Book: Осторожно, женское фэнтези



Шевченко Ирина

Осторожно, женское фэнтези


Глава 1

Терминал

   Темнота окружала меня со всех сторон. Плотная, непроглядная. Потом над головой что-то щелкнуло, и широкий луч высветил на полу передо мной круг, в центре которого сидел на табурете мальчишка лет пятнадцати. Обычный такой мальчишка: белобрысая шевелюра, рваные джинсы, кроссовки, черная футболка с какими-то иероглифами.

   - Привет, - улыбнулся он мне. - Я - Мэйтин.

   И не холодно ему в футболке-то? Все-таки зима на дворе.

   - Привет, - поздоровалась я в ответ. - Марина. Я за Графом.

   - Здесь таких нет.

   - Граф - это кот.

   Сволочь мохнатая! Все планы на вечер испоганил. Я пиццу заказала, сериал любимый включила, а ко мне в дверь - соседка с "благой" вестью: "Маришенька, там котик твой на крышу вылез, плачет бедненький". Снова чердачный люк открытым оставили, вот он и вылез. А обратную дорогу найти, видать, не судьба. Пришлось одеваться, брать пригоршню сухого корма для приманки и лезть на чердак...

   - Это не чердак, - заявил белобрысый.

   - Что же тогда? - спросила я, отмечая, что для чердака тут и правда слишком просторно и чисто.

   - Терминал. Буферный отсек между мирами.

   - А, это у вас игра такая?

   - Вся наша жизнь - игра, - развел руками мальчишка.

   Странный. Я барышня далеко не хрупкая и не робкая, малолетки, даже когда они толпой у подъезда трутся, меня не пугают, но с этим точно что-то не так.

   Пойду-ка я лучше отсюда.

   - Куда? - полюбопытствовал пацан.

   - Домой, - не отводя от него взгляда, я попятилась, но уже на втором шаге уперлась спиной в стену.

   - Не получится, - покачал головой белобрысый. - Проход в ту сторону заблокирован.

   - Слушай, это не смешно! - я мелкими шажочками продвигалась вдоль стенки в надежде наткнуться на дверь. - Выпусти меня отсюда... как тебя там...

   - Мэйтин, я же сказал.

   - Мэй... Что за чушь? Нет такого имени. Я...

   - Сама его придумала, - закончил за меня мальчишка.

   Придумала, да. Несколько лет назад решила книжку написать - фэнтези, женское романтическое. И был там такой...

   - Вечно юный бог Мэйтин, - он спрыгнул с табурета и церемонно раскланялся.

   - Бог? - зачем-то уточнила я. - Ты?

   - Разве не похож? Ты имя как сочиняла? "Мэй" - май на английском. "Тин" - подросток. Майский подросток. Ну, вот так как-то получилось.

   Я медленно сползла по стене.

   Ладно, кто-то, зная о моем увлечении фэнтези, мог влезть в мой компьютер, найти старые файлы и организовать розыгрыш с терминалом между мирами. Чердак расчистить, соседку подговорить, графа на крышу выпихнуть. Но кто мог знать, как я придумывала имена для своих героев? А Мэйтин и не герой - просто упоминался как...

   - Верховное божество Трайса, - важно кивнул подросток. Майский. - У тебя там, кстати, то "Трайс", то "Трейс", но я решил, что будет "Трайс". И без путаницы с названиями проблем хватает.

   Не знаю, какие у него проблемы, а вот у меня - серьезные. Минимум - шизофрения.

   - А максимум? - поинтересовалось божество.

   Мне надоело, что он отвечает на мои мысли, и я начала рассуждать вслух:

   - Максимум - предсмертный бред. Я выбралась на чердак, потом на крышу, оступилась и полетела вниз. И лежу я сейчас с разбитым черепом и предсмертно брежу.

   - Богатая у тебя фантазия, - похвалил Мэйтин. - Что же ты, с такой фантазией, книгу не закончила?

   - Наскучило, - призналась я. - И сюжет подвис.

   - Подвис, - нахмурился оживший плод моего воображения. - История мира застряла в одной точке из-за того, что кому-то наскучило ее писать!

   Он меня в чем-то обвиняет, что ли?

   - Обвиняю. Мы в ответе за тех, кого сочинили, или как?

   - За тех, кого приручили, - поправила я механически.

   - А те, кого сочинили, пусть погибают, да? - белобрысое божество подскочило ко мне, подхватило под мышки и подняло с пола, на котором я уже освоилась и собиралась просидеть до приезда скорой. - Нет уж, автор вы наш дорогой, так не пойдет!

   Вблизи он уже не казался обыкновенным мальчишкой. Переместившийся за ним луч света позволил рассмотреть лицо, может, и не красивое, но какое-то нереально правильное; рисунок-орнамент из тонких белых шрамов, тянувшийся от левого виска к подбородку и серебряные искорки в белоснежных волосах. Глаза вечно юного бога непрерывно меняли цвет. За несколько секунд, что мы молча глядели друг на друга, они успели побыть и голубыми, и карими, и - эталон фэнтези - фиалковыми. Точно помню, что ничего подобного я не писала. Я вообще о нем не писала, если на то пошло, только имя придумала, чтобы в моем мире был какой-никакой религиозный культ.

   - Если ты не уделила внимания внешности персонажа, это не значит, что он должен оставаться безликим, - высказал мне Мэйтин. - А я к тому же бог!

   - Хорошо, - смирилась я. - И чего ты от меня хочешь, бог?

   - Чтобы ты закончила историю. Тогда Трайс будет жить.

   - Но я не писала историю Трайса. Я писала про девушку, которая учится в магической академии... Популярная тема, кстати. Просто девушка. Учится, гуляет с друзьями, влюбляется...

   - В ректора, - хмыкнул бог. - Тоже популярная тема?

   - Ты не поверишь.

   - Уже поверил. А теперь и ты поверь: твоя "просто девушка" оказалась центральной фигурой мироздания, и пока ее история не будет закончена, история Трайса не может продолжаться.

   - В смысле - закончена? - озадачилась я. - Мне что, ее жизнь вплоть до похорон расписывать?

   - Зачем? Только до того места, где должна была закончиться книга. Героиня разгадывает все тайны, заканчивает академию и выходит замуж за любимого мужчину. Если планировала писать вторую часть - забудь.

   С запозданием - с этого следовало начинать - я ущипнула себя за запястье и громко ойкнула.

   - Это не сон, - подтвердил Мэйтин. - И не бред. Санитары за тобой не приедут.

   - А кто приедет?

   - Никто не приедет. История должна быть закончена.

   - Понятно. Так я это... пойду?

   - Куда? - прищурился бог.

   - Книжку дописывать!

   - Это уже не поможет. Чтобы закончить историю, ты должна стать ее частью.

   - Как? - словосочетание "попасть в историю" ассоциировалось у меня исключительно с неприятностями.

   - Ты закончишь историю, - требовательно выговорил Мэйтин, приблизившись ко мне вплотную. Роста мы были примерно одинакового, наши глаза оказались на одном уровне, и я на мгновение утонула в разноцветных переливах. - Или навсегда застрянешь в терминале. Я же сказал, путь в твой мир закрыт.

   - С-совсем? - выдавила я.

   - Совсем, но не навсегда. Спасешь мой мир, сможешь вернуться в свой.

   Приехали. Я - спасительница мира? Боже, пусть это будет все-таки шизофрения!

   - И не мечтай, - ответствовал боже. Приосанился и с пафосом вопросил:- Готова ты исполнить свое предназначение?

   Я собиралась отнекиваться и сопротивляться до последнего, но вдруг подумала: а что я, собственно, теряю? Пусть я не из тех, кого нынче называют сильными независимыми женщинами, а подразумевают: "одиночка за тридцать, живет с котом"... То есть, да, мне тридцать два, и кот есть, но у меня совсем другая история, и тот, кто ее знает, никогда не будет доставать меня вопросами вроде "Когда ты уже выйдешь замуж и родишь ребенка?". Но эта встреча в темноте - самое интересное, что случилось со мной в последние годы. Даже если это сумасшествие - очень уж симптомы занимательные. А если нет - какой у меня выбор? Остаться в пустом терминале с одной табуреткой и фонарем под потолком?

   - Табурет я заберу, - предупредил Мэйтин. - И свет выключу: энергию переходов нужно экономить.

   - Тогда готова... Ой! У меня же тоже свет в квартире включен! И телевизор! А кот на крыше...

   - Если сделаешь все правильно, вернешься в свой мир и в свою жизнь в тот же момент, на котором попала в терминал, - успокоил бог. Правда, неуверенное "если" вместо четкого "когда" немного настораживало.

   Мэйтин вытянул руку за границу света, вытащил из пустоты толстый фолиант в кожаной обложке с неразборчивым тиснением и протянул мне.

   - Что это? - спросила я, принимая тяжеленный талмуд.

   - Магическая книга. Читай.

   - Всё?!

   - Нет, конечно. Хватит первой страницы.

   С трудом удерживая книгу в руках, я открыла ее и пробежала глазами начальные строчки. Снова подумалось, что все это - хитроумный розыгрыш.

   - Вслух, - велел Мэйтин.

   - Меня зовут Элизабет Аштон. Для своих - просто Элси. Уже третий год я учусь в магической академии на отделении боевой магии...

   Какой ужас! Никогда еще мне не было так стыдно, как сейчас, когда я зачитывала вслух свое бездарное сочинение.

   Но страдать пришлось недолго. Я и первую страницу закончить не успела, как свет вокруг нас с Мэйтином неожиданно погас, книга выпала из рук, а в следующий миг я поняла, что лежу с закрытыми глазами на чем-то мягком.

   - Просыпайся! - меня резко встряхнули за плечи.

   Не открывая глаз, я вздохнула: все-таки сон. Даже обидно...

   - Просыпайся! - не умолкал над ухом женский голос. - Ну, просыпайся же, Элси!

Глава 2

Прямое попадание

   Не сон.

   Рискнув открыть глаза, я увидела склонившуюся надо мной девушку. Пухленькая, невысокая, с чуть вздернутым носиком, ореховыми глазами и копной вьющихся каштановых волос она идеально подходила под описание, которое я дала соседке своей героини - Маргарите. И полагаю, ею и была. Хотя надежда на то, что все это бред и галлюцинации, еще не совсем меня оставила.

   - Наконец-то! - обрадовалась девушка. - Я уже собиралась звать некромантов.

   - Мэг? - прошептала я неуверенно.

   - Что? - отозвалась целительница.

   Здорово я придумала - поселить героиню в одной комнате с целительницей. Вот сейчас хватит меня удар, будет, кому откачивать.

   Я медленно подняла руку и поднесла к лицу. Рука была чужая: тоненькая, изящная, с нежной кожей, длинными пальчиками и острыми розовыми ноготками. Но росла определенно из меня.

   - Элси, что с тобой? - забеспокоилась Мэг. - Ты как себя чувствуешь?

   - Хреново, - ответила я чужим, хриплым спросонья голосом.

   - Как? - не поняла автоматически выданного словечка коренная уроженка Трайса.

   - Плохо.

   - Сейчас будет еще хуже, - вздохнула Маргарита. - Тебя...

   - Ректор вызывает, - закончила я, подражая Мэйтину.

   - Откуда ты знаешь?

   Откуда-откуда... Оттуда!

   Как раз на этом моменте я и забросила книжку.

   - Элси? - целительница все еще ждала ответа.

   - Потом, - отмахнулась я.

   Чужими руками ощупала свои-чужие волосы, и почти не удивилась тому, что вместо короткой стрижки у меня длинная, растрепавшаяся за ночь коса. Светло-русая - цвет совпадал с тем, что был у меня в реальности.

   Откинув одеяло, поднялась с кровати. Я стала на несколько сантиметров выше, пол был дальше, чем обычно, и из-за этого, а еще от граничащего с паникой волнения у меня закружилась голова. К горлу подкатила тошнота. Ноги - длинные и стройные, конечно же, - дрожали. Грудь под легкой батистовой сорочкой тяжело вздымалась. А вздыматься там, к слову, было чему.

   Бегло оглядев комнату, я нашла в углу большое овальное зеркало и направилась к нему, уже зная, что увижу. Прекрасное юное лицо, фарфоровая кожа, высокие скулы, тонкие брови, аккуратный носик, полные коралловые губы и огромные сапфировые глаза - разве не так должна выглядеть героиня любовного романа, у которой к тому же отметились в родословной эльфы?

   Однако отражение превзошло все ожидания.

   Зато стало ясно, что мутит меня не только от волнения.

   - Мэг, - простонала я, зажмурившись, - что вы... мы вчера пили?

   - Всё.

   В предыдущей главе девчонки с прорицательского факультета устроили небольшой спонтанный сабантуй. Если бы знала, чем все обернется, не писала бы этот эпизод. Вообще книгу не писала бы, если б знала!

   - М-мэйтин... За что?

   - Не время молиться, - Маргарита сунула мне в руку стакан. - Выпей, полегчает.

   Я послушно опрокинула в себя цветом походившую на чай жидкость и скривилась. Как можно было забыть про антипохмельный эликсир Мэг? Сама же придумала. Гадость редкая. Но действенная. Во рту еще ощущалась терпкая горечь, а тошнота и дрожь в коленках исчезли без следа.

   Повторный взгляд в зеркало показал, что все не так уж плохо. Черные круги под глазами - размазанная тушь. Отливающие перламутром зеленые пятна на щеках - осыпавшиеся тени. Глаза, как и положено, сапфировые, скулы высокие, а все остальное можно смыть...

   Но как?! Как, скажите мне, такое возможно?

   Читала я книги, в которых герои с бодуна попадают в другой мир, но чтобы ничего крепче кофе не пить и очнуться в уже похмельном теле? Как?!

   - Мне пора, а ты не вздумай снова завалиться в постель! - строго наказала целительница. - Милорд ректор не любит ждать.

   Естественно, едва она вышла за дверь, я рухнула на кровать.

   Боже, сделай, чтобы это закончилось!

   - Не сделаю, - раздался знакомый голос.

   Мэйтин! Вот кто во всем виноват! Убью гаденыша майского!

   Не найдя под рукой ничего тяжелого, я схватила подушку и кинулась на устроившегося на подоконнике бога.

   - Ты что удумала, смертная? - с любопытством спросил он, в тот же миг оказавшись у меня за спиной.

   - А ты что удумал, недоросль?!

   Я развернулась, не отказываясь от первоначальных намерений, но Мэйтин уже переместился на шкаф.

   - План я сразу объяснил, - напомнил оттуда. - И ты согласилась.

   - Я? Да разве я знала? Да если бы...

   Нет, ну кто в здравом уме предположил бы, что так получится? Любопытно было, необычно... Но чтобы так? И что мне теперь делать, а? Что?

   Хотелось разрыдаться, но не получалось. Со мной всегда так бывало в особо тяжелые моменты жизни, и то, что вылилось бы слезами, накапливалось в душе вместе с суицидальными мыслями.

   - Вот этого нам не надо, - решил верховный бог Трайса. Соскочил на пол, вырвал из моих рук подушку и стукнул меня ею по голове. - Ну? Как себя чувствуешь?

   - Я...

   А как должна себя чувствовать женщина, в один миг сбросившая десяток лет и столько же килограммов? Наверное, неплохо. Нет, толстой я никогда не была и внешность моя меня устраивала, но с Элизабет я и в юности не сравнилась бы. Подумалось, что ненадолго занять ее место может быть даже интересно...

   Что же ты сделал со мной, Мэйтин?

   - Сэкономил тебе время и нервы. Ты осознала реальность происходящего, смирилась с неизбежным и готова выполнить миссию, чтобы вернуться домой. Без моего вмешательства у тебя ушло бы на это не менее двух недель.

   - Знаешь, как это называется? - спросила я майского мальчика, которого уже раздумала убивать. - Рояль. Ничем не обоснованная подачка герою.

   - Если бы ты такое написала, был бы рояль, - не согласился он. - А в моем случае - божье чудо. Чувствуешь разницу?

   Появление в сюжете бога-чудотворца, такого себе Deus ex machina, - рояль из роялей, известный еще с античных времен, но я не стала этого говорить.

   - Ты же помнишь, что я слышу твои мысли? - усмехнулся Мэйтин.

   - Помню.

   - А то, что милорд ректор не любит ждать?

   Вот черт!

   Я с мольбой уставилась на юное божество:

   - Ты не можешь сотворить еще одно чудо и разрулить эту ситуацию без меня?

   - Думаешь, если бы мог, тащил бы тебя сюда? Я - бог, а не автор.

   Во, сказал. Впору загордиться. Только я-то знаю, какой из меня автор.

   - Слушай, Мэйтин, а как это вообще работает? В смысле, я написала - и получился мир?

   - Ты написала и получился мир, - пожал плечами бог.

   - А как я сюда попала?

   - Через терминал же, - удивился он вопросу.

   - А язык? Я понимаю местный язык, я с Мэг говорила. Это при перемещении как-то автоматически настраивается?

   "Ну и чушь ты сейчас сморозила", - читалось на божественном челе.

   - Ты на каком языке книгу писала? - закатил он глаза. - Что еще тебе должно было настроиться? Субтитры? Все, хватит вопросов! Ректор заждался уже. Умывайся, причесывайся, а я наряд тебе подберу. Как-никак на встречу с мужчиной своей мечты идёшь.

   - Её мечты! Её! Я - не Элси.

   - Неужели? - притворно удивился Мэйтин. - А так похожа. В ванную, бегом!

   Прежде, чем выполнить приказ, я осмотрелась. Сразу не до того было, но если уж придется тут задержаться, нужно хотя бы местность изучить.

   При написании книги я не заостряла внимания на интерьерах, но, несмотря на это, а может быть, именно благодаря тому, что я не написала ничего лишнего, комната у Элси и Мэг получилась уютная. Не слишком большая, но и не тесная. Два высоких окна, в простенке - книжный шкаф, у противоположной стены рядом с входной дверью - большой платяной. Две кровати, письменный стол, пара стульев, туалетный столик, зеркало, с которым мы уже познакомились, - много ли нужно двум студенткам? И ванная, конечно. Туда вела небольшая дверца в углу.

   Взглянув в висящее над раковиной зеркало, я, и правда, почувствовала себя героиней. Только не фантастического романа, а бородатого анекдота.

   - Я тебя не знаю, но я тебя умою, - пообещала отражению.

   Осмотрела два ряда баночек и бутылочек, громоздившихся на полочке, и, от греха подальше, взяла кусочек самого обыкновенного на вид мыла.



   Умытая Элси понравилась мне больше и уже не казалась такой чужой. Выяснилось, что мы даже похожи. Как сестры. Только Элси - красивая сестра, а я - та, которой на ее фоне не осталось ничего, кроме как быть умной. Но, судя по тому, где я оказалась, и с этим не сложилось.

   Однако рефлексировать я себе не позволила. Стянула сорочку, ополоснулась холодной водой и растерлась полотенцем, чтобы взбодриться перед свершениями.

   Хорошо, что я снабдила общежитие академии водопроводом и канализацией. Да и условную эпоху выбрала не слишком древнюю - примерно вторая половина девятнадцатого века, если равняться на историю родного мира. Только подкорректировала отношение к гигиене и установила гендерное равенство. Вполне комфортный должен был получиться мирок.

   Правда, в последнем, вернувшись в комнату и увидев приготовленные вещи, я несколько усомнилась.

   - Что это?! - длинные и широкие панталоны вселяли ужас.

   - У тебя это называлось "историческая достоверность костюма", - напомнил Мэйтин. - Тут еще лиф, корсет, нижняя юбка и чулки. От кринолинов и турнюров ты сразу отказалась.

   - Слава богу.

   - Слава мне, - согласился белобрысый.

   - А может - ну его? Есть же эльфийские платья, - вспомнила я. - У Элси их аж три, одно она надевала на осенний бал.

   - Эльфийские - это которые "красиво облегают высокую грудь и соблазнительные бедра"?

   - Они самые. Их носят без корсета.

   - Их носят вообще без белья, - осклабился Мэйтин. - Чтобы облегало лучше. И когда ты в таком платье, все вокруг знают, что на тебе ничего больше нет.

   - Я подобного не писала!

   - А логику включить? Представь, как ты будешь выглядеть, если наденешь наряд из "легкой струящейся ткани" поверх вот этого, - он помахал перед моим лицом панталонами.

   - Может, эльфы уже изобрели стринги? - предположила я.

   - Этого ты тоже не писала. Так что исходим из имеющейся информации.

   Прокол. Но все же странно: какие-то вещи, о которых я не писала, прекрасно себе существуют, а каких-то, как не было, так и нет.

   - Если есть определенные предпосылки к возникновению чего-либо, оно появится, - разъяснил Мэйтин. - Если нет - то нет. Например, ты не расписывала географию мира, но она сформировалась сама собой. Как и общая демографическая картина. Это же естественно, что академия - не единственное населенное место на планете.

   - Хочешь сказать, предпосылок для появления нормального белья не было? - пробурчала я, думая не о глобальных вопросах сотворения мира, а о проблемах насущных.

   - На все нужно время. Лет этак через сто додумаются до привычных тебе фасонов.

   Так долго я ждать не собиралась и, велев богу-тинэйджеру отвернуться, а лучше исчезнуть на время, принялась облачаться в исторически достоверный костюм.

Глава 3

Краткое содержание предыдущих серий

   Благодаря сайтам, посвященным истории моды, на которые я частенько заглядывала, взявшись писать роман, процесс одевания был мне в теории знаком. На практике же определить где у панталон зад, а где перед, а после завязать все тесемки так, чтобы ничего не давило, но и не болталось, оказалось заданием не из легких. О корсете вообще молчу. К тому же дело существенно усложняло то, что, всякий раз глядя в зеркало, я непроизвольно шарахалась в сторону, увидев место привычного изображения незнакомую девицу.

   Зато у меня появилось время обдумать, куда меня занесло и что теперь делать.

   В том, что все это не сон и не бред, после удара подушкой - в смысле, чуда божьего - я уже не сомневалась. Но энтузиазм первых минут просветления иссяк еще до того, как я взялась за выполнение задания под кодовым названием "Одеть Элси".

   Легко сказать - закончи историю. А как это сделать, если сама не представляешь, чем она должна закончиться? Писала я по наитию, план был лишь примерный и только в части развития любовной линии: они встречаются, влюбляются, объясняются, женятся. Так себе план, мягко говоря, но детективная линия, которую я ввела, чтобы разбавить романтику, и такого не имела. Таинственное исчезновение нескольких студентов, зловещие знаки, странное поведение преподавателей, явно что-то скрывающих от студентов, - разгадка всему этому должна была появиться ближе к финалу, уже после объяснения, но до свадьбы. На роль главного злодея в равной степени претендовали эльфийские послы, уволенный профессор некромантии, демонолог, недавно назначенный на должность главы факультета, и красавица Камилла Сол-Дариен, читавшая основы магии у начальных курсов. Мотивы были у всех. Точнее, их можно было найти при желании. Например, эльфы хотели добраться до наследника своего владыки, учащегося в академии инкогнито, и использовать его кровь в ритуале, который навсегда избавил бы мир от людского племени и вернул мировое господство длинноухим. Некромант желал отомстить за несправедливое смещение. Демонолог, положим, вступил в заговор с демонами и намеревался открыть им проход на Трайс. А Камилла Сол-Дариен была бывшей пассией милорда Оливера Дин'эрт Райхона, ректора академии и любимого мужчины моей Элизабет, и входила в круг подозреваемых независимо от наличия мотивов и алиби. Если бы пришлось заканчивать книгу традиционным способом, сидя за компом с чашечкой кофе, я бы поставила именно на нее: идеальная развязка - в один ход избавиться и от злодейки, и от соперницы. Но теперь не поручусь, что Камилла имеет какое-либо отношение к творящемуся в академии. Мэйтин должен был бы знать, кто истинный виновник, но после фразы "Я - бог, а не автор" я не слишком на это надеялась.

   Плохо без плана.

   Но что говорить, если я даже название своему творению подобрать не смогла. Был один вариант, но он содержал спойлер, и я от него отказалась. Думала, потом само придумается, как и развязка.

   Наверное, нельзя так, но я же не настоящий писатель.

   Идея написать книгу появилась у меня после развода. Это событие, само по себе не особо трагичное, завершало череду обрушившихся на меня в тот год бед и стало последней каплей, переполнившей чашу моего душевного равновесия. Я понимала, что должна хоть ненадолго отстраниться от реальности, чтобы не сойти с ума. Поездка в Тибет была мне не по карману, длительный запой грозил потерей работы и последующими проблемами со здоровьем, а в эффективности посещения психолога я разуверилась после третьего сеанса. Тогда-то я задумалась о романе. Ничего серьезного - простенькая историйка в жанре популярного романтического фэнтези. Героиня, у которой нет и не будет моих проблем, зато есть все остальное: красота, молодость, магический дар, верные друзья, а главное - любимый мужчина, сильный, надежный, готовый в любую минуту каменной стеной вырасти между нею и враждебным миром.

   - Точно!

   Просунув голову в горловину платья, я хлопнула себя по лбу.

   Да, у меня не было плана, когда я писала книгу, но сейчас он у меня есть! Шикарный во всех отношениях план, состоящий всего из одного пункта: "Оливер Дин'эрт Райхон".

   Я собиралась еще несколько глав помучить его недомолвками и полудетскими выходками Элизабет, вносившими в сюжет элементы юмора, но теперь придется ускорить развитие событий. Объяснение состоится раньше, и после этого милорд ректор просто обязан будет разобраться с тем, что творится во вверенном ему учебном заведении и защитить возлюбленную от неведомого злоумышленника.

   - Звучит оптимистично, - одобрил появившийся в комнате Мэйтин. - Думаешь, получится?

   - А как же иначе?

   Два года красавчик Оливер не обращал на Элси внимания (эти годы уместились у меня в два абзаца), но в начале третьего курса, на осеннем балу...

   - Куда Элизабет пошла в эльфийском наряде и без панталон, - вставил язвительный бог.

   - Зато имела огромный успех!

   Потерянные годы понадобились мне, чтобы сделать героиню старше и, насколько возможно, опытнее. Роман между преподавателем и юной первокурсницей отдает извращениями. А так все нормально: ей двадцать, ему около сорока. Она - хрупкая блондинка, он - жгучий брюнет атлетического сложения. Она немного легкомысленна, он рассудителен и сдержан. По всем параметрам - прекрасная пара.

   - Хм, - Мэйтин задумчиво потер подбородок. - Если так рассуждать, идеальная пара для меня - это Гшин.

   - Кто?

   - Гшин. Мать демонов.

   Не помню я такой в своей книжке.

   - О ней ты тоже не писала, - поморщился мальчишка, сейчас совершенно не похожий на божество. - Но практически у во всех религиях у бога есть антипод. У меня это Гшин.

   - А почему вы с ней - идеальная пара?

   - Как почему? Я - юный, стройный блондин, а она - жирная старуха с клочками тьмы вместо волос.

   - Иди ты! - махнула я на шутника. - Только с мысли сбиваешь.

   Перед встречей с мужчиной ее мечты, я хотела припомнить все события, начиная с первой главы. Но можно и со второй, в которой описывался тот бал. А первая была вводной, знакомящей читателей с Элизабет и ее друзьями: целительницей Маргаритой, прорицательницей Сибил, магом-оборотнем Норвудом и эльфом Грайнвиллем, о котором, кроме того, что он эльф, я впоследствии так ничего и не написала, и сама теперь не знала, на каком факультете он учится. Но это и не важно. Главное, начинается именно во второй главе. Элси без панталон... Тьфу ты! Элси в эльфийском платье, всячески подчеркивающем ее фигуру, идет на бал. Там она тайком наблюдает за милордом Райхоном и размышляет, попутно сообщая читателям, какой ректор красавец, как она бледнеет и краснеет, когда он входит в аудиторию, и как учащенно бьется ее сердце при звуках его голоса. Когда объявляют танец-загадку (в зале выключают свет, и никто не видит, кого выбрал в партнеры) Элизабет идет на хитрость: задействует заклинание ночного зрения, находит Оливера, танцует с ним, а затем целует в губы и убегает от мужчины, прежде чем свет зажжется.

   В третье главе Элси обдумывала свой поступок, вздыхала и грустно отвечала, что все хорошо, когда Мэгги спрашивала, что случилось. На практикуме по темным материям, который проводил Оливер, она нечаянно наслала на него проклятье, проявившееся в виде отросшего у ректора хвоста.

   В четвертой - отбывала наказание в книжном хранилище, где подслушала разговор одного из преподавателей с архивариусом. Они говорили о пропавшем студенте-второкурснике. В пятой главе выяснилось, что приятели этого второкурсника уверены, что он бросил учебу и вернулся домой, и Элизабет с друзьями заподозрили неладное. В шестой, после того как Оливер отчитал Элси за маленькое недоразумение на уроке алхимии, она увидела на стене главного корпуса кровавую надпись, но та исчезла, прежде чем девушка успела ее прочесть.

   - С техникой чтения у нее не очень? - насмешливо осведомился Мэйтин.

   - Надпись была на древнем языке! - вступилась я за свою героиню.

   - На каком именно? - заинтересовался бог.

   - Не придумала еще.

   - И уже не придумаешь. Все произошло, как произошло. Трое студентов пропали. Декан факультета прорицания месяц не приходит в сознание после того, как пыталась определить их местонахождение. Кровавые буквы на неизвестном языке появляются то там, то тут. В восточной оранжерее белые розы стали черными, а попугай смотрителя твердит одно слово: "Берегись!". Смотритель на грани, вот-вот свернет бедной птице шею.

   - Оливер с этим разберется. Сейчас Элси его как вдохновит!

   - Тебя не смущает, что Элси - это в данный момент ты? - полюбопытствовал Мэйтин.

   - Ни капельки. Я - взрослая женщина, и пара поцелуев с незнакомым мужчиной карму мне не испортят.

   А если мужчина окажется таким, каким я его себе представляла, я готова не только на поцелуи. И мне плевать, что подумает обо мне божок-желторотик.

   - Ничего не подумаю, - хмыкнул он. - И не забывай, что внешность обманчива. Я старше, чем этот мир.

   - Я тебя придумала, - напомнила я.

   - Ты придумала меня уже старшим, чем этот мир, - легко парировал белобрысый.

   Не помню, чтобы писала, что вечно юный бог Мэйтин обладает специфическим чувством юмора и не может удержаться от подначек.

   - Богу без чувства юмора нельзя, - вздохнул он. - Свихнуться можно с вами, смертными... Что ты ищешь в шкафу уже пять минут?

   - Проход в Нарнию, - буркнула я. - Пальто я ищу, за окном зима, между прочим! А тут только платья.

   - За дверь выгляни, - посоветовал бог.

   Оказалось, у комнаты имелась маленькая прихожая, где висела на вешалке верхняя одежда, а на обувной полке стояла обувь для улицы.

   - Какие из этих вещей мои... то есть, Элси? - растерялась я. - И вообще...

   Черт! Почему я сразу об этом не подумала? Как я буду изображать Элси, если ничего тут не знаю? К ректору собралась - а куда идти? А занятия? Я ведь не расписывала в книге учебную программу. А друзья? А...

   Нет, все пропало, шеф, все пропало!

   - Без паники, - приказал Мэйтин. - Ты сейчас в теле Элси. Ее память, как и ее способности, включая магические, полностью к твоим услугам. Просто я поставил маленькую защиту на первых порах. Хотел сначала предупредить тебя о возможных побочных эффектах от слияния личностей.

   - Слияния? - слово мне не понравилось. - То есть, я буду уже не я, а какой-то гибрид? Марина-Элизабет? Элизабет-Марина? Элсирина? Марибет?

   - Марибет мне нравится, - беспечно заявил Мэйтин. - Но ты останешься собой. Ты же автор. А Элси - героиня, вторичная сущность. Но она может давать знать о себе. Появятся, к примеру, новые слова в лексиконе, новые вкусовые пристрастия, какие-то мысли, тебе не свойственные. Но ты - это ты, и "приветы" от Элси, если не станут частью твоей натуры, будут становиться все реже и реже, и со временем пропадут.

   - Со временем? - насторожилась я, хоть и понимала, что сделанного уже не отменить. - На сколько ты меня сюда забросил?

   - До окончания истории. Так что в твоих интересах разобраться с ней поскорее. А пока готовься к еще одному божьему чуду. Сейчас произойдет объединение памяти.

   Я ожидала, что он снова чем-нибудь меня стукнет, но Мэйтин как стоял, сунув руки в карман джинсов, так и остался стоять.

   - Чувствуешь что-нибудь? - спросил, выждав недолго.

   - Чувствую, - кивнула я неуверенно. - Есть хочу. У меня пицца дома, только доставили, а я тут с тобой!

   - И все?

   - Вроде бы да.

   Прислушалась к себе на предмет странных желаний - ничего.

   Огляделась.

   - О! Мое пальто! - узнала сразу же.

   Слияние произошло, но я ничего не ощутила, только знала теперь откуда-то, что пальто мое, и вот эти сапожки - тоже, а жуткий полосатый шарф, питоном свисающий с вешалки - подарок Мэгги от бабушки. Подруга никогда его не надевает, но и выкинуть не разрешает.

   Как-то все слишком просто с этим Deus ex machina.

   - Я делаю все, что в моей власти, чтобы облегчить тебе задачу, - сказал deus. - Но моя власть не безгранична.

Глава 4

Мужчина ее мечты

   Пришло время признаться себе, что мое спокойствие и оптимистичный настрой были не только заслугой Мэйтина. Разве я не мечтала оказаться в фэнтезийном мире? Не представляла себя на месте своей героини? Естественно, то были абстрактные, не имеющие шанса сбыться мечты, и их внезапное исполнение выбило из равновесия. Но все равно, здорово же?

   Я получила во временное пользование биографию без темных пятен, чудесное тело, друзей и любимого мужчину. И я не шутила, говоря, что планирую извлечь из отношений с милордом ректором максимум приятностей. В моих жизненных планах уже три года значился пункт "Завести любовника", но когда реально представлялась такая возможность, я шла на попятную и обрывала все связи с вероятным кандидатом. Сложно объяснить, почему. То ли все еще ждала чего-то большого и светлого, то ли, наоборот, боялась, что мимолетная интрижка разовьется в нечто серьезное. Здесь же, в мире, придуманном мной самой, все казалось игрой, и я готова была сыграть. Не обязательно заходить слишком далеко. Достаточно почувствовать себя любимой и желанной, пережить снова те неповторимые ощущения, когда все только начинается, когда каждое прикосновение, каждый взгляд - что-то особенное. А первый поцелуй? Что может быть прекраснее и волнительнее, чем первый поцелуй?

   В общем, я решила отнестись к случившемуся со мной, как к маленькому увлекательному приключению, и почувствовала себя еще лучше, чем после чуда божьего. И в таком приподнятом настроении я шла к нему - к мужчине ее мечты.

   Идти было не близко. Описывая академию, кое-кто не удовлетворился парой-тройкой стоящих по соседству корпусов или, что было бы привычнее для фэнтези, переоборудованным под учебное учреждение старинным замком. Нет, этот кое-кто придумал целый академический городок, занимавший обширную площадь. Тут были парки, стадионы, оранжереи, музеи, театр, больница, собственная пожарная часть и даже кладбище. Учебные корпусы и студенческие общежития были разбросаны по всей территории, а преподаватели и служащие академии жили в небольших, десятка на два домов, поселках, жавшихся к окраинам городка. Сейчас все вокруг, строения, деревья, кусты, мраморные статуи, арки и заледенелый фонтаны покрывал пушистый снег, блестевший в ярких солнечных лучах, и уверенность, что я попала в сказку, крепла во мне с каждым шагом.



   Дорога от общежития для девушек, в котором жила Элизабет, до главного корпуса, где располагался ректорат, заняла полчаса. Отчасти это обуславливалось непривычной обувью и моим неумением ходить в длинных платьях, еще и с пышной нижней юбкой, в которой ноги так и норовили запутаться, но к концу пути я худо-бедно освоилась с обновками.

   Оставила пальто в гардеробе главного корпуса. Полюбовалась собой-Элизабет в высоком зеркале, отметив, как удачно Мэйтин выбрал платье. Не эльфийское, но грудь и тонкую талию, облегало и подчеркивало, отсутствие украшений компенсировалось изящной вышивкой, а насыщенный синий цвет прекрасно гармонировал с глазами Элси. Или моими? После объединения сознания отражение не казалось чужим, лишь непривычным, как бывает, когда кардинально меняешь прическу. Но эта прическа, как и все к ней предлагающееся, мне нравилась.

   Оглядев себя с головы до ног, я направилась в приемную.

   - А, мисс Аштон, - секретарь, молодой, но до ужаса неприятный брюнет, весь какой-то скользкий, прилизанный, приподнял голову, отвлекшись от толстой книги, в которой делал какие-то пометки заточенным с обоих концов карандашом. - Милорд ректор ждет вас... - он демонстративно посмотрел на большие настенные часы, - уже давно.

   Сердце екнуло, коленки мелко задрожали. К чему бы это?

   В кабинет ректора я не вплыла лебедушкой, а вползла недужной черепахой. И застыла в дверях, увидев его. Или, как принято писать в женских романах, - Его. Потому что это был именно Он, с большой буквы и никак иначе.

   Он стоял у окна. Как король, оглядывающий с дворцовой башни свои владения. Высокий, статный. Серая ткань сюртука натянулась на широких плечах. Блестящие черные волосы собраны на затылке в длинный, почти до пояса хвост. Когда я вошла, Он обернулся, и я увидела смуглое лицо, высокий лоб, резко очерченные скулы, прямой нос с небольшой горбинкой, плотно сжатые губы. Заглянула на миг в завораживающую ночь, плескавшуюся в его глазах, и отвела взгляд.

   - Присаживайтесь, - не предложил, а приказал Он.

   Голос у него был красивый, сильный и властный.

   О, да! Это - герой моего романа.

   Я послушно заняла кресло, на которое мне указали, и опустила голову. Пусть милорд ректор выскажет Элси все, что планировал, а уж потом она сделает свой ход.

   Оливер Дин'эрт Райхон приблизился и навис надо мной заприметившим добычу ястребом.

   - Элизабет Катарина Амали Ислин Лиер Аштон! - выговорил он грозно, ни разу не сбившись.

   Да уж, дал бог имечко.

   - При чем тут я? - обиженно протянул Мэйтин, появившийся рядом и тут же умостившийся на подлокотник моего кресла. - Сама сочинила.

   В неизменных джинсах и футболке он странно смотрелся рядом с безупречно элегантным Оливером, но тот и не заметил присутствия божества.

   - Вы знаете, почему я вас вызвал? - не теряя суровости, спросил ректор.

   Я отрицательно замотала головой.

   - Неужели? И вам неизвестно, отчего смотритель музея-бестиария разбудил меня телефонным звонком в третьем часу ночи? И кому я обязан счастьем, через полчаса после этого лицезреть под своими окнами ожившее чучело василиска, трех горгулий, давно мумифицированных, но почему-то не утративших способности к передвижению, и не уступающий им в подвижности скелет плотоядной коровы?

   Корову я помню. Нравился мне в детстве этот мультфильм про страну невыученных уроков, там еще полтора землекопа были, но я их в книжку не включила, обошлась плотоядной коровой - типа, шутка юмора.

   - Хороша шутка, - мрачно выговорил Мэйтин. - От клыков плотоядных коров погибает до ста человек в год.

   - Как?! - воскликнула я ошарашено.

   - Вы не знаете? - переспросил милорд Райхон. - А я уже знаю об организованном вами вчера девичнике. О выпивке. О том, что вы покидали общежитие после полуночи, что категорически запрещено. А уж магический след на оживленных экспонатах я распознал, не сомневайтесь.

   Ничего не помню. Не писала я такого. Пьянка была. И что-то о том, что ректора ждет сюрприз, но что за сюрприз я тогда еще не придумала. А Элси, судя по всему, неплохо повеселилась, потому что в ее памяти и следа о минувшей ночи не осталось.

   - Так оно и работает, - пожал плечами Мэйтин. - Ты создала предпосылки к определенному развитию сюжета, и...

   - Отмалчиваться - не выход, Элизабет, - сурово сказал ректор. - Вы и прежде не отличались примерным поведением, но эта выходка превзошла все предыдущие. Хотя, следует отдать вам должное, оживляющее заклинание вы сплели идеально. Мне понадобилось полчаса, чтобы деактивировать его. И все это время я вынужден был слушать жуткий рев существ, которых вы прислали к моему дому.

   - Это был не рев, - вздохнула я, решив, что наступил удобный момент. - Они пели вам серенаду.

   - Подобные шутки только усугубляют ваше положение, мисс Аштон, - нахмурился глава академии.

   - Мое положение сложно усугубить, - проронила я с задумчивой грустью. - Что может быть хуже, чем любить вас?

   Ректор, собиравшийся продолжить отчитывать Элси, застыл с приоткрытым ртом.

   Есть контакт!

   - Да, я люблю вас, - продолжала я. - И уже отчаялась привлечь ваше внимание.

   Подняла на него глаза. Нижнюю губу закусила. От страсти, ага.

   - И давно... кх-кх... вас посещают подобные фантазии? - осведомился мужчина нарочито холодно.

   Но я и не ожидала, что он тут же бросится перед Элизабет на колени.

   - Вы не верите в мои чувства? Или боитесь их?

   - Чувств? - уточнил он бесстрастно. - Ничуть. Меня пугает перспектива снова обзавестись хвостом. Отравиться едким газом, который вы выдаете за ароматизатор помещений. Мертвых горгулий у себя под окнами я с недавних пор опасаюсь. А чувств - нет.

   - Вы смеетесь надо мной! - обиделась я.

   - А вы надо мной?

   - Я призналась вам в самом сокровенном!

   - Лучше признайтесь, что вы вчера пили, мисс Аштон.

   Крепкий орешек. Но я не сомневалась, что расколю его. Мэйтин говорил, что если в тексте были предпосылки для возникновения какого-либо явления, оно должно возникнуть. А я написала достаточно, чтобы милорд Райхон воспылал к Элси искренней страстью. Лишь его положение и репутация стоят между ними, но это ненадолго. К тому же я - автор, и знаю то, чего не знала Элизабет. Козырь в моем рукаве Оливеру бить будет нечем.

   - Вы отталкиваете меня, потому что боитесь признаться, что тоже неравнодушны ко мне, - сказала я прямо.

   Милорд Райхон сел там же, где и стоял.

   Правда, стоял он рядом с креслом, и сел в него же. Откинулся на спинку и забросил ногу на ногу.

   - Что-то новенькое, - произнес он, избегая встречаться со мной взглядом. - Позвольте узнать, что заставило вас так думать?

   - Я вижу это в ваших глазах, - прошептала я с придыханием. - Чувствую в биении сердца...

   - Я далек от поэзии, мисс Аштон. И, наверное, нам лучше закончить этот разговор.

   - Гоните меня?

   - У меня много дел. Потом поговорим об испорченных вами чучелах.

   О, нет, дорогой. Поговорим сейчас.

   - Боитесь, что если я останусь, вы не выдержите и признаетесь, что тоже любите меня?

   - Да с чего вы взяли!

   Ну-ну, отпираться бесполезно, Олли. Да, я буду называть тебя Олли...

   - Ваши поступки говорят об этом... милорд...

   - Взгляды и биение сердца?

   - Не только. Разве вы не ищете повода встретиться со мной?

   - Не ищу. Вы регулярно мне этот повод даете, как сегодня, к примеру.

   - Вы назначили мне индивидуальные занятия.

   - В качестве наказания.

   - Разве это наказание - два часа в неделю проводить с вами наедине? - промурлыкала я, силясь поймать его ускользающий взгляд.

   Кто бы мог подумать? С виду такой сильный, отважный мужчина, а как дошло до объяснений, засмущался, как институтка... В этом мире есть слово "институтка"?

   Словно услышав мои упреки, Оливер решительно встал и приблизился ко мне.

   - Элизабет...

   Осознав торжественность момента, я поднялась навстречу.

   - ...мне порой недостает слов...

   Отличное начало.

   - ...и такта. Поэтому я и предпочел бы не продолжать этот разговор. Я не знаток девичьих душ, и не хотел бы что-нибудь там задеть, но... Я не люблю вас. Поэтому, если вы вдруг не шутили, хоть у меня и нет оснований так думать, зная вас, выбросьте эти фантазии из головы.

   - Вы мне не верите! - воскликнула я, и по скептическому огоньку в черных глазах поняла, что так и есть. - Опасаетесь, что все это розыгрыш?

   - В этом вы сильны, - кивнул ректор.

   - Я сказала правду! Я люблю вас. А вы любите меня. Это судьба, понимаете?

   Наверное, все-таки стоило подождать положенные пару глав, дать Оливеру свыкнуться с охватившим его чувством, но я твердо вознамерилась объясниться сегодня и сейчас. А потому, недолго думая, выложила свой главный козырь:

   - Вы предназначены мне, как и я вам. Я - ваша истинная пара! Вы ведь знаете, что это?

   - Нет, - осмелился заявить он.

   - У каждого дракона есть его истинная пара, одна единственная, та, кому он отдаст сердце!

   - У кого?

   - У дракона! И я знаю, что вы - последний дракон!

   Даже книгу хотела так назвать: "Избранница последнего дракона", но отказалась от этого варианта, потому что тогда интрига сошла бы на нет.

   - Драконы ушли из этого мира больше тысячи лет назад, Элизабет, - попытался спрятаться за фразой из учебника ректор.

   - Не все! Вы - последний, хоть и скрываете это.

   - Да...

   Ага! Признался!

   - ...вы не исправимы, мисс Аштон.

   - Почему ты решила, что он - дракон? - удивленно спросил Мэйтин, о котором я в накале страстей успела позабыть.

   - Я это придумала.

   - Я догадался, - хмыкнул ректор.

   Черт! Зачем я сказала это вслух?!

   - Придется заняться вашим воспитанием серьезно, Элизабет, - сурово произнес милорд Райхон.

   Как же так? Он же дракон. Я это придумала. Он - дракон, Элси - его единственная.

   - Придумала, но не написала, - с укором покачал головой Мэйтин.

   Но в тексте были предпосылки. Говорилось, что, возможно, не все драконы ушли с Трайса.

   - А возможно, все, - пожал плечами бог-мальчишка. - Но я понимаю задумку. Ничем, кроме предназначения, нельзя объяснить любви, внезапно возникшей между Элизабет и вот ним.

   Он кивнул на ректора, который тем временем подошел к столу и потянулся за блокнотом с разноцветными листочками. Моя идея: цвет листочка определял степень поощрения или наказания.

   "Только не красный!" - взмолилась мысленно. И тут же одернула себя: я что, боюсь выговора от типа, которого сама придумала?

   Но внутри все сжалось, а на глаза навернулись слёзы.

   Отставить! Еще не все потеряно. Дракон он или нет, но Элси его получит!

   Листок Оливер выбрал желтый. Предупреждение.

   Написал на нем несколько слов и, вернувшись, протянул мне.

   - Пойдете с этим к профессору Милс, и скажете, что я назначил вам пересдачу по ее предмету. - И уточнил с почти не скрываемой издевкой: - Тема "Драконы".

   Я со злостью выдернула у него листок.

   Ничего. Сейчас... Сейчас я его поцелую!

   Обовью руками шею, и вопьюсь, значит, в губы... Пусть тогда скажет, что не чувствует ничего к моей Элси!

   Но вместо того, чтобы осуществить задуманное, вдруг хлюпнула носом.

   - Вы такой... такой сухарь!

   И давясь слезами выскочила за дверь.

   Вот так номер.

   И что это было?

   Впрочем, я, кажется, знаю.

   В гардеробной остановилась перед зеркалом и строго взглянула на свое отражение.

   - Какого черта, Элси? Что за нюни? Я тут стараюсь, для тебя, между прочим, а ты что устроила? Истеричка малолетняя! Ты... ы-ы-ы...

   Слезы полились в два ручья. Так жалко себя стало. Оливер чуть ли не открыто посмеялся, еще и орут на меня... орет... В смысле, я ору.

   М-да... Эффект Марибет в действии.

   - Кхе-кхе...

   Негромкое покашливание от двери дало знать, что в гардеробной мы с Элизабет уже не одни.

   - Знаете, мисс Аштон, - проговорил с расстановкой милорд ректор. - Возьмите-ка и это.

   Он вырвал из блокнота еще один желтый листочек и что-то быстро нацарапал карандашом.

   - Пойдете в лечебницу. Найдете доктора Грина. Пусть он возьмет у вас пробы крови. Мне все же интересно, что вы вчера пили. Если выяснится, что это не просто алкоголь, я вынужден буду поднять вопрос о вашем отчислении. И пожертвования, которые ваш отец регулярно делает академии, в этот раз вас не спасут.

Глава 5

"

Этот мир придуман не мной

"

   Главный корпус я покинула в слезах. Даже не пыталась анализировать, кто сейчас ревет, Элси, отвергнутая и не понятая любимым мужчиной, или я сама, обманутая в своих ожиданиях.

   - А чего ты ожидала? - спросил появившийся рядом Мэйтин. Бог вышагивал по нерасчищенной от снега обочине дорожки, не оставляя следов. - Что он тут же предложит Элизабет руку и сердце? Она ему сводный хор чучел среди ночи прислала. А до этого чуть было не отравила сиреневым дымом с ароматом лаванды. А еще раньше...

   - Хвост наколдовала! - в сердцах оборвала я перечисление наших с Элси чудачеств. - И что с того? Это - любовное фэнтези, юмористическое при том. И не такое могло быть!

   - Так ты думаешь, что оказалась в дамской книжке?

   - Ничего я уже не думаю! - огрызнулась я.

   - Это зря. Думать надо.

   Не был бы богом, уже отхватил бы пару подзатыльников за язвительные комментарии, а так я и пытаться не стала. Только набрала в легкие побольше воздуха, чтобы высказать, куда он может пойти со своими поучениями... и медленно выдохнула, увидев идущего мне на встречу... человека? Вряд ли. Но, полагаю, это был все-таки мужчина. Высокий, худой. Какой-то неестественно худой, но худоба его не казалась признаком немощности или болезни. Просто... тонкий - да, вот правильное слово. Тонкий и гибкий. Двигался он быстро, но плавно, словно перетекая с ноги на ногу, и длинный темно-зеленый плащ колыхался в такт его шагам. Длинные волосы, белее, чем снег вокруг, развевались на ветру. А взглянув в лицо незнакомца, я уже не могла отвести взгляда. У людей не бывает таких лиц. Узкое, длинное, с тонким носом, острым треугольным подбородком, неяркими, но четко очерченными губами, оно завораживало непривычной чуждой красотой. Сероватая, отливающая перламутром кожа. Высокий, абсолютно гладкий лоб. Серебристые ниточки изящно изогнутых бровей. От переносицы к вискам, полукругами ложась на щеки, тянулись дорожки тонких светлых шрамов, формировавших сложный рисунок, похожий на тот, что украшал мальчишескую физиономию Мэйтина. Но самое нереальное - миндалевидные непропорционально большие глаза, обрамленные белесыми ресницами. Если волосы незнакомца цветом напоминали снег, то глаза - лед, в который вмерзла агатовая бусинка зрачка: блестящие, прозрачные, разве что слегка голубоватые, хотя я не поручилась бы, что это не небо отражалось в них...

   Я стояла с приоткрытым от удивления ртом, но когда мужчина - теперь я не сомневалась, что это именно мужчина, - приблизился, неожиданно для себя сделала реверанс, очевидно, получив пинок от Элси вместе с подсказкой-воспоминанием.

   - Э-э... - я проводила кивнувшего мне незнакомца удивленным взглядом. - Эльф? Мэйтин, ты издеваешься? Эльфы же не такие!

   - Разве? - бог недоверчиво прищурился. - Сейчас проверим.

   В руках у него появилась книга, забросившая меня сюда.

   - Эльфы, эльфы... - Мэйтин быстро переворачивал страницы. - Вот, эльфы. Нечеловечески прекрасные. Нечеловечески же? Светловолосые. Так? Глаза - как драгоценные камни...

   - Какие камни? - я схватилась за голову. - Бриллианты?

   - А что?

   - Ничего, - махнула рукой. Хорошо, хоть не рубины.

   - Уши длинные, острые, - закончил описание Мэйтин.

   Ушей я за всем остальным не рассмотрела, но поверила ему на слово, надеясь, что длинные - это не как у Будды, с оттянутыми до плеч мочками.

   - Как надо длинные, - заверил бог.

   - У Элизабет в роду были эльфы, - припомнила я.

   - В прошлом, после заключения мира, некоторые договоры скреплялись брачными союзами. Но очень редко. Возможно, если бы ты этого не написала, вообще не было бы: это людская традиция, эльфам она непонятна.

   - Договоры скрепляли? - снова хлюпнула носом я. - А любовь?

   - Между эльфом и человеком? - уточнил Мэйтин таким тоном, что от нахлынувшей безнадеги захотелось усесться прямо в снег и разреветься, но я смогла взять себя в руки.

   - Рассказывай, - потребовала у божества. - О чем я писала, о чем не писала и о чем писала, но не так, как оно получилось.

   - Получилось именно так, как писала, - заявил Мэйтин уязвленно. - Понятнее писать надо.

   Сейчас еще и виноватой сделают.

   Развлекалась я, вот и впихнула в книжку все, что мне хотелось бы. Канализацию, например. Поезда, дирижабли. Телефон, по которому из любого корпуса можно дозвониться ректору. Анализ крови, которого, по-хорошему, тут еще не должны были бы уметь делать, но в третьей главе Мэгги рассказывала о практике и упомянула исследования крови. Я с ненавистью поглядела на желтые бумажки: ускорила прогресс на свою голову!

   - Нормально вышло, - утешил Мэйтин. - К тому же, у нас тут магия, а это фактор немаловажный. Естественно, наука развивается другими темпами и идет другими путями. Скоро со всем разберешься по воспоминаниям Элизабет. А что не вспомнишь - сама узнаешь.

   - Угу. Испытаю на собственной шкуре.

   - Вот именно! В хорошем смысле, конечно же.

   И почему чем дольше я его знаю, тем меньше доверяю его словам?

   Мэйтин мысленный вопрос проигнорировал.

   - Куда сначала? - полюбопытствовал он, кивнув на листочки с распоряжениями ректора. По задумке автора, моей, то есть, злосчастные бумажки невозможно было ни выбросить, ни потерять. В огне они не горели и в воде не тонули, а за попытку избавиться от желтой карточки можно было схлопотать красную.

   - Кровь сдавать, - ответила я угрюмо. - Натощак, как положено.

   Потом уже пороюсь в заемной памяти и наскребу что-нибудь на зачет по драконам... Нет, ну сложно было Оливеру оказаться одним из них?! Потому что белобрысый божок прав, если мир и люди, его населяющие, хотя бы на пятьдесят процентов реальны, без предназначения этот красавчик в мою Элси не влюбится. А в книжке все логично выходило...

   - Логично? - Мэйтин насмешливо хмыкнул.

   - Логично, - промычала я. - Любовь зла. И не такие влюбляются. И не в таких.

   - А, если в этом смысле.

   - Ты же бог! - накинулась на него я. - Сделай так, чтобы он меня... ее полюбил!

   - Я не такой бог.

   - Ты - никакой бог! Ничего не знаешь, ничего не можешь. Зачем такой нужен?

   - Тебя вот привел, - передернул он плечами. - Пойми, я не бог-создатель. И не бог-вершитель. Я - бог-покровитель. Это как в твоей любимой античной мифологии. Почти. Там боги тоже всемогуществом не отличались. И люди их все время обмануть норовили или украсть у них что-нибудь. Вот и я такой.

   Бедный, несчастный, всеми обиженный. Обнять и плакать.

   - Поплачь, раз хочется, у тебя это хорошо получается, - разрешил он с ухмылкой. - Только обниматься не лезь.

   И исчез.

   Вот же угораздило меня! Мир непонятно какой, ректор непробиваемый, эльфы нечеловеческие, бог ни на что, кроме как авторов в книжки заманивать, не способный.

   Но вариантов нет, нужно как-то со всем этим разбираться.

   Для начала принесем новому миру кровавую жертву.

   Я огляделась, пытаясь выудить из памяти Элси местонахождение больницы, но моя героиня данное заведение ни разу за три с половиной года не посещала и немного растерялась. Зато она помнила, что больница находится неподалеку от кладбища, а где кладбище, Элизабет, водившая дружбу с некромантами, знала.

   А если заблудимся, спросим по пути у кого-нибудь... В смысле, спрошу.

   Правда, людей вокруг не наблюдалось. И нелюдей, помимо давно скрывшегося из вида эльфа, - тоже. Утро, и студенты, и преподаватели сейчас на занятиях. Мне тоже следовало быть м-м-м... на истории, а после - на основах артефакторики, но милорд ректор подкорректировал мое расписание.

   Чтобы выйти на ведущую к кладбищу, а, следовательно, и к больнице, дорогу, нужно было миновать маленький скверик с уснувшим на зиму фонтаном и памятником основателю академии и пройти между учебными корпусами алхимиков и иллюзионистов. Стоявшие близко друг к другу здания образовывали длинный коридор, куда не попадало солнце. К легкому морозцу тут добавился ветер, словно облюбовавший узкий проход, чтобы порезвиться вволю, и я шла, прикрыв лицо рукой. Не удивительно, что в какой-то момент споткнулась и едва не упала. Остановилась, чтобы перевести дух, подобрала мешавшее нормальной ходьбе платье... и снова чуть не упала, увидев расплывающиеся на серой стене кровавые знаки...

   - М-мэйтин... Мэ-эй...

   То по пятам ходит, то не дозовешься его!

   Буквы неизвестного нам с Элизабет языка начали растворяться и через миг исчезли.

   Спотыкаясь и путаясь ногами в складках юбки, я побежала к выходу из проулка. Красавец-ректор, неземная любовь и плотоядная корова - это одно, а вот это вот, простите, - совсем другое.

   Мэйтин, божество белобрысое, где ты, когда нужен?!

   - Элси! - окликнул кто-то.

   Я обернулась на голос, но на требующегося мне бога стоявший в конце аллейки парень не походил. Среднего роста, крепко сбитый, с волнистыми светло-каштановыми волосами до плеч и простоватым, но симпатичным лицом, он определенно напоминал мне кого-то. Но еще до того, как вспомнилось, кого именно, я вдруг почувствовала, как мои губы расплываются в улыбке, а ноги сами несут меня навстречу знакомому незнакомцу.

   - Рысь! Как хорошо, что ты здесь!

   Марибет.

   Я бы даже сказала, полный Марибет.

   Но теперь я знала, кто передо мной.

   Норвуд Эррол. Рысь.

Глава 6

Доктор имени композитора

   Маги-оборотни - это совсем не то, что обычные оборотни, в большинстве своем бывшие вне закона на Трайсе. У таких как Норвуд смена ипостаси обуславливалась не наличием звериного гена, а особым магическим даром, не сопровождалась болезненными ощущениями и не грозила испортить одежду. Но это по моей задумке. Во что она вылилась в реальности - бог знает.

   Однако бога поблизости не было.

   - Что-то случилось? - спросил обеспокоенно Норвуд. - Тебя что-то напугало?

   Элси открыла рот... Я закрыла.

   Это для Элизабет Рысь - друг. А я его вообще не знаю. И что с того, что я его придумала? Встречи с Оливером хватило, чтобы понять, что мои фантазии далеко не во всем совпадают с реальностью. Явление эльфа разбило иллюзии в прах. А Норвуд еще и вертелся поблизости, когда появилась надпись. Разве он не должен быть на занятиях?

   - Что ты тут делаешь? - спросила я его, стараясь не выдать своей подозрительности.

   - Встретил Мэг, она сказала, что тебя снова вызвали к ректору, - ответил парень. - Решил поддержать.

   Верный друг.

   Таким я его и задумывала, но осторожность никогда не помешает.

   - За что в этот раз? - поинтересовался Норвуд.

   - Ожившие чучела, - покаялась я. - А у тебя занятий нет, или прогуливаешь?

   - У меня освобождение. Официально я в библиотеке. Готовлюсь к докладу. Но на самом деле у меня все давно готово, и до пятницы я совершенно свободен.

   Угу. Не пойти ли нам к кому-нибудь в гости, Пятачок?

   Например, к доктору Грину.

   - Мне в больницу нужно, не проводишь? - я взяла парня под руку. Возражений ни от него, ни от Элси не последовало - значит, подобное было между ними в порядке вещей.

   - Плохо себя чувствуешь? - заволновался Рысь.

   - Нет, это по поручению милорда Райхона.

   Рассказывать, что меня послали сдавать тест на алкоголь и наркотики, было стыдно. Как-то не задумывалась о таком, когда расписывала студенческие попойки. Подобное казалось мне обычным явлением как для юмористического фэнтези, так и для быта студентов, живущих вдали от дома и строгих родителей. Видимо, и тут отрывалась за свое несбывшееся: впервые попробовав "взрослые" напитки, я два дня не могла встать с кровати, и в дальнейшем обходилась бокалом вина или бутылкой пива. А Элси чуть ли не алкоголичкой сделала - что ни глава, то пьянка.

   - Ты сегодня какая-то молчаливая, - заметил Рысь. - Сильно влетело от ректора?

   - Нет.

   На самом деле, я еще легко отделалась. Оливер о чучелах совсем забыл.

   Если бы в прошлом месяце, когда шеф вызывал меня на ковер из-за ошибки в графиках, я ему в любви призналась, может, и премии не лишили бы.

   - Не хочешь говорить? - Норвуд, кажется, обиделся, но старательно не подавал вида. - Ну, ладно.

   Так, в молчании, мы дошли до обнесенного невысокой оградой трехэтажного здания из красного кирпича. Табличка над входом гласила, что оно и есть лечебница, и у меня не было оснований не верить несуразному сочетанию кириллицы и латиницы, в моей голове непонятным образом сложившемуся в слова. Чудная тут письменность, но поскольку я этот вопрос в книге не прорабатывала, что вышло, то вышло.

   - Подождешь меня тут? - спросила я парня, предупредив его намерение пройти со мной внутрь. - Я недолго.

   Внутри больница напоминала... больницу. Да, на стенах не пластик и не облупившаяся краска, а вскрытые лаком деревянные панели, вместо электрических лампочек - газовые рожки, сейчас не зажженные, пол паркетный, лепнина на потолке, но специфическую атмосферу лечебных учреждений сложно с чем-либо перепутать.

   Пройдя через пустой холл, я оказалась в коридоре, по обе стороны которого располагались одинаковые двери темного дерева, все, как одна, закрытые и без табличек. Зато у окна за маленьким столиком сидела пожилая женщина в белом переднике поверх серого платья и в белом чепце. Иными словами, самая обыкновенная медсестра.

   - Добрый день, - обратилась я к ней негромко, помня, что в больницах лишний шум не поощряется. - Скажите, пожалуйста, где я могу найти доктора Грина?

   В памяти Элси не нашлось ничего об этом человеке: моя героиня не сочла его достойным запоминания. Но сама я помнила, что доктор Грин упоминался в книге, как раз в том эпизоде, где Мэг рассказывала об исследованиях крови. Когда это писалось, у меня в наушниках пела Сольвейг и топали тролли в пещере горного короля, а я придумывала имя для персонажа. Эдвард Григ - Эдвард Грин. Был композитор, стал доктор.

   Медсестра насупилась. Лицо под накрахмаленным чепцом приобрело знакомое выражение тетки из регистратуры районной поликлиники:

   - Доктор занят, никого не принимает.

   Как не принимает? У меня талончик!

   - Я по распоряжению ректора.

   Женщина пробормотала что-то неразборчивое, адресованное то ли мне, то ли милорду Оливеру, и махнула в сторону росшего в широкой кадке деревца.

   - Туда, потом направо. Дверь у лестницы, не перепутаете.

   Перепутать было сложно: эта дверь была единственной, на которой имелась табличка. Даже две. На первой - имя доктора. На второй предупреждение: "Перед осмотром избавьтесь от иллюзий". Я не сразу поняла, что подразумеваются оптические иллюзии, которые некоторые используют, чтобы скрыть дефекты внешности. Без этого понимания фраза, мягко говоря, настораживала.

   Как мне и сказали, доктор был занят. Очень занят. Когда я, постучав и не дождавшись ответа, решилась открыть дверь, господин Эдвард Грин спал, прямо за столом, положив голову на толстую стопку бумаг. Я видела только спутавшиеся темно-русые волосы, в которых поблескивала седина.

   - Доктор, - позвала с порога. - Доктор Грин.

   - Какого хе... к-хм...

   Мужчина поднял голову. По его лицу можно было бы подумать, что ночью они с Элси пили вместе: красные запавшие глаза, пересохшие губы, нездоровая бледность на заросших щетиной щеках. Общая помятость не позволяла даже приблизительно определить возраст медика, с одинаковым успехом ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет.

   - Кто вы? - спросил он резко и хрипло. - Что нужно?

   Видимо, вежливость была отличительной чертой всего персонала лечебницы.

   - Я от милорда ректора. Вот, - я протянула мистеру Грину желтый листочек и отступила от стола: пахло от доктора не очень - потом, спиртом и болезнью.

   Он взял записку Оливера и поморщился, словно та смердела не хуже. Потом, не меняя выражения лица, посмотрел на меня.

   - Пророчества?

   - Какие? - растерялась я.

   - Факультет "Прорицания и пророчества"? - уточнил он раздраженно.

   - Нет, боевой.

   - Уже лучше.

   - Кому? - позволила себе полюбопытствовать я.

   - Вам, - бросил он недовольно. - Подождите в коридоре, за вами придут.

   Прозвучало, как угроза.

   Идя к выходу, я успела увидеть, как доктор, потянувшись, встал из-за стола и направился к стоящему в углу древнему телефонному аппарату. Древнему для меня, а для этого мира он был, наверное, образцом прогрессивных технологий.

   Стоя под дверью, я слышала звон, щелчки, и хриплый голос доктора, просивший прислать к нему какую-то Анабель, чтобы "взять кровь у очередной малолетней пьянчужки".

   На себя бы посмотрел!

   Минуты через две к кабинету Грина подошла девушка в таком же, как у виденной мной "медсестры" наряде: серое платье, белый передник и чепец.

   - Элизабет? - удивилась она, увидев меня.

   - Да-а... - память Элси отказывалась выдавать что-либо, кроме смутных воспоминаний, в которых эта смуглая темноволосая девица фигурировала где-то на заднем плане.

   - Ты меня, наверное, не помнишь, - догадалась она. - Анабель. В прошлом семестре я помогала Маргарите.

   Точно! Мэг проходила практику под присмотром какой-то аспирантки, и та пару раз заходила в гости к ним с Элизабет.

   - Ой, прости, - изобразила я застенчивую улыбку. - Не узнала сразу, богатой будешь... примета такая...

   - Это у тебя нужно взять кровь? - спросила Анабель.

   - У меня, - вздохнула я, краснея. В самом деле, было стыдно. Не за Элси, а за себя-автора.

   - Пойдем, - поманила за собой девушка. - Только верхнюю одежду оставь где-нибудь. Тут ее никто не возьмет, не волнуйся.

   Я сняла и оставила на скамеечке у стены пальто и капор и прошла вслед за Анабель по коридору, чтобы в конце концов оказаться в небольшой светлой комнате. Стены, потолок, застеленные чистой тканью столы и чехлы на стульях тут были белыми. Единственное темное пятно - коричневый чемоданчик на столе, к которому подвела меня помощница доктора Грина.

   - Это не больно, - успокоила она, достав из чемоданчика металлическую коробочку со шприцами.

   Интересно, их тут стерилизуют, или как?

   Но не только это смущало меня в данной ситуации. Был еще какой-то подвох

   Притворившись, что меня пугает длинная игла, я не торопилась закатывать рукав.

   - Ваш доктор - такой грубиян, - пролепетала жалобно.

   - Иногда бывает, - согласилась Анабель. - Не принимай на свой счет. Вечером привезли рабочего с угольного карьера. Сошел пласт породы, или что-то вроде того, и беднягу завалило. Ноги раздробило, грудную клетку... страшно было смотреть. Доктор всю ночь провел в операционной. Буквально по кусочкам собирал того человека.

   - Зачем? В смысле, есть же целительская магия... Да?

   - Есть, - улыбнулась девушка. - Но, прежде чем те же кости срастить, их нужно правильно собрать. Магии это не под силу. И не только это, иначе врачи были бы не нужны... Готова?

   - Ой, нет. Я... А почему рабочего привезли нашу больницу?

   - У лечебницы государственная лицензия. Мы работаем не только на академию. Принимаем пациентов отовсюду. Это служит дополнительным источником дохода, а студенты-целители имеют возможность практиковаться на настоящих больных. Под присмотром специалистов, конечно.

   - А доктор Грин - хороший специалист, да?

   - Самый лучший, - глаза девушки вспыхнули неподдельным восторгом. - Сегодня ночью сменилось три бригады ассистентов, пока он оперировал того человека. Три бригады по три человека, и он один! Так ты готова? Давай руку.

   - Я... А почему он спросил, не с прорицательского ли я?

   Да, вот оно! Именно этот вопрос меня и смутил.

   - Понимаешь... - Анабель замялась. Бросила быстрый взгляд на дверь. - Студентам с прорицательского выдают специальные снадобья для погружения в транс. Расход препаратов сложно контролировать. Старшекурсники часто работают над индивидуальными пророчествами, иногда что-то не получается с первого раза... А некоторые добавляют эти препараты в спиртное. Для усиления эффекта. Согласно последнему распоряжению ректора, всех, кого уличат в подобном, отчисляют без возможности восстановления. Но тебе ведь нечего боятся? Алкоголь в академии не приветствуется, но ты ведь совершеннолетняя, отделаешься предупреждением, если анализ покажет слишком большую дозу. А если нет - и этого не будет.

   С моим-то счастьем?

   К тому же мы пили у Сибил. И она-то как раз прорицательница.

   Я вспомнила, как описывала ее комнату. Как видела ее Элизабет. Ароматические свечи, курильницы. Воздух слегка задымлен и наполнен сладкими пьянящими запахами.

   Контрабандную водку Сибил настаивала на травах, и та приобретала приятный мягкий привкус.

   А если не только в травках дело? Если подруга-провидица еще что-то добавляет?

   Тогда Элизабет отчислят из академии, и не останется никаких шансов завоевать Оливера и найти пропавших студентов. История снова зависнет, а я никогда не вернусь домой.

   Я мысленно выругалась... и расплакалась.

   Спасибо, Элси! Вот уж не думала, что моя героиня окажется такой ревой. Но, с другой стороны, если по моей милости у нее от одного обидного слова "слезы на глаза наворачивались", "в груди щемило" и "ком в горле" вставал, все закономерно.

   - Что с тобой? - испугалась внезапных рыданий Анабель.

   Не дожидаясь, когда мою вторую половинку отпустит, я, с всхлипываниями и причитаниями, рассказала о своих страхах. Получилось в меру жалобно и убедительно. Я наивная, доверчивая, меня обмануть легко, гадостью напоить, о которой я ни сном, ни духом, и теперь меня отчисля-я-я-ят...

   - Если бы ты могла... если бы... - я схватила растерявшуюся девушку за руку и с мольбой заглянула в глаза.

   - Прости, - она покачала головой. - Анализами занимается лично доктор Грин.

   Ну, все. Приехали. И сомнений не возникло, что человек, способный ночь напролет собирать пазлы из костей, выудит из крови Элси не только состав водки Сибил, но и все меню за последнюю неделю.

   Наверное, Мэйтин мог бы помочь, но божество на молитвы не отзывалось.

   - Все кончено, - всхлипывали мы с Элси, чтобы потянуть время, в надежде, что он все-таки объявится. - Исключат... с позором... Бедный папочка этого не переживет...

   Папочка у Элизабет далеко не бедный, но милорд Райхон четко сказал, что в этот раз его деньги не помогут. Надо же быть таким принципиальным! И таким красавцем при этом...

   - Не плачь, - Анабель легонько пожала мою ладонь. - Я придумаю что-нибудь.

   - Правда? - я посмотрела на девушку. Слезы в моих глазах и бившее в окно солнце нарисовали нимб вокруг ее головы.

   - Все мы совершаем ошибки, - изрекла она нравоучительно. - Главное, вовремя осознать их и больше не повторять.

   - А как же... - я посмотрела на коробочку со шприцами.

   - Я выпила немного вина за ужином, - косясь на дверь, сообщила Анабель. - Для анализа этого хватит.

   Фух...

   Хоть в чем-то реальность совпала с моими фантазиями: героине встретился добрый человек, готовый помочь в трудной ситуации.

   - Все хорошо? - поинтересовался дожидавшийся меня на крыльце Норвуд.

   - Прекрасно.

   - Куда теперь?

   Ну, уж точно не к профессору Милс: я не согласна сдавать зачет на пустой желудок.

   - В столовую, - решила я.

   По воспоминаниям Элси готовили там неплохо, а я все еще тосковала по оставшейся дома пицце.

Глава 7

Встречают по одежке

   Я не мастер описывать местность и интерьеры. Я вообще так себе автор, если честно, но описания - мое самое слабое место. Обычно у меня получалось что-то вроде: "уютная комната с окнами в сад" или "тесная, полутемная каморка". А там - понимайте, как хотите. О столовой я писала, что она была большой и при желании все студенты могли собраться там одновременно. Сложно представить: учитывая размеры академии и количество факультетов. Однако, как говорит Мэйтин, написанного не изменить.

   Столовая была огромна.

   Зал, размерами с футбольное поле. Никаких перегородок - только поддерживающие крышу колонны. Столы всех форм и размеров. Десятки окошек-раздач. Снующие туда-сюда разносчицы в белых передничках.

   Нет, даже увидев воочию, я не смогу этого описать. Но места тут было, в самом деле, много, а пахло вкусно.

   Сглотнув собравшуюся во рту слюну, я позволила Элси перехватить управление телом. Наверняка за три с половиной года у нее появился тут облюбованный уголок, и мне не хотелось вызывать подозрения Норвуда, усевшись не за тот стол.

   Память Элизабет не подвела, и ноги сами привели меня в часть зала, которую я мысленно окрестила зеленой. Тут был зеленый пол, зеленые салфетки, постеленные поверх белоснежных скатертей на небольших круглых столиках, зеленые подушечки на плетеных стульях, а колонны обвивал зеленый плющ.

   - Доброго дня, мисс, - едва я присела, к столу подбежала шустрая девчушка, положила передо мной листочек-меню и застыла рядом, ожидая, когда я озвучу заказ.

   - Возьму и себе чего-нибудь, - Норвуд неожиданно для меня развернулся и направился в другую часть столовой.

   - Но... - я с недоумением глядела то на его удаляющуюся спину, то на меню.

   Зачем куда-то идти, если можно все заказать?

   - Рысь не позволит девушке платить за себя.

   - Мэйтин! - вскрикнула я радостно, увидев расположившегося на соседнем стуле бога, и тут же потупилась, заметив удивление в глазах разносчицы. Беззвучно зашевелила губами, создавая видимость внеплановой молитвы.

   Но что значит "не позволит девушке платить"? Питание студентов оплачивает академия, разве нет?

   - Вот этого, - Мэйтин указал на меню, - академия не оплачивает. Цыплята на вертеле, суп с раковыми шейками, буженина... Не находишь, что это чересчур для бедных студентов? Поэтому бедные студенты едят вон там. Или там, - он махнул в сторону, куда ушел Рысь. - Сами идут к раздаче, получают миску овощного супа и тарелку каши и усаживаются вон за те столы. Да-да, вон те длинные, на которые не хватило скатертей. Но Норвуд, как друг Элси, может присоединиться к ней в вип-зоне. Со своим супом.

   Кто же платит за тот, который с раковыми шейками?

   - Семьи более состоятельных студентов. В академию принимаются молодые люди всех сословий. Единственное условие - наличие магического дара. Но неужели ты думаешь, что тот же лорд Аштон позволит единственной дочери давиться пустой похлебкой в компании крестьянских детей или приютских выкормышей?

   Но...

   - Ты же сама сделала Элси наследницей богатого дворянского рода, - пожал плечами бог. - Другим повезло меньше.

   Но почему Рысь в их числе? Я ничего такого не писала!

   - Не писала? - на столе перед Мэйтином появилась знакомая мне книга. - Давай посмотрим. Норвуд Эррол, вот он. Симпатичный парень. Каштановые волосы, карие глаза... это не то... Вот: форменная куртка, потертая на рукавах.

   И что с того? Просто маленький штришок к описанию.

   - Сбитые ботинки, потертая на рукавах куртка. Весьма красноречивые штришки.

   Мелочь, не стоящая внимания, как по мне.

   - Посмотри на тех девушек, - Мэйтин взглядом указал на двух студенток, одетых в одинаковые темно-синие платья с белыми воротничками и манжетами. - Это - форменные платья. Их выдают студенткам при поступлении. Всего два. Если есть такая необходимость, некоторые девушки получают брючный костюм для тренировок. У Элизабет, которая учится на факультете боевой магии, такой есть. Она даже надевает его иногда. Но платья у нее свои, полный шкаф. Почему?

   Откуда мне знать?

   - Потому что она может себе это позволить. Ее родители оплачивают дополнительные счета. За отдельный столик, официантов и раковые шейки. За горничную, которая убирает их с Маргаритой комнату и чистит шляпки и пальто. За прачку, которая стирает, подшивает и утюжит ее одежду. Тем девушкам такое недоступно. Самое большее, на что они могут рассчитывать, - это на общую прачечную, куда относят нуждающуюся в стирке форму. Предварительно отпарывают воротнички и манжеты, которые стирают сами, как и белье. Сами потом пришивают их обратно, но сначала утюжат платья после стирки. Если еще не догадалась, живут они не в том же общежитии, что Элси и Мэг. В комнатах там размещается по пять-шесть человек. У них нет таких миленьких скатерок и занавесок, как у вас, но есть помещения для стирки и глажки. Рысь тоже живет в подобном, только в мужском, конечно.

   Но почему? Потому что я "нарядила" его в потертую форменную куртку?

   - В тексте много подобных, незначительных на первый взгляд деталей. Помнишь, он порвал штаны, когда лазил для Элси за грушами? Что он сказал? - Мэйтин быстро отыскал нужную страницу и зачитал: - "Ничего, потом зашью". Видишь юных оболтусов за соседним столиком? Как думаешь, они стали бы зашивать свою одежду? Да они в жизни иголки в холеных пальчиках не держали!

   Я лишь хотела показать, какой Норвуд самостоятельный и хозяйственный.

   - Навыки не для отпрыска аристократического рода, согласись.

   Соглашусь.

   Но как же это несправедливо! Несколько слов, написанных просто так, без задней мысли, испортили парню жизнь. И не перепишешь теперь.

   - Картофель в сливках, пожалуйста, - сказала я официантке. - Мясной рулет с грибами... двойную порцию. Овощи со сметаной и зеленью. Яблочный пирог и чай с молоком.

   - Ничего себе аппетит, - присвистнул Мэйтин.

   Когда оборотень, выстояв очередь у раздачи, вернулся с тарелкой супа, мой заказ уже принесли. Парень натянуто улыбнулся, увидев все это великолепие, но комментировать не стал.

   - Проголодалась, - пояснила я. - Мы вчера... погуляли немного... Видно, от этого.

   Я поддела вилкой кусочек картошки, но до рта не донесла. Скривилась, хотя пахло блюдо восхитительно.

   - Ой, нет. Погорячилась с заказом, - простонала скорбно. - Мне бы что-нибудь полегче... Рысь, ты со мной не поменяешься? Ну, пожалуйста. Мне бы жиденького...

   Элизабет никогда не делала ничего подобного, и Рысь, кажется, не разгадал моей маленькой хитрости и после слов "Не выбрасывать же это теперь" согласился на неравноценный обмен.

   Но легче мне не стало.

   В чем еще я напортачила, интересно? И как это аукнется?

   Быстро похлебав супчик, не слишком сытный, но вполне съедобный, я сбежала от Норвуда под предлогом внепланового зачета по мистическим существам. Что, к слову, было чистейшей правдой.

   По дороге к профессору Милс я планировала еще о многом расспросить Мэйтина, это было надежнее, чем выискивать ответы в памяти Элси, которая, как выяснилось, просто не обращала внимания на некоторые вещи, живя мною уготованной ей безбедной и беспроблемной жизнью. Однако бог исчез еще из столовой.

   В одиночестве блуждая по заснеженным дорожкам академгородка, я решила, что при следующей встрече первым делом спрошу его, куда он все время пропадает.

Глава 8

"

О драконах ни слова!

"

   Кафедра истории мистических существ относилась к факультету общей теории магии, а располагалась отчего-то в здании факультета прикладной некромантии. Странное соседство, но, очевидно, проблема нехватки учебных помещений существовала и в этом мире. Впрочем, вход в аудитории, отведенные для изучения предмета мисс Аделаиды Милс, был отдельный, и риск повстречаться в коридоре с вышедшим из под контроля зомби или иным творением некромантов сведен к нулю.

   Сама профессор оказалась миниатюрной шатенкой лет пятидесяти. Не обладая привлекательной внешностью от природы, мисс Аделаида тщательно следила за собой. Ее одежда, прическа и макияж были идеальны настолько, что даже красавица Элси засмущалась, устыдившись наспех собранных волос и раскрасневшихся на морозе щек.

   - Что у вас, мисс Аштон?

   - Драконы, - пролепетала я, протянув мисс Милс желтый листочек.

   - Рассказывайте, - профессор поглядела на часы. - У меня есть десять минут перед следующей лекцией.

   Я ожидала, что у меня будет время подготовиться или придется отвечать на конкретные вопросы, и это "рассказывайте" поставило меня в тупик.

   - Ну, драконы... это такие существа... были...

   - Содержательно, - без улыбки кивнула женщина. - Но можно немного расширить ответ?

   Тон фразы словно отбросил меня на десять лет назад, и я внезапно поняла, кого напоминает мне мисс Милс. Тамару Андреевну, мою первую начальницу. Та точно так же кивала, рассматривая мое резюме, и с теми же интонациями произнесла, отложив документы:

   - Красный диплом - это замечательно, но почему вы думаете, что сможете работать у нас?

   На этот вопрос я отвечала следующие три года. Из кожи вон лезла, чтобы доказать, что на что-то способна. И, возможно, доказала кому-то. Но не себе. Стоило мне войти в кабинет Тамары Андреевны, я снова превращалась во вчерашнюю выпускницу ВУЗа, благополучно забывшую, чему меня учили пять лет. Начальница, немолодая уже и некрасивая, но непременно ухоженная, одетая с иголочки, уверенная в каждом своем слове, казалась недостижимым идеалом. Я не помню, чтобы она хоть раз забыла что-нибудь, сделала неправильно или не в срок. Никогда не было такого, чтобы она опоздала на работу, или пришла без привычной укладки или маникюра. Она никогда не повышала голоса, не швырялась угрозами, а задания ставила ясно и четко и ни от кого не требовала невозможного. За все это я безмерно ее уважала и восхищалась ею. Но вместе с тем боялась до икоты, сама не знаю, почему.

   Примерно так же на Элизабет действовала мисс Милс.

   - Все, что нам известно о драконах, - начала я медленно, по одному слову вытягивая ответ из памяти оробевшей Элси, - мы знаем благодаря древним приданиям, большая часть которых является наследием народа эльфов. Но, поскольку эльфы причастны к уходу драконов с Трайса, сложно сказать, насколько эти истории правдивы. Как гласят легенды, драконы были древнейшими существами Трайса и сочетали в себе мощь, разум и магию всех населявших наш мир народов. По некоторым источникам каждый из них имел семь ипостасей, но свидетельства очевидцев подтверждают лишь два принимаемых драконами облика. Один - облик гигантский крылатый ящер, дышащий огнем, второй - человекоподобного существа. Каковы были остальные пять, и были ли они в действительности, неизвестно. Считается, что это драконы научили людей магии, из-за чего впоследствии у них возникли разногласия с эльфийскими владыками, полагавшими, что люди, чей дар отличается от природной магии эльфов, несут угрозу миру своей волшбой...

   - Вы с этим согласны? - прервала меня профессор Милс.

   - С чем?

   - С тем, что только что сказали.

   - Что людская магия вредит миру? Нет, конечно. В смысле, при разумном использовании...

   - Вернитесь к драконам.

   - А, да... Драконы тоже считали, что люди могут и должны владеть магией. Возможно, как некий противовес волшебству эльфов, тогда это напротив способствовало бы гармонии силы. Однако им не удалось убедить в этом эльфийских владык. По другой версии соперничество между ними существовало и раньше, ведь по сути два этих народа управляли Трайсом. Поэтому эльфы предложили драконам пари... то есть, не совсем пари, а как бы эксперимент, чтобы выяснить, кто из них прав в отношении людей. Путем жребия они выбрали мага-человека и следили за его жизнью, за тем, как он использует дар. Но человек этот оказался не лучшим представителем своего народа... со слов эльфов. Он стремился лишь к власти и величию и не останавливался ни перед чем для достижения этих целей. Часто обращался к запретным чарам... Вернее, он и изобрел эти запретные чары, как говорит легенда. В качестве источника силы он использовал энергию чужих жизней - сначала животных, а после людей и эльфов. Узнав об этом, драконы вынуждены были признать, что совершили ошибку, подарив магию людям, но уже не могли отобрать у них этот дар. Мучимые горьким разочарованием и неутолимым чувством вины они покинули Трайс... Согласно эльфийским легендам, именно поэтому. Но прежде они уничтожили человека, по вине которого проиграли спор, за то, как он извратил самом понятие маги... Хотя некоторые источники говорят, что его убили эльфы. И поскольку тот маг был королем людей, его смерть стала причиной затяжной войны между нашими народами...

   Я выдохнула и перевела дух.

   - Не густо, - сказала мисс Милс. - Краткий и невнятный пересказ параграфа из учебника. Но зачет я вам засчитаю. Авансом, чтобы успокоить милорда Райхона. Однако если хотите иметь положительную оценку по моему предмету по итогам семестра, придется поработать. Для начала подготовьте развернутый доклад на тему, по которой сегодня пытались отвечать.

   Профессор подошла к столу, взяла чистый лист бумаги и начала что-то быстро писать. Через минуту протянула листок мне.

   - Будет неплохо, если в работе вы используете литературу из этого списка.

   - Обязательно, - обещала я.

   И обещание это, как ни прискорбно, придется выполнять. Потому что разгадать секрет кровавых надписей, найти исчезнувших студентов и стать леди Дин'эрт Райхон в ближайшую неделю я вряд ли успею, а вот запороть Элизабет успеваемость или, не дай белобрысый бог, организовать ее исключение из академии, - запросто. А этого допустить никак нельзя. Придется на днях выделить время и наведаться в библиотеку.

   - Книги редкие, - предупредила профессор Милс. - Большая часть имеется в нашей библиотеке в единственном экземпляре, и, возможно, после моей сегодняшней лекции кое-кто из студентов захочет их прочесть.

   Она это специально, что ли?

   Хорошо, пойду сегодня же.

   - И мне бы хотелось увидеть предварительный план доклада, мисс Аштон. Скажем, послезавтра.

   Точно специально!

   Ну, ладно, пойду сейчас же.

   Все равно на свои занятия Элси давно опоздала.

   Библиотека находилась недалеко от главного корпуса и размерами не уступала столовой. А если вспомнить, что помимо верхних помещений имелось еще и подземное книгохранилище - превосходила в несколько раз. Войдя внутрь, я забыла, зачем пришла, и минут двадцать бродила по просторным залам, которые, если смотреть на стены, от пола до высокого потолка занятые книжными шкафами, казались построенными из книг. Даже в переходах между секциями стояли шкафы с книгами. А какие тут были читальные залы! Мечта - а не залы! С горящими каминами, удобными диванами, торшерами и чайными столиками, на которых кто-то заботливо расставил вазочки с печеньем. Так и представляешь, как сидишь здесь, укутав ноги пледом... и спишь.

   Прежде я не задумывалась о таком, а сейчас вдруг осознала, что сон - это потребность разума, а не тела, и если Элси проснулась всего пару часов назад, то я на эти пару часов уже превысила свой лимит бодрствования. Да и денек выдался не из легких.

   Поэтому я отложила экскурсию и направилась к ближайшему библиотечному работнику.

   - Вам в восьмую секцию, - едва услышав о драконах, отфутболила меня крючконосая зеленокожая гоблинша.

   В восьмой секции мне встретилась уже вполне человеческая женщина средних лет. Взяв мой список, она быстро нашла в каталоге нужные карточки и выписала на листочек номера шкафов и полок, на которых следовало искать книги.

   - Только "Город Драконов" мистера Дина уже читают, - сообщила она.

   Мисс Милс предупреждала, что книги редкие и в единственном экземпляре, так что это известие не должно было ни удивить меня, ни насторожить. Но что-то в поведении библиотекарши показалось подозрительным. Может, то, как она быстро взглянула на меня поверх очков, а потом не убрала формуляр "Города Драконов" обратно в ящичек, а спрятала под толстый учетный журнал?

   Естественно, как только она отошла от стойки каталога, я приподняла журнал и заглянула в карточку, чтобы прочесть, кто же никак не вернет в библиотеку сочинение мистера Дина. Заглянула и тут же отпрянула от стойки. Ну, точно как в кино! В смысле, как в романе! Книжку о драконах взял почитать Чарли Лост. Лост - потерянный. Именно такое имя я дала первому пропавшему студенту. Неужели я напала на след?

   Пока библиотекарша не вернулась, я еще раз глянула на карточку, чтобы запомнить, когда именно Чарли брал книгу. Потом посчитаю, сколько времени прошло между этим событием и исчезновением парня.

   Взгляд помимо даты выхватил строчку с именем предыдущего читателя, и я удивленно охнула. Не бывает таких совпадений!

   До Чарли "Город Драконов" читал доктор Эдвард Грин.

   Первый подозреваемый?

   Я решила, что эту версию следует хорошенько обдумать.

   Но вернувшись в общежитие после длительной прогулки по академгородку со связкой книг и отмороженным носом, я тут же разделась, влезла под теплое одеяло и вместо Элизабет Аштон представила себя Скарлетт О'Хара, сказав себе, что подумаю обо всем завтра...

Глава 9

О женской дружбе


   Снилось мне что-нибудь или нет, память этого не сохранила.

   А вот вылитый мне на голову кувшин ледяной воды запомнится надолго.

   - Я уже и трясла тебя, и по щекам хлопала, никакой реакции, - оправдывалась Мэг за подобный способ побудки.

   На счастье, половину моей короткой, но прочувствованной речи целительница не поняла: если в этом мире и существовали подобные слова и обороты, девушке из приличной семьи знать их не полагалось.

   - Зачем вообще было будить? - проворчала я, отжимая длиннющую косу, которой следовало одарить не любимую героиню, а заклятого врага.

   - На ужин пора. Сибил ждет. Мы ей обещали после столовой вместе на отбор пойти.

   - На отбор? - я сделала вид, что не до конца еще проснулась, так как в голове Элси ни о каком отборе информации не нашлось.

   - Ночью же обсуждали.

   А, ночью. Тогда понятно, почему Элизабет ничего не помнит. Странно, что Мэгги и Сибил не забыли. Хотя одна - целительница, наверняка колдует что-то, чтобы оставаться при памяти, а вторая, скорее всего, сама подсыпает в спиртное всякую дрянь, от которой у нее, максимум, пророческие сны, а Элси тянет оживлять плотоядных коров.

   - Не пойду никуда, - обиделась я на таких подруг. - Настроения нет.

   - Ты не заболела?

   - Нет.

   - Откуда тебе знать? - и слушать не стала Маргарита. - Ты в таком не разбираешься. Я должна тебя осмотреть. Покажи горло.

   - Де не нужно ме... А-а-а!

   Милашка Мэг в секунду превратилась в злобную фурию и с силой наступила мне на ногу, а, пока я орала, успела заглянуть в рот.

   - Горло розоватое. И нос слегка заложен. Глаза слезятся.

   - Нога же болит! - сквозь зубы объяснила происхождение слез.

   - Вот, - целительница подняла палец. - Еще и нога болит. Немедленно в постель!

   - Ты ее залила!

   - Так высуши. А я пока скажу Сибил, что ты заболела, и поэтому мы никуда не пойдем. Не можем же мы оставить тебя, когда тебе так плохо?

   Для девицы, волнующейся о здоровье подруги, сказано это было слишком радостно.

   - Стоять! - крикнула я целительнице до того, как та успела выскочить за дверь. - Почему это я вдруг заболела?

   - Не хочешь болеть, одевайся, - Мэг недовольно поджала губы. - Тогда я, как и собиралась, подверну ногу на лестнице.

   - Но почему?!

   Маргарита закатила глаза:

   - Потому что это отбор на последнюю оставшуюся роль. Роль призрака. И Сибил она не достанется так же, как до этого не досталась роль принцессы, старшей фрейлины, девушки с овечкой и дамы номер три в сцене карнавала.

   Сознание раздвоилось: я твердо помнила, что не писала этого, а Элизабет не менее твердо знала, что Сибил с детства бредит сценой. Конечно же, родители ни за что не позволили бы ей "опуститься" до актерства, но спектакли в студенческом театре - это совсем иное, играть там не зазорно, а в какой-то степени даже престижно. Да вот беда - актерского таланта у Сибил было как у нищего серебра.

   Хм, как у нищего серебра - это, кажется, тоже не мое...

   - Она снова провалится, - тараторила Мэг, и Элси с ней соглашалась. - Снова замкнется в себе на неделю, а то и больше. Опять будет подводить глаза углем и носить то жуткое платье... Нам это надо?

   Я затрясла головой.

   - Вот и я об этом, - сказала Мэгги. - Она наша подруга, и мы должны сделать все, что в наших силах... Тебе же под силу поболеть вечерок? Вид у тебя, и впрямь, нездоровый. Может, действительно простудилась?

   - Хуже, - вздохнула я. - Влюбилась.

   Зачем я это сказала, и я ли это сказала, навсегда останется для меня секретом.

   - И-и-и, - радостно пища, целительница бросилась мне на шею. - Ты - чудо! Это намного лучше! Это... Это правда?!

   Я потупилась и пожала плечами.

   - О, боги! - Мэг прижала ладони к щекам. - Тебе... Тебе в самом деле лучше прилечь. А я позову Сибил.

   - Но...

   - В постель! - она сердито топнула ногой.

   Доктор сказал, в морг - значит, в морг...

   Даже интересно, что сейчас будет.

   Подруги Элси - еще одна моя фантазия о несбывшемся. У меня их никогда не было. В смысле, настоящих подруг. Были одноклассницы, с которыми мы ходили в школу и в какие-то кружки по интересам, потом - одногруппницы: погулять после занятий, взять конспект переписать, махнуть за город на пикник, затем - коллеги и знакомые... А по-настоящему близких, любимых и незаменимых - таких не было. И, как ни странно, меня это радовало. Никто не лез в душу, не давал советов, не учил жить. Но и просто поговорить было не с кем. Или просто помолчать...

   Вот сейчас и узнаю, что это за существа - лучшие подруги, и стоит ли заводить их в реальной жизни.

   Но сначала - высушить постель и принять позу страдалицы. Со вторым я проблем не видела, а вот первое... Элси решила бы эту проблему щелчком пальцев или взмахом руки. Просто "прищурила глаза, сплетая подходящее заклинание", и "с ладони сорвалась паутинка чар"... Но я - не Элси.

   Мэйтин говорил, что я смогу использовать ее магические способности, но не рассказывал, как это сделать. А память Элизабет не давала подсказок. Она хранила видение разноцветных сверкающих нитей - потоков силы, пронизывающих все вокруг. Вместе с Элси я помнила зыбкое сияние, излучаемое людьми, заметное в свете магического зрения. Помнила яркие вспышки боевых заклинаний и мягкое свечение вспомогательных чар; холод, которым веяло от вернувшихся с практики некромантов, и тепло, сопровождавшее плетения целителей. Помнила запах и вкус волшебства. Да, вкус: иногда что-то сладкое, иногда - горьковатое, иногда - как в детстве, моем детстве, когда подначиваемая соседскими мальчишками пробовала языком контакты батареек - кисло-соленый металлический привкус и легкое покалывание. Помнила, как я-Элизабет вхожу в поток энергии и пропускаю его через себя, как сила с кровью растекается по телу, от сердца до кончиков пальцев, как перед созданием плетения концентрируется в точках выхода, как рождается внутри меня и одновременно снаружи заклинание, меняющее реальность, ведь магия - это и есть способность изменять...

   Я помнила все, но не могла ничего.

   С минуту поводила рукой над мокрой подушкой - как раз столько мне хватило, чтобы почувствовать себя полной дурой - и, не найдя иного выхода (электросушилки, например), перевернула подушку сухой стороной вверх. Сменила влажную сорочку на новую, вытерла, насколько получилось, волосы, улеглась в постель и укуталась в одеяло.

   Лежать пришлось долго: поддержать измученную душевными переживаниями подругу никто не торопился. Я подумала, что могла бы немного подсушить подушку, прижав ее к широкой теплой трубе, тянувшейся вдоль внешней стены (хотя ни о каком централизованном отоплении я не писала), но воплотить идею в жизнь не успела: хлопнула ведущая в общий коридор дверь, и в прихожей послышались шаги и приглушенные голоса. Но прежде, чем Мэгги и Сибил вошли в комнату, я почувствовала запах шоколада, и уже не могла думать ни о чем другом, вспомнив, что за весь день съела лишь тарелку постного супа...

   Целительница вошла первой, неся перед собой большой поднос.

   Горячий шоколад и мороженое? Серьезно? Так бывает в жизни, а не только в девичьих мелодрамах?

   Хотя о чем я: после того, как попала в собственный роман в тело своей же героини, стоит ли удивляться трем чашкам горячего шоколада и огромной вазе политого розовым сиропом мороженого?

   - Раз уж мы не пошли в столовую, поужинаем тут, - Маргарита взгромоздила поднос на стол. - Но если у тебя нет аппетита, мы поймем.

   - Конечно, поймем, - поддакнула Сибил.

   Увлеченная ношей Мэг, я и не глядела на вошедшую следом за целительницей девушку. Да и зачем? Память Элси еще при первом упоминании о подруге-провидице нарисовала для меня полный портрет: худенькое полудетское личико, щуплая фигурка, белокурые локоны. Сибил выглядела девочкой-подростком, этаким невинным ангелочком. Но водку на травах ангелочек настаивал со знанием дела и потреблял собственный продукт вполне взрослыми дозами.

   - Есть у меня аппетит! - выкрикнула я, вскакивая на кровати и протягивая руки за своей чашкой.

   - Я же говорила, что все это стереотипы, - с превосходством глядя на провидицу, выдала Мэг. - И спала она как убитая.

   А, это они, наверное, симптомы влюбленности обсуждали: не ест, не спит... Что там еще?

   - А покой ты потеряла? - с надеждой спросила Сибил.

   - Она вообще знает, что это? - прежде меня ответила Мэгги. - Элси и покой - вещи несовместимые.

   С наслаждением отпив немного шоколада, я пожала плечами: такая вот героиня получилась, написанного не изменить.

   Подруги переглянулись, придвинули стулья к моей кровати и сели, прихватив свои чашки.

   - Кто он? - с места в карьер взяла Мэг.

   - Нельзя же так, - укорила ее Сибил. - Это - тайна ее сердца.

   - Чушь, - отмахнулась целительница. Посмотрела на меня поверх чашки. - Что? Правда, тайна?

   - Угу, - закивала я, раздумывая, как теперь добраться до мороженого. - Тайна.

   - Тайна сердца, - со значением поправила провидица. - Элси поделится ею, когда будет готова.

   Слушайте, это же мечта, а не подруги!

   Ужин ради меня пропустили, шоколадом напоили, с расспросами не пристают...

   Сибил резко подалась ко мне:

   - Ну, что? Ты уже готова?

   - Нет.

   - Хорошо.

   Сибил откинулась на спинку стула... ровно на три секунды.

   - А теперь?

   - Нет.

   - Не хочешь говорить? - нахмурилась Маргарита. - Ладно. Но он хотя бы не эльф?

   Я вспомнила встреченное сегодня беловолосое существо и замотала головой.

   - И не оборотень? - поинтересовалась Сибил.

   - Нет, - уверила я, поняв, куда они клонят: вычисляя возможного кандидата, подруги начали с ближайшего круга. - Это не Норвуд и не Грайнвилль.

   Как вообще в их компанию попал эльф? Нет, я помнила, что сама это написала, но я думала о других эльфах, более человечных, что ли. А Грайнвилль в воспоминаниях Элси был самым обычным для этого мира эльфовским эльфом. Но, тем не менее, был...

   - Мы его хотя бы знаем? - спросила Мэг.

   - Не думаю, - сказала я, ничуть не погрешив против истины. Вряд ли кто-либо из студентов по-настоящему знает Оливера Райхона.

   На какое-то время девушки умолкли. Видимо, обдумывали новые вопросы и способы выведать тайну моего сердца. Я пожирала мороженое. Пока - только глазами.

   - Совсем не то, - вздохнула, нарушив тишину, Сибил. - Я думала, будет интереснее. Так ждала, чтобы кто-нибудь из нас влюбился...

   - Я влюблялась, - призналась Маргарита. - На втором курсе.

   - И ничего нам не сказала? - воскликнула я удивленно. Удивленно - в большей степени от того, что сама не ожидала, что меня так взволнует скрытность Мэг.

   - Если бы что-то получилось, сказала бы, - ответила она. - Но... любовь прошла. За две недели - как простуда.

   - У меня почти месяц было, - проговорила, уткнувшись в чашку, Сибил. - Прошлой зимой.

   - Месяц? - одновременно переспросили мы с Мэгги.

   Переглянулись и рассмеялись.

   - Хороши подруги, - подвела итог Маргарита. - А ведь договаривались ничего друг от друга не скрывать. И что теперь делать?

   - Мороженое есть, - предложила я. - Пока не растаяло.

   Дружить мне, в целом, понравилось. Оказалось, что это просто и необременительно.

   - Хочешь, я тебе погадаю? - спросила Сибил, когда содержимое вазочки уменьшилось на половину.

   - Мы же договаривались, никаких пророчеств для нас! - строго напомнила Маргарита.

   Провидица с невинной миной захлопала ресничками:

   - Один уговор мы уже нарушили. Так ты хочешь, Элси?

   Почему бы нет? Сибил считалась одной из лучших на своем курсе. Вдруг сумеет подсказать, как мне добиться взаимности Оливера? Хотя одно я уже сама поняла: взбалмошная девица, злоупотребляющая алкоголем и растрачивающая магический дар на детские чудачества - не пара для милорда ректора.

   - Хочу, - согласилась я.

   - Я знала, - загадочно улыбнулась провидица и извлекла из кармана потрепаную колоду карт.

Глава 10

Жизнь-театр

   - Прорицание - тонкая наука, - разъясняла Сибил, тасуя карты. Разрисованная звездами "рубашка" в ее руках меняла цвет с бледно-зеленого на золотисто-желтый и обратно. - Вероятность наступления того или иного события зависит от многих факторов. Чтобы составить более-менее точный прогноз, нужно учитывать все, от положения светил до меню в нашей столовой. Не бывает несущественных деталей. Лишняя чашка чая может стать причиной того, что раньше уйдешь из гостей. Упавшая на дорожку ветка заставит изменить привычный маршрут. И вот, твоя судьба пошла по новому витку... Поэтому сейчас ограничимся простым раскладом. Он позволяет в общих чертах составить представление о том, что тебя ожидает в ближайшем будущем. Подуй.

   Я дунула на протянутую колоду, и с карт слетела блестящая пыльца.

   - Начнем, - Сибил положила на стол три карты рубашкой вверх. Затем, с четырех сторон от них еще по две карты. Прошептала что-то неразборчивое и начала переворачивать по одной карте, ни слова не говоря.

   Странные это были карты: никаких пик и червей, никаких дам и королей - картинок вообще не было, только черные закорючки-иероглифы, значение которых понимала лишь подруга-провидица. Но она знаниями делиться не торопилась. Оглядела расклад, подровняла карты, над некоторыми поводила рукой, словно это могло изменить выведенные на них загогулины.

   Вглядевшись, я поняла, что уже видела такие иероглифы: похожие красовались на футболке Мэйтина. Интересно, что они означают? Что-то вроде "Я есть бог"? Или пророчество о судьбе мира?

   Впрочем, вопросов к божеству у меня набралось немало, и этот не был важнейшим из них.

   - Итак, Элизабет Аштон, - Сибил напустила в голос загадочности. - Слушай, что говорят мои карты. Во-первых, они говорят, что ты... лгунья.

   - Почему это? - насупилась я. Хотя у прорицательских карт были все основания обвинить меня во лжи, начиная с того, что я даже не Элизабет.

   - Ты вовсе не влюблена, - с лукавой улыбкой сказала гадалка. - Пока не влюблена. Но этот обман невелик, потому что ты уже стоишь на пороге любви. Ты уже встретила своего избранника! - заключила она торжественно.

   Ура.

   - Но... - Сибил состроила грустную мордашку, - ты не произвела на него должного впечатления.

   Это я и без карт знаю.

   - Как это? - поинтересовалась Маргарита.

   - Дело в том, что нашей Элси глянулся человек во всех смыслах достойный, - сказала провидица. - Умный, серьезный, облеченный немалой ответственностью... Ума не приложу, кто это, но он - полная противоположность Элизабет. И считает ее... немного легкомысленной.

   Это еще мягко сказано. Спасибо за тактичность, Сибил.

   - Но так будет не всегда, - продолжала девушка. - Грядут большие перемены. И в первую очередь изменишься ты сама, Элси.

   Мэг громко фыркнула, демонстрируя недоверие к подобному пророчеству, но Сибил оставалась серьезна.

   - Перемены начнутся уже скоро, - обещала она. - Начало им положит недоразумение. Продолжить поможет - старательность и упорство. В конце концов ты найдешь себя и устроишь свою жизнь наилучшим образом. Но без сложностей не обойдется. Тебя ждут серьезные испытания, разочарования и опасности.

   С этого момента хотелось бы поподробнее, но Сибил собрала карты, перетасовала и спрятала в карман.

   - Я же предупреждала, это - общий расклад. Если хочешь детальный прогноз, мне понадобится больше информации: имя твоего возлюбленного, точное место и время его рождения, желательно до минут, три его волоса и любой предмет одежды.

   Положим, имя я знала, место и время рождения могла бы попытаться узнать у Мэйтина, но если я стану рвать у Оливера волосы или влезу в его дом, чтобы стащить рубашку, ничем хорошим история нашей зарождающейся любви не закончится.

   - Пока хватит общего расклада, - решила я. - Спасибо, Сибил.

   - И все? - разочарованно вздохнула Мэг.

   - Все, - развела руками провидица. - Я даже на отбор еще успеваю.

   Маргарита в ужасе расширила глаза и задержала дыхание.

   - Знаешь, Сибил... - начала я осторожно.

   - Знаю, - поджала она по-детски пухлые губки. - Вы думаете, у меня ничего не получится.

   - Нет, мы...

   - Думаете-думаете, - еще больше надулась Сибил. - Считаете, меня можно обмануть? Меня? Да я в прошлом месяце проект по предугадыванию общественного мнения на отлично защитила!

   - Да? Мы не знали. Правда, Мэг? - я неловко попыталась сменить тему. - А зачем его предугадывать?

   - Это по курсу управления, - отмахнулась провидица. - Реакция общественности на внесение поправок в налоговое законодательство, и достижение максимально положительного мнения при коррекции формулировок с использованием базовых слов-стимуляторов.

   - Чего? - челюсть у меня отвисла самым неприличным образом.

   - Это только звучит сложно, а так - мы со второго курса такими прогнозами занимаемся, - беспечно сообщила Сибил.

   - У вас есть курс управления? - все еще не могла осознать услышанного я. - Но зачем?

   - А чем, по-твоему, прорицатели занимаются? Влюбленным девицам на суженых гадают?

   - Нет, - пробормотала я пристыженно. - Но управление - это так... скучно.

   - Куда уж веселее друг в друга огнешары метать, - не осталась в долгу провидица. - Ты прости, но ничего бесполезнее боевой магии нет. Я, если на управленца или финансового аналитика не выучусь, смогу хоть погоду предсказывать. А ты куда пойдешь? Войны-то в ближайшие полвека не ждут.

   Я о таком не думала. Я же фэнтези писала, а боевая магия для фэнтези - самое оно. И закончить книгу я планировала свадьбой Элси и Оливера, а не заниматься дальнейшим трудоустройством героини. Зачем ей работать? У нее отец - лорд чего-то там, муж будет обеспеченный. Хотя гендерное равенство, которое я сама и прописала для этого мира, по идее как раз и предполагает, что женщины работают наравне с мужчинами. У них, наверное, не принято сидеть у мужа на шее, да и папа-лорд должен кому-то дела передать. По воспоминаниям Элси он был не очень доволен ее выбором факультета...

   - Девочки, только не ссорьтесь, - вмешалась Мэгги.

   - Мы и не думали, - миролюбиво улыбнулась Сибил. - Да, Элси? Я вообще о себе говорила, - улыбка ее померкла. - О том, что мои лучшие подруги не верят в мой талант! Да, я не получала прежде ролей, но эта стала бы моей! Я такой образ придумала, такой образ!

   - Какой? - я рассудила, что пусть уж лучше Сибил поделится своими идеями с нами, чем сорвется демонстрировать их режиссеру студенческого театра.

   - Смотри, - провидица вскочила со стула. - Сначала платье. Черное. Как ночь. Звездная ночь.

   - С блестками? - предположила Мэг.

   - Ага, - Сибил так обрадовалась тому, что ее задумку поняли, что не заметила скептической ухмылки целительницы. - Потом туфли. Каблук четыре дюйма, чтобы сделать меня повыше.

   - Нормального роста, - шепотом уточнила Маргарита.

   - Ты же не сможешь в них ходить! - ужаснулась я, вспомнив собственные обувные страдания.

   - Смогу, я тренировалась, - не слишком убедительно заверила провидица. - Но главное - грим и прическа. Прическа высокая. Ну, знаете, такая старомодная пирамида из завитушек. Волосы чуть растрепаны, где-то сбились в колтуны...

   - Как у Элси наутро после осеннего бала, - вставила Мэг.

   Вот язва! А я-то полагала, ехидство - прерогатива главных героинь.

   - Да, вроде того, - рассеянно согласилась Сибил. - Лицо думала забелить, на щеки - лиловые румяна, сиреневые тени на веки, и черная помада. Здорово, да?

   - Да, - сказала я.

   - Но совсем не страшно, - добавила целительница. - Я бы воспользовалась учебником по демонологии. Вот там жуть! Крылья, рога, хвост... Хотя бы вторую пару глаз на лбу нарисовать.

   - Глаза - это мысль! - подхватила прорицательница.

   - Ну, не знаю, - протянула я неуверенно. - По-моему, чтобы было страшно, нужно что-то большее, чем лишние органы.

   - Что? - заинтересовалась Сибил. - Ты бы чего испугалась?

   - Я? Мертвой девочки из теле... зеркала.

   - Девочки? - удивилась Мэг, не найдя повода для подначек. А вот муж, теперь уже бывший, долго надо мной посмеивался, когда я вздрагивала от телефонных звонков после того ужастика.

   - Девочки, - подтвердила я и продолжила голосом, каким в лагере после отбоя рассказывали страшилки: - Маленькая мертвая девочка выходит из зеркала. Белая сорочка, босые ноги с темными прожилками вен. Длинные черные волосы падают на бледное лицо, почти скрывая его, но иногда видны бескровные растрескавшиеся губы и недобрые, совсем не детские глаза. Девочка идет к тебе. С волос ее стекает вода. Девочка протягивает руку и говорит глухо и хрипло: "Семь дней"...

   - Почему семь? - робким шепотом спросила Сибил.

   - Отсчитывает, сколько тебе осталось жить. Завтра девочка придет снова и скажет: "Шесть дней". Потом - пять. Четыре, три... В самый последний день девочка не скажет ничего...

   - Жуть, - Мэг обняла себя за плечи и поежилась. Вот уж не думала, что ее проймет. - Это ты в этих книжках вычитала?

   Она кивнула на связку, что я притащила из библиотеки.

   - Нет, это для доклада о драконах, - я поморщилась, вспомнив недобрую насмешку Оливера, организовавшего мне дополнительный зачет, и холодный тон мисс Милс. - Собиралась просмотреть сегодня.

   - Ой! - подскочила Сибил. - У меня же тоже доклад! Серийное производство автомобилей: мечта или реальность. По моим прогнозам - реальность, но не в ближайшее будущее.

   До чего дошел прогресс...

   - Я уже все рассчитала, осталось только обоснование расписать, - провидица виновато пожала плечами. - Не обидитесь, если уйду?

   - Иди, - разрешила Маргарита. - Мне тоже кое-что дописать нужно. А Элси, видишь, читать - не перечитать.

   Маленький девичник закончился так же неожиданно, как и начался. Сибил убежала к себе. Мэг оккупировала стол и зарылась в конспекты. А я выбрала самую тонкую книгу и вернулась в кровать.

   Выбор оказался неудачным. После бодренького начала, позволившего мне свыкнуться со странностями местной письменности, пошли унылые главы, в которых в стиле "Авраам родил Исаака" перечислялись жившие когда-то на Трайсе драконы и превозносились их мудрость и таланты. Причем превозносились просто так, без каких-либо конкретных примеров.

   К третьей главе я поняла, что драконов было много, слепо уверовала в исключительность каждого и отложила книгу. Отвлеклась от темы доклада и решила просмотреть учебники Элизабет. Встроенная память - это удобно, конечно, но неплохо было бы и самой в чем-нибудь разобраться.

   Пролистала сборник заданий по практической боевой магии. На время абстрагировалась от воспоминаний Элси и поняла, что ровным счетом ничего не смылю во всех этих плетениях, формулах и фигурах. Из последних у меня получилось бы сложить только фигу. В моем мире некоторые верили, что она защищает от дурного глаза, и этим, собственно, ограничивались мои познания в практической магии.

   Учебник по артефакторике был понятнее. Настолько, насколько среднестатистической домохозяйке понятно устройство микроволновой печи: нажимаешь эту кнопочку, потом эту, и все работает. С артефактами было почти так же, и я, наверное, справилась бы с какой-нибудь волшебной палочкой, если бы для ее активации не требовалось создание пресловутых плетений.

   Следующей попавшей мне в руки книгой стал учебник по основам врачебного дела, и я с облегчением вздохнула: хоть что-то знакомое. Да, тоже не без плетений, но в общем достаточно ясно. Основы симптоматики и фармакологии, описание отдельных манипуляций, рисунки, показывающие, как правильно накладывать повязки. Мне, дочери и внучке медиков, оказавшейся в чужом непонятном мире, это было как бальзам на душу. И появился повод под видом получения консультации специалиста отвлечь Мэгги от тетрадей и завести разговор о медицине, чтобы в итоге ненавязчиво расспросить подругу о подозреваемом номер один, любителе книг о драконах - докторе Грине.

   Маргарита немного могла рассказать об этом субъекте. Заведует лечебницей, специалист во всем, в чем только можно, от травматологии до акушерства, попасть к нему на практику - удел избранных. О личной жизни доктора да и вообще о его жизни за пределами академии никому ничего не известно.

   Не ахти, какая важная информация, но я подумала, что для первого дня и этого достаточно, и вернулась к учебникам. Нашла "Историю" (всегда любила этот предмет) и зачиталась, хоть организм настойчиво требовал еще мороженого и спать. Или, за неимением первого, хотя бы второе...

   Организм победил.

   Когда открыла глаза, в комнате было уже темно. Мэг забрала у меня книгу, погасила свет и сопела на соседней кровати. А в нашей прихожей кто-то шарился впотьмах...

   - Мэгги, - позвала я шепотом. - Мэг, там кто-то есть.

   Денек вышел насыщенный, но если к его окончанию меня будут убивать - это перебор.

   - Летти пришла проверить вещи, - пробормотала целительница.

   Летти - их с Элси горничная, о которой говорил Мэйтин. Она могла зайти, чтобы проверить, не нужно ли почистить юным мисс пальто и сапожки. Но, мне кажется, она зажгла бы свет...

   - Мэг, это не Летти, - зашептала я боязливо. - Мэ-эг...

   Словно в ответ на мои страхи в прихожей вспыхнул свет. Но успокоиться я не успела. Дверь распахнулась, и на пороге возникла мертвая девочка из телевизора: белая рубашка, босые ноги, облепившие лицо длинные чёрные волосы...

   От страха и неожиданности я онемела.

   Мэг оказалась сильнее: она смогла тихо взвизгнуть и натянуть одеяло до глаз.

   Мертвая девочка шагнула в комнату.

   Медленно протянула к нам руки.

   И сказала:

   - Поздравьте меня! Я получила роль!

   - С-сибил? - выдавила я, все еще не определившись, верить мне ушам или глазам. - Ты... покрасила волосы?

   - Ради театра я готова на любые жертвы.

   Точно, Сибил.

   - Который час? - спросила Маргарита, видимо, как и я решившая не портить подруге радость упреками.

   - Только одиннадцать, - бодро отрапортовала новоиспеченная актриса. - Я немного задержалась на разборе сценария. Режиссеру так понравился мой образ, что у призрака будет теперь четыре явления вместо двух. Я, правда, жуткая? Правда? Они там все визжали от восторга!

   Не уверена, что от восторга. По крайней мере, в первые десять секунд.

   - Это же твоя идея! - в порыве благодарности Сибил бросилась ко мне. Пришлось приложить усилия, чтобы с воплем не кинуться под кровать. - Спасибо тебе, Элси!

   - Спасибо, Элси, - не предвещающим ничего хорошего тоном повторила за подругой Мэг. - Но, может, мне дадут досмотреть сон?

   - Ой, да, простите, - Сибил отпятилась к выходу. - Доброй ночи.

   Когда она скрылась за дверью, я медленно и глубоко вдохнула...

   И поперхнулась воздухом, когда дверь распахнулась снова.

   - Три дня, - замогильным голосом протянула "мертвая девочка". - Кхе-кхе... В смысле, первая репетиция через три дня. Придете?

   - Ни за что не пропустим, - обещала Мэг мрачно.

   - Ни за что, - подтвердила я.

   Дождалась, когда Сибил уйдет, теперь уже окончательно, и встала с кровати.

   - Мэгги, у тебя, кажется, был пустырник...

   - Вторая полочка сверху. И мне накапай.

Глава 11

Кто сказал, что будет легко?

   Удивительно, но после явления Сибил в образе моего персонального кошмара, уснула я довольно быстро. Или пустырник помог, или в глубине души наряду с переносом в мир фэнтези девочка из телевизора уже не казалась чем-то ужасным и невероятным.

   В любом случае спала я крепко, до самого утра, и даже сон видела. Хотя видела - не совсем то слово. Разве можно видеть что-то в полной темноте? Только слышать: чарующие звуки медленной танцевальной музыки, приглушенные голоса вокруг, негромкое дыхание партнера. Чувствовать, как он прижимает меня к себе, как его руки гладят спину и плечи, и откровенная нескромность жадных касаний заставляет раз за разом сбиваться с ритма. Как его губы, мазнув в темноте по щеке, находят мои, и сердце перестает биться на время долгого, страстного и в этой животной страсти почти грубого, но вместе с тем умопомрачительно нежного поцелуя. В жизни никто и никогда не целовал меня так... А затем вдруг вспыхнул свет, и на последних мгновениях сна я увидела прямо перед собой жгучие очи милорда Райхона и его довольную улыбку...

   И проснулась с осознанием того, что мне срочно нужно в ванную, еще пустырника и замуж за Оливера.

   Маргарита, не привыкшая вставать позже соседки, немало удивилась, когда я вышла из ванной, умытая, причесанная и уже в белье, с которым сегодня, благодаря подсказкам Элси справилась значительно быстрее.

   - О, так Сибил не ошиблась, - ухмыльнулась она. - Я уже вижу перемены.

   - Еще не то увидишь, - пообещала я, хотя что "не то" сама пока не знала.

   Открыла шкаф, чтобы выбрать платье, но руки сами потянулись к висевшему в углу брючному костюму. Что бы это значило?

   А то, что сегодня - четверг, день практических занятий.

   Ой-йо...

   Сидевшая у зеркала Мэг, поймав мое отражение, встревоженно обернулась.

   - Тебе нехорошо?

   - Вспомнила ночной визит Сибил.

   Я постаралась свести все к шутке, но, судя по недоверчивому взгляду целительницы, мне это не удалось.

   - Ты все-таки простудилась, - вывела она. - Сейчас сделаю тебе особый чай, на начальных стадиях болезни хорошо помогает.

   - Мне бы лучше чего-нибудь... для храбрости.

   Пятьдесят граммов коньяка, например. Или сто - чтобы наверняка. Потому что практические занятия, которые я увидела в доставшихся мне от Элси воспоминаниях, больше всего походили на попытку самоубийства, если только можно самоубиваться по принципу упражнений в спортзале - в три подхода по двадцать повторений.

   Но что странно, у меня и мысли не возникло пропустить занятия. Я лишь подумала вскользь о том, что в обычной ситуации ни за что никуда не пошла бы, и продолжила одеваться.

   Надела костюм, бывший намного удобнее платья, вместо вчерашнего пальто - теплую куртку, вместо сапожек - высокие ботинки на толстой плоской подошве. Поняв, что чего-то не хватает, исследовала полки и нашла-таки вязаную шапку, похожую на ту, что я носила дома. Что-то, а вернее, кто-то внутри меня категорически возражал против того, чтобы спрятать под шапкой уши и тщательно уложенные волосы, но я не пошла на поводу у двадцатилетней фифы: хочет голову отморозить - пожалуйста, но не тогда, когда это и моя голова тоже. Вот разберусь со здешними странностями, выдам эту дуреху замуж, и пусть делает что хочет.

   Правда, замуж после сегодняшнего сна я и сама была не прочь... Но уши морозить не дам!

   Перед выходом Мэгги напоила меня чаем от простуды и дала пастилку с лимонным вкусом - сказала, именно для храбрости. Но то ли обманула, то ли доза для оказалась мала, потому как, чем ближе я подходила к полигону, где проводились практические занятия, тем страшнее мне было. А когда взору открылись присыпанные снегом лестницы, рвы и веревочные переходы полосы препятствий, сердце трусливо сжалось, и живот свело от страха.

   У стартовой черты собралось около трех десятков студентов.

   - Элизабет! Давай к нам! - махнул рукой отделившийся от компании парней рослый рыжеволосый детина, идентифицированный Элси как Мартин.

   - Так не честно, - заорал с другой стороны блондин в длинном черном плаще, эффектном, но не слишком удобном на полосе. - Снова набираешь в команду самых сильных, Март!

   - Все честно, - спокойно ответил рыжий. - Две девушки на курсе, по одной в каждой команде. У вас уже есть Шанна. Но если вам нужна Элизабет, пусть Шанна переходит к нам.

   Да, на третьем курсе факультета боевой магии стараниями автора, моими то бишь, училось всего две девушки: красавица и умница Элизабет Аштон и Шанна Раскес - тоже умница, тоже красавица и, конечно же, главная соперница Элси на полигоне. Она и внешне выглядела полной противоположностью Элизабет (не без авторского умысла, естественно). Вглядевшись в студентов, столпившихся за спиной блондина, я отыскала взглядом смуглую брюнетку с раскосыми карими глазами. Длинные волосы девушки красиво развевались на ветру, а моя шапочка ее, кажется, позабавила. Потому как иных причин улыбаться у мисс Раскес не было: Мартин сманил к себе почти всех, кто на прошлой практике получил высший балл. А поскольку в этот раз оценивать будут работу всей команды и работу в команде, у Брюса и его ребят, даже тех, кто этого заслуживал, не осталось шансов на положительную оценку.

   Все это я поняла благодаря воспоминаниям Элизабет. Мартин Кинкин давно пытался любыми способами сместить Дилейна с поста старосты. Элси его методов не одобряла, но в команду Брюса все равно не пошла бы - из-за Шанны. И рыжий это хорошо знал.

   Чего он не знал, так это того, что Элси здесь нет. Сегодня я за нее.

   - С каких пор девушки не считаются обычными студентами, Мартин, что их нужно делить поровну? - спросила я, задрав покрасневший нос, и гордо прошествовала мимо опешившего верзилы к не менее удивленному блондину.

   Сильнее всех удивилась, конечно, Шанна, но перебегать к рыжему не стала.

   Я отдавала себе отчет в том, что оказываю Брюсу медвежью услугу. Как только начнется состязание, я, скорее всего, застыну на старте, а если куда и побегу, так это в противоположную от устрашающих снарядов сторону. Но несколько минут справедливость в моем лице торжествовала. Ровно до появления мистера Саймона Вульфа - куратора нашей группы, оказавшегося возмутительно молодым для такой ответственной должности и, стоило признать, довольно симпатичным. Мне никогда не нравились мужчины с усами, но платиновая шевелюра, ярко-зеленые глаза и улыбка кинозвезды компенсировали этот недостаток.

   - Все в сборе? - спросил мистер Вульф, оглядев две равновеликие кучки студентов. - Хочу предупредить о некоторых изменениях. Некроманты отказались от совместной практики, какие-то сложности с рабочим материалом. Так что побегать наперегонки с зомби не получится.

   Вырвавшийся у меня вздох облегчения потонул в недовольном гуле.

   - Но! - преподаватель поднял руку, призывая к тишине. - Я договорился с иллюзионистами. Будет вам кое-что поинтереснее оживших трупов. Что - не скажу. Но учтите, каждая иллюзия защищена, развеять ее универсальным плетением не получится. Уничтожить имитацию можно будет лишь тем же заклинанием, которым уничтожается скопированная сущность.

   Заклинания, плетения, фигуры... Угу, а как же!

   Я посмотрела на однокурсников Элси, разминающихся перед началом тренировки, на огненные шары и лиловые молнии, вспыхивающие и гаснущие в их руках, и поняла, что у меня два варианта. Первый - притвориться трупом, все равно некромантов не будет. Второй - бежать без оглядки, оставив другим разбираться с иллюзорным противником.

   Первый был надежнее, второй давал шанс хотя бы имитировать выполнение задания и не подставить Элизабет.

   На третий вариант - чудо божье - я и не рассчитывала: Мэйтин не объявлялся с разговора в столовой, и, как это ни прискорбно, нельзя было исключить, что после ознакомительной экскурсии божество полностью сбросило дела мирские на меня.

   Окинула оценивающим взглядом полосу препятствий. Осилю? Почему бы и нет?

   Сразу от старта - ровное пространство шириной не больше десяти метров. Пролечу ураганом. Дальше - переброшенные через ров с вязкой мешаниной грязи и снега бревна. На бревно вскарабкаюсь, не высоко. Само бревно метра три всего и достаточно широкое. Если не обледенело, то и тут проблем не будет. Потом стену перелезть...

   - Готовы? - спросил куратор.

   Нет!

   - Готовы, - ответил за всех староста. - Только что-то я иллюзионистов не вижу.

   - На то они и иллюзионисты, - хмыкнул в усы мистер Вульф. - Начинайте по моему сигналу. Чья команда первой придет к финишу, тот и победил. Проигравшие останутся чистить полигон для следующей группы.

   "От чего чистить?" - подумала я, предчувствуя что-то не слишком хорошее, но запаниковать не успела: сигнал - яркая алая звезда со свистом взлетела в небо с ладони куратора и рассыпалась сотней мелких искр.

   Начиналось классически: все побежали, и я побежал.

   Рванула прямиком за Брюсом, который на старте сбросил плащ и остался в легкой безрукавке, обнажавшей худые жилистые руки, от запястий до плеч украшенные цветной татуировкой. Когда староста, легко спружинив от земли, запрыгнул на бревно, между нами неожиданно возник гигантский паук. Я машинально отпрянула, и в спину тут же толкнул кто-то из бежавших следом:

   - Убу! Развей его!

   Убу - знакомое слово, но не мне, а Элизабет.

   То, что я с первого взгляда приняла за паука, оказалось жутким сочленением двух человеческих скелетов, еще не избавившихся от остатков плоти. Горизонтально распластавшись над землей, сросшиеся тазовыми костями, они таращились в разные стороны пустыми глазницами, быстро передвигаясь с помощью четырех пар конечностей, вывернутых в суставах на манер паучьих лап.

   Я знала об этих тварях все, включая то, как их убить, но...

   - Элизабет!

   Сзади толкали, попутно отбиваясь от налетевшей стаи ворон, подгонявших задержавшихся на старте, спереди наступал убу.

   Стиснув зубы, чтобы не заорать от ужаса, я ринулась вперед, прямо в гущу костей. Главное, не угодить под лапы-руки с длинными ядовитыми когтями, и посильнее ударить в место "спайки". От такого удара убу рассыпаются... Правда, после быстро собираются, но я к тому времени буду уже на бревне.

   Не ожидавший от меня такой напористости скелетопаук не успел увернуться и, как я и надеялась, развалился на несколько анатомических пособий. Пнув подвернувшуюся под ногу ногу - такой вот каламбур - я быстро влезла на бревно и на четвереньках поползла на противоположную сторону рва.

   Сзади что-то кричали: видимо, убу сросся быстрее, чем другие успели пробраться за мной. Затем послышался громкий хлопок, и спину обдало жаром. Недолго паучок бегал... я ему даже позавидовала...

   - Хорошая тактика, Аштон, - догнала меня на другой стороне рва злая, как вызванный первокурсниками демон, Шанна. - Прорвалась, а убу оставила задержать остальных? Не забыла, что сегодня мы играем в команде? Или ты и играешь в команде, только не в нашей?

   Незаслуженное обвинение хлестнуло пощечиной, лицо вспыхнуло, но оправдываться было некогда.

   - Там, - я показала пальцем за спину разгневанной девушки, - дерево. Одушевленное...

   Недружелюбно настроенная коряга надвигалась на нас, перебирая по земле толстыми корнями и раззявив пасть-дупло.

   - Так сожги его, - предложила Шанна и побежала к стене.

   Я кинулась за ней.

   Ломая ухоженные ноготки Элси, вскарабкалась по вертикальной преграде с едва выступающими кирпичиками и, тяжело сопя, ухватилась за край. Подтянулась и чуть не слетела вниз, получив пониже спины тяжелой веткой.

   - Я же сказала, сожги! - заорала мне уже сидевшая наверху Шанна. - Что вообще с тобой такое?

   Что-что... Котик у меня не вовремя на крышу вылез...

   Девушка махнула рукой в сторону приставучего дерева, и оно вспыхнуло и затрещало.

   - Давай, - всем своим видом демонстрируя, насколько ей это неприятно, Шанна протянула мне руку. Помогла влезть на стену, а сама спрыгнула вниз и побежала дальше.

   Отдышавшись, я прыгнула следом, но, приземлившись, не удержалась на ногах и упала лицом в грязный снег. Полежала немного и нехотя поднялась, как герой одного из моих любимых фильмов повторяя про себя, что слишком стара для этого дерьма.

   Следующие десять минут я проклинала тот час, когда отправила Элси учиться на факультет боевой магии. Полоса препятствий казалась бесконечной, фантазия иллюзионистов - неиссякаемой. Я ползла, бежала, падала, снова вставала, ползла, бежала и снова падала, ежеминутно шарахаясь от какой-нибудь твари.

   Время от времени я ловила на себе взгляды Шанны, Брюса или еще кого-нибудь из нашей команды. Сначала возмущенные, злые, укоризненные, затем - удивленные, полные непонимания, иногда даже сочувствия. Оно и понятно: Элизабет Аштон, отличница боевой подготовки, лучшая из лучших, визжит и трусливо жмурится при появлении очередного монстра, и прячется за спины тех, кто сам надеялся добраться до финиша с ее помощью.

   К сожалению, чем дальше, тем больше одногруппники Элси убеждались, что держаться рядом с нею не только невыгодно, но и потенциально опасно, и в конце концов я осталась одна посреди перерытого траншеями поля в окружении иллюзорной, но оттого не менее пугающей нечисти. Самое время было лечь на землю, принять позу эмбриона и тихонько завыть или с хохотом полезть купаться в ближайшую канаву, в надежде, что небольшое психическое расстройство сочтут достаточным поводом для отстранения от занятий. Но я с упорством подбитого танка продолжала пробираться вперед. Чудом увернулась от объятий зловонного зомби (а говорили, их не будет!), перелезла через забор и на четвереньках проползла под раскачивающимися на цепях бревнами - плевать, что переходить их полагалось поверху, балансируя на неустойчивых качелях. На этом мой лимит везения был исчерпан. Неизвестно откуда налетела стая варгов, с другой стороны подтянулись гигантские саблезубые крысы, из-под ближайшего куста выполз еще один убу, а впереди маячило что-то темное и жуткое.

   Выросшая на романах Дюма и Сабатини и рассказах о пионерах-героях, я не придумала ничего лучше, чем встать в полный рост и гордо встретить всю эту компанию, с оптимизмом думая о том, что мне теперь не придется чистить полигон...

   Вдруг мощная воздушная волна, слегка задев меня, смела варгов. Последовавшая тут же вторая не оставила и следа от убу и крыс, но и меня зацепила. Однако упасть я не успела: кто-то подхватил меня у самой земли и поставил на ноги, крепко удерживая за плечи.

   Подняв глаза на своего спасителя, я с удивлением узнала Оливера Райхона. Милорд ректор был зол, но эта злость так шла ему, что я, забыв обо всем, беззастенчиво глазела на него несколько секунд с восторгом и обожанием, пока не поняла, что на меня саму сейчас можно смотреть лишь с брезгливой жалостью, и отвела взгляд.

   - Я приказал вам сойти с полосы! - раздраженно высказал ректор. - Почему вы не послушали?

   - Приказали? - пролепетала я растерянно. - Когда?

   - Я послал вам мысленный приказ!

   Последние минут пять что-то назойливо гудело в ушах, но я не придала значения - в такой-то ситуации.

   - Я не слышала.

   Оливер провел рукой у моего замызганного грязью лица и поморщился.

   - Не исключено, при вашем...

   Последних слов я не разобрала, так как милорд Райхон без предупреждения обнял меня, и нас всосало в вихрь портала.

   Что это портал, я поняла не сразу, подсказка от Элси пришла с запозданием, а сразу показалось, что у меня закружилась голова, и оттого все перед глазами поплыло и смазалось.

   Длилось это не более двух секунд, спустя которые мы уже стояли рядом с куратором Вульфом. Еще через секунду к стартовой черте вынесло остальных студентов, и Элизабет, а с нею и я, подивилась силе и талантам ректора.

   - Простите, Саймон, - сказал он мистеру Вульфу, - но я решил прервать соревнование. Не думаю, что результаты справедливы... с учетом состояния мисс Аштон.

   - Да, конечно, - согласился преподаватель, ни о чем не спрашивая. Видимо, ректор успел обсудить с ним мое "состояние".

   Но не со мной!

   - О чем вы? - спросила я.

   Судя по лицам моих однокурсников, их тоже интересовал этот вопрос.

   - О том, что вы отстранены от занятий, - отчеканил Оливер. - По состоянию здоровья.

   Шанна зашептала что-то Брюсу. Я не слышала слов, но могла угадать. Что-то вроде: "Я сразу поняла, что с ней не все в порядке". Староста сочувственно покачал головой.

   - Что с моим здоровьем? - поинтересовалась я с тревогой.

   - Предлагаю обсудить это без свидетелей, - милорд Райхон указал в сторону ведущей вглубь академгородка дороги.

   Когда мы отошли на достаточное расстояние от любопытных ушей, ректор остановился и повернулся ко мне.

   - Я оставил мистеру Вульфу предписание, относительно вас, мисс Аштон. К занятиям вас не допустят. Вы можете взять отсрочку на необходимое вам время, но не более чем на два года, после чего продолжите обучение на факультете боевой магии, подтвердив контрольными экзаменами, что не забыли пройденный курс. Либо можете не прерывать учебу и перевестись на факультет с меньшими физическими нагрузками и рисками. Я просмотрел ваше дело: при поступлении у вас выявили способности к зоомагии и целительскому делу - если желаете, пишите прошение о переводе на одну из этих специальностей. Или попробуйтесь в чем-нибудь еще, правда, выбор в вашем положении невелик.

   - В каком положении? - продолжала недоумевать я.

   - В вашем положении, - с нажимом повторил Оливер. - В вашем, как говорят, интересном положении.

Глава 12

Тест на небеременность

   Несколько секунд я могла лишь беззвучно открывать рот, как выброшенная на берег рыба, жадно глотая воздух.

   Оливеру Райхону говорить это не мешало.

   - Я подумал, что до поры вы не захотите огласки, поэтому не стал никого посвящать и решил побеседовать с вами лично. И я не могу не учитывать интересы лорда Аштона. Ваш отец - известный и уважаемый, мною в том числе, человек, и скандал ему ни к чему.

   - Вы ему сообщили? - выдавила я.

   "Я похож на идиота?" - крупными буквами проступило на высоком лбу ректора.

   - Это ваше семейное дело, мисс Аштон, - ответил он деликатно. - Не считаю себя вправе вмешиваться. Академия несет ответственность за обучение студентов, а не за сохранение их морального облика - этот пункт отдельно прописан в контракте. И вы, насколько мне известно, совершеннолетняя, так что вопрос о совращении тоже не стоит. Моя роль ограничивается лишь соблюдением общепринятых мер безопасности. Предписание мистеру Вульфу я оставил. Без указания реальных причин, естественно. Далее - решать вам. За сим позвольте откланяться.

   - Не позволю.

   Милорд Райхон удивленно посмотрел на меня, взглядом спрашивая, не ослышался ли он.

   - Вчера вы обвиняли меня в склонности к фантазиям, а сегодня сами нафантазировали мне беременность? - выдала я возмущенно. - Откуда вы это взяли?

   Я догадывалась, откуда, но обязана была отыграть роль оскорбленной невинности до конца.

   - Доктор Грин крайне серьезно относится к своим обязанностям, - подтвердил мою догадку Оливер. - Мне хватило бы проверки на содержание в вашей крови запрещенных веществ, но он провел полный анализ. Следов наркотиков или чрезмерного потребления алкоголя, кстати, не выявилось. И это хорошо, учитывая ваше положение.

   - Да нет у меня никакого положения! Я... я вообще еще девица!

   Выпалила и покраснела под слоем покрывающей лицо грязи. Иногда "эффект Марибет" проявлялся весьма вовремя.

   - Хотите сказать, доктор Грин ошибся? - спросил милорд Райхон таким тоном, что стало понятно: он скорее поверит в мое непорочное зачатие, чем в то, что Эдвард Грин - чтоб ему икалось! - может в чем-либо ошибаться.

   Однако далеко у них тут медицина шагнула. Даже в нашем мире анализ на ХГЧ начали делать относительно недавно, это же не кровяные тельца под микроскопом считать.

   - Да, он ошибся, - произнесла я уверенно.

   - Хорошо, - невозмутимо согласился Оливер. - Давайте разберемся.

   Снова объятия без намека на нежность, снова головокружительный нырок в портал, и вот мы уже в кабинете дотошного доктора, которого, судя по всему, хлебом не корми - дай чего-нибудь в студенческой крови обнаружить.

   Хотя нет, хлеб мистер Грин уминал за милую душу. И не просто хлеб, а еще и с маслом.

   При нашем появлении он спокойно, будто порталы перед ним открываются по расписанию с интервалом в пять минут, отложил бутерброд, и вытер рот салфеткой.

   - Что случилось? - спросил обеспокоенно, но без паники. - Травма на практике? Повреждения магического характера?

   Я не сразу поняла, что это меня приняли за пострадавшую.

   - А, нет, ничего такого, - махнул рукой ректор, отступив от меня на шаг. - Простите, за вторжение, доктор. Это мисс Аштон, она приходила к вам вчера.

   - Да-да, помню, - обращенный ко мне взгляд хозяина кабинета окрасился безразличием. - Но с повторным визитом можно было так не торопиться.

   Уголки тонких губ насмешливо дрогнули, и я со злостью сжала кулаки: нашел повод для шуток - грязная девушка! Мог бы посочувствовать. Травмы - не травмы, но с десяток синяков я точно получила.

   - К тому же я не занимаюсь подобными случаями, - доктор с сожалением поглядел на оставленный бутерброд. - Пусть мисс Аштон подойдет на неделе. Миссис Томсон или леди Райс ее примут.

   - Настоящая леди? - спросила я недоверчиво, на миг забыв, зачем я здесь. Понятно, что мир далек от нашего девятнадцатого века: равноправие, магия, работающие женщины... Но леди-то что забыла в больнице?

   - Самая настоящая, - подтвердил доктор, однако выражение лица у него стало такое, что сложно было не заподозрить подвох. Впрочем, лицо у него само по себе приятностью не отличалось, хотя сегодня, в отличие о вчерашней встречи, мистер Грин был свеж и гладко выбрит.

   - Дело в том, - заговорил ректор, заставляя отвлечься от посторонних тем, - что мисс Аштон уверяет, будто вы ошиблись, и она вовсе не в положении. Более того - еще девица.

   Судя по тому, как его перекосило, мистер Грин с трудом удержался от издевательской реплики в мой адрес.

   - Что же, - растянул он с мерзкой ухмылкой, - осмотр легко подтвердит или опровергнет слова мисс Аштон.

   "Осматривайте!" - хотела тут же предложить я. Но неожиданно онемела и закатила глаза, чувствуя, как отхлынула от щек кровь... Ох, Элси! Ну и недотрога!

   - Аж настолько девица? - хмыкнул доктор, от которого не укрылся стыдливый испуг моего альтер-эго. - Не бойтесь, я не собирался осматривать вас лично. Та же леди Пенелопа прекрасно справилась бы. Но если вы в принципе против осмотра, хоть я и рекомендовал бы проходить эту процедуру не реже чем раз в полгода, могу провести повторный анализ. Правда, это даст ответ лишь на вопрос о вашей беременности, определять девичество по крови пока не научились.

   Хам, однозначно. Независимо от того, грубит ли он открыто, как вчера, или, как сегодня, маскируя гадости вежливостью. И въедливый - не то слово. Я бы предпочла осмотр, потому что по результатам анализа он враз определит, что вчера исследовал кровь другого человека. А если у него и образец сохранился, легко докажет подмену.

   Интересно, Анабель знает о том, что беременна? Сказать ей потом? Ну, когда со своими проблемами разберусь? Если разберусь...

   - Я знаю, как ответить на все вопросы разом, - тоном "как же мне это надоело" заявил Оливер. - Пойдем в гости к эльфам.

   - Можно с вами? - спросил господин Грин, решительно отворачиваясь от бутерброда.

   - Конечно, - разрешил ректор. - Оно того стоит. Хоть повод и...

   Мало того, что эти двое говорили о чем-то, мне неизвестном, так еще и обернулись ко мне синхронно на последних словах и посмотрели: доктор едва ли не с презрением, а Оливер с жалостью и разочарованием. А мне так не хотелось его разочаровывать! Сейчас, глядя на него, я понимала свою ошибку. Я написала его практически идеальным: умным, серьезным, уравновешенным... А каким красивым! Бог мой, как он был хорош! Не "сладенький" мальчик, а настоящий мужчина. А манеры? А безупречные костюмы? И разве этот Мистер Совершенство обратит внимание на какую-то студентку? Это только в книжке прошло бы, и то с натяжкой, а в жизни...

   - Доктор, прежде чем идти, покажите мисс Аштон, где она может умыться и привести себя в порядок, - попросил Грина объект тайных желаний Элси. Хотя уже и не тайных. И не только Элси.

   Нет, стоп! Не хватало самой влюбиться в милорда ректора. Это все память и мысли Элизабет, оттого и сны эти, и ерунда в голову лезет. Нет, я - Марина, и я скоро вернусь домой, к коту и пицце, и я не влюбляюсь в книжных героев со времен капитана Блада!

   В умывальной комнатке, куда меня не провел, а отослал, дав точные координаты, доктор, я отмыла от грязи лицо, кое-как очистила одежду, пригладила волосы и выкинула в мусорную корзину уродскую шапочку.

   Вернулась в кабинет, и Оливер опять открыл портал.

   Доктора он не обнимал, тот прошел за нами сам, а следовательно, был не только врачом но и достаточно сильным магом, что с учетом специфики мира не удивительно, но, если вспомнить Чарли Лоста и книгу о драконах, которую Грин брал из библиотеки за несколько дней до Чарли, добавляло причин для подозрений. Просто доктор вряд ли мог быть замешан в магическом преступлении, а вот маг - конечно. И я уверена, что магические способности он в повседневной жизни на показ не выставляет, чтобы все привыкли воспринимать его всего лишь медиком. Но, положа руку на сердце, моя подозрительность в отношении доктора обуславливалась не фактами, а, во-первых, зародившейся в первую встречу и укрепившейся во время второй неприязнью, и, во-вторых, смутным предчувствием, что этот человек принесет мне еще немало неприятностей. Никогда со мной не было такого, и с Элси не было, предчувствия - это по части Сибил, но хотелось бы после того, как решится вопрос о моей непорочности, с доктором Грином больше не пересекаться.

   Вынесло нас к высокой кованой ограде, за которой на некотором отдалении от ворот виднелся большой трехэтажный особняк, построенный, если я что-то смыслю в архитектуре, в готическом стиле. Высокие стрельчатые окна, остроконечные арки и резные вимперги создавали впечатление, что здание тянется ввысь. Черепица, похожая на подтаявшую плитку шоколада, выкрашенные в темно-коричневый декоративные балкончики и оконные рамы темного дерева контрастировали с песочного цвета стенами, а там, где своды кровли, соединяясь, образовывали острые углы, кажется, сидели химеры, и дай-то бог, чтобы каменные.

   Милорд ректор, как ни странно, не вошел по-хозяйски в калитку, а позвонил в звонок и стал терпеливо дожидаться ответа. Доктор, к моей недоброй радости забывший надеть верхнюю одежду, топтался по снегу в узких брючках, облепивших длинные худые ноги, и куцем пиджачке, безуспешно делая вид, что ему не холодно.

   Через минуту к ограде подошел эльф. Уже не первый эльф, которого я видела, но все равно трудно было удержаться от разглядывания этого странного, прекрасного, но до того чуждого существа, что его инаковость, казалось, стоит между ним и нами, людьми, непробиваемой стеной.

   Оливер сказал ему несколько слов. На эльфийском, конечно. Элси учила этот язык, я сама писала о занятиях, и моя героиня, как и другие предметы, этот знала на отлично, но сейчас я поняла только, что мы есть прийти видеть какой-то "кэллапиа". То ли Элизабет завышали оценки, то ли милорд ректор не очень хорошо знал язык длинноухих.

   Об ушах Мэтин, к слову, не соврал: острые и как надо длинные. Но эта "правильность" в облике эльфа не отменяла его непохожести на тех остроухих красавцев, которых я рисовала в своем воображении.

   Выслушав Оливера, эльф величественно кивнул и распахнул калитку, которая, оказывается, даже не была заперта. Тут до меня наконец дошло, что мы пришли в эльфийское посольство, на территорию соседней державы, можно сказать, но какого "кэллапиа" мы тут забыли, я все еще не понимала.

   От калитки мы пошли не к особняку, а по уводящей в сторону дорожке к отдельно стоящему и куда более скромному строению. Маленький домик с округлыми оконцами цветом стен и черепицы гармонировал с основным зданием, но в остальном походил скорее на крестьянскую избу, что правда, богатую, но не на жилище эльфов. Или даже на амбар, поскольку вместо дверей тут были широкие раздвижные ворота. Сопровождавший нас эльф потянул вниз рычаг на стене, и деревянные створки разъехались, пропуская нас в небольшое помещение, где вдоль стен стояли ящики с зерном и сухой травой и закрытые, но, полагаю, не пустые сундуки, окованные металлом и украшенные резьбой. Далее шли еще одни "ворота", но в этих была дверца, чтобы пройти, не раздвигая створок.

   - Прошу, мисс Аштон, - ректор пропустил меня вперед.

   Сделав глубокий вдох, я решительно потянула за ручку и вошла в просторный и светлый... загон? Стойло? Или как оно называется? Сделала несколько шагов и застыла с идиотской улыбкой, прилипшей к губам вместе с детским тягучим: "Лошадка-а-а-а".

   - Восхитительно, - сказал кто-то рядом со мной дрогнувшим от волнения голосом.

   Доктор? Вот уж не думала, что он способен чем-то восторгаться. Но все же единорог - это вам не что-то.

   Сказочно прекрасное существо с белоснежной искристой шерстью, длинной вьющейся гривой и касающимся серебряных копыт хвостом отличалось от любой, самой породистой лошади не только длинным витым рогом на лбу. Можно сказать, оно отличалось от лошадей точно так же, как эльфы отличались от людей. То есть, это отличие не только виделось, но и чувствовалось. Но в случае с единорогом у меня не возникло внутреннего неприятия его непохожести на обычного коня. Я словно всегда знала, что он и должен быть таким - невероятным, нереальным, волшебным... Правда, судя по лепешкам на полу, какало дивное создание отнюдь не радугами, но я легко рассталась с этой иллюзией.

   - Наши эльфийские друзья сделали воистину королевский подарок академии, - сказал Оливер, заметно померкший для меня рядом с единорогом. - Нет, само животное они нам не подарили, но поселили его тут, дав нам возможность приобщиться хоть немного к его древней магии.

   Сами вы животное, милорд. Примат. А это - чудо!

   - Рискнете его погладить? - спросил ректор.

   Любуясь единорогом, я не сразу вспомнила всем известный талант этого существа безошибочно распознавать девственниц и лишь их из всего рода людского подпускать к себе.

   - Поглажу, - заявила я с вызовом.

   Протянула руку, но единорог почему-то не устремился ко мне, радуясь тому, что встретил невинную деву в этом мире порока, а с фырканьем шарахнулся в сторону.

   - Что и следовало доказать, - констатировал ректор.

   - Ничего еще не доказано, - не сдавалась я. - Просто... Не могли бы вы с доктором отойти подальше? Простите, но вы оба не слишком похожи на девственников. А на девственниц - еще меньше.

   Кто-то из мужчин, я не поняла кто, хмыкнул, сдержав смешок, и оба послушно отступили к самой двери.

   Ну, попытаемся еще раз.

   Иди сюда, чудо чудное, диво дивное, не выставляй меня лгуньей. Хотя я лгунья, конечно, но не беременная же! И девица... в этом теле. Иди же, иди.

   Я и сама сделала два шажка навстречу.

   Единорог настороженно замер, повел ухом, втянул широко раздувшимися ноздрями воздух и не спеша пошел ко мне. Шаг, второй, третий, и вот уже влажная морда уткнулась в мою протянутую ладонь. От этого прикосновения мурашки пошли по телу и внутри разлилось приятное тепло и умиротворение. Я даже забыла, зачем все это, и лишь когда единорогу наскучило тереться о мою руку и он отошел, чтобы подкрепиться янтарным зерном, обернулась к Оливеру.

   - Что и требовало доказать.

   Ректор молча, но требовательно поглядел на доктора.

   - Единороги не ошибаются, - пожал плечами тот. - В отличие от врачей. Видимо, я поторопился с выводами. Во время беременности организм женщины интенсивно вырабатывает особый белок, однако иногда, в очень редких случаях, его высокая концентрация в крови может быть вызвана иными причинами. Тут, очевидно, имел место тот самый исключительный случай.

   Грин врал с таким невозмутимо честным выражением лица, что даже я почти поверила.

   - Что ж, мисс Аштон, - поклонился мне милорд Райхон, - должен принести вам извинение за доставленные неудобства. Надеюсь, ничем не оскорбил вас в ходе разбирательства этого... недоразумения.

   - Нет, милорд. Я понимаю, что вы тоже стали жертвой чужой ошибки, - я бросила на доктора уничижительный взгляд и вслед за ректором покинула жилище единорога, обещав себе любым способом вернуться сюда.

   За оградой ректор еще раз учтиво поклонился.

   - Всего доброго, мисс Аштон, - красивое мужественное лицо не выдавало ни досады, ни неловкости, которую он сейчас обязан был испытывать. - Завтра можете возвращаться к занятиям, я отзову предписание.

   Он исчез в портале, а я еще несколько минут смотрела в пустоту, с отчаянием осознавая, какая огромгая пропость между нами... Вернее, между Оливером и Элси...

   - До свидания, - буркнул, проходя мимо, доктор Грин.

   Его тон и враждебный взгляд раздражали, и я не удержалась:

   - А вы не собираетесь извиниться? Благодаря вам я чуть не стала объектом сплетен и насмешек.

   Мужчина резко развернулся и быстрым шагом приблизился ко мне. Выяснилось, что он вовсе не высок, а только кажется таким из-за худобы. А так - всего на полголовы выше Элси.

   - У вашей наглости нет предела, да? - смотрел он на меня с гадливым любопытством, как на редкую, но отвратительную на вид рептилию. - Почему бы не удовлетвориться маленькой победой и не уйти молча? Вам же известно, что диагноз я поставил верный. Только не вам. И при желании мог раскрыть этот нехитрый обман милорду Райхону.

   - Почему же не раскрыли? - спросила я дерзко, поборов нарастающую в душе панику. - Неужели пожалели?

   - Вас? Плевать я на вас хотел, мисс. Но в подмене участвовали двое, и мне не хотелось бы, чтобы Анабель пострадала за свою доброту. Не у всех, знаете ли, отцы состоят в совете попечителей, и работа в лечебнице академии ей нужна. Особенно сейчас, как вы понимаете. Точнее, если понимаете.

   Сбитая с толку, пристыженная такой отповедью, я только и смогла, что спросить дрожащим шепотом:

   - А отец ребенка?

   Я имела в виду, что отец ребенка должен теперь взять на себя заботы об Анабель, если он, конечно, человек порядочный...

   - Не ваше дело, - резко бросил Грин.

   Развернулся и пошел прочь, прямо через засыпанную снегом лужайку, худой, нескладный в этом смешном костюмчике... Но жалости он не вызывал. Ничуть.

Глава 13

Подруга бога

   Дорога от эльфийского посольства забрала у меня добрый час и остатки сил, так что понадобилась вся моя воля, чтобы избавиться от грязных вещей и выкупаться, а не завалиться тут же в кровать. Разговор с Оливером и последующие визиты, сначала в лечебницу, а затем к эльфам, на время заставили забыть о результатах бега наперегонки с иллюзорными тварями, но теперь я ощутила их сполна. Каждый сустав, каждая мышца нещадно болели, на затылке зрела шишка, а синякам и царапинам не было числа. Думаю, это не из-за недостаточной натренированности Элси, а оттого, что я неправильно использовала ее умения и навыки. Что говорить, если я новые туфли, пока разношу, десять раз поцарапаю, набойки собью, еще и ноги разотру. А тут - целое тело!

   Мне не помешала бы помощь целителя, но Мэг еще была на занятиях, а самовольно пользоваться снадобьями из ее запасов я не рискнула. Только йодом ссадины обработала и еще пустырника выпила... Интересно, он привыкания не вызывает? Не хотелось бы потом посещать общество анонимных пустырникоманов. "Здравствуйте, меня зовут Марина, я пью настойку уже эн-надцать лет"...

   - Не вызывает, - ответил от окна звонкий голос.

   Я подпрыгнула от неожиданности, а рука тут же потянулась к пузырьку за новой дозой успокоительного.

   - Но лучше не части, - посоветовал Мэйтин, появившийся как всегда без предупреждения.

   На полигон прийти он не мог, а к полуголой девушке, на которой только синяки и рубашка, в комнату влезть и чуть ли не до инфаркта довести - запросто!

   - А что я забыл на полигоне? - удивился бог.

   - Меня! - с обиженным сопением я влезла под одеяло. - Мне там бег с препятствиями устроили, еще и чудищ напустили. Меня ходячее дерево веткой огрело! Саблезубые крысы чуть не загрызли! Я падала раз сто! Я...

   - Не понял, - Мэйтин в искреннем недоумении тряхнул головой. - Это же обычная тренировка для Элизабет.

   - Угу. Только я - не Элизабет. Я по заборам прыгать не обучена. А колдовать вообще не умею. Как дура бегала там. Если бы не беременность, небось до сих пор валялась бы в какой-нибудь канаве.

   - Чья беременность? - бог присел на край постели и коснулся кончиками пальцев моего лба. - Ничего себе, - выдохнул спустя секунду. - Ну, ты даешь.

   - Ты сейчас что сделал? - спросила я, приподнимаясь.

   - Память считал, чтобы ты время на рассказ не тратила, - объяснил он. - Но ты все-таки... М-да...

   - А что мне было делать? Выкручивалась, как умею.

   - А умеешь ты не ахти как, - подвел итог Мэйтин. - Кровь почему сама не сдала?

   - Так это... На всякий случай.

   - Сибил ничего не добавляет в спиртное.

   Об этом я уже по его вопросу догадалось. Но тогда, в больнице, откуда мне было знать? Вот пошел бы со мной...

   - Ладно, - отмахнулся от моих невысказанных обвинений бог. - Не самая большая проблема. Лучше объясни, что у тебя с магией. Почему ты не используешь силу?

   - Не могу.

   - Почему?

   - Не знаю! - озлилась я. - Не могу, и все!

   - Так не должно было случиться.

   До чего же верно эта фраза характеризует мое нынешнее положение!

   - Нормальное у тебя положение, - проворчал Мэйтин, критически оглядев меня. - Горизонтальное. Можешь пока в нем и оставаться.

   - Долго?

   - Зависит от того, собираешься ты на обед или нет.

   - Обед? - протянула я страдальчески. Поесть я не отказалась бы, но одеваться и плестись в столовую не желала категорически. - Ну почему нельзя было сделать отдельные столовые при каждом общежитии?

   - Это ты меня спрашиваешь? - ухмыльнулся бог.

   Нет, блин! Это был риторический вопрос!

   - При общежитии есть буфет, - сжалился он. - И небольшая кухня, где тебе приготовят сэндвич или чашечку горячего шоколада.

   Точно! Раздобыли же его вчера где-то Мэг и Сибил. И мороженое...

   - Потом, - строго сказал бог. - Обсудим твои проблемы с магией, пока у меня есть немного времени.

   - Немного? - я вскочила. - Снова бросишь меня и исчезнешь неизвестно куда?

   - А у меня есть выбор? - будто обиделся он. - Кое-кто, не буду показывать пальцем, придумал для Трайса единую мировую религию. Единую! Для целого мира. Для людей, эльфов, гномов, гоблинов - для всех народов. И кто-то действительно верит. И молится. А молитву истинно верующего не услышать невозможно. Это... как многоканальный телефон, и тебя вызывают сразу по всем линиям. Можешь себе представить?

   - Нет, - призналась я честно.- А нельзя игнорировать звонки?

   - Если ерунда какая-нибудь, то можно и пропустить. А если что-то важное...

   - Я на полигоне тебя звала, - высказала я ответную претензию. - По-твоему, это было неважно?

   - Важно, наверное, - пожал он плечами. - Но тут дело в другом. Ты звала. А они, - он обвел рукой комнату, словно весь мир, - молятся. Они в меня верят, по-настоящему, понимаешь?

   - А я?

   - А ты - нет. Ты знаешь, что я есть.

   - Но и верю тоже, - возразила я.

   - Нет, - упрямо покачал головой бог. - Знаешь. Когда в меня верят, я чувствую.

   Повисло неловкое молчание. Второй раз за день мне стало нестерпимо стыдно, и второй раз я не смогла извиниться. Наверное, между "мне стыдно" и "я раскаиваюсь" такая же огромная разница, как между верой и знанием.

   - Трудно быть богом? - спросила я, первой не выдержав тишины.

   - Да нет, - Мэйтин улыбнулся, на глазах превращаясь в знакомого беспечного мальчишку. - Привык уже. Да и родня помогает.

   - У тебя есть родня? - удивилась я. - Получается, ты... не единственный бог на Трайсе?

   Он поглядел на меня и скорбно вздохнул: мол, что с тебя, недалекой, взять.

   - Ты же сама обо мне написала: "Верховный бог Трайса". А раз я - верховный, само собой должны быть другие, не такие... верховные.

   Память Элси молчала.

   - Аштоны не слишком религиозны. Лорд Арчибальд поклоняется богу прогресса и вместо свечей в храме скупает акции железнодорожных и пароходных компаний. Леди Аштон посещает службы лишь по большим праздникам - это одна из ее обязанностей, как дамы из высшего общества. А их дочь... ты лучше меня заешь.

   - Это плохо? - спросила я, услышав в его словах грустный укор.

   - В чем-то - да, - ответил он уклончиво.

   - В чем?

   - Мы живем, пока в нас верят, - выговорил он, отвернувшись к окну, а когда вновь повернулся ко мне, на его лице не осталось и тени печали. - Давай все же с магией разберемся.

   - Разберемся, - кивнула я. - Потом. Куда она денется, эта магия? Расскажи лучше о своей семье. Мне, правда, интересно.

   Интересно и опять стыдно. Перенос в новый мир я восприняла как самое необычайное событие в своей жизни. Эльфы показались мне прекрасными и удивительными. Единорог - невероятным чудом. А Мэйтин с самого начала был просто Мэйтином, белобрысым мальчишкой, встретившимся мне на чердаке. Даже то, что всего этого - другого мира, эльфов и единорога, не было бы, не случись той встречи, не меняло моего отношения к нему.

   - В этом есть свои плюсы, - улыбнулся он успокаивающе. - Редко когда удается пообщаться с человеком так запросто, почти по-дружески.

   - Так ты про родню расскажешь? По-дружески? - укутав ноги одеялом, я подтянула к подбородку колени, обхватила руками и приготовилась к долгому увлекательному рассказу.

   Но Мэйтин не был настроен расписывать житие божественного семейства в подробностях.

   - Родня как родня. Братья, сестры. Каждый покровительствует верующим в определенной сфере жизнедеятельности. Да вон, у Мэг учебник по религиоведению на полке стоит. Почитай, если интересно.

   Хм, а у Элси такого предмета в расписании не было.

   - Это не обязательная дисциплина, - объяснил бог. - Все-таки академия магии, а не храмовая школа.

   - Почитаю, - обещала я. - Но послушать было бы интереснее. Узнать, сколько их у тебя, сестер и братьев. Кто за что отвечает. Есть ли у тебя племянники. А родители?

   Спросила и сама смутилась, зная, насколько болезненным может быть этот вопрос.

   - Есть, конечно, - беспечно отозвался Мэйтин. - Отец - Хаос. Но это - обычное дело, да? Мы с ним неплохо ладим, несмотря на то, что он немного... хаотичный. С матерями сложнее.

   - С матерями? - я решила, что ослышалась.

   - Их у меня три, - бог по-мальчишечьи смешно наморщил нос. - Чуть больше, чем надо ребенку. Я был зачат Эфиром, но она слишком занята - нужно быть везде и сразу, во всех уголках Вселенной - а материнство накладывало некоторые обязательства. Вот она и отдала меня Небу. Доносить. Но я оказался слишком тяжел и упал на Землю. Тут и родился окончательно.

   - Мифология какая-то, - пробормотала я недоверчиво, глядя в непрерывно меняющие цвет глаза.

   - Это для тебя - мифология, - лекторским тоном высказал Мэйтин, - а для нас, богов, - нормальная жизнь. И хватит уже обо мне. Говорю же, книжку почитай.

   - Ага, сейчас.

   Я выпуталась из одеяла и соскочила с кровати. Вернулась уже с учебником по религиоведению: ну очень хотелось проверить рассказ белобрысого.

   - Мэйти-ин, - протянула пролистнув десяток страниц, - а что же ты про невесту не рассказал? Тут написано, что у тебя невеста есть. Лиджайа.

   - Линшайа, - поправил он. - Тут неверная транскрипция. В переводе с языка Саперави означает "сияющая".

   - Саперави? - я невольно улыбнулась. - У нас такое вино есть.

   - А у нас - остров. Линшайа была их богиней, но потом, лет восемьсот назад, остров "открыли", понаехали миссионеры, просветили народ и заставили уверовать в меня... Людям, в общем-то все равно, в кого верить. Храмы Линшайи снесли, поставили мои. Но я устроил парочку знамений жрецам, и организовал нам помолвку.

   - Зачем?

   - Затем же, зачем ваши языческие боги превратились в христианских святых, - в глазах Мэйтина полыхнуло алое пламя, а голос стал резким. - Я же сказал: мы живем, пока в нас верят. Да и, - тон его смягчился, - может быть, мне девушка понравилась?

   - Что же вы за восемьсот лет так и не поженились?

   - Маленькие еще, - усмехнулся он. - К тому же, у богов нельзя просто взять и пожениться. Вот дождемся какого-нибудь парада планет или кометы, чтобы народ сразу понял, что у нас праздник...

   Он внезапно умолк, к чему-то прислушиваясь.

   - Ну, вот, - поглядел укоризненно, - теперь точно не успеем о твоей магии поговорить.

   - Почему? - спросила я.

   Тут же послышался скрип открывающейся в общий коридор двери, а после в комнату постучали.

   - Войдите, - прокричала я, отбросив книгу и нырнув под одеяло.

   Дверь приоткрылась и в комнату заглянула женщина лет тридцати пяти, в которой Элси сразу узнала Летти, свою горничную.

   - Мисс Аштон, к вам посетитель, - доложила она с порога. - Ожидает вас в комнате для гостей.

   - Мне немного нездоровится, - попыталась я отказаться от встречи: кто бы там ни был, поговорить с Мэйтином важнее.

   Бог с сожалением покачал головой.

   - Это инспектор, - извиняющимся тоном объяснила Летти. - Он сказал, что если вы не спуститесь, сам поднимется. А это не совсем прилично, мне кажется.

   Что за инспектор?

   - Вильям Крейг, - ответил на мысленный вопрос Мэйтин. - Инспектор внутренней полиции академии. Студенты пропадают - ты же не думала, что это дело не станут расследовать?

   Придется идти.

   Интересно, что полиции понадобилось от Элси?

   - Сейчас и узнаем, - бог, не тратя время даром, полез в шкаф и вынул одно из платьев Элизабет. - Хотя я уже догадываюсь.

   Но догадкой не поделился.

   А когда я попросила его выйти, чтобы я могла переодеться, исчез с концами. Видимо, ушел отвечать на звонки-молитвы.

Глава 14

"

Отряд не заметил потери бойца

"

   Одевалась я быстро и уже через пять минут, что с учетом особенностей местной моды можно было приравнять к подвигу, предстала пред светлы очи инспектора. Вернее, попыталась предстать, однако ввиду того, что очи эти, действительно, светлые, выцветшие до блекло-голубого, жутко косили, удалось это лишь наполовину, и когда одно око глядело на меня, второе высматривало что-то за моим плечом.

   - Мисс Аштон? - инспектор со свойственной пожилым людям медлительностью привстал с кресла, но, еще не успев подняться в полный рост, счел церемонию приветствия оконченной и опустился обратно. - Рад, что вы смогли спуститься. Мистер Вульф сказал мне, что вы плохо себя чувствуете, но я все же решил не откладывать разговор.

   Голос у него был хриплый, простуженный, тон - донельзя виноватый, словно неловко ему не только за неурочный визит, но и за всего себя. За непрезентабельный облик, никак не сочетающийся с ответственной должностью. За видавшее виды длинное коричневое пальто, в которое он кутался, хотя давно должен был отогреться в тепле комнаты для гостей. За редкие, будто присыпанные пеплом волосы, давно не стриженные и оттого завивающиеся на кончиках в забавные не по чину и не по возрасту колечки. За исчерченные морщинками щеки со следами порезов после утреннего бритья. За руки с неровными обломанными ногтями, которые он прятал в рукава. За взгляд, что при всем желании не мог сфокусировать на моем лице, и потому отводил то и дело в сторону. Но все это в совокупности вызывало к мистеру Крейгу какое-то снисходительное расположение, что, наверное, явись он ко мне среди ночи, не стала бы возмущаться, а вежливо ответила бы на все вопросы и попрощалась, пожелав всего наилучшего.

   - Хотел расспросить вас о сегодняшней тренировке, мисс. Вы не заметили ничего необычного на полигоне?

   Помимо пауков из человеческих костей, злобных деревьев, крыс размерами с волков и еще пары десятков монстров?

   - Нет, господин инспектор.

   - Совсем ничего? - переспросил он с угасающей надеждой.

   - Простите, - жаль было его разочаровывать, - но если что-то и было, я этого не заметила или восприняла как элемент задания. У нас ведь была тренировка с иллюзиями. Не уточните, о каких странностях речь?

   - Да какие у нас странности, - вздохнул мистер Крейг. - Письмена кровавые, знаменья тревожные... Наверняка ведь знаете.

   - Кто-то еще пропал? - выпалила я взволнованно.

   Инспектор задумчиво кивнул:

   - Знаете. Все уже знают. Говорил я милорду Райхону, шила в мешке не утаишь. Поговорка такая. На деле оно, конечно, смотря какое шило, да из чего мешок сшит...

   Пробормотав что-то извиняющееся, он достал из кармана мятый клетчатый платок и, отвернувшись, утер нос.

   - Не видели ничего, значит? И не слышали?

   Я покачала головой.

   - Жаль, очень жаль.

   Показалось, он собирался уйти, оперся рукою о подлокотник, чтобы подняться с кресла, но вдруг передумал.

   - А кое-кто из ваших товарищей отметил одну странность, - обронил рассеянно.

   - И какую же? - заинтересовалась я.

   - Вас.

   Еще интереснее.

   - Некоторым показалось, что вели вы себя необычно, - объяснил инспектор, с сомнением растягивая слова, словно сам не понимал, что же такого подозрительного было в моем поведении. - Вроде бы отказались пойти в команду Мартина Кинкина, хоть он вас и звал.

   - Отказалась, - признала я. - И что тут странного?

   - Действительно, - мужчина снова вынул платок, потеребил его в руках и убрал обратно в карман. - Ничего странного, на мой взгляд. Но отчего-то ваши товарищи это отметили.

   - Оттого, что не ожидали от меня этого, - сказала я, поняв, что этот человек не уйдет, пока не получит ответ. - Не ожидали, что я пойду в одну команду с Шанной Раскес.

   - У вас не очень хорошие отношения? - тем же рассеянным тоном поинтересовался полицейский.

   - У нас нормальные отношения, - я выжала из себя всю искренность, на которую только была способна. - Здоровое соперничество только способствует развитию, разве нет? Но в соревновании команд этому соперничеству не было места, и я решила, что ничего не потеряю, если сыграю на одной стороне с Шанной против Мартина и его прихлебал.

   - Мистер Кинкин вам не нравится? - по новой закинул крючок инспектор.

   - Мне не нравятся методы, которыми он пытается пробиться на место старосты, и я не хочу помогать ему в этом.

   - Потому и не пошли в его команду?

   Мистер Крейг не ответил, когда я спросила, пропал ли еще кто-нибудь из студентов, но после его вопросов я была почти уверена, что рыжий не вернулся с полосы препятствий.

   - Именно поэтому, - подтвердила я.

   - Ну, раз так, - теперь он на самом деле поднялся и поправил воротник пальто, - не буду вас больше задерживать, мисс Аштон. Вам, наверное, отдыхать нужно. Друзья ваши говорили, и вовсе нехорошо вам на полигоне было, я и заходить боялся. Ан нет, гляжу, вы еще бодрячком.

   - Бодрячком, - улыбнулась я. Пусть манеры и внешность инспектора на поверку оказались талантливо сработанной маской, он по-прежнему был мне симпатичен, и я не видела причин не ответить на еще один вопрос. Тем более для себя ответ уже сформулировала и надеялась использовать его в будущем. - Мое заболевание не связано с физическим состоянием.

   - Не связано, - повторил он, кивая. - Ну и ладненько. Все же берегите себя, мисс.

   - И вы себя, инспектор, - я опустила глаза на платок, который он снова комкал в руке. Подумалось, что будь Мэг сейчас не на занятиях, можно было бы попросить ее приготовить противопростудный чай.

   - Постараюсь, мисс. Всего доброго.

   - Вы так и не сказали, что случилось на полигоне, - остановила его я.

   - Не сказал? - удивился он. - Разве? Так то и случилось. Студент пропал. Еще один. Мистер Кинкин. Сразу, как тренировку прервали, не кинулись, а уж когда мистер Вульф стал задания на завтра раздавать, тогда и обнаружилось.

   - Может быть, Мартин просто ушел, никого не предупредив? Прошло совсем немного времени, не рано ли бить тревогу?

   - Так метки же, - развел руками инспектор. - Метки на каждого ставят на полигоне, во избежание несчастных случаев. Ну и отмечают, кто пришел, кто ушел. Мистер Кинкин вот не уходил... Так что вы уж берегите себя, мисс.

   Попрощавшись с инспектором, я вернулась в свою комнату, но от мысли снова улечься в кровать отказалась окончательно. Если не тратить времени даром, сегодня много еще можно было успеть.

   Для начала сходить все же в столовую.

   - А потом? - полюбопытствовал вернувшийся Мэйтин.

   - Потом к ректору. Или к куратору сначала? Я не знаю, как тут положено.

   - Разберемся, - заверил бог, очевидно, понявший мои намерения еще в момент считывания памяти, тогда как для меня самой они тогда были лишь смутными мыслями и окончательно оформились лишь во время разговора с мистером Крейгом.

   - И с магией?

   - Про магию ты сама уже поняла.

   Что же, значит, план я составила верный.

   - Не без недостатков, но другого не предложу, - сказал Мэйтин. - Справишься без меня?

   - Должна. Только один вопрос. Не могу сориентироваться по воспоминаниям Элси. Почему у нее нет друзей среди одногруппников?

   - Наверное, потому что у них мало общего. Элси - аристократка. А кто идет в боевые маги? В основном младшие сыновья, выходцы из крестьянских семей, простые горожане, те, для кого карьера военного или полицейского, или просто работа в охране - единственный шанс как-то пробиться в жизни.

   - А Шанна? Она-то не парень. Я помню, что сама сделала ее студенткой боевого факультета, но должно же быть какое-то логическое обоснование моим фантазиям?

   - Догадалась уже? - одобрительно усмехнулся бог. - Шанна Раскес - единственный ребенок в семье потомственного военного. Для нее выбор карьеры - не вопрос пола, а вопрос принципа. Еще вопросы?

   Пока нет. С факультетом разобралась, убедилась, что приняла правильное решение, теперь дело за реализацией.

   - Давай в столовую, - велел Мэйтин, - а потом к куратору. Он как раз отчет о случившемся на полигоне заканчивает.

   Вот, кстати. Неплохо было бы прибиться к команде следователей и побывать на месте преступления. Или личные вещи жертвы посмотреть, или... чем там еще сыщики занимаются? Но обычную студентку к расследованию могут привлечь только в кино. Или в женском романе...

   - На личные вещи взглянуть можно, - прищурился Мэйтин. - Комнату Мартина закрыли, но не опечатали, парня, с которым он жил, временно переселили в другую...

   - Проведешь? - загорелась я.

   - Сама пройдешь, если захочешь. Кинкин жил в том же общежитии, в котором до сих пор живет один из твоих друзей.

   - Рысь?

   - Ну не эльф же? - усмехнулся бог.

   Можно попробовать. Пообедаю, встречусь с куратором, потом - с Оливером, а затем наведаюсь к Норвуду. Может быть, и выгорит что-нибудь.

   Мэйтин ничего на это не сказал. К тому времени как я закончила мысленно перечислять пункты откорректированного плана действий, бог уже исчез.

Глава 15

Напророченные перемены

   Сама не знаю, когда появилась эта идея. Когда Оливер сказал о переводе, когда я ползла в грязи по полигону, понимая, что сражаться с нежитью, преодолевая всевозможные препятствия, - не мое и моим никогда не станет, или еще раньше - когда вчера перед сном я просматривала учебники?

   Неважно.

   Сибил напророчила мне перемены, начало которым положит недоразумение. По-хорошему, мое присутствие здесь - уже недоразумение, и перемены начались в тот момент, когда я влезла в панталоны Элизабет. Но если требовалось другое предзнаменование, мнимая беременность подходила идеально. Милорд Райхон сам подкинул мне решение проблем с практикой по боевой магии.

   Прости, Элси. Не думала, на что тебя обрекаю, отправляя учиться именно на этот факультет. Но если, несмотря на все трудности и опасности, тебе там нравилось, тоже прости. Потому что я тебя оттуда переведу. Займемся чем-нибудь не таким рискованным и физически изнуряющим. Нет, не зоомагией. Я уже вышла из того возраста, когда мечтают выучить язык животных. Хотя Графу сказала бы пару ласковых при встрече. Но он у меня и человеческий неплохо понимает. А мы, Элси, пойдем на целительский. Крови мы не боимся, повязки накладывать и уколы делать умеем. Я умею. Анатомию знаю, корь от ветрянки отличу... Много чего еще, только вспомнить. Медицина у меня в крови. Дед это часто повторял. Потом неделю со мной не разговаривал, когда я документы на экономический подала. И с отцом тоже - его винил, что не настоял, а тот говорил, что в наше время рядовому врачу себя прокормить нелегко, а нерядовым я, по его мнению, не стала бы. Он не говорил, но думал так, что не стала бы. А мне этого и не надо. Особенно здесь, на Трайсе. От полигона держаться подальше - и все.

   Следуя рекомендациям Мэйтина, я пошла сразу в столовую. Во-первых, пообедать. Во-вторых, надеялась найти там Норвуда. Занятия на всех курсах заканчивались приблизительно в одно и то же время, и шансы встретить оборотня были достаточно велики... в любой другой день. Минут двадцать побродив по огромному залу, я вспомнила, что Рысь освобожден до пятницы и по официальной версии готовится к докладу, а в реальности мог находиться где угодно, но не в библиотеке.

   Отругав себя за забывчивость, я утешилась сырным супом и запеченной форелью под клюквенным соусом. Столик в вип-зоне был одним из немногих преимуществ моего присутствия в этом мире, и я не собиралась отказывать себе в удовольствии вкусно поесть, прежде чем вернуться к пицце и замороженным пельменям.

   Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Как и фисташковое мороженое, которое я заказала на десерт.

   Пора было приниматься за дело.

   Сначала - к куратору.

   За неимением собственного кабинета мистер Вульф устроился в пустой аудитории и, разложив перед собой карточки с выполненными заданиями, проверял ответы, сверяясь со справочником. Глядя на то, как он, взяв очередную работу, с сомнением хмурит брови, листает книгу и расслабленно вздыхает, убедившись в своей правоте, трудно было сдержать улыбку. Саймон Вульф, действительно, был очень молод и, возможно, не так давно сидел в этой же аудитории в качестве студента.

   - Мисс Аштон? - заметив меня, он захлопнул справочник и сунул его под стол. - Вы ко мне?

   - Да. У меня... - приблизившись, я протянула ему заявление. - Вот. Я взяла образец на кафедре, должно быть правильно.

   - Вы...

   - Хочу перевестись. Милорд Райхон ведь оставил вам предписание на этот счет.

   - Сразу да, но после он его отозвал.

   Вот черт! Не думала, что Оливер вспомнит обо мне после исчезновения Мартина. Какой у нас, однако, ответственный ректор - теперь все планы наперекосяк!

   - Но я ведь все равно могу просить о переводе? - спросила с надеждой.

   - Конечно, но... Можно поинтересоваться, почему вы хотите уйти с факультета боевой магии на... - куратор заглянул в заявление и удивленно моргнул. - Целительский?

   - Целительский, - подтвердила я. - Милорд Райхон сказал, что у меня есть способности к этому виду магии, и, мне кажется, целительство - более подходящая для женщины специализация.

   Если Саймон Вульф и хотел спросить, каким местом я думала, выбирая факультет при поступлении, то сдержался.

   - Мои родители тоже так считают, - продолжила я. - Они не одобряли мой первоначальный выбор, ведь боевая магия вряд ли пригодится мне в будущем.

   - Моя мать тоже не обрадовалась, когда я поступил на боевой, - смущенно пожал плечами куратор. - Тоже говорила, что я не найду приличной работы после окончания академии. Но я стал преподавателем. Достойная и уважаемая профессия.

   - Ваша мать, наверное, очень вами гордится теперь.

   - Пока - не очень, - еще больше смутился молодой человек.

   - Я преподавателем не стану, - вернулась я к тому, зачем пришла. - Вряд ли у меня получится учить других. А навыки целителя всегда пригодятся.

   - Понимаю, - кивнул мистер Вульф. - Вы - молодец. Мало кто решился бы на перевод на третьем курсе. А некоторые... некоторые вообще уходят из академии.

   - Из-за того, что тут происходит? - спросила я осторожно.

   - Да. Переводятся в Глисетский университет или в высшую школу Найтлопа. Уровень образования там ниже, сами понимаете, зато спокойнее.

   - И многие уходят? Из наших кто-нибудь...

   - Нет! - не дав мне закончить вопрос, выпалил куратор гордо. - Из наших - никто. Даже после сегодняшнего происшествия. Вы же уже знаете о Мартине?

   Я качнула головой в знак согласия.

   - Вы не поэтому... - он подозрительно поглядел на меня, потом - на заявление и снова на меня.

   - Не поэтому, - заверила я.


   Саймон Вульф довольно улыбнулся, словно мой ответ совпал с тем, что он вычитал в справочнике, пожелал мне удачи на новом месте, подписал заявление и, прижав к бумаге большой палец, оставил магическую отметку-печать, которую я сейчас не видела, как ни всматривалась.

   - Подпишите у декана нашего факультета, а затем - у декана целителей. Вы же согласовали перевод?

   - Конечно, - соврала я, мысленно отвесив себе пинка за то, что не подумала о том, что на целительском меня вряд ли ждут с распростертыми объятьями.

   Но вопрос можно было решить в обход деканатов.

   К четырем часам, когда бледное зимнее солнце уже опустилось к горизонту, я была в главном корпусе. День получился еще более насыщенным, чем вчера, и мне подумалось, что если тенденция сохранится, через неделю у меня не останется времени ни на сон, ни на еду.

   - Мисс Аштон? - удивился мне секретарь. - Вас разве вызывали?

   - Нет. Милорд ректор у себя?

   - Да, но он занят, - с неприятной улыбочкой сообщил прилизанный тип. - Если хотите, чтобы вас приняли, запишитесь. В будущую среду после полудня у милорда найдется для вас десять минут.

   - Я не могу ждать так долго, - сказала я спокойно. - Будьте добры, сообщите милорду Райхону, что пришла Элизабет Аштон и хочет поговорить с ним о происшествии на полигоне.

   Секретаря перекосило, но игнорировать упоминание полигона он не посмел. Тихо, как мышь, проскользнул в едва приоткрытую дверь ректорского кабинета и практически тут же вышел.

   - Вас примут, - бросил сухо и с таким выражением лица, словно согласие Оливера на разговор со мной оскорбило его до глубины души.

   - Спасибо, - поблагодарила я ровно, поборов соблазн сказать что-нибудь едкое или хотя бы одарить его уничижительным, полным превосходства взглядом, так хорошо удававшимся потомственной аристократке Элизабет.

   Прошла в кабинет и плотно прикрыла за собой дверь.

   - Присаживайтесь, мисс Аштон, - сидевший за столом ректор, отодвинув документы, от изучения которых его отвлек мой визит, указал мне на кресло для посетителей. - Я верно понял, у вас есть информация о сегодняшнем происшествии?

   - Да, - я опустила глаза, чтобы не смотреть в серьезное и в этой серьезности еще более красивое и мужественное лицо. Отвлекало.

   - Почему вы не поделились ею с инспектором?

   - Мне бы не хотелось, чтобы кто-либо знал... Но и скрывать это долго не получится, - я глубоко вдохнула, словно собиралась с духом, и выпалила: - Сегодня на полигоне пострадал не только Мартин Кинкин.

   - Кто же еще?

   - Я.

   - В каком смысле? - в голосе ректора слышалось плохо скрываемый скепсис: Элси давно исчерпала лимит его доверия.

   - Во время тренировки что-то случилось, - я почувствовала, что краснею по- настоящему. - Что-то, из-за чего я... Я не могу использовать магию!

   Эмоции Элизабет выплеснулись наружу, и последняя фраза прозвучала с неподдельным отчаянием. На глаза набежали слезы.

   - Что, простите? - не выказывая и толики обеспокоенности, переспросил ректор.

   - Я не могу использовать магию, - всхлипнула я, мысленно добавив: "Чурбан вы бесчувственный!".

   - И в чем это проявляется? - так же холодно уточнил Оливер.

   - Ни в чем. Ни в чем не проявляется! Плетения не плетутся, фигуры не складываются, потоков не вижу... Задание чуть не завалила! Даже вас на полигоне не услышала!

   Взглянув мельком на мужчину, отметила, что он задумался. Теперь нужно не упустить инициативу и подтолкнуть его к принятию правильного решения.

   - Хорошо, там иллюзии были, - продолжила плаксиво. - А если бы, как планировалось, настоящие зомби? Представить страшно... Я заявление написала, на целительский. К полигону теперь и на сто ярдов не подойду! Лучше в больнице. Вы же сами сказали, что у меня способности... Но без магии даже там... Милорд Райхон! - если бы нас не разделял стол, я упала бы ректору в ноги. - Меня же не отчислят? Я же не виновата! Можно же будет это исправить? Вы ведь знаете, как?

   Это была самая рискованная часть плана, но, если все получится, я убью сразу нескольких зайцев. Во-первых, у меня не вышло бы скрывать отсутствие способностей. Деликатность, с которой Оливер отнесся к известию о моей якобы беременности, позволяла надеяться, что и мои сложности с магией не станут достоянием широкой общественности, а сама проблема, хотелось верить, заинтересует такого специалиста, как милорд ректор. В этом случае даже не важно, получится ли у него открыть мне доступ к силе Элси или нет, - главное, у нас появится повод для общения. Я ведь уже решила, что нужно завязывать с дурацкими выходками Элизабет, до этого дня бывшими единственной причиной их встреч с Оливером.

   Только бы мои расчеты оказались верны!

   - Нельзя, чтобы все узнали, - лепетала я, кусая губы. - Вы же понимаете? Это такой позор... Больше чем позор! Я была лучшей студенткой курса. Я... Я же все равно маг!

   - Да, - медленно кивнул в такт своим мыслям ректор. - Вы маг. Я это прекрасно вижу. И не замечаю никаких изменений. Но если вы утверждаете...

   Подняв руку над столом, он смотрел на меня, словно ждал чего-то, но дождался лишь того, что я вынула из кармана кружевной платочек и промокнула влажные веки.

   - Неужели? - с сомнением и недоверием пробормотал ректор. - Странно.

   - Вы же не скажете никому? - гнула я свое. - Это так ужасно.

   Как я ошибалась!

   Ужасное случилось в следующую секунду. Меня как будто окатили ледяной водой и в ту же секунду сунули в морозильник. Тело сковало болью и холодом, в голове что-то с треском лопнуло, в глазах помутнело, словно их покрыла, а может, и правда, покрыла изморозь. Я с трудом могла рассмотреть собственную руку, неестественно скрючившуюся и обледенелую. От ужаса и боли хотелось орать, но закоченевший язык и губы даже не шевельнулись, лишь облачко пара вырвалось изо рта...

   - Элизабет! - волнение в голосе Оливера в любой другой момент меня порадовало бы. - Почему вы не закрылись?! Это же элементарно, даже дети...

   Потому что не могу, идиот ты недоверчивый! Да за такие проверки...

   Включилась "разморозка", и новая боль заставила тихонько, сколько позволяли не оттаявшие еще связки, заскулить.

   - Ох, Элизабет...

   Портал. Новая комната, утопающая в белесом тумане. Чей-то неясный силуэт...

   - Милорд! - возмутилась тень женским голосом. - Я уже не раз говорила, как меня нервирует... О, боги, кто это?

   - В данный момент, леди Пенелопа, это - ваша пациентка. А в будущем, думаю, ваша студентка.

   Леди Пенелопа. Удивительно, но мозги мне не совсем отморозило. Настоящая леди, которая работает в больнице.

   Значит, меня все-таки переведут на целительский.

   Я довольно вздохнула и позволила себе потерять сознание, обмякнув в сильных руках Оливера Райхона. Романтическая сцена. Занавес...

Глава 16

О настоящих леди и деревянных мозгах

   В сознание меня вернули быстро. Уложили на кушетку, влили в рот что-то тягучее и горькое, накрыли колючим шерстяным одеялом и оставили в маленькой плохо освещенной комнатушке "приходить в себя".

   - Однако методы у вас, милорд...

   Голоса доносились из соседнего помещения, но поначалу их заглушал шум волн в моей голове. Через пару минут он стих, и я начала прислушиваться, с сожалением отметив, что наверняка уже пропустила что-то интересное.

   - Это простейшее плетение, - будто бы оправдывался Оливер. - Любой маг закрылся бы на рефлекторном уровне.

   - Но она не закрылась.

   - Нет.

   - Я не вижу отклонений.

   - Я тоже. Возможно, это связано с... - ректор понизил голос, и я не смогла разобрать слов, но предположила, что он передал леди Пенелопе мою версию: потеря способности управлять магией - следствие случившегося на полигоне.

   - А отдайте ее Грину, - с садистскими нотками предложила женщина, словно речь шла не обо мне, не о человеке, а об одной из тысячи лабораторных крыс, которую не жалко, а поглядеть, как ее будут расчленять - интересно. - У него есть опыт восстановления пациентов после перегорания.

   - Это не перегорание.

   - Но...

   - Не отдам, - не терпящим возражений тоном обрубил милорд Райхон.

   Я блаженно зажмурилась: мой герой! Правильно, не нужно меня никому отдавать, тем более гадскому доктору.

   Голоса стали тише, и как я ни старалась, не смогла ничего больше расслышать, а через несколько минут разговор прекратился, и Оливер вошел в комнату.

   - Как вы себя чувствуете, Элизабет? - спросил он, остановившись рядом с кушеткой.

   - С-спасибо, лучше, - ответила я, все еще дрожа от затаившегося внутри холода.

   - Отдохните еще немного, обычно последствия заморозки полностью проходят в течение часа. Потом леди Райс хотела бы с вами побеседовать. Я рассказал ей о ваших временных трудностях с магией. Не волнуйтесь, она сохранит это в секрете. Ко мне придете завтра после занятий. Подумаем, как решить эту проблему.

   Извиняться он, похоже, не собирался.

   А я не собиралась ругаться и сыпать едкими упреками по поводу организованной мне проверки. Перебранки, кажущиеся такими забавными на страницах книг, и, в конце концов, приводящие к тому, что герои в какой-то момент понимают, что "это судьба", в реальной жизни лишь усложнят все. Пусть будет, как есть: он - ректор, Элси - студентка, у нее возникли трудности, а ему под силу с ними разобраться. У таких отношений тоже есть шанс перерасти в нечто большее. Ведь перемены, предсказанные Сибил, уже начались, и скоро милорд Райхон увидит другую Элизабет, и тогда...

   Вот черт!

   Я вскочила, сбросив на пол одеяло, и бросилось к тому месту, где минуту назад закрылся за ректором портал. Поздно!

   Черт, черт, черт! Как же я вернусь в общежитие, если мое пальто и капор остались в гардеробе главного корпуса?

   - Вижу, вам уже лучше, - заглянула в комнату леди Пенелопа. - В таком случае не будем откладывать разговор, - она широко открыла дверь, приглашая. - Входите, мисс Аштон.

   Выяснилось, что каморка, в которой я отдыхала, была чем-то вроде комнаты для отдыха и примыкала к кабинету, не такому просторному и солидному, как у доктора Грина, но светлому, чистому и, если это слово применимо к рабочим помещениям, уютному. Из мебели тут имелось лишь два шкафа, платяной и книжный, полки которого были заставлены книгами и одинаковыми картонными папками, стол светлого дерева, приставленное к нему кресло с высокой спинкой и два стула для посетителей.

   Леди Райс, которую при появлении я видела расплывающимся пятном, оказалась статной дамой лет шестидесяти в строгом черном платье. Выбеленные сединой волосы женщины были гладко зачесаны назад, открывая высокий выпуклый лоб, и собраны на затылке в тугой узел, сколотый шпильками с янтарными головками. Серьги целительница тоже носила янтарные, и желтоватый камень хорошо гармонировал с ее светло-карими глазами.

   Впустив меня, леди Пенелопа заняла место за столом и указала на стул.

   - Присаживайтесь, мисс Аштон.

   Лицо у нее было из тех, что называют приятными, но сразу подумалось, что выражение доброты и сострадательности, свойственное, по мнению многих, сестрам милосердия, появляется на нем нечасто. Хотя леди Райс и не была сестрой, она была, если не ошибаюсь, доктором, а доктора в этой лечебнице не отличались излишней благожелательностью.

   - Итак, вы хотите перевестись на отделение целительства? - леди Райс вынула из ящика стола и поставила перед собой череп с выпирающими из глазниц глазными яблоками. Если она надеялась, что я с визгом вскочу - пустое. Череп был деревянным, глаза - с веселой голубенькой радужкой и розовыми прожилками сосудов - талантливой поделкой из стекла.

   - Хочу, - улыбнулась я черепу.

   - Почему? - искусственная голова в руках женщины раскололась на две неравные части, и стало видно, что внутри находится мозг - тоже деревянный, только покрашенный в розовый цвет.

   - Мне нравится медицина, - сказала я честно. - А милорд ректор говорил, что при поступлении у меня выявили способности к целительству.

   - И вы сочли его слова достаточным основанием, чтобы сменить специализацию? - ловкие пальцы леди отделили друг от друга кости черепа и принялись разбирать по долям мозг. Наконец-то я узнала, как должна выглядеть настоящая головоломка. - А вам известно, что девять из десяти поступающих к нам студентов обнаруживают при первичном тестировании способности к целительству? Это в природе не только человека, но и животных - зализывать раны, выкапывать целебные корешки, опускать в воду обожженную конечность, выбирать из шерсти паразитов. Ваши способности обусловлены инстинктами. Но этого вряд ли хватит, чтобы стать хорошим целителем.

   - У меня получится.

   - А если нет? - разобрав череп и его содержимое, леди Пенелопа достала мягкую салфетку и принялась протирать каждую деталь. - Почему не выбрать что-то попроще? Хотите держаться подальше от боевой магии - идите на "Обряды и ритуалы", на теормаг, на рунические гадания. Почему целительство? Я понимаю Оливера Райхона, и причины, по которым он приволок вас именно ко мне, но вас...

   - Почему же именно к вам? - перебила я невежливо, но леди Райс и тогда не взглянула в мою сторону, продолжая заниматься полировкой мозгов.

   - Потому что вы - Элизабет Аштон, единственная дочь Арчибальда Аштона, члена королевского парламента, первого помощника лорда-канцлера и одного из самых влиятельных и состоятельных благотворителей, ежегодно жертвующего академии немалые суммы. А я - леди Пенелопа Райс. Мои предки основали это заведение, и мне принадлежит решающий голос в совете учредителей. Так что, если придется вернуть лорду Аштону дочурку с заключением о ее магической непригодности, милорд Райхон, получивший должность министерским указом, предпочтет наблюдать за этим с безопасного расстояния. Меня же не сможет уволить даже король. Арестовать, сослать на острова, приговорить к смертной казни, но не уволить. Теперь понимаете, мисс Аштон?

   Получается, Оливер блефовал, отправляя Элси сдавать анализ на наркотики. Но если бы что-то выявилось, отписал бы лорду Арчибальду, чтобы тот приструнил дочь, а то и вовсе забрал кровинушку подальше от подобных соблазнов. И выходки Элизабет ректор терпел отнюдь не от большой любви к ней. Это плохо сочеталось с образом романтического героя, но, с другой стороны, кому охота портить себе жизнь и карьеру из-за избалованной "золотой девочки"?

   - Вы плохо знаете моего отца, леди Пенелопа, - оскорбленно выговорила я, вставая. - Он не станет винить академию в моей "непригодности". Но у него и повода не будет.

   Я взяла со стола несколько деталей муляжа.

   - Продолговатый мозг. Средний мозг. Мозжечок. Лобная доля. Теменная. Затылочная...

   Анатомию со мной учил дед. Взялся едва ли не с первого класса, и к тому времени, как этот предмет появился в школьной программе, я знала его настолько, что могла позволить себе подразнить биологичку расширенными ответами с использованием неведомых ей подробностей и чуждых уху названий.

   Но леди Пенелопу я в недостатке знаний не подозревала, зато подозревала, что какие-то местные термины могут отличаться от известных мне, а потому старалась не углубляться в детали. Да и забылось кое-что, если честно.

   Соединив все кусочки мозга, я принялась за череп.

   - Лобная кость. Височная. Сошник. Решетчатая...

   Так киллеры в фильмах-боевиках собирают только что смазанное оружие и под конец эффектно передергивают затвор. У черепа затвора не было, деревянные кости даже не щелкали, соединяясь, поэтому завершающим штрихом стало водружение на законное место глаз. Воткнулись они не очень ровно и смотрели теперь в разные стороны, но поправлять и смазывать впечатление от показательного выступления я не стала.

   - Пожалуйста, - поставила собранный муляж перед леди Райс. - Ваша голова.

   Назвать череп со всем содержимым просто черепом было бы неправильно.

   - Моя пока еще у меня на плечах, - заявила целительница.

   - На шее, - поправила я.

   - И это замечательно, не находите?

   Теперь она уже смотрела на меня, но не с удивлением, не с удовлетворением - с усмешкой, затаившейся на дне янтарных глаз.

   - Что ж, мисс Аштон, вы приняты. Тем более, я уже обещала милорду Райхону, что возьму вас.

   Сказать, что я почувствовала себя идиоткой - ничего не сказать. Леди Пенелопа неплохо позабавилась за мой счет.

   - Приходите ко мне завтра, к девяти, - велела она. - Но не в лечебницу, а на кафедру. Закончим формальности с переводом и составим план подготовки и сдачи экзаменов по новым для вас дисциплинам. И вот, возьмите.

   Поднявшись, она протянула через стол руку и вложила в мою ладонь деревянную бусинку неправильной формы.

   - Что это? - спросила я.

   - Гипофиз. Откатился к чернильнице, и вы его не заметили. Оставьте себе, на память.

   От леди Райс я уходила в странных чувствах. Вроде бы все прошло по плану, и перевод на факультет целительства, и желание Оливера самому разобраться с моей проблемой с магией, но я совершенно не ощущала себя хозяйкой положения. Сложности только начинались. Как там говорила Сибил? Понадобится старание и упорство, а еще меня ждут испытания и опасности. Готова я к этому? Не думаю. Но разве у меня есть выбор?

   Покинув кабинет леди Пенелопы, я попала в знакомый коридор и буквально через два шага увидела поблескивающую в свете газовых рожков табличку с именем доктора Грина. Дверь в кабинет заведующего была приоткрыта, и оттуда слышались негромкие голоса, мужской и женский. Но я не стала разыгрывать из себя героиню детектива и подслушивать, притаившись у стены, прошла мимо и выбежала в вестибюль, а затем на крыльцо и, лишь оказавшись на присыпанных снегом ступеньках, вспомнила о пальто. Чертыхнулась и припустила в сторону общежития, надеясь согреться на бегу. Или хотя бы не закоченеть - два раза за день было бы слишком.

   - О, боги, Элси! - кинулась ко мне Мэг, едва я, запыхавшаяся, растрепанная и дрожащая, как осиновый лист, ввалилась в нашу комнату. - Где ты была? Мы слышали про вашего Кинкина, это ужасно, а тут еще ты пропала... Элси! Ты же ледяная!

   - Д-да, - признала я, дробно отстукивая зубами. - И с-снежн-ная... Я п-пальто в главном к-корпусе оставила и от б-больницы б-бежала в одном платье...

   Маргарита усадила меня на кровать и укутала одеялом.

   - Что-то я не поняла, как ты и твое пальто оказались в разных зданиях?

   - Д-долго объяснять, - отмахнулась я. - Ты мне не сд-делаешь что-нибудь... прот-тивопростудное. И с-согревающее...

   - Да, конечно. Сейчас.

   Целительница кинулась к своему шкафчику, с минуту сливала в чашку какие-то жидкости, смешивала, приговаривая что-то неразборчивое, и наконец вернулась ко мне с готовым снадобьем.

   - Пей. Лучше залпом.

   Как послушная пациентка я в точности выполнила предписание и тут же горько пожалела о своей доверчивости. Рот, а потом и желудок обожгло огнем, и по телу разлилась приятная, но сейчас совершенно не нужная мне слабость.

   - Мэг! - взвыла я. - Там был спирт?

   - Чистейший, - гордо закивала подруга. - Немного травяного отвара, мед и пара моих секретных ингредиентов. Раздевайся и в постель, утром и не вспомнишь, что так перемерзла.

   - Мне нельзя в постель, - запротестовала я. - У меня встреча... с другом...

   Правда, он об этом пока не знает. Но откладывать нельзя - комнату Мартина в любой момент могут опечатать, или вывезут оттуда все его вещи - нужно идти сегодня же.

   А немного спиртного не повредит. Для храбрости.

Глава 17

Тонкое искусство конспирации

   Для визита в мужское общежитие, где жил Рысь и где до сегодня обитал Мартин Кинкин, я выбрала форменное платье, отрытое в дальнем углу шкафа. Волосы собрала на затылке шпильками. Отыскала в вещах Элизабет "старое", то есть, вышедшее из моды в прошлом сезоне, пальто и маленькую каракулевую шапочку.

   Мэг, обиженная моим нежеланием обсуждать ни то, чем я занималась весь день, ни то, как, а главное, с кем планирую провести вечер, наблюдала за сборами молча, позволяя себе только недовольное сопение и насмешливое фырканье. Первое относилось к моим обещаниям рассказать все после возвращения, второе - к моему наряду. Поняв, что я не передумаю и не скажу ничего до ухода, подруга решилась задействовать дополнительные рычаги давления и пошла за Сибил. Но я успела сбежать до того, как она вернулась с поддержкой.

   Идти было далековато, но у этого имелись свои плюсы. Во-первых, у меня появилась идея, как попасть в комнату Мартина, а, во-вторых, зелье Мэг, от которого я, признаться, слегка захмелела, успело выветриться. Именно в таком порядке, потому что подобная идея никогда не возникла бы у меня на трезвую голову.

   Но для реализации задумки требовалось согласие и непосредственное участие Норвуда, а до того нужно было еще попасть в общежитие. Я настроилась на разговор с суровым смотрителем, который будет долго допытываться, кто я и по какому вопросу пришла, а потом впустит меня в комнату для гостей, вроде той, что была в нашем общежитии, и откуда невозможно попасть на этажи без разрешения коменданта. Но у парней все оказалось проще.

   - К кому? - равнодушно спросил пожилой усатый привратник, мельком взглянув на меня и вновь уткнувшись в газету.

   - К Норвуду Эрролу, я...

   - Комната два-девять, до полуночи уйти.

   Что бы я там ни писала о равенстве, двойные стандарты действовали и на Трайсе.

   И касалось это не только внутреннего распорядка.

   Официально все студенты в академии равны, но, если сравнивать общежитие Элси с тем, в которое я пришла, Элизабет жила во дворце. Нет, тут не было обшарпанных дверей и обвалившейся штукатурки, по коридорам не маршировали полчища тараканов, а по потолку не расплывались пятна сырости, но все же здание было куда скромнее, если не сказать беднее. Никаких изысков, шторок, милых картинок на стенах, горшков с цветами на лестничных пролетах. Тусклые краски, тусклое освещение...

   Я снова почувствовала укол совести, вспомнив, что сама виновата в том, что Рысь живет в таком месте. Дело ведь не только в том, что общежитие мужское. Небось в том, где селят сыновей аристократов, и краска на стенах повеселее, и газа на освещение не жалеют.

   Поднявшись на второй этаж, я нашла комнату номер девять и постучалась.

   Открыл мне незнакомый молодой человек. Видимо, с соседом Норвуда Элизабет никогда не общалась. Вернее, с соседями: взглянув поверх плеча парня, я увидела, что в комнате, бывшей ничуть не больше, а то и меньше, чем наша с Мэг, стояло аж четыре кровати. Три из них в данный момент пустовали, а на четвертой поверх покрывала лежал, прикрыв глаза, тот, кого я искала.

   - Рысь! - позвала я, так и не дождавшись, чтобы сосед оборотня спросил меня хоть что-нибудь. - Рысь, можно тебя на минутку?

   С минуткой - это я не подумавши, конечно.

   - Элси? - в одно мгновение приятель оказался у двери и отодвинул в сторону молчаливого соседа. - Что ты здесь делаешь?

   - В гости зашла. Мы можем пообщаться наедине?

   Рысь схватил меня за руку и потащил на лестницу, по пути бормоча что-то о том, какой неожиданный и приятный сюрприз я ему сделала, заявившись на ночь глядя.

   - Ты слышал о том, что случилось с Мартином из моей группы? - начала я без предисловий. - Знаешь, в какой комнате он жил? Мне нужно туда попасть.

   Секундная пауза, и недоумение в карих глазах парня сменилось подозрительностью.

   - Зачем?

   - Хочу взглянуть на его вещи, не найдется ли чего-нибудь, что объясняло бы то, что произошло с Мартом.

   - Зачем? - повторил Рысь строго.

   - Затем, что завтра это может повториться.

   - Элси, оставь это дело полиции и опытным магам.

   - Не могу. Правда, не могу. Потом объясню, почему, но я должна во всем разобраться.

   Друг покачал головой:

   - Извини.

   - Рысь, мне, в самом деле, нужно!

   - Верю, но помочь не могу. Комендант запер комнату и сказал никому не входить до того, как полицейские все осмотрят.

   - Сказал? Не опечатал дверь? Не вывесил предупреждение? Значит, формально мы даже закон не нарушим.

   - Да, но двери открываются только ключами, если попытаться взломать, сработает оповещение. Через окно тоже не влезть - третий этаж.

   - А у парня, с которым Мартин делил комнату, остался ключ? - спросила я.

   - Наверняка да. Но что я ему сказажу? Ко мне пришла подруга, и она хочет покопаться в вещах твоего соседа?

   - Ограничься первой половиной фразы. К тебе пришла подруга. И тебе нужна свободная комната. Возьми, - я протянула онемевшему от растерянности парню прихваченные на такой случай деньги. - Думаю, это его убедит.

   Настоящая Элси, никогда бы не затеяла подобного, не рисковала бы репутацией, приходя в мужское общежитие, не предложила бы разыграть столь недвусмысленную ситуацию, чтобы попасть в чужую комнату. Но, быть может, именно нестандартное поведение подруги и убедило Норвуда в том, что ей действительно важно попасть в жилище Мартина.

   - Хорошо, - сдался он. - Попробую договориться. Подожди пока в моей комнате. Росс и Тоби вернутся нескоро, а Владис тебя не потревожит. Просто не обращай на него внимания, он немного не в себе. Точнее, в себе, но там не только он.

   - А кто еще? - спросила я растеряно.

   - Не знаю. Владис - медиум, он часто работает с иными сущностями. Впускает их в себя, пытается взаимодействовать.

   - А эти сущности...

   - Неопасны, - заверил Рысь. - Если не провоцировать.

   Обещав приятелю и себе не провоцировать ни медиума, ни его гостя, я зашла в комнату, присела на край кровати, на которой недавно лежал Норвуд и осмотрелась. В принципе, не так уж плохо. У нас полно таких общаг: комната на четверых, узкие кровати, шкафы впритирку вдоль одной из стен, два стола, заваленные книгами и конспектами. В тесноте, да не в обиде, как говорят.

   Владис не выказывал никакого интереса к моей персоне. Сначала долго смотрел в темное окно, потом с любопытством ощупывал длинную трещину на стене. Возможно, при следующей встрече он даже не вспомнит, что мы виделись этим вечером.

   - Достал, - шепотом сообщил вернувшийся минут через пять Рысь, косясь на медиума, по-прежнему занятого трещиной. - Но если попадемся, я скажу, что нашел ключ в умывальной, и Руперт мне ничего не давал.

   - Не попадемся.

   Верхнюю одежду, чтобы ничего не стесняло движений и не мешало рыться в шкафах и под кроватями, я оставила в комнате Норвуда и вышла за парнем в полутемный коридор. В вечернее время большая часть студентов была занята выполнением заданий и подготовкой к завтрашним занятием, так что ни на лестнице, ни на третьем этаже нам никто не встретился. Лишь одна дверь приоткрылась, когда мы уже прошли мимо, но я не обернулась, чтобы проверить, смотрит ли кто-то нам вслед.

   Комната Мартина располагалась в конце коридора. Друг тихо провернул ключ в замке и толкнул дверь. А когда мы оказались внутри, так же тихо закрыл.

   - Можешь включить свет, - попросила я шепотом.

   - Светляк подойдет?

   На ладони оборотня вспыхнул небольшой шарик белого света и медленно поднялся к потолку, осветив комнату. В отличие от той, в которой жил Норвуд, она была меньше и рассчитана лишь на двоих. Стол под единственным окном, по обе стороны от него - кровати, у входной двери шкаф для одежды, на стенах - книжные полки, наполовину пустые.

   - Что мы ищем? - задал Рысь вопрос, ответ на который я не знала.

   - Что-то подозрительное.

   Сложность была еще в том, что мы не знали, какие из вещей принадлежали Кинкину, а какие - его соседу. Я начала с книг: их было не так уж много, а таких, на которых не стояла печать "Обязательное учебное пособие", всего четыре: приключенческий роман, мемуары какого-то полководца, сборник эльфийской поэзии и "Основы прикладной механики". Самым подозрительным в мужской комнате, как по мне, был сборник стихов. Я пролистала его от корки до корки, но единственным результатом стало подтверждение зародившегося у меня во время посещения посольства подозрения: Элси действительно неважно знает эльфийский. В механике мы обе разбирались еще хуже. Открыв книгу на странице, заложенной листочком с изображением разделенного на шесть частей круга с неведомыми закорючками в каждом сегменте, я лишь на миг окунулась в удивительный мир чертежей и формул и тут же пошла ко дну...

   - Элизабет, смотри, - тихо окликнул меня Рысь, откопавший в столе какую-то бумажку. - Это, и правда, подозрительно.

   - Что у тебя?

   - Схема полигона. Полная копия утвержденного плана, разве что не заверенная. Причем сегодняшняя. Мартин в комнату не возвращался. Значит, она была у него еще до начала тренировки.

   В мозгу что-то щелкнуло, но Рысь оказался быстрее одолженных у Элси воспоминаний.

   - Полигон обновляют перед каждой тренировкой, - прошептал он за миг до того, как эта мысль оформилась у меня в голове. - Меняют местами снаряды и препятствия, добавляют новые. Никто из студентов не знает, как будет выглядеть полоса препятствий до начала занятий. Откуда же у Мартина схема?

   Я пожала плечами.

   - Сговорился с кем-то из зодчих, - сам себе ответил Норвуд. - Их факультет занимается реконструкцией полигона после занятий других групп. Не знаешь, у Кинкина были друзья с архитектурного?

   Не знаю, но узнаю.

   Я не успела сказать это вслух: Рысь по-кошачьи ощерился, бросив быстрый взгляд на дверь, и зашипел, негромко, но, как мне показалось, что-то нецензурное.

   - Сюда идут, - выцедил он сквозь зубы.

   - Откуда ты знаешь?

   - Слышу.

   - Шаги? - я не слышала ничего, кроме стука собственного сердца.

   - Разговор. Смотритель кого-то ведет. "Комната Кинкина в конце коридора, господин инспектор", - передразнивая старика, процитировал услышанную фразу оборотень и заметался по комнате. - В коридор поздно. В окно? Я спрыгну, а ты... Под кровать?

   Он заглянул под одну кровать, потом под другую и снова зашипел:

   - Там чемоданы.

   - На кровать, - предложила единственный возможный вариант я, стараясь, чтобы в голосе не прорезались панические нотки.

   Вытащила трясущимися пальцами шпильки, распустила волосы и расстегнула несколько пуговиц на платье.

   Рысь громко сглотнул.

   - А что остается? - спросила я, приближаясь к нему.

   Парень попятился.

   - Сам подумай, - продолжала наступать я. - Что лучше, если нас застанут роющимися в чужих вещах или... за другим занятием?

   Я не надеялась, что, открыв дверь, инспектор извинится и уйдет, но после он станет разбираться, как мы попали в запертую комнату. В то, что Норвуд нашел ключ, естественно не поверит и выжмет правду из соседа Кинкина, и рассказ Руперта не должен противоречить тому, что полицейский увидит своими глазами.

   Очевидно, Рысь пришел к тем же выводам, так как пятиться перестал, схватил меня в охапку, легко оторвал от пола, бросил на ближайшую к нам кровать, к слову, довольно жесткую, и осторожно пристроился рядом.

   - Норвуд, ты не подумай плохого, - зашептала я, вцепившись ему в рубашку, - но все должно выглядеть достоверно. Мы должны... хотя бы целоваться.

   - Ага, - кивнул оборотень, однако отыгрывать сцену по всем правилам не спешил.

   Я уже готовилась объяснять смотрителю и полиции, что мы устали за день и пришли сюда просто полежать, но в следующую секунду все изменилось. Звук вставляемого в замочную скважину ключа подействовал на парня как сигнальный выстрел. Норвуд резко перекатился, подмял меня под себя, придавив к кровати так, что я невольно охнула, и поцеловал. Сначала будто понарошку, едва коснувшись губами губ, а не встретив сопротивления - уже по-настоящему.

   Учитывая, что последний раз я целовалась в прошлом году на дне рождения у Ленки с ее трижды разведенным братом, находившимся в тот момент в активном поиске и обратившим на меня заинтересованный взор после полбутылки коньяка, а для Элси это вообще был первый поцелуй, в смысле, настоящий, не сравнить с тем, как она неловко чмокнула ректора в губы на балу, прежде чем убежать, не удивительно, что у нас обеих крышу снесло. Вернее, как пишут в книгах, дыхание перехватило, в глазах потемнело... А, нет, это Рысь погасил светляк. Но остальные симптомы - бабочки в животе, мурашки по всему телу, прочие, не связанные с насекомыми явления - были в наличии. И если Элизабет еще пыталась робко взывать к благоразумию, то я забыла о нем сразу и навсегда.

   То ли время замедлилось, то ли ключ застрял в замке, но когда дверь наконец-то открылась, мы с Норвудом целовались с полной отдачей делу. Я очень достоверно вцепилась парню в плечи, а он не менее достоверно шарил рукой у меня под юбкой, и пусть добрался только до колена, у вошедших в комнату людей не должно было возникнуть и малейших сомнений относительно того, что здесь происходит.

   - Что здесь происходит?! - тем не менее, заорал один из них.

   Я взвизгнула и, оттолкнув Норвуда, кинулась к выходу. Растрепанные волосы не случайно упали мне на лицо, а расстегнутое платье должно было сыграть роль отвлекающего фактора. Впрочем, не уверена, что застывшие в дверях мужчины успели хоть что-то заметить, так как Рысь с силой протолкнул меня между ними, вырвался вперед, схватил за руку и быстро, так, что я несколько раз едва не упала, потащил сперва по длинному коридору, а затем вниз по лестнице.

   Остановились мы только на улице, отбежав подальше от общежития и укрывшись от возможных прохожих за высаженными вдоль дорожки пушистыми елочками.

   - Думаешь, они нас рассмотрели? - спросила я Норвуда.

   - Нет, - без тени сомнений ответил Рысь.

   - А по другим следам найти могут? Слепок ауры? Остаточный магический фон?

   - Ну, колдовством мы там не занимались, - растянул парень.

   Прозвучало это довольно двусмысленно. Мол, колдовством не занимались, а вот чем-то другим...

   Несмотря на пронизывающий холод, щекам сделалось жарко, а в животе, разогнав остатки бабочек, заворочался скользкой змеей запоздалый стыд.

   - Норвуд, послушай, то, что мы там... Это только для конспирации. Чтобы никто ничего не понял.

   - Для конспирации, да, - согласно повторил Рысь. - Никто ничего не понял... Даже я...

   Последнюю фразу он произнес тихо, но я, к сожалению, расслышала. Проваливаться под землю не захотелось, но сбежать куда подальше - это я бы с радостью.

   - Твое пальто осталось у меня в комнате, - вспомнил парень. - Но...

   - Не стоит возвращаться туда сейчас, - закончила я. - Ничего, доберусь к себе и так. Только ты мне его потом занеси.

   А то совсем без верхней одежды останусь.

   - Занесу, - пообещал он.

   - Хорошо. Я тогда пойду... побегу, пока не замерзла...

   - А я тут где-нибудь пока погуляю. Потом в окно влезу, да?

   - Да, - кивнула я, сама не понимая, почему еще не ушла. - Наверное, так будет лучше. Чтобы мимо смотрителя не проходить.

   - Точно.

   - А я проходила, - припомнила я без особого волнения. - Еще и сказала, что к тебе.

   - Не ты одна... В смысле, к нам девушки часто заходят. Иногда парные задания задают, а кому охота до ночи в библиотеке сидеть?

   - Руперт расскажет, кому дал ключ, - это не вызывало сомнений, стоило только вспомнить "невзрачного простачка" инспектора.

   - Расскажет, - без сожаления признал Рысь. - Но я не скажу, что со мной была ты.

   В этом я тоже не сомневаюсь.

   - Спасибо, - поблагодарила тихо.

   - Не за что.

   В самом деле пора было идти. И холодно, и неловко, и инспектор Крейг может не задержаться надолго в общежитии, а столкнуться с ним на одной из аллеек мне совсем не хотелось. Но едва я сделала шаг в сторону, Норвуд неожиданно схватил меня за руку, резко потянул к себе, обнял и поцеловал.

   В его объятиях было тепло, а поцелуй... и бабочки с мурашками... Но я нашла в себе силы оттолкнуть парня и высказать возмущенно:

   - Ты что себе позволяешь?!

   - Так это, - он передернул плечами, - конспирация. Показалось, кто-то идет.

   - Никого там нет, - зашипела я сердито.

   - Я же сказал: показалось, - с обезоруживающей улыбкой объяснил Рысь. - До завтра?

   Он первым покинул укрытие, и я услышала как удаляющиеся шаги сменяются мягкой, едва различимой в тишине морозного вечера звериной поступью. В другое время я выглянула бы, чтобы посмотреть на Норвуда в другом облике, но не сейчас. Сейчас мне как можно скорее хотелось добраться в свою комнату.

   Пожилая консьержка, сидевшая в вестибюле нашего общежития с вязанием, как и днем, не выказала ни малейшего удивления по поводу моего, мягко говоря, необычного в этот дивный морозный вечер вида, даже глаз не подняла от спиц. А Мэг на мое счастье куда-то отлучилась из комнаты, и не пришлось рассказывать, каким образом я потеряла второе пальто за день.

   Вернулась она минут через десять в компании Сибил. Я к тому времени уже лежала в постели укутанная одеялом и разомлевшая от желанного тепла. Не дожидаясь, пока подруги устроят мне допрос, сама предложила поделиться новостями.

   - Я перевелась с боевого. На целительский. Будем учиться вместе.

   - Перевелась?- кругленькое личико Мэг вытянулось от удивления. - На третьем курсе, в середине учебного года? О чем ты думала, Элси?!

   - О будущем, - ответила я с пафосом. - Вы же сами вчера сказали, что боевая магия мне в жизни вряд ли пригодится.

   - Я, положим, ничего такого не говорила, - поджала губы целительница. - Ну да ладно. Перевелась и перевелась. Но почему именно на целительский? С чего ты решила, что у тебя получится?

   Их там всех учат этому, что ли? Специальный курс "Убеди оппонента в том, что он не достоин заниматься врачеванием"?

   - У меня получится, Мэгги, я знаю.

   - Тебя точно перевели? - уточнила она с сомнением. - И куратора уже назначили?

   - Да. Леди Райс.

   - Кого?! - лицо у Маргариты стало такое, словно она откусила за раз половину лимона, да еще и подавилась при этом. - Я поняла: ты сошла с ума, не иначе. Никто в здравом уме не переводится на новую специальность после двух с половиной лет обучения. Никто в здравом уме не идет учиться к леди Пенелопе. Она же таких как ты студенток за день дюжину сжирает. Троих на завтрак, троих на обед, троих на ужин. И еще троих - в перерывах между основными приемами пищи.

   - А мне она показалась довольно милой, - соврала я. - Мы с ней поговорили. Я показала, на что способна. И теперь у нее в голове кое-чего не хватает...

   Мэг тяжело вздохнула:

   - Не сомневаюсь, что с головой у леди Пенелопы все в порядке. А насчет тебя не уверена.

   - Но ты же мне поможешь с учебой?

   - Нужно было спросить об этом, прежде чем переводиться. Если бы мне в голову взбрело перейти на боевой, я бы сначала с тобой посоветовалась, расспросила бы, что у вас и как.

   Я виновато понурилась.

   - Плохая я подруга, да? - поглядела по очереди на Мэг и на молча прислушивавшуюся к нашему разговору Сибил.

   - Бывают и получше, - сердито буркнула Маргарита.

   - Но мы к тебе уже привыкли, - добавила Сибил, бывшая куда жалостливее целительницы.

   - И несем ответственность перед обществом, - проворчала та. - Ты же ходячее несчастье, разве можно тебя без присмотра оставлять? Помогу я тебе, куда денусь. Кроме перевода ни о чем больше рассказать не хочешь?

   Я замотала головой.

   Не хочу. Во всяком случае, не сейчас.

Глава 18

Век живи - век учись

   Существует множество слов, фраз и устойчивых словосочетаний, которые мы часто встречаем на страницах книг, слышим с киноэкранов и даже сами используем, но не понимаем до конца их смысла.

   Например, "чувствовать себя не в своей тарелке".

   Как можно чувствовать себя в тарелке? Еще и не в своей?

   А если "тарелку" заменить на "тело"? Или вообще - на "жизнь"?

   Лучше бы в тарелке оставаться...

   Всего за два дня на Трайсе я успела выставить себя идиоткой перед ректором, провести неблагоприятное впечатление на заведующего лечебницей, снова выставить себя дурой, но в этот раз перед одногруппниками, свести на нет два года обучения Элизабет, выставить себя дурой (о, да, это мне удается лучше всего!) перед будущей наставницей и весьма оригинальным образом испортить отношения с Норвудом.

   Плюсы: я погладила единорога, устроила Элси на мирную специальность и нашла достойный повод для встреч с Оливером.

   Наступил третий день, и мне хотелось бы, чтобы он был не таким "плодотворным", как предыдущие.

   Я рассчитывала выйти из общежития вместе с Мэг, но леди Райс назначила мне встречу в девять на факультете целительства, а у подруги занятия начинались в половину восьмого, к тому же в другом корпусе с семинара по одной из общих дисциплин. Так что, пока она собиралась, я могла еще поваляться в постели и поразмышлять о своей нелегкой судьбе. Затем не спеша встала, умылась, привела в порядок волосы, обещав себе в ближайшее время их укоротить. Обследовала гардероб Элизабет и убедилась, что мне есть что надеть вместо оставшихся в разных частях академгородка пальто. Правда, в светло-коричневом плаще-накидке с широким капюшоном я комфортнее и уместнее чувствовала бы себя на обложке романа-фэнтези, а не на зимних улицах, но других альтернатив не нашлось. Чтобы уберечься от простуды, выбрала самое теплое платье, оно же - самое невзрачное, непонятно, каким образом оказавшееся среди элегантных нарядов моей героини. Цвет мышасто-серый, простой силуэт, воротник-стоечка, никаких оборок и рюшей, вышивки или броши, но, в самом деле, очень теплое, и ради этого можно было пренебречь внешним видом.

   Вечно не выспавшиеся, спешащие на занятия студенты частенько забывали поесть с утра, а такие, как Элси, могли ограничиться чаем и булочкой в буфете собственного общежития, поэтому в половину восьмого столовая еще пустовала. Я заказала оладьи с клубничным сиропом и четыре чашки кофе. Вернее, сначала одну, но когда ее принесли, попросила еще три - не привыкла я пить из детской посуды, а кофе так вообще потребляю литрами, особенно, когда предстоит много работы. А мне предстояло.

   Когда я появилась в большом трехэтажном корпусе, занимаемом отделением целителей, занятия уже начались, и все студенты разошлись по аудиториям. Только двое парней выясняли отношения в пустом коридоре. Спорили они довольно громко, на одно нормальное слово приходилось три бранных, и я удивилась, почему гвалт до сих пор не привлек никого из преподавателей, которые разогнали бы скандалистов, влепив каждому строгое предупреждение.

   Стоило подумать об этом, как одна из дверей открылась, и в коридор выплыла леди Райс собственной персоной.

   Парни тут же притихли.

   - Фи, господа, - леди Пенелопа с укором поглядела на спорщиков. - Как не стыдно! Вы же будущие доктора. Медицина дала вам анатомический атлас и справочник по симптоматике не для того, чтобы вы ругались как портовые грузчики. И почему вы не на лекциях?

   Ответа студентов я не расслышала, но целительница понимающе кивнула и, убедившись, что ссора не возобновится, собиралась вернуться в кабинет.

   - Леди Пенелопа, - окликнула я, быстрым шагом направившись к ней. - Подождите, пожалуйста.

   - А, мисс Аштон, - узнала меня женщина. - Разве я назначила вам не в девять?

   - Да, но...

   - Вы рано. Придется подождать, - отрезала она.

   Возможно, у нее, и правда, были другие дела. Но я не удивилась бы, если бы узнала, что леди Райс оставила меня под дверью из принципа и, до того момента, как часовая стрелка укажет на девять, а секундная и минутная сойдутся на цифре двенадцать, будет попивать чаек и листать светские хроники.

   Так или иначе, но нужно было как-то убить остававшееся до назначенного срока время, и, чтобы не позволить себе увязнуть в ненужных сейчас размышлениях о жизни, вселенной и вообще, я вернулась в вестибюль, где видела стойку с журналами и доску объявлений.

   Журналы меня не заинтересовали: не увлекаюсь я ни популярной механикой, ни таксидермией, а каталоги модной одежды еще в родном мире приелись. А вот среди объявлений встречались интересные. К намеченной через две недели практики по курсу "Лечение и заговаривание зубов" требовались пациенты-добровольцы, которым обещали бесплатно провести санацию ротовой полости, удалить зубной камень и восстановить зубную эмаль. Если откликнувшиеся на объявление смогут предложить практикантам что-то поинтереснее, вроде запущенного кариеса, флюороза или пародонтоза, им даже заплатят. Ниже прилагался прейскурант: особенно высоко ценился острый гнойный пульпит. С нарушениями прикуса и прочими зубочелюстными аномалиями просили подождать до следующего практического занятия.

   Так же нужны были добровольцы на курс эстетической хирургии. Этим гарантировалась полная анонимность лечения. Объявление отличал творческий подход. "Хотите удалить бородавку? - спрашивал нарисованный практикант - тощее бесполое существо в белой докторской шапочке. - Об этом будут знать лишь четверо: вы, я, мой куратор и бородавка!".

   "Восстановление девственности. Легально", - было приклеено рядом. На листке оставалось свободное место, и какой-то шутник приписал карандашом: "Лишение девственности. Приятно". "Кому?!", - с возмущением дописала, очевидно, прошедшая данную процедуру девушка.

   Да, Элси, похоже, мы тут не заскучаем.

   На противоположной стене висели расписания лекций и семинаров и график практических занятий для каждого курса. Чуть дальше - списки закрепленных за каждым куратором студентов. У леди Райс, в сравнении с другими преподавателями, подопечных было не так уж много, и в основном - мужчины. Не исключено, что в начале семестра список был больше, но девушек леди Пенелопа, как и говорила Мэг, уже сожрала. Это настораживало, но не пугало. У нас в ВУЗе тоже были такие "людоеды", и благодаря одному из них я до сих пор помню основные философские направления и школы, хотя его предмет был далеко не основной - на экономическом-то факультете.

   Доктор Грин среди преподавателей не числился, но в программе стояли его лекции. Записываться на них нужно было отдельно, а вместо даты и времени в соответствующей графе значилось: "Будет сообщено дополнительно". У ведущего специалиста больницы, регулярно оказывавшей услуги на сторону, то бишь принимавшей пациентов отовсюду, не могло быть четкого расписания, однако, судя по висевшим тут же спискам, недостатка в слушателях мистер Грин не испытывал. Но так и темы интересные: "Современные медицинские технологии", "Взаимодействие традиционной целительской магии с другими направлениями, создание комбинированных плетений", "Оказание первой помощи и реанимация в полевых условиях и при искажениях магического фона" и другие, доказывающие, что доктор, как я и подозревала, - не только доктор, но и маг. Хотя почему бы ему им не быть? Магический мир, магическая академия, магическая медицина. Но все же интересно, как у него "традиционная целительская магия" сочетается с "другими направлениями" и с какими именно. И не предполагают ли эти направления создания "комбинированных плетений", приводящих к бесследному исчезновению людей. Я даже подумала, не записаться ли мне на соответствующую лекцию, но вовремя взглянула на большие настенные часы: пора было возвращаться к леди Пенелопе.

   - Итак, вы все-таки пришли, - констатировала она, когда я вошла в ее кабинет и присела у стола. - Чудесно. Потому что я уже собрала все недостающие подписи для вашего перевода.

   - Спасибо, я...

   - Не люблю впустую тратить время, - не стала слушать мои благодарности целительница. - Приступим сразу к делу, мисс Аштон. Все, от меня зависящее, я, как уже сказала, сделала. Но студенткой нашего факультета вы будете считаться после сдачи экзаменов по дисциплинам, которые не преподавались вам на отделении боевой магии. Обычно на это дается три месяца, и только после этого студент может приступить к занятиям в группах на общих основаниях. Если бы вы подали заявление в начале учебного года, так оно и было бы. Но вы переводитесь сейчас, когда до окончания очередного курса осталось всего четыре месяца. Улавливаете, о чем я? Три месяца, чтобы сдать экзамены, нужные для перевода, и всего месяц, чтобы подготовиться к экзаменам для перехода на следующий год обучения.

   - Я... - несмотря на теплое платье и вполне приемлемую температуру в кабинете, кожа покрылась ледяными мурашками. Ну и влипли же мы, Элси!

   - Что вы, мисс Аштон? - с насмешливым любопытством поинтересовалась куратор. - Готовы усвоить годовую программу за месяц?

   - Нет, - признала я. - Но, возможно...

   - Возможно, - благосклонно кивнула леди Райс. - По ряду дисциплин вы будете готовиться уже с учетом поданного на третьем курсе материала, и результаты экзаменов по ним зачтутся как для перевода, так и для перехода на следующий курс. Вас устроит такое решение?

   - Да, - сказала я, хотя первым побуждением было сбежать куда подальше, пусть даже на полигон с чудовищами.

   - Отлично. Потому что другого нет.

   - Я правильно поняла, в этом случае на подготовку у меня будет не три, а четыре месяца?

   - Неправильно. Переписывать устав академии ради вас не станут.

   - Хорошо, - кивнула я, сглотнув вязкий ком.

   - Как сказать, - задумчиво выдала леди Пенелопа. - Вот, взгляните, - она протянула мне несколько листов, исписанных красивым крупным почерком (в нашем мире врачей с таким почерком попробуй найди!). - Я составила примерное расписание подготовки и график сдачи экзаменов. Что-то доработаем уже в процессе, с учетом ваших способностей и показанных результатов. Например, анатомию, как я поняла, вы знаете неплохо, поэтому экзамен можете попробовать сдать уже через три недели...

   - Через неделю, - теперь уже я ее перебила. - Только подучу еще немного.

   - Зазубрите, - недовольно поморщилась наставница. - Сдадите и еще через неделю забудете. Нет, три недели - это минимальный срок. И готовиться вам придется большей частью самостоятельно. У меня есть и другие студенты.

   - Всего двенадцать.

   - А вы тоже времени не теряете, - удивление леди Райс моей осведомленностью нельзя было назвать приятным, хотя информация не секретная - в вестибюле на стене вывешена. - Да, двенадцать. Но они уже доказали, что заслуживают моего внимания и помощи, а выйдет ли что-нибудь из вас, леди Аштон, я пока не знаю.

   Я и забыла, что Элизабет тоже "леди". В академии при обращении к студентам титулами не пользовались. Тут все равны, пусть и едят в разных частях столовой. А леди Пенелопа вспомнила. Но назвала меня так не из уважения, которого не испытывала, и не случайно: напомнила лишний раз, что я - избалованная дочурка первого помощника лорда-канцлера, а мои способности к целительству объясняются исключительно базовыми инстинктами, и возиться с такой ей недосуг.

   - Я могла бы... - начала я нерешительно, и женщина заинтересованно приподняла бровь. - Я могла бы приходить к вам в лечебницу. Если это возможно. Я ведь не только лекции пропустила, но и практику, и если бы вы разрешили мне присутствовать при осмотре пациентов и наблюдать лечение, это компенсировало бы... Мне кажется. А теорией я, конечно, займусь самостоятельно, но если появятся вопросы...

   - Вы, действительно, хотите учиться? - серьезный вопрос целительницы оборвал поток сумбурных фраз. - Не передумаете, не повернете назад, не испугаетесь трудностей?

   - Я их уже боюсь, - призналась я. - Но не поверну.

   - Что ж, Элизабет, - то, что леди Райс назвала меня по имени, не сделало ее тон более дружелюбным, - давайте попробуем. Хотите приходить в лечебницу? Хорошо. Но не думайте, что будете делать это, когда вам заблагорассудится. Правила устанавливаю я. А вы, - она зловеще прищурилась, - вы станете моей тенью. В дни занятий на факультете будете приходить сюда, ходить со мной на лекции, если я решу, что вам стоит послушать, или читать в кабинете отобранную мной литературу. Конспектировать обязательно, естественно. А в те дни, когда я дежурю в лечебнице, будете со мной там. На ночных дежурствах тоже. Будет вам практика, как вы и хотели, а в отсутствие пациентов сможем разбирать накопившиеся у вас вопросы - они возникнут обязательно. Но необходимости в дополнительной самостоятельной подготовке все это не отменяет, так что придется вам находить время еще и на посещение библиотеки.

   Перспективы пугающие. Но после того как в прошлом году весь наш отдел слег с гриппом, оставив меня один на один с годовым отчетом, налоговой и КРУ, я убедилась, что возможности отдельно взятого человеческого организма в экстремальных условиях поистине безграничны.

   Попробую доказать это еще раз.

   - Думаю, это лучший вариант для меня, леди Пенелопа. Спасибо. Значит, сегодня я остаюсь с вами здесь?

   - Нет. Сегодня можете идти. Посмотрите списки литературы, сходите в библиотеку. Возьмите на кафедре мое расписание и узнайте в лечебнице график дежурств, это поможет вам распланировать собственное время. Следующее дежурство у меня, к слову, послезавтра. Тогда и увидимся.

   - Хорошо.

   - Вас не смущает, что это будет выходной?

   - Я уже начинаю забывать, что это такое.

   - Правильно делаете, - хмыкнула целительница. - А теперь идите. Идите, Элизабет. Вам надо подготовиться. Мне - тоже. Можете не верить, но учить куда сложнее, чем учиться.

   - Верю, - улыбнулась я, вставая.

   Для нас обеих это будут "веселые" три месяца.

   Причем меня безудержное веселье накрыло уже в коридоре, когда я внимательнее ознакомилась с расписанием и приложенной к нему выпиской из устава академии. Перевод не освобождал от изучения общих дисциплин. Лекции я могла не посещать, но проверку знаний обязана была пройти "в установленные сроки". А это значило, что от доклада по драконам мне не отвертеться.

   Ладно, прорвемся.

   Передо мной ведь не стоит цель за три месяца стать квалифицированным врачом, только дорасти до целительницы-третьекурсницы. И не обязательно отличницы, хватит знать предметы на достаточном уровне - удовлетворительно, как это у нас называется. Хотя, полагаю, леди Пенелопу такие мои "успехи" не порадуют. Я и сама всегда придерживалась принципа "Не можешь сделать хорошо - не делай вообще", но в данной ситуациями принципами можно поступиться... Но сначала все же попробовать - вдруг получится дотянуть до среднего уровня? А то и до высшего...

   Я зашла к секретарю кафедры и переписала расписание леди Райс. Оказалось, что занятия моя куратор, читавшая на трех курсах "Акушерство" и "Профилактику детских заболеваний", проводит лишь три дня в неделю, и меня это несколько успокоило. А после того, как секретарь, милая молодая женщина, узнав мою историю, сама телефонировала в лечебницу и узнала график леди Пенелопы, сэкономив мне время и нервы, я повеселела уже в прямом смысле. Всего-то восемь дежурств в месяц, из них - два ночных. Переживу!

   Окрыленная такими мыслями, я тут же помчалась в библиотеку, и взяла книги из списка. Все шесть. Шесть! Мисс Милс для одного доклада всучила мне перечень из пятнадцати названий!

   Но когда показалось, что жизнь налаживается, и мне под силу справиться с любыми проблемами, я встретила Норвуда. И встреча вряд ли была случайной: парень прогуливался по аллейке, ведущей к крыльцу моего общежития.

Глава 19

Дела сердечные и библиотечные

   Я заметила его издали и, подумав, что не готова ни к серьезному к разговору, ни к обычному дружескому трепу, решила свернуть между кустами и войти в общежитие через боковую дверь. Сошла с дорожки и успела сделать лишь несколько шагов, когда передо мной, с хрустом проломив покрывавшую неглубокий снег ледяную корку, приземлилась крупная палево-дымчатая рысь. Оскалила клыки, дернула украшенным длинной кисточкой ухом и, расплывшись на миг бесформенным пятном, превратилась в усмехающегося парня.

   - Здравствуй, Элси. Прячешься от меня?

   - Здравствуй, Норвуд. Вовсе и не прячусь. С чего ты взял? - я попыталась пожать плечами, но с тяжелой стопкой книг, которую я держала в руках перед собой, вышло неуклюже и неубедительно. Да и без книг было бы не лучше.

   - Зачем тогда свернула?

   - Решила через боковую дверь зайти. Оттуда до моей комнаты ближе.

   - Да? - он посмотрел на здание общежития. - Разве это не твое окно прямо над главным входом? А лестница у вас одна, центральная.

   - Рысь, я...

   - Только не ври снова, ладно? - парень нервно дернул губой. Почти по-кошачьи, Граф так же показывает зубы, когда чем-то раздражен. - Я твое пальто занес, оставил тетке на входе. Завернул, не волнуйся, так что непонятно, что там.

   - Спасибо.

   - Не за что. Замерзла вчера?

   - Немного.

   - А сегодня? - его взгляд скользнул по наброшенному на мои плечи плащу и задержался на побелевших от холода пальцах.

   Не дожидаясь ответа, Рысь шагнул ко мне. Может, просто хотел взять книги, чтобы я могла спрятать руки под накидкой, но так посмотрел при этом, что я непроизвольно отшатнулась. Зацепилась за что-то ногой и, не удержав равновесия, стала заваливаться на спину. Даже успела зажмуриться, предвидя болезненный удар о землю, и подумать, что в лечебницу я попаду раньше, чем договаривалась с леди Пенелопой, но оборотень оказался таким же быстрым, как и мои мысли.

   Норвуд поймал меня почти у самой земли. На ноги не поставил, а бережно уложил на снег и навис надо мной так низко, что его волосы, не такие уж длинные, к слову, почти касались моего лица. Если бы не холод, мгновенно пробравшийся под тонкий плащ и расползшийся по спине, это было бы довольно романтично...

   - Зачем ты так, Элси? - спросил Рысь тихо.

   - Как?

   - Не понимаешь?

   - Нет.

   Он покачал головой:

   - Не ври, я же просил. Давай поговорим начистоту, Элизабет Аштон?

   - Давай. Только подними меня, пожалуйста.

   - Ты мне нравишься и так, - улыбнулся парень. - Собственно, это я и хотел сказать: ты мне нравишься.

   - Рысь...

   - Т-ш-ш-ш, - его пальцы нежно коснулись моих губ. - Позволь мне закончить. Ты мне очень нравишься. Ты красивая, веселая, неглупая. Чудаковатая бываешь, но и это мне в тебе нравится. С тобой не скучно. А когда ты вчера меня поцеловала... м-м-м...

   Негромкий голос завораживал. Теплое дыхание обжигало кожу. Я чувствовала, что еще немного, и я совсем растаю, и даже не возмутилась на заявление, будто бы это я его поцеловала, когда он сам на меня вчера накинулся...

   - Ты замечательная, Элси. Но такая еще маленькая.

   - Что?!

   Оттолкнув оборотня, я вскочила с земли.

   Маленькая?!

   Рысь негромко рассмеялся. Поднялся, отряхнул от снега заправленные в высокие ботинки штаны.

   - Я же говорю, - фыркнул, сдувая упавшую на лицо прядь волос. - Не во всем, конечно, но кое в чем вам не мешало бы повзрослеть, мисс Аштон. Например, понять, что не нужно прятаться от меня в кустах из-за одного поцелуя.

   - Я просто...

   - Это, действительно, просто, Элси. Вчера мне даже показалось, что что-то может получиться. У нас с тобой.

   - Нет. Рысь, прости, ты тоже мне нравишься, но... я тебя не люблю.

   - И я тебя, - беспечно сообщил Норвуд. - Иногда люди просто нравятся друг другу. Они встречаются. Проводят вместе время, гуляют, разговаривают. Целуются тоже. А потом, бывает, и любовь до гроба, и свадьба со всеми вытекающими. Или нет.

   Он втолковывал мне все это, как ребенку, и я не знала, радоваться мне или обижаться. Вот уж не ожидала, что, если парень сказал, что хочет поговорить начистоту, он именно это и будет делать.

   - Можно было попробовать, - Рысь наклонился, чтобы собрать выроненные мной книги. - Но лучше не стоит. Прости, Элси, ты мне на самом деле нравишься, но ничего у нас не выйдет. Ты сама запутаешься и меня запутаешь, а мне это не нужно. Поэтому не бегай от меня больше. Если хочешь, останемся друзьями. Если нет - я пойму.

   Это как? Это... Получается, меня только что, как сейчас модно говорить, зафрендзонил парень?!

   Если мне требовалось очередное доказательство того, что я попала отнюдь не в мир любовного фэнтези, - вот оно. Ни одну приличную героиню не отшил бы лучший друг, обязанный молча сохнуть по ней до финала книги, где ему, может быть, перепадет внезапное счастье с какой-нибудь статисткой.

   Обидно, честное слово. Особенно после того поцелуя.

   Но, с другой стороны, разве нам с Элси нужен отвлекающий фактор в виде обаятельного оборотня? Подозреваю, начни Норвуд всерьез ухаживать за Элизабет, на милорда Райхона ни времени не осталось бы, ни, вполне возможно, желания.

   - Будем друзьями, - улыбнулась я. И поддавшись внезапно нахлынувшим эмоциям кинулась парню на шею, крепко обняла и поцеловала в щеку, надолго прижавшись губами. - Рысь, ты - самый лучший!

   От неожиданности оборотень чуть было не уронил только что собранные книги. Плечи его напряглись, лицо закаменело.

   - Не делай так больше, - выговорил одними губами. - Иначе я забуду все то, о чем сейчас говорил.

   Я успокоено вздохнула: вот теперь понятно, что у нас совершенно нормальные отношения.

   - Тебе еще интересно, где и как Кинкин раздобыл схему полигона? - остановил меня Рысь, когда я, забрав у него книги, уже хотела идти.

   - Конечно! Ты узнал?

   - Пока нет, но есть одна зацепка. Если что-то выплывет, за ужином расскажу, хорошо?

   Я не допытывалась, что это за зацепка, и согласилась отложить разговор до вечера. А пока у меня было еще одно важное дело - встреча с Оливером.

   Теперь, когда Рысь вернул пальто, можно было надеть другое платье, но, поразмыслив, я не стала этого делать. Пусть господин ректор сразу увидит, что перед ним другая Элизабет: скромная, тихая, опечаленная постигшей ее участью. Возможно, это вызовет в его душе сочувствие - все лучше, чем равнодушие или раздражение.

   - Милорд Райхон говорил, что вы придете, но он думал, это будет во второй половине дня, - недовольно проворчал, завидев меня, секретарь.

   Не знаю, за какие заслуги этого прилизанного юнца взяли на такую должность, но задержался он на ней, скорее всего, благодаря таланту спроваживать лишних посетителей: такому и говорить ничего не нужно - только посмотреть на человека, как на недодавленную вошь. Но до дамочек, сидящих в приемных наших госучреждений, ему все же было далеко.

   - Понимаю, - вздохнула я, придерживаясь выбранного образа. - Но, может быть, вы спросите, найдется ли у него для меня время? Если нет, я приду попозже.

   Контраст с моим же тоном и поведением во время вчерашнего визита был слишком резкий, и у брюнета в мозгу, похоже, что-то замкнуло, левый глаз нервно дернулся, а рот перекосило.

   - Вы... присядьте, - оправившись от шока, предложил мне секретарь. - У милорда ректора сейчас посетительница. Когда она уйдет, я доложу о вас.

   Посетительница? Почему-то подумалось о Камилле. Элси помнила ее по первому году обучения: мисс Сол-Дариен читала у них основы магии. Яркая голубоглазая блондинка лет тридцати, улыбчивая и приветливая, с первого занятия и до последнего зачета влюбляла в себя мальчишек-первокурсников, а девушки завидовали ей и пытались копировать - все, от фасонов шляпок до легкой летящей походки. Но не Элизабет. Камиллу Элизабет невзлюбила сразу, безо всяких причин, а уж когда прониклась страстью нежной к Оливеру, просто возненавидела. И часть этой ненависти, очевидно, передалась мне. Иначе откуда такое сильное желание ворваться в кабинет и... облить соперницу чернилами? Что за глупости? Можно же поставить подножку, когда она будет выходить, или наступить будто бы случайно на подол платья...

   Однако, на счастье мисс Сол-Дариен, у Оливера была не она.

   Вышедшая через пять минут женщина не вызвала бы подозрений даже у клинической ревнивицы на пике сезонного обострения паранойи. Невзрачная, не первой молодости, с худым бледным лицом и тусклыми глазами, в которых пряталась тревога, она была мне откуда-то знакома, но вспомнить, где я могла ее видеть, не удалось: в приемную выглянул милорд Райхон, и все остальное тут же отошло на задний план.

   - О, Элизабет, вы уже здесь. Проходите.

   Он ничем не показал, что удивлен или недоволен тем, что, придя слишком рано, я нарушила его планы: ровный голос, вежливая улыбка, спокойный взгляд.

   - Располагайтесь, где вам будет удобно, - встретив меня в дверях, ректор широким жестом обвел кабинет. - Я вернусь через минуту. Нужно отдать кое-какие распоряжения, простите.

   Конечно-конечно, первым делом самолеты.

   А одеколон у него сегодня другой. Пока мы стояли рядом, я успела почувствовать теплый запах дерева и кожи, дразнящие цитрусовые нотки и ветивер... Когда-то, когда мое предприятие вместе со всей отечественной промышленностью переживали очередной кризис, я нашла приработок в маленькой фирме, занимавшейся продажей парфюмов. Экономисты им были не нужны, а вот коробейников, громко именовавшихся торговыми агентами, брали с радостью и даже платили. Посему в ароматах я худо-бедно разбиралась, и нынешний выбор Оливера показался мне далеко не "повседневным" вариантом. И костюм, скорее, выходной, нежели рабочий: серо-стальной сюртук, жилет и брюки на полтона темнее, белоснежная рубашка с высоким воротником с отворотами и накрахмаленный галстук-платок, на завязывание которого, если судить по идеальному узлу и ровным, едва ли не до миллиметра выверенным складкам, у милорда Райхона ушло немало времени.

   Не к встрече же со мной он так готовился?

   Тогда с кем?

   Может, неспроста мне вспомнилась Камилла? Они расстались в прошлом году, и, кажется, по его инициативе, но я сама написала в своей треклятой книжке, что она хотела его вернуть...

   Я отогнала ненужные мысли и оглядела кабинет, выбирая, где бы устроиться.

   Не у рабочего стола - слишком официально.

   Не в кресло у книжного шкафа - получится, что я, как мышь, забилась в угол.

   На диванчик под окном? Тогда Оливеру придется или придвинуть кресло, нарушив интерьер, или сесть рядом со мной.

   Определенно - на диванчик.

   Проходя мимо стола, я невзначай взглянула на разложенные на нем бумаги, и заметила показавшиеся знакомыми картонные карточки. Такими же знакомыми, как вышедшая из кабинета ректора женщина.

   Покосившись на закрытую дверь, я быстро подошла к столу. Точно - формуляры из библиотеки. А недавняя посетительница - та самая дама, что выдавала мне книги о драконах. Она еще спрятала карточку с именем Чарли Лоста.

   Теперь эта карточка вместе с десятком других лежала в бумагах милорда Райхона.

   Я бегло просмотрела все, проверяя появившуюся версию. Книги только из восьмой секции, мифология, магические существа, история магии, но ни Мартина Кинкина, ни других пропавших студентов среди читателей не значилось. Зато еще в трех формулярах мне встретилось имя доктора Грина.

   Жаль, что я взялась писать фэнтези, а не фантастический шпионский роман. Сейчас бы у меня была какая-нибудь микро-камера или скоростной сканер, чтобы скопировать информацию с карточек. Но чего нет, того нет. Все, что я могла - постараться запомнить имена тех, кто еще не успел сдать книги, и тех, кто брал их сразу же после Грина. Заняв место на выбранном для беседы с ректором диванчике, достала из сумочки блокнот и карандаш, и записала то, что запомнила. Хорошо, что не стала списывать сразу с формуляров: я успела нацарапать только второе имя, когда в кабинет вернулся Оливер.

   - Простите, - виновато улыбнулась я, прервавшись на миг. - Вспомнила кое-что важное, нужно записать, чтобы не забыть.

   - Понимаю. Наверное, леди Райс дала вам немало заданий?

   Кресло он придвигать не стал, а сел на диван, на расстоянии вытянутой руки от меня. Пока все по плану.

   - Не очень много, - ответила я, надеясь, что правильно написала последнее имя, и спрятала блокнот. - Хотела поблагодарить вас, что поспособствовали моему переводу.

   - Не за что. Одна из наших основных задач - помочь каждому юному магу определиться с выбором специализации. Не всем и не всегда это удается с первого раза.

   "Я не сделал ничего, что выходило бы за рамки моих обязанностей ректора, - как бы подчеркивал он. - И мой интерес к вам, Элизабет Аштон, не более чем интерес преподавателя к нуждающемуся в помощи студенту". В сочетании с безупречным костюмом, выбритым до глянца подбородком и чувственным обволакивающим ароматом его парфюма, такой тон наводил на нерадостные мысли. Мало того, что я ему не нужна, так у него еще и есть кто-то, ради кого он так расфуфырился с самого утра!

   Ревность - не отголосок воспоминаний Элси, а моя настоящая ревность - кольнула острой булавкой. Я придумала этого мужчину, написала его таким, что дух захватывает от одного взгляда! Так почему он не может быть моим?

   - Вы хотели что-то сказать, мисс Аштон?

   Да! Женись на мне!

   - Ваш секретарь сказал, что вы ждали меня позже, - выдавила я с трудом. - Возможно, я отвлекла вас от чего-то важного.

   - Нет, - он непроизвольно бросил взгляд на настенные часы. - У меня есть время. Даже хорошо, что вы пришли сейчас. Во второй половине дня я могу быть занят.

   Произнесено это было будничным тоном, но взгляд мужчины на мгновение сделался таким рассеянно-мечтательным, что я со злостью сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.

   Во второй половине? После обеда?

   И с кем мы обедаем, Олли?

   - Поговорим о вашей проблеме, Элизабет, - сказал он вместо того, чтобы поведать мне о своих планах. - Надеюсь, вы не держите обид за вчерашнее недоразумение? Я имею в виду мое недоверие к вашим словам и попытку их проверить.

   Нелишнее уточнение, учитывая, что вчера же, но только утром, имело место другое недоразумение, результатом которого стало мое знакомство с единорогом. "Вы сами, мисс Аштон, - сплошное недоразумение", - лишь врожденное чувство такта не позволило ректору сказать это вслух. А о моем позавчерашнем признании он, вероятно, забыл сразу же - разве можно верить девице, зарекомендовавшей себя мелкой пакостницей?

   - Ну что вы, милорд, - потупилась я. - Никаких обид. Лишь замерзла немного, когда возвращалась из лечебницы к себе. Мое пальто осталось здесь, в гардеробе, а вы ушли...

   И пусть тебе теперь будет стыдно!

   - Что? - неподдельно удивился ректор, не демонстрируя при этом ни капли раскаяния. - Вы возвращались в общежитие без пальто? Да, я не подумал о таком, но отчего же вы ничего не сказали леди Райс? Она открыла бы для вас служебный портал в главный корпус, смогли бы забрать свои вещи.

   "Какая же вы дура!" - закончила я за него мысленно. Кажется, это начинало входить у меня в привычку.

   - Я не знала... забыла, что в академии есть служебные порталы, - покраснела я, поспешно исправившись с половины фразы, пока милорд ректор, в довесок к драконам, не отправил меня зазубривать правила внутреннего распорядка, знание которых Элси сдавала на первом курсе как зачет.

   - Это можно понять, - с извиняющей улыбкой успокоил Оливер. - В вашем состоянии... Вы по-прежнему не чувствуете магию? Никаких изменений со вчерашнего дня?

   - Никаких, - вздохнула я, радуясь тому, что он не стал корить меня за забывчивость и глупость.

   - Признаться, я никогда не сталкивался с подобными случаями, но давайте попробуем разобраться вместе? Расскажите, как именно это началось. Вспомните момент, когда вы поняли, что не можете использовать дар.

   Отчего бы не вспомнить? Мне было около шести лет, я нашла в парке ровную гладкую палочку, очистила от коры, заточила об асфальт один конец и попыталась наколдовать себе порцию пломбира. Было очень обидно...

   - Это случилось на полигоне, - произнесла я медленно, словно, и правда, пыталась по памяти восстановить события. - Почти сразу же, после того как...

   Прервав мой рассказ, зазвенел стоявший на столе ректора телефон.

   - Прошу прощения, - извинился милорд Райхон. - Нужно ответить.

   Он подошел к антикварному (в моем представлении) аппарату.

   - Оливер Райхон, слушаю. Кто? Еще раз, - мужчина поморщился: даже я слышала треск в трубке. - Соединяйте.

   Пользуясь паузой, он обернулся ко мне:

   - Элизабет, вы не попросите мистера Адамса принести нам чай? Беседа предстоит долгая...

   Никогда меня не выставляли за дверь под таким чудесным предлогом. Беседа нам предстоит! Долгая! А сейчас кто тебе звонит, дорогой?

   Выйдя в приемную я, словно случайно, оставила дверь приоткрытой.

Глава 20

В любви и на войне

   Мистера Адамса привычно перекосило, когда я, сославшись на распоряжение Оливера, потребовала чай.

   - Больше милорд ректор ни о чем не просил? - осведомился он недовольно.

   Адамс. Хоть это и не я придумала, но ему подходит. Кажется, я знакома с его семейкой.

   Когда секретарь вышел из приемной, я прильнула к двери.

   - ...хочешь отменить? - спрашивал неведомого собеседника Оливер. - Нет? Зачем тогда... Я тоже... Да...

   Если я забуду покормить Графа с утра, он точно так же мурлычет, встречая меня с работы. Потом, конечно, может и за ногу укусить, но сначала попытается всецело обаять и получить свою миску корма миром.

   А ты, гляжу, порядком изголодался, Олли.

   - Это ведь будет просто обед? Да... Нет, Ками... Да. В два я у тебя, а сейчас, извини...

   Дальше можно было не слушать.

   Ками - Камилла. Недаром я о ней подумала.

   И нет, милорд ректор, судя по вашему голодному мурчанию, это будет не "просто обед".

   - Элизабет, ну, где же вы? - выглянул в приемную Оливер. - Неужели попросить чай - это так долго?

   - Простите, - я опустила глаза. - Не хотела мешать разговору.

   - Пустое, - легко отмахнулся он. - Обычный рабочий звонок. Заходите.

   Гад.

   Хитрый, умный, обаятельный гад.

   Будто он и не выпроваживал меня из кабинета, и не сюсюкался по телефону со своей Ками... Так бы и стукнула чем-нибудь! И скандал закатила... было бы у меня такое право...

   - Итак, на чем мы остановились?

   Испорченное настроение не помешало мне продолжить разговор. Я рассказала, как на полигоне в разгар соревнований ощутила вдруг полное бессилие, как радовалась таком своевременному появлению милорда, как сразу боялась признаться в том, что потеряла способности, чтобы меня не исключили из академии, лишив смысла жизни.

   Оливер слушал, кивал, но мыслями, и теперь я это понимала, был далеко.

   Как, впрочем, и я.

   Это мужчина предназначен мне... точнее, Элизабет, а я сейчас за нее.

   А Камилла Сол-Дариен писалась как досадная, но преодолимая преграда на пути к их счастью. Но я же не думала, что устранением этой преграды придется заниматься лично.

   Но придется. Потому что иначе мир погибнет, а я никогда не вернусь домой. И не только поэтому...

   Оливер Дин'эрт Райхон мне нравился. Именно мне. Он был живым воплощением моей мечты, от безупречной внешности и таких же безупречных манер до маленьких и, казалось бы, совсем негеройских черточек в целом сильного мужского характера. Эти черточки, то, за что я злилась на него сейчас, делали его живым. Как и запах его одеколона. И теплая улыбка, до поры спрятавшаяся в непроглядной ночи его глаз, предназначенная не мне...

   Я понимала, насколько это глупо. Еще вчера понимала и даже дала себе зарок не влюбляться в своего же героя, но это было сильнее меня. Как можно игнорировать мужчину, созданного специально для тебя? Да я и не влюбляюсь: оно мне нужно, если потом я все равно вернусь к себе, а Оливер останется здесь?

   Но останется он с Элси! И точка.

   - Все хорошо, Элизабет? Вы побледнели.

   - Нет, - я покачала головой. - Видимо, все-таки перемерзла вчера.

   - Провести вас в лечебницу? - участливо поинтересовался ректор.

   - Не стоит. Я же будущая целительница, - я заставила себя улыбнуться. - Стыдно не справиться с банальной простудой.

   - Тогда, может быть, пойдете к себе, отдохнете? Я узнал все, что хотел. Увидимся после выходных, возможно, у меня к тому времени появится решение.

   После выходных, а как же! У Камиллы будет целых два дня, чтобы отбить у Оливера всякое желание даже просто смотреть на других женщин.

   Нет, надо действовать немедленно!

   Все, что произошло дальше, можно назвать стечением обстоятельств. Наверное, даже трагичным стечением обстоятельств. Хоть на тот момент я искренне считала, что все складывается невероятно удачно.

   Во-первых, по пути в гардероб я увидела большой стенд с расписанием занятий на всех курсах всех факультетов. Ничего удивительного, кроме того, что не замечала этого стенда в предыдущие дни, здесь не было. Все-таки главный корпус академии.

   Еще не зная, что собираюсь делать, я нашла в графиках имя Камиллы и узнала, что мисс Сол-Дариен сегодня читает лекции первокурсникам на кафедре мистических существ, и уже через полчаса должна освободиться. А кафедра мистических существ, как я уже знала, располагалась в одном здании с факультетом прикладной некромантии, и, по странному совпадению, от главного корпуса, идя неспешным шагом, туда можно было добраться именно за полчаса. Что я, собственно, и сделала.

   Лучше бы забрала второе пальто и шла в общежитие...

   Но тогда я об этом не думала.

   Тогда мне казалось, сама фортуна на моей стороне, ведет меня прямиком к победе. Потому что - я назвала это второй счастливой случайностью - Камиллу не пришлось искать: она сама шла мне на встречу. Я стояла в коридоре, а она вышла из одной из аудиторий, окруженная студентами, с кипой каких-то то ли карт, то ли схем, скрученных в рулоны. К запланированному обеду мисс Сол-Дариен готовилась не так тщательно, как Оливер. С прической не возилась, попросту собрав длинные светлые волосы в пучок и перевязав синей лентой. Голубая блузка, черная юбка и такого же цвета жакет тоже не годились на роль наряда для особых мероприятий. Возможно, "Ками" рассчитывала прийти домой раньше кавалера и прихорошиться, а возможно, считала, что и так достаточно хороша. И считала вполне обоснованно...

   - Кевин, вы не могли бы взять часть бумаг? - спросила она одного из студентов. - Сама я точно растеряю их по дороге.

   Худой прыщавый мальчишка со встрепанным ежиком темных волос и выпирающим на тощей шее кадыком растаял от того, что красавица Камилла помнит его имя, и схватил все рулоны сразу.

   - Куда нести, мисс?

   - В хранилище, идите за мной.

   Меня она не приглашала, но пропустив соперницу и ее верного бумагоносца, я пошла следом. Тихо спустилась за ними в подвал. Дождалась, когда Камилла откроет ключом дверь хранилища и заберет у помощника пособия, чтобы разложить по полкам.

   - Дальше я сама справлюсь. Спасибо, Кевин.

   С ошалелой улыбкой - надо же, сама мисс Сол-Дариен говорила с ним! - парень прошел мимо меня к ведущей наверх лестнице. Почти задел плечом, но даже не заметил, пребывая во власти несбыточных фантазий.

   Подумалось, что Оливер станет таким же после встречи с ней. Она очарует его, околдует, накормит его любимыми пельменями, образно выражаясь... или буквально - я же не знаю, что он любит. А она знает. И завтра он слюни будет пускать от счастья, а на меня даже не взглянет. Он и сегодня почти не смотрел. Куда там Элси до утонченной госпожи Сол-Дариен? Разве обаяние молодости сравнится со зрелой красотой, к которой, я не сомневалась, прилагается острый расчетливый ум?

   Нет, никогда. Не для милорда Райхона, для которого Элизабет - всего лишь одна из тысяч студенток.

   Но если их встреча не состоится, у меня появится шанс.

   Не до конца отдавая себе отчет в том, что делаю, я подбежала к двери в хранилище, захлопнула ее и дважды провернула оставленный Камиллой в замке ключ. Затем, не дожидаясь, пока она начнет тарабанить изнутри, требуя выпустить ее, сначала без страха, думая, что это - чья-то глупая шутка, потом все больше и больше волнуясь, я поднялась по лестнице и плотно прикрыла ведущую из коридора в подвал дверь.

   Ничего глупее я в жизни не делала. Это детский поступок ничего не менял в соотношении сил. Если Камилла не исхитрится выбраться сама, ее обязательно услышат, когда занятия закончатся и шумные студенты покинут здание. Или же уже после следующего занятия другой преподаватель спустится в хранилище. К обеду мисс Сол-Дариен опоздает, но ничто не помешает ей позвонить или приехать к Оливеру, чтобы рассказать о случившемся. Они вместе возмутятся выходками бессовестных юнцов, или посмеются над ситуацией - тоже вместе. Несостоявшийся обед заменят ужином, после которого милорд Райхон может задержаться в гостях до утра...

   - Добрый день, мисс Аштон, - задумавшись, я не сразу заметила подошедшую ко мне мисс Милс, и испуганно подпрыгнула, когда она поздоровалась. - Вы ко мне?

   - Я-а... Да.

   Меньше всего сейчас меня волновал доклад о драконах, но если Оливер начнет искать "шутника", запершего в подвале его подругу, то не помешало бы обзавестись достоверной причиной своего пребывания в этом здании.

   - Пойдемте, - позвала профессор, двинувшись в сторону своего кабинета. - Не говорить же в коридоре?

   Да-да, особенно в двух шагах от входа в подвал.

   В кабинете мисс Милс меня ожидал сюрприз. Да и ее тоже, судя по удивленно взлетевшим бровям.

   - Саймон? Что ты тут делаешь?

   - Ем, - куратор Вульф запихнул в рот остававшийся у него в руке кусок сдобной булки и только тут заметил меня: - Здвафуйте, мифф Афтон.

   - Здравствуйте.

   Я сделала вид, что меня совершенно не интересует, почему молодой симпатичный боевик ест булочки за столом профессора кафедры мистических существ, не очень молодой и не очень симпатичной, но вполне себе женщины. Не мое дело.

   Профессор Милс решила так же и, повернувшись к жующему боевику спиной, словно пыталась закрыть его от меня, поинтересовалась невозмутимо:

   - Вы принесли план доклада, как я понимаю?

   Только после этих слов я вспомнила, что она, действительно, назначала мне на сегодня. Захотелось умереть на месте, но здоровый организм, разве что со слегка потрепанной нервной системой, меня в этом желании не поддержал.

   - Нет, я... хотела попросить об отсрочке в связи с переходом на другой факультет. Мне нужно готовиться к экзаменам для перевода...

   - Какое отношение это имеет к моему предмету? - не повышая тона и не меняя интонации, спросила женщина.

   - Никакого, но...

   - Если никакого, во вторник жду вас с планом. Это максимальная отсрочка, которую я могу вам дать. Всегда доводите начатое до конца, мисс Аштон.

   Доводить до конца. Все и всегда. Мысль эта стучала у меня в висках, когда я. решив, что еще легко отделалась, вышла в коридор и остановилась, тяжело привалившись к стене. Доводить до конца...

   - Простите, - обратилась у проходившей мимо девушки в форменном платье. - У меня записка для мисс Сол-Дариен, но мне сказали, что она уже ушла. Не подскажете, где я могу ее найти?

   - Наверное, дома, - предположила, пожав плечами, студентка. - Она живет в коттедже на северной стороне, по соседству с мисс Милс. Точного адреса я не знаю, но помню, что второй или третий дом от пруда. Там имена на почтовых ящиках - найдете, если захотите.

   Плохая была идея. Очень плохая.

   Я понимала это с самого начала, а за те несколько минут, что пряталась в зеленых пихтах рядом с домом Камиллы, осознала окончательно и сто раз пожалела о своем поступке. Даже в книге это было бы слишком. Героиня - положительная героиня - никогда бы до такого не додумалась. Подло. Когда-то я считала, что неспособна на подлость. Когда-то, когда у меня не было жизненной необходимости заполучить понравившегося мужчину. И это не вопрос личных предпочтений - существование целого мира на кону. Если Элизабет не получит ректора, Трайс погибнет...

   Но даже спасение мира казалось слабым оправданием.

   Еще не поздно было все исправить. Подняться на крыльцо, забрать желтую розу, которую я купила в оранжерее, как специально расположившейся на полпути к маленькому коттеджному поселку, в котором жили некоторые преподаватели и работники академии. Подумалось, что с цветами будет убедительнее...

   Подняться на крыльцо, забрать розу или хотя бы приколотую к стеблю записку, а розу оставить - как извинение. Так было бы правильно, но я продолжала молча следить за крыльцом.

   Вот-вот появится Оливер. Взойдет по ступенькам, позвонит, потом заметит цветок... Или сначала заметит цветок, а потом позвонит, но ответа в любом случае не дождется. Потопчется на крыльце и... уйдет? Уйдет, даже не заинтересовавшись, кто оставляет для его Ками цветы на пороге? Заинтересуется, но врожденное благородство и чувство собственного достоинства не позволят ему читать чужие послания?

   Чушь! Конечно же, он прочтет.

   Развернет записку, а там... "Спасибо за волшебную ночь". Я не придумала ничего лучше. Вернее, ничего хуже...

   Оливер Райхон не из тех, кто станет закатывать сцены и требовать объяснений. Скорее всего, когда Камилла позвонит или придет к нему, он скажет, что передумал насчет обеда. И насчет всего остального - тоже. Просто передумал, не объясняя причин. Если он такой, каким я его придумала, именно так и случится...

   Нет. Не случится. Ну не могу я так, ни ради себя, ни даже ради спасения мира!

   Я посмотрела на ведущую к коттеджу дорожку, и, убедившись, что никого на ней нет, выскочила из укрытия... чтобы тут же, сдавленно охнув, вернуться назад и затаиться в под душистыми ветками.

   Как можно было забыть, что Оливер Дин'эрт Райхон не ходит пешком!

   Портал открылся прямо перед домом. Воровато оглядевшись по сторонам, милорд ректор взбежал на крыльцо. Позвонил. Потоптался...

   Все шло строго по плану, но меня это уже не радовало.

   "Просто уйди, - умоляла я его мысленно. - Тут нет ничего интересного".

   Было.

   Роза и записка.

   Мужчина позвонил еще раз и, не получив ответа, поднял цветок. Поднес к лицу, понюхал. Осторожно открепил записку. Развернул.

   ...Так же спокойно сложил и снова приколол к стеблю. Положил цветок на порог и спустился со ступенек.

   Открыл портал.

   Сильные мужчины такие сильные, и это, наверное, единственная их слабость...

   Когда он ушел, я поднялась на крыльцо и забрала записку.

   Размазала по щекам слезы.

   Если бы сейчас появился Мэйтин, я сказала бы ему: "Прости меня, боже, потому что я согрешила", а он ответил бы, что так было надо, и, конечно, простил бы. И мне стало бы легче. Может быть.

Глава 21

Нечеловеческие отношения

   На дороге, ведущей из коттеджного поселка в центр академгородка, меня нагнал автомобиль. Древний монстр для моего мира, и техническое чудо для этого. Нагнал, обогнал, обдав черным дымом, и, не проехав и десяти метров вперед, заглох. Из металлической коробки выскочил невысокий мужичок в кожаной куртке, брюках-галифе и высоких сапогах. На голове у него был кожаный шлем, верхнюю половину лица скрывали большие автомобильные очки, нижнюю - пышные усы. Мужичок обошел свою колымагу, попинал раздраженно колеса и, смачно выругавшись, открыл капот, из-под которого повалил густой белый пар.

   Не знаю отчего, но эта сцена, словно вырезанная из одного из первых фильмов позапрошлого века, показалась мне до ужаса настоящей. Именно так. Настоящей. До ужаса.

   Да, мне, дуре этакой, еще в самом начале объяснили, что этот мир реален, что он мало похож на тот, который я придумала, что живут тут реальные люди. Я с первого дня все это знала. Но...

   Вспомнилось, как вчера или позавчера, или лет сто назад, в прошлой жизни, Мэйтин пытался объяснить мне разницу между знанием и верой. А поняла я только сейчас. И поверила. И придавленная этой верой села прямо в снег на обочине и разревелась. Потому что автомобиль - ведро с гвоздями - был настоящим, и настоящий водитель сыпал без разбору настоящим матом, а мне по-настоящему было плохо и по-настоящему стыдно за только что сделанную настоящую гадость и за все то, что я наворотила всего за несколько дней в судьбе настоящей Элизабет и ее близких.

   - Мисс! - позабыв о машине, усач в шлеме побежал ко мне. - Вам нехорошо, мисс?

   Он поставил меня на ноги и потащил к своей развалюхе, на ходу бормоча поучения о вреде сидения в снегу, а я, глотая слезы, врала что-то про подвернувшуюся ногу.

   - Отвезу вас в лечебницу, - решил мой спаситель, запихнув меня в тесный, провонявший бензином и гарью салон.

   - Не надо, уже почти не болит,- замотала головой я, понимая, что для полного "счастья" мне сейчас не хватает только встречи с леди Райс, доктором Грином или, еще хуже, с Анабель, о которой я к своему стыду до этого момента не вспоминала. - Да и как? Автомобиль же не поедет, сломался он у вас.

   - Сломался, - закивал с неуместной радостью водитель, усевшись за руль. - Но поедет!

   Он стащил перчатки, потер ладонь о ладонь, и во все стороны полетели колючие искры. Схватился за руль, и двигатель мягко заурчал.

   - Хотелось, чтобы он нормально заработал, - вздохнул усач виновато. - Но раз такое дело, механике отбой, включаем магию.


   Еще утром я улыбнулась бы, в очередной раз подумав о том, как просто все в этом выдуманном мире, где магией можно заткнуть любые дыры. Теперь же видела, как напряглись лежащие на руле руки мага, как побелели пальцы, обозначились сильнее извилистые дорожки вен, и по коже расползся бледный рисунок из фигур и непонятных символов. Это длилось лишь миг, но я успела заметить. Ничто не давалось даром, у волшебства была своя цена. А оцененное волшебство автоматически теряло статус чуда. Раньше я не подозревала, что это - разные понятия...

   - Так куда вас подвезти, мисс?

   - Если можно... Я собиралась в храм.

   - В храм? - удивился мужчина. Видимо, это место не пользовалось особой популярностью у студентов.

   - Да. Мне нужно поговорить с богом.

   Не было никакой гарантии, что этот самый бог отзовется, даже в собственном святилище. Да и что я ему скажу? Покаюсь? Попрошу отпустить грехи? Скажу, что это он виноват, потому что втянул меня во все это, в чужой мир и в чужую жизнь? Втянул и бросил одну, а я не знала, что делать, и сделала то, что смогла, ведь в любви и на войне все средства хороши, а цель - она оправдывает... И есть еще принцип меньшего зла. Ведь есть же? И приходится чем-то жертвовать. Принципами, идеалами - потому что цель...

   Нет, Мэйтин точно не придет, чтобы выслушать этот бред. Но автомобиль уже подъехал к храму, и глупо было бы не зайти.

   Поблагодарив водителя и попрощавшись, я поднялась по крутым высоким ступенькам и остановилась перед гигантской двустворчатой дверью. Сам храм тоже впечатлял размерами. Построенный в том же стиле, что и здание эльфийского посольства, дом божий был больше того раза в два, если не в три, словно зодчие изначально ставили перед собой цель заставить человека ощутить свою ничтожность. Зато казавшиеся тяжелыми створки распахивались легко и без скрипа, демонстрируя готовность богов в любой момент пообщаться с каждым желающим.

   За дверью меня ждал огромный зал. Пол выложенный мозаикой. Потолок такой высокий, что при попытке рассмотреть рисунок на арочных сводах начинала кружиться голова. Фрески на стенах. Витражи в высоких окнах. Свет клонившегося к закату солнца пробивался сквозь цветное стекло, рождая тысячи радуг...

   От красоты и величия этого места должно было дух захватывать, но у меня было не то настроение, чтобы по достоинству оценить и проникнуться. Даже картины из жизни богов, которая недавно так меня интересовала, рассматривать не хотелось. Я лишь вскользь отметила, что юный загорелый атлет в зеленой тоге, неизменно возглавлявший большие и малые компании небожителей, ни капли не похож на знакомого мне белобрысого мальчишку, и присела на одну из длинных скамеек перед алтарем.

   Тихо. Пусто. Только двое служителей рядом с большой курильницей возносят негромкие молитвы богам-покровителям, да с десяток прихожан, разбредшихся по громадному залу. Действительно, чувствуешь себя мелким и незначительным. И одиноким.

   - Илси! - окликнул кто-то, едва я подумала об одиночестве.

   Имя звучало непривычно, но я откуда-то знала, что зовут именно меня.

   Обернулась на голос и увидела идущего ко мне эльфа. На нем была обычная одежда, никаких длиннополых платьев и развевающихся плащей: строгое черное пальто, серый шарф, брюки, ботинки. Белые волосы аккуратно зачесаны назад и собраны на затылке в хвост. Но все же эльф. Большие прозрачные глаза, острые уши и рисунок шрамами на щеках.

   - Здравствуй, Илси, - поклонился он с нечеловеческой грацией.

   Я выдавила из себя улыбку, с которой положено встречать друзей:

   - Здравствуй, Грайнвилль.

   Взглядом испросив позволения, он присел на скамью рядом со мной.

   - Не ожидал встретить тебя здесь, - на языке людей эльф говорил довольно чисто, а едва уловимый акцент появлялся, скорее, из-за необычного звучания его голоса, высокого и певучего, а не из-за неправильного произношения.

   - Сама не ожидала, что приду, - призналась я. - А ты часто тут бываешь?

   - Каждый день. В храме хорошо думается.

   - О чем?

   - Обо всем. Иногда я прихожу сюда почитать. Здесь тихо и никто не мешает.

   - А это можно? Читать в храме?

   - Думаешь, боги возражали бы? - Грайнвилль улыбнулся, и мне показалось, что рисунок на его лице поплыл, изменив форму. - Вряд ли им есть дело до этого и вообще до нас.

   - Есть, - сказала я, вспомнив Мэйтина, круглосуточно отвечающего на звонки-молитвы.

   Эльф, не подозревавший за Элизабет подобной убежденности, удивленно повел белесой бровью.

   - Прости, если оскорбил твои чувства, - произнес церемонно.

   - Нет, просто... я верю, что мы им не безразличны.

   - У тебя что-то случилось? - спросил Грайнвилль безо всякого перехода.

   - С чего ты взял? - я непроизвольно коснулась щеки, чтобы убедиться, что слезы давным-давно уже высохли.

   - Люди редко вспоминают о богах, когда у них все хорошо.

   Однако, логика. И не возразишь.

   - Случилось, - кивнула я.

   - Тебя кто-то обидел? - в голосе эльфа не слышалось ни сочувствия, ни даже любопытства, и я не понимала, зачем он расспрашивал меня. Возможно, пытался изображать друга. Потому что мне взбрело записать его в компанию трех юных магичек и оборотня, и приходилось теперь соответствовать.

   - Грайнвилль, ты веришь в то, что цель оправдывает средства?

   - Зависит от того, что это за цель.

   - Спасение мира, например.

   - Тогда верю, - сказал он, не раздумывая.

   - И ради этого можно пойти на все что угодно? На подлость? Предательство? Убийство?

   - Можно.

   - А жить потом как?

   - Можно не жить. Выполнить миссию, и все.

   Да, логика.

   Нужно запомнить на будущее: никогда не обращаться за советом к эльфам.

   - Ты спасла мир, Илси? - спросил он почти серьезно.

   - Да. От еще одного боевого мага, - я ухватилась за возможность свести разговор к шутке. - Перевелась на мирную специальность.

   - Целительство, я уже знаю. Благородная профессия. Надеюсь, у тебя получится.

   - Спасибо.

   - Я думаю, ты не способна на убийство.

   - Угу, - согласно промычала я. - Поэтому и перевелась.

   - Я не об этом. Об убийстве ради спасения мира. Ты не смогла бы.

   "Ты никого не убивала, - будто бы говорил он. - Что же тогда ты сделала?"... Дурацкий день! Только и занимаюсь, что додумываю за других окончания фраз!

   - Грайнвилль, я... давно хотела спросить, зачем эльфы учатся в академии? - если ему позволено без предупреждения менять тему разговора, то и мне можно попробовать. - Ваша магия принципиально отличается от нашей, и я не думаю, что преподаватели-люди могут вас чему-то научить. Зачем тогда?

   Мне вовсе не было это интересно. Не сейчас.

   Сейчас хотелось знать, как там Оливер... А Камилла? Вдруг она до сих пор сидит в подвале?

   - Согласно седьмому пункту одиннадцатого параграфа мирного договора, заключенного между нашими народами в одна тысяча пятьдесят восьмом году, не достигшие возраста первой зрелости эльфы имеют право на обучение в учебных учреждениях Арлонского королевства наравне с людьми, - без запинки выдал длинноухий. - Под этот же пункт подпадают магические учебные учреждения всех степеней.

   Не удивилась бы, если бы он мне полный текст договора процитировал, но это ровным счетом ничего не объясняло.

   - Я и не говорю, что вам нельзя тут учиться. Я лишь интересуюсь, зачем? И чему?

   - Есть ряд общеобразовательных курсов. История, религиоведение, дисциплины, изучающие быт и уклад различных народов Трайса, эстетические направления, общая химия, алхимия, философия...

   - "Мистические существа"? - прервала я Грайнвилля, непонятно, намеренно или нет, избегавшего прямого ответа на мой вопрос.

   - Почему ты спросила? - в напевном голосе эльфа почудились новые нотки: словно журчащий по камням ручеек зарокотал, наткнувшись на внезапную преграду.

   - Мне нужно подготовить доклад о драконах. Я подумала, вдруг у тебя есть какие-то конспекты.

   - Нет. Я не занимался этой темой.

   - Почему? Это же интересно.

   - Эльфы не изучают драконов, - ответил он ровно. - Мы достаточно знаем о них.

   "Эльфы не изучают драконов по человеческим источникам. Мы лучше вас знаем, что и как там было..."

   Ну вот, опять!

   - Сибил наконец-то дали роль, - сказала я зачем-то.

   - Я знаю.

   - Откуда?

   Грайнвилль неопределенно пожал плечами.

   Нелюдь, что с него взять?

   Дальше мы просто сидели рядом и молчали. Эльф думал - понятия не имею о чем, но он ведь сказал, что в храме хорошо думается. А я страдала и пыталась подсунуть грызшей меня совести кость в виде всеблагой глобальной цели. Совесть воротила от кости морду и, выпустив кошачьи коготки, скреблась по сердцу.

   В конце концов, я не выдержала. Попрощалась с Грайнвиллем, сославшись на срочные дела, неспешным шагом вышла из храма, спустилась по ступенькам, свернула с главной дороги на одну из боковых аллеек и припустила бегом - прямиком на кафедру мистических существ. Если что, снова зайду к профессору Милс. Скажу, что не все книги смогла взять в библиотеке и попрошу посоветовать другие...

   Дверь в подвал была открыта.

   Когда я пришла, двое парней, по виду - старшекурсники, заносили в хранилище большой стеклянный короб с мумифицированной головой огромной змеи или ящерицы. "Василиск реликтовый", - значилось на табличке, и я понадеялась, что эта голова - не все, что удалось спасти от того василиска, которого несколько дней назад Элси отправила под окна к ректору.

   - Простите, вы не подскажете, где я могу найти мисс Сол-Дариен? - спросила я у парней. Это было рискованно: ведь неизвестно, что случилось с Камиллой, и мое любопытство могло вызвать подозрения, но фантазия выдохлась на придумывании гадостей, как и я сама.

   - Еще позже явилась бы, - пробурчал недовольно один из студентов. - Занятия два часа назад закончились.

   Второй оказался повежливее:

   - Вы с ней разминулись, - сказал он. - Мисс Сол-Дариен ушла полчаса назад. Но это и хорошо, что разминулись: она, мягко говоря, не в духе.

   - Злющая, как упырица в полнолуние, - не принял смягченных формулировок первый. - Крови жаждет.

   Оно и понятно. Я бы тоже жаждала.

   Но хоть из подвала выбралась...

   Что делать дальше, я не знала. Не к Оливеру же идти каяться? Может, мне и полегчает, но на отношениях Элси и ректора это поставит жирный крест. И об остальном, об учебе, о расследовании, тоже можно забыть, потому что если выполнять условия - то все три, иначе толку не будет, ни мир не спасу, ни домой не вернусь.

   Говорила же Мэйтину, не выйдет из меня спасительница! Вот когда загубить что-нибудь нужно будет, зовите, - это я легко.

   Наверное, стоило вернуться в общежитие, запереться в своей комнате и постараться держаться подальше от людей, чтобы снова что-нибудь не испортить, но я еще час бродила в быстро сгущавшихся сумерках по дорожкам между учебными корпусами. То ли хотела замерзнуть, не на смерть, а так, чтобы слечь в постель на неделю, и все жалели бы меня, утешали, утирали сопли и подносили горячий чай. То ли надеялась снова увидеть кровавую надпись на стене и стать следующей жертвой. Возможно, это было бы даже лучше: никто не вспоминал бы событий последних дней, и меня все и за все простили бы - потому что о мертвых или хорошо, или ничего. "Ничего" в моем случае тоже будет неплохо...

   Мысли эти сложно было назвать вдохновляющими на новые свершения, но, тем не менее, о том, что мы с Норвудом договаривались увидеться за ужином, я каким-то чудом вспомнила.

Глава

22

Работа над ошибками

   Рысь караулил меня возле столовой. Увидев, схватил за руку и потащил внутрь.

   - Пойдем скорее, пока она не ушла.

   - Кто? - спросила я, семеня за ним.

   - Подружка Мартина, как раз с архитектурного, - парень протащил меня через зал и остановился рядом с одной из поддерживавших крышу колон. - Вон она, смотри.

   За столиком, на который он кивнул, ужинали две девушки.

   - Блондинка? - уточнила я.

   - В том-то и дело, что нет. Вон то серо-бурое недоразумение.

   - Точно? - невзирая на то, что голова сейчас была занята совершенно другими мыслями, выбор Мартина, парня во всех смыслах видного, меня удивил. Девочка была не то, чтобы некрасивая, она была никакая, и определение "серо-бурое недоразумение" подходило к ней как нельзя лучше: обвисшие волосы мышиного цвета, бледное личико с бесцветными бровями и ресницами, длинный нос, тонкогубый рот.

   - Думаю, у Кинкина к ней один интерес был, - прошептал мне на ухо Рысь.

   - Схемы полигона?

   - Что же еще? Только тут еще один нюанс. Ребята в общежитии говорят, что он еще с одной шашни водил, и, вроде как, архитекторше об этом кто-то донес. Что если она ему неправильную схему подсунула? А там магическая ловушка была, портал неисправный или еще что-нибудь?

   Норвуд взирал на меня с гордостью победителя. Мол, ты же хотела разобраться, и вот он я - раскрыл все за один день. Но... Я еще раз посмотрела на девушку. Нет, не похожа она на коварную мстительницу. После сегодняшнего, конечно, судить трудно, я тоже когда-то непохожа была, но эта совсем-совсем не похожа. Такая и скандал устроить не смогла бы. Ну донесли, ну поплакала ночью в подушку, пострадала, а потом все равно на назначенное свидание пошла и схему принесла правильную, потому что хоть какой ухажер, но есть, а начни права качать, и этого лишишься.

   Да и не вязалась версия Норвуда с остальными исчезновениями, о чем я тут же ему и сказала.

   - Но я бы все равно схему проверил, - не сдавался оборотень. - Только не знаю, как.

   - Полиция разберется.

   Рысь прикусил губу.

   - Ты же оставил схему в комнате? - заподозрила я неладное. - Ты ведь...

   Парень запустил руку под куртку и, быстро оглядевшись, показал мне уголок сложенного чертежа.

   - Ну вы, блин, даете! - выдохнула я.

   Один к одному: где сама не напорчу, друзья помогут!

   - Дай сюда, - я выдернула у Норвуда схему и спрятала в сумочку. - Придумаю что-нибудь.

   Должна придумать. Потому что наворотила я уже достаточно, пора исправлять, пока еще не слишком поздно.

   Но пока ничего дельного в голову не шло, и я решила поужинать, раз уж все равно пришла в столовую. Кто-то теряет на нервной почве аппетит, кто-то, наоборот, ест как не в себя, а мне достаточно было выпить чашечку чая и сжевать кусочек бисквита в компании Мэг и Сибил, вскоре присоединившихся ко мне в "зеленой зоне".

   В общежитие мы возвращались вместе. Подруги делились впечатлениями от прошедшего дня, а я рассеянно слушала и проклинала в душе свою глупость, внезапно проснувшееся "коварство", взращенное на просмотре латиноамериканских мелодрам, и, видимо, имевшую те же корни фантазию, подсказавшую мне ужаснейшее из возможных решений. Лучше бы руководствовалась классикой любовных романов, где героини милы и скромны, а герои, какими бы не были ловеласами, в конце концов понимают, что большего им и не нужно.

   - Мисс Элизабет, - окликнула меня на входе консьержка. - Вам письмо.

   И явно не любовное. Слишком большой и пухлый пакет. Разве что, кто-то посвятил Элси поэму.

   - От кого это? - заглянула через плечо Мэг.

   - Понятия не имею, - я показала ей конверт, где кроме моего имени ничего не было.

   - Так открой!

   - Ну, что там? - спросила от нетерпения притопывавшая ножкой Сибил.

   - Драконы, - ошарашенно выговорила я, пролистав полтора десятка машинописных листов.

   - Что?

   - Готовый доклад по драконам.

   И как это понимать? Подарок судьбы? С чего бы это? А самое интересное, кто взял на себя роль щедрой фортуны?

   - Кто принес письмо?

   - Студент какой-то, - судя по тону ответа, для консьержки все они были на одно лицо.

   В комнате я еще раз осмотрела и конверт, и его содержимое, но не нашла ничего, что указывало бы на личность отправителя.

   Доклад был оформлен по всем правилам: план, ссылки на источники в тексте, список использованной литературы. Уверена, и содержание там - что надо. Но все же подарок таинственного доброжелателя не приму.

   - Почему? - удивилась Сибил, когда я сказала об этом.

   - Потому что нечестно пользоваться результатами чужого труда.

   - Элси, - Мэг с упреком покачала головой. Странно, провидица у нас Сибил, но она без карт и ритуалов не видит дальше собственного носа, а Мэг обман и недомолвки распознает безо всяких ухищрений.

   - Ладно. Я не буду использовать этот доклад, потому что не знаю, кто его прислал. Что, если это сама мисс Милс?

   - Зачем? - в один голос удивились подруги.

   - Чтобы уличить меня в недобросовестности.

   - Считаешь, ей делать нечего? - скептически поморщилась Маргарита. - Ты же не единственная ее студентка. Или, думаешь, она всех так проверяет?

   - Не знаю. Но доклад подготовлю сама.

   В конце концов, это, и правда, нечестно. Я справлюсь и без подачек. Во всем. Начну с драконов, и если получится, то и остальное решится без проблем. В детстве так загадывала: если пройду, например, по бордюру от подъезда до гаражей, ни раз не оступившись, напишу контрольную на отлично. Сейчас то же самое, только наоборот: сдам доклад на отлично и больше не оступлюсь...

   С реализацией грандиозных планов тянуть не стала и, пока Мэгги переодевалась ко сну и расстилала постель, разложила на столе книги и конспекты.

   - Немножко еще посижу, - пообещала я соседке, понимая, что у меня вряд ли получится сегодня уснуть.

   Не из-за драконов. Даже не из-за Оливера и Камиллы - из-за себя. Есть... Были вещи, которые я всегда считала недопустимыми, и подумать не могла, что однажды совершу нечто такое. Как бы я ни хотела чего-либо, как бы ни относилась к людям... Как бы ни относилась, но уж не как к выдуманным персонажам книги или игры, в чью жизнь можно вмешиваться ради достижения желанной цели. И Грайнвилль неправ: неважно, что это за цель. Существует черта, которую не стоит переступать, переход тут только в одну сторону...

   Я листала учебники, закладывала нужные страницы, что-то подчеркивала, выписывала цитаты, но, как ни старалась, не могла сосредоточиться на докладе. В душе царил полный раздрай, мысли раз за разом возвращали меня в коттеджный городок, к невысокому деревянному крыльцу... Я же хотела забрать записку! Хотела! "Зачем ты вообще туда пошла? - спрашивала совесть строгим голосом Мэг. - И не говори, что это было спонтанное решение, и ты не понимала, что делаешь! Путь не близкий, сто раз одумалась бы, а ты еще в оранжерею зайти успела!" Спорить с совестью себе дороже. Ложь она чувствует куда лучше ворочающейся во сне целительницы. И клятвам, что это было один лишь раз и больше не повторится, вряд ли поверит.

   К трем часам я худо-бедно набросала план и выбрала основные тезисы.

   К четырем поняла, что "огромный" список литературы, рекомендованной профессором Милс, для меня мал. Книг было много, но их авторы писали, по сути, одно и то же, только разными словами. Да, пересказывались разные легенды, не всегда повторявшиеся в других книгах, у кого-то были ссылки на исторические события, о которых не вспомнили остальные, но общий смысл был один. А мне хотелось знать и другие мнения. Не знаю, зачем, но хотелось...

   Ровно до пяти утра.

   В пять тридцать я все же разделась и легла в постель.

   В шесть, рискуя разбудить Мэг, встала и накапала себе пустырника.

   В шесть десять снова полезла в шкафчик целительницы и отхлебнула прямо из большой бутылки травяной спиртовой настойки. Понятия не имею, для чего предназначено это средство, но мне помогло... Минут на пять.

   В семь утра я уже стояла у закрытой двери главного корпуса.

   Дура, конечно. Но, если выбирать между дурой и сволочью, я за первый вариант. Он мне более привычен.

   Оливер появился, когда я еще не успела ни замерзнуть, ни пожалеть о своем решении. Пришел не через портал - по дорожке, подметая снег полами длинного плаща. Я ожидала, что первым будет скользкий секретарь или какой-нибудь вахтер, а пришел он, словно знал, что я тут его караулю.

   - Доброе утро, мисс Аштон, - поздоровался, нимало не удивившись. - Не ожидал встретить здесь кого-нибудь в выходной. Особенно вас.

   Выходной. Я и забыла.

   Получается, он мог вообще не прийти. Но пришел - значит, судьба.

   - Доброе утро, милорд Райхон, - пролепетала я, уткнувшись в землю. - Вчера я не забрала свое пальто... другое... И мне нужно с вами поговорить.

   Он открыл входную дверь и провел меня в свой кабинет, по дороге ни сказав ни слова и ни о чем не спрашивая.

   В приемной повесил на вешалку плащ и взял у меня пальто, которое я еле расстегнула - так дрожали пальцы.

   - Прошу, мисс Аштон, - указал на кресло у стола. Сам сел на свое рабочее место. - О чем вы хотели поговорить?

   - Я... должна... вам признаться... - приходилось буквально выдавливать каждое слово. - Вчера я... я слышала, как вы... назначили встречу... мисс Сол-Дариен, и решила... - Я собралась с силами и выпалила на одном дыхании: - Это я подложила розу и записку на ее крыльцо.

   - Ясно, - я ожидала громов и молний, но ректор и бровью не повел. - Мисс Сол-Дариен в подвале, как я понимаю, тоже заперли вы?

   Он знает? Знал еще вчера? Или только что догадался, когда я рассказала о записке?

   После бессонной ночи, потраченной на учебу и самоедство, голова работать отказывалась. Перед затуманенным взглядом вспыхнуло на миг окошко с предупреждением: "Приложение "мозг" выполнило недопустимую операцию и будет закрыто" и тотчас погасло.

   - Да, - призналась я, низко опустив голову.

   Оливер промолчал.

   - Я сожалею о том, что сделала, - добавила я едва слышно.

   - Был бы весьма признателен, если бы вы еще объяснили, зачем это сделали, - не повышая голоса, потребовал ректор.

   - Затем, что вы... Вы мне нравитесь, и я не хотела, чтобы вы встречались с Камиллой... простите, мисс Сол-Дариен.

   - Нравлюсь? - на мужчину я по-прежнему не смотрела, но в его вопросе почудилась улыбка. Холодная скептическая улыбка.

   - Я ведь говорила вам... - голос задрожал, а на глаза набежали слезы. Может, от того, что не выспалась и долго читала при плохом освещении. Может...

   - Говорили, я помню, - растянул милорд Райхон, вспоминая, очевидно, не столько мое признание, сколько предшествующую ему ночь и "серенаду" в исполнении экспонатов музея-бестиария. - Скажите, Элизабет, раз уж я вам нравлюсь, что вы обо мне думаете? Ну, - неопределенно повел рукой, - вообще.

   - Вы... - я запнулась, почувствовав, как кровь прилила к щекам. Ну и вопросы! Вот уж чего не ожидала от этого разговора. - Вы красивый. И умный. Сильный... в смысле, маг... и вообще. И вы - настоящий джентльмен...

   - Это все?

   Я - кивнула, не смея поднять на него глаз.

   - То есть, идиотом вы меня не считаете? - привстав, он подался вперед, перегнувшись через стол, и я инстинктивно отпрянула, впервые с начала разговора уловив в его голосе гневные нотки. - Спасибо, мисс Аштон, успокоили. А то я уж заволновался. Потому что ваши... ухищрения расчитаны как раз на идиота.

   - Я сказала правду, - промямлила я, не понимая, о каких ухищрениях он говорит.

   - Я говорю не о том, что вы сказали, а о том, что вы сделали, - ректор вернулся в кресло. Голос его вновь звучал ровно. - Какой реакции вы от меня ждали, Элизабет? Как, согласно вашему грандиозному замыслу, я должен был поступить, прочитав ту записку?

   - Просто уйти...

   - Навсегда, как я понимаю? Принять на веру созданную вами абсурдную ситуацию и даже не задуматься, отчего мисс Сол-Дариен, женщина пунктуальная и аккуратная, опаздывает на встречу, которую сама назначила, в то время, как у нее на крыльце, словно в читальном зале, выложены для свободного прочтения любовные послания? Вы точно не считаете меня полным идиотом?

   Нет, милорд, вас - нет.

   Я до боли прикусила губу.

   - Не знаю, что и делать с вами, мисс Аштон. С тех пор, как в учебных заведениях запретили использовать розги, учителям стало сложно находить общий язык с учениками. Может быть, сами что-нибудь посоветуете? Фантазия у вас богатая.

   - Я... раскаиваюсь в своем поступке и готова понести любое наказание...

   Потому что уже наказана, и вряд ли можно придумать что-либо хуже.

   Мой поступок оказался не только подлым и глупым, но и бесполезным.

   - Наказание? - ректор невесело усмехнулся. - Чтобы назначить вам наказание, мне придется сначала придумать вам преступление. У нас все-таки солидное государственное учреждение, устав которого согласован министерством образования и подписан самим королем, и этим уставом не предусмотрены штрафы и взыскания для студентов за вмешательство в личную жизнь преподавателей. Написать вашему батюшке? Как-то, знаете, неудобно. И других идей нет. А у вас?

   Я покачала головой, согласная на все что угодно, лишь бы он не говорил со мной таким тоном.

   - Жаль. Но, наверное, нужно учесть ваше чистосердечное признание, да? Искреннее раскаяние? Поверить вашему обещанию никогда больше не делать ничего подобного? Вы же обещаете?

   - Да, - пискнула я. Каждое слово Оливера, полное ледяного презрения, неподъемным грузом падало мне на плечи. Он еще говорить не закончил, а я уже чувствовала себя полностью раздавленной.

   - Это все, что я хотел услышать, мисс Аштон. Но учтите, это был последний раз. Еще одна выходка, и я найду вескую причину для вашего исключения, не сомневайтесь. А теперь идите, - мужчина брезгливо отмахнулся, словно сгонял со стола муху, - идите.

   После такого идти хотелось только на пруд. Найти там полынью и утопиться.

   Но я не дошла даже до приемной. Остановилась в дверях и нерешительно обернулась к провожающему меня тяжелым взглядом ректору.

   - Мне... - сглотула стоявший в горле ком. - Мне теперь не приходить в понедельник?

   - Можете не приходить, - пожал он плечами. - И сразу готовиться к отчислению. Это - академия магии, мисс Аштон, и тут учатся только маги.

   - Но как же...

   - Как и договаривались, - отчеканил он. - В понедельник после полудня. И пока вы не вбили себе в голову очередную глупость, поясню. Я буду заниматься с вами не из-за какого-то особого расположения. Даже не потому, что хочу, как наставник, помочь молодому перспективному магу. В вашем случае перспективы весьма сомнительны, и то, что вы утратили связь с даром, возможно, лучший вариант и для вас, и для ваших окружающих. Но я хочу разобраться, что случилось с вами на полигоне, так как подозреваю, что в этом скрыт ключ к разгадке остальных происшествий. Запомните это, как и то, что я рискну пожертвовать этим ключом, если мы с вами не прийдем к взаимопониманию и не сможем работать вместе.

   Как шла обратно в общежитие - не помню. Ноги сами несли знакомой дорогой, а перед глазами вместо учебных корпусов и заснеженных аллей стояло лицо Оливера Райхона.

   Вот как бывает: придумаешь себе мечту, а она возьми и явись тебе в полный рост безо всякого предупреждения. Повернуть бы назад, изменить все... Но только как? Не в смысле, как повернуть, а как изменить, ведь мечта эта - изначально несбыточная, там и портить ничего не нужно было. Хотя теперь-то минимальный шанс, если он и был, свелся к нулю. И винить некого - только себя...

   К моему возвращению Мэг уже проснулась. Накинулась с ходу с расспросами и упреками. Пришлось сознаваться, что я не спала всю ночь, а с утра пораньше бегала в библиотеку, чтобы проверить кое-что для доклада, соглашаться с тем, что я все-таки больная, и на голову - тоже, пить горький чай и укладываться в постель с грелкой...

   Не рассказывать же снова, что я влюбилась?

   Сильные мужчины всегда были моей слабостью. Но слабостью неопасной: не так часто мне попадались подходившие под это определение представители противоположного пола. А у тех, что попадались, как выяснялось, сила была строго лимитирована или не распространялась на некоторые жизненные ситуации. За одного такого шесть лет назад я вышла замуж, но... лимит, жесткий лимит. Он так и сказал: "Это выше моих сил". И я поняла. И простила, и отпустила. И когда потом, спустя год, он предлагал начать все сначала, закрыла перед ним дверь и неделю не отвечала на звонки. Потому что мне не нужно с лимитом - мне нужно, чтобы всегда и во всем, в горе и в радости. А если только в радости, то желающих и без него немало нашлось бы. А таких вот, "безлимитных", так и не встретилось. И, положа руку на сердце, сейчас я была бы только рада, окажись Оливер типичным представителем условно сильного пола, но что-то подсказывало, что нет в мире, во всяком случае, в этом мире, преград, перед которыми милорд Райхон спасовал бы. И значит...

   Ничего не значит. Я тут временно, и, судя по тому, как скоро я загубила даже призрачную возможность на счастье Элизабет, время это скоро истечет. Если Мэйтин не ошибся, и для того, чтобы спасти Трайс от гибели, выполнение этого условия обязательно, мир обречен. Мало того, что Оливер меня презирает, так есть еще и Камилла - препятствие в нынешних обстоятельствах непреодолимое.

   Но здесь шутница-судьба неожиданно решила мне подыграть.

   На завтрак я не ходила: бессонная ночь, усталость, нервы и успокаивающий чай от Мэг сделали свое дело, и на несколько часов я выпала из реальности. Но к обеду подруги меня растолкали и в приказном порядке велели собираться в столовую, потому как, по их словам, я совсем отощала, с лица спала и скоро смогу составить Сибил конкуренцию в изображении не очень живых девочек. После обеда, за которым я через силу влила в себя пару ложек супа и с отвращением сжевала подсунутый провидицей лист салата, мне предложили на выбор прогулку по парку, поход на каток или и то, и другое сразу, но я сослалась на незаконченный доклад и вернулась в общежитие.

   В холле меня поджидал инспектор Крейг.

   - Доброго дня, мисс Аштон. Уделите мне несколько минут? Хотел бы побеседовать с вами в связи... - он откашлялся и виновато, словно ему в самом деле неловко было тревожить меня по такому поводу, развел руками. - В связи с исчезновением мисс Камиллы Сол-Дариен.

   Нет, определенно, удачей это не было.

Глава 23

Мой редкий дар

   Несколько часов сна перед обедом вернули мне способность мыслить, иначе я не поняла бы зачем инспектор с ходу выложил причину визита. Хотел посмотреть на мою реакцию. И кажется, остался удовлетворен, получив подтверждение своим догадкам. Знать бы еще каким.

   - Вы говорили с милордом Райхоном? - задала я вопрос в лоб, вместо того, чтобы охать или выражать притворное сочувствие - искренне сочувствовать Камилле у меня, боюсь, не получилось бы.

   - Да, - не стал юлить полицейский. - В интересах следствия милорд ректор вынужден был рассказать мне... - левый глаз инспектора смотрел на что-то за моей спиной, а правый - на консьержку, сидевшую в своем уголке с неизменным вязанием и пропустившую уже не одну петлю, прислушиваясь к нашему разговору. - Может быть, поговорим в более приватной обстановке?

   - В участке?

   - Ну что вы, - замахал он руками. - В комнате для гостей, конечно. Вы не против?

   Будто бы у меня была возможность отказаться.

   - Значит, мисс Сол-Дариен пропала? - спросила я, едва инспектор устроился в том же кресле, в котором сидел во время нашего первого разговора. - Так же, как и другие? Как это произошло? Когда?

   - А вы девушка напористая, - с наигранным восхищением усмехнулся мистер Крейг. - Только это я, вроде как, должен вас расспрашивать.

   - Я - подозреваемая? - не было желания разводить политесы и ходить вокруг да около.

   - Напористая, - теперь уже печально вздохнул инспектор. - Нет, мисс Аштон, к подозреваемым я в одиночку не хожу, годы уж не те. А вот со свидетелем побеседовать еще могу. Вы, мисс Элизабет, судя по тому, что мне рассказал милорд Райхон, одной из последних видели мисс Камиллу...

   - Чушь! - выпалила я, не дослушав. - Ее куча народу видела после меня. Студенты, преподаватели с кафедры мистических существ. Тот же милорд Райхон!

   А что? Олли сдал меня, не задумываясь. Джентльмен называется! Я все понимаю, интересы следствия, да и не абы кто пропал, но мог бы сначала лично поговорить... Хотя нет, не мог. Между нами нет ничего личного...

   - Вы были рядом с ее домом, - нашел новый аргумент инспектор. - Ничего необычного не видели?

   Самым необычным из виденного мною вчера был Саймон Вульф, поедающий булочку за столом профессора Милс. Но сомневаюсь, что это заинтересует полицию.

   - Нет, я ничего не заметила.

   - Вы уверены? Сможете в этом поклясться?

   - А вы сможете поклясться, что ни в чем меня не подозреваете? - дерзко, конечно, но я решила, что терять мне нечего.

   - Честно? - серьезно уточнил инспектор. Почти секунду оба его глаза смотрели прямо на меня. - Нет, мисс Аштон, вы не подозреваемая. Но приглядывать за вами постараюсь, потому как вы из тех людей, что обладают редким и не слишком счастливым даром оказываться в ненужное время в ненужном месте. И ладно бы вы этот дар пытались контролировать, так нет же, сами на свою голову приключений ищете.

   - О чем вы? - непритворно удивилась я прозвучавшему в последних словах упреку.

   - Сапожки у вас хорошие, - ни с того ни с сего сменил тему инспектор. - Красивые, добротные. И удобные, видать. Наверное, у хорошего мастера шились, специально под вашу ножку?

   - Да. - У Элси, если не считать форменных платьев, не было в гардеробе ничего, купленного готовым.

   - Да, - повторил мужчина задумчиво. - Сразу видно, штучная работа. Такие вещи, я вам скажу, в глаза бросаются. Вот, бывает, идет девушка, торопится, бежит почти: лица не видно, платье обыкновенное, форменное... А подол чуть приподняла, и смотришь, а сапожки на ней непростые, кожа мягкая, носочек остренький посеребреным металлом прикрыт, каблучок рюмочкой, пряжка нарядная...

   Все же медленно я соображаю. Но и инспектор хорош: переборщил с намеками. Мог бы сразу сказать, что узнал меня тогда, в мужском общежитии, выбегающей из комнаты Мартина.

   - Это не то, что вы подумали, - пробормотала я, краснея.

   - Не знаю, мисс, что, по вашему мнению, я подумал, но уж точно не то, что вы хотели бы, чтобы я подумал. Неподходящее место для свиданий, как ни крути. Тем паче, соседи вашего приятеля в тот день отсутствовали, кроме одного, а мистер Владис, как я понимаю, мог бы и в коридоре часок погулять - ему-то без разницы было.

   Я нахмурилась. Получается, инспектор не только меня узнал. Или не узнал, а, как мы с Норвудом и предполагали, сосед Мартина рассказал, кому дал ключ. Не было бы у Рыся из-за этого проблем.

   - Что же вы подумали, мистер Крейг? - спросила прямо. Раз уж он намерен и дальше разыгрывать простачка, то и я останусь верна образу напористой дерзкой девицы.

   - Подумал? - переспросил он рассеянно. - Да ничего плохого, мисс Аштон, не волнуйтесь. Я ж ведь тоже молодым был, тоже тайны неизведанные манили. Помню, мальчишкой бегал на соседнюю улицу покойников смотреть. Семья там одна угорела: то ли в дымоход что попало, то ли с печной заслонкой неладно было - запамятовал уже. А вот трупы хорошо помню, на неделю тогда от еды меня отворотило, вода, и та в горле застревала. Неприглядные они порой бывают, тайны-то. Но манят. Особенно, когда с кем из знакомых что приключится. Интересно же, как так. Кровь бурлит, мозги идеями кипят. Кажется, вот-вот разгадку отыщешь, заметишь что-то, что другие проглядели...

   - Так вы решили, что меня это интересует только потому, что у меня мозги вскипели? - возмутилась я.

   - Не только, - сказал полицейский миролюбиво. - Оно ж понятно, не пустое любопытство, товарищ пропал...

   - Мартин Кинкин мне не товарищ, - отрезала я, рассудив, что откровенность в малых дозах делу не навредит. - Да, его по-человечески жаль, но не больше. Моя судьба волнует меня намного сильнее, уж простите. Милорд ректор ведь рассказал вам?

   Рассказал, даже не сомневаюсь. Если и не сразу, то после исчезновения Камиллы - точно.

   - Для успешного продвижения следственных мероприятий важно иметь полную информацию, - пробубнил инспектор.

   - Понимаю. И вы, надеюсь, понимаете, что для успешного продвижения моей дальнейшей жизни, мне тоже нужна информация о том, что именно произошло, и как это исправить. А полиция и руководство академии несколько месяцев не могут разобраться с этими таинственными исчезновениями сту... людей... Постойте-ка, до мисс Сол-Дариен пропадали ведь только студенты? И только парни, да? А она - преподаватель и женщина. Вы уверены, что она... ну, тоже, как все?

   - К сожелению, уверен, мисс.

   - На чем же основывается ваша уверенность?

   "Так я тебе это и скажу, деточка", - читалось на добродушно-снисходительном лице инспектора.

   - Серьезное дело, мисс Аштон, - проговорил он. - И, как выяснилось, никто не застрахован. Так что вы уж...

   - У меня есть информация о Мартине Кинкине, - выпалила я, пока он не начал стращать меня возможными последствиями моего любопытства. - Я нашла в его комнате схему полигона и... случайно забрала с собой. Она у меня в комнате, сейчас принесу.

   Вот видите, мистер Крейг, я помогаю следствию. Поделитесь и вы, чем-нибудь.

   - Не стоит, мисс, - махнул рукой мужчина. - Знаем мы уже. Нехорошо, конечно, но с этим пусть преподаватели разбираются, а к нашему делу оно отношения не имеет. Кроме схемы ничего больше не нашли?

   Я покачала головой.

   - Жаль. А может, и к лучшему. Не нужно вам, мисс Аштон, в это дело влезать. Даже при вашем интересе. Магию потерять - не такая уж беда, когда у нас тут люди теряются.

   "Люди - тоже не большая проблема, у вас тут мир рушится", - подумала я угрюмо, но вслух ничего не сказала.

   Инспектор понял мое хмурое молчание по-своему.

   - Обо всех результатах следствия я докладываю милорду Райхону, - сказал он, прощаясь. - Если он посчитает нужным, поделится с вами.

   Обнадежил, а как же!

   Нет, на Оливера в этом вопросе рассчитывать нельзя. Не в ближайшее время.

   Я перебрала в уме варианты, отмела божественное вмешательство, на которое надеялась до последнего, и вернулась к первоначальному плану.

   Друзья - больше помощи ждать неоткуда.

Глава 24

Когда мои друзья со мной

   В библиотеке, неважно в каком мире она находится, полагается вести себя тихо, дабы не нарушать священный покой книжных полок и не мешать другим грызть гранит наук. Но разве можно хранить молчание, когда тебя сначала сшибает с ног воздушной волной, затем что-то со звоном ударяет в лоб, выбивая из глаз искры, а следом уже летит огромный огнешар? Естественно, я заорала, да еще как - штукатурка с потолка посыпалась. Хотя не исключено, что потолок вместе со мной пострадал от атакующих заклятий.

   Нет, на меня не набросились исподтишка силы зла. Я всего лишь собрала друзей в одном из уютных читальных залов, чтобы поделиться своей бедой и по возможности заручиться их поддержкой, но, как оказалось, у магов на Трайсе не принято верить на слово, когда кто-нибудь говорит, что утратил способность управлять даром, обязательно нужно проверить каким-нибудь "простеньким" плетением!

   - Что тут происходит? - сурово вопросила степенно вошедшая в зал библиотекарша. Мои крики не вызвали у почтенной пожилой женщины ни паники, ни даже удивления - только сдержанное возмущение вопиющим нарушением дисциплины.

   - Мы... э-э... заклинания отрабатываем, - первым нашелся Рысь.

   - Хочу напомнить, что чары выше третьего уровня использовать в библиотеке запрещено, - с осуждением глядя на меня - на меня, сидящую на полу жертву дружеского недоверия, помятую и с дымящимися волосами! - выдала строгая тетка.

   - Так второй же, - пискнула со своего кресла Сибил.

   - Второй, - авторитетно подтвердила Мэг.

   Библиотекарша подняла вверх длинный сморщенный палец, словно хотела определить направление несуществующего ветра, и спустя пару секунд согласно кивнула:

   - Второй. Но не забывайте о порядке, вы тут не одни.

   Правду говоря, в секции художественной литературы, не слишком востребованной студентами в разгар учебного года, мы были как раз одни. Потому я и выбрала этот зал: никто не помешает спокойно поговорить. И под "спокойно" я не подразумевала нанесение мне физических и моральных травм!

   - А еще друзья! - всхлипнула я обиженно, когда дверь за библиотекаршей закрылась.

   Меня тут же подняли с пола, усадили в глубокое кресло, укутали пледом ноги, а в руки сунули чашку с горячим чаем, едва не пополнив колекцию нанесенных мне повреждений свежим ожогом. Вздохнули скорбно и уставились на меня тремя парами виновато-сочувствующих глаз.

   - Теперь понимаете, почему мне так важно разобраться, что творится в академии? - Чашка обжигала пальцы, лоб еще болел, место, которым я приложилась о пол во время падения - тоже, так что страдание в моем голосе звучало отнюдь не притворное. - Сегодня магия пропала, завтра я сама пропаду...

   Наученная горьким опытом последних дней, я не хотела втягивать друзей в сомнительные приключения. Да и инспектор Крейг во многом ошибался: далеко не всех в юном возрасте манят тайны и опасности, большинство предпочитает держаться от них подальше. Поэтому я и не просила о многом, только помочь собрать информацию.

   - В академии тысячи студентов, - разъясняла я подсевшим поближе приятелям. - Не может быть, чтобы никто ничего не видел и не слышал. А есть еще смотрители общежитий, горничные, дворники, повара и разносчицы в столовой - на них никто не обращает внимания, а они между тем, часто знают больше остальных о том, что происходит вокруг.

   - Да-да, - закивала Сибил. - Горничные подслушивают под дверью. Мамина всегда так делала.

   - А разносчицы плюют в суп, - мрачно заявила Мэг, и добавила под нашими ошалевшими взглядами: - Мне так кажется. Со слюной передается множество заболеваний, и, наверное, поэтому всех работников столовой раз в полгода проверяют в лечебнице.

   На несколько секунд я потеряла нить разговора, задумавшись, не по этой ли причине у тружеников нашего общепита требуют наличие санитарных книжек. Но все же сейчас это было меньшей из моих проблем.

   - Смотрите, что у меня уже есть, - я достала из сумочки записи, сделанные после разговора с инспектором. На двух страницах уместилось то, что Элси помнила о пропавших студентах. - Чарли Лост - первый. Пропал в октябре. Второкурсник, специальность "Темные материи".

   - Малефик, - поморщился Рысь.

   Магов, специализирующихся на проклятиях мало кто любит. Но я, увы, этой неприязни не разделяю.

   - Основной курс у них читал милорд Райхон, - продолжила с горьким вздохом. - Но кто курирует группу, в которой учился Чарли, еще не выяснила. Думаю, стоит разузнать. Второй - Герман Складовик. Судя по имени, откуда-то с границ с Виштлицем.

   - Или нет, - пожала укутанными синей шалью плечиками Сибил. - В наше время активных миграций населения, с учетом увеличения доли межнациональных и межрасовых браков, определять происхождение и место проживания по имени уже не актуально.

   - Согласна, - не спорила я. - Тогда все, что мы знаем о Германе, это то, что он пропал в середине ноября, а до этого учился на четвертом курсе теормага.

   - Но "Темные материи" тоже изучал, - сказал вдруг Норвуд. - Минимум семестр по обязательной программе.

   - К чему это ты? - прищурилась я подозрительно.

   - Пытаюсь выявить что-то, что связывало бы этих двоих.

   - Бери тогда полный перечень дисциплин общего курса, - рыкнула я сердито.

   Показалось, что Рысь пытается приплести к исчезновению студентов Оливера, и меня это неожиданно сильно задело, хотя вряд ли один только ректор читал данный предмет, были ведь и другие преподаватели.

   - Основы целительства все учат, - напомнила Мэг с гордостью за свою специальность.

   - И простейшие способы предсказания, - вставила Сибил.

   Отлегло.

   - Третий - Виктор Нильсен, - вернулась я к своей тетрадке. - Седьмой курс, выпускник. Специальность - "Прикладная некромантия". Исчез в конце декабря. Четвертый, как вы знаете, - Мартин Кинкин. Третий курс, боевик, пропал три дня назад.

   - Октябрь, ноябрь, декабрь, февраль, - по очереди загнула пальцы Сибил. - У тебя есть точные даты? Можно попытаться выявить закономерности во времени их исчезновения. Но четырех случаев маловато для статистических расчетов.

   - Пяти хватит? - спросила я, представляя, какое впечатление произведут на друзей последние новости. - Камилла Сол-Дариен. "Теоретические основы магии". Преподаватель. Пропала... сегодня, наверное...

   Рысь обалдело присвистнул, девушки недоверчиво захлопали глазами.

   - Серьезное дело, - повторила я слова инспектора. - И никто не застрахован. Поэтому думайте, помогать мне или... или переводиться куда-нибудь подальше отсюда. Куратор Вульф сказал, что сейчас многие уходят. В Глисетский университет или в Найтлоп.

   - Никуда я не переведусь! - возмутилась Маргарита. - Мне нужен диплом академии, а не какого-то провинциального университетика.

   - А школа Найтлопа - жуткая дыра, - подала голос Сибил. - Прорицатели у них до сих пор работают с хрустальными шарами.

   - И ни там, ни там нет отдельного курса для магов-оборотней, - развел руками Норвуд. - Так что мы с тобой... Кстати, почему только мы втроем? Ты не звала Грайнвилля? Или он не смог прийти?

   - Не звала.

   - Почему? - спросила Мэг так, точно уже знала ответ и лишь хотела проверить, совпадет ли он с моим.

   - Он - эльф.

   Целительница согласно кивнула.

   - Мы подозреваем эльфов? - встрепенулась Сибил.

   - Возможно. Но не нужно забывать о других. Например... - на мгновение я умолкла, осененная новой догадкой. - Руководство других магических школ - им ведь выгодно, если студенты побегут из академии к ним? А это главный принцип всех детективов: ищи, кому выгодно.

   - Ох, Элси, - с укором погдядела на меня Мэг. - Это же не книга!

   - Уже поняла. Поэтому героев изображать не будем. Расспросим ненавязчиво знакомых, послушаем, что говорят, разузнаем побольше о пропавших.

   На том и порешили.

   В общежитии я первым делом отыскала Летти. Горничная обреталась в маленькой комнатке на первом этаже и удивилась тому, что мисс Аштон лично пожаловала в ее скромное жилище.

   - Вы умеете стричь? - огорошила я ее еще больше. - На практике мне немного подпалили волосы.

   После "проверочного" огнешара на волосах было больше копоти, чем подпалин, но я с первого дня мечтала отделаться от косы.

   - Я совсем чуть-чуть срежу, - успокаивающе ворковала женщина, усадив меня перед зеркалом и вооружившись ножницами и расческой.

   - Нет, стригите покороче... насколько приличия позволяют.

   Это не книга, да.

   Значит, прощай прекрасная героиня Элизабет Катарина Амали Ислин Лиер Аштон.

   Здравствуй я.

Глава 25

Первое дежурство

   В лечебнице я появилась к восьми, успев перед этим плотно позавтракать. Обрезанные чуть ниже лопаток волосы и приготовленная с вечера одежда существенно экономили время на сборы.

   - Вы все же пришли.

   Этой же фразой леди Пенелопа приветствовала меня и в прошлый раз. Видимо, понадобится не один день, чтобы наставница уверовала в то, что я не отступлюсь от намерения выучиться на целителя.

   - И книги взяли? - заметила она тяжелую связку учебников, которые я протащила через половину академгородка. - Не стоило. У меня есть все, что вам понадобится. В будущем берите сюда лишь тетрадь для заметок и пару-тройку сэндвичей. Вы ведь не озаботились сегодня вопросами пропитания?

   Я уныло покачала головой.

   - Ну что же я, нелюдь какой? - рассмеялась моей преждевременной тоске по обеду леди Райс. - Отпущу вас в столовую. Но путь не близкий, и, как по мне, лучше было бы обойтись холодными закусками и горячим кофе. Впрочем, кофе я вас и так напою. Одна из недавних пациенток презентовала мне зерен, весьма неплохих. Ее супруг ведет торговлю с колониями... не всегда легально, как я поняла, но тем вкуснее кофе. Вы любите кофе?

   Кофе я любила, но дружелюбный тон целительницы настораживал. Уж не пытается ли она усыпить мою бдительность, прежде чем взвалить на меня гору невыполнимых заданий, или одно, но такое, что сразу покажет, что девицам вроде меня не место в медицине?

   Однако если подобное и планировалось, то не сразу.

   Сразу меня, как и обещали, напоили кофе, который леди Пенелопа лично смолола в маленькой ручной мельнице и сварила на спиртовке, стоявшей в примыкавшей к ее кабинету комнате для отдыха. Затем мне были торжественно вручены накрахмаленный белый чепец и передник с огромными карманами и выделено отделение в шкафу для их хранения.

   - Это лечебница, Элизабет, и тут есть определенные правила, часть которых касается внешнего вида, - при этих словах наставница придирчиво оглядела меня, но поводов для замечаний не нашла: платье я выбрала простое и удобное, волосы гладко зачесала назад, подколола на затылке шпильками и спрятала под сетку, а ногти, обломанные на полигоне, были аккуратно обрезаны. - Приходя сюда, будете надевать чепец и передник. Следить за их чистотой - также ваша обязанность. Никаких пятен, будь то шоколад или кровь, - леди Райс посмотрела на меня и, не дождавшись паники при упоминании крови, продолжила: - В девять, если дежуривший ночью доктор не оставил иных рекомендаций, я делаю обход. Под моим попечительством пациентки, лежащие в палатах на втором этаже в левом крыле больницы. Женские заболевания, беременности, протекающие с осложнениями - позже посмотрите истории. Если кто-то из докторов отсутствует, нужно обойти еще несколько палат, проследить, выполняют ли больные все рекомендации и оказывают ли сестры необходимую помощь. Такое случается редко. У нас шесть ведущих докторов и четверо, включая меня, работают посменно, совмещая практику с преподаванием, и накладок обычно не бывает. Но, к сожалению, работать исключительно в рамках своей специализации не получается. К примеру, явится сейчас некая дама, чья репродуктивная система работает как часы, ничуть не беременная, но с вывихнутой лодыжкой или, упасите боги, с геморроидальным кровотечением, и потребует, чтобы ее ногу или зад осматривала неприменно целительница-женщина, а никак не травматолог и не хирург, которых она к своему телу не допустит ввиду того, что оба они мужчины. И придется осматривать, потому как клятва целителя не содержит уточнений, и после слов "никогда не откажу в помощи страждущему" не добавляется "если страдания его вызваны такими-то и такими-то заболеваниями". Но не бойтесь, - женщина усмехнулась, - вы клятвы пока не давали, и, случись такое сегодня, от созерцания кровоточащей задницы я вас избавлю.

   - И от вывихнутой лодыжки? - осмелилась спросить я.

   - А что той лодыжки? Вправим, - леди Пенелопа с хрустом размяла пальцы, и мне подумалось, что излишне привередливая дама еще пожалеет, что пошла не к тому доктору.

   Обход мало отличался от того, что проводят в наших больницах. Наставница, накинув длинный белый халат, обошла своих пациенток, расспрашивала, как прошла ночь и есть ли жалобы. Некоторых ощупывала, то удовлетворенно кивая, то недовольно морщась, кому-то вписывала в карточки, которые за ней носила невысокая пухленькая сестричка в таком же как у меня чепце, новые назначения.

   Следить за всем и вслушиваться в разговоры, пытаясь определить, кто и от чего тут лечится, я не успевала: леди Райс понимала больных с полуслова, а где-то использовала магию, чтобы определить их состояние, и тогда и вовсе обходилась без слов. Лишь в палате, где лежали беременные, быстрый темп, в котором она начала обход, замедлился, а деловитое участие на лице целительницы сменилось прямо-таки материнской нежностью.

   - Доброе утро. Как тут мои девочки?

   Еще не отойдя от реалий родного мира, я решила, что девочками она назвала пациенток, но потом поняла, что обращение адресовано большому животу одной из женщин.

   - Как вы, маленькие? - спрашивала леди Пенелопа, обхватив его ладонями. И отвечала сама себе: - Замечательно. У Гледис уже затягивается бочок, и правая ручка у Сью почти догнала левую. Пальчики... прекрасные пальчики...

   - Доктор Грин тоже так сказал, - улыбнулась будущая мать.

   - Он заходил? - спросила наставница. На висках и над верхней губой у нее выступил пот, а лицо побледнело, словно размеренное поглаживание живота беременной требовало огромных усилий.

   - Да, рано утром.

   - Задам я ему, - проворчала целительница, как мне показалось, только для вида. - Ходит тут, будит моих девочек... молодец какой, плечико подтянул...

   Второй пациентке и ее мальчику она уделила меньше времени. Ощупала живот, погладила круговыми движениями, словно желая перевернуть спрятанный внутри плод, и взяла у сестры деревянный стетоскоп.

   - Чудесно. Сильное здоровое сердечко. Элизабет, хотите послушать?

   Я непроизвольно отступила на шаг, а мое собственное сердце пропустило удар.

   - Нет, я... боюсь, не пойму ничего...

   Леди Пенелопа смерила меня долгим взглядом, но, если и подумала что-то при этом, мыслями своими не поделилась.

   - У миссис Лешвиц случай довольно простой, - начала объяснять она, когда мы вернулись в ее кабинет. - Простой для нашей лечебницы. Неправильное предлежание плода, и пуповина обвила левую ножку малыша, из-за чего был нарушен приток крови и наметились отклонения в развитии конечности. Хорошо, что акушерка направила ее к нам. До родов есть время все исправить, и осложнений не возникнет ни у матери, ни у ребенка. Случай миссис Перли намного сложнее. У нее близнецы. Однояйцовые близнецы. Вы же знаете, что это такое? На ранней стадии развития они не разделились полностью. Общая печень и легкое. У одной из девочек правая рука практически отсутствовала: недоразвитый плечевой сустав с коротеньким отростком...

   В этом мире нет и не было страны Сиам, и описываемая леди Райс патология, возможно, так и не получила названия, но бедным деткам и их матерям вряд ли было от этого легче.

   Однако в голосе целительницы не слышалось ни скорби, ни сочувствия - только гордость, и вскоре я поняла, чем она вызвана.

   - Обычно таким детям позволяют родиться и уже после проводят разделение. Если, конечно, их родители в состоянии оплатить подобную операцию. Это сложно, опасно и не дает гарантий полного исцеления. Операция на стадии внутриутробного развития еще сложнее и опаснее, но с учетом того, что организм ребенка в этот период только формируется, больше шансов, что поврежденные органы, при определенном вмешательстве целителей, восстановятся в пределах нормы.

   - Такие операции возможны? - не удержалась я от восхищенно-недоверчивого возгласа.

   Леди Райс прошла к книжному шкафу, сняла с полки толстый том в черной обложке и положила на стол передо мной.

   - Одиннадцатый параграф. Там подробное описание. Если в общих чертах, то делается небольшой надрез, в матку внедряются инструменты, и доктор путем телекинетического воздействия проводит операцию по разделению. Предвосхищая ваш следующий вопрос: нет, оперировала не я. Я лишь ассистировала доктору Грину вместе с еще несколькими целителями.

   Взаимодействие целительской магии с другими направлениями. Вот, значит, как оно происходит.

   Я вспомнила счастливое лицо миссис Перли и мысленно вычеркнула доктора Грина из списка подозреваемых... И снова вписала. Гений и злодейство - две вещи несовместимые? Чушь! А вот творящаяся в академии чертовщина вполне может быть делом рук злого гения. Потому как на происки заурядного пакостника все это явно не походило.

   - Леди Пенелопа, простите, я сейчас не могу судить, потому что... вы знаете... Но я правильно поняла: целитель может определить беременность на взгляд?

   Если так, зачем было пугать меня осмотром и водить к единорогу?

   Да, я злопамятная.

   - И не целитель тоже, - кивнула наставница. - Приблизительно к концу второго месяца у эмбриона формируется собственная аура. Но целитель, конечно, распознает ее раньше, чем маг иной специализации.

   - А на совсем ранних сроках?

   - На взгляд, как вы изволили выразиться? Если приложить усилия, думаю, возможно. Но зачем? Обычный осмотр даст ответ на этот вопрос. В случае сомнений можно провести анализы... А, я, кажется, поняла, - леди Райс усмехнулась. - Вы запутались в понятиях, Элизабет. Хотя вам еще на первом курсе должны были объяснить, что магия - это не сказочные чудеса. Возможности целителей, как и других магов, ограничены, как силой их дара, так и общими для всех законами природы. И любое действие имеет свою цену.

   - Но если сравнивать сложнейшую операцию или даже сегодняшний обход и простое определение беременности...

   - Вот именно, что простое, - не дала мне закончить наставница. - Не нужно усложнять. Операция, о которой я вам рассказывала, потребовала слаженного взаимодействия нескольких опытных магов и использования мощных дорогостоящих артефактов. Артефекты вообще вещь полезная, - она сняла с запястья и, напоказ повертев в руке, убрала в ящик стола толстый медный браслет, на который я сразу не обратила внимания, - в том числе, при детальном осмотре, когда может понадобиться обновить исцеляющие плетения. А какой смысл тратить силу на ерунду вроде той, о которой вы спрашиваете? Нет, Элизабет, если вы уж решили заняться целительством, то первое, чему вам нужно научиться, это различать случаи, когда необходимо задействовать дар, а когда можно обойтись средствами немагической медицины. Потому что...

   На стол передо мной легла еще одна книга.

   - Посмотрите потом. А сейчас, пока есть время и нет пациентов, проведу вам небольшую экскурсию.

   Экскурсия оказалась весьма познавательной.

   Как и говорил Мэйтин, в мире, где существует магия, науки развиваются иными путями. К медицине это утверждение относилось, наверное, в первую очередь. Я задумывала Трайс как мир, похожий на тот, каким был мой родной лет сто пятьдесят назад, но в девятнадцатом веке на Земле еще и не помышляли о том, что было возможно здесь.

   Комната для осмотров, оборудованная неизвестными мне приборами, возможно, какими-то диагностическими артефактами. Операционная, похожая на наши облицованными белой плиткой стенами, наличием хирургического стола и лотков с инструментами и отличающаяся черным шероховатым полом, на котором, как объяснила наставница, иногда приходится вычерчивать вспомогательные ритуальные рисунки.

   Лаборатория: все виды анализов, включая тесты на содержание и уровень гормонов (тут их называли регулирующими секретами), цитологические исследования при помощи микроскопа и магии и собственное производство лекарственных препаратов.

   И это - в обычной студенческой больнице!

   Впрочем, не обычной. Это же лечебница при королевской академии магии, выпустившей из своих стен не одно светило медицины. Анабель говорила мне, что они принимают пациентов отовсюду и лечат практически от всего, а леди Райс сказала, что результаты проводимых тут исследованияй служат базой для работы других медицинских учреждений королевства.

   - Вот будете готовить диплом, может быть, тоже обогатите науку новым методом лечения или диагностики, как некоторые из наших выпускников, - добавила она, и я не услышала в ее голосе насмешки.

   А что? Я запросто... Но лучше не надо. С моей удачей я, скорее, выведу какой-нибудь вирус и устрою глобальный зомби-апокалипсис. Пусть уж будет, как и планировалось, доброе фэнтези.

   Странно, но "доброе фэнтези" неплохо сочеталось с устройством для стерилизации инструментов и аппаратом для вентиляции легких. Но если первое было, по сути, огромной "пароваркой" достаточно простой конструкции, то у второго имелся магический движок, чтобы обеспечить бесперебойную работу в течение нескольких часов.

   - Технический университет уже несколько лет обещает разработать для него другой, - рассказывала леди Пенелопа. - Не такой, как в автомобилях, конечно, вы же понимаете, что эта гарь в лечебнице недопустима, - электрический, кажется... Я в этом не разбираюсь, доктор Кленси, наш хирург составлял требования. Но пока это так и осталось мечтой.

   Интересно, сколько тут осталось до полной электрофикации, открытия немагического "рентгеновского" излучения и ультразвука? Можно только представить, как они тут тогда развернутся.

   Хотя, быть может, именно наличие магических аналогов задерживало исследования в этой области. Зачем изобретать велосипед, когда есть ковер-самолет? Но паровые двигатели уже изобрели и двигатели внутреннего сгорания тоже (автомобили тут вроде не на паровой тяге), так что и до остального со временем дойдут.

   Но и сейчас, спроси кто, мне сложно было бы сказать, где медицина развита лучше, на Трайсе или на нашей прогрессивной Земле. По рассказам наставницы и тому, что помнила Элси, сложностей и у них хватало. Однако даже если бы я в свое время послушала деда, поступила бы в мед и, вопреки прогнозам отца, стала "нерядовым" врачом, сомневаюсь, что смогла бы что-то предложить этому миру. Разве что перчатки. Если бы, конечно, была знакома с технологией производства латекса. Потому как чего-чего, а перчаток тут не было. Руки мыли и обрабатывали дезинфицирующим раствором. И капельниц, обязательного атрибута наших амбулаторий, я тут не видела... Но мне ли судить? Я ни в нашей медицине не разбираюсь (не считать же рассказы родителей и чтение справочников из семейной библиотеки специальным образованем?), ни в местной.

   "И не разберусь", - подумалось с неожиданной грустью. Свой шанс я упустила много лет назад, а этот - для Элси. И, судя по тому, что я не чувствовала никаких внутренних противоречий, ей понравится. И, может быть, получится добиться успехов. У нее.

   После экскурсии мы с леди Райс вернулись в ее кабинет. Пациентов все еще не было, и наставница занялась изучениями лежавших на ее столе историй болезни.

   - Леди Пенелопа, а что делать мне? В смысле, с чего лучше начать?

   - Начните с этого, - она кивнула на книгу, которую велела посмотреть потом. - Страница шестьдесят семь.

   На указанной странице были напечатаны данные по средней продолжительности жизни магов, работающих в разных направлениях. Если верить этой информации, меньше всех жили некроманты и целители. Первые, вызывая духи умерших и "оживляя" трупы, делились с ними жизненной энергией. Вторые отдавали ее больным при исцелении. Наверное, эта невеселая статистика призвана была заставить меня в очередной раз задуматься, действительно ли я хочу стать целителем. Но я перевернула страницу и нашла короткую историческую справку: в прежние времена некроманты часто прибегали во время ритуалов к человеческим жертвоприношениям, чтобы сохранить собственные силы. У целителей практиковалась "замена", когда жизнь здорового раба, например, меняли на жизнь его хворого хозяина, и целитель при этом также отдавал минимум собственной энергии. Это наводило на интересные размышления.

   Итак, у нас тут есть доктор творящий чудеса в операционной и не боящийся браться за самые опасные и энергоемкие случаи. А еще у нас тут пропадают молодые, полные сил маги.

   Если моя неприязнь к Эдварду Грину продиктована интуицией, а не первым произведенным им впечатлением, я, кажется, нашла мотив.

   Однако наличие мотива - еще не доказательство вины. Хотела же я избавиться от Камиллы? И инспектор Крейг знал об этом от Оливера, но все же не заподозрил меня в причастности к ее исчезновению. Надеюсь, Оливер тоже.

   Сердце замирало, а руки начинали мелко дрожать, когда я думала о предстоящей встрече с ним. Завтра. Уже завтра. Во время нашего последнего разговора, он еще не подозревал, что Камилла пропала, и обошелся со мной довольно мягко. Страшно было представить, что в нынешних обстоятельствах обычная его сдержанность даст сбой. Что он сделает? Наорет на меня? Выскажет все, что думает? В лучшем случае милорд ректор считает меня влюбленной дурочкой, способной пакостить исподтишка. А в худшем? Не знаю. И знать не хочу.

   Но мысли эти не давали покоя и не позволяли сосредоточиться ни на чем другом.

   На мистере Эдварде Грине, например. Неприятном господине с незаурядными целительскими способностями.

   Думать об Оливере было приятнее, даже с учетом моих опасений. А Грин... Одно воспоминание о нем будило в душе необъяснимое предчувствие беды, и внутренний голос настойчиво убеждал держаться от него подальше... Но, может быть, это и есть пресловутая интуиция? Прежде никакие предчувствия меня не беспокоили, и я решила, что версию злодея-доктора нужно, как пишут в детективах, отработать.

   Ради этого я даже на обед не пошла, соврав леди Пенелопе, что еще одной чашечки кофе и пары печенюшек из коробки, которую принесла пришедшая на плановый осмотр пациенка, мне хватит. А во время распития кофе улучила момент, чтобы расспросить наставницу о заведующем лечебницей, не забывая восторгаться талантами этого гения.

   Узнать удалось немного. Да, гений (краткий перечень заслуг прилагался). Выпускник нашей академии (его дипломная работа, конечно же, произвела фурор. Странно, что не переворот в науке). Холост (иначе говоря, женат на своей работе). Сорок три года (я думала, больше: Оливеру тоже немногим за сорок, но Грин выглядит старше него. И хуже). Начинал в нашей лечебнице, работал тут лет десять после выпуска, а потом вдруг пропал на пять лет. Где был, никто доподлинно не знал, а когда вернулся, тогда и начал демонстрировать чудеса исцеления. Закономерный итог - народная любовь, уважение руководства и достойная должость, которую Грин получил после того, как бывший заведующий отошел от дел. В мир иной. Внезапно, всего на шестьдесят втором году жизни, что для магов, даже целителей с их расходом сил, далеко не старость.

   Подозрительно?

   Еще как!

   К сожалению, леди Райс сочла беседу о гинекологических заболеваниях и патологиях при беременности более интересной темой и, забыв о Грине, стала пересказывать мне истории своих пациенток. После у меня было два часа на самообразование, которые я провела, изучая анатомичесий атлас. Затем мне позволили присутствовать при осмотре, после которого я решила, что лучше выберу в качестве специализации патологическую анатомию, чем акушерство, во всяком случае до изобретения перчаток. Далее была "вывихнутая лодыжка": как и предрекала наставница, явилась фифа-студентка, из тех, что в столовой занимают лучшие места и не носят форменных платьев, и пожаловалась на боль в спине. Наставница ее приняла, осмотрела, но магических манипуляций не проводила: выписала целебную мазь и травяной отвар для ванн и порекомендовала не так сильно затягивать корсет. Девица оскорбленно фыркнула и заявила, что ничего она не затягивает, при ее фигуре это лишнее. Леди Райс пожала плечами и будто невзначай заметила, что при такой фигуре лишнее - это пирожные к чаю, после чего фифа вылетела из смотровой пулей, напоследок пообещав, что пожалуется заведующему на такой прием. Если бы я была уверена, что она это сделает, обязательно пошла бы следом, чтобы послушать, что ответит жалобщице добрейший доктор Грин...

   К девяти вечера я, "усталая, но довольная" и голодная как Тантал после десяти лет в Аиде, вернулась в общежитие. Без слов отобрала у Сибил, в мое отсутствие расположившейся на моей кровати, надкушенное яблоко и почти целиком запихнула его в рот.

   - Как прошло первое дежурство? - участливо поинтересовалась Мэг.

   - Плодотворно.

   Леди Пенелопа, кажется, осталась мною довольна, "фронт работ" в учебе намечен, и "досье" на подозреваемого собрано. А главное, я умудрилась не создать себе новых проблем.

   - У нас тоже, - загадочно улыбнулась Сибил. - Ты оказалась права. Если задавать правильные вопросы правильным людям, можно узнать много интересного.

   Провидица разложила на столе исписанные листы.

   - Вот это передал Рысь. Это - мое. А это - Мэгги.

   - В буфете еще можно взять мороженое и кофе? - спросила я.

   - Нет, - покачала головой Маргарита. - Но мы припасли для тебя большой кусок шоколадного торта.

   - А кофе я могу сварить у себя, - сказала Сибил.

   Отлично. Кофе и шоколад - то, что нужно, чтобы включить настроившийся на отдых мозг. Потому что, похоже, сейчас нам предстоит то, что в книгах называют мозговым штурмом.

Глава 26

Мозговой штурм

   Кусок торта оказался не таким уж большим и съелся в три укуса. Зато кофе Сибил принесла в огромной чашке - на подзарядку мозгов хватило. Правда, потом выяснилось, что это не чашка, а кувшин, куда провидица перелила напиток, чтобы не тащить по коридору горячую джезву, и кофе был на всех, но это уже несущественные мелочи.

   - Рассказывайте, что там у вас, - как главнокомандующий у своих генералов потребовала я у подруг.

   А после обдумаем все. Вместе. Потому как одна голова хорошо, а три... Змей Горыныч... м-да...

   Кофе не помог, и меня отчаянно клонило в сон. Но, возможно, в собранной друзьями информации найдется что-то, что заставит меня проснуться.

   - Начинаем по порядку, - Мэг переглянулась с Сибил и взяла со стола первый лист. - Чарли Лост. Первый. Руководство академии тогда так старалось избежать огласки, что некоторые до сих пор считают, что Чарли уехал домой.

   - У него были причины, - вставила провидица.

   - Да, - снова взяла инициативу в свои руки Маргарита. - У него были проблемы с учебой, его даже внесли в список на отчисление по результатам семестра.

   - А еще - несчастная любовь, - театрально вздохнула Сибил.

   Черт! У нее же вчера была первая репетиция, а я обещала прийти. Надеюсь, она не обиделась.

   - На первом курсе он встречался с девушкой с теормага, - сообщила Мэг. - В конце учебного года они поссорились, и друзья Чарли считают, что поэтому он и забросил учебу. И осенью за ум не взялся. Все страдал. Говорят, тратил все деньги, что присылали ему родители, на цветы и подарки для той девицы. Как раз в тот день, когда он пропал, она согласилась на свидание, но, видно, ничего у них не сладилось, потому что Чарли вернулся в общежитие в плохом настроении и заперся в своей комнате. Больше его никто не видел.

   - Он ничем не болел? - спросила я, пытаясь увязать пропавшего с лечебницей и ее заведующим.

   - Вроде бы нет, - ответила Мэг. - А что?

   - Да так... Что по другим?

   - Герман Складовик, - торжественно зачитала с листа Сибил. Очевидно, информацию о Германе собирала она лично. - Теоретик. Отличник. Красавчик. Девушки из его группы до сих пор страдают. И не только из его группы.

   - То есть, таких проблем, как у Чарли, у него не было? - уточнила я.

   - Нет, - подтвердила провидица. - Он вообще был счастливчиком, по словам его приятелей.

   - И здоровье, наверное, имел отменное? - забросила я ту же удочку.

   - Да. Но перед самым исчезновением он вроде бы приболел. Во всяком случае сказал так своим соседям по комнате. Но когда его пытались расспросить, что с ним такое, рассердился, сказал, чтобы отстали от него. Они отстали, ушли в столовую...

   - И Германа больше не видели, - поняла я.

   - Точно, - подтвердила Сибил. - А почему тебя так интересует их здоровье?

   - Пытаюсь отыскать между всеми исчезнувшими что-то общее. Или какое-то место, где они могли пересекаться. Лечебница, по-моему, подходит.

   - А столовая не в счет? - подозрительно посмотрела на меня Мэг. - Или библиотека? Темнишь, Элси. Скажи честно, ты узнала что-то в лечебнице? Или о лечебнице?

   - О ком-то из докторов? - не иначе как в Сибил заговорил ее дар.

   - Ничего я не узнала, - поспешила заверить подруг я. - Просто весь день там провела, вот и подумалось... Глупость, конечно.

   - Хорошо, что глупость, - не отводя от меня недоверчивого взгляда, проговорила Мэг. - Потому что Рысь выяснил, что третий пропавший, Виктор Нильсен, в день исчезновения как раз ходил в лечебницу. Пошел, - целительница подпустила в голос мрачных ноток, - а назад не вернулся.

   Сонливость как рукой сняло.

   - Кто-нибудь знает, зачем он туда ходил?

   - Знают, - хмыкнула целительница. - Преподаватели, доктора, полиция. Прости, но с этими говорить не так просто, как со студентами.

   - Со студентами легко, - закивала Сибил. - Оказывается, многие любят посплетничать, и парни - не меньше девушек. Я столько всего попутно узнала. И от двух свиданий отказалась. На третье согласилась... но не пойду. Или сходить? Он милый. Хоть и некромант.

   - Как и Виктор, - напомнила я, чтобы отвлечь подругу от романтических мечтаний. - Как бы все-таки разузнать, зачем он ходил в лечебницу?

   - Леди Райс расспроси, - поддела Маргарита. - Но если боишься, что она не ответит, я могу поговорить с Анабель. Помнишь Анабель? Она помогала мне на практике.

   Помню. Сегодня надеялась встретить ее. Или боялась встретить? Я чувствовала себя виноватой перед ней. То, что наш обман раскрыли, сейчас не главная ее проблема, но Грин, пусть и не сдал Анабель ректору, после наверняка отчитал бедняжку, когда ей и так не сладко. А если он, так сказать, лично причастен... Нет, не верю. Анабель такая милая, добрая, отзывчивая, и рядом - этот желчный тип? Но она говорила о нем с таким восторгом...

   - Ее не было сегодня в лечебнице, - сказала Мэг. - Попробую заглянуть завтра.

   - Ты была в лечебнице? - удивилась я. - А почему ко мне не зашла?

   - У меня, хвала богам, нет повода для визита к леди Пенелопе, - усмехнулась подруга. - А ты, как мне передали, от нее ни на шаг не отлучалась. Да, у меня есть еще знакомые в больнице. Но о Викторе они ничего не знают. Он был пациентом доктора Грина, а значит, только Анабель может помочь. Она при заведующем - что-то вроде личной помощницы: ведет записи, заваривает кофе.

   Все же доктор Грин.

   Но новые факты в пользу моей версии не радовали. Подумалось, что если этот чрезвычайно одаренный господин, проводящий сложнейшие операции, способный собирать ночь напролет раздробленную кость, а из обычного анализа крови выжимающий всю информацию о человеке, действительно является организатором и исполнителем преступления, то продумал он все до мелочей, и уличить его в чем-либо будет сложно.

   А с другой стороны, чего я вцепилась в этого доктора, словно вокруг никого больше нет? Были же у меня, когда писалась книга, другие подозреваемые? Демонолог, бывший декан некромантов, те же эльфы? Ну и что с того, что тут все не совсем так, как я задумывала? Что-то ведь может и совпадать. А доктор - просто неприятный тип. И да, происходи эта история на страницах романа, именно он оказался бы главным злодеем. Ведь в романах злодеи не приходят со стороны, по закону жанра это должен быть кто-то знакомый героине, даже если действие разворачивается в академии, где учатся, преподают и работают несколько тысяч человек, так или иначе связанных между собой. Или нет? Главный злодей обычно до финальных глав не вызывает подозрения, а Эдвард Грин с первой встречи мне не понравился. И возможно, если бы эта встреча состоялась при иных обстоятельствах, впечатление было бы иным. Но первое впечатление - это ведь еще не все...

   - Сибил, мне нужен совет, - решилась я обратиться к специалисту. - Это не связано с нашим делом, просто вспомнила. Есть один человек, который вызывает у меня странные чувства... скорее, предчувствие... Такое горькое, тревожное. Словно случится что-то плохое. Ужасное и непоправимое. Не могу объяснить лучше, но, как думаешь, этому предчувствию можно верить? Твоего дара у меня нет, внутреннее чутье тоже раньше подсказками не баловало, а тут вот прямо... Вот так.

   - Предчувствия - вещь сложная, - поучительным тоном изрекла подруга. - Не нужно обладать даром провиденья, чтобы получать подсказки от мироздания. Но эти подсказки, как и пророчества, нужно уметь правильно толковать. Не всегда они исполняются буквально. Бывает, ждут одного, и пророчество вроде бы указало на определенное событие, а случается что-то, чего никак не ждали, но, как ни странно, вразрез с предсказанием не идущее. Понимаешь?

   Угу. Про "примешь ты смерть от коня своего" со школы помню.

   - Вот и с предчувствиями так же, - продолжила Сибил. - Даже сложнее порой. Нам на лекциях рассказывали об одном случае. Некий человек очень любил свою красавицу-жену. И вот, через несколько месяцев после свадьбы его стало одолевать предчувствие, что с супругой что-то случится. Ужасное и непоправимое, да. Причем настолько ужасное, что у того господина от этого предчувсвия сердце шалить начало, даже докторов вызывали - такие случались приступы. Он обратился к магам за консультацией. Те сказали, что к такому сильному предчувствию обязательно нужно прислушаться, и этот господин принялся как мог оберегать драгоценную супругу. Следил за ней и днем, и ночью... И в ходе этой слежки узнал, что у нее есть любовник. Застал их и убил обоих. А тела расченил и закопал в саду. Ужасно, да? И непоправимо.

   - И предчувствие оправдалось, - поняла я.

   То есть, вполне возможно, что однажды я столкнусь в коридоре лечебницы с добрейшим доктором, он скажет мне по своему обыкновению что-нибудь ласковое, и я не сдержусь и стукну его чем-то тяжелым. Хорошо так стукну. Доктор откинется, а меня приговорят к смертной казни за убийство. И на эшафоте я вспомню, что мироздание предупреждало меня о том, что от мистера Грина нужно держаться на безопасном, в том числе и для него, расстоянии.

   - Какие занятные выводы ты делаешь.

   - Мэйтин! - воскликнула я радостно, увидев бога, восседающего на столе в позе лотоса.

   - Э... что? - проследила за моим взглядом Мэг и, заметив только пустую тарелку с крошками торта, с тревогой обернулась ко мне.

   Сибил растерянно захлопала ресницами.

   - Ну, это... - я с усилием отвела взгляд от ухмыляющегося божества. - Вроде как "слава богу"... Слава богу, что у меня совсем не такое предчувствие, и я не собираюсь никого убивать.

   - Прежде ты не поминала богов так часто, - заметила Маргарита. - И в храм не ходила. Грайнвилль сказал, что встретил тебя там в пятницу. Он, кстати, волнуется. Нам так показалось, да, Сибил?

   - Волнуется, - подтвердила провидица. - Спрашивал, как у тебя дела. Говорит, ты была чем-то расстроена тогда, в храме.

   - Будто у меня повода нет, - вздохнула я. - Или уже забыли?

   Подруги виновато опустили глаза.

   - Семь бед - один ответ: бедняжка Элси потеряла связь с даром, - прокомментировал со стола Мэйтин. - К слову, хорошо придумала, умница.

   Еще какая. За все остальное он меня вряд ли похвалит.

   - Что ты еще учудила? - полюбопытствовал бог.

   - Простите, мне нужно в ванную, - извинилась я перед подругами. Не могу я поддерживать два разговора одновременно.

   Закрыв двери, открыла воду и ополоснула лицо. Предупреждал бы как-нибудь о своем появлении. Бог же, мог бы знамение какое организовать.

   - Громы и молнии подойдут? - серьезно поинтересовался Мэйтин.

   С него станется это устроить. Причем в помещении. Нет уж, тогда лучше не надо.

   - Не надо, так не надо, - пожал он плечами. - Рассказывай, чем занималась, пока меня не было.

   Рассказывать долго. Пусть уж память считывает, как в прошлый раз.

   Длань божья, теплая и шершавая, как у обыкновенного мальчишки, легла мне на лоб, и я зажмурилась, предвкушая, сколько "хорошего" сейчас услышу.

   - Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, - спокойно произнес Мэйтин, и я осмелилась открыть глаза. - Только прежде, чем что-то делать, не мешало бы обдумать все как следует, - добавил он с легким укором. - Теперь, когда ты осознала свои ошибки, полагаю, подобного не повторится.

   Угу. Прям, как в том анекдоте про мальчика, сбросившего дяденьке кирпич на голову: "Я больше не буду!" - "А больше уже и не надо".

   - Откуда такой пессимизм? - улыбнулся бог. - Я вот в тебя верю. А я не во многих людей верю, обычно наоборот.

   Он задорно подмигнул мне, и на сердце сделалось вдруг легко и спокойно. Сомнения, остатки угрызений совести, чувство никчемности и беспомощности - все это растаяло без следа. В меня бог верит, разве может что-то не получиться? С учебой вот уже наладилось, за расследование мы с друзьями взялись. И с Оливером решится. Да, натворила я дел, и он теперь считает меня то ли влюбленной дурой, то ли маленькой эгоистичной дрянью, но это, в конце концов, классическое развитие сюжета, когда герой со временем меняет мнение о героине...

   - Опять за свое? - поморщился Мэйтин. - Ну не книга это, не книга. А ты - не героиня. Но мнение меняй, конечно. У истории должен быть счастливый финал по всем пунктам.

   Не книга, но финал должен быть.

   - Промежуточный, - уточнил бог. - Потому что на самом деле история никогда не заканчивается. Она может только начинаться. Бесконечное множество раз. Потом поймешь. А сейчас тебя подружки ждут.

   А сам что же, снова исчезнет неведомо куда?

   - Почему неведомо? Газеты читала бы, сама догадалась бы.

   Будто у меня есть время еще и местные новости отслеживать. Хотя, наверное, стоило бы.

   - Стоило бы. А новости не местные. В смысле, не Арлонские. Вей-До проснулся. Вулкан на острове Катмари. Третьи сутки трясет их там. Остров большой, густонаселенный, а сообщение с материком нарушено из-за шторма, и бухты разрушены подемными толчками.

   Извержение. Землетрясение. Люди в панике. Сотни смертей. Может, тысячи. Надежды на помощь с материка нет, остается только молиться...

   - Не бери в голову, - посоветовал Мэйтин. - У меня своя миссия, у тебя своя. Просто не обижайся, когда я пропадаю.

   Я и не обижаюсь. Боюсь. Вдруг снова что-то не то сделаю? А посоветоваться кроме него не с кем.

   - Как это - не с кем? А друзья? Всего им не расскажешь, но в целом, гляжу, вы неплохо поладили. Хорошие ребята, свою Элси в беде не оставят.

   Элси.

   От мысли, которая должна была прийти мне в голову в первый день, но лишь сейчас нашла туда дорогу, внутри все похолодело, кровь отлила от лица, а руки затряслись, и, чтобы скрыть дрожь, я с силой сжала кулаки.

   Элси...

   - Сейчас это неважно, - покачал головой Мэйтин. - Возвращайся к подругам. Расспроси Сибил о Камилле, это интересно. Подумай, что общего у всех исчезновений.

   Он что-то знал. Знал, но не говорил. Ведь было бы проще...

   - Да, - согласился он. - Но всего я не знаю. А то, что знаю, ты можешь услышать и от других. Потому что есть определенные правила. Скажем так, нормы божественного вмешательства. Не хотелось бы исчерпать лимит прежде времени. Когда не останется других вариантов, я помогу, не сомневайся. А пока...

   Он исчез, а я еще на несколько минут задержалась в ванной. Всматривалась в свое-чужое отражение в зеркале, в уставшие глаза, которые и отъявленный романтик не назвал бы сейчас сапфировыми, до того они потускнели, касалась пальцем бледных щек и потрескавшихся от холода губ...

   Но Мэйтин сказал, что это неважно, и я решила ему поверить.

   - Сибил, что ты разузнала о мисс Сол-Дариен? - спросила с ходу, едва вернулась в комнату.

   - Откуда ты знаешь, что именно я о ней разузнавала? - провидица смотрела на меня с удивлением и явно профессиональным интересом.

   Не говорить же, что от знакомого бога?

   - Догадалась, - ответила я беспечно. - Ты сказала, что какой-то некромант пригласил тебя на свидание, а кафедра мистических существ, где мисс Камилла читала лекции в последний день, как раз в одном здании с отделением некромантии.

   - Ух ты, я бы о таком никогда не подумала! - восхитилась подруга, никогда не слышавшая о дедуктивном методе Шерлока Холмса, и я гордо задрала нос. - Только я туда не ходила, сегодня же выходной, студентов нет.

   Хм... И с дедукцией у меня не сложилось.

   - Я знаю одну девушку с теормага, она и рассказала мне о мисс Сол-Дариен, - пояснила Сибил. - А с некромантом я случайно встретилась. Так забавно получилось...

   - Камилла, - хмуро напомнила провидице Мэг.

   - А, да, Камилла, - Сибил с большим удовольствием продолжила бы рассказ о некроманте, но заставила себя отвлечься от столь интересной темы. - Ты ошиблась, Элси. Она пропала не вчера, а позавчера. Там странно получилось. Лекции у нее закончились в начале второго, и она должна была идти домой, но кто-то запер ее в подвале, где хранят пособия. Или случайно, или пошутили так зло. Если бы мисс Милс не понадобилась голова василиска, мисс Сол-Дариен могла бы до понедельника там просидеть, представляете? Хранилище же защищено от магического воздействия, только ключом можно открыть. Но, на счастье, ее выпустили.

   На мое счастье.

   Идиотка! О чем я думала? Об Оливере, естественно. А вот чем я думала - другой вопрос...

   - Потом на кафедру пришел милорд Райхон, - продолжила провидица. - Он иногда устраивает внеплановые проверки. И, видимо, в этот раз решил проверить мисс Камиллу. Вы же слышали, что они в прошлом...

   - Были любовниками, - подсказала Мэг безо всякого смущения.

   - Так говорят, - деликатно вставила Сибил. - И Эдит, девушка, которая мне все рассказала, думает, что ректор потому и придирается теперь к Камилле по каждому поводу. Она не знает, о чем они говорили, но после его ухода мисс Сол-Дариен была очень расстроена.

   Неужели Оливер все-таки поверил записке и из-за этого разругался с Камиллой? Нет, тогда бы он не был так спокоен, когда я призналась, что это моих рук дело. Хотя эмоции он контролирует превосходно, я это еще в первую встречу заметила.

   - Она была зла, - вспомнила я, что рассказали студенты, возвращавшие голову спасителя-василиска в подвал. - Как упырица в полнолуние.

   - Откуда ты знаешь? - снова удивилась Сибил.

   - Не знаю. Предполагаю. Когда бывший устраивает тебе сцену - это обидно... мне кажется... А как она пропала?

   - О, это самое интересное! По дороге домой она встретила двух своих студенток. Тем нужна была какая-то помощь с контрольными, и мисс Сол-Дариен пригласила их к себе. Видно, она уже отошла к тому времени от встречи с милордом ректором, или наоборот, решила заняться студентками, чтобы развеяться... В общем, они пришли к ней домой, мисс Камилла предложила девушкам чай и пошла сама его заваривать, потому что у ее горничной был в тот день выходной.

   - И что? - спосила я, когда подруга неожиданно умолкла.

   - И все, - развела руками Сибил. - Пропала. Девушки долго ее ждали, потом звали, потом пошли искать по дому и увидели... - подруга понизила голос до трагического шепота - расползающиеся по стенам кровавые знаки! Они испугались и убежали. Только утром решились рассказать обо всем своему куратору. А тот сообщил в полицию.

   - С этими девушками можно поговорить? - ухватилась я за новую зацепку. - Ты узнала их имена?

   - Узнала. Но поговорить с ними не получится. Утром обе уехали домой и вряд ли захотят вернуться к учебе. Эдит сказала, они очень напуганы.

   Плохо. Единственные свидетели. Но инспектор Крейг выжал из них все, что можно, прежде чем отпустить, даже не сомневаюсь. Жаль, что нельзя наладить контакт с местной полицией или получить доступ к их материалам по этому делу.

   - Итак, у нас пятеро пропавших. Чарли, Герман, Виктор, Мартин и Камилла, - я загнула все пальцы на руке и задумчиво посмотрела на получившийся кулак. - Разные факультеты, разный возраст, разное социальное положение, интересы и проблемы. Но что-то общее во всех случаях должно быть. Что?

   Подруги синхронно пожали плечами.

   - Кровавые надписи? - предположила Мэг.

   - Их разве видели при других исчезновениях? - заинтересовалась я.

   - Вроде бы нет. Но это не значит, что их не было. Чарли и Герман пропали из закрытых комнат, Виктор по пути в лечебницу, а Мартин на огромном полигоне - рядом не было никого, кто мог бы увидеть знаки.

   - Логично, - признала я. - Но надписи с осени появляются в разных местах, я сама их видела дважды, и никто при этом не пропадал, как мне известно.

   - Может быть... - Сибил потерла переносицу, словно хотела разгладить появившуюся между бровей складочку. - Может быть, все исчезнувшие состояли в каком-нибудь тайном обществе?

   - И Камилла? - Маргарита скептично хмыкнула. - К тому же эти общества уже не популярны. С тех самых пор, как их официально разрешили. Никакой романтики же.

   - А по мне, это очень даже романтично, - надула губки провидица. Тут и безо всякой дедукции было понятно, что сама она состоит в десятке подобных условно тайных клубов.

   - Проверим эту версию, - пообещала я, главным образом, чтобы успокоить подругу. - Что еще? Что объединяет все случаи? Время? Нет. Фазы луны?

   - Нет, - откликнулась Сибил. - Я уже проверила.

   Мэйтин сказал, что что-то есть, а он не мог ошибиться. Одна группа крови, какая-нибудь редкая, четвертая отрицательная с повышенным содержанием медихлорианов?

   - Ничего общего, - покачала головой Мэг. - Разве что...

   - Что? - я с надеждой подалась к целительнице.

   - Ерунда, - поморщилась она. - Но прежде чем исчезнуть, все они были чем-то расстроены. Правда, насчет Виктора не уверена, но в лечебницу по радостному поводу только дамы в положении ходят, а у остальных обычно более печальные причины. И насчет Мартина не знаю. В каком он настроении был?

   Кинкина мы с подругами не обсуждали: о его исчезновении я знала больше всех и уже рассказала в прошлый раз. Но, полагаю, если он пропал уже после того, как соревнования прервали, а результаты обнулили, настроение у него было далеко не радужным - он ведь строил какие-то планы на эту победу.

   Оно? Почему бы и нет? Что если похититель использует какую-то ловушку, например, блуждающий портал, который невозможно отследить, и этот портал выбирает жертву среди магов, настраиваясь на определенный эмоциональный фон?

   Я поделилась догадкой с подругами, и те сошлись во мнении, что такое возможно.


   Не исключено, что это единодушие было продиктовано поздним временем и общим желанием поскорее закончить совещание и отправиться спать, но ни до чего другого мы все равно не додумались.

   Посему, приняв это как основную версию, мы пожелали друг другу доброй ночи и неизменно хорошего настроения. На всякий случай.

Глава 27

Серые пески

   Утро понедельника вполне можно было назвать добрым.

   Ранней пташкой прилетев в столовую, я взбодрилась горячим кофе, съела безумно калорийное пирожное со сливочным кремом, орехами и шоколадной крошкой, и успела на факультет целительства на три минуты раньше леди Пенелопы.

   Наставница в этот день читала лекции старшим курсам на темы, за изучение которых, по ее словам, мне еще рано браться. Поэтому она отправила меня к профессору Эррори, пожилому гоблину, как водится, невысокому, зеленокожему и крючконосому, слушать вместе с второкурсниками лекцию по паразитологии. И там выяснилась интересная вещь: на Трайсе существовала латынь. Я и прежде обращала внимание на специфические названия общие для двух разных миров, один из которых я сама и придумала, но когда зазвучали один за другим медицинские термины, знакомые мне по книгам из родительского шкафа, ошибиться было невозможно, - латынь. Правда называлась она здесь "альс" и считалась забытым языком древней, но весьма развитой цивилизации. По другой версии альс был одним из языков драконов.

   Я не помнила, использовала ли в книге слова, имевшие латинские корни, наверняка использовала, настолько прочно мертвый язык вошел в нашу жизнь, но точно не упоминала ни о дипломонадах, ни об аскаридах, а об анкилостоме, честно сказать, не слышала до этой лекции. Был бы рядом Мэйтин, я расспросила бы его, как из мира в мир мог попасть целый язык, но бог не появлялся, и вскоре я перестала ломать голову по этому поводу. Латынь, так латынь. Мне же лучше: не нужно тратить время на изучение незнакомых слов.

   После познавательной лекции о богатом внутреннем мире человека, населенном занятными и не всегда дружелюбными существами, я еще два часа просидела в кабинете леди Пенелопы с учебниками, анатомическим атласом и вопросником по кровеносной системе. Наставница, на перемене атакованная будущими акушерками, желающими сдать ей какой-то зачет, зашла лишь на пару минут, заглянула через мое плечо в открытую на изображении сердца книгу, спросила, где берет начало легочный ствол, и, услышав правильный ответ, попрощалась со мной до среды.

   Но вздохнуть с облегчением не получалось. Во-первых, то, что я более-менее знаю названия, расположение и назначение крупных сосудов, не дает гарантии, что на экзамене я не засыплюсь на какой-нибудь мелочи. А во-вторых, после занятий мне предстояло испытание стократ серьезнее - встреча с Оливером.

   Ровно в двенадцать я сидела в его приемной и раздражала скользкого мистера Адамса, без перерыва щелкая крышкой часиков-кулона. Секретарь сказал, что милорд ректор освободится через несколько минут, а я, со страхом и нетерпением, считала секунды.

   Наконец, щелчке на пятидесятом, дверь ректорского кабинета распахнулась, и, увидев выходящего оттуда человека, я непроизвольно и, увы, безуспешно, попыталась слиться с обивкой кресла.

   - Доброго дня, мисс, - поздоровался инспектор Крейг, но шага, на счастье, не сбавил - прошествовал мимо.

   - Здравствуйте, мисс Аштон, - выглянул в приемную провожавший посетителя ректор. - Вы ровно по часам, - при упоминании часов левый глаз секретаря, на которого я смотрела, опасаясь взглянуть на Оливера, нервно дернулся. - Проходите.

   Если случившееся с Камиллой его и взволновало, внешне это никак не проявлялось. Милорд ректор был как всегда спокоен и неотразим. Костюм попроще, чем тот, что был на нем в пятницу, парфюм - нейтральный "рабочий", но в глазах ни тоски, ни следов бессонных ночей, подбородок безукоризненно выбрит, и длинная вороная грива, которой я-автор его наградила, не задумываясь о практической стороне вопроса, причесана волосок к волоску и заплетена в тугую косу, змеей спускающуюся по широкой спине.

   Ректорскую спину я рассматривала долго: впустив меня в кабинет и кивком указав на кресло для посетителей, милорд Райхон подошел к окну и несколько минут высматривал там что-то, словно забыл о моем присутствии.

   - Я думал о вашей проблеме, Элизабет, - сказал он, не оборачиваясь. - Просмотрел специальную литературу, детально изучил все обстоятельства. Не скажу, что нашел решение, но можно кое-что попробовать.

   Оливер оторвался от вида за окном, прошел к столу и сел на свое рабочее место напротив меня. Внимательно посмотрел в глаза, будто хотел прочесть в них ответ раньше, чем задаст вопрос, а потерпев неудачу, все же спросил:

   - Какую технику медитации вы обычно используете?

   - Технику? - растерялась я. Память Элси на этот вопрос не отозвалась, а в моем мире техникой для медитации был телевизор: включаешь новостной канал или тупое реалити-шоу и, лежа на диване, думаешь о чем-то далеком под бессмысленную болтовню с экрана.

   - Как легче настроиться, при концентрации на внутренних ощущениях или на внешнем объекте?

   - Наверное, лучше на внутренних... или на внешних... иногда...

   - Вы нечасто это практикуете, - понял Оливер. - Не страшно, разберемся. Но не сегодня. Сегодня у меня есть еще дела, а вы одеты не лучшим для таких занятий образом. Подберите что-нибудь поудобнее, ничто недолжно стеснять движений. И отнеситесь к этому серьезно, пожалуйста.

   Он старался говорить со мной сдержанно и отстраненно, словно не я изводила его дурацкими выходками, не я признавалась ему в любви, не я пыталась рассорить его с Камиллой, но в последней фразе прорезались неприятно царапнувшие слух нотки. "Не вздумайте выкинуть новый фокус, Элизабет Аштон, - явно слышалось в вежливой просьбе. - Я и от старых еще не отошел".

   - Завтра утром у вас есть занятия с леди Райс? - спросил Оливер, и я отрицательно покачала головой. - Вот и хорошо. Приходите сюда к девяти. Раньше начнем, раньше закончим.

   Я покорно кивнула и поднялась с кресла, поняв, что встреча закончена.

   - До свидания, милорд Райхон.

   - До свидания. И... заберите, в конце концов, свое пальто из гардероба. Висит там который день. Гардеробщицы и уборщицы уже шепчутся о пропадающих в главном корпусе студентках. Будто у нас без этих сплетен пропаж мало.

   Выйдя на крыльцо со вторым пальто в руках, я с наслаждением вдохнула холодный свежий воздух и улыбнулась.

   Короткий получился разговор, да. Но это был, наверное, лучший наш разговор за все время. Оливер не злился на меня, не отчитывал ни за что, а я не чувствовала себя полной дурой, - есть чему радоваться.

   Остаток дня до ужина я посвятила учебе. Закончила конспект-шпаргалку по кровеносной системе и добила план драконьего доклада, который завтра нужно было показать мисс Милс.

   Вечером сходила в столовую с Мэг и Сибил. Встретились с Норвудом. Никакой новой информации для расследования друзья, проведшие полдня на занятиях, не собрали, но меня это даже порадовало: и так слишком быстро все завертелось, один спокойный вечерок не помешает. Если бы это была книга, то именно в такой вечер, когда не хочется думать о проблемах, в голове пусто, а на душе легко, обязательно случилось бы что-нибудь ужасное. А так с нами случился только Грайнвилль.

   Он появился, когда мы вчетвером, я, Мэг, Сибил и Рысь, прогуливались после ужина в парке недалеко от столовой. Болтали о всякой всячине, любовались звездным небом и полной луной, и тем, как искрится в их свете снег, толстым слоям лежащий на ветвях деревьей и превративший невысокие кустики в пышные округлые сугробы. Сибил сказала, что в полнолуние нужно загадывать желания на монетку: положить ее на ладонь, так чтобы лунный свет отражался от металла, мысленно проговорить свое желание и бросить монету за спину. В кармане пальто как раз завалялась мелкая монетка, и я решила попробовать. Подруга не уточняла, нужно ли разделять желания, поэтому я загадала сразу все: поскорее выяснить, кто виновен в исчезновении людей, влюбить в себя без памяти Оливера Райхона и вернуться домой. Тут здорово, конечно, и милорд ректор - мужчина хоть куда, но потому и не хочется затягивать. И так уже млею в его присутствии, как двадцатилетняя дурочка, тело которой я заняла без спроса, сердце заходится бешеным стуком, язык прилипает к небу, а мысли порой такие появляются, что скромница Элси со стыда сгорела бы. Нет, если уж Оливер предназначен ей, лучше мне поскорее передать его по назначению. Экзамены я тоже мысленно оставила Элизабет. Не все коту масленица: что успею - сдам, а с остальным пусть уж сама. Быстро прокрутив все это в голове, я зажмурилась и бросила монету через плечо. Но вместо того, чтобы беззвучно упасть в снег, медная денежка негромко стукнулась обо что-то твердое. Сразу же за этим раздалось негромкое оханье и дружный смех друзей.

   Обернувшись, я увидела Грайнвилля. Эльф, морщась, тер лоб, а второй рукой протягивал мне монету.

   - Прости, Илси. Я, кажется, испортил твое желание.

   Не почудился бы мне в случившемся знак судьбы, это было бы даже смешно.

   - Что ты тут делаешь? - сердито спросила я длинноухого.

   - Ищу вас. Вернее, уже нашел.

   - Как... - я прикусила язык: Элси с друзьями часто гуляли в этом парке, и мой вопрос прозвучал бы странно. - Как у тебя дела? В последнее время мы редко видимся.

   И не только с ним. В моей книге разношерстная компания собиралась чаще.

   - Я был занят эти дни. Теперь свободен, - подойдя вплотную, Грайнвилль подставил согнутую в локте руку, предлагая опереться, и пока я размышляла, не проигнорировать ли этот дружеский жест, моя ладонь сама собой легла на предплечье эльфа. Марибет, блин! - А как твои дела, Илси? Все еще спасаешь мир?

   - Делать мне больше нечего, - пробурчала я.

   Если подумать, то и не соврала: кроме как заниматься спасением мира, делать мне, действительно, нечего. И то ли моя паранойя обострилась, то ли луна как-то странно отразилась в прозрачных глазах нелюдя, но почему-то подумалось, что он именно так и понял мой ответ. Но расспрашивать ни о чем не стал.

   Прогулка не затянулась: зимние вечера красивы и полны романтики, но долгое пребывание на слишком свежем воздухе чревато простудой и отмороженными носами. Зато после этого моциона уснула я, едва забравшись под одеяло. Даже планы на завтрашний день обдумать не успела. А с утра долго не хотела вставать, и лишь увидев часы, стрелки которых приближались к восьми, вскочила, как ошпаренная, и кинулась к шкафу, подбирать одежду для медитации.

   Как ни странно, спешка в этом случае оказалась на благо. Будь в запасе больше времени, примеряла бы каждую вещь и вертелась перед зеркалом, думая, что надеть, чтобы привлечь внимание Оливера, а так не мудрила и оделась удобно и просто - как, собственно, и было велено: тренировочные штаны, свободная синяя блуза, черный жилет из тонкой шерсти. Последний надела лишь потому, что для пущего удобства решила обойтись без корсета, и не хотела, чтобы милорд ректор счел мой наряд провокационным.

   - Хорошо, - сдержанно одобрил он, когда в назначенный час я появилась в его кабинете. - Но заколка будет мешать.

   Я молча сняла и положила на край стола украшенную бледно-голубыми халцедонами заколку. Волосы рассыпались по плечам. Не укороти я их, смотрелось бы куда эффектнее, но вряд ли произвело бы особое впечатление на милорда Райхона.

   - Хорошо, - повторил он. - Пойдемте.

   Вышли через приемную, прошли мимо демонстративно уткнувшегося в бумаги мистера Адамса, затем по коридору в ту часть здания, куда студентам обычно ход закрыт, и в конце концов оказались в помещении, классифицированном мною как спортзал. Вдоль стен стояли гимнастические снаряды, а пол тут был целиком устлан толстыми мягкими ковриками синего и зеленого цвета, плотно подогнанными друг к другу в шахматном порядке.

   - Разувайтесь, - приказал ректор.

   Я сняла и поставила у двери сапоги, а, подумав, стянула и надетые под брюки шерстяные чулки. Бог знает, как потом надеть их снова, но топтаться босиком по полу было приятно.

   Оливер с одобрительной улыбкой кивнул, и сердце затрепетало от восторга. Он мне улыбнулся! Впервые за все время улыбнулся!

   - Располагайтесь, - он указал на пол в центре зала.

   Разулся сам, снял и повесил на брусья сюртук, развязал галстук...

   Подумалось, что если он снимет рубашку, на медитации можно ставить крест, ибо концентрация на внешнем объекте в данном случае будет чрезмерно высока. Но, к счастью или к сожалению, на галстуке сеанс разоблачения закончился. Однако, когда Оливер уселся на пол напротив меня, я решила на всякий случай закрыть глаза, потому как моей фантазии рубашка не помеха...

   - Не торопитесь, мисс Аштон. Для начала сядьте поудобнее, выпрямите спину. Расслабьтесь. Пусть позвоночник удерживает ваше тело, он для того и предназначен.

   Не открывая глаз, я чувствовала, как мужчина переместился поближе. Затем его ладонь скользнула по моей спине от шеи до поясницы, заставляя выгнуться... и стиснуть зубы, чтобы не замурчать от удовольствия... Слишком много для одного раза, и улыбка, и это почти интимное прикосновение, - недолго и голову потерять...

   - Подумайте о чем-нибудь приятном...

   М-м-м... Изверг!

   - Представьте место, где вы хотели бы оказаться. Место, где вы уже бывали, где вам было хорошо и куда вы желали бы вернуться...

   Голос мужчины околдовывал. В ином, не связанном с чувственными томлениями, смысле. Должно быть, это в самом деле была магия, так как перед глазами промелькнула вдруг моя уютная квартирка, старый диванчик со свернувшимся на нем клубком Графом, мамин клетчатый плед... Промелькнула и пропала, стоило мне подумать, что Оливер может каким-то образом подсмотреть мои видения. Нет, нужно найти другое место - место, которое помнила не я, а Элси.

   - Ищите, Элизабет. Пусть память приведет вас туда, где вы были счастливы...

   Была? Разве?

   Возможно, когда-то давно. Когда деревья были большими...

   Деревья...

   Старая яблоня. Привязанные к толстой ветке скрипучие качели. Вверх-вниз, вверх-вниз. Дух захватывает от восторга и страха. В животе перекатывается щекочущий шарик - вверх-вниз. Ноги в потертых синих сандаликах взлетают выше головы... Ноги в новых атласных туфельках... Нет, в сандаликах. На левом оторвался ремешок, и теперь их можно носить только на даче... А туфельки розовые, под цвет развевающегося на ветру платья и лент в волосах...

   Вверх-вниз, вверх-вниз...

   - Маришка, смотри, улетишь!

   Улечу.

   Раскачаюсь еще сильнее, аж до неба!

   - Элси, осторожнее! Не нужно так высоко.

   Нужно!

   Нужно еще выше!

   Выше кустов сирени, выше яблони, чтобы ноги в розовых туфельках касались пушистых облаков...

   Ноги в синих сандаликах...

   Память - моя? чужая? - словно на тех качелях отбросила на много лет назад, а после резко швырнула вперед, на мягкий пол гимнастического зала... но не удержала... Уронила на полпути, то ли вниз, то ли вверх. Замелькали перед глазами яркие картинки прошлого и настоящего - карты, выпавшие из рук гадалки, закружились опавшей листвой и потускнели вдруг, потеряли цвет и рассыпались вокруг меня серым песком...

   Голова закружилась, и я почувствовала, что начинаю проваливаться в этот песок.

   - Все хорошо, - удержал от падения голос Оливера, - хорошо. Вы прошли, теперь постарайтесь удержаться в этом состоянии. Смотрите на меня. Идите ко мне.

   - Я... не знаю, куда идти... Где вы?

   Только серый песок вокруг. Бескрайняя пустыня. И небо, такое же серое, сливается у горизонта с землей.

   Тоска. Пустота. Безысходность.

   - Элизабет, посмотрите на меня.

   - Не могу! - прокричала я, борясь с подступающим приступом отчаяния. - Я вас не вижу! Ничего не вижу!

   Как в кошмарном сне я пыталась и пыталась открыть глаза, но всякий раз вслед за темнотой появлялась серая пустыня. Всякий раз. Неизменный, пугающий своей безжизненностью пейзаж. Серое небо без солнца, серые пески...

   Я уже собиралась прибегнуть к испытанному народному средству и ущипнуть себя, чтобы вернуться в реальность, как меня в эту реальность выдернули. За голову, наверное. Потому что, когда я открыла глаза, теперь уже по-настоящему, Оливер сидел рядом, положив одну ладонь мне на лоб, а другую на затылок, а голова при этом просто раскалывалась.

   - Это был ваш первый выход? - спросил ректор, с беспокойством заглядывая мне в глаза.

   - Куда? - спросила я, отчего-то шепотом.

   - Туда, - очень понятно объяснил он. И сам себе ответил: - Первый, конечно. Но в первый раз так глубоко не погружаются. Обычно несколько секунд. Нужны тренировки, чтобы научиться находиться там более длительное время.

   - Где - там?

   -->- Там... - Оливер неопределенно повел рукой. - Многие маги называют это астралом, но это в корне неверно. Выход в астрал требует предельной концентрации и не каждому это под силу. То, куда вас провел - всего лишь некое подпространство, промежуточный уровень между физическим и астральным планами. Магия там зрима и осязаема, можно рассмотреть рисунок плетений, можно создавать нечто принципиально новое. Я хотел, чтобы вы увидели... Вы ведь видели что-то?[Author:SIS]

   - Пустыню, - я опустила глаза и отодвинулась от мужчины, хотя в тот момент отчаянно хотелось кинуться к нему на грудь, обнять и разрыдаться от нахлынувшего вдруг ощущения безысходности. - Серые пески от края до края. И ничего больше. Я... безнадежна, да?

   - Нет, - ректор резко вскинул голову. - И не смейте и думать о таком!

   Что ж, не я сама, так моя проблема смогла заинтересовать милорда Райхона. Наверное, нужно радоваться хотя бы этому. Но у меня не получалось.

   Из головы не шли розовые туфельки. Почти такие же я видела много лет назад в витрине "Детского мира" - нереально красивые, как казалось мне тогда, маркие и неудобные, как сказала мама. И мне купили коричневые, из кож-зама, "на каждый день".

   А у Элси, значит, были розовые. У нее все было, о чем я могла только мечтать, и еще будет - друзья, интересная профессия, Оливер. И будет благодаря моим стараниям. А мне и крупинки ее магии не перепало! Где справедливость?

   - Мы что-нибудь придумаем, Элизабет, - ободряюще улыбнулся ректор. - Приходите завтра...

   - Завтра я не могу, я должна быть в лечебнице, на дежурстве с леди Райс - скороговоркой проговорила я, глядя в сторону, потому что, если серьезный и даже строгий Оливер был чертовски хорош, то Оливер улыбающийся был чертовски хорош в десятой степени.

   - Тогда послезавтра? Около трех часов вас устроит?

   - Да, конечно.

   Хоть в полночь, но я приду. И если нужно будет, влезу снова в это треклятое подпространство. Перерою вдоль и поперек серую пустыню, но найду свою магию. Свою, да. Пока я здесь, все что принадлежит или будет принадлежать Элизабет, такое же мое, как и ее. Я так решила. И это не только магии касается

   В коричневых туфлях "на каждый день" я уже находилась. Дайте розовые хоть примерить.

Глава 28

Соперники и союзники

   Запала хватило ненадолго.

   Решительный настрой был похоронен лавиной сомнений. Должна ли я? Имею ли право? А что потом?

   Большую часть мучавших меня вопросов даже сформулировать не получалось, и, если бы сейчас появился Мэйтин, я не знала бы, как спросить его о том, что не давало мне покоя.

   - А ты попробуй.

   Бог возник рядом, когда я, заскочив в общежитие, чтобы переодеться, топала на кафедру мистических существ сдавать мисс Милс план доклада. Но мысли вертелись отнюдь не вокруг драконов.

   - Так что у тебя за вопрос?

   - Ты знаешь, - ответила я вслух, пользуясь тем, что поблизости никого не было.

   - Знаю, - кивнул Мэйтин. - И уже сказал тебе, что сейчас это неважно.

   - Угу. Все фигня в сравнении с мировой революцией. Но я должна знать.

   - Знать что? - продолжало издеваться вредное божество.

   Я остановилась и глубоко вдохнула. Холодный воздух ожег легкие, но в голове немного прояснилось.

   - Знать, что сейчас происходит с Элси, - выговорила я. - Если я в ее теле, где она сама? Как все то, что я делаю, сказывается на ней? Она же не просто героиня, она... Все люди тут - настоящие. Они живут, мыслят, чувствуют. Значит, Элизабет тоже. Значит, сейчас она должна быть где-то, и как-то...

   Не сбавляя шага, я топала по дорожке, на ходу сыпля вопросами и предположениями, не оставляя Мэйтину шанса вставить хоть слово. Непонятно было, хочу ли я услышать ответ или боюсь его. Наверное, и то, и другое. Но все-таки мне нужно было знать, что я действительно помогу Элизабет, а не испорчу ей жизнь, не доведу бедную девушку до сумасшествия или самоубийства.

   - Кто такая Элизабет? - прищурился Мэйтин, когда я наконец умолкла.

   - Насмехаешься? - рассердилась я.

   - И не думал. Но если хочешь узнать ответ, сама ответь на мой вопрос. Кто такая Элизабет? Когда поймешь это, поймешь и все остальное. Но пока могу обещать, что ты ничем ей не навредишь. Если, конечно, не завалишь учебу, не испортишь личную жизнь и не умудришься стать следующей пропавшей студенткой. Давай остановимся на первоначальной версии: Элизабет - твоя героиня, и ты, как автор, развиваешь ее сюжетную линию. Это похоже на правду.

   - Но не правда?

   - Не вся, - улыбнулся бог.

   От него веяло таким спокойствием и уверенностью, что я решила принять его объяснение. Не знаю, что там с Элси, а я точно могу с катушек съехать от таких мыслей. Лучше уж довериться богу.

   - Правильно, - одобрил он. - Береги нервы. Всему свое время. Сейчас, например, время приготовиться.

   - К чему?

   - Падать, - подмигнул Мэйтин, прежде чем исчезнуть.

   В ту же секунду что-то с силой толкнуло меня в спину. В попытке удержать равновесие я неловко взмахнула руками, и папка с докладом выскользнула из пальцев и улетела в кусты, а я, как и предсказал бог, упала на снег, успев в последний миг выставить вперед ладони.

   - Какая ты неловкая стала, Аштон, - неискренне посочувствовали со стороны. - Раньше пошустрее была.

   - А ты раньше не била в спину, Раскес, - поднявшись с земли, процедила я зло.

   - Это не я, - ухмыльнулась Шанна, тряхнув длинными черными волосами.

   - Это я.

   Я резко обернулась на новый голос. На дорожке позади меня стоял Брюс.

   - И не в спину метил, - староста досадливо поморщился. - Не рассчитал удар.

   Меня не интересовало, куда он целился, выше, в голову, или ниже, в то место, где у Элси прочно засело шило, не интересовало, что этим двоим от меня нужно. Волновало лишь то, слышали ли они мой разговор с богом или нет. Хотя, если и слышали, вряд ли что-нибудь поняли и единственный вывод, который могли сделать: у Элси Аштон проблемы с головой. Но для них это, наверное, и не новость.

   - Далеко собралась? - преградила мне путь Шанна.

   - Тебе какое дело? - огрызнулась я вместо того, чтобы ответить, что сначала собираюсь достать из кустов свою папку, а потом пойти с ней профессору Милс. И дело не в памяти Элси, хранившей воспоминания о почти трехлетнем соперничестве с Шанной Раскес, - не собираюсь я отчитываться перед этой задиристой девицей и ее дружком.

   - Говорят, старик Крейг стал частенько к тебе заглядывать, - растянула брюнетка.

   - А сама в главный корпус каждый день бегаешь, - встал рядом с нею Брюс, лишив меня надежды добраться до папки. - Не объяснишь, что происходит?

   - Не объясню.

   Из недр подсознания всплыла цитата из классиков, та самая, про "сейчас будут бить, может быть, даже ногами", но говорить мне с этой парочкой было не о чем.

   - Мы же по-хорошему спрашиваем, - Шанна угрожающе показала белые зубки. - Пока.

   Слетевшая с ее ладони колючая искорка больно царапнула щеку, и я, громко ойкнув, прижала к обожженному месту ладонь.

   Эта естественная реакция отчего-то не на шутку озадачила боевиков.

   - Ты в порядке, Аштон? - почти участливо поинтересовалась Шанна, переглянувшись с парнем.

   - Буду, когда вы оставите меня в покое.

   Магией я воспользоваться не могла, но ничто не мешало мне оттолкнуть наглую девицу с дороги. Разве что сама мисс Раскес, в ответ на грубый толчок в плечо снова зарядившая мне в лицо чем-то болючим. Я с трудом удержалась от того, чтобы вцепиться ей в волосы. Несолидно как-то в магическом мире. А вот присесть, уйти в сторону, перенося вес тела на одну ногу, и, резко выбросив вперед сжатую в кулак руку, ударить в живот - самое то. Спасибо, Элси.

   Правда, порадоваться внезапному осознанию того, что мне знакомы боевые приемы, не связанные с использованием дара, я не успела. Мстя за согнувшуюся от боли подругу, Брюс ударил ладонью по воздуху, и меня отшвырнуло на пару метров назад. Если я и не упала, то лишь потому, что впечаталась при этом спиной в толстый ствол росшего на обочине дерева.

   Самое время было дать деру, но не позволяла гордость и опасения за папку с выстраданными набросками доклада.

   Я готова была рискнуть: кинуться на одного из боевиков, как тогда на полигоне на убу, сшибить с ног, и забрать драгоценные записи - угол папки удобно торчал из переплетения заиндевелых веток - но появление нового действующего лица избавило меня от необходимости геройствовать.

   - Брюс! Шанна! - строго окликнул моих бывших одногруппников куратор Вульф. - Вы мне обещали, что ничего подобного не будет.

   - Так нельзя же с ней по-хорошему, - придерживаясь за бок, прошипела Шанна. Зыркнула зло в мою сторону: - Бешеная!

   - Сами начали, - не смолчала я. - Не я на вас накинулась ни с того, ни с сего! - и тут, с запозданием, но до меня все-таки дошел факт неслучайного появления на месте потасовки Саймона Вульфа. - Что значит, они вам обещали? - обернулась я к нему. - Вы что, заодно?

   Знать бы еще, за какое одно, и не проявятся ли сейчас на стене ближайшего корпуса кровавые письмена, на неведомом языке сообщая миру о моем бесследном исчезновении.

   - Да, - мужчина будто бы виновато передернул плечами. - Но я против любого насилия.

   Уже радует... немного.

   - Мисс Раскес, мистер Дилейн, погуляйте пока, - приказал преподаватель. Получилось неубедительно, Саймон, согласно воспоминаниям Элси приказывать не умел - только просить, но Шанна и Брюс все же подчинились, на прощание одарив меня далеко не дружелюбными взглядами. - Мы можем поговорить, мисс Аштон?

   Я отлепилась от дерева и согласно кивнула. Я тоже против насилия. Особенно - в отношении меня.

   - Элизабет, я, наверное, должен объясниться...

   Было бы неплохо.

   - И извиниться за Брюса и Шанну. Их можно понять, пропал их товарищ.

   - Товарищ? - недоверчиво переспросила я. - Вы о Мартине? Вряд ли он расстроился бы, если бы на его месте оказался Брюс.

   - Возможно. Но это было честное соперничество. Они оба подошли ко мне перед последним соревнованием. Если бы победила команда мистера Кинкина, Брюс согласился бы с тем, что не заслуживает занимать место старосты. Это ведь большая ответственность, и нужно пользоваться соответствующим авторитетом среди соучеников...

   Брюс пользовался авторитетом. Мартин его покупал. Куратор Вульф, как наставник группы, должен был обо всем этом знать. А меня больше не должно было заботить положение дел на отделении боевой магии.

   - Я хотел попросить сохранить наш разговор в тайне... если это возможно...

   Определенно, Саймон был слишком молод, чтобы принять руководство группой. Но ему доверили это дело, и, думаю, не за красивые глаза.

   - Я случайно узнал, что ребята задумали провести собственное расследование, - признался он. - Это может быть опасно, и я решил...

   - Возглавить это дело, - поняла я. - И студенты под присмотром, и сами... хм...

   - Договаривайте, мисс Аштон, - насупился боевик.

   - Вам ведь тоже интересно, что случилось, - нейтрально закончила я, чтобы не сказать, что Саймон сам недалеко ушел от своих учеников. - Только не понимаю, почему ваши сыскари-самоучки накинулись на меня.

   - Они считают, что вам что-то известно, - просто признался мистер Вульф. - Инспектор Крейг приходил к вам несколько раз, и у милорда ректора вы появляетесь регулярно.

   - Каждый день, - не опровергала я. - Завтра тоже пойду. Могу при случае пожаловаться на ваше тайное общество. Если, конечно, вы не зарегистрировали его соответствующим образом.

   На Саймона жалко было смотреть.

   - Не думаю, что руководство одобрит, - пробормотал он смущенно.

   - Как и нападение на студентов среди бела дня, - продолжила я. - Чего вы от меня хотите, мистер Вульф?

   - Ничего, наверно, - он отпятился и, кажется, собирался сбежать.

   Но я ему не позволила.

   - Мне тоже интересно, что случилось с Мартином и с остальными, - сказала я. - И я тоже думаю, что руководство академии не поддержит меня в намерениях докопаться до правды. Может быть, объединим усилия?

   Преподаватель задумался. С одной стороны ему хватало своих студентов с их неуемной жаждой деятельности, а с другой, в силу возраста и характера, определенно, вздорного и совершенно мальчишеского, в нем силен был еще дух авантюризма, и хотелось, во что бы то ни стало, разобраться во всем.

   - Вы что-то знаете? - спросил он.

   - И готова поделиться информацией, - широко улыбнулась я. - Если только мои друзья согласятся на сотрудничество с вашей группой. К слову, большая у вас команда?

   - Семь человек, - признался Саймон. - Считая меня. А у вас?

   - Четверо. Или пятеро, если считать эльфа.

   Упоминание эльфа произвело впечатление: мистер Вульф посмотрел на меня почти с уважением.

   - Поговорите со своей командой, - предложила я. - А я поговорю со своими. Если... если Брюс и Шанна извинятся за сегодняшнее нападение, мы, возможно, согласимся на сотрудничество.

   - Мисс Аштон, я, как преподаватель... - строго начал Саймон, но "взрослое" вступление в совокупности с растерянным видом боевика вызывало лишь улыбку.

   - Это замечательно, что вы - преподаватель, - горячо заверила я. - Будете нашим тайным оружием. А я имею кое-какое влияние на милорда ректора и инспектора Крейга.

   У меня не так много талантов, но чтобы врать и не краснеть тоже нужен особый дар.

   - Хорошо, - согласился мистер Вульф. - Я поговорю с ребятами. Как дать вам знать, если они согласятся работать сообща?

   - В семь мы с друзьями будем в библиотеке, - сказала я, хоть ни о чем подобном мы с товарищами не договаривались. - Читальный зал в секции художественной литературы. Приходите, если что.

   - Посмотрим, - усмехнулся Саймон. Мальчишка в нем, несмотря на усы и солидный костюм, определенно перевешивал серьезного преподавателя.

   - Посмотрим, - кивнула я в ответ. - А пока не соблаговолите ли подать девушке ее папку? Вон ту, которая торчит из кустов.

   - Какой интересный способ хранения бумаг, - заметил он.

   - Спасибо мисс Раскес, - улыбнулась я. - Сама бы я до такого не додумалась.

   Боевик вытащил из кустов мою папку и открыл, поправляя вываливающиеся листки.

   - Что это? - спросил он удивленно, пробежав глазами мой план.

   - Доклад, - ответила я. - По драконам. А что?

   - Очень интересно, - Саймон захлопнул папку и отдал мне. - Значит, до вечера?

   - До вечера, - попрощалась я.

   Открыла папку и проглядела составленный накануне план, пытаясь понять, что так удивило боевика. Возможно, выбранная тема?

   Даже мисс Милс ее отметила. Правда, скепсиса в ее взгляде было больше, чем удивления.

   - Хотите готовить доклад по этому плану, мисс Аштон?

   - Думаете, у меня не получится?

   - Думаю, вам сложно будет найти соответствующую литературу, - сказала профессор. - В нашей библиотеке содержатся в основном книги, утвержденные к изучению министерством образования, а они, если вы заметили, представляют единую версию жизни и ухода драконов с Трайса. Но ищите. Ищите среди внепрограммного чтения, ищите в дополнительных списках. Тема интересная. Раскроете ее должным образом, получите заслуженное "отлично".

   - Когда нужно сдать доклад?

   - Если не будете отступать от заявленного плана, - мисс Милс улыбнулась задумчиво и благожелательно, - дам вам время до конца семестра. Интересно, что у вас получится.

   Мне тоже.

   И почему я не написала стандартный доклад? Потому что мы не ищем легких путей. А почему мы не ищем легких путей? Потому что у нас с головой не все в порядке - другого объяснения нет.

   В библиотеку Саймон пришел с Брюсом и Шанной.

   - Ты говорила, их семеро, - оглядев новых союзников прошептала мне Мэг.

   - Вы говорили, у них есть эльф, - нарочито громко выговорила куратору расслышавшая слова целительницы Шанна.

   - Нас семеро, - уверил мистер Вульф. - Но остальные четверо - как бы объяснить? - рядовые бойцы... вроде того...

   - У нас есть эльф, но он не смог прийти, - соврала я. - Занят. Вроде того.

   - Нас все равно больше, - сказал Брюс, решивший, очевидно, определить главенство в совместном предприятии.

   - Семь человек - одна специализация, - Сибил подняла глаза к потолку, что-то прикидывая в уме, и вывела: - Низкая эффективность работы.

   - А что у вас? - скривилась Шанна. - Гадалка, две... нет, полторы целительницы, - бросила на меня презрительный взгляд, - и облезлый кошак?

   - Облезлый? - зло прищурился Норвуд. - Где?

   Он приподнялся с кресла, упершись ладонями в подлокотники, оттолкнулся и оскалившейся рысью приземлился рядом с Шанной. Кругом обошел застывшую столбом девушку, демонстрируя густую шерсть и крепкие клыки. Красавец!

   - Не нужно ссорится, - миролюбиво проговорил мистер Вульф, чувствовавший себя явно не в своей тарелке. Влияние, как преподаватель, он имел только на Шанну и Брюса. Нашей компании Саймону нечего было предъявить. Не нажалуется же он куратору Норвуда или леди Пенелопе на наше плохое поведение во время проведения тайного расследования?

   - Рысь, - окликнула я друга. - Думаю, мисс Раскес уже убедилась, что ты не облезлый, и готова извиниться.

   Оборотень фыркнул и, запрыгнув обратно в кресло, принял человеческий облик.

   - Не нужны мне ее извинения, - усмехнулся он. - На боевиков не обижаются.

   Шанна вспыхнула, очевидно, припомнив, как в оригинале звучит эта поговорка, но ей хватило ума придержать язык за зубами.

   - Может быть, приступим к делу, пока не передрались? - предложила я. - Раз мы все здесь, значит, уже приняли решение насчет сотрудничества. Или вы пришли, чтобы сообщить, что не хотите с нами работать?

   В родном мире я как-никак ведущий экономист и могу, если надо, приструнить и безалаберных расчетчиц из своего отдела, и зарвавшихся банковских операторов, и даже живущих в собственной вселенной айтишников, регулярно забывающих о существовании всего остального, нуждающегося в их профессиональных услугах человечества.

   На боевиков и их куратора серьезный, немного резкий тон тоже подействовал.

   - Хотим, - сказал Брюс, переглянувшись с подругой и наставником. - Но не уверены, что от этого сотрудничества будет толк.

   - Как и мы, - заметила я. - Нам удалось собрать информацию и разработать несколько версий, а добились ли вы каких-нибудь успехов или только и можете, что девушек на пустых аллеях подлавливать и с ног сбивать, неизвестно.

   - Да не собирался я тебя сбивать, - выпалил раздраженно староста. Подумал и добавил чуть тише: - Извини. Хотел легонько толкнуть, привлечь внимание, но с заклинанием напутал.

   - Напутал? - не поверила я. Брюс Дилейн был лучшим на курсе, абы кого старшим группы не выберут. И вдруг напутал?

   - Давно это у тебя? - поинтересовался Норвуд. Ноздри оборотня едва замено раздувались, словно он принюхивался к чему-то.

   - Что - это? - недовольно уточнил Брюс.

   - Плетения срабатывают неправильно, - терпеливо пояснил друг. - И татуировка углем и киноварью.

   - При чем тут татуировка? - боевик непроизвольно обхватил себя за плечи.

   - Запах, - Рысь потянул носом. - Свежая, не больше двух недель. Заживает плохо. А колол наверняка у артефакторов.

   - Это не запрещено, - с вызовом вздернул голову Дилейн.

   - Я и не говорю, что запрещено, - усмехнулся оборотень. - Но сам бы я не доверил такое дело недоучке без диплома, пусть даже она хорошенькая блондинка с большими... хм...

   - Глазами, - подсказала я, заодно привлекая внимание Норвуда, чтобы хоть взглядом спросить, о чем это он: приятель явно что-то знал, но я пока не улавливала связи между татуировкой Брюса и своим сегодняшним падением.

   - Я хотел сказать, с большими амбициями, - Рысь подмигнул в ответ: все нормально, доверься мне. - Отличница, подает огромные надежды. Представляешь, учится только на четвертом курсе, а уже подрабатывает в профессиональной мастерской - делает татуировки-активаторы. Только имя ее забыл...

   - Лилиан, - хмуро подсказал Брюс.

   - Точно, Лилиан! - хлопнул себя по лбу Норвуд. - Все время путаю их.

   - Кого? - одновременно спросили Мэг и Шанна.

   - Подружек вашего Кинкина, - ответил Рысь, согнав с лица дурашливую улыбку. - Тамила с архитектурного, Лилиан - с артефакторного, - он снова подмигнул мне: - Я же говорил, нужно проверить? Видишь, пригодилось.

   - Не объясните о чем речь? - не выдержал мистер Вульф.

   - Видимо, о том, что Мартин получил по заслугам, - вздохнула я, подумав, что теперь Брюс резко охладеет к судьбе бывшего "честного" соперника.

   Норвуд задал ему еще пару вопросов, и картинка сложилась.

   Татуировку староста боевиков набивал в несколько заходов, с каждым разом добавляя к рисунку новые фрагменты. Началось это еще на первом курсе. Увидел объявление артефакторов: тем, как и целителям нужны были подопытные для отработки техники вживляемых артефактов, усиливающих и стабилизирующих заклинания. Во избежание осложнений (работу ведь выполняли, как сказал Рысь, недоучки) рисунок магически активными красителями имел краткосрочный эффект, но сама татуировка, довольно интересная, оставалась, и можно было заработать немного, послужив пособием для зачета. Брюс попробовал и, что называется, втянулся. Читала я когда-то статью о тату-зависимости - видимо, это оно и было. Татуировку боевик обновлял и увеличивал раз в несколько месяцев, пока узор не покрыл его руки от плеч до запястий. Ни для кого в группе, кроме Элизабет, не интересовавшейся жизнью соучеников, пристрастие старосты секретом не было, и Мартин придумал, как этим воспользоваться. Свел близкое знакомство с Лилиан (Брюс в последнее время набивал тату только у нее) и та согласилась помочь приятелю сместить конкурента. Всего-то и нужно было чуть-чуть поменять рисунок. Вредоносное действие артефакта скоро должно было закончиться, и никто ни о чем не догадался бы, а Мартин к тому времени уже занял бы пост старосты. К решающему соревнованию он подготовился хорошо: заклинания Брюса срабатывали бы с ошибками, а сам Кинкин, пользуясь схемой, полученной от второй подружки, прошел бы полосу препятствий с закрытыми глазами.

   Боже, сколько подлости! И только чтобы удовлетворить свое честолюбие?

   - Не только, - отозвался боже, материализуясь в свободном кресле. - Пост старосты - это не только престиж в группе. Это повышенная стипендия, ряд студенческих льгот и отдельная комната в общежитии. Элси Аштон не понять, но Брюс и Норвуд знают, чего это стоит. Брюс тоже не случайно решил именно перед состязанием татуировку обновить.

   Я посмотрела на парней. Рысь как раз рассказывал боевику о найденной нами в комнате Мартина схеме.

   - А твой друг - молодец, - заметил Мэйтин.

   С этим сложно было не согласиться. Ухватился за ниточку и распутал весь клубок. Наверное, разузнал о Лилиан, а когда Брюс рассказал о сбоящих плетениях, сумел сопоставить интерес Кинкина, наличие у того подружки-татуировщицы и запахи поврежденной кожи и специальной краски. Или, уже идя на сегодняшнюю встречу, знал, что Брюс был постоянным клиентом Лилиан, и разыграл перед нами спектакль, демонстрируя чудеса дедукции, преимущества звериного нюха и недюжинный актерский талант. Но какая разница?

   Особенно, если вспомнить, что инспектор Крейг, знавший о схеме и, возможно, о татуировках тоже, сказал, что к исчезновению Мартина его бесчестные попытки занять теплое местечко отношения не имеют.

   - Кто знает? - протянул задумчиво бог, глядя при этом на Сибил.

   Провидица сосредоточенно хмурилась, а когда оборотень, бесспорно ставший героем сегодняшнего вечера, закончил рассказ, откашлялась, привлекая внимание, и предположила громко:

   - Может быть, это и есть то, что объединяет все случаи? Что если все пропавшие были... не очень хорошими людьми?

   Я бросила быстрый взгляд на Мэйтина.

   - Не знаю, - ответил он на мысленный вопрос. - Но версия достойна внимания.

   Сколько их у нас уже? Проверять и проверять.

   - О Чарли друзья хорошо отзывались, - припомнила Мэг.

   - О Викторе тоже, - Сибил сама уже сомневалась в своей догадке.

   - Кстати, что у вас есть по пропавшим? - спросила я Саймона Вульфа, не на шутку расстроенного тем, что не заметил вовремя проблем в своей группе. - Мы поделились информацией.

   - Ага, - хмыкнул Рысь. Посмотрел на притихшую в сторонке Шанну: - Есть и от кошаков польза, да?

   - Мы собрали кое-что, - сказала она неуверенно. - Знаете, что у Лоста были проблемы с подружкой?

   - Знаем, - кивнул оборотень.

   - А то, что Складовик учувствовал в подпольных боях "Огненного черепа"? - спросил Саймон.

   Если он хотел отвоевать у Норвуда немного лавровых листочков, ему это удалось. По моему мнению.

   Но Рысь с этим не согласился.

   - Знаем, - ответил он, прежде чем я начала выпытывать у боевиков подробности.

   - Хваткий парень, - похвалил Мэйтин. - Говори, что тоже знаешь. Саймон выдал название тайного клуба, так что вы теперь в курсе, где и кого расспрашивать.

   Норвуд Эррол, похоже, вошел во вкус и метил на место нашего идейного лидера, не считаясь с присутствием старшего по возрасту и положению преподавателя. Но тот не желал отступать.

   - Зачем Виктор Нильсен ходил в лечебницу перед своим исчезновением, тоже знаете? - спросил он, подергав себя за ус.

   Рысь на секунду замешкался, но все же покачал отрицательно головой.

   - Но скоро узнаем, - вставила Мэг.

   - Если хотите, расскажем вам прямо сейчас, - предложил наставник боевиков, обменявшись взглядами со своими подопечными.

   - После того, что мы сообщили вам, было бы неплохо получить что-нибудь взамен, - снисходительно усмехнулся оборотень.

   - Хорош! - негромко зааплодировал Мэйтин. - Нужно присмотреться к парню, задатки у него неплохие.

   А как целуется... эх...

   - Рассказывайте уже, - потребовала я у Саймона, раздосадованная невольно всплывшими воспоминаниями и последовавшей за ними ехидной улыбкой божества. - Не до утра же тут сидеть?

   - Виктору запретили практиковать некромантию, - коротко выдал мистер Вульф. - По медицинским показателям. Слабое сердце - большой риск. Весной он должен был получить диплом, но с такой отметкой работу по специальности найти практически невозможно. Кому нужны некроманты-теоретики?

   Если честно, кому нужны некроманты-практики, я тоже не представляла. Но запрет на занятие профессиональной деятельностью - серьезная проблема. Семь лет отучиться в академии впустую!

   - Он прошел курс лечения, - продолжил Саймон. - Надеялся, это что-то изменит. Но доктор Грин не подписал разрешение.

   То есть, практически поставил крест на карьере Виктора. Интересно, у того действительно были настолько серьезные проблемы, или дело все-таки в Грине?

   - Разузнай, - сказал Мэйтин. - Как раз завтра будешь в лечебнице. Справишься без меня?

   Будто обычно он только то и делает, что помогает мне.

   - А я и не обязан. Я вообще за другим пришел. Мы утром не договорили, у тебя ведь был еще один вопрос.

   Был. И до сих пор есть. Я хочу знать, что рискую не напрасно, и, когда все это закончится, я вернусь к своему коту и остывающей пицце.

   - Вернешься, - обещал Мэйтин. - Обязательно. Трайс погибнет, если история Элси оборвется. А твой мир не сможет жить без тебя.

   Точно! Он же говорил, что время в моем мире остановилось, пока я здесь. Только... Если у меня не получится спасти Трайс, что случится с Землей? Неужели из-за моей никчемности погибнут оба мира?

   - Нет, твоему ничто не угрожает, - нехотя признался бог. - Даже если вдруг ты погибнешь здесь, очнешься там живая и невредимая.

   А! Так все-таки можно вернуться в обход терминала!

   - Можно. Но гибель моего мира будет на твоей совести, - сурово предупредил Мэйтин. - А во-вторых, чтобы обойти терминал, тебе придется умереть. Это не очень приятно. Поверь.

   Умирать мне не хотелось. Даже в чужом мире и в чужом теле.

   Значит, еще побарахтаемся.

Глава 29

О докторах, драконах и котятах

   Разговор с доктором Грином состоялся раньше, чем я рассчитывала. Вернее, я совсем не рассчитывала на разговор, хотела присмотреться к заведующему со стороны, расспросить леди Пенелопу, но... В общем, так вышло. И виновата, как всегда, сама. С детства слышала: "Сначала думай, потом делай", но придерживаться этого простого правила так и не научилась.

   Началось с того, что я встретила Анабель.

   Ну, как встретила... Увидела.

   Рано утром я шла в лечебницу, а у боковой калитки стоял автомобиль. Мне показалось, что тот самый, что подобрал меня по дороге из коттеджного поселка, но подойдя поближе, я поняла, что ошиблась: этот выглядел немного иначе, новее, что ли, и водитель был другой. А рядом с автомобилем, на крыше которого были закреплены веревками два чемодана и большой тряпичный узел, стояла в окружении больничных сестер Анабель. Меня она не заметила, но я и не хотела попадаться ей на глаза. Отчасти потому, что глаза эти были красными от слез, и у меня имелись основания полагать, что я знаю их причину. Девушка улыбалась через силу, уверяла обступивших ее женщин, что "там" ей будет лучше, и тут же говорила, что осталась бы, если бы могла. Потом сказала, что "так надо" и со значением добавила: "Вы же понимаете?".

   Я решила, что понимаю. Но держала бы и дальше свое мнение при себе, если бы дверь кабинета Эдварда Грина, когда я шла мимо по коридору, не оказалась распахнута настежь.

   - Вы уволили Анабель? Как вы могли! - возмущенно высказала я господину доктору, как ни в чем не бывало попивавшему чаек на рабочем месте.

   - Э? - спросил он, с недоумением уставившись на меня поверх чашки.

   - Вы же сами говорили, что ей нужна работа! Особенно сейчас!

   Грин отставил чашку и пригляделся ко мне, словно собирался на глаз поставить диагноз.

   - А, вы эта, как там... Аштон, - он поморщился, ворочая челюстью, словно мое имя завязло у него в зубах. - Снова направление на анализ крови? Или сейчас появится милорд Райхон, и мы пойдем к единорогу? Что вы тут делаете, я вас спрашиваю.

   Мужчина поднялся, и я невольно отпрянула к двери, но та вдруг сама по себе захлопнулась за моей спиной.

   - Я хочу знать, почему вы уволили Анабель, - произнесла я четко, поняв, что отступать некуда.

   - Может, все-таки сдадите кровь? - ласково скалясь, предложил доктор. - А лучше полное обследование проведем? Кажется, вы не совсем здоровы. С чего вы взяли, что я кого-то уволил?

   - Автомобиль стоит у ограды, чемоданы на крыше, Анабель прощается с подругами, - вывалила я все разом. - Скажете, мне это померещилось?

   Грин выглянул в окно.

   - Нет, - покачал головой. - Не померещилось. Автомобиль у ограды, чемоданы на крыше, Анабель прощается с подругами. Все, как вы сказали.

   - Издеваетесь?!

   - Я? Помилуйте, мисс, вы сами ворвались ко мне с нелепыми обвинениями. Да, Анабель уезжает, но я ее не увольнял. Она сама уволилась.

   - Сама, конечно. Поэтому плачет теперь?

   - Плачет? - доктор нахмурился. - Наверное, ей грустно. Здесь у нее остается немало друзей. Вы бы плакали мисс, если бы пришлось прощаться с друзьями? Если они у вас, конечно, есть.

   Этот человек меня бесил. Ему удавалось оскорблять меня каждой, казалось бы, нейтральной фразой, каждым взглядом и даже молчанием. Хотелось отплатить ему той же монетой, но, похоже, эту валюту я оставила в другом пальто, в другом мире.

   - Дышите ровнее, - посоветовал Грин. - Этак вас удар хватит. Хотите знать, куда и почему уезжает Анабель? Хорошо, скажу. Ее муж получил назначение в другой город. Хорошее место, жалование выше, чем он получал в академии, квартиру выделяют больше, чем была у них тут, что немаловажно в их обстоятельствах. Естественно, он согласился.

   - Муж? - растерялась я. - У Анабель есть муж? Но я же спрашивала вас об отце ребенка, и вы сказали...

   - Что это не ваше дело, - усмехнулся доктор. - Разве я был не прав? Кто вы Анабель? Подруга? Нет, иначе не задавали бы таких вопросов. Значит, не ваше.

   Боже, как я устала чувствовать себя идиоткой!

   - Я удовлетворил ваше любопытство? Не смею задерживать, - мужчина широким жестом указал на дверь. - Хотя... - взгляд его, задержавшись на мне, неуловимым образом изменился. - С вами все в порядке?

   Он шагнул ко мне и протянул руку, словно хотел дотронуться, хоть между нами оставалось еще достаточное расстояние. От внезапного, непонятно чем вызванного страха, я застыла на месте, и, наверное, не могла бы пошевелиться, даже если бы Грин подошел вплотную и сжал пальцы у меня на шее. Спасти меня могло только чудо. И оно не заставило себя ждать.

   - Доктор Грин! - без стука вошла в кабинет леди Райс и удивленно замерла, увидев меня. - Элизабет? Что вы тут делаете?

   - Я... - когда дверь открылась, целитель опустил руку, и удерживающий меня страх отступил. - Я зашла к господину доктору, чтобы... спросить о книге. Мне нужна книга для доклада, "Город драконов". В библиотеке сказали, что ее читают, я посмотрела формуляр и...

   Ох, что я несу? Зачем я вспомнила о книге? Это же улика!

   - Что за чушь? - скривился доктор. - Я вернул ее еще осенью. Скажите, пусть ищут лучше. Что у вас леди Пенелопа?

   Он переключился на наставницу, и, пользуясь этим, я хотела выскочить в коридор, но леди Райс придержала меня за локоть.

   - Я к вам как раз по поводу Элизабет,- сказала она. - Хочу попросить для нее разрешения присутствовать при вскрытии, которое будет проводить доктор Кленси. Вы же помните, вчера привезли того юношу...

   - Помню. Только не понимаю, зачем Элизабет присутствовать при вскрытии.

   - Она пропустила анатомический практикум, а это - отличная альтернатива, мне кажется - разъяснила леди Райс.

   Заведующий откашлялся.

   - Можно поподробнее? - попросил он. - С каких пор студенты факультета боевой магии стали углубленно изучать анатомию? Я чего-то не знаю?

   - Видимо, да, - улыбнулась наставница. - Того, что мисс Аштон больше не учится на том факультете. Теперь она - моя студентка. Вернее, станет ею, когда сдаст необходимые для перевода экзамены. Пока же у нее подготовительный курс. И во время моих дежурств Элизабет будет здесь, со мной, - на это леди Пенелопа разрешения не просила, просто ставила Грина в известность. - Но ей не помешает понаблюдать и за работой других специалистов, я считаю.

   - Это, - палец заведующего указал на меня, - ваша студентка? Вы не шутите?

   - Ничуть. Документы оформлены должным образом, Элизабет готовится к экзаменам и, думаю, прекрасно их сдаст. Девушка она умная, целеустремленная и не боится сложностей.

   - Хм... Никогда не сомневался в точности ваших оценок, леди Пенелопа, но... Хорошо, если вы считаете, что мисс Аштон нужен подобный опыт, пусть идет.

   - Куда? - осмелилась спросить я.

   - В морг, - мрачно изрек, глядя мне в глаза Грин.

   "Ура! В морг!" - возликовала я в душе. Компания покойников казалась намного привлекательнее и безопаснее проводившего меня подозрительно-задумчивым взглядом целителя.

   Моя готовность немедленно отправиться в мертвецкую привела в замешательство леди Пенелопу. Пришлось заверить ее, что подобный всплеск энтузиазма вызван исключительно моей тягой к знаниям, а не какими-то болезненными наклонностями. Я же умная, целеустремленная девушка. Нужно поприсутствовать на вскрытии? Без проблем. Не мне же его проводить. Постою рядышком, сравню увиденное с иллюстрациями учебников. Мертвецов я не боюсь, в отличие от некоторых живых.

   Наставница провела мне короткий инструктаж, указав, на что нужно обратить внимание в первую очередь, снабдила карандашом и блокнотом для конспекта и салфеткой, пропитанной чем-то с резким цитрусовым запахом, и отвела в расположенный в подвале морг. Тут было холодно, но светло и чисто, так что никаких негативных ассоциаций не возникло. Даже когда я оказалась в прозекторской, где на столе уже лежал подготовленный к вскрытию труп молодого человека лет двадцати. От мысли, что это кто-то из студентов, стало не по себе, но потом я вспомнила слова леди Райс о том, что его откуда-то привезли, и успокоилась. Хотя странно было, что в лечебницу привезли не больного, а уже умершего человека.

   Странность эту разъяснил доктор Кленси, приятный мужчина лет пятидесяти, совмещавший обязанности хирурга и патологоанатома. Оказалось, юношу везли издалека. Везли еще живым, смерть настигла его в дороге, и причину этой смерти сейчас нужно было установить. Доктор предполагал перитонит, на это указывали симптомы, описываемые сопровождавшими больного в лечебницу, и некоторые внешние признаки, как то цвет кожи и вздутый живот покойника, но это предположение нуждалось в подтверждении.

   Помимо меня в прозекторской было еще двое студентов-старшекурсников. Их, обрядив в халаты и плотные фартуки, допустили непосредственно к столу и позволили ковыряться во внутренностях, потому на меня, скромно стоящую в сторонке, они смотрели как на пустое место. Зато доктор, вероятно, выполняя просьбу леди Райс, обо мне не забывал. Объяснял, рассказывал, показывал. Ненавязчиво задавал какие-то вопросы, проверяя, насколько я знакома с теорией.

   Корректный и доброжелательный, он производил впечатление хорошего специалиста и хорошего человека. Наверное, потому и вскрытие, в итоге подтвердившее его выводы относительно причин смерти, я пережила без проблем. Да, процедура малопривлекательная, но "пациенту" уже не больно. Запах отвратительный, но у меня была салфетка. А доктор выполнял все так четко и аккуратно, комментируя каждое свое действие, что я чувствовала себя как на уроке. Правда, было несколько особо неприятных моментов. Тогда я жмурилась, прижимала салфетку к носу и несколько секунд просто слушала размеренный голос мистера Кленси, призывавшего меня обратить внимание на структуру и цвет тканей или расположение сосудов, после чего открывала глаза, смотрела, запоминала и записывала. Не знаю, можно ли счесть это извращением, но мне было интересно.

   - Вы молодец, - похвалил меня доктор Кленси, когда все закончилось. - Еще несколько раз понаблюдаете, и можно будет самой браться за скальпель.

   Так далеко я в своих мечтах о карьере целителя не заходила, но за комплимент поблагодарила, и от чашечки чая в приватной обстановке не отказалась. Мне в самом деле понравился этот уравновешенный джентльмен с интеллигентной бородкой и улыбчивыми голубыми глазами. Понравились его добрые шутки, ничуть не похожие на тот циничный стеб, который обычно приписывают патологоанатомам. Понравились обходительные манеры. В его приглашении не было ничего непристойного или двусмысленного: время приближалось к обеду, позади выполненная работа, впереди еще полдня, и может случиться, что на чай уже не останется времени.

   Кабинет доктора Кленси располагался в левом крыле лечебницы, тогда как кабинет леди Пенелопы - в правом, и я решила, что не стоит бегать туда-сюда по коридорам, чтобы предупредить наставницу о короткой отлучке.

   - Входите, мисс Аштон, входите, - пригласил меня внутрь радушный хозяин. - Сейчас вскипятим воды, у меня отличный примус. Чашки здесь... Овсяное печенье?

   - С удовольствием, - согласилась я.

   Вспомнились байки, о перекусах прямо в прозекторской, шокирующие непосвященных обывателей, но кабинет мистера Кленси - это уже не морг, а руки я, пусть во время вскрытия и не держала в них ничего помимо карандаша и салфетки, тщательно вымыла.

   - Скажите, Элизабет, вам нравятся кошки? - спросил вдруг доктор.

   - Конечно! У меня...

   ...замечательный котяра дома, но рассказывать об этом не нужно.

   - Хотите, покажу вам своих котят, пока закипает чайник? - предложил мужчина, не обратив внимания на оборвавшуюся на полуслове фразу.

   - У вас котята? - удивилась по-детски я. - Здесь?

   - В соседней комнате. Доктор Грин не позволяет держать их на виду. Назвал мерзостью.

   Сам он - мерзость!

   - Он и к людям не очень добр, - заметила я деликатно.

   - Есть немного, - согласился мистер Кленси. - Но котики - это же прелестно, разве нет?

   Только бездушный сухарь вроде здешнего заведующего лечебницей стал бы спорить с этим утверждением.

   - Пойдемте, - поманил меня хозяин. - Уверен, вы сумеете оценить.

   К кабинету, как и у леди Райс, примыкала маленькая комната для отдыха, но если у наставницы это было просто обставленное помещение - шкаф, кушетка, небольшой столик - то интерьер личного уголка доктора Кленси напоминал убранство кукольного домика. Занавески с оборочками, засушенные букетики в вазах, яркие лаковые миниатюры на стенах, ажурные полочки, в креслах - украшенные цветной вышивкой подушечки.

   - Вот они, мои хорошие, - с умильной улыбкой протянул мужчина, указывая на накрытый клетчатой скатеркой стол у стены.

   Там, на маленьких деревянных стульчиках сидели два игрушечных котенка, судя по галстуку на одном и кокетливо сдвинутому на ухо бантику у другого - мальчик и девочка. На круглом столике между ними стоял миниатюрный чайный сервиз. Лапка мальчика тянулась к чашке, а девочка придвигала к себе блюдце с бумажным пирожным. К столику был придвинут еще один стульчик, пустой, словно парочка ждала гостя.

   - А, так вот какие у вас котята! - рассмеялась я.

   Потянулась, чтобы погладить зверюшек, и так и замерла с занесенной над столом рукой, пораженная жуткой догадкой.

   Никакие это не игрушки! Это... мерзость...

   - Вам нравится? - напрашивался на похвалу доктор Кленси.

   - Очень, - заставила себя улыбнуться я. Даже руку не одернула и погладила... бантик на голове девочки.

   - Тонкая работа, - гордо сообщил мужчина. - Они же такие маленькие. Представляете, как сложно снять без повреждений шкурку?

   Представила. И прокляла свое слишком живое воображение, в довесок к ужасам живодерства дорисовавшее на пустом стуле моего Графа, сидящего в неестественной для кота позе, выпрямив спину и вальяжно забросив лапу на лапу: черная шерстка с белой манишкой, и в костюм обряжать не надо, на стеклянном глазу монокль, а в зубах сигара...

   Наверное, странно - после того, как при мне только что "выпотрошили" человека, сокрушаться о судьбе несчастных котят, попавших в руки таксидермиста, и бороться с приступами тошноты, глядя на их хорошенькие чучела. Но тот человек был уже мертв, и установление причин смерти было необходимой процедурой, а котята... Чучело убитого на охоте медведя или волка не впечатлило бы меня так, но это же котята - не трофей, которым можно похвастать, не диковинка, которую выставляют для обозрения - просто котята...

   Сама не знаю, как у меня хватило сил пить после чай и слушать рассказы доктора Кленси обо всех тонкостях создания подобной "прелести", об обработке шкуры ядами, изготовлении каркаса и сложностях выбора материала для набивки.

   - Обычно для обработки используют мышьяк, но если удастся раздобыть яд гидры или василиска - лучше брать их. Они не только защитят шкурку от вредителей, но и способствуют ее более долгому хранению...

   Я кивала и вежливо улыбалась. С чашкой в руке - увеличенной копией той, что стояла перед котенком-мальчиком, чувствовала себя набитым соломой чучелом, и отчаянно завидовала доктору Грину, который на правах главного здесь, мог, не стесняясь, высказать все, что думает о таком интересном хобби.

   Я встретила его, когда, сбежав наконец от улыбчивого мистера Кленси, шла к кабинету наставницы.

   - Вы неважно выглядите, мисс Аштон, - заметил он с плохо скрываемой издевкой. - Не понравился наш морг?

   - Морг? - переспросила я отстраненно. - Нет, в морге все прошло хорошо, спасибо за разрешение. Мне не понравились котята.

   - О, - понимающе протянул Грин, даже неприязни в обращенном ко мне взгляде поубавилось. - Котята - это да...

   Но общей нелюбви к таксидермии оказалось все же маловато, и доктора снова перекосило.

   - Что за ерунду вы несли насчет книги?

   - Никакая не ерунда. Я готовлю доклад о драконах, и мне нужна эта книга, но если вы ее вернули, я спрошу еще раз в библиотеке, - постаралась я замять тему.

   - О драконах? - заинтересовался мужчина. - Это в рамках учебной программы или по личному почину?

   - В рамках. Простите, мне нужно к леди Райс.

   Да, я постыдно сбежала и до вечера боялась выйти в коридор. Не знаю, почему. И, наверное, не хочу знать.

   Но в последнее время мироздание редко прислушивалось к моим желаниям.

Глава 30

Благими намерениями

   После того, как лихо началась моя жизнь в новом мире, когда ежедневно случалось что-то, ставившее все с ног на голову, неожиданно наступившее затишье и радовало, и пугало. И раздражало отсутствием каких-либо результатов.

   Учеба понемногу продвигалась, хотя порой я сомневалась, что успею подготовиться к экзаменам, с остальным же было совсем плохо. Расследование зашло в тупик. Мы собирались по вечерам в библиотеке или встречались после ужина в парке, но обсуждать было нечего: новая информация собиралась по крупицам, таким маленьким и порой бесполезным, что верить в успех нашего тайной миссии с каждым днем становилось все труднее.

   Отношения с Оливером тоже не радовали. Я приходила к нему, мы шли в гимнастический зал или говорили в его кабинете, но толку от этого не было. Никакого. И магия, и милорд Райхон оставались для меня недоступны. Если с потерей дара я еще могла смириться, жила же как-то без этого, то равнодушие Оливера буквально убивало. Да, я все-таки не справилась с собой и увлеклась им, похоже, всерьез. Но как можно было устоять, когда ежедневно видишь перед собой живое воплощение всех своих мечтаний, тайных и явных? А он... Он был вежлив, даже приветлив, улыбался чаще, и от его улыбки меня бросало то в жар, то в холод. Но я отдавала себе отчет в том, что все это - лишь новая тактика, чтобы стабилизировать мое душевное состояние, как он сам обозначил цель наших занятий. Во время медитаций он уже не пытался затащить меня на промежуточный уровень, в серую пустыню. Расслабление, умиротворение, открытость миру... Последнее мне не давалось, я боялась открыться слишком сильно, и Оливер чувствовал это, хоть и не понимал причин. Я опасалась, что он поймет, что я на самом деле не Элизабет, а он расстраивался, что никак не удается выколупать меня из моей "раковины".

   Так прошла почти неделя.

   Учеба утомляла.

   Расследование удручало.

   Безответная влюбленность рвала душу.

   Три условия счастливой развязки, обозначенные Мэйтином, - и все три казались невыполнимыми.

   Но хуже всего: я чувствовала, что меня начинает затягивать этот мир. Оливер, друзья, учеба. Я боялась, что привыкну и не захочу уходить. Понятно, что моего мнения не спросят, вышвырнут через терминал, а я буду вспоминать, что оставила на Трайсе, и страдать.

   - Не будешь, - сказал, появившись однажды, Мэйтин. - Я могу сделать так, что ты даже о терминале не вспомнишь.

   Наверное, думал утешить меня этим, но кого обрадует известие о том, что у него отберут часть жизни? Пусть даже это была не совсем его жизнь? А с другой стороны, к чему помнить то, чего уже не сможешь вернуть?

   Я не знала, как было бы лучше.

   Запуталась.

   Все же у суеты первых дней было одно неоспоримое преимущество - у меня не оставалось времени на рефлексию. Так что ничего удивительного, что в глубине души я начала мечтать, чтобы что-то наконец уже случилось.

   И почему из всех моих желаний сбываются только самые нелепые?

   - Элизабет, простите, но я вынужден перенести нашу встречу, - скороговоркой проговорил милорд Райхон, положив трубку телефона. Я только пришла, когда ему позвонили, и по лицу ректора было видно, что известия не радостные. - Ранен один из эльфов, - подтвердил мои подозрения он. - Я должен быть в лечебнице.

   - Можно с вами? - вскочила я с кресла, понимая, что Оливер в любую секунду исчезнет в портале. - Я как раз собиралась потом к леди Пенелопе.

   Если бы у леди Райс было сегодня дежурство, я уже была бы в лечебнице. Ректор знал об этом, но, встревоженный новостями, не заметил лжи.

   А леди Пенелопа, как оказалось, таки была в лечебнице. И она, и доктор Кленси, и еще врачи и медсестры, имен которых я не знала, и, конечно же, Эдвард Грин. К нему-то Оливер и кинулся, когда портал вывел нас в заполненный всполошенными медиками больничный коридор.

   - Что случилось? Что с лордом Эрентвиллем?

   - У лорда Эрентвилля арбалетный болт в груди, - зло выплевывая слова, отчитался заведующий лечебницей. - А у его сородичей - паралич ягодичной мышцы, которая по странной прихоти природы заменяет эльфам мозг!

   - Как это произошло? - спросил ректор.

   - Понятия не имею, - осклабился Грин, едва ли не с ненавистью глядя в сторону стоявшей особняком компании длинноухих. - Возможно, врожденная патология. Возможно, мутации под воздействием искаженного магического излучения.

   - Я спрашивал про болт.

   Действительно, не средневековье же, так откуда болт? Почему не пуля?

   - Если верить этим господам, - доктор кивнул на эльфов, - лорд Эрентвилль проводил ревизию коллекционного оружия и случайно разрядил арбалет в себя. Если бы речь шла о человеке, я сказал бы, что это невозможно. Но в физиологии эльфов я, как уже сказал, ничего не смыслю. Возможно, тела у них устроены иначе. Потому что мозги - так точно! За каким... они притащили раненого в мою больницу, если теперь не позволяют его оперировать?!

   Только после этих слов я обратила внимание, что, во-первых, персонал больницы суетится в коридоре, вместо того, чтобы оказывать срочную помощь пострадавшему, и, во-вторых, эльфы стоят не просто в стороне - они закрывают собой дверь в приемный покой, где этот самый пострадавший, очевидно, истекает сейчас кровью.

   - Доктор, держите себя в руках, - спокойствие, которое так меня в нем восхищало, и теперь не оставило ректора. - Мы во всем разберемся.

   Он направился к эльфам. Поклонился. В коридоре враз воцарилась мертвая тишина - все хотели услышать о чем они будут говорить. Правда, не думаю, что всем тут был понятен эльфийский.

   - Я много тревожиться случай ваш лорд. Зачем вы не дать человек-целитель лечить его рана? - примерно так я, пользуясь знаниями Элси, перевела вопрос Оливера.

   Ответ эльфов я вообще не поняла, кроме того, что они тоже "много тревожиться", и слов "человек" и "сталь".

   - Да слышали мы уже этот бред! - вскипел Грин. - "Никогда боле человек не обнажит клинок против эльфа и не обагрит руки в его крови" - это же идиотизм!

   Эльфы с таким определением не согласились. То, что для доктора было идиотизмом, они считали незыблемым законом. Слова "незыблемый закон" я разобрала. Как и выражение "последний приют", сказанное одним из длинноухих, когда Оливер поинтересовался, зачем они принесли лорда Эрентвилля в больницу, если не для того, чтобы его прооперировали.

   Что такое последний приют Элизабет знала из курса, изучающего быт и традиции нелюдей. Эльфы приносили и приводили умирающих в специально отведенное для этого строение, то ли храм, то ли подобие хосписа, где те доживали последние часы. Так как в людской культуре подобного не было, длинноухие решили притащить своего лорда умирать в лечебницу, чем очень расстроили ее заведующего, справедливо полагающего, что в лечебнице лечатся, а не умирают (за исключением отдельных случаев, но и в тех случаях сначала все же лечатся, а уж потом умирают). Как я поняла, теперь он требовал, чтобы эльфы либо позволили ему провести операцию, либо, говоря языком моего мира, отказывались от госпитализации и тащили раненого обратно в посольство. Тысячелетиями формировавшийся менталитет беловолосых нелюдей против профессиональных принципов человеческого целителя - делайте ставки, господа.

   - Они послали за своим лекарем, - негромко сказал Грину Оливер, вернувшись от эльфов.

   - Знаю, - так же тихо процедил тот сквозь зубы. - В Долину первоцветов. Даже порталами он доберется не раньше, чем за пять-шесть часов. Лорд Эрентвилль к тому времени окочурится.

   - Есть решение?

   - Есть, - подумав с полминуты, произнес Грин.

   Вокруг по-прежнему стояла невероятная при таком скоплении народа тишина, и хотя голоса доктор не повышал, слова его слышали, думаю, все, включая эльфов. Один из них вышел вперед.

   - Какое решение вы имеете? - спросил он на людском наречии с сильным акцентом.

   - Скальпель - это оружие? - проигнорировав заданный ему вопрос, уточнил доктор.

   - Любая сталь есть оружие.

   - А если скальпель из стекла? Из вулканического стекла?

   Длинноухий засомневался.

   - Вы все равно намочите руки в кровь, - сказал он.

   - Я? - брезгливо, словно самому ему претила мысль испачкаться в эльфийской крови, скривился Грин. - Да я и пальцем его не коснусь, - заявил он, продемонстрировав эльфу средний палец.

   Что-то подсказывало, что на Трайсе этот жест обозначает примерно то же, что и в моем мире.

   Нелюди собрались в кружок и с минуту пошушукались о чем-то, после чего тот же самый эльф снова выступил вперед.

   - Если скальпели из стекла, а вы не трогать кровь, можно. Но мы будем наблюдать.

   - Хрен вам! - тут же среагировал Грин. - Наблюдать! Вы будете помогать. Для начала подготовите вашего лорда к операции. Вы же не хотите, чтобы кто-нибудь из моих людей обагрил руки в его крови, пока будет снимать одежду? По той же причине ассистировать мне никто из них не сможет, придется вам.

   - Среди нас нет лекарей, - сказал эльф.

   - Вот и славно, - обрадовался доктор. - Никто не будет мешать мне советами. Многого от вас не потребуется, справитесь. Не могут же у вас и руки расти из того места, которым вы думаете?

   Удивительно, что эльфы никак не реагировали на оскорбительные замечания Грина. То ли не понимали, то ли считали ниже своего достоинства связываться с человеком.

   Тот тем временем уже раздавал указания:

   - Доктор Кленси, готовьте операционную. Миссис Ридли, перевязочного материала нам понадобится больше обычного, принесите еще какую-нибудь ветошь и два таза с водой. Господам эльфам придется подтирать каждую каплю крови, чтобы соблюсти свои дурацкие законы. Доктор Стоун, эфир. И на всякий случай ремни. Остальные могут быть свободны.

   Но расходиться никто, похоже, не собирался.

   - Элизабет, что вы тут делаете? - подошла, заметив меня леди Пенелопа.

   - Пришла с милордом ректором, - сказала я и на автомате спросила: - А вы?

   Наставница не обязана была отчитываться, но, как и меня, ее занимали сейчас другие мысли.

   - Зашла проведать миссис Перли и миссис Лешвиц.

   - Ясно... Он собирается оперировать эльфа так же, как проводил разделение малышек? С помощью телекинеза?

   - Других вариантов нет.

   - А что будет, если этот лорд Эр... вилль умрет во время операции?

   - Нам с вами - ничего, - невесело усмехнулась леди Райс и вдруг схватила меня за руку и потащила к своему кабинету, недовольно интересуясь на ходу: - Что это за наряд на вас, мисс? Разве я не предупреждала насчет внешнего вида?

   - Это - одежда для медитаций, чтобы удобно... Я же не собиралась...

   - Чепец и передник, - приказала она строго.

   - Но...

   - Не пререкайтесь! В таком виде я вас в операционную не пущу.

   - В операционную? - опешила я.

   - Именно. Второго шанса увидеть такое у вас может и не быть. Особенно, если лорд Эрентвилль умрет во время операции.

   - Но доктор Грин будет...

   - Весьма польщен вашим вниманием. Грин тщеславен в определенной мере. Зрители ему не мешают. Я бы даже сказала, он получает удовольствие, демонстрируя свои способности на публике. Просто не сходите с места и молчите.

   Нужно было найти Оливера и дожидаться исхода рядом с ним, или вообще уйти, а потом узнать, как все прошло. Но разве можно отказаться от возможности наблюдать уникальную даже для этого мира операцию?

   - Идемте, - поторопила наставница. - Вот-вот дадут последний звонок.

   Она не ошиблась, недаром никто не спешил расходиться после разрешения заведующего: у стеклянной двери и смотрового окошка операционной, к которому обычно подводят студентов-практикантов, собрался, наверное, весь персонал лечебницы. Избранные прошли внутрь. У меня, благодаря присутствию леди Райс, тоже был билет в первый ряд.

   За руку, словно ребенка, она завела в операционную, выбрала место у стены, откуда я, никому не мешая, смогу наблюдать весь процесс, и отошла к мистеру Кленси, узнать, не нужна ли ее помощь.

   Оливер находился тут же. Говорил о чем-то с одним из эльфов. Кажется, уверял того в абсолютной компетентности доктора Грина.

   Сам доктор был занят тем, что объяснял остальным эльфам назначение различных инструментов, уточняя, не считают ли представители дружественного народа что-нибудь из этого оружием, недопустимым к использованию. Черные обсидиановые скальпели, уже одобренные длинноухими, лежали отдельно на белоснежном эмалированном подносе.

   Сколько ни присматривалась я к Грину, так и не смогла заметить признаков упомянутого наставницей тщеславия. Он не красовался перед публикой - он ее просто не видел. Доктор Кленси, с озабоченным лицом расхаживающий вокруг стола, и то имел более важный вид, а Грин же, казалось, не осознавал серьезности ситуации и грозящих ему лично последствий. Зато уже понял, что эльфы никак не реагируют на его издевки, и язвил по любому поводу.

   - Тут у нас кетгут для внутренних швов. Его делают из овечьих кишок. Можно сказать, после операции в лорде Эрентвилле будет что-то от барана. Это не запрещено вашими законами? Нет? И почему я не удивлен? А иглы стальные, не обессудьте. Мне придется ими в вашего лорда тыкать. Это не будет приравнено к покушению?

   Как по мне, лорду было совершенно безразлично, чем в него станут тыкать.

   Раненого к моему приходу уже раздели и уложили на стол. Не знаю, что там с эфиром, но ремнями пациента закрепили, зафиксировав руки и ноги. Со своего места я хорошо видела его лицо, ярко проступивший на еще больше посеревшей коже рисунок и торчавший из груди кончик толстого металлического болта.

   Закончив с представлением инструментов, Грин подошел к пациенту, протянул руку, но, очевидно, вспомнив обещание не прикасаться к эльфу, быстро убрал ее за спину. Ограничился долгим изучающим взглядом и удовлетворенно кивнул:

   - Пора.

   Операционная погрузилась в тишину.

   Никакой магии, просто все разом умолкли и замерли, боясь пошевелиться. Я - не исключение. Даже дышать старалась через раз и не моргать.

   Стоя в полуметре от операционного стола, Грин проговорил что-то на неизвестном мне языке. В первый миг я приняла его слова за заклинание, но когда один из эльфов отозвался на них, поняла свою ошибку: это был эльфийский, какой-то незнакомый Элси диалект. И доктор, как оказалось, говорил на нем весьма бегло, я ничего из сказанного не разобрала, а в ответе эльфа поняла лишь одно слово - "человек".

   Грин усмехнулся.

   - Ну и ладно, - прошептал еле слышно.

   В следующий миг обсидиановый скальпель взмыл в воздух и завис над раненым. Повисел секунды две, дожидаясь, когда к нему присоединятся еще несколько инструментов из соседнего лотка, из которых я узнала только сжимающий марлевый тампон пинцет, и, опустившись к груди пациента, принялся за дело.

   Стой я поближе, наверное, смогла бы, даже при своих скудных познаниях в этой области, оценить мастерство хирурга-телекинетика, а так видела лишь мелькавшие над распростертым на столе эльфом инструменты. И уже через несколько минут перестала воспринимать это как нечто необыкновенное.

   Не этого я ожидала. Не знаю чего, но не этого.

   Мне не хватало... спецэффектов, что ли? Искр и сияния, стремительных росчерков черного скальпеля, то взлетающего к потолку, то на бреющем полете распарывающего грудь лорда Эрентвилля, ритмичных щелчков металических щипцов, танца фарфорового лотка, в воздухе подхватывающего испачканные в неприкосновенной эльфийской крови комочки марли... Или хотя бы намека на то, что стоящий рядом с операционным столом человек в белом халате управляет всем этим действом.

   Грин не шевелился. Не размахивал руками, чтобы поднять очередной инструмент. Даже взглядом не отслеживал... да и не мог он уследить сразу за всем... взглядом не мог. Но, тем не менее, он вел эту операцию, один, без ассистентов. Сам расчищал рану, убирал кровь, вырезал вгрызшийся в плоть заостренный металлический стержень... Но я этого не видела.

   Прошло не меньше десяти минут, прежде чем я поняла, как жестоко меня обманули.

   Я не видела! Не видела того, ради чего собрались все остальные. Они не смотрели на летающие инструменты, они наблюдали истинное чудо. А я...

   Я отыскала взглядом леди Пенелопу. Если бы она хоть на мгновение отвлеклась и посмотрела в мою сторону, прочла бы в моих глазах разочарование и упрек. Она ведь знает, Оливер сказал ей еще в первый день... Он тоже не глядел на меня, поглощенный происходящим. На красивом мужественном лице застыло выражение серьезной сосредоточенности, но глаза выдавали почти детский восторг. А его не так просто удивить.

   Мистер Кленси, любитель мертвых котят, смотрел, не скрывая восхищения и зависти. Когда все закончится, он первым бросится к столу и примется хлопотать вокруг эльфа в тщетных попытках привлечь к своей персоне незаслуженное внимание.

   Миссис Ридли, старшая сестра, поддерживала под локоть молоденькую девушку, видимо, из новеньких. Привела посмотреть на доктора-чудотворца. Та и смотрит, с немым обожанием, широко распахнув зеленые глазища. Прижимает к тяжело вздымающейся груди ладошки, а с губ, кажется, вот-вот сорвется: "Доктор, я ваша навеки!"...

   Так обидно стало.

   Зачем леди Пенелопа привела меня сюда? Это ведь равносильно тому, чтобы привести глухого в оперу, да еще и усадить спиной к сцене, надеясь, что по выражению лиц других зрителей он сумеет понять суть постановки. Или наставница рассчитывала, что близость чужой магии разбудит мою? В таком случае жаль будет ее разочаровывать, но задумка провалилась.

   Захотелось уйти, не дожидаясь завершения операции, но пройти мимо стола к двери, не привлекая внимания, мне не удалось бы, и я осталась на месте. Смотрела на слаженную работу инструментов, хоть и не понимала ее сути. Видела, как толстые щипцы под дружный вздох восторга и облегчения извлекли из груди эльфа арбалетный болт. Как засуетились над открытой раной зажимы и пинцеты с тампонами. С раздражением, замешанным на зависти, вглядывалась в лица приисутствующих. Леди Райс, Оливер, доктор Стоун, доктор Кленси, операционная сестра, не помню ее имени, миссис Ридли, восторженная зеленоглазая девица... И наконец остановила взгляд на Эдварде Грине.

   С начала операции я неосознанно избегала смотреть на этого человека прямо. Он все еще пугал меня, но сейчас этот страх затерялся в волнах других эмоций, и не только моих, и я, осмелившись посмотреть в лицо доктора, не отвела тут же глаз. Рассматривала его беззастенчиво, пользуясь тем, что никто, включая его самого этого не заметит, и пыталась понять, что же в нем такого ужасного. Да, не красавец, как милорд Райхон, но и не урод: худое вытянутое лицо с тонким хищно изогнутым носом и постоянно прищуренными, то внимательно, то насмешливо, глазами, исчерченный мелкими морщинками лоб, густые русые волосы, местами уже высеребренные сединой, зачесаны назад - ничего пугающего или отталкивающего. Особенно сейчас, когда выражение презрительной брезгливости исчезло с лица, на лбу выступили бисеринки пота, а глаза блестят от слез, которые он боится сморгнуть, чтобы не потерять контроль над происходящим. И на виске пульсирует вздувшаяся синяя жилка...

   Мне не дано было видеть магию, но я видела, что Грин напряжен до предела, и испугалась, представив, что произойдет, если он не выдержит этого напряжения. Излишне буйное воображение, благодаря которому я и оказалась и в этом мире, и в этой операционной, нарисовала картину апокалипсиса, начавшегося со смерти от острой сердечной недостаточности доктора. По сюжету следующим умирал недоспасенный лорд, наверняка какая-то большая шишка у длинноухих, потом начиналась бойня между эльфами и персоналом больницы, а локальный конфликт перерастал в новую войну между двумя народами, не так уж давно, по меркам мировой истории, примирившимися. Оставалось только радоваться, что, попав на Трайс, я потеряла авторскую власть над этим миром. Хотя в какой-то момент, когда Грин пошатнулся и невысоко взмахнул рукой, удерживая равновесие, мне показалось, что у моих глупых фантазий есть все шансы сбыться.

   Это случилось на завершающей стадии операции, и на управлявшего ею доктора никто не смотрел, всех интересовал эльф, которого штопали сразу три иглы, а вокруг бабочкой порхали загнутые хирургические ножницы, обрезавшие лишние нитки. Казалось, Грин торопился закончить поскорее, пока ему еще хватает сил. Когда был сделан последний стежок, завязан последний узел, и ножницы в последний раз звякнули у груди пациента, он отвернулся от стола и направился к окну, хрипло бросив через плечо:

   - Повязку сами.

   Распахнул со скрежетом примерзшие к раме оконные створки, впуская в операционную холод и мелкий снежок, и застыл, упершись ладонями в подоконник, не интересуясь, что происходит за его спиной.

   Эльфы отмерли. Засуетились люди. Доктор Кленси и леди Райс подсказывали эльфам, как правильно обработать свежий шов и наложить повязку. Остальные тут же направилась к выходу: спектакль закончен, удовольствие от просмотра получено и можно не дожидаться, когда исполнитель главной роли выйдет на поклон.

   Мне не нравился Эдвард Грин, но подобное отношение со стороны недавних восторженных зрителей покоробило. Где овации, поздравления, крепкие рукопожатия и панибратское похлопывание по плечу? Может быть, еще рано говорить об успехе операции? Нет, будь это так, медики не выглядели бы такими спокойными и удовлетворенными, да и эльфов, похоже, уже не тревожила судьба сородича. Лорда Эрентвилля переложили на носилки и утащили в неизвестном направлении, кровь тщательно вытерли, а использованную ветошь унесли с собой. Оливер вышел, беседуя с одним из нелюдей, и в их разговоре не слышалось ноток волнения. Леди Райс пригласила мистера Стоуна на чай. Кленси не позвали и он ушел один - к своим котятам. Сестры собрала инструменты...

   Спустя какое-то время в выстывшей операционной остались только мы с Грином.

   Понятия не имею, почему я не ушла, ведь мне отчаянно хотелось этого - выйти за дверь, найти Оливера или напомнить о себе наставнице и напроситься на чашечку чая - но я намертво приросла к месту. А когда решилась сделать шаг, пошла не к выходу, а к стоявшему у окна человеку.

   - Доктор Грин, простите, я могу чем-нибудь помочь?

   В душе мне хотелось, чтобы он не ответил. Тогда я могла бы с чистой совестью уйти.

   Но он обернулся.

   Посмотрел на меня, и бессознательный ужас, от которого я так и не смогла избавиться, зашевелился под кожей, заставив встопорщиться волоски на руках.

   - Анабель...

   - Элизабет, - подсказала я, поняв, что он меня не узнает.

   Резко выбросив вперед руку, Грин сцапал меня за воротник и с силой притянул к себе.

   - Мне начхать, кто ты такая, - со злостью прошипел он мне в лицо. - Найди Анабель и скажи, что мне нужен кофе. Быстро!

   - Анабель нет, - еле ворочая языком от страха, прошептала я. - Она же уехала...

   - Уехала, - целитель отпустил меня, посмотрел задумчиво на свою руку: пальцы заметно дрожали. - Точно, уехала... А я теперь останусь без кофе?

   Голос его звучал растерянно, а в глазах, миг назад полыхавших гневом, отразилась такая детская обида, на меня, на Анабель, на весь этот мир, воспротивившийся тому, чтобы он получил заслуженную чашку кофе, что я, вместо того, чтобы сбежать, решилась на еще большую глупость.

   - Я могла бы сварить вам кофе, если вы не против.

   Стоило вспомнить, куда могут завести благие намерения...

   - Можешь? - переспросил Грин таким тоном, словно в моем предложении было что-то оскорбительное. - Ну хорошо.

   В следующее мгновение я узнала две вещи.

   Во-первых, не только Оливер Райхон умел без предварительной подготовки открывать порталы и втягивать в них неразумных девиц.

   Во-вторых, человек, оказывается, способен чувствовать, как у него на коже проступают синяки: Грин стиснул мое плечо так сильно, что отпечатки его пальцев обеспечат мне долгую память о сегодняшнем дне.

   - Все там, - оказавшись в своем кабинете, целитель толкнул меня к столику у окна, где расположилась спиртовка с латунной джезвой. Рядом стояли чашки и банка с уже намолотым кофе. - Вари.

   Не было разумных объяснений тому, что я не возмутилась подобной бесцеремонностью и не ушла, хлопнув дверью. Словно сомнамбула подошла к столу. Трясущимися руками зажгла спиртовку. Отмерила кофе, налила воды из широкого кувшина...

   Слезы катились по щекам, и я ничего не могла с этим поделать. В горле першило. Запах кофе - обожаемого кофе! - вызывал тошноту. Рубашка прилипла к мокрой от пота спине, а пальцы стали холодными и влажными. Я с трудом перелила напиток в чашку и, рискуя разбить ее, донесла кое-как до рабочего стола доктора. Поставила рядом сахарницу.

   Голова кружилась. Желудок скрутил болезненный спазм. Но это все мелочи в сравнении с ненавидящим взглядом Грина.

   - Что за дрянь ты мне дала? - прорычал он, пригубив кофе. - Как это можно пить? Он же не сладкий!

   - Сахар перед вами, - борясь с приступом тошноты, выдавила я.

   - И что? Я должен сам положить его в чашку? - Грин почернел от злости... или у меня потемнело в глазах. - Должен сам, да? Идиотка! Какого ты вообще пришла, если ничего не можешь? - он схватил злополучную чашку и со злостью швырнул в стену за моей спиной. - Убирайся отсюда, дура безрукая!

   Дверь я нашла почти на ощупь.

   Вышла в коридор и, медленно переставляя ставшие ватными ноги, добрела до кабинета наставницы.

   - Элизабет! - леди Пенелопу я уже не видела, только слышала ее голос. - Куда вы пропали? Милорд Райхон вас обыскался.

   - Мисс Аштон... - голос Оливера я в первую секунду не узнала, до того гудело в ушах. - Элизабет, что с вами? Где вы...

   - Доктор Грин... - прошептала я, оправдываясь за отлучку. - Кофе... я сварила... дрянь...

   Ничего больше я сказать не успела. Пол исчез у меня из-под ног, и я провалилась в пустоту, чтобы, испытав секундную легкость полета, упасть в колючий серый песок.

   Серый песок, серое небо без солнца, холод и пустота.

   Благие намерения, как и положено, привели в ад...

Глава 31

Разговоры в пустоте

   Страшно было лишь в первый миг.

   Очень страшно.

   Но с каждой безрезультатной попыткой проснуться, вырваться из холодного подпространства паника ослабевала, уступая место отрешенному безразличию.

   Подумаешь, песок и солнца нет, холодно и одиноко. Зато никто не орет. Не ощущается больше давящего ужаса. Ноги не дрожат, и желудок не пытается вывернуться наизнанку. Почти хорошо.

   Можно посидеть, подумать.

   Хотя думать не хотелось.

   Ничего не хотелось.

   Не был бы песок таким холодным и колючим, как тертое стекло, - можно было бы прилечь и вздремнуть. Но если согнуть ноги и уткнуться лбом в коленки, тоже неплохо. Глаза закрыть, чтобы не видеть всей этой серости.

   Хорошо...

   - Не смейте спать, - строго произнес у меня над ухом знакомый голос.

   Чуть раньше я ему обрадовалась бы, но сейчас он не вызвал никаких эмоций, как и обнявшая меня за плечи рука. Хотя нет - рука была теплая, это было приятно.

   - Элизабет!

   - Да, милорд, - пробормотала я сонно.

   - Нельзя спать. Вы и так очень долго здесь, нужно возвращаться.

   - Не получается, - я закрыла глаза и попыталась поудобнее устроится на любезно подставленном ректором плече. - Можете снова вытащить меня за голову? Только не дергайте сильно...

   - Элизабет! - он затряс меня, но мог бы с таким же успехом баюкать на руках. - Я не могу вас вытащить. Я и нашел-то вас с трудом, понимаете?

   - Угу...

   - Мисс Аштон, если вы немедленно не проснетесь, я подпишу приказ о вашем отчислении!

   Это подействовало. Не как пощечина или ведро холодной воды, но подействовало.


   - Не сплю, - я с сожалением отстранилась от Оливера и заставила себя встряхнуться. - Уже не сплю, видите?

   - Вижу. А вы меня?

   Я посмотрела на сидящего рядом мужчину. Костюм, в котором он был с утра, галстук, туфли - одежду я могла разглядеть до мелочей. А лицо расплывалось перед моим взглядом, словно я смотрела на его отражение в воде.

   - Вы слишком далеко забрались.

   - Я не знаю, как это получилось, - пробормотала я виновато.

   - Я, кажется, знаю, - проговорил ректор. - Учитывая ваше состояние, это вполне возможно. Вы были у доктора Грина?

   - Он накричал на меня, - пожаловалась я. От одного воспоминания меня начинало трясти. - Я ему кофе сварила, а он...

   - Зачем вы к нему пошли? - с мягким укором спросил Оливер.

   - Не знаю. Все ушли, а он остался. Я подумала, что это неправильно, ведь он...

   - Провел в одиночку сложнейшую операцию, - закончил за меня милорд Райхон. - Выложился вчистую, устал и обессилел. Эмоциональное состояние при подобном истощении довольно нестабильно. Доктор Грин работает в лечебнице не первый год, и весь персонал в курсе, что какое-то время после подобных операций его лучше не беспокоить. Леди Пенелопа не предупредила вас только потому, что ей и в голову не пришло, что вы окажетесь такой... сострадательной.

   - Он на меня наорал, - повторила я.

   - И сожалеет об этом.

   - Он вам сказал?

   - Нет, но... Я бы сожалел.

   - Вы в жизни, наверное, ни на кого голос не повысили.

   - Почему же? - Оливер улыбнулся, и по его лицу вновь прошла мелкая волна. - Бывало. И сейчас иногда хочется. Но я не могу себе этого позволить.

   - Репутация? - если бы разговор происходил в его кабинете, а не в серой пустыне, я никогда не решилась бы задавать такие вопросы, еще и таким тоном, но тут это казалось вполне допустимым.

   - Нет, не репутация. Дар. Если на вас накричит целитель, это испортит вам настроение, но не жизнь. Если специалист по проклятиям в сердцах пошлет вас к демонам... даже не знаю, где вы можете оказаться.

   - Сюда-то меня отправили не вы, а именно добренький целитель!

   - Сюда вы отправили себя сами, Элизабет.

   - Нет, я... Грин накричал на меня, мне стало плохо...

   - После того, как он накричал на вас, или еще до этого?

   - До, - созналась я.

   - Но вы не связали свое состояние с присутствием доктора?

   - Связала.

   Хорошо, что лицо Оливера Райхона снова смазалось набежавшей рябью: представляю, как он посмотрел на меня после этого признания.

   Но и голос неплохо передавал эмоции:

   - Почему вы не ушли от него? Есть же инстинкт самосохранения, в конце концов!

   Есть. У нормальных людей.

   На счастье, ректор решил, что я и так наказана за свою глупость, и не стал продолжать эту тему.

   - Нужно выбираться, мисс Аштон. У вас тут неуютно. Не уверен, что продержусь достаточно долго. Так что возвращайтесь.

   - Куда?

   - В себя. Вы, между прочим, лежите сейчас на кушетке у леди Пенелопы, а я сижу рядом на жестком стуле и, боюсь, если посижу еще немного, спина и ноги совсем затекут. А мне завтра практику на полигоне проводить.

   - По темным материям на полигоне? - не поверила я.

   - Почему бы нет? Тема: "Защита от ловушек-проклятий в условиях боевых действий", как раз для боевиков - шестой курс. Подготовил несколько кратковременных проклятий, вам бы понравилось: у тех, кто не справится с защитой на втором этапе, отрастут хвосты, будут с ними ходить до конца недели. Но давайте я расскажу вам об этом, когда вернемся?

   - Давайте, - согласилась я с улыбкой. Как ни крути, а хвосты - это мило. Пусть даже их временные носители так не думают.

   - Элизабет, пора, - Оливер требовательно потянул меня за руку.

   Странно, пальцы у него были теплыми, кожа сухой и чуть-чуть шероховатой, - я это чувствовала хорошо. А лица все равно рассмотреть не могла.

   - Я не знаю, что делать.

   - Сконцентрируйтесь. Вспомните что-то хорошее, что осталось в реальном мире и к чему вы хотели бы вернуться.

   С этим будут проблемы. Мир Элизабет еще не стал моей реальностью. Я уже поняла, что он не выдумка, но и своим его не ощущала.

   - Не получается, - помотала головой, поняв, что не могу себя заставить искренне захотеть вернуться в тело Элси и в ее жизнь.

   - Обязательно получится, - уверил Оливер. - Вспомните, как вы сюда пришли и попробуйте возвратиться тем же путем.

   - Но я не шла, я... Я понятия не имею, что случилось. Вы говорили, что знаете.

   - Догадываюсь, - поправил ректор. - По внешним признакам и по состоянию вашей ауры это похоже на последствия попадания под возвратную волну.

   - Откат? - переспросила я, используя более распространенный в обиходе термин. - Но я ведь не делала ничего.

   - Не делали. Вы попали под чужую волну, Элизабет. Чувствовали ведь, что вам не нужно находиться рядом с доктором Грином?

   И что с того? Я это при каждой встрече с ним чувствую.

   - Я перечитывал ваше личное дело, - продолжал Оливер. - Уровень эмпатического восприятия у вас в пределах нормы, если верить проведенным в прошлом году тестам. Но стоит повторить их сейчас. Если я прав, то из-за потери способностей вы лишились естественной защиты, и находиться в зоне применения чар выше пятого, а то и четвертого уровня для вас опасно. К счастью, в процессе обучения редко когда практикуются плетения выше третьего, но если говорить о сегодняшней операции, то там был полный шестой и, мне кажется, седьмой на отдельных этапах. Возвратная волна должна быть мощнейшая, и если вы частично приняли на себя ее негатив, не удивительно, что вам стало так плохо.

   - Частично?

   - Основной удар в любом случае принимает на себя маг, создавший изначальное заклинание. Другое дело, что переносит он это несколько легче, ведь возвратная энергия имеет ту же природу, что и использованная магия. Неприятно, конечо, но привыкнуть можно.

   Вроде бы логично: откат, отсутствие собственной защиты. Только это не объясняет, почему меня с первой встречи угнетает и пугает присутствие доктора Грина.

   Или объясняет?

   Если в академии никто кроме целителей не использует магии выше третьего-четвертого уровня, то никто, кроме целителя и не вызвал бы у меня таких эмоций. Леди Пенелопу я в деле не видела, а во время обходов и дежурных приемов она пользовалась артефактами, снижающими степень собственного воздействия мага, а, соответственно, и силу отката. А у Грина я ничего подобного не заметила, и, если предположить, что он всегда работает без вспомогательных средств, то можно списать производимое им впечатление на мой повышенный уровень эмпатии и помянутый Оливером инстинктом самосохранения, тревожные сигналы которого я сочла предчувствием грядущих бед.

   Но нет, слишком просто.

   Не может же Грин постоянно быть под негативом? Не работает же он денно и нощно? Ладно, в первый раз, когда я пришла, он отсыпался после сложной операции. Нахамил, но тот случай я ему почти простила: выкроил минутку отдохнуть, а тут явилась какая-то "малолетняя пьянчужка", как он тогда меня назвал, - любой разозлился бы. Но во второй раз, когда мы с Оливером пришли, чтобы разъяснить вопрос о моей небеременности, доктор преспокойно уминал бутерброд с маслом и, судя по тому, что был далеко не в худшем настроении, никаких сложных пациентов у него перед этим не было. И когда Анабель уезжала.

   Я, конечно, не знала всего, не отслеживала график дежурств Грина и не просматривала истории его пациентов, но... Не может человек постоянно жить с этим!

   Или же он еще больший псих, чем можно подумать.

   - Элизабет, - Оливер с силой встряхнул меня за плечи. - Не спите! Здесь нельзя спать.

   - А? - задумавшись, я не заметила, как прикорнула у него на плече. - Почему нельзя?

   - Если уснете, можете не проснуться. Ни здесь, ни... нигде...

   Хорошенькая перспектива.

   - Просыпайтесь, мисс Аштон, просыпайтесь. И возвращайтесь.

   - Как? Я не знаю. Вы так и не объяснили, каким образом я сюда попала.

   - Предполагаю, вы тут спрятались. От неприятных ощущений, от напугавшего вас доктора Грина.

   - Я и сейчас его боюсь, - пробормотала я.

   - Не стоит, - Оливер предпринял попытку поставить меня на ноги, но ему это не удалось, и он снова присел рядом. - Возможно, именно страх мешает вам вернуться. Я понимаю, что у вас сложилось не лучшее впечатление о мистере Грине, но попытайтесь его пересмотреть.

   - Это не так просто.

   - Попробуйте, - ободряюще улыбнулся милорд ректор. - Часто мы составляем мнение о людях, не зная их. Вот, например, я еще недавно на вопрос о некой Элизабет Аштон ответил бы, что это - одна из самых проблемных моих студенток, вздорная и легкомысленная девица, склонная к жестоким розыгрышам. Сейчас же я понимаю, что ваше поведение, не всегда примерное, обусловлено юным возрастом и свойственным ему любопытством, а сегодняшнее происшествие с доктором характеризует вас как добрую и чуткую девушку. Вы посочувствовали человеку, которого, по вашим же словам, боитесь. То есть смогли преодолеть страх...

   - Значит, вы больше не считаете меня взбалмошной дурочкой? - я схватила его за руку и попыталась заглянуть в глаза.

   - Дурочкой, мисс Аштон, я вас никогда не считал.

   Этого хватило, чтобы стряхнуть прилипчивую паутину сна.

   - Я вернусь, - пообещала я. - Сейчас вернусь.

   Сжала его ладонь, но вместо живого тепла почувствовала холод колючего песка, утекающего сквозь пальцы...

   Нет! Несправедливо!

   Я только нашла то, ради чего стоило возвратиться!

   Вскочила на ноги, метнулась в одну сторону, в другую. Голая серая пустыня до самого горизонта, где серое небо сливается с такими же серыми дюнами. Ни намека на дорогу, которая вывела бы меня отсюда.

   Пошла наобум. Но, сделав десяток шагов, опустилась опять на песок, придавленная нечеловеческой усталостью. Закрыла лицо руками...

   Плакать? А смысл?

   Вот если бы все же прилечь...

   "Не спать!" - приказала я себе. Оливер говорил, спать нельзя. Это чертова пустыня навевает на меня сон. Хочет, чтобы я осталась тут навсегда.

   Но я выберусь.

   Посижу немного, передохну и пойду... куда-нибудь... Туда, где кончается серый песок и начинается магия. Это же промежуточный уровень на полпути к астралу, тут должна быть магия. Зримая и осязаемая, как сказал милорд ректор. И если я найду ее, узрю и осязну... осязю - тьфу ты! - пощупаю, то смогу вернуться назад, в лежащее на кушетке у леди Пенелопы тело. Мне туда очень надо, потому что рядом сидит на стуле мужчина моей мечты. У него уже ноги затекли, спина тоже, и практика завтра у старшекурсников, а он все равно сидит, волнуется. Знаю, что волнуется. Как же за меня не волноваться, когда я такая добрая и чуткая и совсем не дура?

   Только немножечко еще посижу и пойду. Обязательно пойду...

   Я понимала, что нужно что-то сделать, для начала - хотя бы встать на ноги и стряхнуть с себя дрему, но чем дольше об этом думала, убеждая себя в том, что у меня обязательно получится, тем меньше оставалось желания что- либо предпринимать.

   Зачем, если можно сидеть, укутавшись густой обволакивающей тишиной, и ждать, пока все разрешится само собой? Иначе ведь и быть не может. Меня обязательно найдут. Оливер... Оливер придет, обнимет за плечи. Его голос прогонит сон, и я открою засыпанные колючим песком глаза, улыбнусь ему... И он улыбнется...

   Улыбка у него потрясающая. Не только потому, что делает его еще притягательнее. Потому что настоящая. Когда не только губы улыбаются, но и глаза... Глаза светятся. Черные абсолютно, но светятся. Лучики мелких морщинок разбегаются в разные стороны... Но это ерунда. Подумаешь, морщинки. Зато так тепло становится... Даже в этой пустыне можно согреться одной его улыбкой...

   Вспомнив Оливера, я вспомнила, что должна идти.

   С трудом разлепила глаза и поднялась.

   Сделала шаг. Нога по колено провалилась в песок.

   Еще шаг, и вторая увязла.

   Пустыня не хотела меня отпускать, но я не собиралась сдаваться.

   С силой выдергивая ноги из песчаной ловушки и снова проваливаясь, прошла за пять минут метров пять. Подумала, что до горизонта такими темпами доберусь к концу года, но не остановилась...

   Меня остановили.

   Сделав очередной шаг, я почувствовала, что нога проваливается глубже обычного, но отступить не успела.

   "Ну и ладно", - подумала почти без сожалений. Задержала дыхание, зажмурилась...

   ...и с удивлением поняла, что стою на ровном твердом полу.

   Открыла глаза, но ничего не увидела.

   Вместо серой пустыни вокруг меня была темнота. Такая плотная, такая... знакомая...

   И луч света - только не сверху, а снизу, как будто кто-то открыл в полу люк.

   Я осторожно приблизилась к источнику света.

   Точно - люк!

   А внизу...

   Дыхание перехватило, когда наклонившись над отверстием в полу, я увидела знакомую лестницу на чердак, кусочек выложенного грязной плиткой пола, деревянные перила и уходящие вниз ступеньки.

   - Опять? - сердито прошелестел голос из темноты.

   Стремительный порыв ветра с грохотом захлопнул крышку люка и сбил меня с ног. Но удара о пол я не почувствовала - упала на что-то мягкое...

   - Я же говорил, что вы выберетесь, - сказал сидящий рядом с кушеткой Оливер.

   Лица его я не видела, хоть мы и находились уже не на промежуточном уровне: навернувшиеся на глаза слезы растворили мир вокруг.

   Нет, я не выбралась. Я все еще здесь.

   - Теперь можно поспать? - спросила держащего меня за руку мужчину.

   - Нужно. Я должен буду уйти, но потом вернусь. Леди Пенелопа останется с вами, не волнуйтесь. Если хотите...

   Я ничего не хотела - только чтобы он не отпускал моей руки, пока я не усну.

   Не отпустил...

   Пробуждение было менее приятным.

   Причем дискомфорт я почувствовала задолго до того, как открыла глаза. Внутренности скрутило в узел, как во время поездки на скоростном лифте. Закололо в груди. Горло сдавил спазм.

   Я глубоко вдохнула и попыталась сесть, но слабость и головокружение снова толкнули меня на кушетку.

   - Занятно, - произнес надо мной хриплый голос, и я вздрогнула, узнав его обладателя. - Какие нынче барышни чувствительные. Как вы живы-то еще, эмпатичная вы наша?

   - Вашими молитвами, - пробурчала я.

   Собравшись с силами, села и отодвинулась на край кушетки, подальше от разглядывающего меня с любопытством доктора Грина.

   Кто его позвал? Леди Пенелопа? Или Оливер решил проконсультироваться со специалистом?

   Ни ректора, ни наставницы в комнате не наблюдалось, и этот факт меня не обрадовал.

   - К вашей гиперчувствительности я непричастен, так что извинений не ждите, - заявил доктор. - Если ума не хватило определить источник негатива и держаться от него подальше, сами виноваты. За грубость, так и быть, простите. Но при вашем уровне эмпатии следовало бы понимать, когда человек не расположен к общению, и не навязываться со своим дурацким кофе.

   Что?! Я навязывалась?

   От негодования я не могла подобрать слов, чтобы высказать хаму, куда ему пойти со своим "так и быть, простите".

   - Дышите ровнее, мисс Аштон, - посоветовал он деловито. - Можете считать про себя: раз, два - вдох, три, четыре - выдох. Это помогает. Других рекомендаций пока не дам. Случай сложный, а заниматься мне им некогда, тем паче милорд Райхон просил не вмешиваться. У него свои методы, у меня - свои, и смешивать их не стоит. Скажу только, что чувствительность у вас, скорее всего, лишь на те виды магического воздействия, которые связаны с отдачей жизненной энергии. Так что к некромантам и целителям, когда те работают, лучше не приближаться. Я предупрежу леди Райс, что ваше присутствие в лечебнице - плохая идея. Или же пусть держит вас в своем кабинете и берет с собой только в тех случаях, когда не планируется использование целительской магии выше третьего уровня.

   - Милорд Райхон говорил, до четвертого можно, - осмелилась вставить я. Исключительно, чтобы не соглашаться с Грином.

   - Милорду Райхону, конечно, виднее, - скривился тот. - Но если планируете постоянно проваливаться на подуровень в критические моменты и задерживаться там, как в этот раз, дольше, чем на пять минут, оформите на всякий случай завещание. Единственный человек, которого я знал, из тех, что увлекались работой в подпространстве, умер в возрасте двадцати семи лет от кровоизлияния в мозг. Это так, к сведению.

   - Мне двадцать.

   - И жизнь уже наскучила? - спросил доктор резко. - Что вы пререкаетесь все время?

   - Я...

   - Понятно, - Грин сцепил пальцы в замок и вывернул с мерзким хрустом. - Вы постоянно это чувствуете, когда я рядом?

   - Нет.

   - Не врать. В глаза смотрите.

   Не желая этого, но и не в силах сопротивляться приказу, я подчинилась. Это было как в тот раз, в его кабинете, когда Грин сказал, что со мной что-то не так: меня буквально парализовало его волей. И страх - сейчас я понимала, что это реакция на примененные ко мне чары, но понимание не заставило меньше бояться этого человека.

   - Чувствуете, - вывел он, первым отводя взгляд. - Странно, я думал, связь удалось стабилизировать до третьего... Ладно. Тогда вот вам поправка к рекомендациям: не приближайтесь к некромантам и целителям, когда они используют магию выше... пусть будет, четвертого уровня, и не приближайтесь ко мне вообще. Это не критично, но нервы себе сбережете. И мне тоже. И вот еще, - Грин взял со стола какую-то книгу и, не подходя, словно сам уже решил держаться от меня подальше, бросил ее на кушетку рядом со мной. - В качестве извинений за причиненные неудобства и... вроде как благодарность за ваш дрянной кофе.

   - Что это? - поинтересовалась я, опасаясь прикасаться к книге.

   - "Драконий век" Эдриана Кроншайского. Вы говорили, вам нужна литература для доклада... Еще нужна ведь? Это, на мой взгляд, лучшее из того, что было написано по данной теме. Но в библиотеке академии вы эту книгу не найдете: редкое издание и суждения автора несколько отличаются от общепринятых, так что... И это не подарок, чтобы вы не думали. Вернете, когда прочтете.

   - А вы не боитесь, что я испорчу такую редкую книгу?

   - А вы не можете просто сказать: "Спасибо"? - вспылил доктор. - Отдайте!

   Я успела первой схватить книгу и прижать к груди.

   - Спасибо.

   - Ваша избирательная чувствительность заразна, мисс Аштон, - процедил Грин. - Мне тоже не очень хорошо в вашем присутствии. Так что я лучше пойду.

   В дверях он обернулся.

   - Испортите книгу, хотя бы уголок страницы помнете, и будете радоваться, если до конца своих дней застрянете в подпространстве.

   На шутку это похоже не было.

   После ухода Грина заглянула леди Пенелопа. Справилась о моем самочувствии, прочла короткую лекцию о том, как неосмотрительно игнорировать тревожные сигналы собственного организма, высказала надежду, что подобного больше не повторится и предложила чая с печеньями. К рекомендациям Грина она отнеслась серьезно и хотела запретить мне приходить в лечебницу, но после согласилась, что держать меня в кабинете и брать только на обход и какие-нибудь легкие случаи - тоже вариант, а там, быть может, ко мне вернутся способности, и уровень восприятия понизится до нормы.

   Оливер пришел еще через полчаса, когда мы с наставницей мило беседовали за чашкой чая о различных методах родовспоможения. Леди Райс, как она сказала мне еще в начале знакомства, не любила тратить время впустую и, раз уж все равно пришлось задержаться в лечебнице, не упустила случая повысить мои знания по акушерству. То, что детальное описание проведения поворота на ножку способно испортить "чувствительной барышне" аппетит, ей и в голову не пришло.

   - Рад, что вам уже лучше, Элизабет, - сказал ректор, своим появлением избавивший меня от продолжения интереснейшего рассказа. - Я принес ваше пальто.

   Он был не просто мил - он был сверхмил, особенно, если сравнивать с доктором Грином. Умом я понимала, что это не более чем проявление заботы о пострадавшей, в том числе и по недосмотру старших, студентке. Но до чего же приятно!

   - Уже стемнело. Не возражаете, если я провожу вас в общежитие?

   И с каждой минутой все приятнее...

   Я представила, как мы будем идти по освещенным фонарями снежным аллеям, и он, как джентльмен, конечно же, предложит мне руку и не станет молчать всю дорогу, а расскажет о чем-нибудь занимательном, чтобы отвлечь меня и развлечь, например, о хвостатых проклятиях...

   О порталах я, естественно, забыла.

   "Прогулка" оказалась удручающе короткой. Я надела пальто, попрощалась с леди Пенелопой, взяла книгу о драконах и через секунду уже стояла на крыльце общежития.

   - Надеюсь, вы не в обиде, что я рассказал о вашей проблеме доктору Грину? - спросил ректор. - Если вы и дальше планируете изучать целительство и приходить в лечебницу, меры предосторожности не помешают.

   - Конечно, - согласилась я и вздохнула: - Выбрала, называется, безопасную специальность.

   - Замечательная специальность, - улыбнулся Оливер. Закралась в голову мыслишка, что он догадывается, как действует на меня его улыбка, и беззастенчиво этим пользуется. - Леди Пенелопа говорит, что вы делаете успехи в учебе. А когда к вам вернутся способности, естественная защита восстановится, и вы перестанете чувствовать негатив от чужой магии. Главное, не отчаивайтесь. Приходите ко мне завтра после занятий, и мы подумаем, что еще можно предпринять. Выводить вас на промежуточный уровень после сегодняшнего я больше не рискну. Хотя... Вы действительно никогда прежде не входили в подпространство? Я еще в первый раз заметил, как глубоко вам удалось погрузиться, а сегодня вы пробыли там более двадцати минут - это невероятно для новичка.

   - Нет, до наших занятий - никогда, - ответила я не слишком уверено.

   Если терминал и люк мне не примерещились, в буферный отсек между мирами можно пройти, погрузившись в подпространство осязаемой магии или, в моем случае, - серых песков. То есть, терминал - часть подуровня. И я, прежде чем попасть на Трайс, достаточно долго говорила там с одним блондинистым богом. Если так, то получалось, что в подпространство я выходила еще до медитаций с ректором. Через свой чердак. И сегодня могла вернутся тем же путем.

   Только что случилось бы с Элси? Умерла бы от кровоизлияния в мозг? Или наоборот - вернулась бы в свое тело, как и я - в свое? Столько вопросов...

   - До завтра, Элизабет, - поклонился, прощаясь, Оливер.

   - До завтра, милорд.

   Вечер я провела в компании подруг.

   Мороженое и горячий шоколад.

   Восторг и зависть в глазах Мэг, когда я рассказала о виденной сегодня операции.

   Заумные рассуждения Сибил, у которой, не вдаваясь в подробности, я решила расспросить о выходе на иные пласты бытия, - как-никак, прорицатели ближе всех к астральному миру.

   А ночью, поняв, что с лихвой отоспалась в комнате наставницы и пока не нуждаюсь в отдыхе, я зажгла лампу и открыла книгу Грина. Первых двух глав хватило, чтобы убедиться: это именно то, что нужно для моего доклада.

   Совпадение?

   Я задумчиво пролистала книгу, сама не зная, что хочу найти. Долго изучала тиснение на обложке и иллюстрацию на первой странице. А потом, совершенно случайно, открыла форзац. В углу, поверх бледного орнамента, красивым округлым почерком было выведено: "Эдварду. С теплом и нежностью. К. С-Д".

   Только один человек из тех, кого мы с Элизабет знали, имел такие инициалы. Камилла Сол-Дариен.

   Все страньше и страньше. Рано или поздно все девочки, оказавшиеся в волшебном мире, приходят к этому выводу.

Глава 32

Черная Мамба

   Потерять магические способности не только плохо, но и хорошо.

   Во всяком случае, именно в этом пытался убедить меня Рысь.

   - Сама подумай, испытание непростое, а тебе и стараться не нужно, чтобы его пройти.

   Оборотень нашел меня на целительском факультете, где я самостоятельно штудировала учебники, пока леди Райс проводила семинар у пятого курса, и выманил из кабинета, чтобы поделиться новостями и возникшей у него грандиозной идеей.

   Новости заключались в том, что Норвуду удалось разузнать все, что только можно об обществе Огненного Черепа. Тайном обществе, естественно. Если можно считать тайной студенческую организацию, официально зарегистрированную в ректорате. Но такие уж тут были порядки. Общество было организовано лет сто назад парнем по прозвищу Огненный Череп, студентом академии, которому надоели упреки обделенных даром сверстников в том, что маги ни на что не способны без своей силы. Поэтому он вместе с единомышленниками организовал такой себе бойцовский клуб для магов, но без магии. Его члены состязались, нанося друг другу телесные повреждения разной степени тяжести, не применяя дар.

   Зачем это нужно, я не понимала. Как и того, почему мы не можем расспросить об Огненном Черепе и непосредственно о состоявшем в клубе Германе Складовике у Саймона Вульфа. Это было бы быстрее. И безопаснее. Но Рысь решил, что нам во что бы то ни стало нужно самим попасть в ряды безмагических бойцов.

   - У них жесткие критерии отбора. Оборотней сразу бракуют. Мы, даже без магии, намного сильнее и быстрее. Остальных проверяют на устойчивость. Нужно сдержаться от применения заклинаний в экстремальных условиях.

   Вот тут-то я и поняла окончательно, что идея не плохая, а очень плохая.

   - Не переживай, - беспечно отмахнулся от моих опасений друг. - Будет не страшнее чем тогда, в библиотеке. Попугают тебя молниями и огнешарами, может, слабеньким разрядом кольнут. Главное, защиту непроизвольно не выставить. А ты и не выставишь.

   - Утешил, - пробурчала я, обдумывая "заманчивое" предложение.

   - Иначе никак не пройти, - горячо уверял Рысь. - Один член общества может провести только одного зрителя.

   - Признайся, тебе просто охота на мордобой поглазеть? А что морда, которую будут бить, моя - тебя не смущает?

   - Фу, мисс Аштон, - смешно сморщил нос оборотень. - Где вы только слов таких набрались? Морда! У вас очаровательное личико, и рисковать им я не готов. Участие в боях исключительно по желанию. Пусть тебя только примут, мы проберемся в их закрытый зал, разузнаем о Германе... ну и на мордобой поглазеем заодно. Не доверяю я этому твоему Саймону. Хотел бы, сам бы все выложил. А они, видишь, даже встречаться с нами не хотят - типа, говорить пока не о чем.

   С союзниками после первой встречи в библиотеке мы виделись только раз. Мистер Вульф сказал, что новой информации нет и обсуждать, соответственно, нечего. Обещал, что даст знать, когда появится что-то интересное. Но Рысь категорически не хотел ждать.

   - Хорошо, - согласилась после долгих убеждений я. - Когда у них этот самый отбор?

   - Общество собирается каждый вечер, в девять. Я знаю, где, и знаю пароль. Встречу тебя у твоего общежития в половину девятого, договорились? Одежда - как для тренировок, а то сразу поймут, что мы только посмотреть пришли. Маску найдешь?

   - Какую маску?

   - Маску, - Рысь закрыл одной ладонью лоб, а второй - нижнюю половину лица, так что остались видны только азартно блестящие карие глаза. - Общество же тайное!

   - Настолько тайное? Ладно, найду. А если, - я подумала о предстоящей через пару часов встрече с Оливером, - я вдруг снова обрету способности?

   - Тогда тебя наверняка не примут, - вздохнул друг. - Так что ты с этим не торопись, если можно.

   Торопись, не торопись - от моего желания ничего не зависело. Но если бы всерьез пришлось выбирать между вступлением в клуб Огненного Черепа и магией, вряд ли предпочла бы общество анонимных драчунов.

   Без дара Элси не закончит академию. И с "аллергией" на высшую целительскую магию нужно что-то делать, а то хороша целительница: сама ничего не умеет и от чужих чар в подпространство проваливается. С подпространством тоже не мешало бы разобраться, хоть почитать об этом: возможно, я не первая, кто подозревает, что через промежуточный уровень можно попасть не только на иные пласты, но и в другие миры...

   Расспрашивать об этом Оливера я не рискнула. Ректор и без этого подозревал, что я что-то скрываю.

   Так прямо и сказал во время нашей встречи:

   - Я думаю, вы что-то скрываете, Элизабет.

   - С чего вы взяли? - улыбнулась я.

   Увы, моя улыбка не оказывала на него такого действия, как его - на меня, не заставляла забыть обо всем на свете, включая неудобные вопросы.

   - Вы изменились в последнее время, - заметил милорд Райхон серьезно. - Я не узнаю прежнюю Элизабет Аштон.

   - Разве эти перемены к худшему?

   - Нет, - взгляд его подобрел. - Но подобные перемены не происходят без веских причин. Я согласен, что потеря способностей может считаться такой причиной. Но мне кажется, это не все.

   - Вам кажется, - попыталась уверить я его. Однако, судя по всему, попытка успехом не увенчалась.

   - Возможно, - сказал, тем не менее, ректор. - Но ваш случай очень необычный. Я говорю не только о разрыве связи с даром. Ваша восприимчивость к чужой магии - тоже не заурядное явление. И внезапно открывшееся умение глубоко и надолго погружаться в подпространство.

   - Вы же не думаете, что я сама хочу этого? - высказала я с возмущением. - Ловить чужие откаты и зябнуть в серой пустыне?

   - Нет, но... Я вижу, что вы не до конца откровенны со мной. Чувствую. Как говорит наш дорогой инспектор Крейг, интуицию к делу не приложишь, но и игнорировать ее сигналы я не привык. И не могу отделаться от мысли, что вы знаете о случившемся с вами больше, чем рассказали мне. Не доверяете? Боитесь чего-то?

   Боюсь.

   Что я должна рассказать? Что я - совсем не Элизабет, а по воле богов оказавшаяся в ее теле тридцатидвухлетняя тетка из другого мира? И что потом?

   Как по мне, то есть два варианта. Первый - мне не поверят и отправят в психушку. Второй - мне поверят, и это будет еще хуже. Вместо того чтобы стать для Оливера Райхона объектом страсти нежной, я стану его подопытным кроликом. Вряд ли он откажется от изучения такого редкого явления.

   - Я сообщила все, что знаю, милорд, - произнесла я ровно. - Добавить мне нечего.

   - Хорошо, - сдался он до поры. - Тогда давайте просто побеседуем. О чем-нибудь нейтральном. Или о том, что волнует вас в настоящее время помимо вашего состояния.

   - Эльфы, - выпалила я с ходу. - Меня волнуют эльфы. Вы уже выяснили, кто стрелял в лорда Эрентвилля?

   - Нет, - растянул мужчина, удивленный моим вопросом. - И не собираюсь. Это - внутренние дела соседнего государства. Претензий к академии нет. Заявления о преступлении - тоже.

   - То есть, вы согласны с их версией? Он сам в себя выстрелил?

   - Согласен - да. Верю ли - конечно, нет. Это сложная тема, Элизабет. Я не рассчитывал обсуждать ее с вами.

   - Тогда зачем спрашивать, что меня волнует? - нахмурилась я.

   - Я полагал, это будет что-то не связанное с эльфами.

   - На мои вопросы, не связанные с ними, вы тоже не ответите. О том, как продвигается, расследование, например.

   - Элизабет...

   - Простите, милорд, но что, по-вашему, должно меня тревожить сейчас? - уточнила я нервно.

   - Учеба, - предположил он невозмутимо. - Подготовка к экзаменам. К слову, как родители восприняли ваш переход на другую специальность?

   - Родители? Они... очень рады.

   Ой, дура! Нужно же было написать родителям Элизабет. Сегодня же это сделаю!

   - Это замечательно, - Оливер сделал вид, что не заметил запинки в ответе. - Хорошо, если близкие люди поддерживают вас во всем. Семья, друзья. Не хотите поговорить об этом?

   Фраза из анекдотов о психоаналитиках вызвала невольный смешок, и ректор подозрительно поглядел на меня вприщур.

   - О друзьях и родителях? - как прилежная школьница я сложила руки на коленях и опустила глаза. - А может, все же об эльфах? Только один вопрос, пожалуйста.

   - Спрашивайте, - осторожно разрешил маг.

   - Что они вообще делают в академии?

   - Седьмой пункт одиннадцатого параграфа мирного договора, заключенного в одна тысяча пятьдесят восьмом году, закрепляет за не достигшими возраста первой зрелости эльфами право на обучение в учебных учреждениях Арлонского королевства наравне с людьми, - как по писаному выдал ректор.

   Я с сожалением вздохнула:

   - Этот ответ я уже слышала. Думала, вы знаете правильный.

   Оливер смерил меня взглядом, в котором смешались удивление и что-то похожее на уважение.

   - Все-таки вы очень изменились, мисс Аштон. Прежде вы не интересовались подобным.

   - Почему же? Интересовалась. Но спросить было не у кого... Как и сейчас.

   Ректор косо усмехнулся:

   - Желаете знать ответ? Он вам не понравится.

   - Догадываюсь.

   - Эльфы в академии учатся, - произнес Оливер. Сделал небольшую паузу и добавил: - Они изучают нас, людей. Магов-людей. Это не официальная версия, это мое личное мнение, но другого объяснения я за все годы не нашел.

   - Хорошее объяснение, - кивнула я, соглашаясь. - Как думаете, им и задания дают? Ну, что-то вроде "Познакомься с несколькими магами разной специализации, войди к ним в доверие и подготовь доклад по каждому"?

   - У вас есть приятель-эльф? - догадался ректор.

   - Есть, - признала я хмуро. - Видимо, отличник.

   Грайнвилля после того случая с монеткой-желанием я видела только дважды, мельком. По его словам, он был чем-то занят, обещал, что скоро освободится и сможет проводить с нами больше времени... Не дождется! Правильно я решила не посвящать его в наши дела.

   - Скажите, милорд, а вы не думаете, что эльфы могут заниматься более углубленным изучением людей? Собирать опытные образцы?

   - Нет, - покачал головой Оливер. - Уверен, что эльфы не причастны к исчезновениям, если вы об этом. Они не используют темную магию. Это против их природы. Потому их народ и пострадал так сильно в войне с людьми. Им нечего было противопоставить нашим боевым заклинаниям, проклятиям, поднятым некромантами армиям зомби и призванным путем кровавых ритуалов демонам. Они не слишком нас любят, да, но у них и нет для причин для любви. Они присматриваются к нам, как к вероятному противнику, но, скорее, для того, чтобы разработать способы защиты. И их можно понять. Они неукоснительно соблюдают законы, придуманные, чтобы не допустить новой войны. Вчера вы могли в этом убедиться. Они готовы были пожертвовать жизнью своего лорда, лишь бы не позволить человеку снова пролить кровь эльфа.

   - Обагрить руки в его крови, - припомнила я дословную цитату. - Если бы речь шла о пролитии крови, доктору Грину не удалось бы обойти эти дурацкие правила. И знаете, даже при том, что я не питаю теплых чувств к доктору, в этом я с ним согласна: законы дурацкие.

   - Нет, - не желал оглашаться ректор. - Непонятные нам, но для эльфов они имеют смысл. Многие из них еще помнят ту войну. И мистер Грин это, кстати, понимает.

   - Да уж, понимание он вчера выказал всеми возможными способами, - не удержалась я от ухмылки. - Видно, эльфам все же дорог их лорд, раз уж они простили ему такие оскорбления.

   - Не простили. Они их просто не заметили. Человек не может оскорбить эльфа, - милорд Райхон поморщился. - Вас же не оскорбляет лай дворового пса или жужжание мухи над ухом? Я, конечно, утрирую... но совсем немного. Доктор мог сколько угодно сотрясать воздух, никакого эффекта это не возымело бы. И даже то, что после он извинился...

   - Извинился? - перебила я недоверчиво.

   - Перед началом операции. Сказал, что бывает не сдержан в минуты волнения, и просил простить ему невольную грубость.

   - Я ни слова не поняла из того, что он говорил, - призналась я.

   - Это - один из малораспространенных среди людей диалектов эльфийского. В те годы, когда мы с Грином учились, в академии изучали и его, но сейчас им почти не пользуются. Так что господин доктор перед эльфами извинился, но в глазах своих подчиненных остался бесстрашным и безнаказанным хулителем длинноухих нелюдей.

   - Ловко, - не могла не признать я. - А что ответил эльф?

   Милорд Райхона улыбаться перестал.

   - Ответил, что не заметил грубости, но обещал обдумать услышанное, когда у него будет на это время. Но так как время на подобную ерунду у него появится нескоро, человек может не дожить до дня, когда эльф поймет, за что тот извинялся.

   Я вспомнила лицо Грина в тот момент, когда он это услышал: беловолосый поставил его на место одной фразой. Жаль, что мало кто из присутствующих это понял.

   - Странная у нас с вами беседа выходит, мисс Аштон, - сказал ректор. - Я хотел поговорить о вас, а не об эльфах или докторе Грине. Это ведь вашу проблему с магией нам предстоит решить.

   - И чем могут помочь разговоры? - спросила я. Прерванная тема - и эльфы, и доктор - была мне более чем интересна.

   - Мне хотелось бы узнать вас получше, Элизабет. Целители ведь тоже назначают лечение индивидуально, исходя из особенностей организма пациента. Вот и я пытаюсь определить, что может помочь именно вам. Понимаете?

   - Понимаю, - я не возражала против того, чтобы он "узнал меня получше", только бы не узнал слишком многого. - Скажите, что бы вы хотели знать обо мне, и я отвечу.

   - Вы помните, как впервые проявился ваш дар?

   - Да. Мне было десять...

   Медленно, боясь запутаться, я вытягивала из чужой памяти воспоминания и пересказывала их ректору. И хоть говорила только правду, меня не оставляло ощущение, что он мне не верит. Проклятая интуиция!

   Когда время, выделенное Оливером на нашу встречу, подошло к концу, я вздохнула с облегчением.

   - Продолжим завтра, - сказал он мне, прощаясь.

   - Завтра я иду в лечебницу с леди Пенелопой, - напомнила я.

   - Тогда увидимся после выходных.

   - Конечно, милорд.

   За три дня нужно было придумать что-то, что заставило бы его забыть о подозрениях.

   Но сегодня были другие дела: написать письмо родителям Элизабет и подготовиться к посещению общества Огненного Черепа.

   Из-за письма я переживала сильнее, но стоило достать чистый лист бумаги и обмакнуть перо в чернильницу, как все сомнения развеялись и нашлись нужные слова.

   "Милая моя матушка!

   Прости, что которую неделю уже извожу тебя молчанием. Знаю, ты тревожишься обо мне, но поверь, родная, для этого нет ни малейших оснований. Я жива, здорова, а те перемены, что произошли не так давно в моей жизни, думаю, порадуют и тебя, и папеньку..."

   Я на двух страницах расписала преимущества перехода с боевого на целительский факультет, не забыв попросить прощения за то, что не поставила родителей в известность до того, как предпринять этот "наверное, первый ответственный шаг" в своей жизни. Высказала надежду, что они поймут "благородные порывы" и разделят со мной "невероятную радость от того, что дар мой будет служить теперь благу людей, а не станет источником боли и страданий". Пожелала родительнице крепчайшего здоровья, передала горячий привет обожаемому папеньке и, подписавшись "Неизменно любящая вас обоих Элси", вложила лист в уже подписанный конверт. После осталось лишь запечатать его одолженным у Мэг сургучом, снести в холл и опустить в ящик. Жилички привилегированных общежитий освобождались от необходимости ходить на почту, чтобы получить или отправить корреспонденцию.

   С маской было сложнее.

   Я рассчитывала одолжить этот аксессуар у Сибил, и подруга рада была мне помочь, предложив на выбор любую маску из своей коллекции, но все они никак не подходили для бойцовского клуба. Тут блестки, там перья, тонкое серебряное кружево, расписной фарфор или гипс.

   Но я нашла решение. Отыскала в гардеробе Элизабет черную шелковую косынку с золотистой каймой по канту, сделала прорези для глаз и, собственно, все. Натянула до кончика носа, закрыв верхнюю половину лица, и завязала на затылке, как бандану. Собранные в узел волосы мешали, пришлось их распустить. Смотрелось весьма эффектно. А уж когда я сменила платье на брюки, надела темно-синюю блузу и короткий приталенный жилет из плотной черной ткани - хоть картину пиши. Или обложку рисуй к приключенческому роману.

   Хотя приключений мне сейчас хотелось меньше всего.

   Я надела теплую куртку, спрятала маску-косынку в карман, нахлобучила на голову вязаную шапочку и тут же перестала походить на отважную разбойницу с обложки. Зато не вызвала подозрений у дежурившей на выходе консьержки. Та лишь напомнила, не отвлекаясь от вязания, что в общежитие нужно возвратиться до полуночи.

   Рысь встретил меня на одной из боковых аллеек и под ручку, словно выгуливал перед сном подружку, провел к зданию студенческого боксерского клуба. Действительно, где еще собираться бойцам, не в музыкальном же зале? В целях повышенной секретности главный вход был закрыт, даже свет над крыльцом не горел, а к боковой дверце время от времени подходили по одному или по двое люди. В основном парни, но были и девушки. Все в темных масках или с замотанными шарфами лицами. Некоторые в длинных плащах-домино - не иначе, как для пущей таинственности.

   - Пора, - решил Норвуд, когда поток стремящихся в клуб замаскированных граждан иссяк. Вытащил из-за пазухи и надел черную полумаску.

   Следуя его примеру, я сняла шапку и тоже спрятала лицо. Надо - значит, надо.

   Вслед за оборотнем поднялась на крылечко в две ступеньки.

   Рысь трижды стукнул кулаком по двери.

   - Кто? - спросил через минуту приглушенный мужской голос.

   - Мы заблудились, - ответил друг. - Не подскажете, как пройти в библиотеку?

   В библиотеку! И в этом мире не придумали ничего лучше!

   Я сдавленно хрюкнула, но под укоризненным взглядом Норвуда плотно сжала расползающиеся в улыбке губы. Дело-то серьезное - в тайную организацию как-никак внедряемся.

   - Не поздно ли для чтения? - резонно отозвались из-за двери.

   - Никогда не поздно узнавать что-то новое, - ответил Рысь.

   Послышался звук отодвигаемого засова.

   - Нового хотите? - зловеще осведомился возникший на пороге долговязый тип в длинном черном плаще. Лицо его закрывала маска в виде красного черепа. - Будет вам новое. Входите. Тигр, проверь их.

   Из темноты длинного широкого коридора, куда нас впустили, вынырнул невысокий коренастый парень в полосатом желто-коричневом трико и желтой шапочке с пришитыми к ней ушами, скорее медвежьими, нежели тигриными. Маску ему заменял покрывающий лицо грим, что наводило на мысли не о секретном бойцовском клубе, а о детском утреннике.

   "Тигр" поднял на уровень глаз квадратную металлическую рамку и сквозь нее оглядел нас с Норвудом.

   - Зверь, - он обличительно ткнул пальцем в оборотня.

   - Человек, - оскорбленно фыркнул Рысь.

   - Правила...

   - Знаю, - отмахнулся друг. - Я - сопровождающий. Вот с ней пришел.

   "Тигр" и "череп" как по команде обернулись ко мне.

   - Драться любишь? - недоверчиво спросил долговязый.

   - Люблю, умею, практикую.

   - Без магии?

   - Могу и без магии.

   - Сейчас проверим, - пригрозил "тигр". - Видишь круг на полу? Становись в середину.

   Круг, а скорее - неровный овал, был нарисован прямо на паркете чем-то светящимся, и не увидеть его в полумраке было сложно. Еще сложнее было перебороть заворочавшийся в груди страх и переступить тускло мерцающую черту. Мало ли что там? Войду внутрь, и в меня полетят со всех сторон огнешары и молнии - проверку, устроенную друзьями я еще помнила, как и ту, что организовал мне Оливер.

   - Давай. Ты сможешь, - Рысь бесцеремонно вытряхнул меня из куртки и подтолкнул вперед.

   Ладно. Раз уж не отказалась сразу от этой авантюры, сейчас на попятную идти поздно.

   Я вошла в круг и сжалась, ожидая шквал "испытательных" заклинаний.

   Так и простояла, жмурясь и сутулясь, минуты две.

   - Принята, - провозгласил "череп" спустя это время.

   Видимо, я только что выдержала магическую атаку и умудрилась этого не заметить. Здорово. Вот бы и дальше все прошло так же гладко. Но что-то подсказывало, что этим мечтам не суждено сбыться.

   И предчувствие оправдалось в следующую же минуту.

   - Прозвище? - спросил у меня "череп", доставший из-под плаща толстый блокнот и карандаш.

   - Что?

   - Прозвище у тебя есть? Не под своим же именем драться будешь?

   - Драться? - опешила я.

   - Нам сказали, что участие в боях по желанию, - выступил вперед Норвуд.

   - С января правила поменялись, - прогундосил долговязый. - При вступлении в клуб первый бой обязателен. Потом - по желанию. Так что решай, как зваться будешь. Только придумай что-нибудь оригинальное, а то у нас Молний уже три штуки и Ураганов аж четверо.

   - Черная Мамба.

   - Как? - одновременно переспросили оборотень и "череп".

   - Черная Мамба, - повторила я мрачно, глядя на Норвуда.

   Выйдем отсюда, я ему такой боевик устрою! "Убить Рыся" - Голливуд отдыхает.

   Почуяв что-то, приятель отодвинулся от меня подальше, но, поймав сердитый взгляд, подошел и взял за руку. То-то же! Пусть только попробует меня бросить!

   В зале, куда нас провели, было темно и шумно. Вокруг огражденного канатами ринга - единственного освещенного тут места - собралось не меньше ста человек. Они галдели, топали от нетерпения ногами, делали и принимали ставки... Интересно, тотализатор тоже разрешен ректоратом?

   Непосредственно у самого ринга топтались несколько бойцов - очевидно, первые в очереди почесать кулаки. Девушек среди них я не заметила, что лишний раз подтверждало мою исключительную везучесть: небось, те девицы, что пришли сегодня в клуб, либо сопровождают своих парней, либо получили членский билет до изменения правил и ни разу в боях не участвовали...

   Стоп. С кем тогда я буду драться?

   У ринга "череп" поймал за шкирку мелкого верткого парнишку в красном костюме и такого же цвета полумаске маске (спорить готова: какой-нибудь Огненный Вихрь) и сообщил нарочито громко:

   - У нас есть претендент.

   - Да? - "огненный" с любопытством посмотрел на Норвуда.

   - Она, - "череп" положил пятерню на макушку мелкому и развернул его голову в мою сторону.

   - А-а, - интереса в блестящих в прорезях маски глазах поубавилось. - Ладно, сейчас подберу ей соперницу.

   Ну, хоть соперницу.

   -->- Готовься, - велел мне "огненный". - Народ ждет бой Гробовщика и Стального Волка, но ничего, подождут еще... немного.

   Последнее уточнение красноречиво выражало мнение мелкого о моих бойцовских навыках.

   - Сколько надо подождут, - выдала я отрывисто.

   "Огненный" скептически хмыкнул и умчался в неизвестном направлении. Реально, я даже не поняла, куда он делся, хотя магией тут вроде бы не пользуются.

   - Это - Сполох, - с запозданием отрекомендовал скрывшего с глаз товарища "череп". - А я - Ночной Кошмар. Просто на Кошмара тоже отзываюсь. Запомни, может пригодиться: мы тут старшие.

   - Как проходят бои? - спросила я о том, что сейчас волновало больше всего. - Какие правила? Как определяют победителя?

   - Побеждать тебе не обязательно, - Кошмар тоже не питал относительно меня особых надежд. - Главное, показать, что понимаешь и разделяешь нашу идею. Правило одно - не применять магию.[Author:SIS]

   - Э-э... А ничего вроде "По лицу и ниже пояса не бить" у вас нет?

   - Про "ниже пояса есть", - закивал долговязый. - Но там уж - как получится. Тебе-то чего по этому поводу переживать?

   Действительно, чего это я? Ну, сломают пару ребер, расквасят нос - завтра же все равно в лечебницу собиралась.

   Не глядя на Норвуда, я со злостью впилась ногтями в его руку. Пусть прочувствует!

   Оборотень, признавая вину, даже не поморщился. Но руку из моих пальцев осторожно вытянул и спрятал в карман.

   Я подумала, что можно ему еще на ногу наступить, но разнесшийся по залу звук гонга, заставил отказаться от этих намерений. Адепты Огненного Черепа притихли.

   - Дамы и господа, - зычным голосом с ринга приветствовал собравшихся Сполох. - Счастлив снова видеть всех вас в нашем закрытом клубе. Сегодня особый день, мы все это помним... Но! Сегодня вдвойне особый день. Вы пришли, чтобы увидеть поединок наших лучших бойцов, и вы его увидите. Гробовщик и Стальной Волк сразятся за титул сильнейшего. Но прежде - и я рад сообщить вам это - мы примем в свои ряды отважную девушку, готовую бросить вызов судьбе, не применяя магию. И сейчас она это докажет. Поприветствуем...

   Ночной Кошмар схватил меня за руку и втащил на ринг, легко перебросив через канаты.

   - Черная Мамба, - тихо подсказал он мелкому.

   - Черная Мамба, - громогласно провозгласил Сполох.

   Зрители разделились на две части. Одна приветствовала меня унылым "Ы-ы-ы", вторая - не менее унылым "У-у-у". Воодушевляет, ничего не скажешь.

   - Вызов Черной Мамбы принимает всем нам известная Гроза! - радостно вещал, не замечая настроя одноклубников, Сполох.

   Под это представление на ринг вскарабкалось... нечто... Даже не поручусь, что оно - женского пола. Серая ткань штанов и рубахи, по задумке закройщика, подозреваю, свободных, плотно облегала массивную тушу. Грудь, если она там и была, терялась в волнах жира, но задницу Гроза имела прямо-таки выдающуюся.

   "Мамочки! - взвизгнула я мысленно. - Это не Гроза, это - Гора. Завалит и не заметит".

   "Груша для битья, - успокоил прозвучавший в голове уверенный голос моего альтер-эго. - Посмотри, как она ноги переставляет - каракатица. А костюмчик? Он же ей жмет в плечах. Она и рук нормально поднять не сможет!".

   Так-то оно так, но... Не умею я драться. Элси умеет, а я - нет. Я в жизни никого не била. Могу, конечно. Знаю, что могу, но... Не просто так же? Мне повод нужен. Шанну тогда ударила. Щелкнуло что-то в голове, и ударила, воспользовавшись навыками Элизабет. Но Элси Шанну давно недолюбливала, а Грозу мы обе в первый раз видим.

   Вот была бы на ее месте какая-нибудь... Наташка Мальцева.

   Стерва Наташка из второго подъезда. Такая же толстозадая сейчас. В школе постройнее была, втискивала свой зад в леопардовые лосины, красилась, как индеец перед выходом на тропу войны и курила за гаражами. Рассказывала парню, с которым я тогда встречалась, всякие гадости обо мне. Он не поверил, естественно, а Наташка прожгла сигаретой мою новую кожаную куртку...

   Воспоминания захлестнули горячей волной. Гонг я услышала словно издалека. Шагнула навстречу Грозе.

   Пусть будет Наташка.

   И не в куртке дело.

   И не в парне, с которым мы тихо-мирно расстались через неделю после выпускного...

   Увернулась от нацеленного мне в голову пухлого кулака, ушла в сторону и ударила не успевшую закрыться соперницу в бок. Несильно... пока...

   ...Наташку я не видела после школы лет пять - кажется, она училась в другом городе. А когда увидела, не узнала. Задница, да. Почти полное отсутствие макияжа. Муж и двое детей. Но какой была сукой, такой и осталась. Только проявлялось оно теперь иначе. Наташка бросила курить и ударилась в религию. При каждой встрече агитировала меня сходить в церковь и покаяться. В чем? Неважно. Наташка каялась регулярно. Ей это помогало. Она была чиста перед господом, и это давало ей право в перерывах между покаяниями обливать кипятком собирающихся под окнами котов, обмазывать жиром скамейки, на которых вечерами собиралась молодежь, а в остальное время суток сидели бабульки, и призывать все кары египетские на головы продавщиц из магазинчика через дорогу.

   А меня, по ее словам, ждал ад кромешный. И дождался...

   Элси не ошиблась: Гроза оказалась до ужаса неповоротливой. Конечно, ударь она меня хотя бы раз, этого хватило бы. Но я ей такой возможности не давала. Порхала как бабочка, да. Когда удавалось - жалила как пчела. Маленькая такая, но очень злая пчелка. Даже не думала, что эта злость живет во мне до сих пор...

   ...Наташка была на похоронах. Оба раза. Подходила, крестилась, соболезновала. С абсолютно равнодушным, даже беспечным лицом. Но не сказала ничего.

   Сказала после, когда меня выписали. Наверное, караулила под подъездом не один день, чтобы сказать...

   Гроза все-таки меня зацепила. Вскользь попала кулачищем по плечу, но боли я не почувствовала. Да и разве это боль?

   ...Бог без вины не карает, он же все видит, - вот, что она мне сказала. А у меня даже послать ее сил не было, не то, чтобы ударить. Но хотелось безумно...

   Остановиться вполоборота, подпуская к себе грозно приближающуюся тушу, на миг отпрянуть, перенося вес тела на левую ногу, а правой с силой ударить противницу в корпус. И еще раз, с разворота, по уже оседающей на ринг фигуре, не думая, куда придется удар тяжелого ботинка. И...

   Гонг.

   - Поприветствуем Черную Мамбу, друзья!

   Редкие аплодисменты. Возгласы чуть более радостные, чем перед поединком. Браслет, натянутый мне на запястье шустрым Сполохом.

   - Это пропуск, не потеряй.

   Промычав что, то благодарное, я пролезла между канатами и спустилась в зал, чтобы тут же угодить в объятия Норвуда.

   - Ты как?

   - Отлично.

   Я начинала понимать всех этих любителей мордобоя. Магия магией, но иногда хочется просто душу отвести... Даже через столько лет.

Глава 33

Маска, я тебя знаю

   Внутрь мы прошли, за членство в клубе я честно сразилась, пора было заняться делом, ради которого, собственно, все это затевалось, - попытаться разузнать что-нибудь о Германе. Но как? Во-первых, мы понятия не имели, под каким прозвищем Складовик участвовал в боях, а настоящие имена тут были не в ходу. Во-вторых, вряд ли кто-нибудь стал бы сейчас с нами разговаривать. Внимание всех присутствующих было приковано к рингу. Угораздило же нас попасть сюда именно в тот день, когда назначен финальный поединок между лучшими из лучших. И чем дольше я смотрела на довольную физиономию Норвуда (полумаска не скрывала предвкушающей улыбки), тем сильнее убеждалась в том, что угораздило нас отнюдь не случайно.

   - Ты знал! - зашипела я, оттащив приятеля в темный угол зала.

   - Об изменении правил? - сконфузился оборотень. - Нет, конечно. Элси, я бы никогда...

   - О том, что у них тут намечен решающий бой! - пришлось постараться, чтобы это прозвучало обижено и грозно, потому что злиться сейчас на Норвуда было все равно, что злиться на ребенка, всеми правдами и неправдами заполучившего вожделенную игрушку: вроде и понимаешь, что он виноват, но жалко лишать малыша радости.

   - Слышал что-то такое, - сознался "малыш". - Но нам же это не помешает? Посмотрим поединок, а потом...

   - Что потом? - распалялась я, подстегивая обиду напоминанием о том, что меня использовали как входной билет. - Как тут вообще можно что-то узнать? У кого? И главное - о ком?

   - О ком? - Рысь обернулся, но внимание собравшихся по-прежнему занимал ринг, по которому расхаживал, объясняя что-то о предстоящем поединке, Сполох, и мешать нашему разговору никто не собирался. - О бойце, который не появлялся в клубе с ноября. Я пообщался со знакомыми Складовика: Герман показывал отличные результаты на полигоне. Думаю, и тут был среди первых. Неважно, под каким именем он выступал, но его исчезновение не могло остаться незамеченным.

   Стоило признать, голова у Норвуда Эррола работала и забита была не только мыслями о развлечениях. Ладно, совместим приятное с полезным. Посмотрим бой, а потом попробуем ненавязчиво расспросить местный контингент.

   - Эй, что вы тут делаете? - послышалось из темноты.

   Вместо того чтобы что-то ответить приближающемуся к нам человеку, Рысь прижал меня к стене, с силой стиснув в объятьях, но и ойкнуть не получилось, поскольку рот мне тут же залепили поцелуем.

   - А, вы это...

   Как только чужак убрался восвояси, я отпихнула от себя наглого оборотня.

   - Конспирация, - заявил он и, хоть в темноте и не видно, могу поспорить, подмигнул при этом.

   Вот же научила на свою голову!

   - Р-рысь...

   - Идем, - не дав мне даже начать воспитательную беседу, приятель за руку потянул меня в сторону ринга. - Начинается!

   Не знаю, что нервировало сильнее: то, что Норвуд отколол подобный номер, невзирая на заключенный между нами "пакт о ненападении", беспечность, с которой это было проделано, или то, что меня эта конспирация оставляла равнодушной чуть меньше, чем хотелось бы.

   - Прости, - шепнул он мне на ухо в ответ на мое сердитое сопение. - Не сдержался. Больше не буду.

   Кот. Как есть - кот. Хоть за ухом чеши.

   Естественно, ничего такого я делать не стала. Вырвалась вперед, локтями проложив себе дорогу в плотных рядах зрителей (вот где пригодился опыт езды в общественном транспорте) и остановилась почти у канатов.

   - Встречаем Гробовщика!

   Сполох еще не закончил фразу, а зал уже разразился овациями, приветствуя вышедшего на ринг бойца, одетого в костюм из серой, похожей на мешковину ткани, но не сомневаюсь, что легкий и удобный: свободные штаны и куртка без застежек, плотно запахнутая и перетянутая на поясе толстой веревкой. Лицо Гробовщика было наполовину скрыто широким капюшоном и замазано землистого цвета краской. Казалось бы, не ахти какая маскировка, но узнать под ней человека было нелегко. В обыденной жизни парень мог выглядеть утонченным белокожим аристократом.

   - Его сегодняшний соперник - Стальной Волк!

   Уши повторно заложило от радостного рева.

   - Интересный костюмчик, - перекрикивая толпу, прокомментировал незаметно подобравшийся ко мне Рысь.

   На мой вкус, места, на которые костюмчика не хватило, были поинтереснее: короткая жилетка из серебристого меха, покрывавшая широкие плечи бойца, не сходилась на безволосой мускулистой груди и оставляла открытым рельефный живот. Темные штаны, плотно облегавшие ноги бойца и то место, из которого у обычных волков растет хвост, тоже смотрелись неплохо. А накидка из такого же, как на жилетке, меха, закрывающая волосы и шею сзади и металлическая маска волка, полностью скрывавшая лицо, - это уже на любителя. Думаю, драться в таком душно и неудобно.

   - И пусть победит сильнейший!

   Сполох ударил в гонг, и бой начался.

   Понятия не имею, за кого болел Норвуд, но я - за Стального Волка. Никаких тайных и порочных мыслей, на него просто приятно было смотреть. Но и Гробовщик, положа руку на сердце, невзирая на скромный наряд, практически ни в чем не уступал противнику. Никогда не думала, что можно получать эстетическое удовольствие, наблюдая за тем, как двое парней мутузят друг друга. Но оказалось, можно, еще и какое!

   К концу первого раунда я окончательно прониклась. Подпрыгивала на месте, нервно сжимала кулаки и реагировала на происходящее на ринге эмоциональными выкриками. К середине второго выяснилось, что я умею свистеть. А в начале третьего все внезапно закончилось. Стальной Волк провел серию стремительных ударов, оттеснил соперника к канатам и сокрушительным хуком слева отправил в нокаут, из которого Гробовщика не вывел даже удар гонга. Хотелось верить, бедолаге не отшибло мозги. Но тревога за его здоровье не помешала мне визжать от радости.

   - Победил Стальной Волк! - объявил Сполох.

   Чемпион издал вполне натуральный звериный рев, который тут же был подхвачен толпой.

   - Да! Я - Стальной Волк! - голос из-под металлической маски звучал раскатисто и громко. - Первый из бойцов Огненного Черепа! Я был здесь, когда вас еще не было! Я буду здесь, когда вас уже не будет!

   Не знаю, что означали эти слова, но народу бахвальство победителя нравилось. И мне тоже. Особенно то, как он принимает демонстративно-угрожающие позы, поигрывая бицепсами.

   - Налюбовалась? - спросил Рысь ехидно. - Теперь давай за дело, пока все не разошлись.

   Но расходиться никто, похоже, не собирался.

   После того, как Гробовщика привели в чувства и стащили с ринга, а Стальной Волк сошел с него сам, лихо перемахнув через канаты, у всех желающих появился шанс показать себя в деле.

   - Зеленый Великан вызывает Могучего Льва! - выкрикнул в зал Сполох.

   Великан был в наличии. Действительно, зеленый, и наряд и измазанная краской физиономия. И комплекцией боец соответствовал прозвищу. А Льва нужно было дождаться, если тот, конечно, примет вызов.

   - Слышь, приятель, - Рысь по-свойски толкнул стоявшего рядом с нами парня в длинном черном плаще и уродливой маске кривляющегося гоблина. - Не знаешь, этот сегодня не дерется... забыл, как его... высокий такой... Демоны! Совсем из головы вылетело. С осени его не было, а сегодня, сказали, должен быть, но что-то я его не вижу...

   - Чего? - непонимающе протянул "гоблин".

   - Ничего, друг, ничего, - оборотень успокаивающе похлопал его по плечу. - Пойду с другой стороны поищу. Эл... Мамба, пойдем.

   Пойдем, а толку?

   Нет, нужно было продумать план получше, и не только в части входа-выхода.

   Могучий Лев все-таки принял вызов, но посмотреть бой мне не удалось: Норвуд увел меня от ринга. Тащил, продираясь через толпу, по ходу высматривая кого-то, будто мог узнать тех, кто скрыт под масками и капюшонами.

   С некоторыми заговаривал, но безуспешно. "Того, вот этого" по невнятному бормотанию никто не опознавал.

   - Так мы ничего не узнаем, Рысь, - попыталась втолковать я другу.

   - Не шипи, ядовитая моя, - усмехнулся он. - Узнаем, но не сразу. Прояви терпение.

   Терпения мне было не занимать, но большая часть его сейчас уходила на то, чтобы сдержаться и не отвесить наглому оборотню оплеуху.

   - О, тебя-то я и ищу, - радостно бросился он к невысокому парню в костюме жука. Во всяком случае, мне показалось, что жука: полосатое брюшко, короткий коричневый плащик, на голове - кожаный автомобильный шлем, к которому прикреплены закрученные усики, а верхнюю половину лица закрывают огромные очки. - Ты же этот, как его...

   - Шмель, - вздохнул коротышка, должно быть, уже привыкший к тому, что его прозвище никто не помнит. - Бешеный шмель.

   Я отвернулась, чтобы спрятать улыбку. Заодно глянула на ринг. За головами многочисленных зрителей было не рассмотреть, но, кажется, Великан побеждал.

   - Точно, Шмель! - хлопнул себя по лбу Рысь. - Прости, голова дырявая, все забываю. Вот парня одного ищу. Мы с тобой его бой в октябре смотрели. Точно с тобой, ты еще ставил на него, вроде бы... Высокий такой... Хоть убей, не вспомню, как звали. Он еще пропал куда-то на пару месяцев, а сегодня тот, на входе, сказал, что должен быть... Я на него поставить хотел, если он драться будет...

   - Не ставил я ни на кого в октябре, - снова вздохнул Шмель. - Я тогда на мели был. А если ты о Стилете, то не видел я его. Если бы он появился, уже на ринге был бы.

   На ринг тем временем поднялся Ястреб - так объявил нового бойца шустрый Сполох - и вызвал на бой Урагана. Понятия не имею, как они определят, какого из четырех он имел в виду.

   - Поняла? - шепотом спросил Рысь, потащив меня дальше. - Стилет!

   - А если не Стилет? Мало ли...

   - Мало. Складовик увлекался клинками. Собирал, говорят. Ножи, кинжалы, пара рапир. Стилеты, думаю, у него тоже были.

   Что ж, методы мистера Эррола, нужно отдать ему должное, работали.

   - Слушай, приятель, - панибратски обратился он к новому невольному информатору - хлипкому на вид парнишке в наряде висельника, по-видимому: драное рубище, вместо маски - мешок с прорезями для глаз и свисающий с шеи обрывок веревки. - Я сюда давненько не заглядывал, а теперь понять не могу, Стилет что, на ринг уже не выходит?

   - Стилет? С осени его не видела, - парнишка на деле оказался девушкой. - С того дня, как он сезонный турнир проиграл.

   - Сезонный турнир? - влезла в разговор я. - Что это?

   - Она новенькая, - снисходительно пояснил Рысь, будто сам понял, о чем говорила девица с мешком на голове.

   - Я в курсе, - хмыкнула "висельница". - Видела вступительный бой, неплохо. А ты, - она обращалась ко мне, - видела зимний сезонный турнир. Раз в три месяца, зимой, весной, летом и осенью проходят бои чемпионов - тех, кто одержал больше всех побед в промежуточных поединках. Стилет лидировал осенью. Но финальный бой проиграл. Видно, потому и ушел.

   - А кому он проиграл? - спросила я.

   Но ответа не дождалась.

   - Дикая Кошка вызывает Черную Мамбу! - послышалось с ринга.

   В самом деле, хотелось надеяться, что послышалось. Но... индейская национальная изба...

   - Дикая Кошка вызывает Черную Мамбу!

   - Тебе не обязательно принимать вызов, - вцепился мне в плечи Рысь.

   - Знаю.

   - Мы можем просто уйти. Прямо сейчас.

   - Знаю, - кивнула я снова.

   Но почему-то и с места не сдвинулась. Смотрела поверх голов зрителей на ринг, по которому расхаживала, вглядываясь в темноту зала, девушка в черном костюме. Стройная, даже худая. Наряд не броский, но эффектный: шелковая блуза с широким воротником и эльфийские брючки. Эльфийские - потому что такие узкие вряд ли удалось бы натянуть поверх местного белья. Лицо Кошки закрывала черная бархатная маска, виден был лишь острый подбородок и подведенный ярко-алой помадой рот. Гладкие темные волосы девушки были разделены на ровный пробор, свиты в два тугих жгута, закручены и подколоты на манер рожек или, в данном случае, кошачьих ушек.

   - Кошка всех новеньких вызывает, - просветила меня "висельница". - Задиристая она. И дерется неплохо.

   - Насколько неплохо? - спросила я, примериваясь к вероятной сопернице: такую побить - не то, что неповоротливую Грозу отмутузить. Гибкая, быстрая... но сила удара поменьше будет.

   - Бывает, ее бьют, - ответили из-по мешка. - Но чаще - она.

   - А что будет, если я не приму вызов?

   - Ничего. Поулюлюкают, ногами потопают, какое-то время будут подначивать при встрече. Потом забудут.

   Девчонка явно не понаслышке знала, о чем говорила. Только вот, странное дело, мне тут понравилось. Я собиралась еще не раз заглянуть в клуб Огненного Черепа, и мне вовсе не улыбалось в следующие приходы стоять в задних рядах с мешком на голове.

   - Ты куда? - поймал меня за руку Рысь.

   - Туда, - кивнула я на ринг.

   - Только не говори потом, что это я виноват.

   - Не скажу.

   Не убьют же, в конце концов?

   А у меня была еще одна причина принять вызов.

   В такие моменты, когда я делала что-то, мне не свойственное и непривычное, во мне просыпалась Элизабет. Словно перехватывала на время управление нашим общим телом, вела и подсказывала, что делать. Вдруг новый бой станет толчком, который вернет мне способности Элси? Даже если прямо сейчас, и меня дисквалифицируют за запрещенное тут использование магии, это будет вполне оправдано.

   - Черная Мамба принимает вызов! - радостно возвестил, увидев меня, Сполох.

   Принимает-принимает, куда она денется.

   Пригнувшись, я змеей проскользнула между канатами. Нужно же оправдывать прозвище?

   Эх, раззудись, плечо, размахнись, рука... Начали!

   Гонг прозвучал, а мы с Дикой Кошкой все еще стояли друг напротив друга, не спеша переходить к решающим действиям. Если Гроза облегчила мне задачу, первой ринувшись в бой и тут же обнаружив свои слабые стороны, то нынешняя соперница, похоже, ждала чего-то подобного от меня. Мы с Элси решили, что не стоит потакать подобным желаниям. Но и топтаться на месте было бы странно. Медленно, почти не отрывая ног от покрытия ринга, я сделала несколько шагов, словно хотела обойти противницу слева. Кошка, не отводя от меня взгляда, переместилась на пару футов вправо. Двигалась она легко и плавно, избегая резких движений. Не шла - скользила, перетекая с ноги на ногу. И вдруг подобралась и бросилась вперед. Я успела уклониться. Даже перехватила руку Кошки в момент пришедшегося по воздуху удара, однако девица ловко выкрутилась, при этом едва не сбив меня с ног. Пришлось отскочить подальше. Но роли уже распределились: Кошка нападала, я отбивала ее атаки. Несколько раз пыталась перехватить инициативу, но соперница, вместо того, чтобы удерживать оборону, резко уходила в сторону и нападала снова. Видимо, защита у нее была отработана слабее, и если бы получилось загнать ее в угол... Но в угол она не хотела и всеми силами пыталась оттеснить туда меня. Да уж, с Грозой драться было проще. Но с Кошкой - интереснее. Отразив очередную атаку, я с удивлением поняла, что в этот раз не вымещаю на противнице старые обиды, не испытываю к ней даже подобия злости, но, тем не менее, получаю удовольствие от поединка. Или это эмоции Элизабет? Некогда было анализировать. Я прогнулась назад, и рука в черной перчатке рассекла воздух в дюйме от моего лица. Удар ногой я пропустила, но он пришелся вскользь и не помешал принять оборонительную стойку. Подпустив соперницу поближе, я, неожиданно для нее и для себя самой резко ушла вниз, кувыркнулась через голову - ух ты, как я умею! - "прокатилась" мимо кинувшейся на меня девушки, не поднимаясь, выбросила в сторону ногу и силой ударила Кошку под колено. Ноги у нее подогнулись, но вместо того, чтобы рухнуть на колени, девица, падая, переместила вес на руки и повторила мой трюк с кувырком. Тут же рывком вскочила, развернулась и получила от меня кулаком в плечо. Удар вышел недостаточно сильным. Нужно было подойти поближе, но я боялась, что если дам сопернице больше времени, она успеет выставить блок...

   Да, теперь я разбиралась во всем этом: блоки, подсечки, броски, удары - в нужный момент новые знания всплывали из недр заемной памяти. Но то ли всплывали слишком медленно, то ли Дикая Кошка сама по себе превосходила меня в скорости и ловкости. Она не давала мне шанса перейти в нападение, и каждая моя попытка атаковать заканчивалась вынужденным уходом в оборону. Я чувствовала, что начинаю уставать.

   Возможно, на это и был расчет: измотать меня и дождаться, когда я начну совершать ошибки. Значит, нужно было что-то предпринять, пока еще есть силы. Не дожидаясь, пока Кошка снова накинется на меня, я ринулась на нее первой. Вышло неловко, и первые удары она отбила почти играючи, очевидно, решив, что у меня сдали нервы, раз уж я так бездумно бросаюсь в бой, но мне это и нужно было. Совершив еще пару "нелепых ошибок", я поднырнула под выставленную вперед руку противницы и, собрав выпрямленные пальцы в пучок, резко ударила девушку под ребра справа, по печени. Прием был не "академический", но и грязным в бойцовских кругах не считался. Боль должна была на несколько секунд вывести Кошку из равновесия, сбив дыхание и согнув пополам, но... Или я ударила не так и не туда, или у этой девицы своя особая анатомия и очень высокий болевой порог. Нет, охнуть-то она охнула и за бок схватилась, скрючиваясь... Но тут же резко распрямилась и с разворота ударила меня кулаком в висок. В голове загудело, в глазах потемнело, но устояла... на какое-то время, пока не получила пяткой в бедро. Падая, успела вспомнить все о четырехглавой мышце. Такие травмы существенно уменьшают амплитуду движений, но ноги-то у меня две, и если правильно распределить вес... Главное, что удар по голове не имел печальных последствий: шум в ушах скоро прекратился, и координация вроде не нарушена.

   Я попыталась подняться, но какая-то сила мешала это сделать. Я не сразу поняла, что это всего лишь придавившие мои плечи руки подошедшего со спины человека.

   - Вам не стоит продолжать этот бой... мисс Аштон...

   Шокированная тем, что кто-то тут знает меня по имени, я даже не возмутилась подобным вмешательством в поединок и пропустила момент, когда Сполох ударил в гонг.

   Только когда он прокричал в зал: "Победила Дикая Кошка!", попыталась рвануться из рук неведомого доброхота, но крепкие пальцы сдавили мою шею, затронув какие-то болевые точки и придушив в зародыше недовольный вопль.

   - Если хотите научиться побеждать, научитесь сначала проигрывать, Элизабет.

   Обернувшись через плечо, я увидела металлическую морду волка.

   - Через десять минут в сквере рядом с первым корпусом теормага, - прошептал мне сегодняшний чемпион, прежде чем отпустить мою нежную шейку и, соскочив с ринга исчезнуть в толпе.

   Я поднялась на ноги и, прихрамывая, сошла с ринга, пусть не под овации, доставшиеся Дикой Кошке, но под вполне дружелюбный гомон. Стальной Волк оказался в чем-то прав: достойно проигрывать тоже нужно уметь. Если бы девица в черном раскатала меня в хлам, зрители были бы настроены иначе... Но с чего этот волчара решил, что она меня раскатает? У меня еще был шанс победить, если бы он не вмешался!

   - Как ты? - подхватил меня под руку Рысь.

   - Нога болит, - выдавила я сквозь зубы.

   - Лед нужно приложить.

   - Угу, - промычала я, чувствуя, как маска-косынка пропитывается выступившими от боли слезами. - Сосулек по пути насбиваем. Идем.

   - Куда?

   - В сквер рядом с теормагом, тут недалеко... Только давай помедленнее.

   Раскатала бы, однозначно.

   Мы оделись и вышли из клуба, пообещав провожавшему нас Ночному Кошмару обязательно прийти еще. Обещание это я, к слову, собиралась выполнить. Как только перестану хромать.

   Отойдя на достаточное расстояние, сняли маски.

   Норвуд, несмотря на то, что я сказала ему перед боем, чувствовал себя виноватым и, чтобы избавиться от неловкости, всю дорогу расхваливал мои бойцовские таланты, уверял, что нога заживет задолго до свадьбы, и даже грозился понести на руках.

   Только когда мы уже пришли в небольшой скверик с замерзшими фонтанами и темными от густых елей аллейками, спохватился:

   - Зачем мы здесь?

   - Мне назначили свидание. Стальной Волк.

   - Кто? - опешил приятель. - Тот самый Волк?

   Я решила, что его волнение вызвано грядущей встречей с чемпионом Огненного Черепа, но у Норвуда были другие причины:

   - Ты же не знаешь! Пока ты была на ринге, я выяснил, кому Стилет проиграл последний бой...

   - Он проиграл мне, - вышел из тени мужчина в длинном пальто.

   Еще до того, как он поднял голову, и луна осветила его лицо, я узнала сейчас не искаженный металлической маской голос, и громко сглотнула, уставившись на своего бывшего куратора.

   - Еще раз здравствуйте, мисс Аштон, - кивнул он невозмутимо. - И вам доброй ночи, мистер Эррол.

   - Здравствуйте, мистер Вульф, - проговорила я, взяв себя в руки, и добавила зачем-то: - В одежде вы по-другому выглядите... в смысле, в обычной...

   Вспомнила, как пялилась на него во время боя и почувствовала, как вспыхнули щеки. Хорошо, что тут темно.

   - Вы тоже, Элизабет, - усмехнулся он.

   - И как... как же вы меня узнали?

   Боевик откашлялся в кулак, словно услышал от меня нечто неприличное, и не знал, что теперь ответить.

   - Ну, - растянул задумчиво, - вы, возможно, уже не помните, кто обучал вас тем приемам, что вы продемонстрировали сегодня, но у меня проблем с памятью нет. К слову, еще на втором курсе говорил вам обратить внимание на ноги... лед нужно приложить, но пару дней еще поболит.

   Саймон Вульф в повседневном варианте не только выглядел, но и вел себя иначе. Хотя стоило задуматься, какой из образов на самом деле был маской, Стальной Волк или скромный молодой преподаватель, со справочником проверяющий письменные задания. Возможно, как раз второй. И усики эти его нелепые - чем не маскировка?

   А Вульф - это как раз "волк". Наверное, как-то так я ему имя и придумывала. Или нет? Кажется, в книге вообще не указывалось имя куратора Элси...

   - Грубо работаете, мистер Эррол, - выговорил он Норвуду. - "Огненный Череп" на уши поставили, пустив слух о возвращении Стилета.

   - А вы не грубо? - обиделась я за не нашедшегося с ответом друга. - "Я - Стальной Волк! Я был тут, когда вас не было!", - с чувством процитировала хвастливую речь. - Не боитесь, что вас раскусят?

   - Не боюсь. Стальной Волк сражался на турнирах Огненного Черепа задолго до того, как я надел эту маску. Ночной Кошмар встречает новичков едва ли не со дня основания клуба, а Сполох ведет поединки уже лет пятьдесят. Некоторые имена давно стали неотъемлемой частью истории общества. Но право носить их нужно заслужить.

   Все-таки хвастун. И мальчишка.

   Элизабет выдохлась на ринге, и сейчас во мне проснулась взрослая серьезная тетенька, которой хотелось отчитать великовозрастного обалдуя, за то, что водил нас за нос, ничего не рассказав сразу, и за недостойное педагога поведение: избивает, понимаете ли, бедных студентов.

   - Вы там... по заданию руководства? - пришла в голову новая мысль. - Присматриваете?

   - Я там расслабляюсь, а не доносы сочиняю, - резко опроверг мою версию боевик.- Клуб анонимный и...

   - Анонимный, а как же, - невежливо перебил мистера Вульфа Рысь. - Небось всех там поименно знаете.

   - Не всех. Некоторых получается вычислить, как мисс Аштон сегодня. Но специально ни за кем не слежу.

   - Германа сразу вычислили, или уже когда он пропал? - поинтересовалась я.

   - Германа я сам туда привел, - ошарашил ответом Саймон. - Три года назад.

   - Он же с теормага, - недоверчиво напомнил Норвуд, посмотрев сначала на боевика, а потом на здание, очертания которого просматривались на фоне ночного неба.

   - И что? - сердито уточнил Стальной Волк. До конца дней теперь буду воспринимать его так, даже невзирая на усики. - Что, по-вашему, мешало мне иметь друзей на факультете теоретической магии?

   - Друзей? - ухватилась я за случайно брошенное слово. - То есть... вы этим делом занимались еще до исчезновения Мартина?

   Недобрый взгляд Вульфа-Волка был красноречивее любого ответа.

   - С логикой у вас никогда проблем не было, Элизабет. В отличие от физической подготовки.

   - Учить надо было лучше, - огрызнулась я.

   - Вопрос: какой в этом деле интерес у вас? - пропустил мой выпад Саймон.

   - Личный, - ответил за меня Рысь.

   - Можно конкретнее?

   - Очень личный, - сказала я. - Настолько, что с вами мы его обсуждать не будем.

   - Значит, Шанна права. Нет смысла делиться с вами информацией и согласовывать действия.

   - То-то вас не видно, - понял Норвуд.

   - А Шанна и Брюс знают, что вы их используете, чтобы разыскать своего приятеля? - ввинтила я.

   Все сразу стало на свои места. Саймон не страховал своих учеников. Возможно, сам подтолкнул их к идее расследовать исчезновение Кинкина, чтобы заполучить помощников.

   - Знают, - ответил он. - Сотрудничество основывается на доверии, мисс Аштон. У нас с вами не сложилось. Всего доброго. Надеюсь, вы не опуститесь до мелочной мести и не выдадите тайну Стального Волка. Я заслужил это имя, не хотелось бы его менять.

   - Пусть идет, - бросил в спину удаляющемуся боевику Рысь. - Обойдемся.

   Он-то обойдется. Не ему же мир спасать.

   - Мистер Вульф, подождите, - окликнула я бывшего куратора. - Простите. Разговор не задался. Мы на него не рассчитывали и...

   - Не успели подготовиться? - обернувшись, предположил Саймон, но не язвительно, а немного обижено, снова становясь тем неуверенным в себе наставником, ненамного превосходящим по возрасту и знаниям собственных учеников, к которому я привыкла.

   - Мы действительно не можем пока рассказать всего, - я похромала к нему, оставив позади Норвуда. - Но для нас это не игра, это вопрос жизни и смерти, можно сказать.

   Боевик недоверчиво поджал губы. Ну точно мальчишка!

   - Мы можем помочь друг другу. Даже... при ограниченном доверии, - заключила я, приблизившись.

   - Не уверен. И... сейчас вам нужно заняться ногой, а то распухнет к утру.

   - Я же почти целительница, - улыбнулась я так, словно не чувствовала боли. - Разберусь. Потом. А сейчас, может быть, поговорим, раз уж выпал такой случай?

   - Сейчас вам нужно вернуться в общежитие, - строго "как взрослый" выговорил Саймон. - Уже почти полночь. Встретимся завтра в библиотеке.

   - Хорошо. Но у нас получится прийти только после ужина. Я дежурю в лечебнице с леди Пенелопой.

   Двух недель хватило мне, чтобы понять, как мне повезло с наставницей и выбранным ею способом обучения, поэтому последняя фраза прозвучала с искренней гордостью. Или зазнайством. А еще Саймона в хвастовстве обвиняла!

   - Не жалеете о переводе? - спросил он.

   - Ничуть. Думаю, я сделала правильный выбор.

   Ну вот, опять.

   - Рад за вас. А... Можно задать вам один вопрос? - Вульф выразительно поглядел на подошедшего к нам оборотня, и тот, поняв все без слов, отошел в сторону. Подозреваю, слышать каждое слово это ему не мешало. - Скажите, Элизабет... почему вы взяли другую тему доклада?

   - В каком смысле, другую?

   О каком докладе он говорит, я не спрашивала, потому что в настоящее время работала только над одним... Стоп! А Саймону откуда это известно?

   Известно. Из моего разговора с мисс Милс, происходившим в его присутствии. Профессор выговаривала мне, как важно доводить до конца начатое, а Стальной Волк безмятежно уминал булочки за ее столом.

   - Так это вы прислали мне тот доклад? - воскликнула я удивленно, облегчив Норвуду подслушивание. - Зачем?

   - Хотел помочь. Не думайте, он у меня готовый был, давно. Но я потом взял другую тему - химер. А работа по драконам осталась... С ней что-то не то? Я...

   Старался, видимо. Книжки читал, тезисы выписывал. А доклад ни самому не пригодился, ни я не взяла.

   - Замечательная работа, - заверила я его. - Но я привыкла все делать сама.

   - Да, это правильно, - кивнул боевик сконфуженно. - Просто я подумал, что у вас сейчас и без этого есть, что учить. Перевод, специальные предметы... А мисс Милс несколько преувеличивает значимость своей дисциплины для тех, кто не собирается посвятить свою жизнь изучению истории мистических существ.

   - Вы с ней хорошо знакомы?

   - Наверное, да, - согласился он рассеянно. - Она - моя мать. Я думал, вы знаете.

   Ага! Та самая мать, которая не одобряла выбранную сыном специальность и не очень им гордится, если я правильно помню слова Саймона. Наверное, воспитывает его до сих пор, нотации читает... А сама-то, между прочим, "мисс"!

   Но вывод я сделала неожиданный. По крайней мере, для смущенно переминающегося с ноги на ногу боевика.

   - Знаете, мистер Вульф, - прошептала, приблизившись: самой не хотелось, чтобы Рысь это слышал, - усы вам совсем не идут.

   Есть другие способы показать родительнице, что уже вырос.

   - Что за доклад? - поинтересовался Норвуд, когда мы, попрощавшись с Саймоном, шли к моему общежитию.

   Я коротко пересказала другу историю с анонимным посланием.

   - Похоже, он к тебе неравнодушен, - криво усмехнулся оборотень.

   - Да нет, - отмахнулась я. - Он просто хороший.

   - Не бывает хороших без причины, - хмуро изрек друг. - Поосторожнее ты с этим... поклонником.

   Его опасения можно было понять.

   Но мне очень хотелось верить, что в мире существуют хорошие люди "без причин". Хотя бы в этом мире.

Глава 34

Дважды пропавший

   Несмотря на лед и целебную мазь, которую дала мне Мэг, нога выше колена все-таки распухла. Но до лечебницы я кое-как доковыляла. Взобралась на крыльцо и перевела дыхание.

   - Доброго утра, мисс, - какой-то мужчина, обогнав меня, распахнул и придержал передо мной дверь. - Вы все еще хромаете?

   Все еще?

   Я присмотрелась к галантному джентльмену в коротком клетчатом пальто. Первое, что бросилось в глаза, - большой букет хризантем, который он прижимал к груди. Второе - пышные усы переходящие в бакенбарды. По усам я его и узнала: это же тот водитель-маг, что подвозил меня из коттеджного поселка в тот день, когда пропала Камилла. Точно, он. Плотно сбитый, невысокий. Тогда я не рассмотрела его лица, закрытого автомобильными очками, и отчего-то решила, что он уже не молод, но сейчас поняла, что и не стар, - на вид ему можно было дать около сорока-сорока пяти лет. Темные волосы, а глаза наоборот светлые, почти как у эльфов. Но у эльфов они холодные и равнодушные, а у знакомого мне незнакомца они светились теплом и улыбкой.

   - Не волнуйтесь, - доверительно сказал он мне, пропуская вперед, - это - очень хорошая лечебница, вас быстро вылечат.

   - Я знаю, - пробормотала я, смущенно. - Я тут рабо... учусь...

   Второй половины фразы усач, видимо, не разобрал и разговор продолжать не стал. Поклонился, пожелав всего доброго, и, перехватив поудобнее букет, быстрым шагом направился в ту же сторону, куда нужно было мне. Я шла за ним и видела, как мужчина, предварительно постучавшись, вошел в кабинет доктора Грина. Меня это не заинтересовало. Бывший пациент, супруг недавней роженицы, отец счастливо исцеленного ребенка - мало ли у человека причин явиться к врачу с букетом? Меня больше волновало то, что кабинет леди Пенелопы закрыт, и на стук она не отзывается.

   Я подумала, что наставницу, наверное, вызвали в приемный покой или кому-то из пациенток срочно понадобилась помощь, и решила, что лучшим будет подождать ее под кабинетом, а не разыскивать по всей больнице. Тем более с болящей ногой. Сняла пальто, положила, свернув, на скамеечку под стенкой и присела рядышком.

   Прождала минут десять, но леди Райс так и не появилась. Зато распахнулась дверь в кабинет Грина, и оттуда вышел усатый джентльмен с букетом, а за ним и наш добрейший доктор.

   - Мисс Аштон, - заметил он меня. - Что это вы тут расселись, точно нищенка на вокзале? Так и хочется бросить вам мелочи.

   Я вскочила, забыв о ноге, и негромко ойкнула, когда она о себе напомнила.

   - Леди Пенелопы нет, - объяснила я заведующему. - Кабинет закрыт, поэтому...

   - Под утро привезли роженицу, леди Райс занята сейчас с нею, - сказал Грин сварливо. - Вам она оставила записку у дежурной сестры. И ключ... у меня, - он достал из кармана ключик, протянул мне и сразу же отступил на шаг, будто рядом со мной ему делалось так же не по себе, как и мне в его присутствии. - Нужно было спросить, а не устраивать тут бивак. И леди Райс сказала, что вы можете прийти к ней в родильную палату.

   - Зачем? - я тоже отшагнула от него подальше и глубоко вдохнула.

   - Полагаю, хочет показать вам, как проходят роды.

   - Но... она же не настаивала на том, чтобы я обязательно пришла?

   - Не настаивала, - медленно выговорил Грин, внимательно разглядывая меня со стороны. - Что с вами случилось, мисс Аштон?

   - Ничего, - я отпятилась еще немного. - Просто не хочу мешать, лучше почитаю в кабинете...

   - Я имел в виду вашу ногу: вы хромаете. Впрочем, это ваше дело.

   Доктор махнул рукой и, забыв обо мне, пошел к ожидавшему его усачу, а я подхватила пальто и поскакала на одной ноге к кабинету наставницы, пока он не решил еще о чем-нибудь спросить.

   Леди Пенелопа появилась через час. По поводу того, что я не пришла в родильную палату, ничего не сказала, а за ногу отругала.

   - Лед нужно было прикладывать сразу, а вы, небось, ходили еще полдня! - высказала возмущенно, когда я пожаловалась, что неудачно упала. - А после льда что? Ладно, дар вы использовать не можете, но хотя бы свинцовая вода у вас есть? Спирт? Травы? Вы же будущая целительница, как можно не иметь под рукой самого необходимого?

   О том, что у меня под рукой была Мэг и ее аптечка, я благоразумно промолчала, а то наставница и по умениям подруги прошлась бы. А так - ограничилась лекцией о первой помощи при ушибах и отправила на ставшую мне уже почти родной кушетку. Приказала разуться, снять чулки и лечь. Побурчала, сетуя, что приходится тратить заготовленные для пациентов средства на неразумных девиц, которые должны бы сами заботиться о своем здоровье, но все же обложила припухший синяк медными пластинками и обернула влажной марлей. Обещала, что через полчаса и следа не останется, а я пока могу поразмышлять о своем легкомысленном поведении, недостойном выбранной специальности.

   Когда наставница оставила меня одну, я, и правда, задумалась, но не о том, о чем было велено. Ушиб не давал забыть о вчерашнем вечере. Огненный Череп, Саймон, вскрывшиеся подробности тайной жизни Германа Складовика... Но больше всего меня занимала Дикая Кошка. Кто она такая? С какого факультета? Где научилась так драться? И - самое главное - смогу ли я побить ее в следующий раз? Хотя, что за вопросы, конечно смогу! Только подготовлюсь получше. График у меня плотный: учеба, практика в лечебнице, встречи с Оливером, и о расследовании нельзя забывать, но часик в день на тренировки получится выделить. Интересно, если попросить Саймона позаниматься со мной индивидуально, он согласится? Не бесплатно, естественно. Не думаю, что в этом мире преподаватели отказываются заработать на индивидуальной подготовке студентов. А у Элси есть деньги, почему бы не пустить их вместо покупки очередного наряда на нужное дело? Она и сама, наверное, не отказалась бы: вчера я не чувствовала ее недовольства относительно выхода на ринг. А победить Кошку для нас обеих теперь - дело чести...

   От размышлений меня оторвал шум за окном: рычание мотора и неразборчивые голоса.


   Это было необычно. Хотя бы потому, что окно выходило на хозяйственный двор лечебницы, и автомобили туда, насколько я знала, не заезжали. Но если какой и заехал бы, то, наверное, выгрузил бы уголь или тюки с новым бельем и уехал себе, а не катался бы от забора до забора.

   Я аккуратно поднялась и, придерживая компресс, подобралась к украшенному узорной изморозью окну. Прильнув к стеклу, надышала себе "глазок" и выглянула во двор, по которому, как я и предположила, ездил на небольшой скорости автомобиль. Но странно так ездил: с десяток метров машина шла гладко, потом вдруг вздрагивала, тормозила, выкашливала облако дыма, подпрыгивала на месте и дергаясь, как эпилептик в припадке, ползла дальше, медленно разворачивалась и выравнивала ход до тех пор, пока снова не заходилась рычащим кашлем.

   Это был тот самый автомобиль, владельца которого я встретила сегодня в больнице, и я подумала, что снова барахлит двигатель, и водитель с помощью магии пытается настроить его работу. Но, когда машина в очередной раз поворачивала, поняла истинную причину, по которой машина двигалась так странно. За рулем сидел не усач, тот расположился на пассажирском сидении, а управлял чудом техники доктор Грин, и вряд ли у него был в этом деле богатый опыт.

   Хотя, стоит признать, через пять минут мучений (в том числе и моих - неудобно было так долго стоять, поддерживая компресс и прижавшись к холодному стеклу) машина ехала уже более-менее ровно.

   - У вас отлично получается, Эдвард, - похвалил усач, выйдя из салона, чтобы занять место за рулем. - Еще несколько занятий, и можете смело покупать собственный автомобиль.

   - Вы мне льстите, - покачал головой выпрыгнувший на исполосованный колесами снег Грин, улыбаясь при этом, как получившая первый в своей жизни комплимент девица. - Водитель я бездарный.

   - Зато врач вы хороший, - утешил владелец измученного авто. - А этот дар ценнее умения управлять горой железок.

   - Да, наверное, - лицо доктора на миг искривила недовольная гримаса.

   Похоже, кое-кто не на шутку расстроился, что ему не дано "управлять горой железок".

   Но степень этого расстройства я прочувствовала, когда усач, попрощавшись, выехал со двора. Грин (я видела его в профиль) какое-то время глядел ему вслед и даже улыбался, но когда рев мотора стих, улыбка сползла с его лица. Осталась лишь злость, которую господин доктор, не подозревая о том, что за ним наблюдают, и не думал скрывать. А мне стоило немалых усилий продолжить смотреть на этого человека: до того хотелось отбежать от окна и забиться в какой-нибудь угол. Грин направился к крыльцу черного хода, но вдруг остановился, огляделся и резко ударил кулаком по воздуху. Одна из стоявших под забором металлических бочек со скрежетом смялась, а я отпрыгнула к кушетке и, присев, перевела дух. Да-да, я помнила: повышенный уровень эмпатии, отсутствие защиты... Но лучше держаться подальше от этого психопата.

   До вечера я просидела в кабинете наставницы с книгами и конспектами. Отек сошел, и нога почти уже не болела, так что после дежурства я успела сбегать в столовую и поужинать, а оттуда уже направилась в библиотеку, где меня ждали друзья.

   Саймон не обманул: пришел на встречу вместе с Брюсом и Шанной. Но говорить с боевиками действительно было не о чем. Ни у нас, ни у них (если не врали) не новой информации не было.

   Единственную свежую мысль подал Рысь.

   - Говорите, все они были расстроены на момент исчезновения? - припомнил он версию, предложенную Сибил. - А мне кажется, дело не только в плохом настроении. У них, у всех, была какая-то цель. У Чарли - вернуть подружку. У Германа - победить в турнире. У Виктора - получить разрешение на работу от медиков. У Мартина - выиграть состязание на полигоне. У мисс Сол-Дариен...

   Друг замялся, и я закончила за него:

   - Наладить отношения с бывшим любовником.

   Давайте уж называть вещи своими именами, не время деликатничать.

   - Да, - кивнул Норвуд. - Я об этом. У каждого была цель, и все они потерпели неудачу. Как будто... как будто поставили свою жизнь на успех и проиграли. Такая себе игра на выбывание.

   Его выводы были не лишены смысла.

   Но что это за игра, и кто устанавливает в ней правила - ответа на эти вопросы мы не нашли.

   Воскресенье я посвятила учебе. Даже на обед не пошла.

   Зато вечером выбралась с Маргаритой в студенческий театр на репетицию к Сибил. Премьера спектакля была назначена на конец мая и должна была стать частью приуроченных к окончанию учебного года праздничных мероприятий, но уже сейчас можно было сказать: "мертвая девочка" обречена на успех и память в веках.

   Утро понедельника я провела на факультете целительства. Поприсутствовала на лекции по травматологии (лекцию читали четвертому курсу, но в свете недавних событий леди Пенелопа настояла, чтобы я послушала). Потом смотрела, как второкурсники на практике по анатомии терзают труп. За процессом, помимо преподавателя, наблюдал консультант с отделения практической некромантии. Как объяснила мне леди Райс, юные маги часто путаются в плетениях, и нечаянно пущенное заклинание может обратить учебное пособие в бодренького зомби. Ведь некроманты и целители используют очень похожие чары, в основе которых лежала энергия жизни. Недаром Грин предупреждал меня избегать и тех, и других. Но на занятиях магия высших уровней не практиковалась, так что чувствовала я себя весьма неплохо.

   Единственное: никак не могла сконцентрироваться на учебе. Мысли занимал предстоящий визит к Оливеру. Я не видела его два дня и успела соскучиться. А еще - так и не придумала, как стану обходить его попытки влезть мне в голову и в душу.

   Впрочем, в душу я его впустила бы.

   В ту ее теплую и светлую часть, где жили наивные девичьи мечты, из окошек открывался вид на ромашковые поля, а на выкрашенных в нежно-розовый стенах развешены портреты милорда ректора во всех ракурсах...

   - Здравствуйте, Элизабет. Как прошел день?

   - Он еще не прошел.

   Я тоже не прочь была узнать, что скрывается под внешним великолепием и броней из безукоризненных манер.

   Оливер жестом пригласил меня присесть на диванчик. Значит, сегодня будем пить чай и беседовать.

   Мне уже не раз приходило в голову, что методы, которыми милорд Райхон надеется вернуть мне способности, не ограничиваются психоанализом. Что мешает ему применять ко мне какие-то чары? Но если он до сих пор не нашел способа заставить меня говорить "правду и ничего кроме правды", то, скорее всего, не владеет нужными магическими навыками. Магия воздействия - одна из самых сложных областей дара, доступная лишь избранным, иначе маги давно захватили бы мир. А улыбки Оливера, его мягкий голос и дружелюбный тон - это все-таки немного не то.

   - Как ваша нога?

   - Спасибо, уже... - я застыла, не дойдя до диванчика. - Откуда вы знаете?

   - Говорил о вас с леди Пенелопой. Полагаете, в моем интересе есть что-то предосудительное?

   Он специально так делает? Заглядывает в глаза? Понижает голос, добавив волнительной хрипотцы? Специально, конечно.

   Смущает и очаровывает бедную дурочку-студентку.

   А я что?

   Смущена и очарована...

   Нужно было срочно сменить тему разговора на что-нибудь нейтральное, но на ум, как назло, ничего не шло. На глаза попались разложенные на рабочем столе ректора библиотечные формуляры, те самые...

   - Проверяете сохранность книжных архивов? - спросила отстраненно, понимая, что, если формуляры действительно связаны с исчезновением студентов, он все равно уйдет от ответа.

   - А, это... - Оливер поморщился, взглянув на карточки. - Еще одно неразгаданное дело. Но оно не стоит обсуждения.

   - Почему же? - заупрямилась я. - Расскажите. Неразгаданные дела - это интересно.

   - Хорошо, - согласился, ненадолго задумавшись, мужчина. - Но это - и впрямь, ерунда. Возможно, какая-то аномалия - древние книги создают искажающий фон, так что... В общем, одна из наших библиотекарей пожаловалась недавно на следы постороннего присутствия во вверенной ей секции библиотеки. Например, некоторые формуляры заполнены чужим почерком, тогда как, судя по датам, она работала сама и книги выдавала лично. Она принесла несколько карточек для примера, и мне, действительно показалось, что они заполнялись разными людьми. Никаких следов магии я не обнаружил, а спустя несколько дней... Вот, - он подошел к столу и пододвинул ко мне несколько формуляров, - взгляните сами. Один почерк?

   - Один, - ответила я, присмотревшись. Аккуратный, разборчивый, с красивыми, излишне художественными, как по мне, завитушками.

   Вспомнила библиотекаршу, которая выдавала мне книги о драконах в мой первый день здесь. Если Оливер сказал правду, выходило, что причиной ее волнения было отнюдь не имя Чарли Лоста в одной из библиотечных карточек, а то, что та была заполнена чужой рукой, и это не имеет никакого отношения к пропаже студентов... Или все-таки имеет?

   Я отыскала формуляр "Города драконов".

   - Такое бывает, - продолжал ректор. - Самопроизвольная оптическая иллюзия. Думаю, нужно замерить уровень излучения от книг, хотя бы в восьмой секции - охватить всю библиотеку нереально. Потом...

   - Это - вообще не те формуляры, - прервала я его рассуждения.

   - Что значит - не те? - удивился он.

   - То и значит, - выговорила я, мрачнея. Ждала ответов, а получила новые вопросы. - Вот на этом, - я сунула карточку ректору под нос, - после доктора Грина должно быть имя Чарли Лоста. Я знаю, потому что сама хотела взять эту книгу. Но Чарли не успел ее вернуть до того, как пропал.

   - Куда пропал? - непонимающе нахмурился милорд Райхон.

   - Откуда мне знать? - вздохнула я. - Туда же, куда и все.

   - Какие все? Вы имеете в виду исчезнувших студентов и... мисс Сол-Дариен? Хотите сказать, этот Чарли... как там дальше... тоже пропал? Когда?

   Вот это номер!

   Я ошарашенно глядела на ректора, которому вдруг отшибло память, а он с не меньшим недоумением смотрел на меня.

   - Чарли Лост, - произнесла я внятно. - Темные материи, второй курс. Он - первый, кто пропал. Еще в октябре.

   - Вы что-то путаете, - покачал головой маг, не сводя с меня напряженного, обеспокоенного взгляда. - Первое исчезновение зафиксировано в середине ноября. Имя пропавшего - Герман Складовик, студент четвертого курса теормага.

   Бред.

   Зачем он так говорит? Да, поначалу исчезновение Чарли пытались скрыть, но теперь-то всем уже известно, что студенты пропадают...

   - Присядьте, мисс Аштон, - ректор заботливо пододвинул мне кресло. - Хотите воды?

   Я замотала головой.

   - Чарли Лост, - повторила настойчиво. - Пропал в октябре. Помните лавандовый дым? Вы назначили мне наказание - отправили в библиотечный архив, и там я услышала...

   Да, именно так я и писала. Элси начудила на алхимии, Оливер отправил ее сметать пыль с книжных полок... Сейчас это казалось абсолютной глупостью, и то, что лучшая ученица курса могла перепутать ингредиенты, и то, что первым, кому довелось опробовать созданный ею ароматизатор, оказался случайно пришедший на занятия ректор. Но ведь было же. Мэйтин говорил: того, что написано, не изменить. А теперь что получается?

   - Получается, все еще хуже, чем я думал, - сказал, появившийся в кабинете бог.

   Вот бы он всегда так являлся, когда о нем вспомнишь!

   - Всегда не могу. Но раз тут такое дело, придется заглядывать чаще.

   Какое дело?

   От волнения дыхание перехватило. Я выхватила у Оливера стакан с водой, от которой только что отказалась, и одним махом опрокинула в себя.

   - Не смотрите на меня так! - разозлилась на откровенно-сочувствующий взгляд. - Я не сумасшедшая!

   - Она не сумасшедшая, - произнес Мэйтин, положив руку на плечо милорда Райхона.

   Тот моргнул. Жалость в глазах сменилась задумчивостью.

   Мужчина обошел стол и снял трубку телефонного аппарата.

   - Мистер Адамс, будьте добры, найдите инспектора Крейга и попросите прийти ко мне. Срочно. А затем... принесите нам с мисс Аштон чай...

   - Когда ты в последний раз обсуждала с кем-либо Лоста? - спросил у меня Мэйтин.

   Когда? Да буквально позавчера, когда встречались с командой Саймона.

   - Тогда о нем еще помнили? - уточнил бог. - Хорошо. Значит, время есть. Реальность не может измениться в один момент.

   Реальность меняется? И что теперь делать?

   - Тебе - ничего. Воспользуемся твоим первоначальным планом - поручим расследование Оливеру.

   Милорд ректор, не зная о миссии, возложенной на него божьей волей, изучал библиотечные формуляры. Потом, словно очнувшись, вспомнил обо мне.

   - Присядьте, Элизабет, - взял заботливо за руку и провел к диванчику. - Попробуем во всем разобраться.

   Да уж, не мешало бы. И поскорее.

   Через несколько минут прилизанный мистер Адамс принес чай. Взглянув на поднос, Оливер попросил секретаря принести еще одну чашку. А как только просьба была исполнена, пришел и господин инспектор. Если мистер Крейг и не был магом, то пользоваться стационарными порталами, один из которых наверняка соединял главный корпус с отделением полиции, определенно умел.

   - Здравствуйте, инспектор, - приветствовал его ректор и тут же спросил безо всяких предисловий: - Кто из студентов пропал первым и когда?

   - Доброго дня, милорд, - степенно поклонился полицейский. - Рад встрече, мисс Аштон. Если память меня не подводит, - левый глаз полицейского глядел на меня, а правый, мне показалось, прямо на стоящего за моей спиной Мэйтина, - о первом исчезновении было заявлено восемнадцатого ноября. Студент четвертого курса Герман Складовик...

   Ну вот, еще один!

   - Я думаю, все, - вздохнул над ухом Мэйтин. - Кроме тебя. Пока.

   В каком это смысле - пока?

   Бог не ответил.

   - А если память вас все-таки подводит? - вкрадчиво поинтересовался у инспектора Оливер Райхон. - Мисс Аштон, вот, утверждает, что до мистера Складовика пропал еще один студент.

   - А мисс Аштон можно верить, - приблизился к ректору Мэйтин.

   - А мисс Аштон можно верить, - повторил за ним глава академии. - Потому что...

   - Она сама попала под воздействие, - подсказал бог.

   - ...она сама попала под воздействие магии, природу и источник которой нам не удалось установить. Возможно это...

   - Побочный эффект.

   - ...побочный эффект, - Оливер продолжал выдавать навязанные божеством мысли за свои. - Элизабет лишилась способностей, но вместе с тем не ощущает теперь иных искажений...

   - Реальности.

   - ...реальности, - сказал ректор и, кажется, сам испугался своих слов. - Искажение реальности, конечно же! Не иллюзии, не морок...И все эти знаки... Но реальность не может измениться в одночасье!

   - Умный он у тебя, - хмыкнул подсевший ко мне Мэйтин. - Гляди, какую сейчас деятельность бурную разовьет.

   С божьей помощью...

   - Все, - обрубил бог. - Это было допустимое вмешательство. Дальше пусть сам. Просто не давай ему забыть.

   И исчез. Как обычно.

Глава 35

Бурная деятельность

   - Реальность меняется? - в сосредоточенной задумчивости переспросил инспектор. - Что ж, может быть. Не сталкивался, признаюсь, но с теорией знаком. Некоторые моменты этого дела можно счесть признаками искажения.

   Все-таки маг. Интересно, на чем специализируется? Существует какая-нибудь полицейская магия, или любой дар можно приспособить к использованию в этой области? Например, некроманты могут допрашивать покойников, прорицатели - гадать на фотографиях подозреваемых, целители - проводить экспертизу трупов, а боевики - заниматься оперативной работой.

   - Вы о черных розах? - спросил у полицейского Оливер. - Думаете, это - сбой при формировании новой действительности?

   - Не исключено. Если вы правы, и она на самом деле формируется.

   - Мир в негативе, - ректор потер переносицу. - Похоже на то. А попугай смотрителя? Что он был научен говорить, до того, как начал предупреждать всех об опасности?

   - Желал доброго дня.

   Так просто? Было белое - стало черное, желал добра - стал угрожать?

   - А надписи? - встряла я в разговор.

   - Эхо, я думаю, - неуверенно отозвался милорд Райхон. - Эхо заклинания или ритуала, с помощью которого реальность заставили измениться. Начертание символов кровью используется во многих обрядах. Сейчас мы, вероятно, видим отражение исходной записи... Да! - он хлопнул себя по лбу. - Многократно перевернутое и перекрученное зеркалами реальности отражение. Потому-то никто и не может прочесть. Даже язык не удается определить!

   Все же слишком просто.

   Даже для женского фэнтези.

   - Возможно, - инспектор, как и я, не спешил принимать объяснения Оливера. - Но откуда нам знать, что реальность действительно меняется?

   Если ректор после божественных откровений не сомневался в правильности этой "догадки", то у полицейского не было причин сразу принимать ее на веру: ему-то Мэйтин руку на плечо не клал и на ухо ничего не нашептывал.

   - Это, вы уж простите, не дождик наколдовать, - развел руками мистер Крейг. - Даже не демона вызвать. Менять реальность - это уже высшего порядка магия. Не каждому под силу. Да и нужных заклинаний в учебниках не найдешь. И кроме слов мисс Аштон у нас нет ничего, что говорило бы в пользу этой версии.

   Я хотела обидеться на такое недоверие, но не успела.

   - Слова мисс Аштон можно проверить, - вступился за меня милорд Райхон. - Я уже сказал: реальность меняется не сразу. Если тот молодой человек...

   - Чарли Лост. - подсказала я.

   - Если Чарли Лост действительно существовал, должны остаться какие-то следы его пребывания в академии. Даже если никто уже не помнит его самого. Свободная комната или место в общежитии. Бесхозные вещи. Не до конца укомплектованная учебная группа, в которой по спискам не хватает одного человека.

   - Невозвращенная в библиотеку книга, - вставила я.

   - Вот именно, - одобрительно кивнул ректор. - Нужно проверить это, пока новая реальность не стабилизировалась.

   Мне нравилось рвение, с которым он взялся за дело. Но и пугало тоже. Что такое изменение реальности я понимала исключительно интуитивно. А Оливер знал наверняка, и глубокая складка, обозначившаяся между его бровей, и плохо скрываемая тревога в глазах, лучше всяких слов говорили, что ничего хорошего в этом нет. Разве что теперь мы знаем, с чем именно столкнулись.

   - Элизабет, расскажите все, что вам известно об этом мистере Лосте, - попросил милорд Райхон.

   - Второкурсник, я уже говорила. Специальность - Темные материи, как у вас. Жил во втором мужском общежитии. У меня есть записи. Если они еще в прежнем виде, я могла бы их принести.

   - Записи? - уточнил он не без подозрения.

   - Я не скрывала, что интересуюсь ходом расследования.

   - Понятно, - Оливер сложил руки на широкой груди и замер, что-то обдумывая. - Идем к вам за записями. Но того, что вы уже сказали, думаю, хватит господину инспектору, чтобы организовать своих людей на поиски следов существования вашего Чарли.

   Дав инспектору распоряжения, а точнее, рекомендации (как я поняла, полиция академии напрямую ректору не подчинялась), Оливер открыл портал, и мы с ним перенеслись на крыльцо моего общежития.

   Внизу он ждать не стал: кивнул отложившей вязание консьержке и поднялся со мной на второй этаж. Но в комнату не входил.

   Мэг уже вернулась с занятий. Переоделась в домашнее, водрузила на стол спиртовку и расставила вокруг нее баночки с какими-то порошками и сушеными травами. Видимо, планировала приготовить очередной целебный эликсир или крем. Мой ранний приход в ее планы не входил.

   - Я ненадолго, - успокоила я подругу. - Только тетрадь возьму.

   Покосилась на дверь, которую оставила открытой, как и ту, что вела из прихожей в коридор. Оливер должен был хорошо слышать наш разговор.

   - Мэгги, скажи, ты помнишь Чарли Лоста?

   - Какого Чарли? - целительница поморщилась, недовольная тем, что мой вопрос отвлек ее от чтения рецептов из толстой папки. - Не помню. А должна?

   - Да нет. Забудь.

   Но она и так уже забыла. Как и все остальные.

   - Если я не ошибся, никто уже не помнит, - негромко сказал мне ректор, встретив в коридоре. - А что с вашими записями? Они не изменились?

   Я наскоро пролистала тетрадь.

   - Кажется, нет. Но... тут мало интересного.

   После того, как начали действовать в команде, основную информацию собирал Норвуд. Что-то еще было у Саймона. Я, конечно, помнила почти все, что мы обговаривали, но у оборотня был, к примеру, полный адрес родителей Чарли - таких деталей моя память не сохранила.

   - Давайте спросим еще одного человека, - предложила я милорду Райхону. - Это тут, недалеко, - махнула в сторону длинного коридора. - Если она уже вернулась с занятий.

   - Вы всех подруг посвятили в свое расследование? - отчасти насмешливо, отчасти недовольно осведомился мужчина.

   - Всех, - ответила я спокойно. - Но у меня их не очень много.

   О команде боевиков я решила пока не говорить. Сама потом проверю, что помнит Саймон Вульф и его студенты.

   А к Сибил пошла немедленно.

   Подруга была уже у себя. В отличие от Маргариты, сразу же принявшейся за домашние задания, провидица решила дать себе время на отдых: вряд ли печенье, зефир и шоколад были частью какого-то гадания.

   - Ты помнишь Чарли Лоста? - с ходу спросила ее я.

   - Кто это?

   И эта тоже. Я тяжело вздохнула.

   - В смысле, кто это с тобой? - Сибил понизила голос и ткнула пальчиком в дверь, за которой я оставила милорда ректора. - Мужчина? У нас? А Чарли я, конечно же, помню. С чего бы мне его забывать?

   - Вы помните? - влетел в комнату Оливер.

   - Мивовд Вайфон?! - удивленно воскликнула Сибил, предварительно запихнув в рот надкушенную пастилу, словно спешила избавиться от следов преступления.

   - Он самый, - пробормотал ректор, смущенный собственным порывом. Огляделся. Можно только представлять, что он подумал о хозяйке комнаты. Девичьи спальни сами по себе зрелище для мужчин странное, а тут, вдобавок ко всему полумрак, прозрачные пологи, свечи, сиреневый дымок и похожие на траурные букетики из высушенных трав. - Так вы говорите, что помните Чарли Лоста? - спросил он, с трудом отведя взгляд от хрустальной пирамидки, водруженной на гору разноцветных стекляшек. Милая вещица выглядела отчего-то зловещей, так и представлялось, как с вершины пирамидки стекают и просачиваются под переливчатые камушки струйки крови. - И кто это такой, позвольте узнать?

   Сибил, не жуя, проглотила пастилу и обернулась ко мне, ища то ли объяснений, то ли поддержки. Я чуть заметно кивнула: можно говорить.

   - Это студент, - произнесла она медленно. - Один из пропавших. Вернее, первый, кто пропал. Учился на втором курсе. Темные материи.

   Ура! Она помнит!

   Только Оливера это не обрадовало, а озадачило еще больше.

   - Будьте здесь, - приказал он растерянной девушке. - Не выходите из комнаты, ограничьте круг общения. Я попрошу инспектора Крейга прислать кого-нибудь.

   - Хорошо, - осторожно согласилась Сибил. - А... можно спросить?

   Ректор поморщился, но кивнул.

   - Вы волосы, бывает, просто лентой подвязываете, а бывает, в косу заплетаете. Это вопрос настроения, или имеет какой-то скрытый смысл? Мы с одногруппницами поспорили недавно...

   Не ожидавший такого вопроса мужчина, ошалело замер. Потом махнул рукой, пробурчал что-то невразумительное и, не прощаясь с чудаковатой провидицей, схватил меня за руку и вытащил в коридор.

   - Кто еще знал о Лосте?

   - Рысь, - ответила я, не успев задуматься, стоит ли это делать.

   - Идемте.

   Оливер втащил меня в портал, вынесший нас к общежитию, в котором жил Норвуд. Но когда потянул к двери, я вырвалась и осталась стоять на месте.

   - Вы даже не поинтересовались, кто это! - выпалила обвиняюще.

   - Я и так знаю, - недовольно (видимо тем, что прокололся на мелочах) сказал ректор. - Ваш приятель со спецкурса оборотничества, мистер Эррол. Да, я разузнал все, что мог о вас, Элизабет. Счел, что это поможет разобраться с вашей проблемой, а сами вы не слишком охотно делитесь... таким...

   - Каким - таким? - вспыхнула я, подумав, что он каким-то образом мог узнать обо мне и Норвуде все-все-все, включая нашу "конспирацию", и теперь неизвестно что думает.

   - Тем, что не связано с учебой, - развеял мои опасения глава академии. - Подробностями своих отношений с друзьями и родственниками, интересами, увлечениями... Давайте вернемся к этому позже?

   Я вынуждена была согласиться с тем, что сейчас есть дела поважнее, но это не значит, что приняла его объяснения. Каким, интересно, образом информация о моих друзьях должна помочь разобраться с моими сложностями в управлении даром?

   - Возможно, вам лучше подождать внизу, - уже в холле спохватился Оливер. - Это мужское общежитие...

   - Я в курсе, - буркнула я и не удержалась от того, чтобы добавить с вызовом: - Мне уже приходилось тут бывать.

   - Замечательно. Значит, вас не смутит вид студента, возвращающегося из купален в одном полотенце.

   - Не смутит. Просто мечтаю увидеть что-то подобное!

   Однако, студенты, ни в неглиже, ни в форменных костюмах, нам не встретились. Только рядом с комнатой, в которой жил Рысь, бродил от стены к стене какой-то парень. Присмотревшись, я узнала соседа Норвуда. Владис, если я правильно запомнила. Медиум. И, судя по тому, что на нас с милордом Райхоном он никак не отреагировал, снова впустил в себя гостей.

   - Позвольте, я сам, - сказал ректор, когда я уже взялась за дверную ручку.

   - Мой друг, я с ним и поговорю, - продолжила дерзить я. Понимала, что нельзя так себя вести - не в этом мире, не с этим мужчиной - но ничего не могла с собой поделать: уязвленная гордость жаждала расплаты.

   - Поговорите, - спокойно согласился Оливер, удерживая мою руку. - Но я бы советовал постучать, а не вламываться без предупреждения.

   Действительно, что это я? Может, Рысь даже с занятий еще не вернулся, а там это... студенты в полотенцах...

   Я громко постучала.

   Ответа не последовало.

   Постучала еще раз, громче и настойчивее.

   - Какого демона?! - послышался из комнаты недовольный голос Норвуда. - Я сейчас кому-то как... - В дверном проеме показалась взъерошенная голова оборотня, обнаженное мускулистое плечо и волосатая нога. Никакого полотенца я не заметила и не уверена, что оно вообще было. - Элси? - удивленно вытаращился на меня парень и попытался прикрыть дверь, оставив снаружи только голову. - Э-э... милорд Райхон?

   - Здравствуйте, мистер Эррол, - сказал Оливер, пока я хлопала глазами, пытаясь подобрать слова. - Уделите нам несколько минут?

   - Да, конечно. Только я...

   - Мы подождем, - ректор, как обычно был само спокойствие, и меня это все больше злило. Лишь на несколько минут, когда он заговорил об изменении реальности, проступили эмоции, а теперь снова - ледяная броня. И кто кого не может понять?

   Рысь вышел через две минуты, не больше. Этого времени ему хватило, чтобы одеться и причесаться. Можно было только позавидовать такой скорости.

   - Спрашивайте, мисс Аштон, - великодушно позволил милорд Райхон. - Вы же хотели.

   Да, хотела. И спрошу.

   - Норвуд, скажи, ты знаешь Чарли Лоста?

   - Нет, - без паузы ответил оборотень. - Кто это?

   - А Германа Складовика? - вместо ответа спросил Оливер.

   - Знаю, - с некоторой опаской, но все же признался друг. - Не его лично, а о нем.

   - И о Викторе Нильсене, полагаю? - продолжал допрос ректор. - И о Мартине Кинкине?

   Рысь сердито зыркнул в мою сторону. Я виновато пожала плечами.

   - Потом объясню, - шепнула одними губами.

   Но Оливер каким-то чудом расслышал.

   - На потом у нас нет времени, Элизабет. Позвольте, я сам переговорю с мистером Эрролом. Не возражаете?

   Что толку теперь возражать?

   - Без свидетелей, - уточнил ректор и указал Норвуду в конец коридора.

   Ну и ладно. Все равно мне Рысь потом расскажет, о чем они беседовали.

   Они отошли, оставив меня топтаться у закрытой двери, но долго скучать не пришлось.

   - Хорошо устроилась, - сказал, приблизившись ко мне Владис. Голос у него, как выяснилось, был тоненький-тоненький, почти девичий. А глаза казались стеклянными, как у куклы.

   - О чем вы? - я посмотрела на разговаривающих в стороне ректора и оборотня, потом на лестницу, прикидывая, куда, в случае чего, лучше бежать.

   - Ты хорошо устроилась, - повторил писклявый голосок. - Отобрала мое тело, мою жизнь. Теперь хочешь забрать и моего мужчину?

   - Элси? - прошептала я хрипло, с трудом проглотив застрявший в горле колючий ком.

   - А ты думала кто? - губы медиума искривила безумная улыбка. - Я слежу за тобой. И уже скоро...

   Дожидаться окончания фразы я не стала. Рывком распахнула дверь в комнату Норвуда и влетела внутрь. Ойкнула и выскочила обратно в коридор.

   Владис уже отошел к противоположной стене, Рысь и Оливер стояли к нам спиной и ничего не видели... Может, и мне показалось?

   Я осторожно приоткрыла дверь и снова заглянула в комнату.

   Не показалось: на кровати Норвуда, кое-как застеленной, сидела Шанна Раскес в помятом, наспех натянутом платье и в одном сапоге. Второй она держала в руках и, судя по выражению лица, всерьез раздумывала, то ли надеть его, то ли швырнуть мне в голову.

   Но после того, что я услышала из уст медиума, сапоги меня не пугали.

   Я вошла в комнату, плотно прикрыла за собой дверь и, ни слова не говоря, уселась на пустую кровать напротив бывшей одногруппницы.

   - Что там? - не глядя на меня, спросила Шанна, решив-таки надеть второй сапог.

   - Ректор, - ответила я коротко.

   - Знаю. Что ему нужно?

   Я пожала плечами.

   - Надолго? - мисс Раскес затянула шнурок и опустила подол платья.

   Я повторила свой жест.

   - Сюда зайдет?

   - Возможно, - ответила я неуверенно.

   - Тогда мне не стоит задерживаться, - решила Шанна. Надела брошенное тут же на стуле пальто, покосилась на окно, потом на меня. Ухмыльнулась: - Какие-то проблемы, Аштон? Хочешь о чем-то спросить?

   Я глубоко вдохнула.

   - Хочу. Ты знаешь, кто такой Чарли Лост?

   - Что? - растерялась она.

   - Знаешь или нет?

   - Не знаю. Это все?

   - А чего ты от меня ждешь? - чтобы унять нервную дрожь, я сцепила руки в замок. - Лекцию на тему: как уберечься от несвоевременной беременности? Так нам еще на первом курсе брошюрки раздавали. Если потеряла, завтра тебе у леди Пенелопы новую попрошу.

   - Ну, ты и...

   - Кто? - я резко вскинула голову.

   - Никто! - разозлилась Шанна. - Ты мне никто. И плевать, что ты обо мне думаешь. Ясно?

   - Ясно. Ты никуда не торопишься? - я указала взглядом на окно. - Может, подтолкнуть?

   - Сама справлюсь, - рыкнула она зло.

   - Прыгай на козырек, а там - по колонне, - подсказала я зачем-то.

   - Разберусь, - вместо благодарности огрызнулась Шанна. - С препятствиями я получше некоторых справляюсь.

   - Видимо, богатый опыт лазанья из окон сказывается, - все-таки съязвила я.

   Девушка вспыхнула, закусила губу, но с ответом не нашлась.

   - Давай, - я услужливо распахнула перед нею окно. Судя по тому, что подоконник был ничем не заставлен, а створки открылись легко и без скрипа, пользовались этим выходом нередко. - Найди Саймона.

   - Чего?

   - Найди Саймона, - тоном, не терпящим возражений, повторила я. - Передай, что мне нужно с ним увидеться. Сегодня.

   - В библиотеке? - вместо того, чтобы ляпнуть какую-нибудь гадость уточнила Шанна, видимо, по моему поведению поняв, что дело серьезное.

   - Нет. Скажи: там, где нас никто не знает по имени. Он поймет.

   Я закрыла за ней окно, поправила занавеску, затем - помятую кровать Норвуда и скромно примостилась на уголочке. Только управилась, как в комнату вошел Рысь и застыл, не сделав и двух шагов.

   - Ты? А где...

   - Шанна? Я ее убила, а труп спрятала под кровать.

   Реакция Норвуда меня ошарашила: парень мгновенно упал на пол и, перебираясь ползком, быстро заглянул под все четыре кровати.

   - Рысь, ты идиот? - спросила я, когда он вскочил на ноги.

   - У тебя шутки дурацкие, а идиот - я? - выцедил он сердито. - Где Шанна?

   - Ушла. Туда, - я указала на окно. - Сказала бы, что я ее скинула, так побежишь же искать изувеченное тело.

   Я нервничала, причем очень сильно. Страх превращался в злость, эмоции искали выхода, а Норвуд просто подвернулся под руку. Но ничего, потерпит. В какой-то мере заслужил.

   - Давно это у вас? - я хотела вальяжно забросить ногу на ногу, но запуталась в нижней юбке и вынуждена была вернуть конечности в исходное положение.

   - Ректор ждет в коридоре, - попытался уйти от ответа оборотень.

   - Подождет. Так давно?

   - С первой встречи, тогда в библиотеке.

   Я почувствовала, как мои брови непроизвольно ползут вверх.

   - Она меня заинтересовала, - в двух словах объяснил Рысь.

   - Она назвала тебя облезлым кошаком! - напомнила я.

   - Она меня заинтересовала, - повторил он, раздраженно сопя.

   Понятно. Некоторые любят погорячее.

   - А как же "Не доверяю я боевикам"?

   - Я не доверяю боевикам. Но это не имеет отношения... это другое...

   - Да уж понятно, что вы тут не сыскными мероприятиями занимались, - усмехнулась я. А в следующую секунду словно током ударило, не больно, но неприятно. - С первой встречи, говоришь? Значит, когда мы ходили в клуб Огненного Черепа, вы уже...

   Конспиратор хренов! Уши ему оборвать за такое! Вместе с хвостом!

   - Элизабет Аштон, чего ты от меня хочешь? - спросил он с усталым вздохом, словно за две минуты разговора я успела до смерти ему надоесть.

   Желание лишить наглого котяру выпирающих частей тела окрепло. Но силы, увы, были не равны.

   - Я от тебя? - переспросила я как можно равнодушнее. - Ровным счетом ничего. А чего хочет ректор?

   - Демоны! - ругнулся негромко Рысь, вспомнив об оставшемся в коридоре милорде Райхоне. - Ему нужно все, что мы нарыли по исчезновениям. Спасибо тебе, Элси, втянула в историйку.

   - Как втянула, так и вытяну, - пообещала я.

   Мне такие помощники не нужны. Такие, которые... Не нужны, в общем.

   - Встань, пожалуйста, - избегая смотреть мне в глаза, попросил парень.

   Когда я поднялась, он достал из-под матраса картонную папку и направился к двери.

   - Ты рассказал ректору о Саймоне? - остановила его я.

   - За кого ты меня принимаешь?! - возмутился оборотень.

   - Уже и не знаю, - пробурчала я себе под нос. - А Шанне о Стальном Волке?

   - Нет, - ответил Норвуд резко и зубы стиснул так, что желваки заходили на скулах.

   - Молодец, - похвалила я сухо. - И не рассказывай, никому и ничего.

   - Считаешь, это разумно в сложившихся обстоятельствах? Мне кажется, ректору и полиции нужно знать...

   - Теперь это не твое дело. Давай свои заметки, я сама отдам их милорду Райхону.

   - Вот еще. Хочешь присвоить мою работу?

   - Твою?! Тут то, что мы собирали все вместе!

   Не знаю, во что бы это вылилось. Возможно, я все-таки опустилась бы до рукоприкладства и отобрала бы у Норвуда папку, но к решительным действиям перейти не успела: дверь медленно отворилась, и в комнату вошел Оливер. Поглядел на нас с оборотнем, с двух сторон вцепившихся в драгоценные бумаги, и укоризненно покачал головой:

   - Вы выбрали не лучшее время выяснять отношения.

   - Нет у нас никаких отношений, - я поспешно отпустила папку.

   - Не связанных с этим делом, - бодро закончил Рысь, передавая бумаги ректору. - Элизабет не уверена, что стоит отдавать вам собранные нами материалы. Я с этим не согласен. Вот мы и поспорили.

   Все. Теперь я его точно убью!

   Или нет.

   Да, он - бессовестный котяра, непонятно каким чудом больше двух лет водивший Элси с подружками за нос, притворяясь скромником. Но пользы в расследовании от него больше чем от других. И на него действительно можно положиться... если не увлекаться конспирацией.

   Оливер раскрыл папку и бегло просмотрел аккуратно подколотые листы.

   - Записи о Чарли сохранились? - попыталась заглянуть я в бумаги.

   - Нет, ни слова, - ректор захлопнул папку. - Почему же вы не хотите делиться информацией, мисс Аштон?

   - Потому что мы старались, собирая эти сведения. И что получим взамен? Строжайший запрет впредь заниматься этим делом? Велите оставить все полиции, а нас посадите под домашний арест, как Сибил?

   - Что? - встрепенулся оборотень. - Сибил арестовали?

   - Ваша подруга под охраной, а не под арестом, - произнес милорд Райхон бесстрастно. - С ней побеседуют, возможно попросят пройти ряд тестов, и всё. Что до вас, то вы пойдете со мной. Оба. Нам есть, что обсудить.

   Оба?

   А, понятно. Оливер решил, что Рысь, так сказать, мозг нашей тайной организации. Ну не я же? Куда девушке расследованиями заниматься? Что-то и не пахнет тут гендерным равенством!

   - Элизабет, я понимаю ваше беспокойство...

   Не понимает.

   На самом деле меня волновало не расследование, даже не изменяющаяся реальность и уж тем более не похождения Норвуда. Меня тревожило то, что сказал Владис. Вернее тот, кто находился в теле медиума, потому что из собственного тела его изгнали...

   Хотя, погодите-ка, если Элси сейчас не со мной, а где-то там, не знаю где, как я могу чувствовать ее? Ее эмоции, ее память? Как у меня получалось использовать ее боевые навыки?

   Подумать об этом мне не дали. Ректор активировал портал и перетащил нас с оборотнем в свой кабинет. Инспектора там уже не было, а на маленьком столике до сих пор стоял не тронутый никем, уже остывший чай.

   - Нам нужно пригласить еще кого-нибудь? - спросил Оливер, намекая на неизвестных ему членов нашего детективного кружка.

   - Нет, - ответила я.

   Рысь возражать не посмел.

   - Что ж, тогда... - милорд Райхон не знал с чего начать.

   - Можно вопрос? - прервала я затянувшуюся паузу.

   Оливер подозрительно прищурился:

   - Вы сейчас странным образом напомнили мне свою подругу, мисс Аштон. Надеюсь, ваш интерес не касается моей прически?

   - Ни в коей мере, - заверила я. - Он касается порталов. Вы можете открыть их из любой точки, как я поняла. Но выход прокладываете всегда к крыльцу здания, а не внутрь. Исключение - ваш кабинет... И когда вы перенесли меня к леди Райс после заморозки... и в кабинет Грина еще, после того... недоразумения...

   М-да, многовато исключений, чтобы говорить о какой-либо закономерности. Неудачный вопрос.

   - Я понял, о чем вы, - тем не менее, кивнул ректор. - Я в состоянии проложить путь в любое нужное мне место, как это было при посещении лечебницы, - он элегантно обошел щекотливые подробности. - Но открыть проход к крыльцу легче. Вам ведь известно о сети служебных порталов? Она связывает все здания на территории академии и проложена именно от порога к порогу. Ориентируясь на стационарные точки выхода, я трачу меньше сил. Лекцию о разумном использовании энергии позвольте опустить. Вернемся к делу.

   - Не попросите мистера Адамса приготовить нам свежий чай? - скромно предложила я.

   У Рыся от моей скромности глаза на лоб полезли. А ответ Оливера добил парня окончательно.

   - Да, конечно, - согласился ректор. - Посидим, пообщаемся, подождем инспектора.

   Телефоном он не воспользовался, сам вышел в приемную.

   - О Саймоне и боевиках - ни слова! - пользуясь моментом, прошептала я оборотню.

   - Почему?

   - Это - наши скрытые резервы. И с инспектором будь осторожнее, он не такой простофиля, каким прикидывается.

   - Не понял, - Норвуд тряхнул головой. - Мы с ними или сами по себе?

   - Мы с ними. И сами по себе. Так шансов больше... И вообще, тебе не все ли равно? Ты же хотел выпутаться из этой истории?

   У него будет такой шанс. Но если я не ошиблась, мистера Эррола от расследования теперь и за уши, те, что с кисточками, не оттащишь.

Глава 36

Подозреваемая, свидетельница, пострадавшая

   Инспектор задерживался, но я по нему и не скучала. Кого я была бы рада увидеть, так это Мэйтина. Нежданная встреча с Элизабет, которую я привыкла считать частью себя и не воспринимала как отдельную личность, выбила из колеи, испугала, и никто кроме бога не ответил бы на появившиеся у меня вопросы.

   Не мог же он не знать? Или случившееся - следствие изменений реальности? Чарли Лост повторно пропал, а Элси внезапно нашлась?

   - Вы хорошо поработали, - ректор отложил в сторону папку и по очереди посмотрел на нас с оборотнем.

   Я, стараясь ничем не выдавать свои страхи и волнение, попивала чаек, вольготно расположившись в удобном кресле. Рысь в таком же кресле рядом сидел как на иголках, но чай глотал исправно, даже печенье осмелился взять из вазочки, но так и не откусил - вертел в руках, пока не раскрошил. Когда Оливер закончил изучать собранную нами информацию, парень старательно и, как он думал, незаметно втаптывал крошки в ковер.

   - И что нам за это будет? - спросила я в ответ на похвалу милорда Райхона. Поняла, что выбрала неверный тон и совсем не те слова, и поспешила исправиться, сменив требовательные интонации заискивающе-просящими: - Вы хотя бы расскажете нам, что происходит? Что за изменение реальности? Почему никто не помнит о Чарли?

   - Я б