Book: Горячая афера



Горячая афера

Анна Одувалова

ГОРЯЧАЯ АФЕРА

Горячая афера

ПРОЛОГ

— Ты понимаешь, чем это чревато для империи?

Доменус[1] Алон ри Трантей, глава департамента контроля за государственными ценностями, потрясал папкой с документами, зажатой в пухлой руке. Ри Трантей был толст, страдал одышкой и обладал донельзя скверным характером, который изо дня в день приходилось терпеть его подчиненным. Тройной подбородок главы департамента подрагивал и напоминал пудинг.

Танир ри Аргос тяжело вздохнул, вытер лицо кружевным надушенным платком, делая вид, что промокает пот со лба, на самом же деле избавлялся от последствий начальственного ора. Брызги слюны разлетались метра на три. Даже недавно заступившая на работу тонкая, словно лань, ясноокая рина[2] Анабель, прикрывшись веером, вскочила со стула и прижалась к стене, видимо, прикидывая, как бы побыстрее сбежать с поля боя.

Ее высокая молочно-белая грудь колыхалась в вырезе слишком откровенного для работы декольте. Платье — алое, с серебряной отстрочкой, — было подобрано специально для Танира, и он это знал, но ничего поделать не мог. Ни осадить юную охотницу за перспективным женихом, потому что ничего предосудительного она не делала; ни откликнуться на откровенный призыв, читающийся в голубых, с поволокой глазах, так как непосредственный начальник — глава департамента — был категорически против служебных романов. Это условие было прописано во всех трудовых договорах. Правда, подчиненные данное требование обходили, а то и вовсе игнорировали. Все, но не Танир. Он чтил закон даже в мелочах, да и не нравилась ему рина Анабель. Из нее не получилось бы хорошей любовницы — слишком напориста и глупа, а стать женой она не могла и подавно. Во-первых, Танир не хотел жениться, во-вторых, Анабель не относилась к Высшим,[3] что делало брак неравным, следовательно, невозможным.

Впрочем, пожалуй, он бы не отказался подойти к рине Анабель сзади, когда она, наклонившись, изучает документы, скользнуть языком по шее и нежно прикусить бледную кожу в изгибе плеча. Наверное, и рина не была бы против… Судя по жарким взглядам — нет, изогнула бы по-кошачьи спину, прикрыла глаза и обмякла в руках. Охотницы за мужьями податливы, послушны и готовы сделать все ради призрачной и часто неосуществимой мечты. Их можно брать, не целуя в губы и не заглядывая в глаза. Нетерпеливо задрать юбки и войти сзади жестко, захлебываясь собственным рыком и шалея от податливой мягкости тела и стонов, которые могут не быть отражением истинных чувств, но разве это важно…

— Танир!

Начальник завопил еще громче, Танир вздрогнул и смущенно кашлянул, не понимая, что на него нашло. Наверное, стоило наконец вспомнить о постоянной любовнице, с которой из-за свалившихся дел он не виделся уже неделю. Магвизор, сделанный из чистейшего стекла, задрожал на бронзовом постаменте. В глубине плоского и круглого, словно блюдо, изобретения одного из величайших магов прошлого столетия заклубился туман. Анабель, как и положено прилежной младшей помощнице, подскочила к магвизору и провела над ним рукой — магические вещи требуют бережного обращения, поэтому средства связи с внешним миром в кабинете начальника департамента часто выходили из строя или просто начинали сбоить и реагировать на вопли хозяина кабинета.

— Ты вообще меня слушаешь?

Видимо, нет. Танир постарался сделать как можно более внимательное лицо и сурово кивнул, демонстрируя рвение и заинтересованность, хотя мыслями все еще был с роскошным телом рины Анабель.

— Слушаю.

— До саммита осталось всего две недели. За это время проблема должна быть решена! Ясно?

— Не совсем… — Настроение стремительно портилось. Не радовал даже тот факт, что сегодня должны были доставить сделанную на заказ ярко-красную платформу на воздушной подушке. — Как вы прикажете осуществить задуманное?

— Это твоя задача, а не моя. Вот держи!

Пухлая папка наконец-то упала на стол.

— Что это? — Танир не спешил ее открывать, смотрел брезгливо, словно на гадюку, подложенную недругом.

— Это группа поддержки, если хочешь. Впрочем, если не хочешь, это не меняет дело.

— Я буду работать не один?

В голосе прозвучало недовольство. Танир был одиночкой и не любил командную деятельность. Хотя по долгу службы и научился находить общий язык с любыми людьми, но удовольствия от этого не испытывал. Он, подозревая самое неприятное, открыл папку и замер. На породистом лице застыло странное, немного испуганное выражение.

— Взять в помощники воровку и мага-взломщика? — Он сглотнул и снова перебрал несколько листов плотной бумаги, словно надеялся, что информация, содержащаяся в документах, внезапно исчезнет. — Да я и того и другую ловил по нескольку раз.

— И они сбегали, — справедливо заметил ри Трантей. — Мне кажется, это лучшая из возможных рекомендаций.

Танир задумался, с неохотой признавая правоту своего начальника. Безусловно, для того, чтобы не посрамить честь Перегрийской империи и решить проблему к обозначенному сроку, придется извернуться, и арсенал привычных, одобренных законом и не раз опробованных методов в данной ситуации не сработает.

— Тогда… — Ри Аргос на секунду замолчал. — В этой папке не хватает еще одного личного дела. Без него команда не будет полной.

— И какого же?

— Мне нужна мошенница.

— Это уж организовывай сам. — Глава департамента махнул пухлой, унизанной перстнями рукой. — Воровка и маг будут у тебя завтра к обеду. Сделай все быстро и хорошо и тогда сразу же вернешься к своей привычной черно-белой жизни. Хочешь, можешь сегодня добыть себе мошенницу. Если, конечно, сумеешь.

— Сумею. — Танир хитро улыбнулся, и в его глазах зажегся азартный огонек. — Вечер длинный.

Часть первая

ОЖЕРЕЛЬЕ СТРАСТИ

Сумерки крались по шумным улицам благословенного города Новартуса — культурной столицы Перегрийской империи. Утопали в густой темноте старинные особняки, нависающие над узкими каналами. В высоких окнах, выходящих на центральную улицу города, горел свет — сильные мира сего, казалось, никогда не спят. Дурманяще пахла рано распустившаяся акация. Музыкальные фонтаны, подсвеченные этим вечером нежно-лиловым, пели о скором лете — времени, когда Новартус оживал и наполнялся многочисленными гостями. Весь высший свет Перегрийской империи подтягивался сюда, чтобы закружиться в бешеном хороводе балов, выставок, концертов, показов мод, светских приемов и политических саммитов.

Повозки, запряженные лошадьми, грохотали по булыжной мостовой. Их бесшумно обгоняли новомодные самодвижущиеся платформы, которые являлись свидетельством родовитости и богатства. Вычурные, выполненные в виде механических голов зверей и птиц пассажирские кабины поражали разнообразием, сверкали позолотой и драгоценными камнями. Аристократы никогда не стеснялись своих богатств, наоборот, с удовольствием демонстрировали их, проводя грань между собой и простым людом.

Чтобы заставить платформы двигаться, нужно было наполнить магией довольно мощный кристалл-артефакт — не каждому под силу и по карману. Это обстоятельство сделало удобные в общем-то средства передвижения практически идеологическим врагом мелкой буржуазии и рабочего класса. Наделенные лишь крупицами магии народные умельцы ответили Высшим, создав механических самодвижущихся монстров. Несколько таких дурнопахнущих и чадящих повозок, передвигающихся на угле, прогрохотало по улице, заставив шарахнуться в сторону перепуганных лошадей и вильнуть ближе к тротуару две одноместные платформы.

Сегодня самодвижущиеся платформы все как одна устремились к Периш-холлу — огромному выставочному залу, где проходило первое значимое событие этой весны — выставка украшений королевского ювелирного холдинга соседнего государства. Сангрия славилась золотыми приисками и лучшими в мире винами. Выставка-показ, которую организовал модный в этом сезоне мастер — Табар Керрани, собрала всех богатых жителей Новартуса, а также Высших, нагрянувших в культурную столицу на летний сезон. Они всегда прибывали чуть раньше, чем императорская семья, к приезду которой город готовился на следующей неделе.

На парковке перед холлом стояло всего два привычных экипажа, запряженных лошадьми, — возможно, дань старым традициям, возможно, эпатаж, возможно, страх перед всем новым, но отнюдь не бедность, ведь экипажи были отделаны позолотой и янтарем.

В Периш-холле с наступлением вечера было шумно и людно. Десятки официантов лавировали в толпе, удерживая на вытянутых руках подносы с шампанским, сангрийскими винами и изысканными закусками. Прекрасные нобиле[4] с алчно горящими глазами цепко держались за руки своих кавалеров и готовились драться за особенно выгодные лоты. В глазах рябило от вычурных нарядов самой невообразимой расцветки и бриллиантов, сверкающих на лебединых шеях дам, а голова кружилась от удушающего запаха духов.

Хрустальные магические светильники с тысячами заключенных в прозрачную оправу огоньков висели на стенах. С потолка спускались каскады переливающихся шариков и трубочек, внутри которых клубился светящийся бледно-желтый туман. Сложно было представить, сколько магической энергии ушло на освещение этого зала. Масляные светильники простолюдинов, конечно, на порядок дешевле, но они воняют и могут оскорбить собравшееся в Периш-холле общество Высших. Аристократию должна окружать только магия, а не изобретения лишенных силы ремесленников.

У прозрачных, защищенных магическим стеклом стендов было не протолкнуться. Украшения ювелирного дома Табара Керрани пользовались бешеным спросом. Но настоящие сокровища — работы самого мастера, находились дальше, в небольшом и относительно пустом зале, где собрались истинные ценители, обладатели баснословных состояний и те, о ком в приличном обществе упоминать не принято в силу сомнительного рода деятельности. Последние скрывались, примерив на себя личины официантов или ценителей.

Нобиле Летиция не знала, к какой категории себя отнести. У нее было слишком много тайн и масок. Она могла стать кем угодно. Сегодня являлась прежде всего ценительницей.

Холодная роскошь рубинового колье коснулась обнаженной кожи. Шея тут же ощутила приятную тяжесть произведения ювелирного искусства. Несколько едва ощутимых искорок магии страсти кольнули кожу. Нобиле Летиция едва сдержалась, чтобы не зажмуриться от удовольствия — вот он, момент триумфа! Три долгих месяца подготовки, куча усилий для того, чтобы попасть на закрытый показ, и сейчас осталась лишь самая малость, последний аккорд в почти сыгранной музыкальной композиции. Это ощущение было сродни эротическому экстазу, волнующее состояние, когда от пика наслаждения отделяют считаные секунды.

Толстые пальцы нобила Хенна ри Веарго слегка дрожали, когда он пытался расстегнуть хитрую застежку сзади на шее женщины. Нобил нервничал, Летиция понимала его превосходно — она сегодня божественно красива, украшение баснословно дорого, поэтому и ответственность на ри Веарго огромная. Страшно опозориться и ударить в грязь лицом. Именно поэтому Летиция безмятежно улыбалась и ждала развития событий. Примерка и так затянулась надолго. Это было почти неприлично.

Летиция плавно повела обнаженным плечом, провоцируя, и почувствовала, как усилилась дрожь в руках ри Веарго. Он уже плохо себя контролировал, потел и шумно дышал. Она на секунду подумала, что, быть может, плеснула в бокал с шампанским слишком много зелья страсти. Этак распорядитель вечера вообще никогда не расстегнет колье стоимостью не один миллион золотых.

Вокруг начала собираться толпа любопытствующих. Изящные рубиновые капельки, имитирующие кровь, скреплялись тончайшими проволочками из белого золота — колье было жемчужиной как коллекции, так и этого вечера. Оно вызывало интерес не только у Летиции. Каждый находящийся в зале мечтал если не обладать им, то хотя бы прикоснуться и ощутить настоящий, магический талант мастера. Каждый ценитель прекрасно знал, что любое произведение искусства, не наделенное магией своего творца, — это непритязательная пустышка. Табар Керрани на магию никогда не скупился. Кроваво-алое колье позволяло соблазнять и очаровывать — пусть самую малость, ничего запрещенного законом, но стоимость украшения это качество увеличивало в сотни, а то и тысячи раз.

Круг желающих рассмотреть произведение искусства сжимался плотнее, Хенна ри Веарго нервничал сильнее, чем нужно, и все это Летицию злило, лишние свидетели были ни к чему. Вдруг в праздношатающейся толпе найдется тот, кто умеет смотреть в оба. Рука нащупала в маленькой замшевой сумочке холодные, безжизненные камни подделки. Сейчас.

Застежка наконец расстегнулась, Летиция чуть подалась вперед, и распорядитель закономерно не удержал слишком маленькие для его пальцев замочки. Бесценное колье скользнуло вниз. Осталось только подхватить и…

— Позвольте!

Летиция мысленно выругалась. До успеха оставалась всего лишь секунда. Поймать настоящее колье и передать распорядителю подделку. Ловкость рук, годы тренировок и никакой магии. Но все пошло наперекосяк, когда черноволосый незнакомец с холодным взглядом стальных глаз вдруг непринужденно подхватил бесценную вещь. Теплые пальцы скользнули по коже груди в глубоком декольте, заставив непроизвольно вздрогнуть, и рубиновое ожерелье, сверкнув каплями крови в сильной ладони, исчезло из зоны досягаемости, а незнакомец хитро улыбнулся, так, словно разгадал план Летиции.

«Все полетело в преисподнюю!» — думала она, закипая от злости. Но на безмятежно-красивом лице, обрамленном медными локонами, не дрогнул ни один мускул, даже когда ожерелье исчезло за толстым стеклом, по которому пробегали едва заметные магические всполохи. Сквозь такую защиту обычной, пусть и очень талантливой мошеннице не пробраться. Хотелось плакать от злости, безысходности и осознания глупости ситуации. Летиция не умела и не любила проигрывать, но и дурой не была. Сегодня она свой шанс упустила.

«Все равно ведь украдут!» — с тоской подумала мошенница и покосилась в сторону витрины, безуспешно пытаясь вычислить в толпе конкурентов. Но знакомых лиц не заметила, подозрительным выглядел лишь мужчина, подхвативший колье и сорвавший такой замечательный, безукоризненный план. Летиции казалось, что она уже где-то видела это холеное породистое лицо. Точнее, не его, но очень похожее — не одна она любила пользоваться масками. Дар редкий, но не уникальный.

— Доменус Танир, — услышала она и вздрогнула. Грузный нобил склонился в поклоне перед черноволосым. — Если бы не ваша ловкость, я бы попал в очень неудобную ситуацию.

— Вы даже не представляете, в какую… — с легкой насмешкой в голосе отозвался Танир ри Аргос, и Летиция поняла, что нужно бежать отсюда как можно быстрее. Ее план сорвал не шустрый конкурент, а некто значительно хуже и опаснее. С конкурентом, в случае чего, можно договориться, а вот с этим человеком — нет.

Про доменуса Танира ри Аргоса — правую руку главы департамента контроля за государственными ценностями — ходили самые разные слухи. Этот человек был опасным гением, который ловит таких, как она. Танир не занимался обычными кражами, его привлекали как тяжелую артиллерию. Летиция столкнулась с ним лишь однажды, правда, выглядела она тогда по-другому, звалась иначе, да и он в тот период был светловолос и голубоглаз. Тогда она едва не попалась и еще год боялась выйти в люди. Неужели сейчас история повторится? Одного поддельного колье в сумочке и пары бутылочек запрещенных к использованию зелий хватит, чтобы упечь ее в Красный замок. А от Танира ри Аргоса сбежать нелегко.

Летиция медленно двигалась к выходу, чисто из вредности подцепив по дороге два бриллиантовых браслета с рук модниц и одну именную запонку. Подобного добра в ее коллекции было много, но не уходить же с пустыми руками.

— Нобиле, — низкий голос, заставивший зашевелиться волосы на затылке, настиг Летицию у самого выхода, — вы так быстро уходите?

Руки дрожат, но нужно повернуться и одарить одного из влиятельнейших людей империи холодной и вежливой улыбкой. Именно так ведут себя воспитанные нобиле. Не дай боги, дрогнет хоть один мускул на лице или руки покроются холодной испариной — тогда все пропало.

— Доменус Танир? — Легкий, чуть заметный наклон головы как дань уважения старшему по статусу и опущенные ресницы.

— Вы меня знаете, — скорее утверждение, нежели вопрос. И снова — замаскированная насмешка.

— Слышала разговор, — не стала отпираться Летиция. — Вы — известная личность.

— Не настолько, чтобы пользоваться успехом у юных нобиле.



— Вы недооцениваете себя и льстите мне… — Летиция умела вести светские беседы. Она чувствовала себя почти своей среди блеска бриллиантов, бокалов шампанского и изысканных дам.

— Подарите мне танец? — Доменус ри Аргос учтиво склонил голову и замер в ожидании ответа.

— Прошу прощения, но внизу меня ждет платформа. — Ложь, но складная и не вызывающая отторжения. — Я очень тороплюсь. — А вот это — чистая правда. Убраться отсюда Летиции хотелось до дрожи в коленях.

— Я думаю, ваша платформа вас подождет. — Доменус ри Аргос властно, вопреки всем правилам приличия, схватил Летицию за руку и потянул за собой в центр зала. Именно в этот момент мошенница поняла: неприятности действительно серьезные.

Она ожидала, что доменус сразу же начнет разговор. Но он молчал, только прижимал к себе слишком сильно и уверенно вел в простом лишь на первый взгляд танце. Его учились танцевать практически с рождения, считалось, будто нельзя постичь это умение во взрослом возрасте. Летиции было приятно, что она являлась исключением из неписаного правила.

Движения получались идеальными, выверенными и рефлекторными. Она танцевала, не прилагая усилий и надеясь притупить бдительность доменуса. Летиция умела не казаться настоящей нобиле, а быть ей.

Он молчал и, похоже, не обращал внимания на свою партнершу, хотя по правилам приличия должен был обменяться с нею хотя бы парой незначащих фраз. Впрочем, Летицию все устраивало, к тому же она получила возможность получше разглядеть самого честного и страшного человека в империи. Высокий, выше самой Летиции почти на полголовы, темноволосый, хотя это совсем не факт, с холодными стальными глазами, волевым подбородком и до тошноты аристократическим носом. Резкая линия рта, тонкая полоска неулыбчивых губ. Танир ри Аргос был подавляюще красив и внушал страх. Возможно, так и было задумано.

Кто знает, что в его внешности настоящее? Фигура однозначно хороша — ее не подделаешь, не поможет ни магия, ни амулеты и зелья. Настоящие черты лица тоже, скорее всего, близки к тому, что видела перед собой Летиция, может быть, подкорректирован цвет глаз и волос, слегка изменена форма носа и подбородка. Мелочь тут, мелочь там. Летиция сама в этом мастер, обладательница таланта, о котором лучше никому не знать. Он достался ей в наследство от прадедушки — единственного Высшего в семье.

Именно благодаря каплям этой крови получалось везде сходить за свою. То, что не пристало уметь обычной простолюдинке, являлось пропуском в высшее общество, где каждый обязан владеть пусть самым паршивеньким, но все же магическим талантом. Так уж повелось — обычные люди, как правило, скрывали свой магический дар, а Высшие, наоборот, выставляли напоказ. И там и там это было фарсом, чистота крови почиталась лишь на словах, поэтому и сильные маги появлялись на свет все реже и реже. Ходили слухи, будто Танир ри Аргос — один из них, но почему-то предпочел мантии мага невзрачный камзол служащего департамента контроля за государственными ценностями.

Летиция плавно двигалась в такт музыке, полностью отдаваясь власти партнера. Так проще. Необходимо отрешиться от ситуации и подумать, подыскивая пути отхода, которых, к сожалению, не было. Вывернуться из хватки, не привлекая внимания, не удастся, а скандалить нельзя. Ей очень нравился образ нобиле Летиции — хорошая, качественная маска, в которую и сама мошенница стала верить. Не хотелось бы совершить нечто такое, что нанесет урон репутации молодой, ослепительно-красивой и уверенной в себе вдовы. Поэтому приходилось улыбаться и пытаться заговорить с тем, кто смог за одну секунду свести на нет несколько лет усилий.

У нее было множество имен, сама мошенница привыкла к незамысловатому — Лексия, оно было с ней так давно, что стало родным, как то, почти забытое. А нобиле Летиция — лишь тщательно созданная маска со своей историей, банальной и поэтому близкой многим. Нобиле Летицию жалели и немного ей завидовали — она рано вышла замуж за делового партнера отца и, промучившись со старым нелюбимым мужем около десяти лет, овдовела. Сейчас нобиле прибыла в город на сезон, так как любила искусство, и мгновенно стала желанной гостьей во многих домах.

Жаль, если сегодня все закончится. Лексия только начала привыкать к своей новой маске, и даже тициановские волосы раздражали не так сильно, как в первые дни. Лексия предпочитала более светлый, рыжий оттенок.

Казалось, танец никогда не закончится. Спина затекла сильнее обычного, пальцы в кружевных перчатках слегка дрожали от напряжения, а мышцы лица сковала неестественная улыбка, которая со стороны выглядела довольно милой. Летиция лет сто уже не нервничала по-настоящему. Так, чтобы внутри сжимался тугой комок страха и громко билось сердце. Танир ри Аргос пугал своей холодной отстраненной красотой — от нее перехватывало дыхание; уверенной грацией, с которой доменус двигался в танце, и тем, что цели его неясны. Его не получалось читать, словно открытую книгу, он был слишком осторожен, как и сама Летиция. Если бы она не знала, кто перед ней, предположила бы, что судьба свела ее с одним из коллег.

Пара вскользь брошенных фраз, вежливая, ни к чему не обязывающая улыбка уверенного в себе мужчины и пронизывающий насквозь стальной взгляд, от которого мороз по коже, — ей достался не лучший партнер для танцев, хоть и чертовски красивый. Летиция поймала несколько оценивающих и явно недовольных женских взглядов. В толпе Высшие ничего бы не посмели ей сделать, но, чтобы почувствовать их готовую атаковать магию, не нужно обладать особым талантом. Ри Аргос и правда являлся завидным женихом.

— Доменус! — Внешне Летиция была безмятежна и немного отрешена, тщательно скрывая то, что творится у нее в душе. — Ваша компания для меня честь, но я действительно вынуждена откланяться. Дела не ждут. Я и так задержалась значительно дольше, чем планировала.

— Понимаю. — Танир кивнул и чуть отступил, наконец-то убрав горячую руку с талии. — Позвольте вас проводить до выхода.

Его голос звучал тихо, но угрожающе. Летиция сглотнула и неподобающе нобиле мотнула головой из стороны в сторону. Всего одна чуть заметная оплошность — и на губах ри Аргоса тут же промелькнула саркастическая усмешка. Ну и пусть, мошенница позволила ему почувствовать собственную слабость. Сильные женщины не вызывают снисхождения. Им хочется воздать по заслугам. А заслуг у нее много, хватит не на один тюремный срок. От такого, как ри Аргос, откупиться не удастся.

— Нет. — Летиция быстро взяла себя в руки. — Не поймите меня превратно, но провожать не стоит. Я способна преодолеть пустой коридор сама. А наш совместный уход может вызвать ненужные пересуды, которые плохо скажутся на моей репутации.

— И все же вынужден настоять. — Танир был непреклонен. — Вашей репутации ничего не угрожает. Ну же, нобиле, уверен, вы не захотите устраивать скандал, особенно если ваша репутация так вам дорога. Публичное выяснение отношений нанесет ей больший урон, чем уход из зала в моей компании.

Доменус говорил едва слышно, чтобы не привлечь внимание других гостей, но все же умудрился сделать заметное ударение на слове «дорога», выделяя его. Это прозвучало настолько двусмысленно, что Летиция, которая действительно заплатила за титул баснословные деньги, почувствовала — ее судьба висит на волоске. Нельзя было оставаться в зале и привлекать внимание цвета перегрийского общества, но и уходить с Таниром ри Аргосом было опасно. Пришлось выбирать меньшее из зол.

— Так я провожу вас? — повторно задал вопрос доменус, уже не скрывая торжествующей улыбки.

— Будьте так любезны, — прошипела Летиция и с раздражением приняла протянутую руку. Мошенница рассудила, что в коридоре еще появится возможность скрыться, если судьба сегодня будет на ее стороне.

Уход Танира ри Аргоса с дамой вызвал интерес у местной публики. Летиция появилась в городе всего несколько месяцев назад, но уже успела стать узнаваемой персоной. Она устроила несколько званых вечеров, пожертвовала подлинник Мадине в местную галерею и посетила пару благотворительных мероприятий, а Танир ри Аргос не нуждался в представлении. Женить его пытался весь высший свет, но пока безуспешно, поэтому любая более или менее знатная дама рядом с ним воспринималась как потенциальная невеста.

Нобиле Беатрис ри Тартос поджала пухлые губки и что-то шепнула на ухо своему грузному, вечно потеющему мужу. Летиция немного отвернулась, сделав вид, что смущена. Несколько светских сплетниц спешно рылись в сумочках, пытаясь достать кристаллы для записи, а один слишком ушлый репортер снимал безо всякого стеснения.

Летиция наклонила голову, чтобы уложенные по последней моде ярко-рыжие локоны упали на лоб и щеки, — едва заметное движение, но зато в свежей газете не будет видно ее лица — только густые кудри и, может быть, кончик точеного носа.

Холл встретил прохладой, распахнутыми настежь окнами и тишиной, которая по сравнению с гомоном зала казалась оглушающей. Летиция послушно придерживалась за предложенный ей локоть и смотрела по сторонам из-под опущенных ресниц. Осталось пройти по длинному широкому коридору, спуститься по лестнице, ведущей к парковке, — и все. Там уже сбежать не получится. Хуже всего, что ее спутник молчал. Нельзя было понять, куда он ее ведет. Вдруг и правда всего лишь решил проводить до платформы? В этом случае любые попытки сбежать или устроить скандал будут выглядеть нелепо и подозрительно. Но Летиция не верила в то, что ри Аргос затеял весь этот спектакль просто так. Непонятно лишь, почему он не надел на нее наручники прямо в центре зала. Боялся, что ошибается, и не хотел портить репутацию молодой вдовы, если нобиле вдруг невиновна? Это вряд ли.

Летиция уже практически отчаялась и решила пойти на крайние меры, когда в голову пришла замечательная идея, воплотить которую без свидетелей было бы проблематично. А тут как раз на горизонте появились благодарные зрители.

Нобиле Беатрис ри Тартос славилась совершенно неуемным любопытством. Не устояла она и сейчас. Подхватила муженька под локоток, двинулась следом за Летицией и Таниром, догнав их почти у самой лестницы. Настало время действовать. Летиция на секунду остановилась, сглотнула и заставила кожу побелеть на два тона.

— Вам плохо? — послушно заглотил наживку доменус и тоже замер, бросив обеспокоенный взгляд на спутницу.

— В помещении было слишком душно. — Мошенница могла сказать это одними губами, но тогда нужная информация не дошла бы до ушей нобиле Беатрис. — Дышится с трудом.

— Дорогая моя, вам дурно? — Нобиле кинулась вперед, словно стервятница, и Летиция с чистой совестью осела на руки Таниру, прикрыв глаза и приложив ладонь ко лбу.

— Сомлела, — резюмировал нобил ри Тартос и беззастенчиво уставился в декольте Летиции, которая успела поймать сальный взгляд прежде, чем закрыла глаза. Следом послышалось шипение рассерженной нобиле Беатрис, а спустя секунду — ее полный предвкушения голосок:

— Нужно срочно позвать врача…

Нобиле Беатрис явно была настроена присутствовать до победного конца и потом пересказать приукрашенные новости всем желающим, но ри Аргос спутал ее планы, да и планы Летиции — тоже.

— Подождите! — Танир осторожно положил изображающую обморок мошенницу на пол. — У меня есть соли, может быть, она очнется.

Было в его голосе нечто, заставившее Летицию нервничать. Возможно, доменус все же был не очень хорошим актером и переигрывал. Мошенница поняла, что ее представление ни к чему не приведет, и уже собиралась «прийти в себя», но в нос ударил чуть сладковатый запах дурмана, который наглый доменус подсунул ей под видом нюхательной соли, и Летиция отключилась по-настоящему.

— Не помогло, — услышала она довольный голос сквозь накатившее беспамятство. — Пожалуй, сам доставлю ее к доктору. Предполагаю, здесь его ждать придется долго.


Когда нобиле Летиция пришла в себя, голова болела, а вокруг была кромешная тьма. Неловкое движение тут же отозвалось острой болью в стянутых тонкой, обжигающей нитью запястьях. От таких пут непросто избавиться, если рядом нет мага. Летиция извернулась и тряхнула головой, сбрасывая маску, которая в этих обстоятельствах была ни к чему. Великосветская красавица Летиция отступила вглубь подсознания, волосы приобрели светлый, золотистый оттенок, что невозможно было заметить в темноте, черты лица стали мягче, а глаза — светлее. Из кокона выбралась мошенница Лексия. Она тоже была всего лишь маской, но маской привычной, за долгие годы заменившей истинную личность.

Опершись на локоть, Лексия привстала и попыталась разобрать хоть что-то в кромешной темноте, но не смогла. Лежать было вполне удобно, несмотря на связанные запястья, в помещении не воняло немытыми телами, сгнившей соломой матраса и отхожим местом — значит, она не в камере. Лексия пока не знала, хорошо это или плохо. Наверное, все же хорошо. Мошенница привыкла к комфорту и обладала изысканным вкусом и тонким обонянием — все это сильно мешало в казенных домах.

На то, чтобы освободить руки, ушло минут пятнадцать, не больше. Тот, кто связал и зачаровал путы, был великолепным мастером, узлы тугие, и стоит к ним прикоснуться, искорками вылетает магия, но Лексия по молодости слишком часто попадала в переплет. Это с возрастом она научилась выходить без потерь практически из любой ситуации, но былых навыков не растеряла.

В густой темноте раздались редкие, но громкие аплодисменты, и тут же вспыхнул свет. Лексия инстинктивно зажмурилась и через секунду открыла бледно-голубые, полные слез глаза. Она понимала, кого увидит перед собой, и готова была играть очередную роль. В кресле напротив сидел Танир ри Аргос, одетый по-домашнему — темные брюки и светло-зеленая рубашка со шнуровкой, распущенной на груди. На губах доменуса играла самодовольная улыбка, и он аплодировал.

— Что вам от меня нужно? — Всхлипнуть получилось почти натурально. Дыхание сбилось, светлая волнистая прядь волос упала на глаза. Лексия неловко поправила ее рукой. Одна бретелька платья сползла с плеча. Мошенница знала, что вид у нее сейчас несчастный и вызывающий жалость, но ри Аргос ожидаемо не поддался.

Он с кошачьей грацией поднялся с кресла и, сделав всего несколько шагов, оказался перед низким диваном, на котором лежала Лексия.

— Браво! — хрипло, с усмешкой произнес он. — Ваша актерская игра заслуживает аплодисментов, но меня не проведешь. Вы ведь понимаете это. Не так ли, нобиле, или… — Танир сделал многозначительную паузу. — Или все же рина?

— Вам предоставить документы? — презрительно хмыкнула Лексия, признавая свое поражение на данном этапе. Какой смысл играть, если зритель уже не верит? Глаза потемнели, принимая привычный изумрудный оттенок, а светлые медово-рыжие волосы слегка распрямились и скользнули на плечи тяжелой волной. Сейчас женщина была почти настоящей. К сожалению, она сама плохо помнила, какой является. Ее жизнь — это череда сменяющих друг друга масок.

— Вам место на сцене. Зрители бы аплодировали стоя.

— Отнюдь. Я пробовала себя в театре.

— И как? — Танир казался искренне заинтересованным.

— Ужасное и жалкое зрелище. — Лексия, ничуть не смутившись, пожала плечами. — Мой талант весьма специфичен и проявляется лишь в определенных обстоятельствах.

— Я заметил. Кстати, так вы мне нравитесь больше, — улыбнулся Танир и снова вернулся в кресло, бросив через плечо: — Хотя… не люблю рыжих.

— А вы мне не нравитесь вообще, — ничуть не смущаясь, призналась Лексия.

— Правда? — казалось, доменус удивлен. — Я думал, вы попытаетесь меня соблазнить. Это ведь излюбленное женское оружие.

— Моей жизни что-то угрожает? — Лексия приподняла идеально выщипанную бровь и посмотрела на своего тюремщика холодным отстраненным взглядом, от которого он, казалось, слегка стушевался.

— Нет.

— Вот видите. Тогда нет смысла прибегать к крайним мерам. Говорю же: вы мне не нравитесь.

Лексия села, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, и принялась по второму кругу рассматривать своего похитителя.

Он не был метаморфом. Она тоже не была, но хотя бы обладала каплями крови, позволяющими немного менять внешность, придавая привычным чертам разные грани, изменяя их, пусть и не сильно. Ее сила не была большой, а вот Танир ри Аргос, безусловно, являлся Высшим. Магия пропитывала воздух рядом с ним, но талантом к изменению внешности он, видимо, не обладал. Использовал банальный амулет, заряд которого уже почти иссяк.

Без действия колдовства мужчина стал более невзрачным — по-прежнему высокий и широкоплечий, но глаза не стальные, а болотного цвета. Не серые, не зеленые и не коричневые — будто художник-неумеха намешал на палитре больше трех красок. «Цвет грязной лужи», — зло заключила про себя Лексия. Волосы уже не черные, а пепельно-серые. Нос по-прежнему безупречный, резкий, с горбинкой. Волевой открытый подбородок, делающий лицо приятным, и портящая все впечатление пренебрежительная усмешка на тонких губах.



— Довольны результатом осмотра? — холодно поинтересовался он.

— Я вообще недовольна. — Лексия порывисто встала. — Вы меня похитили, привезли неизвестно куда и зачем! Поверьте, в такой ситуации сложно быть довольной. Вот если бы мне пришлось созерцать не вас, а скульптуру работы Веннота Леннини времен распада Старой империи, мое настроение было бы замечательным. А так… Избавьте меня от глупых вопросов.

— Возможно, — тихо протянул Танир, — если вы будете хорошо себя вести, я вам ее покажу.

— Правда? — Глаза Лексии загорелись азартным блеском. — Только не говорите, что сводите меня в музей! Там не осталось не то что подлинников, но и ни одной мало-мальски приличной подделки! Не понимаю, как большинство людей не замечает очевидного? И при этом они именуют себя истинными ценителями.

— Завидная осведомленность…

— Не смотрите на меня так. — Лексия повела плечом. — Я тут совершенно ни при чем, все подлинники украли задолго до моего рождения. И это известно любому сведущему в искусстве человеку. Только вот представители музеев делают хорошую мину при плохой игре. Будто им кто-то верит! Есть лишь одна подлинная скульптура в столице, в императорском дворце…

— Вы и там были?

— Понимаете, у обеспеченной вдовы много свободного времени.

— Нобиле… — Танир усмехнулся. — Так и быть, оставлю титул при вас, достаточно уважаю для того, чтобы предполагать, будто документы у вас фальшивые. Точнее… — доменус хитро прищурился, — не уверен, что получится доказать этот факт.

Лексия снисходительно улыбнулась в ответ на сомнительный комплимент, а хозяин дома продолжил:

— Но, нобиле Лексия, неужели вы считаете, будто я не знаю, кто вы?

— Даже я не знаю этого наверняка. — Женщина пожала плечами и подарила Таниру еще одну улыбку.

— Но имя Лексия вам привычно.

— Хорошо, называйте меня так. Мне оно действительно нравится.

— Так вот, — продолжил Танир, вальяжно откинувшись в кресле. Зеленая свободная рубашка еще больше разошлась на груди, открывая овальной формы медальон на толстой витой цепочке из золота. И Лексия, как ни старалась, не могла отвести от него взгляд. А медальон располагался на редкость удачно в центре сильной, покрытой темными волосками груди. — Я осведомлен, кто вы, и у меня ваша сумочка, в которой баснословно дорогой браслет нобиле Беатрис, поддельное колье — копия работы великого мастера, еще несколько бриллиантовых безделушек и пара банок с сомнительными веществами…

— Но почему-то я не в тюрьме, а у вас дома, — холодно заметила Лексия, наконец-то избавившись от наваждения. Все же доменус ри Аргос становился на редкость неприятным типом, когда открывал рот. Уж лучше бы совсем молчал. — Не такие слухи ходят про Танира ри Аргоса…

— А какие?

Он выглядел безмятежно, и этот домашний расслабленный образ резко контрастировал с холодным блеском глаз. Даже сейчас заместитель главы департамента контроля за государственными ценностями работал. И он был опасен, гораздо опаснее, чем мог показаться на первый взгляд. Но Лексия не собиралась отступать, она оказалась полностью в его власти, можно было пойти ва-банк и позволить себе немного откровенности.

— Вы строго следуете букве закона, — медленно, с расстановкой произнесла она. — Я не должна находиться в вашем доме…

— А с чего вы решили, что я настолько глуп и привел вас к себе? — заинтересовался он и посмотрел настолько пристально, что мошенница слегка смутилась, но виду не подала.

— Это очевидно. — Лексия неторопливо поправила съехавшую с плеча бретельку. — Вы чувствуете себя уверенно, никуда не спешите, одеты по-домашнему, мы находимся, скорее всего, на третьем этаже. Вы не боитесь, что я буду кричать и звать на помощь, значит, в вашем распоряжении — немаленький и пустой дом. Чей же он, если не ваш?

— Вам не отказать в сообразительности, — признал доменус, и Летиция не поняла, что это — комплимент или констатация факта.

— Сомнительный комплимент, если вы утверждаете, будто знаете, кто я такая, — все же решила немного обидеться она. — Если бы я не была сообразительна, не прожила бы так долго. Так что там насчет статуи? Вы мне покажете, как и обещали, подлинник работы легендарного скульптора?

— Нет так быстро, нобиле. Честь увидеть мою коллекцию еще нужно заработать. А с вашей репутацией и послужным списком… — Танир усмехнулся. — Боюсь, слишком неблагоразумно пускать вас в сокровищницу. Вот скажите, зачем вы хотели украсть Ожерелье Страсти? Носить его вы не сможете, слишком уникальная и узнаваемая вещь. Хотели продать частному коллекционеру?

— Я ничего не собиралась красть! Как вы можете подозревать приличную нобиле в подобном? — вопросительно подняла бровь Лексия, даже не пытаясь скрыть усмешку.

— Хорошо. — Ри Аргос закусил губу и переформулировал вопрос, понимая, что собеседница будет упираться до последнего, даже несмотря на то, что на руках у него есть улики: — Гипотетически, зачем мошеннице красть такую вещь, которую нельзя продать или носить?

— Гипотетически… — Лексия медленно прошлась вдоль комнаты и остановилась у окна, за которым простиралось звездное небо с тонкими белыми шпилями собора на горизонте. — Мошенница могла знать покупателя, который позарится даже на столь редкий товар. Коллекционеры готовы к тому, что их сокровища увидят лишь избранные. Вы ведь тоже не демонстрируете свою коллекцию всем и каждому? Вот мне же не захотели показывать. А может быть… — Лексия взяла паузу. — Может быть, сама мошенница любит ценные украшения и хотела его получить для себя? В личную коллекцию, чтобы любоваться тоскливыми вечерами, если вдруг доживет до старости и отойдет от дел.

— Если мошенница обладает столь взыскательным вкусом, зачем она взяла безвкусный, усыпанный бриллиантами браслет нобиле Беатрис?

— Предположительно, мошеннице было скучно, а нобиле Беатрис — удивительно склочное и мелочное создание. Она сама похожа на свой браслет — дорогая и пошлая безделушка… Так к чему весь этот фарс? — внезапно сменила тему Лексия. — Зачем я вам нужна? К чему меня было похищать и вести со мной светские беседы? Я устала, хочу спать, и у меня не задался день.

— Я не планировал вас похищать. — Танир пожал плечами, и Лексия снова невольно скользнула изучающим взглядом по широкой грудной клетке. — Но ваш фальшивый обморок пришелся к месту. Я не смог устоять и не поддержать вашу игру.

Лексия недовольно сморщилась, но промолчала, а Танир продолжил:

— Все серьезные разговоры давайте отложим до утра. Кстати, окно — это обманка. Можете проверить сами. Мы действительно находимся в моем доме, только это помещение расположено глубоко под землей. Не огорчайте меня и не пытайтесь сбежать, нобиле. Приятного вечера. Я распоряжусь принести вам воду и фрукты, а если попытаетесь манипулировать моими слугами, то запру вас в камере. Не испытывайте мое терпение. У меня сегодня тоже был сложный день. Давайте надеяться, что завтрашний будет лучше.


Голова раскалывалась. День вымотал, а рыжая нахальная мошенница донельзя раздражала своей уверенностью и надменностью. Ее бы выпороть и отправить в ссылку на рудники, но нельзя. На свободе от Лексии больше пользы. И все же интересно, как много осталось бы от холеной красоты после пары лет каторги? Скорее всего, жалкие крупицы.

Танир злился и не мог совладать с собой. Лексия была хитра, коварна и чертовски соблазнительна. О ней ходило много слухов. Поговаривали, будто мошенница способна очаровать одним взглядом, влюбить в себя, заставить желать и превратить в безвольную, послушную куклу любого мужчину. Сегодняшний танец доказал, что в слухах слишком много правды, — Лексия действительно пленяла, и в этом не было запрещенной приворотной магии. Мошенница сама являлась олицетворением страсти — живой огонь, который нельзя усмирить. Потребовалось приложить все усилия, чтобы не сорваться, не впиться жадным поцелуем в мягкие розовые губы, кажущиеся податливыми и почти невинными. Не верилось, что они принадлежат существу, столь порочному.

Танир до последней минуты надеялся, что мошенница прибегнет к древнейшему женскому оружию. Нет. Он бы не поддался. С ним этот номер не пройдет. Танир позволил бы ей почувствовать власть, ощутил бы вкус губ, изучил бы изгибы тела и оттолкнул. Он справился бы и чувствовал бы себя лучше, чем сейчас.

Желание, неудовлетворенное, тяжелое, заставляло злиться и искало выход. Хорошо хоть рина Катрин, которая последние несколько месяцев делила с ним постель, решила нанести визит. Это было как нельзя кстати. Танир привык к ней. Катрин играла в театре, и весьма неплохо, но ри Аргос ценил ее не за талант, а за то, что она не претендовала на звание жены. Эти отношения без обязательств устраивали обоих. Танир получал свободу и красивую женщину в постели, а рина — дорогие подарки и влиятельного покровителя.

Катрин устроилась у него в кабинете прямо на письменном столе.

— Ты долго, — капризно поджала она накрашенные розовым кармином губы и откинулась назад, облокотившись на кипу бумаг. — Мне было скучно.

Она нарочито медленно повела плечами, и лиф платья, украшенный рюшами, немного сполз вниз. Шнуровка на корсете уже была распущена, и он почти не стягивал полную грудь. Над атласными оборками, обрамляющими глубокое декольте, мелькнули темные крупные соски. Катрин призывно облизнула губы и шепнула:

— И долго тебя еще ждать?

— Ну… — Танир подходил медленно, словно раздумывая. — Я устал… думал выпить вина и идти спать. Тяжелый день…

Мужчина знал — Катрин нетерпелива и сдастся первой, поэтому вальяжно развалился в кресле напротив стола, изучая свободную юбку своей гостьи. Согласно последней моде, красавицы перестали надевать кринолины, ограничившись менее громоздкими, но все равно мешающими турнюрами. Катрин знала, что они раздражают Танира, и предпочитала, когда приезжала к нему, забывать эту ненужную часть гардероба дома. Белья на девушке тоже не было. Осознание этого заводило сильнее, чем грудь, которую Катрин задумчиво поглаживала тонкими белыми пальцами с короткими ногтями.

— Бедный мой, уставший доменус, — проворковала она, подвигаясь ближе к краю стола и наклоняясь вперед. Полные груди призывно качнулись, набухшие соски скользнули по кружевам декольте, а Танир прикусил губу, сдерживаясь. Хотелось поймать их губами, но пока рано — игра только началась.

Узкая, затянутая в шелковый чулок ступня скользнула по бедру вверх, но Танир перехватил ногу за щиколотку и чуть отвел в сторону, поставив на подлокотник кресла. Катрин не возражала, только придвинулась ближе, ловко подобрав юбку почти до середины бедра. Мелькнули кружевные подвязки и молочно-белая полоска кожи над ними. Танир не устоял. Едва касаясь, провел пальцем над кружевом ручной работы, скользнул ниже и с удовольствием услышал вздох предвкушения. Катрин выгнулась, подаваясь вперед, но он сделал вид, что не замечает откровенного призыва, чуткие пальцы нарисовали узоры на внутренней поверхности бедра, а потом вновь вернулись к обтянутому атласом колену, нежно лаская.

Танир отклонился назад и прикрыл глаза, ожидая, когда партнерша сама перейдет к активным действиям. Катрин поняла, что инициатива сегодня у нее, легко спрыгнула со стола и опустилась на колени возле кресла.

— Ты сегодня совсем не обращаешь на меня внимания, — со вздохом произнесла она и потерлась щекой о бедро, запечатлев поцелуй, который обжег даже через плотную ткань брюк. Нежные умелые руки проворно расстегнули рубашку и ласкающими движениями прошлись по груди, поглаживая и пощипывая, спустились ниже, к ремню брюк и на секунду замерли, дразня.

— Тоже, что ли, устать? — лукаво усмехнулась девушка, делая вид, что собирается отстраниться, но Танир не позволил. Схватил за волосы и нежно, но настойчиво притянул к себе. Язычок Катрин очертил круг около пупка, скользнул по темной дорожке вниз. Ри Аргос даже не заметил, когда Катрин успела справиться с ремнем брюк.

Желание, притаившееся внутри, смешанное со злостью и усталостью, снова зашевелилось, пробуждаясь. Танир тихо застонал, когда нежный мягкий язык скользнул еще ниже, заставляя вцепляться руками в подлокотники и сжимать зубы, чтобы не зарычать. Катрин знала его тело слишком хорошо, поэтому неторопливо и нарочито медленно провела языком вниз по возбужденной плоти, а потом легкими и почти неощутимыми, словно крылья бабочки, поцелуями возвратилась вверх, продолжая ласкать языком все сильнее и быстрее.

Стон и рык сдерживать не получалась. Танир намотал на кулак длинные белокурые волосы, прижимая девушку ближе к себе, но в то же время стараясь не потерять контроль и не сделать ей больно. Катрин целовала упоительно, прикусывала, где нужно — замирала, и продолжала изощренную ласку, доводя до пика блаженства. Руки двигались, помогая губам, заставляя терять связь с реальностью.

Тугая пружина, состоящая из злости, скопившегося желания, раздражения, которое вызывала рыжеволосая мошенница, не выходящая из головы даже сейчас, развернулась резко и неожиданно, заставив застонать от смеси наслаждения и досады. Из груди вырвался то ли хрип, то ли рык. Вместе с накрывшим блаженством ушли последние силы, и Танир понял, что действительно чертовски устал. До такой степени, что готов отключиться прямо в кресле.

— Прощай, котик! — нежно шепнула ему на ухо Катрин и мазнула губами по мочке. — К сожалению или к счастью, я выхожу замуж. От тебя ведь предложения не дождешься…

Катрин вышла, а Танир медленно открыл глаза, приходя в себя. Сообщение о замужестве не сказать чтобы сильно его расстроило, жениться он и впрямь не собирался, но накатила ностальгическая тоска. С Катрин было хорошо и свободно.


Конечно же Лексия не собиралась следовать советам Танира и сидеть тихо в заточении до утра. Это было недальновидно, глупо и не соответствовало ее характеру.

Мошенница привыкла полагаться только на себя и подозревала, что следующий день может принести лишь новые проблемы, поэтому планировала как можно быстрее выбраться из клетки, в которую угодила по глупой случайности.

Едва за тюремщиком закрылась дверь, Лексия кинулась исследовать место заключения. Комната с виду казалась самой обычной, дорого и по последней моде обставленной. Шторы из тончайшего солидадского шелка, ручной работы ковер — мягкий и, если поднять, практически невесомый, но прочный и долговечный. Мебель из темного мореного дерева, явно выполненная на заказ. А в центре комнаты на бронзовом постаменте в виде двух извивающихся обнаженных нагайн разместился огромный, идеально круглый кристалл. Лексия заметила, что стекло, из которого он изготовлен, прозрачное как слеза — дорогое. У нее был такой же, но, стоило признать, значительно меньше размером, а следовательно, намного дешевле. А ведь мошенница могла позволить себе многое — благосостояние давало такую возможность.

Значит, ее тюремщик был богат и ничего не имел против того, чтобы она пользовалась благами цивилизации. Только вот новости смотреть не хотелось. Лексия боялась включить кристалл и услышать о том, что легендарное Ожерелье Страсти кто-то украл с выставки. Кто-то, а не она. И это не давало ей успокоиться. Совершенно не обязательно, что так оно и будет на самом деле, но Лексия не желала портить себе и без того дурное настроение, поэтому продолжила методичный осмотр места заключения.

Танир не обманул — окна действительно являлись всего лишь обманкой. Талантливой, профессионально наложенной иллюзией. Между двумя толстыми стеклянными пластинами была заключена магия — обычный, хорошо сделанный рисунок, наполненный силой. Лексия уже встречала в своей жизни нечто подобное. Такие окна, как она знала, создают полную иллюзию: мимо могут изредка пролетать птицы, происходит смена дня и ночи, времен года.

Больше в комнате не обнаружилось ничего интересного — камин, пара кресел и небольшой диванчик. Узкая дверь с бронзовой ручкой вела в ванную. Дверь в коридор была заперта, и Лексия устроилась на пороге ждать прихода слуг. Нужно было понять, какой на двери замок — обычный или магический. Скорее всего, второе — его взломать сложнее, тем более у Лексии с собой имелся весьма ограниченный набор инструментов — пара зачарованных отмычек, спрятанных в декольте, — и все. Непростительное упущение. Интересно, почему это вдруг Танир не стал ее обыскивать? Играл в джентльмена или просто был настолько самонадеян, что посчитал, будто она не посмеет ослушаться? Но подобная уверенность должна была на чем-то основываться. По общему впечатлению и слухам, Танир не был идиотом, но в данной ситуации вел себя как-то уж слишком неосмотрительно.

Скрежет ключа в замке раздался скоро и отвлек от самоедства. Лексия быстро посчитала обороты, принюхалась и почувствовала характерный запах — видимо, заклинание использовалось примитивное, из амулета, и поэтому пахло корицей и бергамотом. За секунду до того, как открылась дверь, мошенница успела отскочить в сторону и опустить печальные очи долу, моментально войдя в роль несчастной плененной красавицы.

Вид у нее при этом был крайне потерянный — светлые, с рыжим оттенком волосы растрепались, в уголке больших, словно блюдца голубых глаз блестела слеза, а руки, нервно теребящие батистовый платочек, немного дрожали. Дородная, сурового вида горничная доменуса оценила и прониклась жалостью — это можно было заметить по взгляду, на миг потеплевшему. Но, видимо помня наставления хозяина, темнокожая женщина с янтарными глазами — явно уроженка Солидада — лишь поставила на столик поднос с едой и тут же поспешила удалиться, даже не прореагировав на печальный, полный тоски всхлип Лексии.

«Ну и ладно! Сама справлюсь без чьей-либо помощи!» — подумала мошенница и с наслаждением отправила в рот крупную виноградину. Спешить было некуда. Она поняла, как работает замок, и знала, что сможет его открыть. Осталось дождаться ночи и выбраться отсюда. Жаль, придется бежать не только из дома, но и из города, а она еще не успела насладиться Новартусом в полной мере, да и Ожерелье Страсти манило с невиданной силой. Но Лексия запретила себе не только совершать глупости, но даже и думать о них. Она и так сейчас оказалась слишком близко к краю пропасти, сорвешься один раз, и потом будет невероятно трудно вскарабкаться наверх. В Красном замке или на рудниках вряд ли получится сохранить красоту, там бы выжить. А мошеннице без красоты ой как сложно. Собственная свобода в сотни раз дороже, чем любое произведение искусства и любая драгоценность, пусть даже работы самого Табара Керрани.

Лексия уселась на диван, подогнув под себя ноги, и спокойно, не спеша выпила бокал приличного сангрийского вина — терпкого, насыщенного и тягучего, словно кровь. Следовало признать — у доменуса был отменный вкус. Мошенница посмаковала ароматный напиток, наслаждаясь послевкусием, потом съела весь виноград, к которому была весьма неравнодушна, и закусила острым сыром с тонкими мраморными разводами плесени. Торопиться было некуда — по ее подсчетам, ночь только начиналась, дом еще не уснул. Лексия слышала редкие голоса, неясные звуки и, затаившись, ждала, когда жизнь вокруг стихнет, а заодно думала над тем, чем так сильно прогневила судьбу.

Отчасти было даже интересно, что от нее нужно Таниру ри Аргосу. Однозначно нечто важное, иначе он не стал бы с ней возиться. Поймал бы за руку и с позором препроводил в Красный замок. Но он этого не сделал, и вопрос «почему?» не давал Лексии покоя. Правда, не настолько, чтобы остаться в гостеприимном доме доменуса до утра и попытаться это выяснить. Что бы ни хотел от нее ри Аргос, она не собиралась иметь никаких дел с законником. Этак репутацию никогда и ни за что не отмоешь. А репутацией Лексия дорожила.

Голоса стихли. Лексия выключила свет, села, прислонившись к двери, и растворилась в тишине дома. Скоро мошенница различила едва заметные шорохи этажом ниже, услышала скрип кровати где-то в левом крыле дома, а еще спустя некоторое время все словно замерло. И Лексия принялась за дело.

Вытащила из декольте тонкую и гибкую отмычку, заряженную талантливым магом, и, стараясь, чтобы не дрогнула рука, поколдовала над замком. На лбу выступила холодная испарина. Все же мошенница — это не домушница. Она не привыкла вскрывать сложные замки, предпочитала выбираться из ловушек хитростью, а лучше — предугадывать их и не попадаться. Но руки все равно делали свое дело, и спустя пятнадцать минут Лексия оказалась в темном коридоре. Подхватила скинутые туфли и, стараясь не дышать, на цыпочках проскользнула на лестницу и бросилась наверх. Девушка искренне надеялась, что входная дверь не будет зачарована, потому как заряд в отмычке закончился.

В холле ее поджидал сюрприз — охранник, дремлющий на стульчике возле двери. «Даже так! — подумала Лексия. — Интересно, доменус такой предусмотрительный или же просто параноик, поэтому похожий на огромного медведя парень у него дежурит всегда?»

Охранник усложнял ситуацию. Незамеченной мимо него проскользнуть не получится. Имелся у Лексии один артефактик, позволяющий создать на очень короткое время — секунд на двадцать — полог невидимости, но он был баснословно дорогим и с ограниченным количеством зарядов, поэтому хранился дома в надежном месте. Пришлось прибегнуть к старому, не раз выручавшему способу. Правда, Лексия не была уверена, что это прокатит с охранником Танира. Возможно, ему дали инструкции никого не выпускать из дома, но все-таки прежде, чем искать сложные выходы, стоило проверить простые. Ведь пока не попробуешь — не узнаешь.

Дом ри Аргоса был огромным, как и полагается жилищу богатого и знатного аристократа, три или четыре этажа — Лексия не вникала — и длинные коридоры. На первом этаже в правом крыле, как и предполагала мошенница, находилась прачечная, которой пользовался персонал. Ночью там было безлюдно и тихо. Замочек на двери стоял весьма символический, скорее для вида. Да и не нужна была здесь особая защита — брать-то нечего.

Лексия бесшумно открыла дверь и проскользнула внутрь безмолвной тенью. Свежевыстиранные, отглаженные платья горничных висели на стойке-вешалке у самого входа. Было темно, но в узкое высокое окно падал лунный свет, и сориентироваться получилось неплохо. Как и нащупать платья, белые передники которых выделялись в темноте комнаты.

Лексия вытащила наугад несколько и приложила к себе, пытаясь определить, какой размер подойдет лучше. Они все на первый взгляд были немного великоваты, поэтому мошенница взяла самое маленькое. Быстро переоделась и выскользнула в коридор, а внешность уже начала подстраиваться под новый образ. Опустились уголки губ, волосы стали тусклее и короче, а вокруг глаз появились едва заметные морщинки. Девушка все еще была эффектной, но уже не ослепляла холеной красотой обеспеченной нобиле. Перед охранником внизу холла предстала симпатичная, но рано увядшая горничная, которая спешит домой после длинного трудового дня.

Удивительно, но пройти удалось довольно просто. Охранник насторожился лишь сначала, но расслабился после того, как Лексия живописала свою трагичную историю. Она рассказала о том, что работает первый день, умаялась и случайно заснула в прачечной, пока разбирала платья. А дома ждет ревнивый муж, и поэтому остаться до утра она никак не может, но согласна отпроситься у хозяина, если он запретил выпускать из дома кого бы то ни было. Только вот хозяин спит, и от него влетит однозначно всем участникам неприятной ситуации.

— Но его я боюся меньше законного супруга, который и так примется воспитывать, — заключила Лексия, показательно всхлипнула и с надеждой посмотрела на слегка заплывшую сонную физиономию охранника.

И тот со вздохом сдался. С непосредственным начальством в два часа ночи сталкиваться ему совершенно не хотелось. Хотелось просто спать и с утра без проблем сдать смену.

Лексия хитро улыбнулась, когда за ее спиной закрылась дверь. Мошенница точно знала, что радужным планам охранника сбыться не суждено. Он получит выволочку — хорошо если без работы не останется. Но это уже не ее проблемы. Впредь будет умнее и не станет игнорировать прямые приказы.

Белый, слишком заметный в темноте передник и такой же чепец полетели в кусты, и девушка слилась с темно-серым пейзажем. Сад встретил ровными мощеными дорожками, благоуханием ночных цветов и надсадным стрекотанием каких-то притаившихся в кустах насекомых. Лексия не стала медлить и быстрым шагом направилась искать выход, надеясь, что чутье не подведет и она выйдет к воротам. Правда, мошенница решила выбираться не через главный вход — там тоже, скорее всего, охрана, которая вполне может оказаться не столь халатной, как в доме. Нужно было найти неприметную тропиночку, по которой ходили слуги. Такая тропинка имелась в любом богатом доме и вела если не к дырке в заборе, то к небольшой калитке на задворках.

Даже в ночи сад был просто великолепен. Лексия немного расстроилась из-за того, что не удастся погулять здесь днем, — красиво, наверное. Сейчас она шла мимо овального искусственного водоема, в центре которого возвышался фонтан. Молочно-белые гибкие тела танцовщиц, державших в руках кувшины, немного мерцали в холодном лунном свете и придавали окружающей обстановке мистическое очарование и налет таинственности. Лексия передернула плечами. Кто знает, что может поджидать в саду Высшего?

Сама Лексия практически не обладала силой. Умение менять внешность мошенница не считала магическими способностями, воспринимая, скорее, как собственную анатомическую особенность. А к магии Лексия относилась с изрядной долей опаски. Способности Высших были непредсказуемы. О них ходили легенды, и что в этих историях являлось правдой, а что — нет, сказать сложно. Вот про ри Аргоса говорили, будто он распознает ложь. Интересно, каково ему было общаться с ней? Ведь Лексия никогда не говорила правды. Всей правды. Мошенница сама часто не знала, где именно начинается ее ложь.

Идти на каблуках по мощеной дорожке было неудобно. Все же красные, на вызывающе высоком каблуке туфли не были предназначены для пеших прогулок. Лексии еще повезло, что охранник не обратил внимания на ее обувь. Туфли подмывало снять, но мошенница предполагала, что босиком идти будет не только неудобно, но и зябко. На улице ночами было прохладно. Но еще месяц — и на Новартус опустится влажный зной, которого, к сожалению, сама Лексия уже не застанет. Хотя, может быть, и к лучшему, ведь она давно собиралась прогуляться на Сангрийское море — о его элитных курортах отзывались самым лучшим образом. Возможно, раз не сложилось с Ожерельем Страсти, стоит немного отдохнуть и отточить навыки на расслабленной пляжным отдыхом курортной публике.

«Решено! — Мошенница мысленно кивнула. — Сангрия — лучшее место, чтобы затаиться». К тому же буквально несколько месяцев назад начал работать стационарный телепорт, ведущий прямиком на курорты. Удовольствие недешевое, но зато удобно. Концерн герцога ри Саросского процветал и являлся практически единственным в своем роде. Монополию на производство стационарных телепортов получил еще его дед, а сам Андре ри Саросский доработал технологию и запустил телепорты в массовое производство, обеспечив себе и, наверное, не одному поколению потомков безбедную жизнь.

Поблуждав по тропинкам, Лексия все же вышла к неприметной дверце в каменном заборе, а за ней (к слову сказать, не запертой) мошенницу ожидал сюрприз — разозленный Танир ри Аргос собственной персоной.

— Я же сказал! Не смейте сбегать! — прошипел он, и Лексия благоразумно отступила, даже не пытаясь скрыться. Бесполезно удирать на шпильках от разозленного мужчины в хорошей физической форме. К тому же бежать можно только в сад, который принадлежит ему. Доменус все равно найдет, догонит и разозлится еще сильнее. Оставалось только признать поражение и попытаться минимизировать последствия. Знать бы еще как. Нет, сегодня удача точно повернулась к ней спиной. Лексия выругалась про себя, сетуя на судьбу и молясь, чтобы везение не покинуло ее навсегда.

— В камеру? — Мошенница несчастно сглотнула и с тоской посмотрела на подпирающего каменную стену доменуса. Пепельно-серые волосы взлохмачены, глаза уставшие, видимо, Танир не выспался, и это не самым лучшим образом сказывалось на его настроении.

— Нет уж! — Он раздраженно схватил ее за руку и поволок к дому. — Я слишком устал, чтобы обустраивать вам, нобиле, тюремный быт. Будете до утра находиться под моим присмотром.

— Где? — опасливо поинтересовалась Лексия, едва поспевая за его размашистым шагом. Ответная улыбка ей совершенно не понравилась.

С появлением Танира ночной сад утратил весь свой романтический мистицизм и стал банально мрачным и страшным. Хотелось бежать, и из-за невозможности это сделать Лексия нервничала. Как назло, в голове не было ни единой спасительной мысли. Силой ри Аргоса не одолеть, а хитрость применить не получалось. Поэтому Лексия делала то, что у нее всегда выходило отменно, — говорила, пытаясь спровоцировать собеседника на откровенность, вызвать жалость, ну или хоть какие-нибудь эмоции.

— Вы не можете меня вот так тащить! — возмущалась мошенница, оглядываясь по сторонам в поисках путей отступления. Сопротивляться она не пыталась. Послушно семенила, стараясь не споткнуться на высоченных каблуках и подстроиться под размашистый шаг Танира. — Я не хочу никуда с вами идти!

Охранник на входе взглянул на нее исподлобья и нагло оскалился. Еще и ручкой вслед помахал, паршивец. Сразу стало понятно, кто сдал ее хозяину. Зря Лексия записала простоватого на вид мужчину в обычные лентяи и лоботрясы. Он оказался совсем не таков. А она и не заметила. Плохо. Очень плохо. Ее обошли в собственной же игре. И кто? Северный медведь, простой непримечательный рин! Обидно.

Лексия прокололась уже второй раз в течение вечера и теперь расплачивалась за преступную неосмотрительность. То ли ри Аргос оказался серьезным противником, то ли она за время сытой и относительно благополучной жизни утратила навыки, а может, просто от нее отвернулась удача. В последнее время мошеннице многое давалось слишком легко.

— В конце концов, это незаконно! — Она предприняла последнюю попытку, постаравшись сыграть на слабости противника, и наконец получила хоть какую-то реакцию в ответ.

— Вам ли говорить о законности, нобиле? — глухо отозвался Танир, волоча мошенницу по лестнице, ведущей на второй этаж.

— Что вы собираетесь делать?

Лексия намеренно тормозила движение, упираясь каблуками в пол. Не то чтобы она надеялась, будто ри Аргос передумает, скорее, пыталась отсрочить неизбежное. Ее пугала неизвестность.

— Я невероятно устал и хочу спать, — снизошел до ответа Доменус. — Но в то же время мне нельзя спускать с вас глаз. Поэтому я буду пытаться совместить эти два занятия. Оставить вас одну нельзя даже на минуту в закрытой комнате! Вы на редкость неугомонны и предсказуемы. У меня нет настроения ловить вас всю оставшуюся ночь!

— Так потрудитесь объяснить, зачем вы меня похитили! — Лексия разозлилась окончательно и перестала скрывать свое раздражение. Этот самодовольный аристократ совсем обнаглел! Спать ему, видите ли, мешают! Нечего пытаться удерживать добропорядочных (ну ладно, не очень) нобиле против их воли!

— Не похитил, а задержал, — не поворачиваясь, огрызнулся доменус и продолжил путь наверх, не выпуская ладони Лексии из своей огромной руки. — До выяснения обстоятельств.

— Задержали? Тогда почему мы не в Красном замке, а в вашем особняке? — совершенно искренне возмутилась Лексия и тут же прикусила язык, понимая, что с Красным замком погорячилась.

Танир остановился на лестничной площадке так резко, что Лексия влетела ему носом в спину и тут же испуганно отпрянула. Было неприятно находиться с законником опасно близко, несмотря на то что пахло от него чем-то цитрусовым, с пряными коричными нотами и легкой, едва заметной хвойной отдушкой. Этот запах заставлял думать о доменусе ри Аргосе как о привлекательном мужчине. А Лексии эти мысли совершенно не нравились, от них внизу живота становилось тепло. Ситуация и так вышла из-под контроля, не хватало еще потерять голову лишь от того, что доменус умеет выбирать себе парфюм.

— Красный замок, говорите?

Стальные нотки в отстраненном, едва слышном голосе подействовали, как ушат ледяной воды. То, что все пошло не так, Лексия почувствовала интуитивно. И страх, дикий, иррациональный, сжал горло невидимой рукой. Мошенница и раньше слышала о подавляющем воздействии некоторых Высших, но никогда не испытывала его на себе. Непонятного цвета глаза Танира сейчас стали практически зелеными, в их глубине вспыхнули изумрудные всполохи магического огня, и Лексия смотрела на пляшущие искорки как зачарованная, не в силах лишний раз вздохнуть или отвести взгляд. Ноги ослабели, а дыхание участилось, словно после продолжительного бега. Определенно этот мужчина действовал на нее сильнее, чем она готова была допустить.

— Нобиле! — Обращение — словно оскорбление. Танир его будто выплюнул, и мошенница вздрогнула, почувствовав себя крайне неуютно.

— Если вы настаиваете, я вполне могу последовать протоколу и препроводить вас в Красный замок, который вы так настойчиво поминали несколько раз в течение сегодняшнего вечера. И тогда ночь вы проведете в не совсем комфортных условиях. Говорят, в камере временного пребывания клопов не травили достаточно давно, да и компания там обычно собирается колоритная. Не уверен, что вам понравится, но вы точно придетесь ко двору, так как я искренне считаю, что преступникам место в тюрьме. Вам хочется именно этого? Или, быть может, вы наивно полагаете, что я не способен поступить с вами подобным образом?

— Понимаете, доменус… — Лексия предусмотрительно отступила и уперлась спиной в гладкие деревянные балясины лестницы. Мелькнула мысль о том, что можно попробовать сигануть спиной вниз, на первый этаж. Но Лексия не была сильна в акробатике и не знала, сумеет ли приземлиться на ноги и миновать бдительного охранника, стоящего у двери. Вероятнее всего — нет. Поэтому и пытаться не стала. Если она переломает себе все кости, ее положения это не улучшит.

— Вы о чем-то начали говорить? — внимательно посмотрел на нее ри Аргос и вопросительно приподнял темную бровь, показывая, что готов выслушать.

— Я хотела… — Мошенница выдохнула и закусила губу. В ее профессии интонации и слова значили очень много, поэтому говорить следовало осторожно, выверяя каждую фразу, чтобы достичь нужного эффекта.

— Мне просто интересно, по какой причине вы меня не отправили, куда должны были, руководствуясь инструкцией?

Почувствовав силу доменуса, увидев изумрудное пламя его магии, Лексия разом растеряла всю спесь и передумала сопротивляться, осознав масштаб неприятностей, в которые угодила.

— Камера не кажется мне приятным местом, но есть вещи значительно хуже… — Лексия передернула плечами, а память услужливо подсунула воспоминания, от которых, казалось, она избавилась уже очень давно.

— И вы решили, что у меня в доме вас ждет нечто более страшное, нежели в камере? — уже спокойнее отозвался Танир. Изумрудный опасный блеск потихоньку ушел из глаз, и они снова стали непонятного грязного цвета.

— Я решила, что лучше всего мне будет на сангрийских курортах, — честно отозвалась мошенница, чуть повеселев. — Говорят, там сейчас замечательная погода и уже совсем теплое море.

— Ага, — отозвался Танир. — А еще — выставка современного искусства. Множество частных коллекций, некоторые экспонаты впервые будут представлены широкой публике. Не это ли привлекло ваше внимание?

— Правда? — искренне удивилась Лексия. — Не слышала. Но это еще один достойный повод туда съездить. Люблю, знаете ли, искусство. Не эти дешевые подделки, лишенные даже капли магии, а настоящие работы, от которых перехватывает дыхание. А вы, доменус, любите искусство?

— Люблю. — Ри Аргос снова был холоден и отстранен. — Но, в отличие от вас, не ворую то, что приглянется.

«А зря», — вертелось на языке, но Лексия лишь неопределенно пожала плечами, не отрицая и не подтверждая сказанное. Ее ни разу не поймали за руку, ну, кроме сегодняшнего вечера, да и то браслет, который есть у доменуса, не сложно будет забрать, и Танир это понимает. Значит, слова ри Аргоса — это просто слова, на которые совершенно не обязательно отвечать. Поэтому Лексия совершенно невежливо сменила тему, еще немного отступив от своего конвоира. Его горячее дыхание на щеке оказывало какое-то уж слишком сильное воздействие. Мошеннице это определенно не нравилось.

— Я не настолько глупа, — тихо произнесла она, — чтобы полагать, будто вы меня просто пригласили к себе в гости. Да и метод был выбран, согласитесь, очень уж странный, больше похожий на похищение. И не говорите, что это задержание. Игра словами не изменит сути. Итак, я у вас дома, в полной вашей власти, и то, что вы ничего не объясняете, только усиливает мои подозрения, доменус. Я волнуюсь и хочу получить ответы на свои вопросы.

— Вы не в том положении, чтобы диктовать условия…

Танир, похоже, не испытывал ни малейших угрызений совести. На редкость непробиваемый и самодовольный тип. Обычно мужчины начинали Лексии сочувствовать и сопереживать довольно быстро — еще один доведенный до совершенства магический талант, доставшийся от предков-аристократов. Этот же конкретный экземпляр не реагировал ни на что. Его получилось лишь самую малость разозлить.

— И вы до сих пор удивляетесь, почему я это положение пыталась изменить? — Лексия посмотрела на него неприязненно.

— Нет, я ждал, что вы попытаетесь сбежать, и сначала даже готов был посмотреть, насколько вы изобретательны, но чертовски устал за день. Поймите меня! Я не намерен сейчас вести светские беседы — для этого есть завтрашний день и, простите, не могу позволить вам исчезнуть. Поэтому либо завтра мы с вами договоримся…

— Либо? — напряглась Лексия.

— Либо вы отправитесь в Красный замок, так как украли браслет нобиле Беатрис и еще кое-какие мелочи. Вот зачем они вам понадобились? — Последнее доменус выдал с искренним недоумением.

Лексия застонала и больше не сопротивлялась, когда Танир поволок ее дальше. Видимо, здесь ей предстояло задержаться по крайней мере до тех пор, пока она не сумеет избавиться от злосчастных украшений, украденных исключительно из-за дурного настроения.

Коридор второго этажа был мрачен и угрюм. Лишь где-то вдалеке мутно горел магический светильник, да на солидадский ковер падал серебристый лунный свет. В темных углах плясали неясные тени, а полупрозрачные и невесомые белые занавески колыхал ветер из открытого настежь окна.

Особняк ри Аргоса казался холодным и неприветливым, совсем необжитым. Здесь было жутковато, впрочем, может быть, из-за недостатка освещения. Лексия покорно шла следом за Таниром и больше не задавала вопросов — устала и решила собраться с мыслями. Похоже, ничего изменить не получится, по крайней мере, прямо сейчас. Правда, сдаться Лексия все равно была не готова. Скорее, планировала затаиться и выждать нужный момент.

Когда открылись мощные дубовые двери, последние сомнения развеялись. Доменус действительно решил не спускать с нее глаз до самого утра и при этом не собирался ночевать в камере, а вместо этого притащил Лексию в свои покои.

Мошенница, конечно, понимала, что ей оказывают честь, но какую-то весьма сомнительную, от которой она с удовольствием бы отказалась. В этом месте она чувствовала себя неуютно и опять подумывала о том, что имеет смысл в очередной раз попроситься в Красный замок. Клопы, конечно, веский аргумент против, но не факт, что ри Аргос лучше. Хотя… Клопы менее опасны, нежели доменус, в руках которого сосредоточена власть, но на порядок противнее. Да и сама камера заметно проигрывает в сравнении с роскошным особняком. Взвесив все «за» и «против», Лексия решила пока молчать.

Мошенница осмотрелась и отдала должное вкусу своего похитителя — комната, которая являлась, по всей видимости, небольшой гостиной, была выдержана в одном стиле и в приятной цветовой гамме. Лексия не очень любила солидадские мотивы, но здесь они были уместны — пестрый ковер, низкие диваны с разноцветными подушками, тяжелые шторы и квадратный стол, едва возвышающийся над полом.

В углу стоял огромный кальян; на полках — ароматические лампы, чередующиеся с покрытыми инеем бутылками спиртного — доменус не пожалел и на каждую повесил артефакт-льдинку. Обычно устанавливали специальные шкафы: в комнатах — маленькие, под спиртное, а на кухне — огромные, для хранения еды. Артефакты — магические льдины, привезенные с северного острова Арктан, размещали внутри для поддержания температуры, близкой к замерзанию. Здесь же маленькие кусочки артефактов были прикреплены на каждую бутылку. Дорого и непрактично. Лексия сама любила дорогие и непрактичные вещи, поэтому прониклась к доменусу невольным уважением. Оказалось, не так уж они сильно и непохожи. Только вот ему говорить об этом не стоит. Вряд ли доменуса обрадует сравнение с мошенницей.

На стене над камином висели массивные механические часы, словно вызов чопорному высшему обществу — шестеренки, большие и маленькие, разных цветов были будто выставлены напоказ. Ажурные металлические стрелки отсчитывали мгновения с тихим раздражающим тиканьем.

Эта небольшая деталь была важна, она характеризовала доменуса лучше, чем его прищуренные глаза, высокомерная манера держаться и принадлежность к высшему сословию. Танир ри Аргос ценил собственный комфорт и был терпим к инакомыслящим. Именно поэтому с ледяными магическими кристаллами соседствовало механическое изобретение, созданное лишенными магии ремесленниками. Высшие в большинстве своем презирали механику, считая ее грубой попыткой дотянуться до мира магии, они отказывались замечать то, что механика тоже может быть полезна и удобна. Глупое, нерациональное ханжество, которое Лексия никогда не понимала. Видимо, ри Аргос — тоже, иначе откуда в его комнате взялись механические часы?

— Нравится? — совершенно искренне поинтересовался доменус с интонацией, присущей всем людям, недавно сделавшим дорогой и, по их мнению, удачный ремонт. Ри Аргос имел в виду явно не часы, а в целом обстановку комнаты, поэтому сдержаться Лексия не смогла и, почти не лукавя, ответила:

— Не люблю Солидад…

— Какое это имеет отношение к интерьеру? — искренне удивился доменус и немного отступил, предварительно отпустив локоть Лексии.

— Самое прямое. — Мошенница пожала плечами. — Здесь все о нем напоминает. Итак, мы, как я вижу, добрались до места назначения…

Лексия резко повернулась и уставилась прямо в глаза доменусу, отметив про себя, что на фоне волевого подбородка и выдающегося носа ресницы смотрятся трогательно-детскими, длинными и пушистыми. Непередаваемого графитового цвета. Того же пепельно-серого, что и волосы, только на несколько тонов темнее.

Яркая, многоцветная внешность Лексии легко менялась: от бледно-золотого до темно-каштанового цвета волос, не говоря уже о глазах, которые могли быть любых оттенков голубого и зеленого. А вот Танир был монохромен. В нем присутствовали все оттенки серого. Только глаза чуть выделялись своим болотистым цветом. Но под воздействием артефакта мужчина мог стать и нордическим блондином, и брюнетом с холодными льдистыми глазами и иссиня-черными волосами.

— Я бы взял с вас обещание дождаться утра и не предпринимать попыток сбежать и оставил бы в соседней комнате…

Танир начал отвечать на так и не заданный вопрос, и Лексия поспешно отвернулась. Не стоило его так пристально разглядывать. Вдруг истолкует внимание превратно? Лексии этого не хотелось бы, ею двигал исключительно профессиональный интерес. Она любила изучать различные типажи внешности.

— Я так и собирался сделать… но… — Ри Аргос задумался, не замечая, что мошенница слушает его вполуха.

— Вы мне совсем не доверяете, — закончила за него Лексия.

— Нет! — Танир взглянул на нее со странным выражением на породистом лице. — Конечно, я вам не доверяю, но это никак не относится к делу. Понимаете, один из моих магических талантов — умение распознавать ложь…

— Так в чем же проблема, доменус?

— А в том, что с вами мое чутье дает сбой! Я не могу понять, когда вы лжете, а когда говорите правду! Фон один и тот же, а должен меняться!

Танир был искренне расстроен и, кажется, слегка взбешен. Лексия решила над ним сжалиться и приоткрыла завесу тайны.

— Доменус, мне вас даже немного жалко, — усмехнулась она. — Дело не в вашем даре, а во мне. Я всегда скрываюсь за маской и лгу, даже в мелочах. Я сама давно уже не осознаю, где заканчивается ложь и начинается правда. Вот вы ничего и не чувствуете. Это один из моих талантов. Видите, как занимательно.

— Тем хуже для вас!

Танир выдохнул это зло и обиженно, а в болотного цвета глазах вспыхнули изумрудные искры. Губы были поджаты, а волевой подбородок упрямо выдвинут вперед. Похоже, доменус приготовился сражаться. Знать бы еще, за что? Лексии это не очень понравилось.

— И чем же? — подозрительно поинтересовалась она.

Хоть страх и не прошел, Лексия все же смотрела в будущее с большим оптимизмом, нежели полчаса назад. На первый взгляд доменус казался адекватным и не собирался причинять боль. Правда, сейчас ужас вновь холодком пробежал по позвоночнику и заставил вздрогнуть, когда Танир сделал шаг вперед и толкнул дверь в следующую комнату. Она оказалась спальней.

Лексия послушно двинулась следом и как вкопанная замерла, врезавшись в кровать — огромную, застеленную темно-синими шелковыми простынями. Одеяло было смято, видимо, тут спали. «Танир, — поняла мошенница. — До тех пор, пока его не подняли из-за моего бегства».

— Безусловно, порядочной нобиле я бы не осмелился сделать подобное предложение, но в нашем случае… — На губах ри Аргоса мелькнула холодная усмешка.

— В каком — нашем? — Лексия сглотнула и попятилась, готовясь драться до последнего.

Силы были неравны, но это не значило совершенно ничего. Есть вещи, которые табу даже для нее. Она мошенница, а не прелестница из квартала Розовых лилий!

— Да перестаньте дергаться! — возмутился Танир и перехватил Лексию за руку, с силой дернув на себя.

Игры закончились, это мошенница поняла по изумрудному огню в его глазах. Она, осознавая, что второго шанса не будет, перестала сопротивляться и, повинуясь инерции, упала в объятия доменуса, который от неожиданности пошатнулся и едва не рухнул на шелковые простыни. Стремясь закрепить успех, Лексия со всего размаха вонзила острую шпильку в ногу Танира и рванула назад.

— Да чтоб тебя! — выругался доменус и разжал руки, а мошенница с визгом бросилась к выходу, давая себе зарок, что, если выберется из этой передряги живой, обязательно, по совету доброго приятеля Ганса, купит себе новомодную, стреляющую магическими пульками игрушку и найдет достойного инструктора, который научит драться. Ее навыков явно недостаточно.

Взбешенный доменус настиг ее на лестнице. Кинулся со спины и уронил на пол. Лексия выставила вперед руки, пытаясь смягчить падение, но все равно было больно. Доменус придавил ее к солидадскому ковру всем своим немалым весом, казалось, сверху рухнула целая гора. Мошенница чувствовала себя беззащитной, мужчина сверху пугал и подавлял, его тело было сильным, мускулистым — с таким противником не справиться в честном поединке. Страх, ненужный, предательский, сдавил горло, заставил почувствовать себя жертвой, игрушкой. Мошенница зашипела, пытаясь сбросить оцепенение, и резко откинула голову назад, надеясь попасть противнику по переносице. В глазах потемнело, но наградой послужила нецензурная брань — усилия не пропали даром. Жаль, второй раз ри Аргос не поддался на провокацию, и вырваться из стальной хватки не удалось.

Лексии казалось, что этот зверь набросится на нее прямо здесь, в коридоре, но доменус, видимо, имел какие-то стойкие пристрастия или предпочитал расправляться с жертвами не на виду у слуг, а за закрытыми дверями. Поэтому он, чертыхаясь и не ослабляя хватку, поднялся с пола и снова поволок вырывающуюся Лексию в спальню. Сопротивляться было бесполезно, ноги даже до пола не доставали, извернуться и укусить за руку тоже не вышло, а орать и дальше не имело смысла. Похоже, в доме, кроме самого ри Аргоса и его охранника, никого не было, да и не побегут слуги на помощь. Вряд ли подобная сцена происходит здесь в первый раз. Высшим многое сходит с рук. На их «шалости» власти смотрят сквозь пальцы. На помощь не придет никто. Доменус может сделать с ней все что угодно и останется безнаказанным.

Осознав это, мошенница решила сменить тактику и неожиданно обмякла в руках похитителя. Танир остановился, чтобы разобраться, в чем дело, чуть ослабил хватку, но вместо того, чтобы бежать, Лексия, проворно развернулась, на секунду прильнула к его груди, дернула за полы рубашку, пробежала пальчиками по смуглой коже и, пока доменус не пришел в себя, поднялась на цыпочки и поцеловала. Глубоко, чувственно, раздвинув языком плотно сжатые зубы. Главным был эффект неожиданности, секундного замешательства хватило, чтобы до крови прикусить его губу и со всего маху засветить коленкой между ног. Было немного жаль — на губах доменуса все еще чувствовался вкус хорошей сигары и дорогого рома, который сменился металлическим привкусом крови.

Лексия не учла одного — тело Танира действовало рефлекторно. Годы ежедневных тренировок и жизнь в опасности довели некоторые движения до совершенства. Тело среагировало на опасность быстрее, чем мозг, и неожиданный удар отбросил девушку к стене.

— Проклятье! — выругался Танир и рванул вперед. Лексия успела лишь заметить, что доменус явно обеспокоен, и отключилась.

Сознание вернулось с тупой болью в висках и солоноватым привкусом крови во рту, а также с неприятными воспоминаниями. Мошенница медленно открыла глаза. Попыталась дернуться, но не смогла — руки и ноги были скованы. Страх, свернувшийся холодным комком в животе, зашевелился. Дыхание перехватило от беспомощности. Лексия поняла, что лежит на огромной кровати, укутанная тонким одеялом из овечьей шерсти. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, а ко лбу кто-то прикладывал завернутый в полотенце ледяной кристалл.

— Вот какого демона вы творите?! — Голос звучал обвиняюще. Будто Лексия сама себя ударила и потеряла сознание.

Как и следовало догадаться, рядом на кровати сидел доменус собственной персоной. Рубашка расстегнута на груди и обнажает смуглую гладкую кожу.

— Мне казалось, вы вполне разумны, и мы с вами нашли общий язык, нобиле, а вы меня чуть не убили! — Доменус возмущался вполне искренне, и мошенницу это взбесило. Руки, скованные наручниками над головой и, видимо, привязанные к изголовью кровати, затекли. Не столько сильно, сколько неприятно. Как и вся эта абсурдная ситуация.

— Как-то вы слабо похожи на травмированного! — сквозь зубы процедила Лексия, мысленно перебирая в голове планы мести.

— Прошу прощения. — Танир помрачнел. — Понимаете, я прежде всего солдат. А солдат учат, что их жизнь зависит от рефлексов…

— Вы прежде всего, простите боги, дебил! — в сердцах бросила Лексия и, смягчившись, добавила: — То есть меня ударили не вы, а ваши рефлексы? — Мошенница чувствовала, что объяснение принимает. Она сталкивалась с наемниками, которые часто действовали похоже. Те из них, кто был поумнее, сразу честно предупреждали об этой своей особенности. Не могла Лексия принять другого — связанных над головой рук и опутанных заклятием ног.

— Мне действительно жаль. — Танир опустил глаза. — Я постараюсь, чтобы это впредь не повторилось, но и вы теперь знайте, что намеренно причинять мне боль опасно. В один миг я могу забыть, что передо мной — хрупкая женщина, мое тело воспримет вас как противника, и тогда травмы неизбежны. В этот раз вы легко отделались.

— Я умею падать и уходить от удара, жаль только, не научилась бить. Но я обязательно это исправлю.

«Если выберусь отсюда», — с грустью заключила Лексия про себя и, вскинув на своего похитителя полные слез глаза, попросила:

— Давайте вы меня просто отпустите? А? Пожалуйста…

— Не могу… Меня самого не радует создавшаяся ситуация. Но у меня нет иного выбора.

— Я не хочу… — На глазах выступили слезы, и это была не игра. — Почему я?

— Вы лучшая в своей профессии. — Доменус пожал плечами. — А мне нужны только лучшие.

— Но я не из квартала Розовых лилий! Поверьте, среди них вы сможете найти более талантливую и страстную партнершу!

— Что? — Танир даже отпрыгнул в сторону и посмотрел на мошенницу с плохо скрываемой брезгливостью. — Вы подумали… вы решили… — От возмущения он даже начал заикаться.

— Вы не собираетесь меня насиловать? — едва выдавила Лексия, которая начала сомневаться в правильности своих выводов. Похоже, страх лишил ее возможности думать и анализировать, впервые за долгие годы. Впрочем, удивленное и оскорбленное лицо доменуса порадовало.

— Конечно нет!

Возмущение доменуса было искренним. На побитом, со следами укусов лице застыло обиженное выражение.

— Как вам только в голову могло прийти подобное?

— Вы меня похитили! Вы притащили меня в спальню! — чеканила Лексия. — Вы сказали, что не сделали бы подобного предложения порядочной нобиле! Этого достаточно. По крайней мере, для меня. Что еще я должна была подумать? У меня до сих пор нет ни одной идеи по поводу того, что происходит.

— Я как-то не рассматривал ситуацию под этим углом зрения… — задумчиво протянул Танир и нахмурился, видимо осмысливая сказанное Лексией. — Я же говорил, что не причиню вам вреда… — сделал он сомнительную попытку оправдаться.

— И я должна была вам вот так, с ходу, поверить? С чего бы это?

— Конечно, я думал, слава идет впереди меня…

— Я не склонна доверять слухам. Простите. И все ваше сегодняшнее поведение указывает на то, что я права.

Лексия надулась. Классически, по-женски, прекрасно осознавая, что подобное поведение срабатывает очень часто. Ситуация, в которой она очутилась, сейчас казалась донельзя глупой. Сама Лексия совершенно непрофессионально впала в панику, а легенда департамента контроля за государственными ценностями сглупил. Ну что стоило просто поговорить с ней? Обычно, по-человечески, без попыток подчинить своей воле и загнать в угол?

— Вы — мошенница… — вынес приговор доменус, и Лексия поняла, что рассуждала вслух.

— И что это меняет?

— Все. Мне удобнее вести с такими, как вы, диалог с позиции силы.

— Зато я не люблю, когда со мной ведут диалог с позиции силы, — отрезала мошенница и дернулась. Вырвать руки из пут ожидаемо не вышло. Хотелось кричать и ругаться от злости, беспомощности и обиды.

— К сожалению, на данный момент у вас нет выбора. — Танир нерешительно улыбнулся. — Так что просто поспите. Я и правда не склонен к долгим ночным разговорам. И так ночь слишком коротка, скоро наступит утро. И, не обессудьте, я снял с вас все украшения…

— Мерзавец…

Вот теперь мошеннице хотелось рвать и метать. Этого она не могла оставить так! Она слишком ценила свои драгоценности, она знала их все и нежно любила. Она, скорее, рассталась бы со своими финансовыми сбережениями, нежели с уникальными, единственными в своем роде перстнями и колье.

— Там слишком много интересных и опасных экземпляров. Я вам верну все, как только высплюсь.

Танир замолчал, при этом внимательно разглядывая Лексию. Словно хотел что-то спросить и не решался.

— Мне даже стало интересно, как вы смогли раздобыть некоторые экземпляры? — все же спросил он.

— Кое-что досталось мне с большим трудом. Поэтому рассчитываю получить все до последнего колечка.

Лексия быстро успокоилась, так как знала, что доменус забрал не все. Одну вещь он не посмел тронуть. Никто никогда не смел, и мошенница этим беззастенчиво пользовалась.

— И все же… — снова завела она тот же разговор. — Зачем я вам нужна?

— Безусловно, чтобы воспользоваться на благо государства вашими уникальными профессиональными качествами. Я вообще не понимаю, как вам могла прийти в голову какая-то иная идея.

— Я не использую свои профессиональные качества на благо никакого государства. Это против моих правил, — упрямо заявила мошенница.

— Именно поэтому я не намерен обсуждать с вами деловые вопросы сейчас. Я нарочно оставил их на утро.

— Обсуждать нечего.

— Ну, это мы посмотрим завтра.

— Хорошо, — вынуждена была согласиться Лексия. Продолжать и дальше развивать эту тему не имело смысла, поэтому мошенница поинтересовалась: — Вы что-то говорили про предложение, которое не сделали бы порядочной нобиле.

— Я не смог бы предложить порядочной нобиле разделить со мной кровать. Это же неприлично! Но не думаю, что вы отличаетесь такой же тонкой духовной организацией.

Улыбка у доменуса получилась слишком интимной, а глаза потемнели. Но сейчас Лексия не испытала страха. Поверила, что ри Аргос слишком благороден для того, чтобы воспользоваться ситуацией. Даже рубашка, которую он снял нарочито медленно, была всего лишь способом поддразнить. Таким, как ри Аргос, ни к чему прибегать к силе. Женщины сами слетаются к ним, словно пчелы на цветы акции. Лексия сейчас это понимала слишком хорошо.

Что и говорить, доменус мог позволить себе беззастенчиво разгуливать с обнаженным торсом. Фигура у ри Аргоса была выше всяких похвал. Лексия не могла отказать себе в удовольствии и как следует разглядела стоящего перед кроватью мужчину — сильный, с широкими плечами и узкими бедрами, со смуглой кожей и подтянутом животом, на котором отчетливо проступали кубики мышц. На груди чуть выше левого соска имелся небольшой шрам, к которому постоянно возвращается взгляд.

Доменус взялся за ремень брюк и медленного его расстегнул, с явным удовольствием наблюдая за реакцией мошенницы.

Ситуация и правда была весьма щекотливая. Лексия до сих пор чувствовала себя беспомощной во власти сильного красивого мужчины, но страх ушел, осталось любопытство и предвкушение. Ри Аргос был прав, она не отличалась тонкой духовной организацией. Лексию было не так просто смутить и шокировать, поэтому она даже могла получить удовольствие от демонстрации. Танир собирался с ней играть и не скрывал этого, а Лексия очень любила выигрывать. Обыграть этого конкретного мужчину хотелось особенно сильно. Заманить в сети, подчинить своей воле и заставить страдать. Только так и не иначе.

Лексия не отвела взгляд, даже когда доменус избавился ото всей одежды. Он был красив. Как и положено Высшему — божественно. Литые мышцы, рельеф и грация, присущая воинам и представителям семейства кошачьих. Длинные ноги, плоский живот и тонкая темная полоска волос, ведущая туда, куда Лексия все же пялиться не стала. Боялась, что ее взгляд не будет расценен как обыкновенное любопытство.

— Теперь вы понимаете, что мое предложение… — низким бархатным голосом начал ри Аргос.

— Глупо и эгоцентрично! — закончила Лексия и пренебрежительно фыркнула. — Я не понимаю смысла этого фарса.

— Так я имею возможность одновременно спать и не упускать вас из вида, нобиле. — Танир завалился на кровать, закинул руки за голову и закрыл глаза. Похоже, он не смущался ни собственной наготы, ни привязанной женщины рядом. — Знали бы вы, как я устал за последние несколько дней.

— А вам не страшно находиться так близко ко мне? — Лексия извернулась, вытянула шею, но все же умудрилась шепнуть это доменусу на ухо проникновенным голосом, искренне надеясь, что ее мучитель теперь не сможет заснуть. Но ри Аргос был непробиваем.

— Вы не убийца, Лексия. Будь это иначе, вы бы оказались в Красном замке, несмотря на все свои таланты. Есть черта, перейдя которую уже нельзя вернуться.

— Может, я и не хочу возвращаться? — тихо поинтересовалась мошенница, прикрыв глаза.

— Конечно не хотите, — согласился ри Аргос. — Спите, нобиле, завтра долгий день, и вы получите ответы на свои вопросы.

— Я не могу спать, скованная по рукам и ногам! — Лексия капризно надула губы, настраиваясь на скандал. В отличие от доменуса, она спать не хотела. Вечер выдался слишком нервным, адреналин в крови зашкаливал и требовал выхода.

— Перестаньте, нобиле! О ваших талантах и невозмутимости ходят легенды, я уверен, вы попадали и в более пикантные ситуации, поэтому ничего с вами не произойдет. Скованные руки — это небольшое неудобство.

— Мерзавец!

— Не драматизируйте! — Танир отмахнулся и подло заснул, предварительно пригвоздив Лексию к кровати тяжеленной ногой, а рукой еще за плечи обнял, поганец, пробормотав на ухо, что это все для того, чтобы она никуда не сбежала. Как назло, нелепое платье служанки совершенно неприлично задралось практически до пояса, и Лексия чувствовала волнительный жар тела доменуса на своем обнаженном бедре. Декольте съехало, открывая темный ореол соска. Нет, Лексия действительно давно отучилась смущаться, но все же предпочитала не допускать подобных пикантных ситуаций, если это не было выгодно.

Ладно еще, если бы она знала, что сводит мужчину с ума, а сама оставалась безучастной к происходящему. Но сейчас находящийся слишком близко доменус волновал, его запах будоражил ноздри, а губы хотелось поцеловать еще раз. Теперь нежно, зализывая несильные укусы.

Только вряд ли доменус оценит подобный порыв. Высшие не разделяют доступность и раскованность. Лексии не хотелось бы, чтобы хоть кто-то посчитал ее доступной. Она была женщиной, которую трудно завоевать и покорить. Именно в этом заключалась львиная доля успеха.

Танир уснул быстро и, самое главное, крепко. Лексия поразилась. Она считала, что нельзя выжить, имея множество врагов, если спишь при этом беспробудно. А в том, что ри Аргос многим перебежал дорогу, мошенница не сомневалась. Странно, что это не мешало ему дрыхнуть, словно младенец. Опасность могла подстерегать всюду. Неужели он не понимал? Или просто делал вид?

Самым сложным оказалось освободить руки так, чтобы уснувший доменус ничего не почувствовал. Лексия не была на сто процентов уверена, что крепкий сон — это не игра, поэтому старалась действовать бесшумно и максимально быстро. Рука ри Аргоса лежала поперек туловища, ладонь собственнически накрыла обнаженную грудь, а нога расположилась на бедре девушки. Это было настолько интимно и неприлично, что даже Лексия чувствовала себя неуютно. Мужчина, деливший с ней сегодня ложе, был опасен, незнаком и слишком красив. К тому же пахло от него чем-то древесно-терпким, волнующим.

Спина затекла, кисти занемели, но Лексия все же справилась и вздохнула с облегчением, когда наконец-то освободила руки. Первой мыслью было сбежать прямо сейчас, не медля ни секунды, но потом мошенница сдалась и задремала, решив, что может позволить себе несколько часов сна. Вряд ли ри Аргос сумеет проснуться раньше, чем она.

Лексия открыла глаза на рассвете, относительно отдохнувшая и готовая действовать. Танир спал, и это было на руку. Мошенница сняла с шеи тонкую серебряную цепочку с простым, потемневшем от времени медальоном. Такие обычно дарят на смертном одре матери дочерям, в них хранится локон и иногда портрет. Лексия никогда не понимала зачем. Сама она берегла образ в душе и сердце, а в медальоне, который еще никто не осмелился отобрать, находился сонный порошок. Как показывала практика, из всех возможных зелий это приходилось использовать чаще всего.

Лексия осторожно открыла круглую крышечку с черненым орнаментом и дунула. Слегка искрящийся, почти прозрачный порошок заклубился в воздухе и осел на лицо спящему мужчине. В последнюю секунду Танир дернулся, словно пытаясь сбежать от магического сна, но было поздно.

— Приятных снов, доменус… — шепнула девушка, будто он мог ее услышать, и принялась снимать магические путы с ног. На это ушло довольно много времени, Лексия почти сдалась, но все же сумела справиться. Торопиться было некуда, сонный порошок был дорогим и качественным, его действие вряд ли закончится раньше, чем часа через четыре.

Но Лексия не стала полагаться на случай и предусмотрительно приковала спящего доменуса к изголовью кровати, благо наручники были крепкими, с хитрым замком. Такой даже при наличии должного навыка запросто не откроешь. А Лексия подозревала, что навыки у ри Аргоса все же чуть хуже, нежели у нее. Значит, он провозится как минимум полчаса, если, конечно, не решит позвать на помощь.

Спящий доменус уже не казался таким опасным и неприступным. Разгладились небольшие морщинки на лбу, а в уголках губ затаилась едва заметная улыбка, делая строгое красивое лицо еще более притягательным. На смуглых скулах лежали тени от длинных ресниц, а пепельно-серая прядь волос упала, перечеркнув графитовую бровь. Лексия осторожно натянула невесомое одеяло доменусу до подбородка. Смуглая кожа груди с рельефными мышцами и небольшим неровным шрамом выглядела слишком провокационно. Ри Аргос не был тем мужчиной, которого бы Лексии хотелось разглядывать с вожделением. Законник не должен вызывать никаких чувств, кроме страха и брезгливости, а обездвиженный доменус был притягателен, особенно если вспомнить, что под тонким одеялом на нем нет ровным счетом ничего. Соблазн изучить его лучше был велик, но Лексия себя одернула.

Интересно, какие на вкус его губы без крови? Насколько он нежен? Или груб? Лексия тряхнула головой, прогоняя совершенно несвоевременные мысли. В голове всплывали слишком откровенные картинки. Вид прикованного к кровати ри Аргоса будоражил воображение.

Следовало убраться отсюда как можно скорее и как можно дальше, но разум заставлял осторожничать, а любопытство принудило сунуть нос в бумаги на столе, нащупать тайный ящичек и вытащить на свет пухлую папку с документами. Лексия, поджав под себя босые ноги, устроилась в кресле у окна, оправдываясь тем, что времени в ее распоряжении предостаточно, а документы у доменуса могут быть разные и весьма интересные. Пролистнув несколько страниц, Лексия поняла, что не ошиблась. Пальцы немного жгло защитное заклинание, которое было призвано охранять информацию от слишком любопытных, но мошенницу такое давно не останавливало, она много лет назад приобрела иммунитет к неприятному покалыванию и сейчас просто не обращала внимания на проскакивающие между листами голубые искорки, напоминающие маленькие молнии.

После прочтения многое становилось на свои места. Слухи, которые дошли до ее ушей, перешептывания в высшем обществе, нездоровый интерес к предстоящему саммиту и то, для чего она могла понадобиться Таниру ри Аргосу. Доменус оказался в очень неприятной ситуации, когда пришлось выбирать: честь империи или собственная. То, что предстояло сделать законнику, нельзя воплотить в жизнь, имея на руках даже неплохой расклад карт. Тут нужен джокер, а лучше не один. Ну и, безусловно, талантливый шулер, который обойдет других игроков. Слишком высоки ставки, чтобы играть честно, и, видимо, доменус это прекрасно понимает.

Документы заставили Лексию серьезно задуматься. Вот поступи доменус с ней по-человечески с первой минуты знакомства, предложение вполне могло бы показаться заманчивым, если, конечно, мошенница правильно поняла, что за партию пытаются разыграть Высшие. А так… боязно и опасно. Неизвестно, какие еще действия предпримет ри Аргос. К чему были все эти похищения, запугивания, зачем нужна «позиция силы», если можно просто договориться?

И все же общаться с законником добровольно, тем более соглашаться работать на него, было бы глупостью. По своей воле Лексия на это бы не пошла. Так что, может быть, доменус поступил не так уж и опрометчиво. Если бы он вышел на нее и попытался вести диалог, она бы сбежала, едва поняв, кто пожаловал. Собственно, как и собиралась сделать, а сейчас вот взыграло любопытство, и Лексия медлила, перекладывая листы из одной стопки в другую.

Быть может, имеет смысл задержаться? В конце концов, никого нельзя заставить ввязаться в авантюру насильно. Тем более ее. Точнее, можно заставить, но нет гарантии, что человек не подведет в самый ответственный момент. Вряд ли доменус так недальновиден и не понимает очевидных вещей, а значит, у него можно будет попытаться выторговать вменяемые условия и поблажки…

Лексия начала задумчиво барабанить острыми коготками по полированной поверхности ручки кресла, ничуть не заботясь о том, что доменус может проснуться раньше времени от неприятного звука. Мошенница сама себе не желала признаваться, что уже приняла решение и передумала сбегать. Природное любопытство, склонность к авантюрам и желание получить от возможного сотрудничества как можно больше выгоды заставили ее остаться и задуматься о насущных вещах. Например, о том, что светло-рыжие волосы пребывают в беспорядке, а убогое широковатое платье горничной измялось за ночь и смотрится ужасно. Синяк на скуле, как подозревала Лексия, выглядел не лучше, но замаскировать его было несложно, необходимо только зеркало для того, чтобы подобрать нужный оттенок кожи. А ри Аргос… он не представляет опасности, если на него и правда взвалили то дело, информация о котором хранилась в пухлой папке. В этой ситуации он, пожалуй, даже большая жертва, чем она сама.

Зеркало — огромное, во всю стену, нашлось в ванной комнате, которая полностью подтверждала догадку Лексии. Доменус был сибаритом, не привыкшим ни в чем себе отказывать. Насколько человек ценит комфорт, можно понять не по парадным покоям и фасаду особняка, которые видны всем, а по такому личному месту, как ванная комната.

Эта была огромных размеров, выдержана в теплых цветах пылающей осени — кирпично-коричневый, бледно-желтый, бежевый разных тонов и позолота, которая в этом интерьере не казалась вульгарной или вызывающей. Ванна, больше похожая на бассейн, утопала в высоком постаменте. К ее краю вели четыре мраморные ступени. На каждой стояли монументальные каменные вазы с живыми цветами. Интересно, жизнь в нежных, кремового цвета бутонах поддерживала магия или розы просто меняли каждый день? Лексия ставила на второе. Мягкий ненавязчивый аромат цветов плыл по помещению. Удержать запах магией вряд ли возможно. Хотя кто знает? Девушка не была в курсе всех магических новинок, а магия, как и техника, не стояла на месте и постоянно совершенствовалась. Создавались новые заклинания, немного менялись старые — все для того, чтобы сделать жизнь Высших еще более комфортной. Для простых смертных многие эти блага были недоступны или бесполезны.

Лексия открыла два позолоченных крана. Пока набиралась вода, перенюхала дюжину пузырьков с ароматическими настоями. Остановилась, как всегда, на цитрусе — этот запах у нее ассоциировался с солнцем, победой и рыжим цветом волос. Своим предпочтениям мошенница изменяла редко, сейчас разве что добавила совсем чуть-чуть мяты, чтобы успокоиться и расслабиться. Последний день выдался тяжелым, а предстоящее сотрудничество с доменусом не обещало быть приятным и безмятежным. Лексии требовался заряд бодрости и спокойствия одновременно.

В одной из больших банок обнаружилась приятно пахнущая пена для ванн. Лексия щедро плеснула ее в воду, которая тут же запузырилась, а аромат роз в помещении усилился. Его не перебивал ни цитрус, ни нежная мята.

Скинуть с себя грубое, плохо сшитое платье горничной было высшим блаженством. Следом за ним полетело изящное невесомое кружевное белье — в Новартусе подобное не носили, полагая его верхом непристойности, но Лексия привыкла именно к такому — соблазнительному, невесомому, не сковывающему движения и ласкающему кожу. Дорогой атлас и тонкие, ручной работы кружева, которые поддерживали грудь не хуже строгих корсетов, вызывающие у мужчин желание, а у женщин — брезгливую зависть. Лексия любила, когда завидовали ее красоте, сексуальности и уму. И даже не считала нужным искоренять в себе это недостойное нобиле чувство. Возможно потому, что и нобиле не была. Только признаваться в этом не любила даже себе. Лексия медленно прошла к ванной, бросив мимолетный взгляд в огромное зеркало, и осталась довольна. Она любила собственное тело и ухаживала за ним — масла, притирания, массаж делали кожу шелковой, а танцы и умеренные физические нагрузки не позволяли жиру скопиться на боках и обезобразить бедра. Высокая грудь с темными крупными сосками качнулась, когда Лексия наклонилась для того, чтобы проверить температуру воды.

В этой ванной комнате не хотелось принимать душ в одиночестве. Здесь слишком многое было рассчитано на двоих: и зеркала, в которых невольно приходилось ловить собственное отражение, и сама ванна — большая, удобная. Похоже, доменус, сейчас прикованный к кровати в комнате, знал толк в наслаждении и, как и она сама, не стеснялся собственного тела. Иначе не разместил бы в таком интимном месте столько зеркал. Впрочем, мошенница смогла лично убедиться, что ри Аргос совершенно не стесняется своей наготы.

Лексия с наслаждением погрузилась в благоухающую пену и прикрыла глаза, чувствуя, как слой за слоем сползают маски, которые она использовала за прошедшие сутки. Только сейчас черты лица полностью приобрели природную форму, а волосы стали натурального, «родного» цвета. Сейчас Лексия была как никогда умиротворенна и беззащитна. Прохладные пузырьки приятно щекотали светлую, порозовевшую от тепла кожу плеч. Длинные рыжие волосы змеями расползлись по поверхности мыльной воды, придав задремавшей мошеннице демонический вид.

Тишина, ароматические масла и теплая вода убаюкивали. Уставшее за минувшие сутки тело расслаблялось, и единственное, о чем жалела Лексия, — отсутствие массажиста. Аристократическое общество, наверное, повергли бы в шок слухи о личном массажисте нобиле Летиции, если бы они просочились за стены ее дома. Это же неприлично! Но Лексии было наплевать, ведь массаж — лучшее средство для того, чтобы прийти в себя после тяжелого дня. Еще можно было бы заглянуть в «Сангрийский источник». Там делали лучшие спа-процедуры в Новартусе, а уж какие милые мальчики работали у рины Сильвы! С такими даже обычный массаж превращался в особенное, чувственное удовольствие.

А в комнате ее ждал спящий и прикованный к кровати доменус — зрелище, одновременно соблазнительное, притягательное, раздражающее и пугающее. Особенно если на миг вообразить, как он будет зол, когда очнется.

Лексия закусила губу, отогнав мысли о неминуемой расплате и представив, что вернется в номер в одном лишь легком халате. Тонкий шелк будет льнуть к увлажненной маслом коже, скользить, обвивая ноги, и щекотать возбужденные соски. Невысохшие длинные волосы кольцами рассыплются по плечам, и вид мошенница при этом будет иметь невероятно соблазнительный — Лексия прекрасно об этом знала.

Интересно, хватит ли у нее смелости поиграть с тигром, временно лишенным возможности сопротивляться, и каков итог будет у этой волнующей, но, безусловно, опасной игры? От одних мыслей по телу поднялась волна жара и опалила щеки, мошенница выдохнула, расслабилась и позволила себе немного помечтать. Что будет, если она прихватит с собой тонкий гибкий стек, который должен быть у любого уважающего себя мужчины, и осторожно проведет им по сильной тренированной груди? Стараясь не сделать больно, слегка ударит по соскам и тут же спустится вниз к прокачанному смуглому животу с тонкой полоской черных волос? Интересно, в какой момент доменус проснется? Когда Лексия коснется стеком его губ или, быть может, когда она, откинув полы халата, чтобы не мешали, скользнет на кровать и оседлает распластанное тело, для того, чтобы чуть сильнее хлестнуть по груди и призвать к ответу?

О-о-о… вопросов у мошенницы накопилось великое множество и хотелось бы задать их именно так, находясь сверху, с позиции силы. Чувствуя возбуждение практически беспомощного мужчины. Интересно, а он сможет испытать возбуждение в такой ситуации? Почувствует опаляющий чресла жар?

Халат конечно же сползет с плеч и неприлично распахнется, но Лексия любила свое тело и не стеснялась наготы, которая часто давала преимущество. Мало кто из мужчин способен стойко вынести вид женской груди с темными подрагивающими сосками прямо у себя перед глазами и при этом остаться в здравом рассудке. А если еще медленно качнуться вперед, теснее прижимаясь бедрами, можно получить исчерпывающие и, с большой долей вероятности, честные ответы.

Нет, Лексия не привыкла решать проблемы через постель. Более того, она могла похвастаться тем, что ни разу не прибегала к древнейшему оружию. Бывает, дразнила, обещала и интриговала, но всегда ускользала, и даже нельзя сказать, что в последний момент. Просто доменус ри Аргос будил какие-то опасные и неоднозначные желания. И Лексии самой это не нравилось. Тело ныло, требуя ласки, сердце стучало, и для того, чтобы прийти в себя, потребовалось несколько долгих минут и очередная порция лавандового масла. «Ну почему же нельзя вызвать массажиста?»

Заслышав за спиной легкие шаги, мошенница на миг предположила, что ее мечты сбылись и появился массажист, но потом вспомнила, где находится, резко подскочила, а затем глубже занырнула в густую пену, надеясь укрыться в ней от любопытных глаз. Внизу живота родилось сладкое тянущее чувство — слишком откровенные и яркие мечты роились в голове совсем недавно.

— Доменус, вас не учили стучаться?

Лексия приложила неимоверные усилия для того, чтобы голос звучал уверенно и надменно. Нелегко чувствовать себя хозяйкой положения, когда от собеседника, стоящего за спиной, тебя скрывает лишь слой быстро лопающейся мыльной пены.

— Это вообще-то моя ванна! — свистящий шепот над ухом заставил вздрогнуть и еще глубже занырнуть в спасительную пенную гущу.

Доменус был в ярости. Впрочем, Лексия могла его понять. Мало приятного обнаружить себя прикованным к изголовью собственной кровати. Да и раскиданные по покрывалу секретные документы вряд ли добавили хорошего настроения. Но виноватой себя девушка совершенно не чувствовала, как говорится, «клык за клык, бивень за бивень».

— Знаете, нобиле, что спасло вас от скорой расправы?

Лексия испуганно сглотнула, но промолчала. Сочла ниже собственного достоинства отвечать на провокационный вопрос. Впрочем, Танир в этом и не нуждался.

— Вы не успели сбежать. Если бы я отыскал вас за пределами особняка… — Ри Аргос показательно замолчал, предлагая Лексии самой додумать окончание фразы. — Кстати, почему? Понадеялись на свое сонное зелье и наручники или…

— Я передумала.

Мошенница пожала плечами, борясь с желанием обернуться. Злой взгляд буравил затылок. Казалось, даже волосы шевелятся от напряжения.

— Не понимаю, почему нельзя было вечером обрисовать суть проблемы? Если бы вы сразу сказали, что речь идет о новейшей магической разработке — черной жемчужине, думаю, я бы вела себя несколько иначе. Это ведь действительно прорыв, который изменит сам уклад нашего общества. Не сразу, конечно, но в обозримом будущем.

— Вообще-то это государственная тайна! — Танир даже не пытался скрыть бешенство. — Вы рылись в документах, раскидали их по кровати и сейчас рассуждаете о секретной информации, словно о модных тенденциях этого сезона! Неосмотрительно, нагло и глупо! Создается впечатление, что вы надо мной издеваетесь!

— Не преувеличивайте, — чтобы отвлечься и чем-то себя занять, Лексия принялась медленно намыливать руку чем-то одуряюще пахнущим из небольшой алой бутылочки. — Если сведения такие уж секретные, зачем вы оставили их в пределах моей досягаемости? Прятали бы лучше!

— Вы были привязаны. К моей. Кровати, — чеканил слова доменус. — Я надеялся. Что вы. Никуда. Не полезете. По крайней мере, до утра!

— Я дождалась рассвета, — совершенно честно призналась Лексия, не испытывая ни малейших угрызений совести. Она действительно не понимала, почему доменус так зол. Сам же говорил, что она лучшая, но даже не подумал себя обезопасить. Значит, не очень сильно переживал о сохранности документов и, пусть в тайне, хотел, чтобы она их прочитала. Они ведь и правда лежали в общей доступности. Смешной замок, который мог бы вскрыть и ребенок, не в счет, Лексия его даже не заметила.

— Через полчаса жду вас внизу, нам предстоит долгий разговор.

Доменус, видимо, понял — взывать к совести бесполезно и, чтобы не сорваться, решил ретироваться как можно дальше. Его голос клокотал от с трудом сдерживаемой ярости.

— Так почему же вы ничего мне не сказали вчера? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Лексия, словно не замечая, сколько усилий требуется ри Аргосу, чтобы держать себя в руках и не сорваться. Ей слишком сильно нравилось его дразнить, чтобы сейчас замолчать.

— Не люблю повторяться!

— Значит, я буду действовать не одна?

— Мы будем действовать не одни, — парировал доменус, и Лексия услышала его удаляющиеся шаги.

— Мне нечего надеть! — крикнула она вслед и получила короткий ответ:

— Ваши вещи прибыли с утра. Скажу горничной, чтобы принесла что-нибудь подобающее. А то с вас станется, заявитесь в мой же простыне!

Доменус ушел, демонстративно хлопнув дверью, а Лексия сползла с головой в уже остывшую мыльную воду. Задержала дыхание до рези в легких и вынырнула на поверхность, пытаясь отдышаться. Руки мелко дрожали, а во рту пересохло. Она в очередной раз недооценила противника, и тот застал ее беззащитной, не скрытой привычной маской. К счастью, доменус оказался слишком взбешен, чтобы разглядывать какую-то там мошенницу. Реальный образ отличался от созданного — более юный, беззащитный и простой. В нем, как казалось Лексии, не было изюминки. Все правильно: база и должна быть нейтральной, тогда на ней можно нарисовать все что угодно.

Горничная принесла темно-зеленое платье в пол с глухим воротом и узкими рукавами. Терпимый выбор — Лексия любила зеленый, он подчеркивал медный блеск ее волос и оттенял цвет глаз, а фасон, лишенный намека на фривольность, должен был сообщить доменусу, что она настроена не на флирт, а на работу. Хотя… все это — тоже игра. Интересно, он сумеет разгадать ее правила? Впрочем, если учитывать, что платье доставили по приказу ри Аргоса, возможно, горничная взяла не первый попавшийся наряд, а тот, который выбрал ее хозяин. В таком случае вкус у него отменный. Лексия забрала волосы перед зеркалом в высокую прическу, оставив лишь пару непослушных прядей льнуть к щекам, скрыла синяк и накинула легкую маску, сквозь которую едва просвечивали собственные черты.

Белое кружево ручной работы неприятно кололо шею, и мошенница сморщилась, понимая, что неудобства придется терпеть весь день. Узкий лиф визуально делал талию еще тоньше. В плотный материал были вплетены специальные проволочки — проведешь по корсету рукой, и он начинает сжиматься, утягиваясь. Еще пятьдесят лет назад красавицы увлекались осиными талиями в ущерб здоровью. Часто случались обмороки, а то и летальные исходы, сейчас мода стала более щадящей. Фигуру подчеркивали и слегка корректировали, а не уродовали. Турнюры, которые являлись хитом прошлых двадцати лет, тоже канули в небытие. Платья этого сезона вообще были скромных, сдержанных фасонов, с неширокой длинной юбкой, небольшим шлейфом и узким лифом из плотной ткани. Открытые плечи допускались лишь на светских раутах, в повседневности же приветствовался глухой ворот и рукав, короткий лишь в летнее время, иногда выполненный из кружева.

Лексия приближения лета не чувствовала и носила длинные рукава с кружевными манжетами, доходящими почти до кончиков пальцев. В таких легко прятать отмычку или украденную только что драгоценность. Иногда удобство выходило на передний план в ущерб красоте.

Еще раз взглянув на себя в зеркало, Лексия пришла к выводу, что теперь можно выслушать доменуса, а заодно посмотреть на тех, с кем предстоит работать. Чутье подсказывала ей, что к подбору остальных членов команды ри Аргос подошел так же тщательно. Хотя она все же предпочла бы сольное выступление. Лексия не любила ни под кого подстраиваться и считала себя игроком-одиночкой. Рассчитывать на чью-либо помощь не приходится, зато не нужно делиться, да и не подведет никто.

При дневном свете дом выглядел намного уютнее, чем ночью. Чисто выметенные ковры, высокие узкие окна с витражными стеклами и отделанные деревом стены. Картины, развешанные на лестничной клетке, очень недурны. Подлинники не самых дорогих, но действительно талантливых мастеров. Хорошо подобранные произведения искусства в очередной раз говорили о безупречном вкусе хозяина. Лексии больше всего понравился журчащий водопад, который, казалось, сейчас выльется за раму, украшенную позолотой. Иллюзия падающей воды была так совершенна, что, казалось, можно было не только услышать журчание, но и почувствовать свежий ветерок на ресницах, если приблизиться, чтобы получше рассмотреть работу автора из холодной, недружелюбной страны на севере.

Две изящные кариатиды с тонкой талией и пышными бедрами стояли на лестничной площадке возле зеркала в раме из темного, похожего на черненое серебро, металла. Сначала статуи показались Лексии самыми обычными, без огонька мастера внутри, но когда она приблизилась, то заметила, как лукаво блестят неестественно живые глаза одной, а губы другой розовеют, и на них мелькает призывная улыбка. И это было великолепно — маленькая деталь, которая превращает бездушный камень в произведение искусства.

Когда девушка спустилась в просторный холл, служащий одновременно гостевой комнатой, Танир был уже не один. Сидящего напротив него молодого человека Лексия знала, правда, представлены они друг другу не были. Она много слышала о нем и несколько раз пересекалась «по работе». Однажды он увел у нее из-под носа бриллиантовую диадему, настолько ценную, что у Лексии до сих пор холодело между лопаток при воспоминании о стоимости потери. А пару раз она сама оставляла Мака с носом.

Мак был, наверное, одним из самых одаренных магов современности, он мог взломать любое охранное заклинание, пройти невидимым, невзирая на самые сложные чары, а жучки-шпионы считали его своим хозяином и готовы были отдать даром любую информацию. Так про него, по крайней мере, говорили. Лексия не знала, сколько правды в этих словах, но полагала — немало.

Парень сдержанно и холодно улыбнулся, Лексия царственно кивнула ему в ответ и замерла. Мак походил на типичного богатенького сына Высших — симпатичный, с нахальной улыбкой баловень судьбы. Дорого одетый, он не стеснялся демонстрировать свой достаток. Лексия готова была поспорить, что у входа припаркована самодвижущаяся платформа, и не какая-нибудь, а сделанная на заказ. Мак был показушником, но чертовски умным, за это можно простить многое. И ему прощали, даже заказчики. Нанять его многие считали за честь и удачу. Он не всегда соглашался, руководствуясь лишь одному ему известными принципами.

Если он будет работать на их стороне, многое окажется проще, чем Лексия себе представляла. С Маком она сможет использовать ресурсы, которые раньше были недоступны. Этот выбор доменуса она полностью одобряла. Смущало лишь то, что Мак, как и она, никогда раньше не работал в команде.

— Нобиле, вы все же почтили нас своим присутствием… — начал Танир, но его отвлек звук распахнувшейся двери и сдавленная ругань охранника, едва успевшего отскочить в сторону.

— Ты… — Лексия сбилась и поспешно отступила на шаг. — Ты пригласил Яшму?! Она же сумасшедшая!

— Не я, — коротко бросил Танир и вжался в спинку дивана, когда прямо у его ног резко затормозила компактная, не больше блюда с сырной нарезкой, круглая самодвижущаяся платформа.

Никому, кроме худосочной Яшмы с фиолетовыми волосами, не пришло бы в голову передвигаться на платформе по дому, но девчонке не были писаны никакие правила. Ее побаивались и не понимали. И уж точно никому бы и в голову не пришло позвать ее работать в команду. Яшма была странной, нелюдимой и опасной в своей непредсказуемости.

— Всем здрасте! — Она легко спрыгнула с платформы. Тряхнула несуразными волосами и тут же натянула на них капюшон, надвинув темно-серую ткань на лоб и спрятав в тени неестественно крупные янтарные глаза, выдающие в ней уроженку Солидада.

Лексия взирала на нее беспристрастно и вежливо, с чуть заметной, почти доброжелательной улыбкой. Так медсестры смотрят на психически больных, словно боясь ненароком обидеть и вызвать неадекватную реакцию. Мошенница с опаской изучала легендарную «резиновую девочку», воровку, которой не было равных. Издалека Яшма могла сойти за угловатого парня-подростка, вблизи становилось понятно, что это девушка, по лицу которой невозможно определить возраст. Худощавая, невероятно гибкая и по-своему красивая. Яшма обладала яркой, нетривиальной внешностью — огромными глазами, узким треугольным подбородком и фиолетовыми волосами, похожими на перья диковинной птицы, но когда нужно, умела становиться незаметной и сливаться с толпой. Эта худая, очень хрупкая на вид девочка могла взломать любой замок и проникнуть даже в самое защищенное помещение. Она пробиралась в дома через вентиляционные отверстия, трубы дымоходов, чердачные окна. Не знала страха и именно поэтому слыла сумасшедшей. Ее не пугали отвесные стены и высота. Говорили, она могла буквально завязаться в узел и при этом не повредить себе ни суставы, ни связки.

Яшма плотнее закуталась в плащ и примостилась на соседнем кресле, поджав под себя ноги. Судя по всему, сидеть ей было неудобно. Она повозилась, взглянула на всех исподлобья и, нервно дернув худыми плечами, вскочила, легко подпрыгнула и уцепилась за потолочную балку метрах в двух с половиной от пола.

Лексия выразительно посмотрела на Танира, тот раздраженно отвернулся, а Яшма, уцепившись ногами за балку, свесилась головой вниз как самая настоящая летучая мышь. Серый плащ с капюшоном только усиливал сходство.

— Я жду, — глухо отозвалась она. — Начинаем?

Возразить никто не посмел.

На короткое время установилась тишина, а потом Танир сделал едва заметный жест рукой, видимо, отдавая какой-то приказ. Мак встрепенулся и улыбнулся обезоруживающей мальчишеской улыбкой, адресованной Яшме.

— Как нобиле будет угодно! — сказал он, даже не посмотрев в сторону Танира, словно бы доменус адресовал свой приказ не ему. Лексии это показалось забавным.

Яшма презрительно фыркнула, раскачиваясь на балке, которая начала противно поскрипывать. В отличие от Лексии, резиновая девочка никогда не пыталась примкнуть к касте Высших, и аванс Мака не произвел на нее впечатления.

Маг нарочито небрежно щелкнул пальцами, и по комнате вихрем закружилась серебряная пыль, которую Яшма попыталась поймать пригоршней. Как при этом ненормальная девчонка не свалилась с потолочной бачки, за которую цеплялась лишь ступнями, вообще не понятно.

Танир молчал и не пытался взять инициативу в свои руки. Он был отстранен и холоден. Наблюдал за происходящим со стороны и не вмешивался, словно строгий преподаватель на экзамене, который молчит, смотрит безучастно, но подмечает каждую мелочь и так и ждет, на чем бы тебя подловить.

Серебряная пыль собралась в одном месте, уплотнилась, и в центре холла появился огромный мерцающий экран. Он чем-то отдаленно напоминал магвизор, только был иллюзорным. Лексии никогда подобного встречать не доводилось, а вот Танир совсем не выглядел удивленным. Похоже, такой способ передачи информации был для него не в новинку. По полупрозрачной поверхности огромного экрана пробегали серебряные всполохи. Мак, сидящий в кресле справа от экрана, перебирал пальцами, словно пытался нащупать в воздухе одному ему видимую нить. С каждой секундой, с каждым уверенным движением пальцев изображение становилось четче.

— Нереально! — с детским восторгом выдохнула Яшма и слегка изменила позу, чтобы лучше видеть экран.

— Итак, приступим! Можно? — Мак поднялся и встал рядом с экраном. Слегка насмешливый вопрос был обращен к Таниру, и после того как доменус кивнул, маг продолжил: — С вашего позволения, я не сразу перейду к делу.

У Мака оказался приятный, глубокий и хорошо поставленный голос. Создавалось впечатление, что парень много, часто и с удовольствием говорил. Лексия подозревала, что при должном старании маг сможет стать конкурентом и в ее отрасли, если вдруг в его гениальную голову взбредет подобная блажь. Такая перспектива мошеннице не понравилась, и она отмахнулась от подобных мыслей, решив сосредоточиться на рассказе.

— Для того чтобы понять важность и специфику этого заказа, нужно обладать некими общими сведениями. Я думаю, они известны, но все же для предотвращения глупых вопросов немного вас просвещу.

Мак говорил достаточно быстро, отстраненно, но в формулировке и тоне мелькало легкое, едва завуалированное презрение. Он считал себя умнее всех собравшихся здесь и не собирался это скрывать. Его заносчивость была хоть и во многом обоснованна, но неприятна.

— Будь добр, — кивнул Танир и усмехнулся. Похоже, Мак его забавлял. — Вижу, ты ответственно подошел к первой части задания.

— Видите ли, доменус, — в обращении явно сквозила издевка, которую Мак смаковал, — я всегда подхожу ответственно ко всему. Главное оружие нашего, смею надеяться, прогрессивного времени — это информация. Лишь тот, кто ею обладает, находится на вершине пищевой цепочки. Вы ведь прекрасно об этом осведомлены. В конечном счете даже с нами вы ведете себя вежливо и собираетесь работать именно потому, что рассчитываете вернуть некую информацию.

— Обо всем по порядку, — не стал отрицать Танир.

— Мне не нужна информация, — категорично заявила Яшма. — Особенно в большом объеме. Мне нужны деньги.

— Сначала — информация! — Мак отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. — Итак, всем известно, что наиболее перспективным методом передвижения на дальние расстояния является телепорт. Этот метод перемещения в пространстве открыли несколько столетий назад и сейчас используют повсеместно, но у него есть один существенный недостаток — заклинание телепорта чересчур энергозатратно. Для его поддержания требуется слишком много усилий. Сейчас для путешествий используют суда на паровых двигателях и воздушной подушке. Телепорты тоже есть, но их очень мало, они служат лишь для перемещения с континента на континент, и то это некомфортно — транспорт общественный, сиденья жесткие, толпы немытого народа, очереди, бешеные цены, и даже Высшим не делают исключений. Впрочем, доменус может меня поправить, если это не так.

— Не поправлю. — Впервые за встречу Танир усмехнулся. — Есть вещи, о которых людям, подобным вам, лучше не знать — законопослушным гражданам будет жить спокойнее.

Лексия с трудом проглотила оскорбительный намек, и то лишь потому, что Мак продолжил, хитро подмигнув сморщившемуся Таниру.

— Стационарный телепорт работает, соединяя строго известную точку «А» и строго известную точку «Б». В обоих точках, чаще всего находящихся на разных континентах, стоят массивные накопители энергии. По сути, люди приходят на один вокзал и выходят на другом. Во многих странах, особенно в Этории и Перегрийской империи, идут разработки портативного телепорта, который сам по себе является точкой старта и позволяет задавать параметры финиша. Он не привязан к конкретному месту и накопителям. Маленькая горошина, брошенная на землю, дает владельцу возможность перейти в любую магически не защищенную точку. Это настоящий прорыв. Я понятно изъясняюсь? — Мак на секунду замолчал и перевел взгляд сначала на Лексию, сохранявшую невозмутимое выражение лица, а потом на висящую вниз головой Яшму.

— То есть… — Резиновая девочка задумчиво раскачивалась на балке. — Есть возможность создать телепорт, помещающийся в карман. Бросив эту горошинку на землю, я, к примеру, сумею перенестись в секретное хранилище Перегрийского национального банка, забрать все деньги и вернуться к себе в убежище?

Глаза Яшмы загорелись азартным огнем, а Танир недовольно буркнул:

— Мне не нравится такой ход мыслей.

Чтобы избежать конфликта, Мак торопливо продолжил.

— Конечно, не все так просто, и то, что предложила Яшма, осуществимо лишь в теории. Хранилище Перегрийского национального банка имеет слишком сложную систему защиты, и ее невозможно обойти таким путем, но… — Мак на несколько тонов повысил голос и ускорил темп речи, заметив, что Танир собирается возмутиться. Доменусу явно был не по нраву разговор о системе безопасности главного банка империи.

— Но тем не менее разработка портативного телепорта — это существенный прорыв. Подобное изобретение ставит под сомнение необходимость железных дорог, которые сейчас пользуются популярностью у всех классов населения, дирижаблей, на строительство которых в этом году были выделены нехилые суммы из государственного бюджета, да и самодвижущих платформ. Что уж говорить о механических повозках.

— То есть это открытие, с одной стороны, важное, а с другой — для многих опасное в экономическом плане? — поинтересовалась Лексия. — Произойдет серьезная смена игроков на международном рынке.

— Не только в экономическом, — хмуро бросил Танир. — Это вообще опасное открытие, так как может изрядно изменить сложившийся уклад жизни. Но сейчас речь не об этом. Детали пока неважны, важно, что Перегрийская империя добилась положительного результата и смогла создать портативный телепорт. Мак, ты не против, если дальше продолжу я?

Танир поднялся со своего места и пренебрежительным жестом указал Маку на кресло. Тот скривился, но послушно сел, а доменус продолжил рассказ:

— Перегрийской империи удалось невозможное. Наши маги и инженеры разработали новейшую модель портативного телепорта и рассчитывали на предстоящем саммите заключить ряд крайне выгодных контрактов.

Мак пошевелил пальцами, и на экране за спиной Танира появился круглый шарик, похожий на горошину ртути. Шарик лежал на красном бархате, накрытый стеклянной колбой.

— Это черная жемчужина, — пояснил Танир.

— Как она работает?

— О принципах работы должны были рассказать изобретатели на саммите, который пройдет меньше чем через две недели в Новартусе.

— И при чем здесь мы? — настороженно уточнила Лексия. Чем дальше она смотрела на черную жемчужину, тем больше ей не нравилось происходящее. Обычно мошенников не посвящают в государственные тайны.

— Дело в том, что… — Мак не выдержал и подал полный энтузиазма голос из-за спины Танира. — Черную жемчужину как собственное изобретение хотят представить на саммите сразу два государства — Этория и Перегрийская империя.

— Недавно, — Танир стал еще серьезнее, нежели обычно, — черная жемчужина была украдена у наших магов, и буквально через несколько дней Этория подала заявку…

— То есть, — Лексия начала понимать, в чем дело, — Этория украла разработку, но вы не можете заявить об этом открыто, так как доказательств у вас нет, а значит, обвинить конкурентов будет сложно.

— Именно. Нам нужно вернуть черную жемчужину до саммита. И, как вы понимаете, сделать это будет нелегко. Посольство Этории официально прибывает сегодня вечером. Мы не знаем, передали им похищенный образец или передадут на днях. Поэтому рисковать не будем. В любом случае, он будет храниться где-то в резиденции посла.

— А выбор у нас есть? — кисло осведомилась Лексия. Она всегда старалась не влезать в политические дрязги. Левиафан высших эшелонов власти мог перемолоть в своих челюстях кого угодно. Маленькую рыжую мошенницу государственная машина даже не заметит. А ей хотелось жить, и желательно с комфортом и долго.

— Выбор, нобиле, есть всегда. — Танир подошел вплотную и протянул Лексии бриллиантовый браслет, который мошенница украла у нобиле Беатрис накануне вечером. — Мне нужно добровольное согласие. Что бы вы себе ни вообразили, я не намерен удерживать вас силой. На кон поставлено слишком много. Рисковать я не имею права.

— То есть если я откажусь, мне ничего не будет?

— Если вы откажетесь… — Танир наклонился прямо к лицу мошенницы и произнес низким, чуть хрипловатым голосом: — Я обязательно вас найду и воздам по заслугам за все неправомерные деяния. Но сейчас вы чисты перед законом, этот браслет — единственное доказательство, которое у меня есть. Идите, но знайте: мне не составит труда найти новые улики. Я буду следить очень внимательно. Отсюда вам придется уехать. А ведь Новартус вам понравился. Не так ли? Я сам в восторге от этого города.

— А если останусь?

— В случае успешного выполнения задания вас ждет гонорар, как и всех остальных. И поверьте, государство не скупится и щедро вознаграждает за оказанную помощь.

— Не поверю. — Лексия нервно дернула плечом. — Я вообще не склонна верить, но, если согласились они, думаю, сумма устроит и меня. А еще вы закроете глаза на возможную пропажу Ожерелья Страсти…

— Я закрою глаза на то, что видел в вашей сумочке подделку. Но я ее запомнил, изучил, и, если вдруг ожерелье кто-то подменит, мне несложно будет отыскать вора и доказать его вину. Я законник, нобиле, а не святой. Никогда об этом не забывайте. И еще я хотел бы, чтобы вы все жили здесь, в доме, пока мы работаем над этим делом. Мне кажется, так будет удобнее. К тому же сроки поджимают, и действовать придется быстро. Мне некогда собирать вас по всему Новартусу.

Танир заявил это тоном, не терпящим возражений. Лексии не понравилось, что ею снова пытаются командовать, но она предполагала нечто подобное и, поразмыслив, пришла к выводу, что сама поступила бы так же. Здесь, в доме, имеется возможность наблюдать за каждым из разношерстной команды.

— Надеюсь, покои нам предоставят не в том подвале, где вы любезно предлагали мне провести ночь? — Лексия не собиралась молчать и с удовольствием заметила мелькнувшее на лице доменуса смущение. Впрочем, радовалась она недолго, так как Танир тоже не привык лезть за словом в карман и тут же парировал:

— Но вы предпочли остаться у меня в спальне. Если желаете, можете разместиться там.

Мак понимающе хмыкнул, и это взбесило, а Яшма вообще не прореагировала, раскачиваясь на балке. Девчонка намеки пропускала мимо ушей.

За эти слова Танира стоило как минимум убить, но Лексия предпочла просто оставить последнее слово за собой.

— Ну, если вам так понравилось просыпаться в наручниках, я без проблем приму любезное приглашение. Ванная комната у вас хороша!

— Нет уж! — На лице Танира мелькнуло раздражение. — В моем доме нет недостатка в покоях. Можете занимать любые на третьем этаже.

— А я хочу подвал! — подала голос Яшма, качнулась на балке, подпрыгнула и, оседлав ее сверху, внимательно посмотрела на ошалевшего доменуса. — Можно?

— Да, конечно… — От неожиданности он согласился даже без вопросов.

— Там безопасно, — пояснила она и ловко спрыгнула на пол. Лексия отметила, что воровка невысокая, самой мошеннице едва ли достанет до плеча. — И нет окон. Терпеть не могу окна.

Лексия не стала долго выбирать и толкнула дверь в первые же покои на третьем этаже. Это Мак отправился гулять по комнатам, пытаясь подыскать что-то, удовлетворяющее его требованиям. Лексия ценила комфорт, любила красивые интерьеры, но не выставляла особых требований к временному жилью. Главное, чтобы были душ и удобная кровать. В этих покоях бонусом шла небольшая гостевая комната с камином и шарообразный, имитирующий глобус бар. Из проходной гостевой комнаты вели четыре двери — в спальню, коридор, ванную комнату и вместительный гардероб.

Слуги принесли вещи Лексии и под ее чутким руководством развесили на плечики. Платьев оказалось удручающе мало, как и сумочек, и туфелек, и ботиночек. Мошенница собралась послать кого-нибудь к себе, чтобы ей доставили недостающие вещи, но потом опомнилась. В этом доме она не собиралась задерживаться надолго.

Ближе к обеду заглянул Танир. И хотя он, как и обычно, выглядел надменным и отстраненным, Лексия поняла, что он чувствует себя виноватым. Доменус, конечно, не стал просить прощения, но зато отдал сумку, в которой хранилась дорогостоящая подделка Ожерелья Страсти. Создавалось впечатление, что Танир предоставляет мошеннице выбор, оставляя на ее усмотрение то, как поступить дальше.

Лексию мучили противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось рискнуть, а с другой — сбежать, но доменус ясно дал понять, что, в случае чего, обязательно найдет и воздаст по заслугам. Причин сомневаться в его словах не было.

Так и не определившись, мошенница спрятала подделку и отправилась на обед, а ближе к вечеру обнаружила, что колье исчезло. Иного и ожидать нельзя, когда живешь под одной крышей с магом-взломщиком и воровкой. Лексия перетряхнула все свои вещи, несколько раз перепроверила сумку, обнюхала всю комнату, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, и сдалась, поняв, что не добьется ничего. Пришлось признать — ее обокрали, нагло и совершенно бесцеремонно.

Следующая мысль оказалась еще неприятнее и заставила Лексию сморщиться. И Яшма, и Мак были профессионалами, то есть прекрасно знали, что воруют подделку, а никак не оригинал. А подделка могла понадобиться лишь в одном случае.

Этого Лексия потерпеть не могла. Она спешно нацепила на себя привычную маску нобиле Летиции, вызвала по магвизору платформу и, прихватив сумочку и пару отмычек, кинулась в холл. Лексия решила, если Танир вздумает ее останавливать, сражаться до последнего.

Она могла наступить себе на горло и отказаться от соблазнительной мысли стать обладательницей Ожерелья Страсти, но допустить, чтобы оно досталось кому-то другому, не могла. Поэтому и мчалась на всех парах в Периш-холл, решив, что либо заберет ожерелье сама, либо не даст его подменить. К счастью, из дома ее выпустили без проблем. В дверях стоял совсем другой охранник, он лишь мазнул по ней восхищенным взглядом и тут же опустил глаза в пол. Лексию это полностью устраивало. Самого доменуса видно не было. Заручившись согласием, он полностью потерял интерес к членам команды и скрылся в своем кабинете. Никаких указаний для дальнейших действий не дал, поэтому Лексия чувствовала себя относительно свободной.

Низкая, похожая на блин открытая платформа уже ждала у входа. Отсутствие крыши несколько насторожило мошенницу, когда она присаживалась на прикрепленный к полу кожаный диванчик, но погода сегодня радовала. Несмотря на вечер, было тепло и безветренно, а водитель оказался умелым и аккуратным. По дороге удалось насладиться видами Новартуса, а из прически не выбился ни один волосок.

В Периш-холле сегодня был не выставочный день, но ее, как одну из самых любимых клиенток, пропустили без проблем. Залы не пустовали. Новартус, несмотря на статус культурной столицы империи, — городок маленький, где все друг друга знают. И таких, как Лексия, известных, уважаемых и щедрых, набралось немало — десятка полтора.

Охранники хоть и выглядели сонными и расслабленными, следили за посетителями бдительно. Лексии казалось, что один из них ведет ее лично. Слишком уж пристальным было внимание, а услужливость — приторно показной.

То, что внимание охранника — это не так уж и плохо, Лексия осознала, когда подошла к стеклу, за которым на черном бархате лежало Ожерелье Страсти. Мошенница поняла, что опоздала. И охранник, не спускающий с нее глаз, оказался лучшим свидетелем того, что она не могла украсть ожерелье. Он явно доложит доменусу об этом визите.

Лексия не сомневалась — провожатого к ней поставил Танир, тем самым невольно обеспечив алиби. Мошенница с тоской смотрела за стекло. Потухли искры на гранях камней, похожих на крупные капли крови. Потускнела оправа. На черном бархате лежала пустышка. Табар Керрани уехал вчера вечером и вернется не раньше зимы, а значит, тогда и обнаружат подделку, если, конечно, не поднять крик сейчас. Но нельзя. Разве что вернуться домой и рассказать Таниру, но Лексия не знала, на пользу ли ей пойдет такое признание.

А сейчас проявлять ненужную осведомленность чревато. Нобиле Летиция, конечно, разбирается в искусстве, но не больше, чем все остальные присутствующие. Она, как и внимательный охранник, как и восхищенно охающие дамы, не способна распознать подделку. Это может сделать только мошенница Лексия. Ведь у ожерелья, которое заменило подлинник, даже своя магия имелась. Ровно столько, сколько нужно для того, чтобы убедить непритязательного любителя.

Разочарование, сильное и безудержное, накатило и захлестнуло с головой, заставив судорожно выдохнуть. Сейчас Лексия ненавидела весь белый свет, начиная с Танира ри Аргоса, который ворвался в ее жизнь и перевернул все с ног на голову, и заканчивая пронырливой Яшмой и зазнаистым Маком. Интересно, кто посмел ее обойти? Девчонка или маг? Лексия ставила на последнего. Он был действительно умен, беспринципен и тоже любил произведения искусства. А Танир слишком громко рассуждал об ожерелье. Впрочем, она сама виновата — первая завела разговор и раздразнила конкурента.

Лексия бы в такой ситуации тоже не устояла, а теперь придется кусать локти и думать, как ответить на обиду. Сдать доменусу или изобрести собственный изощренный способ мести?

Делать в галерее больше было нечего, и Лексия, раздраженно фыркнув на охранника, который подошел слишком близко, отправилась к выходу. А на улице она снова была неприятно удивлена. Платформа, водителю которой она приказала ждать, куда-то испарилась. Не иначе как водитель поймал более выгодный заказ.

Свободных платформ, как назло, тоже не оказалось. Парковка перед Периш-холлом пустовала, и мошенница, зашипев от злости, двинулась вдоль широкой мощеной улицы к переулку, который вел в сторону площади Восстания, находящейся на самом берегу.

Вечерами по набережной, отгороженной от площади невысоким кованым забором, неторопливо гуляла богема, любуясь алым закатом над самым широким каналом в городе, и там никогда не было проблем со свободными повозками или платформами. Возничие любили места скопления народа, где даже в будний день можно неплохо подзаработать, особенно если получится подвезти пьяного до невменяемости богача. Такие часто сорили деньгами направо и налево. До площади было недалеко, всего один квартал неспешным, прогулочным шагом.

На улице стемнело, плотный сумрак окутывал дома, словно шаль. Дурацкое время суток. Лексия не любила сумерки. Солнце уже село, мир утратил краски, но еще не погрузился в ночную тьму, и фонари пока не зажгли. Буквально на час Новартус словно сбрасывал свой праздничный облик, обнажая изнанку: сточные канавы, облупленные фундаменты домов, черных юрких крыс. Все это уходило в тень, едва вспыхивали первые фонари.

Точнее, Лексия переставала замечать несовершенство города. Оно растворялось в разноцветных бликах, поющих фонтанах и людях — успешных, дорого одетых и приятно пахнущих. Про то, что скрывалось в глубине темных улиц, мошенница старалась не думать, вспоминала об этом только в короткие, мрачные, сумеречные часы.

Переулок, ведущий к площади, был узким, кривым и пустынным. Нет, Лексия не боялась. Уж сил и смекалки для того, чтобы справиться с уличными хулиганами, у мошенницы со стажем было предостаточно, но все равно сама гнетущая атмосфера напрягала. Здесь было неуютно, хотелось как можно быстрее преодолеть неприятный отрезок пути, и Лексия, путаясь в подоле атласного платья, ускорила шаг.

До арки, через которую можно выйти на площадь Восстания, мошенница не дошла совсем немного. Сзади раздался глухой удар, будто кто-то по-кошачьи мягко спрыгнул с крыши на булыжную мостовую. Лексия резко выдохнула и обернулась, приготовившись дать отпор. Узкая длинная шпилька с нефритовой бабочкой на рукояти сама скользнула в руку, меняясь. Удлинилось и чуть расширилось лезвие, а нефритовые крылья на миг стали мягче и плотно обняли тыльную сторону ладони, принимая форму замысловатой гарды и защищая от удара.

На расстоянии вытянутой руки от Лексии замерла темная хрупкая фигура, сливающаяся с окружающим мрачно-серым пейзажем. Только из-под низко надвинутого капюшона сверкали янтарные глаза, которые в сумраке переулка казались совсем нечеловеческими.

— Яш-ш-шма? — В свистящем шепоте Лексии слышались удивление и злость. Мошенница понимала, что девчонка появилась здесь неспроста, и не спешила убирать приготовленную шпильку. На тонком лезвии был яд. Одной царапины достаточно, чтобы противник уснул. Лексия была категорически против убийств и руки предпочитала не марать, но, если требовалось, могла дать серьезный отпор. Сейчас она профессионально рассматривала завернутую в плащ воровку — худощавая, юркая, но заметно уступающая в силе.

Яшма не нападала. Она вообще просто стояла и внимательно из-под капюшона изучала Лексию.

— Ты расстроилась, — констатировала факт воровка и, не обращая внимания на шпильку, подошла ближе. — Знаешь, я ведь предполагала, что ты расстроишься.

— Это ты украла ожерелье?

— Не смогла устоять, — честно пояснила Яшма и пожала плечами. — Соблазн велик, скажи? Ты бы ведь поступила так же.

— Ты же не любишь произведения искусства! — в сердцах бросила Лексия, которой хотелось взвыть от злости. — Ты даже не представляешь, сколько оно стоит!

— Представляю. — Казалось, Яшма даже немного обиделась. — Я люблю деньги и знаю, за какую сумму его можно продать.

— Рыночная цена — это совсем не то! — Лексия махнула рукой и с раздражением спрятала шпильку обратно в прическу. — Оно бесценно… восхитительно. Великолепно и неповторимо!

Глаза мошенницы загорелись лихорадочным огнем, а в движениях появилась несвойственная ей суетливость. Яшма смотрела заинтересованно.

— Хочешь, я тебе его отдам? — поинтересовалась она буднично и прищурилась, с интересом наблюдая за реакцией мошенницы.

— Отдашь? — Лексия не поверила своим ушам, а Яшма вытащила из складок плаща ожерелье. От него даже сейчас исходили волны магии.

— Бери.

Мошенница медлить не стала и, наплевав на возможный подвох, схватила украшение. Только надежно пристроив бесценное колье в декольте, спросила:

— Зачем?

— Зачем украла или зачем отдала? — Яшма смешно склонила голову набок и замерла в ожидании ответа. Сейчас она походила на нахохлившуюся ворону — такая же растрепанная, неуклюжая, со слишком большими, практически круглыми глазами. — Даже не знаю…

Лексия огляделась по сторонам и, не придумав ничего лучше, уселась на каменную ступеньку возле какого-то дома. Ноги в туфлях на высоченных каблуках гудели. Она не планировала сегодня пешие прогулки. И совсем не ожидала, что день завершится подобным образом.

Яшма не стала садиться рядом на ступеньки, а забралась на кованые перила крыльца и устроилась там, словно птица на насесте. Жутко неудобно, по мнению Лексии, но девчонка, видимо, не испытывала дискомфорта. Даже руками не придерживалась. Похоже, просто не знала, что такое — терять равновесие.

— В музее серьезная охрана, — заметила она, словно эта вскользь брошенная фраза могла хоть что-то объяснить.

— И ты рисковала, а потом отдала мне ожерелье? — Лексия говорила осторожно, в душе опасаясь, что воровка передумает и отберет трофей, который грел кожу за пазухой. Расставаться с ним не хотелось. Ожерелье оставалось заветной мечтой на протяжении нескольких последних месяцев. Сегодня мошенница уже думала о том, что больше никогда не сможет подержать его в руках, испытала разочарование и сейчас не готова была отдать Ожерелье Страсти обратно. Прикинув, она поняла, что даже шпильку готова пустить в ход, если Яшма передумает, но девчонка была совершенно спокойна и отрешена от окружающего мира.

— Я рисковала не ради ожерелья. — Яшма закусила губу. — Я рисковала, потому что сумасшедшая. Неужели ты не слышала? Украшение мне не нужно.

Девчонка порывисто спрыгнула с перил и вознамерилась исчезнуть в темноте переулка, но Лексия ее остановила, хотя и сама не поняла зачем.

— Подожди… Ты более нормальная, чем о тебе говорят… — выпалила мошенница, привычно почувствовав, что нужно собеседнику, и тут же поняла, что это не пустые слова.

— Ты тоже вроде бы не законченная стерва. — А вот Яшма действительно говорила то, что думает. Похоже, она не привыкла играть словами. Фразы короткие, предложения — словно рубит с плеча. В светское общество ее выпускать не стоит. Слишком прямолинейна. — Люди склонны преувеличивать.

— Так зачем?

— Люди склонны преувеличивать, но доля правды в их словах есть. — Яшма хитро усмехнулась и стала похожа на совсем юную пятнадцатилетнюю девчонку. — Мне нравится вызов и опасность. Этот музей, охрана, пафос охранников. Это вызов… Я не могла его не принять. К тому же у нас была подделка.

— У нас? — возмутилась Лексия. — Это у меня была подделка.

— У тебя, у меня. Какая разница? — Воровка махнула рукой. Для нее этот вопрос был действительно не важен. — Я получила удовольствие, ты — подлинник. Ожерелье Страсти все равно бы украли. Уж лучше я, чем кто-то другой…

— Ты могла за него выручить огромное состояние… — Эту фразу Лексия выдавила из себя с трудом и неосознанно положила руку на лиф платья.

— Могла, — не стала отрицать Яшма.

— Почему же?

— Не знаю. Я никогда не работала в команде. — Воровка порывисто откинула капюшон и сделала шаг вперед. — Я никогда не жила в одном доме с другими людьми. Труппа циркачей, с которыми я путешествовала в детстве, не в счет. Я не знаю, как себя вести. Команда — это примерно то же, что и семья. Не так ли? — Лексия не знала, что ответить, но Яшма и не ждала каких-либо слов. Она продолжила: — А в семье принято делать подарки. Ну… — Казалось, она немного смутилась. — Я слышала об этом…

— Наверное, принято, — как эхо повторила Лексия, чувствуя, что грудь сжимает тугой обруч боли, а на глаза наворачиваются слезы. А ведь она даже забыла, что такое плакать. — Я тоже не очень об этом знаю.

— Вот и замечательно! — Яшма довольно улыбнулась и одним махом запрыгнула на ближайшую низенькую крышу. — Я сделала приятное тебе. Теперь ты можешь сделать приятное мне! — крикнула она и исчезла в темноте, прежде чем Лексия успела спросить, что приятного ожидает Яшма.

Перед мошенницей встала сложная задача — угодить немного двинутой воровке, которая преподнесла воистину бесценный подарок.

Встреча с Яшмой обескуражила. Лексию не так просто было озадачить и заставить крепко задуматься, однако легендарная воровка, больше похожая на неуправляемого подростка, смогла это сделать. Сейчас многое зависело от того, сумеет ли мошенница найти нужный ключик и угодить нечаянной союзнице с подарком или нет. Портить отношения с Яшмой было чревато большими неприятностями, да и не хотелось обижать девчонку. Ее подарок слишком много значил. Столько, что становились не важны причины, по которым он преподнесен. Лексия поймала себя на мысли, что начинает по-настоящему симпатизировать странной воровке.

Мошенница торопливо вышла из-под темной арки на хорошо освещенную площадь Восстания. Тут все сверкало и искрилось. Пел и переливался разными цветами фонтан в центре. Сегодня струи воды изображали молодую, весьма фривольную даму. Она кружилась в танце, обмахиваясь веером, брызги от которого разлетались по всей округе. Почтенные нобиле морщили напудренные носики и тащили своих заглядевшихся мужей подальше от недостойного зрелища. Мошенница фыркнула. Она не знала, который из департаментов отвечает за фонтан на площади и благодаря фантазии какого мага фонтан каждый день меняет причудливые формы, но мысленно поаплодировала этому смельчаку.

Оскорбленные в лучших чувствах нобиле уже не раз писали жалобы, но непотребство продолжалось. Причем в такой форме, что наказать мага, отвечающего за работу фонтана, было невозможно — ничего предосудительного не происходило. И сейчас созданная из воды девушка была полностью одета, даже декольте на платье оказалось весьма скромным, а за хитрый взгляд и слишком смелое покачивание бедер не накажешь, ведь магия воды — очень переменчивая сфера. Сложно удержать форму, и невозможно создать статичную композицию.

Мошенница последний раз взглянула на фонтан, запрыгнула на первую попавшую платформу и приказала отвезти себя на окраину города, в район, находившийся в стороне от поместья доменуса. Она не хотела рисковать и возвращаться в дом с Ожерельем Страсти, спрятанным в декольте. Лексия сильно сомневалась, что Танир не сумеет распознать — подделка лежит в ее сумочке или подлинник, а значит, стоило навестить место, о существовании которого знала только она. Ну и догадывались еще несколько человек, знакомых с ней достаточно близко.

Отпустив платформу у самых трущоб и заработав недоуменно-презрительный взгляд возничего, Лексия зябко передернула плечами. Тут, в северной части города, всегда дули ветра, да и с наступлением ночи изрядно похолодало. Этот район не был безопасным, здесь не место добропорядочной нобиле, и просто изменение внешности не поможет. Конечно, многие ее знали, но далеко не все. Рисковать не стоило.

Лексия перебежками добралась до полуразвалившегося дома на окраине. Он стоял немного особняком почти у самого поля, и здесь было почти безопасно. Впрочем, безопасность — понятие относительное.

Мошенница облюбовала этот дом, когда только приехала в город. Раньше здесь жил какой-то подпольный алхимик. Один из его запрещенных экспериментов закончился взрывом и пожаром, в котором погиб сам маг, его слуги и подопытные, а дом сгорел. Даже охочие до наживы местные не рисковали сюда соваться, вот дом и стоял в том виде, в котором остался после взрыва. Обезображенную мебель и остатки скульптур тоже не растащили. И это в районе, где выкинутый на помойку хлам разбирали едва ли не раньше, чем он там оказывался. Лексия сама не рисковала спускаться на нижние этажи дома. Сведущие люди говорили, что под землей — целые катакомбы, через которые можно попасть в центр города, к площади перед летней резиденцией императора. Очень заманчиво, хотелось исследовать. Но со стоящими вне закона магами мошенница предпочитала не связываться даже после их смерти. Судьба несколько раз сводила с ними, и этого оказалось достаточно, чтобы усвоить простой урок — даже после смерти маг и его творения могут быть опасны.

Зато дом был лучшим местом для того, чтобы хранить некий минимум одежды, который может пригодиться для прогулок по трущобам. В темном коридоре все еще пахло гарью. Запах магического пожара не выветривается быстро, он въедается в стены и отравляет окружающий воздух годами, а иногда и десятилетиями. Копоть со временем расползается и поселяется даже там, где ее изначально не было. Лексия специально доставила сюда небольшой, защищенный от магии шкаф-сейф, чтобы хранить в нем свои вещи.

Света в доме не было, а зажигать отрытый огонь в этом месте мошенница так ни разу и не решилась, слишком уж велик был риск того, что дремлющая магия проснется и пожар начнется с новой силой. Лексия пробиралась по полуразрушенному коридору осторожно, на ощупь, брезгливо морщась, если в темноте пальцы нащупывали что-то неприятное, например, свисающие нити паутины, усыпанные сальной, плохо оттирающейся копотью.

Над головой захлопали крылья, и Лексия испуганно вжалась в стену, не сразу сообразив, что пожаловали соседи — летучие мыши. Они тоже облюбовали дом и регулярно пугали мошенницу. Впрочем, лучше они, чем выжившие последствия экспериментов мага.

Снимать длинное платье с множеством шнуровок было крайне неудобно, но Лексия проделывала подобное не раз. Она, не заботясь о сохранности наряда, кинула его на пол. Второй раз не наденешь — нобиле не ходят в платьях, подол которых покрывает копоть, пропахшая недозволенной магией и смертью.

В шкафу-сейфе, оборудованном маленьким газовым фонариком, имелось все необходимое — плотные кожаные штаны, которые выдерживали удар ножа, если он прошел вскользь, жесткий, тоже кожаный корсет и свободная туника, закрывающая ноги до середины бедра. Здесь, в трущобах, многие женщины обходились и без слабо напоминающих платье туник, но Лексии подобная форма одежды была не по нраву. Она предпочитала более традиционные вещи. Сверху мошенница накинула шерстяной плащ с капюшоном, наподобие того, в котором ходила Яшма. А на пояс повесила пару кинжалов, хотя обращаться с ними умела весьма посредственно.

— Все же нужно купить приличное оружие, — пробормотала себе под нос Лексия, чтобы как-то нарушить гнетущую тишину этого места, и направилась к выходу.

Наружу выбралась без проблем и, прикрыв нижнюю часть лица, белым платком, нырнула в удушливую вонь улицы. Подобная форма одежды была вынужденной мерой. Во-первых, не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. В урабаках — платках из хлопчатой ткани ходили прокаженные, наемники, красавицы и уродины. У каждого — свой повод скрывать лицо, так было принято и удобно. А еще сквозь надушенный, пропитанный настоем целебных трав платок не так сильно проникала вонь, и был меньше шанс заразиться неизвестной болезнью, кои в трущобах цвели махровым цветом.

Здесь все было иначе, чем в чистом и отмытом районе, в котором обитали Высшие и обласканная ими богема. В трущобах Новартуса почти не было магии, она осталась там, за мощеной дорогой и изуродованным пламенем домом на окраине. Улицы освещались скудно чадящими масляными фонарями, копоть от которых оседала на стенах домов. Фонарей было мало, и горели они всего несколько вечерних часов, в то время, когда рабочие возвращались домой с фабрики, потом трущобы погружались во тьму, и передвигаться здесь приходилось чуть ли не на ощупь — осторожно прижимаясь к стенам домов и стараясь не попасться никому на глаза. Но, как ни странно, именно здесь было безопаснее всего хранить свои сокровища, если, конечно, у тебя есть знакомые, которые согласятся постеречь имущество, и маги, готовые наложить достаточно сильную защиту. В отличие от места обитания Высших, здесь дорогая и сильная защита означала почти полную неприкосновенность. Те, кто обладал хотя бы зачатками магии, быстро выбирались из трущоб, становясь ремесленниками. А если решались нарушить закон, то начинали промышлять в богатых районах. Тут оставались лишь те, кто никуда не мог уйти.

Лексия не в первый раз крадучись пробиралась по улицам, заполненным разным сбродом, словно тараканами. Если не выделяться из толпы, можно почти не опасаться. Длинный, до пят плащ скрывал фигуру, капюшон — роскошные волосы, а платок — лицо. Руку с рукояти кинжала мошенница предпочитала не убирать. Неизвестно, кто может поджидать за следующим поворотом.

Сегодня она нервничала больше обычного. Слишком ценную вещь несла она в свое хранилище, которое располагалось в складах недалеко от доков. Это место было одним из самых надежных в городе. Император теневого мира обосновался именно здесь, в Новартусе. Его самого Лексия не знала, но вот его помощнице — женщине, обладающей невероятной силой и властью, в свое время помогла. За это ей обещали пожизненную защиту. Этот факт не объяснишь грабителям, напавшим среди ночи, но он позволяет снимать один из складов и не опасаться местного ворья. Впрочем, в ином случае Лексия бы тоже не слишком опасалась. Она умела защищать свое имущество и не жалела на это денег. В других городах она привыкла обходиться своими силами, а в Новартусе ей улыбнулась удача, и это одна из причин, почему не хотелось покидать город.

Законники в трущобы не совались, конкуренты брезговали, а местные не имели необходимых навыков или строго выполняли приказ. Подобное положение дел полностью устраивало Лексию, но вот ночами она здесь бывать не любила, поэтому спешила и жалась к стенам домов, короче, вела себя, как завсегдатай этих мест.

Только один раз она чуть было не столкнулась с толпой подвыпивших моряков, но вовремя нырнула в темную нишу, вляпалась в отходы чьей-то жизнедеятельности, зато осталась незамеченной. Потом пришлось, брезгливо морщась, долго оттирать сапог.

Узкая неосвещенная улица вывела к хорошо охраняемым складам. Пропуском служил металлический зачарованный жетон, пожалуй, единственный магический символ в трущобах. Обладателей жетонов уважали, и охранники вежливо кивнули Лексии и приоткрыли кованые железные ворота. Теперь можно было выдохнуть. На территории складов чужих не было. Только арендаторы. Если не заглядывать в темные подворотни, не прислушиваться к тому, о чем переговариваются группы хорошо вооруженных людей, а просто идти к своему ангару, все будет нормально. А любопытных не любят нигде, главное — запомнить это простое правило, и тогда жизнь станет легче.

Тут заключали сделки работорговцы и контрабандисты, тут воры прятали свою добычу, тут оружия имелось больше, чем в императорской оружейной палате, и важно было научиться ничего этого не замечать. Тогда есть шанс, что никто не будет интересоваться тем, какие тайны хранишь ты. Поначалу Лексии сложно было смириться с такими порядками, но потом она поняла, что все равно не способна изменить что-либо. Можно избавиться от конкретных людей, но не факт, что те, кто придет им на смену, будут лучше.

Лексия снимала один из самых солидных с виду ангаров. Небольшой, зато каменный, с толстыми стенами, которые не пробьешь никаким ломом, и массивной железной зачарованной дверью — единственной на все доки. На остальных ангарах в лучшем случае имелись магические замки.

Мошенница достала кинжал и острым лезвием уколола ладонь. Выступила капля крови. Именно кровь открывала сложный замок, но не только. Нужно было приложить палец к магическому устройству, распознающему отпечатки и реагирующему на температуру тела живого человека. Следующий этап — дыхание и ей единственной известное слово — настоящее имя. Лексия использовала его как код по одной причине — чтобы не забыть.

Металлическая дверь хлопнула за спиной и снова заискрилась, восстанавливая защиту. Пока Лексия внутри, никто не сможет нарушить ее покой. Здесь было тихо и уютно. На стенах вспыхнули светильники, и мошенница расслабилась, чувствуя, как уходит напряжение. Это место было ее убежищем, здесь она могла становиться сама собой, и тут ее окружали любимые вещи.

Подлинник работы Атуа Мьюза — один из самых первых трофеев. Его нельзя продать дорого, но он хранит воспоминания о пьянящем ощущении триумфа, настолько сильном, что вряд ли получится испытать такое же еще хоть раз в жизни. Возможно, если бы Ожерелье Страсти вышло забрать так, как планировала Лексия — ловко, изящно и на глазах перегрийской знати, — торжество было бы близким к испытанному ранее, но подарок радовал не так сильно, как радовала бы добыча. Мошенница медленно прошла мимо полок с произведениями искусства, зацепилась взглядом за украденную совсем недавно скульптуру и усмехнулась, вспомнив, в какой спешке ей изготавливали подделку. Взвесила на руке тяжеленные серьги, которые были древнее Новартуса, и остановилась у постамента в центре — она приготовила его давно, специально для Ожерелья Страсти. Тут оно смотрелось намного лучше, чем в галерее. Жаль только, не удастся «выгулять» это произведение искусства. Кроваво-красные камни изумительно бы смотрелись на молочно-белой обнаженной коже… У нее есть тот, кто оценит и поймет всю прелесть подобного сочетания. Только вот выходить в ожерелье из хранилища — непредусмотрительно, а приглашать сюда гостя — чревато. Лексия не доверяла своим коллегам, даже если делила с ними постель. Точнее, особенно если делила с ними постель.

Уходить отсюда не хотелось. Каждая вещь, пусть их здесь пока не так уж и много, была по-своему дорога. Большинство из них Лексия добыла в Новартусе. С предыдущего места жительства привезла лишь самое дорогое, то, что давно стало частью ее самой. Например, эту вазу, созданную из зачарованного серебра, — цветы в ней не вяли. По легенде, ее отлил для своей возлюбленной бог металла и войны Арс. Или бутылку сангрийского вина, которую Лексия выкрала из личной коллекции короля Сангрии. Бутылка и вино не были запредельно дорогими, но сам факт грел душу. Этого стекла касались пальцы его величества. А вот браслет, им подаренный, дорогой, красивый и не украденный. Даже с именной гравировкой, правда, имя это ей так и не стало родным, но это ведь ничего не значит. Или, наоборот, значит чересчур много. Лексия этого не знала.

В хранилище с сокровищами осталось лишь одно незавершенное дело — подарок для Яшмы. Лексия всю дорогу перебирала в голове имеющиеся в наличии ценности, пока не вспомнила о них. Две монеты, обычные, золотые, с изображением профиля его императорского величества, убранные в невзрачный кожаный кошель. Каждая монета — в специальной коробочке. На вид — ничего ценного. Но Лексия знала об одном их тайном свойстве, которое, несомненно, порадует Яшму. Мошенница почему-то была твердо уверена, что резиновая девочка оценит подарок. От этого настроение улучшилось. Лексия любила, когда удавалось решить головоломку и подобрать ключик к очередной человеческой душе.

Выйти из хранилища было намного проще, чем зайти. Дверь открылась сама и сама же захлопнулась. По ее поверхности зазмеились голубоватые искры, словно крошечные молнии, и мошенница двинулась в обратный путь. А сразу же за поворотом ее ожидал сюрприз. Сюрприз вальяжно подпирал стену затянутым в черную кожу плечом. Почти два метра стальных мышц, тигриная грация и золотая пиратская серьга в ухе. Ласто Мирон — капитан быстроходной «Алексии», которая рассекала моря под черными флагами.

Лексия была рада его видеть. Она скучала по умелым губам, сильным рукам и обжигающему взгляду. С этим мужчиной, как ни с кем другим, она чувствовала себя красивой и желанной. Именно он смог бы оценить всю прелесть и красоту Ожерелья Страсти, если бы Лексия когда-нибудь рискнула продемонстрировать украшение на своей обнаженной коже. Он знал каждый миллиметр ее тела, знал о страсти к драгоценностям, но не имел представления, как на самом деле зовут давнюю подругу. Почему-то даже имя Лексия мошенница не открыла. А вот с нобиле Летицией Ласто сталкиваться приходилось, и он был в курсе, что это — всего лишь маска.

— Ты как всегда прекрасна, Алекс! Я скучал.

Ласто не любил лишних слов. Он властно притянул к себе, сорвал с головы капюшон, а с лица — урабак, зарылся руками в густые рыжие волосы и, потянув назад, поцеловал. Жарко, страстно, так, что подогнулись колени и Лексия была вынуждена вцепиться в жесткий кожаный рукав его куртки. Ласто пах морем. Он всегда пах морем и свободой, на его губах чувствовалась соль, а щеки огрубели от ветра.

В темных вишневых глазах плескалось пламя нетерпения и страсти. Его поцелуи сжигали дотла и лишали сил. Вряд ли с ним можно было жить или вести светские беседы, но его ласки дурманили, а Лексия давно вышла из того возраста, в котором девочки верят в любовь. Она усвоила, что одни мужчины хороши как друзья, другие — как любовники, а третьи — как научные фолианты. Во всех есть ценность, но не нужно пытаться собрать эти качества в одном представителе сильного пола. В поисках идеала легко остаться ни с чем.

Ласто был непревзойденным любовником. Страстным, нетерпеливым, жадным и неутомимым. Ночь с ним означала потянутые мышцы, охрипший голос и затуманенный разум. Его желание было словно искра, брошенная на ворох сухих веток, — распаляло мгновенно.

— Не пригласишь к себе? — жарко шептал он на ухо, сильнее вжимая Лексию в стену склада. С руганью задрал тунику, пытаясь нащупать шнуровку на узких штанах.

— Я не настолько схожу от тебя с ума! — рассмеялась мошенница, прикусила мочку его уха, скользнув губами по гладкому золотому колечку пиратской серьги, и ловко обвила ногами талию Ласто. Он хрипло застонал, подхватил Лексию под ягодицы и впился поцелуем в шею в вырезе туники, легонько прикусывая кожу.

Разум туманился, а желание разливалось по телу горячей волной. Лексия и сама не понимала, насколько сильно скучала по этим объятиям. Она слишком привыкла быть одна и поэтому не признавалась даже самой себе, что может по кому-то тосковать. Губы горели от жадных поцелуев, а в ушах стучала кровь.

Лексия провокационно изогнулась в пояснице, прижимаясь сильнее, распаляя, и с наслаждением засмеялась, услышав портовую брань. Все же кожаные штаны не подходили для быстрых свиданий в темном закоулке.

— Ты ведь понимаешь, что на складах сейчас толпа народа? — горячо зашептал Ласто на ухо, заставляя дышать чаще, и тут же поцеловал бьющуюся жилку чуть ниже. — Они слоняются совсем недалеко и могут объявиться в любую минуту.

— А кого это волнует? — Лексия отбросила в сторону свой плащ и дрожащими руками рванула рубашку на любовнике, обнажая сильную, покрытую темными волосками грудь. Царапнула ногтями по гладкой коже, легонько дотронулась до груди и медленно провела языком по подбородку Ласто к чувственным губам, ощущая на языке солоноватый привкус моря.

Он не удержался и поймал кончик языка зубами, лишь чуть зафиксировав укус, и тут же отпустил, накинувшись на губы, затягивая в водоворот страсти. Руки сжимали, словно тиски, завтра останутся синяки, но это совсем не важно. Важно то, что сейчас прикосновения доставляют ни с чем несравнимое наслаждение, растекающееся по всему телу и заставляющее забывать о реальности.

Всего одно упоительно страстное движение вперед, и Лексия возненавидела штаны на всю оставшуюся жизнь. Они зверски мешали. А для того, чтобы их снять, необходимо сделать слишком много лишних движений, на которые сейчас нет ни сил, ни времени. Даже последовательность необходимых действий в голове не вырисовывалась. Разум помутился, в реальности существовал лишь желанный, притягательный и такой горячий мужчина. Его тело пахло страстью, руки сводили с ума, а губы дарили неземное наслаждение. Хотелось, чтобы сладкая пытка не прекращалась, а руки сильнее сжимали ягодицы и ближе прижимали к себе, заставляя срываться на стон и хриплые проклятия.

Волосы разметались, спутались и огненной гривой спустились по плечам. Несколько волнистых темно-рыжих прядей упали на глаза. Внешность менялась самопроизвольно, вполне скромная Лексия отступила, а ее место занял кто-то другой, чувственный, страстный, распутный, с длинными ярко-рыжими кудрями и раскосыми зелеными глазами. Быть может, это и была она настоящая, не скованная рамками условностей и не пытающаяся удержать маску? Страсть делала Лексию свободной и в то же время беззащитной.

— То есть к себе не пригласишь? — В хриплом голосе — легкое сожаление. Эта игра привычна обоим, и Ласто не ждет положительного ответа, но все равно притворно обижается, а Лексия делает вид, что ей не все равно, и утешает особенно чувственным поцелуем.

Туника порвалась в нескольких местах и сползла с плеча. Ласто тут же нежно коснулся губами бархатной кожи, провел языком и резко прикусил чуть выше ключицы, там, где билась артерия. Лексия вздрогнула, выгнула спину и прикрыла глаза, позволяя уверенным рукам распутать шнуровку на корсете, мешающем дышать и не дающем почувствовать прикосновения. Горячие пальцы пробежались по прохладной коже, заставляя отзываться на каждое уверенное прикосновение. С губ сорвался стон, перед глазами все поплыло, и мошенница прикрыла ресницы, качаясь на волнах наслаждения и постепенно теряя связь с внешним миром. Было упоительно хорошо и свободно.

Лексия прижималась спиной к шершавой стене, а ногами держалась за стоящего словно скала мужчину. Он нетерпеливо дернул неподдающуюся шнуровку и, справившись с ней, наклонился и коснулся груди, заставив мошенницу дышать чаще и вцепиться в жесткие черные волосы.

Лексия закусила губу, накручивая на пальцы длинные пряди Ласто. Хотелось кричать и избавиться, ко всем демонам, от штанов. Желание стало невыносимым. Лексия, не в силах и дальше сражаться со страстью, ловко спрыгнула на землю и оттолкнула от себя мужчину. Откинула в сторону корсет и проворно выскользнула из узких кожаных штанов. Разгоряченное тело почти не чувствовало холода, но все же покрылось мурашками от свежего морского ветра. Контраст был настолько сильным, что по позвоночнику пробежала сладкая дрожь.

Глаза уже привыкли к темноте. Мошенница могла хорошо разглядеть растрепанного и тяжело дышащего мужчину перед собой. Он был высок и, безусловно, красив — смоляные волнистые волосы, обычно перехваченные кожаным шнурком, который часто терялся, сейчас падали на лоб и плечи. Рубашка свободного покроя выбилась из-под пояса узких брюк, а неизменная кожаная куртка сползла с одного плеча. Мечта и воплощение девичьих грез. Лексия не зря была с ним достаточно долго. Он завладел ее телом, но отнюдь не душой. Так было намного проще. Ни ревности, ни боли, только страсть.

— Ты божественна… — хрипло отозвался Ласто, лаская взглядом, но не делая попыток приблизиться, оставляя Лексии возможность действовать самостоятельно.

— Знаю, — согласилась мошенница и шагнула вперед, с удовольствием принимая правила.

Ласто знал, где устраивать «засаду». Что бы он ни говорил, закоулок за складом, принадлежащим Лексии, был пустынным и заканчивался тупиком. Вряд ли кто-то забредет сюда в столь поздний час. Мошенница специально выбирала место под свой схрон в стороне — не любила шумных соседей. Сейчас это было как нельзя кстати.

Первый жар встречи схлынул. В голове слегка прояснилось, и Лексия, толкнув любовника по направлению к стене, принялась расстегать массивную пряжку в виде черепа на его ремне. Ласто не сопротивлялся. Замер, привалившись спиной к стене и опустив руки. Только поблескивающие в темноте глаза и прерывистое хриплое дыхание выдавали его едва сдерживаемое желание. Лексии это нравилось. Она рывком расстегнула штаны и, ощущая жар, скользнула рукой по возбужденной плоти. Сначала медленно вверх, потом сильнее и быстрее вниз, чувствуя чужое желание, как свое собственное. Стон, сорвавшийся с губ, заставил улыбнуться и, прижавшись обнаженным, уже остывшим телом к Ласто, скользнуть губами по губам, не переставая ласкать. Он обнял, сжимая, с рычанием впился зубами в плечо и резко рванул вверх, притягивая к себе. Голова кружилась, и снова сердце стучало часто, а во рту пересохло от желания. Лексия послушно обхватила ногами его талию и качнулась навстречу, чувствуя, как Ласто входит в нее, словно раскаленный клинок, стирая последнюю связь с действительностью. В мире не осталось ничего, кроме хриплого дыхания, возбужденных стонов и горячего, влажного тела Ласто. Казалось, оно и было сосредоточением вселенной. Медленные сначала движения заставляли всхлипывать и извиваться, ловить убыстряющийся ритм и царапать ногтями спину. Влажные пряди волос падали на лицо, дыхание вырывалось с хрипом, а губы шептали: «Еще». Голова кружилась, дрожь, зарождающая внизу живота, становилась сильнее, желание дурманило и было настолько сильным, что отзывалось болью. Лексия не понимала, чего ей хочется больше: продолжить пытку или все прекратить и наконец-то свободно, полной грудью вздохнуть и отдаться во власть сладкой усталости. Движения — сильные и резкие превратились в конвульсии. Лексия всхлипнула, вцепляясь в напряженные плечи Ласто, и запрокинула голову, растворяясь в последнем всплеске наслаждения.

Говорить не хотелось. Хотелось просто спать и остаться одной. Ласто был превосходен, но никогда у Лексии не возникало желания проснуться в его объятиях. Она вообще предпочитала встречать рассвет одна, в своей кровати. А своей кровати у нее не будет еще какое-то время. Это раздражало, как и то, что нельзя прямо сейчас завалиться на шелковые простыни и уснуть. До дома ри Аргоса еще предстоит добраться. Почти на другой конец города.

— Ты порвал мою тунику, — капризно заметила Лексия, поднимая с земли мятую, некогда белую тряпку. — Отдай рубашку.

Ласто улыбнулся, пожал плечами и без возражений стянул темно-бордовую, насколько могла разобрать в темноте Лексия, помятую и пропитанную потом рубашку. Она все равно была лучше, чем растерзанная туника.

Мошенница залюбовалась красивым торсом с сильными, развитыми мышцами груди и узкой талией. Ласто много времени проводил на воздухе и много плавал. Он был красив простой, яркой мужской красотой и олицетворял собой морскую стихию, а еще прекрасно знал о том, какое влияние оказывает на женщин, поэтому даже куртку надевал с одному ему присущим артистизмом.

— Поплывем со мной? — внезапно попросил он и посмотрел непривычно серьезно. В вишневых глазах светилась надежда и грусть.

— Зачем? — Лексия замерла, пытаясь застегнуть маленькие пуговки.

Она сейчас не была настроена на выяснение отношений, разговоры и прочее, но Ласто было не остановить.

— Мы уходим утром. — Он приблизился и взял лицо мошенницы в руки, нежно и бережно. — Меня не будет долго. Действительно долго, — продолжил он, вглядываясь в безразличные зеленые глаза. — Ты же знаешь, на «Алексии» для тебя всегда есть свободная каюта, и никто не скажет ни слова против. Для тебя сделают исключение. Тебя боготворят. Тебя нельзя не боготворить.

— Нет. — Лексия сморщилась и даже чуть отступила, тряхнув головой и освобождаясь от теплых ладоней. — Я не хочу пока никуда уезжать из Новартуса. Мне нравится этот город, давно я не чувствовала себя настолько комфортно. И тем более я не променяю его на длительное морское путешествие. Ты же знаешь, мне нужно пространство. И вообще, меня укачивает.

— Два года, Алекс! — В голосе Ласто послышалась боль, которую он даже не попытался скрыть. — Я исчезну на два года. Это большой срок. Неужели ты не будешь скучать?

— Скучать — это одно, а все бросить и уехать — другое, — хладнокровно заметила Лексия, хотя сердце сжалось от тоски. Но она уже привыкла к расставаниям и знала: они неизбежны при таком ритме жизни. Правда, чаще всего уходила она. И никогда никого не звала с собой, закрывая все двери и сжигая мосты. Но каждый раз было больно. — Прости, но нет в природе того, ради кого я бы пошла на подобную жертву. Ты знал это с самого начала. Я ведь предупреждала.

Слова давались с трудом, но они были нужны, чтобы расставить все точки над «i». Лексия не обманывала. Она действительно не готова была ничем жертвовать ради Ласто. Проще было пережить боль разлуки, окунувшись в новые приключения и увлечения. Этот способ срабатывал не раз, поможет и сейчас.

— Я не прошу о жертве. — Ласто невесело усмехнулся. — Я слышал, у тебя серьезные неприятности. Нобиле Летицию поймали. Тот законник, ри Аргос. Его боятся. Его ты не проведешь… Я лишь предлагаю помощь. Не упрямься, она тебе нужна, а я не могу остаться и присмотреть за тобой. Так что идем с нами, у тебя небольшой выбор.

В ее жизнь снова попытались влезть, а этого Лексия не терпела, поэтому заметила достаточно грубо:

— С чего ты взял, что ри Аргос меня поймал? Я ушла с ним по доброй воле. Может быть, он мой любовник? Он достаточно красив, к тому же богат и влиятелен, а еще у него есть скульптура работы Веннота Леннини времен распада Старой империи. Достаточно поводов, чтобы обратить на него внимание.

— Может быть, но не ври мне, Лексия. Он не твой любовник, потому что не так хорош, как я. А ты не мешаешь дело и постель. — Ласто в себе не сомневался. В его словах не было самодовольства. Он всего лишь констатировал факт. — Нет у тебя любовника. — Мужчина укоризненно покачал головой. — Думаешь, я не заметил бы? Ты слишком хотела меня. Зачем врать?

— Иначе я не могу, ты ведь знаешь. — Мошенница и не думала отпираться.

— У тебя неприятности. Поехали со мной. — Ласто не сдавался. — Я смогу защитить тебя, Алекс.

— Мне не нужна твоя защита, прости. Мне не нужна ничья защита.

Лексия лукавила, но сейчас она не могла принять помощь. Да и не хотела. Она давно усвоила — никогда и никому не стоит показывать свою слабость. Даже тем, кто тебе дорог.

— Просто ты сама этого не понимаешь. — Ласто отступил в тень, сдаваясь. Он все же знал ее достаточно давно и хорошо. — В городе небезопасно. Что-то затевается. Не стань пешкой в чужой игре.

— Ты говоришь про ри Аргоса? — Лексия не смогла победить любопытство.

— Как бы сам ри Аргос не стал пешкой. Иногда люди вовсе не являются теми, кем кажутся. Алекс, помни об этом и скучай. Скучай, тогда, быть может, я когда-нибудь вернусь к тебе.

— Буду. — Слеза скатилась по щеке, когда Ласто уже скрылся в темноте. Лексия раздраженно ее смахнула и дрожащими пальцами принялась шнуровать корсет. Часть ее очень хотела уехать.

Путь до дома доменуса оказался длинным. Лексию это устраивало. Она впервые за долгое время плакала из-за мужчины и не готова была его отпустить. Она и предположить не могла, что будет настолько больно и обидно. Лексия не любила Ласто, но слишком привыкла к тому, что он постоянно рядом и готов прийти по первому зову. Так привыкаешь к обыденным вещам. Их не замечаешь, когда они есть, но стоит только лишиться, и жизнь становится невыносимой и тоскливой.

Было тяжело, терзали мрачные предчувствия. Казалось, что уже ничто не будет по-прежнему. Именно сегодня мошенница осознала, что ее жизнь круто изменилась. Переломный момент настал тогда, когда Танир ри Аргос поймал Ожерелье Страсти и сорвал тщательно разработанный план, но поняла Лексия, что наступил новый жизненный этап, только сейчас, с уходом Ласто, и оттого становилось еще грустнее. Судьба снова обошла ее на повороте и приготовила нежеланный сюрприз.

С Лексией и раньше случалось подобное. Она так же умудрялась пропустить знаковый момент и понимала, что ничего не вернешь, лишь спустя какое-то время, когда поздно было что-либо менять. Сейчас же, оглядываясь назад, мошенница недоумевала, что могла не заметить очевидное. Как не догадалась сразу? Каждый раз Лексия думала, что в будущем она станет умнее и осмотрительнее. Не проворонит, а лучше — предвосхитит события, но снова ничего не могла сделать. Вот и не верь после этого в судьбу.

К лучшему или худшему грядущие изменения, мошенница пока не знала, ей оставалось только плыть по течению и, как обещала, скучать по чернильным глазам.


Лексия не предполагала, что доменус может не спать в такое время и ждать ее в холле своего дома. Присутствие ри Аргоса было совершенно некстати, Лексия предпочла бы обойтись без свидетелей своего отнюдь не триумфального возвращения.

Сначала вид немного растрепанного доменуса в небрежно застегнутой рубашке несколько напугал и смутил, но потом Лексия взяла себя в руки, гордо выпрямила спину и шагнула вперед как ни в чем не бывало. В конце концов, она не пленница, запрета выходить из дома не было. Да и вообще, какое дело доменусу до того, где и как она проводит свободное время?

За припухшие глаза и следы слез на лице мошенница не переживала. Ее дар легко корректировал такие мелкие недостатки, поэтому распухший нос и мешки под глазами были не видны. А в остальном ей было все равно, что подумает Танир.

— Тяжелый день? — нахмурился доменус, взглянув исподлобья. Под этим внимательным, все подмечающим взглядом Лексии стало неуютно. Как-то особенно остро чувствовалось, насколько неуместен ее наряд, особенно мужская несвежая рубашка, однако доменуса волновало другое.

— Я думал, вы сбежали… — отстраненно заметил он, но посмотрел как-то уж слишком выразительно. Хотя, возможно, это у Лексии просто разыгралось воображение.

— Я дала свое согласие, и не в моих правилах нарушать слово. — Она пожала плечами и не стала просвещать собеседника, что такие мысли все же приходили ей в голову.

— Вы мошенница, — обмолвился Танир, словно это объясняло абсолютно все его претензии.

— Поэтому вы считаете, будто я не выполняю взятые обязательства? — Лексия не на шутку рассердилась. — Доменус, если вы настолько мне не доверяете, то как собираетесь работать? Снова прикуете к кровати?

— Вас ведь это все равно не удержит. — Улыбка вышла кривой, а слова прозвучали, словно извинение, и Лексия сжалилась. Можно было продолжить препираться, но ни к чему хорошему это не привело бы. Да и не осталось сил ругаться. Имеет смысл вступать в полемику лишь в том случае, если знаешь — последнее слово в споре окажется за тобой. Сегодня у Лексии такой уверенности не было, поэтому она постаралась максимально честно ответить на вопрос.

— Да, день выдался тяжелый. Меня практически вынудили участвовать в одной сомнительной авантюре, из которой не уверена, что выйду живой и здоровой; преподнесли очень дорогой и опасный подарок; я отказалась от помощи и разорвала отношения, которые длились несколько лет и были мне дороги. Ничего противозаконного, но все утомительно и выматывающе. Так что да. Все в моей жизни обстоит не лучшим образом, но вам переживать не стоит. Я справлюсь, как справлялась много раз до этого. Это мои проблемы, и они никак не связаны с нашей с вами работой.

— Видимо, на память об отношениях вам досталась рубашка?

По интонации доменуса нельзя было понять, насколько он осуждает. Танир просто констатировал факт, а Лексии снова стало неуютно под пристальным взглядом. Рядом с ри Аргосом она чувствовала себя жалкой. Захотелось сбежать в комнату и не выходить до утра. Она слишком устала, чтобы поддерживать маски и вести светскую беседу. К тому же сейчас кому угодно видно, что никакая она не нобиле. Не в таком наряде.

— Составите мне компанию за ужином?

Предложение доменуса было слишком неожиданным, и Лексия напряглась. Она ему еще не доверяла и ждала подвоха во всем.

— Расслабьтесь и вспомните, о чем говорили мне. — Он заметил мелькнувшее на ее лице выражение, и все правильно понял. — Вы совершенно правы. Нам вместе работать, и взаимное недоверие ни к чему. Вы ведь сегодня не ужинали? Я правильно понимаю? Так сложилось, что и я тоже. А еще вы пропустили вечером доклад Мака, а это совершенно неправильно. Я вам перескажу некоторые концептуальные моменты, и мне будет нужен ваш совет.

— Мой совет? — Лексия удивилась.

— Ваш совет. — Танир нехотя кивнул. — Вы мне и нужны для того, чтобы давать советы. Итак, вы поужинаете со мной или разбежимся по разным комнатам, а потом официально в кабинете обсудим дела?

— Ни к чему усложнять, — покорно согласилась Лексия, признавая правоту доменуса. — Только мне нужно переодеться. Не очень комфортно чувствую себя в этом наряде.

— А мне нравится! — Танир ухмыльнулся и резко поднялся, бросив напоследок: — Даже учитывая то, что рубашка явно с чужого плеча, она вам все равно идет.

Пока Лексия соображала, что ответить, доменус скрылся, и холл опустел.

Желание Танира обсудить дела заинтриговало, несмотря на испорченное настроение и тоску. Пусть Лексия устала и была расстроена, но при мысли о новом приключении ее охватывал азарт. Как бы ни сложились обстоятельства, первой подержать в руках экспериментальный образец телепорта было крайне заманчиво. Правда, Лексия предпочла бы работать одна и не отдавать бесценную вещь законнику, но с некоторыми неприятными условиями можно было смириться. К тому же гонорар за это полагался неплохой. Но мошенница подозревала, что, получив его, придется бежать из города без оглядки. Вряд ли такой, как ри Аргос, отпустит преступников. Скорее всего, после этого задания их начнут ловить с удвоенной силой. А жаль. Покидать Новартус совершенно не хотелось. Здесь было слишком много интересного.

Лексия поднялась в покои и неторопливо приняла душ, смывая с себя такой знакомый запах Ласто. Что-то подсказывало, что они вряд ли когда-нибудь увидятся снова. Лексия его точно не дождется, да и сам лихой пират скоро о ней забудет, увлеченный новым приключением. Но, может быть, все это и к лучшему? Кто знает?

Одеваясь перед зеркалом, Лексия не утерпела и позволила проступить на коже синяку, оставшемуся после вчерашней драки с доменусом. Мошенница не могла объяснить, зачем нужно это глупое ребячество, но ей хотелось вызвать у Танира угрызения совести. Все же он ее напугал и, пусть невольно, причинил боль. О том, что доменус уже видел ее без этого «украшения», она решила не вспоминать.

Лексия поправила прическу. Внимательно посмотрела на себя в зеркало, подумала и сделала глаза чуть более темного зеленого оттенка. Он больше подходил к простому терракотовому платью с высоким воротником-стойкой и длинным, чуть расклешенным подолом. Лексия больше любила глубокие декольте или узкие треугольные вырезы, но доменус был тем мужчиной, к вниманию которого не знаешь, как и относиться. С одной стороны, мошенница этого самого внимания совершенно не жаждала, с другой — ри Аргос не относился к тем, чье мнение можно проигнорировать. Поэтому к выбору одежды нужно было подходить с особым тщанием. Не хотелось, чтобы доменус решил, будто его собрались соблазнить, но при этом мошенница не могла проигнорировать собственное желание восхитить ри Аргоса.

Это платье Лексия любила за универсальность. Оно не смотрелось торжественно, но отличалось от домашних изысканностью покроя и дорогим материалом. По подолу и манжетам шла ручная вышивка, освежающая строгий силуэт. Лучший вариант для домашнего ужина с доменусом. Платье выглядело прилично и скромно. По нему не скажешь, что Лексия стремится произвести впечатление, но и вульгарно домашним оно не смотрится, как бы подчеркивая: Лексия не забыла, что находится «в гостях». Мошеннице нравился утонченно-светский образ, который получилось создать. Кожа сегодня была бледной, чуть заметный синяк должен вызвать жалость. Медового цвета волосы светлее, чем обычно, и уложены в высокую, на первый взгляд небрежную прическу. Несколько волнистых прядей падают на щеки. Пронзительно-зеленые глаза — единственное яркое пятно на лице. Они невольно притягивают взор собеседника, а именно это и нужно. Лексия считала, что глаза обладают особой магией. Если человека заставить смотреть в глаза, он меньше будет врать и сделает все, что тебе захочется. Нужно только уметь правильно преподнести информацию.

Правда, с доменусом этот способ не срабатывал. То ли смотрел ри Аргос не в глаза, то ли просто был крайне устойчив к разного рода воздействиям.

Мошенница хотела сначала заглянуть к Яшме и отдать той подарок, но потом бросила взгляд на часы и передумала беспокоить воровку. Да и общение с ней отнимало много сил, лучше перенести встречу на утро. О том, что будет, если подарок не придется Яшме по вкусу, думать не хотелось.


Танир ждал Лексию не в столовой, как она предполагала, а на небольшой открытой террасе, расположенной в левой части дома на крыше первого этажа. Отсюда открывался вид на набережную одного из каналов Новартуса.

Чернильное небо с россыпью звезд сливалось с похожей на деготь водой, в которой отражались бледный диск луны и фонари. Миниатюрные лодочки-гондолы, на которых катали всех желающих, едва видимые в бархатной весенней ночи, плавно покачивались на волнах.

Небольшой столик на террасе был накрыт на двоих. Прямо над ним в воздухе парил дающий мягкий свет магический светильник. Лексии на секунду показалось, что доменус пригласил ее на свидание. Но потом она отмела подобные мысли. Ри Аргос не тот, кто будет пользоваться служебным положением, чтобы устроить свою личную жизнь, иначе еще накануне попытался бы сблизиться. Там ситуация располагала, и на его стороне были сила и власть. Впрочем, может быть, он поклонник изысканных методов соблазнения? Лексия этого не знала.

— Никак нельзя было обойтись без показательных выступлений? — язвительно поинтересовался доменус в своей обычной манере и откинулся на спинку стула, чтобы лучше рассмотреть Лексию. — Уберите синяк со щеки. Он вам совершенно не идет, а мне все равно не стыдно, — заметил он, и мошенница фыркнула, повинуясь.

Но не утерпела и съязвила:

— Любовь к демонстрациям — это еще одно качество, которое нас роднит.

— Неужели? Никогда за собой не замечал…

— А зря. Умение подмечать собственные недостатки — ценное качество, которое просто необходимо развивать такому человеку, как вы… Вы даже деловой ужин обставляете с пафосом. — Лексия кивком указала на стол. — Словно собрались не о работе со мной разговаривать, а делать предложение руки и сердца.

— Ну, это вы, конечно, перегнули палку. И кстати, зачем мне нужно уметь подмечать собственные недостатки?

— Не заметите вы — разглядят другие и используют в своих целях, — любезно подсказала мошенница. — Это всегда опасно. А на государственной службе — вдвойне.

— Откуда вам знать о государственной службе?

— Вы даже не представляете, как много я знаю. Больше, чем вы можете предположить. У меня насыщенная жизнь, богатый опыт и много знакомых в совершенно разных сферах.

— В отличие от меня? Я правильно расшифровал ваш намек? Моя жизнь скучна и уныла? — Ри Аргос усмехнулся, и Лексия поняла, что он не намерен ругаться. В целом это ее устраивало, и мошенница сдержанно улыбнулась, показывая, что согласна на временное перемирие.

Молчаливый и незаметный, словно тень, слуга отодвинул стул и помог гостье сесть.

— Вино? — как ни в чем не бывало поинтересовался доменус и, дождавшись утвердительного кивка, уточнил: — Красное? Белое? Я бы рекомендовал красное. У меня есть замечательный сорт сангрийского. Ограниченная партия. Уверен, оно вам понравится. Терпкое, слегка игристое, с тонким вкусом, который раскрывается от тепла рук, сжимающих бокал, и меняется на языке. Немного черноплодной рябины, вяжущей, но приятной, чуть-чуть малины, сладкой и ароматной, и восхитительные нотки чернослива.

— На ваше усмотрение, доменус. — Лексия улыбнулась одними губами. — У меня нет причин не доверять вашему вкусу.

Вино и правда оказалось превосходным. Терпковатым, в меру сладким, с едва заметной кислинкой и неповторимым ягодно-медовым ароматом. Именно так пах лучший сангрийский виноград, который вызревал на солнечных плантациях. Лексия помнила тяжелые чернильные гроздья с крупными ягодами, в которых нет ни единой косточки. Вино передавало не только изысканный вкус дорогого сорта винограда, но и сам неповторимый дух сангрийской провинции. Накатила ностальгия. Еще одно место на свете, затронувшее сердце. Жаль, туда не получится вернуться в ближайшее время. Слишком много ценных сувениров осталось с прошлой поездки. Ее там очень хорошо помнят. Даже маски не помогут остаться неузнанной.

Лексия сделала еще один глоток и зажмурилась от удовольствия. Вино можно было смаковать весь вечер, открывая новые оттенки изысканного вкуса.

— Доменус, вы мне искренне несимпатичны как человек, — начала мошенница, прикрыв глаза и наслаждаясь прекрасным напитком. — Но, признаться, я не могу вас не уважать. Вы прекрасно разбираетесь в интерьере, винах и искусстве, и это достойно всяческих похвал. Никогда не думала, что мне покажется приятным общество человека, который мне совершенно не нравится.

Танир не нашел, что ответить на это совершенно нетактичное и дерзкое замечание, поэтому предпочел перейти к делу.

— Вот. — Он протянул Лексии пухлую папку с документами. — Это то, что смог собрать маг, пока вы отсутствовали. Тут досье на тех, кто может быть нам полезен, опасен или интересен. Кроме самого посла…

— Который давно и успешно женат… — заметила Лексия. — И боготворит семейный очаг и супругу… к такому просто не подступишься… но я не уверена, нужно ли нам это…

— Не нужно. Поэтому завтра мы с вами будем изображать на приеме пару. Необходимо заслужить благосклонность высокого гостя, — ответил Танир, а Лексия вскинула глаза и прищурилась. — Я хочу завтра изучить окружение посла, обстановку в доме и занять приятной беседой Зиратилана Стокка-асса, пока Яшма и Мак исследуют охранную систему. Наш ждет насыщенный вечер.

— Вы считаете, жемчужина там? — поинтересовалась мошенница, разглядывая кожаную папку с документами.

— Вероятнее всего. Но стоит оглядеться внимательнее. Нельзя быть уверенным ни в чем. Дело слишком серьезное, и нельзя допустить ни одной ошибки.

Мошенница с интересом открыла папку и на некоторое время углубилась в изучение материалов. Она перебирала магические снимки, вчитывалась во всплывающие строчки на желтоватой бумаге и мрачнела. Жаль, похоже, ее миссия закончится, так и не успев начаться, если доменус, конечно, ждет от нее именно того, о чем она подумала.

— Я не подойду. — Лексия вздохнула с легким сожалением. — Если вы хотите произвести с помощью моего обаяния впечатление на главу охраны Зиратилана Стокка-асса, вы ошиблись в выборе. Посмотрите на тех, кто его привлекает. — Мошенница постучала ногтем по одному из магических изображений. — Девочки-женщины. Они, конечно, уже вышли из того возраста, страсть к которому порицается обществом, но еще достаточно юны, язык не поворачивается назвать их женщинами. Ни одна самая искусная иллюзия не сделает из меня нимфетку… простите.

— Искусство перевоплощения — ваша стезя. Вы мастер жанра… разве не так? Слухи врут?

— Не врут. Но мастером меня считают лишь потому, что я не стараюсь вжиться в несвойственные мне роли. Вы же не пытаетесь из винограда сделать виски? Для этого мало таланта, нужен солод.

— Но у нас нет солода… — Танир помрачнел, видимо, приняв аргумент мошенницы.

— Ну почему… — Лексия задумчиво закусила губу и прищурилась, осененная внезапной идеей. — У нас есть солод. Не лучшего качества, и неизвестно, что выйдет из этой затеи, но Яшма, если ее приодеть, произведет впечатление. Я готова ее поднатаскать. Ведь работа в команде предполагает именно это. Не так ли? Нужно перенимать опыт друг друга.

— Так она же сумасшедшая! — искренне воскликнул доменус. Мошеннице даже жалко его стало. Для нее все это новое приключение — игра, для него — работа. Задание, которое нельзя провалить.

— В ее сумасшедшинке тоже есть своя пикантность. — Лексия сделала глоток вина и прикрыла глаза. В голове уже созревал план, в центре которого была юная и непорочная Яшма, которую будут звать Мариэн. Нобиле Мариэн. — Но я все же надеюсь, что нам не придется идти на этот шаг. Все же, но моему опыту, для того, чтобы что-то украсть, вовсе необязательно соблазнять начальника охраны. А в нашем распоряжении — маг-взломщик и лучшая воровка. Не паникуйте раньше времени, доменус.

— Вы правы, — выдохнул Танир. — Завтрашний вечер покажет, на что стоит рассчитывать и как выстраивать дальнейшую стратегию нашего поведения.

— Тогда, если вы не против, давайте оставим рабочие моменты до завтра, — предложила Лексия. — Думаю, ни к чему новому мы сейчас не придем.

Танир согласно кивнул и принялся за уже немного остывшую еду. Лексия последовала его примеру. Прохладный ветерок совсем не мешал вести светскую беседу. Он ласково трепал волосы и щекотал шею. Вино было хорошим, а нежнейшее мясо крабов таяло во рту. Впервые за минувшие сутки Лексия расслабилась и чувствовала себя более или менее уверенно и в безопасности. Правда, совсем уйти от рабочих вопросов все же не вышло.

Мошенница обсудила с Таниром концепцию и дальнейшие планы. Согласилась с тем, что завтра лучше отправиться без Яшмы. Точнее, воровка вместе с Маком будет, но исключительно в качестве обслуживающего персонала на банкете. Она пока не готова покорять ничьи сердца. А доменус ри Аргос представит перегрийскому обществу свою даму. Это вызовет интерес, пересуды и позволит добиться еще одного приглашения на прием, который пройдет в конце следующей недели в той же резиденции, но уже для избранных. Народу будет немного, и если все рассчитать правильно, то именно тогда можно забрать черную жемчужину.

Завтра же предстояло выяснить, где именно она находится и насколько серьезно охраняется. Лексия считала, что одного визита для этого мало. Но вряд ли получится найти еще один дополнительный повод и напроситься в гости. Придется довольствоваться малым и надеяться на Яшму и Мака. Они наверняка хорошо знают свое дело, иначе Танир бы не стая с ними работать. Ей самой не хватило бы времени для уточнения всех деталей, а какие преимущества даст работа в команде, пока непонятно. Впрочем, об этом должен беспокоиться Танир, а не она. Именно он выполнял роль руководителя.

Под конец ужина мошенница окончательно расслабилась и почти забыла о невзгодах. Задание казалось действительно интересным, а ри Аргос пугал уже не так сильно, как накануне. Кто знает, может быть, за несколько недель сотрудничества он изменит свое мнение, и тогда, возможно, Лексии удастся задержаться в Новартусе подольше. Покидать город не хотелось, слишком уж он нравился мошеннице.

— Спасибо за приятный вечер, доменус, — сдержанно поблагодарила Лексия, отставив в сторону пустой бокал. — Знала, что скажу эти слова, но и предположить не могла, что буду в этот момент искренна. Ваша компания действительно доставила мне удовольствие, как и отменное вино, и великолепно приготовленный ужин.

— За ужин вы можете лично поблагодарить моего шеф-повара завтра с утра. Сейчас, думаю, он уже отдыхает.

В ответ на весьма своеобразную благодарность Танир лишь улыбнулся уголками губ. Лексия оценила его нежелание вступать в полемику. Мошенница приготовилась встать, но мужчина оказался проворнее и галантно подал руку со словами:

— Не рано ли вы собрались спать, нобиле? Если вечер так прекрасен, может быть, стоит продолжить?

Голос низкий, волнующий, с хрипотцой, потемневшие глаза в обрамлении жестких ресниц и едва заметная улыбка, укрывшаяся в уголках губ. Танир был определенно хорош и знал об этом. Но самоуверенность не всегда уместна. Сейчас Лексию она задела.

— Продолжить? — Усмешка вышла ироничной и горькой. Стало немного жаль, что доменус так быстро стал одним из тысяч, мигом утратив всю свою сексуальность и очарование. Сдался слишком быстро, начал действовать по шаблону. Неинтересно.

Ужин и предложение не идти спать. Наверное, он делал так сотню раз, и сотню раз нобиле падали к его ногам, так как ри Аргос неотразим и чертовски богат. Только вот сердце Лексии сейчас болело, да и хотела она большего. Точнее, она сама не знала, чего хочет, но точно не избитой банальщины. Танир был хорош, но, чтобы ее заинтересовать, нужно проявить изобретательность, а не просто заявить о намерении примитивным способом.

Ей давно наскучили традиционные ходы и шаблонные фразы. Слишком часто она сама играла в подобные игры. Улыбалась, пленяла, завлекала и получала ожидаемый результат. Саму ее уже нельзя было поймать на эту удочку.

— Слушаю ваше предложение, — сымитировав заинтересованность, произнесла Лексия, прекрасно зная, как продолжит фразу доменус. Мошенница просчитала разговор на несколько минут вперед. Но Танир снова ее удивил.

— Я вчера вел себя недостойно, — неторопливо начал он, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки. Тонкая ткань рубашки натянулась, подчеркивая сильные плечи. — Причин тому много, и я не стану просить у вас прощения. Сегодня я поступил бы точно так же. Я не доверяю вам и не уверен, что вы стали бы со мной разговаривать, обратись я сразу же с предложением о совместной работе. Вероятнее всего, сбежали бы в тот же миг. Не вышло бы у нас разговора.

Лексия кивнула. Она признавала доводы и, несмотря на то, что сама предпочитала врать, в собеседниках ценила искренность.

— Так вот… — продолжил ри Аргос. — Я не прошу прощения за вчерашнее, но хотел бы произвести более благоприятное впечатление сегодня. Помнится, вы выражали желание взглянуть на мою коллекцию, а именно на скульптуру работы Веннота Леннини времен распада Старой империи? Сейчас у меня есть настроение продемонстрировать вам не только ее, но и другие экспонаты моей коллекции. Или вы все же предпочтете сон?

Судя по лукавому взгляду болотных глаз, Танир заранее просчитал ответ. Лексия не верила своим ушам. Даже если это соблазнение, то доменус знал, на чем можно сыграть. От такого заманчивого предложения она не могла отказаться ни при каких условиях. Сокровищница доменуса манила как магнит, и мошенница подозревала, не ее одну. Каждому человеку можно предложить то, от чего он не сможет отказаться.

Ри Аргос очень быстро нащупал слабое место мошенницы. Лексия любила украшения и частные коллекции, в которых есть то, что больше нигде увидеть нельзя. Впрочем, беспечность доменуса удивляла. Неужели он настолько уверен в себе, что ничего не боится? Немногие, кто действительно знал Лексию-мошенницу, решались показать ей свои богатства.

— Вы в очередной раз меня приятно удивили, доменус. Я никогда не упущу подобный шанс, и вы это прекрасно знаете. Показывайте мне свои богатства.

Лексия с благодарностью приняла предложенную руку и вместе с Таниром направилась к выходу. На террасе стало прохладно, а рука доменуса под тонкой тканью рубашки казалась обжигающе горячей.

Приятный вечер, свежий воздух и изысканное вино почти стерли из памяти портовый склад, запах моря и улыбку Ласто. Лексия специально училась забывать быстро — так проще. Нужно лишь выкинуть из головы прошлое. Окунуться с головой в новое дело и в новое увлечение. Интересно, ри Аргос мог бы стать и тем и другим? Он определенно привлекал своей невозмутимостью, харизмой и тренированным телом, к которому хотелось прижаться. Мошенница любила сильных мужчин. Красота тела, рельефные мышцы, словно высеченные талантливым скульптором из мрамора, нравились ей больше, нежели смазливое лицо.

Танир вот не был смазлив. Наверное, не все бы его назвали красивым, слишком колючий взгляд, слишком резкие черты, но Лексию он завораживал так же, как завораживали произведения искусства, созданные талантливыми мастерами.

И все же спешить не стоило. Не все понравившееся стоит брать себе. Обладание некоторыми, пусть и очень желанными, вещами несет лишь беды и проблемы. Если смешивать плотские удовольствия и работу, можно получить непредсказуемый и опасный результат. Жаль, но разум подсказывал, что ри Аргоса стоит выкинуть из головы. А Лексия, несмотря на свою эмоциональность и чувственность, глас разума предпочитала не игнорировать. Именно он помогая ей выживать, и именно благодаря ему она достигла всего того, что имела.

Дом встретил тишиной и полупустыми коридорами. В принципе можно было не идти ни в какое хранилище, сам особняк ри Аргоса походил на музей — картины на стенах, статуи, коллекционное оружие. Пожалуй, Лексия не позарилась бы ни на одну вещь, находящуюся здесь, они не стоили того риска, на который придется пойти, чтобы заполучить имущество помощника главы департамента, а вот провести какое-то время среди этих произведений искусства было безусловно приятно. Их было интересно разглядывать. Зачастую магия, которую вдыхал создатель в свое творение, была не на виду. Она открывалась зрителю постепенно, позволяя проникнуться духом и атмосферой. Это завораживало. Здесь было много загадок, которые хотелось разгадать. Сделать это на бегу было невозможно, и Лексия решила, что обязательно как-нибудь вернется в эти коридоры днем, чтобы детально изучить каждую картину и каждую статую.

Как и предполагала мошенница, хранилище находилось в подвале, на этаже, который располагался даже ниже, чем камера, где Лексия оказалась после похищения. Мрачные лестницы, чуть мерцающие магические светильники и жуткие узкие ступени, ведущие в неизвестность, — все это не очень нравилось Лексии, которая предпочитала светлые высокие залы, роскошное убранство и подсвеченные витрины ювелирных выставок. Но она готова была потерпеть ради того, что ожидало ее внизу. Мошенница еле сдерживалась, чтобы не ускорить шаг, и едва не подпрыгивала от нетерпения. Ее останавливало лишь то, что подобное поведение совсем не вяжется с образом, который она создавала много лет. Не солидно.

— Проходите. — Доменус чуть отстранился и жестом пригласил свою спутницу в нишу у стены, где на полу мерцало бледно-сиреневое пятно стационарного телепорта. «Нехило!» — подумала мошенница, оценив затраты на охрану.

Танир провел рукой по стене, и мерцающие полоски на полу сменили конфигурацию и цвет.

— Сюда нельзя попасть без моего ведома и приглашения. — Мужчина вступил в телепорт и протянул Лексии руку. — Прошу.

— Благодарствую. — Мошенница сделала шаг вперед и приняла протянутую ладонь. — Физический контакт? — уточнила она, опасаясь смотреть в затягивающие, словно болото, глаза Танира.

— Да. И не только. Я не скупился на охрану. Здесь продумано все до мелочей.

Вокруг полыхнуло, накатила минутная тошнота, которая прошла очень быстро. Перенос состоялся.

— Даже вам не под силу сюда пробраться. Защита здесь совершенна.

В голосе доменуса прозвучали удовлетворение и гордость. Лексия не хотела этого говорить, но просто не смогла промолчать. Соблазн подергать тигра за усы оказался слишком велик.

— Понимаете, доменус…

Мошенница сделала шаг в полутемный коридор — святая святых. Уже здесь было, на что обратить внимание и позариться.

— Я не профессиональная воровка. И не маг, способный взломать вашу защиту. Мой талант заключается в другом… Я мошенница. Я играю на человеческих чувствах, проникаю в душу…

— Осведомлен, — прервал ее Танир довольно резко, намекая на то, что Лексии стоит быть более краткой.

— Видимо, недостаточно хорошо. Мне не нужно взламывать замки, открывать двери. Это ни к чему. Жертвы меня впускают сами. — Лексия медленно подошла к Таниру, наслаждаясь произведенным эффектом. Прямо посмотрела ему в лицо, задержала взгляд на упрямом подбородке, иронично изогнутых губах, а после пристально уставилась в потемневшие от внезапной догадки глаза. — Мне все приносят на блюдечке. Меня приглашают сами, как вы сейчас. — Она победно ухмыльнулась и отстранилась, резко сменив тему: — Не передумали еще проводить экскурсию, доменус?

— Я не разбрасываюсь словами, — огрызнулся он и сделал шаг вперед, предложив руку. И тут же, не выдержав, поинтересовался: — То есть вы, нобиле, хотите сказать, что умелой игрой и ложью заставили меня сегодня открыть дверь и устроить вам демонстрацию своих сокровищ?

Жаркое дыхание ри Аргоса опалило щеку.

— Ну что вы, доменус! — Лексия улыбнулась почти искренне. Ее голос, тягучий, словно мед, завораживал. — Я даже не успела начать свою игру, а вы уже сдались и лишили меня удовольствия…

— Уже жалею о своем опрометчивом приглашении! — прошипел доменус, а Лексия пожала плечами, не понимая, как относиться к тому, что хрупкое перемирие и иллюзия взаимопонимания разрушены. Мошенница ничего не могла с собой поделать. Ей нравилось дразнить ри Аргоса. В гневе он выглядел особенно сексуально. Перепалки доставляли практически физическое удовольствие. А еще доменус был слишком самоуверен. Не мешало сбить с него спесь.

Правда, теперь ри Аргос был раздражен и явно не желал развлекать гостью. Лексия даже не успела настроиться на увлекательную прогулку. Небольшой тамбур-коридор Танир пролетел, не остановившись. Видимо, вещи, здесь выставленные, были ему неинтересны. А вот Лексию привлекла диадема, скрытая за толстым стеклом, по которому пробегали синие магические молнии. Взгляд зацепился за нежное переплетение проволочек из белого золота, крупные каплевидные бриллианты и мельчайшую россыпь небесно-голубых топазов. Слезы святой Бриджитты. Бесценная, утерянная, по официальной версии, вещь. Поговаривали, что диадема пропала в одном из родовых замков. Ходили слухи, будто ее забрали после Войны трех островов наследники Бриджитты по отцовской линии. У самой Бриджитты детей не было, но братья святой отличились и дали жизнь многим перегрийским доменам. Лексия никогда не верила слухам. До сегодняшнего дня.

Диадема была прекрасна. Крупные камни, скрепленные причудливой вязью, должны были украшать лоб, а витая проволока — скрываться в волосах. Просто, изящно и завораживающе красиво. Украшение было словно сделано изо льда. Полная противоположность Ожерелью Страсти. Интересно, какая магия заключена в диадеме?

Эти вопросы не давали покоя, но Лексия послушно пошла за Таниром. Все же скульптура Веннота Леннини ее интересовала в данный момент больше, чем давно исчезнувшее украшение неизвестного мастера.

Танир замер перед дверью и намеренно заслонил от Лексии замок, видимо, опасался, что она запомнит комбинацию цифр и жесты. Мошенница фыркнула и отвернулась. Здесь было на что полюбоваться, кроме замка. Например, стоил внимания невзрачный, с трехгранным лезвием кинжал-мизерикордия. Он выглядел дешево, но три темно-синих камня в рукояти для любого сведущего человека были сигналом. У ри Аргоса имелся настоящий «ловец душ». Таким кинжалом милосердия раньше добивали врагов на поле боя, трехгранное лезвие проникало между пластинами доспеха и обеспечивало тяжелораненому противнику легкую смерть. И только некоторые подобные клинки обладали магической силой. Они могли по желанию хозяина либо отпустить душу умирающего, либо пленить ее. Очень ценная и полезная вещь. Три синих камня — это три вместилища для душ. Когда вместилище занято, камень меняет цвет, становится красным.

Следующий зал был огромным и темным. В дальней его части мелькнул и сразу же исчез тонкий лучик магического фонарика. Лексия не сдержалась и хмыкнула. Правда, у нее хватило ума сделать это про себя. Видимо, еще кто-то из гостей доменуса не усидел на месте. Мошенница даже догадывалась, кто именно.

Танир насторожился и отодвинулся. Вспыхнул свет. Доменус кинулся вперед, за предполагаемым нарушителем, но поймать воришку не смог. Лексия рассмотрела только юркую темную тень, мелькнувшую на стене. Словно огромная черная кошка скользнула между несколькими постаментами и растворилась в темном углу среди древностей.

— Сюда нельзя попасть без моего ведома! — повторил доменус, озираясь по сторонам. — Какого же дьявола! Вы даже не представляете, как я ненавижу всю вашу братию!

Ри Аргос был зол и раздосадован. Его взгляд лихорадочно скользил по помещению, словно пытаясь оценить ущерб.

— Стоит быть готовым ко всему, если приглашаешь к себе воров, — задумчиво пробормотала мошенница и отправилась на разведку. — Соблазн слишком велик. После ваших слов про защиту, которую невозможно обойти, даже у меня проснулся азарт. Мы так устроены. С этим ничего не поделаешь!

— Я уже готов выгнать всех вас взашей по направлению к Красному замку! А вы в моем доме меньше суток.

— Ну… я уже чуть больше. — Лексия разглядывала коллекцию, пытаясь определить, исчезло ли что-нибудь. Сразу видно, если вещи, которые долго стоят на одних и тех же местах, куда-то передвинули. — И держитесь вы, доменус, молодцом…

То, что здесь побывала Яшма, было ясно как белый день. Ювелирная точность, кошачья гибкость и отсутствие самого ценного.

— Я прибью паршивку! — Доменус сжал зубы и нахмурился. Похоже, он пришел к тем же выводам, что и Лексия. — Все. Экскурсия окончена! — буркнул он. — Было ошибкой забыть, кто вы на самом деле!

— Ну, доменус… — Мошенница томно улыбнулась, подошла ближе и провела пальцем по небритой щеке ри Аргоса, отчего тот вздрогнул и отстранился. — Вы мне обещали… А потом я-то тут при чем? Я ничего не пыталась у вас украсть.

— Пока! — Он был не намерен сдаваться. — Но меня обокрали и без вас! И знаете, как паршиво это осознавать!

— Доменус, вы как маленький. Это же Яшма…

— А она сумасшедшая!

— Именно. Поиграет и вернет на место. Думаю, она не кинется продавать ваши ценности. Это неразумно.

— Лексия. — Танир впервые назвал ее по имени. — Мы с вами говорим о Яшме. Она и разум несовместимы!

— Вы преувеличиваете. Смотрите. — Лексия подошла к одной небольшой скульптуре, стоящей на высоком постаменте. — Вот тут пыль, а чуть в стороне — нет. Кто-то недавно поднимал статуэтку… она брала ее, потом вернула. Доказала себе, что может, и успокоилась. Не выгоняйте ребенка из игровой комнаты. Думаю, здесь Яшма принесет меньше всего ущерба. Девочка, по крайней мере, занята.

— Демоны! — Танир взъерошил волосы и уставился на Лексию с ненавистью. — Я должен был заметить сам! Но мне все равно не нравится, что у нее есть сюда доступ.

— Ну… — Мошенница пожала плечами. — Вы наняли лучших. Яшма может попасть куда угодно, если того захочет. Так говорят. Вы вольны посоревноваться с ней в изобретательности. Но лучше не жадничайте и поделитесь своими игрушками. Это же на время.

— Нет! — ревниво заявил Танир. В его взгляде читалось желание выставить Лексию в коридор как можно быстрее и вывезти все ценное в более надежный схрон. Мошенница подозревала, что схрон для ценностей у ри Аргоса имеется, и не один. Она сама бы точно завела, если бы были деньги и возможность. Пока же приходилось довольствоваться складом в порту и надеяться, что про него не прознает кто-то вроде Яшмы или Мака. Появилось желание проведать свои сокровища, но Лексия понимала: глупо ехать второй раз за ночь в трущобы. Мысль была панической и неразумной, поэтому мошенница заставила себя переключить внимание.

— А вас разве не учили в детстве делиться? — вкрадчиво уточнила она и внимательно посмотрела в злые глаза болотного цвета. Все же злился он невероятно сексуально.

— Нет! — Танир сжал зубы и упрямо выдвинул подбородок вперед. — Я рос один и соответственно превратился в эгоиста! Сейчас поздно менять характер, и меня полностью все устраивает. Так что давайте на выход! Быстро!

Лексия притворно вздохнула, но перечить не стала. Все же не стоит перегибать палку. Доменус и так на грани. Хотя, безусловно, жаль. Она так и не увидела то, зачем сюда пришла. Но, с другой стороны, это замечательный повод когда-нибудь вернуться в хранилище. Не может же доменус злиться вечно?

А у двери их ждал еще один сюрприз. Сбоила магия. Замок на двери, ведущий в тамбур с переходом, не реагировал на прикосновение доменуса, искрил и один раз даже пребольно ударил маленькой молнией. Танир зашипел, багровея, а Лексия не смогла сдержать смех, когда по коридорам разнеслось громогласное:

— Я всех вас сгною в Красном замке. Мак! Яшма! Быстро сюда!

Как ни странно, сразу все заработало, переход замерцал разными цветами и перенес Лексию и Танира в коридор. Мак и Яшма примчались оба и достаточно быстро. Посмотрели из разных углов одинаково затравленно и, понурив головы, пошли сдаваться. Мак начал первым.

— Это все она! — Он ткнул пальцем в Яшму. — Все же знают — она сумасшедшая. Вот и полезла, а я просто следил, чтобы не натворила бед.

— Сноб и мажор! — парировала Яшма и нахохлилась.

— Вы уж тут разбирайтесь сами. — Лексия хмыкнула, не в силах сдержать ехидную улыбку. — А я, пожалуй, спать пойду. Хотя… представление ожидает занятное.

— Ага! — огрызнулся маг. — Еще скажи, что пойдешь с чистой совестью! Вы бы, доменус, ее карманы, а лучше декольте проверили! Она в хранилище была дольше всех нас. Ни за что не поверю, что ничего с собой не прихватила.

— Я дольше… — ляпнула Яшма, но тут же прикусила язык и спряталась в темном углу.

К счастью, сказала она достаточно тихо, и Танир не обратил на реплику внимания. Он повернулся к Маку и прошипел, прищурив глаза:

— Я еще твои не проверил!

Лексия хитро улыбнулась, послала заметно стушевавшемуся магу издевательский воздушный поцелуй и легкой походкой направилась в свои покои, чувствуя в декольте приятный холод прозрачных, словно капля воды, бриллиантов. Все же маг-взломщик был непозволительно умен и прозорлив. Нет, Лексия не собиралась брать диадему, но… Мак очень кстати отключил защиту, а доменус так смешно ругался с замком, будто с живым, что упустить подобный шанс было сродни преступлению. Да и не могла мошенница пройти мимо бесхозного украшения. Она ведь не взяла даже нож… хотя он лежал совсем без защиты и стоил в разы больше, а покупателя можно найти было бы в течение пары часов. Но нет. Прозрачные, словно слезы, бриллианты пленяли сильнее. Они манили и просили: «Ну возьми нас, пожалуйста, себе! Мы будем так красиво смотреться на твоей хорошенькой головке. Нам тут плохо и тоскливо!» Разве можно устоять перед такой просьбой? Конечно нет.

Лексия шла, мурлыкала под нос песенку и уговаривала себя вернуть все на место. Точнее, отдать разгневанному владельцу, чтобы снова увидеть огонь в глазах и почувствовать, как закипает собственная кровь от адреналина и щекочущего нервы страха. Мошеннице нравилось дразнить зверя и играть с огнем. Но не сегодня. Сегодня диадема будет принадлежать ей одной.

Похоже, ее ждали очень напряженные и увлекательные дни. Чем дальше, тем больше ситуация нравилась Лексии. Она любила наблюдать за тем, как люди ведут себя в непривычных для них обстоятельствах. Но о делах она подумает позже, сейчас хотелось как можно быстрее и лучше рассмотреть свою добычу. Даже руки дрожали от предвкушения.

Холодные прозрачные капли шикарно смотрелись на высоком гладком лбу. Мошенница вынула из волос шпильки, позволив тяжелым огненным прядям упасть на плечи. Ярко-рыжий цвет глушил благородный блеск камней, и волосы начали медленно светлеть, превратившись в золотистый, очень нежный блонд. Так лучше. Из глаз исчезла травянистая зелень, потом ушла и синева, осталась лишь льдистая, чуть голубоватая прозрачность. Лексия сейчас как никогда походила на строгую северную красавицу. Ее яркий солнечный типаж был почти незаметен. Холода в оттенке кожи и волос добиться, увы, так и не удалось, но золото скрыть получилось, а это уже было большим достижением. Мошенница с удовольствием примеряла на себя новый, такой непривычный образ, словно неудобный, только что сшитый наряд, который смотрится красиво, но очень уж непривычно. Вроде бы и понимаешь, что он идет, но выйти в люди страшно из-за непривычного фасона.

Платье она скинула еще у входа. Терракотовый цвет совершенно не сочетался с белым золотом и прозрачными, словно слезы, бриллиантами. Холодная, почти незаметная магия древнего украшения покалывала кожу и заставляла стесняться своей наготы. Высокая грудь, плоский живот, камушек в пупке как напоминание о другой жизни — отнюдь не приятное, но важное. Гладкая, нежная кожа на лобке — Лексия считала этот момент принципиальным, маниакально убирая с тела все лишние волосы. Собственная внешность, обычно внушающая гордость, сейчас смущала. Несильно, но мошенница не любила дискомфорт.

Несколько торопливых шагов в сторону гардероба заставили почти болезненно качнуться полную грудь. В зеркале отразилась изящная фигура, и к щекам прилила краска стыда, но Лексия моментально взяла себя в руки, заставив кожу посветлеть. С побочным эффектом диадемы справиться удалось довольно быстро. Видимо, заряд благодетели оказался невелик и скоро перестал давать о себе знать.

Мошенница усмехнулась. Диадема Бриджитты — это не Ожерелье Страсти, она рождает совершенно другие эмоции. Говорят, к словам святой прислушивались. Она могла силой слова усмирить самых заклятых врагов. Интересно, так ли это?

Лексия перебрала несколько нарядов, но все не подходило. Решение нашлось в бельевом шкафу — тончайшая серебристо-голубая простыня. Складки обрисовали изгибы фигуры, прохладный шелк остудил жар тела, серебристый поясок подчеркнул талию, и мошенница почувствовала себя абсолютно и стопроцентно счастливой. Образ получился гармоничным, жаль, поблизости не было художника, который бы запечатлел такую красоту.

Раздался настойчивый стук. Лексия даже через дверь чувствовала раздражение посетителя. Он был чертовский зол. Мошенница медлила лишь секунду, решая, нужно ли скрываться и пытаться замаскироваться или нет, но решила, что оно того не стоит. В конце концов, для полноты счастья ей не хватало зрителя. За потрясенный взгляд доменуса можно многое вытерпеть, а диадему все равно придется отдать. Так какая разница, когда — сейчас или позже?

— Вы!!! — Доменус возмущенно выдохнул и замер. Лексия с удовольствием заметила, как темнеют его глаза, и позволила себе медленно отступить, придерживая рукой подол импровизированного платья. Полы из тонкого шелка разошлись, обнажив гладкую коленку и часть бедра.

— Вы… — пробормотал Танир чуть тише и сглотнул. Лексия отдала доменусу должное. Он старался не смотреть на грудь, прикрытую лишь невесомыми складками тончайшего материала. — Вы все просто обнаглели!

Он подвинул с дороги Лексию и без приглашения вошел в комнату.

— У вас хватило наглости стянуть семейную реликвию и расхаживать в ней по комнате, облачившись в простыню! И, кстати, к чему весь этот маскарад и странный, до боли напоминающий мою прапрапрабабушку образ!

Танир возмущался так искренне и так старательно отводил взгляд, пытаясь смотреть исключительно на лицо Лексии, что становилось смешно. Хотелось провоцировать сильнее, и мошенница позволила тонкой ткани соскользнуть с одного плеча. Теперь импровизированное платье держалось лишь на полной, красиво очерченной груди.

— Бриджитта — ваша родственница? — удивилась Лексия, ничуть не смутившись. Холодные камни едва заметно вспыхнули, древняя магия кольнула кожу, но стыд на сей раз не пришел. Видимо, мошенница оказалась чересчур распущенна для древней реликвии. Диадема не могла на нее повлиять.

— Мы сейчас рассуждаем не о моих родственных связях! — Танир огрызнулся и все же задержал взгляд на темнеющем под светло-серым шелком соске. — Зачем вы взяли диадему? Неужели думали вынести ее отсюда? Я вообще не понимаю, что вами движет! Алчность? Глупость?

— Азарт! Что же еще? А потом… — Лексия медленно провела рукой по нагревающимся камням. — Украшениям холодно висеть одним. Ими нужно восхищаться, а не прятать ото всех на свете.

— Холодно? — Танир поперхнулся от такой наглости.

— Камни остывают без тепла человеческого тела. Магия растворяется. Драгоценности нужно выгуливать… тогда они и через сотню лет будут сиять, как в первый день.

— То есть… — уточнил уже спокойнее доменус. Было видно: ярость он сдерживает, хоть и с трудом. То ли на него действовала магия диадемы, то ли он просто опешил от объяснения Лексии. — Вы сейчас выгуливаете диадему? И весь ваш весьма провокационный наряд и образ…

— Он подходит этой диадеме. Я внимательна к мелочам. Настоящее платье из струящегося бледно-голубого шифона с серебряной вышивкой было бы уместнее. Плечи должны быть открыты, это подчеркнет беззащитную шею. Складки полупрозрачной ткани на груди — они должны больше показывать, нежели скрывать, и юбка безо всяких кринолинов. Естественность, граничащая с неприличием. Это стало бы новым трендом. — Лексия прикрыла глаза и закусила губу. Секунду подумала и продолжила: — Ложбинку показывать ни в коем случае нельзя. Может, стоит дополнить образ неброским платиновым колье, которое, словно ошейник, будет обнимать шею. Это сильный эротический намек. Вместе с отсутствием корсета и едва просвечивающей грудью… — Мошенница замолчала. Потом открыла глаза и пристально посмотрела на замершего, словно изваяние, Танира. — Убийственное сочетание. Невинность и коварство. А разве Бриджитта была не такой?

— Бриджитта была святой. Ну, так, по крайней мере, говорят. — Голос доменуса звучал низко и хрипло. В нем слышалась с трудом сдерживаемая страсть. — Но да… Коварства ей было не занимать, как и вам, нобиле.

Лексия пожала плечами и чуть заметно улыбнулась. Ей было интересно, что предпримет доменус дальше. Попытается подойти ближе? Смутится и уйдет или продолжит отчитывать. Игра с ним заводила, потому что результат всегда был непредсказуем.

— До завтрашнего вечера сумеете раздобыть платье?

Его вопрос не имел отношения к перечисленному, поэтому выбил из колеи и заставил удивленно моргнуть, на секунду развеял маску холодной и неприступной красавицы.

— О чем вы? — опешив, поинтересовалась Лексия.

— Платье, — настойчивее повторил Танир. — Завтра прием. Мне нравится ваш образ и ход мыслей. Вы должны сразить всех наповал, Лексия. Надеюсь, вы справитесь с этой задачей. А в качестве дополнительного бонуса я, так и быть, разрешу вам выгулять диадему. Но сейчас верните ее мне. В этом доме очень неспокойно. Я не готов спать, зная, что ценная, принадлежащая мне вещь сейчас находится в ваших руках.

— Вы и правда разрешите ее надеть? — Лексия испытывала настоящий восторг, и никакая маска была не способна его скрыть.

— Вас стоило бы выпороть! — рыкнул доменус, а потом сжал зубы и выругался. Лексия испытала странное удовлетворение, заметив румянец на его щеках. Видимо, доменус в красках представил себе процесс. — Диадему.

Лексия снимала ее медленно, вытаскивая из волос небольшие шпильки, которыми она крепилась. Откинула с обнаженных плеч волосы, провоцируя и дразня. Женщина в тонкой, почти ничего не скрывающей простыне и умопомрачительно дорогих камнях всегда притягательна, а доменус не железный. Было интересно наблюдать за пламенем в его глазах и понимать — он не будет делать шаг вперед, не проведет пальцем по нижней губе и не дернет за слабый узел, на котором держится импровизированное платье. И она сама не станет провокацию превращать в откровенный флирт, хотя могла бы. От этого игра становилась более захватывающей и волнующей — обещание, которое не будет исполнено. Призыв, который останется без внимания, и страсть, которая сегодня не будет удовлетворена.

— Доброй ночи, нобиле! — ровно произнес ри Аргос, едва теплые после контакта с кожей камни упали ему на ладонь.

— Называйте меня просто Лексия, — предложила мошенница, находящаяся в самом чудесном расположении духа. — Так будет честнее.

— Вам не идет честность. — Доменус усмехнулся и, не дожидаясь ответа, скрылся в коридоре.

Лексия отвернулась к зеркалу и скинула простыню. Тело горело, сладко ныла грудь, а на губах блуждала томная улыбка. Постепенно менялась внешность, и возвращался родной рыжий цвет волос.

Мошенница хотела отправиться в душ и лечь спать — день выдался очень длинным, но ей было как-то неспокойно. Лексия прошлась по комнате из стороны в сторону, закусила губу и, не выдержав, снова влезла в несколько помятое терракотовое платье. Схватила с каминной полки кожаный кошель вышла из покоев в коридор.

До комнаты Яшмы добралась без приключений. Осторожно повернула ручку, но дверь не поддалась. Воровка была, пожалуй, самой замкнутой и нелюдимой — странно, если бы ее дверь оказалась не заперта. Лексия хотела повернуть назад, но потом поняла, что это не лучший вариант, и постучала. Сначала тихо, а потом все настойчивее и настойчивее.

Яшма открыта не сразу, но, заметив за дверью Лексию, без слов пропустила внутрь. И легко запрыгнула на спинку кровати, где уселась, словно нахохлившийся сиреневый воробей. Она выглядела нелепо в детской пижаме со слониками, встрепанными фиолетовыми волосами и огромными несчастными глазами.

— Он злой, — констатировала факт воровка и нахмурилась. — И кричит.

Не оставалось сомнений в том, кого она имеет в виду. Видимо, Яшму впечатлил разговор с разгневанным Таниром.

— Ну, может, он разозлился, так как считал свою защиту совершенной? — осторожно предположила Лексия и нерешительно улыбнулась. — А ты задела его самолюбие. Мужчины очень нервно относятся к таким вещам. Воспринимают как личное оскорбление.

— Да? — Яшма искренне удивилась. — Но почему? Не бывает совершенной защиты. Никогда. Но у него хороша! Близка к идеалу. Я была впечатлена, долго ломала голову и… — Она, сморщившись, потерла плечо. — Кажется, потянула мышцу. Если бы он выслушал, то узнал бы, что это комплимент. А он проорался и ушел! Зачем же все воспринимать так близко к сердцу!

Яшма закусила губу и сменила позу, перебравшись на краешек стола. Лексия подумала, что воровка, видимо, принципиально не сидит на диванах, как все нормальные люди.

— Теперь мне скучно. Очень скучно… а когда я скучаю, то в голову приходят мысли. Не всегда хорошие, но очень интересные! — призналась Яшма. В ее глазах появился какой-то шальной блеск. Мошенница с трудом удержалась от позорного бегства. Сейчас Яшма действительно была очень похожа на сумасшедшую.

— Я принесла тебе подарок. — Лексия сделала над собой усилие и не двинулась с места. Малодушно сбежать сейчас было бы неправильно.

— Да? — Яшма встрепенулась. — Разрешение лазить в сокровищницу? Сейчас мне больше ничего не хочется.

— Не совсем. Но… я долго выбирала и решила, что подойдет вот это…

Лексия протянула кошель. Яшма взяла его осторожно, словно подозревая подвох, но, когда заглянула внутрь, на ее лице появилась по-детски открытая и счастливая улыбка.

— Ты действительно сделала мне подарок! — Она кинулась Лексии на шею одним неуловимым движением и запечатлела поцелуй на щеке. Правда, так же быстро смутилась и отпрыгнула обратно на свой насест. — Прямо как в семье. Я давно искала их! — Глаза девчонки вспыхнули. — Их ведь нельзя отследить магически, да?

— И еще можно скрещивать между собой, — добавила Лексия, которой оказался неожиданно приятен детский восторг. — Только есть ограничения. Смотри, монетки находятся каждая в своем контейнере. Если их положить рядом, через двадцать четыре часа будет не две денежки, а три.

— Ух ты!

— Правда, скрещивать можно не чаще раза в неделю. Прибыток не ахти, и полученные деньги недолговечны — это проекция, которая исчезает обычно в течение месяца. Но игрушка забавная, и они помогали мне выжить в действительно трудные времена.

— Не важно, насколько хватает действия заклинания! Важен сам факт! Люблю чистые деньги! Их нельзя отследить и можно тратить постоянно. И не важно, что я не собираюсь это делать. Ты ведь тоже не собираешься продавать Ожерелье Страсти. Правда?

Лексия поморщилась. Ей не нравились разговоры об украденном украшении в доме доменуса. Это было очень опасно. К счастью, Яшма быстро сменила тему. Воровка была по-настоящему счастлива.

— Это идеальные деньги! Просто… — Она замолчала. — Я не очень люблю драгоценности, спокойно отношусь к произведениям искусства, а вот деньги… Деньги — это другое. Деньги я очень люблю.

— Рада, что угодила, — искренне улыбнулась Лексия. — И спокойной ночи.

— Спокойной! — Яшма запрыгнула на кровать и, скрестив по-солидадски ноги, начала разглядывать заключенные в прозрачные контейнеры монетки. Лексия поняла — про нее забыли, и с чистой совестью отправилась к себе. Приятно было осознавать, что день прошел не зря.

Часть вторая

ЧЕРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА

Следующий день выдался совершенно сумасшедшим. Даже Лексия, привыкшая к бешеному ритму жизни и неожиданным ситуациям, понимала, что успеть сделать все запланированное просто нереально.

Нервотрепка началась с самого утра, когда невыспавшаяся мошенница в одном лишь тонком пеньюаре, стараясь не показать интерьеры места, где находится, пыталась дозвониться до всех известных ей модистов и добиться от них платья свой мечты, которое предстояло сшить за один короткий день. Даже нежно-розовый кружевной пеньюар был выбран с единственной целью — покорить непробиваемые мужские сердца. Основная сложность состояла в том, что шить нужно было не нобиле Летиции — популярной персоне в городе, а никому не известной даме, для которой и легенды-то пока не было. Ею должен был заняться Танир. У него имелся административный ресурс, и доменус за день мог создать полноценную личность. Самой Лексии понадобилось бы на это значительно больше времени. Иногда союз с законником все же приносил выгоду.

Мошенница не стала плодить сущности и решила на сей раз не выдумывать новое имя, а воспользоваться своим основным — Лексия, точнее, нобиле Лексия, иначе она просто не смогла бы стать спутницей Танира ри Аргоса. Сейчас маскировка была минимальной. Более светлые волосы и кожа, чуть измененные черты лица, голубые глаза. Основную работу над образом мошенница оставила на потом. Но никто из модистов и без того не узнал в миловидной блондинке яркую нобиле Летицию.

Трое из пяти модистов ожидаемо отказали, сославшись на занятость, и Лексия затаила на них нешуточную злобу, так как одним из них был рин Оскальд — чудесный специалист. Редкий случай, когда человек умел делать свою работу хорошо и быстро. У него не было отбоя от клиентов, и новые, да еще с горящими заказами, ему не требовались. Его можно было понять, если бы Лексии не требовалось платье так срочно. Не помогли никакие деньги, и это расстроило. Из двоих согласившихся один заломил совершенно нереальную цену, которую Лексия не готова была заплатить даже из кармана доменуса, ибо это — грабеж чистой воды, а второй не обладал нужной квалификацией, и, поразмыслив какое-то время, Лексия все же решила отказаться от его услуг и попробовать найти вариант лучше. Сегодня вечером не стоило полагаться на непроверенного человека. Нельзя было упасть в грязь лицом.

Мошенница впала в уныние, но вовремя вспомнила еще про одного человека. Он был в городе проездом. Она видела афишу, которая приглашала на показ его новой весенней коллекции, и даже планировала сходить, но в суматохе последних дней забыла. Рин Фернандо, скорее всего, отказал бы всем, но не ей.

В ином случае Лексия не стала бы обращаться к пылкому и страстному сангрийцу, но сейчас он казался самым оптимальным вариантом — сделает быстро, хорошо и будет держать язык за зубами. А уж несколько часов комплиментов и ненавязчивых ухаживаний Лексия как-нибудь выдержит. Не впервой.

Маска слетела сама собой, волосы порыжели, а в глазах появились изумрудные искорки.

Естественно, Фернандо был рад ее видеть. Его смуглое живое лицо, немного искаженное в магвизоре, светилось счастьем. Искренняя улыбка пугала уже сейчас, но он готов был сделать абсолютно все и сию минуту, лишь бы «прекрасная муза» почтила его своим вниманием. А еще Лексия была на сто процентов уверена, что среди заготовок Фернандо обязательно получится найти что-то, подходящее по цвету и фактуре, останется только доработать и подогнать по фигуре. Это обнадеживало. Не хотелось бы подвести доменуса в первый же день совместной работы. Лексия слишком ценила свою репутацию. Чего же она стоит, если даже платье нормальное раздобыть не сумеет?

Мошенница отправилась к модисту, даже не позавтракав. Она намеренно не стала уделять внимание внешности — легкая утренняя небрежность и томность. С одной стороны, довольно соблазнительная для того, чтобы мужчина вспомнил свою давнюю страсть. С другой — достаточная, чтобы намекнуть: время не терпит, да и сама Лексия воспринимает Фернандо исключительно как профессионала и не настроена на флирт.

Желудок сводило от голода, но едва Лексия переступила порог гостиничного номера, спешно на несколько недель переделанного под мастерскую, ей тут же предложили какао, свежайшую выпечку и несколько модных журналов.

Юркий, худощавый и черноглазый, как все сангрийцы, Фернандо сиял, словно начищенная золотая монета. Две смуглые скромные девушки-помощницы держались чуть поодаль, пока модист рассыпался в комплиментах перед гостьей.

— Моя дорогая Жозель, как давно я не имел счастья тебя лицезреть. Как тебя именовать в этом славном городе, моя хорошая?

— Для тебя я всегда остаюсь Жозель…

Лексия с удовольствием принимала комплименты. Искреннее, неиспорченное корыстью восхищение всегда радовало. Мало кто был способен обожать так искренне, как Фернандо, и получать удовольствие от самого процесса, не требуя взамен ответных чувств.

— Эх… с одной стороны… — Модист замолчал. — Именно Жозель давным-давно покорила мое сердце. С другой — это ведь значит, что ты оставила меня в прошлом, как и давно забытое имя. Так ведь?

— Зачем терзать себя вопросами, на которые невозможно получить ответы? — Лексия пожала плечами. — Давай лучше займемся делом. Времени у меня практически нет, а новое платье нужно, как воздух. Вопрос жизни и смерти.

— Меня смущает выбор холодной цветовой гаммы. Ведь это совсем не твое, — с сомнением в голосе отозвался Фернандо, без возражений сменивший тему. — Давай попробуем более яркий оттенок? Если хочешь голубой, то вот этот! Он изумительно сочетается с твоими волосами.

Фернандо достал переливающийся яркий отрез со стеллажа и развернул его перед Лексией.

— Нет. — Мошенница была непреклонна. — Я покажу тебе, почему выбрала холодный и блеклый оттенок, только… — Лексия выразительно посмотрела в сторону помощниц.

— Все! Быстро отсюда!

Фернандо несколько раз хлопнул в ладоши, экспрессивно замахал руками, и девушки мигом выскользнули за дверь, а Лексия начала медленно меняться, воспроизводя вчерашний образ.

— Это просто изумительно… — прошептал Фернандо. — У меня есть то, что ты хочешь. Я могу предложить несколько вариантов. Какие будут украшения?

— Белое золото, бриллианты и топазы.

— Восхитительно. Я сражен наповал твоей красотой. Второй раз. Ты невероятная и опасная женщина, Жозель.

Лексия слушала с улыбкой и даже позволила поцеловать руку. Фернандо нацелился на оголенное плечо, но было достаточно одного непреклонного взгляда, и мужчина с печальным вздохом отстранился и принялся за работу.

Из его движений исчезла суетливость. В швейной мастерской Фернандо был богом, настоящим и талантливым творцом. Лексия любила наблюдать за тем, как рождаются истинные произведения искусства. И не важно, какие, будь то картины, скульптуры или одежда. Платья от Фернандо были уникальны и неповторимы. Дар этого невысокого юркого мужчины проявлялся в созданных им нарядах. Крупицы магии были почти незаметны, но Лексию привлекали именно они. Ее интересовало, что необычного будет в новом платье. Спрашивать бесполезно, Фернандо такие вещи всегда до последнего держал в тайне.

К счастью, проблему с нарядом удалось решить еще до обеда. Платье, безусловно, требовало доработки, но Фернандо обещал к вечеру его закончить и доставить. Лексии с неудовольствием пришлось называть адрес.

— Высоко ты в этот раз взлетела, сладкоголосая птичка. — В голосе Фернандо слышалась горечь и ревность, которые он не смог скрыть. — Не боишься угодить в клетку, и отнюдь не золотую?

— А кто тебе сказал, что я уже не там? — спросила Лексия, прежде чем уйти.

Самое сложное осталось позади, и Лексия позволила себе немного расслабиться. Ей это было просто необходимо перед сложным вечером. Конечно, ее способность менять внешность очень сильно упрощала уход за собой, но мошенница предпочитала выглядеть хорошо и без иллюзий. Массажи, маски, масла, нежнейшая мыльная пена и сильные умелые руки — все это позволяло чувствовать себя замечательно. На дома красоты мошенница не жалела ни денег, ни времени.

В Новартусе у нее было одно любимое место. Оно обладало неоднозначной репутацией, в основном из-за того, что не являлось закрытым женским мирком. По мнению многих, дома красоты должны были походить на больницу для нобиле, в которой, правда, не лечат недуги, а пытаются прогнать старость.

«Сангрийский источник» ломал стереотипы, он был создан не для того, чтобы лечить, а для получения удовольствия. В том числе и чувственного, не имея при этом ни малейшего сходства с публичным домом.

Обслуживающий персонал состоял на девяносто процентов из мужчин, и это приводило в бешенство весь высший свет. Мужья ревновали и не пускали жен в «рассадник греха», а сами нобиле, втайне мечтая попасть в сильные руки одного из красавцев «Сангрийского источника», на публике показательно морщили напудренные носики. Поэтому здесь собирались преимущественно дамы полусвета. Истинные нобиле сюда не заглядывали, опасаясь запятнать идеальную репутацию, а зря. В доме красоты работали лучшие специалисты. Отсюда любая женщина могла выйти умиротворенной и преображенной, но нобиле предпочитали вызывать рин косметичек на дом и довольствовались их не всегда профессиональными услугами. Любительницы не могли похвастаться ни магией, которой было пропитано все в «Сангрийском источнике», ни дорогими качественными средствами, ни должным навыком массажа. Да и силы в женских руках было не столько, сколько в мужских.

Сама мошенница сделала выбор в пользу именно этого дома красоты, едва узнала о его существовании. Нобиле Летиция не могла сюда прийти, а вот девушка свободных нравов и не совсем честной профессии Лексия — вполне. И ее здесь хорошо знали и любили за легкий характер и щедрые чаевые.

Особняк, в котором располагался «Сангрийский источник», стоял на одной из центральных площадей города, и сам факт размещения здесь такого непотребного заведения вызывал раздражение у почтенных нобиле. Но хозяйка дома красоты — сорокалетняя шикарная рина Сильва — уже лет десять была постоянной и нежно любимой фавориткой градоначальника. Дом в центре и разрешение заниматься чем душе угодно, — самая малость, которую он мог предложить своей любимой, но незаконной подруге.

Здесь все буквально вопило о роскоши, комфорте и удовольствии. В холле посетительниц приветствовали услужливые миловидные девушки — для скромниц и тех, у кого имелись слишком ревнивые покровители, — и обнаженные по пояс улыбчивые юноши. Все как один — голубоглазые блондины. Хозяйка питала к ним слабость.

— Рина Лексия! — К мошеннице подскочил высокий загорелый Антуан, который мог бы выступать на арене, но предпочитал облагораживать женские тела и вести неторопливые беседы. Лексия его любила нежно, ибо второго такого специалиста отыскать было невозможно, пожалуй, во всей Перегрийской империи.

Девушку тут же подхватили под локоток и, осыпая комплиментами, увлекли в просторную комнату, в центре которой находилась круглая ванна с подсвеченной магическими разноцветными светлячками бурлящей водой. Над ванной плыл похожий на клочья тумана пар, состоящий из магически преобразованных эфирных масел. Говорят, он оказывал чудодейственное влияние на кожу и общее самочувствие. Лексия верила.

— Вы так давно у нас не были! Мы успели соскучиться и начать тосковать. — Антуан выглядел искренне опечаленным. Лексия знала, что это — умелая игра, но все равно было приятно. — Что будем делать?

— Все. — Мошенница усмехнулась и кинула ридикюль на низкий кожаный диван, стоящий у стены. — В разумных пределах, конечно. К семи вечера мне нужно освободиться.

— На «все» удручающе мало времени! — отрезал Антуан, поджал губы, задумавшись, и спустя какое-то время заметил: — Но у меня имеются некоторые соображения. Нужен релакс или желаете взбодриться?

— Даже не знаю… — Лексия задумалась. — Вечером у меня ответственное мероприятие, на котором я должна быть бодра, свежа и активна. Но неделя выдалась сложной, поэтому хочется сначала расслабиться, а потом взбодриться, ну и стать еще прекраснее. Куда же без этого?

— Что-нибудь придумаем, моя несравненная! — Антуан улыбнулся и исчез.

Лексия с наслаждением скинула узкое неудобное платье, вытащила шпильки из волос и собралась спуститься по трем каменным ступенькам в благоухающую и пенящуюся воду ванной, но услышала странное оживление в коридоре. Мошенница схватила с вешалки халат, накинула его на плечи, скользнула к двери и уставилась в узкую щель. Любопытство давно стало одним из профессиональных качеств. На возможную скандальную сплетню у Лексии был нюх.

Делегация, которая шла по коридору оказалась внушительной. Очередную посетительницу дома красоты вышла встречать сама рина Сильва, а это говорило о том, что пожаловала важная персона. Неужели сюда соизволила заглянуть высокопоставленная гостья? Если так, то кто? Лексия сомневалась, что кто-то из местных нобиле осмелился бы на такой рисковый шаг. Мелодичный язык оказался Лексии знаком. Это была эторийская речь.

— Я могу быть уверена в анонимности? Об этом визите никто не должен узнать.

— Конечно, нобиле, — успокоила неизвестную клиентку рина Сильва. — Не переживайте, мы умеем хранить тайны.

Чужая тайна являлась очень ценным товаром, поэтому Лексия ждала, затаив дыхание, но дама, которую сопровождали несколько помощниц, оказалась мошеннице не знакома, хотя это удивило. Лексия успела изучить высший свет. Лицо незнакомки было трудно разглядеть под низко надвинутым капюшоном. Впрочем, узнать при случае Лексия ее смогла бы — смуглая, с резкими чертами лица и крупноватым носом. Не красивая, но, возможно, интересная.

Поняв, что больше ничего стоящего увидеть не удастся, мошенница печально вздохнула, захлопнула дверь и все же погрузилась в ванну с приятно щекочущей кожу ароматной пеной, вдыхая целебные пары мяты, эвкалипта и золотого лотоса с берегов Чхона.

Стоило забыть о работе и проблемах. Здоровый цвет лица, отсутствие кругов под глазами — все это возможно, только если научишься отдыхать, выкинув из головы все рабочие вопросы хотя бы на время. Несколько минут отрешенности Лексия заслужила.

Едва мошенница закрыла глаза, как по помещению полилась завораживающая, очень чувственная музыка. Возможность как следует расслабиться была настоящим даром этого места. Лексия ценила «Сангрийский источник» именно за особую атмосферу, а вовсе не за массажи, маски и обертывания с небольшой долей магии. Специалиста можно было бы вызвать на дом, купить у магов необходимые компоненты, но вот такую атмосферу создать дома было невозможно.

Антуан вошел неслышно и, скинув небольшое, обернутое вокруг бедер полотенце, медленно, не таясь, подошел к купели. Лексия наблюдала за его неторопливыми движениями из-под прикрытых век. Он откровенно красовался и без стеснения демонстрировал совершенное тело. Парень был молод и красив. Волнистые светлые волосы едва касались широких загорелых плеч. Голубые глаза смотрели с заученной нежностью, а на крупных губах играла едва заметная улыбка. Не мужчина, а мечта. На это и был расчет хозяйки. Клиентки шли сюда не только и не столько за процедурами. Многие хотели почувствовать себя желанными и хотя бы на короткие часы представить, что могут волновать такого мужчину.

Рина Сильва ценила мужскую красоту, все ее работники обладали великолепным телом, красивой улыбкой и умелыми руками. А также тонко чувствовали настроение клиенток. Антуан прекрасно знал — Лексия не любит болтунов и поэтому большую часть сеанса молчал.

Вот и сейчас он просто спустился в купель, присел напротив расслабленно откинувшейся мошенницы, капнул себе на ладони немного благоухающего мыльного раствора и начал медленно массировать уставшие ступни Лексии. Пальчик за пальчиком, поднимаясь выше к лодыжке, потом к икрам и колену. Поглаживания становились смелее и интенсивнее, и с губ сорвался тихий стон. Можно весь день порхать на высоченных шпильках, как бабочка, но только истинной женщине известно, насколько это сложно.

Лексия расслабилась окончательно и, пока нежные руки наносили мыло на распаренное тело, позволила себе немного вздремнуть, балансируя на гране сна и реальности. Прикосновения Антуана были откровенно чувственными, скользящими и волнующими. Чуткие пальцы задерживались на нежной коже под коленом, лаская, заставляя судорожно выдыхать, скользили в теплой воде по бедрам, но молодой человек не позволял себе ничего лишнего, и Лексия могла быть спокойна. Она знала: парень полностью следует ее желаниям и остановится тогда, когда ей того захочется, или пойдет до конца. Здесь желание клиентки было законом. Поэтому Антуан дразнил, увлекал, соблазнял, но не переходил некую грань, за которой заканчивался массаж и начиналась эротическая игра. Правда, Лексия сама не всегда могла сказать, где эта грань проходит, да и не пыталась определить. Ей было слишком хорошо.

После ванны полусонную мошенницу, завернутую в махровую простыню, отнесли на теплые камни массажного стола. Лексия любила медленные ласкающие движения. Нежные, но сильные руки скользили по спине, разминали уставшие плечи, гладили ягодицы и дразнили, вычерчивая круги на чувствительной внутренней поверхности бедра. Антуан явно провоцировал и соблазнял, но Лексия была не настроена ни на какие игры. Вечер предстоял трудный, нужно было сохранить ясный ум, да и сейчас хотелось просто расслабиться и привести себя в порядок. Никакую женщину не красит стресс. А последние несколько дней легкими и безмятежными не были.

Сколько бы мошенница ни убеждала себя, что постоянно о работе думать нельзя, но не могла отключиться полностью. По крупицам воссоздавала в памяти вчерашний образ, мысленно оттачивая черты лица, работала над оттенком волос и цветом глаз. Если вчера был всего лишь набросок образа, то сегодня должна получиться настоящая картина, которую подчеркнет баснословно дорогая диадема и платье от непревзойденного Фернандо. Нельзя остаться незамеченной. Сегодня весь цвет перегрийского общества должен смотреть на нее.

Сильные руки стали смелее, по телу разливались жар удовольствия и магия. Сильная, хлесткая, она иголочками пробегала по бедрам, заставляя вскрикивать, и следом за ней нежно скользили ладони, втирающие в тело розовое масло. Антуан единственный умел делать антицеллюлитный массаж эротично. Он профессионально смешивал боль и наслаждение. Лексии это нравилось.

Маска была завершающим этапом. Лексия, закутанная в банный халат, прилегла на диванчике и прикрыла глаза. Состояние было сонно умиротворенным, хотелось вздремнуть часика два-три. Обычно она это и делала, но сегодня не могла себе позволить подобную роскошь, поэтому послала Антуана за горячим ароматным энергетическим напитком с ярко выраженным вкусом красного апельсина и кофе. Аромат будоражил и заставлял проснуться. В теле разливалась приятная слабость, и Лексия чувствовала себя отдохнувшей и посвежевшей.

Через полчаса мошенница была готова покорить весь свет. Правда, визит в «Сангрийский источник» занял больше времени, чем она планировала. Следовало поторопиться.


Когда Лексия вернулась в особняк ри Аргоса, его хозяин уже бегал кругами с вытаращенными глазами и метал молнии. Правда, пока, к счастью, в переносном смысле.

— Я думал, вы сбежали! — сразу заявил он, нервно взъерошив пепельно-серые волосы.

— У вас паранойя, доменус! — сдержанно ответила Лексия, которая пребывала в панике и понимала, что ничего не успевает. — Сходите к лекарю за успокоительными каплями. Они вам пригодятся. Нельзя же изводить себя и окружающих.

За язвительностью было достаточно просто скрыть сбившееся дыхание (от платформы по саду к крыльцу дома пришлось бежать) и взволнованность. Времени осталось слишком мало, а подготовка к встрече с послом требовалась серьезная.

— Мне не пригодятся капли, если вы перестанете вести себя безответственно! — Танир бушевал. Глаза опасно позеленели, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Даже слуги словно мыши разбежались из холла и спрятались по углам. Невозмутимо выглядел только охранник, уже знакомый Лексии. — Где вас весь день носила нечистая сила? Вы уехали, едва рассвело!

— Вам напомнить вчерашнее пожелание? — Лексия раздраженно передернула плечами и, обогнув доменуса, направилась к широкой лестнице, ведущий из центра холла на второй этаж. — Или вы думаете, что платье за один день найти так просто? Предлагаете купить в лавке готовой одежды?

— Ваше платье доставили еще час назад! — Ри Аргос отправился следом. — И меньше чем через час нам нужно выезжать, а вы еще не готовы!

— Вот видите! Нам до выезда еще целый час, а вы уже поднимаете панику! Уйма времени. Мы все успеем, — ответила Лексия с бодростью в голосе, которую не чувствовала совсем. Час — это удручающе мало. — Диадему давайте.

— Перед выходом, — отрезал Танир. — Где гарантия, что за день вы не успели сделать искусную подделку?

— Уже жалею, что не догадалась! — Лексия начала закипать. — Не глупите, я из-за вашей недоверчивости не собираюсь потом переделывать всю маску. Это утомительно и долго. Дайте мне диадему, без нее не получится подобрать ни тон волос, ни тон кожи. Она — ключевой элемент образа, все завязано на ее цветовой гамме. Ну же, доменус, не будьте ослом! Это раздражает и мешает работать. Сами говорите, что мы опаздываем, и усугубляете ситуацию!

— Хорошо. — Танир скривился, признавая поражение, а Лексия, фыркнув, гордо прошествовала по коридору к своим покоям.

Доменус отстал и свернул к себе. Видимо, за диадемой. Он появился минут через пять, не больше. Лексия успела только ослабить шнуровку платья и распустить волосы.

— Положите на туалетный столик! — через плечо бросила она и принялась раздеваться, игнорируя присутствие в комнате постороннего человека. Предполагала, что, будучи воспитанным, доменус уйдет сам.

Только скинув платье и оставшись в одних кружевных «гаремных» трусиках солидадского производства, мошенница обнаружила, что Танир не ушел, а по-прежнему подпирает стену в ее комнате.

— Доменус, — вкрадчиво начала она, не оборачиваясь и спиной чувствуя обжигающий взгляд, — вы же вроде бы не обделенный женским вниманием подросток. Так зачем подглядываете? Вам больше нечем заняться?

— Я не подглядываю, — отозвался Танир. — Подглядывают из-за угла. Я же не таюсь.

— И в чем принципиальное различие? — Светский разговор утомлял. Слишком много усилий тратилось на то, чтобы чувствовать себя уверенно. Обнаженность этому не способствовала. — Мне нужно одеться и войти в образ, вы мне мешаете. Будьте добры, подождите внизу.

— К сожалению, вы сегодня были обеспокоены только внешней оболочкой, а я же подумал…

— О моей бессмертной душе? — не удержавшись, хмыкнула мошенница, которая смирилась с присутствием нежеланного гостя и начала собираться.

— Нет. О вашей легенде.

— Слушаю. — Лексия сосредоточенно кивнула и начала запоминать потоки информации. Итак. Родовитая нордийка, баронесса из далекой северной страны. Приехала в Новартус следом за младшей сестрой, которая вышла замуж за побила ри Таруса — небогатого, ведущего уединенный образ жизни.

— А я, выходит, старая дева? — усмехнулась Лексия, разворачивая упаковку, в которую, словно в кокон, было завернуто платье.

— Нет. Старая дева из вас получится неправдоподобная. Мне показалось, образ вдовы вам подходит больше.

— Возможно. Вряд ли со мной рядом долго сможет выжить мужчина.

— Никогда не было желания проверить?

— Что вы, доменус! — Мошенница даже отвлеклась от своего занятия и развернулась к собеседнику лицом, предпочтя проигнорировать почти полное отсутствие одежды. — Я слишком ценю свою свободу и не готова ее потерять. А сейчас, после того как я уловила общую суть, может быть, вы все же оставите меня одну? Знаете ли, не очень удобно собираться под пристальным мужским взглядом. Я, конечно, давно забыла, что такое смущение, но работа над новой, несвойственной мне маской отнимает много сил. Вы будете меня отвлекать одним своим присутствием.

— Я вам не доверяю. — Танир держался стойко, и Лексия снова его зауважала. Он мог разговаривать с почти обнаженной женщиной так же, как с любой нобиле на светском приеме, и даже не отводил взгляд. Казалось, что ри Аргос видит на ней несуществующее платье. — И стоит обговорить, когда и как мы познакомились. Обязательно найдется тот, кому будет интересен именно этот вопрос.

— Конечно же во время прогулки по набережной Новартуса. Ну, там, где фонтан с танцующей девушкой, возле площади Восстания. Разве вы не в курсе, что романтичное знакомство может состояться только там, и нигде больше? Это не стоит даже минутного размышления. Теперь вы можете уйти?

— Нет. Я вам по-прежнему не доверяю.

— Это я уже слышала, но, если бы хотела сбежать с диадемой, сделала бы это сразу же. Так что не тяните время. Опаздывать на встречу с послом другого государства — дурной тон. Ведь вы в курсе? Не так ли?

— Знали бы вы, как я мечтаю о том дне, когда все это закончится и вы все уберетесь из моей жизни!

Танир выглядел несчастным, а на почти обнаженную Лексию смотрел с ненавистью.

— Доменус, я вообще предпочла бы, чтобы наше сотрудничество не начиналось! — парировала мошенница и демонстративно отвернулась, продолжив освобождать платье от упаковки. — Это ваш выбор, а не мой. Так что вы — сами себе враг, и нечего ныть. Ситуацию не изменишь. А сейчас убирайтесь из моих покоев, иначе мы вообще никуда не пойдем. Вы же прекрасно понимаете, что я не шучу?

— Понимаю… — Танир подошел сзади и остановился так близко, что жесткие парчовые полы его сюртука легонько царапнули обнаженную кожу спины. По пояснице тут же пробежали мурашки, то ли от страха, то ли от неожиданного желания. — Не забывайте, что в случае неповиновения я не дам вам спокойно жить, — шепнул он в шею. Лексии даже показалось, что губы слегка скользнули по нежной коже. Захотелось выдохнуть, но мошенница сдержалась и как ни в чем не бывало произнесла:

— Вы утомили угрозами. К тому же вы повторяетесь. А теперь послушайте меня. Я успею сбежать, и далеко. Да, я останусь без Новартуса, но ненадолго, потому что, если я сбегу, вы провалите это задание — просто не успеете разработать другой план — и наживете грандиозные проблемы. Не думаю, что у вас будет возможность и время гоняться за мной исключительно из чувства мести.

— Вы пожалеете! — прошипел он и сильно сжал руками ее плечи.

— Доменус, вы можете угрожать и злиться сколько угодно, но ответьте себе на один вопрос. Вам нужна моя помощь? Если да, то свалите, пожалуйста, из моих апартаментов и дайте собраться без вашего пристального голодного взгляда. Если нет… Тогда я готова прямо сейчас собрать вещи и уехать на термальные воды.

Сохранять хладнокровие становилось сложнее с каждой минутой. Хотелось повернуться, влепить наглецу пощечину и запахнуться, от греха подальше, в халат. И идея сбежать в Сангрию с каждым мгновением казалась все более соблазнительной.

— Это вообще-то и мои апартаменты. Вы тут гостья, — выдал последний аргумент доменус.

— Замечательно. — Терпение было на исходе, и Лексия готовилась к более решительным действиям. — Холл тоже ваш, вот и проведите время там, — холодно заметила мошенница, и доменус, как ни странно, сдался. Видимо, понял, что Лексия действительно не шутит.

Ри Аргос ушел, громко хлопнув дверью, а Лексия вздохнула с облегчением. Она была слишком зла и считала, что Танир повел себя недостойно звания доменуса. Какой же он Высший, если ведет себя, словно последний сапожник? Такой и отношения иного не заслуживает.

Лексия была взвинчена, а не умиротворенно-спокойна, как вчера вечером, даже закрепленная в волосах диадема, магия от которой сегодня чувствовалась особенно сильно, не привела в состояние равновесия. Поэтому и работать было сложнее — холодная, уравновешенная нордическая красота появляться не хотела, и Лексия злилась сильнее. В своих неудачах она, естественно, винила доменуса. Именно он служил основным источником ее раздражения, потому что был нагл и невыносим.

К концу часа мошенница совсем измучалась, но все же достигла результата, который ее полностью удовлетворил. Из зеркала смотрела холодная и неприступная незнакомка. Обычно Лексия узнавала себя в любом образе, она видела свои черты, просвечивающие через слои маски, но не сегодня. Белокурые, очень нежного, лунного оттенка волосы падали на обнаженные плечи гладкими, похожими на шелковое полотно прядями. Диадема украшала бледный, словно фарфоровый лоб, а поколдовав над цветом глаз, удалось повторить нереальный оттенок топазов, рассыпавшихся по вязи проволочек из белого золота. Крупные слезы бриллиантов смотрелись на их фоне вызывающе дорого.

Рин Фернандо тоже постарался на совесть. Платье было лишь на первый взгляд скромным и простым: открытые плечи, но достаточно высокий узкий лиф, усыпанный прозрачными, похожими на капельки росы, и голубыми, в тон глазам, камушками. Ткань на лифе платья была практически полностью прозрачной, но благодаря россыпи драгоценных камней ничего предосудительного увидеть было нельзя. Серебристо-лунного цвета юбка спадала мягкими складками до пола, а длинный шлейф был пропитан магией, поэтому не волочился по паркету, а парил. Ткань платья оказалась такой невесомо-легкой и тонкой, что при каждом шаге поднималась, словно от потоков воздуха, перетекала и льнула к ногам, откровенно обрисовывая их контур.

Лексия сама себе напоминала сотканную из пенных волн ундину, о которой рассказывают древние легенды. Мошенница давно не испытывала такого восторга по отношению к одежде. Это платье являлось произведением искусства. Оно подчеркивало выбранный образ и диадему доменуса. Холодная северная красавица, в которую превратилась Лексия, не останется незамеченной в любой толпе.

Мошенница прекрасно знала — ри Аргос обязательно оценит образ и наряд. И даже цена, в которую обошлось платье, сейчас не казалась грабительской. Восторг в глазах доменуса почему-то особенно радовал, а уж как усердно Танир всегда пытался его скрыть! За непрекращающуюся борьбу со своими инстинктами ему можно было смело поставить пятерку. Из доменуса вышел бы неплохой мошенник. Он умел держать в узде свои чувства. Тем интереснее с ним было играть. Лексия предпочитала не думать, куда эта игра может завести ее саму.

Внизу уже собралась вся команда. Мошеннице понравилась их реакция. Значит, с первой частью своей работы она справилась отлично. Осталось не подвести и дальше.

— Ух ты! — выдохнула Яшма. Она сегодня была в узких кожаных штанах и с забранными в куцый хвостик фиолетовыми волосами, которые, вероятно, планировала позже спрятать под белый чепец официантки.

— Вы божественно прекрасны, — пробормотал Мак, одетый, как всегда, с иголочки. На его породистом смазливом лице застыла мечтательная улыбка. Парень ринулся вперед, пытаясь опередить доменуса, но был бесцеремонно оттеснен в сторону. У него за спиной издевательски хмыкнула Яшма.

Танир смотрел несколько минут не отрываясь и молчал. Лексия тоже не начинала разговор первой и, пользуясь случаем, изучала доменуса. Ему шел дорогой темно-синий вышитый сюртук. Белый воротник-жабо на парадной рубашке оттенял смуглую кожу, а вот болотно-зеленые глаза и пепельно-серые, аккуратно уложенные волосы немного терялись, но Лексия подозревала, что сделано это намеренно. Темно-синий сюртук спутника подчеркнет ее глаза и усилит блеск нежных топазов. Танир, видимо, побоялся перетянуть внимание на себя. Вот откуда весьма сдержанный образ. Впрочем, он зря старался, женщины все равно будут замечать его в толпе. Мужскую харизму и силу, исходящую волнами, скрыть не получится.

— Ваш образ великолепен. Это то, что нужно, — холодно констатировал он факт и протянул руку.

Доменус был настоящим аристократом. Не дрогнул ни один мускул, но Лексия успела поймать в его глазах заинтересованность с изрядной долей страсти, и этого было достаточно. Вечер обещал стать чертовски увлекательным и горячим. Интересно, каково это — чувствовать себя спутницей ри Аргоса, с которой, по слухам, у него все серьезно?

— Почему мы не можем забрать жемчужину сразу? — по дороге к выходу спросила Яшма. — Зачем ходить в одно и то же место два раза? Это долго, и я терпеть не могу людей! Особенно когда их много. Вдруг меня кто-нибудь будет трогать? — В голосе девчонки слышался настоящий ужас.

— О боги! — Доменус закатил глаза. — Ну скажи, зачем кому-то тебя трогать? Ты просто будешь носить поднос с бокалами шампанского — и все. И то не очень долго.

— Представления не имею! — поежилась Яшма. — Но заранее противно.

— Яшма, — устало начала Лексия, — мы даже не уверены, что жемчужина в особняке. Наша с доменусом задача — узнать как можно больше об образце, который хотят представить на саммите эторийцы. Ваша с Маком — изучить план дома и определить, где именно хранят жемчужину, если она действительно существует!

— Вы сомневаетесь, нобиле? — холодно уточнил Танир. Лексия почувствовала, как напряглась его рука.

— Как вам сказать… — не стала отрицать мошенница. — Вся наша информация основана лишь на чьих-то рассуждениях. Вы ведь согласны, что нужно добыть свои сведения, чтобы случайно не упасть в грязь лицом. Я права, доменус?

— Как ни противно признавать — да, — неохотно согласился он.

— И все же! — не унималась Яшма, которая, наверное для того, чтобы лучше видеть компаньонов, сейчас шла спиной вперед. — Если мы ее найдем, почему бы не забрать? Это же проще и быстрее. А так ждать еще целую неделю! Долго.

— Видишь ли, у посла такая система охраны, что ее взломать не получится, если брать нахрапом, — вставил свое веское слово Мак.

— А все же если…

— Никаких «если»! — отрезал Танир и ускорил шаг, намереваясь обогнуть Яшму. — Осмотритесь, подберитесь ближе и определите, что нужно сделать, чтобы достать жемчужину, — и все. Больше делать ничего не нужно.

— А все же вдруг?

— Никаких вдруг! — рыкнул доменус и все же вырвался вперед.

— Яшма, — устало сказал Мак, — доменус прав. Если жемчужина там, лучше все хорошенько взвесить, попробовать дома создать модель магической охраны, чтобы через неделю забрать жемчужину тихо, незаметно и без приключений. Зачем рисковать, если можно этого не делать?

— То есть… — Воровка помрачнела. — В моих способностях вы сомневаетесь?

— Мне не хочется привлекать лишнее внимание, — нехотя признался Танир. — План должен быть идеальным, чтобы никто ничего не заметил и не заподозрил. Ваша с Маком задача на сегодня — подобраться к жемчужине как можно ближе, не привлекая внимания, и понять, что за система магической охраны в хранилище. Коридоры и сам особняк — это мелочи. А вот место, где может находиться жемчужина… Думаю, там что-то особенное. Теперь все ясно?

Яшма вздохнула печально, но все же кивнула.

— Ну вот и замечательно. — Лексия улыбнулась. — Значит, план на сегодняшний вечер ясен, и поводов для спора нет.

— Яснее некуда, — буркнул Мак. — Пока вы с доменусом пьете отличное шампанское и развлекаетесь, попутно пытаясь разговорить посла и его ближайшее окружение, мы с Яшмой таскаем тяжелые подносы с бокалами и рискуем собой, пытаясь составить план дома. Лучше не придумаешь!

— Каждому — по способностям, — совершенно серьезно заявил доменус и отправился к выходу, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен.


К особняку, где остановился посол Этории со своей свитой, добирались по отдельности. Лексия и Танир прибыли на ярко-красной, стилизованной под дракона платформе доменуса — она привлекала к себе внимание, кричала о богатстве и роскоши. Ее появление не должен был пропустить никто.

Мак и Яшма заняли другую, менее пафосную платформу. Лексия даже удивилась, что маг не возмутился. Он только печально вздохнул, покосившись на свою черно-желтую, похожую на скорпиона, повозку и без вопросов уселся за кристалл управления непримечательного темно-серого транспортного средства. Яшма скривилась — она предпочитала свой способ передвижения, но покорно уселась рядом с магом и тут же натянула на приметные волосы капюшон. Эти двое выглядели непривычно собранными и деловыми.

В тот миг Лексия вдруг поверила в возможный успех предприятия. Яшма и Мак действительно были профессионалами. Перед ответственным вечером и та и другой забыли о своих тараканах и стали действовать сообща. Хотелось надеяться, что их сдержанность и благоразумие не исчезнут через полчаса. Слишком уж маг и воровка были непредсказуемыми. Лексия понимала Танира, который весь извелся, ведь ему приходилось иметь дело с людьми, не привыкшими жить по протоколу государственного учреждения. Таких сложнее контролировать, они предпочитают действовать спонтанно. Вот доменус и дергался. Понимал, что его могут ждать любые, даже самые непредсказуемые сюрпризы.

С Таниром Лексии ехать не понравилось. Доменус был зол, гнал, как сумасшедший, чуть ли не перепрыгивая через соседние платформы, и еще периодически ругался при этом, не стесняясь в выражениях. И куда только делась аристократическая сдержанность?

Его красный агрессивный «зверь» пугал прохожих и водителей других платформ. Ни о каком любовании пейзажем или светской беседе не могло быть и речи, приходилось держаться за поручни и стараться не вылететь с сиденья. Впрочем, стоило отметить: несмотря на скорость и агрессивность, вел Танир уверенно, просто Лексии было неуютно и страшно, хоть она и не подавала вида. Интересно, почему он не взял водителя, а сел за кристалл управления сам? Хотел эпатировать высший свет?

Мошенница испытала облегчение, когда Танир затормозил перед белой мраморной лестницей, которая вела в освещенный тысячами светильников особняк. Доменус предупредительно открыл дверь и помог своей спутнице выбраться. Кристалл управления платформой он тут же передал швейцару, который должен был отогнать транспорт на парковку.

Лексия приняла протянутую доменусом руку и ослепительно улыбнулась. Ее взгляд был переполнен обожанием. Танир даже поперхнулся, но тут же взял себя в руки и нежно посмотрел в ответ. Наверное, издалека они действительно напоминали счастливую влюбленную пару.

Время для приезда выбрали очень точно. Смеркалось. Но уличные фонари давали достаточно света, чтобы разглядеть лица и наряды гостей, а бриллианты и мельчайшие топазы на платье Лексии при таком освещении смотрелись даже более выигрышно, чем днем. Они переливались и сверкали.

Гости постепенно стекались к особняку. На улице собралось достаточно много народа, и каждый повернул голову в сторону вновь прибывших. Лексия приготовилась блистать весь вечер. Так легко было в этот момент почувствовать себя на сцене и начать играть.

Шум голосов, шелест вееров и яркие краски праздничных нарядов — мошенница с наслаждением нырнула в знакомую атмосферу светского раута. Со многими из присутствующих она была знакома, и им, не узнающим ее в этом образе, оказалось намного легче понравиться. Довольно просто сказать то, что нужно, и не повторить прошлых ошибок. Не правы те, кто полагает, будто нельзя второй раз произвести первое впечатление. Лексия могла. Кому-то кивнуть, у кого-то похвалить сумочку от пока еще никому не известного кутюрье и тем самым вызвать румянец. Это нобиле Летиция знала, что ридикюль преподнес в подарок молоденький любовник, а нобиле Лексия лишь восхищалась искусной работой.

Рядом с другими стоило скромно опустить ресницы, будто бы в смущении, чуть сильнее сжать локоть доменуса и словно невзначай прильнуть ближе в поисках защиты. После такой явной демонстрации ни у кого не осталось сомнений в том, какие отношения связывают ри Аргоса и пока никому не известную красивую нобиле в невероятно дорогой диадеме и платье от модиста, который отказался шить слишком многим, сославшись на занятость.

В ответ на вопрос, как ей удалось заказать платье у самого рина Фернандо, приходилось загадочно улыбаться. Нобиле интересовало, не как получилось просто купить готовое, а добыть настоящий шедевр, единственный в своем роде. Зависть, которая, казалось, впивается в спину острыми иголочками, бодрила. Заставляла чувствовать себя красивой и недосягаемой. Лучшей среди всего этого великолепия.

Лексия шла гордо и ловила на себе заинтересованные взгляды. Это веселило. Она любила быть в центре внимания. Теперь главное — не ударить в грязь лицом и понравиться не только послу, но и его жене, к мнению которой, он, говорят, всегда прислушивается, что совершенно не типично для мужчины из Этории. Уклад там весьма патриархален, не сравнить с фривольными нравами Перегрийской империи, где многое было позволено, а то, что запрещено, — запрещено лишь формально.

Лексия улыбалась и кивала в ответ на приветствия, мило смущалась и пыталась подсчитать охрану, которая растворилась в толпе гостей и официантов. Вряд ли бы нежные нобиле уютно себя чувствовали в окружении вооруженных мужчин в форме, поэтому личную гвардию всегда старались маскировать, но мошенница умела вычислять военных в толпе. Вот начальник охраны с суровым взглядом на мужественном лице не очень уверенно несет блюдо с закусками. Именно его, если что-то пойдет не так, предстоит очаровать Яшме. А вот — пешки поменьше, они неумело и лениво разносят подносы. Сразу видно, что ни один из них с официантами и близко не стоял. Движения неловкие. Спрятанные под полами фраков небольшие однозарядные пистолеты, прозванные в народе «пугалками», им явно мешают.

Лексия отцепилась от руки Танира и плавно скользнула к одному из мужчин, чувствуя, как ласкает ноги невесомый подол платья. Военная выправка, холодный пронизывающий взгляд и возраст мужчины говорили о том, что это не обычный охранник. Скорее всего, одно из доверенных лиц. Тот, у кого может быть пропуск на верхние этажи дома. Если жемчужина в резиденции, то хранится, скорее всего, именно там.

— Подскажите, — нежно проворковала мошенница, чуть наклонившись и хлопнув удлинившимися ресницами. — А у вас есть сангрийский брют урожая тысяча восемьсот девятнадцатого года? Я слышала, именно он обладает неповторимыми нотками муската и из-за стоявшей в тот год засухи не содержит ни грамма сахара. Тогда виноград так и не вызрел, что придало шампанскому совершенно особый вкус.

Лексия безмятежно улыбалась, с наслаждением наблюдая за усиленной работой мысли, отразившейся на не обремененном интеллектом лице охранника. Рука словно невзначай скользнула по манжету, и вот уже рубиновая запонка-пропуск исчезла у мошенницы в кулаке.

— Ах! — Лексия с сожалением выдохнула. — По всей видимости, вы не знаете. Жаль.

— Сожалею, нобиле, но я вам действительно не могу помочь, — поспешил избавиться от назойливой гостьи лжеофициант и поспешно скрылся в толпе, а довольная проделанной работой Лексия вернулась к Таниру, который как раз общался с доверенным представителем короля Этории. Насколько мошенница могла услышать, разговор шел о новейших разработках, но пока — в сельскохозяйственной сфере. Удои и урожаи не представляли интереса для Лексии, но она все равно слушала внимательно. Любая информация полезна, только не всегда понятно, где именно и когда она может пригодиться.

Зиратилан Стокка-асс был высок, грузен и суров на вид. Белоснежные официальные одежды, украшенные золотой вышивкой и россыпью драгоценных камней, оттеняли смуглую кожу, делая ее визуально еще темнее. Его жена, стоящая рядом, казалась выточенной из мрамора статуэткой. Изящным произведением искусства, закутанным в невесомый шелк дорогого сари. Только приблизившись вплотную, Лексия поняла, что, намереваясь поразить доменуса в самое сердце, немного переборщила. Глаза Зиратилана Стокка-асса загорелись, несмотря на то что он слыл примерным семьянином. Он шумно вздохнул, а сочная, но слишком уж обычная красота его жены померкла на фоне холодного благородного лоска мошенницы. Платье от Фернандо, видимо, стало последней каплей. Лицо супруги посла исказила гримаса зависти. Стали слишком хорошо заметны тщательно замаскированные недостатки, и женщина это поняла. Ее взгляд, устремленный на Лексию, казался отнюдь не дружелюбным. Жена посла, видимо, была умна и прозорлива, она отметила не только внешность Лексии, но и реакцию мужа. Это было плохо. Очень плохо. Впрочем, у мошенницы имелся в рукаве один козырь.

Миралинда Стокка-асс вежливо кивнула, когда ее представили Лексии, но смотрела на мошенницу с легким презрением и злобой. На смуглом, с резкими чертами лице застыла вежливая маска, но даже Таниру было заметно — восторг, который испытывали при виде Лексии мужчины, Миралинда не разделяла. Сначала она сверлила мужа недобрым взглядом, а потом вынуждена была отлучиться — ее увлекла известная сплетница нобиле Тьена. Лексия подозревала, что быстро освободиться у жены посла не получится.

— Не переживай, — одними губами шепнула мошенница на ухо своему спутнику. — Поверь, она очень быстро изменит свое мнение.

— Неужели? — поинтересовался он и невесело усмехнулся, склонившись интимно близко и собственнически положив руку на талию Лексии. — Не думаю, что даже ты способна преодолеть эту неприязнь.

— Спорим? — Девушку охватил азарт, но Танир ее разочаровал, заметив:

— Ну уж нет. Спорить с мошенницей — себе дороже. Рассказывай, что задумала.

Лексия хитро улыбнулась и, подхватив с подноса бокал шампанского, оставила ри Аргоса на растерзание светской толпы. Он откланялся и отошел от Зиратилана Стокка-асса, правила этикета требовали не докучать разговорами хозяину приема, ведь посол должен был уделить внимание всем гостям. Таниру тоже следовало поздороваться со знакомыми, чтобы не вызвать подозрений. Лексия насчитала как минимум трех опечаленных нобиле. Видимо, их связывали с доменусом какие-то отношения, или, быть может, они просто о таком мечтали.

Мошеннице всегда несказанно везло. Она считала свое везение одной из граней магического таланта. Крайне редко удача отворачивалась от нее, но и тогда временное невезение, как правило, являлось очередной ступенькой на пути к успеху. Только понять это можно было лишь спустя какое-то время. Вот и сегодня мошеннице повезло — она случайно стала обладательницей эксклюзивной информации, которая, очень вероятно, поможет заручиться поддержкой женщины, сейчас настроенной крайне негативно.

— Асса Миралинда… — Лексия подошла неслышно и одарила жену посла своей самой обворожительной улыбкой, получив в ответ злобную гримасу, неумело замаскированную подобием вежливости. — Вы сегодня великолепно выглядите.

— Спасибо, нобиле, — холодно заметила та, явно не поверив ни единому слову, и дежурно ответила на комплимент: — Вы тоже.

Лексия кивнула и, выдержав паузу, продолжила:

— И этот запах… мед, корица и пачули… он мне знаком…

— У меня хорошие духи… — Асса заметно напряглась и попыталась посмотреть мошеннице прямо в глаза. Этикет не позволял прервать разговор и открыто проявить негатив, но вот взглядом намекнуть собеседнику, что его общество нежелательно, было допустимо. Только вот Лексия улыбалась и намеки игнорировала. Этим искусством она овладела в совершенстве.

— Безусловно, но это не духи, — снисходительно отозвалась она. — Это масло. Я много изучала культуру Солидада. На Востоке популярны благовония. Их часто используют в гаремах…

— На что вы намекаете? — Женщина вспыхнула и покосилась на окружающих ее нобиле, которые мигом навострили ушки.

— Я? — Лексия удивилась так искренне, что поверили все. — Я всего лишь рассказываю о традициях Солидада. Так вот, в массажных маслах всегда используют корицу. Считается, будто она разжигает даже угасшую страсть. — Женщина побелела, а Лексия, переживая, не перегнула ли палку, продолжила: — Сама в восторге от этих масел, закупаю всегда. У меня отличные поставщики. А у кого берете вы?

— Я…

Асса Миралинда не умела врать. Она отчаянно пыталась ухватиться за соломинку, которую Лексия ей снисходительно кинула, но не могла, и барахталась в воде, стараясь не утонуть совсем.

— Я привезла с собой запас масел. — Она наконец нашлась и улыбнулась, уже увереннее добавив: — Чужая страна, все незнакомое. Лучше иметь при себе все необходимое.

— Не лучший вариант. — Лексия покачала головой. — Я предпочитаю только что изготовленный товар. Могу порекомендовать своего поставщика. Он доставляет крема и благовония даже в «Сангрийский источник». — Тут мошенница понизила голос. — Говорят… — Она лукаво улыбнулась и посмотрела на замерших с открытыми ртами нобиле. — Это место особенное…

— Рассадник пошлости и разврата! — Одна из дам покраснела и отвернулась, пылая праведным гневом. Даже веер в тонких руках задрожал.

— Именно, — с воодушевлением подхватила Лексия, чувствуя азарт. — Но… не стоит пренебрегать знанием о том, что многие мужья из высшего света часто забывают свой долг перед семьей именно в объятиях женщин, частенько наведывающихся в это место. Поэтому я не брезгую маслами и кремами, которые поставляются туда. И… — Лексия сделала вид, что смутилась. — Результат есть. Только… — Она сделала страшные глаза. — Не дай боги посетить… самостоятельно. Это такое несмываемое пятно на репутации! Чтобы найти нужные ингредиенты, мне приходится прибегать к помощи специальных людей. Они дерут бешеные деньги, но зато и товар поставляют отменного качества.

Асса Миралинда побледнела, а Лексия решила вбить последний гвоздь в крышку гроба.

— Ни один муж не простит посещения подобного места. Это же равносильно измене! Если узнает об этом, конечно… — Лексия мило улыбнулась, сделала глоток шампанского и посмотрела на посеревшую собеседницу. — С вами так приятно общаться, но, боюсь, доменус Танир уже заскучал без меня.

— Не думаю, — хихикнула нобиле Кеония. В ее голосе прозвучало незамаскированное мелочное торжество. — Он, похоже, не скучает. Домена ри Лерра теперь точно не остановится. Смотрите, она уже взяла его в оборот. Вам, нобиле Лексия, стоит быть осмотрительной. Домена своего не упустит. Она привыкла добиваться того, чего хочет. А хочет она замуж за ри Аргоса, и уже давно. Это известно всем.

— О! — Лексия бросила взгляд через плечо.

Танир вяло отбивался от знойной красавицы, которая только что вручила ему бокал шампанского. Ее движения были не очень уверенными, девушка немного замешкалась. Этого хватило, чтобы все увидеть. Лексия мысленно выругалась — надо спасать ри Аргоса.

— Вынуждена откланяться, асса Миралинда, но я не прощаюсь надолго. Мы ведь увидимся с вами на следующей неделе? — Мошенница пошла ва-банк. Если асса достаточно уверена в себе, то ее просто пошлют. Но нет, собеседница повела себя так, как и предполагалось. Спутница высокопоставленного чиновника, которая провела с ним немало лет, умела читать между строк и прекрасно понимала, какой компромат есть у Лексии, поэтому сказала:

— Конечно, нобиле, буду рада видеть вас у себя на приеме на следующей неделе. Карточку должны доставить к выходным.

— Вот и замечательно. — Лексия улыбнулась совсем искренне и раскланялась перед дамами. — Нобиле, спасибо за приятную компанию.

Пока Лексия разводила политесы с нобиле и добивалась приглашения на следующий вечер, Танир уже сделал два глотка из злополучного бокала. Поэтому мошенница спешила. Даже не остановилась пообщаться с доменусом ри Зоргом и его супругой, а жаль, такое знакомство могло бы пригодиться в любой личине. Говорят, ри Зорг был приближен к императору, но Танира стало неожиданно жалко. И потом, на этот вечер было слишком много рабочих планов, и без помощи ри Аргоса ей никак не обойтись.

Лексия не думала, что Таниру подсунули яд, скорее уж какое-нибудь приворотное зелье или, что вернее, более безотказное и простое в использовании зелье страсти. Он выпьет бокал и окажется неспособен сказать «нет» ни одной даме. А домена не собиралась уходить, ждала, когда начнет действовать отрава. Тут ведь главное — оказаться в нужное время в нужном месте. Только вот интересно, почему охотница за богатым женихом не приняла в расчет его спутницу? Не увидела в ней серьезной соперницы? Не с той связалась. Переиграть Лексию на ее же поле было сложно.

— Милый! — Мошенница подбежала, слегка оттеснила локтем домену, поцеловала доменуса в щеку, забрала из его рук бокал и, мысленно всплакнув, залпом выпила то, что еще оставалось.

— Что за манеры?! — прошипели за спиной, а Танир посмотрел так, что захотелось провалиться сквозь землю. На его лице было крупными буквами написано: «Не позорь меня». Лексия пожала плечами и склонилась к уху доменуса, шепнув:

— Зелье страсти…

Потом отстранилась, улыбнулась и неопределенно пожала плечами, показывая, что вообще-то обычно так себя не ведет, но ситуация требовала действовать решительно.

— Домена Вилора, простите, но нам с моей спутницей необходимо поговорить. — В голосе ри Аргоса слышался лед. Лексия мысленно поежилась. — Ваше общество всегда приятно, и я не прощаюсь. Вечер долгий.

— Конечно, доменус! — Вилора слегка склонила голову и отступила, одарив Лексию ненавидящим взглядом.

Танир схватил мошенницу за локоть и утащил чуть в сторону в тень журчащего фонтана.

— Что это было за представление? — прошипел он, наклонившись опасно близко к лицу. В болотных глазах разгоралось изумрудное пламя. Даже страшно стало немного.

— Я заметила, как домена что-то подсыпала вам в бокал. Не думаю, что она хотела вас отравить… но…

— У меня иммунитет к большинству ядов, и к приворотному зелью — тоже! Вилора прекрасно об этом знает! А вот можете ли вы сопротивляться действию яда? По всей видимости — да, раз так безответственно выпили половину бокала! Я был лучшего о вас мнения. Точнее, о ваших умственных способностях.

Лексия проигнорировала откровенную издевку и заметила:

— Предполагаю, ваша знакомая не собиралась вас травить. Судя по едва различимым ноткам ванили, в бокале было именно зелье страсти, а не что-либо иное. Я хорошо знаю состав зелья. Скоро… — Лексия невесело хмыкнула. — Процесс начнется, и тогда нам с вами будет несладко, особенно в такой толпе народа, а уйти с приема мы не можем, слишком много всего еще нужно выяснить. Лучше держаться вместе, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Надеюсь, доменус, ваше хладнокровие вам не изменит, и вы сможете держать себя в руках какое-то время. А потом… Ну, не знаю, закажете себе искусницу из квартала Розовых лилий. Ну а я… я тоже что-нибудь придумаю. Но до этого еще далеко. Мак и Яшма пока не появились. До их прихода необходимо разузнать про жемчужину как можно больше. Вдруг мы вообще явились не по адресу? Пойду попробую поговорить с послом, пока еще могу думать о работе. С женщиной он будет более откровенен. Вряд ли он увидит во мне угрозу. А вы прикрывайте. Боюсь, если кто-то решит меня соблазнить, я не сумею отказаться, а это плохо скажется на репутации и карме. Страхуйте меня, а я пригляжу за вами.

— Со мной все будет в порядке, — непреклонно отозвался Танир и поправил белоснежные манжеты. — Вы утрируете. Относитесь проще и не паникуйте раньше времени.

— Сразу видно: вы ни разу не попадали под действие этой заразы, иначе не были бы столь уверены, — парировала мошенница. — Нам лучше держаться вместе. Скоро вам будет казаться привлекательной любая женщина. Это коварное зелье. Оно лишает контроля и заставляет делать глупости. И будьте осторожны. Домена знала, что вы на приеме не один, но все равно подсыпала зелье, значит, станет вас подкарауливать.

— А лучше ли в таком случае держаться вас? — Танир спросил таким тоном, что Лексия засомневалась, но ответила уверенно:

— Ну, если вы хотите обзавестись женой, тогда гуляйте спокойно и ждите, когда вас в темном углу подстережет домена. А она обязательно вас подстережет и сделает все возможное, чтобы соблазнить. Кстати, часа через полтора ей и усилий-то прилагать не придется. Не удивлюсь, если у нее даже комната специальная для этого приготовлена. Шампанское, фрукты — все как положено. А заручиться согласием хозяев особняка — это не такая уж и проблема. Я бы сделала именно так. И, думаю, на прием она приехала с отцом.

— Дьяволы! — Танир выругался и посмотрел на Лексию так, словно она являлась автором блестящего плана. — А я-то гадал, с чего это старый хрыч выбрался в свет? Его сто лет не было ни слышно, ни видно.

— И что бы вы без меня делали, доменус? Вы — правая рука главы департамента контроля за государственными ценностями, а недальновидны и наивны так же, как и любой другой мужчина. Я разочарована.

Танир хотел возразить, и, судя по выражению лица, много чего, но Лексия гордо удалилась. Подхватила с подноса бокал с шампанским, обменялась парой дежурных комплиментов с двумя манерными нобиле и прямиком направилась к послу, разрезая плотную толпу, словно горячий нож — сливочное масло. Люди расступались перед мошенницей, хотя в ее поведении не было ничего вызывающе-агрессивного. Просто иногда совершенная холодная красота тоже пугает и заставляет невольно уважать.

Рядом с послом образовался тесный, преимущественно мужской кружок, в котором как раз сейчас обсуждали предстоящий саммит и новинки, которые на нем будут представлены.

— А правда, что Этория удивит нас в этом году чем-то революционно-необычным? — закинула удочку Лексия и сделала заинтересованный вид. В компании мужчин и всего пары женщин она чувствовала себя уверенно и комфортно, потому что находилась в центре внимания.

— Дорогая моя… — Жена посла, несмотря на то что признала свой проигрыш, не собиралась молчать и воспользовалась случаем, пытаясь уколоть Лексию. — Это не тайна, и любой образованный и небезразличный человек знает, что наша страна совершила прорыв, создав изобретение, которое сократит расстояние и позволит перемещаться в пространстве, минуя стационарные телепорты. Меня удивляет, что вы об этом не слышали.

— Как интересно! — Лексия вежливо улыбнулась, сделав вид, что не заметила подколки. — Очень хочется узнать подробности. Неужели можно будет двигаться быстрее, чем на платформе?

— Платформы тут ни при чем. — Посол был собран и серьезен. — Мы ужали телепорт до размера горошины, и эту горошину каждый сможет носить в кармане и использовать, когда в этом есть необходимость. Конечно, пока это недешевое удовольствие и доступным для всех не станет очень долго, но только представьте, какие перспективы откроются перед каждым, сначала Высшим, а потом и обычным, человеком?

— Даже не верится! И когда мы сможем увидеть и испытать это чудо магической мысли? — с легкой иронией в голосе поинтересовалась мошенница, пристально наблюдая за реакцией хозяев торжества. Если посол оставался холоден и собран, то его жена явно злилась.

— Увы, моя дорогая нобиле, но, вероятно, не в ближайшее время, — со снисходительной улыбкой заметил посол. — Пока это только опытный образец. Для широких масс изобретение будет доступно нескоро.

— Ну вот! — Лексия притворно вздохнула. — А я так надеялась, что это больше, чем просто мечты!

— Это не мечты! — Асса Миралинда вспыхнула. — Вы не верите? Она есть, и ближе, чем вы думаете. Настоящая, готовая к использованию!

— Она? — Мошенница насторожилась и подалась вперед, а асса поняла, что сказала слишком много, и испуганно отступила за спину своего мужа, бросив настороженный взгляд куда-то в сторону галереи второго этажа.

— Увы. Пока это государственная тайна, — отозвался посол, мошенница снисходительно кивнула и поторопилась распрощаться. Все, что нужно, она узнала.

— Общение с вами доставляет истинное удовольствие, и я считаю невежливым лишать его остальных. Поэтому позвольте откланяться. И удачи вам и вашей разработке на предстоящем саммите. Если то, о чем вы говорите, правда, то это действительно прорыв, который может изменить очень многое и открыть новые горизонты. — Лексия торопливо ушла, по дороге поймав Танира за рукав.

— Ну? — одними губами шепнул он, приобнимая мошенницу за талию и наклоняясь ближе.

От Танира упоительно пахло уже знакомой туалетной водой, а дыхание щекотало шею. По телу поднялась волна жара, и мошенница мысленно застонала. Началось. Вечер предстоял очень непростой и полный соблазнов.

— Не желаете ли, доменус, подняться в рекреацию второго этажа? — поинтересовалась Лексия, игнорируя нарастающее с каждой минутой желание. Вот почему ри Аргос не толст и не лыс? Рядом с таким и действие зелья было бы переносить проще. — Там есть открытая терраса, свежий ветер и прекрасный вид. С одной стороны — каналы Новартуса, а с другой — балкон и весь зал как на ладони. А то я что-то утомилась здесь, в толпе. Хочется немного освежиться.

— Хорошая идея, нобиле. — Танир прошептал это так чувственно, что Лексия едва удержалась, чтобы не закусить губу. «Вот что такое он творит! Как специально!» — Вижу, разговор с послом улучшил ваше настроение.

— Они с женой — чудесные собеседники. Так дополняют друг друга.

Лексия усмехнулась, а Танир понимающе хмыкнул и увел ее в сторону выхода, подхватив по дороге с подноса два бокала с шампанским. Лексия приняла один у него из рук и сделала глоток, надеясь, что алкоголь притупит обострившиеся чувства.

Свежий ветер на террасе немного остудил голову и прогнал непристойные мысли. Лексия оперлась руками о каменный поручень декоративного заграждения и уставилась на черную гладь воды канала. На другом берегу танцевал подсвеченный фонтан на площади Восстания. Мерно покачивались на волнах прогулочные лодочки-гондолы. Новартус, как всегда, был прекрасен. Он завораживал и пленял. Лексия понимала: когда уедет отсюда, навсегда оставит на берегах сотен каналов частичку своей души.

— Что-то удалось узнать? — поинтересовался доменус, который неслышно подошел сзади. Лексия спиной чувствовала его присутствие и усиленно сопротивлялась действию зелья. «Интересно, как себя чувствует Танир?»

— Да, узнала. Как же иначе? — Собраться с мыслями было довольно сложно. — Мы на верном пути. Жемчужина действительно у них. Проболталась жена посла. Он был недоволен. В разговоре мелькнуло, что «она» готова к использованию.

— То есть… Все-таки жемчужина, а не что-то иное. Даже немного жаль, посол производит приятное впечатление…

Танир подошел ближе и облокотился на поручень рядом с Лексией, снова всколыхнув бурю эмоций. Мошенница порадовалась, что сегодня на ней диадема Бриджитты, она немного смягчала действие зелья. Все же святая была непорочной. Но магия, заключенная в диадеме, была слабой, и Лексия ее подчинила себе еще вчера, поэтому всерьез рассчитывать на защиту от страсти не приходилось. Как всегда, предстояло бороться со всеми соблазнами самостоятельно.

— Вы как маленький! — раздраженно отозвалась мошенница. — Можно подумать, я произвожу неприятное впечатление. Асса Миралинда, когда поняла, что сказала больше чем нужно, смотрела куда-то наверх. — Лексия сменила тему, не позволив Таниру ответить на предыдущую реплику. — Мне кажется, как раз туда, где хранится жемчужина. Взгляд был брошен случайно, с опаской. Она явно не отдавала себе отчета в том, что делает. Нам стоит прогуляться и посмотреть, в какое крыло нас не пустят. Туда и следует отправить Яшму и Мака. По идее они должны бы уже объявиться.

— Пропуск? У нас он уже есть? — деловито уточнил Танир и немного сменил позу, переместившись за спину Лексии.

Мошенница развернулась и испуганно отпрянула. Доменус оказался опасно близко, и впервые изумрудный огонь в его глазах означал не ярость.

— Вот! — Мошенница достала из декольте небольшой рубин, который еще в начале вечера стащила у охранника.

— Что же… — Танир поспешно отступил и замер в паре шагов от Лексии.

От нее не укрылось слегка участившееся дыхание доменуса. Зелье действовало не на нее одну. Мужчинам вообще сложнее противостоять его влиянию.

— Тогда пойдемте на разведку, — выдохнув, сказал доменус. Он прилагал все усилия, чтобы держать себя в руках. Его самообладание вызывало восхищение. — Мне придется вас обнять. Не против? — несколько виновато уточнил он.

— Не лучшая идея, — прошипела Лексия, но послушно подалась вперед, невольно вдыхая древесный, резковатый запах его туалетной воды.

— А что делать? — поинтересовался доменус и притворно вздохнул. — Мы же — влюбленная пара, которая ищет укромный уголок. Или вы предлагаете идти на разведку крадучись и поодиночке, чтобы вызвать подозрение у первого же охранника? Нет уж, придется до конца играть выбранную роль.

— Я все понимаю! — кивнула мошенница и послушно прильнула к горячему мужскому телу, позволяя обнять себя за талию. Похоже, будет сложнее, чем она себе представляла. Танир слишком привлекал ее и без зелья страсти. Сейчас же ситуация была просто взрывоопасной.

Коридор не был пустынным. Многие парочки спешили здесь уединиться. Хихикая, Лексия прижалась ближе к Таниру и в отместку за свои страдания скользнула рукой по напряженной спине. А нечего обнимать так сильно и волнующе! Она тоже умеет дразнить и провоцировать.

Бедро касалось бедра, и тонкая ткань юбки не являлась преградой, а нижнее белье мошенница сняла в последнюю минуту перед выходом из дома. Оно казалось неуместным при таком тонком материале. Вот, спрашивается, зачем? Сейчас от одной мысли о том, что доменус находится даже ближе, чем подозревает, кружилась голова. А картины, которые рождались в затуманенном зельем сознании, вызывали краску стыда, которая, впрочем, не проступала на бледных щеках нордической красавицы.

«За такие мучения положена прибавка гонорара!» — размышляла мошенница, внимательно осматриваясь по сторонам. На первый взгляд хозяева открыли гостям для посещений весь свой дом. Только обосновавшаяся у лестницы на третий этаж пара, изображающая влюбленных голубков, вызвала подозрение у Лексии. Слишком картинная поза, нет бокалов, зато рука кавалера постоянно возвращается к поясу, где обычно носят оружие.

— Нам туда, — скомандовала мошенница, схватила Танира за руку и потащила вперед, но почти сразу же была остановлена охранником.

— Там личные покои хозяев, — заметил молодой человек и перегородил проход. Лексия, даже не обладая талантом к распознаванию магии, чувствовала — на двери заклинание, и так просто не пройдешь. — Туда нельзя. Приносим свои извинения.

— Да… но нам нужно…

Она задумалась, подбирая слова, но охранник заминку расценил по-своему и кивнул:

— Третья дверь направо, гостевая комната. Свободна.

— Да тут сервис на высшем уровне. — В голосе доменуса промелькнула едва сдерживаемая злость. Словно предложение его оскорбило, хотя вида он не подал.

— Хозяин предусмотрителен и наслышан о свободных нравах жителей Новартуса. Поэтому приказал обеспечить комфорт своим гостям. Он прекрасно понимает, что светский раут может утомить. Для желающих отдохнуть были приготовлены покои.

— Но нам не… — начала Лексия, но Танир не стал ее слушать, схватил за руку и увлек за собой. Мошенница очень хотела надеяться, что все это не действие зелья страсти, а продолжение игры.


Яшма всю дорогу ерзала и недовольно косилась на сидящего за кристаллом управления Мака. Воровка походила на нахохлившегося воробья странной фиолетовой окраски — ездить в обычных платформах с крышей она не привыкла, вот и дергалась. Скорость Мака казалась ей очень медленной, а наличие крыши над головой раздражало. Поэтому, едва повозка затормозила за углом, Яшма выскочила из нее опрометью.

Мак припарковался не перед центральным входом особняка, а в стороне, возле высокого каменного забора, и, пока закрывал дверь платформы, воровка уже смоталась.

— Эй! — окрикнул Мак метнувшуюся вдоль забора Яшму. — Ты куда?! Нам еще нужно придумать, как попасть внутрь!

— А что тут думать? — Яшма пожала плечами и перемахнула одним прыжком через двухметровый забор, успев напоследок крикнуть: — Встретимся внутри, я подожду тебя в какой-нибудь комнате для прислуги.

— Дьяволы! — пробормотал себе под нос Мак и отправился искать другую возможность попасть внутрь.

Сигать через заборы не хотелось, да и не любил он разные акробатические трюки. Позвать Яшму в команду было плохой идеей. Маг не представлял, в чью светлую голову пришла подобная идиотская мысль. Доменус вроде бы производил впечатление человека здравомыслящего и относительно неглупого. Как умудрился так сплоховать? Послушался начальника? Если так, то очень зря. Все участники сомнительной авантюры, включая самого Танира ри Аргоса, являлись одиночками, но Яшма… она вообще была неприспособлена работать в команде. Опасная для общества социопатка. Такая сдаст при первом удобном случае и не поморщится. Хорошо, если нож в спину не воткнет! Для нее приказы — пустой звук, и делает она лишь то, что взбредет в ее дурную голову. Впрочем, маг отдавал себе отчет — он тоже никому зад прикрывать в случае опасности не будет. Свой бы спасти.

Мак стащил камзол и кинул его на заднее сиденье платформы, а сам остался в простых черных штанах и темно-серой невзрачной рубашке. Даже в таком виде на рабочего он не очень походил, но если прибавить совсем немного магии и смекалки, тогда все может прокатить.

У задних ворот особняка, как и предполагал Мак, царило оживление. Туда-сюда сновали грузчики, девочки-горничные в белых передниках и другой обслуживающий персонал.

— Давай помогу! — Мак деловито подскочил к одному из рабочих и схватил массивную коробку с едой.

— Это на кухню! — с благодарностью выдохнул парень и запрыгнул в кузов громыхающей и чадящей повозки.

— Как скажешь! — крикнул маг и направился к неприметной дверке. Руку кольнула магия. Дверь была настроена особым образом и пропускала только персонал. «Дьяволы», — мысленно ругнулся маг и попытался перехватить коробку поудобнее. Колдовать с занятыми руками очень неудобно. Нужно было действовать аккуратно, быстро и незаметно — вряд ли замок слишком сложный. Скорее всего, какая-нибудь элементарщина. Серьезная охрана внутри.

— Тебе помочь? — Мак дернулся и порывисто повернулся, встретившись глазами с симпатичной черноволосой девчонкой в униформе. — Руки заняты, неудобно, наверное! — пояснила она. — Давай подержу дверь.

Она по-своему расценила замешательство мага, и он не стал спорить, просто обезоруживающе улыбнулся, кивнул и быстро проскочил за ней следом в темный, довольно узкий коридор.

— Куда эту коробку? — поинтересовалась горничная и с интересом стрельнула темными большими глазами.

— На кухню, видимо… — ответил маг, но взгляд стоически проигнорировал. Он сейчас был на задании. Не время и не место для флирта. Хотя девчонка была хороша — гибкая, невысокая, с пышной грудью и длинными кудрявыми волосами. В другой ситуации он бы ни за что не стал игнорировать чуть приоткрытые пухлые губы и словно невзначай расстегнувшуюся верхнюю пуговку форменного платья.

— Пойдем провожу, — проворковала она и потащила Мака за полу куртки. — Ты ведь новенький? Не видела тебя раньше.

— Первый день!

— Не повезло, — хохотнула девчонка и остановилась, шагнув слишком близко. — Сегодня будет бешеный вечер. С непривычки сложно. Это большой стресс…

— Ничего, как-нибудь справлюсь. — Мак отступил. Она слишком активно провоцировала. — Ты мне, главное, покажи, где это кинуть, а то я не успел даже переодеться.

— Пойдем покажу! — Она подмигнула и, ухватив за руку, дернула мага за собой в подсобку рядом с кухней и сразу же захлопнула дверь.

Мак шарахнулся, не удержал равновесие и впечатался спиной в полки, а девчонка улыбнулась соблазнительно и хищно, даже не пытаясь скрывать свои намерения. Она повернула ключ в замке и принялась медленно расстегивать пуговку за пуговкой на форменном платье. В вырезе появилась сначала молочно-белая кожа шеи, потом — ложбинка между полных грудей…

— Ты смелая… — Маг сглотнул, не делая, однако, шаг навстречу. Только отставил коробку со снедью в сторону, чтобы не мешала.

— А ты красивый, — парировала девушка и тряхнула гривой волнистых волос. Они рассыпались по плечам, придав новой знакомой демонический, очень соблазнительный вид.

Она преодолела разделяющее их расстояние и волнующе прижалась обнаженной грудью к Маку. Маг не устоял и потянулся к сочным губам, впившись в них требовательным поцелуем. Новая знакомая пахла клубникой и миндалем, а еще — едва уловимо — хорошими духами. Слишком дорогими для обычной горничной, но маг хоть и насторожился, не придал этому факту значения. Сейчас такая мелочь не казалась важной. Очень уж жарким и волнующим вышел первый поцелуй.

Язык проникал глубоко в рот, заставляя задыхаться и желать черноволосую смелую бестию еще сильнее. Она не стала терять время даром и тут же схватилась за пояс брюк Мака, расстегнув его одним уверенным движением. Прохладная маленькая ладошка скользнула ниже, нежно, но настойчиво вызывая бурю желания и восторга. Мак немного иначе представлял сегодняшний вечер, но такое начало его определенно радовало.

В глазах туманилось от страсти, когда парень разворачивал черноволосую спиной и задирал широкую темно-серую юбку. Молочно-белая кожа ягодиц притягивала взгляд. Маг не удержался и, наклонившись, несильно прикусил, потом чуть приподнялся, чтобы притянуть девушку к себе, обнять за талию, прижать ближе и перевести руки выше, к полной груди.

Призывные движения бедер игнорировать было сложно, и маг вошел в горячее тело резко, вызвав судорожный всхлип. Черноволосая прогнулась, позволяя проникнуть глубже в обжигающее естество. Сдержаться не было ни сил, ни желания. Мак не хотел быть нежным, не старался заботиться об удовольствии партнерши, впрочем, ей это тоже было не нужно. Она подхватывала его ритм, сама убыстряла движения и закусывала губы, чтобы заглушить стоны наслаждения. Все закончилось быстрее, чем он хотел, но зато вспышка была такой яркой, что на какое-то время мир перестал существовать. Черноволосая по-кошачьи мурлыкнула, отстранилась и плавно развернулась, тут же подавшись вперед. Сочные губы были открыты для поцелуя, и маг потянулся к ним.

Руку с занесенным тонким лезвием кинжала маг поймал в миллиметре от собственной шеи. Его не хотели убить, но сонную магию он почувствовал сразу же. Его не зря насторожили духи новой знакомой.

— Если бы ты сделала это чуть раньше… — прошипел он, моментально приходя в себя и сжимая тонкое запястье до тех пор, пока черноволосая не вскрикнула от боли и не выронила нож, — может быть, твой фокус бы удался. Ах да… — Он прищурился, поймав досаду и страх в темных глазах. — Ты же была занята. Какое огорчение!

— Хотелось попробовать, каков из себя легендарный Мак, — фыркнула она, не пытаясь вырваться и отстраниться. — Что ты забыл на приеме? Пощипать аристократов вроде бы не твой уровень! Или я что-то пропустила и ситуация изменилась?

— Я же не спрашиваю, что здесь делаешь ты. — Мак хищно улыбнулся. — Любопытство в нашей профессии чревато большими неприятностями.

— А я не скрываю. — Черноволосая пожала обнаженными плечами. — Я как раз планирую пощипать аристократов. Это увлекательно. Присоединяйся. Или у тебя на примете что-то более интересное?

— А вот это как раз не твое дело, — усмехнулся маг, наклонился и зашептал в приоткрытые губы заклинание. Воздух сгустился, превращаясь в серебристую пыльцу, которая тонкой струйкой потекла в рот девушки.

Конкурентка, вероятнее всего — начинающая мошенница, слишком глупая для того, чтобы понять, с кем не стоит связываться, дернулась, но от действия заклинания уйти не смогла и, вдохнув серебристую пыльцу, осела на пол. Мак даже обнаженную грудь и задравшуюся юбку поправлять не стал. Ножки у черноволосой были хороши. И потенциал она имела большой, если, конечно, чуть больше будет думать головой, а не действовать на одних примитивных инстинктах.

Он ведь почти попался на удочку и сейчас чувствовал себя вымотанным. А вечер только начинался. Казалось бы, банальное заклинание сна, а выпило много сил. Еще одно такое же этим вечером сотворить не получится. Обычно для усыпления использовали сонный порошок, сухой или разведенный в воде, как тот, который был нанесен на кинжал черноволосой. Мак же выдал квинтэссенцию магии, которой хватило бы на килограмм сухого зелья. Девчонка теперь выспится на неделю вперед, лишь бы доза не оказалась слишком велика. «Черт бы побрал эту соблазнительницу!» — выругался маг и отправился на поиски Яшмы. Она, как и обещала, ждала в одной из комнат для прислуги.

— Ты долго, — заметила она.

— Ну уж как смог! — прошипел Мак сквозь зубы и стащил помятую рубашку прямо через голову, не расстегивая пуговиц. — Ты не должна была уходить одна!

— Почему это? Ты же все равно не перелез бы через забор, да и в вентиляционной шахте застрял бы наверняка. Зачем ждать? — Девчонка сосредоточенно рассматривала свое отражение в зеркале, не обращая на сообщника ни малейшего внимания.

Посмотреть было на что. Фиолетовая шевелюра, торчащая в разные стороны, словно перья, нереально узкая талия и пышное, достаточно короткое платье. Она была похожа на балерину из музыкально шкатулки.

— Яшма, мы — одна команда и не должны бросать друг друга! — не унимался Мак. Он не мог отделаться от мысли, что, если бы девчонка его дождалась, не случилось бы волнующей встречи с черноволосой конкуренткой. И сейчас он бы не чувствовал себя так глупо.

Пытаясь привлечь внимание воровки, Мак эмоционально размахивал над головой рубашкой.

— А еще мы должны действовать по заранее оговоренному плану! — возмущался он.

— У нас не было плана. — Она пожала плечами и расправила белый накрахмаленный передник. — Мы договорились действовать по обстоятельствам. Я и действовала. Что не так? Кстати, на второй этаж тоже можно попасть без проблем, я уже проверила. А вот на третьем на окнах что-то похожее на магические решетки. Думаю, нам туда.

— И все равно ты должна была меня дождаться! — упрямо заявил Мак, подойдя к шкафу с униформой и пытаясь найти в нем что-то, подходящее по размеру.

— Перестань. Если бы мы пошли вместе, неудобно было бы либо тебе, либо мне. Мы используем слишком разные методы проникновения. А так… только время сэкономили.

Мак фыркнул, потому что не нашел аргументов против, и начал переодеваться. Он не спешил. Привык держать себя в форме, и ему нечего было стыдиться. На тонкую кость давно наросли мышцы, магия не всегда способна спасти, иногда требуются сила и ловкость, поэтому приходилось уделять внимание ежедневным тренировкам. Он не стал мастером боя или акробатом, как та же Яшма, но в случае чего убежать мог достаточно быстро и далеко, да и рубашку в присутствии девушки мог снять без стеснения. Особенно если эта девушка — воровка, которая не смотрит на мужчин вокруг, как, например, сейчас. Но даже если бы и смотрела… Мак знал, что неплохо выглядит. Вряд ли черноволосая лукавила, когда назвала его красивым.

— Я похожа на куклу с витрины… — недовольно заявила Яшма и повернулась, пытаясь рассмотреть пышный белый бант на спине. — Мне не нравится!

— Думаешь, мне нравится? — Мак брезгливо тянул книзу коротковатые штанины униформы.

— Ты похож на официанта, а я… на куклу. Не хочу быть куклой! — Яшма капризно надула губы и стала еще более кукольной.

— А я не хочу быть официантом. И мне жмут штаны! — раздраженно заметил Мак и добавил: — На, нацепи чепец! Иначе твои волосы запомнятся всем и надолго. Лучше их спрятать.

Яшма со вздохом забрала из рук мага кружевное накрахмаленное нечто и надела на голову. Сходство с куклой усилилось — личико сердечком, маленькие пухлые губки и огромные, в пол-лица янтарные глаза. Воровка вздохнула и отвернулась от зеркала, одергивая униформу. Короткое, едва прикрывающее колени платье с широкой юбкой, белый передник и чепец — ужас. Впрочем, подол не сковывал движения, и под ним можно было спрятать довольно много нужных мелочей — страховочный трос с карабинами, отмычки, вместительный мешок. Так, на всякий случай. И еще маленькую коробочку, тоже захваченную про запас.

— Обувь неудобная, — констатировала факт воровка, легко подпрыгнула и сморщилась. — Может, я свои…

— Ага, щас! — Маг дернул ее за руку и потащил за собой к выходу из комнаты. — Чтобы привлечь внимание? Где ты, спрашивается, собралась лазить? Походишь пару часов в туфлях.

— Мало ли? Я просто люблю удобную обувь и предпочитаю носить только такую. — Яшма надулась, но послушно выскользнула в коридор. Огляделась по сторонам, подкараулила у кухни девушку с подносом, подошла чуть ближе и поставила подножку.

Официантка с руганью полетела на пол, а Яшма виновато улыбнулась, сделала круглые глаза и с извинениями кинулась помогать. Несчастная девушка даже не заметила, что ее знак отличия — чуть мерцающая бирка с именем — оказался на груди Яшмы.

— Ты ведь из вольнонаемных, да? — уточнила воровка. Местную прислугу хозяева и гости могли запомнить в лицо, и стоило быть осторожной. А вольнонаемных было много, и приходили они на один день. Их присылало для работы на мероприятиях специальное агентство.

— Да. — Девушка кивнула, продолжая собирать разбитую посуду на поднос. — На приеме можно хорошо подзаработать. Было можно… — Она с тоской посмотрела на осколки, за которые с нее обязательно вычтут.

— Согласна. — Яшма мило улыбнулась и поспешила скрыться. А то кто знает, вдруг официантка вздумает предъявить какие-нибудь претензии. На претензии Яшма реагировала всегда непредсказуемо даже для самой себя.

Маг уже ждал ее у выхода в главный зал. Он разжился не только бляхой-пропуском, но и подносом с бокалами.

— Нам нужно найти Лексию, — одними губами шепнул Мак, перед тем как шагнуть в шумную толпу развлекающейся знати. — Не теряйся из виду!

— Ага… — Яшма кивнула и растворилась среди парадно одетых людей. Мак выругался и кинулся следом, стараясь не упустить из виду юркую воровку. «Чтоб тебя! — бормотал он себе под нос. — Больше я ни за что не буду работать в команде и уж тем более не стану работать с Яшмой!».


Лексия влетела в комнату, следуя за Таниром, который тащил ее за руку. Сердце бухало, словно отбойный молот в кузне. То ли от страха, то ли от волнения, то ли от вызывающего внутреннюю дрожь предвкушения. Дверь сразу же захлопнулась, и доменус привалился к стене. Его дыхание сбивалось, а глаза стали изумрудным. Болотная грязноватая зелень растворилась в благородном магическом сиянии. Сейчас невооруженным взглядом было видно, что он — Высший. Очень возбужденный Высший.

— Ну и зачем мы здесь? — раздраженно осведомилась мошенница, пытаясь соответствовать образу холодной нордической красавицы. Находящийся рядом мужчина выглядел как никогда привлекательно. Темно-пепельные волосы, плотно сжатые губы, упрямый подбородок и великолепная фигура с широкими плечами, с которых хотелось стащить плотный строгий парчовый сюртук. Было сложно бороться с искушением, так и тянуло подойти ближе и поцеловать, чтобы снова почувствовать и распробовать на вкус. А еще лучше — прикусить нижнюю, такую соблазнительную губу.

— Было бы странно, если бы мы не пошли!

Танир отступил от стены, взъерошил тщательно уложенные волосы, и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Лексия готова была его за это убить. Шея в вырезе рубашки была сильной и смуглой. Мошенница обреченно сглотнула и отступила от греха подальше. С каждой секундой становилось все сложнее сопротивляться влечению. Лексия вообще не привыкла отказывать себе в удовольствиях. А секс с доменусом обещал быть жарким, особенно под воздействием усиливающего все чувства зелья. Но нельзя приближаться к законнику так близко. Это опасно. Лексия не была уверена, что сможет остаться безучастной.

— А потом… — ничего не замечая, продолжил ри Аргос. — Мне нужен перерыв, чтобы отдышаться и прийти в себя. Я недооценил действие зелья. Вы правы, с ним невероятно сложно бороться.

— Знаете что, доменус! — Лексия, которую сильно нервировала создавшаяся ситуация, вспыхнула. — Вы выбрали не лучшее место для того, чтобы остыть. Допускаю, вы, как истинный патриот, законник и порядочный человек, не хотите иметь со мной ничего общего, но поверьте, вашему организму сейчас все равно. И моему — тоже. Может быть, все же пойдем на люди? Там безопаснее. Проще держать себя в рамках приличий. Поверьте моему богатому жизненному опыту.

Комната, отделанная в неброских пастельных тонах, напоминала небольшой гостиничный номер, и огромная кровать в центре нервировала. Слишком уж она была символична. В ее сторону Лексия предпочитала не смотреть.

— Нет. Не пойдем. — Танир словно что-то для себя решил и сделал шаг навстречу, заставив Лексию испуганно попятиться. — Назад нельзя. Нужно выждать какое-то время. И, может, стоит не бороться со своим организмом, а пойти у него на поводу? Думаю, действие зелья можно нейтрализовать хотя бы на время. И способ вам известен. — Голос стал низким, хриплым, волнующим. — Проклятая отрава!

— Вы слишком эмоциональны. — Лексия вздохнула и собралась с силами.

Она хотела, чтобы сегодняшний вечер закончился как можно быстрее. Наверное, едва за спиной замаячила опасность, стоило сразу же рвануть на термальные воды. Не нужно было медлить. Ах да! Она и рванула, но тогда ее поймал ри Аргос и приковал к своей кровати. Воспоминания породили новую волну жаркого возбуждения, которое не получалось игнорировать.

— У нас еще есть дела на приеме, и их нужно закончить, несмотря на обстоятельства, — неуверенно возразила мошенница, надеясь воззвать к разуму доменуса.

— Знаю, — невозмутимо отозвался он и улыбнулся так, что у Лексии подогнулись колени. — И в таком состоянии действовать рационально невозможно. С этим необходимо что-то сделать, прежде чем возвратиться в зал. Стоит признать, сейчас мы неработоспособны.

Танир оказался рядом внезапно. Он преодолел расстояние, разделяющее его и Лексию, одним смазанным движением. На губах доменуса появилась хищная, очень волнующая, похожая на оскал улыбка. Стало жарко, сердце застучало в бешеном ритме. Лексии было наплевать, что сводящее с ума желание порождено зельем, а не взаимной симпатией. Сейчас это не имело значения, но мошенница все равно пыталась сопротивляться агрессивному, лишающему воли напору мужчины и, испуганно вздрогнув, шарахнулась к стене, но тем самым только распалила страсть. Глаза доменуса горели неестественно-зеленым голодным огнем.

— Буду потом жалеть, но сейчас… — Он облизнул пересохшие губы и шагнул ближе. — Я обязан это сказать. Ты сводишь меня с ума. Скажи, это магия? Ты что-то подмешала к зелью, да? Или… нет. — Он замолчал. — Ты дала мне такое же зелье раньше, правда ведь? Сознайся. Я не испытывал настолько сильного желания уже давно… и речь идет не только о сегодняшнем вечере.

— Ри Аргос, вы бредите! — Мошенница фыркнула, втайне польщенная. Страх растворился. — Мне не нужно поить мужчин зельем страсти. Они без этого падают к моим ногам. Но в данный момент — да, вами управляет магия. Вы выпили полбокала этой дряни, и я тут совсем ни при чем! Представляете? Не все неприятности в вашей жизни происходят по моей вине! Зелье страсти — очень популярная в высшем обществе забава. Кстати, можно научиться контролировать его действие. Только нужно постараться. Если вы не помните, вторая половина досталась мне, поэтому будьте добры отступите, пока…

— Пока — что? — Горячий шепот обжег ухо. Отходить и сдаваться доменус не собирался, но Лексия была упряма.

— Пока не произошло что-то, о чем вы потом непременно будете жалеть. Берите пример с меня. У меня получается сопротивляться. — Длинным и пространным разговором мошенница безуспешно пыталась себя отвлечь и отрешится. Не замечать обжигающих рук, нахально скользнувших на талию. Не чувствовать дыхания у уха. Танир оказался настолько близко, что сопротивляться было практически невозможно.

— На вас диадема Бриджитты. Положение не равно…

— Не только. — Мошенница не собиралась спорить и акцентировать внимание на том, что магия диадемы на нее почти не действует. Дело было в другом. — Мне проще, меня им поили не раз, — призналась она. — И тут много зависит от того, насколько человек вам изначально симпатичен. Мне везло, партнеры, которые опускались до такой низости, как зелье страсти, меня мало интересовали. В этом и заключается секрет. Неужели вы не можете противостоять действию примитивной магии и привлекательности какой-то там мошенницы?

Лексия старалась говорить тихо и уверенно, но участившееся сердцебиение и расширившиеся зрачки выдавали ее с головой. Сегодня был другой случай. Сегодня партнер ее слишком сильно привлекал. И, похоже, он прекрасно это знал.

— А если я сегодня не хочу сопротивляться? — поинтересовался чуть отстранившийся ри Аргос и медленно очертил пальцем контур губ Лексии. — Вы удивительно соблазнительны, особенно в этом образе. Неравнодушен к блондинкам, знаете ли. С виду такие холодные и неприступные, но под этой оболочкой спрятан огонь.

— Хотите, порыжею? — моментально отреагировала Лексия, прикидывая, куда бы улизнуть и хочет ли она это делать.

— Нет. Сегодня тебя это не спасет. И меня — тоже, — с грустной улыбкой добавил он, осторожно скользнул горячими ладонями по обнаженным плечам. Дрожь в руках выдавала его возбуждение. — Давай будем перед собой честны. Ведь это все началось раньше… Только вот сейчас я не могу думать ни о ком и ни о чем. Ты ведь чувствуешь то же самое? И как в таком состоянии работать? Если мы провалим это задание, я лишусь всего и буду зол. Догадываешься, на кого?

Ри Аргос скользнул ладонями вниз от плеч по обнаженным рукам, вызывая дрожь, потом сильно сжал талию и притянул мошенницу к себе. Тонкое платье сыграло злую шутку — тело чувствовало каждое прикосновение, будто было обнажено. Соски набухли и затвердели, а жар внизу живота усилился.

— Ты ведь тоже не можешь бороться с желанием, Лексия.

Потемневшие глаза, участившееся дыхание, и напряжение, от которого воздух буквально вибрировал. Мошенница сама едва сдерживалась, чтобы не рвануть белоснежную рубашку доменуса за ворот, отрывая небольшие перламутровые пуговицы, но вместо этого не очень уверенно шепнула:

— Я не сплю с заказчиками…

— Ни за что не поверю, что ты соблюдаешь правила. Всегда считал, будто для тебя не существует запретов и табу. — Горячие пальцы вычерчивали узоры на обнаженной спине чуть выше лопаток, и не было сил игнорировать невинную, но разжигающую огонь ласку. Лексии хотелось уйти, отстраниться, но вместо этого она податливо льнула ближе к мужчине, чей волнующий запах сводил с ума, а напряжение и желание чувствовались даже через плотную ткань брюк.

— Не существует, но не до такой степени… — шепнула она, стараясь игнорировать приятное тепло, растекающееся от ласкающих рук. — Некоторые правила не стоит нарушать ни при каких обстоятельствах. Даже если очень хочется.

— Правда, что ли? — Он убрал руку со спины, нежно погладил шею и опустил палец на пульсирующую у ключицы артерию. Пульс резко скакнул, и на лице доменуса появилась понимающая улыбка, которую захотелось стереть или поцелуем, или пощечиной.

— Это всего лишь зелье… — скорее для себя, нежели для него, сказала мошенница. — Оно вызывает определенную физиологическую реакцию, которой не было бы в другом случае…

— Да… — как-то чересчур довольно отозвался доменус и со смешком добавил: — И действие этого зелья…

— Можно контролировать. — Лексия дернулась, чувствуя, как уплывает за завораживающим голосом доменуса.

— Ну так попробуйте, — шепнул он ей в губы и поцеловал. Нежное, осторожное касание губ, от которого Лексия могла бы уклониться и которое могла проигнорировать, если бы захотела, секунду спустя сменилось бешеным вихрем страсти, сметающим остатки благоразумия и рушащим последние защитные бастионы. В легких закончился воздух, а из головы вылетели последние связные мысли.

«Почему бы и нет? — мелькнуло на краю сознания. — Когда это я отказывала себе в удовольствии?»

С этой секунды стало проще. Исчезли сомнения, страхи и стыд. Страсть захлестнула с головой и лишила возможности связно мыслить. Лексия позволила себе ответить, скользнуть пальцами по груди, смять жабо на рубашке и раствориться в волнующем поцелуе. В мире остался только умопомрачительный мужчина, к которому тянуло, словно магнитом, и собственное сбивающееся дыхание.

Сильные руки властно прошлись по спине, сжали ягодицы, и когда до Танира дошло, что под платьем у мошенницы нет белья, он глухо зарычал, прижался сильнее, впился губами в шею и попытался рвануть расшитый мельчайшими камушками корсет. Но Лексия моментально пришла в себя, извернулась ужом и отскочила на безопасное расстояние. Шедевр от Фернандо еще был нужен этим вечером!

— Это подло с вашей стороны… — прошипел Танир, укоризненно взглянув на сбежавшую мошенницу, но ловить не кинулся, а, тяжело дыша, облокотился на стену. — Решили поиграть со мной? Видимо, вам это не в новинку.

Руки тряслись, перед глазами все плыло от желания, и Лексия беззлобно ругнулась:

— Идиот!

Она одним уверенным движением скинула с себя платье и отбросила его в сторону, краем глаза, однако, проследив, чтобы оно не помялось.

— Какой же вы, доменус, идиот, если считаете, что я могу так просто отступить. В такой момент. Как же плохо вы меня знаете!

Лексия сделала уверенный шаг навстречу, обвила руками шею, словно лоза, и шепнула на ухо, предварительно лизнув мочку:

— Я даже в шутку не играю роль добычи с мужчиной. Мое «да» может означать только «да».

— Ой ли? — Танир усмехнулся и окинул Лексию восхищенным взглядом, от которого новая волна возбуждения прокатилась по телу. Услышав тихий стон, накрыл ладонями груди, чуть сжал и помассировал, заставив закусить губу от удовольствия. — Вы очень хорошо можете изображать добычу.

— Могу. — Лексия не стала отрицать. — Но никогда не изображаю, если на то нет жизненной необходимости. Я волновалась за платье.

— Платье? — Танир отступил. — Моя самооценка посрамлена…

— Удовольствие удовольствием… но нам еще выходить в люди.

— К демонам всех!

Танир властно накрыл поцелуем губы, подхватил Лексию под ягодицы и приподнял. Мошенница послушно обхватила ногами его за талию и через секунду почувствовала обнаженной спиной прохладный шелк простыней. Контраст обескуражил, закружилась голова, и Лексию затянула чарующая зелень глаз доменуса. Она чувствовала его каждой клеточкой разгоряченного тела, даже малейшее движение отзывалось наслаждением. Словно искорки пробегали по коже.

Лексия задрожала от предвкушения, притягивая мужчину ближе к себе и обвивая ногами. Плотная ткань брюк скользнула по обнаженной нежной коже внутренней поверхности бедер, грудь царапнула парча сюртука, а жадные губы целовали все упоительнее с каждой секундой, заставляя теряться во времени и пространстве. Лексия привыкла руководить процессом, главенствовать, но сейчас послушно подчинялась, извивалась и выгибалась навстречу ласкам, становящимся все настойчивее и откровеннее.

Танир перехватил ее запястья и завел безвольные руки за голову, прижав их к подушкам. Чуть отстранился, заметил затуманенный взгляд, раскрасневшиеся щеки и припухшие от поцелуев губы.

— Ты восхитительна… — хрипло прошептал он и оставил дорожку из обжигающих поцелуев на шее.

— Я могу быть разной…

— Но в любом обличье остаешься прекрасной.

Одной рукой он удерживал мошенницу за запястья, а другой нежно провел от ключицы по груди вниз к округлой лунке пупка с небольшим камушком, заставляя изгибаться в пояснице и, прикрыв глаза, молить о новой ласке. Его движения были порывистыми, но выверенными. Он играл на теле Лексии, словно на музыкальном инструменте, пробуждая все новые чувства и эмоции, пытаясь покорить не только отзывчивое разгоряченное тело, но и покрытую ледяной коркой душу. И ему это удалось — умелыми поцелуями, изощренными ласками и неожиданной нежностью. Разум затуманился, открывая истинную сущность Лексии. Маска пока держалась, но стала зыбкой и хрупкой. Дунь — и она упорхнет, словно бабочка.

Танир все еще был одет, и это заставляло мошенницу чувствовать себя особенно уязвимой, но сейчас такая уязвимость нравилась. Он чутко предугадывал желания. Когда надо — прижимался сильнее, царапая жестким материалом шелковую кожу, когда нужно — отстранялся и нежно целовал или резко прикусывал соски. Рука давно скользнула к низу живота и ласкала, доводя до пика блаженства, погружаясь все глубже и заставляя всхлипывать и стонать громче.

Не позволяя себе капитулировать, Лексия вывернулась из захвата сильных рук, приподнялась на локтях и обняла доменуса за шею, с лихвой возвращая полученные поцелуи. Нежность отошла на второй план, и вырвалась с трудом сдерживаемая страсть. Движения стали более смелыми и нетерпеливыми. Лексия дернула за отвороты сюртука, стаскивая его с сильных плеч, освободила доменуса от рубашки, любуясь совершенным, словно высеченным из мрамора торсом, но Танир не позволил себя разглядеть как следует, швырнул на подушки и взялся рукой за ремень брюк. Застежка не сразу поддалась нетерпеливым порывистым движениям.

Лексия задыхалась от желания и с наслаждением наблюдала, как темнеют глаза доменуса. Она видела, насколько сложно ему удерживать эмоции, усиленные зельем. Но все же он медлил, подходил неторопливо, словно давал возможность одуматься и сбежать. Мошенница привыкла скрываться от опасности, а стоящий перед ней мужчина, безусловно, был опасен, но вместе с тем притягательно красив. Отказаться от такого было бы преступлением, и Лексия, не сводя с него глаз, протянула руки, приглашая.

Намекать два раза не пришлось. Танир очутился рядом в тот же миг. Снова поцеловал, сначала медленно, упоительно лаская языком, а потом сильнее, жестче, так, что перехватило дыхание. Лексия думала, что задохнется, но он внезапно отстранился и замер, глядя с едва заметной полуулыбкой. В глазах бушевала страсть, полыхая изумрудным магическим огнем, а движения были медленными, дразнящими.

Мошенница сдерживалась, запрещая себе сойти с ума, а Танир пытался быть нежным и все контролировать, не понимая, что сейчас ей нужно совсем не это. Одно соблазнительное движение бедер, один призывный стон, и он словно сорвался, с рыком впившись в губы жадным требовательным поцелуем. Сильное поджарое тело, которое, казалось, целиком состояло из жгутов мышц, вдавило в кровать, а Лексии оставалось лишь чуть прогнуться в пояснице, чтобы принять его в себя и раствориться в сумасшедшем желании. Боль смешалась с наслаждением, стало все равно, что зубы оставляют отпечатки на плече. Ритмичные движения становились быстрее с каждой секундой. Дыхание сбивалось, перед глазами темнело, а сумасшедший вихрь желания нарастал и заполнял все вокруг, стирая границы дозволенного, заставляя уже не стонать, а кричать, целовать жарче, впиваться ногтями в ягодицы в попытке быть еще ближе, стать единым целым, чтобы потом вместе сгореть в одном, распыляющем на мельчайшие частицы, взрыве.

Отрезвление приходило медленно. Вместе со злостью на себя и обстоятельства, с усталостью, ноющими мышцами и неясными угрызениями совести где-то в глубине души. Замена Ласто нашлась слишком быстро, видимо, ветреность у Лексии была в крови. И хоть замена эта — на один день, но зато какая! Ноги дрожали до сих пор. Мошенница боялась, что одним разом не обойдется, горячий любовник — это как наркотик, сложно избавиться от зависимости. А иногда «подсесть» можно и с одного раза. Но она надеялась, что, когда зелье выветрится, контролировать себя будет проще.

На то, чтобы привести себя в порядок и внешне и внутренне, Лексии потребовалось минут пятнадцать, не больше. Из ванной комнаты она вышла холодная, сдержанная, и даже бледно-розовый укус на шее пропал, подчинившись воле хозяйки.

Таниру повезло меньше. Он не мог надеть маску, и следы бурно проведенного времени на нем были заметны отчетливее. Взлохмаченные волосы, помятое лицо. Доменус торопливо застегивал рубашку и старался не смотреть на Лексию. Это даже не обижало. Забавило. Мужчины так предсказуемы. Даже этот конкретный, очень занимательный экземпляр. Впрочем, немного досадно все же было. Не на него, а на обстоятельства.

Лексия знала, что это рано или поздно случится, но не так. Должна была быть игра, охота. Чувственный танец, растянутый во времени, и в конце этого танца — заставляющий потерять голову итог. Естественно, по ее замыслу, голову должен был потерять только Танир, а она — разбить еще одно сердце и исчезнуть, оставив после лишь мучительно сладкие воспоминания.

Сейчас же все вышло глупо и страстно, но больше глупо. А еще — спонтанно. Она открылась больше, чем хотела, он увидел больше, чем должен. Придется притворяться, лукавить и делать вид, будто для нее это норма. Ведь он считает именно так, иначе бы не был таким настойчивым.

Они стали жертвами зелья страсти, теперь обоим неловко, непонятно, как вести себя дальше, и неясно, что было истинным удовольствием, а что — влиянием отравы.

— Я… — Танир шумно выдохнул и взъерошил волосы. — Я не должен был…

«Как мило. Он чувствует смущение и способен раскаиваться. Задним числом это всегда делать удобно», — раздраженно подумала Лексия, но сказала совсем другое и непринужденно махнула рукой.

— Ах, доменус! Говорила же, что зелье коварно. Так какой смысл сейчас жалеть о чем-либо? На моем месте могла бы оказаться домена… вы уверены, что это было бы лучше? Я думаю, вам бы даже закончить начатое не дали. Все прервал бы разгневанный отец. Старая как мир схема, которая срабатывает снова и снова. Даже в наш прогрессивный век.

— Нет. Вы говорите ужасные вещи! — Доменуса даже перекосило. — Это трагедия.

— Вот именно поэтому молю вас: будьте осмотрительнее, тогда и мне страдать не придется. А об этом инциденте забыли! И не дай боги, кто узнает! Я не сплю с работодателями и законниками.

— А я не сплю с мошенницами и подчиненными, — парировал доменус. — Поэтому, поверьте, я буду молчать.

— Вот и замечательно! А сейчас нужно найти Мака и Яшму. Мы и так потеряли слишком много времени.

В зале мало что изменилось за время отсутствия Лексии и Танира. На них никто не обращал внимания. Все были заняты неспешными разговорами. Дамы придирчиво изучали соперниц, и Лексия снова ловила на себе завистливые взгляды и слышала шепоток в спину, а мужчины решали вопросы серьезнее. Впрочем, их спутницы тоже отвлекались от сплетен и прислушивались. Мошенница подозревала, что за спинами многих деятелей стояли их темные музы. Они нашептывали правильные ходы, вдохновляли иногда на рисковые операции и двигали выбранного мужчину вперед, к одной лишь им ведомой цели. А мужчины часто даже не подозревали, как сильно обязаны своим успехом женам, любовницам и сестрам.

Сегодня в этом зале решались судьбы мира, заключались выгодные сделки, рождались новые альянсы, обсуждались секретные разработки. Деловые и влиятельные люди прощупывали почву перед саммитом, искали союзников, присматривались к конкурентам.

Мошенница скользнула вдоль стены, а Танир ринулся в гущу толпы. Находиться рядом друг с другом не хотелось ни тому, ни другой.

— Вина?

Лексия обернулась и, принимая бокал из рук хорошенькой, непохожей на себя обычную Яшмы, шепнула одними губами:

— Третий этаж, левое крыло.

Рубин-пропуск скрылся в кармане передника воровки, а Лексия получила улыбку и короткое:

— Знаю. Только там на окнах магические решетки. Больше нигде.

Полдела сделано. Лексии осталось только немного погулять в толпе, собирая новые сведения и вызывая на откровенность влиятельных людей, и дождаться, когда Яшма и Мак справятся со своей частью работы. Яшма должна пробраться наверх и провести с собой мага. Он сможет поставить жучки и изучить магическую охрану, которую к следующему приходу нужно будет взломать.


— Ты уверена? — Мак сидел в жасминовых кустах в тени забора и с ненавистью смотрел на заднюю стену особняка. Здесь было тихо и безлюдно, лишь доносились едва слышные звуки музыки.

— Да! Уверена! — Яшма толкнула его под ребра и гневно сверкнула янтарными глазами. Воровка была непроста, хоть никогда и не вела себя как нобиле. Жидкий огонь магии подсвечивал радужку только тех, в чьих жилах текла кровь Высших. — Давай быстрее, а то нас кто-нибудь засечет! Сколько можно сидеть в кустах! Мы должны быть быстрыми и незаметными.

— Да делаю я уже! — шикнул на нее маг. — Не мешай!

— Не видно что-то! — не унималась девчонка. Она ерзала и пыхтела на ухо, не давая сосредоточиться.

— А и не должно быть видно! Процессы происходят здесь! — Маг постучал себя по виску, отпихнул мешающую Яшму и снова уставился на стену дома.

Маленький поисковый охранный светлячок порхал под окнами второго этажа и слабо поблескивал в темноте. Он не представлял угрозы, просто фиксировал происходящее в этой части сада и в случае опасности посылал сигнал хозяину.

— Если ты его вырубишь, не будет хуже? — с сомнением поинтересовалась Яшма, которая просто не привыкла сидеть в тишине. — Может, сумеем проскользнуть и так? Я бы смогла. Это легко.

— Мне вообще не нравится твоя идея, и, если вырубить «охранку», нас тут же засекут! Поэтому посиди, пожалуйста, молча. Я пытаюсь изменить его сигнал.

— Что ты делаешь? Ничего не поняла.

— Не бери в голову! — отмахнулся Мак. — Уже все готово.

— Но он не исчез! — Яшма подозрительно посмотрела на все так же болтающийся под окнами светлячок. С виду он совсем не изменился. Как висел, так и висит.

— Он и не должен исчезнуть, — терпеливо пояснил маг, видимо, поняв, что Яшма все равно не отстанет, пока не получит ответы на тысячу вопросов. — Я ослабил его связь с хозяином, разорвал несколько нитей, светлячок функционирует, но не сохраняет полученные данные и, если попытается отправить сигнал об опасности, тот просто уйдет в никуда. Очень удобно и незаметно. Никто и ни за что не поймет, что с ним случилось.

— То есть… — Яшма довольно улыбнулась. — Ты его сломал, но не до конца?

— Да. Хозяин ничего не заподозрит. А теперь идем быстрее, пока я не передумал.

Яшма хмыкнула и тенью скользнула между кустами. За ней не так уверенно последовал маг и замер под стеной особняка.

— Я не хочу лезть в окно! Второй этаж! — шепотом возмущался Мак через пять минут, пока Яшма разматывала страховочный трос на заднем дворе дома.

Уже стемнело, и в этой части заросшего сада никого не было. Ни охраны, ни изрядно набравшихся гостей, только мягкая, еще шелковая и не загрубевшая под летним солнцем трава, недавно отцветшие яблони, колючие кусты жасмина и светлячок-следилка, бестолково маячащий над головой.

— Не ной! — отрезала воровка, не прекращая свое занятие. — Тебе даже делать ничего будет не нужно. Я заберусь и втяну тебя. Что ты паникуешь? Впервой, можно подумать.

— Не привык заходить через окна. Обычно в этом нет необходимости. — Мак заметно дергался и косился на серую в блеклом свете луны стену. — Недолюбливаю высоту.

— Недолюбливай сколько влезет. Кто ж тебе запрещает? Главное, прекрати ныть. И не дергайся, — раздраженно буркнула Яшма. — Я сильная, а ты тощий. Выдержу. Полезли. Зачем терять время на бесполезные споры?

— Давай все же… — начал маг, с ненавистью покосившись на темное окно.

— Нет! — Воровка уперла руки в боки. — Мы видели. Внизу охрана. Полезем через окно.

— Ее можно обойти! Обмануть! Отвлечь! — Мак лихорадочно искал пути спасения.

— Проще забраться на второй этаж, там, скорее всего, стоят магические следилки, ты их нейтрализуешь. А живые люди под дверью не сидят. Это удобнее и безопаснее. Не понимаю, почему ты продолжаешь препираться. Не боишься, что нас тут заметят, и тогда вообще придется бежать и потом получать выговор от доменуса!

— А обратно как? — Мак почти сдался.

— И обратно так же! Я когда забиралась внутрь, открыла задвижку на окне второго этажа. Там форточка была не захлопнута. Мы проскользнем незамеченными и туда, и обратно. Пропуск у нас есть, если повезет, мы сумеем пробраться на третий этаж. А там разберемся, что к чему. Все просто.

Яшма даже в несуразном платье горничной напоминала юркую грациозную ящерку. Легко подпрыгнула, уцепилась за невидимый глазу выступ, подтянулась на одной руке, качнулась и через секунду уже сидела на подоконнике второго этажа и открывала окно. А еще через несколько минут спустила страховочный трос, высунулась из окна по пояс и громким шепотом скомандовала:

— Быстрее!

Мак выругался себе под нос, застегнул карабин на поясе и уцепился руками за трос.

— Ненавижу высоту! — в сердцах бросил он и зажмурился.

Яшма и правда была сильной. Маку практически ничего не пришлось делать. Только перевалиться через подоконник и постараться неслышно сползти в небольшую комнату, служившую, видимо, гостевой спальней.

— Тиши ты! — шикнула на него Яшма. — Как полено. Неповоротливый, тяжелый и надаешь с грохотом.

— Я и так тихо! — огрызнулся маг, пытаясь выпутаться из веревки.

— Одним словом, книжный червь! — презрительно бросила воровка и тенью проскользнула к выходу из комнаты. Маку даже показалось, что перед ним хамелеон, Яшма умела быть совершенно незаметной.

Длинный коридор третьего этажа они преодолели без приключений. Ползущего по ковролину жука-разведчика маг приманил тихим мелодичным свистом и усыпил, а тонкая незаметная паутинка защитного заклинания была раскинута так неумело, что с ней справилась бы даже Яшма, если бы была одна.

— Мне тут нравится! — довольно заметила она. — Можно взять все! Лежит без защиты!

— Все — это что? — презрительно буркнул маг. — Здесь же ничего ценного. Дешевка!

— Это да, — печально признала воровка и загрустила.

То, что на третьем этаже хранится нечто важное, стало ясно сразу же, как только пропуск помог отрыть дверь. Первое, что вылетело навстречу, — это очередная следилка, которую Мак нейтрализовал уже на автомате. Он разобрался в принципе их действия, и сейчас следилки принимали его за своего и послушно выполняли приказы.

— Стой! — Маг поймал Яшму за рукав, когда она обрадованно ринулась вперед, навстречу приключениям.

— Что такое? — Она замерла в нелепой позе с занесенной в воздухе ногой.

— Подожди секунду. Не стоит торопиться.

Мак опустился на четвереньки и осторожно провел рукой над порогом. Пространство задрожало. Пол подернулся дымкой, на которой проступили серебристые натянутые струны магии. Они извивались, скручивались, превращаясь в подобие плоских, сплетенных из нитей спиралей, и снова распрямлялись. Их ритм невозможно было определить. Мак вообще думал, что они движутся хаотично. Похоже, миссия на этом закончилась. Пройти дальше невозможно, а как это отключить отсюда — непонятно. Блок должен быть, но кто же его будет оставлять у двери? Нужно было поворачивать назад, и парень собирался об этом сказать, но Яшма неожиданно начала считать вслух.

— Один, два, три… Два, два, три, один…

Когда глаза привыкли к серебристому мельтешению, а ритм звучал уже в голове, показалось, что живая паутина даже двигаться стала медленнее, и маг наконец уловил то, что воровка заметила с самого начала.

— Мы не пройдем, — с тоской констатировал он, рассматривая двигающиеся нити. — Это нереально, и отсюда не отключишь… слишком далеко. Я не смогу воздействовать на кристалл.

— А откуда можно? — деловито поинтересовалась Яшма.

— Смотри…

Мак приглашающе похлопал по ковролину, и девчонка послушно распласталась рядом.

— Там, за сеткой, видишь?

— Ну…

— Это кристалл управления, он автономен и аккумулирует магическую энергию. Если его выключить, Сеть исчезнет.

— И никто не заметит изменений? — хитро прищурилась Яшма.

— Если не сунется сюда, то, вероятнее всего, нет. Но можно включить снова, перед тем как уйти. Только смысл об этом сейчас говорить? Нужно придумать способ взломать сеть отсюда.

— Не нужно.

Яшма вскочила, проворно стащила через голову платье, оставшись в одном узком черном комбинезоне, похожем на эластичный корсет с короткими шортиками, и, прежде чем Мак успел ее остановить, шагнула вперед.

— Ты что надумала? — поинтересовался он. — Не смей! Сумасшедшая!

Но Яшма уже поставила ногу между разомкнувшимися на секунду магическими нитями — раз. Короткий, быстрый шаг вперед — два. Аккуратная стойка на руках за миг до того, как нити должны были сомкнуться на тонкой лодыжке, — три. И снова два коротких шага, стойка, легкое сальто… И вот воровка уже приземлилась с другой стороны магической ловушки, рядом с кристаллом управления.

Мак никогда не думал, что может вспотеть за несколько секунд неподвижного ожидания. Зато он понял, почему Яшму называли сумасшедшей. Нормальный, здравомыслящий человек на подобное не способен.

— Что делать с кристаллом? — как ни в чем не бывало поинтересовалась воровка.

— Сюда кидай! — громко прошептал Мак, у которого до сих пор тряслись руки. — Ты двинутая!!!

— Знаю! — ухмыльнулась Яшма и швырнула кристалл с заклинанием.

— Так-то лучше! — Маг ловко поймал, провел над ним ладонями, прошептал несколько слов, и, когда сетка исчезла, шагнул в коридор, оглядываясь. Вряд ли это единственный сюрприз на пути к жемчужине. Но пока здесь было тихо и безопасно, следилка и та среагировала на жест парня заблаговременно и стыдливо отвернулась к стене.

— Слушай! — с улыбкой заметил Мак, добравшись до Яшмы. — А в работе с тобой есть безусловные плюсы! Мне понравилось! Пожалуй, ты не сумасшедшая, ты прикольная!

В ответ на это вполне невинное замечание он получил сильный удар в грудь и подножку, от которой рухнул навзничь. Яшма последовала его примеру, и прежде чем Мак успел выругаться и обозвать воровку неадекватной социопаткой, над тем местом, где он только что стоял, со свистом пронесся круглый светящийся нож.

— Он сейчас вернется, как бумеранг! — прошипела Яшма и одним ловким движением перевернулась со спины на живот. — Встряли! С каждым кругом будет опускаться все ниже и ниже, пока не покрошит нас на мелкие куски. Я убегу. Ты — нет. Дело дрянь!

Нож действительно пошел на второй заход, опустившись примерно на полметра.

— Ничего страшного не будет! — заявил маг, чуть приподнялся и вытянул вперед руки, поманив смертоносное оружие пальцем.

— Кого ты подзываешь? — спросила Яшма и с изумлением уставилась на покорно подплывший к магу круглый дисковый нож.

— Все эти устройства… они… ну не знаю, как живые. — Мак замялся, подбирая слова. — Чувствуют силу хозяина… Если поймать нужную волну, то и тебя будут слушаться. С ними можно договориться, главное — понять их язык. У таких примитивных следилок или пугалок нет специальной защиты. Их даже взламывать нет необходимости. Стоит просто потянуть за нужную ниточку и перехватить управление. Но все равно будь осторожна, впереди может встретиться что-то более серьезное. Все это… — Парень неопределенно махнул рукой. — Защита от дураков. Профессионал пройдет без задева, даже если будет один.

— Да знаю, — огрызнулась Яшма и осторожно села. — Не в первый раз. Просто раньше я от них убегала. Быстро. И боялась, а они, оказывается, совсем не страшные. И глупые.

— Да! — Мак улыбнулся и пожал плечами. — Я тебя потом научу, как с ними справляться. Для этого даже сила особо не нужна. Можно просто иметь в кармане стационарный накопитель.

— Правда? — Радость Яшмы была такой восторженно-щенячьей, что Маку стало неудобно. Он же ничего такого не сделал. Даже конфетку не предлагал. Пришлось со вздохом подтвердить:

— Правда-правда. — Мак кинул кристалл на пол и восстановил магическую сеть. Будто никого тут и не было. — А теперь пошли! — скомандовал он. — Только внимательно и осторожно.

Тихие шаги где-то за поворотом они услышали одновременно и испуганно замерли. Переглянулись. Яшма привычно подскочила, взвилась вверх, уцепилась за что-то невидимое на потолке и словно муха распласталась между балками. Сомнительная маскировка, но в коридоре было достаточно темно, а охранники, если никого не ищут, редко смотрят наверх. Мак представления не имел, как она там держится, и молился, чтобы эта циркачка не свалилась охраннику на голову. Сам парень отступил в угол и нацепил полог невидимости. Он отнимал уйму сил и срабатывал, только если прижаться к стене. Заклинание на самом деле называлось «эффект хамелеона» и не давало стопроцентной защиты, но позволяло слиться с имеющимся интерьером. Если внимательно всматриваться не будут, то пройдут мимо.

Охранник прошел быстрым шагом и скрылся в глубине коридора. Вероятнее всего, это был обход, а значит, до следующего можно чувствовать себя спокойно. Яшма бесшумно спрыгнула и выдохнула:

— Пронесло.

— Ты крута! — искренне отозвался Мак. — Я вообще не знал, что можно так высоко прыгать!

— Я тоже не знала, — честно призналась воровка и пожала худенькими плечами. — Просто не видела другой возможности скрыться. Если здесь есть даже живая охрана, наверное, мы на верном пути.

— Посмотрим.

Жучки-следилки встречались на каждом шагу. От одного еле успели увернуться прежде, чем он передал хозяину сигнал об опасности. Его маг, изловчившись, поймал в полете и усыпил. Зато людей больше не было. Попались две магические сетки, пара ножей и так, по мелочи. Разнообразием защита в особняке посла не отличалась, но ее было много. Приходилось постоянно смотреть по сторонам и быть начеку.

Третий этаж дома был большим, с путаными коридорами и множеством дверей. Судя по всему, здесь не жили. Возможно, это были комнаты для переговоров или рабочие кабинеты, может, хранилища. Приходилось красться и замирать у каждого поворота. С одной стороны, страшно было на кого-то наткнуться, а с другой — нужно определить, где может быть жемчужина. Самое сложное препятствие ожидало позже, у металлической двери в хранилище.

— Зачем мы с тобой сидели под каждой дверью? — со вздохом поинтересовалась воровка. — Надо было быстро пробежаться по этажу, и тогда бы не возникло вопросов, где находится то, что мы ищем. Это очевидно.

— Да уж. Ты права, — согласился маг и в задумчивости замер перед преградой. — Быстро не получится. По-хорошему бы вообще оставить это дело на потом…

— Но? — уточнила Яшма, с интересом разгадывая массивную дверь с причудливым замком.

— Но, — послушно продолжил Мак, — мне необходимо увидеть, какая защита стоит внутри. Оттуда просто сметает волной магии и силы. И если с дверью теоретически я могу постараться справиться сейчас, то там… там что-то особенное. Работа, которую придется брать на дом.

— И ты чувствуешь это через закрытую дверь?

— Мне кажется, если постараешься, и ты почувствуешь. Такая мощь, даже дышать трудно.

— Дверь как дверь. — Яшма пожала плечами. Подошла ближе, чтобы рассмотреть внимательнее, и доложила: — Замок СКМ-711, почти десятилетней давности. Есть модели и поновее. Да, стоит какая-то магическая защита. Пальцы колет, — пожаловалась воровка и отдернула руки. — Но что там внутри, я не знаю.

— Колет — не трогай ничего, — шикнул на нее маг. — Запросто активируешь что-нибудь. Пусть еще, если обычную сирену, а вдруг смертельное проклятие? Поверь, прецеденты были. Ты как маленькая!

— Ой! — Яшма испуганно отпрыгнула и попыталась вытереть руки о свой фривольный комбинезон. Как будто это могло помочь в случае проклятия.

— Вот тебе и «ой»! — наставительно заметил Мак. — А теперь не мешай, пожалуйста. Мне надо работать.

Мак ковырялся довольно долго, при этом шугал Яшму, которой его манипуляции казались странными и сложными, но наконец раздался едва заметный скрежет, и в двери что-то неуловимо поменялось, будто исчезла верхняя защитная пленка. Мак подошел ближе и приложил палец к специальному кружочку. Первые два штыря замка открылись.

— Теперь твоя очередь, — сказал он. — Я снял защиту. Настоящий спец по замкам у нас ты. Сможешь открыть?

— А как же! — Яшма, которая едва не прыгала от нетерпения, резво подскочила к двери. Погладила ее нежно, потрогала, пробормотала что-то под нос, поворачивая ручку, достала из-за пояса длинную отмычку, и через секунду массивная железная дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Только не смей туда соваться, — предупредил воровку маг. — Может быть очень опасно.

Яшма бы и не стала. Прямо перед носом переливалась вертикальная магическая решетка. Воровка как завороженная наблюдала за ней и даже поняла, как теоретически можно проскочить. Она умела обманывать лучи. Только умения свои демонстрировала редко. Да и процесс был весьма болезненный.

— Мы почти сделали это… — прошептал маг, приблизившись.

— Почему мы не можем ее забрать сейчас? Она такая красивая…

Яшма заинтересованно смотрела на жемчужину, висящую в вакууме в прозрачной колбе примерно в метре впереди. Черная, не больше горошины величиной, она покачивалась на сгустках магической энергии. Энергия дремала и казалась безопасной, но Мак знал: стоит ее тронуть, и кокон развернется в следящую и защитную сеть, которая опутает весь дом, подобно расползшимся из террариума змеям. Выйти отсюда будет просто невозможно.

— Потому что она под зашитой! Одно неверное движение — и мы в ловушке, из которой выбраться нереально. Или ты думаешь, что ри Аргос будет нас вытаскивать? Никакие деньги того не стоят. Он рискует головой и репутацией. Поверь, это важнее, чем наши жизни.

— А если попробовать? — уточнила воровка, которую открывшаяся картина ввела в транс.

— Слушай, Яшма! — возмутился Мак. — Знаю, ты дурная, но я не буду рисковать своей шкурой напрасно. Лучше вернуться и завершить дело нормально, без спешки. Я разработаю формулу, и мы отключим защиту. Останется только забрать жемчужину.

— А если сегодня и осторожно? — Яшма не желала униматься ни в какую. Ее янтарные глаза лихорадочно блестели. — У меня есть замена. Главное — аккуратно положить. Все вполне реально…

— Ты не успеешь! — Мак был непреклонен. — Тронь колбу — и сработает защита! Не глупи!

— Я уже проделывала подобное. — Воровка хитро улыбнулась и шагнула вперед, к защитной сетке.

Маг не выдержал, шикнул на нее и сказал:

— Мы все узнали. Дома обсудим и составим план. Не нужно действовать неосмотрительно, Яшма. Ты сейчас работаешь не одна. Мы — команда, и у нас пока нет плана.

— Терпеть не могу планы! — заявила Яшма, но послушно отступила.

— Ри Аргос прав, — проговорил Мак. — Одно неверное движение — и все. Мы поднимем на уши половину Новартуса и подпишем себе смертельный приговор. Это не стянуть цацку в музее, все значительно серьезнее. Я скопировал охрану…

— Куда? — искренне удивилась Яшма и посмотрела по сторонам.

— Себе в голову! Куда же еще! Это как… — Он задумался. — Даже не знаю… пока я не понимаю, как работает эта система охраны, но могу воссоздать ее в мелочах и разобраться в спокойной обстановке в ее устройстве. На такие штуки у меня идеальная память, я запоминаю и воспроизвожу без изъянов. Это умение называется магическим слепком — сложно, энергозатратно, но очень помогает в работе.

— Я о таком даже не слышала. — Яшма выглядела удивленной и немного обескураженной. Словно узнала, что единороги существуют не только в сказках.

— Не многим доступное умение. — В голосе Мака звучала нескрываемая гордость. Маг вообще не отличался скромностью.

— Где ты этому научился? — поинтересовалась воровка, но Мак сразу стал серьезен и парировал:

— Я же не спрашиваю, как ты можешь прилипать к потолку и висеть на нем словно муха?

— И то верно. Пошли, что ли? — Яшма была мрачна и задумчива. Уходить ей явно не хотелось, но и доставать мага вопросами она тоже не стала. В их профессии нормой было ничего не рассказывать о себе. Это никого не удивляло.

— Нет. — Мак осекся. — Есть еще кое-что, что мы сможем сделать прямо сейчас. Потом не хочется тратить на это время. На двери очень сложная защита, почти совершенная. Ее нельзя взломать, но можно обмануть. У нас получилось, но нужно закрепить результат.

— Зачем?

— Затем! — Мак зашипел. — Магия уже знает меня и пустит. Но я туда не сунусь, не смогу подобраться, даже если получится нейтрализовать защиту полностью. Останется несколько механических штук, с которыми можешь справиться только ты.

— Каких?

— Сетка на полу… ее можно немного стабилизировать, если взломать магкод, но… если отключить совсем, то сразу же поступит сигнал об опасности. То же самое — с колбой.

— То есть придется попотеть? — уточнила девчонка, задумчиво закусив губу.

— Придется.

— Так почему же не сейчас? — спросила она, наверное, в сотый раз.

— Яшма!!! — Мак закатил глаза. — Давай уже руку!

Яшма подозрительно зыркнула, но все же протянула маленькую сильную ладошку с длинными пальцами и обрезанными под корень ногтями. Маг что-то прошептал и прижал палец Яшмы к глазку на двери. Магическое полотно дрогнуло и снова замерло.

— Все? — удивилась воровка.

— А ты что хотела? — хмыкнул он. — Идем уже.

Обратно пробрались без проблем, и только на самом выходе Мак встал в позу.

— Я не буду прыгать со второго этажа! — заявил он, пока Яшма снова натягивала платье.

— Это еще почему? — поинтересовалась воровка, сосредоточенно пыхтя и пытаясь завязать нелепый бант на спине.

— Потому что я не люблю высоту.

— Ну и что? Я не люблю быть официанткой и неудобные туфли. — Яшма была удивлена. Она искренне не понимала Мака, принимая его поведение за каприз.

— Хорошо! — разозленно прошипел парень. — Я боюсь высоты и ни за что не спрыгну со второго этажа.

— Я спущу тебя на тросе!

— Нет уж! Это мало чем отличается от прыжка. Я лучше выйду, как нормальные люди! Через дверь.

— Ты попадешься! — хладнокровно резюмировала Яшма. — Если сдашь меня, найду и удушу в камере. Понял?

— Не попадусь. Сама смотри не засветись в саду!

— Я? Не дождешься!

Яшма растворилась в темноте, а Мак показал ей в спину неприличный жест и начал спускаться на первый этаж. В голове уже почти созрел план.


Мака и Яшмы не было слишком долго. Лексия узнала все последние сплетни и начала не на шутку волноваться. Внутреннее чутье подсказывало — пора делать ноги, и если бы мошенница была одна, она бы, наверное, так и поступила. Внутреннее чутье ее выручало не раз. Но работа в команде накладывала определенные обязательства. Поэтому приходилось делать вид, что все хорошо, и улыбаться порядком надоевшим за вечер нобиле.

Шампанское стояло поперек горла, комплименты раздражали, а темы набили оскомину. Хотелось, чтобы все закончилось как можно скорее. Светский раут — хорошо, но быстро утомляет. Изобилие красок, блеска, людей и алкоголя действуют не лучшим образом.

Танир подскочил сзади и, опалив обжигающим дыханием шею, угрожающе шепнул:

— Поговорить надо!

— Извините. — Мошенница вежливо кивнула собеседницам, чувствуя, что за вечер затекли скулы от вежливых улыбок. Хотелось на кого-нибудь рыкнуть или зашипеть.

— Что вы себе позволяете? — осуществила она свое желание, когда Танир затащил ее в полутемную нишу, толкнул к стене и навис сверху, словно скала.

— Признавайся, что ты со мной сделала! — потребовал он, пока Лексия пыталась прожечь доменуса разгневанным взглядом.

— В смысле?

— Это какая-то магия, да? — настойчиво интересовался Танир. В его глазах снова бушевало пламя. Хотелось сбежать и больше никогда не попадаться у него на пути.

— Доменус, у вас горячка? — спросила мошенница, отчаявшись понять, о чем вообще идет речь.

— Нет! — Он отстранился и взъерошил волосы. — Просто, понимаешь, какая дьявольщина творится, действие зелья еще не закончилось…

— Ну, знаете ли… — пожала плечами мошенница, которая сама неловко чувствовала себя в присутствии этого мужчины. — Вам стоит винить не меня, а свою безалаберность. В следующий раз внимательнее относитесь к тому, что налито в ваш бокал.

— Все еще хуже, Лексия! — Доменус снова приблизился. — Во всем этом зале меня тянет именно к тебе!!! Как ты это объяснишь?

— Представления не имею! Я не пыталась флиртовать с мужчинами, зная, какая отрава у меня внутри. Общаюсь весь вечер исключительно с нобиле, а их разговоры способны отбить желание у кого угодно! И никакое зелье страсти не спасет. А вы, доменус, между прочим, клялись мне, что сможете держать себя в руках, так исполняйте свое обещание! А не сыпьте обвинениями. Ни к чему это.

Танир открыл рот, намереваясь что-то сказать, но содержательный разговор, который еще неизвестно чем бы закончился, прервал надсадный, давящий на уши звук магической сирены.

— Какого демона здесь происходит? — спросила Лексия, хватаясь за руку Танира. Впрочем, она уже почти знала ответ на свой вопрос.

— Быстрее на выход, кто-то проник в дом! — заметил он и тише, сквозь зубы, процедил: — Я даже догадаюсь, кто! Когда вы видели Яшму и Мака? Боюсь, это из-за них сработала «охранка». Больше некому. Во что эти двое вляпались?

— Демоны! — ругнулась Лексия и кинулась к выходу, стараясь не выпустить руку доменуса. — Будем надеяться, что это все же не они! И вообще какое-нибудь недоразумение! Ведь может же быть сработавшая сигнализация обычным недоразумением. Например, сбоем системы?

— Не стал бы на это рассчитывать. — Танир скептически хмыкнул, лавируя между испуганными, но не торопящимися покидать зал гостями.

Когда они одними из первых выскочили на улицу, Лексия выдохнула и, отступив тень дерева, взглянула на мельтешащую перепуганную толпу перед домом, которую пытались контролировать охранники в штатском. Они помогали выйти едва стоящим на ногах от волнения нобиле, объясняли ситуацию их мужьям и гоняли слуг и официантов.

— Почему нас выгнали? — поинтересовалась Лексия. — Логичнее было бы оставить внутри. Как будут искать нарушителя?

— Так и будут, — мрачно отозвался Танир. — Нарушитель блокирован в охраняемом секторе. Скорее всего, на третьем этаже.

— Это они, да? И нам всем крышка? Правильно я понимаю ситуацию?

— Вероятно. — Танир в сердцах ударил по стволу дерева, у которого стояла Лексия. Она вздрогнула, а доменус испуганно посмотрел по сторонам, не заметил ли кто его несдержанность. Но всем было не до него. В высшем свете появилась новая причина для сплетен. Люди вокруг шушукались и строили предположения. Некоторые догадки были весьма занятны и близки к истине.

— Не переживай, Яшма и Мак — взрослые дети. — Мошенница положила руку ему на рукав, успокаивая, и заглянула в глаза. Она умела выслушивать и приводить в чувство расстроенных и разгневанных мужчин. — Знают, что делать в подобной ситуации. Мак справится.

— Ты не понимаешь! — Танир после долгих терзаний и скачков все же определился, как обращаться к мошеннице, выбрав менее формальное «ты». — Если они расколются, мы не только провалим задание, мое имя будет уничтожено. Я буду уничтожен. Ты-то сбежишь, не привыкать. А я?

— Подумай, кому это выгодно, — задумчиво отозвалась мошенница. — Провал в таком задании — вещь обычная… И действительно, мы все, даже маг с воровкой, если нас поймают, найдем возможность сбежать, но не ты…

— Нет. Я ни о чем подобном думать не буду! — взорвался он и осекся, так как из кустов вынырнул Мак в коротковатой и помятой униформе официанта.

— Вы здесь! Значит, не вы…

— А где Яшма? — подозрительно поинтересовался Танир, наступая.

Лексия бросила один взгляд на Мака, и этого стало достаточно, чтобы в груди похолодело.

— Яшма? Где, я спрашиваю, Яшма? — Доменус не унимался. — Куда делась эта несносная девчонка! Ее же нельзя оставлять одну, она сумасшедшая!

— Она там одна, да? — несчастным голосом спросила Лексия и покосилась на мерцающие окна третьего этажа. — Это просто катастрофа.

— О не-э-эт! — простонал Мак и прислонился к дереву. — Я почти дошел с ней до выхода! Только прыгать со второго этажа не захотел! Никак не думал, что эта двинутая повернет назад!

— Ты что-то знаешь?

— Она решила стащить жемчужину сегодня! Она сразу хотела, но я не позволил и наивно подумал, что мы договорились.

— Поймают же! Нам нужно ее вытащить, — категорично заявила Лексия и уставилась на доменуса, видимо, ожидая, что он решит все проблемы одним махом. — Она напугана и в таком состоянии может натворить неизвестно что. Это Яшма, а она…

— Сумасшедшая… — закончил ри Аргос.

— А может, сделаем ноги, пока не поздно? — с надеждой поинтересовался Мак. — Я ведь говорил ей, чтобы не лезла. Вот уж чего не собираюсь делать, так это рисковать своей шеей из-за чьей-то глупости!

— Далеко не убежишь, — отрезал Танир. — Если ее поймают, пострадаем все. Поэтому нужно вытаскивать. Не хотелось бы напоминать, но тебе было известно, с кем ты пошел. Ты видел, что она задумала, и все же сбежал, так как побоялся прыгнуть со второго этажа? План находится под угрозой срыва не из-за Яшмы, а из-за тебя! Поэтому прекращай панику. Это рабочая ситуация. Не хочешь, чтобы пострадали все, и ты в том числе, давай думать, что делать.

— Никто не пострадает, — сморщившись, заявил Мак и добавил: — Если, конечно, мне удастся все нити охранных заклинаний, опутывающих особняк, соединить в один пучок. В этом случае какое-то время дом будет без защиты, и Яшма легко выскользнет, у нее в запасе останется минуты три, не больше, но ей хватит. Только донести до нее эту информацию я не знаю как. Я не телепат.

— Я телепат, — признался ри Аргос и поморщился. — Если это очень нужно.

— Как интересно… — протянула Лексия и предусмотрительно отступила. На доменуса она косилась подозрительно и несколько обиженно. Судя по дрогнувшей маске, мошенница не всегда думала о нем лестно и теперь переживала по этому поводу. Кто знает, как далеко в ее мысли забрался ри Аргос. Там было много такого, о чем не следует знать ни одному законнику.

— Перестань! — хмыкнул маг, заметивший перемены в настроении мошенницы. — Это не так работает. Правда, доменус? Вы ведь не ковыряетесь у нас в головах, пока мы спим?

— В твою вообще не залезешь, подозреваю, — отшутился ри Аргос. — У Лексии, думаю, даже в мыслях куча масок, и у каждой из них — своя правда, а к Яшме я и заглядывать бы не стал. Там сплошная каша. Девчонка чаще всего не думает вообще или начинает думать слишком поздно.

— А ко мне, значит, пытались? — Лексия прищурилась, чувствуя, что начинает бояться. Снова захотелось сбежать как можно быстрее и куда подальше.

— Нет. — Танир отмахнулся. — Мак прав, мой дар работает совсем не так. Я не могу залезть никому в голову. Но об этом позже. А пока, Мак, показывай, где тебе удобнее работать. Не здесь же, прямо перед домом? А я по дороге расскажу подробнее о своих способностях, чтобы вы от меня не шарахались. Не дергайся, Лексия, все твои тайны остались при тебе.

— Это утешает! — буркнула мошенница, подумав, что утешает-то слабо. Ничто не мешало ри Аргосу соврать, пусть это и не в его стиле. Лексия продолжала коситься на Танира. Ей совершенно не нравилось то, что он телепат. Тех же магов-дознавателей она боялась именно из-за их телепатического дара. Такие в голову залезут, и признание писать не нужно.

— Чего мы ждем? — раздраженно поинтересовалась она, отгоняя от себя неприятные мысли.

— Здесь слишком много свидетелей. Да и ракурс не тот. — Парень оглядел оживленную площадку и поморщился. — Мне придется воссоздавать схему магической охраны здания, хотя бы в миниатюре. Нам лучше уйти подальше от чужих глаз. Мы с Яшмой оставили поблизости платформу, там достаточно тихо и пустынно. К тому же начинается старый парк, через который можно выйти к каналу. Мы не привлечем внимания. Должно получиться. Я только сил потрачу больше из-за расстояния. Но, думаю, справлюсь.

Суета на площади не утихала. Нобиле сбивались в кучки и кудахтали, словно испуганные наседки. Оттуда их по одной вытаскивали кавалеры и пытались отвезти домой. Наиболее заинтересованные индивидуумы вызывали слуг, чтобы отправить с ними дам, а сами оставались наблюдать за происходящим.

— Пойдемте быстрее! — Доменус моментально среагировал на предложение мага. — Скоро приедут законники, не хочу, чтобы меня видели. Об операции знает только наш департамент. Другие могут заметить меня и постараться привлечь к работе на благо империи. А нам это совершенно не нужно.

— А платформа? Может быть, ее лучше забрать и сделать вид, будто мы уехали, а не ушли бродить пешком по окрестностям? — поинтересовалась Лексия. — Гости скоро разъедутся, и ваша красная платформа будет слишком привлекать к себе внимание на пустой парковке.

— Да. Думаю, так лучше! — согласился доменус и попросил Мака: — Покажи, куда нам подъехать, и иди вперед. Можешь Лексию с собой взять. Наверное, она хочет прогуляться.

— «Она» отказывается гулять по пересеченной местности на шпильках! — категорично заявила мошенница и упрямо уставилась на Танира. Он опалил ее взглядом, и, почувствовав дрожь в коленях, Лексия подумала, что, может быть, отказалась зря. Рано она забыла про зелье страсти. Эффект еще не прошел окончательно. Но беспокойство о Яшме и том, что провал очень близок, отрезвило.

Танир, как ни странно, спорить не стал, просто, выслушав указания Мака, порывисто двинулся в сторону парковки. Лексия поспешила следом. В платформу сели без проблем, протиснувшись через не торопящуюся расходиться толпу. Еще бы! Всем хотелось знать, что происходит. Лексия честно молчала, пока не взревел мотор.

— Почему ты не сказал, что умеешь читать мысли? — наконец озвучила она мучивший ее вопрос. — Наврал, что просто умеешь распознавать ложь.

— Потому что я не умею их читать. — Доменус пожал плечами и повернул мерцающий кристалл управления, заставив транспортное средство довольно резко тронуться. — Тут нет тайны. Дар телепатии разный, разной интенсивности. Я не маг-дознаватель и могу лишь почувствовать, если мне врут, но я могу передавать свои мысли другим. Это сложно, но если постараться, то получится даже уловить слабый ответный импульс.

— То есть если ты достучишься до Яшмы, то сможешь определить, поняла она твои указания или нет? — В голосе Лексии промелькнула надежда. Это многое меняло.

— Вероятнее всего. — Танир ответил очень неуверенно. — Просто Яшма… она…

— Странная… — закончила начатую фразу Лексия.

— Сумасшедшая, — поправил Танир.

— Нет. — Лексия была непреклонна и сейчас действительно верила в свои слова. За воровку было обидно. — Она странная, и ее нужно обязательно вытащить оттуда. Мак не должен был оставлять ее одну. Мы не должны были оставлять ее одну, — поправилась мошенница. — Особенно зная ее характер. Это же Яшма, она просто не смогла преодолеть соблазн.

— Не думал, что тебе есть до кого-то дело, — хмыкнул Танир, а Лексия разозлилась, хотя и не подала виду. — Чем Яшма затронула твое сердце?

— Может быть, тем, что она, в отличие от меня, настоящая? — слишком серьезно ответила мошенница и тут же отвлеклась. — О! Вон платформа, там, у парка. Мы почти на месте.

Танир припарковался не рядом с платформой Мака, а чуть дальше, на узкой улочке у канала, и галантно помог Лексии выйти. Руку мошенница принимала с опаской. В памяти были еще слишком свежи воспоминания о его жарких прикосновениях. Пальцы словно кольнули маленькие молнии и мурашками поднялись по руке к плечу и чувствительной шее.

— Платформа слишком приметна, — пояснил Танир. — А здесь, даже если ее и заметят, то не удивятся. Место чудесное. Как нельзя лучше подходит для романтической прогулки.

— Ну так пошли прогуливаться! — решительно заявила Лексия и направилась по узкой извилистой тропинке в сторону грушевого сада, примыкающего к высокому забору особняка. Именно там затаился маг. Его было видно издалека. Он уже раскинул небольшую мерцающую модель заклинания, которая отсюда казалась скоплением подрагивающих в ночи светляков.

— Слишком заметно! — Лексия поморщилась, пытаясь ступать осторожно. Гулять по запущенному парку на каблуках было очень неудобно. — Мы там как на ладони! Обязательно кто-нибудь заинтересуется. И почему сейчас ночь, а не день?

— Увы, — отозвался Танир. — К сожалению, сделать день даже Мак не в силах. Что уж говорить о моих скромных способностях. Но не думаю, что нас заподозрят в незаконном использовании магии и еще в чем-то предосудительном. Мало ли кому из Высших захотелось почудить и развлечься? А если мы попросим Мака еще и небольшой фейерверк организовать, вообще снимем с себя все подозрения. Поверь, сидящие ночью тихо в кустах индивиды гораздо более подозрительны, чем те же индивиды, которые совершенно не таятся. Так что закажем фейерверк, и он замаскирует попытки взломать магическую защиту особняка посла Этории.

— А сам-то не можешь? — Мошенница не удержалась и подколола спутника.

— Нет. — Танир не был смущен. — Магия многогранна. Именно поэтому так сильно ценятся универсалы вроде Мака. Я далеко не универсал.

— Но и твой талант, говорят, силен.

— Не совсем так. — Ри Аргос поморщился. — Во мне много силы, но вот применить ее я мало куда могу. Не умею создавать фейерверки и огненные шары, у меня нет фотографической памяти, даже магом-дознавателем я не стал, но резерв большой, и, наверное, я смогу убить с помощью магии, если сделаю неконтролируемый выброс силы. Только… это не самое нужное умение. В плане убийства есть менее энергозатратные и более эффективные методы. Поэтому самое важное мое профессиональное оружие — мозг, а не магия. И ценят меня именно за умение анализировать…

— Из тебя вышел бы хороший мошенник, — призналась Лексия, чувствуя, что начинает симпатизировать этому мужчине, и зелье тут совершенно ни при чем. Он действительно просто был слишком хорош. Во всем. И очень уж похож на нее саму. Только вот находились они по разные стороны баррикад, и он не любил ложь, а мошенница не мыслила себя без нее.

— Мне воспринимать твои слова как оскорбление или как комплимент? — Он постарался перевести разговор в шутку, но Лексия остановилась и, посмотрев в мерцающие, все еще изумрудные глаза, серьезно сказала:

— Тебе решать, доменус. Подумай на досуге.

Ночь. Луна. Заросший сад и завораживающая тишина весеннего Новартуса. В такой атмосфере сложно держать себя в руках и делать вид, будто ничего не произошло.

Танир не сказал ни слова. Просто резко рванул вперед и, схватив Лексию за талию, прижал к стволу дерева. Горячее сильное мужское тело не давало собраться с мыслями. Можно было оттолкнуть, но мошенница не понимала зачем. Так и стояла, не шелохнувшись, и смотрела в полные страсти колдовские глаза. Они завораживали, лишали сил и заставляли растворяться в зеленом мареве.

— Мы здесь вдвоем… — выдохнул Танир. Щеку обожгло дыхание. — И ты до сих пор сводишь меня с ума. Это какое-то наваждение…

— Прекратите, доменус! — Лексия несильно дернулась, пытаясь вырваться и преодолеть сладкую дрожь предвкушения.

Он был слишком близко. Такой волнующий, пахнущий корицей, апельсином и хвоей, разгоряченным телом и ночью. Но действие зелья страсти все же почти прошло. Лексия это знала и не могла врать себе с таким же упоением, как доменус. Слишком легко заблудиться в паутине собственной лжи — это опасно, поэтому с собой мошенница всегда была честна. Ри Аргос притягивал и волновал ее безо всякого зелья. Сам по себе. И это очень и очень опасно.

— Зачем прекращать? — шепнул он нежно. Прижался губами к шее и чуть прикусил, заставив выгнуться и застонать.

— Во-первых, мы не одни! — Лексия не собралась сдаваться так быстро. — Во-вторых, Яшма где-то там, в доме, и ее скоро поймают. Нужно спешить.

— Неужели мы не можем позволить себе пятиминутную передышку? — вкрадчиво поинтересовался он, наклонился и поймал губами сосок через тонкую ткань платья, усыпанного стразами. Рука скользнула на бедро, плавно переместилась назад и чувствительно сжала, Лексия не удержалась и шумно вдохнула, против воли вцепившись Таниру в волосы. Нежные поцелуи стали настойчивее. Другая рука погладила шею, спустилась ниже, скользнув по груди.

— Маг пока справляется и без нас, — закончил мысль Танир, чуть отстранившись. Когда не стало горячих губ, влажную ткань лизнул ветер, заставив вздрогнуть. Слишком сильным был контраст. Внутри все ныло, и сейчас совсем не хотелось сопротивляться. Сильные руки скользили смелее. Нужно было что-то предпринимать.

— Доменус… — Лексия дернулась сильнее, пытаясь избавиться от стальных объятий. Горячее и твердое подтверждение желаний Танира ощущалось даже через ткань брюк и тонкий подол платья. Дышать было тяжело, и очень хотелось сдаться. — Наверное, вам будет неприятно это услышать, но зелье больше не действует. — Мошенница использовала последний аргумент. — Магия закончилась, и сейчас уже вы сами хотите меня. Именно вы и именно меня. Исключительно физиологический процесс. Я привыкла к такой реакции мужчин. Но каждому отвечать взаимностью не считаю нужным. Да и потом, ответьте себе: вас-то устраивает подобное положение вещей? Не думаю. Неужели вы не можете справиться с сиюминутной страстью, вспыхнувшей к мошеннице? Разочаровываете, доменус. Я думала, вы сильнее и умнее.

Танир отступил резко и даже попытался спрятать руки за спину, но, видимо, понял, насколько нелепо будет смотреться подобное поведение, и передумал.

— То есть… — сглотнув, начал он.

— Зелье страсти летуче и недолговечно, как и шампанское, в которое его подмешивают, — с удовольствием пояснила Лексия. — Не обманывайте себя. Это не приведет ни к чему хорошему. И у нас еще есть незаконченное дело. Не время отвлекаться.

Лексия хитро улыбнулась, поправила волосы и гордо двинулась по тропинке, чувствуя, как тело ноет от желания. Не только доменус не заметил, что магия растворилась в ночном воздухе. Лексия тоже не могла забыть ни умелые губы, ни смелые ласки, ни упоительные резкие движения, поднимающие на вершину блаженства. Но повторять нельзя. Наркоманкой мошенница становиться не хотела.

Танир молча шел сзади, видимо, обдумывал новости. Мошенница ему сочувствовала. Неприятно осознать, что хочешь ту, которую так искренне презирал.

Когда подошли к Маку, тот сидел прямо на земле, скрестив по-солидадски ноги, и задумчиво смотрел на переплетение разноцветных магических линий. Лексии эта схема казалась абракадаброй, но Танир уставился на нее заинтересованно.

Мошеннице оставалось только стоять в стороне и наблюдать за тем, как мужчины о чем-то тихо спорят, переругиваются и двигают светящиеся магические нити в пространстве. Маг и доменус словно пытались собрать рассыпанную мозаику. Лексия бы с удовольствием помогла, если бы знала как. Мошеннице магия всегда казалась чем-то непонятным. Тем, что можно освоить исключительно на интуитивном уровне.

Даже своей силой она никогда не училась управлять, просто умела — и все. Сначала внешность подстраивалась под обстоятельства и настроение, потом, с возрастом, этим процессом получилось управлять. Это было естественно. Лексия не понимала, как оно работает. Да и не стремилась понять, ей важен был результат. А результат становился лучше с каждым днем. Ей было доступно все больше масок, и они теперь отличались друг от друга, иногда очень сильно. Например, нобиле Лексия. Никогда еще мошеннице не удавалось до этого момента превратиться в холодную блондинку. Она достигла нового уровня развития своих способностей.

То, что сейчас делали Танир и Мак, выходило за пределы представлений Лексии о магии. Из уст мужчин сыпались цифры и непонятные формулы, пространство вокруг искрило, а светящиеся нити то начинали мельтешить с бешеной скоростью, то, наоборот, практически замирали, и тогда маг довольно восклицал: «Вот! Почти!»

Отвлекли их от увлекательного занятия лишь один раз, когда прибывшие законники кинулись обшаривать окрестности. Лексия заметила посторонних первая и шикнула:

— Фейерверк!

Мак посмотрел на нее недоуменно, но Танир понял все сразу же и без лишних вопросов. Схему замаскировали искрящимся разноцветным огнем, который периодически взмывал воздух шипящими снопами и рассыпался высоко в небе переливающимися брызгами.

Доменуса ри Аргоса, как ни странно, узнали сразу. Видимо, он действительно был известной личностью в городе и в департаменте. Законники извинились и даже немного рассказали о том, что произошло.

— Мне кажется, в особняк забралась какая-то очень наглая и жирная мышь! — недовольно выдохнул сонный нобил средних лет. — Потому что пока никого не нашли и ничего не пропало. Думается, эторийцы просто, по своему обыкновению, разводят панику. Но что делать? Гости страны, да еще такие высокопоставленные! Придется торчать здесь до утра, а поутру еще и расследование начинать, чтобы, не дай боги, не обидеть! Всегда так!

— Так, может, злоумышленника спугнули, и он ушел? — невинно хлопая ресницами, поинтересовалась Лексия и губки надула соблазнительно.

— Нобиле, — снисходительно отметил законник, сразу же заглотав крючок, — вы даже представить себе не можете, какая там стоит защита. Пройти мимо нее невозможно. Говорю вам: мышь! Мы и здесь-то так, для соблюдения протокола, гуляем. А вам счастливо отдохнуть!

Законники ушли, а маг заметно повеселел.

— Мне осталось немного! — сказал он. — Если законники считают, что виной всему мышь, то, возможно, у нас все получится лучшим образом. Я уже понял, как отключить систему, но ненадолго и не полностью, иначе это вызовет подозрения. Мышь такого сотворить не может. Я ослаблю магическую защиту дома, чтобы Яшма могла пройти. У нее будет три минуты. Тут главное — выбрать правильное место, чтобы сбежать… Везде законники… нехорошо, если ее увидят. Не хотелось бы самим рушить их стройную теорию о том, что ничего не произошло.

— Может, их спугнуть? — задумчиво предположила Лексия и начала быстро меняться. Зрелище было не самым приятным. Мошенница торопилась, и маска сползала с нее, как толстый слой грима, черты лица плавились, текли.

— Возьмите!

Она сунула доменусу в руки диадему. С печальным вздохом рванула подол дорогущего платья. Всплакнула, причем Танир даже заподозрил, что натурально. Немного поддернула декольте, натянув его выше, лихорадочно оборвала стразы.

Грива волос из платиновой стала темно-каштановой, а глаза приобрели зелено-карий оттенок. Каблуки Лексия сломала, а тушь размазала.

— Ты что делаешь? — испуганно попятился Мак.

— Ты будешь делать свою работу, я — свою, — отозвалась Лексия. — Доменус, предполагаю, гости уже разъехались?

— Если остались, то только самые любопытные. Дам точно нет. Ты произведешь фурор. В чем будет заключаться выступление?

— Ну, будем надеяться, что во мне не узнают твою спутницу, а в моем наряде — работу рина Фернандо. Мы рассчитаем время. Я их отвлеку, постараюсь направить в другую сторону, Мак отключит охрану, а ты свяжешься с Яшмой. Она — девочка умная, сможет действовать быстро. Или я слишком хорошего мнения о ней?

— При всех ее недостатках соображает она довольно быстро, — отозвался маг после секундного раздумья. — Иначе не дожила бы до своих лет.

— Вот и замечательно! — Лексия улыбнулась. — Ну так я побежала?

— Что ты собралась делать? Все же? — не отставал Танир, и Лексия сдалась. Закатила глаза, заломила руки и с рыданиями прокричала:

— Что? Если я из агентства эскорта, меня можно кинуть на поругание ворам и убежать! Эти трое появились так внезапно, прямо сиганули через стену, — проникновенно начала рассказывать она. — Мой нобил бросил меня в недвусмысленной позе и ринулся через парк. Я и не думала, что при его комплекции можно бежать так быстро! А я сама… еле удрала… — Лексию понесло, она уже вошла в образ, и Танир, сморщившись, прервал словесный поток:

— Все. Хватит! Я понял — ты не пропадешь нигде. Действуй!


Все пошло не так, и Яшма поплатилась за самонадеянность. Не нужно было лезть на рожон. Стоило послушать мага. Но когда это она кого-нибудь слушала? Всегда все делала вопреки, надеялась на удачу, а вот теперь фортуна ей изменила. Поэтому приходилось висеть в нелепой позе под потолком в чердачном помещении, когда внизу летали сразу три ножа и противно жужжали следилки. Они только и ждали момента, чтобы взвыть сиреной и позвать на помощь охрану, которая топала этажом ниже. Яшма слышала переругивание и понимала: ее рано или поздно найдут. Это всего лишь вопрос времени, ничего больше. И самое главное, снова можно рассчитывать лишь на себя.

Воровка все же смогла забрать жемчужину, а на ее место положить очень грубую подделку, но когда стала уходить, потревожила защиту, как и говорил маг. И от его раздражающей правоты становилось тошно.

Сегодня воровке не помогла ни гибкость, ни скрытое ото всех умение, и ловушка, в которую превратился весь дом, захлопнулась. Уйти отсюда невозможно, и помощи ждать не от кого. Окна и двери затянула тонкая энергетическая пленка, тронь — и сгоришь заживо или взорвешься, словно переспелый плод экзотического дерева. А Яшма хотела жить, желательно на свободе.

Она виновата сама. И когда ее поймают, то точно отправят в Красный замок. Ри Аргос первый же проследит, чтобы ее упекли далеко и надолго. Она сейчас была очень неудобным свидетелем его провала. От таких обычно избавляются. Из-за этих мыслей становилось тоскливо и обидно.

Только врожденное упрямство, не раз помогавшее выжить в самых безвыходных ситуациях, заставляло Яшму бороться. Уворачиваться от ножей и перемещаться по дому в поисках новых укрытий. Пока у нее получалось улизнуть за секунду до того, как вбегала охрана на очередной сигнал следилки. Но бежать дальше с чердака было некуда. Яшма нашла самую высокую точку в доме. Можно затаиться, найти укрытие, но все это — временные меры.

Игра в кошки-мышки была даже интересна. Она походила бы на увлекательную забаву, если бы на кону не стояла жизнь. Рисковать Яшма любила, но сейчас предпочла бы уже избавиться от опасности. Воровка почти жалела, что не послушалась. Наверное, действительно стоило прийти в другой раз. Руки затекли, дрожали, на лбу выступила испарина. Яшма редко уставала, но сейчас поза была крайне неудобной, а висела воровка так достаточно долго.

Хорошо хоть платье догадалась спрятать в одном из шкафов. В обтягивающем комбинезоне и босиком по стенам лазить было намного удобнее, чем в нелепом наряде официантки.

Когда в голову вместе с болью ворвался еле слышный голос ри Аргоса, Яшма едва не свалилась с потолка, настолько это оказалось неожиданно.

— Зачем полезла на рожон! — Доменус был в своем репертуаре. Даже у нее в голове он умудрялся орать, и воровка поморщилась. Она бы сжала ладонями взрывающиеся виски, но не могла отпустить руки. — Мак отключит защиту, Лексия отвлечет охрану. Точнее, постарается. Ты сумеешь сбежать?

Яшма не знала. До окна было далековато, внизу сновали ножи и следилка, но она не в счет. Если получится допрыгнуть до окна, там можно выбраться на крышу и резко соскочить вниз — высоко, но она не разобьется, потому что ловкая, словно кошка. Не первый раз прыгала с высоты — давно научилась приземляться «на лапы». Но неизвестно, когда отключится охранка, сколько времени есть в запасе, и не поджидает ли кто-нибудь внизу.

— Яшма! — снова ворвался в голову раздражающий голос. — Если слышишь, подумай об этом очень громко. Настолько громко, насколько сможешь, — увещевал Танир. Уговаривающие, сюсюкающие нотки в голосе, звучащем в голове, удивили. Ее никто и никогда не уговаривал. Тем более законники. Этот конкретный явно переживал о том, как бы Яшма не провалила задание и не сдала всех. Но все равно было приятно. На душе потеплело, появилось осознание, что жемчужину она украла не зря. Ее не бросили, а будут вытаскивать. Впервые в жизни.

Думать громко Яшма не умела, но упорно старалась, хотя и получалось, мягко сказать, не очень. Только спустя долгих пять минут она услышала:

— Я понял. Ты слышишь. Теперь сосредоточься на моих словах. У тебя будет ровно три минуты. За это время ты должна выскочить, если есть возможность, выбирайся в сторону того места, где вы припарковали платформу Мака. Надеюсь, ты поняла и сможешь это сделать. — Яшма кивнула, для себя, прекрасно осознавая, что Танир этого не видит. — Я скажу. Дам сигнал, когда можно бежать. Осталось совсем чуть-чуть. Потерпи. Сейчас выход Лексии. Она поднимет панику и отвлечет внимание законников от дома. — Танир говорил и говорил. Слова были не очень важны, но зато успокаивали. — Лексия скажет, что видела грабителей. Они ее едва не избили и кинулись вниз к реке, в противоположную сторону от той, где мы ждем тебя, — продолжал доменус. — Она справится. Она хорошая актриса и, если захочет, по ее указке побегут не только охранники, но и весь департамент с начальником в главе! О! — Танир на секунду замолчал. — Кажется, началось. Приготовься! Три… два… один…

Свет мигнул, магическая мерцающая слюда на окнах потухла, и Яшма, отцепившись от потолка, сиганула через всю комнату, вылетела сквозь чердачное окно, подбираясь и группируясь. Стекло резануло по щеке и рукам, но воровка только зажмурилась сильнее, сделала сальто в воздухе и полетела вниз. Зацепилась руками за подоконник второго этажа, замедляя падение, и мягко спрыгнула на землю.

Услышала за спиной: «Тут кто-то есть!» — и словно ящерка растворилась в ближайших кустах, сливаясь с окружающей обстановкой, растворяясь в черноте ночи, ступая неслышно и легко. Яшма успокоилась и здесь, на свободе, чувствовала себя в безопасности. Она знала: тут ее не найдут, она окажется быстрее и хитрее даже тысячи охранников. Проскользнет змейкой, затеряется и убежит быстрее ветра.

Подпрыгнула, уцепилась за забор, словно кузнечик, взвилась вверх, чтобы приземлиться с другой стороны, и только тогда облегченно выдохнула. Она была на свободе. Здесь ей точно ничего не угрожало.

«Интересно, а что будет, если не отдать жемчужину?»

Мысль была шальной, но очень привлекательной. Яшма даже замерла, обдумывая ее, но потом все же повернула к месту, где была припаркована платформа. Доменус не бросил, и не важно, из-за чего. Пусть бы и из-за жемчужины. Главное, впервые в жизни она оказалась не одна. Это стоило много. Больше, чем можно выручить за продажу прототипа. А гонорар все равно причитается, и немаленький.

— Зачем ты туда полезла! Ты сумасшедшая! Самая сумасшедшая! — возмущался Мак, разглядывая чуть прихрамывающую Яшму. Все же ногу она немного повредила.

Услышав эти полные праведного гнева вопли, воровка задумалась. Может, стоило все же сбежать? Тогда бы не пришлось выслушивать нравоучения. Сейчас еще и от доменуса достанется, и от Лексии. Кстати, где она?

— Жемчужина у меня… — Воровка довольно улыбнулась, заставив Танира побледнеть. «Зато орать не начал», — отметила она про себя.

— Где? — спросил ри Аргос и испуганно покосился по сторонам.

— Тут. — Яшма похлопала себя по поясу.

— Демоны тебя возьми! — Танир схватился за голову. — Быстро уходим.

— А где Лексия? — Яшма вообще не могла понять, к чему спешка. В доме такой бедлам, что пропажу никто до утра не заметит. Так и будут бегать кругами и гонять несуществующих воров.

— Лексия не пропадет! Поверь! — отмахнулся доменус. — Она найдет дорогу домой и без нас! Я оставлю свою платформу на тот случай, если ей захочется добраться самостоятельно. Но, думаю, ее доставят с комфортом туда, куда захочет наша несравненная. Она лучшая, когда дело касается манипулирования. Помчали! Нам нужно как можно скорее избавиться от прототипа! Если его хватятся раньше, чем мы доставим его в департамент, последствия могут быть серьезными. Эторийцы мстительны, они не побегут жаловаться, будут искать сами. Если уже не ищут.

— Не ищут. Я заменила жемчужину подделкой. Пока все не успокоится и они не отключат сигнализацию полностью, подмену не заметят. Думаю, охранники считают, что вор так и не смог справиться с защитой. Наивные и глупые.

— Это радует, что о пропаже неизвестно. Но не стоит недооценивать врагов. Это чревато неприятностями.

Танир сел за руль, а Яшма и маг забрались на заднее сиденье!

— Можно посмотреть! — тут же завел разговор Мак. — Я так об этом мечтал! Даже гонорар меня интересует меньше, чем сама жемчужина!

— Да, пожалуйста! — легко согласилась Яшма, а Танир с переднего сиденья зарычал категоричное: «Нет!» — но потом смягчился и добавил: — Только без фокусов!

— Не переживай! — отозвался Мак. — У меня спортивный интерес. Я работаю честно. У нас договор. Хоть и не с тобой, но я не уведу то, что добыто в команде. Мне дороже репутация, а гонорар общий. Но вот посмотреть и изучить гениальную разработку… это мечта. Знаешь, о чем я сейчас думаю? — поинтересовался он и выдержал паузу, так что доменусу волей-неволей пришлось отреагировать:

— Не больно интересно! Но, так и быть, говори! Все равно же не отстанешь.

— Какого демона это придумал не я!

Танир хмыкнул, но призадумался. А ведь Мак, если бы задался подобной целью, действительно мог бы придумать нечто подобное. Только он выбрал иной путь. Предложить, что ли, его кандидатуру в департаменте? Но ведь не поймут и не поддержат, да и маг не согласится. Привык к легким деньгам и быстрым решениям. Он не станет работать на благо империи. И уже с утра они вновь окажутся по разные стороны баррикад.

Мак снова будет воровать произведения искусства, а Танир станет ловить его, и Яшму, и… Тут доменус даже в мыслях сделал паузу. Лексию.

Новартус не был огромным городом. Дорога до департамента заняла не более пятнадцати минут. За это время Танир успел активировать маячок экстренного вызова, и, когда затормозил у ворот, темно-синяя платформа доменуса Алона ри Трантея уже была на месте. Начальник жил неподалеку, и Танир не удивился бы, если бы он примчался за жемчужиной в ночном колпаке и пижаме.

Впрочем, его бы никто не осудил. Дело действительно государственной важности, и ри Аргос был рад, что во всей этой истории наконец-то можно поставить точку. Таниру пришлась не по нраву такая работа. Врать в лицо приятным людям, хитрить, переживать, таиться. Нет. Он предпочитал охотиться за украденными ценностями, не скрывая свою принадлежность к тем, кто стоит на страже закона. Он всегда точно знал, что прав, и не боялся попасть в неловкую ситуацию. Каждое новое раскрытое дело работало на его репутацию, а не грозило ее разрушить. Так было много лет, и менять ничего не хотелось.

— Ждите здесь! — бросил он и, забрав у Мака маленькую коробочку с жемчужиной, добавил: — Надеюсь, не нужно говорить, что вы под прицелом нескольких магов? Если попытаетесь улизнуть — вам крышка, если ты подменил жемчужину — вам крышка, если…

— Доменус… — Голос мага звучал тихо и холодно. — Я же сказал, что работаю честно. Не нужно меня оскорблять.

— Не тебе строить из себя обиженного. Честных воров не бывает, — ничуть не смутился Танир.

— Поверьте, честные законники встречаются еще реже, чем честные воры! — парировал Мак. Танир не ответил, просто захлопнул за собой дверь платформы и направился к главному входу в здание департамента.

Вернулся он буквально через пятнадцать минут. Сосредоточенный, серьезный. Тут же уселся за руль.

— А денежка?! — Яшма перегнулась через сиденье и нависла над головой доменуса. Ее фиолетовая челка лезла прямо в глаза. Как девчонка так изогнулась, было непонятно. Но на то она и Яшма. Понять ее вообще было нереально.

— Завтра на рассвете получите свой гонорар, — отмахнулся от нее Танир. — Доедем до дома, дам точные координаты. До утра останетесь у меня. Все прошло успешно, мы вернули прототип. Теперь еще бы Лексия нигде не растворилась и не приготовила никакой сюрприз!

— За денежкой она вернется! — заметила Яшма и, успокоенная, уселась на заднее сиденье платформы. — Денежку она любит, как и я. Только тратит не на то, что нужно.

— А на что нужно, Яшма? — хохотнул Мак. Он, похоже, пребывал в замечательном настроении.

— А кто сказал, что денежкам нравится, когда их тратят? — очень серьезно поинтересовалась воровка. Создавалось впечатление, что ее действительно это заботит. — Денежкам нравится лежать вместе и чтобы их не трогали.

— Не подскажешь, где? — вкрадчиво поинтересовался Мак.

— Ага, щас! — хмыкнула девчонка. — Никто не найдет. Даже ты. Я и сама бы не нашла! — гордо заявила она и замолчала.


Выступление удалось на славу. Лексия блистала и, если бы сейчас была на сцене театра, безусловно, сорвала бы оглушительные аплодисменты. Вынужденные зрители ей сопереживали и верили. А она упивалась своим талантом и властью. Ни один человек, попавший на импровизированное представление, не остался равнодушен к судьбе брошенной на растерзание грабителей девушки. Сердобольная асса Миралинда даже принесла «бедняжке» Николетте жасминового чаю. К слову сказать, очень недурного качества. Жаль, ночная птичка Николетта не разбиралась в чаях и не могла спросить, что это за сорт.

Естественно, появление красивой испуганной женщины нарушило весь рабочий процесс, а уж информация о грабителях, убежавших «куда-то туда», и вовсе заставила законников на время оставить дом и позволить Яшме уйти. Лексия не сомневалась в своих силах, но все равно с облегчением выдохнула лишь тогда, когда увидела, что платформа, на которой сюда приехали Яшма и маг, умчалась на бешеной скорости. Из такой поспешности Лексия сделала вывод, что воровке удалось не только выбраться из ловушки, но и добыть жемчужину. Это единственный повод уезжать с подобной скоростью. Больше здесь делать было нечего, стоило сворачивать свое выступление. Оно и так слишком затянулось.

Сложнее всего оказалось уйти. Отпускать ее одну в таком виде никто не хотел, а Лексия не собиралась называть адрес доменуса. Говорить ложный, а потом возвращаться за платформой Танира тоже не хотелось. Она не любила бегать из одного места в другое в неудобной обуви и неряшливом виде. Но выбирать не приходилось.

Мошенница не видела, чтобы красный монстр проезжал где-то неподалеку, а значит, Танир оставил транспортное средство. Вряд ли доменус одобрит ее план и поймет желание прокатиться, но его мнение в этом вопросе не имело значения. Не нанимать же в рваном платье платформу перевозчика, чтобы добраться до дома доменуса? Это попахивает скандалом!

Закончилось все тем, что Лексия, смущаясь, назвала адрес в паре кварталов от особняка посла, показательно прорыдала всю дорогу на плече высокого сурового законника, но на предложение проводить до квартиры ответила решительным отказом, заявив, что приключений с нее на сегодня достаточно. Едва платформа скрылась за поворотом, она выскользнула из-за калитки и прогулялась вниз по улице к одиноко стоящей красной повозке доменуса. К счастью, в это время на улице практически никого не было, и Лексия смогла остаться незамеченной. Иначе ее вид, резко контрастировавший с вычурной повозкой, безусловно, вызвал бы слишком много вопросов.

Лексия не умела управлять этими штуками, но испытывала благоговение и дикое желание научиться. Она даже пару раз сидела за кристаллом управления, и ей понравилось. По крайней мере, она теоретически знала, как эта платформа ездит, поэтому до дома доменуса удалось добраться хоть и медленно, но без проблем. Когда на дороге больше никого нет, управлять совсем несложно. Платформа чутко реагировала на желания сжимающего кристалл человека. Когда нужно — заворачивала, когда нужно — притормаживала.

Мошенница приводила в порядок мысли, дышала свежим воздухом через открытое окно и любовалась ночным, подсвеченным фонарями и фонтанами городом. Будет жаль отсюда уезжать, но Лексия все же не была готова оставаться так близко к ри Аргосу. Он ее узнал слишком хорошо, рядом с ним ее маски ничего не стоили. Тем более ее самая лучшая — нобиле Летиция — ему известна, а ведь Лексия серьезно рассчитывала на эту роковую и безбашенную особу. Жаль. И никакой гонорар не покроет убытков. Слишком много было вложено в этот образ.

Дом уже спал, но охранник на входе ее пропустил без проблем, и это радовало. Где-то в глубине души жило опасение, что ее никто не ждет и, более того, платить за работу не собирается. Лексия вообще не очень-то верила людям. Постель, тем более под действием зелья страсти, — еще не повод относиться друг к другу уважительно и соблюдать обязательства. Хотя… доменус славился своей честностью. Но у Лексии еще не было шанса ее проверить.

Мошенница устала и планировала немного отдохнуть и прийти в себя. В холле, к счастью, не было ни Танира, ни Мака или Яшмы. Видеть сейчас никого не хотелось. Совсем хорошо было бы упасть и не просыпаться до утра, но у нее еще были планы. Дело, которое необходимо завершить сегодня. Завтра будет поздно.

Но с мечтами об отдыхе пришлось проститься. Яшма поджидала ее в комнате. Для воровки замки не были преградой, и не существовало понятия «личное пространство», если, конечно, это пространство не принадлежало ей самой. Лексии казалось, что Яшма просто не замечает запертые двери. Даже сердиться на нее было бесполезно. Мы же не злимся на дождь, который испортил прогулку в летний день.

Воровка сидела в центре кровати, скрестив ноги и нахохлившись. Кроватная спинка плотно примыкала к стене, и взобраться на нее, как на насест, видимо, не получилось. А в обычной человеческой позе воровка чувствовала себя некомфортно. Лексия не удивилась бы, если бы узнала, что она спит на потолке, свесившись вниз головой, словно летучая мышь.

— Ты ведь меня не бросишь совсем? — поинтересовалась Яшма и наклонила голову набок. В янтарных глазах блеснули слезы.

— В смысле? — Лексия не поняла ни печаль воровки, ни ее вопрос. — Как я могу тебя бросить?

— Получишь гонорар и исчезнешь. Правильно? — Яшма внимательно посмотрела на удивленное лицо мошенницы и кивнула. — Правильно, — ответила она сама себе. — И зачем я только тебя спрашиваю? Не знаю. Мы же все одиночки и все так сделаем. Разбежимся по разным углам, чтобы в следующий раз даже не поздороваться при встрече. Если этот следующий раз вообще будет.

— Действительно, зачем ты спрашиваешь? — уточнила Лексия. — Я думала, ты сама ни о ком не грустишь.

— Не грущу, — согласилась Яшма и вытерла скатившуюся по щеке слезу. — Но, кажется, по тебе буду. Ты хорошая.

— Ты знаешь… — Мошенница задумалась. — Наверное, я тоже буду по тебе скучать. Есть в тебе что-то такое, что я давно потеряла, — искренность. Ты настоящая.

— Ты тоже настоящая, — возразила Яшма. — Просто не показываешь, а они… — Воровка сделала неопределенный жест. — Они не хотят этого замечать.

Лексия вздохнула, чувствуя, что сама скоро заплачет, присела на кровать рядом с воровкой и пригладила взлохмаченные фиолетовые волосы. Яшма была искренней и трогательной, с ней было легко, не нужно притворяться и надевать маску.

— Хочешь, ты будешь приходить ко мне в гости? — спросила она, чувствуя, как замирает от волнения сердце. Ответ Яшмы был важен.

— Хочу! — обрадованно кивнула девчонка и заулыбалась.

Все тревоги испарились с ее миловидного лица, и Лексия пожалела, что сама не может жить так же. У Яшмы не было пограничных состояний. Только черное и белое, друг и враг, хорошо и плохо. Секунду назад было плохо, одно слово — и все сразу хорошо!

Лексия мысленно усмехнулась. Может быть, в мире где-то есть одно слово, от которого и ей станет сразу же хорошо, но это вряд ли.

— Только… — Лексия задумалась. Ей не хотелось снова расстраивать Яшму, но и напрасно обнадеживать — тоже. — Мне кажется, у меня нет своего лица. Да и дома нет. Кто знает, где я окажусь на следующей неделе? Ты сумеешь меня найти и узнать?

— Конечно сумею! — Яшму не пугали сложности. — Если ты будешь меня хотя бы иногда ждать, я тебя обязательно найду. И лицо не имеет значения. Мне все равно, как ты выглядишь. Неужели это непонятно?!

Она вскочила с кровати, чмокнула Лексию в щеку и направилась к выходу. На середине комнаты замерла, повернулась и обронила, словно между прочим:

— И да, на столе записка.

— От… — Руки похолодели. Внезапно стало страшно, что записка от Танира, и он хочет с ней попрощаться так, на бумаге, а не лично. Тогда Лексия не сможет побороть гордость. Просто уйдет и растворится в толпе, чтобы никогда больше не попасться на пути доменуса. А хотелось человеческого прощания. Нежности и медленных поцелуев. Записки чудовищно мало, чтобы показать всю глубину эмоций.

— Почему «от»? — удивилась Яшма. — Просто записка. Там информация, где и когда будут давать деньги. Завтра. Не опоздай. Хочешь, разбужу?

— Я не опоздаю. — Мошенница улыбнулась, чувствуя, как отлегло от сердца. Если записку написал не Танир, значит, ночь еще не закончилась.

У Лексии были грандиозные планы. Она понимала, что ничего с доменусом ей не светит, и по-прежнему собиралась назавтра исчезнуть навсегда из его жизни. Тем слаще должно получиться прощание, к которому стоило подготовиться с особым тщанием.

Яшма ушла, а Лексия скинула с себя пришедшее в негодность платье. Знал бы Фернандо, во что превратился его наряд всего за один вечер, ни за что бы не согласился шить для нее еще раз. Утешало лишь то, что этой информацией с модельером поделиться некому. А сама она будет молчать как рыба.

Душ смыл остатки масок, усталость и грязь. Волосы приобрели привычный медно-рыжий оттенок и упали на обнаженные плечи красивыми волнами. Огромные зеленые глаза затягивали, словно омуты, а пухлые губы сложились в довольную улыбку. Даже если доменус раскаялся, не собирается повторять ошибок, допущенных этим вечером, устоять он не сможет. Не сегодня, когда память еще так свежа. Лексия сама не могла без дрожи вспоминать минуты, проведенные с ним в одной постели. При мыслях об этом на щеках появлялся румянец, а низ живота начинал сладко ныть.

Последним штрихом было белье. Правильно подобранное, оно делает женщину неотразимой и притягивает мужчин сильнее, чем безыскусная нагота.

Лексия вышла из своих апартаментов, миновала коридор стремительно и даже не стала раздумывать, оказавшись у двери в покои доменуса. Мошенница не привыкла колебаться в своих решениях. Нажала на ручку и зашла, как к себе домой, сбросив халат в небольшой прихожей и оставшись лишь в воздушной кружевной сорочке, доходящей до середины бедра. Черный, почти прозрачный материал оттенял молочно-белую кожу. Рюши оставляли грудь практически открытой, а струящийся подол ласкал бедра. Мошеннице самой нравился наряд, и она испытывала почти физическое наслаждение при каждом движении, ощущала себя красивой и желанной, знала, что волнующе вздымается грудь и ноги кажутся длинными и стройными, а босые ступни в контрасте с агрессивным нарядом смотрятся особенно трогательно.

Лексия юркой змейкой, стараясь не шуметь, скользнула в ванную и замерла у двери. С шумом текла вода, поэтому Танир ничего не слышал, и можно было подглядывать безнаказанно. Он стоял спиной — сильные плечи, умопомрачительная ямка, идущая вдоль спины по позвоночнику, и упругие ягодицы. Лексия могла любоваться им вечно. Пепельными волосами, взъерошенными на затылке, мощным торсом и длинными мускулистыми ногами. Не мужчина — совершенство.

Ри Аргос все же почувствовал чье-то присутствие, дернулся, но она хрипло шепнула: «Не поворачивайся», — и сделала стремительный шаг вперед, словно боялась, что доменус ослушается и испортит сюрприз. Пока рано. Она еще не насмотрелась.

Танир послушно замер, словно изваяние, и мошенница расслабилась, позволив себе оглядеться. В ванне бурлила и пенилась вода. По помещению плыл упоительный аромат яблока и корицы. От него становилось тепло и уютно. Лексия сделала шаг вперед, обняла Танира за талию, вдохнула запах, очень быстро ставший родным, и прижалась щекой к сильной спине, поглаживая руками плоский живот, обрисовывая пальцами лунку пупка. Шевелиться не хотелось. Хотелось вдыхать его запах и стоять так вечность. Сердце доменуса сначала билось медленно и гулко, Лексия слышала его, прижимаясь ухом к спине, но постепенно в ответ на неторопливые ласки убыстряло ритм, заставляя мошенницу чувствовать себя практически всемогущей.

— Зачем ты пришла? — настороженно поинтересовался Танир, не делая, однако, попыток освободиться. — Действие зелья давно прошло. К чему все это представление? Сама же говорила, что не привыкла отвечать всем согласием.

— Ведь все закончилось? — тихо уточнила Лексия, не прекращая ласку и не давая прямого ответа на вопрос. — Наша миссия завершилась удачно?

— Да, — осторожно согласился Танир. — Завтра с утра вы получите гонорар. Зачем вопросы?

— Его нам отдашь не ты? Правильно ведь? — Кожа под руками была бархатной и постепенно нагревалась.

— Нет, человек не наш. Курьер. — Дыхание Танира сбивалось. Фразы стали короткими, прерывистыми. — Время и место я уже сообщил. Сама понимаешь, департаменту не стоит афишировать работу с вами. Общественность не поймет и не одобрит.

— Ну ее к демонам, эту общественность, — отмахнулась Лексия, которую волновало совсем не это. Какая разница, кто и что подумает о департаменте?

— Так все же, почему ты пришла? — Мужчина напрягся. Лексия чувствовала, как закаменели его мышцы. Было странно осознавать, что всемогущий Танир ри Аргос боится и с волнением ждет ее ответа.

Лексия чуть отстранилась и сделала то, что хотела очень давно. Медленно и со вкусом провела языком вдоль позвоночника Танира, задержавшись на пояснице. Скользнула руками по напрягшемуся животу, жестким волоскам, а потом так же плавно провела руками вверх, задержавшись ладонями на груди и снова плотнее прижавшись к теплой спине.

— Ты теперь не мой работодатель, и я хочу закрыть глаза на то, что ты законник, — мурлыкнула она и, словно кошка, потерлась щекой о теплую кожу. — Завтра я уезжаю, а впереди — неплохой гонорар и термальные воды. Для хорошего вечера поводов предостаточно. Зачем отказывать себе в удовольствии?

— Думаешь? — Танир развернулся и, закусив губу, уставился в темно-зеленые глаза мошенницы.

Ей даже показалось, что он не заметил и не оценил так тщательно подобранный наряд. Мужчины часто не замечают мелочей, а ведь именно в них сосредоточен весь вкус жизни.

На миг стало страшно. «А вдруг оттолкнет? Прогонит?» Ее никогда и никто не отвергал. Впрочем, она редко приходила сама. В основном позволяла себя долго и изысканно соблазнять. Но сейчас был другой случай. Все пошло вразрез с тщательно выстроенными планами еще вчера на приеме, и закончатся эти странные отношения быстрее, чем Лексии бы хотелось. Рядом с Таниром она чувствовала себя чересчур беспомощной и уязвимой. Это было плохо. И она пошла на риск, но лишь потому, что знала — в городе надолго не останется. Теперь это слишком опасно. Привязанности чреваты болью и проблемами.

Танир немного отстранился и медленно окинул мошенницу восхищенным взглядом, задержавшись на груди, и Лексия почувствовала, как напрягаются от желания соски. Доменус, видимо, тоже это заметил. По его губам скользнула довольная улыбка. Он отвел волосы от лица мошенницы, погладил ее щеку и, наклонившись, медленно и осторожно поцеловал. Так нежно, что Лексия даже удивилась. От умелого, неторопливого поцелуя закружилась голова. Захотелось повиснуть на сильной шее, прижаться ближе к тренированному телу, но Танир намеренно удерживал дистанцию и едва касался обнаженной кожей груди рюшей на сорочке Лексии. Ласка, больше похожая на медленную изощренную пытку.

— Не боишься? — тихо поинтересовался он и лукаво улыбнулся.

— А чего мне боятся?

— Ну… — Он задумался. — Сейчас ничего не будоражит кровь, не струится по венам, заставляя сходить с ума. Мы не под действием зелья страсти.

— Ну и что? — безмятежно поинтересовалась Лексия и уверенно посмотрела в немного смущенное лицо Танира.

— Не боишься разочароваться? — наконец спросил он.

— Так постарайся не разочаровать меня! — Мошенница довольно хмыкнула, понимая, что Танир сдался, и все дальнейшее — лишь увлекательная игра, которую нужно поддержать.

— Составишь мне компанию? — отстранившись, произнес доменус и указал на пенящуюся ванну.

— Почему бы и нет? — Лексия кивнула, принимая приглашение, но не стала раздеваться под откровенно изучающим взглядом, а шагнула в обжигающую воду прямо в черных соблазнительных кружевах и поманила пальцем доменуса.

— Что замер? Присоединяйся.

Мошенница не спешила опускаться в ласкающую ароматную пену, с интересом наблюдала за Таниром. Он был великолепно сложен, красив и уверен в себе. Движения плавные, словно у хищника, вышедшего на охоту. По мере приближения мужчины у Лексии замирало сердце и пересыхало во рту. Предвкушение заставляло дышать чаще, и справиться с эмоциями становилось все сложнее и сложнее. Мошенница давно не испытывала такого неконтролируемого желания. Наверное, хорошо, что уже завтра ее не будет в Новартусе. Танир ри Аргос оказался искушением, игнорировать которое невероятно сложно, особенно если оно находится под боком. Нужно расстояние, чтобы побороть зарождающуюся зависимость.

Лексия облизнула губы и потянулась вперед, обнимая Танира за шею и целуя. Он стоял на полу возле огромной ванны, и мошенница в таком положении была чуть выше. Неожиданно и интересно. Сильные руки сжали ягодицы и притянули ближе. По телу прошла волна сладкой дрожи, Лексия тихо застонала в его губы, чувствуя, как перед глазами плывет картинка. Наслаждение окутывало теплым коконом, мысли путались, а глаза закрывались. Хотелось обмякнуть и прильнуть к совершенному телу.

Мужчина сводил с ума, завораживал и заставлял быть собой. Настолько естественной, насколько Лексия могла себе позволить. Держать с ним маски было невероятно сложно, но она не готова была пока открыться полностью.

— Я хочу узнать тебя настоящую, — прошептал он, словно угадав мысли, но мошенница хитро улыбнулась, чуть отступила и, перехватив доменуса за руку у талии, потянула к себе.

— Меня настоящую… даже я уже помню плохо… — отшутилась она.

— Скажи хоть: Лексия — твое настоящее имя?

Он подчинился нежному, но настойчивому давлению пальцев, шагнул в ванну и сразу же опустился в густую пену, потянув Лексию за собой. Мошенница не сопротивлялась и, устроившись спиной к Таниру, с удовольствием откинулась на его широкую грудь. Сорочка сразу же намокла, и мошенница пожалела, что пена не позволяет увидеть, как тонкая ткань льнет к фигуре, превращаясь во вторую кожу.

— Так что с именем? — не отставал доменус. Его пальцы нежно ласкали грудь, поглаживали и сжимали.

— Конечно же оно ненастоящее! — Смешок вышел почти искренним. — Настоящего не знает никто.

— Даже ты сама?

— Никто, кроме меня, — поправилась мошенница. — Но имя Лексия я люблю, оно со мной много лет. Мой прежний любовник не знал и его.

— То есть мне ты оказала честь? — В голосе Танира прозвучало самодовольство.

— Ты сам себе ее оказал. Я же не говорила, как меня называть… — Мошенница выскользнула из объятий и, встав на колени, развернулась к доменусу лицом.

Пена стекала по плечам и по едва прикрытой намокшим кружевом груди. Глаза Танира потемнели от страсти, и он потянулся вперед, но Лексия не позволила, несильно оттолкнув его к бортику ванны. Капнула на ладони ароматическое мыльное масло, пахнущее жженым сахаром, медом и корицей, и начала медленно, скользящими движениями наносить его на шею, плечи и грудь доменуса. Ладони поглаживали разгоряченную кожу, чувствительные подушечки пальцев даже покалывало. Лексия чувствовала, как тело отзывается на ее прикосновения, и таяла сама, словно попавшее в воду мыло. Руки скользнули под воздушную пену, прошлись по бедрам, поднялись чуть выше и обхватили возбужденную плоть — горячую и пульсирующую. Пробежались вверх, не столько лаская, сколько изучая.

— Ты хочешь свести меня с ума? — хрипло простонал Танир и откинулся на подголовник, прикрыв глаза.

— Хочу остаться в памяти, — не согласилась Лексия и плавно переместилась ближе, обхватив бедра сидящего мужчины коленями и прильнув к влажному, скользкому от масла, телу.

На губах доменуса застыла едва заметная улыбка, тени от длинных темных ресниц падали на скулы, а поза была расслабленной. Он предоставлял Лексии право действовать самой. Она медленно наклонилась и поцеловала. Долго, глубоко, со вкусом. Проникла языком между расслабленных губ, провела по верхним зубам, подразнила, сжимая лицо в ладонях и чувствуя подушечками пальцев колючую щетину, но переходить к решительным действиям не спешила. Ей нравилось играть. Слушать убыстряющееся дыхание и ловить губами стоны.

Она действовала в своей обычной манере. Дразнила, завлекала и заставляла терять самообладание. Поцелуи становились жестче, болезненнее и откровеннее. Танир приподнялся, скрестил руки у мошенницы на спине, провел ими вниз к ягодицам и неторопливо скользнул глубже, туда, где огненным сгустком пульсировала дремлющая страсть. Он тоже умел дразнить и делал это настолько умело, что Лексия сдалась и умоляюще прошептала:

— Иди сюда…

Острое желание пробежало по позвоночнику, заставило изогнуться и застонать, принимая мужчину в себя. Хотелось двигаться быстро и резко, но приходилось подчиняться издевательски-медленному ритму. Теперь дразнил Танир, заставляя вцепляться в плечи, кусать губы и судорожно вздыхать, чувствуя глубину проникновения.

Изощренный, сводящий с ума танец увлекал. Лексия растворялась, сливалась в одно целое с привлекательным и сильным мужчиной, снова сдавалась и подчинялась его желаниям, таяла в умелых руках и позволяла уводить себя в страну восхитительных грез. Наслаждение нарастало медленно, как по спирали, и каждый новый виток завершался все более и более яркой вспышкой. Лексии казалось, что она теряет сознание, но проходили секунды, и медленный, дразнящий ритм снова ее пробуждал, заставлял дышать и испытывать новые острые чувства. Стоны сменились всхлипами, мошенница прижалась ближе, качнулась, чувствуя, как дрожат руки Танира, сжимающие ягодицы. Он тоже едва сдерживался.

Мошенница выгнулась, плавно повела бедрами, как в древнем, словно мир, танце солидадских наложниц, и со смехом поцеловала Танира, поймав сорвавшийся с его губ рык. Еще одно провокационное движение — мягкое, плавное, волнующее — и мужчина сдался, отбросил контроль и сжал мошенницу в стальных объятиях, притягивая ближе, входя так глубоко, что, казалось, пронзит насквозь.

Всхлип превратился в крик, волна наслаждения смела, закружила в водовороте, из которого невозможно вынырнуть. Лексия почувствовала, что растворяется в собственном, не поддающемся контролю желании. Ее гортанный крик слился с низким мужским рыком, обнимающие руки превратились в тиски, и мир перестал существовать.

Потом была мыльная пена, ласкающая усталое тело, ароматическое масло и холодное игристое вино с клубникой. Вода почти остыла, но это перестало быть важным. Лексия откинулась на подголовник, рыжие волосы разметались по плечам, а на губах застыла отрешенная улыбка.

— Как ты умудряешься быть красивой в любой маске? — поинтересовался Танир. Мошенница чувствовала его взгляд сквозь прикрытые веки. — И как можешь держать ее постоянно? Это же сложно.

— Маска… она… — Мошенница задумалась. — Она не на лице, она в душе. Если я не готова открыться, маска все равно будет защищать меня едва заметным пологом. Для этого не нужно прилагать усилия. А что? — Лексия приоткрыла один хитрый зеленый глаз. — Боишься, что без маски я страшная, как сама смерть?

— Даже не знаю… — Танир усмехнулся в ответ и нежно провел под водой по шелковой коже ноги Лексии. — Мне кажется, ты не можешь быть страшной.

— Правильно. — Мошенница довольно улыбнулась. — Базовые черты лица, строение черепа — все это изменить почти невозможно. Мое умение — это макияж или театральный грим, не больше. По сути, я всегда одинаковая. Только большинство людей не в силах этого заметить.

Холодное игристое вино было великолепным, клубника — кисло-сладкой и ароматной, а вечер определенно удался. Поэтому Лексия была расслабленна и склонна к откровенности. Она рассказала больше, чем обычно, и, как ни странно, не жалела об этом. Информация была личной, но не угрожала ничем.

Мошенница и сама не знала, почему никогда и никому не рассказывала о масках и магии. Наверное, не было того, кто бы ее выслушал. Да, ее желали, обожали, преклонялись. Она чувствовала себя богиней — далекой, недоступной и без недостатков. Сейчас же она ощутила себя живой женщиной. И это оказалось неожиданно приятно. Даже то, что маска давно сползла, ее не волновало. Ведь Танир же об этом не знает. А то, что глаза чуть зеленее, волосы немного ярче, так любая женщина, желающая понравиться мужчине, пользуется косметикой. Лексия не считала, что должна стать исключением.

Мошенница не возражала, когда Танир на руках отнес ее из ванны и уложил в постель. Уходить к себе не хотелось. Ей было уютно дремать, прижавшись к рельефному, влажному телу, и только легкая горечь скорой разлуки отравляла момент.


За окном полыхал рассвет. Солнце вынырнуло из-за горизонта и осветило розовым светом спокойную водную гладь каналов Новартуса. Город спал, подернутый туманной дымкой раннего летнего утра. Представители высшего света вставали позже, ближе к полудню, чтобы вечером вновь окунуться в водоворот званых вечеров, приемов, выставок и ювелирных показов.

Танир лениво потянулся и перевернулся на другой бок. Все же слишком рано для того, чтобы подниматься. Лексия растворилась, словно ночной, дивный сон. Она унесла с собой даже свежий, с легкой горчинкой, запах духов. И не вернется. Танир пока не знал, жаль ему или нет. С такой женщиной упоительно хорошо. С ней полыхаешь в огне страсти, но рано или поздно это пламя сжигает дотла, оставляя после себя пепелище из боли, разрушенных надежд и несбывшихся желаний.

Хорошо, что Лексия ушла сейчас, когда он еще не успел привыкнуть к ее присутствию рядом. Позже справиться было бы сложнее. Подобные размышления испортили настроение, и Танир окончательно проснулся. Впереди ждал новый день и возвращение к привычной жизни без воров, мошенников и гениальных магов. Крикливый начальник, соблазнительная рина-помощница и, наверное, новое, не такое специфическое дело. Все как обычно. И все так, как он хотел.

Резкая трель магвизора заставила подскочить на кровати и недовольно прищуриться. Утро и так началось не лучшим образом. То, что Танира посмели разбудить ни свет ни заря, могло означать лишь одно — что-то произошло. В ином случае верный охранник Дафид ни за что бы не стал дергать в такую рань хозяина, явившегося домой глубоко за полночь.

— Доменус, простите! — Охранник, лицо которого было немного искажено магвизором, смотрел виновато. — Но тут к вам посол Этории Зиратилан Стокка-асс собственной персоной и даже почти без охраны. Говорит, дело государственной важности и только вы можете ему помочь.

— Доменус! — Охранника в магвизоре сменил асе Зиратилан. Посол выглядел взволнованным и невыспавшимся. Похоже, он сегодня даже не ложился. — Я могу надеяться только на вашу помощь и честность! Это грандиозный обман. Один большой обман, организованный для того, чтобы разрушить мою репутацию и репутацию моего государства. Это тщательно продуманная операция, и только вы способны помочь мне восстановить доброе имя. И времени осталось мало. Доменус, уделите мне внимание. Я пришел к вам не как представитель другого государства, а как обычный человек, нуждающийся в помощи.

— Что произошло? — Танир морщился, не в силах окончательно проснуться, он плохо соображал и совершенно не хотел выступать рыцарем в сияющих доспехах для посла не совсем дружественного государства. Но и проигнорировать этот визит не мог.

— Жемчужина пропала! — Асе Зиратилан даже не таился, словно ему было все равно, что об этом услышат. Это странно. — Никто даже представить не может ее ценность. Мое государство разорено! Я погублен! Это уникальнейшая разработка, в которой я лично принимал участие. Мой король оказал мне великую честь, а я не оправдал возложенное на меня доверие.

— Подождите, я сейчас выйду! Такие вопросы стоит обсуждать лично.

Танир коснулся рукой магвизора, прерывая связь, и, поднявшись, подошел к окну. Распахнул створки и по пояс высунулся на улицу. Свежий ветер охладил. Доменусу требовалось время, чтобы осмыслить случившееся. По всему выходило, Перегрийская империя заявила о краже разработки и попросила ее вернуть, но, едва задание было выполнено, о краже заявил и посол Этории. Кто врет? Это предстояло выяснить. Чутье, как назло, молчало. Толку иметь способность распознавать ложь, если приходится общаться с людьми, защита которых не позволяет услышать даже отголоски мыслей, роящихся у них в голове. Приходится угадывать, анализировать и рассчитывать на интуицию.

Мало иметь жемчужину, нужно располагать некими чертежами и наработками. Они есть только у истинного владельца прототипа, а им является Перегрийская империя. Так, по крайней мере, до этого момента считал ри Аргос. На что рассчитывал Стокка-асс, когда пришел к нему с заведомо ложной претензией? Или он предпочел просто проигнорировать тот факт, что сам завладел образцом незаконно?

Гадать толку не было, ответить на вопросы мог только сам посол. На первый этаж доменус спустился недовольный и настроенный весьма скептически, но следующие полчаса разговора расставили многое по своим местам и заставили изменить мнение. Картина, которая вырисовывалась, Таниру совершенно не нравилась, а все потому, что у Зиратилана Стокка-асса были и наработки, и магические чертежи, спрятанные в темно-синем, очень дорогом кристалле, и все те бесполезные мелочи, которые ничего не доказывают, но позволяют понять, что человек, ими владеющий, не врет. Да и не чувствовал Танир ни капли лжи, и интуиция молчала.

Стокка-асс не собирался темнить или пытаться решить за спиной у властей Новартуса создавшуюся проблему, так как был уверен в своей правоте. Он возмущался бездействием официальных представителей империи и не хотел терять драгоценное время. Ценность прототипа заключалась в его уникальности. Как только кто-то сможет воссоздать черную жемчужину по имеющемуся образцу, так образец моментально перестанет быть важен. Стокка-асс справедливо боялся такого развития событий и не хотел допустить подобного.

Танир сглотнул, чувствуя, как в голове собираются воедино мельчайшие кусочки мозаики. Было крайне неприятно из-за создавшейся ситуации и, признаться, страшно. Коньяк, добытый из глобуса-бара для посла Этории, внезапно пригодился самому доменусу. Пришлось сделать большой глоток и зажмуриться. Огненный комок прокатился по горлу, дыхание на секунду перехватило, а мысли обрели ясность. Ри Аргос понял, что его использовали. Невероятно простой и гениальный план, который позволил убить сразу нескольких зайцев.

У Перегрийской империи, не обладающей ни нужным оборудованием, ни нужными кадрами, не могло получиться создать нечто новое. Только вот Танир оказался слишком наивен, чтобы понять это с самого начала. Он слепо верил системе, которая в итоге сделала его вором и, вероятно, будет потом шантажировать и пытаться использовать дальше.

Ну а сейчас все примутся искать крайних. И найдут. Лексию. Мака. Яшму. И даже если команда на кого-то сможет указать, это будет он. Танир ри Аргос — враг сразу двух империй. А пока идет долгое и муторное разбирательство, которое, скорее всего, никуда не приведет, жемчужина-телепорт попросту утратит свою уникальность. Даже через пару дней будет сложно доказать, кто именно сделал открытие. Оно уже, можно сказать, поделено между двумя странами.

— Понимаете, доменус! — дрожащим голосом сказал Стокка-асс. — Они говорят, что у меня под охраной находилась подделка! Вот эта!

На протянутую ладонь Танира упала обычная черная жемчужина средних размеров, не обладающая даже зачатками магии. Пустышка, которую подбросила Яшма.

— Дескать, я просто сам не знал, что привез сюда! Как я могу не знать? Как? Если я не спал ночами и контролировал каждый этап на протяжении последнего десятилетия! Я первый совершил переход, используя опытный образец. Я даже не догадывался, что ожидает меня на другой стороне и подтвердится ли теория или меня разнесет на мельчайшие частицы! И вот теперь ваше государство говорит, что я лгу? Вы мне поможете отстоять честное имя?

— А почему вы обратились ко мне? — осторожно поинтересовался доменус, размышляя. Он не знал, что делать дальше.

— Причин несколько. — Посол шумно выдохнул, грузно поднялся и сделал круг по комнате. — Во-первых, ваша слава. Вы не только лучший, вы честнейший в своем деле. Это редкость. А во-вторых, вы были вчера на приеме. По сути, присутствовали во время кражи. Мне кажется, это плюс.

— Я не частный сыщик… — заметил ри Аргос. — И, сами понимаете, что не в моих силах идти против системы, частью которой я являюсь…

— Но вы известны как честный и принципиальный человек! — отрезал посол. — Неужели вы оставите все как есть? Или, быть может, вы сами участвовали в этом? Так удобно… согласитесь.

Доменус дернулся, как от удара. В запальчивости посол попал пальцем в небо и угадал, как обстоят дела на самом деле. И он был прав, совесть не позволяла Таниру закрыть глаза на случившееся. Только вот как изменить ситуацию, пока тоже было неясно. Слишком много белых пятен имелось в этой истории.

— Я посмотрю, что можно сделать, — наконец медленно ответил ри Аргос. — Но ничего не могу обещать.

Зиратилан Стокка-асс, кивнув, вышел, а Танир лихорадочно начал собираться. Стоило поспешить. Чутье подсказывало, что его команду ожидает далеко не гонорар, да и его самого ждет явно не повышение. Нужно было успеть перехватить Лексию, Мака и Яшму до того, как они угодят в ловушку.

Алон ри Трантей давно хотел найти компромат на своего строптивого, не берущего взятки и откровенно мешающего подчиненного. Такого очень неудобно иметь под рукой, особенно если он умен и незаменим. Сейчас компромат наконец-то был получен. Танир чувствовал себя наивным глупцом и пока не понимал, как можно что-либо исправить. Он попался в умело расставленную ловушку, как и команда воров, и посол соседнего государства.


Лексия к месту встречи подъехала самой последней. Пришлось утрясти немало дел, прежде чем покинуть особняк доменуса. Например, привести в порядок внешность, заказать платформу и отправить все свои вещи не в особняк нобиле Летиции, а в тайный дом в пригороде Новартуса. Об этом имении мало кто знал, и оно как нельзя лучше подходило для того, чтобы переждать несколько дней и подготовиться к длительному путешествию в солнечную Сангрию — родину белого песка, изысканных вин и красивых мужчин. Увы, пришло время прощаться с прекрасным туманным Новартусом, который принес Лексии Ожерелье Страсти, два болезненных расставания и одну хрупкую, едва зарождающуюся дружбу. Последнее казалось, пожалуй, самым ценным. У Лексии были мужчины и драгоценности, но вот никогда не было подруги. Такой, которая знала бы, что скрывается за глянцевой маской. Раньше мошенницу это устраивало.

Двухэтажный особняк с полуразрушенными стенами, без окон и части крыши стоял на отшибе. В той части Новартуса, куда забредали только криминальные элементы. Опасно, грязно, уныло. Не лучшее место для встречи. Впрочем, чего ждать от представителей департамента, которые решили сотрудничать с жуликами? Законники всегда тряслись над своей репутацией и старались производить расчеты в глуши, где-нибудь далеко и не на людях.

Мошенница отпустила платформу заблаговременно и оставшуюся часть пути преодолела пешком по буеракам, бранясь на чем свет стоит. Неужели нельзя было найти место чуть ближе к цивилизации? Даже трущобы, где она арендовала склад, и то подошли бы больше. Туда хотя бы можно добраться, не переломав ноги.

Хорошо хоть догадалась одеться удобно: узкие штаны, высокие сапоги на плоской подошве и пальто, похожее одновременно на халат и на плащ, из дорогого плотного материала, с длинными полами, напоминающими подол платья. На груди одеяние украшали три замысловатые застежки. Издалека оно могло сойти за скромное городское платье, но в таком удобнее бегать и есть где спрятать оружие — идеальный вариант для сегодняшнего дня.

Мак и Яшма ждали ее у входа. До приезда курьера с деньгами оставалось минут десять-пятнадцать. Достаточно для того, чтобы изучить обстановку и занять выгодную позицию.

— Я обошел дом, — отрапортовал маг. — Вроде бы ничего подозрительного. Руины как руины, магией даже не пахнет, только крысиным пометом и старым тряпьем. Ненавижу окраины!

— Я тоже взглянула, — добавила Яшма, накинув на голову капюшон, который за секунду до этого сдул ветер. — Ничего интересного. Дом типовой, без сюрпризов. Подобные строили в начале века. Сейчас многие из них именно в таком состоянии — хорошо хоть стены уцелели. Люди с окраин бегут. Дома пустеют. В Новартусе даже жители трущоб ценят хотя бы минимальный комфорт.

— А эти дома предназначались для рабочих? — поинтересовалась Лексия.

— Да, — вместо Яшмы ответил Мак. — Здесь недалеко была фабрика, но дым окутывал весь Новартус, поэтому ее прикрыли. Высшие не могут гулять вдоль каналов, если весь город затянул смог. Что ждем? — резко поменял тему маг. — Идем? Как вы думаете, сумка с деньгами уже внутри или курьер пока не подъехал? Может, лучше подождать снаружи?

— Думаю, снаружи мы никого не дождемся, — предположила мошенница. — Законники всегда перестраховываются.

— Ты с ними работала раньше?

— Давно, когда была молодая и глупая. Потому и зареклась. Нудные, мелочные и излишне педантичные. Редко идут на компромиссы даже в деталях. Давайте уже пойдем быстрее. Надоело стоять на виду и на ветру.

— Давайте, — согласилась воровка и смело шагнула внутрь. Лексия и маг отправились следом. Мак морщился, а Лексия брезгливо подбирала полы своей одежды.

Яшма преодолела несколько метров и замерла. Раздался грохот, и на месте дверного проема очень быстро из отдельных кирпичиков выросла стена.

— Ты же сказал, что не почувствовал магии! — испуганно крикнула Лексия и шарахнулась. — Вот же демоны! Ненавижу законников!

— Я и сейчас ее не чувствую! — огрызнулся маг и затравленно оглянулся по сторонам. — Это тот уровень, который трудно засечь даже мне. И потом я все же больше взломщик! А здесь действовал боевой маг!

— Прекрати оправдываться! Это бессмысленно! — буркнула Яшма. — Попались, как дети!

Она опомнилась первая, резко метнулась вперед, зачем-то ухватив за руку опешившую Лексию. Маг ломанулся следом, и они успели прошмыгнуть в следующую комнату до тех пор, пока за спиной не выросла еще одна каменная стена. Каждый дверной проем норовил закрыться и зажать аферистов в клетке, а по пути следом за ними летел невесть откуда взявшийся мерцающий огненный шар размером с кулак — очаг магического пожара. Бомба замедленного действия. Мак пытался от него отмахнуться, но не мог это сделать на бегу. Поэтому просто шипел и нецензурно ругался.

— Мы не сбежим! — крикнул он. — И от этой гадости никак не избавиться! Точнее, не избавиться за короткое время и без необходимого оборудования. Чрезвычайно опасная и непредсказуемая штука! Как раз против таких, как я!

Яшма словно не заметила тирады Мака и продолжила упрямо петлять по комнатам, пока последняя каменная дверь не отрезала беглецов, замуровав в небольшом квадратном помещении. Лексия, перевела дыхание и с ужасом посмотрела прямо перед собой.

Довольно жужжа, магический шар опустился на пол в центре комнаты.

— Тварь… — прошипел маг и шевельнул пальцами. Шар в ответ на эти манипуляции зашипел, задергался и увеличился в объеме, из огненно-красного став малиновым.

— Ничего больше не делай! — взмолилась Лексия. — А то он сейчас рванет!

— Не хочу тебя расстраивать, но он все равно рванет… это его основное предназначение!

— Вам не кажется, что мы капитально влипли? — подала голос Яшма, с ненавистью взирая на мерцающий в центре пустой комнаты очаг магического пожара.

— Ты только сейчас заметила? — огрызнулся маг. — Чего же так мчалась?

— Может, еще сбежим? — поинтересовалась она и наклонила голову набок. — Вдруг получится?

— Куда? Мы отрезаны. К тому же одно неловкое движение — и жужжалка рванет. Точнее, рванет она в любом случае. Вопрос, через какое время.

— А если это движение будет очень быстрое? — уточнила Яшма и покосилась куда-то под потолок, а потом в угол.

— Может быть, ты выживешь и отомстишь за нас, если, конечно, прошибешь лбом стену. — Мак злился, он не привык чувствовать себя беспомощным и поэтому срывал злость на воровке.

— Я могу… — задумчиво отозвалась Яшма, видимо, что-то просчитывая в уме.

— Никому не дадут уйти, — мрачно заметила Лексия, которая до этого практически не вмешивалась в разговор.

— Никому. Изжарят и потом еще трупы мелочно пересчитают! — согласился маг и уставился на пламя. Оно пульсировало. Десять быстрых вспышек и одна короткая. Пауза. Девять быстрых вспышек…

— Нет… — Мак ухмыльнулся. — Оно настроено не на движение, как я подумал раньше, а на время. У нас есть возможность спастись, но действовать нужно быстро. Правда, я не знаю как. Скоро эта штука рванет в любом случае.

— Интересно, здесь есть подвал? — поинтересовалась мошенница. — Вряд ли он нас защитит, но кто знает…

— Есть, — не задумываясь, ответила Яшма. — Вон там, в углу, вход. Дом типовой, я таких облазила сотни. Я и вела нас туда. Если повезет, даже второй выход окажется незаваленным. Когда чуешь, что попала в ловушку, беги либо на крышу, либо в подвал. Крыши тут нет. Только даже если мы спустимся, пламя нас зажарит…

— Там я смогу нас укрыть! — обрадовался маг. — Только убираться нужно быстро и глубоко под землю!

— Найдут и добьют, — мрачно заявила Лексия. — Они ищут по слепкам ауры. Тела сгорают в магическом пожаре, но маги способны почувствовать отпечатки живых аур. Мне ли тебе об этом рассказывать.

— Оставь это мне, красавица! — ухмыльнулся Мак. — Мы их обманем, а потом найдем ри Аргоса, который нас подставил, открутим ему голову и заставим отдать наши деньги. Точнее, заставим отдать наши деньги, а потом открутим голову. А теперь — бегом!

Лексия не стала спорить и рванула за магом. В подвальное помещение они влетели и рухнули на пол за секунду до того, как полыхнуло. Мак на ходу бормотал заклинание, и защитный полог навалился сверху, как бетонная плита, выбив воздух из легких. Лексия могла только стонать. Она не представляла, как маг еще умудрялся шевелить пальцами. От его манипуляций закружилась голова и свело судорогой руки, из тела будто вытянули душу. Похоже, Мак подделывал слепок ауры для законников. Рядом взвыла Яшма, а маг пробормотал:

— Теперь точно не узнают, что мы живы… — И потерял сознание.


Разговор с послом занял не слишком много времени, но Танир все равно выехал позже, чем рассчитывал, и это заставляло нервничать, гнать быстрее, чем обычно, и подрезать другие платформы. В голове был сумбур. Если Зиратилан Стокка-асс лгал, то делал он это просто мастерски! Нельзя настолько талантливо разыграть негодование и панику, если, конечно, ты не Лексия. Он так увлеченно рассказывал о ходе эксперимента, что сомневаться в его словах не приходилось. Поэтому ри Аргос очень хотел разобраться в случившемся и в том, кто за этим стоит.

Впрочем, картинка в голове сложилась вполне конкретная. Только он не знал сейчас, как все это исправить. Слишком много наломано дров. Первым делом нужно было предупредить Лексию, Мака и Яшму, а потом ехать в департамент и выяснять, что это, собственно, за игра. Танир не терял веру в лучшее. И в любом случае не собирался хитрить или темнить. Он нарушил закон, пусть и сам того не зная, но факт вины это не отменяет. Он готов был понести наказание. Это лучше, чем жить и работать, постоянно ожидая, когда начнется грязный шантаж.

Очень не хотелось думать о том, что подвели люди, с которыми он прослужил бок о бок не один год. Танир торопился и надеялся, что прибудет не слишком поздно или просто ошибется и увидит, как команда получает заслуженный гонорар. Но мечтам не суждено было сбыться. Он опоздал.

Особняк, где была назначена встреча, полыхал. Магическое пламя вздымалось над всей окраиной. Снопы искр разлетались по сторонам, и становилось понятно, что выжить в этой свистопляске никто не мог. Если только… если они не заметили ловушку раньше. Или не случилось еще какое-нибудь чудо.

Руки похолодели, и Танир сделал неуверенный шаг по направлению к пылающему зданию. Верить в очевидное не хотелось. Еще секунду спустя он побежал. В голове билась одна-единственная мысль: «Если кто и смог уцелеть, так это они». Ри Аргос мог злиться, не любить и иногда презирать тройку аферистов, но они сделали свою работу и не заслужили в награду смерть от магического огня. Получается, он стал не только вором, но и невольным убийцей. Их кровь — на его руках. Его обвели вокруг пальца и по непонятной причине оставили в живых. Вот только зачем?

Он старался не думать о том, что случилось, прежде всего, с Лексией. Просто не мог, гораздо безопаснее было анализировать причины. Впереди у дома уже стояли платформы департамента. Не нужно было обладить даром провидца, чтобы понимать — пожар не случаен.

Танир слышал, что сзади затормозила еще одна платформа. Даже оборачиваться не стал, знал — там законники. Да и голос шефа трудно спутать с чьим-либо другим.

— Доменус ри Аргос, будьте добры, проедемте с нами в департамент. — Слова вроде бы звучали по-деловому, но в интонации отчетливо слышалась издевка: «Смотри, мол, я тебя обыграл». — К вам есть несколько вопросов.

— Интересно, и каких же? — Танир отступил и приготовился к драке. Он сейчас не готов был сдаваться. Слишком много хотел узнать прежде, чем предстанет перед судом.

— Не глупите. — Ри Трантей хохотнул по-доброму и счел нужным пояснить: — Просто… сейчас была обезврежена банда серьезных преступников, которые ночью пытались совершить дерзкую кражу. Есть люди, предполагающие, что вы к этому причастны… Но… — Начальник департамента выдержал паузу. — Я в это не верю! Слишком хорошо осведомлен о вашей неподкупности и честности. От наших с вами показаний будет зависеть, кто вы, герой или жертва. Так что присаживайтесь, доменус. Понимаю, за годы службы подобное случилось с вами впервые, но все мы иногда оказываемся в неприятных ситуациях. Нужно привыкать. Подумаешь, объяснитесь перед советом дознавателей, вам немного попеняют да и отпустят. Если, конечно, услышат то, что хотят. Но тут уж от вас зависит.

Танир на негнущихся ногах подошел и сел в платформу. Можно было бы попытаться сбежать. Но куда и зачем? Деньги, имущество и прочее было связано с его именем, не останется имени — не останется ничего.

— Что с преступниками? — через силу произнес он, стараясь не смотреть в сторону прильнувшей к начальнику рины Анабель. Танир даже не хотел думать, откуда она тут взялась.

— Все погибли… Трое. Наши маги уже исследовали пожарище, пока дистанционно. Когда догорит, не останется ничего, только ядовитый пепел. Внутри в здании чувствуется три недавно угасшие ауры. Преступники погибли.

— Так вы же сказали: была попытка кражи.

— Насколько нам известно, их попытка провалилась. Они собирались ограбить посольство Этории, охотились за якобы новейшей разработкой, но она оказалась пшиком. Мы же с вами знаем, что черную жемчужину разработали маги Перегрийской империи. У эторийцев была неумелая подделка, призванная просто напустить тумана и снизить стоимость нашего прототипа. Видимо, банда поняла, что жемчужина — пустышка, и ушла ни с чем, но прецедент создан. Посол Этории в гневе, он доказывает, что образец пропал, но мы же с вами знаем, что его и не было. Правда ведь, доменус? У эторийцев изначально не было никакой черной жемчужины.

Танир с ненавистью посмотрел на начальника департамента и отвернулся к окну, не сказав ни слова. На душе было горько и муторно, словно часть ее сгорела в магическом пожаре вместе рыжеволосой мошенницей, неизвестно как сумевшей затронуть сердце.

Март 2015

Примечания

1

Доменус (ж.р. домена) — владетель. Аристократ, владеющий землей (доменом).

2

Рин (ж.р. рина) — одно из обращений к простолюдину.

3

Высшие — представители аристократии, наделенные сильным магическим даром.

4

Нобил (ж.р. нобиле) — обращение к знатному, родовитому человеку. Нобил по статусу ниже доменуса.


home | my bookshelf | | Горячая афера |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 38
Средний рейтинг 4.1 из 5



Оцените эту книгу