Book: Кащей и Иван (СИ)



Кащей и Иван (СИ)

Кащей и Иван

(Нетрадиционный взгляд на сказку)


Автор: Окишева Вера Павловна Ведьмочка.

Жанр: сказка.


В темном дворце, в самой высокой башне была заключена красавица Василиса Премудрая. И томилась девица в ожидании, когда вызволят ее из плена.

- Выходи за меня замуж, Василисушка, - громко крикнул Бессмертный, прислушиваясь к горьким всхлипам за дверью.

- Не выйду, - донеслось в ответ.

- Выходи, красавица, - увещевал ее ирод. – Злата-серебра у меня немерено. В шелках и парче ходить будешь. Ни в чем нужды знать не будешь.

- Не выйду, Кощей Бессмертный, и не упрашивай, - не сдавалась красавица.

- Ну, дело твое, - пожал плечами душегуб, переглянулся с Волком и спросил у пленницы: - Любишь, мож, кого?

- Я замужем! – возмутилась Василиса.

Циничная ухмылка скривила бескровные губы.

- Так не придет за тобой муж-то, - вновь решил поиздеваться над пленницей Кощей. - Говорю тебе, не придет.

- Иван придет, он не бросит! – уверенно возразила ему девушка.

Кощей прикрыл глаза, сжимая руки в кулаки, больно впиваясь ногтями себе в ладони. Крылья носа хищно приподнялись. Волк жалобно заскулил, отступая от разъяренного хозяина вниз по лестнице. Черные как ночь глаза открылись, и в них плескалась ярость.

- Иван, говоришь, - насмешливо повторил за девушкой Бессмертный. - А чего же мужа-то не ждешь?

- Так царь он, - чуть слышно ответила девушка, которая явно была растеряна от заданного вопроса. - Негоже государю по лесам скакать. У него дел невпроворот. На это дело - жену вызволять, у него богатыри есть.

- И Иван-дурак, - продолжил за нее Кощей, цедя слова сквозь стиснутые зубы.

- Ну и дурак! – вскинулась Василиса в защиту деверя. - Зато добрый и в беде не бросит.

Враз успокоился Кощей, прислонившись спиной к двери.

- Не бросит, - согласился он с правдивыми речами девицы и крикнул ей: - Так точно не пойдешь замуж?

- Нет, говорю же, и не упрашивай, - получил твердый ответ Василисы.

- Ну как знаешь. Я тебе предлагал, а ты отказалась. Сиди и жди Ивана, - возвестил он пленнице, отступив от двери, и медленно стал спускаться вниз по крутой лестнице.

- И буду! – донеслось вослед. - Он обязательно придет и отрубит тебе голову!

Лицо Кощея осветила веселая улыбка, и губы зашевелились, да только слов никто кроме Серого Волка не услышал:

- Конечно, придет. Обязательно придет. Не сможет по-другому.

Верный слуга остановился, поглядывая на дверь, и спросил у Бессмертного:

- Я посторожу ее, чтобы не сбежала?

- Да куда она сбежит-то. Слышал же, Ивана ждет, - невесело отозвался хозяин.

Но Волк предпринял попытку уговорить Кощея:

- Ну, вдруг Иван в окно полезет.

Грустный смех отразился от стен башни.

- Волк, не говори глупости! Иван в окно не полезет. Он честный, понял?

Волк грустно вздохнул и, бросив последний взгляд на дверь, поспешил догнать хозяина, тихо отвечая:

- Понял.

Бессмертный смерил его скептическим взглядом и покачал головой.

- Иди, давай, - махнул он в сторону леса, - Ивана встречай. Как бы чего с ним не приключилось. Чует сердце, запаздывает Ванюша-то. Запаздывает.

***

В чистом поле, возле могучего дуба, крона которого тянулась до самого неба, стоял Кощей над поверженным Иваном, у которого от усталости ни рука, ни нога не поднималась, и говорил ему:

- Давай, Иван, вставай. Ну же, вставай.

Покачал головой добрый молодец. Не осталось у него силы. Измотал его ирод в схватке неравной.

- Что ж ты не убьешь меня, Кощей? – просипел Иван. - Я же вот лежу пред тобой. Давай, руби буйну голову! Ну же!

Но Кощей лишь тихо рассмеялся в ответ и присел перед Иваном на корточки.

- Дурак ты, Иван, дурачок, - ласково пожурил он добра молодца, снимая с него шлем, и провел по влажным волосам рукою. - Я не могу тебя убить. Я же Зло, которое нужно изничтожить. Это ты меня должен убить.

- Я не могу, - прошептал Иван, прикрывая глаза и хватая ртом воздух. - Я не справился с тобой. Так руби! Чего медлишь?

Но вместо того, чтобы воспользоваться беззащитностью добра молодца, Кощей сел на затоптанную траву возле него, положив меч рядом с собой. Он с доброй улыбкой поглядывал на тяжело дышавшего, всего взмокшего юношу. Ветер раздувал белоснежные волосы Кащея. Голову Бессмертного венчала корона, изготовленная из кости, а кожаный плащ укрывал плечи. Мужчина был облачен в обычную черную рубаху, подпоясанную кушаком, вышитым золотой нитью. Темные брюки были заправлены в черные высокие сапоги с загнутым носом.

Черные как ночь глаза с нежностью следили, как крупные капельки пота скатываются с виска Ивана, орошая светлые кудри. Да, Кощей изрядно заставил добра молодца, пытавшегося пробраться к высокому дубу, попотеть. Даже медведица не сумела помочь юноше, пала от острого меча Кощея. А заветный ларец так и остался нетронутым. Висел на самой высотой ветке, покачиваясь на скрипящих цепях.

- Сможешь, Иван. Сможешь, - тихо сказал Кощей, стирая пот со лба юноши ледяными пальцами. - Сейчас полежишь, отдохнешь и сможешь. Я столько раз умирал от твоей руки, Ванечка. Ты даже не представляешь. И каждый раз я жду тебя. Жду, когда ты придешь за моей жизнью. Если бы ты знал, Ванюшка, как я радуюсь тебе.

- Почему? – шепотом спросил Иван, через силу открывая глаза.

Кощей горько усмехнулся, окинул взглядом туманную даль. Там, далеко в дали, стоял Великий Град, в котором и проживал Иван-дурак. Там все ждали известия об исходе битвы. Ждали, когда вернется богатырь после схватки с Кощеем Бессмертным и вернет им Василису Премудрую.

- Ты единственный, кто верит в добро. Единственный, кого не останавливает, что я бессмертный. А я бессмертный, Иван. Если и убьешь меня, я возрожусь. И ты это знаешь, но всё равно упорно борешься со злом, желая принести людям добро и радость. И я ненавижу их за то, что они так этого и не ценят, - Иван поверил в истинность его чувств, так как злоба исказила выразительные черты бледного лица Кощея. – Я готов их убивать сотнями, чтобы они страдали и мучились. Чтобы они поняли, чем жертвуешь ты, выходя со мной на ратный бой. Что ради них готов сделать, а они этого не ценят. Пользуются твоей добротой. А ты не ждешь от них благодарности, как последний дурак хватаешься за меч и вновь идешь ко мне.

Юноша от такой отповеди даже сумел приподняться на дрожащих руках.

- Но ты же зло, я должен... - попытался высказаться Иван, но был остановлен очередным горьким смешком и веселыми искорками в черных глазах.

- Кому, Ваня. Кому? - насмешливо его спросил Кощей. - Ты себе должен. Это у тебя сердце требует, душа зовет. Сердце у тебя доброе, Ванюша. Золотое сердце. Поэтому я и жду тебя, столетиями жду... Только тебя…

Ивану почудилась вселенская тоска, прозвучавшая в голосе Бессмертного, но только показалась, так как через секунду Кощей бодро позвал его, протягивая руку:

- Так что вставай, Ванюша, давай. Пора заканчивать смертный бой.

В сомнении глядя на раскрытую ладонь в перчатке, Иван был сбит с толку странным поведением Кощея:

- Я не понимаю.

- Дурачок, - рассмеялся Бессмертный совсем по-доброму, как мать иногда называла его в детстве. - Вставай, говорю, бери меч и срази, наконец, меня.

Добрый молодец продолжал недоверчиво смотреть на Кощея, который поднялся и ждал, когда это сделает дурак. Руку опустил, осознавая, что Иван никогда ее не примет.

- Но я же проиграл.

- Кому, Ваня? - улыбка не сходила с бескровных губ Кощея. - Добро никогда не проигрывает. Слышишь? Никогда не проигрывает. Добро побеждает Зло.

- Кощей, но ты же только что мог меня убить, но не убил. Почему? – продолжал допытываться Иван.

Он никак не мог взять в толк, почему Кощей решил дать ему еще одну попытку. Бессмертный опять отвел взгляд, с тайной грустью в глазах всмотрелся в даль. Немного помолчав, он холодно ответил:

- Пустой разговор. Ты дурак, Иван.

- Я не дурак! – выкрикнул юноша.

Он поднялся с колен, поднял меч и обиженно посмотрел на Кощея, выкрикивая:

- Не дурак я, понял?

- Понял, - радостно улыбнулся ему Кощей, удобнее перехватывая меч, - как не понять-то тебя.

- Давай биться, - предложил юноша.

Он совершенно не способен был разобраться, что творится в голове Кощея. Не понимал ни его теплой улыбки, ни ласкового взгляда, которыми каждый раз он одаривал его во время боя.

- Ну же, Вань. Давай, смелее, - подначивал его Кощей, и что-то в Иване сломалось. Он опустил меч, нахмурился и долго пытался разгадать Бессмертного. Всё было как-то неправильно. Эта странная тоска в каждом взгляде и слове. Эта безграничная нежность. Не видел Иван злобного и ужасного Кощея Бессмертного, который держал в страхе земли русские. Не видел и не способен был убить его.

- Вань, солнце скоро сядет. Тебя твоя Василиса ждет, до ночи до дворца не успеете добраться, - вновь стал подгонять Кощей, заставляя Ивана нападать.

- Ты не злой, - вдруг выпалил юноша, поражаясь догадке.

С самого начала боя Кощей ни разу не нанес сокрушительного удара, он просто делал видимость, играл с ним. Все удары Бессмертный соизмерял, не показывая истиной силы.

- Нет, я злой. Я самое настоящее Зло, не обманывайся на мой счет, Ванюша. Я тот, кто убивает невинных, покрывает убийц и разбойников. Я тот, кто сжигает дома, уводит в полон людей. Нет, я самое настоящее зло. Убей меня, Иван.

- Не могу, - тихо прошептал юноша и развернулся спиной к Кощею.

Как можно убить того, кто смотрит на тебя так ласково? Как можно ударить того, кто так открыто тебе улыбается? Иван никак не понимал почему, но рука дрогнула, когда он встретился взглядом с Кощеем. Он не чувствовал злобы и ненависти в Бессмертном, поэтому и не мог. Очень уж взгляд у него был радостным, и улыбка ласковая и светлая, так злодеи не улыбаются.

- Иван, уйдешь, хуже будет, - выкрикнул Кощей, останавливая добра молодца, который хотел уйти с поля брани. – Вань, если сейчас уйдешь, то Зло поглотит твое государство. Разбои, грабежи, голод, смерти. Всё это будет, я клянусь. Я с землей сравняю твой город.

Юноша оглянулся. Солнце практически зашло, окрашивая горизонт за спиной противника в кроваво-красный цвет, словно предвещая, что слова Кощея сбудутся.

- Не уходи, Иван, - с мольбой позвал его Бессмертный.

Переживая за жизни добрых людей, Иван решился, поддаваясь уговорам Кощея. Тряхнул буйной головой, перехватил меч покрепче и с криком бросился на Бессмертного, который встал в стойку, поджидая его. Иван с легкостью отразил удар Кощея и вонзил в него свой меч-кладенец. Бессмертный тихо охнул и медленно стал опадать на землю.

Юноша обессиленно и потрясенно опустился перед ним на колени. Он никак не мог понять, зачем Кощей ему поддался, зачем подставился под удар. Почему сейчас, лежа в траве и истекая кровью, он улыбался так нежно и ласково ему.

- Я буду ждать тебя, Иванушка, - услышал добрый молодец тихий шепот Кощея. - Только от твоей руки приятно умирать раз за разом. Только от твоей крепкой руки.

Иван сквозь слезы смотрел, как алая струйка стекала с уголка губ Бессмертного.

- Почему ты улыбаешься? Почему не проклинаешь меня, - вскричал юноша, всё ниже склоняясь над Кощеем, так как голос умирающего становился всё тише.

- Ты такой дурачок… - беззвучно рассмеялся Бессмертный, протягивая руку к зареванному лицу Ивана. - Таким и оставайся, прошу... Любимый...

Юноша испуганно моргнул. А Кощей испустил последний вздох. Рука его безвольно опала, а глаза закрылись.

Иван еще долго стоял на коленях перед мертвым телом поверженного врага и никак не мог прийти в себя. Смотрел на расслабленно бледное лицо Кощея. Наблюдал, как ветер треплет его белоснежные волосы. И всё никак не способен был поверить в то, что услышал.

Только когда Солнце подарило последние лучи света, Иван встал и, пошатываясь, пошел в сторону чернеющего силуэта дворца Кощея Бессмертного, где ждала его жена старшего брата – Василиса Премудрая.

Дворец встретил его пустыми большими залами, погруженными во тьму. Но стоило Ивану ступить, как загорались свечи, освещая путь добра молодца. Долго бродил Иван из зала в зал, пока не оказался в тронном. Там он увидел знаменитый трон Кощея Бессмертного, стоящий на человеческих черепах, да и сам трон был изготовлен из костей. Он блестел, манил к себе юношу. Окинув взглядом зал, Иван заметил большой портрет самого Кощея. На нем Бессмертный восседал на вороном коне с красными глазами. Взгляд черных глаз был устремлен вдаль. Меч покоился в ножнах. Обычный царь, и не сказать, что душегубец.

Такие же портреты развешаны были по всем стенам дворца старшего брата, где тот так же горделиво сидел на коне. Вот только не было в брате величия, которое разило от портрета Бессмертного.

Иван внимательно всмотрелся в черты лица Кощея. Бледная кожа словно светилась на полотне, белоснежные волосы развивал ветер. А в глазах тоска.

Одолели сомнения Ивана. Тревожно стало на душе. Странное удушье обхватило грудь тугим обручем и не давало вздохнуть полной грудью.

- Помогите! – вдруг разнеслось под сводами потолка тронного зала. Иван выхватил меч и бросился на зов, поспешил на выручку Василисе.

Взобрался добрый молодец вверх по крутой лестнице высокой башни и замер, выставляя перед собой меч.

- А, Иван, пришел, - разочарованно вздохнул Серый Волк, отходя от забившейся в самый дальний угол Василисы Премудрой.

- Долго идешь, - заметил Волк, приближаясь к выходу. – Я думал, что Кощей передумал и она моя. Но раз всё по старинке, то я не претендую.

Иван в растерянности глядел, как Серый Волк спокойно, не торопясь, покинул комнату, оставив Ивана с Василисою одних.

- Ванюша, - всхлипнула невестка и повисла у него на груди.- Что же ты так долго? Он меня чуть не съел.

Добрый молодец осторожно похлопал красавицу по спине, успокаивая, а сам не отрывал взгляд от дверного проема.

- Ну, будет, - тихо сказал он. – Давай домой.

- Вань, спасибо, что вызволил. Спасибо, - шепотом ответила Василиса и отстранилась, украдкой вытирая слезы белоснежным платком.

Иван направился к выходу, проверяя, ушел ли Волк. Лестница была пуста. И он смелее повел невестку за собой.

- Вань, мне страшно, - призналась девушка, прижимаясь к руке Ивана, когда они шли через тронный зал. – Там во тьме кто-то есть.

Иван обернулся, замирая. Прислушался к царившей тишине вокруг. Ничего подозрительного не услышал добрый молодец, кроме зубной дроби испуганной девушки, которая вздрагивала каждый раз, когда вспыхивала очередная свеча вдоль стен, освещая путь. Кинув прощальный взгляд на портрет Кощея, Иван очередной раз испытал угрызение совести. Последние слова Бессмертного никак не хотели выходить у него из головы. От этих слов томилось сердце, разгоралось тепло в груди.

- Ванюша, поспешим, а? – вновь плаксиво попросила Василиса, озираясь по сторонам. - Мне кажется, на нас смотрят чудища отовсюду и только и ждут, что бы наброситься и растерзать.

Недовольно бросив взгляд на светло-русую макушку, Иван повел Василису к выходу. Длинный нарядный сарафан не давал девушке сделать большой шаг, и она семенила позади юноши, крепко хватаясь за руку. Каблуки звонко стучали по каменным плитам, разнося эхо по всему дворцу. Иван не чувствовал опасности, но тревога девушки передалась и ему. Странное предчувствие не давало покоя.

Выйдя из дворца, Иван очередной раз удивленно замер, рассматривая Серого Волка, который сидел возле ворот, явно поджидая их.

- Медленный ты какой-то, Иван, - обратился Волк к добру молодцу, подходя ближе. – Уж скоро полночь, а ты всё тут. Нельзя тебе тут быть. Садись ко мне на спину, да Василису сади. Враз довезу вас до Великого Града.

- Ваня, не надо, - взмолилась девушка, хватая Ивана за рукав. – Он приспешник Кощея. Не верь ему.

Юноша стоял между Василисой и Волком, а сам думал о том, что устал. Время позднее, да и день не задался с самого утра, как только стало известно, что Кощей украл Василису прямо из-под носа охраны. Тяжело вздохнув, Иван обхватил девушку за талию, да посадил на спину Серого Волка, а сам сел позади нее.

Василиса в ужасе кричала, пыталась слезть, но Иван крепче обхватил ее, прижав к себе. А Волк и ждать не стал, когда девушка слезет, вышел за ворота, да и взлетел в небо, чтобы мягко опуститься на лапы у городских ворот. Поблагодарил Иван Серого Волка за помощь. Слез с него, помог Василисе, да поклонился зверю в пояс.

- Добрый ты, Иван. Сгубит тебя доброта твоя. Людская злоба сгубит, - сокрушенно покачал мордой Волк и исчез, как не бывало его никогда.

Радостно встретили героя люди добрые. Да и брат расцеловал в обе щеки, прежде чем обняться с молодой женой.

Радовался весь город, провожая героя до его избы. Но стоило Ивану зайти в дверь, то оказался в холодной и пустой комнате. Устало раздевшись, надел чистое белье, да забрался на печь. Да только не спалось Ивану, всё думалось. Не отпускал его печальный взгляд черных глаз, не давали успокоения слова Кощея. Добрый молодец рассматривал потолок, а видел улыбку бледных губ. Ветер качал ветки за окном, отбрасывая длинные черные тени, а Ивану мерещились белоснежные волосы.



А в доносившихся радостных голосах жителей города, которые не собирались ложиться спать, а праздновали возвращение Василисы, юноша слышал тихий смех Бессмертного, да скрип цепей.

Резко сев, Иван ударился лбом о балку, зашипев, потер шишку.

- Ларец-то я и не достал, - сам себе прошептал Иван. – Прав Кощей, дурак я. Ой, дурак!

Слез с печи добрый молодец, оделся и вышел из избы на улицу. Время было уже давно за полночь, а люди и не собирались расходиться. Разожгли костры яркие, песни пели, водили хороводы. Никто так и не заметил, как Иван сел на коня, да покинул Великий Град, стремясь поскорее добраться до Высокого дуба.

Путь был неблизкий, но Иван не останавливался, гнал коня, подстегивая. К утру, когда Солнце являет миру свой ясный лик, сумел добраться Иван до Высокого дуба, что в чистом поле стоит, да ветвями небо подпирает.

Спрыгнул с коня Иван, удивленно оглядывая смятую траву. Нет нигде тела Кощея. Пропало. И вдруг радостно стало на душе у добра молодца, рассмеялся он. Опустился на мокрую от утренней росы траву, раскинул руки и счастливо улыбнулся светлеющему небу. Ларец качался на цепях, напевая добру молодцу колыбельную, пение птиц, стрекот насекомых, да вольный ветер подпевали ему. Иван прикрыл глаза, вдохнул чистый воздух, с облегчением чувствуя, как переполняет его счастье.

- Жив, - радостно выдохнул, глупо улыбаясь.

Усталость и бессонная ночь сморили юношу, и уснул Иван здоровым богатырским сном.

А снился ему Кощей. Он сидел подле Ивана на земле и щекотал ему травинкой губы.

- Что мне с тобой, Ванюша, делать? – спросил Бессмертный, и Иван проснулся, понимая, что это вовсе и не сон.

Кощей сидел живой и невредимый рядом с ним и очерчивал травинкой губы Ивана.

Добрый молодец отобрал орудие пыток и сел, осматривая Бессмертного. Но тут его взгляд упал на тела изрубленных людей вокруг них.

- Добрый ты, Иван. Зла не ведаешь.

- За что ты их убил?

- Так они тебя хотели убить, не мог же я этого допустить, - лукаво улыбаясь, ответил он Ивину.

- За что? – изумленно воскликнул Иван, озираясь на трупы. - За что они меня хотели убить?

- Не бери в голову, Ванюша, - ласково попытался успокоить его Бессмертный. - Ты не поймешь. На коня твоего позарились. А больше брать-то у тебя нечего было.

- Это разбойники?

- Если бы, - горько усмехнулся Кощей, кидая презрительные взгляды на останки человеческих тел. - Дружина твоего брата. Искать тебя поехали.

Иван потрясенно поднял глаза на Кощея.

- Поедешь ко мне во дворец? Или домой доставить?

- Мне ларец надо достать, - кивнул в сторону дуба Иван.

- Ах, это, - махнул рукой Бессмертный. - Нет там яйца. Одно оно у меня было. И то ты его в самый первый раз утопил в море-океане.

Иван не мог отвести взгляд от веселой улыбки Кощея. Ветер играл его белоснежными волосами. Глаза искрились, хитро поглядывая на добра молодца. И хотелось вспомнить Ивану то, о чем рассказывал Бессмертный, да видать не в этой жизни это случилось.

- А почему ты воскрес? – задал очередной вопрос юноша, пока ему с такой охотой отвечали.

Юноша давно заметил, что рядом с Кощеем не чувствовал себя одиноким. Пусть с легкой иронией и насмешкой, но Кощей разговаривал с ним, как с давним другом. С таким, которого не хочется терять, дружбой которого дорожат.

- Это у тебя спросить надо, Ванюша. Ты почто мне голову не срубил? – тихо рассмеялся Кощей, беря в рот травинку и приподнимая вопросительно брови.

- Голову? – опешил очередной раз добрый молодец.

Он и не собирался рубить голову. Ему сказали, что смерть Кощеева на конце иглы, а про голову баба Яга ничего не сказала.

- Ладно, Иван, - произнес Бессмертный, вставая. - Поехали, ты ведь даже не ужинал. Скоро с ног валиться будешь от голода.

Иван тоже поднялся, желая отказаться. Намеревался он вернуться в Великий Град, да вот только слабость охватила всё тело юноши. Бессмертный бесцеремонно подхватил Ивана, подставляя ему свое плечо, и повел к пасущемуся неподалеку вороному коню с картины.

Своего коня Иван не смог найти.

- Сможешь забраться? - спросил участливо Кощей юношу.

Иван кивнул, цепляясь за седло. Бессмертный подтолкнул его, и юноша легко взлетел, чуть не скатившись с другого бока. Но подоспевший Кощей обхватил Ивана, крепко прижал к себе. Добрый молодец очень удивился, как ловко и быстро Бессмертный оседлал коня, только мгновение назад стоял на земле, и тут уж сидит позади юноши и крепко к себе прижимает.

- Не свалишься, точно? – беспокойство в голосе мужчины смущало, как и бережные объятия.

- Всё хорошо, - ответил Иван и тут же пожалел об этом.

Стоило ему слово молвить, как конь пустился вскачь. Ветер ударил в лицо Ивану, тошнота подступила к горлу.

- Терпи, Иван, скоро домчимся. Потерпи немного, - сквозь свист ветра, прокричал Кощей.

Иван кивнул, готовый выдержать гонку, только бы не опозориться перед Бессмертным. Да вот только слабость одолела юношу. Как прибыли к дворцу Кощея, Иван не мог стоять на ногах, и Бессмертному пришлось на руках его вносить в свой дом.

- Ванюша, а ты сколько не ел? Вспомни-ка, когда последний раз кушал.

- Вечером перед сном. Потом с утра поехал на битву с тобой. А как вернулся, устал сильно, сразу спать лег, но вспомнил про яйцо и опять на коня.

- Дурак ты, Ваня.

- Знаю, - обиженно насупился Иван, ужасно смущаясь тому, как бережно его усадили в высокое кресло за большим обеденным столом.

- Много не ешь и на мясо не налегай, - заботливо посоветовал Кощей и хлопнул в ладоши.

Стол тут же стал ломиться от яств всевозможных. Некоторые Иван отродясь и не видывал, не то чтобы пробовать. Помня завет Кощея, Иван скромно положил себе всего понемногу и осторожно пробовал на вкус.

- Мечта у меня есть, - вдруг произнес Бессмертный, садясь на свое место.- Есть за морем-океаном жар-птица. Хочу поймать ее.

- Птице плохо в клетке.

- Плохо, - задумчиво согласился Кощей, глядя на то, как Иван ест. – Но иначе у птицы все перья повыдергивают. Хвоста не будет, летать не сможет.

Правда в словах Бессмертного заставила Ивана задуматься.

- А так посидит в клетке, оклемается. Потом и отпущу. Жалко птицу.

- Жалко, - согласился Иван. – Но и в клетке ей плохо будет, зачахнет.

- Зачахнет, - печально вздохнул Кощей и пригубил из золотого кубка. – А что делать?

Ивана озарила идея, которую он тут же и озвучил.

- Может, большую клетку сделать? Как загон? Чтобы она могла в ней летать.

- Большую клетку, - повторил за Иваном Бессмертный, что-то прикидывая в уме. - Интересно.

- Ну да. Большой просторный сад, но потолок решетчатый. Ну и высокие стены. Не улетит, и крылья расправить сможет. А как отрастут перья, отпустишь.

Юноше было приятно, что Кощей не отмахнулся от его задумки, как это обычно делал брат, не поднял на смех, а именно обдумывал, прикидывал, как взяться за эту идею. И, кажется, она пришлась по душе Бессмертному. Он погрузился в свои мысли и медленно пил вино. Затем отставил кубок, подался вперед и спросил:

- А коли не вернется?

Оглядев стол с угощениями, Иван с большой уверенностью произнес:

- Птицы обычно возвращаются туда, где им дом построен и кормят хорошо.

- Я подумаю, Ванюша. Но в этом определенно что-то есть. Туда, где хорошо, обычно все возвращаются.

Кощей еще долго молчал, не мешая Ивану. Но только стоило добру молодцу зевнуть, как хозяин встрепенулся, вставая со своего места.

- Совсем я тебе разговорами замучил. Ты же спать хочешь. Пойдем, покажу твои покои.

Иван и рад бы покинуть гостеприимного хозяина, да только после еды в сон клонило нещадно. С трудом запоминая дорогу в бесконечных лестницах, Иван не отставал от Кощея. И когда тот остановился возле позолоченных резных дверей, понял, что они пришли. Хозяин толкнул дверь, и Иван обомлел от роскоши покоев.

- Это царские покои?

- Нет, что ты. Твои, - тихо рассмеявшись, Бессмертный подтолкнул Ивана к кровати.

Сам удалился, пожелав приятных снов. Добрый молодец, оглядев выделенные покои, поражался богатству убранства. Даже во дворце у брата такого не было. Раздевшись, Иван аккуратно сложил вещи на спинке кровати. Сам же забрался под одеяло, в блаженстве вытягиваясь и сладко зевая.

Удивительно теплый прием Кощея подкупал Иванушку. Ему хотелось всё больше получше узнать Бессмертного. И с ним было интересно. С ним было комфортно. Только смущали странные улыбки и нежное «любимый». Именно об этом и хотел спросить у Кощея Иван, да не решался. Отложив важный вопрос на завтра, Иванушка прикрыл глаза, да сам и не заметил, как уснул крепким сном.

Проснулся Иван с первыми лучами солнца. Выглянул из окна поприветствовать новый день. Потянулся, осматривая раскинувшийся сад под окнами и замер от изумления, забыв опустить руки. Сад был дивный, словно райский. Удивительные цветы раскрывали свои лепестки ярких расцветок. А над садом от стен дворца до высокого забора тянулась сетка.

- О, Ванюша, проснулся! – услышал добрый молодец за спиной и резко развернулся, чтобы приветствовать хозяина замка.

Бессмертный и сегодня был неизменен черному цвету в одеждах. Шелкова рубаха простого кроя, брюки и высокие сапоги. Только широкий пояс выделялся, так как был серебристым. Волосы красиво ниспали на плечи. Иван удивлялся суровой красоте Кощея. Одни выразительные глаза чего стоили. Черные, как сама ночь, что можно утонуть в них.

Бессмертный тепло улыбался, подходя ближе.

- Ну как, правильно я понял твою задумку, - обратился он к Ивану, кивая головой на окно.

- Да, именно так, даже лучше. Я не предполагал, что сад может быть таким красивым.

- Это обычные растения для жар-птицы. Надеюсь, она будет чувствовать себя как дома. Пойдем завтракать? – бодро позвал Бессмертный юношу и обнял за плечи. – Хочу позвать тебя с собой за море-океан. Поедешь добывать жар-птицу?

- Поеду, - с радостью отозвался Иван, не задумываясь.

- Ну тогда завтракать и в путь. Дорога неблизкая и придется плыть на корабле.

***

Иван был счастлив. Он никогда в жизни не ходил по морю-океану. Он никогда и не мечтал оказаться на борту корабля и стоять у бортика вглядываясь в даль, туда, где небо сливается с водной гладью.

- Я смотрю, тебе нравится наше путешествие, - неожиданно раздался ласковый голос Кощея над самым ухом Ивана.

Обернувшись, добрый молодец с минуту разглядывал теплую улыбку, которая не сходила с губ Бессмертного за время их знакомства.

- Да, очень. Даже помыслить не мог, что оно такое большое.

- Да, оно такое, - усмехнулся Кощей и оперся руками о перила, всматриваясь в даль. – Удивительно, правда? Мир такой огромный.

- Да, - согласился Иван, поглядывая на Кощея.

Ему опять казалось, что тот взгрустнул. И захотелось Ивану взбодрить попутчика, хотелось услышать искренний смех.

Бессмертный словно почувствовал взгляд добра молодца, обернулся к нему, и улыбка его стала еще горче.

- А ты такой единственный, Ванюша. Я исколесил весь свет, был во многих странах, но ты рождался только в тридевятом. Не знаю почему. Пришлось и поселиться там, чтобы иметь возможность с тобой встретиться.

- Я хотел спросить, ты всё время говоришь, что мы с тобой раньше встречались.

- В твоих прошлых жизнях, Иван, - с готовностью ответил Кощей.

Их взгляды встретились, и Иван запутался в своих чувствах. Что-то странное происходило с ним. Что-то тянуло его к Кощею, словно они и вправду были старинными друзьями, как говорил Бессмертный. Иван вздрогнул, когда холодная ладонь накрыла его, покоящуюся на перилах. И тут же Ваня стал вспоминать, раз за разом переживая свое рождение, встречу с Кощеем. Обмирал от того, как озлобленно срубал голову Бессмертному, не замечая улыбку на бескровных губах и нежность в черных глазах. Он в этот момент чувствовал только холодную решимость уничтожить ирода. Погружался с одинокие холодные дни, которые были и в этой жизни. Вновь умирал, с радостью принимая этот дар, чтобы опять возродиться.

Очнулся Иван в бережных объятиях Кощея, который прижимал его к себе, успокаивал. А из глаз Ивана текли слезы, и душила странная безысходность, тоска.

- Прости, - прошептал добрый молодец, отстраняясь.

Он покраснел, удивляясь своей слабости. Никогда прежде не ревел, а тут сами льются. Кощей опустил руки и насмешливо рассматривал понурого Ивана. Он понял, о чем пригорюнился добрый молодец, вновь поражаясь доброте душевной и простоте наивной. И не выдержал, заключил его в крепкие объятия, вороша золотые кудри, бодро выкрикивая, чтобы разогнать черную грусть из добра молодца:

- Не за что, Ванечка! Судьба у нас такая: тебе рубить, мне умирать! Главное, что это ты, Вань. А то, что убиваешь, так привык уже. Первый раз самый обидный был. Глупо же получилось.

- Ну, да, - согласился Иванушка.

Высвободившись из рук Кощея, он улыбнулся, вспоминая, что запнулся о тело убитого зайца и упал, выставляя меч. Просто чудом угодил смеющемуся душегубу проклятому в грудь. Хотя не смешно ему было, а грустно. Вспомнил Иван многое и поразился слепоте своей.

- Ты добрый, - выдал он Бессмертному, отворачиваясь. Оперся о перила, всмотрелся вдаль и продолжил:

- И баба Яга очень добрая и милая. Думала, я не заметил, что челюсть вставная, а сама она молодая, да пригожая. И Волк твой добрый. Ведь помогал мне всегда, ни в чем не отказывал.

- Да как тут откажешь, - подал голос Серый, - он же любит…

Но неожиданно умолк и заскулил.

Иван обернулся и рассмеялся над тем, как Кощей одной рукой держит пасть Волка, не давая ей раскрыться, а тот язык прикусил и скулил, жалостливо глядя на Бессмертного.

- Отпусти его, Кощей, - попросил Иван, положа руку на плечо мужчине. - Ему же больно. Я и так понял, что ты любишь помогать всем, только стесняешься этого.

Бессмертный вздохнул и разжал пальцы.

- Что ж ты добрый такой, Иванушка? Кроме добра вокруг себя ничего и не видишь больше, - в сердцах выкрикнул Бессмертный, зарываясь руками в волосы.

Корона не выдержала и скатилась, но упасть ей не дал добрый молодец, вовремя подхватив. Он обеспокоенно дождался, когда Кощей успокоится, теряясь в догадках, отчего тот впал в бешенство. И только когда Бессмертный опустил руки, спокойно подошел и вернул корону на ее законное место.

Кощей застыл, удивленно глядя на юношу, следя своими черными глазами. Волк перестал скулить за спиной Ивана.

- Простите, Ваше Величество, больше слова не оброню, - заискивающе пообещал Серый Волк.

Бессмертный словно вспомнил о его существовании, жестко ответил ему:

- А кому обронишь, век говорить не сможешь.

- Не надо, не ругайтесь, - попытался помирить их юноша, погладил рукой Кощея. – Может, отобедаем? Есть вдруг захотелось.

- Ты про бабу Ягу поподробнее рассказать можешь?

- А что о ней говорить? – смутился Иван, не желая вспоминать, как та потешалась над ним, хватаясь на живот.

- Что она тебе рассказала. Откуда знаешь, что она молодая?

- Да там глупо всё получилось.

- Да ну! – воскликнул Волк и тихо закашлялся. Иван заботливо постучал его по спине, от чего тот еще сильнее закашлял.

- Прости, - испугался Иван, не зная, чем помочь зверю.

- Иван, с ним всё хорошо, это он так смеется, - отстранил юношу в сторону Кощей, хватая Волка за загривок и выбрасывая за борт.

- Зачем? – вскричал Иван, желая спасти бедного.

- Попьет воды, мигом перестанет смеяться, - тепло улыбаясь, ответил Кощей, уводя юношу в каюту, где ждал их стол накрытый.

Волк появился, когда они уже расселись по своим местам, извинился и улегся у ног Бессмертного.

- Ну так что за история? – возобновил разговор Кощей.

- Да она меня, когда спину парила, ошпарила, я вскочил, она чуть на печь не упала. Я ее тогда еле успел поймать, а талия у нее тонкая такая оказалась, под одеждою и не видно. Так вот, водой колодезной ее окатило, она как звонким голосом завизжала, думал, оглохну. А сам смотрю, сажа-то у нее с лица сползать стала, а кожа у нее чистая раскрасневшаяся и молодая. Тут-то и смекнул, что молодка, а никакая не старая. С трудом ее выпроводил из бани и сам домывался. А как сказал ей об этом, так она и рассмеялась. Долго так смеялась. Я и дожидаться не стал, ушел. Она потом догнала на ступе и прокричала про дерево и яйцо.

- Что конкретно прокричала? – напряжённо переспросил Кощей, уже не улыбаясь и цепко вглядываясь в лицо Ивана.

- Да я половину не разобрал, провалился в берлогу к медведице, чуть ее медвежонка не застрелил со страха. Так и познакомились с ней, - неожиданно взгрустнул Иван, вспоминая, как Кощей зарубил ее у дуба.

- Ванюш, - осторожно позвал Бессмертный, и добрый молодец улыбнулся через силу.

- Получается, ты просто не дослушал бабу Ягу? – вклинился Волк, выглядывая из-под стола.

- Наверное, я и дуб долго искал, мне заяц показал дорогу.

- А клубок ведьма тебе не дала? - пугающе тихо произнес Кощей.

- Почему не дала, дала. Да только я его в избе забыл. Когда уходил и меч оставил, баба Яга потом мне всё скидывала, когда над лесом летала. Что сумел найти, то и собрал.



- М-да, неправильно как-то всё в этот раз получилось. Ой, неправильно, - тихо заключил Кощей, переглядываясь с Волком.

- Я проверю, - отозвался Серый и вышел из каюты.

Иван недоуменно проводил его взглядом, а потом вопросительно взглянул на Кощея, а тот задумался, сидел, подперев рукой голову.

- Что-то не так?

Бессмертный отмер и усмехнулся, с нежностью ответил:

- Может как раз в этот раз всё так. Смотря, с какой стороны на эту ситуацию посмотреть. Отчего-то ведьма тебя ошпарила.

- Да она не виновата. Это просто я струхнул и дернулся.

- Да, конечно. Это ты виноват, а она просто так тебя сама парить пошла, - насмешливо поддержал Кощей домыслы Ивана.

- Не сама, я как положено ей сказал, чтобы сперва напоила, накормила, да в бане выпарила.

- Ну хоть не спать уложила, - продолжал ерничать Кощей, чем всё больше удивлял Ивана.

- Так какой спать, мне же спешить надобно было.

- И на том спасибо, - отозвался Кощей и резко встал из-за стола. Стал он нервно расхаживать по каюте, хмурясь.

Иван почувствовал злобу, исходившую от Бессмертного и понял, с кем за одним столом сидит. Теперь перед ним был ни кто иной, как ирод и душегуб.

- Я не понимаю, - накинулся Кощей на опешившего Ивана, - а почему ты просто не мог, как прежде, сказать ей, чтобы напоила, накормила, а затем и спрашивала?

- Так я когда через болото шел, поскользнулся, чуть не утоп. Весь в тине был, а как дошел до бабы Яги, чесаться начал.

Остановился Кощей, сильнее нахмурился и тихо спросил:

- Какое болото? Отродясь между лесом и Великим Градом болота не было! Волк!

Серый тут же появился возле Бессмертного, преданно глядя в глаза.

- Я тут, Ваше Величество.

Кощей навис над зверем, обманчиво ласково спросил:

- Болото между лесом и Градом откуда?

- А, так это Водяной, не я! – отступая назад, заверил Волк. - Я ему говорил, что вы злиться будете, а он, мол, мне Кощей не указ. Я не успел вам доложить.

Выпрямившись, Бессмертный бросил взгляд на изумленного Ивана, до которого с трудом доходило, о чем они разговаривали.

- Плохо работаешь, - отругал Кощей Волка.

Сложил руки на груди, задумчиво поглаживая подбородок. Странные дела творились у него под боком, а Бессмертный и не в курсе был.

- Убить? – уточнил Волк, а Иван изумленно ахнул от того, как буднично прозвучал вопрос. Бессмертный покачал головой, успокаивая добра молодца.

- Нет, пусть будет, я потом в гости загляну, - лукаво улыбаясь, ответил он, садясь на свое место. – Что Яга?

- Ничего, - отрапортовал Волк. - Смеется.

- Над кем? – грозно выкрикнул Кощей, гневно сверкая глазами.

- Над Иваном, - тихо ответил Волк.

Иван взвыл, опуская голову на сложенные руки. Двусмысленная ситуация вводила юношу в тягостное уныние. Так как портки снял, не думая, что гостеприимная хозяйка самолично решит спинку попарить. А когда вошла, он не нашел слов, чтобы старую выпроводить.

- Еще что-то упустил, Ванюш? – ласково обратился к нему Кощей.

- Она подумала, он ее того… хочет. А как взглянула, так и засмеялась.

- Неправда, я веником прикрылся. Она ничего не видела! – вскинулся Иван, обиженно глядя на Волка.

Кощей рассмеялся. Весело и радостно.

- Вань, да она же муравья, в щель забитого, видит. Зрение у нее зоркое. Так что рассмотрела она у тебя всё, можешь поверить на слово.

- Какой позор! - покраснел Иван еще больше и, не выдержав, покинул каюту.

- Иван, стой! – окрикнул его Кощей, всё еще заливаясь смехом.

Но как только дверь закрылась за добрым молодцем, лицо Бессмертного вмиг изменилось, став жесткий и пугающим. Перевел тяжелый взгляд на Серого Волка.

- Что насчет птицы?

- У халифа Харун ар-Рашида она, - кивнул ему верный друг.

- Он уже знает, что я еду? – холодно поинтересовался Кощей.

- Да, Шахерезада рассказала.

Усмехнувшись, Бессмертный задумчиво протянул:

- Хорошая провидица всегда ко двору.

Волк кивнул, соглашаясь с мыслями хозяина.

- Умыкни, пока день, к вечеру будем, не заметит.

Кивнув, Серый Волк исчез из каюты, а сам Кощей направился на поиски Ивана, который стоял на носу корабля, переживая давешний инцидент.

Бессмертный, подходя ближе, не мог оторвать взгляд от широкой спины юноши. С наслаждением следил, как морской ветер теребил золотые кудри, в которых запутались лучи солнца.

- Иван, - выдохнул Кощей, прижимая юношу к поручню, вдыхая аромат русых волос. – Ванюш, не переживай. Она любит повеселиться. Подумаешь, голым видела.

- Как это подумаешь? - взвился юноша, отталкивая от себя Кощея, гневно хмуря брови.

- Ты же не виноват, ты ее даже спас, - ласково стал объяснять ему Бессмертный, осторожно опуская руки на перила с двух сторон от добра молодца, склоняясь к его уху, понижая голос. - А если бы она на печь упала? Представляешь, что бы произошло? Ты ее спас. А она просто испугалась.

Иванушка смутился, реагируя на близость мужчины. А тихий шепот будоражил, задевая что-то внутри него. Хотелось ему слушать и слушать ласковый голос Кощея, тот как-то по-особенному звал его по имени. Испуганно взглянув в черные глаза, Иван утонул в них, потерялся. Вздрогнул, когда холодные пальцы провели чувственную линию скул, спускаясь вниз к подбородку. Судорожно выдохнул, когда Бессмертный легонько стукнул по нему, захлопнув раскрытый рот юноши.

- Пойдем спать, - насмешливо произнес Кощей. – Утро вечера мудренее.

Иван с радостью принял предложение, чуть ли не бегом бросился к себе в каюту, где долго не мог найти себе места. Бессмертный его пугал, но не тем, что мог убить или причинить боль, нет, скорее, пугал добротой. Юноша сжал рубаху на груди, пытаясь успокоить взбесившееся сердце. Странное разочарование постигло Ивана, когда Кощей отстранился, выпуская из капкана своих рук. Юноша ждал, что он прикоснётся к нему по-другому. Ждал и сейчас корил себя за это.

Долго маялся Иванушка, душно ему было в каюте. Казалось, что его загнали в клетку. Он не понимал Кощея, и теперь сам терялся в догадках, отчего хотелось ему не сидеть одному здесь, а быть рядом с Бессмертным, слушать его голос.

Отворив дверь, юноша вышел на палубу, устало прислонился к поручню, тоскливо вглядываясь в ночное небо. Где было найти ему ответы, отчего всё оказалось совсем не так как раньше. Отчего в сердце растекается тепло, стоит только подумать о Кощее. Почему хочется, чтобы он был счастлив, чтобы пропала это вселенская грусть из его черных колдовских глаз. Чтобы неразделенная любовь, что снедала Бессмертного, получила ответ. Правда, стоило подумать о том, как упорно добивается Кощей расположения невестки, жгучая зависть стала душить юношу.

- О, Иван, а ты чего тут? – раздался за спиной голос Серого Волка.

Развернувшись, добрый молодец взглянул на большого зверя. Не зная, кого еще спросить, решился Иванушка на разговор с Волком по душам:

- Скажи, а Кощей Василису очень сильно любит?

- Василису? – зверь даже отшатнулся от юноши, а потом, тихо покашливая, подошел ближе, отвечая:

- Ха, Кощей… Да она ему нужна, как... Ну, это... Короче, она ему нужна, чтобы тебя выманить, Иван. Он как соскучится, так и говорит, мол, мочи ждать нет, иди и укради свою Премудрую. А я и рад. Не могу без нее, а она... Ну почему так, а, Иван? Я же всё для нее, а она... Нос воротит.

- Подожди, так ты ее…

- Да, люблю я ее. Больше жизни люблю. А она… Сама жить без меня не может, да никому не показывает. Ждет у оконца, день и ночь ждет. Я-то вижу. Хожу возле опушки. Эх, не понимаю я ее.

- Подожди, но ты же волк, а она девица.

- И что ж? Любить не могу? – взвился Волк, наступая на Ивана, оскалившись. – Только вы, людишки, имеете право любить?

Попятился юноша от разгневанного зверя, выставляя руки, успокаивая его:

- Нет, я просто к тому, что ты зверь, а она человек.

- Дурак ты, Иван. Какая разница, кто ты, если в сердце засела как заноза и болит, день и ночь болит, не дает покоя. И да не говорит, и манит, зовет к себе, ждет…

- Так, наверное, боится.

- Чего? Не съем же я ее.

- Боится, что люди добрые скажут, осуждения.

- Что же это за добрые люди, которые не понимают, что такое любовь? Я думал, ты меня поймешь, а ты такой же лживый, как и все людишки, - огрызнулся зверь и, вильнув хвостом, развернулся к Ивану спиной, направляясь в каюту Кощея.

- Постой, - позвал его добрый молодец, терзаемый совестью. – Прости, я не хотел тебя обидеть. Я просто... она же моя невестка.

- Да понимаю я, я же зверь, а она – царевна. Всё понимаю, - грустно вздохнул Волк, всё так же медленно направляясь по палубе к лестнице.

- Нет, постой и выслушай, - вскричал Иван, подходя к Волку ближе. - Я же видел, как она от тебя в угол жалась!

На это Волк только рассмеялся, качая понуро мордой.

- А это, Иванушка, лживая сторона самой Василисы. Человеческая натура сказывается. Трусливая натура. Хочется и страшно, а уйти силы нет, как и сделать шаг навстречу. Приходится самому его делать.

Иван нахмурился, никак не мог он поверить, что невестка влюблена в Серого Волка. Он видел, как у них с братом всё ладно было. Что она послушная и прилежная жена всегда была, примером для остальных, опора для мужа.

Волк прочел что-то на лице юноши, опять покачал головой, протяжно вздыхая:

- Да ты не поймешь, Иван. Забудь и не терзайся. Я уже привык. Другого мне не дано.

- Прости, - потрепал добрый молодец Волка по загривку и, опустившись перед ним на колени, обнял за шею.

- Добрый ты, Иванушка. Смотри, свое счастье не проворонь. Я-то свое не упущу, такая моя натура. Она всё равно моей будет. А вот Ка…

- Она же мужняя, Волк! - перебил зверя Иван, напомнив ему, что Василиса занята.

Юноша отстранился и заглядывал в тоскливые желтые звериные глаза. Те чуть сузились и блеснули в лунном свете.

- Хорошо, уговорил, загрызу твоего брата и заберу Василису с собой.

- Что?! – вскрикнул Иван, поднимаясь. - Я такого не говорил.

Волк засмеялся. Упал на палубу и стал кататься на спине.

- Ой, ну какой же ты наивный, Иван. Пошутил я, пошутил.

Обиженно глядя на зверя, юноша сжал руки в кулаки. Всё-то над ним нечисть потешается, словно он для них Петрушка на ярмарке. Волк успокоился, заметив, как враждебно на него смотрел молодец, встал, отряхиваясь, и уже тише сказал:

- Я люблю ее, а она смерть мужа не простит. Пусть и не любит его, пусть мается, а не простит. Спать иди, Иван. Ночь коротка, чтобы ее на пустые разговоры тратить.

Волк ушел, а Иван так и остался стоять, удивленно провожая его взглядом. Корабль качался на волнах, а казалось юноше, что это сам мир уходит у него из-под ног. Он задумался над тем, что сказал Волк. Ведь он даже не предполагал, что зверь может влюбиться в человека, не такого, как он сам. Странная любовь между такими разными. Да и неужели Василиса, та, что скромно опускала глаза в присутствии даже мужа, на самом деле любила другого. Кто мог развеять сомнения? Кто?

Ваня пошел к тому единственному, которому и врать не с руки ему.

Постучав в дверь каюты Кощея, Иван прислушался к тишине за ней. Никто не открыл, и Иван чуть громче постучал с таким же результатом. Взявшись за ручку, оглядев пустой коридор, толкнул он дверь, и она отворилась, впуская добра молодца в погруженную во тьму каюту.

- Кощей, - позвал Иван, всматриваясь в темноту. – Кощей, ты спишь?

- Поспишь с вами, - недовольно отозвался Бессмертный, и свет вспыхнул, освещая каюту.

Бессмертный сидел на расправленной кровати в одних шелковых штанах. Волосы были чуть спутанные ото сна, глаза настороженно следили за Иваном, который смело подошел ближе, плотно прикрывая дверь.

- Волк не приходил?

- А он тут?

- Да. Я с ним говорил на палубе. Ты ответь мне, как на духу, правда, что Василиса его любит? Не верится мне отчего-то. Не та она девица, что способна на такое. Она же такая правильная.

- Правда, Иван. Любит она Волка, но признавать этого не желает. Сама мучается и Волка заодно мучает.

- Да как же это? Он же волк, а она...

- Всякое бывает. Судьба-затейница нити разноцветные сплетает, а иногда и одного цвета берет. И даже шерстяную нить с шелковой может в одну скрутить. По-разному бывает, Ванюш, - ласково ответил Бессмертный, видя, что тяжело юноше это принять.

Иван нервно ходил по каюте, зарываясь руками в волосы.

- А как же они теперь? Что ж им теперь, век маяться? – с надеждой спросил Иван у Бессмертного, а у того сердце заныло от той боли, что плескалась в глазах юноши. - Они же не могут быть друг с другом.

Иван искренне переживал за Волка и Василису. Искренне надеялся на лучшее. И Кощей развеял его сомнения, не желая видеть его в таком состоянии. Только не его.

- Отчего же не могут? Могут, только Василиса не хочет.

Закивал Иван головой, соглашаясь со словами Бессмертного.

- Боится она, и я ее понимаю. Волка жалко, тяжело ему, - пробормотал юноша, садясь рядом на кровать к Бессмертному.

- Жалко Волка? – удивился тот, настороженно рассматривая юношу, словно впервые видел.

- Да, он мне рассказывал про нее, а в глазах такая тоска и безысходность. И Василису понимаю, это что же о ней говорить станут.

- Людская молва жестока.

- Да-да. Да только коли они любят друг друга, то должны быть вместе. Понимаю, что это странно звучит, но они любят.

- Наивный ты, Иванушка. Никто им вместе быть не даст.

- Но ты ведь дашь! – не согласился Иван.

- Я дам, - кивнул Кощей, отворачиваясь.

- Вот! А если у них будет такая поддержка, то и остальные подтянутся.

- Кто, Иван? Нечисть не осудит Волка. Мы чтим любовь. Это вы, люди, сгубите их. Это вы должны их принять.

Иван тяжело вздохнул, признавая правоту Кощея. Даже сейчас сложно было Иванушке признать любовь Волка. Сложно, но можно.

- Тяжело на душе за них. Неправильно всё это.

- Жизнь такая.

- Да разве это жизнь! Любить и не иметь возможности быть с любимым? Не жизнь это.

- А если любимый не принимает твою любовь? А если отвернется, боясь людского осуждения? Как же быть, Иван? Если ты руки протягиваешь, а любимый в страхе убегает, хотя сердцем любит?

- Недостоин такой человек любви, Кощей. Разве неясно?

- Любви не прикажешь. Ты же никогда не любил, Иван, и не понимаешь, о чем говоришь.

Смутился юноша, не зная, что ответить. Да, не любил он никого еще. Но и видеть, как огорченно на него смотрел Кощей, было тяжело. Встал он, потерянно осмотрелся и тихо произнес:

- Я не любил. Ты прав, - и развернулся к выходу.

Боль сковала его душу. Ведь Иван не раз заглядывался на влюбленные пары, не раз с завистью провожал их взглядом. Он хотел найти свою зазнобу, такую же скромную, как Василиса, красивую и влюбиться. Но сердце было глухо ко всем. Оно ровно билось всегда, только рядом…

Иван испуганно повернулся и ахнул, отшатнувшись. Кощей стоял так близко за его спиной. Близко и, не мигая, сверлил его взглядом черных как ночь глаз.

- А я люблю, Иван. Всем сердцем и душой люблю, - тихо произнес Бессмертный, резко склонился и урвал поцелуй с приоткрытых губ юноши.

Добрый молодец замер, переживая случившееся.

- Я люблю тебя, Иван, - признался Кощей, осторожно обнимая юношу. – Всегда любил и ждал нашей встречи.

Иван часто заморгал, пребывая в ступоре. Мозг отказывался принимать информацию, тело не слушалось, охваченное нестерпимым огнем. Столько лет он мечтал о том, чтобы его полюбили. И вот сейчас его нежно целует тот, с чьих уст срывается ласково его имя.

Иван мелко задрожал, удивляясь своей реакции. Это не было противно, когда тебя целует другой мужчина, это было очень чувственно. И Иван запаниковал, понимая, что теряет над собой контроль. Всё в нем кричало от страха, что он позволяет себя целовать. Но ужас от неизведанного, но запретного, манил приоткрыть дверцу. Позволить показать то, о чем так мечтал юноша столько жизней подряд. Мечтал и не находил, потому что терял это, самолично убивая.

Оттолкнул Иван от себя Кощея, пораженный мыслью, что счастлив. Счастлив, что узнал о его любви.

- Так нельзя, - судорожно выдохнул юноша и сбежал.

Впервые трусливо сбежал от Бессмертного, который стоял перед захлопнувшейся дверью и улыбался. Облизнув губы, Бессмертный спрятал довольную улыбку, вернулся на кровать, растянувшись на ней, сладко потянулся.

- Ванюша, - прошептал он в темноту, которая накрыла каюту. – Волк, иди, проследи за ним. А то, как бы за борт не прыгнул.

- Выполню, Ваше Величество, - отозвался незримый зверь Кощею.

Улыбаясь, Бессмертный прикрыл глаза, вспоминая испуганные голубые глаза и приоткрытый рот, такой манящий и соблазнительный.

- Любимый…

А Иванушка стоял на носу корабля и никак не мог успокоиться: щеки горели, губы пылали, а сердце в груди заходилось. Юноша всё никак не мог выкинуть из головы слова Кощея, ведь столько в них было тоски и боли. Стыдно было Ивану за то, что он - причина этой боли. Слова Бессмертного в голове так и крутились о любви и о том, что бежит любимый.

Да, Иван сбежал, так как сердце вздрогнуло, так как ноги ослабли. Еще чуть-чуть и…

Мотнув головой, Иван сильнее сжал руки. Он запретил себе думать, что было бы, если бы продолжил Кощей его целовать, да так сладко, как ни одна девица еще не целовала Иванушку.

- Эй, добрый молодец, ты, случаем, не Иван-царевич? – раздался мужской голос за бортом.

Юноша нагнулся ниже, всматриваясь в ночную мглу. Иван мог поклясться, что видел голову в воде и хотел уже помочь утопающему, да Волк его резко дернул за рубашку.

- Ты что, Иван, совсем разума лишился? – набросился на юношу зверь.

- Там кто-то выпал за борт. Я слышал голос, - вскрикнул Иван, оттолкнул от себя Волка и вскочил вновь на ноги, подбежал к поручню, взволнованно вглядываясь в черные волны.

Волк тоже стал всматриваться в волнующийся океан.

- Нет там никого.

- Да как же! Я же слышал!

- Может, показалось? – с сомнением уточнил Волк.

- Нет, я уверен, - твердо ответил юноша, не оставляя попыток выискать того, кто с ним говорил.

- Точно говорю, нет там никого, у меня-то зрение получше твоего. Вода да рыбы. Может, рыба с тобой разговаривала?

- Да ну тебя, - отмахнулся от Волка Иван и, оттолкнувшись от перил, направился к себе в каюту.

- Давай провожу, а то еще что услышишь. Может, моряки с тобой решили поговорить, - не отставал Волк, хрипло покашливая.

- Нет, я вообще никого не видел из них, - Иван видел, что Волк подтрунивал над ним и очень расстраивался.

- Так и хорошо, - кивнул головой Волк. - Не для слабонервных вид их.

- Отчего же, - храбро ответил юноша, - я не трус.

- Всё равно, тяжело на мертвяков смотреть.

- На кого? – замер юноша, опасливо озираясь по сторонам.

Теперь предупреждение Бессмертного не ходить ночью по кораблю, не казалось таким обидным.

- Мертвяки они. Пошли, Иван, нечего стоять, ветер усиливается.

- А ты где был? – вспомнил Иван, что не мог отыскать Волка. - Я к Кощею заходил, тебя там не было.

- По делам отлучался, - невозмутимо ответил Волк. - А что у Кощея делал?

- Да так, ничего, - смутился Иван, вспоминая объятия Кощея.

- А-а-а, ну понятно. Губы-то просто так алеют. У моей Василисушки тоже просто так алеют, после поцелуев наших.

- Ты… ты был там! – вдруг понял Иван по тому, как хитро блестят глаза зверя. - Ты всё видел.

- Успокойся, Иванушка. Ничего же страшного не случилось? Подумаешь, поцеловал. Он же любит тебя, по-настоящему любит, истинной любовью, всем сердцем, много столетий. Так что не думай о нем плохо. Он ведь понимает, что не будет тебе никогда люб, почему и стремился поскорее умереть, чтобы не мучиться.

Иван вспыхнул, стыдливо отвел взгляд. Вроде и не обвинял его Волк, да чувствовал себя юноша предателем.

- Я... я...

- Не оправдывайся, - остановил лепет юноши, - и знай, насильно люб не будешь. Кощей это прекрасно знает и принимает твое решение. Раз не люб он тебе, черту не переступит.

Иван тяжело посмотрел на Волка и вновь устыдился себя. Всё перемешалось в голове юноши.

- Иди, Иван, иди. Утро вечера мудренее.

***

Ласковые руки, как у матушки, только прохладные, гладили Иванушку по голове, убирая волосы от лица. Шум волн и качка напомнили Ивану, что он не дома. Распахнув глаза, молодец утонул нежности черных глаз.

- Просыпайся, Иванушка, негоже добру молодцу до обеда спать, бока отлеживать. Ты же не Илья Муромец.

Юноша дернулся, сел на кровати.

- Прости, проспал.

- Да не страшно, - тихо ответил Бессмертный, протянул руку и замер от того, как отшатнулся юноша.

- Ты прости меня, Кощей, я не могу так. Я понимаю, что раню тебя, что недостоин твоей любви. Я всё это прекрасно понимаю.

- Ничего ты не понимаешь, дурачок.

- Я понимаю, что любовь бывает разной, ты меня этому научил, но я…

- Не переживай. Я не мечтал с тобой о ней даже разговаривать, а теперь ты мило краснеешь, отводишь взгляд

- Я не краснею! – упрямо вздернул подбородок Иван.

- Но тебе противно на меня смотреть.

- Не противно, а стыдно. Я же не могу ответить на твои чувства и это больно для тебя и для меня, если честно, но…

- Ты можешь сделать так, чтобы боль хоть немного утихла.

Иван насторожился, всматриваясь в печальное лицо Кощея.

- Сруби голову, - тихо прошептал Бессмертный, видя, как вытянулось лицо юноши.

- Я не убийца, - жестко ответил Иван, вставая с кровати, начиная нервно одеваться.

- Да, ты мучитель.

- За что ты так? – вскричал Иван, подскакивая к Кощею, который тоже встал и рассматривал юношу.

Бессмертный взял в ладонь его руку и нежно прошептал:

- Только от твоей руки я приму смерть и закончится мое мучение.

Иван поджал губы, с трудом сдерживая гнев. Он сопел, воззрившись в черные глаза.

- Я не мучитель и не убийца! – прошипел юноша.

- Так давай сразимся в ратном бою.

- Да что ты как заведенный, ты же птицу хотел поймать! А теперь что же?

- И поймаю, потом, в другой жизни.

- Кощей, перестань, это больно. Прошу.

Бессмертный обхватил ладонями лицо юноши и медленно прошептал практически в губы.

- Позволь забрать твою боль, всю, без остатка выпить ее.

- Что? – не понял Иван и удивленно замер, когда Кощей поцеловал.

Оттолкнуть Бессмертного от себя у юноши не получилось. Сердце вновь загнанно забилось в груди. Нежные губы, сладкие поцелуи. Иван сам не понял, в какой момент прижал к себе Бессмертного и стал отвечать на поцелуи. В голове зашумело у Иванушки, закружилась она. А когда воздух закончился, Бессмертный тихо прошептал осоловелому юноше, который и на ногах-то не стоял, не говоря уж о мыслях:

- Не больно, Ванюша?

- А? Н-нет…

Кощей улыбнулся, прижимая юношу к себе, нежно провел рукой по золотым кудрям, уткнулся ему в плечо, счастливо прикрывая глаза.

Иван же всё никак не мог связно мыслить, словно забыл он что-то важное. Стоять в бережных объятиях было бесконечно приятно.

- Еще? – осмелился спросить Кощей.

Иван отстранился, недоуменно взглянул на него, и тут он вспомнил, что стоит, прижимаясь к Кощею, который только и молит его о смерти.

- То есть у нас только два выхода: или я сдамся и отрублю тебе голову, или...

- Нет, Иван, - мягко остановил его Бессмертный, - только один выход. И ты отрубишь мне голову. Я - зло, Ванюша. За моей спиной смерть. Не обманывайся, любимый. Придет время, и ты всё равно исполнишь свое предназначение.

Иван отступил от Бессмертного, размышляя над его словами. Подошел к умывальнику и скинул с себя рубашку. Кощей взял кувшин и полил ему на руки, рассматривая широкую спину нагнувшегося юноши.

- Всё равно должен быть другой выход, - отплевываясь от воды, пробормотал Иванушка.

- Я не пойду на него, - тихо ответил Кощей.

- Почему? – удивился юноша.

Бессмертный подал ему полотенце, Иван вытерся и потянулся за рубашкой. Кощей тоже протянул руку, провел по спине Иванушки и тот дернулся, испуганно оглядываясь.

- Вот поэтому, - тихо выдохнув, Кощей развернулся и вышел из каюты.

А Иван переживал странную ласку Бессмертного. Быстро натянул через голову рубашку и поспешил догнать хозяина корабля. Странный другой путь, на который не был согласен Кощей, был и для Иванушки тяжел. Но убивать Бессмертного очень не хотелось.

***

Весь день Ванюша ходил и думал. Бросал взгляды на Кощея, который был, как и прежде, весел и, не упуская возможности, ласково прикасался к юноше. Царевич в который раз удивился тому, как легко ему общаться с Бессмертным. Он больше не казался страшным, ужасным кровопивцем. Скорее одиноким. Власть обременяет, а если в подчинении у тебя умертвии, то и тяжелый характер объясним. Ведь любая душа требует общения, даже волчья.

- Я ведь как увидел ее в лесу, так сразу и влюбился. Она еще не замужем была. Красавица, разумница. Все девки прочь убежали, а она, храбрая, пыталась зубы мне заговорить, пока подмога не прибежит. Глаза испуганные, блестят от слез, а голос твердый звенит.

Волк делился воспоминаниями, а Иван поражался, как звериное сердце может быть таким чувственным и благородным.

Когда зверь надолго замолк, юноша подошел к Кощею, который стоял рядом и всматривался в приближающую кромку земли, и тихо спросил:

- Ты сказал, что они вместе могут быть. Может, я поговорю с Василисой?

Бессмертный смерил юношу взглядом, а потом строго приказал:

- Даже не думай, Иван. Девка умная, сама должна понять, что всё в ее руках. Как она пожелает, так и будет. Неволить ее никто не станет. Да и толку от насилия в любовных делах. Она и так своих чувств боится, а тут на-ка, придет к ней дурак, вроде тебя, и скажет, ты Волка любишь, он тебя. Вы должны быть вместе. Что она сделает?

Насмешка в голосе Кощея была смешана с болью, поэтому Иван не нашелся что ответить, лишь тихо пробормотал:

- А что сразу дурак-то. Понял, что не надо ей ничего говорить.

- Да, не надо, Иван. Ты пойми, человеческая натура противоречива. Ты вот хочешь полюбить?

- Да, - грустно кивнул головой юноша.

- И обязательно взаимно?

- Лучше бы.

- А когда загадываешь такое желание, ты ведь представляешь человека? А никак не волка.

Иван удивленно воззрился на Кощея, который пытливо глядел на него в ответ.

- А если это будет Черный бог, то уж тем более не помыслил бы. Только человек, так ведь?

Отчего-то казалось Иванушке, что не про Василису говорил Бессмертный, а про него, царевича.

- Я о девушке мечтал, - тихо выдохнул Иван и отвернулся, бросая взгляд на Волка, который лежал на палубе, положив морду на лапы.

- И без разницы как бы она выглядела? - раздался нежный женский голос за спиной юноши.

Резко обернувшись, Иван застыл, как громом пораженный. Вместо Бессмертного стояла девица с чертами лица как у Кощея. Словно сестра его родная. Белый шелк волос трепетал на ветру, черные внимательные глаза, такие знакомые, насмешливо взирали на юношу. Высокая, стройная, как лебедушка. Красавица, глаз не отвести.

Вот только не то всё это было. Душа не лежала к красоте этой, сердце от тоски сжалось.

- Обернись, как был, - попросил Иван.

Кощей тут же раздался в плечах, лицо заострилось. Перевоплощение было столь стремительным, что Иван и не сразу понял, что смотрит на мужчину Кощея, а не на девушку. Только моргнув, с облегчением выдохнул. Мужественная красота Бессмертного была юноше привычнее.

- Долго еще плыть? - смущенно спросил Иван, пытаясь сменить тему.

Но Кощей, приблизившись, осторожно обнял Иванушку и положил ему голову на плечо.

- Ванька, прогони меня, пока не поздно, - с таким надрывом зашептал Кощей, что Иван вздрогнул. - Не давай надежды. Я же неправильно всё пойму. Я же привяжу тебя к себе. Я слишком тебя люблю, Ванечка. Прогони меня, пока не поздно.

Юноша стоял, как соленой столб, глядя на белоснежную макушку, чувствуя теплое дыхание на своей шее. И не мог решиться прогнать. Боялся, ужасно боялся и не мог. Все слова о любви, что говорил Кощей, вертелись в голове. Вертелись, тревожа сомнениями.

- Не могу, - тихо прошептал Иван.

Ему было приятно стоять в объятиях Кощея, чувствовать его тепло, слышать его голос. Теперь он еще лучше стал понимать Василису, от этого невозможно отказаться, потерять это прекрасное чувство, что тебя любят. Так сильно, что невмоготу жить порознь.

Бессмертный отстранился от Иванушки, смерил его тяжелым взглядом и молча ушел с палубы.

- Зря ты так, Иван. Лучше бы прогнал, - пробурчал Волк, подходя ближе к юноше, который провожал взглядом Бессмертного.

Потрясенно воззрился юноша на зверя и возмущенно спросил:

- Почему это?

Волк покачал головой, сокрушаясь над глупостью человека, и объяснил:

- Нож в сердце вонзил, а вытащить не хочешь.

- Я ничего не делал! – воскликнул обиженно царевич.

- Дурак ты, Иван, как есть дурак. Он тебе в любви признался, а ты…

- А что я? – с вызовом бросил ему юноша, который не собирался оправдываться перед Волком.

- Прогони его прочь, - твердо посоветовал зверь. - Он же мучается. Хуже будет, когда до грани дойдет, не сумеет силу удержать в себе.

Ванюша нахмурился, непонятны ему были слова Волка.

- Чего ты от меня хочешь? – уже спокойнее спросил у зверя.

- Прогони, раз не может ответить взаимностью, - наставлял его Серый Волк, с осуждением глядя на юношу. - Не мучь его. Убей.

- Я не могу его убить! – в сердцах воскликнул Иван и отшатнулся от Волка. - Не могу!

- Дурак ты, - вновь сокрушенно выдал Волк. - Он ведь темный бог. Сила выйдет, смертей не оберешься.

С этими словами Волк оставил растерянного юношу одного с его проблемами. Иван потрясенно взирал на чужой берег, а сам мыслями был с Кощеем, в тот миг, когда он сжимал его в объятиях.

О чем он мечтал в тот момент? О том, что готов простоять так вечность. Вспоминал знакомых красавиц и понимал, что не хотел ни одну из них обнять, а вот Бессмертного…

Так и простоял юноша на палубе, пока корабль не причалил к пристани великого города Багдада. Разномастный народ на берегу крикливо зазывал гостей спуститься. Яркий рынок начинался уже возле самых пристаней и тянулся до ворот города.

- Пойдем, Иван, - тихо позвал Кощей юношу.

Иван развернулся к нему лицом и хотел извиниться за причиненную боль, да слова застряли. В глазах Кощея была боль и страдание, всё, как и говорил Волк.

Бессмертный протягивал руку юноше. Раскаяние затопило душу царевича. Кощей опустил руку, понимая, что Иван не примет ее. Но юноша резко выдохнул и подошел к Бессмертному, уткнулся ему в плечо и тихо прошептал:

- Я не могу тебя убить, прогнать. Я не могу отказаться от твоих чувств. Но и не могу ответить так, как ты того желаешь.

- Иван, не надо…

- Прости, Кощей. Но я боюсь потерять твою дружбу, эти теплые отношения, что установились между нами. Ты стал дорог мне. Но…

- Этого достаточно, Иван. Не корись. Мне достаточно и этого.

- Прости меня за трусость.

- Ты не трус, Иван, - попытался остановить юношу Бессмертный.

Он обнял царевича, нежно прижимая к себе.

- Ты же сам говорил, что люди бегут от любви не таких, как они сами, - упорствовал юноша, буркнув, не поднимая головы.

Ему было ужасно стыдно перед Бессмертным.

- Дурачок мой, Ванечка, да я счастлив от того, что ты рядом, - ласково успокаивал Кощей, еде сдерживаясь, чтобы не накинуться на юношу. Но нельзя спугнуть его сейчас, только не сейчас, когда Иван сам сделал шаг навстречу. – Я так счастлив, что смотришь на меня, разговариваешь. Я счастлив.

- Не ври мне, я всё вижу, - обиженно бросил Иван и, резко отстранившись, стал спускаться по трапу вниз.

А Кощей прикрыл глаза, гася разбушевавшуюся бурю. Ваня сам не ведал, что творил. Сам не знал, что разбудил своими словами.

- Ваше Величество, халиф ждет вас, - тихо произнес Волк, опасаясь близко подходить к хозяину.

- В самое время, - злобный оскал скривил бледные губы, - будет на ком сорваться.

- А что с птицей?

- Пусть Иван ее поймает. Сердцем он чист, только к нему пойдет она. Помоги, но при первом же слове ко мне.

- Сделаю, - кивнул мордой зверь и припустился догонять юношу, который радовался, глядя на товар в лавках. Чего тут только не было, глаза разбегались: и посуда, и украшения, тканей всевозможных, платков, мечи работы удивительных мастеров.

Иван медленно шел вдоль торговых рядов, восхищаясь мастерством изготовления, дивился чудным украшениям. Серый Волк был рядом и постоянно просил его пойти с ним куда-то, но юноша упирался, моля подождать.

- Тут столько всего, я еще погляжу.

- Иван, ты забыл, зачем мы здесь? - недовольно ворчал Волк, не отставая от юноши ни на шаг.

Глаз да глаз нужно за таким. Воришки крутились поблизости, но присутствие зубастого зверя не давало им выполнить задуманное, а именно: украсть мешочек денег, который висел у Ивана на поясе.

Волк нервничал, но юноша продолжал идти вдоль рядов.

- Как ты думаешь, - спросил Иван у Волка, держа в руках изогнутый нож, - Кощею понравится?

- Нет, - резко ответил зверь, недовольно клацая зубами.

- Почему? – обиженно спросил юноша, вертя в руках так заинтересовавший его нож.

- Ты ему кольцо подари, - ответил Волк, махнув мордой на ювелирную лавку.

Иван отдал нож продавцу и пошел туда, куда направил его Серый Волк.

- Вон видишь, с черным камушком, вот это точно понравится, - подсказал зверь.

Иван выискал глазами перстень и изумленно выдохнул. Он богато смотрелся и, несомненно, был бы под стать самому Кощею. По золотой широкому ободку шли письмена на незнакомом языке.

- Сколько? – спросил Иван, а получив ответ, не думая, стал отсчитывать.

А Волк хмуро следил за продавцом, который протягивал перстень юноше.

И когда покупка была завершена, Волк потребовал следовать за ним.

Иван шел, в восхищении разглядывая чудные улочки южного города, слушал крикливую речь чужеземцев. Зверь довел его по узким переулкам к богатому дворцу. Высокий забор встал перед Иванушкой, а Волк припал к земле и говорит ему:

- Садись на меня, через ограду перепрыгну.

- Зачем?- удивился юноша, оглядывая пустынную улочку.

- Дурак, садись, говорю, - рыкнул на него Волк и юноша подчинился.

Легко перескочил высокий забор Серый Волк и быстро понесся по саду к самой жар-птице. Та сидела на раскидистых ветвях яблони с молодильными яблочками.

- Вон она, видишь? – спросил Волк, прячась с юношей под кустом.

- Да, - тихо отозвался Иван, рассматривая птицу, чьи перья горели, словно объятые пламенем. Хвост, как и говорил Бессмертный, был общипан, и осталось в нем всего три пера. Жалко стало птицу юноше, и он понял, что во что бы то ни стало обязательно спасет ее.

Яблоня была невысокая, и поймать птицу было легко. Рядом стояла позолоченная клетка. Охранник мирно спал под деревом.

- Подкрадываешься и хватаешь ее за лапы и клюв зажми, чтобы не кричала.

- Понятно, - кивнул юноша, прикидывая в уме, как он это всё провернет.

- Только клетку не трогай, понял? – наставлял Серый Волк Ивана.

Юноша осторожно неслышно дошел до яблони, обошел охранника и ловко дернул птицу за хвост. Та испуганно заверещала, но юноша зажал ее клюв, пихнул себе под мышку и бросился к забору, но охранник проснулся. Преграждая ему дорогу, выпрыгнул из кустов Волк. Иван оступился и неожиданно задел ногой клетку, и тут со всех сторон раздалась сирена.

- Свяжись с дураком, - вздохнул Волк. – Сажай ее в клетку и давай увезу. А сам Кощея дожидайся.

Иван послушался Волка, сунул ему клетку в пасть, и тот был таков. Раз и нет Волка, след простыл.

Остался Иван один в саду, в окружении охранников, которые прибежали на зов сирен.

***

А в это время Кощей во дворце халифа имел очень неприятную беседу.

- Не отдам я тебе жар-птицу.

- Отдашь, сам не отдашь, силой возьму.

- Ай, Кощей, ай, нехороший бог, а я как же? Я тоже хочу счастье себе.

- Ну так принесла тебе птица счастье и будь доволен. А теперь отдай. По-хорошему прошу.

- Да как ты смеешь со мной в таком тоне разговаривать, я - Харун ар-Рашид и мне подчиняют все, даже ты!

Бессмертный усмехнулся и тихо произнес:

- Я предупредил, не отдашь сам, возьму силой.

Черный бог развернулся, собираясь покинуть дворец, когда неожиданно раздался пронзительный визг.

- Ай, Кощей, уже взял? Плохо, ну что, придется наказать тебя. Ифрит! – выкрикнул халиф, вставая со своего ложа.

Бессмертный развернулся, и предстал перед ним огромный красный джинн. Смерив противника взглядом, ифрит обратился к халифу:

- Господин?

- Убить его! – крикнул правитель Багдада и указал на Бессмертного.

Тот очередной раз усмехнулся и простёр руку к джинну.

- Всё подвластно мне, даже ты.

- Нет, мой хозяин - владелец перстня.

Усмехнувшись, Кощей перевел взгляд на халифа, осматривая его толстые пальцы, унизанные перстнями.

- Нет, он держит меня заклятием. Ты свободен от заклятия, - тут же возвестил Кощей.

- Благодарю тебя, господин, - низко склонился перед Бессмертным ифрит и развернулся к Харуну ар-Рашиду.

- Теперь, когда ты не властен надо мной, я заберу твою жалкую жизнь, - вкрадчивым голосом пообещал ифрит халифу и набросился на него. А Кощей под громкие крики покинул дворец и направился в сад.

- Волк! – крикнул он, и зверь появился перед своим господином.

- Где Иван?

- В саду оставил, птицу домой доставил.

Кощей сел на Волка и приказал:

- К Ивану, быстро.

***

А сам юноша лежал на траве и смотрел в голубое чужое небо. Раскаленная земля не была ласкова, как родная. Кровь медленно текла из ран, орошая зелень травы. Дышать становилось ему с каждым разом всё тяжелее. Иван сжимал в руке подарок для Кощея, сетуя, что так и не сумел подарить его. Ясные голубые глаза закрылись, и юноша мысленно прощался с жизнью, прося прощения за все свои грехи.

Он никогда еще себя так тягостно не чувствовал. Словно липкими пальцами нечто неведомое тянет его куда-то вниз в непроглядную тьму. И хочется выкарабкаться, и захлебываешься криком.

Холодный ветер приятно обдул лицо Иванушки, прогоняя прочь удушающий жар.

- Ванька, не смей, слышишь меня, - тихий встревоженный голос Кощея звал его.

Юноша моргнул, пытаясь справиться со слабостью, которая была во всём теле.

- Давай, любимый. Давай. Слушай меня и просыпайся.

- Кощей, - сипло позвал юноша и закашлялся.

- Ой, Ванечка, - выдохнул с облегчением Бессмертный и крепко прижал безвольное тело Ивана. – Как же ты меня напугал, любимый.

- Прости, - просипел юноша, пытаясь поднять руку с зажатым перстнем, чтобы, наконец, отдать его Кощею.

- Ты меня прости, - каялся Бессмертный юноше, - не ожидал, что ты такой храбрый. Тридцать против одного, нечестно, Ванечка, ой, как нечестно, что ж ты так.

- Думал, справлюсь, - тихо прошептал Иван, наслаждаясь лаской Бессмертного.

Тот его гладил по волосам. И так приятно было юноше вдыхать аромат, исходивший от кожи Кощея, пахло от него гарью, костром, сладковатый запах, как воспоминание о доме.

Иван прижимался к Бессмертному, не открывая глаз. Усталый, он позволял тому гладить себя, шептать ласковые слова, ругаться на него. Холодные пальцы зарывались в золотые кудри. Кощей слегка укачивал на руках глупого юношу.

- Ванечка, да их же много было, - ругался он, и стыдно стало юноше, что заставил волноваться он Бессмертного.

- Ну, так и я не слаб.

- Ну двадцать полегло, а десять-то осталось! – еще больше возмутился Кощей от слабой попытки юноши оправдаться.

- Но главное птицу спасли, - тихо прошептал Иван, зажмурившись от приятной волны, которая пробежалась по позвоночнику от легкого поцелуя в шею. Кощей сам не замечал, как целует Ивана, как встревоженно смотрит на него, как крепко держит, боясь вновь потерять.

- Ванька, они тебя убили, - одернул Кощей юношу. – Птица того не стоила. Понимаешь? Не стоила она твоей жизни.

- Главное, что она у тебя. У тебя ей будет лучше - хвост отрастет.

- Что ж ты глупый у меня такой, Ванька! – воскликнул Бессмертный.

- Какой уж есть, - обиженно прошептал Иван, сильнее сжимая перстень.

Как после этого дарить подарок? Только подождать когда Бессмертный остынет. Не ожидал Иван, что не справится. Не смог подумать, что в спину воткнут саблю.

- Да, какой есть, да весь мой. Дурак ты, Ванька, дурак, - ласково шептал Кощей, радостно улыбаясь.

Иван открыл глаза, да и застыл в объятиях Кощея. Сладкий запах гари исходил вовсе не от Бессмертного. Они сидели в выжженном саду. Обугленные деревья черными свечками стояли и дымили.

- Кощей, - тихо позвал Иван, замечая, что не только деревья сгорели.

- Что, Ванюша.

- Всё сгорело, - зачем-то сказал Иван, в ужасе глядя на останки тех, кто на него напал. То, что осталось от людей, осыпалось пеплом, и ветер легко уносил его, играя.

Бессмертный оглядел сад и взглянул на юношу, пожал плечами.

- Да, всё, - согласился он с Иваном.

- А почему? – Иван хоть и был дураком, да догадался, кто это всё устроил.

- Потому что, Ваня. Ты встать можешь? Домой пора, больше в проклятом городе нам с тобой делать нечего, - заботливые слова никак не вязались с жестким выражением лица Бессмертного.

Иван с помощью Кощея встал с земли и, привалившись на заботливо подставленное плечо, оглядел некогда чудный сад. Нынче он стал мертвым – другого слова Иван для себя подобрать не смог. Он протянул руку Кощею и раскрыл ладонь, на которой покоился перстень.

- Я для тебя подарок выбрал. Прими, не откажи, - попросил юноша.

Кощей потрясенно смотрел на перстень, а потом забрал его, разглядывая.

- Благодарю, Иван. Ценный подарок, - сухо ответил Бессмертный, надевая перстень на палец. – Сам выбрал, или кто подсказал?

- Волк, - тихо ответил Иван, смущенный до красных ушей.

- И ему спасибо скажу, непременно. Уважили, - Бессмертный, как мог, сдерживался, чтобы тотчас не растерзать на части Волка, которого отослал домой, чтобы готовил дворец к прибытию хозяина.

Потер перстень и в тот же миг очутился перед ними ифрит.

- Слушаюсь и повинуюсь, господин, - пробасил джинн, склоняясь перед Бессмертным.

- Перенеси нас домой, - жестко приказал Кощей, придерживая ошарашенного юношу, который во все глаза смотрел на краснокожего исполина. Клыки у него торчали из-под губ, и страшен он был, как истинный демон.

- Будет исполнено, - ответил ифрит.

И оказался Иван во дворце Кощея, в купальне. Иван осматривал красивую мозаику на стенах, не замечая, как Бессмертный усадил его на лавку и стал снимать с себя грязную одежду. А как заметил, отчего-то засмущался вида белоснежной кожи Кощея и отвел взгляд.

- Иван, сейчас искупаемся, и тебе станет легче.

- Так я сам могу, - пробормотал Иванушка и стал снимать с себя рубашку.

Бессмертный усмехнулся, когда юноша зашипел. Ткань прилипла к ранам, тревожа их.

- Давай помогу, - предложил он Ивану и, не дожидаясь ответа, ловко стянул с юноши не только рубаху, но штаны и исподнее.

- Не сиди, пошли в воду. Живая вода враз залечит раны и придаст сил.

- О! – изумленно протянул юноша. - Живая?

- Самая что ни на есть. Давай, Иван. Пошли, - позвал Кощей и легко сдернул юношу со скамьи, уводя его за собой к купальне.

Иван осторожно спустился в воду, потрясенно прислушиваясь к себе. Раны перестали ныть, тело наполнялось легкостью, и не сдержался Иван, окунулся с головой. Вынырнув, рассмеялся, чувствуя себя бодрым и счастливым. Обтерев лицо, Иван заметил Кощея, который стоял у бортика и наблюдал за ним. Вода в том месте доходила Бессмертному до груди. Юноша подплыл к нему.

- Это чудо!

Кощей усмехнулся и резко притянул к себе юношу.

- Это ты чудо, - тихо прошептал он и поцеловал несопротивляющегося Ивана.

Ласковые мягкие губы Бессмертного были беспощадны, они сминали любое сопротивление, заглушали возмущенное мычание Ивана. Юноша дернулся, когда поцелуй стал еще чувственнее и глубже. Потерялся в той ласке, которую ему дарил Кощей, сжимая в объятиях. Иван не мог не признаться себе, что ему нравится целоваться с Бессмертным, отдаваться порыву, прижимать его к себе. Сердце билось в груди, как пойманная в силки птица. Билось, трепетало. И так стало хорошо Иванушке, что ноги ослабли. Кощей еще крепче прижал к себе обмякшего юношу. Застонал от удовольствия. Отстранился, глядя в осоловелые глаза Ивана, и самодовольно усмехнулся.

Легко поднял на руки юношу и, пресекая любые его попытки самому пойти, донес Ивана до спальни, которую ему выделил. Положил на кровать, закутал в одеяло.

- Спи, набирайся сил, - тихо прошептал он юноше, ложась рядом и обнимая рукой.

- А ты так и будешь тут лежать? – тихо спросил Иван, жутко стесняясь своей странной реакции на Кощея.

- Я от тебя теперь ни на шаг не отойду, а то опять в неприятность попадешь. Я не хочу больше находить тебя истекающим кровью на последнем вздохе. А если бы я не успел? Нет, теперь всегда с тобой буду рядом, пока не прогонишь.

Иван готов был сгореть от стыда, провалиться сквозь землю. Ему было стыдно, но безумно приятно. Прикрыв глаза, юноша немного помолчал, а затем тихо прошептал:

- Не прогоню.

Кощей еще больше расплылся в улыбке. Лукавые глаза с любовью смотрели на золотую голову юноши.

Бессмертный услышал, как спокойно задышал юноша, засыпая, и не смог не прошептать ему:

- Не прогонишь. Теперь уж никогда не прогонишь, мой добрый Иванушка.

***

Потянувшись, Иван открыл глаза и, радостно улыбнувшись, резво вскочил с кровати. Настроение у него было наипрекраснейшее. Подойдя к окну, юноша полюбовался, как жар-птица клюет ягоды на дереве. Кощея не было, и юноша пытался не думать о поцелуе в купальне. Как мог, отгонял смущающее воспоминание. Зевнул и направился умываться. Да только стоило Ивану зачерпнуть воды из таза, как оттуда появилась зеленоватая рука, сжимающая белое большое яйцо и знакомый голос строго отчитал юношу.

- Иван, что ж ты не приходишь к берегу моря-океана? Щука ждала тебя, ждала столько столетий, а тебя всё нет. Уронил яйцо и забыл! Вот забирай. Больше хранить его некому, померла щука от старости. А у меня дел других полно, как яйца хранить до твоего прихода.

Иван в изумлении отпрянул, во все глаза глядя на яйцо Кощеево.

- Бери, кому говорю! – грозно прикрикнул на него неизвестный, который его спрашивал еще на корабле, не Иван ли он.

Юноша взял яйцо, и страшная рука исчезла. Иван остался стоять, рассматривая в руках сокровище, да и решил, что надо вернуть его в ларец. Не мог он его разбить, да и боялся случайно это сделать.

Осторожно опустил драгоценное яйцо на подушки, а сам умылся, оделся и пошел Кощея искать. Зашел в столовую, да и замер, там к Василисе неизвестный тип приставал.

- Эй, отойди от нее! – гневно вскричал Иван, приближаясь к мужчине.

Тот развернулся, исказилось лицо неизвестного звериным оскалом, но потом в глазах появилось узнавание, и успокоился мужчина.

- А, Иван, - грустно вздохнул он голосом Серого Волка.

Юноша замер, глядя на мужчину. Волосы у него были черные с сединой, глаза желтые, брови соболиные. Приятной наружности, высокий и статный. И понял Иван, отчего сердце девичье не на месте. Волк был по человеческим меркам красавец.

Сам же Волк словно забыл об Иванушке, крепко держал вырывающуюся Василису и твердо говорил:

- Последний раз прошу тебя остаться. Если уйдешь, я больше не приду, поняла?

Василиса испуганно бросала взгляды на Ивана, пыталась отстраниться от Волка. Вот только на последних словах замерла и строго спросила:

- Почему это не придешь? Что вдруг изменилось?

- Устал я, Василиса, - тяжко вздохнул Волк. - Устал о тебе томиться. Сердце истосковалось, да видно не люб я тебе.

Иван хотел было вмешаться, да прохладная рука запечатала его уста, да и самого юношу крепко прижал к себе Кощей.

- Не вмешивайся, они сами разберутся.

Волк выпустил из объятий Василису, а та и забыла, что отойти от него подальше хотела.

- Что, любовь твоя прошла? – подозрительно спросила у Волка она, уперев руки в бока.

- Нет, не прошла, - с вызовом ответил Волк. – Да, только не нужна она тебе.

Девушка сделала шажок к нему, пытаясь поймать его взгляд.

- Да как же не нужна? Нужна. Да только разве можно так, Волк. Ты же лесной, свободный, как ветер, а я? Я по лесу бегать не могу, не угнаться мне за тобой, не жить твоей жизнью, да и приручить тебя не смею.

- Вот дура, - тихо выдохнул Кощей и потянул за собой Ивана из столовой.

- Вот что за глупый народ - бабы. И чего вы ее Премудрой величаете. Волос длинный, а ум короток. Сама давно его приручила, веревки вьет.

Иван отнял от губ ладонь Кощея, да заступился за невестушку:

- Так ведь права она. Он же свободный, как же можно его приручить.

Кощей остановился и с улыбкой ответил:

- Так приручила она его уже давно. Приручила, а сама всё овечкой невинной прикидывается. Он же от нее шагу ступить не может, приходится приказывать. Каждое ее слово ловит.

- Нет, она не такая.

- Иван, ты ее не знаешь. Истинную натуру Василисы. Она умная, расчетливая, трусливая баба. Красивая, конечно. Но любовью играет. А этого делать нельзя. Любовь такого не прощает.

Иван замер, вдруг осознав, что смотрит на губы Кощея. Смотрит, и оторваться не может. Да и слов уж не слышит. Вновь виделось ему, как он вчера целовал эти губы. Какие они нежные, ласковые.

Судорожный вздох вырвал из оцепенения юношу, да было поздно, Бессмертный схватил Иванушку, да впился в губы его поцелуем. Совсем не таким, как вчера, а собственническим, жадным. И опять потерял голову Иванушка. Охнул, когда спиной стукнулся о стену. От глухого стона Бессмертного прошлась по телу Иванушки сладкая волна дрожи, пробрала до самых костей, заставляя полностью отдаться порыву.

- Ваня! – визгливый окрик как студеной водой окатил, отрезвил юношу.

Обернувшись, Иван удивленно воззрился на Василису, которая в ужасе и отвращении смотрела на него.

- Ваня, да что ж ты делаешь! Это же…

- Не твоего ума дело, - холодно осадил ее Кощей.

Иван вспыхнул как мак от смущения. Он перевел испуганный взгляд на Бессмертного, который всё так же прижимал его к стене. Иван не знал, что сказать в свое оправдание, не находил слов.

Он цеплялся за рубаху Кощея, как за единственную опору.

- Это ты его соблазнил, Кощей. Да как ты мог? Он же дурак!

- Не такой я и дурак, чтобы так кричать об этом,- обиженно ответил юноша, прижимаясь к Кощею.

Ему хотелось чувствовать поддержку Бессмертного, хотелось спрятаться от всего мира с ним.

- Иван, одумайся. Он же душегуб. Он, знаешь, сколько людей убил?

Иван и Кощей пытливо всматривались друг другу в глаза. Голубые искали хоть капельку коварства в черных. А черные - сомнения в голубых. И каково же было удивление Кощея, когда он понял, что Иван не сомневается в своем выборе. Он не собирался убегать. Не в этот раз.

- Ванечка, - ласково прошептал Бессмертный и сильнее стиснул юношу в объятиях.

- Иван, ты пойми. Ты добрый, а он пользуется этим. Он же запрет тебя здесь, в этом дворце и не будет людям добра больше.

- А ты, Василиса, так и не поняла, что невозможно запереть его? Добро, оно же из Ивана наружу просится. Требует помогать таким, как ты, тем, у кого добра нет.

- Что! – взвилась Василиса. – Да что ты знаешь?

- Всё знаю, - тихо ответил Кощей, а Иван внимательно ловил каждое его слово.

- Знаю, что кроме Ивана нет больше добрых и бескорыстных людей. Вот ты и прибежала сюда. Мужа тоже позвала? Скоро с дружиною прибудет? За Иваном сам не пошел, так хоть за тобой решился?

- О чем ты говоришь? – потребовал объясниться Иван, озадаченно переводя с Василисы на Кощея взгляд.

- А то, любимый, что не хочет Василиса, что бы ты моим был. Хочет, чтобы добро людям досталось, то добро, которое они не ценят, мимо проходят, глядят на тебя и усмехаются. Ты для них дурак бескорыстный, что не попроси, исполнишь.

- Кощей, если ты его заберешь, то люди не будут видеть, что такое добро. Забудут, озлобятся.

- Василиса, я тебе уже несколько столетий назад сказал, что не отдам то, что принадлежит мне, людям. Они злые и бездушные, они не ценят, что имеют. Мне жалко отдавать им любимого. Он же мучается там у вас. От тоски и одиночества мучается.

- Жар-птицу тоже для этого украл, чтобы счастья привалило? Что, для счастья надо? – насмешливо спросила Василиса, враз становясь жесткой и холодной, словно незнакомка какая, Иван уже не понимал, что творится вокруг него, но отчего-то верил Кощею больше.

- Для счастья надо был любимым и любить! – выкрикнул Иван, защищая Кощея.

- Ах если бы, Ванюша. Нужна еще и жар-птица, которая счастье приносит. Так ведь, Кощеюшка. Из-за Ивана ты ее украл, да весь Багдад спалил, камня на камне не оставил? Из-за этого всех людей превратил в прах?

Иван застыл в руках Кощея, а тот лишь сильнее сжал руки.

- Они были бы живы, если бы не тронули Ивана. Ради любимого, Василиса, я пойду на всё. Жаль, что ты этого не понимаешь.

Иван уткнулся лбом в плечо Бессмертного и не знал, чего в нем больше: радости или отчаяния.

Но в словах Бессмертного слышался упрек Василисе. Упрек такой сильный, что девушка в гневе сжала руки.

- Я не такая, как ты!

- Да, Василиса, ты не такая, как он, - тихо ответил за Бессмертного Иван. – Ты отказалась от любви, предала ее.

- Да как ты можешь такое говорить? – взвилась Василиса со слезами на глазах.

- Могу, так как вижу, как мучается Волк и ты. А ведь ты могла быть счастливой и жар-птица тут ни при чем. Волк всё сделает ради тебя, чтобы ты была счастливой.

- Он же волк! – выкрикнула Василиса. – Что ты знаешь о волках?

- Ничего, - отозвался Иван, пожимая плечами.

Жалко ему стало невестку. Видно было, как сердце в груди у нее томится.

- Вот! А я знаю, что как гон, так бегает по лесу, ищет себе…

- Да не бегаю я по лесу! Сижу под твоими окнами и вою, - остановил Василису Серый Волк.

Девушка развернулась и ревниво высказалась:

- А чего тогда слухи пошли, что ты за девицей в соседнем лесу приударил, той, которая в красном плаще ходит?

- Василиса, да ребенок она. Просто в лесу заплутала, а я помог, вывел к деревне.

- Да, а что Василису Прекрасную на себе возил и в нее превращался!

- Так, это надолго, пошли, в саду позавтракаем, - позвал Бессмертный Ивана.

А юноша изумленно слушал, как отчитывала Василиса Волка, а тот всегда находил оправдания, прикрываясь велением Кощея.

- Ревнивая и глупая, - грустно вздохнул Бессмертный. – Тяжело придется Волку.

- Так он никуда не уйдет?

- Да куда ему идти-то, коли сердце здесь оставит? Смысл?

- Нет смысла. Ой, Кощей, мне яйцо твое вернули.

Бессмертный усмехнулся, обнимая Ивана за плечи, склонился к нему и тихо прошептал:

- Совсем замучил людей, уже даже яйцо тебе вернули, чтобы ты меня убил.

Иван вывернулся и гневно воззрился на Кощея:

- Я не буду…

Кощей кивнул ему, не давая закончить гневную тираду.

- Я знаю, Иван, и уже не прошу об этом. Я счастлив, а когда счастлив, о смерти и не помышляю.

***

Сидя под большим деревом, на ветвях которого сидела жар-птица, они чинно пили чай после плотного и сытного завтрака. Иван подкармливал птицу. Она клевала хлебные крошки с ладони юноши, чем очень радовала его. Он был горд тем, что птица доверилась ему и не обижалась за хвост.

- Вот отрастут перья, и сможешь встать на крыло, - ласково ворковал Иванушка с птицей, а Кощей, чуть сощурив глаза, за ними наблюдал.

- Что толку от крыльев, коли летать не дают, - тут же отозвалась жар-птица человеческим голосом.

Иван опешил вначале, а потом заулыбался, переглядываясь с Кощеем. Тот потешался над восторгом Ивана, качая головой от наивности юноши.

- Ты не серчай, голубушка, как только оклемаешься, так и выпустит тебя Кощей, - заверил ее Иван, рассматривая райскую птицу. Она горела вся огнем, даже клюв и тот был золотым.

- Не отпустит, - жалобно пропела птица.

- Отпустит, не думай плохого, - тихо прошептал Иван и погладил ее по голове пальцем.

- Добрый ты, Иван, - завела надоедливую песню жар-птица.

- Да, знаю, мне все это говорят в последнее время слишком часто, - буркнул Иван, да стряхнул крошки с ладони.

Устал он от снисходительных ноток, от сочувствия в глазах, словно прокаженный какой. Сел Иван за стол, да больше и не слушал птицу, которая запела грустную песню о том, как плохо ей в неволе.

Кощей понаблюдал за Иваном и тихо произнес:

- Не слушай ее, птица она. Всё по птичьим меркам меряет. Небо, так всё. Ветер, так в крыльях. А перья дергают, так всё лучшее людям. А то, что без хвоста ни одна птица не летает, в голове у нее не укладывается. Виноват я у нее постоянно. Сколько раз повторял ей, что головой думать надо. Всё без толку, только и твердит: свободу, я должна нести людям счастье и свет. Бьюсь с ней, бьюсь. Из лап таких, как халиф, вытаскиваю, а всё крайний.

- Пойдем отсюда, надоело ее слушать, - попросил Иван, у которого на душе кошки заскреблись.

Ведь прав был Кощей, беречь надо такое глупое счастье.

- Подожди, к нам гость идет дорогой, - остановил его Кощей и, жестко улыбаясь, воззрился куда-то за деревья. Туда уходила тропинка, и Ивану не было видно, кого дожидается Бессмертный. Чай давно остыл, птица затихла, а гость не спешил появиться. И когда Иван уже хотел второй раз встать из-за стола, юноша, наконец, увидел гостя. Вдоль по тропинке неспешным шагом шел очень статный великан в синих одеяниях, весь в тине и водорослях, которые даже в длинных густых седых усах застряли. Зеленоватая кожа подсказал Иванушке, кто ему яйцо отдал.

- Ну здравствуй, Кощей Бессмертный, что же ты так в гости зовешь, что нет сил отказаться? – пробасил гость.

- Так вопросы появились, как не позвать, Водяной, царь морской, - в тон ему насмешливо ответил Кощей и встал с места.

Обнялись они с великаном, и враз тот стал такого же росту, как и Бессмертный.

- Садись, чай испей с нами, - пригласил гостя Кощей.

Водяной покивал, напряженно глядя на Ивана. Сел за стол, и появилась перед ним чашка с позолоченным блюдцем.

- Ну, рассказывай, - не дав гостю даже испить чаю, сразу перешел к расспросам Бессмертный.

- А что рассказывать? – удивился Водяной. - Ты пригласил, ты и говори.

- Как скажешь, - согласился Кощей. – Болото свое убери, Ивана больше не тронь и в свои темные игры не впутывай.

- Ничего я не нарушал, так нечего со мной так говорить, - одернул Бессмертного Водяной, сверкнув глазами.

- Нарушил территорию, посягнул на мою жизнь, занимался подстрекательством. Продолжить? – уточнил Кощей, поглядывая на Водяного.

- Наговариваешь. Болото у тебя не я разлил под боком. Я еще твоему Волку сказал, что это всё люди. Лес рубят, вот топи и получаются.

Иван вспомнил, как брат приказал выстроить частокол, чтобы отгородиться от леса, из которого идет вся нечисть.

- А яйцо твой Иван уронил, щука не сумела его передать, пришлось самому гонцом быть. И подстрекательством не занимаюсь.

- Да ну, - не поверил ни слову Кощей. - Сказка в этот раз просто по чистой случайности не так пошла?

Водяной вдруг раздался в плечах, борода волнами пошла. Голос Водяного стал раскатистым, как волны бушующего моря.

- Да. Случайно! Случайно болото разлилось, случайно Иван свалился в него, всё случайно! Так же случайно, как в первый раз Иван яйцо забыл у щуки взять. А, Иван? Отчего не вспомнил о нем? Что помешало?

- Так Кощей пришел, - стал объяснять Иван, растерянно оглядываясь на Бессмертного.

А тот сидел, глаза отводил, словно жар-птица была намного интереснее, чем разговор за столом.

- Во-о-о-от! – радостно вскочил Водяной, указывая пальцем на Ивана. – Во-о-о-от! Так кто не по правилам играет? А? Кто мою лягушку Волку отдал? Только бы Иван ее не нашел. Кто стрелу старшего брата направлял?

- Угомонись, - устало отмахнулся Кащей от крикливого Водяного и тот враз жабой стал. – Достал со своей лягушкой. Ну не твоя она, не твоя. Никогда ею не была и не будет.

- Ква! - возмутился Водяной.

- У тебя и так утопленниц не пройти по болоту спокойно, всё за ногу цепляются, что оступиться и провалиться в топь - дело обычное, - примирительно ответил Кощей, с улыбкой глядя на Водяного.

- Ква! Ква! – жаба воинственно прыгала на Бессмертного, грозно раздувая бока.

- Остынь, сказал же. Не твоя она и не будет твоею.

Жаба замолчала, а потом спрыгнула со стола, ударилась оземь и превратилась опять в великана.

- Так знай, и он твоим недолго будет.

- Сколько будет, всё мое. Только узнаю, что руку приложил, море твое иссохнет, как и болота и реки.

- И что тогда? – с вызовом набросился на Кощея Водяной. - Всё живое умрет! Ты об этом подумал!

- Ну так и подумай, прежде чем мне угрожать. Я постоянно о вас, смертных, думаю. И днем и ночью, души подсчитываю, да места приглядываю.

Водяной отшатнулся от Черного бога и, так и не сказав ему больше ничего, ушел. А Бессмертный сел за стол, спокойно налил себе еще чай и задумчиво пригубил из чашки.

А Иванушка не знал, куда руки деть. Он осознал, что перед ним только что ругались два очень могучих бога. Выиграл Кощей, так как угроза, которую он озвучил, была чудовищна.

Смотрел он на Кощея и видел, как тот одинок, даже среди своих, его все боялись.

- Не смей меня жалеть, Иван, - холодно одернул его Бессмертный и впился черными глазами в его лицо, заглядывая в самую душу.

- Это не жалость, - тихо отозвался Иван.

Юноша встал из-за стола и бездумно пошел во дворец, так как в голове не было ни одной мысли. Зайдя в купальню, решил Иван ополоснуться, чтобы смыть с себя странную усталость и налет безысходности. Скинул с себя одежду и ступил на первую ступеньку, когда за спиной тихо скрипнула дверь. Кощей зашел вслед за ним и стал раздеваться.

Засмущался юноша и поскорее зашел в воду, да только разве сбежать от Кощея, если он этого не хочет. Так и сидели рядом в купели, глядя, как расходятся круги по воде.

- Я люблю тебя, Иван, - тихо прошептал Бессмертный, переплетая свои пальцы с мозолистыми юноши.

Тот улыбнулся в ответ, глядя, как причудливо вода увеличивает их сцепленные руки.

- Я счастлив, - тихо ответил Иван.

Бессмертный дернул юношу на себя и ловко поймал в объятия.

- Я всегда буду с тобой, пока ты этого хочешь, - тихо прошептал он, глядя на возмущённое лицо Ивана, на то, как тот пытается вырваться, как еще больше краснеет, до самых кончиков ушей.

А в спальне Ивана Волк аккуратно забрал яйцо и сам убрал его в ларец, туда, где ему самое место.

***

Возвращался Серый Волк бегом, так как увидел, что из лесу вышел отряд вооруженных людей, во главе с царем Василием. Столкнулся зверь с хозяином, когда тот вышел из купальни, бережно неся на руках Ивана, закутанного в простыню.

- Чего такой запыхавшийся? – тихо спросил его Бессмертный, зная, что Волк так просто тревожить его не стал бы.

Зверь замер, услышав ласковые нотки в голосе хозяина, и, зная его очень хорошо, сразу догадался, чем тот занимался с Иваном в купальне, и отчего юноша без чувств пребывал. Да и нюх не подводил зверя. Вот только время поджимало.

- Войско царя идет к дубу, - тихо прорычал он в ответ.

- Время, самое время, - мечтательно произнес Кощей и двинулся в сторону спальни.

Дверь в нее отворилась перед Бессмертным. Опустил он юношу на кровать, Волк предусмотрительно откинул одеяло. Когда Иван был укутан, обласкан, Кощей повздыхал, счастливо улыбаясь, прежде чем выйти за дверь.

- Василису свою бери и на поле.

- Василису? – горько переспросил Волк.

- Ее, ее. Пусть посмотрит, каких дел натворила и, в конце концов, решит для себя, что ей по сердцу: свободно с любимым жить, али в темнице своих обманов томиться.

- Да, сделаю, - отрешенно ответил зверь и направился в высокую башню, забирать Василису.

А Кощей на вороном коне спешил встретить брата своего возлюбленного.

***

Иван проснулся от того, что его звал прекрасный женский голос. С трудом раскрыв веки, юноша не поверил своим глазам – прекрасная девица сидела на подоконнике. Рыжие густые волосы ниспадали на плечи, укрывая обнаженное тело. Чарующие черные глаза могли поспорить красотою с глазами самого Кощея, да только не было в них нежности. Холодная отчужденная красота не притягивала, а скорее отталкивала юношу. Насторожился он, прислушиваясь к словам девицы.

- Иван, просыпайся.

- Ты кто? – удивленно спросил ее юноша, садясь на кровати.

- Я - жар-птица, Иван. Вставай. Тебе надо спешить, - настойчиво приказывала незнакомка.

- Куда?

- К дубу, яйцо Кощея достать и сломать иглу.

Юноша подобрался весь и насупился.

- Я не буду…

- Надо, Иван, - твердо остановила его девушка. - Он твоего брата убьет. Я слышала, что они уже выдвинулись навстречу войску царя Василия. Зло сеет Бессмертный, людей убивает, а ты не буду и не буду. Надо, Иван. Надо! – наседала девушка, хмуря свои черные брови.

Встал Иван с кровати и оделся, жутко смущаясь присутствия жар-птицы.

- Послушай, с чего ты взяла, что он брата убьёт? И чего ты так на него взъелась. В саду халифа было лучше тебе?

- Нет, не лучше. Но и халиф был обычным смертным. Он не мог запретить мне дарить счастье всем людям, а Кощей легко. Я не могу жить по-другому, Иван. И ты не можешь. Добро должно быть среди людей, а не нелюдей.

- Давай так. Я выпущу тебя, лети куда хочешь, делай что вздумается. А вот когда ты умрешь, не смей плохим словом поминать ни меня, ни Кощея.

- Иван, ты не понимаешь, он меня всё равно поймает.

- Не поймает, - бросил ей юноша и подал девице простынь с кровати. – Пошли, провожу к выходу.

Жар-птица шла за юношей, пытаясь ухватиться за руку, а Иван шел и никак не мог понять, почему злился на девицу. То, что произошло между ним и Кощеем в купальне, было стыдно вспоминать. Он сам не понял, как дозволил себе расслабиться настолько в руках Бессмертного. Как осмелился на такой шаг. Но худо стало именно тогда, когда, проснувшись, увидел девицу рыжеволосую и осознал, отчего Кощей постоянно ее неволит.

Руки сжались в кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони. Иван злился на себя, что помог Кощею осуществить мечту – поймать птицу. И вот теперь сам не рад. Понял Иван, зачем мечтал Бессмертный поймать ее – красавица, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

- Иван, надо убить Кощея, - тихо прошептала девица, а Иван передернул плечами.

Юноша устал от того, что от него это все требуют. Постоянно требуют одно и то же.

- Ты же счастье приносишь, а такие вещи говоришь. Как ты можешь, - отозвался Иван, продолжая вести за собой девицу.

- Так убьешь его, и наступит счастье для всех, легче вздохнут порабощенные им. Скинут с себя гнет! Заживут вольной жизнью, счастливой.

Иван слушал девицу и вспоминал, как люди жили после того, как он убивал Кощея. Так же. Кто и был счастлив, а кому-то так оно и не досталось. Почувствуют свободу и те, кто душою был черен. Счастье ведь для всех, невзирая на то, какой человек - плохой или хороший.

Раскрыв ворота, Иван выпроводил Жар-птицу и сказал:

- Лети, и дорогу сюда забудь.

- Благодарю тебя, Иван. Но ты должен спешить. Беда скоро нагрянет, если не поторопишься, то прольется твоя родная кровь, - молвила девица, ударилась оземь и превратилась в жар-птицу.

Взмахнула золотыми крыльями и взмыла ввысь. Иван проводил ее полет взглядом и вернулся во дворец, на конюшни Кощея.

Не соврала девица, вороного Бессмертного не было. Оседлал Иван коня и пустился к полю, туда, где встали в два ряда друг напротив друга два воинства: Черного бога и русского царя Василия.

Рядом с Кощеем стояла Василиса, со слезами всматривалась она в своего мужа и слушала жестокие слова Бессмертного:

- Ну, рада, Василисушка? Решился-таки Василек твой за тобой прийти, а ты всё говорила, что царю негоже по лесам скакать. А, как видишь, есть и время и желание.

- Отпусти меня, Кощей, - взмолилась девица.

- Иди, тебя никто не держит, - жестоко усмехнулся Бессмертный. - Понимаешь, никто. Это ты себя держишь. Волк ведь предупредил, что это был последний раз. Сказка больше не повторится, Василиса. Тебе решать раз и навсегда с кем быть, с любимым, али с нелюбимым мужем, который тебя всё же, как оказывается, любит. Ну же, Василиса, решай.

- Ты жестокий!

- Конечно, я же Бессмертный. Я очень жесток.

- Ивана отпусти, - потребовала Василиса у Кощея.

Рассмеялся Бессмертный, снисходительно разъяснил он девице:

- Он, в отличие от тебя, по доброй воле со мной.

- Не ври, ты его соблазнил! Чары наложил, вот он и не может уйти от тебя.

- Нет чар сильнее, чем любовные, да только ими ты искусница пользоваться, а не я. Я всего лишь сердце открыл ему, а он не прогнал и сам остался, а ты...

- Врешь, - взвилась Василиса, готовая отстаивать Ванюшу до конца. - Иван не мог в тебя влюбиться. Не мог!

Замолк Бессмертный, ничего не сказал в ответ, лишь блеснул глазами и дал отмашку стражникам. Волк нервно расхаживал за спиной Кощея, с тоской поглядывал на зазнобу свою.

Вывели Василису ровно на середину поля и оставили стоять одну.

- Запомни, Василиса. Сказка больше не повторится. Тебе решать с кем быть, - тихо повторил Бессмертный, и царица услышала.

Девушка оглянулась, сквозь слезы посмотрела на мечущегося Серого Волка. Опустила голову.

Из строя русских богатырей в сторону девицы выехал сам царь, рядом с ним воевода. Василиса глядела на мужа своего, а сердце ныло в груди. Ведь там за спиной был тот, кто дарит ей куда больше, чем просит взамен. А впереди только тягостные дни, обязанности, ограничения.

Бессмертный хладнокровно следил за приближением царя. Волк готов был землю рыть от тоски. Он знал, что Василиса не выберет долю с ним. Когда царь доехал до своей жены, Волк готов был нарушить приказ и вцепиться в горло сопернику. Именно в этот момент на поле влетел Иван на гнедом коне. Он стремительно приближался к Кощею, глядя на то, как Василису Василий усаживает на седло своего коня.

- Ванюша, ты чего проснулся? – ласково поинтересовался Кощей, гася раздражение в душе. – Да еще и на коня сел.

Иван намек понял и смутился, покраснел. Кощей улыбнулся, довольный реакцией юноши.

- Почему не позвал меня? – недовольно спросил юноша у Бессмертного.

- Зачем? – изумился тот. - Ты устал, тебе надо было сил набраться, а тут и так всё ясно. Василиса к брату твоему возвращается, всё, как и прежде. Ничему жизнь ее не учит.

Иван всмотрелся в пару, о которой прежде радел. Берег любовь супругов, да оказалось, что всё зря. Не выдержал Иван и пустил коня вскачь. Брат заметил, что Иван едет к ним и остановился, ожидая его.

- Здрав будь, брат, - поздоровался Иван с ним.

- И тебе не хворать. Отчего Василису не выручил из темницы Кощея? Отчего мне самому пришлось через лес ехать? – гневно набросился с вопросами Василий на него.

- А оттого, что не люб ты ей. Не хотел ее неволить. Другой ей мил. Вот и не вызволял, - дерзко ответил Иван, поглядывая, как бледнеет невестка.

- Иван, - ахнула она, испуганно прижав руки к груди.

- О чем ты молвишь, я не пойму? Как это она меня не любит? Она моя жена, Иван. И кто же ей мил? Уж не ты ли?

- Нет, не я. Василиса, ты подумай, - обратился юноша к испуганной невестке. - С тоски зачахнешь без него.

- Иван, как ты мог! – вскричала она. - Ты что творишь? Неужели ты не понимаешь, что нельзя так!

- Можно, - смело улыбнулся ей Иван.

И поняла Василиса, что правду говорил Бессмертный. Не неволит он Ивана, тот сам так решил.

- Иван, ты что ж, любишь его? – в ужасе переспросила она, переводя взгляд на усмехающегося Бессмертного, который тоже приблизился к ним, не желая оставлять любимого одного, вставал рядом с Иванушкой.

- Да, - ответил юноша, кидая косой взгляд на Бессмертного.

- Ты дурак, Иван! – взвилась Василиса.

- Я всю жизнь у вас дурак, - спокойно молвил ей в ответ Ванюша. - Да только отчего-то без меня, дурака, жить не можете. Я пусть и дурак, зато дуракам закон не писан. Я бы на твоем месте тоже стал дурочкой, пока не стало слишком поздно.

С этими словами Иван поклонился опешившему брату и сказал ему на прощание:

- Идите домой и больше не приезжайте сюда. Тут земли Кощея. Люду сюда хода нет.

Василий, было дело, хотел послушаться брата, но заметил, как Бессмертный улыбнулся Ивану, и как тот, смутившись, отвел взгляд.

- Постой, Иван, - окликнул брата Василий. - Ты что же, домой не вернешься?

- Он уже дома, - тихо ответил Кощей за Ивана, толкнул коня под бока, приближаясь к брату Ивана. – И вам пора домой воротать, пока я терпеливый.

Василий вздрогнул от того, как зло сощурились черные глаза Бессмертного, как заострились черты лица. Василиса тоже сжалась под взглядом Кощея и поникла.

Развернул царь коня и пустил его вскачь, поскорее захотелось Василию оказаться подальше от страшного злодея. Не понимал он брата, который остался рядом с Бессмертным.

- Василиса, о чем говорил Иван? Ты меня не любишь? Не мил я тебе стал?

Василиса хотела успокоить Василия, да вот только язык онемел и не слушался, да слезы из глаз хлынули.

- Василиса, - тихо позвал Василий, останавливая коня.

Но жена только пуще прежнего зарыдала, уткнувшись в грудь Василия.

- И кто же по сердцу тебе, жена моя? - грозно спросил Василий, понимая, что брат врать не станет, честный он.

Василиса подняла глаза на него, и увидел мужчина в них испуг и отчаяние.

- Говори, - потребовал он, тряхнув жену, заставляя ответить. – Говори же, неверная, с кем шашни водила? Не с Иваном, так не с Кощеем ли?

- Что ты, Василек, - испуганно прошептала Василиса, понимая, что муж в гневе. А рука у него тяжелая.

Василий как представил, что Василиса миловалась с Бессмертным, и что Иван предал брата, оставшись с ним, так совсем помутился разумом. Ударил Василису наотмашь. Да не рассчитал силу. Охнув, упала жена с коня, да только не на землю, а в объятиях молодца, подоспевшего ее подхватить.

Василий испугался за Василису, когда понял, что не успевает поймать, но, завидев ее в объятиях другого, незнакомого мужчины, взвился, выхватил плеть из сапога да замахнулся.

- Отойди, холоп, от жены моей! – вскричал он.

- Василий, остановись! Что же ты делаешь? – пытался остановить его подоспевший Иван, перехватывая кнут рукой.

Но вмешался Кощей, схватил руку Ивана и дернул кнут на себя. Свалился царь на землю. А Ивана поддерживал сам Бессмертный.

- Василий, ты что делаешь? – вскричал на царя Иван, соскочил с коня и бросился к брату.

- А что мне делать? Коли любимая жена с другим милуется! Что мне делать остается, Иван?

- Отпустить, но не бить же, - возмутился юноша, помогая встать царю.

- Опозорить меня захотели? Высмеять на весь мир? Жена она мне. Жена! – гневался Василий.

Он прожигал всех собравшихся бешеным взглядам. Особенно Василису, которая пряталась от него в объятиях другого.

- Отойди от нее, холоп! Нече тебе царицу прижимать к себе! Не твоя она!

- Моя, - еле сдерживаясь, процедил Серый Волк, сильнее прижимая к себе любимую.

- Не твоя! – с криком бросился Василий на Волка, да Иван удержал.

- Василий, остановись. Любит она его, любит! – кричал он брату, чтобы услышал он, наконец, и понял.

- И что с того? Она моя!

- Ну что ж ты, Василиса, молчишь? – тихий голос Кощея услышали все и замерли, вспоминая, кто стоит рядом с ними. – Всё еще признаться не хочешь?

Василиса испуганно взглянула на разъяренного мужа, которого удерживал Иван, на Кощея, который с усмешкой глядел на нее, стоял и ждал ее ответа. Перевела взор на Волка и вздрогнула от тоски, которая плескалась в золотых глазах любимого.

- Люблю я тебя, - тихо произнесла Василиса. – Люблю больше жизни.

- Слышал, царь? Любит она Волка, - ровным спокойным голосом обратился Бессмертный к Василию.

- Всё равно моя она!

- Нет, - остановил царя Бессмертный, - коли захочет тут остаться – останется. Василиса, не молчи. Всё только от тебя зависит. С любимым жить, аль с нелюбимым.

Василиса обтерла слезы и, смело глядя в лицо Василия, молвила:

- Я ухожу от тебя. Тут останусь, с любимым.

- Василисушка, - радостно прошептал Волк и обнял красавицу, крепко поцеловал в уста сладкие.

Замычал Василий, задергался в руках Ивана. А воевода стоял и не знал, что ему делать. Вроде дела семейные, на государственные не тянули. Так и стояло войско и смотрело, как мучился царь, как радовался Волк, как Кощей зорко следил за всеми сразу, не упуская никого из вида.

- Отпусти ее, - тихо шептал Иван, - отпусти.

- Сам отпусти. Не трону я ее, не трону, - ответил царь, успокаиваясь в руках брата, - домой поеду.

Иван опустил руки и тут же оказался за спиной Бессмертного.

- Ты, царь, плохого не думай. Найдешь себе другую жену, а про эту забудь, - посоветовал Кощей царю.

- Какую другую? – выкрикнул как раненный зверь Василий, у которого жизнь с ног на голову перевернулась.

Иван вышел из-за спины Кощея и с улыбкой молвил:

- Есть красавица на свете, что глаз не отвести, да только вольная как ветер. Жар-птица, слыхал?

- Ну? – хмуро ответил Василий.

- Говорят, кто ее найдет, тот счастье обретет, - закончил мысль Иван и услышал тихую усмешку Кощея. – Найди ее, не пожалеешь.

Василий молча сел на коня и тронул поводья. Так и вернулся царь к себе не солоно хлебавши, да только мысль о жар-птице крепко засела в нем.

Бессмертный позвал Ивана домой, а тот кивнул на Василису и Волка, которые так и стояли, обнявшись, наглядеться не могли друг на друга. Руки боялись разомкнуть.

- Долго они еще тут, - тихо сказал Кощей, лукаво поглядывая на парочку.

Иван сел на коня и взял поводья. Бессмертный ударил по крупу его коня и крикнул юноше:

- Догоняй!

Взвились два скакуна и помчались наперегонки. Радостный смех Ивана разнесся над полем.

А Василиса с Волком долго еще миловались и под светом луны и на рассвете под Высоким дубом, на ветвях которого качался ларец, скрипя цепями. А в том ларце сидел заяц, а в зайце утка, а в утке яйцо, а в яйце игла.

Да только нет медведицы, что дуб этот свалит, и нет больше щуки, что достанет яйцо со дна моря-океана. И нет больше того Иванушки, ищущего свою любовь. Так как нашел он что искал и зажил счастливо. А брат Василий заловил жар-птицу. Без хвоста недалеко улетела девица. Нашел ее царь, влюбился и женою сделал.

Только Водяной скучал на болоте, распевая тоскливые песни.

- Хватит горланить! - зычно крикнула баба Яга. - Пошли ко мне, в бане попарю.

- А пошли, - согласился он.

Обернулся великаном и легко поймал испуганную хозяйку леса.

Остались одиноко квакать лягушки на болоте, ждать своего царевича.



home | my bookshelf | | Кащей и Иван (СИ) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 10
Средний рейтинг 3.4 из 5



Оцените эту книгу