Book: Заря над бездной



Александр Рудазов

ЗАРЯ НАД БЕЗДНОЙ

Купить книгу "Заря над бездной" Рудазов Александр

Перед ними потрясется земля, поколеблется небо; солнце и луна помрачатся, и звезды потеряют свой свет. И Господь даст глас Свой пред воинством Своим, ибо весьма многочисленно полчище Его и могуществен исполнитель слова Его; ибо велик день Господень и весьма страшен, и кто выдержит его?

Книга пророка Иоиля (2, 10–11)

Снова время струится сквозь пальцы песком,

Мироздание рушится все целиком.

Замолчи и внимай тому, что грядет.

Ничего не останется. Все пропадет.

Небосвод почернел, земля затряслась,

Жизни закончены, смерть началась.

Ты высоко вознесся, бросив вызов судьбе,

Но жестоко судьба отплатит тебе.

Рвешься в горнюю высь, на пути все круша,

Но одни лишь страданья познает душа.

Абу-ль-Атахия

ГЛАВА 1

Когда говорят о Ледяном Царстве, прежде всего говорят о холоде. В Ледяном Царстве всегда холодно. Куда ни брось взгляд — нет иного цвета, кроме белого. Ни единого деревца, ни единого кустика. Бескрайняя снежная пустыня, усеянная бесконечной высоты ледяными шпилями. Почва промерзла до каменной твердости и лишь кое-где перемежается неглубокими болотами. Плещется в них отнюдь не вода, но скхарна — белесая вязкая субстанция, что не замерзает даже при самых страшных морозах.

Скхарновые болота — единственные места в Ледяном Царстве, где водится кое-какая жизнь. В этой зловонной грязи растут фантастических расцветок лишайники и струятся щупальца снежных актиний. Здесь можно чуть-чуть согреться и найти хотя бы немного пищи.

Но до болота еще очень далеко. Ковылявший по снегу маленький шоггот знал это лучше всех — ведь он ходил туда уже сотни раз. Доставлял послания, приказы… а иногда провожал посетителей.

В отличие от сородичей, он выглядел почти совсем человеком. Да, одна из его трех ног искривлена и оканчивается копытом, из груди торчит свиное рыло, руки покрыты шерстью, а в левой глазнице извивается крысиный хвост… но в остальном… почти совсем человек.

Если смотреть со спины, так и вовсе не отличишь.

Сто Сорок Девятый — так его звали. Это имя дал ему Отец-Создатель, извлекши из Смесителя. Сто Сорок Девятый до сих пор помнил тот день и первые впечатления от нового существования. Помнил, в каком восторге был, услышав свое имя.

Честно говоря, полностью его имя звучит как Отходы Сто Сорок Девятой Партии, но первая и последняя части со временем как-то редуцировались.

Иногда, убедившись вначале, что на него никто не смотрит, Сто Сорок Девятый позволял себе помечтать о том, как однажды станет Тварью. Даже самые безмозглые шогготы мечтают об этом. Твари Кадафа, высшие Надзиратели Лэнга, обладают великим сокровищем — бессмертной демонической душой. Она образуется из сплава обычных душ, создавая хоть и не совсем нормальное, слоящееся, но вполне целостное сознание.

Шогготы же — не демоны. У них по-прежнему множество душ — слабых, смертных и не очень-то дружащих между собой. Это почти всегда приводит к тяжелому психическому расстройству.

У типичного шоггота нет имени, нет воли и даже с самосознанием проблемы, но Сто Сорок Девятый — нетипичный шоггот. У него всего лишь четыре души. Причем три из них принадлежали животным — крысе, козе и свинье. Единственная человеческая легко их подавила и уселась сверху. Точно возничий на колеснице, запряженной… крысой, козой и свиньей.

Так себе упряжка, но все лучше, чем у обычных шогготов.

Именно поэтому Сто Сорок Девятый не только мог выполнять приказы создателей, но и прекрасно понимал, кто он такой и что происходит вокруг. Ему не требовалось зеркало, чтобы осознавать свое существование. Будь он покрупнее, его бы скорее всего уничтожили, ибо осознающие себя шогготы опасны, но Сто Сорок Девятый родился таким маленьким и ничтожным, что создатели милостиво позволили ему жить.

В конце концов, такие слуги тоже иногда полезны.

Как обычно, Сто Сорок Девятый мерз до самых костей. Не так сильно, как мерз бы на его месте человек, но приятного мало. Шогготам, даже нетипичным, одежда не положена. Все имущество Сто Сорок Девятого — плетеные снегоступы да тяжелая ртутная палка, чтобы отгонять мелких зверодемонов.

Немного с нее проку на самом-то деле, но ничего другого у Сто Сорок Девятого нет.

— Далеко еще?! — раздался позади гневный рык.

— Уже почти, господин, уже почти пришли! — умоляюще взвизгнул Сто Сорок Девятый.

О, как он проклинал сейчас эту недоверчивость, эту болезненную подозрительность своих создателей! Отчего они не позволяют никому просто взять и прийти к себе? Отчего заставляют блуждать по этим ледяным полям, окутанным туманами ужаса?

Хотя их нетрудно понять. Они боятся. Боятся тех, кто сидит в Ониксовом Замке. Боятся архидемонов Лэнга.

Боятся того, кто сейчас топает за спиной Сто Сорок Девятого.

Шаб-Ниггурат. Черный Козел Лесов.

Полководца Лэнга несказанно злило, что его заставляют терять время. Злил этот долгий путь по глубокому снегу. Злил паршивый мелкий шоггот, которого ему дали в провожатые. Шаб-Ниггурат с удовольствием бы его сожрал, но тогда придется искать дорогу самому — а проклятые уроды, что правят Ледяным Царством, навели такую тьму мороков…

Даже архидемон не запросто сквозь них проберется.

Но гораздо сильнее Шаб-Ниггурата злил голод. Подобно своим дальним родичам, козам, он мог есть что угодно, когда угодно и в каких угодно количествах — но раньше это было чисто для удовольствия. Теперь же он жевал почти без перерыва, пожирал всех, кто попадался под руку, — и все равно не мог утолить грызущую чрево пытку.

Что толку в пище, если она почти сразу вываливается из брюха? Рана, которую Шаб-Ниггурат получил от белого шерстяного комка, не желала исцеляться и причиняла невыносимые муки.

Ему было трудно даже идти самостоятельно. Шаб-Ниггурат то и дело начинал крениться и вынужденно опирался на железное плечо ненавистного кумбхи. Именно Астрамарий Целебор Краш вывел Шаб-Ниггурата с поля боя, именно Астрамарий Целебор Краш спас его от попадания в посох смертного мага — но Шаб-Ниггурат не испытывал никакой благодарности. Его ненависть, пожалуй, даже усилилась — и он бы охотно раздавил эту ходячую железную банку, расплющил ударом кулака.

Вонь вокруг полководца Лэнга стояла неимоверная. Его кишки наполовину сгнили, дыра в животе источала страшный смрад, а из-под хвоста дул настоящий ветер. Вдохнув этого ветра, даже демоны падали замертво.

Именно поэтому Шаб-Ниггурат взял себе в свиту тех, кого скверным запахом не удивишь. Маскимов. Из-за ужасной убыли войск всех этих дерьмоедов передали в распоряжение Шаб-Ниггурата — и он уж распоряжался! Уныние не сходило с их поганых рож — маскимы прекрасно понимали, что новый повелитель бросит их в самое пекло.

Если они вообще доживут до этого. Когда голодные муки особенно терзали Шаб-Ниггурата, он молча разворачивался, хватал ближайшего маскима и проглатывал целиком, точно удав кролика.

Собственно, только ради этого он их с собой и прихватил.

Ах, как тосковали сейчас маскимы по Азаг-Тоту! Это ведь он их истинный господин — ему они служат, ему повинуются. Но вот уже очень давно Азаг-Тота все равно что нет — и если вначале отсутствие хозяина маскимов даже радовало, то потом, когда ими принялись затыкать все дыры…

— Далеко еще?! — в очередной раз взревел Шаб-Ниггурат, поеживаясь на ветру.

Холода он не чувствовал, но метущая в лицо вьюга раздражала ужасно. Прекратить бы ее, унять, растопить проклятые льды одним ударом копыта, да нельзя, не позволено… В Ледяном Царстве он не властен, здесь его мощь ограничена.

Сто Сорок Девятый в страхе вздрогнул, слыша нарастающее сзади напряжение. Он старался не дышать и молился С’ньяку, чтобы путь поскорее закончился.

Только не вслух. А то, чего доброго, С’ньяк и правда услышит.

Но вот уже растаял последний морок, и Сто Сорок Девятый ступил в хлюпающую скхарну. Палку он воткнул в снег — на болоте слишком тепло, она там расплавится. Создатели Сто Сорок Девятого так мнительны и осторожны, что даже ему, такому жалкому и ничтожному, опасаются доверять иное оружие, кроме сделанного из ртути.

Сопровождаемый Астрамарием, Шаб-Ниггурат прошел по липкой, вязкой дороге и остановился близ огромной мшистой кочки. Всю ее занимало массивное существо, похожее на жирную фиолетовую актинию. Из боков ее росли широкие «паруса», а нижняя часть оканчивалась пятью толстыми щупальцами. Вместо головы тварь имела нечто вроде желтой морской звезды — ее лучи-трубочки медленно шевелились, глядя во все стороны.

Это и был один из многочисленных создателей Сто Сорок Девятого.

Поскольку Ктулху все еще спит, власть в Глубинном Царстве делят Дагон и Кутулу… делили до недавнего времени. В Мертвом Царстве безраздельно царствует Нергал. А вот в Ледяном Царстве верховного владыки нет. Здесь хозяйничают Старцы — поразительные разумные полурастения-полуживотные, последний осколок когда-то грандиозного народа, что покорял звезды и космос.

Они повинуются Йог-Сотхотху и чтят всемогущего С’ньяка. Но желания иных архидемонов им безразличны. И в другое время Шаб-Ниггурат ни за что бы не обратился к ним за помощью.

Но сейчас у него просто нет выбора. В войске осталось слишком мало боевого мяса. Куклусы сгинули вместе с Дагоном, утукку передохли в Серой Земле. Их королевы старательно рожают новых, но сколько они там могут успеть…

А Шаб-Ниггурат торопился. Очень торопился. Не без труда, но Астрамарий убедил его, что Железный Маршал Хобокен не станет терять зря времени. Наверняка он уже сейчас готовит контрнаступление. Счет идет даже не на дни — на часы.

Конечно, в Лэнге осталось еще великое множество демонов. В том числе и ужасные в битве. Но они разрознены, рассеяны по бескрайним пустошам, подземельям и черным городам. Шаб-Ниггурат уже вострубил общий сбор, но он даже не надеялся быстро сколотить новый Легион Гнева. Солдат придется выскребать изо всех уголков, стращать и улещивать, чтобы подчинялись Черному Козлу Лесов… многим демонам ведь начхать на его приказы!

Двурогих Шаб-Ниггурат тоже больше не рожал. Опасался. С гибелью Лаларту, Лалассу, Хастура и Гелала в такульту образовалось слишком много свободного места. Всякий детеныш архидемона теперь имеет шанс родиться новым архидемоном.

Шаб-Ниггурат до смерти боялся, что кто-нибудь из Двурогих таковым станет. Не так уж они преданы Шаб-Ниггурату, как тот всегда стремился показать. Они постоянно голодны, постоянно ищут, кого бы загрызть. Лишь страх перед суровым родителем держал их в узде.

А теперь, когда родитель так ослабел, от детей лучше держаться подальше. Убьют ведь. Убьют и съедят, как он сам когда-то убил и съел своего отца, Шег-Тефнута. Тот точно так же получил ужасную рану в битве с кем-то из клевретов Мардука, стал слаб и уязвим… Ну и разве же Шаб-Ниггурат, тогда сильнейший среди Двурогих, мог упустить такой шанс?

Он его и не упустил.

А без Двурогих и адских духов, без утукку и будх… из кого сколачивать основной состав? Нормальные демоны — индивидуалисты, их очень сложно заставить шагать строем. Любимой тактикой Шаб-Ниггурата всегда была тактика лавины — а лавина должна из кого-то состоять. Шогготы подходят для этого идеально… хотя после победы их придется куда-то девать…

Но это уже будет проблема Старцев.

Однако переговоры с ними не обещают ничего приятного. Дипломатия никогда не была сильной стороной Шаб-Ниггурата. Обычно такими делами занимался бесхребетный урод Нъярлатхотеп или тихоня-шептун в желтой маске, но первый издох, а второй занят какими-то своими глупостями, вот и пришлось Черному Козлу Лесов лично брести в эту глухомань, унижаться перед Старцами…

Их собралось вокруг уже довольно много. Отовсюду вырастали огромные кочки, что служат этим тварям сиденьями. Глаза на концах желтых трубок внимательно изучали козлоногого архидемона.

— Вы заставили меня прийти сюда пешком, — прорычал Шаб-Ниггурат, едва сдерживая бешенство. — Я сделал это. Теперь вы сделайте то, что должны.

— Должны?.. — раздался неслышный шепот. Он доносился одновременно отовсюду и ниоткуда. — Должны, мы?.. Что мы тебе должны, Шаб-Ниггурат?.. Мы Старцы!

— На этом ме-э-эсте мне следует восхищенно ахнуть? — язвительно проблеял Шаб-Ниггурат. — Вы просто бурдюки с вонючим жиром, которые слишком много о себе мня-а-ат!

— Бурдюки?.. — прошелестели голоса. — Мы Старцы! Величайшие и древнейшие! Когда-то мы летали меж звезд и правили мирами, мы истребили ми-го на Югготе и поработили Глубоководных. Это были славные времена, Шаб-Ниггурат, и воспоминания о них наполняют радостью наши разумы. Но мы допустили ошибку, связавшись с Древними и польстившись на их лживые речи. Это были ужасные времена, Шаб-Ниггурат, и воспоминания о них наполняют скорбью наши разумы. С’ньяк и его технологический коллапс погубил нас всех. Утянул нас во Тьму, в Бездну. Что мы теперь?.. Кто мы теперь?.. Теперь мы никто, и повинны в этом твои господа, Древние…

— У меня нет господ! Я сам господин над всеми!

— Не над нами, Шаб-Ниггурат. Не над нами. Мы не Древние, но мы Старшие. Мы не приказываем тебе, но и ты не приказываешь нам. Мы равны.

— Равны?! Вы?! Мне?! — едва не расхохотался Шаб-Ниггурат. — В чем это вы мне равны?!

— Во всем, — прошептали голоса. — Если нас уколоть — разве у нас не идет кровь?

— Не идет.

— Если нас пощекотать — разве мы не смеемся?

— Не смеетесь.

— Если нас отравить — разве мы не умираем?

— Такой отравы еще не придумали. К сожалению.

— А если нас оскорбляют — разве мы не должны мстить? Только поэтому мы и слушаем тебя до сих пор, ибо всему Лэнгу нанесено тяжкое оскорбление, а значит, и нам тоже нанесено тяжкое оскорбление…

— В моих испражнениях больше смысла, чем в вашем бормотании, — процедил Шаб-Ниггурат. — Сделайте мне армию шогготов — это все, что я от вас хочу.

— Да, это все, что ты хочешь, — согласились голоса. — Ты приходишь и говоришь: Старцы Ледяного Царства, мне нужны Смесители. Но ты не просишь с уважением, не предлагаешь дружбу, даже не думаешь обратиться к нам — Старшие. Нет, тебе просто нужен кто-то, кто будет убивать для тебя… Ты ищешь наших шогготов — но найдешь ли ты их?..

— Это я и хочу узнать! — начал терять терпение Шаб-Ниггурат. — Я говорю от имени Йог-Сотхотха, который говорит от имени Азаг-Тота, который говорит от имени С’ньяка! Вы должны исполнять мои приказы!

— Должны?.. Мы ничего тебе не должны. И мы не должны ничего Йог-Сотхотху. Кто он нам — твой Йог-Сотхотх? Да и кто он тебе самому?

— Йог-Сотхотх мне как отец, — пробурчал Шаб-Ниггурат.

— Но ты же убил своего отца.

— И съел! И вас всех я тоже съем, если вы прямо сейчас не ответите на простой вопрос — дадите ли вы мне армию?! Да или нет?! Да или нет?!!

Воцарилось молчание. Тяжелое, гнетущее молчание. Старцы беззвучно совещались, обратив друг к другу широкие паруса. Шаб-Ниггурат пристукивал копытом, ища, на ком сорвать злость. Маскимы благоразумно смешались с грязью.

Один только Астрамарий не участвовал в этой минутке взаимной ненависти. Король-Палач с интересом оглядывался по сторонам. Он уже побывал во многих краях Лэнга, повидал многие из его кошмарных чудес, но Ледяное Царство ему посещать не доводилось. Только из любопытства он и вызвался сопровождать Шаб-Ниггурата.

Хотя пока что… не впечатляет. Болото и болото. Грязь. Вокруг снег, пурга, мороз, а здесь… наверное, тоже мороз, но не такой сильный. Астрамарий уже не помнил, каково это вообще — когда тебе тепло или холодно.

Такое это стало для него умозрительное ощущение.

Сами легендарные Старцы Астрамария тоже не впечатлили. По меркам Лэнга — ничего выдающегося. Их не назовешь ни особо страшными, ни особо мерзкими. В Серой Земле встречается одно растение, которое вполне можно принять за Старца.

Дохлого.

И где они прячут свои хваленые Смесители? Ничего похожего Астрамарий вокруг не видел.

Оказалось — под землей. Договорившись наконец с Шаб-Ниггуратом, Старцы вместе со своими кочками уехали куда-то вниз, в бездонную черноту.

Вязкая грязь же хлынула в стороны, раскрывая бесконечную каменную лестницу с удивительно маленькими ступенями. Это была даже не лестница, а какой-то зубчатый пандус. Видимо, именно по такому удобнее всего ползать существам с щупальцами вместо ног.

Шаб-Ниггурат семенил ловко, точно горный козел, а вот Астрамарию приходилось тяжело. Его железные сапоги с трудом удерживались на такой поверхности, он каждую секунду рисковал поскользнуться и загреметь в пропасть.

Дорогу показывал все тот же грустный маленький шоггот. Он неуклюже ковылял впереди и вел рукой по стене, включая тусклые зеленоватые лампы. Света они почти не прибавляли — лишь заставляли тени колебаться и дрожать.

В этих катакомбах царило обычное для Лэнга запустение. Печальный упадок, руины древнего величия. Тысячелетия назад здесь явно было что-то грандиозное, но теперь над всем властвовала пыль, и лишь одинокие шогготы еще бродили по темным углам.



— Прошу сюда, — бесцветным голосом произнес Сто Сорок Девятый, указывая на узкий проход.

За ним открылся огромный зал в форме перевернутой чаши. Стены покрывали глубокие выемки, за которые цеплялись щупальцами Старцы. Здесь их было свыше двух дюжин — совершенно одинаковых, безликих, хранящих гробовое молчание.

А большую часть помещения занимал гигантский биомеханизм — один из легендарных Смесителей. Всемогущая машина, способная создавать новые формы жизни и до неузнаваемости менять уже существующие.

По крайней мере, когда-то она была на это способна. Древние знания утрачены, Старцы разучились создавать и программировать Смесители. Сейчас они умеют лишь управлять теми, что достались от предков, — но им доступна лишь малая толика былых возможностей.

Смесители создавались в надежде получить сверхсущество, идеальную форму жизни. На протяжении веков и тысячелетий Старцы искали способ создания Бога-из-Машины, абсолютного и всеблагого разума. Но раз за разом у них получались только кошмарнейшие чудовища…

Именно из Смесителя когда-то явился Ктулху. Последний триумф мертвых технологий.

После него Смесители порождали только шогготов…

Но именно шогготы Шаб-Ниггурату и нужны. Испуская в нетерпении ветры, он подступил ближе и уставился на бесформенное переплетение органов и тканей. Смеситель сам немного напоминал шоггота — громадного, лишенного кожи, лиц и конечностей. Он дышал, тяжело вздымаясь и вновь опускаясь, а где-то в недрах шумно колотилось сердце.

— Запускайте, — хрипло приказал Шаб-Ниггурат.

Сто Сорок Девятый тоскливо вздохнул. Он ненавидел этот процесс.

Вначале пришлось досыта накормить блок питания. Этот огромный зубастый агрегат питался всем подряд — от старых костей до гнилых тряпок. Ему было не важно — все переварится, все превратится в энергию для основного организма. Руки тоже следовало держать подальше.

Потом стали загружать материал. Рабов и зверодемонов.

В основном зверодемонов — лярв, маллахулов, уддугхулов, косунов, осьминогов Лэнга. Рабов было не так уж много — все излишки сожрали королевы утукку, а новых еще не народилось. Но шогготов можно производить из любого биологического ресурса — лишь бы он был хоть немного разбавлен разумными существами.

Иначе результат получится слишком уж безмозглый.

Старцы извлекли со складов наноплазм и чаны с протоматерией. Все запасы, сбереженные за последние века. Сама по себе протоматерия шоггота не образует, но поможет сделать его крупнее и сильнее.

Раскрылся портал, и прямо с равнин Инкванока в Смеситель погнали стадо йорг-йоргов. Сопровождавшие их Тощие Всадники Ночи неожиданно для себя отправились туда же — и зал наполнился их громкими, но недолгими протестами.

Смеситель все сильнее разогревался. Издавая мерный гудящий звук, он с огромной скоростью перерабатывал горы протоплазмы. Разбирал ее на кирпичики, на клетки и вновь собирал воедино, но уже в другом порядке.

И вскоре из блока рождения повалили первые шогготы. Стандартные, самые дешевые формы, которые Смеситель штампует по умолчанию. Уродливые мясные кули, похожие на морских ежей с руками, ногами и головами вместо игл. Они не ходили, а перекатывались, пытались схватить все подряд, тут же тянули в рты, оглашали воздух безумными воплями…

Говорят, когда-то шогготы были совсем другими. Лишенные воли и эмоций, они обладали разумом — острым и ясным разумом, делающим их блестящими слугами и солдатами. Словно механизмы из плоти и крови, они послушно исполняли всякий приказ Старцев. В те легендарные времена шогготы были не бесформенными комьями органов, а по-своему даже красивыми существами…

Но шогготы этого поколения… Сто Сорок Девятый предпочитал держаться от них подальше. Тупые, вечно голодные, с расщепленными личностями, они были жутко непредсказуемыми. Если шоггот в данный момент не выполняет конкретный приказ, он может выкинуть что угодно.

Один раз особо прожорливый сородич едва-едва не поглотил Сто Сорок Девятого. До этого он уже поглотил четырех мелких шогготов, и Сто Сорок Девятый лишь чудом не стал пятым. Именно таким путем на свет появляются Твари.

А особо прожорливые Твари изредка разрастаются до сверхгигантских размеров… и чаще всего растекаются после этого в озеро кровянистой слизи. Но если все же не растекаются, если остаются устойчивыми и неким путем получают долю в такульту, на свет может появиться Ползучий Хаос вроде Абхота или Нъярлатхотепа.

Страшно представить, какая бездна душ и личностей сплавлена в таком архидемоне.

Шогготы вылезали по два, по три в минуту. Но Шаб-Ниггурату и это казалось слишком медленным. Он топал копытом и гневно блеял:

— Быстрее, быстрее, пожри Червь ваши души!!! Я тороплюсь, я ужасно тороплюсь!!!

— Мы уже начали расконсервацию остальных Смесителей, — послышался шепот Старцев. — Всего у нас их десять в рабочем состоянии, и каждый при полной нагрузке может выдавать три-четыре тысячи шогготов за эондр. Хватит ли тебе этого?

— Не хватит. Совсем не хватит. Это лучше, чем ничего, но надо быстрее. Надо еще быстрее.

— Быстрее невозможно.

— Надо быстрее!!! — проревел Шаб-Ниггурат.

— Ответь, отчего ты так торопишься? Куда ты так торопишься? Что ты сделаешь с войском, которое мы даем тебе?

— Как это что?! Я… я… я буду убивать!

— Мы поняли это, — прошептали Старцы. — Мы знали это. Это нужно. Это надо сделать. Но отчего ты так рьян в этом? Отчего так любишь убивать смертных?

— Ну… — задумался Шаб-Ниггурат. — Я… э-э-э… Знаете, когда сдавливаешь им черепа… ме-э-э… они так смешно хрустят… хе-хе… ме-э… хе-хе…

— И это единственная твоя причина?

— А что, мало? Мне хватает.

Настроение Черного Козла Лесов чуточку повысилось. Но тут же снова упало. Ему не терпелось закончить здесь и вернуться в Кадаф, наорать на земляного червя, который по какому-то недоразумению считается там главным. Это же надо было настолько бездарно руководить, чтобы просрать все, буквально все! Смертные стоят на пороге, вот-вот пойдут маршем по Инкваноку, а Йог-Сотхотх лежит себе на боку!

Почему, почему всем в этом мире должен заниматься Шаб-Ниггурат?! Он же ранен, ему сейчас лечиться нужно, отдыхать!

Когда он наконец вернулся на поверхность, аркалы уже гиалтьернились, а вокруг стало заметно больше шогготов. Зато маскимов изрядно поубавилось — то ли они воспользовались случаем и разбежались, то ли Старцы отправили и их в Смеситель.

В общем-то Шаб-Ниггурату не было дела до их судьбы. Просто его опять мучил голод, а маскимы оказались неожиданно вкусными. Даже странно, если вспомнить, чем питаются они сами.

Мучимый голодом, Шаб-Ниггурат прищелкнул когтистыми пальцами и достал из воздуха огромный кусок мяса. Свинина. Жадное чавканье и хруст раздались над болотом, но удовлетворения в них не слышалось.

Обычное мясо — это совсем не так вкусно, как живое и дышащее. Оно ведь не испытывает страха, отчаяния, ненависти — лучших приправ для любой еды. И нету самой лакомой и аппетитной части — души. Без нее пища становится… просто пищей. Набором химических элементов, годных лишь для утоления телесного голода.

Но даже архидемон не может сотворить настоящую жизнь одним лишь усилием воли.

— Абхот, ты здесь? — процедил Шаб-Ниггурат.

Откуда-то из-под его копыт донеслось хлюпанье и бульканье. Липкая холодная скхарна слегка вспучилась, и в ней раскрылся глаз… второй… третий… а потом сразу тысяча! Земля словно превратилась в звездное небо — ибо Абхот глядит на мир всем своим телом.

А тело его громадно.

— Поручаю это тебе, смрадная плесень, — хмуро приказал Шаб-Ниггурат. — Присмотри здесь за всем. Когда шогготов наберется достаточно — возглавишь их и поведешь. Понял?

— Сссссс… — раздалось в ответ. — Шшшшшш…

Абхот. Шаб-Ниггурат всегда его презирал. Слабак слабаком — этакая живая лужа, расплющенная версия Нъярлатхотепа. Но он все-таки архидемон, так что пусть не отлынивает, пусть защищает родной мир.

Защищает так, как это делает сам Шаб-Ниггурат. Черный Козел Лесов оглядел уже исчислявшихся сотнями шогготов, бросил злой взгляд на Астрамария и выкрикнул, потрясая кулаком:

— Мы не уйдем молча! Мы не сдадимся без боя! Мы будем жить! Мы выживем!

ГЛАВА 2

Колдуны и паладины смотрелись чужеродным элементом на мостике супердредноута «Алкуса Рейко». Везде металл и бронепласт, сложные приборы с мерцающими экранами — и среди этого рыцари в серебристых доспехах и чародеи в разноцветных плащах. Они и сами чувствовали, что плохо вписываются, поэтому теснились вдоль стен, не горя желанием занять места в креслах.

Обо всей этой чепухе не беспокоился только их предводитель. Облаченный в серый плащ высокий мужчина с серыми глазами, смуглым лицом и длинными черными волосами, затянутыми в хвост.

Креол Разрушитель.

Архимаг из Древнего Шумера вообще редко обращал внимание на такую мелочь, как обстановка и окружающие люди. Его руки были скрещены на груди, а глаза сосредоточены на одной точке. Креол смотрел на распахнувшийся впереди портал.

Уже через несколько секунд тот остался позади. Небесная синева Рари сменилась беззвездным черным пологом. Вдалеке мерцали алые луны-близнецы, а вокруг простиралась бесплодная каменистая равнина.

Долина Инкванок.

— Ну вот я и здесь… — чуть слышно пробормотал маг.

Первое, что сделал Креол в Лэнге — проверил противодемонические печати на «Алкуса Рейко». Супердредноут — его главное оружие, так что печатей Креол на него навешал больше, чем в свое время на Шахшанор. Иначе какой-нибудь Дух Пространств мог бы скомкать его одним прикосновением…

Это был бы на редкость бесславный конец кампании.

Когда Креол планировал все это в Древнем Шумере, то очень смутно представлял подробности. Конечно, он понимал, что обычная армия смертных недолго продержится против демонов. Чем были вооружены шумерские воины, как они сражались? Бронзовые и медные мечи, луки и пращи, запряженные онаграми колесницы… Фаланга из тяжелых бойцов, легкие летучие отряды и лугали в заостренных шлемах…

Легион Гнева стоптал бы это войско, едва заметив.

Нет, Креолу виделось что-то такое… такое… ну примерно как у Мардука. Двадцатитысячное войско из элитных копейщиков и щитоносцев… все оружие и броня зачарованные, разумеется. Пятьдесят величайших магов планеты — боевиков, целителей, демонологов. Големы. Джинны. И он сам на летучей колеснице… или на драконе… хотя нет, лучше на птице Анзуд.

Креолу всегда хотелось полетать на птице Анзуд.

Постепенно планы корректировались в соответствии с реальностью. Воплотить все в точности не удалось, как не удалось и снабдить всех солдат магическим снаряжением, но все равно получилось очень неплохо.

К тому же собранное Креолом войско оказалось даже внушительнее, чем он когда-то себе представлял.

Двадцать тысяч солдат?.. У него их двести тысяч. Их копья безо всяких чар мечут всеразрушающее пламя, а щиты состоят из волшебного света.

Пятьдесят магов?.. У него их пятьдесят сотен. Их кожа пепельно-серая, и они облачены в дурацкие цветные плащи, но в остальном это отличные маги. Правда, по-настоящему великих среди них всего несколько, но количество тоже немаловажно.

Големы?.. У него есть големы. Точнее, автоматы, но разница несущественна.

Джинны?.. Вон они, парят на огненных колесницах. Элитные боевые ифриты, Правое Крыло Огня.

И это не говоря уже о летающем флоте, железных махинах, воинах-жрецах Инанны и множестве других родов войск.

Вот разве что птицу Анзуд достать так и не удалось. В прошлом году Креол сделал одну вялую попытку, но с наскоку ничего не вышло, и он махнул рукой. Исполинская машина плонетцев ничуть не хуже птицы Анзуд… и даже дракона Мушхуша, на котором летал Мардук.

Да что там не хуже — она лучше! Гораздо лучше! Разве на птице Анзуд или драконе Мушхуше поместился бы Крест Стихий? Разве поднял бы кто из них целую гору оружия, припасов и снаряжения? Дракон Мушхуш был огромен, воистину огромен, но в сравнении с громадой «Алкуса Рейко» — просто чешуйчатая козявка.

Жаль, что рядом нет Шамшуддина. Креол очень надеялся, что в решающий момент тот будет стоять по правую руку.

Когда-то он надеялся, что рядом встанут и другие товарищи по Гильдии — Хе-Кель, Хиоро, Мей’Кнони… но что поделаешь, не судьба. Ему не удалось повторить путь Мардука, что привел в Лэнг пятьдесят верных друзей, каждый из которых был великим магом.

Зато Креол повторил путь Мардука, сковав Крест Стихий. Повторил, создав сверхмощный артефакт-поглотитель, способный лишать сил демонов и Темных богов. Повторил, вооружившись адамантовым оружием.

Правда, у Мардука артефакт и оружие были разделены. Лук, заключивший в себе душу военачальника Кингу. И адамантовая секира, грозный двуглавый топор. Креол тоже вначале планировал что-то подобное — выкованное еще на Каабаре адамантовое копье и… некий иной артефакт. Креол так и не успел решить, как он должен выглядеть. Не успел решить, как создать предмет, способный вместить душу архидемона и сотворить Длань Мардука.

А после того, как большая часть адаманта погибла в туше умирающего Саккакха, Креол понял, что планы придется корректировать. Он ведь тогда не имел понятия, что адамант разрушается в гибнущем боге. Не имел понятия, что даже этот абсолютный металл имеет свои пределы.

Правда, именно в тот момент у него и появилась идея, от которой он в итоге только выиграл. Идея посоха черного обсидиана, сверхмощного артефакта, объединяющего Поглотитель и пырялку.

Два в одном. Гораздо удобнее.

В отличие от Креола, бывавшего в Лэнге уже неоднократно, войско испытывало явную нервозность. Их готовили к этому миру, подробно его описывали, показывали слайды и даже целые учебные фильмы, но реальность все равно многих ошарашила. Настолько все здесь было пропитано страхом, тоской, безысходностью. Мертвая каменная пустошь и клокочущая вокруг Тьма. В земле и воздухе словно разлита сама смерть.

Никакие рассказы не могут достаточно к такому подготовить.

Наименее шокированы оказались плонетцы. В небесах их мира светило солнце, но его земли были почти так же пусты и бесплодны, как здесь. Отравившая почву и воду сконь вполне приучила их к выживанию в жесточайших условиях. Так что теперь они оправились быстрее всех.

— Надеюсь, тут есть уголь, шеф? — хмыкнул Моргнеуморос, глядя на монитор. — А то грохнемся посреди пустыни…

Этот мутант с асимметричным лицом восседал в одном из пилотских кресел. У него не было опыта вождения супердредноута, но этого опыта не было ни у кого — до «Алкуса Рейко» существовал лишь один экземпляр, и он погиб больше века назад со всем экипажем. Профессору Лакласторосу очень повезло, что главнокомандующий отказался тогда взять его на борт.

Но теперь профессор сам входил в состав генерального штаба, носил серый плащ и лично управлял супердредноутом. И в свой экипаж он набрал как самых лучших пилотов, так и самых бывалых офицеров — в том числе генерал-майора Дзе Моргнеумороса.

— Уголь?.. — недоуменно моргнул Креол. — Какой еще уголь, зачем?..

— Реактор «Алкуса Рейко» работает на углеводородах, — пояснил Лакласторос. — Обычно м-мы используем каменный уголь.

— А что же вы меня не предупредили?! — взвился Креол. — Где я вам здесь достану уголь, из воздуха сотворю?! Хотя это мысль… Позвать сюда материализаторов!

— О, не в-волнуйтесь, полков… генерал-майор просто пошутил, — поспешил успокоить мага Лакласторос. — Это же атомный котел холодного синтеза, а не дровяная печка. До Судного Часа у нас в-везде такие использовались. Чтобы работать м-месяц, супердредноуту достаточно куска угля размером с кулак. А м-мы з-захватили целый ящик. Лет на сто хватит.

— А-а… Тогда ладно.

— А если с ним даже что-нибудь в-вдруг случится… ну… м-мы просто бросим в-в реактор какого-нибудь демона, — с кровожадным блеском в глазах предложил Лакласторос. — Они же углеводородные, в-верно? Они должны быть углеводородными, раз м-могут питаться людьми.

— Понятия не имею, — пожал плечами Креол. — Впрочем, мне наплевать, решайте эти вопросы сами.

Креолу действительно было не до всяких мелочей. Он напряженно всматривался в пространство, пытаясь сориентироваться. Понять, где он вообще находится.

Удалось ему это далеко не сразу.

В последний раз Креол покидал Лэнг из пещеры Мей’Кнони. Туда же Камень Врат должен был привести и в этот раз — к скале Рзиаль, что лежит в трех часах ходьбы от Кадафа, на самом краю долины Инкванок. Однако с тех пор минуло четыре года, пространственные координаты миров сместились по отношению друг к другу, и выход оказался совершенно в ином месте.

Или, возможно, сказалось то, что в прошлый раз он перемещался на Землю, а в этот раз явился со стороны Рари.

Двенадцатимерная топография вообще очень заковыристая наука.



Как бы там ни было, Креола это неприятно удивило — он-то рассчитывал сразу рвануть к Кадафу, одним мгновенным броском. Любимый маневр маршала Хобокена — ошеломить, обрушиться как снег на голову и одержать победу, пока враг толком не пришел в себя.

Теперь же придется совершать довольно долгий переход. Креол не так уж хорошо был знаком с географией Лэнга, но, судя по расположению аркалов, Кадаф находится на севере. Очень далеко на севере.

А здесь… здесь крайний юг, с уклоном к востоку. Совсем рядом должно начинаться Мертвое Царство, где сидит Нергал.

На миг Креол даже задумался — не переиграть ли высадку? Вернуться на Рари, передать Камень Врат кому-нибудь из приспешников — Асанте или Руорку — и открыть портал заново, в другое место?

Но их вначале придется научить им пользоваться — серые колдуны такой магией не владеют. А это значит потерять сутки, а то и двое. Дать Лэнгу лишнее время на подготовку. Утратить эффект неожиданности.

К тому же у Креола почему-то переворачивалось все внутри при мысли о том, чтобы передать Камень Врат в чужие руки. Он даже Шамшуддину доверял его с большой неохотой и ненадолго — а ведь то был побратим!

Сложное решение, до чего же сложное…

— Ладно, будем работать с тем, что имеем, — в конце концов процедил маг. — Лугаль, готовь оборону! Очень скоро у нас будут гости…

— Ну, в ближайшие часы, будем думать, все ж не явятся, — степенно возразил Хобокен. — Хоть сколько-то времени да пройдет — покуда вызнают, где мы сели, покуда войска перебросят…

И тут в небе сгустилась кроваво-красная туча. Быстрее молнии она грянула оземь и обратилась козломордым демоном в черной накидке. В алом свете лун-близнецов Шаб-Ниггурат отбрасывал такую длинную тень, что она ушла за горизонт. Медленно подняв голову, архидемон смерил супердредноут тяжелым взглядом — таким тяжелым, что металл начал прогибаться внутрь.

— Я ждал вас!!! — разнеслось над пустошью яростное блеянье. — Я ждал вас, смертные!!!

— Ну, один в поле не воин… — начал было Хобокен.

Словно отвечая ему, Шаб-Ниггурат взмахнул когтистой дланью. И вокруг него раскрылись черные трещины. Все войско, вся огромная армия Серой Земли оказалась в кольце вспышек. Они оставили после себя целые полчища разнообразных, непредставимо кошмарных чудовищ.

Сотни тысяч демонов появились прямо из воздуха — и были они несказанно злы.

Креол криво усмехнулся, глядя на сконфуженного Хобокена. Архимаг, разумеется, предполагал что-то в этом роде. Здесь безраздельно правит Йог-Сотхотх — Хранитель Врат Бездны, что как никто другой властен над пространством. Не позаботься Креол о мощнейшей антипортальной защите, демон-червь просто свернул бы его войско в точку или вышвырнул куда-нибудь во Тьму.

Но увы, Креол не может помешать Йог-Сотхотху перемещать свои собственные войска. Вероятно, Шаб-Ниггурат с его новым Легионом Гнева уже довольно давно ждал где-то в нетерпении, не зная, откуда явится захватчик. И как только Йог-Сотхотх услышал перемещение, как только раскрылись врата между мирами…

— Внезапность, быстрота, натиск… — вздохнул Хобокен, махнув досадливо крюком. — Я-то, прости Единый, себя сноровистым считал, но куда уж мне до такого… Посрамили старика, эх…

Вздохнув еще раз, он коснулся серебряной пуговицы на виске и принялся со всей поспешностью сочинять оборону. Целые роты и полки переставлял он, точно шахматные фигурки. Блестяще выученные, прошедшие огонь и воду, они исполняли команды с полуслова, едва ли не раньше, чем успевали услышать.

Вот уже армия Серой Земли ощетинилась всеми стволами. Бронепехота вскинула тяжелые плазмометы. Паладины выставили копья со световыми «шлейфами». Колдуны подняли защитные экраны. А демоны все мялись, отнюдь не спеша набрасываться всей гурьбой. Слишком уж грозную силу собрали ненавистные смертные. Первую волну почти наверняка сметут без остатка…

Кому же захочется быть в этой первой волне?

Шаб-Ниггурат бешено скрежетал зубами. Его выводило из себя, что земляной червяк остался в Кадафе. Проклятый клубок бесполезности, только и умеет, что корчить из себя важную фигуру!

Ничего, не вечно ему восседать на ониксовом троне! Победив потерявших страх смертных, Шаб-Ниггурат поставит вопрос ребром — кто более достоин править Лэнгом?!

И уж в этот раз Йог-Сотхотх не уйдет от ответа!

Но вначале нужно все-таки разгромить смертных. И это что-то не кажется такой уж легкой задачей. Шаб-Ниггурат зло фыркнул и вспахал землю копытом, оглядывая ту бессчетную толпу швали, что предлагалось считать защитниками Лэнга.

Сразу видно, что новый Легион Гнева собирался наспех. Алуа, Тощие Всадники Ночи, Дикие Псы, Волки, Бледные Призраки, маскимы, немного Тварей, сколько-то дьяволиц. Были и совсем малочисленные демоны, названий которых не знал даже Креол. Одни отдаленно напоминали свиней, другие — крыс, третьи — слонов…

Не войско — ополчение.

Тощие Всадники Ночи ударили в барабаны. Пронзительно завизжали флейты. Тягучий гул поплыл над пустошью — монотонный, тоскливый, лишающий сил и воли к сопротивлению. Пусть смертные слушают, пусть знают! Орда демонов явилась пожрать их тела и души — и она их пожрет.

Шаб-Ниггурат глумливо мемекнул. Все же его Легион Гнева достаточно силен. Конечно, потери будут огромными, но да и Червь с ними. Черный Козел Лесов никогда не считался с потерями. Пусть издохнет половина, пусть издохнут три четверти — лишь бы человеческая погань вернулась туда, где ей место!

В рабские загоны и желудки демонов.

— Выходи, колдун!!! — проревел Шаб-Ниггурат. Пожалуй, его сейчас услышали даже в Иреме. — Выходи, чтобы я мог лично убить тебя!!!

— Я не к… — по старой привычке начал было Креол, но тут же замолчал и растянул губы в улыбке. — Выйти, говоришь? Сейчас выйду, сейчас… Раб и вы двое, за мной! И прихватите вон ту штуку!

Усатые эйнхерии послушно подняли загадочный железный ящик и потащили его за магом. Даже вдвоем несли они его с трудом — а ведь эйнхерии вдесятеро сильнее человека! Хубаксис помогать им даже не думал — он считал ниже своего достоинства делать что-либо для кого-либо, кроме хозяина или его домочадцев.

В конце концов, он джинн! Обычные смертные — прах под его ногами!

Держась на расстоянии от антимагических татуировок, Креол вышел на обзорную палубу супердредноута. Здесь уже не требовались мониторы, чтобы обозревать окрестности, — все и так было как на ладони. Двухсоттысячное войско самого Креола — и широкое кольцо демонов.

Навскидку их было вдвое, если не втрое больше.

— Хозяин, их слишком много! — тоскливо завыл Хубаксис. — Их слишком много!

— У тебя открыт рот, а из него исходят какие-то звуки, — процедил Креол. — Этого не должно происходить.

— Я не понимаю тебя, хозяин…

— Молчать, раб!

Это Хубаксис понял.

— Ну что ж, вот он я, вышел, — произнес Креол. — Иди сюда и убей меня, плешивый козел… если осмелишься.

Повысить голос маг не потрудился. До земли слишком далеко — никто не услышит, даже если он будет орать. Можно воспользоваться динамиками супердредноута, но… много чести для Шаб-Ниггурата.

К тому же у Креола имелись дела поважнее. Он взмахом руки отогнал эйнхериев и склонился над железным ящиком. На лице мага заиграла злорадная ухмылка.

— Хозяин!.. — возопил Хубаксис.

Креол сиганул в сторону раньше, чем джинн закончил слово. Защитный амулет обжег кожу до волдырей. А туда, где маг только что стоял, обрушилась громадная туша.

По палубе — сверхпрочной, отлитой из лучшего бронепласта! — пробежала трещина. Креола окатило страшным, чудовищным давлением. Волосы ощутимо попытались встать дыбом — так силен был холодный ужас, способный парализовать, а то и убить на месте обычного человека.

Демон. И не какой-нибудь там Надзиратель — эти не смогли бы даже приблизиться к «Алкуса Рейко». Архидемон. Судя по ауре — из слабейших, но все же архидемон.

Причем явно женского пола. Вчетверо выше человека, покрыта мелкой шерстью вперемешку с перьями, за спиной огромные крылья, на лице пылающие глазищи и отвислые щеки — но судя по груди и паху… да, женщина.

— Ты что еще за создание? — настороженно спросил Креол, беря наперевес посох.

— Я Ти-Со, маг! — пробасило чудовище. — Я дочь Пазузу и Хитры!

— Ясно… И ты ведь архидемон, верно?.. Не помню тебя в списке…

— Я стала архидемоном всего шесть дней назад! — торжествующе рявкнула Ти-Со. — Сам Йог-Сотхотх даровал мне…

— Длань Мардука, — перебил ее Креол.

Дочь Пазузу словно поперхнулась. Ее жуткая рожа перекосилась, в глазах застыло недоумение.

Внешне Ти-Со нисколько не изменилась. Но ее аура… ее аура будто скукожилась, стала скромной и неяркой. Такой, какой она была всего неделю назад — не особенно примечательная демоница из средних Господ. Сильная, крепкая, но не более того. Уровень Двурогого или генерала легионов.

А таких Креол давил, как кот мышей.

Ти-Со тоже это поняла. Раньше, чем Креол успел оглоушить ее цепями, она с криком ринулась вверх. Крылья распахнулись с такой силой, что на палубу посыпались перья.

Длань Мардука — заклятие непродолжительное. Срок его действия исчисляется минутами. Но конкретное время зависит от того, насколько «активный» демон сильнее или слабее «пассивного». В посохе Креола сейчас сидели сразу двое «активных» — Нъярлатхотеп и Дагон. Вдвоем они превосходили юную Ти-Со раз этак в двадцать — и Длань Мардука получилась весьма длительная. По меньшей мере полчаса дочь Пазузу будет слаба и беззащитна… если так можно сказать про демона, конечно.

Но Креол не собирался ждать полчаса. Он быстро прикинул скорость Ти-Со, обвел сожалеющим взглядом бурлящее море демонов, взвесил на руке посох и произнес несколько слов в плонетский переговорный артефакт.

Через несколько секунд «Алкуса Рейко» извергла обжигающе-морозный луч. Он рассек чернильно-черные небеса Лэнга и накрыл отчаянно машущую крылами Ти-Со. Та закричала, забилась в агонии… и осыпалась кучей грязного пепла.

— Неофиты… — презрительно фыркнул Креол. — Гонор есть, сила есть, а пользоваться еще толком не умеют…

Жаль, что не вышло посадить эту уродину в посох. А с другой стороны — оно и к лучшему. Это обычных демонов посох Креола может вместить тысячи, если не десятки тысяч — а вот с архидемонами лучше не перебарщивать. Тем более что там сейчас Дагон, который не подходит по формату, а потому занимает чересчур много места.

Если слишком пожадничать, может не влезть куда более важная добыча, вроде Йог-Сотхотха…

Вот если б это был сам Пазузу… он бы Креолу совсем не помешал. А всего лишь его дочь… да у Пазузу их наверняка целые мешки.

Демоны ведь бессмертны. А архидемоны особенно бессмертны. И плодятся они легко, быстро и с удовольствием. Демоническое семя — самое живучее, прорастает где угодно. А учитывая, сколько тысячелетий уже Пазузу коптит небо, странно было бы, если б он не обзавелся целой ордой потомков. Вероятно, у него уже есть прапрапрапрапрапра… и еще сто раз правнуки.

Демоны давно бы уже сидели друг у друга на головах, если бы не убивали друг друга так усердно. Любой из них без угрызений совести пришибет хоть собственную родительницу, хоть детеныша.

Да еще и сожрет потом.

Уничтожив Ти-Со, супердредноут еще несколько раз шарахнул всесжигающим лучом. Попадавшие в него демоны осыпались пеплом мгновенно, не успевая даже вскрикнуть.

Крест Стихий — воистину страшное оружие. Он испускает сверхмощный поток одной из первостихий — Света либо Тьмы. Концентрированный, сгущенный, разящий все на своем пути.

Само собой, палить по демонам Тьмой — пустой расход энергии. А вот обдать их хорошей дозой Света…

Но слишком увлекаться нельзя. На малой мощности Крест Стихий отлично вычищает Надзирателей и даже Господ, но архидемону такое нипочем, если предварительно не ослабить его Дланью Мардука. Выстрелить же со стопроцентной мощностью Крест Стихий сможет всего один раз — а потом… честно говоря, Креол не был уверен, что произойдет потом. Возможно, потом он просто рассыплется. Но даже если нет — энергия в любом случае иссякнет.

Хотя слабому архидемону может хватить и половинной мощности… Шаб-Ниггурат сейчас очень слаб. Но если потерять половину энергии… оставшейся хватит только на такого же слабосилка. Пазузу, например, или Кутулу. И когда настанет время взглянуть в лицо С’ньяку, Креол очень пожалеет, что так бездарно профукал свое сильнейшее средство.

И в любом случае Крест Стихий — слишком тяжелое оружие, чтобы долбить им несметную орду мелких демонов. Мошкару надо атаковать не секирой, а отравой… и у Креола как раз есть кое-что подходящее!

Известно, что самый надежный способ ослабить демона — заманить его куда-нибудь, где много Света. В священное место, в хорошо намоленный храм, а лучше всего — в Светлый мир. Конечно, они там не гибнут, но самочувствие у них заметно ухудшается, и справиться с ними становится куда проще.

Увы, демоны об этом тоже прекрасно знают и легко в такие места не заманиваются. Но если нельзя привести демонов к Свету… можно привести Свет к демонам!

Маг раскрыл железный ящик, от которого его отвлекла Ти-Со, выдвинул цилиндрический предмет и торопливо забормотал заклинание:

Пусть большой дождь льет потоком.

А маленький дождь — капля за каплей.

О Свет, стань Тьмой!

О Тьма, стань Светом!

О боги городов, о боги всей земли!

Сжальтесь над нами!

Мардук, Энлиль, Шамаш, Инанна!

В дар принесу вам ладан и мирру,

Золота слитки и скотины бессчетно!

Нет Тьмы, нет Света!

Нет Света, нет Тьмы!

Одно в другом, и оба едины!

Закончив свой речитатив, Креол резко щелкнул тумблером. И железный ящик, который был переносной ракетной установкой АТР-902 «Крошка», выплюнул ревущий остроносый стержень.

Эти ракеты стали идеальным решением для его заклинания. Чтобы доставить его к цели лично, нужно почти вплотную приблизиться к целому космосу из Тьмы. Рискованно даже для мага уровня Креола. Запустить же на чем-то материальном… что способно достичь края небес?

Оказалось, есть кое-что.

Сама по себе ракета ИМ-1 была не слишком разрушительной. Плонетцы уже однажды пытались использовать против демонов протоядерное оружие — и в результате погубили собственную планету. Поэтому Креолу они сделали скорее дальнобойную шутиху, чем серьезное оружие.

Впрочем, многого от нее не требовалось. Ее задачей ведь было поразить не противника, не конкретную цель, а чистое небо. Просто вылететь за пределы атмосферы — и принести с собой заклинание.

Креолу далеко не сразу удалось приспособить свою магию к высоким технологиям. Целый месяц маг ковырялся с плонетской установкой — прикидывал то так, то эдак… В какой-то момент он даже отчаялся и решил вернуться к изначальному варианту — создать специальный летающий артефакт.

Но именно после этого решения все вдруг и пошло как по маслу. Чары успешно наложились и буквально срослись, сроднились с оружием погибшего мира. Они идеально подошли друг к другу.

Свет Зари — собственное изобретение Креола. Его Шедевр, за который он когда-то получил мастера. Именно с помощью Света Зари он превращал Души Тьмы в Души Света — задача, которую ни один другой маг не смог выполнить.

Почему у других это не получается, Креол так и не понял. Наверное, это как с шевелением ушами — никакого секрета, сущая ерунда, но попробуй-ка научить кого-нибудь другого!

Заколдованная ракета уносилась все выше и выше. Креол жадно сверлил ее взглядом, мысленно отсчитывая секунды. Ему еще не доводилось испытать свое коронное заклинание в максимальном формате, и он был в ужасном нетерпении.

Увы, Свет Зари почти бесполезен в обычных мирах. Для работы ему требуется большое количество какой-нибудь из первостихий в свободном состоянии. Только в этом случае он раскрывается во всей красе, демонстрирует всю свою невероятную мощь.

И сейчас он ее продемонстрировал.

В небесах полыхнула радуга. Полярное сияние. Во все стороны хлынули разноцветные вспышки — точно кто-то запустил сразу миллион фейерверков. И одновременно с этим раздался истошный многоголосый ор — то армия Шаб-Ниггурата вопила от резкой, пронзившей головы боли.

«Космос» Лэнга состоит из разреженной Тьмы. Сейчас огромное ее количество обратилось в Свет — и это вызвало эффект, похожий на вспышку сверхновой. Следующие несколько дней небеса Лэнга будут пылать блестящими ураганами, пока новообразованный Свет и окружающая его Тьма не взаимоуничтожатся.

И все это время, каждую его секунду демоны будут чувствовать себя как при тяжелом похмелье.

А вот люди… людям это безразлично. Человеческая душа и так являет собой смесь противоборствующих Тьмы и Света. Во всей армии Серой Земли завыл от боли только демоволк — да и тот вполсилы, поскольку собран был из полудемонов.

Но главным было не это. Лишить демонов связи, заставить их страдать от мигрени — уже само по себе очень полезно, но куда важнее…

Куда важнее то, что вместе с зарей в Лэнг явился кое-кто еще. В потоке чистого света, сияющая ярче утренней звезды, на мертвую пустошь ступила божественно прекрасная дева.

И над пустошью воцарилась тишина.

— А вы думали, что у меня нет козыря в рукаве? — растянул губы в улыбке Креол. — Я вас научу правильно финики собирать!

ГЛАВА 3

Как описать богиню красоты и любви, где найти подходящие слова? Она потрясала и восхищала. Каждому виделась воплощением самого прекрасного, что только можно себе представить, и еще немного сверх того.

Там, где ступала Инанна, сквозь горелую почву пробивалась свежая трава, а в воздухе разливалось несказанное благоухание. Богиня лучезарно улыбалась ордам демонов — и те зачарованно на нее таращились. Алуа, маскимы, Твари, Бледные Призраки, Волки, Дикие Псы, Тощие Всадники Ночи — все эти воплощенные кошмары не могли оторвать глаз от явившегося к ним чистого идеала.

На какой-то миг ее божественная аура захлестнула даже Шаб-Ниггурата — тот замер, пытаясь совладать с незнакомым ощущением. Что-то внутри него вдруг встрепенулось, потеплело… но тут же снова опало, как не было.

А взамен пришло бешенство, в котором Шаб-Ниггурат пребывал почти постоянно.

Довольный собой, Креол спустился на мостик «Алкуса Рейко», к ожидающим его штабным. Инанна была уже там — богиня переместилась в пространстве так, словно перевернула книжную страницу.

— Превосходная работа, друг мой, — ласково сказала она Креолу. — Свет Зари полностью оправдал наши ожидания. Теперь я могу находиться здесь свободно и оказывать всю возможную помощь.

— Прекрасно, — скептично произнесла Дайлариана Агония. — У нас будет полным-полно любви и дружбы. Это нам очень поможет.

— Дружба — это самая сильная магия, дитя мое, — улыбнулась Инанна. — И я буду очень рада, если ты тоже станешь моим другом.

— Посмотрим.

Инанна склонила голову, с интересом рассматривая юную колдунью. Они уже встречались, когда Инанна гостила на свадьбе Креола и Ванессы, но Дайлариана была еще совсем девочкой и редко с кем заговаривала первой. Однако уже тогда она таращилась на Инанну с равнодушием мертвой рыбы, ничуть не смущенная присутствием богини.

С тех пор мало что изменилось.

Тем временем Шаб-Ниггурат окончательно справился с замешательством. Его глаза налились багрянцем, он схватил какого-то крохотного алуа и отгрыз ему голову. Но есть не стал — поводил по зубам и выплюнул.

Сейчас он подзакусит кое-чем повкуснее.

К зареву в небе поднялся истошный, душераздирающий вой. Сам На-Хаг позавидовал бы той ноте, что сумел взять разъяренный Шаб-Ниггурат. Прямой контроль над войском нарушился, мысли разбегались из-за полыхающего над головой Света — но луженой глотки у полководца Лэнга никто отобрать не мог.

И теперь он слал солдатам свой зов, заставлял прийти в себя, стряхнуть морок Шумерской Гетеры.

Не всем это удалось сразу. А многим не удалось совсем. Но все же большая часть демонов откликнулась и вяло, неохотно потащилась в бой. Без особого порядка, не держа строй, не думая о какой-то тактике — да и когда это Шаб-Ниггурата заботили такие мелочи? Он всегда делал ставку на численное превосходство и грубую силу.

Убить, разорвать, уничтожить — чего же проще?

Снова загудели барабаны и завизжали флейты Тощих Всадников Ночи. Услышав эти звуки и поняв, что армия демонов пришла в движение, Креол окинул взглядом свой штаб. Лод Гвэйдеон и маршал Хобокен, профессор Лакласторос и генерал-майор Моргнеуморос, Асанте Шторм и Руорк Машинист, Дайлариана Агония и Гази Мунтасир ибн Ваджих ал-Джаффа — все ожидали его приказов.

— Прекраснейшая, надеюсь, ты явилась не одна? — уточнил Креол.

— О, как вы могли так подумать, друг мой? — улыбнулась Инанна. — Разумеется, я привела с собой друзей.

Богиня взмахнула рукой, и небеса снова вспыхнули. В них раскрылась сотня порталов, сотня светящихся врат — и из каждых вниз ринулась сотня светящихся фигур.

Все небесное воинство Инанны прибыло сюда. Свыше десяти тысяч Рыцарей Света — все паладины, что при жизни стерегли от нечисти Каабар, а после смерти стали охранителями райских кущ. Каждый из них был избран своей богиней отдельно, каждый прошел множество испытаний и великое служение.

И сегодня они снова выступили в поход.

Лод Каббас, их лидер, явился прямо на мостик «Алкуса Рейко». Огромного роста, облаченный в белоснежный плащ и сияющий неземным светом, он преклонил колено перед своей богиней и зычным голосом произнес:

— Приветствую тебя, о Дева, и тебя, о святой Креол. Для нас будет честью поддержать тебя в этой битве.

— Конечно, для вас это будет честью, — зло буркнул Креол. — Но лучше бы вы поддержали меня на Рари. Там я вас так и не дождался.

— Мы помогали тебе и там, — покачал головой могучий небожитель. — Наше присутствие было незримо, но…

— Незримо, вот именно, — перебил его Креол. — Толку с него — с незримого? А ты, Прекраснейшая? Тебя там тоже не было.

— Как и Йог-Сотхотха, заметь, — напомнила богиня. — Отчего, по-твоему, он так и не явился туда лично? Отчего не разметал твой Иххарий по камешку? Кто, ты думаешь, его сдерживал?

— Хм… Ладно, допустим. Но здесь-то я могу на тебя рассчитывать?

Инанна лишь улыбнулась, и была ее улыбка словно вышедшее из-за туч солнце.

А бесчисленные Рыцари Света были его лучами.

Шаб-Ниггурат собрал несметное множество демонов со всех концов Лэнга. Он потребовал от Йог-Сотхотха всеобщего призыва — и Хранитель Врат исполнил его требование.

Только вот беда — простонародье демонов не намного сильнее простонародья смертных. И когда на всех этих Надзирателей обрушились Рыцари Света…

— О подобном меня никто не предупреждал, — произнес Астрамарий, глядя на пылающее небо. — Почему они всегда на шаг впереди нас?

— Ты умолкнешь или нет, кумбха?! — прорычал Шаб-Ниггурат. Ему ужасно хотелось раздавить этот пустой шлем, осмеливающийся критиковать его… его!..

В отличие от своих смертных собратьев, Рыцари Света парили в небесах без помощи крылатых коней. Словно лебединые крылья, за спинами их полоскались белые плащи, а в руках сияли мечи и копья божественного серебра. Те из рыцарей, что передали свое оружие живым паладинам, уже обзавелись новыми.

Горнила Девяти Небес производят клинки несравненной остроты, силы и аромата. И демоны познали это на собственной шкуре. Тысячи их погибли в первые же минуты, источились грязным пеплом.

Это было даже не битвой, а избиением. Демоны-слуги, демоны-крестьяне — что они могли противопоставить элитным истребителям нечисти? Лишь немногие пытались дать отпор, большинство же просто металось, охваченное паникой. Почти каждый думал только о том, как выжить, как уцелеть.

Так разбегаются при ярком свете тараканы.

Маршал Хобокен громко цыкал зубом. Не то чтобы он имел что-то против подкрепления, да еще такого знатного, но ему вдруг стало досадно, что все происходит как-то помимо него. У солдат Инанны не было плонетских раций, командовать ими не получалось — да они и не нуждались в указке. Их вел лод Каббас, небесный архистратиг, что был при жизни Третьим Посланником.

Инанна словно услышала мысли седого эйнхерия. Богиня коснулась его руки и ласково произнесла:

— Поберегите пока своих людей, маршал. Мои рыцари могут сражаться в полную силу только в самом эпицентре Света Зари. Чем далее от него, тем менее они смогут вам помогать. А Лэнг очень велик, и это только первая битва из множества…

Хобокен дернул головой, ничего не отвечая. Он не мог оторвать взгляда от изящной ладони, лежащей поверх его холодных заскорузлых пальцев. Если б его мертвецкая кровь могла приливать к лицу, маршал уже был бы красен, как вареный рак.

А ведь ранее никогда перед женщинами не конфузился…

В отличие от него, лод Гвэйдеон был спокоен и невозмутим. Он, лод Белькесир, лод Марак, лод Кироган, лод Кристозар и еще полдюжины самых прославленных паладинов наблюдали с мостика за грандиозной битвой — и старались запечатлеть в памяти каждое мгновение.

Сейчас они смотрели на свое будущее — смотрели на тех, кем однажды тоже станут, в чьи ряды вольются. Для того и существует Орден Серебряных Рыцарей — дабы отбирать достойнейших из достойных, испытывать их на прочность и готовить к великому служению Свету.

Порой они замечали знакомые лица — паладины, что были их наставниками, старшими товарищами. На миг в общей гуще мелькнул лод Нэйгавец — и что за счастливое лицо у него было! С какой невероятной силой он рубил демонов!

В трудные минуты Серебряные Рыцари взывают к своей богине, на краткие минуты обретая безмерную мощь. Рыцари Света этого не делают — ибо с ними богиня пребывает всегда.

Шаб-Ниггурат тем временем скрипел зубами. Он охотно швырнул бы в топку всех демонов до последнего — при условии, что сможет похохотать над трупом врага. Но здесь, похоже, так не получится. Проклятые небожители слишком сильно накренили весы. Архидемона охватило отчаяние и бешеная злоба.

Дважды и трижды Шаб-Ниггурат взывал к Йог-Сотхотху, требуя дать портал. Но Кадаф не отвечал. Клокочущий прямо над головой Свет создавал слишком сильные помехи.

Или же Йог-Сотхотх специально не откликался. С этого подлого червя станется. Он же спит и видит, как бы исподтишка загубить Шаб-Ниггурата — единственного в этом паршивом мирке, кто всерьез угрожает его ониксовому трону!

Однако на четвертый раз Йог-Сотхотх все-таки ответил. Он не прислал подкреплений, как надеялся Шаб-Ниггурат, но хотя бы открыл путь к отступлению. Вновь повсюду распахнулись сотни черных трещин, и демоны в считаные минуты исчезли, растворились в складках пространства.

— Подождите, пока я соберу настоящую силу! — пригрозил напоследок Шаб-Ниггурат. — Не эти отбросы!

Услышал его только Астрамарий. Король-Палач в последний раз глянул на бурю красок, что бушевала в небесах, и тоже скрылся в портале. Лишь истоптанная, изрытая когтями почва показывала, что еще только что здесь бесновались целые орды невообразимых чудищ.

Хобокен досадливо крякнул. Не понравилась ему эта ретирада, ох и не понравилась…

— Если они и дале будут так же вот туда-сюда шмыгать, мы с ними не совладаем, — сердито произнес маршал. — Хужей нет, чем когда противник мобильней тебя.

— Пусть шмыгают, сколько хотят, — усмехнулся Креол. — Единственное, что имеет значение, — захватить Кадаф и уничтожить тех, кто там сидит. Отрезать Лэнгу голову. Все остальные — лишь помеха на моем пути. И именно эту помеху ты мне и устранишь, лугаль.

— Даст Единый, устраню, — степенно кивнул Хобокен. — Но далеко ли до этого Кадафа?

— Довольно-таки далеко, — неохотно ответил Креол. — Мы на самом юге долины Инкванок. А Кадаф — на севере. Если, конечно, считать вот эту точку севером. Если считать ее югом, то мы тогда на севере. Или нет?.. Кингу бы побрал здешнее мироустройство…

— И что же мы поближе-то не зашли, прости Единый? — перебил Хобокен.

— Ближе открыть портал было невозможно, С’ньяк мог забеспокоиться. Тревожить его в мои планы пока что не входит. Рано.

Говоря это, Креол был абсолютно уверен, что все именно так и есть, что его переход именно сюда — важная часть плана. Он уже не помнил, что предполагал высадиться именно возле Кадафа и лишь сместившиеся за несколько лет координаты этому помешали.

Хобокен задумчиво подкручивал ус. Он-то как раз помнил, что изначальный план звучал немного по-другому, но его это ничуть не смутило. Железный Маршал уже начал вносить поправки, на ходу сочиняя новую стратегию.

Рыцари Света кружили вокруг основной армии, зачищая остатки демонов. Тех, кто оказался недостаточно проворен, чтобы исчезнуть в одном из порталов. Один за другим эти растяпы исчезали в световых вспышках.

А профессор Лакласторос развернул на полмостика голографическую модель Лэнга. Огромная полупрозрачная карта смотрелась несколько жутковато — со всеми этими вулканами, ледяными пиками, черным бурлящим океаном и пробирающим до костей Мертвым Царством.

Ох и нелегко же было создать эту модель! В отличие от Земли, Рари, Плонета и Каабара, Лэнг — не планета. Его форма не только не шарообразна, но и вообще плохо укладывается в классическую геометрию. Лэнг — нечто вроде четырехмерной спирали, крутящейся навстречу самой себе воронки, со всех сторон окруженной Тьмой.

Карту этого мира нереально изобразить на плоскости, да и в трехмерном виде модель получилась очень приблизительной. Но с этим все же можно было работать. Вооружившись вместо указки посохом, Креол потыкал туда и сюда, указывая важнейшие стратегические точки — тысячебашенный Ирем, Храм Ночи, центральный Полюс с восседающим на нем С’ньяком, глубоководную опочивальню Ктулху и, конечно, Ониксовый Замок Кадаф.

— Итак, маршал, изложите же нам свою диспозицию, — ласково улыбнулась Инанна.

— Ну, ваше святейшество, будем думать, мы начнем отосюда… — пробубнил Хобокен. — А пойдем вотасюда… и здесь у нас будет лагерь… а вот туточки как раз… если, прости Единый, они здесь не нападут, дураками будут… а потому мы их подстережем… и потом уже прямым маршем… ать-два, будем думать…

Перед светлым ликом Инанны Железный Маршал стал особенно косноязычен. Он бекал, хмекал и мемекал, медленно водя крюком по карте и ворочая языком так, словно тот налился свинцом. Куда только испарилась его всегдашняя бойкость?

— Маршал, что же вы так робеете? — упрекнула его Инанна.

— Так… как же… вы, будем думать, не кобыла полковая, чтоб с вами этак-то вот по-простому… — смущенно пробормотал Хобокен.

Инанна залилась искристым, лучезарным смехом. И теперь смутился не только Хобокен, но и все присутствующие. От смеха Инанны они испытали необычайные, почти физические ощущения. Кое-кто из тертых вояк изрядно запунцовел. На лице Дайларианы отразилась паника.

— Не делай так больше, Прекраснейшая, — процедил Креол.

— Так я ничего и не делала, — невинно захлопала глазами Инанна.

Как ни странно, Хобокена этот маленький инцидент приободрил. Возможно, тем, что он увидел — дело не в нем, такой эффект Инанна производит на всех и каждого.

Причем зачастую даже против собственной воли.

— Будем думать, основной нашей топографией будет вот эта территория, — очертил крюком неровную трапецию Хобокен. — Долина Инкванок, если не путаю.

— Инква… нок?.. — неуверенно переспросил лод Гвэйдеон. — Тень смерти?.. Или смертная тень?..

При межмировом перемещении все, разумеется, познали основной язык местности — Наг-Сотх. И многие доселе бессмысленные имена и названия вдруг обрели расшифровку.

— Да, «инквада» — это тень, а «нокиа» — смерть, — подтвердил Креол.

— Нехорошее названьице, прости Единый, — цокнул языком Хобокен. — То ли вправду там смерть за каждым углом поджидает? Злыдней всяких, будем думать, немерено?..

— Злыдней там как раз нет, они в основном в Иреме… — рассеянно ответил Креол. — Но вообще демонов хватает, это верно…

— Есть ли чего страшиться, когда с нами Пречистая Дева? — пожал плечами лод Гвэйдеон.

— Я и сам могу управиться, — ревниво дополнил Креол. — Пока со мной мой посох…

— Нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, друг мой, — улыбнулась ему Инанна. — Тем более что сразу после этого совещания я вас покину…

— В-вы не останетесь?! — всполошился Лакласторос.

Божественная сила произвела на него немалое впечатление.

Приверженец учения Лизторобо, он всегда понимал под «Богом» просто абстрактную идею, символ недостижимого идеала… но сейчас перед ним находилось нечто зримое и осязаемое!

— Простите, мой ученый друг, — с сожалением покачала головой Инанна. — На мне лежит много обязанностей и помимо этой войны. Я не вправе о них забывать и не вправе отлучаться слишком надолго. Поэтому я оставлю с вами своих рыцарей и свое благословение, но сама буду навещать лишь периодически.

— Да-да, — отмахнулся Креол. — Я на тебя особо и не рассчитывал. Хотя твоя магия мне бы не помешала, конечно…

— Магия?.. — улыбнулась Инанна. — Я не владею магией, друг мой.

— Называй это как хочешь, — отмахнулся Креол.

Маг задумчиво крутанул посохом. С тех пор как в нем поселился еще и Дагон, тот стал невероятно тяжелым.

Не в физическом смысле, конечно, — в физическом смысле эта обсидиановая палка почти ничего не весила. В астральном. Сама реальность закручивалась спиралью вокруг непроницаемо-черной полосы в руке Креола. Потоки маны так и клубились вокруг навершия.

— Распределим задачи, — коротко произнес Креол. — Лугаль. Твоя работа — расчищать пространство от мелюзги. Мне не важно, как ты будешь это делать, — главное, чтобы меня всякая мелочь не тревожила. По пустякам меня не отвлекать.

— Дело знамое, привычное, — степенно ответил Хобокен. — Обеспечим. А только ради чего ж вас можно будет отвлечь, ваше колдунство?

— Ради кого-то по-настоящему крупного. Дух Пространств. Эмблема. Архидемон. С этими буду разбираться лично.

— В одиночку? А силенок точно ли хватит? — с притворным простодушием уточнил Хобокен.

— На Эмблем и младших архидемонов — теперь точно хватит, — взвесил посох в ладони Креол. — Меня беспокоят только наисильнейшие иерархи. Любой из них даже сейчас способен мне все испортить.

— Кто же они таковы и сколько их всего будет? — осведомился маршал.

— Четверо. Первый и самый сильный — С’ньяк. Пока что не замечает нашего присутствия, и я надеюсь, что и не заметит, пока мы не задействуем Крест Стихий. А когда задействуем… тогда будет видно, — уклончиво произнес Креол. — Второй — Ктулху. Пока что крепко спит, и мы должны сделать так, чтобы он не проснулся еще как минимум пару месяцев. Чтобы обеспечить ему крепкий сон до того времени… адмирал!

— Здесь, владыка, — отозвался Асанте Шторм.

— Помнишь, о чем мы говорили в тот раз? У тебя все готово?

— Все готово, — коротко ответил великий гидромант.

Креол растянул губы в улыбке. Он не видел большого прока от флота в основной части кампании, поэтому поручил ему специальную миссию — нейтрализацию спящего Ктулху. По заданию Креола несколько колдунов подготовили огромный мешок особой отравы. Конечно, она не убьет Ктулху и даже не усыпит его надолго, но все же сделает его сон чуть-чуть крепче, чтобы он не вскочил в самый неподходящий момент.

А когда Лэнг будет захвачен, можно спокойно поразмыслить, что делать дальше…

В отличие от Креола, Хобокен еще как видел прок в армаде летучих кораблей, поэтому слегка скорректировал планы. Придерживая Асанте крюком за запястье, он втолковывал ему:

— Вот досюдова будем двигаться совокупно — вместе, чаю, надежнее будет. А вот отсюдова мы двинемся напрямки к вражьей столице, а вы, зеньор Асанте, возьмете кого вам потребно и прямиком к морскому берегу. Вам там, будем думать, и попривычнее станет. Но постарайтесь обернуться поскорее, чтоб возвернуться и нам помочь.

— Обернуться поскорее?.. — фыркнул адмирал. — Мы говорим о Бессмертной Эскадре! Нас не нужно просить обернуться поскорее!

— Вот и срядились. Вы продолжайте, зеньор Креол, продолжайте. Что вы там говорили про четырех демонских маршалов?

— Они не… впрочем, не важно. Кого я уже назвал?.. Я сбился.

— С’ньяк и Ктулху, — проскрежетал Руорк.

— Да. Третий — Йог-Сотхотх. Он с нами уже воюет, но пока что опосредованно, сидя в Кадафе. Видимо, хочет вначале ослабить нас своими рабами… или боится Креста Стихий — ждет, пока я его израсходую. Но рано или поздно он обязательно явится лично, с ним буду сражаться я — и это будет по-настоящему тяжело. Хотя к нему я подготовился… надеюсь. А четвертый — Нергал. Он не бог-демон, как остальные трое, а только Темный бог, но он… он сильнее Дагона. Намного. Его я точно не смогу затянуть — с Дагоном я и так чересчур рисковал. С Йог-Сотхотхом я рискну еще разок, потому что иначе победы нам точно не видать… но третьего бога мой посох не выдержит точно. У всех вещей есть свои пределы.

— А разве так ли уж обязательно заключать их в клеть? — спросил лод Гвэйдеон. — Почему бы не поступить с ними так, как они заслуживают?

— Убить?.. — сразу понял его Креол. — Убить гораздо труднее, даже адамантом. И риск тут еще выше. Оказавшись в эпицентре гибнущего бога, я не то что посох — я жизнь могу потерять… Нет, если совсем выбора не останется, я попробую и это… но мне все же хотелось бы этого избежать.

— И как же вы тогда собираетесь поступить с этим… зеньором Нергалом? — осведомился Хобокен.

Вместо ответа Креол повернулся к Инанне и требовательно сказал:

— Ты обещала договориться с ним о нейтралитете, Прекраснейшая. Ты сделаешь это?

— О человек, — вздохнула Инанна. — Нет такого бога, что не держал бы своих обещаний.

— Ладно. Тогда в этом я положусь на тебя.

ГЛАВА 4

Мертвое Царство. Тоскливое место даже по меркам Лэнга. Если в других частях мира Бездны царят ужас, боль и смерть, то в Мертвом Царстве — только смерть, и ничего более. Безлюдные пустоши, над которыми стелется серый туман, а почва на девять локтей вглубь состоит из костей и черепов. Громадная страна-погост.

Мертвое Царство всегда стояло немного наособицу. Здесь нет власти демонов. Взгляд С’ньяка не достигает сюда, а Йог-Сотхотх не может раскрыть портал. Дворец Нергала находится одновременно и здесь, и в Куре, мире мертвых.

И сам Нергал тоже правит обоими этими мирами — хотя печати Мардука сковывают его тоже, не дают почувствовать подлинной свободы.

Посетители здесь бывают редко. Добровольные посетители — еще реже. Но сегодня один такой все же явился к вратам дворца в виде кошмарного серого черепа.

Возможно, это и был чей-то гигантский череп.

Врата молча растворились. Чистая условность — ни живущему во дворце, ни его гостье не требовались двери, дороги и прочие атрибуты вещественного мира. Им и слова-то не требовались, чтобы слышать друг друга и понимать. Боги не нуждаются в вербальных сигналах для выражения мыслей. Они не скованы ни временем, ни пространством.

Однако даже боги предпочитают использовать зримые образы, когда ведут важные переговоры. Смотреть в глаза собеседнику, видеть его лицо — и не важно, что это лицо выглядит, как пожелается его владельцу. Главное, что сейчас он именно здесь, перед тобой.

Мрачные чертоги озарило чудесным светом, и гулкое эхо отразилось от стен, когда внутрь вошла удивительной красоты женщина. Хрупкая, эфемерная, почти невесомая на вид, но каждый ее шаг заставлял циклопический дворец сотрясаться. Ибо сии древние стены привыкли к легкой поступи духов и вялому шарканью мертвецов — а сейчас среди них ступала сама Жизнь.

Посреди же тронного зала восседала ее полная противоположность.

Сам Нергал, бог смерти.

Страшен был его облик. Нергал предстал перед гостьей огромным, звероподобным и синекожим. Телом выглядящий помесью волка и обезьяны, он обладал пышной гривой и клыкастым, похожим на железную маску лицом, а на шее болталось ожерелье из человеческих глаз. Восседая на троне из окаменевшей крови, Нергал в одной руке держал тяжелый скипетр-булаву, другой гладил гигантского трехглавого пса, а восемь остальных скрестил на груди.

Любой пришел бы в трепет при виде такого чудовища. Но богиня Инанна знала Нергала уже много лет… да что там лет, тысячелетий! И хотя отношения между ними не всегда были приятельскими, сейчас она взирала на хозяина дворца без малейшего страха.

— Небеса Лэнга освещены зарей, и Небесная Дева Инанна вступает в мои чертоги, — глухо произнес Нергал. — Зачем ты явилась сюда, о Прекраснейшая? Ты хочешь бросить мне вызов? Хочешь сразиться со мной?

— Что ты такое говоришь, Владыка Черепов? — захлопала глазами богиня. — Разве же я посмею?

— Не посмеешь, нет, — сумрачно усмехнулся Нергал. — Конечно, не посмеешь. Здесь этого никто не посмеет. Здесь мой чертог. Здесь я необорим. Никто и никогда не сможет одолеть меня здесь. Но если ты не желаешь бросать мне вызов — для чего тогда ты явилась?

— К чему прелюдии? — улыбнулась Инанна. — Ты знаешь, о чем я хочу тебя попросить.

— Ты хочешь, чтобы я не вмешивался.

— Ради старой дружбы, — потупила глаза богиня.

— Дружбы?.. Была ли она — дружба?..

— Что-то, во всяком случае, точно было. Когда-то. Разве нет?

Вместо ответа Нергал смерил Инанну внимательным взглядом. Та с готовностью откликнулась, пуще прежнего озаряя мрачный зал дивным, чарующим сиянием. Тени отступили, разбежались по углам, не в силах находиться вблизи живого чуда.

Инанна явилась Нергалу во всем своем блеске, красоте и величии. Чтобы произвести наилучшее впечатление, она захватила все семь своих важнейших атрибутов. С плеч богини ниспадало Одеяние Владычиц, главу украшала Диадема Матери, лоб обвивала лента Прелесть Чела, на шее висело лазуритовое ожерелье Восхищения, в ушах были серьги из окаменевших слез, на запястьях — золотые обручи чистого света, а талию обнимал Пояс Любви.

Те самые атрибуты, что стали когда-то предметом великой ссоры между ней и Эрешкигаль…

Но эти божественные сокровища меркли и бледнели в сравнении с их хозяйкой. Сейчас богиня любви воплощала в себе саму Красоту, воочию являла живой идеал. Недоступный, недостижимый и бесконечно прекрасный.

И даже каменное сердце Нергала застучало чуть быстрее при виде сей благодати.

Невидимые губы коснулись запястья Инанны. Та чуть заметно улыбнулась, но ничего не сказала.

— Инанна, — разомкнулись уста бога смерти. — Иштар. Ашторет. Исида. Парвати. Афродита. Венера. Фрейя. Лада. Гуаньинь. Как много имен у тебя, богиня…

— Разве ты мне в этом уступишь? — усмехнулась Инанна. — Нергал. Анубис. Яма. Аид. Плутон. Эрлик. Чернобог. Яньло-ван. Миктлантекутли. Ты гораздо старше меня, о Владыка Черепов.

— Не настолько уж я и стар, Прекраснейшая. Выпьешь чего-нибудь? Или, быть может, отведаешь граната? — сотворил спелый плод Нергал.

— Благодарю, я не голодна.

И все же Нергал накрыл дастархан. В воздухе повисла парчовая скатерть, уставленная редчайшими яствами из десятков миров. Инанна лукаво посмотрела на бога смерти и чуть надкусила крупный дуриан. Вопреки своей естественной природе, тот источал нежнейшее благоухание.

Нергал же ничего есть не стал. Конечно, богам вообще не требуется пища, но не одного голода ради мы садимся за стол. Однако вкусы владетеля Царства Мертвых таковы, что способны отбить аппетит у его сотрапезников — а этого ему сейчас не хотелось. Столь мила, чудесна и удивительна была Инанна, что даже бог смерти страшился обидеть ее пусть самой малостью.

— Помнишь ли ты, как в прошлый раз мы были здесь с Энлилем? — осведомилась Инанна. — Он поминал тебя потом множеством добрых слов…

— Не лги мне, Прекраснейшая, — саркастично улыбнулся Нергал. — Владыка-Ветер ненавидит меня, и мы оба это знаем. Скорее он откусит себе язык, чем скажет обо мне иное, кроме злословия.

— Ну не так уж он тебя и ненавидит. Он же приходил сюда, разве нет?

— Только потому, что ему нужен был посредник для той встречи в Кадафе. Хотя ему совершенно не следовало извиняться перед Йог-Сотхотхом. Тот не был расстроен гибелью Хумбабы. Она его даже порадовала.

— Я так ему и сказала, — пожала плечами Инанна. — Им ведь было очень трудно пополнять такульту…

— Да, вплоть до покорения Серой Земли оно медленно, но неудержимо таяло, — согласился Нергал. — Одних только рабов совершенно не хватало, а свежих поступлений почти не было. За без малого шестьдесят веков Кадаф не завел ни одного нового архидемона. Если бы Гильгамеш не убил Хумбабу, а Безумный Араб — Аммаштара, Йог-Сотхотх, пожалуй, сам бы прирезал одного-двух…

— Уверена, что так бы оно и было. И Энлиль понимал все это не хуже нас. Но он принципиален, как никто. Из-за Гильгамеша была нарушена договоренность — и Энлиль не смог тому воспрепятствовать. Он счел, что это делает его отчасти клятвопреступником.

— Давняя история, — отмахнулся Нергал. — К чему ты вдруг вспомнила о ней сейчас, Прекраснейшая?

— В тот раз ты не занял ни той, ни другой стороны. Ты остался посередине, не был ни холоден, ни горяч. Отчего бы тебе и сегодня не поступить так же, о Владыка Черепов?

— Над Инкваноком полыхает заря, а тот смертный маг идет по нему, словно бык по пашне. Так ли уж важно мое участие или неучастие?

— Твое участие или неучастие может решить исход этой войны. Ты обладаешь огромной силой, Нергал Месламтеа…

— Дагон тоже ею обладал — помогло ли ему это?

— Дагон был много слабее тебя, и мы оба это понимаем.

— Да, Дагон всегда был слабохарактерен, если не сказать труслив, — согласился Нергал. — Он опустился до того, что стал прислуживать демонам…

— …Чего, уверена, никогда не сделаешь ты.

Нергал еще немного помолчал. Потом медленно сказал:

— То, что я не служу демонам, вовсе не означает, что я стану служить смертным. Если помнишь, я отказался помочь Мардуку.

— Но мешать ему ты тоже не стал, — напомнила Инанна.

— Лэнг тогда был силен как никогда, — отмахнулся Нергал. — А Мардук… Мардук был обычным смертным. Я был уверен, что его просто поглотят, как всех предыдущих. И мне не было до этого дела.

— Ты никогда не любил смертных, — понимающе кивнула Инанна.

— Я не испытываю к ним неприязни, — возразил Нергал. — Но симпатии они у меня тоже не вызывают. Слишком уж много я их повидал — живых, мертвых… не уверен даже, в каком виде они хуже. Их переполняют пороки… многие из них отличаются от демонов только названием. А человек, которому ты помогаешь в этот раз… он не Мардук.

— Но он во многом на него похож.

— Нравом — да, возможно, — согласился Нергал. — Я помню его, этого твоего Креола… Однажды мы с ним встречались… он призвал меня… Я это хорошо помню…

Да, он помнил тот случай. Пятьдесят веков назад архимаг Креол призвал Нергала в одном из его собственных храмов. Затерянном в песках древнем храме, где все еще иногда собирались адепты Нергала. Креол наложил бессчетное множество печатей и превратил его в мощную магическую клеть, из которой даже бог не мог вырваться.

По крайней мере, быстро.

Нергала это возмутило и чуточку оскорбило. Его, бога смерти, поймал в ловушку какой-то смертный маг! Словно какого-то вшивого демона!

Вопиющая наглость!

Но в то же время Нергал был и немного впечатлен. Боги уважают тех, кто способен преодолеть границы возможного, — и порой вознаграждают их за дерзость.

Впрочем, чаще они испепеляют их молниями или превращают в мелких животных.

Однако у Нергала в тот день было хорошее настроение, а дома ждала возлюбленная Эрешкигаль. Ему не хотелось тратить время и силы на разламывание всех этих печатей. Так что он решил проявить снисходительность и исполнить желание мага, сумевшего пленить властелина мертвых.

Правда, Креол чуть было все не испортил, предъявив список аж из семнадцати желаний. Но Нергал, взглянув на глиняную табличку, поднапрягся, расправил плечи, и храм начал трескаться.

Увидев, как рассыпаются его печати, Креол резко снизил аппетиты. В конечном итоге Нергал исполнил всего одно желание из списка, выбрав его случайным образом, броском монеты (божья воля одарила ее семнадцатью гранями). Именно так Креол обрел Ме Разделенной Крови — способность не умирать, будучи разрубленным на части.

Воистину поразительный талант — причем безо всякой магии!

А если бы Нергал исполнил все семнадцать, Креол стал бы вообще неубиваем. Он ведь желал и вечной молодости, и абсолютной неуязвимости, и иммунитета к ядам и болезням, и нечувствительности к боли, и умения не дышать, и защиты от враждебных чар, и несгораемости… в общем, перечислил все-все-все, что помогло бы подольше прясть жизненную нить.

— Ох уж эти маги… — добродушно проворчал Нергал. — Они всегда считают, что достаточно меня призвать и я сразу начну перед ними отплясывать…

— И часто с тобой такое случается? — посочувствовала Инанна.

— В последний раз меня призывали… — задумался Нергал. — Гм… да вот в этот самый мир, из которого к нам сейчас вторглись. Рари-7148. Не на Серую Землю, правда, а на противоположный конец планеты, в один оазис посреди пустыни. Двенадцать лет назад. Была там одна молодая, но очень честолюбивая волшебница, которая хотела…

— …Бессмертия? — предположила Инанна.

— А чего же еще? Они всегда этого хотят. Но в отличие от этого твоего Креола, печати у нее были совсем слабенькие. Они вряд ли удержали бы и простого утукку, а меня… о-о-о… Они сломались от одного моего дыхания.

— И что же ты с ней сделал?

— Да ничего. Там при ней был телохранитель… какой-то юнец с двумя мечами. Он так дерзко на меня ринулся, когда я разломал печати… знаешь, он был абсолютно уверен, что победит. Такой самонадеянный наивняга. От неожиданности я взмахнул рукой и, кажется, слегка оцарапал ему лицо… но после этого мне стало смешно, я невольно расхохотался и ушел. А он, по-моему, ужасно обиделся, что я не воспринял его всерьез.

Инанна вежливо улыбнулась. Погрузившийся в воспоминания Нергал рассеянно теребил свое ожерелье. Каждая бусина в нем имела собственную историю, каждое око когда-то сидело в глазнице великого героя, чародея или короля.

— Ты полагаешь, он в самом деле сумеет стать богом? — спросил Нергал задумчиво. — Этот твой Креол?

— Все мы шли к этому разными дорогами, — осторожно ответила Инанна. — Возможно, его путь будет таким.

— Возможно… Но знаешь… если даже он добьется желаемого — он разочаруется. Он разочаруется сразу же. Такие всегда разочаровываются, когда до них доходит, что к безграничному могуществу прилагаются и безграничные обязанности…

— Многие разочаровываются, — согласилась Инанна. — Дети хотят скорее повзрослеть, а взрослые хотят вернуться в детство…

— Вернуться в детство невозможно… — мрачно произнес Нергал. — Зато возможно… кхм…

Бог смерти тоскливо оглядел себя и свое окружение. Снова повертел меж пальцев ожерелье из человеческих глаз.

— Ты ведь помнишь, как я стал таким, Прекраснейшая? — спросил он.

— Это произошло задолго до моего рождения, — мягко ответила Инанна. — Но я, конечно, слышала об этом…

— Я был когда-то таким же, как ты… — произнес Нергал, глядя мимо собеседницы. — Юным богом. Я тоже заботился о своей пастве, день и ночь думал о их бедах, старался помочь всем, кому возможно… Я выворачивался наизнанку, чтобы только им жилось лучше… Но раз за разом я натыкался на неблагодарность…

— У нас очень неблагодарная работа, — согласилась Инанна. — А у тебя — в особенности.

— Тогда у меня был более широкий профиль. Я занимался буквально всем — и теперь понимаю, что зря. Те, кого все устраивало, воспринимали это как должное или даже жаловались, что мало. У кого был дом — жаловался, что не дворец. А у кого был дворец — жаловался, что слишком маленький. А у кого дворец был такой большой, что больше некуда, — жаловался, что от спальни до столовой далеко ходить. Все хотели большего, все просили большего. Мало, мало, всем всегда было мало! Ну а те, у кого действительно были проблемы, винили в них исключительно меня. Кто-то умер — виноваты боги! Неурожай — виноваты боги! Каблук сломался — виноваты боги! Словно это я, я лично целыми днями сидел и думал — как бы это мне еще напакостить вот этому конкретному человечку?! Они вели себя так, словно я им что-то задолжал!

— Но ты все-таки действительно кое-что им задолжал, — мягко напомнила Инанна. — Ба-хионь.

— Ты имеешь в виду те крупицы, которые каждый из них выделяет непроизвольно?! — презрительно фыркнул Нергал. — О да, это для них очень тяжелый труд! Растения при фотосинтезе выделяют кислород, и только благодаря этому смертные не задыхаются — но они бы ужасно удивились, если б растения вдруг потребовали что-то взамен! А они требовали с меня постоянно! Даже те, кто в жизни не вступал в храм, кто в жизни не принес ни единой жертвы, все равно предъявляли претензии… собственно, эти предъявляли их больше всех! И так продолжалось очень, очень долго… пока я наконец не устал утираться от плевков. Я утратил веру в людей, и мое сердце ожесточилось, напитавшись Тьмой. Я преисполнился ненависти к своей пастве — и они познали эту ненависть в полной мере. По воле моей мертвые поднялись из земли, съели живых и превзошли живых в численности. После этого меня окончательно перестали любить. После этого меня только боялись и ненавидели… но теперь это была справедливая ненависть. Заслуженная. И оставшись один посреди мертвой пустыни, я наконец познал покой.

— Все мы иногда испытываем такое искушение… — вздохнула Инанна. — Но разве это сделало тебя счастливым?

— Нет. Даже самое безграничное могущество вовсе не означает счастья. Но я понял это, когда было уже слишком поздно…

Воцарилось грустное молчание. Большинство богов довольно смутно помнит свое смертное бытие, но почти все втайне по нему скучают. Скучают по беззаботному времени, когда все было просто и понятно, а на плечах не лежало никакой ответственности…

Почти никакой.

— Что станет с Лэнгом, если ты одержишь верх? — спросил наконец Нергал.

— Ты прекрасно знаешь это сам, — покачала головой Инанна. — Но на тебе это не отразится.

— Не отразится? Отчего же?

— Оттого, что ты не зависишь от такульту. Ты ведь не демон, Нергал Месламтеа, Дикий Бык Небес.

— Давно меня уже так не называли… — издал рокочущий смешок Нергал. — Скажи-ка, дорогая свояченица, понимаешь ли ты, о чем просишь?.. Понимаешь ли, КОГО просишь? Я бог смерти!

— Но смерть — неотъемлемая часть жизни. Тебе ли не знать этого? Мне ли не знать этого? Разве не связывает нас любовь к той, что была воплощением смерти?

— Любовь… — горько усмехнулся Нергал. — Воплощение смерти… Она не воплощение смерти, Прекраснейшая… У нее было имя… И не одно… Моя Эрешкигаль… Моя Инпут… Моя Кали… Моя Персефона… Моя Прозерпина… Моя Хель… Моя Морана… Моя Хине-нуи-те-по… Ты ее помнишь?..

— Помню, — ровным голосом ответила Инанна.

— О, что за огонь горел в ее глазах! Как прекрасна она была в своем хладном величии, моя королева мертвых! Сколько счастливых часов мы пережили вместе! Мои чертоги были полны счастья, когда она была здесь, со мной! — воздел все десять рук Нергал. — Я ведь действительно любил твою сестру, Прекраснейшая… Любил больше собственной жизни… А ты отняла ее у меня… Ты все равно что убила ее…

— Ты прекрасно знаешь, что у меня не оставалось выбора, — печально произнесла Инанна. — И ты знаешь, что она сама этого хотела…

— Знаю. Я не виню тебя, Прекраснейшая. Но и свыкнуться с потерей не могу. Ты сама-то свыклась?

— Свыклась, — коснулась груди Инанна. — Она ведь по-прежнему живет во мне.

— В буквальном смысле или в переносном?

— В обоих. Я ведь тоже любила ее, Нергал Месламтеа. А она любила меня. Мы страшно поссорились когда-то… но все это давно в прошлом. Теперь мы навсегда едины.

— Да… А вот меня ты не пригласила…

— Мы обсуждали это, но решили, что спешить не стоит. Возможно, когда-нибудь потом… если ты захочешь, конечно.

— Захочу ли?.. — с сомнением переспросил Нергал. — Не знаю. Не думаю, что это мое. Я всегда предпочитал одиночество, ты же знаешь. Но все же я буду рад получить приглашение.

— Может быть, позже, — повторила Инанна. — Позже. А пока что… быть может, я смогу заинтересовать тебя деловым предложением? Если ты его примешь, мы оба окажемся в выигрыше…

— Слушаю.

— Мы оба знаем, что, победит ли Креол или проиграет, Лэнг необратимо изменится. И печати Мардука неизбежно будут разрушены. А значит, ты, как и все прочие, перестанешь быть узником Лэнга. И тогда…

Нергал слушал очень внимательно. А когда Инанна закончила излагать свой план, медленно прикрыл глаза. Ему пришлось по душе ее предложение.

— Ты… в самом деле позволишь мне это? — недоверчиво переспросил он. — Это серьезное решение…

— Очень серьезное. Да. Поверь, я долго это обдумывала и считаю, что это необходимо. По крайней мере на данном этапе.

— В таком случае, твое предложение принято, — сказал Нергал. — Ступай с миром, Прекраснейшая, и делай, что собралась. Нергал Месламтеа не станет тебе мешать.

В знак своей клятвы он сотряс землю. Все Мертвое Царство вздрогнуло, небо раскололось молниями, а дворец-череп пошел трещинами.

— А как насчет помощи? — быстро уточнила Инанна.

— Не проси слишком многого, — нахмурился владыка мертвых. — Я займу нейтральную позицию — будь благодарна уже за это.

— Я безмерно тебе благодарна, дорогой зять, — улыбнулась Инанна. — И теперь, с твоего позволения, я откланяюсь.

Нергал кивнул, не глядя в ее сторону. Могучий, страшный и грустный, он вновь оставался в своем бесконечном одиночестве. Инанна шагнула в другой мир, и вдогон ей донеслось:

— Прекраснейшая… Если однажды передумаешь… у меня всегда будет для тебя гранат.

— И возможно, когда-нибудь я соглашусь его вкусить… — чуть слышно прошептала богиня.

ГЛАВА 5

Шли четвертые сутки с момента вторжения в Лэнг. Над автоматами класса «Скорпион» развевались знамена — красно-серые полотнища Серой Земли. Вместо черной звезды Лэнга на них теперь красовались иштарианские перечеркнутые круги. Освещенные колдовским светом, они реяли в воздухе, словно гигантские цветы.

Сверху великое войско напоминало веретено. Впереди двигались группы разведчиков — в основном летучих. За ними шныряли фуражиры, собирающие те крохи припасов, что можно было добыть в Лэнге. Следом — основное войско, очень плотно сгруппированное и постоянно готовое к бою. А позади всех плыл супердредноут, прикрывая арьергард.

Он был вынужден идти довольно низко. Профессор Лакласторос охотно поднял бы свою гигантскую машину в стратосферу, но в этом мире подобное невозможно. Там, где на нормальных планетах начинается разреженный воздух, в Темных мирах начинается разреженная Тьма. И все существующее в этой среде просто… умирает. Гниет, ржавеет, разваливается на куски — Тьма действует по-разному, но всегда негативно.

Даже сверхбронированный и сверхзащищенный супердредноут не устоит перед ее эманациями.

В тени его стального брюха маршировали войска. Бессчетные плонетские транспортники и военные машины, огромные автоматы Руорка и боевые гомункулы Мурока, колдуны на вемпирах и паладины на раши… Либо летучие, либо шагающие — ничего колесного.

Креолу вспомнились военные машины его родного мира… те уродливые ползуны с длиннющими носами. Здесь они были бы не особенно полезны — рельеф Лэнга настолько неровен, что даже гусеничная машина проедет по нему очень недалеко и недолго. Низшие демоны ходят пешком или скачут на многоногих тварях, а высшие летают или просто телепортируются.

По счастью, плонетские механизмы не имели ни колес, ни гусениц. В свое время плонетцы тоже изобрели и паровой двигатель, и внутреннего сгорания, только им показалось крайне непродуктивным прокладывать тысячи километров рельсов и шоссе. Поэтому вместо этого они сконструировали шагающие машины, которым на бездорожье плевать.

Сам Креол ехал на огромном шилопауке. Вчера вечером он лично убил случайного Погонщика Рабов и забрал его верховое животное. Шестиногий зверодемон поначалу артачился, пытался откусить магу голову, но нескольких ударов цепью хватило, чтобы он признал нового хозяина.

Шумерский архимаг так и не привык к вемпирам Мурока. И уж тем более ему не хотелось ездить на автоматах Руорка или плонетцев. Он предпочитал комфортный транспорт, с хорошим обзором и удобным сиденьем. Мостик супердредноута — вещь замечательная, но он слишком далеко от земли и там слишком много железа. Неудобно колдовать.

А вот шилопаук — идеальный конь для мага. Верхом на него не усядешься, зато скрестив ноги — словно на широкой софе.

Креол всегда предпочитал медитировать в позе лотоса.

Конечно, теперь ему это особо не требовалось — сидящие в посохе Нъярлатхотеп и Дагон давали практически бесконечную ману. Но Креол все равно проводил регулярные сеансы медитации — проветривал чакры и синхронизировал эфирные потоки, дегустировал ману и общался с духами Семи Сфер.

Рядом трусил демоволк. Довольный, умиротворенный, трясущий на бегу жирными боками. В этом мире он нашел свое нехитрое звериное счастье и каждый день обжирался так, что елей стоял в глазах. Креол время от времени отпускал его поохотиться, и чудовище, словно верный пес, каждый раз приносило ему часть добычи.

Всегда самую неаппетитную и малосъедобную часть, но тем не менее.

Вопреки советам Хобокена, Креол ехал в авангарде. Не в самой первой линии, но близко. Все же он единственный здесь, кто знает Лэнг достаточно хорошо. Основные силы демонов серьезно потрепаны и зализывают сейчас раны, но Йог-Сотхотх одними только подлыми ловушками может источить армию. До его логова еще слишком далеко, чтобы лететь сломя голову.

Однако и медлить тоже нельзя. В этих кошмарных землях войско тает, как кусок льда в теплой воде. Пока еще убытки незначительны, но каждый лишний день уменьшает шансы на победу.

Наученный первой неудачей, Шаб-Ниггурат больше не пытался навалиться всей оравой. Теперь он осторожничал, наносил булавочные уколы, стараясь использовать преимущества родной местности. Все-таки полководец Лэнга знал свое дело, пусть порой ярость и затмевала ему разум.

Креол об этом понятия не имел, но Астрамарий все-таки убедил Шаб-Ниггурата перейти к тактике изматывания. Той самой тактике, которую Астрамарий планировал использовать в долине Седой Луны. Ведь демоны не устают. Им не надо спать. А питаются они прямо на поле боя.

Причем здесь, в Лэнге, демоны еще и на собственной территории. Главное — не лезть на рожон, не ломиться прямо на жерла плазмометов. Осторожные укусы со всех сторон, методичная травля — и до Кадафа дойдет не могучее войско, а истощенная горсточка.

При этом потери самого Лэнга будут очень незначительны… хотя на это Шаб-Ниггурату как раз начхать.

Шилопаук перемахнул очередную трещину, похожую больше на овражек, и Креол досадливо крякнул. Все-таки дороги в Лэнге ужасные… хотя даже не так. Дорог в Лэнге попросту нет. Никаких. Есть только относительно проходимые участки поверхности.

Вместо дорог в Лэнге направления. Астральные тропы, призрачные указатели. Демоны используют их для ориентировки в пространстве или даже мгновенного перемещения.

Чужакам, разумеется, недоступно.

Армия Креола двигалась параллельно толстой линии темного эфира. Демоны-маги черпают из них энергию и передают чары на большое расстояние. Такие линии текут по всему Лэнгу, связывая основные населенные пункты. Всмотрись особым зрением — и сразу увидишь, куда какая ведет.

Вот эта, становящаяся все жирнее, тянется к Кадафу, но до него еще двадцать пять дневных переходов. Чуть дальше ответвляется другая линия, в Ирем — всего одиннадцать дневных переходов. Еще дальше простирается сумрачная долина Пнот, но там уже нет ничего интересного. Просто бесплодная пустошь.

Хотя в Ирем Креол тоже не собирался. Конечно, это самый крупный и многонаселенный город Лэнга, но сердце этого мира — Кадаф. Когда он падет, Ирем… да пусть даже и остается, что с него? Большая часть живущих там — обычные гражданские демоны. Боеспособных Шаб-Ниггурат наверняка уже завербовал в свой Легион Гнева, а до ремесленников и землепашцев Креолу нет дела.

Да, среди демонов тоже есть ремесленники и землепашцы. Ничуть не похожие на человеческих, вместо молотков и плугов использующие черное колдовство или технологии Древних, но однако ж имеются во множестве.

Креола это простонародье не тревожило. Тощие Всадники Ночи, кочующие по всему Инкваноку, поворачивали скот, едва завидев в небе паладинов. Бледные Призраки бросали свои склепы и уходили в Подземье. Волки и Дикие Псы как будто исчезли совсем. Низшие среди Надзирателей, они вовсе не рвались подыхать во славу Кадафа и его владык.

Не унимались только Птицы Лэнга. Несчетные тьмы их были истреблены в Серой Земле, но популяция словно ничуть не уменьшилась. То и дело орущие стаи накидывались на машины, паладинов и колдунов, в самоубийственном рвении пытаясь растерзать хоть кого-нибудь.

Получалось не очень-то. Слишком нетерпеливы они были, слишком неорганизованны, да и попросту безмозглы. Обычно всех расстреливали еще на подлете. Иные из бойцов даже бились об заклад, кто собьет больше.

К супердредноуту они и вовсе не могли приблизиться. Высокоемкие аккумуляторы в его корпусе генерировали сильное электромагнитное поле. Попадая в него, небольшие летучие объекты теряли равновесие и падали. Энергии на это уходило гораздо меньше, чем могло бы на генерацию лазерных пучков.

Нет, от мелких демонов хлопот почти не было. Зато крупные… крупные досаждали порядком. Йог-Сотхотх преподносил все новые сюрпризы. То и дело в случайных местах открывались порталы — и из них вываливались орды демонов или иные пакости.

Вот всего несколько часов назад в небесах разверзлась черная трещина, выплюнув гигантского Курильщика. В одиночку он продержался недолго, но его ядовитые дымы все же успели испортить всем настроение. А незадолго до этого земля вспучилась, извергнув несколько подземных Драконов Лэнга. Гигантские слепые гадины сожрали добрый десяток плонетских танков, прежде чем их распылили «Холмы».

А особенно неприятен был налет ур-брашей, верховых зверодемонов. Похожие на громадных обезьян со спиленными макушками, они несли в черепах эг-мумий — причем явно из числа сильнейших. Пока их «кони» сшибали на лету паладинов, эти демоны-колдуны устроили погодную диверсию. Небольшое землетрясение вкупе с огненным дождем и кипящим селем. Метеомаги серых приняли вызов и в конце концов отразили натиск, а ифриты утопили чудовищ в пламени, но это задержало армию почти на шесть часов.

Хорошо еще, что Йог-Сотхотх никого не выбрасывал посреди войска или в непосредственной от него близости. Креол и его демонологи создали огромный защитный барьер. Он не защищал от самих демонов, но ограничивал их магию, не давал Йог-Сотхотху устроить что-нибудь особенно гадкое. Только благодаря этому армия оставалась в целости и могла продвигаться вперед — пусть и довольно медленно. Даже летучим плонетским машинам пришлось снизить ход до минимального и прижаться к земле вплотную.

Креол замкнул этот барьер на Камне Врат. Именно Йог-Сотхотх создал этот мощнейший артефакт и по глупой расточительности подарил Креолу. Конечно, на него было наложено следящее заклинание и еще какая-то демоническая пакость, но все это архимаг вычистил давным-давно.

И теперь использовал подарок против дарителя.

Время от времени Креол подновлял защитные чары. Обученные им демонологи круглосуточно облетали армию по периметру, ища ветхие места в барьере. Мелкие прорехи они латали сами, а при обнаружении крупных вызывали Креола. Пока таких было лишь две — одну создал особо мощный портал Йог-Сотхотха, другую пробил издохший Курильщик.

Рыцари Света тоже не сидели сложа руки. Их небесное войско не только оберегало воздушные подходы, но и поддерживало мощную Ауру Очищения. Эффект получался не хуже, чем от Сияющего Ока, — и в Лэнге это было отнюдь не излишеством, но суровой необходимостью. Слишком многие демоны балуются проклятиями и заразными болезнями, слишком легко они могут просто выморить армию издалека.

По мере того как армия продвигалась вперед, Свет Зари становился все слабее. Разноцветные сполохи остались уже далеко за спиной, хотя по-прежнему были хорошо видны. Они расползлись по чернильно-черному небу гигантской кляксой, но чем дальше, тем тусклее светились их лучи.

Зато кроваво-красные аркалы, Очи Бездны, становились все больше и больше. Когда они станут особенно велики и окажутся в зените, это будет означать прибытие к центральному Полюсу. Оси мира Лэнга, вокруг которой он вращается.

— Этот мир будет моим, — негромко произнес маг, оглядывая бескрайние пустоши. — Я буду владеть им. И здесь я создам… не знаю пока, что именно, но что-нибудь грандиозное.

Даже сейчас Креол не был уверен, что произойдет, когда он завоюет Лэнг… или уничтожит. Слишком уж неординарную он затеял эскападу, чтобы быть хоть в чем-то уверенным. Единственным, кто совершал подобное, был Мардук — и он в итоге стал богом. Поэтому Креол шел по его стопам, стараясь повторять каждый шаг, и отчаянно желал в итоге тоже стать… пусть не богом, пусть хотя бы Высшим магом.

Править Лэнгом он, безусловно, не собирался — пусть Кингу правит этим смрадным узилищем. Нет, Креол собирался выгрести из этого мира все сокровища, получить как можно больше силы и власти, а там… там видно будет. Мало толку потрошить неубитого зверя.

Особенно если понятия не имеешь, что у этого зверя внутри.

Додумать мысль маг не успел — идущий всего сотней шагов дальше танк вдруг опрокинулся, а из-под него хлынула гадкого вида слизь. Даже не Йог-Сотхотх — просто очередной выпук Червя. Это материковое чудовище постоянно исторгает на поверхность свой пот, гной и прочие выделения. Лярвы и другие низшие демоны жрут эту дрянь с большим аппетитом.

К слизевому гейзеру уже спешила команда фуражиров и целая стая цреке. Все-таки несколько тонн высококачественного питательного протеина — и совершенно бесплатно. Пойдет на корм раши и другим гомункулам, да и рядовой состав стрескает за милую душу. Те же плонетцы в своем родном мире едали и не такое.

Самому Креолу на питание жаловаться не приходилось. Одетый в ливрею Хубаксис только и ждал возможности услужить. Стоило магу почесать живот, как его личный джинн уже возникал рядом с подносом.

Заняв официальную должность валета, Хубаксис преисполнился такой важности, что слегка даже раздулся — и отнюдь не в переносном смысле. Он почти перестал снимать ливрею и задирал нос, точно возглавлял Совет Двенадцати, а не прислуживал его главе.

Во время еды он неизменно стоял позади хозяина — не важно, где именно тот принимал пищу. Он сопровождал Креола везде и всюду, хотя большую часть времени — уменьшившись до размеров мыши. Всегда наготове, он рад был исполнить любой приказ, поймать с полуслова желание хозяина.

В общем-то обязанности у него были несложные, но любую, самую простейшую работу Хубаксис теперь выполнял так, словно от этого зависела судьба мира. Помогая хозяину переодеться, он принимал его плащ торжественно, как величайшее сокровище.

А еще за последние месяцы он неплохо научился готовить… точнее, творить яства из воздуха. Подобные фокусы у джиннов в крови наряду с превращениями, полетами и прохождением сквозь стены, но Хубаксис всегда немного отставал в развитии.

Однако теперь он понемногу нагонял сверстников, и не только в плане магии. Креол по-прежнему взрывался по всякому пустяку и прогонял стресс, колотя раба. Но теперь, когда Хубаксис повзрослел, стал большим и сильным джинном, эти колотушки им почти не ощущались.

И в его душе воцарился мир.

— Вот, хозяин! — гордо объявил Хубаксис. — Это лучший в мире рахат-лукум и освежающий шербет! Отведай!

Креол скептично приподнял бровь. Лучший в мире?.. Ну, кухня Лэнга весьма специфична, так что для ЭТОГО мира хвастливые речи Хубаксиса, возможно, и справедливы…

Хотя нет. Съев кусок этой слащавой липкой субстанции, Креол брезгливо скривился. Опять его раб подцепил у ифритов какой-то дерьмовый рецепт.

Как они вообще жрут это в современном Кафе?

— Из чего сделан этот твой мулукум? — поинтересовался маг. — Только не говори, что из слизи Червя!

— Из орехов, хозяин! — возмутился Хубаксис.

— Надеюсь, не из грецких? — подозрительно спросил Креол. — Ты раб, тебе запрещено даже прикасаться к грецким орехам!

Хубаксис что-то проворчал и отвернулся. Он несколько раз украдкой ел грецкие орехи, желая поумнеть, но те почему-то не помогали.

Шербет Креолу тоже не понравился. Слишком сладкий. Маг выпил лишь половину кубка, а вторую выплеснул Хубаксису в лицо. Джинн невозмутимо облизнулся и выдохнул крохотный язычок пламени.

— Может, немного бобовой халвы? — предложил он.

— Засунь ее себе… — отмахнулся Креол. — Сделай мне шоколада, и побольше.

Через несколько секунд в его руках появился пахучий коричневый брусок, и маг жадно в него вгрызся.

Креол с детства любил шоколад. В его родном Шумере тот был дорогим деликатесом, ибо сырье приходилось доставлять из далекого Праквантеша или создавать магией. В основном им лакомились аристократы, богачи и конечно же маги.

— Еще, — потребовал Креол, облизав липкие пальцы. — И не виси так близко, у тебя из пасти смердит.

— У тебя тоже, хозяин, — обиженно огрызнулся Хубаксис.

Креол нахмурился и скороговоркой произнес заклинание Свежее Дыхание. Кроме того, он ощупал языком зубы и нашел один из них дуплистым.

Надо будет при случае вырвать и отрастить новый.

Однако сейчас не до этого. Креол коснулся серебристой пуговицы на виске, слушая рапорты от дозорных. Главе Совета Двенадцати постоянно приходилось быть в напряжении, каждую минуту ожидая архидемона или Эмблему. Неизвестно, когда Йог-Сотхотх решит наведаться лично.

Но пока что его не видно. Похоже, все-таки не хочет лезть на Крест Стихий, выжидает.

И пока он выжидает — Креол будет идти на Кадаф.

— Владыка Креол!.. — заверещали в ухе. — Владыка Креол, вы нужны на восточном фланге, срочно!

— Что там у вас?! — недовольно рявкнул маг. — Если какая-нибудь ерунда…

— К нам приближается громадная стая лярв!

— Всего лишь лярв?! Вы побеспокоили меня ради каких-то…

— Владыка Креол, вы не понимаете! — отчаянно взвизгнул голос. — Она по-настоящему ГРОМАДНАЯ! Вы… вам лучше самому увидеть! Повелитель Хобокен уже…

Креол раздраженно оборвал связь. Он было натянул поводья шилопаука, но прикинул расстояние и просто взметнул себя в воздух. Точно пылающая комета, маг поднялся над армией — выше, выше, еще выше!..

Оказавшись на достаточной высоте, он оценил количество белых пятнышек и невольно присвистнул. Насчет «громадной» связист не преувеличил — впечатление такое, что сюда явились все лярвы Лэнга. Вряд ли эти мерзкого вида дохлятины смогут серьезно навредить, но повозиться с ними придется, придется…

Пожалуй, Йог-Сотхотху и в самом деле незачем являться самому. Если так пойдет и дальше, до Кадафа Креол доберется в гордом одиночестве.

ГЛАВА 6

Шли девятые сутки с момента вторжения в Лэнг, когда Витангез Рвущий наконец-то смог нормально помыться. Полевые бани устраивались каждые три дня, но предыдущие две обошли его стороной. Словно кто наслал проклятие — в первый раз Витангез попал на гауптвахту за пустяковую провинность, а во второй валялся на больничной койке, отравившись демонским дымом.

Но уж в этот раз он возместил себе убытки. Полевые бани организовывали ифриты — и замечательно организовывали! Распахивали громадные шатры, раскаляли их изнутри и возводили горячие пенные фонтаны. Под потолком вздували еще и пышные облака, исходящие ароматной водой. При входе выдавали шайку, щетку, полотенце, масло для умащения и крохотное ядрышко ореха зам-зам.

Зачем этот орех нужен, никто не знал.

Триста ифритов — триста бань. За несколько часов помыться успевало все войско. Витангезу, конечно, по его вечной удаче выпало быть одним из последних, но он и тому был рад.

Одна из немногих радостей в этой проклятой кампании.

Стоящий в очереди к полевой кухне Витангез сплюнул и закурил кентавридскую шишку. Сегодня опять гречка с прогорклым маслом. Каптернамусы сразу видно что серые — даже здесь ухитряются подворовывать. А попробуй открой рот — зубов недосчитаешься.

Витангез хоть и колдун, но всего лишь фиолетовый плащ — а квартирмейстером в полку состоит Гольгх Пузатый, зеленый плащ. Колдун-повар. Продукты творит целыми возами — но все почему-то подпорченные. Крупа с плесенью, мясо с прозеленью, овощи подгнившие. О причинах этой вечной ущербности у Гольгха не спрашивают — он не выносит, когда его стряпню критикуют.

В кулинарном колдовстве Витангез не разбирался. Впрочем, как и в почти любом другом. Он владел началами армейского колдовства и капелькой некромантии. Самые простейшие заклинания — да и эти у него срабатывают через раз.

Пожалуй, среди присутствующих в этом мире колдунов Витангез — наихудший. Он был худшим на своем потоке, и многие удивлялись, как он вообще ухитрился окончить гимнасий.

Витангез и сам-то иногда удивлялся. Он никому не рассказывал, но младший курс он преодолел лишь чудом. Когда пришло время сдавать экзамены, подтверждающие право учиться дальше, стать настоящим студентом-колдуном, а не «подготовишкой», Витангез провалился. Само по себе это еще не страшно — в первый раз проваливается почти половина. Для того и существует четвертый год, носящий обидное название «неумешного».

Однако некоторые не сдают и после «неумешного» года. Их отчисляют — отчисляют без права восстановления. И это конец всем надеждам и амбициям несостоявшегося колдуна. Можно забыть о значительных должностях, о почете и привилегиях — отныне ты обречен влачить жизнь простолюдина, бесправной «гречки».

Витангез был в тот раз на грани. Он практически провалился. Был вот на столечко близок к тому, чтобы вылететь из гимнасия. Экзаменационную комиссию возглавлял его двоюродный дядя, но поблажек ждать не приходилось: гимнасии — единственные учреждения Серой Земли, где кумовством никогда не пахло. Отсутствие способностей все равно очень быстро выявится, и допустивший такого студента схлопочет очень серьезные неприятности.

Даже одного из сыновей Искашмира и Руахи в свое время отчислили за бездарность — и ничего, мир не перевернулся. А у Витангеза происхождение далеко не такое высокое. Он всего лишь сын Гаймордоса Пердуна, голубой плащ, и Лкаврарии, простолюдинки.

Но Витангезу все же улыбнулась удача. Может, единственный раз за всю жизнь. Он вытянул билет, содержащий то единственное задание в списке, которое мог с грехом пополам выполнить. И прошел на старший курс. И даже кое-чему там научился.

Очень немногому, но все же.

Хорошо быть колдуном. Плохо быть плохим колдуном. От плохого колдуна ожидают того же, что и от хорошего, но он на подобное не способен — и раз за разом садится в лужу.

Младший сын в захудалом роду, не одаренный никакими талантами, не имеющий связей наверху, Витангез Рвущий влачил жалкое существование, за десять лет армейской службы так и не поднявшись выше поручика.

В Лэнг он конечно же не хотел, но кто его спрашивал? Его не спрашивали четыре года назад, когда послали воевать в Нумирадис, не спросили и теперь.

Но в Нумирадисе, по крайней мере, приходилось воевать с людьми. Витангез участвовал в осаде Владеки, своими глазами видел исторический выстрел Шпаги Калторанов, едва не был убит молотом короля дэвкаци, а после появления паладинов сбежал и долго плутал в лесах. Ему было страшно сдаваться рокушцам, но еще страшнее — возвращаться к своим. При прежней власти вернувшихся от врага отправляли прямиком к Турсее — и выходили из ее когтей далеко не все…

Теперь с этим не так. Если желаешь, можешь дезертировать — никто даже не почешется тебя разыскивать. Только вот охотников пока не нашлось — ибо каким надо быть идиотом, чтобы дезертировать в Лэнге? Куда тут бежать? Самое безопасное место в этом мире — в центре войска, как можно ближе к Креолу Разрушителю.

Витангез тоскливо вздохнул и закурил еще одну шишку. Его руки мелко дрожали — а ведь в данный момент бояться было особо и нечего. Но Витангез в последние восьмицы вообще не переставал дрожать. С тех пор как услышал из уст Каменного Глашатая обращение повелительницы Ванессы, липкий ужас не оставлял его ни на секунду. Постоянно казалось, что еще чуть-чуть, еще вот совсем немного — и он умрет какой-нибудь особенно страшной смертью.

В долине Седой Луны и в битве за Иххарий его словно защитили Древ… Пречистая Дева. Юркой веретеницей Витангез проскользнул через все сражения, не получив даже малюсенького ранения. Повезло. Опять повезло. Другие, куда более сильные и смелые, погибли, а Витангез вышел сухим из воды.

Только вот повезет ли ему так же здесь, в Лэнге?

Лэнг оказался местом сплошной жути. Полный кошмарных чудес, он каждый день удивлял все сильнее и сильнее. С далеких гор сходили лавины. По склонам вулканов текла лава. Из трещин в земле извергался пар, а иногда и что похуже. Черный ядовитый дым или какая-нибудь омерзительная тварь. Кромешный мрак рассеивал только свет алых лун-близнецов.

Витангеза начинало трясти, когда он думал о том, что находится прямо у него под ногами. Подземье — колоссальная пещера, расположенная под Лэнгом. Там правят Йаг и Абхот, и лежит бескрайний, размером с небольшой материк Червь.

Армия продвигалась медленно и тяжело. На просторах долины Инкванок то и дело случались столкновения. Эмблемы обрушивали один пакостный сюрприз за другим. Иногда это бывал целый легион демонов, иногда всего одно чудище, зато громадное, а иногда вообще что-нибудь неживое, но крайне гнусное.

Позавчера, например, была лавина желтой слизи. Она текла и текла — безостановочно, словно река. Не так уж и много ее было — человеку едва доходило до пояса. Но она была густая и скользкая, а упав, было очень трудно подняться снова.

К тому же к этой слизи прилагался еще и отряд очередных демонов. Всего четыре десятка, но страшно сильные. Даже владыка Креол затруднился дать им название, сказав, что это какой-то очередной эксперимент Древних.

Похожие на огромных пылающих скелетов в ржавых доспехах, демоны порубили в капусту больше тысячи солдат. Им было плевать на плазму, световые мечи паладинов и благовоние Зкауба. Креолу Разрушителю даже пришлось выступить лично — настолько сильны и трудноубиваемы оказались эти чудовища.

А вчера несколько сотен солдат полегли под громадным железным ежом. Он просто катился по пустоши, давя и кромсая все на своем пути. После того как его все-таки остановили и частично дезинтегрировали, выяснилось, что это Тварь — но невероятных размеров и состоящая отнюдь не только из живой плоти. Таковой у нее оказалась лишь сердцевина — а шкура состояла из острых металлических осколков. Меж них с невероятной скоростью вылетали руки и ноги, отталкивались от земли и таким образом катили себя вперед.

Ну а сегодня армия продвигалась через бесконечную равнину, кишащую тараканами. Они покрывали землю сплошным шевелящимся ковром. При каждом шаге раздавался противный хруст. Стоило чуть замедлить ход, как крохотные твари начинали заползать на ноги.

И это не были привычные тараканы, которых полно и на Серой Земле. Эти были вдвое крупнее и очень кусачие. Впереди войска двигались ифриты, огнеметчики и пироманты, выжигая дорогу, — но даже после них насекомых оставалось еще немало. Несколько солдат таки оказались в лазарете с обглоданными до костей ногами.

Витангез уже хотел закурить третью шишку, когда наконец подошла его очередь. Кислорожий кашевар плеснул в плошку жидкой гречневой каши, кинул туда ломоть хлеба и кусок зажаренного до черноты мяса. У Витангеза урчало в животе, так что он постарался не думать, чье это мясо.

Не человеческое — и то хорошо.

Вопреки рассказам Креола Разрушителя, с едой в Лэнге оказалось не так уж и скудно. Армия периодически пополняла рацион свежей дичью — свиньями, козами и еще какими-то животными, похожими на коричневых волков. Плонетцы называли их собаками и уплетали за обе щеки.

Еще они охотно уплетали гигантских жаб и змей, — а кое-кто не побрезговал даже тараканами.

Один раз войску попалось и настоящее пшеничное поле. Огромное. Урожай еще не созрел, но в амбарах обнаружились немалые запасы зерна — и их конечно же реквизировали для армейских нужд. Интенданты были очень довольны.

Как пшеница растет в этом мире без солнца и дождей? Магия, конечно. Черное колдовство демонов. Только на нем и держится жизнь в Лэнге, только благодаря ему могут существовать бесчисленные низшие демоны и рабы-смертные.

И для армии Серой Земли это тоже оказалось весьма кстати.

К сожалению, горячую пищу готовили только на привалах — а их делали раз в сутки. И то не ради людей, а ради транспорта — о нем заботились больше. Плонетские машины, летучие корабли Асанте, гигантские автоматы Руорка — все они нуждались в осмотре, профилактике, текущем ремонте. Супердредноут берегли как зеницу ока — ибо ходовых испытаний он, можно сказать, не проходил совсем. А ну сломается что-нибудь, откажет в самый неподходящий момент?

Вот и останавливались каждый день хоть на пару часов.

Остальное время приходилось питаться армейскими пайками. Спрессованными в твердые плитки гречневыми концентратами, солеными овощами и копченым мясом. Офицеров кормили в точности тем же, что и рядовых, — маршал Хобокен был в этом отношении безжалостен, не давая за чины никаких поблажек. Лишь изредка колдуны-кулинары баловали бойцов чем-то получше.

Все завистливо смотрели на шатры ифритов — кто-кто, а эти джинны поститься не собирались. Даже здесь они закатывали пиры, доставая из воздуха роскошные яства, душистые вина, кальяны с благовонным табаком… а иногда от их стойбища слышался и женский смех.

С людьми они, разумеется, не делились. Только Хубаксис, джинн-валет владыки Креола, временами присоединялся к этому веселью — и возвращался всегда с замаслившимся глазом. Рожа у него бывала такая довольная, что по ней хотелось врезать.

Уплетая свою кашу, Витангез вспомнил о древнем закатонском завоевателе Харбонасе. Рассказывают, у него была такая громадная армия, что он мог передвигаться только очень медленно. Еды не хватало, поэтому через каждые несколько месяцев войско останавливалось, засеивало поля, дожидалось урожая и после этого вновь двигалось вперед. Так Харбонас и прошел весь Закатон с юга на север, пока не уперся в бескрайний океан.

Впрочем, грандиозная империя простояла всего пятнадцать лет. Потом Харбонас умер, оставив сорок с чем-то сыновей, и те мгновенно разодрали великую державу в клочья. Сейчас о ней напоминают только несколько страниц в учебниках истории.

Сегодня Витангез успел доесть свой паек. Но едва он отправил в рот последнюю ложку, как раздался рев сирены, и двухсоттысячная армия встрепенулась, зашевелилась, начиная двигаться дальше. Кашевары уже на ходу заканчивали раздачу, вываливая остывшую бурду разве что не в ладони солдатам.

Уселся на своего вемпира и Витангез. Он бы предпочел ехать на одном из транспортных автоматов, но здесь, как и везде, его мнение никого не интересовало. Так что опять придется бултыхаться в жестком седле этой зверюги. Смотреть сверху вниз на каменистую равнину и размышлять, каково-то будет туда шмякнуться.

Передохнуть Витангезу удалось только во время отбоя. Собственно, в Лэнге нет смены дня и ночи, да и времен года тоже нет, но армия использовала часы и календарь Серой Земли. В Иххарии сейчас четвертое сентября, начало шестого вечернего часа. Пятый день уже пошел, как Витангезу Рвущему исполнилось тридцать три года — и это был худший день рождения в его жизни.

В не столь отдаленные времена вся страна праздновала эту дату. Не из-за Витангеза, разумеется. Просто он родился сорокового августа, как и один из прежних членов Совета Двенадцати — Квиллион Дубль. Повелитель Квиллион всегда устраивал себе в подарок пышные фестивали, парады, шествия… кто-кто, а он знал толк в развлечениях…

Отбой у всех начинался в разное время. Армия не могла позволить себе роскошь всеобщего сна — слишком уж часто обрушивались на нее гаденькие сюрпризы. Поэтому отдыхали вахтенным методом — треть спит, две трети бодрствуют.

Да и спали-то многие неохотно. Эти сны… ни разу еще в Лэнге никому не приснилось ничего хорошего. Каждый раз кошмары — жуткие, мучительные кошмары. Если не вскочил с постели в холодном поту — считай, легко отделался.

Поначалу владыка Креол делал вид, что ничего особенного тут нет, но в конце концов неохотно объявил, что это козни Йага — одного из архидемонов. Властелин иллюзий, галлюцинаций и ночных кошмаров действовал откуда-то издалека, постоянно тревожа армию, подтачивая ее дух и решительность.

Владыка Креол скрипел зубами от злости, но ничего не мог с этим поделать. И то хлеб, что его защитные поля приглушали дурманную магию, не давали ей нанести серьезного вреда. Если бы не эта защита, Йаг просто усыпил бы на ходу половину войска, утопил бы всех в безумных мороках.

Витангез, как и все серые, был немало ошарашен, услышав имя их ночного мучителя. Йаг! Йаг Ласковый, живущий на тихом острове в Безлюдном океане и навевающий оттуда детям сны! О нем пели в колыбельных, его фигурки привязывали к люлькам, чтобы успокаивал деток… и вот каким он оказался в реальности!

Воистину полны лжи были ктулхуистские книги.

Как обычно, Витангез и его вемпир спали в казарме на борту супердредноута. Как обычно, вповалку, бок о бок с простыми рядовыми. Хорошо, что Витангез никогда не был брезглив по отношению к простолюдинам — что уж, он ведь сам лишь чудом не стал одним из них.

Пока Витангез видел очередную порцию кошмаров, армия миновала огромное озеро крови и слизи и вошла в лес. Холодный, растущий на инистой корке, он простирался во все стороны на два дневных перехода. Обходить его было бы слишком долго, и маршал Хобокен скомандовал идти насквозь.

Несмотря на лютые морозы, ветра почти не было. Деревья встретили пришельцев молча, не колыша ни единой веточкой. Все казалось замершим, оцепеневшим.

Пробирающиеся по лесу фигуры выглядели здесь чужеродно, неестественно. Большей частью рядовые, облаченные в те же мундиры, что установил для солдат еще Искашмир Молния. Мышиного цвета сюртуки с короткими фалдами и широкими обшлагами. Хорошо утепленные — в Лэнге без этого никак.

Только стальные нагрудники сменились силовой броней — квадратными переливающимися пластинами, от которых во все стороны шли черные нити. Эти нити были аккуратно вплетены в ткань, в активном состоянии поддерживая достаточно мощное магнитное поле. Жаль, предназначено оно в первую очередь для отражения лазерных лучей и рассеянной плазмы — против клыков демонов и черной магии не очень-то помогает.

А жестяные каски сменились гермошлемами с дыхательными масками. Очень легкие и прочные, со встроенной системой связи и камерой, передающей картинку непосредственно в штаб. Во лбу — мощный фонарь, немного рассеивающий вечный сумрак Лэнга.

За спиной у каждого ранец с припасами и комплект вооружения. Обычно плазмометы с отъемными штыками. В качестве штыков использовались многофункциональные плонетские виброрезаки — и яму выкопать годится, и дерево спилить.

Хотя в этом лесу деревья никто пилить не пытался. Те перешептывались и недобро косились на солдат щелями в коре. Но когда кто-нибудь подходил к одному из них поближе, оно сразу же смолкало и притворялось обычным деревом.

По армии было объявлено, что бояться их нечего. Это всего лишь низшие древодемоны. Они не откажутся схватить и разорвать беззащитного путника, но эти твари ужасно трусливы. Войско Серой Земли может превратить их в гору пепла, и они это прекрасно понимают.

И все же Витангезу было нестерпимо страшно. Сегодня ему выпало патрулировать окрестности лагеря в составе боевой тройки, и он дрожал как осиновый лист. Хорошо, что деревья росли здесь не очень часто, — Витангез ни за что на свете не подошел бы к этим шевелящимся без ветра ветвям.

К сожалению, этим опасности не ограничивались. На каждом шагу торчали мясистые розовые грибы. В отличие от деревьев, они не шевелились, но прикасаться к ним не стоило. Это ульдер тримариа, грибы-пиявицы. Если дотронуться голой рукой, прилипнут и начнут вытягивать влагу. Отрываются только с кожей.

Еще хуже скубрито анхмарицинги, проклятые слизненосцы. Кувшинообразные цветы размером почти с человека. Как обычные цветы выделяют нектар, так слизненосцы выделяют… слизняков. Живых слизняков, для которых слизненосец — что матка для муравьев. Своих породителей-цветов эти слизняки опыляют и кормят — доставляют клочки мяса и воду. И если подойдешь к слизненосцу слишком близко, он может «вычихнуть» на тебя целую стаю крохотных липких тварей с очень острыми зубками.

Беречься нужно и Черных Луж. Жадных, прожорливых демонов-порталов. Они двумерны, похожи на чернильные кляксы и ползают по земле, стараясь попасть кому-нибудь под ноги. По неосторожности наступивший в Черную Лужу сразу в нее провалится и окажется… неизвестно где.

Никто еще не возвращался, чтобы поведать о том, куда они ведут.

Витангез брел среди этих мерзких чудес отрешенно, целиком погруженный в себя. Только так он справлялся с желанием завопить во все горло и броситься бежать в случайном направлении.

Двое его напарников, паладин и эйнхерий, шли заметно быстрее и энергичнее, беседуя исключительно между собой. У Витангеза как-то не заладились с ними отношения, поэтому он держался в стороне. Молча брел следом и мысленно перечислял демонов, с которыми не хотел бы столкнуться.

Список получался удручающе длинным.

Третье место в нем занимали Двурогие. Витангез слишком хорошо помнил, какую мясорубку они устроили в долине Седой Луны. Будь ты колдуном из колдунов — как защититься, если враг быстрее тебя в сто раз? Вроде бы всех Двурогих перебили на Серой Земле, но кто знает, не народились ли с тех пор новые?

Второе место занимали Жрецы Древних. Витангез с ними не встречался, но слышал, что из всех демонических рас эти — самые опасные. Неуязвимые для всего, кроме святых сил, убивающие одним прикосновением, владеющие страшными чарами…

К счастью, в этих краях они вроде бы не водятся.

А первое место занимали дьяволицы. В отличие от предыдущих демонов, они уже успели подпортить армии жизнь. Хотя поначалу эти соблазнительные красотки ни у кого не вызывали опасения — многие втайне даже желали с ними встретиться.

Но оказалось, что они крайне сложные и необычные противники…

Мужчины не могли бороться с ними в принципе. Обычные солдаты, плонетцы, колдуны, паладины и почему-то даже повелительница Таскурита — все они при виде дьяволицы теряли волю, становясь покорными куклами. На женщин это не действовало совершенно (за исключением все той же повелительницы Таскуриты), но женщин в армии не так уж много.

По счастью, кроме того, колдовство дьяволиц не действовало на автоматов, гомункулов и нежить. И эйнхерии очень даже лихо расправлялись с этими когтистыми красотками, что так неприятно напоминали покойную повелительницу Турсею.

Однажды четверо гренадер-эйнхериев даже поймали дьяволицу живьем и возжелали наказать ее… известным способом. Солдафоны, что с них взять. Эйнхерии хоть и мертвяки, а мужское начало у них вполне работает.

Но едва они раздели ничуть не смущенную и даже весело смеющуюся дьяволицу, как завопили благим матом и разбежались в разные стороны. Обиженная в лучших чувствах, та поднялась на ноги, отряхнулась и гордо удалилась, помахивая фаллосом такого размера, что и конь бы позавидовал.

Однако чаще пленных брали как раз дьяволицы. Они во множестве партизанили вокруг войска, близко не подходя, в открытый бой не вступая, но постоянно подманивая отбившихся бойцов беззвучным зовом. В когти к ним попались уже многие солдатики и даже кое-кто из низкоуровневых плащей.

Своих пленников дьяволицы не пытали и не убивали. Некоторым даже удалось сбежать от этих игривых и озорных созданий. Но они ничего не рассказывали о том, что им довелось пережить. Только в глазах у них стоял жуткий стыд, а спать они почему-то теперь предпочитали на животе.

Одним из таких несчастных стал родной брат Витангеза, Фигарус Приплюснутый. В отличие от своего бесталанного родича, он носил голубой плащ — однако ему это не помогло. В плену бедняга пробыл всего двое суток, но вернулся бледной тенью себя прежнего.

Витангез трясся в ознобе при мысли о том, что где-то здесь могут бродить дьяволицы.

И тут меж деревьев действительно мелькнул черный силуэт. Сердце колдуна екнуло, но он тут же понял, что это не дьяволица. Очертания тела совсем другие — гибкости, изящества нет и подавно, когтей, огромных… нет, точно не дьяволица.

Однако это несомненно демон. Никто в армии Серой Земли не носит черные балахоны с капюшонами. Похоже, будха. И похоже, Витангеза он пока что не заметил.

Колдун медленно попятился, отчаянно ища взглядом товарищей по тройке. Паладина и эйнхерия… как же их звать?.. Они представлялись, но Витангез пропустил все мимо ушей, поглощенный думами о неминуемой кончине.

И рядом их не было. Витангез сам не заметил, как отстал, — и они тоже не заметили. Витангеза вообще часто теряли из виду, хотя теневым искусствам он никогда не учился.

Шаг назад. Еще шаг. А потом под сапогом что-то хрустнуло. Витангез замер, трясясь от ужаса… и черная тень резко повернулась в его сторону. Полы балахона взметнулись, его носитель мгновенно сократил половину расстояния, и стало видно, что это никакой не будха.

Это Жрец Древних.


Лод Йезекроар и капитан-поручик Хушамизи Зочихан неспешно шагали бок о бок, по обыкновению споря о том, кто из них храбрее и доблестнее. Они даже не заметили, что приданный к тройке колдун где-то заплутал, — так их поглотил привычный обмен байками.

Эти двое дружили уже года три. Обоим не так давно исполнилось по сорока пяти лет. Точнее, Зочихану было уже шестьдесят семь, но из них двадцать два он пролежал хладным трупом, так что их можно не считать.

На счету того и другого имелось немало подвигов. Но они все не могли решить, у кого же их больше. Паладин вспоминал, как первым ворвался в чертоги Лорда Теней, а эйнхерий — как закрыл самого Хобокена от пули в Дорилловом ущелье. Паладин рассказывал о случае, когда сразил гигантского обезумевшего инуа, а эйнхерий — о том, как метким пушечным выстрелом упокоил океанического червя.

В долине Седой Луны оба, не сговариваясь, остались прикрывать отступление. Там, где они стояли, был настоящий кисель из куклусов. Все до единого стреляли в Зочихана, иссекая его мертвую плоть. Он не мог даже вскинуть плазмомет, таким градом пуль его накрыло. В конце концов он не выдержал и упал, но тут подоспел лод Йезекроар и встал над телом с поднятым щитом.

Думая, что эйнхерий убит, куклусы ополчились на паладина. Тот рубил их мечом со страшной силой, в одиночку сдерживая целую толпу, но вечно это продолжаться не могло. В конце концов лод Йезекроар не выдержал такого натиска и свалился под грудой плоти — но теперь уже ему на помощь пришел восставший Зочихан.

В тот день они хорошо проредили куклусов, истребили добрых две дюжины утукку, а главное — смогли живыми вернуться к своим, чтобы продолжать сражаться.

И, разумеется, продолжать спорить, кто храбрее, кто доблестнее. Кто больше сделал, кто лучше себя проявил. Спор шел горячо — с маханием руками и потрясением кулаками. Рокушские гренадеры всегда любили приправить речь соленым словцом, да и лод Йезекроар был далеко не так куртуазен, как большинство паладинов.

— Я тебе говорю, стрелючее оружие любой режик на раз-два уделает! — рубил ладонью воздух эйнхерий. — Ты покудова подойдешь вплотную, покудова замахнешься своим дрыном, я раз-два, раз-два — и застрелил уже! А если все же промахнусь, если добежишь — так с разбегу на штык напорешься! То-то!

— То-то не то-то! — возражал паладин. — Я тебе не бретеришка ссаный! Я Серебряный Рыцарь! Со мной благодать Пречистой Девы! Надо будет — вон до той осины добегу раньше, чем ты моргнешь, и двумя ударами в щепу порублю!

Зочихан с сомнением обозрел указанную осину. Та зашевелилась и отвернулась, прикрывая глаза кривыми ветвями. Кажется, она услышала, что ее собираются рубить в щепу.

— Кстати, где наш колдунишка? — завертел головой лод Йезекроар. — Пусть он рассудит!

— И то… где он, правда?

— Потерялся? — деловито предположил паладин. — Или демоны заели?

Секундой спустя издалека донесся приглушенный вопль. Стало очевидно, что демоны Витангеза еще не заели, но уже вот-вот — нескладная фигура в фиолетовом плаще неслась как по раскаленным углям.

А за ней с чуть слышным свистом скользила непроглядно-черная тень. У нее не было ни ног, ни рук, ни лица — только заполняющая балахон мгла. Вот она обогнула ту самую осину, колыхнула широкими рукавами — и с них сорвался ревущий огненный шар!

— Хана колдуну, — спокойно заметил паладин.

— Хана, — согласился эйнхерий. — Э, э, ты сюда-то не беги!!!

Но колдун бежал именно к ним. Причем каким-то чудом успел в последний миг рухнуть наземь — и огненный шар пролетел над ним! Он врезался прямо в грудь Зочихану — и рассеялся, рассыпался миллионом искр. Под одеждой засветилась киигская татуировка.

Больно ударившись коленом, Витангез тоскливо захныкал. Жрец Древних приближался с ужасной скоростью, а у него ничего не было для защиты.

Из всего многообразия боевых заклинаний Серой Земли Витангез Рвущий владел всего лишь двумя. Малой Молнией и Коричневым Проклятием. Оба не особо опасны даже для людей — первое всего лишь вызывает шок, а второе… ну, второе довольно гадкое, но тоже не смертельное. На Жреца Древних они наверняка и вовсе не подействуют — Витангез даже проверять не стал.

Вместо этого он применил самое сложное заклинание, какое только знал, — Призыв Скелетов. Все то время, пока он драпал от демона, Витангез его начитывал — и теперь наконец-то закончил!

Земля вокруг Жреца Древних вспучилась и раздалась, выпуская два гладких, отполированных до блеска костяка. Витангез понятия не имел, откуда эти твари берутся и куда потом исчезают — да его это и не волновало. Главное, чтоб созданные им скелеты хоть задержали проклятого демона, пока он будет уносить ноги.

И скелеты действительно сумели на краткое время отвлечь Жреца Древних. Его главная сила — в атаке разума. Есть и кое-какие другие трюки, типа того же огненного шара, но это Жрецы умеют не так хорошо. Обычно они просто заставляют своих жертв биться в корчах, пускать слюни или воображать себя маленькими розовыми бегемотиками.

А тут скелеты. У них даже мозгов нет — пустые черепушки.

Пользуясь моментом, Витангез торопливо пополз прочь. Мимо него с топотом пронеслись две пары ног — паладин и эйнхерий спешили доказать друг другу свою доблесть.

— Пушки в кобуру, тут бесполезно! — крикнул на бегу Зочихан.

Жрец Древних резко обернулся к нему. Не обращая внимания на хватающих его за полы скелетов, он издал нечто вроде громкого вздоха — и эйнхерия тряхнуло. На сей раз даже киигская татуировка не смогла отразить демонское колдовство.

Будь Зочихан жив — он бы сразу стал мертв. Но он уже был мертв — мертвым и остался. Только ноги подкосились да в глазах почернело.

Эйнхерий зашатался, уже видя, как к нему тянется дрожащая, сотканная из чистой Тьмы длань. Одно ее прикосновение — и будь ты хоть трижды нежить, а все едино рассыплешься прахом.

Но из-за спины Зочихана вышагнул лод Йезекроар. Чистейший кереф прорезал мрак и вонзился в клубящийся дым под капюшоном Жреца. Похожий на раненого ворона, тот взмыл кверху, раздулся и издал леденящий вопль.

— Харра-а-а!!! — взревел Зочихан, шваркая из плазмомета.

Жрецу Древних начисто снесло голову. Пораженный освященным клинком, он стал уязвим — и теперь сам на глазах рассыпался прахом.

Через несколько секунд на земле осталась только призрачная сутана. Вокруг нее растерянно топтались скелеты Витангеза. Они еще какой-то миг пытались схватить пропажу голыми костяшками… а потом бросились на паладина и эйнхерия!

— Эй, стойте! — в ужасе крикнул им колдун.

Но у скелетов же даже ушей нет. И мозга нет. Они и не подумали послушаться хозяина.

Конечно, продлилось это недолго. Один череп разбил вдребезги страшный удар эйнхерия, второго разрубил наискось меч паладина. Лод Йезекроар и капитан-поручик Зочихан медленно повернулись к Витангезу — и лица их были ох и недобрыми!..

— Эй, колдунишка ссаный!.. — рявкнул паладин. — Мы видели, кто вызвал этих скелетов!

— Братцы, я не хотел, честно… — залепетал Витангез, отступая назад.

— Да нам [цензура]!!!

Теперь Витангез Рвущий удирал уже от своих. Страх придал ему сил, и какое-то время он вполне успешно драпал. Но в конце концов в зад ему впечатался подкованный сапог, и колдун вспахал землю носом.

И его сразу вырвало. Стоя на четвереньках, Витангез орошал почву дождем полупереваренной гречки. Паладин с эйнхерием даже растеряли весь гнев — просто брезгливо смотрели на это зрелище.

— Эй, колдунишка, — окликнул его лод Йезекроар. — Ты что, грибы ел? Всех же предупреждали — местных грибов не есть!

— Не, это не грибы… — с трудом выговорил Витангез, трясясь всем телом. — Меня всегда тошнит после колдовства… В этот раз еще не так плохо…

— Ничего себе ты никчемушный… — сплюнул паладин. — Как ты вообще колдуном-то стал?

Зочихан пожалел бедолагу, достал из-за обшлага рушник и подал колдуну — утереть рот. Бросив взгляд на уже полупрозрачные, почти растаявшие кости, эйнхерий спросил:

— А чего ж у тебя скелеты-то такие буйные, паренек? Своих-то почто мутузить?

— Так это же Призыв Скелетов средней агрессии… — недоуменно ответил Витангез. — Они нападают на всех, кроме колдуна…

— Только средней, ишь… А высокая же агрессия тогда какая?

— А эти уже нападают на всех, включая колдуна… Их вызвал — и сразу отбегай подальше…

Лод Йезекроар хохотнул и оглушительно хлопнул Витангеза по спине.

— Ладно, колдунишка, не ссы по пустякам, — пробасил он, отсмеявшись. — Чего тебе бояться, если рядом паладины?

— Дайте-ка подумать… — поджал губы Витангез. — Паладинов?..

ГЛАВА 7

С трех сторон света горизонт шел зубцами, а дороги окончательно стали непроходимыми. Армия, и раньше двигавшаяся не слишком быстро, теперь ползла со скоростью больной улитки.

Формально это все еще долина Инкванок. Однако «долиной» ее можно называть уже только в насмешку. Равнинная местность подошла к концу, начались бескрайние скалистые гряды. Словно какой-то колосс уронил каменную расческу.

Земля то и дело сотрясалась от тяжеленных шагов. В этих краях во множестве водились зверодемоны урдах — громадные, напоминающие вставших на дыбы черепах. Пришельцев с Рари они не беспокоили — немного найдется в Лэнге созданий безобидней этих исполинов. Они не едят ни мяса, ни даже растений — их пищу составляют обычные камни.

Но и без урдах в этих местах хватало неприятностей. Теснины со всех сторон обступали узкие, почти непроходимые тропки. Зачастую они проходили над глубокими ущельями и потоками пышущей жаром лавы. То и дело приходилось преодолевать вброд потоки ледяной воды. Не прекращаясь лили дожди, периодически переходящие в град. Резкий горный ветер прохватывал насквозь, и молнии били с грозового неба.

Сама природа Лэнга уготовила пришельцам тяжелейшие испытания. Дважды путь преграждали гигантские отвесные утесы. Их не было возможности обойти, так что приходилось пробивать тоннели, сносить целые горы, чтобы только сделать еще несколько шагов вперед.

А дальше оказалось еще хуже. Впереди возвысилась Импала Бениора, гора-великан, уходящая далеко за грозовые тучи. По карнизу ее тянулась совсем узкая тропка, периодически обрывающаяся пропастью, на дне которой бурлила магма и сочился ядовитый зеленый дым.

Потом началась снежная буря. Склоны горы занесло белой порошей, иссекло мириадами ледяных осколков. Мороз крепчал все сильнее, и вскоре стало уже невозможно находиться вне транспортников без специальных средств защиты. Почти половина войска перебралась на супердредноут и другие машины — но и они с трудом продирались сквозь этот воздух, ставший почти жидким.

Метеомаги в конце концов усмирили страшную бурю, но брести все равно приходилось по пояс в снегу, увертываться от ужасных камнепадов. Темные облака, проносясь по горным скатам, охватывали людей густым туманом, обдавали ледяной водой. Шли иногда почти на ощупь, ориентируясь только на свет прожекторов и светящиеся фигуры ифритов и паладинов.

Но и это было еще не все. Войску пришлось переходить Мост Демонов — искусственную переправу между Импала Бениора и Тор Бенаквиста, ее товаркой, лишь совсем немного меньшей по высоте. Человеческая фантазия пасовала перед этим ужасом, тянущимся на целые часы пешего перехода. Над головами кружили тучи Птиц Лэнга, и воздушные силы Креола только тем и занимались, что испепеляли бесчисленных тварей.

— Следите за небом! — призывал Хобокен. — Вниз не смотреть, внизу земля! Земля худа не сделает!

Перебравшись наконец через мост, Хобокен развел войско на две колонны. Первая, возглавленная им самим, по-прежнему шла к Кадафу прямым путем. Вторая же, переданная под руководство Асанте Шторма и состоящая в основном из кораблей-коцебу, двинулась обходным маневром к Глубинному Царству. Именно от Тор Бенаквиста было ближе всего к нему свернуть.

Бессмертная Эскадра поначалу виднелась в алом свете лун-близнецов, но вскоре скрылась в колдовских тучах. И почти сразу за этим началась бойня. Демоны словно поджидали, пока армия отделит от себя часть, станет слабее. Из трещин в горах вырвался сизый туман, а со всех перевалов посыпались кошмарные твари. В воздухе раскрылись черные порталы, и демоны повалили из них сотнями, тысячами!

— Гранаты!!! — раздался крик Хобокена.

Целая дивизия гренадер единым рывком швырнула к порталам алюминиевые шары с дымящимися фитильками. При ударе они развалились и мгновенно вспыхнули, наполняя воздух духмяными дымами. Движения демонов сразу замедлились, руки начали обвисать.

Тут же заговорили плазмометы. Меж людьми и демонами встала стена жидкого пламени. Оглоушенных, вялых чудовищ сжигали заживо, обращали в зловонные лужи. Горы сотрясались от идущих маршем бронепехотинцев.

Железный Маршал ожидал подобной атаки — и был к ней готов.

Супердредноут и значительная часть боевых машин не могли здесь толком развернуться. Во тьме, в тумане шла битва не на жизнь, а на смерть. Оказавшись в ужасном котле, окруженные со всех сторон, солдаты палили без продыху, без единой паузы.

Особенно в этом месиве отличились Рыцари Света. Взмывая на вершины скал, они раз за разом занимали удобные позиции и рассекали воздух лучами блаженного света. Демоны шарахались от этих лезвий, искали спасения в пещерах и рвах, где их встречали огнем из орудий, заливали потоками плазмы.

Уныло гудели барабаны и визжали флейты. С одной стороны сверкали зубы и когти, с другой — стволы и клинки. Благовонщики лили целые реки благовония Зкауба, ослабляя противника, заставляя его столбенеть и покорно давать себя резать. В страшной рукопашной схватке красная человеческая кровь смешивалась с черной слизью демонов, и в непроглядной тьме уже не видно было, где чья.

Хобокен направил несколько особых отрядов по каменной арке. Они обошли основные силы демонов и ударили им в тыл, частично обрушив несколько скал. Отовсюду засвистали плазменные шары, одного за другим сбрасывая чудовищ в пропасть.

Пользуясь их смятением, армия возобновила наступление и проломила вражеский заслон. Кошмарная местность оказалась обоюдоострым оружием — Хобокен имел немалый опыт войны в горах и успешно применил его здесь.

Невозможно представить, как он успевал присматривать за всем. Его хриплый каркающий голос то и дело прорывался в чьем-нибудь устройстве связи, отдавая команду — зачастую странную, неожиданную. Исполняли их мгновенно и беспрекословно — все уже привыкли, что Железный Маршал не делает ложных ходов.

— Не стоять, не стоять на месте, ребятушки! — приговаривал Хобокен. — Внезапность, быстрота, натиск! В одиночку не бейся, товарищу руку протяни! Ломок прут, а метлой человека повалишь!

Солдаты шли и шли. Громадные фигуры бронепехотинцев двигались сплошной цепью — неспешно, неторопливо, вычищая все на своем пути. Меж ними проносились лазерные лучи снайперов и курились дымы благовонщиков. С небес полыхали слепящие клинки паладинов и Рыцарей Света.

На переднем фланге шагали безмолвные Стальные Солдаты. Созданные сгинувшими магами Империи Гор, эти боевые автоматы изначально предназначались для подобных битв. В непроглядной мгле, в ужасной проходимости, среди скал и пещер. Они молотили страшными отбойниками, прорубая, проламывая себе дорогу, а вокруг свистали тысячи лезвий, рубящие в фарш все живое и мягкое.

Спустя несколько часов ожесточенных боев барабанный гул начал захлебываться. Демонов отбросили вниз по склонам, к холодному грязевому озеру Пра-Хлуад. Здесь горы редели, снова становясь подобием равнины, впереди вздымались пышущие огнем вулканы и пики чистого льда, а далеко на горизонте виднелась уродливая фигурка, похожая на паучка.

Ониксовый Замок Кадаф.

— Падучая капля камень точит! — гремел многократно усиленный голос Хобокена. — Долби их, донимай до последнего! Недолго терпеть уж, прости Единый! Знай наших — любого сломим, любому фору дадим!

Оказавшись на открытой местности, армия Серой Земли удвоила натиск… только чтобы обнаружить еще большую лавину демонов. Неприятель имел явное численное превосходство, и одни только Рыцари Света еще давали какое-то преимущество.

В бескрайней черной туче шевелились огромные тени. Мелькали щупальца и кривые когти. Откуда угодно мог вылететь шип или ядовитый плевок. Многие бойцы падали просто сами по себе, без видимых причин. Ментальные атаки поражали их одного за другим, косили, как ржаные колосья.

Здесь впервые появились Эмблемы — пока всего четверо или пятеро, но тем не менее. Не вступая в бой лично, они возглавляли целые легионы, командуя ими с большого расстояния. Креол скрежетал зубами, ища личной встречи с любым из них, но они благоразумно держались от архимага подальше.

В переднюю линию Шаб-Ниггурат бросил полудемонов. Совсем других, нисколько не похожих на испронгша и винджен, воевавших под Симбаларем, а потом сожравших друг друга в «Банке Скорпионов».

Нет, то были шетша, дети Йага. Огромные, невероятно могучие, они медленно шагали вперед, подталкиваемые пиками Тощих Всадников Ночи. Совершенно слепые, эти подземные чудовища искали добычу по запаху, шевелили раздувающимися ноздрями. Любой из них мог своими лапищами разорвать танк или шагоход.

Первоначально полудемонов планировали использовать в качестве диверсантов и десантных групп. Поскольку на них не влияли печати Мардука, они безо всяких зиккуратов могли свободно действовать в других мирах.

Но эксперимент оказался неудачным, полудемоны получились куда менее эффективными, чем надеялись их создатели. А главное — они не могли размножаться. Старцы пытались решить эту проблему, но все их потуги оказались тщетны.

Так что теперь Шаб-Ниггурат бросил этих бесполезных отродий на штыки смертных. Пусть принесут какую-то пользу своей смертью, хоть немного истощат силы неприятеля.

Но, конечно, не одни только шетша были козырем Черного Козла Лесов. Хотя Эмблемы и отказывались вступать в бой лично, Шаб-Ниггурат привел с собой Устура, Духа Пространств Севера.

Этот бесформенный, в принципе не имеющий облика колосс кружился поодаль от всех остальных, сворачивая все вокруг себя в воронку, комкая и уродуя саму реальность. Никто и ничто не могло противостоять ему.

Кроме демонологов. Целых двадцать их во главе с Дайларианой Агонией выступили против Устура. Зная, что одному ему не разорваться и всюду не поспеть, Креол специально обучал их чарам, способным усмирить Духа Пространств.

Все-таки он не архидемон, хоть и чрезвычайно могуч, — чтобы справиться с ним, не требуется адамант, Крест Стихий или призыв Первого Имени. Достаточно определенного ритуала, который так и называется — Запечатывание Духа Пространств. Противодемонический барьер высшей категории. Убить не убьет, но свернет в безмерное состояние, существующую точку.

В таком виде Дух Пространств станет почти совсем безвредным, а развертывание займет у него многие годы.

С демонологами был Монгор Вулкан, лучший пиромант Серой Земли. Его огненные ливни и шквалы не могли причинить вреда Духу Пространств, но он оттягивал на себя внимание, пока Дайлариана вела основной ритуал. Накрытые защитными колпаками, восемь демонологов монотонно бормотали бессмысленный текст, не поднимая глаз, не желая видеть творящегося вокруг хаоса. Двенадцать остальных ждали наготове, чтобы немедленно сменить товарищей, если кто из них вдруг погибнет.

Шаб-Ниггурат исходил злобой, вынужденный отступать все дальше и дальше. Обычно он не признавал никакой другой тактики, кроме «лавины смерти» — беспорядочного наступления без единой остановки. Его Легион Гнева просто несся, ломился вперед, сметая все на своем пути, — и над всем этим торжествовал Шаб-Ниггурат.

Но сегодня он все же решил применить ловушку. Точно такую, которыми всегда козырял червивый маршал Хобокен. Отступая в низину, теряя все больше демонов и бессильно глядя, как сворачивается в точку Устур, Шаб-Ниггурат просто выжидал подходящего момента.

И вот он наступил. Медленно ступающий по иссушенной, потрескавшейся земле бронепехотинец вдруг замер. Вокруг него начало вспухать нечто вроде пышного, пенистого облака. Это было похоже на тот едкий туман, что тек отовсюду в горах, но здесь было нечто более густое, более вязкое…

И оно становилось еще плотнее. Из трещин в почве вытекала бесформенная пузырящаяся масса — и вот уже вся передняя линия фронта увязла в ней. Шагоходы начали спотыкаться, танки застряли всеми ногами, а бронепехота просто перестала двигаться.

— Это что еще за напасть, ваше колдунство?! — вскричал встревоженный Хобокен.

— Это Абхот, — угрюмо ответил Креол.

И это в самом деле был он. Ползучий Хаос Абхот, сородич Нъярлатхотепа, исполинский архидемон-шоггот. Он долго прятался под землей, тщательно скрывал ауру, дожидаясь своего часа, — и теперь появился сразу повсюду. Он вытек весенним паводком, оказавшись прямо посреди армии, — и принялся ее пожирать.

Раньше, чем кто-либо успел понять, что происходит, Абхот поглотил больше тысячи солдат. Все они мгновенно были им переварены, превращены в частицы самого себя. Человеческая плоть становилась протоматерией, вязкой субстанцией, из которой состоят шогготы.

Плоский как блин, Абхот сражался совершенно иначе, нежели Нъярлатхотеп. Он атаковал снизу, из-под ног. Он хватал и затягивал жертв своим безразмерным телом, перерабатывал их — и тут же изрыгал в виде мерзких комьев. Эти комья вцеплялись в новых жертв, обволакивали их, тянули к хозяину… и все повторялось.

Волны живой плоти захлестывали все и вся. Плазменные вспышки оставляли в ней ямы, проплешины, но они тут же зарастали. «Холмы-9000» создали заслон, дезинтегрируя целые участки Абхота, но он просто протек вниз и снова всплыл позади них.

Демоволк отнесся к такому угощению с нескрываемым восторгом. Он единственный ринулся в эту кашу без колебаний и принялся жрать, жрать, жрать ее со скоростью лесного пожара! Для него Абхот и в самом деле был кашей — сладкой вкусной кашей, бездонной тарелкой вкусностей… но даже демоволк не мог в одиночку уписать такую гору демонятины!

Демоволк успевал одновременно есть Абхота и увертываться от его атак — но большинство войска не умело двигаться так быстро. В воздух взмыли миллионы тончайших щупалец, облепляя гигантские плонетские машины подобно плющу, тяня их вниз с неумолимой, чудовищной силой. От живой трепещущей «почвы» отделялись миллионы капель, розовых брызг, летящих точно в цель подобно пулям. Они пронзали людей насквозь, резали и плавили технику лучше всяких лазеров, лучше самой едкой кислоты.

Абхот был… просто везде!

— Против такого моим ребятушкам воевать неспособно! — отрапортовал Хобокен. — За вами слово, ваше колдунство!

— Знаю, знаю… — проворчал Креол, беря на изготовку посох.

Ему надо было спешить. За считаные минуты Абхот снес почти двадцатую часть войска — и явно не собирался останавливаться. Поглощать машины, автоматов и авиацию ему трудно, да и силовая броня простых пехотинцев вязнет на зубах у этой демонической жижи, но это лишь небольшая задержка.

Если проканителиться хоть немного, Абхот пожрет все, до чего дотянется.

— Бессмертным себя считаешь, моча Тиамат?.. — зло щурился Креол, летя вниз огненной кометой. — У меня тут уже есть парочка таких… тоже себя бессмертными считали…

Навстречу магу брызнули сотни псевдоподий, длинных скользких выростов. Креол шарахнул заклятием Огненной Лавины, превращая их в пепел. А сразу после вытянул вперед посох и, еще не приземлившись, выкрикнул:

— Длань Мардука!!!

Абхот замер. Весь, повсюду. Расползшийся на площадь небольшого города, он как будто оцепенел. Застыли бесчисленные ложноножки, разом плюхнулись брызги-пули, жирная белесая плоть стремительно начала сереть.

А на лицах многих колдунов отразилась нешуточная боль. Они услышали крик — беззвучный мучительный крик, изданный архидемоном. Это звучало так, словно миллионы голосов закричали от ужаса… и замолкли.

И вместе с ними замолк и Абхот.

Длань Мардука не убивает противника. Она лишь перерезает ему доступ к питающей внутреннюю Тьму ба-хионь. На время лишает высших сил. Дагон без них стал всего лишь Глубоководным, Шаб-Ниггурат — всего лишь Двурогим.

Но что, если без этих высших сил ты — всего лишь аморфное месиво? Подобно Нъярлатхотепу, Абхот был Ползучим Хаосом. Ползучий Хаос — это сверхгигантский, крайне неустойчивый супершоггот… и только демоническая энергия позволяет ему двигаться, пожирать, дышать.

Позволяет жить.

И лишившись возможности ее контролировать, Абхот просто… растекся. Превратился в бескрайнее озеро кровянистой слизи — и мгновенно издох.

Стоя по колено в вонючей жиже, Креол громко выругался по-шумерски и встряхнул посох. Он очень надеялся пополнить его еще одним архидемоном.

Увы, тварь испустила дух раньше, чем он успел ее пырнуть.

— Смердит-то как!.. — в изнеможении выдохнул маг, зажимая нос. — Даже дочь Тифона не так смердела!..

Креол никогда не отличался брезгливостью. Брезгливые маги вообще редко изучают демонологию и некромантию — для них есть другие дисциплины, поделикатнее. Но иногда все же вляпываешься во что-то такое, от чего может стошнить и вурдалака.

— Радуйся, что был у меня первым, — хмуро произнес Креол, когда немного отдышался. — А то бы до посоха ты не дожил.

Нъярлатхотеп ничего не ответил. Но его молчание прозвучало очень угрожающе. В обсидиановой сфере, венчающей посох, всплыло искаженное гневом лицо… сотни искаженных гневом лиц. Архидемон смотрел на Креола… недобро так смотрел, оценивающе.

Креол охотно бы над ним поглумился, но его ждали неотложные дела. Ибо Абхот явился не один, а со свитой — и эта свита уже катилась по равнине океаном белесой плоти.

Шогготы. Будто сотни тысяч уменьшенных копий Нъярлатхотепа вырвались из Ледяного Царства. Были среди них совсем крохотные, но были и громадины, размером с дом, с корабль! Точно сухопутные киты, они ползли, перекатывались с огромной скоростью, эти чудища с сотнями рук и голов.

Они напоминали комки теста. Буровато-серые, бугристые, со множеством выступов и углублений. По мере того как чудовища катились, одни их наросты втягивались внутрь, а взамен тут же раскрывались другие — точно почки на деревьях. За ними оставались белесые следы, похожие на улиточную слизь, но она была не липкой, а совершенно сухой, шероховатой.

Сам по себе каждый отдельный шоггот не так уж и опасен. Но в таком несметном количестве они угрожали просто завалить собой противника, впитать и поглотить всю доступную биомассу. Миллионы рук и голов шарили вокруг, а натыкаясь на хоть что-то съедобное — рвали со страшной силой.

Даже демоны старались не стоять на пути этой живой лавины.

Навстречу ей хлынула река пламени. Тяжелые плазмометы, танковые орудия и мощнейшие заклятия врезались в шогготов везде, повсюду. С небес обрушился огненный град, земля затряслась и разверзлась — но число шогготов словно и не уменьшилось.

Передняя их линия осыпалась пеплом почти мгновенно. Но остальные продолжали катиться, используя собственных братьев вместо щитов. Не чувствующие боли, равнодушные к собственной целостности и даже самой жизни, они рвались вперед, точно безумные.

А иные шогготы и вовсе оказались несгораемыми. Серо-стального цвета, они лишь болезненно вопили десятками глоток, но перли и перли дальше. Эти образовали настоящий панцирь, живой заслон от плонетской плазмы и колдовского огня.

Следом шли уже обычные демоны. Бессчетные Надзиратели, изредка перемежаемые Господами. Они не особенно торопились — в отличие от шогготов, им были дороги шкуры.

Самые воинственные демоны Лэнга — это утукку, будхи, адские духи и Двурогие. Почти все они полегли еще на Серой Земле. А те, что остались, не испытывали желания сложить головы за Кадаф и Йог-Сотхотха. Сколько ни понукал их Шаб-Ниггурат, сколько ни брызгал слюной, раздуть воинский пыл ему не удавалось.

Демоны вообще очень не любят драться, если не видят для себя гарантированной победы.

Впрочем, торопиться и не нужно. Абхот, эта безмозглая тарелка каши, издох очень быстро, но все же успел проредить смертных. Шогготы тоже снимут с них хорошую стружку — а затем уж ударит Легион Гнева.

Шаб-Ниггурат покажет им… он им всем покажет…

Приливная волна шогготов продолжала катиться. Все ускоряясь, ускоряясь. Задние напирали на передних, толкали их вперед, равнодушные к боли и смерти. Бессчетные головы кричали и вопили так, что заглушили барабаны и флейты Тощих Всадников Ночи. Миллионы пальцев жадно сжимались в кулаки, ища схватить человеческую плоть.

И когда расстояние меж ними и людьми сократилось до предела, над пустошью разнесся каркающий голос:

— К бою зеркала!..

Девяносто восемь колдунов-иллюзионистов одновременно сомкнули ладони. Они почти двое суток готовили это заклинание. И теперь воздух заколебался, преломляя свет и создавая эффект исполинского зеркала.

Сотни тысяч шогготов разом увидели свои отражения. Увидели — и замедлили бег. А потом вовсе остановились. Вопли стихли, безумно раззявленные рты закрылись. В миллионах глаз появилось какое-то осмысленное выражение.

А потом шогготы снова закричали. Но теперь это были крики горя и отчаяния. Они как будто осознали, во что их превратили, — и это привело их в ужас.

Вся кровожадность из шогготов испарилась. Нелепые, растерянные, они переминались с ног на ноги, глядели друг на друга и на собственные отражения, все еще витающие в колдовском мираже.

Одни так и продолжали стоять недвижимо, другие вновь неуверенно поплелись вперед, третьи вовсе попытались вернуться обратно — и вот эти последние вызвали у Шаб-Ниггурата лютейшую злобу.

— Даже не думайте об этом, ходячие куски [цензура]!!! — истошно заблеял архидемон. — Быстро развернулись и в бой, отродья Старцев!!!

Его не слушали. Шогготам стали совершенно безразличны чьи-либо приказы. Они все больше разбредались, расползались в разные стороны.

— Всем «Холмам» — огонь, — коротко приказал Хобокен.

БУМММ!!! БУМММ!!! БУМММ!!!

ГЛАВА 8

Легион Гнева отступил к Кадафу раньше, чем закончилось истребление шогготов. Многие из этих комков плоти бросались на самих демонов — и Шаб-Ниггурат решил покинуть поле боя. Незаживающая рана в животе сделала его куда более осторожным, чем когда-то.

Немного отошла и армия Серой Земли. Не назад — просто в сторону. После тяжелого боя Креол дал солдатам сутки отдыха — а отдыхать возле озера Пра-Хлуад не было никакой возможности.

Там не осталось ни единого чистого участка земли. Везде мешанина из грязи, камней и трупов. Смрад ощущался даже отсюда, за два с лишним ларгина — мертвые демоны разлагались гораздо быстрее людей. Ифриты залили все огнем, выжигая скверну, а Рыцари Света благословляли направо и налево, но даже после этого вонь не исчезла.

Войско встало на последний привал в бараках Тощих Всадников Ночи. Хозяева отсюда бежали, зато осталось немало скота — уродливые зверодемоны всех возможных видов. Некоторые из них вполне съедобны и для человека — и солдаты сейчас пируют, радуясь отдыху.

Завтра им придется по-настоящему тяжело — стремительный марш-бросок к Кадафу, а потом… последняя битва.

Лагерь окружал светящийся белым барьер. Объятия Мардука, сильнейшая из демонических защит крупного масштаба. Креолу не один час пришлось над ним корпеть, но теперь можно не беспокоиться о внезапном нападении. Малые силы такую стену не проломят, а если явятся крупные, это будет видно издалека.

Периметр патрулировали не знающие усталости Рыцари Света. Они тоже понесли потери в битве, но их это мало тревожило. Будучи чистыми духами, спустя некоторое время они просто возродятся в Саг-Аш-Саг-Ана, блаженном раю Инанны.

Возможно, кого-то демоны и смогли рассеять навсегда, так что теперь он уйдет на перерождение, но и здесь Инанна не оставит своих паладинов. Каждому обеспечен свободный выбор нового воплощения.

Но тем не менее в этом бою погибли слишком многие. Армия заметно поредела. Свыше тридцати тысяч человек полегло, сражаясь с Абхотом, шогготами и Легионом Гнева. Плюс двадцать тысяч, потерянные в утомительном походе. А если вычесть еще и экипажи Бессмертной Эскадры с приданными к кораблям войсками, остается немногим более ста тысяч.

Сто тысяч смертных против целого мира демонов.

Похоронить всех не было никакой возможности, но и оставлять их на поживу демонам было нельзя. Полчища цреке просто стаскивали мертвых в кучи, а там их поджигали пироманты или ифриты.

Число ифритов тоже уменьшилось. И своих покойников они погребали по всем правилам. Прямо сейчас на земле лежали три дюжины смутных фигур, завернутых словно в дымовые саваны. Ифриты омыли их в чистом огне и каждого опустили в просторную могилу. Здесь они будут ожидать появления Мункара и Накира — малайка, что допрашивают правоверных мусульман.

— Во имя Аллаха милостивого, милосердного! — произносили ифриты, стоя на молитвенных ковриках. — Слава Аллаху — господу миров, милостивому, милосердному, царю в день Суда! Только Тебе мы поклоняемся и только Тебя о помощи молим! Веди нас путем прямым, путем тех, кого ты облагодетельствовал, а не тех, которые под гневом и не заблудших!

— Аллаху акбар! — громко закончил молитву Насих Муфид ибн Рашад ал-Хезем.

— Аллаху акбар! — ответил Гази Мунтасир ибн Ваджих ал-Джаффа, снимая чалму.

Он по привычке поднял голову, но вместо прекрасного солнца Кафа или хотя бы слабенького солнышка Рари увидел лишь две алых луны Лэнга. Здесь, совсем рядом с Кадафом, они выглядели на диво большими.

— В этой стране шайтанов нет солнца и мы не можем глядеть в пылающее око Аллаха… — понимающе кивнул Насих Муфид.

— А потому вынуждены уподобляться неверным псам, что окружают нас… — зло скривился Гази Мунтасир. — О, как я жду скорейшего окончания нашей службы! Как жду возвращения домой и встречи с моими любимыми гуриями!

— Презренный кудесник Креол не старится, но он не подлинно бессмертен, — пожал плечами Насих Муфид. — Однажды он перестанет быть, и тогда мы освободимся от данного слова. Терпи, сардар, ибо Аллах всегда вознаграждает терпеливых.

Восхищенный мудростью своего советника, Гази Мунтасир огладил бороду, и та занялась пламенем.

Поблизости от Правого Крыла Огня на отдых расположился Орден Серебряных Рыцарей. Паладины расставили палатки вокруг шатра, в коем помещалась походная часовня и стан Генерала. Спешившись и расседлав раши, они напоили их и засыпали в кормушки свежего овса. Иные получили в бою раны — всадники исцеляли их, накладывали повязки и грелки.

Покончив с первостепенными делами, паладины отправились на богослужение, а после него — на раздачу пищи. Лод Кристозар, занимавший в Ордене должность провиантмейстера, уже получил все пайки и теперь распределял их по справедливости. Он тщательно следил, чтобы каждый обрел разнообразные порции и никто не был обделен хлебом, похлебкой либо вином.

Часть полученной порции паладин съедал, а часть — укладывал в переметную суму. Завтра не будет возможности мирно трапезничать — утолять глад придется на лету, ища пауз между схватками.

И никто не может знать, много ли их таких выпадет.

По этой же причине сегодня Орден Серебряных Рыцарей наконец провел церемонию, которую больше нельзя было откладывать. Церемонию избрания нового Генерала.

Три уже года Орден существовал половинчато, словно в постоянном походе. Имел Генерала, но не имел Великого Магистра. По всем правилам и установлениям лод Гвэйдеон давно должен был занять вторую должность, оставив первую, но святой Креол не желал его отпускать — и паладины до поры мирились с этим.

Но более так нельзя. Завтрашний день будет воистину свят, и Орден должен встретить его согласно канону.

Завершив трапезу, паладины спели один из гимнов святой Лукреи и вознесли молитву Пречистой Деве, умоляя просветить их, если будет на то ее воля. Целый час они стояли на коленях, не издавая ни звука.

И вот слово взял лод Гвэйдеон. Весь Орден слышал его — и те, кто был сейчас рядом, и те, кто отбыл к Глубинному Царству на летающих кораблях. Генерал вел речь не языком, но чистым разумом, ниспосланным Пречистой Девой.

— Братья мои паладины, прошу вас отринуть личную приязнь, дружбу или ненависть, но избрать достойнейшего среди тех, кто поведет Орден к новым подвигам и свершениям во имя и славу Пречистой Девы, — произнес он. — Выполните свой долг, помолитесь о вразумлении и назовите имя достойнейшего среди нас, не забывая ставить превыше всего интересы Ордена и только Ордена.

И вновь воцарилось молчание. Сейчас каждый паладин мысленно именовал того из братьев, кого считал наиболее достойным, — и каждое имя оседало в голове лода Гвэйдеона, укладываясь в одну из «чаш».

Основных кандидатов было четверо. Лод Белькесир, лод Марак, лод Кироган и лод Кристозар. И пожалуй, еще две недели назад больше всех голосов получил бы лод Белькесир. Выдвинувшийся уже на Серой Земле и долгое время возглавлявший Службу Ассенизации, он имел огромный авторитет среди молодых паладинов.

Но именно молодые и неопытные чаще других гибли в этой войне. А опытные и бывалые более благоволили лоду Мараку — старейшему и мудрейшему паладину среди действующих. Вот уже года три он порывался уйти в отставку, но все откладывал, желая еще немного послужить Пречистой Деве.

И спустя некоторое время, когда прозвучало последнее имя, лод Гвэйдеон степенно кивнул, «взвешивая чаши». Сто семьдесят голосов за лода Кристозара, двести четырнадцать — за лода Кирогана, двести тридцать девять — за лода Белькесира, двести сорок один — за лода Марака, и еще шестьдесят — за иных кандидатов.

Лод Марак одержал верх, превзойдя лода Белькесира на два голоса.

— Братья мои паладины, воздайте хвалу и благодарность Пречистой Деве за то, что мы пришли к согласию, — произнес лод Гвэйдеон. — Подойди, лод Марак. Обещаешь ли ты повиноваться Ордену во все дни своей жизни и соблюдать заповеданные нам обычаи и установления?

— Да, если будет на то воля Пречистой Девы, — кивнул престарелый паладин.

— Обещаешь ли ты возглавлять Орден, вести его твердой рукой, принимать поелику возможно мудрые решения и подавать всем своим братьям пример чести и доблести?

— Да, если будет на то воля Пречистой Девы.

— Обещаешь ли ты всегда, когда потребуется, возглавить священное войско Серебряных Рыцарей, повести его в бой супротив служителей Близнеца и пожертвовать, если потребуется, самой жизнью своей?

— Да, если будет на то воля Пречистой Девы.

— В таком случае волей Ордена я передаю тебе звание Генерала. Неси его с честью и будь достоин. Да хранит тебя Пречистая Дева.

— Да хранит она всех нас.

После этого многие подошли к этим двоим, поздравляя лода Марака с должностью Генерала, а лода Гвэйдеона — с должностью Великого Магистра. Лод Белькесир и другие паладины, что были сейчас вдалеке от своих братьев, также присоединились к общей радости.

Во время столь торжественной церемонии лагерь паладинов был образцом чинности и порядка. Зато их соседи громко шумели, пели песни и даже дрались. Эйнхерии не мыслили отдыха без чарки. А поскольку от обычной браги их хладные тела пьянели туго, употребляли они вуофринскую синюху — мерзкое зелье, которое способна пить только нежить.

От синюхи лица эйнхериев запунцовели, стылая кровь в жилах слегка разогналась, и они на краткое время стали выглядеть совсем живыми. Над кострами поплыл запах жареного мяса — гренадеры «Мертвой Головы» вытребовали у интендантов лучшее, что осталось. Беречь провиант больше незачем — до завтра его уж точно хватит.

В лагере эйнхериев отдыхал и один паладин — лод Йезекроар. Большой буян по натуре, он всегда испытывал некоторую скуку среди братьев по Ордену. Как и все, он проголосовал за нового Генерала, но после воссел у костра с новыми товарищами — капитан-поручиком Зочиханом и Витангезом Рвущим. Колдун чувствовал себя в этом обществе лишним и все порывался удалиться, но паладин не желал его отпускать и даже для верности намотал на руку край фиолетового плаща.

Пили все трое крепкую брагу, но лод Йезекроар пил ее в меру, Витангез едва пригубливал и страдальчески морщился, а Зочихан хлестал целыми ковшами, еще и разбавляя синюхой. Время от времени он заедал мутную жидкость гречневыми галетами и селедкой. Селедка была не природная, а сотворенная кем-то из колдунов, и рокушского гренадера это очень сердило.

— Разве же это селедка? — ворчал он. — Вот, помню, когда меня в армию провожали, я такую селедку едал, что и не приведи Единый. Поздно уже было, ночь-полночь, все разошлись, а только мы четверо еще сидели. Я сам, папаша мой, брательник старший да кум Брондели. Было у нас на компанию ведро пылалки, кадушка огурцов соленых да бочонок селедки. У нас в Змеином море селедка ловится такая, что нигде больше не выловить. И вот смотрю я на этот бочонок, гадаю — дуб не дуб, осина не осина… А потом понимаю — то липа! Липовый бочонок! Двухведерный. Селедки в нем до краев. И вот мы квартетом за ночь все это добро убедили, и никому — никому! — потом даже пить не захотелось! Вот такая селедка была! А это вот что у вас? А это навоз! Жрете навоз, а настоящей селедки в глаза не видали!

Витангез, которому селедка очень даже нравилась, протестующе что-то бубнил, но очень тихо — а то вдруг еще услышат?

В отличие от ифритов, паладинов и эйнхериев, колдуны не стояли единым лагерем. Многие из них и сейчас были при деле — кто приглядывал за погодой, кто подновлял защитные поля, кто трудился в санчасти. Но большинство все же разошлись по палаткам и каютам супердредноута, чтобы набраться сил, помедитировать, запастись маной.

Лишь некоторые собирались группками. Так, в самом центре образовался импровизированный слет колдуний во главе с Малдавией Пушистой. Эта озорная метаморфиня шутила, смеялась, без остановки пила молочно-спиртовые коктейли и веселилась так, словно жила последний свой день.

Да и кто может поручиться, что это в самом деле не так?

Вообще, женщин в армии Серой Земли совсем немного, и большинство их носят цветные плащи. Кроме колдуний в Лэнг отправились лишь горстка ученых плонеток, гурии-одалиски ифритов да пара сотен новообращенных жриц Пречистой Девы — в качестве капелланок и производительниц благовония Зкауба.

Прямо сейчас несколько девушек растирали в ступках мирру и полынь, подливали воды и бормотали молитвы, наполняя серым порошком полотняные мешочки, создавая ароматные бомбы и гранаты.

Им ужасно не хватало ингредиентов. Почти все пришлось везти с собой, в Лэнге подобные вещества достать трудно. Проблемы оказались даже с водой — для благовония Зкауба годится только дождевая, ибо приходит с неба. Речная или колодезная не даст той силы, что успокоит демона, сделает его смиренным и бессильным.

Колдуньи поглядывали на этих девиц с усмешкой, перешептываясь меж собой. Они хорошо помнили прежних жрецов — жутких нелюдимых типов, кутающихся в черные балахоны и вечно бормочущих какую-то белиберду. Те через одного были сумасшедшими, никогда не мылись и шарахались от женщин, но перед ними робели даже высокопоставленные колдуны.

Этим юным дурочкам еще работать и работать, прежде чем к ним начнут относиться хоть с половиной такого почтения.

Дайлариана Агония тоже сидела поблизости, но все же как-то в стороне. К общему веселью она была безразлична, предпочитая уплетать шоколадные конфекты и читать книгу. Толстенный том «Метафизики» за авторством Радовара Писца. Бегая глазами по строчкам, юная колдунья рассеянно почесывала лежащего рядом демоволка — тот блаженно жмурился и урчал. Время от времени его уши вставали торчком — демоволка беспокоил тоскливый вой На-Хага.

С небольшого расстояния за этой мирной картиной наблюдал паладин. Его звали лод Ровен, и он был совершенно заворожен Дайларианой. Сам лишь тремя годами старше ее, он не мог оторвать взгляда от этого бледного, почти фарфорового лица и бездонных оранжевых глаз.

Дайлариана не возражала против его присутствия, но ни словом, ни взглядом не показывала, что вообще знает о том, что он стоит рядом. Кажется, если бы влюбленный в нее юноша вдруг сменился каменным столбом, она бы этого даже не заметила.

Родом из Кахалы, лод Ровен был третьим сыном мелкопоместного дворянина. Зов богини он услышал в четырнадцать лет, но до этого успел побыть пажом у старшего брата и мечтал стать королевским гвардейцем. Подобно прочим отрокам тех мест, он был приверженцем культа Прекрасной Дамы, в коей видели живое воплощение Пречистой Девы. Любой желал заиметь себе такую Даму.

Чтобы стать ее «узаконенным» воздыхателем, следовало пройти несколько этапов. Сначала утаивать любовь, затем открыться и ждать от Дамы сигнала, что он принят в услужение (таковым сигналом обычно становился подаренный платок). При этом близости с Дамой искать нельзя. Идеальная любовь — любовь безответная. Она порождает страдание, которое закаляет дух. Красота страдания привносит в душу влюбленного радость и свет.

И лод Ровен избрал своей Прекрасной Дамой Дайлариану Агонию. Однако та, разумеется, понятия не имела о кахальских обычаях и не обращала на воздыхателя внимания.

Ждать от нее платка точно не стоило.

Неизвестно даже, есть ли он у нее — дважды лод Ровен замечал, как Дайлариана ужасно вульгарно шмыгала носом. Что-что, а мнение, да и само существование окружающих людей ее не волновали абсолютно.

И однако это каким-то образом делало ее в глазах лода Ровена еще привлекательнее.

— Могу ли я присесть с вами рядом, прекрасная леди? — наконец спросил он чуть охрипшим голосом.

Дайлариана безразлично пожала плечами, не удостоив юношу даже взглядом. А вот демоволк вскинул лысую башку и приподнял губы, демонстрируя кинжального размера клыки.

— Что вы читаете? — полюбопытствовал паладин.

Дайлариана показала ему обложку, по-прежнему не поворачивая головы. Паладин прочел загадочное слово «Метафизика» и вздохнул. Похоже, какой-то колдовской гримуар.

Лод Ровен никогда по-настоящему не сражался на Каабаре — его ратный путь начался уже на Рокуше, в бою при Рокат-Каста. Но он знал, что еще несколько лет назад Орден преследовал любителей такой литературы. В те времена его долгом было бы отобрать у девицы подозрительную книжку и строго допросить, где та ее взяла и не колдунья ли она.

Однако сейчас подобный поступок будет по крайней мере неумным.

— Для чего вы всегда так молчаливы и неприступны, моя леди? — вместо этого спросил лод Ровен.

Теперь Дайлариана наконец-то повернула голову, но все равно не произнесла ни слова. В ее глазах стоял холодок, и лод Ровен невольно отвернулся.

— Не развеете ли мое любопытство? — предпринял он еще одну попытку. — Для чего у вас такое необычное прозвище — Агония?

— Мне дал его экзаменатор, — ровным голосом ответила Дайлариана.

— Я понимаю это, но для какой причины он выбрал именно его?

— Не знаю. Я не спрашивала.

— Боюсь показаться назойливым, но все же — как это произошло? — робко спросил лод Ровен. — Он… просто сказал, что теперь вы — Агония? Без объяснений?

— Не сказал. Показал пантомимой.

— Я… не совсем понимаю…

— Мне было девять лет, и этот старый дурак не верил, что я готова сдать выпускной экзамен, — с досадой начала рассказывать Дайлариана. — Потребовал, чтобы я применила самое сильное заклинание, какое знаю. Прямо на нем. Его отговаривали, но он настаивал. Я выполнила его требование. Он изобразил классическую агонию, после чего перестал двигаться.

Лоду Ровену показалось или уголки губ Дайларианы в самом деле чуть изогнулись?

Нет, показалось.

— Вы упомянули пантомиму, моя леди, — вежливо произнес лод Ровен. — Она вам нравится?

— Нет. Скучно и глупо.

— О… Скажите, а увлекаетесь ли вы еще чем-нибудь, кроме чтения? Быть может, вам нравятся танцы?

Дайлариана равнодушно мотнула головой.

— Живопись?

Та же реакция.

— Буффонада?

Аналогично.

— Поэзия, быть может?.. Я сегодня как раз сочинил небольшую канцону…

Демоволк приглушенно зарычал.

— Шатранга? — начал отчаиваться паладин.

— Что это такое? — проявила легкий интерес Дайлариана.

— О, подождите несколько времени! — оживился лод Ровен.

Он вскочил и умчался к белоснежным шатрам Ордена. Кажется, юноша призвал в помощь Пречистую Деву — с такой скоростью мелькали его ступни.

Вернулся он совсем скоро, слегка запыхавшийся, держащий в руках расчерченную на квадраты скатерть с завернутыми в нее фигурками.

— Взгляните, моя леди, — расстелил свою ношу на земле паладин. — Эта игра очень любима на моей родине. Не желаете ли попробовать?

— Я не знаю правил, — ровным голосом ответила Дайлариана. Однако в ее глазах мелькнуло любопытство.

— О, я вас научу! — взмахнул руками лод Ровен. — Мм… постараюсь научить. Должен признать, эта игра весьма сложна, ее правила непросты… У начинающих порой уходят месяцы, чтобы овладеть всеми ее премудростями…

Дайлариана неопределенно хмыкнула и отложила книгу. Внимательно выслушав сбивчивые объяснения паладина, она уже через несколько минут принялась расставлять фигуры. Покрутив в пальцах крохотного арамака, колдунья уточнила:

— Он убивает каждого на своем пути? Не только одну фигуру?

— Убивает или спешивает, — кивнул лод Ровен.

— В таком случае, мне все понятно. Играем.

Ни на миг не задумавшись, Дайлариана схватила белых генералов и пошла обоими на три клетки вперед, перепрыгнув левым через лучника и меченосца, а правым — через арбалетчика и копьеносца.

— О, дебют генералов! — воодушевился лод Ровен. — Это очень хорошее начало, моя леди! Вы в самом деле никогда раньше не играли?

— Никогда. Ходи.

Лод Ровен занес руку над черным меченосцем и задумчиво прищурился.

— Что, если нам для интереса сделать небольшую ставку на исход партии? — предложил он.

Дайлариана пожала плечами и бросила на доску хрустящую купюру в пятьдесят тысяч шелахов. Изображенный на ней Креол Разрушитель гневно насупился и произнес непонятную фразу.

— Нет-нет, я не имею в виду деньги! — запротестовал паладин. — Тем более что у меня при себе ни единого киндора. Я имею в виду… э-э-э… давайте так. Если я выиграю, вы подарите мне… поцелуй. Устраивают ли вас такие условия, леди Дайлариана?

— А что будет, если выиграю я? — осведомилась колдунья.

— Тогда… я подарю вам поцелуй.

Дайлариана озадаченно моргнула. Условия были несомненно справедливыми, но ей все же казалось, что где-то притаился подвох…

Однако глаза паладина были честны, как сама Правда.

— Тебя не смущает цвет моих волос? — уточнила все же Дайлариана.

— Он необычен, — согласился лод Ровен. — Но ваш внешний облик вообще необычен — для чего меня должен смущать именно цвет волос?

— Ах да, ты же не серый… Ты не знаешь, кто у нас красит волосы в красное…

— Не знаю, — кивнул паладин. — Кто?

— Не важно.

В любом случае, Дайлариана волос не красила. Они от природы были такого цвета.

— Кстати о волосах! — оживленно воскликнул лод Ровен, переставляя меченосца. — Для случая мне как раз припомнилась презабавнейшая история! Заходит как-то раз тольнит к брадобрею и просит выстричь ему полголовы. Брадобрей спрашивает — для чего тебе такое? А тольнит отвечает — ты знай стриги, потом расскажу…

ГЛАВА 9

Полковой цирюльник повернул клиенту голову и начал подравнивать правый ус. Сидящий на ящике из-под консервов маршал все время дергался, так что мастеру приходилось быть очень осторожным. Чуть левее ножницами — и прости-прощай офицерская гордость.

Рокушский солдат без усов — не солдат, а недоразумение.

— …Еще из потерь сто тридцать девять танков-гексаподов-з, — педантично перечислял стоящий рядом адъютант. — Из них выведено из строя методами погодными — двадцать-з, выведено из строя зеньором Абхотаном — пятьдесят один-з, выведено из строя шогготской лавиной — шестнадцать-з, выведено из строя прочими демонами — двадцать четыре-з, выведено из строя иными образами — девять-з, выведено из строя частично и могут снова быть введены в строй после ремонта — девятнадцать-з…

— Куда как негодно, братец! — цокнул языком Хобокен. — А что у нас там с «Холмами»?

— Потеряно безвозвратно два-з. Еще один сильно поврежден, но может быть починен.

— Ай, как нехорошо! — невольно привскочил Хобокен. — Прости Единый, мы же так всю армию растеряем!..

— Ваше благородие, да присядьте же вы! — плаксиво воскликнул цирюльник. — Дайте же достричь как подобает!

— Ну-ну, братец, не серчай, больше не буду, — уселся обратно маршал.

Хобокену было трудно усидеть на одном месте. При жизни его переполняла кипучая энергия — и после смерти ничего не изменилось. А потеря целых двух… почти что даже трех «Холмов» его особенно расстроила. Очень уж мало было у него этих машин, очень уж полюбились они старому вояке.

Антигравитационные комбайны-дезинтеграторы класса «Холм» были созданы на Плонете еще за сотню лет до Судного Часа. Правда, модели 1000, 2000 и 3000 были чисто экспериментальными и дальше прототипов не двинулись. Первым в производство поступил «Холм-4000», но у него обнаружились серьезные недочеты, так что на поле вышло всего три или четыре экземпляра.

Зато «Холм-5000» оказался удачным. В полтора раза меньше современного и далеко не такой мощный, он однако ж царил на полях сражений почти тридцать лет, пока не уступил модели 6000. Она уже мало отличалась от современных «Холмов», разве что форму имела скорее пирамидальную. Спустя еще несколько десятилетий ее сменила модель 7000 — первая, у которой появился дезинтегрирующий бур и возможность закапываться.

Увы, для подземного передвижения форма пирамиды оказалась не очень удобной, поэтому «Холм-7000» продержался совсем недолго, уступив модели 8000 — обтекаемой, куполообразной. Ну а «Холм-9000» был создан уже во время войны с Лэнгом. В нем предельно усилили броню и мощность дезинтегратора — правда, из-за этого пришлось отказаться от возможности вертикального огня.

За последние три года профессор Лакласторос и его коллеги из ГИОТ внесли в конструкцию несколько мелких усовершенствований, но недостаточно, чтобы присвоить новой модели имя «Холм-10000». Пришлось уж ему носить номер 9100.

Но даже в таком виде Хобокену он чрезвычайно понравился. Подстригаясь, он мысленно расставлял эти железные купола по полю боя, искал, как их лучше выстроить, чем заполнить образовавшуюся лакуну. Щелчки ножниц заставляли его досадливо морщиться, отвлекали от важных дум.

Будь на то его воля, Железный Маршал вовсе бы не стал тратить время на всякую куаферщину, но завтра финальное сражение — надо держать фасон. Негоже, чтоб полководец перед своими бойцами неряхой выглядел.

После восстания из гроба стричься приходилось чуть ли не каждый месяц. Хобокен не знал, как с этим у обычной нежити, но у эйнхериев волосы и ногти росли даже быстрее, чем у живых.

А особенно быстро росли усы. Иногда казалось, что можно заметить, как они удлиняются.

Теперь цирюльник слегка подровнял их, завил кончики и так нафабрил, что они стали тверже гвоздей. Хобокен нахлобучил на седую главу треуголку, погляделся в зеркало и удовлетворенно кивнул. Да, вот так должен выглядеть человек, берущий крепости.

Немало их на счету Железного Маршала. Великий замок Осмел в Альберии, чугунная крепость Мояш, цепь юн-Гуу Каридоша, геремиадский дворец Йазуфента, закованный в адамантий Симбаларь, — и это еще только самые известные!

Но Ониксовый Замок Кадаф, что предстоит взять завтра, должен затмить их все.

— Довольны ли, ваше благородие? — осведомился цирюльник, убирая инструменты.

— Доволен, братец, куда как доволен! — снова взглянул в зеркало Хобокен. — Благодарствую, услужил.

Цирюльник спешно вышел из штабного шатра. Здесь ему было неловко — очень уж высокие чины собрались. Сплошь генералы и серые плащи — сгрудились вокруг трехмерной карты, стеками туда-сюда тычут.

В том числе и сам Креол Разрушитель. Архимаг сумрачно вышагивал взад-вперед, пока двое медиков потрошили еще живого шоггота. За этим пристально наблюдал лод Гвэйдеон — паладин сидел с обнаженным Белым Мечом на коленях.

— До начала боя я не мог понять, отчего вы приказали нам быть в резерве, лорд Хобокен, — произнес он. — Но должен признать, этот маневр с зеркалами был весьма красив.

— А я еще гадал, зачем вам нужно столько иллюзионистов… — признался Руорк Машинист.

— Да именно на такой вот случай, прости Единый… — рассеянно проворчал Хобокен. — Чтоб, будем думать, врасплох не застали…

Железный Маршал каждую свободную минуту выспрашивал Креола о всех родах войск Лэнга, о всех их умениях и возможностях. Если что он и умел, так это быть готовым к любой ситуации.

— Именно из-за шогготов в Лэнге запрещены зеркала, — сообщил Креол, опрокидывая бокал вина. — Если шоггот увидит свое отражение в зеркале, он осознает свою сущность. Его разорванные клочки личности вспомнят, что когда-то они были людьми… или кем-нибудь еще. А после этого шоггот уже не будет покорным рабом Древних.

— А если он увидит свое отражение не в зеркале? — поинтересовался Моргнеуморос. — В воде, например?

— Будет то же самое. Говорят, когда-то шогготы были более послушными, но нынешние выходят из-под контроля по любому поводу. Лэнг потому и перестал их использовать, что они то и дело бунтовали. Во время самого крупного восстания, я слышал, они истребили чуть ли не треть Надзирателей и даже многих господ.

— А архидемоны с ними что же — не сладили?..

— Сладили со временем, конечно. Но их же считаное количество, а шогготов тогда было… я даже не знаю сколько. Десятки миллионов?.. Или даже сотни?.. И они были повсюду. Всех сразу даже архидемоны завалить не смогли.

— Так, может, не следовало нам их крошить? — задумался Моргнеуморос. — Может, они на нашу сторону бы переметнулись?

— Вот уж вряд ли. У шоггота есть только два состояния — покорное служение хозяину и несение хаоса в окружающий мир. Если переподчинять каждого по отдельности, мы тут застряли бы на целый месяц, а всю толпу разом не осилил бы даже я. Так что зеркала мы использовали, только чтобы вогнать их в замешательство и надежнее убить.

— Кроме того, часть их таки обратилась против хозяев, что немаловажно, — добавил Хобокен.

— Да-да, — рассеянно кивнул Креол. — Главное, что они больше не будут нам докучать.

Архимагу не было дела до тех проблем, что уже решены. Шогготы — перевернутая страница.

Сейчас Креола волновал исключительно день завтрашний. Штурм Кадафа. Подступы к нему. Вражеская оборона. Состав их армии. Участие или неучастие в грядущей битве тяжелых сил — архидемонов, Эмблем и Духов Пространств. Сведений катастрофически не хватало.

Очень уж тяжело в Лэнге с разведкой. Даже наладить картирование местности — задачка нетривиальная. Дозорные разъезды слишком уязвимы, воздушную съемку проводить нереально — слишком плохая видимость. Маскироваться под местных вообще никакой возможности.

Креол с тоской посмотрел на свой посох. Ни Нъярлатхотеп, ни Дагон по-прежнему не рвались делиться с ним информацией. Силой ее выбить из них не получалось. Архидемон и Темный бог только пялились на своего хозяина и злобно сопели.

Оставалось брать пленных и выпытывать у них все, что можно.

Только вот знали они обычно немного. Рядовых демонов никто в детали не посвящает.

Высшие же демоны в плен почти не попадались. Их даже убивать-то было очень тяжело. Например, Ниннгхизхидда, старая знакомая Креола, уж на что информационная демоница, но прикончила двоих паладинов, колдуна в желтом плаще и несчетно рядовых солдат. Рыцари Света рубили ее вдесятером, пока похожая на сколопендру тварь не превратилась в лужу черной слизи.

Именно поэтому Креол очень обрадовался, когда Борхес Зверинец ухитрился взять живым одного из генералов легионов. Уж у этого-то наверняка есть какие-то полезные сведения!

Только вот выдавать он их тоже не торопился. Скрюченный морщинистый демон сидел недвижимо, одурманенный благовонием Зкауба, но на все вопросы отвечал междометиями.

Креол никогда раньше с таким не сталкивался. Если демон слишком силен, благовоние Зкауба вообще на него не действует или действует частично — ослабляет концентрацию, слегка затуманивает рассудок. Если же оно таки подействовало — демон обязан выполнять приказы и правдиво отвечать на вопросы.

Он может противиться, может бороться, но он не может просто молчать!

Если бы хоть Креол знал его имя! Генералы легионов — это демоны высокого ранга, принадлежащие ко второй ступени Господ, но их все же гораздо больше, чем Эмблем. Креол помнил по именам всего нескольких, и то из тех, что возглавляли легионы еще при императоре Лугальбанде.

А этот, судя по ауре, таки помоложе.

— Да чтоб тебя!.. — процедил маг, взвешивая на руке цепь. — Я могу его убить, но тогда он сдохнет, а мертвые демоны не разговаривают!

— А их нельзя после этого… э-э мм… э-э-э… снова вызвать? — испытывая ужасную неловкость, спросил лод Гвэйдеон.

Он хорошо помнил, как Креол вызывал призраков на Каабаре. Столь богопротивное колдовство заставляло паладина испытывать немалые сомнения, но он держал их при себе.

Ведь все свершалось святым Креолом, так что по определению было праведным деянием.

— Демонов нельзя, — отрезал Креол.

— Но… почему?

— Потому что это смертные после смерти сначала витают в округе, а потом отправляются… куда попало, — поморщился Креол. — А демоны… у них все сложнее. Или проще… смотря с какой стороны смотреть. Есть одно такое место, его называют Кровавым Пляжем… точнее, это даже не место, а… слишком долго объяснять. Просто поверь на слово, что мертвого демона уже не вызовешь и не допросишь. Даже если ты архимаг.

— А что, ваше колдунство, не прибегнуть ли нам тогда к дедовским методам? — предложил Хобокен, вставая с ящика.

— Имеешь в виду пытки? — сразу понял его Креол. — Пытки я люблю. Не думаю, что это поможет, но… хуже-то точно не будет. Мне, по крайней мере. Приступай, лугаль.

Хобокен задумчиво коснулся демона своим крюком. Тот задрожал всем телом — кровавое железо ощущалось даже сквозь благовоние Зкауба.

Теперь, когда Железный Маршал лишился противомагической татуировки, Креол вполне мог восстановить ему руку. Недурственный некромант, он знал парочку заклинаний, исцеляющих нежить. Но Хобокен уже давно свыкся с этим крюком, который ко всему еще и давал неплохой козырь в драке с демонами. Так что он решил до конца войны доходить уж так, а там… там видно будет.

Что зря решать о будущем дне, если не знаешь, настанет ли он для тебя?

— Ну что же ты, братец, скажи хоть словечко, — укорил демона Хобокен. — А то я вон кликну сержанта Долохана — он у меня ба-альшой мастак языки развязывать… Его величество Заричи Третий очень таких вещей не одобрял… добрый был человек. Но что делать, когда очень надо, а иначе не получается? Жизнь — она, братец, штука сложная…

Креол одобрительно кивал. На губах Моргнеумороса играла кривая усмешка. Лод Гвэйдеон отвернулся.

Тем временем действие благовония Зкауба постепенно проходило. Взгляд демона становился все осмысленнее, до него понемногу дошло, где он находится и что происходит вокруг.

— И яннамыхе Исс-Шшарабу! — вырвалось из гнилозубого рта. — Дняпши демэ щюб-щют Ситри! С бюя еярэ мюхь? Сверите дюммше он онврюл! Ы ропюбкен!

— Что это за тарабарщина? — нахмурился Хобокен.

— Ша-Ккин, — ответил Креол. — Эй ты, кучка нечистот! Наг-Сотх понимаешь?

— Инна мюшь! Хобта иксикихихь! — изрыгнул демон.

Креол осклабился. Теперь наконец стало ясно, почему даже под благовонием Зкауба этот демон ничего не сказал.

Он просто не понимал вопросов.

Вся армия до последнего человека при межмировом переходе обрела знание языка Наг-Сотх. Но в Лэнге четыре основных языка. И если Глубинное Наречие или Язык Мертвых в этих краях не в ходу, то на Ша-Ккине говорят многие. Большинство из них двуязычны, но иногда встречаются исключения.

Маг поковырял в ухе, извлек кусочек серы и задумчиво на него воззрился. Он слабо владел Ша-Ккином. Мог кое-как объясниться, помогая жестами и пинками, но для полноценного допроса этого недостаточно.

Однако в глубинах многомерного кармана отыскалась вавилонская рыбка. Одна-единственная, самая последняя, случайно завалившаяся меж страниц магической книги. Креол извлек ее оттуда, уже совсем засохшую, разорвал надвое и затолкал половинку демону в рот. Тот машинально проглотил ее, а потом начал грязно браниться — но брань теперь из его уст исходила на чистом шумерском.

— Мерзкие отродья, порожденные чреслами блудниц! — проквакал пленник. — Я Исс-Шшарабу, мне три тысячи двести лет, я генерал легиона Ситри, мастер оружия и со-творец дюммше! Вы пожалеете о том, что обошлись со мной так непочтительно! Сейчас я вас всех…

Не закончив фразы, он изогнул скрюченные кисти, и с кончиков его пальцев посыпались лезвия. Десятки, сотни кинжальных лезвий бритвенной остроты. Они все разом взмыли в воздух, и…

— Кхих-харра-энкхарр! — выкрикнул Креол.

Исс-Шшарабу забился в корчах, созданные им лезвия осыпались градом. Руорк поднял одно из них двумя пальцами и уважительно цокнул языком — отличная сталь, превосходная ковка. Причем полностью настоящая — не псевдоматерия, не твердая иллюзия. На совесть сотворено.

Вот бы десяток таких демонов на завод, вместо станков…

— Ты серьезно полагал, что я позволю тебе творить, что захочется? — процедил Креол, перетягивая Исс-Шшарабу цепью. Тот завизжал от боли. — Ты в круге, глупец. И пока ты в нем, я могу убить тебя одним словом.

Гонор с демона как-то сразу слетел. Он жалобно заскулил и стал молить о свободе, обещая за нее все сокровища земные и волшебный меч, обладатель которого может покорить царство.

— Какое именно царство? — ехидно спросил Креол. — И чем конкретно твой меч в этом поможет? Каковы его свойства?

Исс-Шшарабу запыхтел и резко увеличился в размерах. Он раздулся почти втрое, одна его рука превратилась в каменный молот, а другая стала чем-то вроде ножниц. Генерал легиона раскрыл пасть и страшно заревел, осыпая всех брызгами слюны…

— Кхих-харра-энкхарр, — лениво произнес Креол.

Демон забился в судорогах, мгновенно вернувшись к прежнему облику.

— Ты, кажется, не понимаешь, — прошипел маг, прижимая Исс-Шшарабу посохом к полу. — Таких, как ты, я давил ногтями еще в Шумере. А сейчас… ты вообще понимаешь, на кого повышаешь голос?! У меня тут в посохе сидят архидемон и Темный бог! Вот их было нелегко одолеть. А тебя я даже поглощать не стану, ты мне даром не нужен. Ты дерьмо. Либо рассказываешь все, что я хочу знать, либо я сомкну круг и превращу тебя в маленькое красное пятнышко.

— Я Исс-Шшарабу!!! Я служу самому Ситри Молчальнику!!! Я…

— Кхих-харра…

— Я все скажу! — завопил демон. — Спрашивай, о чем пожелаешь, о повелитель!

— Так-то лучше, — удовлетворенно кивнул Креол. — Боишься ведь смерти? Боишься, кучка гнили?

Исс-Шшарабу ответил ему ненавидящим взглядом. Конечно, он боится смерти. Жалкие смертные не понимают, что их жалкие жизни несоизмеримо менее ценны, чем его. Он ведь бессмертен! Прекрасный и мудрый Исс-Шшарабу бессмертен! Он может прожить неограниченно долго, испытав и познав столько, сколько не испытать и познать всем смертным целого мира!

И ради того, чтобы это бесконечное существование не прекращалось, он пойдет на все. Он будет унижаться, будет ползать в пыли, будет служить этому жалкому смертному и лизать ему пятки… он уничтожит весь Лэнг и всех своих собратьев-демонов, если иначе не сумеет выжить!

Все мироздание не стоит единой царапины на мочке уха Исс-Шшарабу.

— Я отдам все, — уныло произнес демон. — Великий выкуп заплачу. Три моих главных сокровища.

— Вот, теперь становится интереснее, — удовлетворенно кивнул Креол. — Что за сокровища?

— Мой меч Эдивилях, приносящий сказочную удачу в бою, шесть самых страстных в мире наложниц и целый мешок зубов.

— Мешок… зубов?.. — недоверчиво переспросив Креол. — Ты… ты… ты совсем рехнулся, кучка гнили? Меч и наложницы — понятно, хотя это мне сейчас неинтересно, но зубы?.. Мардук великий, зачем ты их вообще хранишь?! Ты что, идиот?!

Исс-Шшарабу громко засопел. Конечно, он знал, что смертные глупы, но не ожидал, что среди них есть такие, что не знают элементарных вещей. Зачем он хранит зубы?… да затем же, зачем и все остальные демоны Лэнга!

Но как объяснить это безмозглому смертному?

— Он в твоем распоряжении, лугаль, — устало отмахнулся Креол.

Хобокен принялся допрашивать смирившегося и даже как будто сдувшегося демона. Креол же, которому всякие частности были неинтересны, подозвал к себе плонетцев.

Штаб располагался в относительно небольшом шатре, поскольку Креолу позарез надо было окутать его чарами Высшего Скрытия. Даже с бесконечной маной черного посоха он не мог наложить такие чары на что-то более крупное. А иначе никак — слишком важные вещи будут здесь обсуждаться, чтобы допустить хоть ничтожную возможность утечки.

Много лет назад Креол защитил чарами Высшего Скрытия свою гробницу. Поскольку они должны были продержаться целых пятьдесят веков, ему обошлось это недешево. Но сейчас такая продолжительность не требуется — лишь бы хватило до завтра, а дальше уже не важно.

Из плонетцев в штабе были только двое. Лакласторос и Моргнеуморос, самые надежные и проверенные. Только им Креол доверял настолько, что собирался посвятить в детали плана «С’ньяк».

В принципе, хватило бы и одного Лакластороса. Но Креол не очень-то полагался на этого карлика-мутанта. Ценил его ум и технический гений, был благодарен за супердредноут и кучу другого мощного оружия, но полагаться в серьезных вещах… нет. Слишком витает в облаках, а такие бесполезны, когда доходит до схватки.

Таков, например, белый кииг. Был Высшим магом, обладал огромной магической силой, но отдал ее почти что первому встречному как ненужную вещь. Можно ли придумать поступок глупее? И погиб так же глупо… хотя Креол не знал, как именно он погиб, но не сомневался, что это была глупая смерть.

Наверное, его походя разорвал какой-нибудь демон.

И Лакласторос тоже таков. Взять хоть его восторг по поводу Лэнга. Всем здесь не по себе, все мрачны, угрюмы, считают дни до возвращения. А этот носится с блестящими глазами, возится с какими-то приборами, что-то измеряет, вычисляет, проводит какие-то наблюдения…

Профессора Лакластороса вообще очень увлекали другие миры и их устройство. Всякий раз, когда Креол отправлялся в очередную командировку, Лакласторос напрашивался его сопровождать. Очень уж ему было любопытно. Ванесса его жалела и дважды ей таки удалось уговорить Креола взять профессора с собой.

В первый раз он сопровождал их в поездке на Каабар, когда Креол забрал из Каббасианы пополнение из свежих паладинов, а заодно слетал в Рамиросу, к монастырю Святого Алкеалола. Известить дедушку, что его внук наконец-то женился. Тот, правда, обрадовался лишь в первый момент, а потом начал орать, что теперь его внук должен завести детей — и чтоб не меньше четырех штук!

Но Каабар Лакластороса не очень впечатлил — в конце концов, тот ничем особенным не отличается от Плонета и Рари. Заинтересовала его только местная луна — профессор все еще был озадачен тем, что естественные спутники не вызывают моретрясений, которые предсказывались плонетскими учеными.

Но в этом Лакласторос вполне убедился еще на Рари.

Другое дело Каф! Рейд в Алмазную Долину, предпринятый для пополнения казны, оставил у профессора незабываемые впечатления. Огненный мир! Мир, в котором космос заполнен разреженной, очень горячей плазмой! Мир гигантских сверхсолнц и пылающих туманностей! Рато Лакласторос даже представить не мог, что такое возможно!

Однако Лэнг возбудил его еще сильнее. В первый же день профессор начал наблюдение за небосводом, и оторвать его от этого было весьма сложно. Особенный интерес у него вызывали алые луны-близнецы, висящие прямо над Кадафом.

— Я смотрел на них в-в телескоп! — восхищенно воскликнул Лакласторос, с трудом отрываясь от планшетного компьютера. — В-в телескоп!.. В-вы просто не представляете!.. Не представляете!.. В-вам известно, что это такое, профессор Креол?!

— Их называют аркалами, — пожал плечами Креол.

— Аркалами?.. — наморщил лоб Лакласторос. — Не слышал такого слова. Это планеты! То есть… ну как планеты… это… тут совершенно другая физика… совершенно другой космос… тут в-вообще нет космоса как такового… Но там точно тоже есть жизнь!.. или, по крайней м-мере, она там в-возможна!.. Я в-видел в телескоп горы, леса, реки… правда, огненные… там, похоже, очень горячо… очень м-много в-вулканов…

— Для нас это имеет какое-то значение? — перебил его Креол.

— Ну… я не думаю… но…

— Тогда мне наплевать.

— Но они совсем близко!.. Совсем близко!.. Я думаю, до них м-можно долететь просто на ракетоплане… там, правда, присутствует какая-то странная з-завеса…

— Это Тьма, — терпеливо объяснил Креол. — Этот мир большей частью состоит из Тьмы. И в этом темном море бесконечности порой встречаются пузыри демонической жизни — их называют аркалами. Лэнг — один из аркалов. А эти два… ну, они очень близко к Лэнгу… вроде бы именно от него они когда-то и оторвались. Не уверен.

— Это его спутники? — жадно спросил Лакласторос. — Луны?.. Почему они не в-вращаются? Они должны в-вращаться! Или упасть! Почему они не падают? Почему в-висят на одном м-месте?..

— Не знаю. Никогда не задавался такими вопросами.

— Ох, как же я хотел бы это изучить… — простонал крохотный профессор.

— Когда победим — изучай сколько влезет.

— Ловлю в-вас на слове! Так о чем в-вы хотели с нами поговорить, профессор Креол?

— Проект «С’ньяк», — лаконично напомнил Моргнеуморос.

— Ах да, в-верно… Этот С’ньяк… он, как я понял, м-местный в-верховный в-владыка?

— Поднимай выше, — усмехнулся Креол. — Он верховное божество.

— О, — только и сказал Лакласторос.

Вплоть до первого контакта с Лэнгом профессор не верил в сверхъестественное… да и после него тоже в общем-то. Он всегда считал пришельцев из другого мира просто… пришельцами из другого мира. Странного и страшного мира, с иными физическими законами, населенного чуждым враждебным разумом — но не более того.

И даже теперь, после всего произошедшего, Рато Лакласторос не мог побороть врожденного скептицизма. Да, во время битвы полчищ он видел самого настоящего бога — Дагона. Не собственными глазами, поскольку в то время профессор отсутствовал в Иххарии, но тем не менее видел. Записей было сделано порядочно.

Однако и это не окончательно его убедило, ибо Дагон выглядел… не очень божественно. Громадный рыбочеловек, закручивающий трезубцем океан… о, какому-нибудь древнему язычнику этого было бы достаточно, но современному ученому?.. От бога он ожидал большего.

Впрочем, какое бы происхождение ни имели эти криптиды, в их невероятных свойствах и способностях профессор вполне удостоверился.

Аура Инанны вообще произвела на него неизгладимое впечатление.

— Получается, в-вы хотите убить… бога, — медленно произнес он.

— Я уже делал это раньше, — напомнил Креол.

— Да-да… Просто я к тому, что… чем м-мы м-можем в-вам в-в этом помочь?

— Можете. Убить бога… даже для меня эта задача на пределе возможного. Убить или хотя бы ранить бога можно только несколькими способами, и все они невероятно сложны…

— Кстати, я давно хотел в-вас спросить, — перебил Лакласторос. — А почему это так? Что такое отличает в-всех этих… существ? Они устроены как-то иначе на клеточном уровне?.. Или на атомарном?..

— На реальностном, — кратко ответил Креол.

— Не совсем понял, простите.

— Реальность — это основной параметр бытия.

— И-и?.. — наморщил лоб профессор.

— Почти все существующее реально лишь отчасти. На определенное количество процентов, — терпеливо начал объяснять Креол. — Наименее реальны воображаемые вещи — там счет идет на десятые или даже сотые доли процента. Затем идет реальность потенциальная, несотворенная — то, что еще называют Хаосом. Один-три процента. Чуть более реален чистый эфир — четыре-пять процентов. У высокоорганизованного эфира вроде маны — семь-девять процентов. У плотных астральных тел вроде призраков — десять-двадцать. Псевдоматерия и доппели имеют двадцать-двадцать пять, поэтому очень неустойчивы и легко исчезают. Алхимические вещества — двадцать пять-тридцать, поэтому они не совсем полноценны. Настоящая, полноценная реальность начинается с тридцати пяти процентов — именно столько имеют неодушевленные материальные объекты, обладающие астральной тенью. Одушевленные же существа реальны на сорок пять процентов и выше. Самые реальные могут достигать шестидесяти и даже шестидесяти пяти. Примерно столько у людей — около шестидесяти.

— Кажется, понимаю… — неуверенно кивнул Лакласторос. — А сколько у м-меня?..

— Почем мне знать? — вытаращился Креол. — У тебя на лбу не написано. И по ауре этого не прочтешь.

— А… Просто я думал… ладно, не важно. Сколько тогда у этих… демонов?

— Демоны, джинны и другие бессмертные реальны на семьдесят процентов и более. Архидемоны же как минимум на восемьдесят пять. Ну а с девяноста процентов начинается… сверхреальность. Ею обладают только боги, хтонические чудовища и еще некоторые крайне редкие объекты.

— Хм… А сто у кого-нибудь есть?

— Сто только у одного вида объектов. У Атманов.

— А… а что это такое?

— Сознание. Четвертая оболочка души, ядро. Стопроцентно реальное, вечное и абсолютно неуничтожимое начало. Единственное, чему вообще никто ничем в принципе не может навредить. Это и есть Третий Закон Творца.

Лакласторос покивал, обдумывая услышанное. Потом осторожно уточнил:

— То есть… в-все дело в-в том, что боги существуют на ином уровне реальности? Они… э-э… сверхреальны?..

— Да, абгаль. Чем выше реальность объекта, тем сложнее на него воздействовать. Например, обычный призрак не может даже сдвинуть ничего материального…

— Но в-ведь и м-мы не м-можем даже коснуться… кхм… призрака, — смущенно заметил Лакласторос.

— Правильно, потому что он бесплотен. Но воздействовать на него можно легко.

— Как?..

— Магией, — пожал плечами Креол.

— Ах да…

— Но это работает только вниз. Хаос и слабый эфир можно формировать даже без магии — просто мыслями и желаниями. Вызывать и изгонять духов очень легко. Создавать доппелей и псевдоматерию тоже несложно. Воздействовать на материальные предметы сложнее, на животных — еще сложнее, на человека — совсем сложно… хотя если нужно просто убить, то можно просто ткнуть острой железкой, это всегда работает. Повредить обычное материальное тело несложно. А вот для демонов и иных существ с более высокой реальностью требуются уже специальные чары и специальное оружие. Вызывать и изгонять их тоже сложнее, чем духов. Ну а убить божество можно только чем-нибудь таким же сверхреальным…

— И чем же это?

— Возможно, есть и что-то иное, но мне известно только одно. Я проводил исследования насчет этого еще в Шумере, экспериментировал с ядом Ралеос и другими веществами, но окончательно удостоверился только в последние годы, когда узнал о истинной сути адаманта. О том, как он появляется на свет.

— Не томите, профессор Креол.

— Божественная плоть. То, что само когда-то было частью божества и поэтому тоже является сверхреальным… хотя бы отчасти. Прежде всего адамант. Или кровь смертного потомка вроде… — Креол поискал взглядом Дайлариану, но ее в шатре не оказалось. — Или… Крест Стихий.

— Да, м-мы з-знаем, что в-вы планируете применить его против этого в-вашего С’ньяка, но… з-зачем?.. У в-вас же есть эта палка… — с сомнением произнес Лакласторос.

— Эта палка у меня против Йог-Сотхотха, — отчетливо произнес Креол. — А против С’ньяка… против С’ньяка она бесполезна. Он Фиолетовый Газ, его хоть всего истыкай адамантом — он вряд ли заметит. Да и большинство архидемонов тоже в общем-то. Адамант — это не яд, нанесенные им раны не обязательно смертельны. Они просто не заживают… и то опять-таки необязательно. Чтобы гарантированно нанести смертельную рану, я должен вначале лишить архидемона сил — и для этого у меня есть Длань Мардука. Но на С’ньяка она не подействует — он просто чересчур сильный…

— Даже в-вот так?.. У этого в-вашего С’ньяка в-вообще есть уязвимые м-места?

— Он не мой. И да, одно есть. Червь. Если уничтожить его — погибнет и С’ньяк.

— Так з-за чем же дело стало?

— Как минимум за тем, что Червь в тысячу раз больше этого вашего супердредноута.

— О…

— Или в две тысячи. Я его не мерил.

— И как же тогда в-вы собираетесь…

— Да, убить Червя — это самая трудная часть, — мрачно кивнул Креол. — Но это все-таки не невозможно. Если добраться до его головы, пробурить отверстие и выстрелить в самую сердцевину мозга…

— В-выстрелить… лазером?..

— Ваших лазеров он даже не заметит. Как и любого другого оружия смертных.

— Тогда…

— Крестом Стихий, конечно, — поморщился Креол. — Я создавал его именно для этого.

— Полагаю, это з-займет немало в-времени…

— Да, быстро не получится, — кивнул Креол. — Поэтому начать вам придется уже сейчас. Когда я захвачу Кадаф и убью Йог-Сотхотха, С’ньяк уже просто не сможет это игнорировать… и я хочу, чтобы вы нейтрализовали его раньше.

— Нейтрализовать, говорите… — забормотал Лакласторос. — 3-знаете, когда м-мы отправляли в-во В-врата «Гакасе Сор Анвилигд», м-мы действовали практически в-вслепую… М-мы не в-владели информацией, у нас не было подходящего оружия… М-мы понятия не имели, куда лететь и куда бить… м-мы просто надеялись на удачу, потому что больше надеяться нам было уже не на что…

— Меня не интересует древняя история, — начал раздражаться Креол. — Я просто хочу, чтобы вы сделали то, что я говорю.

— Мы все сделаем, — безучастно подытожил Моргнеуморос. — Укажите только точку атаки.

После этого речь пошла уже о технических деталях. Креол и Лакласторос долго исследовали трехмерную голографическую карту, проводили измерения и обсуждали, где лучше всего начать бурение. Креол знал приблизительное местонахождение головы Червя — но только приблизительное. Ибо, как всякое живое существо, Червь время от времени шевелился, вызывая тем в Лэнге страшные землетрясения.

Так что поискать придется.

Менее чем через час супердредноут с погашенными огнями бесшумно набрал высоту и двинулся в северном направлении. Креол провожал его угрюмым взглядом — менее всего ему хотелось в решающей битве не иметь своего лучшего оружия. Но он не видел альтернативы.

Вся эта война возможна только до тех пор, пока С’ньяк не обращает на нее внимания…

Хобокен тоже немало огорчился от такой потери в боевых силах. Но Креол и без того оттягивал до последнего. Тянуть дальше уже просто опасно.

По-хорошему следовало бы сначала расправиться со С’ньяком, а уж потом осаждать Кадаф, но Креолу ужасно не хотелось встречаться с Йог-Сотхотхом в чистом поле. А он непременно явится лично, как только Крест Стихий перестанет представлять угрозу! Так что лучше будет дождаться гибели С’ньяка — и сразу после этого напасть на Йог-Сотхотха. В тот же час, не теряя лишней секунды.

И молиться Мардуку, чтобы Креол все рассчитал правильно…

— Ты допросил этого урода? — спросил маг. — Что он сказал полезного?

— Всякое-разное, прости Единый, — щелкнул языком Хобокен. — Признался, например, что если мы завтра на них не нападем, то послезавтра они сами нападут. К завтрему, вишь, под столицу подтянется весь их генералитет, втринадцатером. Эти, как их… Символы.

— Эмблемы, — поправил Креол. — Все тринадцать? Он действительно так сказал? Ты действительно так сказал? — переспросил маг, поворачиваясь к Исс-Шшарабу.

Тот усердно закивал, изо всех сил пытаясь растаять в воздухе. Внутри колдовского круга сделать это не получалось, и демон скрипел зубами от расстройства.

— Что еще важного он знал? — спросил Креол. — Что еще важного ты знал?

— Не нужно спрашивать нас обоих, я сам могу за себя ответить! — возмутился Исс-Шшарабу.

— Молчать, раб! — смерил его тяжелым взглядом Креол. — Я лучше знаю, кого спрашивать!

— Будем думать, больше он ничего не знает, — рассудительно произнес Хобокен.

— Я знаю очень многое, смертный! — еще сильнее возмутился Исс-Шшарабу. — Моря высохнут и горы рассыплются, прежде чем я успею рассказать все, что знаю!

— Из того, что могло бы пригодиться, я имею в виду, — поправился Хобокен.

— А что там с его сокровищами?

— Меч передали колдунам-рукодельникам — сказали, не особо знатный, но авось кому и сгодится. Только на нем еще и проклятие какое-то, снять сначала потребно. Веселых девок отправили в обоз, на предмет маркитантского ремесла. Ничего так, смазливенькие, хоть и с хвостами. А зубы… зубы выкинули. Один Единый знает, на кой этот дуралей их сберегал. Коллекционер, будем думать.

— Ладно, если он все сказал и все отдал, тогда можно его отпустить, — пожал плечами Креол.

— Отпустить?! — возрадовался Исс-Шшарабу.

— Отпустить, отпустить, — покивал Креол, царапая что-то на пергаментном свитке. — Ты просто червь в навозе Тиамат, для меня ты безвреден. Только принеси клятву, что больше не будешь воевать против меня, и иди куда хочешь. Читай вот отсюда.

Исс-Шшарабу выхватил свиток. Он был готов принести любую клятву, он был готов принести тысячу клятв, лишь бы уйти отсюда живым и здоровым. Будучи генералом легиона, он никак не ожидал от Принесшего Зарю такого милосердия.

Текст был написан буквами Наг-Сотха (письменность у них с Ша-Ккином общая), но на колдовском языке серых. Исс-Шшарабу не понимал ни слова, но его это не волновало. Магическая клятва — то же заклинание, только направленное на самого себя. Произнесешь вслух — и более не сможешь делать того-то и того-то. Или же наоборот, будешь обязан делать то-то и то-то.

Демоны постоянно имеют дело с такими вещами.

— Любен хадар, оса хадар, изинкир ала о тореват со… — читал Исс-Шшарабу.

Он произнес последнее слово, торжествующе посмотрел на Креола и… взорвался. Разлетелся на тысячи кусочков, забрызгав все вокруг. Даже Железный Маршал поневоле вздрогнул.

— Что… что это такое было, прости Единый?.. — хлопнул глазами он.

— Он прочел заклинание, — пожал плечами Креол.

— Что за заклинание?

— Самоуничтожения. Я его сам составил — специально для демонов. Чего мне на них ману-то тратить?

Сидящий в углу Хубаксис мелко и противно захихикал.

— Сначала я хотел заставить его нарисовать Руну Огненного Бога, но он наверняка знает, как она выглядит, — добавил Креол. — Это все знают.

Хобокен этого не знал, но по недолгом размышлении решил, что оно и к лучшему.

— Что ж, помоги Единый, займемся рекогносцировкой, — вздохнул он. — К завтрему должны управиться.

— Хорошо, — кивнул Креол. — От меня еще что-нибудь потребуется?

— Дальше сами управимся, будем думать.

— Тогда следующие восемь часов меня не беспокойте. У меня важная встреча. Раб!

— Я здесь, хозяин! — откликнулся Хубаксис.

— Когда я выйду, ты должен стоять у дверей и кланяться, — приказал Креол.

— Но, хозяин… как я узнаю, когда ты выйдешь?

Креол на миг задумался. Вопрос был трудным.

Но Креол не был бы Креолом, если бы не умел находить выход из самых безнадежных ситуаций. Он тут же просветлел лицом и приказал:

— Стой и кланяйся непрерывно. Пока не выйду.

ГЛАВА 10

На берег накатывали волны. В тусклом свете алых лун они и сами мерцали алым, но после себя оставляли чернильные липкие следы.

Вокруг не было ни души. Только обычные для этих мест тишина и мрак. Лишь издали доносился чуть слышный вой бродячего Волка. Или, возможно, Дикого Пса — мало кто способен различить их по голосу… да и по внешности тоже в общем-то.

В мелком серебристом песке один за другим появлялись следы босой ноги. Одной-единственной. То брел куда-то по своим делам саррхим — демон из самых мельчайших. Слабее них в Лэнге никого нет, и единственная защита саррхима — невидимость. Многие даже не знают о том, что они вообще проживают в этом мире.

Когда неподалеку опустились двое животных, саррхим бесшумно исчез. Меньше всего на свете он хотел обнаружить свое присутствие. Поэтому и не увидел, как с седел белоснежного раши и крупного молодого вемпира сошли два всадника.

Первый был дюж, широкоплеч, с волевым подбородком и аккуратной бородкой-паладинкой. На плечи его спускались волнистые волосы цвета спелой пшеницы. Лод Белькесир, один из славнейших Серебряных Рыцарей.

Вторая была чуть ниже ростом, серокожая, вызывающе красивая, с сочными губами вишневого цвета. Ее волосы имели цвет платины и были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Шамара Плеть, демонолог, до обретения серебристого плаща носившая оранжевый.

Между Глубинным Царством и ужасным Кадафом лежит долина Инкванок. Больше тысячи ларгинов пустошей, полных злокозненных демонов. Пешком на такой путь ушло бы не меньше месяца.

Корабли Бессмертной Эскадры проделали его всего за сутки.

Сейчас они неподалеку, висят в дрейфе. Паладин и колдунья отправились вперед, дабы убедиться, что флот не поджидает засада. Всякое может случиться на границе Глубинного Царства.

Океан. Громадный океан начинается здесь, глубоким клином врезается в бесплодные земли Лэнга. Там, очень далеко и очень глубоко, лежит подводный город Р’льиех. Здесь же — лишь мелкие поселения дагонитов-прибрежников. Идеальное место для пристани, с которой Бессмертная Эскадра начнет свою миссию.

Сполохи Света Зари стали почти неразличимы. В дальней половине небес еще что-то мерцает, но уже совсем слабо. Потому Рыцарям Света сюда не ступить и двигаться нужно очень осторожно. Сил Асанте Шторма достаточно для обычных демонов, что живут в этих водах, но он не протянет долго, привлекши внимание серьезной силы.

А ему нужно протянуть хотя бы столько, чтобы успеть совершить порученное Креолом Разрушителем. Причем до начала битвы за Кадаф — Креол особенно на этом настаивал.

Лод Белькесир и Шамара Плеть шагали бок о бок. Паладин держал ладонь на рукояти меча, колдунья сжимала искрящийся дубовый посох. Молча обозревали они пустынный берег, ища малейшие признаки угрозы.

На каменистом пляже не было ни души. Но на мелководье расположилось небольшое свайное поселение. Скорее всего, заброшенное — окна выбиты, мостки наполовину сгнили, лодки полузатоплены.

Однако для очистки совести следовало его осмотреть.

Идя по трухлявым доскам, Шамара брезгливо морщилась. Внизу что-то хлюпало, дно совершенно скрывалось под темной водой. Воздух был затхлым, как в погребе с гнилыми овощами. Лод Белькесир с любопытством осматривал хибары из неизвестного дерева, остатки мебели и жалкие каменные инструменты — топоры, серпы, мотыги.

По-видимому, здесь жили люди или какие-то человекоподобные демоны. Низшие Надзиратели вроде Тощих Всадников Ночи. Водные демоны вряд ли нуждались бы в мостках, лодках и сетях — кое-где виднелись их рваные обрывки.

— Тут никого не было уже очень давно, — прокомментировала Шамара, изучая ауру.

— Хорошо, заглянем еще в тот амбар и возвращаемся, — кивнул лод Белькесир.

Постройка, на которую он указывал, явно была не амбаром, но паладин просто не нашел более подходящего слова. На Каабаре никто не строит каменных подводных куполов. На поверхности виднелась лишь самая верхушка — с небольшим причалом и перилами.

Лод Белькесир поднапрягся и откинул тяжелый люк. Осклизлые ступени вели в темноту, из которой пахло плесенью. Шамара чуть тряхнула посохом, зажегши на его конце оранжевый огонь.

И в этом тусклом свете показалось тесное помещение, больше всего похожее на… бойню. Здесь стояли печи с открытыми заслонками, а с потолка свисали цепи и крюки, идеально подходящие для мясных туш. Под ними были кровяные стоки, а на крюках можно было заметить остатки мяса.

А еще крысы. По полу бегали огромные крысы. Совсем не похожие на каабарских или рарийских — лэнговские крысы не имели ни клочка шерсти, зато лоснились от жира и обладали длинными кривыми клыками.

— Полагаю, нам стоит незамедлительно покинуть сию залу, — невозмутимо произнес лод Белькесир.

— Согласна с вами, — кивнула Шамара. — Это напоминает лабораторию моего дяди.

— А кем был ваш дядя, миледи? — осведомился паладин.

— Колдуном-медиком. До тех пор, пока его не отправили в Промонцери Хилери.

— За что?

— Он вскрывал тела, — коротко ответила Шамара.

— Весьма прискорбно, что ваш дядя предавался столь нечестивому занятию, но разве медики не вынуждены этим заниматься? — поинтересовался лод Белькесир. — Астаро учит нас, что осквернение трупов есть тяжкий грех, но также перечисляет три исключения, когда сие оправдано, и первое среди них — врачебная необходимость.

— Не трупы. Живые тела.

— А-а…

— И не только простолюдинов — за них в те времена почти не наказывали, — но и колдунов. В том числе… простите, мне неприятно об этом вспоминать.

Лод Белькесир хотел спросить что-то еще, но внезапно передумал. Он вскинул левую руку и перешел на крадущийся, совершенно бесшумный шаг. Шамара приподняла брови — она не ожидала такого от человека в полном доспехе.

— Вы слышите это, леди Шамара? — прошептал паладин. — Там, снаружи…

— Какой-то плеск?.. — неуверенно спросила колдунья.

— Мне кажется, мы здесь уже не одни. Когда поднимемся наверх, сберегайтесь за моей спиной.

— Пф!.. — фыркнула Шамара. — По-вашему, я нуждаюсь в защите, повелитель Белькесир? Не смешите меня!

Тем не менее она все же чуть поотстала, предоставив своему бронированному спутнику выйти первым.

А снаружи и в самом деле стало оживленнее. Цепляясь за склизкие сваи, на мостки карабкались синекожие безволосые фигуры. Их плечи украшали округлые плавники, вместо ртов были огромные присоски, а глаза скрывались под толстыми очками-консервами.

Дагониты, самые многочисленные из демонов Глубинного Царства.

Оказавшись на суше, они сразу начинали чвакать своими присосками. Эти люди-рыбы не могут дышать воздухом. Они способны оставаться на нем дольше, чем человек под водой, но все же не слишком долго. Двое были в причудливой формы янтарных масках.

— Сколько их здесь, леди Шамара? — спокойно спросил лод Белькесир.

— Я вижу пять… десять… пятнадцать аур, — прикинула колдунья. — Плюс-минус одна-две.

— Полагаю, это не должно доставить нам затруднений. Вполне вероятно, я справлюсь даже в одиночку.

— Знаете, повелитель Белькесир, вы иногда все-таки слишком уж самоуверенны, — задумчиво молвила Шамара. — Неразумно быть таким.

Дагониты еще не заметили людей. Похоже, это вовсе не было засадой — откуда бы им знать, что сюда кто-то явится? Да и в случае засады здесь уж верно был бы кто поопаснее.

— Не ради славы!!! — выкрикнул свой клич лод Белькесир. Он ринулся вперед с такой скоростью, что превратился в смазанное пятно. Тяжелый двуручный меч крутанулся колесом, легко разрубая бледную плоть.

Шамара закатила глаза от такого пафоса. Молча, не тратя лишних усилий, она саданула в ближайшего дагонита Стрелой Мардука. Тот упал как подкошенный.

Большая часть дагонитов полегла почти сразу же. Профессиональный охотник на нечисть и одна из лучших демонологов расправились с ними раньше, чем те поняли, что происходит.

Вот уже их осталось всего двое. Те самые, что носили янтарные маски. Видимо, старейшины или иного рода предводители. Злобно глядя на паладина и колдунью, они стояли среди трупов, растопырив когтистые пальцы.

— Осторожнее, повелитель Белькесир, — негромко произнесла Шамара. — Их аура более насыщенна. Это не обычные дагониты — это…

— Пшаааааххх-шшшаахх!.. — издал странные звуки один из демонов. — Шшшаапхааа!.. Уххха-ха-ха-ааааа!!!

Лод Белькесир едва не выронил меч. Голову словно пронзило арбалетным болтом. Шамара рядом чуть слышно застонала. Ее охватил страх — липкий, душащий страх. Он наслан искусственно, но от этого не менее силен.

Теперь они поняли, с кем повстречались. Жрецы Глубин! Такие же дагониты, но высокопоставленные и очень способные в колдовстве. Уже не Надзиратели, но Господа.

И прямо сейчас они выжигают смертным людишкам мозги.

Боль нарастала со страшной скоростью. Часто пульсировала, туманила зрение до рези в глазах. Вонзалась раскаленной проволокой в одно ухо и выходила из другого. Шамара схватилась за керефовое плечо, с трудом держа равновесие. Ее ноги подкашивались, из глаз текли слезы. Посох выпал из руки и плюхнулся в воду.

И ведь они чувствуют лишь малую толику! Стойкий в вере паладин и колдунья шестого уровня — обычные мозголомные чары им нипочем! Но эти Жрецы Глубин… простые смертные стали бы мертвы, только лишь услышав это гнусавое шипение!

Один из демонов снял маску, открыв жуткую присоску, и потянулся к лицу Шамары. Второй бросил взгляд на глухой шлем паладина и раздраженно запыхтел.

— Нет твоей власти надо мной, Близнец… — прохрипел лод Белькесир.

Меч в его руках дернулся — и вошел в живот демона. Тот издал булькающий звук, валясь на бок. Одной рукой он схватился за керефовое лезвие, другой вцепился в бок колдуньи. Но уже через секунду хватка ослабла, и Жрец Глубин затих.

Шамаре сразу стало легче дышать. Ментальный контроль ослаб, боль исчезла. Колдунья резко раскрыла ладонь — и в нее влетел посох.

— Пфшшшшш!.. — испуганно вскрикнул оставшийся Жрец Глубин, прыгая с мостков. Однако в воду упал уже дымящийся труп — Шамара подбила его Копьем Мардука.

— Я же… говорила… что нельзя… так самоуверенно… — тяжело дыша, произнесла она.

Ее серебристый плащ пятнала кровь — бившийся в конвульсиях демон глубоко вонзил когти. Лод Белькесир молча наложил ладони, и те охватило голубоватым свечением. Колдунья почувствовала, как тело обволакивает приятная истома, а в боку щиплет и покалывает. Через несколько секунд порезы затянулись.

Шамара даже закрыла глаза от блаженства. Но тут же тряхнула головой, поправила прическу и принялась обыскивать Жреца Глубин. Времени это заняло немного — тот был почти наг. Если не считать дыхательной маски, на теле демона имелись лишь два кожаных ремня вокруг груди и поясная сума.

Внутри обнаружилась небольшая, насквозь мокрая книжица из странного материала. Нечто вроде слюдянистого пергамента. На страничках расплывались незнакомые кляксообразные буквы.

— Впервые вижу такое, — повертела добычу Шамара.

— А я однажды видел нечто подобное, — взял книгу у нее из рук паладин. — Пятнадцать лет назад, когда мы с лодом Трамальгаром и лодом Уногьерросом расследовали серию убийств в Империи Ста Тысяч…

— Вы что, еще и стражниками там у себя подрабатываете? — перебила колдунья, удивленно приподняв бровь.

— Обычно нет, но в этот раз убийства были совершены загадочным образом, и многие подозревали колдовство. Вначале городские власти обратились к экзорцистам, но те не добились успеха… точнее, они выдвинули обвинение и даже успели казнить одну бедную женщину преклонных лет, но убийства от этого не прекратились. Зато мы трое…

— А можно выслушать сокращенную версию? — снова перебила Шамара.

— Как пожелаете, — сухо кивнул лод Белькесир. — Мы обнаружили там странного рода культистов — они поклонялись Близнецу-Под-Водой, называя себя его глубоководными детьми. У них были странные умения… и их поселение было довольно похоже на вот это. Там я и видел подобные гримуары с совершенно такими же письменами.

Шамара только пожала плечами. Информация любопытная, но не особенно полезная.

Колдунья и паладин тщательно осмотрели тела прочих демонов, но почти все они оказались голыми. Лишь у двоих тоже имелись поясные сумки, однако и в них не нашлось ничего интересного. У одного на бедре висел длинный костяной нож.

— Интересно, кто жил здесь до этих порождений Близнеца? — задумался лод Белькесир.

— А вы думаете, что здесь кто-то жил до них? — усомнилась Шамара.

— Они не могут дышать на воздухе. Из этого следует, что они не стали бы строить жилищ на поверхности. Если у них есть селения, они под водой.

— Логично. Но что же тогда они здесь делали?

— Вот это нам и желательно бы выяснить.

Паладин и колдунья переглянулись и одновременно заговорили:

— Я помогу вам спуститься, миледи.

— Ну что ж, Белькесир, ныряйте.

Несколько секунд они изумленно молчали, а потом в унисон рассмеялись.

— Я выросла в сатрапии Баюки и совершенно не умею плавать, — призналась Шамара. — У нас там почти нет водоемов, которые нельзя было бы перейти вброд.

— А я умею плавать в полной броне на животе и на спине, но, если погружусь целиком, всплыть будет трудно, — развел руками лод Белькесир.

— Но почему тогда не снять доспехи?

— Потому что без них я останусь голым.

— И что с того? Люди обычно плавают голыми. Серые, во всяком случае, — уточнила Шамара.

— Серые — возможно. Паладины же не расстаются с доспехами иначе как по пяти необходимостям.

— Это каким? — заинтересовалась Шамара.

— При необходимости починить доспехи, при необходимости переменить белье, при необходимости омыть тело, при необходимости исцелить рану и при необходимости осуществить акт любви.

— Ага, — как-то странно посмотрела на паладина колдунья. — А если нужно облегчиться?

— Конструкция моего доспеха предусматривает возможность этого без снятия оного.

— Надо же, как все продумано, — саркастично произнесла Шамара. — А если спина вдруг зачешется?

— Мы паладины. Мы посвящаем свою жизнь Пречистой Деве. Мы клянемся погибнуть в служении ей. Ежедневно мы сражаемся с порождениями Близнеца, дабы сделать мир немного чище. Мы не обращаем внимания на столь мелкие житейские неудобства, — вздернул подбородок лод Белькесир. — К тому же, если вот так отклонить голову, внутрь можно просунуть какую-нибудь ветку.

— Ага. Ясно. Но как бы там у вас ни было — вы по крайней мере умеете плавать. А я нет.

— Я могу спустить вас на веревке, а потом снова поднять, миледи.

Колдунья изогнула брови. Ей совсем не улыбалось оказаться в роли колодезного ведра. Но других вариантов, похоже, нет… хотя… лицо Шамары просветлело. Она достала из кармана носовой платок, завязала его в узел, прошептала несколько слов и подбросила в воздух.

На мостки упал уже не платок, а паук. Длинноногий паук размером с руку. Издав громкий щелчок, он выжидающе уставился на хозяйку.

Этим трюкам в Тринадцатом гимнасии не учили. Креол Разрушитель полностью сосредоточился на усмирении, запечатывании и истреблении демонов. Однако у Шамары Плеть оказались выдающиеся способности, и она, единственная из всего потока, освоила несколько заклинаний призыва. Самостоятельно, в свободное от учебы время.

— Ныряй, — коротко приказала колдунья.

Паук послушно спрыгнул и, загребая всеми лапами, пошел ко дну. Вероятно, он вскоре захлебнется… или нет? Шамара понятия не имела, умеют ли пауки дышать под водой.

Тем более что это не обычный паук, а демоническое животное из какого-то мира, подобного Лэнгу. Довольно слабое и не особо полезное, но тем и лучше — полноценного демона нельзя просто так вызвать и отдать приказ. Вначале его нужно либо подчинить, либо чем-то заплатить — и оба варианта могут дорого обойтись.

А этот паучок послушный, безответный. Нырнул в темную воду, побродил там немного и вернулся. Шамара, видевшая все его глазами, удовлетворенно кивнула. Ее собственный взгляд совершенно расфокусировался — глаз у паука неожиданно оказалось целых восемь, и картинку они давали… непривычную.

— Там их корабль, — сообщила Шамара. — Пустой.

— Корабль? — удивился лод Белькесир. — Подводный?

— Да. Хотя это и не корабль вовсе, а… повозка. Подводная повозка. Не вижу, что у нее под дном — колеса или ноги.

— Поразительно. Не перестаю удивляться чудесам сего мира. Но для чего же они высадились здесь?

— Вот для чего, — указала Шамара на берег.

Лод Белькесир обернулся, и его ладонь взлетела к рукояти меча. К воде неспешно двигалась небольшая процессия. Пятеро Тощих Всадников Ночи, а с ними — три десятка медленно переваливающихся людей. В основном женщины — очень толстые, даже жирные женщины. Судя по выпученным животам, среди них были беременные.

— Пищевые рабы, — прокомментировала Шамара. — Не знаю, привели ли они их в дар или на продажу, но дагониты явно их ожидали…

Лод Белькесир коснулся серебряной пуговицы на виске. Ему не требовалось это изделие плонетцев, чтобы сообщаться с братьями по Ордену, но оно облегчало жизнь, когда была нужда связаться с теми, кто не проходил обучение в Академии. Сейчас паладин вызывал лорда Асанте, прославленного флотоводца Серой Земли.

— Говорит лод Белькесир, — произнес он. — Извещаю, что задание выполнено, разведка проведена. Нас здесь не ожидают. Было встречено небольшое сопротивление в лице двадцати демонов, из которых пятнадцать были морскими и пять сухопутными.

— Что с ними? — донесся приглушенный голос адмирала. — Помощь нужна?

— Благодарю, леди Шамара и я справились благополучно.

— Кто-нибудь из демонов остался в живых?

— Нет, — медленно вынес меч из-за спины паладин. — Никого не осталось.

ГЛАВА 11

Личный шатер Креола располагался в самом центре лагеря и внутри был гораздо больше, чем снаружи. Белый как снег, украшенный золотой вышивкой, он очень выделялся на общем фоне. Однако демоны не могли его даже увидеть — периметр опоясывал зачарованный шнур, скрывающий содержимое от нечистой силы.

Войдя внутрь, Креол прежде всего убедился, что это место надежно защищено от всех зол. Убедился, что никто не сможет войти и выйти без дозволения самого Креола. Убедился, что никто не сможет подсмотреть и подслушать. Меньше всего на свете он хотел быть потревоженным в такой важный момент. Даже Хубаксис на сей раз был изгнан прочь и стоял разобиженный за порогом.

Оставшись в полном уединении, маг начертил на полу круг, пересек его по диаметру гитарной струной и разложил по краям четыре вида благовоний. Щелчком пальцев зажег их, окурив круг сладкими разноцветными дымами, поместил в центр прядь черных волос и брызнул сверху собственной кровью.

После этого он отступил назад, расставил ноги пошире и принялся читать заклинание:

Ночь пришла, открыты двери,

Гость явился на порог.

Ожидаю, знаю, верю,

Что настал для встречи срок.

Я открываю портал и заглядываю на другую сторону.

То, что я вижу там, радует мое сердце.

Очи мои отверзаются, лик светел и благостен.

Ноги и чресла омыты чистой водой и благоуханны.

Счастием охвачено все мое существо.

Приди, ты, кого призываю!

Приди ко мне, желанная!

Приди, ибо изнемогаю без твоего присутствия!

Приди!

Из центра круга поднялся дым. В воздухе раскрылась рваная трещина — она резко расширилась, обратившись сияющим окном, и из него вылетела размытая фигура. Ни на миг не задержавшись в круге, она врезалась в мага, едва не сбив того с ног.

В объятиях Креола оказалось гибкое, трепещущее тело. Маг жадно впился в губы супруги — та вначале пыталась что-то сказать, но потом издала томное мурлыканье и закрыла глаза. Почти две минуты эти двое просто стояли неподвижно, словно единое существо с двумя спинами.

Потом Ванесса неохотно отстранилась и раскрыла глаза. В них отразилось несказанное изумление.

— Ты… я… я что, в Лэнге?! — выдохнула она.

— Я… захотел тебя увидеть, — выдавил из себя Креол.

Ванесса невольно вскинула брови. На ее памяти это едва ли не первый случай, когда Креол проявил… да, романтичность. Слово, значение которого он не понимает.

Обстановка вокруг была именно такой. Креол приказал двум ифритам устроить все как подобает, и те уж не ударили в грязь лицом. Пол устилали драгоценные ковры, покрытая шелком софа была завалена парчовыми подушками, а на инкрустированном перламутром столике булькал золотой кальян. По углам стояли вазы тончайшего фарфора с изумительными цветами, чуть слышно бормотала музыкальная шкатулка, а в центре журчал даже небольшой фонтан.

Присвистнув от восхищения, Ванесса уселась на софу и улыбнулась мужу. Тот молча плюхнулся рядом и хлопнул в ладоши. Из ковра вырос обеденный стол, и на нем появились земные, рарийские и кафские плоды, искрящееся вино, всевозможные яства в золотой и серебряной посуде…

Ванесса отдала должное волшебству джиннов, но есть ей совершенно не хотелось. Она пододвинулась поближе к Креолу, не глядя взяла из чаши спелый ольмар и с хрупаньем откусила кусок. На подбородок стекла капелька сока — Креол медленно коснулся ее пальцем и так же медленно облизнул его.

— Я очень скучал, — хрипло произнес он.

Надкусанный ольмар упал на ковер.

Средний цикл расслабления занял три часа, одну минуту и пятьдесят три секунды — Вон специально засекла время. Когда окончился тридцать шестой шаг, Креол устало выдохнул и потянулся за вином. У его тихо постанывающей супруги не хватило сил и на это — так и осталась лежать ничком.

— Ты… ты и правда скучал… — с трудом выговорила Вон. — Мы же не виделись всего… сколько там?.. Три недели?..

— Двадцать дней, — поправил Креол. — По-местному — эондров.

— Ты что, считал?

— Не я. Это лугаль считает, сколько мы уже в Лэнге. А лично мне наплевать — тут все равно нет дня и ночи. Всегда темно, как у Хумбабы в заднице…

— Кстати о Хумбабе — как у тебя тут вообще дела? — оживилась Ванесса. — Долго вам еще осталось? Сколько архидемонов ты уже грохнул? И смотри, не разочаруй меня!

— Пока всего двоих, и то из самых слабых, — неохотно признался Креол. — Абхота и Ти-Со.

— Абхот… это который кузен Нъярлатхотепа?.. — с трудом припомнила Вон. — Помню, ты картинки показывал… он на половую тряпку похож, верно? Огромную такую тряпку… грязную… А Ти-Со… Ти-Со… прости, этого не помню.

— И не вспомнишь. Она новенькая… была новенькой.

— Она?.. Архидемоны бывают женщинами?

— Бывают, хотя редко. Ламашту была женщиной, Лилит — женщина… если она все еще жива, конечно. Но большинство мужчины… не знаю почему.

— Потому что и здесь шовинизм, — умудренно заметила Ванесса. — Везде одно и то же дерьмо. И как эта Ти-Со выглядела? Красивая?

Креол едва не поперхнулся.

— Красивая?! — изумленно прохрипел он. — О чем ты говоришь, женщина?! Да иные свиньи бывают красивее!

Ванессу это несколько успокоило. Не то чтобы она всерьез ревновала Креола к… самкам демонов, но все-таки мало ли что. Не все же они сюрреалистичные монстры. Например, та дьяволица, к которой несколько лет назад пытался клеиться Хубаксис, была очень даже секси…

— Знаешь, дорогой, у меня такое ощущение, что я за последний месяц капельку поправилась, — пожаловалась Ванесса. — Не понимаю, с чего бы это вдруг. Тебе так не кажется?

Креол посмотрел на нее бараньим взглядом.

— Дорогой, я не слышу ответа, — добавила металла в голос Вон. — Ты не имеешь права хранить молчание.

— Не имею? — мрачно переспросил Креол.

— Не имеешь. И помни, что любые твои слова, а также отсутствие слов, жесты, мимика и вообще любое действие, включая магические, могут и будут использованы против тебя.

Когда-то подобные логические задачки ставили Креола в тупик. Но семейная жизнь сделала его гораздо мудрее, так что он легко принял единственно верное решение — просто лишил жену возможности говорить.

Всего-то обычный поцелуй — а сколько проблем сразу осталось позади.

Еще пару часов Вон с Креолом просто нежились в объятиях друг друга. Курили по очереди кальян с высокомановым табаком, пили пахучие вина. Креол показывал слайды с видами Лэнга, а Ванесса кормила мужа кафскими ягодами… она не знала их названия. Какие-то розовые шарики, пахнущие жасмином. Самой Ванессе они показались чересчур сладкими, а вот Креол уплетал с удовольствием.

Маг был в настолько хорошем настроении, что принялся рассказывать анекдоты про Мардука и Забабу. В минуты особо глубокого расслабления Ванесса уже слышала от него такие — как Мардук и Забаба лепешки пекли, как Мардук и Забаба в Евфрате купались, как Мардук и Забаба на Тиамат охотились, как Мардук и Забаба к Инанне сватались… Судя по общему характеру повествования, в шумерском фольклоре эта парочка играла роль Бэтмена и Робина.

— А Инанна тогда кто — Женщина-Кошка? — вслух спросила Ванесса. — Или Ядовитый Плющ?..

— Э?.. — нахмурился Креол. — Ты о чем, женщина?

— Да так, о своем…

— Тогда слушай дальше. Выходит, значит, Забаба во двор и видит на земле копье. Огромное, тяжелое, острое. Ну, думает, это не иначе Ктулху бросил. Проснулся и на бой нас вызывает. Надо Мардуку отнести, показать. Взялся за него Забаба, попытался поднять — ан нет. Даже от земли оторвать не смог. Ходит вокруг, кряхтит, то тут возьмется, то здесь — все впустую. Устал совсем. Тут подходит к нему Мардук, и такой — о, вот где я свою зубочистку обронил!

Ванесса заливисто рассмеялась. Креол тоже растянул губы в улыбке и продолжил:

— А вот еще. Собрались как-то Мардук и Забаба демонов воевать. Вооружились, пошли. Идут-идут, проходят мимо дома Шамаша. Он им такой — мир вам, друзья, помогите мне ячмень полить! Забаба туда, а Мардук ему как даст подзатыльник, и такой — не до ячменя нам, дела у нас, воевать идем! Идут дальше, проходят мимо дома Энлиля. Он им такой — мир вам, друзья, помогите мне арык выкопать! Забаба туда, а Мардук снова ему подзатыльник, и такой — не до арыка нам, дела у нас, воевать идем! Идут дальше, проходят мимо дома Инанны. Она им такая — мир вам, друзья, помогите мне стол накрыть и постель расстелить! Ну Забаба уже ученый, даже шаг не замедлил, а Мардук остановился, и ему такой — вот что, Забаба, ты иди воевать, а у меня дела!

Ванесса снова рассмеялась, но теперь как-то неуверенно, задумчиво. Положив руку на грудь мужу, она спросила:

— А ты правда думаешь, что она сумеет договориться с Нергалом? Инанна?

— Надеюсь, сумеет, — слегка помрачнел Креол. — Хотя ума не приложу, что она может ему пообещать.

— Мне кое-что приходит на ум… — пробормотала Ванесса. — А она не обманет?

— Не обманет, — уверенно ответил Креол. — Она же пообещала.

— А что, боги не нарушают обещаний? — усомнилась Вон.

— Не нарушают… почти никогда. Это одно из трех правил, которые все они чтут.

— О, правда?.. Не знала… а остальные два какие?

Креол на несколько секунд задумался, а потом начал размеренно перечислять, загибая пальцы.

Первым правилом оказалась свобода воли. Каждый смертный самостоятельно делает выбор, как ему жить, как поступать и кому поклоняться. Боги могут указывать, подсказывать, даже приказывать (хотя это уже редко), но напрямую брать смертных под контроль и управлять, как марионетками, корректировать память или личность считается предельно дурным тоном. Так делают только Темные, и то исподтишка, ни в коем случае не открыто.

Правило второе — никаких отмен. Если бог что-то сделал, то ни он сам, ни какой-либо другой бог этого уже не отменит. Можно как-то подправить, дополнить, уточнить, чем-то компенсировать, но только не отменить. Даже если очень хочется. Ибо отменяют только ошибочные решения, а бог не может ошибаться.

Ну а о третьем правиле Креол уже сказал. Божье слово ненарушимо. Если бог поклялся в чем-то, если пообещал что-то — он не преступит клятву ни при каких обстоятельствах. Даже если клятва вырвана силой, даже если получена обманом, даже если он просто случайно оговорился — все будет исполнено побуквенно. Ибо Бог есть Слово, и Слово есть Бог.

Существуют еще и вторичные правила, но они просто логичным образом вытекают из основных.

— И они всегда-всегда их соблюдают? — снова усомнилась Ванесса. — А почему?

— Потому что… потому что… — замямлил Креол. — Да я не знаю почему. Как-то никогда не задумывался. Соблюдают, и все. Наверное, просто уговорились между собой.

— А если кто нарушит?

— Если кто нарушит… нарушит… не знаю. Может, собираются и бьют его всей толпой. А может, просто перестают звать в гости. У меня не было случая проверить.

— А демоны? Они тоже соблюдают?

— У демонов правила немного другие. Похожие, но сформулированы иначе и… суть другая. Перечислить?

— Да нет, не надо. И откуда ты все знаешь-то…

Креол закатил глаза. Трудно быть демонологом без хотя бы примерного представления о том, как все устроено в сферах горних и дольних.

Хотя Креол все же знал только основы. Подробности, детали, тонкости… все это, пожалуй, только самим богам и известно.

— Всю жизнь вызывая демонов, поневоле нахватаешься… — пожал плечами маг.

— Демонов, ага, — хмыкнула Ванесса. — И меня тоже зачем-то. Ты не мог просто открыть портал Камнем Врат? Или сам бы вернулся домой на полдня. Ну правда — я тебе что, демон?

— Так проще, — коротко ответил Креол.

— Проще?!

— Конечно. Я же демонолог все-таки.

— Ну правда — я тебе что, демон? — повторила Ванесса. — Демонолог он, понимаешь…

— Демонологи вызывают не только демонов. Мы вызываем… да кого угодно. Всех. Просто людей вызывать гораздо сложнее — они же не умеют… откликаться.

— Да, я не откликалась.

— Тебе и не нужно было. Я еще в прошлом году составил заклинание специально для тебя.

— Правда? — живо заинтересовалась Ванесса. — И как оно называется?

— Призыв Ванессы, — неохотно ответил Креол.

— А звучит как? Можно почитать?

— Оно на шумерском, — отвел взгляд Креол.

— Я знаю шумерский, если ты вдруг позабыл, — мило улыбнулась Ванесса. — Меня давным-давно научил тот демон… э-э-э… пф-ф… забыла имя!

— Ронов, — угрюмо сказал Креол.

— Может быть. Не помню. Поверю на слово. Где заклинание, дай почитать!

Креолу почему-то не хотелось, чтобы его жена читала это заклинание. Но он не мог придумать убедительной отговорки.

— Так ты дашь мне заклинание или нет? — начала терять терпение Ванесса.

— Не дам.

— Почему?!

— Если ты его случайно прочтешь, может произойти нечто ужасное.

— Несколько часов назад его прочел ты, — напомнила Ванесса. — И по-моему, ничего ужасного не произошло. Даже наоборот, произошло несколько довольно приятных событий.

— Да, но я — это я. А ты — это ты. Нельзя читать заклинание вызова самого себя. А то ты можешь случайно…

— Погоди-погоди, — вскинула палец Вон. — Я, кажется, поняла. Какое же это было слово… э-э-э… сейчас вспомню, не подсказывай!.. мм… рекурсия!

— Правильно, — кивнул Креол, очень довольный, что сумел выкрутиться.

Хотя он тут же с удивлением понял, что в поисках отговорки сказал чистую правду. Действительно, заклинания по вызову самого себя применять строго не рекомендуется. Ведь став одновременно призывателем и призываемым, можно… никто не знает точно, что произойдет, но в экспериментах обычно фигурировала размазанная по четырем измерениям плоть.

— Ладно, нет так нет, — смирилась Ванесса и спрыгнула с софы. — А что там снаружи? Экскурсию устроишь?

Она попыталась отогнуть край шатра, но Креол перехватил ее руку телекинезом. Ванесса изумленно дернулась, однако маг и не думал отпускать.

— Эй, что за дела? — возмутилась его супруга. — Пусти!

— Там нет ничего интересного, — буркнул Креол. — И тебе пора домой.

— Эй! Я тебе что, девочка по вызову?! — повысила голос Вон. — Хренов суккуб?! Вызвал меня, понимаешь, покувыркались — и свободна?! Дай я хоть с Хуби поздороваюсь! Где он, кстати?

— Если не осмелился нарушить приказ, то стоит у дверей и кланяется.

— Правда? — заинтересовалась Ванесса. — А зачем? Это ты ему приказал? Я хочу это увидеть!

— Тебе пора домой, — настойчиво повторил Креол.

— Да не пойду я! — топнула ногой Ванесса.

Креол поморщился. Он совершенно точно не собирался позволять жене выходить из шатра. Она нарушит защитный контур и окажется… в небезопасных условиях. Креол не мог этого допустить… особенно сейчас, когда она…

— Я вообще не должен был тебя вызывать, — буркнул маг.

— А зачем же тогда вызвал?! — возмутилась Ванесса.

— Не выдержал. Должен был… напоследок.

— Напоследок?.. — насторожилась Ванесса. — Это что… это что вообще значит?!

— Завтра решающее сражение, — мрачно ответил Креол. — Кадаф. Йог-Сотхотх. И все остальное. И я… мне…

— Эй… ты что… ты даже не думай раскисать! — выкрикнула Вон. Ее не на шутку испугали странные нотки в голосе мужа. — Ты же, [цензура], архимаг!

— Да, я архимаг. Но завтра меня ожидает самое тяжелое испытание в жизни. Завтра я либо погибну, либо стану… ну как минимум Высшим магом. А возможно, даже… но нет, не буду загадывать.

Ванесса скептично приподняла бровь. Ага, не будет он загадывать. Он с самого дня их знакомства только и делает, что загадывает. Все уши прожужжал.

Но его можно понять, конечно. Когда твое самое заветное желание уже вот-вот исполнится, часто наступает мандраж. А вдруг разочаруешься, мало ли? Вдруг это окажется совсем не то, чего ожидал? Или вдруг в самый последний момент все провалится?

— Ладно, тогда я тем более останусь, — заявила Ванесса. — Хочу своими глазами увидеть, как это будет выглядеть.

Вместо ответа Креол молча схватил ее за руку и поволок к кругу. Донельзя возмущенная таким обращением Ванесса пнула его в лодыжку и стала вырываться, но супруг был настроен решительно. Он легко парировал нэдзири-таоси, которым жена попыталась швырнуть его на пол, и продолжал тащить ее, потеряв лишь одну Личную Защиту.

— Да отпусти ты! — упиралась Ванесса.

— Ты вернешься домой, — безучастно произнес Креол.

— Муж мой! Дорогой! Любимый! Иди, пожалуйста, в задницу!

Не обращая внимания на вопли отбивающейся жены, Креол втолкнул ее в круг и отступил на шаг. Ванесса тут же прыгнула на него пантерой, но врезалась в невидимый барьер и ойкнула. По счастью, тот оказался не жестким, а упругим, как надувной матрас.

Креол тем временем начал бубнить какую-то белиберду. Это совершенно точно был не шумерский, хотя отдельные слова звучали знакомо.

— Эй, какого черта происходит? — жалобно спросила Вон. — Ты там, надеюсь, не формулу развода произносишь?.. Не смей!

Ванесса когда-то от кого-то слышала, что мусульманин может развестись с женой, всего лишь произнеся какую-то нелепую фразу. Может, у шумеров было так же?..

Но нет, она тут же сообразила, что это просто заклинание призыва. Призыва ее самой, Ванессы Ли.

Только читает его Креол задом наперед.

И как только он закончил, в воздухе раскрылась светящаяся воронка. Ванессу потянуло туда с непреодолимой силой, она попыталась упираться, но где уж там. Ее затягивало, как мышь в пылесос.

— Ах ты, сволооооооо!.. — донесся из портала затухающий крик.

Еще несколько секунд Креол смотрел туда, где только что стояла его жена. Потом его губы изогнулись, и маг чуть слышно прошептал:

— Завтра…

ГЛАВА 12

«Адмирал Кровь» резал волны, как огромный нож. За ним шла вся Бессмертная Эскадра.

Шла тихо, осторожно, с полуспущенными парусами. Капитаны-колдуны не призывали попутных ветров, не беспокоили океан — не следовало привлекать внимание раньше необходимого. Матросы в полосатых тельняшках сидели тише мышей, опасливо глядя на темную воду.

Целиком состоящий из коцебу флот мог подняться в воздух, но так он станет слишком заметен. Обычный корабль — это просто большой кусок дерева. Летающий корабль — это кусок дерева, испускающий магические флюиды.

И на запах этих флюидов может приплыть кто угодно…

Глубинное Царство воистину огромно. Бескрайнее мрачное море, плещущееся между землями Лэнга и… опять же землями Лэнга. Долго плывя в одну сторону, рано или поздно обнаружишь, что плывешь уже в противоположную.

Асанте Шторм ненавидел этот мир за мучения своих навигаторов. Компас не работает, солнца и звезд нет, а карту нужно делать объемной — ибо на плоскости расстояния исказятся совершенно диким образом. Нет ни меридианов, ни параллелей, а «север», «юг», «запад» и «восток» — просто условные понятия, чтобы хоть как-то обозначать направления.

Правда, зато в этом мире есть алые луны-близнецы. Они видны отовсюду и служат отличными ориентирами. Более того, по их видимой величине нетрудно определить расстояние до географического центра Лэнга. Пользоваться секстантом умеет любой юнга.

И конечно же всегда остается колдовство.

Если капитан не может найти дорогу с завязанными глазами и заткнутыми ушами — он кто угодно, но только не серый. Эйст, может быть. Или дэвкаци. Это они слушают речь ветров и пробуют вкус воды — капитаны-колдуны Серой Земли просто внимают эфирным потокам.

Асанте Шторм читал их как открытую книгу. Адмирал стоял на мостике, вглядываясь в бездонную черноту впереди, и недовольно поджимал губы. Ему не нравилось это задание. Владыке Креолу виднее, конечно, но Асанте считал подобный риск глупым и неоправданным.

Кроме самого Асанте на мостике находилась его любимая жена Делиль Ураган, посланная лично Креолом Шамара Плеть и наблюдатель от паладинов, лод Белькесир. Этого последнего Асанте видеть был не очень рад — очень уж внимательно тот… наблюдал. То ли их Орден подозревал адмирала в тайных симпатиях к Ктулху, то ли не доверял его профессиональным качествам — приятного в любом случае мало.

— Приближаемся к предполагаемой точке залегания, — донесся приглушенный голос.

— Понял, — угрюмо кивнул Асанте, потирая ладони. — Сообщи, когда достигнем.

— Слушаюсь, дядя… то есть повелитель.

За штурвалом сейчас стоял племянник Асанте, молодой Тариян Ветер. Сам он готовился к исполнению одного из сложнейших своих заклинаний, а потому не отвлекался на собственно управление судном.

Вот уже сгустились тучи в черном небе. Опускаясь все ниже, они меняли цвет на светло-серый. Асанте Шторм поднял руку, сконцентрировался…

— Туман Войны! — выкрикнул он.

Шамара Плеть чуть слышно хихикнула. Повелитель Асанте — великий колдун, но эта его страсть к дешевым эффектам, потребность непременно провозглашать названия своих заклинаний… Многие за это над ним подсмеивались.

Впрочем, сработало заклинание превосходно. Куда ни глянь, вода взмывала мельчайшими брызгами и повисала белесым паром. Он все плотнел и плотнел, колышась, точно живой. Всего через пару минут уже весь флот утопал в этой молочной взвеси.

Туман, сгустившийся вокруг Бессмертной Эскадры, был совершенно непроницаем снаружи, но отлично просматривался изнутри. Под его прикрытием флот начал буквально красться по бушующим волнам.

В воздухе все усиливалось напряжение. Ментальное давление стало таким жестким, что многие пошатывались.

Еще бы — ведь всего в нескольких ларгинах спит циклопический архидемон. И чтобы он продолжал крепко спать, флот Серой Земли сейчас и бороздит эти опаснейшие воды.

Асанте уже дважды пытался связаться с владыкой Креолом, но тот не отвечал. Маршал Хобокен сообщал, что беспокоиться не стоит, все идет по плану, армия отдыхает перед решающей битвой. Владыке Креолу завтра предстоит особенно сложная задача, так что сейчас он тоже отдыхает и беспокоить его не нужно. Просто спокойно исполняйте свою миссию.

И Асанте Шторм ее исполнял. По палубе уже катили семидесятиведерную бочку. Она источала такой духмяный аромат, что все невольно поводили носами. Многим казалось несправедливым, что столь аппетитное варево достанется какому-то чудищу с осьминогом вместо шляпы.

— Что это за зелье? — полюбопытствовала Делиль.

— Секретная рецептура Сачиры Бутерброд, — ответила ей Шамара. — Но я слышала, что основные ингредиенты — теплое молоко и имбирное печенье.

— А, кулинарное колдовство…

— Именно. Я слышала, червелинцы два месяца стряпали этот супчик.

Делиль понимающе кивнула. Червелинский гимнасий — самый мирный и безобидный из всех. В нем всего два факультета, которые выпускают колдунов-зодчих и колдунов-кулинаров. Первые занимаются строительством, возводя по всей Серой Земле здания и дороги, вторые… вторых вообще никто не ценит. Однако именно этот факультет окончил Кайкедрал Мусор. И порой кулинарное колдовство способно удивлять… например, создав снотворное такой силы, что его хватит даже для Ктулху.

Ненадолго, конечно. Все колдуны Серой Земли не смогут усыпить это чудовище надолго. Но продлить его сон еще на несколько восьмиц, чтобы подстраховать основные войска, уберечь их от внезапной атаки из глубин, — это возможно.

— Ктулху должен будет это проглотить? — с сомнением спросила Делиль.

— Хорошо бы, но вряд ли у нас получится запихнуть это ему в пасть, — с сожалением ответила Шамара. — Владыка Креол сказал, что достаточно распылить субстанцию рядом с его дыхалом… или что там у него на морде.

Делиль снова понимающе кивнула. А про себя подумала, что даже так — к Ктулху еще надо подобраться. И это может оказаться затруднительным, ведь демоны-то уповают на прямо противоположное — что он вот-вот проснется и расправится с наглыми вторженцами.

Глупо надеяться, что они не озаботились охраной своего спящего божества.

Туман Войны скрывал флот до последнего момента. Уже стало казаться, что вот так, тайком и крадучись, корабли дойдут до места залегания Ктулху. Где это место находится, любой колдун мог сказать с уверенностью — такую тяжелую ауру ни с чем не спутаешь. Она поднималась над водой невидимым столбом — и всякий взглянувший покрывался гусиной кожей.

Однако флот все же немного недотянул. Оставалось еще около ларгина, когда в глубинах словно кто-то закричал. Это был беззвучный крик, но его услышали все и сразу. И вслед за этим Туман Войны начал рассеиваться.

— Нет-нет-нет-нет-нет!.. — забормотал Асанте, скрючивая ладонь. — Еще не время, еще не пора!..

Но исправить было уже ничего нельзя. Из белесого облака один за другим появлялись окованные адамантием корабли-коцебу и свита из плонетских машин. «Адмирала Кровь» и всю Бессмертную Эскадру обнаружили.

И океан взорвался.

Такое впечатление, что здесь собрались все демоны Глубинного Царства. Бессчетные дагониты, Жрецы Глубин, полуразумные осьминоги, гигантские спруты, Драконы Лэнга, еще какие-то твари — они лезли на поверхность густым месивом, цеплялись за борта, прыгали на палубы.

Не было только водных утукку. Почти все они полегли в Черной бухте и заливе Бурь. Те немногие, что остались, плавали где-то в совсем других местах.

Зато были огромные полудемоны — йхох. Эти дети Кутулу напоминали гигантских жирных дагонитов, но вместо ног имели тюленьи хвосты. Они удивительно ловко взметали себя на корабли, но там сразу становились неуклюжи, с трудом ползли по мокрым доскам.

Асанте Шторм стиснул зубы. Конечно, он был готов и к такому повороту событий. Наивно было ожидать, что операция пройдет легко, как макрель в акулью пасть. Адмирал коснулся серебряной пуговицы на виске и принялся раздавать команды.

В воду со свистом вошли эйсты-балеарги, только и ждавшие этого момента. Перед ними были их исконные враги — демоны-головоногие. Трезубцы и серпы сразу же вонзились в бледную плоть, принялись отрывать щупальца и кромсать толстые клювы.

Жаль, осталось балеаргов всего ничего. Почти весь их орден пал еще на Рари. Однако выжили самые стойкие, самые опытные — и теперь они твердо намеревались показать Безымянному, из какой тины слеплены.

В отличие от них, матросам серых приходилось несладко. Они могли драться разве что с дагонитами, но даже те оказались покрепче простых смертных. Эти твари сдирали с людей кожу, присасывались к лицам чудовищными присосками и бросали иссушенные трупы. В воздухе распространился запах протухшей рыбы.

Но куда хуже были Жрецы Глубин. Они даже не показывались на поверхности, но слали беззвучный зов, заставляя жертв самих идти к ним. Поддавшиеся шагали за борт и без единого крика исчезали в пучине либо становились добычей осьминогов.

На корме замыкающего корабля распрямилась стройная фигура в красном плаще. Хищно блеснули глаза на невероятно красивом лице. Таскурита Кипяток убедилась, что балеарги бултыхаются где-то вдали, опустила руки за борт и забормотала речитатив.

О, какой там сразу начался кошмар! Морской Суп, сильнейшее ее заклинание, мгновенно вскипятило целые кубические ларгины! Вода забурлила, пошла густым паром — и дагониты стали всплывать сотнями! Даже несколько Жрецов Глубин, не выдержав страшной муки, полезли на поверхность — и там их встретил плазмометный огонь.

Таскурита весело засмеялась и взмыла в воздух, охваченная пламенным коконом. Эта пиро- и гидромантка, давно слывущая первой красавицей Серой Земли, сейчас была в своей стихии. Она переносилась с корабля на корабль и кипятила, кипятила, кипятила черный океан, варя ужасных демонов заживо.

«Адмирал Кровь» плясал на волнах, прыгал из стороны в сторону. Ему приходилось не так тяжело, как в заливе Бурь, когда тот закручивало трезубцем Дагона, но он снова скрипел и трещал. Вот какой-то Дракон Лэнга врезался в корму громадной тушей, и прекрасный корабль порскнул вперед, точно монетка, брошенная мальчишкой.

— Подхали-им!.. — позвал Асанте, пока Тариян пытался удержать штурвал.

Море вспучилось горбом, образуя ревущего гиганта. Тот окутал Дракона Лэнга своим жидким телом и со страшной силой швырнул вверх. Колоссальный демон подлетел кверху, похожий на лосося, идущего по водопаду, и тут же обрушился. Над флотом словно пошел дождь — такую тучу брызг подняли эти исполины.

Элементалей, в отличие от демонов, не призывают. Их создают. Этот Подхалим выглядел точно так же, как и все предыдущие Подхалимы, и в нем точно так же обитала душа ручной крысы Асанте, но это все же был совершенно новый элементаль.

— Расчистите мне дорогу! — распорядился Асанте, отталкивая Тарияна и вставая за штурвал сам. — Командую флотом!

До точки залегания уже меньше половины ларгина. За кормой остались прочие корабли — они вели ожесточенный бой с водными демонами, пока их флагман рвался к цели. Асанте уже готовился дать приказ на сброс.

Но тут из глубин поднялось что-то темное, склизкое…

Тварь, что восстала из вод перед самым носом «Адмирала Кровь», была не так уж и велика. Всего раза в полтора побольше человека, с кожей цвета застоявшейся тины, расщепленными ногами-щупальцами и нелепыми лохмотьями вместо лица. Казалось, что из плеч чудовища растет толстый пук водорослей. Так мог бы выглядеть сильно уменьшенный и полуразложившийся Ктулху.

— Владыка Кутулу!.. — похолодев, ахнула Делиль.

Асанте стиснул зубы. Он не заметил присутствия здесь архидемона. Никто не заметил.

Обычно их аура слышна издалека, особенно для колдунов. Но здесь все затмевали чудовищные миазмы Ктулху. Рядом с колоссальным прародителем Кутулу просто терялся, был невиден и неслышен.

Однако менее опасен он от того не становился.

Кутулу Трупобог не произносил ни слова. В отличие от своих собратьев-демонов, он вообще не мог говорить. Дар речи он утратил шестьдесят пять веков назад, когда его разрубила адамантовая секира Мардука.

Даже бессмертные гибнут от ран, нанесенных адамантом. Даже боги. А Кутулу тогда был именно богом, пусть и совсем незначительным. И он погиб. Погиб, как погибли Хетша, Р’еена, Ноденс и Йсехироросетх.

Но в отличие от вышеперечисленных, Кутулу демоны сумели возвратить к жизни. Не воскресить, конечно, но оживить тело, создать наивысшую форму нежити из всех возможных — трупобога. Божественности в этой твари не сохранилось ни капли, но архидемон получился недурной, хотя и с поврежденным рассудком.

С тех пор Кутулу стал безмолвным часовым Глубинного Царства. Префект Гвардии Ктулху и хранитель Желтого Камня, он почти не покидал Р’льиех, сторожа покой спящего родителя.

А еще Кутулу единственный архидемон, которому не страшна Длань Мардука. Его доля в такульту составляет едва ли четверть процента, и с ее потерей он ослабнет едва заметно. Большая часть его мощи проистекает не от ба-хионь, а от колоссальных внутренних резервов, все еще хранящихся в плоти мертвого божества.

Он — нежить, хотя и демоническая.

И потому Креол не посчитал нужным уделять ему свое время. Вместо себя он отправил отряд из лучших демонологов и паладинов, отдав их под лидерство лода Белькесира и Шамары Плеть. Кутулу — единственный архидемон, с которым в принципе могут справиться и обычные войска.

В сравнении с Креолом обычные, конечно…

Кутулу преградил «Адмиралу Кровь» путь. Он стоял прямо на поверхности воды… хотя нет, не стоял. Просто перебирал ногами с такой невероятной скоростью, что не успевал погрузиться.

А потом его руки… щупальца… они удлинились, впились в борта, и корабль замер как вкопанный. Относительно небольшой, Кутулу с легкостью удерживал гигантский флагман.

В воздух поднялись полсотни серебристых фигур. Возглавляемые лодом Белькесиром, паладины на раши понеслись вокруг Кутулу смерчем из лезвий, сияющих клинков. Серьезного вреда они ему не причиняли, но раздражали, злили, как злит медведя рой пчел.

— Не ради славы!!! — вскричал лод Белькесир, разя Кутулу световым «шлейфом» копья.

Архидемон начал понемногу раздуваться. Вот он ростом втрое выше человека… вчетверо… впятеро… Вот он уже так велик, что может схватить паладина просто рукой, поймать на лету, как воробья!

До каких размеров это чудовище может вырасти?!

— Шагаш! — донеслось с палубы. — Шагаш сагана, алихварте э!..

Шамара и еще четыре демонолога повели речитатив, создавая в воздухе световую клетку. Кутулу рвал ее ужасными щупальцами, число которых все умножалось. Он уже походил не на дохлого кальмара, а на какое-то дерево с сотнями зеленых ветвей.

С каждой веточки сочился трупный яд.

Асанте резко крутанул штурвал. Игнорируя все ветра и течения, прекрасный «Адмирал Кровь» развернулся на девяносто градусов и высоко задрал нос. Под его килем забурлила вода — повинуясь воле капитана, корабль поднимался в воздух.

Делиль Ураган заполнила все пространство ветрами. Струящиеся воздушные потоки резали Кутулу, точно бритвы, рассекали его в сотнях мест. Раны мгновенно зарастали, архидемон вряд ли даже замечал эти потуги, но они все же слегка замедляли его, отнимали частичку сил.

А корабль между тем неуклонно продвигался вперед.

— Торпеду готовь!.. — скомандовал Асанте.

У плонетцев не было вооружения для подводного боя. ГИОТ подобным просто не занимался. Наземные и воздушные машины — пожалуйста, а вот морские остались ими не охвачены.

Но один торпедный аппарат они все-таки сделали. По спецзаказу. Его единственная торпеда уже была начинена «супчиком» и ожидала в своей трубе. Еще немного, и дистанция до ротового отверстия Ктулху сократится настолько, что торпеду не успеют перехватить. Ошибиться нельзя — усыпляющий заряд всего один. Колдуны-кулинары и так варили его целых два месяца.

И вот долгожданный момент наступил. За бортом забурлила вода, и торпеда с зельем ринулась к цели. Все затаили дыхание.

Кутулу, казалось, был полностью поглощен битвой с паладинами и демонологами. Он уже убил их полтора десятка, сам не получив ни царапины. Но едва к его родителю устремилась торпеда, архидемон встрепенулся. С немыслимой, невозможной скоростью он шарахнулся в сторону, выбросил пучки щупальцев, погрузился в глубины…

…и поймал торпеду на полном ходу. Та сразу раскрылась, извергая потоки ароматного эликсира, и Кутулу панически задергался. Он мгновенно понял, что это.

Понял — и распахнул пасть.

Демонам обычно чужда самоотверженность. Крайне редко случается так, чтобы демон сделал что-то для своего ближнего, не ожидая никакой выгоды или не подгоняемый страхом. Но из всякого правила бывают исключения. Кутулу Трупобог готов был на все, чтобы защитить Ктулху, — в том числе и проглотить за него отраву смертных.

И он ее проглотил.

Какую-то минуту архидемон все еще дергался. Он снова выпрыгнул из воды, снова побежал к «Адмиралу Кровь», обхватывая его борта удлиняющимися щупальцами… но каждое следующее его движение было чуть слабее, чуть медленнее.

И в конце концов он перестал двигаться совсем.

Огромное тело не погружалось. Оно слегка раздулось изнутри и плавало на волнах, точно мертвый осьминог. Но Кутулу вовсе не был мертв — даже здесь слышалось приглушенное бурление, издаваемое этой склизкой тушей. Громадный труп по-прежнему жил своей жуткой, противоестественной псевдожизнью.

Асанте некоторое время молча смотрел в одну точку. Потом коснулся серебряной пуговицы на виске и неохотно произнес:

— Вызываю Креола Разрушителя. Вызываю Креола Разрушителя.

Издалека донесся треск и несколько непонятных слов. Какое-то время казалось, что Креол все еще занят… чем он там был занят. Но нет, через несколько секунд он ответил, хотя звучал его голос как-то странно:

— Что там у вас?

— Владыка, миссия завершена частичным успехом, — отрапортовал Асанте. — Доставить посылку по назначению не удалось, повторяю, не удалось. Посылку перехватил детеныш получателя. Повторяю, посылку перехватил детеныш…

— Чрево Тиамат, прекрати нести ахинею!!! — взъярился Креол. — Говори нормально!

— Усыпляющее зелье сожрал Кутулу, — перевел Асанте.

— Так бы сразу и сказал! Что там с ним теперь?!

— Спит. Очень крепко.

— А Ктулху?

— Тоже спит. По-прежнему.

— Хм… — задумался Креол. — И зелье вы все истратили?

— Вы сами приказали использовать весь запас, владыка. Чтобы наверняка.

— Плохо, — процедил маг. — Ты подвел меня, адмирал.

Асанте ничего не ответил. Только взгляд у него стал холодный, как вода в Глубинном Царстве.

— Но ладно, Кингу с ним… — вздохнул Креол. — Это скверно, но… будем надеяться, что он не проснется, пока мы не будем готовы… Возвращайтесь.

— А что делать с Кутулу?

— Говорите, он тоже уснул?

— Дрыхнет, как сом под корягой.

— Хе-хе, — осклабился Креол. — Тогда подзови-ка мне сюда Шамару и какого-нибудь паладина покрепче. Боги мне не простят, если я не воспользуюсь такой удачей…

Асанте махнул рукой. На палубу приземлился белоснежный раши, и с него спрыгнул лод Белькесир. С другой стороны уже спешила Шамара Плеть.

Работа закипела. Паладины на раши прицепили к многочисленным щупальцам Кутулу крюки и с помощью талей его выудили из воды, точно громадную рыбину. «Адмирал Кровь» едва не треснул, поднимая такую тяжесть. Хотя понемногу груз легчал — Кутулу прямо на глазах «сдувался», возвращаясь к нормальному размеру.

Еще спустя немного времени он уже стал достаточно мал, чтобы уместиться на палубе. Точно выпотрошенный кальмар, спящий архидемон распростерся от носа к корме, источая нестерпимое зловоние.

— Он так пахнет, потому что моллюск или потому, что мертвый? — поморщилась Шамара, прикрывая лицо платком.

— Нежити обычно не свойственен аромат роз, миледи, — чопорно ответил лод Белькесир. — Готовы ли вы приступить к обряду экзорцизма?

— Я была готова еще до того, как вы задали вопрос. Расставляйте своих латников.

К кораблю тем временем снова приближались косяки дагонитов и осьминогов. Они держались поодаль, пока Кутулу бодрствовал, ибо даже демоны страшатся попасть под горячее щупальце архидемона, но теперь «Адмирал Кровь» опять стал для них добычей. Все прочие суда Бессмертной Эскадры тоже вели тяжелый бой с ордами морских тварей и ничем не могли помочь флагману.

Но ему и не требовалась помощь. «Адмирал Кровь» и его капитан вполне могли позаботиться о себе сами. Асанте Шторм покрепче ухватился за штурвал и пустил свой корабль в самую гущу. С обоих бортов шарахнули плонетские орудия, Делиль Ураган и Тариян Ветер дунули колющими буранами, посеребрили волны льдинками…

Тем временем паладины деловито шинковали Кутулу на ленточки. Крови не выступало ни капли, раны срастались в считаные секунды, но демонологи все же успевали запихивать в разрезы тончайшие бумажные ленты. Довольно скоро тело демона-мертвеца стало походить на какое-то сюрреалистичное Дерево Пожеланий.[1]

— Наложить печати! — скомандовала Шамара.

Демонологи сложили ладони перед лицом и в унисон забормотали заклинание. Паладины же… паладины просто с размаху воткнули в Кутулу свои мечи.

Теперь он стал похож на морского ежа.

— Эли карато ингебох тоу наикера… — нараспев читала Шамара. — Сикона ор угинаххи атрека о…

И по мере того, как она читала, Кутулу все больше усыхал. Влага испарялась, щупальца становились твердыми и ломкими, точно ноги краба. Чары изгоняли из него дух, изгоняли оживляющую этот древний труп Тьму.

И, крепко спящий, он ничем не мог этому помешать.

Через короткое время все было кончено. Паладины и демонологи отступили на несколько шагов и удовлетворенно смотрели, как струится кверху черный дым. Они завершили то, что когда-то сделал Мардук. Скончавшийся еще шестьдесят пять веков назад Кутулу наконец-то оставил свое бренное тело.

Все, кто был здесь, узнали об этом мгновенно и сразу. Кажется, даже Ктулху вздрогнул во сне, дернулся… но нет, не проснулся.

Асанте невольно смахнул пот со лба.

Зато полчища мелких демонов ринулись к «Адмиралу Кровь» все разом, позабыв о прочих судах. От этих омерзительных морепродуктов так и несло яростью — лютой, неутолимой яростью.

— Что, решили отомстить за своего капитана?! — весело гаркнул Асанте. — Ну давайте, подходите, сколько вас там ни есть!

ГЛАВА 13

Крайний север долины Инкванок. То место, которое уже совсем нельзя называть долиной, ибо это скорее множество сосредоточенных ущелий. Всегда темные, угрюмые земли сегодня горели миллионом огней. В их свете была хорошо видна громадная ледяная гора, а на ней огромный черный замок. Небо над ним закручивалось водоворотом.

Кадаф. Замок Десяти Тысяч Дверей. До печатей Мардука из него можно было выйти в любой из миров на три шага вокруг. Несметное множество, настоящая паутина порталов, в центре которой восседал Йог-Сотхотх.

Неудивительно, что он смертельно хочет вернуть те времена.

Именно об этом размышлял Шаб-Ниггурат, кисло рассматривая свои войска. Ораву потрепанных, разношерстных демонов с паникой в глазах.

Шаб-Ниггурат собрал здесь всю военную силу Лэнга. Всю, что только осталась.

И осталось ее гораздо меньше, чем ему бы хотелось.

Шаб-Ниггурат еще бы пережил, стерпел нехватку рядовых — в конце концов, проку с них не так уж много. Но и офицеров у него заметно поредело. Тактика Астрамария оказалась дурной глупостью — бросаемые в бой партизанскими отрядами, демоны из Господ рассеялись, источились. Надо было все-таки действовать привычным методом, сжимая пальцы в яростный кулак…

С тоскою смотрел Шаб-Ниггурат и на архидемонов. Акхкхару и Йаг. Всего двое. Всего лишь двое их осталось у него в подчинении. Даже поразительно. Эти двое, да еще тринадцать глупых полудохлых Эмблем, от которых вообще никакой пользы.

А кроме них — только Кутулу, который защищает своего дрыхнущего папашу, вонючий призрак в желтой маске и ленивый червяк, свернувшийся в центре Кадафа. Больше никого. Абхот бесславно издох, На-Хаг по-прежнему заперт, Азаг-Тот обессилен, Ктулху спит, а С’ньяк не пошевелится, даже обрушься весь Лэнг в Бездну.

Правда, еще есть Нергал. Но он отказался помогать. Шаб-Ниггурат долго орал, бесновался и топал ногами — владыка мертвых лишь гневно скрестил брови и приказал ему убираться. Проклятый ублюдок. Наверняка его подговорила Инанна, эта грязная шлюха! Нельзя было доверять Нергалу, он ведь тоже из ануннаков!..

Так мало… Так… так… охваченный дурными предчувствиями, Шаб-Ниггурат не сразу и понял, что это за импульс до него донесся, что за возмущение в эфирном поле царапнуло ухо.

А потом сообразил. Смерть. Смерть архидемона. Еще одного. Из самых слабых, но архидемона. Акхкхару и Йаг здесь, бесполезные недоумки, значит… значит, это Кутулу. Не смог справиться даже с таким простым делом, как охрана громадной осьминожьей туши, тупая скотина.

— Что же вы все дохнете, ублюдки?! — почти что прорыдал Шаб-Ниггурат. — Бесполезные, никчемные отродья, куски дерьма, высранного лярвой… Суки… суки…

Астрамарий окинул его насмешливым взглядом. Он и раньше не был хорошего мнения о Черном Козле Лесов, но в последнее время оно упало ниже океанского дна. Сейчас, глядя на противопоставленные полчища людей и демонов, Астрамарий все отчетливее ощущал, насколько он сам тут излишен.

— С одной стороны зло, с другой — тупость… — задумчиво молвил он. — И тупость почему-то побеждает.

— Ме-э-э?.. — отвлекся от стенаний Шаб-Ниггурат. — Что?.. А мы кто — зло или тупость?

— Начинаю подозревать, что тупость.

— Что?..

— Йа Шаб-Ниггурат, — насмешливо произнес Астрамарий. — Ктулху фхтагн.

— Не смей при мне упоминать этого дрыхнущего урода!

Шаб-Ниггурат зло скрежетнул зубами. Да, если бы Ктулху вдруг проснулся… ситуация сразу бы переменилась. Но он дрыхнет. Дрыхнет так же крепко, как и все последние пятьдесят веков.

И его полусгнивший сыночек теперь окончательно издох…

Вообще, Шаб-Ниггурат не был бы против, если бы все остальные архидемоны вдруг взяли и сдохли. Он бы даже приветствовал такое событие. Но пусть оно произойдет немного позже! После войны! После того, как обнаглевшие смертные будут покараны… нет, изгнаны… нет, порабощены… нет, сожраны! Сожрать их всех — а там подыхайте все, и Шаб-Ниггурат спляшет на ваших костях!

Но сейчас… сейчас каждый архидемон на вес адаманта! Гадкий червячишко может наделать их хоть роту, места в такульту вдосталь, но толку-то с них, с новобранцев… Вот появилась жалкая девка Ти-Со, вякнула что-то ничтожному смертному магу — и долго она после этого прожила?

Нет, это надо было делать хотя бы год назад — и Шаб-Ниггурат многажды просил, умолял, требовал у Йог-Сотхотха это сделать!

Но он же себе на уме! Он лучше всех знает, как и что надо делать! Весь такой важный, поганый змей, весь такой хитрый!

Хотя всем очевидно, что Йог-Сотхотх просто трясется за свою власть, боится, что его хвостожопия скинут с ониксового трона! Сидит на горшке с такульту и жадобит поделиться хоть с кем-нибудь хоть капелькой, дитя маскимов!

Дождется, сволочь, придут смертные, придет маг Креол, стянет его за хвост с трона — тогда-то он взвоет, тогда-то заплачет! Скажет небось — ах, как же глуп я был, что не послушался умницу Шаб-Ниггурата… да поздно, поздно будет! Шаб-Ниггурат-то к тому времени уж наверняка… брр.

Шаб-Ниггурата передернуло. Он вспомнил обволакивающую пелену Длани Мардука… вспомнил слепящий луч Креста Стихий… Как же все-таки неприятно знать, что есть способы уничтожить даже архидемона. Сразу чувствуешь себя таким… ранимым.

И дырка в животе все еще болит…

Но тут сердце Шаб-Ниггурата радостно встрепенулось. Супердредноут, этот громадный медный треугольник, неизменно мозоливший глаза Черному Козлу Лесов, вдруг повернулся и… улетел! Просто взял и улетел куда-то далеко-далеко… интересно, куда это он?

Хотя кому какое дело. Улетел и улетел. Известно, что смертные глупы. Взяли и сами, по собственной воле лишили себя самого лучшего оружия! И не где-нибудь, не когда-нибудь, а у самых отрогов Кадафа, прямо в преддверии решающей битвы!

Вот дурачье-то! Вот тупицы!

Шаб-Ниггурат сразу воспрянул духом. Крест Стихий был главной заботой его души. Это проклятое смертоносное оружие, способное уничтожить даже архидемона… особенно тяжелораненого…

Но без него… без него смертные станут легкой добычей! Их войско по-прежнему многочисленно, но все же заметно поистрепалось, пока шло через Инкванок. Блистательные атаки Шаб-Ниггурата ослабили их достаточно, и теперь нужно только нанести добивающий удар! Насколько же все-таки гениальный он стратег, насколько талантливо каждое его решение и действие! Избрать тактику наскоков для изматывания смертных было просто блестящим решением!

Конечно, у смертных по-прежнему остается тот маг с обсидиановой палкой… но он довольно жалок, если вдуматься. Раздутое ничтожество. Ну поглотил он Нъярлатхотепа и Дагона, что с того? Они тоже были жалкими и ничтожными. А Шаб-Ниггурат не таков. Главное, не приближаться к нему, не попасть под Длань Мардука, затравить издалека рядовыми демонами — и все будет хорошо.

И вообще, пусть им займутся Акхкхару и Йаг. Они, конечно, дураки и слабаки, но вдвоем должны справиться. Ибо Длань Мардука при всей ее нечестной подлости таки имеет и серьезный недостаток — ею невозможно поразить более чем одну цель за раз. Очень уж долго перезаряжается. Так что если смертный маг поразит Акхкхару — его прикончит Йаг. А если он поразит Йага — его прикончит Акхкхару.

Один архидемон так или иначе погибнет, но на эту жертву Шаб-Ниггурат готов пойти.

Все равно от этих идиотов нет никакой пользы. Пусть хоть своей гибелью они принесут какую-то пользу Лэнгу.

— Пошли со мной, кумбха! — проблеял Шаб-Ниггурат, довольный тем, какой хитрый план измыслил. — Я хочу, чтобы ты видел мой триумф! Запомни все и расскажи потом в точности своему господину!

— Какому еще господину? — безучастно спросил Астрамарий.

— Недоумку в желтой маске, конечно, — фыркнул Шаб-Ниггурат. — Это же он тебя создал?

— В определенном смысле, — пожал стальными плечами Король-Палач. — Но это не значит, что он мой господин. У нас с ним договор.

— Я и говорю — он твой господин, — обнажил кривые желтые зубы архидемон. — Даже если ты этого еще пока не признаешь — ты стал его рабом, как только поставил подпись. У нас иначе не бывает, дуралей.

Астрамарий ничего не ответил. В последнее время Шаб-Ниггурат раздражал его даже сильнее обычного. Надо было бросить этого неблагодарного козла еще там, в пекле под Иххарием.

Конечно, Астрамарий спас его не по доброте душевной, а исключительно для того, чтобы выбраться самому. Йог-Сотхотх точно не стал бы вытаскивать какого-то потертого кумбху, а на милость Креола Разрушителя Астрамарий не рассчитывал. Вот и пришлось выручать проклятого архидемона, зарабатывать себе эвакуацию.

Но во второй раз Астрамарий этого точно не сделает.


Тем временем Бокаверде Хобокен точно так же провожал взглядом улетающий супердредноут. Он, разумеется, не радовался потере такой боевой единицы — но и не слишком-то огорчался. Железный Маршал сам все это запланировал. Продемонстрировать слабость, внушить демонам ложное чувство превосходства — и взять их на горячем.

Ведь на сей раз ему не требовалось непременно побеждать. Достаточно просто протянуть время и отманить вражье войско как можно дальше, чтобы Креол мог улучить момент и нанести удар в самое сердце Кадафа.

Именно там, в замке из черного оникса, будет решена судьба этого мира.

И сейчас Хобокен готовился к штурму. В небе пылали алые луны, издалека доносился вой На-Хага, а стотысячная армия из пяти разных миров внимала седоусому старцу с мегафоном. Сухопарая фигура размахивала искалеченной рукой с крюком на конце и громогласно каркала:

— Мы шли к этому долго, братушки! Готовились годами! Пролили реки крови и потеряли многих добрых друзей! И сегодня мы окончим, что начали! Сегодня — решающий день! Сегодня — последний бой!

Хобокен говорил лозунгами. Короткими рублеными фразами. Словно гвозди, он вбивал их в головы солдат, по опыту зная, что витиеватые словеса в такие моменты воспринимаются плохо. Не мудрствуй зря — дай что-нибудь простое и понятное, способное окрылить солдата и бросить его вперед.

Заряди его боевой энергией!

И Железный Маршал был в этом хорош как никто. Он буквально источал харизму, жизненный огонь — и этот огонь вливался в каждого, кто его слышал. Один за другим глаза бойцов загорались, пальцы крепче стискивали оружие. Хобокен чувствовал, как его колышет на волнах общего восторга, как людям передается его упоение, как вся огромная армия словно превращается в единое существо.

В воздухе реяли ифриты и Рыцари Света. Эти не нуждались в воодушевлении полководца смертных, но его пылкая речь подействовала и на них. Бессмертные духи тоже почувствовали какой-то особый прилив сил, желание немедленно ринуться в бой.

— Харра, братцы! — вскинул крюк как можно выше Хобокен. — Сегодня мы изменим мир! Харра!

— ХАРРААААААААА!!! — ответил ему громогласный рев.

Бескрайняя Тьма простиралась над Лэнгом. Две кроваво-красных луны мерцали прямо над головами. Было одновременно очень холодно и очень жарко — с заиндевевшей почвы веяло морозом, а бесчисленные вулканы дышали огнем. Потоки воздуха постоянно сталкивались, боролись, образуя пыльные смерчи и кольцевые буранчики.

Все как обычно в это время года.

Хотя других времен года в Лэнге не бывает.

Однако сегодня под Кадафом погода понемногу менялась. Стало необычно душно и влажно. Неожиданно над ледяными пиками появилась светлая полоска, которая становилась все ярче и ярче. Из нее доносились громовые раскаты и полыхали радужные зарницы.

Внезапно налетел шквальный порыв ветра. Смешанные в кашу пепел и снег взметнулись кверху, образуя густое облако… нет, настоящую тучу! Видимость резко ухудшилась… а затем она стала еще хуже, когда сверху хлынул проливной дождь! Самый настоящий дождь, каких в Лэнге не видали многие, многие годы…

БУМММ!!! БУМММ!!! БУМММ!!!

С этих звуков началось решающее сражение. Битва за Кадаф.

По календарю Серой Земли было шестнадцатое сентября 7148 года, когда из грязевой пелены один за другим выступили громадные «Холмы-9000» и «Холмы-9100». Гигантские антигравитационные комбайны-дезинтеграторы, ультимативное оружие уничтожения Плонета. Они утюжили пространство перед собой, разглаживали землю до состояния столешницы.

За ними текла сплошная линия бронепехоты и тысячи многоногих машин. Воздух гудел от бесчисленных истребителей — «Ястребы» и «Бумеранги». Меж ними струились крохотные фигурки с гравиранцами — бойцы авиапехоты.

Вперед рвались иглоходы и шагоходы. Под бескрайним черным небом, среди обломков скал эти длинноногие машины выглядели удивительно красиво. Точно страусовая стая, они мчались с непередаваемой скоростью, перепрыгивали валуны и трещины, поливая все плазменным градом.

Им встречь понеслись Тощие Всадники Ночи на маллахулах и косунах. Нет во всем Лэнге лучших наездников. Тощие Всадники Ночи — дальние родичи Погонщиков Рабов, но в отличие от них контролируют не людей, а лишь животных. Садясь на зверодемона, Тощий Всадник Ночи сливается с ним в симбиозе, становится единым существом с двумя телами — и повелевает им, ровно собственными ногами.

Большую часть этих Надзирателей сбивали еще на бегу, стригли, как пшеничные колосья. Но их было очень, очень много — и иные все же сталкивались с плонетскими аппаратами. Каждый Всадник был вооружен длиннолезвийным копьем — и эти копья резали даже бронепласт. Они проносились мимо, чиркали своими клинками — и могучий шагоход оставался одноногим, тут же начиная падать.

Положение выправила бронепехота. Громадные бойцы в геродермах подняли плазмометы — и все утонуло в огненном ливне. Хобокен приказал выставить низкотемпературный режим — достаточный, чтобы расплавить кожу и ткань, но безопасный для бронепласта. Шагающие плонетские машины бегали прямо сквозь тучи пламени, зато Тощие Всадники Ночи растекались в кипящую жижу.

Но одни только плонетцы мало что смогли бы здесь сделать. Их орудия осуществляли в основном физическую атаку, растирая в пыль низших демонов. Тех, что сами давят исключительно тупой силой, рвут жертв зубами и когтями.

Те же, что обладают не только физическим телом, обычно не страшатся огня и металла.

Но и для них имелись противники. Паладины, колдуны и ифриты. Они тоже заполонили воздух на своих раши, вемпирах и огненных колесницах, но держались наособицу, в стороне от лазерных лучей и плазменных шквалов. Бокаверде Хобокен распределил рода войск так, чтобы никто никому не мешал, но дополнял и поддерживал.

Вокруг Кадафа рвались бомбы. Но его самого ни одна не достигала. Плонетские истребители, ифриты на огненных колесницах и даже Рыцари Света не могли приблизиться к черной воронке, крутящейся над Ониксовым Замком. Она закручивала винтом само пространство, поглощала либо отражала все и вся. И посреди этой безумной кровавой каши Кадаф оставался безмолвен и неприкосновенен.

Благоразумные колдуны даже и не пытались к нему приблизиться. Прекрасно видящие ауру этого чудовищного места, они предпочитали не связываться, спокойно работая по мелким целям — а уж Легион Гнева предоставлял их достаточно!

Монгор Вулкан, например, аккуратно и даже с какой-то любовью теребил своих тезок — вулканов. Он запускал в их недра астральный «палец», выискивал уязвимую точку и нежно ее щекотал. Ему не требовалось много времени, чтобы пробудить огнедышащую гору и заставить ее плеваться лавой — да не просто так, а прицельно, точно во врага. Жаль, все они так далеко от Кадафа — до самого замка никак не доплюнуть.

— Жрите пламя, сосунки!.. — гоготал великий пиромант.

Вот целая дивизия Тощих Всадников Ночи на косунах ринулась наутек, спеша уйти от быстрой, очень легкой и жидкой лавы — и все ради того, чтобы попасть под залп «Холмов». БУМММ!!! БУМММ!!! Монгор расплылся в улыбке, отчего стал похож на довольную жизнью лягушку, и погнал вемпира к следующему вулкану. Несчастный зверь ерзал и взлаивал, шкурой ощущая, как нагревается седло под великим пиромантом.

Честное слово, Монгору более подошел бы один из огненных ифритских коней.

Не таков был Рютаро Айсберг. Его присутствие обозначалось неистовой силы пургой. Он летел в самом ее сердце, со всех сторон охваченный свищущим ветром, покрывшийся сосульками сам и едва не заморозивший вемпира. Плащ великого криоманта заиндевел настолько, что угрожал сломаться.

Рютаро всегда любил замораживать вещи. Еще ребенком, играя на коленях у дедушки, он перенял у того простенький фокус — понижение температуры. К десяти годам Рютаро уже умел превращать маленькие предметы в кусочки льда. Апельсины, карманные часы, шарики для игры в шарики… один раз живой цыпленок. Сестричка Рютаро, которой этот цыпленок принадлежал, долго плакала и целый месяц потом не разговаривала с братом.

Конечно, замораживать демонов сложнее, чем цыплят, но Рютаро справлялся.

Креол периодически поглядывал на всю эту кутерьму, но не отвлекался. Он готовился запустить еще одну ракету со Светом Зари. Предыдущая осталась далеко позади и уже почти не давала эффекта. Рыцари Света заметно сдали, а демоны, напротив, огрызались все громче.

— Придержи вот здесь, — приказал маг, начиная читать заклинание.

Из-за его спины протянулись две железные клешни, крепко стискивая ракетную установку. Руорк Машинист с любопытством следил за процессом, особое внимание уделяя аккумуляционному блоку.

Общаясь с плонетскими инженерами, Руорк сильнее всего заинтересовался именно этим — альтернативными источниками энергии. Машины, работающие безо всякой маны, не нуждающиеся в колдуне для подзарядки, способные быть созданными простыми людьми… или даже другими машинами! О, Руорк сразу увидел в этом богатейший потенциал!

Что-то подобное, он слыхивал, в ходу в Рокуше… жаль, Руорку так и не довелось его посетить. В Ларийскую войну он был уверен, что войдет туда с войском, запустит руки в чертежи Драво Стузиана, но… события пошли немного не так, как планировалось.

— Пуск! — провозгласил Креол, закончив речитатив. Остроносый стержень ИМ-1 покинул гнездо и с ревом унесся ввысь, оставляя след из сияющих брызг.

Руорк проводил его мечтательным взглядом. Ему всегда нравились ракеты. Как, впрочем, и почти все железное, лязгающее и делающее «бум!».

Чем громче получался «бум!», тем сильнее он Руорку нравился.

Под стенами Кадафа сейчас бумкало особенно много и часто. Ледяные пики сотрясались от взрывов. Черное небо расцвело радугой Света Зари, и даже аркалы словно бы слегка помутнели.

Руорк придирчиво оглядел картину. Его глаза выдвинулись из орбит — один переключился на дальновидение, другой — на сквознозрение. Без него вряд ли удалось бы что рассмотреть в этой бурлящей каше, сплошном дыме и сполохах.

— Вы уверены, что на правом фланге достаточно войск, владыка? — с беспокойством спросил Руорк.

— Там Хобокен, — рассеянно ответил Креол. — Это удвоит силы.

Железный Маршал и вправду удваивал — да что там, удесятерял силы своих воинов! Подобно виртуозу-пианисту, он управлял огромной армией, не допуская ни единой фальшивой ноты, самозабвенно отдаваясь тактической игре.

Креол еще несколько минут с удовольствием внимал этому. Но так не могло продолжаться вечно. Очевидно, что даже великолепная, собранная вручную армия и лучший в мире полководец могут противостоять только Легиону Гнева. Рядовым демоническим войскам.

Однако рано или поздно до Йог-Сотхотха дойдет, что супердредноут улетел и Крест Стихий ему сейчас не угрожает. Тогда он наверняка вылезет из своей ониксовой берлоги и… Креол не знал, что он сделает, но точно не собирался до этого доводить.

— Пойду-ка тоже поработаю, — проворчал маг, накручивая на руки цепи.

ГЛАВА 14

Сегодня Витангез Рвущий был в панике. В общем-то он был в ней большую часть жизни, но сегодня — особенно сильно. Его не утешало даже присутствие старых знакомых — лода Йезекроара и капитан-поручика Зочихана. Их опять поставили в одну группу — разведывательную, партизанского типа.

Ну они и… разведывали.

Ох, какое же пекло здесь творилось! Иххарийская битва казалась детской игрой рядом с кадафским кошмаром! И хотя толпа на сей раз собралась поменьше, кровища все равно лилась, как из пожарной кишки. Сложно было сделать шаг, чтобы не напороться на что-нибудь мерзкое, устрашающее или то и другое сразу.

Хорошо хоть Свет Зари вызывал у демонов мигрень. Все они поголовно плохо себя чувствовали, так что сражались не в полную силу.

Но даже под лучами этого заклинания они все равно оставались демонами.

Впереди взметнулся фонтан грязи, и Витангез покатился кубарем. Плонетская плазменная бомба. Или кто-то из ифритов метнул огненное ядро. На этом поле смерть летит отовсюду — сверху, сбоку, из-под земли. Витангезу пока везло, но при каждом взрыве сердце екало — а ну как кончилась удача?.. Ну как сейчас его черед?..

Вот ноги и совсем перестали держать. Сердце захолонуло, в животе разросся липкий холодный ком. Не иначе какое-то демонское проклятие! Не в силах удержаться, Витангез рухнул рядом с остовом плонетской машины и закутался в плащ.

Мимо пронесся еще один плонетский механизм. Пронесся — и тут же поворотил, описал круг. С него соскочил сам маршал Хобокен и с беспокойством окликнул:

— Что с тобой, твое колдунство? Неужто ранили? Кликнуть санитара?

— Плохо мне… Демоны околдовали… — стуча зубами, признался Витангез.

— Эх, бедолага… — посочувствовал Хобокен. — А еще такой молодой… Жаль, прости Единый, куда как жаль! Как тебя тут оставить?

Грустно качая головой, Железный Маршал потянул из ножен палаш. Витангез недоуменно уставился на адамантиевое лезвие. Хобокен хлопнул его по плечу и сказал:

— Нельзя тебя тут демонам оставлять на съедение, братец. Прости Единый, никак нельзя. Я тебя зарублю, чтоб демонам не достался. От клинка-то всяко легче, чем от зубов демонских, верно?

Витангез вдруг почувствовал, что ему полегчало. Все неприятные ощущения в животе и груди куда-то улетучились. Он поспешил немедленно заявить, что проклятие, видимо, рассеялось, вскочил на ноги и побежал догонять своих.

— Ну слава Единому, — уселся обратно на гравицикл Хобокен. — Рад, что полегчало. Очень рад.

Увы, лекарство оказалось кратковременным. Уже через пару минут Витангезу снова стало плохеть. Из тяжелых туч валил снег пополам с пеплом. Вокруг было черным-черно от дыма. А из его клубов то и дело появлялось одно и то же — трупы. Трупы, трупы, трупы. Человеческие и демонские. Изуродованные до неузнаваемости и почти неповрежденные. Сожженные дотла, простреленные навылет, обглоданные, лишившиеся душ…

Здесь не было живых трупов, как в долине Седой Луны, но и мертвых хватало с избытком.

Хотя нет, живые все-таки тоже иногда встречались. Те же эйнхерии. Да и демоны не чуждались некромантии.

Особенно много трупов оживало в северо-восточном конце — там засел Дурсон, Пятая Эмблема Йог-Сотхотха. Похожий на огромного черного ворона, он потрошил своим окровавленным клювом тела, и всякий отведанный им тут же поднимался и шел грызть прежних товарищей. Нежить у Дурсона получалась крепкая, элитного типа. Драуги, кажется… хотя у Витангеза пока не было возможности изучить их вблизи.

Да он и не стремился.

Не сидели без дела и другие Эмблемы. Высоко в небе витал Партас в обличье гигантского грифа, создавая мощные экраны, защищающие Легион Гнева от бомбежки. Сидящий на ледяном пике Гамор наводил мороки, затуманивал смертным взгляды и делал своих демонов невидимыми. Пребывающий в обличье громадной мухи Алгор испускал миллионы тончайших нитей, что резали людей сотнями, шинковали боевую технику на полосочки. А похожий на исполинского быка Заган прямо на глазах у Витангеза всадил рога в «Холм-9000» и поднял его над землей, как тюк с сеном!

При виде этого Витангезу до смерти захотелось покурить. Увы, курева у него уже давно не осталось. Витангез еще в ларийскую кампанию пристрастился к ламериновым шишкам — этой отраве, что произрастает в Кентавриде. Но в Серую Землю их почти не завозят, у интендантов подобного не нашлось, а личная заначка Витангеза давно иссякла. Зочихан по доброте душевной предлагал ему свою трубку, но раздирающий горло рокушский табак только вызвал у Витангеза безудержный кашель.

— Не отставай, колдунишка! — гаркнул лод Йезекроар.

Он досадовал, что приходится быть здесь, среди пехоты. Увы, его раши погиб в самом начале кампании. Буквально через час после выхода из портала. У Ордена имелось некоторое количество запасных скакунов, но они закончились еще в Иххарии. Так что лоду Йезекроару, как и еще доброй сотне братьев по Ордену, приходилось топать на своих двоих.

Хотя менее бравым он от того не становился. Буквально только что паладин расправился с особенно жирной Тварью. Этот высший Надзиратель внешне мало отличался от обычного шоггота, но был неизмеримо сообразительнее. Он… она… оно умело разговаривать. Умело пользоваться оружием. Даже немножко колдовало — видимо, один из его «кусочков» при жизни был чародеем.

Но это чудовище померкло и побледнело рядом с тем, что встало на пути у троицы минуту спустя. При одном виде этой пышущей жаром, опасной, но странно притягательной ауры Витангез пискнул и попытался спрятаться за спиной эйнхерия. Тот крякнул и шагнул вперед, загораживая и паладина — а то его глаза тоже затянуло поволокой.

— Ты что еще за особа, зеньора такая-сякая? — осведомился Зочихан.

— Меняя называают Набиритхи, малышок… — проурчала дьяволица, томно растягивая слова. — Я верхняя госпожаа Трех Старших Домов Иреема…

— Она королева дьяволиц, — пояснил Витангез, жмурясь как можно крепче.

— Фи-и, короле-ева, что за мещанское слове-ечко… — жеманно поморщилась Набиритхи. — Нет среди нас никаких короле-ев, все мы друг другу сестры и лучшие подру-уги… Просто одни-и немного выше други-их…

— Ты уж точно выше… — пробормотал Зочихан.

Действительно, Набиритхи была на редкость рослой дамой. Раза в полтора крупнее нормальной дьяволицы, с удивительно длинными ногами и такими округлостями, каких не встретишь и на тыквенной грядке.

Затянутая в черную кожу великанша шагнула вперед, поигрывая длиннющими когтями. Ее глаза чуть прищурились, она хрипло мурлыкнула — и Витангез с лодом Йезекроаром разом дернулись к ней. Не поддавшийся чарам эйнхерий с досадою шарахнул товарищей по башкам — так, легонечко, едва касаясь.

Ударь он со всей своей мертвецкой силой — расколол бы обоим черепушки, как пустые горшки. Но и слабеньких щелчков хватило, чтобы колдун и паладин взвыли от боли. Витангез вовсе рухнул на колени и заверещал, держась за гудящую голову.

Но зато теперь они пришли в себя. Паладин встал в боевую позицию, колдун опустился на четвереньки и блеванул.

Эйнхерий же извлек из-за пояса благовонную гранату, размахнулся и…

…Набиритхи с непостижимой скоростью ушла левее. Над пустошью разнесся ее язвительный смех. Сладострастно изгибаясь, дьяволица вильнула бедрами, и к Зочихану метнулось что-то длинное, толстое, похожее на хобот мамонта или огромную змею…

Он тоже успел отшатнуться. А вот Витангез нет. Набиритхи схватила его поперек туловища и подняла ввысь своим… колдуна снова стошнило, как только он понял, ЧЕМ его держат!

— Укуси его! — посоветовал паладин. — Укуси, и она от боли тебя отпустит!

— Ты сдурел, гречка?! — провизжал Витангез. — Кусать ЭТО?! Да я уж лучше сдохну!!!

— Какой брезгли-ивый малышок… — обиженно фыркнула дьяволица. — Нехорошо-о быть таким, нехорошо-о!

— Щит и меч!!! — проревел свой боевой клич лод Йезекроар, бросаясь вперед.

То ли он все еще не совсем оправился от дурмана, то ли Набиритхи обладала поистине демонической реакцией, но уклонилась она с изяществом стрекозы. Издав язвительный смешок, дьяволица схватила паладина за голову и подняла его на уровень своих глаз.

— Это было о-очень-о-очень грубо, — укоризненно заметила она. — Нельзя-а бросаться на женщину с обнаженным мечо-ом, нельзя-а! При виде женщины нужно обнажать кое-что со-все-ем-совсе-ем друго-ое!

— Кхррр… — прокряхтел лод Йезекроар.

Набиритхи встряхнула его и похотливо облизнулась. Ее язык высовывался все дальше, дальше… вот он уже обвился вокруг шеи паладина!

Капитан-поручик Зочихан вздрогнул от отвращения и поднял к плечу плазмомет. Он искал в видоискателе эту гору кошмарной плоти, но Набиритхи всегда успевала загородиться Витангезом. У того явственно хрустели ребра — так сильно дьяволица его сдавливала.

— В сторону, — раздался холодный голос.

Пфаах!.. Мимо эйнхерия пронесся радужный импульс. Стрела Мардука расплескалась по гигантской груди Набиритхи, и та страшно закричала, роняя лода Йезекроара. Витангез тоже вывалился из ее хватки и торопливо пополз в сторону. Заклинание задело и его, но смертному подобное не опаснее теплой воды.

Помавая посохом, Креол подошел к скуксившейся дьяволице и небрежно засадил в нее еще и Копье Мардука. Из его рукавов заструились противодемонические цепи, скручивая жертву, связывая тугим коконом. Набиритхи истово забилась, впилась в мага взглядом, пытаясь заворожить, подчинить своей воле… но лицо Креола осталось равнодушным.

Он претерпевал чары богини любви — что ему какой-то жалкий демон похоти?

К тому же Креол, разумеется, накрутил на себя все демонические защиты, какие только знал. Они постоянно подпитывались от посоха, так что держаться могли неограниченно долго.

Здесь и сейчас, посреди бессчетного стада демонов, Креол Урский был практически неуязвим.

Менее чем через полминуты с королевой дьяволиц было кончено. Огромное тело Набиритхи упало в снежно-пепельную кашу и задымилось, стало утрачивать форму. Как и многие другие демоны, разлагалась она гораздо быстрее людей.

— Благодарствуйте, ваше колдунство, — поклонился Зочихан. — Выручили, как есть выручили.

Креол не удостоил его ответом. Он оглядывался в поисках других чудовищ. В этом жутком месиве аур маг выискивал самые яркие, пылающие особенно страшно. Как покойная Набиритхи — на порядок слабее любого архидемона, но резко выделяющаяся среди рядовых Господ.

Пожалуй, года три назад Креолу пришлось бы с ней повозиться. Без сверхмощной цепи, без обсидианового посоха, без бесконечной маны, источаемой пленными Дагоном и Нъярлатхотепом… да, без всего этого Набиритхи стала бы тяжелым противником даже для архимага.

Но в настоящее время… Креол явился в Лэнг с войной не для того, чтобы спотыкаться на каждой мелочи. Его ждут Эмблемы и архидемоны.

Его ждет Кадаф.

Только вот до Кадафа еще нужно добраться. Между ним и Креолом целая орда демонов. В основном они заняты разрыванием людей на части… но Креол-то ведь тоже человек. Он не успел сделать и тридцати шагов от мертвой дьяволицы, как напоролся на стаю алуа. Со всех сторон в него полетели ядовитые иглы.

Маг раздраженно закатил глаза. Алуа не могли причинить ему вреда, но очень старались. Эти однорукие и одноногие карлики толпились вокруг, гомонили, плевались из трубочек и что есть сил швырялись болезнями и проклятиями.

Всего за несколько секунд на Креола наслали чуму, оспу, холеру, проказу, сонную болезнь, черную желтянку, болотную лихорадку и «вопль». При всей своей слабости и ничтожности алуа могут выкосить армию любой величины… да что там армию, страну! Если бы не Аура Очищения, что по-прежнему держат Рыцари Света, войско Креола уже изнемогало бы от бессчетных хворей.

Креол смерил скачущих уродцев недобрым взглядом и поднял посох. Через секунду все вокруг утонуло в пламени. Заклятие Огненного Кольца разом уничтожило более тридцати демонов, оставив лишь кучки обугленных костей.

— Апчхи!.. — вдруг оглушительно чихнул маг. — Апчхи!.. Они меня что… да нет, не может быть…

Забеспокоившись, Креол скороговоркой начитал пять заклинаний подряд и опорожнил фиал ярко-зеленого варева. Это почти наверняка избавит от любой заразы.

Вряд ли чары алуа смогли прорваться через Доспех Инанны — нет более эффективной защиты, когда речь идет о болезнях. Скорее всего, просто в ноздре заедрило. От дыма или вони дохлых демонов. Но лучше лишний раз обезопаситься, чем потом слечь с какой-нибудь дрянью.

Креол ненавидел болеть.

Алуа были лишь одними из множества. Дикие Псы, Волки, Тощие Всадники Ночи, Бледные Призраки… Креол шагал спокойно и размеренно, взрывая все на своем пути. Посох в его руках мелко трясся, изрыгая Стрелы Мардука с частотой пулеметного огня. Прошитые ими мелкие демоны падали замертво, тут же начиная смердеть и разлагаться. Сначала Креол перешагивал через трупы, потом ему надоело, он поджал ноги и воспарил в паре локтей над землей.

Так двигаться оказалось удобнее.

Креолу ужасно не хватало Шамшуддина. Он очень рассчитывал, что здесь, в Лэнге, его спину будет прикрывать плешивый кушит-телекинетик. У него это всегда отлично получалось. Разгонять мелкую шушеру, позволяя побратиму сосредоточиться на главном.

Но Шамшуддина не было, так что порой Креола отвлекала всякая ерунда. Вот на пути оказался бронепехотинец, прицелившийся прямо… да как он смеет?! Маг рефлекторно выставил Зеркальный Доспех, оберегаясь от страшного лазерного луча. Тот саданул в Креола — и разошелся во все стороны пучками безобидного света. Боец в геродерме зарычал и кинулся вперед — схватить гигантскими ручищами!

Креол сдавленно ругнулся. Он не сразу заметил, но теперь по ауре ясно — несчастный одержим маскимом. Эти мерзкие демоны вселяются в смертных, чтобы размножаться и становиться сильнее. А раз этот сумел овладеть взрослым человеком с крепким рассудком (других среди воинов Хобокена не водилось), он уже весьма высок рангом. Как минимум пятый… нет, даже шестой.

Значит, вылупившись, он станет седьмым. А солдат при этом, разумеется, погибнет. Креол снова сдавленно ругнулся. Не то чтобы его заботили жизни каких-то безымянных боевых единиц… но он совершенно не собирался позволять такое по отношению к своим слугам.

Рабов Креола может убивать только сам Креол.

Маг извлек из пространственной складки Ага Масс Ссарату и принюхался. Уже очистилось, можно использовать.

Креолу так и не удалось создать многоразовую Ага Масс Ссарату, зато он позаимствовал у Себастиуса Трансмутатора великолепную субстанцию под названием «алкагест». Пропитавшись ее летучими парами, этот полезнейший при экзорцизме артефакт стал самостоятельно растворять демонические миазмы.

Теперь достаточно просто обездвижить жертву — Креол швырнул в бронепехотинца Паралич, — поднести к ней Ага Масс Ссарату и произнести нужное заклинание.

— Кипи! Кипи! Гори! Гори! — бешено затараторил Креол. — Утук Хул Та Ардата! Кто ты, чей сын? Кто ты, чья дщерь?

Заклинание было довольно длинным. Пока Креол его читал, на него успели напасть Двойная Тварь и некий демон-невидимка. С Тварью пришлось повозиться — Двойные и Тройные опаснее обычных, поскольку обладают более чем одним телом. Убьешь одного — а на тебя уже прыгает другой. Пока убиваешь его, первый регенерирует, черпает силы из «близнеца». Было нелегко драться с этой парой уродов, одновременно читая заклинание.

Невидимку же Креол не распознал — в Лэнге хватает всяких нетипичных чудищ, полукровок, ходячих экспериментов и просто уродов. Кроме стандартных видов существуют также «демоны вне классификаций», которые выглядят как угодно, размножаются с кем попало и могут порождать детенышей, совершенно не похожих на своих отцов. Именно таких чаще всего делают генералами легионов и набирают в свои личные команды Эмблемы — у них порой встречаются очень интересные способности.

Как вот у этого. Невидимка — этим все сказано. Даже аура скрыта надежней некуда. Если бы на груди Креола не раскалился защитный амулет, он бы ничего и не заметил.

Но он раскалился, и маг успел отреагировать. Попытавшийся прокрасться сквозь Доспех Мардука демон таки частично преуспел и даже сорвал одну Личную Защиту, но был отброшен Звуковым Резонансом. Вслед за ним Креол швырнул Грязевое Копье, сделав невидимку очень даже видимым, после чего прыснул в него благовонием Зкауба и обратил в пепел противодемоническими цепями.

А тут и заклинание наконец подошло к концу. Ага Масс Ссарату в руках Креола вспыхнуло, а маским в теле бронепехотинца завыл, тщетно пытаясь управлять парализованным телом.

Через несколько секунд все было кончено.

— Вставай, — пнул гигантский геродерм Креол. — Ты еще жив, так что нечего разлеживаться.

Бронепехотинец зашевелился и начал медленно подниматься. Креол, уже им не интересуясь, тоже поднялся — в воздух, на полсотни локтей. Ему надоело постоянно на что-то натыкаться, и он решил сократить путь.

Но до Кадафа все еще оставалось слишком далеко. И чем дальше, тем больше было демонов. Креол уже видел впереди бушующего Духа Пространств. Земля сотрясалась от шагов Умбры, Двенадцатой Эмблемы. А из самой гущи битвы явственно слышалось блеянье Шаб-Ниггурата.

Попробуй обойди их всех.

Конечно, Креол умел отводить глаза. Людям и демонам… демонам даже проще. В демонологии уйма заклинаний направлены именно на то, чтобы спрятать заклинателя, уберечь его от глаз нечистой силы. В такой толпе это будет непросто — слишком уж много демонов, слишком уж они разные, — но при необходимости Креол вполне мог просто… исчезнуть.

Но он даже не пытался. Креолу всегда претили скрытность и обходные пути. Обычно он просто ломился напролом, снося с пути все преграды.

Архимагу незачем смотреть под ноги.

А тут еще он и заметил хорошо знакомую ауру… слишком хорошо. Одна из Эмблем. Большинство их держались где-то поодаль, почти не вмешиваясь в битву лично. Они исполняли обязанности командиров, направляя и руководя легионами демонов. И Креолу до них тоже не было дела — все равно станут безвредными, когда издохнет Йог-Сотхотх.

Но мимо этой ауры он просто не смог пройти. Слишком уж сильно мозолила она глаза. Старый друг… старый враг…

— Элигор… — процедил Креол, пикируя к земле. Туда, где виднелась высокая черноволосая фигура в железной короне и красной мантии без рукавов.

Элигор, Четвертая Эмблема, встретил Креола довольно безразлично. Вокруг него не было ни души, зато валялись предметы женского белья и бегали мерзкого вида многоножки. Еще недавно все они были солдатами.

Креол аж заскрипел зубами при виде такой подлой и гнусной магии.

— А вот и мой старый знакомый, — холодно произнес Элигор, взмахивая двуглавой косой. — Я слышал, ты женился? Поздравляю. Почему не пригласил меня на свадьбу?

— Я не приглашаю в свой дом всякий сброд, — не менее холодно ответил Креол.

— Не слишком ли ты дерзок для простого смертного? Во что мне тебя за это превратить? Думаю, ты станешь превосходным гульфиком, Креол Урский.

Лицо Креола начало чернеть. Он терпеть не мог противников, использующих дурацкие заклинания. Тот же Эскетинг обожал магию шуток, и это было… отвратительно. Идиотским чувством юмора обладал и Мешен’Руж-ах. Многие демоны склонны к разного рода извращениям… очень многие. В Кввецоль-Иине водится одна такая мелкая тварь… Креола передернуло, когда он о ней вспомнил.

Но сквернейшим противником Креола вообще был не человек и не демон, а гигантский мандариновый марципан. На тридцать шестом году правления Энмеркара Второго, когда Креол стал архимагом, четверо его лучших друзей решили сделать ему сюрприз и соорудили во дворе Шахшанора огромную марципановую статую самого Креола. Магия в процессе производства применялась, но в остальном это было самое обычное кондитерское изделие.

Сотворив его, Шамшуддин, Хиоро, Хе-Кель и Мей’Кнони отправились на пиршество, устроенное Гильдией в честь своего нового архимага. Пиршество затянулось до самого утра. И когда Креол Урский наконец вернулся домой, он был настолько пьян, что принял марципан за подосланного врагами демона и вступил с ним в тяжелый бой.

Придя наутро в чувство и сообразив, с кем он сражался, Креол преисполнился великого стыда и поклялся, что ни одна живая душа никогда не узнает об этой истории.

Особенно сильно архимага уязвляло, что технически марципан победил. Ибо Креол был НАСТОЛЬКО пьян, что вырубил заклинанием сам себя. И это было на редкость больно.

Но сейчас он совершенно трезв и невероятно зол.

— Даже не надейся превратить меня во что-нибудь, Элигор, — хмуро произнес Креол. — Ты знаешь, что на меня это не подействует. Как и на любого сколько-нибудь стоящего мага.

— Говорил арбуз, что зелен, а разрезали — красен оказался, — пожал плечами Элигор. — Отучайся говорить за всех, Креол Урский. Однажды я имел дело с магом, не уступающим тебе в силе и способностях, — и теперь какая-то блудница носит его на своих бедрах.

— Значит, не так уж он был и силен, — растянул губы в улыбке Креол. — А если был — почему ты не попытался заиметь его душу?

— Я пытался. Но он был упрям и наотрез отказался заключать договор. Я и превратил его в превосходный шелковый набедренник. Розовый.

— Кстати о договоре, — вспомнил Креол. — Ты его нарушил.

— Ты имеешь в виду наш с тобой договор? — уточнил Элигор.

— А чей же еще? Думаешь, мне есть дело до каких-то других договоров?

— И ты говоришь, что я его нарушил? В чем же? Может, просветишь?

— Не прикидывайся идиотом, — скрипнул зубами Креол. — Твои слуги. Они перестали являться на мой зов. Хотя обязаны делать это по договору.

— И зачем же ты их призывал? — усмехнулся Элигор. — Хотел и их посадить в свой посох?

— Это не твое дело. Они обязаны были являться, когда я зову. А под договором стоит твоя подпись — и значит, ты отвечаешь за нарушение каждого пункта.

— Отвечаю. Но никаких нарушений с моей стороны не было.

— Как это не было, если…

— Разве ты забыл об одиннадцатом пункте? — перебил Элигор. — Ты же сам его добавил, нет?..

Креол не сразу вспомнил, о чем речь, но когда таки вспомнил — слегка сконфузился. Да, он действительно внес этот пункт, согласно которому договор расторгается, если демоны Лэнга убьют или помогут убить самого Креола или кого-то из его ближайших родственников.

Креол хотел обезопасить себя от всяких посягательств.

Элигор принял этот пункт без возражений, но в свою очередь добавил, что договор расторгается и в обратном случае — если Креол убьет или поможет убить кого-то из Эмблем или иных высших иерархов Лэнга. На момент подписания Креол был еще только магистром и не смел даже думать о такой дерзости — нападать на архидемона. Поэтому поправку принял без раздумий.

А потом совершенно забыл об этом пункте…

— Ладно, — неохотно кивнул маг. — Значит, мы ничего друг другу не должны.

— Должны, — возразил Элигор. — Ты нам кое-что должен. Поскольку договор был расторгнут по твоей вине, ты обязан уплатить пеню…

— Что еще за пеня?! В договоре об этом ничего не было!

— Меня удовлетворит самая малость, пустяк, — успокоил его Элигор. — Твоя жизнь, например. И душа заодно.

— Ну так попробуй их получить!!! — мгновенно взбесился Креол.

Лицо Элигора осталось безучастным. Лишь мантия всколыхнулась, поднявшись за спиной Четвертой Эмблемы чем-то вроде крыльев — огромных алых крыльев. Двуглавая коса пошла кверху, оставляя в воздухе черную полосу…

— Длань Мардука! — почти что сплюнул Креол.

Элигор пошатнулся. Его мантия резко опала, но в остальном он нисколько не изменился. Хотя Креол и не рассчитывал на многое — ведь у Эмблем, в отличие от архидемонов, Длань Мардука перекрывает лишь часть сил. Ибо они зависят от ба-хионь лишь опосредованно, через своего бога.

Богом Элигора является Йог-Сотхотх — и, пока он жив, его Эмблемы не останутся бессильны.

Однако и того, что есть, вполне достаточно. Однажды Креолу уже доводилось сражаться с Элигором — и хотя он, будем уж честны, не победил тогда, но ведь и не проиграл тоже. Разошлись на равных. А было это пять тысяч лет назад, когда и Эмблемы, и сам Йог-Сотхотх заметно превосходили себя нынешних.

Креол же, напротив, с тех пор заметно вырос в могуществе.

— В отличие от тебя, я не умею превращать в лягушек и червей, — произнес маг, раскручивая цепи. — Зато отлично умею превращать в пепел!

Элигор снова чиркнул косой. Его страшное оружие, разрубающее обычное железо, как мыльную пену, встретилось с противодемонической цепью — и высекло тысячи искр. Креол резко потянул на себя, одновременно выстреливая Копьем Мардука.

Удар цепью! Еще удар! Креол хлестал с такой частотой, что его руки превратились в размазанные полосы. Элигор успевал только защищаться, десятками создавая Чарные Браслеты — полностью поглощающее заклятие, чем-то похожее на Личную Защиту.

Большинство демонов относится к магии снисходительно — как к устаревшему инструменту, игрушке смертных. К чему вся эта занудная возня с маной и заклинаниями, к чему многолетняя учеба и тренировки, если ты сам по себе мощный источник энергии и можешь контролировать реальность просто усилием воли? Нормальному демону более чем достаточно демонической силы и Ме — этих духовных «надстроек».

Однако это не значит, что они не используют магию совсем. Есть немало и демонов-магов — хоть те же эг-мумии. Их демоническая сила относительно мала, зато магическая изрядна — вот они и компенсируют слабость колдовством.

Таков же и Элигор, но по другой причине. Его основной род занятий — одаривать магией других. Немало смертных получили свои знания от Элигора, обучились у него тайным искусствам… заплатив за это цену, выше которой не существует.

Возможно, Элигор и сам когда-то был магом… выглядит похоже, во всяком случае. Из всех Эмблем он единственный внешне неотличим от человека.

И сражается точно так же, как смертные.

Магические дуэли проходят по-разному. Бывает, что они заканчиваются в первую же секунду, первым же заклинанием. Бывает, что длятся несколько раундов — пока один не нащупает у другого уязвимое место. А бывает, что затягиваются очень надолго — до полного изнеможения, до взаимного обезманивания. Так случается, когда противники примерно равны и обладают одним и тем же набором чар, одними и теми же атаками и защитами.

Но даже в этом случае рано или поздно у кого-нибудь кончится мана или заклинания. Однако Креолу это не грозит… и Элигору тоже. Теоретически они могут сражаться до бесконечности.

Хотя на практике через некоторое время у Элигора появится преимущество. Закончится действие Длани Мардука. Наложенная на Эмблему, она будет действовать в разы дольше, чем на архидемоне или Темном боге, но все же время работает против Креола. Еще десять-пятнадцать минут, а потом…

Поэтому Креол перешел в жесткую атаку. Он совсем перестал уделять внимание защите, весь превратившись в колдовской шквал. Огонь и лед, молнии и кислота, а главное — хлещущая с частотой града цепь. Элигор успевал только защищаться, лишь изредка позволяя себе огрызнуться в ответ.

Еще шажок! Еще! Креол неуклонно сокращал дистанцию. Дуэль будет выиграна, как только он сократит ее до четырех локтей — длины черного посоха.

Элигор тоже это понял. Он все больше слабел, терял концентрацию. Страшная цепь обжигала его, ранила. Все меньше и меньше ударов удавалось ему отразить.

Он решил попробовать кое-что другое. Глаза Эмблемы странно сверкнули, он уставился на лоб Креола и… почернел кожей!

И не только кожей. Волосы и брови Элигора исчезли, черты лица резко изменились, как и одежда… и даже аура! Сверкая белоснежной улыбкой, перед Креолом стоял…

— Шамшуддин! — не удержался от возгласа маг.

— Мир тебе, брат! — пророкотал кушит. — Я пришел… пха!..

Цепь Креола врезалась ему прямо в челюсть, едва не раздробив ее. Глаза Шамшуддина зажглись гневом, аура мигнула, вновь наливаясь демонической чернотой.

— Как ты можешь?! — возмутился он. — Как ты можешь бить лучшего друга?!

— С легкостью, — холодно ответил Креол.

— Ладно… — процедил Элигор, снова меняя облик. Теперь он стал шумером — высоким шумером с невыразительным лицом. — Но сможешь ли ты ударить родного отца?!

— Конечно, — пожал плечами Креол, тут же подтверждая это действием.

— А… а учителя?! — отчаянно возопил Элигор, превращаясь в скрюченного старого кассита.

— А вот это ты вообще зря сделал, — осклабился Креол, с явным удовольствием нанося удар.

Все еще в обличье Халая Джи Беш, Элигор упал на колени. Цепи захлестнули его горло, он захрипел, видя перед собой адамантовое лезвие… и снова превратился. Теперь — в миловидную черноволосую женщину с раскосыми глазами. Она испуганно закричала…

…и в следующий миг Креол вонзил ей в живот посох. Он даже не замедлил руки.

— Идиот, — тихо произнес маг. — Ты серьезно надеялся вот так меня смутить? Пусть даже ты и превратился в кого-то, кого я не захочу ударить, — неужели я забуду, что на самом деле это ты? По-твоему, я настолько глуп?

Элигор криво усмехнулся и вернулся к своему настоящему облику. Перед ним снова проявилась двуглавая коса — только теперь она валялась на земле, источая легкий дымок.

— Ты все тот же, Креол… — произнес Элигор. — Ты ничуть не изменился… Ненавидишь всех и каждого…

— Не всех, — угрюмо ответил Креол. — Некоторых я уже убил.

— К-ха!.. Ха-ха!.. — невольно рассмеялся Элигор. — Ну хорошо, ты победил… и что дальше? Теперь ты убьешь и меня тоже?

Креол что-то невнятно промычал, продолжая стискивать посох. На самом деле нет смысла убивать Эмблем, пока жив Йог-Сотхотх. Это все равно что убить собаку, надеясь тем причинить какой-то вред ее хозяину. Если с самим богом все в порядке, погибшая Эмблема просто возродится где-то рядом с ним. Не мгновенно, не в ту же минуту, но возродится.

А вот если не убивать, а поглотить… интересно, что будет тогда? У Креола пока не было случая проверить.

— Твоя душа… — начал он.

И тут Элигор резко дернулся! Он колыхнул всем телом, насаживая себя на посох… и его глаза закатились. Адамантовое лезвие пронзило ему сердце за мгновение до того, как Креол произнес последнее слово.

Вот теперь Креол разозлился по-настоящему. Он едва не переломил посох об колено — такой приступ ярости его охватил. Почти целую минуту маг бушевал, изрыгая проклятия и богохульства.

Но в конце концов он успокоился. С его лица сошла чернота, а глаза стали холодными и безжалостными. Элигор сумел сбежать к своему господину — ну и Кингу с ним.

Это ненадолго продлит его жалкое существование.

ГЛАВА 15

Восемь демонологов в серебристых плащах создавали противодемонический барьер высшей категории. Еще восемь стояли за их спинами в качестве запасных. А в центре этого кольца извивался, коверкая саму реальность, Сед — Дух Пространств Востока.

Хорошо известно, что существует три основных способа избавиться от демона. Изгнать. Запечатать. Убить. Только вот далеко не всегда возможно применить любой из них.

Изгнание — это самое простое. Даже очень сильного демона можно изгнать с относительной легкостью — если умеешь, конечно. Но это и самый малопродуктивный способ. Любое изгнание временно, рано или поздно демон сумеет вернуться. Если же он и так находится в своем родном мире, изгонять его вообще некуда — поэтому Креол почти и не обучал этому своих демонологов. Так, пробежался по верхам.

Убийство, напротив, надежнее всего. Даже в случае с демоном это зачастую окончательное решение. Но и осуществить его на порядок сложнее. Обычные средства и против мелких-то демонов годятся далеко не всегда — что уж говорить о крупных! А в том, что касается неубиваемости, Духи Пространств способны и архидемонам дать фору — ибо эти существа являются живыми столпами Лэнга.

Так что против них годится только третий вариант. Запечатывание. Не убить, не изгонять — но посадить в клеть. Обезвредить. Тоже очень и очень непросто, но все-таки возможно — и именно этим сейчас и занимались молодые демонологи.

Днями ранее этим ученикам Креола уже удалось запечатать Духа Пространств Севера — Устура. Однако из двадцати демонологов, сражавшихся с ним, в живых остались лишь одиннадцать. Девятеро погибли в процессе. Сед пока что убил только четверых, но ритуал еще далек от завершения.

Процесс направляла Дайлариана Агония. Она готовилась осуществить финальный аккорд — так называемое Приложение Пальца. Этим заклинанием создается специальная печать, удерживающая Духа Пространств в безмерном состоянии.

Кроме нее Приложение Пальца могли использовать только трое — Борхес Зверинец, Шамара Плеть и Рагаллам Богатырь. Рагаллам сейчас тоже был здесь, дублировал Дайлариану.

Еще он защищал остальных от других демонов, но этого почти не требовалось. Демоны очень старательно избегали Духов Пространств, этих кошмарных «ластиков реальности». Обычно им нет дела до дрязг, имеющих форму, но сегодня… сегодня никто в Лэнге не остался сидеть дома.

Устур, Сед, Ламас и Натгигдаже и не злы. Они не испытывают никакой ненависти к окружающим, не стремятся ничего уничтожать… да и не уничтожают, строго говоря. Просто такова их природа. Они Духи Пространств. Бывшие Темные Игиги. Субэлементали, способные принять любой облик, но не принимающие никакого.

В некотором смысле они могущественнее архидемонов.

Однако Седу это сейчас не помогало. Он все больше утрачивал размерность. Изначально четырехмерный, он стал сначала трехмерным… потом двумерным… а теперь у него осталось всего полтора измерения. Со стороны он напоминал ломаную линию, изгибающуюся во всех направлениях сразу, но это была лишь иллюзия, представимость его в классическом пространстве.

— Припечатать, — коротко произнесла Дайлариана, выставляя вперед большой палец.

Теперь Сед свернулся в точку. Не исчез, не перестал существовать, но сократился до минимально возможных объемов — и развернуться самостоятельно уже не мог. Со временем печати ослабнут и он освободится, но произойдет это через многие десятилетия… или даже века.

Когда все закончилось, демонологи дышали так тяжело, словно пробежали дюжину ларгинов. Семеро из них лежали мертвыми, а остальные немногим от них отличались.

Из погибших лишь двое принадлежали к основной восьмерке, а пятеро были запасными. Разорвав кольцо в одном месте, Дух Пространств начинает влиять уже только туда. Поэтому запасные в этом ритуале подвергаются даже большему риску, чем основные.

Пока Рагаллам собирал обессиленных демонологов, Дайлариана прислушивалась к эфиру. Тот гудел тревогой. Даже в этом котле ужаса и смерти отчетливо выделялись два мощных импульса — и они приближались с равной скоростью.

— Архидемоны, — безучастно произнесла Дайлариана.

— Они самые, — мрачно подтвердил Креол, приземляясь рядом.

Видно было, что по дороге сюда шумерский архимаг много и часто дрался. Он был всклокочен, вымазан черной кровью и где-то потерял свой серый плащ, оставшись в одной тунике. Струящиеся из рукавов цепи горели алым пламенем, а через все лицо проходили три глубоких пореза. Какой-то демон таки ухитрился дотянуться до шкуры Креола.

Хотя вряд ли он долго после этого прожил.

— Осталось еще два Духа Пространств, — деловито произнес Креол. — Где-то в той стороне должен быть Наттиг. Им уже занимается Борхес, но вы отправляйтесь и помогите. Для вас это сейчас первостепенная задача.

— Повинуемся, владыка, — кивнул Рагаллам. — Подымайтесь, лежебоки, время не ждет!

В отличие от него, Дайлариана даже не шевельнулась. Креол Разрушитель обращался не к ней. Да и если бы он вздумал ее куда-то послать, она бы проигнорировала приказ. Все существо молодой колдуньи сейчас было поглощено чудовищной, давящей аурой, что надвигалась с востока…

Креол тоже ее чувствовал. И не только ее. Одна с востока, другая с запада. Явно сближаются, явно ищут Креола, явно собираются напасть на него вместе.

А значит, он сам нападет на них первым.

— Ты возьмешь Акхкхару, а я возьму Йага, — отрывисто распорядился маг.

Он давно ожидал чего-то подобного. Рано или поздно даже до этих тупых тварей должно было дойти, что Креол не сумеет сражаться с двумя архидемонами одновременно.

Просто не успеет перезарядить Длань Мардука.

Так что очень хорошо, что их всего лишь двое… и еще лучше то, что один из них Акхкхару. Его единственного Креол спокойно может перепоручить Дайлариане.

В конце концов, она его родная внучка. Наверняка ей будет приятно повидаться с дедушкой.

Или она его правнучка?.. Креол точно не помнил.


В черном небе Лэнга сверкнул луч света. Паладин рассек «шлейфом» копья случайную Птицу Лэнга и натянул поводья, чуть замедляя своего раши. Он углядел впереди нечто необычное.

То была черная туча. Не очередной дымный след, порожденный взрывом или злокозненным колдовством, и не натуральная туча, готовая излиться дождем либо полыхнуть молнией. Эта туча казалась… живой.

Вначале паладин решил, что перед ним какой-то незнаемый вид нечисти. Безграничная милость Пречистой Девы, в этом мире их так много, что невозможно счесть! Самого толстого бестиария не хватит, чтобы уделить каждому хотя бы страничку.

А потом он понял, что видит не единую бестию, но множество их. Тьмы и тьмы, легионы крохотных бестий. Паладину даже вспомнилось то несметное насекомое чудовище, что некогда сломило ужасного демона Нъярлатхотепа. Сердце бесстрашного рыцаря зашлось холодом, ибо он не видел пути одолеть подобного врага.

Но то оказались не насекомые. Эти бестии были все же немного крупнее.

Летучие мыши. Совсем крошечные, угольно-черные летучие мыши. Они трепетали миллионом крылышек и, вопреки обычному своему поведению, не испускали ни звука. В молчании, в гробовой тишине эти крылатые малютки неслись куда-то… и паладин был прямо у них на пути!

Сами мыши не причинили ему вреда — лишь перепугали раши. Но то, что оказалось в сердце этого живого облака…

Стрига. Почти так выглядели каабарские стриги. Жутковатые создания — неестественно бледные, лысые, с удлиненными клыками и огромными заостренными ушами. Пряча уши под шляпами и не раскрывая ртов, стриги умели выдавать себя за людей… даже жили в городах, среди добрых иштариан… Бывало, что целые общины их вскрывались неожиданно в самых неожиданных местах…

Но это, конечно, не обычный стрига. Вряд ли это вообще стрига — откуда бы ему взяться в мире демонов? Да и не важно это — главное, что это точно не друг, а значит…

Паладин не успел додумать мысль. Рот странного стриги чуть приоткрылся, оттуда донесся тонкий посвист, и прежде, чем паладин взмахнул мечом, он уже превратился в высохший труп. Ни в нем, ни в его коне не осталось даже капли жидкости.

Акхкхару проводил падающие мощи презрительным взглядом. И ради этой дурацкой кутерьмы он покинул Трок?

Ах, Трок, древний город в Мертвом Царстве, в котором так тихо и уютно! Целыми днями Акхкхару только и делал, что ничего не делал. Сладко дремал в одном из полуразрушенных склепов или прогуливался под алым светом аркалов.

Изредка он подкреплял силы чьей-нибудь кровью, но вполне мог обходиться и без этого. Акхкхару — старый демон, очень старый. В сравнении с другими он не так уж силен, но невероятно стар. И единственное, чего ему хотелось от этой проклятой жизни, — чтобы его оставили в покое.

Чтобы не трогали. Не дергали. Не тормошили. Позволили просто пребывать в уединении. Он потому и выбрал для резиденции именно Мертвое Царство, что там безлюднее всего. Нергал — очень спокойный сосед. За последнюю тысячу лет Акхкхару ни разу с ним не пересекался и планировал продолжать в том же духе.

Обычно Акхкхару не являлся даже на совет архидемонов в Кадафе. Ему не было дела до административной рутины. Но Шаб-Ниггурат использовал голос Йог-Сотхотха и вытащил Акхкхару из его норы. Заставил явиться на север Инкванока и участвовать в этой дурацкой кутерьме.

Вздремнуть бы…

Но дремать некогда — надо следить за продвижением Йага. Когда он нападет на смертного мага Креола из Подземья, Акхкхару должен будет обрушиться сверху. Таков приказ Шаб-Ниггурата. Акхкхару презирал этого кровожадного дегенерата, но сейчас в Лэнге военное положение. Пока оно не окончится, Шаб-Ниггурат говорит от имени Йог-Сотхотха, который говорит от имени Азаг-Тота, который говорит от имени С’ньяка.

Даже Акхкхару вынужден подчиняться таким приказам.

А Йаг не особо торопится. Хотя его вообще не назовешь шустрым — он привык нападать исподтишка, с большого расстояния. Акхкхару уже давно мог бы вступить в схватку, но из-за такого напарника приходится выжидать, тянуть время…

По крайней мере, Акхкхару может как следует подкрепиться. Раз уж он все равно здесь, в богатых добычей угодьях. Чтобы как следует напитать себя, этот архидемон-вампир задумал устроить Жатву — грандиозную Жатву, каких Лэнг не видывал со времен вторжения Мардука.

Для этого он призвал Злыдней. Всех, сколько их есть в Лэнге.

Хотя не так уж много их и оказалось на поверку. Пара тысяч от силы, и большая часть — в Иреме, в Башне Крови. Едва над Лэнгом вспыхнул Великий Рассвет, как они ринулись кто куда, попрятались по щелям в надежде переждать беду. Но Акхкхару послал им свой зов, вытащил из нор, как вытащили его самого, привел под стены Кадафа и заставил сражаться.

Злыдни были очень этим расстроены. Слизень, их нынешний староста, вовсе отправил Акхкхару слезное послание, прося пожалеть своих потомков, избавить от ужасов войны… и в другое время Акхкхару мог бы пойти ему навстречу. Но сейчас он был ужасно не в духе, поэтому ответил резко, даже пригрозив Слизню, что высосет его самого.

В конце концов, если их господин защищает Лэнг, отчего вдруг рядовые Злыдни должны сидеть по домам? Пусть помогают!

И они помогали. Все они сейчас превратились в продолжения Акхкхару, стали его запасными желудками, ходячими пастями. Всякий, кого выпьет сегодня Злыдень, станет кормом для Акхкхару. Все они сейчас — просто клыки своего господина.

Единое существо с тысячами тел.

Летучие мыши вокруг Акхкхару стали редеть. Надо подновить чары, а то его могут увидеть. Акхкхару не любил, когда на него пялились.

Это, разумеется, не настоящие животные, а просто демоникалы, иллюзорные создания, порожденные волей демона. Для неискушенного глаза разницы нет, но у демоникалов нет душ — они просто комочки плоти, исполняющие приказы создателя. Вещественные доппели.

Акхкхару мог творить таких бессчетно.

Решив укутаться понадежнее, он сотворил под собой грозовую тучу. Та мгновенно раздулась, стала похожа на чудовищный ком черной ваты и хлынула страшным ливнем. Правда, состоял тот ливень не из воды, а из живых жаб. Зеленые, красные и бурые, они посыпались вниз с душераздирающим кваканьем, добавляя в творящееся везде безумие еще и толику абсурда.


Когда ей на голову упала жаба, Дайлариана удивленно моргнула. Она осторожно взяла ее в руки и несколько секунд рассматривала. Жаба равнодушно пялилась в ответ, чуть подергивая задними лапками.

Жабы падали все чаще, и Дайлариана достала из воздуха бумажный зонтик. До того как отучиться в Тринадцатом гимнасии, она побывала чуть ли не на всех факультетах Иххарийского, отовсюду нахватавшись по чуть-чуть. Новые знания Дайлариана усваивала с поразительной скоростью, но ей всегда все быстро надоедало.

Вот и сейчас. Дайлариана лично возглавляла запечатывание двух Духов Пространств, но заниматься остальными у нее не возникло никакого желания.

Они ведь будут точно такими же. Скука, рутина.

И сама эта война Дайлариане уже прискучила. Она оставалась здесь только потому, что еще не сделала того, что хотела…

— Владычица Дайлариана! — окликнули ее сзади. — Владычица!..

Дайлариана обернулась. Ее нагоняла запыхавшаяся колдунья в фиолетовом плаще. Совсем юная, едва ли старше самой Дайларианы, и с восторженным блеском в глазах.

А еще у нее были алые зрачки, удлиненные клыки и заостренные уши.

— Владычица Дайлариана, вы… я… не могу ли я быть чем-то вам полезна? — с надеждой спросила девушка.

— А ты кто? — полюбопытствовала Дайлариана.

— Меня… меня зовут Ллиана Неотразимая, я… я всегда очень восхищалась вами… Вы… вы такая талантливая…

— Ты дочь Злыдня? — перебила Дайлариана.

— Да… я… я полукровка… — кивнула Ллиана. — Но я… я получила амнистию… и я только в прошлом году закончила гимнасий…

— Возможно, где-то здесь твой отец, — снова перебила Дайлариана.

— Да… наверное, он где-то здесь… — неохотно признала Ллиана. — Я… я никогда с ним не встречалась… И мне… мне… можно мне с вами?..

Дайлариана окинула ее безучастным взглядом. Ее собеседница дрожала как лист на ветру, а под напускным восторгом в глазах таилась паника. Странно, что она до сих пор уцелела в этой бойне.

— Следуй за мной, — пожала плечами Дайлариана.

Сама-то она не боялась никого и ничего. Не то чтобы Дайлариана Агония в принципе не испытывала страха — просто она не считала нужным бояться того, чего боится большинство людей. Даже в детстве, когда ее сверстницы пугались темноты или мышей, она безучастно извещала их, что неосвещенная комната отличается от освещенной только отсутствием света, а ядовитых мышей в Серой Земле не водится.

Может, поэтому у нее никогда не было друзей.

Первый Злыдень появился словно из ниоткуда. Болезненно тощий, длиннорукий и длинноногий, с полной кривых зубов пастью. Черные и белые разводы на коже давали этому демону великолепную маскировку — он совершенно сливался с естественным ландшафтом Лэнга.

Дайлариана прикончила его одним заклинанием. С ее руки сорвалась Молния Мардука — и демон-вампир вспыхнул, как сухой лист.

— Возможно, это был как раз твой отец, — дружелюбно сказала Дайлариана.

Ллиана испуганно вскрикнула — за спиной Дайларианы взметнулся еще один Злыдень. Его крючковатые когти впились в плечо девушки, разрывая серебристый плащ… и тут же почернели, обуглились. Дайлариана окатила демона сильнейшим потоком солнечного света.

— Или вот этот, — прокомментировала Дайлариана, глядя на кучку пепла. — Они все на одно лицо.

Ллиана Неотразимая глядела на нее с ужасом. Точеные черты исказились, колдунья прижала ладони ко рту. Сейчас она боялась своей спутницы сильнее, чем демонов.

— Либо помогай, либо не мешай, — холодно произнесла Дайлариана, сжигая еще одного Злыдня.

Ллиана бросила взгляд за ее спину и мудро рассудила, что помощи от нее здесь будет немного. За плечами колдуньи раскрылись перепончатые крылья, и она взмыла в воздух.

Вовремя! Привлеченный гибелью своих Злыдней и неожиданно знакомой аурой, сюда уже спешил Акхкхару. Все еще окруженный свитой из летучих мышей, архидемон мягко опустился на землю, и его глаза изумленно расширились.

— Не Лилит ли я вижу пред собою?! — воскликнул он, но тут же понял свою ошибку. — Ах нет, мои старые глаза меня подводят… Ты не она… Но кто же ты тогда, дева, столь поразительно похожая на мою дочь?! Подойди ближе, дай рассмотреть тебя!

Дайлариана склонила голову набок, с бешеной скоростью обдумывая услышанное. Она понятия не имела, что у нее есть двоюродная тетка. Гелал ни о чем таком не говорил, а в священных ктулхуистских книгах имя «Лилит» упоминалось всего пару раз, без генеалогических пояснений.

— Где сейчас эта Лилит? — осведомилась девушка.

— Кто может знать? — развел руками Акхкхару. — Она не была в пределах сего мира, когда Мардук прошел по нему со своим топором. Ее не сдерживают его печати. Наверное, потому за все шестьдесят пять веков она так и не удосужилась навестить своего старого отца.

— А, — только и произнесла Дайлариана.

Акхкхару еще некоторое время ожидал какой-то иной реакции, но так ее и не дождался. Он уже догадался, кто перед ним, и понял, что Дайлариана тоже его узнала.

— Это ведь ты убила Гелала, не так ли? — осведомился он.

— Я, — не стала отрицать Дайлариана. — Что дальше?

— Мне грустно слышать, что дочь так легко признается в убийстве отца. Разве так должны проявляться родственные чувства?

— У меня они проявляются так, — заявила колдунья.

Акхкхару вздохнул. Когда месяц назад погиб его сын, Гелал, он услышал это даже из другого мира. Кровь — не вода. В древнем роду демонов-вампиров, что в незапамятные времена присоединились к высшим иерархам Лэнга, всегда очень дорожили кровью.

Именно поэтому Акхкхару не может отпустить Дайлариану с миром. Она его родная кровь, его прямой потомок, и он простил бы ей любой грех, любое преступление… кроме этого.

Не годится дочери убивать отца.

Большинство демонов относятся к такому спокойно или даже одобрительно. Хигйджайя резали друг друга, пока не остались только Лаларту и Лалассу, кровожадные братья-дегенераты. Шаб-Ниггурат стал архидемоном, пожрав собственного прародителя, Шег-Тефнута. И невозможно без содрогания думать о мерзких обычаях, царящих в роду Йага.

Но в семье Акхкхару такое недопустимо.

— Один из нас сегодня должен умереть, — с сожалением произнес архидемон. — Таково предначертание звезд.

— Тогда лучше ты, — заявила Дайлариана. — Я еще слишком молода, чтобы умирать. А ты старый, тебя не жалко.

— Это кому как, — возразил Акхкхару. — Мне, например, себя очень даже жалко.

— Твое мнение здесь никого не волнует.

Сказав это, Дайлариана извлекла из-за пояса стеклянный нож и спокойно разрезала себе вены. Ее запястья сразу окрасились красным. Девушка опустила руки, чтобы кровь стекала по ладоням и пальцам, превращая их в оружие, несущее смерть всякому из ее кровных родичей.

Иным путем Акхкхару не убить даже ей.

— Ты что же, в самом деле надеешься меня одолеть?! — недоверчиво воскликнул Акхкхару.

— Таков план, — ровным голосом ответила Дайлариана.

— Не дерзи мне, дитя! — начал гневаться архидемон. — Возможно, тебе и не ровня обычные демоны, но ты безмерно глупа, если надеешься совладать со мной, Акхкхару Первоначальным!

— Не попробуем — не узнаем, — шагнула вперед Дайлариана.

ГЛАВА 16

Шесть десятков паладинов и два десятка демонологов неподвижно лежали на земле. Не мертвы, но мало отличимые от мертвых, они пребывали в трансе, черном гипнотическом сне, и на лицах их застыли блаженные улыбки.

Еще два десятка паладинов и шестеро демонологов в отчаянии взирали на эту картину. Они были покрепче остальных и пока что сопротивлялись мороку, но сколько еще они смогут держаться?

— Нам его не одолеть… — прохрипел Борхес Зверинец, цепляясь за свой суковатый посох. — Он слишком силен… Слишком…

— Пречистая Дева с нами… — слабо произнес лод Кироган, едва держась на ногах. — Мы не должны сдаваться…

Из сумрака донесся приглушенный смешок. Скрытый тенями, там притаился Йаг, владыка иллюзий и галлюцинаций.

В отличие от других архидемонов, он не рвал своих жертв когтями, не испепелял взглядом и не топтал громадными ножищами. Он их… очаровывал. Навевал приятные сны, нашептывал сладкие сказки — и глупые смертные сами шли к нему. Добровольно и с радостью.

Всех слабых и податливых здесь он уже смял. Остались самые упрямые. С ними повозиться придется чуть дольше, но вскоре и они вольются в общий хоровод. Пополнят число его счастливых слуг.

Чтобы ускорить процесс, Йаг выбрался из-под земли и предстал перед напуганными смертными. Втрое выше любого из них, массивный и громоздкий, он сгорбился так, что почти касался руками ступней. Его змеиный хвост мелко дрожал, а змеиная же голова вытянулась на длинной шее.

Йаг двигался очень медленно, каждым шагом, каждым жестом внушая непреодолимый ужас. Черные воронки, заменяющие ему глаза, притягивали к себе, подавляли волю. Один раз взглянувший не мог более вырваться из этих омутов.

Слабеющей рукой лод Кироган поднял меч, шепча молитву Пречистой Деве. Только она все еще удерживала его от погружения в дрему. Борхес Зверинец, немолодой уже колдун, жалобно постанывал, пытаясь не терять концентрацию.

Сейчас бы здесь не помешали эйнхерии. Их татуировки не очень-то годятся против колдовства демонов, но даже у Йага вряд ли получится усыпить мертвецов.

Но эйнхериев нет. Была дюжина для поддержки, но они обратились в пыль во время столкновения со Жрецами Древних. Эти проклятые чудовища убивали одним прикосновением…

И теперь Особая Противодемоническая рота оказалась в западне.

— Назад, — раздался ледяной голос. — Этот враг не вашего уровня. С ним буду сражаться я.

Йаг издал довольное шипение. Именно этого он здесь и добивался — выманивал на себя мага Креола. Сейчас на него обрушится Акхкхару, и они вдвоем… тут Йаг запнулся. Поглощенный очаровыванием смертных, он позабыл следить за Акхкхару, ожидая, что тот сам его отыщет… и только сейчас заметил, что его нет поблизости. Он… он еще довольно далеко. И не в воздухе, а на земле.

Это Йагу совсем не понравилось. Очень осторожный, даже почти трусливый, он стремился избегать всех стычек, где у него не было абсолютного превосходства. А перед ним маг, сразивший Лалассу, Нъярлатхотепа, Дагона и Абхота! Три архидемона и Темный бог! За всю историю Лэнга только Мардук Двуглавый Топор сумел истребить больше!

Такого противника нельзя недооценивать. Нельзя сражаться с ним в одиночку, без напарника. Иначе он… иначе он…

— Длань Мардука, — коротко произнес Креол.


Дайлариана Агония отвернулась от уже высыхающего трупа и с отвращением вытерла окровавленные руки. Дедушка оказался настоящей вонючкой. Одолеть его было гораздо труднее, чем отца. Юная колдунья сама лишь чудом не погибла в этой стычке.

Сражение шло почти также, как и с Гелалом, только длилось дольше и обошлось дороже. Акхкхару не щадил Дайлариану, как Гелал. Ей пришлось использовать в качестве оружия собственную кровь, она растратила почти две трети и стала белой как бумага. Только колдовство сейчас поддерживало в ней жизнь.

Но по крайней мере старый кровосос мертв, и можно поразмыслить, что делать дальше.

Хотя Дайлариана уже приняла решение покинуть поле битвы. Она устала, ей было больно, а сражаться с демонами окончательно надоело. Скучное занятие. Не обращая больше внимания на происходящее вокруг, Дайлариана Агония развернулась и зашагала прочь.

Ей хотелось заглянуть еще в одно место.

Правда, идти пешком будет слишком долго. Можно подхватить какого-нибудь вемпира — их немало бесхозных, потерявших в бою седоков. Или усесться в железное яйцо плонетских головастиков. Или…

— Ллиана! — негромко позвала Дайлариана.

Колдунья-полукровка, все это время наблюдавшая из безопасного места, с готовностью подбежала к своему кумиру. Дайлариана внимательно осмотрела ее плечи, ощупала лопатки, заставив Ллиану стыдливо зардеться, и спросила:

— Как ты делаешь свой фокус с крыльями? Это колдовство или врожденное?

— Немножко того, немножко другого, — ответила польщенная Ллиана. — Я три года провела на восьмом факультете, там и научилась отращивать…

— Меня научить можешь? — перебила Дайлариана.

— Конечно, владычица! Но… но на это нужна пара восьмиц, не меньше…

— Я учусь быстрее других.


Услышав гибель Акхкхару, Креол растянул губы в улыбке. Дайлариана его не подвела. Хотя он всегда с подозрением относился к этой мутной юнице. Вечно молчащая, вечно себе на уме… Креол никак не мог понять, что ею движет, и постоянно опасался подвоха.

О, конечно, она принесла ему клятву верности — как и все колдуны Серой Земли. Но даже магическая клятва не дает полной гарантии. Даже магическую клятву при желании можно нарушить — способов немало. Кодера Ясновидящая и Клевентин Предатель продемонстрировали это более чем наглядно.

Но Дайлариана Агония оказалась ценным приобретением. Вырезала целых двух архидемонов.

Хорошая девочка.

Жаль, с остальными она ничем помочь не сможет. Но ничего, с ними Креол и сам справится. Закутанный в дюжину защит, маг произнес несколько слов, распылил благовоние Зкауба и метнулся вперед с посохом… только чтобы пронзить им пустоту.

Секунду назад на этом месте стоял и вращал буркалами Йаг. Но когда он понял, что Акхкхару только что погиб, а его самого накрыли Дланью Мардука, то сделал то, что на его месте сделал бы любой здравомыслящий демон.

Он сбежал.

Среди демонов есть берсерки-разрушители, лишенные чувства самосохранения, но Йаг к таковым не относился. Кто-кто, а он всегда знал толк в стратегическом отступлении. Даже обессиленный, он все еще мог уйти в Тень так же легко, как человек — открыть незапертую дверь.

Одно движение — и вот он уже растворился во мраке.

— Куда это ты собрался, отрыжка Тиамат?! — громко возмутился Креол. — Я не разрешал тебе уходить!

Но Йаг был полон решимости удрать как можно дальше. Под защиту Шаб-Ниггурата или просто переждать где-нибудь, пока не выветрится Длань Мардука.

А Креол был полон решимости ему этого не позволить. И пустился вдогонку. Помчался что было сил, внутренне досадуя, что сделал именно посох. Мардук вот использовал лук. Тоже есть свои недостатки, но зато не нужно подходить вплотную, чтобы кого-нибудь поглотить.

Впрочем, Креолу лук бы не подошел. Он толком не знал, как его правильно держать. Это посох ему как раз по руке — удобный, легкий и очень хорош, чтобы пырять всякое.

Если бы только Йаг хоть немного постоял на месте!


Демоволк втянул носом воздух. Глаза говорили ему, что впереди люди. Обычные, хотя и диковатого вида. Но нос… нос утверждал, что это демоны. Не полудемоны, которым еще только предстоит обрести демонический облик. Не полукровки, в жилах которых есть примесь демонической крови. Полноценные демоны.

Хотя выглядели они все-таки совершенными людьми. Почти обнаженные, облаченные лишь в тряпицы, повязанные на бедрах веревочками. Их волосы спускались до самого пояса, а бороды были небрежно обкорнаны. По подбородкам и шеям многих текла кровь — демоволк застал их за пожиранием какого-то смертного.

То были Волки. Если Злыдни — это демоны-вампиры, то Дикие Псы и Волки — демоны-оборотни. Среди Надзирателей они числятся в самых низах, поскольку обращаться по собственной воле не умеют. Часть времени пребывают в зверином облике, а часть — в людском.

И в людском они… не впечатляют.

При виде демоволка эти жалкие создания сразу бросились врассыпную. А тот ринулся за ними — и пошла кутерьма! Один за другим они исчезали в страшной пасти.

Мелкие демоны. Шушера. Желудок демоволка почти не ощутил их.

Ему хотелось еще и еще. Рвать, терзать, поглощать это сладкое мясо. Безгласный, беспамятный, безымянный, демоволк не знал иной цели, кроме как убивать демонов. В этом была вся его жизнь. Единственный смысл его существования.

После Волков он сожрал полдюжины странных существ, похожих на помесь спаниеля с гадюкой. Они шипели, кусались и невыносимо смердели, но демоволк ими не побрезговал.

Хотя вкус был так себе.

Засим демоволк неплохо подкрепился, отправив в брюхо троих свинодемонов. Каждый был вдвое больше его самого, но это лишь удлинило процесс пережевывания.

Размеры, вес… это все просто условности. Несущественные мелочи.

Следующей демоволк атаковал еще более крупную добычу. Громадную Тварь. Даже уже не совсем Тварь, а маленький Ползучий Хаос. Далеко не такой безграничный, как Нъярлатхотеп или Абхот, но явно уже перешедший грань между Надзирателями и Господами. Страшно представить, сколько своих же собратьев слопало это чудовище, чтобы вырасти до таких размеров.

Теперь демоволк слопал его самого.

Но ему уже и этого было мало. Хотелось чего-то большего. Чего-то особенно вкусного и аппетитного. Чего-то похожего на того демона, у которого демоволк откусил ногу, после чего… он не помнил, что было дальше, но, кажется, было очень больно.

Вот бы съесть кого-нибудь подобного целиком…

Демоволк не отличался сообразительностью, но в этот раз он все же смекнул, что с архидемоном ему в одиночку не справиться. Нужно объединиться с кем-нибудь в стаю. С кем-нибудь достаточно сильным. Лучше всего с кем-нибудь из его проводников. Только вот с кем?

Дайлариана, его обычная проводница, ушла куда-то очень далеко. Демоволк все еще слышал ее запах, но очень слабый, почти исчезнувший. Зато запах хозяина ощущался четко — и к нему примешивался запах очень крупной добычи. Сладкий-сладкий вкус, сладкий-сладкий аромат…

То, что нужно!

ГЛАВА 17

Капитан Эзг Надиакорос резко потянул рычаги на себя. Могучий танк-гексапод замер с приподнятой ногой. Дуло повернулось на десять градусов, в видоискателе появилась расплывчатая фигура…

Палец плонетца чуть заметно дрожал. Он все не мог уловить проклятого демона в перекрестье. Тот двигался так быстро и так вихлял из стороны в сторону, словно все его мышцы вибрировали с непостижимой скоростью.

А еще он приближался. Приближался, даже не думая сворачивать. Еще пару секунд, и он просто врежется…

Он не врезался. В последний миг козлорогий демон притормозил, схватил танк за ногу и одним рывком вздел его над головой. Игнорируя все законы физики, он раскрутил его и швырнул — как мальчишка швыряет камешек.

Правда, камешки обычно не улетают за горизонт.

Но сделав это, Шаб-Ниггурат прижал ладони к животу и тяжело задышал. Устал. Всего один жалкий железный истукан, один-единственный хороший бросок, и он уже устал. А ведь месяц назад Шаб-Ниггурат не запыхался бы, уничтожив целую сотню таких.

Эта битва заставляла Черного Козла Лесов по-настоящему страдать. Он по-прежнему убивал взглядом, но теперь это давалось гораздо труднее. Он уже не мог косить целые роты, просто глядя на них. Ему приходилось сосредотачиваться, подолгу пялиться на каждого отдельного солдата — и то некоторые умудрялись ему сопротивляться. Всего десяток или два трупов — и он выдыхался, был вынужден брать паузу, восстанавливать силы свежими душами.

Шаб-Ниггурата это несказанно бесило.

И все же несмотря ни на что, он по-прежнему архидемон. Даже с проклятой дырой в животе — архидемон. Он по-прежнему очень силен. И по-прежнему великий полководец.

И сейчас Шаб-Ниггурат направлялся туда, где сможет лично положить конец этой затянувшейся войне.

Не к смертному магу Креолу, конечно. Он не так уж важен, так что пусть им занимаются эти идиоты, Акхкхару и Йаг. В конце концов, его роль в войне сводится к мощной боевой единице, убийце архидемонов.

А возглавляет-то войско кое-кто совсем другой!

Жалкий смертный Хобокен. Червивый маршал. Убить его, одного только его — и армия людей рассыплется, перестанет быть единой силой. И уж тогда-то демоны с ними расквитаются, ох и расквитаются!..

Легион Гнева превратит их в порошок!

Отловить Хобокена удалось далеко не сразу. Он перемещался удивительно хаотично. Появлялся то в одном конце поля боя, то в другом. Всегда в самом пекле, в самом эпицентре. Каким-то непостижимым образом он каждый раз поспевал в самый скверный момент — и каждый раз ухитрялся спасти положение.

И при этом еще наблюдал за всем через систему связи, руководя чуть ли не каждым бойцом по отдельности!

За свою шкуру Хобокен особо не тревожился. Он ведь и так уже мертв. Да к тому же под мундиром и серым плащом у него вздеты адамантиевые латы, а вместо левой руки сверкает крюк из кровавого железа. Мелким демонам такой орешек не по зубам, а самых толстых и важных Железный Маршал благоразумно избегал.

Ими пусть вон зеньор Креол занимается, ему куда как сподручнее.

Кстати о зеньоре Креоле. Бокаверде Хобокен сверился с его продвижением и отправил вперед отряд пластунов — подрасчистить дорожку. Не годится такому тяжелому орудию терять время по ерундовым причинам. Пусть летит к демонскому штабу по накатанной.

Время-то тикает, и с каждой минуточкой гибнет еще сколько-то солдат. Хобокен делал, что мог, но армия все равно таяла с катастрофической скоростью. Ужасающие потери, просто ужасающие. Если зеньор Креол не поторопится… эх, что и говорить…

— Ваше колдунство, можно вас дернуть?.. — включил связь Хобокен.

— Не мешай, я гоню Йага! — прорычал Креол и тут же отрубился.

Хобокен философски пожал плечами. Его величество Заричи Второй тоже так рявкал, когда его отвлекали во время охоты. Любил старик бекасов стрелять, был грешок. Как выйдет спозарань с охотницким дробовиком, так тут уж все государственные заботы отложи, не тревожь.

А здесь не бекас, здесь архидемон.

И тут Хобокен нежданно-негаданно сам оказался в роли бекаса. Летучий драндулет, на котором он несся по изъеденной воронками равнине, вдруг издал громкий вздох и… рассыпался в пыль! А седок по инерции пролетел еще добрую сотню шагов, только затем шлепнувшись оземь.

Живой от такого удара уж верно бы покалечился. Эйнхерий только досадливо крякнул. Вытащив из ножен адамантиевый палаш, он встал в стойку, пристально оглядывая диспозицию.

Глянул налево. Глянул направо. Обернулся… и встретился взглядом с парой рубиновых зениц. Шаб-Ниггурат хоть и держался за живот, смотрел торжествующе. Так уж он был рад, что подбил своего врага.

Чуть поодаль высилась безмолвная фигура Астрамария. Стоял он так недвижимо и отстраненно, что выглядел обычными пустыми доспехами — не живыми, не зачарованными. Своей алой мантии Король-Палач где-то лишился — видно, тоже успел сегодня побывать в передрягах. Меч, ужасная Рука Казнящая, покоился в ножнах.

— Попался, гнилое мясо? — процедил Шаб-Ниггурат. — Ну и что скажешь перед смертью?

— Говорил я уж однажды кой-чего перед смертью, — задумчиво молвил Хобокен. — Могу повторить, коль желаешь, да только вряд ли тебя такие речи потешат.

Шаб-Ниггурат вместо ответа вперился в Хобокена взглядом. Потом запоздало вспомнил, что тот уже мертв, так что это на него не подействует.

Придется разорвать эту наглую душонку собственноручно.

— Что грозишь мне своей сабелькой? — насмешливо проблеял Шаб-Ниггурат. — Думаешь, сможешь меня ею ранить?

— Уж попытаюсь, будем думать, — пожал плечами Хобокен. — Получится, нет ли — неведомо, но покамест она ранила всех, до кого дотягивалась. Подойди ближе — узнаем наверное.

Подходить ближе Шаб-Ниггурат пока не торопился. Он уже вполне оценил и доспехи этого костлявого старика, и клинок, и крюк из кровавого железа. Да к тому же он эйнхерий — а значит, может вырвать голыми руками дерево, переломить ударом железный рельс.

И самого его убить не так просто.

— Как я вижу, ты однорук, — оскалился архидемон. — Что ж, я тоже буду сражаться только одной рукой…

Когтистая длань взметнулась и шарахнула страшной силы лучом. Сам воздух запылал там, где пронесся гнев Шаб-Ниггурата, и Железный Маршал должен был осыпаться пеплом…

Да только не осыпался. Стоял как вкопанный. Адамантий уберег даже от этой вспышки, в которую Шаб-Ниггурат вложил чуть ли не всю свою ярость. Обугленными тряпками обратились только плащ и мундир.

— Ну спасибо тебе за доброту твою, милостивец, сжалился над стариком, — склонил седую главу Хобокен. — Где бы я был, коли б ты с двух рук выпалить изволил, это ж подумать страшно…

Шаб-Ниггурат раздулся от злобы. Он в тысячный раз проклял поганого карлика, что продырявил ему брюхо и нанес увечье тонкому телу. Сколько месяцев или даже лет пройдет, прежде чем Шаб-Ниггурат предстанет в былом великолепии?

Но архидемон-калека — это все равно архидемон. Закипая все сильнее, Шаб-Ниггурат еще и еще раз попытался стереть Хобокена из реальности, а когда это вновь не получилось — просто ринулся на него.

Раздразненный, не помнящий себя от бешенства, он несся все быстрее… да все же недостаточно быстро. В последний миг непоколебимый маршал сделал полшага вперед и ударил палашом с такой силой, что пронзил Шаб-Ниггурата насквозь.

Раненый демон страшно заревел и вцепился Хобокену в треуголку, пытаясь раздавить череп. Сделать так, чтобы тот смешно хрустнул. Скрытая под шляпой адамантиевая каска сохранила форму, но удерживающий ее ремешок лопнул, обнажая седую главу. Хобокен мгновенно подался назад, и когти Шаб-Ниггурата лишь вырвали у него клок волос.

— Вызываете меня на дуэль, зеньор?! — вскричал маршал. — Извольте! Я рокушский дворянин и вызовов не чураюсь!

Давно уже никто не осмеливался дернуть за волосы Бокаверде Хобокена. Да это и не так просто было сделать — рокушские военные стригутся очень коротко. И теперь, когда это сделал какой-то слюнявый, нестерпимо воняющий козлом демон, Хобокен не на шутку рассердился.

Продолжая удерживать Шаб-Ниггурата нанизанным на палаш, он извернулся, едва уйдя от повторного удара, и что есть силы вонзил в мохнатое горло крюк. Откованный из кровавого железа, превращенный Креолом в мощный артефакт, тот заставил Шаб-Ниггурата изогнуться в конвульсиях.

— Похвалялся, что одной рукой биться будешь?! — гаркнул Хобокен. — А мне, бедному старичку, и культи хватит!

Шаб-Ниггурат захрипел, пуская черную пену. Ему было невероятно больно. Рана в горле дымилась, вонзенный в него крюк буквально вытягивал из демона жизнь.

Но умирать он, разумеется, не собирался. Если бы полководца Лэнга можно было убить так просто…

Не беспокоил его и клинок в груди. Адамантий — это только адамантий. Не адамант. Он только лишь невероятно прочен, но для бессмертных не опаснее обычной стали.

В итоге Хобокен и Шаб-Ниггурат оказались в патовой ситуации. Ни один, ни другой не могли взять верх, нанести смертельную или хотя бы серьезную рану. Они даже не могли просто отпустить друг друга.

Первым положение начал менять Шаб-Ниггурат. Кряхтя и потрясая козлиной бородой, он попытался освободиться. Да тщетно. Железный Маршал стреножил его крепко и вырваться не давал.

Незадолго до смерти Бокаверде Хобокену пробило восемьдесят, и будь он жив, не сдержал бы такое чудище даже секунды. Но всякий эйнхерий наполнен совершенно нечеловеческой силой.

Тогда архидемон сосредоточил всю свою волю на Хобокене, заставляя того не рассыпаться в пыль, не издохнуть, а хотя бы почувствовать недомогание. Пусть подкосятся его ноги, пусть почернеет в глазах, пусть затуманится рассудок!..

— Я есмь Шаб-Ниггурат!.. — хрипел он. — Я Есмь Древний!.. Я уничтожу тебя, смертное отродье!..

— А я Бокаверде Хобокен, маршал рокушский и сероземельский, барон Каридошский и граф Геремиадский! — не пожелал уступать Железный Маршал. — И я никогда не проигрывал войн! Я не проиграю и теперь!

— Не проигрывал?! — оскалился Шаб-Ниггурат. — А что же долина Седой Луны?! Там ты драпал от меня, выродок, драпал быстрей обосравшегося маллахула!

Синюшное лицо Хобокена приобрело фиолетовый оттенок. Даже тягучая кровь мертвеца ускорилась при воспоминании о том его единственном конфузе. Он отпустил рукоять палаша и схватил Шаб-Ниггурата за рога. Вонзая все глубже крюк, Хобокен напряг все жилы и рванул с такой силой, что… отлетел назад.

А Шаб-Ниггурат страшно взревел. Он избавился от грызущего нутро металла, но взамен явилась ломящая боль в черепе. Архидемон схватился за голову и обнаружил на месте левого рога корявый пенек.

— Ты!.. — ахнул он. — Ты!.. Ты посмел!.. Посмел!..

Хобокен уставился на обломок демонского рога в своей ладони. Грязный, кривой обломок, полый изнутри. Валяйся такой на обочине — вряд ли кто наклонится подобрать.

Интересно, годится ли он на что-нибудь? Кажется, зеньор Креол говаривал, что для убиения всяких неубиваемых потребна их собственная плоть…

Но тут рог в руке Хобокена вспыхнул и рассыпался пеплом. А Шаб-Ниггурат хрустнул шеей, почесал грудь, и рана от палаша с хлюпаньем закрылась. Рог тоже выскочил новый — в точности как правый, только чистый.

Вот рана в горле пока осталась и продолжала нехорошо дымиться. Но Шаб-Ниггурат не обращал на нее внимания. Кипя дурной злобой, он просто переместился в пространстве, исчез и снова появился вплотную к Хобокену.

На этот раз тот не успел увернуться. Шаб-Ниггурат двигался быстрее звука. Полный решимости расправиться с обидчиком, он схватил маршала обеими руками, вскинул над головой и рванул в разные стороны.

Сломать или пробить адамантий не способен и архидемон. Но даже адамантиевые доспехи нужно как-то снимать и надевать. Они не запаяны наглухо. У них есть петли, застежки и прочая фурнитура.

И все это сейчас разорвалось в клочья.

Шаб-Ниггурат попросту выдернул Хобокена из доспехов. Выдернул, как рака из панциря. Адамантиевая кираса отлетела далеко в сторону, остальные элементы тоже раскатились кто куда. Железный Маршал остался только в легком поддоспешнике — фактически нательном белье.

— Смирно! — прорычал Шаб-Ниггурат, и Хобокена словно охватило ледяной коркой. Все члены окоченели, в голове стало тихо и пусто. Из тела как будто улетучилась та колдовская энергия, что оживляла древний труп, позволяла ему двигаться и говорить.

Не вся, правда. Хобокен по-прежнему был жив, только не мог даже шевельнуться. И мысли потекли во много раз медленнее. Ему почему-то подумалось, что вот это, наверное, испытывают демоны, когда их глушат благовонием Зкауба…

Держа его за ногу, Шаб-Ниггурат нехорошо оскалился и разинул пасть. Его нижняя челюсть вывихнулась аж до середины груди — архидемон собирался проглотить мертвого человечка целиком…

Но тут он замер, к чему-то прислушиваясь. Гипертрофированная козлиная морда исказилась от злобы и отчаяния — до Шаб-Ниггурата донесся гибельный импульс.

Еще один архидемон погиб! На этот раз Акхкхару!

Эти тупицы вообще способны не испортить хоть что-нибудь?!

Ну да не важно. Шаб-Ниггурат с самого начала предполагал, что один из них погибнет. Наверняка Йаг уже убил Креола… или делает это прямо сейчас. А значит, Шаб-Ниггурат пока что может…

Свистнула смазанная полоса.

Это произошло невероятно быстро. Ни Шаб-Ниггурат, ни Хобокен поначалу даже не поняли, что случилось. Но потом рогатая башка архидемона просто… упала с шеи. А обезглавленное тело завалилось набок, роняя обездвиженного эйнхерия.

Над ним встала безмолвная фигура с «пламенеющим» мечом. Астрамарий обтер его о черную шерсть и уставился в бешено вертящиеся очи Шаб-Ниггурата.

— Ты… ты… ты что наделал, кумбха?! — проревел архидемон, брызгая черной слюной.

— Ты мне надоел, — только и ответил Астрамарий, замахиваясь сапогом.

Он от души пнул рогатую башку, и та отлетела на полсотни шагов. Оттуда продолжали доноситься приглушенные вопли и брань.

Теперь внимание Астрамария переключилось на Хобокена. Тот по-прежнему не мог пошевелить рукой или ногой, но лицо уже частично оттаяло, челюсти и язык задвигались. Мертвые легкие качнули малую толику воздуха — не чтобы дышать, а чтобы говорить.

— Знатный удар, прости Единый, — признал Железный Маршал. — Теперь, будем думать, моя очередь?

— Когда-то я говорил, что хочу взять у тебя реванш… — медленно произнес Астрамарий.

— Говорил, помню, — подтвердил Хобокен. — Будешь брать али как? В труд не встанет, я сейчас, прости Единый, разбит наголову.

— Но это не моя победа, — возразил Астрамарий. — Я не смогу ею гордиться.

Хобокен понимающе усмехнулся. Астрамарий еще немного постоял молча, переваливаясь с пяток на носки и обратно. Он прислушался к Руке Казнящей, но та тоже молчала, явно не испытывая интереса к крови великого полководца. Астрамарий вспоминал события трехлетней давности, когда он точно так же стоял над телом Хобокена… в тот раз он таки отрубил ему голову, только другим мечом.

Но тогда он его не добил. Не стал добивать и на сей раз. Просто повернулся и зашагал прочь.

— Так что же, все-таки побрезгуешь, не прикончишь старика? — крикнул вслед Хобокен.

— Ты и так уже мертв, — пожал плечами Астрамарий. — Даже если я снова отрублю тебе голову, еще мертвее ты не станешь.

Больше он не сказал ничего. Астрамарию надоела эта война, надоели демоны, надоело все вообще. Он сам не знал, зачем сделал то, что сделал, но это было ужасной глупостью. Шаб-Ниггурат ему этого не простит. Так что стоит побыстрее убраться подальше, потому что рогатый демон уже вот-вот придет в себя.

Ждать этого недолго. Рука Казнящая создавалась как клинок демона-палача, создавалась для убийства бессмертных — но полную свою силу она проявляет только в руке создателя. С Астрамарием у них сложились неплохие отношения, но все же он мог высвободить не более четверти ее мощи.

Для казни архидемона этого недостаточно.

Безголовое тело Шаб-Ниггурата уже поднималось на ноги. Обрубок шеи булькал, из него лез хребет, на глазах обрастая мясом.

— Глупцы!!! — истошно проблеял архидемон. — Ничтожные смертные!!! Если вы надеетесь таким образом убить Черного Козла Лесов, то вы надеетесь зря!!!

Голос доносился уже не со стороны отрубленной головы, а откуда-то из чрева. Как и любому нормальному архидемону, Шаб-Ниггурату не требовался рот, чтобы излагать свое мнение.

Но Рука Казнящая все же была не простым мечом, и новая голова росла не так быстро, как ему хотелось. Минута, другая — а на плечах по-прежнему уродливый обрубок.

Желая ускорить процесс, Шаб-Ниггурат начал превращаться в Великую Мать. Во все стороны брызнули щупальца, раскрылись скользкие утробы, проклюнулись сотни глаз на тонких ниточках…

Но это тоже происходило небыстро. Слишком уж обессилел Шаб-Ниггурат. Даже в этой форме у него сохранилась дыра в чреве — из нее сочилась вязкая черная кровь, а края слабо дымились. Боль грызла архидемона изнутри.

— Сначала я добью тебя… — процедил он, разверзая шесть пастей сразу. — Потом располосую в стружку поганого кумбху… Желтая маска еще ответит за то, что вообще создал эту гниду!.. Я заставлю его молить о пощаде!.. Вы все еще узнаете, из чего я сделан!..

— Ты сделан из мяса, — перебил его спокойный голос. — Лугаль, в сторону.

Хобокен пополз так быстро, как только позволяло окоченевшее тело.

Хотя этого особо и не требовалось — губительное заклятие пролетело высоко над ним. Пораженный Копьем Мардука, Шаб-Ниггурат исторг ведро желчи и сотрясся всей бесформенной тушей.

— Ты же должен был сражаться с Йагом!!! — прохрипел архидемон. — Где… где Йаг?! Ты… ты что, и его тоже убил?!

— Нет, еще не успел, — поморщился Креол. — Он от меня сбежал. Трусливая шавка.

Закрепляя успех, маг швырнул еще одно Копье Мардука. Метнулись вперед цепи, впиваясь в рыхлую плоть. Сочащаяся из раны кровь теперь хлынула потоком. Шаб-Ниггурат забился, замахал щупальцами. Из его сосцов заструилось молоко — едкое, ядовитое.

— Думаю, тут мне даже Длань Мардука не понадобится, — растянул губы в улыбке Креол. — Иди сюда, падаль, иди сюда…

Заклятия так и сыпались с его рук. Вопреки обыкновению, Креол не подтягивал к себе демона — в форме Великой Матери Шаб-Ниггурат весил больше слона, — а сам подтягивался к нему. Рывок за рывком, шажок за шажком — и вот он уже на расстоянии длины посоха!

— Твоя душа — моя!!! — прокричал Креол, вонзая в тушу адамантовое лезвие.

Вопль, который издал Шаб-Ниггурат, расколол сами небеса. Его туша, похожая на копну мяса и жира, стала опадать, как сдуваемый воздушный шар. Посох в руках Креола бился и трепетал, светясь изнутри оранжевым светом. Оттуда доносился безумный хор, к которому в какой-то момент добавился новый голос…

Креол удовлетворенно вздохнул и погладил свой посох. Еще одно ценное приобретение. Целый Шаб-Ниггурат.

Теперь у него есть и Посланец Древних, и полководец армии Лэнга. Добавить бы еще верховного жреца Храма Ночи, и будет собран весь правительственный триумвират. В иерархии Лэнга главнее и сильнее этой тройки только боги-демоны — Йог-Сотхотх, Азаг-Тот, Ктулху и С’ньяк.

Хотя с Носящим Желтую Маску так просто не получится. Он демон-призрак, у него нет физического тела. Куда там посох втыкать? Для него нужен Поглотитель иного типа… Какой-нибудь волшебный мешок или шкатулка…

Но сейчас у Креола совершенно нет времени такой мастерить. С Носящим Желтую Маску придется разбираться как-то иначе. По счастью, он не особенно воинственен и вряд ли так уж многого стоит в битве.

Во всяком случае, на этом поле его что-то не видать.

— Ладно… — вздохнул Креол, втягивая цепи в рукава. — Полечу догонять Йага. Он не мог далеко уйти.

А к лежащему без движения Хобокену подоспела санитарная команда. Он вызвал их так же, как до этого вызвал Креола. Тот оказался не так уж далеко и сумел явиться вовремя… хотя еще немного, и армия лишилась бы своего командующего.

Целая стая цреке, четверо рядовых и сержант-эйнхерий взвалили маршала на носилки и принялись кропотливо собирать обломки адамантиевых доспехов. Слишком уж большая ценность, чтобы так просто ими разбрасываться.

— Ну-ка, ребятушки, взяли-подняли! — командовал Хобокен. — Сам уж, боюсь, не оклемаюсь, так что к дохтуру меня доставьте, к дохтуру!

— К какому ж это дохтуру, вашбродь?.. — осведомился эйнхерий.

— Ну к этому, как его то бишь… некромансеру!

Хобокена унесли, и только огромное пятно слизи теперь показывало, что несколько минут назад здесь погиб архидемон. Вокруг по-прежнему бушевал армагеддон, но в этом конкретном месте ненадолго воцарилась тишина.

И на эту тишину упал чей-то взгляд. Такой тяжелый и зловещий взгляд, что в земле образовалась воронка. В этой воронке исчезли последние ошметки Шаб-Ниггурата, а где-то в необозримой выси раздалось недовольное кряхтенье.

На происходящее обратил внимание С’ньяк.

ГЛАВА 18

На вершине ледяного пика восседало оно. Чудовищное, невообразимое, сочащееся испражнениями и темным ихором, древнее, как сами седые звезды, существо. Оно обладало миллионом осклизлых когтистых щупальцев и миллионом глаз, каждый из которых сиял подобно безумному, умирающему в агонии солнцу. От одного лишь взгляда на это создание человеческий мозг начинал кровоточить и разжижаться, истекая наружу через уши.

Таков был С’ньяк.

Древние давно исчезли с лица вселенной. Только лишь несколько из них до сих пор живы, и все они исковерканы, обезображены до неузнаваемости. Навсегда лишены былого облика — как внешнего, так и внутреннего. И старейший среди них С’ньяк — тот, что вобрал в себя всю мудрость погибшего народа.

Когда-то, в необозримо далеком прошлом, Древние властвовали над космосом. Их цивилизация просуществовала так долго, что даже старейшие среди старейших помнят лишь самый ее конец, закат былого величия. Древние пережили тьмы войн и катастроф, знали взлеты и падения, переживали кризисы и вновь возрождались. Постоянная экспансия вела их от звезды к звезде, от системы к системе. Они вобрали знания множества других цивилизаций и сами обогатили их своими. Тысячи планет благословляли Древних, и тысячи же — проклинали.

Но со временем расцвет сменился упадком. Развитие — деградацией. Последним всплеском, последней надеждой гибнущего величия стал С’ньяк — великий ученый и лидер, создатель новых жизнеформ и целых миров. Его благосклонный гений дал Древним новый толчок, вновь повел их к невообразимым высотам. В конце концов этот интеллектуальный колосс достиг абсолютного просветления и обрел божественность.

Однако С’ньяк не преуспел. Слишком тяжкую ношу он взвалил на себя, и даже ему она оказалась непосильной. Древние были уже не те, что раньше. Некогда мудрые и благородные, теперь они предстали агрессорами, алчными до власти и равнодушными к чужим судьбам. Их империя все еще была непостижимо сильна и богата, но они жаждали большего.

Гораздо большего.

И в конце концов откусили чересчур много.

У всякой вещи две стороны. Наука способна дать безграничные возможности и сделать жизнь поистине великолепной, но она же способна уничтожить все подчистую и прекратить жизнь вообще. Древние в полной мере постигли эту обратную сторону познания. То, что они сотворили с собой и еще несколькими цивилизациями, по сей день отдается болью в сердечной мышце мироздания.

Целые эпохи минули с тех пор. Свидетелей того страшного катаклизма почти не осталось. А те, кто остался, вряд ли кому что расскажут. Даже С’ньяк почти не сберег воспоминаний — а ведь он был в самом центре событий. В центре того апокалипсиса, который вынудил их искать спасения в Темном мире.

Как вышло так, что он сошел с ума и обратился воплощенным кошмаром? Как вышло, что он воссел на вершине Бездны?

Туман времени скрывает ответы.

Бесконечно древнему и практически утратившему память С’ньяку давно не было дела ни до чего. Вот уже много веков… нет, тысячелетий он не обращал внимания на муравьиную возню, что творилась в окружающем мире. Демоны и смертные копошились где-то внизу, а С’ньяк равнодушно взирал на их суету.

Но сегодня… сегодня С’ньяка обеспокоили сильнейшие нарушения в такульту. Оно распылялось, расслаивалось, утрачивало стабильность. Один за другим архидемоны, эти живые энергоносители, прекращали функционировать.

Периодическое прекращение жизнедеятельности — это нормально. Одни уходят, другие занимают их место — таков естественный порядок вещей. Но в последнее время смертность взметнулась экспонентой.

Лаларту, Лалассу, Нъярлатхотеп, Хастур, Гелал, Ти-Со, Абхот, Кутулу, Акхкхару… все новые и новые… Один за другим, один за другим… Вот только что погиб Шаб-Ниггурат, один из самых ресурсоемких, — и С’ньяка словно кольнуло булавкой в седалище.

Это уже не шутки. Это всерьез. Кто-то явно подкапывается под само его существование.

Такого С’ньяк никак не мог допустить. Он просто обязан был вмешаться.

И он вмешался.


Все, кто участвовал в битве под Кадафом, навсегда запомнили то мгновение. В памяти каждого осталось выжжено огнем — где он в тот момент находился, что делал, с кем сражался.

Ибо среди всех кошмаров Лэнга явление С’ньяка оказалось самым кошмарным.

Вначале над великим ледяным пиком поднялась струя густого фиолетового дыма. Она уплотнялась, расширялась… а потом кверху взметнулось нечто вроде ядерного гриба.

И вместе с ним взметнулся страх.

Хотя какой там страх? Ужас. Кромешный липкий ужас хлынул от этого бесформенного облака. Безудержный, неостановимый, непреодолимый. Достаточно было просто посмотреть туда, чтобы бесстрашный, крепкий как скала боец превратился в хнычущего ребенка.

Даже Креол спрятал глаза, отлично помня, что случилось с ним в тот единственный раз, когда он видел С’ньяка. Да, тогда он был значительно слабее, тогда он был всего лишь магистром… но ему все равно не хотелось испытывать это снова!

Но это бы еще полбеды. В конце концов, на солнце тоже смотреть не стоит — однако люди как-то мирятся с его присутствием в небе. Хобокен мгновенно сориентировался и отдал общевойсковой приказ — в сторону пика голов не повертывать, фиолетовое облако разглядывать не сметь!

Гораздо хуже то, что этот беспредельный ужас — всего лишь побочный эффект. С’ньяк еще даже ничего не сделал — он просто «выпрямился во весь рост». Раздувшись до размеров грозовой тучи, он окинул взглядом весь Лэнг и запустил щупальца в самую ткань реальности.

Для начала он замедлил скорость маны. До предела. Почти до нуля. И не только в свободном эфире, но и в надях — духовных линиях. Везде. По всему Лэнгу. В теле каждого живого существа — смертного или бессмертного.

Если не считать эг-мумий и некоторых других, демоны от этого пострадали мало. А вот люди… все колдуны просто лишились магии. На них словно надели ошейники из хладного железа.

Перестали действовать и заклинания. Потухли огни пиромантов, растаяли снега криомантов, утихли ветра аэромантов. Телекинетики махали руками — и не могли ничего сделать. Теневики с криком выпадали из своей уютной Тени — и тут же оказывались в клыках демонов.

Одним ударом С’ньяк обезмажил армию Серой Земли.

Хуже всех пришлось ифритам и Хубаксису. В отличие от людей, джинны буквально дышат маной и каждый с рождения волшебник. Магия заменяет им мускульную силу, заменяет сердцебиение и кровоток. Лишившись ее, Правое Крыло Огня бессильно опало наземь. Грозные ифриты предстали дрожащими, еле способными двигаться доходягами.

Даже автоматы стали замирать. Их приводит в действие не только мана, но она все же является ключевой энергией. Теперь, когда ее ток прекратился, автоматы стали просто несуразными механизмами, ни за что бы не заработавшими без колдовства.

Не повлияло это на паладинов и Рыцарей Света — ибо им силы придает не магия, но духовная сила и покровительство богини. Не повлияло и на эйнхериев — однажды воскрешенные Дланью Нергала, они жили уже сами по себе, не нуждаясь в притоках маны. Но даже обычные люди почувствовали внутри какую-то пустоту, нехватку.

Многих колдунов это застало в самый неподходящий момент. Малдавия Пушистая, например, как раз в этот момент перекидывалась из огненной кошки в штормовую — и в результате застряла точно посередине. Впервые в жизни бедная колдунья испытала то, что испытывают при превращении проклятые оборотни. Мучительную боль, ломку костей, тошноту — и все ради того, чтобы выплеснуться в нормальную форму, обратиться субтильной женщиной с вертикальными зрачками.

Но она хотя бы осталась жива. А вот Кълар Гаситель в этот момент находился на высоте двух ларгинов — и, лишившись магии, камнем полетел вниз. Погиб и его брат, Късар Могильщик — он как раз выманил на себя целую орду Диких Псов и собирался расправиться с ними Хороводом Молний… но тот не сработал, и колдуна сожрали живьем.

Маршал Хобокен отчаянно пытался спасти положение, но не видел, не находил к этому пути. Повторялось Дориллово Ущелье — только теперь колдуны по другую сторону окопов.

И они бесславно гибнут!

На краю гибели оказался даже сам Креол. Он ведь таки догнал Йага. Этот подлый трус сумел пробегать от Креола достаточно долго, чтобы действие Длани Мардука рассеялось… Ну так что с того? Креолу этого времени тоже было вдоволь, чтобы приготовить новую.

Но когда он попытался ее метнуть… ирония судьбы.

Злая, жестокая ирония. Креол собирался применить заклинание, лишающее сил. Но С’ньяк, можно сказать, применил таковую Длань на всех колдунов в мире. И действовать она будет не несколько минут, а неограниченно долго.

Надо ли говорить, как это обрадовало Йага?

По меркам архидемонов Йаг всегда считался дохляком, нападающим исподтишка шакалом, но даже так — он все равно архидемон.

Что можно поделать с ним без магии?!

Креол отступил назад, глядя в бездонные черные буркалы. Одной рукой он сжимал посох, другой раскручивал цепь. Эти великолепные артефакты сосредоточили в себе такую мощь, что даже С’ньяк не может отключить их одним усилием воли. Они по-прежнему действуют… пока что.

Но что с них проку? В руках простого смертного этот сверхмощный посох — просто ковырялка из черного стекла. Да, адамантовый наконечник по-прежнему может убить архидемона… но попробуй-ка, дотянись до него!

Зато цепи, к счастью, безразлично, насколько ее хозяин маг. Она питается не маной, а ненавистью, гневом. Этих чувств у Креола всегда было столько, что из ушей хлестало. Он скрипел зубами от бессильной ярости — и цепь раскалялась добела, заставляя Йага осторожничать, держаться чуть поодаль.

Так дикий зверь отшатывается от факела.

Но Йаг — не зверь. Он терзает своих жертв не когтями. Даже не думая приближаться, он молча буравил Креола взглядом — и сознание архимага начало меркнуть. Против своей воли Креол погрузился в жуткую грезу, кошмар наяву. Со всех сторон хлынули мороки — и Лэнг растворился в них.

Четыре года назад Креол похожим образом сражался с Оллак-Кергханом, демоном из Сонного Царства. Только там все было гораздо проще. Анамрады сильны, но где уж им сравниться с архидемонами…

Оллак-Кергхан действовал куда топорнее. Он входил в уже сотворенный сон и захватывал его, воплощая собой самый большой страх жертвы. Креол тогда выставил перед собой двух отроков, и, пока анамрад превращался в мертвецов и лягушек, маг спокойно с ним расправился.

Йаг работает гораздо изящнее.

Одурманенный, неспособный сопротивляться Креол перестал воспринимать действительность, отличать сон от реальности. В навеянной Йагом грезе он снова стал ребенком, а потом подростком. Снова пережил издевательства Халая Джи Беш. Ужасную войну с куклусами. Исчезновение дедушки. Временную слепоту и черную желтянку. Строительные работы на Вавилонской башне. Смерть императора Энмеркара Первого и коронацию его юного внука — Энмеркара Второго. Победу над учителем. Смерть отца. Создание своего Шедевра и первую встречу с Инанной…

За какую-то минуту перед Креолом пронеслись целые десятилетия.

Будь на его месте кто другой, он бы уже не вышел из этого навеянного кошмара. За пять минут несчастный прожил бы во сне целую жизнь и умер, став пищей для демона.

Но Креол быстро понял, что все это не взаправду. Как и всякий уважающий себя маг, он умел контролировать свои сны — и для этого даже не требовалась магия. Он собрался, сосредоточился и еще до того времени, как началось путешествие в Содом, разорвал путы.

Йаг недовольно скривился. Он не любил, когда добыча огрызалась. Ему нравилось видеть сны с ней в унисон и в полной мере переживать все ощущения. Ах, что за сладость в этих дивных грезах, что за бесподобный вкус! Там, в Подземье, Йаг постоянно нежился в окружении тысяч слуг, окутывавших его живым коконом, — и каждый любил хозяина больше жизни!

Но раз уж это не действует… Йаг мгновенно изменил тактику. Теперь он предельно замедлил восприятие Креола. Послал ему сказочные грезы, полные вина, гашиша и одалисок, одарил невероятным счастьем — и маг потерялся в дивной фантазии.

Он и ее бы тоже стряхнул с легкостью — но вначале требовалось осознать, что это морок. А здесь время почти не двигалось. Креолу казалось, что прошли мгновения, он не успел даже поднести к губам чашу — однако его физическое тело уже двадцать минут стояло соляным столпом.

— Сражаться не надо, колдовать не надо, напрягаться не надо — только удовольствия… — шептал голос в голове Креола.

Йаг не трогал свою жертву. Наоборот, ограждал ее от других демонов. Один случайный толчок, и морок развеется, архимаг придет в себя — а зачем это Йагу? Куда выгоднее держать смертного в счастливом оцепенении. Пройдут месяцы, прежде чем он наконец сообразит, в какую паутину угодил… а к тому времени все давно будет кончено.

А вокруг продолжал нарастать хаос. Вслед за маной С’ньяк снизил электрическую проводимость плазмы. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но этого оказалось достаточно, чтобы перестала действовать большая часть плонетского оружия.

Плазмеры и автоплазмеры, плазменники и плазмометы — все они превратились в бесполезные куски металла. Что же до плазматорных установок, то для них подобное изменение вовсе оказалось фатальным — одна за другой они начинали трястись, гудеть… а потом взрываться.

Теперь половина войска осталась безоружной. Лазеры и магнаторы работали по-прежнему, но в плонетской военной системе они всегда играли вспомогательную роль. Основную ношу несло плазменное оружие — мощное, дешевое, безотказное.

Одного маленького изменения законов физики хватило, чтобы его уничтожить.

В принципе, С’ньяк мог просто убить всех и каждого. Заморозить Лэнг до абсолютного нуля, удалить кислород из атмосферы, стократно умножить гравитацию, разорвать молекулярные связи или выжечь прану в носителях жизни. Любую битву он мог закончить в несколько секунд.

Только тогда ведь и многие демоны умрут — не говоря уж о всех без исключения рабах. А С’ньяк еще помнил, что это нежелательно… по какой-то причине. Неизвестно по какой, но вроде бы это важная причина…

Поэтому пока что он все же действовал избирательно и аккуратно.

Люди гибли сотнями и тысячами. Но Йаг поддерживал в сердце этой бойни островок спокойствия, неторопливо вытягивая жизнь из своей жертвы. Креол уже испил из грезящейся ему чаши, и его лицо озарилось блаженной улыбкой.

Йаг протянул к нему еще одно ментальное щупальце. Всадил его поглубже и затрясся от удовольствия. Какой деликатесный разум! Удивительно сильная воля! Столько ярких эмоций!

И ведь он еще не хотел в это ввязываться! Не хотел лезть в драку, надеясь отсидеться в лабиринтах Подземья, среди своих постылых, почти лишенных разума слуг! Если бы Шаб-Ниггурат не нашел его там, не выковырял из норы, не принудил напасть на мага Креола, Йаг лишился бы добычи, какой у него не было уже много веков!

То, что сейчас Шаб-Ниггурат сидит в посохе этой самой добычи, делает ситуацию особенно пикантной.

Йаг уже начал подумывать, что хорошо бы перенести Креола и еще десяток-другой самых аппетитных гостей в свои глубинные чертоги и там уже спокойно, не отвлекаясь на суету… как вдруг его укусили за хвост!

И не просто укусили — вгрызлись!

Архидемон обомлел. Он был совершенно уверен, что вблизи нет ни единого смертного… и он не ошибался. Чудовище, что яростно жевало его хвост, оказалось несомненным демоном… доброй сотней демонов в едином теле!

Демоволк наконец-то разыскал хозяина.

Сам такой же демон, пусть и питающийся себе подобными, демоволк даже не заметил, что С’ньяк сотворил с магами. Он вовсе не обратил внимания, что хозяин сидит с дурацкой улыбкой и пялится в пустоту.

Демоволк знал только одно — прямо перед ним мясо! Вкусное-превкусное мясо!

И он впился в него зубами.

— И-у!.. — тоненько пискнул Йаг.

Звук получился такой тихий и жалобный, словно его издал выпавший из гнезда птенец. Просто Йаг чрезвычайно редко открывал рот и с трудом уже помнил, для чего это вообще нужно. Вместо лопотания языком он предпочитал посылать сигналы прямо в мозг собеседника, а материальную пищу попросту презирал.

Чистая мысль, чистое сознание, сладкий мир грез…

— И-у!.. — снова пискнул он, уже чуть громче. С громким клацаньем демоволк отхватил Йагу хвост и втянул его в глотку.

Йаг всегда стерегся прямых схваток. Но сейчас ему пришлось в таковую вступить — потому что демоволк желал продолжения трапезы. Рыча и рявкая, он бросался то с одной стороны, то с другой, ища места, куда вонзить зубы.

Йаг следил за ним пустыми мертвыми глазами. Он не мог зачаровать демоволка усилием воли и не хотел убегать — этот противник не вызывал у него уважения. Просто огромная псина, которую взрастили для травли демонов.

Очень медленно Йаг повернулся, распрямился, поднял громадные ручищи и в неожиданно мгновенном рывке стиснул ими демоволка. В этом горбатом несуразном теле таилась ужасающая сила. Рукопожатие Йага могло превратить уголь в алмаз.

И сейчас из демоволка брызнула кровь, как из переспелого граната.

К небу поднялся душераздирающий вой. Демоволк бился в агонии, страшно кричал, но продолжал щелкать челюстями. А потом он рванулся особенно сильно… и дотянулся Йагу до горла!

Именно в этот самый момент Креол моргнул. Он уставился на груды лакомств, на извивающихся гетер, ужасно удивился тому, как бездарно проводит время… и его взгляд снова стал осмысленным.

Маг моментально понял, в какую ловушку угодил. Понял и то, что у него остался единственный шанс.

И метнулся вперед с посохом.

Адамантовое лезвие вошло Йагу в бок. Креол навалился на него всем весом, даже не помышляя о поглощении души. Из-за чар С’ньяка он просто не мог этого сделать.

Йаг захрипел. Бездонные черные омуты, заменяющие ему глаза, закружились спиралями. Змеиная шея изогнулась, хлестнула, подбрасывая сжимающего ее демоволка, и архидемон начал медленно оседать. Кусок адаманта грыз его изнутри, прорывал один орган за другим, нанося раны, смертельные даже для бессмертного.

Креол давил на посох с невероятной злобой. У него волосы поднимались дыбом при мысли о том, какой судьбы он только что избежал. Жуткой, долгой и очень гадкой кончины.

И через некоторое время маг понял, что пыряет уже труп. Очень вонючий и уродливый труп.

— Прощай, поганое угрёбище, — проникновенно произнес Креол. — Я был знаком с тобой недолго, но успел возненавидеть всем сердцем.

Демоволк тоже был на последнем издыхании. Он все еще слабо подергивался, но видно было, что ему не выжить. Йаг его фактически раздавил.

Креол произнес длинное ругательство — без магии он ничем не мог помочь бедному чудовищу. А жаль, право — прекрасный был питомец. Сколько пользы он принес Креолу! Сколько пользы мог бы принести в будущем!

Маг опустился на колени, приподнял огромную башку и встретился с уже мутнеющим взглядом. Демоволк приоткрыл пасть и последним усилием лизнул хозяину руку.

А потом издох.

— Кто-то мне за это ответит, — процедил Креол.

Не тратя больше времени на мертвых, он поднялся на ноги, осмотрелся — и ужаснулся.

Всего-то полчаса маг провел в ловушке Йага — но за это время ситуация ухудшилась катастрофически. Теперь, когда им стал помогать С’ньяк, демоны восторженно повалили в атаку. Даже Хобокен ничего не мог поделать в таком положении — и поскольку с Креолом связаться не получалось, он скомандовал ретираду.

Только и с этим ничего не выходило. С’ньяк частично свернул пространство. Отсек вторженцев от внешнего мира, запер их под невидимым колпаком. Скрупулезно и методично он прижимал армию Серой Земли к стене.

А после этого запустил все вулканы.

Они извергались и до этого, но хаотично, вразнобой и не в полную силу. Вплотную к Кадафу их не было, так что особой угрозы они не представляли. Монгор Вулкан даже ухитрился использовать иные из них против самих же демонов.

Теперь все стало совсем иначе.

Столбы газов и вулканической пыли взметнулись на сотню тысяч локтей. Громадные горы раскалились почти докрасна, трещины в коре засветились оранжевым. Отовсюду раздался такой гром и треск, точно целая орда гигантских кузнецов замолотила по наковальням. Во все стороны ринулись пепловые тучи, способные задушить одним лишь касанием.

Креол бешено скрежетал зубами. Все пошло не по плану. Еще слишком рано. С’ньяк еще не должен был заметить их присутствия.

И где проклятый лугаль, отчего он не отвечает?!

ГЛАВА 19

Ванесса Ли взяла бокал и покачала перед лицом, любуясь игрой солнца в янтарном напитке. Ежеутренняя порция философского камня с вином и медом. По вечерам Ванесса тоже иногда его пила, но обычно все же ограничивалась одним бокалом в день.

На коленях у Вон сидел жирный и очень важный Флаффи, а у ног копошились два маленьких кремовых котенка — Усатая Леди и Мистер Печенька. За минувшие годы кошачье племя просто заполонило Промонцери Царука, и жилось им здесь припеваючи.

Подумать только, что все они произошли от одной-единственной кошечки!

Настоящая королева-мать, Надин весьма пренебрежительно относилась к своему бесчисленному потомству. Хотя не менее пренебрежительно она относилась и к обоим своим бойфрендам — Флаффи и Дымку. С Чернышом у них как-то не срослось — его Надин до себя не допускала, и тот очень злобствовал.

С Чернышом вообще ни у кого не срасталось — очень уж злобным вырос этот котяра. До последнего времени Ванесса даже держала его на коцебу, отдельно от всех прочих. Лишь пару месяцев назад он получил позволение вернуться во дворец… и очень кстати, потому что вскоре после этого старый дом Катценъяммера был распылен на атомы.

Очень уж мощно жахнул агонизирующий Хастур…

Настроение у Ванессы было ужасным. И от Креола все еще нет вестей. Ванесса каждую минуту поглядывала на часы, гадая, что сейчас происходит в Лэнге.

Наверняка там еще хуже, чем было под Иххарием…

Во время их вчерашнего свидания Креол даже не спросил, как дела на Рари. Да что там не спросил — этот гад даже не поцеловал ее на прощанье!

Впрочем, если бы он все-таки спросил… ничего хорошего Вон ему бы не рассказала. За окном все тот же лунный пейзаж. Иххарий по-прежнему разрушен почти до основания. От улиц осталось одно воспоминание, три четверти зданий снесены до фундаментов, да и прочие превратились в руины.

Смрад разложения достигает даже сюда. Жить в таких условиях просто невыносимо. Мертвецов убирают днем и ночью, но невозможно же быстро убрать миллион трупов, изрядная часть которых — и не люди вовсе.

Люди сейчас ютятся в подвалах. Многие уехали в провинцию, в деревни. Только Промонцери Царука все еще делает столицу столицей.

Слегка оклемавшийся Кайкедрал Мусор даже предложил перенести город немного к северу или выше по реке. Расчистка всей этой огромной территории потребует такого труда, что экономичнее построить все заново.

Правда, будет жаль потерять порт и обширную канализационную систему… да и вообще нынешнее местоположение Иххария просто идеально… Ванесса обещала как следует это обдумать, но окончательное решение принимать будет Креол.

Интересно, когда же он все-таки вернется? На Рари сегодня уже шестнадцатое сентября. В южном полушарии начинается весна. А на Земле… на Земле должен быть конец ноября. Возможно, даже День благодарения.

Ванессе было неохота сверяться с компьютером, а пересчитать в уме не получалось — длительность земного и рарийского года не совпадает. Дней столько же, триста шестьдесят пять, но сутки на несколько минут длиннее, поэтому разница постепенно смещается. На Земле сейчас уже… уже 2009 год… Подумать только, как летит время…

И завтра… а возможно, уже сегодня все решится…

Или уже решилось.

Возможно, Креол станет Высшим магом…

Или уже стал.

Ванесса имела довольно смутное представление о том, что эти Высшие маги собой представляют, но понимала, что это будет переход на качественно иной уровень.

Креол обычно неохотно говорил на эту тему. Ванесса узнала от него только то, что Высших магов еще называют Богоравными и для становления ими нужно получить от богов так называемый Небесный Мандат. Разумеется, это не бумажка с печатью, а своеобразный след, оставляемый непосредственно в душе. Кроме того, Небесный Мандат дает определенные привилегии, из которых особенно ценны и значительны три.

Первое — бессмертие. Высший маг не подвержен старости и болезням, не нуждается в пище и воздухе. Фактически он становится небожителем — боги наращивают на его душе Восьмую Оболочку. Это Креолу уже не так нужно, поскольку от старения он и так успел избавиться… но все-таки он не возражал бы обзавестись истинным бессмертием, а не просто вечной молодостью.

Второе — личная территория. Высший маг имеет право на собственный клочок мироздания — либо кусочек какого-нибудь мира (гора, долина, лес, остров), либо анклав между мирами. Он селится там (или создает) — и это только его территория, больше ничья. Ни один бог не имеет там власти. На своей территории Высший маг обладает фактически божественней силой.

Третье — доступ к божественному «отделу кадров». Высший маг имеет право посещать с визитами миры, закрытые для смертных. При желании он может получить хорошую должность в какой-нибудь небесной канцелярии. А в случае смерти может сам выбрать свою участь. Отправиться в любой загробный мир по своему усмотрению. Или стать бодхисатвой и остаться среди живых.

Больших подробностей Ванесса не знала. Да и Креол, судя по всему, тоже. Кто именно вручает этот Небесный Мандат, сколько всего богов нужно для «кворума», могут ли это делать Темные боги или этот бонус только от Светлых…

Но с какой стороны ни взгляни — круто.

Интересно, как Креол всем этим добром распорядится?

А еще существует некая ненулевая вероятность, что Креол станет богом. Но о том, как ими становятся, Ванесса не знала вообще ничего.

Да и Креол, судя по всему, тоже.

Вероятно, это было эгоистично, но в глубине души Вон не хотела, чтобы ее муж становился богом. Просто потому, что… ну… она не очень представляла их с Креолом дальнейшие отношения.

Да и какой вообще бог может выйти из Креола? Благой податель дождя? Мудрый целитель и учитель?

Вот уж вряд ли!

Ванесса тяжело вздохнула и зарылась лицом в шерсть Флаффи. Толстый сиамский кот недоуменно мявкнул и начал вырываться. Кому-кому, а ему было плевать на все проблемы хозяев — лишь бы молоко в миске не переводилось.

Вырваться коту не удалось, но через полминуты Ванесса сама его отпустила. Она допила философский камень и пристально посмотрела на свой завтрак. Аппетита не было, но она все же начала неохотно ковырять запеченного палтуса.

Завтракала она в аудиенц-зале. Огромном, аляповато разукрашенном и совершенно пустом. Обычно здесь представители Совета Двенадцати принимали иностранных послов и других важных посетителей. Для трапез это место подходило не очень, но столовую пока еще не отремонтировали. Демоны немало потрудились, разнося ее в щепки.

Да Ванесса и сама приложила к этому руку. Бушуя в своем штурмовом геродерме, она меньше всего заботилась о том, чтобы сберечь обстановку.

Ей даже понравилось крушить все подряд.

— Повелительница, могу ли я осведомиться, скоро ли вы закончите? — всунул голову в дверь Гвен Зануда. — Собралась большая очередь, все ожидают…

Ванесса снова вздохнула. После битвы полчищ Совет Двенадцати почти обезлюдел. Шамшуддин, длик и предатель Клевентин погибли, а Креол, лод Гвэйдеон, маршал Хобокен, профессор Лакласторос и Асанте с Руорком отбыли в Лэнг.

На хозяйстве остались только она сама, Мурок и Кайкедрал. Но Мурок практически не вылезает из госпиталя, а все еще хворый Кайкедрал пытается починить разваливающуюся экономику.

Вот и выходит, что все политические заботы легли на нее, Ванессу Внезапную…

А сейчас у нее ну совершенно нет настроения принимать посетителей и выслушивать бесконечные жалобы. Она и так наперед знает, что ей скажут. Все разрушено, все плохо, денег нет, еды нет, жить негде, владыка Креол нас бросил, бла-бла-бла…

Вон все прекрасно понимала и всей душой сочувствовала своим подданным. Но что она может сделать?! Ей и так некогда присесть! А сегодня вдобавок такой особенный день, что просто ну вообще думать не получается. Вот она и растягивала насколько возможно минуты завтрака — чуть ли не единственное время суток, когда она принадлежит только самой себе.

А тут еще и котята под ногами принялись драться. Чувствуя себя Зигфридом и Роем в одном лице, Ванесса растащила их в разные стороны и заткнула пастишки кусочками рыбы.

Жаль, в политике так просто не получается. Подперев щеку ладонью, Ванесса велела впускать посетителей по одному и продолжила ковыряться в тарелке.

Аппетита по-прежнему не было.

Первым в очереди оказался ларийский посол. Ванесса его терпеть не могла. Этот назойливый пройдоха заявлялся чуть ли не ежедневно, пытаясь вытребовать репарации за смерть своего монарха. Мол, его величество Логмир Первый отдал жизнь в иноземной державе, на чужой ему войне… теперь платите!

Разумеется, Ванесса не собиралась давать ему ни цента. Ей было бесконечно жаль беднягу Логги, но вряд ли его вдова и сироты остались без гроша в кармане. Черт, судя по письму, что пришло от Гвениолы, она не особо-то и расстроена!

Или очень умело это скрывает.

— Итак, повелительница Ванесса, вы обдумали мою просьбу? — спросил посол, едва переступив порог. — Ларийские дети голодают!

— Зеньор Шельмец… — устало начала Вон.

— Шельмеа!.. — раздраженно поправил посол. — Меня зовут Шельмеа, повелительница! С «а» на конце! Прошу вас — вы так упорно делаете эту ошибку при каждой нашей встрече, что я уже не верю, будто вы это нечаянно!

Ванесса потупилась. Сегодня она действительно просто оговорилась. Вообще, она с самого утра пребывала в рассеянности и не очень хорошо себя чувствовала. Даже чуточку поташнивало.

Видимо, съела вчера что-то не то.

— Простите, зеньор Шельме… а, — позволила себе чуть улыбнуться Вон. — Вы присаживайтесь, присаживайтесь, не нужно стоять-то, как на карауле. У нас тут все неофициально, по-домашнему… Вот, выпейте вина…

— А что-то я его здесь не вижу, — продолжал хмуриться посол.

И верно, вина на столике не оказалось. Почему-то в последнее время его постоянно забывали подавать. Ванесса поморщилась, хотела кликнуть лакея, но потом вспомнила, что она все-таки магесса.

Через несколько секунд ее рыба превратилась в вино и растеклась лужей. Ванесса и посол уставились на нее в равном недоумении.

Как-то не так это должно было выглядеть…

— Угощайтесь! — наконец спохватилась Ванесса. Она решила сделать вид, что так и задумывалось.

Зеньор Шельмеа пожевал губами и вежливо отказался. И почему-то очень быстро откланялся, с легкой опаской поглядывая на бордовую жидкость. Та медленно превращалась снова в рыбу.

Размазанную по тарелке тонким слоем…

После ларийского посла вошел лод Инкар. Единственный паладин, оставшийся на Рари, и то лишь по причине ранения. В битве полчищ он получил настолько тяжелые травмы, что на реабилитацию потребовалось две недели — и это в колдовском госпитале!

Лод Инкар ужасно сокрушался, что не сможет принять участие в величайшем сражении за всю историю. Но кое-что все же осталось и на его долю. Даже спустя месяц в Иххарии и окрестностях еще попадались демоны. Последние клочки Легиона Гнева.

Их вычисткой занималась Служба Ассенизации. Лод Инкар раз в трое суток являлся к Ванессе с докладом, извещая, что было сделано и что еще предстоит. И с каждым разом его визиты становились все короче — число монстров день ото дня таяло.

— В канализиации была обнаружена небольшая группа утукку, — сообщал лод Инкар. — Также мы истребили будху и выловили двух эг-мумий. По слухам, в промышленных районах свила гнездно большая стая Птиц Лэнга — с вашего поизволения и да если будет милость Пречистой Девы, после обеда мы с ними подрасправимся.

Ванесса слушала очень внимательно. Лод Инкар был родом из Мексим’Лха, еще в младенчестве остался сиротой, вырос в горном ауле, до восьми лет не видел живой души, кроме дедушки с бабушкой, и обладал довольно забавным говором. Однако в остальном это был образцовый паладин — кристально честный, безгранично храбрый и беспредельно преданный. Его простоватое лицо цвета молочного шоколада светилось от гордости, когда он читал по бумажке имена эг-мумий.

Точнее, пытался прочесть.

— Скртм… — упорно ломал язык лод Инкар. — Скртмгха… ох, простите, леди Ванесса, не думаю, что мне это под силу.

— Да забудьте, — пожала плечами Вон. — Можно подумать, мне интересны имена этих парней Крэйвена.

— Кого?.. — не понял лод Инкар.

— Да никого. Не обращайте внимания.

Ванесса невольно задумалась, отчего же все-таки у эг-мумий такие зубодробительные имена? Креол как-то раз упоминал, что эти демоны — бывшие египетские маги, которые путем сложного ритуала обрели бессмертие. С недостатками в виде слезшей кожи и переселения в Лэнг, но все-таки.

Однако в Древнем Египте имена явно были не такие. Хеопс, Рамзес, Клеопатра, Тутанхамон… других египтян Ванесса не помнила, но и этого достаточно. Красивые же имена, звучные. Совсем не похожие на случайный набор согласных, которые используют эг-мумии.

— Что-нибудь еще, лод Инкар? — осведомилась Ванесса.

Паладин на миг задумался и помотал головой.

— В таком случае… а что там за возня?

Из-за дверей доносился какой-то шум. Кто-то с кем-то громко спорил, в чем-то убеждал… а потом двери распахнулись, и в них спиной вперед влетели два стражника. Кажется, их звали Дато и Каро. Совершенно ошалелые, они замерли с плазменниками наперевес, напряженно глядя на черный проем.

Оттуда выступила человеческая фигура. Или… почти человеческая. Ванессе сразу вспомнился бывший прокурор Харви Дент по прозвищу Двуликий — ибо этот тип мог сыграть его безо всякого грима.

В самом деле, его лицо словно состояло из двух половин. Левая — совершенно нормальная и даже очень симпатичная. Черные волосы, зеленые глаза… глаз, изящные усы и бородка. Что-то в этом лице казалось знакомым, но Ванесса не могла вспомнить — сильно отвлекала правая половина.

Она выглядела так, словно ее облили кислотой. Все черты искажены, кожа обвисла, как воск на оплывшей свечке. Вместо уха какой-то лоскут, вместо глаза вообще дырка.

При виде Ванессы единственный глаз урода сверкнул, а губы исказились в кривой полуулыбке. Он шагнул вперед… и уперся грудью в дула плазменников.

— Стой, назови себя! — гаркнул стражник.

— Назвать себя?.. — рассеянно переспросил пришелец. — Вы… вы можете называть нас… хм… да как угодно. Все равно у вас не будет столько времени, чтобы успеть произнести наши имена.

С этими словами он прищелкнул пальцами, и оба стражника рухнули на пол. Изо ртов у них пошла желтая пена.

Лод Инкар выхватил меч… но только это он и успел сделать. В него вонзился беспросветно-черный луч, и паладин упал замертво.

— Ты какого черта сделал, ублюдок?! — вскочила Ванесса, выхватывая пистолет. Флаффи спрыгнул с ее колен и зашхерился под столом.

— Это Черная Смерть, — любезно пояснил убийца.

— Черная что?..

— Заклинание. Оно называется Черной Смертью. Забавно, но придумал его мой дядюшка. Оно выталкивает из живого существа душу. Некоторые умеют этому сопротивляться, но вообще это самый надежный способ кого-то прикончить. Настолько надежный, что воскресить уже не получается. Даже Хиоро в свое время отступился, хе-хе…

— Что?.. Кто?.. — заморгала Ванесса. — Да ты кто вообще такой, [цензура]?!

— Вы что, сговорились? — приподнял брови незнакомец. — Так ли уж важно, кто мы такие?

— Мы, Елизавета Вторая?.. — хмыкнула Вон. — Может, хотя бы представитесь все-таки, ваше величество?

Чужак задумался и даже приоткрыл рот… но тут же передумал.

— Нет, что-то не хочется, — улыбнулся он.

— Ну и что же мне с тобой делать, чертов Джон Доу?..

— Для начала поприветствовать. Все-таки мы довольно долго искали с тобой встречи.

— Со мной?.. — нахмурилась Ванесса. — Ты точно адресом не ошибся?

— Точно, точно, — рассеянно ответил урод, сверля взглядом… до Ванессы дошло, что он пялится на ее декольте.

Не таким уж глубоким оно было. Да и то большую часть закрывал колдовской плащ, скрепленный аграфом как раз под ключицами. Но Ванессе все равно стало противно, и она гневно покраснела.

Но потом незнакомец поднял взгляд, улыбнулся… и мысли Ванессы двинулись в другом направлении. В голове словно заиграла приятная музыка, перед глазами поплыл розовый туман. Все тело расслабилось, как на спа-сеансе…

Вон сразу поняла, что происходит — любовная магия, и очень сильная. Если прямо сейчас что-нибудь не предпринять, этот урод… хотя не такой уж он и урод, если вдуматься… весьма даже симпатичный мужчина… и эта обожженная половинка придает его лицу определенную пикантность…

Пистолет вывалился из ладони. Ванесса идиотски заулыбалась, подалась вперед, навстречу губам прекрасного незнакомца… но едва лишь они соприкоснулись, как тот отпрянул и схватился за виски.

«ЭТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ!!!» — донеслось откуда-то.

— Ну, дядюшка… — прошипел прекрас… хотя что в нем прекрасного?!

Ванесса резко отпрыгнула. Наваждение спало, она снова себя контролировала. В кои-то веки пригодилась чертова ловушка, которую поставил Креол. Натуральный капкан для мозговых слизней вроде вот этого.

Жаль, он не сработал, когда в прошлом месяце Вон поцеловал куклус. Ведь он пытался убить ее, а не соблазнить. От физических атак Креол подстраховывал жену Личными Защитами, а от ментальных — вот этим.

Неудавшийся казанова недовольно кривил губы. Ванесса быстро глянула в сторону пистолета и выхватила из кармана газовый баллончик.

— Освежись, вонючка! — крикнула она, давя на кнопку и тут же перетягивая ублюдка нунчаками из кровавого железа.

Тот крякнул от боли, поморщился, вытирая лицо, но этим все и ограничилось. Он даже не подумал обмякнуть, стать послушной куклой, как то было с эг-мумией Мдзгрвешем.

Он даже не завопил, как сделал бы человек, получивший в лицо заряд ароматного, но ирританта.

— О черт, — сглотнула Ванесса. — Ты не демон.

— К твоему большому сожалению, — кивнул урод.

Ванесса попятилась, стараясь не привлекать внимания к пистолету. Этот ублюдок убил паладина одним заклинанием. Паладина! И если он не демон…

— Если ты не демон — почему выглядишь как дерьмо? — осведомилась Вон. — Это теперь модно, что ли?

— За это следует благодарить твоего мужа, — погладил обожженную половину лица урод. — Ты, кстати, при этом присутствовала — не помнишь?

Ванесса нахмурилась, присмотрелась… и в голове у нее что-то щелкнуло. Она наконец поняла, где видела раньше эту рожу… рожу, так сильно похожую на Креола.

Трой! Этот чертов сукин сын, который столько попортил им крови на Каабаре! Тоже шумерский архимаг, заклятый враг и дальний родственник ее мужа… минуточку. Теперь, когда Ванесса замужем за Креолом… Трой что, и ей стал родственником?!

Впрочем, это сейчас не важно. Куда важнее — откуда он здесь, черт возьми, взялся?!

— Теперь я тебя вспомнила… — медленно произнесла Ванесса. — Ты… ты Трой!

— Да, мы Трой, сын Гишбара, — кивнул ее новоявленный племянник. — По крайней мере, один из нас…

— Почему ты жив, [цензура]?! — перебила Ванесса. — Я же своими глазами видела, как Креол тебя испепесочил!

— Испепесочил?.. — приподнял бровь Трой.

— А что не так? Хорошее слово. Я сама его выдумала. И не меняй тему — какого черта ты жив?!

— Долгая история. Я… не вижу смысла ее рассказывать. Ты ведь все равно сейчас умрешь. Если будет интересно, спроси потом у Мрачного Жнеца.

Мысли Ванессы заметались. Она была положительно уверена, что этот тип не собирается ее убивать — зачем-то же он пытался наложить любовные чары? Неужели просто хотел сначала развлечься?! Ей вспомнилась история, из-за которой они с Креолом стали смертными врагами, — та бедная девушка, которую Трой изнасиловал, а в процессе убил… неизвестно, специально или нечаянно.

Трой тоже размышлял, пока еще медля переходить к финальной стадии. Он слишком долго искал подходящего момента и хотел быть уверенным, что ничего не забыл.

К тому же его мысли опять начали путаться. Все-таки теперь в этом теле их жило двое.

Маг и демон.

Они нашли друг друга в пещере, что многие века служила домом, а потом узилищем богу-демону Иак Саккакху. Там они оба погибли — и там сумели ожить. Охваченный гневом и жаждой мести, упорно не желающий уходить Саккакх таки сумел подыскать себе оболочку — мертвого архимага. Он поднял еще неостывший труп, частично убедил, а частично заставил бывшего хозяина потесниться и начал долгий путь к отмщению.

Вначале эти двое вернулись в Лэнг, где встретились с Лаларту… который неожиданно оказался подменышем, шпионом и прислужником богини Инанны. Еще одного заклятого врага Саккакха. Лже-Лаларту утащил бесконечно слабого Троя на Девять Небес, где сдал своей госпоже — и в ее узилище он провел… сколько?.. Месяц, два?.. Или все-таки меньше?.. Трой не помнил точно.

Главное, что в конце концов им удалось сбежать. Когда на Третье Небо явился разозленный на что-то Йог-Сотхотх и принялся крушить Хрустальные Чертоги, в числе прочего он разбил и засовы клетки Троя. Пустоголовая богиня не особенно заботилась о надежности своей темницы. Воспользовавшись моментом, маг и демон сумели удрать из Светлого мира — и задумались, что делать дальше.

На протяжении целых месяцев они сражались за верховную власть в своем общем теле, но в конце концов сумели договориться. Их объединяло одно чувство — ненависть к тому, кто убил их обоих. Ненависть к Креолу.

Бывший шумерский архимаг и бывший архидемон Лэнга утратили большую часть сил — но, объединившись, они создали нечто могущественное… далеко не столь могущественное, как хотелось бы, но все же достаточно, чтобы бросить вызов своему врагу. Трой предоставил плоть, Саккакх вдохнул в него жизнь. Трой дал магию, Саккакх — демоническую силу.

Их сознания сплелись и перемешались, но обычно доминировал все же Трой. Саккакх предпочитал посиживать в подсознании.

Именно Трой и решил отправиться на Рари — где и пребывал вот уже год. Почти все это время он тихо жил на другом берегу Безлюдного океана — в Сото, столице Геремиады. Но месяц назад, когда до него донеслись отзвуки страшной войны, отправился в Серую Землю. Навыков мастера-телепортера он не утратил, так что путь был нетруден.

Явившись уже под занавес финальной битвы, Трой долгое время не обнаруживал своего присутствия. Безмолвной тенью он бродил по Иххарию, присматривался и прислушивался, выжидал удобного момента — и вот наконец дождался его.

Рассказывать обо всем этом Ванессе Трой не собирался. Нет, он всегда был словоохотлив, любил поговорить о своих достижениях и взглядах на жизнь, но сейчас он немного торопился. Несмотря на то что большая часть боеспособных граждан Серой Земли отбыла в Лэнг, осталось достаточно, чтобы доставить проблемы — а зачем они сейчас Трою?

Жаль, что план сразу поехал в сторону из-за непредвиденной ментальной ловушки, но…

Тут двери снова распахнулись, и Трой выругался. Он все-таки промедлил дольше необходимого. В аудиенц-зал ворвались пятеро стражников, а с ними капитан Махотен. Эйнхерий. Как и лод Инкар — единственный из своей братии, оставшийся на Рари.

— Леди Ванесса, спасайтесь! — гаркнул он.

Вон не стала глупо геройствовать. Она все еще не понимала, откуда здесь взялся живой и здоровый Трой, зато понимала, что одолеть его у нее нет шансов.

А вот у Махотена это вполне может и получиться. Киигская татуировка — штука для магии почти непробиваемая.

Пусть-ка этот ублюдок попробует справиться с одним из парней Хобокена…

По Трою открыли огонь сразу же. Слетело две Личных Защиты, затем вспыхнула аура Огненного Доспеха. Но вокруг мага заклубился черный дым, во все стороны ударили невидимые шарики… и стражники рухнули, словно изрешеченные пулями.

На ногах остался стоять только Махотен. Предназначенные ему заряды рассеялись еще на подлете. Гренадер «Мертвой Головы» ринулся вперед, схватил Троя за горло и вздел его к потолку. Маг забился, точно крыса в кошачьих зубах, попытался применить магию — и тщетно.

Уже казалось, что сейчас Трой вернется обратно в мир мертвых, когда его глаза изменили цвет. Изменилась и аура — хотя этого эйнхерий, конечно, не видел.

— Я Есмь Древний!.. — послышался сдавленный рокот.

Пронзенный адамантовым копьем и лишившийся своего тела, Саккакх больше не имел доступа к такульту и полям ба-хионь. Он больше не был ни архидемоном, ни Темным богом. Но личные силы у него оставались по-прежнему — и они тоже чего-то да стоили.

А главной силой Иак Саккакха всегда была власть над духами и нежитью. Ими он мог повелевать даже в замороженном состоянии. Целая планета веками стенала от тварей, что порождал заточенный Близнец.

И сейчас перед ним была нежить. Самого высокого разряда, почти неподвластная внешнему контролю… но Саккакх и не собирался ее контролировать.

Он просто перерезал ей жизненную нить.

Такой же эффект могла бы произвести серебряная пуля. От демонической силы киигская татуировка защитить не могла, и капитан Махотен упал на пол бездыханным трупом. А уже через несколько секунд рассыпалась и его плоть, оставив почти голый скелет.

Таким он был, когда лежал на кладбище Славы.

Трой отряхнул манжеты и раздраженно потер горло. Проклятый мертвец едва не раздавил ему гортань. А Трою и без того стоило немалых трудов вернуть голову на место.

Собственно, большую часть последних лет он потратил именно на то, чтобы худо-бедно восстановиться телесно, астрально и ментально. Преуспел неплохо, если не считать обожженную половину лица.

Простыми заклинаниями такое безобразие восстановить не получалось, поэтому Трой все откладывал и откладывал… а потом вовсе махнул рукой. Даже стал находить, что ему это по-своему идет. Отражает его нынешнюю двойственную натуру и богатый внутренний мир.

Но он еще не получил то, за чем пришел. Наложница Креола сбежала… но далеко она не убежит.

Трой принюхался к воздуху. Он всегда был хорош в поисковых чарах. Не настолько, как в магии Тьмы или телепортации, однако скрыться от Троя Йолангского пока еще не удавалось никому. Услышав однажды чью-то ауру, он мог идти по следу бесконечно долго, играть с добычей, как кошка с мышью… и иногда заигрывался, надо признать. Из-за этого у него пару раз уже бывали неприятности.

Но не теперь. Трой быстро обнаружил потайной проход, через который улизнула Ванесса, пару секунд размышлял, как его открыть, а потом просто взорвал. Если они с Креолом в чем и сходились, так это в убеждении, что хороший Огненный Шар может решить любую проблему.

Добыча оказалась довольно быстроногой. Трой не знал внутреннего расположения Промонцери Царука, а потому не мог просто телепортироваться куда нужно. Зато он мог телепортироваться за пределы здания — и он это сделал.

На секунду зависнув в воздухе, маг начал падать. Но он уже увидел все, что нужно. Не долетев до земли десятка локтей, Трой снова исчез — и появился на балконе Сапфировой башни, в окне которой мелькнула знакомая аура.

Но простоял он там всего миг. Его просто вынесло, вышвырнуло потоком сжиженной плазмы. Разрушилась последняя Личная Защита, маг почувствовал жар на лице, и тут же снова телепортировался.

Теперь он оказался внизу, на земле, посреди Негрустного сада, что примыкал к заднему фасаду Промонцери Царука. Вопреки названию, впечатление он производил тоскливое — месяц назад здесь как следует потоптались демоны. Деревьев почти не осталось, а земля была словно изрыта сотней экскаваторов. Только вблизи стен еще росли несколько вязов — их защитили Объятия Мардука.

Но Трою было не до пейзажей. Он не отрывал взгляда от балкона, с которого как раз вылетела блестящая фигурка. Ванесса Ли успела облачиться в легкий авиагеродерм и теперь собиралась превратить Троя в мокрое пятно.

Сейчас она очень жалела, что прежний штурмовой геродерм воюет где-то в Лэнге. Ее нынешний «РО-38» тоже неплох, да к тому же летает, но он и рядом не стоит с совершенно убийственным «ЛАК-209».

— Клаату барада никто!.. — выкрикнула Вон, пикируя к чертовому шумеру.

Над Троем вспыхнули тысячи черных звездочек. Они образовали полусферу, принявшую на себя плазменный залп. Уже без улыбки маг тряхнул руками, создавая крохотные смерчи, и воскликнул:

— Это на меня тоже не подействует!

Смерчи поднялись в воздух. Чувствуя себя подхваченной ураганом «Дороти», Ванесса перевела репульсоры на максимальную тягу, но это почти не помогало. Сначала медленно, а потом все быстрее Трой начал сводить ладони — и смерчи тоже сходились, затягивая Вон в ловушку.

Запеленав ее ветряным коконом, Трой изрыгнул целую тучу мошкары, выждал, пока та наполнит воздух… и саданул с обеих рук Огненными Копьями!

Похоже, его мошки были горючими, как бензин. Они вспыхнули миллионом крошечных фейерверков — и на геродерм это подействовало не хуже артобстрела. Сенсорика оказалась дезориентирована, броня почернела от бесчисленных микровзрывов, а репульсорный двигатель забился обугленными трупиками… и отключился.

Падая вниз камнем, Вон с горечью думала, что у нее просто не было шансов. Все-таки когда-то этот тип на равных дрался с Креолом. Что тут могла сделать всего лишь ученица мага, пусть даже в костюме Железного Человека?

Черт, она училась магии всего-то четыре года!

Удар сотряс все тело. Амортизирующий гель спас Ванессе жизнь, но его слой был слишком тонок, и боль оказалась просто адской. Хорошо еще, что она приземлилась на ноги, и кости остались целы… вроде бы.

— Сними эту скорлупу, — холодно произнес Трой, указывая пальцем.

Теперь пришла другая боль. Уже видевшая, как такое делает Креол, Ванесса сразу поняла, что чертов ублюдок плавит ее скафандр. Не желая превращаться в жареную индюшку, она выпрыгнула из брони, как чертик из табакерки.

Увы, теперь она осталась полностью беззащитна.

— Слушай, ты родился таким ублюдком или брал специальные уроки? — процедила Вон, пытаясь стереть с лица кровь. Та текла из правой ноздри.

— Против тебя лично я ничего не имею, — с каким-то даже дружелюбием ответил Трой. — Тебе просто не повезло оказаться замужем за человеком, которого я ненавижу больше всего на свете. Я бы воспользовался чем угодно, лишь бы ему досадить.

— Так себе оправдание, — заметила Ванесса.

— Это не оправдание. Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Не забывай, что я все-таки маг — а значит, имею право убить кого угодно.

— Это кто тебе дал такое право?! — возмутилась Вон.

— Я сам себе его дал.

— Сразу видно, что вы с Креолом родственники.

— Мы с ним ни в чем не похожи! — впервые проявил признаки гнева Трой. — Я — не он! Он — не я!

— Кроме школы ублюдков ты ходил еще и на курсы очевидности? — саркастично хмыкнула Ванесса.

Она пыталась потянуть время. У нее окончательно закончились козыри, убежать от архимага-телепортера не удастся точно, так что… остается ждать. Тревога уже поднята, с минуты на минуту может явиться подмога… Мурок, Торай, Кайкедрал, еще кто-нибудь…

К сожалению, Трой тоже это понимал. Он вздохнул, поморщился, поднял руку… и Ванесса с какой-то небывалой ясностью осознала, что сейчас умрет.

Умирать не хотелось. Настолько не хотелось, что Вон ужасно негероически метнулась в сторону и… выпустила когти?.. Кости захрустели, спина изогнулась, кожа на лице как-то странно поползла, а кровь из носа хлынула еще сильнее…

— Фельги?.. — удивился Трой.

Да, это было фельги. В миг опасности Ванесса приняла его совершенно спонтанно… точнее, начала принимать. Мало того что ее резко прервала режущая боль в животе, так еще и Трой…

Трой щелкнул пальцами.

— О черт… — тихо ахнула Ванесса.

Ахнула — и умерла. Заклятие Черной Смерти просто выбило из нее жизнь.

Стоя над бездыханным телом, Трой недовольно цокнул языком. Прикончить эту безмозглую девчонку он мог с самого начала. Но ему хотелось сначала сделать с ней то, что он когда-то сделал с другой наложницей Креола… жаль, что эта так бешено брыкалась.

— Странно, у меня такое ощущение, что однажды я тебя уже убивал… — задумчиво молвил Трой. — На берегах Сены это ощущение называют «дежавю». Мы нигде не встречались раньше?.. Ах да, ты же уже не можешь ответить…

— Могу, — мрачно ответила Ванесса, разглядывая свои прозрачные руки.

— Да, но другой на моем месте тебя бы не увидел и не услышал, — напомнил Трой. — Да и мы, маги, знаешь ли, обычно игнорируем призраков — особенно тех, которых убили сами.

— Почему?

— Правила хорошего тона. Тебе не понять.

С этими словами Трой наклонился и расстегнул на Ванессе плащ. Та настолько обомлела от возмущения, что не могла ничего сказать и только молча смотрела, как лапают ее труп.

Вон, конечно, и без того плохо думала о Трое, но такого не ожидала даже от него.

Однако оказалось, что тот всего лишь мародерствует. Он расстегнул цепочку и снял с все еще теплой шеи рубиновый кулон-капельку. Ванесса носила его уже почти четыре года.

— Эй, оставь, это мое! — потребовала она.

— Нет, теперь это мое, — спрятал добычу в карман Трой. — Я ведь именно за ним и приходил.

— Что?.. Зачем?..

— Затем, что это кровь моего заклятого врага, — наставительно объяснил Трой. — Прямо из его сердца.

Ванесса в ужасе приоткрыла рот. Она и позабыла, каково происхождение этого кулона. Для перековки адаманта Креол извлек немного крови из собственной сердечной мышцы. Большую часть он истратил, но несколько капель осталось. Он превратил их в камень, выковал ювелирное украшение… и подарил девушке, которая тогда не была ему ни женой, ни невестой, а всего лишь случайной попутчицей, навязавшейся в ученицы.

— Зачем… зачем он тебе?.. — хрипло спросила Ванесса, не отрывая взгляда от кармана Троя.

— Догадайся, — хихикнул маг.

Она догадалась. Она догадалась почти мгновенно. Все-таки она уже больше четырех лет училась магии и прекрасно знала, для чего один маг может использовать кровь другого.

— Не смей! — в отчаянии выкрикнула Вон, начав даже слегка светиться. — Даже не думай, чертов ты упырь! Я тебе не позволю!

— Ты — мне? — вскинул брови Трой. — А что ты мне сделаешь-то? Особенно теперь?

— Я… я чертово привидение, я буду вечно тебя преследовать! — протянула руки Ванесса. — Бу-у-у!..

— Нет, не будешь.

— Почему это?!

— За свою жизнь я убил что-то около шестисот человек. Ты где-нибудь здесь видишь толпу призраков?

— Может, они просто хорошо прячутся? — с надеждой осмотрелась Ванесса.

— Да ты и сама не захочешь, — отмахнулся Трой. — Чтобы преследовать своего убийцу, тебе придется стать мстительным духом, а в этом мало приятного, ты уж поверь. Не волнуйся, за тобой скоро кто-нибудь придет.

— Кто?

— Да мне почем знать? — пожал плечами Трой. — Какой-нибудь проводник. А я ухожу и оставляю тебя здесь — думать о том, что скоро вы с Креолом встретитесь. Хлоп-хлоп.

С этими словами он действительно хлопнул в ладоши.

И исчез.

ГЛАВА 20

Сегодня великий вулкан Гирла Уриа извергался так, как не извергался уже много тысяч лет. Один взрыв следовал за другим. По склонам хлестали мощные потоки кипящей воды, а за ней текла лава — тягуче, вальяжно, но весьма скоро.

Тысячебашенный Ирем всполошился. Слыша ужасный грохот, мелкие демоны выскакивали из домов и мчались куда несли ноги. От падающего с неба пепла стало невыносимо жарко. Горячий шквал катился по улицам, пожирая всех, кого застигал.

— Пощады!.. — раздавались рыдающие вопли. — Пощады, о Фиолетовый Газ!

С’ньяку не было дела до этих криков. Он слышал каждый из них, но они сливались в бессвязный гул, раздражающее жужжание. Оно только усиливало желание разгладить Лэнг до состояния плоскости, не оставить на нем ничего скулящего и беспокоящего.

Бог и властелин Лэнга постепенно входил во вкус. Теперь он перестал щадить и демонов. Расползшаяся фиолетовая туча уже заслонила собой аркалы, заслонила марево Света Зари, погрузив Инкванок в кромешную мглу. Только оранжевые шапки вулканов да мерцающие звездами Рыцари Света все еще как-то разгоняли мрак.

Изменения в константах, в физических законах и параметрах расходились по миру волнами. Начиналось все там, в средоточии силы близ Кадафа. Чем дальше, тем пока еще слабее было воздействие.

Но с каждой минутой оно усиливалось.

Супердредноут «Алкуса Рейко» уже приступил к выполнению первоочередной задачи, когда его постигла воля С’ньяка. И поначалу никто ее даже не заметил — только показания части приборов стали какими-то странными. Но это списали на небольшую неполадку или очередную аномалию — Лэнг оными изобиловал.

Надо сказать, до этого момента супердредноут работал удивительно стабильно. Лакласторос собрал на борту лучшую команду инженеров ГИОТ, и все мелкие поломки выявлялись и устранялись почти сразу же. Однако теперь… теперь начало происходить что-то неординарное.

«Алкуса Рейко» обладала огромной мощности дезинтегрирующим буром. Гораздо более мощным, чем у «Холмов-9000» и даже «Холмов-9100». И в данную минуту он работал, сверля отверстие в земной коре. Скважина образовалась уже такая, что в ней мог уместиться небольшой город.

Однако этого было еще недостаточно. Работы продолжались. Супердредноут шел по спирали, методично углубляясь в землю.

Но если сам супердредноут пока ничто не беспокоило, то настроение на мостике становилось все подавленнее. Очень уж недобрые вести летели из-под Кадафа. Крики, вопли, паника. До массовой истерии пока не дошло, но ею уже пахло.

— Ответьте! Ответьте! — надсаживался чей-то голос. — Докладываю! Докладываю! Противник применил оружие всепланетарного уничтожения! Возможности противостоять нет!

— Техника отказывает! — вторил ему другой. — Приборы не работают! Дыхание без гермошлемов затруднено!

— Да что там у них происходит?! — выкрикнула одна из связисток.

Все только молча переглядывались.

— Если верить показаниям барометра, атмосферное давление резко падает, — доложил кто-то из пилотов. — Уже всего восемьсот двенадцать корирадул. На нашей планете такое давление регистрировалось только на высочайших вершинах.

— Но в-в этом м-мире давление в-везде более или м-менее равномерно… — растерянно моргнул Лакласторос. — М-мы же з-запускали з-зонды — з-здесь оно не м-меняется с в-высотой…

— Да, и я до сих пор не знаю, как это объяснить, — проворчала Суа Диаменторос, лучший метеоролог ГИОТ. На борту «Алкуса Рейко» она исполняла обязанности первого лейтенант-навигатора.

— Тут другая физика, — поморщился Лакласторос. — Наши формулы не годятся. Нужны новые, а из кармана их не достанешь…

Он бы еще долго рассуждал на эту тему, но тут снаружи что-то вспыхнуло. Все экраны залило красным светом. Супердредноут словно накрыло лазерным лучом — лучом невероятной мощности.

— Защитное поле в черном секторе! — рыкнул Моргнеуморос.

— Развернуть камеры! — воскликнул Лакласторос. — Что это, что?!

Камеры устремились кверху, к источнику огня, и… все обомлели. Там, в темном небе, пылал один из ярко-алых «глаз Лэнга». Один из тех загадочных аркалов, которые профессор Лакласторос так мечтал изучить поближе.

Теперь он реял прямо над супердредноутом и палил по нему… чем-то. Каким-то излучением. Великолепная боевая машина пока держалась, но все индикаторы ушли или вплотную приблизились к черным отметкам.

— Крайняя плоть!.. — выдохнул Моргнеуморос.

— Как прикажете это понимать?! — плачущим голосом вскрикнул Лакласторос. — Это что, боевая станция?! Свяжите м-меня с профессором Креолом!

Связь установили за несколько секунд. Креол тоже жаждал поговорить с экипажем «Алкуса Рейко».

— Профессор, у нас тут что-то совершенно з-загадо…

— Это С’ньяк! — перебил Лакластороса Креол. — С’ньяк очухался и уничтожает нас!

— Он… он что, двигает луны?!

— А еще он отключил магию, сломал половину вашей техники, частично свернул пространство и запустил все вулканы!

— Да кто такой этот ваш С’ньяк?! — возопила Диаменторос. — Как он все это делает?!

— Он бог и властелин этого мира! Здесь всякая его воля сразу претворяется в реальность!

— Он тут что, системный администратор?!

— Я не знаю, что это такое, — мрачно ответил Креол.

Отовсюду поступали ужасные донесения. Высокие технологии Плонета одна за другой становились бесполезными. Замирали боевые машины, отключалось огнестрельное оружие. Кое-что пока еще действовало — но только кое-что.

— А наши системы в-все работают? — поерзал в кресле Лакласторос.

— Работают… — кивнул Моргнеуморос. — Пока почти безотказно… Подозреваю, что это благодаря…

Все взгляды скрестились на дисплее главного орудия. Пылающего черным и белым Креста Стихий.

— Верно, — подтвердил Креол. — От воли С’ньяка вас пока что защищает аура Креста Стихий и противодемонические печати. Я их много наложил. Но они рушатся одна за другой! И когда рухнет последняя…

— Мы тоже рухнем, — хмуро закончил Моргнеуморос.

— Сколько у нас еще в-времени?!

— Минут десять… может, пятнадцафшшшшххх…

Раскатистый баритон Креола смолк, сменившись шипением и треском.

Спустя несколько секунд исчезли и они.

— Профессор Креол?! — выкрикнул Лакласторос. — Профессор Креол?!

— Нет сигнала, — отрапортовал старший связист. — Это даже не помехи — полный инфовакуум.

— 3-значит, теперь и связь… Они лишили нас связи…

На мостике воцарилось молчание. Крохотная фигурка в капитанском кресле сгорбилась, растерянно глядя в никуда, в пустоту. Несколько долгих, томительных секунд профессор Лакласторос кусал губы, а потом вздохнул и тихо произнес:

— Эвакуировать в-всех, кроме м-минимально необходимого экипажа. Приступить к финальной фазе.

— Мы еще не закончили бурить, — напомнил Моргнеуморос.

— Нет в-времени. М-мы просто не успеваем. Системы м-могут отказать в-в любую м-минуту. Я не з-знаю, сколько еще они продержатся.

По кораблю прокатился гулкий звон. Члены экипажа опустили лица. Многие здесь раньше убеждали Лакластороса, что он перестраховывается, что совершенно незачем прибегать к таким мерам.

Но сейчас, к своему внутреннему стыду, они радовались, что профессор настоял на своем. Настоял на эвакуации всех, кроме тех, без кого супердредноут просто не сможет функционировать.

Обычный экипаж состоял из двух тысяч человек. Но больше половины покинуло борт еще прежде — когда «Алкуса Рейко» взял курс к голове Червя. Там, под Кадафом, они были нужнее. Сейчас в катапультируемые капсулы улеглись еще шесть с половиной сотен — вспомогательный и научный персонал.

На борту осталось триста с небольшим.

— Долгой в-вам жизни, господа… — устало произнес Лакласторос, глядя на экран.

— Профессор, вам бы тоже стоило лечь в капсулу, — негромко произнес Моргнеуморос. — Мы справимся и без вас.

Икталинтасорос и Гангегорос молча кивнули.

— Без м-меня?.. — слабо улыбнулся крохотный мутант. — М-молодые люди, я в-вложил в эту м-машину в-всю душу… признаться, я не в-верю в-в существование души, но профессор Креол уверяет, что она у м-меня есть…

— Профессор, это может быть очень рискованно.

— Пожалуйста, не надо пререканий, — отмахнулся Лакласторос. — Генерал М-Мадеклекорос, м-может быть, и сумел в-выкинуть м-меня из м-моего же детища, но у в-вас это не получится. В-в конце концов, эта серая тряпка на м-моих плечах означает, что я в-выше в-всех в-вас по з-званию…

Моргнеуморос тихо хмыкнул и больше спорить не пытался.

Через минуту капсулы были отстрелены и устремились в черное небо. Все в разные стороны — как можно дальше от пышущего страшным лучом аркала. Оставшиеся на борту очень надеялись, что они проработают хоть сколько-то времени, прежде чем воля С’ньяка превратит и их в бесполезные куски металла.

— Бур на пороговую м-мощность, — тихо приказал Лакласторос.

«Алкуса Рейко» ощутимо вздрогнула. Ее обшивка заискрилась, воздух вокруг загустел до почти жидкого состояния. Меж антигравитационных дисков хлынула такой силы дезинтеграционная волна, что почва стала испаряться целыми пластами.

Со стороны это выглядело гигантским радужным фейерверком. Скважина углублялась с огромной скоростью, супердредноут спускался все ниже, ниже, ниже…

…пока не провалился в пропасть.

— Есть пробитие! — гаркнул Гангегорос, дергая экстренный стоп-рычаг.

Подземье. Вот где оказалась «Алкуса Рейко». Колоссальная, безграничная полость, полная кипящей магмы и разреженной Тьмы. Адский коктейль, способный превращать железо в пар, а камни в дым.

И в этом теплом густом месиве нежилась туша размером с небольшой материк.

Червь. Физическое тело С’ньяка.

Никто на борту супердредноута не мог толком его разглядеть. Слишком темно было в Подземье, и слишком громаден был Червь. Лучи прожекторов выхватывали лишь крохотные участки его шкуры, отдельные… даже не чешуйки, а только клетки кожи.

Эта громадина лежала спокойно, как материковая плита. В миллионы раз больше человека, она существовала непостижимо медленно. Червю требовался год, чтобы сделать вдох, и еще столько же — выдох. Десятилетие — чтобы перевернуться. Век — чтобы переползти на другое место.

— Поздравляю, господа, м-мы в-в области темени, — отдуваясь, произнес Лакласторос. — Приступайте к калибровке главного орудия.

— Сделать пробный выстрел! — скомандовал Моргнеуморос.

Крест Стихий одновременно раскалился и оледенел. Совмещающий борьбу противоположностей, разом светлый и темный, твердый и мягкий, он воплощал в себе всю гармонию мироздания, баланс противоборствующих сил.

Переливающийся всеми цветами луч хлынул с черно-белого стержня и вонзился в бескрайнюю поверхность Червя. Тот не дрогнул и даже вряд ли заметил, что кто-то его царапнул… но зато это заметил кто-то другой.

Заметил — и не на шутку рассердился.

Битва под Кадафом прекратилась почти сразу же. Ее участники просто… рухнули. Рухнули под собственной тяжестью. Не только смертные, но и демоны — тела всех и каждого налились свинцом.

Где-то под черным небом лежал грязно ругающийся Креол. Он не мог даже шевельнуться. Чувствовал, как трещат кости, как липнет к хребту желудок. Пытался активировать какие-нибудь защитные чары — и не мог. Ему на живот словно взваливали мешки с камнями — мешок за мешком, мешок за мешком…

Разгневанный С’ньяк как будто опустил на весь Лэнг невидимую ладонь.

И прижимал ее все сильнее.

Противодемонические печати на супердредноуте лопались одна за другой. Экипаж тоже уже вдавило в кресла. Стоявших — распластало по полу. Моргнеуморос выкрутил систему искусственной гравитации на полный ноль, на невесомость, но даже это помогало лишь самую малость.

— Сила тяжести продолжает расти!.. — прохрипел он.

— Судя по в-визуальным наблюдениям, она растет по в-всему м-миру! — слабеющим голосом ответил Лакласторос.

— Этому их С’ньяку подвластна даже гравитация?!

— Кажется, он и в-вправду бог… — прошептал Лакласторос.

Плонетцы корчились, как раздавленные черви. Сейчас они испытывали перегрузки в десять нормалов. Почти все — тренированные солдаты, на учениях они претерпевали и двенадцать нормалов… но то на учениях, в центрифугах. В специальных противоперегрузочных костюмах.

— Стреляйте… — слабо шептал Лакласторос. — Стреляйте же…

— Мы не можем… развернуть корабль… — выдавил Моргнеуморос, чье лицо буквально стекало под собственной тяжестью. — Двигатели… не фурычат…

— Гравитонная система… сдохла… — чуть слышно просипел Гангегорос, глядя на свой визор. — Подъем… невозмож… никак…

Лакласторос устало смежил веки. Он как-то очень резко состарился, став выглядеть на свой истинный возраст — двести шестьдесят один год. Словно медицинские микрозонды в его венах вдруг отключились.

— Есть еще… один способ… — напомнил Моргнеуморос.

— У нас не было в-возможности его испытать… — усомнился Лакласторос. — Что, если не сработает?..

— Тогда нам будет все равно.

— Да, в-верно… Но м-мы… м-мы не сможем в-вернуться…

— Мы давали клятву, — сумрачно произнес Моргнеуморос.

Плонетцы переглянулись и молча кивнули. Все присутствующие чуть приподняли ладони, выставив указательный и средний палец.

Когда-то этот жест использовался на Плонете в качестве воинского приветствия.

— В-в таком случае… сделайте это, генерал…

Чудовищным, невозможным усилием Дзе Моргнеуморос выдернул себя из кресла. Превозмогая страшную тяжесть, плонетский мутант провлек себя к аварийному пульту. С другой стороны вскинулась шарообразная туша Икталинтасороса и застывший в безгубом оскале Гангегорос. Из его щелеобразных ноздрей струилась кровь.

— Профессор… нужен ваш геноключ… — прохрипел Моргнеуморос, берясь за рычаги.

Лакластороса к пульту подтащили совместными усилиями. Сейчас крошечный профессор весил больше любого нормального человека… гораздо больше!

— Ну что, десантура? — оскалился Моргнеуморос. — В последний полет?

— Запускай, Ирокез… — тщетно попытался улыбнуться Икталинтасорос.

Моргнеуморос криво усмехнулся. Он так и не успел сменить прическу. Все собирался либо отпустить волосы, либо побриться наголо — и все забывал. Так и ходил со своим вздыбленным ирокезом.

Похоже, ходить ему с ним теперь до самой смерти.

Рычаг резко накренился. И вместе с ним накренился супердредноут. Уже на пределе прочности, чудовищно перегружая двигатели и едва не расплавляя реактор, «Алкуса Рейко» ушла в крутое пике.

Теперь перегрузки стали вдвое сильнее. Но продолжались они недолго — супердредноут прочертил во тьме Подземья огненную линию, с ревом вошел в дряблую плоть и стал погружаться в нее, как в густой кисель. Червь оказался мягким и жирным, словно муравьиная личинка.

— Мозг поражен! — отрапортовал Моргнеуморос. — Достигнута критическая точка!

Одновременно с Лакласторосом они откинули колпачки с двух идентичных красных рычажков. Удерживаемый на весу двумя офицерами, Лакласторос взялся за свой, Моргнеуморос за свой — и механизм издал звенящий сигнал, принимая генетические ключи активации.

Лакласторос на секунду задержал пальцы. Этот пульт можно активировать всего один раз. Он подаст Кресту Стихий специальный сигнал, который заставит его выплеснуть всю накопленную энергию, выдать стопроцентную мощность.

Один-единственный финальный выстрел.

А перед глазами Моргнеумороса появились зеленые поля Плонета. Колышущаяся на ветру пшеница. Смеющиеся дети. Стартующий к Кигаре звездолет Будрупогзороса.

Изуродованный мутант вытянул рычажок и негромко произнес:

— За нашу планету.

Вспышка. Сразу черная и белая, она полыхнула перед каждым плонетцем на борту — и стала последним, что они увидели в жизни.

— Стопроцентная м-мощность!.. — торжествующе прокричал Лакласторос, ускользающим сознанием слыша, чувствуя, как хлещет из Креста Стихий ужасная, всеуничтожающая, поистине божественная энергия.

А потом он перестал что-либо чувствовать.

Супердредноут «Алкуса Рейко» был почти в тысячу раз меньше чудовища, в которое врезался. И обычная бомба, даже протоядерная, не причинила бы ему сколько-нибудь заметного вреда. Но взрыв, что породил Крест Стихий, разнес голову Червя, как граната — спелый арбуз. Из обрубка шеи выплеснулась сжиженная Тьма, обезглавленное тело дернулось, колыхнулось, пошло ходуном.

И в такт ему ходуном заходил весь Лэнг.

Не было еще никогда в мире Бездны столь глобального катаклизма. У великого Червя даже конвульсии протекали медленно — но и этого было достаточно, чтобы своротить половину литосферы. Везде и повсюду земля стала трескаться, целыми пластами летя в пропасть. Горы и вулканы рушились, а в иных местах, напротив, вздымались к небесам из наползающих друг на друга плит. Подземье вывернулось наизнанку, подставило брюхо черному небу.

И над всем этим колебалась и трепетала безграничная фиолетовая туча. Из нее доносился болезненный вой… который в какой-то момент просто оборвался. Точно лопнула натянутая струна.

Фиолетовый Газ брызнул во все стороны — и развеялся.

Весь Лэнг накрыло страшным ментальным импульсом. У каждого смертного, каждого демона нестерпимо заболела голова. Вздрогнула сама Кромка, и это отдалось в соседних мирах.

А на вершине высочайшего из ледяных пиков корчился величайший ум Древних, создатель и творец Лэнга. Его рудиментарные крылышки мелко трепетали, а хоботок исторгал розоватую слизь.

— Я… был… Дре-е-е-е-е… — раздалось чуть слышное щебетание, которое тут же смолкло.

С гибелью Червя, своего физического тела, С’ньяк вернулся в додемоническое и добожественное состояние. Стал скрюченным насекомоподобным существом, каковым был в необозримо далеком прошлом.

И поскольку был он невероятно, нестерпимо дряхл, после недолгих конвульсий С’ньяк умер.

ГЛАВА 21

На юге долины Пнот, совсем рядом с тысячебашенным Иремом, возвышается непередаваемо прекрасный и одновременно жуткий дворец. Много тысяч лет он давал приют одному из архидемонов Лэнга — Гелалу.

У врат возлежал бессменный привратник — гигантский одноглазый змей. Не слепой на один глаз, а изначально одноглазый, с круглым оком во весь лоб. Этот жуткий черный ящер мог просто слизнуть человека, целиком поместить в пасти. Но при виде той, что вошла сейчас во врата, он свернулся клубком и прикрыл хвостом морду.

Дайлариана Агония прошла мимо зверодемона спокойно, точно прожила здесь всю жизнь. Она осматривалась с любопытством, даже как-то оценивающе. Что бы там ни говорили о ее покойном отце, вкус у него был.

Хотя, возможно, с роскошью он слегка перебарщивал. Огромный холл больше походил на оранжерею, чем на жилое помещение. Ноги проваливались в пушистый ковер по щиколотку, потолок был густо изукрашен лепниной и цветными узорами, вдоль стен тянулись атласные диваны, а на каждом шагу валялись подушки.

Диковин здесь тоже было не счесть. В одном углу — кувшин из стекла тоньше мыльной пленки. В другом — кожаный сундук, доверху полный монет из тусклого желтого металла. Меж двух ваз с живыми цветами высились часы, циферблат которым заменяло человеческое лицо — явно живое, размеренно дышащее и плямкающее губами во сне. В самом центре журчал фонтанчик с остро пахнущей кровью.

Дайлариана задумалась, все ли архидемоны так живут. Она понюхала ароматный розовый шар, лежащий на столике без ножек (столешница просто висела в воздухе), и хотела уже подняться по ви той лестнице, когда по той сбежала совсем юная дьяволица в одной сорочке. При виде еще более юной колдуньи на ее лице отразилось непередаваемое изумление.

Какое-то время эти двое просто молча смотрели друг на друга. Дайлариана уже сложила пальцы щепотью, чтобы активировать Молнию Мардука, когда дьяволица вдруг улыбнулась и спросила:

— Ты что, новенькая?

— Новенькая?.. — не поняла колдунья.

— Наложница. Ты новенькая?..

— Наложница?..

— Ой, что ты такая глупая? — всплеснула руками дьяволица. — Ты новая жена нашего хозяина?

— Хозяина?..

— Гелала! — повысила голос дьяволица, раздраженная, что эта дурочка повторяет за ней каждое слово. — Ты новая жена Гелала?!

— Нет, — медленно ответила Дайлариана. — А вам… разве еще не сообщили?

— О чем? — захлопала глазами дьяволица.

— Гелал… мертв. И уже довольно давно.

Дьяволица недоверчиво приподняла брови. Дайлариана снова сложила пальцы щепотью, не зная, какой реакции ожидать. Однако дьяволица только пожала плечами и хмыкнула:

— Значит, я овдовела. Вот горе-то.

Дайлариана почувствовала, что ей чем-то нравится эта особа. Тупенькая, конечно, но по-своему миленькая.

— Ладно, если ты не жена, тогда кто? — осведомилась дьяволица, ковыряя в ухе длиннющим когтем.

— Я… его дочь, — не совсем уверенно ответила Дайлариана.

— А, ну таких здесь тоже хватает, — снова пожала плечами дьяволица. — Ты по чьей линии? Из смертных ведь?

— Мою мать звали Асмодеей. Асмодея Грозная.

— А, я ее помню! — искренне обрадовалась дьяволица. — Она здесь появилась сразу после меня! Полтора месяца у нас прогостила! Мы с ней даже пару раз вдвоем…

— Не уверена, что хочу об этом слышать, — с холодным лицом перебила Дайлариана.

— Ой, да было бы о чем говорить, — отмахнулась дьяволица. — Ладно, проходи, раз мы родня. Я тебе все покажу. Тебя зовут как, кстати?

— Дайлариана. Дайлариана Агония.

— Какое глупое имя! — хихикнула дьяволица. — А я вот Мабхут. Просто Мабхут, без прозвищ.

Внутри дворец Гелала оказался во много раз больше, чем снаружи. И везде он был… роскошным. Чрезмерная, порой даже кричащая роскошь. Все возможные удовольствия и наслаждения, изысканные яства, сказочные сокровища, диковины из множества миров. Воздух был тяжел от благовоний и цветочных ароматов. Удивительной красоты цветы произрастали из неких сосудов… дышащих, шевелящихся сосудов, изваянных в форме прекрасных женщин.

Настоящие женщины здесь тоже были. Дайлариана даже не пыталась сосчитать жен своего отца, столько их здесь оказалось. По меньшей мере сотня. Или скорее даже две. Все очень красивые и очень молодые… точнее, выглядящие молодыми.

Преобладали демоницы. Длинноногие, изящные, томные дьяволицы. Тощие Всадницы Ночи — чахлые на вид, но довольно смазливые. Волчицы и Дикие Собаки. Девы Злыдней — клыкастые, раскрашенные в черные и белые полосы. И были даже Твари — совсем не похожие на бесформенных чудищ, что катаются по коридорам Кадафа. Этих явно создавали по специальным заказам, для удовлетворения особо извращенных прихотей.

Были и смертные. Бывшие. Гелалу явно не нравилось, когда жены быстро увядают, поэтому человеческих женщин он обращал в вампирш и уже в таком виде вводил в свой гарем. И… Дайлариана не была уверена точно, но ей показалось, что некоторые из этих женщин раньше вообще были мужчинами. Мелькало в их ауре что-то такое неправильное…

Одну из них Дайлариана даже узнала. Алистрита Бескрайняя носила красный плащ и считалась лучшей телепортершей Серой Земли. Четыре года назад, буквально за пару месяцев до начала ларийской кампании, бесследно исчезла. Дайлариана тогда была еще подростком, но хорошо помнила, как рвал и метал Бестельглосуд Хаос, лишившийся такого ценного кадра.

Теперь понятно, что с ней случилось.

Кроме Мабхут, на Дайлариану никто не обращал внимания. Все в этих чертогах предавались увеселениям… самого разного рода. Чревоугодие и курение дурмана среди них были наиболее невинными. И бесчисленные жены явно не знали, что овдовели, — очень уж беззаботный был у них вид. Куда ни глянь — буйство плоти, порок и разврат.

О том, что в Лэнге вообще-то идет война, эта орава имела самое смутное представление. Им никто ничего не сообщил. Месяц назад сюда заявлялся Шаб-Ниггурат, бегло осмотрел обитателей дворца, обложил их по матери и убрался восвояси. В Легион Гнева он здесь никого не завербовал — что проку с этих кукол на поле боя?

Непрерывно щебечущая спутница Дайларианы поведала, что гарем теперь уже покойного Гелала делится на младших, старших и любимых жен, а также младших, средних и старших наложниц. Кроме того, есть еще и кандидатки, которых именуют «жаждущие допущения». Они фактически рабыни, прислуживающие женам, а самые неудачливые — наложницам.

— И теперь они уже никогда не будут допущены… — хихикнула Мабхут.

Сама Мабхут принадлежала к младшим женам, хотя еще совсем недавно была старшей наложницей. Ее перевели рангом выше, когда она зачала от хозяина.

— Надо будет ускорить созревание, — задумчиво произнесла она, гладя еще почти не округлившийся живот. — Если я сумею родить раньше Бхиллы… возможно, у детеныша будет шанс…

Дайлариана покосилась на чрево, вынашивающее ее брата или сестру. Стопроцентного демона конечно же.

Таких братишек и сестренок во дворце хватало, хотя и было на порядок меньше, чем жен. Эти изнеженные, развращенные создания тоже не проявляли интереса к смертной родственнице. Единственный, кто сказал Дайлариане больше одной фразы, с ходу предложил ей непристойность, а потом залился пьяным смехом и рухнул под стол.

Мабхут по секрету сообщила, что с отпрысками у Гелала отношения сложные, поэтому по мере взросления большинство их убирается из отчего дома куда подальше. Одних можно сыскать в башнях Ирема, другие состоят в легионах Эмблем или прозябают на бескрайних просторах Лэнга.

Разумеется, архидемоном никто из них после смерти отца не стал. Если бы такульту наследовался таким образом, архидемоны вообще бы не заводили детей.

Ведь каждый из них стремился бы прикончить родителя.

Но вот у ребенка Мабхут такой шанс действительно есть. Он почти наверняка окажется первым родившимся после смерти Гелала, а это значит…

Возможно, что это ничего не значит. Удачное рождение не дает никакой гарантии — всего лишь увеличивает шансы. Но не исключено, что через несколько лет Дайлариане снова придется резать себе вены, чтобы убить теперь уже брата-архидемона.

Или сестру.

— Есть хочешь? — поинтересовалась Мабхут. — Я могу приказать слугам, чтобы подали чего-нибудь… Зяка!.. Зяка!.. кстати, ты чем обычно питаешься? У нас тут все очень разным питаются.

— Я не голодна, — коротко ответила Дайлариана.

— Как знаешь. А то смотри, Зяка все сделает… Зяка, где ты там?!

Подоспевший Зяка обдал Дайлариану ушатом ненависти. Этот мелкий демон смешанных кровей служил у Гелала приказчиком. В отличие от остальных, он ничуть не удивился, узнав о смерти хозяина, — ему единственному это и так было известно. Именно он и позаботился, чтобы этот курятник как можно дольше оставался в неведении. Пока вдовы Гелала ни о чем не подозревали, Зяка мог спокойно распоряжаться имуществом покойного.

Мабхут продолжала щебетать, охотно делясь с Дайларианой всеми слухами, сплетнями, планами на будущее, громко возмущаясь тем, что ни одно рыло в Лэнге не озаботилось известить несчастных жен о смерти мужа… когда снаружи вдруг что-то вспыхнуло. Дьяволица тут же метнулась к громадному окну, высунулась из него во весь рост, держась за парапет только босыми пальцами ног, и громко ахнула.

В небе Лэнга творилось что-то странное. И дело было не в Свете Зари — он уже примелькался, стал обыденной частью пейзажа. Демоны старались не смотреть в его сторону, иногда болезненно кривились — но в целом попривыкли.

Однако как раз Свет Зари теперь почти скрылся под плотной, густо-фиолетовой тучей, при взгляде на которую даже у Дайларианы екнуло сердце. А из-под этой тучи… из-под нее вылетали аркалы. Один из них стал описывать причудливые вензеля, а потом скрылся за горизонтом. Над ним поднялось алое марево.

Другой же пролетел по небу кометой и остановился совсем близко, почти над самым дворцом Гелала. Из него излился алый же огонь — огонь такой силы, что стало больно глазам.

— Великий Рассвет!!! — в ужасе завопила Мабхут. — Начинается Великий Рассвет!!!

Дайлариана почесала нос и с досадой подумала, что надо было пообедать, когда предлагали.

Но теперь уже поздно. Дворец, еще только что такой комфортный и расслабленный, резко превратился в филиал сумасшедшего дома. Бесчисленные жены, дети и слуги забегали как ошпаренные, крича какую-то галиматью. Дайлариана же уселась на подоконнике и, болтая ногами над пропастью, с интересом наблюдала за пейзажем.

В той стороне, где располагался Кадаф, полыхало особенно сильно. Но и в других местах огня хватало. Такое впечатление, что все вулканы Лэнга разом решили извергнуться… а некоторые вообще взорвались.

— Какой нелепый мир, — задумчиво произнесла колдунья.

Есть ей хотелось все сильнее. Она попыталась сотворить пирожок, и в изумлении поняла, что не может этого сделать. Скорость маны в надях снизилась до какой-то совсем ничтожной величины.

В принципе, заклинания по-прежнему действовали… только в тысячи раз медленнее.

Дожидаться своего пирожка несколько часов Дайлариане не хотелось, и она грустно вздохнула. Подобные вещи всегда ее расстраивали.

Интересно, какая сила сумела заблокировать колдовство во всем мире? Это же не только у нее — мана замедлилась повсюду, куда ни кинь взор.

А потом все стало еще хуже. Начало сжиматься пространство. Не здесь, правда, а близ Кадафа, но Дайлариана все равно почувствовала. Трудноописуемое, но ужасно неприятное ощущение.

Домочадцы и челядь Гелала продолжали голосить. Некоторые уже бросились наутек — на земле и в небе виднелись красотки-демоницы. Среди них оказалась и Мабхут — она оседлала одноглазого змея и удирала со скоростью пули.

Дайлариана решила, что пора и ей покинуть место, где девятнадцать лет назад ее зачали… но тут ее придавило к полу. На спину словно уселся толстый мамонт — да еще и ерзал, прижимая покрепче. Бедняжка захрипела и закашлялась, не зная, как к этому относиться. Руки и ноги стали тяжелыми, как у каменного голема, — но сил при этом не прибавилось, и Дайлариана не могла даже шевельнуться. В глазах покраснело, к голове прилила кровь, и девушка начала терять сознание…

К счастью, продлилось это считаные минуты. А потом затряслась земля. Снова вспрыгнувшая на подоконник Дайлариана увидела, как клокочет и рассыпается фиолетовая туча, как лопается чудовищная, давящая ужасом аура… и внезапно осознала, что снова может колдовать. Скорость мановых потоков вернулась к норме.

Дайлариана не стала терять зря времени. Из лопаток выметнулись перепончатые крылья, и худенькая девушка взметнула себя в воздух.

Земля тряслась все сильнее, огромные башни начали рушиться. Уже паря в черном небе, Дайлариана увидела, как дворец ее отца проваливается в гигантскую пропасть.

— Ну теперь-то я уж точно круглая сирота, — задумчиво сказала колдунья.

После этого она сотворила себе пирожок.


В трехстах ларгинах от Ирема землетрясение ощущалось не так сильно. Непосредственно под Кадафом не было никаких частей тела Червя, так что его конвульсии пощадили это место. Однако даже здесь раскрылось множество трещин, и тысячи демонов и смертных нашли в них свою гибель. В бездну падали как живые, так и трупы — о, трупов на поле хватало!

Но Креол не обращал на это никакого внимания. Он хищно скалился, счастливый тем, что тело снова стало легким, а по жилам заструилась горячая мана. А ведь он уже боялся, что его раздавит собственным весом — то-то был бы бесславный конец!

Разумеется, С’ньяк не вносил в законы природы постоянных или хотя бы долговременных изменений. Ведь потом пришлось бы откручивать все назад, чтобы демоны сами могли нормально здесь существовать. Да и времени это заняло бы побольше.

Нет, он просто придавил несколько пружин мироздания — и теперь они снова распрямились.

Единственное, что изменилось необратимо, — исчезли висящие над головой аркалы. Небеса Лэнга утратили сходство с чьим-то злобным взглядом.

Зато в них снова появились Рыцари Света. Когда С’ньяк собственным телом закрыл полыхание Света Зари, они словно рассеялись, превратились в слабые блики… но теперь снова засияли ярко и мощно.

Засияли лучами надежды.

— Что такое деется, ваше колдунство?! — прозвучал в ухе голос Хобокена.

— Плонетцы уничтожили С’ньяка! — торжествующе хохотнул Креол. — Теперь остался только Кадаф!

Архимаг был в восторге. Да, за эту победу пришлось очень дорого заплатить. В качестве разменных фигур пошли супердредноут, Крест Стихий и множество ценных подчиненных, в том числе профессор Лакласторос. Это серьезные потери.

Но ничего не поделаешь. Убийство Червя и, как следствие, С’ньяка всегда было самым хрупким звеном цепи в плане Креола. Даже с Крестом Стихий, даже с супердредноутом успех был отнюдь не гарантирован.

И теперь Креолом овладела эйфория. Наконец-то, наконец-то, наконец-то! Он перешагнул самый высокий порог, преодолел самое трудное препятствие… и кто его теперь остановит?! Кто встанет у него на пути?!

— Только Йог-Сотхотх… — пробормотал маг, крутанув посохом.

Вокруг царило запустение. Вмешательство С’ньяка не прекратило битву, но изрядно охладило пыл обеим сторонам. Изрядная часть войск погибла, другие все еще были не в себе. Даже многие демоны шатались как пьяные, а уж о смертных и говорить нечего. Пройдет немало времени, прежде чем выжившие очухаются и снова вцепятся друг в друга.

Креол заметил какого-то колдунишку в фиолетовом плаще — тот стоял на четвереньках и шумно блевал. Рядом сучил лапками Дикий Пес — его придавило рухнувшим обломком скалы, и он спонтанно начал переходить в звериную форму, но застрял посередине.

Вот они — грозные полчища, что решают судьбы миров.

Креол походя испепелил умирающего демона, пнул блюющего колдуна и двинулся к черному замку. Тот был уже совсем близко.

Интересно, как там себя сейчас чувствует Хранитель Врат Бездны? Наверное, ужасно расстроен гибелью своего всемогущего покровителя. Его ведь больше некому защитить. Почти все архидемоны безвозвратно истреблены. В живых остались только Пазузу, Носящий Желтую Маску, запертый в пещере На-Хаг и спящий в Р’льиехе…

И тут Креол похолодел. В эфире раздалось еще одно возмущение — и не от гибели очередного архидемона. С другого конца мира донесся страшной силы всплеск — и любой маг мгновенно узнал бы эти эманации.

Весь этот шум и гам, гибель С’ньяка и ходящий ходуном Лэнг вызвали то, чего Креол опасался сильнее всего.

Проснулся Ктулху.

ГЛАВА 22

Воды Глубинного Царства изогнулись громадным холмом и обрушились сотнями водопадов. Из пучины поднимался колоссальный мутно-зеленый купол.

Вот показалась пара огромных глаз с горизонтальными зрачками. Очень древних и очень холодных глаз, в которых светилась тысячелетняя мудрость.

Впервые за шестьдесят пять веков их обладатель очнулся ото сна — и отнюдь не по своей воле. Ктулху вполне устраивала мирная дрема, полная приятных видений, так что он не особенно стремился просыпаться. Но никакое снотворное, никакая магия больше не могли удерживать его в таком состоянии.

Очень сложно спать, когда вокруг рушится вселенная.

— Я ПРОСНУЛСЯ, — разнеслось над океаном.

Похожий на илистый остров, живую гору, исполинский бог-демон поднимался все выше. Над водой колыхнулись ротовые щупальца, воздух разогрелся от мощного выдоха. Внешне похожий на головоногое, дышал Ктулху все же ртом — хотя и не делал различий между водой и воздухом.

Вот уже показались плечи. Словно гигантские зеленые паруса, распахнулись доселе сложенные крылья. Еще немного, и Ктулху появился по грудь.

И вместе с Ктулху появилась его аура. Ледяная, давящая, почти материальная аура бескрайнего ужаса. Она накрыла половину Глубинного Царства, заставив все живое стихнуть, умолкнуть, уйти на дно. Куда угодно, лишь бы не попасться на глаза Владыке Миров.

Их страх был неудивителен. Проголодавшийся после многовековой спячки, Ктулху шарил громадными ручищами, цедил воду сквозь ротовые щупальца. Вот ему меж пальцев попался Дракон Лэнга — и колоссальных размеров чудовище отправилось в пасть архидемона. Ктулху проглотил его, как человек — креветку.

Но это только раздразнило его аппетит. Ктулху окинул взглядом бушующий океан и издал страшный, выворачивающий душу наизнанку рев. Ткань реальности содрогнулась и кое-где даже порвалась. Печати Мардука затряслись, угрожая рассыпаться.

Однако выдержали. Заметно ослабшие за минувшие тысячелетия, они все же еще сохранили запас прочности. Даже Ктулху не мог сломать их с наскоку, одним ударом. Даже ему пришлось бы поднапрячься, приложить некоторые усилия.

Впрочем, он пока что не пытался. Он ведь вовсе и не подозревал об этих печатях — Мардук наложил их уже после того, как Ктулху погрузился в глубокий сон. До него доносились какие-то отголоски, когда демоны пытались его разбудить, но он предпочитал их игнорировать.

Разрезая грудью волны, склизкий зеленый колосс поплыл к берегу. Все Глубинное Царство было для него не более чем бассейном, ванночкой для купания. Каждым движением Ктулху преодолевал громадное расстояние.

И менее чем через двадцать гребков он нагнал Бессмертную Эскадру.

Асанте Шторм подал сигнал к отступлению уже довольно давно. Когда С’ньяк начал играть со своим миром, как ребенок с кубиками, Жрецы Глубин и прочие недобитые демоны предпочли попрятаться по гротам — и Асанте не имел ничего против. Когда все сущее многократно потяжелело и матросов вдавило в палубы, он испугался, что корабли пойдут ко дну, — но вода тоже потяжелела, так что этого не произошло.

А теперь, когда проснулся Ктулху… Асанте смотрел на эту ходячую гору и не знал, что предпринять. Едва не утопивший Иххарий Дагон рядом с Ктулху смотрелся бы катраном рядом с мегалодоном.

Он почти догнал замыкающий корабль. Глубина заметно уменьшилась, и богу-демону было уже только по пояс. Теперь он не плыл, но шагал — и страшных размеров гейзеры взметались при каждом его шаге. Дрожала земля, и колыхался океан. Улепетывающий флот качало на чудовищных волнах, капитаны-колдуны выбивались из сил, чтобы только не дать кораблям пойти ко дну.

Вот громадная нога в очередной раз поднялась над водой…

— На нас наступает Ктулху-у-у-у!.. — разлетелся отчаянный вопль… и тут же заглох, сменившись страшным грохотом.

Ктулху наступил на корабль, и тот исчез в пучине.

По крайней мере, это дало небольшую фору остальным. Ктулху остановился и зашарил в воде, ища раздавленную альдарею. Извлекши ее, он несколько секунд рассматривал суденышко, держа его перед глазами, ощупал ротовыми щупальцами и… кинул через плечо.

Похоже, добыча не показалась ему съедобной.

На палубах почти всех кораблей поднялась паника. Кубрики опустели, все были на местах, как при самом жестком аврале. Многие молились Пречистой Деве. Другие забыли, что они теперь иштариане, и взывали к старому богу… тому самому, что гнался за флотом, катя перед собой гигантское цунами.

— Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн!.. — доносились отчаянные возгласы. — Йа, йа, Ктулху фхтагн!..

Матросы серых не забыли священных формул, что затвердили еще в раннем детстве. Сейчас слова сами лезли на язык, а в глазах стоял дикий ужас пополам с надеждой — а ну пронесет?.. А ну Ктулху услышит и сжалится?..

Но ему, кажется, было наплевать.

Бессмертная Эскадра двигалась с отличной скоростью. Великолепные корабли-коцебу шли как по струнке, даже не плывя, а скорее паря над водой. Ктулху же шагал медленно, неторопливо. Но при его размерах этого хватало, чтобы стремительно сокращать дистанцию.

Асанте Шторм понял, что весь флот спасти не получится. Крайне неохотно он коснулся серебряной пуговицы на виске и произнес:

— Операция «Брызги».

Кильватерная колонна стала расходиться. Паруса надулись в разные стороны — теперь каждый создавал себе собственный ветер, собственное течение. Вышколенные капитаны-колдуны направили альдареи кто вправо, кто влево, а кто и назад, надеясь прошмыгнуть мимо Ктулху, проскользнуть у него между ног. Иные поднялись и в воздух, а два корабля особого назначения вообще опустились под воду.

Не прошло и минуты, как идеальный строй рассыпался в мелкие брызги. Ктулху завертел головой, с любопытством разглядывая эту возню.

Ловить разбегающихся головастиков он, конечно, не собирался. Ему просто хотелось выйти на сушу. Ктулху было уже по колено — настоящее мелководье по его меркам, — но до берега оставалось еще далеко.

Асанте истребовал указаний у владыки Креола и повелителя Хобокена. Но в этот раз даже у Железного Маршала не нашлось в рукаве готовой тактики.

— Как долго он будет идти до Кадафа? — спросил Креол после краткого размышления.

— Не могу сказать, — промямлил Асанте. — Сейчас он не очень торопится, но если поторопится… если побежит…

— Сколько?! — рявкнул Креол.

— Час, может быть. Или полтора. Если будет идти прямо туда, никуда не свернет, нигде не задержится…

— Пусть задержится, — сразу перешел к делу Креол. — Задержите его.

— Как?!

— Как хотите! — повысил голос архимаг. — Я для чего вас всех тут вообще держу?! Чтобы вы исполняли мелкие поручения!

Асанте посмотрел на закрывшую полнеба громаду. Вот это — мелкое поручение?

— Даст Единый, сейчас сочиним тактику… — вздохнул Хобокен, тоже глядя на Ктулху глазами Асанте. — Берегите пока флот, ваше колдунство, чаю, пригодится нам еще… И ждите подмоги…

— Мы сделаем все от нас зависящее, но…

— Сделайте больше, — процедил Креол. — Я иду разбираться с Йог-Сотхотхом. Пока я с ним не разберусь, Ктулху мне тут не нужен. Сдохните все, но дайте мне хотя бы пару часов.

Асанте проворчал что-то неразборчивое. Меньше всего на свете ему хотелось умирать ради амбиций владыки Креола.

На самом деле ему сейчас хотелось только одного — смыться куда подальше. Лучше всего — домой, к берегам Серой Земли. Там в небе сияют звезды, а моря теплые и не кишат демонами.

Но это сейчас невозможно. А Ктулху никуда не денется. Более того — как следует взбодрившись, он запросто может именно на Рари и отправиться. Когда-то он славно там погулял, оставшись даже в памяти эйстов как Безымянный, восьмой бог, о котором не принято говорить в приличном обществе.

Креол отключил связь, и Бессмертная Эскадра осталась наедине с Ктулху. Теперь уже не он гнался за ней, а она следовала за ним. Рассыпавшиеся альдареи снова собрались вместе, а капитаны-колдуны объединили усилия, чтобы создать по-настоящему мощное течение, ослабляющее гигантские валы, расходящиеся от ног Ктулху.

На флагмане штурвал держал Тариян Ветер. Асанте полностью передал ему управление, сам сосредоточившись на командовании флотом. Колдовать он не колдовал — не стоит лишний раз привлекать к себе внимание Ктулху.

— Что мы вообще можем с этим сделать, мой капитан? — устало спросила Делиль, сжимая ладонь мужа.

Все посмотрели на лода Белькесира и Шамару Плеть. Последняя лишь растерянно пожала плечами — даже очень талантливый демонолог был здесь совершенно бессилен. А паладин молча смотрел в никуда, ведя неслышную беседу с братьями по Ордену.

— Пока что мы можем только идти у него в кильватере и ждать, — сказал Асанте, не получив ответа. — Надеюсь, повелитель Хобокен что-нибудь придумает…

И тут Ктулху вдруг остановился. То ли он наконец услышал обращенные к нему молитвы серых, то ли ему просто надоело топать куда глаза глядят, но он замер на месте.

А потом начал разворачиваться.

— Назад!!! — вскричал Асанте, вдруг осознав, насколько это чудовище близко к флоту. — Врассыпную!!!

Но было уже поздно. Удивительно быстро для такой громады Ктулху наклонился и схватил «Невесту ветра», крупнейший корабль после флагмана.

Он держал ее одной рукой, рассматривая, как ребенок рассматривает черепашку.

Куренния Стойкая, капитан «Невесты ветра», носила оранжевый плащ и считалась лучшей аэроманткой после Делиль Ураган. У нее похолодело внутри, когда корабль в мгновение ока взметнулся на целый ларгин, но внешне она осталась невозмутима.

Треснул киль, сломались две мачты, матросы и офицеры раскатились по палубе, многие вылетели за борт — и лишь капитан даже не дрогнула. Глядя прямо в гигантское лицо, состоящее только из глаз и ротовых щупалец, она дочитывала заклятие Живого Смерча.

Ветряная воронка раздулась мгновенно. Острым концом она оставалась в ладонях Куреннии, а широкой частью охватила лицо Ктулху, хлеща его штормовым ветром. Колоссу будто направили в лицо кузнечные мехи — и ну качать!

От неожиданности Ктулху разжал хватку. «Невеста ветра» накренилась и полетела вниз — в море, с высоты целого ларгина! За ней длинным хвостом тянулся Живой Смерч.

— Смягчи!.. — крикнул Асанте своей жене, тут же рявкая по системе связи: — Мочите его!!!

Он первым подал пример, шваркая Водометом. Сжатая до толщины лазерного луча, струя воды прошила Ктулху ногу, выплеснувшись с другой стороны фонтанчиком. И со многих кораблей ударили такие же струи — а к ним в придачу другие заклятия и плазменные сгустки. Заговорили орудийные установки, канониры били залпами, без промаха — благо по такой цели промахнуться было невозможно.

Тем временем Делиль Ураган что есть сил замедляла падение «Невесты ветра». Тормозя такой огромный корабль, колдунья ужасно побледнела, приобрела даже слегка голубоватый оттенок. Ей пришлось создать вертикальный воздушный поток невероятной мощности — и все за считаные секунды.

И это все равно помогло лишь отчасти. Да, падение заметно замедлилось, и благодаря адамантиевой обшивке корабль не раскололся при ударе о воду. Но что творилось на палубе!.. Кошмарная мешанина обломков, щепок, изодранных парусов… и человеческих тел. Немногие пережили эту страшную встряску.

Даже у Куреннии Стойкой дрогнула губа, когда она увидела, что сталось с командой.

А худшее то, что искалеченный корабль больше не сможет взлететь. Из-за треснувшего киля он утратил свойства коцебу, став просто альдареей. И починить его здесь нет никакой возможности — а значит, он обречен остаться в этом мире без солнца. Никогда больше не вернется на Рари, вечно будет бороздить Глубинное Царство.

Хотя скорее всего, очень быстро окажется на дне.

Стоя под массовым обстрелом, Ктулху словно вовсе его не замечал. Раны на нем затягивались мгновенно, смыкаясь с чуть слышным чмоканьем. Так смыкается поверхность болота, приняв брошенный камень.

В воздухе появились плонетские истребители. Хобокен прислал всех, кто остался на крыле. Не так уж много, но они внесли свой вклад, тоже поливая Ктулху лазерным градом.

Какое-то время тот терпел. Как будто пытался понять — что, собственно, происходит? Кто все эти люди, чего они от него хотят? Но в конце концов ротовые щупальца всколыхнулись, и над бескрайними волнами разнеслось громогласное:

— ХВАТИТ.

Вода стремительно начала темнеть. Во все стороны хлынули чернила — целые реки, озера ядовитых чернил. Только адамантиевые корпуса спасли суда Бессмертной Эскадры — обычные корабли уже растаяли бы, как сахар в кипятке.

Небо тоже стало чернее обычного, налилось тучами чистой Тьмы. Отблески Света Зари сразу поблекли, потускнели. Ктулху распахнул крылья, и Асанте невольно сглотнул. Он совершенно забыл, что эта живая гора умеет летать. Если ему вздумается, Ктулху долетит до Кадафа в считаные минуты.

Но сейчас он еще не взлетел. Вместо этого Ктулху раскинул руки, похожие на корневища громадных деревьев, и полыхнул миллионом молний. Все пространство вокруг наполнилось белыми зигзагами, все заискрилось и вспыхнуло.

Капитаны-колдуны едва успели поднять защитные экраны. Адамантиевые обшивки сберегли корпуса кораблей, но мачты и паруса занялись синим пламенем. Плонетские истребители один за другим падали, оставляя дымные хвосты.

Новых подкреплений от Хобокена ждать не стоило. Он и так прислал всех, кого смог выделить. От армии осталось уже совсем немного, и она по-прежнему нужна и под Кадафом.

Там ведь тоже продолжает кипеть битва…

Ктулху внимательно посмотрел на бушующие у его ног волны, и под его взглядом они стали… расступаться. Воды хлынули в разные стороны, образуя ревущие буруны с пенными макушками и неистовые, ниспадающие в пропасть водопады.

И немногие из кораблей, что еще не поднялись в воздух, покатились в эту пропасть. Прямо на каменное осклизлое дно, усеянное острыми скалами и останками древних демонов. Среди них выделялся пожелтевший от времени скелет особенно крупного Дракона Лэнга… хотя очень недолго. Оказавшись на воздухе, он стал рассыпаться, как если б был сделан из сухого песка.

А над всем этим возвышалась громада осьминожьего бога. Ктулху еще дважды полыхнул молниями и утопил все окружающее в ядовитом зеленом дыму. Парящие в воздухе корабли-коцебу задраились наглухо, все скрылись в трюмах, колдуны распахнули самые мощные свои экраны — но всем было ясно, что надолго этого не хватит.

По счастью, Ктулху быстро потерял интерес к игре в кораблики. Он развоплотил еще две альдареи, просто стерев их из реальности, после чего развернулся, сложил крылья и вновь зашагал к берегу. Размеренно, неторопливо.

Разве есть куда спешить тому, у кого впереди вечность?

— Не дать… ему… уйти!.. — прохрипел Асанте, глядя красными от дыма глазами.

Тариян только промычал что-то неразборчиво, почти вися на штурвале. От остальных капитанов тоже прилетели глухие протесты. Мало уже кто остался в строю, и весь их боевой пыл исчез без остатка.

Да одна только аура Ктулху убивала самое желание сражаться! Одного его вида хватало, чтобы сердца сжимались в безумном страхе!

Но Асанте Шторм не боялся ни богов, ни демонов. И хотя ему тоже хотелось покинуть эту безнадежную схватку, упрямство пересиливало. Он сверлил взглядом свой рукав, на котором переливался Пурпурный Узел — награда за битву в заливе Бурь…

Асанте до последнего держался против Дагона — не оплошает и здесь!

— Хватит, пожалуйста, хватит!.. — схватила его за руку Делиль. — Мой капитан, мы не сможем, мы только глупо погибнем!..

Асанте молча выдернул руку и отшвырнул Тарияна от штурвала.

— Командую флотом, — глухо произнес он. — Все по местам.

И остатки Бессмертной Эскадры вновь двинулись в обреченную атаку. Вновь заговорили орудийные установки, вновь подняли длани колдуны. Усталые, обезманенные, они все чаще прикладывались к фиалам с вираром, рискуя безвозвратно разрушить чакры. Капитаны, чьи корабли погибли, становились для других мановыми донорами, усиливали чужие заклинания.

Асанте, Делиль и Тариян сформировали передовую тройку. Адмирал чувствовал мощный прилив энергии справа, где плечо ласкала бархатистая ладонь супруги, и более слабый, но очень упорный — слева, где что есть мочи старался племянник. Соединив усилия, они создали страшных размеров водяной смерч и бросили его на Ктулху.

— Подхали-им!.. — позвал Асанте, одаряя смерч собственной волей, делая его не просто слепой стихией, но элементалем.

С бешеным ревом водяная воронка разрослась почти до высоты самого Ктулху. Штормовой ветер слегка раздвинул тучи чистой Тьмы, хотя большая его часть тут же угасала, таяла, едва коснувшись этой первостихии.

Очень-очень медленно Ктулху снова обернулся. Впервые в его холодных глазах отразилось какое-то чувство.

И был это гнев.

— ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, КОГДА ПОРА ОСТАНОВИТЬСЯ, — разнеслось над океаном. — УСЛЫШЬТЕ МОЙ ЗОВ.

Ротовые щупальца раздвинулись. Ктулху разверз пасть и исторг трубный вой. Поначалу громогласный, разрывающий барабанные перепонки, он очень быстро истончился, стал почти неслышен.

Но от этого стал много ужаснее. Корабли чуть заметно вздрогнули — то повалились кулями моряки. Все как один, одновременно.

На ногах не остался никто. Даже Делиль Ураган, даже Асанте Шторм не смогли сохранить равновесие. У Шамары Плеть пошла кровь носом, когда она вскинула пальцы в отвращающем жесте.

В первые секунды все молчали. А потом тишина сменилась ором. Тысячи людей катались по палубам и кричали, стонали, плакали. Каждую голову словно пронзило раскаленным сверлом. Изо ртов хлынула пена, матросы и колдуны забились в конвульсиях.

— Пречистая Дева… дай мне сил… — прохрипел лод Белькесир.

Ктулху вскинул голову к небу и еще повысил тональность. Его зов понесся по Лэнгу, впиваясь во все живое, омывая мозги чистым ядом, неся ужас, боль и безумие.

ГЛАВА 23

Креол был уже у подножия Кадафа, когда Инкванок накрыло зовом Ктулху. Внешне ничего не изменилось, никто этого зова не увидел и не услышал… но все его почувствовали. Почувствовали сразу же, мгновенно.

И маг точно врезался в невидимую стену.

Схватившись за грудь, он несколько секунд безудержно кашлял, пытаясь собрать в кучку мысли и произнести слово-ключ. Креол приготовил защитное заклинание, как только услышал пробуждение Ктулху, но теперь не мог активировать. Мозги пытались вытечь через уши, с губ срывалась какая-то белиберда, а глаза покраснели, как у разъяренного быка.

Креол был в этом не одинок. На каждого в Лэнге сейчас обрушилось страшное ментальное давление. Глаза солдат опустели, руки безвольно повисли. Замерли плонетские машины, повалились сломанными куклами колдуны. Раши под паладинами забились, заметались, теряя высоту.

Одним только звуком своего голоса Ктулху вырубил большую часть пришельцев.

Да и некоторые демоны оказались не у дел. В отличие от смертных, они не испытывали боли, но впали в гипнотический транс, завороженно внимая зову Владыки Миров. Чистая тишина окутала все вокруг, и только в головах звучала сладчайшая музыка…

В головах демонов. Смертные от этой музыки корчились и выгибались, ломая себе кости. Кабины плонетских танков и шагоходов окрасились красным — многие водители просто разбили головы о рычаги. Колдуны ползали в лужах собственной рвоты, харкая кровью вместо чар. И даже ифриты громко стенали и держались за виски, становясь все менее плотными.

Лишь Рыцари Света остались в строю. Глухие к зову Ктулху, они слышали только один голос — своей богини. Пречистая Дева вела их вперед, Пречистая Дева придавала им сил. И хотя всполохи Света Зари уже не были так ярки, как несколько часов назад, Рыцари Света по-прежнему берегли союзников от злобы демонов.

Еще этому ужасу мало поддались эйнхерии. Давно умершие, восставшие из могил, гренадеры «Мертвой Головы» почти не воспринимали ментальных атак. Для них это оказался просто… звук. Неприятный, досаждающий, проникающий сквозь любые затычки, но не более того.

Бокаверде Хобокен сохранил ясность ума, как никто другой. Он легко отрешился от шума в голове, оттеснил его на самую грань восприятия. Приложив пальцы к виску, Железный Маршал стал созывать всех, кто также не впал в панику.

Немного их таких нашлось. Большая часть передатчиков слали только крики боли и нечленораздельные звуки. Но вот отозвался один эйнхерий, другой, третий…

— Ну, помогай нам Единый! — прокряхтел Хобокен, не без труда распрямляясь. — Как, братец, не развалюсь ли я?

— Не извольте беспокоиться, повелитель, — простучал зубами его лекарь. — Я достаточно укрепил вашу праническую пуповину. Но вперед будьте осторожней и не переходите дорогу архидемонам. Это слишком опасно даже для высшей нежити.

— Знамо дело… — усмехнулся Хобокен.

В лекарях у Железного Маршала ходил колдун аж о красном плаще. Да не простой колдун, а мертвец-некромант. Болитриан Кладбище — последний лич Серой Земли. Единственный из Костяного Триумвирата, переживший битву полчищ.

Трепеща за свой лысый скелет, он очень хотел быть полезным, старался любым способом искупить былые вины. А поскольку киигской татуировки Хобокен лишился, некромантские чары пришлись как нельзя кстати. Очень уж крепко приложил его Шаб-Ниггурат.

Разумеется, Болитриана зов Ктулху тоже не беспокоил. У него разве что слегка вибрировал череп в области лобной кости.

— Позвольте мне еще обновить заклятия Трупной Регенерации и Чарной Невосприимчивости, повелитель, — попросил лич. — А то те, что я наложил до этого, уже почти истаяли.

Хобокен рассеянно кивнул, в который раз дивясь тому, что этот живой скелет ухитряется разговаривать. Эйнхериям тоже мешает бездыханность, но легкие у них все же в наличии, гонять туда-сюда воздух они могут. А вот без губ и языка… чего только не намудрят эти колдуны!

— У тебя как с голосом, твое колдунство? — осведомился Хобокен. — Петь умеешь?

— Петь?.. — не понял Болитриан. — Петь… я… я никогда не пробовал…

— Ладно, не забивай себе череп. А ну, братцы, запе-эвай!.. — гаркнул Хобокен в свой центр командования.

Плонетская система связи разнесла приказ быстрей, чем на крыльях. И отовсюду тут же раздались нестройные голоса. Рокушские гренадеры не привыкли удивляться командам своего маршала. Сказано петь — будут петь.

Пели, правда, все разное, поэтому получалась совершенная какофония. Одни загорланили солдатские частушки, другие затянули старые рокушские песни, третьи вообще принялись скандировать рифмованные двустишия на манер дэвкаци.

Но главное — цель была достигнута. Сосредоточившись на собственном ритме, эйнхерии окончательно перестали слышать зов Ктулху. Усатые здоровяки распрямляли плечи, двигались все уверенней. В этом мозговом шторме они встали надежными скалами, якорями, за которые могли цепляться другие.

Только проку с этого оказалось не так много. Эйнхерии пытались дозваться и товарищей по оружию, но те не слышали ничего. Одни все еще колотились оземь, другие затихли и только тихо всхлипывали, третьи вовсе погрузились в кошмарный сон. Эйнхерии пробовали затыкать им уши, тормошить, кропить благовонием Зкауба, но такие простые способы оказались бессильны.

Не помогали и противомагические татуировки. Быть может, колдуны смогли бы что-нибудь поправить, да только они поддались зову Ктулху, как и остальные.

Почти все. У нижней ступени стоял угрюмый, скрипящий зубами Креол. Он все-таки сумел выставить защитное заклинание и теперь чувствовал себя… лучше, чем минуту назад. Чуть-чуть. Его лицо по-прежнему искажала мука, в голове по-прежнему скрипели ножом по стеклу, а из правой ноздри капала кровь… но такие мелочи Креол Разрушитель давно привык игнорировать.

Однако ему все равно хотелось выть от бешенства. Вокруг валялись взятые им с собой демонологи — лучшие из лучших, во главе с Борхесом и Рагалламом. Одни лежали с закаченными глазами и пускали пену, другие плакали и стонали, третьи лишились чувств — и ни от кого не было ни крупицы толку.

Вероятно, Креол сумел бы поднять одного или двух. Наложить на них такое же заклинание, что он наложил на себя. Но это требовало времени — а времени у Креола не было совсем.

— Лугаль!.. — прорычал он в переговорное устройство.

— Слушаю-з!.. — браво отрапортовал Хобокен.

— Я иду внутрь!.. Наверх!.. К Йог… Сотхотху… Здесь все… на тебе… Понял?!

— Мудрено не понять, — хмыкнул Хобокен. — Спаси вас Единый, ваше колдунство.

— И тебя да сохранит Мардук, — хмуро ответил Креол, отключая связь.

Преждевременное пробуждение Ктулху окончательно разрушило все его планы, и теперь он стремился спасти хоть что-то. Если убить Йог-Сотхотха… если уничтожить Кадаф… возможно, Ктулху просто оставит их в покое.

А если нет… Креол решил об этом не думать.

— Раб! — возвысил голос он. — Ра-аб!..

— Я здесь, хозяин!.. — прозвучало возле самого уха.

Хубаксис витал там — крошечный, как мошка. В таком состоянии он почти не слышал зова Ктулху и мог витать почти что свободно. Большинство ифритов сделали то же самое, скрывшись от гнева архидемона в микромире.

— Полезай в карман, — хмуро проговорил Креол.

Хубаксис не заставил себя дважды упрашивать. Исчезнув в пространственной складке, он тут же погрузился в волшебное оцепенение, на которое джинны большие мастаки. В таком состоянии они способны пребывать веками и тысячелетиями, совершенно не волнуясь об окружающем мире.

Ониксовый Замок Кадаф стоял на вершине ледяного пика. Спиральная лестница огибала его множеством петель, и каждая ступень была гладкой, как стекло. Креол потащил себя вверх, по-прежнему скрежеща зубами. Каждый шаг давался ему с великим трудом.

Трупы были повсюду. Демоны с особым ожесточением защищали подступы к Кадафу, а армия Серой Земли с особым рвением их штурмовала. Страшно вообразить, сколько душ отлетело здесь, сколько сердец перестало биться.

Смердело так, что не продохнуть. Останки порождений Тьмы источали вонь и нечистые миазмы, заставляя морщиться даже видавшего виды мага. Поначалу Креол пробирался между них, а потом стал карабкаться, опираясь на посох.

Так он преодолел около сотни ступеней, и каждая следующая казалась круче предыдущей. Ноги подкашивались. В глазах темнело. Защитное заклинание едва-едва позволяло оставаться в сознании.

Креол посмотрел вниз. Посмотрел вверх. Сравнил расстояние, что уже прошел, с тем, что еще осталось, и тоскливо застонал.

Сколько тысяч ступеней ведут к вратам Ониксового Замка? Креол не имел понятия. Ему никогда не приходило в голову поинтересоваться. Кто же мог знать, что однажды такая малость сломает спину верблюду, прошедшему уже столь долгий и трудный путь?

Нет, на своих двоих туда не взобраться. Креол вздохнул, убрал посох в пространственную складку и взлетел.

По мозгам сразу ударило молотом. До этого Креол был полностью сосредоточен на ментальной защите, теперь он перенес часть себя в левитацию — и в висках застучал зов Ктулху. Если сейчас на Креола нападет паршивенькая Птица Лэнга, он не сможет в нее даже выстрелить.

Но архимаг держался. Стискивая крепко зубы, он тянул себя в небо, все выше и выше.

К черной кляксе Кадафа, что источала ужас и холод.

Креол летел все медленнее. Чем выше он поднимался, тем большая слабость окутывала тело. К зову Ктулху присоединился неслышимый визг Азаг-Тота. Вмороженный в древние стены Кадафа, он тоже испускал ментальные волны. Обычно тихие, не особенно беспокоящие, но сейчас, после гибели С’ньяка и пробуждения Ктулху…

Креол почувствовал дурноту. Всполошенный Азаг-Тот бил по мозгам, как семь архидемонов разом. Никакие заклинания уже не справлялись с этой множественной атакой.

— Мар… дук… — прохрипел маг, почти теряя сознание.

Мардук не ответил. Зато откликнулись Рыцари Света. Несколько этих воинов-небожителей слетелись к Креолу, подхватывая его под руки, буквально вливая жизненную энергию.

В другое время Креол послал бы их в задницу Кингу. Он терпеть не мог, когда ему помогали таким образом. Креол Урский достаточно силен, чтобы не нуждаться в чужой милости, в чужой жалости.

Но даже у самого великого мага иногда просто не остается выбора.

Опираясь на Рыцарей Света, Креол наконец добрался до вершины пика. Отсюда, с оледенелой площадки перед вратами Кадафа, была видна вся картина сражения. Люди и демоны казались крошечными, как муравьи.

Но Креолу некогда было разглядывать пейзажи. Едва волоча ноги, слыша стук крови в ушах, маг пополз к огромным воротам. Всего дважды видел он их прежде, и оба раза они были распахнуты настежь.

А сейчас — закрыты. Наглухо заперты. Не на замки, не на засовы — ворота Кадафа просто… срослись. Слились воедино, превратившись в гладкий участок стены.

То же произошло и со всеми окнами. В последнее свое посещение Креол покинул Кадаф как раз через окно, неся на спине ученицу, но сейчас… сейчас замок предстал гладким, литым, точно цельный кусок оникса.

— Йог-Сотхотх… — растянул губы в улыбке Креол. — Боится меня… Проклятый трус… Даже теперь… боится…

Он подошел к стене, когда-то бывшей воротами, и положил ладонь на блестящую черную поверхность. Во все стороны пошли разводы — точно круги по воде.

— Мы не сможем пойти за тобой внутрь, святой Креол, — предупредил один из Рыцарей Света. — Там слишком велика сила Тьмы.

— Я пойду один, — мрачно ответил маг.

Он не отрывал взгляда от ониксовой глади.

Креол не умел проходить сквозь стены. У него имелось заклятие Призрачной Формы, но оно позволяло проникать только через слабореальные объекты вроде псевдоматерии.

В Вабаре это сработало. В Кафе почти все построено с помощью магии. Почти каждое здание, каждый дворец и каждая собачья будка — колдовские миражи, в коих так поднаторели джинны. Псевдоматериален даже Марибан, прекраснейший из чертогов Великого Хана.

Кадаф — не то. Его стены реальны, как ничто другое. Возможно, они древнее самого Лэнга. Еще не было на свете ни Азаг-Тота, ни Йог-Сотхотха, а Ониксовый Замок уже стоял, и пространство над ним закручивалось воронкой.

Но никаким стенам не устоять перед адамантом.

Сиреневое лезвие вошло в черный оникс, как нож в масло. Креол легким движением крутанул посохом, выдернул его и саданул Звуковым Резонансом. Переливающаяся плита рухнула внутрь, оставив овальную дыру.

Еще пару секунд маг постоял на пороге, словно собираясь с духом, а потом решительно шагнул во тьму.

Сразу же после этого он исчез из «пучка командования». Маршал Хобокен даже невольно постучал по серебряной пуговице на виске. С того момента, как Легион Гнева вторгся на Серую Землю, Креол находился на связи со своим главнокомандующим постоянно, а теперь вдруг — пуф-ф!.. — отключился.

По крайней мере, он еще жив… скорее всего. Когда кто-то в «пучке командования» погибает, плонетская рация работать не перестает. Она даже еще передает какое-то время картинку и звук — с уже мертвых глаз, уже мертвых ушей. Одним махом она отключается лишь в случае полного мгновенного уничтожения — в пасти адского духа или чего-нибудь наподобие.

На миг Хобокен задумался, не угодил ли в самом деле Креол в подобную ловушку. С демонов сталось бы установить прямо за порогом растяжку с какой-нибудь колдунской архибомбой. Проверить бы, послать кого-нито следом…

Жаль, среди автоматов Руорка нет летучих. Эти-то железяки к зову Ктулху совсем глухи. Даже цреке и гертоке на спинки побрякались, лапками дрыгают, а автоматам хоть бы хны. Вот одного из них бы отправить в Кадаф, глянуть что и как…

Попросить, что ли, Рыцарей Света подвезти наверх какого-нибудь «Дровосека», как они подвезли зеньора Креола? Автомат, конечно, потяжелей будет, но уж сдюжат как-нибудь гурьбой-то.

А если даже и обронят — железа в домнах еще много.

— Зеньор Руорк!.. — крикнул Хобокен в «пучок командования». — Зеньор Руорк, слышите ли?!

В ответ донесся нечленораздельный скрежет. Руорк Машинист воспринял зов Ктулху чуть получше, чем большинство колдунов, но именно чуть-чуть. Он только и сумел, что остаться в сознании. Сейчас технолич наращивал вокруг себя магнитное поле, но оно нисколечко не помогало.

Хобокен помянул Демона и его трехглавую матерь. С’ньяк, а теперь вот и Ктулху вызывали у него нешуточное недовольство. Как можно вести войну с тем, кто давит тебя откуда-то сверху, ровно муравьишек?

Хрусть так сапожищем, хрусть…

— Зеньор Руорк!.. — снова крикнул Хобокен, теперь погромче. — Зеньор Руорк, я к вам обращаюсь! Вы офицер или кто?!

— Я… мх-мх… мхааааршаааалл… — донесся слабый хрип.

— То-то и оно-то, что маршал! — насупил брови Хобокен. — А раскисли, как пьяная маркитантка, прости Единый! Немедля доложить по форме!

Снова послышался нечленораздельный скрежет.

— Берите же пример с зеньоров паладинов! — укоризненно воскликнул Хобокен. — Они, вон, не раскисают, храбрятся!

То была чистая правда. Серебряные Рыцари хоть и не могли игнорировать зов Ктулху, как эйнхерии и Рыцари Света, все же ему сопротивлялись. Слишком велика их сила духа, слишком сильна вера в свою богиню, чтобы они сломались так легко. То тут, то там виднелись коленопреклоненные фигуры в доспехах — стоя подле своих раши, паладины молились Пречистой Деве. Их лица искажала мука, но разумы оставались чисты и спокойны.

Лод Гвэйдеон вел незримую беседу с лодом Белькесиром. Его глазами он узрел склизкую зеленую громаду, шагающую сквозь бурные волны. Узрел — и принял решение.

— Внемлите мне, паладины! — зычно воскликнул он, поднимаясь с колен. — Настало время вспомнить завет лода Каббаса!

Многие невольно подняли головы кверху. На фоне радужно-черного неба мелькали белые точки — и одной из них как раз и был лод Каббас. Его окружали девять других точек — девять самых первых паладинов, что вместе с лодом Каббасом основали Орден Серебряных Рыцарей. Именно эти десятеро некогда совершили славнейший подвиг, запечатав самого Близнеца.

И сейчас они снова были ужасно заняты.

— Общий сбор! — провозгласил лод Гвэйдеон. — Трубите общий сбор, Генерал!

Лод Марак находился более чем в половине перехода от лода Гвэйдеона и не мог его ни видеть, ни слышать. Но сейчас весь Орден словно сплело незримой паутиной, и каждый паладин поддерживал товарищей своей силой духа, получая от них поддержку в ответ.

— Седлаем коней! — гаркнул лод Марак. — Приказ Великого Магистра, братья! Седлаем коней!

Лод Гвэйдеон ласково коснулся гривы раши. Могучий Туман был взят им взамен Вихря, что погиб в битве с мерзостным колдуном Тахемом. Лилейно-белый, с длинной шеей и огромными лебедиными крыльями, он за всю кампанию ни разу не подвел всадника. Туман пронес лода Гвэйдеона через всю долину Инкванок, был под ним во время каждого сражения, каждой стычки.

Двенадцать коней носили на себе лода Гвэйдеона. Адмирал, Смола, Черный, Великан, Мальчик, Монах, Кнегздек, Травоед, Красавец, Гордый, Вихрь и Туман. Жизнь паладина опасна и многотрудна, так что сменялись они часто. Восьмеро пали в битвах, стали жертвами чудовищ или колдунов. Лишь Адмиралу, Великану и Гордому досталось покойно доживать дни в конюшнях Каббасианы.

Каждого лод Гвэйдеон помнил по имени, каждого любил, как члена семьи. И его несказанно печалило то, как плох сейчас Туман. Его огромные глаза стали мутными, шерсть покрылась испариной, а на губах пузырилась пена. Зов Ктулху слышали не только люди, но и животные — и им он тоже совсем не нравился.

Но постепенно он стихал. Лод Белькесир передал, что Ктулху наконец-то замолчал и снова начал двигаться.

О жалких остатках флота он просто забыл. Забыл, как о нестоящем пустяке.

Но теперь Асанте Шторм даже не пытался его преследовать. Он тихо лежал на палубе, держа за руку Делиль Ураган, и смотрел в небо. По щекам адмирала текли бессильные слезы.

Матросы тоже все валялись вповалку, мало отличимые от бревен, но отдельные колдуны начали шевелиться. Им помогали паладины — поддерживали под руки, ободряли. Лод Белькесир тряс Шамару Плеть, пытаясь привести ее в сознание, а та мотала головой, тщетно пытаясь сказать, что она уже в сознании и ее больше не нужно трясти.

То же происходило и под Кадафом. Отовсюду доносились стоны, люди медленно приходили в себя — и многие только для того, чтобы обнаружить, что их кто-то ест… или уже съел. Эйнхерии и Рыцари Света очень старались держать демонов на расстоянии, но не могли поспеть всюду.

— Экий же скверный дядька этот ваш Ктулху… — досадливо проворчал Хобокен, подъезжая к лоду Гвэйдеону на гравицикле. — Как вот с таким воевать, прости Единый? Что присоветуете, ваше паладинство?..

— Мы возьмем его на себя, — ровным голосом ответил лод Гвэйдеон, взбираясь в седло раши. — Продержитесь здесь, маршал… и да хранит вас Пречистая Дева.

— Будем думать, продержимся, коли он опять верещать не начнет, — вздохнул Хобокен. — Или еще что похуже не удумает. Я уже ничему не удивлюсь.

— Пречистая Дева этого не допустит.

Через несколько минут воздух наполнился хлопаньем крыльев. Весь Орден Серебряных Рыцарей поднялся в небеса и выстроился широким клином. Лод Марак на Аррандрахце занял свое место впереди, как новый Генерал, а подле него встал лод Гвэйдеон на Тумане.

«Встречайте нас, лод Белькесир, — мысленно произнес лод Гвэйдеон. — Мы идем».

Внизу, пошатываясь, на ноги поднялся Руорк Машинист. Его стальное тело двигалось замедленно, точно насквозь проржавело. По всей поверхности сами собой открывались ниши и гнезда, выпуская разные манипуляторы, шланги, антенны. По правому бедру текло черное масло, а левый глаз потух и чуть слышно потрескивал.

Но настроение у Руорка сделалось бодрое. Он быстро провел себе техническую диагностику, проверил работу основных узлов и цепей. Механизм работал, хотя некоторые детали требовали ремонта.

Однако с этим можно повременить. Главное, что действует артефакт-гравиранец на спине. Слегка дымя и выпуская особенно много отработанной маны, Руорк устремился в небо. Набрав скорость, он пристроился в хвост паладинам и тоже помчался в сторону Глубинного Царства.

Туда, откуда веяло аурой Ктулху.

ГЛАВА 24

Переступив порог Кадафа, Креол невольно выдохнул. Только теперь он понял, каким же чудовищным все это время было давление. Как будто невидимые руки отпустили сердце и легкие, а из головы извлекли раскаленный шуруп. Даже вой На-Хага исчез, словно тот вдруг поперхнулся костью.

А ведь аура Кадафа тоже не отличалась мягкостью. В воздухе клубился жидкий ужас, сами стены давили на разум, потолок нависал точно бескрайняя бездна отчаяния. Азаг-Тот беззвучно шептал и вопил из каждого камня, из каждой половицы — и с каждым его воплем в мозгу словно что-то лопалось.

Но сюда хотя бы не достигал зов Ктулху — и это уже было громадным облегчением.

Тишина. Безмолвие. Совершенно пустой и очень темный коридор открылся пред Креолом. В дальнем его конце виднелся мерцающий огонек, но это было и все. Темнота казалась почти материальной — еще вот чуть-чуть, и ее можно будет коснуться, погрузить руку… и схватить. Схватить нечто невидимое, даже несуществующее, но при этом непостижимо мерзкое.

Креол не торопился идти вперед. Он активировал заклятие Света и стал осматриваться, изучать ауру, прислушиваться к астральным колебаниям.

Ониксовый Замок Кадаф — не то место, где можно бродить наугад.

Креол бывал в Кадафе дважды. Первый раз — еще в Древнем Шумере, а второй — четыре года назад, когда его пригласили на праздник в качестве посла от измерения Земля…

Кстати, любопытно, кто его потом заменил? Такой праздник в Лэнге проводится каждые три года, но в прошлом году Креол приглашения не получал.

Интересно, кто теперь разносит приглашения? Раньше-то это делал Нъярлатхотеп.

— Глупец, — раздался знакомый голос. — Явился сюда по доброй воле. Совсем скоро я снова буду разносить приглашения… но ты свое уже не получишь.

— Молчать, раб, — процедил Креол. — Это тебе скоро придется потесниться. Тебе и всем остальным.

— Ты будешь жестоко покаран, смертный, — прошипел из посоха Дагон. — Мы выберемся очень скоро.

— Может, поспорим? — усмехнулся Креол. — Что поставишь на кон? Свою душу поставишь? Хотя нет, забыл, она же и так уже моя!

В отличие от Нъярлатхотепа и Дагона, Шаб-Ниггурат ничего не сказал. Оказавшись в посохе, он совершенно пал духом и лишь изредка изрыгал междометия.

В Кадафе было холодно, как в могиле. Креол наложил на себя утепляющее заклятие и зашагал вперед, помавая посохом. Обсидиановая палка успокаивающе грела ладони, но маг все равно пристально следил за аурами — неизвестно, где притаились ловушки или скверные чары.

Да и какая-нибудь тварь запросто может появиться прямо из стены.

— Хозяин, мы уже здесь?! — донесся писк из кармана.

Креол усмехнулся, выпуская Хубаксиса на волю. Крохотный джинн вспорхнул в воздух и несколько секунд лупал единственным глазом. Он тоже дважды бывал в Кадафе, оба раза вместе с хозяином, и сохранил об этом самые неприятные воспоминания. Сейчас Хубаксис не стал даже увеличиваться — маленьким быть безопаснее. Не все заметят, а кто и заметит — не так легко поймает.

— Не мешайся только под ногами, — наказал Креол, заглядывая за угол.

Коридоры Кадафа словно вымерли. Обычно здесь толкотня, шум, повсюду жизнь, все время кто-то куда-то спешит, но сегодня… ни шороха, ни движения.

Демоны сейчас внизу, у подножия горы, бьются с солдатами Хобокена. Всех отправили туда — даже тех, кто в жизни ни с кем не дрался. А рабы… рабов, похоже, подъели дочиста.

Если они победят, у них появятся новые рабы, а если проиграют, они им больше не понадобятся.

— Хозяин, а что ты сделаешь, когда встретишь Йог-Сотхотха? — спросил Хубаксис.

— Я убью его, — коротко ответил Креол.

— А-а… Я-то думал, у тебя есть какой-то план…

— Зачем мне план? У меня есть посох.

Конечно, Креол понятия не имел, где свернулся Йог-Сотхотх. Он предполагал, что в тронном зале, в своем обычном логове. Рядом с замурованным в камень Азаг-Тотом. Именно туда Креол и направлялся — поминутно сверяясь с надписями на стенах и астральными знаками. Нет ничего проще, чем заблудиться в Кадафе, великом замке Десяти Тысяч Дверей.

Это даже скорее маленький город, чем замок. Одних только демонов в нем постоянно проживает более тысячи — а рабов никто и не считал. Все они здесь под присмотром владыки Азаг-Тота.

Азаг-Тот… Думая о нем, Креол буквально чувствовал, как стены давят со всех сторон. Кадаф и Азаг-Тот перемешаны, как вода и грязь в болоте. Одно неотделимо от другого. Говоришь о Кадафе — помни, что он есть Азаг-Тот. Говоришь о Азаг-Тоте — помни, что он есть Кадаф. Азаг-Тот уже наверняка знает, что в его чреве бродит враждебный пришлец, — и вряд ли ему это по душе.

Креол прошел через купальню — темную и мрачную. В обычные времена здесь всегда полно народу — Твари-банщики, веселые дьяволицы, иногда особые гости из других миров…

Но сегодня тут совершенно пусто. Только на дне мраморного бассейна плещется сплигс — любимая демонами смесь из желчи, слизи и человеческой крови. Они обожают в ней купаться. Говорят, ее придумал сам Азаг-Тот, когда еще имел физическое тело, — и именно по его повелению в Кадафе была выстроена эта баня.

Насколько Креол помнил, кратчайший путь к тронному залу проходит через архивное крыло и галерею Ночи. По дороге пару раз придется пройти через пространственные изгибы — коридоры Кадафа тянутся сквозь все четыре измерения.

Зато нет лестниц… по крайней мере, Креол ни разу ни одной не видел. По сути, в Ониксовом Замке один-единственный этаж — только развернутый во множестве направлений.

В архивном крыле тоже не было ни души. Обычно-то здесь хватает служащих — эг-мумии и разномастные демоны смешанных кровей. В проходах катаются Твари, таская во множестве рук свитки и передавая устные послания…

Но сейчас нигде нет ни клерков, ни писцов. Только на столах еще валяются неоконченные документы да на огромном помосте восседает главный архивариус — Шегарис.

Его, разумеется, на войну не отправили.

При виде Креола Шегарис издал многоголосое ворчание, выпустил сотни ступней и слегка отполз, безуспешно пытаясь сделаться маленьким и незаметным. Креол хмыкнул и задумчиво взвесил на ладони посох.

В Лэнге хватает самых несуразных чудищ, но Шегарис — одно из самых несуразных. Слишком большой для обычного Твари, но слишком маленький, чтобы считаться Ползучим Хаосом. Громадная копна мяса и жира, похожая на виноградную гроздь, вместо виноградин в которой — человеческие головы. Когда Лэнг получает во плоти какого-нибудь особенно умного смертного, его иногда делают частью Шегариса.

Передвигаться он почти не может. Слишком большой вес для слабых человеческих ножек — пусть у Шегариса их и сотни. Зато знаний в этой горе голов больше, чем в той штуке, которая называется «Интернет».

И Шегариса, и его окружение Креол рассматривал рассеянно, без интереса. Взгляд мага почти ни на чем не задерживался. В конце концов, это просто архив — совершенно бесполезное место, полное дряхлых, никому не нужных бумаг. Всей-то и разницы, что пергамент здесь делают не из телячьей кожи, а из человечьей.

Хотя здесь не только бумаги. Кроме них есть и разные… экспонаты. Диковины, артефакты, явно принадлежавшие великим магам, демонам или даже богам. Огромная каменная ступня, витой деревянный посох, золотая игла на бархатной подушечке, чуть заметно шевелящаяся отрубленная рука, самый обыкновенный на вид пистолет, ящик черной земли, бронзовый шлем с четырьмя отверстиями для глаз…

Жуть берет при одном взгляде на эти ауры.

А еще в стенных нишах во множестве стоят контейнеры из металла т’лок, а в них хранятся живые мозги. Это компьютеры Лэнга — извлеченные из чьих-то черепов носители информации. Будь у Креола побольше времени, он бы уж покопался в них, поискал что-нибудь полезное.

Да и с Шегарисом он бы не отказался потолковать по душам…

Но времени у него не было. Стремительным шагом маг пересек архив из конца в конец, на пару минут задержавшись только в главном хранилище. Его привлек стоящий в самом центре черный мраморный пюпитр, на котором возлежала толстенная книжища. Один ее вид вызывал дрожь в коленях.

Переплет из человеческой кожи чуть заметно подрагивал — книга словно пыталась распахнуться. Ей не давали этого сделать черные цепи — источающие магию, дышащие ужасом.

— Некрономикон… — медленно прочел заглавие Креол. Написано было на Наг-Сотхе. — Что это за книга?..

— Похоже, они ее тут очень боятся, хозяин! — выпучил глаз Хубаксис.

Да, демоны явно относились к этой штуке с опаской. Креол протянул было руку, но потом отвернулся. Только ему сейчас и дело, что исследовать какой-то подозрительный гримуар. Наверняка это Черная Книга, причем очень мощная — а Креол предпочитал с такими не связываться. Польза крайне сомнительна, особенно архимагу, зато всякого дерьма прилагается столько, что не отмоешься.

— Хозяин, а это что за жижа в банке? — вопросил Хубаксис, повертываясь к застекленной нише в стене.

— Где?.. — лениво повернулся Креол… и его глаза полезли на лоб. — О-го-го-о!.. Да ты понимаешь, что перед нами, раб?!

— Не-а. Что?

— Яд Ралеос… — медленно ответил маг. — Давненько я его не видывал…

Когда-то у Креола была почти целая амфора яда Ралеос. Этой жуткой субстанции, содержащейся в железах некоторых божественных хтоников. В отличие от адаманта, она не убивает богов, однако причиняет им неисцелимые муки и делает уязвимыми… чуть более уязвимыми, чем обычно. Отравленный ядом Ралеос, бог может быть убит магией или оружием… хотя это все равно должно быть нечто воистину мощное.

Один лишь раз Креол имел с ним дело. Очень-очень давно, охотясь на парандра в джунглях Куша, Креол повстречался с кошмарной дочерью Тифона. Огромным, чудовищным хтоническим божеством. Именно она была первой богиней, которую Креолу удалось убить… и Мардук великий, как же близок он был сам тогда к попаданию в Кур! Не подоспей на выручку Шамшуддин… не окажись у негуса Напаты таких искусных знахарей… и не будь при Креоле чудеснейшего Белого Кубка…

Вот уж действительно сокровище из сокровищ. Креолу было ужасно жаль с ним расставаться.

Именно Белый Кубок тогда позволил ему бесстрашно коснуться яда Ралеос и даже испить его. Перерожденный тем сказочным артефактом, убивающий все живое яд стал безвредной жидкостью со вкусом кислого молока… да что там безвредной — целебной! Именно с его помощью Креол и сумел выжить, будучи проглочен… и даже частично переварен.

А дочь Тифона издохла, отравленная собственным же ядом. Креол взрезал колоссальную змеебогиню изнутри, открыв яду Ралеос путь по жилам хозяйки, применил Длань Шамаша и… дальнейшее он вспоминать не любил. То был воистину ужасный день.

Смрад не покидал Креола еще трое суток.

Будь у него сейчас побольше времени, он бы уж сумел распорядиться этим подарком судьбы. Придумал бы, как превратить яд Ралеос в оружие. Отравить стрелы… пули… что-нибудь. Создать артефакт, способный пусть не убивать, но хотя бы уязвлять богов. В Шумере ему это так и не удалось, и яд за десятки лет просто выдохся — но с тех пор Креол стал сильнее и опытнее. Многому научился.

Увы, такой артефакт не сварганишь на коленке. Понадобятся многие дни… возможно, месяцы. Нельзя же обмакнуть в яд первую попавшуюся палку и ею тыкать… да и зачем это Креолу, при его-то сверхмощном посохе?

Креол вздохнул и отвернулся. Потом он еще непременно вернется за этим сосудом…

Хотя к чему он ему потом-то?

Тронный зал был уже близко. Осталось пересечь только его преддверие — галерею Ночи. Именно здесь в обычное время ожидают посетители, явившиеся к Йог-Сотхотху за… некой надобностью. Четыре года назад Креол сам ожидал здесь аудиенции — той самой аудиенции, на которой ему вручили в дар Камень Врат.

— Остановись, несчастный! — раздался хоровой оклик. — Ни шагу дальше!

Креол остановился и задумчиво поднял голову. Перед галереей всегда стояла стража. И сегодня она там тоже была. Правда, не те обычные, чисто символические демоны-громилы, проку с которых не больше, чем с мраморных кумиров. Они даже никогда не шевелились, просто подпирая башками потолок.

Нет, сегодня вход перегораживали три совершенно неизвестных Креолу демона. При виде него они сразу оживились, подобрались, взялись поудобнее за оружие.

Эти трое называли себя Триумвиратом Отчаяния. Очень молодые, очень жадные и очень амбициозные демоны, всем своим существом жаждущие получить благословение Когтя. Стать архидемонами. Также, как это совсем недавно удалось их подруге Ти-Со.

И сегодня они получили шанс выслужиться.

Первого звали Рокхалма. Он же Убийца. Был он огромен, бесформен и закован в ржаво-красные доспехи. Демон смешанных кровей, его тушу поддерживали четыре ноги, а четыре толстые ручищи сжимали четыре вида оружия — кривой ятаган, шипастую булаву, короткий тяжелый топор и бич с ножом на конце. Рокхалма не знал и не хотел знать ничего, кроме крови, в которой можно омочить свои клинки. Он желал занять место Шаб-Ниггурата, коий погиб столь жалким манером.

Вторую звали Байкару. Она же Красотка. Была она из старших дьяволиц и состояла в близком родстве с прекрасногрудой Набиритхи. Всяк любовался Байкару — луноликой красавицей девяти локтей роста, с длинными светлыми волосами и еще более длинным раздвоенным языком. Она уже облизывалась — жадно, призывно, охваченная нетерпением при виде новой жертвы, нового самца, которого ей хватит на неделю, а то и на две. Она желала стать новой Царевной Лэнга, коих не бывало со времен гибели Ламашту.

Третьего звали Епет. Он же Прожариватель. Был он из эг-мумий, но не из тех эг-мумий, что носят непроизносимые имена из одних согласных. Епет родился рабом, смертным, предназначенным для услужения Господам Лэнга. Но его хозяин Склнътастар узрел в своей живой вещи зерно истинной магии, что замешена на Тьме, и пожелал иметь раба-демона. Окольными путями он выхлопотал для него малый коробок Тлена Йсехироросетха, развел в воде и заставил испить. Так раб Епет умер — и возродился эг-мумией, став со временем лучшим метателем огненных шаров среди всех эг-мумий Лэнга. Он желал занять место Йсехироросетха, коий и породил когда-то всех эг-мумий.

Креолу хватило одного взгляда на ауры этой троицы. Он взмахнул цепью, произнес несколько слов и уже через полминуты шагал дальше, оставив за спиной три дымящихся трупа.

— Хозяин, а не стоило ли сначала спросить, кто они и чего хотят? — полюбопытствовал Хубаксис. — А только потом убивать?

— Это противоречит моему жизненному кредо, — рассеянно ответил маг.

Его не интересовали имена и биографии всяких недоносков. Впереди простиралась галерея Ночи… и новые демоны.

По крайней мере полсотни демонов.

Жрецы Древних — вот кто встречал Креола здесь. Две безмолвных шеренги. Каждый был в черном балахоне, и под их капюшонами клубился мрак.

Хубаксис мгновенно юркнул в карман хозяина.

Креол на этот раз тоже всерьез напрягся. Жрецы Древних — чрезвычайно опасные существа. Поодиночке они Креолу не противники, но, собравшись всем кагалом, вполне могут пустить ему кровь. Драка обещает быть очень, очень тяжелой…

Похоже, Креол угодил прямиком в ловушку.

Однако Жрецы Древних никак не отреагировали на его появление. Точно живые статуи, они молча стояли… плавали вдоль стен, не шевелясь, не издавая ни звука. Только чуть покачивались вверх-вниз, как поплавки на воде.

— Тебе в ту сторону, — раздался пришепетывающий голос.

— Жрец!.. — воскликнул Креол, перехватывая поудобнее посох.

Носящий Желтую Маску. Тоже Жрец Древних, но не простой, а верховный. Один из последних архидемонов Лэнга.

Один из тех, с кем Креолу не хотелось связываться.

Как и всегда, Носящий Желтую Маску был в своем ветхом засаленном балахоне, цвет которого никто не мог точно определить. Из рукавов виднелись сухие старческие кисти — бледные, желтоватые, с обломанными ногтями и набухшими венами. Лицо скрывал низко опущенный клобук.

— Попытаешься снять маску — я пырну тебя посохом, — предупредил маг.

— Я не собираюсь сражаться с тобой, Креол, — прошелестел Носящий Желтую Маску. — Это совсем ни к чему. Тебе еще предстоит встреча с Йог-Сотхотхом и Азаг-Тотом…

— Азаг-Тотом?! — аж подпрыгнул Креол. — Еще и Азаг-Тотом?! Он что, возродился?!

— Нет еще. Но это произойдет уже совсем скоро.

— Не произойдет! Я прикончу Йог-Сотхотха раньше, чем… чем… — Креол потерял мысль и зло ругнулся.

— Уверен, что так и будет, — с явной насмешкой кивнул Носящий Желтую Маску. — Но пока что ты все еще здесь. Теряешь зря время.

— Конечно, я теряю зря время, — проворчал Креол. — Ты же сам ставишь мне препоны.

— Я?! — искренне поразился Носящий Желтую Маску. — Меньше всего я желаю хоть на минуту тебя задержать. Я даже обеспечил тебе почетный караул — разве ты не чувствуешь гордости?

— Не чувствую. И ты хочешь сказать, что те трое, которые только что пытались меня убить, не были твоими слугами?

— Ни в коей мере. Они были просто… волонтерами. Хотели выслужиться. Я был уверен, что тебя они не остановят и даже почти не задержат. Сколько они отняли у тебя времени? Минуту? Или все-таки две?

— Даже меньше.

— Ну вот видишь. Твои обвинения беспочвенны.

Креол смерил архидемона подозрительным взором. Он не верил этому старому прохиндею.

— Почему ты мне помогаешь? — осведомился маг.

— Помогаю?.. Я всего лишь не мешаю тебе пройти. Йог-Сотхотх готов тебя принять. Хочешь — иди дальше, не хочешь — возвращайся. Тебе решать.

Креол решил идти дальше. Хотя его по-прежнему обуревали сомнения. Всей кожей он чувствовал какой-то подвох, только не мог понять, в чем тот состоит.

Защитный амулет молчал…

И вот Креол наконец вступил в святая святых. Если, конечно, так можно назвать средоточие древнего зла, главный нервный узел Кадафа и всего Лэнга.

Тронный зал… подавлял. Непостижимо, невообразимо громадный. Двести локтей в длину, двести локтей в ширину, а потолок вообще теряется где-то во тьме. Йог-Сотхотх любит простор, да и среди гостей его порой попадаются верзилы.

Креол бросил взгляд на огромное окно, в которое лились лучи Света Зари, и скрипнул зубами. Еще вот совсем только что в Кадафе была законопачена каждая щелочка. А теперь он снова распахнут настежь — двери, окна…

Как прежде — заходи всякий, кому не дорога жизнь.

Каждый шаг отдавался гулким эхом. В тронном зале было пустынно. Лишь дальняя стена слегка колебалась, обозначая место, откуда обычно являлся каменным ликом Азаг-Тот.

Однако на ониксовом троне кто-то сидел. Явно не законный хозяин — совсем не тот размер, да и очертания человеческие. И вообще ауры Йог-Сотхотха поблизости не ощущалось, только в воздухе витал слабый аммиачный запах.

Креол снова напрягся.

— О, дядюшка, вот и ты наконец-то! — раздался ужасно знакомый голос. — А я тебя уже заждался!

ГЛАВА 25

Креол еще раз просканировал ауру проклятого ублюдка. А потом и еще раз. Он никак не мог поверить, что перед ним действительно Трой, сын Гишбара. Дальний родич и самый заклятый враг. Тот самый, которого — Креол был абсолютно уверен! — он так надежно прикончил в пещере Саккакха на Каабаре.

Теперь он сидел на ониксовом троне, нагло ухмылялся и курил сигарету.

— Ты… ты жив, маскимово отродье?! — наконец воскликнул Креол. — Но… но как?! Глоткой Хубура — как?!

— О, тебе в самом деле интересно? — привстал Трой. — Я знал, что тебе будет интересно! Рассказать?

— Не надо, — отказался Креол. — Мне неинтересно. И вообще… я думаю, что ты Элигор. Уже ожил и опять пытаешься обмануть меня фокусом с превращением. Ауру ты подделываешь искусно, не спорю… но зачем ты так изуродовал Трою рожу?

— Я не Элигор, — мягко улыбнулся Трой. — Ты это прекрасно понимаешь, дядюшка.

Креол поморщился и проворчал что-то неразборчивое. Да, это не Элигор. Тот скопировал бы образ как есть, взяв его из памяти самого Креола. А этот Трой сильно изменился за минувшие годы — и дело отнюдь не только в лице, что похоже на маску Эрешкигаль.

Его аура… это несомненно аура Троя, но она стала гораздо… непригляднее. Миазмы Тьмы уплотнились многократно, Ноус Каи Логос изломался и сплелся неряшливыми клубками, особенно Френес, а на заднем плане явно проглядывает теневая личность. Как у вконец рехнувшегося или одержимого демоном.

Страшно представить, что этот выродок пережил, раз докатился до такой ауры.

— Чрево Тиамат, знал же, что надо было тебя сжечь… — сжал кулаки Креол.

— Уж я бы тебя точно сжег, даже не сомневайся, — хмыкнул Трой. — Так что, дядюшка, не сыграть ли нам напоследок в шек-трак? Как прежде.

— Иди ты к Хубуру, — мрачно ответил Креол.

— Ну да, конечно, ты же всегда проигрывал…

— Потому что ты плутовал.

— Это ты плутовал, дядюшка. Но все равно проигрывал. Ты никогда не умел играть в шек-трак…

— Зато я умел убивать, — процедил Креол.

— Да, это ты всегда умел… Должен признать, я сглупил в той пещере… Недооценил тебя, не подготовился толком… Давай попробуем еще раз, с самого начала?

Трой легко соскочил с трона, выплюнул окурок и взмахнул руками. В его пальцах сверкнул плоский зеленый камень.

Креол очень хорошо помнил этот камень.

— Мы вернули наш Кристалл Памяти, — похвастался Трой, заметив, куда Креол смотрит. — Его нелегко было разыскать в закромах этих гадких экзорцистов… но теперь мы вновь полны сил!

Креол только хмыкнул. Трой всегда ленился писать книгу заклинаний. Ему казалась утомительной возня с каламом и чернилами, поэтому он использовал Кристалл Памяти. Этот артефакт помогает вызвать глубинные воспоминания. Человек ведь на самом деле ничего и никогда не забывает окончательно — достаточно один раз увидеть что-нибудь, услышать, прочесть, и это навсегда отложится в закромах разума.

Трою это нравилось, а вот Креол считал подобный метод крайне неудобным. Конечно, Кристалл Памяти гораздо меньше книги и запоминает все сам, но пользоваться им замучаешься.

Попробуй найди среди океана воспоминаний именно то самое, которое нужно!

Да и ненадежно это. Вот слова на бумаге надежны — они не изменятся, не перепутаются. Память же, даже подкрепленная магией, способна иногда обманывать хозяина. Креол до сих пор ухмылялся, вспоминая, как Трой однажды перепутал две строчки в заклинании и вместо того, чтобы исцелить лугалю рану на руке, вырастил ему еще одну, третью.

При мысли об этом Креол невольно вспомнил о своей третьей почке, и его лицо почернело от гнева. Не то чтобы ему сильно мешал дополнительный комок плоти, но временами он все же чувствовал какое-то давление в животе.

Проклятый Мурок с его непрошеными услугами!

— Значит, хочешь еще раз, — растянул губы в улыбке Креол. — Ну смотри, я тебя за язык не тянул.

Он поднял посох даже с некоторой ленцой. Креол понятия не имел, каким образом Трою удалось вернуться к жизни — да и плевать ему было на это.

Главное то, что сейчас он снова сдохнет.

— Теперь ты меня не боишься, дядюшка? — растопырил пальцы Трой.

— А разве я тебя когда-нибудь боялся, слизь на заду Тиамат?! — аж поперхнулся Креол. — Ты всегда был просто вонючей кочкой, которая периодически подворачивалась мне под ноги!

— Возможно, раньше, — серьезно кивнул Трой. — Когда я был жив. Когда я был только я. Но теперь я не только я. Теперь я — это мы.

— Ты что, все-таки не до конца ожил? — осведомился Креол. — Мозг успел подгнить?

— Мы восстали из мертвых вдвоем, — прошипел Трой. — Мы прошли все ужасы Кура. Мы сумели сбежать из Хрустальных Чертогов во время нападения Йог-Сотхотха. Мы воспользовались удобным моментом. И сейчас мы снова воспользуемся удобным моментом.

— Не воспользуешься.

Креол чиркнул посохом, точно гигантской спичкой. В воздухе осталась широкая огненная полоса. Темный зал осветился маревом, на стенах и потолке заплясали причудливые тени.

Заклятие Огненной Бороны превратило Троя в пылающий стог. Сверкнула и пропала Личная Защита, дав ему пару спасительных секунд. Трой скороговоркой выкрикнул слово противодействия, и пламя опало, схлынуло, вновь погрузив зал во тьму.

— Какой замечательной ты обзавелся игрушкой, дядюшка! — весело крикнул Трой. — Но я тебе в этом не уступлю!

Прежде чем Креол успел снова чем-нибудь шарахнуть, он достал из-за пазухи глиняную фигурку. Карикатурная, грубо слепленная, она однако ж имела несомненное сходство с Креолом. Особенно хорошо удалось передать выражение лица — та же смесь едва сдерживаемой ярости и презрения ко всему окружающему.

А в груди фигурки поблескивал красный камешек — и вот при виде него у Креола выпучились глаза.

— Где ты это взял?! — рявкнул он.

Вместо ответа Трой ковырнул фигурку ногтем — и Креол завалился на бок. Его сердце словно пронзило мечом. Хрипя от боли, он выронил посох — и Трой отшвырнул его пинком.

— Помнишь, как ты натравил на меня Кровавого Альрауна, дядюшка? — аж хрюкнул от удовольствия Трой. — История повторяется, но я распоряжусь твоей кровью гораздо умнее!

— Где… где ты это взял?.. — снова выдавил Креол.

— Ну а где я мог это взять, дядюшка? — всплеснул руками Трой. — Неужто сам не можешь догадаться? Видно, мне народу написано постоянно убивать твоих наложниц…

— Что… что ты сказал?!!

— Я прикончил твою наложницу… или это была законная супруга? Кажется, она была беременна… опять, да… Как там звали ту, прежнюю?.. Мхари, Бхари?..

— Тхари, — произнес Креол мертвым голосом. — Ее звали Тхари.

— Тебе виднее. А эту твою новую звали… вообще не важно. В любом случае приношу извинения. Могу выплатить ее тройную стоимость в золоте. Сколько она стоила?

Креол сразу понял — Трой не лжет. И в груди что-то окаменело.

— Я уже упоминал, что она носила твоего ребенка?.. — продолжал болтать Трой. — Ты об этом знал?.. Если нет, то могу обрадовать известием о первенце!.. ах да, он же уже не родится… Некрасиво с моей стороны.

Конечно, Креол знал о том, что Ванесса ждет ребенка. Он давно разглядел это в ее ауре. Именно поэтому и не взял ее сюда, в Лэнг. Чтобы обезопасить. Перед отъездом он наставил на Промонцери Царука столько печатей, что ни один демон не смог бы подступиться к его жене.

Кто же мог знать, что по ее душу явится человек…

— И можешь даже не пытаться ее воскресить — я сделал все как следует… — ядовито улыбнулся Трой.

Креол и так это прекрасно понимал. При наличии умелого целителя недавно умершего вполне возможно вернуть к жизни, поэтому опытные маги убивают своих врагов наверняка. Уничтожают тела или специальными чарами разрушают духовные скрепы.

После такого целитель уже ничем не поможет.

— Зачем?! — только и смог выдавить Креол.

— Это личное, — посерьезнел Трой. — Это всегда было личным. Троны, золото, магия… Я не жаден и не честолюбив. Мне лишь бы ни о чем не тревожиться, жить весело и без забот — и я буду счастлив. Но ты, дядюшка… ты всегда сидел у меня вот здесь. Прямо в печени. Я, честно говоря, уже не помню, что ты мне такого сделал…

— Я убил твоего сына, — процедил Креол.

— Ах да, верно… Я и забыл. Это было так давно… у меня с тех пор появились и другие сыновья… и тоже все умерли. Обычные люди так недолговечны… Я ведь теперь старше тебя, дядюшка, и намного… я-то ведь пробудился еще в девятнадцатом веке… До сих пор помню, как я вылез из гробницы, шарахался по этим новым городам, как пьяный… Арабского языка я тогда не знал, денег не было, одежды не было… Мамлюки Дауда-паши даже бросили меня в зиндан за… чрево Тиамат, не помню, за что именно. Ну да не в этом дело. Главное то, что мне всегда хотелось… сделать тебе больно. Только раньше у тебя просто не было болезненных мест! Но потом я вспомнил, что одно у тебя все-таки есть… — злорадно хихикнул Трой. — Забавно получилось, да?.. Дважды в одну и ту же болевую точку. Прямо ирония судьбы. Тебе не смешно, нет?..

— Не знаю, чего ты хотел добиться, разозлив меня, но добьешься ты только одного, — мертвым голосом произнес Креол. — Мучительной смерти.

Улыбка на лице Троя стала еще шире. Продолжая ковырять глиняную фигурку, он произнес заклятие Паралича.

При обычных условиях Креол бы даже не заметил такие элементарные чары. Возможно, ощутил бы легкое стеснение. Но из-за проклятого вольта он был совершенно открыт для любой магии.

И теперь он просто замер столбом.

Трой потер руки так, словно ему было холодно. Возможно, он и впрямь замерз — по залу гуляли сквозняки. Обойдя вокруг застывшего Креола, Трой словно невзначай ткнул того кулаком в бок. И не просто кулаком, а заклятием Железного Кулака, усиливающим удар во много раз, позволяющим голыми руками дробить человеку кости.

С Креола слетела Личная Защита.

Еще удар — и еще одна Личная Защита.

Еще. Третья.

А когда он сделал это в четвертый раз, его охватили белые молнии.

Даже неспособный шевелиться, Креол сохранил здравость ума и способность колдовать. Без жестов и слов делать это гораздо труднее… но когда это архимага останавливали такие мелочи?

Пораженный заклятием Шока, Трой несколько секунд трясся и стучал зубами. Но он быстро оправился и отскочил назад, с ненавистью глядя на Креола.

Меж этими двоими случалось уже немало дуэлей. Обычно они проходили довольно традиционно — стремительный обмен боевыми заклятиями, выставление магических щитов, создание доппелей и элементалей. Классическая дуэльная школа шумерской Гильдии.

В схватке один на один они были почти равны, владели почти одинаковыми наборами чар, так что дело всегда оканчивалось ничьей. Каждый раз кто-нибудь (чаще Трой) в конце концов отступал, а второй не преследовал, ибо тоже был совершенно вымотан.

Однако в этот раз Трой был намерен действовать наверняка. И поскольку у него наконец появился крупный козырь, он не торопился. Свернув вольту шею (у Креола пошла горлом кровь), он выставил другую руку и нараспев прочел одно из самых страшных своих заклинаний.

То была Печь Гибила. По воле Троя в одной из стен распахнулось гигантское окно — и за ним открылось адское пекло. В громадной зале сразу стало светлей, чем в самый яркий полдень — только свет этот был багрово-красен.

Все еще парализованного Креола поволокло к бушующему пламени. Ритмично сжимая вольт, Трой схватил своего заклятого врага телекинезом. Креол боролся, волевыми усилиями отсекал, отбрасывал невидимые пальцы, но Трой подтягивал его все ближе и ближе…

…И наконец швырнул в печь!

У Креола уже не осталось Личных Защит. Но вместо них он успел начитать на себя Доспех Мороза. Толстая ледяная корка охватила его целиком… и со страшной скоростью начала таять!

На своем веку Креол трижды нырял в вулканы. В Этну, в Чичиноцин и в Огненную Гору. Именно Доспех Мороза защищал его от страшного жара. Действия заклятия хватало на три, даже на четыре часа — вполне достаточно, чтобы опуститься на серьезную глубину.

В жерле Огненной Горы Креол вообще пробыл так долго, что решил, будто добрался до самого ядра планеты.

Но Печь Гибила горячее вулканов. Печь Гибила горячее самого солнца. И Доспех Мороза иссякал в десятки раз быстрее.

Мана утекала, точно вода из разбитого кувшина. Разлученный с посохом, подавленный вольтом, Креол не мог ее восполнить. Трой стоял всего в шаге и глумливо скалился — безгранично горячая внутри, Печь Гибила ничего не выпускала наружу. Ее можно было почти коснуться — и не ощутить даже легкого тепла.

— Минута! — выкрикнул Трой. — Я даю тебе минуту, чтобы истратить ману и сгореть!

Креол тоже оценивал свои возможности примерно во столько. Доспех Мороза клокотал и колебался, с каждой секундой теряя стабильность.

А когда он спадет, Креол превратится даже не в пепел, а просто в ничто.

Но глядел он с ледяным спокойствием. Расчетливо и скупо Креол расходовал оставшиеся мгновения, одновременно ведя даже не два, а три магических процесса.

Прежде всего он разбивал оковы Паралича. Любое заклинание, любые чары можно сломать самостоятельно. Чем крепче дух человека, тем сложнее его околдовать. И если рассеять волевым усилием Огненный Шар или Молнию — дело крайне сложное, то вырваться из ментальной хватки или порвать телекинетическое щупальце гораздо проще. Слабые колдуны вообще могут насылать что-то подобное лишь на слабых духом.

И даже пораженный вольтом, Креол смог освободиться довольно быстро. Вот уже у него шевельнулись пальцы, вот дрогнула рука…

…И из нее выметнулся магический меч!

Мягкое золотистое сияние, похожее на большой медовый леденец. Начинаясь на кончиках пальцев Креола, заклятие вытянулось почти на два локтя…

…И уперлось прямо в грудь Троя.

В первый миг тот невольно вздрогнул. Моргнул. Прислушался к внутренним ощущениям, удивляясь, что не лишился Личной Защиты. А потом издевательски рассмеялся.

— Да ты совсем ослабел, дядюшка! — хохотнул Трой, водя рукой прямо сквозь магическое лезвие. — Что ты собирался наколдовать — Огненный Меч?.. Прости, но это лишь его жалкое подобие! Сколько маны ты сюда вложил — эон, два?.. Какая жалкая попытка, право!..

Креол ничего не ответил. Он только растянул губы в улыбке, с трудом поднимая другую руку. Доспех Мороза работал уже на последних крохах — еще несколько секунд, и тратиться начнет прана.

Но Креолу хватило. Пристально глядя на свой вольт, он стиснул зубы, резко сжал кулак…

…и ладонь Троя объяло пламенем!

Вольтование — очень мощная ветвь магии, но у него есть серьезные недостатки. Один из них тот, что вольт — обоюдоострое оружие. Он дает почти неограниченную власть над оригиналом, однако и оригинал может на него влиять. Для этого даже не требуется колдовство — по-настоящему сильный разум может перебороть контроль Вольтера и ударить по нему в ответ.

И теперь уже Троя скрючило от боли. Он поспешно отшвырнул глиняную фигурку — на глазах теряющую форму и уже совершенно бесполезную.

— Я думал, ты сделаешь это раньше, — прошипел Трой. — Я бы на твоем месте именно с этого и начал.

— Я этим закончу, — процедил Креол, выходя из огня.

Вольт перестал действовать, и ему мгновенно стало легче. Он скинул с себя Паралич, как смахивают паутину. А в раскрытую ладонь ткнулся тонкий обсидиановый ствол.

Трой изменился в лице. Уже не пытаясь прикончить Креола красивой комбинацией, он просто шваркнул Плетью Тьмы…

…И ничего не произошло. Заклинание просто не сработало. Трой изумленно моргнул и отчаянно замахал руками. Ледяное Копье, Кислотный Шквал, Молния, Огни Шамаша — он бросал их одно за другим, видя лишь пустые пальцы.

Его словно сковали хладным железом!

Креол тряхнул рукой, сбрасывая заклятие Золотого Меча. Ему подумалось, что эту штуку лучше было назвать Золотым Факелом. Не рубит, не режет, вообще не причиняет прямого вреда. Нужно некоторое время, чтобы цель ощутила воздействие.

Но уж когда она его ощутит…

— Помнишь, как мы дрались в той пещере из хладного железа? — оскалился Креол. — История действительно повторяется, но теперь магии не будет только у тебя!

Он поднял посох, но в последний момент замешкался. Креолу ужасно не хотелось убивать Троя… слишком быстро. Он предпочел бы подвергнуть его медленной… очень медленной и мучительной пытке. Залить в рот расплавленное золото и посмотреть, как тот будет корчиться в агонии.

Увы, сейчас не время и не место. Йог-Сотхотх куда-то отлучился, но в любой момент может вернуться. Да и эффект Золотого Меча длится всего четверть часа.

И поэтому Креол просто швырнул в Троя Черную Смерть. Самое надежное заклятие, если нужно кого-то прикончить.

Но, к великому Креола изумлению, Трой даже не вздрогнул. Только улыбочка на его лице стала еще более гаденькой.

— Заклинание, закупоривающее нади, — задумчиво молвил он. — Просто поразительно, до чего только не додумаются люди. Мне вот составление новых заклинаний дается с трудом, но ты… ты всегда был неподражаем в таких вещах, дядюшка.

Креол его не слушал. Он морщил лоб, пытаясь понять, почему на этого ублюдка не подействовала Черная Смерть. Она обязана была подействовать! Возможно, он бы это пережил — все-таки Трой по какому-то недоразумению считается архимагом, — но уж точно бы не стоял, вот так ухмыляясь!

Решив просто попробовать еще раз, Креол шарахнул Молнией. Но за миг до этого Трой… переместился в пространстве. Не телепортировался — телепортация происходит совсем иначе. Просто… сдвинулся по координатной оси.

— Кажется, мы оба успели научиться новым фокусам, дядюшка, — прошипел Трой, хватая Креола за горло.

Он швырнул его с нечеловеческой силой. Большую часть удара принял на себя Каменный Доспех, так что кости остались целы… но Креол все равно не удержался от крика.

А в следующее мгновение Трой снова оказался рядом с ним. Теперь Креол успел заметить, как он это делает, — и не поверил своим глазам.

То была не магия, но демоническая сила. Прямой контроль реальности.

Ни одному смертному чародею такое недоступно.

— Трой, ах ты… — моргнул Креол.

— Уже не Трой, — произнес тот изменившимся голосом. — Теперь мой черед.

Креол узнал этот голос. Он уже слышал его раньше.

— Ты… — ахнул он.

— Я Иак Саккакх.

— Ты что, тоже жив?! — взъярился Креол, окружая себя Доспехом Мардука. — Почему у меня такие никчемные враги?! Самое простое дело на свете — сдохнуть, а вы даже этого не можете?!

— Ты даже не спросишь, как я ожил?.. — удивился Саккакх. — Не спросишь, почему я в этом теле?

На лице Троя-Саккакха отразилась какая-то почти детская обида. Ему ужасно хотелось рассказать своему заклятому врагу всю эту историю. Чтобы он понял, уяснил, с кем имеет дело, насколько могуч и велик бог-демон Иак Саккакх и насколько ничтожен пред ним всякий смертный муравей.

Но Креол терпеть не мог, когда ему изливали душу. Особенно если это делали те, кого он все равно собирался убить.

Он выбросил из рукавов цепи и заорал:

— Я убил тебя один раз — убью и во второй!

— Не переоценивай себя, смертный! — зло оскалился Саккакх. — Ты сумел убить меня только потому, что я был заморожен и не мог защищаться! Гадкие, мерзкие паладины стреножили меня, как буйного рысака, лишили меня достоинства! Во второй раз это не повторится!

Креол только фыркнул. Да, у него и в самом деле было бы немного шансов, предстань Иак Саккакх во всей своей былой ужасности. Но, погибнув от адамантового копья, он лишился божественности, лишился доли в такульту. Стал бестелесным демоном — из тех, что неспособны принять зримый облик, неспособны ничего совершить самостоятельно, а могут только вселяться в чужие тела.

Такие демоны тоже могут доставить хлопот, но им и рядом не стоять с воплощенными. Смертная оболочка сковывает их, ограничивает возможности. А покинув ее, они вовсе делаются никем и ничем — просто астральным сгустком, клочком живой Тьмы, неотвратимо влекомым к Кровавому Пляжу.

И Саккакх понимал, что Креол это понимает.

— Думаешь, мне нравится ютиться в этом жалком теле?! — рявкнул Саккакх. — Не такое уж оно и жалкое! — возмутился он же, но другим голосом. — Замолкни, смертная тля! Я достоин большего! Я заслуживаю лучшего! Там мое настоящее место! — выкрикнул Саккакх, указывая вверх.

— На крыше, что ли? — не понял Креол.

— Нет, идиот, на троне Лэнга!

— Он не там, — хмыкнул Креол. — Он здесь. Прямо за твоей спиной. Ты сидел на нем, когда я вошел, помнишь?

У Троя-Саккакха задергалось лицо. Единственный глаз налился кровью, а в пустой глазнице заклубился черный дым.

А Креол встал в боевую позицию. Он сильно опешил, когда Трой внезапно превратился в Саккакха, потому и сплоховал. Но теперь он знает, с чем имеет дело, так что врасплох его больше не застанут.

С кем с кем, а уж с демонами-то он сражаться умеет.

Но Саккакх источал все более сильный мрак. Живая, чернильная темнота, постепенно становящаяся самой настоящей Тьмой. Они хорошо спелись — черный маг и Темный бог.

С другой стороны извивались цепи из кровавого железа. Креол описывал ими широкие восьмерки, ожидая удачного момента. Его губы шевелились — маг начитывал усмиряющее заклятие. Сейчас Трой-Саккакх вполне подходят под определение одержимости, так что и методы нужны соответствующие. Ага Масс Ссарату, хорошая доза благовония Зкауба…

Но никак не удавалось подгадать. Тело Троя вибрировало, перемещаясь в пространстве самым хаотичным образом, находясь одновременно в нескольких местах. Вот он впереди, а вот уже сзади, сбоку, даже сверху!.. Цепи и защитные экраны не подпускали его близко, но и сам он не давал себя коснуться.

Саккакх продолжал наполнять зал ядовитым дымом. В нем сверкали желтые молнии, и каждая молекула дышала тленом и скверной. Самые плотные клубы уже обрели некую форму и глядели подобием глаз — то зарождались Служители Близнеца. Совсем слабые, не способные оформиться в самостоятельные сущности, но зарождались.

Креола постепенно загоняли в угол. Ему некуда стало отступать. Везде был только мрак, из которого исступленно бормотал Иак Саккакх.

— И сказал С’ньяк — да будет Тьма! — горячо шептал он. — И стала Тьма. И увидел он, что это хорошо, и удалился от дел. А без его великомудрого присмотра все, разумеется, пошло по пи…

— Что ты несешь, смрадная отрыжка Ктулху?! — процедил Креол, зажигая Ага Масс Ссарату.

Вот сейчас бы использовать Свет Зари. Заставить это облако вспыхнуть, садануть по бывшему богу-демону чистым Светом!

Увы, Свет Зари — медленное заклятие. Ему нужно время на подготовку, нужно хотя бы несколько минут спокойного речитатива.

Саккакх точно не даст ему этих минут.

— Знаешь, я ведь был там, — сдавленно хохотнул Саккакх. — Видел рождение Лэнга. Я присутствовал при том, как С’ньяк перенес наш мир сюда, в Бездну. Я последний из тех, кто при этом присутствовал, — все остальные давно уже в могиле… Был еще полукровка Йог-Сотхотх, но он тогда был ребенком. Маленьким хвостатым уродцем. Да я и сам был еще совсем мальчишкой. Я был ассистентом С’ньяка… помогал ему в работе.

— Помогал?.. Ты?.. Ему?.. — с трудом выговорил Креол.

Дышалось все труднее — Тьма обволакивала со всех сторон.

Только колдовские щиты позволяли магу оставаться живым и в сознании — но они лопались быстрее, чем он успевал их возобновлять. Даже продолжающая пылать Печь Гибила стала не видна за этой чернильной мглой.

— Помогал, — повторил Саккакх. — Помогал, потому что восхищался им. Восхищался этим чокнутым старым пердуном, который не мог завязать себе шнурки, но брался решать судьбы миров. И ведь я его тогда отговаривал. Я ему сто раз говорил, что ни к чему хорошему это не приведет. Мы были Древними. Мы были богами. И мы хотели возродить угасающую цивилизацию. Склеить осколки. Но мы ошиблись. Сделали то, чего не следовало делать. И видишь, до чего мы в итоге докатились? Видишь, во что я в итоге превратился? Нас, Древних, в конце концов осталось всего два с половиной! Я, С’ньяк и Йог-Сотхотх! И больше уже никогда не появится! С’ньяк умер, я… тоже умер, а Йог-Сотхотх… он полукровка, он бесплоден… наверное.

— А как ты… собираешься размножаться… отрыжка Нергала? — невольно хохотнул Креол. — Женщин-то у вас нету совсем!

— Да каких еще женщин? — фыркнул Саккакх. — Мы, Древние, однополы. Мы почкуемся. А эта ваша возня с засовыванием друг в друга всяких органов… такая мерзость… удивительно, что вас не тошнит, когда вы это делаете!

— И каким же образом тогда… Йог-Сотхотх полукровка?! — прохрипел Креол, бешено ища в клубах Тьмы знакомую ауру.

— Да он эксперимент. Искусственно выведенный уродец. Наполовину Древний, наполовину… дерьмо какое-то. Маразматик С’ньяк намешал коктейль из генов, вытащил из чана несусветную [цензура], похожую на искореженного бескрылого Древнего с [цензура] червяка… и эта [цензура] теперь правит нашим миром. Именно в тот момент я впервые и подумал — надо валить от этих идиотов… В конце концов я не выдержал окончательно, послал их всех куда подальше и перебрался на Каабар… там климат был получше. Но от судьбы, похоже, не уйдешь… дурацкая судьба. Многие смертные в нее верят… смертные вообще глупы. Ты вот веришь в судьбу, смертный?

— Я верю… в себя!!! — ринулся вперед Креол.

Он активировал Доспех Света и ударил почти вслепую, ориентируясь только на ауру. Та почти совсем слилась с этим облаком разведенной Тьмы, но в одном месте все же была особенно густа — и туда именно Креол и бросился.

Цепи захлестнули что-то живое и мягкое. Послышался сдавленный всхлип. Креол не был уверен, чей он — Троя или Саккакха.

Да и какая разница?

— Кипи! Кипи! Гори! Гори! — закричал Креол, концентрируясь только на объекте, не видя и не слыша ничего другого. — Утук Хул Та Ардата!

Доспех Света стремительно слабел, рассеивался. В любой миг Тьма могла прорваться к живому телу и превратить Креола… во что-нибудь. Скорее всего, в пепел или вонючую слизь. Однако иные после этого ухитряются выжить — и Мардук великий, сколь кошмарна такая жизнь!

Вот и последнее слово заклинания. Саккакх уже ничего не говорил — только бессвязно выл. Противодемонические цепи обессилили его, обездвижили. Время от времени наружу прорывался Трой — и Креол слышал грязные ругательства.

— Именем Мардука! — скандировал Креол. — Именем Пятидесяти его Имен! Изгоняю тебя! Изгоняю из этого тела! Изгоняю из этого мира!

— Но твою наложницу я все-таки убил, дядюшка! — безумно захохотал Трой. — Дважды! Дважды!! Два-а-ажды-ы-ы!!!

— И я должен был убить тебя уже после первого раза!!! — проревел Креол, всем телом наваливаясь на посох.

После этого Доспех Света вспыхнул в последний раз и погас.

Креол почувствовал, как меркнет сознание.

ГЛАВА 26

В этот день Торай Жизнь, как и во все предыдущие, работал в госпитале. С тех пор как владыка Креол отбыл в Лэнг, ему приходилось особенно трудно. Пациентов меньше не становилось, а вот изрядную часть персонала у него отняли. Не говоря уж о тех, кто погиб во время иххарийской бойни.

От Мурока помощи ждать не приходилось. Этот жизнерадостный старичок редко снисходил до страждущих и болящих. Он был всецело поглощен каким-то новым гомункулом — громадным комком меха, способным летать безо всяких крыльев.

— Вы уверены, что я ничем не больна, повелитель? — с тревогой спросила сидящая на стуле пациентка.

— Вы здоровы, — коротко ответил Торай. — Одевайтесь.

Эта девица являлась к нему на прием уже в четвертый раз.

Всегда жаловалась на сильные боли в груди и настаивала на пальпации. Тораю хватало беглого взгляда на ауру, чтобы выдать безошибочный диагноз, но пациентка почему-то оставалась недовольна.

Потом Торая вызвали устранять последствия массовой драки. Даже не драки — побоища. На площади Святого Духа (бывшей Черного Козла) столкнулись два старых однополчанина, из ветеранов каридошской кампании. Встрече они поначалу обрадовались, облобызались, разговорились, но были неприятно удивлены расхождением в политических взглядах. Один оказался убежденным креоловцем, считавшим смену строя несомненным благом. Другой не мог слышать о проклятых оккупантах и не желал видеть на Серой Земле кого-либо, кроме серых.

Поскольку оба были уже изрядно под хмельком, беседа быстро переросла в спор, спор — в ссору, а ссора — в драку. Очень шумную и безобразную драку. У обоих нашлись сторонники, многие пожелали вмешаться, так что совсем скоро дело дошло до кровопролития.

И теперь Тораю Жизнь приходится латать этих вздорных баранов.

Политика. Алкоголь. Торай ненавидел и то и другое.

Особенно политику. Против алкоголя он ничего не имел — пусть себе плещется в бутылке.

Главное, чтобы никто не пытался его пить.

Торай равнодушно посмотрел на очередного воющего громилу. Вывих бедра. Такими мелкими травмами должны заниматься медсестры.

— Успокойтесь, — холодно произнес целитель, ощупывая распухшую ногу.

— Чо ты!.. — прогундел пьяница. — Ты… ты того!.. пусти!..

Торай закатил глаза, поднял пациента, как соломенную куклу, и легонько встряхнул. Двумя быстрыми движениями он вправил бедро, влил в поврежденный участок толику праны и брезгливо вымыл руки.

— Следующий! — крикнул Торай.

И тут перед ним появился колдовской мираж. Иллюзорный двойник Гвена Зануды сбивчиво выкрикнул:

— Повелитель Торай, прошу вас немедленно прибыть в Цитадель!.. Повелитель Торай!..

— Кто болен? — коротко спросил Торай.

За чем-либо иным его с такой срочностью вызвать не могли.

— Болен?.. — нервно хохотнул Гвен. — Никто не болен, совершенно никто!.. Повелитель Торай, повелительница Ванесса убита!

— Вызывайте Мурока, если еще не вызвали, — приказал Торай. — Я иду.

Не тратя зря времени, он вышагнул прямо в окно кабинета. Приземлившись на растрескавшийся асфальт, колдун ринулся вперед, на бегу срывая плащ. Тот имел досадную привычку путаться в ногах, когда Торай спешил по срочному вызову.

По дороге он мчался быстрее рокушского рысака, перепрыгивал через двух- и даже трехэтажные здания. Но все же Мурок прибыл раньше него — и Торая встретил его опустошенный взгляд.

Ванесса Ли лежала без кровинки в лице. Диагноз ясно читался уже по ауре — смерть. Вторая в Совете Двенадцати была полностью, необратимо мертва.

— Никогда раньше не сталкивался с таким заклинанием, — тихо произнес Мурок, приподнимая веко Ванессы. — Это тело… больше не способно пребывать в живом состоянии. Не осталось ни капли праны. Все астральные нити оборваны. Здесь мы бессильны.

— Я все-таки попытаюсь, — засучил рукава Торай.

— Пытайся, но твои усилия пропадут даром.

Вокруг толпились слуги, стража, придворные. Кто-то не скрываясь плакал — повелительницу Ванессу многие любили. Гвен Зануда заламывал руки — он уже представил, какое лицо будет у владыки Креола.

— Единственное, что можно попробовать сделать, — вырастить для нее гомункула-копию, — задумчиво молвил Мурок, разглядывая собственные гладкие ладошки. — На основе ее клеток.

— Это нужно было делать еще при жизни, — проворчал Торай. — Незрелый гомункул отторгнет душу оригинала, а пока он созреет, пройдут годы.

— Да, к тому времени почти наверняка будет слишком поздно, — согласился Мурок. — Но это единственный вариант, который имеет некоторые шансы на успех.

Торай промолчал. Он проводил тест за тестом и все сильнее закусывал губу. Диагноз Мурока полностью подтверждался.

Но все же он пока не собирался сдаваться.

— Подготовьте операционную, — приказал великий целитель. — Скальпель и наноплазм. Пусть останутся только ассистенты, остальные — вон отсюда.

Стоящая в тенях Ванесса Ли кисло усмехнулась. Интересно, относится ли это и к ней? Она-то уж точно не ассистент.

Смотреть на свое прежнее тело было… странно. Странно и немного грустно. К тому же Ванессе было неприятно, что в ее бренной оболочке так бесцеремонно копошатся Торай с Муроком.

Хотя не очень-то они энергично копошатся. Мурок явно уже смирился и продолжает работу только для очистки совести. А Торай… на него просто больно смотреть. Не так давно он сам был на пороге смерти и все еще не оправился до конца. Вялый, безжизненный. Руки движутся механически, как у заведенного автомата.

Безусловно, они тоже прекрасно видят Ванессу, но внимания почти не обращают, заговорить не пытаются.

Ну да, маги обычно игнорируют призраков.

Чувствовала себя Ванесса на редкость отстойно. Она никак не могла решить, что ей теперь делать. Завещания она не оставила — может, позаботиться о нем прямо сейчас? Надо тогда найти секретаря. И не простого секретаря, а колдуна — хоть того же Гвена Зануду. Обычный секретарь ее не увидит и не услышит.

Интересно, а будет ли посмертное завещание иметь юридическую силу? Где-нибудь в США точно нет, а вот как насчет Серой Земли? У Вон раньше как-то не было случая прояснить для себя этот вопрос.

Впрочем, зачем ей вообще завещание? И так ясно, что Флаффи и прочее недвижимое имущество достанутся мужу, место в Совете перейдет к лоду Гвэйдеону… боже, только бы он все еще был жив!..

И Креол тоже!.. У Ванессы сердце ныло при мысли о том, что этот психопат Трой сейчас где-то там… подбирается к ее мужу с ее кровавым кулончиком… страшно представить, что он может с ним натворить!..

Кстати о Трое. О нем-то уж точно надо сообщить куда следует, и поскорее. Обстоятельства убийства, имя преступника, время и место… хотя они и так известны… и да, словесный портрет!.. Фоторобот… хотя на кой черт?.. Кого-кого, а нынешнего Троя точно ни с кем не перепутаешь.

Ванесса мрачно вздохнула, вспомнив свою службу в полиции Сан-Франциско. Если б там можно было после убийства просто опросить жертву… а потом еще и в суд вызвать, свидетелем!..

Какое-то время Вон еще рассматривала собственное тело, окруженное хлопочущими медиками, а потом вышла. Нет смысла стоять у них над душой. Если Мурок и Торай каким-то образом ухитрятся вернуть ее к жизни, она узнает сразу же — и абсолютно не важно, где в этот момент будет ее дух. Притянет как магнитом.

Но вряд ли у них что-то получится. Настолько кислых лиц у этих двоих не было, даже когда они пришивали Креолу голову.

А ведь Пятое Заклинание сожрало большую часть его астрального тела!

Черная Смерть. Кажется, так этот ублюдок назвал свое заклинание. Надо бы и в самом деле предупредить Креола… только вот как?.. В Лэнг по телефону не позвонишь, электронное письмо не пошлешь… Все демонологи серых сейчас там — да и не умеют они ничего подобного. Креол учил их только убивать демонов, а не сообщаться с ними. Наверное, призраки могут переходить между мирами… только вот знать бы, как это делается.

Интересно, как Креол воспримет новость о ее смерти? Огорчится? Расстроится? Или… да нет, наверняка хоть немного да огорчится. Не настолько же он бесчувственный, в конце-то концов. Хубаксис рассказывал, что, когда Трой убил ту его наложницу, Креол был просто вне себя от ярости…

Хорошо бы в этот раз он налил кипящего золота в глотку самому Трою.

А ведь перед смертью Ванесса почти что приняла фельги! Уже начала, у нее точно уже получалось! Но чертов Трой не соизволил обождать несколько секунд, чтобы она хотя бы узнала наконец, какое оно — ее фельги.

Почему-то этот вопрос сейчас Ванессу очень мучил.

Это явно было что-то с когтями и клыками. Она успела ощутить. Похоже, какой-то хищник. Вот бы пума или пантера! Вон всегда хотелось нечто такое… ну вот как у Малдавии Пушистой. Собака или волчица — хуже. А медведица или там барсучиха… их вообще не надо.

Но по крайней мере не копытное. Уже хорошо. Ванесса всегда побаивалась, что ее фельги окажется чем-нибудь смешным и дурацким, вроде коровы или свиньи. Со свиньей было бы особенно смешно, потому что она ведь… ну… в полиции раньше работала. Ха-ха.

Интересно, можно ли как-то выяснить, что же все-таки за фельги у нее было? Или теперь уже никак?

Погруженная в раздумья, Ванесса мерно шагала по коридору. Даже не шагала, а плыла — совершенно случайно она обнаружила, что можно вовсе не шевелить ногами. Достаточно просто желать двигаться в таком-то направлении.

Неудивительно, что призраки часто бывают безногими. Для них это бесполезные рудименты.

Кстати о призраках. Войдя в аудиенц-зал, Ванесса завертела головой, ища других погибших. Стражников Дато и Каро, лода Инкара, капитана Махотена. По идее, они тоже должны быть где-то здесь, витать рядом с местом гибели.

Но их нигде не было. Видимо, уже ушли… куда там уходят призраки. Даже после четырех лет обучения Ванесса все еще не очень в этом разбиралась.

Тела тоже успели унести. Вон уселась на свое прежнее место, поерзала… и внезапно осознала, что сидит на добрых два дюйма ниже, чем надо. Ее ступни почти целиком ушли в пол.

Похоже, теперь многому придется учиться заново.

Других мертвых в аудиенц-зале не было, зато живых — хоть отбавляй. Слетелся весь персонал Цитадели Власти. Кто-то уже распорядился удвоить… нет, утроить охрану!

Услышав это, Ванесса едва не рассмеялась. Службы безопасности везде одинаковы — запирают гараж, когда машину уже угнали.

Некоторое время она развлекалась тем, что просовывала руки в стены, предметы и стражников. Ванесса пыталась их коснуться, что-нибудь сдвинуть, но из этого ничего не получилось.

— Не выйдет из меня полтергейста, — задумчиво произнесла Вон.

Не получалось у нее и колдовать. Ванесса уже более-менее разбиралась в теоретической магии, поэтому могла уверенно сказать, почему это так. Чакры бесплотного духа слишком разрежены и не могут удерживать ману. Чтобы сотворить заклинание, призраку нужно хоть чуть-чуть «уплотниться», обрести некое эктоплазменное подобие тела. Именно так было с Алкеалолом и Тивилдормом.

Знать бы еще, как они это сделали.

На столике все еще лежали остатки ее последней трапезы. Наверное, их посчитали уликами… хотя скорее просто забыли убрать. Следователи Серой Земли — колдуны, они проводят экспертизу по ауре, а не по отпечаткам пальцев.

Ванесса машинально попыталась взять кусок рыбы. Конечно, ее пальцы снова ухватили только пустоту. Она мрачно посмотрела на них, немного подумала и облизнула.

Вкуса не чувствовалось.

— Черт, быть призраком — такой отстой… — буркнула Вон.

По крайней мере, у нее остался пистолет. Призрачная версия любимой «беретты». Хотя теперь он совершенно бесполезен — пули проходят сквозь предметы так же, как… как сама Ванесса, собственно.

Но вот интересно, нельзя ли этой штукой убить другого призрака? И если да, что с ним тогда произойдет? Он… умрет?.. Станет призраком призрака?..

Такое вообще бывает?

Томительные несколько минут Ванесса просто таращилась в стену. Она размышляла, что делать дальше… размышляла… размышляла… пока прямо из стены не появилось что-то черное!

Ванесса невольно вздрогнула. Даже после смерти ее преследует всякая жуть! Инстинктивно, на одних рефлексах она выхватила пистолет и выпустила целую очередь.

Пули прошили жуткую фигуру насквозь. Та замерла на месте.

— Чем я заслужил такую враждебность? — раздался удивленный голос.

— Простите, — стыдливо ответила Вон, опуская оружие. — У меня был чертовски неудачный день, и я приняла вас за… демона.

— Простительная ошибка.

На месте Ванессы многие бы испугались. Незнакомец был облачен в балахон цвета беззвездной ночи, его лицо скрывалось под капюшоном, а в руках он держал палку с лезвием… как же эта штука называется?… вроде катаны, но с длинной рукоятью… а, нагината!

Под определенным углом она ужасно напоминала… косу.

Ванесса сглотнула… насколько уж это получилось у призрака. Не отрывая взгляда от блестящего лезвия, она уточнила:

— Но вы ведь не демон, нет?..

— В последнее время нет. А разве ты меня не помнишь?

Ванесса нахмурилась. Она была уверена, что не забыла бы кого-то подобного. Но тут пришелец поднял капюшон… и под ним открылось изборожденное морщинами лицо с пустыми глазницами.

— Я же говорил, что мы еще увидимся, — произнес он. — Здесь даже не требовалось глядеть в будущее — однажды я увижусь со всеми.

— Джо… Джонатан?.. — неуверенно произнесла Вон.

— Да, при первой нашей встрече я представился так. Я периодически меняю имена, чтобы… не важно зачем. И вот последние лет пятнадцать ношу это.

— Ясно… — медленно кивнула Ванесса. Она начала догадываться, кто перед ней. — Но вы… я… хм… Креол назвал вас Черным Слепцом…

— Одно из моих прозвищ. У меня их много.

— А имя есть? Настоящее имя, я имею в виду.

— Когда-то меня звали Самаэль Малах Га-Мавет. Но это было очень давно.

— И вы, я так понимаю…

— Да, — печально кивнул Черный Слепец. — Я Смерть.

У Ванессы внутри что-то перевернулось. Она и до этого, конечно, понимала, что умерла… но ей все равно казалось, что это еще не окончательно. Не совсем. Понарошку. Вот сейчас те же Мурок с Тораем что-нибудь наколдуют, и она вернется в свое родное тело. Снова будет живой, теплой и дышащей.

Но если по ее душу явилась сама Смерть…

Под ногами что-то мяукнуло. Ванесса посмотрела туда и встретилась взглядом с Флаффи. Толстый сиамский кот очень внимательно смотрел на нее… он явно ее видел. А Вон раньше еще все удивлялась, с чего это ее глупый питомец иногда пялится в никуда, на гладкую стену. Да так пристально еще.

Флаффи снова мяукнул. Ванесса уселась на корточки и попыталась почесать ему подбородок, но палец, разумеется, провалился внутрь. Флаффи брезгливо фыркнул и отстранился.

— Креол говорил, что вы Высший маг… — произнесла Вон, не глядя на Джонатана.

— Я и был им во времена Древнего Шумера, — ответил тот. — Пять тысяч лет назад я еще был человеком. Но потом я ушел из жизни… и занял вот эту должность.

— И давно вы ее занимаете? — стало любопытно Ванессе.

— Три с половиной тысячи лет.

— Всего-навсего?.. — хмыкнула Вон. — Я-то думала, что смерть была всегда!

— Смерть как явление — разумеется. Но исполнители моих обязанностей периодически сменяются.

— И кто же делал это до вас?

— Один демон.

— А что с ним стало?

— Уволился.

— Не знала, что Смерть может уволиться.

— Может. Я тоже в последнее время начинаю подумывать об отставке. Может быть, когда-нибудь, если найду подходящего кандидата на замену…

Ванесса помолчала, продолжая поглаживать Флаффи. Точнее, водить рукой над его спиной, стараясь не касаться шерсти. Коту явно не нравился тесный контакт с духом хозяйки, но он не уходил.

Джонатан тоже не торопил Ванессу. Похоже, сроки его не сковывали. Или он просто давал «клиентке» время свыкнуться с произошедшим.

И Ванесса была за это благодарна.

— Любопытная у вас профессия… — меланхолично произнесла она. — Убиваете людей…

— Я никого не убиваю, — возразил Джонатан. — Просто люди время от времени умирают. По разным причинам. От старости, от болезней, от несчастных случаев. А иногда их убивают другие люди.

— Как меня.

— Да. Но я к этому отношения не имею. Я всего лишь помогаю умершим пересечь Кромку. Такая у меня работа.

— И хорошо платят? — слабо улыбнулась Ванесса.

— Вообще не платят.

— И с выходными, я так понимаю, беда…

— Зато много интересных знакомств.

— А ведь верно… — невольно оживилась Ванесса. — Вы, должно быть, встречались со всеми мировыми знам