Book: Второй сын



Второй сын

Ли Чайлд

Второй сын

Глава 1

В жаркий августовский четверг 1974 года старик в Париже сделал то, чего никогда не делал раньше: он проснулся утром, но не поднялся с постели. Он просто не смог сделать этого. Его звали Лорен Мутье, и он чувствовал себя очень плохо уже десять дней, и совсем паршиво — семь. Он ощущал свои руки и ноги худыми и слабыми, а грудь полной застывшего бетона. Он знал, что с ним происходит. Его профессией был ремонт старой мебели, и, в конце концов, он стал тем, что клиенты иногда приносили ему: источенной червями старой рухлядью, разрушенной и сгнившей без надежды на восстановление. Причина была не в отказе какого-то одного органа в его изношенном организме. Всё пришло в негодность одновременно. Ничего не поделаешь, это неизбежно. Поэтому он лежал покорно, со свистом дыша старыми мехами своих легких, и ожидал прихода своей домработницы.

Она пришла ровно в десять, и происшедшее, казалось, не очень ее испугало или удивило. Большинство ее клиентов были старыми, и появлялись и исчезали из ее жизни довольно регулярно. Она позвонила врачу, и в какой-то момент, очевидно, в ответ на вопрос о его возрасте, старик услышал, как она сказала, — «Девяносто», — смиренно и в то же время с удовлетворением, и это слово прозвучало емко, как роман из многих томов, как если бы это был целый абзац в одно слово. Это напомнило ему, как он, стоя в своей мастерской, вдыхая запах пыли, клея и лака и глядя на какой-нибудь жалкий, рассыпающийся на глазах шкафчик, говорил: — Ну, давайте посмотрим, — хотя на самом деле мысленно уже решил избавиться от него.

Врача вызвали на дом на этот же день, но позже, и, как бы в подтверждение невысказанного диагноза, домработница попросила у Мутье его записную книжку, чтобы позвонить его ближайшим родственникам. У него была записная книжка, но из всех близких родственников в ней была только его единственная дочь, Жозефина. Несмотря на это, большая часть книжки была заполнена ею собственноручно, потому что она много переезжала. Страница за страницей были заполнены зачеркнутыми номерами почтовых ящиков и непривычно длинными международными телефонными номерами. Домработница набрала последний из них и услышала визг и эхо больших расстояний, затем услышала голос, говорящий по-английски, на языке, который не понимала, и повесила трубку снова. Старик заметил, что какое-то время она колебалась, но затем, как бы снова подтверждая диагноз, ушла за учителем-пенсионером, жившим двумя этажами ниже, мягким стариком, которого Мутье обычно считал почти кретином. Но разве обязательно нужно быть великолепным лингвистом, чтобы перевести «ton père va mourir» в «ваш отец умирает»?

Домработница вернулась с учителем, оба покраснели от подъема по лестнице, мужчина набрал тот же длинный номер снова, и попросил позвать Жозефину Мутье.

— Да Ричер же, ты идиот, — сказал больной голосом, который ранее был подобен реву, но сейчас прозвучал, как хриплая мольба туберкулезника. — Ее фамилия по мужу Ричер. Они не знают никакой Жозефины Мутье.

Учитель извинился и исправился, попросив Жозефину Ричер. Затем выслушал ответ, прикрыл микрофон ладонью и, посмотрев на старика, спросил:

— Как зовут ее мужа? Вашего зятя?

— Стэн, — ответил Мутье. — Но не Стэнли. Просто Стэн. Так и в свидетельстве о рождении. Я видел его. Он — капитан морской пехоты США Стэн Ричер.

Учитель передал эту информацию и снова прислушался. Затем, повесив трубку, он повернулся и сказал:

— Они уехали. Похоже, уже несколько дней назад. Вся семья. Капитана Ричера перевели куда-то в другое место.

Глава 2

Учитель-пенсионер в Париже разговаривал с дежурным лейтенантом военно-морской базы на Гуаме в Тихом океане, где Стэн Ричер служил связистом в морской пехоте последние три месяца. Но всякое приятное занятие когда-нибудь заканчивается, вот и Ричера перевели на Окинаву. Его семья последовала за ним спустя трое суток, на пассажирском самолете через Манилу: жена Жозефина и двое сыновей, пятнадцатилетний Джо и тринадцатилетний Джек.

Жозефина Ричер — яркая, живая, энергичная женщина, в свои сорок четыре еще интересующаяся окружающим ее миром, радующаяся возможности многое увидеть, еще терпимая к постоянным переездам и бедности предоставляемого жилья. Джо Ричер в пятнадцать лет был уже почти взрослым, более шести футов ростом и весом более двух сотен фунтов, он выглядел гигантом рядом с матерью, но был все еще тихим и послушным, больше Кларком Кентом, чем Суперменом.

Джек Ричер в тринадцать лет выглядел нарисованным каким-то инженером на салфетке эскизом чего-то намного большего и более амбициозного, его крепкие кости выглядели, как леса вокруг крупного строительного объекта. Еще шесть дюймов роста и последние восемьдесят фунтов плоти завершили бы образ, и этот процесс уже вступил в финальную стадию. У него были большие руки и внимательный взгляд. Джек был спокойным, как и его брат, но не был прилежным.

В отличие от брата, его всегда звали только по фамилии. Никто не знал, почему, но семья состояла из Стэна и Джози, Джо и Ричера, и так было всегда. Стэн встретил свою семью, вышедшую из самолета на аэродроме Футемма, и они доехали на такси в бунгало, которое он снял в полумиле от пляжа. Внутри него было тихо и жарко, его фасад выходил на узкую бетонную улочку с канавами по обеим сторонам дороги.

Улица была идеально прямой и состояла из небольших домиков, расположенных близко друг к другу, а в конце её был виден синий клочок океана. К этому моменту семья успела сменить не меньше сорока разных мест, и все уже было отработано до мелочей. Ребята нашли вторую спальню, и им оставалось лишь решить, нужна ли там уборка. Если нужна, они убирались сами, а если нет — не убирались. В этот раз, как обычно, Джо нашел что-то, что его не устроило, а Ричер ничего не нашел. Поэтому он оставил Джо разбираться с проблемами, а сам направился на кухню, где сначала глотнул воды, а затем узнал плохие новости.

Глава 3

Родители Ричера стояли плечом к плечу у кухонного стола, изучая письмо, которое его мать привезла с Гуама. Ричер уже видел у нее этот конверт. В письме было что-то, связанное с их обучением. Мать сказала:

— Тебе и Джо придется пройти тесты, прежде чем вы начнете ходить здесь в школу.

Ричер спросил:

— Зачем?

— Чтобы записать вас в нужный класс, — ответил отец, — им необходимо знать, насколько хорошо вы подготовлены.

— Скажи им, что мы подготовлены отлично. Спасибо, но не стоит?

— За что спасибо?

— Меня вполне устраивает, в каком классе я учусь, и я не хочу перепрыгивать через класс. Думаю, Джо со мной согласен.

— Ты думаешь, они хотят записать тебя классом выше?

— А разве не так?

— Нет, — ответил отец. — Речь идет о том, чтобы записать вас классом ниже.

— Почему они решили сделать это?

— Новая система, — сказала мать. — Вы учились в разных школах, поэтому ваше образование не очень однородно. Им нужно проверить, насколько вы готовы к переводу в следующий класс.

— Они никогда не делали этого раньше.

— Именно поэтому они называют это новой системой, в отличие от старой.

— Они хотят, чтобы Джо проходил тесты? Чтобы доказать, что он готов перейти в следующий класс? Да он просто взбесится.

— Все будет хорошо. Он хорошо проходит испытания.

— Не в этом дело, мама. Ты же знаешь, какой он. Он воспримет это, как оскорбление, и постарается набрать сто процентов. Или даже сто десять. И это сведет его с ума.

— Никто не может набрать сто десять процентов. Это просто невозможно.

— Точно. И от этого его голова разлетится на куски.

— А как насчет тебя?

— Меня? Со мной все будет ОК.

— Ты постараешься?

— А какой проходной балл?

— Наверное, пятьдесят процентов.

— Тогда я наберу пятьдесят один. Не стоит надрываться зря. И когда все это будет?

— Через три дня. Как раз начнется семестр.

— Ужасно, — сказал Ричер. — Неужели эта система образования не знает значение такого простого слова, как каникулы?

Глава 4

Ричер вышел на бетонную улицу и посмотрел на кусочек океана. Это было Восточно-Китайское море, Тихий океан лежал в другом направлении. Окинава — это один из островов архипелага Рюкю, и все эти острова лежат между двумя огромными водными пространствами.

Между Ричером и водой находилось, быть может, сорок домов по левой стороне улицы и еще сорок по правой. Он догадался, что дома, расположенные ближе к нему и дальше от моря предназначены для семей военнослужащих, дома же, стоявшие ближе к воде, принадлежали японским семьям, жившим здесь все время. Он уже знал, как работает рынок недвижимости. Всего несколько шагов до пляжа. Люди всегда боролись за места, подобные этому, поэтому военные позволили местным жителям занять лучшие места. Министерство обороны всегда заботилось, чтобы не было трений с местными. Особенно на Окинаве. Аэродром был расположен прямо в центре Генована, который был довольно крупным городом. Каждый раз, когда взлетал транспортный самолет, из-за шума в школах приходилось прерывать занятия на минуту, а то и две.

Он повернулся спиной к Восточно-Китайскому морю и направился вглубь территории, мимо одинаковых домиков, через четырехсторонний перекресток вдоль идеально прямолинейного строя совершенно одинаковых домов. Они были построены быстро и дешево, но были в хорошем состоянии, потому что за ними тщательно ухаживали. Он видел маленьких местных женщин, похожих на кукол, стоявших на своих кукольных крылечках. Он кивал им вежливо, но все они отворачивались. Нигде не было видно местных японских детей, возможно, они уже были в школе. Наверное, у них семестр начинается раньше. Он развернулся и через сотню ярдов увидел стоявшего на дороге Джо, выглядывающего его.

Джо спросил:

— Они сказали тебе насчет тестов?

Ричер кивнул:

— Да ерунда все это.

— Мы должны пройти.

— Даже не сомневаюсь, что мы пройдем.

— Нет, я имел в виду, что мы действительно должны пройти этот тест. Не просто пройти, а сокрушить его, выбить его с площадки.

— Для чего?

— Они пытаются унизить нас, Ричер.

— Нас? Да они нас даже не знают.

— Таких, как мы. Тысячи подобных нам. Мы должны отплатить им за унижение, заставить их жалеть, что они просто подумали об этом. Мы должны обоссать весь их дурацкий тест.

— Я уверен, что так и будет. Это действительно трудное испытание?

Джо сказал:

— Это новая система, значит, может быть новый тест. Они могли изменить в нем все.

— Например?

— Понятия не имею. Там может быть что угодно.

— Ну, по крайней мере, я постараюсь.

— Как твои общие знания?

— Я знаю, что Микки Мантл выбил 0,303 десять лет назад. И 0,285 пятнадцать лет назад. И 0,300 двадцать лет назад. Что в среднем составляет 0,296, что удивительно близко к его среднему показателю 0,298, который он имеет за всю свою карьеру.

— Вряд ли они спросят тебя о Микки Мантле.

— А о ком тогда?

Джо сказал:

— Мы должны узнать это. И у нас есть право знать. Нужно пойти в эту школу и спросить, что в этих тестах.

Ричер сказал:

— Ты не узнаешь, что будет в тестах. Это противоречит самой идее тестов, тебе так не кажется?

— Мы, по крайней мере, имеем право знать, какую часть или части учебной программы они будут тестировать.

— Это будет чтение и письмо, сложение и вычитание. Может быть, немного примеров на деление, если нам повезет. Ты с этим справишься. Не стоит волноваться.

— Это оскорбление.

Ричер промолчал.



Глава 5

Братья Ричер возвращались вместе, всё через тот же четырехсторонний перекресток, по длинной бетонной улице. Их новый дом был впереди и слева. Вдалеке блестел бледно-голубой кусочек моря. Еще можно было угадать белый песок и что-то похожее на пальмы. Между их домом и морем на улице появились дети. Одни мальчишки. Американцы, черные и белые, где-то пара дюжин. Семьи моряков, соседи. Они собрались перед своими домами, на бедном конце улицы, в тысяче шагов от пляжа.

Ричер сказал:

— Пойдем, посмотрим на Восточно-Китайское море.

Джо ответил:

— Я уже видел, иди смотри сам.

— Мы могли морозить задницы всю зиму в Корее.

— Мы только что уехали с Гуама. Сколько еще нужно человеку пляжей?

— Сколько есть, столько и нужно.

— У нас тест через три дня.

— Точно. Поэтому не стоит беспокоиться об этом сегодня.

Джо вздохнул, и они пошли мимо своего дома к синеве впереди. Остальные дети увидели, что они подходят. Поднявшись с бордюров и перепрыгнув канавы, они, шаркая ногами, выдвинулись на середину дороги. Выстроившись редким клином, они смотрели вперед, сложив руки на груди. Их было больше двадцати, некоторым было лет по десять, другие были на год или два старше, чем Джо.

Добро пожаловать на район.

Их вожаком был верзила с толстой шеей лет шестнадцати. Он был не такой крупный, как Джо, но больше, чем Ричер. На нем была футболка морпеха и рваные брюки цвета хаки. Его кулаки были пухлыми, с утопленными суставами. Он стоял в пятнадцати метрах от них, ожидая.

Джо сказал тихо:

— Их слишком много.

Ричер не ответил.

Джо сказал:

— Ничего не начинай. Я говорю серьезно. Мы разберемся с этим позже, если будет нужно.

Ричер улыбнулся:

— Ты имеешь в виду после тестов?

— Тебе нужно серьезно отнестись к этим тестам.

Они шагнули вперед. Сорок разных домов. Сорок разных приглашений стать своим в этих сорока домах. Только эти приглашения не были разными. Все они означали одно и то же. Зашкаливающий уровень тестостерона, а отсюда вытекающая межплеменная вражда, иерархическая лестница, все эти сумасшедшие инстинкты. Тоже своего рода тест.

Джо и Ричер остановились в шести футах от верзилы и молча ждали. У парня на шее был фурункул, и от него пахло очень плохо. Он сказал:

— Вы новенькие.

Джо спросил:

— Как ты догадался?

— Вчера вас здесь не было.

— Ты здорово соображаешь. Никогда не думал о карьере в ФБР?

Верзила не ответил. Ричер улыбнулся. Он прикинул, что может левым хуком попасть точно в фурункул. Это должно быть адски больно, наверное.

Верзила сказал:

— Вы идете на пляж?

Джо спросил:

— А здесь есть пляж?

— Вы отлично знаете, что есть.

— А вы теперь знаете, куда мы идем.

— Это платная дорога.

Джо сказал:

— Что?

— Что слышал. Вы должны оплатить пошлину.

— И что это за пошлина?

— Я еще не решил, — сказал верзила. — Когда я увижу, что у вас есть, я решу, что с вас взять.

Джо не ответил.

Парень сказал:

— Ты все понял?

Джо ответил:

— Не понял ни слова.

— Потому, что ты тупой. Вы оба тупые. Мы знаем о вас все. Они заставляют вас проходить тест для умственно отсталых, потому что вы тупые.

Ричер сказал:

— Джо, он нас оскорбил.

Верзила удивился:

— А что, маленький придурок умеет разговаривать?

Джо спросил:

— Ты уже видел этот новый памятник на площади в Лусоне?

— И что с ним?

— Паренек, который в прошлый раз решил драться с моим братом, похоронен под ним.

Парень посмотрел на Ричера и сказал:

— Это звучит не очень здорово. Ты действительно умственно отсталый?

Ричер спросил:

— А что это такое?

— Что-то типа психопата.

— Ты имеешь в виду, что я всегда уверен, что прав, и никогда не чувствую угрызений совести?

— Думаю, да.

Ричер сказал:

— Тогда да, я очень похож на психопата.

Над улицей повисла тишина, где-то далеко слышался рев мотоцикла. Затем двух мотоциклов. И, наконец, трех. Звук постепенно приближался. Взгляд верзилы скользнул на четырехсторонний перекресток в верхней части улицы. Клин рассыпался, все парни вернулись на свои бордюры и в дворики. Мотоцикл притормозил и свернул на улицу, медленно продвигаясь вперед, на нем сидел морской пехотинец в камуфляже. Шлема на нем не было. Унтер-офицер с базы, возвращается с дежурства. За ним следовало еще двое, один из них на большом Харлее. Дисциплинированные отцы возвращались домой.

Верзила с фурункулом сказал:

— Закончим в другой раз.

Джо ответил:

— Будь осторожен в своих желаниях.

Глава 6

Стэн Ричер был тихим человеком по своей природе, и он был тише, чем обычно во время завтрака на четвертое утро своей новой службы, которая оказалась непростым делом. Дома, в Штатах, президентская власть торопливо переходила из рук в руки, и Объединенный комитет начальников штабов передрался, выбирая нового кандидата в вероятные противники из представленных для рассмотрения. Обычная практика. Каждая новая администрация начинала с того же самого. Рассматривались все мыслимые и немыслимые теоретические варианты, но все они были отброшены.

С Вьетнамом фактически покончили, в Корее, похоже, был тупик, Япония была союзником, а Советский Союз вёл себя, как обычно, значит, всё упиралось в Китай. В обществе было много суеты по поводу разрядки, но так же много было частных разговоров о планировании войны. Китайцы, рано или поздно, должны были получить взбучку, и Стэн Ричер должен был в этом сыграть свою роль. Ему сказали так на второе утро его службы.

Ему дали под командование четыре стрелковые роты и вручили сверхсекретную папку, в которой им было предписано действовать подобно кончику огромного копья, нанеся удар севернее Ханчжоу и продвигаясь по часовой стрелке, чтобы отрезать Шанхай. Серьезная задача. Страшно представить предполагаемое количество жертв, хотя, по мнению Стэна, эти подсчеты и были несколько пессимистичны. Он познакомился со своими подчиненными, и на него они произвели впечатление. На Окинаве всегда было трудно избежать мысленных сравнений с призраками искалеченного поколения морпехов, сражавшегося здесь тридцать лет назад, но нынешний урожай был хорошим. Действительно хорошим.

Все они разделяли личную уверенность Стэна в справедливости знаменитой старой поговорки: «Война заключается не в том, чтобы умереть за свою страну. Сделай так, чтобы другой парень умер за свою». Для пехоты все это сводилось к простой арифметике. Если ты сумел нанести два удара в ответ на полученный один, ты впереди. Если ты нанес пять, ты побеждаешь. Если восемь или десять, приз уже у тебя в руках. И Стэн чувствовал, что его ребята легко могут нанести эти восемь или десять ударов.

Но население Китая было огромно и фанатично. И их становилось всё больше. Мужчин, мальчиков. А еще и женщин, наверное. Мальчики такого же возраста, как и его сыновья. Женщины, такие же, как и его жена. Он смотрел на своих завтракающих сыновей и представлял мужей и отцов за тысячу миль отсюда, занимающихся тем же самым. Коммунистическая армия призовет парня Джо, даже не задумавшись. Даже парня возраста Ричера, особенно если парень такой крупный, как он. А потом женщин. А за ними девушек. Не то, чтобы Стэн был сентиментальным, или не знал, чего хочет. Он мог пустить пулю в чью-то голову и после этого спать, как младенец. Просто наступили странные времена, и он был в этом чертовски уверен. Наличие детей заставляло думать о будущем, но, будучи военным моряком, он мог рассматривать будущее только теоретически, а не как факт.

У него не было никаких реальных планов в отношении своих сыновей. Он был отцом другого склада. Но он предполагал, что они станут военными. Что еще они умеют? В этом случае мозги Джо уберегут его от любой опасности. Конечно, на войне хватало умных ребят. Но Джо не был бойцом. Он был похож на винтовку без ударника. Он был развит физически, но у него в голове не было спускового крючка. Он был подобен пульту управления ядерной ракетой, со всей этой защитой от несанкционированного запуска, блокировками и последовательностью выполнения действий. Он слишком много думал. Он делал всё быстро, это факт, но любая задержка или неуверенность может смазать всю схватку. Даже на доли секунды. Так Стэн самостоятельно вычислил, что Джо будет в конечном итоге в разведке, и свою работу он будет делать очень хорошо.

Его второй сын был одной большой кучей проблем. Ребенок, похоже, должен вырасти огромным. Он будет состоять из одной восьмой тонны сплошных мышц, и это было пугающей перспективой. Парень приходил домой избитым и окровавленным множество раз, но, насколько Стэн знал, фактически он не проиграл ни в одной драке с тех пор, как ему исполнилось пять лет. Возможно, он вообще никогда не проигрывал. У него тоже не было спускового курка, но не так, как у его старшего брата. Переключатель режима стрельбы у Джо был постоянно включен на «предохранитель», а у Ричера — постоянно заклинившим на положении «автоматический огонь». Когда он вырос, он начал становиться неукротимым, как сила природы, как чей-то ночной кошмар. Не то, чтобы он сам когда-либо начинал. Мать научила его еще в раннем возрасте и он хорошо это усвоил. Джози разбиралась в таких вещах, потому что хорошо чувствовала опасность. Поэтому она учила его никогда, никогда, слышишь, никогда не начинать драку, но, и это было совершенно нормальным, отвечать, если кто-то начал первым. И это нужно было видеть. Знающие люди применяют пистолет против ножа. Ричер использовал водородную бомбу.

Но у сына могло быть свое мнение. Он не был теоретиком, как Джо, он был практиком. Его IQ, вероятно, был таким же, но это был IQ человека, получившего воспитание на улице и привыкшего доводить дело до конца, а не просто для тренировки мозгов. Ричер любил факты и информацию вообще, а не теории. Он был реалистом. Стэн понятия не имел, какое будущее у этого парня. Ни одной подходящей мысли, за исключением того, что он слишком велик, чтобы поместиться в внутри танка или кабине самолета. Поэтому ему придется искать себе другое применение.

В любом случае, будущее было где-то далеко впереди для них обоих. Они были еще дети, по-прежнему только его светловолосые парни. Стэн знал, что Джо никогда не заглядывает дальше, чем в начало нового семестра, а Ричера хватает только на четвертую чашку кофе за завтраком. Встал и налил, и тут же выпил. И, как бы в ответ на его мысли, Джо сказал:

— Я собираюсь сходить в школу сегодня и спросить их насчет этого теста.

— Ответ отрицательный, — сказал Стэн.

— Почему нет?

— По двум причинам. Во-первых, никогда не позволяй им видеть, что тебя это беспокоит. Во-вторых, я отправил заявку вчера, и жду сегодня доставку.

— Какую?

— Телефон.

— Мама будет дома.

— Я не могу, — сказала Джози. — Мне нужно отлучиться.

— На весь день?

— Возможно. Я должна найти магазин, достаточно дешевый, чтобы кормить тебя восемью фунтами белка за каждый прием пищи. Потом я должна идти обедать с другими матерями в офицерском клубе, что, вероятно, займет у меня целый день, если Окинава всё еще такая же, какой была в прошлый раз, когда мы были здесь, как оно, скорее всего, и есть.

— Ричер может подождать дома доставку, — сказал Джо, — ему уже не нужна нянька.

— Это другое дело, — сказал Стэн. — Идите купаться, играть в мяч, гоняться за девчонками, но только не ходите узнавать насчет тестов. Просто постарайтесь, когда придет время.

Глава 7

В это время в Париже был еще очень поздний вечер предыдущего дня, и учитель-пенсионер снова разговаривал по телефону с военно-морской базой на Гуаме. Домработница Лорана Мутье шепнула ему, что им обязательно нужно разыскать дочь старика. Но всё было безрезультатно. Дежурный лейтенант на Гуаме ничего не знал о планах Пентагона по поводу Китая, но новое назначение Стэна Ричера было засекречено, поэтому ни один иностранный гражданин не должен был знать об этом. Не из состава ВМФ… Нет, сэр… Ни в коем случае, никаким образом.

Мутье слышал половину происходящего сзади и впереди его постели. Он немного понимал по-английски, достаточно, чтобы уловить смысл, и вполне достаточно, чтобы услышать недосказанное между строк. Он точно знал, как всё происходит в армии. Как практически любой другой мужчина двадцатого века в Европе, он служил. Ему было тридцать лет, когда вспыхнула Первая мировая война, но он тут же пошел добровольцем и пережил все четыре года, в том числе Верден и Сомму, и вышел из этой войны с грудью в медалях и не имел ни единого шрама длиной больше, чем его средний палец, что практически означало то же самое, что полностью невредимым. В день его демобилизации печальный однорукий и одноглазый бригадный генерал пожелал ему добра, а затем добавил, кстати:

— Запомни мои слова, Мутье, великая война оставляет страну с тремя армиями: армией калек, армией скорбящих и армией воров.

По возвращении в Париж, Мутье тут же разыскали все три. Повсюду были похороны. Матери, жены, невесты, сестры, старики. Кто-то сказал, что если бы выделить каждому погибшему солдату одну страницу для некролога, только одну паршивую страницу, чтобы перечислить все его надежды и мечты, то в результате куча бумаги поднялась бы выше, чем сама Эйфелева башня.

Воры были повсюду: некоторые действовали в одиночку, некоторые участвовали в бандах, кое у кого это имело даже политический оттенок. Мутье видел и калек в течение всего дня, некоторые просто встречались на улице, но многие приходили к нему на работе, потому что его мастерскую по ремонту мебели реквизировало правительство и приказало последующие десять лет изготовлять деревянные ноги, которые Мутье делал из частей столов, купленных задешево в обанкротившихся ресторанах. Вполне возможно, что в Париже были и такие ветераны, которые ковыляли на той же мебели, на которой они когда-то обедали.

Десятилетний государственный контракт истек за неделю до краха Уолл-стрит, и следующие десять лет были трудными, за исключением того, что он встретил женщину, которая быстро стала его женой, красотку, настолько глупую, чтобы взять на себя такую обузу — сорокапятилетнюю старую развалину, такую, как он. И вот, год спустя у них появился свой единственный ребенок, девочка с вечно всклокоченными волосами, которую они назвали Жозефиной. Она выросла и вышла замуж за моряка из Нью-Хэмпшира в Америке, и в настоящее время была полностью недоступна, несмотря на широкий выбор разнообразных технических новинок, свидетелем которых Мутье был за свою жизнь, и многие из которых изобрели сами американцы.

Глава 8

Стэн Ричер низко надвинул пилотку и ушел на службу. Минуту спустя Джози отправилась по магазинам с большой сумкой и тонким кошельком. Ричер сидел на бордюре, ожидая, пока парень с фурункулом выйдет играть. Джо остался дома, но ненадолго. Тридцать минут спустя он вышел аккуратно причесанным и в куртке и сказал:

— Пойду прогуляюсь.

— В школу? — спросил Ричер.

— Меньше знаешь — дольше проживешь.

— Они не унижали тебя, ты сам пытаешься себя унизить. Даже набрав сто процентов, ты не будешь чувствовать себя хорошо, потому что ты спросил, какие будут вопросы.

— Это дело принципа.

— Это не мой принцип, — сказал Ричер. — Мой принцип таков: они составляют эти тесты так, чтобы обычные люди могли пройти их, и это дает мне достаточно большой шанс, чтобы я не напустил в трусы заранее.

— Ты хочешь, чтобы люди думали, что ты, как все?

— Меня не волнует, что думают люди.

— Ты не забыл, что должен дожидаться здесь доставки?

— Я буду здесь, — сказал Ричер. — Если только этот жирный вонючий парень не выведет с собой так много друзей, что я окажусь в больнице.

— Никто ни с кем не выйдет. Они все уехали на матч сегодня утром, в автобусе. Я видел их. Они уехали на весь день.

Глава 9

Телефон доставили, когда Ричер обедал. Он приготовил себе бутерброд с сыром и кофейник и съел уже почти половину, когда посыльный постучал в дверь. Парень сам распаковал коробку и вручил Ричеру телефон, сказав, что должен забрать коробку. Наверное, на острове не хватало коробок.

Телефон выглядел странно, и не был похож ни на один телефон, который Ричер когда-нибудь видел. Он поставил его на стол рядом с остатками своего бутерброда и рассмотрел со всех сторон. Телефон был, безусловно, иностранным, и ему было, вероятно, около тридцати лет. С военных складов некоторых побежденных стран были унаследованы горы вещей. Сто тысяч пишущих машинок здесь, сто тысяч биноклей там. Сто тысяч телефонов, перепаяных и переделанных. Всё, что необходимо, и в любое время. Развернутые палатки и ангары из Квонсета, размещенные по всему миру среди капитальных зданий из кирпича и камня могут пригодиться огромному количеству людей. Зачем ждать Лабораторию Белла или Дженерал Электрик, когда можно просто послать грузовик на склад во Франкфурте?



Ричер нашел розетку на стене в кухне, подключил телефон и послушал гудок. Гудок имелся в наличии, поэтому он оставил телефон на столе и направился на пляж.

Глава 10

Пляж был очень большим и был лучше, чем большинство пляжей, которые Ричер видел до этого. Он снял рубашку и ботинки и долго плавал в теплой голубой воде, затем закрыл глаза и лежал на солнце, пока снова не высох. Ричер открыл глаза и не увидел ничего, кроме белой пелены и блеска с неба. Затем он моргнул, повернул голову и увидел, что был не один. В пятнадцати метрах от него на полотенце лежала девушка. Она была в сплошном купальном костюме и ей было, может быть, тринадцать или четырнадцать лет. Не совсем созревшая, но уже не ребенок. Её кожа была покрыта бисеринками воды, а волосы были гладкими и тяжелыми.

Ричер встал, весь покрытый коркой песка. У него не было полотенца, и он использовал свою рубашку, чтобы смахнуть её с себя, а затем встряхнул её и надел на себя. Девушка повернула к нему голову и спросила:

— А ты где живешь?

Ричер указал.

— В верхней части улицы, — сказал он.

— Можно, я пойду назад вместе с тобой?

— Конечно. Почему?

— Ну, вдруг эти мальчишки там.

— Их нет. Они уехали на весь день.

— Они могут рано вернуться.

— Они требуют, чтобы ты платила за проход по дороге?

Она кивнула:

— Я не буду платить.

— Что они хотели?

— Я не могу сказать тебе.

Ричер промолчал.

Девушка спросила:

— Как тебя зовут?

Ричер ответил:

— Ричер.

— А меня — Хелен.

— Рад знакомству, Хелен.

— Как давно ты здесь?

— Со вчерашнего дня, — сказал Ричер. — А ты?

— Примерно неделю.

— Надолго?

— Похоже на то. А ты?

— Не уверен, — сказал Ричер.

Девушка встала и стряхнула песок со своего полотенца. Она была стройной, маленькой, но длинноногой. Ногти на ногах были покрыты лаком. Они вместе вышли с пляжа прямо на длинную бетонную улицу. Впереди было пусто. Ричер спросил:

— Где твой дом?

Хелен сказала:

— Слева, ближе к началу.

— А мой справа. Мы почти соседи.

Ричер проводил её до дома, но ее мать уже пришла, поэтому его не пригласили. Хелен нежно улыбнулась, поблагодарила его, и Ричер перешёл улицу к своему дому, где он нашел только горячий неподвижный воздух и пустые комнаты. Поэтому он просто сидел на крыльце и убивал время. Через два часа три унтер-офицера вернулись домой на своих мотоциклах, затем еще два, и еще два в автомобилях.

Спустя тридцать минут обычный американский школьный автобус вернулся с матча, и толпы соседских детей высыпали из него и разошлись по своим домам, ограничившись жесткими взглядами в сторону Ричера. Ричер посмотрел в ответ так же тяжело, но не двинулся с места. Отчасти потому, что он не видел свою цель, что было странно. Он огляделся вокруг, затем еще раз, и к тому времени, когда дым от дизеля рассеялся, он был уверен: жирного вонючего парня с фурункулом не было в автобусе.

Глава 11

В конце концов Джо вернулся домой, тихий, задумчивый и неразговорчивый. Он не сказал, где был, он вообще ничего не сказал. Он просто направился на кухню, вымыл руки, послушал гудок в новом телефоне, а затем отправился принимать душ, что было необычно для Джо в это время суток.

Следующим, на удивление, был их отец, тоже молчаливый, задумчивый и неразговорчивый. Он выпил стакан воды, послушал гудок в телефоне и скрылся в гостиной. Последней была их мать, сражающаяся с кучей пакетов и букетом цветов, которые женский комитет подарил ей во время обеда. Ричер забрал у нее пакеты и отнес их на кухню.

Она увидела новый телефон на столе, и её лицо просветлело немного. Ей всегда было не по себе, пока она не связалась с отцом и не убедилась, что у него есть информация, как с ней связаться. Во Франции сейчас было на семь часов раньше, чем в Японии, поэтому там было раннее утро, и это было хорошим временем для беседы, так что она набрала длинный номер и услышала гудки.

Ей, конечно же, ответила домработница, и через минуту в раскаленном домике на Окинаве всё встало с ног на голову.

Глава 12

Стэн Ричер связался прямо с нового телефона с клерком своей компании, который вышел на парня, который вышел на другого парня, как костяшки домино, и за тридцать минут Джози нашлось место на последнем гражданском рейсе вечером в Токио, а еще через сорок — пересадка в Париж.

Ричер спросил:

— Хочешь, чтобы с тобой кто-нибудь полетел?

Его мать ответила:

— Конечно, я хотела бы этого. И я знаю, ваш дедушка Мутье хотел бы увидеть вас снова. Но я могу задержаться там на пару недель, а может и дольше. А вам нужно пройти тест, а там и школа начнется.

— Они всё поймут, а я не против пропустить пару недель. И я мог бы пройти тест, когда вернусь. А, может быть, они и вовсе забудут о нем.

Но отец сказал:

— Твоя мать хочет сказать, что мы не можем себе это позволить, сынок. Билеты на самолет стоят дорого.

Такси тоже было дорогим, но спустя два часа они взяли одно в аэропорт. Старый японец указал на большой квадратный «Датсун», и Стэн сел впереди, а Джози с мальчиками поместились на заднем сиденье. У Джози была небольшая сумка. Джо был только из душа, только волосы уже не причесаны. Так он был больше похож на себя с обычно растрепанными волосами. Ричер был еще в кристалликах соли и песке после пляжа. Все большей частью молчали.

Ричер помнил деда очень хорошо. Он встречался с ним три раза. У него был шкаф, полный протезов. По-видимому, наследники умерших ветеранов до сих пор официально были обязаны вернуть протезы производителю для подгонки и возможного повторного использования. Это было частью сделки, еще с давних времён. Дедушка Мутье говорил, что каждый год или около того, некоторые изделия вновь появляются у него в доме. Иногда два или три в год. Некоторые из них были изготовлены из ножек столов.

Они вышли в аэропорту. Было темно, и становилось прохладно. Джози обняла Стэна и поцеловала его, затем обняла Джо и тоже поцеловала, потом обняла Ричера, поцеловала его и отвела в сторону, чтобы прошептать ему на ухо длинный список указаний. Потом она одна пошла в очередь на регистрацию.

Стэн с мальчишками вышел по длинной наружной лестнице на смотровую площадку. Рейс JAL 707 уже ждал на асфальте, освещенный прожекторами и окруженный специальными автомобилями. Трап подкатили к его передней двери, и двигатели медленно заработали. За взлетно-посадочной полосой открывался ночной вид всей южной половины острова.

Их длинная бетонная улица лежала неразличимая на расстоянии нескольких миль отсюда на юго-запад. Десять тысяч маленьких пожаров горело в их районе. Костры на заднем дворе, каждый из которых мерцает ярко в основании и отправляет тонкие столбы дыма высоко в небо.

— Ночь мусора, — сказал Стэн, и Ричер кивнул. Каждый остров, на котором он когда-либо был, имел проблему с мусором. Регулярное, один раз в неделю сжигание мусора — обычное решение для всего, в том числе и для остатков пищи. Традиционно, в каждой культуре. Даже слово «костер» произошло от огня для сжигания костей, это общеизвестно. Он видел маленький проволочный утилизатор за их жарким маленьким домом.

— Мы пропустили её на этой неделе, — сказал Стэн. — Жаль, что мы не знали.

— Не страшно, — сказал Джо, — у нас и мусора пока нет.

Они ждали, все трое, наклонившись вперед и упершись локтями в перила, и вот Джози вышла под ними, одна из примерно тридцати пассажиров. Она пересекла асфальт, повернулась на нижней площадке трапа и махнула рукой. Потом она поднялась и вошла в самолет, пропав из виду.

Глава 13

Стэн с сыновьями наблюдали взлет, смотрели, как самолет делал вираж и набирал высоту, как его крошечные огоньки исчезли, дождались, пока его оглушительный рев не затих, а потом, стуча ботинками, спускались по длинной лестнице втроем. Они возвращались пешком, это было привычкой Стэна, когда он был без Джози и расстояние было меньше восьми миль. Двухчасовой марш. Вообще ничего для морского пехотинца, и дешевле, чем на автобусе.

Он был дитя Великой Депрессии, хотя фамильная прижимистость уроженца Новой Англии уже не так бросалась в глаза, особенно в это время изобилия. Не тратиться напрасно, потреблять разумно, обходиться тем, что есть, чинить всё, что можно починить, не выделяться. Его отец перестал покупать новую одежду в возрасте сорока лет, посчитав, что всё, что у него есть на этот момент, переживет его, и пускать деньги на ветер — это безрассудная расточительность.

Костры почти погасли, когда они вернулись на свою улицу. Слои дыма висели в воздухе, стоял запах пепла и горелого мяса, даже в их маленьком домике. Они пошли прямо к кроватям с тонкими простынями, и через десять минут стало тихо.

Глава 14

Ричер спал плохо, сначала ему снился его дедушка, почему-то это был страшный старый француз, без рук и без ног, вместо которых были четыре ножки от стола, передвигающийся и нависающий над ним, как движущийся предмет мебели. Совсем рано его разбудили звуки на заднем дворе — кот, крыса или еще какой-нибудь вид охотника за мусором, затем снова, намного позже, когда новый телефон зазвонил дважды. Слишком рано для отчета матери, что прибыла в Париж, и слишком поздно для сообщения об аварии со смертельным исходом на пути в Токио. Наверное, что-то не очень важное, поэтому он проигнорировал эти оба звонка. Вставал Джо, а Ричер воспользовался преимуществами одиночества, перевернулся на другой бок и спал почти до девяти, что было довольно поздно для него.

Он нашел отца и брата на кухне, оба были молчаливы и, как ему показалось, чересчур напряжены. Никто не спорит, дедушка Мутье был отличным стариком, но к любому в девяносто лет, естественно, могут появиться вопросы в департаменте продолжительности жизни. Не такая уж большая неожиданность. Парень просто должен был когда-нибудь крякнуть, никто не живет вечно. И он уже использовал все свои шансы: парню было уже около двадцати лет, когда братья Райт полетели, побойтесь Бога.

Ричер сделал себе кофе, потому что любил его сильнее, чем остальные члены его семьи. Он поджарил тост, положил каши, ел и пил, но никто с ним так и не заговорил. В конце концов он спросил:

— Что случилось?

Взгляд отца опустился ниже и медленно переместился подобно артиллерийскому орудию в точку, расположенную на столе в футе от тарелки Ричера. Он сказал:

— Телефон сегодня утром.

— Что-то с мамой?

— Нет.

— Тогда что?

— У нас проблемы.

— Что, у нас всех?

— У меня и Джо.

Ричер спросил:

— В чем дело? Что произошло?

Но в этот момент раздался звонок в дверь, поэтому он не дождался ответа. Ни Джо, ни отец не двинулись с места, поэтому Ричер встал и направился в прихожую. Это был тот же самый посыльный, что и накануне. Ритуал был прежним. Он распаковал коробку, оставив её себе, и передал Ричеру тяжелую катушку электрического кабеля, в которой было ярдов сто. Катушка была размером с автомобильную шину. Кабель был для внутреннего подключения, похожий на Romex, тяжелый и жесткий, в оболочке из серого пластика. К катушке был прикреплен короткой цепью резак.

Ричер оставил его в прихожей, вернулся на кухню и спросил:

— Зачем нам электрический кабель?

— Не знаю, — ответил отец. — Я заказывал ботинки.

— Ну, так ты не получишь их. Тебе принесли катушку кабеля.

Его отец разочарованно вздохнул:

— Наверное, кто-то ошибся.

Джо ничего не сказал, что было очень на него не похоже. Как правило, в такого рода ситуации он бы немедленно развил серию теоретических умозаключений, спрашивал о строении и форматах кодов заказа, указывал на то, что цифры можно легко перепутать, размышлял вслух о том, что на клавиатуре QWERTY буквы, удаленные друг от друга в алфавите, стоят рядом, следовательно, у неуклюжей машинистки всего четверть дюйма отделяет, скажем, обувь от оборудования. У него был так устроен мозг — все требует объяснения. Но он ничего не сказал. Он просто сидел, полностью отрешенный.

— Что случилось? — снова спросил Ричер в тишине.

— Тебя это не должно беспокоить, — ответил отец.

— Не будет беспокоить, если вы оба оживете. Чего, я думаю, не произойдет в ближайшее время, судя по вашему виду.

— Я потерял книгу с кодами, — сказал его отец.

— Книга кодов для чего?

— Для операции, которой я был должен руководить.

— Китай?

— Откуда ты знаешь?

— А что еще остается?

— Сейчас это только теория, — сказал отец. — Только вариант. Но есть планы, конечно, есть. И будет очень неприятно, если будет утечка. Считается, что мы сейчас ладим с Китаем.

— Кто-то может разобраться в этой книге кодов?

— Легко. Настоящие названия плюс кодовые обозначения для двух городов, а также отрядов и подразделений. Умный аналитик может свести воедино, куда мы идем, что мы собираемся делать, и как много нас будет.

— А эта книга какого размера?

— Обычная папка на три кольца.

— Кто с ней работал последним? — спросил Ричер.

— Какой-то картограф, — сказал отец. — Но отвечаю за нее я.

— Когда ты узнал, что её нет?

— Вчера вечером. Утром позвонили, что поиски были безрезультатными.

— Это нехорошо, — сказал Ричер. — Но как это связано с Джо?

— С ним это не связано, это отдельная тема. Был еще звонок сегодня утром. И тоже папка на три кольца, невероятно. Пропали ответы на тесты. Прямо из школы. А Джо ходил туда вчера.

— Я даже и не видел эту папку с ответами, — сказал Джо. — А, тем более, не брал её.

Ричер спросил:

— И что же ты делал там?

— Да, в общем-то, ничего. Я добрался только до кабинета директора, и сказал секретарю, что хочу поговорить с ним насчет тестов. Потом я передумал и ушел.

— Где была папка с ответами?

— На столе директора, по-видимому. Но я не был так далеко.

— Тебя долго не было.

— Я гулял.

— Вокруг школы?

— И там тоже. И в других местах.

— Был ли ты в здании во время обеденного перерыва?

Джо кивнул.

— В этом-то вся проблема, — сказал он, — они думают, что именно тогда я и взял её.

Глава 15

Ричер вышел из дома и посмотрел в сторону моря. Улица была пуста.

Детей не было. Он принял неожиданное решение, перешел на другую сторону улицы и постучал в дверь Хелен, девушки, с которой он познакомился вчера. Она открыла дверь и, увидев, кто пришел, вышла и встала рядом с ним на ступеньках, плотно закрыв дверь за собой, словно она хранила от него какой-то секрет, или она стеснялась его. Девушка поняла его чувства и покачала головой.

— Папа спит, — пояснила она. — Вот и все. Он работал всю ночь. Теперь уже не так жарко, и он просто вырубился час назад.

Ричер сказал:

— Не хочешь искупаться?

Она посмотрела на улицу, увидела, что никого на ней нет, и сказала:

— Конечно. Дай мне пять минут, хорошо?

Она тихонько пробралась внутрь, а Ричер повернулся и осмотрел улицу, наполовину надеясь, что парень с фурункулом выйдет, наполовину надеясь, что нет. Он не вышел. Хелен появилась снова, уже в купальнике под сарафаном и с полотенцем. Они шли по улице вместе, шагая в ногу, но на расстоянии фута друг от друга, рассказывая о том, где они жили, и местах, которые видели. Хелен переезжала много раз, но не столько, сколько Ричер. Ее отец служил в тылу, а не в боевых частях, и его назначения, как правило, были долгими и более стабильными.

Утром вода была холоднее, чем вчера после обеда, поэтому они вышли из воды через десять минут или около того. Хелен разрешила Ричеру воспользоваться ее полотенцем, затем они лежали на нем вместе, греясь на солнце, и теперь их отделяли только дюймы друг от друга. Она спросила его:

— Ты когда-нибудь целовался?

— Да, — ответил он. — Два раза.

— С одной девушкой два раза, или с двумя по одному?

— Две девушки, и больше чем по одному разу.

— Намного?

— Где-то по четыре раза с каждой.

— В каком месте?

— В губы.

— Нет, где? В кино, да?

— С одной в кино, с другой в парке.

— С языком?

— Да.

Она спросила:

— А ты хорошо умеешь целоваться?

Он ответил:

— Не знаю.

— Покажи мне, как? Я никогда не делала этого.

Он наклонился на локте и поцеловал ее в губы. Ее губы были маленькими и податливыми, а язык был прохладным и влажным. Их поцелуй длился пятнадцать или двадцать секунд, затем они оторвались друг от друга.

Он спросил:

— Тебе понравилось?

Она сказала:

— Так себе.

— Но у меня получилось?

— Не знаю. Мне не с чем сравнивать.

— Зато ты была лучше, чем две других, которых я целовал, — сказал он.

— Спасибо, — сказала она, но он не понял, за что она благодарила его. Похвала или благодарность за первый опыт, он не был уверен.

Глава 16

Ричер и Хелен возвращались вместе, и уже почти добрались домой. Им уже оставалось двадцать ярдов до места назначения, но тут парень с фурункулом вышел из своего двора и встал на середине улицы. На нем была всё та же футболка морпеха и те же рваные брюки. И он был пока один.

Ричер чувствовал, как Хелен ступает тихо рядом с ним. Вот она остановилась, и Ричер остановился тоже, на шаг впереди нее. Детина был в шести футов от них. Их тройка была похожа на вершины тонкого наклонного треугольника. Ричер сказал:

— Стой там, Хелен. Я знаю, ты смогла бы надрать задницу этому парню в одиночку, но нет смысла нам обоим задыхаться от его вони.

Большой парень только улыбнулся.

Он сказал:

— Вы были на пляже.

Ричер ответил:

— А мы-то думали, что Эйнштейн был умным.

— Сколько раз вы там были?

— Ты столько считать не умеешь.

— Ты пытаешься взбесить меня?

Конечно же, Ричер именно этого и хотел. Для своего возраста он всегда был чудовищно большим ребенком, с самого рождения. Его мать заявляла, что он был самым большим ребенком, какого когда-либо видели, хотя она всегда славилась своей хорошо известной склонностью к драматическим эффектам, поэтому Ричер обычно делал скидку на эту информацию. Но, несмотря на всё это, большой или нет, он почти всегда дрался с мальчишками на два или три класса старше, а иногда и больше. В результате, с шансами один к одному, девяносто девять процентов времени он был маленьким ребенком. Таким образом он и научился драться, как маленький ребенок.

Везде одно и то же, размер, как правило, имеет значение. Но не всегда, в противном случае титул чемпиона мира завоёвывался бы на весах, а не на ринге. Иногда, если меньший парень быстрее и умнее, он может добиться победы. И один из способов быть умнее, это сделать другого парня тупее, и это можно сделать, вызвав ярость. Красный туман в глазах противника — лучший друг меньшего парня. Поэтому Ричер и пытался завести вонючего детину.

Но вонючий парень не повелся на это. Он просто стоял, слушая всё, напряженно, но контролируя себя. Его ноги были правильно расставлены, а плечи собраны. Его кулаки были готовы пойти вверх. Ричер шагнул вперед, прямо в облако неприятного запаха изо рта и запаха тела. Правило первое с таким парнем, как этот: не дай ему укусить тебя, можно получить инфекцию. Правило второе: смотреть в глаза. Если они остановились, он будет двигаться. Если они пошли вниз, он собирается ударить.

Глаза парня остановились. Он сказал:

— Ты же с девчонкой. Собираешься получить пинка под зад на виду у неё? Ты не сможешь потом показаться ей. Тебя будут считать на районе тупой киской. И тогда я буду брать плату каждый раз, когда ты будешь выходить из дома. А, может, я расширю зону на весь Остров. Может быть, я буду брать двойную плату. За тебя и твоего тупого брата.

Правило третье с таким парнем, как этот: разрушить рисунок танца. Не ждать, не отступать, не нарываться, но и не быть слабым, не настраиваться сразу на защиту.

Другими словами, правило четвертое: бей первым.

И уж никак не предсказуемым слабым джебом слева.

Потому что правило пятое: нет никаких правил на задворках Окинавы.

Ричер влепил коварный правый прямой в лицо парня и попал ему в щеку.

Это отвлекло его внимание.

Парень отшатнулся назад и замотал головой, затем тоже ответил прямым с правой, но Ричер ожидал этого и был готов. Он наклонился влево и жирный кулак с шумом пролетел мимо его уха. Умнее и быстрее. И вот парень совсем запутался, и ничего не смог придумать лучше, чем отступить, пригнуться и начать все сначала. В чем он и преуспел.

Пока не услышал звук мотоцикла, который прозвучал для него колоколом в конце раунда. Как у собаки Павлова. Он колебался роковую долю секунды.

Ричер колебался тоже. Но в течение более короткого времени. Всё из-за геометрии. Он был развернут лицом в конец улицы, в сторону четырехстороннего перекрестка. Его взгляд скользнул выше, и он увидел мотоцикл, двигавшийся с севера на юг прямо по главной дороге, проезжавший мимо, не сворачивая. Он обработал эту информацию и удалил её еще до того, как мотоцикл исчез из виду, как только его скорость и положение сделали поворот невозможным. После чего его взгляд перешел прямо на противника.

Тот был в геометрически невыгодном положении. Он был развернут в начало улицы, в сторону моря. У него не было никакой информации, кроме звука, и этот звук был громким и рассеянным. Не конкретным, не позволяющим определить положение его источника в пространстве. Просто рев, сопровождающийся эхом. Так же, как любое другое животное на земле, считающее, что лучше видеть, чем слышать, парень уступил основному инстинкту и начал поворачивать голову, чтобы взглянуть за него. Он просто не мог удержаться. Спустя долю секунды, когда рев затих за зданиями, верзила смог оценить звуковой сигнал однозначно, сделал вывод, остановил движение и начал снова поворачивать голову.

Но к тому времени было уже слишком поздно. К тому времени левый крюк Ричера был на половине своего пути. Удар был хлестким, тяжелым и быстрым, каждое сухожилие и мышца его поджарого тела, содержавшегося в идеальной форме, имело одну цель: точно попасть большим левым кулаком в шею парня.

Полный успех. Удар пришелся точно в фурункул, взорвав его, расплющив плоть и сжав кости, и парень пошел вниз, словно запутавшись на полной скорости в бельевых веревках. Ноги ушли из-под него, и он упал почти горизонтально на бетон, просто свалился, сбитый с толку и потрясенный, как в трюке из немого кино.

Следующим очевидным шагом Ричера обычно был сокрушающий удар ногой в голову, но сейчас у него была чувствительная женская аудитория, поэтому он не поддался искушению. Верзила оторвал лицо от пола, и, глядя в никуда, пробурчал:

— Удар соски.

Ричер кивнул:

— Ну, ты-то в этом знаешь толк. Только соска получает такие удары.

— Мы еще не закончили.

Ричер посмотрел вниз:

— Вообще-то, похоже, что уже закончили.

— Размечтался, ты, маленький панк.

— Считай до восьми, — сказал Ричер. — Я вернусь.

Глава 17

Ричер довёл поспешно Хелен до ее дома и побежал через дорогу к своему. Он вошел в дверь и пробежал на кухню, где обнаружил своего отца, сидевшего в одиночестве.

— Где Джо? — спросил Ричер.

— Ушел гулять уже давно, — ответил отец.

Ричер вышел на задний двор. Это был квадрат бетона, на котором не было ничего, кроме старого стола патио и четырех стульев, и пустой установки для сжигания мусора. Установка была размером с большой круглый мусорный бак. Она была изготовлена из диагональной стальной сетки и стояла на маленьких ножках. На установке были серые следы от старого пепла, но она была пуста и очищена после предыдущего использования. Весь двор был аккуратно подметён. В семьях военных моряков всё и всегда делается тщательно.

Ричер направился обратно в коридор. Он присел на катушку электрического кабеля и отмотал шесть футов провода, откусив его резаком.

Отец спросил:

— Что ты делаешь?

— Ты отлично знаешь, что я делаю, папа, — сказал Ричер. — Я делаю то, что ты хотел, чтобы я сделал. Ты не заказывал ботинки. Ты заказал именно то, что привезли. Вчера вечером, после того, как пропала книга с кодами. Ты думал, что новость быстро распространится, и ко мне и Джо будут цепляться. Ты не мог дать нам ножи или кастеты, но ты придумал, чем это можно заменить.

Он начал наматывать тяжелый провод вокруг кулака, оборот за оборотом, подобно боксеру, бинтующему руки, приминая податливый металл и пластик, чтобы руке было удобно.

Отец спросил:

— Что, уже все знают?

— Это другое, — сказал Ричер. — Мы договаривались раньше.

Отец выглянул из двери на улицу и сказал:

— Ты справишься с этим парнем?

— Не задавай очевидных вопросов.

— Рядом с ним еще один.

— Чем больше, тем веселее.

— Подходят и другие дети.

— Они там есть всегда.

Ричер начал бинтовать другую руку.

Отец сказал:

— Сохраняй спокойствие, сын. Не искалечь его. Мне бы не хотелось устраивать разборки трое на трое с этой семьей, когда они поймут, откуда у этой проблемы растут ноги.

— Он не будет стучать на меня.

— Я знаю. Я говорю о непредумышленном убийстве.

— Не волнуйся, папа, — сказал Ричер. — Это не зайдет так далеко.

— Уж постарайся.

— Но я боюсь, что придется зайти чуть дальше, чем обычно.

— Что ты имеешь в виду, сын?

— Боюсь, на этот раз мне придется переломать кое-кому кости.

— Зачем?

— Мама сказала мне. Что-то типа этого.

— Что?

— В аэропорту, — сказал Ричер. — Она отвела меня в сторону, помнишь? И сказала мне, что ей кажется, что это место сводит тебя и Джо с ума. Она сказала мне, чтобы я присматривал за вами обоими и чтобы я решал сам.

— Твоя мать сказала так? Мы можем позаботиться о себе сами.

— Да? Почему же тогда всё зашло так далеко?

— Но этот парень не имеет ничего общего с этим.

— А я думаю, что имеет, — сказал Ричер.

— С чего бы это? Он что-то говорил?

— Нет, — сказал Ричер. — Но есть и другие чувства, кроме слуха, например обоняние.

Он засунул распухшие серые кулаки в карманы и вышел опять на улицу.

Глава 18

В тридцати ярдах от него стояла подковой стайка примерно из десяти детей. Зрители. Они переминались с ноги на ногу и вибрировали от нетерпения. Перед ними, ближе на десять ярдов, ждали вонючий детина со своим закадычным дружком. Вонючка был справа, а дружок — слева. Дружок был ростом с Ричера, но его плечи и грудь были мощными, как у борца, а лицо напоминало плакат «Разыскивается»: тупое и злобное, оно было каким-то невыразительным.

Плечи и лицо парня составляли примерно девяносто процентов его боевой мощи, понял Ричер. Парень был такого типа, что к нему не приставали исключительно из-за его внешнего вида. Вряд ли у него было много практики, скорее всего, он уже и сам верит в придуманные самим собой подвиги. Так что, возможно, он не такой уж драчун.

Есть только один способ проверить это.

Ричер шел быстрым прогулочным шагом, держа руки в карманах, по широкой изогнутой траектории направляясь к дружку вонючки, совершенно не замедляя шага даже на последних нескольких метрах, радостной походкой, с какой опытный политик или фанатичный священнослужитель подходит к человеку, как будто оказывать горячий и щедрый прием являлось его единственной целью в жизни. Язык тела обманул дружка, которого сбили с толку выработанные годами социальные условности. Его рука даже потянулась вперед, готовясь обменяться рукопожатием.

Не останавливаясь, Ричер боднул головой его в лицо. Слева, справа, есть! Отлично выполненная десятка, по стилю и содержанию, по силе и точности. Парень качнулся назад, ему оставалась еще четверть пути до пола, а Ричер уже повернулся к вонючему парню, и его обмотанные руки вынырнули из карманов.

В кино они бы мерялись силой, долго, напряженно и малоподвижно, как в сериале «OK Corral», насмехаясь и бормоча угрозы, с руками, расставленными в стороны, на цыпочках, может быть, кружась глаза в глаза, нагнетая интригу. Но Ричер жил не в кино — он жил в реальном мире. Не выжидая даже доли секунды, он вогнал свой левый кулак в бок вонючего парня, коварный удар, второй удар в быстром ритмичном танце на раз-два, где раз — был удар в голову.

Его кулак весил около шести фунтов в тот момент и он вложил в него все, что имел, в результате все, что вонючка собирался делать дальше, ему придется делать с тремя сломанными ребрами, и это мгновенно ставит его в невыгодное положение, потому что сломанные ребра вызывают адскую боль, и от любого вида физической активности становится еще больнее. Некоторые люди со сломанными ребрами не могут даже чихнуть.

Вонючий парень тоже ничего не мог делать со сломанными ребрами. Он просто согнулся пополам, как раненый буйвол. Поэтому Ричер приблизился и провел резкий правый удар снизу, сломав ему еще несколько ребер с другой стороны. Это оказалось довольно просто. Тяжелый кабель превратил его руки в подобие огромных стальных шаров, которые применяют для разрушения старых домов. Единственной проблемой было то, что люди не всегда идут в больницу с такими переломами, особенно в семьях военных. Они просто туго бинтуют грудь и терпят боль.

А Ричеру было необходимо, чтобы парень оказался на больничной койке в окружении всей своей обеспокоенной семьи. По крайней мере, на один вечер. Поэтому он вытащил левую руку парня, зажимающую бок, ухватил его запястье своей левой рукой, неуклюжей из-за обвивающего ее провода, и, развернув ее на 180 градусов, так чтобы ладонь смотрела вверх, а локоть вниз, резко ударил правым кулаком в сустав. Парень взвыл, закричал и упал на колени, но Ричер положил конец его страданиям апперкотом в челюсть.

Игра окончена.

Ричер окинул взглядом слева направо полукольцо зрителей и спросил:

— Кто следующий?

Никто не пошевелился.

Ричер спросил снова:

— Есть желающие?

Все стояли молча.

— Хорошо, — сказал Ричер. — Похоже, всем всё понятно. Ну, как-то так.

Он повернулся и пошел обратно к своему дому.

Глава 19

Отец Ричера ждал в коридоре, вокруг его глаз появились бледные пятна. Ричер начал разбинтовывать свои руки, спросив у него:

— Кто работает с этой книгой кодов?

Отец ответил:

— Парень из разведки и двое из военной полиции.

— Можешь позвонить им и попросить их приехать?

— Зачем?

— Это часть плана. Так мне сказала мама.

— Они должны приехать сюда?

— Да.

— Когда?

— Лучше, если прямо сейчас. — Ричер увидел слово «Джорджия», зеркально отпечатанный на одном из пальцев оттиск от выпуклых букв на оболочке кабеля. Должно быть, это было место, где был изготовлен провод, и где он никогда не был.

Его отец позвонил на базу, пока Ричер смотрел на улицу из окна. Он подумал, что если повезет, выбор времени будет идеальным. Примерно так всё и вышло. Двадцать минут спустя подъехала машина, из неё вышли трое в форме. И тут же машина скорой помощи свернула на улицу сразу за ними и, объехав припаркованный автомобиль, направилась к дому вонючки.

Медики погрузили парня на машину, и его мать с кем-то, похожим на младшего брата, поехали в качестве пассажиров. Ричер прикинул, что его отец направится прямиком в больницу на своем мотоцикле в конце своей вахты. Или раньше, в зависимости от того, что скажут врачи.

Парень из разведки был майором, а полицейские были унтер-офицерами. Все трое были в камуфляже и стояли в коридоре с выражением на лицах: зачем мы здесь?

Ричер сказал:

— Видели парня, которого только что забрали отсюда? Вы должны обыскать его дом, который сейчас пуст, между прочим. Всё готово, дело за вами.

Трое посмотрели друг на друга, а Ричер наблюдал за их лицами. Было понятно, что ни один из них не имел реального желания утопить нормального офицера, такого, как Стэн Ричер. Ясно, что все они хотели, чтобы всё закончилось хорошо. Они были готовы схватиться за соломинку и даже пройти лишнюю милю, даже если для этого потребуется выслушивать подсказки какого-то странного тринадцатилетнего мальчишки.

Один из полицейских спросил:

— Что мы ищем?

— Вы поймете, когда увидите это, — сказал Ричер. — Одиннадцать дюймов в длину, толщиной в дюйм, серого цвета.

Трое вышли на улицу, а Ричер и его отец остались ждать.

Глава 20

Ждать пришлось недолго, как Ричер и предсказал. Вонючий парень продемонстрировал определенную звериную хитрость, но кем он уж точно не был, так это криминальным гением. И это было абсолютно точно.

Трое мужчин вернулись менее чем через десять минут с металлическим предметом, побывавшим в огне, в результате чего он приобрел пепельно-серую окраску. Когда-то блестящая полоса из металла одиннадцати дюймов в длину и дюйм толщиной, слегка изогнутая по ее узкой стороне, с тремя круглыми зажимами, распределенными по всей его длине.

Это было всё, что остается, когда сжигаешь обычную папку на три кольца.

Не жесткая обложка, не страницы, не содержимое, а только обгоревший металл.

Ричер спросил:

— Где вы её нашли?

Один из полицейских ответил:

— Под кроватью во второй спальне, в комнате мальчиков.

Нет, криминальным гением он не был точно.

Майор из разведки спросил:

— Это книга кодов?

Ричер покачал головой.

— Нет, — сказал он, — это ответы на школьные тесты.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Так зачем же вызвали нас?

— Этим должна заниматься армия, а не школа. Вы должны пойти в больницу и поговорить с парнем и его отцом вместе. Вы должны получить признание. После этого вам нужно рассказать об этом в школе. Как вы поступите с парнем потом, это ваше дело. Предупреждения будет достаточно, наверное. Он не будет беспокоить нас снова, так или иначе.

— Что именно здесь произошло?

— Мой брат, — сказал Ричер, — похоже, совершил ошибку. Парень с другого конца улицы начал наезжать на нас, и Джо подошел и всё уладил. Остроумный, отвечает быстро, и идет до конца. Это было целое представление. Кроме того, Джо огромен. Хоть он и нежный, как ягненок, но парень не мог этого знать, это очевидно. Поэтому он решил отомстить другим способом, не с помощью силы. Он решил пойти другим путем. Он понял, что Джо тревожит тест, а может просто слышал наш разговор. Но в любом случае, он шел за Джо до школы вчера и выкрал ответы, чтобы его подставить.

— Можешь ли ты доказать это?

— Легко, — сказал Ричер. — Парень не поехал со всеми на матч. Его не было в автобусе. Таким образом, он был в городе весь день. Джо вымыл руки и принял душ, когда вернулся, что совершенно непохоже на обычное поведение Джо во второй половине дня. Он, должно быть, чувствовал себя грязным. И я думаю, что он чувствовал себя грязным потому, что он чувствовал вонь от этого парня весь день, сзади и повсюду.

— Очень обстоятельно, — сказал майор.

— Спросите у парня, — сказал Ричер. — Надавите на него перед его отцом.

— А что случилось потом?

— Парень придумал сценарий, где Джо запомнил ответы, а затем сжег книгу, что выглядело бы правдоподобно для того, кто хотел обманным путем пройти тест. А еще была ночь сжигания мусора, и это было очень удобно. План был таков: парень сожжет папку у себя на заднем дворе, затем проникнет к нам ночью и бросит металлическую часть в наш утилизатор отходов, в наш пепел, поэтому доказательство будет прямо там. Но у нас не было пепла. Мы пропустили ночь сжигания мусора. Нам пришлось поехать в аэропорт вместо этого. Поэтому план этого парня сорвался. Он снова пробрался сюда, и я слышал это. Было раннее утро, и я подумал, что это кошка или крыса.

— Есть ли какие-нибудь доказательства?

— Вы можете найти там следы ног, — сказал Ричер. — Двор подметали, но здесь всегда есть пыль. Особенно после ночи сжигания мусора.

Полицейские вышли и осмотрели двор, затем вернулись с веселым выражением на их лицах, как бы говорящим, что мальчик был прав.

Майор из разведки выглядел так, словно сам не мог поверить, что собирается сказать это тринадцатилетнему, но затем спросил:

— Может, ты знаешь, где находится и книга кодов тоже?

— Нет, — ответил Ричер. — Не уверен. Но у меня есть одна очень хорошая мысль.

— Ну?

— Помогите моему брату со школой, а потом поговорим.

Глава 21

Трое офицеров вернулись через девяносто минут. Один из полицейских сказал:

— Здорово ты навалял этому парню.

— Он будет жить, — сказал Ричер.

Второй полицейский добавил:

— Он признался. Всё так и было, как ты говорил. Откуда ты это узнал?

— Обычная логика, — ответил Ричер. — Я знал, что Джо не сделал бы этого, значит, очевидно, что это сделал кто-то другой. Вопрос был только кто? А еще как и почему?

Майор из разведки сказал:

— Мы уладили все вопросы со школой. Твой брат чист, — затем улыбнулся и сказал: — Но есть одно печальное последствие.

— Какое?

— У них теперь нет ответов, поэтому тест отменили.

— Какой ужас.

— У каждой светлой полосы есть и тёмная.

— Вы видели вопросы?

Майор кивнул:

— Чтение, письмо, сложение, вычитание. Ничего особенного.

— Нет общих знаний?

— Нет.

— Нет бейсбола?

— Даже и намека.

— Нет статистики?

— Возможно, проценты в разделе математики. Что-то типа возможности и вероятности.

— Которые очень важны, — сказал Ричер. — Например, какова вероятность того, что офицер военно-морского флота потеряет книгу кодов?

— Небольшая.

— Какова вероятность, что хороший морской офицер, такой, как мой отец потеряет книгу кодов?

— Еще меньше.

— Значит, возможно, что книга совсем не потеряна. Вероятно, есть и другое объяснение. Поэтому время, потраченное на поиски, исходя из предположения, что её потеряли — это потерянное впустую время. Время, потраченное на другие варианты будет более плодотворным.

— Какие другие варианты?

— Когда президент Форд принял власть от президента Никсона?

— Десять дней назад.

— И именно тогда, должно быть, Объединенный комитет начальников штабов начал перебирать все варианты. Я полагаю, что единственным реальным вариантом сейчас является Китай. Именно поэтому мы получили назначение именно сюда. Но мы самая последняя фаза — сражение. Значит, чуть раньше нас сюда должны были перебросить планировщиков. Где-то с неделю назад. Им, скорее всего, было приказано отработать всё с удвоенной скоростью. А это огромная работа, не так ли?

— Как обычно.

— И какой последний этап этой работы?

— Корректировка книги кодов для соответствия обновленным планам.

— В какие сроки?

— Теоретически мы должны быть готовы выдвинуться сегодня в полночь, если президент отдаст приказ.

— Так, может, где-то есть человек, который работал с кодами всю ночь. Человек из службы тыла, который поселился здесь около недели назад.

— Я уверен, что есть. Но мы уже проверили всех на базе. Это первое, что мы сделали.

— Может быть, он работал на дому.

— Это запрещено.

— Но так бывает.

— Я знаю. Но, даже если так и было в данном случае, он бы вернулся на базу уже давно, и книга была бы уже давно снова в сейфе.

— Предположим, он вымотался сам и заснул? Возможно, он до сих пор не проснулся, и кодовая книга все еще находится на его кухонном столе?

— Где?

— Перейдите улицу, — сказал Ричер. — Постучите в дверь и спросите Хелен.

Глава 22

Джо вернулся из долгой прогулки через час и вместе с братом и отцом отправился на берег поплавать. Вода была теплая, песок был белым, и пальмы качались. Они валялись и бродили, пока солнце не опустилось низко, затем отправились обратно в душный домик в начале бетонной улицы, где еще через час новый телефон зазвонил снова, и Джози сказала им, что ее отец умер.

Старый Лоран Мутье ушел в возрасте девяноста лет, забрав с собой, как делают абсолютно все, накопленные за всю жизнь и известные только ему, личные надежды и мечтания, страхи и переживания и оставив после себя, как и большинство людей, свой тонкий след в своих живых потомках.

Он никогда четко не представлял себе, что будет с его красивой дочерью с всегда такими непослушными волосами и двумя его красивыми внуками, да в действительности никогда и не хотел знать этого, но, как и любой другой человек двадцатого века, живущий в Европе, он надеялся, что они будут жить в мире, процветании и изобилии, одновременно зная, что почти наверняка будет совсем не так.

Поэтому он надеялся, что они преодолеют все свои трудности с терпением и добрым юмором, и его успокаивало в последний миг понимание, что так было всегда, и, вероятно, всегда так и будет.


home | my bookshelf | | Второй сын |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 13
Средний рейтинг 4.6 из 5



Оцените эту книгу