Book: Бенни и Омар



Бенни и Омар

Йон Колфер


БЕННИ И ОМАР

СОДЕРЖАНИЕ


Глава 1 КУДА?

Глава 2 АДСКАЯ НЕДЕЛЯ

Глава 3 НА КРАЮ ПУСТЫНИ

Глава 4 ОБУЧЕНИЕ ОКРУЖЕНИЕМ

Глава 5 ОСНОВА КРЕПКИХ УЗ

Глава 6 ШЕЙК «Л?ВЕР»

Глава 7 ТЕПЕРЬ ЭТО ЛИЧНОЕ

Глава 8 СУМАСШЕДШАЯ НЕДЕЛЬКА

Глава 9 ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ ПОКОЙНИКОМ

Глава 10 КОЛОНИЯ СТРОГОГО РЕЖИМА

Глава 11 ОСВОБОЖДЕНИЕ

Глава 12 ПОБЕГ

Глава 13 ДЮКИ ИЗ ХАЗЗАРДА

Глава 14 ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ

ПРИМЕЧАНИЯ


(Перевод: Lynx_R_Hiro)

Для Бенни Шоу ничего не может быть хуже вынужденного переезда в Африку. Там никто не играет в его любимую спортивную игру – хёрлинг; жара Туниса изнуряет; и даже его новая школа поражает своей необычностью и любвеобильными хиппи в качестве учителей. Как он может выжить в столь странном месте?

И тогда Бенни знакомится с Омаром, сиротой, чьи знания «английского» зародились из просмотра телевизионных передач, а жизненные навыки – из опыта выживания на улице. Между этими двумя быстро возникает дружба, а их безрассудные выходки вскоре становятся главным бедствием будней посёлка. Но когда в их жизнь вмешивается суровая реальность , мальчикам предстоит принять самый большой и наиболее опасный вызов – суметь перехитрить охранников посёлка, родителей Бенни и даже полицию.

От переводчика

( !!! просьба прочесть хотя бы первый абзац !!! )


Переводчик благодарит Вас за то, что Вы решили обратить своё внимание на сию книгу, и выражает надежду, что вы не только в ней не разочаруетесь, но и получите истинное удовольствие от прочтения. Данный перевод предоставлен исключительно для личного пользования (т.е. скачали, прочитали, погрузились в sabai, удалили). Его использование с целью получения какой-либо коммерческой выгоды строго запрещено! Переводчик просит Вас уважать труд как автора, подарившего Вам эту захватывающую историю, так и человека (в моём лице), потратившего много часов на то, чтобы донести её до Вас.

Также переводчик просит знатоков арабского языка отнестись с пониманием к возможным неточностям перевода (вплоть до предположения), поскольку до знакомства с данной книгой знал об арабском языке только то, что он есть. Найти же перевод арабского слова, записанного латиницей, довольно сложно, русско-арабские онлайн-словари тут не помошники. Посему: что уж получилось. Все иностранные слова и фразы, встречающиеся в тексте, приведены в том виде, в каком они присутствовали в оригинальном тексте.

Переводчик заранее просит прощения за большое (аж 177) количество поясняющих ссылок, но считает, что без них история, особенности которой и привели к их появлению, окажется лишённой присущего ей очарования. Если вам название, понятие и т.п., для которых дана поясняющая ссылка, знакомо, можете смело её пропускать.

Ну, и напоследок переводчик, в связи с присутствием в тексте эпизодов, связанных с курением, и на фоне всеобщей борьбы за здоровый образ жизни (и активно его поддерживающий), считает своим долгом напомнить, что курение наносит вред Вашему здоровью.


Приятного прочтения!

Lynx_R_Hiro



Appeal to the Author

Dear Mr. Colfer,


Translator as the Author's admirer would like to express gratitude for Your effort. Translator hopes that this translation will not jar Your sensibilities. Eighteen years have passed but still there is no translation of Your first book. Therefore translator believes it is possible to make such present to Russian-speaking readers. This translation was made only for private circulation. Translator would like to assure that has no intention to get any commercial profit (directly or indirectly) in circumvention of the Author.


With many Thanks and wishes of further success!

Глава 1 КУДА?

Бенни Шоу походил на хорька. Так по крайней мере любил всем говорить Отец Барти. Бенни был маленьким и тощим, с такими кривыми ногами, что между ними можно было свободно прокатить баскетбольный мяч. В данный момент на его лбу морщинами отражалась активная работа мыслей.

Казалось, что штанги ворот находятся на расстоянии в полдюйма друг от друга. А на голову потоками лилось недовольное ворчание; волосатый фланговый защитник тихо зудел, желая ему счастливо промахнуться. Давление было значительным и ощущалось почти физически. Это было не абы что, а Чемпионат Графства по Хёрлингу (1) среди начальных школ. Школа Св. Джерома из Уэксфорда встречалась со школой Святых Братьев из Уэксфорда. Серьёзно до крайности.

Отец Барти Финн стоял сбоку у плеча Бенни, бормоча советы, сигарета покачивалась в его искусственных зубах. На каждой игре Барти проводил инструктаж так, будто рядом стоит Пирс из головного офиса Главпочтампа. Учеба, конечно, важна, но хёрлинг – это святое.

– Забей своё очко, парень, – шептал Барти.

Сильно сказано. Уже и так идет дополнительное время. Очко же удвоит его. Нет смысла рисковать всем, гоняясь за этим голом, и обеспечивая себе повторный матч. Но даже при всём при этом, удар должен быть умелым.

Боковая линия, в десяти ярдах за ней. Ты должен фактически подлезть под мяч, чтобы подбросить его на нужную высоту. Бенни мог бы попробовать пасануть его кому-нибудь из своей команды, но держание игроков было прочным. Будто мелкие терьеры они с ожесточёнными лицами толкали друг друга боками, ожидая, когда мяч упадёт на площадку перед воротами.

Бенни сконцентрировался на слиотаре – маленьком кожаном мяче перед ним. Он низко наклонился и клюшкой срезал мяч понизу. Это был отличный удар. Он понял это уже в тот момент, когда нанес его. По ручке клюшки не прошло никакой дрожи, и только одна травинка была вырвана из дерна.

Кручёный слиотар ушёл по высокой дуге, пролетев над зоной защитников. Бенни пристально следил за мячом, уговаривая его попасть во вратарскую площадку. Остальные игроки опустили свои клюшки. Сейчас от них ничего не зависело. Траектория казалась немного чрезмерной, но на излёте слиотар попал точно в ворота. Слишком поздно вратарь, который в мыслях уже начал смаковать победу, заметил опасность. Он в спешке поднял свою клюшку, но снаряд уже пролетел мимо.

Гол! Школа Св. Джерома обошла соперников на 2 очка. У Братьев не осталось никаких шансов. Стадион взорвался. Родители танцевали на скамейках. Ученики выкрикивали насмешки в адрес соперников. Как часто повторял Отец Барти: Важна не победа, важно суметь ударить по другой щеке.

Братья попытались было заявить, что был аут, чтобы выиграть время, но судья быстро это пресёк. Всё закончилось. Бенни снял с головы свой шлем как раз вовремя, чтобы Отец Барти потрепал его по голове.

– Молодец, парень, – довольно улыбаясь, сказал Барти. – Это проучит этих проходимцев.


Бенни убрал медаль под спортивную футболку. Пока он бежал домой, она ритмично била его по ребрам, напоминая о забитом голе. На дорожке играли в кербси (2) несколько ребят. Среди них был Джордж – очаровательный до тошноты. Его любимая ипостась. Бенни нахмурился. Один вид младшего брата был способен испортить ему настроение. Девять лет – это слишком много для подобной миловидности. Но ма это нравилось – он же был «маленьким актёром» Джессики Шоу, с ног до головы закутанным в дизайнерские шмотки. Джорджа волновала только его одежда. И это было непостижимо для Бенни, который редко возвращался домой без пары здоровенных дыр на штанах.

А ещё Джордж просто обожал спектакли. Он считал, что участвовать в карнавальном шествии или пьесе – самое важное, что только может быть в жизни. Но какой смысл притворяться кем-то другим, если всё равно все вокруг знают, кто ты есть на самом деле? Бенни не видел в этом ничего притягательного. А все эти картины? Зачем часами сидеть в четырёх стенах, рисуя какое-то старое дерево, когда ты можешь выйти на улицу и залезть на это самое дерево?

– Мамочка тебя искала, – крикнул ему брат.

Бенни фыркнул. Вы только представьте себе: звать ма «мамочкой». В его устах это звучало также нелепо, как если бы он набил рот печеньем до отказа, и оно полезло наружу. Такова была и Джессика Шоу – сплошной клубок противоречий. К примеру, у обоих братьев были полные имена. Джордж и Бернард Шоу, в честь какого-то парня, писавшего пьесы. И мать всегда звала его Бернард, кроме тех случаев, когда была не в духе и поэтому забывала о формальностях. В эти моменты «Бенни» произносилось голосом, способным заморозить Меркурий.

У ворот стояла машина. Видимо, па вернулся с работы. Настало время ежедневного ритуала. Бенни запрыгнул на стену, приземлившись практически на свои собственные следы, давно и прочно въевшиеся в поверхность. Между стеной и гаражом располагалась боковая дверь, покрашенная зеленой краской, потрескавшейся и частично облупившейся посередине. Бенни швырнул мяч. Слиотар попал точно в цель, сорвав ещё несколько кусочков краски. Но щеколда выдержала. Эта держалась уже дольше, чем все остальные. Должно быть, па дополнительно укрепил её, просто чтобы позлить сына. Наверное, придётся сделать несколько ночных вылазок с отвёрткой.

На веранде появился Пат Шоу. Он наградил Бенни дежурным свирепым взглядом за попытку взлома двери, но дольше сдерживаться уже не мог.

– Ну? – выражение лица было таким, будто он ожидал результаты анализов.

Бенни за ленточку продемонстрировал свою медаль.

– Молодчина, – сказал отец, широко улыбаясь от накатившего облегчения. – Ну-ка, покажи мне этот круглый слиток золота.

Оба Шоу неуклюже вошли в дом, глупо ухмыляясь. Пат как бы случайно обнял сына, обхватив того рукой. Это больше походило на шейный захват, но Бенни понял, что имел в виду отец.

– Сколько очков ты заработал?

Бенни подсчитал.

– Два гола, 4 очка.

– Из скольки?

– 2-11 (3).

Пат кивнул головой.

– А как же остальные семь?

Бенни подавил смешок:

– А как получилось, что ты уже дома?

Вся шутливость отца моментально испарилась.

– Что ж, Бернард… в смысле, Бенни… нам надо поговорить. Это очень важно.

– Я к нему даже не прикасался.

– Нет, нет. Боже, надеюсь, ничего такого не было.

Из комнат послышался голос:

– Патрик? Это наш старшенький?

– Давай-ка покажем твоей матери эту медаль, – сказал Пат Шоу, его широкая рука с нежностью обхватила голову сына.

Джессика Шоу носила на себе огромное количество масок. Две серебряных болтались в виде кулона на шее. Ещё одна пара – на расписанных вручную керамических сережках, а завершала образ золотая брошь, смотрящая на мир застывшим взглядом четырёх глаз-фианитов. Она собирала маски. Судя по всему, улыбающийся малый и грустный парень представляли собой инь и янь театрального искусства. Бенни однажды совершил большую ошибку, спросив об этом. Джессика прочитала ему 50-тиминутную лекцию, противопоставляющую друг другу двух персонажей по имени Фальстаф и Офелия. Это было очень поучительно: Бенни понял, что нельзя задавать матери вопросы, касающиеся драматургии.

Следуя за отцом на кухню, Бенни забросил своё обмундирование в тёмный угол под лестницей. Его мать сидела за столом, перед ней стояла дымящаяся чашка кофе. И, разумеется, на литой ручке чашки красовались всё те же театральные маски. Как-никак Джессика с удовольствием их покупала. Джордж, мелкий подлиза, взял эту тему за основу на своих пятничных уроках по искусству. У них была целая полка, заполненная его творениями. Всё, начиная с леденцов и заканчивая фигурками из солёного теста, имели форму любимого символа Джессики.

– Ты выиграл в свою маленькую игру, – восторженно промолвила Джессика. – Это просто замечательно, дорогой.

– Это был финал Чемпионата Графства, мам.

– Какая миленькая медаль! Она послужит тебе напоминанием.

Пат Шоу тут же уставился в пол.

Это не укрылось от внимания Бенни. Что она имела в виду, говоря о напоминании?

– В чём дело, па?

Его отец положил обе руки на плечи Джессики. Объединённый фронт обороны, не иначе.

– Давай подождём твоего брата.

Бенни начал беспокоиться. Они не были семьей того типа, которые обожают устраивать групповые совещания. Его голову начали посещать мысли, одна мрачнее другой.

– С дедушкой всё в порядке?

– Что? Конечно… Нет, нет, Бенни – Бернард – всё не так страшно.

– Тогда в чём дело?

– Терпение, милый. Вон, Джордж уже идёт.

Джордж втащил своё тело в комнату. Одет он был, конечно же, безукоризненно. В просторные бежевые вельветовые штаны и белую тенниску.

Все рубашки Бенни были из супермаркета. Порой ему было трудно одновременно насмехаться над одеждой брата и завидовать ему. Это требовало определённых усилий.

– Вы готовы, мои родные?

Джордж улыбался. Бенни подозрительно косился на родителей.

– У папы для вас замечательные новости. Они касаются всех нас, как семьи.

– Лото?

– Нет, Бернард.

– Ты получила ту роль в Гленрой?

– Нет, Джордж, милый. Директора канала не сочли нужным позвонить мне или вернуть мою запись, – Джессика изящно шмыгнула носом.

Пат Шоу продолжил рассказ.

– Вы, парни, уже знаете, что у нас на работе идет сокращение.

На днях компанию «ЕвроГаз» упоминали в новостях. Скандал с заработной платой топ-менеджеров. Многих людей уволили.

– Тебя списали, не так ли, па?

Пат нервно улыбнулся.

– Нет, Бенни. Всё не так плохо. Это здорово, правда, это великолепная возможность.

– Возможность для чего?

– Мне предложили повышение. Должность ответственного руководителя. А это означает, что нам надо будет переехать.

Бенни побледнел.

– Только не Килкенни. Скажите мне, что это не Килкенни. Я не смогу играть за Котов Килкенни.

– Нет, не Килкенни. Это чуть дальше.

Джессика наконец прекратила поливать грязью телекомпанию.

– Это будет замечательно, родные мои. Такой шанс изучить чужую культуру.

– О, нет. Это Керри, да? Конечно, они там даже не знают, как играть в хёрлинг!

Джессика бы нахмурилась, если бы это не являлось причиной появления морщин.

– Нет, Бенни… Бернард. Это тяжкое испытание не имеет ничего общего с твоим хёрлингом.

Бенни было глубоко наплевать на морщины. Поэтому он нахмурился.

– Моя работа будет состоять в обучении персонала в региональных конторах, – продолжил отец. – В повышении квалификации сотрудников, чтобы ускорить рабочий процесс.

Он опять смотрел в пол, оттягивая момент несущественной информацией.

– Куда, па?

Пат Шоу сглотнул:

– Тунис.

Семья Шоу застыла, как громом поражённая. Даже Джордж не произнес ни слова. Тунис! Где это? Что это?

– Ну, разве это не замечательно? – с такой улыбкой мать с легкостью могла бы получить премию как минимум от BAFTA (4) за лучшее актёрское мастерство.

Но даже главный семейный Подлиза впал в уныние:

– Да неужели?

– Конечно замечательно, Джордж, милый. Компания настолько ценит услуги твоего отца, что они готовы помочь с переездом в Тунис всей его семье.

– Был выбор: или это, или увольнение.

– Пат! Давай попробуем.

– Да. Прости. Ты права… похоже, это действительно неплохое предложение. Там есть всё, что только захотите.

– Театральный кружок?

– Нет… Не думаю, Джордж.

– Хёрлинг?

– Наверное, нет…

– Думаю, нам всем лучше подумать о чём-нибудь более позитивном.

– О чём позитивном, ма?

Джессика поморщилась:

– Ма? Ради всего святого, Бернард.

– Мам, – поправился Бенни.

У па открылось второе дыхание:

– Сядьте, вы, оба.

Джордж и Бенни, озадаченные, продолжили сидеть, как и сидели.

– Хорошо, тогда просто замолчите, – продолжил отец, храбро встретив неодобрительный взгляд Джессики. – Вот, что сейчас происходит. ЕвроГаз находится в тяжёлом положении. Прибыль падает. «Газ Британии» выдавливает его с рынка за счёт резкого снижения цен. Местный офис не может поддерживать…

Пат Шоу наконец заметил полное отсутствие понимания, написанное на лицах сыновей.

– И… Они закрывают Уэксфордский офис. Так что или Тунис, или Центр по безработице.

Так всё стало яснее ясного.

Бенни слышал слова. По отдельности он понимал их, но складываясь в предложение, они теряли всякий смысл. Безработица? Это касалось других отцов. Других людей из новостей.

– Тогда расскажи нам! – сказал Бенни.

– О чём?

– Этот Тунис. Где он находится?

– А… О… Северная Африка.

Подлиза начал реветь. Бенни, встревоженный, и сам сморгнул несколько слезинок. Тунис был одной из тех маленьких непонятных стран земного шара, о которых он слышал, но не смог бы точно определить, где они находятся. Он думал, может, в Восточной Европе, одна из тех территорий, что раньше входили в состав России (5).

– Африка?

– Северная Африка. У них нет ни львов, ни слонов, ни чего-нибудь подобного.

– Хочешь сказать, мы едем в Африку на всё лето, а у них нет даже львов с тиграми?Пат и Джессика Шоу переглянулись. Джордж был слишком занят своими рыданиями, чтобы заметить это. Но Бенни ничего не пропустил.

– Это не только на лето, не так ли, ма… мама?

– Нет, не только.

Слёзы Джорджа моментально высохли, будто кто-то закрыл его кран. Ещё одна польза от уроков актёрского мастерства.

– Тогда на сколько?

Мать глубоко вздохнула и одарила их ободряющей улыбкой:

– На год!

Кто-то опять включил джорджов кран.

– Год, па! В каком-то…

Бенни попытался придумать подходящее случаю ругательство. Это был бы первый раз, когда он ругнулся в присутствии родителей. Он чувствовал, что обстоятельства того стоили. Но к тому времени, когда он остановился на одном из известных ему нецензурных выражений, мужество его покинуло. Джессика бросилась успокаивать сильно расстроившегося младшего. Отец тер лоб, яростно пытаясь пригладить торчащий вихор, доставшийся ему по наследству.



Глава 2 АДСКАЯ НЕДЕЛЯ

Самый большой шок, который когда-либо пришлось испытать Бенни Шоу – это видеть Уэксфорд, его собственную команду, с победой возвращающуюся домой с Финала Чемпионата в Ленстере. Он никак не мог решить, то ли он безумно рад, то ли готов в любой момент взорваться. На протяжении нескольких недель все мысли о Тунисе были погребены под горами нервозности. Уэксфорд действительно имел все шансы попасть в Финал Ирландии, бывший пределом мечтаний!

Патом Шоу, ощущавшим себя крайне виноватым, было легко манипулировать, а именно: обеспечить себе пару билетов на полуфинал. Поэтому в тот исторический августовский выходной отец и сын сидели рядом в Кроук Парк. Они жадно пили тёплую Фанту и поглощали попкорн, выкрикивая беззлобные оскорбления в адрес защитников Оффали из безопасности пурпурно-золотого моря болельщиков Уэксфорда. Когда судья дал финальный свисток, оба Шоу уже сжимали в объятьях абсолютно незнакомых людей. Они даже друг с другом обнялись. Таков был тот день. Уэксворд прошел в Финал Ирландии по Хёргингу. Каждый житель Уэксфорда мечтал об этом. Ощутимо ткнув сына в грудь, Пат Шоу с сожалением отметил, что лето подходит к концу. Он постарался запомнить свои ощущения, навсегда запечатлев в памяти этот прекрасный момент. Каким-то образом Бенни вскарабкался на спину отцу, и теперь раскачивался на его плечах, как обезьяна на ветке. Пат Шоу подхватил его под колени и добавил свой голос ко всеобщему «Вперед, Уэксфорд!».

Но в каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя. Финал был запланирован на начало сентября. Они же уезжали в Тунис в середине августа. Возможно, знай об этом Бенни, он не стал бы так страстно обнимать отца.


И вот, семейный совет. Отец начал его с фразы, взятой из «Шоу Косби» или чего-то подобного.

– Ну, что ж, парни. Давайте кратко повторим маршрут. Мы отправляемся через 2 дня, в субботу, двадцать четвёртого числа. Рейс с пересадкой. Дублин – Хитроу. Лондон – Тунис. Оттуда на джипе нас везут в Сфакс. Вопросы?

– Я пропущу финал.

– Это не вопрос, Бенни.

– Тем не менее, это важно.

– Я понимаю это, сынок. Мы все его пропустим. Мы должны им пожертвовать ради семьи.

– О, да, Джордж прямо-таки подавлен этой новостью.

Пат Шоу выговорил, чеканя слова:

– А как же я? Я ждал этого дольше, чем ты – живёшь.

– Ты совершенно прав, – согласился Бенни. – Было бы нечестно ожидать, что ты пропустишь это событие. Мы можем отправить маму и Под… Джорджа одних.

– Бенни, это не так просто решить.

– Да, но…

– Мы все чем-то жертвуем, Бернард, – добавила Джессика. – Я не попаду на Фестиваль Оперы. А это культурное событие года.

– О, да, какая жалость.

Пат и Джессика обменялись тревожными взглядами. Никто из родителей не хотел пробиваться сквозь сарказм Бенни. Формирование личности и всё такое. Но всё же существовал предел эгоизму, с которым можно было мириться.

– Я пропущу самое важное событие в моей молодости, – самозабвенно продолжал Бенни. – А Джордж всего лишь упустит шанс одеться как фея. Какая трагедия для всего мира.

Терпение Пата Шоу подошло к концу. Только рука жены, лёгшая на его колено, удержала его от того, чтобы ударить сына. Джессика Шоу решила, что время телячьих нежностей прошло.

– А теперь ты послушай меня, Бенни, – проговорила она с улыбкой, внушающей страх. Бенни обратился в слух. Мама назвала его Бенни. К тому же она понизила голос.

– Как посмел ты подумать, что твоя жизнь важнее, чем наши! Как посмел ты ставить какую-то игру с замызганным мячом выше благополучия этой семьи! Ты думаешь, кто-то из нас хочет ехать в эту африканскую дыру? Думаешь, хочет?

Бенни помотал головой. То же самое сделал и Джордж, просто на всякий случай.

– В эту варварскую тюрьму, с отравленной водой, москитами и туземцами. И что там будет ждать меня? Я буду домохозяйкой в тюремном лагере. Ради всего святого, да вся их культура пошла от римлян. Никогда не верила стране, в которой самым увлекательным, что когда-либо происходило, были завоевания.

Пат Шоу моргнул. Последнее замечание было немного не по теме.

– Но я еду. Ради семьи. Ради тебя! Но если ты не хочешь – если ты считаешь, что твоя ничтожная игра важнее, чем наше благополучие, просто так и скажи, и мы не поедем. Твой отец разорвёт свой контракт, и мы попробуем свести концы с концами за счёт моих уроков. Пат, скорее всего, вынужден будет обратиться в центр по безработице, но покуда ты посмотришь свой драгоценный матч, всё будет нормально. Тебе решать, Бенни. Хорошенько подумай, прежде чем определить дальнейшую судьбу нашей семьи.

С глазами, полными слёз, Джессика встала и вышла из комнаты. Это был виртуозный спектакль. Она дернула за все нужные ниточки. Она надавила на Бенни гневом, виной и наиболее эффективным родительским инструментом – ответственностью. Безупречно. Бенни был загнан в угол. Он физически ощущал на себе взгляды оставшихся членов семьи.

– Хорошо, – сказал он. – Я поеду.

Пат Шоу расслабился, его плечи опустились вниз.

– Молодчина, Бенни. Это многое для меня значит.

Бенни что-то проворчал себе под нос, не желая до конца расставаться с хандрой.

– А теперь, вы двое, идите и посмотрите телевизор. А я пойду проверю, как там ваша мама.

Братья быстро побежали за пультом дистанционного управления. Бенни был ближе к двери, но Джордж пролез через раздаточное окошко. Они громко спорили, но крики были безобидные. Пат оставил их одних. Побеждай там, где можешь победить. Джессика сидела на ступеньках, уткнувшись лицом в носовой платок.

– Это было нечто, – улыбнулся Пат. – Я почти тебе поверил.

– Почти? – Джессика слегка ткнула его в грудь.

– Больше, чем почти, – признал Пат. – Бедный маленький Бенни, у него не было ни шанса.

Джессика вздохнула:

– Может быть, теперь мы сможем справиться и со всем остальным.

Пат притянул её к себе и крепко обнял.

Глава 3 НА КРАЮ ПУСТЫНИ

Дедушка вызвался подкинуть их до аэропорта. Утром в 6 часов приползли два приятеля Бенни, чтобы проводить его. Они с печальным видом стояли у стены, сковыривая болячки с коленей. Этот жест неимоверно растрогал Джессику. Она взъерошила Бенни волосы.

– Мы можем позволить себе минутку, чтобы попрощаться с Эймоном и Найллом, – прошептала она.

Бенни сбросил на землю свою сумку фирмы О’Нэйл и поспешил обратно к воротам.

– Как у вас дела, парни?

– Великолепно, – ответил Эймон, его глаза всё ещё были затянуты пеленой сна.

– Так держать, – сказал Бенни. – Увидимся через год.

На этом было всё.

– Ты уверен, что тебе не нужно ещё пару минут, Бернард? – спросила его мать. – Вредно всё держать в себе.

Бенни пригладил непослушный вихор.

– Вряд ли я кинусь их расцеловывать, правда? Я готов. Мы едем или как?

Они погрузили всё в прицеп без дальнейших эмоциональных задержек.

Бенни пристегнул свою клюшку для игры в хёрли, завернутую в чехол, к груди. Это явилось причиной нескольких неприятных заминок в аэропорту, вызванных проверкой на металлодетекторе, поскольку на ручке клюшки имелось металлическое кольцо, что в целом создало впечатление, что они являются угрозой для цивилизованного общества. Но, в конце концов, они сели в самолёт. Джордж выглядел очень грустным, когда прощался с дедушкой, Бенни испытывал смущение, поскольку позабыл все заготовленные заранее слова прощания.


Аэропорт Хитроу был более многолюдным и перегруженным, чем Дублинский, но в конце концов они сели в самолёт компании Тунисэйр, совершающий рейс TU-790, и некоторое время спустя уже летели над Францией со скоростью 800 миль в час. Бенни поудобнее устроился в своём кресле – все эти перелёты стали уже для него привычными, хотя это был лишь второй полёт в его жизни. Он старался особо не пялиться на других пассажиров. Многие из них были иностранцами. Тунисцами. Большинство из них не выглядели как африканцы в нашем представлении. Не как в фильмах про племена Зулу или Танзании. Они больше походили на арабов или итальянцев. К тому же все они, похоже, были из одной семьи, поскольку постоянно что-то кричали друг другу через весь самолёт. Общительный, улыбчивый народ.

Тембр звука турбин самолёта начал снижаться. Пилот, похоже, был человеком, который иногда любил повыпендриваться. К тому времени, как шасси коснулось взлётной полосы, он проделал все возможные воздушные манёвры, за исключением разве что бочки. Они слегка подскочили одним колесом при посадке, постепенно останавливаясь.

Пассажиры-тунисцы разразились нестройными аплодисментами, будто закуривая победную сигарету в честь удачной посадки. С большим количеством объятий и похлопываний по плечам они поднялись с кресел, опустошая багажные отделения над головой. Было трудно поверить, что так много вещей можно впихнуть в столь маленькое пространство. Там были одеяла и велосипеды. Кресла и лампы. Спутниковые антенны и детские коляски. Бенни мог бы поклясться, что один мешок извивался, пока его вытаскивали. Он решил не обращать на это внимания.

Семейство Шоу унюхало Тунис раньше, чем его увидело. Когда дверь самолёта была наконец открыта, воздух снаружи хлынул в салон. Он был тяжелым и сладковатым, влажным, с привкусом пряностей. Он опьянял и будоражил, словно культура страны тесно переплеталась с её воздухом. Тунисцы едва ли на плечи друг другу не забирались, стремясь поскорее выбраться из самолёта, но семейство Шоу сидели, застывшие и взволнованные, посему весь этот живой поток прошёл над ними.

Отец первым вышел из ступора.

– Отлично, народ, – сказал он, доставая сумки. – Давайте выдвигаться. Нас уже должна ждать машина.

По прошествии двух часов, когда последний закатный луч солнца отражался от зеркальной поверхности одностороннего стекла, машина всё ещё ждала. Багаж Шоу каким-то непостижимым образом не был погружен в самолёт и застрял в Хитроу. Бенни гипнотизировал конвейер для выдачи багажа, уверяя себя, что если долго и упорно смотреть, его багажная сумка выедет, пошатываясь, через откидные створки. Но то, что он делал на самом деле – так это игнорировал окружающую его обстановку. Это было слишком для него. Жара медленно подтачивала его упорство и окутывала подобно электрическому покрывалу. Одежда на нем постепенно становилась влажной.

Пат Шоу был втянут в бесполезную беседу с таможенником и водителем ЕвроГаза. Один говорил преимущественно на французском, второй – только на арабском, а па знал только английский, причем говорил с Уэксфордским акцентом. Это был ночной кошмар лингвиста.

– Нет сумок, – говорил отец. – Сумки пропали.

– Pas de baggage (6), – объяснил водитель таможеннику.

– Да! – пришёл в восторг отец. Наконец-то прорыв. – Ручной багаж. Именно.

Бенни посмотрел на окружающих людей. Первое, что бросалось в глаза, они не были ирландцами. Бенни не был идиотом, он не ожидал, что жители Туниса будут ирландцами. Что он ожидал, так это смуглых людей с ирландским характером. Но это было не то, что он получил. Тунисцы не были заинтересованы в своём соответствии предубеждениям Бенни. Они упрямо продолжали быть самими собой. Их даже невозможно было хоть как-то классифицировать. Объединение генов успешных завоевателей из мусульманских стран и Европы с генами темнокожих обитателей юга Сахары привело к непредвиденному результату. Складывалось ощущение, что здесь были представлены все расы мира. Вроде только что ты смотрел на темнокожего парня, одетого как репер, а в следующую минуту какой-то рыжеволосый бледный малец уже пытается продать тебе цветы.

Па в конечном счёте перестал спорить с таможенником. Он вновь присоединился к семье, что-то ворча себе по нос. Он был в бешенстве. Только что пар из ушей не шёл. Бенни видел его в таком состоянии лишь однажды: тогда была небольшая неразбериха с отчётами и фальшивыми подписями. Мама взяла его под руку, и это немного его остудило, как случалось всегда.

– Ситуация следующая, – сказал отец, его голос перекрыл окружающий шум. – Мы сейчас отправляемся в Сфакс, а они доставят наш багаж, как только он сюда прилетит.

– Если, – вставил замечание Бенни.

Отец бросил на него свирепый взгляд.

– Не начинай Бенни. Я ещё не остыл после всех этих задержек на таможне. Ты и твоя чёртова клюшка! Мне хочется сломать её о твою спину.

Одно можно было смело сказать об отце – он никогда не обманывал. Бенни, защищая, покрепче прижал к себе клюшку. Сейчас они были в Африке. Угроза того, что твоего ребёнка может забрать социальная служба, больше не действовала. Наоборот, сильно возросла вероятность быть проданным в рабство!

Семейство нестройным рядом направилось к джипу. Как только помещение, где было хоть какое-то кондиционирование, осталось позади, температура и влажность резко подскочили вдвое. Бенни ощутил стену жара, высасывающую воздух из его легких.

Хотя бы джип не разочаровал. Строго говоря, это был не Джип, а Лэнд Ровер Дискавери. Водитель запустил их в салон, разблокировав двери пультом управления. Ну, хорошо, это было довольно ловко, подумал Бенни, находясь под впечатлением. Он забрался на заднее сиденье, высота машины отрезала его от окружающей обстановки. Он почти мог себе представить, что едет домой, сидя на последнем ряду в автобусе. Бенни закрыл глаза и немного сполз вниз, но всё было бесполезно. Африка никуда не исчезла.

Город быстро остался позади. Они мчались на запредельной скорости. И везде вокруг, возвращая Бенни к действительности, были тунисцы. Они что-то кричали друг другу, свешиваясь из окон, непрерывно хвастались и разъезжали целыми семьями на хрупких мопедах.

Бенни вдруг осознал, что клюёт носом, взор будто бы заволокло дымкой. Его угасающее сознание выхватывало отдельные детали за окном. Дети продают цветы на светофоре, рискуя закончить свою жизнь под колёсами ливийских бензовозов. Они давно уже должны были быть в постели, а не обламывать свои ногти о шершавый асфальт. Бенни боролся со сном, стараясь держать хотя бы один глаз открытым. За окном было много такого, на что стоило посмотреть. Джордж уже сдался. Но он, Бернард Великий, продержится дольше этого Подлизы. Это же Африка. Здесь чудеса таятся за каждым углом. Не пропусти их. Не…

Бенни был в Африке, спящий, в тысячах миль от дома. Его мозг ушёл в перезагрузку и решил вырубиться. Оба брата тесно прижались один к другому, посапывая и пуская слюни друг на друга. Постаравшись, можно было даже ощутить напряжение этого бессознательного поединка, просачивающееся сквозь окна джипа.


Бенни опять проснулся. Такое происходило с ним каждое утро. Но на этот раз что-то его разбудило. Что-то помимо всех окружающих его странностей. Звук был такой, будто за дверью в комнату раз за разом переворачивался фургон. Бенни сел на кровати. Он был в маленькой прямоугольной комнате. Бенни был далек от того, чтобы считать себя гуру в вопросах стиля, но если сравнивать его с парнем, который декорировал эту комнату, он мог бы смело писать статьи для Космо-что-то-там. Просто жуткое лоскутное одеяло свешивалось с кровати, по какой-то неизвестной науке причине напомнив ему о расстройстве желудка, которое он однажды испытал. Шторы были розовые. Вы, наверное, подумали: как мило, нежно-розовые. Ошибаетесь. Это был яркий, ядовито-розовый цвет. Стены покрывала настолько водянистая кремовая эмульсия, что сквозь неё четко проступал гипсокартон. Кроме кровати, в комнате ещё были два предмета мебели: плетёный ящик для хранения вещей и плохо с ним сочетающийся темно-коричневый платяной шкаф под тис. Бенни незамедлительно влюбился в это помещение. Теперь у него была комната, которую можно было не бояться уничтожить. Если он бросит пару мячей в покрытую бежевой краской стену, ма, скорее всего, скажет ему за это спасибо.

Это был Сфакс. Всё также бросающий в дрожь. Старый добрый бриз задувал в комнату через вентиляцию. Из-за холодного воздуха горло Бенни пересохло. И тогда он вспомнил о кондиционере. Ну, конечно же. Здесь он, наверное, такой мощный, что запросто мог бы охладить ядерный реактор.

Тот же самый маньяк-декоратор порезвился и в гостиной. Те же кислотные шторы и светло-серый ковёр. Тема расстройства желудка была перенесена на диван и два кресла. Вдоль стен было расставлено несколько приземистых универсальных предметов мебели. Бенни плюхнулся на кушетку. Она спружинила под ним, сохраняя форму. Он немного повзбивал кушетку локтями и коленями. Скоро победа будет за мной, подумал он.

Бенни не стал особо изучать кухню. Она была большой, как он предположил. Тут была куча разнообразного кухонного инвентаря. Кастрюли и всё такое прочее. И ничего в холодильнике, кроме пары пакетов апельсинового сока. Бенни разорвал один уже вскрытый и половину его содержимого сразу влил себе в горло. Он понятия не имел, который сейчас час. Было рано. Из остальных комнат не доносилось ни звука. Видимо, все были измотаны путешествием. Его клюшка для хёрлинга стояла в углу. Бенни схватил её и откопал в своей О’Нейловской сумке теннисный мяч. Он не собирался рисковать своим драгоценным слиотаром в незнакомой местности.



Когда он открыл переднюю дверь, Бенни осознал, насколько эффективен был кондиционер в доме. Влажность вперемешку со вчерашними запахами втекала внутрь подобно тёплому мёду. Лучи солнца, казалось, пробивают его тело насквозь. Маленький ирландец быстро перескочил в ближайшую тень. Его взлохмаченный чубчик сейчас торчал подобно радару комплекса ПВО.

Он внимательно осмотрелся вокруг. Посёлок Мархаба – видимо, Мархаба означало что-то вроде «Добро пожаловать». Было немного оптимистично назвать ЭТО посёлком. Он решил, что кэмпинг – было более подходящее название. Одинаковые коробки домов уходили по дуге к воротам. Они выглядели, как обычные строительные вагончики. Крыша была плоская – видимо, дождей тут не ожидали. Бенни быстро пересек вытянутый сад, пытаясь всё время держаться в тени. Трава пружинила под его ногами. Бенни остановился, чтобы внимательно её осмотреть. Поверхность игрового поля была очень важна для него. Это была не совсем трава. Больше похоже на поросли пырея или упругих сорняков. Песчаная почва просматривалась сквозь редкую растительность. Если упадешь на такую поверхность, почти наверняка как минимум обдерёшь себе кожу в паре-тройке мест. Впрочем, подобное покрытие было хорошо для пространства за границами поля. Слиотар бы не смог затеряться в нём.

Бенни неторопливо направился к воротам – решётчатому ограждению с широким расстоянием между прутьями. Они выглядели так, будто были созданы не пускать нечто более крупное, чем простые собаки. Здесь были даже прожектора и домик охранника. Довольно параноидальная конструкция для мирной страны. Рядом с воротами стоял какой-то человек. Здоровенный тунисский парень в синем комбезе. Он был обут в Мартинсы со шнуровкой во всю голень. Поймав солнце под нужным углом, его лысина была способна ослепить.

Бенни кивнул ему, но в мужчине, похоже, не было ни грамма дружелюбия. Он, должно быть, боится, подумал Бенни. У него в инструкции прописано не быть слишком фамильярным с белыми. Бенни искренне улыбнулся.

– Как делишки?

Мужчина посмотрел на него, прищурив глаза. Другие дети, наверное, испугались бы при виде сердитого выражения лица охранника, но Бенни Шоу ещё не встречал ни одного взрослого, способного его поймать.

– Как делишки? – храбро повторил Бенни.

– Только английский, – проворчал охранник.

– Что?

– Английский. Я говорю только на английском.

– Я так и понял. И я только что спросил тебя, как оно всё?

Мужчина четко произнёс:

– Только анг-лий-ский. (7)

Бенни сдался. Он никогда не предполагал, что его сильный Уэксфордский акцент может вызвать такие затруднения. Он хмуро взглянул на охранника и продолжил прогулку.

Посёлок был обнесён высокой стеной. Впрочем, не слишком высокой. Бенни подумал, что хорошо разбежавшись, смог бы её преодолеть. Вся территория представляла собой мёртвое пространство, с натыканными тут и там между домами незнакомыми деревьями, которые выглядели настолько древними, что было удивительно, как они ещё не рассыпались в пыль. Больше всего это напоминало комнату, забитую пенсионерами, больными артритом. Бенни предположил, что это были знаменитые оливковые деревья. Он обошёл селение по периметру по асфальтовой дорожке, перешагивая через широких «лежачих полицейских». В общих чертах территория посёлка была круглой по форме, с двумя рядами жилых домов в одной его половине, и множеством строений – в другой. Но в самом её центре находился бассейн, окружённый низенькой стеной из декоративного красного кирпича. Бассейн на открытом воздухе! Пульс Бенни участился. Наконец-то, хоть какой-то плюс во всей этой африканской эпопее.

Когда он приблизился к бассейну, до него донеслись всплески, смешанные с бульканьем и смехом. Смех звучал как девчачий. Бенни овладели смешанные чувства. Он уже не презирал девчонок с той же силой, как и раньше. На самом деле, Бенни даже допускал, что когда-нибудь, в не таком уж и отдалённом будущем, наступит время, когда в нём проснётся-таки таинственный интерес к противоположному полу. Перед основным бассейном был детский лягушатник. В воде глубиной в полфута плескалась пара мелких ребят. Их мать, или кто там она им была, отдыхала в шезлонге в тени. Мальчики одарили Бенни взглядом, специально заготовленным для любых незнакомцев – с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Бенни ответил ворчанием и грозным потрясанием клюшкой. Лучше приструнить подобную мелочь как можно раньше, иначе потом будет не спастись от их нахальства.

Рядом располагалась песочница с парой горок в виде животных. Бенни взобрался на спину слону. Он всё ещё не мог увидеть большую часть территории основного бассейна. Хотя звуки оттуда исходили чудесные. Музыка, болтовня и смех. Его посетило сильное желание узнать, что же там происходит. Бенни соскользнул вниз по туловищу слона и запустил теннисный мяч над его головой. Мяч как бы случайно подкатился к стене, огораживающей бассейн. И, конечно же, Бенни теперь должен был поднять его. С раздражением, столь искусно изображенном на лице, что ма могла бы им гордиться, он быстрым шагом направился к ограждению. Стряхивая пыль с теннисного мяча, Бенни равнодушно бросил взгляд сквозь выемку в стене. То, что он увидел, заставило его позабыть о том, что ему вроде полагается делать вид, что он не подсматривать сюда пришел.

Их там была целая толпа, резвящаяся в воде. Само по себе это не было таким уж потрясающим событием. Не то, чтобы Бенни никогда раньше не видел плавательный бассейн. Каждую среду половина школы ходила через мост в бассейн Феррибанка. Ни одна поездка со школой Святого Джерома не обходилась без метания водяных бомбочек, отчаянного барахтанья по-собачьи в наиболее мелкой части, а также пары-трйки авантюристов, пытающихся проскользнуть в боксерах в качестве плавок.

Дети же перед ним выглядели так, будто сошли с рекламного буклета недорогих путешествий. У большинства из них волосы выгорели на солнце. Даже мокрые, они выглядели великолепно. Когда Бенни попадала на волосы вода, можно было поклясться, что ему на голову поместили мокрую крысу. Их одежда тоже выглядела недешёвой. Бенни подумал о своей универсальной одёжке. Он начал чувствовать себя абсолютным дикарём. Высокая девушка прыгнула в воду с трамплина. Она была красивая и загорелая. Длинные ножки цвета бронзы разрезали воду. Бенни уставился на свои собственные колени. Что не было поцарапано и облуплено, отдавало анемичной бледной синевой.

Бенни решил, что для бассейна он ещё явно не готов. Он подождёт пару дней, чтобы синяки на его ногах исчезли. Может быть, ещё и укротит вихор с помощью маминого мусса для волос. Такая нерешительность поразила его. В обычное время он бы с плеском запрыгнул в воду, рассекая бассейн во всех возможных направлениях наравне с остальными. Он хорошо плавал. Но ребята в бассейне производили множество причудливых небольших движений руками и ногами, на фоне которых его энергичные гребки выглядели бы заурядными. Всё это вместе было унизительным. Пора было линять отсюда.


Бенни заметил прожектора ещё до того, как увидел само поле. Тоже довольно мощные. Во всей Ирландии не нашлось бы и дюжины мест с подобным освещением. Здесь располагались восемь высоких конструкций, на которых находились прожектора – четыре размещались на большом поле и ещё четыре были разбросаны среди теннисных кортов. И, конечно же, вратарские ворота были низенькими прямоугольниками. Только для футбола. Как следует с такими не потренируешься. Бенни надеялся, что тут будут на крайняк хотя бы ворота для игры в регби с вертикальными перекладинами, как у ворот для хёрли. И за пару-то недель можно растерять всю точность удара, что уж говорить о годе. По всему пространству располагались портативные оросители. Бенни погладил траву. Что бы такое они ни разбрызгивали, это работало. Трава была подобна ковру. Даже в Кроук Парк она была хуже. Шею Бенни начало покалывать – лучше было по-быстрому убраться с этого солнца. Ну, может, после пары ударов клюшкой по мячу, чтоб набить руку.

Он слегка подкинул мяч и ударил по нему клюшкой, придавая вращение. В его воображении мяч был послан в верхний угол сетки. В реальном мире, однако, он отлетел выше и правее задуманного. Ох уж эти теннисные мячи! Этот дурацкий псевдозаменитель, должно быть, растянулся от жары или что-нибудь в этом роде. Бенни раздраженно проследил, как мяч отпрыгнул в кустарник. Он побежал за ним, но через дюжину шагов остановился. Жара была слишком дикая. Для тех детей в лягушатнике она должна быть в самый раз, печально подумал он, а для простых смертных «в самый раз» наступит гораздо позже.

Мяч угнездился в глубине колючих зарослей. Бенни ударом выкатил его наружу, потревожив при этом с дюжину гигантских муравьёв. Должно быть, он приложил чуть больше силы, чем следовало, поддев при этом землю. Но не чрезмерно. Он подошел к мячу. Теннисный мяч был слишком большим, чтобы поддерживаться на весу травой, но поскольку между ним и землей была-таки маленькая прослойка воздуха, он был очень близок к этому. Клюшка срезала большой кусок дерна, и крученый мяч вопреки ожиданиям улетел куда-то влево. Бенни, рассерженный, побежал за ним. Ещё одна ужасная подача! Конечно же, во всём виноват мяч. Должен быть. Бенни порывисто замахнулся. Промах. Очередной кусок глинистой почвы буквально взорвался у его ног.

Громкий окрик с края газона остановил его бурное развлечение. Охранник мчался к нему через поле, ревя как бык, которому поставили клеймо. Бенни отступит на полшага, затем остановился. Если лысый мужик продолжит нестись с той же скоростью, самый лучший вариант – спокойно отступить в сторону.

Охранник остановился около Бенни, продемонстрировав поразительные способности к торможению для подобной туши.

– Приветики, – добродушно произнёс Бенни.

Охранник вытер пот со своей макушки. Он поднял выбитый кусок глины.

– Земля, – промолвил он.

Бенни кивнул:

– А-ага.

В Ирландии тоже была земля.

– Ты сломал землю, – проворчал охранник, пытаясь хоть немного подавить безотчётную ярость.

Бенни оторвал липкий комочек от его огромной ладони и втоптал в землю.

– Я починил землю, – он ухмыльнулся. Это был верх наглости, но он чувствовал себя прекрасно.

– Это поле не для того, чтобы бить его палками.

– Только что был неплохой английский.

– Прошу прощения?

– Что?

Охранник был взрослым мужчиной. Уловки, приемлемые для мальчишек, на нём не работали.

– Это поле делали работники, – сказал он звучным голосом. – Нужно два года на то, чтобы порадовать европейцев. А ты только что ударил поле палкой.

Бенни продолжал упорствовать.

– Это не палка, а высокоточный инструмент.

Неудачное сочетание тягучего Уэксфордского акцента и клюшки, которой Бенни размахивал перед носом, заставило охранника действовать. Он стремительно вытянул руку в сторону клюшки. Быстрая реакция, ничего не скажешь. Он ухватился за клюшку прежде, чем Бенни успел убрать её. Инстинкт спасовал. Бенни почти слышал, как Отец Барти орёт на него из-за ограждения поля так, будто его вот-вот кондратий хватит, поэтому развернул плечи и врезался в противника. Как только Бенни услышал резкий выдох, с которым воздух вырвался из груди охранника, он развернулся в сторону и припустил во все лопатки. Подобные неудачники всегда ему нравились. Сделай всё, как надо, и рефери будет клясться, что пострадавший сам виноват.

Бенни некоторое время колебался, забирать ли теннисный мяч или нет. Но всё же решение было принято не в пользу мяча. У этого громилы в глубинах его униформы вполне могло найтись что-то вроде мачете или дротиков, смазанных ядом курары. Могло статься и так, что прирезать ирландского мальчишку – не считалось преступлением в этой части земного шара. Максимум – мелким правонарушением. И за это охранник мог отделаться всего лишь небольшим выговором и запретом на просмотр телевизора на неделю.


Па слушал кого-то на другом конце провода, но при этом пристально смотрел на своего старшего сына. Бенни прилагал все усилия, чтобы сохранять невинное лицо, но Ма и Джорджи смотрели на него так, будто у них внезапно началась изжога.

– Да… то есть, oui (8), – сказал Па. – Да, я понял… Я знаю… Да, я скажу сыну, – было заметно, что отца с каждой фразой всё больше тошнило от необходимости выслушивать претензии. – Он знает, что он уже не у себя дома… Да, я уверен. Ещё раз спасибо, мистер Гама… – взгляд Пата Шоу на секунду смягчился. – Да, ещё кое-что. Если вы ещё когда-нибудь хотя бы пальцем тронете моего сына, вам придется задуматься о том, покроет ли последствия этого ваш полис ДМС… Что? Это медицинская страховка.

Па бросил трубку, из-за чего его резкое замечание приобрело некую кривоватость. Бенни подозревал, что его обвинят и в этом тоже.

– Ну?

– Что «ну»?

– Не начинай, Бенни.

– Там у них спортивное поле, поэтому я пару раз ударил по мячу.

– А мистер Гама расшумелся так, будто ты им всё поле перепахал.

– Очень сомневаюсь!

– Плюс, ты ударил его по ребрам.

Бенни пожал плечами:

– Он первый начал.

Пат Шоу сел рядом с женой. Есть свои преимущества и недостатки в том, чтобы быть родителями в девяностые. Из плюсов то, что ваши дети смогут винить только самих себя, если вырастут неприспособленными к дальнейшей жизни. Минус в том, что ты должен тратить громаднейшую часть своей жизни, споря с тем, кто ни разу за свою короткую жизнь не признавал себя неправым. Иногда Пат тосковал по тем временам, когда детям иметь свою точку зрения считалось дерзостью, и за это их наказывали.

– Это не твое прежнее поле, – объяснил он. – Всё это завезено из-за границы. Дернина, семена, удобрения, абсолютно всё. Требуется два года, чтобы сделать его похожим на футбольное. Даже у национальной команды Туниса нет такого поля.

– Я только что сюда приехал, ты же знаешь. Мне никто ничего об этом не говорил.

Но па уже вошёл в раж.

– Двадцать человек регулярно проползают это поле на карачках вдоль и поперёк, пропалывая сорняки.

– Ясно. Я уже это понял.

– В него вкладывают много труда и пота.

– Ну же, па. Давай не будем так углубляться в подробности.

Джордж аж задрожал в предвкушении. Бенни не помнил, чтобы когда-либо заходил так далеко.

– Будешь продолжать в том же духе, парень, – будешь строго наказан, – предупредил отец.

Но Бенни был не из тех, кто упустит свой шанс на сарказм.

– О, нет! Пожалуйста, не наказывай меня. Пожалуйста, папочка, позволь, чтобы на меня орали и меня грабили все, кому не лень.

Софа под Джорджем от вибрации только ещё не прыгала по комнате. Джессика впилась ногтями в ногу мужа, но у Пата Шоу к этому моменту уже включилась программа «родительское воспитание пятидесятых годов».

В этот момент в дверь постучали. Ирландское везение, не иначе. Па сменил интенсивность кипения на среднюю, пытаясь трансформировать гримасу на лице в приветственную улыбку. У него это не очень получилось.

– Что? – огрызнулся он на первого посетителя их нового дома.

Пришедший от неожиданности отступил на шаг, выставив перед собой как щит планшет для бумаг.

– Э… Мистер Шоу?

Па кивнул, не доверяя себе в плане вежливости дальнейших ответов. Прибывший протянул руку.

– Талал Кхайсси. Управляющий посёлка. У нас с вами назначено на три часа ознакомление с правилами пребывания.

– Конечно, мистер Кхайсси. Прошу, входите.

Тщедушный тунисец осторожно переступил порог. Эти европейцы были непредсказуемы. Они походили на огромных собак: легко поддаются дрессировке, но в критической ситуации непонятно, что от них ждать. Глаза мистера Кхайсси за толстыми стеклами очков были огромными, а высокий лоб покрывали бисеринки пота.

– Сегодня ужасно жарко, – сказал Пат, стараясь тщательно контролировать свой голос.

– Oui… Да. Жара… просто ужасная.

Бенни подумал, что, скорее всего, здесь было адское пекло почти 365 дней в году, и возможно, африканцы не обсуждали погоду так часто, как ирландцы.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – Па уже переключился в режим «светская беседа». Кхайсси присел. – Это Джессика, моя жена, и мои мальчики, Джордж и Бернард.

Кхайсси опять поднялся, чтобы совершить формальный ритуал взаимных рукопожатий.

После эстафету приняла Джессика:

– Не желаете ли выпить чего-нибудь, мистер Кхайсси?

Весь его вид красноречиво говорил о том, что он явно был не против. Его белая рубашка прилипла к животу, а галстук походил на вытянутую капитошку.

– С удовольствием. Это было бы очень кстати.

После чего сел, улыбаясь вполне по-идиотски, пока мама не вернулась из кухни. Кхайсси сделал маленький изящный глоток, поставив чашку на журнальный столик.

– Мы можем начать?

Дружный кивок в ответ.

– Хорошо, – он прочистил горло, готовясь прочесть длинную лекцию. – Здесь, в Африке, всё не так, как в Европе.

– И не говорите, – проворчал Бенни, прикидываясь всё ещё обиженным.

– Есть некоторые вещи, которых стоит опасаться.

– Например, больших злых охранников.

– Бернард!

– Прости, ма… Мам.

– Если, к примеру, вас ужалит скарпион…

– Простите?

– Скорпион, мадам. Маленькое насекомое с ядовитым жалом на конце хвоста. Они распространены в Африке.

– Я знаю, что такое скорпион, мистер Кхайсси.

– Не волнуйтесь, мадам. В посёлке Мархаба за три года мы встретили скорпиона лишь однажды, а змей – ни разу.

Бенни перестал дуться и стал внимательно слушать.

– Змеи? Постойте-ка!

Талал Кхайсси снисходительно улыбнулся:

– Прошу вас, молодой человек, позвольте мне продолжить. Если, и это очень большое если, вас ужалит скорпион, у вас будет в запасе больше часа, чтобы добраться до больницы.

– О, ясно, тогда это просто великолепно.

– Бенни! Сарказм нам тут ничем не поможет.

– В медпункте есть медсестра. Также я принёс с собой записку, на которой написано «Меня укусил скорпион» на французском и арабском.

– А что насчёт английского?

– Я допускаю, что вы прекрасно говорите по-английски, мистер Шоу. Как бы то ни было, английский медсестры не очень хорош.

– Это утешительно.

– Не тратьте свою энергию на волнение по этому поводу, миссис Шоу. Вероятность, что это произойдёт, ничтожна.

Бенни и па рассеянно отбросили челки со лба.

– А тогда что насчёт змей?- спросил па.

Талал Кхайсси уставился в свою планшетку.

– Змеи, как я уже сказал, ни разу ещё не были замечены в посёлке. Они не любят забираться по стенам, – он засмеялся. Смех был явно нервным. – И, конечно же, ваши дети слишком большие для того, чтобы змея могла их проглотить целиком.

Джордж побледнел. Бенни знал, что ему надо бы ухмыльнуться хотя бы из принципа, но в данный момент у него было ощущение, будто его желудок проходит стадию отжима в стиральной машине.

– Есть вероятность, что какая-нибудь мелкая рептилия может проскользнуть сквозь прутья решетки ворот под покровом ночи. Если кого-то из вашей семьи укусят, пожалуйста, запишите цвет змеи и немедленно направляйтесь в медпункт.

– А есть ли какой-то конкретный цвет, которого мы должны особо опасаться?

– Нет, нет, мистер Шоу. Большинство ядов вызовут только тошноту и опухоль… кроме, может быть, чёрной. Опасайтесь чёрной. Но, как я уже сказал, в посёлке пока не видели ни одну змею. Они очень редко встречаются в северной части Сахары. С момента случая в Сфаксе с летальным исходом прошло много времени, несколько месяцев.

Джессика схватила стакан с водой для Кхайсси и осушила его в несколько глотков.

– Теперь перейдём к ВИЧ, – радостно продолжил управляющий посёлка.

– О, Святой Иисус, Мария и Джозеф, – выдохнула Джессика.

– На самом деле, шанс контакта с данным вирусом здесь намного ниже, чем в Великобритании. Но просто, чтобы обезопасить себя, всегда в парикмахерской требуйте новую бритву.

– Новую бритву, так точно!

– Замолчи, Бернард! – рявкнул па. – А у вас есть какие-нибудь хорошие новости, Кхайсси? – добавил он уже без всяких там «мистеров».

– Конечно, – Талал Кхайсси просиял. – Вашу машину доставили. Это Тойота Ленд-Крузер с полным приводом.

Па пытался не улыбаться слишком уж широко, но это у него не получилось. Перспектива подвергнуть детей смертельной опасности уже не казалось столь ужасной, когда у тебя на подъездной дорожке припаркован большой сияющий джип.

– Там есть портативная радиостанция на панели приборов. Заряжайте её каждую ночь и берите с собой в дорогу. Ваш позывной… м-м… Зулу Три. Позывной базы – Браво один.

– Это на случай поломки, да?

– Да, а также ДТП. Местные могут немного расстроиться, если пострадает кто-то из нас. Обычно это случается по нашей же вине. Молодые на мопедах очень непредсказуемы. Будьте особенно внимательны во время Рамадана (9). Водители часто легкомысленны и превышают скорость. Если вы попали в ДТП, заблокируйте двери и направляйтесь на пост Национальной Гвардии.

– Или?

– Или если рядом есть сторонний наблюдатель, он может попытаться спровоцировать массовые беспорядки.

– Массовые беспорядки! Нам сказали, что это спокойная страна!

– Так оно и есть, мадам, – запротестовал Кхайсси. Я вам описываю наихудшие сценарии. Эти вещи возможны, но очень маловероятны.

– Понятно.

Тунисец наконец обратил внимание, что его стакан пуст. Он собрался уходить.

– Да, и ещё одно. Пожалуйста, будьте сверхбдительны при пересечении железнодорожных переездов. Сигнальные огни часто не работают. Мы уже потеряли одну машину в этом году.

– А… – проворчал па, блеск его джипа на секунду померк.

– Я вам оставлю пару визиток, – добавил Кхайсси. – Если вам что-нибудь понадобится, позвоните мне в офис.

После повторного круга рукопожатий, Талал Кхайсси наконец позволил себе уйти. Семейство Шоу некоторое время сидело в тишине, потом мама решила, что ей нужно поговорить со своим мужем. Наедине. Бенни внезапно ощутил, как Африка обрушилась на него всем своим весом. Он усилием воли выпихнул себя из кресла и пошёл вздремнуть.

Но он ещё не подозревал, что уже сегодня днём он будет укушен. И это будет не скорпион или змея. Вместо них в комнату с противным писком влетит крохотный комар, обезболит маленький участок лба Бенни и высосет у него несколько капелек крови. Это – весьма прискорбное событие, так как у Бенни всегад была аллергия на укусы комаров.

Глава 4 ОБУЧЕНИЕ ОКРУЖЕНИЕМ

Бенни не мог поверить в происходящее. Он знал, чисто теоретически, что жизнь до 8.30 утра существует, но никогда не жаждал проверить это на собственном опыте. Сейчас было только 7.30 утра, а он и Подлиза уже развалились на диване, пытаясь проглотить завтрак с кукурузными хлопьями. В зоне видимости по комнатам перемещалась ма в состоянии «зомби», укладывая обеды в пластиковые контейнеры. Бенни ощутил, как очередной комок размякшей кукурузной кашицы скользнул вниз по горлу. Это «непонятно что» только называлось кукурузными хлопьями. К примеру, если различные сухие завтраки производства фирмы Kellogg (10) в молоке могли оставаться хрустящими на протяжении нескольких минут, то это подобие хлопьев размокало, едва его коснувшись.

Джессика Шоу поставила контейнеры с обедом на стол и послала несколько воздушных поцелуев куда-то в область головы мальчиков.

– И снова в постель, друзья мои, – пропела она, удаляясь по коридору походкой лунатика.

Вид Джорджа давал некоторые основания предположить, что он вот-вот разрыдается.

– Почему бы тебе не поплакать? – посоветовал Бенни. – В конце концов, ты же всего лишь большой ребёнок.

Джордж ничего не ответил, но и плакать не стал. Он с трудом проглотил полный рот кукурузной кашицы и потопал чистить зубы. Бенни вздохнул; этим утром даже его нападки на Подлизу не попадали в цель.

Было без десяти восемь, и тянуть время дальше было уже нельзя. Бенни охватила злость из-за несправедливости всего, что происходило. У уэксфордских мальчишек впереди были долгие 14 дней каникул и хёрлинга, которые должны были завершиться Финалом Чемпионата Ирландии. Бенни же в данный момент направлялся в новую школу, причём в столь ранний час, да ещё и с красной пульсирующей шишкой точно посередине лба.

Жара ещё не была столь дикой. В спёртом воздухе разносились звуки типичного школьного двора. Братья остановились у изгороди. Во дворе располагался большой игровой комплекс, полностью облепленный детьми. Они раскачивались на руках, лазили и скользили, а их восторженные визги были слышны, казалось, даже на другом конце Сахары. Бенни слегка отступил, пытаясь определить среди них лидера. А ещё тут непременно должен быть какой-нибудь огромный жирный задира, который сортирует новичков.

Но всё оказалось бесполезно. Он не смог определить даже лидера. Весь двор излучал чистоту и невинность. Всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он готов был биться об заклад, что никто из этих парней ни разу не подхватывал вшей во время драки.

Джордж прошёл через вертушку проходной. Вертушка крутанулась назад, ударив его старшего брата по голени. Но, несмотря на боль, Бенни вошёл, беззаботно насвистывая. Он схватил Джорджа на ручку рюкзака, думая о том, что, возможно, небольшой подзатыльник этой мелкой занозе в заднице будет вполне подходящим наказанием, но на него смотрела та самая девчонка из бассейна. Голубые глаза сверкали из-под русой челки. Бенни почувствовал, как по его лицу расплылась невольная улыбка влюблённого идиота. Но затем сквозь этот розовый туман как нож для колки льда пробился исконный ирландский цинизм – она просто проявляла дружелюбие, будучи на некотором расстоянии от него. Он бы посмотрел, как она отреагировала бы, если бы увидела его близко: кривые ноги, ободранные коленки и красный шишак между глаз. Стараясь отгородиться, Бенни напустил на себя угрюмый вид.

Мысли, бушевавшие в голове Бенни, были прерваны звоном как от маленького колокольчика. На ступеньках лестницы школы стояла пара средних лет. Женщина звонила во что-то, похожее на треугольник из проволоки. Интересно. Казалось бы, всем должно было быть до лампочки на такие жалкие потуги. Но нет. Учащиеся быстро построились в две короткие линии, представляя собой пародию на плакаты, где изображены рабочие у станков. Бенни содрогнулся. Маньяки.

Даже если собрать учеников со всей этой школы, их не хватило бы на один среднестатистический ирландский класс. Бенни насчитал их в сумме двадцать. Все до одного довольно опрятные. Ни одной грязной головы или джемпера из сэконд-хэнда.

Женщина заговорила:

– Доброе утро, дети, – Американский. Говорит через нос, как одна тётка из мюзикла Hello Dolly. – С сегодняшнего утра у нас двое новеньких. Они прибыли с Изумрудного Острова (11), ей-богу!

– Доброе утро, – эльфийские манеры Джорджа вызвали бурю восторга.

Бенни попытался широкой улыбкой скрыть гримасу на лице.

Женщина улыбнулась, глядя на милых ирландских мальчиков. На вид ей было около шестидесяти, а с шеи у неё свисал целый пучок ожерелий. Все из натуральных материалов – сплошные деревянные бусинки и глазированные ягоды. Её лицо из-за морщин и постоянного пребывания на свежем воздухе по виду напоминало грецкий орех. Хиппи, подумал Бенни. У ма в её женском кружке по интересам в Ирландии было несколько таких же. Спутник «Грецкого ореха» был похож на итальянца, с копной седых непослушных волос и огромной курительной трубкой, торчащей изо рта.

«Мои родители доверили меня парочке детей природы», – печально подумал Бенни.

– Сначала мы должны представиться, – продолжала женщина. – Я – Роззи Принципал, а это мой муж Роберто.

– Доброе утро Роззи Принципал, мистер Роззи, – ответствовал Джордж.

– Приветики, – поздоровался Бенни.

– Мы здесь не придерживаемся церемоний, – улыбнулся Роберто Роззи. – Не думайте о нас, как о ворчливых взрослых. Мы – ваши друзья. Если кто-то произносит «Эй, мистер Роззи», я начинаю оглядываться в поисках своего отца.

Вся школа весело засмеялась.

– Поэтому, пожалуйста, мальчики, зовите нас Гармония и Боб, – с чувством произнесла Гармония.

Гармония и Боб? О, да, Джордж наверняка полюбит эту школу. Он был вырван из окружения, в котором провёл всю свою жизнь, но в конце концов он снова был дома. В школе Святого Джерома назвать учителя по имени было лишь чуть меньшим преступлением, чем поджог. В Уэксфорде можно было встретить наголо выбритых, с татуировками владельцев питбулей, которые до сих пор тряслись от страха при виде формы Школы Святых Братьев.

– Джордж и Бернард Шоу, – прочёл Боб Роззи в их регистрационных анкетах. – Мне нравится. У вас довольно современные родители.

– Да, мы счастливчики, – Джордж расплылся в улыбке, на секунду переходя на местную английскую речь.

«О, Боже, – подумал Бенни. – Всего две минуты – и Подлиза уже подделал акцент».

– Что ж, дети. И как же мы можем показать этим двум ирландским парнишкам, как мы к ним относимся?

Какой-то мелкий пацан звонко выкрикнул:

– Групповые обнимашки!

– Хорошая идея: любовное столпотворение. Помните, только позитивные эмоции.

Ученики окружили Бенни и Джорджа, вытянув руки, словно зомби, которые увидели свежие мозги. Бенни старался побороть свой естественный инстинкт спасаться бегством. Он был нападающим. А работа нападающего состоит в том, чтобы расчистить путь сквозь кого угодно в радиусе одного метра. Людское окружение хлынуло вперед, и братья Шоу оказались облеплены с ног до головы. Это всё равно, что оказаться в центре толпы. Естественно, Джордж был в восторге. В драмкружке он сталкивался с подобным много лет. Джордж использовал свою женственную сторону, и этим всё сказано. Бенни никогда не мог даже допустить, что в нем есть какая-то женственность, не говоря уже о том, чтобы ею пользоваться.

Спустя вечность их отпустили, оставив Бенни наедине с отпечатками сотни пальцев, ощущавшимися по всему телу. Гармония снова позвонила в треугольник:

– Ну, хорошо, ребята, может быть, вы сможете ответить на вопрос: что меня больше всего раздражает? Есть два слова, которые я не понимаю. Вы знаете, какие это слова?

– Не могу и не буду, – был ответ.

– Верно! И я вам разрешаю не учить эти слова. Только могу и буду плюс отрицательная частица. (12)

Все эти претенциозные высказывания вызывали у Бенни озноб. Ведь ни один человек не воспримет это всерьез, не так ли? И они не могут дать никакого результата, верно?

Разговаривая и смеясь, ученики весёлой толпой ввалились внутрь. Джордж купался в лучах славы. Его волосы словно сами собой перегруппировались в причёску как у остальных девятилеток. Бенни же, в противоположность ему, из-за различий ощущал огромную пропасть между собой и всеми остальными. Он выбрал колонну со старшими ребятами и поплёлся в самый её конец.


Бенни тут же приступил к традиционной проверке нервов учителя на прочность. Даже в Библии где-то было написано, что ты должен сделать выбор не медля, или его сделают за тебя.

– Ладно, ребята, – сказала Принципал. – Давайте-ка повторим чтение.

– Э… Мисс?

– Гармония.

– Простите, Гармония?

– Да, Бенни?

– Что это будет за язык?

Гармония подошла и взъерошила ему волосы.

– Английский, конечно же.

– Просто, английский – это же язык агрессоров и всё такое.

– Это не страшно, милый. Мы просто иногда добавляем фразы типа «howdy» (13) или «y’all» (14) и зовём его американским.

«Неплохо», – неохотно подумал Бенни. Время для тактического отступления.

– Я могу выйти в уборную (15)?

Улыбка Гармонии стала ещё шире:

– Ты, должно быть, имел в виду туалет. «Джек» – это окрик. В США говорят «John» (16). Я предпочитаю милое английское слово «loo» (17). Мы же не хотим смущать других.

Бенни огляделся. Взгляды вокруг ясно отдавали застенчивостью.

– Вперёд, Бенни. Только не трать на это весь день, а то мне придётся отправить в туалет группу быстрого реагирования.

Это тоже было неплохо. У этой женщины определённо было чувство юмора.

Бенни задумчиво устроился на толчке. Эта Роззи использовала эмоциональный контакт, чтобы сбить его с толку. Бенни уже слышал о подобной тактике раньше; просто ни разу не сталкивался с ней лично. Чтобы Гармония потеряла самообладание, ему придется совершить что-то поистине мерзкое. Бенни не был уверен, зачем ему вообще всё это нужно. Это была традиция. Уважение должно быть заработано обеими сторонами.

Бенни потопал назад вверх по лестнице, ворвавшись в класс с максимально возможным грохотом. Никто на него даже не взглянул. Все были заняты, вникая в какие-то книги. Это было неправильно. Все были увлечены настолько, что отвлечь их не могло ничто. Миссис Роззи вышагивала между своими подопечными, ероша волосы и нежно улыбаясь. Это опять была та же фишка с эмоциональным контактом. Похоже, эта Гармония действительно заботилась об этих идиотах. Бенни злобно ухмыльнулся.

Внезапно его осенило, как он может довести эту хиппи до белого каления. Он использует её сострадание против неё же. Подобная тактика могла показаться жестокой, но идея посещения школы ради получения знаний не была присуща нашему герою невидимого фронта. По крайней мере, добровольного посещения. По его мнению, работа учителя состояла в том, чтобы заставлять запоминать кучу бесполезной информации, такой, как квадратные уравнения. А его долг как ученика состоял в том, чтобы с каждым вдохом избегать впитывания этих никчёмных фактов.

– Что ж, Бернард.

– Бенни.

– Бенни. Думаю, у тебя было достаточно времени, чтобы освоиться, поэтому, может, ты хочешь присоединиться к классу?

– Оки-доки.

– Молодец. Тогда, возможно, ты можешь нам назвать столицу Чили?

Бенни сосредоточенно нахмурился:

– Хм… Это «Ч» (18), мисс.

– Что, прости?

– «Ч», – повторил Бенни. – Чили – имя собственное, поэтому «Ч» будет заглавной.

Лицо Гармонии было маской доброты, но внутренне она содрогнулась. Мог ли этот ирландский мальчишка действительно быть настолько туп? Она, конечно, слышала истории, но это были всего лишь бульварные статейки.

– Нет, Бенни, я имела в виду столицу.

– А, – сказал Бенни, слегка высунув язык. Ему на помощь пришла та русая девочка.

– Это Сантьяго, Гармония.

Приятный шотландский акцент.

– Спасибо, Грейс.

Дальше они стали решать кроссворд.

– Хорошо… Коренные индейцы Америки могли бросать это в своих врагов. Восемь букв, первые четыре: Т… О… М… А… Бенни?

Бенни пожевал губу:

– Ну… Это ведь вряд ли были томаты (19), верно?

Гармония начала что-то подозревать. Бенни ясно видел, как у неё внутри набирает обороты исконно европейская вспыльчивость. Победа была близка.

Гармония показала руками «тайм-аут». Все молча встали и проследовали к лежащим крyгом диванным подушкам в задней части комнаты. Они сели лицом друг к другу. Всё чудесатее и чудесатее.

– Ну же, Бенни. Время небольшого разговора.

Гармония похлопала по подушке с изображением Снупи рядом с собой. Бенни переступил через подушку и сел. Почему-то этот круг дружелюбных лиц пугал его больше, чем самый страшный защитник, против которого ему довелось играть.

– Отлично, ребята, вы все знаете правила. Вы можете говорить, что хотите, сколько хотите, но только правду, ничто из этого не покинет пределов этого круга. Кто-нибудь желает?

– У Бенни проблемы с приспособляемостью, – сказала Грейс.

– Хорошо.

– Он не привычен к нашей ориентированной на обучение обстановке, – добавил Привычный-к-обстановке парень.

– Великолепно, Джеймс.

– О, да, спасибо, Джеймс.

– Ну, ну, Бенни. Сарказм под абсолютным запретом.

– Ну, уж простите.

– Бернард!

– Прошу прощения.

Что бы всё происходящее ни значило, это был хорошо продуманный ход. Восьмилетняя практика давала Бенни возможность всего за пару секунд понять, о чём думает учитель. Существовало несколько основных концепций. Призыв «Тебе должно быть стыдно за свое поведение», шедевр «Это твой последний шанс» и монолог «Мне на это было бы наплевать, если бы ты был идиотом». Могло быть либо что-то одно, либо комбинация из всех трёх.

– Что ж, Бенни. Если мы хотим принять тебя в свою счастливую семью, мы должны что-то сделать с твоим глупым поведением, которое ты тут разыгрываешь.

Бенни был ошарашен. Всё, что он мог сделать, это недоумённо уставиться на эту хитрую женщину, клонившуюся под тяжестью своих ожерелий. Игра пошла не по правилам. Ещё ни один учитель ни разу не смог догадаться, что существовала какая-то проблема, не говоря уже о том, чтобы её прямо озвучить.

– Не понимаю, о чём вы, – быстро проговорил Бенни. – Я ещё до конца не проснулся. Честно!

Улыбка Гармонии была полна доброты:

– Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать?

Джеймс вытянул вверх указательный палец:

– Я думаю, Бенни напуган.

– Чем?

– Новым окружением.

– И как мы можем ему помочь?

Высокая девочка с торчащими во все стороны светлыми волосами плавно подняла руку.

– Зои?

«Зои,- подумал Бенни. – Святые угодники!»

– Мы должны, типа, рассказать о себе, ну, знаете, типа, узнать друг друга.

Ещё одна янки. Родом из одного из тех классных городов с пляжами и скейтбордами.

– И может быть, Бенни тоже мог бы задать нам пару вопросов.

– Отличная идея, Эд.

Эд был из Англии.

– Это должно пролить свет на окружающую обстановку. И ослабить неприятное чувство неуверенности, которое ощущает Бенни. Хорошо, Хитер, почему бы не начать с тебя?

Хитер улыбнулась своими брекетами. Бенни теперь заметил, что она, скорее всего, сестра Эда.

– Привет, Бенни. Я – Хитер. Я и Эд были…, прошу прощения, Эд и я из Ливерпуля. Это в Англии.

– Да неужели?

– Бенни!

– Простите.

– У нашего папы здесь трёхлетний контракт. Мы живём на вилле в городе, у нас есть собственный бассейн. Это потому, что у нас в семье три ребёнка. Младший Джон ещё совсем малыш.

– Грейс?

– Я из Эдинбурга. Я не скажу, в какой это стране, а то ещё поумнеешь.

Бенни почувствовал себя червяком.

– У меня нет ни братьев, ни сестёр. Я – твой сосед. Да, и я тут уже четырнадцать месяцев. Моё хобби – плавание и футбол.

Бенни кивнул и выдал свою самую искреннюю улыбку.

– Я следующая, – сказала Зои.

Гармония кивнула головой.

– О… А… Боже, что ж. Я Зои. Классное имя, правда? Ну, по правде говоря, моё имя Алисия, но оно, типа, везде сейчас. Так что я его сменила по собственному желанию. У меня, типа, два брата, но они в колледже в США. Мой папа – начальник отдела. Его жена занимается какой-то творческой деятельностью в загородном доме, а моя мама вернулась в Сан-Диего.

Бенни понадобилась минута, чтобы осознать смысл сказанного.

– Я обожаю, типа, все английские поп-группы, временные татуировки, пирсинг и сериал «Мелроуз Плейс», который не показывают в этой отсталой стране…

Гармония нахмурилась.

– … хотя я вообще-то отношусь с пониманием к развивающейся культуре Африки и благодарна тому, что мне довелось жить здесь.

Эта фраза прозвучала немного заученно.

– Твоя очередь, Бернард.

Бенни вдохнул:

– Бенни Шоу. Двенадцать. Ирландец. Один брат. Хёрлинг.

– Хорошо. Может быть, у тебя есть какие-то вопросы к твоим новым одноклассникам?

– Не думаю.

– У меня вопрос к тебе, Бенни. Почему ты так отвратительно себя ведёшь? Это нелепо даже для техасца.

Бенни покосился на внимательные лица вокруг. Скормить им безобидную правду, что ли… Такую, что диплом Гармонии по психологии умрёт в страшных конвульсиях, только её услышав.

– Просто это… ну, – он постарался вспомнить точную формулировку, – эмоциональная травма от смены обстановки.

Гармония приобняла его одной рукой.

– Эта проблема давно знакома каждому из этих детей. Ты покидаешь своих друзей, свою школу. Это всё равно, что быть оторванным от своих истоков.

Бенни вздрогнул. Он не думал об этом с такой точки зрения.

– Ты страдаешь, Бенни. Не держи всё в себе.

Она была права. Ему действительно было больно!

– Это место. Ну, тут всё по-другому. В моей старой школе Св. Джерома, у нас были драки, некоторые парни курили, а ещё были Святые Братья, которые могли разукрасить тебе лицо, только взглянув на твою форму.

Глаза остальных учеников расширились. О, какой кошмар!

Бенни их сделал. Он решил идти ва-банк.

– У нас не было ни бассейна, ни баскетбольных площадок. Ты не мог даже подумать о том, чтобы назвать учителя по имени. Директор школы порой подвергал нас телесным наказаниям на школьном дворе. Иногда проводили грязные матчи против других школ, а вечеринки на выходных доставались абсолютно левым парням…

Бенни сделал паузу. Даже Гармония была ошарашена.

Он громко шмыгнул носом:

– Я так скучаю по всему этому! (20)


После школы Бенни решил пойти поупражняться. Просто чтобы вернуть душевное равновесие. Поле охранял Гама. Заходящее солнце заставляло его лысину нестерпимо сиять.

– Продолжай в том же духе, ты, большой лысый идиот, – сказал Бенни приветственным тоном. Охранник сделал рукой какой-то сложный жест. И это явно было не благословение. Поскольку поле было под наблюдением, Бенни пришлось искать какое-нибудь другое открытое место для того, чтобы пару раз ударить по мячу.

Его совсем не удивил весёлый хохот, донёсщийся со стороны бассейна. Смех Джорджа, сотрясающий воздух, был похож на вопли свиньи, которую бьют палкой. Он сводил на нет всю его гипотетическую привлекательность.

Чувствуя себя героем-одиночкой, Бенни угрюмо поплёлся прочь в поисках места в посёлке Мархаба, где его бы никто не мог увидеть. Он понял, что нашёл то, что искал, когда Гама перестал за ним наблюдать. Было ясно, что всем будет до одного места, что бы он ни вытворял в том гадючнике, в котором оказался. Это была площадка, захламлённая строительным мусором: красными кирпичами, лужицами застывшего бетона и искорёженными стальными прутьями, торчавшими из земли подобно механическим деревьям. По-настоящему гиблое местечко. Строители постарались стереть с лица земли малейшие признаки растительности, так что ему даже не придётся беспокоиться о змеях и скорпионах. Но что было лучше всего, так это то, что площадка располагалась позади кортов для бадминтона, так что с дороги его невозможно было увидеть.

В противоположном конце поля, у стены стояла старая бочка. А вот и мишень для практики. Бенни подбросил свой запасной теннисный мяч на уровень глаз и ударил по нему клюшкой для хёрлинга снизу вверх. Мяч пролетел по дуге, с треском врезавшись в заднюю стенку бочки. Хлопья ржавчины взлетели вверх как стая вспугнутых ворон. Хороший удар, но плохая идея. Он должен был понимать, что единственное место на этом клочке земли, где могла присутствовать вода, было внутри бочки. Мяч погрузился в какую-то вонючую жижу. Бенни несколько раз с силой запустил его в стену. В месте соприкосновения остались зеленоватые следы.

Внезапно его внимание привлекло что-то, поспешно скрывшееся за ведром с краской. Бенни достаточно было увидеть только кончик хвоста, чтобы понять, что это был скорпион. Он легонько пихнул ведёрко своей клюшкой. Скорпион слегка отполз назад, чтобы оценить обстановку. Угрожающего вида маленькие челюсти, глазки-бусинки и жало, изгибающееся дугой над его головой. Оба, и Бенни, и скорпион, внимательно изучали друг друга. Скорпион не выглядел таким уж пугающим. Едва ли больше крабиков, которые можно было поймать дома на пляже. Но все равно нет смысла рисковать. Бенни приподнял клюшку, поудобнее её перехватил, и хорошенько врезал несчастного скорпиона прямо по его хитиновой голове. Насекомое лопнуло подобно яйцу, из трещин в панцире брызнула зеленоватая слизь. Бенни поддел раздавленное насекомое широким концом клюшки, подняв его вместе с небольшим количеством песка.

– Прощай, мой маленький ядовитый друг, – пробормотал он и кинул скорпиона через стену.

Теннисный мяч всё ещё представлял собой липкий зеленоватый комок. Одному Богу было известно, что это за жижа. Скорее всего, какой-нибудь опасный химикат, который в этот момент прогрызал себе путь сквозь резиновую оболочку к центру его мяча.

Вдруг что-то шлёпнулось сзади на шею Бенни. Оно сползло вниз по футболке, зацепившись за завязки шорт. На мгновение оцепенев от страха, Бенни резко скинул рубашку и встряхнул её несколько раз. Недавно почивший скорпион упал на землю, даже после смерти его хвост выглядел угрожающе. Первая мысль Бенни была столь же мимолётной, сколь и глупой: скорпион воскрес из мёртвых, чтобы отомстить ему. Нет, это невозможно. Он определённо был мёртв.

Внезапно у Бенни появилось ощущение покалывания где-то между лопаток. Многолетний опыт, когда жуткие фланговые защитники пытались застать его врасплох, подсказывал ему, что за его спиной кто-то есть. Бенни обернулся и увидел его. Он сидел на стене, опоясывающей площадку, из уголка рта торчала сигарета. Парень-тунисец, лет одиннадцати-двенадцати, его шлепанцы висели на больших пальцах ног. Он указал на скорпиона, а потом на свою ногу. Должно быть, я попал в него, подумал Бенни без каких-либо угрызений совести.

– Это просто случайность, ты, идиот, – выкрикнул он.

Мальчишка улыбнулся. Хотя эта улыбка больше походила на усмешку. Его глаза и зубы резко контрастировали с кожей цвета карамели.

– Случайность девять-один-один, – сказал он. По крайней мере, Бенни подумал, что он сказал именно это.

– Ну, и что ты собираешься делать? – бросил ему вызов Бенни, надеясь на небольшую стычку.

Белоснежная реклама Колгейта в тунисском варианте стала ещё шире. Мальчишка потёр свой лоб, изображая здоровенный шишак.

– Том и Джерри, – засмеялся он, изображая несчастную морду кота, только что получившего сильнейший удар гладильной доской.

– О, да, очень смешно, – проворчал Бенни. – У тебя отличное чувство юмора. – Он был не против посмеяться над кем-то другим, но сейчас смеялись над ним. – Отправляйся домой к своим козам!

Тунисец глубоко затянулся своей сигаретой, а затем с отработанной точностью щелчком бросил окурок. Тот приземлился на голову Бенни, выбросив сноп искр. Вскрикнув, Бенни начал похлопывать себя по волосам. Это рассмешило его нового врага. Он весело захохотал, хлопая себя по коленям.

Взбешённому до крайности ирландскому пареньку вспомнилась Легенда о Кухулине (21), вогнавшем свой мяч для хёрлинга в глотку нападающей гончей. Бенни всегда считал, что тоже смог бы попасть кому-нибудь в горло. И вот он нашёл свою жертву. Он поднял липкий, грязный мяч и запустил его со всей имеющейся в его тонких ручонках силой. Пропитанная химикатами сфера рассекла воздух подобно комете с хвостом из слизи.

Тунисец поймал его на лету. Кивнул в знак признательности. И испарился.

– Что? – пролепетал Бенни. – Эй. А ну, вернись, ты! Это мой мяч!

Он знал, что ему надо сделать. Ему надо перебраться через стену, врезать тому пацану по кумполу и веруть свой мяч. Если Бенни не пойдет и не вернёт этот чёртов мяч, с тем же успехом он может надеть футболку с надписью «Лох». Бенни отбросил клюшку и бросился к стене. Слишком поздно, он уже успел передумать, врезавшись плечом в бетон. Это же была не просто вылазка в стан противника. Мальчишка мог быть там, за забором, со своей шайкой, поджидая ирландского болвана. И хорошо, если он отделается отбитыми почками, или чем-то в этом же духе. Чувствуя, что его обвели вокруг пальца, Бенни поплёлся обратно домой. Бассейн он решил пока оставить в покое; на сегодня оскорблений было достаточно.


Когда на следующий день он вернулся из школы, стена по-прежнему стояла на том же самом месте, где он её и оставил. Бенни высосал остатки сока из упаковки, после чего запустил её через стену, надеясь на какую-нибудь реакцию с той стороны. Ничего. Никаких мелких, самоуверенных, наглых арабов, смотрящих на него искоса. Тут дело было даже не в его гордости. Их багаж всё ещё не привезли, так что у Бенни просто закончились мячи. И, конечно же, он носил одну и ту же одежду уже три самых жарких дня в своей жизни, но это Бенни пока что не беспокоило. Ему довелось провести две недели в Лагере Бойскаутов без смены футболки. Он бы и трусы там не менял, если бы не упал в реку.

Бенни обнаружил у ограды большой отвал застывшей грязи, который по высоте доходил до середины стены. Он с трудом взобрался по нему, с размаха втыкая носки своих кроссовок в поверхность горки, как альпинист – свой ледоруб. Бенни быстро глянул через край забора на случай, если тот малый ждёт его там с духовой трубкой наготове. Быстрая разведка не выявила поблизости ни одного противника.

За забором невдалеке раскинулась оливковая роща. Деревья росли рядами на расстоянии 10 метров друг от друга. Скорее всего, посадили их много лет назад. Они были низкорослыми, запылёнными. Очаровательно.

Бенни оседлал стену. У самой ограды у него под ногами в песке что-то копошилось. Это оказалась пара индюшек. Это, без сомнения, были самые тощие птицы, которых Бенни когда-либо доводилось видеть. Есть этих двоих не было никакого смысла; единственное, что покрывало их хрупкие кости, были перья. Если бы не было маленького клочка кожи под клювом, идея погрызть этих костлявых даже в голову Бенни не пришла бы. Несчастные птицы были привязаны синей верёвкой. Бенни фыркнул. Как будто кто-то захочет украсть этих двоих! Верёвка вилась через кустарник к обшарпанному строению. На него сверху был накинут лист полиэтилена, закреплённый при помощи нескольких красных блоков шлакобетона. Изначально, годах эдак в восьмидесятых, пластик, вероятнее всего, был прозрачным, но теперь он был покрыт таким слоем грязи и штукатурки, что почти слился с окружающей обстановкой.

И не было никаких следов похитителя мячей. Бенни напряг слух, надеясь услышать злобное хихиканье негодяя. Ни звука, не считая небольшого кулдыканья птиц. Что ж, план дальнейших действий был следующий: спрыгнуть вниз во внешний мир, подняв клюшку для хёрли, чтобы дать отпор животным, или зулусам, или вообще всему, чему придется. Наиболее быстрым, но бесшумным способом перебежать к лачуге. Быстро заглянуть внутрь, чтобы оценить обстановку. Если давешний малец там один, пару раз повысить на него голос и надеяться, что парень вернёт мяч. Если же в лачуге окажется более одного жителя, он должен оценить их, а потом уже продумать дальнейшие действия. Возможно, они раньше никогда не видели белого мальчика и отнесутся к нему, как к какому-нибудь божеству. Хотя это маловероятно, если судить по реакции тунисцев, которых ему довелось встретить.

Бенни спрыгнул со стены. Он был во внешнем мире. Большом и враждебном внешнем мире. Давешние птицы теперь казались намного больше. Их блестящие, подобные шарикам чёрного мрамора, глаза зловеще следили за ним.

– Назад, индюки, – прорычал Бенни, стараясь, чтобы голос не сорвался на предательский фальцет. Вперёд, парень. Бенни прокрался через рощицу, каждый его шаг сопровождался небольшим облачком пыли, поднимающимся в воздух. Он на цыпочках обошел хижину по периметру в поисках входа. Входа, как мы его понимаем, тут не было, но стена, противоположная той, что смотрела на посёлок, выглядела менее сплошной. Бенни похлопал полиэтилен своей клюшкой. Ответа не последовало.

– Ну же, ты, мелкий воришка! – позвал он с большей храбростью в голосе, чем ощущал на самом деле. – Выходи и узнай музыку (22).

Бенни часто интересовало, что такого страшного было в том, чтобы послушать немного музыки, хотя кое-что из рок-н-ролла семидесятых, что так любил его отец, действительно довольно-таки тяжело воспринималось. Бенни заглянул внутрь. Само собой, дома никого не было. Тридцати секунд будет достаточно, чтобы зайти и выйти. Казалось немного неправильным вламываться в чей-то дом. Да ладно, что здесь можно было сломать? И было ли это домом вообще?

Бенни глубоко вдохнул и тихонько вошел. Здесь было темно, а сладковатый аромат пряностей ощущался сильнее, чем прежде. Нельзя было предугадать, что может ожидать внутри, притаившись во тьме. Может быть, дрессированный скорпион или что-то в этом роде. В темноте светились две яркие точки. Бенни был на грани того, чтобы развернуться и дать дёру назад, в Мархаба, когда понял, что это были просто два лучика света. В этот момент что-то стукнулось о его голову. Бенни понял, что это была лампочка, когда случайно включил её.

Это место не было таким уж плохим. Размером оно было с кладовую, с потолком высотой в четыре фута (23). Пол был покрыт разноцветными обрезками коврового покрытия. Эффект получился потрясающий: лоскуты сливались в единое целое и образовывали беспорядочное цветовое переплетение. Если бы ма это увидела, она, вероятнее всего, захотела бы поместить это в рамочку и повесить в гостиной. Стены и потолок лачуги были забраны листами плотного гофрокартона, подогнанными по размеру. Тут даже мебель имелась. А также холодильник, который шумел громче, чем дачный кондиционер. В углу возвышался старинный телевизор, на котором располагался видеомагнитофон. У Бенни было смутное подозрение по поводу того, откуда берётся электричество для техники в этом маленьком убежище.

Теперь стало очевидно, что это место было домом тунисского парнишки, а не просто навесом, спасающим от солнца. В одном из углов теснился узенький матрац, заваленный полотенцами и пафосными диванными подушками. И там, на самой верхней подушке, подобно драгоценной жемчужине, покоился старый грязный теннисный мяч. Бенни почувствовал, как к нему возвращается храбрость.

– Попался! – прошептал он торжествующе, засовывая мяч под футболку. Всё, что ему оставалось сделать, это добежать до стены – и он вернётся в безопасную зону. Сказать по правде, в чужом доме он чувствовал себя несколько неуютно. Плюс, всё, что он знал, было то, что парень вполне мог оказаться Избранным в какой-нибудь группе фанатиков и призвать всех к священной войне. Бенни мог вызвать кровавую баню национального масштаба по чистой случайности. Па его точно за это разукрасит так, что мало не покажется.

Он попятился наружу как собака, уходящая от драки. Жаль, у него не было одной из тех карточек Milk Tray с мужиком в костюме (24). Это бы научило мелкого тунисца не связываться с Желтобрюхом из Уэксфорда.

При приближающемся шуме работающего двигателя вся его храбрость мгновенно испарилась. Звук был чем-то средним между жужжанием разозленной осы и работающей газонокосилки. Бенни сразу сообразил, что это был один из так называемых мопедов. Он выскочил на солнце и увидел, что маленький мотоцикл вела овца! Овца выглядела столь же удивленной, как и он сам. Затем Бенни заметил две загорелые чумазые руки, торчащие под мышками у животного. Беспомощное травоядное, назначенное пополнить остатки придорожного зверинца, было всего лишь пассажиром.

Бенни вскочил на ноги, мгновенно оценив ситуацию. Он был пойман с поличным на выходе из дома тунисца. У себя в Ирландии, в участке он мог бы выкрутиться из этого положения, но тут, в Африке, вариантов не было. И не было никакой цивилизованной альтернативы что-нибудь соврать, чтобы избежать неприятностей. Были только он, тунисец и стена. Бенни мог либо идти на прорыв, либо не сдавать свои позиции и ввязаться в перепалку с врагом. Но овца стала последней каплей. Бенни побежал к стене.

Парень отбросил свой блеющий груз и нажал на газ. Поднимая клубы пыли, он повернул в сторону Бенни. Бенни бежал изо всех сил, его дыхание участилось. Тунисец на байке наклонился ниже, его губы были плотно сжаты, а на лице написана решительность. Бенни увеличил ширину шагов, готовясь к прыжку. Три шага, затем прыжок. Но он не принял в расчёт индюшку.

Птица появилась из-за мелкого кустарника. Бенни попытался подпрыгнуть, но то же сделала и индюшка. Место их столкновения тут же превратилось в водоворот из перьев и мельтешащих конечностей. Птица пару раз хорошенько его ущипнула, но Бенни наградил её основательным шлепком куда-то в область головы. Даже со всем его опытом, полученным в драках, Бенни с трудом удержался на ногах. Он был хорош только против внезапных атак огромных и злых защитников.

– Я ел индеек и покрупнее тебя, – презрительно усмехнулся он, даже не взглянув себе за спину.

Рёв мотора становился всё громче. По ногам Бенни ударил гравий, вылетевший из-под колёс. Теперь на него с криками накинулся тунисец. Явно возмущёнными криками. До ограды оставались какие-то дюймы, но Бенни был уверен, что сумеет. Он прыгнул. Его пятки зацепили руль мопеда. Тунисец лбом врезался в конец клюшки для хёрли. Крепкие пальцы Бенни вцепились в верхнюю кромку забора. И вот он уже наверху! Победа. Он посмотрел назад, чтобы на секунду насладиться триумфом, и его настроение изменилось быстрее, чем у макрели, которая только что осознала, что то, что она жуёт, далеко не червяк! Тунисца сбросило с мопеда, он ничком лежал рядом в пыли. Над бровями у него сиял большой красный рубец. Рядом с ним валялся опрокинутый мопед, его незаблокированные колеса продолжали вращаться. Давешний зверинец подобрался поближе взглянуть на своего поверженного хозяина.

«О, Боже, – подумал Бенни. – Он мёртв. Я убил его из-за какого-то паршивого старого теннисного мяча».

Но раньше, чем он успел впасть в панику, мальчишка пошевелился. Издавая громкие стоны, он начал метаться в пыли.

«Да ладно! – подумал Бенни. – Он явно хочет получить компенсацию побольше».

Веки мальчишки приподнялись. Потом снова опустились.

«Упс», – подумал Бенни, опасаясь худшего. Не исключено, что этот парень нарушит запрет и вторгнется в посёлок, отлупив Бенни его же клюшкой… Ещё до того, как сама эта мысль полностью сформировалась у него в мозгу, Бенни уже знал, что произошло. Он проверил свою правую руку. В ней ничего не было. Должно быть, этот идиот своим лбом выбил клюшку у него из рук. На Бенни накатила тошнота. Нет, только не клюшка! Он в надежде улыбнулся мальчишке-тунисцу. Одними губами. Всё остальное его существо мутило от ужаса.

Смуглый парнишка был уже на ногах. Он знал, что у него в руках. Непроницаемость на лице Бенни мгновенно испарилась, когда дело дошло до его клюшки. Может быть, этот парень вернёт её, и они сделают первый шаг по пути становления приятелями, поневоле проникнувшись друг к другу уважением.

Все они уставились на него снизу вверх – две индюшки, овца и разгневанный местный абориген. Они бросали ему вызов спуститься вниз за клюшкой. И он хотел это сделать. Он был вполне уверен, что сможет справиться с мальчишкой и индюшками, но вот овца была тёмной лошадкой. Скрепя сердце, Бенни продолжил сидеть верхом на стене.

– Машина в порядке, – выкрикнул тунисец.

Бенни моргнул. Опять английский. Этот парень, должно быть, слишком много смотрит телевизор.

– Машина в порядке.

– Да, да. Я понял. Твоя машина в порядке. Так что отдай мне клюшку.

Бенни вытянул руку, согнув пальцы. В ответ мальчишка поднял клюшку высоко над головой…

– Нет, – пробормотал Бенни.

… и с силой ударил ей об стену. Должно быть, он был необычайно силён для своего маленького роста, потому что клюшка сломалась чётко посередине, её конец отлетел подобно бумерангу.

Бенни был в шоке. Его нижняя челюсть со стуком упала на грудь. Он никогда не расставался с клюшкой. Никогда. Ему потребовалось несколько месяцев, чтобы привыкнуть к ней. И понадобилась всего секунда, чтобы её сломать.

Два мальчика уставились друг на друга. Тунисец всё ещё был воинственно настроен, размахивая над головой своей добычей.

– Машина в порядке, – повторил он, хотя основная часть у клюшки теперь отсутствовала.

Но Бенни его уже не видел. Мыслями он плутал в своём новом будущем, полном учителей-хиппи, безукоризненно чистых детей, пульсирующей жары, москитов и отсутствия хёрлинга. Он сполз по стене, оставляя своего запылённого врага с его сандалиями и привязанными животными. Он был повержен. В конце концов, возмущённый голос тунисца исчез, и Бенни остался один на заброшенной строительной площадке. Он достал теннисный мяч из-под футболки и кинул в бочку. Мяч даже не долетел. Конечно, какой был смысл в одном только мяче? Бенни почувствовал, как к горлу подступают слёзы, и понял, что сейчас разрыдается! Вы только представьте: парень, которому скоро исполнится тринадцать, плачет из-за клюшки! Дома ребята уже бы стояли в очереди за билетами, чтобы на это посмотреть. Он прокашлялся и потряс головой, стараясь предотвратить позор. Но это не помогло. Слёзы хлынули из глаз, оставляя две чистые дорожки на чумазых щеках.

До него донеслось странное монотонное пение мальчишки-тунисца. Только сейчас Бенни понял – мальчишка не говорил ни о каких машинах. Он говорил «Да свершится моё возмездие» (25). Вполне в стиле мусульманина. Что ж, вот тебе твоя месть, можешь ей подавиться. В следующий раз, когда Бенни Шоу ступит за пределы этой стены, будет на пути домой.

Глава 5 ОСНОВА КРЕПКИХ УЗ

Хвала Небесам, чемоданы прибыли в пятницу. Дело уже дошло до того, что приходилось стирать своё нижнее бельё, а потом ходить завернутым в полотенце, пока оно сохло. Ма встретила свою косметичку как пропавшего без вести много лет назад родственника. Подлиза, конечно же, тут же перенял её манеру и тоже погрузился в глубины взволнованности. Он обнимал каждую вещь по отдельности, из глаз лились слёзы ностальгии.

Бенни всё ещё был не в духе, потому отказывался чему-либо радоваться. Он просто развалился в кресле неподалёку, густо намазанный коктейлем из репеллента и Амбре Солер (26).

Школа тоже лучше не становилась. Тот международный учебный план, которому они следовали, не вписывался во взгляды Бенни на обучение. Они даже вычитать по-человечески не могли, используя что-то под названием переименование, вместо обычного переноса десятка. Было бы совершенно логично сначала занять десять, а потом возвратить, помня, что единица на самом деле может быть десятью или сотней в зависимости от колонки. А это исключение числовых переносов было просто глупым.

История и география были с социологическим уклоном. Обычно в этих двух предметах можно было чувствовать себя вполне уверенным. Каждый год одно и то же: Норманны, Викинги, графства Ирландии. К концу шестого класса хотя бы часть из этого можно было выучить. Но Гармония не преподавала ничего из этого даже после того, как Бенни показал ей свою коллекцию картинок «Яростные Норманны». Вместо этого они изучали «Образование Соединённого Королевства», причём кое-что из того, что им рассказывали, Бенни, вернувшись домой, и не подумал бы пересказать Отцу Барти. А ещё были «Экологические катастрофы двадцатого века». Бенни чувствовал себя обманутым. Он выучил карту Ирландии ещё во втором классе и думал, что в средней школе будет изучать её же.

Были свои провалы и на физкультуре. Бенни думал, что, по крайней мере, здесь сможет блеснуть. Какой бы вид спорта ни выбрали, не было никаких сомнений, что он сможет заткнуть за пояс остальных ребят. Гармония, однако, не верила в соревнования. Она сказала, что вместо самосовершенствования они концентрируются на победе. Поэтому они выполняли только упражнения из аэробики и фитнеса. И когда в конце концов они устроили матч по многоборью, или точнее софтболу, все подбадривали команду соперников и позволяли мелким добежать до базы. Это было отвратительно.

Из школы они возвращались вместе с Грейс, девочкой из Шотландии. Они шли молча, ожидая, когда другой начнёт разговор. Зной окутывал Бенни удушливым одеялом, а его чёлка была усеяна запутавшимися в ней мошками.

– Ну и… – сказала Грейс, абсолютно сухая и свободная от насекомых.

– Ну и… – ответствовал Бенни, отмахиваясь от особо назойливого комара.

– Так ты вообще собираешься с кем-нибудь разговаривать?

– О чём ты?

– По-дружески, ну, знаешь, без всех тех колких комментариев, которые ты отпускаешь во время урока у миссис Роззи… Гармонии.

– Ага! – торжествующе воскликнул Бенни. – Ты тоже считаешь, что называть учителя по имени – это немного слишком.

– Считаю, – призналась Грейс. – Старые привычки очень живучи. Но теперь мне это даже нравится. Просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть, знаешь ли. Меня интересует другое – ты придешь на барбекю?

– Не знаю. А я приглашён?

Грейс пихнула его локтем.

– Перестань.

– Хорошо. Я так понимаю, что приглашён. Там будут только старшие ребята, так?

– И местные.

– Ладно.

– Может быть, ты даже сможешь просто поболтать с Зои и остальными, без пререканий с кем-нибудь.

Бенни пожал плечами.

– Не знаю. Я бы на это не рассчитывал. Я имею в виду, что шотландцы – это одно. А вот американцы – не знаю, не знаю.

– Ну же, Бенни. Будь потактичнее.

– Я попробую, но учитывая, как мне везёт в последнее время, обещать не могу.


* * *


Родители Грейс, семья Тафт, действительно постарались ради этого барбекю. Их патио было полностью увешано гирляндами. Высоко на стене примостилась пара колонок, из которых лились хиты модного во все времена "Прекрасного юга" (27). Повсюду на зелёной, жиденькой, жёсткой газонной травке были расставлены пластиковые столы. В переносных сумках-холодильниках пересыпанные колотым льдом охлаждались банки с пивом. Мистер Тафт стоял у огромного газового барбекю, усердно трудясь над гигантским блюдом с цыпленком. На нём были шорты и передник с клетчатым рисунком.

– Жаркая работёнка, Стюарт, – сказал па, передавая ему Гиннесс (28).

Стюарт Тафт прокатил ледяную банку вдоль лба.


– Ни в чём себе не отказывай, шутник, – улыбнулся он. – Здесь это – всё равно, что жидкое золото. Местное пойло пить практически невозможно. Так что Гиннесс – это лучик света в тёмном царстве.

Они чокнулись банками с пивом и сделали по хорошему глотку. Миг – и они уже друзья.

– Это Джессика, моя жена.

Стюарт Тафт бросил быстрый взгляд, на секунду оторвавшись от барбекю, и кивнул. Потом его мозг обработал то, что он увидел, и его улыбка растянулась до самых ушей.

– Приветствую вас, Джессика. Не желаете ли бокал вина?

– Это было бы восхитительно, Стюарт.

Стюарт поспешно отошёл, прокладывая себе дорогу сквозь толпу; Джессика часто производила такой эффект на мужчин с её рыжими вьющимися волосами и веснушчатым девичьим личиком. Па, как всегда в таких ситуациях, сдавленно фыркнул. Бенни же от этого чуть не стошнило. Он переключил всё своё внимание на ловушку для насекомых. Внутри неё в сетку билось множество различных двукрылых, завлечённых красивым пурпурным светом в смертельную электрическую западню.

– Эй, Бенни, – это была Грейс, одетая в платье в горошек. Выглядела она очень даже мило.

– Прекрасно выглядишь, – произнёс он. Вот так вот просто, само вырвалось. Два слова, которые могут навсегда заклеймить его самодовольным придурком. Он попытался исправить ситуацию. – Этот мушиный гриль – полезное устройство, – прокомментировал он с заметным воодушевлением.

Грейс кивнула.

– Он обращает их в парящие угольки, – жизнерадостно продолжил Бенни.

Улыбка девочки из Шотландии слегка уменьшилась.

– Думаю, да.

– Некоторые из них, вполне возможно, опалят себе только одно крыло и тогда проведут остаток своей жизни, летая по кругу, – он понимал, что в данный момент роет себе яму, но ничего не мог с этим поделать. – Обычно я не думаю о том, как покалечить мух. Или каких-нибудь других насекомых. Просто я задумался над этим вопросом и не могу выкинуть это из головы.

Грейс улыбнулась.

– Всё в порядке, Бенни. Просто расслабься. Вот, возьми Колу.

– Спасибо.

Грейс указала в направлении стола.

– Мы все вон там, – сказала она.

Приказав себе не волноваться, Бенни последовал за ней. Хитер и Эд ухмылялись из-за огромных бумажных стаканов. Внимание Зои было полностью занято чем-то вроде банана в шоколаде. Бенни с удовольствием бы спросил, что это такое, но для парня интересоваться десертами было не круто. Джеймс уничтожал тарелку курицы со скоростью смазанной жиром молнии. В ответ на приветствие Бенни он приподнял бровь.

– Как делишки? – сказал Бенни, внезапно осознав, что его улыбка такая же, как на пакетике с универсальным репеллентом Lemsip, который был прикреплён к его футболке. За столом было одно свободное место около Грейс. Бенни сел. Что теперь?

– Ребята, хватит на меня пялиться. Это заставляет меня нервничать.

Зои проговорила полным коричневатой банановой массы ртом:

– Да ладно, малыш Бенни. Ты один заставляешь всех вокруг, типа, нервничать.

Бенни моргнул.

– Я? – он посмотрел на Грейс в поисках поддержки.

– Это правда, Бенни. Каждый раз, как ты открываешь свой рот, ты дразнишь кого-нибудь.

– Это не так.

Эд и Хитер за своими стаканчиками кивнули головами.

– Ну, давайте, можете набрасываться на меня всей компанией, – проворчал Бенни.

Грейс вздохнула.

– Ну, вот опять.

Бенни открыл было рот, чтобы возразить, но не смог. На долю секунды он представил, насколько для него всё стало бы проще, сумей он вписаться в коллектив. Всё, что ему надо было сделать, – это принять всех такими, какие они есть. Больше никакой раздражающей заумности, просто быть милым для разнообразия. Его мозг был близок к тому, чтобы постичь это откровение, когда он заметил комара, сидящего у него на голени.

Он подскочил, как чёртик-из-коробочки, зацепив столешницу своими костлявыми коленями. Стол подскочил подобно мячу для фрисби, набирая обороты и забрызгивая своим содержимым Грейс. Всё должно было пойти не так. По законам физики еда должна распределяться равномерно, но вмешался закон Мёрфи и опрокинул две пинты колы, половину цыплёнка и банан в шоколаде на злополучное новое платье девочки.

– Это, типа, уже слишком, Бенни, – прокомментировала Зои.

– Ага, пошутили и хватит, – добавил Эд.

– Но я… – попытался возразить Бенни.

– Мы знаем, – сказала Хитер. – Так вы поступаете у себя дома, в Ирландии.

Бенни посмотрел на Грейс. Она-то уж точно должна была увидеть, что это был большой, глупый и крайне неловкий несчастный случай. Но Грейс оказалась самой бесчеловечной из всех – она тихо плакала, уткнувшись в салфетку с изображением Короля Льва.

Бенни покрылся испариной. Ему казалось, что его ноги плавают внутри кроссовок.

– Послушай, Грейс…

– Просто оставь нас в покое, – резко прервала его Хитер. – Мы сыты по горло попытками быть с тобой приветливыми. А некоторые из нас этого не хотели с самого начала.

Позже, когда Бенни вспоминал обо всём этом, он предпочитал думать, что покинул то место с достоинством. Но горькая правда состояла в том, что он ринулся прочь как Джордж в одной из своих сцен в стиле «Главная актриса театра в дурном настроении».

Всё, хватит, решил Бенни. Эта страна больше не получит ни одного шанса. Он сделал всё, что мог, открыв себя для новых впечатлений. Но этот эпизод стал последней каплей, переполнившей чашу терпения. Эта мысль была довольно забавной. Учитывая то, что он находился в пустыне.

Перед ним была входная дверь. За которой, несомненно, находился Джордж. Подлизе это бы понравилось, правда? Бенни протянул руку к ручке двери. Его пальцы коснулись чего-то деревянного и столкнули это в траву. Одного касания оказалось достаточно, он тут же узнал её. Бенни опустился на колени, как рыцарь, который нашёл Святой Грааль.

Это была его клюшка для хёрли. Воскресшая из мёртвых. Целёхонькая. Бенни был потрясён. Как такое может быть? Обычно стоило сломать рукоять о чьи-то защитные краги, и с этим ничего нельзя было поделать. Бенни взвесил клюшку, ловя баланс одним пальцем. Разница почти не ощущалась. Рукоятка была покрыта слоем какого-то застывшего вяжущего вещества. Что-то вроде гипса или чего-то похожего, только отшлифованного и покрытого лаком. Бенни взмахнул клюшкой. Свист воздуха немного отличался от прежнего, должно быть, несколько оставшихся шероховатостей цепляли поток. Он упёр её в угол стены и надавил коленом на центр. Клюшка основательно прогнулась, но не треснула. Стоило признать, это была первоклассная работа. Но чья работа?


Свет пламени ЕвроГаза достигал звезд, затмевая даже огни города. Бенни всматривался в темноту ночи, пытаясь разглядеть лачугу маленького тунисского парня. Спустя некоторое время, он решил, что смог рассмотреть впереди на земле некий тёмный бугор.

Если бы вы конкретно спросили Бенни, что он делал здесь, сидя верхом на стене, охватывающей по периметру охраняемый африканский посёлок, он бы не смог ответить вам ничего определённого. Простое человеческое любопытство. Он должен был выяснить, какую игру с ним затеял его новый враг, или друг, или кем бы он там ни был. Наверное, ему надо просто спрыгнуть вниз и постучать по стенке жилища. И посмотреть, что будет. Это был план из разряда «действуем по обстоятельствам». Хорошо продуманный в начале, но довольно хилый ближе к концу. И всё же Бенни спрыгнул на землю, как только эта идея сформировалась у него в голове. У Отца Барти были две теории относительно импульсивности Бенни. Если он выигрывал, его инстинкты были на высоте. Если же нет – он действовал как идиот, который никогда всё тщательно не продумывает. Гравий хрустнул под его кроссовками. Несколько мгновений он оставался в положении полуприседа, вслушиваясь в ночные шорохи.

Казалось, ночь внезапно наполнилась звуками, которые он до этого не замечал. Слышался громкий слитный вой огромного числа собак. К нему также примешивалось блеяние овец. Возможно, в этот момент как раз преследуемых собаками. Слышалось щёлканье и гудение насекомых, готовящихся к ночному поеданию отбросов или высасыванию крови у ни о чём не подозревающих жертв. Это было похоже на фильм о Тарзане. Наконец Африка стала звучать так, как и должна бы, если верить телепередачам.

Бенни услышал шорох у себя за спиной. Он развернулся, чуть не запутавшись в собственных шнурках. Во мраке у стены светился красный огонёк. Там кто-то молча курил. Тлеющий кончик поднялся на два фута вверх, а затем выплыл из тени у стены. Это, конечно же, был его старый знакомый, как бы его ни звали.

– Marhaba (29), – произнёс парень.

– Я не говорю по-тунисски, – ответил Бенни.

– Marhaba, – выразительно повторил парень.

– Я не говорю по-тунисски, – громко проговорил Бенни, тщательно жестикулируя.

Мальчик в последний раз затянулся своей сигаретой, затем щелчком отправил её в кустарник. Оттуда метнулась негодующая индюшка, хлопая одним из своих крыльев. После недолгого раздумья мальчик произнес:

– Добро пожаловать в Шервуд.

«Ну, пошло-поехало, – подумал Бенни. – Реальный псих».

– Спасибо, – он поднял клюшку. – Спасибо… ну… mersi (30)… shokran (31).

Парнишка улыбнулся. Его большие белые зубы сверкали, придавая лицу этого юноши детское выражение.

– Имя – Бонд, – произнёс он весело. – Джеймс Бонд Омар.

Английский благодаря спутниковому телевидению. Кто сказал, что телевизор ничему не учит?

– Омар?

– Na’am (32).

– O’кей. Меня зовут… Имя – Бонд. Джеймс Бонд Бенни.

– Бинни?

– Нет, Бенни. Бен-ни.

– Бенни?

– Да… то есть… Na’am.

Это бесконечно позабавило Омара.

– Na’am, Бенни, na’am, na’am.

Бенни внимательнее посмотрел на странного паренька. Он сильно отличался от того романтического образа, что вы обычно себе представляете, когда слышите имя Омар. На нём были потрепанные кеды, когда-то белые носки и серый спортивный костюм, поверх которого были надеты несколько слоёв джемперов и шорт. Его маленькая голова плоховато сочеталась с объёмистым за счёт одежды телом. Чёрные вьющиеся волосы ниспадали ниже широких бровей и чёрных глаз. Его скулы выпирали, что придавало ему голодный вид, и у него имелись два ряда белоснежных зубов, в данный момент протянувшихся от уха до уха.

– Прости за дом, – сказал Бенни.

Омар пожал плечами.

– Дом, – Бенни указал в том направлении, где, как он думал, располагалась хижина.

– А… – произнёс Омар, осознание расширило его улыбку ещё больше. – В и П (33). Предложение три к пяти.

Бенни рассмеялся. Это было похоже на то, как он сам говорил по-ирландски. Только суть, ничего лишнего.

Они стояли, уставившись друг на друга как пара идиотов.

– Ты отлично поработал над клюшкой, – сказал Бенни, потирая рукоятку. Он ударил клюшкой об землю. – Хорошая и прочная.

Омар со знанием кивнул.

– Суперклей. Склеивает за секунду. Прочность на века.

Бенни присмотрелся. Ему было интересно, действительно ли Омар использовал суперклей, или же это была просто удобная фраза из рекламы.

Маленький мопед тунисца был прислонён к округлому колючему кусту.

– Байк значит в порядке, да, Омар?

Омар поплевал на бензобак и стёр пятнышко грязи. Это был не притворный плевок, а большущая капля слюны с пузырями. Бенни подумал, что будь у него мопед, похожий на этот, он бы тоже плевался. Байк полностью подходил Омару. Как и костюм паренька, он, казалось, был собран из частей от разных мопедов. Это не был один из тех байков, с которым никогда ничего, кроме полировки, не делали. Это была машина, которая зарабатывала себе на пропитание.

– Chips (34)? – спросил Омар, перебрасывая ногу через сиденье.

– Excusez-moi (35)? – по крайней мере, это Бенни знал.

Тунисец сжал в зубах очередную сигарету.

– CHIPS, – повторил он. – Омар – Понч, Бинни – Джон.

– Я – Бенни.

– Бенни… Джон.

Память о часто повторяемом сериале «Калифорнийский Дорожный Патруль» просочилась сквозь годы телевизионных просмотров дождливыми субботними днями.

– То есть ты хочешь, чтобы я запрыгнул на сиденье сзади, чтобы прокатиться?

Бенни понял, что говорил сам с собой. Омар не говорил на английском языке, только на телевизионном его варианте.

– Ну… Омар, Бенни – врумм-врумм? – Бенни изобразил, как он надеялся, движения руками, как когда ты прибавляешь газ.

– Вот это да, ты всё правильно понял, Бэтмэн, – улыбнулся Омар.

Перед Бенни встала дилемма. Не было ничего, чего бы он хотел больше, чем запрыгнуть на этот драндулет и прокатиться по пустыне. Это было заложено самой природой. Он был парнем, а байк мог бегать быстрее, чем он – на своих двоих. Но это было ПЛОХО. Он знал, что стоит ма только взглянуть на этот байк, она сразу же запретит даже приближаться к нему. Омар одарил его полным сомнения взглядом из разряда «Надеюсь, я подружился не с трусом». Решиться на что-то было тяжело.

– Ты же знаешь, что этим втянешь меня в неприятности, ты, мелкий. Если меня поймают верхом на этом чудище, я долго потом не смогу сидеть на чём-либо вообще.

Омар поднял вверх большой палец, толкая мопед вперёд. Он нажал на педаль газа. Двигатель ожил и зарычал, передавая через грунт вибрацию оборотов. Бенни затрепетал всем телом. Как можно ожидать от обычного пацана, что он сможет сопротивляться чему-то подобному?

– Что ж, хорошо, – пробурчал он так, будто делал Омару одолжение. Он осторожно подошёл к маленькому Пежо, внимательно рассматривая то, чему он собирался доверить свою жизнь. Байк дребезжал, как трубы старого водопровода. Большие плотные клубы отработанных газов вырывались из выхлопной трубы. С тех пор, как его изначальная краска унеслась на крыльях африканских ветров, прошло много времени. Теперь её заменяли слои грунтовки, эмульсионной краски и что-то подозрительно смахивающее на лак для ногтей. Сиденье было покрыто потёртым велюром; из разорвавшихся швов торчали куски выгоревшего на солнце паралона. А впитавшийся за время сотен поездок пот довершил дело. Омар с любовью потёр ручки руля. И он был прав. Байк был потрясающий.

Бенни забрался на содрогающуюся машину. Теперь ему приходилось кричать, чтобы его услышали.

– Только тут вокруг, хорошо? Ici (36), – громко сказал он, про себя думая, что ему бы сейчас пригодилось знание о том, как выглядит общепринятый дорожный знак «Не выходи на дорогу».

Омар кивнул и дал полный газ. Индюшки шмыгнули в кусты от греха подальше, и Бенни только теперь осознал, что ни у Омара, ни у него нет шлема. Чёрное колесо прокрутилось на месте, ища точку опоры – возможно, оно бы её сразу нашло, будь на протекторах хотя бы намёк на рисунок!

Они помчались со скоростью, которая казалась просто безумной. Пылевые вихри кружились в красном свете габаритных огней. Омар восторженно рассмеялся. Бенни внезапно осознал, что и сам присоединился к нему. Но ничего не мог с этим поделать. Это было похоже на катание на американских горках, только много опаснее. Сзади постепенно гасли огни посёлка Мархаба, и Бенни ждал, что Омар проделает какой-нибудь впечатляющий вираж, оставляя на поверхности почвы круглый след от заноса. Но он этого не делал. Бенни похлопал своего нового друга по плечу, рисуя пальцем в воздухе круг. Омар, скорее всего, понял это как «дай газу», так как наклонился к рулю и повернул ручку акселератора на себя. Они ринулись вперёд, как выпущенные из рогатки. На секунду вибрация прекратилась, и показалось, будто они летят. Бенни, прищурившись, всмотрелся сквозь пыль и насекомых. Земля исчезла. Потом вернулась с глухим ударом. Но теперь она была чёрная. Они выехали на дорогу. Бенни сглотнул. Похоже, они собирались прокатиться по городу.

Глава 6 ШЕЙК «Л?ВЕР»

Бенни пытался вспомнить, что, во имя всего святого, побудило его залезть на заднее сиденье этой машины смерти. И не мог. Ночь была тёмная, дорога ещё чёрнее, а огни мопеда Омара, казалось, были не в силах прорезать окружающую тьму. До этого момента Бенни ещё пытался убедить себя, рассуждая логически, что они могут двигаться со скоростью максимум двадцать миль в час (37), но теперь его логическая цепочка рассыпалась в пыль.

Они неслись вдоль узкой полосы асфальта, стараясь на выбоинах касаться земли хотя бы одним колесом. Каждый толчок грозил сбросить их с сиденья. Бенни чувствовал себя так, будто его внутренние органы засунули в блэндер. Тротуара на обочине не было, только неровный песок шестью дюймами ниже дорожного покрытия. На такой скорости одна ошибка – и ты полетишь в темноту задницей вперёд. А в темноте, по обеим сторонам дороги подобно грабителям притаились кусты опунции (38), в ожидании, когда какой-нибудь бедный ирландец сделает сальто прямиком на кучу их мелких кинжалов.

Они приближались к пересечению дороги с железнодорожными путями. Бенни попытался припомнить, что им говорил по этому поводу мистер Кхайсси. Что-то о том, что это небезопасно. Он сделал вдох, чтобы рассказать об этом Омару – и ему прямо в горло влетел огромный, жужжащий, крылатый жук. К тому времени, как он откашлял его вместе с половиной своей гортани на рубашку Омара, они уже оставили позади переезд и неслись сломя голову по направлению к пригороду.

Резко нажав на тормоз, Омар свернул на Тина Роуд. Двигатель мопеда пропустил несколько тактов, а затем с громким хлопком заработал вновь. Не сбавляя скорость, они нырнули в основной поток машин. Через несколько минут Бенни открыл глаза. Они мчались по двухполосной дороге, и движение на ней было плотным. Повсюду на светофорах, в пробках пыхтели легковушки и небольшие грузовики. А между ними, подобно золотым рыбкам в море акул, сновали мопеды. По сторонам дороги стояли приземистые строения с плоскими крышами. За столиками уличных кафе сидели смуглые люди, бросая сердитые взгляды на проезжающие мимо машины. Тут можно было бы набрать отличную массовку на несколько фильмов про пиратов. Длинные усы и всё такое.

Спустя несколько мгновений они съехали с асфальта, и Омар свернул налево в одну из множества колей, образованных гигантскими колёсами. Дорога, похоже, была песчаная, только вся разбитая. С обеих сторон мелькали стены серой пыли. У Бенни не было ни одной идеи по поводу того, где он оказался. К нему стали возвращаться прежние навязчивые опасения. А вдруг этот парень притащил его сюда ради небольшого жертвоприношения, или маленькой сделки с работорговцами.

Они оказались на большой площадке, вероятно, раза в два больше Кроук Парк (39). Лунный свет придавал ей призрачное сияние, и она нависала над городом подобно готовой обрушиться лавине. Омар, конечно же, с рёвом помчался прямо к центру поля, помечая свой путь поднявшимися в воздух футов на десять клубами пыли. Он попытался послать мопед в продолжительный круговой занос, но вес оказался слишком велик для маленького Пежо. Оба мальчика свалились, покатившись по утрамбованной земле. Они поднялись, отплёвываясь, с ног до головы покрытые слоем пыли. Омар широко раскинул руки.

– Стадион Уэмбли (40), – он широко улыбнулся, зубы сверкнули подобно посадочным огням аэропорта.

– Стадион Уэмбли! – фыркнул Бенни. – Это больше похоже на какой-то сборник химических отходов. Одному Богу известно, что мы тут глотаем.

Омар бесстрашно подпрыгнул вверх, оставив заглохший байк лежать там, где он был. Он побежал по широкому кругу, лая как придурок. Внезапно в ответ ему завыла стая дворняг. Бенни сглотнул. Вой этих собак раздавался довольно близко. Запыхавшийся Омар плюхнулся на землю. Весь в пыли, как и Бенни, он походил на лучащийся счастьем труп.

– Небольшая рекламная пауза, – выдохнул он. – Затем начнётся игра.

– Игра? Какая игра? Здесь же темно, как в угольной шахте.

Омар, который всё ещё не мог говорить по-английски, проигнорировал это проявление ирландского цинизма. Созерцая звездное небо, он зажал в зубах сигарету.

Бенни вырвал её и выкинул подальше.

– Они тебя убьют, – сказал он.

Омар начал шарить в пыли, отыскивая свою сигарету и счищая с неё грязь.

– Плохо, – сказал Бенни, тыча в неё пальцем. – Кха, кха, рак и всё такое.

Он изобразил на лице крайнюю степень удивления, а затем картинно рухнул на землю, схватившись за сердце.

Омар не улыбнулся. Вместо этого он задумчиво на него посмотрел. У па бывал такой взгляд, когда он поздно ночью склонялся над счетами. Бенни вопросительно поднял бровь.

Омар сосредоточился.

– Курение может навредить вашему ещё не рождённому ребёнку, – наконец сказал он.

Бенни кивнул. Это было вполне исчерпывающе.

Тогда Омар сделал нечто странное. Он пробил пяткой твёрдый поверхностный слой на ближайшей куче шлаковой массы и набрал в пригоршню пыли. Она омерзительно пахла, и в ней попадались комки какой-то слизи. Он подкинул пыль высоко в воздух, и легкий ветерок отнёс её назад, прямо ему в лицо. Омар грустно улыбнулся и пожал плечами. Этот жест ясно говорил: какой смысл? Зачем отказываться от сигарет, когда ты дышишь этой гадостью каждый день?

Собаки были всё ближе и ближе. Омар чутко прислушался и завыл в ответ.

– О, да, просто великолепно, Омар, – проворчал Бенни. – Конечно, зови собак, почему бы и нет?

И собаки прибыли, но прибыли они на мопедах. Внезапно появившись на дороге, теряющейся между длинными грядами, образованными всё теми же кучами отходов, они сплошным потоком потекли на утрамбованную площадку, поднимая пыль, как какая-нибудь банда из вестерна. Бенни принял боевую стойку. Ну, а как бы вы отреагировали на молодых парней, для которых призывом собраться вместе является вой, какой издают бездомные собаки?

– Славные товарищи (41), – весело произнёс Омар.

Бенни ясно осознал, в каком критическом меньшинстве он находится. Это как тогда же, когда его окружили шесть нападающих из команды Братьев. У него до сих пор имелась на макушке небольшая проплешина, полученная при первой встрече с одним из них.

Они прибыли на четырёх байках, каждый из которых был загружен от руля до заднего брызговика. С них спрыгнуло около дюжины молодых парней, и тут же на земле началась всеобщая потасовка. К счастью, это была дружеская свалка, а не какая-нибудь межплеменная вендетта.

Из этой кучи-малы выбрался улыбающийся до ушей Омар. Новый друг Бенни отвесил несколько пинков по этому переплетению тел, пока они не отпустили друг друга. Смеясь и отплёвываясь, они выстроились в неровную линию и стали делиться на команды. «Команды для чего?» – задался вопросом Бенни. У них не было ни мяча, ни ворот, ни освещения. К тому же, покрытые этой серой пылью, они были похожи друг на друга как две капли воды. Внезапно он понял, почему они не обращали на него никакого внимания. Он тоже был весь в пыли. При этом освещении он, должно быть, выглядел, как любой из них. Отлично. Анонимность очень даже устраивала Бенни.

Омар вытащил его за руку вперёд. Стряхнув пыль с головы Бенни, он начал что-то объяснять остальным на арабском языке. Все мгновенно очень заинтересовались. «А сейчас они попытаются понять, чего ты стоишь», – подумал Бенни, хотя, судя по внешнему виду этой разношёрстной компании, они все вместе взятые не стоили даже одного пакетика чипсов (42). Он вежливо кивнул и улыбнулся, сама дружелюбность во плоти.

– Как делишки, парни, – сказал он. – Одно резкое движение – и я оторву вам головы.

Больше всего тунисцев заинтересовали его кроссовки фирмы Reebok. Один из них даже опустился на колени, внимательно их рассматривая.

– Они настоящие. Не какой-нибудь ваш Ruubok или Air Johnson, – произнёс Бенни.

Омар позволил на некоторое время оккупировать его нового друга, потом пнул исследователя кроссовок под зад и выбрал Бенни в свою команду.

– Что происходит? – спросил Бенни. – Это будет драка «стенка на стенку» или что?

– Футбол, – ответил Омар. – Премьер Лига с Энди Грей.

– Футбол! – воскликнул Бенни. – Но я лох по части футбола.

Омар, ничуть не испугавшись, потащил его к своим. Ребята разбились на две команды, забрасывая рубашки на стойки ворот. Ещё один парень побежал, держа в руках палку и прочерчивая ей в пыли границы поля. Вскоре он скрылся в ночи.

– Ну, вот, смотри, – с трудом произнёс Бенни, – я даже не могу увидеть того парня, который рисует поле.

К сожалению, Омар не имел ни малейшего представления, о чём Бенни толковал.

– Как бы… после тьмы… солнце, нет солнца, – Бенни попробовал зайти по-другому.

Омар рассмеялся, похлопывая его по спине.

– Бинни!

– Я Бенни.

– Na’am, na’am. Бенни, – Омар указал рукой куда-то над его головой. – Кукурузные хлопья Келлог: солнечный завтрак.

Бенни взглядом проследил за пальцем Омара: «ну, наконец-то, – подумал Бенни, – рука, на которой больше мозолей, чем на моей». Грейс надо бы взглянуть на этого парня. Тогда, может быть, она оценит его немного повыше. Наконец Бенни отставил эти мысли в сторону и сфокусировал взгляд на том, куда указывал Омар.

– Что? Большая чёрная яма?

Там что-то рычало. Низким усиливающимся с каждым мгновением рыком. Даже сквозь подошвы Бенни почувствовал распространяющуюся вокруг вибрацию.

– О, нет! Это лев, – выдохнул Бенни, высоко поднимая свою клюшку.

Омар понял слово «лев», должно быть, видел его по Диснею или где-то ещё. Он смеялся так сильно, что чуть не выплюнул собственные лёгкие. Омар с трудом передал комментарий Бенни остальному Собачьему Отряду. Эти так долго ржали с подвыванием, что в конце концов вынуждены были поголовно сесть на землю и выкурить по сигарете.

– Давайте, смейтесь, умники. Надеюсь, что оттуда выйдет Симба и откусит головы тем из вас, кто больше всех веселится.

Омар довольно потер нос и с сочувствием положил руку на плечи бедного ирландского дурачка.

– Солнечный завтрак, – снова произнёс Омар; и свет пришёл.

Бенни узнал запах дизельного топлива. Это был экскаватор. Большой, жёлтый экскаватор с резиновыми колёсами. На крыше его кабины был установлен огромный прожектор.

– Скоро взойдёт солнце, – произнёс Омар.

– О, заткнись, – сказал Бенни, но не смог сдержать улыбку. Когда ты в кругу приятелей ожидаешь начала игры, всё становится возможным.


Итак, их было шестеро против шести. Стоя в воротах, Бенни окинул взглядом членов своей команды. Резкий свет прожектора делал их похожими на ожившие статуи. Кто-то принёс старый, потрепанный мяч, замотанный изоляционной лентой, и они двинулись к центру поля. Как и всё остальное в Тунисе, без спора тут ничего решить было нельзя.

Мальчишки принялись оскорблять друг друга и показывать красноречивые жесты. Пока они что-то обсуждали между собой, какой-нибудь пронырливый мелкий пацан вполне мог бы воспользоваться случаем и забить гол в открытые ворота противника. И тогда бы разразился абсолютно новый скандал. Спустя какое-то время были выдвинуты четыре или пять предложений, и все начали спорить друг с другом. Некоторым ребятам всё это настолько надоело, что они прикурили по новой сигарете.

Бенни только-только задремал, когда первый мяч пронёсся мимо него. Он его даже не заметил, просто мяч, пролетая мимо, задел его локоть. Бенни вскрикнул от боли. Эти парни, безусловно, умели играть, когда входили в раж. По сути это было что-то в стиле «Бразильские парни из трущоб». Потрёпанный мяч и босые ноги, пытающиеся выполнить всевозможные движения из Высшей Лиги. Они делали подачи головой, проходы, нырки. Неудивительно, что у некоторых из этих ребят были плоские лбы и осоловелые глаза. Наверняка это было всё равно, что отбивать головой камень.

Омар, конечно же, был в самой гуще, пиная этот твёрдый шарик так, будто он был воздушным. Они могли бы забить хоть четыре или пять сотен голов, но важнее было сделать это красиво, а не просто загнать мяч в ворота мимо вратаря. Пасы делались по желанию. Каждый из игроков был полон решимости пройти с мячом из одного конца «поля» в другой, а затем попытаться забить, выполняя при этом фигуры высшего пилотажа. Это тоже мало кому удавалось. А у Бенни так вообще не было ни шанса.

Спустя какое-то время Бенни начал чувствовать себя неловко. В частности из-за вот этого мал?го. Это был огромный долговязый парень с бросающейся в глаза пустотой на месте передних зубов. Он проложил себе путь к воротам и внутренней стороной ступни послал мяч мимо Бенни. Затем, неприятно ухмыльнувшись, он проехался по земле на животе где-то десять-пятнадцать ярдов. Бенни досчитал про себя до десяти. Можно подумать он проделал три тысячи миль только для того, чтобы его унижали.

Вдобавок они начали делать панну (43), как будто всего предшествующего было недостаточно. Они отводили ногу назад и затем пробивали мяч между ступнями Бенни. Бенни почувствовал, что его лицо пылает от смущения так, что, казалось, способно расплавить фосфатную пыль, покрывающую его. А потом настало время кульминации – худшего из худшего, такого, что заставит любого спортсмена начать подумывать о харакири. Тунисские ребята начали его жалеть! Они стали пробивать небольшими осторожными пасами и демонстрировали преувеличенное недовольство, когда ирландец отбивал мяч. Внезапно Бенни осознал, почему некоторые люди не любят спорт. Если ты плохой спортсмен, он совершенно не доставляет удовольствия.

Омар время от времени подбегал к нему, чтобы быстро подбодрить его, показав поднятый вверх большой палец, а затем опять затеряться в толчее. Бенни кривил рот в презрительной усмешке, показывая, что такого исключительно замечательного времяпрепровождения у него никогда не было. К сожалению всё, что Омар мог увидеть из-за толстого слоя пыли, были зубы. Зубы приравнивались к выражению счастья. Ну, что ж, отлично.

В конце концов, похоже, всё сводилось к пенальти, скорее всего, потому, что никто здесь не имел представления о том, какой был счёт. Бенни был рад передышке, в то время как другой вратарь явно был обеспокоен исходом. Даже простое стояние в воротах делало его частью игры. Омар, бродил неподалёку, в зубах у него была зажата очередная прикуренная сигарета. Бенни оставалось надеяться, что химическая пыль вокруг не была легковоспламеняющейся.

– Мабрук (44), – сказал он с энтузиазмом.

– Да-да, конечно, – сказал Бенни. Ему был знаком подобный тон. Он сам же использовал его сотни раз, поощряя никудышных вратарей.

Омар положил руку на плечи Бенни и повёл его к самодельной границе поля. Видимо, это означало, что Бенни следует посидеть в сторонке. Его удаляли, когда напряженность игры усилилась. О, какой позор.

– Попридержи-ка коней, парень, – сказал Бенни, топая обратно к воротам. – Если я достаточно неплох для начала, то и для конца вполне подойду.

Слышал бы сейчас Отец Барти, как он сражается за то, чтобы остаться на футбольном поле. Бенни выхватил свою клюшку из груды свитеров.

– Ничего, если я использую это?

Омар скривился. Честно говоря, он не хотел обижать своего нового друга. Но как можно остановить футбольный мяч какой-то палкой? К тому же, он должен будет пересказать предложение Бенни своим приятелям. Он пересказал. Прители рассмеялись. Ну, в действительности, рассмеялись – это мягко сказано. Скорее, некоторые из них от смеха чуть легкие не выплюнули.

– Хватит ржать, ребята, – сказал Бенни, уверенность вернулась к нему, стоило только прикоснуться к деревянной рукоятке. И естественно, первым, кто захотел попробовать забить гол, был тот самый парень без передних зубов. Он изобразил рукой волну на случай, если Бенни его не узнал.

Бенни широко расставил ноги, держа клюшку на уровне колен.

– Целься между ногами, – сказал он. – Я разрешаю.

Тунисец отступил на несколько шагов. Он вытащил сигарету изо рта, где она была зажата между парой широко отставленных друг от друга зубов. Бросив её в пыль, он небрежно затушил тлеющий конец голой ступнёй.

Бенни поморщился. Как и все остальные, включая этого долговязого.

«Завтра у тебя там будет великолепный волдырь», – подумал Бенни. Хочешь казаться крутым – будь готов платить за это.

Прежде чем ударить по мячу, беззубый взял небольшой разбег. Теперь, когда у Бенни в руках была его клюшка, отбить мяч казалось до смешного просто. Он направил мяч вверх, удерживая его на рабочей поверхности за счёт его вращения. Быстро глянув в сторону других ворот, он аккуратно подкинул крутящийся мяч повыше и запустил его со всей оставшейся в его хилых руках силой. Парень-вратарь другой команды, предпочёл просто убраться с траектории полёта. Гол точно в сетку. Если бы она там присутствовала. Бенни улыбнулся. Отсосите, сопляки! Вот вам моё возмездие. Омар завыл и сжал Бенни в объятиях, оторвав его от земли. Футболисты, что тут скажешь.

Беззубый сразу же начал протестовать, и спор возобновился. Бенни знал, что правила игры против него. Не было ни единого шанса, что засчитают гол, забитый вратарём, которому пробивают пенальти. Но ЭТИ могли и засчитать, учитывая их симпатизирование чужим талантам.

И они засчитали. Ничего удивительного – невозможно не засчитать ТАКОЙ гол. И теперь всем не терпелось посмотреть на клюшку поближе. А затем и попробовать ударить ей по мячу. Наблюдая за тем, как эти парни абсолютно по-дурацки замахиваются клюшкой и при этом не попадают, Бенни вспомнил себя, когда ему было всего четыре. Это было чертовски здорово – вот так вот превраиться из лузера в профи всего за пару секунд.

Кто-то из ребят открыл чёрный пластиковый пакет и пустил по кругу хлеб-пита. Они отрывали большие куски от лепёшек и запивали их мутноватой водой из старой бутылки из-под Кока-Кола. Бенни прекрасно осознавал, что не должен пить эту таинственную жидкость, и что была велика вероятность, что какой-то части его организма придётся за это платить. Он даже предпринял попытку отказаться от предложенной бутылки, но ребята отказов не принимали. К тому же тем, кто протянул её Бенни, был Беззубый. Как он мог ответить «нет» этому парню после того, как обратил его подачу против него же?

Бенни пришло в голову, что он не был так счастлив с тех пор, как покинул Ирландию.


Омар подбросил его обратно до ограды. Они сидели вдвоём наверху стены, любуясь заревом завода ЕвроГаз.

– Омар, где твоя семья? – спросил Бенни. Потом он попытался перевести это на телевизионный язык. – Ну… Гомер Симпсон (45)?

Омар склонил голову.

– Опять! – прокомментировал он, ударив себя ладонью по лбу.

– Ну, хорошо… Ты – Барт. Гомер и Мардж?

Теперь маленький тунисец понял.

– Нет Гомера. Нет Мардж.

Его взгляд тут же преисполнился печали. Бенни пожалел, что задал этот вопрос. Омар опустил глаза и стал смотреть на железнодорожный переезд. Три зелёных огонька, расположенные треугольником, были единственным освещением железной дороги, ведущей в Гейбс.

Он глубоко вздохнул.

– Гомер, Мардж: Паровозик Томас (46) – бум.

Бенни сглотнул. Быть тунисцем очень непросто. И иметь мопед внезапно показалось не таким уж большим плюсом. Бенни не знал, что сказать. Но даже если бы и знал, всё равно не смог бы это перевести.

– Лиза, – произнёс Омар.

– Что?

– Гомер, Мардж – бум. Лиза: несчастный случай, Надежда Чикаго (47).

Значит, была ещё и сестра. В какой-то больнице. Конечно, он мог совершенно неверно понять всё, что говорил ему этот странный малый. Бенни оглянулся через плечо. Двор перед домом семьи Тафт был всё ещё освещён. Возможно, был ещё шанс вернуться домой раньше Ма и Па.

– Bonzwar (48), Омар, – сказал он, спрыгивая со стены на сторону посёлка Мархаба. – Мне надо идти, пока родители не вернулись домой.

– Bonsior, Бинни, – повторил Омар. – Ждём вас завтра…

– В то же время, на том же канале, – закончил фразу Бенни. Он явно начал к этому привыкать.

Глава 7 ТЕПЕРЬ ЭТО ЛИЧНОЕ

Стоило Бенни снова почувствовать себя человеком и начать строить различные мелкомасштабные планы, как вода, которую он не должен был пить, решила вернуться тем же путём, которым попала к нему в организм, чтобы сказать «Привет!». Что ж, к счастью для Бенни он не подхватил малярию или что-нибудь другое из букета серьёзных заболеваний. То, что он заработал, было длительной и довольно мучительной… скажем так: хорошо, что он к тому моменту уже добрался до туалета.

Бенни не рисковал выходить из дома до самого воскресенья. И даже по прошествии нескольких дней ощущал небольшую слабость из-за вынужденной малоподвижности и недавнего недомогания. На улице, как и всегда, было сущее пекло. В синем небе не было ни облачка. И Бенни в данный момент являл собой персонажа одного из тех мексиканских вестернов, где Клинт Иствуд смотрит с прищуром сквозь колеблющийся от жары воздух на какого-нибудь парня, в которого собирается всадить пулю. Бенни открыл свою бутылку с водой. Он пришёл к выводу, что отныне носить с собой свой собственный источник воды будет, наверное, полезней для здоровья. Он надеялся добраться до стены, ни с кем не столкнувшись. Во-первых, его организм был ещё не готов к неожиданным столкновениям. Во-вторых, потому, что большой процент жителей посёлка Мархаба очень хотели насадить его голову на ближайший частокол.

Но беспокоился он зря. Все были заняты, наблюдая за игрой в футбол. Опять футбол. От него никуда нельзя было деться. Отец Грейс был одним из игроков. Даже Пата Шоу вытащили на поле, и он стоял там в своём джемпере с символикой ЕвроГаза, имея довольно глупый вид. Джессика топталась у самого поля и болела за них. Дети сгрудились недалеко от края футбольной площадки. В отличие от нормальных детей, которые стараются избегать любой активности с участием их родителей, эти девочки даже соорудили фанатки (49), чтобы подбадривать своих отцов. Ощущение совместного семейного уикенда дополнялось остатками куриного барбекю и шоколадного чизкейка, оккупировавшими столики, стоящие в тени.

Бенни сощурился. Что-то отсвечивало прямо ему в глаза. Он проследил взглядом источник блеска. Ответом ему был пристальный взгляд Мохаммеда Гама, от лысины которого и отражался солнечный свет. Бенни уклонился от луча в сторону.

– Эй, Гама, кепку надень, – крикнул он охраннику через лужайку. – А то слепит. Жутко!

Ответа он не получил, кроме уже закономерного сердитого взгляда, и прогулочным шагом направился к заброшенной стройплощадке. За ним никто не следил.

На площадке виднелась часть лестницы, вывалившаяся на землю деревянная рама, уложенные неровным рядком бетонные блоки, из земли торчали железные прутья, создавая эффект трассы для слалома, и, конечно же, здесь была бочка. Бенни раскрутил обесцвеченный теннисный мяч на рабочей поверхности клюшки, глубоко вдохнул и побежал, позволив ручке свободно болтаться у самой земли. Он взлетел по лестнице, нырнул в дверной проём, обогнул железные прутья подобно лыжнику на трассе и, в качестве завершающего штриха, ударом отправил мяч прямо в бочку. Во все стороны победным салютом полетели хлопья ржавчины.

– Отлично, парень, – выкрикнул Бенни, пот тёк с него ручьями. Но потом он вспомнил о Финале Ирландии, и настроение снова испортилось. На следующей неделе, в это же время Уэксфорд будет принимать участие в самом важном матче, какой только может быть, – а он застрял в Африке, наблюдая за тем, как его отец играет в футбол.

Приближение очередной порции хандры было прервано негромкими хлопками в ладоши. На стене сидел Омар, аплодисментами выражая своё восхищение его преодолением пересечённой местности с препятствиями.

– Как делишки, Омар?

– Kif halek (50), Бинни?

– Я – Бенни.

Омар украдкой огляделся и спрыгнул на железобетонную сваю. Он кивнул на клюшку для хёрли.

Бенни улыбнулся.

– Тебе придётся попросить об этом, Омар.

Омар протянул руку, пошевелив пальцами.

– У тебя рука чешется, что ли?

Омар нахмурился.

– А… нужен кредит, обратитесь к экспертам.

– Так тебе нужен кредит. На что?

Это было уже слишком для Омара. Он прыгнул вперёд, нагнув голову. Но Бенни хорошо знал, как противостоять подобному приёму. Он отступил в сторону и, когда Омар полетал мимо, врезал по его хвостовой части.

– Хёрли, – произнёс Бенни, поднимая клюшку.

– Ху-рели.

– Нет, идиот. Хёрли.

– Хёрлейный идиот.

Над этим нельзя было не рассмеяться. Что Бенни и сделал.

– Вот, держи, – сказал он, передавая клюшку. – Тебе надо пройти по лесенке, через тот дверной проём и вокруг прутьев.

Омар непрерывно кивал, следуя взглядом за пальцем Бенни.

– Na’am, – сказал он.

– Ну, ты даёшь! Это тебе не топор, знаешь ли.

– Топор, знаешь ли.

– Продолжай в том же духе, попугай хренов.

– Идиот, – парировал Омар.

Покачав головой с притворной безнадёжностью, Бенни попытался продемонстрировать Омару правильный хват.

– Гляди, ты хватаешься своей ведущей рукой за самый конец, видишь? Тут. Правильно. А другую руку клади сверху. Молодчина.

Омар взял мяч, и положил его на рабочую поверхность клюшки. Мяч тут же скатился.

Бенни зааплодировал.

– О, молодчина. Отличная работа.

Омар что-то проворчал. Попробовал снова. Безуспешно. Выдав фразу, похоже, на арабском матерном, маленький тунисец блосил мяч и ключку на землю.

– Плохо, – сказал он со злостью. – Лекс Лютор (51). Обычные чистящие средства.

– Ну, конечно, – презрительно усмехнулся Бенни. – Плохой хёрли. Плохой мяч.

– Идиот!

– Смотри и учись, – Бенни поднял брошенный инвентарь и начал небрежно подбрасывать мяч клюшкой. – О, да, это так трудно! Так трудно, что я ща расплачусь, как какя-нибудь балерина.

Омар попробовал атаковать иначе, и на этот раз Бенни был недостаточно быстр. Они рухнули на отвал, сцепившись как два медвежонка. Омар, хоть и был маленьким, сражался как загнанный в угол барсук. Но в конечном счёте Бенни удалось его придавить.

– Перерыв, – произнёс он, запыхавшись.

– Рекламная пауза, – согласился Омар.

Он направился к стене, жестом показав Бенни следовать за ним. Бенни осторожно забрался на насыпь.

– Омар, никакого Стадиона Уэмбли?

– Na’am.

– Что это значит? Na’am: никакого Стадиона Уэмбли – да, или na’am: никакого Стадиона Уэмбли – нет? (52)

Естественно, Омар был озадачен. Он был бы озадачен, даже если бы говорил по-английски.

– Mafi (53) Уэмбли, – сказал Омар, качая головой.

Значит, mafi – это «нет». Так и запишем.

– Tres bien (54), – произнёс Бенни. Гармония могла бы им гордиться.

Омар ногой отпихнул индюшку в сторону.

– Mafi Уэмбли, – продолжил он. – Нынешний ассортимент, Тетли (55).

– Что?

– Тетли. Оо в Тайфу (56). Аромат свежемолотого кофе без труда.

– Na’am, Омар.

Видимо, пришло время чаепития.

Они втиснулись в лачугу Омара. Температура внутри напоминала духовой шкаф. Омар вытащил вентилятор и воткнул его в поломанный удлинитель. Немного поискрив, мотор кашлянул, и поломанные лопасти подали признаки жизни.

– Прямо ураган какой-то.

Омар кивнул.

– Foster’s Ice (57), – сказал он, рыская на полках в поисках стаканов.

Бенни заметил телепрограмму, лежащую под видеомагнитофоном. Его сердце ёкнуло, но потом забилось ровнее. Не было никаких шансов, но он всё же вытащил её. На этот месяц. Даже не надейся. Ты же в Африке. Трясущимися руками он неловко пролистнул программу. Последнее воскресенье августа. Евроспорт – теннис, лыжный спорт, тяга трактором (58). Бенни передёрнуло. Ради Бога, тяга трактором! А на самую важную игру во вселенной они даже внимания не обратили. Он просмотрел другие спортивные каналы и перелистнул страницу с упоминанием о своём матче прежде, чем осознал, что увидел. «Стоп», – сказал ему мозг. – «Назад и чуть выше». Он так и сделал. Скай спортс 3. Три пополудни по Гринвичу, чтобы это ни значило, прямой репортаж Финала Ирландии по Хёргингу! Скай 3. Он сунул программу Омару под нос.

– Омар! У тебя этот канал показывает?

Ноль реакции.

– Ну… телевидение?

– Na’am.

– Скай… БиБиСи… MTV?

Омар тут же подхватил:

– Евроспорт… СиЭнЭн… ЭнБиСи…

– Да. Оно самое! Na’am. А Скай у тебя есть?

– Скай?

– Да, Скай! – Бенни уже терял самообладание. Он ткнул в программу. – Смотри сюда, Омар, идиот.

– Идиот, Бинни.

– Хорошо… Посмотри. Вот здесь. В три часа. Финал Ирландии.

– Не англизи?

Ничего удивительного, что они подумали, что он умеет играть в футбол.

– Не англи-изи-и. Я… этот… ирландизи.

– А!

– Омар! Скай 3.

Маленький тунисец проследил за пальцем Бенни, поняв наконец смысл фразы.

– А! Ски!

– Скай, Ски. Без разницы.

Омар покачал головой. И добил:

– Mafi Ски.

Бенни знал, что это была правда. У них в посёлке этот канал тоже не показывал. Так что навряд ли у Омара с его пиратской системой он принимался. Особенно если учесть, что подключена она была, скорее всего, к сети Мархаба.

– Mafi Ски ici (59), – теперь Омар воспользовался аж тремя языками! – Тунис Ски!

– Да пофиг, – Бенни потерял всякий интерес.

Но Омар решил, что демонстрация просто необходима. Он включил раздолбанный телевизор.

– Бинни, – сообщил он торжественно, указывая на экран. – ЭнБиСи.

Всё, что смог увидеть Бенни, были помехи.

Омар взвизгнул как свинья, которая потеряла своих поросят. Он начал лихорадочно переключать каналы. Ничего. Везде буря помех. Омар был подавлен. Он прокручивал каналы. Снова и снова. В конце концов Бенни был вынужден вырвать пульт у него из рук.

– Успокойся, приятель. Это же всего лишь телевизор.

– Mafi TV, – прохрипел Омар.

– И не говори. Mafi Чемпионат Ирландии тоже.

Глаза Омара превратились в щёлки.

– Гама! – прошипел он.

– Что? Мохаммед Гама?

– Na’am. Гама! – Омар изобразил ножницы, перерезающие кабель.

– Так значит, тебя тот лысик отрубил.

Безусловно, такое нельзя было спустить с рук. Это было похоже на персональный вызов.

– Рэмбо, – произнёс Омар.

Бенни кивнул.

– Первая кровь. Теперь это личное.

Они отлично друг друга поняли.


В воскресную ночь надо было отправиться спать пораньше. У Бенни руки чесались от нетерпения.

– Я пошёл спать, – объявил он в пятнадцать минут десятого.

– Можешь остаться и досмотреть соревнование по тракторной тяге, если хочешь, – сказал Пат Шоу.

– Тракторной тяге! – насупился Бенни. – Ну да, это же вообще даже не спорт.

– Ну, как хочешь.

Старшие Шоу никогда не возражали, если Бенни уходил, предварительно известив об этом. Но всё же некоторая настороженность регулярно в них просыпалась.

– Значит, ты собираешься лечь спать, да, милый?

– Именно это я и сказал, разве нет?

– Нет причин для подобного тона, Бернард. И ты примешь душ, прежде чем лечь в кровать, не так ли? – Джессика встала с кушетки цвета «расстройство желудка – в подарок». С выражением лица а-ля Флоренция Найтингейл (60), она сжала Бенни в розово-махеровых объятиях.

– Спасибо, Бернард, – произнесла она.

– За что, Ма… мам?

– О… Не знаю. За всё. В эти выходные ты был таким хорошим мальчиком. Не приставал к своему брату. Не влипал в неприятности.

Бенни ощутил себя полнейшим слизняком.

– Знаешь, поначалу мы не думали, что ты вообще захочешь вписаться в окружающую обстановку.

Пат Шоу поднял банку Celtia, местного пива, в направлении Бенни.

– Ещё одна такая же неделя, и я бы сказал, что это отличный шанс для твоих карманных денег вернуть свою актуальность.

Это был тонкий ход. Родители знали, что эта неделя была критической. Одному Богу известно, как поступит Бенни на фоне того, что вынужден пропустить Финал Чемпионата Ирландии. А карманные деньги были величайшим стимулом. Он не получал их со времени небольшого происшествия прошлым летом, связанного с разбитым окном. Это означало, что осмелившись выйти сегодня ночью, он рисковал больше, чем просто здоровьем. Он рисковал деньгами!

Джордж, услышав такое, наверное, рухнул бы на колени, изливая слова благодарности из своего льстивого рта. Но Джордж – это Джордж, а Бенни – это Бенни. Бенни просто что-то проворчал и поплёлся в ванную. Надеяться на то, что он мог бы подвести Омара, было бы верхом глупости. Парень так на него рассчитывал.

Ма и Па все никак не могли отправиться спать. Как будто поспорили между собой, кто дольше просидит. Есть такие люди, которые готовы смотреть по телеку всё подряд. Но в конце концов они отправились на боковую. Ма как обычно полчаса соскабливала с лица макияж, а Па вырубился раньше, чем она хотя бы добралась до постели. Бенни подождал ещё десять минут, прежде чем вылез через окно.

Посёлок был хорошо освещён. Большие светящиеся сферы уличных светильников балансировали на тоненьких алюминиевых ножках. Его партнёр ожидал его, стоя за бочками.

– Добро пожаловать на второй раунд, – прошептал Омар. Всё, что смог увидеть Бенни, были глаза и зубы, поскольку Омар намазал лицо чем-то вроде чёрной грязи.

Маленький тунисец был экипирован, как боец «морских котиков». Вокруг его туловища было обернуто несколько длинных коаксиальных кабелей. И Бенни определённо не собирался спрашивать, где он их взял. На голове у него красовалась бейсболка. Тоже чёрная. На поясе болтался самодельный ремень «а-ля Бетмен» с прикреплёнными к нему всевозможными инструментами. И довершал эту картину висевший на шее на шнурке оранжевый нож фирмы Стенли.

– Боже правый, Омар. Это же тебе не «Миссия невыполнима».

Весело насвистывая саундтрек из фильма, Омар начал намазывать на лицо Бенни что-то вязкое. Бенни, который в своё время перечистил огромное количество бутсов, сразу же понял, что это.

– Крем для обуви! – пробормотал он. – Ну, сейчас ты у меня получишь.

– Бенни, идиот.

– Я тебе дам – идиот, – сказал Бенни, пытаясь отчистить язык о зубы.

Омар уставился Бенни в лицо.

– Эм… Омар, Бинни… Би Джиз (61).

– Чт…?

– Би Джиз. Омар, Бинни, Би Джиз.

– Ты имеешь в виду, что со всей этой гадостью, намазанной где только можно, мы похожи на братьев?

– Братья, Бинни?

– Да… Na’am. Би Джиз. Братья.

Как только с этим разобрались, Омар тут же сосредоточился на деле. Он плотно сжал губы, пряча за ними свои предательски белые зубы, и сильно прищурился. Замаскировавшись таким образом, он прошмыгнул в деревню. Бенни поплёлся за ним. Они направились к радиорубке, держась в тени оливковых деревьев. На посту было, наверное, охранников восемь, но никто из них не ожидал каких-либо неприятностей. А даже если бы и ожидали, шансы, что кучка взрослых обнаружит пару мальчишек со способностью к скрытным операциям уровня Бенни и Омара, приближались к нулю. Исключение составлял, разве что, Мохаммед Гама. И угадайте, где он был? Сидел аккурат снаружи радиорубки. Прямо под спутниковой антенной. И взгляд у него был очень бдительный. Даже если бы через стену сейчас повалила орда взбешённых фанатиков, коротко подстриженные волосы Бенни не встали бы дыбом так, как от вида Мохаммеда.

– Он просто огромный, – выдохнул он.

– Чемпион в тяжелом весе, – прокомментировал Омар. – Бесспорный.

Даже при столь скудном освещении было легко вообразить, сколь сильные повреждения нанесут твоей задней части жуткого вида ботинки на ногах Мохаммеда.

– Капитан Сиско (62), – сказал Омар, кивая на охранника.

– Майкл Джордан, – согласился Бенни. Припав к земле и рассматривая эту гигантскую глыбу лысой агрессии, Бенни вдруг понял, что как раз сейчас ему ещё один враг будет, пожалуй, совсем не кстати.

– Игра окончена? – в надежде спросил он.

Омар был ошеломлён.

– Конец? Mafi конец. Переходим к плану Б.

– Плану Б?

– Na’am. План Бинни.

– Мой план. Но у меня нет плана.

– Na’am. План Бинни. В и П.

Бенни покраснел под слоем крема для обуви. В и П. Взлом и проникновение. Его план.

– Mafi В и П, Омар. Много злого вуду.

Комментарий про вуду – это был уже некоторый перебор, но Омар его даже не услышал. Он мчался, огибая школу сзади. Секунда – он как гончая перемахнул через забор и уже петлял между турниками. Бенни кинулся за ним. Когда он наконец его догнал, тунисец сидел на корточках, прячась за углом дома. По крайней мере здесь, в тени стены, окружающей посёлок, они были скрыты от глаз и смертоносных намерений Мохаммеда Гама.

– План Б? – тяжело дыша, проговорил Бенни.

– Na’am, – Омар показал ему несколько жестов рукой из арсенала военных обозначений.

– О’кей, Арнольд, – хмыкнул Бенни.

Омар прошмыгнул во двор.

– Что ты делаешь, Омар? Ты знаешь, что со мной отец сделает, если нас тут поймают?

Омар проигнорировал его вопрос, пытаясь извлечь жёлтый газовый баллон из бетонного гнезда. Бенни ничего не оставалось, как только помочь ему. Ведь максимум, чего смог бы добиться этот малый – это уронить баллон на себя. Они откатили баллон в сторону. Бенни слегка тряханул его. Пустой. По крайней мере, смерть от взрыва им не грозила. Он повернулся к Омару, но того и след простыл.

– Омар, – прошипел он. – Вернись, ты, мелкий паршивец.

Ну, и куда пропал этот малец? Бенни услышал какое-то шебуршение в бетонной коробке из-под баллона и понял, что Омар как-то сумел туда втиснуться. Затем он увидел дыру в гипсовой, или очень похожей на гипсовую, стене площадью в квадратный фут. Этот безумец был уже в доме.

Стараясь не обращать внимания на стоящую перед глазами картину несущегося на него жирного, волосатого работника в усиленных металлическими пластинами ботинках, Бенни последовал за ним. Омар был на кухне, разматывал принесённый с собой кабель.

– Kif halek, Бинни?

– Шшш! Тихо ты, здесь же кто-то живёт.

– Mafi шшш! Город-призрак. Сюрприз, сюрприз, сюрприз, никого нет дома!

Бенни страстно надеялся, что в данный момент английский Омара был точен. Он быстро заглянул в гостиную. Мебель полностью отсутствовала. Этот дом был нежилым. Он вздохнул с облегчением. Ну, так или иначе, спасибо хоть за это.

Омар кромсал старыми плоскогубцами один конец принесённого коаксиального кабеля. В углу гостиной из стены торчал ещё один кабель. Омар подсоединил к нему свой.

– Мне нравится, когда планы совпадают, – торжественно сообщил он.

– О, отлично сказано, прямо в точку, – проговорил Бенни с сарказмом. – И конечно, ты понятия не имеешь, что только что сказал.

Омар извлёк из своего пояса рулон изоленты и раз двадцать обмотал ей место соединения проводов.

– Никаких проблем, – пробурчал он, проверяя свою работу.

Что ж, теперь у них была линия связи с основной антенной. И если бы они могли просто протянуть провод обратно через стену без необходимости сохранения скрытности, их миссия была бы выполнена.

Проблема состояла в том, как провести кабель сечением в четверть дюйма через дом, десять футов газона и стену и при этом не быть пойманным с поличным охранником-психопатом. Первая часть была простой. Бенни встал коленом на край коврового покрытия и отогнул его. Подслоя под ним не оказалось, и клей, если где-то и присутствовал, то лишь небольшими пятнами. Омар быстро уложил кабель, заправляя его под кромку коврового покрытия. Таким образом они добрались до двери в кухню.

Там маленький тунисец вытащил из своего пояса ещё один инструмент. Это был кухонный нож с истёртым кончиком. С помощью него он расшатал стенную розетку и просунул нож через образовавшуюся щель. В стене было сквозное отверстие. Бинго. Они были на кухне.

Здесь по периметру размещались шкафы для посуды, отставая от стен на ширину труб. Это было даже слишком просто. Омару только и надо было, что нырнуть в это узкое пространство и проползти вдоль стены. Потом оставалось просто следовать вдоль газовой трубы наружу. Бенни уже и вспомнить не мог, из-за чего так беспокоился в самом начале. Они ведь ничего плохого не делали! Самое большее, в чём его можно было бы обвинить – это в том, что он помог бедному африканскому мальчику приобщиться к роскоши стран Первого Мира. Па сам бы так поступил. Несомненно, поступил бы.

Они выползли наружу сквозь дыру в стене, стараясь привести всё в первоначальное состояние, которое было тут до их появления. Протянули кабель до конца дорожки, загоняя его глубоко между камней в глину. Так глубоко, чтобы его не могла задеть даже газонокосилка. Бенни двигался позади, втаптывая куски дёрна обратно на место. Это была работа, с которой он был очень хорошо знаком, имея богатый личный опыт в уничтожении лужайки перед домом неумелыми замахами клюшки.

Дорожка повернула направо за угол, следуя вдоль ряда домов. Наилучшим вариантом здесь было проложить кабель по направлению к стене. К счастью или нет, прямо через дорогу от них находились погрузочные ворота. Торжествующе улыбнувшись, Омар пяткой прочертил борозду поперёк дорожки. Бенни опять занялся заметанием следов. Втоптать и засыпать.

Погрузочные ворота явно не открывались годами. Замысловатая надпись на арабском языке, которая как была начертана в самом начале, так и не обновлялась, теперь была вся покрыта пятнами плесени и пузырьками ржавчины. Удобнее всего было бы провести кабель под створками, но если бы кто-нибудь когда-нибудь открыл ворота, кабель моментально стал бы историей. Вдоль рамы ворот, где она немного отходила от стены, было несколько отколовшихся кусков цемента. Бенни вытащил один из них и, о чудо, он оказался всего лишь заплаткой. На её месте обнаружилось маленькое сквозное отверстие, ведущее наружу. Они нетерпеливо продели кабель сквозь открывшуюся дыру. Всё оказалось даже слишком легко.

Бенни уже мысленно отмечал торжественное включение телевизора. Они обыграли этого лысого громилу-охранника, и он даже не подозревал об этом.

На их счастье, они были уже далеко от ворот, когда это всё-таки произошло. Чуть ближе, и Гама непременно пронюхал бы, чем они тут занимались. Но мальчики были на другом конце площадки для игры в бадминтон, когда их обнаружили. Возможно, свою роль сыграл далеко разносящийся в ночной тиши тихий смех, а также то, что Омар зажёг сигарету.

Они услышали рёв, который даже быка заставил бы трястись от страха, и по направлению к ним гравий на дорожке начал взрываться под ногами в огромных ботинках.

– Аллах, Аллах! – пискнул Омар, выронив сигарету. Он рванул прочь на бешеной скорости, даже не озаботившись тем, чтобы узнать, кто же за ним гонится. А Бенни озаботился. Он потратил секунду на то, чтобы бросить короткий взгляд на преследователя, и тут же пожалел об этом. Это был Гама. Ему не надо было видеть лицо, достаточно было силуэта громадной фигуры с одиноким отблеском лунного света, отбрасываемым его лысиной.

– Ya’lla (63), Бинни!

Без каких-либо дальнейших колебаний, Бенни рванул со скоростью молнии. Гама приближался, и его крики привлекли внимание охранника кортов – тот выскочил из двери с видом человека, который прикорнул на рабочем месте и был разбужен всего десять секунд назад. Стройплощадка была отрезана. Беглецы свернули налево, поднимая за собой тучи пыли и гравия. Бенни хихикнул, махнув рукой Омару, бегущему следом.

– Сам ya’lla, – выговорил он, тяжело дыша. В действительности проблема состояла не в том, чтобы не попасться. Вокруг было не так уж много взрослых, которые смогли бы поймать двух мальчишек. Главная проблема состояла в отсутствии мест, куда бежать. Даже если они смогут перебраться через стену, попасть обратно для них может оказаться сложновато.

Па бы это «понравилось». Они каждый вечер говорили ему, какой у них замечательный сын, не занимается вандализмом и хорошо относится к местному населению. Бенни был уверен, что пока что Гама их не узнал. Он находился сзади, преследуя их по пятам, а оба преследуемых всё время старались держаться в тени.

И насчёт скорости Бенни тоже оказался прав. Охранник отставал, тяжело всасывая в легкие ночной воздух. Всё хорошо, думал Бенни, пока не заметил, что Омара у него за спиной больше не было. Он оглянулся назад. Бедняга почти выдохся. Он бежал, сильно наклонившись вперёд, и только движение спасало его нос от непосредственного знакомства с асфальтом. Бенни резко развернулся, чтобы подхватить его. Гама остановился одновременно с ними. Бенни открыл было рот для язвительного замечания, но тут же замер, увидев, что охранник передаёт какие-то инструкции по рации. Вполне возможно, не пройдёт и нескольких секунд, как из ближайшей канавы выскочат ищейки в синей форме.

– Ну же, ты, прокуренные лёгкие, – выговорил он. – Скорее!

Чтобы подчеркнуть крайнюю необходимость поторопиться, он придал Омару дополнительное ускорение пинком под зад. Похоже, это сработало. Тунисец взял неплохой темп, и даже, похоже, у него остались силы на то, чтобы что-то пробормотать.

Крики раздавались теперь ото всюду. Потрескивание раций сливалось со стрекотанием сверчков. Бенни знал, что у них остался только один вариант, но всё же до последнего момента пытался его избежать. Он слегка подтолкнул Омара в сторону с дорожки, и они плечом к плечу быстрым шагом пошли через газон. Спустя пару секунд они уже стояли перед открытым окном спальни Бенни.

– Залезай, Омар.

Сначала Омар идею Бенни не уловил, но довольно быстро въехал в ситуацию, когда тот схватил его за пояс с инструментами и подтянул к окну. Бенни последовал за ним, производя при этом шума лишь немногим меньше, чем раненый слон.

Секунда – и он уже спрыгнул на пол, цепляясь за окно. Первым делом – нужно опустить москитную сетку, затем закрыть окно, и наконец, тюль. Сетка ещё не перестала колебаться, а Гама был уже тут как тут. Стоял с поднятой кверху головой, пытаясь уловить какой-нибудь знак присутствия мальчиков. Омар и Бенни замерли, не смея даже присесть из опасения, что движение может привлечь внимание охранника. С этим типом ни в чем нельзя было быть уверенным. Вдруг у него была какая-то особая связь с окружающей его обстановкой, как у охотников. Или вдруг он мог видеть своим охотничьим зрением сквозь тюль и шторы. И на секунду он посмотрел прямо на них, уставившись, казалось, непосредственно им в глаза. Но потом он ушёл, поспешно скрывшись во тьме. И мальчики наконец вспомнили, что людям иногда надо всё-таки дышать.

– Walahi (64), – прошептал Омар.

– Walahi – это верно подмечено (65). А теперь давай-ка выведем тебя отсюда, пока эта группа быстрого реагирования не вернулась.

Они проскользнули в коридор, но судьба словно сговорилась против них. Джессика Шоу, проснувшись от шума, пихнула локтем в бок своего муженька. Тот скатился с постели, пытаясь сфокусировать взгляд под полуприкрытыми веками и добраться до двери из спальни. Бенни увидел, как поворачивается дверная ручка. Один сильный толчок, и прежде, чем Омар успел понять, что происходит, его нос уже скрёб трогательный розовый коврик в ванной. Бенни быстро закрыл за собой дверь в ванную на замок.

– Бенни, – позвал Пат. – Это ты там?

Бенни глянул на Омара, но оттуда ему помощи ждать не приходилось. Омар был слишком занят, потирая свой содранный нос.

– Да, пап. Это я, всё в порядке.

– И что ты там делаешь? Душишь бегемота?

Бенни пришлось действовать очень быстро.

– Я… эм-м… душ принимаю, – и конечно же, после этих слов ему пришлось включить воду. К несчастью Омара, который в этот момент стоял в ванной.

– Аллах! – взвизгнул он.

– Что ты сказал?

– А… Хал-… ах… холодная. Я закончу через минутку.

– Разве ты уже не принимал душ вечером?

Бенни мысленно застонал. Принимал. Конечно же, принимал.

– Да… Принимал… Но я немного вспотел.

Последовала небольшая пауза.

– Хорошо, сынок. Вопрос снят. Почему бы тебе не впустить меня? Может быть, я мог бы помочь тебе чем-нибудь?

Вот так вот. Отец ему не поверил. Но он не мог просто взять и сказать об этом прямо, поэтому оба были бы вынуждены обходить этот скользкий момент стороной.

– Нет… нет, спасибо, пап. Я уже вытираюсь.

– Конечно, но всё равно открой. Мама захочет узнать, какой беспорядок ты после себя тут оставил.

– Но я не одет.

– Уверен, там нет ничего, что я бы уже не видел миллион раз.

Думай быстрее, парень. На кону твои карманные деньги.

– Если честно, пап… Я хотел с тобой поговорить кое о чём.

– О чём же?

– Ну, я становлюсь достаточно взрослым для кое-чего. Я больше не ребёнок, понимаешь?

– О.

Ага! Это его зацепило.

– Просто, понимаешь… я взрослею, ты же знаешь.

– Понятно. Конечно.

Это был умный ход. Кошмар всех родителей. Половое созревание.

– Что ж, я оставлю тебя одного. Ты сам в состоянии о себе позаботиться.

– Спасибо, пап.

– Спокойной ночи, Бенни.

– Спокойной.

Спасены. Бенни чувствовал себя немного виновато, играя на чувстве неловкости своего отца, но это была чрезвычайная ситуация.

Омар дрожал, стоя в ванной, на его лице под кремом для обуви пятнами проступил естественный цвет кожи.

– Посмотри, в каком ты виде! – Бенни расплылся в улыбке, поворачивая кран с горячей водой. – Почему бы заодно не смыть с тебя всю эту грязь?

Спустя десять минут и несколько мыльных протестов, Омар стоял у задней двери с пакетом, в который была сложена его одежда. На нём была старая спортивная форма Бенни, и выглядел он очень даже неплохо.

– Вперёд, Уэксфорд! – произнёс Бенни.

– Na’am. Вперёд Виксфурд.

Бенни приоткрыл дверь и быстро выглянул на улицу. Ни одной синей формы в поле зрения не наблюдалось.

– Порядок, Омар. Можешь идти.

Непонимающий взгляд.

– Эм… Конец. Вот и всё, ребята (66).

Это Омар понял.

– А… Спокойной ночи, Джон Бой (67).

– Спокойной, Грандедди (68).

Омар сгрёб ладонь Бенни и потряс её, как бы формально, так пожимают друг другу руки два старых приятеля при выходе из паба.

– Бинни, – сказал он серьёзным тоном. – Shokran.

– Всегда пожалуйста. А теперь тебе лучше пойти домой.

Омар поднял руку, изобразив пальцами букву «V».

– Живи долго и счастливо, – произнёс он.

Бенни закрыл за ним дверь и пробрался к себе в постель.

Глава 8 СУМАСШЕДШАЯ НЕДЕЛЬКА

Эта неделя выдалась у Бенни неудачной. Стоило схлынуть начальному нервному возбуждению, вызванному авантюрой «Полночный кабель», как он начал думать о Чемпионате Ирландии. Не было ни единой души на всём африканском континенте, которая бы понимала, через что ему приходится проходить. Кроме, возможно, па, однако с тех пор, как он приступил к работе, его было не видно и не слышно. Поэтому Бенни очень переживал.

И будто этого было мало, ещё и Гармония Роззи решила вывезти их на экскурсию. По своему опыту Бенни знал, что есть два типа школьных экскурсий. Первый тип – обучающие экскурсии, когда какой-нибудь молодой идеалист, только-только окончивший колледж, за счёт учебного времени хочет изучить место, куда собирается пойти на выходные. Такие туры обычно предполагают посещение зоопарка, какой-нибудь достопримечательности или, самое ужасное, чего-то вроде Буррена (69). Второй тип экскурсий предпочитали более опытные учителя. Это был тип «Сбагрить кому-нибудь», когда их везут куда-нибудь вроде Центра Обчения на открытом воздухе Шилбэгген (70), и далее инструктора изнуряют «маленьких пташечек» до потери пульса.

Гармония же ввела третью категорию. Это был тур «Мир крайней бедности». Официально она сказала, что это просто обзорный тур, чтобы узнать, как Тунис развивает свою систему здравоохранения, но Бенни знал, что идея заключалась в том, чтобы показать этим сытым детишкам из среднего класса менее привилегированную сторону жизни. Они осознaют, насколько хорошо обеспечены, и никогда больше не будут канючить. И вот теперь они всем скопом ехали на задних сидениях автобуса, следующего в место под названием Психопатологический Реабилитационный Центр – госпиталь для детей-инвалидов.

После изнуряющей тридцатиминутной поездки на автобусе Гармония постучалась в большие деревянные ворота. Дверь чуть приоткрылась, и в просвете показалось улыбающееся лицо. Человек за воротами быстро переговорил с Гармонией на французском языке. Это оказался директор центра, и к тому же вполне прикольный парень. У него были тёмные блестящие волосы, зачёсанные назад, и длинная кожанка в стиле Аль-Пачино. Представился он как Самир Асаад и поприветствовал всех официальным рукопожатием. Самир учился в колледже в Эдинбурге, поэтому его английский был вполне приличным. Хотя было довольно забавно услышать здесь шотландский акцент.

– Доброе утро, мальшики и девошки, – произнёс он. От его речи складывалось впечатление, что он намеревается как минимум отправить большинство из присутствующих в космос.

Не сумев справиться с собой, Грейс хихикнула – и была тут же урезонена.

Самир ухмыльнулся.

– О, я знаю. Не ожидали такого, да?

– Да, – ответила Грейс. – Определённо не ожидала.

– Шотландия, верно? Протестантка или католичка (71)?

– Католичка.

Самир пожал плечами.

– Ну, что ж. Никто не идеален.

И весь класс тут же успокоился, даже не осознав, почему это произошло.

«А этот малый явно профи», – подумал Бенни.

– Я сообщу вам немного обзорной информации о нашем Центре. Мы являемся одним из немногих в Тунисе учреждений подобного рода.

Центр частью представлял собой небольшое фермерское хозяйство с несколькими постройками. Отслаивающаяся краска покрывала столь же грязные стены, что и окружающие центр. Довольные, как кот в рыбном магазине, животные бродили по всей территории. Лошади, индюшки, козы и курицы дружелюбно бегали вокруг, пробуя на вкус всё, что выглядело хоть сколько-то съедобно. Также тут присутствовало где-то с пару дюжин подростков, которые носились туда-сюда.

Экскурсия началась. Первая остановка была у конюшни.

– Здесь мы содержим наших лошадей.

– Да, ну! – Бенни не мог упустить такой удобный случай.

Самир указал на него:

– Шотландец?

– Ирландец.

– Понятно, – Самир улыбнулся. И эта улыбка была далеко не приветливой. В уголке его рта блеснул золотой зуб. Бенни понял суть адресованного ему взгляда. Это был вызов. Сделаешь так ещё раз – и увидишь, что с тобой будет. Бенни был на хорошо знакомой ему территории.

– За каждой лошадью присматривают двое детей. Они отвечают за это животное. Вы были бы поражены эффектом, который пригляд за животным производит на детей. И на самих животных тоже.

Это была правда. Все животные были в отличной форме. Лоснящаяся шерсть и никаких торчащих рёбер. Тунисские дети тщательно чистили лошадей, всё время с ними разговаривая. Некоторые просто обнимали их и плакали. При виде этой картины слёзы сами наворачивались на глаза.

– Каждый из помощников присматривает за четырьмя учениками. Также мы пытаемся обучать детей основам выживания. Обычным каждодневным процедурам – опрятности, безопасности на дороге и всё в таком роде.

Даже Бенни сообразил, что сейчас плохой момент для ироничных замечаний.

– Но четверо – это очень много. Один к одному было бы лучше, но нам повезло, что у нас вообще есть хотя бы такие кадровые ресурсы.

В загоне с овцами находился здоровенный парень. И похоже, у него был поединок с одной из них. Он стоял на коленях в луже грязи лицом к лицу с огромным бараном. Пара женщин пыталась уговорить его выйти из загона, но он их не слушал. Баран двинулся на него, опустив голову и выставив вперёд изогнутые рога.

Сжав свои короткие толстые пальцы в кулак, напомнивший зрителям булаву, мальчик врезал несчастному барану прямо промеж глаз. Это был отличный удар, прошедший сквозь защиту рогов. Животное сделало несколько шагов назад, чихнуло и опрокинулось на бок. Европейцы лишились дара речи.

– Это Уолли, – произнёс Самир. – Он немного взволнован.

Две женщины подхватили Уолли под локти, пытаясь уговорами отвести его подальше. Он обратил на них не больше внимания, чем на пару назойливых мух.

Самир вошёл в загон.

– Здорово, Уолли!

Уолли принял вертикальное положение, сбросив с себя помощниц как тряпичных кукол. Его глаза прояснились.

– Самир, – воскликнул он.

Обычно когда на тебя кто-нибудь так орёт, можно быть уверенным на все сто, что тебе сейчас как минимум пересчитают рёбра.

Уолли перепрыгнул через изгородь и сжал Самира в медвежьих объятьях. Это было действительно опасно, но директор остался стоять. Уолли был настолько огромен, что наверняка должен был есть как лошадь, а его массивная фигура стала излюбленной темой для шуток.

– Поздоровайтесь с Уолли, – прохрипел директор, с любовью улыбаясь своему редкозубому пленителю.

Грейс, будучи сегодня ещё более глупой, чем обычно, совершила большую ошибку – заговорила.

– Привет, Уолли, – приветливо улыбнулась она, и вы бы ни за что не догадались, глядя на неё, что её улыбка была вымученной.

Огромный малый неожиданно для себя обнаружил, что рядом присутствуют новые люди. Радость на его лице тут же сменилась любопытством. Он оттолкнул Самира и тяжелой походкой двинулся к Грейс. Вот теперь вы бы уже с лёгкостью поняли, что её улыбка вымученная. Гармония сделала шаг, чтобы перехватить его, но была отброшена, как форвард, наткнувшийся на защитника. Всё дело было в волосах. Грейс была блондинкой. Уолли подошёл вплотную к ней, чтобы их понюхать. Он аккуратно поднял прядь волос с её плеча и уткнулся в неё носом.

Грейст в ужасе запищала сквозь сжатые зубы. Как будто воздух выходил из воздушного шарика. Спас её Бенни. Он вспомнил, как заставлял Джорджа держаться подальше от каминной решётки, когда тот был ещё совсем маленьким – нужно было просто его отвлечь. Он извлёк из кармана упаковку Тик Така и потряс ею возле уха этого гиганта. Эффект был мгновенный. Внимание Уолли переключилось на манящий перестук.

Однако вторая часть плана пошла наперекосяк. Бенни в уме представлял себе, как усыпляет этого гиганта, потом аккуратно кладёт Тик Так себе в карман. И конечно, в награду получает несколько благодарных объятий и чуточку лести.

Таков был план. То, что произошло, немного от него отличалось. С той же стремительностью, какую он продемонстрировал в поединке с бараном, Уолли всей массивной пятернёй ухватил коробочку с мятными драже. Только рефлекс Бенни быстро убирать руки с пути клюшек более или менее спас его пальцы. Но он не спас коробочку с Тик Таком.

Бенни подул на свои полураздавленные пальцы. Что ж, по крайней мере Грейс была в безопасности. Но Уолли ещё не закончил. Резкий захват упаковки Тик Така заставил его наклониться вперёд, сбивая при этом Бенни с ног. Бенни отлетел назад на пару ярдов, после чего приземлился на индюка. Да, на индюка. К своему счастью.

Уолли приступил к выполнению деликатной задачи по извлечению мятных драже из пластиковых осколков, пока его жертва корчилась в пыли, пытаясь вдохнуть.

– О, бедная индюшка, – произнесла Зои. Они подняли Бенни на ноги только для того, чтобы убедиться, что с птицей ничего не случилось.

– Прости, приятель, – сказал Самир, при этом он совсем не выглядел виноватым. – А теперь мы продолжим нашу экскурсию.

У противоположной от входа стены располагалось пастбище. По нему верхом на рыжей лошадке с лоснящейся шерстью кругами ездил молодой парень. Стоило Бенни на него взглянуть, и он тутже понял: парень – позёр. Он скакал галопом в самый угол и потом поводьями круто поворачивал голову несчастной лошади, хотя в подобной траектории не было никакой нужды. Он просто выделывался перед посетителями. Девочки, конечно, послушно завизжали от восторга. А Бенни стало противно. Произвести впечатление на женщин можно на пустом месте.

– Джанни родом из Италии, – сообщил Самир. – Он у нас всадник. Он – тот, кто обучает всех, у кого есть необходимая для верховой езды координация.

Значит, этот Джанни – итальянец, ясно.

На итальянском парнишке были обтягивающие бриджи для верховой езды и широкая белая рубашка с оборками. Он, должно быть, представлял себя пиратом или кем-то в том же духе. Джанни резко остановил лошадь перед восемью учениками. В этот момент можно было почти услышать, как сердца девчонок в противоположность понеслись галопом.

– Ciao (72), – произнёс он.

– Чоу (72), – ответил Бенни

Джанни его проигнорировал.

– Быть может, красавицы желают сесть на лошадь?

Красавицы закивали так, будто у них под подбородком были установлены пружины.

Однако, Гармония не была столь уверена в этом. В конце концов, она была американкой, и её первой мыслью было: иск.

– Не знаю, – ответила она на вопрос. – Это всё-таки большое животное.

– Это абсолютно безопасно, – сказал Джанни, словно стекая вниз с лошади. – Я буду держать поводья, а вы сделаете фото.

– Ну, пожалуйста, Гармония. Он такой, типа, крутой – конь, в смысле.

– Тогда вперёд. Самир, скажи ему, чтобы никакой езды. Просто залезть и сфотографироваться.

– Я понял, никакой верховой езды не должно быть, – сказал Джанни.

Так что один за другим они заскакивали на лошадь. Гармония вертелась вокруг, щёлкая фотоаппаратом и даже не пытаясь при этом прицелиться объективом. Бенни закатил глаза. Ещё бы, что тут может пойти не так? Это всё равно, что сидеть верхом на заборе.

Джанни указал на него.

– Tu (73). Теперь ты.

Бенни побледнел. Его сопоставление лошади и забора начало казаться не столь уж убедительным.

– Давай же, Бенни, – сказала Грейс. В первый раз за всю эту неделю она с ним заговорила.

– Прекрасно, – произнёс Бенни, подходя к изгороди размеренной походкой. – Ничего сложного.

Он поднырнул под жердь ограды и придирчиво осмотрел лошадь. «Я – хозяин, – мысленно сказал он лошади. – Ты должна подчиниться». Лошадь фыркнула. «Ну, вперёд, молокосос, – пришло ему в ответ. – Только попробуй поставить ногу в стремя». Бенни сделал мысленную пометку сообщить пару ласковых тому, кто рассказал ему байку про то, что животные должны отвести взгляд.

А теперь забраться. Было бы здорово проделать это без помощи этого итальянского Дон Жуана. Если бы только стремя не находилось у него на уровне глаз. Бенни тщательно прицелился. И у него бы, безусловно, всё получилось, но Джанни всё же решил протянуть руку помощи. Он подхватил Бенни сзади и придал ему значительное дополнительное ускорение. Бенни плюхнулся в седло с выражением крайнего негодования на лице. И Гармония, естественно, выбрала именно этот момент, чтобы сделать фото. Также это был тот самый момент, когда Уолли решил, что с Тик Таком пора заканчивать. К тому же он понял, что хочет ещё.

Бенни понадобилось всего полсекунды, чтобы вернуть себе самообладание. А потом он заметил огромного парня, перепрыгивающего через изгородь. Лошадь тоже его заметила. Это был один из тех моментов, когда время как бы замедляется. Класс дружно сглотнул и издал коллективное «Ох!». Сигарета выскользнула у Самира изо рта. А Бенни даже через селдо почувствовал, как сократились спинные мышцы лошади. Но хуже всего было то, что Джанни, хладнокровный мистер Коварный Обольститель, отпустил поводья. Теперь эту скотину уже ничто не удерживало.

Бенни снова попробовал ментальный контроль. «Успокойся, лошадка. Спокойно. Я – твой повелитель». Но лошадь знала, что он лгал. И с учетом находящегося всего в нескольких сантиметрах от неё Уолли, решила сбросить лишний балласт. Одного взбрыкивания было более, чем достаточно. Волна мышечных сокращений прошла по телу животного от ушей до кончика хвоста, и Бенни отправился в полёт. Сначала индюк, теперь это. Сколько ещё будет длиться эта полоса неудач?

Пока он был в воздухе, Бенни успел заметить несколько вещей. Удивительно, как мозг в такие моменты может подмечать мельчайшие детали. Возможно, потому что пытается отвлечь тебя от надвигающейся смерти. Он увидел, что все, кроме Грейс, смотрят на лошадь. Что корни волос Гармонии были седыми. Ха! Вот тебе и достоверность! Если ты настоящий хиппи, а не просто носишь яркую футболку, ты не станешь маскировать что-то столь же естественное, как седые волосы. Также с высоты своего полёта он заметил за конюшней ещё одно здание с белыми стенами и зарешечёнными окнами. В нижнем углу одного из грязных окон было и ещё кое-что. Это была рука. Маленькая смуглая ручка чертила линии на грязном стекле.

Затем Бенни достиг высшей точки полёта и начал снижение. Внизу не было ничего, кроме твёрдой земли. И ни одной индюшки в радиусе нескольких десятком метров, когда она так нужна. Можно было не сомневаться, что что-то он себе да сломает. Бенни зажмурился. Но столкновения так и не произошло. Вместо этого он врезался во что-то похожее на диван, только снабжённый объёмистыми руками. Это был Уолли. Громила просто выхватил его из воздуха прямо в полёте. Но только потому, что хотел обыскать его на предмет наличия мятных драже. Вызволил Бенни Самир, обменяв того на карамельки.

– Спасибо, – произнёс Бенни, тяжело дыша.

– Нет проблем, паренёк, – улыбнулся Самир, сверкнув золотым зубом.

Гармония поспешно собрала их вместе.

– Думаю, достаточно экспериментов для одного дня, – объявила она. Её всю трясло, и оно неудивительно – за прошедшие несколько мгновений она мысленно пережила многомиллионный иск за халатность. Это привело её к решению: нынешний визит должен быть закончен прежде, чем кто-нибудь серьёзно пострадает. Никто не стал стонать или жаловаться. К тому же своего она всё равно уже добилась: все они успели осознать, насколько счастливо живут, и теперь всё, что им хотелось – это попасть домой.

Бенни немного отстал.

– Эй, Самир, – позвал он, наклонившись в сторону директора.

– Да… м-м…

– Бенни.

– Да, Бенни?

– То белое здание вон там. Что там вообще такое?

С лица Самира сползло то выражение вежливого интереса, которое обычно появляется у работников при разговоре с посетителями.

– А… ничего. Ничего, что тебе хотелось бы увидеть.

Бенни думал сначала возразить, но за время, что находился на территории Центра, он уже трижды влипал в неприятности. И после случаев с участием индюшки и лошади, для него, наверное, будет всё же лучше держать рот на замке.


Наконец настал тот самый день: Воскресенье, когда проходил Чемпионат Ирландии, а Бенни с отцом расположились на кушетке, смотря борьбу сумо по Евроспорту. И будто этого было мало, так ещё и международная телефонная линия вышла из строя, поэтому они даже не могли попросить кого-нибудь звонить им, чтобы сообщать счёт. Бенни задал вопрос по поводу факса, но па посмотрел на него как на клинического идиота. Разумеется, сидящий в нём родитель, начитавшийся книг Доктора Спока (74), тут же пожалел об этом, и он объяснил, что факс тоже работает от телефонной линии.

Поэтому они вдвоём просто сидели, уставившись в телевизор. Тут между ними втиснулась Джессика.

– Ну, как вы тут вдвоём?

Ответа не последовало.

– Кто-нибудь хочет чай или Колу?

– Нет. Нет, спасибо, дорогая.

Она обняла их обоих за плечи.

– Ну же, мальчики. Мы же можем веселиться и без какой-то глупой игры с мячиком, разве нет?

Пат Шоу слегка рассердился, что было для него нетипично.

– Джесси, мы не в книге Мерри Поппинс, а ты – не Джули Эндрюс.

Бенни вздрогнул.

– Ну и прекрасно. Вы двое можете продолжать сидеть здесь и хандрить. А мы с Джорджи будем получать от жизни удовольствие.

С этими словами Джессика с Джорджем отправились к бассейну, оставив Бенни и па наслаждаться своей депрессией. Так они и поступили, смущённо ёрзая на диване, пока голод не выгнал их на кухню. Часы уже показывали три часа дня. Наверное, на поле в данный момент уже приготовились к выбросу мяча на центральную линию. Кроук Парк, должно быть, сейчас наполнен рёвом и пением, колыхающимися баннерами и болельщиками всех возрастов. А по улицам Дублина невозможно передвигаться на чём-то по размеру большем, чем скутер. Забавно, как уныние может сблизить людей. Пат и Бенни всё глубже и глубже погружались в пучину депрессии, злясь на весь остальной мир. Это была их вина! Еврогаза – потому что отправили их сюда. Туниса – потому что у него были природные ресурсы. Скай спортс – потому что не транслировались так далеко на юге.

Пять часов. Матч закончился. Уже, наверное, зажигают праздничные костры. Па продолжал регулярно проверять телефон. Каждые десять минут он набирал международный код, а потом бросал трубку, в очередной раз услышав сообщение на арабском языке.

– Чёртово телевидение, – произнёс Бенни.

– Ага.

– Ты ждёшь этого всю свою жизнь.

– Я знаю.

– Каждый год они проигрывали в Лейнстере. Каждый год.

– Как часы.

– Кроме этого года, конечно же.

– Можно подумать, назло.

Ужинали в мрачной обстановке. Бенни покрошил несколько рыбных парочек на миллион мелких кусочков, а потом потащился спать. Столько несчастий, а ещё и в школу завтра. Молодость была сущим адом. Незаметно для себя он уплыл в красочную страну сновидений, окрашенную в пурпур и золото – цвета команды Уэксфорда.

Разбудил его стук в окно. Секунду он просто лежал в темноте, пытаясь понять, что выдернуло его из черничного сна. Очередная серия стуков сотрясла дом. Это было не тихое шуршание брошенного в окно гравия. Кто-то колотил в стекло костяшками пальцев. Бенни с шумом раздвинул шторы. В темноте за окном сияла улыбка Омара.

– В чём дело? – шёпотом спросил Бенни, распахивая окно.

Омар запрыгнул в комнату, опрокидывая Бенни обратно на кровать. В другое время они могли бы над этим посмеяться, но не в самую печальную ночь короткой жизни Бенни. В конечном счёте, Бенни взял верх над костлявым тунисским мальчиком, классическим приёмом прижав его плечи коленями к кровати.

– Поднимайся, Омар, – сказал Бенни, героическим усилием воли заставляя себя не повышать децибелы голоса. – А то ты явно вознамерился насладиться видом моего мёртвого тела.

– Трупиком животного ? (75)

– Покойника. Пиф-паф. Петля на шее.

Улыбка Омара не дрогнула ни на секунду. Он потряс у Бенни перед носом маленькой чёрной коробочкой и произнёс всего одно исковерканное на свой лад слово.

– Ски, – сказал он, приподняв брови и ожидая, когда до Бенни наконец дойдёт.

– Катание на лыжах (76)? Какое катание на лыжах? Омар, ты реально начинаешь дей-…, – Бенни начал понимать. Потребовалось несколько секунд, но ведь было уже довольно поздно, и он соображал не так быстро, как обычно. – Ски? – произнёс он бессвязно. – Скай! Ты имеешь в виду Скай 3?

– Боже, – выдохнул Омар.

Коробочка оказалась видеокассетой. Бенни дрожащими руками молниеносно выхватил её у Омара.

– Нет… Ты меня разыгрываешь.

– Ски 3, – кивнул Омар, и воспользовавшись тем, что Бенни потерял бдительность, сбросил своего друга на пол. Бенни в полёте свернулся клубком, стараясь защитить драгоценную кассету. Его сердце неистово колотилось.

– Как, Омар?

– Омар в порядке.

– Нет, идиот! Как ты это сделал? Я не понимаю.

– Пасс.

– Видео…

– Na’am.

– Где… эм-м… ou (77)? – пришлось применить немного билингвизма.

– А… ou, – Омар всё правильно понял, и просто растягивал мучения Бенни.

– Омар!

– Aiwa (78)! Омар и Али. Мертаф и Риггз (79). Али – Чехов (80) Еврогаз.

Бенни сосредоточился. Это была длинная серия телевизионного жаргона.

– Хорошо, значит твой приятель Али – водитель в Еврогазе.

– Na’am. Али Гомер (81) Тунис. Гомер Ски Три. Али Международный Даллас «Крепкий орешек» (82), Гомер Али Финал Ирландии.

Эта часть была посложнее.

– Посмотрим… Отец Али живёт в Тунисе. У него есть Скай, и он передал запись твоему приятелю в Еврогазе, когда тот приехал по служебным делам в аэропорт.

Это имело смысл. И даже могло быть правдой.

В жизни случаются моменты, когда тебя абсолютно не волнуют последствия. Тебе остаётся только надеяться, что па проигнорирует нарушение нескольких семейных запретов. С прижатым к бурно вздымающейся груди заветным видео, Бенни бросился в комнату родителей.

– Па! Я достал. Финал! Видео!

И если мозгу Пата Шоу надо было проплыть несколько наслоившихся друг на друга банок пива Celtia, чтобы достигнуть состояния «в сознании», то Джессика моментально выпалила:

– Бенни, что ты сказал?

Затем она, конечно же, увидела Омара и подумала, что к ним влезли. Да даже если и не влезли, то кто-то же сейчас видел её без макияжа.

– Вон! – пронзительно крикнула она, ныряя под покрывало.

Пат наконец продрал глаза.

– Ммм?

– Па, послушай, – тут же произнёс Бенни. У него было ощущение, что если они срочно не посмотрят видеокассету, она исчезнет, как девайсы у Золушки. – У меня есть запись игры. Я сейчас собираюсь её посмотреть. Можно?

– Молодец, Бенни, – пробормотал па, зарываясь в подушку. – Вперёд.

Бенни понял, что это было очень близко к самому настоящему разрешению. Он ещё раз потряс па, а затем быстро спустился в гостиную. Омар поскакал за ним, наслаждаясь каждой секундой воодушевления своего друга.

Бенни бросился вниз к видеомагнитофону, протянув к нему руки и ободрав колени о ковёр. Бодрый голос раздался из колонок прежде, чем появилось его изображение. Казалось бы, Бенни должна была раздражать вечная жизнерадостность Лестера, в частности потому, что она обычно совпадала с печальными моментами в жизни Бенни, но сейчас голос комментатора, казалось, воплощал в себе всё, что ему пришлось покинуть. Пока картинка наконец сфокусировалась, прошла целая вечность, но к тому моменту, когда размытые пятна, похожие на желейные конфеты в форме бобов, превратились в чёткие изображения маленьких игроков, щеголяющих в футболках команды Уэксфорда, появился Пат Шоу, ползущий вдоль стены, опираясь на неё плечом.

– Мм… Сынок… Что ты сказал, у тебя есть?

– Тихо, па, начинается.

С булькающим звуком в животе Пат растянулся на полу рядом с сыном.

– Тихо! – зарычал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Наконец, после нескольких рекламных сообщений об удобрениях и пиве Гиннесс (ПиАрщики действительно хорошо знали свою аудиторию), мяч был вброшен.


Толпа начала бесноваться с самого начала. По общему уровню шума можно было предположить, что они ждали этого момента лет эдак двадцать. Вы и за год не достигнете такой степени неистовства. Для этого надо минимум десятилетие.

На экране загорелся состав команд. Бенни с нетерпением его просмотрел. Джордж О’Коннор был в списке! Флуд, должно быть, получил травму или что-то в этом роде. К сожалению в составе команды Лимерика присутствовал Оуэн О’Нейл. Наверное, его лодыжка прошла.

Бенни и па вместе со всеми хором пропели национальный гимн. Болельщики Уэксфорда начали реветь уже на половине песни, будучи не в силах болше себя сдерживать.


Бенни чувствовал себя просто ужасно. После всего, через что ему довелось пройти, его мечта обращалась в ничто прямо у него на глазах. Но несмотря ни на что, ни одна из сторон не уступала ни дюйма без драки. Смотреть на это было почти невыносимо. Уже оставались считанные минуты. Уэксфорд вёл, но у Лимерика ещё оставалось немного времени, чтобы вырвать победу. Лимерик пробился к воротам Уэксфорда. Слиотар метался из стороны в сторону по всей площадке, кроме ворот. Отец с сыном орали, как люди на трибунах. Только толпа уже охрипла, и подбадривающие возгласы теперь слились в неясный шум, как из раковины, когда подносишь её к уху. Шло дополнительное время. Две минуты.

– Финальный свисток! – пронзительно вскрикнул Бенни. Победа была так близка, но один единственный гол ещё мог всё изменить. – Финальный свисток!

Рефери, должно быть, услышал его. Потому что подул в свисток. Игра закончилась.

У обоих Шоу это почти не укладывалось в голове. После столь долгого ожидания было трудно осознать, что Уэксфорд наконец стал чемпионом. Толпа ворвалась на поле, окружив игроков.

Па подхватил Бенни и, держа его под мышки, раскачивал из стороны в сторону. Когда они наконец закончили обниматься и вопить, Пат решил, что должен поделиться с Джессикой. Она, конечно же, нашлась в кресле позади него, где и просидела все предыдущие девяносто минут.

– Ты видела…?

– Да, дорогой.

– Я никогда не думал…

– Я знаю, милый.

– Для них это было проще простого…

– Нет, милый.

Забавно, как хёрлинг может лишить способности составлять связные предложения.

– Пат?

– Да?

– А это кто?

Омар сидел на софе, скрестив ноги по-турецки, и дожёвывал остатки рыбных палочек.

– Я… а… это… Кто это, Бенни?

Если вы забывали взять в школу домашнее задание так же часто, как Бенни, то и выдумать оправдание для вас не проблема.

– Это Омар. Он один их детей охранников. Я учу его играть в хёрлинг.

Неплохо. Но в этой истории было несколько белых пятен.

– Что он делает здесь в такое время?

– У его отца ночная смена.

– И?

Бенни воспользовался одним из своих любимых приёмов. Из двух зол выбрал меньшее, чтобы скрыть большее.

– Да ладно тебе, мам. Да, он тайком выбрался из дома, чтобы отдать мне кассету. Один из водителей привёз её из Туниса.

– Тогда, может быть, Омар желает к этим рыбным палочкам что-нибудь попить?

Бинго! Они купились. По крайней мере, Джессика купилась. Заботиться же о том, откуда взялась кассета, меньше, чем заботился па, было просто невозможно. Даже если бы в дверь вошёл Джек Потрошитель с кассетой, с которой капала бы кровь, Пат Шоу просто поблагодарил бы его и вставил кассету в видеомагнитофон.

– Колу?

– Омар потряс головой.

– Laa (83). Mafi Кола. Новое поколение выбирает Пепси!

– Только не надо наглеть, – Бенни попробовал нахмуриться, но не смог. Уэксфорд стал чемпионом Ирландии, и он дожил до этого момента. – Ладно, Пепси – так Пепси, приятель, – произнёс он, утанцовывая в направлении кухни.

Омар просто кивнул под изучающим взглядом Джессики.

– Итак, как долго ты знаком с нашим Бенни?

– Бинни. Бинни придурок.

– Понятно, – произнесла Джессика. – А ты шутник.

– Точнее и не скажешь, Бэтмен!

– Правда?

– Бинни, Омар. Би Джиз.

– Что, прости?

– Любви никогда не бывает слишком много (84), – пропел Омар, стремясь произвести хорошее впечатление на родителя, пусть это и была всего лишь мать.

Бенни проскользнул назад в комнату.

– Омар, – произнёс он тоном, больше свойственным Матери Терезе или Нилу Даймонду, – я никогда этого не забуду.

Пат шмыгнул носом.

– Спасибо, Омар. Ты – отличный парень.

Они с энтузиазмом пожали друг другу руки. Сегодня этот мальчик мог делать в доме Шоу всё, что его душе угодно. Он был почти таким же героем, как и те парни на поле.

У Джессики имелись определенные сомнения по поводу этого маленького, неряшливо одетого дарителя, но по крайней мере на сегодняшнюю ночь он получал статус «безупречность». И всё же на случай, если тут творилось что-то из разряда «интрига закулисная», она одарила Омара тем взглядом Кейтлин Тёрнер, который ясно говорил: «Я наблюдаю за вами, мистер».

Омар сглотнул. Внезапно арабская убеждённость в том, что женщины – слабый пол, показалась ему несколько сомнительной.

Глава 9 ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ ПОКОЙНИКОМ

На протяжении последующих недель двое приятелей слонялись по близлежащим окрестностям, особо не стараясь держаться подальше от каких-либо неприятностей. Старший Шоу проглотил сказочку про «сына охранника», так что Омар даже стал желанным гостем в их доме. Впрочем, «желанным» – наверное, слишком сильно сказано. «Не выгоняли» было ближе к истине.

Позже, всякий раз, как Бенни вспоминал этот период своей жизни, он характеризовал его как время активного познавания; оба мальчика самозабвенно обменивались друг с другом культурными особенностями своих стран, так что со временем оба вполне могли стать свободными от каких-либо национальных предрассудков. С другой стороны, Джессика запомнила из как двух чумазых хулиганов, которые не могли взглянуть на окно без того, чтобы его не разбить. Бенни часто думал, что втайне его родители были довольны, когда он в очередной раз попадал в неприятности, поскольку это давало им законный повод попрактиковаться в сарказме. Таким образом, в некотором смысле, всякий раз, как он хулиганил, он делал ма и па одолжение.

На самом же деле, Пат и Джессика Шоу были на седьмом небе от счастья, что у их сына появился новый близкий друг. Но им нельзя было позволить Бенни это заметить, иначе он мог решить больше не водиться с маленьким сыном охранника. Правило номер пять карманного кодекса «без пяти минут тинэйджер»: всё, что нравится твоим родителям, по определению является отстоем. Так что Джессика регулярно одаривала молодого Омара таким же неодобрительным взглядом, как и любого из старых приятелей Бенни в Уэксфорде. Это делало её сына счастливым, а ей давало лишнюю возможность попрактиковать выражение лица «Воплощение Юноны». (85)

Само собой, Омар не всегда был свободен. Ему приходилось заниматься разными нудными делами, чтобы просто выживать. Омар был кем-то вроде тунисского аналога Артура Дейли (86). Он готов был купить или продать всё, что угодно, если с этого можно было получить прибыль. Для неискушённого глаза большая часть того, что он реализовывал, являло собой груду барахла, но Омар мог найти покупателя практически для чего угодно. Надо было просто знать, где всё это можно достать. И мальчик, казалось, имел природный дар для такого рода вещей.

В этом отношении посёлок был настоящей сокровищницей. Стройплощадка была надёжным поставщиком блоков, пиломатериала, гвоздей, шурупов и стальной арматуры. Хотя с арматурой было много возни. Перевозить её приходилось, волоча позади мопеда. Во время такой транспортировки терялось от одного до трёх дюймов от её первоначальной длины, в зависимости от того, как далеко приходилось тащить товар.

Каждодневные вопросы также решались им по мере поступления. У Омара не было туалета как такового, или, наверное, правильнее было бы сказать, что их у него были сотни, рассеянные по всей территории. Ещё он использовал пустующие домики в посёлке, пролезая ночами внутрь для того, чтобы принять ванну или постирать в стиральной машине на быстром режиме свою одежду. Это был странный способ существования. Но Омар выглядел вполне здоровым и счастливым, хотя и нельзя было сказать, что особо чистым.


Наконец прибыл багаж семейства Шоу, а вместе с ним – запасная клюшка Бенни и остальной инвентарь. Бенни смог приступить к обучению Омара игре в хёрли, и по прошествии месяца у них уже были вполне сносные спарринги в оливковой роще. Бенни доставляло удовольствие выдавать громогласные ругательства в отношении своего друга. Он был учеником тренерской школы Отца Барти, где для воодушевления игроков применялся исключительно метод кнута. Заставить молодых парней научиться хоть чему-нибудь мог только страх перед последствиями.

Вопреки самому себе, Бенни становился всё более раскрепощенным. Он даже перестал чувствовать необходимость всё время умничать, что, впрочем, не означало, что он не пользовался удобным случаем, если таковой возникал.

Было удивительно, как оба мальчика не убились уже раз сто. Носясь кругом на мопеде и прыгая с самого верха забора, они использовали столько жизней, сколько потребовалось бы целому мешку котов. Но никогда ещё удача не изменяла Бенни и Омару.


В одну из субботних ночей Бенни по собственной воле принял душ. Омар пригласил его на ужин в свою лачугу. Парень был столь серьёзен, что Бенни посчитал за лучшее, если он заново познакомит давно не мытую голову со щёткой. Ма и па отправились в город для совместного с Тафтами поедания чего-то местно-съестного. Он легко мог успеть вернуться раньше них. Подлиза же мог сам за собой присмотреть. Бенни улыбнулся.

Проходя мимо зеркала, он мельком взглянул на себя и поморщился. Его глаза и зубы выглядели ужасающе белыми. Затем он понял, что они-то как раз не изменились, изменился остальной он, заметно покоричневев. Честное слово, он обзаводился явным бронзовым загаром! Наконец-то он приобрёл чуть более здоровый вид, чем обычно. И этот загар был не из разряда «пляжные овощи у бассейна». Он имел глубокий коричневый оттенок, такой, какой бывает на руках у рыбаков. Бенни подошёл поближе, чтобы посмотреть, имеются ли ещё какие-нибудь изменения. Он исследовал кожу над верхней губой на предмет пушка – ничего. А вот волосы его являли собой ночной кошмар стилиста. Что бы солнце ни сделало с ними, они теперь стали ещё более жёсткими и торчали во все стороны под прямым углом к голове. Среди коричневых волос Бенни заметил несколько рыжих прядей. Рыжих! И, пожалуй, на нём было больше болячек и укусов, чем когда бы то ни было, но загар, подобно дезодоранту, скрывал большую их часть.

Подлиза сидел на диване в своём халате. Ну какой ещё подросток на всей планете стал бы носить халат за пределами территории больницы? Но малыш Джорджи надевал его при любом удобном случае, разгуливая вокруг, как какой-нибудь маленький лорд.

– С чего это ты сам решил помыться? – спросил он с подозрением.

Бенни на автомате начал придумывать оправдание и только тогда вспомнил, с кем разговаривает.

– Заткнись, ты, или я тебе руку выверну. Что по ящику?

– По ТНТ идёт «Национальный бархат», – Джорджи обожал Элизабет Тейлор, особенно её более молодой вариант.

– Чему ты несказанно рад, – Бенни быстро выхватил пульт.

– А… Бенни!

Да какая ему в общем-то разница? Он всё равно собирался уходить.

– Тогда смотри. Что угодно, только бы было тихо. И не говори потом, что я никогда ничего для тебя не делаю.

Джордж радостно улыбнулся.

– Спасибо, Бенни, – произнёс он.

Бенни ненавидел, когда он так делал. Это заставило его почувствовать себя виноватым за то, что он сбегает, в то время как должен был бы присматривать за братом. Но что может случиться? Был мальчик, диван и телевизор. Во всём этом уравнении не было ни одной опасной переменной. Если это вообще было уравнением.

В последний раз окинув взглядом комнату, Бенни отправился к себе, оставляя брата безоговорочно владеть дистанционным пультом. Когда ты самый младший в семье, после пяти вечера такое не часто случается, и подобным моментом надо наслаждаться.

Одевался Бенни в ванной, попутно пытаясь найти себе оправдание, чтобы избавиться от комплекса вины. Из отрицательных сторон: он не подчинялся прямому приказу не покидать дом. В самом худшем случае он мог свести на нет своё недавнее повторное знакомство с карманными деньгами. Также он бросал своего младшего брата, оставляя его на милость буйных москитов и всего такого прочего. С другой стороны, ма всегда говорила, что Джорджи более взрослый, чем он, тогда какой был смысл осавлять его, Бенни, за главного? Вообще никакого. А этот ужин был явно очень важен для Омара. Когда он просил об этом, у него было очень серьёзное выражение лица. Было бы неправильно разочаровать своего единственного друга по таким шкурным причинам, как попытка держаться подальше от неприятностей. Позже Бенни понял, что в его рассуждениях было больше дыр, чем в трусах у осьминога, но в то время он ловко отбрасывал всё, что не вписывалось в его логическую цепочку. Так что, более-менее справившись с чувством вины, он поднял москитную сетку и вылез в окно.


Когда прибыл его европейский приятель, Омар ворошил палкой костёр. У него на голове красовалась высокая феска (87), сшитая из красного бархата и украшенная маленькими зеркальными пластинками. Одет он был в широкие белые шаровары с начёсом, которые обычно носят дети коренных бедуинов. Но круче всего выглядела рубашка. Она была похожа на ту, которую обычно одевают на причастие, только сшитая из такого же блестючего голубоватого материала, который можно увидеть на велосипедных шортах. Бенни предположил, что это был костюм из разряда «Рождественское посещение дедушки» в интерпретации Омара. Очевидно, что-то намечалось.

– Здорово, Омар – поприветствовал он.

– Здорово, Бинни. Kif halek? (88)

– Думаю, всё отлично, – он указал на шапку Омара. – Что это ты себе на голову нацепил?

Омар почтительно стянул сияющий головной убор и протёр зеркальные пластинки.

– Шапка, – пояснил он.

– Да ладно! Правда, что ли?

– Шапка Гомера.

Бенни на секунду задумался. Потом он вспомнил. Гомер был телефизионным эквивалентом слова «отец».

– Она tres (89)… tres… милая, – произнёс он, подкрепляя свои слова поднятием обоих больших пальцев.

– Shokran.

– Всегда пожалуйста.

Омар передал ему феску. Он был столь серьёзен, как Джеронимо (90), передающий трубку мира. Теперь Бенни увидел, что бархат был действительно покрыт маленькими кусочками зеркала. По краям стекла были заметны затвердевшие капельки вытекшего из-под него клея. В отражениях виднелись оранжевые отблески костра и его собственное неясное лицо.

– Tres мило, – повторил он, пытаясь отдать назад старую и слегка попахивающую семейную реликвию, или её шерстяное воплощение (91), как он подумал, с трудом сдерживая хихиканье, но нет, Омар не сделал никаких попыток взять её.

– Ответ отрицательный, дружище, – сказал он. – Пусть возмездие обрушится на твою голову (92).

Бенни знал, как все эти арабы помешаны на символизме. Если ты не рыгнул после еды или если отказался от их предложения, они были очень недовольны и клялись неминуемой фетвой (93) для вас и всей вашей семьи.

– О’кей, – произнёс он, осторожно балансируя феской на ушах. У него тут же разыгралась фантазия, подсовывая одну за другой картинки жуткого вида вещей, опускающихся на его черепушку.

Омар вернулся на прежнее место, чтобы помешать костёр. «Сегодня он весьма мрачен», – подумал Бенни. Впрочем, когда ты живёшь в лачуге, а твои родители погибли в железнодорожной катастрофе или как-нибудь иначе, у тебя есть право на лишний денёк отдыха от себя самого.

Наконец маленький тунисец разгрёб ветки и золу, под которыми оказалась составленная из нескольких плоских камней коробочка. Он палочкой отбросил шипящие камни по одному в сторону. Бенни изумлённо таращился на них; он ещё ни разу в жизни не видел, чтобы камни так искрились. По всей их поверхности сверкали маленькие пятнышки света, делая их похожими на крохотные летающие тарелки. Внутри этой импровизированной духовки, в костре обнаружился горшок из красной глины, похожий на греческую вазу с ручками. При помощи своей палочки Омар извлёк горшок из костра и утвердил его на газетном листе.

– Gargoulette (94), – с гордостью произнёс он.

– Прополоскать этим рот?

– La, – сказал Омар, тряся головой, – Gargoulette!

– А, я понял, – кивнул Бенни, феска качнулась на его ушах. – Это и есть Gargoulette.

Омар поднял с земли камень и передал его Бенни. Бенни лизнул палец и притронулся к камню. Никакого шипения. Значит, этот камень не был частью духовки.

– И? – спросил он, взвешивая на руке булыжник.

Омар хлопнул в ладони:

– И уничтожь его, Мёрдок (95).

Ни один парень на всей земле не смог бы устоять перед подобным предложением. Бенни отвёл руку назад и с силой врезал им прямо по пузатому брюху горшка. От удара затвердевшая глина растрескалась, высвобождая содержимое. Огромное количество жирной подливки, лука и пшеничной крупы брызнуло ему на руку.

– Великолепный вкус в Макдоналдс – рассмеялся Омар.

– Жареный цыплёнок Кентукки (96) – согласился Бенни, облизывая руку. Выпуклые крупные осколки горшка были полны кусков мяса и пшеничной крупы. Горлышко было забито твёрдым, спёкшимся куском тестообразной массы. Омар схватил один из осколков глиняной посудины и совершил один из положенных перед едой мусульманских обрядов.

– Al’-hamdu li’llah (97), – произнёс он, поднимая импровизированную чашку куда-то в направлении Мекки. Молитва закончилась, и он закинул ещё дымящийся кусок мяса в запрокинутый рот. Бенни последовал его примеру. Они ели так, как и надо есть. Откусывая куски зубами и похрюкивая, не используя ножи или что-либо ещё, что обычно только мешает. Просто отрывали пальцами то, что хотели, от дымящейся кашеобразной массы и отправляли в рот.

Хлеб был обалденным; даже если его окунали в подливу, он оставался хрустящим. Бенни напрочь забыл о том, что ненавидит лук. Он забыл, что дома он всегда разделяет еду на отдельные кучки. А ещё он забыл, что не должен был пить местную воду. Но вполне возможно позже он ещё вспомнит об этом.

Вся трапеза заняла меньше десяти минут. Бенни показал Омару поднятый вверх большой палец. Он пока ещё не был в состоянии говорить, но помнил о хороших манерах, и потому постарался рыгнуть так громко, как только мог. Омар презрительно фыркнул и выдал такую продолжительную отрыжку, с помощью которой мог бы надуть несколько воздушных шариков. Бенни вежливо поаплодировал; нужно уметь признавать своё поражение.

Они рухнули в пыль, наблюдая за падающими звёздами. Мерцающие над узкой полоской синевы у самого горизонта, звёзды сейчас казались потрясающе яркими. Бенни ощутил, что настроение у него сделалось слегка поэтическим.

– Ты видишь вон ту маленькую звезду? – выдохнул он. – Я бы хотел прокатиться к ней на моей машине (98).

– Vorsprung durch technik (99), – сквозь отрыжку проговорил Омар.

Они лежали так очень долго, смотря в небо и слушая ночные звуки Африки. Отовсюду слышалась громогласная перекличка бездомных собак. А прислушавшись, можно было различить даже гудки автомобилей городка Тина (100), разносящиеся по пустыне подобно плачу какого-то мистического животного. Вот она – реальная жизнь, подумал Бенни. Даже половины насыщенности ею этого вечера было достаточно, чтобы в полной мере компенсировать неприятности последних нескольких месяцев.

Омар толчком вернул его к действительности.

– Эй, Бенни, – произнёс он, вытаскивая фотографию в рамке. Бенни взглянул на неё. Это было групповое фото. – Уолтоны (101), – прокомментировал он.

Бенни присмотрелся и понял, что это что-то вроде семейной фотографии. На ней были изображены четверо людей, стоящих, вытянувшись по струнке, на фоне одной из тех разноцветных декораций, которые присущи большинству фотостудий.

– Это ты, Омар. Тебя трудно узнать без крема для обуви, размазанного по лицу.

Омар ткнул грязным пальцем.

– Гомер… Бойа.

– Это твой отец. Он – крупный малый… Рэмбо.

– Na’am. Shuf Ummee (102).

– Что?

– Э… Мардж.

– Значит, это твоя мать.

– Na’am, sahbee. Shuf Ukht (103), – Омар вздохнул. – Кахина.

– Это твоя сестра… Ukht?

– Na’am. Кахина.

– Кахина?

– Na’am.

– Только взгляни на неё. Она такая маленькая. Что же с ней случилось?

– Пас.

– Э… Омар. Кахина Надежда Чикаго?

– Na’am.

– Мучает изжога. Спросите Ренни? (104)

– La. Мучает изжога, спросите Ренни, – он постучал себя пальцем по лбу. – Mokh. Mushkela (105). Панадол быстро достигает источника боли.

Омар закатил глаза и вывалил наружу язык. Бенни чуть не заржал, но быстро сообразил, что его друг не пытается его рассмешить.

Омар забрал фотографию назад и погладил рукой стекло. С его носа упали две крупные слезы.

– Кахина, – выдохнул он, это слово с трудом пробилось сквозь его тоску. – Кахина, Кахина.

Это переходило уже всякие границы. Предполагалось, что их времяпрепровождение будет в стиле «Гек и Том» (106): два приятеля слоняются по округе, может быть, иногда влипают в неприятности, но без всех этих девчоночьих эмоций.

– Ты в порядке, Омар? Э… Sh’nawalek (107)?

Омар втянул носом воздух.

– Al-hamdu li’llah, – ответил он на автомате.

Но он был не в порядке. Определённо. Бенни всегда терялся в подобных ситуациях. Рыдающие люди сбивали его с толку, заставляя думать, что каким-то образом он стал причиной их слёз. Он приобнял паренька за плечи.

– Омар, Бинни. Би Джиз!

Омар вяло кивнул.

– Na’am. Би Джиз.

Но даже такой сильный стимулятор как наличие европейского друга не мог вытащить его из затяжной хандры. Это были неподдельные печаль и страдание. Бенни ещё никогда в своей жизни с таким не сталкивался. Они полностью преобразили его друга. Озорной огонь, всегда горевший в его глазах, потух, плечи опустились, а мышцы наоборот стали болезненно напряженными. Как вообще можно помочь справиться с чем-то подобным? Лоб Бенни начало покалывать от воспоминания о долгих часах, которые он провёл с ощущением, что его несправедливо обидели. Внезапно отсутствие карманных денег не показалось такой уж огромной проблемой.

Омар мощно втянул носом; с заметным усилием он начал успокаиваться. Затем, быстро прочистив горло, он сплюнул в костёр. Вверх, как вспугнутая змейка, поднялась струйка дыма. Он подпрыгнул вверх и потряс плечами, сбрасывая с себя остатки уныния.

– Бинни, – произнёс Омар, в его голосе всё ещё ощущалась некоторая доля серьёзности.

– Да?

– Бинни, Омар. Khouya (108).

– Чего?

– Би Джиз. Бинни, Омар.

– Верняк. Мы – братья. Na’am.

Омар улыбнулся. Он явно что-то решил.

– Джон-Понч.

– Мы поедем на мотоцикле? Куда… Ou?

– Feesa (109), sahbee. Быстрее, дружище.

– Да, да. Надеюсь, не Стадион Уэмбли.

– Mafi Уэмбли, – повторил Омар, нажимая на педаль стартёра старенького Пежо. – Надежда Чикаго.

Бенни поднялся на ноги, феска сползла ему на глаза. Значит, они собираются навестить сестру Омара. После секундного раздумья он запрыгнул на мопед. В этот раз решиться на это было легче – конечно, если тебя не застукали в первый раз, почему должны поймать сейчас?

Они сорвались с места прямо сквозь кустарники, ухабистая земля сделала попытку выбить из их позвоночников пару межпозвоночных дисков. Отрыжка от только что съеденного, не преминула воспользоваться случаем, чтобы выйти наружу, отчего Бенни ощутил запах использованных во время приготовления еды специй. Это его немного смутило.

– Эй, Омар. А где вторая индюшка?

Но Омар не понимал по-английски, да к тому же байк нёсся вперёд на бешеной скорости, так что его слова безответно повисли в воздухе. Да оно и к лучшему.


* * *


Эта поездка в город была опасней, чем когда-либо. Дизельные выхлопы и постоянный риск свернуть себе шею были обычным делом. Вслед им неслась визгливая ругань на арабском языке из уст каких-то пожилых мужиков в драных шлёпанцах. Иные даже замахивались на них тем, что в тот момент было у них в руках. Бенни чуть не потерял феску от удара задеревенелой розовой рыбиной.

– Beleed! – выкрикнул Омар.

Это выражение было легко запомнить, просто воспроизвести, и скорее всего, это не был комплимент. К тому же, если ты не знаешь точно, является ли слово ругательством, воспроизвести его – не является чем-то предосудительным.

– Beleed! – заорал Бенни вслед мужику с рыбой. – Beleed! Beleed!

Судя по выпученным глазам и упавшей челюсти мужика, произнесённое слово достигло нужного эффекта. Рыбак был так ошарашен тем, что европеец изъясняется на арабском, что наехал передним колесом на бордюр. Beleed. Надо запомнить.

Наконец дорожная тряска подошла к концу. Омар свернул передним колесом на обочину; заднее, подпрыгнув, съехало следом. Бенни осторожно слез на землю. После такой поездки существовала вероятность, что он больше никогда не сможет ходить по прямой. Из уголков его глаз пролегли косые дорожки слёз, выдавленных ветром, бившим в лицо во время бешеной езды.

Омар прикурил сигарету от одной из трубок мотоцикла.

– Я уже был здесь, – произнёс Бенни, оглядываясь вокруг. Они оказались у Психопатологического Реабилитационного центра.

– Надежда Чикаго, – прошептал Омар. – Кахина.

– Это не больница, Омар.

Омар пожал плечами. По сути это было одно и то же.

Бенни выдернул сигарету у Омара изо рта.

– Омар Надежда Чикаго, – сказал он, топча окурок как назойливое насекомое.

Тунисец закатил глаза. Да-да-да.

По правде говоря, Бенни притворялся. Ведь он совсем не горел желанием наносить сюда ответный визит. В последний раз его чуть не раздавили, а ещё сбросили и унизили. И всё это произошло при ясном свете дня, когда вокруг были на подхвате сотрудники. Кто знает, что может здесь произойти в столь поздний час.

Омар похлопал его по плечу. Ну, что ж, спасибо хотя бы за то, что по головке не погладил. Мгновение спустя они уже сидели верхом на бетонной стене.

– Shuf, – сказал Омар, указывая на приземистое белое здание.

– Вижу, – ответил Бенни. Он вспомнил руку за оконной решёткой. И как маленькие костлявые пальчики чертили круги на пыльном стекле.

Омар приложил палец к губам.

– Uskut (111).

Бенни хмыкнул. Как будто была необходимость напоминать ему об этом.

Они спрыгнули вниз, приземлившись в загоне. Находящаяся неподалёку лошадь фыркнула на них. Омар фыркнул в ответ. Обезвредив таким ловким способом местную охранную систему, они поспешили к нужному зданию. На ощупь его стены оказались прохладными и влажными. Пушистая плесень под их пальцами превращалась в пятна слизи. Первые три окна Омар проигнорировал, завернув за угол.

– План Б, – ухмыльнулся он. – В и П.

Наверное, в тот момент Бенни стоило пойти на попятный. Он мог бы сказать «Попродержи-ка коней, парень, мы вламываемся в школу после закрытия посещения. Это может закончиться для нас в какой-нибудь африканской тюрьме, где не будет даже водопровода». Но он был очень далеко от дома, а Омар собирался проникнуть внутрь в любом случае.

Окно было на уровне головы и зарешечено ржавыми прутьями.

Омар подмигнул.

– Shuf.

Бенни пригляделся. Прутья вынимались из бетона, как сапог из грязи.

– Ты уже бывал здесь раньше, – прокомментировал он.

– Uskut!

– Сам uskut. Нас только лошади и слышат.

Омар переплёл пальцы рук.

– Feesa, sahbee.

– Да иду уже, иду.

Бенни был далеко не новичок в подобном способе преодоления препятствий. Проверенная временем традиция набегов на фруктовые сады требовала определённого мастерства в перелезании через стены. Секрет успешного преодоления препятствий – это скоординированность действий. Ты должен оттолкнуться и тебя должны подкинуть одновременно. Иначе поднимающему придётся тягать практически полный вес поднимаемого.

Бенни поставил ногу на сцепленные руки и подпрыгнул. Омар толкнул его вверх. Сработано было идеально. Девять и девять десятых за вертикальный взлёт. Ноль – за приземление. Бенни треснулся головой о бетонную притолоку и свалился в комнату как мешок с навозом. Он распростёрся на кровати или чём-то в этом роде, уставившись в темноту, когда ему на голову рухнуло, казалось, само небо.

В своё время на Бенни, бывало, падали огромные, волосатые защитники, но такое, как сейчас, никогда. Что бы это ни было, оно облепило его со всех сторон, как шерстяное одеяло. Бенни почувствовал язык размером с домашний тапочек, скребущий по его подбородку. Он начал с визгом отбиваться, но его противник задавил все крики и попытки освободиться своей достойной восхищения массой. К свалке присоединился Омар, вклинив костлявую ногу между Бенни и таинственным нападающим.

– Здор?во, Уолли! Эт я, Омар!

Уолли! Это имя воскресило в памяти множество путаных воспоминаний. Огромный парень с умом новорожденного отшвырнул Бенни, как крысу в пакете.

– Омар! – взревел он. – Омар, Омар! – и понёс Омара прочь меж двух рядов детских кроватей.

Было смешно наблюдать за этими двумя. Они были похожи на какое-то странное животное с парой запасных ног, торчащих откуда-то из живота.

Бенни проследовал по проходу за этим сумбурным клубком из тел. Место, где они оказались, едва заметно пованивало. Так пахнет смесь запахов младенца и старого платяного шкафа. На кроватях по обеим сторонам угадывались очертания людей. Детей, если судить по их размерам. Большинство из них производило разнообразные звуки, свидетельствующие о глубоком сне, но некоторые следили за ними своими темными глазами. Бенни ощутил, что ему становится действительно страшно. Обычно грешник тоже сначала не может осознать, что он уже в аду. Если он умрёт здесь, никто никогда его не найдет.

– Омар, – позвал он и услышал в своём голосе просительные нотки. Он говорил прямо как Джорджи! Ещё одна кровать – и он их нагонит. При условии, что это вообще хорошая идея. По сути это то же, что гнаться за ураганом, который унёс твой дом.

Глаза Бенни выхватывали из сероватого сумрака разные детали. И то, что он видел, страшило его всё больше и больше. В стены были вмонтированы железные кольца, через которые были протянуты цепи. Из-под кроватей выглядывали жестяные ночные горшки. По бетонному полу носились туда-сюда огромные насекомые, частая дробь их жутких лапок вонзалась в мозг Бенни, как нож для колки льда.

Наконец он нагнал дуэт Литтла и Ларджа (112). Они сидели на краю последней кровати. Выражение лица Омара пугало. Его глаза были расширены, взгляд – диким.

– Кахина, – прошептал он.

На кровати спала девочка. Бенни бочком, на ципочках прокрался мимо Уолли, чтобы взглянуть поближе. Так значит это и была та самая знаменитая сестра. Она оказалась совсем крохой. Восьми, может, девяти лет, с вьющимися чёрными волосами, которые, должно быть, доходили ей до середины спины, когда она стояла. Её тонкие пальчики стискивали вязаного верблюда. Когда призрачное очарование картины «спящее в лунном свете дитя» потухло, Бенни начал замечать детали. Кахина выглядела полуголодной. Из-под оливковой кожи её щёк выпирали скулы. И она явно была чем-то больна – кожа вокруг рта была покрыта подсохшими волдырями и трещинами. Сама кровать была древняя и насквозь проржавевшая. Наверное, её оставили ещё немецкие войска во время своего отступления. Скорее всего, она предназначалась для военнопленных или кого-то в этом роде, потому что Кахина была пристёгнута к кровати двумя толстыми кожаными ремнями.

Омар всхлипул, его костлявая грудь начала вздрагивать. Уолли ласково, как только мог, погладил его по голове. С его рукой столь огромного размера это было всё равно, что пытаться позвонить в дверной звонок при помощи груши для сноса зданий. Девочка открыла глаза, но казалось, полностью так и не проснулась. Ей явно что-то давали. Хотя Омара она узнала. Узнала тотчас же. Она погладила его руку, на ёе лице отразилась полная боли улыбка. Омар с силой втянул носом и утёрся рукавом, одновременно пытаясь придать своему лицу бодрый вид.

– Assalama ukht. Sh’nawalek (113)?

Кахина слабо кивнула, прижав одну руку к груди. Омар снова не смог сдержаться. Она была совсем не в порядке. Кахина протянула своего самодельного верблюда. Её брат взял игрушку и ласково погладил.

Бенни стало интересно, возымел бы на него такой же эффект вид Джорджа в столь же плачевном состоянии. Он попытался представить себе Подлизу лежащим на кровати, но подобная картина не укладывалась у него в голове.

– Привет ещё раз, ирландец, – произнёс голос у него за спиной. Бенни развернулся так резко, как это сделали бы вы, если бы тайком проникли в иностранный лагерь с тюремным режимом и вдруг услышали за спиной родной язык.

– Не мог не сунуть свой нос, да? – произнёс голос. В темноте сверкнул золотой зуб.

– Как делишки, мистер Асаад?

– Привет…

– Бенни.

– Бенни. Давай-ка выйдем наружу и дадим Омару возможность пообщаться со своей сестрой.

Бенни сглотнул.

– Вы же не собираетесь меня прикончить или что-то ещё в том же духе, правда?

Самир рассмеялся.

– Я ещё не решил. Но вполне могу, парниша. По закону у меня есть на это право. Как ни крути, ты вломился сюда.

– Да… но я… видите ли…

– Что?

– Ну, понимаете…

– А, ты имеешь в виду, что ты белокожий?- Думаю, да.

Самир опять рассмеялся, но создавалось впечатление, что этот смех был вымученным.

– Послушай меня, парень. Среднестатистический тунисец с большим удовольствием прикончит белого пацана, чем кого-то из своих.

– Наверное. Послушайте, я просто хотел бы извиниться за все неприятности, которые моя раса когда-либо причинила. Типа, влажные тропические леса и всё такое.

– Что ж, учитывая твои извинения, я думаю, что могу позволить тебе жить.

– Спасибо, приятель.

– Всегда пожалуйста. А теперь выйдем и дадим этим двоим несколько минут.


Они сидели на плоской вершине стены, которая огораживала загон с несколькими козами. Самир Асаад закурил свою едкую сигарету.

– Вы все поголовно курите, – прокомментировал Бенни.

Тунисец кивнул.

– Они довольно дешёвые. Опиум для народа.

– В смысле?

– Они дарят нам радость предвкушения.

– Своей следующей сигареты?

– Это лучше, чем ничего. Как бы то ни было, тебе лучше помолчать. Я ещё не решил, что с тобой делать.

Самир сосредоточил своё внимание на сигарете. Через минуту он смахнул тлеющий кончик и спрятал остаток сигареты за ухо.

– Ну? – произнёс он.

– Что «ну»? – повторил Бенни, уклоняясь от ответа.

– Хорош мне мозги пудрить. Ты что здесь делаешь?

– Я тут с… тем, другим мальчиком.

– Омаром, можешь назвать его имя. Я всё про него знаю.

– Ага… Я тут с Омаром.

– Что богатенький бледнолицый парень делает в компании тунисского сироты?

– Я не богатенький! – возразил Бенни.

– По сравнению с кем?

Бенни вспомнил то, что ему довелось увидеть всего несколько минут назад, и ничего не ответил.

– И как же вы двое повстречались?

– Мы не замужем друг за другом, знаете ли! – внутри Бенни всё ещё тлел огонёк сарказма.

– Ну-ну, продолжай в том же духе, – сказал Самир, хлопая себя по карманам. – Где-то тут был мой нож.

– Омар живёт в хижине рядом с посёлком Мархаба.

– Walahi! Так вот где он обитает!

– Ну и мы слоняемся по округе вот уже пару месяцев.

– А как вы общаетесь?

– Он часто смотрит телевизор. Этим и обходимся.

– Стало быть, малыш Бенни, твои родители в курсе, что ты шляешься по окрестностям Сфакса?

Бенни отбросил чёлку.

– Ясное дело, в курсе.

– Ну, конечно, – хмыкнул директор. – Быть может, мне следует просто позвонить на завод ЕвроГаза. И сообщить им, что я поймал мелкого ирландского щенка, который вломился в мой реабилитационный центр.

– Вы нас ждали, не так ли? – Бенни решил, что пора сменить тему.

– Я предполагал, что Омар может оказаться где-то поблизости… и не думай, что я не понимаю, что ты пытаешься проделать. Сегодня День Рождения Кахины. Ей исполнилось девять. Дни Рождения для нас, мусульман, не являются таким уж большим делом, но в случае Омара…

– А что за история с Омаром?

– Ты не знаешь?

– Совсем чуть-чуть.

Самир извлёк из-за уха окурок и зажал его в уголке рта.

– Это очень печальная история, – произнёс он, делая глубокую затяжку. – Бен Али были Бедуинами.

– Кто?

– Бен Али. Семья Омара. Та же фамилия, что и у нашего выдающегося президента (114).

– Ясно. Продолжайте.

– Спасибо. Бедуины – что-то вроде ваших цыган.

– Странствующий клан.

– Именно. Это вымирающая социальная прослойка. Поэтому мать Омара убедила отца осесть. Они погрузились в старенький пикап и отправились в Сфакс. В кузов машины было загружено всё, чем они владели. Овца, индейки, а ещё Омар. Ему не хватило места в кабине.

Асаад сделал паузу, сдувая искры с кончика сигареты.

– Это был их последний выезд из кочевья. Было довольно поздно. Думаю, все тогда были уставшие. Как бы там ни было, отец Омара поехал через железнодорожные пути, ведущие в Гейбс. Не знаю, был ли неисправен светофор или же отец Омара просто не посмотрел…

Бенни присвистнул.

– Родители умерли на месте. Но из-под тела матери извлекли Кахину. Она была жива. С тех пор она не произнесла ни слова. Это было три года назад.

– А Омар?

– Его нашли в ста метрах, на нём была лишь пара царапин. Al-hamdu li’llah. Это было чудо.

– Боже правый!

– Так что, их отправили ко мне в центр. У Кахины обнаружили синдром хронической тревожности. Это – всё, что мы могли сделать, чтобы не дать ей и дальше себя ранить.

– Пристяжные ремни?

– Да. У меня нет достаточно людей, чтобы заботиться о ней двадцать четыре часа в сутки. Поначалу мы пробовали её не привязывать. Но она впадала в буйство. По правде говоря, она на этой кровати уже так долго, что я даже не знаю, сможет ли она опять ходить.

– Вы даёте ей лекарства или что-то ещё?

Самир нахмурился. Должно быть, это была больная тема.

– Она на… лекарственной терапии. У неё психическое расстройство. Она начинает кричать, даже когда просто слышит звук едущих машин. Это ужасно, я знаю. Но наша страна – развивающаяся. На большей части Африки до сих пор лечат психические заболевания у знахарей.

– А что случилось с Омаром?

– Он выглядел здоровым. Его отправили в закрытый сиротский приют.

– Бьюсь об заклад, он не был в восторге от этого.

Самир печально кивнул.

– Уже через неделю он сбежал. Они так и не смогли его поймать. Впрочем, никто особо и не пытался. У нас и так слишком много сирот, которым нужна кровать.

– Понимаю. Мистер О’Бирн у нас в школе всегда говорил, что вокруг и так слишком много людей, которые действительно хотят получить образование, чтобы он ещё беспокоился о таких, как я.

– Что-то вроде того. Так вот, значит, где он был все последние три года! Чем он зарабатывает себе на жизнь?

Бенни покосился на него.

– Вы же сейчас не пытаетесь заставить меня слить информацию, не так ли?

– Нет, – Самир сдавленно рассмеялся. – Если бы я хотел, я бы уже давным-давно изловил Омара. Он заглядывает сюда раз в две недели. Мне достаточно просто знать, что он в порядке.

Бенни обдумал его слова.

– Логично. Что ж, насколько мне известно, он ремонтирует оборудование, мопеды и всё такое и продаёт их.

– Надеюсь, ничего нелегального?- Э… нет, ничего нелегального. Но опять же, я не так много знаю о законах Туниса.

– Проще прикинуться чайником, да? Этому пареньку лучше проявлять осторожность. Ещё пару лет – и всё это вполне может закончиться тюрьмой.

Бенни побледнел.

– А сколько ему?

– Четырнадцать. Ему сейчас четырнадцать.

– Четырнадцать! – Бенни не мог в это поверить. – Значит, это не я взрослый, а он – маловат для своего возраста!

Самир затушил окурок о стену.

– Это Африка, Бенни. У нас тут ни у кого нет такой роскоши, как сбалансированное питание! Ты что, ни разу не смотрел тот цветной телевизор, что вам предоставил ЕвроГаз?

– Простите.

Но Самир уже завёлся.

– Вы, европейцы, все одинаковы. Вы приезжаете сюда и думаете, что перед вами тут будут расстилаться. Вы не выезжаете за пределы своего посёлка Мархаба, а потом всем рассказываете, что жили в Африке. Так знай, это не так! Вы живёте в маленьком стерильном пузыре, где всё специально привнесено из вашего быта!

– Вы правы.

Директор наконец вспомнил, с кем он разговаривает.

– Ezzah (115)! И что я вообще с тобой разговариваю? Ты всего лишь молокосос!

– Молокосос?

– Ребёнок.

– Это арабский?

– Нет, шотландский.

– О.

Самир поднялся, стряхивая пыль со своего длинного кожаного пальто.

– Ну, ладно. Вам обоим пора уходить, пока вас не принялась искать половина города.

Они зашли в комнату, на этот раз воспользовавшись дверью. Омар был там, где они его и оставили, поглаживал руку сестры. Глаза Кахины были закрыты, её маленькая грудь мерно поднималась и опускалась.

– Ya, Омар, – позвал Самир. – Marhaba.

Что ж, значит, им тут рады!

– Assalama, Sidee (116) Асаад, – ответил Омар, пытаясь собраться с мыслями. Они пожали друг другу руки и обменялись приветственными поцелуями в щёку.

По завершении взаимных расшаркиваний директор отправил их восвояси.

– Emshee (117), – сказал он, выталкивая их обоих за дверь. Уолли было тяжело расставаться, посему он стоял, громко всхлипывая.

Омар обнял Уолли, после чего Самир отвлёк внимание этого гигантского медведя леденцами, и оба мальчика бросились к мопеду. Что можно было тут сказать? Тем не менее, Бенни подумал, что должен хотя бы попытаться.

– Кахина. Очень красивая… э… супермодель.

– Spice Girl (118), – согласился Омар. Он выглядел так, будто вот-вот снова расплачется. – Полиция Майами, отдел нравов. Mush behee (119). Большая проблема.

Бенни кивнул. Вполне возможно, эти успокоительные, если их принимать какое-то время, разрушают твой мозг.

– Красотка Полли (120), – продолжил Омар, отряхивая штаны. – Красотка Полли. Шеф Айросайд (121).

Бенни однажды смотрел Айронсайд. Там рассказывалось про какого-то толстого мужика, который разъезжал в инвалидном кресле. Как Омар думал справляться со всем этим? Он же был всего лишь ребёнком.

Когда они повернули на дорогу и влились в смертоносный поток машин, Бенни почти почувствовал облегчение.


Джессика чувствовала себя унизительно. Спустя две минуты после того, как она доела первое, «bric a fruits de mer» (122), её желудок скрутил болезненный спазм. Сквозь слой тонального крема проступила смертельная бледность. Вообще это было на неё не похоже. Обычно она не позволяла себе уступать таким досадным недомоганиям. Но дальше стало только хуже.

Для начала она попросила у набриолиненного официанта ключ от дамской комнаты. Потом выяснила, что там уже кто-то был. И, к сожалению, совсем не леди.

Джессика решила, что ждать – себе дороже.

– Mersi (123), сеньор, – пробормотала она и поспешила назад к столику. Там она сообщила, что им надо идти. Незамедлительно.

Стюарт Тафт гнал машину так быстро, как только посмел. Официально ограничение скорости было 50 километров в час. Стюарт выжал 70, внимательно просматривая обочины на предмет наличия машин ДПС.

– Осталось десять минут, Джессика, – сообщил он через плечо. – Держись.

– Мне очень жаль. Весь вечер – коту по хвост.

Пат обнял её за плечи.

– Не переживай из-за этого, милая. С этим ничего нельзя поделать.

– Я знаю, но мы уже лет сто никуда не выходили.

Из-за подголовника появилось загорелое лицо Эйприл Тафт.

– Не думай об этом, дорогая. В первые несколько месяцев Кара Сфакса настигает всех. Особенно благодаря блюдам из рыбы.

Пат убаюкивал свою жену, пытаясь смягчить дорожную тряску. Как и всегда, трафик был просто сумасшедшим. Нельзя было расслабиться ни на мгновение, иначе у тебя под решёткой радиатора мог оказаться один из мотоциклов.

И как по заказу, с грязной просёлочной дороги прямо перед их капотом вопреки правилам дорожного движения с заносом выскочил мопед. Мощный дизельный двигатель джипа взревел, и Лэнд Ровер поравнялся с маленьким байком. Подрезавший их байк больше походил на газонокосилку, оборудованную сиденьем. Впору было задуматься о дальнейшей продолжительности жизни двух пареньков, оседлавших этот ночной кошмар мирового автопрома.

Взгляд водителя байка был как у лунатика, его щёки раздувал ветер. Он плакал, и слёзы уносились назад встречным потоком ветра. Наверное, это фосфаты в воздухе раздражали слизистую его глаз. Он немного напоминал маленького приятеля Бенни. Такое же худое, жилистое телосложение. По правде говоря, он очень сильно напоминал приятеля Бенни. Пристальный взгляд Пата перекинулся на пассажира. Лицо было скрыто сияющей феской, но он сразу его узнал. Отец узнает своего сына даже в костюме гориллы. Поношенные кроссовки Рибок и Уексфордский джемпер только подтвердили его догадку. Байк исчез также внезапно, как и появился, нырнув в узкий проход между двумя мясными магазинчиками.

– О, Боже! – прохрипел Пат.

Джессика выпрямилась.

– Что? В чём дело?

Пат собрался с мыслями.

– Ничего. Я… э-э… голова болит. Просто резко заболела.

– Не зря ты хотел повременить с той кружкой пива, дружище.

– Да, Стюарт, ты прав, должно быть, болит из-за этого.

– Ты в порядке?

– Я в порядке, честно. Всё хорошо. Просто прострелило и всё.

Джессика невесело рассмеялась.

– Ну что за ночка, – сказала она, откинувшись назад.

А в голове у Пата Шоу клубились мрачные мысли.

– И она ещё не закончилась, – произнёс он, стиснув зубы.


Джордж смотрел Национальный Бархат. Позволить ему выбрать канал – это было не похоже на Бенни. Может быть, его брат с возрастом становится терпимее? Было бы здорово, если бы они в самом деле смогли хоть немного поладить. Маме бы это понравилось. Джордж был готов попробовать. Но Бенни! Ему нравилось спорить. Он никогда не мог просто сказать «Привет» или «Доброе утро». Всегда было «Подлиза – то», «Подлиза – сё». Джордж чувствовал, что это начинает ему надоедать. Бенни был таким… таким… нытиком!

Здесь, в Тунисе, было совсем неплохо. Школа была просто великолепной, можно сказать, с ума сойти какой. Хоть он и не должен использовать словосочетание «с ума сойти». Это же сленг. И всё же, это было так. И мистер Роззи – Боб – был самым лучшим учителем. Он разговаривал с тобой и старался помочь с тем, что у тебя не получалось. Но конечно, ничего из этого не устраивало Бенни. О, нет! Их Светлости не нравилось категорически всё. Мистер Я-Великий-Хёрлер – надутый плакса Бернард Шоу. Вечно стонет: здесь слишком жарко, никто меня не любит, я потерял свой мячик. Нытик, ворчун, дурак!

Джордж только сейчас осознал, как он был бы счастлив, если бы старший брат не задирал его. Предполагается, что старшие братья должны защищать младших от тех, кто над ними издевается. Таков порядок вещей. И что самое странное – однажды Бенни действительно разобрался с несколькими крутыми парнями с их улицы, которые приставали к Джорджу. После этого никто, кроме Бенни, не мог задирать Джорджа.

Национальный Вельвет закончился. Джордж понял, что последние полчаса он даже не смотрел, полностью сосредоточившись на мыслях о своём брате. Может быть, им стоит поговорить? Возможно, они смогут заключить перемирие. Он спустился в комнату Бенни. Джордж приложил ухо к двери, как какой-нибудь шпион из боевика. Ни звука, не считая мерного стрёкота сверчков. Джордж задумался. Действительно ли он так жаждет, чтобы на нём в очередной раз отработали захват типа «замoк» или жуткий приём с выворачиванием плеча? Нет, не хочет. Тем не менее, он постучался.

– Бенни?

Ответа не было. Может, он лег спать?

– Бернард. Ты спишь?

Опять тишина.

– Я захожу, ладно?

Джордж с силой надавил на ручку. Возражений не последовало. Он приоткрыл дверь, всё время стуча по ней костяшками пальцев.

– Бенни. Я тут подумал…

Но Бенни в комнате не было. Пульс Джорджа подскочил, сравнявшись по частоте с трещоткой на спице велосипедного колеса. Следует помнить, что под всей этой артистичностью и стильной причёской скрывался всего лишь маленький мальчик. А что бы подумал девятилетний ребёнок, если бы его брат исчез из своей комнаты? Джордж был обычным мальчишкой, выросшим на «Секретных материалах» и «Тарзане» и совсем недавно приехавшим в Африку. Он бы подумал, что произошло что-то ужасное. К примеру, что в комнату запрыгнул лев и утащил Бенни. Или же это могли быть тунисцы, которых оскорбил Бенни. И теперь его преследовал весь их клан с кривыми ножами наперевес.

Миллион витиеватых и изобилующих кровавыми сценами теорий промелькнули в голове у

Джорджа. Он нерешительно шагнул внутрь. Даже в отсутствие Бенни, табу на проникновение в чужую комнату было очень тяжело преодолеть. Джордж заглянул под кровать и в шкаф. Безуспешно. Наверное, ему надо выглянуть в окно. Бенни может лежать там, на земле, раненный – неуклюже раскинув руки, слишком ослабевший, чтобы даже произнести имя брата. Джордж запрыгнул на кровать и выглянул наружу. Никого, только уличные фонари в форме шаров да гигантские мотыльки.

– Бернард! Бернард? Ты там? – Джордж старался, чтобы голос звучал озабоченно, а не плаксиво, но это оказалось не так-то просто.

– Бенни? Ну же. Это совсем не смешно! Мне страшно!

Может быть, Бенни потерял сознание? Джордж почти что видел это. Его старший брат лежит там, и с кончика его чёлки срывается огромная капля крови. Наверное, ему стоит выбраться наружу и быстренько всё проверить.

Это был хороший план, если не принимать во внимание одну деталь: зрительно-моторная координация у Джорджа была на уровне двухнедельного ребёнка. Его мозг дал команду перебросить ногу через алюминиевую раму. К сожалению, нервный импульс, пока достиг нервных окончаний, успел частью рассеяться. К тому моменту, когда команда «поднять ногу» добралась до ступней Джорджа, при компиляции была потеряна пара дюймов.

Вместо того, чтобы беспрепятственно перешагнуть окно, его ступня налетела на раму. Джорджи вышел в окно, но его ноги остались в комнате. Для Бенни и большинства молодых людей ситуация такого сорта не является проблемой. Быстрый перекат и содранный локоть – как результат. К сожалению, прирождённые качества распределяются в зависимости от набора генов, и Джорджи был актёром, а не атлетом. Поэтому вместо того, чтобы свернуться клубочком, Джордж рухнул как Хитрый Койот Вайл (124) с обрыва: вперёд подбородком, бесполезно размахивая руками. Эта ночь явно была не ночью Джорджа. Облицовка вокруг коттеджа была всего около восемнадцати дюймов в ширину, и всё же он умудрился приземлиться головой именно на неё.


Бенни произнёс на прощание свое m’asslamas и с разбегу запрыгнул на стену. Иных развлечений в окрестностях не наблюдалось, а Омар был не в настроении общаться. Он не грубил и не огрызался, просто молчал, а его глаза блуждали, не фокусируясь ни на чём конкретном.

Бенни быстро побежал вдоль стены. У шарообразных уличных фонарей кучковались охранники. Впрочем, никаких признаков присутствия Мохаммеда не наблюдалось. Наверное, он ушёл трепать нервы очередному ни в чём не повинному бедолаге.

Бенни прокрался к своему окну. Оно всё ещё было открыто, как он его и оставил. Бенни упёрся руками в раму и запрыгнул в свою комнату, по-кошачьи приземлившись на кровать. Так здорово быть спортсменом, не правда ли? По телевизору кто-то кричал. Больше всего это походило на визг поросёнка. Но не мог же малыш Джорджи смотреть что-то вроде ужастика, правда?

Внезапно в дверном проёме возник Пат Шоу – чёрный силуэт в белом обрамлении.

– Вот ты где, значит! – заорал отец. В его голосе слышались колючие нотки, похожие на зазубрины по краю крышки консервной банки, которые цепляют кожу, если провести по ним большим пальцем.

Я – покойник, подумал Бенни. И он был прав. Па схватил его за шиворот, таща за собой к двери в ванную.

– Ты слышишь это, да?

Визг шёл не из телевизора, а из ванной. Это был Джордж. У Бенни возникло ощущение, будто внутри его живота по кишечнику скачет обезьяна.

– Это плачет твой младший брат, – Бенни ухом чувствовал дыхание Па. – А ты знаешь, почему он плачет? Знаешь?

Бенни не знал.

– Ну, знаешь?

– Нет, пап, я…

– Не пытайся меня одурачить! Твой девятилетний брат заливается там слезами, потому что истекает кровью.

– Я не…

– Заткнись! Он стекает кровью, потому что разбился, выпав из окна, в то время, как ты должен был присматривать за ним. Бедный Джорджи беспокоился, что с тобой могло что-то произойти! Ты можешь в это поверить? Я мог бы ему сказать, что ты этого не достоин. И знаешь ли ты, откуда мне это известно? Знаешь?

Тишина.

– Ну, знаешь?

– А-га.

– Я это знаю, потому что видел тебя шатающимся по городу с твоим маленьким приятелем Омаром!

Из-за двери раздался вскрик. Пальцы Пата Шоу болезненно впились Бенни в плечо.

– Как ты мог так поступить? Как ты мог?

Бенни не знал. Он не мог ни о чём думать. Он был в шоке.

– Оставить его одного! Его могли убить!

– Я просто…

– Заткнись! Закрой свой рот, Бенни! Никаких отговорок! Называешь себя братом? Ты не брат. И не сын. Ты – не часть нашей семьи. Потому что члены семьи думают друг о друге хотя бы иногда.

Ситуация с каждой минутой пугала Бенни всё больше. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо видел отца настолько сердитым. Сам собой возникал вопрос: насколько серьёзно поранился Джорджи?

– Это была ложь. Абсолютно всё – ложь. Этот Омар – никакой не сын охранника.

– Да, но…

– Мне неинтересны твои истории. Я всё знаю. Я позвонил мистеру Кхайсси. У них уже возникали с ним проблемы раньше. Он – маленький вор! И хулиган!

Из глаз Бенни покатились слёзы.

– О, ну, началось. Крокодильи слёзы. Даже не думай реветь, парень. На этот раз тебе не отвертеться.

Бенни не знал, что делать. Что он должен был сказать?

– Па, прости.

Пат Шоу рассмеялся. Безрадостным, полным боли смехом.

– Прости. Прости! Единственное, о чём ты сожалеешь – это о том, что тебя поймали.

– Нет, правда.

– Заткнись, Бенни. Я слишком зол, чтобы с тобой разговаривать.

Там, за дверью, продолжал рыдать Джордж. Бенни ощутил жгучее желание стать незаметным. На минуту у него это получилось. За спиной Бенни тяжело дышал отец, будто только что пробежал круг на беговой дорожке.

В парадную дверь постучали.

– Должно быть, это они, – пробормотал Пат Шоу. Он бегом понёсся к двери, таща своего рыдающего сына за собой. – Сиди здесь, – сказал он, резко усаживая Бенни в кресло. – И чтобы ни единого звука или движения.

Он шагнул к двери, затем вернулся.

– И не думай, что я забуду об этом, – прошептал он. Этот его новый тон был даже страшнее, чем крик. – Я не собираюсь успокаиваться. Я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы оставаться столь же рассерженным. Я заставлю тебя сожалеть об этой ночи ещё очень долго.

Бенни трясло. И как всегда, виной всему оказался Джордж. Этот мелкий не мог даже просто спокойно посидеть на диване. Ему обязательно надо было припереться, куда не просят, и выпасть из окна. Как обычно.

За дверью стоял Талал Кхайсси, администратор посёлка.

– Assalama, – произнёс он. – Я привёл доктора.

Доктора! Что, ради всего святого, Подлиза сотворил с собой?

– Входите, входите, – сказал Пат. – Спасибо, что так быстро пришли.

– Mafi mushkela. Нет проблем, мистер Шоу.

Они вошли в прихожую, вместе с ними в дом залетела пара москитов. Доктор выглядел вполне прилично – костюм-тройка в полоску, очки в тонкой оправе, при полном параде.

– Bonsoir, – поприветствовал он, протягивая руку.

Пат Шоу пожал её.

– Он там. Думаю, потребуется наложить ему пару швов.

Швы! Бенни стало дурно.

Они исчезли в ванной. На секунду сквозь дверной проём просочилась истинная громкость крика Джорджа. Судя по его голосу, ему действительно было очень больно. Впервые в жизни Бенни надеялся, что его брат притворяется.

Бенни решил попробовать помолиться. Господи, начал он. Но «Господи…» что? Всем известно, что молитвы не работают, если ты читаешь их только в чрезвычайных обстоятельствах. Если ты на протяжении многих лет начинал клевать носом ещё на середине «Девы Марии», то шансов получить поддержку Небесной Канцелярии, когда влипнешь в неприятности, не было никаких. Может быть, сработает молитва за кого-нибудь другого? Господи, продолжил он, пожалуйста, помоги Джорджу сидеть спокойно, пока ему будут накладывать швы, или у него останется шрам, похожий на зубья пилы.

Талал Кхайсси осуждающе глянул на Бенни.

– Ты оставил брата одного?

Без комментариев.

– Это из-за Омара? Он – сплошная ходячая неприятность. Ничего хорошего.

Бенни поджал губы. Если бы мог, он бы их ещё и на молнию застегнул.

Кхайсси пригладил назад свои уложенные маслом волосы.

– Мастер Шоу, если он продолжит нарушать границы владений, в его хибару нанесёт визит Мохаммед Гама. А он не столь дипломатичен, как я.

Кхайсси слегка дёрнул уголком рта – никакие малолетние нахалы не смеют перечить тунисским мужчинам.

Допрос был прерван пронзительным вскриком из ванной. Бенни вздрогнул. Это игла проколола кожу. О швах он знал всё. Хёрлинг научил его и этому. Сначала укол анестезии, а потом кожу прошивает игла, напоминающая рыболовный крючок. Ещё один вскрик. Это был стежок номер один. Бенни представил себе, как за иглой сквозь кожу тянется нить. Никакая анестезия не может избавить тебя от этого ощущения. Он считал про себя вскрики. Семь. Один укол и шесть стежков. Кровь, должно быть, из него хлестала будь здоров. Ну, почему ему не сиделось на диване?!

Дверь в ванную отворилась. Джордж теперь уже просто регулярно всхлипывал. Из ванной вышел Пат Шоу и доктор. Оба выглядели усталыми.

– Огромное спасибо, мистер Джалил, – произнёс отец, делая попытки улыбнуться. – Не очень-то хороший способ провести субботнюю ночь.

Кхайсси поднялся.

– Доктор Джалил не знает английского. Я передам ему ваши слова.

Пат кивнул.

– Хорошо. Замечательно. Спасибо, мистер Кхайсси.

– Талал, если можно.

– Хорошо. Спасибо, Талал.

– Всегда пожалуйста. Только…

– Да?

Кхайсси сделал вдох.

– Я хотел бы вас попросить, чтобы ваш сын, мастер Бернард, больше не общался с этим Омаром. Он – вор, друзья у него из плохой компании. Если мы не будем проявлять осторожность, в нашем поселке каждую ночь будут бесчинствовать банды беспризорников. Это не та ситуация, с которой я бы хотел лично столкнуться.

Па бросил на Бенни суровый взгляд.

– Не волнуйтесь, Талал. Пройдёт немало времени, прежде чем у вышеупомянутого Бернарда появится свободное время, чтобы общаться с кем бы то ни было.

Кхайсси перевёл его слова доктору Джалилу. Все трое пожали друг другу руки и тунисцы отбыли. Но это был не тот случай, когда после всего вы отправляетесь на кухню выпить чашечку чая. Сейчас должно было последовать наказание.


Они все вместе сидели на диване: ма, па и Джордж. У Подлизы одна бровь была заклеена объёмистой повязкой. На пластыре, подобно чернильной кляксе, проступило красное пятно. Бенни не мог оторвать от него взгляд. Самое забавное, что сейчас Джордж был в порядке. Ему было совсем не интересно, как будут наказывать его старшего брата. Он просто хотел лечь спать. Но ма и па были не готовы оставить это дело просто так.

– Ну? – сказал отец. – Расскажи своей матери, что тебя заставило предать наше доверие и бросить своего брата.

Бенни почувствовал, будто его горло сузилось до ширины соломинки.

– Я знаю, что я виноват…, – начал он.

– О, вы только послушайте! Он знает, что он виноват. Что ж, тогда всё просто отлично. Если уж ты в курсе, мы все можем отправляться спать и обо всём забыть.

– Боже, ма!

Джессика Шоу вскочила на ноги.

– Как ты смеешь! Ма! Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты меня так называешь! Много лет я просила тебя, умоляла тебя. Но ты даже такой малости не мог сделать, да? Нет, не мог. Потому что ты хёрлер, а хёрлеры не обязаны следовать всяким правилам, – Джессика произнесла слово «хёрлер» тоном, каким обычно разговаривают с авторами плохих рецензий или Адольфом Гитлером.

Эстафету принял па.

– Вот что случается, если тебя просят вежливо. Что ж, отлично. Теперь хотя бы все знают твою позицию. И поэтому я скажу тебе одну вещь, парень. Больше тебя никогда не будут просить по-хорошему.

– Па, всё дело в сестре Омара.

Но стараться что-либо объяснить было бесполезно. Любые попытки только ещё больше злили родителей.

– В сестре Омара! В сестре Омара! О, я понял. Значит, на своего собственного брата времени у тебя нет, но ты даже помыслить не можешь о том, чтобы отказаться от поездки к сестре Омара.

– Со мной теперь всё в порядке, папочка.

– Молодец, Джорджи. Ты видел это, Бернард? Даже с серьёзной раной на голове и шестью швами он пытается вытащить тебя из неприятностей. Ты должен благодарить Бога за то, что у тебя есть такой брат.

– Я знаю.

– О, знаешь, значит? И поэтому ты сбежал и оставил его одного, да?

– Я не думал…

За эту фразу уцепилась ма.

– Наконец-то мы добрались до сути. Ты не думал. В этом корень всех проблем – именно в этом, – она обернулась к мужу. – Разберись с этим, Пат. Я отправляюсь спать.

Пат кивнул.

– Хорошо, любимая. Иди. Возьми с собой Джорджа. Я сам с ним закончу, не беспокойся.

Они ушли. Никто не стал желать друг другу спокойной ночи. Довольно долго Пат Шоу молча потирал глаза. Бенни украдкой посматривал на отца, готовый в любой момент быстро перевести взгляд обратно на свои ноги.

Пат Шоу поднялся и одарил сына уничижающим взглядом.

– Ты держишь нас всех за кучку идиотов, да? Что ж, надеюсь, ты от души веселился всякий раз, как тайком пробирался за стену. Потому что твои весёлые денёчки закончились. Теперь я понимаю, что единственный способ иметь с тобой дело – это ежовые рукавицы. Сейчас я слишком устал, чтобы думать, но завтра утром я выдам тебе твое новое расписание.

Ладно, подумал Бенни. В данный момент он чувствовал себя так, будто уже загружен работой по самое немогу.

– Я могу идти спать, папа?

Пат Шоу пожал плечами.

– Делай, что хочешь, Бернард. Мне всё равно.

Бенни предпочёл бы услышать практически всё, что угодно, кроме этих трёх слов.

Глава 10 КОЛОНИЯ СТРОГОГО РЕЖИМА

Трудно себе представить, что можно заснуть после подобной ночки. Вы, наверное, думаете, что после всего у вас в голове станут тесниться разные мысли и идеи. Но Бенни спал как убитый. Ему снилось, что вся их семья собралась за столом, чтобы пообедать, но по какой-то причине у него возникло желание улизнуть и с кем-то о чем-то поговорить. Сон длился недолго, потому что на рассвете его разбудил отец. Он резко сдёрнул с сына одеяло.

– Вставай, – отрезал он.

Бенни попытался найти в облике отца хотя бы один признак того, что Пат Шоу немного успокоился, но даже если так и было, отец этого не показывал. На журнальном столике лежал листок бумаги.

– Это твоё новое расписание, – сказал Па. – Ты будешь следовать ему до последней запятой или, Бог мне свидетель, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Больше он ничего не добавил. Пат Шоу отправился досыпать, оставив своего старшенького сосредоточенно изучать свои новые обязанности.

График с понедельника по пятницу был следующий:


07:00 – Подъём. Умывание. Завтрак.

07:15 – Разгрузка посудомоечной машины. Упаковка школьных обедов.

07:45 – Школа

15:00 – Перерыв

15:15 – Домашнее задание

18:00 – Ужин

18:15 – Вынос мусора. Загрузка посудомоечной машины

19:00-21:00 – Учёба

21:15 – Отбой


Бенни побледнел. Это было крайне сурово. Ни единой свободной минутки для хёрлинга или даже телевизора. Его и раньше так наказывали, но обычно оставляли временн?е окно. К тому же было похоже, что продлится всё это Бог знает сколько. Он продолжил читать:


Сб./Вс.

07:00 – Подъём

07:30 – Физические упражнения. Шесть кругов беговой дорожки.

08:30 – Приготовление завтрака для семьи

09:00 – Завтрак

10:00 – Уборка

10:30-14:30 – Домашние дела

(Домашние дела? Вот это было действительно пугающе.)

14:30-15:00 – Обед

15:00-16:00 – Уборка

16:00-19:00 – Учёба

19:00-20:30 – Свободное время

20:30 – Отбой


Бред! Как он может придерживаться подобного графика? Подобный распорядок больше напоминал тюрьму строгого режима или что-то похожее. И это было ещё не всё.


Основные правила:

1. Ни в коем случае не общаться с Омаром.

2. Всё время почтительно относиться ко всем членам семьи.

3. За любыми жалобами или отказами как результат последует дополнительная неделя наказания.


Дополнительная неделя? Значит, эта диктатура будет длиться дольше одной недели. Похоже, все чересчур остро отреагировали на произошедшее. Он же никого не убил, а просто улизнул на пару часов. Бенни знавал ребят, которые курили, употребляли алкоголь и спускались в канализационные люки каждую ночь. Максимум, что он заслужил, – это хороший выговор. Ну, может быть, небольшую взбучку.

– Бенни! – рёв отца вернул его к действительности.

– Да, па?

– Не называй меня «па», малыш Бенни! Ты ещё должен мне шесть кругов беговой дорожки до завтрака!

Печально вздохнув, Бенни зашнуровал свои кроссовки.


* * *


И вот мы подошли к не столь уж блистательному периоду юной жизни Бенни Шоу. Если бы вы попробовали подобрать к нему музыкальное оформление, то это было бы что-то в стиле «Здравствуй, конец света». Быть может, какое-нибудь «Несчастный одинокий я» (125) того парня, который поёт в стиле «кантри-и-вестерн». Все дни Бенни состояли только из пробуждения, работы, еды и сна. Но самое ужасное в отношении общественно полезного труда было то, что по существу все эти работы должна была выполнять команда Кхайсси. Когда пара рабочих в синих комбинезонах приходила пропалывать задний двор, они обнаруживали там Бенни, стоящим на карачках. Так что оба парня садились в садовые кресла, закуривали сигареты и начинали отпускать комментарии. Это был поистине адский труд – прополка. И не было ему конца. В перманентно согнутом состоянии, под палящими лучами солнца ты день за днём сдираешь суставы пальцев о плиты двора. Но ужаснее всего было слушать, как двое позади тебя давятся от смеха.

В человеческом мире всегда существовало одно неизменное наслаждение – наблюдать, как наглец получает по заслугам. Даже самый последний грешник в посёлке не испытывал к Бенни никакой симпатии. Впрочем, это было не совсем так. Всё же имелась пара людей, которые жалели маленького ирландского парнишку, занятого то прополкой, то скашиванием травы вокруг однокомнатных коттеджей. Одним из этих людей был Джордж. Когда у него случался перерыв, он приносил брату Колу. Бенни, будучи самим собой, каждый раз думал, что Подлиза приходит только для того, чтобы позлорадствовать, и принимал угощение неохотно и без какой-либо благодарности. Другим же человеком, хотите – верьте, хотите – нет, была Грейс. Поглядывая из-за занавесок в своей спальне, она наблюдала за исправительными работами Заключённого Шоу, какое бы задание ему ни поручали в этот день.

Талал Кхайсси предоставил перечень работ, к которым можно было бы привлечь Бенни. Спасибо огромное, Талал! В основном это была прополка. Его любимая. Так что, когда наступали выходные, Бенни направляли в качестве рабочей силы в другие семьи, чтобы он привёл в порядок их патио. Некоторые из них ради приличия смущались, но далеко не все.

Так прошло несколько недель. Это больше походило на новый стиль жизни, чем на наказание. Родители были сыты по горло ожиданием, когда Бенни сам по себе станет хорошим в их понимании человеком, так что теперь они просто не оставили ему выбора. Хотя один раз Бенни чуть было не сломил их решимость. Он заставил родителей почувствовать себя виноватыми перед ним за всё. Но потом, конечно же, сам же всё и испортил.

На третье воскресенье стало чуточку прохладнее, но солнце всё ещё жарило с такой силой, какой у себя дома вы и не встречали. Бенни отослали с неблагодарным заданием подмести водостоки после песчаной бури. Поэтому он переходил от одного дома к другому с лестницей и щёткой, прося владельцев пустить его к себе на крышу. Как будто это они делали ему одолжение, а не он – им! Будучи истинным ирландцем, Бенни решил выполнять исправительные работы, одевшись а-ля «фермер в поле»: рубашка снята и завязана на талии, спина открыта лучам солнца.

А всё коварство солнечных ожогов состоит в том, что проявляются они только по прошествии некоторого времени. Ты думаешь, что всё замечательно. Думаешь, что того загара, который у тебя уже есть, достаточно, чтобы он защитил тебя от солнца. Но позже, когда ты пытаешься заснуть, начинается агония.

В эту ночь, в полвосьмого Бенни был уже в постели. По расписанию у него всё ещё оставался один час свободного времени, но после целого дня на крышах он был выжат как лимон.

И вот когда он уже начал клевать носом, дал о себе знать солнечный ожог. У Бенни появилось ощущение, будто он лежит на электрообогревателе. По спине и ногам разлилась тупая боль, сопровождающаяся чувством жжения. Поначалу она была не особо сильной. Но постепенно из досадного обстоятельства она переросла в мучительную агонию. Боль проникала до самых костей, глубоко врезаясь в складки и трещины на коже. Простыня казалась наждачной бумагой. Он сбросил её, тяжело дыша. Но лучше не стало.

Воздух теперь казался грубым и шершавым. Бенни почти видел, как потоки воздуха царапают ему шею. Он мечтал о прохладной воде и снимающем боль креме. Но даже больше, чем об этом, он мечтал о нескольких словах сочувствия, произнесённых его матерью. Как тогда, когда медальон с изображением Святого Кристофера, который мать вшила в подкладку его шлема, сильно саданул его по голове, или когда его нога застряла в спицах велосипеда, и он на локтях проехался по всей Клонард Роуд. Хотя сейчас он не мог себе представить, что может получить в свой адрес хотя бы одно доброе слово. Только не от Родителей из Камня.

Должно быть, во сне он тихонечко всхлипывал, так как мама пришла посмотреть, в чём дело. Даже в слабом свете, проникающем из холла, его спина сияла как лампа Священного Сердца. Бенни проснулся и услышал мамин потрясённый вздох.

– Пат, – прошептала она. – Пат, иди сюда и взгляни на это.

Пришёл па, что-то бормоча себе под нос.

– В чём… – он резко замолчал. – Боже мой. Он красный, как помидор.

– Знаю. Пожалуй, я лучше принесу крем.

Бенни мог наблюдать за движением теней на стене. Тень Ма исчезла. Тень отца приглаживала чёлку. Она переместилась в комнату. Кровать, скрипнув, просела в ногах.

– О, Бенни, – произнёс отец. – Откуда я мог знать, что эти крыши сотворят с тобой? Пожалуй, это уже слишком. Возможно, ты уже достаточно наказан.

Вернулась ма.

– Надави сюда, дорогой.

Кровать снова спружинила, и Бенни почувствовал, как его спину смазывают холодящим Судокремом (126). Он охнул от боли.

– Тихо, Бернард. Теперь не двигайся.

Бенни расслабил плечи, ощущая, как успокаивающий лосьон проникает глубоко в кожу.

– Бенни, ты проснулся?

– Да, па.

– Ты подумал о своём поведении? О последних нескольких неделях?

– Ага.

– Ты должен понять, что был неправ, Бернард.

– Наверно.

– Наверно? Ты бросил брата одного. Ты рисковал собственной жизнью, катаясь на мопеде по столь загруженной дороге.

К этому моменту всё сложилось идеально для Бенни. Всё, что ему надо было сделать, это залиться горючими слезами или достаточно убедительно попросить прощения, и всё бы закончилось синхронными рыданиями и групповыми объятиями. Но нет! Ему обязательно надо было всё испортить!

– Всё было бы хорошо, – произнёс Бенни, – если бы Джордж просто оставался на кушетке.

Рука, смазывавшая спину, остановилась, и вес, проминавший кровать, исчез.

– Я должен был понять, – произнёс отец. – Боже, ты никогда не поймёшь, да?

– Па?

– О, перестань, Бенни. Просто перестань.

– Мам!

– Нет смысла с тобой разговаривать. Никакого. Ты, должно быть, ни минуты не потратил на раздумья о том, что произошло.

– Я подумал, – запротестовал Бенни, разворачиваясь.

– Ну, конечно, – сказал отец. – Конечно, ты подумал.

Они закрыли за собой дверь. А Бенни стал биться головой о подушку. Дурак! Дурак! Дурак!


Каждый будний вечер Бенни должен был подниматься к себе, чтобы следующие два часа заниматься исключительно учёбой. Реальная учёба всегда могла стать альтернативой исправительным работам, но он не часто её выбирал. Однажды он попробовал, и ему не понравилось. Раньше, когда они жили в Уэксфорде, всегда можно было украдкой вздремнуть. Но здесь не было ни скрипучих ступеней, ни громко хлопающих дверей, предупреждающих тебя, что вот-вот должна нагрянуть инспекция. Так что он как минимум обязан был всё это время сидеть за столом.

За окном было абсолютно не на что смотреть, не считая насекомых. Если ему было достаточно скучно, Бенни мог взирать на них часами. Это наблюдение за жизнью в естественной среде, говорил он себе. И вот однажды вечером одного из вторников он занимался тем, что таращил глаза на несчастного палочника, когда в зоне его видимости возникла голова Омара.

– Боже, – вскрикнул Бенни, от неожиданности свалившись со стула.

Это развеселило Омара сверх меры. Он громко загоготал, в свете настольной лампы став похожим на горгулью.

– Бинни. Asslama.

Бенни быстро взял себя в руки. Если Па услышал хотя бы что-то из этого шума, здесь вскорости произойдёт убийство.

– Sh’nawalek?

– Я в порядке. А теперь потише, ладно?

– А?

– Тихо. Mafi громкость.

Но слова были бесполезны. Сквозь оконное стекло шёпот не просачивался. Бенни открыл окно.

– Омар. Шшш! Папа в ярости.

Реакции – ноль.

– Па. Грр. Грр, – Бенни нахмурил брови и скривил лицо.

Омар понял.

– Па. Дэвид Бэннер Халк (127).

– Na’am. Халк.

– Бинни. Омар. Поиграем?

– Laa. Сегодня mafi игры, Омар. Теперь вообще mafi игры.

– Бинни придурок.

– Омар beleed! – стоя посреди комнаты и ругаясь со своим другом, Бенни с лёгкостью позабыл о тех огромных неприятностях, которые у него сейчас имелись.

– Бинни. Омар. Би Джиз?

– Да, мы всё ещё братья. Но мой родной брат поранился… э-э… Джорджи. Би Джи Бенни. Подлиза?

Омар помнил Подлизу ещё по той ночи, когда они смотрели Чемпионат Ирландии.

– Джорджи Подлиза.

– Да, Подлиза. Произошёл несчастный случай, – Бенни ударил себя по лбу, а затем пальцами изобразил волнистые потёки крови.

Омар вздрогнул.

– Поверхностная рана. Он будет жить?

– Да. Na’am. Но я, возможно, нет.

Омар запрыгнул в окно. Вот так просто, минимум усилий – и он уже внутри.

– Нет! Омар, нет! Большая mushkela. Па в ярости. Очень много злого вуду.

– Бинни идиот.

– Сейчас ты должен уйти, Омар, – в отчаянии прошептал Бенни.

– Уехать, куда глаза глядят?

– Именно. Давай же, иди. Па свирепствует.

Омар поднял палец.

– Laa. Па, Омар – хорошие приятели. Омар записал всё Королевство Наблюдателей (128).

– Это было раньше. Он думал, что ты – сын Гама… Омар Барт Гама.

Омар побледнел.

– Mafi Барт Гама! Mush behee!

– Я знаю, знаю. Но мне надо было что-то сказать. А теперь иди. Emshee!

Омар неожиданно улыбнулся. С некоторой долей нервозности.

– А… Sidee Шоу.

Бенни резко обернулся, чуть не вывехнув себе шею. В дверях стоял Па.

– Добрый вечер, Омар, – произнёс он.

– Asslama. Как дела, парднёр?

– Мне кажется, ты забыл правила, Бенни.

– Нет, нет, честно, Па. Он только что появился. Я пытался заставить его уйти.

– Ну, конечно.

– Правда.

– А мне так не показалось.

Омар почувствовал некоторую напряжённость, повисшую в воздухе, и подумал, что, возможно, мог бы помочь.

– Sidee Шоу?

– Да, Омар?

– Джорджи Подлиза. Поверхностная рана. Оки-доки?

– Прости, что?

– Джорджи Подлиза. Поверхностная…

– Я слышал, что ты сказал, – Пат Шоу уставился на сына. – Значит, ты треплешь другим людям прозвища, что дал своему брату?

– Нет, Па. Это было раньше.

– Значит, раньше это было в порядке вещей, да?

– Нет. Ну, это была шутка.

Па нахмурился.

– Твои шуточки никогда не были особо забавными. А теперь, что касается тебя, Омар. Время нам с тобой пообщаться с мистером Гама.

Омар понял одно-единственное слово.

– Гама?

– Да, Гама!

– Па, не надо. Ты не понимаешь.

– А ты не вмешивайся. У тебя больше нет права голоса.

Омар был уже на кровати.

– Laa, Sidee Шоу. Mafi Гама. Гама – Дарт Вейдер.

– О чём он толкует?

– Он учит язык при помощи телевизора.

– Замолчи, Бенни.

– Ты сам меня спросил.

– Я сказал…

– Хорошо, хорошо.

Па протянул руку.

– Ну, хорошо, Омар. Идём.

Омар отрицательно потряс головой.

– Laa, Sidee Шоу.

– Пошли, сейчас же.

– Бинни?

Бенни знал – что бы дальше ни произошло, он уже влип. Первым делом па устроит ему взбучку за то, что Омар побывал у него в комнате. Что ж, терять ему нечего.

– Иди, куда глаза глядят, sahbee, – произнёс он.

Па нахмурился.

– Что?

Омар понял. Миссис Бен Али воспитала его далеко не идиотом. Он коротко кивнул и выскочил в окно, как гончая из засады. По скорости, с которой Омар покинул помещение, Пат Шоу понял, что преследовать его бессмысленно.

– Что это вообще было?

– Он не знал, что ему запрещено приходить.

Па пожал плечами. Он выглядел уставшим и измождённым. Вся эта затея с наказанием действовала на него даже сильнее, чем на его сына. Он вздохнул.

– Оставляю тебя и дальше делать вид, будто ты занимаешься.

Глава 11 ОСВОБОЖДЕНИЕ

Вопреки тому, что думает молодёжь, родители не получают извращённое удовольствие от наказания своих детей. По крайней мере, не все они. Пат Шоу считал это дело чрезвычайно тяжёлым. Оно больше походило на ночной кошмар. Долгие недели отставаний от графика, небольших взрывов и протекающих трубопроводов отрицательно сказывались на ирландском инженере. А теперь ещё, придя домой, ему приходилось демонстрировать Бенни строгое лицо. Это было очень непросто.

Он перестал разговаривать с Бенни на спортивные темы и в шутку с ним бороться. Перестал думать о своём старшем сыне как о родственной душе. Пат Шоу женился на Джессике Майлз, потому что она была удивительно непохожей на него. Но всё равно время от времени человеку необходимо поговорить с кем-то, чьи интересы совпадают с его собственными интересами. С кем-то, кого абсолютно не интересует вживание в роль либо Александр Зольц, или как там его зовут. Таким человеком был Бенни. Бенни был приятелем своего отца.

И вот в одну из пятниц декабря Пат Шоу сломался. В тот вечер он сидел в машине на подъездной дорожке к дому, опустив голову на рулевое колесо. «Дожили, – размышлял он, – я сижу в машине у дома, потому что не хочу идти к своей собственной семье. Боже, как это нелепо». Пат вырубил кассету с записью Horslips (129) и вошёл в гостиную.

– С меня довольно, Джесси, – объявил Пат, швырнув свой дипломат на диван. – Бенни! Спустись сюда!

Некоторое время ничего не происходило. Наверняка, Бенни пытался сделать вид, будто он всё это время бодрствовал. Наконец старший сын появился в дверном проёме.

– Да? – пробормотал он. У него на лице был виден спиралевидный отпечаток от узора на тюли в его комнате.

– Опять наблюдал за насекомыми?

– Нет, Па… ну, чуток.

Пат указал на кресло. Бенни сел.

– Этот последний месяц был болезненным для всех нас. Но пойми, ты должен был усвоить урок. Мы старались, чтобы ты осознал свою ошибку, используя наиболее эффективное средство из известных нам.

Джессика кивнула, поощряя его продолжать. Бенни старался выглядеть заинтересованным. Но Пат понимал, что происходит. Он сталкивался с подобным взглядом на работе каждый день. Отец устало потер ладонями глаза.

– Я знаю, что ты не слушаешь.

– Что?

– Я вижу, что сейчас происходит, Бенни. Ты сидишь здесь и думаешь: да, да, да, опять – двадцать пять.

– Это не так, Па…

– Нет, так. Опять па читает одну из своих лекций. В одно ухо влетает, из другого – вылетает. Я знаю.

– Пат?

– Но это так, Джесс! В этом-то вся проблема. Бенни никогда не слушает.

– Я слушаю.

– Когда тебе это выгодно – слушаешь. О, да, я знаю, что всякий раз, как я говорю, у тебя очень заинтересованное выражение лица. Но на самом деле ты не слышишь то, что я стараюсь до тебя донести.

Бенни сглотнул. Должно быть, Па подхватил вирус правдивости от Гармонии.

– Разве не замечательно было бы, если бы ты слушал? Это было бы так здорово. Я просто что-то тебе говорю, а ты просто слушаешь! Для тебя это ведь нечто новенькое. Что ты об этом думаешь?

– Па, я не…

– Тебя бы никогда не наказывали. Только представь! Я что-то тебе говорю, а ты слушаешь. Разве это не было бы здорово?

Джессика протянула руку.

– Пат?

Он взял её ладонь и присел.

– Я знаю, знаю. Я просто сыт по горло всем этим, – вздохнул он. – Ты что-нибудь вынес для себя из сложившихся обстоятельств, сынок?

Бенни задумался.

– Наверное.

– Что ж, тогда скажи, что.

– Ну, я не знаю. Делай, что я тебе говорю и всё такое.

– Но почему, Бернард? Почему?

Бенни некоторое время беззвучно шевелил губами. Это был своего рода тест.

– Думаю, потому что ты мне говоришь.

Родители вздохнули. Ответ неверный.

– Может быть, он сам знает, – сказала Джессика. – Просто не может облечь это в слова.

– Может быть, – произнёс Па, хотя в его взгляде не было ни грамма уверенности. Он хлопнул себя по коленям. – Хорошо.

– Что?

– Я даю тебе шанс.

Бенни искоса взглянул на него. Чаще всего подобные сделки на деле оказывались не столь заманчивыми, как представлялось поначалу.

– Шанс?

– Да, и да поможет мне Бог.

– Пат, может быть, мы сперва должны это обсудить…

– Да знаю я. Но я уже всё сказал.

– Что такое, папочка? – спросил Джорджи. До этого момента он не произнёс ни слова. И это всё решило.

Джессика провела большим пальцем по розовому шраму, пересекающему бровь Джорджа.

– Продолжай, Пат.

– Ты знаешь о школьной экскурсии в пустыню в эти выходные?

– Да, но…

– Ты едешь.

– Но Па!

– Не надо! Не думай, что можешь начать спорить со мной, парень. Мы пока ещё не в дружеских отношениях.

– О’кей. Прости.

– Ты едешь – и точка. Если ты сможешь хорошо себя вести, мы подумаем о твоём графике.

Бенни кивнул.

– Но если я услышу хоть одно слово от Гармонии или Боба, что ты отлыниваешь… – Па изобразил рукой повешение.

Мозг Бенни лихорадочно работал. Отправиться на школьную экскурсию с большой компанией людей, которые тебя ненавидят, или провести выходные, чистя водостоки. Тяжёлый выбор. И не то, чтобы его совсем не было. Может быть, сейчас подходящий момент для того, чтобы попробовать добиться дальнейшей амнистии? Бенни взглянул на отца. Он увидел выражение глубокой усталости, лицо Пата заметно посерело. Наверное, ему надо бы быть с беднягой полегче. Пойти ему навстречу.

– Хорошо, Па. Согласен. Я поеду.

Па хмыкнул.

– Как будто у тебя был выбор! А теперь отправляйся в свою комнату. Ты всё ещё должен мне полчаса учёбы.

Это слегка встряхнуло Бенни. Он думал, что, в общем-то, уже выпутался из своего крайне затруднительного положения.

– Верно. Тогда я могу идти?

– Молодец. Иди.

И Бенни потащился в комнату.

Джессика посадила Джорджа к себе на колени, несмотря на то, что он был несколько староват для подобного рода вещей.

– Нам так повезло, что у нас есть ты, дорогой.

– Я знаю, – с улыбкой произнёс Джорджи.

– То, что ты только что сделал, было замечательно.

– Что замечательно? – Джорджи вовсе не напрашивался на комплимент.

– Ты и сам всё прекрасно знаешь, молодой человек. Ты пытался помочь своему старшему брату.

Джорджи кивнул.

– Ну, знаешь, мамочка, Бенни такой самонадеянный, потому что не такой умный, как мы.

Пат понурил голову.

– Боже правый. Кого я ращу?

– Он не это имел в виду, не так ли, милый?

– Имел в виду что?

– Вот видишь, Пат?

Пат Шоу слабо кивнул.

– Джесси, у нас в холодильнике пиво есть?


Поездка по пустыне должна была начаться в ближайшую пятницу и занять два дня. Бенни мог себе представить, на что будут похожи эти выходные. Изобилие «Гин-ган-гули» (130), «Греби, греби, управляй своей лодкой» (131) и тому подобных песен. И стадо слабоумных, удаляющееся в глубь пустыни. О, вы только взгляните на этот песок! Он такой… зернистый! Потоки любезностей и слёз умиления. Песку до лампочки, нравится он вам или нет. Можно орать на него благим матом – он будет просто лежать, где лежал, не обращая на вас никакого внимания. Что касается Бенни, то он не ожидал от поездки в Сахару никаких особенных впечатлений. Насколько бы вас впечатлили дюны? Это всё равно, что Карн Бич (132), только без воды.

Бенни уставился на часы, пытаясь заставить их идти быстрее. «Ну же», – посылал он мысленный сигнал. Тик! Мда, не так уж блестяще. Было только 16:30. До ужина оставалось ещё девяносто минут. Он вернулся на свой пост у окна. Как вообще возможно отвлечь себя на столь долгое время, если всё, что у тебя есть, – это вот такой вот вид из окна?

И тут, откуда ни возьмись, появилась Грейс, одетая в белую футболку до колен и голубые шлёпанцы. Она махнула рукой одному из охранников. Бенни вздохнул. Она даже махала обворожительно, шевеля при этом не всей рукой, а только пальцами.

Грейс повернула на подъездную дорожку. Их подъездную дорожку! Его подъездную дорожку! Она прошла мимо него к входной двери. Бенни притиснул лицо к оконному стеклу, пытаясь рассмотреть, что происходит. Он ощутил вибрацию от стука, передавшуюся по стене. Что он успел натворить? Он не мог припомнить ничего такого. Приди в себя, малыш Бенни. Причина может быть любая. Она могла просто зайти за стаканом сахара. Не будь параноиком.

Голос Ма эхом отразился от стен коридора.

– Бернард!

Вот вам и паранойя. О’кей. Спокойно, остынь. Незачем так волноваться. Он просто собирается увидеться с девчонкой, которая на протяжении последних двух месяцев его тупо игнорировала. Чего он так разволновался? Да кто вообще волнуется?! Точно не Бенни.

– Бернард? – Ма говорила с интонацией «для посторонних ушей» в голосе. Нежный снаружи, но под всем этим лоском ясно слышится угроза смерти. Лучше поторопиться. Он поспешил в гостиную.

– Да?

– Отлично. Бернард, рада, что ты… – Джессика резко замолчала. Она уставилась на сына, не произнося ни слова.

– Что такое?

Теперь уже они вдвоём пялились на него так, будто у него было две головы или что-то в этом роде. Бенни краем глаза увидел своё отражение в зеркале комода. Его волосы стояли дыбом. Правда, только с одной стороны. С той, которой он лежал на столе. Он пригладил их, как смог.

– Грейс хотела спросить тебя, не хочешь ли ты пойти поплавать.

– Что?

– Поплавать, Бернард. Искупаться.

– О, конечно. Поплавать. Я знаю… И?

– Учитывая, что она специально для этого пришла, я думаю, мы можем сделать исключение. Но позже ты должен будешь закончить уроки.

– Не сомневаюсь, – Бенни был потрясён. Что здесь происходит? Это явно какая-то шутка.

– Ну, так иди. Возьми полотенце. И плавки. Только хорошие, пожалуйста! Не те лохмотья с якорем на кармашке.

– Плавки и полотенце. Ага. Ясно.

Он вприпрыжку побежал к шкафу, пока ни одно из присутствующих здесь лиц женского пола не передумало.

Это был великий день для Бенни. Избавление от домашнего ареста. Возможное примирение с Грейс Тафт и его первое погружение в бассейн. Это был один из тех дней, которые ты потом помнишь всю оставшуюся жизнь. Он так старался не допустить ни малейшей ошибки, что за всю дорогу не произнёс ни слова.

Грейс открыла замок для детей на воротах, ведущих к бассейну, и первой вбежала внутрь. Она сбросила футболку и нырнула в воду прямо из своих шлёпанцев. «Ловко», – подумал Бенни; он никогда бы так не смог. Её искаженный водной рябью силуэт достиг противоположного конца бассейна, прежде чем она вынырнула на поверхность.

– Ох, – выдохнула Грейс. – Вода сейчас ещё холоднее. Тем не менее, у себя дома ты не смог бы поплавать в ноябре.

Бенни улыбнулся из чистой вежливости. У него не было времени на пустую болтовню. Ему надо было придумать способ нырнуть в бассейн как-нибудь покруче.

– Ну же, Бернард!

Она произнесла это прям как его мать! Сущий дьяволенок. Бенни скинул свои кеды и с разбега нырнул в воду. Холодная? Да она тёплая! Он никогда ещё не плавал в такой тёплой воде вне ванной. Его кожу щекотали пузырьки воздуха, просачиваясь наверх меж пальцев рук и ног. Нельзя ни в коем случае выныривать на поверхность, пока он не достигнет противоположного конца бассейна! Отсюда казалось, что этот конец находится намного дальше, чем виделось с поверхности. Наверное, это как-то связано с преломлением света. В конце концов, его пальцы царапнули керамическую плитку. Он вынырнул, одновременно пытаясь вдохнуть.

– Она совсем не холодная, – ловя ртом воздух, произнёс он. – Я думал, ты привыкла к холодной воде. Северное море и всё такое….

– На самом деле я никогда не плавала в Северном море, Бенни, – сказала Грейс, держась локтями за бортик.

Они немного помолчали. В конце концов Бенни набрался смелости.

– Прости за платье и за всё остальное, – пробормотал он наполовину в воду.

– Всё в порядке. Забудь.

– Отлично.

– Что это за спектакль был у тебя дома?

– Меня отпустили на поруки. Если во время поездки в пустыню я буду вести себя как следует, меня, может, даже простят.

Грейс рассмеялась, как обычно слегка фыркнув в конце.

– Эта поездка не такая уж ужасная.

– Правда, что ли?

– Правда. В прошлом году в Дузе было весело.

– И что вы делали?

– Ну, мы ездили на экскурсию на верблюдах. Потом была дискотека. У них есть два бассейна с горками. И на квадроциклах здорово покатались.

– На квадроциклах?

– Это такие мотоциклы с дутыми колёсами.

– Звучит неплохо, – признал Бенни.

Грейс скользнула под воду и ещё раз проплыла бассейн. На половине пути сработал установленный на пять вечера таймер, и включилось подводное освещение, окрашивая белым их искажаемые водной поверхностью тела.

– Почему ты пришла к нам?

– Не знаю. Просто пришла.

– Я думал, что вы все меня презираете.

– Никто тебя не презирает, – она сощурилась, пытаясь подобрать слова. – Ты пришёл в нашу школу с таким отношением, как будто возненавидел нас ещё до того, как увидел.

– Я не ненавидел вас.

– Это нормально для людей – проявлять элементарное дружелюбие. Тебе не надо всё время быть таким язвительным.

– Конечно, надо.

– Допустим, но для чего?

– Потому что… ну… таковы все окружающие. Если я не стану вести себя так с вами первым, так вести себя со мной станете вы.

– Нет, не станем.

– Разве?

– Правда, не станем. Мы же не обязаны.

– Допустим, но почему?

Грейс нахмурилась. Даже её терпение имело свой предел. Резко оттолкнувшись от бортика, она направилась в ту часть бассейна, где было мельче всего. Бенни поплыл за ней под водой, скребя грудью по голубым кафельным плиткам. Потом развернулся лицом вверх и помахал рукой Грейс. В конце концов толща воды выдавила воздух из его легких, и ему пришлось вынырнуть. Грейс лежала на воде, пальцами ног держась за ступеньку лестницы.

– Понимаешь, Бенни, американцы отличаются от нас. По крайней мере, эти.

– Кому ты рассказываешь…

– Нет, Бенни. Я имею в виду, что они славные. Им нет нужды, как тебе, постоянно отпускать язвительные комментарии. Тебе просто надо быть с ними самим собой, вот и всё.

– Ясное дело, я с ними такой, какой я есть. Кем ещё я могу быть?

Грейс набрала полный рот воды и брызнула фонтанчик через голову. Получилось очень женственно.

– Я не знаю, Бенни. Мне кажется, ты боишься быть самим собой на тот случай, если вдруг никому не понравишься.

– О, очень проницательно, – фыркнул Бенни. – Думаю, ты слишком много общалась с этими янки. Я не верю во все эти психо-как-там-его.

Грейс едва заметно улыбнулась.

– Правда, что ли?

– Да, так и есть!

– Значит поэтому в тот день, когда впервые здесь оказался, ты улизнул, не сказав ни слова.

– И что? Эй! Я думал, что мы должны быть дружелюбными друг к другу.

– Ты же кельт. Ты способен это пережить.

Бенни почувствовал, как его ступни окутал тёплый водоворот. Он взглянул на мягкий профиль Грейс, покачивающийся на волнах.

– Ну, да. Думаю, способен.

– А что это за история с тобой и этим мелким пацаном?

– С кем? Омаром?

– Его так зовут?

– Ага. Он живёт за стеной в маленькой хижине. Па не понравилось, что я разъезжаю по Сфаксу на заднем сиденье его мопеда.

– Ещё и бедняга Джорджи расшиб себе лоб.

– О, да, бедненький Джорджи!

– Но ведь он поранился, Бенни.

– Только не начинай, Грейс. Мне этого и дома хватает.

– Не сомневаюсь. Однако у Джорджи на голове теперь огромный шрам.

– Всё, что он должен был делать, это оставаться на диване.

– Какая наглость с его стороны – встать с дивана.

– Грейс!

– Я думала, что тебе нравятся подобные разговоры.

Бенни встал пальцами ног вокруг небольшого отверстия, откуда в бассейн поступала тёплая вода. У него в голове начала формироваться идея.

– Идёт. Я попробую.

– Что?

– НУ, знаешь, – он сделал невинное лицо, – быть приветливым.

– Это так благородно с твоей стороны.

– Такой уж я парень.

Грейс отцепилась ногами от лесенки, позволив им погрузиться под воду.

– Думаю, в джипе мы могли бы сесть рядом.

– Что? А… конечно. Здорово.

Грейс слегка покраснела.

– Просто, понимаешь, тогда люди опять начнут с тобой общаться.

– О… Ясно.

– Так часть моей огромной популярности может перейти на тебя.

– Спасибки, – Бенни расплылся в широкой улыбке. Он ничего не мог с собой поделать. Кажется, он поневоле нравился Грейс.

– О, и у меня кое-что для тебя есть.

– Что? – дела действительно налаживались.

Грейс смущённо улыбнулась.

– Это.

Ухватив Бенни за уши, она макнула его в воду прежде, чем он успел закрыть рот, и без труда удерживала его под водой. Эта девчонка была сильнее, чем выглядела. Сквозь пузыри Бенни слышал её заливистый хохот. Наконец она его отпустила.

– Боже правый, Грейс, – проговорил он, отплёвываясь. – Ты слишком часто смотрела «Храброе сердце».

Но Грейс была уже вне его досягаемости, элегантно уплывая в глубокую часть бассейна.

– Это за то, что испортил мне платье, – крикнула она через плечо.

Бенни, кашляя, пытался очистить от воды лёгкие. Грейс выкатилась на бортик и схватила свою футболку.

– Увидимся завтра, Бенни. И помни… будь дружелюбным.

– Хочешь сказать, прям как ты?

– В точку.

И она ушла. Бенни проводил её взглядом, всё ещё улыбаясь, как идиот. Он плохо представлял себе, что происходит. Только что он был отбросом общества, и вот уже блаженствует в тёплой воде плавательного бассейна, болтая с симпатичной по его мнению девчонкой. Если вам вообще интересен этот факт.

Бенни вылез из бассейна. Намокшие шорты висели на нём, как рабочие брюки – на строителе. Вечерний воздух веял прохладой, поскольку солнце успело скрыться за стеной. За той стеной, где жил Омар. Тоже, наверное, задающийся вопросом, что же произошло с его другом.

Бенни намотал полотенце на голову. Он ничего не мог с этим поделать. Нельзя было предположить, что произойдёт, если он опять ослушается отца. В конце концов, прокатиться в Дузу – это не так уж и паршиво. Четыре часа рядом с Грейс и её популярностью. Бенни улыбнулся с содроганием. Это почти компенсировало необходимость мириться с Зои, Хитер, Эдом и Джеймсом.


Глава 12 ПОБЕГ


Подготовка Бенни к путешествию была близка к завершению. В сумке у него были сложены бутерброды, термос с чаем, сменные футболки и трусы. Сам он также с нетерпением ожидал начала поездки. Ну, вернее, он с нетерпением ждал той части, когда он будет сидеть рядом с Грейс. Или на крайняк хотя бы на пару дней избавится от рабского труда. В пятницу после школы родители дали ему главные напутствия.

– Ты же знаешь, что это твой последний шанс, не так ли, сынок?

Я тоже тебя люблю, подумал Бенни.

– Да, Па, – сказал он с покорностью.

– О, Боже!

– Что, Па?

– Когда ты говоришь «Да, Па» таким тоном, я начинаю сильно нервничать. Мне всегда начинает казаться, что ты что-то замышляешь.

Когда-то Бенни бы ответил «замышляю что?». Но не сегодня. Сегодня у него не было шансов про запас.

– Вот, держи, пара долларов. Тебе, возможно, захочется купить баночку, – Джессика пихнула мужа локтем, – Колы. Баночку Колы.

– Расслабься, Па. Я ценю ваше доверие.

– Твоими бы устами…

– Действительно, ценю.

– Хорошо.

Джессика решила взять слово. Она поправила воротник ветровки Бенни.

– Бернард.

– Да, мам?

Отличный ход. Не называя её Ма, он мог отыграть ещё несколько очков в свою пользу. Джессика понимала, чего добивается её старшенький, но когда ты являешься родителем, ты становишься наивным дурачком, даже если прекрасно осознаёшь, что тебя обманывают.

– Это твой шанс снова вернуть наше доверие.

Бенни сглотнул.

– Ага. Я сожалею о том, что случилось с Джорджем. Я думал об этом, и вообще обо всём. И об ужасном шраме, который он заработал – тоже. Я знаю, как он стягивает кожу, – Бенни старался выглядеть раскаивающимся. У него была богатая многолетняя практика попадания в неприятности.

Па подозрительно прищурился.

– Ну, что ж, ладно.

Они купились. Кто сказал, что у него совсем нет актёрского таланта?

– В таком случае, тебе пора. Но помни.

Ну, началось.

Па почесал подбородок, тщательно подбирая слова.

– Если у тебя когда-либо появится искушение свернуть на кривую дорожку нахальства или незапланированных поездок… просто вспомни последние несколько недель. Это должно снизить твой энтузиазм к рискованным предприятиям.

– Послушай своего отца, дорогой.

– Да, Ма… мам, я запомню.

Джессика просунула руку под свою футболку.

– Бернард. Я хочу, чтобы это было у тебя.

Она достала кулон с масками.

– Даже не знаю…

– Понимаю, милый. Ты немного беспокоишься после той истории с медальоном Святого Кристофера.

Бенни кивнул, потирая узловатый шрам на макушке.

– Мне просто хочется, чтобы у тебя было что-нибудь материальное, – сказала Джессика, снимая кулон через голову. – Маски будут напоминать тебе обо мне, Бернард.

О, просто великолепно. Очередная памятка о его проступке. Без сомнения, это был приём, подсказанный кем-нибудь на очередном неформальном женском сборище.

– Что ж, тогда до встречи, – лучше поскорее уйти, пока они не всучили ему что-нибудь вроде набора молитвенных чёток.

– Верно. Отправляйся, – Па совсем не чувствовал уверенность. Это ясно слышалось в его голосе.

– Поцелуй меня, милый, – дошла очередь до хорошо забытого старого. Ма чмокнула его в щёку, произведя при этом шума больше, чем от пощёчины. – Пока.

– Я вернусь в воскресенье вечером.

– Я знаю. Иди. Тебя все ждут.

Бенни подумал о пустом сидении рядом с Грейс.

– Да, мне пора.

Он поспешил прочь, ощущая затылком, как родители машут ему вслед. Остальные участники экспедиции были уже в школе. После уроков им на сборы отвели всего один час. Боб хотел прибыть в Дузу ещё до наступления темноты. Грейс помахала ему рукой из-за забора. На ней был комбинезон и солнечные очки в форме сердец. Бенни махнул ей в ответ.

– Бинни!

Странно, что он мог слышать её с такого расстояния. Должно быть, она передавала мысли телепатически или как-нибудь ещё в том же духе.

– Бинни! Sahbee!

Его мозг уже понял, что это был Омар. Но на секунду у Бенни возникло желание проигнорировать его.

– Asslama, Бинни.

– Где ты, кретин?

Никого поблизости от Бенни не наблюдалось. Он как бы случайно огляделся вокруг. Ма и па только-только закрыли входную дверь, остальные ребята загружали свои вещи в багажник Ленд Крузера. Боже праведный, они уже что-то напевали! Наверное, какую-нибудь песенку вроде «Мы любим вас, пушистые зверюшки». Но в данный момент на него никто не смотрел.

Бенни знал, как ему следует поступить. Об этом ему ясно сообщал кулон на шее в виде театральных масок. Не останавливайся, Бернард. Пройди хотя бы две сотни ярдов без того, чтобы опять не влипнуть в неприятности. Просто позволь себе не слышать ничего и иди напрямую к школе.

– Бинни! Khouya!

Да ладно! Это нечестно! Омар напоминал ему, что они были братьями.

– Khouya. Бэтпещера.

Бенни остановился. Какой, собственно, у него имелся выбор? Не такой уж большой. В смысле, вы сами наверняка хоть чуточку, но преданы своим друзьям. А в возрасте Бенни подобные вещи важнее, чем школа или развлечения, а иногда, как бы ужасно это ни звучало, даже важнее собственной семьи.

– Ты где?

На самом деле, он мог и не спрашивать. Просто у него всё же оставалась крохотная надежда, что Омар не ответит. Надежда из разряда: должно же Бенни Шоу хотя бы один разок повезти в этом столетии!

– Uskut, Бинни! Уменьши громкость.

Хорошая идея, учитывая, что за скальпом Омара охотилась половина северного полушария.

Омар облюбовал незанятый однокомнатный коттедж, высунув башку из гнезда для газового баллона.

– Бинни, shuf!

– Да вижу, вижу! Замолкни, иду уже.

«Не делай этого, – сказали маски. – Подумай о своих родителях». Бенни их проигнорировал. «Ну, приехали, – подумал он. – Я игнорирую кусок посеребрённой стали».

Сбросив сумку через голову, мальчишка-ирландец перепрыгнул через ограду.

– Омар, – начал он. – В данный момент на меня сильно давят…

Но он говорил всё это дыре в стене. Омар уже исчез в доме, утащив сумку Бенни с собой.

– Что ж, думаю, я могу на секунду задержаться, учитывая, что ты так вежливо просишь, – пробормотал Бенни, втискиваясь в гнездо для газового баллона.

Омар ждал его на кухне.

– Омар, ты совсем дурак? Гама и компания чуть не рехнулись, пока тебя разыскивали.

Омар не обратил на него ни малейшего внимания. Он извлекал из сумки еду.

– Ховис (133). Behee. Марс в день (134). Behee.

Бенни никогда его таким не видел. Видок у Омара был дикий, а глаза – расширены.

– Омар! В чём дело?

Тунисец протянул в его сторону руку с зажатым в ней бутербродом.

– Shokran, Бинни. Пищевая плёнка сохраняет свежесть ваших продуктов.

– Да. Наверное. И что?

Но с тем же успехом Бенни мог обращаться к посудомоечной машине. Ему пришлось дождаться, когда его друг прикончит бутерброд. Затем Омар извлёк банку Кока-Колы.

– Mafi Пепси? Новое поколение выбирает.

– Нет. Mafi Пепси, умник. Вашему Величеству придётся довольствоваться этим.

Омар пожал плечами и вскрыл банку, проглотив её содержимое в один присест. Конечно же, после такого подвига он чуть не улетел в стену от отрыжки.

– Al-hambu li’llah, – выдохнул Омар; поев, он стал более спокойным.

– Так что ты тут делаешь? Как так вышло, что ты не в своей лагуге?

Омар безучастно на него уставился.

– Пасс, – произнёс он.

– Э-э… хижина. Твой дом.

– Наш дом посреди нашей улицы (135), – осторожно пропел Омар.

– Na’am. Да! Твой дом, – воспользовавшись понятным всем и каждому жестом, Бенни изобразил руками крышу воображаемого дома над своей головой.

– Mafi наш дом.

– Что?

– Mafi наш дом. Гама, наш дом взорван к чертям собачьим. Большая mushkela.

Вот, значит, как обстояло дело. Мохаммед и его банда в синей униформе сделали Омару большую подлянку. Абсолютно правомерную с их точки зрения, если учесть, что большая часть лачуги была собрана из материалов, изначально принадлежавших ЕвроГазу. Это объясняло, почему Омар находился на территории посёлка. Бедняге просто больше некуда было идти. А Гама никогда бы и подумать не мог, что Омар окажется настолько дерзким, чтобы обосноваться прямо у него под носом.

Бенни взглянул на свои часы.

– Мне надо идти, приятель. О’кей?

– Sh’nawalek, Бинни?

– Прекрасно, парень. Но мне пора сваливать, – Бенни указал пальцем в направлении дыры в стене.

– Laa. Mafi сваливать, Khouya. Shuf, – тунисец прокрался по коридору к спальням.

– Shuf на что? У меня нет времени на что-либо смотреть!

Омар приложил палец к губам.

– Uskut, – прошипел он.

– А что такое? Я жучков разбужу? Ну, тогда pardonnez-moi (136)! – недавно Бенни открыл для себя, что французский – отличный язык для сарказма. Омар приоткрыл дверь в спальню и просунул в щель голову.

– Только не говори, что притащил сюда одного из тех футбольных психов, которые воют как собаки, – сказал Бенни.

Но часть его уже знала, кто был в той комнате. И от этой мысли у него в животе появилось то самое чувство, которое ощущаешь, стоя на верхней палубе паромного судна посреди сильнейшего шторма. Что Омар натворил?!

– Что ты наделал? Этого не может быть… только не говори мне… – он оттолкнул друга к встроенному шкафу.

Она была здесь, лежала на кровати и спала мёртвым сном.

– Кахина, – произнёс Омар, улыбнувшись сквозь слёзы. – Marhaba, Кахина.

– О, нет! Это конец. Мы влипли по полной программе. На этот раз нас ждут очень крупные неприятности.

– Прыжок в высоту. Карл Льюис (137), – ответил Омар.

Бенни сполз вниз по стене. В данный момент у него у самого было так много проблем, что всё это совсем не казалось ему забавным. Этот тунисский кусок идиота похитил собственную сестру из Реабилитационного Центра. «Как он мог такое учудить? – подумал Бенни. – Похитить собственную сестру?!» Может быть, в Африке не существовало закона, который запрещал бы это делать? Здесь мужчины – главные, и этим всё сказано.

– Мы обречены, – выдохнул он в сложенные вместе ладони. – Стопроцентно покойники.

– Покойники? – спросил Омар.

Бенни провёл большим пальцем себе по горлу, затем сложив из пальцев пистолет, изобразил выстрел в висок.

– А… покойники. Naraf (138), – Омар обхватил рукой шею своего суицидального приятеля. – Бинни.

Бенни по тону мог с уверенностью сказать, что Омар говорил серьёзно.

– Ага. Na’am?

– Кахина. Ukht. Лиза.

– Я знаю, что она – твоя сестра.

– Na’am. Сестра, – он похлопал по своим ногам. – Большая mushkela.

– Я в курсе. Это действительно проблема. Но если бы они позволили ей встать, она могла сойти с ума.

Омар кивнул.

– Na’am. Клингер, раздел 8 (139).

– Ты должен отвезти её обратно. Назад, к Самиру.

– Самир – sahbee.

– Да, похоже, он вроде как славный малый. Ты же знаешь, что это не его вина. Он неплохой.

– Na’am. Sidee Асаад неплохой.

– Так в чём тогда проблема?

– Проблема – отдел по борьбе с наркотиками. Mafi бежать быстрее ветра.

– Ага. Эти наркотики – настоящее проклятие.

– Проклятие оборотня, – согласился Омар.

– Поэтому Кахина не говорит?

– Пасс.

– Кахина… mafi громкость?

Бенни почувствовал, как вздрогнуло исхудавшее тело его приятеля. Надо отдать должное этому малолетнему парню. Вот он сидит рядом с Бенни, голодный, без гроша в кармане, целое стадо злобных охранников спят и видят, как бы вышвырнуть его куда подальше, лучше куда-нибудь на орбиту, а всё, о чём он может волноваться, – это его маленькая сестрёнка.

– Mafi громкость, – всхлипнул он. – Mafi бежать быстрее ветра. Mush behee, Бинни.

Омар с усилием поднялся, стараясь взять себя в руки. Он погладил спящую девочку по щеке. Она слегка нахмурила лоб и тихонько застонала.

– Кошмар на улице Вязов, – произнёс Омар. Он стянул с неё одеяло. – Shuf, Бинни.

Бенни боялся подойти и взглянуть. Нельзя было даже предположить, в каком состоянии находилась эта малышка. К тому же он видел её только от шеи и выше.

– Shuf, – повторил его друг.

Так что Бенни подошёл. А какой у него был выбор?

– Боже правый!

Ноги бедной девочки фактически истаяли. Остались только две палочки с коленями, похожими на мячи для гольфа, и бесформенными мешочками ступней.

Бенни сделал шаг назад. Внезапно он осознал, что это и есть Реальная Жизнь. Хёрлинг, телевизор и несправедливость окружающих в последние недели по отношению к нему – ничто. Вот она – истинная правда жизни во всей своей неприглядности. Он оказался не готов к такому. Захотелось вернуться назад, снова стать ворчливым ирландским мальчишкой, которого, кроме него самого, не волнует больше никто. Бенни по-настоящему испугался. И это было не то покалывание между лопатками из разряда «слегка обеспокоен», которое, как он считал, было самым ужасным. Это был тот страх, который заставляет тебя потеть каждой твоей порой, у тебя возникает ощущение, будто тебя окунули во фритюрницу, а твоё тело перестаёт тебе подчиняться.

– О, Боже. Что мне теперь делать?

– Я так влюблён в тебя (140), – в рифму закончил Омар.

Бенни почесал затылок. Чёлка у него стояла торчком, весьма напоминая по форме рыболовный крючок.

– План, Омар-малыш. Нам нужен план.

Омар с хитрым выражением лица поднял вверх палец.

– План А, – подмигнул он.

– Хорошо… отлично. Э-э… behee. Давай, расскажи мне его. Я весь – одно большое ухо.

Омар наклонился вперёд так, что они соприкоснулись головами.

– План А. Омар, Кахина, okond (141) психушка.

– Это по-арабски, идиот. Mafi арабский. Говори на телевизионном.

– Прошу прощения.

– Ну, тогда ладно.

– Я никогда не обещал тебе Сада из Роз (142).

Бенни нахмурился. Ответ в песне имелся далеко не один.

Омар попытался снова.

– Кахина, Омар…

– Ага.

– Босёлок Мархаба.

– Посёлок.

– Na’am. Посёлок, – Омар хлопнул в ладони.

– И всё? Это весь план? Кахина, Омар, посёлок Мархаба?

– Na’am. План А behee.

– Нет, нет. План А определённо не behee. Он вообще никудышный. Mush behee!

Омар был слегка обижен.

– Laa mush behhee, Бинни! – он перечислил плюсы: – Мархаба – На старт, внимание, готовим (143). Мархаба – расслабься в ванне с Radox (144). Мархаба – Сауффорк (145), – и в качестве главного козыря. – Мархаба – телевизор, Al-hamdu li’llah.

Бенни нахмурился. В чём-то он был прав, это да. Здесь у них будут все блага цивилизации. Кухня, ванная, кровати, на которых можно спать, и конечно же, телевизор. Если не копать глубже, в этом был свой смысл.

– А… есть только одно «но», Омар, – произнёс он с виноватым видом. – Небольшая проблема.

– Хьюстон, у нас проблема? Mafi проблема.

– Нет, Омар. Проблема есть. Самир Асаад.

Омар настойчиво потряс головой.

– Laa. Laa mushkela.

– Ты не понимаешь, Омар. Я сказал Самиру, где ты живёшь.

Бенни чувствовал себя даже более подлым, чем самый худший из предателей. Как он мог поступить столь безрассудно? Правило номер два карманной библии тинейджера гласило: никогда никому ничего не говори. Сразу за правилом номер один: если ты считаешь, что никогда не ошибаешься, значит, так оно и есть.

– Ты разве не понимаешь? Бенни говорить Самир Мархаба.

Омару потребовалось время, чтобы перевести эту фразу. Его физиономия вытянулась.

– Бинни. Laa!

– Мне очень жаль, Омар. Клянусь!

Тунисец был потрясён до глубины души.

– Laa, Бинни!

– Я знаю. Я – идиот. Beleed.

Взгляд Омара ожесточился.

– Нет. Mafi beleed.

– Нет. Я – именно он.

– Нет. Бинни – Иуда!

– Что?

– Бинни – Ромуланец (146).

– Попридержи-ка коней…

– Бинни – Джабба Хатт (147)!

– Омар, прекрати. Я же извинился.

– Бинни – Ганнибал Лектер (148).

Для Бенни этого оказалось достаточно, чтобы он перестал чувствовать себя виноватым и вместо этого разозлился.

– Что ж, тогда ладно, – прошипел он. – Если уж пошла такая песня.

– Emshee, – произнёс Омар с мрачным выражением лица.

– Ясно. Я уйду. Посмотрим, как долго ты протянешь сам по себе. Ты вернёшься в Центр уже к обеду.

– Uskut.

– Я не заткнусь! У тебя нет никакого права называть меня Ромуланцем только потому, что я допустил ошибку.

– Бинни – ференги!

– Следи за словами! Я смотрел «Звёздный путь». Я знаю, кто такие ференги.

Омар в ответ сделал единственную вещь, которая могла накрутить Бенни ещё больше. Он повернулся к нему спиной и вернулся к своей спящей сестре.

– Ясно. Если тебе так будет угодно, – Бенни закинул свою сумку на плечо. – И не думай, что я приползу к тебе на коленях. Поскольку этого не будет никогда!

Он в бешенстве умчался, чувствуя себя как перекачанный воздушный шар, готовый вот-вот взорваться. После всего, что Бенни для него сделал, Омар не ощущал по отношению к нему ни капли признательности. Бенни бескорыстно отдал свои бутерброды, показал ему, как играть в хёрлинг и много всего прочего. Показал, как мыслят люди другой культуры!

Бенни вылез через гнездо для газового баллона. Ему пора отправляться на экскурсию. Он отлично проведёт время, а этот Омар может хоть на фонарный столб залезть с трусами на голове, Бенни это не волнует. Откуда он мог знать, что его небольшой разговор с Асаадом будет иметь такие последствия? А какие последствия? Никаких последствий пока нет. Это отродье Бен Али делает слона из Моськи.

Они все ждали его рядом со школой. Грейс пристроилась на багажнике джипа, болтая ногами.

– Бенни, – позвала она, махнув ему рукой.

Вот видите! Что и следовало доказать. Ему не нужен никакой Омар. У него и так есть друзья. Абсолютно нормальные люди, такие же, как и он сам. «Молодец, – сказали маски, – сейчас ты всё делаешь правильно, Бернард». «Заткнитесь», – подумал Бенни, забыв, что намеревался их игнорировать. «От этого мальчика Омара одни неприятности, Бернард. Лучше всего оставить на него решение его же проблем». «Оставьте Омара в покое, – ответил Бенни. – Он был отличным партнёром для игры в хёрлинг. Посмотрел бы я, как бы вы смогли жить сами по себе в убогой хижине», – возразил он маскам.

«Приехали, – подумал он. – Бред какой-то. Я разговариваю сам с собой!» Он махнул Грейс в ответ, пытаясь натянуть на лицо улыбку, и побежал трусцой, оставляя Омара позади.

– Ты где пропадал? – произнесла она, выделив последнее слово.

– А, нигде.

– Боб уже думал, что придется высылать поисковый отряд.

– Это почему?

– Ну, минуту назад ты тут, а в следующее мгновение…

Бенни пожал плечами.

– Кое-какие личные проблемы.

– Понятненько, – кивнула Грейс. – Проказа или вонючие ноги?

– Очень смешно.

– Тогда наше соглашение всё ещё в силе, Бернард? – она опять подражала его матери.

– Следи за языком, ты! Какая ещё сделка?

– Типа, быть приветливым и всё в таком духе.

– Наверное.

– Даже с Хитер?

– Я сделаю всё, от меня зависящее. Но ничего не обещаю.

Остальные ребята потянулись из ворот школы, нагруженные прохладительными напитками и просто бутылками с водой. По случаю поездки Боб и Гармония имели удивительно нехиппойдный вид. На Гармонии было длинное платье цвета «электрик» и соломенная шляпка. Боб был одет по-спортивному – в шорты на немецкий манер и ковбойские сапоги. Бенни внезапно понял, насколько это трудно – пытаться подавить рвущийся на волю ехидный комментарий. Грейс подала ему пинок помощи по ноге.

– Ну, ладно, ребята. Думаю, вот тут будет отличный ракурс для снимка. А ну-ка, все, встаньте перед джипом.

Они кое-как втиснулись в границы фотоснимка, сбившись в счастливую кучу. Даже Бенни каким-то непостижимым образом был втянут в это столпотворение. Расслабься, сказал он себе, и получай удовольствие.

– Эй, Бенни, – позвал Боб. – Покажи-ка мне свои жемчужины, приятель. Расслабься и будь счастлив.

– Бенни!

– А?

– Я сказал, улыбнись.

– А, да. Простите, – он оттянул к ушам уголки губ. Для Гармонии этого должно быть достаточно.

– То, что надо. Прелестно. Вы очень фотогеничны. Будь я проклята, если вы все в конце концов не получите по Оскару.

У Зои от этого замечания глаза на лоб полезли.

– Оскары! Это же так, типа, престижно! Я хочу поехать на Сандэнс (150).

Из складок своего платья Гармония извлекла на свет свой музыкальный треугольник. Звонить в него не было никакой нужды. Одного его вида было достаточно для того, чтобы все замолчали и принялись внимательно слушать.

– А теперь я хотела бы минуточку с вами поговорить, ребята.

«О, Боже, – подумал Бенни, – началось; ещё одна хиппойдная лекция в духе «Познай себя»».

– Мы все вместе отправляемся в путешествие. И в слово «путешествие» я вкладываю несколько смыслов, а не один-единственный. Я хочу, чтобы вы рассматривали эту поездку не просто, как езду по какой-то пыльной дороге. Осознайте её, как путешествие в самих себя.

Бенни захотелось крикнуть: «Послушайте. Мне же ещё даже тринадцати нет. Я слишком молод для всех этих духовных изысканий».

– Всякий раз, когда вы проводите время в компании людей, у вас имеется возможность в полной мере стать частью этой группы. Сбросьте маску, которую вы носите. Давайте увидим, каковы вы на самом деле.

У Бенни появилось ощущение, что Гармония адресовала свою маленькую речь непосредственно ему.

– Эй, Бенни-малыш, – сказала Гармония, взглянув на него большими и печальными глазами. – Ты знаешь, что я говорила это тебе.

– Как раз об этом подумал, – пробурчал Бенни.

Боб вытащил изо рта сигарету.

– Это не простая поездка, друзья. Это – миссия. И я даю ей имя: Операция «Безупречная репутация»!

– Круто!

– Точно, Зои! Что ж, мы отправляемся. Станем ближе друг другу, отбросив всякую предвзятость. Посему я хотел бы представиться: привет, меня зовут Боб.

Гармония чмокнула его в щёку.

– Ну, что ж, привет, Боб. Я – Гармония. И надеюсь, что ты не будешь против, если я скажу, что ты привлекательный.

Они все глупо захихикали. Все, кроме одного. Угадайте, кто это был.

– Привет, незнакомец, – сказала Грейс. – Меня зовут Грейс.

Бенни пожал ей руку.

– Рад познакомиться, Грейс, – ответил он. – Я – Френк Синатра.

– Бенни!

– Откуда вы узнали моё имя? Мы разве встречались ранее?

– Не заставляй меня бить тебя, Шоу!

– О’кей. Привет. Меня зовут Бенни.

– Это сокращённо от Бернард?

Наперекор самому себе, Бенни улыбнулся.

– Я расскажу моей матери, что ты её копируешь.

Гармония ударила в музыкальный треугольник.

– Ну, ладно, ребята. Я думаю, что вы поняли, что я пыталась до вас донести. И поэтому я не хочу, чтобы это путешествие омрачалось отрицательным настроем. – Итак, как меня зовут?

Все:

– Гармония!

– И что я хочу от этих выходных?

Все, включая Бенни:

– Гармонии!

– Точно! А теперь по коням и в путь.

Итак, они загрузились в джип. Бенни забрался на сиденье рядом с Грейс и пристегнул ремень безопасности. Боб пару раз шлёпнул ладонью по рулю, пока он не остыл настолько, чтобы за него можно было держаться. Затем он выехал за ворота. Все тут же настроились на длительную поездку. Экспаты (151) много времени проводят в машине. Зои взяла шевство над магнитолой. Джеймс достал пластиковый контейнер с жареным циплёнком, а Хитер и Эд принялись разгадывать кроссворд.

– Что там происходит? – с интересом спросила Грейс.

Бенни посмотрел вперёд. Какой-то пикап пытался заехать в посёлок. Ха! Да Гама его в шар скатает и пинком отправит в полёт над оливковой рощей!

– Может быть, революция началась. И этот парень отвлекает внимание, пока его приятели перелезают через стену.

– Так держать, Бернард, – сказала Грейс. – Произнёс целое предложение без оскорбительных замечаний в адрес своих одноклассников.

– Респект тебе, дружок, – сказала Гармония.

Ради всего святого, что ещё за «респект»?!

Остальных ребят это сильно воодушевило. Джип наполнился радостными криками и поднятыми вверх руками, зажатыми в кулак.

Боб вынужден был съехать на обочину. Было ясно, что никто не сможет въехать или выехать, пока пикап не освободит дорогу. Наконец на месте действия появился Гама. По его лысине можно было с уверенностью сказать, что указатель его настроения находится где-то в районе отметки «Хочу кому-нибудь что-нибудь сломать».

– Не хотела бы я быть на месте водителя, – сказала Грейс.

– И не говори.

Водитель, однако, даже не дрогнул. Он не только не сдал назад, но ещё и вылез из кабины. Весёлые мысли Бенни мгновенно улетучились.

– О, нет!

Зализанные назад волосы, кожаное пальто, золотая вспышка в рядах зубов. Самир. В поисках Бен Али!

– Что случилось, дружок?

– Э-э… Ничего, миссис Роззи – Гармония.

– Уверен?

– Да! – мысли в голове Бенни сменяли одна другую с такой скоросью, что он не мог ухватиться ни за одну из них.

– Тебе нехорошо?

– Нет, Боб! Я… да, меня немного мутит, ничего страшного. Наверное, расстройство желудка. Быть может, немного свежего воздуха поможет.

Грейс плечом толкнула дверь.

– Тогда выпрыгивай. Ты какой-то бледный.

Бенни вывалился из джипа на солнечный свет. Двое у ворот всё ещё выясняли отношения. Стоит только имени Бенни быть упомянутым, и Гама нацелится на него быстрее, чем акула – на одинокого пловца.

Ладно, какие у него варианты? Самый привлекательный: забраться обратно в джип, опустить башку и направиться прямиком в пустыню. К тому времени, как он вернётся, всё уже закончится. Соблазнительно. Но что тогда будет с Омаром?

Значит, он должен предупредить Омара. Просто пробежаться до одноэтажных домиков и подарить приятелю фору в несколько минут. Это, конечно, стало бы небольшим нарушением Евангелие от Па, но он смог бы вытерпеть ещё одну неделю домашнего ареста для успокоения своей совести. Положим, такое могло бы сработать: хлюп-хлюп, мне надо срочно в туалет, подождите меня минуточку. Ничего страшного, Бенни, приятель, они пока могут немного попеть весёлые песенки. После: бегом туда. Омар, опасность, опасность. И бегом обратно. Вот он я, поехали. Хорошой план – это простой план. Теперь, оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать, что ещё и крайне глупый.

– Э-э… послушай, Боб. Мне надо сбегать в уборную… в этот… в туалет.

Боб пожевал свою сигарету.

– Можешь не торопиться, сынок. У нас тут, похоже, стычка между этими двумя создателями чрезвычайно сильного шумового фона (152).

Но скандалом всё не закончилось. Теперь оба мужчины были готовы перейти к активным действиям. Может быть, если бы Самир и Мохаммед подрались друг с другом, Бенни ничего не пришлось бы делать? И, конечно же, как только он об этом подумал, оба спорщика резко замолчали на половине пути выяснения отношений.

«Упс, – подумал Бенни, – всплыло моё имя». Он закинул сумку на плечо и побежал к коттеджам. Первая фаза: предупредить Омара. Охранники уже открывали ворота и запускали Самира внутрь. Бенни, хватаясь рукой за ограждение лужайки и толкая тело вперёд, помогал себе прибавить скорость. Пикап был по другую сторону коттеджей, двигаясь параллельно с ним. «Почему каждый раз всё происходит именно так? – подумал Бенни между выдохами. – Я бегу, и обязательно находится кто-то по мою душу?». Машина резко затормозила на гравии. Они остановились около его дома. Бенни пришлось оббежать его на значительном расстоянии, поэтому до него не долетало ни звука. Он уже не мог расслышать громкий стук в дверь. И разочарование в голосе отца.

Бенни на максимальной скорости забежал за угол. Б-12. Ну, вперёд! Он преодолел стену кувырком в подскоке – как бы закинул плечи на верхушку и по инерции перекинул остальное свое тело на другую сторону. К несчастью, плюхнулся он туловищем на подпорку, проделав оставшуюся часть пути до земли скребя животом по бетону.

Дыра в стене за гнездом для газового баллона была всё ещё незагорожена. Он проскользнул в неё, как хорёк – в нору.

– Омар! Эй, Омар.

Ответа не последовало. Очевидно, его всё ещё игнорировали. «Сейчас не время для подобных капризов», – подумал Бенни, выкарабкиваясь из-за кухонного гарнитура. Маленький тунисец всё ещё был в спальне, сидя на кровати, склонившись над своей сестрой.

– Омар. Живее! Ты должен убираться отсюда!

Он схватил Омара за плечи и развернул к себе. Бенни ожидал получить в ответ удар или, на крайняк, разъярённое лицо. Но Омар ничего этого не сделал. Он даже больше не сердился. У него в голове оставалось место только на беспокойство о сестре. Его лицо под слоем грязи было бледным, а глаза бесцельно блуждали. Сейчас он выглядел на все пятьдесят лет.

– Бинни, – выдохнул он. И Бенни понял, что они снова были друзьями.

– Огромная mushkela, Омар. Самир здесь!

Омар, вздогнув, будто засунул пальцы в розетку, пришёл в себя.

– Sidee Асаад! Посёлок Мархаба?

– Na’am. Да. Да!

Омар принялся мягко будить сестру. Её веки задрожали, и она открыла глаза. Взгляд у неё был дикий, как у ничего ещё не соображающего младенца, только-только научившегося ходить и неожиданно попавщего в оживлённый людской трафик.

– Кахина, – произнёс Омар. – Andee mushkela (153).

Кахина ничего не сказала. Как и на протяжении последних трёх лет. Если бы создатели одежды брэнда «Mothercare» увидели, что дальше проделал Омар, они бы тут же и без лишних слов взяли его в свою команду дизайнеров. Сорвав с себя рабочий комбинезон, который он где-то раздобыл, он быстро засунул в него Кахину, а рукава и штанины связал попарно крепкими узлами. Звук застёгивания молнии, подъём, пара шагов – и Кахина оказалась зафиксирована на своём брате, который сейчас походил на какое-то странное сумчатое животное.

– Shuf, – произнёс он, улыбнувшись впервые за долгое время.

– Ловко!

– Телепортируй нас, Скотти (154).

Бенни кивнул.

– Пора выдвигаться.

Времени на манёвр через потайной лаз не оставалось. Вместо этого, Бенни запрыгнул на кровать и открыл окно.

– Живее. Пошли.

Новый пассажир Омара никак не повлиял на его подвижность. Омар вскочил на кровать и вылез в окно, ни разу не коснувшись рамы. Бенни последовал за ним.

– Бенни.

– Что?

– Бенни!

Бенни? Омар никогда не называл его Бенни.

Грейс стояла в двух шагах от них, уперев руки в бока, и смотрела на него более чем недружелюбно.

– Мы договорились.

– Я знаю.

На это не было времени.

– То есть ты хочешь просто сбежать с этим пацаном?

– Здесь происходит много всего, чего ты не понимаешь, Грейс.

Грейс в обвинительном жесте направила на него палец.

– Я так и знала, что ты врал! Знала! Тогда ты дернул бровью. А ещё всю дорогу смотрел на свои ботинки.

– Дёрнул бровью?… Как бы то ни было, я не сбегаю. Я дойду только до стены. Вернусь через минуту.

– Что ж, твоё место будет уже занято, – она взглянула на Омара. – Что это с ним? Он что, берененный?

– Нет, это его сестра, Кахина.

– Его кто?

– Это долгая история. Сейчас на это нет времени.

– Assalama, – сказал Омар. Он попробовал отвесить поклон, что чуть не закончилось для него падением лицом вниз. – Зовут Бонд. Джеймс Бонд Омар.

Грейс хихикнула.

– А он довольно милый для хулигана.

– Бинни, feesa!

– Знаю, уже иду.

В отдалении уже слышались крики.

– Sahbee! Давай станцуем. Хей-хо, Счастливчик! (155) – Омар дальше ждать не мог. Он пошёл прочь, направляясь прямиком к кортам для игры в сквош.

– Грейс. Мне пора идти!

– Зачем? С тобой или без тебя, быстрее он передвигаться не сможет.

Бенни уже бежал за Омаром, крикнув через плечо:

– Стена! Он не сможет перебраться через стену с мелкой.

– С кем?

– С девочкой! – он побежал с максимальной скоростью, бубня себе под нос. – Боже Всемогущий. Можно подумать эти шотланцы когда-нибудь выучат английский.

– Это ты говоришь не по-английски, – парировала Грейс.

Бенни от неожиданности чуть не полетел носом вперёд. Грейс бежала с ним рядом. Для неё это оказалось совсем нетрудно.

– Правильно говорить не «шотланцы», а «шотландцы». (156)

Бенни смутился. Вот бы мальчишки у него на родине поржали! Девчонка не отстаёт от его темпа. Да ещё при этом с ним разговаривает.

Посёлок был нескончаемый. Складывалось впечатление, будто они бежали через всю Голландию. Из каждого переулка по догоре появлялись охранники. В своих синих комбинезонах они были похожи на железные опилки. А Омар был магнитом. Самир на своём пикапе двигался по дороге, окружающей посёлок кольцом. Парочка наиболее ленивых охранников схватилась руками за его кузов. Они уже было решили, что это, вероятно, самая блестящая идея, которая когда-либо их посещала, пока Самир не подпрыгнул на первом же «лежачем полицейском».

При всём при этом и охраники, и Гама – все кричали что-то в рации. Бенни стало интересно, с кем это они говорят. Ведь, похоже, все они сейчас преследовали беглецов… Тренажёрный зал! В тренажёрном зале всегда находился один охранник. Должно быть, они пытаются его добудиться.

Омар выкладывался по-полной, но сами посудите, как долго можно поддерживать темп, когда твою шею оттягивает девять фунтов живого веса? Бенни, собрав все силы, какие только мог, прибавил ходу, взрывая гравий дорожки своими фирменными Reebok. Грейс не отставала ни на шаг. Они подхватили Омара под мышки.

– Гиперпространственный двигатель, – с трудом выговорил Бенни.

Омар смог только кивнуть в ответ. Он уже не мог говорить.

Теперь прямо по курсу была быстро приближающаяся решётка радиатора пикапа. Больше всего она напоминала прущую на них громадную конструкцию из стальных лезвий. Вот уже позади руля стало возможно рассмотреть лицо Самира. При желании Бенни мог бы даже сосчитать все зубы во рту у директора. Надо полагать, это был нехороший признак.

У них за спинами длинные ноги Мохаммеда Гама с каждым шагом покрывали целые метры. Он больше не пытался координировать действия своих подчинённых. Он хотел поймать Омара лично. Пот градом катился по лбу Бенни, так что он возблагодарил Бога, что тот одарил его густыми бровями.

Впереди замаячил тренажёрный зал. У дорожки, блокируя им путь на стройплощадку, стоял охранник. Бенни знал этого парня. Один из любимчиков Мохаммеда. Огромный и волосатый, как обезьяна, с бородой и полным отсутствием передних зубов. И словно этого набора было мало для полного «счастья», родители в добавок «одарили» его именем Турки.

Турки наконец заметил их и встал поперёк дорожки, широко расставив ноги, как борец сумо. Бенни отделился от группы.

– Эй, Турки, – прокричал он, с неописуемым наслаждением переходя на свой язвительный тон.

Выплюнув сигарету, Турки зарычал. Не так уж часто выпадает шанс на законном основании пару раз врезать кому-нибудь из этих европейцев. Бенни побежал прямо на него. Этот парень напомнил ему одного из защитников из Бриджтауна, с которым ему довелось столкнуться на игровом поле. Одно сжатие его огромных волосатых пальцев способно было разорвать человека пополам.

Бенни скакал вокруг охранника как белка, увёртываясь от его захватов. Это был один из его знаменитых не до конца продуманных планов действия. Ты подбегаешь, а потом… ну, придумываешь что-нибудь, причём желательно прежде, чем Турки раздавит твой череп, как Од Джоб (157) – мяч для гольфа. Грейс и Омар смогли прорваться, так что по крайней мере этого он добиться смог. Бенни как раз поздравлял себя с успехом, когда ладонь Турки легла ему на голову. Она как вантуз обхватила его череп. Бенни перед внутренним взором уже видел, как от давления у него глаза выпрыгивают из глазниц. Самое время для не совсем честной контратаки.

Самый любимый грязный приём Бенни – обманный манёвр с резкой сменой курса – был им однажды применён против Гамы. Он не только действенный, но и унизительный для противника. Второй, близкий по эффективности, – фиксация и сбив плечом. Было не так уж много опытных игроков, которые попадались на него. И если такое всё же происходило, они обычно не были склонны к тому, чтобы позволить своему оппоненту живым услышать финальный свисток. Хотя для Турки это должно быть вновинку. Бенни с силой наступил пяткой на ногу тунисца и толкнул его плечом. В обычной ситуации он сдвинул бы этого парня не больше, чем на пару дюймов, но когда одна твоя нога пришпилена к земле, ты летишь вниз, как мешок картошки.

Обогнув тренажёрный зал, Бенни помчался прямиком к стройплощадке. За спиной пикап, юзом затормозив на стоянке, обдал его затылок дождем из гравия. Времени оставалось в обрез. Ну, по крайней мере, Бенни согревало душу осознание, что он смог купить маленькому тунисцу минуту времени на то, чтобы перебраться через стену. Ведь, скорее всего, он больше никогда не увидит Омара.

Разве что этот идиот будет просто стоять и тупо смотреть на ограду. Невероятно, но именно этим он и занимался.

– Омар! – с трудом переводя дыхание, проговорил Бенни. – Что, ради всего Святого…?

Омар обернулся, лицо его было очень испуганным.

– Бинни, Khouya. Mafi К2, выпаренный свежий мясной Bovril (158).

Перевод: нет горки. Отвал засохшей грязи исчез. Гама, видимо, решил, что в таком случае никакой очередной межнациональной дружбы не возникнет. И судя по ошеломлённому взгляду Омара, это скорее всего произошло уже после того, как оба Бен Али решили занять коттедж в посёлке. Бенни попытался что-нибудь придумать, но все его идеи замыкались на нём же. Он кожей чувствовал, что преследующие их уже совсем близко. Омар был в отчаянии. Грейс плакала. Можно ли что-то предпринять, чтобы задержать погоню? Что они сделают с Омаром, если поймают его?

Бенни сделал то, что напрашивалось само собой. Он подпрыгнул, чтобы ухватиться за кромку стены. Отличный взлёт… но плохое приземление. Он врезался в бетон, больно приложившись бедром, но зато смог перебросить локоть. Мохаммед уже заворачивал за угол. Голос его был ясно слышен.

Это был отличный шанс для Бенни. Он с полным правом мог сползти вниз на землю. И никто бы его не упрекнул в том, что он не делал мужественных попыток помочь своему другу. Бенни взглянул на лицо Кахины, видневшееся у Омара под мышкой. И подтянул себя на верх стены.

– Быстрее, – сказал он, протягивая вниз руку. – Давай мне ребёнка! Feesa!

Омар уже освобождался от самодельной сумки-кенгуру.

О, нет! Только не бросай её! Омар подбросил извивающийся тюк вверх. На деле он оказался более чем тяжёлым. Всё-таки это была девятилетняя девочка. Бенни поймал завязанные узлом рукава, и вес свёртка чуть не сбросил его со стены. Отовсюду до них доносился топот множества ног охранников. Бенни не сомневался, что если Мохаммед и его дружки схватят его, они не преминут воспользоваться электрошокерами. Он отклонился назад, пытаясь собственным весом скомпенсировать вес Кахины. Она была чем-то вроде балласта, большим кульком мёртвого груза. Это всё равно, что пытаться поднять одной рукой мешок картошки.

– Держитесь, мэм, – сказал Омар. – Помощь уже в пути.

Бенни знал, что Омар не сможет запрыгнуть. Его ноги были не такие длинные, как у Бенни. Они были обречены. Если конечно тунисец за полсекунды не объяснит Грейс принцип преодоления препятствия с упором ноги на сплетённые руки. Но Омар поступил проще.

Аккуратно, как только мог, он поставил шотнандскую девочку на четвереньки у самой стены, затем наступил ей на спину и взобрался на вершину. Ну, что за джентельмен!

Омар подхватил Кахину как раз в тот момент, когда связки Бенни уже готовы были лопнуть. Они вдвоём с трудом затянули её наверх и укутали, как говяжью грудинку. Внизу же события развивались с бешеным темпом. Мохаммед перехватил Грейс прежде, чем она смогла присоединиться к ним. Она кричала и отбивалась, молотя его руками по груди. Снизу на мальчиков по-арабски орал Самир. Его лицо было искажено яростью. Подручные Гамы подсаживали друг друга на стену, но долгие месяцы сна украткой на рабочем месте и дешёвых сигарет отрицательно сказались на их физической форме. Они валились назад, как мухи с ветрового стекла. Мохаммед передал Грейс Самиру. Он собирался лично попробовать вскарабкаться.

– Walahi, – выдохнул Омар.

Он спустился по внешней стороне ограды. Бенни перебросил Кахину через край и попробовал упереться, предвидя резкий толчок. Но насколько хорошо можно упереться, сидя верхом на стене? Они с Кахиной напару рухнули вниз, где не было даже индюшки, чтобы смягчить их падение. Хорошо ещё, что упали они на относительно мягкий песок, а не на жёсткий обнажённый камень. Омар снова надел на себя импровизированную сумку-кенгуру с Кахиной внутри прежде, чем Бенни сумел встать. Он нырнул в какую-то колючую поросль кустарника и выкатил оттуда мопед.

– Inshallah (159), – вознёс Омар молитву, перекидывая ногу через кусок паралона, обтянутый велюром, который заменял сиденье.

Гама продолжал трудный подъём на стену. Над кромкой уже виднелись его локти и верхняя половина головы. И эта половина явно не лучилась от счастья. Байк завелся с первой попытки.

– Al-hamdu li’llah! – обрадовался Омар, давя на педаль газа.

– Бинни! – крикнул он. – Feesa!

– Emshee, – выговорил Бенни сквозь кашель. – Езжай, ну же!

Омар газанул, но продолжал удерживать байк на тормозе, как собаку на привязи.

– Mafi езжай! – он указал подбородком на стену. – Shuf.

Бенни оглянулся. Мохаммед уже перебрасывал ноги через кромку стены. Его огромные ботинки всем своим видом выражали готовность нанести тяжёлые телесные повреждения. На нижней половине лица охранника была написана такая же ярость, что и на верхней. «Ярость» – это ещё слабо сказано. Он орал, брызжа слюной, и всего лишь несколько мгновений отделяли тощую шею Бенни от того, чтобы на ней сомкнулись руки Гамы.

– Бенни Шоу! – выкрикнул он.

Для Бенни это всё решило. Гама знал его имя и знал, где он живёт. Пришло время уйти со сцены. Позже он как-нибудь всё устроит. Бенни запрыгнул на мопед. Омар отпустил тормоз в тот момент, когда задница его друга коснулась сиденья. Они помчались прочь по пустыне, следом за ними на высоту десяти футов взлетали клубы пыли.

Каким-то образом, сквозь весь окружающий шум, Бенни мог слышать плач Грейс. «Вот теперь ты точно влип, парень», – сказали маски. И они были правы. Он ещё ни разу в жизни не попадал в столь крупные неприятности. Всё было настолько паршиво, что он даже не мог с уверенностью сказать, что из того, что он натворил, было самым ужасным.

Кахина смотрела на него через плечо своего брата. Её глаза не были ни счастливыми, ни печальными, просто открытыми. Вместо того, чтобы ощутить гордость уставшего героя, которая, как вы могли бы подумать, должна была бы посетить его после спасения девочки, Бенни просто желал никогда больше её не видеть. Пытаясь спрятаться, он зарылся лицом в пропитанную фосфатами куртку Омара.

Глава 13 ДЮКИ ИЗ ХАЗЗАРДА

(160)


Бенни до конца своих дней будет в мельчайших подробностях помнить последующие несколько дней. Эти дни были слишком шокирующими, чтобы просто их забыть. Они верхом на мотоцикле направились в город. Это на самом деле был словно другой мир. Повсюду, куда ни падал взгляд, царила нищета.

Омар не останавливался, прокладывая путь среди криков и гула голосов, мимо серых зданий и резко пахнущих лотков. Бенни закрыл глаза, но всё равно картинку у него в голове рисовали дизельные выхлопы, запахи специй и окружающий шум.

Омар свернул с торгового ряда на боковую улицу. Здесь здания были уже не столь высокими. Большинство из них не было даже достроено. Однако от заселения это никого не останавливало. Семьи въезжали сразу, как только один ярус был построен. И тут же вывешивали стираное бельё или привязывали снаружи к красному блоку шлакобетона телевизионную антенну. В один прекрасный момент асфальт и вовсе пропал, уступив место укатанной глине, запылённым пальмам и опунции по обочинам.

И когда Бенни уже начал подумывать о том, что его кости и хрящи вот-вот превратятся в кашу, Омар выключил зажигание. Бенни сполз с мопеда, гадая, сможет ли он когда-нибудь снова свести колени вместе. Они оказались где-то на окраине города. Группа учеников начальных классов шла домой к селу в отдалении, а какой-то грязный с головы до ног ребёнок тащил за задние ноги из канавы овцу.

Они остановились перед гаражом, по размеру больше похожим на кабину общественного туалета. Снаружи на земле лежал небольшой универсальный ручной насос для мопедов. На стене жёлтой, кое-где потёкшей эмульсионной краской кто-то изобразил эмблему Peugeot – льва, вставшего на задние лапы. Рядом с дверью на двухместном диване, полностью заняв всё сиденье, расположился толстый мужчина, очевидно, владелец. На нём был серый кафтан и резиновые шлёпанцы. Омар отцепил от себя сестру и передал её Бенни.

– Бинни, – сказал он. – Не двигайся и даже не дыши.

Бенни кивнул, обвивая свою шею руками Кахины. Для кого-то со столь тощими ногами она весила целую тонну.

Омар прогулочным шагом подошёл к Человеку-Горе.

– Ya, Ахмед, – позвал он. – Sh’nawalek?

Ахмед поднял взгляд от кальяна, который в тот момент курил.

– Омар Бен Али, – громко произнёс он. – Ena labes, sahbee. (161)

После этого Бенни вроде как потерял нить разговора, хотя для него было очевидно, что эти двое о чём-то договариваются. При этом они прошли через все положенные ритуалы. Сначала было продемонстрировано полное безразличие. Никто не проявлял никакой заинтересованности, будто для них тема разговора была очень скучной. Затем переговоры пошли по-другому пути. С криками и жестикуляцией. В какой-то момент Ахмед даже попробовал схватить Омара за ногу. Но у него не было ни единого шанса на успех, а в качестве платы за это он получил отдавленные пальцы.

Но, разумеется, сделку они заключили. Она была закреплена могучим рукопожатием и серией поцелуев в щёку, по завершении которых Омар выглядел так, будто голову ему покрыли слизью. «Я буду заключать контракты только в письменном виде», – дал себе зарок Бенни. Омар кивком подозвал его к себе. Бенни поспешил к нему присоединиться, с осторожностью проскользнув мимо толстого владельца гаража. Но он мог не беспокоиться. Ахмед уже вернулся к своему кальяну.

Они зашли за гараж и поднялись по каменной лестнице. Это место напомнило Бенни

стройплощадку, на которой ему довелось порезвиться дома, в Ирландии. Здесь было пусто и повсюду виднелась арматура. Стены ещё не были достроены – они насчитывали всего несколько рядов шлакоблоков, а потом резко обрывались. Из бетона выступали стальные прутья, из-за чего пол был ухабистый и покрыт бороздами застывшего цемента. И как следствие, если у тебя нет стен, у тебя, разумеется, не будет и крыши. Во всём здании имелась только одна комната, которая была действительно закончена. Ну, закончена по сравнению с остальными комнатами. Здесь не было двери, стены не были оштукатурены. Только бетонные блоки и гипсокартон. Омар похлопал Бенни по плечу.

«Не произноси этого», – подумал Бенни.

– Дом, милый дом, – изрёк Омар.


* * *


Омару удалось выпросить несколько одеял из стопки внизу, и они вдвоём сидели на верхушке стены, свесив ноги наружу. Кахина спала в задней комнате.

– Дюки из Хаззарда, – улыбнулся Омар.

– Что?

– Дюки из Хаззарда. Бо… Люк, – он указал большим пальцем в направлении комнаты. – Дейзи.

– Трое преступников… Скорее, трое идиотов.

– Mafi идиоты. Бинни, khouya.

– Знаю, знаю. Би Джиз. Братья. Это всё, конечно, очень хорошо, Омар, приятель. Но мне надо домой.

– Выходишь из игры?

– Бинни дом, милый дом – посёлок Мархаба.

Омар кивнул.

– Восход на Эн-Би-Си.

– Мне надо ехать сейчас. Уже стемнело. Ма мне за всё это по башке настучит.

Омар слегка помрачнел.

– Emshee, Бинни.

– И куда я пойду? Я же не знаю, где нахожусь… Бинни – Затерянный в Космосе.

Омар кивнул головой в направлении Кахины.

– Женат, есть дети.

– Я знаю. Знаю. Ты не можешь оставить мелкую.

Бенни долго смотрел на город, на миллионы световых точек, плывущих перед ним. Он представил, что за каждым дверным проёмом таится уличный грабитель, только и ждущий того, чтобы вырезать ему какой-нибудь жизненноважный орган. Даже здешние коты выглядели несколько страшнее, когда, не мигая, смотрели на тебя в упор.

– Тогда, наверное, я подожду до утра. Восхода.

– Behee.

Они совершили налёт на сумку Бенни. Несколько бутербродов. Немного сока. Йогурт, яблоки и один батончик Марса. Спасибо тебе, Ма. Поскольку они не знали, когда им снова удастся поесть, мальчики оставили половину яблока на утро. Кахина всё равно ничего есть не станет. Более того, складывалось впечатление, будто её вообще ничего не интересует. Бенни вспомнил, что как-то видел Джорджа в таком же состоянии, когда ему наложили гипс на руку. Из-за анестетика он ещё долго оставался довольно вялым. Омар просто сидел около Кахины, укутывая её одеялами до самого подбородка и протирая лицо носовым платком Бенни.

Бенни же сидел на шлакоблоках, пытаясь укрыть шерстяным одеялом все открытые части тела. Судя по всему, в этом году жара поставила очередной рекорд, так что москиты и не думали исчезать. Он припомнил, что, казалось, века назад сказал ему дед, когда они покидали Ирландию: Африка раздавит тебя, как старая собака – безногого краба. Теперь он понял смысл этих слов. Было ощущение, будто люди здесь никогда не имели детства. У них не было такой роскоши, как возможность играть, или совершать ошибки, или хандрить. Всё, что у них было – это трудная жизнь, и больше ничего. И вот он оказался в самой гуще такого образа существования.

Бенни открыл для себя новое чувство. Оно было немного похоже на жажду, только не столь сильное. Это не был страх, к которому он уже успел привыкнуть. Просто всё то, что волновало его до сих пор, стало казаться таким глупым. Если Джорджи получал на одну конфету больше, он расстраивался. Или если Па хотел посмотреть новости, он выбегал вон из комнаты. Бенни наконец понял, что это было за чувство. Это был стыд.

А потом начался дождь. Столики у придорожных кафе опустели, поскольку все посетители забежали внутрь так быстро, словно кто-то придал им ускорение при помощи стимулирующего пинка. Даже Ахмеду удалось-таки оторвать свой зад от кушетки и переместиться под крышу. «О, великолепно, – подумал Бенни. – Лучше просто и быть не может».

«Сам виноват», – сказали маски.

«О, заткнитесь, парочка зануд», – мысленно окоротил их Бенни.

Он решил остаться снаружи. Просто позволить дождю литься на него, пока потоки воды не перемешают его с грязью и не смоют куда-нибудь в канализацию. Но дождь оказался слишком сильный. Он колотил ему по макушке, чуть ли не оставляя синяки. Просачивался сквозь подкладку шорт. А ведь ничто так эффективно не может заставить тебя встать и идти, как ощущение болота в собственных штанах.

С появлением третьего человека в малюсенькой комнатке стало не развернуться. Кахина выглядела очень бледной.

– Mush behee, – произнёс Омар. – У меня очень нехорошее предчувствие по поводу этого.

Бенни пытался выжать свои шорты.

– Ну, по крайней мере, хуже уже быть не может.

Подумать только, какие громкие слова. Наивный дурак!


* * *


Бенни только-только прикортул, пристроившись в углу, как Кахина начала плакать. Поначалу он решил, что всё ещё спит, и это Джессика рыдает у его открытого гроба. Кстати, в гробу он выглядел очень даже недурно. Весь из себя добрый и мужественный. И даже намёка на торчащий чуб не было. Потом рот матери начал открываться всё шире и шире. Он никогда ещё не видел столь преисполненного печали лица. Слёзы струились по щекам, как прилив свежести с Old Spice (162), переливаясь через края его соснового гроба. Он попытался сказать ей, чтобы она не плакала. Что всё в порядке. Что он не умер! Но она не слушала. Джессика Шоу была безутешна. Её стенания были такими же, как в «Уходящих в море» (163). «Перестань, Ма, – крикнул он. – Со мной всё в порядке». Но внезапно он понял, что это не она оплакивала его, а её маски. Он потерял их. Пат Шоу подмигнул ему. «Джорджа мы попробуем воспитать лучше, – заговорчески прошептал он. – Он – наш последний шанс. Если мы не справимся, другого шанса нам не дадут».

– Бинни! Shuf.

Бенни открыл глаза. Кахина нарушила свой обет молчания. Более того, она навёрстывала все те годы, в течение которых не произносила ни слова. Бедняжка была в истерике. Она кричала и в ужасе размахивала перед лицом руками. Омар удерживал её худое тельце, что-то бормоча ей на ухо. Но всё было бесполезно.

Лицо Омара было мрачным.

– Наркотики, Бинни. Mush behee. Плохо.

Что ещё мог сделать Бенни, кроме как кивнуть и броситься на помощь? Он укутал своим одеялом ослабевшие ноги Кахины и начал их растирать, пытаясь хоть немного их согреть. Омар поглаживал её длинные волосы и целовал лоб. Нетрудно было догадаться, что за кошмар, порождённый её измученным мозгом, она проживала раз за разом. Тот самый поезд снова и снова нёсся на её семью, врезаясь в их пикап.

По щекам Омара текли слёзы. Он плакал от беспомощности и отчаяния. Не всё можно вылечить при помощи объятий и смеха. Бенни вдруг понял, что и он тоже плачет. Огромные солёные капли текли из его глаз и носа.

Казалось, это будет продолжаться вечно. Кахина затихала на некоторое время, своего рода засыпала с открытыми глазами. Потом её сотрясал спазм, и крики возобновлялись. Она брыкалась, её тело билось в конвульсиях, будто она пыталась убежать или что-то в этом роде. И что могли с этим поделать двое мальчишек? Только оказать какую-никакую первую помощь в силу своих скудных познаний, приобретённых благодаря сериалу «Спасатели Малибу».

Бенни спрашивал себя, как, во имя всего Святого, он очутился здесь? В этой адской бездне вместо уютного очага в Ирландии. Сестра Омара может умереть, или с ней может случиться что-нибудь ещё. При выведении из организма наркотики могут полностью свести её с ума. И кем они тогда станут? Убийцами? Бенни содрогнулся. «Заткнись, – приказал он себе. – Какой смысл сейчас думать об этом? Завтра ты будешь уже дома. Завтра. Дома».

Спустя пару часов дождь пошёл уже и внутри комнаты. Они отыскали возвышение на неровном полу и устроились на нём. Какие бы халтурщики ни строили это здание, они, видимо, использовали некачественную бетонную смесь, так как пол начал превращаться в известковую жижу. Приятели заползли на подъём в углу, разместив Кахину у себя на коленях. Всё, что им оставалось, это ждать.

Ещё через четыре часа настал такой момент, который Ма обычно сравнивала со своими родами. Конкретно с той секундой, которая делает все пройденные трудности вполне терпимыми. Бенни никогда бы в это не поверил. Ничто не стоило того, через что ему пришлось пройти. Ради всего Святого, теперь даже комнату с ними делила крыса. Что такое должно произойти, чтобы нивелировать подобные муки? Вы, наверное, сейчас представили: дождь закончился, солнце выглянуло из-за горизонта. Ма и па вбежали внутрь и обняли своего блудного сына. Они поклялись в своей вечной любви и решили усыновить обоих Бен Али. Что ж, нет. Не совсем это. Дождь всё ещё лил как из ведра, грозя растворить их пристанище. Крыса всё также нервно подёргивалась, её мокрая шкурка придавала ей нездоровый вид. Но перед самым рассветом, сразу после спазма, сотрясшего Кахину до мозга костей, её лоб разгладился. Омар протёр лицо сестрёнки насквозь мокрым носовым платком Бенни.

– Sh’nawalek, Кахина? – спросил он, просто чтобы что-то сказать. Он не ожидал получить ответ или что-нибудь такое. Всю прошедшую ночь он только и делал, что говорил ни о чём.

– Ena labes, – произнесла Кахина хриплым голосом.

Омар в шоке чуть не уронил её голову. И где-то глубоко внутри себя он обнаружил ещё одно месторождение слёз.

– Кахина, – прорыдал он, ещё крепче прижимая её к себе.

Кахина подняла дрожащую руку и положила ему на голову.

– Shoyua, shouya, Омар, shouya, shouya (164). .

И на секунду Бенни забыл обо всём, что с ним случилось. И что ещё более удивительно, он не думал о том, что произойдёт завтра, едва Мохаммед Гама увидит, как он входит в ворота посёлка. Кого это волнует? Они все могут смело пойти и прыгнуть с небоскрёба. Он принял верное решение, и ни один человек, который видел бы этих двоих, сжимающих друг друга в объятьях, не стал бы спорить с ним.

Не было никакого признака того, чтобы дождь поутих, или крыса убежала, но в сложившейся ситуации даже этот мелкий грызун казался частью их маленькой компании. Кахина за ночь, видимо, накричалась, и теперь отрубилась у брата на коленях. Что ещё можно было тут сделать, кроме как поспать? Так они и поступили. Но это был один из тех неглубоких снов, когда ты точно знаешь, что происходит вокруг. Омар волновался, что Кахина может опять начать кричать. Бенни же беспокоило то, что их маленький крысиный приятель может позвать своих дружков.


Утро выдалось унылым. Что неудивительно. Ливень на время поутих, но небо было плотно затянуто проплывающими тучами, готовыми вот-вот разразиться новыми потоками воды. Трое ребят были всё ещё мокрыми – хоть выжимай. Плюс они жутко хотели есть. Один плюс: хотя бы крыса ушла. Бенни открыл глаза, ощущая себя промокшим рулоном туалетной бумаги.

Омар однако же был в полном порядке.

– Assalama, sahbee, – улыбнулся он, ткнув приятеля кулаком в плечо. Звук вышел такой, будто на доски швырнули сырую рыбину.

– Assalama, Весельчак.

Бенни вытряс из ушей воду.

– Shuf, Бинни.

Бенни посмотрел туда, куда указал Омар. Кахина сидела в углу. Она всё ещё выглядела немного не в себе, но, по крайней мере, истерики у неё больше не наблюдалось.

– Как делишки, Кахина? Э-э… Assalama.

Кахина как-то мечтательно кивнула. Гармонии она бы понравилась. Ну, прямо хиппи-новичок.

– Эй, Омар. Я голоден, приятель. Еда осталась?

– Еда? Солнечный завтрак?

– Именно. Na’am.

Омар извлёк из сумки покоричневевшую половинку яблока. Увидев её, Кахина вскрикнула.

Бенни вздохнул.

– Вперёд. Отдай его мелкой.

Омар так и сделал. Она проглотила половинку яблока, не оставив ни крошки. Вид яблочного сока, стекающего по маленькому девчоночьему подбородку, ничего не мог поделать с урчанием в животах у двух парнишек.

– Эй, Омар?

– Na’am.

– Есть ли хоть какой-то шанс, что тот толстый мужик внизу даст нам немного хавчика?

– Пас.

– М-м… Ахмед?

– Na’am.

– Э-э… Корнфлейкс. Ховис. Батончик Марс.

– Работать, отдыхать и играть?

– Na’am. Да.

Омар кивнул головой, с волос у него сорвалось несколько мелких капель.

– Na’am. Завтра, завтра, я люблю тебя, завтра (165).

– О, я понял. Кто не работает – тот не ест. Mush behee, Омар, приятель. Я хочу есть сейчас.

Омар пожал плечами.

– Mafi динары.

Слово «динары» воспоминанием вспыхнуло у Бенни в мозгу. До сих пор он думал только об ирландских деньгах. Но название тунисской валюты воскресило в памяти эпизод с маленьким прощальным подарком отца.

– Погоди-ка секундочку! Терпение – и увидишь, что у меня тут есть.

Бенни отлепил себя от оплывшего цементного пола и порылся в карманах рубашки. Довольно быстро он начал замерзать. Должно быть, на протяжении ночи он согревал ту маленькую лужу грязи, в которой сидел. Бенни постарался унять дрожь в руках на время, достаточное, чтобы засунуть их в карманы. Интересно, как быстро тунисские деньги приходят в негодность? Примут ли продавцы столь запачканную бумажку? Наконец он её нашел. Насквозь мокрую, но всё ещё идентифицируемую.

– Voila (166)! – радостно воскрикнул он, укладывая на ладонь купюру, как ломтик бекона. Двадцать динаров. Благослови тебя Господь, Пат Шоу.

Омар мог только смотреть, разинув рот. Не так часто такому молодому парню, как он, доводилось видеть купюру такого достоинства.

– Al-hamdu li’llah! – выдохнул он.

– Можешь радоваться, – Бенни расплылся в улыбке, мысли о еде подняли ему настроение. Омар быстро оправился от охватившего его благоговения. Он подсадил Кахину к себе на плечи. Сейчас она уже немного говорила и тут же принялась играться с лицом брата. Они осторожно спустились по скользким ступеням. Всё вокруг было покрыто слоем грязи. Местные кошки осторожно пробирались вдоль стен, стремясь остаться сухими. Новый босс Омара, и по совместительству – домовладелец, устроился на мешке из-под удобрений, которым покрыл свою кушетку. Он едва взглянул на них поверх своей трубки от кальяна. Шансов на то, что у него будет уйма заказов в такую погоду, было крайне мало, так что возражений против отбытия Омара не последовало.

То, что старый, раздолбанный мопед вообще завёлся, было доказательством таланта маленького тунисца как механика. Но он заурчал, выплёвывая с выхлопными газами солидные порции вязкой, перемещанной с сажей жидкости.

– Al-hamdu li’llah, – пробормотал Бенни, прежде чем Омар успел сам это сказать.

– Al-hamdu li’llah, – вторила ему Кахина. Ещё один маленький шажок на пути её возвращения в мир живых.

Они уселись на мопед; солидный запас скопившейся в паралоне сидений грязной воды тутже пропитал их одежду в районе бёдер. Кахина, потянувшись через плечо брата, ухватила своими любопытными пальчиками нос Бенни.

– Перестань, ладно? – улыбнулся Бенни.

Он решил для себя, что не станет ничего говорить. Он никому не расскажет, где они были. Кахине намного лучше жилось на заднем сидении какого-то старого мопеда, чем привязанной к больничной койке. А хорошая это была идея или нет – результаты говорили сами за себя. Кахина засунула палец Бенни в нос.

– Эй, ты! Я серьёзно. Прекрати!

Как будто девочку, которую на протяжении трёх лет удерживали и накачивали наркотиками, будет волновать мнение какого-то маленького ирландского паренька, увязавшегося с ними.

Итак, они отправились на Французский рынок. Окружающие их водители даже и не пытались проехать мимо поаккуратнее, чтобы не окатить их с головы до ног.

Впереди на обочине замаячила парочка сотрудников Национальной Гвардии на байках марки BMW. В этом городе патрульные, похоже, выглядели круче всех. На них была униформа, немного напоминающая СС-совскую, и начищенные сапоги с высоким голенищем. И ещё они были вооружены: у каждого из них у бедра была подвешена кобура с пистолетом внутри, а порой имелось даже что-то вроде автомата. Бенни почувствовал, как напряглись мышцы спины Омара. Ну, конечно! Велика вероятность того, что полиция сейчас ищет их, троих. И возможно, у них имеется их фоторобот и описание. Два мальчика и девочка разыскиваются для дознания в связи с большим количеством преступлений.

Но, как выяснилось, дёргаться по этому поводу смысла не было. На всех троих был такой слой грязи, что создавалось впечатление, будто мопед ведёт Капля (167). К тому же парочка патрульных не собиралась утруждать себя ради таких пустяков. Ещё один сирота, разъезжающий по окрестностям Сфакса, не нанесёт серьёзного вреда какой-нибудь чувствительной экосистеме. И вообще, присмотр за дорожным движением может замарать их сапоги.

Омар проскользнул мимо них, пролетев при этом на красный свет. Мопед, остановившийся на светофоре, мог только привлечь ненужное внимание.

В действительности, вся эта затея была довольно глупой. В данный момент Бенни не знал, куда они ехали, а иначе бы высказал по этому поводу свои возражения. Впрочем, замерзший и голодный беглец, которым он в данный момент являлся, может и не высказал бы.

Я хочу сказать: куда они направлялись? На Французский рынок. А где приобретаются все свежие продукты для посёлка Мархаба? Догадайтесь с трёх раз. И это был как раз тот день, когда улыбчивые продавцы отмывали весь свой товар и задирали цены втрое. А посему то, что их в конце концов засекли, было неизбежным. Вот вам и врождённое хитроумие молодых парнишек.

Омар припарковался рядом с привязанной козой и ввалился на рынок с таким видом, будто он здесь хозяин. Коим в каком-то смысле и являлся, если принять во внимание двадцать динаров. Бенни прокрался следом за ним, стараясь не привлекать к себе внимание. Хотя, покрытый грязью с ног до головы, он мог бы даже повиснуть на шее матери и чмокнуть её в щеку – она бы его не узнала.

Еда была первым пунктом на повестке дня. Омар разместил комбинезон с Кахиной у себя спереди и направился к небольшому прилавку. Владелец оного хорошо знал Омара и, похоже, особой радости от его появления не испытывал. До тех пор, пока маленький тунисец как бы случайно не позволил уголку купюры в двадцать динар проглянуть между пальцами. После этого они, конечно же, стали лучшими друзьями. Мальчики купили свежий хлеб, белый мягкий сыр, апельсиновый сок и большую плитку тёмного шоколада. И всё это обошлось им в каких-то два динара.

Омар снял с себя Кахину, оперев её спиной о столб. Он отломил для неё пососать кусочек шоколада. После этого два мальчугана смогли наконец заняться собой. Они разломали хлеб и выдавили на него сыр через небольшой разрыв в прозрачной плёнке. Тёплый хлебный мякиш, пропитавшись сырной массой, образовал клейкую кашицу. На вид это было просто ужасно. Но оба мальчика на этом не остановились, запихнув внутрь кусочки шоколада. Таким бразом у них получилось три основных консистенции в одном изделии: хрустящая, жевательная и кремообразная.

Восемнадцать дюймов булочки быстро закончились. Впервые за долгое время Бенни смог немного расслабиться. Может, он и насквозь мокрый и грязный беглец, но наконец-то он был сыт. Омар выдал гигантскую отрыжку, надувшую его щёки. Бенни не мог оставить подобное без ответа. Он откинул голову назад, чтобы максимально освободить путь по пищеводу для воздуха. Глубоко вдохнув, прокатил волну к желудку, как при танце живота. Получившаяся в результате отрыжка могла бы снести урну на расстоянии в 20 ярдов.

– Mabrook (168), – уважительно произнёс Омар. – Поздравления и воспевания (169).

Кахина тоже рыгнула. Слабенько и по-девчачьи, но она хотя бы старалась.

Маленький лучик солнца пробился сквозь сплошной облачный покров, и на секунду Бенни почувствовал себя превосходно. Но потом он стал замечать некоторые мелочи. Его ноги окоченели. А грязь и фосфаты огнём жгли раны и трещины на коже. Самое смешное, что при этом пальцы у него были чистые. Хотя до еды они определённо были грязными. Через дорогу от них Бенни заметил общественный туалет (170).

– Отлично, я пойду умоюсь, прежде чем ты подкинешь меня до Мархабы.

– Умоюсь?

– Э-э… Отдых в ванне с Радокс.

Омар кивнул.

– Выкинешь его из головы (171).

– Да-да, как скажешь, – Бенни пошевелил растопыренными пальцами руки. – Cinq минут, о’кей? (172)

– Ладненько.

Когда он вернулся, то обнаружил, что Омар был занят тем, что в очередной раз тратил деньги. У заднего крыла была приторочена пара скатанных разноцветных матрасов, перетянутых на манер современных тюков сена. Коза, привязанная рядом, втихомолку начала их пожёвывать. Омар наградил несчастное животное пинком, которым на Ленсдаун Роуд (173) мог бы заработать два дополнительных очка.

– Ya, Бенни, – крикнул он, ударив кулаком по матрасу, чтобы продемонстрировать его упругость. – Shuf.

– Да. Я вижу. А ещё цветастее найти не мог?

– Все цвета радуги, – пропел Омар; это маленькое приобретение подняло ему настроение до небес. Он крепко обнял сестрёнку, пальцами зачесав ей волосы за уши.

Из штанин тренировочного костюма Омара торчала пара шприцов-нагнетателей с силиконовой замазкой. Похоже, он собирался загерметизировать несколько протечек в комнате над гаражом того толстяка.

– Дом, милый дом, – сказал Бенни, кивая головой на мастику.

– Na’am, khouya, – ответил тунисец, плотнее прижимая к себе свою сестрёнку. – Омар. Кахина. Дом, милый дом.

– Мии-дом, – пробормотала Кахина.

Маленький паренёк явно был полон решимости добиться успеха на поприще обустройства комнаты. И мало-помалу он сделает ту стройку, где они поселились, больше похожей на дом. Бенни в этом не сомневался.

– Бинни уходит, куда глаза глядят?

Бенни кивнул.

– Ага. Просто подкинь меня до главной дороги.

– Замётано.

На этот раз залезть на мопед оказалось несколько сложнее. Бенни продел руки под упаковочную верёвку, связывающую матрасы вместе. Ну, по крайней мере, если он всё же слетит с мопеда, более-менее мягкая посадка ему обеспечена, до тех пор, пока его не переедут остальные многочисленные участники дорожного движения. Это был крайне глупый поступок. Центр тяжести при таком размещении оказался так сильно смещён назад, что если бы на матрасы уселась пара мух, они всем скопом полетели бы вверх тормашками. Но беспокоиться было не о чем – Омар уравновесил матрасы, подвесив на руль две сумки с покупками.


Абдель Бакри был в дурном настроении. Он, один из лучших людей Мохаммеда Гама, занимался тем, что совершал воскресный шоппинг для стада женщин! Какой позор. Будто ему, кроме покупки куриных крылышек для этих американок, заняться больше нечем!

– Ну? – произнёс продавец куриных запчастей (конечно же, по-арабски).

– У вас крылья есть? – спросил Абдель, стараясь, чтобы голос звучал так, будто неверный ответ был равносилен смерти.

Продавец облизнул беззубые дёсны.

– Лично у меня – нет, – сказал он.

– Что?

– Конечно, у меня есть крылья! Beleed! Я торгую курицей!

– Тогда взвесьте полкило, – сказал Абдель с надутым видом.

Абдель извлёк свою рацию подобно ковбою, выдёргивающему из кобуры свой револьвер. Вот это было поистине круто. Никто не усомнится в том, что он важный человек, когда увидит, как он говорит по одной из этих штук. К примеру, вон та ребятня радом с пекарней. Абдель надеялся, что они направятся сюда, и он сможет начать говорить кодами. Несколько «Браво Один» и «Танго Семь» заставят их, затаив дыхание, уползти обратно в лачугу, из которой они вылезли.

Абдель задумался. Двое мальчишек и парализованная девочка. Маленькая электрическая лампочка пыталась зажечься у него в мозгу. Двое мальчишек и парализованная девочка. Что же это было? Что-то связанное с…

Walahi! Абдель вспомнил! Ирландский мальчишка, Бинни как-то-там. Ручной объект ненависти Мохаммеда. Абдель нашарил ручку регулятора на своей Мотороле. Это точно позволит ему войти в группу охраны площадки для игры в сквош. Рация ожила с треском статики.

– Uskut! – прошептал Абдель, быстро прячась за колонной. – Браво Один?

Шипение… щелчок…

– Браво Один? Это Абдель.

Шипение… щелчок…

– Это Браво Один.

Абдель молча возликовал. Отлично.

– Ya, Хусни…

– Это Браво Один.

– Хусни. Это я, Абдель.

– Это Браво Один. Назовите себя.

– Хусни… – Абдель молча вскипел от злости. Его брат Хусни чуток помешался на этом радиопротоколе.

– Браво Один, это Танго Семь, приём.

– Слышу вас, Танго Семь. Какая у вас проблема?

– На самом деле у меня нет никакой проблемы…

– Нет проблемы! Эта частота только для чрезвычайных ситуаций.

– Это и есть чрезрычайная ситуация!

– Но вы точно сказали, что…

– Хусни. Когда вернусь, я тебя основательно отметелю.

– Запугивание меня не изменит инструкции.

– … и то же самое сделает Мохаммед Гама.

– Я не думаю, что… – Хусни запнулся. – Гама?

– Да! – торжествующе выкрикнул Абдель. – У меня тут мальчишка. Ирландец. Он прямо тут, передо мной.

– Не могли бы вы подождать пару секунд, Танго… Абдель.

– Al-hamdu li’llah, – выдохнул Абдель.

Когда вернулся продавец курицы, его клиент уже испарился. Он увидел, как молодой человек, прячась, выглядывает из-за колонн. Точно сумасшедший. В Сфаксе много сумасшедших. Солнце и фосфатные выбросы прочищают им мозги. Продавец вздохнул. Он вернётся. Они все возвращаются. Всем надо есть курицу.


Зазвонил телефон. Пат Шоу поднёс его к уху прежде, чем звонок стих.

– Да, – произнёс он. – Да. Хорошо. Я выезжаю.

– Ну? – умоляющим голосом спросила Джессика, её лицо было изможденной маской печали.

– Они их засекли. На французском рынке. Один из охранников у них на хвосте.

– О, слава Богу, – выдохнула Джесси, прижимая Джорджа к груди. – Слава Богу.

Стюарт Тафт поднялся с дивана.

– Я поведу.

– Ладно, Стюарт. Пошли.

– Я тоже с вами, – сказала Грейс. Она была здесь с того момента, как Бенни перелез через стену.

– Боже, – произнёс Пат. – Давайте ещё билеты начнём продавать!

– Пат!

– У меня нет на это времени, Джесси!

Но Грейс была непреклонна. Также как тогда, когда отказалась идти домой.

– Я еду, – повторила она. – Я нравлюсь Бенни.

– А, ладно! Все – в джип.


Опять пошёл дождь, исхлестывая их холодными струями. Некоторые участки дороги были сплошь залиты водой. Хотя Омара это, кажется, совсем не беспокоило. Он гнал напрямик, так, будто грязной воды под колёсами вообще не существовало. Нечего и говорить, что матрасы теперь весили цетую тонну. Бенни чувствовал, как упаковочная верёвка врезается ему в плечи. Теперь они могли полететь носом в грязь в любую минуту.

Кахина выглядывала из-за плеча своего брата. У неё немного текло из носа.

– Инни, – сказала она.

– Только не начинай!

– Инни, – повторила Кахина.

– Я – Бинни! В смысле, Бенни.

Боже всемогущий! «Бинни» уже было довольно паршиво. Но Инни!

– Бинни, – улыбнулась Кахина.

– Ну, почти, – вздохнул Бенни. Он поднял уголок спортивной куртки Омара и вытер девочке нос.

Омар толкнул его локтем.

– R-S, – прошипел он.

– Что?

– R-S. Shuf.

Бенни припомнил. R-S были первыми двумя буквами регистрационного знака иностранного предприятия. Все номерные знаки ЕвроГаза были с буквами R-S. Он всмотрелся сквозь пелену дождя. Белый Дискавери.

– Mafi mushkela, Омар. Это может быть кто угодно. Просто едь дальше.

– Есть, капитан.

Кто бы это ни был, он ехал впереди на довольно низкой скорости, оставляя за собой в лужах парный волновой след. Нас обнаружили, понял Бенни. Тот, кто сидел за рулём, искал именно их. Хотя откуда они могли узнать? Он обернулся назад, стараясь не ударить остальных матрасами. Следом за ними ехал ещё один пикап с буквами R-S. Бенни ухватил Омара за плечо.

– Сверхсветовая скорость, – прокричал он сквозь летящие в лицо брызги грязной воды.

Маленький тунисец несколько раз ударил по приборной панели, после чего ему удалось выжать из байка неплохое ускорение. Разумеется, дождь тут же начал хлестать их ещё сильнее. Создавалось впечатление, будто кто-то льёт воду из бездонного ведра прямо им на головы. Водитель Дискавери, едущей впереди, засёк их. Он нажал на тормоз, скользя колёсами по водной поверхности лужи. Слишком поздно. Маленький мопед уже проскочил мимо. Бенни задержал взгляд на мужчине, сидящем за рулём. Мохаммед Гама. Это был явно не тот человек, которого Бенни был счастлив увидеть.

– Бинни, – прокричал Омар. – Истребитель на два часа.


Это было уже слишком. Они же не вооружённые грабители или кто-то в том же духе! К ним ехал ещё один Дискавери. И этот нёсся уже по встречной полосе! Либо водитель был полным психопатом, либо у него сработал рефлекс водителя из Великобритании (174). Они оказались в ловушке! Сзади – Гама, а спереди – этот новоприбывший.

– Walahi, – выругался Омар. – Не отступать и не сдаваться (175).

Кахина рыдала. Слёзы катились у неё из глаз и носа, смешиваясь с потоками дождя, стекающими по лицу. Сейчас они ехали через Тину, где не было ни одного строения, за которым можно было бы укрыться. Только железнодорожный путь с одной стороны и узкая береговая коса – с другой. Кахина увидела рельсы и словно взбесилась. Омар наклонился вперёд, борясь с ней и изо всех сил пытаясь сохранить их равновесие. На секунду в одной из луж мопед потерял сцепление с дорогой, и их слегка занесло.

Дискавери впереди нёсся прямо на них, врубив дальний свет в попытке ослепить.

У них оставался только один путь к отступлению. Омар юзом повернул на грязную грунтовку, пролегавшую сквозь оливковую рощу. Кахина успокоилась. Сейчас они по крайней мере удалялись от железнодорожных путей. Последнее, что увидел Бенни, прежде, чем начал подпрыгивать на сиденье, как рабочий с отбойным молотком, было лицо его отца за лобовым стеклом приближающегося Дискавери. По какой-то непонятной причине это заставило его разрыдаться, как младенца.

А дождь всё хлестал по ним сверху. Молотил миллионами жалящих стрел. Он затапливал оливковую рощу; вода поднималась по глиняным насыпям, сыгравшим роль дамбы. Она просачивалась сквозь верхний слой почвы, приподнимая его, как водоросли на поверхности водоёма. Тоненькие корешки рвались под напором стихии. Мелкие насекомые тонули, взывая о помощи. Это был ад, наполненный водой.

– Остановись, Омар! – выкрикнул Бенни. – Хватит, ладно? Красный свет!

– Mafi красный свет, – пробурчал его друг. – Омар, Кахина уедут, куда глаза глядят.

Конец, когда он пришёл, налетел на них подобно горному обвалу. Неизвестный фермер использовал в качестве загородки старую дверь. Эта дверь, к её чести, превосходя свои пределы прочности, около восьми часов сдерживала в образовавшейся запруде несколько тысяч литров грязи и разнообразных растений. Но это последнее наводнение оказалось слишком сильным. В тот момент, когда мопед пролетал мимо импровизированной плотины, дерево натужно вздохнуло, треснуло и разлетелось на куски. Дверь смыло, а вместе с ней и всю запруду. Ограждение и его содержимое бурным потоком устремилось к океану. Это было поистине фантастическое зрелище – обычное поле, плывущее по течению, будто на водной подушке.

Бенни ничего этого не видел. Как, впрочем, и Омар. Поток подхватил их и попытался протиснуть сквозь живую изгородь из опунции.

Только представьте, как они себя чувствовали. Двое парнишек и покалеченная девочка, которых протащило сквозь острые зубья цепляющихся за всё деревьев. Они запутались в переплетении сломанных ветвей, как дельфины – в сети. Тонны воды просачивались между ними. Из топливного бака мопеда, шипя, поднимались густые облака пара. Бенни не мог кричать. Он ничего не видел. Вокруг были только лопающиеся пузыри пены. Увлекаемые потоком мусор и щепки молотили его по голове и телу. Омара вертело из стороны в сторону; в какой-то момент они оказались лицом к лицу и ухватились друг за друга, зажав Кахину между собой.

Мопед рывками волочило впереди, продирая его сквозь разлапистый древесный орнамент. Внезапно он исчез, кувыркаясь в потоке и исходя паром. Бенни ухватил Омара рукой за шею. Лицо Кахины было вжато в его грудь.

«Ну же, Па, – подумал Бенни. – Поторопись».

Только импровизированный рюкзак из матрасов удерживал их головы над водой. Цветастая обивка прорвалась, и вываливающийся поролон уносило потоком воды, перекатывающейся через их плечи.

Внезапно что-то налетело на них! Оно сильно врезало Бенни по рёбрам, моментально выбив из него дух. Он ощутил многочисленные уколы от сломанного дерева. Дверную панель развернуло, и она шарахнула Омара по лицу. Инстинктивно они отпустили друг друга, потянувшись руками к ранам. Бенни судорожно вдохнул, но вместо воздуха в легкие попала только грязная вода. Течение тут же вклинилось между ними. У Омара из носа текла кровь. Окрашенная красным струйка исчезала среди потоков у него за спиной. Он схватил Бенни за рубашку.

– Кахина, – с трудом проговорил он сквозь водяной хаос, царящий вокруг.

Бенни смог только вслепую пощарить рукой вокруг. Быстрее, Па!

Наконец он сумел втянуть в себя немного воздуха. То мизерное количество кислорода, что он смог вдохнуть, придало ему толику сил. Он обвил Кахину руками за пояс, переплетя пальцы рук между собой. Теперь они были прочно сцеплены друг с другом. Этакая человеческая цепочка, во главе которой был Бенни, привязанный к матрасам, зажатым меж колючих веток. Но в этой цепи было одно слабое звено: узлы на спортивной куртке Омара, удерживавшей Кахину на своём брате, которые не были рассчитаны на такого рода испытания.

И вот верхний узел развязался! А оба мальчика даже не могли видеть, что происходит. Кровь, вода и сгрудившиеся вокруг, кружащие в водоворотах щепки ослепляли их. Омара бросило назад, его рука сорвалась с воротника рубашки Бенни. Ирландский мальчик почувствовал рывок, когда лопнула цепочка с маминым кулоном на его шее.

– Ну же, Па, – пронзительно выкрикнул Бенни. – Скорее!

Омара медленно сносило прочь, как тряпичную куклу, подхваченную мощным потоком. Его лицо было все в крови.

– Омар! – крикнул Бенни, но не смог услышать даже свой собственный голос. – Омар! Держись!

Кахина билась у него в руках, он чувствовал, как её тощие рёбра скребут по его груди.

– Па! Па!

Спортивная куртка соскальзывала всё ниже и ниже по ногам Омара, уже только его согнутые колени и удерживали её. Омар всё ещё сражался с течением, как последний оставшийся в живых спартанец с персидской армией. Бенни хотел попробовать дотянуться до него, но это означало, что придётся отпустить Кахину. Может, он смог бы удерживать её одной рукой? Всего лишь на секунду. Просто чтобы быстро ухватиться.

Омар прочитал его мысли.

– Laa, sahbee! – выпалил он. – Mafi рука помощи! Кахина девять-один-один (176)!

– Омар! Пожалуйста!

Каким-то непостижимым образом среди всего этого хаоса их глаза встретились.

– Бинни Би Джи, – произнёс Омар, попытавшись вернуть на лицо свою дурацкую извечную ухмылку.

В них ударила очередная волна, и Омар исчез. Его выдрало прямо из петли спортивной куртки. Бенни закричал, руками и ногами что есть мочи прижимая к себе Кахину. Не было никакой затяжной финальной сцены, как в кино, или одинокой руки, мелькнувшей среди волн. Просто внезапно Омара не стало.

Бенни услышал треск. Их бросило вперёд, но матрасы тутже зацепились за очередную ветку. Теперь их удерживала на плаву только упаковочная верёвка. Стоит деревьям ослабить свою колючую хватку, и пропитавшийся водой поролон потянет их вниз подобно камню.

Ещё один треск. Вода тянула их за ноги своими алчущими пальцами. Бенни чувствовал, как верёвка врезается в его подмышки. Кахина обвисла у него в руках, как мешок с углём.

– Па! Ну же! Прости меня!

И Па пришёл. Сильные руки ухватили Бенни и потащили из переплетения ветвей. Мальчик успел увидеть свою кровь, которую тутже смыло потоком воды. Израненные ноги были будто бы не его. Или, может быть, его, но как во сне. В поле зрения появилось лицо Пата Шоу.

– Бенни!

– Па.

– Держись, малыш.

И Бенни держался, ни на секунду не ослабляя мёртвой хватки удерживающих Кахину рук. Он видел, как от дыхания у неё на губах вспухают пузырьки, а рубашка у него на груди промокла, когда она выдохнула полный нос воды. Слава Богу! Мимо промелькнуло что-то огромное и синее, окунувшись в бурный поток. Это был Мохаммед Гама. В попытке спасти Омара. Он продрался сквозь колючие ветки, будто их там вовсе не было.

Па вытащил их на дорогу, подальше от потока. Остальные, стоя по колено в грязи, ждали около Лэнд Ровера. Па уложил Бенни и Кахину на капот. Они прижались друг к другу, свернувшись калачиком и дрожа. Бенни не мог отпустить её. Его об этом просил Омар.

Все сгрудились вокруг, растирая промокшую насквозь парочку куртками и одеялами.

– Они в порядке, – произнёс Пат. Прозвучало это так, будто он убеждал сам себя. – Они в порядке!

Джессика могла только всхлипывать и сжимать в объятьях промокший, покрытый ранами и сломанными веточками клубок, который был её старшим сыном. Бенни медленно открыл глаза, всё ещё не в силах поверить, что вода оставила его в покое.

– Джорджи? – проговорил он, стуча зубами. – Где Джорджи?

Его брата отослали на заднее сиденье, чтобы не путался под ногами.

– Джорджи?

Впервые в жизни продемонстрировав ловкость, Джордж перелез через сиденья и через окно выбрался на капот. Пат и Джесси не имели ни малейшего понятия о том, что происходило. Бенни никогда не звал Джорджа. Никогда.

– Ты в порядке, Бенни? – шмыгнул носом Джордж. В этот раз слёзы были самыми настоящими, не очередная актёрская игра.

Бенни махнул рукой своему брату. Джордж инстинктивно отпрянул назад, ожидая подвоха, но это был жест иного рода. Он опустился на колени, взглянув поверх головы тунисской девочки.

– В чём дело, Бенни? Что такое?

Бенни закашлялся, на его подбородок выплеснулась вода.

– Прости меня, Джорджи, малыш. Прости. Я теперь всё понял. Прости.

Это было похоже на концовку фильма о Лесси или что-нибудь такое. Рыданиями, последовавшими вслед за этим, они чуть не вызвали ещё одно наводнение. Даже Талал Кхайсси, который бродил около другой машины, пару раз хлюпнул носом.

Пат Шоу заметил, как на размытую недавним наводнением пойму вылез насквозь мокрый Гама. Огромный охранник молча покачал головой из стороны в сторону. Пат вздохнул. Как он и предполагал.

– Хорошо, поехали, – сказал он угрюмо. – Доставим парня в больницу.

Мохаммед Гама с трудом забрал Кахину у судорожно вцепившегося в неё Бенни и осторожно взял её на руки.

– Погоди-ка минутку… – начал было Пат, но Джессика положила ладонь на его руку, и это, как всегда бывало, его успокоило.

– Оставь их, Пат. Она одна из них. Они присмотрят за ней.

Пат кивнул. В этом есть смысл, решил он. В тот момент он не мог ясно думать. В его голове теснилось множество различных эмоций. И самой сильной из них был страх. Парализующий страх перед моментом, когда ему придётся сказать Бенни, что его приятель исчез при наводнении.

Глава 14 ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ

Грейс и Бенни сидели на стене. Грейс рукой прикрывала глаза от солнца.

– Так где же это всё-таки?

Бенни указал на кучу пластика, кирпичей и дерева.

– Видишь, вон там. Рядом с индюшкой.

– А, да. Половодье там действительно камня на камне не оставило, правда?

Бенни вздохнул.

– Ага. Не говоря уже о Гама и его банде. Это было маленькое, но клёвое местечко.

У него снова возникло то самое чувство. Что-то вроде смеси страха и волнения. Одно из тех ощущений, что заставляют тебя призадуматься, что же с тобой творится. Какая-то его часть всё ещё думала об Омаре.

– Только посмотри на это, – воскликнула Грейс.

Какой-то старик копался в том, что осталось от дома Омара. Рядом стоял ослик, запряжённый в телегу. Это была самая унылая пародия на осла, какую вы когда-либо видели в своей жизни. Старик ворошил обломки с помощью ручки от метлы.

Бенни напрягся. Он хотел прогнать старика прочь. Ему это показалось чем-то вроде разграбления могилы.

– Не повезло бедняге, – сказала Грейс. – Копается в мусоре в поисках пропитания.

– Ага. Бог в помощь.

Они с минуту посидели в молчании, ударяя пятками по бетону стены и набюдая, как старьёвщик загружает свою телегу мусором сомнительной ценности. Чтобы оставить от хижины Омара один только остов, ему понадобилось целых десять минут. В качестве завершающего штриха он шарахнул индюшку палкой и швырнул её на груду вещей в тележке. Бенни будет скучать по этой индюшке. А частичка её сородича навсегда останется в нём.

Грейс ногой толкнула его в лодыжку.

– Послушай, у меня кое-что для тебя есть.

– А? Что-то для меня? Ну же, я весь – внимание!

Грейс смутилась. Она перекинула волосы вперёд, чтобы скрыть румянец.

– Что-то вроде рождественского презента, только подаренного заранее. Вот… взгляни.

Она вручила ему маленькую розовую коробочку с золотой надписью на арабском. Внутри оказался странного вида серебряный кулон.

– О… это же…

Что это, чёрт возьми, такое?!

– Половинка сердца.

– А, ясно. Ничего себе!

На нём были выгравированы какие-то буквы. ШИЙ… и под этим УГ.

– Э-э… Ший Уг (177). Мило. Это что, святой покровитель игроков в хёрлинг или кто?

– Нет, болван. Это вторая половина слов ЛУЧШИЙ ДРУГ, – она вытащила такой же кулон у себя из под футболки. – У меня другая часть, смотри.

– Понятно.

Бенни провёл большим пальцем по буквам. Это, без сомнения, была самая странная вещь, которую он когда-либо встречал. Если бы мальчишки у него дома прослышали об этом, со смеху бы лопнули.

Грейс поглядывала на него сквозь чёлку, ожидая какой-нибудь реакции.

– Спасибо огромное.

– Не за что.

Хотя этих слов было явно недостаточно. «Спасибо» было каким-то обезличенным. Ведь также вы благодарите и учителя за то, что он вернул вам вашу домашнюю работу. А что бы вы сказали, если бы девочка сделала вам подарок? Ибо это не то же самое, что получить что-то от Ма и Па. Эти изначально готовы к вашему выражению недовольства. Но Грейс будет надеяться на что-то приятное. Должен ли он просто сказать ей правду? Поведать, что это самый бесвкусный кусок сувенира, который он когда-либо видел?

Шотландская девочка убрала плядь белокурых волос за ухо.

– Это замечательно, – сказал Бенни, надевая цепочку через голову. – Самый славный подарок, который я когда-либо получал. Его с меня снимут только через мой труп, – он чуть помедлил. – Спасибо, дружище.

Грейс захихикала. Почти беззвучным смехом.

– Бернард, – сказала она, снова пародируя его мать. – Ты так красноречив. Мне ничего не остаётся, как только снова пустить тебя погреться в лучах моей популярности.

– Спасибо, Ваше Величество.

Грейс обняла его в порыве чувств и со всей имеющейся силой. Бенни улыбнулся. Это было приятно – быть приветливым просто так, без какой-либо задней мысли.


Семейный совет. Правда, сегодня он был несколько необычным. Со времени наводнения Бенни по-прежнему хорошо относился к Джорджу. Хотя, конечно, рвения у него заметно поубавилось. Что было вполне естественно.

– Бернард, Джордж. У нас есть кое-какие новости.

Ну, началось.

– Очередной переезд, да, мам?

Джессика рассмеялась, будто он сказал полную нелепицу.

– Нет, нет, Бернард. Ничего такого. Это хорошая новость, честно. Она касается Кахины.

Бенни ощутил, как его сердце гулко забилось в груди. Его удары пульсом отдавались по всему телу. Все смотрели на него, ожидая какой-нибудь реакции. После того случая подобное происходило постоянно – все следили за тем, как Бенни относится к тому, что произошло. Словно потеря Омара должна была ввергнуть его в пучину беспросветной депрессии или что-нибудь в том же духе. Хотя делали они это украдкой. А если он неожиданно оборачивался, то мог заметить, как все остальные старательно на него не смотрят.

– Вы передумали? – спросил он.

Пат потряс головой.

– Нет, сынок. Просто это невозможно. Юридическая служба компании против того, чтобы сотрудники ЕвроГаза были вовлечены в какие-либо конфликтные ситуации на территории этой страны.

– Да, но…

– Это прописано в моём контракте, Бенни. Меня могут уволить. И тогда не будет ни работы, ни Кахины.

Бенни понимал, что его отец прав. Но он обещал Омару. Он дал слово.

– Впрочем, я сейчас не об этом.

– А о чём, Па?

– О том, что твою маленькую знакомую уже удочерили.

Бенни вскочил с места.

– Что?! Ты шутишь?

– Нет, малыш, не шучу.

– Ты говорил, что только на юридические формальности уйдет не один месяц.

– Я бы сказал, что тут не обошлось без пары-тройки взяток. Ты же знаешь, как делаются дела в этой стране. Небольшая взятка имеет большое значение.

Бенни не мог в это поверить. Он развернул целую кампанию, чтобы переубедить родителей. Он считал, что Кахина никуда не денется. Конечно, кому нужна девятилетняя девочка, уже выросшая из того возраста, когда могла вызывать у окружающих умиление? А теперь всё, поезд ушёл. Он попытался успокоиться.

– Кто же тогда? Кто её взял?

Джессика и Пат обменялись обеспокоенными взглядами.

– Ну же, Па! Кто это?

Пат Шоу глубоко вдохнул… и сказал ему.


Мохаммед Гама стоял возле ворот.

– Asslama, Мохаммед, – сказал Бенни, щурясь от солнечного блика на бритой голове Гамы.

Охраник что-то проворчал. Что-то настолько же вежливое, насколько вежливый ответ рассчитывал получить.

– Как оно всё?

Мохаммед немного смягчился. Он опустил глаза, посмотрев на Бенни.

– Как оно всё – что?

– Ну, не знаю. Всё. Жизнь, семья, дети.

– Ты ведь о Кахине спрашиваешь?

– Типа, да, – сказал Бенни.

– Не волнуйся о ней. Она в порядке.

– Как её ноги?

Выражение лица Мохаммеда изменилось. Несильно, просто глаза чуточку потеплели.

– ЕвроГаз подарил нам инвалидное кресло. Девочка очень ему обрадовалась.

– Это просто прекрасно.

Гама присел и закурил сигарету. В его случае это было неслыханным нарушением дисциплины.

– Вчера она сделала два шага.

Бенни широко улыбнулся.

– Два! Должно быть, ты ей очень нравишься, Мохаммед, приятель.

Гама пожал плечами.

– Это всё моя жена. Она всегда хотела… – он замолк.

– Да, я знаю, что такое мать. И как, Кахина уже что-нибудь сказала, или ещё нет?

Хотя охраник сидел на беленой ступеньке, он по-прежнему был выше Бенни.

– Нет. Пока ни единого слова. Но я надеюсь, что скоро скажет. Сейчас она уже не так часто плачет.

– Да, ей через многое пришлось пройти, – Бенни положил руку на плечо Гама. – Послушай, Мохаммед, я знаю, что ты пытался спасти Омара. И ни в чём тебя не виню. Несмотря на то, что мы были, типа, врагами и всё такое.

Если бы вы знали Гама не так хорошо, могли бы поклясться, что он почти улыбается.

– Shokran, Sidee Бинни, – он встретился глазами с ирландским парнишкой. – Я уверен, что Омар Бен Али наверняка не хотел, чтобы его поймали. Для него это означало бы вернуться в исправительно-трудовую колонию. Я убеждён, что ему нравится жить так, как он жил.

– Нравилось, – поправил его Бенни.

Гама стряхнул пепел с сигареты на песок. Кого вообще волнует грамматика иностранного языка?

– Могу ли я видеться с ней время от времени?

Охранник ненадолго задумался.

– Спроси меня об этом через месяц. Если моё мнение о тебе станет лучше, тогда – да.

– Да ладно тебе, Мохаммед! Это шантаж!

Гама поднялся. Перекур подошёл к концу.

Бенни нахмурился.

– Я постараюсь. Хотя не даю никаких обещаний.

– Выбор за тобой.

– Asslama, Мохаммед, – сказал Бенни, поворачиваясь, чтобы уйти. – Увидимся.

– Inshallah, – произнёс тот.

– Ага, inshallah.

Бенни успел сделать всего несколько шагов, когда Гама окликнул его. Он обернулся и увидел солнечный блик, отбрасываемый прямо ему в глаза. Поначалу Бенни решил, что охранник нацелил на него свет, отражающийся от его лысины, так же, как вы отбрасываете солнечные зайчики линейкой на потолок класса. Но мерцающий объект, вращаясь, летел к нему. Мохамед упёр руки в бока на манер исполняющего ирландский танец. Что бы это ни было, Бенни поймал это прежде, чем оно долетело до его головы. Даже будучи зажатой в кулак, эта вещица своей угловатостью показалась ему очень знакомой. Медленно, он разжал пальцы. В животе тут же позникло ощущение, будто на кишечнике раскачивается мартышка. Это был медальон с театральными масками! Тот самый, что Омар сорвал у него с шеи. Что всё это значит? Он бросился назад к будке охранника.

– Мохаммед. Как это понимать? – требовательно спросил он. – Омар жив? Или кулон зацепился за деревья? Ты поймал его, когда он приходил к Кахине? Ну же, скажи мне!

Гама ничего не ответил.

Бенни от досады не мог устоять на месте.

– Имей совесть, Гама, кретин! Не оставляй меня в неведении, как придурка какого-то. Скажи мне! Скажи!

Мохаммед, который сначала намеревался насладиться маленькой местью, дразня ирландского мальчишку туманными намёками, сменил гнев на милость.

– Самир Асаад нашёл это в руке Кахины незадолго до того, как я забрал её из центра. Он понятия не имеет, как он попал к ней, – Мохаммед помолчал, сверля Бенни пристальным взглядом. – Так же, как и я.

Рот Бенни захлопнулся, как барная дверь от сквозняка.

– Ясно! Я понял!

Он развернулся и побежал назад к дому, с каждым шагом его напряжение спадало.

– Па! – крикнул он; сиплый, ломающийся голос сорвался на писк. – Па! Па! Ты где? Семейный совет! Семейный совет!

Мохаммед Гама не знал, смеяться ему или плакать. У него появилось стойкое ощущение, что впереди его ждут трудные времена.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Хёрлинг (не путать с кёрлингом) – упрощенно: ирландский хоккей с мячом на траве (здесь и далее прим. пер.)

2. игрока встают с противоположных сторон дороги, огороженной бордюром, и кидают мяч так, чтобы он отскочил от бордюра противника обратно подающему в руки. Одно попадание – один кербси. Выигрывает тот, кто раньше наберёт 10 кербси.

3. 2-11 – счёт очков и забитых голов в хёрлинге идет отдельно по принципу «число голов – сумма очков» (взято из Википедии)

4. BAFTA – Британская академия кино и телевизионных искусств.

5. Скорее всего, имелось в виду СССР. Бенни же подумал об одной из стран – Эстония, Латвия, Литва, Белоруссия, Молдавия, Украина – которые раньше входили в состав Союза Советских Социалистических республик. Территория нынешней Россиитакже входила в состав СССР и стала называться Российской Федерацией (сокращенно – Россия) только после его распада 26 декабря 1991 года.

6. Pas de baggage (фр.) – нет багажа.

7. Оба – и охранник, и Бенни – говорят на английском, но охранник не понимает произношения и сленга Бенни. Посему у них происходит столь странный диалог.

8. Oui (фр.) – да.

9. Рамадан – священный мусульманский пост, длится 1 месяц.

10. Kellogg – американская компания, известный производитель сухих завтраков и продуктов питания быстрого приготовления (цит. Википедия). На российском рынке представлена продукцией марок “Coco Pops” и “Miel Pops”.

11. Изумрудный Остров – одно из названий Ирландии.

12. Тут Гармония говорит о вариантах написания в английском языке этих словосочетаний. Ей не нравится, когда говорят «can’t» и «won’t», вместо «cannot» и «will not».

13. Howdy – разговорная форма приветственного выражения, переводится как «привет, здорово». Сокращение от «How do you do».

14. Y’all – выражение из разговорной речи, сокращение от собирательного “you all” = вы, вы все.

15. Тут Бенни использует слово «jacks» – это ирландское сленговое выражение, обозначающее «туалет». Ещё Jack – это мужское имя Джек. Также его можно перевести как «друг» или русское «братан».

16. То же самое, что и раньше. John – сленговое выражение в Соединенных Штатах Америки. Обозначает, кроме имени, тот же «туалет», чаще всего общественный.

17. То же название туалета, только территориально распространённое в Великобритании. (Ну, как можно передать подобные нюансы при переводе?! Вся прелесть диалога теряется… :’( (Крик души пер.))

18. Игра слов. Гармония просит назвать «capital of Chile», имея в виду «столицу Чили». Бенни же нарочно интерпретирует слово «capital» как «заглавная буква».

19. В английском слове «tomatoes» действительно 8 букв.

20. Прим. пер.: ROFL!!! Бенни, ты – великий тролль!

21. Кухулин – знаменитый герой ирландских мифов. Предположительно, это была историческая личность, жившая на рубеже эр. Впоследствии ему приписали полубожественное происхождение. Знаменитые подвиги: участие в похищении быка из Куальнге и посещение мира Мананнан Мак Лира, Владыки моря. Был убит в возрасте 27 лет. (Википедия) (Коммент пер.: Live fast, die young!)

22. Ориг. «face the music» – образное выражение, переводится как «отвечать за свои поступки». Фактически Бенни говорит «Выходи и расхлёбывай то, что заварил», видимо, не понимая истинного смысла фразы. Но дальнейший контекст заставляет переводить так коряво.

23. 4 фута = 1,22 метра

24. В оригинале «Milk Tray man-in-black card». По предположению переводчика, здесь идет отсылка к рекламе шоколада «Milk Tray» фирмы «Cadbury’s». В ней действительно есть такие анонимные визитные карточки, на которых присутствует только изображение чёрного силуэта мужчины в костюме (эдакий Джеймс Бонд, только без пистолета). Реклама, вероятнее всего, распространена только на Британских островах, поэтому для российского читателя эта фраза несколько бессмысленна.

25. «Engine is fine» – «Машина в порядке». Взят такой вариант перевода слова engine, чтобы по тексту было логичнее. «Vengeance is mine» – «Да свершится моё возмездие». Эти две фразы по-английски действительно звучат похоже. А если прибавить ещё и акцент, который наверняка присутствовал у мальчика-тунисца, то вообще почти одинаково.

26. Amble Solaire – линия защитных средств от солнца марки Garnier, принадлежащей французской фирме L’Oreal.

27. The Beautiful South – английская группа альтернативного рока, образованная в конце 80-х годов двумя бывшими участниками группы The Housemartins – Полом Хитоном и Дэйвом Хемингуэем. (Википедия).

28. Guinness – марка пива.

29. Marhaba (араб.) – Добро пожаловать!

30. Mersi (фр.) – спасибо

31. Shokran (араб.) – спасибо

32. Na‘am (араб.) – да

33. В и П – взлом и проникновение.

34. Chips – одно из значений – чипсы (например, картофельные). Но тут Омар имеет в виду американский сериал конца70-х - начала 80-х годов « CHiPs» - California Highway Patrol (Калифорнийский Дорожный Патруль). Главные герои - два офицера-напарника мотополиции Джонатан А. Бейкер, он же Джон, и Френсис Ллевелин Пончерелло, он же Френк или Понч.

35. Excusez-moi (фр.) – прошу прощения.

36. Ici (фр.) – здесь, тут.

37. 20 миль/ч – около 32 км/ч.

38. Опунция – род растений семейства Кактусовые.

39. Кроук Парк – Croke Park – стадион в Дублине, Ирландия. Размер поля – 144,5 на 88 метров.

40. Стадион Уэмбли – Wembley Stadium – футбольный стадион, расположенный в Лондоне, Англия.

41. Merry Men – это выражение - часть названия «Robin Hood and his merry men» («Робин Гуд и его славные товарищи»).

42. В оригинале используется слово Taytos. Tayto - ведущий производитель хрустящего картофеля и попкорна в Ирландии. Иногда используется ирландцами в качестве понятия, обозначающего хрустящий картофель как таковой.

43. Панна – в футболе: пропуск мяча между своими ногами либо мимо ног. Делать панну – соответственно, прокинуть мяч между ног противника.

44. Мабрук Заид - саудовский футболист, вратарь сборной Саудовской Аравии и клуба «Аль-Иттихад» из Джидды, участник чемпионата мира 2002 года и чемпионата мира 2006 года. Один из лучших вратарей Саудовской Аравии, когда Мабрук был на поле в составе сборной, она ни разу не проиграла в официальных матчах, за исключением 2-х матчей на ЧМ-2006. (Википедия)

45. Гомер Симпсон (для тех, кто из танка) – отец семейства Симпсонов из одноимённого американского мультипликационного сериала. Кроме него в семействе есть мать – Мардж, дети – Барт, Лиза, Мегги, и дед – Абрахам.

46. Паровозик Томас (англ. Thomas the Tank Engine) – герой британского детского мультсериала о приключениях на железной дороге. (Коммент пер.: вопрос, который мучает меня уже давно - когда Омар успевает всё это посмотреть?!)

47. Надежда Чикаго (англ. Chicago Hope) – американский сериал 1994-2000 гг. в стиле медицинской мыльной оперы.

48. Bonzwar - здесь исковерканное фр. Bonsoir – «До свидания!»; обобщённо – фраза приветствия или прощания, употребляемая только вечером.

49. Фанатка – помпон из цветной полиэтиленовой лапши для черлидинга и команд поддержек.

50. Kif halek (арабск.) – Как дела?

51. Лекс Лютор – он же Александр Джозеф «Лекс» Лю?тор, суперзлодей, заклятый враг Супермена.

52. Тут Бенни уточняет не «будет или не будет футбол», а подтвердил или опроверг Омар утверждение (Программерские true и false). И да, корявенько вышло.

53. Mafi (араб.) – отрицательная частица.

54. Tres bien (фр.) – очень хорошо, отлично.

55. Тетли (англ. Tetley) – чайный бренд, насчитывающий более 60 видов чая.

56. Оо в Тайфу (ориг. OOH in Typhoo) – тут, скорее всего, идёт отсылка к рекламе чая Typhoo с Френки Говардом и одному из слоганов чая «You only get an ‘OO’ with Typhoo». (Typhoo – чайный бренд в Англии.)

57. Foster’s Ice – сорт пива австралийской пивоварни Foster’s.

58. Tractor pulling – оно же ‘power pulling’ – спортивное соревнование, популярное в Америке, Европе, Австралии и Бразилии, во время которых модифицированные трактора должны протащить сани 35 футов в ширину и 300 с лишним футов в длину. Выигрывает тот, кто протащит их дальше всех.

59. Ici (фр.) – здесь, тут. (Прим. пер.: на случай, если подзабыли).

60. Флоренция Найтингейл (1820-1910) - сестра милосердия и общественный деятель Великобритании (Википедия).

61. Би Джиз (англ. Bee Gees) - британская музыкальная группа. Состояла из трёх братьев: лидера-вокалиста Барри Гибба, второго лидера-вокалиста Робина Гибба и клавишника-гитариста Мориса Гибба. (Википедия)

62. Капитан Сиско – полностью Капитан Бенджамин Лафайет Сиско - вымышленный персонаж научно-фантастического телевизионного сериала «Звёздный путь: Дальний Космос 9». командующий станцией «Дальний Космос Девять» и двух звездолетов «Дефиант». (Википедия)

63. Ya’lla – шевелись (Коммент пер.: да закидают меня гнилыми помидорами знатоки арабского языка, но мною обнаружено на просторах интернета только два варианта перевода: 1) yalla (перс.) – come on! (англ.), переведённое в данном контексте как «пошевеливайся»); 2) «идти», почему-то встретилось в справочнике арабских ругательств. По смыслу был выбран первый вариант перевода.

64. Walahi (араб.) – Боже, Аллах.

65. Walahi is right – именно эту фразу говорит Бенни. Непосредственно переводится как «Аллах прав». Тут переводчик решил дать некотоую волю фантазии, так как, по его личному мнению, услышать подобное изречение из уст среднестатистического мальчика-ирландца, по меньшей мере, странно.

66. The End. That’s all, folks! – фраза, которая появляется в конце каждой мультипликационной короткометражки сериала Looney Tunes компании Warner Bros.

67. Джон Бой – ганский футболист, выступающий на позиции защитника за французский «Ренн» и сборную Ганы. (Википедия)

68. Грандедди (ориг. Grandaddy) – переводчик предполагает, что речь идёт об американской группе Grandaddy. Вполне возможно, что Бенни так назвал Омара, из-за ассоциаций с персонажами клипа «Stray dog and the Chocolate Shake».

69. Буррен (ирл. Boireann — каменистое место) — местность на западе Ирландии в графстве Клэр, вымощенная гигантскими плитами из серого известняка с разбросанными на них валунами естественного происхождения, охватывающими область около 1300 км?. На юго-западе Буррена образован одноимённый национальный парк. (Википедия)

70. Shielbaggan Outdoor Educational Centre – центр обучения на открытом воздухе, основанный в 1979 году. В то время располагался в Уэксфорде, позже, в 1988 году, переехал в Рамсгрейндж. Специализируется на обучающих программах на открытом воздухе, в частности для школ.

71. В оригинале вопрос звучит как «Rangers or Celtic?», что переводится как «Рейнджеры или Келтик?». Rangers - шотландский футбольный клуб из города Глазго. Один из клубов-«основателей» шотландской Премьер-лиги. Celtic - шотландский футбольный клуб из того же Глазго. Выступает в шотландской Премьер-Лиге. Второй (то бишь Celtic) поддерживается католической частью Глазго в отличие от клуба «Рейнджерс», считающегося протестантским. Поскольку здесь тунисец вряд ли стал бы спрашивать у девочки-подростка её футбольные предпочтения, переводчик позволил себе подобную трактовку, более понятную для российского читателя.

72. Ciao (итал.) – это не только итальянское прощание, но также и приветствие. Бенни же нарочно каверкает приветственное слово.

73. Tu (итал.) – ты

74. Бенджамин Маклейн Спок - известный американский педиатр, чья культовая книга «Ребенок и уход за ним», изданная в 1946 году, является одним из крупнейших бестселлеров в истории США. Его революционный призыв к родителям был «вы знаете гораздо больше, чем вам кажется». Спок был первым педиатром, изучавшим психоанализ с целью попытки понимания нужд детей в рамках развития семейных отношений. (Википедия)

75. ХЗ, как это иначе можно перевести. В оригинале диалог следующий: - You’re going to get me corpzublicked. - Corp-zoo-blicked? Слова «corpzublicked» не существует, по крайней мере, в глобальном английском языке. Воспользовавшись фантазией и богатством немецкого языка, где «corpus» означает «тело, вещь», «zu» - это предлог, имеющий значение «к», и «blick» - «вид, взгляд», переводчик позволил себе вольность интерпретировать странное слово как «мёртвое тело» (к виду тела, вещи). Ответ Омара переводился чисто с добавлением значения слова «zoo» - «зоопарк», к предыдущей ереси. (Коммент. Пер.: ну, по смыслу же подошло…)

76. Ski (англ.) – катание на лыжах. Произносится как «ски».

77. Ou (фр.) – где

78. Aiwa – японская компания, занимающаяся производством бытовой техники, сейчас является дочерней компанией корпорации Sony. Также «aiwa» по-арабски означает «да».

79. Мертаф и Риггз – в оригинале Mertaugh и Riggs – полицейские-напарники, главные герои фильма «Смертельное оружие».

80. Чехов – здесь, возможно, идёт отсылка к сериалу «Звёздный путь», где есть персонаж Павел Чехов, служивший в Звёздном флоте в должности навигатора.

81. Гомер – как мы помним по предыдущим главам, имеется в виду Гомер Симпсон – отец семейства Симпсонов.

82. Международный Даллас «Крепкий орешек» – действие второго фильма «Крепкий орешек» происходит в Международном Аэропорту Даллас, где полицейский Джон Макклейн приезжает в аэропорт, чтобы встретить свою жену, а в результате вынужден сражаться с группой террористов.

83. Laa (араб.) – нет.

84. Nobody gets too much love anymore – строчка из песни The Bee Gees – Too much Heaven.

85. Юнона - древнеримская богиня, супруга Юпитера, богиня брака и рождения, материнства, женщин и женской производительной силы. Она, прежде всего, покровительница браков, охранительница семьи и семейных постановлений. (Википедия). Юнона – могущественная сила в женском воплощении; повелительница, владеющая собой в совершенстве, по её лицу ничего невозможно было прочесть (несмотря на то, что с Юпитером они собачились часто и активно).

86. Артур Дейли – персонаж английского сериала «Minder» (в России известен под названием «Механик»), снимавшийся с 1979 по 1994 год. В сериале Артур Дейли – амбициозный бизнесмен, занимавшийся импортом-экспортом, продажей подержанных машин и вообще всего, что можно было продать, которого не заботило, насколько законным путём заработаны деньги.

87. Феска – головной убор; представляет собой шерстяной колпак красного цвета с голубой или черной, шелковой, серебром или золотом перевитой кистью. Имеет первоначально византийское происхождение. (Википедия)

88. Kif halek (араб.) – если кто подзабыл, «Как дела?».

89. Tres (фр.) – очень

90. Джеронимо - (англ. Geronimo; имя чирикауа Гуяхле (Guyaale), означает «Тот, кто зевает»; 16 июня 1829 — 17 февраля 1909) — военный предводитель чирикауа-апачей, который в течение 25 лет возглавлял борьбу против вторжения США на землю своего племени. В 1886 году был вынужден сдаться американской армии. (Википедия)

91. В оригинале Бенни использует выражения «heirloom» - «семейная реликвия» и «hair-loom», которое состоит из «hair» - «волосы, шерсть, волокно и т.д.» и «loom» может переводиться как «мираж, очертания». Здесь зарыта шутка с игрой словами, но небогатой фантазии переводчика хватило только на это. :-Р

92. Фраза, которую произносит Омар, это «On your head be it». Дословно она переводится как «Пусть это будет на твоей голове». Но одновременно это устойчивый фразеологизм, перевод которого и приведён в тексте. Ещё возможно перевести его как «пусть это будет на вашей совести» или «вы за это ответите». Переводчик выбрал вариант, более согласующийся с использованным ранее Омаром «Да свершится моё возмездие» и дальнейшей отсылкой к религии.

93. Фетва - в исламе решение по какому-либо вопросу (вплоть до смертной казни), выносимое муфтием, факихом или алимом, основываемое на принципах ислама и на прецедентах мусульманской юридической практики. (Википедия, в основном)

94. Gargoulette (фр.) – пористый сосуд. Специальный сосуд для охлаждения жидкостей. Бенни же услышал это как «Gargle it».

95. По предположению переводчика, возможно (очень большое «возможно») эта фраза имеет отношение к фильму 1977 года «Автомобиль» (англ. - «The Car») или книге Р.Желязны «Автомобиль-дьявол». Но Омар явно не мог читать книгу на английском. К сожалению, никаких явных подтверждений этой теории переводчиком найдено не было, а увидеть фильм не довелось.

96. Жареный цыплёнок Кентукки – по-английски Kentucky Fried Chicken - всемирно известная сеть ресторанов KFC.

97. Al’-hamdu li’llah (араб.) – фраза аналогична «Хвала Господу» или «Благодарение Господу».

98. Вся фраза - строчка из стихотворения «The Beauty of the Night» из сборника стихов «Inspirations Tributes» автора M.Cheadle. Поскольку переводчиком был найден только скан книги переиздания 2010 года из Библиотеки конгресса США, утверждать, что это предположение верно, не могу, учитывая, что книга «Бенни и Омар» была написана в 1998 году. Однако иных упоминаний подобной фразы переводчиком нигде встречено не было. Хотя опять же, переводчик сильно сомневается, что Омар мог читать эту книгу.

99. Vorsprung durch technik -«продвижение через технологии», также «техническое превосходство» - рекламный слоган немецкой автомобилестроительной компании Audi AG (автоконцерн Volkswagen Group), впервые появившийся в 1971 году в отношении модели седана NSU Ro 80. Лозунг активно использовался Audi для раскрутки своей продукции в 1980-90-е годы, из-за чего он стал узнаваем по всему миру. (Википедия)

100. Тина (англ. Tyna, ещё встречен вариант написания Thyna) – на русском имеет также чтение «Тына» - городок, являющийся территориальной единицей провинции Сфакс.

101. Уолтоны (в оригинале «The Waltons») - длительный американский телесериал, созданный Эрлом Хэмнером—младшим и основанный на одноименной книге Гора Спенсера, который транслировался на канале CBS на протяжении девяти сезонов, с 14 сентября 1972 по 4 июня 1981 года. Сюжет сериала был сосредоточен на семействе из сельской местности в Виргинии во времена Великой депрессии и Второй мировой войны. (Википедия)

102. Shuf Ummee (араб.) – это мать - Слово «Shuf» - переводится скорее как «смотри», переводчик позволил себе вольность литературного переложения. Что же касается «Ummee» - «мать», то тут переводчик позволил себе некоторую свободу в трактовке, так как нашёл арабское произношение слова «мать» как «уммун», а не «умми:». Но возможно, это какая-то падежная форма.

103. Na’am, sahbee. Shuf Ukht (араб.) – Да, дружище. Это сестра – в качестве перевода «sahbee» было найдено английское «my friend». «Ukht» был найден в транскрипции «Ukt» - «сестра».

104. Ренни – в оригинале Rennie – лекарственное средство от повышенной кислотности желудочного сока швейцарской фирмы Bayer Consumer Care AG. Вся фраза - рекламный слоган этого лекарственного средства, перевод которого именно в таком виде транслировался на российских телеканалах.

105. Mokh. Mushkela (араб.) – Мозги. Проблема.

106. Гек и Том – в оригинале «Heck and Tom» - американский фильм, снятый Уильямом Дезмондом Тейлором и вышедший на экран в 1918 году. Сценарий был основан на книгах Марка Твена «Приключения Тома Сойера» и «Приключения Геккльберри Финна».

107. Sh’nawalek (араб.) – ты в порядке?

108. Khouya (араб.) – брат.

109. Feesa (араб.) – быстрее.

110. Толкования этого слова переводчиком найдено не было. Даже после просмотра нескольких статей про арабские ругательства оно так и осталось тайной. Переводчик думает, что это что-то вроде «идиот», «козёл» и прочие нелицеприятные эпитеты.

111. Uskut (араб.) – «тихо», «не шуми», «замолчи», либо «заткнись» - в более грубой форме.

112. Литтл и Лардж (англ. Little and Large) – британский комедийный дуэт, состоящий из прямолинейного Сида Литтла (по рождению Кирилл Мэд) и Эдди Ларджа (по рождению Эдвард МакГиннис). Также с английского «little» - это «мелкий» и «large» - «толстый».

113. Assalama ukht. Sh’nawalek? (араб.) – Привет, сестрёнка. Ну, как ты, в порядке? (Assalama – часть арабского приветствия «Assalamu aleikum» - «мир вам», эквивалента слова «здравствуйте»; фразу «sh’nawalek» - переводчик решил перевести в более мягко-приватной форме).

114. Бен Али – имеется в виду Зин эль-Абидин Бен Али, президент Туниса с 07 ноября 1987 года по 14 января 2011 года.

115. Ezzah (араб.) – переводчик не нашёл перевод этого слова. Встречено 2 варианта: Ezzah – женское имя; изза (izzah) – сила. Посему переводчик считает возможным трактовать эту фразу как «Боже всевышний». (Тем более, что по смыслу подходит)

116. Sidee (араб.) – вежливое обращение к мужчине, «мой господин» (читается как сайи:ди).

117. Emshee (араб.) – уходите, в грубой форме – «Вали отсюда!», «Вон!».

118. Spice Girl – ед. число от Spice Girls – английская женская поп-группа, образованная в 1994 году.

119. Mush behee (араб.) – дословно "не хорошо", или просто "плохо".

120. Красотка Полли (ориг. Pretty Polly) – печальная баллада, рассказывающая историю молодой женщины, полюбившей корабельного плотника, обещавшего на ней жениться. Но когда Полли забеременела, он заманил её в лес, убил и похоронил в неглубокой могиле. После призрак Полли следует за убийцей на корабль, не давая ему покоя. В результате он (убийца, а не призрак) признаётся в преступлении, сходит с ума и умирает. Happy end.

121. Шеф Айронсайд – Роберт Айронсайд – персонаж американского сериала «Железная сторона» (в ориг. «Ironside»). Роберт Айронсайд — главный детектив в департаменте полиции Сан-Франциско, был подстрелен снайпером во время отпуска. Он выжил, но оказался навсегда прикован к инвалидному креслу. (kinopoisk.ru)

122. Bric a fruits de mer (фр.) – суп из морепродуктов.

123. Mersi (фр.) – спасибо.

124. Хитрый койот Вайл (англ. Wile E. Coyote) – персонаж серии короткометражных мультфильмов «Хитрый Койот Вайл и Дорожный Бегун» («Wile E. Coyote and The Road Runner»).

125. Тут речь идет о песне «Poor Lonesome me» Юджина Руффоло.

126. Судокрем – успокаивающий и заживляющий крем; эффективен при различных повреждениях кожного покрова.

127. Дэвид Бэннер Халк - супергерой, появляющийся в изданиях Marvel Comics. Характер его всегда неуравновешен и яростен. (Википедия) (прим. пер.: Халк. Лома-а-ать!)

128. Королевство Наблюдателей – плод фантазии переводчика. В оригинале Омар произносит All-Eyerland, коверкая All-Ireland (Чемпионат Ирландии).

129. Horslips – ирландская группа, образованная в 1970 году. Играла в стиле келтик-рок.

130. Ging Gang Gooley – песня, исполненная Sugar Kane Music. Также существует ещё один вариант написания: Ging Gang Goolie (произносится, в принципе, также) - скаутская песня, написанная, как утверждают, Робертом Баден-Пауэллом на Первом Международном Скаутском Слёте. Популярна у скаутов.

131. В ориг. "Row row row your boat" – ещё одна детская песенка.

132. Парк Карн Бич Караван Кэмпинг (ориг. Carne Beach Caravan and Camping Park) – парк отдыха недалеко от Уэксфорда на юго-восточном побережье Ирландии.

133. Ховис (в ориг. Hovis) – брэнд муки и хлеба в Великобритании, которым владеет Premier Foods.

134. Марс в день (англ. Mars a day) – часть рекламного слогана компании Марс «A Mars a day helps you work, rest and play» («Один Марс в день поможет вам работать, отдыхать и развлекаться»), появившегося на экранах в 1959 году и имевшего хождение до середины 1990-х.

135. Строчка из песни «Our house» группы «Madness».

136. Pardonnez-moi (фр.) – прошу прощения.

137. Последняя фраза, которую говорит Бенни, в оригинале звучит как «We’re for the high jump this time», и Омар отвечает «High jump. Carl Lewis». Фраза «be for the high jump» имеет определённый перевод (он и указан в тексте), но «high jump» - это также и прыжок в высоту.Карл Льюис - выдающийся американский легкоатлет. Девятикратный олимпийский чемпион в спринтерском беге и прыжках в длину и восьмикратный чемпион мира.

138. Naraf (иран.) – знаю (иного транслита переводчик нарыть не смог)

139. Клингер, раздел 8 – речь идёт о вымышленном персонаже американского сериала «M*A*S*H» (в России известен как «МЭШ» или «Чёртова служба в госпитале «МЭШ»), сержанте Максвелле К.Клингере, который работал в качестве административного помощника в передвижном военном госпитале во время войны в Корее в начале 50-х. Отличительной чертой данного персонажа являются его постоянные попытки добиться, чтобы его признали сумасшедшим, и в соответствии с разделом 8 демобилизовали из армии.

140. I’m so in love with you – строчка из песен групп «Secret Service» - «I’m so, I’m so, I’m so in love with you» и «Texas» - «So in love with you». Кому что больше нравится. В оригинале Бенни вопрошает: «Oh God. What am I going to do?», и Омар ему отвечает: «I’m so in love with you». (Коммент пер.: ROFL! Омар, ты неподражаем!)

141. Переводчик в недоумении… Недоумение – в шоке… Переводчику думается, что это что-то вроде «оставлять, покидать» и им синосимочные выражения.

142. I beg your pardon, I never promised you a rose garden – строчка из песни «(I never promised you) A rose garden», написанной Джоем Сауфом, ставшая известной после её исполнения Линном Андерсоном.

143. Ready, Steady, Cook – дневная программа на БиБиСи о приготовлении блюд.

144. Relax in a Radox Bath – Radox – брэнд средств личной гигиены, включающий в себя линейки пен для ванны и гелей для душа, известный в Англии, Ирландии, Чехии, Австралии, Малайзии и Южной Африке. С сентября 2009 года принадлежит концерну Юнилевер.

145. Southfork – скорее всего, имеется в виду Ранчо Сауффорк, расположенное в штате Техас, США. Было снято в сериале Даллас.

146. Ромуланец (ориг. Romulan) – вымышленная раса из сериала «Звёздный путь».

147. Джабба Хатт (англ. Jabba the Hutt) – надеюсь, все смотрели «Звёздные войны», и помнят, кто такой Джабба.

148. Ганнибал Лектер (англ. Hannibal Lecter) – … а уж знаменитого психопата из «Молчания ягнят» (и не только) должны знать все.

149. Ференги (англ. Ferengi) – ещё одна вымышленная раса из сериала «Звёздный путь».

150. Сандэнс – Кинофестиваль Сандэнс (англ. Sundance Film Festival) - национальный американский кинофестиваль независимого кино. Проводится в Парк-Сити, штат Юта, США, в конце января каждого года.

151. Экспат – иностранный работник или сотрудник предприятия, работающий за границей (Википедия).

152. В оригинале Боб называет Гама и Самира «Too-nee-shans», намеренно коверкая английское собирательное «Tunisians» (тунисцы). Перевод импровизации Боба - опять же плод непредсказуемой фантазии переводчика, явившийся результатом сложения: «too» - с английского переводится как «слишком», «nee» - можно трактовать как сокращение от «noise equivalent energy» - «эквивалентная сила шума».

153. Andee mushkela (араб.) – у нас проблема.

154. Телепортируй нас, Скотти (англ. Beam us up, Scotty) – крылатая фраза Капитана Кирка из сериала «Звёздный путь».

155. Hi ho, Silver! – песня группы Fleetwood Mac, исполнявшей музыку в стиле блюз-рок. Омар говорит «Let’s rock and roll. Hi ho, Silver!». «Rock and roll» можно еще перевести как «приступать к чему-либо» (т.е. выходит «Давай приступим»).

156. Бенни ранее употребляет слово «Scotch», а Грейс его поправляет, говоря «And it’s not Scotch. It’s Scott-ish». Чаще всего слово «Scotch» употребляется не-шотландцами.

157. Од Джоб (англ. Odd Job) – скорее всего, имеется в виду персонаж бондианы, подручный Голдфингера.

158. Mafi К2 выпаренный свежий мясной Bovril (в ориг. Mafi K-two boil up hot beefy Bovril) – 1) К2 – отсылка к фильму К2: Предельная высота (англ. K2: The Ultimate High), в котором рассказывается о двух друзьях, отправившихся с альпинистской экспедицией на гору-убийцу К2; 2) Bovril – имя торговой марки солёного концентрированного мясного бульона; используется для приготовления супов, тущёного мяса, овсянки, тостов, а также бульона, путём добавления к нему горячей воды или молока.

159. Inshallah (араб.) – «С Божьей помощью!»

160. Дюки из Хаззарда (англ. The Dukes of Hazzard) – сериал 1979 года (позже – фильм, снятый в 2005 году), повествующий о приключениях двух двоюродных братьев Бо и Люка Дьюков, проживающих в вымышленном графстве Хазард, штат Джорджия и использующим в качестве средства передвижения Dodge Charger 1969 года выпуска, характерной окраски (с изображением флага Конфедерации на крыше) и под названием «Генерал Ли» (kinopoisk.ru). Также есть вариант перевода названия на русский как «Придурки из Хаззарда».

161. Ena labes (араб.) – «У меня всё хорошо» или просто «отлично».

162. Прилив свежести с Old Spice (ориг. - Old Spice wave) – отсылка к рекламе дезодоранта Old Spice, когда на отображающихся на экране, рассевшихся по местам зрителей кинотеатра обрушивается виртуальный поток воды.

163. Уходящие в море (англ. Riders to the Sea) – пьеса Джона Миллингтона Синга, ирландского драматурга.

164. Переводчик трактовал это слово как арабский эквивалент нашего «тише». Хотя единственный перевод, который был обнаружен на просторах интернета – это «немного, слегка, чуть» и т.п.

165. Tomorrow, tomorrow, I love you tomorrow – строчка из песни Грейс Джонс «Tomorrow».

166. Voila (фр.) – вот.

167. Капля (англ. The Blob) – ужастик урожая 1988 года, где в качестве главного монстра выступает капля инопланетной жидкой плазмы, пожирающая всё на своём пути, включая жителей маленького американского городка, к которому медленно, но верно подбирается, по пути увеличиваясь в размерах пропорционально количеству съеденного.

168. Mabrook (араб.) – поздравление. Вольный перевод – «Моё поздравление».

169. Congratulations and celebrations – песня Клифа Ричарда.

170. Общественный туалет… в тунисском городе… напротив рынка… Бенни, ты – экстремал. (Коммент пер.)

171. Wash that man right outta my hair – это часть названия песни «I'm Gonna Wash That Man Right Outa My Hair» из мюзикла «South Pacific» («Юг Тихого океана»), которое переводится как «Я собираюсь выкинуть его из головы» (то бишь забыть его). Но «wash out of hair» буквально можно перевести как «вымыть из волос».

172. Cinq (фр.) – пять.

173. Ленсдаун Роуд (англ. Lansdowne Road) - регбийный и футбольный стадион в Дублине, Ирландия, являлся домашней ареной сборной Ирландии по регби, а иногда местом проведения домашних матчей сборной Ирландии по футболу. Построен в 1872 году. В 2007 году был снесён для строительства на его месте нового стадиона «Авива». (Википедия)

174. Краткая историческая справка: в Тунисе, как и в России, правостороннее движение, а в Англии – левостороннее.

175. No retreat, no surrender – культовый фильм 1986 года, посвящённый памяти Брюса Ли. А ещё есть такая песня группы «Nocturnal Breed».

176. Кто не знает, 911 – телефон спасения в США. В девяностых по телевизору даже шла такая программа «Телефон спасения девять-один-один».

177. Переводчик хз, как это адаптировать. На кулоне написано ST, а ниже END, которые Бенни прочитывает как Saint End (дословно что-то вроде «Святое Завершение»), и которые являются вторыми половинами слов Best Friend.


home | my bookshelf | | Бенни и Омар |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу