Book: Игра на выбывание



Игра на выбывание

Нил Уайт

Игра на выбывание

Next to Die

Copyright © Neil White, 2013

«Игра на выбывание»

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Он ходил взад-вперед, ощущая нечто среднее между беспокойством и приятным волнением. Итак, он добился своей цели, все шло по плану. Вот оно, новое начало. Если не считать звука его собственных шагов, вокруг царила тишина, однако казалось, что это просто затишье перед бурей, краткая передышка после всего, происходившего ночью, – крики, шум борьбы, сердитые голоса… Но утром все будет по-другому. Начнется совсем другая жизнь.

На этой мысли и следует сосредоточиться. Начать сначала. С чистого листа. Он остановился и, уперев руки бока, уставился в пол. Посмотрел на собственные ботинки – простые, коричневые, без шнурков, они давно уже утратили блеск новизны. Потертые и поношенные, ботинки почти сливались с полом, так что разглядеть их было не так-то просто. Он подвигал ногами и под скрип подошв начертил на полу парочку небольших воображаемых кругов.

Он сел и наклонился вперед. Он готов к новой жизни. Другого выхода нет. Глубоко вздохнув, закрыл лицо руками, оттягивая пальцами кожу и оставляя на ней красные следы. На секунду все вокруг погрузилось в благословенную темноту, которая, увы, вскоре наполнилась картинами прошлого – размытые черты лиц, открытые рты, дикие взгляды. Они вырывались, сопротивлялись, но никогда не могли одержать верх.

Он открыл глаза. Дыхание сделалось прерывистым, на лбу выступил пот. Как он до этого дошел? С чего все началось, понятно, однако такого финала он не ожидал. Они все умерли. Отняв руки от лица, он вытянул их перед собой ладонями вверх. Руки как руки – кожа, мышцы, кости. Медленно повернул их тыльной стороной, и вместо проступающих на грязных ладонях линий увидел только тонкие пальцы. Ногти тоже были бы грязные, если бы он не обкусал их вместе с кожей. Остались только короткие огрызки, а над ними – распухшие кончики пальцев. Но он до сих пор не мог поверить, что сделали эти руки. С виду обычные, они сотворили такое, переступили через такие границы… Казалось бы, это должно быть заметно с первого взгляда, но нет. Впрочем, дело не в руках. Дело в ней. Так было всегда.

Он снова закрыл глаза. Нужно забыть о ней, но задача не из легких. Стоило ему попытаться избавиться от одних воспоминаний, как тут же приходили другие. Вот их мягкие, длинные волосы касаются его пальцев. Прикосновения, как легкие поцелуи, задевают кожу. Потрескивает статическое электричество. Он сглотнул.

Воспоминания были слишком яркие, и все помещение тут же наполнилось звуками борьбы, всхлипываниями и приглушенными криками. Он едва переводил дух, перед глазами одна за другой проносились картины. Пустое пространство, эхо, мягкие волосы, касающиеся рук, шорох пластика, скрип ножек стула по полу, стук дерева о бетон. Казалось, мысли доставляли физическую боль, и он стиснул руками колени. Необходимо взять себя в руки, больше о таких вещах думать не следует. Это все в прошлом, с которым самое время порвать. У него появился шанс начать сначала.

Вот он, первый день новой жизни.

Глава 2

Джо Паркер покачивался на стуле и глядел в окно, наблюдая, как площадь постепенно заполняется народом. Он уже обзвонил полицейские участки Манчестера и ближайших маленьких городков, чтобы навести справки относительно новых арестантов. Уголовное право – отрасль достаточно ограниченная, поэтому фирме просто не удержаться на плаву без этих однообразных будничных дел – алкоголики, мелкие хулиганы… Нужно же чем-то заполнять пробелы, пока не подвернется серьезная работа. Но, чтобы заполучить всех этих мелких клиентов, нужно, чтобы твое имя стало известным. Поэтому каждое утро Джо обзванивал все участки в радиусе пятнадцати миль лишь для того, чтобы узнать, не упоминал ли кто-то его имени. Как всегда, ответ – «нет». Но каждый раз Джо заводил разговор с тем, кто взял трубку, и выяснял, нет ли серьезных дел. Убийств. Детоубийств. Изнасилований. Так он изо дня в день погружался на самое грязное дно Манчестера. Даже если труды Джо не приносили ощутимых результатов, по крайней мере, они помогали ему создать репутацию. В этом городе крупных конкурентов у фирмы хватает, а значит, Джо должен прилагать усилия, чтобы о нем не забывали. Для его начальников из отделов гражданского и коммерческого права, которые носили безупречно сидящие костюмы и улыбались не разжимая губ, юриспруденция значила только одно – деньги, деньги и еще раз деньги. Однако для Джо на первом месте всегда стояла борьба, драма.

Джо снова повернулся в кресле к окну, за которым открывался вид на крошечный парк. Скудный участок травы, деревьев и асфальтовых дорожек, располагающийся на месте старой церкви. Спокойное местечко, окруженное высокими зданиями из красного кирпича, в которых размещались юридические компании и адвокатские конторы, бухгалтеры и оценщики. Через высокие окна с раздвижными рамами и белыми деревянными решетками виднелась зеленая металлическая ограда, обрамленная кустами ярко-розовых рододендронов. В глубине парка едва виднелся памятник – каменный крест на пьедестале, установленный в память о лежащих в этой земле. Его окружали стоящие бок о бок скамейки.

Так у Джо начинался каждый день. В офис он пришел, как всегда, рано – еще не было семи, и сразу принялся разбирать стопку документов, оставшихся на столе. Разумеется, весь его график нарушали клиенты, у которых четкие планы отсутствовали начисто, а значит, не было никакой гарантии, что заранее назначенная встреча состоится. Редко кто исполнял свои обязательства – впрочем, в пятницу днем клиенты проявляли больше пунктуальности. Хотя пятничные визиты в его офис были всего лишь предлогом, чтобы выклянчить немного денег, дабы пережить еще одни тяжелые выходные – впрочем, их жизнь вообще легкостью не отличалась. Ассоциация юристов, конечно, не одобряла подачки клиентам, но Джо старался поступать по совести. Правила созданы, чтобы их нарушать. Не пойман – не вор.

Джо наблюдал, как внизу постепенно просыпается город. Герань, розы и ноготки расцвечивали лужайки желтым и фиолетовым, а деревья покрылись молодой зеленой листвой. Маленький островок спокойствия в стороне от магазинов и забитых дорог, проложенных между остатками того, что когда-то было достижениями индустриальной революции. Однако имелись здесь и виды, режущие глаз. Например, высокая стеклянная башня Битхама, яркий пример архитектурного недоразумения. Высокая, тонкая – такое впечатление, будто ее вот-вот сдует. А на фоне виадуков из красного кирпича и темных каналов выглядит и вовсе неуместно. В ветреную погоду высокий стеклянный шпиль начинает издавать странные звуки, напоминающие музыку флейты. А магазины вокруг башни разместились на первых этажах старых складов. Куда ни глянь, всюду прошлое сливается с настоящим. Город меняется каждый год, и только эта маленькая площадь остается все той же.

Джо работал в «Ханиуэллс» уже год, с тех пор как ушел из «Махоунс», более крупной компании, где на команду юристов сваливали горы работы, но на то, что тебя сделают партнером, рассчитывать не приходилось. В те времена Джо был простодушным, наивным новичком только-только из юридического колледжа и не мог предложить ничего, кроме диплома и голого энтузиазма. Джо мечтал изменить мир и помочь восторжествовать справедливости. Однако Махоуны ясно дали понять – их интересует не качество работы, а количество заработанных для компании денег.

В первое время Джо не возражал, поскольку верил, что сумеет совместить одно с другим. Ведь Джо знал, что станет хорошим адвокатом. Он понял это еще в детстве, когда поспорил с соседом, доказывая, что имеет полное право стучать мячом о забор. Во-первых, детям полагается играть на улице, а во-вторых, он ведь стучит только по своей стороне. Джо запомнил, как старик направился обратно в дом, качая головой и бормоча себе под нос что-то про нахальных мальчишек. Но Джо ощутил не раскаяние, а триумф – еще бы, ведь он одержал победу в споре.

Вот он увидел стажера Монику. Она шагала через парк, обогнув группу офисных работников, занимавшихся тай-чи на свежем воздухе. Этот утренний ритуал уже стал привычным. Так люди пытались создать мирную, расслабляющую атмосферу в двух шагах от места работы – и у них получалось. По крайней мере, Моника остановилась посмотреть, хотя Джо подозревал, что она просто тянет время, лишь бы подольше не приходить в офис.

Наконец Моника продолжила путь, и Джо отвернулся от окна. Пора сосредоточиться на делах. Тут открылась дверь, и вошла Джина Росс, следователь в отставке, исполняющая обязанности детектива. В эту фирму они с Джо пришли одновременно. Как и большинство полицейских, уйдя на покой, Джина быстро соскучилась. В свои пятьдесят она была слишком молода, чтобы сидеть без дела. В отличие от коллег мужского пола, с гордостью носивших по нескольку шрамов, у Джины не было ни одного. Отсутствовала у нее и их любимая привычка напиваться и драться в пабах, так что никаких разбитых костяшек и лопнувших сосудов на щеках. А седые пряди в темных, коротко стриженных и зачесанных за уши волосах придавали ей еще больше изящества. Глядя на ее подтянутую фигуру и стройные ноги, трудно было поверить, что Джине столько лет.

Впрочем, на работу ее приняли не за красивые глаза. Джо было известно, что лучший способ противостоять полицейским уловкам – нанять человека, который знает их все, а Джина была экспертом как раз в этой области. Благодаря обаянию и приветливой улыбке заключенные слушали ее развесив уши. Позабыв слова адвоката, они с готовностью выбалтывали свои истории, несмотря на все советы помалкивать.

Впрочем, на полицейской службе привлекательность была далеко не единственным козырем Джины. Она была умна и трудолюбива. А еще именно ей в свое время поручили расследовать дело, непосредственно касавшееся самого Джо. Была убита его сестра, Элли. Произошло это задолго до того, как Джо стал адвокатом. Уже много лет смерть Элли омрачала жизнь Джо, точно черная тень. С тех пор он чувствовал себя обязанным Джине, хотя найти убийцу так и не удалось.

Джина держала в руке стикер.

– Доброе утро, – поздоровался Джо. – Что у тебя там?

– Только что звонили из суда. Один заключенный хочет сменить фирму и воспользоваться нашими услугами.

Джо состроил гримасу. Очередная трата времени. На этой стадии чаще всего меняли фирму те, кого отказались выпускать под залог. Их гнев автоматически обращался против юристов.

– И кто же с ним раньше работал?

– Махоуны.

Джо вскинул брови, и Джина улыбнулась:

– Так и знала, что такой поворот дела тебя заинтересует.

– Да, но тут, похоже, не без подвоха. С чего он вдруг решил менять фирму?

– Не знаю. Есть только один способ это выяснить.

– В любом случае причина должна быть основательная. Махоуны просто так клиентов не отпускают.

– А вот теперь тебя точно зацепило.

– Да-да, ты мастер своего дела. Внимательно слушаю.

– Подожди, ты еще не знаешь, какое обвинение предъявляют этому человеку.

– Продолжай.

Джина протянула Джо стикер:

– В убийстве. И он хочет, чтобы его защищал именно ты.

Джо чуть не присвистнул. Значит, убийство. Махоуны в такие дела зубами вцепляются, почему же на этот раз упустили? Конечно, дела об убийствах не самые высокооплачиваемые. Не тот объем – когда речь идет о сложных мошеннических схемах, размер счета значительно повышает одна только бумажная работа. А вообще-то, убийства для адвоката мало чем отличаются от нападений – разве что на одного свидетеля меньше. Однако дела такого рода считаются престижными и самым положительным образом влияют на имидж компании. Джо взглянул на стикер. Там было написано только имя: Ронни Бэгли.

– Значит, этот тип требует именно меня? Я что, его знаю?

– Вот сам у него и спросишь, – ответила Джина и направилась к двери, оставляя за собой шлейф аромата духов. Потом вдруг остановилась. – Может, с днем рождения поздравит.

Джо вскинул голову:

– Спасибо, Джина. Надо же, запомнила!

– К маме поедешь?

– Ну уж нет, целый день мне там не выдержать, – Джо снова взял в руки стикер. – Еду в суд.

– Смерть твоей сестры сильно ее подкосила, Джо. И отцу твоему не легче. Уж я-то видела. Ее поддержать надо, в такой-то тяжелый день.

Настроение сразу испортилось. На Джо нахлынули тягостные воспоминания.

– По-твоему, мне не тяжело? Каждый справляется, как может.

В ответ Джина молча кивнула и вышла из кабинета. Джо еще раз повернулся в кресле и снова устремил взгляд на площадь. Моники видно не было – должно быть, уже в офисе. Тем временем сессия тай-чи подходила к концу. Джо отвернулся и заметил свое отражение в стекле, вставленном в раму картины. На портрете был изображен какой-то викторианский судья. Видно, специально повесили, чтобы придать офису респектабельности. На секунду Джо увидел себя таким, каким его видели остальные. Костюм, галстук, запонки. Адвокат. Успешный адвокат.

Но все это лишь красивый фасад. На самом деле у Джо был темный секрет, который он скрывал ото всех. Джо пытался бороться, но порой это оказывалось сильнее его. Джо надавил пальцами на виски. На ближайшие несколько часов нужно выбросить все мысли такого рода из головы. Надо ехать в суд.



Глава 3

Джо приближался к зданию Магистратского суда Манчестера на площади Короны. Строение было современное – сплошь стекло и красный песчаник. Когда-то площадь представляла собой открытое замощенное пространство. Для многих этот простор был последним глотком свободы на пути к зданию суда. Теперь все изменилось. Старое здание суда снесли и заменили магазинами и ресторанами из стекла и стали. Теперь площадь целыми днями гудела, точно пчелиный улей. Здесь собирались юристы, бухгалтеры и банкиры – сидели за столиками на свежем воздухе, пили кофе элитных сортов и ели незаслуженно дорогие батончики мюсли.

В результате публика здесь была достаточно пестрая – подсудимые соседствовали бок о бок с преуспевающими и успешными. Мимо прошла молодая пара. Девушка в грязных черных джинсах и футболке – тощая и изможденная, явно наркоманка. Парень худой, но мускулистый. Белая майка, все руки в татуировках. Вид скорее угрожающий, чем спортивный. Парочка обогнула двух мужчин – костюмы сшиты на заказ, на запястьях сверкают часы. На самом деле и те и другие стремились продемонстрировать свою крутость, просто выбрали разные способы. Мужчины в костюмах держались с непринужденной уверенностью – такая манера призвана притягивать взгляды. Парочка же смотрела на всех вокруг в упор, не моргая, стремясь запугать, поэтому от них, наоборот, взгляд отводили.

Рядом с Джо молча шагала Моника. Пока не закончится стажировка, в зале суда ей делать нечего, однако Моника вполне в состоянии передавать сообщения, информировать судебных приставов о рабочем графике Джо – бывало, его присутствие одновременно требовалось на двух процессах – или забирать бумаги у прокурора. Монике будет полезно примелькаться. Это пригодится ей по окончании периода обучения. Моника уже сопровождала адвокатов в Суд короны, делала записи и вникала в суть серьезных дел, однако атмосфера там была намного сдержаннее и цивилизованнее. Если Моника хочет заниматься уголовным правом, то вкалывать в основном придется именно здесь.

– И какой же сферой права ты собираешься заниматься, когда закончишь обучение? – спросил Джо.

– Пока не определилась, – ответила Моника. Заправила выбившуюся прядь за ухо. В другой руке она сжимала маленький портфель, пока что служивший просто дамской сумочкой. – Наверное, буду специализироваться на моральном вреде. Или на завещаниях.

Джо пренебрежительно качнул головой:

– Скучное перебирание бумажек, и больше ничего. Уголовные дела намного интереснее.

– Интереснее?..

– Вот именно, – кивнул Джо. – Ради денег в наше ремесло не приходят, зато недостатка в занимательных историях испытывать не будешь. Мне бы пригодилась помощница. Подумай над этим.

Моника улыбнулась:

– Хорошо. Спасибо.

Улыбка не сходила с ее лица, пока они не вошли в Магистратский суд. Джо и Моника встали в очередь вместе с подсудимыми и их защитниками. Иначе через охрану не пропускали, хотя имя Джо тут знали все и каждый. Солидный костюм не избавлял от необходимости толкаться в очередях.

Кажется, в присутствии мрачно сгорбившихся хмурых подсудимых Моника чувствовала себя вполне непринужденно. Как всегда, толпа состояла в основном из должников и неплательщиков. Все в их облике, от морщинистых лиц завзятых курильщиков до коричневых пеньков, в которых с трудом можно было узнать зубы, говорило о том, что эти люди опустились на самое дно. Именно самообладание Моники и привлекло внимание Джо, когда она только появилась в офисе. Она всегда держалась скромно, с достоинством, носила исключительно строгие костюмы темных тонов и белые блузки, но как-то раз Джо заметил зеленые и красные края татуировки, выглядывающие из-под воротника, а также крошечные следы пирсинга, покрывавшие оба уха сверху донизу. Видимо, на время работы серьги Моника вынимала. Такая девушка сразу выделяется из серой массы и, вне всякого сомнения, сумеет расположить к себе клиентов. Кому нужны все эти безликие типы?

На эскалаторе они поднялись на второй этаж – там было намного светлее благодаря высокой стеклянной крыше – и вышли в открытый вестибюль, больше напоминающий помещение в современном офисе. Туда-сюда прохаживались адвокаты из «Махоунс». Это была одна из самых крупных и солидных фирм в Манчестере. Рядом энергичные молодые адвокаты из менее престижных компаний жали руки клиентам и бодро улыбались, всеми силами пытаясь показать, что они не просто неопытные дети, начинающие с низов.

Джо протолкался сквозь толпу, загораживающую вход в часть здания, где располагались камеры. В понедельник утром здесь всегда было людно. Девушки разговаривали с адвокатами своих бойфрендов, требуя сообщить, когда тех отпустят домой. Пара репортеров шныряла вокруг, рассчитывая нарыть очередное дело с привкусом сенсации. В любом случае публику интересует мошенничество с целью получения социальной помощи или нелегальные иммигранты. Но в основном дело приходилось иметь с обычной бытовой грязью. Алкоголь, наркотики, драки – вот три кита, на которых держится работа адвокатов по уголовным делам.

Наконец Джо добрался до двери, ведущей в изолятор, и тут заметил человека с фирменной папкой «Махоунс» под мышкой. Мэтт Ливер. Лысеющий человек в очках в тонкой оправе, он, похоже, считал, что самое главное для юриста – начищенные до блеска ботинки. При приближении Джо Мэтт замер.

– Доброе утро, Мэтт, – поздоровался Джо. – Ну что, упустил клиента?

– Это мы еще посмотрим… Кстати, что ты тут делаешь? Тебе бы надо спешить со своей формой в суд. Думал, ты так и сделаешь. Ты же не хочешь, чтобы кто-то увел клиента, прежде чем твое имя появится на папке с делом.

Мэтт плотно сжал губы. Джо округлил глаза.

– Ты что, упустил из виду такой важный момент и не получил подпись клиента? – рассмеялся Джо. – Старику Махоуну это не понравится, особенно если Ронни перейдет ко мне.

Мэтт шагнул ближе.

– Все выходные, Джо… Все выходные я занимался только им. И в субботу вечером, и вчера. А ты где был?

– Тебе надо чаще высыпаться, – посоветовал Джо. – Может, дыхание посвежее станет.

Прежде чем Мэтт успел ответить, Джо постучал в окошко рядом с дверью, ведущей в изолятор. Окошко открылось, и Джо улыбнулся коренастому мужчине в белой рубашке, с ремня у которого свисала цепь.

– Я к Ронни Бэгли.

– Привет, Джо. Он тебя ждет.

Дверь зажужжала, и Джо с Моникой вошли внутрь. Мэтт попытался было прорваться вслед за ними, но Джо предостерегающе выставил руку:

– Не надо унижать себя такими выходками. Скажу старику, что ты сделал все возможное.

Мэтт выругался, но тут дверь захлопнулась. Щелкнул электронный замок, и коридор погрузился в приятную тишину. Охранник обернулся и прокомментировал:

– Ужас как распсиховался.

– Кто, Мэтт? – уточнил Джо. – Было бы из-за чего. Партнером его все равно не сделают.

– Ты поэтому уволился?

Джо не стал отвечать. Причиной его увольнения стало вовсе не отсутствие карьерных перспектив. Джо молча протянул охраннику форму.

– Кен, скажи Ронни, чтобы подписал. Сам знаешь где.

– Не вопрос, – ответил Кен.

На самом деле процедура была несколько другой, но Джо знал, с кем следует поддерживать дружеские отношения. Люди, занимающиеся перевозкой заключенных, могут предложить услуги Джо тем, у кого нет адвоката. Всего-то и нужно, что запомнить имя и подарить на Рождество бутылку виски. Джо провели в будку в углу. Вместе с Моникой они протиснулись внутрь. Тесное пространство сразу наполнил запах ее духов. Сквозь стеклянную стену был виден пустой стул.

– Никогда не разговаривала с убийцей, – тихо произнесла Моника.

– Мы пока не знаем, убийца он или нет.

Моника поджала губы.

– Раз арестовали, значит, должны быть причины.

– Мы юристы. Для нас главное – улики и доказательства. Со временем ты научишься подходить к делу рационально. Все мы учимся абстрагироваться от эмоций. Главное – не вставай ни на чью сторону. Те, кто этим увлекается, частенько путают черное с белым и в результате играют на руку тому, кто похитрее. Я и сам переступаю через правила, которые по-хорошему нарушать не следовало бы. Тут вся хитрость в том, чтобы избегать нежелательных последствий. Будь вежлива, но держи дистанцию. Если эти ребята идут на дно, то и тебя следом утянут.

Тут урок пришлось прервать. С другой стороны послышались голоса – кто-то разговаривал с охранниками. А потом на стул опустился растрепанный мужчина. Чтобы описать его внешность, хватило бы одного прилагательного – «средний». Рост, телосложение, цвет лица, стрижка. На затылке волосы стояли дыбом – результат двух ночей, проведенных в камере на виниловом матрасе.

– Ронни Бэгли, я Джо Паркер, а это Моника Тейлор.

Ронни потер голову.

– Я знаю, что это вы, мистер Паркер. Я ведь специально попросил, чтобы меня защищали именно вы, забыли?

Голос звучал устало и мрачно. Джо не ответил, и тогда Ронни спросил:

– А вы чего ожидали? Широкой улыбки? Меня в убийстве обвиняют.

– Хорошо, начнем сначала, – произнес Джо. Обычно его клиентам такие штучки с рук не сходили, но было ясно, что Ронни сейчас действительно не до любезностей. Можно только гадать, что он переживает.

– Расскажите, почему вы отказались от услуг «Махоунс» и выбрали меня.

– Я к ним только из-за вас и обратился. Думал, вы там работаете.

– Я ушел.

– Да, теперь знаю. Ну и что дальше?

Джо принялся внимательно изучать Ронни Бэгли. Он казался раздраженным. Никаких нервов, никакого страха. Кажется, этому человеку просто не терпелось взяться за дело. Для подозреваемого в убийстве подобное поведение было совершенно нетипично. Большинство с самого начала принимались клятвенно уверять, что они невиновны, даже если это была неправда. Джо обратил внимание и на другие любопытные мелочи. Пальцами левой руки Ронни сжимал кисть правой и все время поглаживал ее большим пальцем – видно, все-таки волновался. Между большим и указательным пальцами Джо заметил татуировку, явно самодельную. Какие-то короткие серые линии, что означают – неясно. Ронни поджал губы, Джо же не спешил нарушать затянувшееся молчание. Ронни откинулся на спинку стула, потом снова наклонился вперед. Этот человек находился в непрерывном движении. Черты его лица были грубоваты, но вместе с тем не лишены привлекательности. Однако было видно, что помотало парня изрядно, и вся былая привлекательность давным-давно поблекла. Вокруг рта пролегли специфические морщины заядлого курильщика, окруженные темными кругами глаза глубоко запали.

– Сегодня мы ничем серьезным заниматься не будем, – наконец ответил на вопрос Джо. – Сегодня вечером отправитесь в тюрьму. А завтра или послезавтра Суд короны будет решать, выпускать вас под залог или нет. Естественно, решение будет не в вашу пользу. А после этого останется только ждать суда.

Ронни сглотнул и опустил голову.

– Меня точно не выпустят под залог?

– Нет, конечно, вам же предъявлено обвинение в убийстве.

– Получается, тех, кого обвиняют в убийстве, никогда не отпускают под залог?

– Почти никогда. Не хочется понапрасну вас обнадеживать, Ронни. Есть два варианта – я могу говорить вам правду, а могу – то, что вы хотите услышать. Только ситуация от этого не изменится.

Ронни кивнул, не поднимая глаз, будто именно такую новость и ожидал услышать. Потом взглянул на Монику. Та снова заправила волосы за уши и смущенно заерзала на стуле.

– А вы кто?

– Моника Тейлор, – тихонько кашлянув, ответила она. – Стажер.

Джо постучал по стеклу.

– Не в ту сторону смотрите, Ронни, – сказал он, с многозначительным видом указывая на себя. – О деле говорить будете со мной. Так в каком убийстве вас обвиняют?

Взгляд Ронни еще на несколько секунд задержался на Монике. Наконец он произнес:

– В убийстве моей гражданской жены Кэрри и нашей дочери Грейс.

Джо сделал соответствующую запись, но лишь для того, чтобы лучше усвоить услышанное. Собственного ребенка?..

– Что вы сказали полиции? – спросил Джо.

– Ничего. Да и что тут говорить? Тел не нашли. А если нет тел, о каком убийстве может идти речь?

Глава 4

Значит, теперь остается только ждать. Он прижался затылком к холодной стене. Неизвестность вынести тяжелее всего. Правильно ли он поступает? Мотив уж точно самый что ни на есть благородный – любовь. Но что, если он выбрал неверный путь к цели? Были, конечно, и волнующие моменты, но со всем этим пора завязывать. Ситуация вырвалась из-под контроля. Однако тишина невольно располагала к воспоминаниям, а у него их было много. Он подумал о первом разе. Тогда он сделал выбор сам. Таково было условие в случае, если он согласится.

Он заметил ее, когда она выходила из парикмахерской – крошечного салона, напротив которого высились черные прокопченные стены, тянущиеся вдоль здания вокзала. На все это падала тень холма, когда-то заросшего зеленой травой, а теперь усеянного каменными коттеджами, мимо которых тянулась дорожка, ведущая в ту часть города, которая располагалась на возвышенности. А эта девушка была точно луч света в темноте. Создавалось впечатление, что здесь ей не место.

Волосы у нее были как раз такие, как он любил, – длинные, идеально прямые и ничем не испорченные. Никакой завивки, никакой химии, никакой краски. Естественные и мягкие, только подстрижены слишком уж ровно – сразу видно, где прошлись ножницы. Он пытался бороться, ведь он давно решил не поддаваться, однако справиться с собой не смог, слишком велик был соблазн. Сначала призыв звучал как шепот, потом – как рычание. Кровь прилила к голове, создавая невыносимое давление. И он пошел за ней. Единственное, что он слышал, – тихое потрескивание статического электричества, когда волосы задевали нейлоновую блузку девушки. Завораживающий звук. Как только она останавливалась посмотреть на витрину или доставала мобильный телефон, он сразу переходил на другую сторону улицы, боясь, что его заметят. Но даже тогда продолжал смотреть на ее отражение. Вот она поправила челку. Две длинные пряди по бокам обрамляли лицо.

Руку холодили маленькие ножницы, которые он достал из кармана. Но он не собирался выпускать их из кулака, пока не доберется до цели. Он приготовился, надеясь, что подходящая возможность не заставит себя ждать. Достаточно, чтобы она зашла в людный магазин или свернула на оживленную улицу. Он умел работать быстро и ловко, как карманник.

И вдруг она остановилась. Сердце застучало в груди. Автобусная остановка. Отлично. Он встал рядом с ней. Она его не заметила. Когда подошел автобус, он подслушал, до какой остановки ей нужно, и купил билет дальше. Посмотрим, куда она едет.

Сиденье у нее за спиной было пустым, и он сразу скользнул туда. Ее волосы перевешивались через спинку, и, когда автобус покачивался, они сразу приходили в движение. В горле у него пересохло, дыхание стало учащенным. За ним никого нет, впереди сидит одна-единственная старушка, и та смотрит в другую сторону. Если что, его лица она не вспомнит.

Он достал из кармана свой короткий, острый инструмент – ножницы. Он как следует их смазал, чтобы не издавали ни звука, и наточил, чтобы получалось легко и быстро. Одно короткое, четкое движение. Когда автобус замедлил ход перед следующей остановкой, ее волосы перестали раскачиваться. Держа ножницы наготове, он вытянул другую руку вперед ладонью вверх. Всего один щелчок. Лезвия сомкнулись, и несколько сантиметров мягких, легких волос упали ему на ладонь. Они были почти невесомые и лишь слегка щекотали пальцы. Он плотно сжал кулак. Перед глазами все помутилось. Захотелось поскорее оказаться дома, наедине с ними, но тут женщина тряхнула головой, и дальше все происходило точно в замедленной съемке – длинные пряди взлетели, точно штора от ветра, и перед ним открылось манящее зрелище. Всего на секунду, но этого было достаточно. Задняя часть ее шеи, где мягкие волоски были точно пух.

Он подался вперед. Это было слишком рискованно, она могла почувствовать его горячее дыхание у себя на шее, но ему просто необходимо было подобраться поближе. Он обожал короткие стрижки, бобы, но только такие, которые полностью открывают шею. Тогда он представлял, как ножницы парикмахера порхают над кожей, и мягкие волосы падают на пол, задевая спинку кресла. Но с короткими волосами слишком сложно – есть риск задеть кожу ножницами и привлечь к своим действиям нежелательное внимание. Коллекция волос была его единственным утешением, самым доступным для него способом подобраться к желанному предмету. Вид шеи этой женщины окончательно затуманил рассудок.

Она встала, собираясь сойти. И снова эти потрескивания, когда чистые, сияющие волосы скользнули по блузке и водопадом заструились вниз по спине, покачиваясь при ходьбе. Правда, были еще короткие пряди, задевавшие плечи. Ему захотелось большего. Он следил, как она вышла из автобуса и повернула на длинную улицу с каменными домами. Дальше тянулись только открытые поля, а значит, жила она именно на этой улице. Тогда он и понял, что на этом не ограничится – у него были ее волосы, и он знал, где она живет. Она стала первой.



Глава 5

В коридоре здания суда все было как обычно. Подсудимые с ничего не выражающими лицами дожидались начала слушаний на грязных синих стульях, привинченных к полу. Прокуроры проносились мимо с ноутбуками под мышкой. Почти все адвокаты были молодые, папки в их руках украшали логотипы фирм. Их специально учили держать папки так, чтобы название можно было легко прочитать. Бесплатная реклама, что-то вроде живого щита.

Моника брела следом за Джо в сторону зала суда. Джо старался не особо прислушиваться к гулу голосов. Подсудимые, как всегда, рассказывали, что привело их сюда, а адвокаты думали, как переиначить историю и подать ее в суде под правильным углом. Главное, побольше раскаяния. Джо мимоходом окинул взглядом лица собравшихся – вдруг встретится кто-то знакомый? Особенно высматривал своих бывших клиентов из «Махоунс». Уговорить этих ребят сменить адвоката проще простого, иногда достаточно бутылки дешевого шерри. Но сегодня никого знакомого видно не было.

– И что теперь? – полушепотом спросила Моника.

– Возьмем у прокурора бумаги, а потом навестим клиента в тюрьме. Ронни остается только ждать, пока строить планы бессмысленно.

Джо открыл дверь, и из шумного коридора они попали в торжественно тихий зал суда. Ряды покрытых шпоном столов тянулись через весь зал и обрывались лишь около высокой платформы, с которой магистраты вершили правосудие. Сверху висел старинный герб – лев и единорог. Королевский штандарт. И девиз – «Dieu et Mon Droit» – «Бог и мое право». За столами собрались адвокаты. Одни переговаривались, другие листали папки или разгадывали кроссворды. Джо чуть не застонал. Похоже, тут очередь. Он взглянул на часы. Сегодня ему задерживаться некогда.

Джо уже подумывал, не уйти ли, но дело Ронни слишком важное. И снова его окутала темнота, затягивающая, будто болото. Настроение сразу испортилось. Джо знал, что сегодня произойдет. Сразу нахлынули воспоминания, и тайна, которую он скрывал пятнадцать лет, снова вынырнула на поверхность. Но сейчас обо всем этом думать рано. Нужно сосредоточиться на деле Ронни. Джо жестом велел Монике занять места в задней части зала и отправился искать прокурора. Прокурором оказалась Ким Ридер. Джо улыбнулся. Ким была старой подругой, они вместе учились в юридическом колледже, хотя когда-то их связывало нечто большее. Несколько пьяных ночей кого хочешь сблизят. Когда Ким оборачивалась, лицо у нее было настороженное – явно ждала очередного потока жалоб со стороны защиты. Но, увидев Джо, сразу просияла.

– Джо Паркер! – воскликнула она. – Рада встрече.

– Я тоже. Ты что здесь делаешь? Думал, ты у нас теперь слишком важная птица.

– У меня тут дело об убийстве, которое ни за что не упущу. Хотя и с остальными, конечно, тоже возиться приходится.

Ким состроила гримасу и указала на планшетный компьютер, лежащий на кафедре. Туда были загружены все утренние дела. А рядом разместилась небольшая стопка белых папок – эти бумаги относятся к тем, кого задержали этой ночью.

– Дело Ронни Бэгли? – уточнил Джо. – Он мой клиент.

Ким вскинула брови:

– Да ты что!

Обернувшись, кивнула мужчине и женщине, сидящим на боковых скамьях. Явно следователи, понял Джо. По одежде сразу видно. Тщательно отглаженные рубашки пастельных тонов, простые новенькие костюмы. Адвокаты носили либо старые и поношенные, либо дорогие в тонкую полоску. Полицейские встали и подошли к ним. Удостоверения висели на синих лентах на шее.

– Инспектор Эванс, – представилась женщина и улыбнулась. Впрочем, улыбка была натянутой. Сейчас он был для нее врагом, противником.

– Сержант Болтон, – произнес мужчина и протянул руку. Джо ответил на рукопожатие, хотя понимал, что единственная цель сержанта – продемонстрировать силу, заставив его поморщиться.

– Доброе утро, инспектор, – вежливо поздоровался Джо.

– Думала, Бэгли представляют Махоуны, – сказала Эванс.

– Уже нет.

– Не стану врать, что удивлена. Они велели ему молчать, но, если Бэгли было что сказать в свое оправдание, следовало выкладывать все и сразу. Тогда ему, возможно, не предъявили бы обвинение.

– И вы бы ему поверили, инспектор? – спросил Джо с наигранным удивлением. – В таком случае пусть прямо сейчас заявит, что невиновен, и идет на все четыре стороны.

Саркастичное замечание Джо заставило Эванс вспыхнуть. Прежде чем она успела ответить, боковая дверь распахнулась, и вошли магистраты – два пенсионера в костюмах и молодая женщина, нарядившаяся слишком гламурно для зала суда. Все встали и отвесили традиционный поклон. Потом в замке зазвенел ключ. Джо обернулся в сторону стеклянной кабины с толстыми стенками. Внутрь ввели всклокоченного мужчину лет пятидесяти, пристегнутого наручниками к охраннику. Первый алкоголик, задержанный за сегодняшнюю ночь. Помятая спортивная толстовка и штаны сразу выдали, что их владелец провел не слишком приятную ночь в камере.

Секретарь суда принялся уточнять имя и дату рождения задержанного. В этот момент Джо понял, насколько ему необходим этот Ронни Бэгли. Надо же как-то отвлечься от ежедневного копания в грязи общественного дна. Джо собрался сесть, но тут заметил, как перешептываются полицейские. Оба кивали, глядя на него. Когда они вышли из зала, у Джо возникло явственное ощущение, будто его участие в деле по какой-то причине сильно изменило ситуацию.

Глава 6

Джо поглядел на дом матери, и пальцы крепче стиснули руль. Снаружи коттедж не представлял собой ничего особенного. Обычное здание с высокими окнами и крошечным садом, подъездная дорожка тянется к обшарпанным деревянным дверям гаража. Джо знал, что ждет его внутри – праздничные украшения, торт, веселье в кругу семьи. Только все это было ненастоящим, фальшивым. Всего лишь красивая картинка, созданная, чтобы казалось, будто все в порядке, что они обычная счастливая семья. Но сами Паркеры знали, какой удар по ним нанесло убийство Элли. Папа погрузился в депрессию, да так из нее и не вышел, ища утешения на дне бутылки. Пять лет назад он скончался от инсульта. Тут выпивать с горя принялась и мама, и с тех пор дом разваливался буквально на глазах.

Родители приобрели коттедж еще во времена бума на рынке недвижимости, рассчитывая на выгодное вложение, но денег на то, чтобы содержать такой дом, у них не было. На этой улице большинство коттеджей принадлежало муниципалитету, поэтому за их состоянием следили общественные службы. Здесь же все стоки заросли травой, и, когда шел дождь, вода переливалась через край. Оконные рамы сгнили, краска облупилась. Джо пытался уговорить маму прибегнуть к помощи профессионалов, а как-то раз даже сам заявился с кистью в руке, но она отказалась наотрез. Кажется, для мамы невыносима была мысль о том, что жизнь продолжается, хотя она должна была думать не только о себе, но и о Руби.

Однако сейчас состояние дома – не самая серьезная проблема. Главное, что ожидало внутри, – вся эта игра и притворство. Джо приготовился изображать улыбку и наигранно сетовать по поводу того, что стал старше еще на один год. Так уж принято в семействе Паркер. Все праздники они отмечали вместе, будто боясь, что разбредутся в разные стороны, если перестанут собираться по торжественным датам. Впрочем, дело было даже не в этом. Причиной была Элли. Как всегда с того дня.

На Джо снова нахлынули причиняющие боль воспоминания – черное облако, вот-вот готовое задушить. День рождения для него всегда ассоциировался с попытками сдержать грусть. Джо думал, что время лечит, но потом стало только хуже. Впрочем, Джо был сам виноват. Он просто не давал воспоминаниям стереться, испытывая возмущение при мысли, что можно все забыть и просто жить дальше.

Джо глянул в зеркало заднего вида. Надо держать самую широкую улыбку наготове. Но Джо знал – стоит ему войти в родительский дом, и горе будет так же свежо, как и много лет назад. Особенно в день его рождения, годовщину с того дня, когда она умерла. Нет, неправильно. Элли не умерла. Ее убили, жестоко и хладнокровно. Но лишний раз об этом лучше не задумываться. Джо уже предвидел, что все произойдет точно так же, как и всегда раньше. Мама попытается превратить день его рождения в праздник, и, как всегда, неудачно.

Джо вышел из машины. День сегодня был теплый. В Манчестере часто бывало сыро, да и серые тучи частенько закрывали небо, принося с собой дождь, который не успели пролить в Ирландии. Это был один из тех редких дней в конце весны, когда пели птицы, а возвышавшиеся над городом Пеннинские холмы украшали пейзаж вместо того, чтобы мрачно нависать над ним. Звякнула металлическая калитка, и Джо зашагал по выложенной плитками дорожке вдоль боковой стены, как вдруг в окно выглянула сестра, Руби. Она помахала брату рукой. Джо помахал в ответ и, заметив ее силуэт сквозь стеклянную дверь, растянул губы в самой убедительной из своих улыбок. Руби была типичным тринадцатилетним подростком, жизнерадостным и нескладным. Разумеется, большая разница в возрасте с Джо постоянно давала о себе знать.

– С днем рождения! – воскликнула она, чмокнув Джо в щеку. – Думала, ты не приедешь.

– Как я мог пропустить такое? – ответил Джо, не без усилия выжав из себя смешок.

Руби схватила его за руку и потянула за собой. Когда они вошли в дом, Джо окружили знакомые с детства предметы и запахи – аппетитный аромат из духовки, кричаще яркие праздничные украшения на полке рядом с телевизором, пепельница с Мальты, колокольчик из Испании, коллекция рюмок из разных шотландских городов. На каминной полке стояли фотографии – вот он сам, вот брат, а вот Элли, его первая младшая сестра.

Джо внимательно вгляделся в снимок Элли. День его рождения всегда отмечали рано – утро посвящается Джо, весь остальной день – Элли. Она была убита в его восемнадцатый день рождения. Элли нашли в кустах неподалеку от школы, где она училась. Девочка была изнасилована и задушена. Поэтому теперь дни рождения Джо были неразрывно связаны с памятью об Элли, и с празднованием спешили разделаться как можно быстрее.

Джо поражало, до какой степени Руби стала похожа на Элли. Озорная улыбка, блеск в глазах, привычка закусывать губу. Иногда это сходство буквально заставало врасплох. Джо каждый раз ощущал острую грусть и вынужден был напоминать себе, что Руби сама по себе, она полноценная личность и вовсе не обязана заменять потерянную сестру.

– Приехал-таки? – раздался голос брата, Сэма.

– Это же мой праздник, – обернувшись, ответил Джо. – А опаздывать сейчас модно.

Сэм коротко улыбнулся.

– Поздравляю, братишка.

Сэм был следователем, хотя сильно отличался от большинства своих коллег. Человек тихий, склонный к задумчивости. Худощавый, волосы стриг коротко, носил очки. При всем этом нрав у Сэма был горячий – брат отличался вспыльчивостью. Его можно было назвать своего рода «семейной совестью». Именно он старался всех сплотить, превращая дни рождения, праздники или просто погожие деньки, подходящие для прогулки, во что-то вроде всеобщей повинности. Паркерам приходилось послушно собираться вместе и мучительно поддерживать разговор.

– Спасибо, – произнес Джо. – А где мама?

– Готовит. Сам понимаешь, ее отвлекать не надо.

– В котором часу едете на кладбище?

– «Едете»? А ты как же?

Джо вздохнул. Опять этот старый спор.

– Мне надо работать.

Сэм ответил молчанием. Сердито взглянул на брата, подвигал шеей, словно она у него затекла, и наконец произнес:

– Один раз съездишь – не развалишься. Ради мамы.

Джо подошел ближе, чтобы не услышала Руби, и шепотом проговорил:

– Постоянно думаю об Элли, но стараюсь вспоминать дни, когда она была счастлива – например, семейные праздники, – а не тот день, когда Элли погибла. Надо, чтобы в памяти оставалось хорошее.

– Сам знаешь, что городишь полную чушь.

Прежде чем Джо успел ответить, в комнату с тарелкой сэндвичей в руке вошла мама. Когда она ставила ее на стол рядом с пирожками с мясом и яйцами в колбасном фарше, тарелка неприятно задребезжала. В последнее время руки у мамы дрожали все сильнее.

Подойдя к Джо, она слабо улыбнулась, хотя явно старалась изобразить веселье – даже слишком старалась. Джо пришлось наклониться, чтобы мама смогла дотянуться и поцеловать его в щеку. Губы были холодные, а дрожь только усилилась.

– Какой ты у меня красавец-мужчина, – проговорила мама, взяв его за руку прохладными, хрупкими пальцами. – Подумать только – моему младшему сыночку тридцать три года! Нет, представляете? Прямо старухой себя чувствую.

– Ну, на тему возраста тебе беспокоиться еще рано. Посмотри на себя в зеркало! – ответил Джо, и мама рассмеялась. Он бессовестно врал, и они оба это знали, но такие комплименты поднимали маме настроение. Джо долго казалось, будто она совсем не меняется. Одевалась мама все так же, в привычные юбки и свитеры. Стриглась одинаково коротко, менялся только цвет – начала проступать седина, которую вскоре скрыли постоянно меняющиеся оттенки светло-русого. Одни выглядели естественно, другие – нет. А теперь мама сильно постарела, стала казаться более хрупкой. Под глазами морщины, со щек не сходил нездоровый румянец. Джо понимал, что причина в алкоголе, но говорить что-либо не было смысла. Мама пила, когда ей нужно было забыться, а день рождения Джо стал для нее самым тяжелым днем в году. Мама изо всех сил старалась его порадовать, хотя Джо все время повторял, что не стоит утруждаться из-за такого пустяка. Но, если отказаться от праздника, ничто не сможет отвлечь маму от мыслей об Элли. Но продержаться весь этот день без алкоголя она была не в состоянии.

– Пойдем, – вмешалась Руби и усадила Джо в кресло у камина. Несмотря на теплый майский день, внутри теплился огонь. Джо послушно сидел, где велено, пока вся семья хором пела «С днем рождения тебя». Ради Руби Джо старательно изображал радость. Потом сестра выбежала из комнаты и вернулась с маленькой стопкой подарков. Открывая их, Джо демонстрировал оживление, смеялся шуткам на открытках и не забыл поблагодарить за каждый презент. Рубашка, кружка, пиво, носки.

– С днем рождения, – произнесла мама. По щеке ее скатилась слеза.

– Мне скоро ехать, – предупредил Джо и невольно поморщился, когда в маминых глазах на секунду промелькнула боль. Он тут же пожалел, что нельзя забрать свои слова обратно, однако было уже поздно.

– Ну и кто же этот очередной проходимец, который для тебя важнее семьи? – поинтересовался Сэм.

– Что за допрос? Ты, в отличие от меня, сегодня не работаешь, – со вздохом ответил Джо. – Хоть один денек побудь человеком, а не полицейским. Вдруг втянешься?

– Да-да, а теперь расскажи, что преступники – обычные люди, такие же, как мы с тобой…

– Хватит, закрыли тему.

– При мне твои драгоценные клиенты показывают истинное лицо. Надеваешь наручники – в диких зверей превращаются. А тебе демонстрируют кротость и смирение, умоляют выпустить под залог и все в таком духе.

– Тем не менее они продолжают оставаться людьми.

– Мальчики, не ссорьтесь, – взмолилась мама.

Оба заулыбались, будто все это была шутка, безобидная братская ссора из-за пустяка. В детстве пускали в ход кулаки, а когда повзрослели, драки сменились спорами.

– Ну конечно, работа Джо важнее, чем моя, – проворчал Сэм.

– У Джо и вправду важная работа, – парировала мама. – И я им очень горжусь.

Сэм плотно сжал челюсти. Он сажал преступников под замок, Джо выпускал их на свободу, но в маминых глазах успех измерялся ценой костюма, а не благородством карьерного поприща.

– Я еще заеду, обещаю, – сказал Джо.

Мамина улыбка сделалась еще более искусственной. Она понимала, что Джо хочет уклониться от поездки на кладбище. Тут у Сэма зазвонил телефон. Брат отвернулся, однако Джо навострил уши.

– У меня выходной, – произнес Сэм. Некоторое время помолчал, а когда снова заговорил, голос зазвучал гораздо напряженнее. – Приеду, как только смогу.

Сэм снова повернулся к родным, и Джо спросил:

– Что случилось?

Бросив взгляд на телефон, Сэм ответил:

– Срочно вызывают. Хотят обсудить дело об убийстве.

– Ты же, кажется, в отделе экономических преступлений служишь?

– Верно, – подтвердил Сэм.

– Тогда при чем тут убийство?

– Не знаю.

Так и не дождавшись более подробного ответа, Джо потянулся за сэндвичем и произнес:

– Досадно, когда работа спутывает все планы, правда?

Глава 7

Глядя в зеркало заднего вида, Сэм Паркер поправил галстук, однако в результате тот сбился еще сильнее. Он попробовал еще раз и наконец справился. Сэм был не готов ехать на службу сразу же после того, как они посетили могилу Элли, но инспектор из отдела убийств был очень настойчив. Отказываться было нельзя. На самом деле их недавно переименовали в отдел особо тяжких преступлений, однако те, кто в нем служил, предпочитали старое название – по их мнению, звучало внушительнее.

Сэм окинул взглядом полицейский участок Стэнмосс. От старого здания из красного кирпича с двух сторон отходили два крыла. Стены участка опоясывали полосы из песчаника, напоминающие золотые ленты. Впрочем, золото это производило впечатление старого и тусклого. Вдобавок за десятилетия кирпич впитал достаточно копоти от выхлопных газов. Сэм приказал себе сохранять спокойствие. Возможно, от него не потребуется ничего особенного. Но, если дело об убийстве требует финансового расследования, это прекрасная возможность отличиться перед начальством.

Но лучше бы его вызвали в другой день. С первого дня на службе Сэм шел к этой цели, возможности поработать с отделом убийств, однако свежие воспоминания о кладбище стирали ощущение триумфа. Он попал сюда только из-за Элли. Младшая сестра, которую Сэм в последний раз видел утром, перед отъездом в университет. Милая, хоть и немного настырная пятнадцатилетняя девочка, чью жизнь отнял человек, которому до нее не было ни малейшего дела. Сэм понимал, что это звучит избито и банально, однако в память об Элли он решил посвятить жизнь борьбе за справедливость. В память о сестре и таких, как она.

Сэм сделал еще один глубокий вдох. Вовсе не из-за чего волноваться. Обыкновенное дело, ничего особенного. Расследования убийств и мошенничеств не так уж сильно отличаются друг от друга. И в том и в другом случае нужно обращать внимание на все необычное, отклонения от рутины. Например, у подозреваемого выросли или сократились траты. Или он начал ездить на работу другим путем.

Сэму пришлось повидать самых разных мошенников. Ловить их трудно, однако работа неблагодарная. Преступники, конечно, оказывались в тюрьме, но совсем ненадолго. Иногда создавалось впечатление, будто дело того стоит. Например, когда долгие часы изучения документов помогали обнаружить дома, купленные благодаря тому, что злоумышленникам удалось отмыть незаконно нажитые деньги. Таким образом, в результате преступник терял то, ради чего затеял аферу. Однако чаще всего приходилось иметь дело с заядлыми игроками, всеми правдами и неправдами добывающими деньги на свою зависимость, или брачными аферистами. Возможно, Сэму в кои-то веки перепадет что-то серьезное, настоящая работа, ради которой он и поступил служить в полицию. За сестру, за Элли.

Вдруг зазвонил телефон. Сэм вздрогнул. Номер был засекречен. Сэм всерьез подумывал о том, чтобы проигнорировать звонок, поскольку догадывался, что услышит, если ответит, – одно и то же повторялось несколько недель. Однако свидетелям Сэм давал именно этот номер, и на всякий случай пришлось ответить.

– Детектив констебль Сэм Паркер.

Тишина. Сэм понадеялся, что услышит рекламную запись – скажем, рекламу страховки или что-то в этом роде. Но нет – как всегда, знакомые звуки. Борьба, крики, приглушенное пыхтение, потом вопль, прерванный пощечиной, и всхлипывания. Сэм дал отбой и сунул мобильник обратно в карман. Все это явно была запись – должно быть, взяли из какого-нибудь фильма ужасов вроде тех, которые крутят по телевидению после полуночи. Сэм относился к подобным проявлениям враждебности философски – полицейскому ничего другого ожидать не приходится. Сэм лишил многих мерзавцев заработанных нечестным путем денег, и вполне естественно, что многие точили на него зуб.

Бывало, не звонили по нескольку дней, зато потом – регулярно по четыре-пять раз подряд. Запись всегда была одна и та же. Сэм вышел из машины, рассудив, что солнечная погода поможет ему взбодриться. Снова взглянул на свое отражение и зашагал к входу в участок. На нем был строгий серый костюм, голубая рубашка и синий галстук – нарочно заскочил домой переодеться. Вырядился, будто на собеседование – впрочем, именно так Сэм себя и чувствовал.

Когда дверь за ним захлопнулась, по коридору разнеслось гулкое эхо. Сэм направился вперед по коридорам с высокими потолками, освещенными грязными, пропылившимися линейными лампами. Батареи были покрыты облупившимися слоями краски разных лет. Сэм искал, где здесь оперативный штаб расследования, но, куда ни заглядывал, везде было пусто. Большинство кабинетов использовались как складские помещения. Стоявшие друг на друге коробки возвышались до потолка, а столы были разобраны, точно их вот-вот собирались выносить. Сэм уже стал гадать, не розыгрыш ли этот вызов, но тут услышал тихий гул голосов. Он пошел на звук и, свернув за угол, увидел впереди открытую дверь, за которой собрались люди в рубашках и галстуках. Видимо, это и есть отдел убийств.

Нервно сглотнув, Сэм подошел ближе, потом постучал. Все повернулись в его сторону. Внутри теснились рабочие столы, на всех мигали экраны компьютеров, отбрасывая голубой свет на папки и блокноты. На стенах и белых досках для объявлений висели листы бумаги, на которых зеленым фломастером были торопливо записаны какие-то даты и имена. Все молчали, поэтому Сэм заговорил первым.

– Я детектив констебль Паркер. У меня назначена встреча с инспектором Эванс.

Все посмотрели в дальний угол, туда, где по телефону разговаривала женщина. Мельком глянув на Сэма, она продолжила разговор. Сэм воспользовался представившейся возможностью и принялся изучать окружающую обстановку. На стенах висели плакаты с фотографиями четырех девочек подросткового возраста, двоим не было и восемнадцати. Сэм сразу узнал эти лица – их можно было увидеть в каждом полицейском участке страны. Но здесь они как-то по-особенному бросались в глаза, особенно рядом с другими фотографиями и плакатами.

Сэм подошел ближе. Казалось, звуки в штабе стихли. Ему стало невыносимо грустно при мысли о том, что сейчас переживают родные девочек. Все четверо из разных районов Манчестера, друг с другом незнакомы. Пропали, предположительно убиты. Последняя исчезла два месяца назад. Между этими происшествиями определенно есть какая-то связь. Вопрос лишь в том какая.

Выглядели все по-разному. Две белые – одна высокая с рыжими волосами, другая – с длинными темными кудрями. Потом чернокожая девочка – всего пятнадцать лет, но из-за не по-детски кокетливой улыбки кажется старше. И наконец, индианка с густыми, блестящими черными волосами. Что же между ними общего? Что упустила полиция?

За спиной у Сэма раздались шаги. Инспектор Эванс. Сэм обернулся. Это была худенькая, миниатюрная женщина с коротко подстриженными седыми волосами и улыбкой, от которой веяло суровостью.

– Сэм Паркер?

– Да, – кивнул он, и, заметив, как у собеседницы недовольно раздулись ноздри, поспешно прибавил: – Мэм.

– Я Мэри Эванс, – представилась она. – Можно просто Мэри. Спасибо, что все-таки приехали.

– Извините, – пробормотал Сэм, досадуя по поводу своего опоздания. – У меня сегодня выходной…

– Ну ладно, главное, что вы здесь. Следуйте за мной.

Пройдя мимо Сэма, Мэри покинула оперативный штаб и зашла в меньшее по размеру помещение, расположенное дальше по коридору. Судя по всему, оно служило ей кабинетом. На столе стояли заляпанная чашка из-под кофе и фотография молодой женщины в рамке. Кабинет производил впечатление временного – возле картотечного шкафчика высилась стопка потемневших от времени папок. Видимо, принадлежали они предыдущему владельцу. Бумаги на столе были разбросаны кое-как, и Сэм с трудом подавил желание сложить их в аккуратную стопку, чтобы инспектору Эванс было удобнее читать.

– Садитесь. – Она указала на стул, который, казалось, вот-вот готов был развалиться. По крайней мере, ножки уже начали разъезжаться в разные стороны. И точно – стоило Сэму сесть, и стул опасно качнулся. Несколько секунд инспектор не сводила с него внимательного взгляда, от которого так и хотелось ерзать на сиденье.

– Собираетесь поговорить о четырех пропавших девушках? – предположил Сэм. – Я видел фотографии в штабе.

– Нет, – ответила инспектор Эванс. – Слышали про Ронни Бэгли?

Сэм мысленно перелистал папки в собственном картотечном шкафчике. Так люди просматривают адресную книгу. Однако не мог припомнить никого с таким именем и стал перебирать мошенников и растратчиков, с которыми имел дело на протяжении предыдущих лет. Наконец покачал головой:

– Нет, мэм.

– Это клиент вашего брата.

От неожиданности Сэм растерялся:

– Джо?

– Да, Джо Паркера. Он ведь адвокат по уголовным делам, верно?

– Да. Раньше работал в «Махоунс», теперь – в «Ханиуэллс», – Сэм нахмурился. – Только при чем здесь я?

Эванс ответила не сразу. Она молча смотрела на Сэма, будто хотела поставить на место и напомнить, кто тут главный.

– Нужно, чтобы вы узнали у него кое-какую информацию, – наконец произнесла инспектор Эванс.

– О чем?

– Об одном из его клиентов.

Сэм округлил глаза:

– Предлагаете шпионить за братом?

– Ну, если предпочитаете такую формулировку…

Сэм шумно вздохнул. Вряд ли продолжение беседы окажется более приятным, чем начало.

Глава 8

Джо заехал за Моникой в офис, и оттуда они сразу отправились в тюрьму. По дороге Джо пытался поддерживать разговор, чтобы отвлечься от нахлынувших мыслей о смерти Элли, и у него получилось. Моника, как и многие начинающие юристы, фонтанировала энтузиазмом – Джо и сам когда-то был таким. Ему нравились бойкие вопросы девушки, ее жизнерадостность и улыбчивость.

Однако по мере приближения к тюрьме Стрэнджуэйс настроение испортилось снова. Это было старинное здание из красного кирпича, огороженное высокими стенами. По сравнению с прежними временами тюрьма сильно изменилась. Раньше она была переполнена, вдобавок заключенных постоянно сажали в карцер, и закончилось дело тем, что они захватили власть в тюрьме и удерживали ее двадцать пять дней. Конечно, теперь порядки были не такие суровые, однако здание угрюмой тенью нависало над главным шоссе, ведущим в город. Корпуса расходились в стороны от центра, точно спицы на велосипедном колесе, а снаружи стены обложили новыми кирпичами, дабы придать строениям современный вид. Около дороги построили специальный новенький центр для посетителей. Но все это был лишь поверхностный слой глянца – внутри оставалось все так же по-викториански мрачно. Башня и корпуса, располагающиеся подальше от главных ворот, сохранили прежний исторический облик. Потрескавшаяся, поцарапанная кирпичная кладка хранила воспоминания о былых казнях и бунтах.

В последнее время Джо редко приходилось бывать в тюрьмах. Эту обязанность почти целиком взяла на себя Джина. Но горький опыт научил, что, разговаривая с заключенным, нельзя верить ни слову. Как-то клиент заявил, что готов признать себя виновным. Оказавшись за решетками и замками, этот человек готов был на все, лишь бы поскорее вырваться на свободу. Известили прокурора, свидетелям сообщили, что их присутствие на процессе не понадобится. Но, пообщавшись пару дней с юристами-самоучками из соседних камер, клиент передумал и вдобавок сменил адвоката. В тот раз судья глядел на Джо с откровенным пренебрежением. Впрочем, все адвокаты совершают ошибки. Но настоящие профессионалы не повторяют совершенную однажды ошибку.

Однако этот визит отличался от других. Джо должен был не только выслушать историю Ронни Бэгли, но и постараться удержать клиента. Ронни уже отказался от услуг одной фирмы. Джо не должен был допустить, чтобы то же самое повторилось и с ним.

– Жуткое место, – пробормотала Моника, обводя взглядом стены. – Даже когда на автобусе проезжаешь, мурашки по коже. Терпеть не могу.

Джо взглянул на нее. Интересно, что ей так не нравилось – архитектурные особенности или тот факт, что здесь находится в заключении столько народу?

– Ничего не поделаешь, привыкай, – ответил Джо. – Тебе частенько придется здесь бывать. – Он улыбнулся: – Тут разворачиваются любопытнейшие драмы, сама увидишь. И вообще, почти все, кто сюда попал, получили по заслугам. Поверь, в судах редко встретишь невиновных, вопрос только в степени вины.

Проходя через сканер и проверку охраны, сверлившей всех посетителей суровыми взглядами, Джо и Моника сохраняли молчание. Потом их отвели наверх, в помещение, отведенное для встреч с адвокатами. Внутри располагались два ряда стеклянных будок. Таким образом адвокаты были избавлены от шума, царившего там, где принимали членов семей – те, кто навещал мужей и отцов, старались извлечь из встречи все возможное и за час наговориться на всю неделю. Однако адвокатам доверяли не настолько, чтобы оставлять их наедине с подзащитными. Все будки отлично просматривались, и охранники не дремали. Впрочем, Джо их отлично понимал. Среди его знакомых многие предпочитали не нарушать правила, однако хватало и тех, кто готов был пойти на что угодно, только бы не потерять клиентов. А иначе каким образом в тюрьмы попадает столько наркотиков?

Джо побарабанил пальцами по столу. Мимо с папкой под мышкой прошла молодая женщина в короткой юбке. Сотрудница «Махоунс». Специально таких набирают – молодые, хорошенькие, единственная обязанность – сопровождать адвокатов. В уголовном праве смыслят мало, зато клиенты возвращаются в камеру в приподнятом настроении. Увы, тут Джо конкурировать не мог.

– Что вы скажете Ронни Бэгли? – спросила Моника.

– Узнаю его версию событий.

– Вам уже что-нибудь известно об этом деле?

– В общих чертах. Бумаги получил и даже кое-что прочел, но, прежде чем ознакомиться с подробностями, хочу выслушать самого Бэгли. Потом проверим, насколько сходятся два варианта.

– Неужели это обычная практика? Я думала, сначала мы займемся показаниями свидетелей. Ведь сторона обвинения должна еще доказать виновность Бэгли.

– С делами об убийствах проблема в том, что их так просто не закроешь, – пояснил Джо. – Во всех остальных случаях виновный отсиживает срок, а потом все преспокойно занимаются своими делами. Но когда речь идет об убийствах, есть еще родные и близкие жертвы. Есть преступник, на которого давит бремя вины за совершенное. Или пятно на репутации, если он невиновен. Поэтому постоянно подаются апелляции, дела пересматривают снова и снова. Ты уже и думать про них забыл, а они вдруг выныривают в Апелляционном суде. И понеслось – начинают разбирать совершенные тобой ошибки. Обстоятельства, которые ты упустил, детали, в которых не разобрался. Первым делом адвоката начинают обвинять в том, что плохо представлял интересы подзащитного. Заявляют, будто ты исказил их слова. Так что надежнее будет с самого начала узнать всю историю из первых рук.

Прежде чем Моника успела спросить что-то еще, открылась дверь в другой части комнаты, и внутрь вошел охранник, а следом за ним – Ронни Бэгли. Глаза беспокойно бегают, плечи опущены. Казалось, он хотел спрятаться, укрыться от чужих взглядов. Впрочем, в первый день в тюрьме все стараются не привлекать к себе внимания. Когда Ронни Бэгли подвели поближе, Джо прочитал в его взгляде страх. Бэгли был вовсе не похож на опасного человека, никакой угрозы от него не исходило. Хотя чему удивляться, подумал Джо. Он повидал достаточно преступников, чтобы знать – не существует какого-то определенного типа убийцы. Иногда чем спокойнее кажется человек, тем он опаснее – настоящее зло не кричит о себе во всеуслышание.

Охранник открыл дверь стеклянной будки. Ронни кивнул в знак благодарности и сел за стол.

– Как поживаете, Ронни? – спросил Джо.

– Плохо, – ответил тот и покачал головой. – Для меня сегодня устроят что-то вроде ознакомительной экскурсии. Спрашивается, зачем? Почему нельзя просто посадить человека в камеру и оставить его в покое?

– Крепитесь, – посоветовал Джо. – Будем готовиться к заседанию суда. Я договорился, чтобы рассмотрение вашего дела назначили на завтра. К тому времени я должен знать все подробности.

– Какой смысл возиться? – произнес Ронни.

– Предпочитаете просто сдаться? У вас нет времени себя жалеть. Можете считать, что здесь я ваш единственный друг, поскольку остальным глубоко плевать, что с вами будет. Поэтому расскажите о случившемся. Понимаю, в тюрьме легко погрузиться в уныние, но старайтесь не поддаваться.

Обдумывая слова Джо, Ронни крепко сжал челюсти.

– Охранники смотрят на меня, как на полное дерьмо. – Глаза Ронни наполнились слезами. – Я их не убивал. Я не убийца. Но меня все равно не выпустят, да?

– Вам предъявлено очень серьезное обвинение. Вряд ли вам удастся выйти отсюда до суда.

– Сами, значит, вернетесь в свою роскошную квартиру, а я майся еще одну ночь на тюремной койке. Я никого не убивал.

– Таков закон, Ронни. Правила не я придумал. – Джо взял ручку и демонстративно щелкнул ею. – А теперь объясните, почему все думают, что вы виновны в убийстве?

– Наверное, кроме меня подозревать некого. И вообще, тел же не нашли! Почему они решили, что это убийство? Какое может быть убийство, когда нет тел. Правда?

Джо покачал головой:

– Необязательно. Ну, рассказывайте. Мне нужно знать все от начала и до конца.

Глава 9

– Значит, вас смущает просьба шпионить за братом? – уточнила Эванс.

Сэм чуть не рассмеялся. Еще бы его это не смущало. Он сдвинул очки на переносицу.

– Понимаю, вы к нему симпатии не испытываете, ведь Джо помогает преступникам, – ответил Сэм. – Но использовать его, чтобы добыть информацию?.. Это как-то… нехорошо.

– Знаете, что на самом деле «нехорошо», Сэм? Когда люди вроде Ронни Бэгли расправляются с сожительницей и ребенком, но избегают наказания. И почему? Потому что люди вроде вашего брата делают все, чтобы убийцы ускользнули от правосудия.

Сэм в значительной степени разделял чувства инспектора Эванс, он и сам часто спорил с Джо на эту тему. Но речь идет о его брате, и Сэм не собирался его предавать.

– Я не имею права учить Джо, как ему жить. Мы обсуждали этот вопрос, и Джо гордится своей работой, а я горжусь им, мэм. Джо добился успеха в своей области.

– Но?..

– Вас я тоже могу понять.

– Так и знала, что будет какое-то но.

Сэм задумчиво помолчал и наконец произнес:

– Я по-своему восхищаюсь достижениями Джо, но жалею, что он не выбрал другой путь. Юрист ведь может стать и прокурором.

– Стало быть, вы сажаете преступников в тюрьму, а ваш брат их оттуда выпускает.

– Что-то вроде того.

– По-моему, ситуацию пора менять, – объявила Эванс. – Много раз имела дело с вашим братом. Понимаю, в вас говорит семейная преданность, но Джо Паркер считает, будто ему закон не писан. – Сэм хотел возразить, но Эванс предостерегающе вскинула руку. – Знаю, этим страдают многие адвокаты, но ваш брат превзошел всех.

– Хорошо, а я здесь при чем?

Эванс подалась вперед.

– Ронни Бэгли – убийца. Он убил сожительницу и собственного ребенка прямо у них в квартире, а потом каким-то образом избавился от тел. Мы их так и не нашли. Должно быть, Бэгли убил дочь, чтобы полиция решила, будто сожительница просто ушла от него. Конечно, мы добились, чтобы завели уголовное дело, но, если тела все-таки обнаружат, будет гораздо проще.

– Значит, Бэгли совершил убийство, но тела отсутствуют?

– Да. Сами понимаете, как важно их отыскать. Вы же не хотите, чтобы Ронни избежал наказания просто потому, что хорошо их спрятал, верно?

Сэм прикрыл глаза, чувствуя, как в душе нарастает разочарование, однако связано это чувство было не с ним самим, а с Джо.

– И чего же вы от меня хотите? – тихо спросил Сэм. Он уже догадался, к чему ведет инспектор Эванс. Ситуация складывалась в высшей степени неприятная.

– Мы думали, интересы Бэгли в суде будут представлять Махоуны, – ответила Эванс. – Но сегодня утром оказалось, что защищать его будет ваш брат.

– Откуда вы знаете?

– Мы сами там были. Сейчас Джо Паркер отправился к нему в тюрьму.

Сэм прижал ладони ко лбу. Разочарование сменилось гневом. Так вот почему Джо не поехал на кладбище – торопился на встречу с убийцей.

– С вашей помощью, Сэм, мы можем укрепить позиции обвинения. Через вас мы получаем доступ к сведениям, которыми располагает только адвокат Бэгли. Мы должны найти тела.

Сэм покачал головой:

– Джо мне ничего не скажет.

– Ах вот как? Значит, проблема в добропорядочности вашего брата, а не в вашей?

– Не понимаю, о чем вы.

– Вы говорите, что брат вам не скажет, хотя с таким же успехом могли бы заявить, что просто не станете спрашивать.

– Мэм, это несправедливо…

– А справедливо убивать женщину в ее собственном доме? Женщину и ребенка? Вы же знаете брата, наверняка его можно как-то разговорить. Наверное, раньше вы просто не задавали правильных вопросов.

– Но пользоваться доверием брата?..

– Все адвокаты выбалтывают лишнее, особенно когда общаются с коллегами… или с полицейскими, – перебила инспектор Эванс. – С этой стороны подвоха не ждет никто. Все делятся байками. – Сэм опустил голову, и Эванс снова подалась вперед. На этот раз голос ее зазвучал мягче. – Понимаю, вам предстоит принять непростое решение, но помните, на чьей вы стороне. Какова ваша цель – исполнить долг или выгородить клиента брата? А как насчет несчастных жертв?

Сэм поднял голову.

– Значит, вы только за этим меня позвали?

– Не пойму, к чему вы клоните.

– Думал, хотите пригласить меня в команду. Уже приготовился перейти в ваш отдел.

– Значит, вы этого хотите?

– Всегда мечтал. Но не такой ценой.

Эванс снова откинулась на спинку вертящегося кресла. Внимательно прищурившись, выдержала паузу и наконец произнесла:

– В расследовании вы можете участвовать только неофициально.

– Это еще почему?

– Судите сами. Что, если Ронни Бэгли признают невиновным и все узнают, что в деле принимал участие брат защитника? Представьте, какой скандал начнется.

– И в каком же качестве я буду выступать?

– Просто в качестве добросовестного полицейского, который сразу докладывает куда следует, когда узнает что-то важное. – Инспектор Эванс достала из верхнего кармана жакета маленькую серебряную визитницу, открыла, вынула карточку и протянула Сэму: – Звоните по любому поводу, даже если Джо Паркер упомянет имя Бэгли мимоходом. Запоминайте каждое слово.

Сэм повертел визитку в руке.

– А если откажусь?

– Ваше право, но тогда испортите репутацию и окажетесь в черном списке. Не советую так поступать, Сэм. Подумайте о карьере.

Не веря своим ушам, потрясенный Сэм уставился на инспектора Эванс, но та ответила невозмутимым взглядом. Сэм поднялся на ноги и, пытаясь сдержать возмущение, произнес:

– Я могу идти, мэм?

– Если мы друг друга поняли – да.

Сэм кивнул:

– Поняли.

Выйдя из кабинета, он заглянул в дверь оперативного штаба. Никто не посмотрел в его сторону. Для них Сэм был чужаком. Он отвернулся и с раскрасневшимся от гнева лицом быстрыми шагами поспешил прочь. По пути Сэм хлопнул всеми попавшимися по дороге дверьми.

Глава 10

Ронни Бэгли смотрел на свои руки, продолжая потирать большим пальцем ладонь. Когда снова поднял голову, заговорил:

– Неизвестно, что с ней случилось. Как я мог ее убить, если она вполне может оказаться где-то живая и здоровая? Да, меня обвинили в убийстве, но это же еще не значит, что меня признают виновным, правда?

Джо поджал губы. В таких случаях отсутствие трупа – не помеха, однако это обстоятельство существенно затрудняет работу обвинению.

– Присяжные любят загадочные преступления, особенно убийства, – ответил Джо. – Кому не хочется поиграть в детектива и самому найти разгадку! Это вам не ограбление и не драка в пабе. Сторона обвинения считает, что убили двух человек. Если им удастся убедить присяжных, те, конечно, захотят наказать убийцу. Единственный выход – доказать, что вы не убийца, иначе приговора не избежать.

– А я-то думал, что человек считается невиновным, пока не будет доказано обратное.

– Презумпция невиновности? Ну да, такова теория, но к практике она не имеет ни малейшего отношения. Помните, присяжные – обычные люди, такие же, как мы с вами, и они не хотят, чтобы злодей ушел безнаказанным. Придется затратить много труда, чтобы вас признали невиновным. Так что рассказывайте. Начните с того дня, когда в последний раз видели Кэрри.

Ронни сделал глубокий вдох и сглотнул. Бэгли явно нервничал, но почему, Джо понять не мог – то ли воспоминания слишком болезненные, то ли он умелый притворщик, репетирующий жалобную речь перед судом. Джо оглянулся на Монику. Та сидела подавшись вперед. Еще бы, ведь это ее первое серьезное дело.

– Кэрри на меня кричала, – начал Ронни, вытирая глаза. – Она вообще часто скандалы закатывала. Квартира у нас на первом этаже, дом – развалюха, район – убогая дыра. Работа у меня была, но денег вечно не хватало. А еще Кэрри много пила, даже когда ребенок родился. Наверное, алкоголичкой была.

– Была алкоголичкой?

– В смысле?

– Вы сказали «была», в прошедшем времени. А надо было в настоящем.

– Ну, вы же поняли, – мучительно покраснев, пробормотал Ронни.

– И присяжные поймут. Прокурор про эту вашу оговорку каждые пять минут напоминать будет. И в заключительную речь ее включит, чтобы присяжные уж точно внимание обратили. Используют ваши слова как доказательство, что Кэрри и Грейс нет в живых, и вы об этом знаете. Вот так – одна крошечная деталь, неудачно построенная фраза, и вас приговаривают к пожизненному.

Ронни понимающе кивнул и продолжил:

– Сплошная ругань, с утра до вечера. Кэрри давно бы ушла, если бы не Грейс. Она меня не любила, я знаю.

– Не любит, Ронни, не любит.

Ронни поморщился.

– А вы ее любите? – спросил Джо.

– Словами не передать как. – Тут голос у Ронни задрожал. Он вытер слезы, потом продолжил: – Я ей вреда не желал… Кэрри для меня все. Красивая, веселая, и… ну, вы понимаете.

– Сколько ей лет?

– Тридцать.

– Ну-ка, расскажите поподробнее о скандалах. Почему Кэрри на вас кричала?

– В основном из-за денег. Сами знаете, как это бывает. Кэрри была… – Ронни запнулась. – Кэрри на деньгах прямо зациклена. Оформляет кредитные карты во всех банках подряд, и давай скупать всякое барахло – шмотки, туфли… Любит, чтобы на улицах все шеи сворачивали. Счета потом приходят километровые, а ведь надо еще продукты покупать, за квартиру заплатить. Вчера утром надо было за электричество плату внести, а денег нет. Тут Кэрри принялась орать, что это я виноват, на жизнь зарабатывать не умею, вот и сидим без гроша. А я не меньше других в дом приношу, но она же все пропивает! До того дошло, что с утра первым делом за бутылку хватается. Шмоток-то красивых у Кэрри полно, а сама до того опустилась – смотреть страшно.

– Похоже, вы к ней не слишком хорошо относитесь.

– В смысле?

– Вы испытываете к ней некое влечение, но как человек Кэрри вам не особо симпатична. Можно даже предположить, что вы ее ненавидите.

– Не настолько же, чтобы убить!

Джо сделал кое-какие пометки.

– Я просмотрел ваше дело, в том числе показания некого Тэрри Дэя. Он рассказал полиции о ваших ссорах. Кто этот человек?

– Наш квартирный хозяин. Живет в том же доме, только на верхнем этаже. Мерзкий тип, прямо мурашки по коже. Вечно терся перед домом и на улицу пялился. Зачем, непонятно. Ну и конечно, сразу доложил полицейским, что мы ругаемся.

– Только не называйте его мерзким типом на суде, – предупредил Джо. – Иначе вас сочтут агрессивным, а вам это не надо. Демонстрируйте святую невинность, присяжные должны решить, что произошло недоразумение.

Ронни кивнул и продолжил:

– В общем, мы поцапались, а потом я ушел на работу.

– И где вы работаете?

– Что-то вы ничего не знаете. – Ронни перевел взгляд на Монику, потом опять на Джо. – Махоуны разве не сказали?

– Хочу услышать всю историю от вас. На вопросы в суде отвечать будете вы, а не я. Так что тренируйтесь.

– Вы меня все время подловить пытаетесь.

– Это еще что, Ронни! Подождите, когда вас прокурор подлавливать начнет, вот тогда узнаете. Хватит жалеть себя. Рассказывайте.

Ронни скрестил руки на груди.

– Вы мне не верите, я же вижу. – Он повернулся к Монике: – А вы? Как по-вашему, похож я на убийцу?

Прежде чем Моника успела ответить, Джо подался вперед и, понизив голос, произнес:

– Вас не должно волновать наше мнение, Ронни. Даже если бы я считал вас хладнокровным злодеем, защищал бы точно так же, как невиновного. Поймите, моя задача не в том, чтобы поднять вам настроение, а в том, чтобы выиграть дело.

– Тип из «Махоунс» то же самое говорил.

Джо намек понял – последнего, кто это сказал, отстранили от дела. Он встал.

– Мы уходим, – сказал Джо Монике, и она тоже поднялась со стула. Джо принялся укладывать бумаги обратно в портфель.

– Вы куда? – испуганно округлил глаза Ронни.

– Если нужен адвокат, который будет за ручку держать и жалеть вас, несчастного, ищите кого-нибудь другого. Потом пожалеете – уж на что, на что, а на это времени у вас будет достаточно.

– Стойте! – воскликнул Ронни.

– Зачем? Снова начнете умолять, чтобы мы вам поверили? Меня интересует только одно – как выигрышно представить дело в суде.

Джо подал Монике знак, что пора идти. Но Ронни поспешно вытянул руку и ухватил Джо за портфель.

– Я вас очень прошу, не бросайте…

Джо выдержал паузу. Блеф сработал.

– Хорошо, только учтите – правила устанавливаю я. Делайте, что говорят. Я ваш адвокат, а не совесть, которую надо успокоить.

Несколько секунд Ронни дулся молча, потом тихо произнес:

– Ладно… Извините. Работаю я на упаковочной фабрике, на конвейере. Платят не особо много, потому и жили в этой халупе.

Джо внимательно взглянул на него и сел.

– Продолжайте.

Некоторое время Ронни сидел молча, уставившись на Джо и сжав губы. Наконец заговорил:

– Бригадир ругался, что я ушами хлопаю.

– А вы хлопали?

– Вроде того.

Джо откинулся на спинку стула и положил ручку на стол.

– Ответ не слишком убедительный. Поясните, что означает «вроде того».

– Вы прямо как эти…

– Кто – эти?

– Полицейские, – ответил Ронни. – Ну, ронял я коробки, не успевал вовремя на ленту ставить, вот и приходилось конвейер останавливать. Заказ выполнить не успевали, бригадир и психанул.

– Да, хорошего мало. Прокурор постарается использовать вашу рассеянность как аргумент в свою пользу.

– Да я просто не в настроении был. Говорю же – поцапались перед работой.

– Вы ведь упоминали, что ссоры для вас с Кэрри – обычное дело. И чем же это утро отличалось от других?

Ронни уставился на столешницу и принялся нервно потирать руки. То открывал рот, то опять закрывал. Наконец поднял глаза и выговорил:

– Крикнул, что убить ее хочу, а потом… э-э… ударил.

Ронни покосился на Монику, но поспешно отвел взгляд, покраснев от стыда. Джо на секунду прикрыл глаза. Так вот почему Ронни решил сменить адвоката – ему сказали, что позиция обвинения слишком сильная, самое время признаваться, где спрятал тела, и рассчитывать на послабление за чистосердечное признание.

– Значит, между вами произошел не просто обычный спор? – уточнил Джо, снова открыв глаза.

– Да, только учтите, я ее раньше никогда не бил, и пальцем не трогал, – продолжил Ронни, лихорадочно переводя взгляд с Джо на Монику и обратно. – Конечно, я ей много всякого говорил, и «убью» орал, но это же просто слова были. Это же не значит, что я ее правда прикончил.

– Расскажите, почему вы ударили Кэрри.

– Ну, что тут скажешь? Разъярился, сам себя не помнил. Она мне в лицо всякие гадости вопила, вот и дал ей в нос. Потом кровь во все стороны… На стене, на камине… А больше всего там, где она упала.

– Вы вытерли следы?

– Да, хотя уже на работу опаздывал. Мне тогда очень стыдно было, что так сорвался. А когда домой пришел, ее уже не было.

– И что, никакой записки? Или сообщения на телефоне?

– Нет.

– В доме еще кто-нибудь живет?

– Нет, только мы на первом, и квартирный хозяин на третьем. А квартира на втором пустая стоит.

– Как вы поступили, когда вернулись домой и обнаружили, что Кэрри нет?

– Подумал, опять по магазинам потащилась или к матери поехала – мало ли. Она иногда так делала – сваливала, не предупредив. Только в этот раз все было по-другому. Я же ее стукнул.

– Вы что-нибудь предприняли, чтобы разыскать Кэрри?

– Сначала ничего. Стыдно было. А потом беспокоиться начал, время-то идет. Матери ее набрал, всех подруг обзвонил – нигде нет…

– Давно это произошло?

– Три недели назад. Кэрри и Грейс забрала, не представляю, как она там одна с ребенком… Короче, совсем с катушек съехал, прямо дурной стал. В голову всякие страшные мысли полезли, да такие убедительные, что не отмахнешься. Даже подумал… – Ронни глубоко вздохнул, собираясь с духом. – А вдруг я улизнул с фабрики пораньше, вернулся домой да и прикончил ее, а теперь ничего не помню?

– У вас есть основания подозревать, что все так и было? – спросил Джо. – Страдаете какими-то заболеваниями? Раньше случались провалы в памяти?

– Ну, иногда. Когда разнервничаюсь, будто отключаюсь. Ничего потом не помню.

– А другие что говорят? Вы проявляли агрессию во время этих ваших отключек?

– Вроде нет. В голове не укладывается, что мог кого-то прикончить, даже в таком состоянии. А вдруг было дело?.. Попробуй вспомни. А тут еще Грейс. Так за дочку боялся, сил нет… Вот и свалял дурака.

– Меня терзают дурные предчувствия…

– Пошел в полицию и заявил, что убил Кэрри.

Джо не смог скрыть удивления:

– Сами?!

– Говорю же, со страху сам не свой был. И вообще, я же не знал наверняка. Вот и… – Ронни покачал головой.

– Не припомните, что именно вы говорили в полиции?

Ронни шумно выдохнул:

– Нет. Все как в тумане. Сказал – кажется, убил свою девушку. Что-то вроде того.

Джо откинулся на спинку стула.

– Итак, перечислим факты, свидетельствующие против вас. Утром вы громко ругались с Кэрри, грозя ей расправой. В квартире остались следы ее крови. Вы странно вели себя на работе. Сразу после исчезновения ничего не предприняли, зато потом сами явились в участок и признались в убийстве. – Джо красноречиво вскинул руки к потолку. – Ничего не пропустил?

– Вроде нет.

– На сегодня я услышал достаточно, – произнес Джо.

– Теперь откажетесь, да?

– Этого я не говорил. Мне просто нужно время, чтобы как следует изучить дело, вот и все.

– Я без вас пропаду. – В голосе Ронни зазвучала мольба. – Я никого не убивал, теперь-то на все сто уверен! Понимаю, положение не ахти, но без вашей помощи мне крышка. Я ж не думал, что в тюрьме так хреново…

Джо посмотрел на Ронни и прочел в его взгляде отчаяние. Джо сразу понял, что дело потребует много сил. С серьезными случаями всегда так.

– Увидимся завтра в суде, – наконец проговорил он. – Единственное, что могу посоветовать, – лишний раз не высовывайтесь.

В коридор между стеклянными будками зашел охранник. Ронни медленно встал. По щеке скатилась слеза. Что это – горе или угрызения совести? Джо еще только предстояло узнать ответ. Когда Ронни уже выходил из будки, он вдруг обернулся к Джо и спросил:

– Вы ведь меня не узнаете?

Джо призадумался:

– Нет. А что, должен был узнать?

Ронни пожал плечами:

– Наверное, нет.

И скрылся.

Глава 11

Сэм Паркер проезжал мимо участка, где служил. Это здание было более современным, чем то, где располагался отдел убийств. Сразу видно, что длинное кирпичное строение принадлежит полиции, – и оконные рамы, и высокая ограда с острыми шипами наверху были выкрашены в синий цвет. Шипы будто отпугивали желающих отомстить полицейским. Участок находился на самой окраине Манчестера. Напротив раскинулся поросший травой луг, посреди которого возвышалась серая каменная церковь. Впрочем, вид портили многоэтажки на горизонте. Сэм решил заскочить на работу. Все равно после встречи с инспектором Эванс всякое желание отдыхать пропало. Однако, входя внутрь, Сэм понимал, что слишком взвинчен, зол и смущен. Значит, им заинтересовались только по одной причине – из-за брата.

Отдел экономических преступлений располагался в крошечном помещении на втором этаже, был втиснут между двумя комнатами для составления отчетов. Окно выходило на задний двор, где парковались сотрудники участка. Сэм поднимался по лестнице, глядя в огромные, во всю высоту лестничной площадки окна. Здесь Сэм всегда чувствовал себя, будто под прицелом многочисленных взглядов. На проходящей рядом дороге движение было не слишком активное, но уже через час ситуация изменится, и образуется огромная пробка, состоящая из автомобилистов востока Манчестера.

Погода стояла жаркая, поэтому окно в кабинете Сэма было открыто. Легкий ветерок покачивал вертикальные белые жалюзи, и они постукивали о стекло. Сэм побарабанил по двери ногтями. Хелен, одна из следователей, подняла глаза. Она сидела, склонившись над таблицами. Очки в тонкой металлической оправе, как всегда, соскальзывали с носа. Когда Хелен читала, ей постоянно приходилось сдвигать их обратно. На самом деле очки были для Хелен своеобразным средством защититься, отгородиться – как, впрочем, и для многих других ботаников. Увидев Сэма, Хелен удивилась:

– У тебя же вроде выходной.

– Да, – подтвердил Сэм. Хотел было рассказать о встрече с инспектором Эванс, но потом передумал. В конце концов, приглашение, на которое он возлагал столько надежд, обернулось пшиком. – Просто ехал мимо и решил зайти. Сдается мне, это дело с автобусами не так просто, как кажется, вот и решил проверить кое-какие детали.

– Что, так срочно? Неужели до завтра подождать нельзя? – усомнилась Хелен.

– Можно, – кивнул Сэм, усаживаясь за стол. Вот стакан, где он держал ручки. Фотография в рамке – жена и две дочки. Все чисто, аккуратно, каждая вещь на своем месте.

– Ну, как дело с автобусами? – спросила Хелен.

– Со вчерашнего дня увлекательнее не стало, все такое же нудное.

На папки, ровным рядком выстроившиеся на полке у него за спиной, Сэм даже не взглянул. В участок он приехал лишь для того, чтобы напомнить себе, в каком болоте увяз. Сэм был хорошим работником и прекрасно это понимал, но ему вечно доставались дела, от которых отказывались остальные. Большинство полицейских оценивают преступления по одному критерию – чем кровавей, тем интересней. Поэтому все дела, где фигурировали счета, формы и прочая документация, сваливали на стол Сэму. Автобусы исключением из правил не стали. Обычная, заурядная история. Владельцы автобусной компании завышали количество пройденных миль, дабы создать впечатление, будто на поездки по маршрутам расходуется больше топлива, чем на самом деле. В папке с делом лежа ла пачка счетов и документов. Если компания будет признана виновной, деньги за лишнее топливо придется возвращать.

Единственным плюсом этой службы являлось то, что здесь Сэму выделили собственный стол. Хотя бы есть где вещи разложить. Но в полицию он пришел не затем, чтобы ловить за руку мошенников. Сэм покосился на Хелен. Интересно, каким его видят со стороны? Должно быть, таким же тихим ботаником, как и она. Чем дольше Сэм здесь просидит, тем больше станет похож на Хелен. А такая перспектива ему не улыбалась. Сэм почувствовал, как его решимость растет. Разве не за этим он вызвался выполнять бумажную работу? Хотел проверить, подходит ему это занятие, или надо стремиться к большему. Даже если для достижения цели придется сделать то, о чем просит инспектор Эванс.

– Я передумал, – объявил Сэм, вставая из-за стола.

– Насчет автобусов?

– Да. Автобусы подождут. У моего брата сегодня день рождения. Надо заехать, проведать. Не годится, чтобы человек сидел один в такой день.

С улыбкой Сэм повернулся к двери. Услышав, как она захлопнулась у него за спиной, Сэм решил, что это отличный символ его карьеры – прошлый этап завершен, пора переходить на новый. По лестнице Сэм спускался гораздо быстрее, чем поднимался, а когда вышел на задний двор и направился к машине, решение созрело окончательно. Сэм сделает все, что понадобится, лишь бы произвести впечатление на инспектора Эванс. Он же всегда мечтал работать в отделе убийств. И теперь эта мечта исполнится.

Глава 12

Прогуливаясь в садах неподалеку от офиса, Джо размышлял о Ронни Бэгли. Улик оказалось достаточно, чтобы Ронни арестовали. Хватило их и для того, чтобы предъявить обвинение в убийстве, а также не выпускать обвиняемого до суда. И снова Джо сомневался, на той ли стороне борется. Для знакомства с клиентом вроде Ронни день был неудачный – в годовщину смерти Элли Джо невольно задумался об отнятых жизнях детей. Он попробовал избавиться от этих мыслей. Ронни заслуживает шанса на вызволение. Таковы законы, которым учили Джо. Он давно сказал себе – его дело помогать, а не судить. Джо повернулся к шагавшей рядом Монике. Надо отвлечься от всех этих неприятных мыслей.

– На самом деле ничего захватывающего тут нет, – произнес Джо. В ответ на озадаченный взгляд Моники пояснил: – Ну, в том, чтобы ездить в тюрьмы. Всего пару коридоров прошли, а ты от любопытства шею сворачивала.

– Вам так показалось? – рассмеялась Моника. – Нет, ничего захватывающего в тюрьмах я не нахожу. Просто смотрела по сторонам, я же в первый раз приехала.

– Раньше мне эти поездки казались настоящим приключением. Вот я, ловкий авантюрист, вожу за нос полицию.

– А теперь?

– Теперь тюрьма для меня – просто большое здание, полное несчастных людей. Некоторым вынесли более суровые приговоры, чем они заслуживают, а кое-кто и вовсе невиновен. Но, готов поспорить, большинству сошло с рук больше, чем им вменили в вину.

Моника покраснела.

– Когда вы так рассуждаете, чувствую себя наивной дурочкой.

– Вовсе не хотел тебя унизить, но ты девушка из хорошей семьи. Для тебя тюремная среда – нечто новое и неизведанное. Конечно, поначалу все это кажется крутым и интересным, но, как ни приукрашивай, преступление останется преступлением.

– Ронни выйдет на свободу?

– Вряд ли.

Они прошли мимо клумб, рядом с которыми на скамейках сидели те, у кого обеденный перерыв начинался позже, чем у остальных, потом перешли через дорогу и направились к офису. Джо спросил:

– Ну и какое впечатление на тебя произвел Ронни?

– Не знаю… Мне он опасным не показался. Я даже удивилась. Кажется, этот человек никому не может причинить вреда. Вид у него был жалкий.

– Это еще ни о чем не говорит.

– Наверное. – Моника улыбнулась. – А вы что заметили?

– Грейс, – задумчиво произнес Джо.

– Девочка? А что с ней?

– Ронни почти не упоминал о дочери, – пояснил Джо. – Итак, есть два варианта. Либо Ронни убил Кэрри, либо нет. Если он это сделал, то и с ребенком расправился. А если не убивал, то как Ронни должен вести себя в подобной ситуации? Представь – Кэрри пропала неизвестно куда вместе с девочкой. Тебе не кажется, что Ронни следовало бы нервничать посильнее? У этого человека забрали малютку-дочь. Возможно, он никогда больше не увидит Грейс. Но ничего подобного мы с тобой не заметили. Ронни был растерян и жалел себя, вот и все.

Некоторое время Моника помолчала. Потом уточнила:

– Значит, считаете, что он виновен?

– Мое мнение не имеет значения.

– Как это – не имеет?

– Очень просто. Думаешь, правда имеет какое-то отношение к правосудию? – Джо покачал головой. – Кто победил, тот и прав, вот и все. Единственное, что меня интересует, – чего я смогу добиться для Ронни. Когда становишься адвокатом по уголовным делам, заключаешь с совестью сделку. Ведь твоя обязанность – помогать мерзавцам и злодеям уходить от ответственности.

Моника ничего не ответила. Джо понимал, что эта работа каждый день забирает у него частичку человечности. Однако таким образом он бросал вызов правоохранительной системе, которая, как считал Джо, подвела и его, и родных, и, самое главное, Элли.

– Кажется, Ронни намекал, что вы с ним где-то встречались, – заметила Моника.

– Клиентов у меня много, всех не упомнишь. Ничего, переживет, невелика обида.

– Дело не только в этом.

– А в чем?

– Я ведь знаю, где вы живете, и квартира у вас действительно роскошная.

– В смысле?

– Ронни сказал – «вернетесь в свою роскошную квартиру». Откуда он знает, какая у вас квартира?

Джо помолчал, потом качнул головой.

– Просто попал пальцем в небо, – ответил Джо, хотя слова Моники заставили его призадуматься.

В офис они вошли через боковую дверь. Фирма специализировалась на коммерческом и семейном праве, уголовное же было скорее данью традиции. Большинство клиентов пользовались главным входом – белые колонны обрамляли двойные дубовые двери, холл выложен белой и черной плиткой. Здание строилось во времена, когда архитектура отличалась величественностью, и ежедневная суета юридической фирмы казалась здесь несколько неуместной. Но клиенты Джо через парадную дверь не ходили. Уголовный отдел считался своего рода «бедным родственником», поэтому в его распоряжение предоставили боковой вход. Нельзя было допустить, чтобы воры и насильники ожидали своей очереди в тех же приемных, что и бизнесмены или рыдающие жены, переживающие все тяготы развода.

– Меня кто-нибудь спрашивал? – поинтересовался Джо у секретарши, Марион. Эта женщина всегда носила строгий деловой костюм и отличалась острым как бритва языком. Когда клиенты вели себя слишком фамильярно, Марион решительно ставила их на место. Если кого-то не надо было пускать, охраны надежнее Марион не придумаешь.

– Нет. Что-то сегодня тихо, – ответила секретарша. Когда Джо уже зашагал к лестнице, окликнула – С днем рождения, мистер Паркер!

Джо обернулся, Марион смущенно покраснела и с улыбкой произнесла:

– Никогда не забываю про ваш день рождения. Вы же знаете.

Джо улыбнулся в ответ и, взбежав по лестнице, очутился в коридоре, по обеим сторонам которого тянулись двери. Кабинеты здесь были маленькие – результат разделения некогда величественных покоев на крошечные клетушки. «Ханиуэллс» занимали два смежных четырехэтажных здания. Оба представляли собой лабиринт коридоров и маленьких кабинетов.

– Я вам еще нужна? – спросила Моника.

– Ты, должно быть, проголодалась – пообедать мы так и не успели. Сделай перерыв.

Кажется, предложение Джо Монику не порадовало. Ей явно хотелось остаться, но Джо решительно отвернулся. Ему нужно было как следует все обдумать. Когда Моника ушла, он опустился в кресло. Зеленые кожаные подушки были, как всегда, удобны. На секунду Джо прикрыл глаза. Надо уговорить Монику заняться чем-то другим. В наше время уголовным правом никто не занимается. Во всяком случае, если речь идет о людях умных. Конечно, на жизнь заработать можно, особенно если разбираешься в правилах дорожного движения, и клиенты попадутся богатые. Но большинство молодых юристов ждала лишь тяжелая работа, не приносящая ни малейшего удовлетворения. Нужно отнестись к энтузиазму Моники с уважением и направить его в продуктивное русло, как он и заслуживает. Тут в кабинет вошла Джина. Джо открыл глаза. Кабинет Джины располагался на два этажа выше, на бывшем чердаке, где она ютилась под наклонными сваями вместе с клерками. В обязанности Джины входило следить за их работой и докладывать, кто действительно старается, а кто просто просиживает штаны. Бывает, что первыми замечают громких и наглых, но на самом деле фирме нужны прежде всего добросовестные.

– Как тебе Ронни Бэгли? – спросила Джина, прислонившись к дверному косяку.

Джо несколько секунд побарабанил пальцами по столешнице и наконец произнес:

– Пока не знаю.

– Как думаешь, виновен он или нет?

– Всегда хочется верить, что нет.

– И в этом твоя слабость. Ищешь клиента, который поможет тебе примириться с совестью, которого ты спасешь, и тогда окажется, что адвокаты нужны не только для того, чтобы преступникам сходило с рук любое темное дело.

– Зато ты от полицейских замашек так и не избавилась. – Джо вздохнул. – Впрочем, какая разница? Значение имеют только цифры. Будем действовать в интересах Ронни и постараемся неплохо заработать.

– Таковы правила игры, Джо. Ты мне все время это повторяешь. Кстати, общалась тут со стороной обвинения. Сказали, что отправили нам бумаги с курьером. То, что ты получил в суде, – лишь краткое перечисление основных моментов. Скоро доставят, так что до завтра ознакомиться успеешь.

– Позвони, когда привезут. Хочу привлечь к делу Монику.

– Так я и думала.

– Это что за намеки?

Джина рассмеялась:

– Да ладно тебе, Джо. Я же видела, как ты на нее смотришь. Тебя понять можно. Симпатичная девушка.

– Она мне совершенно не нравится, – смущенно пробормотал Джо, чувствуя, что краснеет.

– Джо, я ведь женщина, а мы такие вещи сразу замечаем. Только пообещай не вести себя как полный идиот.

С этими словами Джина развернулась и вышла. Отвечать Джо не стал. Только молча смотрел, как она захлопнула дверь, а потом слушал постепенно затихающие шаги в коридоре. Затем повернулся к окну. Моника сидела на скамейке и ела какой-то салат из пластиковой упаковки. Перед ней лежала открытая книга. Каждый раз, когда Моника наклоняла голову, волосы падали на страницу, и она заправляла их обратно за уши. Джо улыбнулся. Он не мог отрицать, что сегодня общество Моники было ему весьма приятно. Тут она подняла голову, и Джо поспешно отпрянул от окна – вдруг Моника заметит, как он за ней наблюдает? Еще подумает что-нибудь не то. Джо зажмурился. Впрочем, он же не виноват, что окно кабинета выходит именно на этот парк, и вид отсюда такой красивый, что так и тянет полюбоваться. Все нормально.

Джо снова выглянул в окно. Моника уже успела пообедать и встала, направляясь к урне. Джо собирался было отвернуться, но вдруг что-то привлекло его внимание. Джо подался вперед и окинул внимательным взглядом парк. И тут он понял, в чем дело. На соседней с Моникой скамейке сидел мужчина. Одет опрятно, даже нарядно – синий свитер с V-образным воротом, серые брюки, волосы аккуратно расчесаны на прямой пробор. Однако Джо насторожил не внешний вид незнакомца, а то, как он смотрел на Монику.

Нет, что-то здесь не так. Этот человек не просто смотрел, а внимательно разглядывал, буквально изучал ее. Поза напряженная, спина прямая, руки опираются о колени. Мужчина провожал Монику взглядом, когда она выбросила упаковку и зашагала обратно в офис.

Вот Моника вышла за ворота и перешла через дорогу. Джо не сводил с мужчины глаз. Когда она взбежала по ступенькам крыльца, цокая каблуками, незнакомец встал и ушел.

Глава 13

Джо закрыл за собой дверь в квартиру. Его, как всегда, встретила тишина. Ни тиканья часов, ни звука голосов из комнаты. Все звуки доносились только от соседей – наверху был включен телевизор, а за стеной кто-то кричал. Но у Джо было тихо.

В руках он нес коробку, полную бумаг. Дело Ронни, доставленное час назад. Да, день рождения получался невеселый. Джо вошел в гостиную и поставил коробку на пол. Раздвинул шторы, и комнату озарил свет заходящего солнца. Квартира была обставлена в минималистском стиле, но не потому, что таков был замысел хозяина. Джо не особо увлекался дизайном интерьера. Главное, чтобы было все необходимое. Диван. Телевизор. Компьютер. И вид из окна, ради которого стоило возвращаться домой.

Дом располагался в Каслфилдс, некогда центре промышленной революции. Здесь творилась история всей Англии, соединялись водные и железнодорожные пути и заканчивался первый в стране искусственный канал, сюда доставляли хлопок с Глубокого Юга. Груз хлопка выгружали в Ливерпуле и оттуда по каналам отправляли в пеннинские города, вереницей тянувшиеся в глубь Йоркшира. А потом зеленые долины окутал дым, а там, где росли болотные травы, появились ярусы домов. От девственной природы не осталось и следа. Так создавался причудливый облик города – перестроенные склады, верфи и более новые здания, выполненные в том же стиле, чтобы не выделялись. Сочетание старого и нового, вода, кирпич и сталь – вот что появилось на месте древнеримского форта Манкуниум. Центр города и оживленные дороги располагались по другую сторону квартала, здесь же протекали спокойные воды канала, по которому сновали прогулочные суда. Над водной гладью изящно склонились две ивы. Единственное, что нарушало идиллию, – шум трамваев, проезжавших по виадукам.

Манчестер превратила в крупный город текстильная промышленность, но путь оказался нелегким. Манчестер вырос слишком быстро, людям приходилось ютиться в крошечных домиках, по комнате на семью, а иногда даже меньше. Город задыхался в дыму и нечистотах, в нем не было ничего, кроме трущоб и фабрик, работа на которых сводила в могилу раньше срока, население выкашивала холера. Однако Манчестер не так легко сломить. Из нищеты и лишений постепенно выросло движение, борющееся за права рабочих. Жители Манчестера едва не умерли от голода, когда поддерживали блокаду южных штатов во время Гражданской войны в США. Люди знали, на какую сторону встать, и были тверды в своих убеждениях. Теперь ни фабрик, ни заводов не осталось, а в пустующих кирпичных зданиях устраивали выставки и ярмарки. Однако сам дух остался, и Джо был воспитан именно на таких традициях.

Джо выбрал эту квартиру только потому, что отсюда открывался прекрасный вид на канал. По вечерам он любил сидеть на маленьком балкончике, смотрел, как закат отражается в грязной воде, заставляя ее сиять и переливаться.

Джо открыл холодильник и нашел бутылку совиньон блан. Прислал винный клуб в Интернете, в который Джо вступил несколько месяцев назад, да так и не вышел – времени не было. Он открыл балконную дверь, и комната сразу наполнилась привычными вечерними звуками. Звон бокалов и смех с открытой веранды ресторана на Каталонской площади по другую сторону канала смешивались со скрипом и визгом трамвайных колес. Джо налил себе вина и вернулся в комнату за делом Ронни. Поставив коробку на балконе, поднял бокал и произнес тост в честь самого себя:

– С днем рождения!

Потом сел и отпил маленький глоток. Некоторое время сидел, наслаждаясь теплым вечером. Джо знал, что, как только начнет читать, перестанет замечать, что делается вокруг. Он всегда уходил в работу с головой, во что бы то ни стало стремясь к победе. Не важно, какое дело ему доставалось – мелкая драка или, как теперь, убийство. Главное – результат.

Вдруг раздался звонок домофона. Джо никого не ждал. Хотел было не отвечать, но потом любопытство одержало верх. Выйдя в коридор и нажав на кнопку, Джо услышал голос брата, Сэма.

– Джо, это я. Не годится отмечать день рождения одному.

Джо задумался, ответить или промолчать. Он догадывался, что Сэм заехал не только по этой причине. Опять будет читать Джо нотации из-за того, что не поехал со всеми на могилу Элли. Но воспоминания о сестре не покидали весь день, поэтому Джо рад был услышать голос кого-то из близких. Впустив Сэма в подъезд, Джо сразу открыл дверь и вернулся на балкон. Через некоторое время улыбающийся Сэм зашел на балкон с пивным набором в руках.

– Еще раз с праздником.

– Что-то я не привык к такому вниманию.

– Утром толком не отметили, – пояснил Сэм. – Вот и решил исправить ситуацию.

Сэм достал банку из упаковки и протянул Джо. Тот поднял бокал с вином и прокомментировал:

– У меня уже есть что пить.

– А я-то думал, ты пиво любишь, – ответил Сэм, переводя взгляд с банки на бокал.

– Люблю, но приятно иногда побаловать себя вином.

Сэм опустился на второй стул и поставил пиво на пол. Потом аккуратно засунул банку обратно в коробку. Джо с усмешкой наблюдал. Как только банка оказалась на законном месте, Сэм нахмурился и произнес:

– Ты изменился.

– Людям свойственно меняться.

Сэм посмотрел на раскинувшийся вокруг пейзаж, потом снова взглянул на бокал с вином.

– От себя не убежишь, Джо.

Джо вздохнул.

– Ты о чем?

– Обо всем этом, – ответил Сэм. – Квартира с видом на канал, вино. Корчишь из себя утонченного интеллектуала. Мы же с тобой из одного района, и семья у нас самая простая. Не твое это, не твое.

– Всего-то и сказал, что вино люблю, а ты сразу классовую войну разжигаешь, – парировал Джо. – Не передергивай.

– Думаешь, я передергиваю? – произнес Сэм. – Тогда почему сегодня на кладбище не поехал? Решил начать новую жизнь, карабкаешься вверх, а нас оставил внизу.

– Не говори глупостей, – возразил Джо. От улыбки не осталось следа. Его снова накрыло черное облако. Элли. Та тропинка в лесу.

– Просто я считаю, что семья важнее всего, – произнес Сэм.

– Я и не спорю, просто…

Джо умолк. Он слишком многое скрывал от Сэма, но не мог поделиться с братом секретом.

– Мне надо было срочно уехать по делу. Это моя работа, Сэм. Так я добываю средства на пропитание.

Сэм вздохнул.

– В последнее время беспокоюсь за маму. И за Руби. Мама ей совсем не занимается. Девчонка целыми днями где-то шатается, уроки не делает, а мама на все смотрит сквозь пальцы. У нее просто нет сил разбираться…

– Может, поговорим с Руби? – предложил Джо. – Подростков предоставлять самим себе опасно, обязательно найдут приключений на свою голову. Лично мне вовсе не улыбается забирать сестренку из полицейского участка.

– Да, надо провести разъяснительную работу.

Сэм молча смотрел на воду, а Джо не спешил прервать затянувшуюся паузу. Брата явно что-то тревожило. Наконец Сэм произнес:

– Да, после разговора с убийцей беседа с Руби для тебя так, приятный пустячок. Неприятно, должно быть, иметь дело с такими людьми, особенно после того, что случилось с Элли.

Джо отпил еще глоток вина. А вот и причина визита прояснилась.

– Ты что-то сказал про убийцу.

– Да, сказал.

– Это ты про Ронни Бэгли?

– Допустим. – Сэм откинулся на спинку стула. – И что же в этом человеке такого важного, что ты бросил родных и помчался в тюрьму?

– Это вовсе не означает, что я предпочитаю работу семье. – Джо отставил бокал в сторону. – И кстати – с чего ты взял, что Ронни защищаю я?

Сэм, похоже, растерялся.

– Разве нет?

– Вообще-то, да – с сегодняшнего дня. Вопрос в том, откуда ты об этом узнал?

Сэм ответил не сразу. Джо терпеливо ждал.

– В участке говорили, – наконец произнес брат. – Спрашивали о тебе.

– И что ты ответил?

– Ничего. А что я мог сказать? Ты же мне про свои дела не рассказываешь.

– А почему обратились именно к тебе? Насколько знаю, ты перебираешь бумажки в отделе экономических преступлений. И вообще, при каких обстоятельствах тебе задавали вопросы? Отправили электронное письмо? Позвонили? Или коллеги в столовой сплетни собирали?

– Нет…

– Я не дурак, Сэм. Не успел съездить в суд и в тюрьму, а ты уже в курсе. Хотя не понимаю, какое отношение ты имеешь к делу Бэгли. Что происходит? Твоих коллег обеспокоило, что его адвокат – я? Мой блестящий послужной список вызывает у них опасения?

– Хватит выпендриваться.

– Или в деле есть нечто такое, что следует скрывать?

– Теперь глупости говоришь ты. Просто кто-то сказал, что Ронни сменил адвоката, вот и все. Каждому известно, что ты мой брат. Ребята любят подшучивать на эту тему.

Джо не ответил. Значит, признаваться Сэм не намерен.

– Не понимаю, как ты можешь браться за такое дело, – наконец произнес брат.

– Если правильно угадал, куда ты клонишь, эту тему мы уже обсуждали.

– И все-таки. Ты защищаешь убийц, насильников, грабителей, мошенников. Не понимаю, как ты по ночам спишь? Из-за тебя все эти подонки бродят на свободе.

Джо закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Этот вопрос ему давно надоел. Всем адвокатам постоянно приходится его слышать, и особенно часто – от полицейских. Джо всегда отвечал по-разному – смотря кто спрашивал. Иногда говорил правду: объяснял, что справедливый суд, где представлены позиции обеих сторон, – первый признак цивилизованного общества. Что бы ни делал Джо, если весомые доказательства вины налицо, преступник окажется за решеткой. Все они, и полиция в том числе, следуют установленным правилам, которые призваны поддерживать порядок. А если Джо хотелось шокировать собеседника, он заявлял, что состязаться с правосудием весело, а остальное ему до лампочки. Но на самом деле Джо так не считал. Иногда, думая о своих подзащитных, он и впрямь не мог заснуть. Ему стыдно было проходить мимо членов семьи жертвы, когда убийца выходил на свободу оправданным. Как бы Джо ни старался, большинство его клиентов в конце концов скатывались на самое дно и теряли свободу. Но Сэму все это говорить нельзя было.

– Ты имел в виду – как я могу защищать убийцу после того, что случилось с Элли? – спросил Джо, вспоминая тот день пятнадцать лет назад. Вот он сидит в окружении открыток, в гостиной натянуты гирлянды с цифрой «18», а потом приезжает полиция, и мама разражается рыданиями.

– Между прочим, тот, кто это сделал, до сих пор на свободе, – заметил Сэм, барабаня пальцами по столику – верный признак, что брат пришел в сильное волнение. – А когда убийцу поймают, он наймет кого-то вроде тебя, чтобы уйти от ответственности.

Джо промолчал. Свои секреты он хранил пятнадцать лет, и сейчас уже слишком поздно что-то менять. Джо отпил еще глоток вина, на этот раз – побольше.

– Я не обязан перед тобой оправдываться, – парировал он. – Думай что хочешь, а я просто помогаю людям.

– Что бы сказал папа, будь он жив?

Джо повернулся к брату. Во взгляде блеснул гнев.

– Тебя не учили, что нечестно бить ниже пояса?

Сэм молча уставился в пол, и Джо прибавил:

– По-моему, тебе пора.

– Мы что, не можем вместе выпить в твой день рождения?

– Ты не за этим пришел.

Сэм бросил на брата суровый взгляд:

– Хорошо, если хочешь, я уйду.

Джо упорно не сводил глаз с канала, а Сэм отодвинул стул.

– Не забывай о семье, – проговорил он на прощание и покинул балкон. Из квартиры донеслись его затихающие шаги. Услышав, как захлопнулась дверь, Джо достал из коробки банку пива и поднял вверх, будто собирался произнести тост:

– С днем рождения, Джо Паркер!

Остаток вечера он посвятил работе. Было уже почти одиннадцать, когда Джо отнес коробку обратно в комнату. И пиво, и вино были выпиты. Джо чувствовал, как его пошатывает, и решил, что с утра непременно отправится на пробежку. Надо, чтобы перед судом в голове прояснилось.

Прочитанное только подкрепило впечатление о деле, сложившееся у Джо после рассказа Ронни. Никаких фактов, одни догадки и предположения. Ни тела женщины, ни тела ребенка не нашли, но улики против Ронни были весомее, чем казалось самому обвиняемому.

Ронни и Кэрри жили на первом этаже викторианского дома, окна там расположены в эркерах, подоконники каменные и очень широкие. Над главным входом – витражи. Фотографы как следует постарались отобразить всю мрачность и убогость тесной квартиры. Спальня всего одна, кроватка Грейс втиснута в угол и стоит впритык с двуспальной кроватью. Гостиная со смежной кухней, прямо из которой можно попасть в крошечную ванную. Двери самые обычные, плоские, никаких украшательств, краска снизу облупилась. Из белых они давно превратились в сероватые.

У гостиной вид был унылый – обшарпанная мебель, все вокруг в коричневых тонах, единственный источник света – окно напротив камина, которое, судя по всему, мыли очень редко, если вообще мыли. В углах виднелись пыль и паутина. На линялом ковре коричневые узоры, на том участке, который задевает дверь, вытерся весь ворс. Кажется, Кэрри пыталась хоть немного украсить квартиру – на старом комоде, покрытом потускневшим лаком, стояла ваза с цветами. Рядом в дешевых рамках были выставлены несколько фотографий Грейс, но снимки выглядели выцветшими – должно быть, от сигаретного дыма. Видимо, присутствие в доме двухлетнего ребенка никого не смущало. В пепельницах высились горы старых окурков, а из мусорного ведра в углу гостиной торчало украшенное красной этикеткой горлышко бутылки из-под водки.

Криминалисты поработали на совесть. Благодаря плоской поверхности отпечатков на двери осталось достаточно, да и обнаружить следы крови не представляло труда. Нападение произошло в дверях спальни – там на дверях обнаружились разводы, которые рассеянный преступник, видимо, проглядел. То же самое с камином, но кроме капель там еще явно присутствовали следы физического контакта, будто Кэрри били головой о гранитный камин. Показания квартирного хозяина были полны деталей и подробностей. Тот всячески подчеркивал, что утренняя ссора выходила за пределы обычных препирательств. Версия обвинения была проста – Ронни убил Кэрри у них в квартире, а потом вывез тело и избавился от него. Оставался один вопрос – где и как? Не оставалось сомнений, что, если удастся найти тело Кэрри, рядом окажется и Грейс.

А тут еще эффектное появление Ронни в полицейском участке, когда он признался в убийстве Кэрри. Этим поступком клиент создал и себе, и адвокату серьезную проблему. Обвинению остается лишь доказать присяжным, что убийство было. Конечно, отсутствие тел несколько усложняет задачу, но присяжные наверняка захотят упечь убийцу за решетку, и такая мелочь им не помешает.

Джо закрыл ведущие на балкон раздвижные двери, заглушая низкий шум потока припозднившихся автомобилей. Теперь единственным источником звука в квартире стал работающий компьютер. Джо подошел к рабочему столу и подвигал мышкой. На экране тут же возник фон – отсканированное семейное фото, его любимое. Здесь они все вместе, отдыхают в Португалии. Вся семья на пляже, в шортах и футболках, позирует на фоне песчаниковых скал Алгарве. Родители улыбаются. Оба положили руки на плечи Элли, а по бокам стоят Джо и Сэм. Джо несколько секунд помедлил, разглядывая фотографию. Хотя он видел ее каждый раз, когда садился за компьютер, разговор с Сэмом пробудил воспоминания о той поездке. Не прошло и года, как Элли погибла.

Глубоко вздохнув, Джо вышел в Интернет. Трезвым он такими вещами не занимался, но алкоголь так и подталкивал найти компанию.

Сайт знакомств. Джо, конечно, зарегистрировался, но игнорировал все предложения встретиться. Но так ему казалось, будто он снова в игре, а большего Джо и не требовалось. Выстраивать отношения он был не готов. Просматривал страницу за страницей, читал анкеты, представлял, как могло бы пройти свидание с той или другой женщиной, и все для того, чтобы ощутить знакомое чувство волнения и предвкушения, которое давно уже его не посещало. Джо встал, собираясь задвинуть занавески, но, подойдя к окну, замер. На другом берегу канала что-то сверкнуло, будто свет фонаря отразился от какого-то металлического предмета. Джо вспомнил мужчину, которого заметил днем в парке. Выключил свет в комнате, чтобы как следует разглядеть, что происходит на улице. Прижавшись лицом к стеклу, Джо различил быстрое движение и отошел от окна. За ним кто-то следил.

Глава 14

Он рыдал так, что толком не слышал обычных утренних звуков. Ни пения птиц, ни громких голосов, ни шума машин. Только собственные повторяющиеся стоны. Он схватился за голову, словно надеясь таким образом защититься от воспоминаний, мучивших его всю ночь. Крики, слезы… Заснуть так и не удалось. Неужели он не сможет обо всем этом забыть и так теперь будет всегда? Разве он хочет слишком многого? Всего-то и нужно, что стереть случившееся из памяти и не страдать от мыслей об их последних минутах. Страх в их глазах. Каждый раз ему хотелось попросить прощения, сказать, что он не хотел, чтобы все обернулось именно так, но какой смысл говорить об этом в последние несколько секунд? Он жаждал тишины, но напрасно. Его пугали не только воспоминания, но и возбуждение, которое он испытывал, стоило задуматься на эту тему. После нескольких часов размышлений о прошлом оно дразнило его всю ночь. Он не должен рассуждать таким образом, поскольку это лишало его даже последней радости. Но все это неправильно. Произошло слишком многое. Он превратился в настоящего монстра.

Он пытался найти избавление в приятных фантазиях, но вскоре они сменялись стыдом и отвращением. Он называл это мертвой фазой – когда страсть развеялась, и оставался только страх перед разоблачением и раскаяние.

Пытаясь отвлечься, он смотрел на холодный, резкий дневной свет, медленно ползущий к нему, точно перст правосудия. Он натянул на плечо одеяло и, свернувшись в клубок, попытался хоть ненадолго уснуть. Но, глядя в стену, понимал, что сегодня ни о каком сне не может быть и речи.

Все было неправильно, он понимал это и надеялся, что воспоминания помогут ему держаться, однако мысли не удовлетворяли так, как действия. Его одолевала потребность найти еще кого-нибудь.

Он зажмурился. В глазах стояли слезы. Щеки пылали. И снова раскаяние, эта темная тень, омрачающая удовольствие. За каждым шелковистым прикосновением следовал крик ужаса. Попытки освободиться из плена веревок, снять повязку с глаз, и последние моменты – приглушенные звуки, удары ног о пол, и затем тишина. Он стиснул зубы. Снова эти воспоминания. Он никогда этого не хотел, все затевалось совсем для другого, но не мог их отпустить. Ведь тогда ему пришлось бы отказаться от всего.

Он страдал от одиночества, потому что рядом не было того, кто мог бы облегчить боль, сказать ободряющие слова. Того человека, который подсказал ему идею. На все это его толкнула прекрасная, нежная, страстная любовь. Ведь тот факт, что он не только ради себя за это взялся, облегчает вину, верно?

Он сел, и одеяло соскользнуло вниз. Ему нужны силы. Он ведь решил начать новую жизнь. Однако сами эти слова казались лишенными смысла. Нет, он слишком слаб. Свет все больше заполнял помещение. Он снова зажмурился и обхватил руками голову. Нет, он ошибся. Ему это не под силу.

Глава 15

Сэма разбудило жужжание мобильного телефона, лежавшего на тумбочке рядом с кроватью. Он потер глаза и взглянул на часы – всего пять тридцать. Слишком рано. Сэм потянулся за телефоном. Собирался уже ответить, но тут заметил, что номер опять засекречен. Сел, держа в руке вибрирующий мобильник. Рядом заворочалась Элис. Отвечать Сэм не стал. Дождался, когда телефон замолчит и включится голосовая почта.

Откинулся на подушку и постарался не думать о звонке. Сообщение можно будет прослушать потом, оно никуда не денется. Может, звонят совсем по другому поводу – снова какой-нибудь мошенник хочет взыскать с кого-то ущерб или запустил компьютерный вирус. Однако мысли о звонке не давали покоя. Чем старательнее он гнал их от себя, тем труднее становилось их игнорировать. Глядя, как светает за окном, Сэм чувствовал, что заснуть нечего и надеяться. Рядом посапывала Элис. Он едва удерживался, чтобы не прослушать сообщение – вдруг опять то же самое?

Сэм перевернулся на другой бок и, натянув одеяло до подбородка, все же попытался уснуть, однако из головы не шли неприятные мысли о прошлом вечере. Визит к Джо ничем хорошим не закончился, однако Сэм не мог злиться. Они же братья, а это хоть что-нибудь да значит. Тут проснулась Элис.

– Что случилось? – сонно пробормотала она.

Хотел было проигнорировать вопрос, но Элис приподнялась на локтях, и спутанные волосы скользнули на подушку. Решительная поза говорила о том, что жена не успокоится, пока не получит ответ.

– Ничего. Так, работа…

Некоторое время Элис молчала и наконец спросила:

– Из-за Джо переживаешь?

– С чего ты взяла?

– Когда ты вчера вернулся с работы, явно думал о чем-то неприятном, да и в участке пробыл недолго. И вообще, у тебя же был выходной. Думала, встреча с Джо поднимет тебе настроение. Но вернулся ты и вовсе мрачнее тучи. Мне всего два слова сказал, с девочками играл нехотя. На тебя это не похоже.

Сэм не знал, что ответить. Вчера они купали трехлетнюю Эмили, кудрявую, улыбчивую малышку, а Эми, которая только что начала ползать, возилась с погремушками в соседней комнате. Обычно Джо всегда радовался возможности провести время с дочками. Но вчера вечером мысли его витали далеко.

– Я вообще из другого отдела, но инспектор меня кое о чем попросила, и мне это не понравилось. Она хочет, чтобы я за ним шпионил.

– За кем, за Джо? – Элис села прямо. – Неужели он что-то натворил?

– Нет, дело в его клиенте. Этого человека обвиняют в убийстве сожительницы и дочери, но тела не нашли.

Элис была потрясена.

– Откуда они знают, что произошло убийство, если нет тел?

– На это указывают улики.

– А что им нужно от Джо?

– Надеются, что он проговорится, нарушит правила конфиденциальности – я же его брат. Но Джо на такое нарушение не пойдет, мог бы я и раньше догадаться. Если станет известно, что он делится со мной тайнами клиента, карьера Джо будет загублена.

– Ну и что ты собираешься делать?

– Скажу, что Джо молчит, и вообще, мой брат гораздо более порядочный человек, чем считает эта инспектор Эванс. А потом просто вернусь в свой захудалый отдел.

Элис прижалась к нему, и Сэм ощутил ее тепло. Жена погладила его по груди.

– Хороший ты человек, Сэм Паркер.

Так они лежали несколько минут. Постепенно дыхание Элис стало медленным и размеренным – она снова заснула. Сэм хотел к ней присоединиться, но стоило взглянуть на часы, и в глаза сразу бросался мигающий на телефоне зеленый огонек. Голосовое сообщение.

Поняв, что любопытство уснуть не даст, Сэм вздыхал и ворочался еще пять минут, а потом осторожно свесил ноги с кровати, взял одежду и только после этого потянулся за телефоном. Спустился на первый этаж и сел за компьютер, стоявший в углу столовой так, чтобы не бросался в глаза. Элис использовала его исключительно для того, чтобы делать покупки в интернет-магазинах и смотреть объявления о продаже домов за границей. Это была мечта Элис, и жена осознавала всю ее несбыточность. Пока загружался компьютер, Сэм искал кабель, собираясь подсоединить к нему телефон. Почти все кабели у них в доме были аккуратно свернуты и лежали в подписанных пакетах, чтобы не перепутались, однако несколько штук валялись просто так в старой коробке из-под печенья. На дне Сэм обнаружил то, что искал. Вот он, короткий черный провод с разъемами.

Сэм нашел гнездо для подключения микрофона и вставил туда кабель. Просмотрев программы, наконец заметил нужную, записывающую. Когда он покупал компьютер, она уже была установлена. Сэм повозился с настройками. Вскоре все было готово.

Сначала нужно прослушать сообщение, чтобы убедиться – это именно то, что он думает. Услышав все те же крики и мольбы, Сэм вздрогнул. Подсоединил кабель к телефону, нажал на компьютере кнопку записи и проиграл сообщение еще раз. Пока оно записывалось, зеленая линия то опускалась вниз, то поднималась вверх, но время от времени появлялись и особенно неприятные красные пики. Между тем пики продолжались все дольше и дольше. Сообщение записывалось уже двадцать секунд… тридцать… К этому времени Сэм обычно жал на отбой. После пятидесятой секунды сообщение закончилось, и Сэм нажал на stop. Отсоединил телефон и прижал к уху. Потом сохранил звуковой файл. Что бы ни означало это сообщение, теперь оно хранилось в компьютере Сэма.

Сэм чувствовал усталость, но был слишком взвинчен, чтобы снова ложиться, хотя нежиться в объятиях Элис намного приятнее, чем слушать только что записанное сообщение. Сэм услышал, как включилось отопление. Да, лето еще не вступило в свои права. На улице жизнерадостно пели птицы, но все внимание Сэма поглотил компьютер. Он нашел наушники, надел их и отыскал в папке новый звуковой файл. Палец замер на кнопке мышки. Внутренне приготовившись, Сэм наконец нажал ее и закрыл глаза. Нужно как следует сосредоточиться.

Сначала послышались рыдания, но не горестные, а скорее испуганные, даже умоляющие. Потом раздался первый крик. Сэм вздрогнул. Но потом резко стало тихо, будто кричавшей заткнули рот. Послышались приглушенные звуки борьбы. Затем еще один крик, на этот раз громче, пронзительнее, отчаяннее.

Сэм швырнул наушники на стол. Руки дрожали. На лбу выступил пот, по коже бежали мурашки. Нет, крики настоящие, сомнений быть не может. В фильмах ужасов кричат по-другому – визгливо, на одной ноте. Нет, такой глубокий страх изобразить просто невозможно, такое сознательному контролю не поддается.

Однако ничего не поделаешь, придется дослушать запись до конца. Если это не игра, значит, повторяющиеся звонки не случайны. Сэм, конечно, полицейский, но занимается деньгами, аферами и скрытыми счетами. Но тут совсем другое дело, гораздо более серьезное – факты насилия налицо.

Сэм снова надел наушники и решил, что на этот раз постарается не обойти вниманием ни одной мелочи. Опустил голову и нажал на Play. И снова те же звуки. Сэм опять вздрогнул от первого крика, точно от электрического разряда. Стиснув зубы, он продолжил внимательно слушать. Вот опять крик обрывается, и раздаются приглушенные всхлипывания, но на этот раз Сэму показалось, что он разобрал и второй голос, а потом отдаленный шорох, напоминающий звуки борьбы. И тут опять прозвучал пронзительный крик. Сэм резко выпрямился, испуганно округлив глаза. Страх невольно передался ему, словно он не сидел в углу собственной столовой, а сам присутствовал при этих событиях. Тут Сэм разобрал шум мотора. Может, рядом дорога? Нет, судя по всему, движение слишком медленное. Потом он услышал еще какой-то звук – повторяющийся через равные интервалы механический писк.

Запись закончилась, и Сэм положил наушники обратно на стол. Сердце стремительно билось, грудь поднималась и опускалась, во рту пересохло. В этой записи содержалось некое послание, и предназначено оно было именно ему.

Да, неудачно день начинается.

Глава 16

Джо прикрыл рот ладонью и выдохнул. Запах перегара налицо. Под глазами мешки, мысли текут медленно и вяло. Надо было поменьше налегать на алкоголь, но что поделаешь, день рождения отметить надо. Однако перед слушанием в суде необходимо встряхнуться. Судьи еще могут простить адвокату неудачное выступление, но, если он плохо подготовился и не знает ответов на все вопросы, для них это как красная тряпка для быка. Следует продемонстрировать, что от тебя не ускользнет ни одна мелочь.

Когда они шли по площади Короны, рядом раздавался резкий стук каблуков Моники. Заглушить его не мог даже шум уборочной машины, наводившей порядок около швейцарского ресторана в центре площади. Джо оглядывался по сторонам, проверяя, нет ли слежки, но никого подозрительного не заметил. Только офисные работники, берущие кофе навынос, и небольшие группы, столпившиеся возле здания суда. Родные и близкие нервничали, адвокаты остервенело курили. В своих костюмах они сразу бросались в глаза.

– Что-то случилось? – спросила Моника. Когда Джо повернулся к ней, стажер смущенно покраснела. – Извините, не хочу лезть не в свое дело, но вы сегодня какой-то нервный.

Джо покачал головой.

– Да нет, все нормально, – с ободряющей улыбкой ответил он. Однако тут же подумал о мужчине в парке. Да, и вчера вечером у Джо возникло ощущение, что за ним наблюдают.

Они направлялись в сторону Суда короны. Здание располагалось совсем недалеко от Магистерского суда, но там все было совсем по-другому. В Магистерском суде царил хаос, мелкие дела там разбирали пачками, и к заседаниям относились легко, почти наплевательски. Зато Суд короны – учреждение серьезное, здесь выступают в париках и мантиях, а осужденные приговариваются к длительным срокам. Даже люди опытные поневоле начинали нервничать.

Снаружи здание выглядело современно, фасад был выполнен в стиле семидесятых – много бетона и стекла. С улицы можно было разглядеть, кто ходит по коридорам. Не все входы в залы суда просматривались с площади Короны, и тем не менее создавалось впечатление, будто ты у всех на виду. Однако в залах суда обстановка царила традиционная и консервативная – кругом деревянные панели и ни единого окна. Джо направился прямиком к компьютерному терминалу, чтобы зарегистрироваться.

– Кто прокурор? – спросила Моника. – Пора мне разобраться, кто есть кто.

Джо взглянул на экран.

– Как и вчера, Ким Ридер.

Он невольно улыбнулся.

– Вы ее знаете?

– Мы старые друзья. Дело Ронни Бэгли поручили ей.

– Нам это поможет?

– Нет. На суде дружеских услуг не оказывают. И пусть приветливость Ким не вводит тебя в заблуждение. Когда доходит до борьбы, эта женщина сражается свирепо. Ким – настоящий профессионал и очень амбициозна. Если понадобится, она тебя перед судьей в грязь втопчет, лишь бы победить.

– Значит, она и с вами так поступала?

– Еще как. Быстро научился не подпадать под ее обаяние. Надо отдать ей должное, Ким играет честно, хотя, если почует слабость, обязательно воспользуется.

– Похоже, вы хорошо ее изучили.

Решив, что Монике ни к чему знать, насколько хорошо, Джо просто ответил:

– Мы вместе учились, только Ким метит намного выше меня.

– В каком смысле?

– У тебя сейчас вся голова теорией забита, уж я-то знаю. Сам таким был. Когда закончишь учиться, твои обязанности в компании изменятся. Главное требование будет простым – заработать как можно больше денег для фирмы. А у Ким Ридер все по-другому. Она прокурор, больше ничем другим не занимается, и может полностью сосредоточиться на законной стороне дела и профессии как таковой. Но у Ким есть одно слабое место.

– Какое?

Джо улыбнулся.

– Обожает все контролировать. Обязательно постарается взять процесс в свои руки.

– А так разве можно?

– Ей – можно. Правда, только в качестве младшего судьи. Стратегию будет определять не она, а королевский адвокат, однако Ким приложит все силы, чтобы оказать как можно больше влияния. И кстати, из-за этой самой тяги все контролировать Ким терпеть не может проигрывать. Борется упорно, а если поймет, что дело безнадежное, сразу отступит. Не все прокуроры такие. Некоторые любят тянуть время, рассчитывая непонятно на что. Иногда эта тактика срабатывает, и обстоятельства правда меняются, но чаще – нет.

– А вы будете выступать в качестве младшего судьи? – спросила Моника.

Джо покачал головой.

– Конечно, такое право у меня есть, еще с прошлого года, но опыта пока маловато, дело об убийстве вести не рискну. Это вам не игрушки, удовлетворение собственного честолюбия здесь неуместно. Пойдем поищем Ким.

Они вошли в комнату, где участники процесса облачались в мантии и парики. Дверь была совсем незаметная, выдавала ее только панель с кнопками. Чтобы войти, необходимо было ввести цифры кода. Прежде чем шагнуть внутрь, Джо замешкался. Именно здесь решаются самые сложные вопросы. Главное – правильно себя поставить и заранее обозначить позиции. Здесь же развернулась арена устаревшей классовой борьбы – солиситоры медленно, но верно отвоевывали места у барристеров, которые когда-то пользовались эксклюзивным правом выступать в верховных судах. Старая гвардия собиралась отдельными группами. Парики покрыты пятнами табака от сигар, черные мантии полиняли. Среди барристеров эта потрепанность считалась своего рода знаком почета, и они с презрением поглядывали на безупречные костюмы солиситоров. Безусловно, Суд короны теперь больше приспособлен к реалиям сегодняшнего дня, однако лишился прежней изысканности и утонченности.

Когда Джо открыл дверь, многие обернулись в его сторону и почти сразу же отвели глаза. Джо это не задело. Он ждал чего-то подобного. Помещение было узким и вытянутым, с одной стороны располагались шкафчики, с другой висели полки, на которых теснились книги по праву. Стены опоясывал ряд столов, почти все были заняты. Барристеры склонились над бумаги, рядом с ними лежали парики из конского волоса. Эти люди старались соблюдать тонкий баланс между тем, чтобы соблюсти собственные интересы и не создавать ненужных конфликтов. Однако Джо пару раз случайно подслушал их разговоры. Барристеры называли адвокатов вроде него поверхностными выскочками, жалкими посредниками, не обладающими ни мастерством, ни тонкостью, которыми обладает всякий хорошо обученный барристер. Отчасти это было правдой. Квалифицированный барристер стоит дорого, однако можно не волноваться, что деньги пропадут зря. Но Джо слишком часто приходилось встречаться с людьми, которые считают, что смысл судебного процесса – заработать как можно больше, а потом просто добиться, чтобы клиент признал себя виновным, и на этом благополучно завершить дело. Джо же, наоборот, был настроен на борьбу и сдаваться не собирался. Именно он, Джо, а не эти господа в париках, имел дело с ежедневными жалобами клиентов. Одни сетовали на затянутость процесса, другие – на то, что непосредственно к суду вроде бы отношения не имело. Например, на тюремную кормежку.

Джо бросил портфель на стул и достал накрахмаленный воротник-стойку со скошенными концами. С помощью золотой запонки прикрепил к простой белой рубашке и, окинув взглядом комнату, громко спросил:

– Ким Ридер не видели?

Послышался шорох. Собравшиеся поднимали головы, но тут же снова погружались в работу. Но потом кто-то крикнул из дальнего угла:

– В зал суда пошла!

Облачившись в черную мантию, Джо кивнул Монике, чтобы следовала за ним, и направился к двери. В этом одеянии Джо чувствовал себя не слишком комфортно. Первые десять лет карьеры он провел в коридорах Магистерского суда и, естественно, обходился дешевыми костюмами. Устаревшие, помпезные одежды Суда короны только мешали и сковывали движения. Слава богу, что от Джо не требуется разгуливать в дурацком парике. Впрочем, идя по коридору, он заметил, что многие молодые люди не разделяют его недовольства. Они вполне бодро шествовали, подметая мантиями пол и неся под мышками бумаги, перевязанные розовыми лентами. Те, кто постарше, шагали помедленнее. Они уже успели утратить юношеский энтузиазм, да и мантии износились.

Наконец Джо разглядел впереди Ким Ридер. Она разговаривала с двумя мужчинами в костюмах – полицейскими, но не с теми, которых он видел вчера. Ким была, как всегда, элегантна в темном костюме и лакированных туфлях на каблуках. Белый парик ярко контрастировал с темными волосами, спадавшими на плечи. Джо остановился, сунул в рот мятный леденец и повернулся к Монике:

– Дозвонилась до матери Ронни?

– Да. Сказала, что приедет, – ответила Моника и указала на миниатюрную пожилую женщину. Та сидела одна, положив сумку на колени. Несмотря на теплую солнечную погоду, одета женщина была в тяжелое коричневое пальто. – Должно быть, это она и есть.

Когда они подошли ближе, женщина подняла голову. Джо шагнул к ней:

– Миссис Бэгли?

Та кивнула.

– Мы представляем интересы Ронни.

Когда миссис Бэгли не ответила, Джо спросил:

– Если Ронни выпустят под залог, вы примете его к себе?

– Думаете, его отпустят?

– Вряд ли, – ответил Джо. – Но на всякий случай такие вещи лучше уточнять заранее.

Миссис Бэгли посмотрела на Джо, потом перевела взгляд на Монику.

– Да, – ответила она, чуть запнувшись. – Если что… Хорошо. Меня Винни зовут.

– Спасибо, Винни, – кивнул Джо, и они с Моникой зашагали к Ким Ридер.

Та с улыбкой повернулась к нему и взяла бумаги в другую руку – до этого она загораживалась ими, точно щитом.

– Здравствуй, Джо. Ты ведь так и не рассказал, как тебе удалось увести клиента у Махоунов.

– Я и не уводил, он сам меня выбрал, – ответил Джо, в знак приветствия кивнув мужчинам в костюмах. Те не ответили. – Я просто исполняю его пожелания. Ну как, стоит рассчитывать на освобождение под залог?

Ким рассмеялась:

– Его же в убийстве обвиняют, так что сам понимаешь…

Полицейские заулыбались.

– Может, судья будет в творческом настроении, – ответил Джо и, толкнув дверь, вошел в зал суда. Надо сегодня устроить какую-нибудь заварушку, исключительно эффекта ради. Клиенты любят, когда защитники стучат кулаком по столу, даже если толку от этого никакого.

Моника шла следом, провожая Винни Бэгли к местам для посетителей. Джо не хотел, чтобы Ким узнала, что он задумал, поэтому закрыл за собой дверь, отгораживаясь и от нее, и от полицейских. Ни к чему, чтобы они за ним следили. Джо нужно было кое-что узнать.

Глава 17

Когда Сэм Паркер вошел в оперативный штаб, усталость из-за раннего подъема уже начинала сказываться. В углу комнаты инспектор Эванс разговаривала с двумя мужчинами в темных костюмах. Сэм сразу их узнал. Он видел этих людей вчера. Скорее всего, сержанты, предположил Сэм. В своей строгой одежде они разительно отличались от остальных – те сидели в простых рубашках с закатанными рукавами. Заметив Сэма, Эванс шепнула что-то сержанту, стоявшему ближе к ней. Оба сразу повернулись к вновь прибывшему.

– Ну, как дела у брата? – спросила Эванс. – Узнали что-нибудь полезное про Ронни Бэгли?

– Жаль вас разочаровывать, но нет, – покачал головой Сэм. – Как я и предполагал, Джо о клиенте говорить отказался. Только я упомянул Ронни Бэгли, сразу насторожился и ни слова не сказал.

– Адвокат с принципами? – Тон Эванс был полон сарказма. – Впрочем, этого следовало ожидать. Но попробовать стоило.

Сэм стоял, не зная, что сказать. Наконец Эванс переглянулась с сержантами и произнесла:

– Что ж, пойдемте в мой кабинет.

Сэм последовал за инспектором Эванс в маленький кабинет, где они разговаривали вчера. Сегодня здесь царил еще больший беспорядок – к горам бумаг прибавились обертки от еды и кофейные чашки. Эванс указала на стул, а когда Сэм занял свое место, спросила:

– Знаете, почему я хочу поговорить с вами наедине?

– Теряюсь в догадках, – ответил Сэм. – Остается предположить, что вы хотите провести физиогномический анализ и проверить, не слишком ли высоко я ставлю преданность брату.

– И каков же ответ – да или нет?

– Скорее нет, – произнес Сэм. – Хотя, вообще-то, с вашей стороны неэтично обращаться ко мне с такой просьбой, мэм.

Эванс откинулась на спинку кресла и поджала губы. Сэм невольно заерзал на стуле, но взгляд не отвел. Наконец Эванс заговорила:

– Вы правы. Понимаю, что поставила вас в неловкое положение. На самом деле я хотела проверить, испытать вас, а история с делом Ронни Бэгли просто показалась удобным предлогом.

Эванс снова подалась вперед и оперлась локтями о стол.

– На самом деле я вызвала вас совсем по другой причине. Меня интересует Бен Грант.

Сэм удивился:

– Бен Грант? Тот самый?

– А вы что, другого знаете? Думаю, вы его отлично запомнили, ведь с ним связана ваша, если можно так выразиться, минута славы.

Сэм шумно вздохнул.

– Попробуй такое забудь, – произнес он, и в голове сразу замелькали картины прошлого. Той ночью восемь лет назад он был на дежурстве. Как всегда, патрулировал улицы на служебной машине. Таковы были обязанности, пока Сэма не назначили детективом. Тогда полиция проявляла особую бдительность – в парках Манчестера обнаружили тела трех девочек, двух десятилетних и одной девятилетней. Все эти девочки пропали и были найдены изнасилованными и задушенными. Их окровавленные, обнаженные тела просто бросили в кустах. Были и другие пропавшие дети. Их тел не нашли, однако атмосфера в городе царила напряженная.

Сэм ехал мимо парка к югу от центра, как вдруг заметил, что вдалеке, около железнодорожной насыпи зашевелились кусты. Между веток мелькнуло что-то светлое, а потом Сэм услышал шорох. И то и другое насторожило его.

Конечно, ничего особо подозрительного тут не было – возможно, кто-то просто решил воспользоваться кустами в качестве бесплатного туалета. Но чутье подсказывало – нет, здесь что-то другое. Сэм выпрыгнул из машины и побежал в ту сторону, на ходу крича в рацию. При его приближении Бен Грант медленно вышел из кустов, держа руки так, точно сдавался. Сэм даже засомневался, не ошибся ли – Грант не пытался убежать, не сопротивлялся. Лишь повернулся к Сэму, бросив последний взгляд на кусты, и медленно подошел к нему.

Сэм уже достал баллончик и приказал Гранту лечь на землю. Он уже приготовился к погоне через парк, но Грант покорно опустился на колени и вытянул руки, давая надеть на себя наручники. Сэму показалось, что он услышал какие-то звуки рядом с насыпью. Потом заметил краем глаза какое-то движение, но все его внимание поглотил Грант.

Заковав задержанного в наручники, Сэм посветил фонарем в кусты. Заметив бледную кожу, задрожал и едва не выронил фонарь. Свет выхватил из темноты ноги убитой девочки, ее одежда была засунута в пластиковый пакет. Сэм в первый раз обнаружил тело. Он прилагал все усилия, чтобы взять себя в руки, но руки тряслись, а по лицу катился пот. Грант же не проявлял ни малейших признаков нервозности и казался удивительно спокойным.

Эта девочка была четвертой жертвой Гранта, хотя, возможно, на самом деле их было больше. Грант заманил ее в свой фургон, задушил и изнасиловал. Когда фотографии Гранта были напечатаны во всех популярных газетах, из простого фабричного рабочего он превратился в объект всеобщей ненависти. Причем дурную славу ему создали не только совершенные убийства, как бы чудовищны они ни были. Грант как будто наслаждался всеобщим вниманием, улыбался перед камерами и махал рукой, когда его вели к тюремной карете для перевозки заключенных. Свое право выступать на суде Грант использовал для того, чтобы похвастаться, как заманил и убил этих девочек. Защитника у него не было. Видимо, Грант просто хотел позлорадствовать на публику.

Сэму была объявлена благодарность, однако гордости он не испытывал. Невозможно радоваться тому, что связано с ужасными событиями, так похожими на убийство его собственной сестры. Сэм посмотрел на Эванс:

– Почему вас интересует Бен Грант? Он же в тюрьме.

– Видели плакаты с фотографиями девочек?

– Они в каждом участке развешаны, – ответил Сэм. Вчера он заметил их здесь, в оперативном штабе, а до этого видел по телевизору, когда передавали объявления о пропаже и показывали реконструкцию событий.

– Все четыре девочки пропали, предположительно убиты, – продолжила Эванс. – Когда исчезли первые две, мы не нашли между этими случаями никакой связи. Даже если обе пострадали от рук одного и того же злоумышленника, мы думали, что они просто случайные жертвы. Но теперь появились основания считать по-другому. Есть одно обстоятельство, которое объединяет всех жертв. Прежде чем расскажу какое, пообещайте, что этот разговор останется между нами. Мы решили, ни к чему разглашать такую информацию. Однако дело касается вас.

Сэм удивленно вскинул брови:

– Меня?.. А-а, ну да, конечно…

Тут инспектор Эванс понизила голос:

– Все эти девочки имеют отношение к людям, которые занимались делом Бена Гранта.

– В смысле?

Эванс потянулась за одним из плакатов, валявшихся на полу рядом со столом. Указала на фотографию хорошенькой улыбающейся рыжей девочки.

– Первой жертвой стала Саманта Крейн. Одним из следователей, проводивших расследование, был Джимми Крейн. Про Бена Гранта мы тогда даже не вспомнили. Единственное, о чем думали, – с девочкой из семьи нашего коллеги случилась беда. – Эванс указала на вторую девочку в праздничном платье. Светлые волосы сияли на фоне ярко-голубого шелка. – Потом пропала Джилли Хендерсон. Среди барристеров, выступавших на стороне обвинения, был Билл Хендерсон. Но даже тогда мы не сообразили, что тут есть какая-то связь. Они над многими делами работали вместе, не было причин заострять особое внимание на Бене Гранте. Этот человек в тюрьме и вряд ли когда-нибудь выйдет.

– И когда вы изменили мнение?

– Когда исчезла Эмили Брукер. – Эванс указала на плакат с фотографией чернокожей девочки с длинными кудрявыми волосами и белоснежными зубами. Она улыбалась весело и немного кокетливо. – Эмили – дочь одной из криминалистов. Тут мы и обнаружили связующее звено. Мы уже поняли, что неизвестный нацелился против полицейских, поэтому составили список всех дел, над которыми мать Эмили и отец Саманты работали вместе. Мы передали этот список отцу Джилли, барристеру, тот просмотрел свои дела и обнаружил, что всех троих объединяет Бен Грант.

Сэм на некоторое время задумался и наконец спросил:

– А с самим Грантом вы говорили?

– Пытались, но он отказывается, а заставить не можем, поскольку нет доказательств, что Грант располагает какой-то информацией. – Эванс издала мрачный смешок. – Не можем же мы его арестовать! У Гранта железное алиби – все это время он находился в тюрьме.

– А четвертая жертва? Индийская девочка?

– Аршафи Деви, – произнесла Эванс. – Если до этого некоторые еще сомневались, то после исчезновения Аршафи таких не осталось. Ее отец был одним из присяжных, вынесших приговор. Дочь присяжного? Тут и объяснять ничего не надо.

– Когда произошло последнее исчезновение?

– Два месяца назад, – ответила Эванс. – Как и в остальных случаях, раскрыть преступление по горячим следам не удалось. Единственное, что мы знаем, – домой Аршафи так и не вернулась, однако нам неизвестно, где она была тем вечером. Но потом обстоятельства изменились, вот я и решила познакомиться с вами поближе.

– Продолжайте, – с некоторой настороженностью в голосе произнес Сэм.

– Вчера нам позвонили из тюрьмы. Грант передумал. Наконец-то он согласен ответить на наши вопросы, но при одном условии.

– С чего это вдруг он решил больше не играть в молчанку?

– Понятия не имею, – проговорила Эванс. – Надеемся, вам удастся это выяснить.

Сэм растерялся:

– Не понимаю…

– Грант будет говорить только с вами. Таково его условие.

Глава 18

Джо сидел в зале суда, опершись локтями о стол. С виду он казался спокойным, однако нервно постукивал то одной ногой, то другой. Моника сидела сзади – наблюдала, училась.

Было уже почти десять часов. Молчание становилось неловким. Пристав не обращал на Джо ни малейшего внимания, зато секретарь суда, облаченная в белую кружевную блузку, краснела каждый раз, когда Джо смотрел в ее сторону. С другого края первого ряда сидела Ким и читала что-то в телефоне. Джо понимал, почему она отодвинулась так далеко, – не хотела, чтобы полиция упрекнула ее в братании с вражеской стороной, защитой. Она всегда так себя вела, когда вокруг были свидетели.

В зале суда стояли ряды длинных деревянных столов и откидных стульев, далее располагалась приподнятая платформа, а за ней – галерея с местами для посетителей, двумя рядами кресел с красной плюшевой обивкой. Там сидела мать Ронни. Женщина смотрела прямо перед собой, будто не могла поверить, что сейчас ее сын предстанет перед судом. Джо повернулся к ней, ободряюще кивнул и улыбнулся, но Винни не ответила.

Джо перевел взгляд на телеэкран на стене. Как только дело приносили судье, общение с заключенными осуществлялось по видеосвязи. Пока на экране виднелась лишь серая занавеска и буквы «HMP Manchester» – официальное название тюрьмы Стрэнджуэйс. Еще несколько минут тишины, и наконец появился Ронни в серой тюремной фуфайке. Он сразу уставился на камеру. Глаза красные, напряженные. Единственная часть зала суда, которую показывали Ронни, – стул судьи, пока пустой.

Джо снова посмотрел по сторонам. Народу было мало, и это лишний раз подтверждало, до какого жалкого состояния докатился Ронни. В Суде короны проходили гораздо более волнующие процессы, во время которых у дверей дежурили вооруженные полицейские. Бывало, закоренелые преступники оказывались настолько опасны, что приходилось держать ухо востро или требовалось предотвращать возможные акты мщения. Ронни же грозило на всю жизнь угодить за решетку, но единственными, кто присутствовал на процессе, были его мать, адвокат, прокурор, стажер, пристав и секретарь.

Тут раздался какой-то шум. Джо обернулся и увидел, как в зал вошел мужчина и медленно побрел к заднему ряду галереи для посетителей. Неизвестный сел в углу, будто не хотел, чтобы на него обращали внимание, однако, увидев, что его появление не прошло незамеченным, пристально уставился на Джо. Тот сразу узнал этого человека. Тот самый, который вчера сидел перед офисом, – следил, присматривался.

– Не знаешь, кто это? – спросил Джо. Ким подняла голову, и Джо кивнул в сторону посетителя. – Вон, в углу сидит.

Ким поглядела на галерею, потом покачала головой:

– Нет. А что?

Джо задумчиво помолчал, потом мотнул головой:

– Да так, ничего.

– Всегда представляешь их себе по-другому, – произнесла Ким, указывая на экран. Она знала, что Ронни не может их услышать. Микрофон был выключен.

– Кого, убийц? – спросил Джо и тоже посмотрел на Ронни. – Ну, это пока не доказано.

– Не прикидывайся, Джо. Служебное рвение будешь проявлять, когда Ронни тебя слышит. А между собой давай говорить начистоту. Сам знаешь, доказывать виновность – совсем не то же самое, что доказывать невиновность. Мне всегда кажется, что вина должна бросаться в глаза, будто какое-то пятно.

Джо улыбнулся и снова приосанился. Перепалки перед судом – дело привычное.

– Конечно, значков они не носят, – ответил он. – Убийцы могут жить рядом и ходить среди нас. Ничего не поделаешь, тут все совершенно непредсказуемо.

– Но ребенок? Бедная малышка. Он что, совсем бесчувственный?

– Твои рассуждения наивны, Ким. Неоднократно имел дело с убийствами, но ни разу не получилось узнать всю историю от начала и до конца. Нам известно только то, на что указывают доказательства и о чем говорят люди. А что случилось на самом деле, известно только двоим, но один дать показания не может.

Прежде чем Ким успела ответить, Джо прибавил:

– И каким же способом ты хочешь добиться, чтобы его не выпустили под залог?

Ким фыркнула:

– Под залог? Что за хрень ты несешь? Шутишь, что ли? – Она наклонилась к нему: – Этот человек убийца, Джо. Убийц под залог не выпускают.

Джо подавил улыбку – все-таки из уст женщины с таким дорогостоящим образованием даже бранные выражения звучат утонченно.

– Хорошо, – произнес Джо. – Тогда будешь просто смотреть, как судья его отпускает. Не согласишься на залог, сегодня же добьюсь оправдания по всем пунктам.

– Глупости. Ничего у тебя не получится.

– Естественно. В зале сразу крик поднимется, но, по крайней мере, дам судье понять, что дело слабовато. Сама знаешь, как судья может развалить дело, если оно ему не понравится. В результате для присяжных потом ничего не останется. И тогда ты проиграешь, и все из-за моих слов.

Губы и ноздри у Ким дрогнули. Она явно призадумалась. Пыталась решить, какой вариант хуже – согласиться, чтобы Ронни выпустили под залог, или позволить выставить дело в неблагоприятном свете перед судьей.

– Если речь идет о деле об убийстве, для освобождения под залог нужен повод, – проговорила Ким.

– Ну, тут все просто. Дело слабое, а если тела не найдут, таким и останется.

– У нас и других доказательств хватает.

– Серьезно? Ну и что это за доказательства? Неужели рассчитываете раскопать что-то новое?

– Если мы хотим укрепить позиции, это еще не значит, что они у нас слабые.

– Справедливо, – согласился Джо. – Но все, что у вас есть на данный момент, – лишь фрагменты головоломки. Потеряете один, и нужную картинку собрать не удастся. Возьмем кровь. Это лишь один фрагмент головоломки, но у Ронни есть объяснение, откуда она взялась.

– Даже не сомневаюсь, Джо. И когда же это объяснение пришло ему в голову? Сразу после того, как дело взял в свои руки ты? Почему Ронни с самого начала не рассказал обо всех обстоятельствах полиции?

– Вот что бывает, когда обращаешься к Махоунам, – ответил Джо. – Нельзя же наказывать подсудимого за некомпетентность адвоката.

Ким некоторое время помолчала и наконец спросила:

– И откуда же, по его словам, взялась кровь?

Джо покачал головой:

– Сейчас отвечать на этот вопрос было бы преждевременно. Однако ты должна согласиться с тем, что, если Ронни сумеет объяснить наличие следов крови, дело практически развалится.

Джо пытался убедить Ким, что ее шансы на победу невелики. Конечно, на немедленный эффект он не рассчитывал, зато потом будет легче убедить Ким отказаться от обвинений. Главное – подорвать уверенность прокурора с самого начала. Джо указал на телеэкран.

– Ты что-то говорила про видимые признаки вины. Неужели всерьез думаешь, что этот человек мог расправиться с собственным ребенком?

– Не существует определенного типа убийцы. Ты сам только что рассуждал на эту тему.

– Когда речь идет о родных детях, все по-другому. Такое не проходит бесследно. Взгляни на Ронни. Он просто напуган из-за того, что на него завели дело, вот и все. Ни малейших признаков нечистой совести.

Ответить Ким не успела – открылась дверь, находящаяся за возвышением, и вошел судья в парике из конского волоса. Поверх шелковых одежд алела красная перевязь. В таком виде судья был похож на экстравагантно наряженного денди. Это был судья-рекордер, рассматривавший самые серьезные дела. Главное – не забыть, что обращаться к нему нужно «милорд», а не «ваша честь», подумал Джо. На самом деле все эти громкие слова использовались скорее в силу привычки, для заполнения пауз в речи, но, если кто-то нарушал принятые правила этикета, в отместку судья запросто мог выставить виновника в нелепом виде.

Все встали с мест, ожидая, когда судья кивком разрешит садиться. Джо застегнул пиджак. Он всегда делал это в присутствии судьи, а не заранее, чтобы лишний раз продемонстрировать почтение и уважение. Чашу весов в твою пользу может склонить даже самая ничтожная мелочь. Заняв свое место, судья бросил на Джо хмурый взгляд.

С предварительными формальностями разделались быстро. Назвали имя Ронни, сообщили, в чем его обвиняют, и объявили, что он не признает себя виновным. Когда дело дошло до назначения даты, понадобилось прояснить важное обстоятельство – останется Ронни в тюрьме или нет? Если его не выпустят из-за решетки, разбирательство будет назначено на более ранний срок. Судья махнул Ким рукой, давая понять, что она может не вставать.

– Мистер Паркер, вы будете подавать запрос на освобождение под залог?

Джо сразу понял, что на самом деле хотел сказать судья. Не заставляйте меня тратить время на ваши нелепые требования. Но мнение Ронни сейчас интересовало Джо больше, чем мнение судьи.

Джо встал:

– Да, милорд.

Судья вскинул густые белые брови так, что они очутились под самым париком.

– Я ознакомился с делом.

– Очень рад, милорд. Значит, вы сами видите, что позиция обвинения чрезвычайно слаба.

Судью, кажется, позабавил ответ. Он откинулся на спинку кресла.

– Прошу уточнить, что вы имеете в виду.

Джо покосился на экран. Ронни подался вперед, боясь пропустить хоть слово. Детективы сидели в расслабленных позах, прислонившись к спинкам кресел, и усмехались. Явно были уверены, что судья на их стороне. Но они не знали, что Джо пришел в зал суда первым и благодаря одной приветливой улыбке узнал у секретарши, что на судью дело впечатления не произвело. Возможно, судью не до такой степени одолевают сомнения в виновности Ронни, чтобы выпустить его под залог. Но, по крайней мере, у Джо появился шанс.

– Дело построено вокруг трех обстоятельств, – начал Джо. – Кровь, ссора и признание.

– Вы забываете о двух пропавших людях.

– Вы абсолютно правильно выразились, милорд. Пропавших. Нам неизвестно, что их нет в живых. Что, если мой клиент проведет много месяцев в тюрьме, а потом в зал суда войдет предполагаемая жертва, толкая перед собой коляску с ребенком? Такую возможность нельзя исключать. А кровь? Всего лишь слабые разводы и ничего больше. Возраст следов установить не удалось. Осмелюсь напомнить, что мой подзащитный и пропавшая жили вместе и неоднократно ссорились. Но делать из этого вывод, что он убил сначала сожительницу, а потом родную дочь, – очевидная натяжка.

– А как насчет признания? – спросил судья. – Он сам явился в полицейский участок и признался в убийстве сожительницы.

– О каком признании вы говорите? – произнес Джо. – Я насчитал как минимум три варианта. Так что же сказал мой подзащитный? «Я убил ее»? «Кажется, я убил ее»? Или «Это я виноват в ее смерти»? Мы же не хотим повторить историю с Дереком Бентли из фильма «Пусть получит свое». Напомню, там из-за таких вот нюансов разваливается все. Признание мистера Бэгли записано? Что скажет обвинение?

Судья повернулся в сторону Ким:

– Слушаю, мисс Ридер.

Она встала, и Джо уступил ей место.

– Если милорд говорит о видеозаписи, то, к сожалению, нет.

– А откуда взялись три версии? – спросил судья.

– Первая – рассказ человека, который слышал признание, две другие принадлежат тем, кому он повторил эти слова позже. В их показаниях могут присутствовать искажения, но мы располагаем свидетельством человека, который лично присутствовал в участке во время признания.

– Однако, судя по всему, его версия событий тоже может оказаться искаженной.

Ким промолчала.

– А следы крови? – продолжил судья. – Вы можете доказать, что они достаточно свежие?

– Мне сказали, что установить давность следов крови возможно. Именно это мы и попытаемся сделать, но пока предъявить такого рода доказательства не представляется возможным.

– Значит, на данный момент оценка давности следов отсутствует?

Ким кивнула:

– Да, милорд.

Ее щеки залил румянец.

– Выходит, мы точно не знаем, когда именно и при каких обстоятельствах были оставлены следы крови?

– Нет, милорд, – ответила Ким. Ее голос звучал все тише.

– Значит, единственное, что вы можете предъявить, – показания о ссоре и двое пропавших.

Джо ощутил приятное предвкушение. Кажется, сегодня удача улыбнулась ему. Судья помолчал и взглянул на экран, где, подавшись вперед, сидел не находивший себе места от волнения Ронни. Джо написал на обрывке бумаги записку и пододвинул по столешнице в сторону Ким. Та опустила глаза и прочла: «Соглашайся на залог, и я больше ни слова про доказательства не скажу. Дальше будем разбираться в суде». Ким глубоко вздохнула и повернулась туда, где сидели полицейские. Теперь и они напряглись, наклонившись вперед и опершись локтями на латунную ограду галереи для посетителей. Затем Ким взглянула на Джо. Он подмигнул ей. Джо знал, что сейчас Ким вспоминает его недавние слова – он может с самого начала настроить судью против дела.

– Милорд, сторона обвинения не требует, чтобы подсудимый оставался под стражей, – наконец произнесла она.

Голос Ким прозвучал чуть слышно, и она прикрыла глаза, когда полицейские быстрыми шагами покинули зал суда. По тому, с каким шумом захлопнулась дверь, без труда можно было определить их настроение.

– При соблюдении соответствующих условий освобождение под залог возможно, – продолжила Ким. – Если милорд не имеет возражений.

– Ранее подсудимый привлекался к ответственности?

– Несколько лет назад, статья – нанесение легких телесных повреждений.

– Ему есть где жить?

Джо встал.

– Моего подзащитного готова принять в свой дом мать, проживающая в Мартоне. Она находится в зале суда, на галерее.

Судья задумчиво кивнул.

– Что ж, в таком случае возражений с моей стороны не будет, – наконец произнес он.

Когда Джо отвесил благодарный поклон, судья прибавил:

– Надеюсь, в ближайшее время сожительница подсудимого даст о себе знать, однако, если полиция обнаружит тела, одно или оба, решение об освобождении под залог будет отменено.

Джо еще раз поклонился:

– Разумеется, милорд.

Он повернулся к сияющей от восхищения Монике, а потом взглянул на Ронни. Тот сидел с открытым ртом, потрясенный до глубины души. Ронни выходил на свободу. Обводя взглядом зал, Джо посмотрел в дальний угол галереи. Кем бы ни был неизвестный мужчина, зал суда он уже успел покинуть.

Глава 19

Сэм совершенно растерялся.

– Бен Грант хочет говорить только со мной? – переспросил он. – Почему?

– Полагаю, причина в том, что именно вы его поймали, – ответила Эванс. – Он знает вас, знает, какую важную роль вы сыграли в его деле. Возможно, для него вы до сих пор неопытный констебль, и Гранту кажется, что вы легко попадете под его влияние. Бен Грант – чрезвычайно самовлюбленный тип.

– Не волнуйтесь, не попаду, – ответил Сэм.

– Вот и хорошо. Приятно слышать. Но торопиться не будем. Грант не выносит, когда его игнорируют. Если как следует помариновать его, может выложить больше, чем планировал. А пока изучите информацию о четырех пропавших девочках. Ознакомьтесь с фактами, прочтите все от корки до корки и заучите наизусть – Эванс похлопала себя по голове. – Места, даты… Поймаете Гранта на вранье – значит, можно не придавать его словам значения. Мы, откровенно говоря, предполагаем, что он просто напускает на себя важность. Но если Грант сообщит вам что-то новое, будут основания отнестись к делу серьезно. Возможно, вам удастся добыть у Гранта информацию, о которой нам неизвестно.

– Сделаю все, что могу, – ответил Сэм.

– Но сами ничем с ним не делитесь. Вы встречаетесь с Грантом вовсе не для того, чтобы будоражить некоторые его нездоровые фантазии, пусть предается им, когда останется в камере один. Поняли? Обмен фактами будет только в одну сторону.

– Само собой, но кое-чего я все-таки не понимаю.

– Спрашивайте, не стесняйтесь.

– Подозрительное совпадение. Сначала меня вызывают сюда по поводу моего брата и его клиента Ронни Бэгли, а теперь я неожиданно понадобился Бену Гранту. Не понимаю, откуда такой интерес к моей скромной персоне.

Несколько секунд Эванс барабанила пальцами по столу, потом вздохнула.

– Вы правы, это не совпадение.

– Будьте добры, объясните.

– Мы обнаружили связь с делом Ронни Бэгли. Не слишком очевидную, однако факт остается фактом, – ответила Эванс. – Бэгли убил свою сожительницу Кэрри Смит и их общего ребенка. Но выяснилось, что Бен Грант хорошо знаком с Кэрри – даже более того… Может, вы уже слышали ее имя?

Сэм задумчиво поджал губы, припоминая, и наконец ответил:

– Нет, не слышал.

– Кэрри работала с Беном Грантом, – продолжила Эванс. – Эта женщина несколько раз упоминается в деле Гранта. Ходили слухи, что у Гранта есть девушка, однако сам он этого не подтверждал.

– Значит, этой девушкой была Кэрри?

– Да. А вот вам и еще одно интересное обстоятельство – в последние пять лет Кэрри регулярно навещала Гранта в тюрьме. Она была единственной, кого он соглашался принять.

Сэм был удивлен.

– Кем надо быть, чтобы навещать Бена Гранта? Отношения отношениями, но этот подонок насиловал и убивал детей!

– Не знаю, почему она его навещала. Вряд ли мы когда-нибудь получим ответ на этот вопрос. Есть веские основания предполагать, что Ронни убил Кэрри, однако эта женщина – еще одно связующее звено с Беном Грантом. И тело до сих пор не нашли.

– А что, если она следующая жертва в череде исчезновений? Или сама является преступницей?

– Вряд ли. Во-первых, Кэрри сильно отличается от четырех известных жертв. Взять хоть бы тот факт, что она намного старше. Во-вторых, есть много доказательств, указывающих на то, что Ронни расправился с Кэрри. Кровь. Его собственное признание. Угрозы. И не забывайте про то обстоятельство, что, в отличие от других пропавших, Кэрри была лично знакома с Грантом. Девочки же были связаны с теми, кто упрятал Гранта за решетку. Барристер. Следователь. Криминалист. Присяжный. Такое чувство, будто все это – месть за Бена Гранта. А если рассмотреть убийство Кэрри, картина складывается совершенно другая.

– И что же, по-вашему, может знать Грант? А главное, кто за него мстит?

– Сэм, вспомните, как вы заметили Гранта в кустах. С вами тогда никого больше не было.

– Да.

– Вы говорили, что не сводили глаз с Гранта.

– Верно. Сразу понял, что дело нечисто, и следил за каждым его движением. Откровенно говоря, я тогда здорово перепугался.

Эванс посмотрела Сэму в глаза:

– Вспоминайте хорошенько, Сэм. Не было ли в кустах кого-то еще?

Сэм удивился, но именно так и обстояло дело. В кустах было темно, единственным источником света являлся фонарь, который Сэм нацелил на Гранта. Однако он слышал какие-то звуки, тихий шорох…

– Помню, в кустах что-то шуршало, но ни голосов, ни шагов не услышал. Думаете, у Гранта был сообщник?

– Возможно. Эти четыре преступления не похожи на предыдущие, и тел обнаружить не удалось, однако связь с делом Бена Гранта присутствует. А теперь женщина, которая его навещала, тоже пропала и, скорее всего, убита.

– Почти наверняка, – произнес Сэм. – И убийце предъявлено обвинение. – В ответ Эванс промолчала, и Сэм спросил: – Значит, сообщником был Ронни Бэгли?

– Вполне вероятно.

Сэм задумался. Он следил за делом Бена Гранта, поскольку оно имело к нему отношение, однако имя Ронни Бэгли не упоминалось ни разу.

– Но если Ронни и в самом деле мстил за Бена Гранта, зачем ему убивать Кэрри? Они жили вместе, она была матерью его ребенка.

– Нас эти вопросы тоже интересуют. Возможно, это простое совпадение. На первый взгляд создается впечатление, что мы имеем дело с преступлением на бытовой почве, и убийство было совершено в результате семейной ссоры. Может быть, тот факт, что женщина, постоянно навещавшая Гранта, была убита в то время, когда начали пропадать девочки, ничего не значит.

– А сами вы в это верите? – спросил Сэм.

Эванс покачала головой:

– Как и все хорошие полицейские, терпеть не могу совпадения. Но сказать, какой вариант вероятнее, затрудняюсь. Кэрри хорошо знала Гранта. Была его доверенным лицом. Что, если именно Грант свел ее с Ронни? Бэгли выступал сообщником Гранта, и Кэрри вполне могла пригрозить ему разоблачением. А вдруг Грант рассказал этой женщине что-то такое, о чем больше никому не было известно? Или Ронни нарочно завел отношения с Кэрри, чтобы через нее поддерживать связь с Грантом? В общем, сценариев великое множество, с какого начинать – непонятно. Так что отправляйтесь на встречу с Грантом. Ваша задача – сделать так, чтобы он выложил как можно больше.

– Буду стараться, – ответил Сэм.

Эванс одобрительно кивнула, однако его терзали сомнения – в состоянии ли он общаться с преступником, подобным тому, от рук которого пятнадцать лет назад погибла Элли? Подобная перспектива ему отнюдь не улыбалась.

– Рада, что вы готовы к сотрудничеству.

Сэм поблагодарил Эванс. В конце концов, это его шанс.

Глава 20

Джо ждал Ронни Бэгли возле машины, припаркованной перед зданием Стрэнджуэйс. Рядом стояла Моника, а мать Ронни с сумкой на коленях сидела в автомобиле, на заднем сиденье. Вид у нее был растерянный, совсем как в зале суда. Припарковались в неположенном месте, поэтому одним глазом Джо следил за тюремными воротами, а другим поглядывал на дорогу – не видно ли дорожных патрулей? Очень не хотелось заработать штраф. Вообще-то, в обязанности Джо не входило развозить клиентов по домам, однако Ронни подозревается не в чем-то, а в убийстве, и значит, подход к нему должен быть особый.

– Можно задать вопрос? – произнесла Моника. Голос звучал нерешительно.

– Конечно, сколько угодно, – откликнулся Джо.

– Вам, наверное, покажется, что я слишком настырная… Простите заранее, но… – Моника смущенно улыбнулась. – Я очень хорошо к вам отношусь, и, по-моему, на вас можно положиться.

Джо улыбнулся в ответ:

– Говори, не стесняйся. Обещаю не обижаться.

– С тех пор как мы вышли из зала суда, вы какой-то молчаливый. Думала, обрадуетесь, что хорошо справились с работой. Кто бы еще смог так ловко вытащить Ронни из-за решетки? Но его обвиняют в убийстве. Вы, наверное, переживаете, правильно ли поступили? Я потому интересуюсь, что хочу научиться, как справляться с собой. Ведь придется помогать преступ никам.

Джо был удивлен. Он и не думал, что его задумчивое настроение так бросается в глаза. Появление в зале суда незнакомца вывело Джо из равновесия. Этого же человека он вчера заметил в парке рядом с офисом. Происходило нечто подозрительное и непонятное. Джо это не нравилось. Однако он не хотел делиться тревогами с Моникой.

– Это серьезная ответственность, – проговорил Джо. – Нет гарантий, что, выйдя на свободу, Ронни оправдает оказанное доверие. Он, конечно, обещал явиться на заседание суда и не ввязываться в истории, но легче всего обещания раздают те, кто не собирается их выполнять.

От необходимости продолжать разговор Джо избавил скрип петель. Открылась маленькая серая дверь, находившаяся рядом с огромной стальной – через нее въезжали белые тюремные кареты. Сначала выглянул бритоголовый охранник в белоснежной рубашке, а потом на свободу шагнул Ронни. Тот сразу заморгал и прикрыл глаза ладонью. С ошеломленным видом огляделся, будто не ожидал, что все так обернется. Заметив Джо, нерешительно помахал рукой. Подойдя ближе, Джо спросил:

– Как себя чувствуете?

Ронни глубоко вздохнул.

– Не знаю. Рад, конечно, что вышел, но меня же не насовсем освободили.

– Вот именно, и потому вы должны делать, что говорю, – ответил Джо. – Если ситуация будет складываться не в вашу пользу, снова окажетесь в тюрьме, но на этот раз на привилегии не рассчитывайте.

– Мне бы выпить.

– Это всегда успеется.

– Нет, мне сейчас надо, хоть самую чуточку, – попросил Ронни. – Всю ночь глаз не сомкнул. Уж мне ли не положено?

Джо вздохнул. В любом случае он должен серьезно поговорить с Ронни. Добиться от клиентов, чтобы не пропускали назначенные встречи, было одной из самых сложных его обязанностей. Большинство людей, с которыми приходилось иметь дело, не привыкли жить по расписанию. Впрочем, жизнь у них была тяжелая, и такие мелочи, как назначенная на следующую неделю встреча, быстро вылетали из головы. Джо надеялся, что с Ронни будет по-другому, но лучше поднять эту тему заранее.

– Хорошо, – согласился Джо. – Но потом – сразу к вашей матери.

– Она там? – спросил Ронни, кивнув в сторону машины.

– Благодаря ей вы получили свободу, – заметил Джо. – Не приди ваша мать на суд, сидеть бы вам и дальше за решеткой.

Винни прижалась лицом к окну машины. Ронни продолжал стоять столбом – не помахал рукой, не улыбнулся. Потом обошел машину с другой стороны и влез на заднее сиденье. Мать повернулась к нему и заговорила, но Ронни лишь неразборчиво пробормотал ответ себе под нос. Сев за руль, Джо взглянул в зеркало и спросил:

– Куда едем, Ронни? Решать вам.

– В Мартон отвезете? – Когда Джо ответил утвердительно, Ронни кивнул. – Отлично. Доедем – покажу дорогу.

Джо и Моника обменялись любопытными взглядами. Но в конце концов, Ронни только что выпустили из тюрьмы. Джо не хотелось лишать его права выбирать, где выпить первую пинту на свободе.

Мартон был маленьким городком неподалеку от Манчестера. Сразу за ним тянулись обширные болота Пеннин. Сначала машина прокладывала путь через городские пробки. То тут, то там попадались магазины, торгующие товарами для взрослых и алкоголем. Потом замелькали пригородные коттеджи, и наконец впереди показались городки, располагавшиеся сразу за пределами шоссе, опоясывающего Манчестер. Путешествие проходило почти в полном молчании. Мать Ронни за всю дорогу не произнесла ни слова – то смотрела в окно, то бросала взгляды на его телефон. Ронни не выпускал его из рук с тех пор, как вышел за тюремные ворота.

Чем ближе они подъезжали к Мартону, тем зеленее становилось вокруг. Последнюю часть пути пришлось долго взбираться вверх. Вдоль дороги тянулись низкие каменные ограды, сверху нависали кроны деревьев. Ветки задевали автобусы и отбрасывали тени на дорогу. Между деревьями виднелись голые верхушки холмов.

Однако настроение изменилось, стоило им въехать в город. Вместо красного кирпича, из которого было построено большинство зданий в Манчестере, здесь повсюду виднелся серый камень. Здесь, в Пеннинах, многое было по-другому – двери уже, улицы круче. Даже ясный день не мог придать этому местечку провинциальное очарование. С одной стороны, ступеньки выстроившихся вдоль дороги коттеджей так и сверкали на солнце, но с другой, местность здесь была ветреная, и даже в самые теплые дни неподалеку виднелись серые облака, готовые в любой момент закрыть солнце. Джо снова воспользовался зеркалом, чтобы посмотреть, как дела на заднем сиденье. Ронни глядел прямо перед собой, на Монику, как-то сразу потеряв интерес к цели путешествия.

– Так где вы хотите выпить, Ронни? – спросил Джо, когда дома сменились магазинами.

Ронни поглядел вперед через лобовое стекло и указал пальцем:

– Вон там, в «Британии». Рядом со станцией.

Джо поехал в указанном направлении и увидел на главной улице паб. Перед входом висел флаг святого Георгия. Снаружи стояли несколько столов со скамьями. Паб находился в непосредственной близости к дороге. Оставалось надеяться, что свежий прохладный воздух с болот отобьет запах выхлопов. Но ничего не поделаешь, выбор за Ронни. Джо нашел, где припарковаться.

– У вас права есть? – спросил он у Моники.

– Да, – чуть удивленно ответила она.

– Вот и хорошо, – проговорил Джо. – Тогда отвезите миссис Бэгли домой и возвращайтесь сюда.

Джо вышел из машины. Вслед за ним вылез Ронни. Когда Моника уехала, Джо повернулся к Ронни и предупредил:

– Учтите – я не собираюсь мчаться к вам по первому требованию.

– Вы же занимаетесь моим делом.

– Вот именно. Я ваш адвокат, а не нянька. Не забывайте, кто из нас двоих юрист. Будете исполнять, что велю. Если мне понадобится какая-то информация, вы ее сообщите. Вызову к себе, помчитесь как на крыльях. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Ронни с кислым видом пожал плечами.

– Будет что-то срочное, а меня на месте не окажется, звоните Монике Тейлор.

– Это которая с вами ходит?

– Она стажер. Моника все мне передаст. Не беспокойтесь, решения в любом случае буду принимать я. Просто так всем будет удобнее.

Когда они вошли в паб, вид у Ронни стал еще более беспокойный, чем до этого. Нервно сглатывая, он принялся оглядываться по сторонам.

– А вам, похоже, и впрямь очень надо выпить, – прокомментировал Джо.

– Еще как. И вот что – давайте сразу о деле поговорим.

– Почему бы и нет? – согласился Джо, но, окинув взглядом паб, шепотом прибавил: – Только сначала на улицу выйдем.

В пабе было темно. Кругом бордовые ковры и картины. Судя по запахам, блюда здесь предлагали самые традиционные. Время было обеденное, поэтому для такого маленького городка народу собралось прилично. Старичок с газетой. Рабочие в формах со светоотражающими полосами за обе щеки наворачивали жареную картошку. Темноволосая женщина сидела уставившись в собственный стакан.

Джо заказал напитки и вместе с Ронни вышел на улицу. Они сели на деревянные скамьи. Джо поставил перед собой апельсиновый сок, а Ронни медленно отпил глоток горького пива.

– Так что вы говорили про бессонную ночь, Ронни?

Тот несколько секунд глядел на кружку и наконец ответил:

– Думал, что справлюсь, но… – Ронни запнулся и покачал головой. – Вы хоть расстраиваетесь, когда ваших клиентов в тюрьму отправляют, или вам плевать?

Джо задумался над ответом. Конечно же, он расстраивался, ведь это значило проигрыш, неудачу. Джо знал, что существующие порядки далеко не совершенны, даже наоборот, однако тут уж ничего не поделаешь. И вообще, тюрьма – вещь неизбежная и необходимая. Когда осужденных забирали и увозили, Джо утешался мыслями, что таким образом свершается правосудие.

– Разумеется, расстраиваюсь, а как же иначе? – наконец ответил он.

– Пока сам не посидишь, и представить не можешь, что это такое, – опустив глаза, произнес Ронни. – Там от каждого звука эхо разносится. И полы очень твердые, и стены. Видно, оттого звуки и отскакивают. А главное, никуда не денешься, это эхо тебя прямо преследует. – Ронни покачал головой. – Думал, выдержу…

– Вот поэтому вы и должны постоянно поддерживать со мной связь, – подхватил Джо. – Не хотите возвращаться в тюрьму – нужно как следует подготовиться к суду. Ваша матушка очень обрадовалась, что вы будете жить с ней.

– Сами знаете, что врете. Она и согласилась-то только потому, что вы попросили. – Ронни отпил еще глоток. – Ну и что теперь?

– Сегодня оставайтесь в доме матери. Пока трудно сказать, когда вы мне понадобитесь. Если что, сразу позвоню. Следите за телефоном, чтобы не разряжался.

– Что вы собираетесь делать?

– Соберу команду, и вместе составим план.

– Можно задать вопрос? – спросил Ронни, глядя Джо прямо в глаза. Джо не стал отводить взгляд. Он уже догадался, что за этим последует.

– Вы верите, что я убил Кэрри и Грейс?

Джо оказался прав. Ронни хочет услышать ободряющие слова и узнать, что за него борются совершенно искренне.

– Мое мнение не имеет значения, – повторил Джо. – Главное – доказательства, на их основе и будут выносить приговор.

– Ну должно же у вас быть мнение! А раз так, то я имею право знать, это ведь и меня касается.

Джо задумался, как лучше ответить, и наконец покачал головой:

– Думаю, вы невиновны.

И тут Джо отвел глаза. На самом деле он не знал ответа на этот вопрос. А больше всего пугало то, что, если Ронни и впрямь убил собственного ребенка, чтобы представить дело так, будто сожительница просто сбежала, если он и впрямь настолько безжалостен, значит, это очень опасный человек. Ведь в его глазах Джо не заметил ни тени раскаяния.

Глава 21

Сэм сел за единственный свободный стол у окна. Ничего удивительного, что желающих занять это место не нашлось – ни штор, ни жалюзи не было, солнечный свет отражался от экрана компьютера, да и жара в этом углу царила невыносимая. Рубашка сразу прилипла к спине. Сэм окинул взглядом оперативный штаб. Главное – разобраться, от кого можно ждать помощи, а кто, наоборот, с радостью подставит подножку. В отделах, подобных этому, работают три типа сотрудников – опытные старожилы, любители повыпендриваться и юные таланты. Вторых лучше избегать – облачившись в обтягивающие рубашки пастельных тонов, они считают, что ключ к успеху – фальшивое дружелюбие и умение изображать бурную деятельность.

Сэм несколько минут понаблюдал за обстановкой в коллективе. Кто с кем дружит, кто кого недолюбливает? Атмосфера здесь царила строгая – если кто-то пошутит, сотрудники улыбались, однако эти улыбки исчезали так же быстро, как появлялись. Затем Сэм повернулся к компьютеру, ввел логин и пароль. Нашел информацию по всем четырем делам.

Ни в самих делах, ни в жертвах ничего примечательного не было. Все примерно одного возраста – от пятнадцати до семнадцати. Уже не дети, но и взрослыми девушками еще не назовешь. Все исчезли внезапно, никаких следов обнаружить не удалось. Если девочек похитили, не обошлось без оружия – скажем, ножа. Должно быть, им угрожали. Никто не слышал ни звуков борьбы, ни криков. Эти дела явно имели отношение к тем, восьмилетней давности. Дело не только в Бене Гранте. Главное, что почерк тот же.

Конечно, если человек пропадает, это не всегда означает, что произошло преступление. Но Сэм видел, что здесь ситуация совсем другая. Обычно в таких случаях можно найти причину побега. Например, подросток уходил из дома не в первый раз или уже был на примете у полиции. Иногда виноваты наркотики, плохая компания или, в случае с девочками, плохой мальчик. Если не было ни криков, ни борьбы, остается два варианта – или жертвы сбежали, или последовали за преступником добровольно. Скорее всего, версию с побегом можно исключить. Во всяком случае, на нее ничто не указывало. Все девочки из благополучных семей, наркотики не употребляют, да и с мальчиками, которые бы настораживали родителей, ни одна не встречалась. Все жертвы однажды вечером ушли из дома и не вернулись. Несколько дней повсюду были напечатаны кричащие заголовки, журналисты и родственники призывали всех, кому что-то известно, сообщить информацию, но со временем количество публикаций иссякло – новость устаревала. Снова об исчезновении вспоминали, только когда появлялась следующая жертва.

Сэм вспомнил, как после убийства Элли их осаждали репортеры, а ведь тогда новости еще не выкладывали в Интернет в первые же пять минут. Камеры возле калитки, летящие вслед вопросы. Этим людям хотелось добыть сенсацию к выходу следующего номера, и до горя семьи им не было дела. Но разве они могли в нескольких словах ответить, что чувствуют? Конечно, трагическим случаям, когда жертвами становятся маленькие дети, репортеры уделяют больше внимания, но первые две девочки были хорошенькими, а главное, белыми. Это сразу пробудило интерес.

Сэм снова подумал об Элли. Гибель сестры определила всю его взрослую жизнь. Когда Элли убили, Сэм был в университете, изучал английский, но ее смерть изменила все. Из университета Сэм ушел и вернулся домой, чтобы позаботиться о родителях, – разве не в этом обязанность старшего сына? В тот год его планы изменились. Он увидел работу полиции в действии, и не прошло двенадцати месяцев, как вступил в их ряды. Как бы там ни было, Сэм до сих пор считал, что поступил правильно.

С Джо было по-другому. Казалось, он пытался убежать от прошлого, забыть про Элли. Родителей всегда поддерживал только Сэм, это он был рядом в самые тяжелые времена, помогал папе и маме постепенно оправиться. Джо же уехал учиться в университет и начал новую жизнь. Сначала Сэм не мог сдержать обиды, но, повзрослев, понял, что каждый справляется с горем по-своему. Убийца Элли делал с ней ужасные вещи, и Сэм решил, что Джо легче, когда он старается не думать об этом.

Однако отвлекаться на воспоминания не следовало, нужно было сосредоточиться на деле. Четыре хорошенькие девочки-подростка с длинными волосами и широкими улыбками, но единственное, что их объединяло, – дело Бена Гранта. Девочки жили в разных районах Манчестера, не имели общих знакомых и не общались между собой. Если бы не Бен Грант, оставалось бы только предположить, что они стали жертвами по трагической случайности. Куда именно направились девочки – неизвестно. Две просто ушли, никому ничего не сказав, и не вернулись. Одну отправили в магазин. Четвертая сказала, куда идет, но потом оказалось, что девочка соврала.

Вдруг рядом послышались какие-то звуки. Сэм поднял голову и увидел одного из детективов, на которых обратил внимание вчера. Пиджак наброшен на спинку стула, ткань рубашки, казалось, вот-вот треснет на крепких бицепсах. В руках он держал поднос, уставленный чашками.

– Ну привет, новенький, – произнес он. При этих словах детектив оглянулся на остальных, из чего Сэм заключил, что готовится какая-то шутка.

– У меня, вообще-то, имя есть, – парировал он, сдвинув очки на переносицу. – Сэм Паркер. А к тебе как обращаться?

– Джед, просто Джед, – ответил тот, опуская поднос на стол Сэма. Чашки жалобно зазвенели. – Привилегия новичка. Сходишь за кофе. На всех.

Сэм оглянулся. Некоторые мужчины слушали разговор, следя за его реакцией. Сэм понял, что ему устроили проверку. Хотят узнать, впишется в коллектив или нет. Но Сэм сюда пришел не приятелей заводить. Главное – годится он для этой работы или нет.

– Вот что я тебе скажу, старик, – произнес Сэм. – Раз я тут гость, значит, ты – хозяин. Вот и прими меня как полагается, угости кофе. У меня, правда, своей чашки пока нет, ну да ничего, найди какую-нибудь, я не привередливый.

Сначала повисла напряженная пауза, потом кто-то неуверенно хихикнул. Улыбаясь, Сэм снова повернулся к экрану компьютера. Ну, хоть кого-то повеселил. И тут кто-то резко швырнул трубку на рычаг. Все обернулись. Оказалось, это сделала инспектор Эванс. Челюсти ее были крепко сжаты. Она молча смотрела на Сэма. Тот уже принялся гадать, чем не угодил начальству.

– Выпустили! – рявкнула Эванс.

– Кого, Бэгли? – уточнил кто-то.

– Да, сегодня утром. Судья нажал на прокурора, она пошла на попятную и согласилась!

Эванс пнула ножку стола. Молчание нарушить никто не решался, однако все не сводили глаз с Сэма. Он уже хотел что-нибудь сказать, но Эванс покачала головой:

– Не надо. Вы ни в чем не виноваты.

Она глубоко и тяжело дышала, пытаясь сдержать ярость. Потом закрыла глаза и непристойно выругалась. Сэм опять уставился на экран – скорее из-за желания спрятаться, чем из-за усиленного рвения. Детектив по имени Джед продолжал стоять около стола с подносом в руках и сверлил Сэма взглядом.

Первоначальный адреналин сменился горьким послевкусием. Сэм заерзал на стуле и покраснел, но не от стыда, а от бессильной досады. Как всегда, в центре всеобщего внимания оказался Джо, а не он.

Глава 22

Джо ждал Джину и Монику у себя в кабинете. Стоял у окна, глядел на парк и размышлял, как лучше представить дело Ронни. И вдруг Джо кое-что заметил. В дальней стороне на скамейке сидел мужчина. Опять тот же самый, в сером свитере с V-образным вырезом. Незнакомец устроился напротив клумб, положив ногу на ногу, однако не сводил глаз с входа в офис, для чего ему приходилось сидеть вполоборота.

Раздался скрип. Обернувшись, Джо увидел Джину. Следом вошла Моника с подносом. Кабинет сразу окутал приятный аромат свежесваренного кофе. Джо еще раз выглянул в окно, собираясь показать подозрительного типа Джине, но скамейка уже была пуста. Джина опустилась на стул рядом со столом и спросила:

– Ну, как все прошло?

Несколько секунд Джо задумчиво помолчал, потом взял чашку кофе и спросил:

– А у тебя какое впечатление сложилось, Моника?

– Думала, Ронни Бэгли больше обрадуется, что его освободили. Когда выпил, немного расслабился, но потом, возле дома матери, он как будто…

– Замешкался? – подсказал Джо.

– Да, точно. Казалось, не хотел заходить.

– Я тоже это заметил, – кивнул Джо, и Моника покраснела, довольная, что попала в яблочко. – Нам нужно побольше разузнать о Ронни Бэгли. Поможешь, Джина? Взбодри старые полицейские связи.

– Да без проблем. Только зачем – если сторона обвинения вдруг обнаружит подвох, они не имеют права ошарашивать тебя прямо на суде, – заметила Джина. – Должны предъявить все заранее.

– Если и впрямь есть какие-то подводные камни, хотелось бы узнать об этом самим и как следует подготовиться. Кто знает – вдруг удастся понять, почему Ронни производит не слишком благоприятное впечатление? На опасного или агрессивного, конечно, не похож, но такое чувство, будто перед тобой человек, которому есть что скрывать. Придется смириться с неизбежным – присяжным Ронни, скорее всего, не понравится. Можно, конечно, нарядить его в приличный костюм, но сразу будет видно, что он к такой одежде не привык. А начнет давать показания, выставит себя неотесанным грубияном.

– Узнал, почему Махоуны велели ему молчать? – спросила Джина. – Между прочим, обстоятельство – подозрительнее не придумаешь. Сказал бы, что не знает, куда пропала Кэрри, и все.

– С этим разберемся потом, – ответил Джо. – А пока работаем с тем, что рассказывает сам Ронни Бэгли. Дадим Махоунам знать, что нас этот вопрос интересует, и к началу суда они уже придумают, как выкрутиться, чтобы не заподозрили в некомпетентности. Нет, этот козырь пока прибережем.

– А вдруг Ронни признался Махоунам, что убил Кэрри и Грейс? – предположила Моника.

– В таком случае остается только радоваться, что он осчастливил признанием не меня.

Моника села.

– Не нравится мне все это. Я ему верю. По-моему, если бы он убил собственного ребенка, то вел бы себя по-другому. Не скажу, что Ронни Бэгли мне симпатичен, но я верю, что он говорит правду.

– Будешь заниматься уголовным правом, поймешь – от клиентов что ни день, жди сюрприза, – возразил Джо. – Нельзя допускать, чтобы собственные симпатии и антипатии отражались на работе. Не можешь сдерживаться – меняй профессию. Ты будешь добиваться освобождения насильников и убийц, искать оправдания для подонков, не испытывающих даже проблесков раскаяния. Да, будет нелегко. Но в нашем деле приходится идти на сделку с совестью.

– На отвлеченные темы порассуждать еще успеем, – нетерпеливо перебила Джина. – Сначала надо решить, что делать с Ронни.

– Как это – что? Разваливать дело, естественно, – ответил Джо. – Улики сомнительные. Тел нет, свидетелей нет. Стороне обвинения пришлось постараться, чтобы подогнать картину под свою версию событий. Будем бить по всем слабым местам. На Ронни полагаться нельзя. Когда – и если – у него будут брать показания, надо, чтобы позиции были крепкими. Стоит Ронни открыть рот, и положение наше сразу пошатнется. Ронни вынужден будет признаться, что поднял руку на сожительницу, и объяснить, почему объявил себя виновным. Поэтому хорошо бы сразу разобрать дело по кирпичику, тогда до выступления Ронни дело не дойдет.

– С чего начнем? – спросила Джина.

– Первым делом разберемся с кровью. Обнаружили только разводы, а не брызги, но получается, будто Ронни пытался уничтожить следы. Полицейские изъяли целую кучу вещей, на которых обнаружились коричневые пятна, – включая пилу. Если выяснится, что это кровь и принадлежит она Кэрри, обвинение сможет объяснить, каким образом Ронни избавился от тела.

– А может, и того хуже, – тихо произнесла Моника. – Вдруг там окажется кровь малышки Грейс?

Все примолкли. Наконец Джо произнес:

– Будем надеяться, что нет. Не только ради Ронни, который тогда сразу угодит за решетку, но и ради нас самих. О таких вещах даже думать не хочется. А пока просто будем выполнять свою работу и защищать его. Если кровь принадлежит Кэрри, придется искать безобидное объяснение. Джина, обсуди с Ронни этот вопрос. Сторона обвинения, конечно, утверждает, что по лезвию размазана именно кровь и ничто другое, однако это всего лишь предположение. Надо указать суду на другие варианты.

– Но если обвинение соберет все эти мелочи вместе, может получиться очень даже убедительная картина, – заметила Джина.

– Знаю, но наша задача – показать, что возможны разные объяснения. Главное – вселить в присяжных сомнение. Этого вполне достаточно.

Джо принялся ходить из угла в угол, размышляя о деле. Этот этап работы нравился ему больше всего. Джо бросили вызов, обстоятельства против него, однако надо исхитриться и выйти победителем.

– Моника…

Стажер поспешно выпрямилась, показывая, что внимательно слушает.

– Поговори с экспертами, – отрывисто распорядился Джо. – Найди человека, который изучит образцы крови. Вдруг она старая? Точный возраст нам знать необязательно, главное – доказать, что следы могли быть оставлены давно. Нужно развалить дело, прежде чем Ронни предстанет перед присяжными.

Моника принялась торопливо записывать. Джо снова повернулся к Джине:

– Надо найти Кэрри. Вот наша основная задача. Если окажется, что она жива, дело сразу закроют. Полицейские опрашивали ее родных и друзей. Поговори с людьми, у которых есть причины избегать полиции. Что, если у нее были с кем-то конфликты? Спустись на самое дно. Наведайся в районы красных фонарей. Что, если Кэрри сбежала и теперь деньги там зарабатывает?

– А ты что будешь делать? – спросила Джина.

– Завтра встречусь с квартирным хозяином. Предложим взглянуть на дело под другим углом – покажем, что Ронни не единственный возможный подозреваемый. Пока квартирный хозяин – просто свидетель, но кто знает? Вдруг ситуацию удастся изменить? А если с этим не выгорит, расспрошу, не навещал ли кто Кэрри, пока Ронни не было дома. Кэрри алкоголичка, денег у нее не было. Вдруг на бутылку зарабатывала?

– Тогда полиция об этом знала бы, – предположила Моника.

– Не обязательно. Полиция ищет доказательства виновности, а мы – совсем наоборот. У них просто нет причин глубоко копать.

– Осторожнее, – предостерегла Джина. – Подумай, что будет с квартирным хозяином, если все решат, что убийца – он.

– Сейчас меня больше волнует Ронни.

– Значит, будешь разговаривать с хозяином завтра? А почему не сегодня?

– Нужно кое с кем повидаться.

– Насчет дела Ронни?

Джо кивнул.

– Хочу прояснить кое-какие странности. Прокурор вела себя подозрительно.

– В смысле?

– Слишком быстро сдалась. На Ким это не похоже.

Джо взял мобильник и отыскал в телефонной книжке номер, по которому звонил крайне редко. Нажал на зеленую кнопку и стал ждать. Услышав ее голос, Джо попытался сдержать улыбку.

– Ким, это я, Джо Паркер. Надо встретиться.

Когда договорились о времени и месте, Джо дал отбой. У него накопились вопросы, на которые очень хотелось услышать ответы. Джо постучал телефоном по подбородку. Да, интересный предстоит денек.

Глава 23

«Городской герб» был одним из любимых пабов Джо. Небольшое уютное заведение, полностью отвечающее старым манчестерским традициям – зеленая плитка, дерево и эль в ассортименте. Музыка играла негромко, и по заведению разносился гул голосов и звяканье стаканов. За длинными деревянными столами почти никого не оказалось – желающие выпить после работы предпочли расположиться на свежем воздухе.

Джо взглянул на часы. Ким Ридер опаздывала, но для нее это было обычное дело. Кто-то вошел внутрь, и Джо взглянул на дверь, однако это оказалась не Ким. Джо заказал себе еще теплого, горького пива. Стакан изнутри опоясывали белые кольца, и с появлением каждого нового такого кольца напряжение отступало все дальше – так бывает, когда постепенно ослабляешь ремень.

Джо уже достал мобильный телефон, гадая, не передумала ли Ким, но тут она, переводя дух, торопливо зашла внутрь. Такое чувство, будто бежала всю дорогу от работы – то есть несколько улиц. Джо встал было, собираясь принести ей чего-нибудь, но Ким лишь махнула рукой и вернулась от стойки с двумя стаканами. Тот, что поменьше, со светлым пивом, предназначался для нее, а еще одна порция горького – для Джо.

– Вовсе не обязательно постоянно доказывать свою самостоятельность, – улыбнулся Джо.

Покачав головой, Ким села.

– Прокурор не должен ничего принимать от адвоката. Даже мелкие услуги в некотором роде обязывают. А если сама сделаю заказ, все нормально – мы просто двое друзей, решившие посидеть в пабе.

Джо улыбнулся, осушил стакан и придвинул к себе новый.

– Спасибо, что пришла. Очень ценю.

Ким обвела взглядом паб:

– Надеялась, ты выберешь местечко поприятнее.

– Чем тебе здесь не нравится? Отличное заведение.

– В смысле алкоголя, может, и да. А вот оформление оставляет желать лучшего.

– В традиционных пабах публика намного интереснее. И вообще, я подумал, полумрак будет как раз кстати. Вдруг нас увидят?

– Кто?

– Начальство. Или твой жених. – Сделав глоток, Джо отметил, что Ким сразу залилась румянцем. Выходит, он не ошибся, и возможные последствия дружеской встречи и впрямь ее беспокоили. – Ты же сама сказала – мы просто друзья, решившие посидеть в пабе.

– Прекрати, ты не так понял, – проговорила Ким, залившись еще более густым румянцем. Все он понял как надо. – Очень приятно снова тебя видеть.

– И мне тебя тоже.

– Как дела?

– Хорошо. А дальше будут только лучше… если вы, прокуроры, не перестанете клиентов нам поставлять.

– Пока таких планов не рассматриваем.

Джо откинулся на спинку с потертой кожаной обивкой.

– Как твой жених? Его ведь, кажется, Шон зовут?

Ким опустила глаза, а когда снова подняла голову, взгляд у нее был унылый.

– К сожалению, иногда нам трудно бывает договориться.

Джо со смехом закатил глаза:

– Будешь жаловаться, что дома тебя не понимают? А я думал, этим приемом одни мужчины пользуются.

– Если бы я к тебе подкатывала, действовала бы напрямик, сам знаешь, – ответила Ким. Зрачки у нее расширились, так что зеленой радужной оболочки со светлыми пятнышками стало почти не видно.

На несколько секунд суровая женщина-прокурор в темном костюме и с идеальным маникюром исчезла, и ее место заняла давняя знакомая, жизнерадостная юная студентка, на которую Джо поглядывал во время лекций. В те времена Ким носила джинсы, висящие на бедрах, и мешковатые свитера. Джо старался не думать о том, каким утехам они предавались, но образы так и мелькали один за другим – глаза у Ким закрыты, одежда раскидана по полу… Эти воспоминания заволакивал алкогольный туман – иногда, выпив, они покидали заведение вместе. Бывало, Джо просто провожал Ким до общежития, поддерживая подругу, если ее сильно шатало. А иногда Ким приглашала разделить с ней матрас на полу комнаты, пропахшей марихуаной.

– А ты совсем не изменилась, – заметил Джо. – Только в суде сама на себя не похожа.

– В смысле?

Джо отпил еще глоток, избегая ответа, но, когда Ким вопросительно вскинула брови, пояснил:

– Там ты себя ведешь намного жестче. Суровая, будто в бой идешь. Помню, какой ты была раньше. Наверное, это и есть настоящая ты, ведь тогда тебе не надо было играть роль.

– А вдруг наоборот? Просто на работе у меня есть повод проявить свою внутреннюю суровость.

– Нет, мы оба стали кем хотели, но в душе остались прежними. Неужели ты и дома такая же злющая, как на работе?

Ким отвела взгляд, и Джо понял, что его замечание ее расстроило.

– Иногда трудно бывает переключиться, – ответила Ким. – Я принимаю решения, которые могут разрушить чью-то жизнь. Никогда нельзя заранее угадать последствия. Это большая ответственность, но Шон, похоже, думает, что, переступив порог, я должна волшебным образом превращаться в ласковую хранительницу домашнего очага. А на меня к вечеру такая усталость накатывает… – Ким глубоко вздохнула и подняла бокал. – Знаю, я полный трудоголик, но как представлю, что начнется, когда домой вернусь… – Отпив глоток из своего стакана, Ким произнесла: – А ты изменился.

– В какую сторону?

– Наверное, стал более зрелым. Более серьезным. И смеешься меньше.

– Просто жизнь невеселая пошла, – произнес Джо, снимая пиджак и повесив его на спинку соседнего стула.

– Ну давай, выкладывай, зачем звал, – произнесла Ким. – Не затем же, чтобы на тяжелую жизнь поплакаться. Знаешь, как говорят – кончил дело, гуляй смело? Вот и давай сначала разберемся с делом. Итак, Ронни Бэгли.

– Не понимаю, о чем ты.

– Раньше ты меня в пабы не приглашал. Спрашивается, с чего вдруг такая любезность?

Джо хотел было все отрицать, но потом решил, что это бесполезно – его хитрости шиты белыми нитками.

– Ладно. Поговорим о Ронни Бэгли, – кивнул он.

– Это официальная встреча? Записи делать нужно?

– Нет, просто поболтаем по-дружески, – ответил Джо.

– Если хоть что-то из того, что я сейчас скажу, будет использовано на суде, больше я с тобой по-дружески болтать не стану.

– Сама знаешь, я всегда бьюсь до последнего, но запрещенными приемами не пользуюсь.

Ким задумчиво помолчала и наконец произнесла:

– Хорошо. Ну и что ты хотел узнать?

– Насчет сегодняшнего утра… – начала Джо.

– Ты про слушание?

– Естественно.

– Продолжай.

– Вообще-то, я даже не про само слушание, а про тебя… Карьеру мы с тобой начинали вместе. Уж мне ли не знать, какой ты прокурор! Отступать – не твой принцип.

Несколько секунд Ким вертела в руках стакан, внимательно следя за подрагивающей пеной.

– Иногда приходится. Не всегда удается отстоять позиции.

– Нет, тут что-то другое. Ронни Бэгли предъявлено обвинение в убийстве. Я ведь молол всякую чушь, работал на публику, пытался произвести впечатление на клиента. Не ожидал, что ты так легко сдашься.

– Я не сдавалась.

– А вот и сдалась. Почуяла, что судья не на твоей стороне, и вместо того, чтобы отстаивать собственную правоту, просто сложила оружие. И вообще, ты бы ни за что не позволила выйти на свободу человеку, который убил женщину и ребенка. И ради чего – ради того, чтобы уберечь себя от нескольких минут позора! На тебя это не похоже, Ким. Ты запросто могла бы повернуть ситуацию в свою пользу. Произнесла бы пламенную речь о виновности Бэгли, и мне бы осталось только локти кусать!

– Это что за намеки?

– Чувствую, есть в этом деле какие-то подводные течения. Мне эта мысль весь день покоя не дает.

– Какие еще течения?

– Есть два варианта. Первый – ты считаешь, что Ронни невиновен, и позволила совести одержать победу над профессионализмом. Однако, судя по материалам дела, весомые доказательства невиновности отсутствуют.

– А второй вариант?

– Ты уверена в виновности Ронни, но хотела, чтобы он вышел на свободу.

– Ну, и какая нам, по-твоему, от этого польза?

– Нам? Все интереснее и интереснее…

– Хватит нести чушь.

– У меня сложилось впечатление, что сегодня утром решение принимала не прокурор Ким, – произнес Джо, – а Ким – пособница полиции. Во всяком случае, с юридической точки зрения твой поступок совершенно не оправдан. Ты поддалась, чтобы помочь расследованию. Тебе кажется, что обвинение Ронни предъявили слишком рано – не хватает улик. Ситуация выглядит вполне благовидно – освобождения под залог я добивался по собственной инициативе, никто не помогал мне уговаривать судью. Но ты хочешь, чтобы нашли тела, потому что тогда Ронни будет проще отправить в тюрьму. Ты рассудила – если Бэгли будет разгуливать на свободе, полиция установит за ним слежку и попытается напасть на след.

Ким осушила стакан до дна. Теперь глаза ее больше не сияли, взгляд стал холодным.

– Не имею права обсуждать такие темы, – бросила она.

– Этими отговорками ты только подтверждаешь, что я прав.

– А может, ты просто ловко выкрутился, Джо. В свои силы надо верить, хотя бы иногда. – Ким встала и потянулась за сумкой. – Мне пора.

– Уже? Так скоро? Может, останешься?

Джо протянул к ней руку. Ким печально улыбнулась.

– Если бы ты просто хотел встретиться и поболтать о прежних временах, я бы еще подумала. Но вот так… Нет, не могу. – Ким поцеловала его в щеку холодными от пива губами. – До встречи, Джо.

Он проводил ее взглядом. Постепенно холодный след от ее поцелуя таял. Джо откинулся на спинку сиденья, ощущая внутри пустоту. Ким была не первой женщиной, которая его покинула, Джо уже успел к этому привыкнуть. Единственное, о чем жалел, – у него не хватало духу, чтобы бороться за них, убедить, что стоит остаться. Джо вскинул стакан и произнес:

– Да-да, до встречи.

Но алкоголь утратил свою притягательность.

Глава 24

Он закрыл глаза и, закинув голову, вытянулся в полный рост. Сделал долгий, глубокий вдох, втянув в себя прохладный ночной воздух. Уже стемнело, небо стало темно-синим, каким оно бывает только по вечерам в начале лета. После дня, наполненного шумом, он постарался как следует насладиться тишиной.

Он вернулся. Это его территория, его владения. Невдалеке раздавались звуки города – машины, трамваи, иногда – звон разбитой бутылки или крики пьяного. Но все это было за пределами высоких, надежных стен. Тем, что происходило за ними, он управлять не мог. А здесь – совсем другое дело. Здесь все было ему знакомо, он знал, что прячется в каждой тени, заглядывал во все темные углы, нарушал мирную тишину эхом своих шагов.

Он приходил сюда, чтобы проводить длинные ночи наедине со своими воспоминаниями. Здесь можно притвориться, что на самом деле они не погибли, будто его присутствие каким-то образом может все изменить. Он присматривал за ними, заботился о них, пока природа не отняла их, не обратила в прах.

Воздух наполняли приятные, знакомые запахи. Холодная сталь, ржавое железо, сырые кирпичи, аромат папоротников, пробившихся сквозь бетон. Эти запахи напоминали обо всех ночах, которые он провел здесь в одиночестве. Здесь он ходил, иногда вздрагивая от звуков, доносившихся из тени. Успокоиться удавалось, только когда наступление рассвета прогоняло угрозу до следующей ночи. И тогда все начиналось сначала, но с каждым разом страх становился все сильнее и сильнее.

Но это было еще не самым худшим. Не все его ночи были долгими и одинокими – бывало, до утра у него не находилось другой компании, кроме собственного воображения. Другие ночи были гораздо страшнее. Крики. Погоня. Борьба. Попытки вырваться, дрожащие ресницы. Воспоминания вспыхивали, как вспышки света.

Он открыл глаза. Сквозь прорехи в крыше светили звезды – всего лишь точки в темноте. Вид ночного неба закрывали зазубренные края сломанного металла, местами части кровли провалились. Причиной был и вандализм, и обыкновенное запустение. Место, где он стоял, никто не посещал больше шестидесяти лет, и с тех пор природа успела взять свое. Каждый раз, приходя сюда, он чувствовал благоговение. Трудно предположить, что такое место может найтись в самом сердце города. Казалось, оно вышло прямиком из далекого прошлого. Нельзя не уделить ему внимание. Как символично – за новым и современным скрываются распад и заброшенность, остатки былого великолепия больше никого не волнуют.

Однако находиться здесь было тяжело. Ему не давали покоя тени и яркий лунный свет, проникавший внутрь сквозь прорехи. Те участки, куда падали лучи, казались серыми. В них можно было разглядеть насекомых. Другие же оставались в темноте. Он снова закрыл глаза. Хотелось услышать звуки. Они помогали оживить это место. Одни были близкими, другие далекими. Иногда он слышал легкое царапанье когтей по бетону, но стоило их обладателю добежать до разросшейся травы, и звук затихал. Или хлопанье крыльев – под крышей свили гнезда птицы. Они кружили наверху, поэтому за звуками их полета надо было следить. Иногда они задевали его крыльями, и в волосах оставались грязные перья. При этой мысли его передернуло, и он сосредоточился на других, тихих звуках, которые не могли заглушить доносившийся из-за стен шум. Однако он их слышал. Это были призраки прошлого, здешние кирпичи хранили воспоминания. Шорохи, шаги, сигналы, стук колес, свист, похожий на крик.

Он сделал несколько шагов – лишь для того, чтобы шум отвлек его от этих мыслей. Пальцы задрожали: на него снова нахлынули воспоминания. Нет, сейчас об этом думать нельзя. Он еще не освободился от их власти.

Раздался шум крыльев. Птицы перелетали с места на место и садились на потолочные балки. Он смотрел из стороны в сторону, вскинув вверх фонарь. Сердце быстро билось. Он невольно вздрогнул и рассмеялся, потом вскинул руки и развел их в стороны – здесь его оазис, его владения.

Потом до него донеслись тихие всхлипывания – звуки страха, приглушенные кляпом. Он обернулся. На нее падал пробивающийся сквозь дыру в крыше луч лунного света, похожий на серебристый прожектор. Длинные волосы струились по спине и переливались, точно река. Он сглотнул. Она провела здесь уже почти час, крики сменились приглушенными испуганными рыданиями. Ему хотелось покончить со всем этим, но, глядя по сторонам, он понял, как его сюда тянет. Она принялась раскачивать стул, деревянные ножки стучали по бетонному полу. Он опустил глаза на собственные ноги. Простые, ничем не примечательные коричневые ботинки на бесшумной подошве, в темноте сливавшиеся с серым бетонным полом. Он знал, что произойдет дальше.

Беззвучно ступая, он стал медленно красться вперед, стараясь, чтобы она не услышала. Фонарь был выключен. Особенно их пугало то, что они не знают, чего ожидать. Глаза ее были завязаны плотной полоской темной ткани, врезающейся в кожу. Край намок от слез страха. Между зубов у нее был кляп, маленький кусок ткани, который удерживала на месте тряпица бо́льших размеров, завязанная сверху и плотно обхватывающая щеки.

Но он подбирался поближе, потому что его интересовало нечто другое. Он не обращал внимания ни на кляп, ни на испуганно вздымавшуюся и опадающую грудь. Его внимание поглотили ее волосы. Длинные, темные, густые, потоком спадающие по спине. Он наклонился поближе. Должно быть, она почувствовала его дыхание. Вздрогнула, отпрянула и принялась трясти головой, пытаясь сбросить повязку и разглядеть его. Он протянул руку и, коснувшись пальцами ее волос, ощутил потрескивание статического электричества. Несколько волосков приподнялись. По коже у нее побежали мурашки, он заметил блеск пота. Она всхлипывала и старалась вырваться, стул все сильнее стучал по полу. Он нагнулся к ее уху и прошептал: «Хочешь домой?» Голос прозвучал точно шипение. Сначала она приглушенно вскрикнула, но потом, когда до нее дошел смысл слов, закивала – сначала неуверенно, потом все более энергично, мыча сквозь кляп.

Он поднял глаза и посмотрел на стоявшую у стены фигуру. Дождался кивка, потом полез в карман за ножом. Лезвие было острым. Он нащупал веревку, которой руки были привязаны к стулу, и разрезал ее. Предплечья оказались на свободе, однако запястья все еще были связаны за спиной. Он опустился на колени и разрезал другую веревку, освобождая ее ноги. Теперь она больше не была привязана к стулу, оставались только веревка на запястьях, повязка и кляп.

– Лети, птичка, – произнес он.

Тихо, чтобы она не могла проследить за его передвижениями, он отошел от стула и еще раз взглянул на фигуру у стены, молча спрашивая, все ли делает правильно. Улыбку явно можно было считать утвердительным ответом.

Пора было начинать игру.

Глава 25

Услышав телефонный звонок, Сэм Паркер сразу открыл глаза. Взглянул на Элис. Жена что-то тихо пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Электронные часы показывали шесть тридцать. Сэм хотел было не отвечать – должно быть, опять засекреченный номер, и из трубки снова послышатся крики. Но проверить не помешает – Сэм понимал, что снова уснуть все равно не сможет. Порывшись под одеждой, сброшенной в одну кучу накануне вечером, отыскал телефон. Прежде чем ответить, плюхнулся обратно на подушку.

– Алло, – сонным голосом произнес Сэм.

– Это Мэри Эванс.

Сэм тут же подскочил на кровати, сна ни в одном глазу.

– Пропала еще одна девочка, – сообщила она. – Приезжайте срочно.

И в трубке стало тихо. Сэм потер глаза. Сегодня ночью спал он плохо, из головы не шли мысли о пропавших девочках. У всех длинные волосы, по-детски невинные улыбки. Но слишком долго на эту тему задумываться нельзя, ведь тогда Сэм непременно начнет вспоминать Элли – или представлять, что было бы, окажись на месте жертв его собственные дочери. Нет, так нельзя. В конце концов, это работа, и он должен добросовестно ее исполнять – желательно так, чтобы произвести впечатление на начальство. А собственные воспоминания и страхи только лишат Сэма способности рассуждать здраво.

Элис зашевелилась и обняла его.

– Дай угадаю, – пробормотала она. – Тебя вызывают.

– Извини, – прошептал Сэм, поцеловав Элис в затылок. – Пропала еще одна девочка.

При этих словах Элис отстранилась и приподнялась на локтях. Сэм видел, как она покосилась на дверь спальни, за которой располагались комнаты их дочек.

– Ничего, что тебе дают такие задания? – спросила Элис.

– Конечно, – ответил Сэм, вылезая из-под одеяла и потягиваясь. – За этим я и пошел служить в полицию.

– Звучит не очень-то убедительно.

Сэм не ответил и принялся собираться. Надо только по-быстрому принять душ, завтракать он не станет. Раз инспектор Эванс позвонила в такую рань, значит, нужно, чтобы Сэм как можно скорее приехал в участок, а если он сильно задержится, начальница решит, что мотивация у нового подчиненного хромает. До участка Сэм добрался быстрее, чем обычно, – утренний час пик еще не начался. Зайдя внутрь, он сразу ощутил, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Накануне здесь тоже царила суета, но сегодня атмосфера неуловимым образом изменилась. Офицеры в форменных черных ботинках и синих комбинезонах группами собирались в коридорах и переговаривались шепотом. Поисковые отряды. В штабе группа старших детективов беседовала у окна. Сэм обратился к первому попавшемуся сотруднику – Джеду, тому самому, который вчера хотел позабавиться за его счет.

– Что случилось? – спросил Сэм. – Тело нашли?

– Нет. Пока известно только об исчезновении, но мы подозреваем худшее.

– С предыдущими случаями связь есть?

Казалось, Джед не ответит – видно, все еще злился из-за вчерашней выходки Сэма. Но через несколько секунд он произнес:

– Да. Девочку зовут Джули Макговерн. Отец – член местного совета, он был одним из магистратов, решивших оставить Бена Гранта под стражей для продолжения расследования. Похоже, на этот раз кто-то сболтнул лишнего прессе – вон, уже перед участком толкутся. – Джед покачал головой. – Короче, все выплыло.

Детектив снова повернулся к экрану компьютера. Сэм заглянул поверх его плеча и узнал синий баннер «Фейсбука». На странице была размещена фотография хорошенькой брюнетки с широкой улыбкой – зубы белоснежные и идеально ровные, густые блестящие волосы спадают с плеч. Просмотрев страницу, Сэм увидел другие снимки – на них она стояла в обнимку с многочисленными подружками. Под фотографиями были размещены комментарии.

– Симпатичная девочка, – прокомментировал Сэм.

– Проверяю ее страницу, – пояснил Джед. – Вдруг что-то важное попадется? – Тут Джед поднял голову. – Насчет вчерашнего… Я просто пошутить хотел, ты не обижайся.

– Сейчас не до этого, и все равно спасибо.

Прежде чем Джед успел ответить, Сэм зашагал к Эванс, перекладывавшей какие-то бумаги. Среди них Сэм заметил карту – видимо, Эванс отмечала район поисков или дома людей, которых следовало опросить.

Когда Сэм подошел ближе, Эванс подняла глаза, но предостерегающе вскинула руку. Сэм замер. Видимо, инспектор занята, и отвлекать ее нельзя. Сэм вспомнил, что вчера Эванс велела ему выучить обстоятельства дела наизусть, поэтому отправился изучать записи, касающиеся нового исчезновения. Но, услышав за спиной шаги, остановился. Это была Эванс.

– Хочу сообщить кое-какие подробности насчет Джули, – проговорила она. – Сегодня утром наши люди снова побывали в тюрьме. Дожидаться, пока Грант соизволит заговорить, нет времени. Теперь, когда исчезла Джули Макговерн, дело приобрело срочный характер.

– При каких обстоятельствах она пропала?

– Сказала, что договорилась встретиться с подругой, но оказалось, что это неправда. Мы беседовали с подругой, и та утверждает, что никакой встречи назначено не было.

– У нее есть парень? – спросил Сэм.

– Иногда ходила на свидания с мальчиками, но постоянно ни с кем не встречалась. В школе на хорошем счету. Судя по профилю на «Фейсбуке», трудным подростком не назовешь, даже наоборот. Учится на отлично, любит музыку. В общем, зацепиться не за что.

Сэм обвел взглядом стены, где висели фотографии пропавших. Милые девочки из хороших семей.

– Вдруг это просто недоразумение? Например, Джули Макговерн тайно с кем-то встречалась, а дома говорила, что идет к подруге, – предположил Сэм. – В семьях чего только не бывает. Что, если они с молодым человеком увлеклись, девочка задержалась допоздна и теперь боится возвращаться домой? Ведь отец у нее – большой начальник. Может, сидит сейчас у парня и ломает голову, что делать.

Инспектор Эванс нахмурилась.

– Эта версия нам уже приходила в голову. Остается надеяться, что вы правы, хотя сомневаюсь. Связь с делом Бена Гранта налицо. – Эванс указала на поисковые отряды. Люди в синих комбинезонах собирались группами тут и там. – Возможно, меры несколько преждевременные, но, если ничего не предприму, а потом окажется, что надо было, меня по стенке размажут. – Эванс окинула Сэма пристальным взглядом. – Ваш начальник предупрежден, что сегодня вы работаете с нами?

– Да, мэм.

– Хорошо. В таком случае за дело. Лишние люди нам не помешают.

– Спасибо. Рад помочь.

– Для начала будете сидеть на телефонах. На задание послать можно кого-то другого, а вы мне потом понадобитесь. Хочу, чтобы вы сегодня же встретились с Беном Грантом, так что изучите дело как следует. Ждем только согласия тюремного начальства.

Эванс быстрыми шагами устремилась к группам в синих комбинезонах и принялась раздавать инструкции. Сэм позволил себе сдержанно улыбнуться. Конечно, отвечать на телефонные звонки – не слишком серьезная обязанность, но это все же лучше, чем весь день рыться в бумагах.


Наступило ясное утро. Солнце взошло в начале пятого. Скоро город окончательно проснется, и за стенами возникнет обычная утренняя суета. Его грудь тяжело вздымалась и опус калась. Предыдущие долгие часы были наполнены многочисленными переживаниями, теперь же наступил спад, и остались только угрызения совести. Он отчаянно пытался уцепиться за воспоминания о том, что происходило на пике. Она лежала на полу в неестественной позе, белая блузка испачкана и порвана, на локтях и спереди кровь. На джинсах, там, где она обмочилась, мокрое пятно. Волосы свалялись от пота и пыли, когда она спасалась от преследования. Теперь она безжизненно лежала лицом вниз – неподвижная, волосы в беспорядке, весь блеск исчез. А ведь совсем недавно все было по-другому, когда она еще надеялась спастись.

Он наклонился и осторожно убрал волосы с ее лица. Они склеились запекшейся кровью, вытекшей из глубокого пореза, когда она натолкнулась на старую трубу со сломанным острым краем. Тогда она упала на пол, тяжело дыша и корчась от боли. Теперь кровь высохла. Он поправил ее волосы. Надо оказать ей хотя бы эту честь. Он глубоко вздохнул и сел на пол. Провел руками по лицу, стирая пот. С наступлением дня все изменилось. Стало слишком ярким, слишком настоящим.

– Да, слабоват ты для этого дела.

Он поднял голову, закрывая глаза от света.

– Знаю, – не стал спорить он, беря ее за распухшую ногу. Она упала с одной из платформ высотой в четыре фута. На лбу виднелся порез – это она врезалась в колонну. Руки ободраны и в крови – ползла по стеклу. Сквозь порванную блузку виднелась светлая кожа груди. Он отвел глаза. Все затевалось вовсе не за этим. Ни сейчас, ни в предыдущие разы.

– Пошли, надо от нее избавиться.

Он встал. Снова потянулся к ее волосам и завязал узлом в хвост, чтобы было аккуратно. Залез в карман и достал маленькие острые ножницы. Когда длинные шелковистые пряди очутились у него в кулаке, он улыбнулся.

– Клади в яму.

– Сейчас, сейчас, – пробормотал он, схватив ее за руку и потащив в сторону ямы, которую вырыл чуть в стороне, рядом с другими. Он подтянул ее тело к краю, и оно соскользнуло вниз. Потом лопатой принялся набрасывать сверху землю. Наконец отошел в сторону и поставил ногу на лопату. Скоро тут вырастут сорняки. Природа уничтожит все следы, и можно начинать сначала.

– Я собирался с этим покончить, – произнес он.

– Сегодня вечером – опять.

– Мы должны были остановиться, ты же знаешь.

– Ничего подобного.

Он стиснул челюсти. Сам понимал – нет, они не остановятся.

– Если хочешь, можешь выбрать сам.

Он округлил глаза.

– Серьезно?

– Да. Сегодня – все только для тебя.

Его это порадовало.

– Хорошо, спасибо.

– Уже определился?

– Да. – Его грудь сдавило от волнения. – Определился.

Глава 26

Джо въехал на улицу, где жил Ронни Бэгли. Там, по мнению стороны обвинения, находилось место преступления. Это была длинная мощеная улица, вдоль которой выстроились дома с викторианскими эркерами. Камни мостовой истерлись и блестели на солнце. С одной стороны протянулась оживленная дорога, с другой обнаружился тупик – крутой, поросший травой берег спускался к расположившейся в долине фабрике. Между коньками серых гофрированных крыш, будто заплатки, проступали зеленые холмы. Утреннюю тишину нарушал с грохотом ездивший туда-сюда автопогрузчик.

Джо посетило чувство, которое возникало у него всегда, стоило оказаться на месте преступления. Со стороны все выглядело обыкновенно, однако Джо ожидал какого-то знака, вроде тени, нависшей над зданием, где произошло трагическое событие, где за одним из окон кто-то лишил кого-то жизни. Каждый раз, когда Джо проходил мимо тропинки, на которой была убита Элли, она казалась ему темной и мрачной, хотя он отдавал себе отчет, что это лишь игра воображения. Улица, на которой проживал Ронни Бэгли, ничем не отличалась от других себе подобных. В северных городах таких много.

Профессиональный этикет требовал предварительно уведомить о поездке сторону обвинения, но Джо пренебрег данным правилом. На самом деле это была скорее рекомендация, к тому же Джо хотелось увидеть непосредственную реакцию свидетеля, а не выслушивать заранее подготовленные перед запланированной встречей ответы. Джо не стремился заработать плохую репутацию, но, если это произойдет, огорчаться он не станет. Был риск, что свидетель начнет выдумывать всякие глупости и заявит, что адвокат угрожал ему, однако он ничего не сможет доказать – в этой ситуации его слово будет против слова Джо, и дальше дело не пойдет. В конце концов, репутация зависит от результатов. Главное – интересы клиента.

Дом, в котором Ронни жил с Кэрри, был построен из черного камня – трехэтажный, с большими окнами, рамы которых были выкрашены в белый цвет, но покрыты грязью и паутиной, а тюлевые занавески пожелтели. Джо подошел к массивной деревянной двери, синяя краска на которой сильно поблекла, и собирался уже постучать, но потом заметил три кнопки звонка. Возле двух нижних имен указано не было, зато рядом с третьей значилось – «Тэрри Дэй».

Джо позвонил и в ожидании ответа принялся разглядывать улицу. Кругом было тихо. У обочины стояли припаркованные машины, однако особого движения не наблюдалось. Район, конечно, не слишком престижный, но и не трущобы. Большинство автомобилей практичные, «семейные» – почти новые «фиесты» и «ниссаны». На некоторых подоконниках стоят горшки с цветами.

Тут дверь со скрипом открылась. Джо повернул голову и увидел высокого сутулого мужчину. Редкие седые волосы, зачесанные назад, едва прикрывали костлявый череп. Он удивленно смотрел на Джо сквозь маленькие очочки в проволочной оправе. Хотел было сразу захлопнуть дверь, но Джо успел ее перехватить.

– Вы Тэрри Дэй?

Мужчина, кажется, растерялся и принялся озираться по сторонам.

– Д-да…

– Меня зовут Джо Паркер. Хочу поговорить с вами о Ронни Бэгли. Я его адвокат.

Тэрри Дэй быстро заморгал и произнес, на этот раз с вопросительной интонацией:

– Д-да?..

– Можно войти? Не будем же мы на пороге стоять.

Тэрри Дэй не ответил. Джо был готов к тому, что с ним не захотят разговаривать, но эта манера раздражала еще больше. Джо сунул руку в карман и включил спрятанный там диктофон. Если мистер Дэй будет жаловаться, нужны доказательства, что ничего предосудительного Джо себе не позволял.

– Так, значит, вы Тэрри Дэй? – еще раз уточнил он, вручая мужчине визитную карточку.

Тот взял ее не глядя. Потом поджал губы и снова поглядел на улицу из-за спины Джо.

– Да, я. Что вам нужно?

Тэрри Дэй говорил тихо, но очень внятно, будто хотел донести до собеседника каждую букву, каждый слог.

– Поговорить.

– Полиция знает, что вы здесь?

– Нет.

– А если я откажусь?

Джо помолчал. Разговор с Тэрри Дэем длился всего несколько секунд, однако Джо уже понял, что толку не будет.

– Ваше право, – с улыбкой ответил Джо, пытаясь успокоить свидетеля. – Я вовсе не собираюсь причинять вам беспокойство. Просто хочу задать пару вопросов.

– А если я не стану отвечать?

– Позвоню в полицию, получу разрешение и снова приеду. – Джо шагнул вперед. – Так почему бы не покончить с этим делом прямо сейчас? Неужели вам хочется лишний раз общаться с полицией?

Тэрри Дэй внимательно уставился на Джо и наконец произнес:

– Ничего, я подожду.

И захлопнул дверь перед самым носом Джо. Некоторое время тот постоял неподвижно. На бумаге показания Тэрри Дэя выглядят достаточно весомо, но вряд ли этот человек будет так же убедителен в качестве свидетеля на суде. Этим можно воспользоваться. Джо повернулся и стал спускаться по каменным ступеням крыльца, на ходу выключая диктофон.

На пути к машине Джо заметил молодую мать, которой никак не удавалось усадить непоседливого малыша в коляску. Когда он подошел поближе, женщина взглянула на него, потом оглянулась на дом, где жил Тэрри Дэй.

– Вы из городского совета? – спросила она.

– Нет, – ответил Джо и открыл ключом машину. Но тут же замер, сообразив, что вопрос, похоже, вызван отнюдь не праздным любопытством. – А почему вы спрашиваете?

Женщина снова посмотрела на дом:

– Вы друг мистера Дэя?

– Не сказал бы.

Она оглядела Джо с ног до головы.

– Да, и впрямь не похожи.

– А как обычно выглядят его друзья?

– У него их, кажется, не много.

Женщина состроила гримасу.

– Расскажите мне о нем.

– Что тут рассказывать? Его все терпеть не могут.

– Почему?

– Потому что нормальные люди так себя не ведут.

Джо тоже поглядел на дом Тэрри Дэя.

– Не могли бы вы пояснить?

– Спросите кого угодно, соседи вам то же самое скажут. Возомнил, будто он на нашей улице главный. Во все нос сует, говорит, что можно, а что нельзя, а начнешь возмущаться, и вовсе житья не даст.

– В смысле?

– На самом деле ерунда, конечно… Торчит перед домом и записывает, кто чем занят, будто донос готовит. Но бумажки свои никому не показывает, так что поделать ничего нельзя. Вроде пустяк, и все равно мурашки по коже. – Тут женщина склонила голову набок. – А вы кто такой?

– Адвокат Ронни Бэгли. Он жил в этом же доме, на первом этаже.

Женщина тут же покраснела и быстро зашагала вперед, толкая перед собой коляску, с громким стуком подскакивающую на неровной мостовой.

– Нам с вами разговаривать нельзя, – бросила она через плечо. – Вы должны были с самого начала представиться.

– Но почему?..

Женщина не ответила, лишь молча поспешила прочь. Глядя ей вслед, Джо подумал, что на улице, где жил Ронни, творится нечто странное, и разобраться во всем этом не помешает. Джо оглянулся на дом, поднял голову и увидел в окне верхнего этажа Тэрри Дэя. Тот не сводил с него глаз. Джо невольно передернуло. Да, жутковатое местечко.

Глава 27

Сэм наблюдал в окно за осаждавшими участок репортерами. Толпа все росла. История с исчезновениями только что стала главной местной новостью, и шанс первыми напечатать фотографию очередной пропавшей девочки был слишком хорош, чтобы от него отказываться. Один из фотографов поднял голову, и Сэм поспешно отвернулся и окинул взглядом штаб. Если вчера коллеги еще перешучивались, то сегодня все были серьезны. Полицейские не сводили глаз с мониторов и не выпускали из рук телефоны. Многие пытались связаться с друзьями Джули Макговерн из социальной сети. Почти все ребята выложили номера своих телефонов.

Сэм открыл блокнот, который подобрал на соседнем столе. Надписал на первой странице дату и жирно подчеркнул ее, воспользовавшись линейкой. Затем принялся изучать журнал, в который записывались все звонки. Конечно, инспектор Эванс поручила ему дежурить на телефоне, но пока эта обязанность была не слишком обременительной, а сидеть без дела не хотелось. Сэм прочел первую запись. Родители Джули обратились в полицию вчера, в одиннадцать тридцать. Обзвонили всех подруг, и оказалось, что они понятия не имеют, где она может быть. Про других пропавших девочек писали достаточно часто, чтобы родители Джули сразу забили тревогу. Из дома девочка ушла в восемь тридцать, где была эти три часа – неизвестно.

Уже тогда всем постам сообщили приметы Джули. Впрочем, описание подробностью не отличалось. Рост – метр семьдесят, зеленые глаза, длинные темные волосы, одета в белую блузку и джинсы. Подумав, сколько в Манчестере дорог и остановок общественного транспорта, Сэм пришел к выводу, что Джули могла оказаться где угодно. Поисковые отряды – мера скорее демонстративная. Может, что-то и найдут, но главная цель – показать родным, что полиция не сидит без дела. От размышлений Сэма отвлекло жужжание мобильного телефона в кармане. Сэм взглянул на дисплей. Звонила Элис.

– Привет, я сейчас занят, – прошептал он. – Все нормально.

– Да. Извини, но только что разговаривала по телефону с твоей мамой. Можешь сегодня вечером к ней заехать? Она слышала в новостях про исчезнувшую девочку. Этот случай напомнил ей об Элли, и она очень переживает. Хочет видеть тебя и Джо.

– Ладно, без проблем. Я ему позвоню. – Сэм помолчал. – Ты ведь не против? Ты же вроде сегодня хотела куда-нибудь сходить.

– Хотела, но мать бросать не годится.

– Хорошо, спасибо.

И вот снова Элли. Она всегда была с ним. Пресса переключится на другую сенсацию, и люди думать забудут об этой истории – все, но только не те, кого это касается.

На телефоне на столе вспыхнула красная подсветка, отобразился номер.

– Сэм Паркер, отдел особо тяжких преступлений, – произнес он, берясь за ручку. На том конце провода послышались какой-то шорох и хихиканье, а потом голос, явно принадлежавший подростку, ответил:

– Она у меня, мы тут с ней офигительно проводим время.

Снова раздалось хихиканье, потом повесили трубку. Сэм записал высветившийся номер. Среди тех, кто откликается на обращения, полно малолетних идиотов. Можно будет отправить к ним полицейских – пусть сделают вид, будто собираются арестовать «преступника». Уж это их точно напугает. Возможно, поймут, что некоторые вещи – не повод для шуток.

Тут Сэма окликнула Эванс. Он обернулся. Она мотнула головой, подзывая Сэма к себе. Другие полицейские притворялись, будто не смотрят в его сторону, однако, проходя мимо, Сэм чувствовал, как на него украдкой бросают взгляды.

– Да, мэм?

Он хотел было сунуть руки в карманы, по передумал и сцепил их в замок перед собой. Эванс подошла ближе, огляделась по сторонам и тихо произнесла:

– Помните, почему я хотела, чтобы сегодня вы были под рукой? Когда Бен Грант будет готов разговаривать, надо сразу ехать в тюрьму. Так что поехали.

Сэма распоряжение застало врасплох, однако, если он хотел закрепиться в этом отделе, ответ мог быть только один.

– Хорошо.

Эванс вышла из штаба, Сэм последовал за ней. Дойдя до двери, обернулся. Несколько человек смотрели ему вслед, а Джед, мускулистый детектив, глядел с откровенной неприязнью. Сэм думал, что они уладили конфликт, однако для Джеда перемирие, видимо, уже закончилось. Сэм коротко кивнул ему. Он не позволит, чтобы недоброжелатели выжили его из отдела. Пока они с инспектором Эванс шли по коридору, Сэм спросил, состоялась ли уже пресс-конференция.

– Нет, сначала нужно еще раз поговорить с родными и исключить другие возможные варианты. Знаете, сколько слу чаев побегов из дома у нас регистрируется за год? Поэтому стараемся не делать поспешных выводов. Бывает, девочки находятся где-то в районе Пикадилли – стоят в коротких юбках, клиентов завлекают. Но такое обычно случается совсем в других семьях. Перед тем как выступать на камеру, надо провести с родителями разъяснительную работу, чтобы на лишние вопросы не отвечали.

– К ним кого-нибудь отправили?

– Да, офицера из отдела по делам семьи. Посмотрим, может, расскажет что-то важное.

Сэм кивнул. Некоторые считали, что единственная задача сотрудников этого отдела – утешать родственников, но на самом деле это были опытные детективы, которых отправляли на место, чтобы следить и наблюдать. Большинство убийств – внутрисемейные, и офицеры, всячески демонстрируя сочувствие и пытаясь ободрить родственников, подмечали все, что казалось им подозрительным.

Сэм знал, что сейчас будет. Сначала осмотрят сверху донизу комнату Джули, потом разузнают про нее все, что только можно. Побеседуют с друзьями, обратятся в колледж, где она училась, залезут в компьютер. Все ее самые личные секреты выплывут наружу.

– Когда расследовали пропажу других девочек, удалось ли найти какие-нибудь улики в их вещах? – спросил Сэм.

Эванс покачала головой:

– Очень надеялись на компьютеры, рассчитывали обнаружить подозрительную переписку, но нет.

– И какие у вас догадки, мэм?

– Догадки? – переспросила Эванс. – Девочек под каким-то предлогом заманил в ловушку кто-то, кого они не знали. Но если их убили, странно, почему где-нибудь в лесу до сих пор не обнаружились тела.

Сэм сжал челюсти. Сердце снова пронзила острая боль. Просто деловой разговор между двумя полицейскими, несколько слов, брошенных походя, но эта фраза опять напомнили ему об Элли. Нужно научиться избегать таких мыслей, хоть это и казалось предательством по отношению к сестре.

Вслед за Эванс Сэм вышел из задней двери на двор, где они сели в ее серебристую «астру». Заведя машину, Эванс предупредила:

– Главное – молчите. Будем проезжать мимо репортеров, сделайте суровое лицо, и все.

Когда они выехали на улицу, Сэм уставился прямо перед собой. Некоторые репортеры обернулись в их сторону, но, поскольку ни мигалка, ни сирена включены не были, быстро утратили интерес. Когда они оторвались от прессы, Эванс произнесла:

– Я буду отвлекать родных разговорами, а вы пока осмотрите комнату Джули. И под «осмотрите» я имею в виду – обыщите как следует.

– Если Джули убита, эта комната – единственное, что у них от нее останется, – заметил Сэм.

– Вот и постарайтесь ее не разгромить. Просто загляните во все уголки. Под матрас, в ящики. Ищите девичьи дневники и прочее в таком духе. Записки, просто обрывки бумаги. Включите компьютер. Вдруг у Джули были секреты, которые помогут нам напасть на след?

Они отъезжали все дальше от участка. Сэм попытался скрыть улыбку. Он попал в самую гущу расследования. Теперь не важно, кто недоволен его появлением в отделе. Сейчас его задача – блеснуть. А еще – получить какое-то искупление, ведь он был старшим братом Элли и не смог ее защитить. Впрочем, если удастся упрятать за решетку еще одного убийцу, мотивы Сэма не имеют значения. Главное – чтобы больше никто не пострадал.

Глава 28

Вернувшись в офис, Джо сразу поднялся на верхний этаж – туда, где в тесной комнате с покатой крышей трудилась Джина. Напротив флиртовали, шутили, а изредка и работали стажеры и клерки.

Джо сразу зашел в кабинет, переводя дыхание после быстрого подъема по лестнице, но, увидев, что Джина разговаривает по телефону, извиняющимся жестом дал понять, что не хотел мешать. Джина прикрыла трубку ладонью.

– Ты где был?

– К свидетелю ездил.

Джина предостерегающе вскинула руку, давая понять, что ей нужно закончить разговор. Пока Джина прощалась с собеседником, Джо расхаживал из угла в угол. Повесив трубку, Джина пояснила:

– Хочу договориться, чтобы для суда предоставили королевского адвоката. Понимаю, сейчас еще рановато, но ты сказал, что нам нужно с самого начала напугать обвинение.

Джо одобрительно кивнул, и Джина поинтересовалась:

– Ну и чем тебе так не терпелось поделиться?

– У нас появился план Б.

– В смысле?

– Наша основная линия защиты – доказывать, что Кэрри с Грейс живы и здоровы. Значит, твоя главная задача – постараться ее найти. Поговори с кем-нибудь из ее знакомых, попытайся напасть на след. Если Кэрри и впрямь сбежала, потому что Ронни поднял на нее руку, вряд ли она хочет, чтобы ее нашли. Добейся, чтобы выделили денег на частного детектива. Пусть дежурит напротив дома всю ночь – что, если Кэрри прячется у кого-то из подруг?

– А если так и не найдем? – спросила Джина.

– Придется полагаться на заключение эксперта, которого найдет Моника.

– Разве Ронни не объяснил, откуда взялась кровь?

– Да, но больше похоже не на объяснение, а на отговорку, – ответил Джо. – Наша цель – не оставить от обвинения камня на камне, чтобы Ронни не пришлось отвечать на вопросы. Дело должно быть закрыто, а надежды, что Ронни справится своими силами, никакой.

– Как думаешь, к кому лучше обратиться?

Джо призадумался.

– Следует выбрать лабораторию, услугами которой мы раньше не пользовались, – наконец произнес он.

– Почему? Кто знает, какие результаты выдадут непроверенные люди?

– Какие нам нужны, такие и получат. Наверняка захотят произвести хорошее впечатление, чтобы обзавестись новыми постоянными клиентами. А те, к кому мы обычно обращаемся, вполне могут выдать заключение, которое нас не устроит, они-то ведь за свою репутацию уже не переживают. А новенькие ухватятся за шанс и постараются показать, на что способны. Надо поискать кого-то независимого, а не научную лабораторию, которая подрабатывает в свободное от исследований время, и не крупный консультационный центр. Главное, чтобы эксперты были как можно сильнее заинтересованы в деньгах, иначе договориться не получится.

– Ну и грязная же у нас работенка, прямо помыться захотелось.

– Привыкай, это тебе не преступников ловить, – ответил Джо. – Наша задача – заставить присяжных усомниться в виновности клиента. А правда тут ни при чем.

– Это и есть твой план Б? Фальшивое экспертное заключение?

– Нет. – Джо покачал головой и улыбнулся. – Как я уже говорил, сегодня ездил к одному свидетелю…

– Что-то мне это уже не нравится.

– Будем доказывать, что Кэрри и Грейс живы, но, если присяжные не поверят, придется предлагать другие варианты. Убийцей не обязательно может быть Ронни. – Когда Джина промолчала, Джо прибавил: – Не забывай про квартирного хозяина, Тэрри Дэя.

Джина откинулась на спинку стула и нахмурилась.

– Что-то не вижу восторга.

– До того как прийти к вам, я тридцать лет в полиции прослужила.

– Да-да, сейчас самое время. – Джо выразительно закатил глаза. – Давай, прочти мне проповедь…

– Не в этом смысле, – парировала Джина. – Дэй – свидетель. Ты не имеешь права общаться с ним без разрешения. – Когда Джо полез в карман, Джина лишь отмахнулась: – Даже не вздумай доставать диктофон. Единственное, что на него можно записать, – слова, которые ты употребил. Запись не докажет, что ты вел себя корректно.

– Признайся, Джина, тебя же не только это беспокоит. Я же вижу, тебя мучает совесть из-за Тэрри Дэя.

– Может быть. Скорее всего, квартирный хозяин тут вообще ни при чем, и, судя по моему опыту общения с потерпевшими и свидетелями, у них и без ложных обвинений остается неприятный осадок. У всех такое чувство, будто их самих в чем-то подозревают.

– То есть тебе не нравится, что мы собираемся забросить парочку дополнительных наживок?

– Да, мне такие штучки никогда не нравились, и ты это знаешь. Для тебя это просто тактика, удобный способ изменить ситуацию в свою пользу. А для Тэрри Дэя твои обвинения – пятно на репутации, от которого он, может быть, всю жизнь не отмоется. Сам подумай – даже если Ронни посадят, где гарантия, что лет через десять кто-нибудь не заявит, будто произошла судебная ошибка? И тогда имя Тэрри Дэя всплывет снова. – Джина вздохнула. – Извини, Джо. Понимаю, теперь я должна рассуждать по-другому, ведь я работаю в вашей фирме. Но я же видела, как реагируют свидетели и потерпевшие, когда адвокат сваливает вину на них! Ничего хорошего тут нет.

– Не извиняйся, – ответил Джо. – Это нормальные человеческие чувства. Наоборот, постарайся не утратить способность их испытывать. Но сейчас наша задача – выиграть дело, и не надо о ней забывать.

Повисла пауза. Наконец Джина спросила:

– Ну и какие у тебя планы относительно Тэрри Дэя?

– Нужно разузнать про него все, что только можно. Покопаться в прошлом Дэя, начиная с совершеннолетия. Если найдется что-то, что может нам пригодиться, – любая мелочь! – сразу сообщай.

– У тебя уже есть его показания?

– Для этого пока рановато. Сначала проведем собственное расследование. С такой задачей лучше тебя никто не справится. Позадавай вопросы своим нежным голоском – когда ты служила в полиции, эта уловка срабатывала. Что-что, а располагать людей к себе ты умеешь.

Покачав головой, Джина рассмеялась:

– Ну ладно. Хоть не придется целыми днями в кабинете торчать.

– Только не забывай – ты больше не полицейский. Эта работа еще грязнее.

– А Монике что поручишь?

– Пусть работает с Ронни. Она ему, кажется, понравилась.

И Джо вышел за дверь. Направляясь к лестнице, он чувствовал, как тает его бравада. Его собственное мнение по обсуждаемым вопросам не намного отличалось от Джининого. Просто за годы работы Джо научился отмахиваться от таких мыслей.

Вдруг в кармане зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, Джо увидел незнакомый номер.

– Джо Паркер, – произнес он, отвечая.

Послышался смех:

– Скажите пожалуйста, как официально!

Услышав голос Ким Ридер, Джо заулыбался.

– Подожди минутку, дай до кабинета дойти, – сказал он и поспешил к себе, захлопнул дверь, чтобы уж точно никто не помешал. – Извини, Ким. По делу звонишь?

– Нет, просто хочу извиниться за вчерашнее.

– Ты ничего плохого не сделала.

– А вот и сделала. Мы с тобой старые друзья, и не только, но… Короче говоря, работа встала выше личных интересов.

– А мне показалось наоборот – дружба встала выше работы. Пытался использовать наши хорошие отношения в своих интересах. Это я извиняться должен.

– У меня сложилось другое впечатление.

– Нашу историю не перепишешь, Ким. Все равно не получится говорить лишь о работе и делать вид, будто нас ничто не связывало. Вообще-то, нас и сейчас кое-что связывает – дело Ронни Бэгли. И его мы тоже игнорировать не можем.

– Почему? Неужели нам нельзя встретиться, как двум старым друзьям, и поболтать о чем-нибудь кроме работы?

Однако тон Ким звучал не слишком уверенно. Джо некоторое время помолчал – казалось, не произнесенные Ким слова так и витают в воздухе. Это было приглашение. Она хочет снова встретиться. Прежде чем Джо успел напомнить себе о благоразумии, он выпалил:

– Давай. Сегодня вечером.

– Вот и отлично. Только теперь пойдем в другое место.

По голосу Джо понял, что Ким улыбается.

– Не любишь настоящий эль? Ну хорошо, выбирай сама.

– Как тебе «Дьюк 92»?

Прямо напротив его дома.

– Нет. Давай для начала встретимся в «Быке», а там видно будет.

– Жду с нетерпением, – ответила Ким, и в трубке стало тихо. Джо уставился на телефон. Он понимал, что поступает неправильно, однако ничуть не жалел о своем ответе.

Зазвонил стационарный телефон. Джо взял трубку и услышал голос секретарши в приемной, Марион.

– К вам мистер Бэгли.

– Скажите, пусть поднимается.

Глава 29

Инспектор Эванс направилась к двери дома Джули Макговерн, Сэм шагал следом. Это был большой особняк. Площадка, где у других обычно располагались клумбы, была засыпана гравием. Первый этаж отделан деревянными балками – очевидно, подделка под стиль Тюдоров. У ворот сгрудились журналисты. Любой желающий войти или выйти вынужден был проталкиваться сквозь эту толпу. Не успела открыться дверь, как раздались щелчки затворов фотокамер. Репортеры жаждали заполучить несколько кадров, чтобы проиллюстрировать печальную новость. Дверь открыла офицер из отдела по делам семьи. Это была пожилая, заслуженная женщина, опыту которой можно доверять на все сто. Как только они благополучно зашли в дом, Эванс тихо спросила:

– Как они?

– Мать Джули наверху, сидит на кровати девочки и плачет. Отец ходит из угла в угол. Старается держаться, но становится все раздражительнее.

– Сделайте так, чтобы мать спустилась на первый этаж. Нам нужно обыскать комнату Джули.

Офицер повернулась и направилась вверх по лестнице. Эванс же пошла в гостиную, Сэм следом. Видимо, хозяева пытались придать дому старинный вид не только снаружи, но и внутри. Особняк отделывали под коттедж – деревянные полы, якобы почерневший от времени камин, желтые стены, тут и там стоят цветы в деревенского вида вазах. Интерьер будто сошел со страниц журнала – островок сельской идиллии в городе. Когда вошли, отец Джули повернулся к ним.

– Вы, как я посмотрю, не торопитесь, – рявкнул он, уперев руки в бока. Щеки налились багрянцем. Одет он был в серые брюки и желтую рубашку для гольфа. Эванс выдержала паузу, перед тем как ответить, и, когда заговорила, голос ее звучал спокойно.

– Мы собирали поисковые отряды и беседовали с друзьями Джули.

– Есть новости?

Эванс снова помолчала.

– Пока нет.

Вошла женщина. Мать Джули. На ней была серая футболка и растянутые спортивные штаны. Лицо было ужасно бледным, глаза покраснели. Женщина взглянула на мужа, но тот отвернулся, и она молча села. Вошла офицер из отдела по делам семьи и чуть мотнула головой в сторону лестницы, давая понять, что путь свободен.

– Это детектив констебль Паркер, – проговорила Эванс. – Он осмотрит вещи вашей дочери.

Сэм кивнул в знак приветствия.

– Вы ведь не против? – прибавила Эванс.

Миссис Макговерн собиралась было что-то сказать, но Сэм предупредил ее возражения, пообещав, что будет предельно аккуратен. Женщина ответила слабой улыбкой сквозь слезы, и Сэм направился к лестнице.

Спальня Джули находилась в дальней части дома. Из окон открывался вид на обширную, фигурно подстриженную лужайку. С одной стороны была теплица, с другой – клумбы с яркими цветами. Сама комната представляла собой причудливую смесь детской и спальни молоденькой девушки-подростка. На подушке рассажены игрушечные мишки, на комоде – фигурка балерины, соседствующая с косметичкой и коробкой тампонов.

Первым делом Сэм решил изучить ящики комода, при этом обращая особое внимание на место у задних стенок. Содержимое было вполне обычным и предсказуемым, однако Сэм искал что-то другое – листок бумаги или тетрадь. Однако ничего подобного обнаружить не удалось.

В других ящиках тоже ничего, заслуживающего внимания, не оказалось. Свитера, футболки, джинсы, шорты. Сэм даже вынул нижний ящик, чтобы проверить, не спрятано ли что-то между ним и полом. Но нет – никакого тайника. Сэм выпрямился и пошел в сторону кровати, по пути включив компьютер. Над кроватью висела полка, заставленная томиками «Гарри Поттера» и «Сумерек». Заглянул во все книги, однако в них ничего спрятано не было. Потом поднял матрас. И снова ничего.

Компьютер Джули стоял на столе у окна. Стол у девочки был просто на удивление аккуратный, и дело было не только в чистоте. Видимо, Джули отличалась вниманием к деталям. При виде большинства рабочих столов Сэма бросало в дрожь – бумаги валяются как попало, ручки раскиданы в беспорядке. Но Джули оказалась не из таких. Коврик для мышки находился точно по центру стола. Ручек оказалось всего две – одна синяя, другая черная, причем лежали они идеально ровно, параллельно друг другу. На углу расположился блокнот – так, чтобы не мешал, но при этом до него можно было легко дотянуться. В психологии Сэм не особо разбирался, но вряд ли такой стол может принадлежать человеку, способному на необдуманные, импульсивные поступки. Видимо, Джули очень ценила порядок, наверняка и распорядок дня составлять любила.

В письменном столе обнаружились два ящика. Оба были не заперты. Сэм заглянул в верхний. С одной стороны лежал пенал, с другой – записная книжка. Сэм достал ее и положил на стол. Надо взять с собой и внимательно изучить в участке.

Между тем компьютер загрузился. В качестве фона для рабочего стола была выбрана фотография трех широко улыбающихся подруг, стоящих в обнимку. Джули расположилась посередине. Три веселые девочки, не ждущие от жизни ничего плохого.

Первым делом Сэм решил просмотреть электронную почту. Однако ни одно из писем подозрений не вызвало. Джули не делилась ни с кем проблемами и не договаривалась о встрече на вчерашний вечер. Несколько писем из интернет-магазинов, подтверждающих заказ, и болтовня с подружками – ни намека на то, что могло произойти. Сэм заглянул в документы, но и там ничего обнаружить не удалось. Потом проверил, нет ли на компьютере скрытых файлов, но и тут его ждала неудача.

Далее Сэм вышел в Интернет и заглянул в историю – что, если Джули посещала сайты или состояла в сообществах, где речь шла о самоубийствах или подростков завлекали в какое-то подозрительное дело? Есть и другая вероятность – вдруг Джули подыскивала жилье? Скажем, дешевую гостиницу или хостел. Однако история оказалась удалена. Сэму это обстоятельство показалось необычным. Конечно, подростки – народ скрытный, однако получается, что Джули удалила историю просмотренных сайтов перед тем, как уйти вчера вечером. Могла ли она сделать это специально? Позже компьютерные эксперты изучат жесткий диск. Можно будет проверить историю поиска или посмотреть, была ли она зарегистрирована в чатах, но на все это уйдет время. В целом картина складывалась нехорошая. Если бы обнаружился хоть какой-то намек на то, что у Джули проблемы, можно было бы предположить, что девочка ушла из дома. Конечно, тоже приятного мало, но, по крайней мере, это будет значить, что она жива. Однако ничего, указывающего на этот вариант, Сэм не нашел. Оставалась только одна версия – Джули похищена и убита.

Вдруг Сэма позвали снизу. Он вышел на площадку и перегнулся через перила. В коридоре первого этажа стояла Эванс.

– Да, мэм?

Эванс поднялась по лестнице и шепотом сообщила:

– Только что звонили из тюрьмы. Бен Грант согласен говорить. Пора ехать. Справитесь?

– Да, мэм. Можете на меня положиться.

В первый раз Сэм произнес эту формальную фразу совершенно искренне.

Глава 30

– Проходите, Ронни, – распорядился Джо, указывая на стул напротив стола. Когда Ронни зашел в кабинет, вид у него был смущенный. Окинул взглядом висящие на стенах картины с видами старого Манчестера и яркие обои в золотистую и белую полоску, прямо как в гостиной Эдвардианской эпохи. В шкафу на полках были расставлены книги по юриспруденции и тома «Всеанглийских судебных отчетов» прошлых лет, но их задача состояла в том, чтобы украшать интерьер. Когда Джо нужна была информация, он предпочитал пользоваться Интернетом.

Кабинет был обставлен с таким расчетом, чтобы производить солидное впечатление. Крошечная комнатушка над риелторским агентством не внушает клиентам доверия. Все хотят заполучить лучшего адвоката, и элегантно меблированный офис в центре города доказывает, что они попали по адресу.

Когда Ронни сел, стул под ним скрипнул. Джо находился напротив, адвоката и клиента разделяла широкая столешница. Некоторые фирмы ставят в кабинетах диваны, чтобы посетитель чувствовал себя непринужденно. Джо же считал, что это в корне неправильно – на суде обвиняемым комфортные условия обеспечивать никто не станет. Им придется отвечать на вопросы в отнюдь не доброжелательной обстановке, так что пусть привыкают с самого начала. Джо поднял трубку телефона и набрал номер Моники, приглашая ее присоединиться.

– Не желаете чего-нибудь выпить, Ронни? Правда, могу предложить только чай и кофе.

Ронни покачал головой.

– Можно закурить?

Джо хотел было ответить «нет», но потом вспомнил, с какой быстротой и готовностью Ронни сменил адвоката. Не хватало лишиться клиента всего лишь из-за нежелания дышать сигаретным дымом. Джо встал, чтобы открыть окно, а Ронни принялся рыться в карманах и наконец достал пачку сигарет. Джо уже собирался поднять раму, когда снова заметил его. В парке, на скамейке, сидит и смотрит вверх. Тот же самый мужчина, который приходил на заседание суда. Как только он заметил, что Джо на него смотрит, сразу встал и зашагал прочь.

– Подождите минутку, – велел Джо Ронни и, выскочив из кабинета, поспешил по коридору к лестнице. Выбежав на улицу, огляделся по сторонам, но незнакомца не заметил. Потом направился к парку и, распахнув громко звякнувшую калитку, пошел искать скамейку, на которой сидел подозрительный тип. К сожалению, она была пуста. Рассерженный Джо упер руки в бока. Кто-то опять наблюдает за офисом.

Еле переставляя ноги, Джо перешел через дорогу и поплелся обратно. Когда он вернулся в кабинет, Ронни все так же сидел на стуле, однако жалюзи немного перекосились, будто он выглядывал через них на улицу. На стуле у стены нога на ногу сидела Моника, на колене у нее лежал блокнот.

– Что вы там увидели? – спросил Ронни.

– Да так, клиента одного догонял, – ответил Джо, переводя дыхание после стремительного спуска и подъема по лестнице.

Ронни выпрямился на стуле.

– Ну, теперь начнем? Что вы думаете про мое дело?

Джо взглянул на кипу бумаг на краю стола.

– Вы угадали, это оно. – Он постарался сосредоточиться на деле Ронни. – Как себя чувствуете? У нас впереди много работы.

– Устал, – поделился Ронни.

Ответ удивил Джо. Казалось, Ронни совсем не радовался, что его выпустили из тюрьмы. Создавалось впечатление, будто он с самого начала не испытывал восторга по этому поводу. Большинство подсудимых, которым предъявляли обвинения такого рода, оставались под стражей до суда. Ронни же относился к своему освобождению, будто к легкому неудобству.

– Как вы будете меня защищать? – спросил Ронни.

– Если вы не убивали Кэрри и Грейс…

– Не убивал! – повысил голос Ронни.

Джо предостерегающе вскинул руку.

– Если убийства не было, значит, основной упор нужно делать на том факте, что они живы.

– Вы и доказать это можете?

– Пока нет, – ответил Джо. – Но постараемся.

Ронни опустил голову.

– В чем дело? – спросил Джо. – Они ведь точно живы, или?..

– Не знаю, но я их не убивал, – ответил Ронни и перевел взгляд на Монику. – Вы же мне верите, правда?

Моника искоса взглянула на Джо и ответила:

– Наша работа – защищать вас, и мы будет исполнять ее добросовестно.

– Однако готовиться следует к худшему, – продолжил Джо. – Что, если Кэрри и Грейс все-таки убиты? Присяжные могут прийти и к такому выводу, а значит, нужно предложить им других кандидатов в подозреваемые. Расскажите про вашего квартирного хозяина, Тэрри Дэя.

– Нет.

Джо удивился.

– Что значит «нет»?

– То и значит, – ответил Ронни и поджал губы. – Тэрри сюда вмешивать не надо.

– Доказательств достаточно, чтобы убедить присяжных, что Кэрри и Грейс нет в живых, – начал объяснять Джо. – Если убийца не вы, получается, что преступление совершил кто-то другой. Что, если это сделал одинокий мужчина с верхнего этажа, который подслушивает все ссоры? Мог ли он забеспокоиться и спуститься вниз, чтобы утешить Кэрри? Но одними утешениями дело не ограничилось. Дэй начал приставать к вашей гражданской жене. Или наоборот…

– Кэрри бы ни за что… – Голос Ронни зазвучал сердито.

– А почему бы и нет? Вы целый день на работе, а ей грустно и одиноко, да и жизнь тяжелая. У вас маленький ребенок, отношения оставляют желать лучшего. Что, если Кэрри соскучилась по физической близости, по сильному мужскому плечу? Вот и попыталась затащить Дэя в постель, а тот оттолкнул ее, но неудачно, и Кэрри ударилась головой о каминную полку.

– Нет!

– А может, Дэй уже давно заметил, как одинока эта женщина. Услышал ссору и понял – вот он, шанс. Спустился вниз. Принялся утешать ее. Кэрри охотно принялась жаловаться на жизнь, Дэй ошибочно расценил это как знак согласия и начал действовать. Кэрри сопротивлялась, завязалась борьба, и Дэй убил ее. А потом избавился от тела, пока вы не вернулись с работы.

Ронни яростно качал головой.

– Нет, нет, – повторял он, нацелив на Джо указательный палец. – А как же моя дочь, Грейс? Она-то, по-вашему, чем ему помешала?

– Тем же, чем, по словам обвинения, могла помешать вам. Дэй убил Кэрри случайно и, естественно, запаниковал. Ему пришло в голову представить дело так, будто Кэрри сбежала вместе с ребенком. А когда вы сами явились в полицейский участок, Дэй решил использовать такое везение на всю катушку. Еще бы, ведь теперь в убийстве обвинят не его, а другого человека.

Ронни откинулся на спинку стула и, опустив глаза, сжал пальцами колени.

– Нет, так не пойдет. Нельзя валить все на Тэрри.

– Это не обвинение, а просто версия, – успокаивающе произнес Джо. – Вовсе не обязательно доказывать, что все так и было. Достаточно продемонстрировать, что это возможно.

– Не надо мне таких версий, – отрывисто бросил Ронни. – Отстаньте от Тэрри Дэя.

Джо призадумался. Решения должен принимать адвокат, однако игнорировать пожелания клиента тоже нельзя.

– Если откажемся от версий с участием Тэрри Дэя, остается одно – постараться расшатать дело, а оно, надо сказать, достаточно крепкое. Можно, конечно, обойтись и без Тэрри Дэя, но это существенно ослабит линию защиты.

Ронни пожал плечами.

– Ну хорошо, – произнес Джо. – Будем разбираться по порядку. Следы крови. Насколько сильный удар вы нанесли Кэрри?

– Откуда я знаю? Ну, стукнул кулаком. Это как считается – сильный удар или нет?

– Она устояла на ногах или упала?

Ронни задумался.

– Не помню.

– Как это – не помните? Сами же говорите, что первый раз в жизни ее ударили.

– Сказал – не помню, значит, не помню.

Джо хлопнул ладонью по столу так, что Ронни подпрыгнул.

– На суде эти ваши «не знаю» и «не помню» не пройдут! – Голос Джо зазвучал сердито. – Кэрри и Грейс пропали. Следы крови Кэрри обнаружены на двери и стенах, вы ее вытерли, и остались разводы! Присяжные решат, что вы сделали это после того, как расправились с ней. Если не сможем предложить других версий, вам крышка.

Ронни поднял голову и крепко зажмурил глаза, будто сдерживал слезы. Но, когда снова открыл их, Джо не заметил ни слезинки.

– Я только кулаком ее стукнул, и все, – тихо проговорил он.

– За что? – спросил Джо. – Чем она вас разозлила?

– Э-э… – Ронни покачал головой. – Короче, я узнал, что к ней мужики ходили, пока я на работе был. Кэрри их это… обслуживала. Вот и поссорились, а Тэрри Дэй услышал.

– Значит, Кэрри занималась проституцией?

Ронни ответил медленным кивком. Джо сделал соответствующую запись в блокноте.

– Можете назвать имена ее клиентов?

– Нет. Откуда я знаю? Я ей что, сутенер? Как дурак, на фабрике горбатился, а она с мужиками на нашей кровати трахалась, чтобы денег на пьянку раздобыть.

– И кто же был ее сутенером? Кто поставлял Кэрри клиентов?

– Она не сказала. А я так обозлился, что не до вопросов было.

– И вы ее ударили.

– Да. Понимаю, хвалиться нечем, но она сама напросилась – всякие гадости говорила… Вот я и вышел из себя. Представляете, каково узнать такое про любимую женщину?

Джо развернулся в кресле к окну и задумался – и вправду, каково? Ему и самому приходилось переживать жгучую боль измены – хотя, конечно, по сравнению с ситуацией Ронни его собственная история была детским лепетом. На всякий случай Джо выглянул на улицу, но незнакомца в парке не оказалось. Он снова повернулся лицом к Ронни.

– Эта версия работает в обе стороны, понимаете?

– В смысле?

– Обвинение может использовать ее в своих интересах. Вы хотели, чтобы Кэрри прекратила свое занятие?

– Еще бы, а вы как думали? В квартире ребенок, а она мужиков принимает. Хорошего мало.

– Значит, вы попросили ее, чтобы перестала?

– Не попросил, а велел.

– Предположим, что Кэрри решила, если можно так выразиться, уйти из профессии, – произнес Джо. – Из этого можно сделать новую версию. Сутенер или какой-то его подручный ударил Кэрри и случайно убил. Запаниковав, этот человек избавился от тела. Но есть одна проблема.

– Какая?

Джо взглянул на Ронни. Зубы у того были стиснуты.

– Тогда придется заключить, что этот человек также расправился и с вашей дочерью.

Ронни глубоко вздохнул.

– Понимаю.

– А теперь покажу, как обвинение может обернуть ваши слова против вас.

– Против меня?..

– Узнав, что, пока вы на фабрике, Кэрри спит с мужчинами за деньги, вы пришли в ярость и ударили ее. С одной стороны, это объясняет следы крови, а с другой – дает вам мотив.

– По-вашему, я собственного ребенка убил? – Ронни откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, устремил на Джо полный презрения взгляд. – Да за кого вы меня принимаете?

– Ронни, Кэрри давно начала заниматься проституцией?

Лицо Ронни исказила гримаса. Он медленно покачал головой.

– Да нет, вряд ли давно…

– Наверняка вы этого знать не можете. Если Кэрри обслуживала клиентов на дому, значит, у нее уже был опыт в этом деле. А значит, можно допустить, что ребенок не от вас, – произнес Джо, наблюдая, как щеки Ронни заливает краска. – Почему засмущались? Так все и было? Вы с Кэрри поссорились, она говорила, как вы выразились, гадости, и в числе прочего сообщила, что Грейс – дочь одного из клиентов? И тогда вас охватила бешеная ярость, которую вы обрушили на бедняжку Грейс, эту милую, беззащитную малышку.

– Ну вы и сволочь.

– Нет, Ронни, просто показываю, с чем вам придется иметь дело, если остановимся на этой версии. С одной стороны, доказательства вашей вины исчезают, но с другой – появляется мотив. Причем очень серьезный.

Ронни не ответил. Джо наклонил голову, пытаясь встретиться с ним взглядом.

– Ронни?

Тот поднял голову. Джо немного смягчился.

– Я ведь не сказал ничего нового. Все это уже приходило вам в голову, верно?

Ронни поморщился:

– Ну и что делать?

– Нужно разузнать о Кэрри как можно больше – как она работала, кто приводил ей клиентов. Если удастся найти людей, готовых рассказать на суде, в каких кругах вращалась ваша Кэрри, появится вполне весомая версия.

Ронни чуть-чуть оживился.

– Но учтите, будет непросто. Заставить проститутку дать показания против агрессивного сутенера, да еще и ради женщины, которую она ни разу не встречала, потому что та зарабатывала на жизнь в комфорте собственной квартиры, а не стояла целыми днями на Пикадилли…

– Это все, что у нас есть, – произнес Ронни.

– Что правда, то правда.

Глава 31

Сэм набрал полную грудь воздуха. В соседнем помещении находился Бен Грант. Сэм хорошо запомнил инструкции. Говорит пусть Грант, а самому выдавать подробности дела не следует. Грант хотел видеть Сэма, но Сэм отнюдь не стремился распалять его фантазии. Пусть Грант мастурбирует по какому-нибудь другому поводу. В последний раз Сэм видел его на суде, когда в парадной форме давал свидетельские показания, а Грант смотрел на него со скамьи подсудимых. У Сэма сложилось впечатление, что Грант не испытывает ни злости, ни досады из-за того, что его поймали. Гранта как будто забавляло происходящее – и суд, и статьи в таблоидах, повествующие о его злодеяниях. Все это словно было для него лишним поводом для гордости. Скорее всего, Грант по-настоящему огорчится, если появится другой злодей, который начнет вытеснять его имя из криминальных архивов.

Охранник открыл дверь, и Сэм вошел внутрь. Бен Грант стоял у окна, положив руки на подоконник, и наблюдал, как по ярко-голубому майскому небу медленно ползут облака. Сэм положил на стол блокнот и выдвинул себе стул. Грант слышал, как он вошел, просто, как всегда, решил поиграть. Грант повернулся к нему, только когда Сэм сел. Бросил взгляд сначала на него, потом на блокнот, и губы его медленно расползлись в улыбке.

– Как приятно снова видеть вас. Сколько лет прошло… – Грант склонил голову набок. – Пришлось специально просить, чтобы прислали вас. Я знал, женщину они ко мне не отправят. Пытаются таким образом подчинить меня себе, строят интриги…

– Если вы полагаете, что мы только о вас и думаем, то очень заблуждаетесь, – ответил Сэм и, напустив на себя скучающий вид, принялся записывать в блокнот дату и время. – Я пришел только потому, что с другими вы разговаривать отказывались, так что не воображайте лишнего.

Грант поджал губы, и Сэм улыбнулся:

– Да-да, правильно поняли, вы больше не герой дня.

Грант прислонился к стене, скрестив руки на груди и плотно сжав челюсти. Окинув его взглядом, Сэм сразу заметил, как изменился этот человек. Конечно, по старой полицейской фотографии его еще можно было узнать, но тогда у него было круглое, почти мальчишеское лицо и темный хохолок на лбу, а маленькие глазки смотрели из-за стекол очков в темной оправе. Но были заметны и перемены. Грант похудел, а в волосах, которые теперь были подстрижены очень коротко, появилась седина. Да и очки пропали. Выглядел Грант не слишком угрожающе, но Сэм по опыту знал, что рост и телосложение ничего не значат.

Грант указал на окно.

– Увидев меня там, вы подумали, что я мечтаю выйти на свободу. Должно быть, вас успокаивает, что чудовища, подобные мне, надежно упрятаны под замок?

Глядя на Гранта, трудно было представить, что такой голос может принадлежать ему. Тихий, похожий на шипение, с легкой шепелявостью. Однако взгляд оставался пристальным и жестким. Голову он держал чуть набок.

– Представьте себе, ни о чем подобном я не думал.

– Не верю. – Грант покачал головой. – Для вас эти решетки – защита от нас. Или даже месть. Но для меня они – всего лишь напоминание, сколько еще нас осталось на сво боде.

– Кого это – нас?

– Монстров, – ответил Грант со злобной ухмылкой, похожей на оскал. – Вы любите употреблять это слово, будто мы не такие же люди, как вы.

– Совершенно не такие, – произнес Сэм, стараясь, чтобы голос звучал не слишком враждебно, однако задача была нелегкая. Он думал об Элли, ставшей жертвой кого-то вроде Бена Гранта. – Будьте добры, сядьте.

Несколько секунд Грант продолжал стоять, но потом подчинился и, со скрипом придвинув себе стул, опустился на него.

– Ну, так что вы хотели узнать, Сэм? Вы же не против, если буду звать вас по имени? Можете обращаться ко мне просто Бен.

Сэм задумался, как бы завести разговор о пропавших девочках, но потом решил зайти с другой стороны.

– Что вам известно о Кэрри Смит?

Грант чуть округлил глаза.

– О Кэрри?

– Да. Она вас регулярно навещала.

– Вот, пожалуйста, уже и это знаете. Здесь ничего не скроешь.

– Кэрри пропала.

– Вы думаете, что ее нет в живых, – сказал Грант, облизнув верхнюю губу. – Я читаю газеты. В убийстве обвинили Ронни. Пишут, он и Грейс убил. Бедная малышка. Так и не доросла до этого их идеального возраста.

– Вы знакомы с Ронни? – спросил Сэм, игнорируя попытки Гранта его спровоцировать.

Некоторое время Грант молчал, раскачиваясь на стуле и глядя на Сэма. Глаза прищурены, уголки рта подрагивали, будто он вот-вот улыбнется.

– Вы настояли, что будете говорить только со мной, – произнес Сэм. – Вот и говорите, я слушаю. Что вам известно об этой истории?

– До нее еще дойдем, – ответил Грант. – Но сначала позвольте рассказать другую историю.

– Я пришел не для того, чтобы выслушивать ваши воспоминания, – ответил Сэм. – Если не можете сообщить ничего полезного, я ухожу. Не собираюсь тешить ваше непомерное самолюбие. Я здесь всего лишь затем, чтобы на всякий случай проверить, знаете вы что-то важное или нет. Если да, сделаю запись, и все.

Внезапно глаза у Гранта округлились и стали свирепыми.

– Прекратите, детектив. Вы здесь только потому, что я этого потребовал. Если не будете разговаривать уважительно, ничего не скажу. Того, что вы пришли, мало. Надо еще и слушать, и выказывать благоговение, которое вы, конечно, чувствуете.

А вот и убийца проглянул, отметил Сэм. Под тонким внешним слоем всегда скрывается лютая злоба.

– Благоговение? – переспросил Сэм.

– Да, вот именно! – рявкнул Грант. – Могу предположить, какое волнение и трепет вы испытывали перед встречей со мной. Вечером вы приедете домой и скажете красавице-жене: «Угадай, с кем я сегодня разговаривал». А когда она узнает, что вы посетили самого Бена Гранта, ее это, разумеется, впечатлит. Потому вы ей и скажете – чтобы произвести впечатление. Ваша жена захочет знать обо мне все. Какой я? Испугались ли вы меня? – Грант быстро-быстро барабанил пальцами по столу, точно выбивал дробь. – Вашу жену все это возбудит, и когда ночью она ляжет в постель, то почувствует такое желание, какого давно уже не испытывала. Но пробудите его не вы. Она будет думать об этой встрече, обо мне, мечтать самой оказаться на вашем месте, наедине со мной. Так что наслаждайтесь представившейся возможностью, детектив.

Сэм подался вперед, опершись локтями о стол и крепко сжав кулаки.

– А может, будет по-другому? Я посмотрю на своих маленьких дочерей и поблагодарю Бога за то, что опасность им не грозит… по крайней мере, от вас.

Не успел Сэм произнести эти слова, как тут же о них пожалел. Упомянув об опасности, Сэм сболтнул лишнего. Грант прищурился, и щеки его порозовели.

– Как они выглядят, ваши маленькие дочери? – со злобной улыбкой произнес Грант. Губы его были так плотно сжаты, что их было совсем не видно. – Они в моем вкусе?

Сэм сделал несколько глубоких вдохов. Не поддавайся на провокации, сказал он себе.

– Все понятно, Грант, – вы ничего не знаете, – произнес Сэм и, встав, захлопнул блокнот. – Значит, Кэрри найти не получится. Ну и ладно. С удовольствием уйду. Ищите себе другого благодарного зрителя.

Сэм зашагал к двери, и тут Грант произнес:

– Ситуация изменилась.

Сэм замер.

– Вы о чем?

– Еще одна девочка пропала. Симпатичная. С длинными темными волосами. Занимается верховой ездой. Из хорошей семьи.

Сэм обернулся.

– Вы не о Кэрри поговорить хотели. Я в курсе, – продолжил Грант. – Вас интересуют пропавшие девочки.

– Откуда вы знаете, из какой она семьи?

– Новости смотрел. У меня в камере телевизор.

– Сообщили только ее имя и показали фотографию. Откуда вам известно остальное?

– Я знал ее отца, – продолжил Грант. – Член городского совета, магистрат. Если уйдете сейчас, он будет очень недоволен, и плакала ваша карьера. – Грант усмехнулся. – Так что садитесь и доставьте мне удовольствие, если хотите найти девочку. Возможно, она еще жива, но это ненадолго. Вы рискуете загубить все дело.

Сэм понимал, что Грант нарочно напускает тумана – пытается создать впечатление, будто ему что-то известно об исчезновении Джули Макговерн. Пресс-конференцию еще не проводили. Информации, которую предоставили журналистам, хватало только на объявления на телевидении и радио. Еще показывали фотографию и сообщали, где Джули видели в последний раз. Оставалось надеяться, что этих сведений достаточно, чтобы кто-то позвонил и рассказал нечто важное. Внимание к теме большое, пресс-конференция будет хорошо освещена, а потом подробности просочатся в социальные сети. Когда нужно поставить в известность как можно больше людей, трудно отделаться от мысли, что без специалиста по рекламе тут не обойтись. Сэм снова положил блокнот на стол и откинулся на спинку стула.

– Надеюсь, ваши сведения того стоят.

– Стоят, – произнес Грант, от души наслаждаясь ситуацией.

Глава 32

Джо необходим был перерыв. Он уже много часов просидел над делом Ронни. Снова и снова перебирал бумаги, надеясь выцепить какую-то важную деталь, которой раньше не замечал, но безуспешно. Дело было основано на косвенных, но очень серьезных уликах. Единственное, чего не хватало, – двух тел. Но если Кэрри и Грейс отыщутся живые и здоровые, все развалится, и Джо победит.

Джо опустил голову на руки, закрыл глаза и подумал об Элли. Эти мысли всегда настигали его неожиданно, заставали врасплох, стоило Джо ослабить оборону. Мысли об Элли висели над ним, словно темная тень, которую нужно отгонять, пока она не подчинила его себе. Джо вспоминал тот день пятнадцать лет назад. Вот Элли идет в наушниках и, не глядя по сторонам, сворачивает на усыпанную гравием дорожку между деревьями, ведущую к дому. Джо был далеко позади, однако хорошо ее видел. Заметил он и мужчину. Каждый раз, когда Джо думал о нем, его словно огнем обжигало. Пристально сощуренные голубые глаза, светлая челка, выглядывающая из-под капюшона. Этот мужчина повернул и пошел следом за Элли. Но больше всего Джо мучило то, что он все видел и ничего не предпринял. Это был его позорный секрет.

Вздрогнув, Джо открыл глаза. На лбу выступил пот. Так бывало всегда, когда он думал о том дне. Со временем боль не притупилась, черная тень наплывала всякий раз, стоило Джо ослабить оборону. Он мог бы помешать убийце. Спасти сестру. Джо постарался взять себя в руки и сосредоточиться на деле Ронни.

Монике было поручено отвезти Ронни домой, Джина ее сопровождала. На обратном пути они собирались опросить соседей Тэрри Дэя. Возможно, эти люди что-то знают об исчезновении Кэрри. Если убийца выносил из дома тело Кэрри, кто-то мог это заметить. Особенно Джо интересно было знать, что они скажут, если вопросы будет задавать полиция. Несмотря на то что Ронни категорически не желал вмешивать в дело Тэрри Дэя, Джо не готов был отказаться от этой версии.

Когда Ронни признался, каким способом Кэрри зарабатывала деньги, у Джо появилась возможность представить всю ситуацию под другим углом. Только нужно разузнать побольше. Джо принялся перебирать в уме дела своих клиентов – может, через кого-то из них удастся получить доступ в злачное подполье Манчестера? Тут Джо улыбнулся. Было такое дело.

Подойдя к шкафу, Джо отыскал нужную папку. Вот оно, дело о нападении. Две недели назад потерпевший позвонил Джо и заявил, что желает закрыть дело. Однако не так-то это просто – если сторона обвинения узнает, что мужчина намерен отказаться от своих претензий, они постараются его отговорить. С потерпевшим Джо разговаривать не стал – вдруг ловушка? Но на всякий случай сообщил своему клиенту, который сразу захотел встретиться. Дело было самое заурядное, но клиент Джо вращался как раз в подходящих кругах и о сутенерах с проститутками наверняка знал многое. Следует назначить клиенту встречу и обсудить все с глазу на глаз. Только надо сделать так, чтобы клиент был ему обязан.

Джо отыскал в папке телефон потерпевшего и набрал номер. Когда тот ответил, произнес:

– Дэниел? Это Джо Паркер из «Ханиуэллс». Вы мне недавно звонили. Я поговорил со своим клиентом. Он готов вас выслушать. Можете подъехать прямо сейчас? – Когда Дэниел ответил утвердительно, Джо продолжил: – Встретимся в кафе «Акрополь», на углу Бридж-стрит.

Дав отбой, Джо позвонил клиенту и сообщил о назначенной встрече. Они этот вопрос уже обсуждали, но тогда Джо не советовал ему общаться с потерпевшим. Слишком велик риск. Но теперь у Джо появился свой интерес.

Отправляться в кафе было еще рано, однако сосредоточиться на работе не удавалось. Можно было заняться делами других клиентов, но, сидя у себя в кабинете, Джо лишь постукивал пальцами по столу и думал о том, что произошло у них с Ким вчерашним вечером.

Сначала его отношение к ней было окрашено воспоминаниями о редких студенческих забавах, но потом они превратились в противников и в суде оказались по разные стороны баррикады. Иногда они вместе пили кофе или посещали приемы в палатах барристеров. А в залах суда и вовсе часто встречались. Им доставляло удовольствие бороться друг с другом, а в перерывах они безобидно флиртовали и обсуждали рабочие вопросы. Но вчера вечером в первый раз после колледжа Джо очутился наедине с Ким. Неужели эта встреча пробудила старые чувства? Или дело в другом? В том самом ощущении, будто ему чего-то не хватает, которое заставляло Джо бродить по сайтам знакомств?

Джо уставился на телефон. Ему хотелось позвонить Ким – спросить, в силе ли их сегодняшняя договоренность, не изменились ли у нее планы. Но потом усилием воли подавил этот порыв. На что он рассчитывал? Втайне надеялся, что Ким передумает, и тогда Джо в очередной раз напомнит себе, что любовь не для него? И Ким здесь ни при чем. Но сегодня, каждый раз, когда Джо думал о ней, накатывало возбуждение. Знакомое ощущение. Воспоминания о встречах с Ким в зале суда смешивались с другими, более старыми – о ее страстном дыхании, о ласках, о кульминации и о том, как обнаженная Ким нежилась в его объятиях. И тут Джо заметил кое-что еще – когда он думал о Ким, черная тень как будто отступала.

Глава 33

Сэм открыл блокнот и жестом предложил Гранту продолжать. Тот улыбался, демонстрируя блестящие белые зубы. Должно быть, Грант заметил, что Сэм обратил на них внимание, потому что прокомментировал:

– Отлично смотрятся, правда? Сказал, что настоящие болели, а главное, они некрасиво выглядели. Подрывали мою уверенность в себе, а это очень вредит перевоспитанию и реабилитации. От очков избавился по той же причине. Лазерная коррекция зрения. Теперь выгляжу привлекательно. Человеком себя чувствую. А это мое законное право, в этом людям отказывать нельзя. – Сэм поморщился, и Грант прибавил: – Было весело. Газетчики пришли в восторг. Монстр Грант до и после. Дело того стоило, хотя бы ради заголовков. Эти типы ничему не учатся.

– Так что вы хотели рассказать? – произнес Сэм. Главное – не сбиваться с темы. Он постучал ручкой по странице блокнота. Грант опять затеял игру.

С улыбкой он произнес:

– Расскажу вам историю появления таких монстров, как я. У всех есть что-то, что им особенно нравится. Возьмем меня. Мне нравились только девочки. Но есть и всякое другое…

– Вижу, вам нечего мне сообщить, Грант.

– Волосы, – поспешно выпалил Грант. Улыбки как не бывало. Он бросил быстрый взгляд на блокнот Сэма. Тот молчал, ожидая пояснения, и Грант прибавил: – Бывает, что монстра помогает создать пристрастие к волосам. Эту историю вы наверняка захотите выслушать, правда?

Сэм задумчиво посмотрел на Гранта. Несмотря на все его выходки, ему явно хотелось чем-то поделиться.

– Слушаю вас.

– Представьте, что вам нравятся волосы, – продолжил Грант. – Вам ужасно хочется дотронуться до них, пропустить сквозь пальцы. Но одних легких прикосновений мало, вы отстригаете немного и берете себе. Теперь вы можете играть с ними беспрепятственно, но что потом? – Наклонившись вперед, Грант прошипел: – Что, если вам захочется большего?

Когда Сэм не ответил, Грант спросил:

– Вы ведь можете это понять?

– Нет, не могу.

– Да бросьте, Сэм, не стесняйтесь. Наверняка вы испытывали подобные чувства. Неужели никогда не смотрели на женщину и не пытались представить, как она выглядит раздетой? – Зрачки Гранта расширились, и он с усмешкой продолжил: – Вы испытываете желание, но вам не хватает смелости его осуществить. А мне хватает. Мне, Бену Гранту. Так что проявите уважение.

Сэм сглотнул. Он приехал, чтобы узнать, известно ли что-то Гранту. Это его первое задание, полученное в отделе убийств. Но на успех рассчитывать особо не приходилось – вот перед ним сидит хвастливый, самовлюбленный тип, и взгляд его сочится тем самым ядом, от которого погибла сестра Сэма. Но сейчас об этом думать не следует. Сэм должен во что бы то ни стало использовать представившийся ему шанс. На секунду он закрыл глаза и мысленно попросил у Элли прощения за то, что не перегнулся через стол и не придушил Гранта на месте. И этот поступок вовсе не будет означать, что Сэм опустился на уровень врага, ведь таким способом он избавит мир от этого человека. Сэм открыл глаза:

– Есть норма, а есть отклонения – большая разница. Существуют определенные границы.

Вид у Гранта стал довольный.

– Вы включились в обсуждение. Мне это нравится. Но насчет границ вы ошибаетесь. Значит, ради политики убивать можно – идите, парни, сражайтесь, – а ради удовольствия нельзя? Ничего вы не понимаете.

Грант вскинул руки, а когда заговорил, голос его звучал не громче шепота.

– Отнимать жизнь, сжимать пальцы и слышать последний вздох – это особенные моменты. Жертва испытывает отчасти страх, отчасти облегчение, поскольку после всего, что предшествовало, уход в иной мир – прекрасное избавление. Я скучаю по всему этому, детектив. Некоторые пытаются убедить окружающих, что они исправились, и выпускать их на свободу совершенно безопасно. Некоторые, но не я. Вам придется держать меня под замком, потому что я снова примусь за старое. Все это снится мне во сне, это удовольствие, дрожь в пальцах, прилив возбуждения, ощущения обостряются… Но все с чего-то начинается, и это тоже.

– Думаете? – Губы Сэма скривились от отвращения. – А мне кажется, вы всегда были ненормальным, и дело к тому шло.

Грант покачал головой:

– Нет, без провокации не обойтись. – Взгляд его стал задумчивым, будто он погрузился в воспоминания. – Итак, вернемся к моей истории о волосах и старшей сестре Салли.

– Чьей сестре? Вашей?

Грант снова наклонился вперед, и Сэм ощутил его горячее дыхание.

– Салли была немного постарше меня. На пять лет. Мне было одиннадцать, Салли шестнадцать. Тогда я впервые обратил внимание на ее волосы. Салли была такой же, как и все они в этом возрасте, – обожала дразнить, флиртовать, но понятия не имела, что с этим делать. Волосы у нее были длинные и темные, она постоянно перебрасывала их через плечо или теребила, заплетала в косички. Мои волосы были короткие, непослушные и торчали во все стороны. Когда мать хотела вымыть мне голову, хватала и засовывала под кран, но делала это грубо и было больно. Душа у нас не было, поэтому надо было наклоняться над раковиной, она хватала меня за шею и лила сверху воду из миски, а мыло попадало в глаза. – Грант сглотнул и облизнул губы. – А однажды я зашел в ванную и случайно застал там Салли.

– Эта информация имеет отношение к делу? – спросил Сэм.

– Беспокоитесь, что слишком медленно рассказываю? – ответил Грант. – Не стоит, времени у меня полно. И – да, имеет, самое прямое.

Сэм откинулся на спинку стула и обратил внимание, что дыхание у Гранта стало учащенным.

– Итак, я зашел внутрь, – продолжил Грант. – И там была она. Прекрасная в своей наготе, Салли мыла голову в ванне, но происходило это совсем не так, как у меня. Она делала это медленно и с удовольствием. Сначала Салли меня не заметила, но я прирос к месту. Не мог отвести глаз.

– Она же ваша сестра!

– Ну и что? Это ваши проблемы, детектив. Оставайтесь за своими границами, а я удобную возможность упускать не собираюсь. Для меня Салли была женщиной. Стройная, но фигуристая, с аппетитной попкой и небольшой упругой грудью. – Грант осклабился. – Вашей сестре до этого возраста оставалось немного.

Казалось, из комнаты выкачали воздух. У Сэма сдавило грудь, во рту пересохло. Он утратил дар речи и не мог ответить.

– Да, я все знаю, – продолжил Грант. – Стараюсь разузнать о врагах как можно больше. Скажите, вы когда-нибудь думали о ней? Я не про семейные фотографии и все такое. Когда-нибудь представляли ее одну в ванной?

Сэм шумно вздохнул.

– Удовольствие получаете? – хрипло произнес Сэм. – Если вы нарочно это затеяли, чтобы продемонстрировать всю свою отвратительность, можете не стараться. Вы и без того внушаете мне омерзение.

– Ладно, не хотите признаваться – не надо. – Грант улыбнулся. – Возвращаемся к старшей сестре Салли. Ведь с ее волос все началось. Я подумал, что вам эта история пригодится, она поможет найти пропавшую девочку. Да, именно Салли все и спровоцировала. У нее была красивая фигура, а кожа белая и безупречная. От горячей воды она покраснела. Я стоял, смотрел и не в силах был уйти. Глядел на ее грудь. Не слишком большая, но и не плоская, она поднималась и опускалась, и на нее спадали волосы.

– И что же случилось, когда она вас увидела? – произнес Сэм.

– Вздрогнула, как будто мое появление ее шокировало, но потом я предложил помочь ей вымыть голову.

– И она согласилась?

Грант сглотнул.

– Да. Встала на колени, а я подошел и стал лить воду ей на голову, наблюдал, как она стекает по волосам, а оттуда в ванну. У меня дыхание перехватило, хотя тогда я сам не понимал почему. Но от каждого прикосновения к ее волосам на пальцах будто искры вспыхивали, а когда смотрел на нее, разгоряченную, внутри все переворачивалось. Мне было всего одиннадцать. Понятия не имел, что означают эти ощущения.

– И что случилось потом?

– Значит, вам все-таки интересно, детектив. – Глаза Гранта вспыхнули. – Так и знал, что не сможете долго изображать равнодушие.

– Нет, я просто вынужден вам уступить. Жду, когда доберетесь до важной информации.

– Жаль, ну да ничего, – продолжил Грант. – Это долгая история, потому что для меня и для Салли эти омовения вошли в привычку. Салли они нравились, для нее это было что-то вроде игры в парикмахерскую, ведь наши родители не могли позволить себе отвести ее в салон. Мы жили в крошечном домике, гостиная начиналась сразу от входа, а наверху было всего две спальни. Два раза в месяц Салли разрешала мне вымыть себе голову, когда никого не было дома. Для нас обоих это было редкое удовольствие, потом я смотрел на ее волосы и мечтал о следующем разе.

– Хотите свалить вину за все ваши преступления на такую мелочь – игру со старшей сестрой?

Грант покачал головой.

– Все изменилось, когда я дотронулся до нее.

Сэм на секунду прикрыл глаза. Грант задышал часто-часто, приходя во все большее волнение.

– Дотронулись? – переспросил Сэм.

– Да. Не мог удержаться. Тогда совершенно не умел себя контролировать. Хотите знать, как она отреагировала?

– Не очень, но выслушать придется.

– Вот именно, – согласился Грант и продолжил: – Она захихикала.

Сэм откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, но Грант, не обращая внимания на его реакцию, продолжал:

– Когда я мыл ей голову, она откинулась назад, как в салонах, и я мог видеть ее грудь, живот, а под водой – волосы между ног. И я застыл с открытым ртом и пылающими щеками. Салли открыла глаза, чтобы посмотреть, в чем дело. А когда увидела, куда я гляжу, разрешила себя потрогать. И я это сделал. Всего лишь легкое прикосновение, кончиками пальцев. Салли покраснела, я хотел продолжить, но она остановила меня.

– Значит, наконец-то одумалась.

– А может, испугалась. Как я уже сказал, то, что для всех остальных границы, для меня – желания и цели. Тогда я закончил мыть ей голову, и оказалось, что это был наш последний раз. Я сделал что-то не то, и после этого Салли меня больше в ванную не пускала. Оставалось только смотреть, как она причесывается перед сном. Мы жили в одной комнате, самой маленькой, кровати были сдвинуты к противоположным стенам. Иногда в окно светили фары машины, и в их лучах рубашка Салли становилась как будто прозрачной. Я видел ее длинные ноги и грудь. И пряди волос.

– Все дети экспериментируют, это обычное дело, – с презрением ответил Сэм. – Все, что вы рассказали, не объясняет и не оправдывает ваших преступлений. Сами хвалитесь собственной смелостью, а превратили старую историю в удобную отговорку и прячетесь за ней.

– Может быть, – произнес Грант. – Но тяжело, когда тебя вдруг отвергают. Мне было четырнадцать, когда Салли ушла из дома. Забеременела от мужчины, с которым познакомилась на работе. Они снимали квартиру над магазином. Салли никогда не заговаривала о том, что между нами было, для нее это был грязный секрет, и я тоже молчал, но часто вспоминал, как мыл ее мягкие волосы.

– Хотите сказать, что убили всех этих маленьких девочек только потому, что ваша сестра ушла?

Грант рассмеялся и покачал головой.

– Неужели не понимаете?

– Чего не понимаю?

– Салли была моей первой жертвой.

Глава 34

Джо ждал в темном кафе, одном из старейших в городе. Пожилой грек подавал здесь кофе с молоком задолго до того, как этот напиток переименовали в латте. Сиденья были обиты ярко-зеленым винилом, на столешницах из жаростойкого пластика виднелись застарелые темные кольца от чашек, а сахар предлагалось насыпать из стеклянных баночек, и все это на фоне синей плиточной мозаики с изображением Акрополя. Владелец, Андреас, завоевал популярность, угощая завтраками рабочих и предлагая омлеты сотрудникам офисов, не испытывающим потребности оторваться от простого народа.

Назначать встречи именно здесь Джо было удобнее всего. Андреас позволял клиентам Джо выходить через черный ход. Этой привилегии Джо удостоился после того, как оказал Андреасу небольшую помощь – того оштрафовали за превышение скорости и грозились вовсе отобрать права, но благодаря стараниям Джо этого не произошло, и неизбежного простоя в работе удалось избежать. Такая уж профессия, думал Джо. Когда люди попадают в переделку, он помогает им из нее выпутаться, а взамен требует немногого – использовать маленькое кафе в качестве места встреч с клиентами, которые не хотят, чтобы их увидели.

Сзади подошел Андреас.

– Скоро ваш придет? – спросил он. Греческий акцент с годами ничуть не сгладился.

Джо взглянул на часы и постучал по столику монетой.

– Надеюсь, что да, – произнес он и повернулся к двери. Звякнул колокольчик, и внутрь вошел молодой человек. Здесь он выглядел совершенно неуместно и нервно оглядывался по сторонам, обшаривая взглядом темные углы. Джо узнал потерпевшего по фотографиям, присланным обвинением. Джо помахал рукой, и молодой человек подошел к его столику.

– Как раз вовремя, – сказал Джо Андреасу. Тот улыбнулся из-под седых усов, покрытых коричневыми пятнами от сигар, которые Андреас курил на заднем дворе, когда посетителей было мало. – Еще кофе, пожалуйста.

Молодой человек был одет в хлопчатобумажные брюки и куртку с капюшоном, надвинутым на лоб. Темные волосы чистые и блестящие, кожа гладкая и здоровая – сразу видно, из благополучной среды. Обвиняемые выглядели по-другому – вид изможденный, взгляд жесткий.

– Добрый вечер, мистер Паркер, – произнес молодой человек и сел.

– Добрый вечер, Дэниел, – ответил Джо. – Не против, если буду звать вас по имени?

Молодой человек кивнул и нервно улыбнулся. Явно нервничает, хотя хорошие манеры со страху не растерял.

– Хорошо, – продолжил Джо. – Не забывайте, что сами хотели поговорить со мной.

– Но не здесь.

– Только здесь или нигде. Никто не увидел, как я вхожу, и не увидит, как выйду. В случае чего буду отрицать, что этот разговор вообще состоялся.

– Звучит как угроза.

– И в мыслях не было вам угрожать, – ответил Джо. Он отлично представлял себе ситуацию. На молодого человека напал один из постоянных клиентов Джо, местный хулиган, продававший таблетки любителям потусоваться в клубах и из-за этого возомнивший себя большим человеком. Но он не понимал, что по-настоящему большие люди смотрят на его выходки сквозь пальцы лишь по одной причине – он отвлекает внимание полиции от них самих.

– Итак, Дэниел, что вы хотели мне сказать?

Дэниел опустил голову, скрестил руки на груди и принялся чуть покачиваться взад-вперед.

– С меня хватит, – наконец произнес он.

– Что, хотите отозвать иск?

Дэниел кивнул.

– Почему?

– Отвечать обязательно?

– Просто любопытно.

– Не хочу выступать в суде.

– С полицейскими уже говорили?

– Пытался, но они и слушать не стали. Сказали, мое присутствие на суде обязательно, а если что, они меня и заставить могут. И родители твердят, что я обязан выступить, – мол, преступник должен быть наказан. – Молодой человек покачал головой. – Не знаю, что делать.

– Если отзовете иск, ему все сойдет с рук, – заметил Джо. – Вы ведь отдаете себе в этом отчет? Кроме вас, свидетелей нет.

– Да, знаю.

Джо полез в карман пиджака, достал конверт и положил на стол.

– Будете и дальше твердить, что в суд не явитесь, полиция пришлет официальную повестку, – произнес Джо. – А если и ее проигнорируете, окажетесь в камере, хоть вы и потерпевший.

Дэниел побледнел.

– Что же делать?

– Подыгрывайте им, обещайте, что придете, а сами преспокойно прогуляйте заседание. Прокурор, конечно, постарается добиться, чтобы слушание перенесли, но ничего не получится. У судей свои интересы, лишняя задержка только испортит показатели. Итак, потерпевший, он же главный свидетель, без предупреждения не является в суд, и остается лишь закрыть дело. – Джо открыл конверт. – Моему клиенту очень стыдно, что он сломал вам нос. Вы весьма симпатичный молодой человек, и он вовсе не хотел наносить такой ущерб вашей внешно сти. Но вы же сами знаете, как все было на самом деле, Дэниел.

Дэниел прищурился.

– Вы на что намекаете?

– Кажется, вы возмущались из-за товара, который приобрели у моего клиента. Вы, так сказать, делали оптовую закупку и рассчитывали на выгодные условия. Но вы уже находились в состоянии сильного алкогольного опьянения, поэтому ошиблись в подсчетах и затеяли скандал, за что и получили. Но полиции вы эти подробности не рассказали. Они считают, что с вашей стороны нападение было ничем не спровоцировано, но ведь мы с вами знаем, что это не так. Вот почему вы не хотите идти на суд – боитесь, как бы правда не выплыла наружу?

Щеки Дэниела покраснели. Джо понял, что угадал. Дэниел поведал сокращенную и исправленную версию событий – не хотел, чтобы о его приключениях узнали родители.

– Как я уже сказал, без вас дело развалится, и о проблеме можно забыть, – продолжил Джо. – Если решите не ходить в суд, мой клиент готов предложить компенсацию. Здесь две тысячи фунтов, берите деньги и устройте себе каникулы.

Дэниел нервно сглотнул.

– А если приду?

– Не бойтесь, ничего вам не будет. Для моего клиента вы просто мальчишка, которого слегка занесло, вдобавок у него еще условный срок не закончился.

– Условный?..

– Ну да. И тоже за нападение. Сами понимаете, ему вовсе не улыбается, чтобы условный срок превратился в реальный. Никто не собирается вам угрожать. Просто мой клиент хочет, чтобы все было по справедливости.

– А если меня попытаются привести в суд?

– Можете на время уехать туда, где они вас не достанут. Скажем, погостите у друга. И не отвечайте на звонки с незнакомых номеров.

Рука Дэниела потянулась за деньгами. Кивнув, он глубоко вздохнул и пододвинул конверт к себе, а потом сказал:

– Спасибо. Очень благодарен за совет.

И Дэниел встал, сунув деньги в карман. Прежде чем он отошел от столика, Джо предупредил:

– Вы приняли деньги, и теперь они ваши. Но сами понимаете – если все-таки надумаете выступать на суде, придется вернуть моему клиенту всю сумму.

– Да, конечно.

Дэниел повернулся и зашагал прочь. Как только дверь за ним закрылась, Джо услышал у себя за спиной движение. На плечи ему легли сильные руки. Это был его клиент – маленького роста, худой, но крепкий, одет во все черное. Имидж крутого парня дополняла бритая голова.

– Спасибо, Джо. Выручили. Только рискуете сильно.

– Нисколько. Я сделал для парня то, что он хочет. Всегда можно найти компромисс, и тогда каждый останется доволен. Сейчас мне это удалось.

– Я-то уж точно доволен. Ну и что теперь?

– Придете в суд на следующей неделе, опрятный и в костюме, – ответил Джо. – Когда потерпевший не явится, изобразите удивление, а потом спокойненько возвращайтесь домой. – Когда клиент кивнул, Джо прибавил: – А теперь ваша очередь оказывать услугу.

– Вот дерьмо! Вам чего, кокаина? Таблеток?

– Нет-нет, я не принимаю. Хочу, чтобы вы помогли мне с одним делом об убийстве. Правда, есть основания подозревать, что жертва жива и здорова.

– Да, не свезло кому-то.

– Вот и я так рассудил. Эта женщина алкоголичка и тратит очень много денег, хотя совсем не богата, даже наоборот. Говорят, она подрабатывала, принимая у себя на квартире клиентов – понимаете, о чем я? Если она сбежала из дома, то, скорее всего, добывает средства к существованию тем же способом, у нее ведь уже есть постоянные клиенты.

– Хотите, чтобы я поспрашивал?

– Знаю, вы иногда используете уличных девиц в качестве курьеров. – Когда клиент развел руками, изображая недоумение, Джо прибавил: – Я ваш адвокат. Пока на работе, никого не осуждаю. Вот и узнайте у них, не появлялись ли в последнее время новенькие. Женщина, которую я ищу, – высокая блондинка. Зовут Кэрри. Есть маленький ребенок. Вот фотография.

Джо вручил клиенту вырезку из вчерашней газеты – дело Ронни угодило на страницу в середине.

– Найдете кого-нибудь, кто ее знает, не забудьте спросить имя сутенера.

Клиент улыбнулся и сунул фотографию в карман.

– Ладно, если что, дам знать.

И он вышел из кафе горделивой походкой. Похоже, у всех трех заинтересованных сторон сегодня был удачный день.

Глава 35

Сэм прохаживался по тюремному коридору. Он оставил Гранта одного и отправился докладывать обстановку Эванс, но уже полчаса не мог дозвониться – было постоянно занято. Когда она наконец подошла к телефону, Сэм сообщил:

– Ничего существенного Грант не сказал. Просто хвастается. Похоже, рад, что у него появилась публика.

– Хвастается? По какому поводу?

– Говорит, убил сестру.

– Разве? – произнесла Эванс. – Ничего об этом не слышала. – Инспектор помолчала и наконец спросила: – Ну и каково ваше мнение?

– Грант сочинил всю эту историю. Выдумывает на ходу, чтобы сбить нас со следа. Пока смысла в его рассказе не видно.

– Пусть продолжает, – распорядилась Эванс. – Может, что-то из этого все же выйдет.

Инспектор отсоединилась. В коридоре снова стало тихо, и Сэм приготовился к тому, чтобы вернуться обратно. Разговор с Грантом – занятие малоприятное, но придется довести дело до конца, хотя бы потому, что в участке надо о чем-то докладывать. Открыв дверь и войдя в комнату, Сэм произнес:

– Так, значит, вы убили сестру?

– Не читали об этом, да? – Грант подмигнул. – Обращайте внимание на детали, в них кроется ответ.

– Расскажите о ней.

– Салли знала, что я смотрю на нее, когда она ложится спать.

– Откуда?

– Слышала дыхание.

– И ничего вам не говорила?

Грант покачал головой.

– Поэтому вы ее убили?

– Нет-нет. Думаете, все так просто? Случай в ванной научил меня быть терпеливым. Я рискнул, дотронувшись до Салли, и это оказалось ошибкой. Поэтому я лишь смотрел. Спешить не нужно, иначе совершишь что-нибудь необдуманное. Но Салли приходилось нелегко. Я всегда был рядом, наблюдал, как она выходит из ванной, переодевается или просто делает уроки. И Салли поступила очень жестоко.

– А именно?

Грант прислонился к спинке стула, закинув руки за голову.

– Я лежал в кровати. Салли принимала ванну, и для меня это было просто издевательство. С каждым всплеском воды я вспоминал ее грудь и собственную реакцию, вспоминал, как она оттолкнула меня, будто произошло что-то мерзкое. Но в этот раз, думая о Салли, я вдруг ощутил более сильное волнение, чем раньше. Я был в том возрасте, когда мальчик начинает становиться мужчиной. Когда Салли вышла из ванной, на ней было одно полотенце. Должно быть, по моим глазам она поняла, что происходит, ведь Салли замечала, что тем же взглядом на нее смотрят мужчины. К тому времени Салли уже осознавала, какое впечатление производит. И она отпустила полотенце. Оно соскальзывало вниз, и я следил за ним. Сначала увидел плоский живот, а потом полотенце упало на пол. Салли позволила мне на себя смотреть.

– Тогда вы ее и убили?

Грант взглянул на Сэма и поцокал языком.

– Опять торопитесь. Нет. Я поступил намного проще. Мои руки потянулись вниз, я ничего не мог с собой поделать, и Салли заметила. Может быть, я охнул, или вздрогнул, но вдруг она закричала. В спальне она улыбалась, хотя улыбка эта была злорадная, торжествующая, язвительная. Но, выбегая из спальни, Салли снова прикрылась полотенцем, и голос у нее был сердитый. Она стала кричать, что я подглядываю за ней и мастурбирую, что я мелкий грязный извращенец.

Грант покачал головой, будто погрузившись в воспоминания.

– Снизу прибежала мама. Потащила меня в ванную, сунула головой под кран и включила холодную воду. Как, по-вашему, я себя чувствовал?

– Униженным, – ответил Сэм. – Но еще больше вы злились.

– Вот, вы понимаете, у всех есть такие грязные семейные секреты. Отец пытался сгладить ситуацию, говорил, что это обычное дело, и в таком возрасте дети сами не понимают, что творят. Но этот случай не забыли. Время от времени на меня искоса бросали взгляды, а Салли усмехалась. Она рассказала все моим одноклассникам. Я был застенчивым ребенком и пытался вписаться в компанию. Подмечал, как себя ведут другие. Кое-кто из мальчиков в присутствии девочек начинал всячески привлекать к себе внимание, и некоторым девочкам, казалось, нравились эти глупые выходки. Я тоже иногда старался присоединиться к игре, шутил, но девочки только смущенно переглядывались, а мальчики дразнили меня, и всегда по одному и тому же поводу – мол, когда я мастурбирую, думаю о сестре.

– И что было потом?

– Как уже сказал, я научился быть терпеливым. Салли ушла из дома, родила ребенка, но я продолжал выжидать. Бойфренд бросил Салли, когда мальчику было полгода. Салли осталась одна, и я наблюдал за ней. Напротив ее дома был парк, и, когда наступал вечер, я сидел там и ждал. Салли ничего не замечала. – Глаза Гранта сощурились, дыхание стало частым, возбуждение росло. – Разве это не самая приятная часть? Подготовка. Наблюдение. Я заранее составил план и не пытался подавить свое желание, потому что не считаю нужным этого делать. Вот почему я отличаюсь от всех остальных.

– Так принято в обществе, – парировал Сэм. – Люди не причиняют друг другу зла просто потому, что это зло.

– Глупости. – Грант ударил по столу, заставив Сэма подпрыгнуть. – Вы боитесь последствий, вот и все. А на войне, например, убивать и насиловать разрешено. Так что бросьте ваши нравоучения.

– Ладно, продолжайте. Расскажите, как вы ее убили, чтобы я мог проверить вашу историю. Так что, если обманываете, не рассчитывайте, что поверю на слово. А если просто хотите поведать о своих свершениях миру, для вас это с удовольствием сделают писатели-документалисты.

– Как я уже сказал, моя история имеет прямое отношение к пропавшей девочке. Итак, рассказываю о Салли. – Грант понизил голос. – Было начало осени, и это оказалось последней каплей. Самый лучший сезон – длинные влажные, растрепанные волосы развеваются на ветру поверх шерстяных шарфов. Летом свет слишком яркий, на жаре цвета бледнеют. А когда жара спадает, пропадает и этот эффект. Тогда юные красавицы выглядят так, как нужно. Только в то время Салли постоянно заставляла меня ощущать стыд. Я должен был что-то сделать.

– И что вы сделали?

– Я был в парке напротив. Было темно, она меня не видела, а я мог разглядеть через стекло ее размытый силуэт, но этого было мало. Видел, как она моет голову под душем и вытягивает пряди, смывая шампунь. – Грант снова начал барабанить пальцами по столу. – Дверь была не заперта, и я тихо зашел. Она ничего не слышала. Я открыл дверь ванной. Ребенок спал в соседней комнате. Он лежал лицом вниз в голубой детской пижамке. – Грант рассмеялся. – Тут я чуть не отступил. Даже у меня есть слабые места.

– Вы тоже человек. Этот мальчик был вашим племянником.

– Он для меня ничего не значил. Единственное, что я мог слышать, – плеск воды, которой она мылась. Мое внимание было сосредоточено только на этом. – Грант похлопал себя по голове и стиснул зубы. – Я открыл дверь и увидел Салли. Она стояла в ванной спиной ко мне, из душа сверху лилась вода, и Салли водила руками по волосам. Кожа ее была розовая и влажная, зад стал пышнее, чем когда она жила дома, и внутри у меня опять все перевернулось.

Неожиданно Грант хлопнул в ладоши, и Сэм вздрогнул.

– Я подбежал к ней, схватил за волосы и дернул. Салли закричала, но я ухватился крепко, и она упала на спину. И разбила голову, ударившись о ванну. Удар был громкий, громче ее крика. Она поскользнулась, послышался звук, будто дыня упала, и стало тихо. Только вода накатывала ей на живот.

– Это был ваш план?

Грант засмеялся:

– Нет. Собирался задушить ее. Мне нравилось представлять эту картину, но, видя, как к стоку течет розовая вода, и не нащупав пульса, я понял, что так гораздо лучше. Салли поскользнулась в ванной. Никто ничего не узнает.

– Сколько вам было лет?

Грант умолк и, прикрыв глаза, принялся чуть заметно кивать – похоже, считал.

– Шестнадцать. Да, шестнадцать.

Несколько секунд Сэм помолчал, потом спросил:

– Почему через столько лет вы вдруг решили рассказать эту историю мне?

– Разберитесь в ней как следует, и узнаете то, что вам нужно.

– Если все действительно произошло так, как вы рассказываете, вам могут предъявить обвинение.

– Это только сделает меня еще более популярным.

– Популярным?

– Ну да, видели бы вы письма от моих фанаток. Самые разные женщины, и молодые, и старые. Любят плохих парней. Присылают фотографии в обнаженном виде, предлагают встретиться. И еще одурманенные фантазиями молодые люди. Единомышленники, желающие встретиться с кумиром.

Сэм покачал головой.

– Я уже устал от вашего хвастовства. Давайте перейдем к делу и поговорим о пропавшей девочке.

Вид у Гранта был самодовольный, будто он одержал победу в игре, о своем участии в которой Сэм даже не подозревал.

– Я сказал все, что хотел, – произнес Грант. – Все ответы – в моей истории. Ваша задача – сделать правильные выводы.

Сэм взял блокнот и ручку и, резко отодвинув стул, встал. Указал на окно:

– Посмотрите, Грант. Моя машина стоит у дороги, на которую вы смотрели. Я пойду к ней и буду наслаждаться воздухом свободы. Вернетесь в камеру – подумайте об этом.

– Лучше подумаю о вашей сестре.

Сэм на секунду закрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Ему следовало быть готовым к этому выпаду.

– Не упоминайте имени моей сестры.

– Почему? Потому что с ней произошло то же самое? – Грант откинулся на спинку стула и с усмешкой скрестил руки на груди. – Кто-то вроде меня позабавился с ней. А вы? Вы с ней не забавлялись? Может, иногда подглядывали, когда она созрела?

Сэм ринулся к двери и громко постучал. Он не может здесь больше оставаться, ни секунды. Грант рассмеялся.

– А как насчет другой вашей сестренки?

Сэм стремительно обернулся:

– Что?..

– Я про малышку Руби. Впрочем, теперь она не такая уж и маленькая, верно? Длинные ноги, длинные волосы. Красотка.

Сэм почувствовал, как кровь приливает к голове, и руки сами собой сжались в кулаки. Он с трудом удержался, чтобы не кинуться на Гранта. Безумно захотелось увидеть у него в глазах хоть каплю страха или боли. Сердце колотилось быстро-быстро, на лбу выступил пот. Наконец дверь открылась, и Сэм выскочил наружу. Когда она начала медленно захлопываться, поворачиваясь на петлях, Грант крикнул вслед:

– Не забудьте рассказать про меня жене! Вот увидите, не пожалеете!

Когда дверь наконец закрылась, Сэм припустил рысцой, стремясь оказаться как можно дальше от этой комнаты, но в ушах продолжал звучать смех Гранта – громкий, маниа кальный.

Глава 36

Вернувшись в офис, Джо посмотрел на часы. Ровно пять. Пора на встречу с Ким. В кабинет он зашел, чтобы оставить диктофон, на который записал разговор в кафе – так, на всякий случай. Взглянул на свое отражение в стекле над картиной. Под глазами темные круги, щеки чуть отвисли, но как еще можно выглядеть вечером трудного дня? Могло быть и хуже. Джо направился к двери, когда в кабинет ворвалась Джина. Следом спешила Моника. Джина посмотрела на часы.

– Рановато уходишь, Джо.

– Последняя пара дней была напряженная, – ответил он. – Сил нет по сотому разу перечитывать одно и то же дело.

– А я нашла эксперта, – сообщила Джина. – Обычно он занимается брызгами крови, но может приблизительно определить давность следов. За пару месяцев края пятен чернеют, затем эта черная область увеличивается, пока через девять месяцев не достигнет максимального размера.

– А подтверждений, что Кэрри и Грейс были живы больше двух месяцев назад, более чем достаточно, – подхватил Джо. – Значит, если предъявим черные края, на сто процентов докажем, что следы крови появились задолго до утренней ссоры?

– Совершенно верно, – кивнула Джина.

Джо улыбнулся.

– Мне это нравится. – Потом повернулся к Монике: – Ну и какая обстановка на улице Тэрри Дэя?

– Интересная, – ответила Моника. – Соседи его не слишком любят.

– А поподробнее? – поторопил Джо. Это он и сам понял, однако не хватало деталей.

Моника открыла блокнот, который брала с собой.

– Он у них там следит за порядком, хотя ни в каких организациях не состоит и официальных должностей не занимает. Труднее всего оказалось узнать о его прошлом – услышала одни сплетни. Большинство соседей поселились на этой улице недавно. Почти все квартиры и комнаты сдаются в аренду, поэтому жильцы меняются часто. По слухам, Тэрри Дэй живет там с рождения. Раньше дом принадлежал его родителям, а когда они умерли, Дэй решил, что коттедж слишком велик для него. Поселился на третьем этаже, а остальные два сдал в аренду, однако хозяином был не слишком радушным. Почти все съемщики жаловались на него соседям.

– По какому поводу?

– В основном из-за странного поведения. Одна из соседок напротив раньше снимала у Дэя квартиру, а потом, как только подвернулся подходящий вариант, перебралась на другое место. Она съехала потому, что с Дэем было трудно уживаться. Сначала он сдавал не квартиры, а комнаты, но не разрешал жильцам пользоваться кухней. Поставил в каждой комнате что-то вроде маленьких походных плит, а посуду приходилось мыть в ванной. А еще эта женщина жаловалась, что, куда бы она ни пошла, Дэй всегда оказывался тут как тут и следил за каждым ее шагом. По тем же причинам массово начали съезжать остальные, и тогда Дэй устроил на двух этажах отдельные квартиры.

– Чем он занимается, где работает?

– Похоже, нигде. Ходят слухи, что Дэй получил большое наследство, на эти деньги и живет. Часто садится на велосипед, уезжает из дома и подолгу сидит в кафе и пабах. Или стучит в двери к соседям, досаждая им разными жалобами. То велосипед на тротуаре бросили, то вечеринку ночью устроили – все в таком духе.

– Понятно – местный чудак. Но для нашего дела пользы от этого никакой, – произнес Джо, расхаживая из угла в угол. Он чувствовал, что Моника не все сказала, и сейчас будет продолжение.

– Не просто чудак, а еще и обманщик, – произнесла она.

Джо остановился и вскинул брови:

– Продолжай.

– У Дэя была репутация героя войны, – начала Моника. – Каждый год участвовал в маршах на поминальное воскресенье, надевал китель и берет. На улице ни одного старожила, с молодых лет Дэя никто не знает. Думали, он ветеран Фолклендской войны, или что-то в этом роде. Как раз и возраст подходящий – за пятьдесят. Вот Дэй и расхаживал с гордым видом, отдавал приказы, а соседи терпели, потому что вел он себя, как заправский командир.

Джо заулыбался. Он уже предвидел, что будет дальше.

– Угадал, Джо, – продолжила рассказ Джина. – А потом обман раскрылся. Когда служила в полиции, не раз приходилось иметь дело с такими типами. Врут, будто что-то натворили, лишь бы показать, какие они крутые. В результате проводят все выходные в камере, а потом выясняется, что к преступлению они не имеют никакого отношения. Но этим ребятам все мало – скоро старые фантазии им надоедают, и тогда появляются новые. Вот и с Тэрри Дэем вышла та же история. Он слишком много хвастался своими приключениями, да еще и обвесился медалями с ног до головы. А потом выяснилось, что все это неправда. И китель, и медали Дэй купил, но однажды кто-то сфотографировал его и отправил снимок в газету. Мол, у нас тут живет прославленный человек, герой войны. Несколько дней Дэй наслаждался славой ветерана, а потом заметка попалась на глаза настоящим солдатам, которые его и разоблачили.

Джина повернулась к Монике. Та сразу достала лист бумаги из конверта, который держала в руке.

– Ходили в местную библиотеку, – доложила Моника. – Там хорошо помнят эту историю – в таком городке, как Мартон, сплетни пересказывают долго. Разыскали для нас тот самый номер местной газеты и позволили сделать копию страницы.

Моника положила лист на стол. Джо взял лист бумаги и принялся читать. На фотографии он без труда узнал человека, которому свалился как снег на голову сегодня утром. Только одет он был гораздо наряднее. Сегодня Тэрри Дэй встретил нежданного гостя с растрепанными волосами, в затертых спортивных штанах. А у Тэрри Дэя на фотографии на голове красовался берет песочного цвета с эмблемой – кинжал и пламя. Одет он был в безупречный синий китель, подбородок гордо вскинут, глаза из-за очков в темной оправе смотрят строго. Грудь украшал весьма впечатляющий ряд орденов. Судя по количеству наград, Дэй намного превзошел храбростью маршировавших сзади ветеранов. У стариков в петлицах маки, на лицах – и гордость, и грусть. В этот день вспоминают товарищей, которым не посчастливилось на поле боя.

Под фотографией был напечатан список медалей, якобы полученных Тэрри Дэем. Здесь нашлось все, от Южно-Атлантической медали до медали НАТО, не говоря уже о наградах за отличную и выдающуюся службу и многих, многих других. Всего семнадцать штук. В Мартоне есть свой военный герой.

– На самом деле нигде Дэй не служил, – продолжила Моника. – Хотел произвести впечатление на соседку и немного увлекся. Всеобщее внимание ему понравилось. Рассказывал про войну в пабах и кафе, но, когда обман раскрылся, бедняге пришлось несладко. Дэй превратился в изгоя. Продолжает ходить в те же пабы, но теперь сидит один.

– Отлично, – произнес Джо.

– Склонность приврать еще не делает из Дэя убийцу, – возразила Джина.

– Верно, – согласился Джо. – Однако этот случай показывает, что Дэй в принципе способен на большой обман.

– Разузнать о Тэрри побольше? – спросила Моника.

– Не просто побольше, а все, что только можно, – ответил Джо. Снова взглянул на заметку и улыбнулся. Дела явно пошли на лад.

Глава 37

Подойдя к пабу, Джо посмотрел по сторонам. У него не было привычки назначать встречи здесь, и Джо нарочно выбрал место, где его никто не узнает. «Бык», стоящий на углу паб с выкрашенными в белый цвет стенами, располагался рядом с Музеем науки, поэтому на улице всегда было много туристов и школьников, которых привели на экскурсию. А вот адвоката или бухгалтера здесь было встретить трудно – те облюбовали пабы в районе Динсгейта.

Когда Джо вошел внутрь, Ким Ридер была уже на месте. Сидела у окна, сквозь темное витражное стекло которого внутрь не проникал свет, поэтому вид у паба был достаточно угрюмый. На улице тоже стояли столики, за ними собрались желающие выпить после работы. Но, видимо, Ким рассудила так же, как и Джо, – будет лучше, если их не увидят вместе.

Ким сидела, уставившись в стол, и пила прямо из бутылки. Джо сел рядом, бордовая кожаная обивка на скамье заскрипела, и Ким подняла голову.

– Я уж думала, ты меня продинамить решил, – с улыбкой произнесла Ким.

– Ни за что. – Джо улыбнулся в ответ. – Хочешь, угощу? Обещаю никому не рассказывать, что ты браталась с врагом.

Ким призадумалась и наконец ответила:

– Почему бы и нет?

И осушила пиво до дна. Джо вернулся от барной стойки с двумя бутылками и спросил:

– День трудный был?

– А что, разве бывают легкие? – отозвалась Ким. – Одна работа, никаких радостей жизни.

Еще немного поговорили о делах, но про Ронни старались не упоминать. Ким жаловалась на офисные интриги, бестолковых сотрудников и сократившиеся кадровые ресурсы – теперь всем приходится взваливать на себя больше работы. Джо поделился собственными тревогами и поведал, что заработать приличные деньги, будучи адвокатом по уголовным делам, с каждым годом становится все труднее. Наконец Ким произнесла:

– Давай сразу возьмем быка за рога, чтобы ничто не мешало, как вчера вечером. Почему бы не разобраться прямо сейчас? Итак, Ронни Бэгли.

– Ты это о чем?

– Эта тема обязательно всплывет, так что давай обсудим ее сразу. А потом просто выпьем, как старые друзья. Но учти – все, о чем пойдет речь, останется за этим столом.

– Смотря что ты расскажешь, – ответил Джо. Когда Ким нахмурилась, прибавил: – Ты же не думаешь, что я стану скрывать факты, которые могут помочь Ронни.

– Хорошо, понимаю. Но не беспокойся – я не сообщу ничего такого, чего ты уже не знаешь или не выяснишь в ближайшее время.

– Тогда попробуем зайти с другой стороны. Как по-твоему, Ронни виновен?

– Я никогда не выступала в качестве обвинителя, если судят невиновного.

Джо вскинул брови:

– Что, ни разу?

Повисла пауза. Наконец Ким произнесла:

– Ну, на дело ведь можно посмотреть с разных углов. Иногда единственное, что остается, – верить свидетелям на слово. Если мне кажется, что они говорят правду, я прихожу к выводу, что подсудимый виновен. Выражусь по-другому – я никогда не выступала в качестве обвинителя, если считала, что человек не совершал преступления.

– Во время суда всякое бывает. Иногда кажется, что победа в кармане, а потом с треском проигрываешь.

– Ты говоришь о невиновности, а не о вине.

– Нет, это ты говоришь о невиновности, – возразил Джо. – Я такого слова даже не произносил. Вопрос в том, можно ли с уверенностью доказать, что человек виновен?

– Это в тебе совесть заговорила, Джо, – парировала Ким. – Пытаешься оправдать свое занятие. Для тебя вина – какое-то абстрактное понятие. Если не удается предъявить неопровержимые доказательства, что обвиняемый совершил преступление, значит, в моральном смысле у тебя развязаны руки и ничего предосудительного ты не совершаешь. Но на деле все не так. Виновность – в сфере эмоций, а не в сфере вердиктов.

– Значит, руководствуешься эмоциями?

– Трудно работать по-другому. – Ким наклонилась к Джо, опершись локтями о стол. – Ты даже не представляешь, сколько раз нам не удавалось довести до суда дела самых настоящих подонков. И почему? Понимаем, что присяжным доказательства покажутся недостаточными, или свидетель отказывается давать показания, или не удается выбить финансирование на проведение важной экспертизы. Вот из-за таких дел я плохо сплю по ночам. А с делами вроде случая Ронни Бэгли у нас хотя бы есть шанс. Иногда присяжные ошибаются. Да что там, даже мы совершаем ошибки – упускаем важную деталь или вовремя не распознаем тактику защиты. Но, по крайней мере, мы знаем, что попытались.

– То есть ты считаешь Ронни виновным?

– На все сто процентов. Причем под этим словом я имею в виду, что Ронни преступник, а признают его виновным или нет – другой вопрос. А ты что думаешь?

– Только между нами…

– Разумеется.

Джо улыбнулся.

– Конечно, чтобы это доказать, придется постараться, но, сдается мне, Ронни не убивал ни Кэрри, ни Грейс. Просто не похоже, и все. Доказательства указывают на то, что Ронни виновен, но иногда ситуация оказывается не так проста.

– В смысле?

Джо отпил глоток пива. Подумал, не рассказать ли о Тэрри Дэе. Впрочем, все равно придется делиться добытой информацией. Это раньше можно было устраивать прокурору сюрпризы прямо на процессе, а теперь закон запрещает заставать противника врасплох. Но стоит ли заводить такой разговор в «Быке»? Хотя с другой стороны, можно проверить, известно ли обо всем этом Ким.

– Как насчет Тэрри Дэя? – спросил Джо.

Ким замолчала, припоминая список свидетелей.

– Квартирного хозяина? А что с ним не так?

– Разве мы можем быть уверены, что убийство совершил не он? Целыми днями сидит дома. Кэрри много пила. Почему бы и нет?

– Квартирный хозяин вне подозрений, – возразила Ким. – Приличный человек, никаких судимостей.

– Значит, у тебя нет никаких доказательств, что он мог и соврать? Странный человек, живущий на верхнем этаже почти заброшенного дома…

Ким откинулась на спинку скамьи.

– А у тебя доказательства есть?

Джо получил ответ на свой вопрос – с соседями сторона обвинения явно не беседовала, а подводить клиента, выбалтывая все секреты, не хотелось. Да еще из-за чего – при виде длинных ресниц бывшей!

– Пока только предположения, – уклончиво ответил Джо и сменил тему: – Приятно было встретиться. Ну, вчера.

– Мне тоже.

Ким покраснела, и Джо сразу все понял. Между ними еще сохранялась незавершенность. Джо увидел это в блеске ее глаз, в расширившихся зрачках.

– Есть одна проблема, – произнес Джо. – С женщинами, которые заняты, не связываюсь.

– В смысле?

– В прямом.

Ким постучала по бутылке ногтем.

– Не против, если буду говорить откровенно?

– Наоборот, только за.

– Ты всегда оказывался рядом в неподходящее время. Знаю, для тебя такие мелочи ничего не значат, мы всего лишь весело провели время, не я первая, не я последняя. Но я с кем попало в койку не прыгаю. Если пошла на этот шаг, значит, дело серьезное. А потом ты стал вести себя так, будто мы просто спьяну позабавились. Может, у нас и могло бы что-то получиться, но мы встретились не в то время.

Джо не ожидал такой исповеди.

– Может быть, – проговорил он. – Даже не догадывался, что ты так к этому относилась. Прости.

– Какая разница, догадывался или нет? Главное – что ты чувствовал, а расскажи я тебе все, ничего бы не изменилось. – Ким похлопала его по руке и отпила еще глоток пива. – Не волнуйся, не собираюсь вешаться тебе на шею. С самого начала знала, что вместе нам с тобой не быть. Когда ты приехал в Манчестер, я уже встречалась с другим человеком, а когда рассталась с ним, у тебя появилась подружка. Так уж получилось. Ничего не поделаешь, судьба. Но я часто о тебе думала, даже слишком часто.

– По-твоему, я о тебе не думал?

Ким бросила на Джо укоризненный взгляд:

– Я не про сексуальные фантазии в отсутствие девушки. Я имела в виду нечто большее. То, что вот отсюда исходит. – И Ким положила руку на грудь.

– Дело даже не в этом, – произнес Джо. – Если бы ты была счастлива с Шоном, мы бы сейчас на эту тему не говорили.

– С чего ты взял, будто я с ним несчастна?

– Иначе ты не пришла бы сюда и не стала рассказывать мне о своих чувствах.

– Нет, похоже, мы с тобой никогда не договоримся, – покачала головой Ким. – Может, о чем-нибудь другом поболтаем? Мы же просто друзья, ими и останемся, верно?

– Пожалуй, дело идет к тому.

– А если бы я не была невестой Шона?

– Только не обещай уйти от него, чтобы поднять мне самооценку, – произнес Джо и, глядя на Ким, вспомнил их мимолетный студенческий роман. Поцелуи. Страсть. – Но если я к тебе приду, ты же меня не прогонишь?

– Нет, конечно. Ты же знаешь, Джо, – всегда пожалуйста…

Джо встал со скамьи. Ему было нужно в туалет, но еще важнее – разобраться, что делать дальше. В туалете никого не оказалось. Из обстановки – только древняя раковина и потрескавшиеся писсуары вдоль стены. Джо пристроился возле одного из них и принялся размышлять о разговоре с Ким. В воздухе определенно проскакивали искры, предполагалось что-то серьезное, и поэтому Джо захотелось дать задний ход. У Ким другой мужчина.

Когда за спиной у Джо хлопнула дверь, он даже краем глаза не взглянул на вошедшего. Джо застегивал молнию, когда кто-то тихо зашагал по плиточному полу. Повернулся к раковине, и тут заметил краем глаза какое-то движение. Промелькнула одежда, подошвы ботинок скользнули по плитке, послышалось напряженное пыхтение, а потом что-то обрушилось Джо на голову. Стало очень тихо, и перед глазами все поплыло. Джо хотел сдвинуться с места, однако ноги не слушались. Он падал и, глядя на приближающийся пол, думал о том, что не выставил вперед руки, а значит, приземляться придется на лицо.

А потом все вокруг окутала темнота.

Глава 38

К тому времени, когда Сэм доехал до дома, Элис уже уложила дочек в постель и теперь по очереди читала им сказки. Увы, такие поздние возвращения уже вошли у Сэма в привычку. Он прислушался к голосу Элис. Любимая сказка Эмили, «Зеленые яйца с ветчиной». Сэм подумал, не выпить ли пива, но понимал, что это его не утешит. Отец тоже пытался забыться таким способом, но закончилось дело инсультом, и рядом с могилой Элли появилась еще одна могила. Сэм бросил ключи на стол, опустил голову на руки и некоторое время наслаждался тишиной. После встречи с Беном Грантом хотелось помыться. Возникло чувство, будто, говоря о жене и дочках Сэма, Грант вторгся в его жизнь.

Сэм встал и прислонился к стене, упершись затылком в плитку. Именно эту сторону своей работы он и ненавидел больше всего – вместо того чтобы остаться за порогом, служебные дела не давали покоя и дома. Даже с экономическими преступлениями все обстояло так же. Сэм продолжал гадать, не упустил ли нечто важное, что помогло бы обнаружить скрытые счета или виллу в Испании. И ради чего? Чтобы выслушивать всякие мерзости от ненормальных вроде Бена Гранта, а дети успели лечь спать, прежде чем папа вернется домой? Сэм просто хотел поступать правильно и по справедливости. Надеялся, что дети будут гордиться им и чувствовать себя защищенными. Но это означало, что придется целыми днями пропадать на службе. Сэм не мог просто взять и уйти, когда расследование в самом разгаре. Всегда найдутся люди, готовые сидеть в участке сутками. Иногда нужно, чтобы тебя заметили и выделили. А иногда дело по-настоящему задевает за живое. Вот и приходится жертвовать общением с детьми.

Впрочем, не следует так рассуждать. Эти мысли только отравляют изнутри, вдобавок получается, будто Бен Грант одержал над ним верх. Вот на лестнице раздались шаги Элис – она медленно спускалась вниз, а потом послышался топот маленьких ножек по деревянному полу, и с радостным визгом на кухню ворвалась старшая дочка в розовой пижамке. Заметила папу через дверь. Сэм присел на корточки и взял ее на руки. От Эмили пахло пеной для ванны, тальком и чем-то таким невинным, светлым… Эмили обхватила его ручками и крепко обняла, как умеют только дети, прижавшись щекой к щеке. Сэм пощекотал ее, и Эмили захихикала, однако развеселиться не удавалось – слишком мрачный выдался день. Элис чмокнула Сэма в щеку. На ней были широкие домашние брюки, волосы собраны в хвост. Лицо Элис выглядело усталым.

– Эмили услышала, как ты пришел, – проговорила она. – Очень рвалась поздороваться, иначе не заснула бы.

Сэм улыбнулся.

– Очень приятно, – произнес он. – Извини, что так поздно. Работы по горло.

– Ну что, как дела?

Сэм собирался было рассказать, где был сегодня днем, и поделиться, какой омерзительный тип Бен Грант, однако это лишний раз заставило бы вспомнить о том, как Грант дразнил его, рассказывая, в какой восторг и возбуждение приведет Элис одно упоминание о нем.

– По-старому. Ничего особенного.

Элис взяла у Сэма Эмили.

– Проголодался? Ужин в микроволновке.

Вот так они и живут. Сэм зарабатывает деньги, Элис занимается домом. Сэм не был уверен, что ситуация его устраивает, но, когда родилась первая дочка, дела на службе шли слишком хорошо, чтобы искать другую работу. Вдобавок гораздо разумнее, чтобы с детьми сидела Элис – не хватало еще тратить деньги на няню. Но в последнее время Сэм стал замечать, что Элис заскучала. Видимо, проводит слишком много времени одна с детьми, и Сэма это беспокоило. А может, и сам он устал. Жизнь превратилась в рутину. Но ведь это же нормально – хорошо, что ничего из ряда вон не происходит, а иногда бывают и совсем уж счастливые моменты.

– Эми уснула? – спросил Сэм.

– Да.

– Все равно зайду и пожелаю спокойной ночи.

Сэм направился к лестнице, на ходу стягивая галстук. Зайдя в детскую, Сэм увидел, что Эми лежит, свернувшись клубочком и притянув колени к груди. Тонкие светлые волосы рассыпались по одеялу. Вся кроватка завалена мягкими игрушками. Светлый мир детства. Сэм погладил Эми по голове. Собирался наклониться, чтобы поцеловать, и тут в кармане зазвонил мобильник. Досадуя – как бы Эми не проснулась! – взглянул на дисплей. Мама. Сэм запоздало вспомнил, что обещал заехать. Попятившись, вышел из детской и подошел к телефону.

– Привет, мам. Давай я перезвоню…

– Сэм, приезжай. Прямо сейчас. – Мама была напугана и почти кричала.

– Что случилось?

Некоторое время она только шумно дышала в трубку и наконец произнесла:

– Руби…

У Сэма внутри все похолодело.

– Что с Руби? Говори.

– Руби сказала, что за ней кто-то шел. Ей очень страшно, Сэм.

Он закрыл глаза и сразу вспомнил тот день пятнадцать лет назад, когда Элли не вернулась из школы. И снова тот же страх, и ощущение, что где-то неподалеку скрывается опасность. Тут Сэм вспомнил, что Грант говорил о Руби.

– Уже еду, – выпалил он и кинулся вниз по лестнице.


Моника сидела на кровати, листая журнал. По телевизору, как всегда в это время, показывали скучные реалити-шоу. Почти все ее вечера проходили вот так – крошечная зарплата стажера к излишествам не располагала. Поступив учиться на юриста, Моника надеялась на большее. Она снимала квартиру на Лоуэр-Броутон-Роуд, которую хозяин гордо именовал студией. Некогда величественные дома этого района превратили в своего рода дешевые пансионы для студентов. Однако на деле красивое слово «студия» означало, что гостиной у Моники не будет, только спальня и кухня.

Зазвонил мобильный телефон. Моника взглянула на дисплей. Номер был незнакомый.

– Алло.

– Моника? Это Ронни.

Сначала Моника растерялась. Несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить, что она знает только одного Ронни. Моника никак не ожидала, что в такое время ей будут звонить по работе. Потом она вспомнила, что на всякий случай дала Ронни свой номер. Впрочем, пора привыкнуть, что юрист по уголовным делам – работа круглосуточная. Рабочего дня с девяти до пяти у преступников не существует, равно как и праздников.

– Чем могу помочь, Ронни?

– Мне надо кое-что вам показать. Срочно. Это касается Кэрри. Кажется, я ее только что видел.

– Вы уверены? – Оживившись, Моника так и подскочила на кровати.

– Да. Приезжайте быстрее.

Моника взглянула на свой журнал, потом повернулась к окну, за которым виднелись ряды кирпичных стен и сломанный фонарь, а снизу крошечный задний двор был забит мусорными баками. Вечер Монику ждал не особо приятный. К тому же она понимала, что Джо непременно захотел бы, чтобы она поехала. Он даже что-то говорил насчет того, чтобы Моника осталась работать у него в отделе, но тут главное не испортить впечатление, а то как бы не передумал.

– Значит, это точно Кэрри? – уточнила Моника.

– Да, и с ней Грейс, но меня же никто не станет слушать. А вам поверят.

Моника понимала, что Ронни прав. В деле она не заинтересована, у нее нет причин врать. Наоборот – если дело разрешится слишком быстро, фирма потеряет деньги.

– Где вы? Очень плохой звук, еле вас узнала. Ничего не слышно.

– У вокзала Виктория. Там я ее и заметил. Кажется, догадываюсь, куда она отправилась, но следом ехать не решаюсь – вдруг ошибся?

Моника устала, но такая уж у нее теперь работа – срываться по первому требованию клиента. Моника проработала в фирме несколько месяцев, и все это время ее основными обязанностями были вызывать такси и бегать за сигаретами для сотрудников. И вообще, вокзал Виктория совсем близко к ее дому.

– Хорошо, буду через пять минут. Никуда не уходите.

Моника засунула в сумку диктофон и блокнот. Она уже направлялась к двери, как вдруг ей пришло в голову взять с собой фотоаппарат. Снимки – это ведь железное доказательство.

На несколько секунд Моника замерла в нерешительности. Правильно ли она поступает? Моника решила посоветоваться с Джо и набрала номер, но попала на голосовую почту. Значит, надо ехать. Вот он – шанс завершить дело, доказать, что Кэрри и Грейс целы и невредимы. Моника взглянула на себя в зеркало. Волосы собраны в хвост, одета в джинсы и длинный черный свитер. Наконец она направилась к двери.

Вечер был теплый. Отгоняя мелких мошек и комаров, Моника зашагала по разбитой дорожке, ведущей через двор к тротуару. По ночам на длинной пологой дороге, соединявшей Северный Манчестер и Салфорд, устраивали настоящие гонки, но сейчас здесь было спокойнее, чем обычно. Вот и хорошо – никто не помешает.

Однако Моника была настороже – откровенно говоря, в присутствии Ронни ей становилось не по себе. Несколько раз она замечала, как он на нее смотрит. Другие мужчины вели себя по-другому – окидывали взглядом с ног до головы, оценивая фигуру. А Ронни глядел пристально, прямо в глаза, и взгляд не опускал. Иногда старался подойти поближе, даже слишком близко, точно принюхивался. Моника отдавала себе отчет, что рискует, но она видела Ронни и понимала, что уж с ним в любом случае справится.

Моника несла ключи от машины в руке. Ее «мини» был припаркован на улице. Нажала на брелок, но фары не мелькнули. Наверное, забыла запереть машину. Моника мысленно поблагодарила Ронни за своевременный звонок, иначе с утра не обнаружила бы автомобиля на месте. Ночью по улицам ходят целые отряды преступников, наудачу жмут на дверные ручки или пробуют открыть дверцы машин. Моника слышала, что банды воюют между собой за территории, делят улицы и районы. Тем, что авторитетней, достаются районы с красивыми новыми домами, построенными на месте закрывшихся фабрик. Перед каждым таким коттеджем стоят по две машины с айподами и навигаторами внутри. А до «мини» добрались бы еще до полуночи.

Моника села в машину и, заперев дверцы, положила сумку на пассажирское сиденье. В автомобиле она чувствовала себя в безопасности, и это было приятно. Тихо, спокойно, а ночные угрозы совсем рядом, но от нее их отгораживает стекло. Моника посмотрела в зеркало и поправила прическу. Сейчас она была не в рабочем костюме, но тем не менее представляла фирму.

Моника вставила ключ в замок зажигания и вдруг замерла. Прямо у нее за спиной послышались какие-то звуки. Шорох, будто кто-то зашевелился. Моника оглянулась на сумку. Должно быть, неровно положила, вот она и съехала. Но тут шорох раздался снова. А вслед за ним – хихиканье. Моника ахнула и уже готова была закричать, когда неизвестный резко рванулся вперед. Рука обхватила ее за шею, заставив умолкнуть. Моника чуть не задохнулась. Бросила взгляд в зеркало заднего вида, но увидела только стиснутые оскаленные зубы. Почувствовала возле уха горячее дыхание. Потянулась руками назад в надежде схватить нападавшего, оказать сопротивление, но тут получила удар в висок. Вокруг стало тихо, и Моника упала на бок.

Глава 39

В глазах у Джо перестало двоиться, только когда он добрался до дома Джины. Джо помнил холод плиточного пола под щекой, помнил, как ему помогли встать и сунули в руку все, что осталось от мобильного телефона, – тот треснул и разломился на части, когда Джо упал. Кто довел его до такси, Джо не заметил, но именно там он и оказался – сидел, привалившись к Ким, а она обхватила его за плечи. Сначала она старалась его ободрить, говорила, что все будет в порядке, а когда Джо наотрез отказался ехать в больницу, рассердилась.

Джо сказал Ким, что поскользнулся, но она ему не поверила. Заявила, что видела, как кто-то выбегал из туалета. Ким пыталась уговорить Джо обратиться в полицию, однако он этого делать не собирался. Ким не хотелось оставлять Джо одного, поэтому узнала номер Джины и позвонила ей. Над глазом у Джо был распухший порез, но крови было мало, зато разбитый затылок продолжал кровоточить.

Джина села рядом и приложила холодный компресс к ушибленному лбу. Ким к тому времени уже уехала.

– Ты ведь не поскользнулся, правда? – тихо спросила Джина.

Джо открыл глаза. Комната все еще расплывалась, да и голос Джины звучал будто издалека, однако способность ясно соображать частично вернулась.

– Нет, не поскользнулся. Меня кто-то ударил.

– Ты хорошо разглядел нападавшего?

– Я стоял у раковины. Услышал, как кто-то кинулся на меня со спины, а когда очнулся, рядом уже собралась целая толпа.

– Хочешь, в полицию позвоню?

Джо покачал головой, но тут же об этом пожалел и поморщился.

– Нет. И Ким я сказал то же самое – они придут в полный восторг. Еще бы, защитник стал жертвой.

– Могу себе представить, – ответила Джина и как будто между прочим спросила: – Ну а до нападения? Как прошла встреча с Ким?

Джо слабо улыбнулся:

– Мы просто старые друзья.

– Нет, Джо, не только. Когда Ким привезла тебя сюда, я по ее взгляду все поняла. Только почему она не отвезла тебя к себе?

– Наверное, побоялась, что жених будет против.

Джина поцокала языком:

– Ну, тогда ничего удивительного, что тебя по голове стукнули.

– Нет, на меня напал не ревнивый жених. И вообще, я вроде бы никого не провоцировал. Правда, есть одно подозрительное обстоятельство – в последнее время рядом с офисом крутился какой-то тип.

– Надо было сразу сказать.

– Он в парке сидел. Не могу же я бить тревогу каждый раз, когда кто-то из гуляющих посмотрит в сторону офиса.

– Но на этого человека ты внимание обратил. И давно он начал следить за офисом?

– С понедельника. По крайней мере, раньше я его не замечал.

– В понедельник ты взялся защищать Ронни.

Джо призадумался и вспомнил кое-что еще.

– Еще он вчера приходил в суд. Сидел на галерее для посетителей и следил за процессом.

– Джо, почему ты мне об этом только сейчас рассказываешь?

– Мало ли странных личностей в суде ошивается.

– И что же ты собираешься делать?

– По поводу нападения? – Джо покачал головой. – Ничего. Синяки – ерунда, сойдут. Теперь, когда приспичит, буду проверять, нет ли кого сзади.

– Между прочим, это не шутки. Тебе еще повезло, легко отделался. А если в следующий раз на меня нападут? Или на Монику?

Джо попытался сесть, но от усилия голова разболелась так резко, будто его снова ударили.

– Не спеши, – предостерегла Джина.

Джо лишь отмахнулся и попробовал снова.

– Ты права. Извини. В полицию звонить не стану, но вы с Моникой будьте настороже. В зале суда я хорошо разглядел этого типа и, если что, сразу узнаю. Еще раз увижу – просто так не отпущу.

Джина не ответила, но Джо видел, что она осталась недовольна. Переводя дыхание, Джо сел и осмотрелся. Раньше ему у Джины дома бывать не приходилось. Дом современный, типа коробки – стандартная планировка, яркие двери. У одной стены располагался небольшой стол, в центре которого красовалась ваза с единственным цветком. Здесь вся мебель была повернута в сторону камина, а не в сторону телевизора, скромно стоявшего в углу. Вокруг камина были расставлены свечи, а у другой стены находился книжный шкаф, полный томов с потрепанными корешками. Джо представил, как Джина сидит с ногами на диване, в одной руке бокал вина, в другой книга, и наслаждается покоем и уединением.

– Уютный у тебя дом, – прокомментировал Джо.

– Спасибо. – Джина окинула взглядом комнату. – Сначала мне здесь было немножко одиноко, а теперь никого сюда пускать и не хочется. Это мое собственное тихое убежище.

– Повезло, – произнес Джо. – Приятно, когда есть укромный уголок.

– Ну и что мисс Ридер думает по поводу нашего дела?

– Ничего особенного. Считает Тэрри Дэя свидетелем, заслуживающим доверия.

– Неужели рассказал, как Дэй выдавал себя за ветерана?

– Нет, я же не дурак. Просто закинул удочку – намекнул, что Тэрри тоже можно предложить в качестве подозреваемого. Она к этой идее отнеслась прохладно.

– Вызнать ничего не удалось?

– Случая не представилось. Занят был – никак очухаться не мог. И вообще, я не затем в паб пришел, чтобы информацию из нее вытягивать. Мы давние друзья, вот и все.

– Неужели правда все?

Джо улыбнулся:

– Ну, было пару раз…

– Вот уж от кого, а от нее не ожидала.

– Вообще-то, она совсем не такая, как в суде. Ким очень милая…

– Милая? – рассмеялась Джина. – Да, сильно тебе врезали!

– Сильно, но не до такой степени, – парировал Джо. – Спасибо, Джина, но я, наверное, пойду.

– Нет, останься, – произнесла Джина и вдруг покраснела. – Бывает, что такие травмы даром не проходят. Нужно, чтобы рядом кто-то был – на всякий случай.

– Спасибо, Джина, – со вздохом проговорил Джо. – Да, выпить сейчас не помешало бы.


Моника попыталась высвободиться. Она была привязана к металлическому стулу. Моника принялась его раскачивать, и ножки застучали по полу. Руки были крепко стянуты за спиной, а щиколотки привязаны веревками к ножкам стула. На глазах была повязка, от которой пахло по́том и грязью. Вся она была покрыта каким-то сором, который попадал в глаза. Но холодок страха пробегал по спине вовсе не от неудобства. Моника и представить не могла, что вечер закончится этим и произойдет нечто подобное.

За спиной у нее кто-то стоял. Моника попыталась развернуться, но тщетно. Она инстинктивно старалась определить направление, из которого исходит угроза. Послышались шаги и чье-то быстрое дыхание. Запахло по́том и алкоголем. Тут Моника занервничала.

– Кто вы?

Ответом было только эхо. Похоже, Моника находилась в каком-то большом пустом помещении, однако невдалеке слышался шум машин, а иногда голоса. Откуда-то долетала музыка, обрывки разговоров, песни – видимо, поблизости располагался ночной клуб. А потом раздались звуки, которые ни с чем невозможно перепутать – равномерный грохот поезда, время от времени сопровождаемый звуками громкоговорителя. А совсем близко проходили трамваи – похоже, на этом участке рельсы поворачивали, образуя угол.

Вдруг Моника вздрогнула – она почуяла еще один запах и сделала вывод, что рядом еще один человек. Причем пахло, судя по всему, женскими духами – какой-то неотчетливый цветочный аромат. И тут Моника вспомнила, как садилась в машину. Ее обхватила чья-то рука – сильная, но тонкая и мягкая. Мужские руки грубее.

– Кто вы? – повторила Моника, на этот раз тише, почти умоляюще. И чуть не подпрыгнула вместе со стулом, когда возле правого уха неожиданно раздался шепот. Действительно, говорила женщина:

– Здравствуй, Моника. – В голосе звучала холодная ярость, каждый отрывистый слог сочился злобой.

Из горла Моники невольно вырвался звук, похожий на хныканье. Она разозлилась на себя и снова принялась раскачивать стул. Надо взять себя в руки и не показывать слабость. Но, кем бы ни была эта женщина, она знала ее имя. Значит, Моника очутилась здесь не случайно, и это пугало еще больше. Тут она подумала о звонке от Ронни. По крайней мере, она решила, что это Ронни, – звонивший представился этим именем, однако голос показался Монике незнакомым. Тяжело дыша, она снова попыталась высвободиться. На глаза навернулись слезы, от которых намокла повязка.

– Зачем вы привезли меня сюда?

Раздался громкий, пронзительный смех, и снова от стен отразилось эхо. Нет, это определенно большое пустое помещение. Моника завертела головой, пытаясь определить, откуда донесся звук, но потом постаралась взять себя в руки. Необходимо собраться. Моника опустила подбородок и попыталась сосредоточиться. Но случившееся просто в голове не укладывалось – ее ударили и в полубессознательном состоянии выволокли из машины, а потом запихнули в припаркованный рядом фургон. Моника пыталась сопротивляться, но их было двое. Ей завязали глаза, связали руки и ноги. А потом привязали к стулу и оставили. Она понятия не имела, сколько прошло времени и какой опасности ждать. Монике постоянно казалось, что к ней подкрадываются, и она вздрагивала от шороха крыльев, капель, падающих на бетон, скрипа и позвякивания разболтавшейся металлической ограды. В траве раздавался шорох, будто там бегали грызуны.

Моника опять принялась бороться с веревками, но связали ее крепко.

– Мне нужно в туалет, – произнесла она, но, когда женщина за спиной рассмеялась, Моника поняла, что со стороны ее слова прозвучали как слабая и неубедительная попытка обмануть этих людей. Впрочем, так оно и было.

– Никто тебе не мешает, – со злобным смешком произнесла женщина. – Если хочешь, давай прямо здесь, только тебе самой это помешает.

– Когда?

– Потом.

Моника охнула и вздрогнула, почувствовав, что шеи коснулась чья-то рука. Пальцы были грубее, чем те, которые схватили ее в машине. Рука была мужская. Моника ощутила сухую, загрубевшую кожу. Прикосновение царапало. На шее выступил пот. Моника попыталась отпрянуть или хотя бы прикрыть шею, но потом поняла, что мужчина тянется вовсе не к ней, а к волосам. Палец провел по волоскам на шее, потом рука принялась перебирать пряди и пропускать их между пальцев. Моника определила это по едва ощущавшемуся натяжению. Потом рука провела по ее волосам сверху вниз, приглаживая их, и остановилась на уровне груди. Моника не удержалась и издала испуганный стон. Тут раздался еще один звук. Щелканье металлических лезвий.

– Что это? – спросила Моника, испугавшись еще больше.

Волосы натянулись сильнее. Моника охнула и услышала, как кто-то облизнул губы, а потом снова щелкнули лезвия, и натяжение ослабилось. Раздался стон удовлетворения, а потом Моника ощутила на затылке чье-то дыхание, будто неизвестный делал глубокий вдох. Запах пота ощущался совсем близко. Это точно был мужчина. Запах кислый, влажный. Моника опять постаралась увернуться, не зная, что сейчас будет. Однако ничего не произошло, если не считать того, что Моника продолжала слышать звуки дыхания. Моника закрыла глаза и стиснула зубы. Повязка насквозь промокла от слез.

– Пожалуйста, перестаньте, – взмолилась она. В голосе явственно слышалось отчаяние. – Мне страшно. Хватит. Прошу вас, отпустите меня.

– Хватит? – громко и пронзительно прозвучал женский голос. – Думаешь, мы все это для того затеяли, чтобы к стулу тебя привязать? Веселье только начинается.

Кто-то опустился на колени рядом с Моникой, началось какое-то шевеление, и неожиданно ее ноги освободили от веревок – сначала одну, потом вторую. Моника не знала, то ли радоваться, то ли бояться. Может, сейчас будет хуже, а может, и лучше, и ее все-таки отпустят.

Монику с силой пнула в грудь нога в сапоге. Охнув от боли и неожиданности, она упала. Постаралась сгруппироваться и не удариться затылком, когда стул опрокинется на бетон. В ночной тишине звук падения прозвучал громко. Стул отлетел в сторону. Моника лежала на полу, тяжело дыша и морщась. Руки все еще были связаны за спиной, повязка на месте. Она инстинктивно поджала колени, чтобы защитить себя. Кто-то опустился на корточки рядом с ней. И снова женщина. Моника почувствовала запах духов.

– Это твой шанс вырваться на свободу, – тихо произнесла женщина.

Сначала Моника ничего не ответила. Она лежала, тяжело дыша и чувствуя, как джинсы стали влажными. Когда ее ударили, от неожиданности она утратила контроль над собой. Судя по звукам дыхания, женщина сидела и терпеливо наблюдала за ней.

– Ничего не понимаю, – выдохнула Моника. – Зачем вы это делаете?

Послышался смех.

– Тебе и не надо понимать. Просто играй по правилам.

– По каким правилам? О чем вы?

– Об игре. Нашей игре. Мы все время в нее играем.

– Это не игра, – произнесла Моника, пытаясь высвободить руки, но тщетно.

– Все очень просто. Через полчаса мы убьем тебя, если не сумеешь выбраться отсюда.

Моника разрыдалась, щеки намокли от слез, несмотря на повязку.

– Я же не знаю, где нахожусь. И ничего не вижу.

Снова раздался смех, и женщина прошептала на ухо Моники:

– Вот поэтому нам и нравится эта игра, милая.

Глава 40

Сэм выругался, когда совсем рядом с маминым домом пришлось остановиться на светофоре. Он достал мобильник и набрал номер Джо, но телефон был отключен.

– Джо, это я, – выпалил Сэм, как только включилась голосовая почта. – Приезжай к маме, как только сможешь. Это касается Руби.

Наконец включился зеленый, и Сэм бросил телефон на соседнее сиденье. На дорогу ушло слишком много времени – всюду красные сигналы светофора и пробки. Манчестерские дороги не справлялись с автомобильным потоком, не спасали никакие объезды – добраться до цели быстро было попросту невозможно.

Свернув на улицу, где вырос, Сэм увидел в окне маму, которая ходила туда-сюда, время от времени выглядывая на улицу. Машину Сэм закрывать не стал, слишком торопился. Мама заметила, как Сэм спешит к двери, и, когда он вбежал в дом, она сидела на диване и держала за руку Руби. Сестренка явно только что плакала.

– Что случилось? – выдавил запыхавшийся Сэм.

Руби взглянула на него, потом на маму и произнесла:

– Мне надо поговорить с Сэмом. Наедине.

Когда мама вставала с дивана, вид у нее был обиженный. Впрочем, она и сама понимала, что именно по этой причине и вызвала Сэма – старшему брату Руби уж точно могла довериться, он был для нее почти отцом. Руби старалась не показывать, до какой степени напугана, однако выражение глаз и изгиб губ говорили сами за себя. Когда дверь закрылась, Сэм велел:

– Рассказывай.

Руби сразу же разрыдалась.

– Я ничего плохого не делала.

– Да, но если не расскажешь все как было, как же я тебе помогу?

Руби неуклюже забралась с ногами на диван и обхватила руками колени. По щекам катились слезы, и прерывающимся голосом она выговорила:

– Я шла по тропинке…

Сэм похолодел. Он опустился в кресло напротив.

– По той самой? – уточнил он, хотя уже знал ответ.

Руби кивнула. Сэм закрыл глаза. На тропинке убили Элли.

Сразу потоком нахлынули мысли о сестре. Сэм много раз пытался воссоздать в памяти то утро, когда в последний раз видел Элли. В школу она обычно уходила бодрая и веселая. Элли была такая же высокая и нескладная, как и Руби сейчас. На плече висел рюкзак из какой-то ткани, Элли вечно швыряла его в траву, поэтому учебники были грязные и мокрые. Но Сэм не мог припомнить, была ли Элли в таком же веселом настроении в то утро. Он попросту не обратил внимания, ведь день был самый обычный. И все же на душе становилось теплее, стоило представить, как Элли улыбнулась им перед тем, как уйти. Сэм открыл глаза и посмотрел на Руби. Та перестала плакать и поверх колен глядела на брата большими, влажными глазами – точь-в-точь как у газели.

– Зачем ты туда пошла? – тихо произнес Сэм. – Мы же тебе говорили…

– Забудешь тут, как же! – сердито отозвалась Руби. – С рождения мне про Элли твердите, а я ведь ее даже не знала. Хватит, хочу жить своей жизнью! И не понимаю, почему нельзя ходить домой по тропинке. Так же быстрее!

– Это опасное место, – рявкнул Сэм.

– Все там ходят, и ничего!

– Не все раз в год ездят на могилу из-за этой тропинки!

Сэм перешел на крик. Руби со слезами выбежала из комнаты, и Сэм застонал от досады, услышав топот ног на лестнице. Когда за Руби захлопнулась дверь комнаты, Сэм понял, что нужно идти за ней. Поднялся по лестнице и тихонько постучал. Ответа не последовало. Сэм медленно и осторожно приоткрыл дверь. Руби ничком лежала на кровати, опустив голову на сложенные руки. Подростки из всего делают трагедию. Сэм понимал ее досаду. Руби как будто находилась в тени Элли и постоянно ощущала на себе отголоски произошедшего со старшей сестрой. Словно она – всего лишь замена Элли. Сэм смягчился.

– Я не для того приехал, чтобы ругать тебя из-за тропинки, – примирительно произнес он. – Мама говорит, за тобой кто-то шел.

Руби не пошевелилась.

– Расскажи, – настаивал Сэм. – Я беспокоюсь.

Она подняла голову и, посмотрев на него, приподнялась на локтях:

– Тебе-то какое дело?

– Я же твой брат, и с тех пор, как умер папа, забочусь о тебе. Вот я и примчался, как только узнал.

Руби вытерла слезы и села.

– Ну ладно, – сдалась она. – Как обычно, возвращалась из школы. На дорогах было полно машин, вот и решила срезать. Чего мне бояться, там же всегда спокойно!

– Ты что, часто там ходишь?

Руби пожала плечами. Ответ был и так ясен.

– Продолжай.

– Набежали тучи. Думала, вот-вот дождь польет. А по улицам идти далеко. Вот и выбрала дорогу покороче.

– Кто за тобой шел?

– В том-то и дело, что не знаю. Я его не разглядела. В общем, повернула, а там ведь очень тихо, вокруг с двух сторон стена деревьев. Обычно только свои шаги слышала, но сегодня был еще какой-то звук, вроде шороха, будто кто-то между деревьями пробирался.

Руки Сэма сжались в кулаки. Он старался не давать воли гневу, часть которого была направлена на Руби. Предупреждали ведь, чтобы на тропинку ни ногой!

– А потом что было?

Руби сглотнула. Подбородок чуть задрожал.

– Я испугалась. Оглянулась посмотреть, кто идет, но никого не увидела. Только я оттуда не всю тропинку разглядеть могла, начало из-за поворота не видно, а возвращаться побоялась. Пошла вперед, только побыстрее. И все приглядывалась, нет ли кого между деревьями. Вдруг там что-то мелькнуло, вот я и кинулась бегом. Заплакала, закричала, а шорох все не стихает. А потом увидела нашу улицу, и тут уже рванула со всех ног.

– Значит, на улице за тобой никто не шел?

Руби покачала головой.

– Можешь описать этого человека?

Сестренка опять мотнула головой.

– Ну, хоть что-нибудь. Рост, одежда, цвет волос.

– Нет. Сказала же – между деревьями что-то промелькнуло, но приглядываться не стала.

Некоторое время Сэм молча смотрел на нее. Руби была большая любительница привлекать к себе внимание. Иногда разыгрывала целые представления. Следовало убедиться, что это не тот случай.

– Ты точно уверена, что за тобой кто-то шел?

– Думаешь, я вру?

– Понимаю, Руби, тебе приходится нелегко. Ты чувствуешь себя так, будто стоишь на втором месте после Элли. Но нельзя придумывать такие вещи только для того, чтобы обратить на себя внимание.

И снова на глаза Руби навернулись слезы.

– А ну пошел отсюда!

– Руби…

– Отвали, Сэм. Тебе, кроме Элли, на всех плевать. И мама такая же.

– Неправда, Руби. Просто иногда некоторые люди придумывают всякие истории, чтобы вокруг них суетились, и я хотел убедиться, что ты не сочиняешь. Понимаю, без папы тяжело, но я всегда готов тебя поддержать.

– Я говорю правду, – произнесла Руби, на этот раз гораздо тише. – Там, за деревьями, кто-то был.

Сэм задумчиво посмотрел на нее. Вся кровать в комнате Руби была завалена мягкими игрушками, но постепенно ребенок превращался в молодую девушку. Косметика, духи, фен, к будильнику прислонена фотография какого-то парня. Примерно ее возраста, видный, спортивный. Должно быть, бойфренд, предположил Сэм. Он шумно вздохнул.

– Ладно, попробую что-нибудь узнать. Но обещай, что больше по тропинке ходить не станешь.

– Хватит меня учить!

– Руби…

– Я серьезно. Не имеешь права мне указывать. Ты мне не отец. Да, папы у меня нет, но это еще не значит, что ты можешь мной командовать!

Сэм наклонился к Руби и поцеловал ее в затылок.

– Не волнуйся, мы понимаем, что ты – это ты, а не вторая Элли. Просто мы очень боимся, что и с тобой случится беда. Пожалуйста, ради нас – будь осторожна.

Выйдя из комнаты Руби, Сэм спустился на кухню. Мама сыпала муку в миску. Когда хотела отвлечься, сразу принималась печь пироги. Сэм обнял ее за плечи. Наверху заиграла громкая музыка.

– Все будет хорошо, – произнес Сэм. – Не бойся.

Мама кивнула, но промолчала.

– Джо не звонил?

Мама принялась мешать чуть ли не с остервенением. Ответ был понятен и без слов.

– Я с ним поговорю, – пообещал Сэм.

Мама подняла голову.

– Ты же знаешь, Джо очень много работает.

– Как и все мы, мама, – отозвался Сэм. – Как и все мы.

Глава 41

Моника тяжело дышала, пытаясь прийти в себя после падения. Она ударилась головой, волосы стали влажными и липкими от крови. Что-то захрустело под подошвами сапог, Моника ахнула и отпрянула. Руки все еще были связаны. Шаги последовали за ней, и Моника отодвинулась еще дальше, энергично работая ногами и извиваясь, как змея, а потом свернулась в клубок, чтобы защититься. Раздался низкий, злобный смех, в котором звучала издевка.

Девушка прижалась головой к холодному бетонному полу. К виску прилип какой-то сор. Она поводила головой, пытаясь избавиться от повязки, но та была завязана слишком крепко. У Моники голова шла кругом. Она одновременно испытывала страх, боль и непонимание, как такое могло произойти. Сил больше не было, и Моника разозлилась на себя за то, что поддалась слабости. Она будет бороться, однако решимость таяла с каждой минутой.

– Зачем вы это делаете? – спросила Моника упавшим голосом. – Прошу вас, отпустите меня.

Моника сама слышала, что ее слова звучат жалко. Хотелось бы говорить громко и с вызовом, но Монике было слишком страшно. Она не понимала, что происходит. Снова раздались шаги, совсем рядом с ее головой. Пальцы коснулись волос, и Моника отпрянула. Послышался смех. Женщина. Сейчас она была немного в стороне. Наблюдает, решила Моника.

– Скажите хотя бы зачем, – повторила она.

Наступило молчание, и наконец женщина спросила:

– Ты любила когда-нибудь?

Прежде чем Моника успела ответить, неизвестная продолжила:

– Знаю, о чем ты сейчас думаешь, – цветочки, прогулки за ручку и вся эта чепуха из любовных романов. Нет, я не про такую любовь, а про настоящую, когда страдаешь, ни о чем другом думать не можешь, на все ради него готова. Хотя бы представляешь, что это такое?

– Не понимаю, – ответила Моника, переводя дыхание.

– Значит, не знаешь, иначе не стала бы спрашивать.

– При чем тут любовь?

Моника попыталась высвободить руки.

– Какой толк объяснять, все равно не поймешь. – В голосе женщины снова зазвучала злоба. – И никто не понимает. Только осуждают. Ты не об этом думай, а о том, как спастись. Время идет.

Моника почувствовала, как тон женщины изменился. До этого он был задумчивым, а теперь приобрел зловещее звучание. Моника поняла, что упустила шанс договориться с этой особой, даже не успев сообразить, что он у нее появился. Чуть покачиваясь, Моника с трудом поднялась и расставила ноги шире, чтобы не упасть. Медленно повернулась, проверяя, нет ли под ногами препятствий.

Кто-то пролетел мимо, задев волосы – то ли птица, то ли летучая мышь. А может, это был один из людей, привезших ее сюда. Моника поспешно отпрянула. Пригнулась, опустила плечи и, покачиваясь, остановилась. Куда идти, она не знала. Темнота пугала. Оставалось ориентироваться по звукам, но их источники постоянно перемещались – Моника представления не имела, где эти люди, пока не ощущала чье-то дыхание или не слышала шепот.

– Отпустите, – взмолилась она. – Я никому не скажу.

За спиной послышался мужской смех. От резкого поворота закружилась голова. Моника совсем растерялась. Пахло несвежим одеколоном. Рядом послышался голос, и Моника вздрогнула.

– Ну давай же, убегай, – зловещим шепотом, похожим на шипение, произнесла женщина.

– Почему вы просто меня не отпустите?

– Это будет совсем не то.

Казалось, женщина не стояла на одном месте, а двигалась. Послышались тихие шаги. Моника попыталась определить, куда направляется женщина, но от этого снова закружилась голова, а вытянуть руки, чтобы удержать равновесие, было нельзя. Шаги раздались совсем рядом, и Моника дернулась, ощутив резкую, обжигающую боль в предплечье. Рукав стал мокрый, и Моника вскрикнула. Ее порезали чем-то острым. Моника медленно попятилась, всхлипывая сквозь стиснутые зубы.

– Вы что делаете?

– Надо же заставить тебя бежать, – произнесла женщина. – Не стой на месте. Другие тоже пробовали сопротивляться, но ничего не вышло.

– Другие? – выговорила Моника дрожащим голосом.

Женщина рассмеялась:

– Думаешь, ты особенная? Наша первая и единственная?

Женщина шагнула ближе, заставив Монику вздрогнуть.

– Если хочешь стать первой, кому удастся сбежать, беги. Вот тогда точно уникальной станешь.

Повязка снова намокла от слез. Моника поняла, что у нее нет выбора. Порез обдало холодным ночным воздухом, и она поморщилась. Понимала, что ей в любом случае не уцелеть, однако может повезти. Вдруг она найдет способ снять повязку или освободить руки? Если Моника не будет связана, борьба станет равной, и она сможет победить. Моника кинулась бегом. Она сморщилась, боясь, что сейчас во что-нибудь врежется, но это было лучше, чем оставаться на одном месте. Моника сама понимала, что бежит слишком медленно, однако быстрее не осмеливалась. Из-под повязки ничего не было видно, и Моника старалась бежать боком, чтобы в случае чего натолкнуться на препятствие плечом. Сзади раздались нарочито громкие шаги. Моника пронзительно закричала. Звук отразился от крыши. Она понадеялась, что кто-то услышит крики. Шаги стали быстрее – перешли на бег. Кто-то толкнул ее, заставив упасть. Моника не могла вытянуть руки и попыталась сгруппироваться, чтобы смягчить удар, но это не помогло. Она сильно ударилась головой обо что-то металлическое и упала на пол. Попыталась сделать вдох, чтобы прийти в себя, но это оказалось непросто – мышцы скулы отказывались подчиняться. Моника ощутила слабость и острую боль. Похоже, кость была сломана.

Моника снова попыталась подняться на колени, стараясь пересилить себя и отгородиться от боли. Но, вставая, чувствовала, что едва держится на ногах. По лицу текла кровь.

– Я никуда не побегу, – произнесла Моника сквозь стиснутые зубы. Голос звучал едва слышно, рана продолжала кровоточить. С трудом дыша, Моника опустилась на колени. – Не собираюсь играть в ваши игры.

До ее головы дотронулись чьи-то руки. Моника вскрикнула от боли, и тут с нее сняли повязку. Моника несколько раз моргнула – впрочем, вокруг было слишком темно, чтобы свет бил по глазам. Осмотрелась, увидела высокую дырявую крышу, опиравшуюся на металлические опоры, и длинные бетонные платформы. Заметив какое-то движение, Моника разглядела двух людей. В лунном свете можно было различить только силуэты.

– Кто вы? – спросила Моника.

Одна фигура шагнула вперед. Судя по узким плечам, это была женщина, хотя рассмотреть ее как следует не удавалось.

– Отпустите меня, пожалуйста, – выговорила Моника и опустила голову. Кровь и слезы капали на пол. Женщина подошла ближе.

– Ты – подарок ему от меня. Поэтому отпустить тебя могу, только если он сам захочет. – Женщина повернулась к спутнику: – Ну как, хочешь?

Моника снова подняла голову и, увидев лицо женщины, открыла бы рот от удивления, если бы не боль в скуле. Она несколько раз моргнула, чтобы развеялся красный туман перед глазами и ушли разноцветные точки. Обретя дар речи, Моника произнесла:

– Не понимаю… Зачем?..

Мужчина подошел ближе, но он был у нее за спиной, и Моника не могла видеть его лица.

– Это для тебя, – сказала ему женщина.

Моника закрыла глаза и услышала, как он расстегивает ремень прямо у нее над головой. Попыталась отползти, но мужчина схватил ее за волосы, прежде чем она успела сдвинуться с места. Дыхание его участилось, и по быстрым движениям рук Моника догадалась, что происходит.

– Перестаньте, – расплакалась девушка.

Испытывая одновременно и отвращение, и страх, она пыталась отстраниться, но он продолжал, энергично дергаясь и сопровождая свои действия стонами. Моника поглядела на женщину – та явно наслаждалась ситуацией, выжидающе замерев на корточках. Мужчина издал протяжный стон и ахнул, рука его расслабилась, и женщина прыгнула вперед с прозрачным пластиковым пакетом в руке. Набросила Монике на голову и затянула. От неожиданности Моника сделала глубокий вдох, и пластик попал в рот. Пакет плотно облепил лицо, и Моника выдохнула. Но легкие уже ощущали нехватку воздуха, к тому же он стал горячее. Через пластик Моника видела, как мужчина отошел в сторону, застегивая брюки.

Но его загораживала женщина. Зубы оскалены от натуги, глаза прищурены. Сделать вдох было практически невозможно. Моника поняла, что это конец. Хотелось попросить у всех прощения. Моника знала, сколько боли причинит случившееся ее родителям и брату. Уже почти задохнувшись, она конвульсивно вздрагивала в попытках сделать хотя бы еще один вдох.

Глаза она старалась держать открытыми, чтобы бросить вокруг последний взгляд, но видела только женщину. Ее округлившиеся глаза были полны маниакального злорадства. Потом все вокруг померкло. Легкие все еще боролись за воздух, но Моника ощутила покой. Скула больше не болела. Казалось, кто-то постепенно убавлял свет в помещении. Рядом смеялись и кричали. Где-то неподалеку плакал ребенок. Мимо снова проехал трамвай, раздавались обычные городские звуки, но постепенно и они отступили. Все вокруг заволокло туманом, и Моника почувствовала, как опрокидывается на спину и ударяется о бетон, но на этом падение не закончилось, и она стала медленно погружаться в темноту.

Глава 42

К утру голова у Джо не прошла. Он попытался сесть и поморщился от острой боли. Тут же почувствовал у себя на плече чью-то руку.

– Не вставай, подожди…

Джо узнал тихий голос Джины. Попытался сфокусировать взгляд и увидел, что в руках она держит стакан воды и таблетки.

– Прими, – велела она. – Будет легче, это обезболивающее.

Джо спустил ноги с кровати.

– Боюсь, в такую рань мой внешний вид оставляет желать лучшего, – сонным голосом произнес он и закашлялся. От этого голова разболелась еще сильнее. Джо поблагодарил Джину за таблетки и проглотил их, запив водой.

– С утра все не красавцы, – ответила Джина и встала с кровати, чтобы раздвинуть занавески. Прищурив усталые глаза, Джо поглядел на ее спину. На Джине была ночная рубашка из кремового шелка, коротенькая и сексуальная. Когда Джина встала на цыпочки, край приподнялся, выставляя напоказ белые трусики. Несмотря на головную боль, Джо залюбовался ее фигурой. Когда Джина снова повернулась к нему, поспешно отвел взгляд, но, судя по улыбке, она поймала его с поличным.

– Вижу, тебе уже намного лучше, – прокомментировала Джина и направилась к двери. – Завтрак через десять минут. Жду внизу.

Джо украдкой усмехнулся, слезая со скрипящей кровати. Ночь он провел в гостевой спальне Джины. Кровать была узкая, явно предназначенная для тех редких случаев, когда приходилось кого-то приютить. Вспомнив вчерашний вечер, Джо поморщился. Когда головокружение у него прошло, Джина решила открыть бутылочку вина. Вряд ли врачи посоветовали бы такой способ лечения, но боль притупилась. Однако теперь Джо был уверен, что причина его сегодняшнего вялого состояния не только в ударе по затылку.

Джо поковылял в ванную. Зеркало между шкафчиками не пощадило и отразило всю неприглядную картину. Вокруг глаза все распухло и побагровело. Вопросов не избежать, но и дома отсиживаться тоже не дело. Поморщившись, Джо поплескал в лицо водой, а потом вышел из ванной и принялся одеваться. Пришлось натягивать вчерашнее. Джина выстирала его рубашку и повесила на дверь спальни сушиться. Следы от крови остались видны, но, по крайней мере, теперь Джо не напоминал героя фильма ужасов.

Он спустился на первый этаж, Джина уже оделась и готовила завтрак – яичницу с беконом. На гриле поджаривались сосиски. Морщась, Джо опустился на стул и откинулся на спинку, пока Джина накладывала в его тарелку еду.

– Ну и что собираешься делать? – снова спросила Джина. – Не передумал насчет полиции?

– Я уже сказал – ни за что, – ответил Джо. – Ну, синяк под глазом, ну, голова трещит – подумаешь… Наверное, так мне и надо. Не знаю, кто мне врезал, но в полиции от души посмеются, когда к ним прибежит за помощью весь из себя крутой адвокат, защитник преступников.

– Таких у нас мало, – возразила Джина. – Большинство понимает, что каждый просто выполняет свою работу.

– Но желающие поднять шумиху найдутся всегда.

– Мы должны знать, что произошло, – не сдавалась Джина. – Мы – это я, Моника и все остальные, имеющие отношение к делу Ронни.

Джо нахмурился:

– Согласен. Извини. Не волнуйся, сам разберусь, без полиции.

И он принялся за еду. Макая сосиску в яичницу, Джо сообразил, что у него со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было – поужинать так и не дали. Тут у Джины зазвонил телефон. Судя по ее многозначительной улыбке, звонили спросить о его состоянии, ведь телефон Джо был сломан.

– Тебя, – прошептала Джина.

Джо взял мобильник и услышал голос Ким.

– Как себя чувствуешь? – произнесла она почему-то шепотом.

– Не особо, но скоро буду как новенький. Ты где?

– Дома. Шон в душе, вот и воспользовалась шансом. Другой возможности позвонить до работы не будет.

– Не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.

– Я очень беспокоилась, Джо, – с искренней тревогой в голосе поделилась Ким. – На тебя же напали.

Джо посмотрел на Джину и увидел, что та улыбается. Джо отвернулся.

– Успокойся, все нормально.

Ким некоторое время помолчала и наконец предложила:

– Давай снова встретимся. Ты же не против?

– По работе?

– Нет, – ответила Ким. – По дружбе.

Джо закрыл глаза, вспоминая вчерашний разговор. Голос Ким звучал нежно и мягко, а не резко, как на суде. Потом погрузился в воспоминания о студенческих годах – перешептывания в темноте, тихие стоны, ее руки, обхватившие его спину…

– Думаешь, это хорошая идея? А как же Шон? – спросил Джо.

– То есть, по-твоему, идея плохая?

Джо помолчал и честно ответил:

– Да.

Теперь умолкла Ким и наконец произнесла:

– Ну ладно, извини. Выздоравливай, Джо.

И повесила трубку. Джо уставился на телефон и шумно вздохнул.

– Неужели от ворот поворот дал? – спросила Джина и, не дождавшись ответа, прибавила: – Ты просто боишься женщин.

– С чего ты взяла?

– Прямо из кожи вон лезешь, чтобы, не дай бог, ни с кем серьезные отношения не завязались.

Джо промолчал. Можно было начать оправдываться или произнести прочувствованную речь о том, как ему еще не посчастливилось встретить свою судьбу, однако Джо понимал – Джина во многом права.

– Ким живет с мужчиной, – наконец проговорил Джо.

– А вдруг он не тот, кто ей нужен? Позволь Ким решать самой.

Джо покачал головой:

– Ну уж нет, с женщинами в отношениях не связываюсь. Одни проблемы.

– Она тебе нравится?

Джо не ответил, сосредоточившись на еде. Джина потянулась и взяла его за руку.

– На самом деле ты гораздо лучше, чем сам о себе думаешь.

Джо улыбнулся. Ну, хоть одно положительное качество нашлось.


Сэм не сомкнул глаз до самого утра. Пытался заснуть, ведь день предстоял напряженный, и нужно было набраться сил, однако рассказ Руби упорно не давал покоя. Сэм не очень-то поверил сестренке – Руби слишком часто выдумывала или совершала всякие глупости, чтобы привлечь внимание, и все-таки следовало убедиться наверняка. Если окажется, что Сэма вдруг подвела интуиция, пренебрежение словами сестры ляжет на совесть тяжелым грузом.

Сэм дошел до тропинки, где за Руби якобы шел неизвестный, и решил выждать – вдруг заметит кого-нибудь подозрительного? Сел на скамеечку у самого конца тропинки. Лавка стояла на видном месте. Можно было подумать, будто Сэм просто отдыхает. Во всяком случае, со стороны было не похоже, чтобы он за кем-то наблюдал.

Здесь, между двумя участками коттеджей, сохранился кусочек леса. С одной стороны рядом с тропинкой находился мамин дом, с другой – новое здание из красного кирпича, построенное на месте старинного коттеджа с террасой. Торопясь как можно скорее придать городу современный облик, его снесли. Вдоль посыпанной гравием дорожки тянулись ряды деревьев, неподалеку журчал маленький родник, над которым возвышался крутой склон, ведущий прямо к маминому дому. Со скамейки, где расположился Сэм, местность просматривалась хорошо. Если кто-то прячется среди деревьев, Сэм его сразу заметит.

Он подумал об Элли. Когда-то она тоже ходила по тропинке. Место было знакомое, ведь Элли множество раз благополучно возвращалась этим путем, и это ослабило бдительность. На Элли были наушники, и шагов она не услышала. Тро пинка была извилистая, некоторые участки совсем не просматривались, а звуки поглощала густая поросль. Элли нашли в самой чаще, возле дерева, куда ее притащили через кусты. Трусики спущены до щиколоток, блузка сорвана с плеч.

Сэм зажмурился. Сам он этой картины не видел, но ему описали подробности, и Сэм воссоздал ее в воображении, хотя старался лишний раз не думать об этом. Он как будто своими глазами видел вблизи каждую деталь – царапины на светлой коже, кровь на лице от удара. Всего лишь один неправильный поворот, глупая беспечность, привычка отмахиваться от предупреждений взрослых – все это стоило сестренке жизни. Сэм не допустит, чтобы то же самое повторилось снова.

На тротуаре толпились школьники в синих формах. Некоторые беззаботно шагали по тропинке между деревьями, и Сэм едва удержался, чтобы не предупредить их. Но одинокий мужчина, разговаривающий с подростками, вызывает подозрения. Так и о нем самом могут бог знает что подумать.

Сэму показалось, что он услышал какой-то звук. Хруст гравия. Потом с ним поравнялись два школьника. Один из мальчишек воспользовался укромным местом, чтобы выкурить сигарету. Сэм вздохнул. Нет, бесполезно. Обычная тропинка рядом со школой, которой пользуются почти все местные жители. Но Руби отлично знала, с чем связано это место для Сэма. Он поднялся со скамейки. Сэм был очень зол на Руби. Воспользоваться памятью об Элли, чтобы заставить старшего брата примчаться, как на крыльях, и прыгать вокруг нее! Сэм зашагал обратно к машине, сунув руки в карманы, и тут услышал крик. Сэм обернулся. Двое школьников тоже смотрели в сторону источника звука. Сэм со всех ног кинулся обратно. Кричала девушка – громко, пронзительно. Не сбавляя скорости, Сэм преодолел первый поворот, слыша топот собственных ног. В карманах брюк позвякивали ключи от машины и монеты.

Наконец Сэм достиг цели и застыл. Визжала и смеялась старшеклассница, которую подхватил на руки какой-то парень – похоже, бойфренд. Сэм тяжело дышал, переводя дух после быстрого бега. Когда ребята заметили его, Сэм вскинул руки в извиняющемся жесте. Девочка явно смутилась и поспешно натянула задравшуюся юбку на колени. Парочка поспешно скрылась с «места происшествия». Сэм поглядел им вслед. Так и знал, что от этой затеи никакого толку.

Опустив голову, он побрел обратно, и тут услышал из-за деревьев какой-то звук. Источник находился слева. Сэм поспешно оглянулся. Там кто-то прятался. Судя по звукам, этот человек продирался через заросли. Сэму удалось разглядеть чью-то фигуру, мелькавшую между деревьями. Одет неизвестный был в зеленое и почти сливался с листвой. Он явно торопился скрыться. Сэм снова перешел на бег и устремился в глубь леса, перескакивая через корни деревьев и стараясь не спотыкаться на неровной земле. Однако в тени никто не затаился, да и услышал Сэм только обычные лесные шорохи. Он быстро запыхался – слишком много лет просидел за столом, перебирая бумажки. Но Сэм хорошо знал эту местность. Сверху на склоне стояли ворота, ведущие в небольшой детский парк, а за ним располагался квартал современных домов. Оттуда Сэм сможет прекрасно разглядеть человека, за которым гонится, стоит тому выскочить на открытую местность.

Сэм уже задыхался, однако побежал еще быстрее. Но взгляд Сэма был устремлен вперед, а надо было смотреть под ноги. Правая нога зацепилась за камень. Сэм потерял равновесие, упал и ударился грудью о корень. У него на некоторое время перехватило дух. Сэм застонал и схватился за бок. Потом бросил взгляд на склон. Кто бы ни скрывался за деревьями, этому человеку удалось сбежать. Сэм топнул по земле ногой и громко выругался. Потом подумал о Руби и понял, что сестренка говорила правду. За тропинкой и впрямь кто-то наблюдал.

Глава 43

Когда Джо выходил из своей квартиры, переодевшийся и освежившийся после душа, он понадеялся, что хорошая солнечная погода улучшит самочувствие. Тот, кто ударил его вчера вечером, похоже, знал свое дело. Когда Джо поворачивал голову слишком быстро, сфокусировать взгляд потом удавалось не сразу – ощущение примерно такое же, если пытаешься смотреть в Интернете видео, а скорость слишком маленькая.

Джо направился по обычному маршруту. Сначала вдоль реки, где две ивы касались ветвями поверхности – идиллический природный уголок, контрастирующий с индустриальным окружением, – потом по длинному металлическому мосту, соединявшему кварталы многоквартирных домов с кирпичными арками, по которым с грохотом и шумом ходили поезда и трамваи.

Обычно Джо наслаждался этой прогулкой, но теперь все вокруг казалось подозрительным. Сооружения, раньше казавшиеся просто свидетельством промышленной истории Манчестера, теперь навевали мысли о незнакомцах, прячущихся в их тени. Нападавший явно следил за Джо, и не исключено, что угроза до сих пор сохраняется.

Джо начал петлять и почувствовал, что невольно ускорил шаг. В доме у Джины отмахиваться от проблемы было легко, но теперь, когда Джо был один, причем находился в непосредственной близости к месту, где произошло нападение, браваду как ветром сдуло, и по коже пробежал холодок страха. Джо прислушивался, не раздадутся ли за спиной шаги или окрик. А вдруг сразу нанесут удар в спину? Причем на этот раз – не кулаком.

Джо дошел до Садов святого Джона – здесь он обычно наслаждался покоем в окружении зеленых деревьев перед тяжелым рабочим днем. Но, закрыв за собой калитку, Джо обратил внимание, что в садах малолюдно. Единственным звуком, кроме пения птиц, был хруст гравия под его ботинками. В любой другой день Джо бы только порадовался уединению, но после вчерашних событий ему и здесь мерещилась опасность. Джо не мог избавиться от ощущения, что в кустах кто-то затаился. А факт, что вчера за ним наблюдали именно из этого парка, оптимизма не прибавлял.

Наконец Джо остановился, вернулся и вышел обратно за калитку. Конечно, теперь придется обходить парк, но лучше он будет добираться до работы длинным путем. Когда Джо зашел в офис, секретарша Марион сразу уставилась на его лицо, но промолчала.

– Поскользнулся, – пояснил Джо и направился к лестнице. За спиной раздалось щелканье клавиатуры. Вне сомнения, Марион решила воспользоваться электронной почтой, чтобы поделиться с кем-то любопытной новостью.

Джо вошел в кабинет и сразу закрылся. Он понимал – если оставить дверь открытой, весь офис найдет какой-нибудь предлог, чтобы пройти мимо и заглянуть внутрь. Джо почувствовал, как часто дышит, а взглянув на руки, обнаружил, что они дрожат. Ну уж нет, это шоу они не увидят. Джо подошел к окну – отчасти по привычке, отчасти – чтобы проверить, не явился ли подозрительный тип в парк. Но там никого не оказалось. Джо отошел от окна. Нужно выкинуть из головы вчерашний вечер. Он попытался убедить себя, что ничего особенного не произошло. Подумаешь, в пабе врезали. Может, это был просто пьяный посетитель. Или Джо подверг какого-нибудь свидетеля слишком жесткому перекрестному допросу, и тот, встретив адвоката, решил воспользоваться возможностью и отомстить. Всякое бывает. Но Джо упорно приходили на ум мысли о незнакомце, присутствовавшем на заседании суда. Если его интересовал процесс, значит, произошедшее как-то связано с делом Ронни.

В дверь постучали, и в кабинет с чашкой кофе вошла секретарша Джо, Лиза. Увидев синяк, сохранить невозмутимое выражение на лице не смогла.

– Спасибо, – поблагодарил ее Джо и прибавил: – Вот, поскользнулся…

– Марион рассказала.

Прежде чем Джо успел отпить хоть глоток, на столе зазвонил телефон. Марион.

– К вам посетитель. Пропускать? – спросила она.

Джо взглянул на часы. И кого принесло в начале десятого?

– Пусть Моника его примет.

– Она еще не приходила.

Странно, в это время Моника обычно уже была на рабочем месте.

– Что за посетитель? Как зовут?

– Он не представился. – И тут Марион прошептала в трубку: – Просил передать – это насчет вчерашнего вечера.

Джо хотел было потереть глаз, но действие обезболивающего постепенно слабело, и он поспешно отдернул руку.

– Скажите, чтобы присаживался. Сейчас спущусь.

Джо со вздохом положил трубку. Перспектива обсуждать вчерашний вечер не внушала восторга, но, раз уж являются прямо на работу… Потом Джо подумал о Ким. Если в пабе видели его, то и ее тоже заметили. Еще не хватало, чтобы пошли сплетни об их романе. Джо нарочно остановился на верхней ступеньке лестницы – оттуда отлично просматривалась рецепция. И застыл. Там сидел высокий мужчина в серых брюках и синем свитере – видимо, нарядился перед встречей с адвокатом. Джо зашагал к нему. Когда мужчина поднял глаза и заметил его, сразу прикрыл рот рукой, а на глазах выступили слезы.

– Мне очень жаль, что так вышло… – начал он. Джо вскинул руку, останавливая его, и стиснул зубы. Это был тот самый человек, который следил за офисом и приходил в суд.

– Разговаривать будем наверху, – бросил Джо.

Когда дошли до кабинета, Джо открыл дверь и впустил незнакомца первым. Тот еще раз взглянул на лицо Джо и поспешно отвернулся. Джо указал на стул и, когда мужчина сел, расположился по другую сторону стола. Так надежнее – хоть какое-то препятствие.

Некоторое время мужчина лишь беспокойно ерзал на стуле, и единственным звуком в кабинете было поскрипывание ножек. Джо не спешил нарушить затянувшееся молчание. Пусть этот тип начинает первым. Наконец мужчина бессильно уронил руки и произнес:

– Простите, мистер Паркер.

По щеке у него скатилась слеза, а подбородок задрожал. Джо растерялся:

– Ничего не понимаю.

– Это я ударил вас. Извините.

– Уже догадался. Но какого черта? Зачем?

Мужчина не ответил. Джо дал ему немного времени, чтобы тот перестал рыдать, а потом произнес:

– Ну ладно. Для начала я хочу знать, с кем разговариваю.

Вытирая слезы, мужчина поднял голову:

– Я Дэвид Робертс.

– Мне ваше имя ни о чем не говорит.

От раздражения голос Джо звучал резко.

– Нэт Робертс – мой сын.

Джо на секунду прикрыл глаза. Мог бы и раньше сообразить. Он уже некоторое время получал открытки, в которых сообщалось о радостных событиях, в которых Нэт Робертс обязательно принял бы участие, будь он жив. Один из клиентов Джо убил молодого человека в бессмысленной уличной драке – если это, конечно, можно назвать дракой. Нэт просто оказался не в том месте и посмотрел не на того человека – пьяного, разъяренного, ищущего, на ком сорвать зло, когда его вышвырнули из ночного клуба. Нэт шел мимо, клиент Джо что-то крикнул ему вслед, Нэт ответил и получил удар кулаком. Все бы обошлось, не ударься он головой о бордюр. Так жизнь молодого человека оборвалась в манчестерской подворотне. Нападавшего признали виновным в убийстве. Он получил всего пять лет, и, когда вышел из тюрьмы, все у него было впереди – в отличие от несчастного Нэта. С тех пор Джо приходили то фотографии могилы Нэта, то открытка в день, когда ему исполнилось бы двадцать, то снимки новорожденной племянницы, на которую молодой человек так и не успел посмотреть.

– В понедельник Нэту исполнился бы двадцать один год, – произнес Дэвид. – Хотел рассказать вам об этом, скандал закатить, что ли… Вы ведь и не представляете, что я чувствую, как меня выводит из себя эта несправедливость. Но духу не хватило. Я трус.

– Мне очень жаль, что так вышло, – тихо произнес Джо. – Понимаю, вы не поверите, но, если я адвокат, это еще не значит, что я неспособен на человеческие чувства.

– Вы выставили смерть Нэта будто какой-то пустяк. Мол, подумаешь – уличная ссора. Надо проявить снисхождение к убийце…

Джо не ответил. Его клиент не хотел убивать Нэта. Просто спьяну распустил руки – в субботу вечером подобных случаев сколько угодно. Дэвид Робертс не видел, как рыдал убийца, как не в силах был смотреть Джо в глаза, когда обсуждали обстоятельства гибели Нэта. Но Джо понимал, что отец Нэта не хочет этого слышать. Пока он не готов. Джо и так уже принес достаточно извинений за действия своего подзащитного. Дэвид уставился в потолок, и по щекам снова покатились слезы.

– А теперь получается, что я и сам не лучше того гада, который Нэта убил. Вышел из себя. Нет, надо взять себя в руки. Все никак не оправлюсь. Кто же знал, что придется сына хоронить? Не знал, что делать, вот все горе и вылилось в злобу. Лютой ненавистью вас возненавидел, Джо Паркер, за то, что виновного выгораживали. А мы, можно подумать, и не люди вовсе, а так…

– И зачем же вы следили за мной?

– Хотел рассказать, каково мне пришлось, чтоб вы знали, сколько горя вы с вашим подзащитным мне причинили. И не мне одному – и матери Нэта, и всей семье. Нас как будто на обочину выкинули. Не знал, что делать, а потом узнал, что вы опять какого-то убийцу выгораживаете. Вот и не вытерпел.

– Но почему именно вчера?

– Готовился, собирался высказать все, что наболело. Вдруг поймете? И тут увидел, как вы там сидите – выпиваете, посмеиваетесь, будто для вас убийц из-за решетки вытаскивать – обычное дело, а на таких, как мы, вам плевать глубоко. Вот и не сдержался. Пошел за вами и заехал сзади кулаком, а вы, когда падали, о раковину ударились, да с таким звуком… Я прямо весь обмер. Гляжу – не шевелитесь…

– Можете не продолжать, – вскинул руку Джо.

– Нет, уж позвольте договорить. Получается, я то же самое сделал, что и убийца Нэта. Выходит, я такой же…

– Вы такой же, как он, я и любой другой человек, которому случалось сделать глупость, обернувшуюся более серьезными последствиями, чем он предполагал.

Дэвид вытер глаза.

– Теперь понял. Простите. Больше я вам писать не стану. Пойду в полицию и расскажу, как все было.

– Не надо. В полицию я не обращался.

Дэвид, похоже, удивился, и Джо пояснил:

– Если вчерашний случай помог вам многое понять и облегчить ваше горе, я даже рад, что вы это сделали. Конечно, перестарались немного, но все хорошо, что хорошо кончается.

Дэвид со вздохом кивнул. Лицо его выражало облегчение.

– Спасибо.

Джо встал и указал на дверь, давая понять, что встреча закончена. Дэвид поднялся со стула, сделал несколько шагов, но вдруг остановился и прибавил:

– И вот еще что. Я ведь не один за вами следил.

– В смысле?

– Сначала не обратил внимания, а потом… В общем, сидел я в садах, и тут увидел, как кто-то к вашему офису идет. Шел-шел, потом вдруг обратно повернул, будто передумал. Так и мотался туда-сюда. Вид нервный, все на ваше окно поглядывал. Ну, я и подумал – неспроста это…

– Как он выглядел?

– Высокий такой, тощий, неопрятный, одет в китель с гербом. Подозрительный тип.

– С гербом?..

– Да. Вроде китель поношенный, но на нем сидел, как на корове седло. Будто корчит из себя позабытого военного героя, а сам пороху не нюхал.

Описание определенно показалось Джо знакомым. Он подошел к столу и принялся рыться в бумагах, которые вчера принесли Джина и Моника. Отыскал заметку про Тэрри Дэя – ту самую, про марш в поминальное воскресенье. Вот она, фотография Дэя в берете, с полученными кем-то другим медалями.

– Он?

Дэвид, прищурившись, принялся рассматривать фотографию.

– Он самый. Здесь-то он больше на героя похож, но вчера ни за что бы не подумал.

Джо поблагодарил Дэвида и, как только тот ушел, сразу сел и принялся обдумывать новый поворот дела. Выходит, Тэрри Дэй следит за ним и, похоже, хочет поговорить. Но зачем? Не успела разрешиться одна загадка, как тут же появилась вторая.

Глава 44

Заходя в оперативный штаб, Сэм старательно избегал строгого взгляда инспектора Эванс. Судя по промасленным пакетам из-под горячих сэндвичей, другие офицеры пришли уже давно. Сэм скользнул за свой вчерашний стол и включил компьютер, но не прошло и минуты, как на плечо ему легла рука. Сэм поднял голову.

– Поговорим? – предложила Эванс. Голос звучал неожиданно мягко. Инспектор повернулась, призывая Сэма последовать за ней.

Когда они шагали между столами, головы никто не поднял. Судя по тому, как сотрудники избегали смотреть Сэму в глаза, они явно решили, что сейчас его ждут крупные неприятности. В отделе особо тяжких преступлений от сотрудников требуют полной отдачи. Пропала еще одна девочка, а Сэм заявился на службу в начале десятого, будто предстоит рядовое скучное дежурство. Когда Сэм опустился на стул перед инспектором Эванс, та демонстративно посмотрела на часы:

– Объяснитесь.

Сэм опустил глаза, гадая, что сказать, а когда принял решение, посмотрел Эванс прямо в глаза.

– У меня для вас информация, – произнес Сэм. – Вчера разговаривал с Беном Грантом, как вы и приказали.

– Слушаю.

– Грант упоминал мою сестру Руби. – Сэм набрал полную грудь воздуха. – У меня была еще одна сестра, Элли. Ее убили пятнадцать лет назад.

Эванс хотела что-то сказать, но запнулась и ограничилась сочувственной улыбкой.

– Мои соболезнования. Не знала.

– Руби родилась через два года после того, как Элли была убита. Грант об этом знал.

– Бен Грант в тюрьме и на свободу не выйдет.

– Да, – согласился Сэм. – Но, как вы уже знаете, случаи, которыми мы сейчас занимаемся, каким-то образом связаны с делом Бена Гранта. Он говорил про Руби, а вчера она вернулась домой из школы и рассказала, что за ней кто-то шел.

Эванс, не ожидавшая такой новости, склонила голову набок. Взгляд ее сделался пристальнее.

– Почему вчера не сказали? Могли бы узнать у кого-нибудь мой номер.

– Понимаете, Руби иногда выдумывает разные истории. Вбила в голову, будто находится в тени Элли, вот и старается переключить внимание на себя. А два дня назад была годовщина со дня смерти Элли. Только о ней и говорили, вот я и сомневался – что, если Руби просто исправляет «несправедливость»?

– А теперь перестали сомневаться. Почему? – спросила Эванс.

– Сегодня утром я сам пошел туда, на узкую тропинку, по которой Руби возвращалась из школы. На этом месте убили Элли.

– И ваша сестра все равно там ходит? – вскинула брови Эванс.

– Руби не воспринимает эту историю так, как мы. Она ведь не знала Элли. Короче говоря, Руби, скорее всего, говорила правду. Я заметил за деревьями какого-то человека. Все было, как рассказывала Руби.

– Когда за вашей сестрой шел неизвестный?

– Вчера. Около четырех часов.

– Позвоню в школу и велю предупредить учеников, чтобы держались от тропинки подальше, – проговорила Эванс. – Сегодня же отправим туда человека, пусть следит за всеми, кто будет вести себя подозрительно. Не исключено, что это просто местный вуайерист – прячется за деревьями и пялится на ножки старшеклассниц. Впрочем, даже если это просто любитель гулять по лесу, в участок его забрать не помешает – пусть попробует объяснить свое поведение.

Сэм удовлетворенно кивнул.

– Ну как, от дела отказываться не планируете? – спросила Эванс. – Вы – наше связующее звено между Беном Грантом и Ронни Бэгли, которого защищает ваш брат. Грант специально требовал вас – может, все-таки удастся обнаружить какую-нибудь важную деталь.

Сэм кивнул:

– Я готов.

– Кстати, о Бене Гранте, – произнесла Эванс. – Сказал он вчера что-то, чем можно воспользоваться?

– По делу – ничего, – покачал головой Сэм.

– Значит, только хвалился?

– Вроде того. Вчера по телефону я вам все пересказал. В общих чертах, Грант утверждает, что стал таким, потому что сестра разрешала ему мыть ей голову, а потом он ее убил.

– Выходит, встреча прошла зря.

– То есть?

– Когда вы позвонили, заглянула в его досье. Не было у Бена Гранта никаких сестер. Он единственный ребенок в семье. – Взглянув на растерянное лицо Сэма, Эванс продолжила: – Значит, Бена Гранта вычеркиваем. Ничего он нам сообщить не может. Какая-то связь между ним и недавними исчезновениями определенно существует, но, кажется, сам Грант не в курсе дела.

Эванс вышла из кабинета, и Сэм глубоко погрузился в раздумья. Хорошо, сестры у Бена Гранта не было, но что-то эта история определенно означала. Осталось только догадаться, что именно.

Глава 45

Сидя в машине, Джо набрал номер Моники. Он нашел в столе старый мобильник и вставил в него уцелевшую сим-карту. Никто не отвечал – снова. Тогда Джо позвонил Ким Ридер, хотя не был уверен, что она ответит. Вдруг Ким на суде? Но после нескольких гудков Джо услышал ее голос.

– Сейчас разговаривать не могу. Особенно про сегодняшнее утро. Извини, я не должна была всего этого говорить.

Там, где она находилась, было шумно. Судя по эху, Ким шла по коридору здания суда. Джо на секунду представил ее в мантии и безупречно белом парике.

– Извини. Звоню, чтобы согласовать один вопрос, – ответил Джо. – Профессиональный долг.

– Ну да, таким голосом ты только на суде разговариваешь, – ответила Ким, и Джо показалось, что он расслышал в ее голосе нотку разочарования. – Так что тебе нужно?

– Я насчет Тэрри Дэя. Собираюсь нанести ему визит.

После небольшой паузы Ким ответила:

– И думать не смей! – В голосе – ни следа былой теплоты. – Дэй – свидетель обвинения.

– Сама знаешь, свидетели частной собственностью не являются, – возразил Джо.

– А ты знаешь, что дело вовсе не в этом.

– Потому-то я звоню тебе и предупреждаю.

– Джо, не будь козлом, – не на шутку рассердилась Ким.

Джо вздохнул. Он хотел, чтобы все было по-другому, чтобы Ким просто ответила «делай, что хочешь». Но сам понимал – она слишком хороший прокурор и не допустит ничего подобного.

– Постараюсь, – ответил Джо более мягким тоном. – Узнаю что-нибудь важное – обязательно позвоню и сообщу тебе.

– Джо!

– Не волнуйся, я еду с Джиной. Она будет свидетельницей и позаботится о том, чтобы меня ни в чем не смогли обвинить.

– Вот именно – вдвоем удобнее сочинять историю в свое оправдание.

– Ты же меня знаешь, я не из таких, – ответил Джо и дал отбой.

Несколько секунд просто сидел и смотрел в окно, крепко сжимая руль. Понимал, что из-за его поведения между ними с Ким выросла стена. Конечно, профессиональные конфликты надолго не затягиваются, однако личные отношения после таких пикировок становятся чуточку прохладнее.

– Ну что, прошла любовь? – спросила Джина.

Когда Джо повернулся к ней, на губах у него играла улыбка.

– Надо что-то испортить – обращайся, перед тобой специалист, – пошутил он и потянулся к дверной ручке.

– Мог бы и не говорить ей. В прошлый раз ведь промолчал.

– Думаю, сегодняшняя встреча будет совсем не похожа на предыдущую.

Когда Джина тоже вышла из машины, Джо еще раз внимательно осмотрел дом Тэрри Дэя. Джина зашагала впереди, покачивая бедрами. Поднялась на крыльцо и нажала кнопку звонка. Прошла пара минут, и открывать никто не собирался. Джо и Джина повернулись, чтобы уйти, но тут дверь едва заметно приоткрылась, и в щели показалось лицо Тэрри Дэя. Джо улыбнулся и поздоровался:

– Доброе утро, мистер Дэй.

Тот сначала не шевелился, лишь переводил взгляд с Джо на Джину. Они могли видеть только маленькую часть его лица, поэтому определить настроение хозяина было трудно. Джо прибавил:

– Думаю, нам надо поговорить.

Тэрри шагнул назад и распахнул дверь. Хозяин стал подниматься по лестнице, Джо и Джина последовали за ним. Проходя мимо входа в квартиру Ронни на первом этаже, Джо сделал вид, будто хочет заглянуть внутрь, и даже потянулся к дверной ручке. Тэрри сразу крикнул:

– Туда нельзя!

Джо остановился. Тэрри нервно сглотнул и прибавил:

– Полицейские велели никого не пускать, пока суд не закончится.

– Почему?

– Вдруг защита захочет осмотреть?

– Я защита.

– Нет, они про экспертов говорили. Ну, которые пятна крови изучают и все такое. Сказали, буду пускать кого попало, защита этим воспользуется, да еще и все улики испортит.

Джо отошел от двери. Объяснение было весьма разумное. Когда Тэрри продолжил подниматься по лестнице, Джо уточнил:

– Значит, теперь вы в доме один?

– Мне так больше нравится, – ответил Тэрри. – Жаль только, деньги потерял, они мне ой как нужны.

Еще раз взглянув в сторону пустой квартиры, Джо последовал за Тэрри наверх. Оказалось, что все двери вторых апартаментов выходят на лестничную площадку. Видимо, перед тем как сдавать помещения в аренду, ремонт Тэрри не делал и оставил все как есть. Чем выше они поднимались, тем неприятнее чувствовал себя Джо – атмосфера здесь царила гнетущая. Света через стекло над дверью проникало слишком мало, верхняя часть лестницы была погружена в полумрак, вдобавок лестничные марши резко сузились. Дверь третьего этажа производила впечатление самодельной, будто хозяин просто вставил дверную коробку между потолком и полом, отчего она вся пришла в движение, стоило Тэрри войти внутрь. Он указал на гостиную, располагавшуюся с другой стороны площадки, и пробормотал что-то насчет кофе. Тэрри убежал готовить, а Джо с Джиной зашли в комнату и расположились на низком диване, прикрытом синим покрывалом. Возможно, на нем же Тэрри и спал. Из-за крошечных чердачных окон в гостиной было сумрачно, довершали мрачное впечатление темно-коричневые узоры на полу и табачный оттенок обоев под древесину.

– Если вернется с бензопилой, у меня при себе баллончик, – прошептала Джина.

– Кофе из его рук пить не собираюсь и тебе не советую, – сказал в ответ Джо.

Через несколько минут Тэрри вернулся с подносом, на котором стояли три чашки и маленькая тарелочка печенья. Джо взял чашку и поставил на пол. Джина сделала то же самое. Когда Тэрри сел, он указал на Джо и спросил:

– Что у вас с глазом?

– А то сами не знаете!

Тэрри, похоже, искренне растерялся:

– В смысле?

– Вы же за мной ходите, следите…

– Неправда, – отрезал Тэрри, однако на щеках проступил предательский румянец.

Джо медленно кивнул:

– К сожалению, правда. Вас заметили. А теперь, пожалуйста, объясните, что вам нужно. Вы что-то хотите мне сообщить?

Тэрри уставился на чашку, которую держал на коленях. Джо дал ему собраться с духом. Наконец, после нескольких минут, показавшихся получасом, Тэрри поднял голову и произнес:

– Мне нельзя с вами разговаривать. Запретили.

– Кто запретил?

– Полиция.

– Если у вас есть для меня полезные сведения, я имею полное право их узнать, – Джо полез в карман и, достав диктофон, продемонстрировал его Тэрри. – Говорите.

Ни слова не произнеся, Тэрри принялся водить ногтем по чашке. Джина подалась вперед:

– Мистер Дэй, если вам что-то известно, вы должны нам сообщить.

Тэрри посмотрел на нее, потом на Джо и глубоко вздохнул.

– Хорошо, расскажу. Это касается Кэрри и девочки.

– Мы вас слушаем.

Нервно сглотнув, Тэрри расправил плечи, будто набирался храбрости.

– Они живы, – наконец произнес Тэрри.

Джо вскинул брови:

– Живы?.. Откуда вы знаете?

– Своими глазами их видел.

Глава 46

Никто из коллег не обращал на Сэма внимания. Некоторые переговаривались о пустяках, разбирая документацию. Кое-кто из офицеров дежурил на телефоне, принимая звонки от тех, кто мог располагать сведениями об исчезновении, однако большинство разговоров заканчивались лишь вежливым «спасибо». Главной целью было найти последнего, кто видел Джули перед трагедией, однако складывалось впечатление, будто ни одна живая душа не знала, куда пошла девочка.

Сэм просматривал папки, изучая информацию о предыдущих исчезновениях. Проверял, не рассказывала ли какая-нибудь из девочек, что за ней кто-то шел, искал сходства с историей Руби и своими утренними наблюдениями. И при этом надеялся, что ничего подобного не найдет, и окажется, что Руби работала на публику, а человек, который убегал от него через лес, – просто школьник-хулиган.

Однако из головы упорно не шли мысли о комнате Джули. Осмотр, конечно, был беглым, и ничего особенного Сэм не заметил, да и в компьютере на первый взгляд не обнаружил ничего подозрительного. Однако что-то упорно не давало Сэму покоя. Возникло ощущение, будто он упустил какую-то важную деталь.

Сэм закрыл глаза и попытался сосредоточиться, несмотря на шум. Стук клавиатуры, ведущиеся вполголоса разговоры, телефонные звонки… Сэм постарался как можно точнее представить комнату Джули. У одной стены стояла кровать, стена над ней была увешана плакатами. Постеры поп-звезд, фотографии животных. Если Джули не найдут, комната останется именно такой, будто застыла во времени. Потом комод, заставленный флаконами духов и всевозможными косметическими средствами. Там же стояли фотографии, а прямо по центру – заводная балерина. Что еще было в комнате? Книжные полки, письменный стол, а на нем – компьютер. Монитор был маленький, базовый блок разместили на полу. На столе лежали учебники и тетради с потрепанными краями. С другой стороны – MP3-плеер.

Имеет ли эта деталь какое-то значение? Если Джули не взяла с собой плеер, вряд ли к ней подкрались незаметно, а она ничего не услышала из-за громкой музыки. Тогда почему никто не слышал, как она кричала, не видел, как сопротивлялась? Сэм глубоко вздохнул. Нет, дело не только в этом, но в чем? В голове упорно крутилась какая-то смутная мысль о мониторе, причем речь шла не о содержимом компьютера, а о том, что было на нем. Сэм проглядел электронные письма и ничего подозрительного не заметил. Нет, то, что не давало ему покоя, было не в компьютере, а на компьютере.

Сэм направился в угол комнаты. Там молодая женщина перебирала предметы, изъятые из комнаты Джули. Вещи девочки-подростка теперь представляли собой набор пластиковых пакетов, загромождавших стол. Женщина подняла голову. Похоже, мулатка – экзотические темные кудри каскадом спадали на плечи светло-серого костюма. Заметив Сэма, она улыбнулась.

– Здравствуйте. Меня зовут Шарлотта. – Женщина посмотрела по сторонам, будто проверяла, не услышит ли кто, и наконец прибавила: – Мне вчера понравилось, как вы срезали Джеда. Ну, с кофе.

И Шарлотта указала на Джеда, который сидел, уставившись на экран компьютера и постукивая ручкой по столу. Сэм почувствовал, как расслабляется в первый раз с тех пор, как присоединился к сотрудникам отдела особо тяжких преступлений.

– Не люблю, когда достают новичков.

– Полностью поддерживаю, – кивнула Шарлотта. – Чем могу помочь?

Сэм прикатил кресло от соседнего стола и сел.

– Вчера я был в доме Джули и заходил в ее комнату, и сегодня мне кажется, что упустил нечто важное. Можно посмотреть на вещи, которые вы забрали?

– Надеюсь, вы хотя бы примерно представляете, что вас интересует, – ответила Шарлотта, красноречиво указав на гору пакетов.

– Этот предмет был на мониторе или рядом с ним. Мне так кажется.

Шарлотта наклонилась и принялась перебирать вещи. Наконец выудила один из пакетов и положила на стол.

– Здесь все, что было приклеено к монитору и на стене около него, – произнесла Шарлотта и, открыв пакет, принялась выкладывать содержимое на столешницу. В основном там оказались листочки бумаги – на одних какие-то уравнения, на других – девчачьи рисунки: цветочки, сердечки. И тут Сэм заметил то, что искал. Так вот он, предмет, не дававший ему покоя!

Фотография. Она была прикреплена к полке за монитором. На снимке был улыбающийся, симпатичный мальчик-подросток. Но родители говорили, что у Джули не было парня. Почему-то мальчик казался Сэму знакомым, хотя он не мог припомнить, чтобы где-то его встречал.

– Этот парень есть у нее в друзьях на Facebook?

Шарлотта кликнула мышкой внизу экрана, и появился аккаунт Джули. Его специально не закрывали на случай, если кто-то разместит нечто важное. Шарлотта принялась просматривать список друзей, выискивая мальчика с фотографии. Пару раз остановилась, заметив парней, отдаленно похожих на него, но затем продолжила поиски. Наконец Шарлотта покачала головой:

– Нет.

Сэм взял фотографию.

– Нужно еще раз съездить к Джули домой.

Шарлотта поглядела на снимок, потом на Сэма. Почувствовав его решимость, взяла пальто и заявила:

– Я с вами.


– Когда вы видели Кэрри и Грейс? – спросил Джо.

– Мне нельзя об этом говорить.

– Почему? Кто запретил? Кэрри? Она что, хочет сбежать от Ронни?

Тэрри покачал головой и уставился в пол:

– Не могу сказать.

– Придется, Тэрри. На суде этот вопрос в любом случае всплывет, и, если будете молчать сейчас, добьюсь подробного ответа на заседании.

Тэрри медленно кивнул. Джо видел, что решимость его постепенно крепнет. Наконец Тэрри произнес:

– Полицейские велели ничего не рассказывать.

Джо и Джина переглянулись:

– Полицейские? С чего бы полиции заставлять вас скрывать такие вещи?

– Сказали, если проболтаюсь, Ронни все сойдет с рук.

– Что сойдет с рук? Раз Кэрри и Грейс живы, состав преступления отсутствует.

– Я примерно то же самое спросил, а они ответили, чтобы не забивал голову – мол, полиция знает, что делает, это их работа, и в конце концов дело разрешится по справедливости.

Джо удивился. Он, конечно, знал, как полицейские носятся со статистикой и планами раскрываемости, но скрывать показания, благодаря которым невиновный может выйти на свободу, – это уже чересчур. Будто снова в семидесятые скатились.

– А теперь изложите подробности, – попросил Джо. Когда Тэрри напряженно стиснул челюсти, пришлось прибавить: – Вы же сами хотите со мной поделиться. Разве не за этим вы ходили за мной, собирались войти в офис, а потом передумывали и поворачивали? Вас же распирает от желания рассказать правду.

И снова молчание.

– Тэрри, пожалуйста, – произнес Джо. – Говорите.

Тэрри нервно сглотнул.

– Ну ладно.

– Где вы их видели? – спросил Джо.

– В центре.

– Когда?

– На прошлой неделе.

Джо указал на включенный диктофон, стоявший на маленьком журнальном столике. Горел красный индикатор.

– Наша беседа записывается. Но вы не обращайте внимания, просто говорите.

Тэрри сделал глубокий вдох.

– В общем, поехал я в город. Просто так, чтобы среди людей побыть, меня ведь там никто не знает, можно быть собой…

Или кем-то другим. Например, героем войны, мысленно прибавил Джо, но вслух свои соображения озвучивать не стал.

– Доехал на поезде до вокзала Виктория, – продолжил Тэрри. – Собрался по магазинам пройтись, вот и шел мимо того места, где террористы из Ирландской республиканской армии бомбу взорвали. Там теперь все перестроили. Ну знаете, рядом с высоким стеклянным зданием…

– Знаю. Вы про Национальный музей футбола рядом с Кафедральными садами.

– Точно. Мне там нравится – вокруг шум, суета, а сделаешь пару шагов – и тихо, спокойно. Да и кому шуметь – рядом только собор и школа для девочек. В общем, сидел я, смотрел по сторонам, за людьми наблюдал, и вдруг позади ребенок засмеялся. Девочка. Видели тамошние фонтаны? То ничего нет, то вдруг бить начинают, вот ее это и позабавило. Повернулся, смотрю – они. Кэрри с Грейс. Только Кэрри внешность изменила.

– Каким образом?

– Подстриглась покороче и в темный цвет выкрасилась.

– И вы все равно уверены, что это была именно Кэрри?

– Я девочку узнал. Не ребенок – прелесть. Ни за что не поверишь, что у парочки вроде Ронни с Кэрри могло такое чудо родиться. Оба алкаши законченные, а Грейс прямо ангелочек. Вся в светлых кудряшках, и улыбается так славно. Маленькая совсем, родители испортить не успели. И все время смеется, даже на верхнем этаже слышно. Поет и смеется.

Тэрри умолк, погруженный в светлые воспоминания, а Джо с Джиной растерянно переглянулись.

– Они стояли близко к вам? – уточнил Джо.

– Чтобы узнать – достаточно.

– Нет, такой ответ не годится, слишком расплывчато. Назовите точное расстояние. В футах, ярдах или метрах – как удобнее.

Тэрри призадумался и наконец произнес:

– Метров двадцать пять – тридцать.

– Вокруг было много народу?

– Ну да, порядочно, но я их разглядел. С другой стороны фонтана стояли.

– Получается, вы видели Кэрри и Грейс на расстоянии двадцати пяти – тридцати метров, в толпе, сквозь струи фонтана? Вдобавок у Кэрри была другая прическа и цвет волос?

Тэрри состроил гримасу.

– Вот и детектив так же говорил. Тоже не особо поверил, совсем как вы.

Джо попытался сдержать улыбку, потому что знал – вопрос, который он собирается задать, разрушит дело против Ронни Бэгли до основания. Если опыт общения со свидетелями чему-то его и научил, так это тому, что стоит усомниться в их показаниях, и они из кожи вон вылезут, чтобы доказать свою правдивость. Лично не заинтересованные свидетели соглашаются участвовать в процессе только по одной причине – хотят помочь правосудию свершиться. Джо покосился на диктофон, проверяя, ведется ли запись, и задал коронный вопрос:

– А вы сами уверены, что это были они?

Тэрри подался вперед. Взгляд выражал целеустремленность.

– Да, на все сто процентов, – отчеканил Тэрри и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

Джо улыбнулся. Да, обвинению крыть будет нечем. Тэрри Дэй занял свою позицию, и Джо проследит, чтобы ее же он и держался, и тогда ни ссора Ронни и Кэрри, ни угрозы физической расправой не будут иметь никакого значения. Только стратегию нужно было выстраивать четко – если сторона обвинения раньше времени пронюхает, к чему все идет, дело могут и не закрыть. Возьмут да и заявят, что будут продолжать искать тела – вдруг Тэрри обознался? Джо не мог перетянуть Тэрри на свою сторону – тот дал слишком много показаний, выставлявших Ронни в дурном свете. Джо передаст запись непосредственно судьям и попытается с ее помощью развалить дело. Но существует риск провала – что, если сторона обвинения убедит присяжных, что слова Тэрри не самое надежное свидетельство? И десятилетия назад, и в наши дни присяжным не устают вдалбливать в голову, что к показаниям такого рода надо подходить осторожно. Свидетель может не врать и говорить совершенно искренне, но при этом ошибаться.

Впрочем, в случае с Ронни ситуация была не настолько трудной. Все, что требовалось от Джо, – показать, что виновность Ронни и вообще сами преступления вызывают серьезные сомнения. А дальше оставалось полагаться на присяжных, которым, по совести говоря, в голову может взбрести что угодно. Предсказывать их решения – все равно что планировать в английском климате пикник с барбекю и начать приготовления за месяц до назначенной даты. Джо потянулся к диктофону и выключил его.

– Спасибо за информацию, Тэрри. Попытаюсь чего-нибудь добиться. Вы поступили совершенно правильно.

Тэрри не ответил. Когда Джо и Джина выходили, он продолжал сидеть в кресле. По лестнице спускались в полном молчании, которое Джина нарушила, только когда они сели в машину Джо.

– Ну и как это понимать? – спросила она.

Джо поднял голову и поглядел на окно. Тэрри наблюдал за ними.

– Не знаю. Но одна из наших стратегий – доказать, что Кэрри жива и здорова. Если дело выгорит, обвинению ох как не поздоровится. Хотели скрыть показания, а теперь их главный свидетель их же и потопит.

– Ну, не знаю, – произнесла Джина.

– Тебя что-то беспокоит?

– Что, если на суде показания Тэрри не воспримут всерьез?

– Если бы все было наоборот, и я выступал бы в качестве прокурора, пришлось бы признать – на обвинительный приговор не тянет, слабовато. Издалека, через струи воды, волосы другого цвета… Такие истории опровергнуть – раз плюнуть. Главное – задавать правильные вопросы, и показания будут выглядеть как безосновательные предположения и догадки. А потом, как бы между прочим, спрашиваем, случалось ли свидетелю заметить на улице знакомого, а потом подойти поближе и увидеть, что обознался? И дело в шляпе. Если свидетель отвечает «да», тем самым он подтверждает, что его суждения в таких делах непогрешимыми не являются, а если «нет», присяжные все равно не поверят – со всеми такое бывает.

– Но ты же не прокурор.

– Вот именно, – кивнул Джо. – Наша задача – напустить тумана. Этого хватит, чтобы спасти Ронни от тюрьмы.

– Есть еще один способ использовать Тэрри в наших интересах, – произнесла Джина.

– Каким образом?

– Пока служила в полиции, столько убийц повидала, что тебе и не снилось. Так вот, я наблюдала, как они себя ведут до того, как их выведут на чистую воду. Тэрри как раз напомнил мне одного такого. Тоже напускал на себя важный вид. Вспомни про чужие медали. Люди, похожие на Тэрри, обожают быть в центре внимания. Но стоило Дэю заговорить про Грейс, и сразу истинное лицо показалось. Глаза загорелись, оживился, потом погрузился в воспоминания. Спорим на что хочешь. Тэрри Дэй следил за девочкой, а когда мужчина глаз не сводит с чужого ребенка – это как-то… сам понимаешь.

Джо удивился:

– Ты же вроде не хотела валить всю вину на Тэрри Дэя.

– Не спорю, но тогда я была с ним незнакома. А теперь представилась возможность понаблюдать.

– Значит, все-таки предлагаешь делать убийцу из Тэрри Дэя?

– Почему бы и нет?

– Тогда надо разработать стратегию, а не выпаливать вопросы наугад – вдруг попадем в точку? Для начала определимся, верим мы Тэрри Дэю или нет. Если примемся доказывать, что Тэрри врет, потому что он и есть убийца, мы здорово рискуем. Единственное, на чем будут основаны наши подозрения, – тот факт, что Тэрри сказал про дочку Ронни «прелесть». С таким описанием даже сам Ронни спорить не будет.

– Ну и что, по-твоему, надо делать?

– Все очень просто. Попробуем выяснить, почему Тэрри Дэю велели молчать. Этим и займусь. А тебе пока задание. Разузнай, где Моника. Что-то я беспокоюсь. Если заболела, почему не позвонила? На нее это не похоже.

– Согласна. Не нравится мне это, – тихо согласилась Джина. – Чувствую – что-то случилось.

Глава 47

Всю дорогу до дома Джули Макговерн Сэм молчал. Шарлотта ехала на пассажирском сиденье. Наконец, когда атмосфера стала совсем уж неловкой, попыталась завести разговор.

– Слышала, ваш брат – адвокат, – начала она.

– Да.

Шарлотта ждала продолжения, но, когда Сэм ничего к этому не прибавил, сдалась и отвернулась к окну, любуясь причудливой смесью истории и наших дней, домов с террасами и современных коттеджей. Бульдозеры убирали старую грязь, чтобы на ее месте появилась новая. Вскоре дома, выстроившиеся вдоль мощеных улиц, сменили низкие строения из красного кирпича, вокруг и внутри которых все поросло сорными травами. Единственными цветными пятнами здесь были одуванчики. Между зданиями тянулись переулки. Идеальное укрытие для наркодилеров. Кругом темно, фонари побиты, но дорожки ровные, бетонные. Когда выехали за город, дома уже не теснились с двух сторон от дороги и стояли в стороне от обочины.

– Извините, не хотел показаться грубым, – вдруг произнес Сэм. – Просто задумался. Вчера с младшей сестрой случилась… неприятность, прямо из головы не идет. – Сэм поглядел на Шарлотту. – Вы, кажется, про брата моего спрашивали? Ну да, мы с ним пошли разными дорогами. Представляете, Джо – защитник Ронни Бэгли. Бывает же такое…

– Вас это очень смущает?

– Скажем так – надоело вечно спорить об одном и том же.

Шарлотта помолчала и наконец спросила:

– Ваш брат – честный адвокат?

– Да, – без малейших колебаний ответил Сэм. – Бывает, пользуется грязными методами, да и правила наверняка нарушает, но до подлостей не опускается.

– Тогда хорошо, что Ронни Бэгли будет представлять на суде именно ваш брат. Представьте, что было бы, обратись Ронни к кому-то другому. Там у них мошенник на мошеннике – факты подтасовывают, свидетелей подговаривают – в общем, на все идут, лишь бы победить. А если ваш брат честный, то и суд над Ронни будет справедливым, даже если результат нам не понравится.

Сэм призадумался и вдруг рассмеялся.

– Ни разу не смотрел на ситуацию под таким углом.

– У каждой медали две стороны, а бывает, и больше, – ответила Шарлотта.

Когда подъезжали к дому Джули, Сэм улыбался.

Со вчерашнего дня толпа репортеров успела рассосаться, остался всего один оператор. Когда Сэм припарковал машину и они с Шарлоттой вышли, объектив повернулся в их сторону. Вместе они зашагали к главному входу, пройдя мимо офицера в форме, дежурившего у ворот и пропускавшего только сотрудников полиции и членов семьи. Встретила Сэма и Шарлотту уже знакомая офицер из отдела до делам семьи.

– Ну как они? – шепотом спросил Сэм.

– Отец уже не злится, – ответила та.

Когда Сэм вошел в комнату, сразу понял, что она имела в виду. Вчера обстановка была нервозная – гадали, куда могла пойти Джули, сердились, волновались. А теперь суета сменилась тишиной. Родители сидели в креслах, устремив прямо перед собой невидящие взгляды. Оставалось только ждать. При появлении Сэма оба привстали, во взглядах читался страх. Вдруг он пришел затем, чтобы сообщить ужасную новость? Сэм с сочувствием покачал головой:

– К сожалению, никаких новостей.

Мистер и миссис Макговерн сели, и Сэм достал из кармана прозрачный пластиковый пакет, внутри которого лежала фотография.

– Вы сказали, что у Джули не было парня.

Родители девочки переглянулись. Сэм внимательно наблюдал за ними – что, если Джули доверилась кому-то из них в тайне от другого? Но лица обоих выражали растерянность. Ответил отец:

– Если мальчик и был, Джули ничего не рассказывала и не приглашала его домой.

Сэм передал им фотографию:

– Вы его знаете?

Когда отец Джули взял снимок, руки его дрожали. Должно быть, думал, не из-за этого ли парня пропала дочь. Плотно стиснув зубы, мистер Макговерн передал фотографию жене. Та лишь покачала головой.

– Нет, ни разу не видели, – ответил за обоих отец.

– Эта фотография была прикреплена над монитором в комнате Джули, – вставила Шарлотта. – Еще нашли тетрадные листы, на которых нарисованы сердечки.

Мать Джули ответила:

– Она же подросток. В этом возрасте все девочки влюбляются. – Потом миссис Макговерн нахмурилась: – Джули в последнее время была какая-то молчаливая. Мы уже начали беспокоиться, но с подростками ведь такое бывает, правда? Вдруг стала неразговорчивая, и настроение часто менялось. Но про мальчика ничего не знаем.

– Ну и кто он такой? – спросил отец Джули. – Думаете, этот парень имеет какое-то отношение к тому, что Джули пропала?

Сэм задумался, как лучше ответить. Правдивее всего было бы сказать «не знаю». Но почему-то Сэму эта фотография упорно не нравилась.

– При расследовании надо проработать все версии, чтобы исключить лишние и сосредоточиться на главных. Этим мы сейчас и занимаемся.

Сэм встал, собираясь уходить. Родители Джули остались сидеть. Выражения их лиц были хорошо ему знакомо. Единственное, что они могли сделать, – это ждать. Ждать, пока Джули не найдут. Гадать, надеяться, перебирать самые благополучные и страшные варианты, пока наконец не вынуждены будут смириться с тем, что Джули не вернется.


Джо прохаживался взад-вперед перед залом суда номер четыре. Джина поехала к Монике домой, а Джо ждал Ким Ридер. В коридоре здания суда было тихо. Скоро наступит обеденное время, и на рабочих местах в основном остались мелкие сошки. Через высокие окна открывался панорамный вид на площадь Короны, солнечная погода выманила посетителей стейк-хауса на летнюю веранду, а офисные работники дружно высыпали на крыльцо. Поднимавшийся вверх дымок от сигарет безошибочно указывал их местонахождение. За спиной у Джо раздался шум, голоса, потом скрипнула дверь. Обернувшись, Джо увидел барристера в сбившемся набок парике. Он что-то говорил клиенту, шедшему следом, и вид у того был весьма довольный. Значит, Ким тоже скоро появится. Джо оказался прав. Ким вышла с аккуратным портфелем в руке, в нем у нее лежали все нужные папки. Когда Ким проходила мимо барристера и его клиента, оба умолкли, причем улыбка на лице недавнего подсудимого превратилась в презрительную гримасу. Заметив Джо, Ким взглядом указала на клиента барристера и выразительно закатила глаза.

– Вижу, у кого-то сегодня утро выдалось удачное, – прокомментировал Джо, проследив за взглядом Ким. Счастливый освобожденный обнимал девушку в узких модных джинсах.

– Очередной последний шанс, – произнесла Ким. – Видишь блондинку, которая вокруг него обвилась? Если приглядеться, у нее над глазом шрам. Это он сделал. Бутылкой. А потом девица взяла и написала в суд, что сама виновата, и теперь у них снова любовь и гармония. Впрочем, надолго идиллии не хватит. Кто знает, что этот тип сотворит в следующий раз? Алкоголь и плохое настроение – страшный коктейль.

– Мы же не в ответе за их судьбу, Ким. Подключаемся к делу, когда нужны, делаем все, что можем, а потом они живут своей жизнью, а мы своей. Не принимай близко к сердцу. – Джо улыбнулся. – Значит, ты со мной все-таки разговариваешь?

– А из-за чего я, по-твоему, должна обижаться? Из-за того, что отшил меня сегодня утром, или из-за выходки с Тэрри Дэем? – Ким улыбнулась в ответ. – Не волнуйся, Джо Паркер, сердце ты мне не разбил, а что касается истории с Тэрри Дэем, к твоим фокусам я уже привыкла. Только жалею, что Джо-адвокат совсем не похож на Джо… ну, ты понял. – Ким покраснела. – Кстати, о побоях, – сменила тему она, снова покосившись на воссоединившуюся пару. – Вижу, синяк твой и не думает сходить.

– Ничего, заживет. К тому же я теперь знаю, кто на меня напал.

– Ну и кто же?

– Отец жертвы одного из моих клиентов. Больше этого не повторится, к тому же именно после разговора с ним у меня появились основания нанести визит Тэрри Дэю.

– Ну и что он сказал? Или ты не за этим пришел? Может, просто хочешь на обед меня пригласить?

Джо засмеялся:

– Понимаю, что веду себя… Как бы это поделикатнее?

– Как завзятый карьерист?

– Точно. Спасибо за подсказку. Но мне и правда нужно обсудить с тобой важный вопрос, касающийся Тэрри.

– Мог бы просто позвонить, а не тащиться сюда.

– Вот именно что не мог.

– Почему?

– Когда будешь отвечать на мой вопрос, мне надо видеть твое лицо.

– Сам знаешь, не люблю ловчить и плести интриги. Мы ведь столько лет знакомы…

– Ну да. Ким без делового костюма знаю прекрасно, только с девяти до пяти ты превращаешься в другого человека.

Ким задумчиво умолкла, и тут в их сторону с девушкой под ручку зашагал клиент барристера.

– Может, в другом месте поговорим? – предложила Ким и устремилась в противоположную сторону. Джо последовал за ней. Мантия развевалась у Ким за спиной, точно крылья у летучей мыши, а задняя часть парика взлетела над плечами. Наконец нашли пустую комнату для консультаций. Внутри стояли стол и четыре стула. Когда Джо закрыл за ними дверь, Ким стянула парик и принялась поправлять волосы.

– Ненавижу эту штуку, – пробормотала Ким. – Мало того что голова чешется, так еще и прически делать смысла нет. Все равно после суда будет воронье гнездо.

– А мне нравится, – ответил Джо.

Ким улыбнулась.

– Это же я за тобой бегаю, а не наоборот, – произнесла она.

– Иногда хочется, чтобы тебя догнали.

– Только иногда? А в остальное время?

– Вспоминаю про твоего жениха.

Ким принялась вертеть кольцо, которое Шон преподнес, когда делал предложение.

– Ну, что там у тебя за срочное дело?

– Ничего не хочешь рассказать про Тэрри Дэя?

– Не пойму, по какому поводу намеки.

– Вы, сторона обвинения, утверждаете, что Кэрри и Грейс нет в живых.

– Согласись, позиция закономерная. Дело, осмелюсь напомнить, об убийстве.

– Тогда почему никто мне не сказал, что Тэрри Дэй встретил несчастных убиенных жертв после того, как с ними якобы расправились?

Ким открыла было рот, будто хотела что-то сказать, но потом передумала и озадаченно нахмурила лоб.

– В смысле? – наконец выговорила она. В голосе звучала растерянность.

– В прямом. На прошлой неделе Тэрри Дэй видел Кэрри и Грейс в Кафедральных садах. Прежде чем начнешь обвинять меня в том, что искажаю слова свидетеля, прослушай запись. Кстати, на ней Тэрри утверждает, что рассказал все полиции, а значит, они должны были поставить в известность тебя.

Щеки Ким покраснели, губы сжались в тонкую нитку.

– В первый раз слышу.

– Согласись, если Тэрри их действительно видел… или не найдется убедительных доказательств, что он ошибся… Дело можно сразу закрывать. Что мы имеем? Женщину, сбежавшую от пьющего сожителя, который вдобавок распускал руки.

Ким придвинула стул и села. Джо расположился напротив.

– Откуда ты знаешь, что Дэй говорит правду? – спросила Ким.

– А какая разница? Если да, то делу крышка. А если нет, значит, Дэй – патологический лгун, жаждущий привлечь к себе внимание, и показаниям его доверять нельзя – никаким.

– Мне об этих показаниях не говорили. Иначе не стала бы молчать, ты же меня знаешь.

– Тогда почему полиция скрывает от тебя такие важные вещи?

– Будем разбираться, – произнесла Ким, и по ее сердитому взгляду Джо понял, что дожидаться окончания обеденного перерыва она не станет. Возьмется за телефон прямо сейчас и выскажет все наболевшее. У какого-то бедолаги кусок поперек горла встанет.

Глава 48

Сэм вышел из машины, Шарлотта следом. Застегивая пиджак, Сэм зябко повел плечами на холодном ветру. Они были на болотах. Город окружала мрачная бесплодная холмистая местность. Сэм и Шарлотта направлялись к дому Джилли Хендерсон, второй пропавшей девочки. Остальных троих уже обошли. Сэм показывал всем фотографию парня, найденную в комнате Джули. Каждый раз, когда открывалась дверь, выражения лиц у родителей были одинаковые – смесь страха и надежды. Они не знали, радоваться или бояться. Реакция тоже была одинаковая – отчасти облегчение. Если плохих новостей нет, еще остается слабая надежда. И на вопрос все отвечали одинаково – парня с фотографии никто не знал и даже не видел.

Шарлотта присоединилась к Сэму, и они вместе замерли, глядя в низину, где располагался дом Джилли Хендерсон. Дороги здесь не было, если не считать две колеи в земле, окруженные темной жесткой порослью. Рядом на поле паслись овцы, а ниже, там, где земля выравнивалась, стоял двухэтажный фермерский дом под темно-серой шиферной крышей. На втором этаже оконца были крошечные, чердачные. Видимо, спальни устроили на бывшем чердаке.

– Мы точно ничего не напутали? – уточнил Сэм. На сколько хватал глаз, все пространство вокруг представляло собой сочетание коричневого и темно-зеленого. Кругом трава и болотный вереск. Ни единого деревца, поэтому местность продувается всеми ветрами. Разбивали однообразный пейзаж лишь каменные стены домов и видневшиеся кое-где в долинах резервуары с водой. С одной стороны – графство Йоркшир, с другой виднелись серые очертания Манчестера, на фоне унылых холмов похожие на грязное пятно на горизонте.

– Я сюда уже приезжала, – ответила Шарлотта. – Отец девочки был одним из барристеров, выступавших на стороне обвинения, когда разбирали дело Гранта. Приятный человек. По возрасту уже мог бы на покой уйти, но ферму тоже на что-то содержать надо. Вот и подрабатывает время от времени, чтобы иметь возможность сбежать от суеты и спокойно разводить овец.

Сэм посмотрел по сторонам.

– Я бы тоже не отказался.

– Попробуйте в ноябре здесь пожить – ветры ледяные, дождь проливной… Сразу по-другому заговорите, – ответила Шарлотта. – Вдруг Хендерсоны тоже не знают этого мальчика? Что тогда делать?

– Будем опрашивать друзей Джули, – ответил Сэм. – Если и они его ни разу не видели, ситуация станет еще подозрительнее.

– А может, Джули просто увидела в Интернете фотографию симпатичного мальчика, распечатала и решила на стену повесить? Девочки иногда так делают.

– Может быть, – согласился Сэм, хотя чутье подсказывало, что все не так просто.

Они зашагали к дому, и дверь открылась, прежде чем Сэм и Шарлотта оказались у крыльца.

– Детектив-констебль Сэм Паркер, – представился Сэм. – А это детектив-констебль Гловер.

Оба предъявили удостоверения и сразу улыбнулись, показывая, что не принесли плохих новостей. На пороге стояла мать Джилли. Поднесла руку к груди и судорожно вздохнула.

– Извините, – выговорила она. – Подумала, что… ну…

– Мы понимаем, – мягко ответил Сэм. – Нам нужно задавать вам один вопрос. – Сэм достал пакет с фотографией. – Вы когда-нибудь видели этого мальчика?

Миссис Хендерсон взяла снимок и принялась внимательно разглядывать его через пластик.

– Нет, не видела.

Тут на лестнице раздались шаги, и Сэм увидел девушку, очень похожую на Джилли, только постарше. Сестра. Мать протянула ей фотографию и спросила:

– Рейчел, не знаешь, кто этот мальчик?

Рейчел подошла и взяла у матери снимок. Сосредоточенно нахмурилась, потом пренебрежительно скривилась:

– А-а, помню этого тронутого. И что?

– Вы знакомы? – насторожился Сэм.

– Не сказала бы. Но парень очень хотел познакомиться.

– Ну-ка, расскажи подробно.

– Нечего рассказывать. Написал мне в «Фейсбуке», сказал, что я ему нравлюсь, и хобби у нас одинаковые – мол, тоже любит верхом ездить, и все остальное тоже. Но я ему не поверила. Странный какой-то. Сначала, конечно, приятно было, но потом обратила внимание, что он как-то очень торопится, ведет себя, будто давно знакомы, вопросы всякие задает…

– Давно это было?

Рейчел задумалась и наконец ответила:

– Почти год назад. По-моему, думал, что я младше, – у меня на странице фотография старая была, давно не меняла. И волосы у меня тогда были длинные, как у Джилли. Может, с ней меня перепутал.

Тут Рейчел, кажется, сообразила, в чем смысл вопросов.

– Значит, это из-за него Джилли пропала?

– Пока трудно судить, – честно ответил Сэм. – Прорабатываем версию.

Сэм забрал у нее фотографию.

– Что-нибудь помнишь про этого парня? Как зовут? Откуда?

– Он встретиться хотел, – проговорила Рейчел.

Миссис Хендерсон испуганно округлила глаза.

– Почему нам не сказала? – воскликнула она.

– А что тут говорить? Какой-то парень написал, что я ему нравлюсь, и пригласил на свидание. Обычное дело. А Джилли только через несколько месяцев пропала. Откуда я знала, что тут есть какая-то связь?

– Что конкретно он писал про свидание? – спросил Сэм.

– Сейчас уже толком не помню. Давно дело было.

– А что он написал тебе в первый раз?

– Заявил, будто знает мою подругу Клэр. Я у нее спрашивала, а Клэр сказала, в первый раз про такого слышит. Просто отправил заявку, чтобы Клэр его добавила в друзья, а ей жалко, что ли? Сами знаете, как в социальных сетях бывает. У кого больше друзей, тот и крут. Я его тоже сначала добавила, но потом этот парень начал лезть с личными вопросами.

– С какими?

Рейчел покраснела.

– Ну, спрашивал про меня. Что мне нравится и все такое.

– В… интимном плане?

Рейчел покосилась на мать.

– Собиралась его в черный список занести, а он взял и пропал. Наверное, сам меня туда добавил.

– Ты можешь зайти на страницу Клэр и проверить, есть ли этот парень у нее в друзьях?

– Если я у этого парня в черном списке, он для меня как бы невидимый, понимаете? Можно Клэр сообщение отправить, – предложила Рейчел. – Сейчас за телефоном сбегаю.

Рейчел побежала наверх, и миссис Хендерсон растерянно посмотрела на Сэма.

– Я ничего этого не знала. Думаете, эта история имеет какое-то отношение к тому, что случилось с Джилли?

Сэм хотел ответить «да». Что-то в фотографии его упорно настораживало, но что именно, сообразить не удавалось. Но Сэм давно усвоил главное правило общения с потерпевшими – не обнадеживать их без достаточных на то оснований. Хорошие новости следует сообщать, только когда они подтвердятся, а многочисленные «может быть» оставить при себе.

– На этом этапе мы рассматриваем все версии, – уклончиво ответил Сэм. – Недавно нашли эту фотографию и на всякий случай решили выяснить, кто на ней.

Сэм почувствовал – миссис Хендерсон заметила, что он недоговаривает, однако требовать дальнейших объяснений не стала. Вниз по лестнице сбежала Рейчел.

– Все, отправила, – доложила она. – Ответит – дам знать.

– Лучше скажи фамилию и адрес Клэр, и мы сами с ней побеседуем.

Рейчел схватила лист бумаги, порывшись в ящике, отыскала ручку и записала полное имя и адрес подруги. Сэм взглянул на листок, поблагодарил миссис Хендерсон и ее дочь, и вместе с Шарлоттой они снова вышли на прохладный болотный воздух. По дороге к машине Шарлотта спросила:

– И что вы обо всем этом думаете?

– Мы определенно обнаружили еще одно связующее звено. Осталось только понять, в чем дело.

– Можно узнать, что заставило вас обратить внимание на эту фотографию?

– Сам не знаю. Это меня и беспокоит, – ответил Сэм. – Я вдруг понял, что упустил какую-то важную деталь, и предмет, который меня интересует, располагался где-то на мониторе или рядом с ним. Теперь хочу разобраться, с чего вдруг она показалась мне подозрительной.

– Похоже на классические приемчики педофилов, – мрачно произнесла Шарлотта. – Познакомиться с несовершеннолетней девочкой, завести разговор на сексуальные темы, заставить ее довериться новому знакомому и поделиться секретами. Уговорить, чтобы прислала фотографии в обнаженном или полуобнаженном виде, и все – жертва на крючке. Вскоре она соглашается на свидание, но вместо юного красавчика, всего на несколько лет старше ее самой, девочку ждет мужчина среднего или даже пожилого возраста. И теперь, когда он знает все ее секреты, постарается добиться своего при помощи шантажа.

– Значит, фотография – просто приманка?

Шарлотта взяла снимок у Сэма и принялась внимательно разглядывать. Потом остановилась и произнесла:

– Двух мнений быть не может. Удивляюсь, как мы раньше не заметили.

– О чем вы?

– Обратите внимание на стену за спиной у мальчика. Особенно на фотографии.

Сэм устремил взгляд на фотографию, пытаясь понять, что привлекло внимание Шарлотты. Вот мальчик-подросток, причесан по последней моде – темные волосы лихо зачесаны на одну сторону. Худощавый, но крепкий, одет в футболку. Всю его фигуру освещает вспышка фотокамеры. Стена же, наоборот, кажется темной.

– Нет, без подсказки не обойдусь. Тут какие-то групповые снимки. Спортивные команды. Похоже, празднуют победу.

– Правильно. Вопрос в том, какие это команды?

– Плохо видно, не могу разобрать.

– Согласна, снимок темноват, но некоторые игроки держат в руках шлемы, – принялась объяснять Шарлотта. – Обратите внимание, шлемы не простые, а с решетками. А на полке в кадр попал край мяча. По форме похож на мяч для игры в регби…

– Думаете?.. – Сэм присмотрелся внимательнее.

– …или в американский футбол.

Сэм поднял голову.

– Точно! Вы правы!

– Фотография говорит сама за себя, – произнесла Шарлотта. – Мальчик – американец. Создать фальшивый профиль в социальных сетях ничего не стоит. Все, что нужно, – найти симпатичного мальчика, к странице которого доступ открыт, скопировать фотографии и разместить у себя, выдав за собственные. Теперь вы – хорошенький мальчик. Остается только найти жертву, разузнать, что ей нравится, и расположить к себе.

– Неужели девочки-подростки такие доверчивые?

– Подростки все одинаковые, и девочки, и мальчики. В этом возрасте у вчерашних детей появляются взрослые эмоции и потребности, которые для них как гром среди ясного неба. Что с этим делать, они не знают. Так и попадают в ловушки к типам, предлагающим объяснить, что к чему. Я раньше работала в отделе преступлений на сексуальной почве. Все эти больные на одно лицо. Считают себя наставниками, объявляют, что хотят превратить жертву из девочки в женщину, но как раз женщины-то им и не нравятся, потому что те видят их насквозь. Обычно такими делами занимаются неуверенные в себе неудачники, которые обожают, чтобы их превозносили. Потому и выбирают девочек – на тех легче произвести впечатление. Вдобавок, угрожая жертвам разоблачением, они добиваются всего, чего хотят. На самом деле они добиваются даже не восхищения. Им нравится запугивать.

– Тут все серьезнее, – произнес Сэм. – Жертвы этого типа пропадают.

Глава 49

Когда Джина буквально ворвалась в его кабинет, Джо поднял взгляд от документов и спросил:

– Что случилось?

– Пока не знаю, но Моники нет дома, а когда звоню, меня сразу переключают на голосовую почту, будто телефон отключен.

– Может, Моника кого-нибудь предупреждала, что не приедет, просто передать забыли?

– Исключено. Я у всех спрашивала.

Джо нахмурился:

– Да, на Монику это не похоже.

– Молоденькая девушка, в большом городе недавно… Может, загуляла?

– По-твоему, Моника из таких? – Когда Джина промолчала, Джо прибавил: – Вот и я думаю, что нет.

– Джо, я беспокоюсь.

– Что будем делать?

– В полицию звонить нет смысла, – произнесла Джина. – Что мы им скажем? Молодая незамужняя девушка прогуляла рабочий день?

– Надо позвонить родителям. У нас есть их номер телефона?

– Где-то был, – ответила Джина.

– Уверен, найдется какое-нибудь безобидное объяснение, – успокаивающе произнес Джо и улыбнулся.

– Скорее всего, – произнесла Джина и, меняя тему, потребовала: – А теперь рассказывай, как прошла встреча с Ким. Что сказала твоя пассия?

– Она мне не пассия.

– Ничего, скоро будет.

– Да, неважная из тебя сваха – подсовываешь невесту, у которой уже есть жених.

– Ладно, не хочешь бороться – дело твое.

Джо с улыбкой покачал головой. Ему нравилось общаться с Джиной. Для клерков он был строгим начальником, а для нее так и остался наглым мальчишкой, бросающим вызов полицейским.

– Ким не знала про показания Тэрри Дэя, – произнес Джо.

– И ты поверил?

– Ким начала работать прокурором, когда ты еще служила в полиции. Какая у нее была репутация среди твоих коллег?

– Когда хочет, горы может свернуть, но уж слишком правильная, если понимаешь, о чем я. По идее, должна была во всем поддерживать нас, ведь мы на одной стороне, но на деле по-всякому бывало.

– Если не ошибаюсь, прокурор и должен быть объективным. Вот почему всегда ею восхищался – как профессионалом. В суде беспощадна, зато честная.

– Значит, полиция замалчивает показания Тэрри? – уточнила Джина. – Да, некрасиво.

– Смотрю, ты не удивлена.

– Да нет, удивлена. Не пойму, на что они рассчитывали? Когда служишь в полиции, учишься быть предусмотрительным и осторожным. А Тэрри Дэю с самого начала не терпелось поделиться. Ну и чего бы они добились? На слушании показания все равно бы всплыли, да еще судья крик бы поднял – почему никого не поставили в известность? – Джина вздохнула. – Ну, какие теперь планы?

– Обсудить новости с Ронни. Передам ему слова Тэрри. А еще хочу узнать, известно ли Махоунам о показаниях Дэя. Сама знаешь, какие они быстрые – Ронни еще обвинение не предъявили, а они наверняка уже со свидетелями побеседовать успели. Нет, что-то здесь нечисто – у Махоунов в кармане железная победа, а когда клиент захотел сменить адвоката, спокойно отошли в сторонку, и все. – Джо взглянул на часы. – Ронни скоро придет – во всяком случае, должен.

Телефон на столе у Джо зазвонил. Взял трубку и через некоторое время произнес:

– Пусть поднимается.

Он с улыбкой взглянул на Джину.

– Что ты думаешь – Ронни! Ну хоть одно хорошее качество у нашего клиента есть – пунктуальность.

Когда Ронни вошел в кабинет, Джина отступила в сторону. Ронни облизывал губы и водил руками по голове, приглаживая волосы. Взгляд у него был какой-то нервный, даже дикий, а глаза красные, будто не выспался. Джо указал на стул. Ронни сел, а Джина расположилась на подоконнике за спиной у Джо.

– Вы сказали – дело срочное, – проговорил Ронни, неловко ерзая на стуле.

– Да. И касается оно Тэрри Дэя, – ответил Джо.

Ронни втянул в себя воздух.

– При чем тут Тэрри Дэй?

– Он рассказал мне кое-что интересное, и эта информация очень вам поможет. Вот и решил сообщить хорошие новости лично, а не по телефону.

Ронни побледнел и уставился в потолок. Наблюдая, как раздуваются его ноздри, Джо не понимал, в чем причина странной реакции клиента. Наконец Ронни опустил глаза и произнес:

– Сказал же – не вмешивайте Тэрри.

Слова прозвучали глухо, будто рычание.

– Вы же не знаете, что он сказал.

– И знать не хочу.

– Моя обязанность – защищать вас, и теперь победа у нас в кармане.

– Нет, ваша обязанность – делать, что я скажу, – повысил голос Ронни и хлопнул ладонью по подлокотнику стула. – Клиент всегда прав. Так дела не делаются.

– Ошибаетесь, Ронни, – произнес Джо тихо и размеренно, пытаясь скрыть медленно закипающий гнев. – Нужен мальчик на побегушках? Это не ко мне. Если вы у нас такой эксперт, защищайте себя сами. – Джина положила ладонь ему на плечо, пытаясь успокоить, но Джо нетерпеливо стряхнул ее руку. – Вот что я вам скажу, Ронни. Мне глубоко плевать, что с вами будет. И с вами, и с остальными клиентами. А тот, кто обращает внимание на такие вещи, – просто плохой юрист. Единственное, что меня интересует, – выполнил я свою работу или нет. Если вас признают виновным, единственное, о чем я буду беспокоиться, – сделал ли я все, что мог? Если да, будь что будет. Вас посадят в белый фургон и отвезут обратно в Стрэнджуэйс, а я останусь вполне доволен собой.

Ронни молчал.

– Даже не надейтесь, что буду плясать под вашу дудку, потому что это верх непрофессионализма.

Ронни лишь скрестил руки на груди, и Джо с досадой хлопнул по столу.

– А теперь послушайте меня, Ронни, – рявкнул он. – Сегодня я помог вам. Встретился с прокурором и сообщил ей о показаниях Тэрри Дэя. До этого она ничего не знала, но теперь все в курсе, и дело приняло совершенно другой оборот. Если прокурор убедится в том, что доказать вашу виновность не удастся, она откажется от обвинения. Вам бы спасибо мне сказать, а не качать права.

– Я же запретил вам разговаривать с Тэрри Дэем, – только и ответил Ронни.

Джо устремил на него потрясенный взгляд и покачал головой:

– Все, сдаюсь. Это ваша жизнь, а не моя. Получу деньги – и до свидания.

– Вы изменились, – произнес Ронни.

– Что вы про меня знаете? – парировал Джо.

– Больше, чем вы думаете. Вы просто не помните, вот и все.

– Чего я не помню? Мы с вами раньше встречались? Я что, уже представлял ваши интересы?

– Если забыли, напоминать нет смысла.

Джо поморщился. Он был не в настроении отгадывать загадки.

– Почему вы не спросили, что мне рассказал Тэрри Дэй?

Ронни плотно стиснул зубы, но промолчал. Джо попытался смягчить тон:

– Тэрри Дэй утверждает, что на прошлой неделе видел Кэрри и Грейс.

Кажется, это известие не произвело на Ронни никакого впечатления – лишь слегка дрогнули веки.

– Теперь вас не посадят за убийство. Мало того – получается, ваша дочь жива.

Ронни уставился в пол. Джо покачал головой и откинулся на спинку кресла. Переглянулся с Джиной. Та, похоже, разделяла его недоумение. Ронни снова поднял голову.

– Я же велел не вмешивать Тэрри Дэя.

– Однако дело сделано.

– Тогда я ухожу.

– В смысле?

– В прямом.

Ронни встал.

– Вы куда?

– Никому не скажете?

Джо запустил пальцы в волосы.

– Никому.

– Домой поеду. Хватит с меня.

– Неужели вас совсем не волнует судьба дочери?

Вдруг Ронни замер. Поглядел на Джо, потом на Джину.

– А где ваша юная красотка? Где Моника?

– Почему вы спрашиваете?

– Хорошенькая – посмотреть приятно… И волосы были красивые. – Ронни осклабился. – Извините, просто «красивые», без «были». Видите, усвоил – никакого прошедшего времени.

И с этими словами Ронни вышел за дверь.

– Ронни, вернитесь! – крикнул Джо.

Единственным ответом было эхо шагов Ронни, направлявшегося к лестничной площадке. Взглянув на Джину, Джо увидел, как она побледнела. Откуда Ронни знает, что Моника сегодня не пришла в офис?

– Все, звоню брату. Не хотел привлекать полицию, но вижу – придется.

Глава 50

Сэм позвонил инспектору Эванс из машины. Когда она подошла к телефону, доложил:

– Кажется, напали на след.

Сэм рассказал о фотографии. Когда Эванс дала отбой, Шарлотта спросила:

– Ну, что говорит?

– Велела продолжать работу и держать ее в курсе дела.

– Значит, едем к подруге сестры Джилли? – уточнила Шарлотта, просматривая записи. – Как ее?.. Клэр.

Сэм кивнул.

– Фотография – ключ к разгадке. Тот, кто завел этот профиль, сначала обратился к этой Клэр, чтобы добавила его в друзья, а потом добрался до Джилли.

Они молча ехали по оживленным улицам центра города – автобусы, такси, машины жителей пригорода, приехавших за покупками и жалевших, что выбрали неудачное время. Должно быть, не чаяли добраться до своих двухэтажных коттеджей на две семьи – первый этаж из красного кирпича, второй покрыт штукатуркой с каменной крошкой. А дальше – зеленые поля, за которыми располагается местная средняя школа.

– Адрес точно правильный? – уточнила Шарлотта.

– А в чем дело?

– Посмотри по сторонам. – Для удобства они уже перешли на «ты». – Рейчел Хендерсон – типичная представительница золотой молодежи: ездит верхом, папа барристер. Трудно представить, что у нее могут быть подруги в таком районе.

Когда они остановились напротив дома, Сэм указал на пару заляпанных черных сапог для верховой езды, стоявших возле двери. Видимо, владелица оставила их снаружи, пока грязь не засохнет.

– В этом возрасте подростков объединяют общие увлечения. Думаю, когда подрастут, игнорировать различия будет сложнее.

– Это точно, – усмехнулась Шарлотта.

Когда они зашагали по дорожке к дому, дверь открылась, и на пороге показалась рыжеволосая женщина. Судя по обветренной коже лица и яркому румянцу, она много времени проводила на свежем воздухе, в том числе и в холодную погоду.

– Вам кого? – спросила хозяйка.

Сэм показал удостоверение и ответил:

– Нам нужно побеседовать с Клэр.

Вид у женщины стал испуганный.

– Она что-то натворила?

– Нет-нет. Мы расследуем исчезновение Джилли Хендерсон и надеемся, что Клэр сможет нам помочь.

Женщина удрученно покачала головой:

– Ужасный случай. Бедная Джилли! Я ее мало знала, но сестра Джилли, Рейчел, очень милая девочка. Такая умная, сообразительная… – Хозяйка повернулась в сторону кухни и крикнула: – Клэр! Полицейские пришли, хотят что-то спросить про Джилли.

Через несколько секунд в дверях показалась девушка-подросток с гривой спутанных рыжих волос – видимо, только что сняла шлем для верховой езды. На ней были покрытые слоем грязи бриджи.

– Я получила сообщение от Рейчел.

Сэм бросил взгляд на мать Клэр:

– Нам бы хотелось поговорить с девочкой наедине.

– Если не возражаете, я лучше останусь.

– Клэр, сколько тебе лет?

Та покосилась на мать.

– Шестнадцать.

– Ты хочешь, чтобы твоя мама вышла?

Клэр снова поглядела на нее и покачала головой:

– Нет, пусть остается.

Сэм протянул ей фотографию мальчика:

– Узнаешь?

Щеки Клэр вспыхнули, а мать девочки громко, возмущенно фыркнула.

– Так и знала, что этот тип не успокоится! – воскликнула мать Клэр.

– Вы тоже знакомы с этим… человеком? – удивился Сэм.

– Нет, – покачала головой женщина. – Странно, что вы про него не слышали. Полиция уже в курсе.

Сэма и Шарлотту провели в гостиную. Розовые коврики с узорами, обои в полоску, посередине пересекаемые цветочной каймой, опоясывающей комнату. Все полки были заставлены семейными фотографиями, а одну стену от пола до потолка занимали кубки и розетки – призы за верховую езду. Когда все сели, Сэм указал на эту выставку:

– Ты, должно быть, прекрасная наездница.

Клэр проследила за его взглядом:

– Люблю лошадей. С Рейчел и Джилли тоже на конюшне познакомилась. У них свои лошади, а я там подрабатываю, поэтому мне разрешают ездить. У меня хорошо получается, Рейчел знает.

Сэм снова показал Клэр фотографию:

– Расскажи про… него.

Клэр взглянула на мать, та кивнула. Девочка сделала глубокий вдох и убрала волосы с лица.

– Познакомились в Интернете. Он написал, что видел меня на конюшне и знает, что я дружу с Рейчел. Объяснил, что Рейчел ему нравится, извинился, что вот так меня использует, и попросил помочь ему.

– И как ты отреагировала?

– Приятного мало, но с парнями так бывает. Ему нравится твоя подруга, вот он и обращается к тебе, чтобы ты их познакомила.

– Ты согласилась?

– Мы стали переписываться, сначала в Facebook, потом в чате, но он все торопил меня, только про Рейчел и твердил.

– Значит, ты сделала, как он хотел?

– Пришлось. Но Рейчел он не понравился. Сказала, что он стремный. Он был очень недоволен, даже в чате было видно, что рассердился.

– Как его зовут?

– Сказал, что Билли. Фамилии не помню.

– Вы до сих пор общаетесь?

– Нет.

– Он тебе понравился, да? – мягко спросила Шарлотта.

– Да, – ответила Клэр, указывая на фотографию. – Красивый, веселый и очень хорошо меня понимал – знал, что я люблю, а чего не люблю. А потом полицейские сказали, что на самом деле он притворялся, и никакой это не мальчик, а взрослый мужчина. Даже имя ненастоящее.

– Значит, Рейчел не захотела знакомиться с «Билли». И что было дальше? – спросила Шарлотта.

Клэр снова покосилась на мать, потом опустила глаза.

– Мы договорились встретиться. Билли предложил погулять, сходить куда-нибудь, но…

Клэр пожала плечами. Ее мать издала невеселый смешок.

– Я ее не отпустила, – пояснила она. – Клэр не знала, что я проверяю ее аккаунты в социальных сетях. Между прочим, как раз из-за таких типов это и делаю. Видели бы вы, что он ей за мерзости писал! А какие темы обсуждали… Клэр вообще про это знать рано.

– Мама!

Та лишь отмахнулась:

– Радуйся, что вовремя вмешалась.

– И каким же образом вы вмешались? – спросил Сэм.

– Они договаривались о свидании, ну, я и позвонила в полицию. Сразу почувствовала – дело нечисто.

– Почему?

Клэр откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.

– Мама думает, что таким мальчикам, как он, не нравятся такие девочки, как я.

Сэм взглянул на мать Клэр, которая лишь молча поджала губы. Как ни прискорбно для девочки, похоже, ее мама действительно так считала.

– Полиция предприняла какие-нибудь меры? – спросил Сэм.

Снова ответила мама Клэр:

– Сказали, раз свидание только обсуждалось, а самой встречи не было, ничего они поделать не могут. Нет оснований. Это вообще нормально? Значит, пока «Билли», или как его там, не заманит в ловушку какую-нибудь малолетнюю дурочку, будет разгуливать на свободе! Вот случится что-то – тогда и обращайтесь?

Сэм был с ней совершенно согласен, однако обсуждать недостатки нынешней правовой системы не собирался.

– Клэр, ты рассказала Рейчел, что Билли не тот, за кого себя выдает?

– Мама велела никому не говорить, – ответила Клэр. – Сказала, я и так ее опозорила, не хватало еще, чтобы люди узнали.

Сэм прикрыл глаза, стараясь скрыть раздражение. Если бы сестра Джилли узнала, кто такой Билли на самом деле, возможно, с девочкой сейчас было бы все в порядке.

– «Билли» ведь, кажется, интересовался Рейчел? – уточнил Сэм. – Тогда почему он позвал на свидание тебя?

Клэр не ответила. Вместо этого опустила глаза и принялась теребить пальцы. Молчание нарушила мать девочки.

– А чего бы не позвать, когда она сама себя предлагала? – с отвращением в голосе бросила она, устремив на дочь сердитый взгляд. – На все готова была, хвасталась, что ему делать будет…

Клэр стремительно вскочила и пулей вылетела из комнаты, хлопнув дверью. Сначала женщина молчала, и Сэм с Шарлоттой не стали ее торопить. Понятно было, что сейчас она будет оправдываться, и долго ждать не пришлось.

– Извините, – произнесла мать Клэр уже более мягким тоном. – До сих пор в себя не пришла. Разве можно так рисковать? Мы ведь предупреждали и про Интернет, и про незнакомцев сомнительных, и что для преступника в доверие втереться – не проблема. А ей – хоть бы что. – Женщина покачала головой. – Я ведь и сама подростком была, но в наше время о таком и не помышляли.

– Да, теперь все по-другому, – кивнул Сэм. – Спасибо, что уделили время. Вы нам очень помогли.

– Правда?

– Вы правильно сделали, что обратились в полицию. Теперь нам легче будет разобраться, что произошло. По крайней мере, знаем, кого искать.

– Можно спросить? – произнесла мать Клэр.

– Конечно.

– Вы сказали, что расследуете исчезновение Джилли, и показали эту фотографию. Получается, Джилли тоже с этим Билли общалась?

– Трудно сказать наверняка. Это всего лишь одна из версий, – ответил Сэм.

Мать Клэр закрыла лицо руками.

– Получается, Клэр тоже могла… пропасть?..

Сэм хотел бы ответить «нет», но – увы – такой вариант исключать нельзя было. Родители Клэр, конечно, не имели отношения к делу Бена Гранта, но это еще не значило, что у преступника не могло быть других жертв.

Мать Клэр расплакалась, и Сэм решил, что сейчас самое время уходить. Сказав, что провожать их не надо, Сэм и Шарлотта вышли из дома и направились к машине. Из дома донеслись крики.

– Да, разбередили старую рану, – произнесла Шарлотта.

– Зато напали на след, – напомнил Сэм. – Вернемся в участок – сразу возьмемся за дело.

Глава 51

Полчаса Джо провел в состоянии почти полного ничегонеделания – только крутился в кресле и размышлял о Ронни Бэгли. В деле определенно существовали какие-то подводные течения, о которых он даже не подозревал, и это ему не нравилось. Почему Ронни наотрез отказывался воспользоваться показаниями Тэрри Дэя, а услышав, казалось бы, отличные новости, разозлился? Дочь Ронни жива, и пожизненное заключение ему теперь не грозит. Тогда в чем проблема? Может, Тэрри Дэй обознался, а Ронни одолели муки совести, потому что он знал – Кэрри и Грейс никак не могли видеть живыми и здоровыми? Но если Ронни и впрямь совершил убийство, почему просто не признается? Наконец Джо вышел из кабинета и отправился на поиски Джины. Та сидела за рабочим столом с телефоном в руке. Когда Джо показался в дверях, Джина подняла голову.

– Родители Моники едут в Манчестер. Они тоже беспокоятся. – Джина заметила, что на руке у него висит куртка. – Куда собрался?

– К Махоунам.

Джина удивилась.

– До того как дело перешло ко мне, они собрали информацию о Ронни, – пояснил Джо.

– Да, но… Махоуны? Серьезно?

– Я должен как можно больше разузнать про Ронни.

– Но зачем? Какая разница, что он им сказал? На твоей работе это никак не сказывается.

– Ронни два раза намекал, что мы раньше встречались. Потом отказался от моих услуг. А намеренная оговорка в прошедшем времени, когда речь зашла о Монике? Ронни явно хочет донести до меня какую-то информацию, но напрямик почему-то не говорит, все ходит вокруг да около.

– Значит, к Махоунам собрался… Они тебя хотя бы впустят?

– Джина, я уволился, а не предательство совершил.

– Сам знаешь, о чем я. Редко кто увольняется при таких обстоятельствах.

Джо улыбнулся:

– Спасибо за беспокойство, Джина.

Выйдя на улицу, даже оборачиваться не стал – и так знал, что Джина смотрит из окна. Зашагал мимо парка, заглянул за ограду и с удивлением увидел Ронни. Тот стоял и глядел в его сторону. Джо пробормотал:

– Ах ты, дерьмо мелкое…

И, развернувшись, направился прямиком к нему. Джо не знал, что собирается делать и будет ли Ронни вообще дожидаться, когда он к нему подойдет, но тот не сходил с места.

– Говори, что знаешь о Монике, – прорычал Джо.

Сначала Ронни молчал, но через несколько секунд произнес:

– Это вы во всем виноваты.

– В чем – во всем?

– Вы должны были положить этому конец.

– Хватит говорить загадками. Чему я должен был положить конец?

Ронни опустился на скамейку и стиснул руки между колен.

– Знаете, как бывает, когда перестаешь контролировать ситуацию? Вроде хочешь чего-то, а потом появляется какой-нибудь человек и берет все в свои руки.

– Все так живут.

– А некоторые так умирают.

Джо стиснул зубы.

– Что ты хочешь сказать?

Ронни покачал головой:

– Вы все равно ничего поделать не можете. Раньше могли, а теперь поздно.

– Почему ты так сказал про Монику?

Ронни снова покачал головой:

– Просто к слову пришлось.

Он встал со скамейки и повернулся, чтобы уйти, но Джо схватил его за руку:

– Говори, что случилось с Моникой.

– Я не обязан с вами разговаривать, – произнес Ронни, выдернув руку из хватки Джо, и быстро зашагал прочь.

У калитки он обернулся и крикнул:

– Это вы виноваты.

Разгневанному Джо оставалось только смотреть ему вслед. Потом он, как и собирался, направился к Махоунам в надежде, что там смогут прояснить ситуацию. Офис «Махоунс» располагался недалеко, Джо каждый день ходил мимо него в суд, но всякий раз перебегал на другую сторону улицы и шел не поднимая головы. Только ему случайных встреч не хватало.

Там Джо проходил стажировку. У него сохранились самые теплые воспоминания о тех двух годах, когда Джо осваивал азы профессии и наблюдал за работой более опытных адвокатов. А когда зарекомендовал себя, отправили в самое пекло – в полицейский участок. Детективы всегда пользовались неопытностью новичков – им уже надоел совет, который давали клиентам бывалые адвокаты: на все вопросы отвечать «без комментариев». Именно здесь Джо по-настоящему овладел ремеслом. В участке можно научиться большему, чем в суде, где участники процесса хотя бы пытаются держать лицо. В полиции же постоянно случались неприятные сцены. Угодив за решетку, клиенты орали, бесились и возмущались, что к ним прислали желторотого новичка. Детективы оскорбляли в открытую и спрашивали, как он может спокойно спать по ночам, защищая весь этот сброд. В первое время Джо принимался оправдываться, но потом понял, что вопрос чисто риторический. В таких случаях лучший ответ – многозначительная ухмылка. Пусть бесятся.

После такой школы зал суда казался детской площадкой. Главное – задавать правильные вопросы, а когда детектив будет выступать в качестве свидетеля, можно оторваться по полной программе. Тут уж им никакие насмешки не помогут.

На самом деле Джо уволился не потому, что рабочий день был слишком длинный, и даже не из-за отсутствия перспектив роста. Проблема заключалась в другом.

Толкнув дверь, Джо обратил внимание, что в холле все переделали. Исчез низенький столик, из-за которого секретарша видела всех вокруг. На его месте появилась высоченная стойка, из-за которой женщины было почти не видно. Вероятно, так поступили с целью предотвращения краж – некоторые клиенты тащили все, что плохо лежит.

Секретарша подняла голову. Слишком яркий макияж и уныло висящие вдоль лица седые волосы только подчеркивали усталость. Однако, узнав Джо, она сразу оживилась.

– Джо Паркер! – воскликнула секретарша. – Вот уж не думала, что снова тебя здесь увижу!

– Здравствуй, Айла. Я тоже. Скандалы устраивать не собираюсь, пришел по делу.

– Не волнуйся, все уже и думать забыли.

Джо окинул взглядом знакомую обстановку, и неожиданно на душе стало тепло. Ему нравилось здесь работать. Увольнение, правда, оставило неприятный осадок, ведь здесь Джо не только начал юридическую карьеру, но и влюбился. Отчаянно и безоглядно.

Звали ее Сьюзи. Пришла в фирму в качестве стажера, когда Джо уже стал оперившимся специалистом. Сьюзи было решено прикрепить к нему. В ее обязанности входило сопровождать Джо в суд, а в любом суде приходится много времени проводить в ожидании, когда тебя вызовут, так что возможностей узнать друг друга было более чем достаточно. И с такой девушкой, как Сьюзи, определенно хотелось познакомиться поближе – оливковая кожа, темные вьющиеся волосы до плеч, стройная фигурка, жизнерадостная, открытая улыбка.

Завертелось все после долгого дня в старом суде Солфорда. Это было величественное, старинное здание с деревянными лестничными площадками и резными перилами. Позднее его закрыли, и суд перебрался в современное строение, выкрашенное в казенный светло-серый цвет. Джо и Сьюзи пошли выпить после работы, потом решили продолжить вечер. За ту неделю Сьюзи ни разу не была дома, а через месяц окончательно переехала к Джо.

К сожалению, Джо приходилось срываться по первому телефонному звонку в любое время дня и ночи. Отлучки были долгими и частыми. Сьюзи начала поглядывать на сторону, причем особо утруждать себя поисками не стала. Кабинет соперника располагался дальше по коридору, всего через две двери. Им оказался один из партнеров, специализировавшийся на гражданском праве. Однажды вечером у Джо образовалось «окно» между двумя встречами с детективами, и он заехал в офис, собираясь просмотреть кое-какие бумаги. Так на него обрушилось известие об измене Сьюзи – Джо сразу узнал ее тихие стоны, доносившиеся из кабинета. Вооружившись мобильным телефоном, Джо медленно приоткрыл дверь и успел сделать три фотографии, прежде чем его заметили. Сьюзи лежала, раскинувшись на столе. Блузка и лифчик валялись на полу, юбка задрана до пояса, а новый любовник стоял между ее раздвинутыми ногами.

Джо не стал ничего говорить. Все и так было предельно ясно. Повернулся и вышел из кабинета. С тех пор он порог «Махоунс» не переступал. Несколько недель Джо был ничем не занят, если не считать избавления от барахла Сьюзи, а потом ему позвонили из «Ханиуэллс».

– Как поживают наши влюбленные голубки? – спросил Джо.

Айла улыбнулась и огляделась по сторонам, проверяя, не услышит ли кто. Потом прошептала:

– Неважно. Кажется, его жена не намерена расходиться мирно.

Джо эта новость доставила определенное удовольствие.

– Все-таки с фотографиями некрасиво получилось. Даже стыдно, – признался он.

– Не говори глупостей. Ты гордиться должен.

Айла была права. Камера в телефоне была хорошая, и Джо запечатлел картину в деталях – и груди Сьюзи, напоминающие бежевое желе, лежащее на блюдечке, и бледные ноги Майка, кажущиеся особенно белыми на фоне темных штанов, спущенных до щиколоток. А в третий раз Джо во всей красе заснял испуганные лица обоих, когда парочка заметила, что их снимают. В приступе пьяной ревности Джо этим же вечером разослал фотографии коллегам по электронной почте, предварительно закрыв дверь в квартиру на цепочку, чтобы Сьюзи не смогла войти. Однако все это были относительно безобидные шалости, а вот отправить снимки жене Майка – совсем другое дело.

Так Джо на собственном опыте узнал, сколько боли причиняет измена, и поклялся себе, что никому не причинит этих мучений. Будет иметь дело только с одинокими женщинами, хотя в его возрастной группе их становилось все меньше и меньше. Видимо, придется ждать, пока у потенциальных избранниц не наступит время первых разводов.

– Мне надо поговорить с кем-нибудь, кто занимался делом Ронни Бэгли, – сказал Джо.

Айла сначала растерялась, потом уточнила:

– Это который убийца?

– Во всяком случае, сам Ронни утверждает, что невиновен.

– Слышала, как наши обсуждали это дело. Кое-кто не обрадовался, что ты его увел.

– Между прочим, ничего предосудительного я не совершил. Может, кто-нибудь все-таки согласится поговорить? Например, Мэтт?

– Хочешь, проверю, на месте ли он?

– Будь добра. Я не ностальгии предаваться пришел.

Айла позвонила Мэтту, потом повернулась к Джо и сказала:

– Поднимайся. Кабинет у него тот же. – Джо помедлил, и Айла прибавила: – Не бойся, Майка нет.

– А Сьюзи?

– Здесь где-то бегает. Но не можешь же ты всю жизнь прятаться.

– Пожалуй, – согласился Джо и направился к лестнице, гадая, что нового узнает о Ронни. А в том, что здесь его секреты кому-то известны, Джо даже не сомневался.

Глава 52

Никуда не заходя по дороге, Сэм направился к компьютерному терминалу, Шарлотта не отставала. Коллеги на них даже не оборачивались. Хотя Шарлотта наверняка проявила незаурядные профессиональные качества, иначе ее не назначили бы детективом, в своем отделе она была всего лишь младшим офицером. А Сэм и вовсе стоял на низшей ступеньке.

Введя логин и пароль, он принялся искать сведения относительно обращения в полицию матери Клэр. Пока шел поиск, к ним подошла Эванс.

– Какие новости? – спросила она.

Сэм обернулся:

– Наметился серьезный сдвиг.

И он рассказал все, что удалось узнать о фотографии.

– Значит, обнаружилось еще одно связующее звено? – Эванс на несколько секунд задумалась, потом распорядилась: – Вы двое продолжайте разрабатывать это направление, но необходимо привлечь еще людей.

Прежде чем Сэм успел ответить, Эванс окликнули с противоположной стороны помещения:

– Мэри, прокурор звонит!

– Подождите секунду, – велела Эванс и поспешила к телефону.

Сэм снова взглянул на экран. Результаты все еще не загрузились. Тут Эванс со злостью швырнула трубку на рычаг. Все дружно повернулись к ней. Эванс встала, оттолкнув вертящееся кресло с такой силой, что оно врезалось в стену.

– Признавайтесь, – рявкнула она. – Кто из вас последним разговаривал с Тэрри Дэем?

Никто не ответил. Несколько человек обменялись озадаченными взглядами и покачали головой. Эванс вышла из-за стола и остановилась посреди комнаты, уперев руки в бока.

– Отмалчиваться нет смысла. Я сама спрошу у Тэрри Дэя, хотя предпочла бы услышать правду от собственных сотрудников, – продолжила Эванс и, развернувшись всем корпусом, окинула взглядом комнату так, чтобы никого не пропустить. В штабе по-прежнему царила тишина. – Только что разговаривала с прокурором. Угадайте, что случилось. Тэрри Дэй рассказал адвокату, что видел Кэрри Смит после предполагаемого убийства. С маленькой Грейс. Тэрри Дэй утверждает, что обе жертвы Ронни Бэгли живы и здоровы.

По комнате пронеслась волна потрясенных восклицаний, многие отложили ручки и принялись переглядываться. Все сразу поняли серьезность ситуации. О каком убийстве может идти речь, если нет жертв? Получается, дело придется закрывать.

– И от кого я узнаю сногсшибательную новость? От прокурора! Впрочем, для кого-то из здесь присутствующих это вовсе и не новость. Тэрри Дэй сообщил адвокату, что разговаривал с одним из вас.

Эванс еще раз обвела взглядом собравшихся, ожидая ответа. Глаза метали молнии, ноздри раздувались от гнева. Вдруг кто-то нерешительно кашлянул. Это оказался мускулистый Джед, тот самый, который хотел заставить Сэма разносить всем кофе. Эванс стремительно развернулась. Джед искоса поглядывал на коллег, ища поддержки, но у всех вдруг обнаружились неотложные дела.

– Я с ним разговаривал, на выходных, – робко произнес Джед.

– И что он сказал?

– Вы, в принципе, уже знаете. – Джед развел руками. – И вообще, дело было совсем не так! Тэрри Дэй говорил, ему показалось, что он видел женщину, похожую на Кэрри. Только волосы были гораздо темнее, и вообще стояла она далеко, Тэрри мог и обознаться. Ну, я и сказал, что он просто ошибся. Дэй вроде бы согласился.

– Вот именно – вроде бы! Теперь он на все сто процентов уверен, что видел Кэрри с Грейс! – повысила голос Эванс. – Вы вообще чем думали? Все выходные наседали на Королевскую прокурорскую службу, чтобы предъявляли обвинение смело, и все это время наш главный свидетель считал, что жертв никто не убивал!

– Я просто подумал… Зачем записывать? Защита сразу шум поднимет, а дело-то самое пустяковое. Издалека любой обознаться может. Дэй принял за Кэрри другую женщину, вот и все.

– Думать – не ваше дело. – Эванс приблизилась к его столу и угрожающе нависла над Джедом. – Вы замолчали важные показания! Мало того что на руках у нас появился свидетель, который вот-вот развалит дело! Нас еще и в сокрытии информации обвиняют! – От возмущения грудь Эванс бурно вздымалась и опускалась, дыхание стало тяжелым. – Из-за вас все дело коту под хвост! Теперь Ронни Бэгли будет разгуливать на свободе!

Пристыженный Джед густо покраснел и опустил глаза. Эванс резко развернулась и ткнула пальцем в Сэма:

– Вы. Отправляйтесь к Тэрри Дэю, пусть дает показания заново. Сегодня же передадим их Королевской прокурорской службе. – Эванс посмотрела на других сотрудников: – Мои требования вы все знаете. В моей команде врать, чтобы выслужиться и добиться результатов, – неприемлемо! Я в полицию пришла с преступностью бороться, а не вранье ваше терпеть! Чтобы этого больше не было! Всем ясно?

Сотрудники пробормотали что-то невнятное в знак согласия. Эванс вернулась за свой стол. Джед переводил взгляд с одного коллеги на другого, надеясь на сочувствие. Но желающих оказать поддержку не нашлось.

Сэм снова повернулся к экрану, сосредоточившись на стоявшей перед ним задаче. Перед ним был список документов, в которых упоминалось имя Клэр. Журнал учета обращений. Отчет о происшествии. Потом отчеты офицеров. Но, читая отчет о происшествии, Сэм глазам своим не поверил. Сначала пересказывалась суть обращения, потом – действия полиции. Заканчивался документ утверждением, что подсудимому «сделали замечание» относительно целей, с которыми он пользуется Интернетом.

– Едем, – объявил Сэм Шарлотте, поспешно вставая. – Надо встретиться с Тэрри Дэем, но перед этим кое-куда забежать.

– Куда?

– К моему брату. Задам пару вопросов.

Сэм указал на экран. Шарлотта ахнула. Там было имя подозреваемого – человека, который выдавал себя за мальчика Билли и воспользовался чужой фотографией, чтобы завязать переписку с Джилли Хендерсон.

И имя это было Ронни Бэгли.

Глава 53

Шагая по коридорам знакомого здания, Джо вспоминал первые дни своей карьеры. Нервозность новичка, неопытного мальчишки, только-только окончившего университет и юридический колледж. Пьяные вечера, после которых пробуждался в объятиях молодых секретарш. Но вся эта бесшабашная жизнь закончилась, когда появилась Сьюзи.

Как и большинство юридических фирм в центре города, «Махоунс» занимала старинный, некогда величественный особняк. Коридоры змеились между рядами крошечных комнатушек, на месте которых когда-то располагались просторные спальни. Вид на улицу открывался через старомодные окна с эркером. Пахло полиролью для мебели. Похоже, уборщицы работали на совесть. Проходя мимо открытых дверей кабинетов, Джо на ходу заглядывал внутрь. Некоторые провожали его взглядами, а те, кто узнал бывшего коллегу, приветливо махали руками. Несколько человек даже окликнули Джо, но тот не замедлил шаг. Джо не хотел, чтобы новость о его визите разнеслась по всему зданию.

Кабинет Мэтта Ливера находился в конце коридора. Окно выходило на небольшую парковку. Какого приема ожидать, Джо не знал. Когда они с Ливером виделись в последний раз, Джо перехватил клиента прямо у него из-под носа. Он постучал в дверь, потом осторожно нажал на ручку. Увидев гостя, Мэтт произнес:

– Да, наглости тебе не занимать.

Глаза за стеклами маленьких круглых очочков сверкали от возмущения. Костюм, приобретенный в сетевом магазине, как всегда, был маловат хозяину. Казалось, Мэтт из него вырос.

– Я по делу, – произнес Джо. – Слушай, давай без обид. Ронни сам захотел, чтобы я его защищал. Я у тебя клиента не переманивал.

– Старик Махоун смотрит на дело по-другому.

– На самом деле я не хотел, чтобы у тебя были неприятности…

Мэтт указал на подбитый глаз Джо.

– Похоже, за эту неделю врагов ты нажил достаточно.

– Долгая история. И вообще, не хочу давать некоторым вашим сотрудникам повод позлорадствовать.

– На Сьюзи намекаешь?

– Хотя бы. Кстати, как она поживает?

– Сам понимаешь, любовница одного из партнеров сразу становится важной птицей. Ей власть в голову ударила.

– Сьюзи всегда была амбициозная, не то что я.

Мэтт вздохнул:

– Так зачем ты пришел? Вряд ли моим остроумием насладиться.

– Я насчет Ронни Бэгли.

– Что, вернуть захотел?

– Ронни постоянно намекает, что мы когда-то встречались, но я его не помню. Причем говорит с таким многозначительным видом, будто хочет, чтобы я уловил подсказку.

– Не помнишь? Серьезно? – вскинул брови Мэтт. – Забыл Парикмахера Ронни?

Джо открыл рот, собираясь задать уточняющий вопрос, но тут и сам сообразил, о чем речь.

– Значит, Ронни Бэгли – это Парикмахер Ронни?

– Как можно такое забыть?

– С тех пор лет шесть прошло, или даже семь. Знаешь, сколько у меня клиентов?

Это дело было одним из тех, которые адвокаты воспринимают как что-то вроде передышки. В таких делах речь идет не о чужих несчастьях и злодеяниях, а всего лишь о чудачествах. Если Джо ничего не путал, у Ронни был какой-то сдвиг по поводу женских волос. Подкарауливал юных студенток на ближайших к университету улицах, доставал из кармана ножницы и отстригал себе сувенир на память. Несколько раз его заметили, начались жалобы. Парикмахера выследили и поймали. Отрицать свою вину не было смысла, самым разумным вариантом в такой ситуации было чистосердечное признание. Джо остался доволен результатом – удалось доказать причастность подсудимого только к одному случаю. Однако сам Ронни, похоже, безо всяких оснований надеялся на более благоприятное разрешение. Но теперь снова захотел обратиться к знакомому адвокату.

– Он изменился, – произнес Джо. – Ни за что бы не узнал.

– Обычное дело. Возраст.

– Теперь понятно, по какому поводу намеки, – произнес Джо и поблагодарил Мэтта. – Надеюсь, в следующий раз встретимся при более приятных обстоятельствах. Рад был тебя видеть.

И Джо направился к выходу:

– Пойду, пока никого не встретил.

– Давай-давай. И в следующий раз занимайся своими клиентами. – Мэтт покачал головой. – Береги себя, Джо.

– Ты тоже.

Джо хотелось поскорее уйти. Он узнал, что хотел, но ясности от этого не прибавилось. Торопливо шагая по коридору обратно к лестнице, Джо вдруг услышал знакомый голос. Впереди открылась дверь кабинета, где работали секретари, и с папкой под мышкой перед ним предстала Сьюзи. Джо инстинктивно оглянулся, хотя и знал, что прятаться здесь негде. Оставалось только шагать вперед. Заметив Джо, Сьюзи повернулась к нему. Повисло неловкое молчание – похоже, встреча застала врасплох обоих.

– Джо, ты что здесь делаешь? – спросила она, закрывая за собой дверь в кабинет машинисток. Видимо, хотела избежать сплетен.

– Да так, былые времена вспомнить решил, – ответил Джо.

Сьюзи указала на его глаз:

– Откуда синяк?

– Подарок от поклонника юридического таланта.

Сьюзи улыбнулась, заставив Джо вспомнить, почему он когда-то обратил на нее внимание. В глазах у Сьюзи блестел задорный огонек, под скромной оболочкой скрывалась пламенная натура. Но играть с огнем опасно, можно и обжечься.

– Отлично выглядишь, – выпалил Джо, прежде чем смог удержаться. Комплимент был совершенно искренний. Со дня разрыва они почти не виделись. За вещами Сьюзи заезжала, когда Джо не было дома. Время от времени Джо мельком видел Сьюзи в окно кабинета, когда она проходила мимо офиса «Ханиуэллс».

Сьюзи залилась румянцем.

– Спасибо, – произнесла она и покосилась на дверь дальше по коридору – ту самую, за которой Джо застал их с Майком. Плечи Сьюзи уныло опустились. – Мне до сих пор очень жаль, что ты обо всем узнал вот так. Надо было признаться с самого начала.

– А мне очень жаль, что повел себя некрасиво.

– Думаешь, я бы по-другому поступила? – ответила Сьюзи.

– Как дела с Майком?

Сьюзи покачала головой:

– Развод давит и на него, и на меня. Мы ведь серьезных отношений не планировали. Просто… ну, сам понимаешь.

– Почувствовала себя одинокой девушкой, вот и решила утешиться?

– Что-то вроде того. – Уже более мягким тоном Сьюзи спросила: – Ну почему мы раньше не могли поговорить по-человечески?

– Время лечит.

– Понимаю. Прости. Так зачем ты пришел?

– Узнать кое-что про Ронни Бэгли.

Сначала Сьюзи озадаченно нахмурилась, потом протянула:

– А-а, Парикмахер Ронни.

– И как только запомнила? Между прочим, адвокатом Ронни был я, а не ты.

– Я и не запоминала. Просто недавно Ронни хотел, чтобы сожительнице в судебном порядке запретили к нему приближаться. А еще собирался получить опеку над дочерью. И обратился ко мне.

Ответ удивил Джо.

– Какой сожительнице? Кэрри?

– Да.

– Но почему?..

– В том-то и проблема. Ронни наотрез отказался объяснять причины. Сам понимаешь, на таких условиях мы ничем не смогли ему помочь.

– Ты в курсе, что Ронни обвиняют в убийстве Кэрри и маленькой дочери?

– Да, слышала, Мэтт здорово взбесился, что дело к тебе перешло, – ответила Сьюзи и задумчиво прибавила: – Только верится слабо.

– Почему?

– Ронни явно боялся эту женщину, но дочь любил. Я же слышала, как он говорил о девочке.

– А потом что было?

– Понял, что денег на процесс выложит кучу, а результата не добьется, вот и перестал приходить. – Сьюзи бросила на Джо полный тревоги взгляд: – Вдруг Ронни все-таки их убил, а я могла бы предотвратить преступление, но не сделала этого? Если бы дочку передали Ронни, все бы обошлось.

– Нет, вряд ли дело в этом. И вообще, адвокат не может и не обязан брать на себя ответственность за судьбу клиента. Мы просто оказываем посильную помощь, когда к нам за ней обратятся. – Джо улыбнулся. – Спасибо за информацию, Сьюзи. Ты меня очень выручила.

Джо повернулся, собираясь уходить, но Сьюзи схватила его за руку. Он остановился, обернулся, и тут она вплотную шагнула к нему и принялась целовать. Губы ее были мягкими и теплыми, и на секунду Джо охватил ответный порыв. Сьюзи отошла, медленно открыла глаза и прошептала:

– Мы ведь так и не попрощались как следует, Джо. Давай в последний раз, по старой памяти. Поставим красивую точку.

Джо выпустил ее руку и отступил на шаг.

– Ты теперь с другим мужчиной, Сьюзи. Учти, измена – это очень больно.

На этот раз, когда Джо зашагал прочь, Сьюзи его останавливать не стала.

– Ну и гад же ты, Джо Паркер, – произнесла она.

Спорить Джо не стал. Сейчас мысли были заняты другим.

Он пытался понять, почему новые факты о Ронни Бэгли так его встревожили.

Джо покинул здание «Махоунс» и быстрыми шагами направился к своему офису. Значит, Ронни был клиентом Джо несколько лет назад. Мало того – он хотел, чтобы адвокат об этом вспомнил, будто данный факт имеет какое-то важное значение. А сегодня Ронни и вовсе пытался поддеть Джо, обвиняя его в каких-то неизвестных грехах. «Это вы во всем виноваты». В чем – во всем? Подходя к офису, Джо заметил возле него машину брата. На пассажирском сиденье ждала молодая женщина. Джо закатил глаза. А вот и самопровозглашенный глава семьи, приехал осчастливить очередной мудрой проповедью! Войдя внутрь, Джо сразу заметил Сэма – тот сидел на ресепшен.

– Чем обязан? – произнес Джо, пытаясь скрыть усталость.

Сэм сразу обратил внимание на синяк:

– Что случилось?

– Еще один недовольный моей работой.

– В полицию заявил?

– Нет, и не собираюсь. Это было недоразумение, и оно уже разрешилось.

– Вчера вечером я тебе звонил.

– Когда упал, телефон разбился, – пояснил Джо.

До этого Сэм казался напряженным, но ответ брата по непонятной причине произвел на него успокаивающий эффект. Джо же, наоборот, забеспокоился:

– Что-то случилось?

И тут он заметил, с каким интересом за беседой следит Марион, и кивнул в сторону лестницы:

– Думаю, свидетели нам ни к чему. Поговорим в кабинете.

На лестничной площадке они встретили Джину. Сэм переводил взгляд с нее на Джо. Вид у него был растерянный.

– Джина работает у нас уже год, – пояснил Джо.

– Здравствуйте, Сэм, – произнесла она.

– Это же вы к нам приезжали, когда Элли убили, – выговорил он. – Ваш пример меня вдохновил, поэтому я и пошел служить в полицию! А вы теперь… занимаетесь этим?..

– Под «этим» вы имеете в виду…

– Помогаете преступникам.

– Помогаю людям.

– А когда в полиции служили, так же на вещи смотрели?

– Нет, не сказала бы.

– И какая же из ваших позиций более правильная – тогдашняя или нынешняя?

– Просто теперь у меня появилась возможность увидеть ситуацию с другой стороны. А вы слишком упрощаете, в жизни не все так однозначно.

Прежде чем Сэм успел ответить, Джо кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Что тебе нужно, Сэм? Хочешь узнать что-то про Ронни Бэгли?

Сэм плотно сжал челюсти.

– Ты ведь, кажется, предлагал поговорить без свидетелей? – произнес он, взглянув на Джину. Явно намекал, что разговор не для чужих ушей.

Джина в прощальном жесте коснулась локтя Сэма:

– Рада была вас видеть. Не буду вам мешать.

Оба молча смотрели ей вслед. Потом дошли до кабинета Джо. Сев в кресло, он произнес:

– Рабочий день у тебя еще не закончился, значит, обращаешься по делу. Снова будешь пытаться вытянуть из меня что-нибудь важное?

Сэм сдвинул очки на переносицу.

– Я не препираться сюда пришел, Джо. Нравится злиться – продолжай, кто бы спорил, но не я. И вообще, не тебе обвинять меня в хитрости. Моя работа – искать преступников, докапываться до истины, а твоя – учить подсудимых, как половчее отмазаться. Адвокаты ведь для того и нужны, чтобы лазейки искать. Так что оставь свой праведный гнев при себе. По сравнению с тем, что вытворяют твои клиенты, мои жалкие попытки тебя разговорить – детский лепет. Ну правильно, им все можно, не то что мне…

– Значит, оправдываться пришел? Молодец, справился на отлично. До свидания.

Братья молча смотрели друг на друга. Сэм продолжал стоять, Джо опирался локтями о стол. Так прошло несколько секунд, и наконец Сэм произнес:

– Ты угадал. Я насчет Ронни Бэгли.

– Отвяжись, Сэм. Вся информация о моем клиенте строго конфиденциальна.

– А я не по поводу убийства Кэрри и Грейс. – Сэм повысил голос. – Я о Руби поговорить пришел.

Джо был так ошарашен, что не сразу смог ответить.

– О Руби?.. Что случилось?

– Сначала расскажи о Ронни Бэгли.

– Для тебя что, работа важнее сестры?

– Угрозу для нее представляет как раз твой клиент.

– Ронни?.. При чем тут он?

– Вчера за Руби кто-то шел.

Выражение лица Сэма Джо категорически не нравилось.

– Где?

– Вдоль тропинки.

По привычке Джо принялся тереть лоб, но, задев ушибы, отдернул руку.

– По той самой, где Элли…

Сэм кивнул. Джо уставился на столешницу. Снова в памяти промелькнула та же картина: Элли в наушниках идет к тропинке, а следом – мужчина в капюшоне. Джо поднял глаза и спросил:

– Руби хорошо разглядела этого человека?

– Нет. Он был за деревьями. Но она очень испугалась. Говорит, что этот тип точно шел за ней. Сначала Руби ничего не сказала – боялась, попадет. Но потом мама обратила внимание, что Руби какая-то притихшая, и начала задавать вопросы. Тут Руби и рассказала все как было.

– И что теперь делать?

– Буду проверять записи в журналах полицейских участков за последние несколько недель. Вдруг кто-то обращался по поводу этого человека? Но особенно меня беспокоит Ронни Бэгли.

– Руби же не видела, кто за ней шел. У тебя нет никаких доказательств, что это был Ронни Бэгли.

– Брось свои адвокатские штучки! – рявкнул Сэм. – Я этому подонку и без улик веселую жизнь устрою! Если это и правда Ронни Бэгли, добьемся, чтобы решение об освобождении под залог отменили.

– С чего ты вообще взял, что за Руби следил Ронни?

Сэм устало вздохнул:

– Хочешь, чтобы я тебе все выложил, а ты потом его отмазал?

– И в мыслях не было.

– Ладно, только давай договоримся. Если не сможем найти того, кто следил за Руби, или это окажется не Ронни, все, что мы тут обсуждаем, останется между нами. Но если ты умудришься использовать что-то из того, что я сейчас скажу, в пользу Ронни, ты мне больше не брат.

– А ты для меня всегда будешь братом, – ответил Джо. – И если дело касается Руби, все остальные соображения меня не интересуют.

Сэм некоторое время помолчал и наконец произнес:

– Ты не все знаешь о Ронни. Пока информация не просочилась в прессу, но думаю, это произойдет в самое ближайшее время. Репортеры вокруг участка роятся.

– Переходи к делу.

– Пропали девочки-подростки. Уже пять человек, причем одна из них – буквально на днях. Всех жертв объединяет то, что их родители имели какое-то отношение к делу Бена Гранта. Дочери присяжного, барристера, криминалиста, детектива. Все исчезли.

Джо не понимал, к чему клонит брат.

– Бен Грант? Тот самый, которого ты арестовал? Это ведь он убивал маленьких девочек?

Сэм кивнул.

– Покойная сожительница твоего клиента, Кэрри, навещала Бена Гранта чаще всех.

– Тэрри Дэй утверждает, что Кэрри жива.

– Мы сейчас не об этом.

– Хорошо, пока все понятно. Только почему вы скрываете, что исчезновения имеют отношение к делу Бена Гранта?

– Так легче напасть на след. Пусть преступник думает, что мы ни о чем не догадываемся. А теперь еще выяснилось, что в деле замешан Ронни.

– Каким образом?

– Удалось обнаружить второе связующее звено. Пропавшие девочки общались с Ронни в социальной сети. Он выдавал себя за мальчика, чтобы втереться к ним в доверие.

– Ронни? – удивленно переспросил Джо. – Он же такими вещами не занимался.

– А теперь занялся, – парировал Сэм. – Все нити ведут к нему. Мало того – Руби заметила за собой слежку, а кто, как не я, принял активное участие в деле Бена Гранта? Это же я его поймал.

Джо мгновенно охватил страх. Сердце стремительно заколотилось, внутри все сжалось.

– Ладно, раз уж взялись откровенничать, у меня для тебя тоже есть информация. Знаешь, как прозвали Ронни в «Махоунс»? Парикмахер Ронни.

Сэм побледнел и опустился на ближайший стул.

– Почему Парикмахер?..

– У Ронни Бэгли сдвиг насчет волос. Подкарауливал студенток и отстригал локоны на память, пока не поймали. Что, не слышал?

Сэм отвернулся и схватился за голову.

– В чем дело?

– Вчера ездил в тюрьму разговаривать с Беном Грантом. Он рассказывал, что убил сестру, и насчет пристрастия к волосам что-то говорил, но никакой сестры у Бена Гранта не было – мы проверили.

Сэм достал мобильник и набрал номер Эванс. Когда та подошла к телефону, не здороваясь, сообщил:

– Я должен еще раз встретиться с Беном Грантом.

Стоило Сэму объяснить, в чем причина, и два раза Эванс уговаривать не пришлось.

– Мне пора, – бросил Сэм и направился к двери. Обернувшись в дверях, прибавил: – Мама волнуется. Я бы на твоем месте ее навестил.

И Сэм ушел. Когда шаги брата в коридоре стихли, повисшая тишина показалась Джо гнетущей. Он снова подумал о мужчине, который много лет назад шел за Элли. А теперь кто-то следил за Руби. Тут дверь медленно приоткрылась, и в кабинет заглянула Джина.

– Все в порядке? – спросила она.

– Нет, – ответил Джо. – Ничего не в порядке.

Глава 54

Когда их вели по тюремному коридору, Шарлотта уточнила у Сэма:

– Думаешь, сегодня Грант расскажет что-то новое?

– Во всяком случае, вчера он получал от беседы большое удовольствие, – ответил Сэм, протирая очки бумажной салфеткой. – Обожает наслаждаться произведенным эффектом.

– Ты уверен, что это хорошая идея? Ты весь на нервах. Вдруг сорвешься и глупостей наделаешь?

– Вчера Грант солгал мне. Сначала его история показалась мне бредовой фантазией, но теперь подозреваю – что-то в ней есть. Общалась когда-нибудь с Грантом?

– Нет. Если честно, даже любопытно.

– Он будет в полном восторге, – прокомментировал Сэм. – Обожает внимание. Вчера я разговаривал с Грантом в первый раз со дня ареста, и с тех пор он ни капли не изменился. У всех есть темные стороны, но у Гранта просто нет никаких других. Он об этом знает, и, кажется, ему это в себе нравится больше всего.

Перед ними с Шарлоттой открыли дверь и пропустили в ту же комнату, что и вчера. Бен Грант уже сидел на месте, быстро и нетерпеливо барабаня по столу ногтями. Заметив полицейских, сразу устремил взгляд на Шарлотту. Откинулся на спинку стула и не таясь оглядел с ног до головы – так, чтобы она заметила.

– Не ожидал, что сегодня придете с подругой.

– Это детектив констебль Гловер, – произнес Сэм. – В этот раз будем работать вместе.

– Должно же у вас быть имя, – произнес Грант, не сводя глаз с Шарлотты.

Та покачала головой:

– Звания вполне достаточно.

Губы Гранта изогнулись в ухмылке.

– Ничего, узна́ю, – протянул он и прибавил: – Впрочем, такие взрослые девушки не в моем вкусе.

– Поверьте, ваш вкус – далеко не единственное препятствие, – парировала Шарлотта. Она держалась жестко и уверенно, однако Сэм заметил, что, садясь, Шарлотта запахнула жакет плотнее, чтобы Грант не смотрел ей на грудь. Должно быть, Грант тоже заметил этот жест, потому что склонил голову набок и проговорил:

– Ну зачем вы так, детектив?

Демонстративно принялся оглядываться по сторонам, будто проверяя, не подслушивают ли их, и театральным шепотом сообщил:

– Сегодня вечером мы с вами неплохо развлечемся, если понимаете, о чем я. Вот здесь. – И Грант постучал себя пальцем по голове.

– Хватит, – нетерпеливо вклинился Сэм. – Заканчивайте балаган.

– А что здесь такого? – Наигранным жестом Грант прижал ладонь к губам, изображая удивление. – Разве не лучше разыгрывать сценки в уме? Можно осуществить любую фантазию. И никакого лишнего общения, никто не требует знаков внимания и прогулок за ручку… Скажите, мистер Паркер, вы рассказывали про меня жене?

Когда Сэм не ответил, Грант подмигнул:

– Так я и знал. Из вредности упрямитесь, да и работу домой тащить не захотели. И что же, ваша жена так и просидела весь вечер перед телевизором, а вы к ней даже не подошли? Непростительная ошибка.

Сэм открыл блокнот, намереваясь заставить Гранта перейти к делу, однако тот вдруг спросил:

– Как сестренка? Как малышка Руби?

Сэм напрягся, но не сводил взгляд со страницы блокнота.

– Все в порядке? Полагаю, что да, иначе вы бы здесь не сидели, а убивались по ней – опять. Только на этот раз сестер у вас больше не осталось бы, а ваша мать слишком стара, чтобы родить вам новую. – Грант наклонил голову, пытаясь встретиться с Сэмом взглядом. – Или вернее будет сказать – чтобы родить мне новую?

Сэм почувствовал, как кровь приливает к лицу. Руки сжались в кулаки. От ярости все вокруг окуталось туманом, четко виден был один лишь Грант. Грудь будто сжало обручем. Сэм представлял, как нанесет удар, как почувствует его кровь на костяшках пальцев, а Грант будет валяться на полу. Единственное, что останавливало Сэма, не давая прямо сейчас перепрыгнуть через стол, – понимание, что Грант нарочно его провоцирует.

Мягкая рука коснулась предплечья Сэма. Он обернулся. Это была Шарлотта. Она едва заметно покачала головой. «Не обращай внимания, держи себя в руках». Потом Шарлотта убрала руку и произнесла:

– Ну ладно, будем считать, что вы привлекли наше внимание. Теперь говорите.

Грант усмехнулся:

– Что именно вы хотите от меня услышать?

– Почему вы вчера солгали, – ответил Сэм.

Грант не сводил глаз с Шарлотты. Сэм не вполне понимал, зачем он это делает – то ли его это занятие заводило, то ли Грант просто пытался смутить ее. Сэм стукнул кулаком по столу и ткнул себя пальцем в грудь:

– Смотрите на меня, когда я с вами разговариваю.

Грант откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Ну и что вас интересует?

– Вчера вы рассказывали, как убили сестру, – начал Сэм. – Надеюсь, эта история доставила вам удовольствие, потому что и я, и моя начальница остались недовольны. У вас не было сестер. Так что прошу извинить, но тратить время на выдумки мы не намерены. Слишком много дел. Уверен, вы понимаете, о чем я. Вчера вы говорили, что никуда не торопитесь, однако мы, в отличие от вас, своим временем дорожим.

Грант рассмеялся:

– Вчера я изложил все, что вам нужно знать. Я ведь уже говорил. Но вы, похоже, слишком глупы, чтобы разобраться самостоятельно. Похоже, я зря старался.

Сэм подался вперед:

– Простите, не у всех такой потрясающий интеллект, как у вас.

– Не язвите, вам не идет, – ответил Грант.

– Я совершенно серьезно. Разве не за этим вы хотели с нами встретиться? – парировал Сэм. – Чтобы мы вами восхищались? Ну же, блесните умом, объясните, что я упустил.

Грант продолжал молчать.

– А все эти рассуждения о моей сестре? – продолжил Сэм. – Не о несчастной покойной Элли, а о Руби? Вы же просто делаете вид, будто все про меня знаете, но на самом деле выяснить такие факты – пара пустяков. В наше время очень много информации находится в открытом доступе, достаточно одного щелчка мышки. Получается, вы умеете пользоваться компьютером? – Сэм изобразил, будто аплодирует. – Гениально! Ну же, поделитесь остальными своими свершениями. Что я недопонял?

Лицо у Гранта покраснело, однако он продолжал молчать. Сэм переглянулся с Шарлоттой, та лишь пожала плечами. Оба встали.

– Увидимся, Грант, – бросил Сэм и повернулся, будто собираясь уходить, но потом замер. – Нет, извините – не увидимся. Потому что вы за решеткой, а я на свободе.

– Я все равно с вами, – голосом полным холодной злобы процедил Грант. – Учтите.

– Каким образом? – парировал Сэм. – Только не говорите, что телепатическим путем. – Он фыркнул. – Глупости.

– Знаете, когда я сильнее всего ощущаю свою власть? – спросил Грант.

– Где уж мне? Просветите неразумного.

– Садитесь. Поговорим.

Сэм сделал вид, будто колеблется, но потом все же сел. Шарлотта опустилась на соседний стул.

– Только учтите, терпение у нас заканчивается.

Оба устремили оценивающие взгляды на Гранта, тот в ответ сердито смотрел на них. Сэм его порядком разозлил.

– Вас когда-нибудь предавали? – спросил Грант. – Если такое случается, любой разозлится на виновного. Возможно, моя злость повлияла на то, как и о чем я разговаривал с вами в прошлый раз.

– Кто вас предал? – спросил Сэм.

– Вы понятия не имеете, что такое убийство, – произнес Грант.

– Вы же только что о предательстве говорили.

– В нашем случае это одно и то же. Скажите, каково это, по-вашему, – убивать?

– С чего вы взяли, что у меня вообще есть мнение на эту тему?

– Наверняка есть. Уверен, всем когда-то приходили в голову такие мысли. И вы тому яркий пример – вы прямо сейчас хотите убить меня, я же вижу. Единственное, что вам мешает, – вы считаете, что такое поведение вас недостойно. Но вам бы все равно не понравилось.

– Почему вы так уверены? – спросил Сэм. – А вот мне кажется, я бы получил огромное удовольствие.

– А вот и не получили бы. Планировать, вспоминать – одно дело. Волнует предвкушение, а когда все произойдет, вы будете слишком поглощены делом, чтобы наслаждаться. Так что никакого удовольствия – включается адреналин, вдобавок возникает ощущение, будто вы просто наблюдаете со стороны, и все это происходит не с вами. Отсутствует это чувство только до и после. А убийство – просто способ добиться какой-то цели.

– Если так, когда же вы ощущаете свою власть?

– Для этого нужно взять кого-нибудь с собой.

Сэм вздрогнул. Он снова вспомнил ночь, когда арестовал Гранта. Тот был гораздо моложе, чем сейчас, а Сэм, в свою очередь, – неопытнее. Грант улыбнулся.

– Вы ведь уже тогда заметили, – сказал он Сэму. – Когда я оставлял свое маленькое послание, а вы меня застигли. Вы с самого начала знали, что в кустах прятался еще один человек.

– Неправда, – ответил Сэм.

– Уверены? Я помню, как вы на меня смотрели. У вас тогда от страха фонарик в руке трясся, но тут вы услышали какой-то звук и отвернулись. Луч вашего фонаря дернулся в ту сторону, а потом вы снова направили его на меня, чтобы не сбежал. И что же вы услышали? Шорох кустов? Шаги? Может, вы впопыхах решили, что это просто птица или ветер? – Грант засмеялся. – И на суде ничего не сказали. Вы были похожи на испуганного маленького мальчика. Вас спросили, был ли я в кустах один. Помните, что вы ответили?

Сэм сглотнул.

– Естественно, помню, потому что я тогда ответил чистую правду и ничего, кроме правды. В кустах никого не было, только вы. Я никого не видел. Не было никаких доказательств, что там прятался кто-то еще.

– Доказательств? Предъявить доказательства требуют виновные, а невиновные их отрицают. Значит, вам, полицейским, обязательно нужны улики? А где же ваше хваленое чутье, интуиция? – Грант снова постучал себя по голове. – Но вы наверняка не забыли этот шорох и вспоминаете его всякий раз, стоит вам услышать мое имя. – Грант прищурился. – Когда я вышел к вам и опустился на колени, очень хорошо видел, как вы вздрогнули и покосились на кусты. Вы услышали то же, что и я. Движение. Только я знал, что означают эти звуки, а вы – нет.

– В кустах никто не прятался.

Грант небрежно отмахнулся:

– Вы бы все равно не признались. Вы же герой, поймали монстра. Так зачем все портить и признаваться, что изловили не всех?

– Новую тактику пробуете, Грант? На этот раз отвлекающий маневр? Вы просто надеетесь облегчить вину. Спрашивается, зачем? Думаете, вам срок сократят? Дайте угадаю – попытаетесь убедить всех, что напрасно вас считают негодяем, а виноват во всем другой человек, который и сбил вас с пути истинного.

– В том, что я негодяй, даже не сомневайтесь. Причем самый отпетый из всех. Меня заводит, когда я заставляю других делать то, чего я хочу. – Грант осклабился. – Наблюдать, как некогда обычный человек, которого тебе удалось привлечь на свою сторону, исполняет твои фантазии, – вот это мне по вкусу! Тогда я получаю все – и предвкушаю, и наблюдаю подготовку, и слежу за самим моментом, потому что так ничто меня не отвлекает и не портит ощущения. А потом вспоминаю. Но лучше всего то, что я заставляю другого человека расти, меняться. Это очень приятно. Вот что я называю властью, мистер Паркер.

– Да вы совсем больной.

– Да, настоящий монстр. Но вы кое-что не понимаете. Никто не будет стараться так, как человек, которого недавно удалось вовлечь в свои ряды. Я получаю свое удовольствие, а сообщник испытывает наслаждение, служа мне.

– Значит, у вас с самого начала был помощник?

– У всех есть помощники, и это те обстоятельства, которые заставляют вас вести себя определенным образом. Например, ваше окружение, или жизнь, которую вы ведете, или даже ваши секретные фантазии. Все это тоже помощники.

– Но вы-то говорили не о таких помощниках, а о людях, – вставила Шарлотта. – Значит, вас предал сообщник?

Грант покачал пальцем из стороны в сторону.

– А вы мне нравитесь. Сразу сообразили. Мы с вами потом отлично повеселимся. Расскажите побольше о себе, чтобы можно было вообразить ситуацию в деталях. Как вам больше нравится – погрубее или понежнее? Любите, чтобы над вами доминировали, или предпочитаете медленные ласки с поцелуями и объятиями?

– Кто ваш сообщник, мистер Грант? – повторила Шарлотта более настойчивым тоном. – Ронни Бэгли?

– Не забывайте, о чем я говорил, – о предательстве, – сощурился Грант. – В нем все дело.

Сэм покачал головой:

– О чем вы? Кто вас предал?

Грант скрестил руки на груди. Пауза затягивалась. Стало ясно, что больше ничего из Гранта вытянуть не получится.

– Я еще вернусь, Грант, – пообещал Сэм.

Тот устремил взгляд на Шарлотту.

– Когда? Как только новые жертвы появятся? – Грант улыбнулся. – Жду с нетерпением.

Глава 55

Джо принялся разглядывать дом, в котором жила мать Ронни. Маленький каменный коттедж с широкими подоконниками и низким дверным проемом. Похоже, чтобы войти внутрь, Джо будет вынужден пригнуться. Ронни выпустили под залог при условии, что он будет проживать здесь. К телефону Бэгли не подходил.

Джо постучал в дверь и в ожидании ответа стал прохаживаться около крыльца. Необходимо было разыскать Ронни. Руби угрожает опасность, и Ронни имеет к этому непосредственное отношение. Ронни потребовал, чтобы его защищал Джо, однако позже стал предъявлять адвокату непонятные обвинения.

Дом располагался в низине, рядом с железной дорогой. Мартон разделял на две части высокий холм, благодаря которому здесь и пролегала долина. С вершины холма открывались живописные виды, поэтому район считался престижным, здесь стояли величественные старинные дома. Но Ронни и Кэрри жили совсем в другом месте. В низинной части долины теснились коттеджи рабочих. Жителям этих домов приходилось дышать дымом заводов и фабрик, который оседал именно там.

Наконец дверь открылась. На пороге стояла мать Ронни.

– Миссис Бэгли, ваш сын дома?

Женщина окинула взглядом улицу и покачала головой.

– Вообще-то, на самом деле он здесь не живет, – тихо ответила миссис Бэгли. Голос у нее дрожал.

– Как это – не живет? Ронни не имеет права проживать где-либо еще. Таково решение суда.

– Значит, это дело Ронни и судьи, а я тут ни при чем.

– И где же он живет?

– Понятия не имею. Он мне не рассказывает.

– Надо поговорить, – произнес Джо.

Миссис Бэгли замерла в нерешительности, а потом повернулась и шагнула обратно в коридор. Джо последовал за ней. Когда дверь захлопнулась, внутри стало так темно, что пришлось сощуриться. Создавалось впечатление, будто вся обстановка в доме разных оттенков коричневого. Ковер, бежевые обои, старая потемневшая краска. Войдя в гостиную, Джо сразу заметил серебристую картонную пачку сигарет и сделал вывод, что потемнели стены не только от времени.

Как только Джо сел, миссис Бэгли достала из пачки сигарету и закурила, выдыхая дым, из-за которого окружающая обстановка предстала в еще более мрачном свете.

– Должны же вы хотя бы примерно знать, где его можно найти, – произнес Джо.

Миссис Бэгли покачала головой:

– Я не спрашиваю, а он не рассказывает.

Когда Джо озадаченно нахмурился, миссис Бэгли пояснила:

– Я его сюда не приглашала. Это была ваша идея – ну, или той девушки, которая мне звонила. Она сказала, что иначе Ронни останется в тюрьме. Ну и что мне оставалось делать?

– Ронни ваш сын. В таких случаях мы всегда обращаемся к родным. А в чем дело? Почему вы не хотели его принимать? У вас с ним произошла какая-то размолвка?

Сделав глубокую затяжку, миссис Бэгли произнесла:

– Ронни ненормальный. У него… как бы это сказать? С головой не все в порядке.

– Вы о чем?

– У него какие-то противоестественные потребности. Ронни не рассказывал? Люди ко мне прямо домой приходили, кричали, что он ходит за молоденькими девушками, пугает их. До волос их дотрагивался – и в автобусах, и в магазинах, бывало, возле домов терся. Говорю же, он ненормальный. И всегда таким был. С тех пор как… – Миссис Бэгли запнулась, потом прибавила: – В общем, с тех пор как случилось кое-что… неприятное.

Джо обвел взглядом тесную комнату. Повсюду стояли дешевые статуэтки и фотографии в рамках. Ронни не было ни на одной. Зато часто встречались снимки юной девушки. Настоящая красавица – длинные волосы, на губах обаятельная улыбка.

– Можно узнать, кто это? – спросил Джо, указывая на снимки. Невольно вспомнились слова Сэма.

Миссис Бэгли повернула голову. Джо обратил внимание, как крепко сжались ее челюсти.

– Сестра Ронни, – ответила миссис Бэгли и снова глубоко затянулась. – С нее-то и начались его извращенные выходки.

– Какие выходки?

– Знайте, кому помогаете, – произнесла миссис Бэгли, тыча в Джо прокуренными пальцами. Пепел с сигареты посыпался на ковер. – Он больной.

От этих слов беспокойство Джо только усилилось. Что за опасный человек разгуливает на воле по его милости?

– Рассказывайте, – произнес Джо.

– Ронни за ней подглядывал. Представляете, за родной сестрой! Она поймала его, когда он… занимался самоудовлетворением. Грязный, мелкий извращенец. Словами не передать, что мы пережили. Мой муж, Фрэнк, не выдержал и ушел. Не мог оставаться в одном доме с этим.

– Где сейчас ваша дочь? Может быть, Ронни живет у нее?

Миссис Бэгли медленно покачала головой. На глаза навернулись слезы. Она перекрестилась.

– Окажись Ронни там же, где и она сейчас, я была бы только рада, – с трудом выговорила миссис Бэгли. Дрогнувшим голосом женщина прибавила: – Ее Салли звали. Она погибла. Поскользнулась в ванной и неудачно упала.

Глава 56

Когда тюремный охранник вернул Сэму телефон, он сразу обратил внимание на пропущенный звонок. Даже полицейским не разрешалось проносить внутрь средства связи. Оказалось, поговорить с ним пыталась инспектор Эванс. Прежде чем перезвонить, Сэм решил обсудить кое-что с Шарлоттой.

– Кажется, насчет сообщника Грант не врал. На простую издевку не похоже, – задумчиво произнес Сэм. – Вот только не пойму, при чем тут предательство?

– Понятия не имею, – пожала плечами Шарлотта. – Ну ладно, пусть наслаждается маленькой победой. Какая разница – все равно он надежно упрятан за решетку и опасности не представляет.

Сэм невольно улыбнулся, но улыбка сразу исчезла, стоило Шарлотте спросить:

– Грант что-то говорил насчет второго человека в кустах. Неужели и это правда?

Сэм замялся на секунду, однако Шарлотта успела сделать правильный вывод. Лицо у нее стало удивленное.

– Значит, правда.

Сэм плотно сжал челюсти.

– Нет, – произнес он и шумно вздохнул. – Если уж совсем начистоту – не знаю. В суде я ответил совершенно искренне. Меня спросили, видел ли я кого-то еще. Нет, не видел. Слышал ли звуки голоса или шагов? Не слышал. Были ли у меня основания предполагать, что, кроме Гранта, там находился еще кто-то? Нет, не было.

– Если так, то почему его рассуждения тебя смутили?

– Потому что я не могу сказать с уверенностью, что там точно никого не было.

Шарлотта замедлила шаг и остановилась.

– Ну-ка, расскажи поподробнее, что происходило в ту ночь.

Несколько секунд Сэм молчал и наконец решился:

– Просто возникло ощущение, даже не знаю, как назвать… Я и правда слышал какой-то тихий шорох, но главное, чувствовал – мы здесь не одни. Да и Грант вел себя так, будто всеми силами старался привлечь мое внимание – вышел вперед, заговорил, опустился на колени…

– Вернее, отвлечь твое внимание от кого-то другого, чтобы этот человек успел скрыться.

– Может быть.

– Да, похоже, у Гранта действительно был сообщник.

– Этого исключать нельзя.

– Неужели ты так и промолчал?

– Почему? Рассказал инспектору, которому было поручено расследование, но тот ответил, что в рапорт такие подробности записывать ни к чему. Маньяк пойман, и, если после ареста Гранта убийства прекратятся, какой смысл строить ни на чем не основанные догадки? И он был прав, этот инспектор. Какая польза от моих предположений? Если бы я еще кого-то заметил… А так – просто ощущение. Зачем давать защите лишний аргумент в пользу невиновности Гранта? Еще попытались бы свалить все на другого человека.

– Да, тяжелая у нас работа. Иногда – даже слишком, – задумчиво произнесла Шарлотта. – Вроде все просто: произошло преступление, твоя задача найти виновного. Но в конечном счете дело сводится к тому, производит ли этот человек впечатление виновного. Получается, результат будет зависеть не от вины или невиновности, а от того, как представить дело.

– Предположим, пропавшие девочки стали жертвами сообщника Гранта, – вздохнул Сэм. – Получается, будь я настойчивее тогда, ничего этого, возможно, не случилось бы.

– Сейчас нас больше всего интересует Ронни Бэгли, – сразу перешла к делу Шарлотта. – Он – связующее звено между исчезновениями. Ронни обвиняют в убийстве женщины, которая постоянно навещала Гранта, он же питает пристрастие к волосам. Ты ведь рассказывал, что вчера Грант упоминал этот фетиш. Грант как будто рассказывал не о себе, а о другом человеке, только делал это от собственного имени. Что, если этот другой – Ронни?

Тут Сэму тоже пришла в голову идея.

– Если на то пошло, Грант может оказаться не организатором, а тем самым сообщником, о котором шла речь! Вдруг Грант опять произносил речь от лица кого-то другого? Получается, он взял на себя вину за двоих.

– Зачем ему это надо?

– Варианта два – либо Грант преклоняется перед этим человеком, или, будучи застигнутым на месте преступления, захотел присвоить всю славу себе. Посмотри на него. Жалкий тип, у которого единственная радость в жизни – корчить из себя важную персону. Кем он был, пока не угодил в тюрьму? Безымянным рабочим конвейера, на заводах таких великое множество. А теперь? Люди знают его имя. Тюрьма ограничивает его свободу, но при этом дает известность.

– Но почему девочки начали пропадать именно сейчас? – спросила Шарлотта. – Грант уже несколько лет сидит. Что изменилось? Исчезновения имеют отношение к делу Гранта, но почему они происходят спустя столько времени? Да и сам Грант раньше не выказывал желания пообщаться с полицией.

– Он что-то говорил о предательстве, – попытался ответить на ее вопрос Сэм. – Что, если Грант чувствует себя преданным? Его приговорили к пожизненному, а его сообщник, или ученик, или наставник, снова взялся за свое – без Гранта? Теперь Грант хочет сдать его полиции, но, несмотря на свои обиды и жажду мщения, не может удержаться, чтобы не подразнить нас. Он ведь все еще жаждет внимания, вот и не называет имени преступника напрямик.

– Получается, нужно выяснить личность второго, и тогда мы, скорее всего, найдем человека, из-за которого пропадают девочки.

– Ронни Бэгли, – произнес Сэм. – Кто же еще? Видимо, по этой причине Кэрри с ним и сошлась. Конечно, не то же самое, что Грант, но на безрыбье и рак рыба. А потом Ронни Бэгли убил Кэрри и их общего ребенка. Боялся, что Кэрри его выдаст? Избавился от опасной свидетельницы?

Шарлотта не ответила – должно быть, сама была погружена в раздумья. Тогда Сэм прибавил:

– Ладно, пора докладывать обстановку Эванс.

Сэм позвонил инспектору Эванс и рассказал все новости: сначала описал встречу с Грантом, потом изложил факты о похождениях Ронни в социальных сетях. Однако по ходу рассказа в тоне Эванс явно чувствовалось нетерпение.

– Необходимо немедленно разыскать Ронни Бэгли, – наконец объявила она.

– С чего начать? – уточнил Сэм.

– Вы ни с чего начинать не будете, – парировала Эванс. – Этим займутся другие люди. Езжайте к Тэрри Дэю и запишите показания.

С этими словами Эванс повесила трубку. Сэм бросил сердитый взгляд на телефон.

– Что-то не так?

– Нас, похоже, низвели до звания посыльных – правда, с секретарскими обязанностями, – прокомментировал Сэм.

Долгий путь до коттеджа Тэрри Дэя прошел в полном молчании. Оба сердились и досадовали, что их отодвинули в сторону. И тут Сэму пришла в голову идея. Оставалось только проехать мимо светофора, однако вместо того, чтобы повернуть налево, где и располагался дом Тэрри, Сэм бросил взгляд на вершину холма и продолжил ехать прямо.

– Мы куда? – спросила Шарлотта. – Ты поворот пропустил.

– Сейчас увидишь, – ответил Сэм, продолжая двигаться в том же направлении. Проехав четверть мили, резко свернул влево. И снова оба молчали, пока не оказались на улице, состоящей из коттеджей с террасами. За сто лет каменные домики изрядно почернели от копоти.

Сэм вылез из машины.

– Что ты задумал? – спросила Шарлотта, присоединяясь к нему на тротуаре.

Сэм указал на длинный ряд домов, круто спускавшийся вниз по холму. Далее он резко прерывался, и на горизонте не было видно ничего, кроме голубого неба.

– Пойдем, – распорядился Сэм.

Они шли вперед, и звук их шагнов отдавался от стен по обе стороны улицы. Кожаные подошвы ботинок Сэма характерно поскрипывали, Шарлотта цокала каблуками. Дома были двухэтажные, с белыми каменными наличниками и непременным крыльцом перед главным входом. Еще несколько десятилетий назад их бы усердно чистили и мыли привыкшие к суровой жизни северные женщины – те самые, которые выглядели старше своих лет, преждевременно увядая от ежедневных тягот и фабричного дыма.

Когда они дошли до конца улицы, Сэм остановился и указал на раскинувшуюся перед ними долину. Улица заканчивалась обрывом, поросшим жухлой травой. Внизу виднелась маленькая фабрика. Рядом с грохотом выполнял маневры автопогрузчик.

– Здесь работал Бен Грант, – прокомментировал Сэм. – Давно здесь не был, вот и вспомнилось. – Сэм указал на низкий каменный домик с террасой. Темно-серые стены были сделаны из крупных плит, видимо добытых в Пеннинских горах. – А здесь он жил. И убивал своих жертв, прежде чем подкинуть их тела в парки.

Притихшая Шарлотта уперла руки в бока.

– А с виду и не подумаешь, – едва слышно произнесла она.

– Так всегда бывает, – ответил Сэм. – С тех пор как Бена Гранта арестовали, тут никто не живет. Грант – единственный владелец этого дома, но продавать свое имущество не хочет. Раньше это место регулярно посещали вандалы, но теперь соседи присматривают за коттеджем – отмывают надписи, чинят разбитые окна. Не хотят, чтобы хоть что-то здесь напоминало о случившемся. Местные жители надеются, что, если содержать дом в порядке, у него когда-нибудь появятся новые хозяева, и тогда страшную историю с Грантом можно будет попросту забыть.

– Зачем ты мне это все рассказываешь? – спросила Шарлотта.

Сэм взглянул на нее:

– Уже два месяца мне постоянно звонят с засекреченного номера. Все это время я не понимал, с чем связаны эти звонки, я ведь не работал в отделе убийств. Занимался только экономическими преступлениями. А Бена Гранта я поймал давно.

– Что за звонки?

– Кто-то кричит – то ли от страха, то ли от боли, непонятно. Звук приглушенный. Сначала думал, что это запись из какого-то фильма. Решил, какой-то недоброжелатель пытается меня запугать. Скажем, человек, которого я отправил за решетку или лишил имущества, нажитого мошенническим путем. А теперь подозреваю, что звонки тоже имеют отношение к Бену Гранту.

– Почему ты так думаешь?

– На заднем плане слышны шумы. Я записал один из таких звонков на компьютер, а потом несколько раз прослушал. И различил сигнал грузовика, причем, судя по звуку, машина шла задним ходом. – Сэм снова указал на фабрику: – Вот как этот автопогрузчик во дворе. Конечно, сигнал доносится слабо – создается такое впечатление, будто это эхо. Но на пути звука нет ни одного препятствия. Вдобавок место тихое, совсем как здесь. – Сэм указал на старый дом Бена Гранта.

Такой поворот дела удивил Шарлотту.

– Ты ведь сохранил эту запись?

Сэм достал мобильный телефон и, просматривая список сообщений на автоответчике, наконец отыскал нужное. Нажал на Play и передал телефон Шарлотте. Пока она слушала запись, Сэм отвернулся. Когда Шарлотта возвращала ему телефон, вид у нее был подавленный.

– Это ведь не из фильма, да? – тихо спросила она.

– Похоже на то. Посуди сама – Бен Грант готов общаться только со мной. Про других полицейских и слышать не хотел. И эти звонки… Грант никак не может звонить мне из тюрьмы.

– Значит, это делает сообщник, – энергично кивнула внимательно следящая за ходом его мысли Шарлотта.

– Хуже того, – продолжил Сэм. – Если за происходящим стоит Бен Грант и запись была сделана в его доме, значит, мы слышим его жертв. Получается, эти записи где-то хранятся. Представляешь, каково будет родителям, если они об этом узнают?

– Может, ты и сообщника уже вычислил?

Сэм указал на узкую тропинку, тянущуюся вдоль стены дома Бена Гранта:

– Идем.

Они зашагали по тропинке, которую потом сменила простая земляная колея. С другой стороны был обрыв. Внизу виднелась долина и построенная в ней фабрика. Сэм и Шарлотта пересекли еще две улицы, как две капли воды похожие на ту, на которой они только что побывали, – только ряды домов, расходящиеся в разные стороны, будто спицы у колеса. Разнообразили местность только крошечные сады. А центром этого колеса была фабрика. Сэм остановился и указал на возвышающийся перед ними трехэтажный дом, окна которого облепили грязь и паутина.

– Вот коттедж Тэрри Дэя, – произнес Сэм. – Здесь жил Ронни.

Шарлотта посмотрела на дом, потом повернулась обратно в сторону тропинки, по которой они пришли.

– Получается, Грант и Ронни были почти соседями.

– Ну да, жили через улицу друг от друга. Конечно, если смотреть сверху, кажется, будто расстояние между домами больше, чем на самом деле. Это из-за расположения улиц. Но на самом деле совсем близко.

– Наше связующее звено становится все крепче и крепче, – сделала вывод Шарлотта.

– Все следы ведут к Бену Гранту и Ронни Бэгли. Пропавшие девочки. Расположение дома, в котором убили Кэрри, постоянную посетительницу Гранта. Ронни неравнодушен к волосам, и Грант в разговоре со мной упоминал этот фетиш. Грант рассказывал не о себе, а о Ронни Бэгли, но в завуалированной форме, чтобы подразнить меня.

– Еще одно доказательство – Ронни поселился рядом с домом сообщника, – прибавила Шарлотта.

– Ну да, видимо, хотел жить поближе к местам, напоминающим об их общем прошлом, и упиваться фантазиями.

Шарлотта снова повернулась к дому Тэрри Дэя:

– Унылое местечко. Представь, каким надо быть человеком, чтобы так жить. Может, Джед правильно сделал, что не воспринял показания Дэя всерьез?

– Когда будем брать показания, следи за ним повнимательнее. Попробуй определить, правду он говорит или нет. Джед, конечно, повел себя глупо, но в чем-то я его понимаю. Если всплывет эта история, какой вопрос адвокат задаст Дэю первым делом? «Вы видели Кэрри Смит после дня предполагаемого убийства?» И ответ будет: «Да, видел». Это уже само по себе неприятно, а когда выяснится, что полиция замалчивала показания, Ронни Бэгли останется только победу торжествовать. Глазом моргнуть не успеет, как его оправдают.

– Стало быть, нам поручено свести всю проделанную коллегами работу на нет, – заключила Шарлотта. – Как только постучимся в эту дверь и Тэрри Дэй примется убеждать, что видел предполагаемую жертву Ронни, дело закончится, не успев начаться.

– Если игнорировать показания Дэя, ничего не изменится, – напомнил Сэм. – Все, что нам остается, – поступить по-честному.

По каменному крыльцу они поднялись к двери. Сэм нажал верхнюю кнопку звонка. Они с Шарлоттой стояли и смотрели по сторонам, дожидаясь, когда на лестнице раздадутся шаги, но в доме стояла тишина.

– Может, звонок сломался? – предположила Шарлотта и постучала в деревянную дверь. Та сразу распахнулась. Сэм и Шарлотта обменялись озадаченными взглядами. Конечно, теперь они смогут беспрепятственно попасть внутрь, но что-то здесь нечисто.

В коридоре было пусто. Сэм позвал хозяина по имени. Никакой реакции. Однако чутье подсказывало, что они с Шарлоттой в доме не одни. Сэм не мог объяснить, почему он так решил, просто стоило переступить порог – и возникло странное ощущение чужого присутствия.

– Мистер Дэй! – снова прокричал Сэм. – Мы из полиции!

В коридоре царил полумрак, свет проникал внутрь только с улицы. Перед ними возвышалась лестница. Наверху все было погружено в тень. Дверь справа была опечатана специальным скотчем.

– Квартира Ронни, – прошептала Шарлотта, проследив за взглядом Сэма.

– Подниматься будем? – спросил Сэм.

Немного подумав и приняв решение, Шарлотта направилась к лестнице.

– Мистер Дэй! – позвала она. Никакой реакции.

И тут они с Шарлоттой вздрогнули. Сверху донеслись какие-то звуки. Легкие, быстрые шаги, чуть слышный скрип половиц. Вдруг толстая деревянная дверь у них за спиной захлопнулась с громким щелчком. Коридор погрузился в темноту. Сэм принялся ощупывать стену, ища выключатель. Наконец кнопка отыскалась. Сэм нажал на нее, но ничего не произошло. Тогда достал из кармана телефон и открыл приложение «Фонарик». Теперь дисплей отбрасывал яркий квадрат света. Сэм направил телефон в сторону лестницы и, посветив на потолок, увидел медленно покачивающийся провод, а на нем – пустой патрон. Лампочка была вывернута.

– Надо идти наверх, – произнес Сэм.

Шарлотта сделала глубокий вдох и кивнула, выражая согласие. Держа перед собой телефон, Сэм направился к ступенькам.

Глава 57

Он взглянул на часы. Скоро она будет здесь. Все происходило слишком быстро. Девочка еще не готова была встретиться, но приходилось торопиться. Так ему сказали – развязка близка. На секунду он прикрыл глаза, и снова нахлынули воспоминания о прошедшей ночи. Он пытался пробудить в себе возбуждение, чтобы хватило духу довести дело до конца и не отступать. Он понимал, что может просто сбежать. Прямо сейчас он сидит в фургоне. Если он сейчас уедет, никто его не остановит. Так и будет нестись вперед не останавливаясь. Совсем не к такой цели он стремился. Ему всегда представлялся другой финал, ведь он делал все это для нее. Ничего не поделаешь, любовь требует жертв.

Но он понимал, что никуда не побежит. Он зашел слишком далеко. У него была возможность осознать, чего он лишится в этом случае, и он был слишком слаб, чтобы пойти на такое. Рядом с ней он всегда лишался собственной воли. Она была его слабостью, внушала ему страх, рядом с ней даже его походка становилась более напряженной. Он пытался изменить их отношения, но она хотела, чтобы все оставалось как есть.

Собираясь с духом, он подумал о Монике. Это была неожиданность, ее сюрприз для него, отступление от плана, и он получил все, что ему было обещано. Волосы Моники оказались мягкими, как он их и представлял, и статическое электричество чуть покалывало пальцы. И грудь ее быстро вздымалась и опускалась от страха. Дыхание у него участилось. Это его цель. Возбуждение. А когда оно отступало, на смену приходило чувство вины. Оно всегда обрушивалось резко, захлестывало, будто огромная волна. Он не мог управлять этим чувством. Чтобы не поддаться, был вынужден постоянно забываться снова.

Он открыл глаза и обвел взглядом улицу, проверяя, нет ли кого поблизости. Из всех их планов этот был самый рискованный. Если полиция знает, они следят из укрытия прямо сейчас, ведь он назвал место и время. Но вокруг никого не было. Он выбрал улицу, заканчивающуюся тупиком. Впереди виднелись простые загородные дома, но они располагались достаточно далеко, чтобы жильцы ничего не заметили. А если заметят, он был готов ко всему. Сопротивляться не станет, просто позволит себя забрать. Так он должен поступить. Однако на самом деле он не верил, что поблизости прячутся полицейские. Как и все остальные, девочка никому о нем не рассказывала, ведь она и сама поделилась с ним своими секретами. Прием работал безотказно. Надо только вызнать ее тайны, и она у тебя на крючке.

И тут он увидел девочку. Вот она, идет в его сторону. Высокая, нескладная, голова низко опущена, руки скрещены на груди. Он мигнул фарами. Она повернула голову и замерла в нерешительности. Только не уходи, подумал он. Девочка принялась осматриваться, как они и договаривались. Эта встреча – их секрет. Главное, чтобы их не увидел кто-то посторонний. Девочка наклонилась к открытому окну машины и поздоровалась.

– Я папа Билли, – сказал он. – Билли же предупредил, что я за тобой заеду?

– Да. Предупредил.

Девочка снова окинула взглядом улицу. Вид у нее был взволнованный.

– Билли не терпится с тобой познакомиться, – продолжил он.

На лице у девочки появилась нервная улыбка, которая исчезла так же быстро, как и возникла. Он перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверцу фургона.

– Садись. Нехорошо заставлять Билли ждать, – произнес он.

– Ну, не знаю… – замялась девочка.

– В чем дело? Тебя что-то беспокоит?

– Я вас раньше ни разу не видела. Как-то это… неправильно.

– Твои близкие просто слишком тебя опекают, вот и все. На самом деле ты большая, взрослая девочка. Полезай в машину, в твоем возрасте пора уже думать своей головой.

– Да, но… Что-то я боюсь.

– Кого, глупенькая? Билли?

– Э-э… нет. Билли хороший.

– Значит, меня испугалась? По-твоему, я на злодея похож?

Девочка смутилась.

– Нет-нет, извините, я вовсе не это хотела сказать.

– Видишь? Бояться нечего. – Он похлопал по сиденью. – Залезай. Хотя бы раз в жизни сделай то, что хочется тебе, а не другим.

Еще несколько секунд девочка сомневалась, но потом полезла внутрь. Юбка задралась, выставляя напоказ колени и тощие бедра. Проследив за его взглядом, девочка одернула подол.

– Все сделала, как Билли велел? Удалила сообщения? – спросил он.

Девочка кивнула.

– Ни одного не оставила?

Еще один кивок.

– Не волнуйся, – произнес он и потянулся к ней. Девочка вздрогнула, но он все равно не удержался и дотронулся до ее волос. Просто убрал с плеч, чтобы было видно шею.

– Билли хороший мальчик, он тебе понравится, – прибавил он.

– Да, – робко произнесла девочка. – Может, поедем уже?

Он улыбнулся и завел двигатель.

– Поедем, Руби. Конечно, поедем.

Глава 58

Сэм оглянулся на дверь. Крепкое дерево не давало солнечным лучам проникнуть внутрь. Лишь сквозь щели проглядывали тоненькие полоски света.

– Что, если попробуем выломать? – предложил Сэм.

– Нет, слишком массивная, и петли крепкие, – ответила Шарлотта. – Не дом, а настоящая дыра. Еще с жильцов плату берет…

Оба направились вверх по лестнице, подбираясь к третьему этажу, где жил Тэрри Дэй. И Сэм, и Шарлотта освещали себе путь телефонами, но этого было мало. В слабом сиянии дисплеев очертания дверных проемов меняли формы и искажались, потом снова скрывались в темноте.

– Мистер Дэй! – еще раз окликнул Сэм. Его голос эхом разнесся по дому. Они с Шарлоттой замерли, ожидая ответа, но вокруг царила звенящая тишина.

– Его нет дома, – проговорила Шарлотта. – Ладно, придется заехать еще раз.

– Нет, Дэй здесь, – возразил Сэм. – Я чувствую.

– Даже если так, дело не срочное, может и подождать.

Сэм замер и призадумался. Вообще-то, Шарлотта права.

Спешить действительно некуда. Нужно просто узнать, что именно Тэрри Дэй рассказал Джо, и сделать вывод, есть смысл выдвигать обвинения против Ронни Бэгли или нет. Торопиться ни к чему. Надо возвращаться.

Но было в этом доме что-то такое, что заставило Сэма продолжить путь. Причем зловещую атмосферу создавали даже не темнота или тишина. Казалось, дом замер затаив дыхание и следит за непрошеными гостями.

Тут оба испуганно обернулись. Где-то закрылась дверь. Щелчок был едва слышный, но в тишине лестничной площадки прозвучал, будто выстрел. Сэм повернул телефон в сторону источника звука, но ничего не смог разглядеть.

– Давай вернемся. – Теперь в голосе Шарлотты явственно слышался страх. – Или хотя бы в участок позвоним.

– Нет, идем дальше, – распорядился Сэм. – Что-то здесь случилось. – Он поднялся еще на одну ступеньку и поморщился, когда раздался громкий скрип. – Почему нигде нет света?

Сэм сделал еще шаг вперед. Лестница снова ответила скрипом, на этот раз не таким резким. Ковровое покрытие под ногами изрядно потерлось, а местами прилегало неплотно. Шарлотта вытянула руку и на секунду коснулась ладонью его спины. На Сэма это подействовало успокаивающе. Когда наконец оказались наверху, он попытался сориентироваться, насколько это вообще было возможно. Шарлотта посветила телефоном вокруг, пытаясь отыскать какую-нибудь лампу или люстру. Сэм же выставил мобильный прямо перед собой. Они стояли на пороге короткого коридора, заканчивавшегося какой-то комнатой. Кажется, это была кухня. Свет от дисплея выхватил из темноты металлические края ящиков. Рядом с кухней виднелась еще одна комната. Рядом с дверью тускло блеснул шнур. Значит, ванная. Сэм приблизился к нему и потянул. Но свет не зажегся.

– Электричества нет, – прошептал Сэм.

Он почувствовал у себя на шее дыхание Шарлотты.

– Может, все-таки вернемся? – почти умоляюще произнесла она.

– Нет. Теперь – только вперед.

– Если и правда что-то случилось, одним сюда соваться опасно, – заметила Шарлотта. – Можем нарваться на что угодно.

– А если все нормально? – возразил Сэм. – Мы тревогу поднимем, а потом окажется, что одинокий чудак просто не заплатил за электричество.

– Ну да, конечно, – язвительно отозвалась Шарлотта. – Лучше пропадем, чем дураками себя выставим.

– Боишься – возвращайся, дело твое. А я пойду дальше.

В тишине Сэм слышал рядом ее дыхание. Оба молчали.

Наконец Шарлотта спросила:

– Давай поищем. Может, найдем что-нибудь, чем можно дверь открыть?

Сэм принялся оглядываться по сторонам, но тут из другой части дома донеслись звуки, от которых у обоих по коже пробежал холодок. Сначала кто-то застонал от натуги, потом по полу потащили что-то тяжелое.

– Что это было? – хриплым шепотом выдавила Шарлотта.

– Не знаю, но, кажется, нам туда. – Сэм указал направление и зашагал вверх.

В одной руке сжимал телефон, другой держался за перила. Теперь Сэм находился лицом к фасаду. В свете дисплея он различил два дверных косяка. Видимо, в квартире на втором этаже входная дверь отсутствовала, комнаты выходили прямо на лестничную площадку. Сэм толкнул первую дверь, готовясь посветить импровизированным фонариком внутрь. Но замок был заперт.

– Мистер Дэй! – позвал Сэм. Тишина. Он перегнулся через перила и повернул дисплей вверх. Сэм находился у подножия лестницы, ведущей на третий этаж. Она была же и круче, чем другие. Сэм поводил телефоном и вдруг заметил какое-то движение. Что это – просто тень шевельнулась? Он же посветил как раз в ту сторону. Дыхание участилось, внутри все сжалось. Темнота только усиливала страх.

– Поднимаюсь, – объявил он. В горле так пересохло, что Сэм едва сумел выдавить это простое слово.

– А я звоню в участок, – объявила Шарлотта. – Ты прав, что-то здесь нечисто.

Сэм шагнул вперед, а Шарлотта с мобильным телефоном отошла в сторону. Сэм выставил перед собой свой собственный телефон. Наверху, на лестничной площадке виднелась стеклянная дверь. Посмотреть, что скрывается за ней, не удавалось – свет отражался от стекла, из-за чего дверь в темноте казалась белой. Сэм уже начал думать, что ошибся – возможно, Тэрри Дэя просто нет дома, а за человеческие стоны он принял обычные шумы и скрипы старого дома. Но тут что-то щелкнуло.

Сэм вытянул руку и направил свет от телефона прямо перед собой, пытаясь обнаружить источник звука. Шарлотта между тем торопливо объясняла ситуацию, прося выслать патруль. Сэм поднялся еще на одну ступеньку вверх, но тут замер. За стеклянной дверью возникла темная тень. Сэм застыл неподвижно. Снова раздался щелчок, и дверь медленно, со скрипом отворилась. В проеме стояла фигура. Судя по росту, это был мужчина. Растрепанные волосы облаком стояли вокруг головы. Но фигура казалась поникшей, сгорбленной, а голова свисала вперед.

– Мистер Дэй! – окликнул Сэм. Теперь он забеспокоился всерьез.

Позабыв о своем намерении не спугнуть преступника, Сэм поднялся еще на одну ступеньку. Тут послышался звук, похожий на хриплый вскрик. Фигура наверху быстро двигалась вперед, но поза оставалась все такой же неестественной – голова опущена, а ноги волочились по полу, хотя складывалось впечатление, будто мужчина бежит к верхней ступеньке. Сверху раздавалось что-то вроде напряженного пыхтения, и «бег» продолжался. А когда мужчина полетел с верхней ступеньки, безвольно свесив руки и еще ниже опустив голову, Сэм попятился и выставил вперед руки, но этого оказалось недостаточно. Голова ударилась в грудь Сэму. Он потерял равновесие и упал на спину, из легких сразу вышибло весь воздух. Сэм не успел толком опомниться – все происходило слишком быстро. Сэм попытался сгруппироваться, но даже за эти жалкие полсекунды успел сообразить, что ничем хорошим падение не кончится. Сверху его придавливает вес тела, извернуться не получится. Значит, удар придется на голову. И действительно – Сэм врезался в стену затылком, потом услышал, как хрустнуло плечо. Охнул от боли, но тут на него снова навалился всей тяжестью упавший мужчина. Одежда его была мокрой. Пятно было липкое, но холодное. Сэм отчаянно пытался восстановить дыхание, хотя сверху его придавливал тяжелый груз. Тут с площадки снова донеслись звуки. И опять хриплый вскрик, только на этот раз злости в нем было больше. Потом на лестнице раздался топот бегущих ног. Сэм попытался оттолкнуть тело, но оно было слишком тяжелым. Вдруг кто-то закричал. Шарлотта. Телефон Сэма упал на площадку, дисплеем вверх. В его свете блеснуло что-то металлическое. Сэм хотел отползти, но не смог сдвинуться с места. Еще один вскрик, потом металлический предмет сверкнул, устремившись вниз. Руку Сэма так и обожгло. Дыхание перехватило, будто его со всей силы ударили кулаком в бок. Тут началась настоящая какофония. Шарлотта кричала и, судя по звукам, пыталась убежать. Сэму были видны только тени. Вот на площадке послышались быстрые шаги. Потом – шум борьбы. Кто-то вскрикнул от боли и страха, но тут же затих, потом охнул и то ли застонал, то ли заплакал. Сэм пытался разглядеть, что происходит, но было слишком темно. Вдруг кто-то упал рядом с ним. В свете от телефона Сэм увидел кудри Шарлотты. С громким стуком она свалилась без чувств. Сэм потянулся к Шарлотте, инстинктивно пытаясь нащупать ее руку, помочь, но в темноте дотронулся до лица. Сэм поднес пальцы к ее губам, надеясь ощутить тепло дыхания. Оно было совсем слабым, но главное, что Шарлотта была жива – пока. Сэм опустил руку ниже. Блузка Шарлотты была мокрой. Сэму не надо было даже смотреть, чтобы убедиться – это кровь.

Он поискал взглядом телефон. Мобильник лежал здесь же, на площадке, но слишком далеко – Сэм не мог до него дотянуться. Приложив все усилия, кое-как выполз из-под тела. Плечо пронзила острая боль, Сэм вскрикнул в голос и снова упал. Но одного взгляда на Шарлотту хватило, чтобы придать сил. Сдаваться нельзя. Сэм снова попытался добраться до телефона, охая каждый раз, когда правое предплечье касалось пола.

Наконец он сумел схватить мобильник. Набрал номер скорой помощи и, обессиленный, опустился на пол. Перед глазами все поплыло. Теперь и его собственная рубашка стала мокрой. Раскинуться на полу казалось чуть ли не блаженством, и, вслушиваясь, не раздастся ли завывание сирен, Сэм незаметно для себя погрузился в забытье.

Глава 59

Джо ехал обратно в офис, когда позвонила Элис. Он уже пытался дозвониться до Сэма, но мобильник брата был отключен. Когда Элис сообщила, что Сэм получил ножевое ранение, Джо сразу развернулся и поспешил в больницу. Как назло, свободное место на парковке найти никак не удавалось, и Джо ругался на чем свет стоит.

Больница была самая обыкновенная и ничем не отличалась от других себе подобных. Длинное уродливое прямоугольное здание из кирпича и стекла, в коридорах повсюду висят синие таблички и раздается шум кондиционеров. Единственная особенность этой больницы заключалась в том, что она находилась в самом конце тихой проселочной дороги. Казалось, ее нарочно упрятали сюда, чтобы никто не нашел. По дорожкам быстрыми шагами спешили врачи и медсестры, направляясь из одного отделения в другое. Безошибочно узнавались и пациенты. Вот молодой человек с ногой в гипсе хромает мимо на костылях. Мужчина лет пятидесяти с кислородным баллоном и пластиковыми трубками, вставленными в ноздри, сидел в инвалидном кресле и курил. Щеки были багрового оттенка. Видимо, бросать вредную привычку было поздно, на исцеление рассчитывать не приходилось – она уже убила его. Джо перешел на бег и, ориентируясь по указателям, разыскал отделение скорой помощи. Ворвался в приемную со светло-серыми стенами и ярко-синим ковролином на полу. На стульях сидели раненые и обеспокоенные родственники. Элис стояла у стены, сжимая в руке носовой платок, и глядела в пол.

– Элис…

Она подняла голову и сразу же разрыдалась, будто до этого слишком долго сдерживалась и лишь ждала человека, который взвалит груз на себя, и тогда можно будет дать волю чувствам. Джо обнял Элис. Она бессильно прильнула к его груди, и он погладил жену брата по голове. От ее слез рубашка быстро намокла.

– Что случилось? – спросил Джо, пытаясь совладать с бушующими внутри волнением и страхом. – Как Сэм?

Элис отстранилась, вытирая слезы рукой.

– Извини, – всхлипнула она. – Врачи сказали, что все будет хорошо, но к Сэму никого не пускают. У его коллеги очень серьезное ранение. Совсем молодая женщина. Ударили ножом в грудь. Они были в каком-то доме. На них напали. Сэма тоже ударили ножом, но в плечо. – Элис медленно покачала головой. – Больше ничего не знаю, и зайти к нему не разрешают.

– Кто не разрешает? Полиция или врачи?

– Полиция. Доктор сказал, помощь они уже оказали, но Сэм до сих пор в кабинете.

– В каком?

– Рядом с шестой палатой.

Джо решительно зашагал вперед по коридору.

– Все равно не пустят, – крикнула вслед Элис.

Джо не ответил. Жена брата из тех, кто, услышав отказ, просто отходит в сторону. Он же отступать не привык и намерен был добиться своего. Джо шагал по больничным коридорам, поглядывая на таблички с номерами палат. Мимо спешили санитары с каталками, некоторые везли пациентов в инвалидных креслах. На лице у Джо застыла гримаса отвращения. Он терпеть не мог больницы. Здесь торжествовали болезнь и слабость. Джо понимал, что и сам не защищен ни от того ни от другого и рано или поздно ему придется в этом убедиться, но размышлять на эту тему не хотелось. В любом случае Джо не подпустит к себе никакой недуг, пока не добьется своих целей. Впереди он заметил толпившихся в коридоре офицеров в форме. Как и говорила Элис, они стояли перед дверью в кабинет. Значит, долго искать Сэма не понадобится. Когда Джо подошел ближе, один из полицейских отделился от группы и шагнул к нему, в предупреждающем жесте выставив вперед ладонь:

– Вернитесь. Сюда нельзя.

– Сэм Паркер здесь? – Когда офицер ответил ледяным молчанием, Джо прибавил: – Я его брат.

– А мне без разницы кто. Сказано – уходите.

Офицер толкнул Джо в грудь так, что он слегка покачнулся. Джо почувствовал, как кровь приливает к голове. Благоразумие подсказывало, что правильнее будет подчиниться и уйти, но мгновенно вспыхнувший гнев говорил совсем другое – нельзя позволять, чтобы этот тип так с тобой обращался. Но, прежде чем Джо успел сказать или сделать что-то необдуманное, из палаты вышел детектив. Через открытую дверь Джо увидел лежавшего на кушетке Сэма.

– Сэм! – позвал Джо.

Когда дверь захлопнулась, Джо проговорил:

– Это мой брат, и в этой больнице он прежде всего пациент, поэтому я имею полное право его навестить.

Джо направился к входу в кабинет, но офицер схватил его за руку, крепко вцепившись в предплечье. Однако Джо успел дотянуться и толкнуть дверь. Сэм увидел брата и крикнул:

– Пропустите, пусть заходит!

Хватка ослабла, и, высвободившись, Джо зашел внутрь. Атмосфера в кабинете царила мрачная. Рядом с братом сидели еще два детектива: женщина, которую Джо видел в суде, когда в первый раз рассматривали дело Ронни, – кажется, инспектор Эванс – и мужчина в рубашке с узким воротником, едва сдерживавший возмущение. Сэм сидел на краю кушетки без рубашки. Грудь и правую руку, которую поддерживала перевязь, обхватывали бинты.

– Слышал, что твою коллегу серьезно ранили, – произнес Джо. – Надеюсь, с ней все будет в порядке и вы отыщете подонка, который это сделал.

– Что, клиентов сюда подыскивать пришли? – бросил детектив-мужчина.

Джо не удостоил его ответом. Сейчас было не до обычных препирательств.

– Ну как ты? – спросил Джо Сэма.

– Как видишь – жив, хоть и не совсем здоров. – Сэм поглядел на двух других детективов. – Можно поговорить с братом? Наедине.

Оба помолчали, переглянулись, но потом все же направились к двери.

– По возможности старайтесь не обсуждать наши дела, – предупредила Эванс, перед тем как выйти в коридор.

– Он мой брат, – парировал Джо. – Мы с ним не только про работу разговариваем.

Тут оба детектива покинули кабинет, и Джо с Сэмом получили возможность пообщаться без посторонних ушей. Сэм поморщился, пытаясь устроиться поудобнее.

– Да уж, влип в историю, – сдавленно пробормотал он, стискивая зубы.

– Элис в приемной. Ее к тебе не пропускают.

– Передай, что все со мной нормально.

– Где же ты в такую передрягу угодил?

– В доме у Тэрри Дэя, – ответил Сэм. – Ты рассказал прокурору, что Тэрри якобы видел сожительницу Ронни. Сразу от тебя мы поехали к нему брать показания.

Джо зажмурился и сжал пальцами переносицу. Сэм молчал. Наконец Джо снова открыл глаза.

– Значит, это Тэрри Дэй на вас напал? – спросил Джо, указывая на бинты.

– Нет. Тэрри мертв. Вернее, убит. Похоже, сразу после этого мы и приехали. Мы поднимались наверх, и убийца сбросил на меня с лестницы его тело.

– Тело сбросил? Ужас. – Джо покачал головой и произнес: – Ронни Бэгли не хотел, чтобы я разговаривал с Тэрри. А когда узнал, что тот встретил Кэрри и Грейс, разозлился.

Вид у Сэма стал растерянный.

– С чего вдруг?

– Сам удивляюсь. До сих пор голову ломаю. Я рассказал про то, что видел Тэрри, а Ронни буквально рассвирепел. Он почему-то не хотел, чтобы я использовал эти показания.

– Где он сейчас?

– Понятия не имею. Только что ездил домой к его матери. Кажется, я нашел еще одно связующее звено между Ронни и Беном Грантом.

– Какое?

– Бен Грант ведь хвастался, что убил сестру? Ты мне сегодня рассказывал. А потом выяснилось, что сестры у него не было.

– Верно.

– Так вот, у Ронни была сестра, которая погибла молодой.

– Отчего?

– Поскользнулась в ванной и упала.

Брови Сэма стремительно взлетели вверх.

– Черт, – пробормотал он, опуская глаза.

– Это важно?

– Не то слово. – Сэм бросил взгляд на Джо. – Ты ведь, наверное, и сам понимаешь, что я должен буду передать эти сведения начальству. Если Ронни и в самом деле преступник, покрывать я его не стану, даже ради тебя.

– Это правильно.

– Но твоя работа – защищать типов вроде него, или я что-то путаю?

– Если на тебя напал Ронни или какой-нибудь его сообщник, рассказывай что угодно и кому угодно.

– С чего вдруг такая перемена?

– Ты ведь приходил ко мне домой не для того, чтобы спасти чью-то жизнь или наказать преступника по заслугам. Ты использовал дешевый трюк, пытаясь меня разговорить, и мы оба это понимаем. Рассудил, что за пивком с братом я точно разоткровенничаюсь. Но тогда у тебя не было достойной причины – если не считать таковой желание меня использовать.

Сэм промолчал. Джо опустился на край кушетки.

– А теперь ситуация изменилась. – Он указал на бинты Сэма. – Ты вступил в ряды полиции из-за того, что случилось с Элли. Ты ведь и сам мне часто об этом говорил.

– А ты пошел своим путем. Да, это мы уже обсуждали.

– По-твоему, я предаю память Элли?

Сэм не ответил. Джо опустил голову и закрыл глаза. Пришло время сказать правду. Нападение на Сэма имеет прямое отношение к делу, которым занимается Джо. Кроме того, была серьезно ранена женщина. Сэм должен узнать, какие мотивы двигали Джо. Он пытался решить, с чего лучше начать, как поделиться секретом, который скрывал пятнадцать лет. Именно этот факт толкал Джо вперед все это время, и он не знал, как изменится его жизнь, если тайна станет известна кому-то еще. Впрочем, времени сомневаться не было. Надо просто говорить. Джо поднял голову и набрал полную грудь воздуха.

– Я стал адвокатом по той же причине, что и ты – полицейским. Из-за Элли.

– Не понимаю.

– Сейчас я расскажу тебе то, чего никому не рассказывал. Предупреждаю – тебе это не понравится.

– Говори, – тихо произнес Сэм.

Джо сглотнул, жалея, что вообще завел этот разговор. Но раз уж начал, придется продолжать.

– Я видел убийцу Элли, – произнес Джо. – Незадолго перед тем, как он напал на нее.

– Что?!

Погрузившись в воспоминания об этом дне, Джо ответил не сразу.

– Я возвращался из школы, – наконец начал Джо. Казалось, все звуки вокруг затихли. Он слышал только собственный голос. – Шел немного позади Элли. Она была в наушниках, так что звать ее было бесполезно – впрочем, я и не собирался. Какой взрослый парень захочет идти домой с болтливой младшей сестренкой? Я видел, как Элли свернула на тропинку и зашагала в лес. Дальше по улице рядом с тропинкой стоял какой-то человек. Элли, кажется, его не заметила – смотрела под ноги и еще кивала в такт музыке. Мне этот тип как-то сразу не понравился – спрашивается, зачем он там околачивался безо всякого дела? Такое чувство, будто кого-то ждал.

– А потом что?..

– Он пошел за Элли. Натянул капюшон и направился к тропинке – вскоре после того, как Элли свернула и скрылась из вида. Меня это насторожило, хотел ему что-нибудь крикнуть, но промолчал. Испугался – а вдруг я ошибся и парень совершенно безобидный? И вообще, что может случиться? Элли каждый день так из школы ходила.

– Вот дерьмо, – прошептал Сэм.

– Еще какое.

– Почему сразу не сказал? – спросил брат.

– Побоялся. Что обо мне подумают, если узнают, что я мог спасти сестру, но не спас? Ты даже не представляешь, какой груз лег мне на совесть. И до сих пор лежит. Каждый день мучаюсь из-за того, что нельзя все вернуть, вовремя среагировать, остановить подонка. Тогда Элли осталась бы жива. Все было бы по-другому. Может, даже папа не умер бы от инсульта. Трудно сказать, ведь вся наша жизнь сложилась бы совсем иначе.

Сэм не проронил ни звука. Казалось, в палате все замерло. И жужжание медицинского оборудования, и постукивания в батарее – все отступило на второй план. Даже тяжелое дыхание Сэма будто стало тише. Наконец Сэм спросил:

– Все равно не понимаю. Почему ты решил стать адвокатом из-за Элли?

– Очень хорошо помню лицо этого мерзавца, каждый день его себе представляю, – Джо дотронулся рукой до головы. – Я выучился на адвоката, потому что рассудил – так у меня будет больше шансов повстречаться с ним снова. Каждый день я ищу его, ищу убийцу Элли. Когда еду в полицейский участок на встречу с клиентом, надеюсь, что это окажется тот самый. А если в суде слушается дело о преступлении на сексуальной почве, специально кручусь поблизости, чтобы посмотреть на обвиняемого. Каждое утро начинаю с обзвона участков и просматриваю новости в Интернете. Вдруг замечу знакомое лицо?

– Ах, как благородно, – отозвался Сэм. – Ну, допустим, найдешь ты его. И что дальше?

– Ничего, – пожал плечами Джо. – Просто убью, и все.

Глава 60

Всю дорогу до дома Элис сидела в машине притихшая. За рулем был Джо. Огни фонарей сливались в непрерывные яркие полоски, скользившие по ее лицу. Когда до их с Сэмом дома оставалось совсем недалеко, Джо произнес:

– С ним все будет нормально, вот увидишь.

Элис повернулась к нему, и Джо увидел, что лицо ее залито слезами.

– Сэму такие мелочи не страшны. Он у нас парень жесткий.

Элис покачала головой:

– Ничего подобного. Это жизнь у него жесткая. Чувствуешь разницу?

Элис отвернулась и снова уставилась в окно. Джо позволил ей погрузиться в свои мысли. Сначала хотел напомнить, что они с Сэмом братья, их объединяют и кровные, и семейные узы, но потом передумал – в день свадьбы Сэма всем стало окончательно ясно, что Джо не имеет права претендовать на родственную близость. Его даже шафером не выбрали. Почетная обязанность досталась школьному приятелю Сэма, с которым он потом почти не общался – разве что с Рождеством друг друга поздравляли. Даже спустя столько лет напряжение между братьями ощущалось почти физически. Сэм так и не простил Джо за то, как он повел себя после смерти Элли.

Наконец Джо остановил машину напротив дома брата. Думал, Элис сразу пойдет внутрь, но она почему-то медлила. Наконец пригласила:

– Если не торопишься, заходи. Не хочется сидеть одной.

Джо выключил двигатель и последовал за Элис в дом. Шла она медленно, опустив плечи. В доме было тихо. Догадавшись, какая мысль сразу пришла в голову Джо, Элис пояснила:

– Эмили и Эми у моих родителей.

Потом подошла к холодильнику, достала бутылку пива и протянула Джо. Тот вскинул ее в благодарственном жесте, будто собирался произнести тост. Для себя Элис взяла вино с полки для бутылок на дверце. Пробка была отвинчивающаяся, поэтому, пока Джо потягивал пиво, Элис сама открыла бутылку и налила вино в бокал. Когда поднесла его к губам, рука дрожала. Элис пила большими глотками, будто надеялась найти облегчение.

– Родители скоро привезут девочек, – произнесла Элис. – Когда спросят, где папа, что я им скажу?..

Джо прекрасно ее понимал. Вторая сотрудница полиции выжила практически чудом, и, хотя имен не называли, эта история уже просочилась в новости. Конечно, сейчас девочки в таком возрасте, что воспримут на ура любой рассказ о героизме папы, но когда подрастут, будут вспоминать, что однажды Сэма уже ранили. Если он задержится ночью, они невольно будут думать о том, какая опасная у папы работа.

– Боюсь, советом помочь не могу, – ответил Джо. – Своими детьми пока не обзавелся. Но даже не сомневаюсь, ты все сделаешь правильно.

Элис подняла голову, и в первый раз Джо понял, что ее подавленное настроение вызвано не только потрясением. Элис определенно чего-то боялась. Брови нахмурены, дыхание учащенное. В первый раз в ее семье едва не произошла трагедия. Джо понимал, что она сейчас чувствует – то же самое, что и они с Сэмом пятнадцать лет назад, когда на казавшийся безоблачным горизонт непонятно откуда вдруг наползла грозовая туча. Элис села и, отпив еще вина, прибавила:

– Сэм будет винить в случившемся себя.

– Да. Ничего не поделаешь, такова человеческая природа.

– Ты не понял, у твоего брата другая проблема. Он слишком серьезно относится к работе и вечно норовит взять всю ответственность на себя. Пыталась объяснять, что это всего лишь служба, а все, что по-настоящему важно, ждет его здесь, дома, с нами. Но Сэм и слушать не желает. Когда расследование заходит в тупик, сразу замыкается в себе, и продолжаться это может несколько дней подряд. Такое впечатление, будто Сэм мучается из-за того, что никто его не обвиняет. Остальные полицейские как-то умеют расслабляться, но мой муж мыслями всегда на службе. Такое чувство, будто он миссию на себя взял – чтобы никому ничего с рук не сходило. Скажи, встречал ты когда-нибудь таких людей?

Джо закрыл глаза. Он и без Элис отлично знал характер брата. Они же вместе выросли.

– Твержу, чтобы не валял дурака, – продолжила Элис, смахнув слезу. – Сэм ведь и сам понимает, что это нелепо и пользы никакой не приносит – ни ему, ни делу. Но ничего с собой поделать не может. Сэму даже мелкие промахи покоя не дают. Никак не научится брать себя в руки.

– Да, такой уж он человек, – согласился Джо. – Ты ведь знаешь, почему Сэм стал полицейским? Пытается отомстить за смерть Элли.

– Как бы я хотела, чтобы он изменился… – произнесла Элис, отпив еще глоток. – Стараюсь не обращать внимания на всякие мелочи. Например, Сэм иногда становится неразговорчивым. Но с каждым разом он молчит все дольше и дольше. А когда рот откроет, сил нет слушать, как он себя ругает. Каждую мелкую оплошность норовит объяснить каким-нибудь серьезным недостатком. Например, забыл что-то купить, и давай сокрушаться, что слишком много работает и не уделяет внимания семье. А на самом деле просто забыл, и все, – с каждым случается! Ну а после такого случая с ним в одном доме находиться невозможно будет. Даже не знаю, справлюсь ли.

– Сэму просто нужна поддержка, и все. Постарайся его ободрить, – посоветовал Джо.

– А ты что делать будешь? А-а, знаю – сбежишь, как всегда. Живешь своей жизнью, а на остальных ноль внимания. Зачем за брата тревожиться, у него ведь жена есть, она о Сэме и позаботится! А я? Как же я? Кто обо мне заботиться будет?

Джо отставил бутылку с пивом в сторону. Он был не в настроении спорить на эту тему. Возможно, Элис в чем-то права. Джо действительно собирался просто взять и уехать, но тот факт, что жена брата попала в точку, ничего не менял – оставаться все равно не хотелось.

– Скажи Сэму, чтобы позвонил, когда выпишут, – велел Джо и направился к двери. Но тут же замер. Нет, он не уходит, а сбегает. Джо повернулся к Элис: – Сэм не единственный человек, кому есть за что себя винить.

Элис посмотрела на Джо. Щеки пересекали влажные дорожки от слез.

– Ты о чем?

– Мы с Сэмом занимались одним делом. Делом Ронни Бэгли. Я сообщил прокурору, что хозяин этого злосчастного дома, Тэрри Дэй, может помочь моему клиенту. Вот почему Сэма отправили туда брать показания. Это просто дело, у меня таких куча, но из-за него я чуть было не потерял брата. Тэрри Дэя убили, а молодая женщина, которую я даже не знаю, прямо сейчас борется за жизнь. И все из-за того, что я поделился информацией с прокурором, хотя даже не обязан был этого делать. Как по-твоему, смогу я сбежать от своей совести? Заботливой жены у меня нет, кудахтать вокруг некому. Так что не думай, будто все про меня знаешь.

Обиженная и рассерженная Элис уставилась в свой бокал. Затянувшееся молчание нарушил звонок мобильного телефона Джо. Он отвернулся, чтобы ответить. Звонила мама:

– Джо, приезжай скорее.

Мама не просто плакала – она была на грани истерики.

– Если волнуешься за Сэма, то успокойся, рана неопасная. Он сейчас с начальством разговаривает.

– Нет, про Сэма я знаю. Руби…

По всему телу пробежала дрожь. Элис тоже что-то почувствовала – так и замерла с приоткрытым ртом.

– Что случилось? – спросил Джо.

Мама долго молчала, а когда наконец нашла в себе силы заговорить, Джо показалось, будто он вернулся в прошлое, в тот страшный день пятнадцать лет назад.

– Руби… – повторила мама и разразилась рыданиями. – Руби не пришла домой.

Глава 61

Сэм шел вслед за коллегами в оперативный штаб и поморщился, когда закрывающаяся дверь задела больное плечо.

– Мог бы и придержать, – сказал он, бросив недовольный взгляд вслед Джеду, который не оборачиваясь ворвался внутрь.

Инспектор Эванс указала Сэму место в углу, где не было окон. Сэм не без труда опустился на стул. Эванс произнесла:

– А теперь опишите в подробностях, что произошло.

Она достала из ящика пустой бланк для записи показаний и положила его на стол. Но ручку брать не стала. Сэм знал – прежде чем зафиксировать случившееся на бумаге, Эванс захочет дослушать историю до конца. Сэм бросил взгляд на лежавший на столешнице лист.

– Разве мы не должны разыскивать Ронни Бэгли? – спросил он. – Неужели нельзя отложить всю эту бюрократическую возню на потом? Или вас только одно волнует – как мы будем выглядеть в случае чего?

– Прошу прощения?..

– В вашем отделе я человек новый, но о том, какие тут порядки, представление имею. В дом Тэрри Дэя нас отправили вы, поэтому вы беспокоитесь, как бы вас не обвинили в случившемся. Мы, полицейские, только о том и думаем, чтобы карьеру не испортить. Извините, но я могу предложить только одну версию событий – правдивую. Не понравится – прошу прощения. Настроение не то, чтобы юлить.

Эванс покосилась на Джеда и вздохнула.

– Мы ищем Ронни, но сегодня чуть не потеряли одну из наших коллег. Кто знает, удастся ли ей выкарабкаться? Поэтому теперь нас интересует, что с ней произошло. Рассказывайте, и виновник ответит по заслугам. Понятно объясняю?

Сэм опустил голову. Сейчас ему меньше всего хотелось здесь сидеть. Сэм мечтал вернуться домой к Элис, Эми и Эмили, принять обезболивающее и залечь в кровати, жалея себя. Сэм изнемогал от усталости, руку пронзала острая боль, но Эванс отнеслась к случившемуся как строгая начальница – от подчиненного требовалось, не жалуясь, вернуться в строй. Вступив в ряды полиции, Сэм быстро понял – здешние сотрудники воспринимают себя как команду. Если что-то случилось с одним, это касается всех. Сэм вспомнил, как стонала от боли Шарлотта, как он держал ее за руку, боясь, что она умрет.

– Мы уже докладывали, что разрабатываем версию с фотографией, – продолжил Сэм. – После того как обнаружили снимок рядом с компьютером Джули Макговерн, опросили членов семей всех пропавших девочек. На фотографии мальчик. Почему-то она меня сразу насторожила, хотя почему, так и не сообразил. На всякий случай решили проверить, и оказалось, что я не ошибся в своих подозрениях. Мы напали на след. Оказалось, профиль в социальной сети, где размещена эта фотография, фальшивый. Нам точно известно, что Ронни Бэгли воспользовался им для того, чтобы наладить контакт как минимум с двумя жертвами. Но фотография не понравилась мне еще до того, как мы узнали, что к делу причастен Ронни Бэгли. До сих пор пытаюсь понять, в чем дело.

– При каких обстоятельствах вы напали на след?

– Когда приехали в дом Джилли Хендерсон, дочери барристера. Ее старшая сестра Рейчел узнала мальчика на фотографии и рассказала, что он пытался подружиться с ней, но девушке его манера общения не понравилась. Видимо, Джилли ничего отталкивающего не заметила.

– Пока Ронни Бэгли найти не удается, – вставила Эванс. – Стараемся, но все без толку.

– Судя по всему, Ронни Бэгли был сообщником Гранта, – продолжил Сэм. – Он решил над нами посмеяться – делал вид, что говорит о себе, но на самом деле поведал историю из жизни Ронни. Старшая сестра Бэгли погибла, поскользнувшись в ванне, у Гранта же сестры не было. Кроме того, пристрастие к волосам – фетиш Ронни Бэгли, а не Гранта. – Сэм помрачнел. – Похоже, я во всем виноват.

Сидевший с противоположной стороны Джед укоризненно покачал головой и что-то пробормотал в знак согласия.

– Не понимаю, при чем здесь вы, – возразила Эванс, бросив на Джеда недовольный взгляд.

– Грант упоминал, что его предали. Когда я арестовал его, мне показалось, что в кустах был кто-то еще, но я ничего не сказал. А теперь выясняется, что Грант действовал не один.

Эванс была искренне удивлена:

– Когда вы об этом узнали?

– Вообще-то, доказательств у меня нет до сих пор. Я и тогда был не уверен. Но много лет размышлял о той ночи, беспокоился, что не проявил достаточно бдительности. Бен Грант не убегал, не пытался сопротивляться. Просто опустился на колени и позволил себя арестовать. Я не сводил с него глаз и поэтому не разглядел, прятался в кустах кто-то другой или нет. Все мое внимание было сосредоточено на Гранте. А когда мы приехали к нему в тюрьму, Грант насмехался над нами. Рассказывал, как убил сестру, говорил, что неравнодушен к волосам, но на самом деле все это относится к Ронни Бэгли. А потом Грант принялся рассуждать на тему, которая меня насторожила.

– Это имеет отношение к делу? – спросил Джед.

– В том-то и проблема, что не знаю, – ответил Сэм. Его все больше одолевало раздражение. – Еще в прошлый раз я понял – Бен Грант хочет что-то до меня донести, но тогда он говорил загадками, рассказывал истории и все в таком духе. Зато сегодня Грант выразился более прямолинейно. Сказал, что его предали, и, когда привлекаешь к делу кого-то еще, чувствуешь свою власть. А потом Грант произнес одну фразу – мол, у новичков больше энтузиазма.

– И это вас насторожило?

– Да. Вопрос в том, что он имел в виду? Сейчас объясню. У Гранта был сообщник. На это указывает все, что нам известно. А если за преступлениями, которые совершаются сейчас, стоит именно этот сообщник, значит, в случившемся есть моя вина. Тогда я был не уверен, действительно ли в кустах прятался второй. Все, что я мог предъявить, – это свои подозрения. Никаких свидетельств или улик, только подозрения. В этом-то и проблема.

Поникший Сэм откинулся на спинку стула.

– Но Бэгли не был другом Гранта. Зато Кэрри в тюрьму наведывалась регулярно, – вставила Эванс.

– Значит, Кэрри испытывала к Гранту определенного рода влечение, – ответил Сэм. – Возможно, в отношения с Ронни она вступила примерно по тем же причинам. Если Грант недоступен, значит, лучший вариант – его сообщник. Но что, если Кэрри угрожала Ронни разоблачением? Поэтому он и убил ее? Одно дело предаваться извращенным фантазиям, и совсем другое – жить с человеком, у которого все руки в крови. Видимо, Кэрри почувствовала разницу на себе и поняла, что это не игрушки.

– Если, конечно, допустить, что Кэрри убита, – заметила Эванс. – Тэрри Дэй считал по-другому. – Тут инспектор вздохнула. – Да, запутанное дело.

Убедившись, что новых соображений никто из присутствующих высказывать не собирается, Эванс достала из кармана ручку.

– А теперь расскажите, что произошло в доме Тэрри Дэя. Хочу знать все подробности.

Сэм исполнил приказание начальницы. Поведал, как они зашли в темный коридор, услышали звуки и поняли, что в коттедже кто-то есть. Как медленно поднимались по лестнице, а потом сверху на них сбросили тело Тэрри Дэя. Эванс постукивала ручкой по пустому бланку. Она не записала ни слова.

– Если, по-вашему, преступник – Ронни Бэгли, значит, он на вас и напал?

Сэм задумался и ответил не сразу. Наконец покачал головой:

– Нет.

– Почему вы так уверены? Вы ведь ни разу не видели Ронни Бэгли, или я что-то путаю?

Снова повисло молчание. Вдруг Сэм оживился и сел прямо, поморщившись от резкого движения, которое сразу отдалось в раненое плечо. Глаза его были широко раскрыты.

– Нет, – ответил Сэм, – Ронни Бэгли я не встречал, но точно знаю – это был не он.

– Почему?

Сэм попытался точнее припомнить все, происходившее на темной лестничной площадке. Вот сверху медленно и тяжело свалилось тело Тэрри, а вслед за ним вниз стремительно сбежал убийца. Значит, человек, который напал на Сэма и Шарлотту, был худым и легким, однако отличался быстротой и силой. А еще этот запах – такой ненавязчивый аромат, вроде цветочного, но с мускусными нотками. Духи. Сэм вспомнил, как в слабом свете от телефонов несколько раз мелькнул силуэт – узкие плечи, тонкая, нежная линия подбородка…

– Ронни Бэгли можно исключить сразу, – произнес Сэм. – Потому что на нас с Шарлоттой напал не мужчина. Это сделала женщина.

Глава 62

Забыв запереть машину, Джо бегом кинулся к дому матери. На улице было тихо, только в дальнем конце улицы смутно виднелись силуэты каких-то подростков. На крыльце в прямоугольнике света, словно одинокий часовой, застыла его мать. В руках она сжимала носовой платок.

– Джо… Наконец-то… – выговорила она, когда Джо подбежал к ней. Смотрела на него так, будто ждала утешения и хотела, чтобы Джо ее обнял, но тот не мог заставить себя это сделать. Он не обнимал мать с того дня, когда убили Элли.

– Расскажи, что случилось? – потребовал Джо, направляясь в дом.

Медленно волоча ноги, мать побрела за ним. От нее пахло спиртным.

– Руби не вернулась из школы, – произнесла она, и на глазах у нее выступили слезы. Говорила она невнятно, заплетающимся языком. Джо взглянул на часы. Девять. К этому времени его мать обычно уже соображала слабо.

– Ты точно ничего не забыла? Может, Руби предупреждала, что останется ночевать у подружки?

– Почему ты думаешь, что я могла забыть?..

Джо решительным шагом направился в сторону кухни и, взяв маленькую бутылку водки, показал ее матери. Она всегда пила только из маленьких бутылок, будто размер мог как-то замаскировать проблему. Но Джо знал, что такими бутылочками в этом доме забиты все кухонные шкафы.

– Из-за этого!

– Не кричи на меня, Джо, – жалобно произнесла его мать, отвернулась и опустилась в кресло в гостиной. Закрыла лицо руками, и Джо почувствовал острый укол совести. Но просить прощения не стал. Вместо этого опрометью кинулся на второй этаж, в комнату Руби. В последний раз Джо был там очень давно – все родственные обязанности у них в семье были возложены на Сэма. Джо помнил детскую, а увидел спальню почти взрослой девушки. По полу раскиданы средства по уходу за волосами, выдвинутые ящики едва не ломятся от количества нарядов. На письменном столе у окна Джо заметил зажигалку. Принялся искать сигаретную бумагу или другие признаки того, что Руби курила травку. Что, если у сестренки проблемы с наркотиками? Но ничего подобного Джо, к счастью, не обнаружил. По крайней мере, этой беды с Руби пока не случилось.

На стенах висели фотографии кинозвезд, причем не современных, а прошлых лет. Вот молодой Марлон Брандо на мотоцикле, рядом Джеймс Дин, прислонившийся к стене сельского амбара. Снимки самые стандартные. Вероятно, у кого-то они вызывают ностальгию. Потом Джо включил компьютер. Дожидаясь, пока тот загрузится, еще раз обвел взглядом комнату. Получалось, Джо совсем не знал Руби. Маленькая сестренка выросла, а он и не заметил. Только тут Джо сообразил, что о Руби ему известно не больше, чем о какой-нибудь совершенно посторонней девочке. Где она любит проводить время? С кем дружит? Джо подошел к лестнице и крикнул:

– В котором часу Руби обычно возвращается?

Ответом было долгое молчание. Потом, не сдерживая рыданий, мать прокричала:

– Когда как! Иногда после шести. Но так долго ни разу не задерживалась…

– И что она делает после школы?

– Не знаю. С друзьями общается. Руби толком не рассказывает…

Плотно стиснув челюсти, Джо вернулся в комнату Руби. До чего они дошли? Только прикидываются семьей – дни рождения празднуют, на кладбище вместе ездят. А на самом деле каждый сам по себе.

Между тем компьютер загрузился и больше шумов не издавал. Джо вышел в Интернет. Просмотрел историю браузера и сразу обратил внимание, что Руби заходила на сайт социальной сети. Джо кликнул на адрес и стал ждать. Вот на экране появились фотографии Руби. Казалось, будто Джо незнаком с этой не по-детски кокетливой девушкой и видит ее в первый раз. Джо принялся просматривать сообщения. Вдруг удастся найти какую-то подсказку? Но ситуация, наоборот, только усугубилась. Друзья закидывали Руби сообщениями, спрашивая, куда она пропала и почему весь вечер не откликается. Сегодня же вечер четверга, все активно строили планы на выходные.

Джо напечатал ответ и разослал нескольким ребятам. Объяснил, кто он такой, и спросил, не догадываются ли они, где может быть Руби. Несколько минут Джо мерил комнату шагами, пока не пришло первое сообщение. Одна из подруг ответила: «Нет. Што-то случилась

Джо потер лицо ладонями. Да, «што-то» действительно «случилась», причем давно. Он снова оглядел комнату, на этот раз в поисках чего-то настораживающего и подозрительного. Мобильного телефона не было. Значит, Руби вряд ли сорвалась внезапно. Впрочем, она наверняка берет телефон с собой в школу, а после уроков Руби домой не заходила. На тумбочке рядом с кроватью Джо заметил прислоненную к будильнику фотографию. Смазливый мальчик-подросток. Джо снова направился к лестнице.

– У Руби есть парень?

Пауза. Потом робкий ответ:

– Она не рассказывала.

– Понятно, – произнес Джо и вернулся за компьютер. Стал прокручивать список друзей Руби, ища парня с фотографии. Удивляясь, как у одной девочки может быть столько приятелей, Джо вглядывался в фотографии, пока наконец не обнаружил нужного человека в конце страницы. Джо решил посмотреть профиль парня. Фотография та же самая, что и на тумбочке у Руби. Первым делом в глаза бросилось маленькое количество друзей. Всего семь человек. Джо знал, как бывает в социальных сетях – стоит начать, и люди сразу заваливают запросами, предлагая добавить их в друзья. В результате список постоянно разрастается за счет людей, которых едва знаешь. Друзья друзей твоих друзей. Джо принялся читать информацию о парне. Зовут Билли Бридж. Любит футбол, музыку и веселиться. Не любит, когда его воспитывают и командуют. Обычное дело.

Однако что-то в этой странице было не так. Нет, это не простой мальчик. Подозрения вызывали сразу несколько обстоятельств – на стене ни единого поста, мало друзей и полное отсутствие важной информации: откуда, где учится.

Джо попробовал дозвониться до Сэма. Вчера брат разговаривал с Руби. Она тогда сообщила, что за ней следят. Но Джо сразу попал на голосовую почту. Пришлось ограничиться сообщением:

– Сэм, это я. Срочно позвони. Руби не пришла из школы, и мы не знаем, где она.

Он нажал на красную кнопку, и в комнате снова стало тихо. Джо чувствовал, как его снова накрывает черная тень воспоминаний о том дне пятнадцать лет назад.

Глава 63

Шагая по дорожке к двери, Сэм пытался разглядеть в окне Элис, но ее нигде не было. Его машина так и осталась стоять рядом с домом Тэрри Дэя. Несомненно, все вокруг уже оцепили, чтобы к месту преступления никто не смог приблизиться. Сэм сразу прошел на кухню и увидел на столешнице полупустую бутылку пива. Сэм открыл холодильник. Вино тоже открывали, но бокалов было не видно. Сэм рассудил, что ему выпить тоже не помешает, и, когда наполнял собственный бокал, услышал на лестнице шаги. На кухню вошла Элис. В руках у нее был тот самый бокал, которого Сэм недосчитался. Сразу было видно, что Элис плакала.

– Ты как? – спросил он.

Жена подошла поближе, и Сэм предостерегающе выставил вперед здоровую руку.

– Сегодня, пожалуйста, без объятий, – поморщившись, предупредил он.

Элис взяла его руку в свою и поцеловала.

– Девочки сегодня ночуют у моих родителей. Не хотела, чтобы они видели тебя в таком состоянии.

– Боюсь, до завтра не пройдет, так что пусть привыкают.

– Дело не только в этом. Как ни крути, я не могу оградить их от опасностей, которые тебе угрожают.

– Ты о чем?

– Когда ты патрулировал улицы, я очень беспокоилась. Но потом ты пошел служить в отдел экономических преступлений. Обязанности у тебя были не опасные, и я не волновалась. Но теперь ты работаешь в отделе убийств, и я снова гадаю – что, если однажды ночью мне позвонят и скажут, что домой ты не вернешься? Случается, что полицейские погибают. Мне даже думать об этом невыносимо.

– Но я полицейский, – ответил Сэм. – Ничего не поделаешь.

Элис направилась к холодильнику, чтобы налить себе еще вина. Потом несколько секунд молча глядела в бокал, и вдруг спросила:

– Значит, с Руби все обошлось?

Сэм замер, не донеся бокал до рта:

– В смысле?..

– Ну, ты же приехал домой. Значит, она благополучно вернулась.

– Ты о чем? – Сэм отставил бокал в сторону.

– Джо собирался позвонить тебе насчет Руби, – ответила Элис. – Неужели не дозвонился?

Сэм сначала удивился, но потом вспомнил:

– В больнице велели отключить телефон.

Сэм достал из кармана мобильник и сразу включил его.

– Ты что, не знал? – произнесла Элис и, когда Сэм покачал головой, прикрыла рот ладонью.

Телефон завибрировал. Кто-то оставил сообщение на голосовой почте. Джо. Брат почти не звонил Сэму. Дослушав до конца, Сэм почувствовал, как рука у него затряслась.

«Сэм, это я. Срочно позвони. Руби не пришла из школы, и мы не знаем, где она».

Сэм засунул телефон обратно в карман и молча вышел за дверь.


Руби искоса поглядывала на мужчину, сидевшего за рулем. Он представился папой Билли. Но Руби этот человек не нравился – казалось, он не мог отвести от нее глаз, пялился то на волосы, то на ноги. Руби натянула подол юбки на самые колени и всю дорогу придерживала его, чтобы папа Билли ничего не увидел. Руби жалела, что не надела брюки.

– Где Билли? – спросила она. И сама понимала, что голос звучит как у капризного ребенка, но они ждали уже очень долго, даже успели поесть фастфуда навынос.

Мужчина повернулся к ней. Руби плотнее сдвинула колени и скрестила руки на груди. Папа Билли ее смущал. Руби рассеянно водила пальцами по дверной ручке, но машина была заперта. Должно быть, папа Билли заметил ее нетерпение, потому что сразу ответил:

– Билли скоро придет. Наверное, в спортивной секции задержался. – Мужчина улыбнулся: – Ничего, потом не пожалеешь, что дождалась.

Руби больше не верила тому, что говорил этот человек. Что-то здесь не так. Они заехали в самый центр Манчестера. Уже стемнело, и время было слишком позднее, чтобы встречаться с малознакомым парнем, с которым до этого общалась только по Интернету. Руби принялась убеждать себя, что зря разнервничалась. Она же видела фотографии Билли, была у него на странице. Нет, все нормально. Билли просто опаздывает. Но в машине сидеть было не слишком приятно. Фургон пропах табаком и по́том. Папа Билли опять схватился за сигареты. Руби уже просила открыть окно, чтобы впустить свежий воздух, но папа Билли отказался. Приходилось терпеть эту вонь. Теперь вся ее одежда и волосы пропахнут табаком.

Руби покосилась на папу Билли. Вид у него был неопрятный. Под глазами темные круги, да и взгляд усталый. На большом пальце у него какие-то странные отметки, вроде татуировки. Короткие черточки, Руби насчитала шесть штук. Единственное, что ее здесь удерживало, – мысль о встрече с Билли. Они так сблизились, столько узнали друг о друге! Руби привыкла делиться с ним своими секретами, мыслями, желаниями, и Билли тоже много рассказывал ей о себе. Руби давно знала, что они обязательно встретятся, только события вдруг стали развиваться быстрее, чем она ожидала. Руби ждала встречи с нетерпением, и все же нервничала. Ей было не по себе, она едва могла усидеть на месте. Но и покидать фургон тоже не хотелось. На улице в это время было страшновато. Только оранжевый свет фонарей освещал красную кирпичную кладку виадуков. Единственным доносившимся из темноты звуком был грохот поездов, время от времени проезжавших по рельсам.

Вдруг папа Билли подался вперед. Кто-то шел к ним быстрыми шагами.

– Уже почти на месте, – пробормотал папа Билли.

Руби тоже наклонилась вперед, к лобовому стеклу. Она почувствовала такое облегчение, что чуть не рассмеялась. Руби ни разу не видела Билли. Они много болтали в Интернете, но видеочатами не пользовались. Нервозность преобразилась в радость. Наконец-то они встретятся!

Руби разглядела в темноте шагавшую к машине фигуру. Билли оказался ниже ростом, чем она думала. Капюшон натянут на самые глаза, лица не видно, и рукава длинные. Ничего не разглядеть – ни лица, ни широких плеч. Папа Билли помигал фарами. Теперь он тоже оживился, заулыбался и закивал.

– Это Билли, да? – спросила Руби.

Наконец фигура остановилась возле фургона. Папа Билли опустил окно.

– Залезай через задние двери.

Руби выгнула шею, пытаясь хоть что-то разглядеть, но Билли двигался слишком быстро. Двери открылись, сзади что-то загремело.

– Билли! – радостно воскликнула Руби и с улыбкой повернулась в ту сторону. – Это я, Руби!

И тут чья-то рука схватила ее за шею. Руби только ахнуть успела.

– Я не Билли, девочка.

Голос был женский. Руби принялась вырываться. Она брыкалась, плакала, задела ногой крышку бардачка, и на тусклом сером пластике остался след от подошвы. Вдруг блеснуло что-то металлическое. Руби почувствовала, как к шее чуть пониже уха прижали острое лезвие ножа. Кончик надавил на кожу.

– Если я тебя здесь порежу – сразу умрешь, – процедила женщина. – Этого захотела?

Руби замерла и нервно сглотнула.

– Мне страшно, – произнесла она. – Ничего не понимаю. Где Билли?

– Тебе и не надо понимать. Ну вот и все. Теперь до твоего братца добрались. Вопрос только в том, достаточно ли он тебя любит?

– При чем тут мой брат? Вы о чем вообще?

– Не о чем, а о ком – о Сэме. Он-то мне и нужен. А сейчас поедешь с нами. Будешь слушаться и не станешь сопротивляться – никто тебя не тронет. А станешь осложнять нам жизнь – убью. Не ты первая.

Руби горько всхлипывала, на глаза навернулись слезы. Она сразу подумала о Сэме. Как же он на нее разозлится! Надо было слушать, что говорит старший брат. А теперь Руби попала в беду, и единственный, кто в этом виноват, – она сама. Вдобавок получается, что Сэм теперь тоже в опасности.

– Вы ведь не папа Билли? – спросила Руби мужчину.

Тот лишь рассмеялся в ответ. Женщина плотнее прижала лезвие к ее шее. Мужчина вылез из фургона и, обогнув машину, подошел к пассажирской дверце. Потом открыл ее, схватил Руби за шею и вытянул из фургона. Руби попыталась закричать, но ее стремительно поволокли по тротуару. Ноги чуть задевали асфальт. Чем дальше они шли, тем меньше света было вокруг. Почти все фонари на этой улице были разбиты. Руби пыталась вырваться, но мужчина оказался слишком силен. Женщина спешила следом.

Они остановились возле каких-то старых металлических ворот со стальными засовами. По верху тянулась колючая проволока. Похоже, зашли в тупик. Руби понадеялась, что удастся сбежать, но мужчина пнул один из рифленых листов, и за ним открылся темный проем. Что скрывалось за оградой, было не разглядеть.

– Лезь, – велел мужчина и грубо протолкнул ее на ту сторону. Руби задела ногой что-то острое и вскрикнула, но мужчина не сбавлял шаг. Скоро все трое оказались во дворе и, подталкивая Руби вперед, зашагали через заросли травы и крапивы, спотыкаясь о горы мусора. Направлялись они в самый темный угол. Женщина достала мобильный телефон и направила его на Руби. Вспышка камеры заставила ее зажмуриться. Мельком взглянув на фотографию, женщина рявкнула:

– Тащи ее внутрь. А мне надо позвонить.

Снова заскрипело что-то металлическое, и в синеватом свете Руби увидела выложенную глянцевой плиткой лестницу.

– Поднимайся, – приказал мужчина.

Руби отпрянула:

– Не буду!

И вдруг ее чем-то ударили по голове. Было очень больно, и Руби стала падать, а когда оказалась на земле, все звуки доносились как будто издалека. Руби подняла голову и увидела в небе сияющие звезды и луну. Но в этом потаенном месте ее окружали только тени и горы мусора. И тут Руби снова схватили грубые, мозолистые руки. Она мысленно попросила у всех прощения – у мамы, у папы, которого так и не успела толком узнать, и у обоих братьев, которые всегда желали ей добра. Но Руби не послушалась и все испортила.

Когда Руби втащили внутрь, металлический прямоугольник вернули на место, и все вокруг погрузилось в темноту.

Глава 64

Услышав, как к дому подъезжает машина, Джо сразу направился к окну. Из такси вылез Сэм и со всех ног кинулся в дом.

– Рассказывай все, что знаешь, – велел он. Сэм даже не пытался скрыть тревогу.

– Руби не вернулась домой.

– В полицию звонили?

Джо покачал головой:

– Пока нет. Это мы с тобой ее братья, а попробуй убедить какого-нибудь болвана из участка, что девчонка не загуляла допоздна! Вот и думаю, как это лучше сделать.

– Думаешь, Руби снова внимание к себе привлекает? – спросил Сэм.

– Называй как хочешь.

– Всех друзей обзвонил?

– Вернее будет сказать – всех, о которых мы знаем. Но мама сказала, что Руби редко п