Book: Луидор



Луидор

Луи Бриньон

Луидор

Исторический роман

Глава 1

Свёрток

— Отец Жармэ! Отец Жармэ! Вставайте…вставайте…

Настоятель аббатства Сен — Дени, поднялся с постели, дабы узреть взволнованное лицо одного из братьев.

— Что случилось? — встревоженно спросил, настоятель аббатства.

— Прибыл его преосвященство!

— Проклятье! — вырвалось из уст настоятеля. Правда он тут же попросил прощения у Господа за свои слова, но весть от того не стала менее скверной.

Что ему могло понадобиться среди ночи? — с беспокойством думал, отец Жармэ, спеша навстречу гостю. — Что его привело? Неужто, решил избавиться от меня? Чем ещё объяснить подобное вторжение?

Обуреваемый сомнением, он вступил в полутёмный коридор. Рядом с Ришелье, стоял высокий, худощавый мужчина лет сорока. Оба, с одинаковым вниманием следили за приближением настоятеля. Лишь представ перед Ришелье, настоятель сообразил, где именно его ждали. Он бросил растерянный взгляд на железную дверь, находившуюся справа от него, затем ещё более растерянный на Ришелье. Тот молча кивнул в сторону двери. Настоятель понял сам жест, но не смысл, который за ним стоял. Тем не менее, он без единого возражения, послал за ключником. Прошли несколько томительных минут, в течение которых, настоятель пытался сообразить…что ж именно происходит.

Лицо кардинала выглядело совершенно непроницаемым, впрочем, оно всегда выглядело таким образом. Мало кто мог понять, о чём думает этот человек и что именно собирается сделать. Посему, почтенный настоятель ограничился мыслью о том, что к нему лично приход кардинала не имеет никакого отношения. Этого оказалось достаточно для того чтобы он стал понемногу успокаиваться.

В эти короткие мгновения, едва ли он мог предположить дальнейшее развитие событий. Но события стали молниеносно развиваться, как только появился ключник и отворил дверь. Кардинал коротко бросил своему спутнику два слова:

— Действуй, Люмье!

Тот кивнул в ответ и быстро удалился. Кардинал первым вошёл в отворённую дверь. За ним вошёл настоятель, ключник и тот самый монах, который сообщил о приезде Ришелье. Дверь захлопнулась.

Все четверо оказались в большом, каменном зале с высоким потолком. Это место с одного взгляда вызывала благоговейный трепет. Ряд мраморных колонн, слева и справа, поднимались к самому куполу. Весь зал был украшен изумительными фресками изображающими житие святых. Факелы ярко освещали середину зала, где располагались десятки…саркофагов, один за другим, ровными рядами. Сверху каждого саркофага лежала скульптура человека. Это были мужчины и женщины в различных одеяниях. В передней части саркофагов были выбиты надписи с именами, годом рождения и смерти. Да, это была усыпальница французских королей.

Ришелье бывал здесь и раньше. Он отлично знал историю каждого, кто был здесь захоронен. Но в данный момент его интересовало нечто другое. Что именно? Его спутники поняли, когда Ришелье подошёл к группе маленьких саркофагов стоявших отдельно, возле арки с левой стороны. Один из них, привлёк пристальное внимание кардинала. Поверх саркофага лежала скульптура младенца, а надпись гласила:

«Здесь захоронен Луи Бурбон — несчастный сын Людовика ХIII»

Прочитав надпись, Ришелье тихо прошептал:

— Ты мог бы стать королём Франции!

Затем, он обернулся к своим спутникам и вперил в них свой ледяной взгляд, который мог, кого угодно привести ужас. В усыпальнице раздался жёсткий голос:

— Вы трое станете свидетелями во всём, что я собираюсь совершить. Я делаю это именем Господа и во имя справедливости. Если один из вас сочтёт это грехом, пусть он останется на моей совести. Если один из вас испытывает страх, тогда пусть уйдёт сейчас. Тот, кто останется, будет молчать всю жизнь.

Он ни слова не скажет о том, что сегодня произошло. В противном случае…он умрёт. Это не угроза.

Это клятва.

Все трое выслушали кардинала с бледными лицами. Они, не знали, что именно он собирается сделать, но несомненно выглядели испуганными. Ключник с монахом устремили взгляды на настоятеля. Тот едва заметно кивнул. Сразу после этого немого действия, ключник направился к двери для того запереть её на засов, но его остановил голос Ришелье:

— Ещё не время!

После этих слов, все четверо находящиеся в усыпальнице, погрузились в молчаливое раздумье.

Мысли Ришелье знал только он один. А остальные трое могли лишь строить догадки и предположения по поводу предстоящих действий, но предпочли обратить свои мысли к Господу и просто помолиться. Ожидание продлилось недолго. Вскоре послышались отчётливые шаги, а вслед за ними в усыпальницу вошёл вернувшийся назад спутник Ришелье, Люмье, в сопровождение убого одетого старика с испуганным лицом. Сразу после этого раздался голос Ришелье:

— Теперь время!

Ключник молча запер дверь на засов и вернулся на своё место, рядом с настоятелем. Все трое стали молча и с отчётливым напряжением наблюдать за происходящим. Люмье подвёл старика к кардиналу.

Тот несколько раз низко поклонился, узнав человека к которому его привели. В усыпальнице снова раздался голос Ришелье. И он был обращён к старику.

— Ты тот, кого называют Састен Кантель?

— Да, ваша светлость! — старик снова поклонился. Састен, известный Парижский врачеватель, всё ещё, не понимал, по какой причине понадобился всесильному Ришелье. Словно в ответ на его мысли снова раздался голос кардинала:

— Тебя забрали из дома и привезли сюда по моему приказу. Я выбрал тебя для особого, и очень важного дела. Другим я даю выбор, у тебя же его не будет. Сделай всё, что от тебя потребуется, и храни молчание всю оставшуюся жизнь о сегодняшней ночи. В обмен ты получишь моё покровительство и много золота. Любой другой путь ведёт к твоей смерти.

— Я всё понял, ваша светлость! — старик стал успокаиваться. Видимо, он осознал реальное положение дел и почёл за благо молча повиноваться кардиналу. Все знали простую истину…Ришелье делал гораздо больше, нежели говорил.

— Тогда принимайся за дело! — Ришелье, впервые за долгое время отошёл от саркофага. Его место занял

Люмье. Без излишних приготовлений, Люмье взялся за крышку саркофага и стал её отодвигать.

— Что вы делаете? — вскричал в холодном ужасе, настоятель. — Это кощунство. Величайший грех…

Ришелье устремил на него ледяной взгляд. Голос прозвучал под стать взгляду.

— У вас имелось достаточно времени для того чтобы сделать выбор. И раз уж вы остались, так будьте добры помолчать. От вас требуется, молчать и наблюдать. Больше ничего. Всё остальное сделают мои люди.

Не ожидая ответа на свои слова, Ришелье вновь обратил свой взгляд на действия Люмье. Тот к тому времени успел отодвинуть крышку саркофага. Бросив, короткий взгляд в сторону кардинала и получив в ответ одобрительный кивок, он опустил руки внутрь саркофага и извлёк оттуда тело младенца, обёрнутое в покрывало с лилиями. Сразу после этого действия, в усыпальнице отчётливо раздались три глубоких вздоха. Не обращая внимания на действия второй половины молчаливых участников происходящего таинства, которые только и делали, что крестились, и бормотали слова молитвы… Люмье бережно передал тело, Сансету. Принимая тело, врачеватель устремил вопросительный взгляд на кардинала. И сразу уже услышал ответ на свой вопрос:

— Ты держишь на руках мёртвое тело мальчика, который мог бы стать королём Франции. Королева, в четвёртый раз подряд разродилась мёртвым младенцем. Я хочу знать… это проклятие Господа или же…ненависть врагов.

Врачеватель молча кивнул головой. Он понимал, чего именно желал кардинал. Цель кардинала стала очевидной и для всех остальных свидетелей происходящего. Стал очевиден и вызов кардинала.

Церковь запрещала подобные действия под страхом смерти. И если он решился нарушить законы церкви, следовательно, чувствовал себя достаточно могущественным, или…имел для этого очень серьёзные основания. Только сейчас до всех троих дошёл смысл слов сказанных кардиналом. Только сейчас они осознали, что сами стали невольники участниками кощунственного ритуала. Отныне, им оставалось только молчать и смотреть.

Тем временем, Састен положил тело младенца на каменный пол и встав на четвереньки, развернул покрывало. Его взгляду предстало посиневшее тельце с плотно закрытыми глазами. Ноги и руки у него были скрючены. С них и начал осмотр, Састен. Он с величайшей осторожностью расцепил руки. Затем каждую из них осмотрел со всех сторон. Ничего необычного не заметно. Отпустив руки,

Састен перевёл взгляд на ноги. Он слегка повернул тело…ему в глаза сразу же бросилась маленькая родинка в виде креста, чуть выше левого колена. Састен внимательно осмотрел родинку со всех сторон.

— Странно, — пробормотал он, бросив очередной взгляд на родинку.

— Ничего странного, — раздался сверху уверенный голос кардинала, который с неослабным вниманием следил за всеми его действиями, — Когда Генрих IV взял на руки новорождённого короля, он сразу же посмотрел на родинку и воскликнул: «Мой сын. Вот она печать Бурбона». Это знак королевской крови и ничего больше. Мне же нужны иные свидетельства.

От кардинала не укрылась странная реакция врачевателя. Тот вначале вздрогнул, затем резко побледнел и на какое то время застыл. И уж после этого продолжил прерванный осмотр.

Састен развернул тельце младенца лицом к себе и стал внимательно рассматривать. Его взгляд сразу привлекли, маленькие светлые пятна возле губ. Он наклонился и осторожно раздвинул губы младенца. Вся полость рта была испещрена такими пятнами. Осмотр был закончен. Састен завернул младенца в покрывало и поднявшись вместе с ним, вручил его обратно Люмье. Тот, также молча принял тело и вернул его на место. Как только крышка саркофага встала на место, раздался голос

Ришелье:

— Итак, ты ничего не нашёл?

Састен поднял уверенный взгляд на кардинала.

— Ребёнок был отравлен. Это и явилось причиной смерти!

— Господи!

В усыпальнице раздался глубокий стон настоятеля, которому оказалось не под силу вынести подобную новость. Не обращая на него ни малейшего внимания, кардинал вплотную приблизился к

Састену и вперив в него пронизывающий взгляд, словно желал вывернуть все его мысли наизнанку:

— Ты не можешь ошибиться? Подумай над своим ответом очень хорошо, ибо каждое твоё слово может обернуться смертельным приговором для многих могущественных людей.

Састен, в ответ устремил на кардинала твёрдый взгляд и с непоколебимой уверенностью, ответил:

— Плод был умерщвлён в утробе матери. Я даже могу сказать, чем именно его отравили. Это была настойка шафрана смешанная с опиумом. В нём достаточно яда для того чтобы умертвить плод, но слишком мало, чтобы причинить вред матери.

Састен, не стал говорить, что уже видел подобные признаки смерти и прежде. Одна дама таким способом избавилась от нежелательного потомства. И этот способ подсказал ей, именно он.

Кардинал помрачнел. Некоторое время он молчал, затем не произнося ни единого слова, покинул усыпальницу. Люмье остался немного дольше. Пока Састен стоял в стороне, он вполголоса разговаривал с настоятелем аббатства Сен — Дени. Видимо, удовольствовавшись полученными ответами, он наконец вспомнил о человеке, которого привёл сюда против его воли. Спустя четверть часа после ухода кардинала, и он покинул стены аббатства. Прежде чем расстаться с Састеном,

Люмье ещё раз предостерёг последнего, а после вручил туго набитый кошелёк с золотыми монетами.

Састен вернулся домой в приподнятом настроении. Что ни говори, за одну ночь удалось заработать огромные деньги. Посему он даже не мыслил о том, чтобы ослушаться предостережений кардинала.

Люмье же, отправился прямиком во дворец кардинала, в Пале — Рояль. Кардинала он застал сидящим в кресле подле камина. Скорее по привычке, нежели испытывая озноб, кардинал протягивал руки к огню. Ко всему прочему, вид камина с горящим огнём помогал ему думать. Люмье, лучше остальных знал эту привычку кардинала. Сбросив с себя плащ, он застыл за креслом, в котором сидел Ришелье.

Люмье, был облачён в строгий чёрный костюм. Его внешность как нельзя лучше соответствовало одежде. Вытянутое лицо, острый взгляд, сосредоточенность, отчётливо двигающиеся скулы и плотно сжатые губы. Тонкие брови, усы и бородка в точности как у кардинала. Этот человек являлся тенью

Ришелье. Он был единственным, кому кардинал доверял безраздельно.

— И как нам следует поступить, Люмье? — не оборачиваясь, спросил кардинал.

— Я жду приказаний вашего преосвященства! — Люмье разговаривал тихо, спокойно и без намёка на раболепие, столь свойственное многим другим.

— Сейчас, я хочу слышать твои мысли, а не твою покорность!

— В таком случае. Я выскажусь откровенно, — Люмье сделал небольшую паузу и уверенно продолжил, —

прежде всего, следует известить короля о…

— Известить короля? — холодно и по прежнему не оборачиваясь, перебил Ришелье. — Ты понимаешь значение своих слов? Мы можем привести доказательства убийства, но не самих убийц. В ответ, король потребует назвать имена убийц или обвинит нас во лжи. У нас нет первого, и как следствие мы получим второе. Это не выход, Люмье. Король должен узнать, но не раньше чем я смогу назвать имена людей причастных к смерти Дофина.

— А разве не ясно, кто истинные виновники? — возразил на это, Люмье. — Только Анна Австрийская, могла умертвить своего ребёнка. Именно она принимала настойку, о которой упоминал Састен.

Король не сможет отрицать очевидные вещи.

— Очевидные вещи? Разве они, указывают на истину? — Ришелье убрал руки от огня и сложив их на груди, сосредоточенно продолжил. — Вот тебе несколько мыслей по поводу виновности королевы.

На первый взгляд, любой, услышав историю с умерщвлением плода в утробе, признает именно её виновной. Да, она пила эту настойку, но…по своей ли воле?

— Ваше преосвященство подозревает конкретного человека? Вы полагаете, будто некто третий…

подсыпал ей отраву? Но кто тогда? Герцогиня де Шеврез?

— Оставь в покое герцогиню, — несколько раздражённо ответил, Ришелье. — Кому как не тебе знать истину. Молва о герцогине не имеет ничего общего с реальностью. К тому же она предана королеве.

Вспомни хотя бы историю с алмазными подвесками, которые подарила королеве, маркиза Галлигаи, а те потом перекочевали к герцогу Бэкингему. Возможно, лишь вмешательству герцогине, королеве удалось отвратить от себя гнев короля. Именно с той поры, его величество терпеть не может герцогиню. Он полагает, будто она внушает королеве…греховные мысли. Королева же, любит герцогиню как сестру и посвящает во все тайны. Глупо думать, будто они сговорились дабы совершить это отвратительное убийство. Да и какой смысл королеве убивать собственное дитя? Она не может не понимать, что потеря ребёнка лишь удалит её от короля. А наследник, наоборот, даст ей в руки то, о чём она мечтает с первого дня своего приезда во Францию — власть. Нет. Здесь очевиден вывод. Королева ничего не знает. Даже если брать в расчёт её ненависть и постоянные попытки избавиться от моего присутствия, я не могу использовать смерть наследника во вред королеве. Хотя в возникшей ситуации, сделать это не представляется делом сложным. Потом не забывай главное…

речь идёт об убийстве младенца в утробе матери. Она на это не способна. Для подобного убийства необходимо обладать коварным, изощрённым умом и…жестокостью.

— Королева — мать?

Кардинал впервые обернулся и с явным одобрением посмотрел на Люмье.

— Вот сейчас ты на правильном пути. У неё есть все необходимые качества, и что гораздо важнее…

причины для подобного поступка. Именно поэтому ты должен сосредоточить всё внимание на этой женщине и людях, которые её окружают. Кто- то ведь сделал эту настойку. Кто–то готовил её и давал пить королеве. Ищи этих людей. Днём и ночью. Ищи везде. Отправь соглядатаев во «Дворец

Слепых», в этот разбойничий вертеп. Там можно узнать гораздо больше, нежели в коридорах Лувра и улицах Парижа. Но только…с величайшей осторожностью. Речь идёт об убийстве Дофина. Уж если они решились на подобное преступление, так не остановятся ни перед чем. Действуй Люмье, действуй. Найди мне убийц…

— Сделаю всё возможное, ваше преосвященство!

В этих коротких словах обозначился итог разговора. Гений Ришелье, и на сей раз его не подвёл. Он долгие годы подозревал, что мертворождённые дети, результат чьих то злых умыслов, и не ошибался.

Оставалось узнать ответ лишь на один вопрос…кто этот человек?



Глава 2

Утро, выдалось крайне неприветливым. Вначале, густой туман, словно паутина, окутал город и близлежащие окрестности. Едва он рассеялся, как Париж накрыли тёмные тучи, и полил сильный дождь.

Проклинаю непогоду и укрываясь от неё всеми возможными способами, жители Парижа занялись повседневными делами. На мосту «Менял», началась бойкая торговля. Именно здесь, «город просыпался». Одна часть спешила сюда чтобы сбыть товары, другая — чтобы приобрести. В лучшем положение находились те немногие, кому посчастливилось купить дом на самом мосту. Удивительное зрелище представало перед каждым, кто впервые устремлял свой взор в сторону моста «Менял».

Вначале, не представлялось возможным понять, что за диковинное строение нависает над Сеной.

Внушительного размера арки, тянулись от правого берега к левому. Именно они и служили опорой.

И не только. Благодаря такому устройству, не только лодки, но и малые суда, вполне могли проплыть под мостом. Но не арки привлекали внимание. а…дома. Взгромоздившись друг на друга, они тянулись по обе стороны моста. Порой высота домов доходила до трёх этажей. Оставалось только поражаться, как при таком обилие домов, оставалось место для повозок. И не только, но и для торговли. Иными словами говоря, любой, кто находился на мосту «Менял», мог видеть отворённые окна, приветливые или наоборот, хмурые лица, но был лишён возможности созерцать саму Сену, ибо вид на неё закрывали дома. А людей в этот день, прибывало всё больше и больше. И что странно, в основном из провинций. И как правило, вели себя совершенно одинаково. Едва попав на мост, они тут же направлялись к ближайшему торговцу, будь это продавец пряностями, книгами или фаянсом, и с присущей провинциалу бесцеремонностью, задавали вопросы. И хотя звучали они на разный лад, смысл оставался одним и тем же: — А правда ли, будто наш добрый король Людовик…заперся в Лувре, и никого не желает видеть?

В ответ на эти вопросы, торговцы, как правило, прикладывали указательный палец к губам и лишь потом, придав голосу таинственность, отвечали:

— Сударь, вы видно прибыли издалека, иначе бы знали, что обсуждать поступки короля, не только не принято, но и опасно. Однако, вы производите впечатление человека благородного, — добавлял он после короткой паузы и сделав некий доверительный жест, показывал на свои безделушки. Все эти жесты в дополнение с таинственностью выглядели настолько выразительно, что любой провинциал понимал и сразу понимал их смысл. И в то время, пока он оплачивал не нужную ему покупку, торговец, приправляя свои слова театральной мимикой, рассказывал обо всех событиях имевших место в Париже в последние дни. Спустя время, они расставались довольные друг другом. По сути оба получили то, чего так желали. В то время, как торговец прятал монеты в глубинах изношенной куртки из грубой кожи, провинциал спешил к своим знакомым. Возле него тут же образовывался круг.

Начиналось горячее обсуждение свежих новостей. Это явление стало множиться с каждым часом, отчего мост «Менял», на какое то время принял образ весьма похожий на действие парламента.

Что же происходило на самом деле с его величеством? Это был редкий случай, когда слухи соответствовали действительности. Король Франции, действительно уединился в своих покоях и никого не желал видеть. Исключение составлял лишь один человек — маркиз де Сен — Мар.

И тому имелась веская причина. Королева Франции, вот уже в четвёртый раз, разродилась, мертворождённым младенцем. Вслед за остальной Францией, король потерял надежду получить наследника. Провидение, наказывало его…раз за разом. Не помогли, ни молитвы, ни праведный образ жизни, ни верность супруге. Господь не желал давать ему потомство, отчего короля втихомолку называли «проклятым». Некоторые из тех, кто называл его таким образом, полагали, что проклятье наложила женитьба на Испанской Инфанте. Другие же, наоборот, полагали, что оно связано с борьбой против католической лиги. Первые, ненавидели Испанскую партию, во главе с Марией

Медичи и Анной Австрийской, вторые — Ришелье. На самом же деле, никого из них не интересовали сами причины, они лишь пытались использовать их себе на благо. Что же касается самого короля…

он страдал. Сейчас, когда все кому не лень обсуждали его горе, он сам находился в своих покоях, в Лувре. Король полулежал на измятой постели, одетый в рубашку, светлые панталоны, чулки и туфли с тёмные сапоги. В правой руке лежал охотничий рожок. Он выглядел… усталым и донельзя бледным. Время от времени, король издавал глубокий вздох и подносил рожок к губам. Тут же покои наполнялись звуками полными печали. Затем он убирал рожок и снова начинал вздыхать. За всеми этими действиями наблюдал молодой человек лет тридцати. Это был, маркиз де Сен — Мар.

Он был невысоко роста и обладал ещё более невыразительной внешностью. Короткий подбородок с маленьким шрамом на пересечение с тонкой как у женщины шеей. Острый нос в сочетание с выступающими скулами. Слегка опущенный лоб и глаза…пожалуй только они и привлекали внимание. В них постоянно что- то да происходило и они постоянно меняли общее выражение лица.

Глядя на них, возникало ощущение, будто перед тобой актёр репетирующий очередную сцену, и возможно весьма неприятную. На последнюю мысль наводил взгляд Сен — Мара. Кроме всех прочих и не всегда понятных выражений, в нём отчётливо проявлялся…ум. Хотя и это впечатление могло быть обманчивым. Трудно назвать «умным» человека, который в столь тяжёлый час для короля, вырядился в парадную одежду, тем самым составив ему резкий контраст. Более того, такое поведение могло быть расценено, как полное неуважение к горю его величества. Видно оттого, король частенько бросал на него угрюмые взгляды. В особенности это касалось небрежной закинутой ноги на подлокотник кресла, где сразу же бросалась в глаза сверкающая пряжка на изящной туфле. Да и сюртук в изобилии украшенный узорами сотканными из золотых нитей не мог не раздражать. Сен — Мар, несомненно замечал недовольство короля, однако виду не подавал. В то время, когда король издавал тяжёлые вздохи, он наматывал локоны парика на указательный палец правый руки, тем самым показывая, что им полностью владеет…скука.

Король, в очередной раз взялся за рожок. Играл он так же хорошо, как и на клавесине. Комната снова наполнилась печальными звуками. Они лились и лились…едва они прекратились, как следом раздалось невнятное бормотанье:

— Будь мы сейчас на охоте…не пришлось бы загонять кабана…он бы сам умер…от тоски..

Король вполне отчётливо расслышал эти слова. Вначале, он некоторое время растерянно взирал на

Сен — Мара, а затем, глотнув побольше воздуха, с весьма хмурым лицом спросил:

— Ты издеваешься над моим горем? Я снова потерял сына, а ты пришёл сюда, разряженный…словно у меня случилось радостное событие. Я не стал тебя обвинять в подобном неуважении. Но тебе и этого оказалось мало…мерзавец, потешиться решил над моим несчастьем…

Сен — Мар, во время этой отповеди даже позу свою не изменил. Разве только…принял глубоко растерянный вид.

— Мне непонятно,…что плохого в охоте?

— Охота? — с откровенным раздражением переспросил, король. — Какое отношение к нашему разговору имеет охота? Ты имел в виду не охоту, а моё горе.

— Даже если так…что же здесь неуважительного? Получается…очень тяжёлая картина…твоё горе настолько сильно, что вполне способно…убить.

— Теперь ты смеёшься надо мной!

— Проклятье! А что ещё остаётся делать, когда ты вот уже целую неделю лежишь, и наигрываешь мелодии, от которых самому хочется повеситься. Я бы так и поступил, но не хочет лишать его преосвященство удовольствия лицезреть меня стоящим на эшафоте. Мой дорогой кардинал, — Сен — Мар изобразил подобострастную улыбку. Не приходилось сомневаться в том, кому именно он адресована.

— А меня…ты в расчёт не принимаешь? Я ведь могу опередить его преосвященство, — с угрюмым видом поинтересовался, король.

Сен — Мар, насмешливо оскалился.

— Будь ты способен на такой поступок, на эшафоте уже бы стоял твой подлый брат с твоей бездушной матушкой!

— Ты смеёшься над моим горем, оскорбляешь мою семью…на что ещё ты способен, чудовище?

— Я бы сейчас отведал того чудесного каплуна, который подают у благочестивого Бю — Мартена на улице Сен — Тома–дю–Лувр, — Сен — Мар смачно зашевелил губами, словно уже приступил к трапезе.

Затем тяжело вздохнул и добавил: — Раньше он и тебе нравился. Но в последнее время ты совсем отказался от еды. В сущности, тебе пойдёт только на пользу воздержание. Даже если брать в расчёт то обстоятельство, что у тебя почти нет грехов. Чёрт! — Сен Мар почесал затылок. — У тебя и правда, нет грехов. Ты ни разу не изменил своей супруге, хотя я тебе не раз подсовывал придворных красавиц. Ты питаешь нежность к своему брату и матушке, хотя они всё время пытаются тебя убить.

Ты одеваешься скромно и никогда не пропускаешь мессу. Этот список можно продолжать бесконечно.

На ум приходят одни гадости вроде,…милосердный, справедливый…страдающий. У тебя только один грех. Как только ты избавишься и от него, я лично похлопочу перед святым Августином о тёплом местечке для тебя.

— И что же это за грех?

— Людовик, ты меня заставляешь поститься! — глубоко печальным голосом сообщил, Сен — Мар.

Как ни старался король, но так и не сумел сдержать смех. Едва услышав смех, Сен- Мар, вскочил на ноги и грозно закричал:

— Не смей смеяться над моим несчастьем. По крайней мере до той поры, пока как следует не накормишь!

— Бедняга! — сквозь смех выдавил король. — Вот о чём ты думал все эти дни.

— Вот и отлично, — уже обычным голосом произнёс Сен — Мар и бросив в сторону короля понимающий взгляд, продолжил, — теперь ты способен здраво оценить мои слова. Людовик, поверь, никто другой не сочувствует твоему горю больше чем я. В отличие от других, я понимаю и вижу твою боль. Но, пока ты здесь сидишь, положение ухудшается. Все твои враги подняли головы. Твоё несчастье дало им в руки оружие. И они используют его против тебя. Будь уверен. Сейчас не время горевать. Сейчас время всем показать…что король есть и он будет вне зависимости от того какую ношу придётся нести.

— Мой друг! — положив руку на плечо Сен — Мара, с чувством произнёс король. — Ты вновь преподал мне урок. Я никогда не забуду ни этот разговор, ни моего доброго Сен — Мара.

— Звучит как прощание. Уж не ошибся ли я, заподозрив в тебе доброту?

Король рассмеялся.

— Уж если тебе и грозит смерть, так только от вкусной пищи. Но для начала, я хочу убраться отсюда. В

Лувре, смерть витает везде, даже в моих покоях. Будь всё проклято!

— И ты не навестишь королеву перед отъездом? — поинтересовался Сен — Мар.

— Пусть убирается к дьяволу вместе со своим братцем, — в сердцах ответил король.

— Так тому и быть! — торжественно произнёс Сен — Мар. — И пусть дьявол не забывает, что у тебя ещё остались…родственники.

Глава 3

— Четыре су…всего четыре су, Карфур!

— С такими деньгами, ему прямой путь только в одно место…ад! — раздался в ответ шипящий голос. —

Убейте его, а тело бросьте в воду. Или лучше, утопите.

Следом за вторым голосом раздались мольбы и стенания. Послышалась возня. Полная луна осветила узкую полоску каменистого берега, на котором стояла группа вооружённых мужчин. Прямо перед ними, на камнях, распласталось тело. Тело также принадлежало мужчине. Судя по всему, он был серьёзно ранен. Голос жертвы разбойников, всякий раз звучал протяжно, с отчётливой мукой и…

надеждой. Да и пошевелиться он не мог, не издав при этом болезненного стона. Взгляд раненного был прикован к мужчине могучего телосложения с глубокими шрамами на лбу и подбородке, в руках которого лежал его же собственный кошелёк. Именно его он умолял о пощаде. И именно его назвали по имени, Карфур. Однако, они не были услышаны. В ответ, ему понёсся целый поток отборных ругательств, смысл которых не оставлял сомнений в том, какого рода участь ждёт несчастного.

Очень скоро угрозы Карфура, обрели вполне реальные очертания. Двое из его спутников подхватили раненного под мышки и потащили к воде. Одновременно с этим действием, раздался отчётливый голос:

— Отпусти беднягу, Карфур. Ты ведь получил его кошелёк, так зачем убивать?

В нескольких шагах от группы вооружённых мужчин, возникли три силуэта. Первый принадлежал молодому мужчине, второй юной девушке, а третий…некому существу маленького роста. Судя по всему, это был…карлик. Удивительный контраст. И молодой человек, и юная особа, отличались красивой внешностью и стройным телом. Рядом с ними, он выглядел ещё более уродливым нежели являлся на самом деле. Впрочем, это сравнение не имело никакого отношения к одежде. У всех троих она была изрядно поношенной. Камзол и сапоги молодого человека находились в плачевном состоянии. В отдельных местах зияли дыры. Чуть лучше обстояли дела с перевязью со шпагой. Хотя, справедливости ради и здесь следует заметить, что убогость одежды никак не вязалось с уверенным взглядом молодого человека. По сути, описать молодого человека следовало нескольким словами.

«Одежда убогого нищего а облик гордого дворянина. Девушка в цветастом платье, как нельзя лучше соответствовала своему молодому спутнику. Ничуть не портило впечатление и уродливое одеяние с оторванными рукавами. Рядом с ними, ко всем прочим контрастам, карлик выглядел ещё и слишком маленьким. Посему, ему постоянно приходилось вставать на носки для того чтобы казаться выше. И это несмотря на деревянные башмаки с внушительным каблуком, в которые он был обут. Каждый раз производя подобное действие, карлик поправлял свою куртку, ибо она ползла вверх и обнажала пупок. И этот карлик мгновенно исчез за спиной девушки, едва раздался злой голос Карфура:

— Не учи меня, — огрызнулся он, бросая в сторону молодого человека угрожающий взгляд, — работать надо, а не болтать. Если такой жалостливый, так тебе место в монастыре, а не во дворце слепых.

Трусу не место рядом со смельчаками.

— Лучше и не скажешь, — невозмутимо ответил, молодой человек. Он двинулся с места, направляясь прямиком в сторону Карфура. Его голос и походку отличала непринуждённость и удивительное спокойствие. Он даже шпагу из ножен доставать не стал, однако его приближение вызвало напряжённые взгляды в окружение Карфура. Они, теснее сбились в кучу, словно невзначай окружая своего вожака. — Как ещё назвать человека, который собирается убить беззащитного? Трусом и не иначе. Я рад, что ты признаёшь мерзость своих поступков, — заметив угрожающие взгляды направленные в его сторону, молодой человек без тени беспокойства остановился в двух шагах от

Карфура и закончил, — а если нет, так я готов помочь.

На короткое время воцарилась полная тишина. И тем отчётливее ощущалось напряжение между одиноко стоявшим молодым человеком и полудюжиной головорезов сверливших его ненавидящими взглядами. Карфур, не сводя взгляда с молодого человека, медленно вытащил из — за пояса, кинжал.

— Шпагой сражаться гораздо удобней, — невозмутимо посоветовал молодой человек. Его рука при этом легла на рукоятку. Он ожидал, что Карфур направится к нему…однако, ошибся. Неожиданно для всех, он повернулся и быстро зашагал в сторону раненного. Достигнув его, он резко опустился и с силой вонзил кинжал ему в грудь. Бедняга даже охнуть не успел и сразу испустил дух. После содеянного,

Карфур, самолично столкнул тело в воду. Волна подхватила мертвеца и понесла по течению. Карфур, обернулся. Ситуация позади него резко изменилась. Все его люди вытащили оружие и направили на молодого человека. Тот же стоял со шпагой в руках и бросал презрительные взгляды в сторону

Карфура, давая понять, что ждёт, когда тот подойдёт к нему и примет вызов. Однако, прежде чем,

Карфур сумел сдвинуться с места, рядом с молодым человеком оказалась… его спутница. Она взяла его за руку и буквально потащила за собой. Молодой человек некоторое время противился ей, но увидев, что Карфур и не собирается с ним сражаться, позволил увезти себя и тем самым избавить от серьёзной опасности. Едва они оставили берег Сены позади и оказались на полутёмной улочке, как девушка незамедлительно набросилась на своего спутника с упрёками.

— Ты совсем спятил? — приглушённо, но с изрядной долей досады говорила она, — бросаешь вызов

Карфуру? Он король, а ты кто? Ему весь дворец слепых принадлежит. А золота сколько? Вздумай он тебя убить, ты бы и до утра не дожил. А ты с ним ссоришься. А главное из — за чего? Ты ведь этого человека даже не знаешь. Пусть убивает, кого хочет, тебе какое дело? Скажи, Гофо, ведь он дурак? —

неожиданно обратилась девушка к карлику, который семенил сзади.



— Болван, Сеньорита. Да и с головой не дружит. Об этом все наши знают. Поэтому видать и не убивают.

Знают, всё одно в Шатле его путь лежит. Парижские палачи мигом собьют с него спесь. Тогда…

— Замолчи, быстро, — приказала девушка, которую карлик назвал «Сеньорита». Как ты можешь, Гофо? —

Продолжала она гневным голосом. — Как ты можешь желать смерти моему любимому?

— Я ему смерти желаю? — раздался позади неё удивлённый голос. — Да он сам делает всё чтобы сунуть свою шею в петлю. Вспомни, как он обошёлся с этим…который деньги сужал. А что он сделал с тем…из парламента? Он ведь не может грабить как все остальные, ему подавай таких, кого никто другой ограбить не сможет. Положи перед ним тысячу ливров, ведь он них не возьмёт. Но обязательно попрётся за ними если придётся рисковать жизнью. Болван да и только.

— Не смей оскорблять его!

— Да, ведь ты сама его так назвала. Тебе можно, а мне нельзя?

— Гофо, я тебя побью!

— Всегда так. Слов не хватает, так сразу «побью». Может сначала поищешь своего любимого? — с издевкой поинтересовался, Гофо.

Услышав последние слова, Сеньорита быстро оглянулась вокруг себя. Молодого человека и след простыл. Пока они спорили, он преспокойно удалился.

— Куда делся этот мерзавец? — пробормотала Сеньорита, пристально вглядываясь в тёмные закоулки пустынной улицы.

— Работать пошёл!

— Без меня? Ну, нет. Я его в покое не оставлю. Иди за мной, Гофо.

Сеньорита уверенно двинулась в ближайший проулок, подозревая, что это им то направление в котором скрылся её странный спутник.

Молодой человек же, тем временем миновал несколько улиц и вышел к приземистой церквушке.

Вначале его взгляд устремился к кресту возвышающемуся над куполом церкви. Молодой человек набожно перекрестился и уж затем осмотрел маленькую площадь. На первый взгляд ничего примечательного. Но только на первый взгляд. Для разбойников вроде него, это место подходило для засады наилучшим образом. Именно здесь соединялись сразу четыре улицы. Днём здесь бывало очень людно а ночью пустынно. Однако это место хорошо охранялось полицией в отличие от многих других. И именно из за путей. По этой же причине, многие разбойники избегали промышлять на этой площади. Однако, молодой человек был не из их числа. Плотнее запахнув на себе камзол, он направился к церкви. Здесь, возле её стен, он облюбовал себе тёмное местечко и стал дожидаться первой жертвы. Она не заставила себя долго ждать. Вскоре показался одинокий всадник. Судя по одежде, это был не простой человек. Но не только богатая одежда и плащ с меховой накидкой отличали в нём высокородного дворянина, но и оружие. Кроме шпаги, у него имелся пистолет. Он был заткнут за пояс и отчётливо виден молодому человеку. И тем не менее, этот факт его ничуть не обеспокоил. Дождавшись, пока всадник окажется в непосредственной близости, он внезапно вынырнул из темноты и преградил ему путь. Ловко взяв лошадь за уздцы, молодой человек, как мог любезно обратился к всаднику:

— Сударь, не могли бы вы сойти с коня?

— Зачем? И кто вы, чёрт побери? — Нахмурившись, спросил в ответ, всадник. — Кстати будет сказано, я бы попросил вас, сударь, отпустить уздцы моего коня. Меня это сильно раздражает.

— Сожалею, сударь, — по прежнему любезно отвечал молодой человек, — я не в состоянии удовлетворить вашу просьбу по той простой причине, что мне очень нужен ваш конь и ваша…одежда. Я бы также не отказался от денег, если конечно, вы согласитесь мне их передать.

— Странная просьба, клянусь честью, — пробормотал всадник, — ничего подобного мне слышать не приходилось. Я бы принял вас за разбойника, не обладай вы изысканной речью и благородной внешностью. Но всё же, сударь. К сожалению, я не могу удовлетворить вашу просьбу. Причина проста. Король устраивает бал — маскарад. И я приглашён в Лувр. Случается такое событие крайне редко, по этой причине я бы не хотел лишаться такой прекрасной возможности. Надеюсь, я достаточно сказал. А сейчас, я бы попросил вас отпустить уздцы, иначе… — всадник похлопал перчаткой по рукоятке пистолета.

— Что ж, сударь, вы не оставляете мне выбора…

Не успели отзвучать эти слова, как он отпустил уздцы и бросился к всаднику. Тот мгновенно вытащил пистолет и направил его в сторону своего противника. Но, молодой человек ловко скользнул под брюхом лошади и вынырнув с другой стороны, схватил его за плащ и повалил на землю. Уже падая, всадник успел выстрелить. Правда, выстрел ушёл в пустоту. Почти сразу же он оказался распластанным на земле, а к его горлу упиралось, остри шпаги. Тут же раздался мягкий голос:

— Во имя всего святого, не пытайтесь сопротивляться, иначе мне придётся убить вас. Всего несколько минут, и вы будете в безопасности. Даю вам слово.

— Слово разбойника?

— Поверьте, оно имеет не меньшую силу, нежели слово дворянина!

— Хорошо!

Едва противник сдался, молодой человек принялся за дело. Первым делом он забрал пистолет и шпагу, затем отрезал кошелёк пристёгнутый к поясу. В этот самый момент когда он забирал кошелёк, появилась Сеньорита а следом за ней и Гофо.

— Вы пришли вовремя! — бросил молодой человек заметив их приближение. Не давая сказать им ни слова, он вручил пистолет Сеньорите и знаком показал чтобы она направила его на пленника. А сам….начал быстро раздеваться.

— Что ты делаешь? — вырвалось у Сеньориты. Она едва ли не с ужасом смотрела на то, как он сбрасывает с себя штаны.

— Переодеваюсь! — последовал выразительный ответ.

— Переодеваешься? Скорее раздеваешься. Здесь нет другой одежды.

— Есть! Сударь! — молодой человек бросил выразительный взгляд на пленника. Понимая значения этого взгляда, тот медленно поднялся и с ненавистью произнёс:

— Вы ответите за сегодняшний вечер!

— Не теряйте времени на слова, сударь, если только вам не нужна моя помощь.

— Справлюсь без вас!

Через несколько минут вся одежда перекочевала в руки его победителя. Тот не мешкая принялся одеваться, не преминув вручить свою одежду поверженному противнику. Закончив одеваться, молодой человек прихватил плащ, попросил прощения за причинённое неудобство и прихватив с собой Сеньориту и Гофо, поспешил прочь с площади.

— Вы оставляете мне…коня? — раздался позади них удивлённый голос.

— Вы достаточно пострадали, сударь, — послышался ответ.

Покинув площадь, все трое исчезли в тёмном проулке. Некоторое время они петляли, затем вышли на широкую улицу и остановились на углу прямо под одиноким светильником. Пламя весьма смутно освещала место где они стояли, но и этого Сеньорите и Гофо, вполне хватило чтобы лицезреть превращение своего спутника. Теперь перед ним стоял молодой человек в роскошной одежде.

Вереница блестящих пуговиц, высокий воротник, золотое шитьё…украшали камзол. Из под рукавов камзола выбивалась пышные кружева белоснежной рубашки. Синие штаны спускались чуть ниже колена. Края были также украшены кружева. Они идеально сочетались с чулками ярко красного цвета. А те в свою очередь отлично дополняли блестящие туфли с большой пряжкой. Но что более всего бросалось в глаза, так это гордая осанка, длинные волосы, лежавшие на воротнике камзола и…весёлый взгляд. Сеньорита смотрела на него с восхищением, а Гофо с насмешливостью, которая выразилась в следующих словах:

— В таком виде ты собираешься идти во дворец слепых? Тебя же засмеют…

— Я направляюсь в Лувр!

— В Лувр? Издеваешься?

— И не думаю! Там сегодня ночью состоится бал — маскарад.

— Ну и что в этом такого? — удивился Гофо. — Знать всегда веселится.

— До тебя всегда поздно доходит, Гофо. Бал — маскарад, означает, что все буду в масках. Самое подходящее место для нас. Можно спокойно войти в маске, ограбить и спокойно уйти.

— Это место для тебя, — поправил Гофо и глядя на него с откровенным подозрением, добавил, — ты ведь не всерьёз? Там наверняка будет вся знать, полно охраны…может будет даже…король…ты ведь не настолько…спятил?

— Ограбить короля? Это мечта любого разбойника.

— Да ты спятил! — взорвалась дотоле молчавшая, Сеньорита. — За исключением такого болвана как ты, никому и в голову не придёт подобная мысль. Умереть хочешь, так и скажи. Я тебя сама убью, чтоб не мучился.

— Пора! — не слушая Сеньориту, молодой человек накинул на себя плащ. Шпага и пистолет исчезли в тёмных складках. Не успел он запахнуть полы плаща, как тут же распахнул их и начал копаться в карманах. Мгновением позже, он извлёк оттуда…чёрную маску усыпанную блестящими точками, весьма напоминающими звёзды. Пробормотав слово «Прекрасно». Он тут же её надел, не преминув накрепко закрепить тесёмки. Затем оглянулся по сторонам, и было непонятно, что именно он ищет.

— Тебя убьют раньше, чем ты сумеешь попасть в Лувр! — крайне гневно предсказала ему, Сеньорита.

— Да он вообще туда не попадёт! — подал голос Гофо. И тут же услышал в ответ радостный голос:

— А вот и карета!

По дороге действительно катила чёрная карета. И судя по всему, она направлялась в сторону Лувра.

Она, неторопливо миновала место, на котором они стояли, и покатилась дальше. На задней стенке кареты был отчётливо заметен знак. И этот знак навевал ужас на всех без исключения, парижских разбойников. Но на молодого человека, он не произвёл должного впечатления. Не минуты не медля, он ринулся за ней. Шум колёс стучавших об мостовую, приглушил звук прыжка. Вскочив на подножку, молодой человек помахал рукой своим друзьям и отворив дверцу кареты быстро скользнул внутрь. Оба смотрели вслед катящейся карете и долго не могли вымолвить ни слова. Наконец, раздался пророческий голос, Гофо:

— Доигрался. Попрощайся с ним, Сеньорита. Он залез в карету начальника полиции.

Глава 4

Начальник полиции, уважаемый мэтр Буфико, а это действительно именно он ехал в карете, испуганно вскричал, как только дверца открылась, и рядом с ним примостился незнакомый мужчина.

— Тише, господин начальник полиции, — прошептал незнакомец, захлопнув дверцу. — Не стоит этого делать, — тут же добавил он с отчётливой угрозой, увидев что его пленник собирается постучать в стенку кареты. — Кучер вам не поможет, скорее может навредить.

— Так вы знаете меня? — раздался высокомерный голос. — Знаете, и тем не менее осмелились ворваться в мою карету? Кто вы? Назовите своё имя, немедленно, иначе…

— Луидор!

— Луидор? — начальнику полиции понадобилось некоторое время для того чтобы переварить эти слова. Судя по всему, это имя подействовало на него и очень сильно. Он мгновенно затих, затем отодвинулся в самый угол кареты и почти шёпотом, спросил: — Тот самый…разбойник?

Молодой человек, которого мы отныне будем называть его подлинным именем, Луидор, ибо это действительно был он, собственной персоной. В Париже, его имя было известно каждому, начиная от последнего нищего и заканчивая его величеством. Некоторым оно внушало страх, другим ужас. По сути его многие боялись. Рассказы о его дерзких нападениях многократно раздувались и всегда распространялись с молниеносной быстротой. Чаще всего в этих рассказах, он изображался уродливым и кровожадным, человеком без жалости, готовым на всё ради денег. Но были и другие слухи. Некоторые утверждали, что он является человеком благородных кровей и занялся грабежом только ради своего удовольствия. Слухи всегда были противоречивыми и почти всегда не соответствовали истине. Как обычно в подобных случаях. На самом деле, Луидор хоть и являлся разбойником, но по сути не имел ничего общего с остальными обитателями грозного Парижского братства. И нрав, и поступки Луидора зависели только от его настроения. Зачастую, он сам не знал, для чего грабит. Какую цель преследует. Ему нравилась сама опасность, золото же он презирал всегда. Посему, оно никогда не задерживалось в его карманах. Чаще всего оно сразу же перекочёвывало в карман Сеньориты, которую он любил как родную сестру или Гофо, которого ему был дорог как никто другой. Только им двоим дозволялось говорить всё что вздумается. Они же пытались образумить его, когда речь шла об очередном безрассудном поступке. Но, он был слишком упрям, для того чтобы их слушать. И сейчас, совершив ещё одну безрассудную выходку, он вёл себя так, словно ничего особенного не происходит. Он всегда выглядел невозмутимо и мало кто знал, что под этой маской безразличия бушуют подлинные страсти, готовые вырваться в любую минуту и принять какую угодно форму.

— Не знаю, что именно вы имеете в виду под словами «тот самый». Вероятно, слухи, которые обо мне распускают, — спокойно ответил, Луидор. При этом, он даже не посмотрел в сторону начальника полиции. Вернее, сделал вид, что не заметил, как тот испуганно жмётся к стенке кареты. — Что ж касается слова «разбойник» оно совершенно неуместно по отношению ко мне. Во Франции все грабят, включая кардинала и его величество. Их же не награждают подобными эпитетами. По сравнению с тем, что делают они, мои действия даже не выглядят значительными…

— Вы хотите убить меня?

— С чего вы взяли? — раздался в ответ удивлённый вопрос. — Я никого не убиваю…без крайней нужды.

Хотя, многие из моих знакомых мечтают о вашей смерти… я так не считаю. Более того, я просто уверен в том, что вы прекраснейший человек и не откажете ближнему своему в просьбе.

— Так вам что — то нужно от меня? Так я и думал. Если речь идёт о том чтобы освободить ваших друзей из Шатле…

— Речь идёт всего лишь о небольшой прогулке, сударь!

— Вы смеётесь надо мной?

— И не думаю. Как мне показалось, вы направляетесь в Лувр. Если я ошибся, так позвольте предположить, что вы могли бы туда направиться…при желании.

— Лувр?

— Именно, сударь! Сегодня там состоится бал — маскарад. Меня не сочли нужным…пригласить.

Однако…мы с вами могли бы уладить это маленькое недоразумение.

— Вы издеваетесь надо мной, сударь, — вскричал начальник полиции, на мгновение теряя самообладание от подобной дерзости, — я еду во дворец по той же самой причине, по какой вы желаете туда попасть.

Мне надлежит охранять гостей от посягательств людей подобных вам.

— Так занимайтесь своим делом, — голос Луидора стал холодным, — моё присутствие не причинит вам большого беспокойства. В любом случае и чтобы обо мне не думали вы и все остальные, я всегда даю выбор. Вы его так же не будете лишены. А состоит он в следующем: Либо вы меня везёте в Лувр, либо мне придётся использовать…, — в лицо начальника полиции упёрлось дуло пистолета, а следом прозвучал резкий вопрос: — Ваш выбор, сударь?

— Я отвезу вас! — сдался начальник полиции, но тут же не выдержав, добавил: — только не надейтесь на то, что ваша выходка останется безнаказанной. Я найду вас и заставлю сполна ответить за сегодняшнее унижение.

— Это ваше право и ваша работа. А я с уважением отношусь к обязанностям и порядку. Другое дело, что мне не всё нравится. — Луидор убрал пистолет и удобно устроившись на сиденье громко зевнул.

— Я с удовольствием предвкушаю нашу следующую встречу. А пока, с вашего позволения, я бы хотел немного вздремнуть. Ночь предстоит нелёгкая. Придётся много работать.

— Работать? Что вы имеете в виду под этими словами? Грабить людей?

— Я, достаточно ясно высказался по поводу этого слова. Не вынуждайте меня платить неблагодарностью в ответ на ваш…бескорыстный порыв.

Луидор прислонил голову к стенке кареты и закрыл глаза. Начальник полиции не стал нагнетать обстановку. По сути, какая разница, как именно называть этого разбойника? Ему всё одно одна дорога

— на виселицу. Однако, он мог использовать создавшееся положение для того чтобы…рассмотреть лицо человека которого они долго и безуспешно искали. Он заерзал на месте, делая вид, будто старается удобней устроиться, и в то же время вытянул шею, стараясь рассмотреть в полутьме лицо

Луидора. Он с раздражением смотрел на маску, которая мешала ему осуществить план. Пока он раздумывал над тем, каким образом её снять с лица Луидора, карета въехала через ворота Лувра и покатилась по ровной дорожке. Тряска закончилась. Вокруг стали раздаваться голоса. И количество этих голосов увеличивалось по мере того как они продвигались вперёд. Через несколько минут карета остановилась. Как только это произошло, последовало предостережение в адрес начальника полиции:

— Не советую вам следить за мной, сударь. В противном случае, мне придётся рассказать о том, кому именно я обязан прибытием в Лувр. И наоборот. Если вы не станете меня преследовать, обещаю поменьше докучать вам этим вечером и что гораздо важнее…никому не рассказывать о нашей короткой встрече. До лучших времён, сударь. Для вас, разумеется. И примите мою искреннюю благодарность.

Луидор выскользнул из кареты и закрыв за собой дверцу. Начальник полиции тут же перебрался на другую сторону и распахнул занавесь. В глаза ему бросились десятки мужчин и женщин в масках.

Звучал смех. Как он ни старался разглядеть в толпе придворных, Луидора, но так и не смог этого сделать. Оставалось следовать во дворец и искать его внутри. Дело осложнялось тем, что он так и не смог ничего толком разглядеть за исключением маски.

Луидор же, едва выйдя из кареты, сразу же смешался с толпой придворных. Он сразу же приметил пожилую даму, которая оглядывалась по сторонам и тут же устремляла растерянный взгляд на широкие ступени лестницы. Видимо, она остерегалась споткнуться или упасть, а возможно просто запутаться в складках огромного платья. Луидор, не стал медлить. Он подошёл к даме и самым любезным образом предложил ей руку. Что было воспринято самым довольным образом.

Поблагодарив галантного кавалера, пожилая дама не без удовольствия опёрлась на его руку.

Что касается начальника полиции…едва опасность минула он полностью обрёл ясность мысли и как следствие, сумел осознать в какое дурацкое положение его поставил, Луидор. Посему, первым делом, покинув карету, он стал выискивать взглядом своих подчинённых. Очень скоро на глаза метра

Буфико, попались знакомые, чёрные плащи. Два человека в такой одежде стояли возле лестницы, придирчиво осматривая прибывающих гостей. Он помахал им рукой, призывая к себе. Его жест не сразу заметили. Мэтру Буфико, пришлось повторить его трижды, прежде чем перед ним предстали два подобострастных лица. Мэтр Буфико, приложил указательный палец к губам, придавая таинственность и особую значимость словам, которые он вскоре произнёс совершенно тихим голосом:

— Идите внутрь. Найдите одного человека. Он высокого роста, одет…как мне кажется, это был серебристый камзол…белый плащ…шляпа тоже светлая и чёрная маска усыпанная звёздами.

Найдите и арестуйте этого человека. И постарайтесь…сделать всё незаметно. Нам ни к чему беспокоить покой его величество в такой день

Глава 5

Нескончаемая толпа народа в маскарадных костюмах двигалась по коридорам Лувра. Через каждые пятнадцать — двадцать шагов, стояли слуги с горящими факелами в руках. Пламя факелов, словно разделила толпу на две части. Первая — была вполне осязаемой и реальной. Вторая же…воплотилась в причудливые тени и неотступно двигалась по стенам вслед за первой. Это действие создавало атмосферу таинственности и отчасти…некоторого ужаса.

— Клянусь святостью Бурбонов, во дворце слепых и вполовину не так весело, как здесь! — эти слова,

Луидор пробормотал, наблюдая за очередной выходкой группы молодых людей, что двигались впереди них и были разряжены в шутовские наряды. Они, постоянно смеялись, подпрыгивали, издавая при этом нарочито ужасающие вопли. Все эти действия, ко всему прочему, приправлялись театральными позами и жестами. Как следствие, эти действия отражались на стенах, вызывая целый сонм испуганных женских вскриков. Не стала исключением и спутница Луидора. Она всякий раз жалась к нему, то ли со страха, то ли по иной причине. Более всего раздражение Луидора вызывал

«высокий» как он про себя окрестил самого нахального из молодых людей. Тот, не ограничивался показными жестами. Время от времени, издавая ужасающий вопль, он набрасывался на дам, принуждая их к немедленному бегству. Именно действия этого человека более всего замедляли движение толпы. Наблюдая за ним, Луидор, пообещал себе при случае, наказать этого человека.

Благо, такого красного плаща и у кого больше не имелось. Во всяком случае, в пределах видимости

Луидора. В нём, он больше напоминал палача, нежели шута, которого так старательно изображал.

Тем временем, толпа, стала вливаться из коридоров в огромный зал, которому в эту ночь было суждено стать центром увеселений Парижской знати. Три огромные люстры усеянные сотнями свечей, свисали с потолка, наполняя зал ослепительным светом и создавая собственное отраженье на мраморном полу. В зале имелось не менее десятка дверей, и все они были настежь отворены. У каждой из них имелось собственное предназначение. Возле каждой стоял слуга в ливрее, словно подчёркивая торжественность сегодняшнего события. Именно так всё и обстояло в действительности.

Не так часто, король Людовик, устраивал подобные увеселения для своих приближённых.

Едва оказавшись здесь, Луидор, вежливо распрощался со своей спутницей и сразу же отправился обследовать соседние комнаты. Благо двери были настежь отворены. В его положении, такое действие могло оказаться не только полезным, но и спасительным. Очень скоро, Луидор убедился в том, что все они служат для комфортного времяпровождения многочисленных гостей. Почти везде ему являлась одна и та же картина. Столы, уставленные напитками, едой и фруктами. Занавешенные окна и роскошная мебель. Были ещё и двери, но Луидор в них заглядывать не стал, справедливо рассудив, что может сделать это при первой же необходимости. Когда он вернулся в зал, там уже звучала громкая музыка. Едва ли не громче звучали голоса гостей. У Луидора запестрело в глазах от обилия маскарадных костюмов, масок, вееров, а ещё больше…от разнообразия цветовых оттенков.

Но более всего радовали взор…украшения.

— Здесь сам чёрт не разберётся, — весело подумал Луидор, и незамедлительно нырнул в толпу. Первым делом следовало наметить жертву. Только он об этом подумал, как увидел знакомый красный плащ.

А вот и жертва… — Луидор ринулся вслед за ней. Пришлось продираться сквозь гущу гостей. В ушах то и дело звенел смех, а порой и настоящий визг. Какая- то женщина, облачённая в наряд невесты, схватила его за руку и начала нашёптывать на ухо страстные слова. Луидору понадобилось время для того чтобы отвязаться от назойливой спутницы. Однако за это короткое время, его предполагаемая жертва сумела пропасть из виду. Определив предполагаемое направление в котором могла скрыться жертва, Луидор вновь двинулся вперёд, внимательно оглядываясь по сторонам. Он был настолько занят, высматривая злополучный красный плащ, что не сразу услышал насмешливый голос:

— Сударь, если вы перестанете крутить головой, возможно, сумеете избежать столкновения с его величеством!

Луидор, мгновенно остановился. Он совершенно не заметил, как выбрался из толпы и вышел на открытую площадку где стояли двое мужчин. Оба были без масок, и потому Луидор увидел откровенно удивлённые взгляды, направленные в свою сторону. Один из них, со шляпой на голове, был облачён в роскошный костюм, и опирался на трость. Второй — был облачён в красную мантию.

На груди у него висел крест украшенный изумрудами. Луидор, сразу признал его величество и кардинала Ришелье, хотя дотоле ни разу их не видел. Следовало незамедлительно скрыться, но любопытство оказалось сильнее. Он решил сполна насладится своим положением. Ведь не так часто выпадала возможность побыть рядом с королём. Впрочем, внимание Луидора привлёк не только его величество. Недалеко от короля стоял ещё один человек. Маленького роста с печальным выражением лица и весёлыми глазами. И тоже без маски. Его одежда, если её можно было назвать таким образом, ибо она представляла собой набор разного рода лохмотьев, которых и иной нищий не пожелал бы носить. Этот человек составлял такой разительный контраст по сравнению со всеми остальными, что

Луидор, невольно задержал на нём взгляд дольше, нежели к примеру, на его величестве. И в этот миг раздался уже знакомый голос:

— Я же говорил, что стану объектом более пристального внимания, нежели сам король, а вы мне не верили. Более того, решили заключить пари. Теперь платите, ваше величество! — маленький в нищих обносках с удивительной наглостью протянул руку в сторону короля, чем вызвал гневный взгляд кардинала.

Король улыбнулся, затем слегка наклонился в сторону «нищего» и прошипел:

— Не при всех, мерзавец ты эдакий. Я заплачу, как только представится возможность.

— И лишите меня заслуженного триумфа? Никто не увидит, как я одержал вверх над королём? Проку от такой радости — «нищий» притворно завздыхал. В этот момент раздался ледяной голос кардинала

Ришелье:

— Вы не можете одержать вверх над королём Франции!

— Простите, я упустил из виду, что это место уже занято, — «нищий» театрально поклонился кардиналу, а затем снова обратился к королю, — не лишним будет напомнить о том, что вы всегда можете позаимствовать в долг у его преосвященства. Он всегда готов предоставить нужную сумму и что самое удивительное…сей факт ничуть не мешает пополнять…церковные сундуки.

Кардинал покраснел. Король втихомолку улыбнулся. А вокруг Луидора раздался сдержанный смех.

Ему сразу понравился этот…нищий. Интересно, кто он?

Только, Луидор об этом подумал, как недалеко от себя услышал мужской голос:

— Доиграется, Сен — Мар! Кардинал отправит его на эшафот!

Сен — Мар. Луидор вспомнил многочисленные слухи о главном фаворите короля Франции. Говорили, будто ему дозволяется всё, но изображался он всегда глупым и жадным. Приходилось убеждаться в несправедливости подобных слухов. Луидор, продолжал бы размышлять, если б…тот самый

«нищий» или в действительности, маркиз де Сен — Мар, облачённый в своеобразный театральный костюм, внезапно не сорвался с места. Он неожиданно подхватил Луидора под руку и потащил к ближайшей колонне. Тот явно не ожидал подобного, однако присутствия духа не потерял даже тогда, когда над ухом раздался отчётливый шёпот:

— Ты смеёшься над моими словами и что гораздо хуже, делаешь это глядя в лицо кардиналу. Здесь я могу сделать два предположения. Первое — ты глуп от рожденья. И второе — ты приехал издалека и понятия не имеешь, что именно происходит в Париже. Я склонен выбрать второе.

Сен — Мар завёл его за колону и здесь остановился, тем самым скрыв от возможного внимания кардинала.

— Полагаю, вас эти слова касаются в большей мере! — так же шёпотом парировал Луидор, едва они остановились. — Но зачем тогда, вы навлекаете на себя гнев кардинала? Здесь у меня возникают два предположения. Либо вы ненавидите его, либо себя. Я склонен выбрать третье. В вас достаточно смелости для того чтобы называть вещи свои именами. По этой причине, я не стану обращать внимания на ваши слова. Хотя они и прозвучали…по меньшей мере, неприветливо.

— Точно второе. Глупцом вас никак не назовёшь. — Сен — Мар открыто улыбнулся. — Мне до чёртиков любопытно кто ещё осмеливается не только смеяться в лицо кардиналу, но и признавать сей факт?

Думаю, я скоро всё выясню. А пока, советовал бы вам держаться подальше от его преосвященства.

Поверьте сударь, это отнюдь не лишняя предосторожность.

Оставив Луидора, Сен — Мар, отправился обратно к королю. Луидор, решил какое–то время понаблюдать за ним. Этот человек сразу же понравился ему своей грубоватой откровенностью и шутками. Однако на сей раз, Луидор не стал привлекать к себе внимания. Он смешался с толпой в маскарадных костюмах при этом стараясь держаться как можно ближе к главному месту событий.

Вскоре, ему удалось найти укромное местечко за спинами двух дородных дам. Усиленно обмахиваясь веерами, они болтали без умолку болтали, не обращая ни малейшего внимания на окружающих.

Когда, Луидор вновь устремил взгляд в сторону Сен — Мара, тот стоял на прежнем месте, возле короля.

Однако за время его отсутствия подле короля возникли четыре женские фигуры в масках. Разбившись на пары, они сохраняли величественное молчание. Глядя на них, король морщился, словно от сильной зубной боли. В этот мигом над залом пронёсся скорбный голос Сен — Мара:

— Мы обречены, ваше величество!

— С чего ты взял? — так же громко спросил у него, король.

— Посудите сами, сир, — отвечал с той же печалью, Сен — Мар, — вокруг нас две Испанские партии.

Её величество с герцогиней де Шеврез, и королева–мать с маркизой Галлигаи. Французская партия в меньшинстве. Попросту говоря, Франция окружена и терпит поражение. Однако исход этой битвы всё ещё остаётся неясен. Даже если брать в расчёт тот факт, что мы с вашим величеством не представляем сколь ни–будь значимой угрозы для Испанской партии, остаётся ещё его преосвященство. А он вполне способен в одиночку утереть нос всем испанцам, а заодно и католической лиге. И сделать то, чего никак не решается сделать король Франции.

— И что же такого я не могу сделать? — поинтересовался король. Судя по незаметной улыбке, он не только получал удовольствие от этой беседы, но и знал о чём или вернее, о ком именно пойдёт речь.

— Выдворить из Парижа герцогиню де Шеврез!

Вслед за этими словами раздались другие, гневные:

— Я не собираюсь слушать разглагольствования шутов!

Одна за другой, две женщины, находившиеся подле короля, оставили его и демонстративно покинули зал. Мало кто не заметил, как после этого маленького недоразумения, король наградил Сен — Мара, благодарным взглядом. Уход королевы Франции и её наперсницы, словно послужил сигналом к действиям. Король, жестом руки призвал к молчанию. Зал затих. Все понимали, что сейчас король выберет себе партнёршу для танца и…тем самым даст сигнал к началу бала. Все, если брать в расчёт прекрасную половину гостей, с особым вниманием ждали этого мгновения. Ни для кого не являлось секретом, что после потери последнего ребёнка, король полностью отдалился от королевы. Вначале он горевал, затем внезапно покинул Париж, а уж вслед за этим, так же внезапно вернулся обратно и предался увеселениям. Судя по поведению короля, он подыскивал себе даму сердца. И такое происходило впервые. Ибо, чтобы не говорили о короле, до сей поры он оставался верным браку с

Анной Австрийской. Кто же из прекрасной половины не мечтал властвовать в Лувре? И пока дамы предавались сладостным мечтам, король, пристальным взглядом проходился по залу. По мере того как король смотрел, участники маскарада, разделялись на две ровные части и отодвигались назад, к стенам, освобождая середину зала. Король, а вслед за ним и Сен — Мар, двинулись вперёд. Король, не желая прослыть не учтивым, одинаково внимательно разглядывал дам, стоящих и справа, и слева от него. Ответом на взгляд короля, становились: незаметные жесты в виде лёгкого кивка головы сопровождающегося мягким, но не заметным движением кисти руки, широко раскрытый веер в сочетании с радостной улыбкой, обволакивающий взгляд в сочетании с незаметным движением навстречу, но большей частью это были ослепительные улыбки и взгляды…иногда томные, а порой призывные или даже страстные. Внимание короля стоило этих усилий.

Луидора, настолько увлекло наблюдение за происходящим, что он на время забыл об истинной причине своего появления. Впрочем, как и не замечал людей в чёрных плащах которые появились в дверях и крадучись двинулись вдоль стен. Но голос Сен — Мара, он услышал:

— Я бы на месте вашего величества, выбрал графиню де Брильи!

— Как тебе удаётся узнавать, кто есть кто…прохвост ты эдакий? Я к примеру не могу различить ни одного знакомого лица под этими масками! И почему она?

Оба остановились, и ничуть не обращая внимания на десятки направленных взглядов, преспокойно продолжили беседу. Вслед за голосом короля, вновь послышался голос Сен — Мара:

— Ответ на первый вопрос прост. В отличие от всех остальных дам, у графини нет маски. Стоит вашему величеству повернуть голову немного правее, как он сам сможет убедиться в правдивости моих слов.

Что же до последнего вопроса, так доводов в пользу такого решения, немало. Приведу некоторые из них. Она богаче всех присутствующих в этом зале, включая и ваше величество, но тем не менее, явилась в простом чёрном платье без украшений. Она обладает божественной красотой, но стоит скромно в сторонке не желая использовать это преимущество. Совсем недавно, графиню покинула матушка. И хотя сей факт иначе как прискорбным не назовёшь, печаль ей как нельзя более к лицу.

По мере того, как говорил Сен — Мар, Луидор незаметно передвигался вправо. Им овладело желание увидеть женщину, о которой шла речь. Но не настолько, чтобы забыть об опасности. А ведь она находилась рядом. У Луидора появилась чувство, будто за ним наблюдают. Он остановился и огляделся.

— Проклятье! — вырвалось у него при виде…метра Буфико. Начальник полиции шёл с обратной стороны ему навстречу. При этом внимательно высматривая кого–то среди гостей бала. Они, одновременно остановились и одновременно посмотрели друг на друга. Услышав знакомый голос, мэтр Буфико истошно завопил на весь зал:

— Ловите его. Это разбойник, Луидор!

Крик мэтра Буфико, достиг слуха гостей. Многие заволновались и стали оглядываться. Послышались лёгкие крики в которых слышался откровенный ужас. Король так же услышал слова начальника полиции. Он уже держал под руку свою избранницу, когда они раздались. Приподняв голову, король осмотрелся, пытаясь выявить шутника. То что слова могли оказаться правдой, он даже мысли не допускал.

Чтоб тебя…король уволил, — в сердцах бросил Луидор. Мгновенно оглядевшись вокруг себя, он так же быстро выхватил, правой рукой шпагу, а левой… пистолет. Позади него уже собирались люди в чёрных плащах. По этой причине, ему оставался лишь один путь — пересечь зал. Король остолбенел, когда возле него внезапно возник человек с оружием в руках. Отвесив ему поклон, этот человек тут же побежал дальше и исчез в одной из дверей позади него.

— Да что здесь происходит? — взревел король. — Где начальник полиции? Где капитан мушкетёров?

Найти…найти этого разбойника…немедленно…

— Чёрт, чёрт, чёрт, — повторял постоянно, Луидор. Он бежал по тёмному коридору в который попал из комнаты, в которую проскочил едва ли не под самым носом короля. Позади раздавался шум.

Видимо, за ним уже отправлена погоня. Проклятье! Хотя почему? — подумал с некоторым озорством,

Луидор, — веселье только начинается. И если я смогу разобраться во всех этих коридорах, закоулках и лестницах…возможно мне удастся ещё раз послушать нравоучения Сеньориты. Луидор, лишь на мгновенье остановился, чтобы перевести дыханье и осмыслить положение, а главное понять, куда именно бежать, как тут же услышал злорадные крики:

— Вот он!

— Чёрт! Некогда думать…

Луидор, побежал дальше по коридору. Увидев справа от себя лестницу, он ринулся к ней и…лицом к лицу столкнулся с мушкетёром. Тот поднял на него удивлённый взгляд и строго поинтересовался:

— Кто вы, сударь? И почему у вас в руках оружие?

— Прошу прощения, некогда объяснять, — Луидор ударил по голове мушкетёра рукояткой пистолета.

Вначале с него слетела шляпа, а затем он сам осел на лестницу. Луидор, перескочил через него и помчался вниз по лестнице. И тут же врезался в двух поваров с подносами. Те завопили. Еда полетела на ступени и как следствие сослужила Луидору дурную услугу. Он поскользнулся, подлетел в воздух и приземлившись на мягкое место, уже в таком положение продолжил спуск. Шпага и пистолет поскакали рядом. Едва достигнув лестничной площадки, он вскочил на ноги и начал усиленно потирать ушибленное место, при этом повторяя одни и те же слова:

— Чёрт, как больно!

Услышав наверху топот, он остановился, поднял голову кверху, затем быстро поднял шпагу и пистолет. Вслед за этими действиями, он бросился бежать и вскоре… оказался в помещение наполненным густым паром. Пар был настолько плотный, что определить дальнейший путь представлялось делом весьма непростым. Луидор, то и дело слышал крики. Кто–то просил подлить побольше масла, другой, просил добавить отвара…и всё в таком русле.

— Чёрт, где я оказался? И куда дальше идти? — пробормотал под нос, Луидор. Он пристально вглядывался сквозь пар пытаясь определить, где находится вторая дверь. Она должна была здесь быть. Во всяком случае, так он думал. Приподняв пистолет, он осторожно двинулся вперёд.

— Господи! — неожиданно раздался рядом с ним испуганный голос. Сквозь клубы пара просочилась фигура в чёрном плаще. Лицо этого человека прямиком упёрлось в…дуло пистолета Луидора. Тот явно не ожидал такой встречи но тем не менее, не растерялся.

— Попался…мерзавец, — закричал Луидор, — на получай…

Сразу после этих слов, он спустил курок. Однако, полицейский исчез прежде чем прозвучал оглушительный выстрел. Луидор и не хотел его убивать. Он лишь хотел наделать шума для того чтобы иметь возможность убраться из этого места. Однако, он даже не подозревал чем обернётся его очередная затея. Вслед за выстрелом послышались испуганные крики и грохот падающих предметов.

А вслед за ними раздался по — настоящему дикий вопль:

— Ноги, мои ноги обварили…

Сразу после этого в воздухе повисла отборная ругань, угрозы и постоянный грохот сопровождаемый новыми криками. Луидор, получил несколько увесистых тычков, прежде чем увидел спасительную дверь. Оказавшись в относительной безопасности, он некоторое время растерянно всматривался в клубы пара, пытаясь понять что именно там происходит. Но так как разобраться в происходящем не представлялось возможным, да и не только, но и опасным…он решил заняться поисками спасительного выхода. Оставаться в Лувре представлялось крайне опасным делом. Если только…

взгляд Луидора стал озорным. Он расхохотался. В голову пришла прекрасная идея. Он быстро сбросил с себя плащ, маску и камзол. Следом пошли чулки и башмаки. Проделав всё это, он спрятал в углу оружие и прихватив увесистый черпак, вновь ринулся в клубы пара. И сразу же столкнулся с человеком в чёрном плаще.

— Прочь! — закричал тот ему в лицо, но тут же застонал от боли. Луидор с удивительной ловкостью пустил в дело…черпак. Несколько ударов и полицейский растянулся где- то внизу. Не успел он покончить с одним полицейским, как тут перед ним оказался второй. Луидор, без видимых усилий уложил и второго рядом с первым.

— Где же…повара? — пробормотал он, безуспешно пытаясь в который раз разглядеть происходящее.

— Хотя…с какой стати… повара? По мне, так роль полицейского выглядит гораздо привлекательней в моём положении. К тому же, появится возможность побеседовать с милейшим человеком…

начальником полиции. Точно. Почему хорошие мысли приходят всегда в последний черёд?

Через минуту, Луидор втащил бесчувственное тело одного из полицейских в ту самую комнату, где была оставлена его одежда. Она и сейчас лежала на полу. Убедившись в том, что никого поблизости нет, Луидор запер дверь на засов и приступил к делу. В считанные минуты, он вначале раздел полицейского, а затем переодел его в свою одежду. Даже маску на него нацепил. Сразу после этого действия, он облачился в одежду полицейского. Не считая башмаков, которые были немного малы, всё остальное подошло как нельзя лучше. Надёжно спрятав в складках пистолет, он вынул из ножен шпагу полицейского и положил рядом с ним. Вместо неё он вложил свою шпагу.

Затем отпер засов, но возвращаться не стал. Тем более что пар стал рассеиваться. Луидор, решил поискать другой путь, но вовсе не для того чтобы покинуть дворец. Да и как можно уходить в самый разгар веселья? Приняв далеко не безопасное решение, Луидор двинулся на поиски пути который бы привёл его обратно в зал где происходил бал. Как ему казалось вначале, осуществления этой задачи представлялось делом лёгким. Во всяком случае, по сравнению с тем, что ему уже пришлось пережить этой ночью. Однако, очень скоро он осознал свою ошибку. В течение четверти часа, луидор переходил из одного помещения в другой, из одного коридора в другой, лестницы сменяли одну другую, но он ни на шаг не приблизился к осуществлению своего плана. Скорее наоборот. Если прежде на пути попадались люди, то теперь их вообще не стало. Лестницы всё больше выглядели мрачными, а коридоры становились всё темнее. А вскоре, Луидор осознал, что и вовсе заблудился.

Это произошло, когда он оказался на небольшой площадке. Два факела смутно освещали один из самых мрачных уголков Лувра. Луидор, огляделся по сторонам. Впереди был тупик. Сплошная стена.

Слева одинокая дверь. И больше ничего. Оставалось два пути. Один — вернуться назад. Второй –

железная дверь. Чуть помедлив, Луидор всё же подошёл к двери и взявшись за ручку, потянул на себя. Дверь с глухим скрипом отворилась. Луидор шагнул внутрь и…оказался в небольшой часовне.

Справа от него находилась исповедальня, слева, большое распятие Христа. Луидор собирался покинуть часовню, когда до его слуха донёсся отчётливый голос. Голос принадлежал женщине:

— Я ждала достаточно. Он не изменится. Наступила пора действий.

Луидор удивлённо огляделся по сторонам. До него не сразу дошло что голос раздаётся где- то за распятием. Уяснив для себя эту истину, он направился к распятию. Приблизившись к нему, он не преминул осенить себя крестным знаменем и только потом приступил к осмотру. Он сам не знал, что именно движет им. В данный момент ему было просто любопытно. Луидор, сразу же обнаружил укромный уголок позади распятия. Он был шага в три ширину и столько же в длину. Его нельзя было заметить, не подойдя вплотную к распятию. Издали казалось, что распятие висит на самой стене, когда оно на самом деле было немного выдвинуто вперёд. Размышления Луидора на эту тему были прерваны прежним голосом:

— Почему он медлит?

— Он ждёт. Король, словно чувствует, что именно происходит. Иначе как объяснить его внезапный интерес к этой особе?

Второй голос. И тоже женский. Разговаривали за стеной. Здесь должна иметься дверь, — подумал, было, Луидор, но затем отмахнулся от этой мысли. Какого чёрта он здесь вообще делает? И какое дело ему до этих женщин? Ведь он всё ещё не получил своё вознаграждение. Да и начальник полиции наверняка ждёт с ним встречи. Последняя мысль заставила Луидора покинуть часовню и со всей скоростью пуститься в обратный путь.

Глава 6

Едва Луидор исчез, как на площадке появился….Сен — Мар. Бросив украдкой взгляд вокруг себя, он быстро проскользнул в часовню. Ещё через мгновение, он зашла за распятие и занял тот самый «укромный уголок» который случайно обнаружил, Луидор. Уверенные действия Сен — Мара, свидетельствовали о его осведомлённости. Вне всяких сомнений, он уже не раз приходил в это место.

Затаившись за распятием, он приложила ухо к стене. Сен — Мар, ожидал услышать голос, но вздрогнул, когда он прозвучал. Звучали те же голоса, что слышал и Луидор.

— Сколько ещё ждать? — раздался первый голос.

— Мы не можем торопить события! — возразил второй голос.

— Меня беспокоит посланник. Он может покинуть город, не дождавшись с нами встречи. Он предупредил, что не сможет долго находиться в Париже. Для него это слишком опасно.

— Он подождёт до утра. Мы успеем.

— А где он будет нас ждать?

— В гостинице «Фиакр»!

— Хорошо, если так. Но почему Гастон медлит?

— Имейте терпение!

— Я не могу позволить себе подобную роскошь. Пойдём, выясним причину его бездействия…

На том разговор прервался. Наступила тишина. Как Сен — Мар ни вслушивался, ничего за исключением удаляющихся шагов, он не сумел расслышать. Оставаться здесь более не имело смысла.

— Что ещё задумали эти чудовища? — пробормотал Сен — Мар, едва покинул часовню. — И кого, или чего они ждут? Сдаётся мне, что «наши друзья» подняли дичь и собираются её загнать в ловушку.

Остаётся пожелать им неудачи и поблагодарить Святого Августина за помощь. И пока, они будут преследовать свою дичь, у меня появится время воспользоваться помощью свыше. Потом, я ни разу не бывал в гостинице «Фиакр». А ведь мне не раз твердили что там отменно кормят. Стоит убедиться в правдивости подобных высказываний.

Закончив этот диалог, Сен — Мар незамедлительно отправился претворять в жизнь его итоги. Для начала, следовало покинуть Лувр, а перед уходом прихватить оружие. Путь был не близкий, а опасностей могло повстречаться в пути немало. Сен — Мар, всегда полагал, что следует быть готовым к любым неожиданностям. Это качество не раз спасало его собственную жизнь. Посему, он хорошо вооружился и оделся соответственно предстоящему путешествию по улицам Парижа, в длинный плащ и широкополую шляпу, надвинутую глубоко на лоб. Справедливо рассудив, что пешком добираться долго и он может попросту не успеть, Сен — Мар отправился в королевскую конюшню и оседлал одну из королевских любимиц, кобылу в серых яблоках которую он в шутку окрестил

«испанкой». Король Испании, эту шутку не оценил по достоинству. Узнав обо всём, он пообещал отрезать язык королевскому фавориту. Сам Сен — Мар, испытывал особое удовольствие взбираясь в седло. В тех случаях, когда возле него оказывались обитатели Лувра, он неизменно повторял одни и те же слова:

— Отрежет мне язык, король Испании или нет, всё ещё остаётся вопросом. Я же подобно королю

Франции, уже езжу на «Испанке» и это является свершившимся событием!

Анна Австрийская, впервые услышав эти оскорбительные слова, написала гневное письмо своему супругу, где без обиняков требовала наказания Сен — Мара. Король для виду пожурил Сен — Мара за излишнюю вольность, но на деле и не подумал наказывать. Тогда, она потребовала убрать лошадь из конюшни. Но и здесь король отделался общими фразами. Кроме всего прочего, он испытывал особое удовольствие, когда его любимчик отпускал остроты в адрес Фердинанда. Так мог ли он лишить себя удовольствия, наблюдать за постоянным источником насмешек?

Сен — Мар же, всегда старался выбрать именно эту лошадь. И сейчас, взбираясь в седло, он не без удовольствия представлял возмущение королевы. Обычно хватало одного упоминания о такой поездке, для того чтобы она вышла из себя. А в том, что ей доложат обо всём на следующее утро, не приходилось сомневаться. Однако главная причина подобного выбора заключалась в ином. Его действия больше напоминали открытый вызов и как следствие отвели бы подозрение во всём, что могло произойти.

Эти мысли занимали его всё время. Сен — Мар покинул Лувр, сопровождаемый молчаливыми улыбками гвардейцев дежуривших у ворот. Поездка проходила совершенно спокойно. Лишь несколько раз на пути попадались одинокие прохожие со всех ног спешившие домой. А вот и улица

Сен — Мартен. Как всегда, светильники погашены. Благо именно здесь находился, большой каретный сарай. Десятки запряженных карет дожидались своего хозяина. В воздухе, то и дело раздавалось громкое ржание. Заслышав его, «Испанка» пыталась рвануться вперёд, но Сен — Мар уверенными действиями сдерживал этот порыв. Гостиница «Фиакр» находилась напротив каретного сарая. Это был невзрачный домишка в два этажа. У входа в гостиницу стояли привязанными к деревянному шесту, несколько лошадей. Сен — Мар, спешился. Взял лошадь за уздцы, а чуть позже привязал её рядом с остальными и сразу же вошёл внутрь. Оказавшись в полутёмном коридоре со смрадным запахом, Сен — Мар и оглянуться не успел, как перед ним возник средних лет мужчина с угрюмым лицом.

— Что угодно вашей милости? — голос звучал под стать выражению лица.

— А ты не столь любезен как хотелось бы, — с усмешкой ответил, Сен — Мар.

— Я не девица чтобы расточать любезности, — последовал ещё более грубый ответ.

— Может это тебе поможет?

Увидев серебряную монету в руках посетителя, мужчина широко заулыбался. Он забрал её без излишних церемоний и снова задал прежний вопрос, но уже гораздо более вежливым голосом.

— Я обещал ссудить немного денег…моему другу… — Сен — Мар, как всегда, лгал свободно. В подобных случаях, он никогда не чувствовал угрызения совести, скорее наоборот…получал удовольствие. — Не помню его имени. Он собирается уехать поутру. Вы, любезный не могли бы проводить меня к нему?

— Ваша милость пришла вовремя. Он всё ещё не рассчитался за простой, — мужчина посторонился и указал на основание лестницы, — наверх, третья дверь справа. И не забудьте рассчитаться, — уже вслед

Сен — Мару, закричал хозяин гостиницы.

— Будьте уверены, мэтр. Я всегда плачу по долгам, — не оборачиваясь, ответил, Сен — Мар. К тому времени, он уже успел вступить на первую ступеньку. Через мгновение, он вступил в коридор и почти сразу же остановился у указанной двери. Прежде чем постучать, Сен — Мар, нащупал рукоятку шпаги под плащом. Она могла понадобится в любое мгновение. На стук ответил настороженный голос:

— Кто?

— Ваша милость не изволила расплатиться за простой, — подражаю голосу хозяина, прогнусавил, Сен — Мар.

— Проваливай к чёрту! Я расплачусь перед отъездом! — раздался в ответ раздражённый голос.

— Ну уж нет, — продолжал гнусавить Сен — Мар, — ваша милость может меня обмануть и уехать не расплатившись. Со мной не раз такое проделывали. С виду благородный, а на деле оказывается настоящим мерзавцем.

— Что ты сказал? — за дверью послышал гневный рык а вслед за ним…она распахнулась и на порогу возник, невысокий, плотный мужчина. Он был вооружён до зубов. За поясом блестела рукоятка пистолета. За него он и схватился как только узрел человека стоявшего с другой стороны. — Ты солгал! Кто ты? — закричал он, направляя пистолет в сторону Сен — Мара.

— Меня больше волнует другой вопрос. Где письмо которое ты привёз?

Эти слова едва не стали последними для Сен — Мара. Прогремел выстрел. Он едва успел отскочить в сторону и тут же выхватив шпагу, сделал обратный скачок. Увидев острие шпаги, мужчина отступил назад. Время на то, чтобы перезарядить пистолет, не оставалось. По этой причине, он бросил его на пол и взялся за шпагу.

— Отлично, — пробормотал Сен — Мар, увидев это действие, — по всей видимости, уговоры здесь совершенно неуместны. Благо, его величество успел научить меня пару неплохим ударам. Проверим их на деле.

Благо, Сен — Мар не упускал из виду своего противника всё это время. Эта мера позволила избежать новой опасности. Его противник неожиданно извлёк из сапога кинжал и метнул в него. Увидев, что очередная попытка не достигла цели, он с искажённым лицом бросился на Сен — Мара. Тому даже не пришлось прикладывать особых трудов. Противник гораздо слабее владел шпагой и действовал напролом. Сен — Мар спокойно отбил яростную атаку, чем привёл его в ещё большее бешенство. Издав яростный вопль, он отступил назад, а затем снова бросился вперёд, но только чтобы снова издать вопль, на этот полный боли и отчаяния. Шпага Сен — Мара вошла ему в грудь. Он рухнул на пол обливаясь кровью. Сен — Мар, наклонился над ним.

— Кто тебя послал? — раздался шёпот умирающего.

— Я сам! Как мне думается, у тебя должно иметься письмо к Марии Медичи от короля Испании. Отдай мне его!

— Будь ты проклят! — раздался в ответ едва слышный шёпот.

— Так и быть. Придётся самому искать!

Сен — Мар. Выпрямился и огляделся по сторонам. Стол, два стула и…постель. Да, ещё в углу шкаф.

Где то… здесь. Заслышав шорох за спиной, он резко обернулся. на пороге стоял донельзя бледный…

хозяин гостиницы. Сен — Мар, подошёл к нему и внушительно произнёс:

— Этот человек не пожелал платить по старым долгам. Последовала ссора. Мне пришлось его убить.

Ко всем прочим прискорбным обстоятельствам произошедшего недоразумения, мне бы не хотелось огласки. Если вы возьмёте этот труд на себя… — Сен — Мар вытащил из кармана пригоршню серебряных монет и переложил их в руки хозяина. Тот в ответ понятливо кивнул.

— Вот и отлично! — подытожил Сен Мар. — С вашего позволения, я бы хотел побыть здесь некоторое время…один. Потом я сразу же уйду.

Хозяин оказался на редкость понятливым. Он ушёл, а Сен — Мар остался чтобы завершить начатое дело. Его противник более не подавал признаков жизни. Он отошёл в мир иной схватившись двумя руками за грудь из которой всё ещё вытекала кровь.

— Что ж, возможно это и есть ответ, — пробормотал Сен — Мар, наклоняясь над телом. Он расстегнул камзол и покопавшись в его складках, извлёк оттуда запечатанное письмо. Он сразу узнал личную печать короля Испании. Сен — Мар, видел её. И не раз.

— Мой испанский не столь хорош как у Людовика, но всё же… — Сен — Мар, сломал печать и развернув письмо пробежался по строкам. Через минуту, он снова свернул его и сразу же засунул в сапог, при этом пробормотав: — вот что вы задумали…мерзавцы…

Вскоре, он покинул гостиницу. Лошадь стояла на прежнем месте. Сен — Мар взобрался в седло и отправился в обратный путь. Оставалось надеяться, что его выходка с лошадью возымеет нужное действие. Если королева–мать его заподозрит, дело может обернуться скверно. Она никому ничего не прощала. И в особенности это касалось тех, кто вставал у неё на пути.

Глава 7

Тем временем, Луидор окончательно запутался в коридорах Лувра. Раздражение накатывало с каждым мгновением. Легче разобраться в хитросплетении Парижских улочек, нежели во всех этих тёмных закоулках, где подчас не видно ни единой живой души.

— Кладбище, а не дворец! — пробормотал Луидор, оглядывая очередное место в котором оказался.

Это был ещё один коридор. Очень узкий, в полтора шага шириной и с нависающим, каменным потолком, от которого веяло мраком. Пришла мысль о том, что без помощи ему не выбраться.

Необходимо найти проводника, иначе он до утра будет бродить в этом лабиринте. Только Луидор об этом подумал, как заметил тень. Она появилась и исчезла в конце коридора. Он ускорил шаг, но всё же старался идти так тихо как только мог. Вскоре он достиг небольшой площадки. Справа от него оказалось большое окно, сквозь которое проникал лунный свет, прямо — ещё один коридор, а слева…

лестница, ведущая куда–то вниз. Она вилась полукругом вдоль сплошной каменной стены, оттого не представлялось возможным рассмотреть, куда именно она ведёт. Луидор остановился.

— Куда же идти дальше? — пробормотал он поглядывая, то на впереди идущий коридор, то на лестницу.

Даже окно стало предметом его внимания. Возможно — это явилось было лучшим решением. Луидор, уже собирался подойти к нему и оценить с точки зрения продолжения пути, как…на него хлынул свежий поток воздуха. А вслед за ним, где то внизу, на стене бегущей вдоль лестницы…появились отблески пламени и раздался отчётливый женский голос полный очарования и таинственности:

— Мы ждём вас, монсеньор!

В ответ раздался взволнованный мужской голос:

— Поверьте, миледи, никогда прежде мне не доводилось слышать столь прекрасных слов! Я ваш должник, навечно!

Луидор, не спуская взгляда с лестницы, отступил назад и прижался спиной к стене. Оставаясь незамеченным, он заметил как две фигуры, мужская и женская, появились на площадке и растворились в следующем коридоре. Луидор, осторожно двинулся вслед за ними. Буквально через минуту, до него снова донёсся тот же женский голос:

— Вот дверь через которую вам следует вернуться! Она ведёт прямиком в зал, где развлекается его величество. Смешайтесь с толпой, побудьте немного среди них, прежде чем покинете Лувр. И постарайтесь не попадаться на глаза…маркизу Сен — Мару. Шутом его считают лишь глупцы. На самом деле, этот человек очень умён и крайне опасен. Увидев вас, он способен понять и причину вашего появления.

Луидор, мысленно поблагодарил незнакомку за помощь. Через мгновение он уже стоял возле двери, о которой упоминала женщина. Ошибиться было невозможно, ибо другой двери здесь не имелось.

Осторожно приоткрыв её, Луидор скользнул внутрь.

Оставив его на время и проследуем за этой странной парой. Женщина шла немного впереди, В руках она держала горящий подсвечник с помощью которого она освещала путь своему спутнику.

Коридор, вскоре привёл к тройному разветвлению. Они. повернули налево и вскоре оказались перед маленькой дверью. Женщина, переложила подсвечник из правой руки в левую и, приоткрыв дверь, пропустила внутрь своего спутника. Сама она, вошла лишь после того, как тщательно всё осмотрела вокруг. Оба оказались в маленькой, уютно обставленной комнатке. Напротив имелась ещё одна дверь.

Туда и направилась женщина, предварительно заперев предыдущую дверь на засов. Мужчина, как и женщина, был облачён в маску. Грудь у него бурно вздымалась. Он, не сводил взгляда с двери, за которой исчезла его спутница. Дверь оставалась приоткрытой, и это обстоятельство волновало его всё больше и больше. Когда из- за двери раздался женский голос, он не сумел сдержать радостного восклицания.

— Вы выразили желание… встретиться со мной, монсеньор?

Голос прозвучал мягко с некоторой долей дружественной доверительности. Заслышав голос, мужчина бросился было перёд, но был остановлен повелительными словами:

— Оставайтесь за дверью! Мы можем говорить…но не должны видеться!

— Воля вашего величества, закон для меня! — мужчина остановился перед дверью. Отсюда он мог видеть лишь узкую полосу чёрного платья, тёмную вуаль и…тонко очерченные губы. Они раскрылись, чтобы издать мягкий шёпот:

— Вы не назвали причину своего приезда! И вы…ослушались меня.

— А разве мог я поступить иначе? Разве мог я оставаться вдали, когда вы невыразимо страдаете? — с тяжёлым вздохом отвечал, мужчина. — Чего стоит такая жизнь?

— Вы поступили опрометчиво, монсеньор! Приехав в Париж, вы подвергли свою жизнь серьёзной угрозе. Не приведи господи, узнает его величество…

— Я готов к смерти. Я видел её в лицо десятки раз. И если уж суждено умереть, так я это сделаю, склонившись у ваших ног и повторяя ваше имя. Может ли быть смерть прекраснее?

— Ваши чувства заслуживают восхищения, но я…не могу на них ответить. И вам это известно.

— А разве я прошу взаимности? — мужчина опустился на колени и устремляя пылающий взгляд в сторону вуали, с мукой в голосе, заговорил: — Долгие годы страданий, мук и безнадёжной любви с лихвой вознаграждены этими короткими мгновениями. О большем я и не мечтаю. Находится рядом с моей королевой, слышать её голос…для меня наивысшее счастье. И даже если платой за эти мгновения станет смерть, что ж…я посчитаю что Господь дал мне несравненно больше, чем потребовал взамен.

— Возьмите…возьмите и уходите, — послышался с обратной стороны растроганный голос. Вслед за ним, дверь слегка приоткрылась и показалась изящная женская рука в которой лежал медальон.

Мужчина сдёрнул с себя маску и с трепетом прижался губами к руке, принимая подарок. Рука исчезла. Послышались удаляющиеся шаги. Мужчина проводил этот звук тоскливым взглядом, затем посмотрел на подарок. Это был миниатюрный золотой медальной овальной формы. По краям, медальон был украшен крупными жемчужинами. В середине медальона сверкал алмаз служивший замком. Он нажал на алмаз. Медальон раскрылся, открывая его взору портрет очаровательной женщины в роскошном голубом платье с короной на голове. Под портретом была заметна отчётливая надпись:

«Анна австрийская. Королева Франции»

В то время, когда мужчин прижался губами к медальону, королева вернулась в свою опочивальню где её дожидалась герцогиня де Шеврез. Увидев, что она против обыкновения не стала снимать вуаль, она догадалась, что королеву расстроила встреча.

— Избавь меня от встречи с ним, — прошептала королева, — он страдает ещё больше, а вместе с ним страдаю и я. Он заслуживает участи лучшей…чем эшафот.

— Я провожу его обратно!

Получив утвердительный кивок, герцогиня незамедлительно отправилась к гостю. Она застала его в той же комнате где и оставила. Он выглядел чрезвычайно бледным, однако совершенно спокойным.

Увидев его без маски, герцогиня всполошилась:

— Это неразумно, монсеньор. Вы можете скомпрометировать её величество.

Мужчина без слов одел маску, а ещё через минуту, бросив прощальный взгляд на дверь за которой находилась королева, покинул комнату вслед за герцогиней. Она довела его до той самой двери, о которой упоминала и там на прощание тихо спросила:

— Монсеньор, вы можете остаться в Париже на несколько дней?

В ответ последовал вопросительный взгляд.

— Вы доверяете мне?

Утвердительный кивок последовал без раздумий.

— Тогда ждите там же, где и в прошлый раз. Я пришлю к вам верного человека.

Герцогиня оставила его и ушла, а он…счастливо улыбнулся. У него появилась надежда.

Мужчина без особых хлопот добрался до зала. Веселье было в полном разгаре, однако в этот момент он пренебрёг советом герцогини. Вместо того чтобы остаться какое то время вместе с остальными гостями, а лишь затем уйти, он прямиком направился к выходу. По всей видимости, его собственное настроение не располагало к веселью. Так или иначе, это решение привело к непредсказуемым последствиям. Он был настолько погружён в свои размышления, что не заметил как налетел на другого человека. Тот, изрыгнув проклятье, свалился на мраморный пол как подкошенный. Грохот падающего тела совпал с голосом мужчины:

— Прошу прощения!

Извинившись, мужчина, как ни в чём ни бывало, продолжил путь. Сен — Мар же, а это был именно тот на кого мужчина налетел, с удивлением проследил за ним взглядом и пробормотал под нос:

— Будь я проклят если не слышал этот голос прежде…точно он, — его взгляд принял осмысленное и немного загадочное выражение когда он устремил взгляд на мощную спину «своего обидчика». — Кто ещё во Франции обладает столь внушительным ростом и с такой лёгкостью может сбить меня с ног?

Неужто сам Монморанси, осчастливил нас своим визитом? Однако самое время подняться, — Сен — Мар претворил слова в дело. После этого, он со всех сторон оглядел свои красочные лохмотья в которые он успел переодеться во второй раз за этот вечер. В то время когда он был занят своим нарядом, король, который уже довольно долгое время искал своего любимца, направлялся прямиком к нему. И делал это, искусно обходя танцующие пары. Не обращая внимания на то и дело звенящий рядом смех, король подошёл сзади к Сен — Мару и громко окликнул по имени. Тот вздрогнул и резко обернувшись, тут же испустил облегчённый вздох:

— Я уж подумал, будто это твоя матушка пришла меня наведать!

— Что же в этом плохого? — поинтересовался с любопытством, король.

— Ничего, если не брать в расчёт моего воображения. Я всегда представлял её…вроде… лодочника. Ну знаешь…тот, что перевозит грешников с одного берега на другой. Вернее, только… с одного берега на другой.

— Ты не в себе! — авторитетно заявил ему, король.

— Не удивительно, после такой ночки!

— И чем же ты занимался?

— Отгадывал две загадки!

— И как успехи?

— Одну отгадал. Вторая же, не так проста как кажется на первый взгляд.

— Я могу помочь?

— Если ответишь на один вопрос!

— Не томи, Сен — Мар. О чём речь? Ты ведь знаешь, я обожаю всякого рода загадки.

— Хорошо, — невозмутимо согласился Сен — Мар, — тогда помоги понять, чтобы чувствовал…к примеру

Карл VII, если, опять же представить…что один из его полководцев…к примеру, Дюнуа, бросает армию и самовольно отправляется в Париж?

Король морщился на протяжении всего последнего диалога Сен — Мара. Когда тот закончил, король, первым делом указал ему на ошибку в рассуждениях.

— Слишком запутанно и непонятно. Потом, Дюнуа, никогда бы не поступил подобным образом. Этот человек ценил честь выше всего остального.

— Это сказано образно. Образно, Людовик. Просто представь себе такую картину…

— Хорошо. Представил…но то время, о котором ты упомянул, и Карл VII, не мог находиться в Париже.

Настало время поморщиться, Сен — Мару.

— Просто, представь и ничего больше.

— Нет ничего проще!

— Какой же вывод?

— Всё просто, мой друг. Если такой человек как Дюнуа, забыл о своём долге, следовательно, им двигало нечто такое, что превыше…

— И что, в твоём понимании может оказаться «превыше долга»? — перебил короля, Сен — Мар.

— Любовь. Что же ещё? — с некоторым удивлением ответил, король.

— А ты знаешь, редкий случай, когда я склонен, с тобой согласится, — пробормотал под нос, Сен — Мар. — Удивительно, но в качестве результата мы получаем странную картину…ум — лишённый наблюдательности превращается в жалкое зрелище.

— Ты это о чём, бездельник?

— О всё той же загадке, Людовик!

— И ты не объяснишь мне смысл своих дурацких вопросов?

— Не будем менять порядки установленные в королевских дворцах!

— Что ты имеешь в виду?

— Король, узнаёт всё последним. Ты сам установил это правило, так что я просто не осмелюсь его нарушить!

Король, собиравшийся сделать внушение своему любимцу, неожиданно повернул голову в сторону полицейского, который в эту минуту проходил мимо них, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Какого чёрта вы здесь делаете? — резко спросил у него король. Услышав голос короля, полицейский не растерялся. Он низко поклонился и уж потом ответил:

— Защищаю жизнь моего короля!

Сен — Мар, расхохотался, и указывая на мушкетёров, то и дело оказывавшихся в непосредственной близости от короля, и зорко следившие за всеми, кто оказывался рядом с ним, весело произнёс:

— Вы полагаете роты мушкетёров недостаточно для охраны короля? И от кого его следует охранять?

— Во дворце орудует разбойник, — решился ответить полицейский.

— Этот разбойник способен разве ворон пугать или таких же негодяев как и он сам. Здесь он не появится, могу вас заверить!

В этот миг, сразу несколько дам, подбежали к королю и схватив его за руки, с хохотом потащили в центр зала. Король отбивался лишь для вида. Ему самому понравилась эта неожиданная выходка.

Музыка заиграла с новой силой. Его величеством с огромным удовольствием, стал танцевать одновременно с несколькими дамами. Сен — Мар, усмехаясь под нос прошёл вперёд. Он наблюдал за королём и не замечал окружающих. Тем более, что вокруг него началось твориться нечто невообразимое. Подражаю королю, все вокруг начали танцевать, меняя своих партнёров по нескольку раз за один круг. Сен — Мар, при всей своей наблюдательности, не заметил, каким гневным взглядом его проводил…тот самый полицейский с которым он беседовал. На самом деле, это был вовсе не полицейский, а…Луидор. Его остановили в тот самый миг когда он собирался подойти к «своему начальнику». Тот испортил ему весь праздник, и Луидор справедливо полагал, что будет справедливо, если он поступит точно так же. Однако диалог Сен — Мара, несколько изменил его планы. Глядя на его спину, Луидор размышлял о том, каким образом его наказать. Сен — Мар, ему понравился, но оставлять оскорбление безнаказанным…он не мог. В особенности учитывая тот факт, что он уже во второй раз поступил таким образом. Решение пришло неожиданно. На глаза Луидору попался кружевной воротник облегающий шею Сен — Мара. Это был единственный приличный предмет одежды из всего наряда. Этот воротник, по непонятной причине, вызвал волну раздражения у Луидора. То и дело петляя среди танцующих, он направился в сторону Сен — Мара. А вот и злосчастный воротник. Луидор, высвободил правую руку и не останавливаясь, нанёс хлёсткий удар по затылку своего обидчика.

Воротник полетел на пол, вслед за хозяином. Звук удара и крик Сен — Мара одновременно эхом разлетелись по всему залу.

Глава 8

Король с неподражаемым участием смотрел на своего любимца. Тот сидел в кресле и усиленно потирал свой затылок. Рядом, хлопотала служанка с мокрым полотенцем в руке. Она то и дело прикладывала его к ушибленному месту, вызывая у Сен — Мара, очередной поток проклятий.

— Оставь святого Августина и мою матушку в покое, — не выдержал король. — Они не имеют к происходящему ни малейшего отношения. Твой обидчик будет пойман и примерно наказан.

— Ну уж, нет, — непреклонно заявил Сен — Мар, всё ещё потирая ушибленный затылок, — я сам его найду и убью.

— Я запретил дуэли!

— И кого останавливает твой запрет? По… — Сен — Мар не успел договорить, так как в этот миг раздался озабоченный голос.

— Это Луидор сделал. Я точно знаю, ваше величество! — на пороге показалось настороженное лицо начальника полиции. — Все неприятности его рук дело.

— Прочь! — только и сказал король. Но этого оказалось достаточно для того чтобы, начальник полиции исчез так же внезапно как и появился. Он снова вернулся в зал и стал настороженно оглядываться по сторонам в поисках злосчастной маски. Его не оставляло чувство, что разбойник притаился рядом и готовит удар. То и дело его взгляд остановился на том или мужчине в маскарадном костюме, который напоминал Луидора ростом и сложением. Если б он заговорил, — с надеждой подумал начальник полиции и…тут же вздрогнул от прозвучавшего рядом голоса:

— Ваше милость, как чувствует себя его милость?

Заметив одного из своих подчинённых в непосредственной близости, мэтр Буфико, нахмурился:

— Тебе то какое дело? Занялся бы поисками этого разбойника вместо того чтобы торчать среди гостей.

— Я это и делаю, ваша милость.

Начальник полиции, с изумлением уставился на «своего подчинённого». Его голос…казался до удивление знакомым.

— Кто тебя взял на работу? Как ты здесь оказался? — резко спросил он всматриваясь в незнакомые черты лица. — Как твоё имя?

Вместо ответа, подчинённый наклонился к нему и прошептал на ухо:

— Ваша жизнь в опасности!

Мэтр Буфико отпрянул назад. На лице появился одновременно и испуг, и подозрительность.

— С чего ты взял?

В ответ снова раздался таинственный шёпот:

— Внизу, мы настигли Луидора. Ему лишь с огромным трудом удалось вырваться из наших рук. Когда он от нас убегал, громко закричал: «Передайте начальнику полиции, что он не проживёт и до утра за свой обман. Сам меня привёз в Лувр, обещал охранять и…предал. Смерть этому ничтожеству. Сказал и исчез. Его слова слышали все!

— О, Господи, — пролепетал в глубочайшем смятенье, мэтр Буфико, — моя жизнь погублена…конец всему

Схватившись двумя руками за голову, он бросился к выходу. Наблюдая за его бегством, Луидор с трудом сдержал улыбку. Оставаясь верным себе до конца, он снял с головы шляпу и с ней в руках склонился, отдавая прощальные почести своему главному врагу.

— Я вас знаю, сударь?

От неожиданно прозвучавшего голоса, Луидор, едва не выронил шляпу из рук. Краем глаза он заметил чёрное платье. Видимо, это дама восприняла этот жест как приветствие ей самой. Что ж, не станем её разочаровывать… — Луидор выпрямился. Первый же взгляд заставил его замереть его на месте. Он смотрел на неё не в силах произнести ни единого слова. Молодая женщина, ещё что–то сказала, а затем повернулась и ушла. Луидор же, ещё некоторое время не мог прийти в себя. Один мимолётный взгляд, но этого оказалось достаточно, чтобы запечатлеть в мельчайших подробностях мимолётное видение. Он и прежде видел красивых женщин, но они не шли ни в какое сравнение с незнакомкой. Всё в ней было идеально. Даже незамысловатое платье чёрного цвета с высоким воротником, плотно облегавшим изящную шею. Русые волосы были уложены в ровные ряды и полукругами ниспадали вдоль висков. Черты лица…идеально подчёркивали каждую деталь. Но более всего Луидора поразили её глаза. Они излучали мягкость, очарование и глубокую печаль.

Встретившись с ней взглядом, он испытал трепет, похожий на тот, который он испытывал глядя на статуи святых.

— Что это со мной? — пробормотал Луидор, одёргивая себя. — да она вполне способна затмить своей красотой даже ангелов, но я сюда не за тем пришёл. Потом…место рядом с ней уже занято, — эти слова он добавил после того, как увидел, что один из гостей, подошёл к ней и воскликнув; «А вот и графиня де Брильи!», взял её за руки и повёл за собой. Луидор, следил за стройными очертаниями незнакомки, пока она совсем не пропала из виду. Вздохнув, он оглянулся по сторонам. Следовало, наконец заняться тем. Что привело его сюда. И для начала, найти человека в красном плаще, которого он и наметил в качестве цели. Ему повезло почти сразу. Пробираясь вдоль стены, он приметил жертву.

Он стоял рядом с другим мужчиной в маске, видимо своим другом. Коротко поговорив, оба куда- то направились. Луидор, недолго думая последовал за ними. Мысль оказаться в меньшинстве ничуть его не испугала. Ко всему прочему, этот человек крайне раздражал его, своей манерой беседовать, шутить и всем остальными выходками которые явно выходили за рамки любых приличий. Одним словом, знать веселится, как всегда. Вот и сейчас…человек в красном плаще и ещё несколько человек, взявшись за руки, ринулись, вперёд опрокидывая танцующие пары. Все эти действия сопровождались громким хохотом. Заметив впереди этой распоясавшейся группы, знакомую фигуру в чёрном платье, Луидор напрягся. А они тем временем, окружили графиню и начали с хохотом кружить вокруг неё. Это продолжалось очень короткое время. Неожиданно, они подхватили графиню и потащили за собой. Она попыталась было воспротивиться, но ей не удалось освободиться от назойливых поклонников. Через мгновение, она вместе со всей группой исчезла в одной из раскрытых дверей. Луидор бросился им вслед, но тут же был окружён целой группой дам. Они мигом сорвали с него шляпу и плащ. Затем схватили за сюртук и закружили в необузданном танце, при этом с хохотом повторяя:

— Красавчик, да ещё с оружием, станет наградой. Кто желает её получить?

Пока, Луидор, старался как можно деликатней избавиться от нежелательного внимания, в одном из коридоров раздавался женский голос, в котором слышалась просьба и настойчивость одновременно:

— Господа, довольно. Я не расположена играть в ваши игры. Найдите себе другую забаву!

Голос принадлежал графине де Брильи. В неё вцепились пятеро мужчин в масках и с хохотом куда то тащили. Её слова не возымели ни малейшего действия. Лишь раззадорили. Они уводили графиню всё дальше и дальше от места главного действия. Её непрестанные просьбы, оставались без малейшего ответа. Она слышала лишь смех. И он становился всё более диким по мере того как они удалялись. Эта комедия длилась не менее четверти часа. Смех смолк, как только графиню втолкнули в просторную комнату, которая оказалась всего лишь… часовней. Трое из числа людей похитивших графиню, незамедлительно покинули часовню. Остались лишь двое. Один из них, был облачён в тот самый злополучный костюм. Оба сохраняли молчание, но при этом зорко наблюдали за своей пленницей. Она же растерянным взглядом оглядывалась вокруг себя, не понимая значения всего этого действия.

— Что вы от меня хотите? — не теряя присутствие духа, спросила она глядя на зловещие маски.

Мужчина в красном плаще собирался ответить, но не успел. Дверь снова отворилась пропуская целую процессию. Впереди шли две женщины, за ней священник, а за ним ещё двое мужчин в масках. Священник, занял место перед графиней, мужчины по обе стороны от неё, а женщины встали прямо за священником. Она из них достаточно громко обратилась к человеку в красном плаще. В её голосе слышалось откровенное недовольство:

— Почему так поздно?

— Графиня, оказалась на редкость упорной особой. Нам с трудом удалось её привести, — последовал ответ человека в красном плаще.

— Что здесь происходит? — вскричала графиня де Брильи. — Кто вы такие? Почему прячете лица? И что вам от меня нужно?

— Самую малость, дитя — ей отвечала одна из женщин. — тебе надлежит сказать лишь одно слово. После того ты станешь свободна как и прежде.

— Священник… — графиня побледнела, — вот зачем вы привели меня сюда. Это вовсе не шутка.

— Более чем, дитя моё. Скажу больше. У тебя просто нет другого выхода.

— Выход всегда есть! — графиня не теряла самообладание. Она обвела всех непокорным взглядом и коротко добавила: — Этому не бывать.

— Вы уверены, графиня? — человек в красном плаще приблизился к ней и медленно стянул со своего лица маску.

Графиня вскричал, и отшатнулась назад, увидев лицо своего похитителя. Это был не кто иной, как герцог Орлеанский, родной брат короля Франции.

— Не передумали, графиня? — злорадно усмехаясь, поинтересовался принц.

— Нет! — прошептала графиня, отступая назад. — Вам не удастся принудить меня к браку!

— Вы слышите, матушка? — принц обернулся в сторону женщин.

— Матушка? — графиня почувствовала, как в её душу закрадывается холодный ужас. Она пятилась назад до тех пор, пока не уперлась спиной в стену.

Мария Медичи медленно сняла маску, открывая взорам морщинистое лицо с пронзительным взглядом, и так же медленно кивнула спутнику своего сына. Тот незамедлительно занял место перед священником. После этого, она повелительным жестом указала графине на место рядом с ним. Та лишь не мигая смотрела на неё, но с места не двинулась. Лицо королевы матери исказила злость.

Она направилась в сторону графини. С каждым шагом королевы, графиня бледнела всё больше.

Достигнув её, Мария Медичи, склонилась и зловещим голосом прошептала:

— Знаешь почему умерла твоя мать? Она не пожелала меня слушать. Она была готова на всё, лишь бы защитить тебя. Ты можешь разделить участь своей матери, если ослушаешься меня.

— Боже, вы…её убили, — прошептала побелевшими губами, графиня де Брильи.

— У нас нет времени. Ты должна принять решение. Отпустить тебя мы не можем. Думаю, ты и сама это понимаешь не хуже нас. Либо смерть, либо замужество. Выбирай.

Мария Медичи вернулась на прежнее место, оставив графиню в глубочайшем отчаянии. Она понимала безвыходность своего положения. Она знала, на что способна Мария Медичи. А её слова…

они были столь ужасны, что причинили графине боль сравнимую с той, которую она чувствовала после потери матушки. Что она могла ответить. Если ей уготовили участь гораздо худшую, гораздо зловещую? И как она могла принять слова человека, чьи руки были в крови матушки?

— Вот и настал конец. Пусть Господь будет вам судьёй, — прошептала графиня, устремляя взор полный невыразимой печали в сторону своих палачей, — я же отдаю себя в его руки…

Сложив молитвенно руки, она подняла взор кверху и…застыла, забыв на мгновение обо всём что происходило вокруг неё. Причина…заключалось в…Луидоре. Он стоял на балконе, с внутренней стороны примыкающим к часовне, и сверху наблюдал за происходящим. Взгляд графини упёрся прямиком в его глаза отливавшие озорством. От них исходило такая уверенность…такая жизненная сила, что ей на мгновение показалось, будто господь ниспослал ангела дабы избавить её от мучительной пытки. Она уверилась в этой мысли, когда он спрыгнул вниз и с презрением произнёс:

— Какая мерзость! И меня ещё называют разбойником. Да по сравнению с вами…даже сравнивать не желаю…

Его появление вначале внесло смятение, но тут же обернулось коротким, но кровопролитным сражением. Графиня каждый вздрагивала, когда острие шпаги оказывалась в непосредственной близости от его тела. Но этому удивительному созданию удавалось с такой лёгкостью ускользать от смертельных ударов, что ей оставалось лишь поражаться и наблюдать за ним горящими глазами.

Когда рухнул третий противник, поражённый в грудь, графиня Де Брильи, нашла в себе силы, и попыталась предостеречь Луидора:

— Остановитесь. Перед вами, принц!

Однако её слова немного запоздали. Луидор успел хватить его высочество светильником по голове, отчего тот рухнул на пол, не издавая ни звука.

Графиня, закричала что было силы:

— Что вы сделали? Это ведь принц…они вас казнят…а это королева, она не оставит вас в живых, а…

Луидор устремил удивлённый взгляд на Марию Медичи.

— Так вы и вправду королева? А этот… — он указал кончиком окровавленной шпаги на неподвижное тело принца, — ваш сын?

В ответ полное молчание. Королева мать не издавала ни звука. Она выглядела совершенно потрясённой и не сводила с Луидора немигающего взгляда.

— Чёрт, — пробормотал под нос, Луидор не дождавшись ответа, — мне всего лишь немного не повезло, чтобы осуществить свою мечту. Ну да ладно. Брат короля тоже неплохо. К тому же у меня ещё всё впереди. Надеюсь, ваше величество не станет возражать. Не зря же я сюда пришёл. Кстати будет сказано. Вы можете добавить и это к общему счёту, — выговаривая эти слова, Луидор, к ужасу всех трёх женщин, выдвинулся слегка вперёд и нанёс быстрый удар по телу принца.

— На помощь! Принца убивают! — кричал один из тех кого он ранил. Истекая сам кровью, он пытался спасти своего господина. Но всё оказалось совсем не так как казалось.

— Всего лишь грабят! — поправил, Луидор. Он ловко поддел кончиком шпаги туго набитый кошелёк, и подкинув в воздух, поймал и спрятал в карман. Предыдущий удар, всего лишь срезал верёвку, которой был привязан к поясу кошелёк. — Кстати сказать. Я никогда не скрываю своего имени и всегда готов платить по счетам. С вашего позволения, моё имя…Луидор. На этом и попрощаемся.

Надеюсь, в следующий раз вам повезёт больше. Позвольте…

Он не успел договорить. Графиня, неожиданно ринулась с места и схватив его за руку, буквально поволокла к выходу. При этом, она беспрестанно повторяла:

— Безумец! Безумец! Вы не понимаете, каким могущественным людям бросили вызов. Не понимаете.

Я постараюсь вам помочь. Постараюсь. Вы спасли меня. Спасли мою жизнь. Но я даже не знаю, хорошо ли это. Они, не оставят меня в покое. Мы в ловушке. Они не успокоятся до той поры, пока не убьют нас. Счастье, если нам удастся вообще живыми выбраться из Лувра. Они знают десятки потайных ходов. Прежде чем, мы пройдём этот страшный коридор, вся стража будет на ногах.

Скорей, пожалуйста скорей. Вы не можете, не должны умереть. Я не прощу себя, если это случится.

Луидор сдерживался так долго как мог, но под конец рассмеялся. Он вынудил графиню остановиться и внушительно произнёс:

— Не стоит обо мне беспокоится, сударыня. Я не раз попадал в подобные переделки. Для меня не составит труда выбраться. А вот вам действительно придётся несладко. Если конечно, вы собираетесь и впредь бывать при дворе.

— Вы собираетесь меня оставить? Сейчас? — в голосе графини слышалось подлинное отчаяние. Благо в коридоре было достаточно темно и, Луидор не мог видеть её глаза.

— Что значит, «оставить»? — поразился Луидор. — Потом, вы сами предлагали мне помощь. Она мне не нужна, так…

— Я надеялась, что вы будете рядом…

— Зря надеялись, сударыня. Я принадлежу себе и никому больше.

— Я не могу вас оставить!

— Вот как? Сударыня, полагаю, на вас слишком сильно подействовала сцена в часовне. Однако сейчас вы свободны и вольны идти куда пожелаете. Позвольте и мне поступить точно так же.

Луидор почувствовал, что она буквально вцепилась в него. Вслед за этим раздался умоляющий голос:

— Не уходите, прошу вас… Ни один человек, включая короля, не способен смеяться в лицо этой страшной женщине. В особенности после того что произошло с принцем. Там в часовне, я почти уверилась в своей смерти. И тогда…я увидела вас. Я отдала себя в руки Господа. Он не пожелал принять мои страдания. Он послал мне…вас. Это его воля…

— Это совпадение! — перебил её Луидор. — Я всего лишь искал человека в красном плаще. Я даже не подозревал, что он принц. Именно преследуя его, я и появился в часовне. Ваше спасение, не больше чем случайность. А если вы не перестанете повторять все эти слова, мне придётся сильно раскаяться в своём поступке. Или вы желаете моей смерти?

— Нет, нет, никогда, — прошептала графиня. Луидор почувствовал как она отпустила его. — Идите. И пусть Господь оберегает вашу жизнь! Я всей душой благодарю своего спасителя и…буду молиться за него, если…идите. Я останусь здесь. Без вас, мне не прожить этой ночи. Так стоит ли пытаться искать спасения?

Будь всё проклято! — раздражённо думал, Луидор. — Вот навязалась на мою голову. Нет, чтобы просто поблагодарить за спасение…ещё и помогать себе принуждает. Ни за что на свете. Пусть хоть погибнет прямо здесь…

— Я не оставлю вас в беде, сударыня!

Я что совсем спятил? — с удивлением спрашивал себя, Луидор, в то время как графиня молча следовала за ним. — Нас же обоих убьют. Нам не выбраться живыми!

Что же происходило в часовне после того как они ушли?

Королева–мать, находилась в состояние полного оцепенения. Её не волновал ни сын, лежащий всё ещё без движения в нескольких шагах от места, где она стояла, ни стоны раненных молящих о помощи. Её взгляд был направлен в сторону двери, через которую беглецы покинули часовню. Видя полное безразличие королевы- матери к происходящему, её спутница, осмелилась окликнуть её.

Мария Медичи, глубоко вздохнула и по прежнему не сводя взгляда с двери, обратилась к своей спутнице:

— Ты видела его…лицо?

Спутница, ответила коротким «да».

— Его манеры, насмешливость…уверенность в себе, даже походка…это он…он…я уверена, это он.

Святая Дева Мария….как такое могло случится? — на лице Марии Медичи появился отчётливый ужас.

Она повернула голову в сторону своей спутницы и обессиленно прошептала: — Извести Мабара…

всех…денег не жалей…он должен умереть….умереть как можно скорее…иначе нам всем настанет конец.

Глава 9

Сжимая руку графини де Брильи, Луидор осторожно поднимался по лестнице. То и дело, его острый взгляд выхватывал человеческий силуэт. В такие мгновения, правая свободная рука сжимала рукоятку шпаги. Он был готов в любое мгновение встретить и отразить удар. Оба молчали. Они даже не смотрели друг на друга. Луидор, чувствовал состояние по тому, как вздрагивала её рука. Несомненно, она испытывала страх, но не показывала своих чувств. Луидор, и понятия не имел, чем всё закончится. Он твёрдо знал лишь одно: Чтобы ни случилось, он не оставит её. Во всяком случае, до той поры пока она не окажется в безопасности. А для начала следовало незамедлительно выбраться из Лувра. Будь он один — это бы не составило большого труда. Но с ней, такое действие предполагало серьёзные затруднения. В чём им пришлось убедиться очень скоро.

Графиня почувствовала опасность, как только Луидор сжал ей руку. Графиня подняла на него взгляд. Они всё ещё находились на лестнице. Луидор, знаком показал ей, чтобы она отпустила руку и спустилась на несколько ступенек вниз. Она молча повиновалась. Луидор, вытащил шпагу и прижавшись к поручням спиной, застыл. Сверху послышались осторожные шаги. Через мгновение показалась тень шпаги а вслед за ней и тень человека. Луидор, посмотрел на графиню. Она смотрела на него с отчаянием. В ответ, он озорно улыбнулся, а в следующее мгновение, с непостижимой быстротой бросился вперёд. Почти сразу же раздался болезненный стон, а вслед за ним и крики:

— Вот он!

— Я здесь, но вам это скорее повредит чем поможет! — бросил в ответ Луидор. перешагнув через тело поверженного соперника, он вступил в бой одновременно с двумя соперниками. Он действовал очень быстро. Промедление могло стать смерти подобно. Отражая удары, он зорко следил за своими противниками. Вот один из них слегка обернулся и во всё горло закричал:

— На помощь! Он здесь!

Этого мгновения оказалось достаточно. Луидор быстро переместился вправо и проткнул ему бедро.

После этого, он также быстро развернулся лицом к второму противнику и отразив нацеленный удар в грудь, молниеносно атаковал. Его шпага, сделав несколько полуоборотов, без сопротивления вошла ему в плечо. Луидор быстро отступил назад и посмотрел вниз. К его облегчению, графиня стояла там где он её оставил. Он протянул руку. Она, со всей скоростью помчалась наверх и схватила руку

Луидора. После этого, они буквально побежали наверх, перепрыгивая через ступеньки.

— Вот они! Вот они! — раздались радостные крики одновременно и снизу и сверху.

Недолго думая, Луидор с графиней бросились в единственно свободный коридор. Они едва достигли середины, когда позади, появились преследователи. Их было не менее десятка. Ещё через мгновение, столько же вооружённых людей появились впереди. Они оказались в ловушке. Лишь несколько дверей могли стать спасительным путём. Но были ли они открыты и были ли там другие комнаты?

Луидор не знал. Но выхода не оставалось. Не оставалось и времени на раздумья. Нечего было и думать, чтобы принимать сражение.

— Бери факелы! — закричал Луидор и первым схватил факел со стены. Она отпустила его руку и схватила два факела. Вслед за этим действием, он закричал во всё горло:

— Пожар! — и ударил со всей силы ближайшую дверь. Обе створки с грохотом растворились. Он втолкнул туда графиню, а уж потом сам вбежал. Увидев ещё одну дверь на противоположной стороне,

Луидор подтолкнул к ней графиню со словами:

— Подожги занавеси, иначе нам конец!

Не оглядываясь более, он отступил чуть назад и встал, держа в правой руке шпагу а в левой факел.

Сзади обдало жаром, а спереди появились сразу несколько преследователей. Луидор, бросился на них, угрожая огнём и шпагой. На мгновение, толпа остановилась и попятилась назад. Этого мгновения хватило для атаки. Луидор нанёс несколько стремительных ударов и отскочил назад. Вслед ему раздались проклятия и стоны. Не упуская из виду своих противников, он отступил к следующе двери. Она была отворена. На пороге стояла графиня. Глазами полными отчаяния, она смотрела то на полыхающие занавеси которые сама же подожгла, то на преследователей, то на спину Луидора которая становилась всё ближе.

— Есть ещё дверь? — не оборачиваясь, спросил, Луидор.

— Есть, но она заперта! — графине не удалось скрыть отчаяние в голосе.

— Что ж, остаётся защищаться!

Луидор вытащил из — за пояса пистолет который он берёг на крайний случай. Толпа вооружённых людей тем временем, устремилась прямо на него. Он произвёл один выстрел в упор, и выбросив став уже не нужным пистолет, бросился вперёд. Результатом стали три мёртвых тела. Однако, и он получил рану. На левой руке, чуть повыше локтя засочилась кровь. Могло закончится всё гораздо печальней. Ему помог выстрел. Он внёс смятенье в стан преследователей. Выстрел и огонь, который распространялся в комнате с огромной быстротой. Ещё мгновение и преследователи отступили назад.

Огонь их пугал. Раздались голоса:

— Чёрт с ним! Пусть сгорит заживо. Всё одно живым ему не выбраться!

Один за другим, все выбрались в коридор и оттуда стали наблюдать за тем, что происходило в комнате. А там огонь перебрался на стены и потолок. Избавившись от главной опасности, Луидор, пятясь назад, вошёл в соседнюю комнату и запер за собой дверь. Хотя огонь, такая преграда остановить не могла. Оставалось совсем мало времени и два выхода. Либо сдаться, либо…погибнуть в огне. В соседней комнате послышался шум падающих предметов, своеобразный треск, а вслед за ним, сквозь запертую дверь на Луидора хлынул жар. Он быстро оглянулся. Первое что бросилось ему в глаза, была графиня. Она ножом разрезала красивую скатерть, которой был застелен стол. Луидор, и не успел ничего осознать, как она стояла рядом с ним и перевязывала руку. Стянув ею накрепко рану, она только потом подняла взгляд на Луидора.

— Не так всё плохо как может показаться на первый взгляд, — пробормотал он в ответ на этот немой вопрос и первым делом направился к двери. Первая же попытка отворить запертую дверь показала бесполезность этой затеи. Оставалось окно. Луидор, сорвал занавесь, затем схватил кресло и разбил им стёкла. В комнату хлынул поток лунного света. Облокотившись на нижний край окна, он высунул голову. Слишком темно. Ничего не видно. Но достаточно высоко. Можно разбиться насмерть. Положение действительно не из лёгких. Только, луидор об этом подумал, как услышал скрежет ключа. Он ушам своим не поверил. Неужели, такое может быть? Он посмотрел на графиню. Она не сводила взгляда с двери. Одно мгновение, второе…и дверь отворилась. На пороге показалась миловидная девушка с подсвечником в руке. Она застыла на пороге, испуганно глядя на непрошенных гостей. Луидор, подошёл к ней и спокойно забрав из рук светильник, так же спокойно спросил:

— Отсюда есть выход из дворца?

— Н…нет! — заикаясь, ответила горничная. Она тут же испустила крик, так как в этот миг противоположная дверь обрушилась и в комнату ворвались языки пламени. Схватив подол платья, она развернулась и умчалась. Луидор с графиней, незамедлительно последовали её примеру. Покинув комнату которая едва ли не стала для них последним убежищем, они оказались на небольшой площадке. Впереди вился коридор, а справа находилась дверь. Она была отворена настежь.

Луидор, вначале повёл графиню к этой двери, затем остановился и прислушался. Откуда то издали раздавались крики. Расслышав, что именно кричат, Луидор, наклонился к графине и прошептал:

— Бегите так быстро, как только можете и кричите только одно слово… «Пожар»!

Она кивнула.

— Вперёд! По коридору. А там видно будет куда бежать! Ну что ж, попытаемся вырваться! — Луидор подмигнул графине и сразу же во всё горло заорал: — Пожар! Пожар! Горит дворец! Всё горит! Мы все умрём!

Подражая ему, она подобрала полы платья и со всех ног ринулась в коридор. Луидор побежал за ней следом. Он ни на мгновения не упускал её из виду, при этом не переставая повторять голосом полным ужаса, все прежние слова. Оба бежали так быстро, как только могли. Шум который вначале уловил Луидор, становился всё явственнее. Голоса начали различаться более отчётливо. И чем ближе становился конец длинного коридора, тем сильнее нарастал шум. По всей видимости, там происходило нечто очень странное. Луидор, подозревал что именно происходил, но масштабы происходящего смог представить лишь тогда, когда они достигли конца коридора и оказались перед рядом с лестницей. Вниз, в буквальном смысле этого слова, лилась толпа людей. При этом большая часть из них, выкрикивала приблизительно те же слова что и Луидор. Многие были уже без масок. Они куда делись, впрочем как и часть верхней одежды. Лица выглядели испуганными. Оба одновременно остановились, затем Луидор схватил за руку графиню и быстро смешался с толпой.

Лучшего способа убраться из дворца и быть не могло. Их буквально вынесло главной двери. Порядка двух десятков мушкетёров пытались успокоить гостей и навести порядок, но какое там. Толпа без труда прошла этот заслон, выливаясь потоками на свежий воздух. Едва оказавшись снаружи, Луидор стал искать способ выехать за ворота. Словно угадывая его мысли, графиня шёпотом сообщила, что у неё есть карета и они могли бы ею воспользоваться.

— Слишком опасно, — также шёпотом ответил ей Луидор, — они могут нас поджидать там. Надо искать другой выход.

Он снова стал оглядываться. Наблюдая за тем, с какой поспешностью, знать садилась в кареты, он подумал о том, что очень скоро они могут остаться одни и на виду у всех. Следовало незамедлительно принять меры. Что же делать? Его взгляд остановился…на уже знакомой карете.

Луидор, глазам не поверил. Такая удача? А он то полагал, что начальника полиции и след простыл.

Начальник полиции, действительно всё это время находился в карете. Он не посмел уехать, так как ожидал, что король может призвать его к ответу. Ожидание могло ещё больше разозлить его величество. Посему, почтенный мэтр Буфико остался дожидаться решения своей участи. Или вернее сказать «несчастной судьбы», как он сам повторял в течении последних часов. И каково же было его удивление, когда вместо ожидаемого посланника короля, он вновь узрел того самого человека который принёс мрачную весть. Однако удивление очень скоро сменилось полным отчаянием. Он догадался, кому именно поручили его арестовать.

— Куда мне надлежит идти? — упавшим голосом спросил он у Луидора. Тот аж рот приоткрыл от удивления. Правда потом захлопнул и с важностью произнёс первое попавшее на ум слово:

— В Шатле, сударь!

— В Шатле? Я чувствовал, — прошептал упавшим голосом мэтр Буфико. — Я знал, что этим всё закончится.

— С вашего позволения, эта дама поедет с нами!

Луидор, помог графине подняться, а затем уж влез сам. Мэтр Буфико, ни слова ни говоря, придвинулся к стенке, позволяя графине чувствовать себя более комфортно между двумя мужчинами.

Он и тогда ничего не сказал, когда Луидор высунул голову из окна и крикнул кучеру, чтобы он направился в Шатле. Почтенный мэтр был слишком подавлен для каких либо действий. Все его мысли касались лишь наказания и следующих за ним последствий. Что ни говори, именно с его помощью был побит любимец короля. Да и сам король едва не стал жертвой этого разбойника.

Рассчитывать на снисхождение не приходилось. Мэтр Буфико подавленно молчал, а графиня…то и дело бросала растерянные взгляды в сторону Луидора. Она знала в лицо начальника полиции и это знакомство, его помощь, совершенно сбило её с толку. Заметив эти взгляды, он сразу понял их смысл, и знаками показал, что они с начальником полиции являются старыми друзьями. Потом, взглянув в окно, он взглянул на неё столь весело, что она сразу поняла…опасность миновала. Они выехали за ворота Лувра. Графиня закрыла глаза и в душе горячо помолилась Господу за спасение. Мэтр Буфико, аж подпрыгнул от испуга когда вновь раздался голос Луидора. Карета остановилась. Луидор вышел и подал графине руку помогая ей спуститься. Едва она покинула карету, как Луидор запрыгнул на подножку и широко улыбаясь протянул руку…начальнику полиции. Тот всё ещё ничего не понимая, пожал протянутую руку. Глядя в его растерянные глаза, Луидор негромко но с чувством, произнёс:

— Признаться, до сего дня, я вас терпеть не мог, но сейчас вынужден признать, что ошибался на ваш счёт. Хочу попросить прощения, а заодно и поблагодарить вас. Сами того не зная, вы оказали мне огромную услугу. И ещё…королю ничего неизвестно. Я никогда не отвечаю неблагодарностью, даже в случае, когда речь идёт о моей жизни. Это была шутка и ничего больше. Вы испортили мне вечер, назвав при всех моё имя, я хотел испортить ваш. Позвольте на прощание пожелать вам удачи когда в следующей раз отправитесь меня ловить.

Луидор, соскочил с подножки и крикнул кучеру чтобы тот отвёз хозяина домой. Карета покатилась вперёд, оставив их на мостовой. В то время, когда Луидор спрашивал графиню о том, где она живёт, почтенный мэтр Буфико…хохотал во всё горло. Он смеялся до тех пор, пока из глаз не выступили слёзы. Это надо же, дважды за один день оставил меня в дураках. И почему дважды? Трижды. И как красиво…чёрт побрал этого сорвиголову. Мэтр тут же пообещал себе, что как следует позаботится о

Луидоре, как только он окажется в тюрьме. Такой человек заслуживал особого отношения.

Именно в этот момент на мостовой прозвучал изумлённый голос Луидора.

— Дворец де Брильи? Вы шутите сударыня? Рядом с ним даже Лувр выглядит заброшенным сараем. Вы действительно там живёте?

Спустя четверть часа, он без особых хлопот доставил графиню к воротам её жилища. Вид величественного особняка де Брильи, всегда вызывал у Луидора чувства восхищения, но сейчас он только и думал чтобы скорее уйти подальше от этого места.

— Ты можешь остаться во дворце! — робко предложила ему графиня де Брильи, когда он начал прощаться.

— Ну уж, нет, — отказался Луидор, — с меня достаточно всего этого…беспокойства.

— Не оставляй меня, пожалуйста!

— Опять эти слова, — с досадой произнёс, Луидор, — почему нельзя просто попрощаться? Потом, я не сделал ничего такого. И по этой причине, мне непонятен смысл этих странных и совершенно неуместных слов. Мы слава Богу….не же…

— Я боюсь! — призналась графиня, не глядя ему в глаза.

— Не удивительно. У вас столько всего…

Её взгляд устремился в сторону Луидора. Неизвестно, что именно она увидела в его глазах, но когда она вновь заговорила, её голос прозвучал с глубокой печалью:

— Ты не веришь мне. Я это чувствую. Но правда в том, что лишь ты один стоишь между мной и этими людьми. Они придут за мной. Я знаю это. Они убьют меня, как убили мою мать. Я бессильна против них. А ты…сможешь остановить их. Я поняла это в тот миг когда увидела тебя. И ты сделал это.

Можешь насмехаться сколько угодно, — заметив усмешку появившуюся на губах Луидора, добавила она без тени обиды, — но я знаю, что только ты можешь спасти мою жизнь…как уверена в том, что именно я…спасу твою.

— Она не в себе, — пробормотал Луидор наблюдая за её уходом. — иначе не стала бы просить человека которому уготована виселица.

Глава 10

Эта ночь была полна самых разных событий. В то время, как Луидор, покидал дворец де Брильи,

Люмье, входил в кабинет Ришелье. Тот сидел за столом. Перед ним лежала раскрытая книга. Справа стоял подсвечник с тремя горящими свечами. Как всегда, Ришелье первым покинул дворец первым.

Он не выносил подобных увеселений и уходил как только представлялась такая возможность. При всей своей не любви к всякого рода балам, он никак не желал обидеть короля который слыл знатоком в этой области.

— Есть новости? — Ришелье устремил пронзительный взгляд на Люмье. Тот кивнул.

— После вашего отъезда случилось неприятное событие. Графиню уволокли прямо на моих глазах. Я не успел проследить куда именно её отвели.

— Она у них в руках? — Ришелье аж привстал в кресле, что случалось с ним крайне редко и только в минуты когда он начинал сильно волноваться.

— Нет. Ей удалось вырваться. Точно узнать не удалось, но по слухам, ей помог некий разбойник по имени, Луидор.

— Слава Господу! — Ришелье набожно перекрестился и вернулся в прежнее положение. — Люмье, распорядись оставить людей возле её дома. Если она вернётся, я должен узнать об этом первым.

Мы должны помешать любым планам которые касаются этой женщины. Её состояния достаточно для того чтобы снарядить целую армию. Сейчас, когда католическая лига предпринимает новое наступление и гугеноты поднимают голову, значение графини де Брильи, приобретает особый смысл.

— Это ещё не всё, ваше преосвященство!

— Что ещё?

— Анри де Монморанси в Париже. Преданный человек сообщает, что маршал встречался с её величеством!

— Глупец! — прошептал Ришелье. — Разве он не понимает, чем чревата подобная встреча? И долго….они находились наедине?

— Нет. Маршал почти сразу же вышел и уехал.

— Куда?

— В гостиницу «Приют святого Августина»!

— Так он не уехал? Впрочем, это неважно. Скорее всего, он отправится обратно в армию.

— Мы можем его…

— Ни в коем случае, — предостерёг Ришелье, — не трогайте его. Его арест может привести к восстанию гугенотов. Да и армия может встать на его защиту. Монморанси любят гораздо больше, чем меня или его величество. В данный момент мы не можем позволить себе такую роскошь как арест маршала

Франции. Оставим это до лучших времён. Что у нас с поисками?

— Пока ничего, — спокойно как обычно, ответил Люмье. — Но мы ищем. Я получил сведения о том, что во «дворце слепых», есть несколько женщин которые промышляют подобными…делами.

Отправлюсь туда сам и постараюсь выяснить как обстоят дела.

Ришелье, одобрительно закивал.

— Здесь, неуместна спешка. Важнее всего скрыть поиски от всех, иначе нам никогда не удастся докопаться до истины.

— Никто, ничего не заподозрит. Я выбрал самых надёжных людей. Но даже они не знают, с чем именно связаны наши поиски.

— Не так плохо как вначале, — Ришелье впервые за разговор улыбнулся. Он закрыл книгу и поднялся.

— Отдохни немного и принимайся за дело. В полдень, мне необходимо быть у короля. Возможно, я задержусь. Так что, увидимся завтра вечером.

Люмье, поклонился и молча вышел. Ришелье же, подошёл к окну. Солнце, уже занималось.

Предрассветные лучи, накрыли оранжевым покрывалом огромный парк Пале — Рояля. Ришелье, всегда восхищала эта картина. Вставал он рано, а иногда и вовсе не ложился. Дел всегда было много. Вот и сейчас следовало хорошенько приготовиться к разговору с его величеством.

Если кардинал любовался красотой парка, торговцы рыбой в это же самое время…с удивлением наблюдали за виселицей. Они, первыми появлялись на Гревской площади так как, пристань была совсем рядом. Каждое утро, им привозили свежую рыбу, которую они покупали прямо с лодок и малых судов. Восемь человек усиленно воздвигали виселицу прямо в центре площади. Это место было особенно почётно. Здесь вешали лишь особо опасных людей. Постепенно, толпа увеличивалась.

Любопытные горожане молчали до той поры, пока плотники не воздвигли главный столб, на котором, согласно заведённому закону было выведено имя человека для которого строилась виселица. Это означало, что он ещё не пойман, и что отныне любой может арестовать или убить его.

— «Луидор»! Луидор! — передавали из уст в уста, собравшиеся на площади. И действительно, на столбе было выведено крупными буквами именно это имя. А чуть ниже была прибита сумма с наградой в 1000 ливров. Небывалая сумма. Обычно, редко предлагали больше пятидесяти. Присутствующих охватил азарт. Многие хотели бросить свои дела и немедленно отправиться на поиски преступника.

Другие желали незамедлительно выяснить, что же такого совершил этот человек. Почему обещана такая высокая награда? В толпе стали разгораться подлинные страсти.

Гофо, проходил поблизости. Услышав, что выкрикивают имя Луидора, он подошёл ближе. А уже через минуту во всю прыть мчался во «дворец слепых». Если Луидор там, он успеет его предупредить. Однако его там не оказалось. Где он находится, не знала даже Сеньорита.

Глава 11

С милостивейшего позволения его величества Людовика XIII все желающие могут прибыть на ежегодные увеселения, кои состоятся 14 мая 1630 года!

Именно этот королевский указ стал причиной глубочайшего смятения владевшего жителями предместья Сен — Жермен, что находилось в непосредственной близости, но всё же за крепостными стенами славного города Парижа. В это по- настоящему весеннее утро им предстало удивительное и без преувеличения будет сказано, грандиозное зрелище. Едва ли не под самым их носом расположились несколько сотен повозок, десятки карет, бесчисленное число палаток и огромная толпа народа. В лучах утреннего солнца сверкали гордые а порой и весьма значительные гербы коими были украшены большинство карет. Перед повозками возникали небольшие импровизированные сцены где сразу же появлялись актёры в самых необычайных нарядах. Рядом со сценами бродячих театров возникали фигуры акробатов и фокусников. Отдельно располагался ряд так называемых «предсказателей». Нищенский вид никак не вязался с таинственным выражением лица и постоянными но не совсем понятными знаками которые они подавали каждому кто оказывался в непосредственной близости от них. Чуть поодаль расположились «торговцы».

Нагромоздив перед собой кучу нужного и не нужного товара, они громко предлагали купить у них за бесценок то, чего и даром не следовало брать. Впрочем были и исключения. Один торговец например предлагал купить у него картины. Однако при этом заявлял что она написана более пяти веков назад.

Сей факт у многих вызывал насмешку, но продавца картины они ничуть не смущали. Он с упорством продолжал предлагать свой товар. Вскоре и он исчез из виду, уступая место целой толпе молодых людей. Каждый из них и на свой лад громко декламировал стихи, при этом пристально наблюдая за всем происходящим вокруг себя. Очень скоро все они получили своих зрителей в виде всех слоёв общества. Знать, почтенные буржуа со своим семейством, ремесленники в это утро встретились на ярмарке и стали единым целым. Пробираясь сквозь плотную людскую массу они торопились занять уютное местечко вблизи импровизированной сцены или иного зрелища столь обширно и виртуозно представленного на ярмарке. Уже к полудню люди перестали обращать внимание на ранги и целиком погрузились в атмосферу праздника. Если что и беспокоило многотысячную толпу так это Парижские разбойники. Не успокаивали даже чёрные плащи и треуголки «служителей Богини Шаттле» как насмешливо называли полицейских в Париже. Совпадение это было или простая случайность неизвестно, однако полиция держалась в непосредственной близости от отряда городского ополчения, чьи мундиры выделялись простотой и незамысловатостью. Что в свою очередь составляло резкий контраст с роскошным одеянием королевских мушкетёров, чей надменный вид вызывал повсеместно уважительные и робкие взгляды, ибо все знали насколько трепетно относится к ним, добрый король Людовик. Однако мушкетёры отличались не только облачением, но и поведением. Они, вели себя довольно разнузданно. То и дело слышался громкий смех и грубые перебранки. Всем своим видом мушкетёры показывали что им не страшен ни сам чёрт ни всесильный кардинал. Однако все и без того знали насколько далеко они могут зайти. В вопросах доблести, отваги и храбрости, сравниться с ними, могли, разве что разбойники. Кроме перечисленных достоинств, часть этого непризнанного однако весьма могущественного Парижского «сословия» обладала ещё и другими не менее востребованными талантами. К примеру, они могли оставить неприятное воспоминание о себе в виде пропавших денег. Все без исключения знали, насколько ловки их руки и как легко они могут обчищать чужие кошельки. Именно эта причина заставляла многих неосознанно нащупывать рукой места, в коих были запрятаны кровные монеты. Поступая таким образом, они и духом не ведали что тем самым подают отчётливый знак призывающий воров к незамедлительным действиям. Именно такой жест некого достопочтенного буржуа бродившего по ярмарке в окружении дородной супруги и двух юных созданий кои по всей вероятности приходились ему дочерями, привлёк внимание молодой девушки. На вид девушке можно было дать не более двадцати лет. Она отличалась смуглой кожей и весьма привлекательной внешностью. Чёрные глаза выражали ум и некое непонятное лукавство.

Движения были мягкими и даже вкрадчивыми. Красивое платье и новая шляпка только располагали к ней ибо обличали в ней личность принадлежащую к знатному роду. Девушка неторопливо двигалась навстречу семейству. Из под шляпы спускались белоснежные локоны изящного парика. Надо заметить что почти все женщины и мужчины носили парики ибо считалось неприличным, людям принадлежавшим к знатному сословию появляться в свете без него. Так вот, девушка постоянно накручивала локон на указательный палец выдавая этим жестом некую нервозность. Впрочем, несколько молодых людей что следили за ней с восхищением и без сомнения, надеждой…посчитали и этот жест признаком благородного воспитания. Но, не одни они смотрели на девушку. Она же смотрела только в сторону буржуа. Наконец и он её заметил. Очарование девушки сыграло свою роль. Бросив опасливый взгляд в сторону супруги шагающий рядом с ним и убедившись в том что она занята созерцанием одного молоденького акробата, буржуа сосредоточил всё своё внимание на девушке. Заметив отчётливые признаки внимания, девушка многозначительно улыбнулась ему.

Буржуа вначале не поверил. Он огляделся вокруг себя затем снова устремил взгляд на девушку. На сей раз признаки внимания были слишком очевидными чтобы он не мог их не заметить. Девушка несколько раз ему улыбнулась. И чем больше они сближались друг с другом тем загадочнее становилась эта улыбка. Буржуа весь расцвёл от радости. Но вот он заметил как девушка сделал ему тайный знак рукой словно призывая за собой и прямо перед ним свернула вправо, в узкий проход между двумя повозками. Буржуа замедлил ход а чуть погодя оглянулся на то место куда направилась девушка. Он увидел её стоящей в проходе. На сей раз она отчётлива поманила его за собой и тут же повернувшись исчезла за одной из повозок. Буржуа колебался лишь мгновение. Бросив жене и дочерям что ему надо отлучиться и воровато оглянувшись по сторонам, он быстро направился вслед за девушкой. Едва он миновал проход как оказался в небольшом кольце из повозок. Повсюду сновали люди в маскарадных костюмах. Они вообще не обращали на него внимания впрочем как и он на них.

Буржуа искал взглядом девушку. Очень скоро на его губах появилась довольная улыбка. Девушка стояла справа от него. Увидев что её заметили она вновь двинулась в проход между двумя повозками.

Буржуа поспешил вслед за ней. На сей раз девушка не стала уходить. Она ждала прямо в узком проходе. На её губах играла очаровательная улыбка. Буржуа поспешил к ней. Едва он достиг девушки как взял за плечи и прижал к заднему колесу одной из повозок собираясь впиться в губы. Но тут же с испугом отпрянул назад. Девушка невесть откуда выхватила кинжал и приставила остриё к горлу буржуа. В то время пока буржуа пытался понять что происходит и облик и голос девушки внезапно изменились.

— Молчи, иначе умрёшь! — угрожающим голосом произнесла она а потом приглушённым голосом добавила. — Гофо!

— Гофо? — не понимающе переспросил буржуа для которого происходящее стало напоминать больше кошмар нежели удовольствие на которое он так наивно рассчитывал.

— Это она меня зовёт! — раздался тоненький голосок.

К глубочайшему удивлению буржуа перед колесом появился…маленький карлик в шутовском наряде, цветастом колпаке и обутый в салатового цвета башмаки. В любое другое время и при других обстоятельствах, буржуа наверняка бы рассмеялся завидев это существо, но сейчас он испытывал лишь холодный ужас глядя на довольно внушительный пистолет в руках карлика. Карлик остановился прямо перед несчастным буржуа и с ходу начал ощупывать его карманы.

— Правый посмотри, — посоветовала приглушённым голосом девушка. Выговаривая эти слова, она бросала настороженные взгляды то в один конец прохода то в другой.

— Есть, — раздался довольный голос карлика. Он извлёк из правого кармана буржуа увесистый кошелёк и сразу открыл его. Послышался звон монет а вслед за ними ещё более довольный голос: — 14 экю и 8 су. Отличный улов, Сеньорита!

— Стой здесь! — угрожающе бросила буржуа девушка. Не успел буржуа опомниться как девушка убрала кинжал от его горла а в следующее мгновение исчезла в проходе вместе с карликом. Холодный пот медленно заструился с его лба. Ему понадобилось совсем немного времени чтобы осознать очевидную истину…эта девушка попросту ограбила его. Провела как юнца и забрала все его деньги.

В то время как почтенный буржуа разразился бурной и не совсем приличной тирадой которая большей частью относилась к нему самому, девушка с карликом находились уже далеко. Они бегом пересекли предместье направляясь в восточную часть где особняком стояли несколько повозок. Оба с весёлым хохотом нырнули в одну из них. Оказавшись в повозке, карлик стал пересчитывать весь улов а девушка которую мы отныне будем назвать именем «сеньорита» ибо так её звали все вокруг, быстро сбросила богатый наряд и облачилась в другое платье. В одно мгновенье она преобразилась, превратившись из знатной дамы в обольстительную цыганку. Для пущего сходства с цыганкой она сбросила шляпку и парик а затем сняла и туфли. Как ни странно, босая с распущенными чёрными волосами и в убогом платье она стала многим прелестней нежели прежде. Её красота стала настолько очевидной что карлик Гофо перестал считать деньги и уставился на неё глубоко восхищённым взглядом. Заметив этот взгляд «Сеньорита» послала карлику воздушный поцелуй, но тут же вздрогнула от прозвучавшего голоса в котором слышалась откровенная насмешка:

— Вечером будете любоваться друг другом а сейчас надо работать!

Откинув полог у края повозки стоял мужчина высокого роста с мрачным лицом. Он был крепкого сложения. Всё лицо было изуродовано шрамами, отчего правый глаз открывался лишь наполовину.

Этот недостаток придавал ему ещё более мрачный вид. Однако все и без того боялись этого человека как в самой банде «Красных плащей» к которой принадлежали и «Сеньорита» и «Гофо» так и в других бандах. Этот человек наводил ужас на многих. Даже полиция не являлась исключением.

Мало кто не знал о предводителе «красных плащей» знаменитом Карфуре. Его жестокость часто приравнивалась к бессердечию королевы матери… Марии Медичи. Он никого не щадил когда речь шла о золоте. Много разных слухов ходили об этом страшном человек. Некоторые втихомолку рассказывали будто Карфур по происхождению итальянец. В молодости он занимался контрабандой и большей частью промышлял в Пиренеях. Затем перебрался в Париж и обосновавшись в квартале

Маре сколотил банду которая очень скоро стала известна всему Парижу. Одно его имя внушало уважение многим преступникам Парижа. И этот человек в данный момент бросал жадный взгляд на руки Гофо и тут же с откровенной похотливостью проходился взглядом по стройному стану

«Сеньориты». Повинуясь его взгляду, оба вышли из повозки и предстали перед главарём. Первым делом, Карфур забрал все деньги из рук Гофо. Тот попытался протестовать, но Карфур только усмехнулся:

— Этого вам хватит, — бросил он с ехидной усмешкой протягивая Гофо две монеты, каждую достоинством в один экю.

— Мы же договорились всё делить пополам! — сдерживая негодование и сверля Карфура неприязненным взглядом смело заявила Сеньорита. — Ты нарушаешь договор!

— Тебе бы я отдал всё, Сеньорита, — наклонившись к её уху прошептал Карфур. И тут же дал понять что именно имеет в виду. Он обнял было Сеньориту но она тут же вырвалась из его рук и отступив назад гневно бросила ему в лицо:

— И не думай об этом, Карфур. Я принадлежу Луидору! Только он может взять меня. Он и никто больше.

— Луидор? — Карфур расхохотался ей в лицо. — Да он даже не замечает тебя. Ты ему не нужна. Я же тебя могут озолотить. Ты станешь принцессой, королевой. Если захочешь, я заставлю всех кланяться тебе Захочешь, я подарю тебе настоящий замок. Захочешь…

— Ты выполнишь любое моё желание?

— Любое! — не задумываясь ответил Карфур и сделал было шаг навстречу Сеньорите но тут же остановился.

— Так исчезни и дай мне работать!

Карфур злобно выругался и бросив на Сеньориту угрожающий взгляд, всё же ушёл. Вслед за ним заспешили четверо до зубов вооружённых людей. Они днём и ночью сопровождали главаря

«Красных плащей».

— Не зли его! — посоветовал Гофо когда они остались одни. — Карфур способен на всё. И ты это знаешь не хуже меня.

— К чёрту, Карфура, — беззаботно отозвалась Сеньорита, — скажи- ка лучше…ты не видел…Луидора?

Карлик непонятно хмыкнул, услышав этот вопрос.

— Луидору всегда надо больше чем просто ограбить. Наверное, поэтому и нарядился в плащ мушкетёра и парик на голову напялил.

— В плащ мушкетёра? — Сеньорита растерялась услышав этот ответ. — Зачем ему это понадобилось?

— Планы Луидора не знает даже он сам. Откуда же мне знать?

— Чувствует моё сердце, попадёт он в беду!

— Странно, что до сих пор не попал, — пробормотал под нос Гофо, — только и делает, что ищет неприятности себе на голову. Плохо… — он не успел договорить, Сеньорита взяла его за руку и поволокла за собой.

— Куда идём? — поинтересовался Гофо, покорно следуя за ней.

— Искать Луидора!

— Совсем спятила, — завопил карлик, выдёргивая свою руку, — да там полно чёрных плащей, ополчения, королевских мушкетёров, шпионов кардинала и гвардейцев.

— Он бы к ним не пошёл! Он знает, что за его голову назначена награда. Если его поймают, так сразу повесят.

— Да? А где ты вчера была, когда мы с ним вечером на Гревскую площадь пошли?

— И что вы там делали? — удивлённо спросила Сеньорита.

— Я его вчера весь день искал. Нашёл и рассказал, какой подарок ему приготовил король. Луидор как узнал, что король для него виселицу строит, так сразу же туда и пошёл. И меня заставил пойти. Приходим, а там уже столб стоит. На столбе высечена большущая надпись: «Луидор». Так он подошёл к этому столбу и несколько раз прочитал эту надпись, а потом подошёл к плотникам, которые помост к виселице для него строили, и спросил сколько им король заплатил за эту работу.

Они ответили «четыре экю». Луидор заплатил им восемь и попросил работать на совесть. А потом добавил: «Передайте его величеству, что мне понравилось место, которое он для меня выбрал. В самом центре площади и близко к Сене. Я доволен.» И ты хочешь, чтобы после вчерашнего я пошёл его искать? Да он только и ждёт, чтобы его поймали. Какой из него мушкетёр? Могу поспорить что он уже сегодня к вечеру будет такого же неприятного цвета как и маршал Д, Анкр, упокой господь его грешную душу. А меня рядом с ним повесят.

— Гофо, виселица тебе не грозит!

— И почему же?

— У тебя нет шеи. Тебя нельзя задушить, а вот пырнуть ножом можно. Я так и сделаю, если ты со мной не пойдёшь! — в конец речи в голосе Сеньориты появилась отчётливая угроза.

— Так и норовят меня окунуть головой в чан с нечистотами! — пробормотал под нос Гофо, с величайшей неохотой направляясь вслед за Сеньоритой.

Глава 12

В то время как Сеньорита с решительностью, а Гофо с досадой выискивая в толпе знакомое лицо, проходили мимо группы акробатов, которые с завидной ловкостью порхали по натянутой верёвке, со стороны Парижа появились трое пеших мужчин., Все трое были вооружены длинными шпагами.

Мужчина идущий в центре был чуть выше среднего роста, немного бледен и одет как обыкновенный буржуа. Его голову украшала шляпа желтовата зелёного цвета поверх которой торчали несколько странных перьев. Глядя на перья возникало чувство будто кто- то нарочно их ободрал, дабы обречь владельца на уколы и насмешки. Спутник этого человека, что шёл слева от него, молодой человек приятной наружности и маленького роста, одетый как обычно одеваются слуги в поношенную одежду, то и дело бросал взгляд в сторону общипанных перьев. Этот взгляд заканчивался ужимками и гримасами с помощью которых он сдерживал рвущийся наружу смех. Что в свою очередь вызывало раздражённый взгляд хозяина странной шляпы который, по всей видимости, прекрасно осознавал причину этих самых гримас своего спутника. Последний, третий мужчина был убелён сединой.

Он отличался не только возрастом но и богатством своей одежды. Судя по всему, именно он из троих представлял собой самую важную персону, однако по непонятной причине в его взгляде застыл…страх. Так они и шли. На одном лице был заметен отчётливый страх, на втором отчётливое раздражение, третье лицо постоянно изображало гримасы. Со стороны глядя на них могло показаться что это очередная труппа актёров прибывших пешком дать представление. Впрочем, те кто так думали были недалёки от истины, ибо не успели они смешаться с толпой, как раздался слабый голос пожилого человека:

— Я прошу… — это всё что он успел сказать. Человек в странной шляпе бросил ещё более странный взгляд в его сторону, и он тут же замолк, с ужасом наблюдая, как сразу несколько человек устремили насмешливые взгляды в их сторону. Пожилой человек немного отстал но только для того чтобы незаметно подобраться к другому своему спутнику в одежде слуги и так же незаметно прошептать.

— Я не знаю, что мне делать!

— Молитесь, — раздался в ответ шёпот. — Вы учили его фехтованию и вы твердили ему что лучше него никто во Франции не владеет шпагой. Я хорошо знаю его нрав. Если уж он напялил эту дурацкую шляпу, так не успокоится пока не выяснит насколько правдивы были ваши слова. Он охотник. И уж если поднял дичь, так будет гнать её до той поры, пока не загонит в угол или пока он сам там не окажется.

— Боже мой, боже мой, — в глубоком смятенье прошептал пожилой…

Этот разговор остался вне внимания того самого человека в шляпе. Он гордо вышагивал в толпе стараясь разглядеть взгляд смельчака, излишне дерзкого смотревшего в его сторону или же различить голос осмелившийся бросить насмешку в его адрес. Однако грозный вид и длинная шпага являлись весьма серьёзным обстоятельством которое внушало уважение даже тем кто собирался оправдать чаяния этого без преувеличения сказать, странного человека. Оба его спутника поспешали за ним следом стараясь уследить за всем что происходило в непосредственной близости. Так продолжалось до той поры пока внимание маленького не привлекло одно весьма любопытное зрелище. В десяти шагах от места где они проходили бродячие актёры разыгрывали представление. Театральное действие происходило прямо на голой земле, а вернее на траве. Сцена позади актёров являла собой несколько сшитых кусков оранжевой материи в которой то и дело виднелись прорехи и которая едва держалась на тоненьких деревянных столбцах врытых в землю. Однако несмотря на все эти недостатки перед балаганом собралась большая толпа народа. Недолго думая, маленький бросил своих спутников и начал пробираться к сцене. Он ещё не успел полностью осуществить свои планы, когда услышал громкие голоса и смех:

— Это наш король Людовик! А это королева Анна!

Два актёра, мужчина и женщина в импровизированной королевской одежде и с бумажными коронами на головах разыгрывали представление.

— Так я и думал, — пробормотал он под нос выныривая перед самой сценой. Как раз в этот миг женщина изображавшая королеву Франции ухватила своего «супруга» за рукав и плаксивым голосом запричитала:

— Людовик! Милый, любимый мой Людовик…возляг со мной. Я больше не могу ждать. 15 лет мы женаты и все эти 15 лет я жду когда, наконец, ты придёшь в мои объятия.

— Подождёшь ещё 15! — надменно отвечал ей «супруг, — я не люблю тебя и пойду ночевать к моему дорогому Сен — Мару. Он единственный кто мне дорог и с кем я всегда хочу спать.

Публика разразилась аплодисментами. Больше всех усердствовал маленький. Он весело смеялся и рукоплескал актёрам. В этот миг появилась ещё одна женщина на сцене. «Королева» бросилась к ней и ломая руки закричала:

— Матушка, ваш сын не хочет пускать меня в свою постель. Это не так плохо но ведь он и в мою не хочет приходить.

— Мария Медичи! — в один голос завопили зрители, а пожилая дама в этот миг подошла к «своему сыну» и грозным голосом произнесла:

— Луи, ты поступаешь дурно. Я не потерплю такого отношения… к испанке. Да к тому же как она родит тебе ребёнка если ты не желаешь с ней возлечь?

Мнимый король почесал затылок и коротко ответил:

— Не знаю. Пойду спрошу моего дорогого Сен — Мара!

Эти слова вызвали новый взрыв хохота. На сцене появилась ещё одна женщина. И она тут же набросилась на короля, упрекая его в недостаточной любви к королеве. Все сразу поняли кто эта женщина.

— Бывшая вдова этого негодяя Люиня, Герцогиня де Шеврез! — в один голос закричали зрители. Тем временем на сцене разыгралась настоящая драка. Все три женщины набросились на «короля» и начали его лупить, приговаривая при этом:

— Люби свою супругу! Люби её и забудь этого прохвоста Сен- Мара!

В ответ «король» что было силы закричал:

— Мой друг, мой добрый друг. Где вы? Спасите меня!

— Я здесь! — раздался голос после которого на сцене появился мужчина в красной мантии и с острой бородкой. Он начал оттаскивать женщин от короля под громкие крики зрителей:

— Проклятый Ришелье! Бейте его, бейте!

Подчиняясь желанию зрителей, женщины переключили своё внимание на человека в красном, но маленькому так и не удалось досмотреть представление. До его уха донёсся знакомый голос:

— Где ты, мошенник?

Он тотчас же повернулся и во всю заработал двумя руками быстро выбираясь из толпы. Едва он вынырнул из гущи человеческих спин как сразу увидел обоих своих спутников. Оба оглядывались по сторонам. По всей видимости, они искали его. Маленький, без промедления направился к ним.

Завидев его, человек в странной шляпе облегчённо вздохнул и негромко поинтересовался, куда тот ходил. Маленький так же негромко ответил, что смотрел представление.

— И кто на сей раз стал предметом насмешек? — снова задал вопрос его спутник.

— Его высочество, Гастон Орлеанский, — не мигнув глазом, соврал маленький, — вы же знаете, его недолюбливают в народе.

Эти слова по непонятной причине вызвали довольную улыбку на губах его спутника.

— Поделом ему. Только и знает, как заговоры устраивать против родного брата и провинции подбивать на мятеж…пора его проучить…

— Кого? — удивлённо спросил маленький заметив что взгляд его спутника стал напряжённым и направлен куда то в сторону. Обернувшись, он заметил мушкетёра, который весело хохотал и указывал пальцем на шляпу. Это был молодой человек довольно высокого роста. Немного смуглый с голубыми глазами, в которых время от времени плясали бесенята, стройный и подтянутый с безукоризненными чертами лица в которых отражались одновременно благородство и обаяние.

Короткие усики лишь подчёркивали это обаяние. В отличие от других мушкетёров он по непонятной причине не носил шляпу. И парика на голове не имелось. Короткая причёска придавала ему озорной вид. И эта черта особенно проявлялась сейчас, когда он так заразительно смеялся. Однако хозяину шляпы было вовсе не до веселья. Поведение мушкетёра являло собой оскорбление. Неприкрытое оскорбление. Следовало незамедлительно призвать обидчика к ответу. Чем он и занялся. С весьма раздражённым видом он подошёл к мушкетёру и весьма выразительным голосом поинтересовался:

— Позвольте спросить, сударь, что именно вас развеселило?

— Ваша шляпа, сударь, — всё ещё смеясь, отвечал мушкетёр, — она бесподобна. Чего только перья стоят…

наверняка вы немало потрудились, придавая им столь…необыкновенный вид.

— Вы меня оскорбляете, сударь!

— Вовсе нет, — возразил мушкетёр, — я лишь обозначаю истину. Скажу больше. Я готов дать вам пару ливров на покупку новой шляпы.

— Это уж слишком, — пробормотал сквозь зубы владелец шляпы. Тем временем вокруг них стала собираться толпа. Почувствовав запах ссоры, многие подтянулись к ним хотя и были уверены что дело не дойдёт до дуэли. На сей счёт существовал строжайший указ подписанный королём. Любой нарушивший указ мог в тот же день оказаться в Бастилии. Однако надежды зрителей многократно возросли когда человек в странной шляпе вытащил из ножен шпагу и бросил в лицо мушкетёру:

— Вы сказали много больше того что я обычно позволяю говорить!

— К вашим услугам, сударь!

Без тени страха, мушкетёр в свою очередь вытащил шпагу и встал напротив своего соперника. Из толпы в этот миг раздался приглушённый голос:

— Скорее начинайте. Не дай Бог появятся гвардейцы или полиция!

Ни первого ни второго уговаривать не пришлось. Соперники скрестили шпаги. Поединок к удовольствию присутствующих начался. Они начали подбадривать криками то одного то второго и никто не заметил как человек маленького роста вытащил из ножен шпагу и весь сжался словно готовясь к прыжку. Он неотрывно наблюдал за мушкетёром готовый в любой миг броситься в гущу поединка дабы защитить своего спутника от опасности. Некоторые могли бы назвать такой поступок недостойным, однако только те, кто и понятия не имел об истинном положении вещей. Тем временем поединок принял ожесточённый характер. Оба соперника мастерски владели шпагой. И если в первые минуты человек в шляпе постоянно атаковал надеясь на быструю победу то сейчас атаки чередовались с отступлениями. Меняя позиции он наносил внезапные удары стараясь застать своего противника врасплох. Однако тот зорко следил за всеми действиями своего соперника и успевал отбивать нацеленные удары. Оба фехтовали на равных некоторое время. Обменивались ударами, не достигая, сколь ни будь значительного превосходства. Это продолжалось до того мгновения, пока неожиданно для своего соперника, мушкетёр не ускорил движение. Его тело задвигалось с неподражаемым изяществом. В такт телу задвигалась и шпага. Удары посыпались очень быстро.

Кончик шпаги мушкетёра постоянно угрожал сопернику оказываясь в непосредственной близости то от плеча то от груди а один раз прошёл в непосредственной близости от лица, что вызвало кратковременную бледность. Человеку в шляпе пришлось отступить под натиском соперника.

Он продолжал сопротивляться однако все понимали что он терпит поражение. Так и случилось.

Очередная атака мушкетёра привела к тому что его соперник выронил из рук шпагу а зрители разразились торжествующими криками. Поклонившись своему сопернику, человек в шляпе нагнулся, чтобы поднять шпагу и продолжить поединок, однако…увидел перед собой кончик чёрного сапога.

Мушкетёр наступил на шпагу, не давая сопернику её поднять. Едва тот выпрямился, как мушкетёр тут же направил шпагу в сторону противника. Острие застыло в опасной близости от его груди.

Этот поступок вызвал осуждающий ропот в толпе. Но мушкетёр не обращал внимания ни на кого за исключением своего соперника и его маленького друга, который по всей видимости собирался напасть на него. Этот вывод мушкетёр сделал когда увидел что тот со шпагой в руке двинулся ему навстречу. Не упуская его из вида, он первым делом обратил внимание на слова своего соперника.

— Сударь, позвольте заметить. В вашем поступке нет и намёка на благородство.

— Благородство? — мушкетёр коротко засмеялся. — Сударь, я не так богат, чтобы позволить себе подобную роскошь.

— Что вы имеете в виду? — человек в странной шляпе бросил недоумённый взгляд на своего победителя.

— Вы желаете, чтобы я признал своё поражение?

— Я не настолько горд!

— Тогда чего вы хотите?

— 50 экю будет достаточно, сударь.

— Вы меня…хотите ограбить?

— Вы несправедливы ко мне, — возразил мушкетёр, — разве это похоже на ограбление? Вы ведь не станете отрицать, что я подвергал свою жизнь опасности, сражаясь с вами? А вот этого делать не стоит… — последние слова мушкетёра были обращены к маленькому человеку который подобрался к нему очень близко и уже готов был напасть. Первые слова заставили того остановиться, а следующие опустить шпагу:

— Я понимаю вашу тревогу, милейший, — произнося эти слова, мушкетёр открыто ухмыльнулся, и по прежнему угрожая побеждённому противнику остриём шпаги, продолжил откровенно весёлым голосом, — поверьте, я вовсе не собираюсь причинять вред вашему…другу. Я всего лишь хочу получить заслуженное вознаграждение и прошу заметить, что сумма ничтожна мала по сравнению с жизнью моего пленника. И ещё…прошу вас не называть меня «грабителем». Меня это оскорбляет.

Если вы дадите себе труд задуматься, тогда поймёте что это всего лишь выкуп и ничего более.

Проиграли сражение — платите. Подобных правил поведения придерживаются даже венценосные особы, так мне ли менять их, сударь?

— Вы смеете требовать у меня…выкуп? — человек в шляпе насмешливо посмотрел на своего победителя. — Вы хотя бы отдалённо представляете кто я такой?

Эта насмешливость не произвела должного впечатления на мушкетёра. Больше того, своим ответом он совершенно озадачил пленника и его спутников.

— Я достаточно хорошо представляю, кто именно передо мной находится!

— Если бы вы знали кто я, вы бы не осмелились насмехаться над моей шляпой и не осмелились бы бросить вызов…

— Королю Франции? Ваше величество заблуждается на мой счёт. Я прекрасно знал, с кем именно имею дело. Только по этой причине и фехтовал осторожно. Не хотелось вас ненароком задеть. Такое поведение несколько осложнило мою победу. Полагаю, будет лишь справедливо прибавить ещё 20 экю к общей сумме, так как забота о вашем здоровье могла самым неприятным образом отразиться на моём. С позволения вашего величества, всего 70 экю.

В то время когда мушкетёр произносил эту речь от толпы и следа не осталось. Все зрители мгновенно бросились в рассыпную, едва прозвучало имя короля. На короткое время, они остались вчетвером.

И это на самом деле был он, король Франции. Сбросив с головы ненавистную шляпу, король гневно процедил сквозь зубы:

— Я тебя повешу, мерзавец!

— Нашли чем испугать, — мнимый мушкетёр хмыкнул себе под нос, — ваше величество уже повелели меня повесить. Столб поставили. Даже моё имя на нём написали. Так что хуже мне всё равно не будет. Отдавайте деньги и разойдёмся миром.

Не давая королю ответить на эти слова, маленький человек которого мы будем отныне называть его настоящим именем, ибо этот был не кто иной как маркиз де Сен — Мар ближайший друг короля, вытащил из кармана туго набитый кошелёк и протянув его перед собой, коротко произнёс:

— Твоя взяла, Луидор! Но очень скоро мы снова встретимся! И тогда перевес будет не на твоей стороне.

— Берегите ваш воротник и постарайтесь не испытывать терпение его преосвященства, — на прощание пожелал, Луидор. Это на самом деле был он. Недолго думая он прихватил кошелёк кончиком шпаги, а в следующую минуту опустил его уже в свой карман. Проделав это, он поклонился королю и сразу же изо всей прыти устремился в сторону повозок.

— Ты его знаешь? — король устремил вопросительный взгляд на Сен — Марана.

Сен — Мар, в ответ издал неопределённый звук.

— Судя по последним словам Луидора…знаю. И весьма неплохо…

— А что за история с воротником?

Сен — Мар, в ответ бросил на короля угрюмый взгляд. Увидев этот взгляд, король расхохотался.

— Так это он тебя стукнул? Чёрт…выходит по сравнению с тобой, я легко отделался?

— О каком сравнении идёт речь? Деньги то были мои.

— Точно. Тебя дважды одурачили. Прежде такого не случалось. Не беспокойся, ты будешь сполна отомщён — король бросил сочувствующий взгляд в сторону Сен — Мара. Тот снова хмыкнул. В этот момент появились сразу несколько десятков людей в чёрных плащах. Все как один низко поклонились королю. Раздался удивлённый голос:

— Ваше величество…здесь?

— Моё величество, здесь, — излишне раздражённо ответил король, — а если к утру вы не найдёте и не приведёте живым ко мне разбойника по имени Луидор, оно ещё придёт на Гревскую площадь когда будут сооружать виселицы но уже с вашими именами.

Глава 13

В то время как Сеньорита и Гофо разыскивали Луидора обстановка на ярмарке стала резко меняться и не в лучшую для них сторону. Размеренность и спокойствие разом покинули предместье Сен — Жермен. Повсюду стали раздаваться яростные вопли:

— Лови его! Лови его! Лови Луидора!

А следом за воплями началось настоящее столпотворение. Всё вокруг задвигалось с такой быстротой, что никто толком и не успевал следить за событиями. И уж совсем были далеки от понимания происходящего. Целые отряды носились полиции и ополчения носились по ярмарке пугая всех своим видом а более неуправляемыми действиями. Они обыскивали кареты, опрокидывали повозки, останавливали и обыскивали всех подряд, ломали импровизированные сцены, при этом постоянно выкрикивая одни и те же слова:

— Где Луидор?

Или же так:

— Где вы его прячете? Признавайтесь!

И если владельцы сломанного имущества не понимали, чего именно от них хотят, это вовсе не означало, что они не высказывали своего возмущения служителям порядка. Временами это возмущение принимало весьма грозные формы и могло перерасти в настоящее противостояние.

Сеньорита и Гофо меньше других понимали происходящее. Они с откровенным удивлением следили за всеми этими действиями, при этом находясь едва ли не в центре событий. Это спокойствие, вернее недоумение продолжалось до той поры, пока рядом с ними не оказался один верзила, принадлежащий к их банде.

— Чего стоите? — запыхаясь от бега, закричал он им. — Скорее в город, ворота закрывают. Нас всех повесят.

Бросив эти слова, он побежал дальше. Сеньорита попыталась спросить причину происходящего но того уже след простыл. Недолго думая, оба бросили поиски Луидора и бросились за ним вслед.

Вскоре, они слились с толпой, которая направлялась в сторону городских ворот. Шли они недолго.

Очень скоро, весь поток остановился. Тысячи возмущённых голосов одновременно взорвали и без того накалившую обстановку. Далеко впереди раздался шум драки или сражения. А возможно это было нечто иное. Чтобы выяснить происходящее, Сеньорита и Гофо отделились от толпы и бросились вниз, к берегу реки. Они, были, не единственные кто выбрал этот путь. Многие предпочли обогнуть скопище народа надеясь быстрее оказаться в Париже. Однако здесь, на берегу чувствовалось относительное спокойствие, хотя шум позади них и впереди них ни на мгновение не прекращался.

Оставляя глубокие следы на песчаном берегу, оба заспешили в сторону перевозчиков возле которых уже собиралась толпа. Лодочники на данный момент могли быстро, а главное безопасно доставить их в город. Однако, надежда на лодочников таяла по мере того как они приближались к скоплению лодок возле которых людская масса уже приобрела угрожающие для их планов, размеры. Оба снова выбрались на дорогу и едва не оказались под копытами лошадей. Два всадника проскакали мимо них с криками:

— Именем короля, расступитесь и дайте дорогу!

Прихватив Гофо, Сеньорита во всю прыть помчалась вслед за всадниками, перед которыми открывался проход. Испуганные люди шарахались в сторону тем самым открывая им проход. Затея была хороша, однако она не учла существенную разницу в движение. В итоге когда они оказались перед воротами, всадники уже успели въехать внутрь. Перед ними, как и перед всеми остальными стоял целый лес состоящий из алебард и копий. Не меньше ста стражников перекрыли доступ к воротам. Сами ворота были практически полностью закрыты. Оставили лишь небольшой проход в который мог свободно проехать лишь один всадник. До обоих донеслись возмущённые требования людей. Они громко требовали отворить ворота и пропустить всех внутрь. Так же отчётливо оба услышали ответ одного из стражников:

— Приказ короля. Никого не впускать в город пока не будет пойман разбойник по имени Луидор!

Гофо потянул Сеньориту за руку. Она посмотрела сверху вниз на Гофо взглядом давая понять что всё прекрасно слышала.

— Я так и знал, что он снова выкинет глупость, — пробормотал Гофо, — интересно, чем это он так сильно разозлил короля? Пойду, разузнаю…

Гофо отпустил руку Сеньориты и засеменил в сторону стражников. Сеньорита почти сразу же потеряла его из виду. Она прекрасно знала своего маленького друга и была уверена в его способностях решать порой самые трудные задачи. Гофо и на сей раз оправдал её надежды. Очень скоро он вернулся. Они снова спустились к берегу реки, однако не стали приближаться к лодочникам, а нашли укромное местечко рядом с поваленным деревом, где их никто не мог слышать.

— Луидор ограбил короля! — коротко сообщил ей, Гофо. — Его мечта сбылась. Разве имеет значение, что всем нам придётся сдохнуть на этой дороге ради этой мечты.

Сеньорите понадобилось некоторое время для того чтобы переварить эту новость. На лице то и дело появлялась отчётливая растерянность. Когда она исчезала, появлялась злость. Наконец она разразилась громкой и до того неприличной бранью что Гофо заткнул уши не желая слышать то что она думает о Луидоре и его поступке. Сеньорита довольно долго не могла успокоиться, а под конец непререкаемым тоном заявила:

— Я должна его найти. Немедленно. Король не оставит его в покое до той поры пока не найдёт. У него больше не осталось пути для спасения. Я избавлю его от мучений. Найду и сама убью.

— Найди сначала, — насмешливо посоветовал, Гофо. — Вон, все ищут а толку? Луидор не был бы

Луидором, если б его так просто было поймать. Он даже смертельную опасность использует для того чтобы повеселиться.

Гофо был совершенно прав относительно Луидора. Тот даже не собирался покидать предместье.

От одеяния мушкетёров и следа не осталось. В то время как все вокруг разыскивали его, он преспокойно бродил по ярмарке в одеяния инквизитора. Чёрный капюшон надёжно скрывал его лицо, а внушительный крест на груди заставлял расступаться даже полицию. К тому же поведение инквизитора внушало глубочайшее уважение. Он то и дело подходил к служителям закона и гневно восклицал:

— Ищите Луидора! Ищите это исчадие ада! Христос давно повелел мне зажечь костёр в коим будет сожжён этот нечестивец! Дайте его мне, дабы исполнить волю господа!

Многие из служителей закона останавливались и невольно кланялись услышав такую речь.

Довольный собой, Луидор следовал дальше пристально следя из под капюшона за всем что происходило вблизи него. Возле одной перевёрнутой повозки он остановился и стал наблюдать как несколько человек раскидывают ворох театральной одежды видимо надеясь найти в них…его.

Луидор некоторое время безучастно наблюдал за этими действиями а потом громко и с некоторой гнусавостью изрёк:

— Будьте бдительны, дети мои! Ищите лучше! Этот грешник может прятаться где угодно, но ему не удастся спрятаться от гнева господня. Оскорбить самого короля …нечестивец!

Служители закона на время остановились и все как один уставились на священника. Луидор с торжественностью благословил их и изрёк:

— Благословляю вас, дети мои! Найдите человека осмелившегося ограбить короля и клянусь…я буду тем, кто увидит его в смертный час. Я буду молиться, чтобы ваши усилия были вознаграждены как господом так и самим…королём!

— Будьте уверены, святой отец, он не уйдёт от нас! — торжественно побежал один из полицмейстеров.

Он тут же сбросил с себя плащ и с удвоенной силой стал разгребать одежду.

— А что он сейчас делает? — едва слышно пробормотал себе под нос Луидор, удаляясь от них. —

Бедняги, долго же вам придётся искать. Хотя почему долго? Может, стоит им помочь?

Луидор остановился. Последняя мысль ему понравилась. Он вообще быстро принимал решения вне зависимости от того насколько плачевно оно могло для него закончиться. И меньше всего он думал о виселице в такие мгновения. Происходящее раззадоривало его и призывало к действиям. Он желал полностью насладиться своим превосходством. А смерть…она может быть даже приятной, если живёшь, бросая ей вызов. Короткие размышления только способствовали принятому решению.

Луидор незаметно осмотрелся по сторонам, намечая жертву для осуществления своего плана. Очень скоро он нашёл то, что ему было необходимо. Мимо него проехал всадник. На нём был мундир капитана гвардейцев, отличная портупея и мушкет за спиной.

— То, что надо, — подумал Луидор, наблюдая за его передвижением.

Всадник остановился возле одного балагана и спешился. Луидор, бросая вокруг себя настороженные взгляды, быстро поспешил к нему. Когда он подошёл достаточно близко то стал свидетелем разговора который вёл капитан стоя в окружение нескольких напуганных комедиантов. Капитан допытывался у них, не видели ли они чего подозрительного. Актёры в один голос отвечали, что ничего такого не видели. Луидор обошёл балаган, подыскивая подходящее место и держась вне видимости капитана.

Балаган хоть и был основательно потрёпан однако импровизированная сцена осталась почти нетронутой. Недолго думая он отдёрнул полог и забрался внутрь.

— Отлично, — подумал он, осматривая место где актёры по всей видимости и готовились к представлению. Укромных уголков здесь имелось предостаточно, а главное оно было закрыто от посторонних глаз плотной материей. Луидор вынырнул обратно и снова осмотрелся. Его действия оставались незамеченными. По крайней мере ничего подозрительного он не замечал. Все вокруг по прежнему его искали.

Луидор обогнул балаган и увидел что привлёкший его внимание, капитан всё ещё беседует с актёрами. Он резко ускорил движение направляясь в его сторону. Приблизившись к нему, Луидор придал голосу беспокойство и тихо воскликнул:

— Сын мой!

Капитан, услышав голос позади себя, обернулся и с некоторым удивлением уставился на

«инквизитора» что взирал на него с беспокойством и некой таинственностью. Чуть позже раздался голос капитана:

— Чем могу помочь, святой отец? — спросил он не сводя удивлённого взгляда с Луидора

— Мне нужна твоя помощь, сын мой. Я видел человека похожего на разбойника Луидора!

— Где? — капитан мгновенно встрепенулся и скинув с плеча мушкет принял боевое положение. — Где вы его видели, святой отец?

Луидор приложил палец к губам и едва слышно прошептал:

— Здесь, близко! Я покажу. Только такой храбрец как ты сможет поймать этого нечестивца.

В ответ на эти слова, капитан гордо поднял голову и знаком показал, что следует за ним.

Возвращаясь обратно к месту которое он недавно осматривал и наметил в качестве выполнения своего плана, Луидор с неудовольствием заметил, что трое актёров последовали за ними. Однако это обстоятельство не повлияло на его планы. Он решил их осуществить в любом случае. Один за другим все пятеро прошли под пологом. Оказавшись внутри, капитан стал настороженно озираться по сторонам. Заметив ворох одежды и предметов в правом от себя углу за которым вполне мог спрятаться человек, капитан решительно но медленно направился туда. А актёры…они замерли наблюдая за священником. Тот преспокойно направился вслед за капитаном, на ходу сбрасывая с себя рясу. Мгновением позже над ухом капитана раздался насмешливый голос:

— Сударь, вы ищите не там, где следует!

Капитан обернулся словно ужаленный, но только… чтобы получить сильный удар в лицо рукояткой шпаги. Выпустив из рук мушкет, он свалился на пол и потерял сознание. Уложив капитана, Луидор обратил всё своё внимание на актёров. У всех троих был написан на лице глубокий ужас. Луидор коротко рассмеялся и со свойственной ему веселостью изрёк:

— Не такой уж я страшный как некоторые рассказывают! Кстати сказать, у меня как вы понимаете мало времени, так что буду благодарен, если вы мне поможете раздеть нашего общего друга.

В конце речи, Луидор красноречиво указал на лежавшего без движения, капитана. Вначале все трое молчали словно не понимали о чём их просят, а затем дружно бросились выполнять просьбу Луидора.

Совместные усилия очень скоро дали свой результат. Одежда капитана вскоре оказалась на Луидоре а сам он остался в нижнем белье. Луидор, потуже затянул портупею и подняв мушкет снова обратился к актёрам:

— Буду благодарен, если вы найдёте одежду для «нашего друга». Он должен выглядеть в точности как разбойник. Полагаю, вам не составит труда выполнить мою просьбу?

Все трое одновременно бросились к вороху одежды. Через несколько минут, на почтенного капитана напялили несколько рванных рубашек, потрёпанный камзол, ещё более потрёпанные штаны и дырявые сапоги. Закончив с его облачением все трое актёров с надеждой посмотрели на Луидора. Тот непонятно хмыкнул, осматривая капитана:

— Ну, не знаю…вы полагаете именно так должен выглядеть разбойник? Я вот предпочитаю белую рубашку с кружевным воротником, сапоги начищенные до блеска и желательно светлых оттенков, ну и всё остальное должно выглядеть…немного лучше. Хотя должен признать, что и ваш подход имеет определённый смысл.

Закончив эту речь, Луидор вытащил из кармана несколько монет и протянул их актёрам. Те не двигались с места. Во взглядах у них появилось удивление.

— Берите. Вы вполне их заслужили. В сумму входит ещё одна услуга. Надеюсь, вы не откажетесь донести «нашего несчастного друга»… до лошади?

Несколькими минутами спустя, Луидор уже восседал на лошади а поперёк седла лежало тело его

«бедного друга». Приветственно помахав рукой актёрам, которые наблюдали за ним с откровенным изумлением, он с места пустил лошадь галопом и почти сразу же во всё горло заорал:

— Именем короля! Луидор пойман! Разбойник осмелившийся оскорбить его величество, пойман! Дайте дорогу! Я должен доставить преступника к его величеству!

Его крики сразу же возымели нужное действие. Со всех сторон на него устремились завистливые взгляды. Практически все одновременно бросили поиски и поплелись вслед за ним. У многих служителей на лице была написана злость и разочарование. Ведь не им досталась честь поймать знаменитого разбойника. А тот летел к воротам как ни в чём не бывало повторяя свой крик раз за разом. Сеньорита и Гофо ещё издали услышали эти крики. Сеньорита в одно мгновение смертельно побледнела. Оба выбрались на дорогу, чтобы лично узреть происходящее. Они сразу же увидели всадника, который заявлял, что поймал Луидора. Оба на миг оцепенели, узрев в Луидоре человека который мчался к воротам и выкрикивал все эти слова. Наблюдая за ним, Гофо невнятно пробормотал:

— Я не удивлюсь, если он снова всем утрёт нос!

На их глазах, стражники, да и все столпившиеся перед воротами люди, радостно приветствовали

Луидора. Все расступились перед всадником, а вслед за этим начали отворяться ворота. Каждый, мимо которого проезжал всадник считал своим долгом выкрикнуть оскорбление в адрес разбойника или ещё хуже, дотянуться до человека лежавшего поперёк седла и ударить его. Лучше всего это удавалось сделать стражникам. Как только всадник со своей жертвой исчез за воротами, начали пропускать всех подряд без соответствующего приказа. Да и зачем он был нужен? Луидора ведь поймали.

Глава 14

— Ты пришёл… один?

На последнем слове его величество сделало особое ударение. Заложив руки за спину, король с виду спокойно ждал ответа маркиза Сен — Мар. Тот вначале развёл руками в разные стороны и только затем ответил на вопрос:

— Всё оказалось обманом. Это был не Луидор а некий человек, состоящий в должности капитана городского ополчения по имени Латуле. Скорее всего, Луидор был тем, кто привёз капитана на площадь и привязал к столбу, к месту, которое предназначено для него самого. Бедняга Латуле, он никак не мог взять в толк, почему стоит привязанный к столбу в этих жалких обносках. И уж совсем не мог понять за какие именно грехи, его так сильно избили — на лице Сен — Мара мелькнула одна за другой, несколько гримас. Он хохотал всю дорогу от гревской площади до Лувра. И теперь едва не рассмеялся. Лишь грозно сдвинутые брови короля остановили этот порыв.

Выслушав Сен — Мара, король негромко пробормотал:

— Этот мерзавец издевается над нами. Сам же раструбил на весь Париж, что он пойман, сам же привёз этого Латуле на площадь…ещё одно оскорбление. Он открыто бросает мне вызов. Тут вполне уместно задать вопрос. За какие такие заслуги я плачу жалованье всем этим бездельникам из городского ополчения? Видимо в благодарность за мою же доброту, они меня же выставляют полным болваном перед всем Парижем. Наверняка эту историю уже смакуют во всех уголках города.

И особенно радуются мои враги. Нет, пока этот разбойник жив, мне не видать покоя. Я даже не могу поехать поохотиться в Бург–ла–Рен. А ведь этих соколов я ждал почти два месяца. Что ты думаешь по поводу происходящего?

Прервав свои размышления, король неожиданно обратился с вопросом к Сен — Мару.

— Если кто- то способен оставить в дураках всю твою полицию и ополчение вдобавок, можно только выразить восхищение такому человеку. В любом случае, я бы попросил освободить меня от преследования Луидора. Есть люди, которые получает за это жалованье, они и пусть ищут.

— Другими словами говоря, ты не хочешь мне помочь? — раздражённо спросил, король.

— Я не хочу стать участником расправы, — поправил короля, Сен — Мар, — а дело именно этим и закончится. Этот человек заслуживает гораздо большего, чем быть попросту повешенным.

— И чего по твоему мнению он заслуживает?

— Ну ты же не станешь отрицать что Луидор гораздо лучше бы смотрелся в должности начальника полиции нежели почтенный метр Буфико?

Король неожиданно для самого себя расхохотался.

— Не стану. Тут ты прав. Однако, — король вновь стал серьёзен и продолжал, — после всего случившегося и речи не может идти о прощение. Луидор будет наказан. Но я всё же понимаю твои чувства, мой друг. Отныне ты свободен в своём выборе. Поступай как посчитаешь нужным. Но только никаких дуэлей, — предостерёг король. — Он тебе не ровня. Он удел палача. Только палача.

— Я и не ожидал другого ответа от моего короля, — Сен — Мар поклонился.

Король открыто улыбнулся ему. Сен — Мар был единственным человеком который всегда говорил ему то о чём думал. Откровенно и без тени страха. Он так же был единственным кому он мог поверить любую тайну. Король и маркиз. Ничто не мешало им быть добрыми друзьями.

— Я ещё нужен? — негромко спросил у короля, Сен — Мар.

— Позови его преосвященство. Это единственный человек во Франции кто говорит лишь после того как выполнит моё поручение.

— Его преосвященство в приёмной. Он ждёт!

— Пригласи!

Не успел, Сен — Мар, покинуть кабинет как показался кардинал Ришелье. Он был облачён в свою обычную одежду- красную мантию. Лицо выражало спокойствие и сосредоточенность. Кардинал поклонился королю, тот ответил кивком и сделал приглашающий жест указывая при этом на роскошное кресло с резными позолоченными ручками что находилось возле такого же красивого стола. И это мебель являла скорее исключение, чем правило. Король Франции во всём любил простоту. Так же как Лувру в котором ему приходилось проводить большую часть времени и который по его собственному признанию он от всей души ненавидел, предпочитал места которые находились за пределами Парижа, и соответственно, поближе к природе. Однако дела государственные держали его большей частью в Париже. Король сел в кресло с другой стороны стола и сразу же приступил к разговору:

— Вашему преосвященству известно, по какой причине я попросил вас прийти?

Ришелье медленно кивнул головой и неторопливо заговорил.

— Луидора уже ищут, ваше величество. Как мне видится, очень скоро я смогу доложить о положительном исходе этого вопроса.

— Отлично! — зная истинную цену словам кардинала, король сразу же пришёл в отличное расположение духа. — Следовательно, я со спокойной совестью могу оставить Париж и ехать охотиться?

— Ваше величество!

Король знал этот взгляд кардинала Ришелье. Слегка прищуренный, пронизывающий сопровождаемый лёгким подёргиванием ресниц. Он всегда смотрел так когда собирался поведать нечто неприятное. Король и на этот раз не ошибся.

— Ваше величество, — негромко но с ударением на каждом слове, заговорил кардинал, — у нас возникли вопросы решения которых задержит вас на некоторое время в Париже. Ибо их нельзя откладывать и уж тем более не замечать вовсе.

— Гастон? — король вопросительно посмотрел на кардинала. — Речь ведь идёт о моём брате, не так ли?

Кардинал кивнул.

— По всей видимости, дело не обошлось без участия моей дражайшей матушки?

Кардинал снова кивнул.

— И насколько всё серьёзно?

— Полагаю, в ближайшее время нас ждут серьёзные неприятности!

— Проклятье! Чёрт бы побрал всю мою семейку! — в душах выругался король. — Ну почему им всегда нужно больше того, чем у них есть? Разве я не простил его, когда он в прошлый раз поднял против меня мятеж? Разве он не клялся мне в верности? И вот снова начинается…

— Мне кажется, ваша матушка никогда не откажется от надежды увидеть на престоле своего младшего сына! — осторожно заметил Ришелье.

— Я знаю! — с откровенной горечью ответил король. — Знаю, но ничего не могу с этим поделать. Она никак не смириться с тем, что я лишил её права управлять страной. А я никогда не смогу наказать её так, как она того заслуживает.

— Полагаю, есть ещё препятствия!

— Мои отношения с королевой? — король задал этот вопрос скорее самому себе. — Они не станут лучше до той поры, пока она будет следовать советам матушки и…герцогини де Шеврез, которую я терпеть не могу. Кстати, раз уж я вспомнил о ней, стоит подумать и о том каким образом выдворить её из

Парижа.

— Это вызовет серьёзный скандал, ваше величество, — мягко произнёс кардинал, — королева будет всячески противится опале герцогини и как следствие мы наживём новых врагов а их у нас и так предостаточно.

— Хорошо! Что вы предлагаете? — король устремил вопросительный взгляд на кардинала. Услышав вопрос который он и рассчитывал услышать, Ришелье незамедлительно приступил к истинной теме разговора которая и привела его сюда.

— У меня есть некоторые мысли по поводу происходящих событий, — с некоторой осторожностью и не сводя с его величества пристального взгляда заговорил кардинал Ришелье, — преданные слуги вашего величества днём и ночью следят за всем что предпринимает королева мать и его высочество принц Гастон. У нас уже есть список людей, которые согласились им помочь. Весьма вероятно, что они выступят против вашего величества в ближайшее время. Мы пока их не трогаем. Пусть думают что всё идёт так, как им того хочется. Ко всему прочему, они почувствуют себя безнаказанно, и это позволит нам выявить всех участников мятежа, все связи, а так же города которые собираются их поддержать.

— Гугеноты! — подал голос король.

Кардинал утвердительно кивнул.

— Они в первую очередь ваше величество. Ибо этим людям нужна только причина чтобы показать своё неповиновение королю Франции. Я особо распорядился на этот счёт. Будет сделано всё необходимое для того чтобы избежать нежелательных действий, но если всё же они будут иметь место…мы встретим их достойно

— Ваше преосвященство всё предусмотрели. Как и всегда. Я полностью доволен вашими действиями.

Надеюсь, и в дальнейшем вы будете поступать согласно нашим интересам.

Кардинал склонил голову. В его голосе одновременно прозвучала и покорность и преданность:

— Я преданный слуга моего короля.

— Мне это известно, ваше преосвященство. Вы не раз мне доказывали свою преданность. Я благодарен вам и всегда буду считать вас — одним из самых преданных моих друзей. Однако, мы поменяли тему нашего разговора, — король перебил самого себя и вновь устремил взгляд на кардинала, — или мы закончили?

— Не совсем, ваше величество! У нас остался ещё один вопрос, который требует незамедлительно вашего личного вмешательства.

— И что это за вопрос?

— Графиня Де Суасон де Брильи!

— И что не так с графиней?

— Ваше величество, с графиней слава богу всё в порядке. Она молода, красива и…очень богата!

— Вы хотите, чтобы я сделал её фрейлиной королевы? — король вопросительно посмотрел на кардинала.

Тот негромко хмыкнул и только потом ответил:

— Графиня уже является фрейлиной королевы!

— Так что вы от меня хотите? Объяснитесь яснее ваше преосвященство!

— Ваше величество, королева мать хочет выдать её замуж за одного из приближённых вашего брата.

Она близка к тому, чтобы осуществить свою затею.

— Ну и слава Богу! Это лучше чем устраивать против меня заговоры!

— Не могу согласиться с вашим величеством, — как мог мягко возразил кардинал и так же мягко но настойчиво продолжал, — после смерти родителей графиня получила наследство в размере 400.000

экю. После смерти Елизаветы Медичи…графиня приходится внучатой племянницей вашей матушке,

— пояснил внимательно слушающему королю, кардинал и только после этого продолжил, — так вот, после смерти Елизаветы Медичи состояние графини возросло до 900.000 экю. Соответственно, супруг графини получит возможность использовать все эти средства.

— Чёрт! — вырвалось у короля. — Да с такими деньгами они против меня армию смогут снарядить.

— Я подумал о том же, ваше величество!

— Этот вопрос на самом деле очень важен, учитывая состояние графини. Я лично займусь её судьбой!

На этом разговор и закончился. Кардинал получил желаемый результат. Разрушил планы Екатерины

Медичи по поводу графини Де Суасон. Он покинул короля в отличном расположении духа. Однако настроение кардинал резко ухудшилось после того как он столкнулся в приёмной с самой…

Екатериной Медичи. Королева мать, по всей видимости, направлялась к сыну. Завидев кардинала, она повелительно бросила:

— Я желаю, чтобы не позже завтрашнего дня, вы мне доложили о смерти человека, который посмел оскорбить моего сына. Я лично заплачу пять тысяч ливров тому, кто приведёт Луидора живым или мёртвым…найдите его, слышите, найдите

Королева вошла к его величеству, а его преосвященство отправился к себе во дворец. По мере того как он шёл, его лицо становилось всё более задумчивым. В кабинете кардинала ждал Люмье.

Кардинал плотно затворил за собой дверь и прошёл к камину. Усевшись в кресло, он протянул руки в сторону огня, отблески которого отражались на кресте что висел у него на груди.

— Главарь готов выдать Луидора в обмен на тысячу ливров и обещание…не трогать его самого! —

раздался за спиной кардинала негромкий голос, Люмье. Он всегда так говорил, если вообще говорил.

— Я и не ждал другого ответа! — не оборачиваясь, ответил, Решилье. — Как чувствует себя графиня?

— Она дома. Пока никуда не отлучалась. Но не всё так просто. Наш человек подслушал разговор между королевой и принцем. Графиня обречена. Её хотят убить.

— Следовательно, они получили возможность присвоить её богатство, иначе не стали бы этого делать–так же не оборачиваясь, негромко проронил кардинал. — Как и когда это произойдёт, известно?

— Нет!

— Постарайся узнать. Это очень важно. И ещё…обстоятельства изменились. Луидора…не трогать.

— Ваше преосвященство, — послышался растерянный голос Люмье, — но как же? Ведь король..

— Не трогать! — ледяным голосом, который практически всех повергал в ужас, повторил, Ришелье. За его спиной сразу же воцарилось молчание. Продолжая греть руки возле огня потрескивавшего в камине, Ришелье продолжил, но уже с глубокой задумчивостью:

— Для начала…мне необходимо узнать, почему…по какой причине… королева — мать… так жаждет смерти Луидора?

— Но ведь это и так ясно, ваше преосвященство, — раздался сзади осторожный голос Люмье. — Этот человек посягнул на короля.

— Ты полагаешь? — кардинал повернулся лицом к Люмье. На его губах заиграла едва заметная усмешка.

— Женщина которая постоянно пытается уничтожить своего сына всеми доступными способами, неожиданно встаёт на его сторону. Больше того, она готова заплатить за смерть человека посмевшего оскорбить короля. Королева — мать, ненавидит своего сына. Сей факт не вызывает сомнений даже у его величества. Тогда почему она защищает короля? Этот поступок выглядит более чем странным.

Тем более когда вопрос касается Марии Медичи. Потом, в её голосе было столько ненависти…я не припомню другого случая, когда эта женщина так открыто показывала свои чувства. Что- то мы с тобой упустили. Наверняка. Нужно искать ответы. Возможно, они заключены в спасении графини.

— Тогда, почему они молчат? — подал голос, Люмье.

— Причина проста. Заявив о случившимся, они будут вынуждены рассказать и всё остальное, касающееся графини. А это не входит в их планы. Странно. Я перестаю понимать Марию Медичи.

— Так как же нам поступить с Луидором?

— Я уже сказал. Не трогай его. Он не должен пострадать. Во всяком случае, до той поры пока мы не узнаем, что за обстоятельства вызывают ненависть королевы к этому человеку.

— Мы не единственные кто хотел договориться о поимке Луидора! — Люмье бросил весьма выразительный взгляд на кардинала. Тот совершенно спокойно встретил этот взгляд, сразу понимая значение сказанных слов.

— У нас есть время?

— Боюсь что совсем немного!

— Что ж, — кардинал встал. В его глазах появился странный блеск. — Как любил поговаривать Генрих IY

«Святая пятница! Кто сказал, что нельзя убить двух зайцев сразу и при этом сразить кабана?»

Глава 15

Несколькими часами ранее возле роскошного особняка уютно расположившегося по улице Сен — Тома–дю–Лувр и что именовалась не иначе как отель Рамбуйе в честь владельцев этого прекрасного места, остановилась не менее роскошная карета запряжённая шестёркой гнедых лошадей. Кучер вопреки обыкновению даже с козел не стал сходить ибо дверцу кареты облепили не меньше дюжины молодых людей. Одному из них посчастливилось отворить дверцу, другому подать руку прелестнейшему созданию, которого когда- либо видел свет. Графиня де Брильи, выглядела чрезвычайно бледной.

Не замечая никого вокруг, она быстро направилась ко входу в отель. Даже тогда, когда графиня де

Суасон исчезла в дверях никто из молодых людей не ушёл. Они все остались. Они готовы были ждать часами за право проводить графиню от двери до кареты, как это бывало не раз. Не замечая восхищённых взглядов слуг, что стояли возле двери и у основания мраморной лестнице, графиня прошла вперёд и стала быстро подниматься по лестнице. Оказавшись на втором этаже, она услышала голос, который произносил такие строки:

«В мире есть только две прекрасные вещи — женщины и розы, и только два лакомых кусочка —

женщины и дыни… Я благодарен природе за то, что она сотворила их, а своих предков за то, что наградили меня такой склонностью к ним, которая граничит с обожанием!»

Она и прежде слышала эти слова. Они принадлежали известному поэту Марлебу, который не первый год ухлёстывал за маркизой Рамбуйе, правда без должного успеха. Маркиза обладала очень тонким умом и ещё более тонкой душой и всегда ценила больше поэта, нежели мужчину. Однако, Марлебу тонкая натура маркизы ничуть не помогла. Когда графиня появилась в «голубой комнате» где хозяйка салона обычно принимала гостей, Марлеб начал декларировать свои новые стихи. Стараясь оставаться незамеченной, что по сути было невозможно сделать ибо она сразу обращала на себя внимания, графиня направилась к креслу что стоял возле инструктированного серебром столика у стены. Это кресло всегда оставляли за ней. Маркиза всегда распределяла места в салоне. Она во всём любила порядок. Многие месяцами дожидались такого кресла. Не успела графиня примоститься на своём месте, как увидела кивки в свою сторону. Она постаралась так же незаметно ответить на приветствие. После этого, графиня устремила настолько выразительный взгляд в сторону маркизы

Рамбуйе, что та просто не могла его не заметить. Несколько слов о самой маркизе. Это была женщина чуть старше средних лет. Выглядела она всегда идеально. Это касалось как одежды, так и внешности.

Сделав знак Марлебу, чтобы он не прерывал своё выступление ради них, маркиза, подчиняясь немой просьбе своей гостьи, подхватила графиню де Брильи под руку и вывела из комнаты. маркиза мало что понимала в происходящем, но её ещё больше озадачил жест графини. Она приложила палец к губам, призывая не произносить ни слова. Маркиза вывела гостью в сад и повела к прелестному фонтану который по её просьбе придумал знаменитый Франсуа Мансар. И даже здесь она некоторое время петляла вокруг фонтана. Она остановилась только тогда, когда убедилась в том что шум падающей воды достаточно хорошо заглушает шум разговора. Облик графини, её странный взгляд, стал вызывать всё большее беспокойство у маркизы. Ей, подобное поведение было отнюдь не присуще. Несколько раз настороженно оглянувшись по сторонам, юная графиня взяла её за руки и заговорила, одновременно с почтением, надеждой и обречённостью.

— Я здесь лишь по одной причине. Вы — единственный человек, которому я могу доверять. И к вам я решила обратиться с просьбой.

— Всё что угодно! — мягко ответила маркиза Рамбуйе и продолжала с той же нежностью. — Мария, дитя моё, тебе известно как сильно я любила твою покойную мать. Я обещала ей заботится о тебе, но до сего дня ты ни разу не позволяла это сделать.

— Обещайте помочь…Луидору. Если его поймают, вы попытаетесь его спасти

— Ты просишь за… разбойника? — поразилась маркиза Рамбуйе. — Мария, дитя моё, он приговорён королём. Его величество не входит в круг моих знакомых. К сожалению или к счастью. Я не смогу помочь. Его никто не сможет спасти. Разве только, Ришелье

— Вы смеётесь надо мной? — с болью прошептала, графиня де Брильи.

— Нет, нет, — живо возразила маркиза Рамбуйе, — я лишь хочу сказать, что не в состояние выполнить твою просьбу.

— Я надеялась, что он…будет жить… — прошептала графиня де Брильи, — мне больше не к кому обратится за помощью…

— Да что с тобой? — маркиза в себя не могла прийти. Стоявшая перед ней женщину ничем не напоминала ту Марию, которую она знала.

Графиня де Брильи, вскинула на неё странный взгляд.

— А если я скажу что это моя первая и…последняя просьба. Вы согласитесь помочь?

— Мария! — маркиза в ужасе отшатнулась от неё. — Ты не в себе.

В этот миг появился слуга. Он сообщил, что прибыл герцог Орлеанский. И он спрашивает графиню

Де Брильи. Сообщив всё, слуга тут же удалился.

Как ни держалась графиня де Брильи, но услышав эту новость, заметно побледнела. С её уст сорвался едва слышный шёпот.

— Я не могу, не могу…я должна помочь ему прежде чем с ним случится беда. Только тогда я умру спокойно.

— Мария! — вне себя закричала маркиза Рамбуйе. — Перестань повторять все эти страшные слова.

— Здесь есть выход?

— Что?

— Другой выход?

— Да! — растерянно ответила маркиза.

— Где?

Маркиза указала рукой направление. Графиня де Брильи, не произнося больше ни слова, повернулась и быстро направилась в указанную сторону. Постояв некоторое время, маркиза, в тяжёлых раздумьях отправилась обратно.

По возвращению обратно в «Голубой комнате» маркизу ждал неприятный сюрприз в виде…герцога

Орлеанского. Маркизу обуял ужас, когда она его увидела. У неё появилось чувство, что все страхи

Марии, были связаны с этим человеком. Она тут же взяла себя в руки, но услышав вопрос принца вконец растерялась.

— Не подскажите маркиза куда подевалась графиня де Суасон? — хищно щуря глаза, поинтересовался принц.

— Её…её здесь не было, — нашлась маркиза де Рамбуйе. Отвечая, она старательно избегала прямого взгляда принца.

— Странно слышать такие слова. Карета графини стоит возле вашего особняка. К тому же ваш собственный супруг утверждает, что не так давно, вы вышли вместе с графиней в сад.

Понимая, что может быть поставлено на карту, маркиза подняла смелый взгляд на принца и дерзко ответила:

— Он ошибся. И вы тоже, ваше высочество. Что же касается кареты…её любезно предоставила в моё распоряжение… сама графиня этим утром.

— Благодарю вас за подробные объяснения, графиня. Надеюсь, мы вскоре с вами вновь встретимся и продолжим…приятную беседу.

Бросив на маркизу глубоко мрачный взгляд, герцог Орлеанский развернулся и вышел. После его ухода маркиза без сил опустилась в кресло и едва слышно но с отчаянием прошептала:

— Она в опасности! О, Господи! И я тоже.

Предчувствие маркизу не обмануло. Герцог Орлеанский действительно догадался что маркиза каким то непостижимым образом поняла причину его появления. Однако, маркиза была тотчас забыта.

Мысли принца занимала лишь графиня де Суасон де Брильи

Обозлённый прошлой неудачей и её побегом, а больше всего, сопротивлением, он в сопровождение двух человек отправился прямиком к ней домой.

Глава 16

Прибыв домой, графиня де Брильи сразу бросилась в спальню. На глазах ошарашенной служанки она начал доставать драгоценности из шкатулок и складывать их на постель. Следом полетели платья. Руки у неё дрожали, лицо покрывала бледность а побелевшие губы постоянно издавали едва слышное восклицание:

— Скорее, Мария! Скорее! Ты должна успеть!

У неё в душе возникло и нарастало чувство надвигающейся беды. Всё валилось из рук. Страх сковывал её движения. И тем не менее она справилась. Мысль о спасении Луидора поддерживала её. Очень скоро всё необходимое было приготовлено. Из любимых вещей, она взяла только маленькую шкатулку подаренную ей матерью. Слуги уже начали выносить вещи из комнаты когда в коридоре раздался шум. А чуть позже дверь отворилась, и к ней в спальню вошёл…герцог

Орлеанский. Завидев его, Мария покрылась мертвенной бледностью. Она даже не нашла в себе силы приветствовать брата короля Франции. Герцог Орлеанский сразу догадался какие именно чувства она испытывает. Он захлопнул дверь и приблизившись к Марии, прошипел:

— Я так и думал. Эта мерзавка маркиза Рамбуйе меня обманула. Она заплатит за своё предательство.

— Оставьте… её. Она не виновата, — упавшим голосом прошептала Мария.

— Обещаю, если вы, графиня не станете упрямиться!

— Что я должна сделать?

— Вам нечего беспокоиться. Вашей жизни ничего не угрожает, — голос принца прозвучал мягко но искренности в нём было ровно столько же, сколько и правды. Но Мария и без того не верила ни единому его слову. Но что она могла сделать, беззащитная перед лицом могущественного принца? А тот тем временем таким же мягким голосом продолжал:

— Мы с вами отправимся в одну маленькую церковь. Там вы обвенчаетесь… — Мария ждала этих слов, но всё же непроизвольно вздрогнула и ещё больше побледнела услышав эти слова,…подпишите кое какие бумаги и всё. Вы свободны, графиня и можете сполна наслаждаться своей жизнью. Я даже провожу вас к матушке. Она желает поговорить с вами, помириться…в прошлый раз произошло недоразумение.

Как ни держалась Мария, но последние слова совершенно лишили её сил. Она упала бы на пол, если б её за руку не поддержал герцог Орлеанский. Возле уха Марии раздался звенящий шёпот:

— И не думайте падать в обморок иначе к завтрашнему утру в Сене выловят и ваше мёртвое тело и тело маркизы Рамбуйе. Вам ясно, графиня?

Мария едва смогла кивнуть головой.

— Отлично! Думаю нам пора уезжать!

На губах герцога заиграла зловещая улыбка. Он взял под руку Марию и вывел её из комнаты. А чуть позже посадил в карету и сел рядом. Карета тронулась с места и покатилась по мостовой. Страх у

Марии усиливался с каждым мгновением. Однако несмотря на это, она стала лихорадочно искать путь спасения ибо прекрасно понимала зачем её везут в церковь и какие бумаги она должна будет подписать. Как понимала, что после того как принц получит желаемое она будет окончательно обречена. Что делать? Что делать? Она более не могла думать о себе. Да и зачем? Она уже смирилась со своей участью и более не надеялась ни на что.

Как ни странно в это самое время и другой человек задавал себе точно такие же вопросы. Это был не кто иной, как Луидор. Он лежал на крыше таверны «Золотой олень» и смотрел, как клубы дыма выходили из четырёхугольного каменного отверстия и поднимались вверх к небу. При этом он лениво потягивался и так же лениво повторял:

— Что делать? Что? Скука невыносимая!

— Луидор! — внезапно раздался женский голос откуда- то снизу.

Луидор мигом перевернулся и лёг на край карниза крыши. Затем он вытянул голову и посмотрел вниз.

Под ним пролегала узкая улочка шириной не более чем в полтора метра. Такая же как и большинство улиц Парижа. Внизу у входа в харчевню стояла Сеньорита и грозила ему кулаком. Рядом с ней стоял

Гофо. Луидор расхохотался, увидев этот жест.

— Тебе смешно? — раздался снизу гневный голос. — Вот подожди, поднимусь на крышу я тебе покажу.

Ты мне за всё ответишь. Его вся полиция ищет, весь город ищет, а он смеётся. Почему ты не убрался из города?

— Ещё чего? — откликнулся Луидор. — Пусть они сами бегают а мне и здесь хорошо.

— Я же говорю, он совсем выжил из ума! — подал голос Гофо.

— Вот спущусь и насажу тебя на кончик моей шпаги. Станешь ещё короче, — шутливо пригрозил сверху

Луидор. Сеньорита собиралась было продолжить разговор, но неожиданно вскрикнула:

— Берегись!

Луидор мгновенно почувствовал опасность и откатился назад. Пуля вошла в место где он только что лежал. Луидор вскочил на ноги и быстро оглянулся. Никого рядом не оказалось. Кто же стрелял?

Снизу раздались крики. На этот раз он пробежал вперёд и выдвинувшись на край крыши заглянул вниз и тут же издал крики ярости. Сеньорита билась в руках Карфура пытаясь вырваться. Рядом с ними находились несколько десятков полицейских. Не оставалось сомнений в том, кто именно предал его.

— Я до тебя доберусь, Карфур! — закричал сверху Луидор. — Клянусь Богом если ты посмеешь обидеть

Сеньориту я собственными руками сверну тебе шею.

— Она мне не нужна. Как и ты! — закричал снизу Карфур, передавая Сеньориту в руки полиции. Луидор увидел, как её схватили и поволокли двое людей в чёрных плащах. Ему тут же пришлось отпрянуть назад. Снизу начали раздаваться выстрелы. Послышались крики призывающие подняться на крышу.

— Я тебя сердце вырву, Иуда! — прорычал Луидор, оглядываясь по сторонам. Судя по присутствию

Карфура, дела обстояли совсем плохо. Если он уж привёл их сюда, значит показал все потайные выходы. Наверняка, его там и поджидают. По этой причине и на крышу не лезут. Ждут, пока я сам им в руки попаду. Ловко придумали. Ловко. Значит надо найти новый путь. Луидор пробежал с одного края на другой. Едва он высовывался как сразу же раздавались выстрелы.

— Тебе конец, Луидор! — раздался снизу злорадный голос Карфура. — ты со всех сторон окружён.

Сдавайся или станешь падалью раньше чем взойдёт солнце.

— Падалью? Ну это уж слишком, — пробормотал Луидор, — даже я с моим ангельским терпением не способен вынести такое оскорбление.

Он на глаз примерил расстояние до противоположной крыши. Расстояние по сути небольшое, но соседняя крыша находилось гораздо ниже. Именно в этом и состояла главная опасность. Он мог легко сломать ноги, вздумай прыгнуть. Но если б затея удалась, получилось бы славно. С противоположной стороны тянулся длинный ряд низеньких домиков. Они теснились рядом друг с другом что позволило бы легко передвигаться по крышам. Так прыгать или не прыгать? — вслух произнёс Луидор. Прежде чем принять решение он вновь придвинулся к краю и заглянул вниз. Это действие едва не стоило ему жизни. Сразу несколько пуль просвистели рядом с ним.

— По всей видимости, придётся прыгать, — пробормотал Луидор. Он тут же сбросил с себя камзол, закатал рукава рубашки и потуже затянул портупею. Шпагу он сдвинул немного вправо, чтобы она не сломалась при приземлении. Пока он занимался всеми этими приготовлениями, на противоположной крыше появились два вооружённых человека с аркебузами. Это было именно то место, куда он и собирался прыгать. Они выдвинулись на самый край крыши и начали целиться в него.

— Чёрт, дело совсем плохо, — пробормотал Луидор, — хотя может это и к лучшему

Не успел он закончить, как раздались два выстрела. Он даже внимания на выстрелы не обратил, продолжая раздумывать над своим положением. Тем временем, те двое начали перезаряжать аркебузы.

— Самое время и будет не так больно, — пробормотал Луидор, а в следующее мгновение побежал к дымоходу на самый верх, там остановился на миг и уже оттуда помчался со всей скоростью на край крыши. Те двое так и не успели зарядить свои аркебузы. Подняв головы, оба с изумлением смотрели как кто- то на них летит. Луидор со всего размаху опустился прямо на грудь одного из них. Вначале раздался глухой стон затем треск. Черепица под ними лопнула и начала местами проваливаться.

Луидор быстро откатился в сторону и вскочил на ноги, оказавшись лицом к лицу с ошеломлённым ополченцем.

— Помоги ему! — бросил Луидор, выхватывая шпагу и устремляясь со всей скоростью к соседней крыше. Он без труда перебежал туда и помчался дальше. Всё происходило настолько быстро, что полиция только начала приходить в себя. Начали раздаваться крики, послышались выстрелы. Луидор же быстро приблизился к месту, который наметил ещё до прыжка. Недалеко от стены стояла карета.

Именно она и была его целью. Неожиданно для всех он вначале остановился, а затем спрыгнул на крышу кареты а оттуда на землю. Его целью был Карфур стоявший в окружении четырёх вооружённых людей. Луидор бросился именно на них. Нанося быстрые и точные удары, он быстро продвигался вперёд. Раздались крики. Перед ним на мгновение показалось лицо Карфура. Но этого мгновения оказалось достаточно. Луидор молниеносно выдвинулся вперёд, нанёс удар и тут же помчался обратно к карете. Больше двух десятков вооружённых людей бросились ему наперерез, а следом за Луидором раздавался дикий рёв Карфура. Зажав глаз, из которого вытекали струйки крови он истошно вопил и поносил Луидора проклятиями. Частично расплатившись с Карфуром,

Луидор тем самым поставил себя в тяжелейшее положение. Ему удалось добраться до кареты, но путь к крыше был отсечён. Его окружали. Оставался единственный выход. Луидор запрыгнул на колесо. Оттуда быстро перебрался на крышу кареты. Только он собирался перепрыгнуть на круп одной из четырёх лошадей как из окон кареты стали раздаваться дружные залпы. И эти залпы не только остановили преследователей Луидора, но и заставили их всех лечь. Вслед за этим странным явлением, карета дёрнулась и помчалась вперёд. От неожиданности, Луидор едва не свалился с крыши. Он не знал кто находился в карете, но не мог не признать что их вмешательство пришлось как нельзя кстати. Хотя он и сам бы смог справиться…

Ход мыслей Луидора прервал грубый голос, который внезапно раздался из окон кареты:

— Сейчас ты увидишь лестницу, ведущую на балкон с правой стороны. Перепрыгивай на неё и залезай внутрь дома. Там тебя ждут.

— И кто же меня ждёт? — поинтересовался с крыши Луидор.

— Друг!

— У меня нет друзей! Кстати сказать…вас никто не просил помогать. Я всегда сам справляюсь со всеми неприятностями. Честь имею, сударь!

Бросив эти слова, Луидор соскочил с крыши и побежал к узенькой улице, которую они только что пересекли. Он уже не видел как карета остановилась и из неё вышел худощавый мужчина с ног до головы укутанный в чёрный плащ. Луидор мало кому доверял, и уж в полной мере это относилось к сегодняшней ночи. Однако очень скоро ему пришлось пожалеть о своём решение. Не успел он вбежать на улицу, как едва ли не со всех сторон раздались крики:

— Лови его!

— Проклятье! — вырвалось у Луидора. — Неужели все служители Шаттле охотятся за мной? Ну ничего, я справлюсь. А если нет, так тому и быть…Он позволил себе лишь небольшую передышку, и тут же припустился со всех ног, спасаясь от погони. Временами ему начинало казаться, что удалось уйти, но раздавались крики и он бежал дальше, надеясь уйти от погони и найти надёжное убежище. Так продолжалось до той поры, пока он не оказался на мосту менял. И лишь вступив на «Новый» мост, он понял какой промах допустил и чего добивались преследователи. Они попросту его загнали как дичь на мост. Сзади была погоня. Он не мог вернуться назад. И впереди, скорее всего его ждала засада. Луидор на миг остановился а уж потом медленно двинулся вперёд размышляя о своём положение. Не надо было иметь много ума, чтобы понять очевидную истину. У него оставалось два выхода. Либо сдаться, либо прыгнуть в Сену. От одной этой мысли Луидор весь поёжился. Вода в это время всегда была холодной. Но это всё же лучше чем болтаться на виселице. Неожиданно, внимание

Луидора привлекал карета, которая катилась по мосту ему навстречу.

А ведь она весьма кстати, — пробормотал под нос Луидор, — похоже, мне снова начинает везти…

Он двинулся ей навстречу преграждая путь и громко закричал:

— Дальше ехать нельзя. Мы ловим опасного преступника! Остановитесь, я вам приказываю!

Спустя несколько мгновений карета остановилась, и с козел раздался недовольный голос:

— Уйди с дороги. Не знаю, кого вы там ловите, но нас вы обязаны пропустить.

— Сожалею дружище, но приказ короля касается всех, — как мог любезно ответил Луидор, незаметно приближаясь к кучеру.

— Что там происходит? — раздался из кареты недовольный голос.

— Ничего такого, сударь! — ответил Луидор и сделав стремительный скачок ухватил кучера и быстро стащив, бросил на землю. Кучер попытался выхватить нож, но Луидор ударил его по голове носком сапога. Тот даже охнуть не успел. Почти сразу же дверца кареты отворилась, и из неё выскочил вооружённый человек с перекошенным лицом. Он тут же набросился на Луидора. Луидор ловко увернулся и сделав выпад почти сразу же уложил его рядом с кучером. После этого он не выпуская шпагу из рук отворил дверцу кареты и вежливо попросил всех выйти. В ответ раздался злой голос:

— Да знаешь ли ты ничтожество, что разговариваешь с герцогом Орлеанским, братом короля Франции?

— Не везёт вашему высочеству. К тому же, я кажется говорил, что не люблю, когда меня оскорбляют,

— последние слова Луидор произнёс, уже вытаскивая принца из кареты. Он попросту схватил его за плечо и вытащив наружу, бросил на землю. Тот вначале грязно выругался, а уж потом поднялся и в бешенстве было заорал:

— Как ты смеешь… — но тут же осёкся и испуганно попятился назад

Рука так осталась лежать на рукоятке шпаги. Он не решился её обнажить.

— Так- то лучше! — наблюдая за ним, насмешливо произнёс Луидор. Внезапно он почувствовал как его руку схватили. Он обернулся словно ужаленный, но так и застыл с открытым ртом. На него уставилась пара прекрасных глаз. И эти глаза сияли от счастья.

— Кажется мои дела гораздо хуже чем я предполагал, — пробормотал Луидор и очень осторожно высвободил руку. — Не знаю как вам удаётся сударыня, попадаться мне в самый неподходящий момент.

Впрочем, это неважно. Хочу сразу сказать, что сейчас совсем неподходящее время для разговоров. За мной гонится вся полиция Парижа, ополчение и ещё кое какой сброд. Так что, нам с вами не по пути.

Разговаривая, Луидор подошёл к передней паре коней и взял их за уздцы. Графиня молча направилась за ним следом.

— Отойдите, сударыня, — бросил Луидор резко дёргая коней за уздцы тем самым вынуждая их встать на дыбы. Он проделал это несколько раз подряд. Каждый раз поднимаясь на дыбы лошади сдвигали карету правее, к краю моста. Ещё одно движение и деревянные поручни треснули под грузом перекосившейся кареты. Луидор изо всех сил тянул коней за уздцы, заставляя их продвигаться вперёд. Поручни по мере движения разламывались, а карета всё больше кренилась набок. Ещё усилие и карета свесилась с моста. Лошади остановились. Луидор обрубил все ремни, освобождая лошадей. Они рванулись вперёд и ускакали, а карета с грохотом полетела в Сену. Снизу раздался громкий всплеск. Словно вторя ему с разных концов моста, раздались отчётливые крики. Судя по всему, полиция решила закончить преследование. Луидор с глубоким участием посмотрел на молодую женщину.

— Сожалею, сударыня, но здесь нам придётся расстаться. Мне придётся прыгать вслед за каретой. Я не смогу вам помочь при всём желании. Поверьте, была бы хоть малейшая возможность, я бы не оставил вас в руках этого чудовища

В ответ она мягко улыбнулась и тихо произнесла три слова:

— Я с вами!

— О чём это вы? На…

…Луидор так и не успел договорить. Раскрыв рот он смотрел как молодая женщина подобрала полы платья и рванулась вперёд. — Чёрт, там же карета, только не туда, — что было силы закричал

Луидор. Но было уже поздно. В воздухе на миг мелькнул край платья, а вслед за этим раздался душераздирающий крик.

— Господи….

Этот крик совпал с криком бессильной ярости, который издал принц. Луидор перебежал немного левее и не раздумывая прыгнул в Сену вслед за женщиной. Вначале он почувствовал холодный ветер, а чуть позже удар и неприятную боль во всем теле и холод. Сильный холод. Едва он вынырнул, как тут же набрал полную грудь воздуха и сразу же оглянулся по сторонам. Карета, перевернувшись колёсами вверх, медленно плыла впереди. Немного правее от кареты, что то было. Несомненно.

Он поплыл туда. Очень скоро он увидел торчавшую голову с копной мокрых волос. Когда Луидор подплыл, его странная знакомая находилась в полуобморочном состоянии и едва держалась на воде. Он обнял её одной рукой и поплыл по направлению к карете. Несколькими минутами позже он втащил молодую женщину на маленький, деревянный островок, а затем, ухватившись за одно из торчавших кверху колёс, влез и сам. Не успев, как следует отдышаться, Луидор бросил обеспокоенный взгляд в стороны своей невольной спутницы по несчастью. Женщина сжалась в комок и дрожала от холода. Его самого бил озноб, но расслабляться он не мог. Он получил лишь небольшую передышку. Да и эта женщина…совсем не ко времени появилась. Если он её оставит…

она может погибнуть. А если не оставит…может погибнуть сам. Следовало принять решение. Благо была ночь. Если он не найдёт убежища до наступления утра, его всё равно найдут и тогда уж не понадобится принимать решение. Раздумывая над положением в котором они оказались, Луидор не сразу услышал знакомый голос. И лишь когда он повторился рядом с ним, он встрепенулся.

— Мартен? Это ты? — всё ещё не веря в такую удачу, негромко спросил в темноту, Луидор.

— Я! — раздался в ответ радостный голос. Луидор поверить не мог. Лодочник Мартен. Его старый знакомый. Чуть позже к карете пришвартовалась лодка. Они вдвоём перенесли женщину с кареты в лодку и уложили на дно. Лодка отчалила и быстро понеслась по Сене.

— Но как? — только и мог спросить Луидор пожилого лодочника.

— Я был рядом с мостом и всё слышал. Когда ты прыгнул в Сену, я подумал….может понадобиться моя помощь.

— Она как нельзя кстати, мой друг Мартен! Мы вымокли, замёрзли. А хуже всего то, что нам нельзя оставаться в Париже.

— Будь спокоен, Луидор. Я вывезу вас из города так, что ни одна душа не прознает, куда вы направились.

— И получишь мою благодарность вместе с 50 экю!

— Достаточно будет твоей благодарности, Луидор! Ты меня не раз выручал. Остальным из «красных плащей» я бы и за деньги не помог.

Глава 17

Той же ночью немногим позже, та самая карета которая оказала неоценимую помощь Луидору в миг наивысшей опасности, остановилась у дома с приставленной лестницей. Того самого, где она останавливалась несколькими часами ранее и где, судя по заверениям незнакомца, Луидора должен был ждать друг. Это всё ещё была территория квартала Маре одного из самых опасных в Париже.

Но высокого незнакомца в чёрном плаще по видимому это обстоятельство ничуть не смущало.

Он спокойно вышел из кареты, так же спокойно подошёл к обветшалой деревянной двери, так же спокойно достал из кармана ключ, отпер дверь и вошёл внутрь. В передней его встретили четыре вооружённых до зубов человека в мундирах гвардейцев. Вначале они преградили ему путь, но когда незнакомец распахнул плащ, и они увидели Люмье…так сразу отошли пропуская его к лестнице.

Люмье быстро прошёл на второй этаж и вошёл в единственную имевшуюся там комнату. В комнате находились трое. Двое вооружённых гвардейцев и…кардинал Решилье. Никто бы не узнал сейчас всесильного министра в этом длинном плаще и шляпе с загнутыми полями. Сейчас он больше напоминал повесу, нежели кардинала. Едва Люмье появился как оба гвардейца покинули комнату. А кардинал…он начал медленно поглаживать двумя пальцами край остроконечной бородки. Люмье прекрасно знал эту привычку. Кардинал неосознанно прибегал к ней всякий раз когда им охватывало беспокойство.

— Ты опоздал! И я всё ещё не вижу Луидора! — коротко и несколько отрывисто бросил, Решилье.

— Имелись серьёзные причины, ваше преосвященство, — негромко ответил Люмье и видя что кардинал ждёт объяснений, добавил, — к тому же, Луидор не пожелал с вами встречаться. Возможно он бы и согласился если б знал кто именно его ждёт, но как вы понимаете, я не мог ему об этом сказать.

— Скверно! Весьма скверно, — задумчиво произнёс, Решилье. В его взгляде появилось разочарование и недовольство. — Это уже вторая плохая новость за эту ночь. Тебе известно что герцог Орлеанский самолично явился в дом графини де Суасон и увёз её в неизвестном направлении? — неожиданно спросил у Люмье, Решилье. — По всей видимости, я просчитался. Эта графиня значит для них гораздо больше чем мы полагали иначе принц не стал бы так откровенно и так дерзко себя вести.

— Мне приходилось видеть его высочество вблизи «Нового моста» в окружение своих фаворитов.

Уподобившись самым ничтожным разбойникам, они срывали плащи с прохожих и забирали у них кошельки, — заметил Люмье.

— Ты прав, — не мог не согласиться Решилье, — принцем руководят самые низменные желания. И слава

Богу. Будь у него хотя бы часть ума Медичи, мы бы находились сейчас далеко от Парижа и издали созерцали бы Генриха 5 либо Гастона 1. Однако перейдём к делу, Люмье. Для начала нам необходимо выяснить где находится его высочество. Займись этим вопросом незамедлительно. Возможно, нам ещё удастся спасти графиню. Хотя надежды на спасение почти не остаётся. Они, не станут медлить.

— Ваше преосвященство, я точно знаю, где именно находится его высочество в данную минуту!

— Вот как? — Решилье не мог скрыть удивления в голосе. — И где же?

— У «толстушки Буржуаз»!

— Странно, — пробормотал кардинал, — обычно его высочество отправляется к ней когда испытывает расстройство. Что же могло его так сильно расстроить?

— По всей видимости, встреча с Луидором!

— Так они встречались? Я весь во внимание, Люмье.

— Как вы помните, ваше преосвященство, я рассказывал о том, что Луидор отказался от встречи с вами, — в своей манере, негромко и вкрадчиво заговорил, Люмье. — Так как у меня был приказ вашего преосвященства спасти Луидора, я принял решение проследовать за ним вместе со своими людьми.

Благодаря этому решению нам удалось несколько раз направить преследователей по ложному следу а позже задержать их у «Нового» моста. Так уж случилось, — продолжать рассказывать

Люмье внимательно слушающему кардиналу, — что когда Луидор появился на мосту, там проезжала карета его высочества. Подробностей я не знаю, но судя по последующим событиям, Луидор высадил его высочество и забрал карету, которую немного позже сбросил в Сену. Было темно, однако я стоял близко от моста и услышал шум, а за ним увидел торчавшие в реке колёса. Следом я услышал женский крик и увидел как на краю моста появилось светлое платье и полетело вслед за каретой. Потом раздался ещё один всплеск. Предполагая что в воде может оказаться Луидор, я приказал лодочнику Мартену отправиться ему на подмогу. Однако мне хотелось узнать кому именно принадлежало платье и что за женщина спрыгнула с моста. Посему я сел во вторую лодку и отправился вслед за Мартеном.

— И? — кардинал затаил дыхание.

— Это была графиня де Суасон. Не может быть никаких сомнений. Луидор вместе с Мартеном перенесли её в лодку. Лодочник поможет им покинуть Париж и перебраться на мельницу. Ту самую, которую мы берегли для особых случаев. Там есть всё необходимое, пища…одежда

— Эта новость стоит всех остальных. Браво, мой друг, ты отлично потрудился, — кардинал широко улыбнулся. — Этот Луидор заслуживает нашего одобрения. Он сделал всё в точности как мы того и желали. Но, — улыбка кардинала исчезла, он снова стал серьёзен, — он не заподозрит Мартена? Если да, тогда можно ожидать всего что угодно.

Люмье отрицательно покачал головой.

— Они и прежде были знакомы. Луидор и понятия не имеет, что половина лодочников в Париже служат вашему преосвященству. Об этом никто не знает.

— За исключением Марии Медичи! — задумчиво поправил его, кардинал. — Она всё знает и у неё сотни соглядатаев. Королева мать скоро поймёт что именно происходит. Думаю, она уже начала поиски графини. Следовательно, она скоро найдёт их. Они могут оставаться на мельницы не более трёх дней.

Потом следует перевезти их в другое место.

— В какое?

— Не знаю, не знаю, я подумаю над этим. В любом случае это место должно находиться подальше от

Парижа.

— А если Луидору вздумается вернуться в Париж?

Кардинал усмехнулся, услышав эти слова.

— После всего, что он пережил этой ночью? Зная, что его ждёт? Полно, Люмье. Он не настолько глуп.

Глава 18

Как ни странно, однако в эту минуту Луидор думал именно о возвращение в Париж. Существовала одна деталь которую не учёл в своих выводах всесильный министр, а именно…Сеньорита. Её арест беспокоил Луидора едва ли не больше чем собственная жизнь. Едва оказавшись в относительной безопасности Луидор начал раздумывать над тем, как ему вернуться обратно. Эти мысли не помешали ему как должное позаботиться о своей спутнице. С помощью добряка Мартена которому он был глубоко благодарен, они не только сумели выбраться из Парижа но и добраться до этой маленькой водяной мельницы. Путь к ней проложил один из незаметных истоков Сены и знали о нём как утверждал сам Мартен лишь немногие лодочники. Мельница стояла у края истока. Позади неё расстилался огромный луг. Немного правее начинался лес. Все эти тонкости, Луидор рассмотрел, когда переносил беспамятную женщину из лодки на мельницу. Мартен сразу же покинул их а Луидор оставил женщину на время одну и принялся рыскать по всей мельнице. К его радости здесь нашлось практически всё что им было необходимо. Пища, вино, тёплые одеяла, сухая одежда, шкуры зверей.

Нашлась и маленькая комнатка с уютным камином. Именно туда и перенёс Луидор женщину. Первым делом он уложил её на шкуры поближе и накрыл тёплым одеялом. Затем принёс дрова которые нашёл неподалёку от дома и растопил камин. Прошёл немногим более часа когда комната стала наполняться приятным теплом. Только сейчас Луидор позволил себе перейти в комнату по соседству где стоял огромный сундук с ворохом одежды. Он быстро подобрал себе светлую рубашку и сухие штаны. Скинул сапоги и здесь же быстро переоделся. Затем прихватил сапоги и вернулся обратно.

Сапоги он сразу поставил недалеко от камина и уж потом босой прошёл к огню и нагнувшись закатал края штанины до самого колена. После всего этого, он стал по очереди вытягивать ноги поближе к огню, чувствуя при этом лёгкое покалывание и горячую волну накатывающую раз за разом. Поглощённый этим занятием он не сразу обратил внимание на свою спутницу. Когда он вновь устремил на неё взгляд то увидел что его хлопоты ничуть не помогли ей. Она вся дрожала под одеялом. Луидор опустился на колени рядом с ней. У неё были закрыты глаза. Рот был слегка полуоткрыт. Из него постоянно вырывался лёгкий хрип. Щёки стали неестественного цвета. Волосы разметались вокруг головы. Плечи постоянно содрогались. Луидор осторожно дотронулся до её плеча и как мог тихо произнёс:

— Сударыня, вы меня слышите?

В ответ полное молчание. Луидор повторил свой вопрос громче. Ничего не изменилось. Он дотронулся до её щеки, и сразу же отдёрнул руку. От женщины буквально исходил жар. Она вся горела. Луидор некоторое время растерянно смотрел на неё а потом снова приложил руку к её щеке.

— Проклятье! — вырвалось у него. — Чёрт! Да у неё и в самом деле жар. Она больна…матерь божья…и что мне делать? Проклятье! Я никогда не оказывался в подобном положение…её лекарь нужен, а мне необходимо вернуться в Париж! Может поехать и привезти ей лекаря? — Луидор тут же отмёл эту мысль в сторону. Он вскочил на ноги, и стал едва ли не бегать по комнате постоянно повторяя один и тот же вопрос. — Что делать?

И каждый раз этот вопрос звучал на разные лады. Иногда беспомощно, иногда растерянно, иногда с надеждой, словно он действительно надеялся услышать ответ на свой вопрос. А иногда с полным отчаянием, ибо он понимал, что ничего не понимает во врачевание и ничем не может ей помочь. На всякий случай, Луидор вышел наружу и внимательно осмотрелся. Благо солнце уже взошло, и всё вокруг было видно достаточно хорошо. Место действительно оказалось на удивление красивым однако того что искал Луидор нигде поблизости не было заметно. А искал он жилище, в котором можно поискать помощь. Пришлось ни с чем возвращаться обратно. Вернувшись обратно, он решил ещё раз проверить состояние здоровья женщины. «Вдруг, она уже стала выздоравливать?

— с надеждой подумал он.» Однако его чаяниям не суждено было сбыться. Женщина по прежнему находилась во власти жара.

— Чёрт! И что мне с ней делать? — беспомощно пробормотал, Луидор устремляя на неё растерянный взгляд. — Я бы предпочёл заново пережить прошлую ночку чем стоят здесь, рядом с ней. Надо подумать, подумать, вспомнить… — неожиданно у Луидора вырвалось радостное восклицание. Он словно сразу нашёл ответ на мучившие его вопросы.

— Точно, — радостно закричал Луидор, — старушка Нано. И как я мог забыть? «Чёрт бы меня подрал, а я его отстегал», как любит говорить, Гофо! Она же меня выходила, когда я прошлой зимой искупался в Сене, смываясь от «чёрных плащей». Осталось вспомнить что именно она делала, — Луидор широко улыбаясь продолжал разговор с самим собой, — я точно помню что она поила меня какими то отвратительными на вкус… настойками, — на последнем слове улыбка на его губах пропала. — Чёрт, — с досадой пробормотал он, — здесь нет ничего такого, а если и есть так я этого всё равно не узнаю. А если и узнаю так не пойму для чего нужна эта настойка. Наши дела не так уж хороши, как я думал,

— он поскрёб затылок. Раздавшийся стон заставил его устремить беспокойный взгляд в сторону больной. Его грудь стала бурно вздыматься, каждый раз исторгая болезненный стон. Луидор в полной мере почувствовал свою беспомощность. Он ничем ей не мог помочь, ничем. У него даже настойки не имелось и старуха Нано далеко. К тому же, его занятие не имело ничего общего со спасением людей. Скорее наоборот.

— Думай, думай, что ещё делала старуха Нано? — пробормотал Луидор не сводя взгляда с женщины. —

Настойки…, точно, она ещё растирала мои ступни. Правда я и сейчас не знаю зачем она это делала, но ведь это помогло, — Луидор было направился к женщине но сразу же остановился и пробормотал, —

а вдруг это нужно делать когда дашь настойки…чёрт, почему я не спросил об этом у Нано? А что она ещё делала? — не успел Луидор задать себе этот вопрос, как сразу же побледнел и бросил в сторону женщины испуганный взгляд. — Проклятье! Нано говорила…что если человек искупался в холодной воде…первым делом его надо раздеть…вытереть…насухо тело и переодеть в тёплую одежду…

Луидор вначале задумался а потом…опустился рядом с ней и громко произнёс:

— Сударыня, вам необходимо переодеться, иначе… — снова раздался стон.

— Проклятье! — в который раз выругался Луидор. — Видимо ничего больше не остаётся. Но как я ей всё объясню, когда она придёт в себя? Она ведь меня негодяем посчитает…попытаюсь объяснить почему я так поступил. Но если старуха Нано меня обманула… — Луидор поднялся и уже молча отправился в соседнюю комнату. Он долго рылся в сундуке и наконец нашёл опрятное платье с передником и целым набором всяких шнурков и пуговиц.

Возвратившись обратно, он положил платье возле камина и снова опустился возле женщины, состояние которой не менялось. Тот же жар, те же стоны. Набравшись решимости, Луидор откинул одеяло, но руки… так и не коснулись платья. Его взгляд упал на лицо женщины. На нём застыла печаль, боль и что то, чему Луидор не мог дать вначале не смог дать объяснение, но скоро понял что именно оно выражало. Эта была…беспомощность. Несомненно. И именно осознание этой простой истины заставило его незамедлительно приступить к действиям. Платье накрепко прилипло к телу по этой причине и чтобы не терять времени даром, Луидор прибёг к помощи шпаги. Роскошное платье в мгновение ока было разрезано на части. Он действовал очень осторожно дабы не задеть тело.

После этого он быстро стянул остатки платье, а за ним и всё остальное, включая нижнее бельё. Как ни старался Луидор не смотреть на обнажённое тело, но так и не смог удержаться от соблазна. Не раз за время когда он раздевал женщину и немного позже когда стал одевать в сухое платье…у него вырывалось восхищённое восклицание. Взгляд Луидора едва касался стройного очертания бёдер, бурно вздымающего живота, налитых грудей, полусогнутых ног, один вид которых мог заставить потерять голову самого стойкого из мужчин. Взгляд едва касался, но и этого хватило для того чтобы волны страсти забурлили в нём с огромной силой. Луидор и не подозревал, что может испытывать такие сильные чувства. Он часто видел обнажённые женские тела, но ни одно из них не заставляло его сердце биться с такой силой. Как ни странно, но он постоянно бросал испуганный взгляд на лицо женщины, словно пытаясь понять, догадывается ли она что он чувствует в эти мгновения. Кроме всего прочего, в груди Луидора возникло и зрело неприятное чувство. Словно он совершил низкий поступок, позволив себе смотреть на обнажённое тело. Такое чувство возникало у него впервые.

Наконец, к величайшему своему облегчению Луидора переодевание было закончено. Ему с трудом но удалось одеть женщину в сухое платье. Не останавливаясь на достигнутом, он перебрался к её ногам.

Луидор сел на шкуры и положив обнажённые ступни женщины себе на колени, стал усиленно их массировать. Ступни были совершенно холодные и какого то синеватого оттенка. Его усилия почти сразу же возымели нужное действие. Очень скоро Луидор заметил, как ступни стали менять цвет, приобретая розоватый оттенок. Эти изменения обрадовали его. Он с ещё большим пылом продолжил начатое и вскоре полностью погрузился в это занятие. Настолько погрузился, что не заметил, как графиня открыла глаза и устремила на него благодарный взгляд. Чуть позже её глаза снова закрылись.

А Луидор ещё долго растирал ей ноги. Наконец, усталый не столько этим занятием, сколько событиями прошлой ночи он лёг неподалёку от неё и сразу же забылся глубоким сном.

Глава 19

Тем временем, Люксембургский дворец гудел как встревоженный улей. Виной тому была прескверное настроение королевы матери, Марии Медичи. Едва ей доложили о появление сына как она немедленно поспешила в его покои. Герцог Орлеанский пребывал навеселе после буйно проведённой ночи с девицами толстухи Буржуаз. Даже появление матери не подействовало на него должным образом. Завидев мать, он вначале громко захохотал а затем громко воскликнул:

— Матушка, этот мерзавец Луидор утащил графиню перед самым моим носом. Я ничего не мог поделать. Вся наша затея провалилась. Ну и к чёрту…я пожалуй вздремну немного…

Ничуть не стесняясь матери, принц разделся, лёг в постель и сразу же укрылся с головой одеялом.

Мария Медичи слишком хорошо знала повадки своего любимого сына. Если он вёл себя таким образом следовательно не желал продолжать разговор. Нечего было и думать о том, чтобы изменить эту привычку сейчас. Приходилось думать о будущем без его собственного участия. Испытывая глубокое разочарование, Мария Медичи покинула покои сына не проронив при этом ни единого слова. Она вообще мало говорила. Это качество особенно ценил её покойный супруг, Генрих

IY. Правда, когда вопрос касался такого тонкого понятия как супружеская неверность, Мария

Медичи сполна показывала характер истинной итальянки. Как бы то ни было, разочарование от встречи с сыном ешё более испортило ей настроение. Посему она незамедлительно поспешила в то единственное место, где всегда находила понимание и поддержку. Место это находилось на втором этаже Западного крыла Люксембургского дворца и состояло из трёх небольших комнат.

Именно здесь обитала Леонора Галлигаи, вдова Кончино Кончини который благодаря милостям королевы при жизни получил титул маршала Д, Анкр а по приказу её сына, короля Франции…был застрелен. Эта женщина заслуживает особого внимания ибо если она и не так известна как королева мать, то ужас окружающим она внушала гораздо больший. Её побаивался и герцог Орлеанский. Он всячески избегал встреч с нею при этом будучи уверенный что эта женщина помогает ему. И тому был причина. Та же причина что заставляла даже слуг испуганно пятится назад при виде Леоноры

Галлигаи. Вокруг этой женщины ходили тысячи самых разных слухов. Слухи ходили, самые что ни на есть зловещие. Некоторые утверждали, что она в полной мере овладела искусством отравления людей, превзойдя даже покойную Екатерину Медичи. Другие втихомолку шептались о том, что после того как парижане достали из могилы тело маршала Д, Анкра и растерзали его, она вновь собрала его по кусочкам, смазала особым бальзамом и держит где то в подвалах дворца. Третьи с ужасом рассказывали о странном ордене, которым она руководит. Будто бы этот орден приносит в жертву людей предварительно подвергнув их страшным пыткам. Чего только о ней не рассказывали.

При этом все сходились в главном. Никто точно не знал, чем именно она занимается. Её почти никогда не видели при дворе и в людных местах. Но этот факт лишь разогревал любопытство и создавал новую волну слухов. Так или иначе, королева мать считала её своей самой лучшей подругой.

С момента прибытия во Франция в качестве королевы и по сей день, Леонора Галлигаи неотлучно находилась при ней. И именно к ней направилась Мария Медичи в это утро. Леонора Галлигаи как и всегда приветствовала королеву низким поклоном. Они были похоже. Обеим минуло пятьдесят лет. Обе сохранили стройность и обладали «живым» лицом и пронзительным взглядом. Обе носили чёрное платье и бархатную накидку. Головы были покрыты чёрными платками с треугольным концом.

Отличие состояло лишь в драгоценностях. Платье королевы, ровно как её пальцы и шея были сплошь в камнях и золоте. Единственным же украшением Леоноры Галлигаи являлся маленький крест на груди. Встреча началась с нежного объятия. Леоноре Галлигаи хватило одного взгляда чтобы понять состояние королевы. И потому едва королева отстранилась, она попросила разрешения проводить её в сад. Именно этого и желала королева. Чудесные сады разбиты вокруг дворца всегда превозносили успокоение в её душу и позволяли настроиться на нужный лад. Они под руку покинули дворец через парадную дверь, обогнули его с левой стороны устремляясь к аромату цветов и красоте фонтанов.

Долгое время обе молчали. Молчание продолжалось до той поры пока они не достигли «голубой беседки» расположенной под ветвями огромного дерева. Здесь они устроились на скамеечке уложенной шёлковыми подушками. Рядом с ними мгновенно возникла служанка с двумя веерами, но увидев повелительный взгляд тут же исчезла. Проводив её уход подозрительным взглядом, королева сразу заговорила о том, что её волновала в эту минуту:

— Ни в ком нельзя быть уверенной. Повсюду рыщут шпионы кардинала. Однако сейчас меня волнует совершенно другое. Наши планы провалились. Графиня непостижимым образом исчезла. Гастон рассказывает будто ей помог скрыться…Луидор, — услышав это имя Леонора Галлигаи заметно вздрогнула. От королевы не укрылась её реакция на новость которую она сообщила. — Опять он, —

негромко произнесла королева, — этот человек стал для нас настоящим проклятием. Дважды ему удалось спастись от неминуемой смерти. А сейчас он попросту разрушил все наши планы. Мы не сможем сдержать обещание и заплатить обещанную сумму швейцарцам. Как следствие они откажутся. Но хуже всего, что и гугеноты и все остальные перестанут нас поддерживать. Нет золота

— нет ничего. А если нам не удастся посадить на трон Гастона,…мы все погибли. В лучшем случае нас ждёт изгнание. Людовик мне уже дал понять что мне следует готовиться к длительному отъезду.

У нас почти не осталось времени, Леонора. Я не хочу провести остаток жизни вспоминая былое величие. Мне нужен Париж. Мне нужна вся Франция. И ради достижения этой цели я готова на всё.

Под конец речи в глазах королевы зажёгся мрачный огонь.

— Герцог Тосканский? — Леонора Галлигаи вопросительно посмотрела на королеву.

— Дядя меня поддержит в любом случае!

— Следовательно, нам остаётся найти графиню и…

— Луидора! Его надо найти и… убить. Если Людовик узнает тайну Луидора…для всех нас это будет равносильно смертельному приговору. Я знаю своего сына…он не простит ни меня и уж тем более…

тебя.

— Я знаю… — негромко и без тени страха отвечала Леонора Галлигаи, — я сегодня же займусь его поисками. И поисками графини…

— И как ты собираешься его найти? Он наверняка уже покинул Париж.

Леонора Галлигаи устремила на королеву многозначительный взгляд.

— Думаю, его преосвященство нам поможет в этом деле!

— Ришелье? — брови королевы удивлённо взметнулись вверх. — Он не имеет никакого отношения к этим событиям. Мне это доподлинно известно. Да и зачем ему это понадобилось? Твои подозрения беспочвенны, Леонора.

— Мадам! — выразительно и с незаметной усмешкой произнесла в ответ Леонора Галлигаи. — Это нужно вам. Для кардинала одной этой причины вполне достаточно для того чтобы действовать в интересах этих двоих. Пусть даже наперекор воле его величества.

— Так ты полагаешь? — Екатерина Медичи устремила вопросительный взгляд на неё. Та кивнула.

— Дело не обошлось без его преосвященства. Слишком гладко уж всё получается. Разбойник уходит от преследования, когда его ловит едва ли не весь город. Графиня исчезает. Есть ещё кое- что, мадам.

Мабар видел ночью Люмье с двумя десятками гвардейцев недалеко от моста. Ему показалось, что они помешали роте ополчения захватить Луидора. Если это действительно так, значит они, их попросту спрятали в надёжном месте и буду держать там пока им нужно.

— Кардинал? Везде он! — в голосе королева появилась откровенная ненависть. — Я должна была всё понять когда у нас начались неудачи. Но ничего. Мы скоро отыграемся. Леонора! — королева устремила повелительный в её сторону.

— Да, Мадам!

— Собери всех людей. Заплати им столько, сколько они попросят, но только найдите мне этих двоих.

Сейчас нет ничего важнее. И ещё, — королева поднялась. Леонора Галлигаи поднялась вслед за ней ожидая продолжения, — никто не должен узнать о Луидоре. Ты меня понимаешь?

— Конечно, Мадам!

Спустя час, Леонора Галлигаи сидела в карете укутанная в тёмную накидку. Рядом с ней сидел тот самый Мабар о котором она упоминала. Это был здоровенный детина с глубоким шрамом на подбородке. Он обладал отталкивающими чертами лица и неприятной улыбкой. Всегда был до зубов вооружён. Мабар долгие годы преданные служил королеве матери, не гнушаясь лично выполнять самую грязную работу. Однако признавал лишь одного хозяина- золото. Тем временем карета миновала несколько кварталов и въехала на улицу Сен- Дени. Впереди возник целый ряд низеньких строений украшенных самыми разными вывесками. Возле одной из них, на которой были изображены святые в окружение ангелов и надпись «Да пребудет с вами, Господь!» карета остановилась. Мабар помог Леоноре Галлигаи выйти из кареты. Закрывая лицо от взглядов прохожих своей накидкой, она первой вошла в лавку. Следом вошёл Мабар. В лавке царил полумрак. Полки были буквально завалены предметами церковного культа, изображениями Иисуса Христа и ликами всех святых имевших место в церковном календаре. Едва они вошли как возле них появился убелённый сединами старик с подсвечником в руке. Это был знаменитый предсказатель, Антуан Жане

Карильяк. Тот самый, который с точностью предсказал смерть Генриха IY и рождение Людовика

XIII. Годами позже он с точностью предсказал смерть маршала Д, Анкра и королевского фаворита

Люиня, супруга герцогини де Шеврез. Его слава была общеизвестна, так же как и внушала страх, а порой и настоящую панику. Старик узнал гостью, несмотря на то, что она закрывала своё лицо.

Он поклонился ей и назвал по имени. Сразу после этого короткого церемониала, оба отправились вслед за стариком. Он провёл их по коридору, а затем все трое спустились по деревянной лестнице в глубокий подвал. Здесь так же имелись полки, но на них большой частью стояли стеклянные сосуды наполненные жидкостью. И был ещё длинный стол. Именно на него старик поставил подсвечник.

Едва он это сделал, Леонора Галлигаи открыла лицо и заговорила с ним:

— Ты выполнил мою просьбу?

Старик поклонился.

— Да, моя госпожа. Я сделал всё, что вы просили.

— И каковы результаты?

— Я увидел две жизни и две смерти!

— Как ты объяснишь это?

— Король и кардинал умрут вместе, в один год, но прежде появятся две жизни!

— Король бездетен. За 15 лет брака он не сумел получить наследника.

— У него будут два сына. Один из них станет великим королём, другой будет несчастен!

— Ты не можешь ошибиться? — Леонора Галлигаи вперила в прорицателя пронизывающий взгляд. В ответ тот спокойно ответил:

— Все ошибаются. Я такой же, как и все остальные.

Этот ответ не удовлетворил её, это было заметно по выражению лица и приняло форму лёгкого раздражения в голосе, когда она вновь заговорила.

— Достаточно об этом. Поговорим о другом. Ты помнишь…того мальчика, которому предсказал что он дважды спасётся от неминуемой смерти?

Слегка помедлив, старик вначале кивнул, а чуть позже негромко ответил:

— Я видел младенца, окружённого королевскими лилиями, с которых стекала кровь. Дважды топор опускался над его головой и оба раза лилии укрывали его.

— Я помню что ты говорил, — бледнея, прошептала Леонора Галлигаи, — но сейчас…что ты можешь сказать сейчас об этом младенце?

В глазах предсказателя появился странный блеск но голос прозвучал так же негромко как и прежде:

— Немногое, госпожа. Он был рождён в объятьях смерти, и она с ним по сей день.

— Он…умрёт?

— Мне это неведомо, госпожа!

— А что тебе ведомо, Карильяк? Ты можешь увидеть где он сейчас находится?

Предсказатель отрицательно покачал головой.

— Это не в моей власти, госпожа!

Леонора Галлигаи поняла что больше ничего не услышит. Она бросила выразительный взгляд на

Мабара, который до сей поры не проронил ни слова. Увидев взгляд Леоноры Галлигаи, он едва заметно кивнул. От предсказателя не укрылся этот короткий, немой разговор. На его губах появилась насмешка. По выражению его лица, Леонора Галлигаи догадалась, что он знает истинную причину её появления:

— Ты знаешь то, чего не должен знать никто и не знает ни один человек кроме тебя! — бросив эти слова,

Она направилась к лестнице. Вслед ей раздался голос в котором прозвучала ирония и насмешка одновременно:

— Вам моя смерть не поможет!

Это были последние слова предсказателя. Мабар подошёл к нему и вытащив кинжал из за пояса, хладнокровно воткнул его в спину старика. Тот не издав ни звука, повалился лицом на стол и начал сползать. Мабар вытер окровавленный кинжал об одежду убитого им Карильяка и вернув его на место неторопливо направился вслед за Леонорой Галлигаи. Когда он сел в карету, она отрывисто бросила:

— Возьми наших людей. Найми ещё если надо. Денег не жалей. Я должна знать, где находится

Луидор и графиня де Суасон! Действуй по обстоятельствам, если вдруг найдёшь их. Только помни, —

предостерегла она, — графиня не должна пострадать, а он должен умереть.

— Не дурак! — коротко ответил, Мабар.

— Ты нашёл гонца?

Мабар кивнул.

— Он мёртв. Его убили. Хозяин гостиницы всё рассказал, когда я его…попросил.

— Письмо?

— Письма нет. Наверное, забрал тот, кто его убил.

— Скверно, — пробормотала Галлигаи, — теперь они наверняка знают о наших планах. Остаётся только он. Я должна встретиться с этим человеком.

— Он всё ещё в Париже! — видимо, Мабар прекрасно понимал о ком именно идёт речь

— Мне это известно!

Глава 20

Тем же вечером, в квартале Маре появилась чёрная карета в сопровождении дюжины полицейских.

Миновав несколько улиц, карета въехала в глухой переулок и остановилась. Несколькими минутами позже возле кареты показался…Карфур. Один глаз закрывала чёрная повязка. Воровато оглянувшись по сторонам, он открыл дверцу кареты и скользну внутрь. Усевшись на сиденье он подобострастно улыбнулся сидевшему напротив мужчине с хмурым лицом и заискивающе произнёс:

— Господин начальник полиции, вы хотели меня видеть?

— Мне нужен Луидор! — раздался гневный ответ. — Ты обещал мне доставить его. Где он? Где его искать? Знаешь ли ты, что его величество зол как никогда. Сегодня утром он вызвал меня и пригрозил отправить в отставку если не найду Луидора и только живым. Король хочет повесить его и чтобы все это видели. А что я мог ответить? Карфур, я закрываю глаза на твои делишки только потому что ты хорошо платишь. Но если ты не поможешь мне найти Луидора. Я попросту уничтожу и тебя и всю твою шайку. Ты меня понял?

— Конечно, господин начальник полиции, — Карфур в который заискивающе заулыбался а потом придав голосу таинственность, продолжил, — он скоро будет в ваших руках, клянусь. Где бы он ни прятался я знаю, как его вытравить из берлоги и завести в ловушку.

— Ты не обманываешь меня, Карфур? — с угрозой в голосе спросил начальник полиции.

— Я бы не посмел. Зачем? Без вашей помощи я пропаду!

— Рассказывай как мы можем заманить его в ловушку! И не думай хитрить, иначе столб Луидора станет твоим.

— Его можно поймать с помощью Сеньориты!

— С помощью кого? — удивлённо переспросил начальник полиции. Карфур придвинулся к нему поближе и заговорщическим тоном заговорил:

— Та девица которую вы арестовали и посадили в Шаттле. Она очень дорога Луидору. Они всегда были вместе. Она ему почти как жена или вроде того. Так вот, — продолжал раскрывать свой дьявольский план, Карфур, — надо раструбить по всему городу, что вы собираетесь её повесить. Луидор не будет сидеть сложа руки когда узнает эту новость. Он обязательно постарается её спасти. Тут вы его и прихватите.

Закончив речь, Карфур довольный собой заулыбался. Начальник полиции неопределённо покачал головой:

— Этот способ приманки преступников известен всем. Луидор не глуп. Он может догадаться что мы устроили ловушку.

— Он придёт даже если будет знать что это ловушка!

— Ты уверен? — в голосе начальника полиции прозвучало сомнение.

— Не сомневайтесь, — заверил его, Карфур. — Я знаю Луидора так же хорошо как самого себя. Он не оставит Сеньориту в беде. Потом у меня с ним личные счёты, — он указал на чёрную повязку закрывающую глаз. Последний довод подействовал на начальника полиции больше предыдущих. Он согласно закивал головой:

— Будь по твоему, Карфур. Попробуем заманить его в ловушку. Иди. Когда понадобишься, скажу.

Карфуру не понадобилось повторять дважды. Он выскользнул из кареты так же незаметно как и вошёл. Сразу после этого карета тронулась с места. Она выехала из проулка и свернув налево ускорила движение. Вслед понеслись сопровождающие. Всё это и с некоторым удивлением наблюдал…Люмье. Он стоял недалеко от места где свернула карета в окружение четырёх хорошо вооружённых людей. Он сразу узнал карету начальника полиции и сразу задался вопросом «Что тот делал в этом богом забытом месте, обиталище воров и убийц?». Однако эта мысль скоро ушла уступив место главной, которая и привела его сюда этой ночью. Сделав знак своим людям, он углубился в трущобы Сен — Маре. Облик квартала с каждым шагом менялся. Приличные с виду дома сменили скосившиеся, полуразвалившиеся строения из которых исходил запах смрада и разврата. Нередко раздавались вопли или злорадный смех. Люмье не обращал на всё это внимания, как не обращал внимания на подозрительные силуэты людей которые время от времени возникали неподалёку. Всё чаще и чаще стали попадаться женщины с неприлично открытой грудью. Они стояли у дверей и недвусмысленно предлагали свои услуги. А когда на их просьбы не реагировали, вслед неслась отборная брань. В этих места царили другие законы. Безнравственность и жестокость, жадность и алчность. Они миновали ещё несколько улочек и наконец пришли туда, куда и хотел

Люмье. Это было круглое, полуразрушенное трёхэтажное здание с огромным двором в котором толпились десятки людей в оборванных одеждах. В середине двора стояло дерево. Рядом с деревом небольшой бассейн наполненный водой. Это было то самое место, которое все жители Парижа именовали «Дворец Слепых». оБитель обездоленных и калек, приют разбойников и убийц. Едва

Люмье со своими людьми вступил во двор как их тут же обступили оборванцы. В основном дети и старики. Все они протягивали к ним руки и просили дать денег.

— Пошли прочь! — грозно произнёс Люмье. Хотя он и не повышал голоса. Его слова подействовали сразу. Оборванцы отступили от них но не сводили взгляда. Люмье огляделся по сторонам. В стороне от всех он заметил старуху. Она сидела возле стены с безучастным видом. Немного помедлив он направился в её сторону. Дойдя до старухи он вытащил из кармана несколько монет и присев на корточки показал их ей. У старухи сразу загорелись глаза. Она протянула руки к монетам, но Люмье отвёл их в сторону и коротко сказал, при этом глядя ей прямо в глаза:

— Назови мне имя женщины, которая помогает избавиться от нежелательного плода. И они твои!

— Имя женщины? — старушка захихикала. — да кто не знает проститутку по имени «худышка Люсиль».

Найди её. Она поможет тебе. Она всем помогает.

— Ты точно знаешь, старуха?

— Ещё бы не знать. Здесь все знают Люсиль. Иди прямо, увидишь проход, а там безногого калеку. Он покажет дальнейший путь.

Люмье, отдал монеты старухе. Она их тут же запрятала в складки одежды и воровато осмотрелась по сторонам, надеясь что никто не заметил, но на неё были устремлены несколько злых взглядов.

Люмье не стал дожидаться развязки. Главное узнали. Теперь следовало продолжить поиски. Когда он пересекал двор, его рука внезапно задёргалась. Он с удивлением посмотрел вниз. Справа от него стоял…карлик. Он и дёргал его руку. Увидев что его заметили, карлик сделал знак чтобы он нагнулся.

Помедлив, Люмье всё же выполнил его просьбу и тут же услышал шёпот:

— Вам нужна старушка Нано. Никто лучше не справится с этим делом. Идите за мной!

Когда Люмье выпрямился, карлик уже бежал. Это могло оказаться ловушкой, но могло оказаться и правдой. По всей видимости карлик слышал его разговор со старухой и хочет сообщить нечто важное. Эта мысль пересилила все остальные доводы. Люмье сделал знак своим людьми. Все четверо подошли к нему:

— Будьте внимательны. Мы можем попасть в западню! — предостерёг он и лишь после этого последовал за карликом. Его люди незаметно вытащили пистолеты и спрятали их в складках плащей вместе с рукой. Эта маленькая деталь позволяла им быстр отразить возможное нападение. Тем временем, карлик исчез. Лишь приблизившись ближе, Люмье увидел узкий проход между стен который издали был незаметен. Они миновали проход и оказались на улице. Несколько пьяных людей стояли возле открытой двери из которой исходил тусклый свет. По все видимости это была таверна. Карлик успел миновать таверну. Он по прежнему бежал. Люмье со своим людьми ускорил шаг. Очень скоро, карлик привёл их к двери маленького дома. Как ни странно, он единственный на улице выглядел вполне прилично. Во всяком случае снаружи. Карлик резко застучал в дверь и во весь голос закричал:

— Это я, Нано!

Чуть позже за дверью раздался старческий голос. В нём слышалось недовольство:

— Это ты Гофо? Чего припёрся в такое время?

Следом раздался скрип отодвигаемого засова и на пороге показалась горбатая старуха с длинными седыми волосами. У неё было неприятное лицо с большими бородавками. В дополнение с горбом она вызывала глубокое отвращение с первого взгляда. Люмье поморщился увидев её. Видимо понимая какие чувства он испытывает да и все остальные, старушка Нано коротко захихикала и спросила:

— А вы красавицу надеялись увидеть? — голос у неё оказался на удивление приятный что несколько озадачило Люмье. Тем временем старушка Нано снова заговорила. На этот раз она набросилась с упрёками на Гофо:

— Зачем ты пришёл в такой поздний час? Зачем привёл этих людей? Или я не говорила тебе чтоб ты держался от моего подальше? Может стоит тебя огреть моей кочергой чтобы ты перестал ко мне ходить и водить чужих людей?

Гофо едва нашёл момент, чтобы вставить слово:

— Нано, у этих людей к тебе серьёзное дело. Они тебе хорошо заплатят. А ты мне отдашь немного!

— Деньги? — это слово произвело магическое действие на старушку Нано. — Что им нужно? — голос её стал спокойным однако испытывающий взгляд прошёлся по всем пятерым.

— Нужна помощь сведущего человека. Одна дама оказалась в щекотливом положении! — коротко ответил Люмье.

Старушка Нано некоторое время раздумывала а потом сказала:

— Входи! Но только ты один! Все остальные пусть подождут на улице. У меня не постоялый двор!

— Как скажешь, Нано! — согласился Люмье. Она впустила его внутрь и заперла засов. Весь дом состоял из одной большой комнаты. Здесь имелось немало мебели. Повсюду чисто. На окнах висела занавесь.

Люмье в который раз отметил про себя насколько сильно отличается этот дом от всех остальных. Его внимание привлекли полки со стеклянными бутылками. Местами рядом с бутылками лежали кучки сушённых растений.

— Ко мне много людей обращаются за помощью! — произнесла старушка Нано заметив его взгляд. Она тут же указала Люмье на стул возле стола. В то время когда он садился, она взобралась на кресло что стояло напротив стула. В кресло лежали несколько подушек. Нано буквально провалилась в них.

Положив руки на подлокотник, она с некоторой долей язвительности спросила:

— Так ты хочешь избавить эту даму от нежелательного плода?

— Именно! Ты знаешь, как это сделать?

— Ещё бы не знать, — Нано ухмыльнулась, — я не раз такое проделывала. Ко мне многие приходят из важных господ. С этим делом у них всё в порядке.

— А кто приходит, Нано? — словно невзначай поинтересовался, Люмье.

Услышав эти слова, Нано устремила на него напряжённый взгляд. Непонятно, что она увидела на непроницаемом лице Люмье, но следующие её слова показали, что обман не удался. Она сразу раскусила гостя.

— Ты не из тех, кто приходит по такому делу. Те люди выглядят испуганно, а ты уверен в себе. И выглядишь ты как чёрные плащи…

Люмье осознал, что с этой старухой игра не пройдёт, поэтому решил действовать напрямик.

— Я не полицейский, но я служу могущественным людям. Им нужно кое–что узнать. Если ты сможешь помочь, — Люмье вытащил из кармана и поставив на стол туго набитый кошелёк, закончил, —

получишь пятьдесят ливров.

— С этого бы и начинал, — старуха Нано заулыбалась глядя на деньги. — Спрашивай. За такие деньги, расскажу всё что хочешь кроме одного.

Люмье, не стал уточнять что именно не станет рассказывать старуха, однако взял её слова на заметку собираясь впоследствии к ним вернуться.

— У меня важный вопрос, — медленно, растягивая слова, произнёс Люмье, — сколько тебе известно способов…умертвить плод?

— Их много, — не задумываясь ответила старуха Нано, — но самый действенный Шафран смешанный с настойкой ягод можевельника и опиума. Опиум нужен чтобы избавить мать от болей. Так она ничего не почувствует.

— Его можно сразу убить?

— Зависит от количества и состава. Можно сразу, а можно в самом конце.

— Можно…сделать так, чтобы ребёнок дожил до срока и…родился мёртвым?

— Очень трудно, но возможно!

— А к тебе обращались с подобными просьбами? — Люмье затаил дыхание в ожидание ответа.

Непонятно по какой причине, старуха Нано, нахмурилась. Ей этот вопрос был неприятен. Это было отчётливо заметно по её лицу.

— Однажды, — словно нехотя ответила она, — но я не хочу об этом говорить. После того случая…не хочу говорить и всё.

— Нано, это может быть очень важно, — Люмье устремил на неё напряжённый взгляд. Он чувствовал, что дверь тайны вот, вот откроется и они узнают ответы. — Если вопрос в деньгах…

— Нет, — отрезала Нано, — это тот самый случай о котором я не хочу говорить. В своё время, я достаточно натерпелась горя. Всему виной моя дочь. Её ослепили все эти дворцы, роскошь и прочие лживые обещания красивой жизни. Ради неё я согласилась. Я помогаю матери избавиться от плода, но никогда ради золота не пойду на хладнокровное убийство. А тогда именно это и происходило. Хвала

Господу, что нам удалось спасти дитя, иначе я себя никогда бы не простила.

— Нано, пойми, мне надо знать, кто тебя просил сделать этот состав, — Люмье надеялся уговорить её.

После того что он услышал, ничто не могло его заставить покинуть это место.

— Если только это, — старушка Нано облегчённо вздохнула. — Это была женщина. Я ей показала состав и научила как правильно использовать. Имени не знаю и никогда не пыталась узнать. Её привела ко мне дочь.

— А что за младенец? Кого собирались убить и кого вы спасли?

— Я скажу, если вы поклянётесь не причинять ему вреда, — после долгого молчания, наконец ответила старуха Нано. Её лицо, слова, манера говорить, полностью изменились. Сейчас она выглядела серьёзной, подавленной и даже не смотрела в сторону кошелька.

— Клянусь! Теперь ты расскажешь?

— Хорошо. Я вам верю. Эта история случилась много лет назад, — негромко и не глядя на Люмье, заговорила старушка Нано. — Тогда моя дочь была жива и служила у богатого лавочника. У неё был жених, Ксавье. Они собирались пожениться. Ксавье, тоже служил, но деньги у него всегда водились.

Потом появилась эта женщина. Она стала частенько навещать меня вместе с моей дочерью, обещала пристроить в хорошее местечко и выспрашивала у меня всякие мелочи. А однажды, явилась одна и попросила сделать тот самый состав, о котором вы упоминали. Я отказалась. Пришла дочь и стала меня уговаривать. Я снова отказалась, потому что понимала, речь идёт о самом настоящем убийстве.

Они несколько дней меня уговаривали. Я уступила. В присутствии этой женщины, я изготовила нужный состав, объяснила ей как правильно нужно им пользоваться. Она всё взяла, заплатила меня двадцать ливров и ушла. С той поры, я её больше не видела. Прошло несколько месяцев и однажды,

— судорожно вздохнув, старушка нано продолжила прерывающимся голосом, — ко мне явился

Ксавье. Вся его одежда была в крови. В руках у него был свёрток. Он положил его передо мной со страшными словами:

— Мы все несём бремя вины за смерть этого младенца. Ваша дочь уже заплатила за свои грехи. И я заплачу… — сказав это он ушёл. Я развернула свёрток. В нём лежал младенец, мальчик. Я сразу поняла, что это его отравили…моим составом. Я увидела следы отравления шафраном Но…самое странное заключалось в том, что мальчик всё ещё дышал. Для меня это явилось настоящим чудом. Его удалось вернуть к жизни. Я до сей поры благодарю Бога за спасение этого ребёнка, но сам он совсем не ценит свою жизнь. Он родился в объятиях смерти и она с ним по сей день. Я говорю о…Луидоре..

— Луидор? — Люмье, не мог поверить собственным ушам. Привычное хладнокровие полностью оставило его. — Нано, ты не могла ошибиться? Ты уверена?

— Я помню всё, как будто это произошло вчера!

— А кто родители Луидора? Твоя дочь? Ксавье?

Нано отрицательно покачала головой.

— Нет, не они. Мне не ведомо кто были родители Луидора. Что сталось с его матерью? Мне ничего неизвестно. Ксавье знал всё, но мне он ничего не сказал в тот день. Куда он ушёл и жив ли вообще,…

я ничего не знаю.

— Нано? Хотя бы что ни будь вспомни, — взмолился Люмье, — любая мелочь может быть полезна

Ни слова не говоря, старуха Нано спустилась и куда то ушла. Вскоре она вернулась со свёртком в руках. Она положила на стол перед Люмье и негромко сказала:

— Может это вам поможет. В него был завернут Луидор, когда его принёс Ксавье. Я хранила его все эти годы.

Люмье с глубочайшим трепетом смотрел на запыленный кусок материи. Он мог многое прояснить.

Выждав немного, он осторожно развернул материю и…оцепенел. Он с минуту не сводил взгляда с материи, а затем ни слова ни говоря, покинул дом старушки Нано. Оказавшись на улице, Люмье в глубочайшем смятенье прошептал:

— Святой Боже…королевские лилии…

Глава 21

Гостиница, со странным названием «Приют святого Августина» на улице Сен — Тома–дю–Лувр, рядом с отелем маркизы де Рамбуйе. Место, впрочем, как и название было выбрано вовсе не случайно.

Почтенный мэтр Бю — Мартен, уважаемый владелец этого заведения, рассчитывал таким образом привлечь состоятельных клиентов. Хотя злые языки утверждали, будто название, недвусмысленно даёт понять грешникам, что они могут очистить от грехов во время поедания пищи или доброго сна.

Сам мэтр, всячески отрицал подобные утверждения, называя её «клеветой завистников». Именно гостиница стала излюбленным местечком для Сен — Мара. Он нередко приезжал сюда за своим любимым каплуном. Происходило это в основном по вечерам, ибо день был полностью предназначен его величеству. В последние дни, эта привычка приобрела постоянный характер. Сен — Мар, всё чаще и чаще наведывался в гостиницу, чему несказанно радовался, мэтр Бю — Мартен. Ещё бы, такая важная особа и ужинает у него каждый вечер. Как же сильно расстроился бы почтенный мэтр, узнав о том, что вовсе не гостиница и даже не достойная пища привлекала королевского любимца, а нечто иное.

И касалось оно той самой мимолётной встречи во время бала. Узрев однажды великого Монморанси, он уже не хотел упускать его из виду. К тому же, маршал имел привычку, по приезде в Париж, останавливаться именно в этой гостинице. По этой причине, Сен — Мар, не без основания полагал, что застанет его здесь, в случае, если он не ещё не уехал. Он усаживался в углу, дабы иметь возможность одновременно наблюдать за лестницей и входом. Попивая вино и поедая достойную пищу, которой никогда не бывало много, он следил за всеми, кто по тем или иным причинам вызывал у него подозрение. Маршала, он увидел в первый же вечер и с тех пор не упускал из виду. Однако только его. Несколько дней наблюдения позволили сделать ему простой вывод: Он ни с кем не разговаривает, не встречается и вообще ведёт себя незаметно. Сен — Мар, возможно и успокоился бы на этой мысли, но ей мешала другая. Монморанси не уезжал, следовательно он чего то ждал.

Он думал именно об этом и сейчас, наблюдая за тремя пьяными мушкетёрами, ведущими между собой перебранку. Кроме них, был ещё старик и супружеская чета. И больше никого. Он пробыл в гостинице до поздней ночи или правильнее будет сказать, раннего утра и уже собрался уходить, когда дверь отворилась пропуская женщину плотно укутанную в чёрную накидку. Её лицо скрывала вуаль. Голову покрывал чепец с покрывалом. Эта женщина сразу заинтересовала Сен — Мара. Он притворился пьяным и затянул непристойную песенку. При этом наблюдая за ней из под опущенных глаз. От него укрылось, с какой настороженностью женщина оглядела посетителей. Чуть помедлив, она направилась к лестнице. Сен — Мара, охватило нетерпение. У него появилось чувство, что она именно тот человек которого ждал Монморанси. Если так, он должен попытаться подслушать разговор. Но как? Камин, крыша, стены, окно, дверь, — перебрал в уме возможные варианты Сен — Мар. Он остановился на последнем варианте. Это был самый быстрый и самый верный способ в возникшей обстановке. Но его могут легко обнаружить… — Сен — Мар вскочил с места и бросился к Бю — Мартену. Тот только успел покинуть прилавок. Завидев Сен — Мара, он заулыбался, полагая, что тот собирается рассчитаться. Но услышав просьбу уважаемого гостя, бедняга совершенно растерялся. Он часто мигая уставился на Сен — Мара.

— Так как же?

— Конечно, конечно, — спохватился мэтр Бю — Мартен и поспешил к прилавку за которым находились подсобные помещения. Он миновал кухню и вошёл в маленькую комнатку которая служила чуланом.

Здесь в углу лежал сваленный целый волох одежды. Не успел мэтр опомниться, как показался Сен — Мар. Он быстро разобрал одежду и почти сразу вытащил некие женские принадлежности. Но этим не ограничились его действия. Он тут же, в присутствии изумлённого хозяина, сбросил с себя плащ, скинул шляпу, а после всего этого нацепил через голову старое платье прямо поверх костюма. Затем напялил на голову грязный чепец. Края чепца он тут же натянул на свои уши и поинтересовался у мэтра Бю — Мартена, что он думает о его перевоплощение. Тот, в ответ лишь развёл руками.

— Именно, — согласился с ним Сен — Мар, — не хватает сажи и…щётки. Вы как всегда правы, дорогой мэтр. И как всегда будете молчать. За все эти качества я и уважаю вас. Да и не только. Его величество…отзывался о вас самым лестным образом.

Мэтр Бю — Мартен, радостно заулыбался. Ему даже удалось немного подтянуть своё внушительно брюшко при упоминание о короле. А Сен — Мар, тем временем отправился на кухню. Он смазал лицо сажей позаимствованной со стенок котла и прихватив первую попавшуюся щётку, отправился осуществлять свою затею. На втором этаже имелось всего лишь двенадцать комнат. Или двенадцать дверей в пересчёте на подход Сен — Мара. Шесть справа и шесть слева. Он точно знал, что

Монморанси остановился в четвёртой слева. Оттого и поспешил туда. Остановившись напротив двери, он начал водить щёткой взад вперёд, делая вид будто убирает, а сам вытянул шею насколько возможно и прислушался. Голоса доносились, но очень тихо. Невозможно было расслышать о чём идёт речь. Он остановился и приложил ухо к двери. На его лице появилась досада. Все старания были напрасными, разговор невозможно было услышать. Неожиданно донёсся звук отворяющийся двери. Он начал водить щёткой чтобы не вызвать подозрение. Кто знает, сколько здесь сообщников у этой особы. С соседней комнаты вышел молодой мужчина. Вид «горничной» вызвал у него отвращение. Он поморщился и пробормотал:

— Боже, где только нашли такую уродину… — не успел он договорить, как Сен — Мар, прошёл мимо него в его же комнату со словами:

— Уборка, подождите снаружи!

— Какая ещё уборка? — возмутился было мужчина, но дверь захлопнулась перед его носом. — Ну и порядки в этой гостинице, — возмущённо произнёс мужчина и ушёл.

Сен — Мар, буквально прилип к стене. Было слышно лучше. Намного. Но звук был странный. У него появилось чувство, что они доносятся с другого места. Он быстро осмотрел стену. В левом углу имелось нечто похожее…на дыру. Сен — Мар, незамедлительно растянулся на полу и приложил ухо к маленькому отверстию.

— Как я могу вам доверять? — раздался мужской голос. — Я вас вижу впервые и понятия не имею кто вы такая.

— Забудьте обо всём, монсеньор. Я сожалею о своём приходе, — раздался в ответ женский голос. — Я могу с лёгкостью доказать, что имею право на ваше доверие, но не стану этого делать. Прощайте…

Возникла пауза, а за ней вновь раздался мужской голос.

— Постойте…остановитесь сударыня. Допустим, я поверил вам и вы действительно присланы нашим общим другом. Какова цель вашего появления здесь? Чего вы добиваетесь?

— Я только одна из тех, кто предан королеве и пытается её защитить!

— Ей угрожает опасность?

Возникла пауза а вслед за ней, снова мужской голос:

— От кого? Ришелье?

— Да. Он. Кардиналу удалось настроить короля против её величества. Вчера вечером, король недвусмысленно намекнул её величеству, что собирается отправить её в монастырь.

— Но почему? Почему?

— Королева бездетна. Королю нужна другая супруга. Но ссылка лишь предлог. Её попытаются убить.

Королева мешает кардиналу. А он не из тех кто щадит своих врагов. Как только королева останется без короны, она будет обречена.

— Это слишком ужасно чтобы оказаться правдой. Но Ришелье…он способен на всё. Если б я мог вам полностью вам доверять…

— Вы можете мне доверять, монсеньор. Я скажу то, чего не сказала вначале, и о чём знаете лишь вы и ещё один человек. Тот самый который подарил вам медальон со своим портретом… полученный в подарок от своего супруга.

— Об этом могла знать только она. Если вы знаете эту тайну, значит она вам полностью доверяет. Что я могу сделать?

— Мы должны остановить кардинала и не позволить изгнать королеву. Иного выхода нет. У нас есть золото, но нет…армии.

— Она у вас есть. Я сделаю всё чтобы защитить королеву. Пришлите мне пятьсот тысяч экю и меньше чем через три месяца я смогу двинуть пятнадцатитысячную армию на Париж. Король вынужден будет убрать Ришелье.

— А если он не пожелает этого сделать?

— Что ж, в таком случае пусть падёт голова короля!

— У вас будут деньги!

Возникла тишина, а через минуту раздался шум отворяющийся двери а вслед за ним и шаги.

Понимая, что больше ничего важного он не услышит, Сен — Мар, поднялся с пола. Его лицо выражало удовлетворение. Что ни говори, все эти хлопоты не пропали впустую.

Часом позже, он уже сидел развалившись в кресле, и смотрел на спящего короля. Тот натянув одеяло до подбородка, мирно посапывал. По сути были видны только глаза и…ночной колпак. Его вид всегда вызывал у Сен — Мара широкую улыбку. В колпаке, король выглядел как буржуа. Однажды, он высказал эту мысль королю. Его величество страшно рассердился. С того времени, он больше не упоминал о колпаке, хотя порою его так и подмывало это сделать. Сен — Мар, всегда знал когда следует остановиться. Король был терпелив, но в меру. Потом у него была особенная черта характера:

Единожды разочаровавшись, он никогда больше не позволял себе довериться такому человеку. А изгнав, не позволял приблизиться. Исключений не делалось ни для кого. Лишь глупец мог считать короля слабым. Мягким — да, добрым — да, но не слабым. И лучше всех это понимал Ришелье. Оттого и смог завоевать доверие короля.

— Ты всю ночь здесь пробыл?

Сен — Мар, так погрузился в мысли, что не заметил как проснулся король. Колпака на голове уже не было, хотя он всё ещё лежал в постели.

— Да. Ты вчера выглядел не слишком здоровым, вот я и решил посмотреть насколько это опасно.

— Мой добрый друг, — король устремил на него нежный взгляд и весело продолжил, — но должен тебя разочаровать. Я чувствую себя прекрасно. Так что, твоя жертва была напрасной.

— Я бы так не сказал.

— А как бы ты сказал?

— Мои опасения оправдались.

Услышав эти слова, король с беспокойством стал ощупывать свои щёки.

— У меня плохой цвет лица?

— Я бы выразился несколько иначе.

— Перестань говорить загадками. Во всяком случае до той поры, пока я плотно не позавтракаю, — король убрал руки от своих щёк и бросил на Сен — Мара раздражённый взгляд.

— Хорошо. Скажу прямо. Почему ты отправляешь королеву в монастырь?

— Что такое? — король, вначале совершенно растерялся, но тут же опомнился и с недоумением поинтересовался: — Кто это тебе сказал, что я отправляю её величество в монастырь? И о ком вообще речь? Ты имеешь в виду мою матушку?

— Людовик, не упоминай в суе имя Сатаны!

— Мерзавец! Ты дождёшься того часа, когда я отправлю тебя на плаху. А моя матушка будет смотреть на твою казнь.

— Я бы не возражал если б всё обстояло с точностью наоборот.

— Твоим мечтам не суждено сбыться, — с откровенным злорадством бросил король.

— Кто знает, Людовик, кто знает…возможно скоро ты изменишь своё мнение..

Уловив многозначительный взгляд Сен — Мара, король слегка побледнел. Он начал догадываться, что тот неспроста затеял весь этот разговор.

— Так значит… это она распускает слухи? Мне…грозит опасность? — король бросил на Сен — Мара вопросительный взгляд.

— Очень скоро ты всё узнаешь. Даю слово. А до той поры…будь осторожнее…

Глава 22

Луидор отвёл рукой прилипшие волосы и стал бережно вытирать струившийся пот краем полотенца.

Вначале он вытер ей лоб, потом стал обтирать щёки и виски, отмечая про себя необычайную бледность лица молодой женщины. Её глаза были закрыты. Рот полуоткрыт. Луидор то и дело ощущал жар, исходивший от её губ. Губы, они совершенно побелели. Он осторожно дотронулся до них рукой и сразу почувствовал сухость. Пришла мысль, что она второй день ничего не ела и что хуже, ничего не пила. Луидор поднялся, подошёл к столу, налили немного вина в кубок, а затем снова вернулся на место. Он бережно подсунул левую руку ей под голову и немного приподнял. После этого он поднёс кубок к её губам. Пришло немного прождать, прежде чем женщина сделала первый глоток. За ним последовал второй, третий…вскоре женщина стала жадно пить. Луидор поставил пустой бокал на пол и снова взялся за полотенце. За это короткое время всё лицо снова покрылось потом. Однако едва он притронулся к её лбу как глаза женщины открылись. Вначале в них была пустота, но постепенно взгляд начал принимать осмысленное выражение. А чуть позже раздался невнятный шёпот:

— Луидор?

— Надо же, вы запомнили моё имя, сударыня!

Луидор почувствовал огромное облегчение, услышав её голос. Пришла мысль, что дела не так плохи, как он предполагал.

— Мария…

— Вы это о чём, сударыня? — Луидор наклонился поближе к её губам, чтобы лучше расслышать её слова.

— Моё имя…Мария, — на этот раз голос прозвучал более внятно. — А ваше?

— Моё? — Луидор отстранился от неё чтобы тут же уставиться с откровенным недоумением. — Вы же только что его назвали. А понимаю… — по всей видимости её забывчивость была связана с болезнью.

Так по всяком случае, показалось Луидору. Но следующие слова показали, что он ошибается.

— Но ведь…это не имя, а…монета!

— Странно, что именно это вас заботит сейчас, сударыня! Потом что плохого в моём имени? Луидор

— это всё же не экю, ливр или не дай Бог…су. Это полновесная монета. Вы полагаете, я недостоин такого имени?

Раздался прерывистый вздох а за ним…прерывистый шёпот:

— Вы смешной…а ведь я вас боялась…прежде..

— Я и сейчас вас могу ограбить, сударыня!

Ответом этим словам стала вымученная улыбка. Мария медленно выпростала руку из под одеяла и положила её на руку Луидора, в которой находилось полотенце. Её взгляд был полон благодарности.

Луидор по непонятной причине смутился и отвёл от неё взгляд. Чуть позже он вернул её руку на место и продолжил вытирать пот с лица. Время от времени от бросал взгляд в сторону Марии и видел всё тот же благодарный взгляд.

— Ну вот и всё! — с видимым облегчением произнёс он убирая полотенце. — Пока всё, — поправился он при этом избегая смотреть ей в глаза, — надеюсь сударыня вы скоро поправитесь..

Он поднялся и подошёл к камину. Хотя в этом особой нужды не имелось, он всё же взял в руки полено и подбросил его в пылавший огонь. Он взял второе полено, но так и застыл с ним в руке.

Позади него раздался шёпот, в котором одновременно слышалась мольба и надежда:

— Вы не оставите меня?

Луидор бросил на неё взгляд хотя и знал что этого не надо было делать. Она обладал такими красивыми глазами и в них отражались столько чувств, столько беспомощности…он почувствовал как этот взгляд в одно мгновение проник в самую глубину его души. Там что–то рванулось навстречу этому взгляду. Появилось внезапное желание встать перед ней на колени и прижать её к своей груди.

Лишь огромным усилием воли, Луидор сумел справиться с этим порывом. Он всегда считал себя способным хладнокровно относиться к любой женщине вне зависимости от того насколько она красива. Но сейчас он видел не красоту а обнажённую душу… Он не мог ответить на её вопрос. Он не мог сказать в эту минуту, что собирается уехать и возможно больше никогда не вернётся. Но и солгать не мог. Луидор натянуто улыбнулся и с наигранной весёлостью ответил:

— Странно слышать эти слова, сударыня! Вы очень храбрая раз уж отважились на такой прыжок!

— Это был страх, а не храбрость, — послышался в ответ очень тихий голос.

— Порой сударыня, очень трудно различить, страх от храбрости. Ведь они так близки друг к другу. Да и какой храбрец станет отрицать, что иногда мог быть трусом? Нередко мы бываем и теми и другими,

— Луидор сделал паузу и закончил, — я, признаться не ожидал, что вы отважитесь…

— Я бы не отважилась…не будь вас рядом. Я знала,… вы не оставите меня в беде.

— Вот как? — Луидор удивлённо уставился на Марию. — Мне любопытно с чего вы взяли, сударыня, будто я спасаю людей? Скорее наоборот…

— Вы добрый, благородный и в полной мере обладаете христианским милосердием.

— Сударыня, признаться, я не знаю, о ком именно идёт речь. Если вы меня имеете в виду, так должен сказать что вы глубоко заблуждаетесь. В особенности по поводу христианского милосердия. Хотя…

если с вашей точки зрения золото — это зло, тогда возможно вы и правы.

Луидор, наконец бросил в огонь полено которое так долго держал в руке затем снова повернулся к

Марии чтобы с удовольствием лицезреть едва заметную но оттого не менее очаровательную улыбку появившуюся на всё ещё бледных устах.

— Вы снова спасли меня, привезли сюда, ухаживаете за мной. Что это если не христианское милосердие? Разве вы надеетесь получить с меня деньги? Или вам заплатили за то, чтобы всё это сделали? Как вы назовёте ваш поступок?

Во взгляде Луидора появилось лёгкое раздражение. Слишком умная, — думал он глядя на её улыбку в которой видел своё поражение в этом незначительном споре. Однако…

— Меньше всего, сударыня я думал о том, каким именем следует назвать мои поступки. Я человек действия и обычно никогда не задумываюсь над своими поступками. Ни до того как их совершить, ни после. Ну и хотелось бы узнать, почему вас так заботят мои поступки? Слава Богу, с вами всё хорошо.

Судя по вашим вопросам, вы уже выздоравливаете. И почему…

— Вы заметили одну деталь, Луидор?

— Какую, сударыня?

— Я пытаюсь вас защищать, а вы пытаетесь лишить меня этой возможности. Вам не кажется это странным?

— Нет! — отрезал Луидор. — Я сам всегда справлялся и мне не нравится когда кто то пытается меня защитить. И в особенности это касается женщин.

Луидор сразу же пожалел о своих словах увидев каким печальным стало лицо Марии.

— Простите! — прошептала она. — Я хотела сказать, что глубоко благодарна вам за всё что вы для меня сделали.

— Не такой уж я хороший, сударыня, — пробормотал Луидор чувствуя угрызения совести, — к примеру…я вас…переодел..

Возникло молчание после которого раздался напряжённый голос:

— Но вы же…не смотрели…на меня

Луидор тяжело завздыхал.

— Признаюсь сударыня, такая мысль всё время сидела в моей голове. И я всячески заставлял себя…не смотреть…на вас. Но у меня…не всегда получалось.

После этих слов воцарилось гнетущее молчание. Некоторое время Луидор не смотрел в её сторону а потом не выдержал и исподтишка бросил короткий взгляд в сторону Марии. Он поразился. Настолько её лицо преобразилось за эти короткие мгновения. Лицо стало более естественного цвета. Щёки порозовели. И вообще весь облик стал иным. Ему было невдомёк что своим признанием он смутил

Марию. Она конечно же догадывалась что всё так и было однако надеялась что он не станет об этом упоминать с такой откровенностью. И она вовсе на него не злилась, так как понимала какими благими намерениями он руководствовался. Да если б и не это, так она хорошо помнила, как он согревал её ноги. Однако понимание этих истин всё же не позволяли ей продолжить беседу. Она не хотела, чтобы Луидор увидел её смущение, догадался какие чувства она испытывает. А он расценил её молчание как признание своей вины.

— Простите сударыня, но я не знал, что ещё сделать! — тихо произнёс Луидор и сразу же после этих слов покинул комнату. Мария надеялась, что он вскоре вернётся, однако время шло а он всё не возвращался. Она смотрела на место где он недавно стоял и чувствовала…пустоту. Он не ушёл.

Он не мог уйти и оставить меня здесь одну, — думала Мария, пытаясь себя успокоить. Однако волнение и беспокойство только нарастало. Она попыталась уснуть, но едва она закрывала глаза как наваливались мысли. Ближе к середине ночи она почувствовала, что более не в состоянии выдержать этой неизвестности. Луидор так и не появился. Она должна узнать правду. Если он покинул её…

впрочем об этом Мария не желала думать. Она не могла названию тем чувствам которые заставили её подняться с постели и отправиться на поиски Луидора. Она только знала, что если она не увидит его прямо сейчас, её сердце может разорваться под гнётом невыносимой тоски и отчаяния. Луидора не оказалось в соседней комнате. Мария едва смогла спуститься по крутой лестнице вниз. Шаг за шагом она обошла всю мельницу но так и не увидела его. Пришла мысль, что его уже нет здесь. И с каждым шагом эта мысль обретала всё более отчётливые формы. Она вышла наружу. И здесь его не оказалось.

Из груди Марии вырвался горестной всхлип. По мимо её воли глаза стали наполняться слезами.

Держась одной рукой за стену она шатаясь побрела вдоль мельницы. Очень скоро стена закончилась.

Мария сделала ещё несколько шагов и остановилась всё ещё не веря тому что она видит. Яркий свет луны открыл перед ней удивительную картину. В нескольких шагах от неё искрились воды небольшой речушки. Чуть выше была расположена маленькая плотина. Через отверстие в плотине била струя воды. Вода била по огромному деревянному колесу заставляя его медленно вращаться.

Прямо напротив того места где она стояла, был сооружён деревянный настил. Он нависал над речкой.

На краю настила сидел…Луидор. Она медленно двинулась по направлению к нему. Она не понимала, что плачет, как не понимала что её глаза в эти мгновенья сияют от счастья.

Луидор услышал всхлип. Звук исходил откуда то сзади. Едва обернувшись, он тут же вскочил на ноги и побежал навстречу Марии. И вовремя. Она начала оседать и упала бы не успей он вовремя. Он подхватил её на руки и тут же с негодованием вскричал:

— Что вы делаете, сударыня? Вы больны. Вам надо лежать в постели а вы пришли сюда…босиком. Вам же хуже станет…я отнесу вас обратно…

— Нет. Пожалуйста, нет, — слабо запротестовала Мария, — я не хочу туда. Здесь так красиво…

— Но, сударыня, — начал было Луидор, однако увидев умоляющий взгляд Марии, сдался, — хорошо. Вы можете идти?

— Не знаю! — прошептала Мария.

Луидор не говоря ни слова отнёс её туда где недавно сидел сам и там бережно отпустил. Держась за него рукой, Мария медленно опустилась на край доски и сразу же опустила ноги в воду. Увидев это,

Луидор разозлился.

— Мало вам было одного купания, сударыня!

Он заставил её отодвинуться назад и только потом сел рядом. При этом настрого предупредив, что не позволит ей долго находится, здесь. Он бы продолжил говорить если б в это время не раздался тихий голос Марии.

— Я испугалась, думала вы ушли, поэтому и пошла вас искать. Знаете, я ведь очень богата, я графиня.

И не только. У меня много титулов…

— Поверьте сударыня, я за вас рад!

Её слова были неприятны Луидору. Он не мог сказать по какой причине. Ко всему прочему он совершенно не понимал её поведения. Зачем она пришла сюда? Зачем она ему говорит эти слова? —

думал он. А потом пришла мысль что всё это поведение может быть связано с болезнью. Он утвердился в этой мысли, когда она прислонила голову к его плечу и снова заговорила.

— Я не хвалюсь, поверьте. Меня всегда тяготила жизнь при дворе. Обязанности фрейлины королевы постоянные наставления родственников. Ухаживания, цель которых состояла в получении моего состояния, и скрывалось под маской лицемерия и любви. Но и этого оказалось им мало. Они пожелали отнять у меня всё. Богатство, имя…жизнь. Я для них была и останусь способом достижения цели и чтобы я не сделала они никогда не оставят меня в покое. Я всегда знала эту истину как знала, что настанет день и мне придётся расстаться со всем что мне дорого. Я всегда зависела от воли других людей. Ни моё богатство ни моё имя не смогли меня защитить…ты гораздо счастливее меня и ты лучше тех кто называет себя «высокородным дворянином». В каждом твоём поступке больше благородства, нежели во всех этих мерзких людях, которые считают себя таковыми.

Чего стоит принц, который может безнаказанно грабить и убивать? Чего стоит король который не может отличить истину от лжи? Чего стоит дворянин, если он не может защитить беззащитную женщину? Знаешь ли ты, сколько раз я пыталась покончить со всем и уйти в монастырь? Но кто бы мне позволил? Будь я нищей и без имени, никто бы и не обратил на меня внимания. Но я могла стать лишь наградой. Но и здесь мне не везло, ибо никто не желал делиться этой наградой. И теперь…

господь сжалился надо мной. Он послал мне тебя…

Луидор заёрзал на месте. Он с некоторой опаской смотрел в сторону Марии полагая что она полностью находится во власти болезни. Да и её глаза. Они были полузакрыты. Руки бессильно лежали на коленях. И лишь голос наполненный непонятной радостью по прежнему раздавался.

Правда с каждым мгновением он становился всё слабее и слабее.

— Я знаю тебя совсем немного, но уже тоскую когда тебя нет рядом. Когда я смотрю на тебя- я не вижу разбойника которого хотят повесить. И я не боюсь тебя. Нет. Тебе можно с лёгкостью доверить свою жизнь, и ты спасёшь её. Тебе можно доверить свою честь и ты никогда не дашь повода сожалеть об этом. Ты особенный, Луидор и…очень красивый…

Последние слова Луидор едва расслышал. Мария вся обмякла. Он встал, придерживая её рукой, а затем бережно взял на руки. Следовало отнести её обратно в комнату.

И уже укрывая её одеялом, Луидор пробормотал под нос:

— Эта женщина сведёт меня в могилу своими речами. В особенности, фразой «не оставляй меня».

Стоит мне возразить, как она тут же придаёт своим словам обратную форму «я тебя не оставлю».

Будто бы есть разница! Не знаю, какой смысл вкладывает в свои слова она, но для меня, первая часть звучит как «поведи меня с собой на виселицу», а вторая — «я пойду за тобой на плаху». В обоих случаях, я прекрасно смогу обойтись и без неё. Более того, она определённо… лишняя.

И что же мне делать? Как оставить её одну? А иначе нельзя. Надо выручать Сеньориту.

Укрыв Марию тёплым одеялом, он подбросил поленьев в камин, затем сразу же покинул комнату. А вслед за ней и мельницу.

Глава 23

Несмотря на позднее время а часы показывали далеко за полночь, кардинал не спал. Он сидел в своём любимом кресле облачённый в ночной халат и вновь и вновь перебирал в уме все подробности рассказа Люмье. На столе перед ним стоял, тот же бронзовый подсвечник с тремя горящими свечами.

Кардинал время от времени бросал задумчивый взгляд на мерцающее пламя свечей словно надеясь получить ответы на мучившие его вопросы. По сути, кардинал ожидать услышать нечто похожее, так как не без основания полагал, что интерес королевы не может быть беспричинным. У него сразу возникло предчувствие, что она сама дала ему в руки нить опасной тайны. И в тоже время, рассказ

Люмье ошеломил его. Возникли десятки новых вопросов, на которые у него не имелось ничего напоминающее хотя бы отдалённый ответ. И самый главный из них, звучал очень странно:

— Как связано рождение этого разбойника со смертью младенцев короля? — пробормотал вслух

Ришелье, и продолжил рассуждать сосредоточенно потирая лоб. — Всё это очень странно и необычно на первый взгляд. Но связь, несомненно, имеет место. По всей видимости, он стал первой жертвой.

На нём впервые опробовали этот состав и не совсем удачно. И не удивительно. Это женщина впервые готовила подобный состав. Видимо, она сделала должные выводы, раз последовали ещё четыре действия, каждое из которых принесло желаемый результат. Всё более отчётливо появляется образ

Марии Медичи, — кардинал оставил в покое лоб и взявшись за ножку подсвечника, слегка повернул вправо от себя. На полках уставленных книгами отобразилась изогнутая тень с тремя мерцающими фигурами. Глядя на них, Ришелье снова и с глубокой задумчивостью, заговорил:

— Она. Снова она. Я предполагал что так и будет. Её причастность к убийствам не оставляет сомнений, однако…это обстоятельство совершенно бесполезно. Уличить в смерти младенцев, её не удастся.

Имя женщины нам неизвестно. Этого Ксавье, скорее всего уже нет в живых. Ей снова удастся вывернуться…если только нам не удастся определить истинных родителей Луидора. Подлинные обстоятельства его рождения могут стать тем самым приговором для Марии Медичи. Она знает, кем он является на самом деле и…страшится его. Именно, — кардинал воодушевился, — этот человек внушает ей страх. Что ж такого может быть с ним связано? Что её пугает? Его родство с королём?

Слишком смелое предположение, слишком смелое, — пробормотал Ришелье, — лилии ещё ничего не значат. Это могло быть просто украшение, а не символ королевской власти. К тому же, как можно не заметить королевского отпрыска? Любая, даже самая маленькая интрижка короля становится общеизвестной. Это не тот случай, который можно не заметить. Во Франции всего несколько человек обладают правом носить символ лилии. И это семья короля Франции. И только дети рождённые в браке королевских особ. Даже внебрачным детям его величества не позволительно иметь такой герб. В виду всех этих соображений можно сразу сделать вывод, что Луидор никакого отношения к членам королевской семьи не имеет. Здесь скорее всего другое. Возможно речь идёт о грехопадение королевы…возможно она родила ребёнка после смерти своего супруга, — продолжал размышлять

Ришелье, — это бы объяснило и наличие лилий на одеяле и поведение человека которому могло бы быть поручено убить ребёнка.

На этом месте своих рассуждений кардинал отрицательно закачала головой и снова пробормотал:

— Скорее всего я ошибаюсь. Она не глупа и прекрасно понимает, что своими действиями лишь вызовет любопытство. К тому же она истая католичка и ненавидит связи вне брака. Следовательно, ответ следует искать в другом месте.

Ришелье взял со стола колокольчик. Дверь тотчас же открылась и на пороге кабинета возникла фигура секретаря в сером сюртуке.

— Перо и чернила! — коротко распорядился Ришелье. Через минуту всё это появилось. Секретарь разложил письменные принадлежности на столе, неподалёку от Ришелье и устремил на него ожидающий взгляд. То очень долго раздумывал, прикидывая в уме текст. Задача, которую поставил перед собой Ришелье, и в самом деле могла оказаться невыполнимой, однако иного выхода не оставалось. Только один человек мог ответить на все эти вопросы. И это был тот, кто отдал младенца этой старушке.

— Пишите… — кардинал снова задумался. Ко всему прочему следовало таким образом составить текст чтобы он не вызвал подозрений у королевы матери. Это обстоятельство лишило бы его и той самой маленькой надежды на благополучный исход дела. — Пишите, — уже громче произнёс Ришелье, —

объявить поиски … — раздался скрип пера. Секретарь начал быстро записывать слова кардинала.

— Объявить поиски, — повторил кардинал и продолжал, — человека по имени Ксавье. Он виновен в смерти своей невесты и невинного младенца. Любому сообщившему о местопребывания этого человека…будет выплачено 10 ливров. Любому кто приведёт его живым, будет выплачено двадцать ливров. Во имя Господа, пусть свершится правосудие!

Как только секретарь закончил писать, Ришелье поставил на бумаге свою подпись и печать. После этого он вернул бумагу секретарю и выразительно приказал:

— Перепишите и отправьте во все уголки Франции. Особое внимание уделяйте мужским монастырям!

И позовите…капитана моих гвардейцев. Пусть придёт поутру.

— Ваше преосвященство! — секретарь низко поклонился и вышел.

Ришелье понимал, как слаба была такая попытка. Найти человека, который принёс ребёнка представлялось задачей крайне сложной. Ко всему прочему, он мог просто умереть за эти годы или попросту покинуть Францию. Но этот человек, возможно являлся единственным, кто был посвящён в тайну рождения Луидора. Другого пути узнать истину попросту не существовало.

До самого утра, Ришелье так и не смог заснуть. Он размышлял о том какие можно было ещё предпринять меры и что следует сделать для того чтобы оградить беглецов от мести королевы матери.

Очень скоро пришёл ответ на этот вопрос. Пришедшая мысль настолько понравилась кардиналу, что он негромко рассмеялся.

— Её величество хватит удар когда она обо всём узнает! — пробормотал он с откровенным удовольствием. Настроение у него резко улучшилось. В таком состояние его и застал Люмье. Он без стука вошёл к кардиналу и пройдя к столу остановился в двух шагах от сидящего в кресле кардинала.

Только после этого он снял шляпу и устремил молчаливый взгляд в сторону человека которому он был предан душой и телом. Кардинала хватило одного взгляда для того чтобы понять какие именно вести принёс Люмье.

— Они нашли их? — с тревогой всматриваясь в хмурое лицо Люмье, быстро спросил кардинал.

— Нет! Но скоро это случится! — Люмье говорил с уверенностью, которая произвела на Ришелье должное впечатление.

— Есть причины так думать?

— Их несколько, ваше преосвященство. Если вы помните, я вас предупреждал о том, что Луидор может вернуться в Париж.

— Где он сейчас? — с беспокойством спросил кардинал у Люмье.

— Ещё недавно был у старухи Нано. Той самой что рассказала о нём. Как мне кажется, он явился в

Париж для того чтобы забрать её на мельницу.

— Для чего ему это могло понадобится?

— Старуха знает толк в лечение. Возможно с графиней де Суасон чувствует себя неважно.

— Я ошибался, — с хмурым лицом произнёс кардинал, — этот человек достаточно глуп. У него напрочь отсутствует чувство меры. Мы предпринимаем все усилия для того чтобы защитить его а он приходит сюда где едва ли не каждый второй мечтает его сдать полиции или убить. Если его величество узнает о том что происходит, у меня будут серьёзные неприятности. За ним следят? — неожиданно спросил кардинал перебивая себя.

Люмье кивнул.

— Два человека следуют за ним неотступно. Но это ещё не все неприятности, ваше преосвященство.

— Что ещё?

— Люди её величества крутятся возле лодочников. Думаю, они очень скоро выйдут на след беглецов.

Некоторые из них всё видели той ночью и наверняка расскажут об этом как только им предложат деньги. На всякий случай я отправил людей к мельнице. Они вмешаются на случай непредвиденных событий. А пока я счёл нужным подыскать надёжное убежище. Для этой цели как мне видится, отлично подойдёт замок графини если его охрану усилить надёжными людьми.

Слушая Люмье кардинал постоянно кивал, показывая этим что одобряет меры которые тот предпринял.

— Думаю, с графиней дела обстоят более или менее понятно, — произнёс Ришелье, — нам не представит трудности уговорить её покинуть Францию. Однако, вопрос с Луидором представляется более сложным. Мы сможем им управлять? — задавая вопрос кардинал бросил короткий взгляд на Люмье.

— Нет, ваше преосвященство. Этот человек никого не слушает и ничего не слышит. Ко всему прочему он делает всё для того чтобы быстрее оказаться на виселице. Я даже близко не представляю как поступить. Разве что связать его и поместить в надёжное место. Возможно, тогда мы сможем не думать о том, что он может выкинуть очередную глупость.

— У меня есть мысль получше, — кардинал широко заулыбался и продолжал не переставая улыбаться, —

Луидор наверняка отвезёт эту старуху обратно, на мельницу.

— Скорее всего, — не мог не согласиться Люмье.

— Следовательно, мы вполне можем навестить их!

— Это может быть опасным, ваше преосвященство!

— Мне не привыкать к опасностям, Люмье, — Ришелье поднялся с места, — Луидор для нас сейчас самое важное. А у него нет других друзей кроме нас. Налицо общая выгода. Думаю, я сумею ему объяснить эту маленькую истину.

Глава 24

Луидор вероятно чувствовал бы себя польщённым, знай он как кардинал печётся о его жизни. Однако в то время когда кардинал вышел из кабинета в сопровождение Люмье, он стоял на берегу Сены и давал последние наставления старухе Нано которая примостилась на носу лодки рядом с Мартеном:

— Давай ей побольше лекарств и помни, она…она очень нежная. С ней нельзя обращаться, как с теми кого ты привыкла лечить. Ухаживай за ней как за родной дочерью и побольше корми. Она ведь совсем слабая. Еле разговаривает. Можешь дать ей того мерзкого отвара которым меня поила, только немного…

— Ещё поучи меня, — проворчала старуха Нано.

— А ты все лекарства взяла? — с беспокойством спросил у неё Луидор.

— Да здесь они, здесь, сотню раз тебе говорила, — Нано с досадой ткнула рукой в узелок который лежал у её ног. — И вообще хватит болтать. У меня уже голова болит. Всю дорогу мне покоя не давал и сейчас ещё говоришь. Что это с тобой случилось? Раньше ты не был таким болтливым…

— Принимайся- ка лучше за дело, — недовольно ответил Луидор, а в следующее мгновение вошёл в воду по колено и схватившись за корму со всей силой толкнул лодку. Покачивая с бока на бок, она поплыла. Лодочник Мартен опустил вёсла в воду и принялся размеренно грести. Луидор стоял в воде, пока лодка не удалилась на порядочное расстояние. На душе у него стало спокойнее. Нано позаботиться о Марии как следует. Он может быть спокоен. Теперь следовало заняться делом.

Луидор выбрался на берег и стряхнул воду с сапог, поправил шляпу а вслед за ней и шпагу. После всего этого он неторопливо зашагал по направлению к ближайшей улице, а эта была улица Сент — Антуан даже не пытаясь спрятать своё лицо. Поведение совершенно безрассудное но лишь на первый взгляд. Немного позже уже вышагивая по мостовой, он послал милую улыбку в сторону двух

«служителей Шаттле» которые с жаром спорили между собой. Те увидев такое внимание на время перестали спорить и поклонились в ответ. Отчего, настроение Луидора стало несравненно лучше.

Шагая по улице с беззаботным видом, он не упускал из виду ни лица прохожих, ни кареты которые проезжали мимо него. Он умудрялся рассмотреть всё и при этом оставаться незамеченным. Так ему казалось. Он не замечал двух мужчин, которые неотступно следовали за ним на достаточно большом расстоянии. Сделав несколько кругов и убедившись что вокруг всё спокойно, Луидор перебрался на правый берег Сены и выйдя на улицу Сен — Дени повернул на юг. Его по всей видимости ничуть не волновали недавние события как вероятно не беспокоил и сам мост «Менял». Другой на его месте остерёгся бы приходить сюда снова однако Луидор был из числа людей которых прошлые уроки ничему не учат. К слову сказать, вид возвышающихся в начале моста башен Шаттле не только его не обеспокоил но и обрадовал. Меньше всего глядя на мощные стены крепости он думал о том, что в одной его части располагается грозная тюрьма а в другой- полиция и суды. Чем ближе он приближался к Шаттле тем чаще попадались навстречу повозки гружённые свежим мясом. Ко всему прочему и как бы в насмешку над узниками тюрьму окружали многочисленные мясные лавки. Да и сама площадь Шаттле и близлежащие кварталы принадлежала большей частью гильдии мясников о чём очень ясно и понятно говорили многочисленные вывески. Однако Луидор не стал заострять внимания на них. Он пристально всматривался в ясные очертания Шаттле словно пытаясь проникнуть взглядом сквозь стены и определить где именно могли содержать Сеньориту. Ведь именно беспокойство за её судьбу и заставила его презреть все опасности и явиться сюда. Достигнув площади, Луидор остановился. Его взгляд скользнул по куполу церкви Сен Жак де Ла Бушри и тут же пронёсся дальше. Его интересовали люди выходящие из так называемой «малой башни Шаттле» в которой располагалась тюрьма. Его план был до удивления прост. Следовало найти стражника из числа тех кто служил непосредственно в тюрьме и с его помощью проникнуть внутрь. План безумный и опасный но Луидор готов был рискнуть его осуществить ибо иного выхода спасти

Сеньориту не видел. Однако его везению в утро настал конец хотя он пока и не замечал этих перемен.

А выразились они в кавалькаде всадников. Это были мушкетёры. Числом не менее двадцати. Они следовали за каретой. А в окне той кареты было заметно лицо. А на том лице отчётливо отражалось глубокое изумление. Словно чувствуя на себе этот взгляд, Луидор слегка повернул голову. В этот миг его взгляд и взгляд человека в карете встретились. Луидор вначале застыл. Мгновением позже на его губах появилась приветливая улыбка. Он приподнял шляпу приветствуя человека в карете а затем повернулся и едва ли не бегом бросился к всаднику который медленно проезжал в нескольких шагах от него. Луидор подскочил к нему и схватив лошадь за уздцы попросил его спешиться. Тот воззрился на него удивлённым взглядом и спросил причину по которой он должен так поступить.

— Некогда объяснять, сударь! — пробормотал Луидор и схватив его за ногу опрокинул с седла. Через мгновенье он сам уже сидел в седле. Луидор, что было силы ударил лошадь по крупу. Лошадь громко заржала и сорвалась с места. И в тот же миг площадь огласил гневный рык:

— Ловите его!

Мушкетёры сразу всполошились, услышав голос короля. Не понимая что именно происходит, они окружили короля и обнажили оружие выискивая взглядом надвигающуюся опасность. И тут снова раздался гневный голос короля:

— Да не меня охраняйте, болваны! Ловите всадника. Это Луидор! Скачите за ним!

Приказ короля так и остался невыполненным. На площади находились несколько десятков всадников и мушкетёры даже близко не представляли кого из них следует ловить. Раздосадованный таким непониманием, король вышел из кареты и указав рукой направление в котором ускакал Луидор, закричал:

— За ним! Приведите мне его, живого!

Половина мушкетёров тут же поскакали в том направление которое указал король а его величество стоя на площади разразился гневной тирадой, проклиная всех на свете, начиная от своих стражей заканчивая начальником полиции. В отношение последнего он не ограничился одной бранью.

— Где этот прохвост? — кричал в бешенство король, — где это пустое место? Где это ничтожество?

Он мне заявляет, что все силы брошены на поимку преступника, а этот висельник преспокойно разгуливает у них под самым носом.

Король некоторое время выливал свой гнев а затем не дожидаясь возвращения погони, сел в карету и поехал обратно в Лувр. Луидор же тем временем преспокойно ушёл от преследователей, которые по большему счёту так до конца и не уяснили, кого именно следует ловить. Оставив коня возле одной таверны, он углубился в переплетенье узких Парижских улочек отчётливо осознавая что его план претерпел крах. Следовало искать другой путь спасения Сеньориты. И в этом нелёгком деле ему мог помочь только Гофо. Посему и путь Луидора пролёг в направлении квартала Маре, в место которые они сами называли «дворец слепых».

Король вернулся во дворец в самом отвратительном состояние духа. Видя его таким, многие сочли не лишним держаться подальше от королевских покоев. Хотя в иное время только и делали, что пытались попасться на глаза его величеству. Вернувшись во дворец, король сразу прошёл в свои покои и там обнаружил…мать, которая, по всей видимости, дожидалась его возвращения. Для чего?

Его величество и не собирался выяснять. Увидев королеву, он лишь отрывисто произнёс:

— Не сейчас, матушка!

— Что произошло, ваше величество? — с наигранным беспокойством спросила королева.

Услышав вопрос, король не выдержался и вновь разразился гневной тирадой.

— А что ещё может произойти в нашем королевстве? То же что и всегда. Мои приказы остаются без должного внимания. Вокруг меня только одни болваны и лжецы. Разбойники творят что пожелают с моими подданными. Я сам стал их жертвой. Начальник полиции заверяет меня в том, что он предпринимает все меры для задержания этого висельника…Луидора а он в это время отправляется в Шаттле. Можете себе представить матушка? В Шаттле! Место которое по сути является оплотом нашего спокойствия. Я его видел собственными глазами… — король снял шляпу и раздражённо бросил её на стол не замечая при этом как на лице матери появилась и исчезла торжествующая улыбка. Его величество и понятия не имел что своей речью сильно облегчил задачу, которую преследовала его мать, навещая его в это утро.

— Ваше величество не там ищет виновного! — вскользь заметила королева привлекая этими словами внимание сына.

— Что вы хотите этим сказать? — в упор спросил у неё король.

— Пока Ришелье остаётся первым министром, вы не сумеете изменить положению к лучшему.

Услышав эти слова, король раздосадовано махнул рукой.

— Старая песенка. Я уже слышал сотни раз. И вы туда же, матушка. Вместо того чтобы помочь мне, снова пытаетесь очернить его преосвященство.

— Вы несправедливы ко мне, — живо возразила королева, — я пришла сюда помочь вам не зная что с вами приключилось. Я всеми силами желала помочь вам поймать этого разбойника, Луидора.

— И как же вы собирались мне помочь, матушка? — не скрывая иронии спросил, король.

— А ваше величество не задумывались, по какой причине этому разбойнику удаётся с такой лёгкостью избегать наказания? А если ему помогают?

— Вы имеете в виду его преосвященство? — король нахмурился и продолжил. — Это серьёзное обвинение, матушка. Я бы вам не советовал бросаться такими вещами.

— А я бы вам посоветовала присмотреть за кардиналом. Возможно, тогда вы станете больше мне доверять!

Король задумался. И это была победа. Несомненная. Королева прекрасно знала характер своего сына. Если он задумался, следовательно её слова возымели действие. Она молча покинула короля, уверенная в том, что очень скоро у неё появится ещё один союзник против кардинала. Грозный союзник. В одном королева безусловно оказалась права. Ей удалось заронить зерно сомнения в голову короля. После ухода матери, король заперся в своей кабинете и долгое время никого не впускал.

Что ж касается самого Ришелье, он и не подозревал, насколько опасным стало для него это утро.

Опала незримо нависла над ним и подобно Дамоклову мечу могла настичь в любой момент. Однако в данный момент его волновала лишь одна мысль а именно как осуществить план который возник у него ночью. Направляясь в сопровождение Люмье и дюжины гвардейцев на водяную мельницу,

Ришелье обдумывал все детали предстоящего разговора с графиней. Одновременно с этим, он с наслаждением вдыхал прохладу реки. Стоя на носу небольшого судна, Ришелье подумал о том, что не будь он министром наверняка бы стал моряком. Но то была лишь кратковременная мысль. Он не мыслил себя без Франции, как впрочем, и её без себя.

Глава 25

Что же касается Марии, то это утро стало для неё настоящим кошмаром. Открыв глаза она увидела горбатую старуху которая стоя у стола что то помешивала большой ложкой. Марии вначале показалось, что она ещё не проснулась. Это вероятно был ужасной сон или же результат её болезни.

Так она думала с ужасом глядя на страшную старуху. Однако вскоре ей пришлось убедиться в том, что всё происходит наяву. Убедили её в этой истине слова старухи. Увидев что Мария открыла глаза, она негромко произнесла:

— Не пугайся. Меня привёз Луидор. Я умею лечить всякие болезни. И тебя вылечу. Поверь старой Нано, два дня и следа не останется от твоей хвори. Слава Богу, всё не так плохо как рассказал мне Луидор.

— А где он? — Мария стала понемногу приходить в себя и осознавать происходящее хотя голова всё ещё нестерпимо болела и тело сковывала страшная слабость.

— Чего? — переспросила Нано.

— Где Луидор?

— А где ему ещё быть? В Париже. Ничего не боится. Видать не успокоиться, пока на шею верёвку не накинут.

— Ушёл? — в словах Марии прозвучала глубокая печаль. Нано улыбнулась. Улыбаясь она подошла к

Марии и попросила её выпить приготовленное снадобье. Мария без слов повиновалась. Закончив с приёмом лекарства, Нано уселась рядом с Марией и тяжело вздыхая, проговорила:

— Забудь его, милая, забудь. Ничего хорошего из этого всё равно не получится.

— О чём это вы? — тихо спросила Мария. Как ни странно, лекарство дало ощущения бодрости. Головная боль стала утихать. Но её больше всего волновали слова старухи.

— Называй меня, Нано. Не привыкла я к такому обращению. Да и зачем оно мне, сейчас когда уже одной ногой в могиле стою? Вот ты другое дело. Молодая, красивая. Зачем тебе, Луидор? Его дни сочтены. Ничего путного у вас не выйдет.

— Почему вы его не любите? — Мария устремила на Нано неприязненный взгляд. Та удивлённо вытаращила глаза.

— Я его не люблю? Д а я его выхаживала больного, когда он никому нужен не был. Я его кормила поила.

Ухаживала как за родным сыном. А сколько раз просила чтобы он перестал разбойничать и взялся за ум. Эх, милая…я годы потратила на этого сорванца а проку никакого. Скажешь ему одно а он всё сделает наоборот. Да ещё и смеётся. Говорю, убьют ведь а он в ответ «Нано, смерть меня боится» и опять за своё. Да если б хоть грабил как все люди, так нет, и этого не делает. Ему опасность подавай.

Мальчишкой был когда его Карфур прикончить хотел. Чувствовал, что Луидор его место занять может. Да и занял бы, если б только хотел. Но ему и этого не надо. И золото не любит…

— Тогда зачем же он грабит людей? — Мария приподнялась и приняла сидячее положение. Ей становилось всё лучше и лучше. Она почувствовала благодарность к этой старухе но ещё больше ей хотелось узнать о жизни Луидора. Хотя если б её спросили о причине любопытства, она наверняка бы затруднилась с ответом.

— Нравится ему с опасностью играть. Вот и весь ответ. Всё время чего то ищет и никак не может успокоиться. Кровь видать у него злая. Оттого и липнут к нему все женщины. Вот и у тебя глазки сверкают когда про него спрашиваешь, — Нано лукаво улыбнулась а Мария сразу же вспыхнула и поспешно отвела взгляд. — Ну, ну милочка, чего стыдиться? Луидор то настоящий красавец. Глазки то у всех женщин одинаково смотрят. Да и ты хороша как цветочек. Ночку вместе провели, ну и хорошо…

— Да, нет же. Вы ошибаетесь. Ничего такого не было и не могло быть, — Мария всё ещё не справилась со своим смущением однако направила на Нано прямой взгляд. Видно было что то в нём такое, отчего

Нано вначале замолчала а потом переменила тему разговора столь щепетильную для Марии.

— Я с тобой останусь на один день. Завтра уеду. Потому как нам надо приниматься за дело. И первым делом мы обмажем твоё тело, переоденем и постелем поближе к огню. Будешь в тепле, быстрее поднимешься. Хворь её боится.

Сказано сделано. В следующий час, Нано с помощью Марии превратила свои слова в действие.

И платье нашлось. Гораздо лучше прежнего. Когда Мария с её помощью устроилась на ложе возле камина, Нано принесла ей хлеба и немного вяленного мяса. Она в буквальном смысле слова заставила всё это её съесть. Затем она принесла откуда то подушки и подложила ей под голову. После этого действия Мария стало гораздо удобней лежать. Она спустила наполовину одеяло и сложив руки на груди уставилась на огонь пылающий в камине. А старуха Нано тем временем занялась вышиванием. Она всегда таскала его с собой. И сюда принесла, уверенная, что для вышивания найдётся достаточно много времени. Изредка она бросала взгляд на Марию и тут же продолжала прерванную работу. А Мария думала о Луидоре. Её так и подмывало спросить Нано когда он вернётся. Однако после того неприятного для неё предположения, она не решалась отважиться на это потому как боялась снова дать пищу для разговоров на эту тему. Возможно, она бы и задала его, однако раздавшийся шум не только помешал ей это сделать, но и основательно встревожил. И ей и

Нано стало ясно, что сразу несколько человек направляются к ним. Они с Нано переглянулись друг с другом. В душе Марии начал появляться страх. Она не ждала ничего хорошего и тому была причина.

Шаги приближались. Дверь заскрипела и стала отворяться. На пороге возникли двое мужчин. Один из них подошёл к старухе Нано и взяв за руку молча вывел из комнаты. Та не сопротивлялась так как узнала этого человека. Как только они вошли, на лице Марии появилась мертвенная бледность, ибо она узнала одного из вошедших. Она попыталась встать. Но Ришелье, а это был он, придвинул стул к камину возле которого полулежала Мария и сел при этом сделав знак чтобы она не вставала. Чуть позже раздался его спокойный голос:

— Не утруждайте себя, миледи! Тем более что вы больны!

— Ваше преосвященство! Как вы меня нашли? — только и нашла в себе силы спросить, Мария.

— Ответ очевиден, миледи. Я знал, где вас искать. Думаю, вам следует успокоиться. И уж тем более не стоит смотреть на меня такими испуганными глазами. Я ваш друг, миледи. Вот это вам следует узнать в первую очередь!

— Друг? — в голосе Марии прозвучало откровенное недоверие и тот же страх. Ришелье неторопливо снял шляпу и положил её на стол. Вслед за шляпой последовал и плащ. Вид епископского облачения и креста благоприятно подействовал на Марию. Она стала успокаиваться. Именно на это и рассчитывал Ришелье, хотя у него имелось в запасе много иных способов убедить её в своей дружбе.

Один из них он незамедлительно пустил в ход.

— Мне известно о планах некоторых весьма могущественных людей в отношение вас, миледи, —

вернувшись на место медленно заговорил Ришелье, — известно насколько опасны эти планы для вас.

Я повторюсь. Я здесь только для того чтобы вам помочь.

Мария смотрела на Ришелье и не могла понять причину его появления. В его благие намерения она не верила. Ибо всесильный министр был не тем кто оказывает милости посторонним людям.

— Но почему? Почему ваше преосвященство желает помочь мне? — отважилась спросить Мария.

Ришелье незаметно улыбнулся.

— Миледи, ответ на ваш вопрос очевиден. Меня так же не устраивают эти планы.

— Настолько, что вы готовы защитить меня от посягательств…этой особы?

— Открыто, нет. Потом, миледи, вы вполне можете справиться сами. Если пожелаете. Я могу подсказать вам правильное решение. Если вы примете его, я окажу вам всю необходимую помощь и помогу укрыться в надёжном месте на некоторое время. Затем вы снова сможете вернуться в Париж и вести такую жизнь, какую только пожелаете.

Кардинал показывал ей выход. Какой? Она хотела знать прежде чем соглашаться на что- либо.

— Что я должна сделать?

— И в этом случае ответ очевиден, миледи. Только замужество избавит вас от опасности, — ответил кардинал наблюдая за выражением её лица и добавил, — и брак должен свершиться как можно быстрее. Это необходимо для вашей же безопасности, миледи

Глядя на непроницаемое лицо кардинала, Мария лихорадочно думала. Она знала что именно предложит ей кардинал. Конечно же брак. И сколько бы он не твердил о своих добрых намерениях, она не верила. По сути ему понадобилось то чего желала получить королева да и все остальные. Её состояние. И по всей видимости он придаёт всему этому очень важное значение раз появился сам а не послал своих слуг которых как она слышала у него великое множество. Мария знала и другую истину.

Его преосвященству нельзя отказывать. Пусть он и не имел такой мрачной репутации как королева, однако слыл человеком много опаснее. Мария и это знала. В какой то миг она почувствовала себя совершенно загнанной в угол. Если бы здесь был Луидор, — с отчаянием подумала она и тут у неё блеснула надежда на спасение.

— У вашего преосвященства есть на примете человек который мог бы стать моим супругом? — с виду спокойно спросила Мария, хотя в это мгновение её сердце стучало так что готово было вырваться из груди. Они приняла решение и собиралась довести его до конца. Невзирая на позицию всесильного

Ришелье.

— Есть! — коротко ответил Ришелье. — Это прекрасный молодой человек принадлежащий к известной фамилии. Отлично воспитан правда не слишком богат. В любом случае он станет прекрасным супругом для вас. А самое главное состоит в том, что после того как вы обвенчаетесь с ним, вас прекратят преследовать. Вы сможете вздохнуть свободно. Он поедет вместе с вами и будет ко всему прочему охранять вашу жизнь. Для вас, миледи это отличная возможность избавиться от той страшной участи которую вам уготовили. Посудите сами, — в голосе кардинала появились жёсткие нотки, — вы здесь одна, без защиты, без денег и по сути без будущего. Вас найдут самое позднее через несколько дней и уж тогда вам уже не спастись. Я же вам предлагаю лучший исход.

По взгляду кардинала было заметно что он уверен в положительном ответе Марии. Да и кто бы отказался от такого предложения оказавшись в таком беспомощном положение.

Мария прекрасно понимала что именно сейчас решается её судьба. Ей понадобились все силы для того чтобы снова заговорить и сказать то, о чём она и не смела мечтать и что случай сам давал ей в руки.

— Я выйду замуж, но только выбор супруга останется за мной! — прерывающимся от волнения голосом сообщила она Ришелье своё решение.

— Я должен знать кто он! — непререкаемым тоном ответил, Ришелье.

— Луидор!

— Луидор? — поразился Ришелье. Он ожидал всего что угодно но только не такого ответа.

— Да, Луидор! Ваше преосвященство это мой выбор.

— Верно вы шутите, миледи! — Ришелье всё ещё не мог поверить услышанному. — Это же отверженный человек, разбойник, человек без имени и чести. Возможно вы не знаете но он осуждён и приговорён к повешению. Для него уже и виселицу поставили. Если вы не знали…

— Я всё знаю ваше преосвященство! — Мария устремила на него твёрдый взгляд.

— И тем не менее?

— Да. Моим супругом станет только он и никто другой. Другого ответа не будет ваше преосвященство.

— Но почему миледи? Почему?

— Я верю ему!

Мария могла бы ещё кое что прибавить к этим словам и это оказалось бы сущей правдой. Однако она не посмела.

— Подумаете миледи, до вечера. Вам стоит изменить своё мнение, иначе вы можете остаться вдовой прежде, чем станете супругой. Немного благоразумия вам не помешают. Я понимаю, болезнь и…

— Ваше преосвященство не услышит другого ответа! — как могла твёрдо повторила, Мария.

— И если я приму ваше решение, миледи? — Ришелье устремил на Мария многозначительный взгляд смысл которого она сразу поняла.

— Ваше преосвященство получит преданных друзей в лице графа и графини де Суасон!

Ришелье незаметно усмехнулся.

— Признаться, это не совсем- то на что я рассчитывал, однако подобный исход, — Ришелье неожиданно замолчал. Мария которая уже ликовала полагая что он уступит наблюдала за ним с испуганным выражением лица. У неё появилось предчувствие, что кардинал скажет нечто что уничтожит все её надежды. Ришелье какое то время раздумывал при этом бросая не совсем понятные ей взгляды. Он заговорил так же неожиданно, как и замолчал.

— Миледи, возможно, мне ещё придётся поблагодарить вас за то, что сегодня вы настояли на своём решении. А пока я хотел бы задать вам один вопрос. Важный вопрос. Судя по вашей настойчивости…

вы питаете определённую привязанность к Луидору и что важнее, верите ему. Так вот. Если возникнет такая необходимость, готовы ли вы будете сделать всё возможное для его спасения?

— Да! — Мария ответила не раздумывая. Ришелье видел её взгляд и осознал, что она действительно сдержит своё обещание.

— Что ж миледи, нам остаётся сообщить радостную новость новоиспечённому супругу. Вы можете, сегодня же обвенчаться. Необходимо, чтобы вы обвенчались как можно скорей. В качестве замужней женщины, вы будете более защищены от посягательств ваших врагов. Открыто я вам помогать не смогу, но вы оба можете рассчитывать на моё содействие. Я же в свою очередь надеюсь на вашу помощь, в случае если она мне понадобится… — Кардинал уже полагал дело завершённым к обоюдному удовольствию.

Так он полагал, пока дверь не отворилась, и не появился Люмье. Он произнёс всего два слова:

— Его нет!

— Как нет? — не поверил кардинал.

— Старуха сказала, что он пошёл выручать некую Сеньориту которую он считает своей сестрой и которую опять же со слов старухи, арестовала полиция.

— Едем в Париж! — коротко бросил Ришелье. И уже уходя он добавил, обращаясь непосредственно к

Марии. — Миледи будьте готовы, очень скоро его привезут к вам. Ещё вам доставят карету и письмо.

Выполните в точности всё, что там будет написано.

Мария в ответ на эти слова молча, кивнула. Уже на судне, Ришелье тихо сказал Люмье.

— Я всей душой надеюсь, что этот человек не успел совершить глупости. Ко всему прочему, обстановка осложнилась. Графиня, по всей видимости, влюблена в Луидора. Она желает получить его в супруги.

Мы должны выполнить её желание, ибо это многократно укрепит наши собственные позиции. В особенности, если наши предположения получат подтверждение. Найди его. Если он откажется следовать за тобой, свяжи и привези сюда. Они должны обвенчаться не позже завтрашнего утра

Глава 26

Гофо нёсся со всех ног. Ему удалось обчистить одного почтенного буржуа. В самый последний момент тот заметил что его грабят и начал кричать. Следствием этого действия стало преследования

Гофо. Двое здоровенных подмастерьев в рабочей одежде припустились за ним следом. Во всех подобных случаях он как и другие спешил в сторону квартал Маре в многочисленных и запутанных улочках которого с лёгкостью могла затеряться целая армия. Гофо весь взмок. Силы были на исходе.

Но хуже всего дела обстояли с преследователями. Они приближались и могли настигнуть его. Он даже оглянуться боялся. Впереди показалась знакомая таверна с вывеской «Оленьи рога». Гофо был знаком с прислугой этой таверны и знал что там есть чёрный ход. Именно эти соображения направили его бег в сторону входной двери. Подбежав к ней, он рывком распахнул её и вбежал внутрь. Однако здесь он встретил неожиданное препятствие в виде прислуги несшего блюдо с жарким. Гофо ударился об него и полетел на пол. Сверху на него полетели куски жаренного мяса.

Гофо попытался встать на ноги, но усилий не понадобилось. Кто то ухватил его за шиворот. А в следующее мгновение оторвал от пола. Гофо задрыгал ногами пытаясь ударить своего обидчика.

В ответ показалась злорадная улыбка. Тут и второй подмастерье подоспел. Увидев что Гофо он радостно закричал:

— Давай этого коротышку мне, я знаю что с ним сделать!

Не успел он произнести эти слова как издал протяжный стон и схватившись за голову свалился на пол. Гофо удивлённо проследили его падение. Причину долго искать не пришлось. Он увидел

Луидора с маленьким деревянным стулом в руке. Тот всё ещё жевал когда обрушил второй удар на человека державшего Гофо. Выпустив карлика, тот полетел на пол вслед за своим товарищем:

— Луидор! — во всё горло завопил радостно Гофо.

По непонятной причине Луидора ничуть не обрадовал этот порыв. Он очень странно посмотрел на Гофо а потом незаметно скосил голову вправо. Гофо проследил за его взглядом и…ужаснулся. В углу сидели люди в чёрных плащах. Не меньше восьми человек. Но что хуже всего, они перестали есть и сверлил их взглядами. Гофо взглядом показал Луидору чтобы он бежал за ним. Луидор глазами показал что понял. В следующее мгновение, Гофо стремительно понёсся к проходу а Луидор подбежал к столу за которым сидели двое мужчин и подняв его за край, перевернул. Раздался грохот и звук разбивающегося стекла. По полу потекло вино. Луидор начал переворачивать все столы, загромождая проход. Полицейские вскочили со своих мест и убирали на своём пути всё то что нагромождал Луидор. Все как один вытащили шпаги и кричали:

— Лови его! Это Луидор!

Одному удалось совсем близко подобраться к Луидору. Не долго думая, Луидор рванулся ему навстречу и хлестнул кончиком шпаги по лицу. Раздался дикий крик. Раненый выронил шпагу и закрыл двумя руками лицо. Сквозь пальцы начала проступать кровь. Раздались свистки. А вслед за ним раздался голос Гофо:

— Сюда!

Но Луидор даже не обернулся. Схватив целую бутылку вина которая валялась у него под ногами он ринулся навстречу двум полицейским. В первого он запустил бутылку да так удачно что тот упал, но не по причине того что она в него упала а из- за того что уклоняясь от неё наткнулся на ножку перевёрнутого стола и упал. Пока он поднимался, Луидор атаковал другого. Один из его ударов разрезал по вертикали плащ, второй оставил глубокий порез на руке. Пока всё это происходило, остальные приблизились на весьма опасное расстояние и готовы были поразить его. Перепрыгивая через перевёрнутые столы и стулья, Луидор отступил назад но только для чтобы обеспечить нужное ему расстояние.

При этом он всеми силами подогревал азарт «служителей Шаттле»

— Говорят, награду за мою поимку увеличили до 500 экю. Вам ведь и за всю жизнь столько не заработать. Что же вы остановились? Смелее…вперёд храбрецы. Докажите что вы те кого следует опасаться честному разбойнику вроде меня. Ну же целых 500 экю..

Луидор разговаривал и наблюдал только за полицейскими, потому не сразу заметил как на него смотрят остальные посетители таверны. При словах «500 экю» у многих из них зажёгся в глазах алчный огонь. А один из них вытащив из кармана нож стал подкрадываться к Луидору. Окрик Гофо помог увидеть ему эту угрозу. Полуобернувшись, Луидор мгновенно сделал выпад и проткнул грудь человека который собирался воткнуть в него кинжал и тут же сделал огромный скачок спасаясь сразу от нескольких ударов шпаги. Луидор быстро осмотрелся и увидев направленные на него взгляды, осознал что количество врагов серьёзно увеличилось. И все как один медленно надвигались к нему.

Недолго думая он отбежал в узкий проход где стоял Гофо и коротко бросил:

— Смотри, чтобы никто сзади не подошёл. Затем снял камзол и быстро намотал на левую руку. Сделав это он опустил шпагу и стал пристально следить за приближением врагов.

— Смелее лентяи, — насмешливо бросил Луидор видя что никто из них не решается подойти к нему первым, — не т останетесь без гроша. Кто ещё…проклятье, — вырвалось у Луидора. Дверь распахнулась и в таверну стали врываться вооружённые люди. И тут всё разом задвигалось.

Раздались десятки голосов которым вторил многочисленный топот ног и бряцания оружия. Все разом двинулись в его сторону.

— Бежим, Гофо! — пробормотал Луидор. Однако того уже и след простыл. Луидор быстро развернулся и во всю прыть помчался к распахнутой двери. Она привела его в кладовую. Едва Луидор туда ворвался как в противоположном углу увидел Гофо. Тот стоял на пороге полуотворённой двери и махал ему рукой. Луидор бросился туда. Едва он влетел внутрь, как Гофо закричал:

— Помоги мне!

Увидев засов на двери, Луидор резко закрыл дверь и впихнул его в железный обруч торчавший с другой стороны стены. В то же мгновение раздались мощные удары по двери. Она затрещала. Следом раздался выстрел. Пуля проделала дыру в двери, но Луидор и Гофо в это время бежали по тёмному коридору. Коридор вывел их ещё к одной двери. А дверь вывела на безлюдную улочку. К счастью для них. Справа от них находилась глухая стена. Так во всяком случае показалось Луидору. Однако

Гофо побежал именно туда. Он последовал за ним. Издалека слышались крики. И они становились всё отчётливее. Гофо без остановки нырнул в дыру зиявшую в стене чуть повыше земли. Луидору пришлось согнуться чуть ли не вдвое чтобы пролезть в неё. Дыра привела их в сырой подвал.

Повсюду было темно. Луидор ничего не мог разобрать только и слышал как хлюпала вода под ногами

Гофо.

— Иди за мной! — позвал Гофо. — Здесь нас никто не найдёт.

— Иди за мной? — проворчал Луидор вкладывая шпагу в ножны. — Ты бы подпрыгивал иногда, Гофо а то ведь я ни черта не вижу.

— Пошли! — Луидор почувствовал, как Гофо взял его за руку.

— Куда пошли? — поинтересовался Луидор следуя за Гофо.

Некоторое время раздавалось лишь хлюпанье воды под их ногами а позже раздался озабоченный голос Гофо:

— А куда тебе надо?

— Мне надо с Карфуром потолковать!

— Всё тебе мало, Луидор. И зачем он тебе нужен? Последний глаз хочешь выбить? Одного мало было?

— Мне его помощь нужна.

В темноте подвала раздался заливистый смех а вслед за ним и весёлый голос Гофо:

— Если только на тот свет тебя отправить, тогда Карфур согласится. Он тебя всегда ненавидел за то что ты его не боялся а теперь только и думает как убить. Всем нашим награду пообещал если тебя убьют.

Нельзя туда идти, Луидор. Не дойдёшь до Карфура. Тебя поджидают и убьют или на худой конец сдадут «чёрным плащам» за пару ливров.

— У меня нет выбора, Гофо! — раздался в ответ спокойный голос Луидора. — Я должен помочь

Сеньорите. А как я смогу это сделать один?

— Ей уж не поможешь, Луидор!

— Если не можешь дать умный совет так хоть помолчи!

— Её приговорили к казни.

После короткого молчания раздался напряжённый голос Луидора

— Когда казнь?

— Через два дня!

— Гофо, мне нужно десять надёжных людей. Найди мне их. Я заплачу. У меня припрятано три тысячи ливров. Все отдам.

— Не будь дураком, — раздался в ответ злой голос Гофо, — кому нужна Сеньорита? Да никому. Они тебя хотят поймать. Знают что у тебя хватит глупости попытаться спасти её от казни.

— Плевать мне что они думают и чего хотят. Я спасу её и всё.

— Как же? Спасёшь…скорее сам попадёшься.

— Так ты поможешь или нет?

— Нет. Хочешь на виселицу? Иди. Только не проси чтобы я тебе помог.

— Ну и проваливай к чёрту. Я и без тебя обойдусь

Луидор выдернул свою руку и зашагал в обратном направление.

— Ну и иди глупец! — закричал ему вслед, Гофо. — Я приду на Гревскую площадь посмотреть, как палач затянет на твоей шее верёвку.

— Своего дружка, Карфура не забудь пригласить, — ответил, не оборачиваясь, Луидор. Оставшись один,

Гофо пробормотал.

— Вот вбил себе в голову. С такими мыслями она долго не продержится у него на плечах.

Глава 27

Луидор не без труда выбрался из подвала наружу. Часть его одежды промокла, но он не обращал на это внимания. Как не ощущал и холода. Плащ остался в таверне. Он его снял когда начал есть.

Камзола тоже не было. Он его намотал на руку а потом куда то дел. Видимо, камзол слетел когда он убегал из таверны. Мокрый в одной рубашке он привлекал повышенное внимание к себе. А ведь всё ещё было достаточно светло. да и наверняка его искали поблизости. Не желая вновь испытывать судьбу, Луидор спустился к Сене, нанял первого попавшегося лодочника и попросил его отвезти на остров Сите. Там находился небольшой постоялый двор где можно было отдохнуть и переодеться. Ко всему прочему, при надобности можно было найти лодочника Мартена. Зачем тот мог понадобится

Луидор не задумывался. Главное сейчас отдохнуть и поразмыслить обо всём, — повторял он раз за разом. — Нужно найти способ освободить Сеньориту. Вот и всё что его волновало. Увидев, что лодочник перестал грести, Луидор оглянулся. До Сите всё ещё было далеко.

— В чём дело? — коротко осведомился Луидор. Лодочник показал руки и ответил что немного устал. Он также добавил, что он немного передохнёт, а после этого они продолжат путь. Было что то такое в его взгляде, что заставило Луидора насторожиться. Следом он заметил странную деталь. С южной стороны к ним приближались две лодки. И приближались очень быстро. Луидор не видел лица людей и одежду но обе лодки были буквально переполнены людьми. В голове возникла догадка. Он понял что его выследили. Недолго думаю, Луидор выхватил из ножен шпагу и направив её в сторону лодочника, коротко бросил:

— Прыгай!

Тот осознав что его намерения раскрыты, быстро поднялся и перевалился за борт. Лёгкий всплеск стал сигналом к действию для Луидора. Водворив шпагу на место он занял место лодочника и взявшись за вёсла начал усиленно грести к берегу который находился на достаточном близком расстояние. Луидор трезво расценил, что на берегу у него будет больше возможностей уйти от погони. И словно в ответ на его действия раздались несколько выстрелов. Рядом с лодкой поднялись брызги воды но Луидор не обратил на них внимания. Вёсла опускались в воду так быстро как только возможно. Нестройный залп заставил его прорычать проклятие. В нижней части лодки образовалась дыра. Через эту дыру в лодку начала заливаться вода. Снова раздались выстрелы. Появились ещё две дыры в лодке. С каждым мгновением она всё больше наполнялась водой и как следствие замедляла ход. До Луидора донеслись ликующие крики. Он уже ясно видел своих преследователей. Судя по их одежде это была не полиция и не ополчение. Кто же эти люди? — только Луидор задался этим вопросом, как очередной залп разбил правое весло. В воздух взлетели щепки. Лодка стала останавливаться. До берега оставалось совсем немного да и ели б он оказался намного дальше у него не оставалось выбора как только бросить всё и попытаться вплавь до него добраться. Что он и сделал предварительно сбросив сапоги.

— Весёлый денёк! — воскликнул Луидор, погружаясь в воду. Через мгновение он вынырнул и размашистыми гребками поплыл к берегу. Луидор слышал выстрелы и видел как рядом с ним возникали короткие всплески. Не обращая на них ни малейшего внимания, он упорно приближался к берегу. Через несколько минут он почувствовал под ногами землю. А лодки тем временем приблизились на опасное расстояние. Луидор увидел это когда обернулся назад. Когда его взгляд вновь устремился к берегу, он увидел двух мужчин с аркебузами. У него не оставалось иного выхода как сразиться с ними. Луидор нащупал рукой шпагу. Слава Богу она была на месте. Он уже готов был осуществить своё намерение, однако… эти двое внезапно дали залп поверх его головы. С лодок раздались проклятия а вслед за ними и выстрелы. Закинув аркебузы за плечо оба незнакомца вошли в воду и подхватив Луидора под руки, помогли выбраться на берег.

— А это кто такие? — с откровенным удивлением думал Луидор, позволяя им тащить себя к насыпи где стояла карета без герба с наглухо занавешенными окнами. Так как у него даже не пытались отобрать шпагу, Луидор позволил втолкнуть себя в карету. Едва это произошло, как она рванула с места и понеслась. Спустя несколько минут к берегу причалили обе лодки преследовавшие Луидора. Первым на берег сошёл…Мабар. Его лицо исказила бессильная злоба. Цель была так близка но он упустил её.

— Мы должны найти их, — процедил он сквозь зубы, — а вы, — он повернулся к двум вооружённым аркебузами людям которые вышли вслед за ним, — поговорите с лодочниками. Узнайте что им известно о нашем парне.

Мабар имел в виду Луидора, за которым они охотились. Он его знал в отличие от последнего. Луидор не знал и другого, что сидел рядом ним с загадочным выражением лица и молчал:

— Сударь, вы не одолжите мне сапоги? — как можно любезнее спросил у него Луидор. При этом он выставил напоказ босые ноги, с которых всё ещё стекала вода. Его слова по непонятной причине вызвали короткий смех у незнакомца.

— И что именно развеселило вас, сударь? — поинтересовался Луидор.

— Другой на вашем месте поблагодарил бы меня за помощь, — последовал ответ, — если вы ещё не заметили, мы уже второй раз спасаем вашу жизнь.

— А, — протянул Луидор, понимая, что именно имел в виду незнакомец, — так это вы в прошлый раз предлагали мне встретиться с неким…другом?

Тот кивнул.

— Я бы вас поблагодарил сударь, однако…ваши слова не совсем точно обозначают истину. Для начала я бы мог и без вашей помощи справиться. Ну и в продолжение хотел бы заметить тот факт что ваше поведение становится слишком…навязчивым, — Луидор послал незнакомцу милую улыбку и продолжал, — а мне не по душе когда меня «спасают» как вы изволили выразиться,…против моей воли. И мне не нравятся люди которые утверждают что они являются моими друзьями по причине того что у меня их попросту нет. Ну и заканчивая нашу беседу, я попрошу впредь избавить меня от вашего внимания иначе, — Луидор снова улыбнулся, — мне придётся объяснить свои слова гораздо нагляднее. Надеюсь сударь, наша беседа была вам так же приятна, как и мне. Будьте любезны остановите карету. Мне необходимо вас покинуть.

— И вы не желаете узнать кто я?

— Нет ни малейшего желания!

— И вас не беспокоит тот факт, что за вами гонятся люди, которым во что бы то ни стало необходима смерть Луидора?

— По сравнению с желанием его величества такое желание не выглядит даже значительным. Так вы остановите карету? — на сей раз Луидор придал голосу откровенную угрозу к дополнении к которой демонстративно положил руку на эфес шпаги.

К его удивлению, незнакомца ничуть не убедило такое действие. Больше того он невозмутимо ответил:

— Сожалею, сударь, но я не для того вас искал по всему Парижу чтобы вот так просто отпустить. У меня есть приказ доставить вас в одно место. И я его выполню.

— Боюсь, что мне придётся вас огорчить!

Сопровождая свои слова действиями, Луидор отодвинулся назад и быстро извлёк шпагу из ножен.

Острие шпаги он направил в сторону незнакомца и с угрозой произнёс

— Сейчас вы сделаете две вещи. Снимите ваши сапоги и передадите мне. А потом прикажете кучеру остановить карету. И не медлите сударь. Поверьте, я не из тех людей кто повторяет свои слова дважды.

Незнакомец незаметно усмехнулся и негромко произнёс:

— Вам действительно не хочется повидать графиню де Суасон?

— А с какой стати у меня должно иметься такое желание, если я её даже не знаю? Не пытайтесь увиливать…

— Мельница! Де Суасон — второе имя графини, на случай если вам это неизвестно.

— Что? — Луидор направил на него глубоко мрачный взгляд. — Что это значит? — резко спросил он.

— Ну как же, сударь, графиня де Суасон. Неужто вы успели забыть женщину, которую спасли, а потом отвезли на мельницу. А потом оставили одну…ах да, совсем забыл, вы же отправили к ней старушку

Нано чтобы та ухаживала за графиней.

Луидор молча убрал шпагу обратно и устремил неприязненный взгляд на улыбающегося незнакомца.

— Чёрт бы вас побрал, сударь. Вы что, за каждым моим шагом следили? И зачем? Зачем я вам понадобился? Почему вы сразу не сдали меня полиции? Что вам нужно?

— Вы должны кое что сделать, сударь. Не советую вам отказываться, — внушительно добавил незнакомец, видя протестующий жест Луидора. — Если вы ещё не поняли, кто ваш истинный друг так мне вас искренне жаль. Я тоже не повторяю слова дважды. Либо вы выполните то что от вас требуется либо уже сегодня и вы, и графиня будут отданы людям, которые заплатят немало за эту услугу. Выбирайте, сударь.

— Хорошо! — неожиданно согласился, Луидор. Ему в голову пришла отличная мысль. Незнакомец выглядел удивлённым. Он явно не ожидал, что Луидор так легко согласится.

— Так вы согласны? — на всякий случай уточнил он.

— Ещё бы не согласиться на такое… прекрасное предложение. Но у меня есть маленькое условие. Мы с вами потолкуем о том, что я должен сделать…скажем… через год.

— Вы издеваетесь надо мной?

— Всего лишь пытаюсь высказать своё мнение, сударь. А состоит оно в следующем. Если речь идёт о дружбе, так любые слова подобные «должен» совершенно не уместны. Если же речь идёт об угрозах, так я могу прямо сейчас на них ответить. Скажу больше, вы мне не нравитесь. Я не люблю людей, которые пытаются мне навязать свои мысли, а уж тех кто пытается заставить меня совершит нечто против моей воли, не переношу вовсе. Вы помогли мне, по этой причине я просто забуду об этом разговоре. Забудьте и вы. Да, и не советую вам приближаться к графине. Надеюсь, вы человек разумный и не станете пренебрегать моими словами.

Закончив свою речь, Луидор отворил дверцу кареты, собираясь выйти, но не сделал этого так как услышал спокойный голос Люмье:

— Так уж случилось, что нам с вами по пути, сударь. Я связан словом доставить вас в целости и сохранности на мельницу. И буду крайне благодарен, если вы позволите сдержать мне его.

Луидор, по привычке хотел резко ответить на эти слова, но тут ему в голову пришла отличная мысль:

— Хорошо, сударь! Я выполню вашу просьбу в обмен на обещание помочь мне…с одним непростым делом. Услуга за услугу.

— Удивительно слышать от вас подобные слова.

— Так как же?

— Полагаю, я смогу обещать сделать всё, что будет в моих силах.

— И вы не спрашиваете, в чём состоит эта услуга?

— Судя по вашему взгляду, я просто обязан задать этот вопрос!

— Мне необходимо помочь…одной девушке. Её посадили в тюрьму…по моей вине

— И вы хотите её вызволить?

— Именно. Сударь, вы сразу понимаете суть дела.

— Обещать ничего не могу, но постараюсь помочь.

— Этих слов достаточно, сударь. Я следую за вами.

Луидор спокойно закрыл дверцу. Люмье незаметно для него усмехнулся. Его спутник принял его согласие с таким видом словно делал ему величайшее одолжение. Этого человека нельзя ни к чему принудить, — осознал Люмье, — но как же в таком случае быть с поручением кардинала? Следовало найти выход.

Спустя несколько минут карета остановилась. Люмье покинул карету, показывая Луидору, чтобы тот следовал за ним. Луидор не стал возражать. Когда он вышел то увидел что они вновь на берегу

Сены. Несколько севернее прежнего места. Возле берега у причала было пришвартовано судно.

Именно к нему направился Люмье. Навстречу ему вышли двое. Он что то коротко им приказал. Они кивнули головой. Всю эту картину Луидор наблюдал с угрюмым лицом. Вслед за Люмье он перешёл на борт судна. Его встретили два десятка настороженных взглядов. Все люди были вооружены до зубов. Никто из них не проронил ни слова когда появился Луидор. Он тоже молчал, но им овладело сильнейшее любопытство. Он различил мундиры гвардейцев. Красные плащи с белыми крестами.

Что бы это значило? — подумал заинтригованный происходящим, Луидор. И тут услышал голос

Люмье:

— Вот ваши сапоги, сударь!

Глава 28

Первое что бросилось, ему в глаза по прибытию на мельницу, оказался…священник. Увидев его,

Луидор побледнел, предполагая самое худшее. Оставив Люмье, он стремглав бросился наверх.

Однако в уже знакомой нам комнате его ждала безмятежная картина. Мария сидела близ камина.

Больше того, она выглядела совершенно здоровой. Завидев вошедшего, она быстро поднялась и устремила на него смущённый взгляд. Луидор же издал облегчённый вздох. А он ведь бог знает что подумал. Ему показалось что священника пригласили неспроста а оказывается причина его появления вовсе не в этом. В то время как Луидор с откровенным облегчением взирал на Марию, она не знала куда себя деть. Она чувствовала, что вся покраснела, но ничего не могла с этим поделать.

Вся её решимость мгновенно улетучилась, как только она увидела Луидора. Всё это время она думала только об одном «Как объяснить ему своё решение?». За те короткие минуты она узнала его достаточно, чтобы понять простую истину. Этот человек не пойдёт на сделку. Он сделает так, как посчитает нужным сделать. И меньше всего его будет интересовать то что он сможет обрести с помощью брака. С одной стороны это не могло не радовать её, однако со всех остальных…пугало.

Она боялась признаться, однако его отказ она бы не перенесла, ведь в душе она уже приняла его своим супругом. И сейчас остаётся только сказать ему об этом…но она не могла. Все слова которые она повторяла разом ушли оставив лишь скованность, растерянность и смущение. Она несколько раз порывалась заговорить с Луидором но едва встретившись с его взглядом решимость мгновенно покидала её. Луидор чувствовал, что с ней что то творится но по обыкновению приписал это болезни. Они пробыли наедине несколько минут, но так и не вымолвили ни единого слова. А потом в комнате появились священник, Люмье и ещё несколько незнакомых людей. Луидор с откровенным удивлением следил за всей этой странной церемонией. Особенно его удивило поведение старушки

Нано. Она постоянно подмигивала ему и кивала головой в направлении Марии.

— Да что это с тобой, Нано? — не выдержал Луидор, — ты стала точь в точь как наш несчастный

Мертини…

— Я в своём уме, можешь не беспокоиться, — хихикнула старушка, — а вот с тобой непорядок.

— И что со мной не так? — Луидор со всех сторон и самым тщательнейшим образом осмотрел себя, чем вызвал очередную волну смущения у Марии. В отличие от него, она прекрасно понимала на что именно намекала старушка Нано.

— Прошу вас, оставьте нас одних, — неожиданно для себя собой попросила Мария.

После этих слов послышалась лёгкая возня. Люмье бросил на Марию ободряющий взгляд и только затем покинул комнату. За ним начали покидать комнату и остальные. Прежде чем последовать их примеру, старушка Нано решила дать Луидору совет. И выразился он в трёх словах.

— Не будь ослом!

— Нано, ты меня раздражаешь. Почему бы тебе не поступить как все остальные?

— Уже иду, — проворчала старушка Нано.

Луидор проследил её уход с лёгким недовольством а затем обернувшись к Марии, коротко спросил:

— Вы желали поговорить со мной?

Мария не знала, куда себя деть от стыда. Она чувствовала, что не посмеет начать разговор, хотя мысленно не меньше сотни, раз повторила каждое слово, которое она собиралась сказать. Что Луидор о ней подумает? — с ужасом думала она. — Кем её посчитает? И тут же холодела от другой мысли. А вдруг, она откроет перед ним своё сердце а он откажет? Что тогда с ней станет. И как ей объяснить, что она полюбила его?

— Сударыня, у вас такой вид будто вы собираетесь меня прикончить. Я…

— Как вы относитесь…к браку?

— Чего? — Луидор растерялся. Он ожидал услышать что угодно но только не это. Однако, его растерянность не помешала ответить как всегда, с полной откровенностью:

— Терпеть не могу это слово, и всё что за ним стоит. Потом, у меня слишком мало времени для подобных глупостей.

Мария слегка побледнела, но присутствия духа не потеряла. Старательно избегая его взгляда, она снова заговорила:

— Но ведь настанет день и тебе придётся…

— Не придётся. И достаточно об этом. Жениться я не собираюсь. Больше того, мне совсем не по душе, когда задают подобные вопросы. Надеюсь сударыня, я достаточно ясно выразился. Ко всему прочему, вы выглядите совершенно здоровой и вполне способны, в дальнейшем обходится без моей помощи.

Хмурое лицо Луидора, объяснило Марии, всё как нельзя лучше.

— Вы…догадались о чём я хотела с вами поговорить? — едва слышно спросила она у него.

— Какое это имеет значение? — излишне резко ответил ей, Луидор. И так же резко продолжал. — Я помог вам, сударыня, но это вовсе не значит того, что вы себя вообразили. Более того, я считаю ваши намерения оскорбительными для себя, ибо вы пытаетесь воспользоваться моим хорошим отношением к вам. Мне непонятна ни ваша настойчивость, ни ваше упрямство. Если миледи полагала, что меня могут привлечь все ваши достоинства, включая богатство и титулы, так вы ошиблись. Впредь, избавьте меня от подобных бесед. А ещё лучше если мы с вами прямо здесь, прямо сейчас, попрощаемся…и никогда больше не будем пытаться встретиться.

Мария едва сдерживала слёзы. Её мечты, надежды…превратились в груду обломков. Она не смела поднять взгляд на Луидора, страшась увидеть в его глазах презрение. И не хотела показывать какую боль причинили ей, его слова. Но и слёз удерживать больше не могла. По этой причине, она обошла

Луидора и направилась к двери. Ей необходимо было уйти. Уйти далеко. Но она не дошла до двери.

Её взгляд упёрся в…Люмье. Видимо, он прекрасно понимал, что именно с ней творилось. Были ли тому причиной полные слёз глаза графини, или же собственные соображения, однако Люмье, незаметно для Луидора отрицательно качнул головой, давая понять что она совершает ошибку покидая комнату. В ответ последовал мучительный взгляд, в значение которого не приходилось сомневаться. В ответ на этот взгляд, Люмье громко произнёс обращая свои слова Луидору:

— Советую вам ещё раз подумать, сударь. Графиня де Суасон делает вам честь предлагая свою руку.

Любой другой на вашем месте..

— Так почему бы вам не поискать…другого? — Луидор повернулся и устремил на Люмье глубоко мрачный взгляд.

Находясь спиной к Луидору, Мария устремила на Люмье умоляющий взгляд. Но тот даже не думал уступать.

— Думаю вам стоит знать одну незначительную деталь, — ответил он Луидору, спокойно встречая его взгляд, — это предложение исходит от кардинала Ришелье. Если вы откажетесь, никто не даст за вашу жизнь и ломанного су.

— Ошибаетесь. За неё дают, по меньшей мере пятьсот экю!

Луидор, сделал движение показывая что собирается покинуть комнату, но его остановил насмешливый голос, Люмье:

— А чего вам стоит оказать эту услугу? Вас же всё равно повесят. По меньшей мере, графиня окажется свободной и избавится от преследования…после вашей смерти…

Взгляд Марии с ненавистью полыхнул по Люмье. Но тот даже глазом не моргнул. Более того, он продолжил с той же насмешливостью:

— К тому же, как насчёт вашей затеи по поводу спасения… друга?

— Что? — Луидор слегка вздрогнул услышав эти слова.

Люмье в этот миг понял, что сумел найти то самое, слабое место. Он тут же нанёс ещё один удар.

— Предлагаю обмен. Ваш друг окажется на свободе не позднее завтрашнего утра, если…к тому времени вы будете женаты на графине. Что скажете?

— Вы…сможете?

— Сударь, мы с вами говорим о его преосвященстве. Вы сомневаетесь в могуществе кардинала?

— Нет! — выдавил из себя, Луидор. После этого он замолчал. Но ненадолго. — Хорошо! Я принимаю ваше условие!

Сразу после этих слов он покинул комнату. Оставшись наедине, Мария устремила на Люмье взгляд полный укора и прошептала:

— Как вы могли? Я не нуждалась в такой помощи. Или, вы и правду полагаете, что я смогу принять его ненависть?

— Я видел, как он на вас смотрел, миледи, — так же тихо ответил, Люмье, — этот взгляд можно назвать как угодно, но только не ненавистью. К тому же, для меня очевидно, что вы влюблены в него. А уж если вижу я, то он не может этого не видеть. Короткая беседа с Луидором позволила понять очевидную истину. Его невозможно напугать, невозможно купить, невозможно уговорить. Это человек чести и он… обладает удивительным благородством. Возможно, именно в них и заключена причина его отказа. Во всяком случае, у вас будет время, для того чтобы выяснить это обстоятельство.

Если же, он сейчас уйдёт, у вас не будет подобной возможности. Чтобы вы не думали, я склонен оставить окончательное решение этого вопроса за вами, миледи. И не забывайте, что у нас с вами не остаётся времени.

Люмье поклонился и вышел, оставив Марию одну. Она прошла к столу и бессильно опустилась на стул. Руки легли на колени.

Что делать? Что делать? …сколько раз она задавала себе этот вопрос. И вот впервые у неё появилась возможность получить на него ответ. Во взгляде Марии, начала появляться решимость…

Четверть часа спустя, по просьбе Марии, в комнату вошли Люмье и Луидор. Люмье выглядел напряжённым, Луидор же хмурым. Оба устремили вопросительные взгляды на Марию. Весь её облик выражал решительность, что несколько удивило и первого и второго.

— Сударь, — обратилась Мария к Люмье, — для начала хочу поблагодарить за ваше участие. Позвольте отныне считать вас своим другом?

Люмье поклонился. А Мария продолжала:

— У меня просьба к моему доброму другу. Выполните обещание которое дали Луидору…безо всяких условий.

— Миледи, — попытался было запротестовать Люмье, но Мария не дала ему договорить.

— Прошу вас, сударь. Наш брак не может быть основан на сделке.

Помедлив, Люмье поклонился.

— Благодарю вас, сударь. — Мария подняла взгляд на Луидора. Тот выглядел удивлённым, но старался этого не показывать. — У меня есть просьба и к вам. Я лишь прошу вас выслушать меня и ничего больше, — поспешно добавила она, заметив что он снова нахмурился. — Если по окончанию нашей беседы, вы не измените своего решения,…брак не состоится.

— Это справедливо, — не мог не признать Луидор. Вслед за Люмье, он поклонился Марии.

Получив согласие Луидора, Мария снова обратилась к Люмье:

— Сейчас же, сударь, я попрошу вас оставить нас одних до утра.

— Хорошо, миледи! Никто вам не помешает. Я позабочусь обо всём. Однако утром, я вернусь за ответом.

Мария кивнула провожая уход Люмье, затем глубоко вздохнула и произнесла:

— Мне бы хотелось поговорить на том самом месте, где мы разговаривали в прошлый раз.

Луидор сразу понял, о каком месте идёт речь. Он открыл дверь, пропуская Марию вперёд.

Глава 29

Колесо медленно вращалось опрокидывая деревянными лопастями потоки воды. Сверкая и переливаясь, она исчезала, но только для того чтобы появиться вновь. Это действие повторялось раз за разом, испуская лёгкий скрип и отчётливые всплески. Лёгкий ветерок трепал распущенные волосы

Марии, а полная луна отбрасывала два силуэта на поверхность маленькой речки. Силуэты слегка колебались, когда по поверхности проносились лёгкие волны. Мария, вытянув шею впитывала в себя прелесть ночного очарования и…присутствие Луидора. Он стоял напротив неё и…ждал когда она заговорит. Мария же оттягивала этот миг. Она заговорила, когда Луидор меньше всего этого ожидал.

Слова Марии прозвучали тихо, но вполне отчётливо. Лишь лёгкая дрожь в голосе, указывала на волнение которое она пыталась унять всеми силами.

— Я постараюсь на вас не смотреть. Так…мне будет… легче, — она на мгновение замолчала, но затем продолжила. Голос всё ещё дрожал, но наряду с этим в нём послышалась решительность. — Я не собираюсь вас уговаривать. Я не буду вас просить. Я…постараюсь объяснить… — Мария несколько раз прерывисто вздохнула и сплела пальцы опущенных рук. Решительность растворилась так же внезапно, как и появилась. Луидор, ни слова не произносил. Он понимал, насколько трудно даётся ей этот разговор. Да и что он мог сказать? В особенности после того короткого разговора в комнате.

Сеньорита будет свободна. Он не задумывался о цене когда речь шла о его жизни. Но теперь всё изменилось. Как он может не ответить на такой благородный поступок? Но брак…нет. Лучше пусть его сочтут неблагодарным. В любом случае, он выслушает всё что она скажет. Это самое меньшее, что он может для неё сделать.

— Этот брак был моим желанием и только моим, — Мария вспыхнула и потупила глаза произнося эти слова, но тут же подняла голову и устремив умоляющий взгляд на Луидора, продолжила. — Я сама во всём виновата. Я и только я.

— Сударыня, — запротестовал Луидор, но она не дала ему досказать…

— Выслушайте меня, прошу вас. — Произнесла она таким проникновенным голосом, что Луидор не только замолчал, но и устремил на неё растерянный взгляд. А она тем времени вся пылая от осознания того что собирается сказать, продолжала. — Меня со всех сторон окружают враги.

Могущественные враги. Все они, только и мечтают о том, чтобы принудить меня к браку дабы получить возможность использовать моё богатство в своих собственных целях. У меня впервые появилась возможность самой выбрать себе супруга и я сразу назвала вас, Луидор. Я желала стать вашей супругой и это не было простым порывом или прихотью капризной женщины. Нет. Это было осознанным решением которое принимают, прекрасно сознавая все возможные последствия. Эти слова слишком холодны… Нет, нет, сударь истинные мои мысли не таковы. Я хотела стать вашей супругой. Едва увидев вас, я поняла, что могу довериться вам, пробыв рядом с вами, я поняла, что вы именно тот, кого я смогу принять в качестве моего супруга и никогда не пожалею о своём выборе,

— Мария замолчала. Ей нужны были силы. Много сил, ибо сейчас она собиралась полностью открыть ему своё сердце.

— Я глубоко сожалею о своём поступке. Я не должна была принуждать тебя к этому браку. Ты не представляешь как это больно…получить то о чём мечтаешь и убедиться в том, что эта мечта стала ещё более призрачной. Но ты должен узнать то о чём я не осмелилась сказать,…я не избавления искала от своих несчастий. Нет, Луидор. Я желала, я мечтала, я очень хотела…стать твоей супругой только по одной причине. С первого мгновения, я…полюбила тебя всем сердцем. Вот единственная причина. Я приняла тебя в душе как своего супруга и ничто, никто не изменит этого. Я дала обет и сейчас клянусь…быть верной супругой…только тебе. Даже если…ты ненавидишь меня, я буду тебя любить до последнего своего вздоха…

Рядом с Марией раздался странный хлопок, но она не придала ему значения. Она ничего не слышала за исключением собственного отчаяния. И…не осмеливалась поднять взгляд на Луидора. Прошло всего лишь мгновение после того как она замолчала, когда раздался голос Луидора.

— Мария…

Он впервые назвал её по имени. Но его голос… прозвучал очень странно. Мария, наконец, осмелилась и подняла на него пылающий взор. Она ожидала увидеть всё что угодно, но только не то, что предстало её взгляду. Глаза Луидора…они медленно закрывались. А в следующее мгновение…

он пошатнулся и начал оседать. Мария, всё ещё не понимая происходящего, бросилась к нему.

Она успела ухватить падающего Луидора, но удержать его не смогла. Вместе с ним, она упала на доски. Мария тут же поднялась и с глубоким беспокойством, начала ощупывать неподвижное тело

Луидора. Она не могла понять, что с ним происходит. Внезапно её правая рука стала липкой. Она всмотрелась в руку. На ней была…кровь. Её взгляд тут же устремился к груди Луидора. Именно в этот миг позади неё раздался злорадный голос:

— Это я его подстрелил!

— Нет! — У Марии вырвался из груди душераздирающий крик. Не медля ни единого мгновения, она стала лихорадочно расстёгивать камзол Луидора. При этом с её губ слетали отрывистые фразы.

— Он ранен, ранен…ему надо помочь. Надо расстегнуть камзол…надо разорвать рубашку…перевязать рану…с моим Луидором не может ничего случится

Ей уже удалось расстегнуть злополучный камзол. В глаза бросилось белоснежная рубашка и большое кровавое пятно на груди. Она начала разрывать рубашку чтобы добраться до раны, когда сзади её кто

— то схватил. Сразу же раздался тот же ненавистный голос:

— Уберите графиню, а тело выбросьте в реку!

— Нет, — что было силы закричала Мария, — пожалуйста, позвольте ему помочь. Он ранен…

Рядом раздался многочисленный смех, а вслед за ним тот же голос прошипел рядом с ухом Марии:

— Да он уже подох. Его самое время отдать на корм рыбам.

Её тут же окружили сразу несколько человек. Они схватили ей и стали оттаскивать от Луидора.

— Пожалуйста, пожалуйста, — молила Мария, — позвольте ему помочь, а потом делайте со мной всё что пожелаете. Только позвольте ему помочь…

В этот миг, двое других мучителей направились к неподвижному телу Луидора. Взявшись за тело, на её глазах, они начали сталкивать его с воду.

— Нет, — Мария исторгла из души крик полный отчаяния и устремилась вперёд с такой силой, что ей удалось на мгновение вырваться из цепких объятий. Этого мгновения хватило для того, чтобы добраться до Луидора. Она бросилась на тело и крепко обвила его шею своими руками. Несколько человек одновременно попытались оторвать её от Луидора. Но это оказалось не так просто.

Завязалась ожесточённая схватка между женщиной и бандой головорезов. Они прилагали все усилия, но так и не могли оторвать руки Марии от шеи Луидора.

— Оставьте его, оставьте, — шептала Мария, сжимая свои объятия всё сильнее и сильнее, — меня убейте.

Я одна виновата. Я должна понести наказание.

— Да оторвите же эту мерзавку, — раздался яростный крик.

Последовали новые усилия со стороны головорезов. Оторвать Марию от Луидора им не удалось.

Однако, удалось столкнуть тело. Усилиями головорезов, тело стало сползать с досок. Прошло несколько мгновений и оно почти наполовину оказалось в воде.

Непонятно откуда Мария черпала свои силы. Но даже сейчас, она не отпускала шею Луидора.

Однако, ей не удавалось удерживать тело и оно медленно сползало в воду. Но она не сдавалась. По щекам градом катились слёзы…а в голове билась только одна мысль: «держи его, Мария, держи…не отпускай,… иначе он умрёт».

Одному из головорезов удалось наконец, расцепить её руки. Её тут же начали оттаскивать от Луидора.

Собственное бессилие исторгало из её души один крик за другим. Она стала из последних сил цепляться за одежду Луидора. Мария безудержно рыдала и молила Господа дать ей силы. Но тело скользило и скользило вниз. Руки Марии одеревенели, силы оставили, но она всё ещё пыталась спасти его. Она не сдавалась. Но настал миг, когда ни её отчаяние, ни удивительное мужество не могли больше помочь. Тело Луидора выскользнуло из её рук и погрузилось в воду. Мария с криком отчаяния бросилась было вслед за ним в реку, но сзади её настиг удар. Сознание её мгновенно померкло. Она медленно опрокинулась навзничь. Над ней наклонился один из головорезов. Среди полной тишины раздался голос, в котором слышался откровенный ужас.

— Все руки в крови. Я всякое видал, но такого…Господь накажет всех нас за страданье этой женщины.

Мы не должны были убивать этого человека.

Больше он ничего не успел сказать.

— Вот и иди к нему! — раздался рядом с ним зловещий голос. А вслед за ним, тело говорившего опрокинулось набок. Свет луны отразил мрачное лицо…Мабара. Вытирая окровавленный кинжал, он столкнул тело в воду и не без злорадства произнёс:

— Счастливого плавания, Андре! Ты всегда много болтал и был слишком мягким для нашего ремесла.

Он тут же приказал отнести графиню в лодку. Никто не осмелился ему возразить. Едва головорезы ушли, как в реке послышался отчётливый всплеск. Свет луны отразил голову мужчины, торчавшую в воде. Вот он оглянулся по сторонам словно что — то искал. Затем, не без усилия, поплыл. Спустя несколько мгновений, он подплыл к телу, что медленно качалось на воде. Держась на воде рядом с телом, мужчина настороженно прислушивался к доносившимся звукам. Наконец, до его слуха донеслись удары вёсел. Понимая значение этих звуков, он ухватил безжизненное тело и поплыл в сторону берега. Чуть позже он втащил тело на берег, а затем взвалил на спину и понёс в сторону мельницы. Прошло ещё несколько минут прежде чем ему удалось уложить безжизненного Луидора в той самой комнатке с камином. Сделав это, Андре, а это был он, стянул с себя мокрую одежду. Это действие вызвало гримасу боли на его лице. Он тут же постарался определить рану. Она находилась чуть ниже правого плеча. Мабар промахнулся. Андре считал своё спасение чудом. Он бросил взгляд на неподвижное тело и прошептал:

— Не иначе, как Господь услышал мольбы этой женщины. Однако надо спешить…иначе его не спасти.

Глава 30

Было уже за полдень, когда Ришелье с некоторым удивлением узрел, Люмье. Люмье, как всегда без стука вошёл в кабинет Ришелье. Выглядел он необычайно взволнованным. Сей факт сразу же насторожил Ришелье. Обычно, Люмье был всегда сдержан и спокоен. Он некоторое время испытующе смотрел на Люмье, а затем с отчётливым беспокойством спросил:

— Что произошло?

— Беда, ваше преосвященство, — тихо, но взволнованно ответил, Люмье, — ночью напали на мельницу. Я прибыл туда рано утром как и договаривались, но никого не обнаружил, только следы…крови.

— Графиня?

— Скорее всего, её похитили. Всё указывает на это.

— Луидор?

— Его арестовала полиция вместе ещё с одним человеком. Говорят, будто тот пытался отвезти Луидора к лекарю…будто Луидор смертельно ранен.

— Чёрный день, — бледнея, прошептал, кардинал. — Она опередила нас, Люмье. Опередила…королю, должно быть уже обо всём сообщили

— Что будем делать, ваше преосвященство?

— Что? — переспросил кардинал. — А разве не ясно? Смерть Луидора уничтожит все следы. Я не позволю им торжествовать победу. Только не сейчас, когда я так близок к тому, чтобы разрушить весь этот клубок заговоров и интриг.

— Но, ваше преосвященство, — осторожно заметил Люмье, — если вы решитесь оказать помощь Луидору в подобной обстановке…это может привести к открытому столкновению.

— Значит, настало время! — Ришелье поднялся с места. — Но прежде, я хотел бы развеять кое–какие сомнения. Приготовь экипаж и извести лекарей. Пусть отправляются в Шатле и ждут меня.

Час спустя, Састен Кантель, услышал громкий стук. Отворив дверь, он позеленел от страха, ибо на пороге стоял не кто иной, как кардинал Ришелье. Кардинал вошёл внутрь и остановился. Следом вошёл Люмье и запер за собой дверь.

— Ваша милость…какая честь, — пролепетал было, врачеватель, но Ришелье поднял руку. Этот жест заставил Састеля мгновенно закрыть рот. Сверля взглядом Састена, Ришелье, выделяя каждое слово, произнёс:

— Мне нужен ответ. Почему ты так странно вёл себя когда осматривал тело младенца? Почему эта родинка привлекла твоё внимание? Ты видел её прежде?

Не в силах выдерживать этот страшный взгляд, врачеватель едва заметно кивнул.

— Рассказывай, когда ты её видел и у кого!

Голос Ришелье подстегнул врачевателя как кнут. Тот устремив умоляющий взгляд на кардинала, быстро зашептал:

— Клянусь, я не имел к нему никакого отношения. Никакого. Меня попросила одна женщина. Младенец был очень плох. Я помог ей спасти младенца. Вот и всё. Это произошло много лет назад и…

— Эта женщина жива?

Састен кивнул.

— Имя!

— Её зовут, Нано. Она живёт на восточной окраине квартала Маре.

— Приходи в Пале — Рояль поутру. Мой казначей отсчитает тебя пятьдесят полновесных луидоров.

Такова цена твоего ответа.

Понимая что разговор закончен, Люмье отворил перед кардиналом дверь. При этом он незаметно бросил на него восхищённый взгляд. В который раз он наблюдал результаты блестящего ума. Он ещё не знал, что именно затеял кардинал, но не сомневался в том, что тот одержит вверх над своими противниками.

Однако на деле, всё оказалось гораздо сложнее. Прибыв в Шатле, кардинал узнал, что Луидора уже повезли на казнь. Ришелье, вышел из Шатле в самом отвратительном состоянии духа. Завидев выходящего кардинала, Люмье отворил дверцу кареты. Ришелье очень медленно прошёл расстояние от здания тюрьмы до кареты. Здесь он остановился и бросив на Люмье непонятный взгляд, негромко произнёс:

— Дела обстоят хуже некуда. Его повезли на казнь. Луидор, очень плох и они опасаются что он умрёт прежде чем его повесят. Её рук дело. Она опережает нас во всём. Но не это самое страшное. Приказ исходит от самого короля. Здесь я бессилен помочь. Ума не приложу что делать…

— Если уж вы не можете ему помочь, никто не сможет, — тихо ответил Люмье.

— Моё вмешательство будет расценено как выпад против короля. Учитывая обстоятельства можно не сомневаться в том, что королева–мать использует все преимущества такого положения. Сделав это, я сам дам ей в руки оружие против себя. Но я…пожалуй рискну навлечь на себя немилость короля, —

глаза кардинала загорелись мрачным огнём.

Ришелье с решительным видом сел в карету. Прежде чем последовать за ним, Люмье приказал кучеру следовать на Гревскую площадь. Карета тронулась в указанном направлении. Вслед за каретой двинулись десять конных гвардейцев составляющих охрану его преосвященству. По мере приближения к месту казни, движение всё больше затруднялось. Виной тому были толпы горожан спешившие к месту будущих событий. Лишь благодаря постоянному вмешательству гвардейцев, карета кардинала продолжала путь. Они, то и дело выезжали вперёд и громко выкрикивали одно слово:

— Расступись!

Угрожающий вид гвардейцев в сочетании с гербом, красовавшимся на дверцах кареты, сделал своё дело. Люди, признав его преосвященство, начали расступаться. Въехав на площадь, карета принуждена была остановиться. Гвардейцы тоже не могли больше помочь. Вся площадь была запружена толпами народа. В воздухе висел непрекращающийся гул, прерываемый лишь громким смехом и проклятиями в адрес преступника.

Ришелье бросил выразительный взгляд на Люмье. Тот ни слова, ни говоря, покинул карету. Подтянув полы плаща, он втиснулся в толпу и стал продвигаться вперёд. То и дело со стороны награждали тычками, и нелицеприятными словами, но Люмье не обращал на них ни малейшего внимания. С огромным трудом, но всё же ему удалось пробиться. Оказавшись в непосредственно близости от помоста, Люмье увидел двух палачей в широких масках. Они были заняты сооружением петли.

Чуть поодаль стоял священник с библией в руках. Справа от него, на самом краю помоста, лежало распростёртое тело. Даже отсюда, Люмье видел белую рубашку. А на ней, огромное кровавое пятно. Хотя осуждённый и не подавал признаков жизни, ему не составило труда опознать его. Это действительно был Луидор.

Помост окружали не менее пятидесяти стражников в кирасах. В руках у всех были мушкеты. Они, пристально наблюдали за всем что происходило в непосредственной близости от места казни. К одному из них и обратился Люмье. Он спросил у стражника, почему осуждённый лежит. Ответ заставил Люмье помрачнеть. Помедлив ещё немного, Люмье пустился в обратный путь. Рядом прозвенело грубый голос. Какая то женщина в поношенном переднике отпустила грубую шутку в адрес осуждённого.

Ришелье с нетерпеньем ждал возвращение Люмье. Едва тот уселся рядом с ним, как кардинал устремил на него выжидающий взгляд.

— Ваше преосвященство, — с полной откровенностью ответил Люмье на этот взгляд. — Он очень плох. У него пробита грудь. Даже если его не повесят, он может умереть в любое мгновение.

— У нас не остаётся больше времени, — прошептал кардинал услышав слова Люмье, — мы должны признать своё поражение или…рискнуть всем ради ничтожной возможности одержать победу…

дорогу, Люмье

Люмье, не ожидал услышать эти слова. Он вздрогнул и буквально вывалился из кареты. Ришелье вслед за ним. Обернув свой взгляд в сторону гвардейцев, он коротко приказал указывая на толпу:

— Сопровождайте меня!

Тотчас же раздались громкие крики:

— Дорогу! Дорогу кардиналу Ришелье!

Гвардейцы, все как один спешились и окружили кардинала. Люмье двигался впереди кардинала.

Услышав крики, люди замолкали и расступались. Они с глубоким удивлением смотрели на происходящее. Для знати, в особенности такой как Ришелье, существовали балконы. Они и были устроены именно для этой цели и именно оттуда, знать наблюдала за казнями.

Тем временем, гвардейцам без труда удалось проложить узкую дорожку до самого помоста. Ришелье прошёл вперёд, до подножья лестницы, приставленный к помосту, и там остановился. Указательный палец правой руки с огромным перстнем, остановился на распростёртом теле. А вслед за этим действием, раздался отчётливый голос:

— Отнесите в мою карету!

Над толпой пронёсся единый вздох изумления. Гвардейцы ринулись выполнять приказ кардинала, но путь им преградили кирасиры. Один из них, по всей видимости, начальник охранения, обратился к

Ришелье:

— Ваша светлость, у нас имеется приказ короля предписывающий казнить преступника!

— Я сам отвечу его величеству за свои действия! Или вы хотите воспрепятствовать моему приказу?

Ледяной голос Ришелье, заставил мгновенно расступиться стражу. Никто из них даже не мыслил возразить всесильному министру. Хотя и мало кто понимал что именно происходит. Посему, они только наблюдали за действиями гвардейцев. Четверо из них подхватили тело Луидора, спустили с помоста и понесли в сторону кареты. Следом шёл кардинал, за ним Люмье, за ними остальные гвардейцы. Когда они достигли кареты, Ришелье наклонился к Люмье и прошептал:

— Буря грянет очень скоро. Если нам удастся пережить сегодняшний день, мы победим. Многое, если не всё, зависит от того, выживет ли человек ради которого всё поставлено на карту. Поэтому, бери людей и отправляйся первым делом за лекарями. Они вероятно ждут возле Шатле. Возьми ещё старого еврея с улицы Фев. И не забудь Састена. Ему посчастливилось один раз его спасти, возможно удастся ещё. И эту старуху прихвати. Они все…могут понадобится.

Люмье, слушал молча и только кивал. Едва Луидор был размещён в карете и кардинал занял место рядом с ним, он с пылом приступил к выполнению очередного поручения. Едва карета кардинала покинула площадь. Как раздался своеобразный шум. А вслед за ним и показался роскошный кортеж короля Франции. Он ехал дабы присутствовать на казне преступника. Ещё спустя некоторое время,

Гревскую площадь огласил яростный крик:

— Я хочу видеть Ришелье! Приведите его!

Глава 31

Король, с нетерпеньем и яростью, вышагивал в кабинете. Чуть поодаль стоял Сен — Мар и молча наблюдал за ним. Мария Медичи так же присутствовала. Ещё бы не присутствовать при долгожданном падении всесильного министра. Она расположилась на просторной тафте.

Королева- мать была облачена в чёрное платье, вполне соответствующее образу вдовы. Разве что драгоценности выглядели излишне вызывающе. Они были у неё на пальцах, кисти, груди и рукавах.

Жемчужное ожерелье обрамляла шею. Чепец с треугольным покрывалом служивший головным убором, был также украшен мелкими жемчужины. В общем, если не брать в расчёт чёрное платье,

Мария Медичи выглядела несколько…торжественно. Она незаметно теребила складки платья и с незаметной усмешкой наблюдала за своим сыном. Она редко видела его в такой ярости и наслаждалась, предвкушая встречу с кардиналом. Король, в отличие от неё, был облачён в простую, военную форму, которую увенчивал белый плащ с королевским гербом и широкополая шляпа с султаном.

— Да где же он? — неожиданно вскричал король и остановился.

— Его преосвященство никогда не придавал должного значения твоим приказам. Странно, что ты только сейчас это начал замечать, — подала голос Мария Медичи. При этом её лицо выразило озабоченность.

Сен — Мар, всячески показывал, что происходящее его никоим образом не касается. Он давал понять, что его здесь удерживает воля короля и ничего больше. На самом деле, его самого ошеломил поступок кардинала. Но в отличие от короля, он отлично понимал, что у его преосвященства имелись причины для подобного поступка. И наверняка, весьма веские. Он лучше других понимал последствия своего поступка и тем не менее…

— Я тебе не раз предостерегала, Луи, — вновь раздался озабоченный голос Марии Медичи, — я просила не доверять этому человеку. Но разве ты меня слушаешь? Вместо того чтобы изгнать от себя, ты передал ему всю власть.

— Помолчите, матушка! — в сердцах вскричал король. — Вместо того чтобы дать умный совет, вы только и делаете что сыпете мне соль на рану. Я обманут. Жестоко обманут. Но будьте уверены, Ришелье сполна за всё ответит.

— Я готов, сир! — раздался голос кардинала. — Вы звали меня?

Ришелье явился перед королём в своём обычном облачении. Он выглядел как обычно и ничем не выдавал своё беспокойство.

— И вы ещё имеете наглость спрашивать? — гневно вскричал король, приближаясь к кардиналу.

Остановившись в двух шагах от него, он поднял правую руку и указал на дверь. — Немедленно, слышите, немедленно верните преступника на место казни. А когда это сделаете, сдайте полномочия первого министра и отправляйтесь прочь из Парижа. Я не желаю вас больше видеть!

Король повернулся к нему спиной и прошёл к столу. Излишне нервно, он сорвал со своей головы шляпу и бросил на кресло. Затем снова повернулся и устремил глубоко мрачный взгляд в сторону кардинала.

— Вы не слышали мои слова?

— Я не могу выполнить приказ вашего величества в отношении Луидора, — внешне спокойно ответил кардинал. Он даже не смотрел в сторону королевы–матери, прекрасно понимая какие именно чувства она испытывает в эту минуту. — Всё остальное будет сделано как того желает ваше величество.

— Да что с вами? — поразился король. — Вы готовы на всё ради этого висельника. Вы не так глупы чтоб не понимать последствия своего ослушания. Я ведь могу и передумать. К примеру заменить ссылку более серьёзным наказанием.

— Это ничего не изменит ваше величество, — твёрдо и с прежним спокойствием ответил Ришелье. — Я буду защищать этого человека даже от вас.

— Да вы в своём уме? — гневно закричал король. Понемногу его снова начала охватывать ярость. — Вы смеете противиться моим приказам?

— Этого выскочку давно пора примерно наказать! — подала голос Мария Медичи. Ришелье даже не оглянулся на неё. Он смотрел только на короля. А король обернулся к Сен — Мару и с тем же гневом произнёс:

— Ты видишь, как себя ведёт человек которому я доверил своё королевство? Ты был прав мой друг, а я нет. Ришелье давно следовало отстранить от дел.

— Ещё бы, ослушаться его величество, — поддакнул Сен — Мар и тут же насмешливо добавил, — наверняка у него найдётся пара оправданий своего поступка. Но мы его слушать не будем. Да и зачем?

— Нет, почему же, — резко возразил король, — до сей поры никто не мог упрекнуть меня в несправедливости. Мы выслушаем его преосвященство и примем решение соответствующее проступку. Вам есть что сказать в своё оправдание? — король повернулся лицом к кардиналу. А Сен — Мар, сделал вид что не замечает угрожающий взгляд королевы–матери. Она в отличие от короля прекрасно понимала, как тонко сумел Сен — Мар направить разговор в другое русло. Такой оборот дела её никоим образом не устраивал. Она предприняла попытку исправить положение.

— О каком оправдании может идти речь, если этот человек унизил королевское достоинство перед толпой. Завтра каждый твой поданный посчитает себя вправе презреть приказ короля. Кардинал подал дурной пример и должен быть примерно наказан в назидании всем остальным.

Ришелье направил на королеву мать прямой взгляд и негромко произнёс:

— Вам не удастся его убить…чтобы вы не говорили. Я не позволю…

— Что такое? — король переводил гневный взгляд с матери на кардинала. — Ещё не хватало чтобы вы в моём присутствии обвиняли друг друга…

— Я обвиняю, — громкий голос кардинала заставил короля замереть на месте. Ришелье указал рукой на королеву — мать. — Я обвиняю эту женщину в смертном грехе. Я обвиняю, — ещё громче и с большей твёрдостью продолжал он, — эту женщину в убийствах. Я говорю моему королю, что все его дети были умерщвлены этой женщиной. Я говорю, что сейчас она пытается уничтожить того единственного кто может стать свидетелем этого страшного преступления.

— Ложь, наглая ложь — яростно вскричала Мария Медичи вскакивая с тафты. — Этот человек пытается очернить меня…

— Замолчите! — голос короля настолько резко, что Мария Медичи не посмела ослушаться. Она только метала молнии в Ришелье. Король же…выглядел совершенно мрачным. Он смотрел на Ришелье едва ли не с ужасом.

— Вы произнесли… страшные слова, — почти прошептал король.

— Я могу доказать каждое из них, если его величество соизволит последовать за мной!

Король раздумывал лишь одно мгновение. Он взял со стола шляпу и коротко ответил:

— Я следую за вами!

Услышав эти слова, Мария Медичи, направилась было к двери, но в этот миг снова раздался голос короля:

— А вы матушка, останетесь здесь до моего возвращения! Проследи чтоб мой приказ был выполнен, —

последние слова были адресованы Сен — Мару.

Часом спустя, король вслед за кардиналом уже шёл по коридорам дворца Пале- Рояль. Кардинал самолично проводил его в одну из своих комнат, служивших спальней. В нос королю ударил едкий запах. Видимо он исходил от тех чаш, что стояли на столе. В них что–то было. Едва они вошли, как все присутствующие, а их здесь находилось немало, разом поклонились, а затем начали незаметно покидать комнату. Исключение составлял лишь Люмье. Кардинал подвёл короля к постели на которой лежал раненный. Грудь была накрепко перевязана и бурно вздымалась. Местами сквозь повязку просачивалась кровь. Глаза раненного были закрыты. Из полуоткрытого рта вырвались хриплые стоны. Лицо…оно стало неестественного белого цвета. И тем не менее, король сразу узнал…

Луидора. Это был он.

— Где же ваши доказательства? — негромко спросил король.

— Ваше величество готово меня выслушать?

— За тем я и приехал. Но если вы полагаете, что состояние этого человека разжалобит меня…

— Я лишь прошу выслушать, — Ришелье поклонился королю. Тот в ответ кивнул головой, приглашая начать разговор.

— Меня не оставляла в покое одна мысль, — негромко и с почтением заговорил Ришелье. Оба стояли подле постели раненого. То и дело и один и второй бросали на него взгляды. В особенности, когда он издавал стон. — Прошу прощения, ваше величество, — но я не верил, что Господь проклял ваше потомство, ибо вы не тот на кого он может гневаться. Я подозревал, что некто из ваших врагов мог желать им смерти. Когда королева в четвёртый раз разрешилась мёртвым младенцем, — продолжал

Ришелье, — мои подозрения переросли в уверенность. Я решил пойти на шаг не приличествующий моему сану. Больше того, являющимся святотатством. Но иного выхода установить истину…не имелось.

Король не прерывал Ришелье. Видя что король внимательно слушает, Ришелье продолжил:

— Я в присутствии некоторых священнослужителей, кои могут подтвердить мои слова, этого человека,

— Ришелье указал на Люмье что стоял в почтительной позе, — и ещё одного человека, который в данный момент находится за дверью…вскрыл могилу Дофина.

— Что вы сделали? — бледнея переспросил король.

— Прежде чем его величество осудит мой поступок, я бы попросил пригласить сюда человека по имени

Састен Кантель!

Судорожно глотнув, король кивнул головой. Увидев это, Люмье тут же исчез за дверью, а через минуту вернулся в сопровождение врачевателя. Тот низко поклонился.

— С вашего позволения, я задам ему несколько вопросов!

Король снова кивнул. Ришелье обратился к врачевателю.

— Ты осматривал тело младенца…Дофина?

— Я! — подобострастно отвечал врачеватель.

— И к какому заключению ты пришёл?

— Младенец был отравлен в чреве матери, настойкой из шафрана смешанного с опием. Это и послужило причиной смерти!

— Боже мой! Боже мой! — прошептал в смятение король, — чудовища, убийцы,…везде смерть, только смерть…и ничего больше. Мой сын…

— Простите, ваше величество. Но я должен был раскрыть правду, — Ришелье с непередаваемым сочувствием смотрел на подавленного короля. Тот некоторое время молчал переживая эту страшную весть, а затем негромко спросил:

— Кто может подтвердить, что это рук дело моей матушки?

— Только он! — кардинал указал рукой на Луидора.

— Объяснитесь! — попросил король.

— Отравлено было пять младенцев. Первым стал…Луидор!

— Что вы хотите этим сказать? Вы полагаете…это мой сын и мне это неизвестно?

— Вы слишком молоды для того чтобы приходится отцом Луидору. Я не знаю кто его родители, —

признался Ришелье, — и я не могу доказать что именно ваша мать направила руку убийцы. Я убеждён в этом, но доказать не могу. Но если мы сможем понять кто является родителями Луидора, мы ответим на вопрос — кто убийца.

— Я всё ещё не понимаю ваше преосвященство. Какое отношение имеет ко мне, Луидор. И как с ним может быть связана…смерть Дофина?

— Может вашему величеству стоит ещё раз повнимательней посмотреть на Луидора? — вместо ответа предложил Ришелье.

Король устремил на него удивлённый взгляд но всё же последовал этому совету.

Та же повязка, короткие штаны, тёмные волосы, глаза…глаза у него были зелёные, пот струится ручьём…с лица

— Да, в чертах его лица, есть определённое благородство, — пробормотал король продолжая осмотр, — я это сразу заметил

— Не только на лице, ваше величество. Я бы посоветовал взглянуть на левое колено.

— Что? — король вздрогнул словно от удара. Его взгляд тут же устремился в указанное кардиналом место. Заметив родинку, король снова вздрогнул. Он наклонился и долгое время рассматривал родинку. Затем выпрямился и прошептал:

— Не может быть никакой ошибки…печать Бурбонов… — сразу после этих слов король устремил очень странный взгляд на кардинала. Для последнего остался непонятным его смысл.

— Что о нём известно? — негромко спросил он у Ришелье.

— Выше величество может сами всё выяснить! Эта женщина здесь!

— Позовите! — в голосе короля слышалось откровенное нетерпение.

Через минуту появилась старушка Нано. А в следующие четверть часа, она подробно рассказала уже известную историю. Не раз король перебивал её вопросами на которые она отвечала со всей искренностью.

— Теперь вашему величеству известно всё, — сказал в конце разговора, Ришелье.

— Нет, не всё. Остался ещё один вопрос. — Король устремил на старушку Нано ещё более странный взгляд, нежели ранее на кардинала и уж потом, разделяя каждое слово, сказал: — Если ты ответишь на последний вопрос, получишь столько золота, сколько сможешь унести.

— Я скажу если мне это известно, — отвечала старушка Нано.

— Когда к тебе…явился этот человек с младенцем? Я понимаю, прошло много лет. Но всё же…

постарайся вспомнить.

— Я точно помню день когда это произошло, — последовал уверенный ответ.

— Столько лет прошло, а ты точно помнишь день? — король с откровенным сомнением посмотрел на старушку Нано.

— Этот день трудно забыть!

— И почему же?

— Потому, что произошло это 14 мая 1610 года!

Увидев что король резко побледнел и пошатнулся, кардинал бросился ему на помощь и поддержал за локоть.

— Пусть все уйдут! — едва слышно произнёс, король.

Дважды повторять не пришлось. Комната мигом опустела. Король не без помощи кардинала добрался до кресла. После этого он очень долго молчал и время от времени бросал странные взгляды в сторону Луидора. Кардинал чувствовал себя растерянным, ибо не понимал что именно происходило с королём. Но когда он заговорил…его слова заставили его оцепенеть на месте.

— Я могу вам сказать, кто были родители…Луидора!

— 14 мая 1610 года…я никогда не смогу забыть этот день, — тихо произнёс король. В голосе послышалась мука и…даже отчаяние. Впервые перед кардиналом предстал другой…не король, но человек, с чувствами, переживаниями и…болью. — Мне тогда только исполнилось десять лет. И этот день, каждая мелочь, врезались мне в память подобно острым кинжалам. И как я ни пытался вытравить из себя все эти воспоминания,…ничего не получалось. В начале я ничего не мог понять, —

так же тихо продолжал король, — в одно мгновение всё изменилось. Я не понимал, почему видя мне, все кричат «Да здравствует король!». Я тайком пробрался на королевскую кухню. Наш повар готовил очень вкусные пирожные, и я украдкой их таскал. От него я впервые услышал слова, которые в течение следующих десяти дней слышал тысячи раз… «Генрих IV убит». И по сей день, он остаётся единственным кого я любил всей душой, — король прерывисто вздохнул, пытаясь унять чувства, которые были вызваны тяжёлыми воспоминаниями. — По сотне месс в день, нескончаемый поток людей, которые пришли попрощаться с великим королём. Все они смотрели на меня с жалостью. Это было не сочувствие, а именно жалость. Словно, они говорили мне «ты никогда не сможешь достичь славы своего отца». Они полагали, что его смерть для меня…награда, когда в действительности она стала величайшим несчастьем в моей жизни. Пока он был жив, я любил, после его смерти…я ненавидел. Люди, прежде не замечавшие меня, стали вдруг наперебой предлагать свои услуги. О моём отце они забыли, хотя его тело находилось всё ещё в Лувре. И этого я им не смог простить.

Я спускался по ночам в зал к телу отца и часами смотрел на него, надеясь как в прежние времена, получить ответы на свои вопросы. Даже сейчас, принимая то или иное решение, я всегда думаю о том, чтобы он сказал.

Кардинал не смел даже слова сказать. Он чувствовал что король изливает душу, что ему это необходимо в данную минуту, но…всё ещё не понимал смысла сказанных слов по поводу Луидора и…надеялся услышать продолжение.

— Луидор, — король бросил в сторону раненого взгляд полный участия, — ваше преосвященство даже представить не может, что вы для меня сделали. Казни его и зная то, что сейчас известно, я бы никогда себе не простил. Откуда я знаю кто его родители? — король невесело улыбнулся. — Я расскажу вам, ибо не собираюсь ни от кого скрывать происхождение Луидора. За несколько дней до смерти, у нас с отцом состоялся разговор на охоте. Он меня взял только для того чтобы сообщить то, что по его же собственным словам, я должен был знать. В тот день, мы уединились на чудесной опушке, я был весел как никогда, — продолжал король, а кардинал впитывал в себя каждое слово, — охота моя страсть и он не мог угодить мне лучше чем сделал. Мы уселись с ним на траве и тогда он сказал: «Людовик, ты и только ты мой наследник. Ты станешь королём Франции». Я ответил, что знаю об этом. Тогда он сказал, я помню каждое его слово, — добавил король, — он сказал: «Я лишь для того сказал тебе эти слова, чтобы ты понял главное — никто и никогда не посягнёт на твоё право наследника престола.

Почему я повторяю эти слова? Всё просто, сын мой. Я собираюсь жениться на герцогини Д, Эгийон.

В твоей матери слишком много коварства и ненависти. Несмотря на все выгоды брака, я успел сотню раз пожалеть об этом выборе. Её оправдывает лишь твоё рождение. Но она слишком любит Гастона.

Помни об этом всегда. Потом он добавил, — король замолчал и бросив долгий взгляд на Луидора только потом продолжил, — «герцогиня со дня на день разрешиться от бремени. Я надеюсь обрести ещё одного сына. Как только он появится на свет, я отведу тебя к нему, ибо уверен что ты станешь ему заботливым братом».

Король поднял на Ришелье печальный взгляд.

— В тот день когда был убит отец, умерла и герцогиня Д, Эгийон. А брат о котором мне говорил отец…исчез. Я узнал об этом гораздо позже, когда вёл поиски человека направившего руку убийцы моего отца. Я искал и следы своего сводного брата. Но не нашёл ни того ни другого. Всё вокруг было покрыто полнейшим мраком. Все молчали. И вот сейчас, здесь, я получаю ответы на все свои вопросы. У меня было подозрение, что это матушка направила руку убийцы моего отца. Сейчас же, я в этом уверен. Она узнала о планах отца и это оказалось тем самым смертным приговором для всех тех кто желал лишить её власти. Ну что ж, для матушки настало время держать ответ за все эти ужасные убийства. Вы должны поехать со мной в Лувр. — король поднялся и…направился к постели Луидора. Затем наклонился и поцеловал его в лоб, тем самым обозначая своё отношение а следовательно и отношение всех остальных к этому человеку.

— Распорядитесь перевезти его в Лувр. Я хочу чтобы он находился рядом со мной. Пусть пока носит титул герцога Д, Эгийон. Он заслуживает его по праву, а в дальнейшем я решу, как его вознаградить.

Двумя часами спустя, король в сопровождение кардинала, вступил в свой кабинет. Увидев лицо сына,

Мария Медичи побледнела, а Сен — Мар, удивлённо приподнял брови. Король выглядел необычайно серьёзным. Остановившись перед матерью, он негромко спросил:

— Вам ведь было известно, что Луидор, является сыном герцогини Д, Эгийон? Отпираться нет смысла, матушка..

— Ну и что из того? — Мария Медичи бросила взгляд полный ненависти в сторону кардинала полагая что именно он подсказал королю эту истину.

— И вы убили…герцогиню, не так ли? И Луидора пытались убить, для того чтобы скрыть следы своего преступления.

— Эта интриганка заслуживала смерти, — вскричала Мария Медичи, — а этот ублюдок не заслуживал права рождения.

— Что ж, — с виду спокойно произнёс король, — сейчас я скажу чего заслуживаете вы, матушка.

— Мой сын…

— Замолчите! — король даже голос не повысил. Он устремил на мать взгляд полный ненависти. — Я обвиняю вас в смерти моего отца. Я обвиняю вас в убийстве моих детей. Я обвиняю вас в убийстве герцогини Д, Эгийон. Я проклинаю вас тысячи раз, но…несмотря на всё что вы совершили, я не могу должным образом наказать вас. Никто и никогда не сможет сказать, что я обагрил свои руки кровью собственной матери. Пусть она и чудовище. Сейчас вы услышите последнюю волю, не своего сына, но короля Франции. Вы должны покинуть Париж не позднее завтрашнего утра. Вы должны покинуть

Францию в течение трёх месяцев и никогда более не возвращаться обратно. Сразу после вашего отъезда, я подпишу смертный приговор для вас. Он будет исполнен только лишь в случае, если вы вздумаете вернуться обратно.

Король повернулся спиной к матери.

— Позволено ли будет матери обнять на прощанье своего сына?

— Прочь!

Мария Медичи направилась к двери. Возле кардинала она на мгновенье задержалась и сказала так тихо что услышал он один.

— Браво. Узнали каким способом умертвили герцогиню и решили приплести эту нелепую историю со смертью моих внуков. Но победу праздновать рано. Я ещё поквитаюсь за всё…

Она вышла, а на лице кардинала появилось лёгкое удивление. Король же, сразу после её ухода, мрачно изрёк:

— Найдите мне всех и каждого, из тех, кто принимал участие в чудовищном заговоре против меня и…

моих детей. Никакой пощады…никому.

Сразу после этих слов, король покинул кабинет через другую дверь. Оставшись наедине с Сен — Маром, Ришелье поблагодарил его.

— За что же? — поинтересовался Сен — Мар.

— Ваше вмешательство оказалось весьма кстати, — не мог не признать, Ришелье.

— Следовательно, мы можем называть разбойника…монсеньором?

— Вы слишком умны. Я сожалею, что вы не состоите в числе моих друзей. В любом случае, вы можете рассчитывать на ответную услугу с моей стороны.

— Достаточно и того, что у нас с вашим преосвященством общие друзья. А по поводу услуги…

возможно она мне в действительности скоро понадобится. Кстати как самочувствие…будущего или нынешнего монсеньора? Я слышал, он ранен?

— Он всё ещё очень плох. Однако мы надеемся, что он сможет поправиться.

Это были последние слова кардинала. Он ушёл. А Сен — Мар…глядя на дверь пробормотал:

— Надеюсь, что будет именно так. У меня к его светлости имеется небольшой счёт. Хорошо бы его оплатить. А до той поры, следует заняться… другими счетами. Благо их накопилось достаточно.

Что касается кардинала, то вернувшись домой, он сразу уединился в своём кабинете. Многолетнее противостояние завершилось полной победой. Однако он не чувствовал себя победителем. Не давали покоя последние слова Марии Медичи. Почему? — задавался вопросом Ришелье, — почему… с лёгкостью признавшись в убийстве герцогини Д, Эгийон, она с той же лёгкостью отвергла обвинения в убийстве младенцев? Именно так следовало расценивать последние слова Марии Медичи. Не значило ли это, что он упустил самое важное?

Глава 32

Король, сразу после тяжёлого разговора с Марией Медичи, отправился на половину своей супруги.

Когда он вошёл в её будуар, королева восседала на низеньком диванчике, обитым красным бархатом. У её ног примостилась герцогиня де Шеврез. Они, оживлённо беседовали. Несколько фрейлин, занимались вышиванием, а два музыканта, наигрывали весёлую мелодию. Приход короля, мгновенно нарушил эту идиллию. В мгновение ока воцарилась тишина. Все, включая королеву, склонились в поклонах.

— Оставьте нас! — отрывисто бросил, король.

Голос короля…не оставлял места для промедления. Один за другим, все покинули гостиную королевы. Все, за исключением герцогини де Шеврез. Король устремил на неё неприязненный взгляд:

— Вам непонятны мои слова, сударыня?

Герцогиня де Шеврез, слегка вздрогнула. Король, впервые обратился к ней с такой прямотой и…

грубостью. Ей ничего не оставалось, как присесть в реверансе и покинуть гостиную вслед за остальными. Королева проводила её сочувственным взглядом и тут же устремила гневный взгляд на своего супруга. Будь она немного повнимательней, заметила бы, чрезвычайную бледность, столь несвойственную, его величеству.

— Как вы могли? — упрекнула его королева едва они остались наедине. — Разве герцогиня давала повод для столь неподобающего обращения? Когда ваше величество…

— Помолчите, Мадам! — король произнёс эти слова тихо, но слух королевы, они стеганули как кнут.

Она осеклась. На лице стала появляться растерянность. Тем временем, король, окидывая королеву неприязненным взглядом, жёстко продолжил: — Ставлю вас в известность о некоторых событиях имевших место не далее как сегодня. Прежде всего это касается…королевы. Я говорю о Марии

Медичи. Она изгнана мной из пределов Франции…навсегда изгнана.

— Я не понимаю, — Анна Австрийская совершенно растерялась услышав эти слова. Она лишь понимала, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Но что именно?…

— Я получил неопровержимые свидетельства страшного преступления, — ещё более мрачно продолжал король, — речь идёт о несчастных детях…наших с вами, детях.

Королева резко побледнела и отшатнулась назад.

— Что имеет в виду…ваше величество? — тихо спросила королева.

— Они рождались мёртвыми лишь по одной причине — их убивали. И тому есть убедительные свидетельства. Я здесь только для того чтобы предупредить ваше величество…если выяснится, что вы…принимали участие в этих…ужасных преступлениях…я не пощажу,…вы будете жестоко наказаны невзирая на ранг и кровное родство с королём Испании.

— Я чувствовала, что вы ненавидите меня…но настолько…, — глаза королевы наполнились слезами.

— А что я должен думать? — гневно вскричал, король. — Что я должен думать, если все вокруг плетут заговоры и интриги? Если только и знают, что сеять смерть. Мой отец был убит, дети были убиты.

Возможно, следующим буду я. Кому мне верить? Кому? И как я могу верить, если вижу вокруг одну ненависть?

Вспышка гнева улеглась так же внезапно, как и появилась. Король повернулся и направился к двери.

Перед ней он остановился и негромко, не глядя в сторону королевы, произнёс:

— Ваше величество не сможет покинуть Лувр, пока я не получу ответы!

Едва он ушёл, как в гостиной появилась, герцогиня де Шеврез. Увидев королеву плачущей, она тут же бросилась к ней и забросала вопросами, которые звучали одновременно с тревогой и беспокойством.

В то время, как королева, заливаясь слезами пересказывала герцогине де Шеврез, разговор с его величеством, сам король вернулся в свой кабинет, где застал задумчивого Сен — Мара. Мучимый угрызениями совести, он коротко пересказал беседу с королевой. Сен- Мар, внимательно выслушал короля, а когда он закончил, коротко изрёк:

С твоего позволения, я отлучусь ненадолго. У меня возникли неотложные дела.

Король и ответить не успел, как Сен — Мара, словно ветром сдуло. Покинув кабинет короля, он во всю прыть устремился в сторону своих покоев. Ещё через минуту он уже раздевался в своей спальне.

Роскошный камзол, полетел на пол, вслед за туфлями. Он тут же перепоясался шпагой. Затем заткнул за пояс пистолет и два кинжала. После всего этого, он достал из шкафа нищенские обноски, те самые, в которых появился на балу и натянул их поверх накрахмаленной рубашки.

— Глупец, трижды глупец! — пробормотал, Сен — Мар, натягивая сапоги. Закончив с переодеванием, он посмотрелся в зеркало. Всё выглядело как того и следовало ожидать, за исключением холёного лица и…отсутствия шляпы. Последняя деталь тут же была исправлена. Сен — Мар, выудил из шкафа старую шляпу, и предварительно помяв, а заодно и надрезав с разных сторон, водрузил себе на голову.

Оставалось лицо…но у него уже имелся некоторый опыт в подобных вопросах.

Итогом всех этих действий, стали…недоумённые взгляды швейцарцев. Тех, что несли караульную службу у ворот Лувра. Они, с удивлением следили за приближением «нищего», не понимая, как он мог вообще оказаться во дворце. Как только швейцарцы перекрыли ему дорогу, Сен — Мар, сунул им под нос пропуск с личной подписью короля. Увидев пропуск, они молча отступили, но не перестали следить за странным «нищим». А тот едва оказался за воротами, во весь голос, протяжно затянул:

— Милостивые люди, не дайте умереть с голоду. Всего лишь одна монета и я обещаю горячо молиться

Господу за здоровье вами любимого короля Людовика! Не пожалейте медной монеты во здравие его величества!

Сен — Мар, начал повторять эти слова на разный лад и таким несчастным голосом, что один из швейцарцев не выдержал. Он подошёл к нему и коротко приказал убираться. Возле ворот Лувра нельзя было просить милостыню. В ответ, Сен — Мар, снова показал пропуск с подписью короля, и продолжил играть свою роль. Тому ничего не оставалось сделать, кроме как послать одного из стражей во дворец для получения дополнительных указаний относительно этого «нищего». Сен — Мар, же, внимательно следил за всеми кто въезжал в Лувр, и в особенности за теми, кто выезжал из дворца.

И тех, и других было предостаточно. Никто даже не думал останавливаться. Более того, заслышав имя короля, они награждали его насмешливой улыбкой или хуже того, с презрением отворачивались.

Сен — Мар, не упускал из виду ни одной мелочи, но всё его внимание было сосредоточено на иной цели. Он пытался понять…кто ему нужен. Суть его размышлений и действий имела отнюдь не беспричинный характер. Узнав о разговоре с королевой, он не без основания предположил, что король своими откровениями мог насторожить истинных виновников. Сен- Мар, в отличие от короля, не верил в причастность королевы к преступлениям, но вне всякого сомнения к нему имели отношение люди, составляющие её ближайшее окружение. И этих людей мог напугать визит короля и как следствие, они должны были предостеречь своих сообщников и тем самым выдать себя с головой.

Именно на это и надеялся, Сен — Мар, продолжая разыгрывать роль нищего.

Спустя приблизительно час, после его появления у ворот Лувра, с внутренней стороны, показалась женщина плотно укутанная в чёрную накидку. Не успел Сен — Мар, почувствовать досаду по причине невозможности рассмотреть её лицо, как тут же возликовал в душе. Подчиняясь требованиям стражи, они принуждена была открыть лицо. Сен- Мар, узнал эту женщину. Это была, Аида. Личная горничная королевы. Её пропустили. Едва оказавшись за воротами, она снова закрыла лицо и спешно направилась по улице.

— Отлично, — наблюдая за ней из под опущенной шляпы, пробормотал под нос, Сен — Мар, — теперь я знаю имя той, кто служит королеве–матери. Что ж, как мне видится, скоро я окажусь в

Люксембургском дворце и смогу лицезреть отъезд всемогущей дамы.

Сен — Мар, перестал выкрикивать все эти слова и припустился следом за служанкой королевы, к великому облегчению стражи. Он принимал все меры предосторожности. Расстояние между ними не сокращалось менее двадцати шагов. Аида, то и дело настороженно оглядывалась по сторонам.

Потому, Сен — Мару, приходилось замедлять шаг а порой и прятаться за спинами впереди идущих прохожих. Время шло. Близился вечер. Понемногу сгущались сумерки, а вместе с ними и таяла уверенность Сен- Мара. Когда они взошли на мост, ему показалось, что служанка хочет сделать крюк для отвода возможных подозрений. Однако, они перешли мост и пошли дальше. Аида шла уверенно и совсем не в сторону жилища королева — матери. Этот факт слегка настораживал и вызывал сомнения. Но несмотря ни на что, Сен — Мар, следовал за ней. Он намеревался выяснить куда она направляется. На миг у него появилось подозрение в том, что он ошибался на её счёт. Она могла идти к супругу, любовнику, да к кому угодно. Но почему сразу после визита короля? Наверняка, королева находилась не в том состоянии, чтобы отпускать слуг по личным делам. Эта мысль не давала покоя

Сен — Мару, и потому он продолжал преследование. Однако, как только показалось предместье Сен — Дени, вся его уверенность, надежды…рухнули. Он понял, что Аида направляется в аббатство по личному поручению королевы. Вероятно, королева нуждалась в присутствии исповедника.

Эта догадка просуществовала до того момента как они вступили на улицу Сен — Дени. Сен — Мар, собирался уже повернуть назад когда увидел, как Аида повернула направо. Там находилось самое большое кладбище Парижа. Сен — Мар дошёл до угла и осторожно выглянул. Аида подошла к стене окружающей кладбище, и снова повернула направо. Стараясь ступать как можно осторожней, он двинулся вслед за ней. Аида, прошла вдоль стены до улицы Сен — Маглуар, и уже оттуда вошла на кладбище.

— Что ей могло понадобится на кладбище, да ещё в такое время? — пробормотал Сен — Мар, и следом вступил на кладбище. Мрачная тишина этого места ощущалась так же отчётливо как и шум городских улиц. Он двинулся вдоль нескончаемой вереницы захоронений, при этом не упуская из виду Аиду. Служанку шла по узкой дорожке. Одной из многих на кладбище. Через минуту показались ровные ряды деревьев и…полуразрушенное здание. Это была церковь которую в Париже именовали не иначе, как склеп «Святого Гервасия». Сен — Мар, бывал здесь и прежде. Склеп святого был сооружён едва ли не в центре кладбища. И это обстоятельство его всегда удивляло. Завидев впереди высокий обелиск из белого мрамора, он крадучись двинулся к нему.

Тем временем, Аида подошла к строению с осыпавшими стенами и перекошенной крышей на которой возвышался медный крест. Единственно лишь деревянная дверь с ровными рядами железных пластин, представляла более или менее приличный вид. Именно сюда и направилась Аида. Ко входу вели четыре ступеньки. Едва она ступила на первую, как дверь беззвучно отворилась и на пороге возник человеческий силуэт с ног до головы закутанный в чёрную одежду. А следом раздался тихий мужской голос:

— Что тебя привело, сестра?

— Месть! — быстро ответила, Аида.

— Кто есть орудие мести? — прозвучал новый вопрос.

— «Order decollari»!

— Проходи!

Сен — Мар, увидел, как Аида сунула этому человеку что–то в руку и вошла в склеп. Он вошёл за ней следом и закрыл дверь. Порыв ветра вызвал явственный шорох листьев, напоминающий звук шагов нескольких человек. Сен — Мар вздрогнул и продолжая следить из- за обелиска за дверью склепа, тихо и с некоторым раздражением, пробормотал:

— «Order decollari»? Проклятая латынь…я никогда не пытался основательно изучить язык святых, а ведь следовало…но, эти два слова звучат довольно зловеще, клянусь целомудрием толстушки

«Буржуаз»…ну и главный вопрос…что бы всё это могло значить?

Позади Сен — Мара, явственно раздался звук шагов. Он пригнулся и устремил взгляд на дорожку по которой недавно прошла Аида. Через мгновение, на ней показались трое мужчин. Все, подобно

Аиде, были укутаны в чёрную одежду. Один за другим, все трое в точности повторили предыдущие действия. На сей раз, Сен — Мару удалось рассмотреть, что именно вручали стражу у дверей. Это была без сомнения, монета. Но какого достоинства, Сен — Мар, со своего места определить не смог. Посему у него осталось два выхода: Либо продолжать наблюдение со своего места, либо попытаться войти и посмотреть что именно происходило в склепе. Сен — Мар, покопался в карманах и извлёк оттуда кошелёк. А уже из кошелька выудил золотой луидор. Сен — Мар, справедливо рассудил что такая монета имеет больше возможностей для того чтобы проложить путь. Кто платит луидор за вход в заброшенный склеп? Оставалось надеяться, что страж не так богат или по меньшей мере…не очень хорошо видит.

Сен — Мар, воровато оглянулся по сторонам и только потом выбрался на дорожку и неторопливо направился в сторону склепа. Правая рука, то и дело нащупывала рукоятку кинжала. Он прошёл, не останавливаясь до лестницы и ступил на первую ступеньку. Когда раздался голос который он ожидал услышать, Сен — Мар, едва не развернулся и не побежал обратно.

— Брат мой, что тебя привело?

Сен — Мар, видел только взгляд…проницательный и…зловещий.

— Месть! — придав голосу ненависть, ответил Сен — Мар.

— Кто есть орудие мести?

— «Order decollari»!

Сейчас начнётся… — напряжённо думал Сен — Мар, передавая луидор.

Страж принял монету, внимательно осмотрел, затем…вытащил кошелёк и опустил туда. Сен — Мар, успел заметить, что в кошельке лежали одни луидоры.

— Похоже мне повезло, — думал он входя внутрь.

В глаза сразу бросился полумрак лишь отчасти отражавший скудное убранство помещения, в котором он оказался. Сен — Мар, не решился осмотреться так как не хотел вызывать подозрений. Он проследовал за стражем вплоть до неприметной дверцы. Страж открыл её. Понимание значение этого жеста, Сен — Мар, перешагнул через порог. Дверь за ним захлопнулась. Он оказался в полуосвещённом коридоре без дверей и окон. Только сплошной серый камень. На стенах и под ногами. Его так и подмывало вернуться назад, но любопытство как всегда взяло вверх над всеми остальными чувствами. Он двинулся вперёд. Он шёл уверенно и не оглядывался. Не оставляла мысль о том, что за ним могут наблюдать. Очень скоро он увидел ещё одного человека, похожего на первого стража. Тот стоял в конце коридора, перед проходом с аркой.

А этому что говорить? — с напряжением думал Мен — Мар, приближаясь к стражу. Но тот даже не смотрел в его сторону, словно вообще не видел. Такое поведение, Сен — Мар, счёл за дурное предзнаменование и приготовился к самому худшему. Однако…страж даже не шелохнулся когда он миновал его. Сен — Мара, так и подмывало повернуться и посмотреть, не собирается тот воткнуть ему нож в спину, но усилием воли сдержал порыв.

Коридор вывел его у основанию крутой лестницы ведущей куда–то вниз. Справа на стене висел факел.

Он единственный освещал путь в темноту подземелья. Но, Сен — Мар, и не собирался останавливаться.

Он осторожно ступил на первую ступеньку и стал спускаться вниз. Вскоре, до его слуха донёсся гул голосов. И с каждым шагом вниз, он становился всё отчётливее. Слух резанул громкий голос. Он явственно расслышал слово «король».

— Похоже, я опасался без причины. Здесь наши друзья, — пробормотал под нос, Сен — Мар…

— Будь проклят, король! Будь проклято его семя до седьмого колена!

Сен — Мар, остановился как вкопанный у нижнего основания лестницы. Перед ним словно ниоткуда, возникло мрачное подземелье, по которому, взявшись за руки, кружили десятки людей в чёрных одеждах. Лишь несколько факелов смутно освещали это странное зрелище. У дальней стены стояло странное сооружение. Какое именно, Сен — Мар, не видел. Но именно достигнув его, все как один останавливались и в один голос выкрикивали проклятья в адрес короля. Голоса…были полны ненависти и злобы. Пытаясь понять происходящее, Сен — Мар, скользнул вперёд и втиснулся в этот круг. Его руки тут же подхватили с двух сторон и он подумал о том, что даже не имеет возможности защищаться в сложившейся обстановке. Поневоле пришлось двигаться вслед за остальными и что гораздо хуже, выкрикивать проклятия в адрес короля. В последнем, Сен — Мар, усердствовал, едва ли не больше остальных. При этом, он слегка гнусавил. Это действие ничуть не мешало ему рассматривать лица «своих друзей». То и дело в свете пламени мелькал мрачный взгляд ил бледное лицо со сжатыми губами…кто эти люди? — задавался вопросом Сен — Мар, описывая очередной круг, —

и где Аида? Её не было среди этой бесноватой толпы. Куда она могла уйти? Его взгляд устремился в сторону того самого странного сооружения, который он заметил в самом начале и перед которым, описывали круги. «Похож на алтарь… — Сен — Мар внезапно побледнел. Он увидел предмет который стоял на том самом алтаре. Это была подушка из красного бархата, а на ней…человеческая голова…

В этот миг, когда он испытывал по настоящему холодный ужас, откуда–то из–за алтаря появились пять человек. Две женщины. Одна из них, Аида, а у второй было закрыто лицо. И двое мужчин. Они тащили по подземелью ещё одну женщину. Вероятно пленницу. Вся одежда пленницы была измазана кровью. Кровь была даже на волосах и лице. Видимо её пытали. Она была в беспамятстве. До Сен — Мара, донёсся повелительный голос женщины с закрытым лицом:

— Немедленно увезите её из Парижа! Опасно оставлять её здесь. И вам оставаться опасно. А наши братья и сёстры должны остаться. Только предупредите их обо всём!

Лицо у неё было закрыто, но голос…он узнал этот характерный оттенок высокомерия и…

собственного величия. Сен — Мар, краем глазом следил за пленницей, которую поволокли к выходу. У него едва не вырвалось проклятье. Это была…графиня де Брильи. Он узнал её хотя почти ничего не напоминало её прежнюю. Негодяи, как они посмели обращаться с ней таким жестоким образом? СенМар, не мог оставить её в беде.

Улучив момент, он вышел из круга и не оглядываясь направился к лестнице. Тех двух с графиней уже не было. Видимо, они тащили её наверх. Он буквально вбежал по лестнице наверх и уткнулся в стража. Скрестив руки, тот преградил ему путь.

— У меня приказ миледи! — незаметно нащупывая рукоятку кинжала, произнёс Сен — Мар.

Как ни странно, эти слова подействовали. Страж отошёл давая ему дорогу. Очень скоро и без излишних хлопот, он вышел из склепа.

— Проклятье! — вырвалось у него, как только он оказался снаружи. Нигде поблизости не было заметно тех двоих с графиней. Сен — Мар, обегал всё вокруг склепа, но так и не обнаружил следов. Видимо, они покинули склеп через другой выход. Приходилось отказываться от планов спасения графини.

Возвращение чревато серьёзными неприятностями. Он наверняка уже вызвал подозрение. Да и как он сможет найти их? Сен — Мару, пришлось возвращаться в Лувр. Если б не встреча с графиней, он бы чувствовал себя полностью удовлетворённым.

Но почему, Лувр? — думал Сен — Мар, покидая кладбище и направляясь по улице «Двух Церквей» -

Разве не пора взыскивать остальные долги.

Глава 33

— Вы? Так поздно? И что за…странная одежда на вас одета? — Ришелье не мог скрыть удивления при виде…Сен — Мара. У того на губах играла приветливая улыбка.

Он снял шляпу и отвесил лёгкий поклон.

— Милостыню просил. Позволите?

— Прошу вас, — Ришелье указал на кресло с обратной стороны стола за которым он сидел. Кардинал догадывался, что Сен — Мар, заявился не случайно. Но истинную причину его появления понять не мог. Он лучше многих других знал способности этого человека. Сен — Мар мог стать крайне опасным противником для любого. По этой причине, встретил его появление с глубокой настороженностью и подозрением.

— Чем обязан, сударь?

— Решил воспользоваться предложением вашего преосвященства, — Сен — Мар как ни в чём не бывало уселся в кресло, положил ногу на ногу, а сверху, на колени, положил шляпу. — Как мне помнится, вы обещали оказать мне услугу.

— С вами…следует хорошенько поразмыслить, прежде чем что–либо говорить.

— Иными словами говоря, ваше преосвященство…сожалеет о своём обещании?

— Отнюдь. Я к вашим услугам, сударь!

— Прекрасно! — Сен — Мар. Послал кардиналу очаровательную улыбку. Тот в это время настороженно посматривал на Сен — Мара и думал о причине, которая могла его привести.

— Вы нашли графиню де Суасон? — вопрос Сен — Мара прозвучал неожиданно для Ришелье. Он нахмурился.

— Почему вы спрашиваете? И кто вам сказал, что её похитили?

— Об этом происшествии говорит весь Париж!

— Вот как? — Ришелье устремил на Сен — Мара пронизывающий взгляд. — Мне известно обратное. Никто и понятия не имеет о событиях, которые возможно имели место. Даже я не располагаю достоверными сведениями по этому поводу.

— Возможно, я смогу помочь!

Кардинал откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Лицо Сен — Мара выглядело совершенно непроницаемым. И хотя говорил он как всегда, с некоторой долей насмешливости,

Ришелье почувствовал, что тот знает нечто, чего не знает он.

— Вам известны детали…похищения?

— Возможно!

— Имена похитителей?

— Скорее всего! Хотя здесь мне нужна небольшая помощь.

— Вы полагаете…это сделал я?

— Если б я так считал, этот разговор вообще бы не состоялся.

— Я не понимаю ваших речей, сударь! — кардинал действительно выглядел удивлённым.

Сен — Мар бросил на него спокойный взгляд.

— На самом деле всё просто. Я полагаю, вы ошиблись обвинив королеву — мать в убийстве младенцев.

Она конечно способна на многое, но убить собственных внуков….столь ревностная католичка явно не способна.

Этот человек думал в точности, как и сам Ришелье в последние дни.

— Вначале графиня…а теперь…королева–мать. Я не вижу связи.

— Между тем она есть. И весьма отчётливая, — ответил Сен — Мар необычайно серьёзным для себя голосом. — Но для начал я хотел бы получить обещанную услугу.

— Всё что в моих силах, сударь, будет сделано!

— «Order decollari»?

— Что такое?

— Ваше преосвященству знакомо это выражение?

— Конечно. Чтобы обо мне не говорили, я достаточно хорошо знаком с латынью. Эти слова звучат как

«Орден обезглавлен», или «Обезглавленный орден»…

— Или… «орден обезглавленных»?

— Возможен и такой перевод, — подтвердил Ришелье. — Но что за странный вопрос?

— Это не вопрос…а ответ на вопрос вашего преосвященства!

— Вы полагаете… — протянул Ришелье, поглядывая на Сен — Мара, — вы полагаете, что существует некий орден, который и ответственен за все эти преступления?

— Приблизительно так, — подтвердил Сен — Мар.

— Не хотелось бы обидеть вас, сударь, но это несусветная чушь.

— Я сказал «приблизительно» — возразил Сен — Мар и продолжал, — скорее всего, этот орден лишь ширма, за которой творятся чёрные дела. Полагаю, в нём состоят весьма могущественные люди. И эти люди, очень опасны…и для короля, и для вас.

— Я не готов согласиться и не готов возразить. Мне необходимо поразмыслить обо всём. Признаться, у меня были некоторые сомнения, но ваши слова…оказались полнейшей неожиданностью. Даже если предположить, что лишь часть из сказанных вами слов, имеют место …нас ждут серьёзные неприятности.

— Ждут? — переспросил Сен — Мар. — Они уже начались. Графиню похитили. И это только начало. Вы совершили большую ошибку, когда не арестовали Монморанси. Сделав это, вы бы только оказали ему услугу, ибо он идёт на поводу собственной глупости. А глупость, как известно, вполне способна затмить все остальные качества.

— Вам и это известно! — поразился Ришелье.

— Мне многое известно, ваше преосвященство. Но я здесь лишь для того чтобы оградить короля от ненависти его приближённых.

— Можете не сомневаться, я незамедлительно начну предпринимать необходимые действия.

— Я и не ожидал другого ответа, — Сен — Мар поднялся, — ваше преосвященство может полностью рассчитывать на мою помощь в случае необходимости.

— Последний вопрос, сударь! Что вы думаете по поводу поисков графини? Где именно следует её искать?

Сен — Мар, неопределённо покачал головой.

— Учитывая важность особы и тяжесть последствий, полагаю, её спрячут достаточно надёжно. Я бы не советовал вести поиски графини. Как мне видится, это затея совершенно бесполезна. Найдите человека, который стоит за словами «Order decollari» и вы найдёте графиню.

— И где, по вашему мнению, мне следует искать этого человека?

— Попытайтесь начать…скажем со склепа «Святого Гервасия». Возможно вашему преосвященству и повезёт.

Ришелье, глубоко задумчивым взглядом проследил уход Сен — Мара. Он некоторое время размышлял, а затем негромко пробормотал:

— Этот человек знает гораздо больше и всерьёз опасается, иначе бы не пришёл ко мне за помощью.

Через минуту, Ришелье вызвал к себе капитана гвардейцев.

Что касается Сен — Мара,… покинув кардинальский дворец, он прямиком направился в Лувр. Зная нрав короля, он был уверен, что тот не уснёт до той поры, пока не поговорит с ним. Так и случилось.

Король дожидался его возвращения. Он всё ещё находился в кабинете. Когда Сен — Мар, появился, он подписывал какие–то бумаги.

— Очередное представление? — поинтересовался король, оглядывая его с ног до головы хмурым взглядом.

— С твоего позволения, я очень устал…

Сен — Мар, развалился на диване и несколько раз тяжело вздохнул:

— Ты играешь с огнём! — мрачно изрёк его величество. — Сегодня я не готов терпеть твои шутки.

— Я серьёзен как никогда, но всё ещё не готов к разговору. Не достаёт некоторых деталей для того чтобы связать полную картину происходящего. Однако, уже сейчас можно с уверенностью говорить о том, что наши дела гораздо хуже нежели мне виделось. Для начала, я бы посоветовал подвергнуть аресту…герцогиню де Шеврез.

— Основание? — в упор спросил у него, король.

— Возможно, она имеет отношение к преступлениям, в которых ты обвинил свою матушку, — негромко ответил Сен — Мар, и с крайней задумчивостью продолжал, — и не только. У меня есть серьёзные основания предполагать, что эта женщина готовит новые заговоры. Она крайне опасна.

— Я давно хочу вырвать жало у этой ядовитой змеи. Она за всё заплатит, будь уверен.

— И братца своего не забудь!

— Ты это о чём? — не понял король.

— Проклятье, Людовик. Всё о том же. Они действуют заодно. Думаю не надо объяснять, какую именно цель преследуют оба.

— Есть доказательства?

— Можешь не сомневаться. И ещё. На твоём месте, я бы поспешил. У меня такое чувство, что вскоре мы будем лишены возможности лицезреть герцога Орлеанского.

— Чёрт бы побрал всё это скопище заговорщиков, — в сердцах бросил король, — куда ни взгляни, везде предательство и измена. Занимайся герцогиней, а я займусь «Месье», моим братом. Надеюсь, он всё ещё в Париже.

Спустя четверть часа, Лувр напоминал встревоженный муравейник. Все вокруг суетились, бегали и раздавали приказы. Одновременно, двадцать конных разъездов, отправились на поиски принца.

И все эти действия стали лишь началом. Для короля этот день стал едва ли не самым ужасным за всю жизнь. Но неприятности на том не завершились. Ещё до наступления утра он получил весть об исчезновение принца. Одновременно с ним исчезла и герцогиня де Шеврез. В то время, как король разразился очередным потоком проклятий и призвал к себе, Ришелье, две кареты доверху гружённые поклажей, выехали из ворот Люксембургского дворца. Королева — мать, отправилась в изгнание.

Опалу королевы разделили её ближайшие друзья.

Глава 34

На следующий день, вечером, Люмье вновь появился на улицах Парижа. Однако на сей раз без сопровождения. В кармане у него лежал подписанный королём приказ об освобождении из тюрьмы девицы по имени Сеньорита. Люмье обратился с этой просьбой к Ришелье. Тот попросил его величество. Узнав суть просьбы, король без раздумий подписал приказ. Получив его, Люмье почувствовал огромное облегчение. И было отчего. Ему удалось выполнить данное Луидору обещание. Хотя справедливости ради надо заметить, что по сути он мог его и не выполнять. Вся эта история с ранением Луидора и похищением графини подействовала на него гораздо сильнее чем он ожидал. Ему не терпелось найти людей которые это сделали и найти графиню. Именно эта мысль привела его в этот вечер к Люксембургскому дворцу. Он велел кучеру остановить карету неподалеку от дворца и стал дожидаться. Прошло не менее часа с момента его приезда, когда дверца отворилась и внутрь кареты скользнула женщина, закутанная в накидку.

— Что удалось узнать? — тихо спросил у неё, Люмье.

— Немногое, — так же тихо ответила женщина, — графини нет во дворце. Это точно. Её туда не привозили.

Я попыталась узнать, где они её прячут но без толку. Никто даже не слышал о ней.

— Ничего странного не происходило во дворце? Не может быть, что её спрятали в одной из карет, что сопровождали отъезд королевы–матери?

— Нет. Я сама помогала укладывать вещи. И ещё. Маркиза Галлигаи внезапно собралась и уехала.

Взяла с собой много вещей. Столько берут когда собираются в дальний путь. С ней вместе поехал этот ужасный человек который всё время рядом с ней.

— Мабар?

— Да. Он. Несмотря на опалу королевы, оба выглядели довольными. Да и её величество отбыла в отличном расположении духа.

— Куда уехали, известно?

— Нет!

— Если будут новости, дай мне знать, — попросил Люмье. Женщина кивнула, а в следующее мгновенье бесшумно выскользнула из кареты и побежала в сторону дворца. Люмье крикнул кучеру чтобы он ехал к Шаттле. По пути туда он перебирал в уме те скудные сведения которые ему удалось узнать. Не оставалось сомнений в причастности маркизы к похищению. Вероятней всего, она поехала туда, куда могли отвезти графиню. Но куда? Обстоятельства ухудшались отсутствием времени. Он ясно понимал что жизнь графини в серьёзной опасности и если им не удастся обнаружить её в ближайшее время…

скорее всего и искать больше не придётся. Они не оставят её в живых.

— Придётся основательно потрудится, — раздумчиво пробормотал Люмье.

Карета остановилась возле крепости Шаттле. Люмье вышел из кареты и направился к воротам.

Стражникам он показал королевскую печать и попросил отвести его к начальнику тюрьмы. Вид королевской печати заставил их непрекословно повиноваться. Люмье не мог выносить вид тюремных коридоров которые порой дрожали от нескончаемых криков. Он и прежде здесь бывал, однако никак не мог заставить себя спокойно относиться к некоторым не очень приятным атрибутам Шаттле. Здесь даже все стражники выглядели одинаково. Каменные лица и кривые усмешки. Начальник тюрьмы, принял его весьма приветливо. Ознакомившись с приказом, он велел стражникам немедля привести заключённую, но при этом заметил, что начальник полиции имел на неё особые виды.

— Если начальнику полиции угодно, он может доложить о своих соображениях его величеству, —

спокойно ответил Люмье.

— Конечно, сударь, конечно, — быстро согласился почтенный мэтр.

Разговор более не возобновлялся до самого прихода заключённой. Едва она появилась в кабинете начальника тюрьмы как по требованию Люмье с неё сняли наручники. Он лишь несколько коротких мгновений взирал на грязную одежду и ещё более грязное лицо за которым невозможно было различить чего либо, а затем подхватил её за руку и вывел из комнаты. Чуть позже раздался донельзя удивлённый голос:

— Куда это ты меня тащишь?

— Помолчи! — ответил Люмье.

Он вывел её из здания тюрьмы и посадил в карету. Потом сел сам. Правда чуть позже он зажал нос и отодвинулся в самый угол. Что не помешало ему крикнуть кучеру:

— В Маре! Туда же!

— Что значит «туда же»? — поинтересовалась Сеньорита. — И кто ты такой? Я что, свободна? А почему меня освободили…

— Замолчи, или мне придётся вернуть тебя обратно, — пригрозил Люмье, с откровенной неприязнью глядя на измазанное грязью лицо. Сквозь эту грязь на него уставились полные негодования, глаза.

— Ты мне рот не затыкай! Я говорю, что хочу и когда хочу. Если не нравиться слушать можешь проваливать.

— Это моя карета!

— Ну и подавись этой каретой!

Сеньорита демонстративно от него отвернулась. Люмье был в ужасе. Да эта девчонка была едва ли не копией самого Луидора. Такая же неуправляемая. Тот хотя бы разговаривал вежливо, а эта…

— Ты могла бы меня поблагодарить, — как бы невзначай бросил, Люмье.

— Может тебе ещё монет в карман насыпать?

— Не надо. У меня свои есть.

Увидев её взгляд, Люмье сразу же пожалел о своих словах. Он осознал очевидную истину. С этой девушкой следовало держаться настороже. Всю оставшуюся дорогу его мысли были только об этом.

Он вздохнул с глубоким облегчением когда карета наконец остановилась. Люмье вывел Сеньориту из кареты. Увидев место в которое её привезли она вначале подпрыгнула, потом радостно завизжала а затем изо всех сил застучала в двери и во весь голос закричала:

— Нано, это я, Сеньорита. Открой дверь!

— Господи! — раздалось из за двери.

Едва дверь распахнулась и появилась Нано, Сеньорита бросилась её обнимать, а потом побежала внутрь дома. Люмье достал из кармана пригоршню монет и отдал их Нано со словами:

— Присмотри за ней! И ещё мне нужна помощь!

Нано взяла деньги и показала чтобы он заходил. Когда Люмье вошёл, он увидел что Сеньорита сидит за столом и вовсю уплетает мясо которое до её прихода по всей видимости собирался поесть бедняга Гофо. Он стоял рядом с ней, с несчастным видом и смотрел как она ест.

— Проголодалась как дюжина чертей! — проговорила с набитым ртом, Сеньорита.

— Мне нужна ваша помощь! — громко произнёс Люмье привлекая своими словами внимание всех троих.

— Сколько платишь?

Люмье бросил на Сеньориту укоризненный взгляд, а она в ответ изобразила гримасу. Это было излишне. Люмье и так смотрел на неё с откровенным отвращением

— Что нужно сделать? — спросила у него Нано.

— Нужно найти одну женщину, — ответил Люмье. — Я бы не стал вас просить но времени у меня очень мало. Могу не успеть. Заплачу, сколько скажете. Если найдёте…

— Имя! Как выглядит? — спросил Гофо внимательно слушавший Люмье. — У нас тут всё знают. Мигом найдём.

— Молодая женщина. Очень красивая с голубыми глазами, волосы такие….наполовину светлые, наполовину тёмные, она их всегда укладывает эдаким обручем или как там у вас называется, ростом чуть выше…Сеньориты, что ещё…она очень грациозна и…

— И у неё очаровательные уши, — насмешливо поддакнула Сеньорита, — ты бы по делу сказал, а то заладил красивая…знаешь сколько в Париже красивых? Я вот к примеру…

— Помолчи! — прикрикнула на неё, Нано. — Будешь тут болтать. Тебя из тюрьмы вытащили так будь довольна. А будешь много болтать я тебя мигом нужным отваром напою…

— Ты что, Нано, — по голосу Сеньориты было заметно что угроза старухи возымела нужное действие, —

пусть болтает. Я же хотела как лучше..

— Могу я продолжить? — вежливо поинтересовался Люмье.

— Да! — раздалось одновременно три голоса.

— Так вот, — продолжил Люмье, косо поглядывая на Сеньориту, — женщину зовут графиня де Суасон. Её похитили два дня назад. Именно её и нужно найти. Вам всего лишь надо узнать где она находится.

Она или женщина по имени маркиза Галлигаи. Она уехала сегодня вместе с человеком по имени

Мабар. За них плачу 25 экю. Если узнаете, где находится графиня де Суасон, заплачу в десять раз больше.

— Важная птичка! — Сеньорита присвистнула услышав сумму.

— К вашему сведению. Графиня приходится почти что супругой… Луидору!

— Кому? — у Сеньориты челюсть отвисла, когда она это услышала. — Так этот мерзавец собрался жениться, пока я сидела в тюрьме по его же вине?

Люмье не желал более её слушать. Он наклонился к старухи Нано и прошептал:

— Объясни ей всё, но вначале вымой, как следует!

В доме зазвенела такая отборная брань, что Люмье поспешил ретироваться. Даже сидя в карете, он слышал крик Сеньориты. В этот момент он торжественно пообещал себе, что постарается впредь не встречаться с ней.

Глава 35

Лангедок. Лорагэ

Неделей спустя, поздней ночью, в одной из комнат замка Кастельнодари, что находился в окрестностях Тулузы, молодая женщина лет тридцати, стояла возле круглого стола, на котором стоял подсвечник с двумя горящими свечами, чернильница и чистый лист бумаги. У неё были распущены волосы. Облачение состояло из длинной рубашки и шёлкового халата. Женщина, поочередно бросала тоскливые взгляды, то на нетронутую постель, то на окно по которому громко стучали дождевые капли. Вот…

она издала судорожный вздох. Нежные черты лица выразили глубокую печаль. Она ещё раз тяжело вздохнула и…беззвучно заплакала. Всё ещё рыдая, она села за стол и макнув перо в чернильницу, стала медленно выводить ровные буквы:

Принцессе Конде!

— Дорогая, любимая, сестра наша, Маргарита! Обращаюсь к вам, с горячей просьбой, умоляю вас, приехать в Лангедок как можно скорее. Ибо вы единственная кто сможет образумить, остановить…вашего гордого брата. Годы тяжелейшего труда, славных побед и достойных наград, брошены в угоду безумию, имя которому вам хорошо известно. По прибытию из поездки, он тут же созвал городской совет, на котором объявил что собирается свергнуть кардинала Ришелье. Ваш брат приказал арестовать всех тех, кто поддерживает и служит его преосвященству. Он открыто назвал короля

«слугой кардинала». Он отправил послание с угрозами…его величеству. Он снаряжает армию. Послушной его железной воле, весь Лангедок вспыхнул пожарищем ненависти.

Вы даже не представляете что именно здесь творится. Голод, несчастья…обрели наконец виновника. Люди сотнями выходят на улицы и осыпают угрозами короля и кардинала. Они угрожают католикам. Ещё немного, и кровь польётся рекой. Ваш брат лишь поощряет такие действия. Днями и ночами, к нему поступают новые и новые люди. Обозы везут мушкеты и кулеврины, порох и припасы. Он создаёт армию…

Господи защити нас всех! Ещё есть время, спасите своего брата…

Ваша преданная сестра, герцогиня Монморанси!

Герцогиня Монморанси, запечатала письмо. Она уже собиралась позвонить в колокольчик, но за тем раздумала. Взяв подсвечник, она вышла из комнаты. Спустя несколько минут, она подошла к полуотворённой двери. Оттуда струился мягкий свет. Герцогиня, лишь слегка помедлив, неслышно вошла внутрь. Взгляду её предстал мужчина, с ног до головы, облачённый в доспехи. Он стоял спиной к ней и смотрел через окно на дождь. Это был герцог Монморанси, маршал Франции. Он даже не обернулся, когда появилась супруга. Но судя по его словам, он прекрасно понимал, кто именно вошёл к нему в комнату:

— Вы не спите?

— Как я могу спать, если вы стремительно приближаетесь к…эшафоту, — негромко ответила, герцогиня Монморанси.

— Я ещё никогда не проигрывал!

— Тогда вы бились за Францию!

Маршал повернулся и устремил на супругу проницательный взгляд, в котором различалось лёгкое смущение. Видимо, он прекрасно понял смысл сказанных ею слов.

— Я и сейчас буду драться за Францию! Я не претендую на престол. Дабы пресечь подобные слухи, я намереваюсь принять предложение…его высочества, герцога

Орлеанского. Он изъявляет готовность взять общее командование армией, на себя.

— Святой Иисусе, — в смятенье прошептала герцогиня Монморанси, на лице у неё появился отчётливый ужас, — речь больше не идёт о кардинале, это вызов королю Франции. Герцог Орлеанский, предъявил свои претензии на корону, такое решение будет равнозначно попытке свергнуть короля с престола.

Остановитесь, прошу вас, умоляю, остановитесь…

— Решение принято! — маршал отвернулся от супруги. — Его высочество прислал мне личное послание, в котором просил помощи. Я поддержу герцога Орлеанского, так как считаю его притязания на престол вполне справедливыми. Король, слишком слаб духом и слишком подвержен чужому влиянию. Я не собираюсь более служить такому государю.

— Она…истинная причина?

Маршал отлично расслышал вопрос, но не стал на него отвечать. Он не желал затрагивать столь болезненную для него тему. Супруга знала или догадывалась о его чувствах к королеве, и по всей видимости сумела сделать должные выводы.

— Вы совершаете одну глупость за другой. Один безумный поступок сменяется другим. И для того вам хватает храбрости…неужто недостанет смелости назвать вещи своими именами?

Маршал резко обернулся. Его взгляду предстало лицо полное печали и взгляд, полный нежности и скорби. Он, очень долго думал, прежде чем смог ответить:

— Я готов попросить прощения у супруги. За свои поступки, я отвечу лишь перед Господом!

— Остановитесь! — ещё более настойчиво повторила герцогиня. — Вы верно вовсе ослепли, ибо только слепец не видит куда ведёт этот путь.

— Не могу, я дал слово. — внешне спокойно ответил маршал. — За мной последовали тысячи людей.

Послушные моей воле, они стали врагами короля. Я не смогу предать этих людей.

— Тогда, выслушай последний совет. Веди собственную войну, но не поддерживай герцога Орлеанского.

Уж если он готов убить собственного брата, тебя предаст при первой же неудаче. Откажись от союза с ним, и так по крайней мере, ты сохранишь свою честь. Голову ты уже потерял. Пусть Господь поможет тебе…прощай! Я буду молиться за тебя, но уважать как супруга… более не смогу.

Герцогиня, поцеловала супруга в лоб, и повернувшись, покинула комнату. Вернувшись к себе, она первым делом позвонила в колокольчик. Как только на зов явился её личный слуга, она вручила ему написанное письмо со словами:

— Лично в руки, принцессе Конде. — Затем тихо добавила: приготовьте экипаж, я уезжаю.

После тяжелого разговора с супругой, маршал очень долго стоял на коленях с опущенной головой.

Тяжёлые мысли проносились у него в голове, одна за другой. Наконец он встал и снова вернулся к окну. Из его губ раздался едва слышный шёпот:

— Ещё одна жертва…на этот раз самая тяжёлая!

Он достал медальон спрятанный на груди, возле сердца. Медленно открыл его и очень долго смотрел на портрет. Медальон находился у него в руке, когда задребезжал рассвет. Потом он его спрятал на прежнее место и как был в доспехах, лёг на постель. Но выспаться ему не удалось. Ближе к утру, к нему зашёл адъютант, Франсуа де Риё и сообщил о прибытии четырёх новых кулеврин.

Маршал немедленно собрался в путь. В сопровождение братьев де Сен — Лоран, и адъютанта, Франсуа де Риё, он отправился в лагерь, который был разбит в двух лье от замка, на опушке леса. Уезжая, он даже не оглянулся на супругу, которая следила за его отъездом из окна. Он понимал, что она прощается с ним навсегда. Ближе к полудню, герцогиня Монморанси покинула замок Кастельнодари, чтобы никогда более не возвращаться обратно.

Глава 36

Дикий, ужасающий крик пронёсся по коридорам Лувра. Обеспокоенный король вскочил с постели и накинув на себя халат поспешил к больному. Когда он вошёл к нему в комнату, раненный Луидор, в беспамятстве метался на постели. Луидор приподнимал голову и издавал протяжный стон. Затем голова безвольно опрокидывалась, обратно на подушку. А потом вновь всё повторялось. Лекарь, убелённый сединами старик, находившийся возле его постели, увидев встревоженного короля, поспешил его успокоить.

— Это только к лучшему ваше величество, — оглядываясь на Луидора, тихо сказал лекарь, — за столько дней он впервые заговорил. Мы надеялись что это произойдёт. В течение последних двух дней мы наблюдали некоторое улучшение состояния больного.

— А почему он так громко кричит? — с беспокойством спросил, король.

— Он всё ещё находится во власти сильного жара, ваше величество. В таком состояние многие часто видят сны. И порой они ужасны. Скорее всего причина именно в этом. Хотя это могут быть и боли. Он их чувствует потому и кричит так сильно.

Объяснение лекаря несколько успокоило короля. Однако он ушёл не сразу. Король прошёл к постели раненного, и некоторое время смотрел на его лицо, которое сплошь было покрытом выступающим потом.

— Влагу выделяет уходящий жар, — раздался рядом с королём тихий голос лекаря, — это так же хороший признак. Как только жар полностью покинет тело, раненный начнёт поправляться.

— Значит, ему лучше? — не сводя взгляда с Луидора, который всё ещё стонал и извивался, спросил король.

— Значительно, ваше величество. Самое опасное позади, смею вас заверить. Если не случится нагноения раны, через несколько дней он сможет разговаривать, а через месяц полностью поправится.

— Хорошо!

Лекарь так и не понял, что именно имел в виду его величество. Король пробыл в комнате около получаса а затем вернулся в свою опочивальню. Однако не стал ложиться, а подошёл к окну и посмотрел как на горизонте занимается заря. Спать не хотелось. Снова пришли мысли о Луидоре.

Король, впрочем как и все остальные, только втайне от него всё ещё называли его этим именем.

Король ещё не определился по поводу того каким образом его вознаградить. Потому он оставил решения этого вопроса до лучших времён.

— Кого он звал? — пробормотал вслух король и тут же вздрогнул от внезапно раздавшегося стука.

— Войдите! — громко произнёс он. Увидев на пороге Ришелье, король сразу понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее и оказался прав.

— Сир. Я только что получил сообщение. Лангедок восстал. Герцог Монморанси возглавил мятеж. К нему в лагерь направляется и ваш брат, «Месье», герцог Орлеанский. Полагаю, и ваша матушка туда направится. В Тулузу прибывают войска. У меня есть данные о прибытие тысячи всадников и пяти тысяч пехоты. Мятеж охватывает и соседние с Лангедоком провинции. Вашего брата встречают криками «Да здравствует, король! — сообщил глубоко встревоженный Ришелье. Он был сильно обеспокоен. Мятеж был также направлен и против него. Падения короля привело бы к потери власти и его немедленной смерти.

— Будь всё проклято, — прорычал король, — дела действительно так плохи?

— Я уже принимаю меры ваше величество, но придётся нелегко!

— Вот и принимайте. И для начала соберите совет. Мы подумаем, как поступить в создавшемся положении

Полагаю, это преждевременный шаг.

— Вам трудно возразить, — после недолгого молчания ответил король, — так вы предлагаете вести себя так, как будто ничего не происходит?

— Именно! — подтвердил Ришелье, — пусть думают, что мы слабы и не можем ответить. А мы за это время сможем подготовиться и нанести удар по мятежникам. Если они и узнают о наших планах, то слишком поздно и не смогут должным образом защититься.

— А вы уверены в успехе подобного плана? — в упор спросил король.

Ришелье, не раздумывая кивнул.

— Это единственная возможность. Мятежники уверены в своих силах, и эти силы действительно внушают опасение. Они воспримут наше молчание за страх, как следствие страха — поражение. Мы двинемся когда они уверятся в своей победе.

— Что ж, тогда действуйте на своё усмотрение. И ещё…я достаточно терпел. Мой брат должен…

умереть, что же касается Монморанси…он должен быть взять живьём. Я не желаю ему смерти.

Маршал, не раз рисковал жизнью во имя Франции, и вправе рассчитывать на снисхождение с нашей стороны. Учтите это обстоятельство, ваше преосвященство. Все его действия и поступки, мы рассматриваем как временное заблуждение. Кстати сказать, в качестве духовного лица, вы могли бы наставить его на путь истинный. Разумеется, после того как всё будет закончено.

— Всё будет так, как желает ваше величество, — произнося эти слова, Ришелье поклонился.

— Ну если мы решили государственные вопросы, пожалуй я поеду поохотиться. Последние дни стали для меня настоящим кошмаром. Мне надо освежить мысли. Кстати, кому ваше преосвященство посоветует доверить командованием нашей армией?

— Шомберг вполне подойдёт, ваше величество. Он храбр. У него есть опыт подавления бунтов а главное он целиком и полностью предан вашему величеству.

— Я подпишу приказ о его назначении!

Ришелье поклонился и вышел. Он снова получил всё что хотел. Именно уступчивость короля всесильному министру и создал образ слабовольного короля который во всём уступает кардиналу.

И только сам Ришелье знал цену таким взглядам. Король никогда не делал того, чего не хотел или считал опасным. Он уступал лишь в одном случае. Когда его мнение совпадало с мнением Ришелье.

Ришелье как никто другой знал что за равнодушием и обманчивым спокойствием скрывался сильный характер. Именно эта черта короля не раз спасала его от козней королевы матери. Король защищал Ришелье только потому, что знал простую истину. Никто лучше него не справиться с государственными делами. И Ришелье не единожды доказывал правоту его величества. Он был нужен королю, так же как сам нуждался в нём

Глава 37

Вернувшись во дворец, Ришелье первым делом вызвал Люмье. Тот словно ждал что кардинал призовёт его к себе. Ещё ничего не зная он почувствовал как в воздухе запахло серьёзными изменениями. И предчувствие его не обмануло. Первым делом кардинал осведомился о том как продвигаются поиски в склепе «святого Гервасия».

— Я не понимаю смысл этих поисков, — откровенно признался Люмье, — там за исключением причетника и престарелого кюре, нет ни одной души. Живой души, — поправился Люмье и продолжал с откровенным недоумением, — мы облазили весь склеп, всё кладбище, но так и не нашли ничего интересного. Графини там нет. И нет никаких следов указывающих на её пребывание в склепе.

— И куда же её могли спрятать? — спросил Ришелье, а сам думал о Сен — Маре. Вернее о том, не сыграл ли тот с ним злую шутку?

Люмье ничего не мог ответить на этот вопрос и потому попросту развёл руками в обе стороны.

— Вначале мне сообщили, что графиню де Суасон, как бы видели на улице Сен — Жак, потом якобы на улице Ла — Арп. А вчера вечером несколько человек сразу сообщили, что видели очень похожую женщину на бульваре Мобер. Её лицо они увидели в окне кареты. И вроде как бы рядом с ней находились двое мужчин. Они проследили за каретой. Она направилась к монастырю Тампль. Там остановилась. Женщину вывели из кареты и завели в монастырь. Я собираюсь послать людей туда. Пусть незаметно обследуют монастырь. Может это действительно была графиня. Во всяком случае, ничего другого у меня нет. Ни одной ниточки. Мы даже не знаем, куда направилась маркиза

Галлигаи. Есть уверенность, что она покинула Париж, однако куда направилась или даже через какие именно ворота выехала, нам неизвестно.

Кардинал выслушал Люмье, а потом негромко проронил:

— Забудьте о ней, Люмье!

— Как забыть? — поразился Люмье. — Я на ноги поднял едва ил не всех преступников Парижа. Они днём и ночью ищут её по всему городу. Все мои люди занимаются её поисками. Немного времени, и мы сможем напасть на её след.

— У нас нет этого времени, — отрезал Ришелье и жёстко продолжал, — в Лангедоке мятеж. Сейчас всё внимание нужно направить туда. Этим ты и займёшься незамедлительно.

— А что будет с графиней?

— А что с ней будет? Возможно она уже мертва и её богатство используют мятежники. А если нет, нам то какое дело, Люмье? Обстановка изменилась, — кардинал бросил на него выразительный взгляд, —

нам она больше не нужна по той простой причине что я не смогу её использовать в своих планах.

— Но, ваше преосвященство, а брак с…

— Предполагая брак, я и понятия не имел, что мне придётся ей кланяться, — перебил его Ришелье, — и достаточно о графине. Занимайся Лангедоком. Отправь всех свободных людей туда и немедленно.

Я должен знать о каждом шаге мятежников. Но прежде, ещё раз очень тщательно проверьте склеп

«Святого Гервасия». Расспроси кюре, возможно ему известно о…потайных подземельях.

— Ваше преосвященство! — Люмье поклонился и вышел. Он привык подчиняться но на сей раз у него в душе остался неприятный осадок. Однако, следовало приступить к действиям и в первый черёд известить Гофо с которым он поддерживал постоянную связь, о новом положение дел. С этим

Люмье повезло ибо едва покинув стены дворца он обнаружил Гофо. Тот стоял возле его кареты с крайне загадочным видом. Люмье молча подошёл к карете и так же молча отворил дверцу. Второго приглашения Гофо не понадобилось. Он ловко вскарабкался внутрь кареты и уже оттуда проследил, как заходит Люмье.

— Я принёс важные вести! — таинственным голосом зашептал Гофо, едва дверца кареты закрылась за

Люмье. — Один человек видел эту самую маркизу Галлигаи. Он работал у Орлеанских ворот когда увидел как стражники остановили карету. Ну и пока он прикидывал, чтобы у них стащить, подслушал разговор. Разговаривали мужчина и женщина. Так вот мужчина так и назвал женщину.

— Это точно? — спросил внимательно слушающий Люмье.

— Куда уж точнее! — Гофо набожно перекрестился. — Малыш Туту не станет мне врать. Да и зачем? Я про деньги ничего ему не говорил.

— А куда они поехали?

— Вот этого не знаю! — развёл руками, Гофо.

— Ну может мужчина или женщина упоминали о каком то месте, городе?

— Ничего такого малыш не говорил. Он услышал только имя и больше ничего.

— Орлеанские ворота! — Люмье плотнее запахнул на себе плащ, откинулся спиной к стенке кареты и задумался. Сказанное Гофо позволяло ему в какой то степени успокоить свою совесть в отношение поисков графини де Суасон. Совершенно ясно, что они поехали на Юг. В том же направление находился Лангедок. Можно было попробовать совместить приказ кардинала и поиски графини.

Однако в этом случае он мог рассчитывать на себя и только на себя одного. Хотя почему только на себя?

— Поедешь со мной?

Неожиданно прозвучавший вопрос заставил Гофо удивлённо замигать ресничками. Правда он тут же принял обычное насмешливое выражение и коротко осведомился:

— И куда?

— Попытаемся отыскать следы этой кареты. Мне нужны два человека. Деньгами обеспечу. Лошадей дам.

— Нет! Какая ещё лошадь? Я их боюсь до смерти, — Гофо отрицательно покачал головой, — я сделал всё что было нужно. Нашёл эту женщину. Всё. А что Луидор? Умер? — неожиданно спросил, Гофо. Он изменился в лице, ожидая ответа.

— Нет. Скорее всего, поправится. А когда поправится, придёт к тебе и спросит: «Гофо, ты же мог спасти мою будущую супругу. Почему ты этого не сделал?»

Гофо разинул рот, но тут же его захлопнул и устремил хмурый взгляд на Люмье.

— Умеешь ты уговаривать. Хорошо. Поедем искать. Только возьмём с собой Сеньориту.

— Ну уж нет, — теперь уже Люмье отрицательно качал головой, — мне прошлого раза хватило.

— Успокойся, — Гофо хохотнул, — она больше слова не скажет. Она как узнала всё, так хотела побежать за тобой и извиниться.

— В самом деле? — приятно удивился Люмье.

— Точно. Мы придём сюда вечером. Приготовь всё. Мне лошадь…покороче и чтоб смирная была

Люмье даже не успел ответить. Гофо как ветром сдуло. Он постучал по стенке кареты и громко произнёс, обращаясь к кучеру:

— К склепу святого Гервасия!

Карета тронулась. Люмье снова погрузился в размышления. Он думал о том, что впервые идёт против воли кардинала. Но по сути это было обоснованное решение. Все эти игры, интриги захватывали его, но он не выносил лицемерия и необоснованной жестокости. В особенности, когда вопрос касался женщины. Ко всему прочему они самым решительным образом приняли участие в судьбе этих двух людей, и раз уж это сделано так следовало довести до конца начатое дело. Существовало ещё кое что. Несмотря на всё могущество кардинала, существовала ещё более грозная сила. Это был король. Люмье видел заинтересованность короля в судьбе Луидора. Именно тот, мог в самом ближайшем времени стать одним из самых могущественных людей. Поведение короля подтверждали это со всей очевидностью. Но лучшее подтверждение тому дал сам кардинал, когда сказал: «что ему придётся кланяться графине». Это могло означать только одно. Луидор, мог возвысится даже над ним. Люмье знал только двух людей, которые могли похвастаться подобным преимуществом. Это был сам король и герцог Орлеанский. По всей видимости, появился третий.

Кардинал же тем временем, вызвал к себе секретаря. Он желал получить ответы и знал, у кого именно они имеются.

Глава 38

Несколькими днями спустя, далеко от Парижа и в непосредственной близости от города

Тулуза встретились два отряда всадников. Первая прибыла из Лорагэ, и возглавлял её Анри де Монморанси, сиятельный герцог и единовластный хозяин Лангедока. Презрев, все советы супруги, он приехал на судьбоносную встречу. Вторая прибыла из Парижа, и возглавлял её не кто иной, как брат короля, герцог Орлеанский. Он же герцог Анжуйский граф Шартрский и граф Блуа.

Обменявшись приветствиями, обе кавалькады направились в Тулузу, где принц был встречен громкими криками:

— Да здравствует, король! Да здравствует, Генрих Y!

На виду всего города, под рукоплескания и радостные крики народа, принц и герцог Монморанси медленно проехали во дворец, где тот час же собрался военный совет. Почти в то же самое время близ Тулузы, появились две кареты. Они благополучно перебрались через мост и въехали в открытые ворота замка, стоявшего в непосредственной близости от берега Гаронны. Сам по себе замок имел небольшой размер, однако он выделялся, прежде всего, своими укреплёнными башнями и сильной охраной. Не успели кареты въехать во внутренний двор, как решётки немедля опустились, закрывая доступ к замку. Возле карет появились слуги. Они суетливо стали разгружать притороченные к карете тюки. Двое из них залезли на крышу передней кареты и стали спускать массивный сундук. Пока это происходило, из кареты появились маркиза Галлигаи, а следом за ней и Мабар. К ним тут же подошёл мужчина средних лет с мрачным лицом и длинной шпагой.

Они перекинулись несколькими словами, после чего все трое вошли в замок. Мужчина сразу повёл их в Западную часть. Они достигли лестницы ведущей к винному погребу. Рядом была ещё одна лестница. Она вела в подвал. Все трое спустились и оказались перед железной дверью. Их проводник отодвинул засов и открыл перед ними дверь. Маркиза знаком показала Мабару, чтобы он оставался снаружи, а сама вошла внутрь. Комната, а скорее подземелье, выглядело так как обычно выглядят кельи монахов за одним небольшим исключением. Здесь не имелось окон. Кровать с грубым бельём. Маленький стол, на котором медленно догорала одинокая свеча. Деревянный стул и…женщина в потрёпанном платье стоявшая посреди подземелья. Когда раздался скрип отворяемый двери, она обернулась. Это была… Мария. За эти дни она сильно изменилась. Лицо выглядело изнеможённым, глаза усталыми и безжизненными. Волосы были распущены. Руки безвольно свисали вдоль тела. Весь её облик выражал равнодушие к происходящему. Маркиза Галлигаи изобразила на лице озабоченное выражение и придав голосу сочувствие, произнесла:

— Бедное дитя!

Она подошла желая обнять Марию, но та отстранилась, не позволяя ей этого сделать. Маркиза посчитала этот жест лишь маленькой неудачей.

— Я распоряжусь чтобы вам принесли горячую воду и новую одежду, — проговорила она с наигранным участием, — мне горько видеть вас в таком виде. Нерадивые слуги будут наказаны. Как они посмели обращаться таким образом с моей гостьей.

— Не старайтесь понапрасну, я не верю ни единому вашему слову, — устало произнесла, Мария, — здесь все, лжецы и убийцы.

— Дитя моё, вы ошибаетесь..

— Я видела вас вместе с королевой матерью… в часовне. Я знаю кто вы… маркиза. И я знаю зачем вы здесь. Вы не получите то чего так сильно желаете. Я была бы вам признательна если бы вы избавили меня от этих трогательных сцен сочувствия в которых истины столько же, сколько желания помочь мне.

— Вы слишком уверены в себе, графиня! — маркиза Галлигаи посмотрела на неё с плохо скрываемым раздражением.

— Нет, — равнодушно ответила Мария, — мне лишь известно, насколько вы лицемерны.

Ответом на эти слова стала пощёчина. Галлигаи ударила сильно. Мария покачнулась, но уже через мгновение, с тем же равнодушием продолжала на неё смотреть.

— А ты хотя бы отдалённо представляешь, что я могу с тобой сделать? — злобно прошипела маркиза

Галлигаи. — Ты знаешь, что тебя ждёт?

— Мне безразлично моя судьба!

— Подожди, — пригрозила ей маркиза Галлигаи, — очень скоро ты будешь валяться в моих ногах и просить пощады. У тебя время до вечера, — добавила она приправив слова угрожающим движением руки словно собиралась ещё раз ударить. — Обвенчаешься. Подпишешь все документы и скажешь где твоё золото, иначе пожалеешь. Очень сильно, пожалеешь.

— У меня есть супруг! — Мария произнесла эти слова спокойно и так же спокойно она смотрела на маркизу Галлигаи.

— Подох твой супруг. Да и никакой он тебе не супруг. Не стоит изображать из себя замужнюю женщину.

Это тебе не поможет. Нам всё известно.

Голос принадлежал Мабару. Настала пора ему вмешаться в беседу. Он подошёл и встал рядом с маркизой Галлигаи. Мария устремила на него ненавидящий взгляд, но не сказала ни единого слова в ответ. Это молчание взбесило Мабара.

— И ты подохнешь если будешь упрямиться!

— Я только благодарна буду, если вы меня убьёте! — тихо ответила Мария.

— Может и убью. А пока получи вот это, — процедил Мабар и размахнувшись ударил её рукой по лицу.

Мария упала. Она не издала ни одного звука ни одной жалобы. Мабар навис над лежащей Марией.

— Я вернусь вечером. Если к тому времени ты не образумишься, изобью до полусмерти. Ты поняла? —

он пнул её ногой и вышел. Маркиза Галлигаи вышла вслед за ним. Дверь снова закрылась на засов. Оба преспокойно отправились обедать. Они были уверены что скоро получат всё что им нужно. После того как они ушли, Мария медленно поднялась и села на стул. Её взгляд по прежнему выражал равнодушие и…непонятное спокойствие. Она сидела не двигаясь очень долго. И лишь когда принесли еду и заменили догоревшую свечу на новую, ей пришлось подняться. Однако как только дверь закрылась, она снова вернулась на прежнее место и застыла. Её взгляд был направлен в стену, и он был совершенно пуст. Она не знала и не пыталась узнать что происходит в замке. А там происходили весьма интересные события. Ближе к вечеру прибыл герцог Орлеанский. У него с маркизой и Мабаром состоялся обстоятельный разговор. Герцог несколько раз напомнил, что необходимо получить средства графини как можно скорее. Его притязания на престол поддержал весь Лангедок. Со дня на день должны были прибыть наёмники, которым он обещал заплатить

100.000 экю, а этих денег у него попросту не было. Да и впоследствии он намеревался значительно расширить ряды своих сторонников. Для этих целей деньги были просто необходимы. Оба пообещали ему получить результат в течение ближайших дней. Только получив от них заверения в успешном исходе задуманного дела, герцог уехал обратно, в Тулузу. После его отъезда, маркиза занялась своим туалетом, а Мабар собрался навестить пленницу.

— Не слишком усердствуй, — предостерегла его маркиза, — она практически ничего не ест и потому наверняка слаба. Не дай бог умрёт раньше времени.

— Я знаю своё дело, — ответил Мабар. Он наклонился к маркизе и прижался губами к её шее. Она издала страстный стон словно поощряя дальнейшие действия. — Мы продолжим, как только я вернусь, — шепнул ей на ухо Мабар и ушёл.

Мария даже не шелохнулась, когда дверь снова отворилась, и вошёл Мабар. Затворив за собой дверь, он подошёл к Марии и с откровенным злорадством поинтересовался:

— Ну что? Не образумилась? Может, не будем тебя бить? Ты уж поверь, не хочется твоё красивое личико портить. Лучше давай я провожу тебя в церковь…

— У меня есть супруг!

— Есть у неё супруг? — Мабар зло сплюнул. — Сколько раз тебя твердить, нет его, нет. Можешь обвенчаться с кем пожелаешь.

— У меня есть супруг! — с холодным упорством повторила, Мария, — вы его убили, но для меня он всегда будет единственным и… — она не смогла договорить. Мабар размахнулся и ударил её. Удар попал ей в плечо. Она опрокинулась на пол. Мабар подошёл к ней и взяв за плечи поднял и поставил перед собой.

— А как сейчас? Всё ещё не передумала идти в церковь?

— Можете делать всё что хотите, — прошептала Мария.

— Ах ты тварь, — в бешенстве заорал Мабар и размахнувшись ударил её по лицу. Потом ещё раз, ещё и ещё. Мария рухнула на пол, издав протяжный стон. Мабар начал избивать её ногами. Мария сжалась в комок и прикрыла лицо руками. Она не издавала ни звука, пока Мабар истязал её. Ударив её ещё раз, Мабар остановился, а потом наклонился и прошипел:

— Это только начало. Утром я приду снова и возьму с собой плеть. Я буду бить тебя до тех пор пока ты не сделаешь то что тебе говорят.

Бросив эти слова, он ушёл. Мария некоторое время неподвижно лежала на полу затем стала очень медленно передвигаться. Она доползла до стола и ухватившись за край приподнялась а затем опустилась на стул. Чуть повыше виска появилась глубокая рана. Крупные капли, одна за другой, падали на стол. Мария даже не пыталась перевязать рану. Безжизненный взгляд устремился в сторону одинокой свечи, а тонкие пальцы легли на стол. Одна за другой стали появляться кровавые буквы:

— Пусть каждый миг отныне

— Святым обетом обернётся

— Тому, кого люблю

— И вздох, последний посвящаю

Глава 39

Мёртвые тела, везде мёртвые тела…лодка, море…снова кладбище и туман…сплошной туман.

Корабль с пушками…но пушки молчат. Птицы, такие огромны и уродливые…опять этот туман, снова птицы…кладбище. Покойник…почему он мне улыбается? Ещё и разговаривает. Что он говорит? Не слышу. Туман мешает…Был чёрным а стал белым. И не туман это а…похоже на потолок, да ещё такой красивый. Везде ангелы…но они не летят, они застыли и…улыбаются мне. А может не мне. А вот этот покойник точно мне улыбается и опять что- то говорит. А…наконец то я слышу его:

— Вы меня слышите?

Луидор поморщился. Почему он так сильно кричит. Глазам стало больно. Он закрыл их и снова открыл. На этот раз он узрел пожилого человека с маленькой седой бородкой. Видимо его он принял за покойника. Хотя цвет лица у него был на самом деле как у покойника. А почему я обратил внимание на цвет его лица?

— Я просто провёл бессонную ночь, оттого и цвет лица такой! — расслышал Луидор.

«Мысли мои читает, — подумал он и снова услышал голос старика.

— Ты говоришь вслух оттого я тебя и слышу!

— Неправда. И вообще он какой то неприятный и запах от него исходит…я бы даже сказал…мерзкий

Лекарь вначале удивлённо уставился на Луидора, а потом оттянул ворот камзола и понюхал.

— Ещё сомневается…

Взгляд лекаря стал растерянным. Он захлопал ресницами и глубоко втянул в себя воздух.

— Не поможет, — подумал Луидор, — но почему я здесь? Лежу в этой странной кровати? Надо встать, —

тело сразу же среагировало на это намерение. И вместо того чтобы подняться, он издал болезненный стон. В груди возникла сильная боль. Она на мгновение охватила всё тело не давая пошевелиться.

Но слава богу недолго. Боль начала проходить. Луидор пошевелился. Попытался встать, но снова возникла боль. «Ладно, полежу ещё немного, — лениво подумал он, — а куда этот старикашка подевался? Ушёл. Ну и хорошо. Он мне не понравился. До чего же пить хочется, — он облизал пересохшие губы. Во рту сразу же возникли неприятные ощущения. «Интересно что я ел? — подумал

Луидор, — откуда эта вонь? Похожа на то… чем пах старикашка. А кто это девушка? — Луидор скосил глаза в сторону горничной которая складывала бельё в стопку. Она почему то прекратила это делать и бросила на него испуганный взгляд. Какие то странные все сегодня, — подумал Луидор. До его ушей раздался странный звук. Скосив глаза он увидел что дурно пахнущий старикашка снова вернулся. И не один. С ним пришёл ещё один человек. Он был гораздо моложе старикашки и очень красиво одет.

Он так улыбался что у него зачесались руки. Так и хочется ему рот заткнуть. Где — то я его уже видел…

— И где же?

Луидор с откровенной неприязнью следил за тем, как он усаживается рядом с ним на край кровати.

Смотрит на него и…опять улыбается. А сейчас ещё и смеётся…над кем интересно он смеётся? На меня пальцем указывает…что бы это значило?

Король, а это был он хохотал, так что у него слёзы из глаз потекли. Немного успокоившись, он осведомился у лекаря по поводу необычного поведения больного..

— Ваше величество, ему кажется, будто он думает, когда на самом деле разговаривает вслух. Это следствие болезни…

— Сам ты следствие болезни, — подумал Луидор, чем вызвал новый приступ смеха у…ваше величество?

Король? Точно он. Я вспомнил. Вспомнил. А что он здесь делает? — Луидор нахмурился и тут же услышал ответ на свои «мысли».

— Ты мне семьдесят экю должен. Мне пришлось отдать их, Сен — Мару.

— Какой мелочный человек, столько денег …а ему семьдесят экю подавай

Лекарь от ужаса схватился за голову, когда король снова расхохотался.

— Чёрт, — пробормотал он сквозь смех, — я уж и не помню, когда мне в последний раз так весело было.

Пожалуй, стоит сбавить долг. Скажем на пару ливров..

— Похоже он издевается, — подумал Луидор, — ему деньги не нужны. Хотя почему нет? Чем богаче человек, тем он жаднее становится. Ему всё мало…

— Я не такой!

— Как им удаётся читать все мои мысли? Нет, надо выпить немного вина…

Не успел он подумать об этом как этот старикашка поднёс ему кубок с вином. Луидор никогда не испытывал такого наслаждения. Вино мгновенно разлилось по телу. Он почувствовал приятную теплоту и…услышал свой голос:

— Дьявольщина, до чего хорошее вино, я… — он запнулся так как в этот миг до него с очевидностью дошло, что рядом с ним сидит…король Франции. Реальность происходящего его буквально ошеломила.

— Я в Шаттле? — он повертел головой вокруг себя и тут же сам ответил на свой вопрос. — Нет, не похоже.

Эта комната больше напоминает…

— Лувр! — подсказал король.

— Лувр? — Луидор устремил на него донельзя удивлённый взгляд. — А что вы здесь делаете?

— Живу, как ни странно!

— Я не так выразился. Я хотел сказать… что я здесь делаю?

— Ты здесь тоже живёшь!

— Живу? Это что пытка такая изощрённая?

— Нет. Я просто выделил для тебя отдельные покои.

— Так я и поверил…

— Пожалуй, я согласен выслушать твои соображения по этому поводу!

— Какие ещё соображения? Я просыпаюсь в Лувре. Вижу этого старикашку, потом ко мне приходит король, разговаривает ласково, хотя ещё вчера мечтал меня убить. Что я должен подумать? Конечно, я…и понятия не имею что думать. Это всё очень странно. Может я всё ещё сплю и надо себя ущипнуть, — Луидор резко поднял правую руку но тут же застонал и резко побледнел. Рука упала обратно.

— Что происходит? — прошептал он в смятенье, — я пошевелиться не могу без того чтобы не чувствовать боли.

Король наклонился над ним с серьёзным выражением лица.

— Ты полностью меня понимаешь? Ты слышишь, что я говорю?

— Да!

— Ты ничего не помнишь?

— А что я должен помнить?

— В тебя стреляли. Ты помнишь лицо человека, который в тебя стрелял?

— Стреляли? — Луидор наморщил лоб, пытаясь понять о чём идёт речь. Некоторое время он оставался в таком состоянии, а потом снова побледнел. В глазах начал появляться ужас. Он рванулся вперёд и приподнявшись в постели издал сдавленный крик:

— Мария! Где она? Где?

— Графиня де Суасон? — уточнил король. — Её похитили в ту ночь, когда стреляли в тебя! — король заставил его лечь и только потом продолжал, — мы ищем её, но пока не нашли. Расскажи что тогда случилось?

— Была вспышка, — прошептал побелевшими губами Луидор. Его порыв принёс с собой сильную боль во всём теле. И не только…по мере того как он вспоминал, его охватывало глубокое отчаяние — я почувствовал как земля уходит из под моих ног. Мария…её схватили а она…она обнимала меня,…не помню что дальше было. Её похитили? Она жива?

— Жива! — успокоил его король, хотя и не был уверен в том, что говорит правду. — Ты видел лицо человека, который в тебя стрелял?

— Да.

— Ты знаешь его?

— Нет!

— Но узнаешь, если увидишь?

— Да!

— Этого достаточно, — король поднялся и тут раздался умоляющий голос Луидора.

— Отпустите меня. Я должен её найти. Сейчас. Немедленно.

Король устремил на него сочувственный взгляд.

— Её жизнь так много для тебя значит?

— Да. Позвольте уйти ваше величество. Клянусь, я вернусь обратно и передам себя в ваше распоряжение… как только она будет в безопасности. Клянусь вам. Я не убегу и не спрячусь.

Отпустите меня…

— Хотел бы и я так пылко говорить о своей супруге, — прошептал король и повысив голос ответил

Луидору. — Ты здесь не пленник..

— Ваше величество, — вырвалось радостно у Луидора, но увидев, как король поднял руку, он замолк.

— Ты здесь не пленник, — повторил король и продолжал, — но так случилось что твоя жизнь мне дорога.

По этой причине я не позволю тебе выйти отсюда пока не буду уверен в том, что ты совершенно здоров. Однако, — добавил король, увидев, что Луидор собирается с ним заговорить, — я лично займусь судьбой графини де Суасон раз она так дорога тебе. Ты можешь на меня положиться.

— Но почему? Почему? Почему вы мне помогаете?

Король взглядом показал чтобы все вышли. Комната мгновенно опустела. Остались только они вдвоём. Король вернулся на своё место и не только. Его рука опустилась на голову Луидора.

— Молчи и слушай. Недавно стало известно, что ты стоишь гораздо выше по положению, чем …прежде.

Не буду тянуть и скажу как есть. Ты мне приходишься братом

Луидор выглядел таким растерянным, что король не смог сдержать улыбку.

— Сводным братом. Твоей настоящей матерью была герцогиня Д, Эгийон. Ты можешь быть уверен в том, что твоим отцом был великий король Генрих IY. Это истина. И ты должен принять эту истину.

Изменить свою жизнь. Ибо то что позволено Луидору не дозволяется и оскорбительно для сына великого короля. Наш брат, Гастон — исключение. Позже когда ты поправишься мы вернёмся к этому разговору, и я решу как представить Франции, герцога Д, Эгийон. А до той поры тебе следует знать

… — я не таю на обиды на Луидора за прошлое и надеюсь полюбить брата в будущем. Подумай обо всём. Скоро мы вновь увидимся.

Легонько потрепав его по голове, король покинул комнату, оставив Луидора в величайшем смятенье.

Глава 40

Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии. Луидор, быстро шёл на поправку.

Он много ел, много пил, но очень мало разговаривал. Король, наведывался к нему ежедневно.

Справлялся о здоровье, задавал несколько незначащих вопросов, а затем уходил. Он не желал обременять больного излишним вниманием. Луидор, всё время был мрачен и подавлен. Он отвечал отрывисто, коротко. Следствие болезни, — полагал король, наблюдая за вновь обретённым братом. Первая беседа явилась исключением, о чём он не мог не сожалеть. Но возможно, причина подавленности Луидора состояла в другом — возможно, он так и не смог принять истинное положение дел. Возможно, его пугала сама мысль стать герцогом Д, Эгийон. А возможно, он попросту не желал отказываться от прошлой жизни. Так или иначе, ему придётся сделать выбор, — размышлял король, — но для начала пусть окрепнет как следует. Потом, мы с ним ещё раз поговорим.

Самому Луидору было невдомёк, что его величество, так много и так часто думает о нём. Меньше всего он думал о своём новом положение, титуле и возможностях которые они для него открывали.

Все его мысли занимала лишь…судьба Марии.

Едва король покинул его, и он снова остался в одиночестве, взгляд устремился к потолку. В правом углу, среди позолоченных узоров, застыл улыбающийся ангел с приподнятыми крыльями. Стояли надолго задержать взгляд и начинало казаться, будто белоснежные крылья…зашевелились, придавая застывшей скульптуре медленное движение. Но более всего впечатлял взгляд ангела. Хотя он и улыбался, но глаза выглядели очень печальными. Или ему и это кажется?

Луидор, был настолько занят созерцанием ангела, что не услышал характерный шум отворяемой двери. Он непроизвольно вздрогнул, когда рядом с ним раздался притворно — ласковый голос:

— Отрадно видеть вас в добром здравии, монсеньор!

Луидору, не понадобилось много времени для того чтобы узнать нового гостя. Сен — Мар, бесцеремонно придвинул стул к постели, и сев на него закинул ногу на ногу, при этом изобразив очень нежную улыбку.

— Я молился за ваше выздоровление, — не без удовольствия наблюдая за угрюмым лицом Луидора, заговорил, Сен — Мар. — Вы даже вообразить не можете, как долго пришлось уговаривать Святого

Августина. Однако результат налицо. И я тому безмерно рад. Поверьте, никогда прежде меня не одолевало беспокойство по поводу здоровья ближнего. Скорее наоборот. Вы стали исключением. И в качестве награды за усилия и терпение, я бы хотел услышать некую дату. Скажем, через неделю или месяц, когда мы могли бы встретиться в уединённом месте и обсудить…детали придворного наряда, и в частности…речь пойдёт о воротниках.

— Полагаю, — негромко ответил Луидор, — этот вопрос можно целиком оставить на ваше усмотрение, сударь. Решайте сами. Начиная с этой минуты, я буду готов последовать за вами по первой просьбе.

— Значит через месяц, — подытожил Сен — Мар с довольной улыбкой, и продолжал, всё так же улыбаясь, —

к тому времени, вы достаточно окрепнете. Мне не придётся упрекать себя в случае, если я вас убью.

Силы будут равны. Признаться, я как нельзя более удовлетворён нашим разговором. Ваши слова лишний раз подтвердили, что моё мнение не было ошибочным. Вы мне сразу понравились.

— Вы мне тоже, сударь, — Луидор, приподнялся в постели и приняв сидячую позу, склонил голову. В ответ, Сен — Мар, поднялся, отвесил торжественный поклон, затем снова сел и снова заговорил, на сей раз, с явной доброжелательностью:

— Ну а поскольку мы всё решили, почему бы нам на этот месяц не стать добрыми друзьями? Что вы на это скажете?

— Для меня это честь, сударь. Я рад получить такого друга как вы. Пусть и на один месяц, — Луидор, как всегда, ответил прямо и откровенно, чем несомненно польстил самолюбию Сен — Мара. Он легко засмеялся, а потом, протянул руку в сторону Луидора. Тот её крепко пожал. Рукопожатие закрепил короткий дружеский союз. Сен — Мар, не стал ограничиваться одним рукопожатием. Для начала, он решил дать несколько дельных советов новоиспечённому другу. И начал он с того, что Луидор, никак не ожидал услышать и потому вздрогнул, схватился левой рукой за край постели, а потом устремил на Сен — Мара, взгляд полный надежды.

— Вас ведь беспокоит судьба графини де Брильи? Я прав?

— Не буду лукавить, сударь, сейчас я ни о чём другом даже думать не могу, — откровенно признался,

Луидор, — и если вам что- то известно о её судьбе…

— Немногое из того, что могло бы помочь в её поисках. Однако, для начала, как мне видится, вам следовало бы определить направление поисков. Что бы вам не говорили, поверьте, это дело гораздо сложнее, чем может показаться. У графини, слишком много врагов. Она многое знает, и вполне возможно…многое может рассказать. Сюда можно добавить огромное состояние. Всё вместе позволяет предполагать, что её спрячут достаточно надёжно. Отсюда следует вывод — прежде всего необходимо понять, где именно начинать поиски? В каком месте?

— Вы знаете…как это можно понять?

— На вашем месте, я начал бы с…Шатле.

— Шатле? — недоумённо переспросил Луидор, — Вы полагаете, её могли отвезти в тюрьму?

— Её нет, а вот человек который вас спас и привёз в Париж, находится именно там. Возможно, ему… —

Сен- Мар, не успел договорить. Луидор, откинул одеяло и буквально слетел с постели. Сен — Мар, удивлённо наблюдал за действиями Луидора. Тот, метался по комнате, босой, в нижнем белье и накрепко перевязанной грудью. Метался, изрыгая проклятия. Он даже под стол заглянул. Осмотрел всю мебель. Долго рылся в шкафу. До Сен — Мара, очень скоро дошло, что именно ищет Луидор.

— Если вам нужна одежда, могли бы попросить, — подал он голос.

— Друг мой, — Луидор метнулся к нему и схватив за руку, скороговоркой выпалил, — всё что угодно и как можно быстрей. Ещё шпагу и немного денег. А я пока поразмыслю, как пробраться в Шатле. Уверен, у меня получится.

— Король, будет очень недоволен вашим бегством, — уже покидая покои Луидора, заговорщически подмигнув, бросил Сен — Мар. — На ваш счёт у стражи есть особые распоряжения. Так что, я бы посоветовал покинуть дворец окольными путями.

Спустя менее часа, за воротами Лувра, остановилась карета. Из неё вышел Сен — Мар. Минутой позже, он уже созерцал фигуру молодого человека. Тот стремительно приближался. В глаза бросалась элегантная одежда. В первую очередь длинные, серые сапоги с отворотами возле колен.

Серебристый камзол с перепоясанной шпагой и шляпа с гордо торчавшим пером. Левая рука была согнута в локте. На ней лежал свёрнутый плащ. Когда Луидор подошёл, Сен — Мар, заметил сильную бледность на его лице и отчётливое напряжение, временами переходившее в судороги. Видимо, он ещё был слишком слаб для таких вылазок. Но слабость не была для него препятствием. Наблюдая за ним, Сен- Мар, осознал, насколько важна для него эта поездка. Видимо, он беспокоился о судьбе графини гораздо больше, чем могло показаться.

Сен — Мар, молча протянул набитый кошелёк, Луидору. Тот принял его с благодарностью, и пообещав вернуть как только представиться возможность, повернулся и зашагал от него прочь.

— И куда вы направляетесь, не лишне будет спросить? — окликнул его, Сен — Мар.

Луидор остановился и повернулся. На его лице появилось откровенное удивление.

— Странный вопрос, сударь. В особенности после того, как вы мне сами и подсказали эту идею.

Сен — Мар, к удивлению Луидора, весело расхохотался. Чуть позже, он ещё веселее заметил:

— Мне казалось, что для начала, следовало бы узнать имя человека, которого собираешься навестить!

— Чёрт, — вырвалось с досадой у Луидора, — как я мог не подумать об этом?

— Потом, зачем ломиться в окно, когда можно войти через дверь? — Сен — Мар полуобернулся и выразительно постучал кулаком по стенке кареты. — Надеюсь, монсеньор, — Сен — Мар, подчеркнул это слово, — не думал, что скромный дворянин притащил эту карету для собственного удовольствия?

Вам не нужно вламываться и принуждать. Вы можете войти и попросить, — ещё более выразительно добавил, Сен — Мар.

Во время этой короткой речи, лицо Луидора сменило несколько выражений. Под конец он очень странно посмотрел на Сен — Мара и вполголоса пробормотал:

— Для меня это не совсем…привычно. Хотя трудно не признать очевидных преимуществ такого подхода. И конечно….очень жаль

И уже устраиваясь в карете рядом с Луидором, Сен — Мар, спросил, что именно он имел в виду, когда говорил про жалость.

— Не что, а кого, — поправил его Луидор, — я имел в виду метра Буфико, начальника полиции. Он и прошлую нашу встречу пережил с трудом. Боюсь даже думать, что с ним будет на сей раз.

Сен — Мар, ничего не понял из сказанного. Но уже через час, когда они вошли в Шатле, а затем и в кабинет начальника полиции, он стал свидетелем очень странной сцены. Завидев их, почтенный метр, вначале оцепенел и не мог сдвинуться с места. Несколько минут, он не мигая смотрел на

Луидора, а потом несколько раз глубоко вздохнул и обошёл его со всех сторон. Затем уставился на него с глубоким подозрением. Эта подозрительность исчезла, когда он зашёл за стол и буквально упав в кресло, выдохнул только одно слово:

— Он!

Метр Буфико, взял со стола колокольчик и затряс его со страшной силой. На зов через минуту явились два вооружённых стражника. Рука начальника полиции приподнялась, а затем двинулась в направлении Луидора. Вслед за этим действием, все наконец услышали членораздельные слова:

— В камеру его. Самую лучшую. Не так часто у нас бывают такие узники. Пусть живёт в своё удовольствие…пока его не повесят.

— Вы совершаете ошибку метр, — спокойно предупредил его, Сен — Мар.

— И почему же? — поинтересовался, метр Буфико.

— Причину не так уж трудно понять. Вы, без видимых причин, пытаетесь арестовать…высокородного дворянина!

— Вот как? С чего вы взяли, что он таким и является? — метр Буфико, насторожился. Он хорошо знал

Сен — Мара, и знал, насколько близок тот к персоне короля. Этих двух обстоятельств хватало, чтобы он к словам этого человека, всегда относился очень внимательно.

— И не только. Вы пытались арестовать герцога Д, Эгийон.

— Неужели я мог такое сделать? — метр Буфико приподнялся и устремил совершенно странный взгляд на Луидора. Тот же смотрел на него с откровенным…сочувствием.

— Могу добавить, что ко всему прочему, вы пытались ещё и арестовать…брата короля. А такое действие вполне может быть расценено как попытка государственного переворота.

— Иисусе всемилостивейший!

Очередной раз, изменившись в лице, метр Буфико, без сил опустился в своё кресло. Новости услышанные от Сен- Мара, ввели его в состояние близкое к обмороку. Лицо начальника полиции в эти мгновения представляло собой зрелище — достойное кисти художника. Бледность переходила в растерянность, растерянность в смятение — смятение в страх — страх вызывал лёгкую судорогу в уголках рта. Сен- Мар, с откровенным наслаждением наблюдал за результатом своих трудов. Но очень скоро, ему пришлось всё же, вернуть начальника полиции к действительности. Едва он это сделал, как тот вскочил, и бросившись к Луидору, начал рассыпаться в извинениях. Неизвестно как долго бы продолжалось это действие, если б, Сен — Мар, не прошептал на ухо начальнику полиции, как именно он может загладить свой поступок. Результат не замедлил сказаться. Спустя четверть часа, они уже шли вслед за стражником по полутёмному коридору. Он остановился у железной двери, и пробасив: «Это здесь» — отодвинул засов.

Луидор, снял со стены факел, и с ним в руках вошёл в темницу. Следом вошёл Сен — Мар, и затворил за собой дверь. Луидор, осветил темницу. Прямо возле ног лежала грязная миска. Наклонившись, он осторожно отодвинул её в угол. Тут же раздалось шуршанье где- то напротив от Луидора.

Неожиданно, перед Луидором и Сен — Маром, возникла фигура в обносках. Лицо покрывала щетина.

Но глаза…их вид буквально сразил обоих. Глаза узника…в них блестели слёзы. И эти слёзы сверкали от счастья. В темнице раздался тихий голос, наполненный благоговением:

— Ты жив…Господь, услышал мои молитвы. Я более не буду себя терзать, ибо выполнил… её волю.

Луидор, слушал узника с всё более возрастающим удивлением. И это удивление выразилось в следующих словах:

— Кто ты? Я тебя знаю? И почему ты спас меня?

— Я спасал не тебя, а свою душу, — последовал странный ответ. А вслед за ними полилась настоящая исповедь. — Я ждал твоего прихода. Я надеялся тебя увидеть снова. Ты должен узнать, что я был среди тех, кого отправили тебя убить. Я должен был стать твоим убийцей, но не тем, кто спасёт жизнь. Я долгие годы служил верой и правдой, её величеству. И тогда собирался выполнить волю моей госпожи. Нам приказали убить тебя, а графиню отвезти в склеп «Святого Гервасия», а там передать другим, которые вывезут её из Парижа. Ночью, мы высадились вблизи мельницы, —

продолжал рассказывать узник под полное молчание Луидора и Сен — Мара. — Затем разбились на две группы. Одна зашла на мельницу, а я, Мабар, и ещё семь человек, стали осматривать всё вокруг.

Вскоре, мы увидели и тебя, и графиню. Вы стояли возле реки. Мабар, выстрелил в тебя. Ты упал…и вот тогда всё и началось, — узник несколько раз судорожно вздохнул а потом прошептал, — у меня душу выворачивает когда я вспоминаю событий той ночи.

— Что началось? — тихо спросил, Луидор. — Вы…били её? Ранили…

— У нас был приказ — «не причинять вред графине». Никто её не посмел тронуть, но тем не менее, всем нам пришлось очень долго сражаться. Звучит странно, не так ли? Но как вам объяснить, что именно происходило? Представьте себе дюжину головорезов, привыкших убивать. И вот они все…не могут справиться со слабой женщиной. Мы не могли оторвать её от тебя. Она вцепилась в твоё тело и не отпускала…не позволяя тебя… добить. Тогда мы столкнули тебя в воду. Казалось на этом всё должно и закончиться, но нет…она тебя держала, не отпускала. Руки все в крови, по лицу градом льются слёзы, а сама шепчет… не отпускай его Мария, не отпускай…иначе он умрёт..

Луидор, неожиданно повернулся и ни слова не говоря, покинул темницу.

— Ты видел его глаза? — спросил у Сен — Мара, узник с тихой радостью. — Отныне и навсегда, ему больше не будет покоя. Если уж я не смог вынести всего этого, то что можно говорить о человеке, которого спасли эти слёзы? Его ждёт настоящий Ад.

— А тебя свобода, если ты ответишь на все мои вопросы, — в тон ему произнёс Сен — Мар.

— Я расскажу всё, что мне известно.

— И что ты хочешь в обмен?

— Я буду счастлив, если мне позволят посвятить оставшуюся жизнь служению Господу.

— Ты получишь свободу. Обещаю. Так или иначе, ты её заслужил. Потому, мы с тобой продолжим этот разговор, после твоего освобождения.

На том, посещение и закончилось. Выйдя из Шатле, Сен — Мар, нигде не смог обнаружить Луидора.

Тот, бесследно исчез. На улице уже сгущались сумерки. Наступала ночь. Посему, трезво поразмыслив,

Сен — Мар, решил поужинать и лишь после того отправляться в Лувр. Так он и поступил. Обильно вкусив пищи, Сен — Мар, прямиком отправился к себе в покои. Он успел уютно расположиться в постели и уже собирался погрузиться в сон, когда к нему ворвался…король с весьма гневным видом.

— Где Луидор? — резко спросил он и добавил с угрозой: — И не думай отнекиваться, мерзавец. Я знаю, что именно ты уволок его из Лувра.

Продолжение следует

Книга вторая

Глава 41



home | my bookshelf | | Луидор |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу