Book: Когда пришла чума



Когда пришла чума

Купить книгу "Когда пришла чума" Сахаров Василий

1


Для Андрея Ивановича Вагрина, по кличке Вага, день начинался как обычно, и ничто не предвещало беды. Он проснулся, плотно позавтракал и снова упал на кровать.

Заняться было нечем и срочных дел не предвиделось. За окном жаркий летний день и московская суета, которую Вагрин не любил, и в его душе царила тоска. Никуда не надо спешить и день обещал быть размеренным, долгим и скучным. А причина его плохого настроения простая – усталость. Завтра ему исполнится сорок лет, круглая юбилейная дата, и он ничего не хотел.

По меркам обывателей у него было все, о чем многие могли только мечтать. Здоровье. Квартира в центре Москвы. Деньги. Хорошая машина. Маленькая уютная вилла в Испании и красивые женщины, которых Вагрин иначе как самками не называл и всегда покупал. А стимула двигаться дальше, и к чему-то стремиться не было. Родители и старший брат давно умерли, а из близких людей остался только племянник Ванька, который служил в армии. Поэтому он был один, катился по жизни, сшибая преграды, и пока еще не схлопотал свою пулю. Хотя чего только не пришлось испытать в жизни. И повоевать успел, и в криминальных разборках участвовал, и в горы лез, и по лесам бродил, и в морские шторма попадал. В молодости – это интересно. А сейчас его было трудно чем-то удивить и все опостылело.

- Жениться что ли? – задал он сам себе риторический вопрос. – Может, тогда что-то изменится?

Хандра. Она накатывала всякий раз, перед тем как судьба кидала Вагрина в очередную авантюру и, подумав об этом, он улыбнулся. Волчье чутье подсказывало Андрею Ивановичу, что жизнь готовит ему новое испытание, и он был к этому готов. Хоть война, хоть разборка. Что угодно, только бы начать движение к какой-то определенной цели…

Неожиданно, вторя его предчувствиям, зазвонил мобильник и он увидел, что это Шарукан, старый приятель и работодатель.

«А вот и приключения», - подумал он и ответил:

- На связи.

- Привет, - в трубке напряженный голос Шарукана. – Ты в столице?

- Конечно.

- Приезжай ко мне, я за городом. Соберется «старая гвардия». Ты мне нужен.

- Все настолько серьезно?

- Более чем. Дело жизни и смерти. Оно касается всех.

- Принял.

Вагрин отключился, оделся, вышел из квартиры и через десять минут был на стоянке возле дома. Зачем он понадобился Шарукану, по паспорту Алексею Аскерову, неизвестно. Но если криминальный авторитет, а по совместительству депутат Государственной Думы и солидный бизнесмен, зовет в гости, надо ехать. Он зря болтать не станет.

На мгновение Вагрин замер на месте и посмотрел на свое отражение в лобовом стекле автомобиля. Широкоплечий коротко стриженый блондин в светлом костюме улыбался и Вагрин сам себе подмигнул, а затем сказал:

- Все путем, Андрюха. Есть еще порох в пороховницах.

Сев в машину, он выехал из тесного арбатского дворика и направился в сторону Рублево-Успенского шоссе. Через час, на удивление быстро, избежав серьезных пробок, выбрался из столицы, подъехал к дому Шарукана и посигналил.

Ворота открылись сразу, и Вагрин увидел охранников Аскерова. Два здоровых бугая в одинаковых темных костюмах и с помповыми ружьями. Стволы обычно никогда не светились. Но, видимо, Шарукан реально чего-то опасался.

Он въехал во двор, посмотрел на машины, которые стояли перед домом, и покачал головой. Разговор, в самом деле, предстоит серьезный и произошло что-то необычное, ибо вся «старая гвардия» здесь.

В холле его встретил хозяин, скуластый брюнет. На четверть татарин, на четверть поляк, на четверть башкир и еще на одну четверть украинец. Такие вот метаморфозы. Одет в дорогой костюм, под пиджаком что-то слегка выпирало, наверняка, в наплечной кобуре пистолет.

- Здравствуй, братка, - поприветствовал он Вагрина и мужчины обнялись.

- Здравствуй, Шарукан.

- Проходи, только тебя и ждем.

Аскеров провел Вагрина в гостиную и на входе он остановился. Его цепкий взгляд скользнул по лицам гостей, которых он знал, и люди эти были, в большинстве, не простые. Можно говорить прямо – опасные. Такие же, как он и Шарукан.

Возле окна два закадычных друга, Серж и Утес. В далеком прошлом спецназовцы ГРУ, которые после увольнения из армии открыли собственное сыскное агентство. Бизнес не пошел, и друзья переквалифицировались в киллеров. Работали они не только в России, но и за рубежом. А затем остепенились, открыли спортивный зал для богатых клиентов и обзавелись семьями. Однако хватку Серж и Утес не потеряли. И со своим постоянным работодателем Шаруканом поддерживали теплые дружеские отношения. Не приятельские и деловые, как это было с Вагриным, а именно дружеские.

На диване перед телевизором, попивая баночное пиво, расположился Вепрь, громила под два метра ростом. Он из спортсменов, борец. В девяностых ходил под люберецкими и в разборке схлопотал пулю. По этой причине, когда примчалась милиция, не успел удрать, был схвачен и отправился на нары. Отсидел четыре года, а затем каким-то образом вышел на Шарукана, показал себя в деле и одно время возглавлял его охрану, внешний круг из быков. А пару лет назад Вепрь куда-то пропал. По предположению Вагрина, завалил кого-то по приказу своего начальника и спрятался в провинции.

Рядом с Вепрем, в кресле, закрыв глаза, находился еще один интересный субъект. Худой, словно палка. Лицо с заметным желтоватым оттенком, на левой руке нет двух пальцев. Его позывной – Наемник. Непоседливый человек, убийца и шпион. Успел побывать в Африке, в Латинской Америке, в Азии и Европе. По слухам, у него есть семья, которая проживала в Германии. Но это только слухи. Скорее всего, он одиночка, и с Шаруканом душегуб пересекся во время войны с Крапом. Был такой воровской авторитет в девяностых. Прибыл в столицу, сколотил группировку и наехал на Аскерова, который только-только начал набирать вес. Наверное, он считал, что сможет легко задавить молодого и борзого Шарукана. Вот только вор ошибался, поскольку в Москве его сибирский авторитет ничего не значил. И в ходе трехдневной военной компании, во время которой Вагрин работал совместно с Наемником, его банда была уничтожена. Кого убили, кто-то исчез без следа, а кого-то менты по наводке конкурентов приняли. После чего Крап снова отправился на зону и во время этапирования был застрелен конвоиром.

Такие вот люди собрались у Аскерова. А помимо них были и малознакомые, с которыми Вагрин сталкивался редко. Слегка полноватая дамочка, привлекательная блондинка с весьма недурственным бюстом, Аллочка Смирнова, любовница Шарукана и его подпольный казначей. Пара молодых парней, родственники Аскерова по материнской линии, приехали с Украины. Средних лет интеллигент, главный медик команды Валерий Ильич Арцыбашев. И пожилой дядечка, почти старик, длинноволосый и совершенно седой. Это крестный Аскерова, очень близкий ему человек, вор в законе Миша Колыван, который несколько лет назад отошел от дел. Именно с его подачи Шарукан стремительно приподнялся после возвращения из армии, где вместе с Вагриным служил в одном разведвзводе. А потом начал развивать криминальные таланты, за год отбил себе несколько кормушек и заимел нехилый авторитет. Итого: вместе с хозяином дома одиннадцать человек…

- Проходи-проходи, - Аскеров слегка подтолкнул Вагрина в спину и усмехнулся: - Не стесняйся, все свои.

Сделав пару шагов вперед, Андрей Иванович кивнул и поприветствовал честную компанию:

- Добрый день, господа и дамы.

Кто-то ему ответил, но большая часть промолчала. Надо сказать, что ближние люди Шарукана недолюбливали Вагрина. Для них он темная лошадка и человек со странностями, сам себе на уме. А чего не понимаешь, того опасаешься, и его считали личным ликвидатором Шарукана, что было близко к истине. Они клан хищников, а Вагрин рядом. Вроде бы свой, но в тоже самое время отдельно. И если бы не Шарукан, который никогда не забывал, как Вагрин вытащил его раненого из-под огня духовского пулемета, они бы давно его загрызли.

Впрочем, это неважно. Вагрин присел рядом с Вепрем и приготовился слушать Шарукана. Интересно же, ради чего сбор. А он время не тянул, включил новости, выбрал американский канал, а там опять разговоры про эпидемию. Почерневшие трупы в ужасных струпьях и гнойниках. Вооруженные полицейские кордоны, солдаты Национальной гвардии и много военной техники. Переполненные полевые госпиталя и больницы. Горящий Нью-Йорк. Сюжеты из Лос-Анджелеса, Филадельфии и Бостона. Банды мародеров. Озабоченные политики и ученые мужи в белых халатах, которые уверяли население, что ситуация под контролем и лекарство вот-вот появится.

Новостной канал смотрели несколько минут. После чего Аскеров выключил телевизор и сказал:

- Значит так, друзья мои. Слушайте, запоминайте и не говорите потом, что ничего не слышали. Пару недель назад один сумасшедший тип, некто Фредерик Стюарт, сотрудник Школы Общественного Здравоохранения Роллинса, смог проникнуть в лабораторию CDC – это Центр по Контролю и Профилактике заболеваний рядом с городком Друид Хиллс неподалеку от Атланты. Он когда-то там работал, но у доктора поехала крыша, и его отстранили. Вот только он не успокоился и смог похитить модернизированный вирус черной оспы. По сути это боевой вирус-модификант. И он уже в бою. Сумасшедший доктор распылил вирус над Нью-Йорком, и спасения от него нет. Не существует вакцины и чудодейственных лекарств. Мир никогда уже не будет прежним и грядет апокалипсис. Это я заявляю вам не только как ваш друг. Но и как депутат, который вчера вечером присутствовал на закрытом заседании одной хитрой комиссии, где обсуждалась данная проблема.

Аскеров прервался, и Миша Колыван поторопил его:

- Короче, что ты предлагаешь?

- Мое предложение в следующем. Необходимо затихариться и отсидеться подальше от людей в укромном месте. – Шарукан усмехнулся и добавил: - Такое место имеется. Как вам известно, одно время я бредил тем, что наступит апокалипсис: война придет, землетрясение случится, потоп всех накроет, прилетят инопланетяне или в Землю ударится крупный метеорит. Поэтому готовился к подобному варианту. Однако потом перерос эту чепуху и все забросил. А теперь, как выясняется, зря.

- Что за место? – следующий вопрос задал Утес.

- Старый военный бункер на севере. Если быть точнее в Ненецком автономном округе. Была когда-то у наших вояк идея основать заглубленный командный пункт для особо важных персон, и бункер почти построили. Потом перестройка, объект бросили и пару лет назад я вполне официально выкупил его у Министерства Обороны. После чего на базе провели ремонт, модернизацию и создали склад. Кстати, - он кивнул в сторону Вепря, - наш корешок жил там долгое время и отвечал за состояние бункера.

Вепрь кивнул и пробурчал:

- Так и есть.

Аскеров продолжил:

- Что будет дальше, я вижу четко. Эпидемию не остановить. Ее даже сдержать не получится. Первые зараженные уже в России, в Москве, Питере и Новосибирске. Мир замер перед бездной и вскоре все покатится в тар-тарары. Миллиарды умрут. Миллионы выживут. Все или почти все достижения цивилизации будут забыты и люди начнут убивать друг друга. За патроны. За топливо. За одежду и транспорт, а то и просто ради прихоти. Для меня это непреложный факт. Но я надеюсь, что наступит день и человечество снова вернет себе былое величие. Когда это произойдет – неизвестно. Однако я хочу, чтобы наши дети уцелели. Не только мои, но и ваши. Поэтому собрал вас, людей, которым могу доверять, и делаю предложение отправиться со мной. У кого есть вопросы, задавайте.

Руку поднял Арцыбашев:

- Разрешите?

- Да, - Шарукан кивнул.

- Это точно, что зараженные уже в России?

- Точно.

- Много?

- Уже больше сотни только зарегистрированных случаев.

- Что планирует правительство?

- Ничего. В высших эшелонах власти царит растерянность. Президент и министры собираются бежать. Как и я, они намерены пересидеть опасное время в убежищах. Благо, укромных и безопасных мест хватает, страна у нас огромная. На Алтае, говорят, целый подземный город есть. А помимо того существует множество секретных объектов, бункеров и пещер. Так что народа уцелеет немало.

- А как же простые люди? – в растерянности доктор развел руки.

Шарукан поморщился:

- Граждане страны будут предоставлены сами себе. Лекарства, как уже было сказано, нет и не предвидится. Миллионы людей не спрятать, для этого нет возможности. Следовательно, уцелеют только богатые, удачливые и счастливчики, имеющие иммунитет. По прогнозам наших ученых, которые связались с американскими коллегами, таковых будет пять-восемь процентов, не больше.

- Что известно про вирус? Как он распространяется?

- Вирусная инфекция передается воздушно-капельным путем и через кожу. Бактерии могут жить сами по себе, в частичках кожи, не менее полугода. Больные умирают на пятый-шестой день, даже те, кто имел прививку, и им ничто не помогает, ни хваленый метисазон, ни мощные антибиотики, ни плазмоферез, ни ультрафильтрация, ни введение коллоидных растворов. Американская медицина, без преувеличения, наверное, самая лучшая в мире, но и она ничего не может противопоставить вирусу. До сих пор нет ни одного человека, кого бы предъявили как пережившего седьмой день, а количество зараженных людей, каждый из которых становится вибриононосителем, растет в геометрической прогрессии. Такова информация, которой я владею.

- Прогнозы есть, когда вирус накроет Москву?

- Самые приблизительные. Через пару дней правительство будет вынуждено объявить, что мы тоже под угрозой. После чего наступит хаос, и город попытаются закрыть. Хотя бы частично. Осталось сорок восемь часов. Максимум. И это время необходимо использовать с полной отдачей.

Доктор кивнул и сказал:

- У меня вопросов больше нет.

- Кто следующий? – Шарукан посмотрел на своих верных товарищей.

- Пожалуй, что я, - в разговор вступил Наемник, который несколько секунд помолчал и спросил: - Почему ты решил спасать именно нас?

- А тебя что-то не устраивает? – Аскеров сделал к нему шаг и навис над Наемником.

- Все в порядке, Шарукан, - убийца поморщился и пожал плечами. – Просто разобраться хочу. Сам посуди. Ты имеешь базу, деньги и ресурсы. Мы под твоим командованием. Но вот в чем закавыка – в этой комнате собрались не самые смирные люди. Честное слово, тебе проще набрать работяг, которые слова поперек не скажут. С ними спокойней.

- Ты прав, - Аскеров улыбнулся. – Проще взять послушных рабочих, может быть, даже с семьями. Однако мне нужны не просто болванчики, а соратники, товарищи, друзья. Я вижу общую картину того, что произойдет, но не знаю, что ожидает нас в будущем. Поэтому требуются люди, которые умеют не только работать, но и стрелять, самостоятельно принимать решения и выживать. А работников наберем, не переживай. Такое объяснение тебя устраивает?

- Вполне.

Наемник замолчал и снова вопрос задал Колыван:

- Когда мы должны выдвинуться?

- Завтра в полдень общий сбор с семьями и детьми. Здесь, у меня. Брать только близких. Лишние вещи бросить, новые добудем. Вылет в тот же день.

- Куда летим?

- В Нарьян-Мар.

- А дальше?

- Колыван, - Шарукан поймал взгляд своего наставника, - ты знаешь, что я тебя уважаю. Но координаты бункера сообщу только в воздухе.

- Перестраховываешься?

- Да.

- Что же, это твое право. Лично я тебе верю, тем более что сам про эпидемию уже кое-что слышал и ты не первый, кто предупреждает об опасности. Поэтому отправлюсь с тобой. Мне-то что? Я старый. Но у меня внуки. Ради них я обязан жить.

- Это правильно.

Пауза. Все молчали, и наступила очередь Вагрина:

- Насколько велик бункер? Сколько людей примет?

- Сто двадцать человек смогут без особых проблем прожить три года.

- Серьезно. А как с припасами?

- Все есть. На пять лет.

- Одежда, снаряжение?

- Кое-какие запасы уже сделаны. Но сегодня и завтра закупим еще.

- Топливо?

- Есть.

- Связь?

- Имеется мощная радиостанция и соединение со спутником.

- Транспорт?

- Без проблем. Трактора, вездеходы и даже пара БТРов. А невдалеке ангар: там вертолет, а так же катер.

- Что за вертолет?

- МИ-8, гражданский. Ты ведь умеешь им управлять?

- Занимался в авиаклубе. А как с оружием?

- Договорено. Перед самым отлетом привезут сотню автоматов, карабины, СВД, гранаты, РПГ-7, РПО и мины.

- Откуда такое богатство, не скажешь?

- Пока нет.

- А по деньгам что? Может, нам сброситься в общую копилку?

Аскеров махнул рукой:

- Забей. Скоро деньги превратятся в пустые фантики, просто цветные бумажки.

- Ладно. От нас что-то требуется, дополнительно?

- Я уже сказал, что ничего. Главное - люди. Так что готовьтесь и собирайтесь.

Кивком обозначив, что все понял, Вагрин замолчал. Дальше Шарукану задавали вопросы другие участники собрания. Но он их не слушал, а размышлял.

Шарукан не врал. Он мог ошибаться или преувеличивать опасность грядущей катастрофы. Но Аскеров был уверен в том, о чем говорил, и Вагрин ему поверил.



В конце концов, он ничем не рисковал. Следовательно, мог позволить себе поездку на север. Будет эпидемия или нет, он в безопасности. А вернуться никогда не поздно. Поэтому предложение Аскерова нужно принимать.

Конечно, Вагрин индивидуалист и мог выбрать свою тропку. Шансы на выживание у него были выше среднего и можно залечь где-то в Подмосковье или дальше, выкопать блиндаж в укромном месте, сделать запасы и наблюдать за апокалипсисом со стороны. Или отправиться на Урал, пока самолеты летают, залечь в горах и пересидеть чуму. Но как долго он сможет выжить один? Месяц, два, три. Это без проблем. А дальше-то что? Наступит зима, и сидеть в дебрях одному не интересно, скучно и опасно. Случись что, и помочь некому. А в бункере, если все сделано по уму, тепло, безопасно, сытно и есть с кем поговорить. Опять же бабу можно взять с собой, знакомых красоток хватает. Глядишь, ребенка родит. А еще есть племянник, которого бросать не хотелось, ведь это единственный родственник…

Тем временем обсуждение будущего побега из цивилизованного мира подошло к концу и Аскеров, повысив голос, спросил:

- Итак, кто со мной?

Отозвался Колыван:

- Ты мое слово слышал. Если есть список, пиши меня и двух мальчишек, десять и девять лет. Со мной еще воспитательница.

При этом он так усмехнулся, что всем стало ясно – воспитательница нужна старому авторитету не только для ухода за детьми. Но это его дело. Личное.

Следующим высказался Утес:

- Мы с Сержем принимаем предложение. Со мной брат, трое детей и две женщины. С Сержем жена, мать и две дочери.

За ними высказался Вепрь:

- Моя семья уже на базе. Кроме меня баба, сын и дочь.

Далее очередь Наемника:

- Я с вами. Буду один.

Потом слово сказала Аллочка Смирнова:

- Принимается. Я с матерью и отцом.

Тишина. Все посмотрели на доктора, и Арцыбашев покачал головой:

- Как хотите, а я останусь. Если эпидемия будет, врачи больше нужны здесь.

- Ильич, не дури! - Аскеров подскочил к нему и встряхнул доктора за плечи.

Арцыбашев высвободился из захвата и покачал головой:

- Нет.

- Это твое последнее слово?

- Последнее.

- Ну и дурак. Ты понимаешь, что второго такого шанса не будет?

- Понимаю. Но иначе поступить не могу. Вам-то что? Вы люди тревожные. Наверное, вам лучше на севере спрятаться, меньше крови прольется. А я не могу уехать. Просто не могу. Иначе меня совесть загрызет.

- При таком раскладе на сутки ты мой гость.

Доктор поморщился и согласился:

- Как скажешь.

«Молодец, доктор, - подумал Вагрин, глядя на Арцыбашева. – Пожалуй, он единственный, кто поступает не по здравому рассуждению, а по зову сердца. Жаль его, пропадет. Так всегда, идеалисты погибают первыми».

- Как знаешь, - Шарукан отступил от врача и спросил его: - Надеюсь, ты осознаешь, что лишнего болтать не надо? По крайней мере, пока мы не покинем Москву.

- Не мальчик. Знаю, что бывает, когда язык развязывается.

- Вот и ладно, - тяжело вздохнув, Аскеров посмотрел на Вагрина: - Андрюха, а ты что скажешь?

- Я с вами. Буду с племянником и женщиной.

- Добро, - депутат еще раз оглядел соратников и сказал: - Что касается меня, со мной охранники и техники, а так же супруга, дети и родня. Больше тридцати человек. Это для начала. Потом еще поселенцев подвезем, коли понадобится. Я так думаю. А пока расклады такие. Встречаемся завтра в полдень. Про наши планы не болтать. Правительству, милиции и спецслужбам не до нас, но осторожность необходимо соблюдать. Вдруг появятся конкуренты, которым мой бункер тоже стал интересен.


2


Когда я вошел в казарму, то сразу столкнулся с недружелюбными взглядами двух сержантов-контрактников и понял, что сейчас меня начнут давить. В нашем взводе всего двадцать два человека. Из последнего пополнения, мой призыв, только трое, а остальные контрактники или прослужили год. Люди разные и есть костяк обнаглевших старослужащих. Вот и развели дедовщину при попустительстве командиров, которые больше времени проводили за пределами части, чем с солдатами.

Двоих парней из моего призыва сразу сломали, надавили психологически, толпой, и они прогнулись. Поэтому теперь они убирают туалеты, звонят домой, чтобы родные поскорее прислали посылку, и бегают для «стариков» и «контрабасов» за сигаретами. А со мной так не вышло. Я уперся и стоял на своем – приказы выполняю, а «просьбы друзей-сослуживцев» меня не касаются. Так что от меня отстали, и первые три недели я отслужил относительно неплохо. Здоровья хватало, в нарядах без залетов, спортивные нормативы сдавал – спасибо дядюшке, который заставлял меня заниматься рукопашным боем и ходить в стрелковый клуб, а потом гонял за курево и пиво. Но вчера сержанты Алиев и Макаркин, двадцатипятилетние любители покурить план, которые не нашли себя на гражданке, снова начали наседать, и я ответил резко. Потом заступил в наряд по кухне, сутки отстоял и, ожидая неприятностей, вернулся в расположение.

«Что теперь будет? – стараясь выглядеть уверенно и спокойно, я подошел к своей койке и присел. – Наверняка, ничего хорошего ожидать не стоит».

Взгляд скользнул по моей тумбочке, которая была приоткрыта, и я в нее заглянул. Пусто. Внутри ничего. Ни вещей, ни зубной пасты, ни тетрадки с ручкой, ни иголки с ниткой, ни остальных мелочей, которые обязан иметь каждый солдат. Мне устроили мелкую пакость. Скорее всего, содержимое тумбочки выкинули в мусорку за казармой или поделили, и это только начало.

- Слышь, Ванятка, - рядом замерли Алиев и Макаркин, - подшиву свежую сделай.

На мою кровать упали два кителя, и я посмотрел на Магу Алиева, который это сказал и теперь нагло лыбился.

«Дегенераты, - подумал я, глядя на сержантов, и почувствовал, как в душе закипает злоба. – У одного волосы начинают расти от бровей, не иначе, кровосмешение. У другого морда неровная, родители алкаши. И эти мрази будут мной помыкать? А хрен вы угадали!»

Я стал впадать в бешенство, есть у нас такая семейная черта, и левой рукой отшвырнул униформу сержантов. После чего два кителя, совершив небольшой полет, упали на пол, под ноги Алиева и Макаркина.

Они ошалели, ибо ничего подобного от «духа», который прослужил всего ничего, не ожидали. Но вскоре оклемались и Макаркин закричал:

- Сука! Убью!

Что характерно для этого шакала, он первым в драку не полез, а предоставил эту «честь» Алиеву, который шагнул в проход между койками и попытался схватить меня за шею. При этом он что-то рычал на своем родном языке, и казался очень страшным.

«Вы сами напросились», - промелькнула мысль, и я выхватил из кармана заранее припасенный большой металлический болт, который подобрал рядом с автопарком. Он отлично лег в ладонь, пальцы сомкнулись, и я ударил сержанта в живот.

- А-а-а!!! – завопил Алиев и стал сгибаться.

Оттолкнув его плечом, я поднялся и нанес еще один удар, металлической основой болта сверху вниз по спине противника. Хотел вмазать по позвоночнику, но попал в бок.

Раздался хруст. Скорее всего, я сломал Алиеву ребро, возможно, не одно, и двинулся на Макаркина.

Второй противник растерялся. На полуслове оборвал ругательство и замер с открытым ртом, а я действовал на инстинктах, не размышляя о последствиях, и врезал кулаком по лицу.

Болт по-прежнему был зажат в руке, и металлическая кромка славно прошлась по зубам «контрабаса».

Снова хруст, а еще зубовный скрежет. И, потеряв несколько зубов, которые разлетелись по казарме, Макаркин рухнул на колени и зажал окровавленное лицо ладонями.

Разворот. Несмотря на сломанные ребра, Алиев пытался подняться, но не успел. Мой ботинок соприкоснулся с его подбородком, и он опять упал.

«Остановись!» - я отдал себе команду и замер.

Сделал это очень вовремя. Еще бы немного и я стал бы добивать противников. После чего от них осталась бы груда мяса и поломанных костей.

Чтобы окончательно успокоиться, мне понадобилось около минуты и все это время мои сослуживцы, которые присутствовали в расположении и наблюдали за дракой, сидели тише воды и ниже травы. Причем ни один не посмел посмотреть мне в глаза.

- Слабовольные скоты, - пробурчал я себе под нос. – Стадо баранов.

Плюнув в Макаркина, который продолжал стоять на коленях, я вышел из казармы и присел в беседке. После чего меня стал колотить озноб. Пошли отходняки.

Впрочем, они были недолгими. Вскоре я окончательно пришел в норму и, наблюдая за тем, как сослуживцы помогают сержантам добраться до санчасти, задумался.

Итак, что мы имеем?

Молодой солдат Иван Александрович Вагрин избил двух сержантов-контрактников и это ЧП.

Что дальше? Вариантов немного.

Первый самый простой. Командование постарается замять дело на уровне батальона. Алиев и Макаркин станут числиться получившими легкие травмы во время несения службы, а затем спокойно, тихо и мирно, разорвут контракты и отправятся домой. Один в горный дагестанский аул. Другой в городские трущобы средней полосы России. Или, при самом благоприятном развитии событий, после отпуска они переведутся в другую часть. Разумеется, если договорятся с комбатом.

Второй путь трудный, ни разу не веселый и печальный для всех, кого он коснется. Делу дадут ход и понеслось. Военная прокуратура. Сбор свидетельских показаний. Огласка в СМИ. Борьба с проявлениями дедовщины и многочисленные проверки, которые выявят кучу нарушений. С кого-то снимут звездочку на погонах или сами погоны. А сержантов могут посадить. Или не посадить, если крайним решат сделать меня. Мол, я неадекватный психопат. Тем более что я физически не пострадал. Но тогда, конечно же, подключится дядька Андрей, и я все равно выйду сухим из воды.

В общем, расклады примерно такие и у меня в голове сформировалась мысль, которая не давала мне покоя последние дни:

«Какого, спрашивается, я вообще отправился служить?»

Понятное дело – перед глазами всегда пример дядьки, здорового и сильного человека, который успел повоевать. А еще память об отце, кадровом офицере, который погиб на Кавказе во Вторую Чеченскую. Потому и решил отдать долг родине, как патриот и гражданин. Дядька хотел меня в МГУ пристроить, а я сам пошел в военкомат и попросился в спецназ, разведку или ВДВ. Но вместо этого, как мне думается, с подачи дядьки Андрея, оказался в Подмосковье, в «придворной» мотострелковой части…

Прерывая мои размышления, появился взводный, лейтенант Романюк, который вбежал в беседку и завопил:

- Встать! Смирно!

Я спорить не стал. Встал и вытянул руки по швам.

- За мной! Объяснительную писать!

Широким шагом лейтенант направился в штаб роты, и я двинулся за ним.


3


Гости Аскерова разошлись, и во дворе Андрей Иванович Вагрин перекинулся парой слов с Наемником. Они еще раз обсудили ситуацию, а затем расстались, и каждый отправился по своим делам. Что характерно, действовали они спокойно, и никто не показывал слабости. Сказать нечего, сильную команду сколотил Шарукан. Что есть, то есть. Подбирать людей он умел.

Спустя десять минут Вагрин возвращался в Москву. В радиоприемнике тихо играла музыка, а он размышлял о приходе апокалипсиса и мысли его текли легко, ровно и плавно. Волнения не было и, представив себе, что начнется в столице через пару дней, он даже улыбнулся.

Обыватели всю жизнь пахали, трудились и тянули в свои пещеры (квартиры или дома) накопленное барахло. Они брали и отдавали кредиты, стремились улучшить быт и материальное благосостояние. Хвалились друг перед другом успехами, поездками на море и заграничные курорты, сумками от брендовых производителей, нарядами, костюмами и машинами. Все как всегда. И вот наступает час испытаний. Надвигается болезнь, от которой нет спасения, и она не станет разбирать, кто злодей, а кто праведник. Повезет – иммунитет выдержит удар. Не повезет – мучительная смерть. Игра с минимальными шансами на выигрыш, и Вагрин никого не жалел.

Почему так? Наверное, по той простой причине, что в жизни он видел мало добра и рано стал циником. Поэтому не верил в любовь и сторонился тех, кто предлагал ему дружбу. Всегда был одиночкой, не признавал авторитетов и редко совершал поступки, которые не приносили никакой выгоды. Хотя такое случалось, ибо все мы люди и человеки, а значит ничто человеческое нам не чуждо. Особенно если вопрос касался кровной родни. И пока его ровесники горбатились на чужого дядю, женились и обзаводились семьями, он двигался в стороне от общих троп, брал, что хотел, и платил за секс наличкой. Так что терять ему было нечего, ведь он практически ничем не дорожил. Квартира? Пропади она пропадом. Машина? Плевать, если понадобится, добудет новую, купит или отнимет у слабого. Вещи? Голым человек приходит в мир и голым из него уйдет. Деньги? Есть пятьдесят тысяч долларов, но Шарукан прав – скоро они потеряют свою цену. Как золото и драгоценные камни. Поэтому свой путь Андрей Иванович видел достаточно четко. Никого постороннего предупреждать о надвигающейся болезни не надо и вещей с собой брать следует немного: сумка с одеждой, еще одна со снаряжением, немного денег на первое время и оружие. Шарукан хоть и говорил, что стволы будут, но лучше перестраховаться. Значит, придется заехать на съемную квартиру, где у Вагрина был собран неплохой арсенал.

А теперь, что касательно спутников. Вагрин остановился возле знакомого придорожного кафе и вышел. Оказался на свежем воздухе, присел за столик под тентом и заказал кофе с пончиками. После чего, пока официантка, смуглая азиатка, бегала на кухню, он пролистнул записную книжку телефона.

- Наташа, - задумчиво почесав кончик носа, произнес он, вспомнил, кто она такая и набрал номер.

- Слушаю, - в трубке мелодичный женский голос.

- Привет, лапочка, - сказал Андрей Иванович.

- Здравствуй, - краткая пауза и продолжение: - Ты давно не звонил.

- Бизнес, - Вагрин усмехнулся и спросил: - Что сегодня и завтра делаешь?

Опять пауза и ответ:

- Ты извини… У меня сейчас другой мужчина… Не звони больше… Пожалуйста, оставь меня в покое… Я больше не работаю…

- Понятно.

Вагрин без всякого сожаления отключился и двинулся дальше по записной книжке. А тем временем принесли его заказ и он, прихлебывая маленькими глотками кофе, набрал следующий номер.

- Алле… - в динамике голос слегка выпившей развязной девицы.

- Анжела?

- Вы ошиблись!

Голос девицы стал трезвее и Анжела отключилась.

- Понятно, - опять повторил Вагрин и, усмехнувшись, набрал третий номер, по которому ему никогда не отказывали.

- Андрей Иванович? – в голосе девушки ему почудилась надежда, что звонит именно он.

- Да, - ответил он.

- Вам что-то нужно?

- Мне нужна ты.

- Я должна подъехать?

- Сам подъеду.

- Сейчас?

- Завтра утром. Возьми вещей с расчетом на три-четыре дня. Сама понимаешь, что нужно. Не маленькая. Но много барахла не бери.

- Мы куда-то поедем?

- К морю.

- Буду ждать.

- До встречи.

Закончив разговор, Вагрин приступил к поеданию горячих пончиков, которые любил с детства. А когда он закончил, обтер жирные руки, допил кофе и сделал новый звонок, начштаба батальона, в котором служил его племянник.

Офицер ответил сразу:

- Господин Вагрин?

- Он самый.

- А я как раз хотел вам звонить.

- Что-то случилось?

- Дело серьезное. Ваш родственник сильно избил двух сослуживцев.

- Крепко их поколотил?

- Одному пять зубов выбил, а второму сломал челюсть и два ребра.

- Кто они?

- Сержанты-контрактники.

Майор Лабазин, который устроил Ивана Вагрина служить в подмосковный батальон и планировал со временем пристроить молодого бойца при штабе, ожидал, что Андрей Иванович начнет нервничать и сразу предложит ему денег. Однако реакция Вагрина-старшего его удивила. Он рассмеялся, весело и беззаботно, потому что племянник снова напомнил ему самого себя в далекой юности. Хотя денег майору он предложил.

- Я хочу забрать племянника. На один день.

- Это невозможно. Андрей Иванович, вы понимаете, что он натворил?

- Понимаю. Сколько?

- Что значит, сколько? – майор включил дурака.

- Сколько денег ты хочешь, чтобы через час Ванька вместе со мной уехал в Москву.

- Я не понимаю вас…

- Короче, - Андрей Иванович оборвал майора, - если тебе деньги не нужны, так и скажи. Тогда я позвоню комбату, он от вечнозеленых баксов не откажется. А еще могу набрать начштаба полка или комполка. Так что не юли. Спрашиваю еще раз – сколько?

Лабазин немного помолчал и ответил:

- Десять тысяч… Это за все… Дело замнем и ваш племянник может в ближайшие месяцы вообще в части не появляться…

Такая сумма при себе у Вагрина-старшего была и он сказал:

- Принимается. Через сорок минут я буду возле КПП батальона. Выводи Ивана, расчет на месте.

- Приятно иметь с вами дело, - несколько заискивающе произнес майор.

Вагрин отключился и пробурчал под нос:

- А мне с тобой даже по телефону разговаривать неприятно… Крыса…

Расплатившись за кофе и пончики, Андрей Иванович вернулся в машину и отправился вытаскивать племянника, которому сегодня предстояло узнать о своем единственном родственнике много нового.




4


Командир взвода привел меня в штаб, и я рассказал ему, из-за чего началась драка. Потом снова разговор, поскольку появился ротный. А затем еще один, на этот раз с начальником штаба батальона. По третьему разу я объяснял, что произошло в казарме, а потом начал писать объяснительную. В меру сил все изложил и передал бумагу майору Лабазину. После чего он приказал следовать за ним, мы вышли за ворота части и здесь я увидел дядьку Андрея.

- Садись в машину, - бросил родственник и я подчинился.

Бросил взгляд в окно. И что же я увидел? Спокойно, словно так и надо, с улыбочкой, дядька Андрей передал Лабазину пухлый конверт, в котором, наверняка, были деньги, и сел за руль.

- Поехали? – он покосился на меня.

Мой ответ был очевиден:

- Поехали.

Машина выбралась на трассу, мы свернули к Москве и я спросил дядьку:

- Ты меня откупил?

- Да.

- Сколько отдал.

- Мелочь, - он поморщился.

- И все-таки?

- Десятку.

- Долларами?

- Ну не рублями же.

- Я отработаю и отдам.

- Дурак что ли? Мы с тобой одной крови. Так что забудь.

- Зря ты в это дело вмешался. Мне бы ничего не было.

- Знаю.

- Тогда зачем эта суета?

- Ты мне нужен.

- Серьезно?

- Более чем.

- Объяснишь, в чем дело?

- Обязательно. Самое время поговорить открыто.

Голос Андрея Ивановича был серьезен и я невольно напрягся. Приготовился услышать что-то по-настоящему важное и услышал, потому что родственник, в самом деле, был предельно откровенен.

Начиная с шестнадцати лет, после смерти матери, которая последние годы тосковала по отцу и тяжело болела, я жил один. Но дядька Андрей постоянно находился неподалеку, и я чувствовал его поддержку. Поэтому старался на него походить: поступками, словами, делами и даже походкой, неспешной и уверенной. Однако чем он занимается, я не знал. Вроде бы бизнесмен. Но когда я спрашивал, в чем его бизнес, Андрей Иванович отшучивался. А теперь выясняется, что он «консультант по вопросам безопасности» у крутого бизнесмена и депутата Аскерова. Но это маска и прикрытие, а на деле он бандит и убийца.

Надо сразу сказать, что меня это не расстроило и даже не смутило. Во-первых, Андрей Иванович единственный близкий человек, а родственник в глазах другого родича не может быть плохим. По крайней мере, для меня. Всегда есть какие-то внутренние трения и проблемы. Но это остается в семье, а против внешнего мира родичи должны выступать единым фронтом, ибо таков закон природы - своя стая важнее любых законов. А во-вторых, благодаря кинофильмам и тому, что происходило в обществе последние десятилетия, образ преступника уже не казался ужасным. И на фоне вороватых чиновников, наглых олигархов и оборотней в погонах, порой, они выглядели гораздо привлекательней. Да и какие сейчас преступники? Все относительно. Вчера спортсмен, сегодня бандит и криминальный авторитет, а завтра уже депутат с красной корочкой и под охраной полиции. Так что мое отношение к Андрею Ивановичу не изменилось.

Впрочем, краткая история его жизни была предисловием, а главная тема шла в конце. Вот-вот из-за вируса-модификанта мир погрузится в хаос, и дядька получил приглашение пересидеть смутное время в глубоком комфортабельном бункере. А поскольку есть запасные места, он берет с собой меня и свою любовницу Машу. Хотя, правильней будет сказать, что она его рабыня. Несколько лет назад он откупил ее от очень серьезных проблем и с тех пор девушка всегда, когда Андрей Иванович пожелает, рядом.

В общем, такие вот дела и мои армейские проблемы на фоне того, что скоро накроет мир людей, мелочь. Поэтому понятно, что на службу я уже не вернусь. Даже если вирус не убьет девяносто пять процентов населения Земли, как предсказывают аналитики на службе государства, цивилизация упадет на колени, и долгое время никому не будет интересно, куда подевался рядовой Иван Вагрин.

- Что скажешь, племяш? – завершая свой рассказ, спросил родственник.

- Я с тобой.

- Вот и отлично. Сейчас заедем в одно место, подберешь себе кое-что.

- В смысле «кое-что»?

- Увидишь.

Мы замолчали, и каждый думал о своем. А спустя полчаса въехали в столицу, немного покатались по окраинам и остановились возле старой пятиэтажки.

Вышли. Поднялись на третий этаж, и Андрей Иванович открыл дверь квартиры своим ключом. Прошли внутрь и ничего интересного я не обнаружил. Старая мебель. Древний ламповый телевизор и не менее древний холодильник. Запах нежилой. Кругом пыль и заметно, что здесь давно никого не было.

Однако дядька привычными движениями легко разобрал большой тяжелый шкаф, и я увидел, что он имеет двойное дно. Это был схрон Андрея Ивановича и в нем обнаружились боевые стволы, боеприпасы, взрывчатка, деньги и пакет с документами.

- Выбирай, что нравится, - сказал родственник и начал выкладывать на продавленную кровать стволы.

Я наблюдал за ним и одновременно с этим выбирал оружие по душе.

Есть два «стечкиных» и к каждому глушитель, несколько магазинов и приклад-кобура. Так же два «макаровых», один ТТ, автоматы АКМС и АКСУ, разобранная винтовка СВД, а так же непонятно как оказавшийся у Андрея Ивановича новенький спецназовский ВСС. Плюс к этому несколько гранат Ф-1, пара РГД-5 и три РГН. А так же пачки и цинки патронов, брикеты тротила и детонаторы.

Выбор не особо велик, но глаза разбегались и, заметив, что дядька взял себе «стечкина», я тоже решил взять этот пистолет, а так же ВСС и три гранаты.

- Губа не дура, - ухмыльнулся дядька, посмотрев на «винторез». - Только лучше тебе взять АКС.

- А можно три ствола?

- Конечно.

Я улыбнулся и забрал АКС. После чего мы стали собираться. Помимо пистолета родственник прихватил АКМС и оставшиеся гранаты. А остальное, что не поместилось в объемную сумку, он спрятал обратно в тайник и собрал шкаф.

- Все? – взгляд Андрея Ивановича скользнул по квартире.

- Рюкзак нужен, - сказал я. – А еще разгрузки, наколенники, налокотники, радиостанции и, может быть, бронежилеты с касками. Мы, конечно, не на войну собираемся. Но все может быть, и времена грядут смутные.

- А-а-а… - он махнул рукой. – Все это у меня дома имеется, в двойном комплекте. Так что не переживай, подберем, что нужно. А если чего не хватит, ночью будет время подумать, и утром заедем в хороший магазин.

С моей стороны кивок. Дядька человек опытный. Значит, он ведущий, а я ведомый.

Мы покинули квартиру, оказались во дворе и Андрей Иванович, посмотрев на солнце, сказал:

- Дело к вечеру, а у меня дома кроме чая, кофе и печенья ничего нет. Заедем в ресторан поужинать?

В животе заурчало, и я спросил:

- А нас пустят?

На мне грязный камуфляж с пятнышками крови на рукавах, а дядька в мятом светлом костюме. Видок так себе, не презентабельный. Однако он усмехнулся и ответил:

- Со мной пустят. Поехали.

Следующая остановка через сорок минут возле солидного ресторана рядом с домом родственника. Охранники, которые знали Андрея Ивановича, молча, пропустили нас внутрь заведения, и мы присели за столик. После чего сделали заказ: борщ, жареное мясо, соусы, салаты и соки. На стол накрыли быстро и, поглощая кусочки нежнейшей свинины, которая буквально таяла во рту, я позабыл обо всем. Но родственник напомнил о том, что скоро случится.

- Ванька, - отодвигая пустую тарелку, позвал он.

- Чего? – я посмотрел на него.

- Только представь себе – это ведь последний спокойный вечер и, возможно, больше мы никогда не окажемся в ресторане. А потом все закончится. На улицах трупы, переполненные морги и больницы, безнадега и никакой надежды на спасение. Что станет с людьми? Они озвереют и станут подобны животным. Одни – мясо. Другие – хищники.

На миг я перестал жевать и посмотрел в зал. Солидные люди и красивые женщины кушали, пили вино и вели неспешные разговоры. Но скоро все это накроется пи…ой и они, словно крысы с тонущего корабля, побегут из столицы. А мы в это самое время будем далеко и станем наблюдать за ними через телевизор или интернет.

Представив себе нарисованную дядькой страшную картину, я слегка вздрогнул. По коже побежали мурашки, а короткие волосы на затылке зашевелились. Родственнику, который помрачнел, судя по всему, тоже стало не по себе.

Я встряхнул головой, прогнал видение и промолчал. Снова уткнулся в тарелку и уже без всякого аппетита стал доедать мясо.

Короче говоря, настроение себе и мне дядька подпортил. Но в целом вечер прошел плодотворно. После плотного ужина мы приехали к Андрею Ивановичу и стали готовиться к походу. То есть чистили оружие, подгоняли разгрузки и составляли список того, чего нам не хватает.


5


На Москву опустилась ночь и столица затихла. Все нормальные люди заснули, но генерал-майор Валерий Аркадьевич Голиков не спал. Он уже был в курсе того, что правительство покидает столицу, а вслед за президентом и министрами готовятся к отъезду люди рангом пониже. Драгоценное время уходило и генерал ФСБ, подтянутый брюнет в строгом мундире, нервными шагами ходил по кабинету и ждал звонка от своего подчиненного. В отличие от большинства коллег, которые были намерены и дальше оставаться в системе, дабы выполнять приказы, он решил соскочить. К чертям собачьим службу государеву! Хватит! Надо подумать о себе и найти безопасное место, о котором никто не будет знать.

Варианты у генерала имелись. Но только что подвернулся еще один, более интересный, и Голиков нервничал. Ему не хотелось прятаться в пещерах Урала, на безлюдных северных островах или в заброшенном подмосковном подвале, который требовал ремонта. Ведь он, как и многие люди его уровня, уже привык к комфорту. Поэтому, узнав о бункере депутата Аскерова, который несколько лет назад находился у него в разработке, Голиков сразу понял – это именно то, что нужно. Правда, до сих пор точно неизвестно, где бункер находится. Но разве это проблема для настоящего генерала? Конечно же, нет. Достаточно отдать приказ, и подчиненные добудут необходимую информацию.

На мгновение, остановившись, Голиков покосился на портрет президента, который висел на стене, и ему показалось, что глаза первого человека в государстве наблюдают за ним.

«Нервы лечить надо, а то мерещится всякая чепуха», - генерал встряхнул головой, а затем подмигнул Верховному Главнокомандующему, усмехнулся и посмотрел на телефон.

- Где этот Иваньков? - сам себе под нос пробурчал он. – Совсем мышей не ловит…

Генерал отвернулся и хотел подойти к окну, но именно в этот момент, наконец-то, затрезвонил телефон.

- Голиков на проводе, - поднимая трубку, сказал генерал.

Ему ответил полковник Иваньков, личный порученец:

- Валерий Аркадьевич, есть результат. Я узнал координаты бункера, который Аскеров у военных выкупил.

- Ну и где он?

- Как вы и сказали, в Ненецком Автономном округе. Северная часть Тиманского кряжа. Есть точные координаты и даже схемы бункера. Разумеется, старые, что успели построить вояки.

Генерал задумался. Быть или не быть? Вот в чем вопрос. Все как у принца датского Гамлета. С той лишь существенной разницей, что иноземного аристократа волновали вопросы совести и чести, а генерала более приземленные и вполне конкретные вещи. Решаться на операцию по уничтожению Аскерова и его группировки или лучше договориться с ним, провести своих людей в бункер и уже на месте зачистить тех, кто опасен? Как необходимо поступить? Вопросы более чем серьезные…

- Товарищ генерал… Валерий Аркадьевич…

Голос Иванькова вернул Голикова в реальность, и он ответил:

- Да. Я слушаю.

- Так чего делать будем? Жду приказаний.

- Ибрагимов далеко от тебя?

- Рядом.

- Возьми все материалы по бункеру и группировке Аскерова. Потом ко мне. Оба. Спецназу готовность номер один.

- Слушаюсь.

Иваньков отключился и генерал, положив трубку, потер ладони и сказал:

- В конце концов, живем один раз и концы надо обрубать сразу.

С этого момента участь Аскерова и близких к нему людей, по мнению генерала, была предрешена. И единственное, чего он опасался, что вертикаль власти устоит и, когда настанет срок держать ответ за все содеянное, его объявят дезертиром. Однако, вспомнив своих начальников, в большинстве самых обычных карьеристов и приспособленцев, он прогнал эту мысль прочь и подумал:

«Нет, система не устоит. Слишком она аморфна и вскоре начнется такой бардак, что всем будет не до меня. А если случится чудо, и я окажусь не прав, всегда есть вариант договориться с тем, кто прижал тебя к стене и держит за яйца. Раньше получалось выкрутиться и теперь получится. Только бы Аскеров в одиночку не сбежал и не раздробил свою группу. Если брать его и братков, то всех разом. Нанести один удар и прихлопнуть».


6


Мы с дядькой проснулись одновременно, ровно в 6.00. Особо не разговаривали – все обговорили вчера. Привели себя в порядок, и выпили кофе. После чего еще раз перетряхнули рюкзаки и сумки, а затем спустились вниз, погрузились в машину и добрались до ближайшего крупного магазина, который торговал спортивным инвентарем и туристическим снаряжением.

Андрей Иванович велел не задерживаться и денег не жалеть. Следовало поторапливаться, и я не тормозил. Пробежал с тележкой вдоль прилавков и сбросил в нее все, что казалось мне нужным. Спортивный костюм – пригодится. Котелок, кружка и отличный многофункциональный швейцарский нож – понадобятся. Десантный рюкзак – дайте два, мне и дядьке. Складная саперная лопатка – нужная вещь. Фонарик и батарейки – в бункере жить собираемся, а там может отключиться электричество. Прибор ночного видения Dedal 490 DK3 с электронно-оптическим преобразователем поколения XR-5 DEP – беру. Отличный бинокль – надо брать, пока есть такая возможность. Аптечка – снова дайте две. Ботинки моего размера – запас нужен. Камуфляжная куртка и зимний маскхалат – тоже в тележку.

В общем, я скупился хорошо, почти на восемьсот тысяч рублей. Сумма приличная, но это уже не важно. И пока я бегал по магазину с тележкой Андрей Иванович приобрел две наплечных кобуры, тактические перчатки, упаковку носков, репелленты от комаров, наборы для рыбной ловли и пару автоматных ремней. Тоже пригодится. А помимо того он взял пару женских туристических костюмов, то есть про любовницу не забыл.

Магазин покинули с улыбкой, ибо затарились неплохо и настроение, несмотря ни на что, было неплохим. А на выходе дядька остановился, потому что увидел знакомого, который грузил в новенький «джип» гору военного снаряжения, и позвал его.

- Коля! – голос Андрея Ивановича разнесся по стоянке и человек, к которому он обращался, здоровый шатен, вздрогнул и резко обернулся. При этом его правая ладонь метнулась под пиджак.

Впрочем, он сразу успокоился, узнал дядьку и подошел.

- Привет, - улыбаясь, сказал он и кивнул на меня: - Сын?

- Привет, - дядька пожал ему руку и подтолкнул меня к машине: - Это племянник.

Я не ушел, как хотел Андрей Иванович, а замер в паре шагов и прислушался к беседе.

- Ты уже в курсе, что грядет? – Андрей Иванович кивнул в сторону «джипа».

- Так же как и ты, - отозвался его знакомый, окинув цепким взглядом наши набитые товарами РД и свертки.

- Далеко собрался?

- Не могу сказать, - Коля покачал головой и добавил: - Извини, Иваныч, не моя тайна.

- А может, координаты оставишь? Все-таки мы с тобой не первый год знакомы, майор. Глядишь, еще пригодимся друг другу.

Шатен, который, как только что выяснилось, оказался офицером, немного подумал и протянул дядьке визитку:

- По этому номеру несколько дней, а на обороте радиочастота - она будет прослушиваться нашими людьми. Ничего не обещаю. Но если смогу, помогу. А у тебя номер прежний?

- Да. Если что, ты тоже обращайся. Земля она круглая.

- Мы поняли друг друга.

Они обменялись рукопожатиями и расстались.

Я дядьку ни о чем не спрашивал. Будет нужно, сам скажет, с кем мы пересеклись. Однако он промолчал и вскоре, как и собирались, мы подъехали к дому Маши, которая уже была готова к путешествию. Как она считала, недолгому, на курорт, к теплым морям. Однако, насколько я понимал ситуацию, если море и будет, то совсем не теплое и уезжаем мы минимум на год, но, скорее всего, на гораздо больший срок.

- Здравствуйте, - Маша подошла к машине и мило улыбнулась.

- Садись, - Андрей Иванович не посчитал нужным хоть как-то ее поприветствовать и кивнул назад.

Девушка, которую я до этого момента видел три раза, закинула на заднее сиденье сумку и разместилась сама. А я бросил на нее взгляд и подумал о том, что она очень красивая. Так сказать, констатировал факт, ибо это правда. Брюнетка с большими глазами и немного наивным взглядом, стройная и женственная. Что еще старшему родственнику надо? Не понимаю. Ему сорок лет. Как раз сегодня юбилей. А девушке двадцать четыре, и если он предложит выйти за него замуж, Маша согласится без долгих раздумий. И дело даже не в том, что она ему по гроб жизни обязана. Нет. Я замечал, как она на него смотрит и понимал, что девушка дядьку, действительно, любит. Впрочем, может быть, я ошибался. Какие мои годы? Опыта в общении с противоположным полом немного, были случайные связи с одноклассницами, но и только. Поэтому многое понимал неправильно и фальшивую улыбку мог принять за настоящую.

Тем временем, молча, Андрей Иванович тронулся с места. Наше путешествие продолжалось, и Москву мы покинули без проблем, хотя на выезде из столицы обнаружили усиленные посты вооруженных полицейских. Я даже напрягся, как бы нас не спеленали, ведь в багажнике оружие. Однако блюстители закона тормозили и досматривали автомобили, которые въезжали в Москву, а мы ее покидали. Так что проскочили.

Загородный дом Шарукана, о котором дядька много рассказывал, когда мы добрались до места, был похож на разворошенный муравейник. Рядом два десятка легковых автомобилей, в основном дорогих иномарок, пара автобусов, три фургона и несколько мотоциклов. И рядом крутились люди, которых оказалось гораздо больше, чем планировалось изначально. Опять же, со слов Андрея Ивановича. А соседи Аскерова, тоже не бедные люди, наверняка, были в недоумении – я заметил, что за нами наблюдают из окон. Они не понимали, что происходит, и это логично, поскольку не всех допустили к тайне о грядущей катастрофе и о ней эти люди узнают только завтра. Вместе со всей страной.

Машу оставили в машине, а сами прошли на территорию, где назвали свои фамилии мужичку, который составлял списки. После чего направились к хозяину дома и Аскеров, как это ни странно, был совершенно спокоен. Он находился во дворе дома, возле мангала, и вместе с друзьями, которым убить человека раз плюнуть, делал шашлыки. Вот такой матерый мужчина. Тут апокалипсис намечается, и Аскеров сорвал с места кучу серьезных людей. Кто-то грузит в фургоны вещи, рядом ругаются женщины, и плачет ребенок. Шум, гам, сутолока, неразбериха, суета. А Шарукан сосредоточился на шашлыках и делал вид, что все происходящее его не касалось. Понимайте это как угодно. То ли он слишком в себе уверен, то ли ему на все плевать, то ли он дурак. Пока непонятно. По крайней мере, мне.

- Привет, - дядька присел на бревно рядом с мангалом и вопросительно кивнул хозяину: - Когда мясо будет готово?

- Еще пара минут и можно снимать.

- А винцом угостишь?

- Обязательно.

- Это хорошо, - Андрей Иванович кивнул в мою сторону. – Знакомься, племянник мой, Иваном зовут.

Взгляд Аскерова задержался на мне, и он подмигнул:

- Здорово, воин.

- Здравствуйте, - отозвался я.

- Иди, погуляй. Нам поговорить нужно.

Взгляд на родича. Он подтвердил приказ Шарукана, и я начал прогулку по особняку. Думал, может, ровесников встречу. Но нет – в основном малые дети или взрослые люди. Поговорить не с кем, все при деле. А поскольку толкаться и мешать грузчикам не хотелось, я вернулся в машину и попробовал разговорить красотку Машу.


7


Возле мангала остались только «старые гвардейцы» Шарукана. Самые преданные и неоднократно проверенные товарищи, друзья, партнеры и подельники. Никто не опоздал. Все здесь и намечался серьезный разговор, который должен был прояснить дальнейшие действия группировки. Однако Аскеров продолжал переворачивать шампуры и Андрей Иванович, закрыв глаза, ладонями оперся на покрытую травкой землю и поднял голову. Лето. Тепло. Воздух чистый. Благодать.

- За что ценю тебя, Вага, так это за непробиваемое спокойствие, - обращаясь к Андрею Ивановичу, сказал Шарукан. - Все, кто уже приехал, сразу налетели с кучей вопросов. А ты не такой.

- А чего суетиться? – отозвался Вагрин. – Ты здесь. Команда в сборе. Движение идет. Погрузку вещей видел. Охрана обстановку контролирует. Значит, все в силе. Разве я не прав?

- Прав. Но тебе ведь интересно, когда выдвигаемся?

- Да. Хотелось бы это знать.

Шарукан сделал знак приблизиться остальным «компаньонам» и когда они подтянулись, дал более подробный расклад:

- Братва, все здесь, повторяться не нужно. Так что слушайте. Выезжаем через полтора часа. Сейчас мои ребята загрузят, что нужно, и поедем на частный аэродром. Дальше самолетом. На аэродроме нас ждет-дожидается Ту-134Б вместимостью восемьдесят пассажиров. Садимся и улетаем. Одна посадка в Сыктывкаре. Следующая остановка – Нарьян-Мар. И уже оттуда вертушками до конечной.

На Аскерова посыпались уточняющие вопросы. В основном мелочевка, ибо основное сказано, и он, махнув рукой, остановил словесный поток:

- Ша, братва! Все разъяснится походу дела. Это я вам говорю. Машины бросаем, мои ребята доставят их, куда и кому нужно. Если в этом есть какой-то смысл. Аэродром в семидесяти километрах, добираться будем по грунтовкам, окольными путями. На месте окажемся через час. Проверка исключена, обо всем договорено и все оплачено. Поэтому, кто менжуется, может доставать стволы и прятаться не стоит. Наглеть и стрелять из окон в случайных людей не надо – это глупо. Но полицию можно уже не опасаться, служак из области в столицу стягивают. Оружие, о котором я говорил вчера, уже летит на точку, отправил заранее. Все мобильники перед выездом отключить и сдать. Это на совести каждого. Они поедут отдельно от нас. Чего не ясно?

Братва замолчала, даже старый Колыван подчинился, и Шарукан стал снимать с мангала мясо.

Первая порция досталась Вагрину и он подошел к столу, на котором нашлись соусы, приправы и хлеб. А затем появилась жена Шарукана, симпатичная смуглянка Вера, верная женщина, влюбленная в своего мужа и прощающая ему все измены. Она принесла чистые тарелки и три бутылки красного вина. Намечалась отвальная гулянка, и все было как обычно. Серж и Утес вместе. Вепрь и Наемник одиночки. Аллочка Смирнова с каким-то молодым человеком, как выяснилось, новым медиком вместо Арцыбашева, которого выпустят из подвала ближе к вечеру. А Миша Колыван за спиной Шарукана.

Шашлык удался, вино было превосходным и, несмотря на серьезность момента, авторитеты расслабились. Было много шуток и смеха, а попутно обсуждались новости. Что характерно, жен, родственников, детей и любовниц за этот стол не пригласили. Они терпеливо ждали отмашку и она поступила.

Через один час пятнадцать минут, после объяснений, куда именно нужно ехать, Шарукан отдал приказ выдвигаться. «Гвардейцы» разошлись и Вагрин, подойдя к машине, обнаружил, что племянник и любовница, обсуждая какую-то новомодную кинопремьеру, улыбаются и ведут себя непринужденно. Однако, увидев его, они замолчали, и Андрей Иванович поманил пальцем Ивана.

Племянник вышел и он сказал:

- Сейчас выезжаем, надо приготовить оружие.

- Проблемы? – спросил Иван.

- Перестраховываемся. Мало ли что в дороге может случиться.

- Понял.

Вагрины открыли багажник и достали стволы. Старший накинул на плечи кобуру и пристроил в нее пистолет. Младший надел разгрузку и вооружился автоматом, а затем набил карманы снаряженными магазинами и гранатами. Возле других автомобилей происходило то же самое. У кого помповое ружье или «сайга», а у некоторых иностранные «беретты» и новейшие автоматы. И дело даже не в том, что «гвардейцы» кого-то опасались. Просто оружие в руках любого нормального мужчины не только инструмент убийства, но и символ его положения, статуса и уверенности.

Маша, наблюдавшая за действиями Вагриных, которые сдали телефоны охраннику Аскерова, не понимала, что происходит. Поэтому, совершенно естественно, вид оружия заставил ее нервничать, и девушка хотела спросить Андрея Ивановича, в чем дело. Но она не решилась и промолчала. А затем под наблюдением удивленных соседей машины выстроились в колонну и покинули элитный поселок.

Десяток автомобилей выехал на грунтовую дорогу и стал быстро удаляться от столицы. Вокруг мирные пейзажи: лес, домики, мостки и речушки. Автоколонна уверенно приближалась к частному аэродрому, и поводов для беспокойства не было. Совсем. Никаких. Однако Андрей Иванович занервничал. Шестое чувство прошептало ему – «Опасность рядом!» А поскольку он привык доверять своему чутью, то слегка сбавил скорость и пропустил вперед пару машин.

Взгляд старшего Вагрина скользил по кустам и деревьям вдоль обочины. Он надеялся увидеть, откуда ему угрожает беда, и Андрею Ивановичу повезло. Когда до аэродрома оставалось всего три километра, и колонна свернула на узкую дорогу, на взгорке что-то блеснуло.

«Оптика!» - промелькнула в голове Вагрина мысль, и он резко прижался к обочине.

Развернуться нельзя, мало места, и Андрей Иванович, толкнув в бок племянника, прорычал:

- На выход! Живо!

Иван среагировал моментально, без вопросов открыл дверь и вместе с автоматом вывалился наружу. А Андрей Иванович повернулся к Маше и благодаря этому уцелел. Впереди раздался взрыв и неизвестные противники, которые скрывались в зеленке, открыли огонь из автоматов и пулеметов. Они били по передним машинам и по замыкающей, в которой находились Вагрины, и первая очередь прошлась по лобовому стеклу.

«Как-то все чересчур жестко начинается!» - Вагрин увидел, как череп Маши, этого безвинного прекрасного существа, разлетелся на куски и он, повинуясь инстинктам, выскользнул из автомобиля вслед за племянником и скатился с обочины в придорожную канаву.


8


Я заметил беспокойство и нервозность старшего родственника, но не придал этому значения, а затем начался бой.

Скажу честно, я растерялся. Взрыв. Потом стрельба. Ничего не понятно. Однако голос Андрея Ивановича заставил меня покинуть машину и я, сам не понимаю как, оказался под кустом.

Что делать, голова шла кругом, и мое сознание разделилось на две половины. Одна продолжала бояться и хотела вжаться в землю. А другая призывала к действию, ибо – наших бьют. Хотя люди Шарукана со своими семьями и он сам, мне не свои.

- Как ты!? – рядом оказался дядька и в его правой руке был «стечкин».

- Нормально, - отозвался я и в этот момент вспомнил, что у меня тоже есть оружие, поэтому схватился за АКС и дослал в ствол патрон.

- Это хорошо, - стрельба усиливалась и Андрей Иванович, слегка приподнявшись, попытался разглядеть, что происходит на дороге.

- Дядька Андрей, а где Маша? – спросил я.

- Нет ее, - он поморщился. – Погибла.

Девушку было жаль, но горевать, когда идет бой, нельзя, и потому образ Маши мелькнул перед мысленным взором, а затем рассеялся.

- Спецназ… - прошипел родич и добавил: - Сука! Кто же нас сдал!?

Вопрос был риторический и, снова пригнувшись, Андрей Иванович дернул меня за плечо и прошипел:

- Здесь ловить больше нечего. Уходим. Понял меня?

- Да.

- Добро. Держись рядом. Увидишь людей в черной униформе и броне – стреляй без размышлений. На поражение бей.

- Есть!

Мы собрались уходить подальше от грунтовки и плевать на снаряжение, сумки и оружие. К ним не подступиться, а время уходит. Это даже мне, неопытному оболтусу, понятно.

Перекатившись под ближайшее дерево, раскидистую березу, я поднялся. Следом за мной Андрей Иванович. Над головой продолжали посвистывать пули, но они проходили высоко. Непосредственной опасности не было и, уклоняясь от веток, мы побежали. Вот только ушли не далеко.

Стоп! В двухстах метрах от дороги Андрей Иванович резко замер и поднял левый кулак. Он что-то увидел и поднял пистолет, а я, осторожно, словно на охоте, обошел его слева и прислонился к стволу молодого дуба.

Дядька опустился на одно колено и обхватил рукоять пистолета обеими ладонями. А что касательно меня, то я по-прежнему не видел никакой угрозы. Впереди лес. Самый обычный, в Подмосковье таких зеленок между поселками пока еще хватало.

Раздался хруст веток, кто-то ломился через кустарник и стремился скрыться в лесу, а затем раздался окрик:

- Стой, сука! Стрелять буду!

Мелькнула тень, массивный человек перебежал от одного дерева к другому, и прозвучала короткая автоматная очередь.

- А-а-а!!! – беглец закричал и вывалился из-за дерева.

Я его узнал, это был один из людей Шарукана, здоровый мужик с бандитской мордой, которого дядька называл Вепрем. Пули попали ему в ногу и в бок. Его участь была предрешена, убежать он не мог. Вот-вот должны были появиться преследователи, и они появились. Из кустарника выскочили два бойца в черной униформе с нашивками на рукавах, и на спине у каждого надпись – «СПЕЦНАЗ». На голове у преследователей кевларовые шлемы, а глаза прикрыты очками. Вооружены автоматами АКМС, точно такими же, как тот, что мы бросили в машине дядьки, а так же пистолетами и ножами.

- Попался, гандон! – со злобой воскликнул один из бойцов и ткнул здоровяка стволом автомата. – Конец тебе!

Это были его последние слова, потому что Андрей Иванович открыл огонь. Преследователи его не заметили, вышли на открытое место и проявили беспечность, за что и поплатились.

Выстрелы из «стечкина» на фоне перестрелки, которая продолжалась на дороге, прозвучали негромко и родственник не мазал. Первые две пули достали спецназовца, который хотел добить беглеца, и еще две попали в его напарника. Но они его не прикончили, а только ранили. Он оказался вертким, метнулся в промоину под деревом и начал отстреливаться.

Андрей Иванович залег, а я оказался совсем рядом с недобитым спецназовцем и мог его расстрелять. Однако не решился. Не доводилось раньше убивать людей, и во мне был барьер – нельзя стрелять в служивых, которые выполняют приказ. Это потом я стал отморозком, ибо сложившаяся реальность приучила к тому, что человеческая жизнь стоит ровно столько, сколько одна пуля. А тогда преодолеть запрет не получалось, и я обошел противника с тыла.

Опустошив магазин, спецназовец перезарядил оружие и затих. Он схватил подключенную к радиостанции гарнитуру, которая при падении распуталась. Наверное, боец хотел попросить о помощи. Но я уже находился рядом и он не успел.

Прыгнув на спецназовца со спины, я ударил его ногами, а потом придавил стволом автомата и прошипел:

- Лежать! Дернешься, сдохнешь!

Боец попытался вырваться, но не вышло. Он уже имел рану, плечо в крови, а я был настороже и слегка придушил его стволом, который уперся ему в горло.

Спецназовец затих и подбежал Андрей Иванович. Стрельба за нашей спиной стихала, судя по всему, бой подходил к концу, и дядька, вместо того, чтобы похвалить меня и допросить пленника, выхватил из ножен на бедре спецназовца нож и ударил его в глаз. Клинок вошел в голову бойца так быстро, что я не успел возразить, а родственник толкнул меня в грудь и сказал:

- Уходим, Ваня.

В очередной раз я подчинился. Андрей Иванович сдернул с первого мертвеца разгрузку и автомат, а потом подскочил к раненому здоровяку, который не мог подняться и быстро истекал кровью.

- Вепрь! – дядька дернул его за плечо и снова позвал: - Вепрь, ты слышишь меня?

Раненый открыл глаза и, пуская кровавые пузыри, выдавил из себя:

- Вага…

- Уйти сможешь?

- Нет… Достали серьезно… Отбегался…

- Кто против нас? Почему напали?

- Не знаю… Сдал кто-то… Я сразу на тебя подумал… Сейчас вижу… Не ты… Наверное это… Это Наемник… Падла… Он тоже ушел… В кусты юркнул… Я видел… На бункер нацелились… А у меня семья… Там… Семья…

- А что с Шаруканом?

- Попытался отстреливаться… Пулю словил… Сразу…

Вепрь начал дрожать и Андрей Иванович сказал:

- Прости, братец, но мы тебя не спасем. Я ухожу.

- Понимаю… В кармане… Возьми… Пригодится… И это… Отомсти за нас… Если сможешь…

Здоровяк закрыл глаза, жить ему осталось всего ничего, а родственник обшарил карманы его камуфляжа. Пачка сигарет и зажигалка, бумажник, паспорт и флешка.

Андрей Иванович взял только флешку, покосился на меня и отдал приказ:

- Бегом, Ваня! За мной!

Снова мы побежали и в этот раз нас ничто уже не задерживало. За час мы отмахали несколько километров, удалились от поля боя и только после этого остановились.

Присели. Помолчали. А потом родственник невесело усмехнулся:

- Как тебе приключение, племяш?

- Круто. Только людей жаль, которых перебили. Особенно Машу. А еще наши вещи и стволы, которые остались в машине. Но это ведь не самое главное. Будем жить, сможем новое барахло добыть.

Дядька помрачнел лицом:

- Это да. Безвинные жертвы. А что поделать? Суровые времена наступили. Даже раньше, чем мы думали. Чума еще не пришла, а люди уже убивают других людей, потому что хотят выжить. Сука! Если в самом начале такая жесть пошла, что же дальше будет? Как представлю, так мороз по коже.

Он замолчал и я спросил:

- Куда мы теперь?

- Добираемся до ближайшего поселка и добываем транспорт. Едем в Москву и высаживаемся перед постами. В город пройдем через промзону, а дальше посмотрим. Нас, наверное, искать станут. Но недолго и мы с тобой ко мне домой соваться не станем. Отсидимся на запасной точке, придем в себя и посмотрим, что на флешке Вепря. Как тебе такой план?

Мой ответ оригинальностью не блистал:

- Нормальный.

- Вот и хорошо. Побежали дальше.


9


Генерал Голиков смотрел на своих подчиненных, которые прибыли на резервную подмосковную базу, и понимал, чего они ожидают. Операция прошла не совсем так, как планировалось, поскольку имелись потери и в лес ушли беглецы. Следовательно, возможен нагоняй и в гневе генерал был страшен. Однако они опасались зря. Голиков считал, что три выживших повлиять ни на что не смогут. Они дичь и всего боятся, так что забьются в нору и попробуют отсидеться, а потом, все что они скажут, станет неважным. Главное – они не знали координаты бункера, а потому пусть бегут.

- Итак, - генерал посмотрел на Ибрагимова, стройного кавказца, которого пять лет назад приметил в Махачкале и перетянул в Москву, на должность командира небольшого отряда спецназначения, - что по потерям?

- Четыре «двухсотых» и пять «трехсотых», - ответил спецназовец.

- Много… - протянул Голиков.

- Так точно, товарищ генерал. Но в колонне было много вооруженных мужчин.

- И два бойца полегли в лесу.

- Мы выяснили, кто их свалил. Вага, личный ликвидатор Шарукана. Его данные и фото уже скинули полиции, пусть они отработают. Если успеют.

- А кто еще, помимо него?

- Наемник. Сидоров Евгений Николаевич…

- Знаю кто он такой. Этого тоже в розыск.

- Конечно.

- А что личный состав спецгруппы?

- Бойцы нервничают. Было объявлено, что отрабатываем террористов, но дети… Сами понимаете, там не только мужчины были.

- Понимаю. Сколько людей с нами пойдет, если раскрыть правду?

Ибрагимов задумался и ответил:

- Могу ручаться за пятерых.

- Этих оставь с нами и помоги с эвакуацией семей. Остальных вернуть в расположение и никуда не выпускать. Пусть ждут приказов.

- Есть!

Генерал посмотрел на Иванькова:

- А у тебя что?

- Самолет Шарукана перегнали на военный аэродром. Он будет нас ждать. С владельцем и пилотами пообщался, рот на замке. Трофеи собрали. Деньги Шарукана перегнали с его счетов на наши. Разумеется, не все, а только те, до которых дотянулись. Мало ли, вдруг пригодятся. Грузы в Нарьян-Маре встретили наши люди. Бойцов Аскерова зачистили и вместе с ними доктора...

- Арцыбашева?

- Так точно.

Голиков улыбнулся, он был доволен, и одобрительно кивнул:

- Молодец, полковник. Хватку не потерял.

- Стараемся, Валерий Аркадьевич, - Иваньков тоже заулыбался.

- А что наш крот?

- Семья крота не пострадала, и она ждет за дверью.

- Польза от нее еще может быть?

- Не думаю, - Иваньков пожал плечами. – Она теперь балласт.

- Вы знаете, что делать.

Ибрагимов кивнул в сторону коридора:

- Мне заняться?

- Да, - генерал барственно кивнул.

На ходу вынимая из кобуры пистолет, спецназовец вышел, и спустя минуту раздались приглушенные выстрелы. Аллочке Смирновой, которая сдала своего любовника, как и ее родственникам, в бункере места не нашлось.

Ибрагимов вернулся, от него пахло кровью и порохом. Он кивнул генералу и снова замер рядом с Иваньковым, а Голиков, словно ничего не произошло, сказал:

- Вылетаем завтра утром, господа офицеры. На звонки вышестоящих начальников не реагировать, а лучше вообще отключить все старые телефоны и заблокировать. В общем, действуем по плану. Свободны.

Офицеры вышли. Голиков остался один и запищал его мобильник. Номер определился, ему звонил генерал-лейтенант Вереснев, и он ответил:

- На связи.

Голос Вереснева был грубым, и в нем чувствовалось раздражение:

- Что у тебя происходит?

- Ничего.

- Как же, поступил доклад, что твои бойцы какую-то колонну в Подмосковье расстреляли.

- Врут, Антон Владимирович. Мои все на базе, ждут приказа выдвигаться.

- Точно не твои?

- Какой смысл мне врать?

- Млять! – ругнулся Вереснев. – Сверху поторапливают с эвакуацией, а мне приходится выяснять, кто на дорогах шалит. Ладно. Будь на связи. Приказ получишь в ближайшие часы.

- Слушаюсь.

Вереснев отключился. После чего Голиков убрал мобильник в карман и усмехнулся:

- На херу я вертел твои приказы.


10


В Москву добрались без особых проблем. Вышли к поселку, и я сходил в магазин. Купил одежду попроще и пару сумок. После чего вернулся в зеленку, мы переоделись и упаковали оружие. Обмотали стволы камуфляжем и сложили в сумки. А затем снова вышли в поселок, заказали такси и далее по плану. Уже ночью оказались на окраине столицы, совершили марш-бросок через лес и промзону, опять вызвали такси и в пять часов утра, уставшие и голодные, оказались на съемной квартире Андрея Ивановича.

Первая попытка уйти подальше от цивилизации провалилась, хорошо хоть, что живые остались, и опять мы на исходной точке. Деньги есть, вместе с запасными документами они лежали в схроне – это основная причина, почему мы вернулись в столицу, поскольку паспорта еще будут в действии несколько дней. Однако появились и сложности. Только включили телевизор, а там уже лицо Андрея Ивановича, который объявлен в розыск как международный террорист, ваххабит, маньяк, насильник, наркобарон и злостный враг всего мира. Поэтому понятно, что к нему домой соваться нельзя. А помимо него в розыске Наемник, тот еще головорез, как говорит дядька.

Впрочем, старшего родственника угроза со стороны правоохранительных органов не пугала и, пока я дремал, он прогулялся по городу. А вернулся в десять часов утра, с новыми мобильниками, ноутбуком и пакетами с едой.

Короче говоря, жизнь продолжалась, и нужно было решать, какими станут наши следующие шаги. Но перед этим предстояло посмотреть, что находится на флешке покойного Вепря. Я считал, что там ничего интересного не окажется – молодой и глупый. А вот Андрей Иванович думал иначе, и пока я вскрывал банки с консервами, резал хлеб, делал бутерброды и кипятил воду, он воткнул флешку в ноутбук и начал просматривать информацию.

Я присел рядом, любопытство победило. Ну и что же на ней оказалось?

Вепрь, как объяснил Андрей Иванович, в последние годы занимался реконструкцией и модернизацией базы, которую приобрел Шарукан, и на флешке был его отчет о проделанной работе. То есть все документы по расходу средств, фотокопии чеков и нарядов, подробные планы подземных и наземных сооружений, документы на приобретенную технику, контакты с подрядчиками и видео, сделанное по завершении работ. Все это собиралось для Шарукана, дабы он видел, на что потрачены его деньги. Как я и предполагал, полная хрень, которая нам уже не интересна. Однако дядька считал иначе и, отключив накопитель информации, сказал:

- Любопытно.

- Чего же любопытного? – закидывая в рот кусок мяса, спросил я.

- А ты обратил внимание на то, что в документах указаны координаты бункера?

- Обратил. Так и что? Мы в Москве, а бункер на севере, за полярным кругом, и там сейчас новые хозяева, которые нам не обрадуются.

- Верно. Только я это дело просто так оставлять не хочу. Шарукан с братвой ангелами никогда не были и на каждом кровь. Но детей и женщин спецназовцы зря завалили. Мы себе такого не позволяли, ведь это полный беспредел.

- И чего ты хочешь?

- Мести, - он недобро прищурился, покосился на экран древнего телевизора, который транслировал новости, и взял бутерброд.

Ели молча и у каждого в голове свои мысли. Но, сколько не оттягивай разговор, его нужно продолжать. И когда последний бутерброд был съеден, а чай выпит, Андрей Иванович спросил:

- Не одобряешь мое решение?

- Нет, - я ответил прямо.

- Почему?

- Против Шарукана сработала серьезная структура. Не бандиты и не ЧОП, а спецназ. Значит, это государство. А как против него выступишь? Если они сто человек зачистили, то нас с тобой сожрут и не поперхнутся. Мы о них ничего не знаем, а они о нас все. Мы изгои, а они будут сидеть в обороне, в хорошо укрепленном месте, и завалят нас еще на подходе к бункеру. А туда ведь еще добраться нужно. И как это сделать? Сесть в самолет и полететь? Так аэропорты, скорее всего, уже заблокированы, если реально чума надвигается. А скоро автостанции и железную дорогу закроют. Все пути на замке, а потом военные и полиция начнут кордоны выставлять и карантинные лагеря строить. Так что в лучшем случае нас запихнут за колючую проволоку и мы зависнем там, пока не появится возможность сбежать. А в худшем тупо расстреляют как подозрительных граждан или подхватим болячку. Разве я не прав?

Андрей Иванович кивнул и согласился:

- Прав. Голова у тебя соображает неплохо.

- Тогда в чем суть? Какая месть? О чем ты говоришь? Надо уходить в лес - это самый простой и надежный вариант. Я так считаю.

- В общем-то, племяш, ты все верно говоришь. Вот только в лесу мы долго не протянем, особенно в подмосковном. Ну, месяц. Ну, два. Пусть полгода. А потом все равно придется выходить, потому что зима настанет и жратва кончится. А это как раз пик болезни.

- Тогда давай двигаться к горам, - предложил я. - К Уралу, в тайгу. Или на Северный Кавказ.

- Нормальная идея. Будем двигаться. Но не к Уралу и не на юг, куда рванут сотни тысяч людей, а на север.

- Опять двадцать пять. Понятно, к чему ты клонишь. Раз все равно куда идти, то почему не к бункеру? Дался он тебе…

- Да! – он повысил голос. – Дался!

Дядька редко повышал голос. Поэтому я притих, а он продолжил:

- У меня нет четкого плана, и я не знаю, что произойдет с нами завтра. Но в одном уверен точно – отомстить нужно. По этой причине я пойду на север, а ты поступай, как знаешь. Не мальчик уже.

- Отпускаешь, значит?

- Верно. Отпускаю.

Снова молчание. Я думал. Искал оптимальное решение и ничего не смог придумать. Куда ни кинь – всюду клин. И, в конце концов, я сказал то, чего ждал Андрей Иванович:

- Я с тобой.

- Отлично, - пробурчал он, оперся спиной на подоконник и, глядя на меня сверху вниз, сказал: - Ты прав в том, что против нас сработала серьезная структура. Но если бы это было государство, то Шарукан об этом бы узнал. Поэтому считаю, что мы имеем дело с частной инициативой отдельной группы «товарищей», наглых и потерявших берега. Пусть они празднуют победу и заняли место Шарукана. Это ничего. Мы свое тоже не упустим и нагрянем, когда они расслабятся. И может так получиться, что мы будем не одни.

- Собираешься команду собрать?

- Посмотрим, в дороге всякое может случиться, - он ответил уклончиво, а затем покосился на телевизор, подошел к нему и сделал громче звук: - Кажется, началось.

В самом деле, началось. На экране появилась бегущая строка, которая сообщала, что ровно в 12.00 президент страны сделает экстренное сообщение. А спустя три минуты появился глава государства, который уведомил народ о введении чрезвычайного положения и первых заболевших черной оспой. После чего пошли кадры из больниц и стали показывать врачей, которые объясняли электорату, с чем придется иметь дело и как уберечься от чумы. Такие вот дела, и когда через час с сумками в руках мы покинули квартиру, дабы выбраться из города, то застали на улицах толпы народа.

Как водится, услышав о кризисе, люди кинулись в магазины и стали скупать товары. Спички, соль, макароны, крупы и спиртное, медикаменты и все, что могло напоминать оружие. А полиция и ОМОН не могли ничего сделать. Курок спущен и пуля вылетела.

При этом кое-где толпа стала громить склады и под шумок, прикрываясь смутой, из темных углов вылезли преступники, которые начали грабить банки и богатые квартиры. Эти дураки еще не понимали, что пачки долларов и рублей уже почти ничего не значат, и потому действовали по привычке. А нас это не касалось и, не обращая внимания на царящий вокруг хаос, мы медленно, но уверенно, выбирались на окраину. Шли пешком, так проще, ибо везде автомобильные пробки. Хотя намерение добыть автотранспорт имелось. Надо только случай удобный поймать и вскоре он представился.


11


На выезде из обычного московского двора стояли две автомашины. Новенький «Land Rover Discovery» черного цвета и белая «десятка». Никто из водителей не желал уступать, но перевес на стороне владельца внедорожника. Это был плечистый качок в белой борцовке и длинных шортах. А рядом с «десяткой» стоял пожилой работяга. Конфликт плевый. Кому-то нужно сдать назад и освободить проезд. Однако народ был на взводе. Все торопились и нервничали. Вот водители и уперлись, словно бараны.

- Ты! Козел! – орал владелец внедорожника. – Я тебя порву! Свалил отсюда! Тридцать секунд тебе! Время пошло!

- Сам пошел! – огрызался работяга. – Думаешь, крутой! Хрен ты угадал!

- Ах, падла! Ну, ты договорился!

Качок сделал пару шагов по направлению к работяге, но тот не растерялся, вытащил из салона монтировку и закричал:

- Давай! Подходи!

Его противник отступил, и вместо того, чтобы признать поражение, достал из своего автомобиля травмат:

- Подойду! Сейчас! И пулю тебе в тупую башку влеплю!

Андрей Иванович, который наблюдал за конфликтом, толкнул в бок племянника:

- Как тебе «крузак»?

Иван усмехнулся:

- Нормально.

- Берем?

- Можно. Только мы из Москвы еще не выбрались. Как проедем?

- Как и пришли, через промзону. Внедорожник проскочит. Знаю я пару дорог.

- Тогда давай.

Вагрин-старший встал и направился к машинам, а Иван подхватил сумки и поплелся следом.

Работяга, тем временем, понял, что проигрывает спор и начал отступать, а качок надвигался на него и размахивал пистолетом. Но далеко от своего внедорожника он не ушел.

- Молодой человек, - обратился к нему Андрей Иванович.

- Чего надо!? – качок обернулся на голос.

- Уже ничего, - раскрытой ладонью Вагрин ударил его в горло и он, сгибаясь, нелепо раззявил рот и выронил травмат.

Не дав пистолету упасть, Андрей Иванович перехватил его на лету, и снова ударил незадачливого качка. На этот раз рукояткой травмата по шее. А затем он толкнул его плечом и мощное тело, перевалившись через металлическую ограду, упало на цветник под окнами дома.

Полиции рядом не было, а свидетели происшествия делали вид, что оно их не касается и отворачивались. Обычное дело – серые мыши из толпы не хотели неприятностей. Андрей Иванович именно такой реакции и ожидал. Поэтому махнул рукой в сторону «десятки», которая стала стремительно сдавать назад, сел за руль и завел автомобиль. Благо, ключи в замке зажигания. После чего он дождался, пока погрузится племянник и выехал на дорогу.

Объездными путями Вагрины выбирались на окраину и скоро, объехав несколько милицейских кордонов и основные автомобильные пробки, оказались в промзоне. Кругом заводы, котлованы под застройку и склады. Людей относительно немного, как и автомашин. Полицейских снова не видно.

Андрей Иванович вел машину уверенно и считал, что препятствий больше не встретит и сможет выбраться из столицы без особых проблем. Но пришлось задержаться, потому что не он один собирался быстро и незаметно покинуть Москву. Поэтому на грунтовке, которая петляла по полям за промзоной, неожиданно образовался затор. Три десятка автомобилей уперлись в препятствие, мобильный пост полиции, и Андрей Иванович, выглянув из окна, сказал Ивану:

- Всех досматривают. Не успели мы уехать.

- Давай по полю рванем, - предложил племянник.

- А если полицейские стрелять начнут? Опасно. Могут и попасть. За себя не страшно, а тебя подставлять не хочу.

- Не должны они пальбу открывать. Еще не озверели.

- Хорошо, - решился старший Вагрин.

Он прикинул, как лучше объехать полицейских. Однако в этот момент произошло то, чего он не ожидал. Впереди раздались выстрелы, и стреляли не полицейские. В одной из машин находились крепкие ребята, трое или четверо. Кто такие – непонятно, и они не стали дожидаться, пока их начнут досматривать, а первыми открыли пальбу из двух гладкоствольных карабинов и одного автомата.

Участь полицейских была предрешена. Блюстителей закона расстреляли в упор. После чего один из нападавших выскочил, собрал оружие и вернулся в машину, серую «тойоту», которая объехала пост и, пыля, скрылась вдалеке.

- Вот тебе и на… - сказал Андрей Иванович, положив ладонь на рукоять верного «стечкина».

Иван промолчал и вместо слов залез в сумку, откуда достал автомат.

- Это правильно, - одобрил Вагрин-старший. – Плевать, что могут заметить. Сейчас, наверное, у каждого, кто понял, что происходит, ствол.

Племянник кивнул, движение продолжилось и никто из тех, кто стоял в очереди на досмотр, не остался на месте. Все спешили как можно скорее покинуть место происшествия, и два мертвых полицейских лежали на пыльной обочине. Они не успели осознать, насколько все серьезно, и погибли.

Снова дорога опустела и Андрей Иванович, петляя по грунтовкам и перелескам, двигался в сторону Лобни. Москва осталась позади, и вокруг царил покой. Успокаивающий и безмятежный.

- Может, остановимся? – предложил Иван.

- Зачем?

- Ноги размять и поужинать. Вечер уже скоро.

- И то дело.

Вагрин-старший заехал в лесополосу возле дороги, вышел и открыл багажник. А Иван взялся распаковывать нехитрую снедь.

- Что мы имеем? – взгляд Андрея Ивановича обшарил трофеи. – Трос, полная канистра, ключи и домкрат. Стандартный набор.

- Лучше на заднем сиденье посмотри, - сказал племянник. – Там помимо наших сумок еще рюкзак.

- Сейчас.

Андрей Иванович последовал совету Ивана и вскоре подозвал его:

- Иди сюда.

- Чего? – племянник подошел, и Андрей Иванович открыл рюкзак прежнего владельца.

Внутри были деньги. Много. В основном евро, но попадались и доллары.

Иван присвистнул и сказал:

- Ничего себе. Это чью же машину мы реквизировали?

Старший Вагрин уже посмотрел документы и ответил:

- Некто Семен Бурчевский, владелец транспортной фирмы «Северо-Восток Плюс».

- Хорошо живут владельцы транспортных фирм. Точнее, жили.

- Верно.

- А сколько здесь денег? – Иван взял пачку евро и перекинул ее с ладони на ладонь.

- Думаю, тысяч триста. Если в долларах. Может быть, больше.

- Раньше бы радовались этим деньгам, а сейчас все равно, - племянник бросил пачку обратно в рюкзак.

- Ничего. Они могут еще пригодиться.

- Посмотрим.

Включив радиоприемник, который по всем каналам передавал одно и то же, обращение президента и инструкции для граждан, родственники плотно поужинали и немного отдохнули. После чего, уже в темноте, проехали еще полсотни километров и заночевали невдалеке от Яхромы. Причем один находился в карауле, и спали они по очереди. Опасности вроде бы нет, но лучше заранее ждать неприятности, чем потом их неожиданно огрести. А под утро Андрей Иванович обнаружил у себя визитку Николая Орликова, которого позавчера встретил возле магазина спортивных товаров, и решил ему позвонить.

- Была не была, - прошептал Вагрин и набрал номер.

Орликова он знал давно. Пересекались, когда Шарукан сливал правоохранительным органам информацию на конкурентов. Делалось это через Вагрина, который держал связь с молодым капитаном Орликовым, и все в итоге остались при своих.

Гудки. Трубку не брали, и Андрей Иванович хотел сбросить вызов, но услышал голос Николая:

- Кто это?

- Вага, - представился Вагрин.

Краткая пауза и вопрос:

- У тебя проблемы?

- Почему так решил?

- Иначе бы ты не позвонил.

- Верно. У меня проблемы. Шарукана и всю его братву вместе с семьями зачистили. Конторские отработали.

- Не слышал об этом… - Николай помолчал и спросил: - Чего ты хочешь?

- Я вскоре буду в Твери или неподалеку. Контакт хороший есть, чтобы помог кордоны объехать?

- Имеется.

- Поможешь?

- А если я в сговоре с теми, кто Аскерова убрал?

- Нет, не твоя тема.

- Правильно, не моя. Запоминай контакты. Мне уже все равно, а тебе они могут пригодиться. Если узнаешь, кто отработал Шарукана, поделись. Моему шефу это может быть интересно.

- Если получится выйти на связь, то обязательно.

- Договорились.

Орликов назвал Вагрину пару номеров, и связь оборвалась. После чего Андрей Иванович записал информацию в блокнотик прежнего владельца и разбудил племянника:

- Подъем, Ваня. Нас ждут великие дела.


12


Ночь пролетела быстро и снова в дорогу. Однако дальше продвигаться стало сложнее.

Правительство, которое спряталось от народа в безопасные убежища, задействовало войска, и сотни тысяч людей сдвинулись с места. Колонны бронетехники входили в города, и армейские группы перекрывали транспортные магистрали. Военные усилили полицию и основная задача «слуг государевых» была проста – парализовать передвижение граждан и закрыть охваченные заражением районы. Поэтому наша миграция на север резко замедлилась, хотя и не остановилась. Ведь Россия это вам не Швейцария и кто хочет обойти кордон, тот всегда найдет свободную дорожку или тропку, а если такой нет, то он протопчет свою.

На второй день путешествия, заправившись на окраине Яхромы и купив запасные канистры, которые доверху наполнили топливом, мы смогли добраться до Иваньковского водохранилища и застряли, потому что впереди услышали перестрелку. Кто и с кем воевал? Сие скрыто мраком, ибо мы объехали поле боя и снова заночевали в зеленке.

Третий день оказался более удачным, потому что дядька Андрей позвонил какому-то Жоре, который был приятелем Николая, и нас без досмотра, в сопровождении патрульной машины, всего за двадцать тысяч евро, пропустили через Тверь. После чего, можно сказать, мы вырвались на оперативный простор и доехали до Вологды, где заночевали в гостинице.

Дальше маршрут прикидывали примерно. Нужно ехать в сторону Устюга, а дальше на Ухту и Печору. А потом по обстоятельствам. Сухопутных дорог в Ненецком АО практически нет и людей там немного, я заглянул в Википедию, пока интернет пахал, и узнал, что население региона не превышает сорока пяти тысяч человек. А территория побольше некоторых европейских стран. Но есть вариант сплавиться вниз по течению Ижмы и Печоры. Или самолетом. Только это из области фантастики, потому каждый летательный аппарат уже на особом учете и охраняется.

В общем, схема действий имелась, но наступил четвертый день, который принес кучу проблем. Во-первых, отключился интернет, и пропала мобильная связь. Во-вторых, горничная сказала, что в Вологду вошли войска. А в-третьих, под окнами гостиницы стоял БТР-80, а улицы перекрыли солдаты, многие из которых были в ОЗК и в противогазах. Выехать нам не дадут – это ясно. И что делать?

Андрей Иванович отправился на разведку и, пока его не было, я стал перебирать телевизионные каналы. Хоть что-то еще работало.

Чума… Чума… Чума…

На каждом канале одно и то же. Болезнь и ее последствия.

«Тысячи зараженных в Москве»…

«Во Владивостоке приземлился самолет из США. На борту десятки больных»…

«Напряженность между Северной Кореей и Южной. Чума все спишет, а США уже не в состоянии прикрыть своего союзника»…

«Анонс популярного вечернего ток-шоу, на котором будут обсуждаться способы борьбы с модифицированной черной оспой»…

«Массовый исход жителей из Санкт-Петербурга и переезд городской администрации в район»…

«Огромная несанкционированная демонстрация жителей Краснодара, которые требуют от правительства решительных действий»…

«На трассе Ростов-Баку военные расстреляли колонну из пятидесяти легковых автомашин, которые пытались прорваться в Ставропольский край, а затем в Чечню. Много убитых и раненых. Президент Чечни угрожает военным кровной местью, но посылать своих бойцов в Россию не спешит, а границы республики перекрыты его гвардейцами, которые даже соплеменников не пропускают и всех отправляют в фильтрационный лагерь»…

«Грабежи аптек и нехватка медикаментов»…

«Телемост Новосибирск-Атланта. Ученые-вирусологи обсуждают проблему»…

«Первый вибриононоситель в Самаре»…

«Собаки и кошки? Могут они быть переносчиками заболевания или нет? Мнение ведущих ветеринаров страны»…

«Горящий зачумленный Париж»…

«Обезлюдевший Берлин»…

«Беспорядки в Швеции. Местные националисты заживо сжигают арабов, которых объявили разносчиками болезни»…

«Интервью министра обороны РФ. Закрытие границ невозможно. На это нет сил, и не хватает средств»…

«Выступление министра МЧС»…

«Предсказание лучших экстрасенсов. Надежда есть»…

«Заседание Организации Объединенных Наций. Генсек заявляет»…

«Слово пастырей. Совместное обращение патриарха, верховного раввина и представителей ислама. Люди – веруйте и молитесь»…

«Как правильно построить землянку, которая приютит семью из пяти человек»…

«Конец США. Как все начиналось? Прямые включения спецкоров из Нью-Йорка, Вашингтона и Лос-Анджелеса»…

В конце концов, мне надоело смотреть зомбоящик. Одно и то же. Народ успокаивают, и крупицы правды можно было выловить только в интернете, пока он имелся. И если хотя бы половина из того, что я там увидел и услышал, правда, то безопасного места на планете уже нет. Самолетами, поездами, автомобилями и кораблями человечество разносило агрессивную болячку и она распространялась стремительно…

- Как ты? – в комнате появился Андрей Иванович.

- Нормально, - отозвался я.

- Быстро собирайся, сваливаем.

- А нас выпустят?

- Я договорился, будет лазейка.

- И во что это обошлось? – я поднялся и стал заталкивать в сумку вещи.

- Сто тысяч евро.

- Смотрю, расценки растут? – на моем лице сама собой появилась улыбку.

- Да.

Мы спустились вниз и под гневные выкрики других постояльцев, которые скопились в холле и не могли покинуть здание, военные нас пропустили. После чего мы быстро запрыгнули в машину, и Андрей Иванович расплатился с моложавым офицером в полевом камуфляже, бронежилете и маской противогаза на груди. Можно уезжать, но напоследок военный сказал:

- Поторапливайтесь. В этом районе нашли больных, и он будет превращен в особую карантинную зону. Всех, кого обнаружат в городе с подозрением на заражение, начнут свозить сюда. Если вас попытаются остановить – выжимайте из тачки все, что можно. У нас приказ – стрелять на поражение в тех, кто вырвался из оцепления.

- А не боишься, что солдаты тебя сдадут? – выворачивая руль, спросил дядька.

Офицер ухмыльнулся:

- Это мои солдаты. Связка одна.

Вояка оказался честным. Деньги взял и выпустил. Мало таких людей осталось, ведь мог обмануть.

- Он мог нас грохнуть, - сказал я, когда гостиница осталась позади.

- Да, - согласился дядька и добавил: - Но не рискнул.

- А почему?

- Видимо, подумал, что за человека, который спокойно расстается с такой крупной суммой, с него могут спросить.

- Логично.

Тем не менее, проблема военных никуда не делась, поскольку вскоре мы выбрались из города и напоролись на БТР, который перегородил дорогу. Останавливаться мы не собирались, ибо это глупо, и Андрей Иванович закричал:

- Держись!

Я вжался в кресло, а дядька прибавил скорости, стремительно объехал бронетранспортер и резко свернул в поля.

Нас не окликали и не приказывали остановиться. Этого не было, и военные сразу попытались нас расстрелять. Башня БТРа развернулась, и крупнокалиберный пулемет дал длинную очередь. Однако старший родич почуял, что сейчас нас накроют, и увел машину в сторону.

На пыльной грунтовке фонтанчики, а позади грохот выстрелов. Но, к счастью, очередь была одна и спустя несколько секунд, перескочив несколько ям, внедорожник спрятался в лесу.

Стараясь не выбираться на главную трассу, мы кружили по окрестностям и раз за разом пытались объехать Вологду. Только из этого ничего не вышло. Везде патрули, кордоны, блокпосты и заслоны. О силовом прорыве думать нечего, силы неравны, и Андрей Иванович направился на север, в объезд Кубенского озера в сторону Кириллова. И сначала все было хорошо. Проскочили Кубенское, Борисово, Новленское, Березник и Нефедово. А потом перед Никольским Торжком снова блокпост и мы в очередной раз ушли на грунтовку, долго мотались по дорогам и в итоге оказались в какой-то глухомани, в крохотной деревушке из нескольких покосившихся домиков. И все бы ничего, но кончилась горючка.


13


Кругом темно, ни в одном окне не горел свет, и только в конце небольшой улочки под напором свежего ветерка на столбе поскрипывал тусклый фонарь. Собак не слышно. Заборов нет. Все спокойно.

- Давай к дому, - приказал Андрей Иванович племяннику. – А я прикрою.

Иван кивнул и метнулся к ближайшей избе, подошел к окну и постучался.

Ответа нет и снова стук. Только после этого в доме зажегся свет, и Вагрины услышали женский голос:

- Валерка, уходи! Сто раз говорила – не приму! Уезжай, а иначе соседям позвоню и участковому! Кому сказала!?

Младший Вагрин отозвался:

- Это не Валерка!

- А кто!?

- Туристы! Заблудились и топливо закончилось! Подскажите, где заправиться можно!

Заминка. Женщина подумала и ответила:

- У нас точно не заправитесь. Это в поселок надо, а до него десять верст.

- Плохо. А позвонить от вас можно?

Опять заминка и в голосе женщины вместо нервозности появилась тревога:

- Нет! Уезжайте!

Андрей Иванович позвал племянника:

- Иван, оставь женщину в покое. Она боится.

- А чего нас бояться? – поправляя наплечную кобуру с пистолетом, Иван вернулся к машине.

- Место глухое. Ночь. Мобильник у нее, наверняка, как и у нас, не пашет. А соседи, скорее всего, старики, которые в глуши век доживают. Теперь понял ход мыслей?

- Да.

- Тогда ночуем в машине, а утром посмотрим, что тут и как…

Остаток ночи пролетел быстро. Через три часа наступил рассвет, и из дома вышла хозяйка, крепкая тридцатилетняя брюнетка. Симпатичная, только измотанная. Фигуристая – все при ней. Но глаза тусклые и радости от жизни нет. Да и откуда она, если никаких развлечений и с женихами напряг? Так думал опытный Андрей Иванович, подходя к женщине, и он не ошибся.

- Здравствуйте, - поприветствовал он ее. – Меня Андреем зовут.

- И вам не хворать, - женщина смерила гостя оценивающим взглядом и посмотрела на его машину. – А я Людмила. Живу здесь.

Старший Вагрин заметил интерес женщины к себе и продолжил беседу:

- Так что насчет топлива? Неужели здесь даже тракторов нет? Нам надо-то всего ничего, хотя бы пять литров дизельки, только бы до крупного населенного пункта добраться. Мы заплатим.

- Я сказала уже, - Людмила пожала плечами, - нет у нас.

- А как связь с городом поддерживаете?

- К старикам, соседям моим, внуки иногда заглядывают. Все через них или на лошади в поселок выбираемся, если дорога нормальная. А как дождь, так беда – только пешком. Нашей деревни и на карте нет. Раньше тут леспромхоз был, а мы в нем работали. Его уж нет давно, а мы есть.

- Понятно. А у кого лошадь одолжить можно?

- У Трофимыча. Спросите. Может и подвезет, коли проставитесь.

- Проставимся, красавица, - Андрей Иванович улыбнулся, - не сомневайся.

Слово за слово, они разговорились. После чего Людмила проводила гостя к соседу и познакомила с Трофимычем, еще крепким стариком, который согласился съездить в поселок и помочь с топливом. Дело сдвинулось с мертвой точки и, отправив племянника за дизтопливом, Андрей Иванович снова подошел к Людмиле.

- Завтраком-то хоть накормишь, красавица? – спросил он.

- А ты заслужи! – с легким вызовом, ответила она.

- Запросто. Говори, что нужно делать.

- Вот это уже разговор. У меня электричество в подвале и на кухне не в порядке. Все искрит, и что делать не знаю. Разберешься?

- Да.

Вооружившись инструментами, Вагрин быстро починил проводку и розетки. Уложился в полчаса, а Людмила за это время успела приготовить яичницу, нарезала салатик из овощей со своего огорода и домашний сыр, а еще поставила на стол бутылку наливочки.

«Расщедрилась, хозяюшка, наверное, понравился я лесной барышне», - сразу подметил Андрей Иванович и, поймав озорной взгляд женщины, которая зарумянилась, подмигнул ей.

Вагрин и хозяйка завтракали вместе, выпили по пятьдесят грамм наливки за знакомство, и больше себе не позволяли. Для аппетита немного можно, а пьянствовать никто не собирался. А затем, пока Андрей Иванович завтракал, он стал выяснять, как можно проехать дальше на восток к Харовску или на северо-запад к Белозерску. Только так маршрут проложить, чтобы на основных трассах не светиться.

Людмила поняла, что Вагрин интересуется неспроста, и про эпидемию уже слышала, ибо телевизоры у лесников имелись. Но скрывать ничего не стала и объяснила гостю, как можно проехать на Харовск коротким путем через леса. Да только не найдет он ту дорогу, заплутает. А вот если ее в проводники возьмет, все сложится, как надо, и до места доберется, и полицейским на глаза не попадется.

Андрей Иванович намек понял. Поэтому сразу предложил Людмиле проехаться до соседнего райцентра и она, разумеется, согласилась.

Завтрак был окончен, и наступила неловкая пауза. Иван вернется в лучшем случае через час, а хозяйка суетилась и много болтала. Видимо, от каких-то своих душевных переживаний. Может быть, нафантазировала, что у нее с Вагриным что-то получится, или решила, что он ее шанс. Кто знает этих женщин? Порой они сами не понимают, чего хотят. Эту древнюю истину Андрей Иванович усвоил давно и потому молчал, сидел возле окна и время от времени посматривал на заросшую травой улицу. Ну, а Людмила, собирая сумку с вещами, все-таки на пару дней придется отлучиться, продолжала говорить:

- За коровой Семеновна присмотрит. Ничего. Ее на выпаса выгнать надо и вечером подоить, справится. А дома у меня взять нечего, накину замок и хватит. Ты не смотри, Андрей, что у нас тут разруха. Раньше веселей жили. Людей больше сотни было, автолавка приезжала и молодежь гуляла. Казалось, что все будет нормально, по-людски. Да не вышло. Мужик мой, Валерка, сбежал. Дармоед. Вот я ночью и подумала, что ему в городе опять по морде дали, и он прятаться прибежал. В тот раз не выгнала, впустила, а он меня избил, деньги отобрал и снова в город подался. А теперь точно дрыном бы по спине перетянула. Гад! Всю жизнь мне поломал. Я должна была поехать в город учиться, а тут он подвернулся. Сказок красивых наплел и я осталась. Дура, наверное?

Людмила покосилась на гостя и Вагрин ответил:

- Это жизнь. Может и к лучшему, что ты здесь.

- Вот и я так думаю. В городе страсти какие, люди мрут, словно мухи. А тут тихо…

Кстати, о тишине. Послышался шум мотора и Вагрин насторожился, поднял ладонь и спросил Людмилу:

- Кто это?

- Никого не ждали, - она подошла к окну. – У нас уже неделю никого не было.

Мимо дома проехала серебристая «Нива Шевроле дизель», но почти сразу она сдала назад. После чего из нее вышли три хмурых мужика в камуфляже, и у одного в руках был обрез двустволка.

- Валерка, - тихо произнесла Людмила, узнав среди новых гостей бывшего мужа. – А остальных не знаю.

- Понятно, - Вагрин подумал о том, что правильно поступил, отогнав свою машину за дом, и вытащил из-под пиджака пистолет.

- Ой, мамочки, - закрывая глаза ладонями, всхлипнула Людмила, увидев оружие, и опустилась на пол.

- Спокойно, - Андрей Иванович улыбнулся женщине, отступил за занавеску, которая прикрывала кровать, и добавил: - Встречай гостей. Сдается мне, не с добром они к тебе заехали, больно морды хмурые и злые, то ли с перепоя, то ли по жизни обиженные.

Вагрин затих, а женщина поднялась и замерла возле стола. Дверь открылась, и первым вошел Валера, муж Людмилы, который с порога прохрипел:

- Встречай хозяина, женушка.

Женщина отреагировала резко:

- Пошел вон, скотина!

- Это ты зря так со мной, - усмехнулся Валера, подошел к женщине и сразу же наотмашь ударил ее ладонью по лицу.

Людмила отлетела к стене, согнулась и замерла. Вслед за Валерой в дом вошли его товарищи, и он кивнул в сторону жены:

- Как вам моя вторая половина?

Мужики засмеялись и Людмила огрызнулась:

- Мы в разводе.

- Не важно. Сейчас это уже неважно.

- Зачем приехал и кто с тобой? Чего у нас забыли?

Женщина покосилась на занавеску, но Валера не придал этому значения и ответил:

- Теперь все по-новому будет, Людка. В городе беженцы появились, а полицейских мало. Вот мы и решили, что можно неплохо навариться, пока кругом неразбериха. Так что оживет наш поселок, место укромное. Мы первые ласточки, на разведку приехали. К вам, кстати, никто еще не приезжал?

- Нет.

- Отлично, - он приблизился к Людмиле.

- Нечего вам здесь делать. Уезжайте.

- Заткнись, дура.

Валера снова замахнулся и в этот момент появился Андрей Иванович, который услышал достаточно, отодвинул занавеску и спокойно произнес:

- Всем на колени. Руки за голову.

Мужики, которые ничего подобного не ожидали, растерялись. Но человек с двустволкой попытался поднять оружие, и это было ошибкой.

Андрей Иванович выстрелил ему в ногу и попал в колено, а его подельники поспешили выполнить приказ и опустились на пол.

- Веревка имеется? – Вагрин посмотрел на Людмилу.

- Ага, - она кивнула. – Бельевая подойдет?

- Вполне.


14


В поселке, куда меня доставил Трофимыч, единственный более-менее крепкий мужик в лесной деревушке, царило оживление. Местные дрались с приезжими, и происходило это в центре, возле памятника героям Великой Отечественной. А поводом стал тот факт, что они, не считая денег, скупили все продовольствие, которое находилось в двух поселковых магазинах, а так же все медикаменты в аптеке. После чего погрузили товары в три грузовика и собрались ехать дальше.

Вот тут местные и опомнились. В провинции народ спокойней и чума была где-то далеко. По этой причине ажиотаж был, но не массовый, и кое-какие запасы в магазинах оставались. Однако появились мигранты из больших городов, прилавки и складские помещения мгновенно опустели, а затем кто-то задался резонным вопросом: «А что завтра станут есть наши дети?» Понятно, что имеются запасы в погребах, а у каждого более-менее справного хозяина собственный огород и скотина. Но где брать муку, спиртное, макаронные изделия, соль, сахар, курево, медикаменты и так далее по длинному списку? Это зацепило местных женщин, которые подняли вой, а затем уже появились мужики.

В общем, грузовики заблокировали, а приезжие, которые оказались беженцами из Костромы и двигались на север, людьми были нервными и кинулись в драку. Общий итог: битва за припасы под памятником. Много шума, выбитые зубы и сломанные носы. Никто и никого жалеть не собирался, а участкового не видать. И, посмотрев на это со стороны, мы с Трофимычем проехали дальше и остановились возле двора его крестника, работящего трудяги по имени Евгений.

Хозяин встретил нас без радости и сразу стал жаловаться на жизнь. Денег нет. Все плохо. Чума. Приезжие магазины опустошили, но он драться не пойдет, потому что детей не хочет без кормильца оставлять. А фермер, у которого Евгений работал, задерживает выплату зарплаты. И машина, старая «шестерка», сломалась. На что Трофимыч отреагировал спокойно и предложил крестнику перебираться к нему. Дома пустые есть, а лес прокормит.

Евгений задумался и покосился на детей, двух мальчишек, которые спокойно возились в песочнице. А потом сказал, что подумает. И только после этого поинтересовался, кто я такой и зачем мы приехали.

Трофимыч, надо отдать ему должное, мозги не пропил. Поэтому говорил с Евгением конкретно и давил его сразу, пока не опомнился. Есть люди с деньгами. Они готовы ими поделиться, но крестник должен подсуетиться и быстро добыть сорок литров дизтоплива. Даем четыре цены. На что Евгений отреагировал мгновенно и сказал, что дизелька имеется. Фермер зарплату не платит, кулак проклятый, и он украл у него сто литров. Мелочь, а приятно. И еще у него есть запасные канистры.

Вопрос решился и мы, спрятав канистры под сеном, дабы не привлекать внимание местных аборигенов, отправились обратно в лес. А Евгений, который в последний момент сообразил, что сильно продешевил, стоял и думал, догнать нас или не стоит.

Драка в центре к тому моменту прекратилась и приезжие, крепко наваляв коренным обитателям и пару раз выстрелив в воздух из «сайги», поспешили убраться подальше. После чего, наблюдая за поселковыми жителями, я понял, что следующих мигрантов, вчерашних соотечественников, в этом месте встретят плохо. Могут ограбить и даже убить. Разумеется, если они окажутся слабее.

В лесу было спокойно, вся суета осталась позади, и только тогда я немного расслабился. А Трофимыч, с которым мы быстро нашли общий язык, предложил:

- Слышь, Ваньша, а ты скажи дядьке, что не надо никуда ехать. Оставайтесь с нами. Времечко-то лихое, сам все видел, человек человеку уже не брат, а волк. Как в старые времена.

«Эх, ты даже не представляешь, дед, что я успел увидеть», - промелькнула у меня мысль, и я спросил:

- И что мы у вас делать будем?

Его ответ был коротким и лаконичным:

- Жить.

- За счет леса и огорода, как ты крестнику предлагал?

- Да.

- Оно-то, конечно, лес укроет и спрячет. Тут ты прав, Трофимыч. Да только людишки и сюда доберутся, болезнь притянут. Я в этом уверен.

- А мы еще дальше уйдем. Есть в лесу такие места, о которых даже коренные жители не знают. Если останетесь с нами, я покажу. Там болото, а на нем остров. Спрячемся, и никто не найдет. А когда все уляжется, то выйдем, и богатства окрестные нашими станут. Честно говоря, жалею, что мне не двадцать лет. Так бы развернулся. Раньше тоже молодость вспоминал, но теперь особенно. Ведь это все можно перекроить, жить иначе и по-другому. Да чего говорить? Я бы королем стал. Или князем каким.

- Феодалом, короче, - я усмехнулся.

- Верно, - согласился он. – Но я уже не стану, старый и здоровье не то, а ты сможешь.

«Непростой дед и фантазии у него вполне реалистичные», - подумал я, наблюдая за Трофимычем, и решил отмолчаться.

Так мы и ехали. Он говорил, а я его слушал, размышлял и вставлял вопросы.

Наконец, добрались до лесной деревушки, а здесь сюрприз. Дядька взял трех пленных и трофей в виде «нивы», с которой сразу слил топливо и заправил «крузак». В деревушке нас ничто уже не держало, и проводник есть, с нами собралась уехать Людмила. Однако пришлось немного задержаться, ибо возник вопрос – что делать с пленными мужиками?

Самый простой вариант – помножить троицу «разведчиков», которых послали городские босяки, на ноль. Есть люди – есть проблема. Нет людей – нет проблемы. Однако Андрей Иванович, который прострелил одному мужику ногу, а другому, как выяснилось, бывшему мужу Людмилы, сломал руку, сказал, что это беспредел и мы не звери. Поэтому убивать никого не надо. И тут вмешался Трофимыч. Он понял, что мы при любом раскладе не останемся, и предложил бросить пленников к нему в подвал. Вроде бы нормально. А как быть Людмиле, когда она вернется домой? Муж, наверняка, попробует на ней отыграться за сломанную руку. Дилемма. Хотя Трофимыч сказал, что все решит.

Короче говоря, пока судили, рядили и спорили, пролетел час, и мы с дядькой отошли в сторону.

- Что скажешь, племяш? – Андрей Иванович кивнул в сторону Людмилы и Трофимыча, которые стояли возле «нивы» и продолжали спорить.

Как будут развиваться события дальше, я себе уже представил, и ответил сразу:

- Трофимыч мужиков кончит, а машину себе заберет.

- Думаешь, он решится?

- Уверен. Этот сможет.

- А Людмила?

- Раз она с нами уезжает, лучше ей не возвращаться. Ее мужик с товарищами первые ласточки. Скоро новые гости пожалуют. А она одна.

- Жалеешь бабу? – дядька усмехнулся.

- И это тоже. Но главное – вижу, как она на тебя смотрит, а ты на нее.

- Глазастый, - он провел ладонью по моим волосам и вернулся к машине.

Трофимыч и Людмила посмотрели на него. Они ждали решения и Андрей Иванович, передавая старику ключи от «нивы» и обрез, сказал:

- Мужиков оставляю тебе. Что ты с ними будешь делать, меня не волнует. Но прими совет – решай все быстро. Или в расход, или уходи дальше в лес.

Старик отреагировал спокойно, а женщина опять завелась и стала спорить. Однако Андрей Иванович оборвал ее:

- Ты теперь с нами. Обратно не вернешься.

Людмила моментально замолчала, такой расклад ее устроил. После чего она побежала за своими вещами, которые следовало бросить в машину, а я подошел к «ниве» и нашел отличную четырехместную палатку. Новенькую. Из магазина. С ценником. Не бросать же такое добро? Слишком расточительно. Поэтому я оттащил ее в «крузак». Что характерно, под внимательным взглядом Трофимыча, который уже считал машину и все, что в ней, своей собственностью, но возразить не решился.

Деревушку покинули через десять минут. Втроем. Вскоре она скрылась за деревьями, и начался очередной этап пути, по старым леспромхозовским и сельским дорогам в сторону Харовска.


15


Анатолий Трофимович Безуглов посмотрел вслед машине гостей, которые увезли с собой Людмилу, и с обрезом ружья подошел к подвалу. Пленные находились внизу, они услышали, что кто-то рядом, и непутевый Валерка позвал его:

- Это ты, Трофимыч!?

Безуглов не ответил, и Валерка снова подал голос:

- Выпусти нас. Мы слышали, как машина уехала. Будь человеком. Мы тебе ничего не сделаем.

Опять Трофимыч отмолчался и отправился в свою избу. Здесь на столе стояла литровая бутылка водки и закусь, маринованные грибы, и первая мысль хозяина была о том, что нужно выпить. Однако он отдернул руку от стакана, а затем отошел к окну и достал опасную бритву. Повертел ее в руках и посмотрел на себя в зеркало.

- Надо начинать новую жизнь, - сказал Безуглов. – И для начала нужно побриться.

Решение было принято и, нагрев на летней печке воду, он наполнил тазик и стал аккуратными движениями сбривать седые волосы.

Все делалось неспешно, Трофимыч никуда не торопился. И, размышляя о будущем, иногда возвращался в прошлое и вспоминал свою непростую жизнь.

Родился Анатолий Безуглов далеко от этих мест, на Дону, в семье потомственного казака, который не забывал о своих корнях. Поэтому с детства он знал, чем будет заниматься, и хотел одного – защищать свою родину и, после окончания школы, отслужив срочную службу в пограничных войсках, Безуглов отправился в военное училище.

Будущее казалось определенным, но судьба поступила с Анатолием жестоко. На третьем курсе, провожая домой девушку, Безуглов схватился с местной шпаной. У них ножи, а у него только руки и ноги. Однако он вышел из схватки победителем. Вот только один шпаненок скончался от полученной черепно-мозговой травмы, а еще один на всю жизнь остался инвалидом. И вместо службы родине Безуглов отправился на зону, где к нему отнеслись, словно к врагу. Но опять Анатолий выстоял и не сломался, отсидел шесть лет из восьми, вышел по УДО и домой уже не вернулся.

Где только не побывал Трофимыч. В Магадане добывал золото. На Курилах ловил рыбу и крабов. На Урале добывал ценные камни и водил геологов. А потом встретил хорошую добрую женщину и перебрался в Вологодскую область, поднимал леспромхоз и хотел, чтобы супруга родила ему детей. Но не сложилось. Ничего не сложилось так, как хотел Безуглов. Жена не смогла родить, у нее случился выкидыш, и она этого не вынесла, сгорела, словно свеча. А новую жену в дом Трофимыч уже не приводил. Мог бы уехать из этих мест. Однако его нигде не ждали, и он доживал век в лесу. Вроде бы еще не совсем старый, всего-то пятьдесят семь лет, но окружающие считали, что он гораздо старше и сам Трофимыч думал - жизнь кончена и следующий шаг будет в могилу.

Однако сегодняшний день все изменил и заставил его иначе взглянуть на себя. Он понял, что не все еще потеряно, и есть возможность жить иначе. Нет теперь законов, кроме тех, которые придумали сильные и хваткие, такие как Вагрины и подобные им люди. Нет искусственно возведенных моральных барьеров. Нет преград для того, кто имеет оружие и готов его применять. В прошлое уходит государство со своими чиновниками, правоохранительными органами, тюрьмами, судами и администрациями. Отныне никто не станет указывать ему, как он должен жить и, если не бояться смерти, а Безуглов ее не боялся, можно напоследок пожить, как человек.

Нет, Трофимыч не собирался грабить простых людей и без нужды кого-то убивать. Но затея организовать лесное поселение, куда не проберется чума, и создать общину, крепко засела у него в голове. В течение пары часов это стало целью, к которой можно и нужно стремиться. Поэтому он был готов сворачивать горы, двигаться вперед и решать любые проблемы.

Окончив бритье, Безуглов погладил ладонью розовую кожу и улыбнулся. После чего еще раз осмотрел себя в зеркало и сказал:

- А не такой уж я и старик. Может еще поживу лет пять, а то и десять, если раньше не пристрелят или болезнь не прицепится.

Отступив от тазика с уже грязной водой, он открыл старый шкаф и нашел новый камуфляж, подарок лесничего, которому Трофимыч пару лет назад помог в поиске пропавших городских охотников. И, сменив одежду, Трофимыч решил определиться с судьбой пленников. Долго думать не стал, а кинул монетку. Выпал орел и Безуглов ухмыльнулся:

- Повезло им, будут жить. Если не полные дураки.

Спустя пару минут он снова подошел к подвалу, скинул с плеча двустволку и открыл дверь.

- Трофимыч, ты что ли? – услышал он хриплый голос Валерки, который смотрел на него снизу. – Тебя не узнать. Помолодел и посвежел.

- Выходи, - приказал Безуглов. – Остальные пусть пока в подвале посидят.

Валерка, придерживая скрепленную дощечками сломанную руку, с трудом вылез из подвала. А потом Трофимыч снова закрыл дверь и пригласил его в дом, где между ними состоялась беседа.

Ходить вокруг да около Безуглов не стал. Ему была нужна информация, и он сказал:

- Давай, выкладывай.

- Трофимыч, - заныл Валерка, - чего ты? Лучше выпьем. У меня знаешь, как рука болит? Спасу нет.

- Обычный закрытый перелом и помощь оказана своевременно. Пройдет. Так что не юли. Говори, кто послал и зачем.

- Я приезжему уже все рассказал.

- А мне нет.

- Трофимыч…

Безуглов ударил Валерку по щеке и он, отшатнувшись, неловко взмахнул рукой и завопил от боли. Однако вскоре успокоился и начал рассказ.

После бегства из деревни Валерка подался в райцентр. Работал в одном месте, потом в другом. Пока не влился в бригаду шабашников. Работы хватало. Дом перекрыть, забетонировать что-то, фундамент залить или забор поменять. Мужики собрались работящие, хотя и пьющие, да без царя в голове. Днем пахали, а ночами пили.

Потом чума и бригадир, головастый мужик, успевший провести несколько лет на зоне за грабежи и разбои, сообразил, что надо валить из города. Но не просто так, а с прибытком. Задумка простая – на продовольственной базе, где в последний раз трудилась бригада, много товара, а охраны нет. Есть машины и техника, все это можно украсть и присвоить, спрятать в лесах и пользоваться. А попутно грабить беженцев и тянуть в чащу красивых телок.

Работяги своему бригадиру, который привел пару приблатненных знакомых, поверили и его идею поддержали. После чего в леса были высланы две команды.

Примерно так Трофимыч себе все и представлял. Поэтому налил Валерке стакан водки и приказал:

- Пей.

Валерка шумно выдохнул и опрокинул стакан в горло. Потом закусил и посмотрел на Безуглова:

- Что дальше, Трофимыч?

- А дальше ты с другом, который здоров, вернешься в город и вызовешь сюда бригадира. Скажи ему, что я с ним поговорить хочу, тема достойная имеется. И ему хорошо будет, и мне, и всем вам. Понял?

Непутевый Валерка ни черта не понял, но кивнул:

- Да.

- Тогда вперед.

Мужики вышли из дома, остановились возле «нивы» и Валера спросил:

- А как же мы поедем? Топлива нет. Я видел, как новый Людкин хахаль все слил.

- Не кипишуй, - Трофимыч усмехнулся. – Пока приезжие суетились, я одну канистру в сторонку отставил. А они не заметили.


16


Ночь. В одиночестве я сидел в машине и пытался при помощи мобильника поймать какую-нибудь радиостанцию. Однако кроме местной волны, которая по кругу передавала одно и то же – город Великий Устюг закрыт, ничего не было. Треск помех и на этом все.

- Блин!

Я бросил бесполезный мобильник на приборную панель. После чего, подтянув наплечную кобуру с пистолетом, накинул легкую курточку, взял отобранный вчера у попавшегося на пути наркомана хороший тактический фонарик и вышел.

По телу сразу озноб. Середина августа и должно быть тепло, но мы не на юге и даже не в Москве. Забрались на север прилично и ночами здесь прохладно. А если более точно обозначить свою локацию, то мы где-то между опустевшим поселком Новатор и городом Великий Устюг, в котором живет Дед Мороз. Вокруг нас полевой лагерь беженцев и в нем больше двух тысяч человек. Топлива нет. Деньги потеряли свою цену. С едой плохо. Чистая вода в дефиците. Город закрыт и объехать его невозможно. Везде армейские патрули и полиция, а помимо них неплохо вооруженные ополченцы, больше напоминающие бойцов ЧВК. Одинаковая униформа и оружие, а так же четкая структура управления. Причем почти все они, как говорят беженцы, которые с ними общались, не местные.

В общем, мы в очередной раз застряли. С каждым днем в лагере все больше народа, люди волнуются и нервничают, вспыхивают драки, а вероятность заражения растет. Был слушок, что сегодня на дороге машину пытались остановить. Она хотела прорваться через кордон и ничего не вышло. Заградотряд ее расстрелял. А когда бойцы подошли, то обнаружили внутри трех человек и у каждого лицо в белесых оспенных волдырях. После чего машину сожгли, а бойцов отправили в карантин, слишком близко они приблизились к опасности.

Такие вот дела. Мы в лагере старожилы, четвертый день сидим, и никак не можем решить, что делать дальше. Дядьке проще. Он палатку поставил и постоянно проводит время с Людмилой. Охи-вздохи-стоны. Ему вроде как думать некогда, вся энергия в член ушла. И Людка рада, в ее жизни появился настоящий мужчина. А мне чем заняться? Люди кругом чужие, общение с опаской, и каждый готов к тому, что сосед окажется врагом или больным. Тем более что у каждого пятого огнестрел, а у остальных ножи, топоры и мачете. Словно на Диком Западе оказался. Вчера попытался в Новатор сходить, думал, может, чего найду. Но не дошел. С какими-то агрессивными бродягами бомжеватого вида столкнулся. Пришлось даже стрелять. Пока в воздух. А потом возвращаться.

Посмотрев на небо, я не увидел звезд. То ли кроны деревьев не давали их увидеть, то ли тучи. Не разберешь. Время около десяти часов вечера, спать рано, да и не охота, днем пару раз вздремнул. К ручью за водой сходил, а потом по лагерю пошлялся и новости послушал. Поэтому не устал.

Тихо, стараясь не шуметь, я приблизился к нашей палатке и прислушался. Внутри шорохи и тихие стоны Людмилы.

«Опять они за свое, только секс на уме», - промелькнула у меня мысль и, улыбнувшись, я снова отправился бродить по лагерю.

Опасно это – в темноте ходить. Но есть тропки, которые считаются общими, и я двигался по ним. Одна из нашей рощи через поле на трассу, а другая к речке, которая снабжала лагерь водой.

Прошел мимо потрепанной белой «десятки». Хозяина, сурового мужика, который представился как Шериф, и его жену татарку Мадину не увидел. Наверное, они уже спят.

Дальше набитый вещами автобус «ПАЗ» и здесь многолюдно. Семь-восемь человек в возрасте от пятнадцати до пятидесяти лет сидели возле костра, в котором горела старая покрышка, и о чем-то спорили. Говорок непонятный. Это многодетная семья Ефремовых, они пермяки или коми. Я этого не понял. Выглядят как русские, половина блондины с голубыми глазами, и разговаривают по-русски чисто. А между собой общаются по-своему. Не разберешь. Ясно одно – они родом из этих широт, но проживали в Нижнем Новгороде. Хотели вернуться в Пермский край, спрятаться у родичей в лесах. Да не вышло. От кордона до кордона ехали, и оказались под Великим Устюгом.

За «пазиком» поцарапанный «мерседес» черного цвета и рядом красивая девушка, которая разговаривала с двумя девчонками-близняшками. Она общаться ни с кем не желала и всегда держала под рукой травматический пистолет. Но кое-какую информацию я из нее выудил. Зовут Светлана. Из Москвы. Была подругой серьезного предпринимателя. Когда узнала о надвигающейся беде, вместе с хахалем и детьми, которые оказались ее сестрами, в Ямало-Ненецкий АО, где у мужика бизнес и жилье. Любовника по дороге потеряла, то ли убили, то ли сам сбежал. И она зависла. Куда все едут, туда и она. Короче, потенциальная жертва. Баба взрослая, а дура-дурой. Ладно, сама. А детей куда тянет? Ведь пропадут же, им не больше девяти-десяти лет, прямо ангелочки, совершенно не приспособленные к выживанию в дикой природе. И может меня бы это не задевало так серьезно, но девушка очень уж красивая. Длинноволосая блондинка, стройная, фигурка точеная и грудь третьего размера. Есть на что посмотреть и за что подержаться. Как ее увидел, даже сердце дрогнуло. Понимаю, что она немного старше и с детьми, которые на данный момент являются бесполезным балластом. Но все равно приятно на нее смотреть и хочется улыбаться. Что это – легкая влюбленность, ностальгия по прошлым временам, когда такие красотки были вокруг, или нечто большее? Не понимаю, и это мне не нравится, потому что отвлекает.

- Привет, Свет, - я махнул ей рукой и улыбнулся девчонкам. – Как дела, крохи?

Она не ответила, и дети прижались к сестре.

Пожав плечами, пошел дальше и следующая машина «камаз» без прицепа. Внутри горел свет и видно, как дальнобойщик Мухтар, дагестанец, который никак не мог добраться домой, потому что кончилась горючка, пытается кому-то позвонить. Как ни пройду мимо, он телефон мучает и ругается. Думает, что вот-вот появится связь, хотя бы на полчаса, и он созвонится с земляками, которые ему помогут. Ага… Сейчас… Нынче каждый сам за себя. Хотя пока Мухтар не сломал автомобильную рацию, я с ним делился продуктами. Он мне информацию, а я ему пачку галет и банку тушенки. Что характерно, свиной, и он не отказывался. Только ел ночью, чтобы Аллах не увидел.

По тропинке прошел еще десять метров и оказался на поляне. Когда мы на нее впервые заехали было чистенько, а сейчас, прошу прощение за выражение, все засрали. Здесь молодежь тусуется, мои ровесники. Но мне с ними не по пути. Шесть машин и четыре мотоцикла. В толпе полтора десятка парней и девчонок. Сами себя они называют хиппи. А по сути, кучка дармоедов. Постоянно трахаются, бухают и мастерят бульбуляторы. Им все равно, что будет завтра, и я хотел навести порядок, поговорить с ними серьезно и предложить выбор. Они остаются и ведут себя тихо. Или сваливают. Но дядька не подписался, ему лень, а остальные в стороне. Ну, а сам я не герой, хоть и с оружием. У них, между прочим, тоже стволы имеются.

За поляной, которую миновал спокойно, две машины, «нива» и какой-то «кореец». Здесь друзья, семьи Довлавтовых и Укладниковых. Два офицера отдыхали на Урале, а сами из Питера. Быстро вернуться на родину не получилось, и течением их вынесло сюда. Далеко и не в ту сторону, но они не унывали, держались бодрячком и пытались пробиться в Устюг, чтобы найти военкома. В конце концов, они военные люди, и для них должно найтись дело. Вот только третьи сутки они торчат вместе с нами, ибо бойцы ЧВК их не пропускают, а жены, молодые стервочки, проедают офицерам плешь.

- Иван, ты? – меня окликнул Костя Укладников.

- Да, - я остановился.

- К дороге идешь?

- Просто гуляю.

- Погоди, я с тобой.

Оставив друга возле машины, охранять женщин и выслушивать их претензии, Костя подошел и на плече у него висел «тигр». Где он его достал, офицер не говорил. Видимо, отобрал у кого-то или украл, а может трофейная, потому что на лобовом стекле «корейца» пулевое отверстие. Хотя это неважно и несущественно.

- Выстрелы возле дороги слышал? – спросил он.

- Давно?

- Двадцать минут назад.

- Нет. Я в машине был.

- Проверим, что там?

- Запросто.

Мы двинулись к дороге, быстро выбрались из рощи и остановились. Между нами и трассой убранное сельхозполе и кругом костры, которых было гораздо больше, чем вчера. Не меньше двухсот. И это с учетом того, что не все разводили огонь, поскольку мало дров.

Только хотели продолжить движение, как навстречу, по направлению к реке, процессия из полусотни людей. Мужчины, женщины и дети. Все вперемешку. А впереди полный бородатый мужик в черном подряснике, отец Никодим. Вместе со своей паствой из Салехарда, за счет местного олигарха-благотворителя, он отправился в паломничество по святым местам Центральной России, а назад вернуться не может. Паства где-то в Москве растворилась, не захотела или не смогла покинуть столицу, а он упрямый.

- Отец Никодим, - я позвал его, - в чем дело, кто стрелял?

Он остановился и, указывая в сторону Устюга, пробасил:

- Отродья сатанинские в воздух стреляли. На пяти машинах оружные подъехали и сделали объявление. До утра все должны убраться отсюда. Иначе они примут меры.

- Какие?

- Сказали, из минометов лагерь накроют. Я пытался вразумить их, но не вышло. Ударили они меня, а мужчину, который слово поперек сказал, жизни лишили.

Священнослужитель замолчал, и зарыдали бабы, а я задал новый вопрос:

- А вы теперь куда?

- С божьей помощью, помолясь, перейдем через реку и обогнем стороной нечестивый град. Потом на Коробейниково выйдем и побредем на Сусоловку.

Народ двинулся дальше, по направлению к реке, а мы с Укладниковым переглянулись и он сказал:

- Думаю, все серьезно.

- И я такого же мнения. Пошли обратно. С нашими поговорить надо.


17


Когда Иван принес весть о зачистке, которая начнется утром, Андрей Иванович как раз выбрался из палатки отдышаться. Людмила женщиной оказалась темпераментной и мужским вниманием не избалованная. Поэтому Вагрин-старший выкладывался по полной, словно ему не сорок, а всего двадцать лет. Но при этом он, конечно, голову не терял и продолжал думать, как быть и куда направиться. Вот только делал Вагрин все без суеты, поскольку чувствовал, что немного времени в запасе еще есть. Это племяннику на месте не сиделось, все равно куда идти, только бы двигаться. А его движение наобум уже не устраивало и если бы ни угроза со стороны непонятных вояк, оккупировавших Устюг, он увел бы свою небольшую группу на следующий день.

- Так что будем делать? – Иван поторопил старшего родственника.

- Уходим, - сказал Андрей Иванович.

- Куда?

- Сначала за священником через реку переберемся. А потом на Котлас, до него километров семьдесят. Если нормально идти, без напряга, дойдем за трое суток.

- Это если нас по дороге не перехватят и местные аборигены в рабство не возьмут.

- Все может быть, но мы с тобой не мальчики для битья, - Вагрин-старший посмотрел в сторону палатки и окликнул любовницу: - Люда! Собирайся!

Словно верная и любящая жена, Людмила без споров стала собирать вещи и брала только самое необходимое. Иван тоже принялся за дело. А Андрей Иванович, не торопясь, провел ревизию того, что необходимо взять с собой.

С вещами Людмила и Ванька сами разберутся. Ученые уже и в походную жизнь втянулись.

Палатка. Она нужна обязательно, потому что ночью прохладно и неизвестно, куда занесет судьба. Она много места не займет, в чехол и на плечо.

Котелок, три кружки, три ложки, пара тарелок, нож и три фляги. Все пригодится.

Продукты. Осталось семь банок тушенки, пять банок рыбной консервации, пакет сухарей, две бутылки водки, десяток галет, банка кофе и три пачки чая, несколько картофелин, шоколадки, килограмм конфет и пакеты с лапшой быстрого приготовления. Не густо. Но на пару-тройку дней хватит, а если растянуть, то и на более долгий срок.

Оружие. У всех свои ножи. У Ивана пистолет, АКС, гранаты и пара сигнальных ракет. А у старшего Вагрина пистолет, АКМС, гранаты и запасной «макаров». У Людмилы, которая только сегодня узнала, куда направляются Вагрины, еще один «макаров» из московского схрона. Арсенал неплохой и боеприпасов достаточно. Еще бы хорошие радиостанции достать, подствольники и пулемет, который можно установить на машину, а потом топлива добыть, совсем здорово стало бы. Но это только мечты. Народ сейчас хваткий – все кино про апокалипсисы смотрели, и людей, которые задумывались о выживании, хватает.

Что еще? Подсвечивая фонарем, Андрей Иванович обошел стоянку, забрал бинокль, а так же один мобильник, зарядку и гарнитуру. Вдруг пригодится? А еще на глаза попался прорезиненный плащ. Больше ничего интересного он не нашел и быстро собрал палатку. Упаковал свои вещи в рюкзак, и оказалось, что он опередил Ивана, который до сих пор возился.

Наконец, сборы были закончены. Время за полночь и можно выдвигаться к реке, она летом не глубокая и вода не сильно холодная, а неподалеку, если идти к Новатору, люди видели лодки, а там и мост может быть или дамба.

Однако пришлось немного задержаться. В очередной раз. И Андрей Иванович усмехнулся. Как ни выход, так появляется какая-то препона. Вот и теперь, только собрались накинуть рюкзаки, как подошел Укладников, а за его спиной еще несколько человек. Андрей Иванович с «соседями» общался редко, но узнал Шерифа с женой, многодетного отца Олега Ефимова и Светлану, которая за руки держала сестер.

- Вам чего? – поинтересовался Вагрин, уже понимая, зачем пришли люди.

- Иваныч, ты уходишь? - спросил Укладников

- Как видите.

- Нас в компанию примешь?

- А сами?

- Можем и сами, но ты, по всему видать, человек бывалый. С тобой надежней.

- Мы на Коробейниково пойдем и дальше на север. А вам ведь в другую сторону.

- Плевать. Главное – добраться до города, где еще есть власть. Там разберемся.

- Ладно. Присоединяйтесь. Только учтите – никого ждать не стану. Как мы идем, так и вы.

- Заметано. Через пять минут будем готовы.

Укладников, Шериф и Ефимов ушли. Но осталась Светлана, которая спросила:

- А мы?

- Что вы? – Вагрин нахмурился. – С тобой дети. Ты за нами не успеешь. Сколько им?

- По десять лет.

- Малые совсем. Иди по дороге, подальше от Устюга. Там к кому-то прибьешься.

Женщина опустила голову, а Андрей Иванович заметил, как напрягся племянник и, прижав его голову к своей, шепотом спросил:

- Понравилась? - Племянник замялся и старший Вагрин встряхнул его: - Я вопрос задал.

Иван высвободился из захвата и ответил:

- Да.

- Серьезно?

- Не знаю.

- Если возьмем ее с собой, поможешь с детьми?

- Помогу.

- Добро. Слова не мальчика, но мужа. Только учти, доведем до ближайшего спокойного места, а дальше сами. Или возьмешь ответственность на себя. Усек?

- Договорились.

Тем временем Светлана и плачущие девчонки, которые устали и хотели есть, побрели к своей машине и Андрей Иванович остановил их:

- Погодите!

Они обернулись и Вагрин сказал:

- Вы с нами. Только быстрее сумки собирайте.

Группа, в которой оказалось двадцать шесть человек, собралась через час, и Андрей Иванович повел бродяг к реке, название которой никто из беженцев не знал. Шли по следам отца Никифора и других людей. Так что вскоре нашли дамбу, по ней перебрались на другой берег и произошло это как нельзя кстати, потому что военные из города не стали ждать рассвета.

Сначала над рекой прошел беспилотник, который повернул к трассе. А затем послышался знакомый многим военным противный визг. Это были мины, и они обрушились на придорожный лагерь.

Сначала далекие выстрелы. Бум! Бум! Бум!

Потом вой, падение и взрывы. Бах! Бах! Бах!

На правом берегу реки зарево пожаров, горели автомобили. С беженцами никто не церемонился, и проблема решалась кардинально.

- Сто двадцать миллиметров… - сказал Укладников. - Что творят, подонки. Еще двух недель не прошло, как о чуме объявили, а они уже свой народ убивают.

- Точно, - согласился с ним Вагрин и поторопил людей: - Живее! Не отставать!

Идти было тяжело. Дети ныли и плакали, а жены офицеров на ходу продолжали пилить своих благоверных. Кто-то ногу растер, а другой поцарапал коленку. Все это тормозило движение, и Андрей Иванович сто раз пожалел, что согласился вести колонну. Однако он сдержал раздражение, а на рассвете объявил привал и заметил, что Иван крутится возле Светланы. Он сноровисто развел костерок и повесил над огнем котелок. После чего, пока закипала вода, вскрыл банку тушенки и стал кормить девчонок, которые с жадностью набросились на еду.

«А парень молодец, - отметил Вагрин. – Сообразил, как красавицу приручить. Вот только она и ее сестренки все равно обуза, от которой надо избавиться при первой возможности».


18


К Коробейниково группа вышла после полудня, но в поселок мы не вошли, потому что он горел. Кто его подпалил? Что там произошло? Эти и другие вопросы, конечно же, интересовали всех. Однако желающих пойти в Коробейниково и узнать в чем дело, не нашлось. Количество людей, которые были готовы без оглядки доверять другим людям, стремительно сокращалось. И, спрятавшись в придорожном лесу, группа немного отдохнула, а после разделилась. Ефимовы и Шериф пошли в сторону Сусолово – это на востоке. А мы, Светлана с сестрами, которых звали Инна и Варя, а так же офицеры с женами, вдоль дороги потопали на север, в сторону Васильковского и Красавино.

До вечера ничего не происходило. Девчонки продолжали хныкать, и я шел рядом с ними, помогал Светлане. А Миша Довлатов, которому надоело слушать жену, немного отстал и врезал ей. Фингал под глаз поставил, и она притихла. А заодно заткнулась супруга Укладникова, которая заметила, что ее благоверный тоже теряет терпение.

В сумерках остановились на ночлег, опять в лесу, и нашу палатку отдали женщинам. Время хоть и суровое, но мы еще не совсем озверели. А потом поделились с попутчиками продуктами и наш запас иссяк.

Поужинав, распределили караулы, и я заступил в первую смену. Только отошел в темноту, чтобы глаза привыкли, как услышал шорохи. Кто-то приближался. Зверь? Возможно. Или человек? Тоже может быть, и я приготовил автомат, встал за дерево и притих.

Ожидание было томительным, но я сдерживал себя и не торопился поднимать тревогу, ибо не хотелось выглядеть паникером. А спустя несколько минут рядом с деревом остановился человек. Он был один и, неожиданно осветив его лучом прикрученного к АКС тактического фонаря, я сбил человека ударом ноги по корпусу, приставил к голове ствол и заорал:

- Лежать, сука! Кто такой!? Отвечай!

В ответ знакомый голос отца Никифора:

- Не стреляйте… Не надо… Я божий человек…

На шум прибежали Укладников и дядька. После чего они проводили священника к огню, и я был рядом. Интересно ведь, что произошло и где попутчики Никифора.

- В чем дело? – первый вопрос Никифору задал дядька.

- На нас напали… - выдохнул он.

- Кто?

- Не знаю. Возле Коробейниково. Поселок уже горел, когда мы подошли, и на нас налетели. На мотоциклах и машинах, здоровые мужики. Может, байкеры или банда. Безумные они и глаза у всех, словно из стекла.

- Оружие у них было?

- Да. Много. И автоматы, и ружья. Даже пулемет видел.

- Они в вас стреляли?

- Не сразу. Сначала всех в кучу согнали, и красивых женщин выбрали, трех или четырех. Остальным велели бежать к лесу. Мы побежали, и они стали нас догонять, а потом рубили саблями и топорами.

- Рубили? – дядька был удивлен.

- Именно.

- И не стреляли?

- Нет.

- Допустим…

- Вы мне не верите!? – воскликнул священник и задрал подрясник. – Смотрите!

У него на боку был длинный порез и еще один на плече. Но оба неглубокие.

- Что дальше было? – Андрей Иванович продолжил расспрашивать Никифора.

- Я сбежал. Нас было трое. Но мы разделились, и я остался один. Вслед стреляли, но недолго. Пять или шесть раз, точно не помню.

- Еще что-то рассказать можешь?

- Среди этих бандитов были больные.

- Точно? – все, кто был рядом с Никифором, не сговариваясь, отодвинулись от него.

Он это заметил, и устало кивнул:

- Точно. Я видел троих. На лицах крупные белесые волдыри.

- Они были со всеми?

- Да. И никто их не сторонился.

- А к тебе они прикасались?

Священник перекрестился:

- Слава Богу, нет.

- А подходили?

- Тоже нет.

Самое главное Никифор сказал, и его положили отдельно от всех, а утром священника уже не было. Он ушел в смену Укладникова и дядька с ним поругался. Хрен с ним, с этим Никифором, ушел и одним едоком меньше. Но почему офицер не поставил в известность нас? Короче говоря, слово за слово, Укладников начал огрызаться и дядька, не сдержавшись, ударил его в челюсть. Довлатов попытался помочь другу и за ствол схватился, но я передернул затвор автомата и это его остановило. После чего группа снова распалась, и офицеры решили двигаться отдельно. Я предлагал родичу отнять у них «тигр», но он их пожалел.

Так прошел еще один день. Мы петляли по лесам, форсировали ручьи и старались держаться подальше от совершенно пустой дороги. При этом, конечно, не теряя ее из вида, потому что она наш ориентир. Еда закончилась, но получилось собрать ягод и найти несколько грибов. Больше ничего не было, и этим мы поужинали.

Женщины заснули, а мы с Андреем Ивановичем, которого накрыла меланхолия, сидели возле костра и разговаривали.

- Видишь, племяш, как все вышло, - сказал он. – Я считал, что мы быстро проскочим на север и успеем опередить болезнь. Но не вышло. Она оказалась быстрее. Не стоило возвращаться в Москву - день потеряли. А потом следовало принять предложение того старика, Трофимыча, и пересидеть годик-другой в дебрях, а я двинулся дальше. Снова ошибка. И не стоило задерживаться возле Устюга. Так что опять виноват. Неправильно оценил ситуацию. Думал, подвернется вариант топлива добыть или нас в город пустят, хотя бы в лагерь, из которого можно выбраться. А теперь с нами две женщины с двумя девчонками, которые нас тормозят. И оставить их негде, и с собой тащить глупо. Такими темпами мы далеко не уйдем, а скоро осень.

Он замолчал и я сказал:

- Не вини себя. Неизвестно, что было бы, поступи мы иначе. Может быть, уже лежали бы в кювете с разбитыми черепами или заживо гнили. Пока все более-менее нормально. Проблемы есть, но они всегда имеются, у любого человека. Так что забей, дядька. Продукты добудем, а если повезет, то и машиной разживемся. А затем найдем безопасное место, откуда можно осмотреться и где Светку с девчонками оставим.

- И Людмилу, - добавил он.

- А чего? Она не обуза. Дорогу переносит хорошо.

- Дальше хуже будет, не вытянет.

- Посмотрим. Пока давай не торопиться. Тут бы ночь прожить и день перебедовать. А ты вперед заглядываешь.

- И то верно…

Следующий день, как ни странно, оказался неплохим. По крайней мере, для нас. Мы добрались до Васильевского поселка и обнаружили, что его нет. Только пепелище. Людей не видно. Обстановка непонятная и решили оттянуться в чащобу. Только отошли, как услышали мычанье коровы, и нашли крупную буренку с налитым выменем.

Людмила сразу все поняла, привязала животину к дереву и подоила. Молока оказалось много, всем хватило, и мы сбили голод. После чего провели разведку, и неподалеку нашли ветхий домик. Дверь на замке и он был покрыт налетом ржавчины. Хорошая примета – давно здесь никого не было, и мы проникли внутрь. А там… По нынешним меркам настоящее богатство. Несколько пакетов крупы и есть мука – все в железном ящике, чтобы мыши не добрались, а в подполе несколько банок с соленьями и банка с салом. В общем, живем.

Еще сутки пролетели и мы по-прежнему живы. Однако следовало двигаться дальше и опять в путь. К вечеру добрались до Красавино, и стали свидетелями боя. По дороге к городку приближалась колонна из десятка легковых автомобилей, мотоциклов, нескольких квадроциклов и автобусов. Бинокль у нас хороший, но все равно колонна далековато, так что подробностей, а самое главное – есть ли зараженные, не разглядеть. Одно поняли – это банда. Много людей с оружием и они не похожи на военных, хотя большинство в камуфляже. Общая численность человек сто, может, больше. Едут по дороге и в воздух палят. Кретины! Судя по всему, они хотели сразу запугать местных жителей, но не вышло. По ним ударили из нескольких стволов, в том числе и автоматических.

Плотность огня была невысокой, но первые две автомашины обороняющиеся подожгли и они ушли с дороги. А остальные бандиты, рассыпавшись цепью, перешли в атаку. Достаточно грамотно, под прикрытием трех пулеметов ПКМ, они развернулись в цепь, разделились на несколько штурмовых групп и броском добрались до окраины Красавино, закрепились, и автоколонна последовала за ними.

Что происходило дальше, мы не видели, боестолкновение окончательно сместилось в городок. Но, судя по всему, местные проигрывали, их оттеснили вглубь, а затем, один за другим, стали вспыхивать дома.

- Не пойму, что происходит, - сказал Андрей Иванович. – В чем смысл все уничтожать и жечь?

- Наверное, у кого-то непорядок с мозгами.

- Типа, стресс сделал людей сумасшедшими?

- Да. А может они наркоманы или находятся под психотропными препаратами. Почуяли слабину и понеслось. Раз уж помирать, если больные рядом, так с музыкой. Сам посуди. Человек заразился и ему больно, а спасения нет. Вот он и жрет всякую гадость, чтобы не так страшно было и боль заглушить. Принял дозу и понеслось. Пару-тройку дней на ногах – немного. Но дел за этот срок можно наворотить таких и столько, что всем тошно станет. Священник же говорил про стеклянные глаза у тех, кто его группу разбил. Вот и доказательство.

- Возможно, ты прав. Посмотрим.

- А чего смотреть? Выбор невелик. Нужно угнать машину или прямо сейчас, чтобы время не терять, обходить Красавино. Лично я за то, чтобы двигаться дальше. А то неизвестно, какой микроб в тачках бандюков.

Андрей Иванович немного подумал и согласился:

- Верно. Время терять не будем, пошли.

Однако ушли мы недалеко, пересекли грунтовую дорогу в паре километров от поселка и неожиданно на ней появился белый микроавтобус. Он мчался от Красавино в сторону леса, и я растерялся. А вот дядька нет. Короткой очередью из АКМСа он обозначил на дороге границу, а затем отступил на обочину и приготовился расстрелять машину. После чего микроавтобус, взметнув фонтан пыли, резко замер.

Я метнулся к водителю, ткнул стволом в открытое окно и закричал:

- На выход!

Кроме водителя, средних лет рыжего мужика в новеньком камуфляже, в бусе никого не было, и он выполнил приказ. Андрей Иванович занял его место и свернул в лес, а я повел пленного следом. И когда мы оказались в безопасности, то стали разбираться, кто нам попался и что вокруг происходит.

Допрос водителя проводил Андрей Иванович, как старший и самый опытный в таких делах человек. Но пленник, который назвался Федором Глушко, не упирался и человеком оказался покладистым. Поэтому не отмалчился. И хотя знал он немного, кое-какой информацией поделился.

После того как двенадцать дней назад Великий Устюг заняли полицейские, военные и непонятные наемники, они перекрыли доступ в город и выслали в окрестные поселки отряды экспроприаторов. Забрали все, до чего смогли дотянуться, и вывезли сотни людей. А затем все – никого не впускали и не выпускали. Видимо, надеялись уберечься, да не вышло. Вирус все равно проник в город. И больше всего заболевших людей оказалось среди военных и наемников. Они под стволы вчерашних друзей становиться не захотели и решили уходить весело. Собрали автоколонну и стали колесить по окрестностям, выжигая поселки. Полный список водителю был неизвестен, но он знал, что Морозовицы, Карасово, Чучеры, Пальмы, Сусоловка, Коробейниково и Васильевское сожжены.

Жители городка Красавино, около шести тысяч человек, незваных гостей ждать не стали. Все и так на нервах, а тут еще сотни беженцев. Вот они и рванули, кто куда. Большая часть в леса вдоль Северной Двины и притоков, а некоторые к соседям, в Архангельскую область и Республику Коми. Поэтому в городе остались случайные люди и пара десятков ополченцев, которых зачумленные люди и те, кто к ним прибился (есть подозрение, что с ними немало тех, кто имеет природный иммунитет) перебили и разогнали.

Глушко местный, занимался извозом. Под шумок тырил инструменты и ткани с местной льняной фабрики, а еще припасы из брошенных жителями домов и погребов. А попутно пообещал ополченцам, что вывезет их, но испугался и сорвался раньше, не дождавшись доблестных защитников.

Выслушав пленника, мы с дядькой обменялись взглядами, и он задал водителю последние вопросы:

- Семья есть?

- Жена и три дочки, - ответил он.

- В лесу прячутся?

- Да.

- Далеко?

Он замялся, но потом ответил, как мне кажется, честно:

- Двадцать километров от города.

Андрей Иванович кивнул, помолчал и сказал:

- Машину у тебя мы, конечно, забираем, но зато оставим жизнь. Такой расклад устраивает?

Конечно, водителя все устроило и его отпустили. После чего, медленно, он стал уходить и постоянно оглядывался. Ждал выстрела в спину. А затем, когда прошел метров сто, петляя, он рванул в лес, только пятки сверкали.

В общем, судьба нам улыбнулась и, обшарив машину, мы выкинули все лишнее. Это инструменты, шмотки, пару шуб и ковер. Оставили только продукты и канистры с топливом.

Задерживаться не стали. Пригласили дам занять пассажирские места и, объехав горящее Красавино, осторожно и с оглядкой снова выбрались на трассу.



19


В Котласе наша группа оказалась через сутки. Это с учетом того, что несколько раз прятались в зеленке, а потом проводили дополнительную разведку. И мы с дядькой справедливо считали, что снова упремся в кордон, который может не пустить нас в город, задержать или вообще расстрелять. Однако все оказалось гораздо проще, чем мы предполагали. Блокпост на въезде был, но его бросили пару дней назад, а в городе уже свирепствовала чума, больницы были переполнены, и на улицах царила анархия. Кто сильнее – тот и прав. У кого ствол – тот и человек. А кто в танке или в бронемашине – вообще король улиц и ему законы не писаны. Все это мы узнали от беженцев, которые стремились как можно скорее покинуть Котлас и хотели отобрать наш транспорт. Но пистолеты и автоматы мы не прятали. Все на виду, лица суровые, и с нами предпочитали не связываться.

Резонный вопрос – что дальше? Мы подумали и решили, что в городе нам делать нечего и необходимо выезжать на трассу Котлас-Ухта. Карта автомобильных дорог, которая имелась у предыдущего владельца, нам помогла, и вскоре микроавтобус мчался на восток. До тех пор пока мы не столкнулись с зараженными.

Все хорошо и на дороге относительно спокойно. Мимо, иногда обгоняя нас или наоборот, направляясь к Котласу, изредка двигались автомашины. А затем на дороге показался автобус. Это был красный «икарус» и он перегораживал трассу. Понятно, что это не просто так. Скорее всего, столкнулись с бандитами, которые обирают проезжих, и Андрей Иванович стал сдавать назад. Но не тут-то было. Позади тоже преграда, поскольку на дорогу выехали ГАЗ-66 и древняя «пятерка».

До «икаруса» метров двести. До «газона» и «пятерки» пятьдесят. И с обеих сторон к нам стали приближаться люди. По шесть-семь человек. Причем они не имели оружия. Зато лица некоторых были замотаны тряпками и на ходу они стали их разворачивать, чтобы мы увидели пустулы (гнойники на коже).

- Пока не подошли близко, надо всех валить, - сказал я и добавил: - Тогда есть шанс выжить.

- Бей с тыла, - приказал Андрей Иванович, - а я займусь теми, что по фронту.

Мы выскочили из машины и зараженные, увидев автоматы, стали кричать:

- Не стреляйте!

- Нам нужен бензин!

- Поделитесь! Мы едем в госпиталь!

- В Котласе есть вакцина!

- Оставьте пару канистр, и мы не подойдем!

Кто наплел этим несчастным людям про вакцину и откуда они ехали, я так и не узнал. И почему-то в этот момент я думал не о себе. Нельзя подпускать зараженных близко, потому что болезнь передается воздушно-капельным путем, и спасения от нее нет. Это факт, и за моей спиной женщины, ради которых я был готов убивать. Без колебаний и сомнений.

Я поймал в прицел первого «противника», здорового мужика в красном спортивном костюме. Но немного промедлил, и дядька открыл огонь раньше. А за ним и я потянул спусковой крючок.

Отдача в плечо, пуля покинула ствол, и голова мужика лишилась части черепа. После чего он начал заваливаться на спину, а я стал рубить короткими очередями по остальным зараженным. Бил без промаха, дистанция плевая, и больные, которые хотели удрать, не успели скрыться.

- Чисто! – за спиной голос родича.

- Чисто! – отозвался я.

Только сказал, как из-за «газона» послышался крик:

- Суки! Зверье! Сейчас узнаете, почем фунт лиха! За все ответите!

Хлопнула дверь «газона» и он стал разворачиваться.

Машинально я поменял в АКСе магазин, передернул затвор и открыл огонь по кабине. Высадил все до последней пули и «газон» замер. Стекло разбито и виден человек, который, как мне кажется, хотел пойти на таран, но получил пулю.

- В машину! – закричал Андрей Иванович.

Я подчинился, и мы сдали назад. Задраили стекла и осторожно проехали мимо «газона», а сзади мелькали новые зараженные, которые выходили из-за «икаруса».

На обочине едва не перевернулись, но все же выбрались на трассу и сделали крюк. По грунтовкам обогнули опасное место и ночью оказались на какой-то ферме. Видно, что недавно здесь держали коров, однако людей и животных не было, ушли три-четыре дня назад.

До утра ждали нападения и дежурили. Но обошлось. Никто не появился и снова в путь. Через пару часов почти выбрались на трассу, но прокололи колесо и очередной привал, на этот раз на небольшом хуторе. Три крепких двухэтажных дома из красного кирпича с несколькими хозяйственными постройками, колодцами и всеми удобства, включая туалет в доме, ванную комнату и душевые. Правда, не было электричества и прежние хозяева, которых мы нигде не обнаружили, вытащили почти всю мебель и опустошили амбары. А на земле рядом с домами свежие следы протекторов.

- Люди неподалеку, - сказал Андрей Иванович.

- Скорее всего, - согласился я с ним.

- Но отдых все равно необходим. Я с ног валюсь и колесо поменять нужно. Опять-таки бензин на исходе, нужно поискать.

- Поищем и будем дежурить.

- Добро.

Дядька взялся менять колесо и проверять машину. Людмила забралась на крышу дома, наблюдать за окрестностями. Светлана готовила обед и грела воду, чтобы искупать сестер. Ну, а я стал лазить по домам и амбарам, словно воришка какой.

Собрались за столом, часа в четыре, я как раз нашел электрощит и у нас появился свет, а потому появилась возможность получить горячую воду.

Поели. Выпили чая. Расслабились. После чего решили сегодня уже никуда не ехать. С утра отправимся, а пока продолжаем отдых и держим оборону.

- Что-то нашел? – спросил дядька, когда мы остались одни.

- Мешок муки и пустые бочки из-под топлива. Бензина или солярки нет. Все ценное вывезено. Судя по всему, тут раньше справные хозяева жили и толковые. Может быть, и не фермеры вовсе, а бандиты городские.

- Почему так подумал?

- В каждом доме подвал и пустой оружейный сейф. Значит, у местных были стволы, три или четыре. Поля вокруг заросли травой, а на речке неподалеку новенький причал. Денег во все вбухано немало, а жили тут редко, натоптанных троп нет. Мебель вся хорошая или новая, а на заднем дворе конюшня, но лошадей нет, словно для престижа строили. Еще мангалы видел и беседки, камины и печь под старину. На крыше спутниковые антенны. Одно к одному. Вот и подумал, что сюда приезжали на отдых, а хозяйство вели работники.

- Понятно. Если кто появится, попробуем уладить все миром.

- Конечно.

- Дежурить начнем с восьми вечера. Первый этаж баррикадируем, а сами на втором, так нас сложнее застать врасплох. Сейчас отдыхаем. Пусть дамы наш сон стерегут.

- А может мне пока заступить?

- Не валяй дурака. Спи. Разбужу после полуночи.

Мы разошлись, и я упал на жесткий диван. Думал, полежу немного и встану, когда дядька уснет. Да куда там. Веки моментально, словно свинцом налились, и я очнулся только в двенадцать часов ночи, от того, что кто-то вошел в комнату.

Первая мысль – чужой, и ладонь сомкнулась на рукоятке верного «стечкина». Но сразу голос Андрея Ивановича:

- Спокойно, боец. Свои.

Я встал, вышел на кухню и застал здесь наших женщин. Девчонки спали, а Людмила и Светлана, что-то обсуждая, пили чай. Но когда я появился, женщины замолчали и я обратил внимание, какие они свежие и чистые.

- Вань, - обратилась ко мне Людмила, - тебе уже ванную набрали и чистую одежду приготовили. Вперед, мыться и бриться. А то совсем одичал. Насчет вещей не переживай, постирали и отчистили.

Что есть, то есть. Давно уже не мылся, с гостиничного номера в Вологде, а купания в речках и ручьях ни в счет. Поэтому я отправился приводить себя в порядок без возражений. Побрился, кстати, четвертый раз в жизни, потому что брить пока особо нечего. После чего помылся, с огромным удовольствием надел чистое белье и маскхалат, а затем почувствовал, как меня отпускает напряжение последних дней.

Вернулся на кухню. Людмила ушла, зато была Светлана в коротком домашнем халатике, который обнажал ее белые ноги, такие соблазнительные, что внизу живота моментально потяжелело.

«Чушь, - я прогнал мысли о сексе, - не до того сейчас».

Светлана сделала мне чай, а потом появился дядька, который сказал:

- Принимай смену, Иван. Вокруг спокойно, ни души. Но ощущения такие, словно за нами кто-то издалека присматривает. Не напрягайся, держи лестницу и в окна посматривай, только свет не включай. Но и не зевай. Информацию принял?

- Да.

- Тогда я спать. Подъем в шесть утра.

Он оставил нас одних, я стал пить чай и на кухне, которая раньше была залом и не имела окон наружу, воцарилась тишина. Девушка молчала и уходить не торопилась, а я хотел о многом сказать. Однако мыслей в голове было слишком много и никак не получалось начать.

Впрочем, Светлана сама решилась на первый шаг и сказала:

- Иван, я понимаю, что только из-за тебя Андрей Иванович взял нас с собой. Без вас нас уже бы не было, и ты помогаешь мне с девочками. Спасибо тебе.

- Ничего, - ответил я и добавил: - Ты мне сразу понравилась. Поэтому я не мог вас бросить. Да ты и сама все понимаешь и видишь. Разве не так?

- Да, - она кивнула и слегка подалась вперед, при этом ткань халатика отошла от тела, и я увидел ее грудь.

«Как соблазнительно, - промелькнула мысль, и взгляд оказался прикован к упругим крупным мячикам с сосками розоватого цвета. – Могу не устоять».

Мысль пришла-ушла, и я не устоял. Отодвинул кружку с недопитым чаем и поднялся. Светлана повторила мое движение, и я притянул ее к себе, а затем наши губы встретились. Податливое горячее женское тело было рядом. Запах Светланы проникал в меня и дурманил. А наши языки стали жить собственной жизнью. Они сплетались и танцевали, изучали чужого человека, и я решил не откладывать на завтра или послезавтра то, что можно сделать сегодня. Поэтому оторвался от девушки и подхватил ее на руки, а затем отправился на свой пост, в коридор возле лестницы, где находился диван.

Халатик Светланы, мой маскхалат и наше белье полетели на пол. Снова началась любовная игра, опять поцелуи и все это без лишних слов. Однако прелюдия была недолгой. Мы упали на диван и мои руки стали гулять по телу девушки. Они опускались на груди и ягодицы, прошлись по горячему влажному бугорку между ног, а затем раздвинули бедра.

Я вошел в нее с трудом, и она застонала. После чего я окончательно потерял голову. Мои движения сразу были быстрыми и резкими, но дальше я все увеличивал темп и мы с девушкой стали единым целым. Губы встречались, и наши языки продолжали танцевать под собственный ритм. Мои ладони ласкали полную грудь, а ее пальцы были на моей спине и царапали кожу. Плевать! На все плевать! Я хотел женщину и получил ее. А она была не против и от этого я заводился еще больше. Радость, возбуждение и ни с чем несравнимое удовольствие. Все это смешалось в единый коктейль чувств и эмоций. А затем, предчувствуя приближение оргазма, Светлана обхватила меня ногами. Тело девушки сильно вздрогнуло, а следом я подошел, и она протяжно застонала. Все было на уровне, я не оплошал, несмотря на долгое воздержание, и вскоре отвалился в сторону.

Казалось, что нас должны были услышать. Ну и что с того? Никто не пришел и не поругал. Хотя я заставил себя подняться, обнаженный сходил на кухню и залпом допил чай, а потом забрал автомат, разгрузку и кобуру с пистолетом.

«Остолоп, - подумал я в этот момент, - бросил оружие. Стволы на бабу променял».

На губах появилась улыбку, и я вернулся к Светлане, которая продолжала лежать на диване и улыбалась. После чего начался второй раунд. Оружие и разгрузка упали на пол, и я снова оказался рядом с девушкой. Такой красивой. Такой желанной. Такой соблазнительной. Такой притягательной…


20


Старший Вагрин проснулся в половине шестого утра и прислушался к звукам дома.

Спокойно. Тревоги нет. Однако на сердце было неспокойно и он, осторожно освободившись от рук спящей Людмилы, встал и быстро оделся. Затем вооружился, вышел из комнаты и увидел в конце коридора племянника, который, слегка отдернув шторку, смотрел наружу. Иван услышал за спиной шум и обернулся, а Андрей Иванович подошел к нему и спросил:

- Как ночь прошла?

- Без происшествий, - ответил Иван и покосился в сторону лестницы.

Андрей Иванович тоже туда посмотрел и увидел на диване Светлану, которая спала, закутавшись в плед.

- Объездил, значит, кобылку, - усмехнулся Вагрин.

- Она не кобылка, - племянник нахмурился.

- Да я не в обиду так сказал, - Андрей Иванович усмехнулся и добавил: - Хорошо, что у вас все сложилось. Чума по планете шагает, понятно, и время смутное. Но жизнь продолжается.

Племянник, молча, кивнул, и Вагрины стали готовиться к отъезду. Машина в порядке, а снаружи, по-прежнему, никого. Однако беспокойство Андрея Ивановича усиливалось, а поскольку чутье его подводило редко, он стал поторапливать женщин и сказал, что завтрак будет в дороге. А когда вещи были загружены, появились гости. Точнее, настоящие хозяева дома.

В сотне метров от крайнего дома, в роще, перегораживая выезд, остановились два «уазика» и один мощный внедорожник. В каждом автомобиле три-четыре мужика и все вооружены, мелькнули винтовки с оптикой и охотничьи ружья. Но воевать они не собирались, по крайней мере, сразу. Поэтому вели себя спокойно и выслали вперед одного человека, старика рядом с которым бежала молодая серая лайка. Он шел без оружия и, войдя во двор, остановился рядом с микроавтобусом, поправил чехол с УКВ-радиостанцией на ремне и окликнул Вагриных:

- Выходите! Говорить будем!

Иван и Людмила заняли оборону на втором этаже, а Светлана была с девчонками. Андрей Иванович находился в это время внизу и вышел к переговорщику.

- Здорово, старый, - сказал Вагрин.

- Здравствуй, добрый молодец, - копируя какой-то старый фильм и сельский говорок, отозвался старик и спросил: - Кто такие будете и откуда, да как зовут?

- Я Андрей. Со мной семья. Мы из Москвы, едем в Ухту.

- Ну, а я Дормидонт, - усмехнулся дед.

Взгляд Вагрина скользнул по одежде старика, который был в дорогом туристическом костюме и на руке у него заметил золотые часы. После чего он подумал:

«Ты такой же Дормидонт, как я Евстафий».

Однако вслух Вагрин это не сказал, а старик, тем временем, стал серьезным и строго спросил:

- В нашем доме спали?

- Да, - согласился Андрей Иванович.

- Вот и заплатите за постой.

- Сколько?

- Возьмем дорого.

- Так назови цену. Тысяча долларов, пять или десять?

- Нам деньги не нужны. Баб своих отдайте, машину и оружие, а сами уходите. Клянусь – выпустим.

От такой наглости Вагрин закипел, и ему захотелось ударить старика, сбить его с ног и топтать, пока он не превратится в груду из костей и мяса. Но он заставил себя сдержаться, скрипнул зубами и мотнул головой:

- Нет.

- Да ты пойми, мил человек, - голос старика стал мягким и вкрадчивым. – Вам отсюда не выбраться, шансов нет. И мы вам сделку хорошую предлагаем. Сами живы останетесь и бабы ваши в тепле будут. Потом, глядишь, добудете чего интересного и вернетесь, выкупите их и поедете в свою Ухту. А упретесь, всех положим, и машину сожжем, и вас. У нас гранатометы есть, ты не сомневайся. Если понадобится, сможем вас из дома выкурить. И стрелки имеются хорошие, такие охотники, что белку в глаз бьют.

- А бронетранспортера нет?

- Чего нет, того нет. Думаем со временем достать, как муть уляжется, а пока и без него все складно выходит. Места у нас глухие, кричи ни кричи, никто не услышит.

- Слушай, старый, зачем наезжаешь? Выходите на трассу и берите, что нужно, и машины будут, и бабы.

- На трассе народ разный, больных много. А вас сразу видать, не успели ничего подхватить.

- Это как же вы разглядели?

- Так у нас и оптика хорошая есть. С нее за километр прыщик разглядишь, а не то что из рощи.

«Врет старик или нет? – подумал Вагрин. – Про оптику, наверное, нет. А вот про гранатометы и снайперов, скорее всего, заливает. Будь так, они бы нас сразу прикончили, когда мы с Иваном возле машины крутились, но не рискнули. Поэтому для нас не все так плохо, как старик рисует. Опять же автоматы и пистолеты хотят получить. А нахрена им наши стволы, если они такие крутые? Машина нужна – ясно, иначе бы расстреляли на выезде. И женщины нужны, чтобы поразвлечься. Вот только отдавать мы ничего не будем. При любом раскладе так. Во-первых, нас с Иваном это не спасет. А во-вторых, мы свое никому не уступали, и уступать не собираемся. Будь на нашем месте, кто послабее, старик бы его развел. Но с нами такой фокус не прокатит»…

- Чего задумался, милок? – протяжно спросил старик.

- Да вот думаю, сразу тебя убить или связать, да в подвал кинуть?

- Это ты зря. Я не главный в нашем обчестве. Надо мной сурьезный человек. И он за меня спросит.

- Ладно. Погоди. Я с младшим переговорю.

- Давай-давай, а я здесь подожду, чтобы на виду у своих быть.

Андрей Иванович вошел в дом. Посовещался с Иваном и Людмилой, после чего было принято общее решение – необходимо сопротивляться. Старика взять в плен, а боевиков, которые вели себя беспечно и рассчитывали на благополучный исход беседы, легкие трофеи и поживу, расстрелять, сколько можно.

- Бьем первыми, - подвел итог Андрей Иванович. – Решено. Жаль только, наша машина на виду, во время перестрелки можем потерять бус. Но тут уж ничего не попишешь.

Иван протянул ему АКС и попросил:

- Поменяемся? Я первым стрелять начну, и АКМС на дальние дистанции лучше бьет. Тут всего-то сто метров, но «семерка» покруче «пятерки».

- Верно, - Андрей Иванович забрал АКС и передал племяннику АКМС, а затем сбросил разгрузку.

- Ну чего вы там!? – подал голос старик. – Не тяни, решай!

Вагрин спустился и сразу, без разговоров, ударил переговорщика по голове. Старик стал падать и он, под лай собаки, которая попыталась цапнуть его за ногу, схватил пленника за шиворот и скрылся в доме.

Безопасность. Пусть даже относительная и временная. Но она была. Однако стоять нельзя и Вагрин запер изнутри дверь, а затем сорвал с переговорщика радиостанцию и метнулся на второй этаж, откуда уже была слышна стрельба. Племянник не зря ходил в стрелковый клуб, и если открыл огонь, то бил не в пустую. Да и трудно промахнуться, когда мишень недалеко, а ты бьешь с высоты.


21


Враги, а иначе как врагов мужиков возле автомашин я не воспринимал, ждали переговорщика и вели себя беззаботно. Видимо, считали, что старик задавит дядьку Андрея базаром, и они должны всего лишь продемонстрировать силу. Вот только не с теми людьми они столкнулись. Мы не бесхребетные овцы, которые, даже имея в руках оружие, пасуют перед численным превосходством и наглостью противника. Мы не растерянные беженцы, которые всего боятся и готовы поверить в сказку о гранатометах и метких снайперах. Мы не жертвы, а хищники, которые уже успели попробовать на вкус кровь человека. Поэтому я не сомневался и не колебался, а проверил магазин, выдвинул приклад автомата и когда старший родич вырубил старика, открыл огонь.

Бил одиночными и первой пулей достал невысокого крепыша в потертой горке и снайперской винтовкой в руках. Он держался немного обособленно и когда остальные стояли, присел рядом с машиной. Так что если кто и снайпер с хорошим опытом, то он.

Ударная сила попавшей в грудь крепыша пули заставила его перекувырнуться через себя. После чего в голове промелькнули мысли:

«Убил или ранил? Посмотрю потом. Следующая цель».

Вторым оказался плечистый русоволосый мужчина с «сайгой», какого калибра не разобрал, далековато. Да и неважно это. Он еще не понял, что я начал отстрел, а просто услышал одиночный выстрел и попытался спрятаться. Однако не успел. Одна пуля легла в плечо. Вторая в ногу. Третья в спину. Достаточно.

Я начал искать третьего кандидата в покойники и обнаружил его сразу. Немолодой седой дядя в осеннем камуфляже. Этот дурак упал на землю и не стал искать укрытия, а того не сообразил, что я веду огонь с господствующей высоты и он, словно на ладони. Прекрасная мишень, промазать невозможно.

Калибр АКМС 7.62 мм – самое то, что доктор Калашников прописал, и ствол трофейный, тот самый, который дядька снял с мертвого спецназовца в подмосковном лесу. Так что за оружием присматривали, и оно снова не подвело. Будто в тире, я положил в очередного противника три пули, все в спину, и он, резко дернувшись, замер без движения.

Только этого прикончил, как появился дядька и выпустил длинную очередь в ближайшую машину. Это был «уазик» и он сначала потерял стекла, а потом просел. Колесам хана – факт.

После этого временное затишье. Враги спрятались в роще и затихли. А мы зря боеприпасы не тратили, да и высовываться лишний раз не решались. Отошли в глубину комнаты и наблюдали за противником так, чтобы он нас не видел. Кто их знает? Начнут бить из всего, что есть, и случайная пуля в голову попадет. Больно будет.

Тем временем пришел в себя старик, которого охраняла Людмила. Поэтому дядька спустился вниз, а я остался один и продолжал наблюдать. В соседней комнате плакали испуганные девчонки, а Светлана, которая тоже была напугана, пыталась их успокоить. Речь ее неразборчива, но, услышав голос девушки, я улыбнулся. А снизу доносились звуки ударов, Андрей Иванович выбивал из пленного сведения.

Затишье продолжалось недолго, и спустя несколько минут противник ответил. Сколько бойцов пряталось в роще? Шесть. Максимум, семь. Один в плену. Троих снял я и кого-то зацепил дядька. Так что перевес у врага незначительный. Трое на одного. Или два на одного. Если считать Людмилу. Это не так уж и много, хотя они на своей земле, знают окрестности и контролируют дорогу. Сука! Единственную дорогу, по которой мы могли выбраться.

Итак, бандиты или кто они там, открыли огонь. После чего по стеклам, по крыше и стенам, застучали пули. Ничего автоматического у них не было – прав дядька, борзые и наглые, а реальных стволов нет. Стекла посыпались вниз, а залетающие в комнату редкие пули давали рикошеты, и пришлось сменить позицию. Я встал возле окна и время от времени, выглядывая, пытался найти цель. Но теперь противник стал осторожнее. Мужички прятались за деревьями, и выходить на открытое пространство не торопились. А затем они попытались отогнать свои машины с линии огня. Чего-то подобного я ждал и позвал родственника:

- Дядька! Ты мне нужен!

Андрей Иванович вернулся и встал у соседнего окна. Враги продолжили обстрел из четырех стволов, а два бандита заводили второй «уазик» и внедорожник. Все просто – часть вражеского отряда прикрывала своих, не давая нам высунуться. Но стоило рискнуть, и мы ответили. Дядька резко подался из-за угла и дал длинную очередь по внедорожнику. Прикрытие отвлеклось на него, и наступила моя очередь. Но я бил экономно.

Дах-дах-дах-дах! Четыре выстрела по внедорожнику, рассадил ему стекло и, кажется, задел водителя. После чего снова спрятался, и в помещение влетело несколько пуль.

Опять Андрей Иванович. Он полностью опустошил магазин и присел на пол. Я выглянул. Второй «уазик» просел, как и первый, а водитель убегал в лес.

Да-дах! Две пули ему вслед. Но в этот раз я не попал, и он скрылся в зеленке.

- Что они теперь предпримут? – весело спросил старший.

- В обход пойдут и попытаются атаковать с тыла, - отозвался я. – Или вызовут подмогу. Кстати, что пленный говорит?

- Ничего. Крепкий старик.

- Совсем ничего не узнал?

- Судя по наколкам, бывалый сиделец. Статьи разбойные. Не вор в законе, но в авторитете.

- А тот, кто над ним, наверное, покруче будет?

- Сто процентов. Какой-нибудь местный дон Корлеоне.

- Предложения есть, как выбираться станем?

- Пока нет. Нам бы ночи дождаться и самим в гости к бандитам сходить. Я сам пройдусь, а ты на охране.

- Нет уж. Если идти, так вместе.

- Посмотрим…

Дядька замолчал, и в этот момент включилась трофейная рация:

- На связи есть кто? Веретено, ты живой?

Голос басовитый и сразу представился солидный мужчина, который привык принимать решения и отдавать приказы. Не иначе, главарь.

Дядька ответил:

- Веретено пока жив. Но говорить не может.

- Слышь, фраер, - в голосе главаря появилась угроза. – Ты ошибку совершил, что моего человека повязал и первым стрельбу открыл. Мы бы тебя и дружка твоего молодого отпустили. Но ты сам нарвался и мы тебя на куски рвать будем, на ремни порежем.

- Так подходи. Чего в зеленке спрятался? И буром на меня переть не надо. Не из пугливых. Лучше обзовись. Кто такой?

В ответ ничего. Местный авторитет решил прервать беседу. А я заметил, как слева от дома шевельнулись кусты. Противник смещался и обходил нас по флангу. Опа-ньки! Посмотрим, что дальше.

- Дядька, - я окликнул родича.

- Чего?

- Нас обходят. Я на крышу полез.

- Давай. Только осторожней.

- Само собой.

Спустя минуту я был на крыше, которую покрывала жесть. Тут и там дырки от пуль, а так же слуховые окна. Есть, где пристроиться, и я выглянул наружу.

Сначала ничего не заметил, а потом засек двух мужиков с ружьями, которые перебежками приближались к хутору с тыльной стороны. Но бежали они не к нашему дому, а к соседнему. Понятно. Решили закрепиться и обстреливать нас с двух сторон.

Я попробовал прицелиться. Но ничего не вышло, не повернуться, не развернуться. Думал, что здесь будет удобная позиция, но ошибался. А на втором этаже окна расположены так, что с фланга мы не прикрыты. Дурацкая планировка и выход один – идти на сближение с противником. Поэтому я спустился вниз, на ходу предупредил родственника, что выйду, и быстро выскочил на первый этаж.

- Стой!

Андрей Иванович пытался меня остановить, но я сделал вид, что не слышу его, и выскользнул через окно в палисадник. После чего рванул к забору из плит, остановился возле калитки и замер.

Противник рядом. Где-то очень близко. Но калитка без щелей, как и забор. Что делать?

Я решился. Потянул запор, выглянул в поле и сразу увидел вражеских бойцов. Два крепких мужика крались вдоль забора, обернулись на скрип калитки и наши взгляды встретились.

Они находились в более выгодной позиции и открыли огонь раньше. Но я успел спрятаться во дворе и накинуть запор.

По калитке и плитам забора ударил свинец. Наверняка, противник стрелял крупной картечью. А потом я услышал голос:

- Ушел! Падла!

На лбу крупные капли пота, который стекал вниз и заливал глаза. Нервы на пределе и меня слегка колотило. Ведь только что я избежал смерти. Но дело не сделано и, смахнув рукавом едкий соленый пот, я подошел к забору в том месте, где должны находиться враги.

- Паша, не стреляй! – услышал я первого врага.

- Двигаем дальше, - отозвался второй.

«Ага, сейчас вы двинетесь. Только совсем не туда, куда вам надо».

Вынув из разгрузки Ф-1, я выдернул чеку и перекинул гранату через забор.

- Что это!? – встревоженный вскрик.

- Баран! Граната!

Взрыв! Я услышал, как осколки оцарапали стену, а потом стоны.

«Может, заманивают?»

Вслед за «эфкой» отправилась РГД-5. Опять взрыв и все стихло.

Снова я вернулся к калитке и, выставив перед собой ствол автомата, выбрался наружу. Враги находились под забором, и один, несмотря на два взрыва, еще был жив. Его контузило и сильно посекло осколками, однако он пытался уползти в поле. Как пленный он бесполезен и я его добил. Один выстрел в голову и готов. После чего я забрал их оружие, два гладкоствольных карабина, сдернул охотничьи разгрузки с запасными магазинами, и вернулся в дом.

- Ты что, дурак!? – дядька встретил меня внизу. – Тебя подстрелить могли! А что, если их прикрывали из зеленки!?

Я промолчал. Дождался, когда он перестанет орать и доложил о том, что сделано. Только тогда он успокоился и сказал:

- Ладно. Все хорошо, что хорошо кончается.

Мы вернулись наверх и больше в тот день ничего интересного не произошло. Нас осадили. Время от времени из рощи прилетали пули и некоторые задели наш микроавтобус. К счастью, повреждения не очень серьезные. А вечером, когда нам отрубили электричество, и все вокруг погрузилось во мрак, Андрей Иванович в одиночку пошел убивать недобитков. Я хотел отправиться с ним, но он меня обманул. Велел подождать пять минут, а сам вышел и растворился в темноте. Где его искать? Если вслед пойду, могу под свою пулю попасть. Он меня просчитал, и я остался караулить дом.


22


Богатый жизненный опыт научил старшего Вагрина никого не бояться и не пасовать перед трудностями. Нет таких людей, которых невозможно убрать, и нет непреодолимых преград. Каждый смертен и имеет слабости. А в итоге побеждает тот, кто рискует, не признает авторитетов, научился обходить законы и ловушки, наносит удары в неожиданном месте и идет навстречу опасности.

Это засело в голову Вагрина крепко-накрепко, еще в то время, когда вместе с Шаруканом и другими ребятами он бродил по чеченским горам. Сколько рекламы себе делали вожаки боевиков – мы непобедимы, с нами Аллах, а за спиной поддержка мусульманского мира и каждый боец бесстрашный воин. Но потом приходили обычные парни из российских городов и сел, голодные, плохо подготовленные, с уже прокуренными легкими и в рваных комках. Кому-то только восемнадцать лет исполнилось, и он еще с девчонкой не гулял. Но каждый знал, что он должен пойти в лес и убить врага. Поэтому они шли, карабкались по горам, которые считались неприступными, находили базы противника и всех уничтожали. А потом по телевизору говорили, что задачу выполнил элитный спецназ, супер-пупер подготовленная «Альфа» или другое не менее известное подразделение.

Так вот, именно тогда Вагрин понял, как необходимо действовать. Он поймал волну, кураж, и никогда не уходил в сторону. Вагрин не терял ритма жизни, четко видел направление и жил так, словно он все еще на той войне, когда враг может ударить в любой момент, и в этом был его основной секрет. Сколько его ровесников и других парней, кто прошел через войну позже или раньше, были в бою героями, а дома быстро опустились, потому что потеряли ориентир? Много. Очень много. Кто спился или подружился с иглой, а большинство просто нырнули в жизнь, приняли навязанные мирным обществом потребителей правила и превратились в жирных обывателей. Но Вагрин был не из таких. Он не дал обществу и системе себя сломать, поэтому действовал соответственно. Раньше, находясь на службе Шарукана и сейчас, когда его друг был мертв, а он упрямо не сворачивал с намеченного курса и продолжал двигаться на север.

Лишь только стало смеркаться, он подготовился к выходу в зеленку, проверил оружие и подогнал снаряжение, а затем выскользнул из дома и растворился в темноте. Вагрин двигался осторожно, но достаточно быстро. Ведь врагов всего трое. Возможно, четверо. Один или двое присматривают за домом, а главарь мысленно проклинает себя за неправильные действия и сидит в роще, греется у костра и думает над тем, как решить проблему, и рядом с ним охранник. Свои машины местный пахан потерял и остался микроавтобус возле дома, хоть и побитый, но на ходу. А возвращаться к тайнику, который у него, наверняка, имелся, нужно. И на душе у него и бойцов неспокойно.

Вот в этот момент Вагрин и планировал появиться, всех перестрелять и кардинально решить проблему. Разумеется, если у главаря нет дополнительно резерва, который усилит его группу. Несмотря на свою уверенность, подобный вариант Вагрин не исключал. Тем более что упрямый старик, которого он пытал, ничего важного не сообщил, но постоянно угрожал ему расправой.

Вагрин вошел в зеленку, сбавил скорость и стал смещаться туда, где должны были находиться враги. За четверть часа, в полной темноте, он добрался до дороги, перебежал на другую сторону и оказался в тылу у бандитов. После чего немного отдышался и разглядел в глубине рощи огонек.

На губах Андрея Ивановича появилась улыбка, которая не сулила его врагам ничего хорошего, и он продолжил движение. А когда до костра оставалось полсотни метров его движения стали плавными и тягучими. Он перетекал от одного дерева к другому и вскоре оказался рядом с огнем, настолько близко, что смог услышать, о чем разговаривали два мужика, которые сидели рядом.

- Надо Леню вызывать, - сказал первый, лысый крепыш с «тигром» на коленях. – Пускай приезжает и забирает нас.

- Заткнись! – бросил ему второй, мощный здоровяк в серой горке, судя по тону, главарь.

- Большой, ну чего ты меня затыкаешь!? – возмутился лысый. – Я дело говорю. Чего мы сидим здесь? В чем смысл? Парней потеряли, а Веретено повязали. Ты сказал, все легко будет. Подъедем, постоим, фраеров завалим и свежих телок трахнем. А тут серьезный замес случился. Нет. Я на такое не подписывался.

- Пока этих тварей, которые пацанов завалили, не перебьем, никуда не уйдем. И Леньку звать не станем. Он мальчишка совсем, может заблудиться или на больных напороться. Он у меня один. Другого сына нет. Опять же кто-то должен работяг и баб караулить, радист погиб, а я с серьезной рацией никогда не работал.

- А если машину починить? Твой «джип» еще можно в порядок привести. Колеса поменяем, проводку посмотрим и рванем под бок к нашим бабам.

- Нет. Там все серьезно побило. «Уазик» один из двух еще можно собрать, а внедорожник накрылся. Только в мастерской чинить.

- А как ты предлагаешь этих, - крепыш кивнул в сторону дома, - выкуривать?

- Просто. Сделаем «коктейли Молотова», подойдем к дому и закидаем горючкой. Фраера станут выскакивать. Вот тут мы их и шлепнем.

- А вдруг они нас заметят?

- Как? Мы по темноте подойдем и под забором укроемся.

- А если у них приборы есть, которые спецназ использует?

- ПНВ что ли?

- Да.

- Нет у них ничего.

- А автоматы есть.

- Разберемся.

- Ты это и утром говорил…

- Паша, тебе в репу зарядить? – Большой привстал.

- Спокойно, - Паша поднял ладони. – Я ничего. Молчу.

- То-то же.

Тишина. Только треск сучьев в костре и ночные птахи по деревьям скачут. Самое время завалить врагов, но Вагрин продолжал ждать, и не напрасно.

- Зови ребят, - сказал Большой.

- Сейчас.

Паша вскочил и направился к дороге. Но на границе света и тьмы он замер, посмотрел на вожака и его глаза недобро прищурились.

«Неужели завалит главаря? – подумал Вагрин. – Или не решится?»

Смелости на поступок Паше не хватило, и он исчез в лесу. А вернулся вместе с двумя бойцами, крепкими мужиками в камуфляже, причем у одного была перевязана рука.

- Что там? – спросил Большой, когда бойцы присели к костру.

- Тихо. Движения нет.

- Хорошо. Кто умеет горючку делать? Поджарим фраеров.

Все промолчали и главарь усмехнулся:

- Значит, сам сделаю. В машинах бензин в канистрах и масло. Все сюда тащите. А еще пустые бутылки нужны. Ясно?

Бойцы ответили, что задача им ясна. Тянуть дальше смысла не было и Вагрин, не дожидаясь, когда бандиты снова разбегутся, вышел из-за дерева, вскинул АКС и стал стрелять. Автомат, выплевывая огонь и сталь, забился в его руках. Мужики у костра стали падать, и он пощадил только Пашу. Вагрин выстрелил ему в ногу, а затем приблизился вплотную, выбил из рук противника оружие и ударил его ногой в голову. Паша упал и Андрей Иванович, сняв с ближайшего мертвеца ремень, быстро скрутил ему руки. После чего вторым ремнем перетянул ногу, чтобы он не истек кровью и не умер раньше, чем это нужно.

Откладывать серьезный разговор Вагрин не стал. Он провел контроль, каждому бандиту вогнал в голову по пуле. После чего начал допрос и этот пленник, в отличие от старика, не упирался и выложил все, что знал.

История Паши и Большого была простой. Жила-была в городе Кирове криминальная группировка Большого, он же Евгений Большаков. Не особо крутая, но свою копейку на хлеб с маслом имела. А со временем пахан легализовался и организовал охранную фирму. Доход неплохой и все у него шло нормально. До тех пор пока совершенно случайно за пару лет до чумы он не грабанул курьера с золотом, который нелегально переправлял его из Воркуты на Северный Кавказ. В деле оказались замешаны серьезные люди, и это понятно, поскольку золота оказалось много, на пару миллионов, в долларах, естественно. Однако на Большого они не вышли, потому что он вовремя замел следы и зачистил свидетелей, кстати, своих друзей. Остались только Веретено и Паша, которым он верил почти как самому себе.

Далее пахан задумался о безопасности. В соседнем регионе построил хуторок, а в двадцати километрах от него лесное укрытие, несколько избушек со всеми удобствами. Поэтому, когда началась эпидемия, он уже знал, куда сбежать, и драпанул из родного города так быстро, что не успел обзавестись серьезными стволами и вскрыть схроны с оружием. Главное – золото вывез, семью и наиболее преданных бойцов. Однако потом до него дошло, что он поспешил. Вот только возвращаться назад не рискнул, слишком опасно. Было, рванулся. Но на дороге встретил зараженных людей, и это его так испугало, что о новых экспедициях он уже не помышлял.

А тем временем в группировке произошел раскол. У рядовых бойцов в городе остались семьи и они, прихватив часть оружия, в первую очередь единственные четыре автомата АКСУ, на трех машинах покинули лес. Пахан побег проморгал, как и его подручные. А тут на связь выходит наблюдатель, который присматривал за хутором. Докладывает – приехала семья, мужик, молодой парень, две бабы и две девчонки. Ведут себя спокойно, наверняка, городские беженцы.

Большой решил, что самое время поднять боевой дух братвы и помчался к хутору. Он забрал всех бойцов и на месте оставил сына Леньку, который присматривал за рабами. Да-да, именно рабами. Потому что трех работников и двух служанок, которые раньше трудились на хуторе, он не отпустил, и они стали считаться низким сословием. А что было дальше, Андрей Иванович видел и принимал в действиях самое непосредственное участие.

Паша замолчал, а Вагрин задумчиво сказал:

- Как же мне с тобой поступить?

- Только не убивай, - сквозь зубы зачастил Паша. – Я тебе пригожусь.

- Чем же?

- Дорогу к базе покажу и золото отдам.

- Да не нужна мне ваша база.

- Погоди! Там еще много всего. Бензовозы с топливом стоят, и рации есть, и снаряга разная, и продукты с медикаментами. Не убивай! Ради Христа! Ради семьи моей! Там жена, дочка и сын, малые совсем!

Милосердный – это не про Вагрина. Но, услышав про бензовозы, он задумался. Деньги – пыль. Сейчас всем нужно топливо и оружие. На это реально можно купить лодку или даже катер, который доставил его группу до цели. Поэтому Вагрин думал недолго и озвучил свое решение:

- Будешь жить.


23


Напряжение нарастало. Андрей Иванович пропал, а затем в лесу раздались выстрелы, длинная автоматная очередь, и снова наступила тревожная тишина. После чего я едва не бросился к нему на помощь. Однако подумал, что автомат только у родственника, а больше никто не стрелял, и в очередной раз сумел сдержаться. Ведь на меня смотрели женщины. Поэтому я сохранил спокойствие и заверил наших боевых подруг, что все будет хорошо. А через полчаса включилась трофейная УКВ-радиостанция, и мы услышали голос дядьки:

- Иван, это я! Как слышишь?

- Слышу отлично. Что у тебя?

- Опасность устранена. У меня один «трехсотый», нужна помощь. Выезжай на бусе, пленника нужно в тепло перевезти.

Голос родственника был спокоен и я, выехав к разбитым машинам бандитов, нашел Андрея Ивановича и помог ему доставить второго пленника в дом. А трофеи решили собирать утром, ибо все устали, не так физически, как морально. Так что смогли пару часов подремать.

На рассвете, обсудив план дядьки по экспроприации экспроприаторов и честному отъему одного бензовоза, снаряжения, оружия, медикаментов, продовольствия, а так же прочих ценных вещей и предметов, мы заперли пленников в разные комнаты и отправились собирать трофеи. Надо отметить, было немало интересного. Например, три винтовки «тигр» с хорошей оптикой и приличным боезапасом, восемь гладкоствольных ружей, включая те, которые я снял с мертвецов вчера, три ПМ, радиостанция «Северок», шесть УКВ-радиостанций и ящик с продуктами. Плюс к этому бензин в машинах и, между прочим, один «уазик» мы могли починить самостоятельно. Только времени на это не было и мы взяли, что полегче. Тела при этом бросили и после полудня, заверив наших женщин, что вскоре вернемся, вместе с Пашей на микроавтобусе помчались к тайному схрону покойного Большого.

Добрались быстро, проехали через лес и остановились на берегу небольшой речки. На другой стороне несколько домов, сараи и землянки. Место укромное, найти его трудно. Поселки далеко, а дорог практически нет. Но главная проблема – река. Брода не существует. Но переезд имелся, покрытый водой слегка притопленный армейский понтон. С нашего берега его не видно, а если переезд обнаружит посторонний, то он будет замечен и встречен огнем. Так бы и было, если бы мы приехали сами по себе. Но с нами Паша, который хотел жить, и он вызвал на связь Леньку, сына Большого. Разговор проходил при нас. Паша запудрил парню мозги, сказал, что приехал раньше остальных с трофеями, и тот поверил.

Осторожно мы перебрались на противоположную сторону, подъехали к центральной избе, которая делалась под древнерусскую старину, и остановились. Вылезать не торопились, ждали Леньку и он появился. Шестнадцатилетний светловолосый парень с карабином на правом плече вышел из дома и приблизился. Нам лишняя кровь не нужна, а потому мы не стреляли. Я первым покинул машину, выскочил и, встретив удивленный взгляд парня, ударил его в солнечное сплетение. После чего он согнулся и застонал, а я его связал.

Оставались еще жены бандитов, но они сразу сообразили, что дергаться не стоит, и мы заперли всех в сарай, вместе с мужчинами и детьми. Ну, а затем устроили осмотр территории и убедились, что пленник не врал. В самом деле, имелись бензовозы. Целых три. Два с бензином и один с дизтопливом. Как и золото, которое нашлось в подвале. А на складе много продуктов, наверное, целая фура: макароны и консервы, сахар и соль, напитки и мука, сушеные фрукты и спиртное. Еще нашли генераторы. Два мощных, которые можно перевезти только на грузовике, и несколько мобильных. А так же обнаружили медикаменты, полсотни больших ящиков, которые забиты всем, чем угодно. Тут тебе и антибиотики, и хирургические наборы, и мази с кремами, и любые витамины, и бинты с лейкопластырями. Такое ощущение, что Большой заехал в аптеку и купил все, что в ней имелось. Кстати, как потом узнали, именно так все и было.

На осмотр потратили час. После чего, собрав оружие, выпустили рабов.

С работягами понятно, одна семья, все Ивановы. Два пожилых мужика и молодой вихрастый парень с большим фингалом под левым глазом. Они подрядились поработать на богатого человека, делали всю работу на хуторе и лесной замке, а Большой их не обманывал, платил исправно. Пока не узнал про апокалипсис. Тут уже плевать на договоренности. Мужики попробовали уйти и потеряли свободу. Только Степан, младший, в драку кинулся и огреб. А старшие сразу смирились и надеялись на счастливый случай.

А что касательно женщин-рабынь, то это бывшие «ночные бабочки». Они ублажали Пашу и Большого, когда бандюки выбирались на хутор, а в их отсутствие следили за порядком в доме или проводили время в ближайшем городе. Но и для них многое изменилось. Лидеры бандгруппы были с женами и отдали девок, молодых и симпатичных, своим бойцам, чтобы они немного успокоились.

- Твои предложения? - присаживаясь на лавку возле стены, спросил дядька.

- Можно здесь остаться, - уже мысленно представляя себе, в каком именно доме стану жить вместе с подругой, я закинул наживку. – Место неплохое и укромное. Нас здесь не найдут и спокойно пересидим годик.

- Если хочешь, оставайся. А я иду дальше на север. Да и место это мне не подходит. Нехорошее оно. Муторно тут. Все не то, и придется принимать чужое хозяйство.

Мне не понравилось упрямство родственника. Но была надежда, что он меня услышит и наше путешествие закончится. По крайней мере, временно. Поэтому я попробовал снова донести до него свои мысли:

- Дядька, я все понимаю. Ты жаждешь мести и втемяшил в голову, что единственное место, которое тебя устроит, бункер Шарукана. Но он никуда не денется, и мы до него еще доберемся. А сейчас нужна передышка. Понимаешь? С нами женщины и дети, а здесь все есть: электричество, продукты, медикаменты. Так что не пропадем, организуем оборону, можем даже понтон совсем утопить, и пересидим до весны. За этот срок чума пойдет на спад и мы, хорошо подготовившись, продолжим путь.

Его ответ был коротким:

- Нет.

- Но почему?

- Во-первых, ты забыл про бойцов Большого, которые за своими семьями помчались. Во-вторых, чутье меня не подводило, и я по-прежнему чую опасность. А в-третьих, куй железо пока горячо. Если осядем, снова сдвинуться с места будет сложно. Я знаю, о чем говорю. То заболеет кто-то или травму получит, то бабы забеременеют. Так-то, племяш. Но если ты собрался остаться, держать не стану.

«Если бы этот разговор состоялся после того, что мы видели под Устюгом, он бы согласился, - подумал я. – А сейчас говорить про остановку глупо. Он снова закусил удила».

- Я с тобой, - в который уже раз услышал от меня старший родственник.

- Тогда давай поговорим с мужиками, а потом решим, что заберем.

Как выяснилось, работяги родом из Акима, есть такой населенный пункт в Республике Коми на реке Ижма. Нам по пути. Поэтому общий язык с бывшими рабами Большого нашли быстро. Они с нами и это хорошо. Люди простые и не подлые, такие в спину редко бьют, и они могли водить бензовозы. От жадности даже подумали, что сможем забрать два. Но хорошо все прикинули и рассудили, что дотянем только один. Плюс наш микроавтобус и еще один, который принадлежал охранной конторе покойного авторитета.

Приняв окончательное решение, стали собираться. Проверили бензовоз, который пойдет с нами, и микроавтобус. Вооружили работяг и распределили, кто и на чем поедем. А далее погрузка. Добра было много, но мы отщипнули лишь небольшой кусок. Почти все оружие с нами. Пять ящиков с медикаментами, в основном антибиотиками и витаминами. Двадцать ящиков с продуктами. Пятьдесят слитков золота – природная жадность сказалась. Кое-что из одежды, а так же оптика, боеприпасы и радиостанции. Больше ничего взять не смогли, объем забили.

Сборы закончились. Дядька выпустил пленников, рядом с которыми встали женщины-рабыни, и обратился к Паше:

- Я обещал сохранить тебе жизнь?

- Да, - прохрипел раненый.

- Живи.

- Оружие оставишь?

- Две «сайги» брошу на другом берегу. Там же боеприпасы.

- Спасибо.

- Кореша своего, Веретено, если захочешь, найдешь на хуторе. Он мерзавец, но пусть живет. Захочешь, сможешь его забрать.

- Понял.

Андрей Иванович посмотрел на рабынь:

- А вы теперь куда? Может, отвезти подальше от этого места?

Девушки переглянулись и, видимо, надеясь на Пашу и его «доброту», которую он уже успел продемонстрировать, отдав их бойцам, ответили одновременно:

- Мы останемся.

«Дуры, - глядя на них, подумал я тогда. – Вас уже один раз использовали, и снова в рабынь превратят. А вы нас боитесь. Да и ладно. Поступайте, как знаете, у каждого свой путь».

На этом разговор закончился, и мы покинули заимку, перебрались через реку и к вечеру были на хуторе, вокруг которого кружилась стая почуявших поживу волков. Но нам от них угрозы никакой, а потому мы серых не отстреливали. Боеприпасов жаль, и не хотелось лишний раз шуметь. А еще, что запомнилось – лайка пленного старика. Она крутилась возле дверей, чуяла хищников, и жалобно скулила. Вот же люди, и предать могут, и слово плохое за спиной сказать. А собака ждала хозяина, не уходила. И это настолько умилило наших подруг, что они впустили лайку в дом, чем сильно обрадовали девчонок.

Вот только хозяин собаки ее уже не увидел. Старик не выдержал, подвело его здоровье, и помер. Поэтому лайку мы забрали с собой. Не бросать же ее одну. Тем более что Паша, скорее всего, за своим другом возвращаться не станет. Он не альтруист и человек без чести. Но это уже не наша забота и нас снова ждала опасная дорога.


24


Паша стал действовать сразу, как только автоколонна из трех машин покинула заимку. Он покосился на Леньку Большакова, который стоял рядом с матерью, а затем, превозмогая боль, заковылял к избе.

- Ты куда? – спросила его жена.

- Заткнись! – злобно бросил Паша и жена отшатнулась.

Некогда правая рука Большого, Паша давно думал о том, что нужно идти своим путем. И теперь, когда пахана нет, а Веретено находился далеко, он решил, что все в его руках. Поэтому, войдя в жилище, Паша приподнял половицу и достал запасной ПМ, передернул затвор и вышел.

- Леня! – позвал он парня.

Юноша обернулся и Паша, без колебаний, выстрелил в него. Девятимиллиметровая пуля вошла точно в лоб и Ленька упал. Его мать, еще не осознавая, что произошло, посмотрела на своего единственного ребенка, и Паша выстрелил в нее. Две пули, одна за другой, попали в тело женщины, и она рухнула на сына.

- Вот и все, - тихо сказал Паша, опуская пистолет.

- Ты что наделал!? – закричала жена и набросилась на него.

Паша отмахнулся от супруги, ударил ее и она, закрывая окровавленное лицо ладонями, заплакала. После чего муж сказал:

- Ленька был для нас угрозой и мог предъявить, что я привел сюда убийц Большого, которые нас ограбили. Или он, или я. Рано или поздно этот вопрос должен был возникнуть, но я его решил. Ты меня поняла?

- Да… - протяжно ответила жена и спросила его: - Как же мы дальше?

- А дальше все будет хорошо. У нас семья и есть помощницы, - он кивнул на девок, которые смотрели на него с испугом. – Так что не пропадем. Жратвы много и опасности нет. Слышишь меня?

- Слышу.

- Оботрись и приведи себя в порядок. А потом ступай к детям, посмотри, как они.

Супруга без споров направилась к детям, двум мальчикам, девять и одиннадцать лет, и шестилетней дочке. А Паша стал отдавать приказы девкам, что сделать, что принести и что закрыть. Он, в самом деле, верил, что теперь все будет хорошо. Однако Паша ошибался.

На следующий день вернулись дезертиры, бойцы Большого, которые сбежали в Киров. Только было их уже не семеро, а четверо, все вооружены и заражены. Паша встретил их недоброжелательно, но остановить боевиков не смог и поздно заметил на их телах следы болезни. Что делать? Он попытался уйти в лес. Но боевики поговорили с девками и узнали, что Большого нет и он не опасен. Поэтому с Пашей не церемонились. Его пристрелили, жену забрали в дом на потеху, а детей, как это ни странно, пожалели.

Кутеж на лесной заимке длился два дня и еще три дня ослабевшие боевики, изнасилованная жена Паши и девки, глотали бесполезные антибиотики и медленно умирали.

В итоге конец один – все умерли. А вот дети выжили, смогли отсидеться в сарае и выползли, когда все закончилось. Оказалось, что у них был природный иммунитет от отца. И вот так возникло новое поселение. Дети спалили оскверненный злодействами и болезнью дом, а сами стали жить в соседнем. Осень и зиму они перебедовали. Благо, припасов хватало. А дальше было легче.


25


- Дай бензина! Хоть канистру! Будь человеком!

Перед машиной стоял худой мужчина в рваной майке и грязных шортах. В левой руке ржавая канистра, а в правой ломик. Голос умоляющий и лицо простое, а глаза злые и недобрые. А что самое плохое, за его спиной, держась в отдалении и отслеживая нашу реакцию, еще полсотни человек. Пока они боялись автоматов, которые мы выставили перед собой, прикрываясь дверьми микроавтобуса, но в любую минуту толпа могла сорваться.

- Пошел отсюда! Считаю до трех! Не уйдешь, пристрелю!

Голос Андрея Ивановича звучал грозно и он не шутил. В самом деле, пристрелит, чтобы отпугнуть толпу. А я в очередной раз пожалел, что мы взяли с собой бензовоз. Все заправки на нашем пути были закрыты, а в деревнях, если их еще не посетила чума, сидели обозленные мужики, которые не подпускали чужаков и при случае грабили проезжих. А тут мы, такие красивые, с бензовозом в колонне. Поэтому все, кого встречали на пути, хотели одного – топлива. Вот только мы не останавливались. Выстрелами отгоняли бедолаг, которые застряли на дороге, кружили по местным дорогам и почти прорвались к повороту на Аким. Еще немного, всего семь-восемь километров по трассе на Ухту и поворот налево. А дальше по грунтовке доберемся до родины Ивановых. Но снова заминка.

- Раз! – голос дядьки разнесся над дорогой.

- Да хоть три! – закричал мужик. – У меня выхода все равно нет! В Ухту не пускают! Бензин кончился! Жрать нечего! А у меня три пацана и мать больная в машине! Терять нечего!

- Чем больна мать!? – Андрей Иванович едва не выстрелил, и я заметил, как дрогнул его палец на спусковом крючке.

- Сердце у нее больное! – мужик, психуя, бросил на дорогу ломик. – Любой, кто в лагере, подтвердит! У нас нет больных! Пока нет! Но если останемся, все сдохнем! Дай бензина!

Дядька покосился на меня, и я сказал:

- Он не уйдет. Упертый. А если отступит, и мы вперед поедем, толпа может с флангов накрыть. Не пулями, так камнями. А если у кого-то бутылка с горючкой, хана нам.

- Валим? – прошептал он.

- А что дальше? Всех не перестрелять.

- Они и так не уйдут. Даже если поделимся топливом.

- А может, рискнем?

Андрей Иванович задумался, помолчал, и выкрикнул:

- Два!

Мужик завопил:

- Да есть у тебя душа или нет!? Ну, будь ты человеком!

- Три!

Автоматная очередь, выбивая из асфальта искры, прошлась под ногами просителя, и несколько каменных осколков попали в его тело. После чего мужик бросился на обочину, не выдержал, а толпа, крича и негодуя, стала рассасываться и хватать камни, палки и железки. Прав дядька – могут с флангов закидать. Огнестрелов при этом я ни у кого не заметил и сделал вывод, что их нет или стрелки прячутся в зеленке, которая идет вдоль трассы.

- Едем? – обратился я к родственнику.

- Погоди, - он позвал мужика: - Тебя как зовут!?

- Андрей! – донеслось с обочины.

- Тезка, значит!

- И что!?

- Ты куда ехать-то собрался!?

- Куда угодно! Только бы подальше отсюда!

- А сам откуда!?

- В Вологде жил, а так-то местный!

- Тезка, дам вам бензина! Но не здесь! А то мне ваша кучу-мала опасения внушает!

- А где!?

- Соберите канистры! Мы проедем километр вперед, наполним их и оставим! Сами подберете! Кстати, сколько вас здесь!?

- Людей больше ста! Машин всего тринадцать! Нам двести литров мало!

- Если есть еще канистры, тащите!

- Десять минут погоди!

- Да-да! Только я впереди ждать стану!

- А не обманешь!?

- Нет!

Мы запрыгнули в микроавтобус, и я посмотрел на Светлану, которая, сжимая ПМ, находилась позади, а затем улыбнулся ей. Она одарила меня ответной улыбкой, и на душе стало легче. После чего я снова сосредоточился на деле, выставил ствол автомата в окно, а дядька вызвал по рации Ивановых:

- Говорит Первый! Второй и Третий, как обстановка!?

- Третий в порядке! – голос Степана, который находился в трофейном микроавтобусе.

- Второй готов продолжить движение! – отозвался один из старших Ивановых, они в кабине бензовоза и были готовы отбить нападение.

Дядька удовлетворенно кивнул и стал инструктировать личный состав:

- Проезжаем лагерь! Через триста метров остановка! Возьмем канистры и проедем дальше! Там заправим тару! Как приняли!?

- Принял!

- Принял!

- Поехали! – Андрей Иванович повел машину.

Все обошлось. Мы выбрались в относительно безопасное место и остановились. Потом прибежал мужик, а за ним его приятели. Они притащили пустые канистры разного объема, примерно на четыреста литров, и поставили их на дороге. Затем они отошли, а мы забрали емкости и снова продвинулись вперед. Здесь, уже спокойно и без суеты, наполнили тару, поставили ее на обочину, на виду приближающихся беженцев, и двинулись дальше.

Поворот на Аким едва не пропустили, хорошо, что с нами были местные, и по грунтовке направились к поселку. Кругом лес, опасно, а потом Андрея Ивановича в очередной раз накрыли дурные предчувствия, и он остановил колонну.

Машины поставили в лесу, на широкой просеке, и с дороги нас не видно. После чего Андрей Иванович собрал военный совет и спросил Ивановых:

- Сколько до поселка?

Ответил Степан, который не был похож на своих родичей. Они крепкие селяне, каких в России мало осталось, работящие и спокойные, мастеровитые хозяйственники. А он быстрый и юркий, постоянно искал приключений и они его находили.

- Километра три, если по прямой.

- Добро. Сейчас перекусите и вместе с Иваном сходите, посмотрите, что в деревне.

В разговор встрял один из старших Ивановых, кажется, Илья:

- Да что там может статься? У нас глушь, чужих не бывает. Только если по реке туристы приплывут.

- Поспорить решил? – дядька посмотрел на него.

- Не-а… - Илья смешно помотал головой.

- Вот и молчи. Пока я старший. До места доберемся, тогда каждый сам за себя.

Старшие Ивановы замолчали, а мы со Степаном быстро перекусили, съели по банке тушенки с галетами, запили минералкой, и подготовились к разведке. Разгрузки набиты боеприпасами, у него «сайга», «макаров» и граната, у меня автомат, «стечкин» и две гранаты. Воевать мы не собирались. Задача простая – пойти и посмотреть, что в деревне. Ничего сложного и настроение у меня самое радужное. А мысли самые светлые.

Вот доберемся до поселка, сговоримся с местными, добудем лодку и поплывем вниз по течению Ижмы до Печоры, а потом дальше. Свернем на реку Цильма и дотянем до северных отрогов Тиманского кряжа. А потом… Потом я не загадывал, но был уверен, что нам снова повезет и все будет хорошо. А даже если будет плохо, то Андрей Иванович придумает, как нам выкрутиться.

Только я об этом подумал, как все резко изменилось. Потому что появился неожиданный гость, который уничтожил мои мечты и превратил их в пепел…


26


- Пойдем? – спросил Степан и кивнул в сторону дороги, вдоль которой мы собирались двигаться.

- Да, - подтянув ремень автомата, согласился я.

Однако уйти мы не успели. Залаяла собака, которую забрали с хутора. А потом она ощетинилась, зарычала и юркнула под машину.

Кратковременное затишье. Никого. Однако спустя минуту послышался плач ребенка, и на просеку вышла грязная девочка, не старше семи-восьми лет, в порванном платье и синих сандаликах. Волосики светлые, ноги и руки исцарапаны. Вид очень жалобный, у любого обычного человека он вызовет жалость, и так получилось, что первой возле ребенка оказалась Светлана. Она остановилась перед девочкой, а потом обхватила ее за плечи и спросила:

- Кто ты? Что с тобой случилось?

Девочка продолжала хныкать, от усталости и переживаний она не могла говорить. А потом к ним подскочили сестры Светланы и старшие Ивановы.

- Из нашего поселка девочка, - сказал Илья. - Я ее видел.

Что касается нас со Степаном, то мы при оружии и мгновенно насторожились. Где один человек, тем более ребенок, там и другие могут оказаться. Но угрозы со стороны леса не было. Мы наблюдали за зеленкой и ничего не обнаружили.

А тем временем Светлана стала успокаивать ребенка и продолжала расспросы. До тех пор пока девочка не выдавила из себя:

- Всех сожгли… Маму и папу убили… А я… убежала…

- Как тебя зовут?

- Аня…

- Ничего, - Светлана погладила ее по волосам. – Теперь все хорошо. Сейчас покормим тебя, и ты поспишь. Давно ела?

- Вчера днем… - прохныкала девочка.

Светлана хотела подвести ребенка к микроавтобусу, но из-за него вышел Андрей Иванович, а следом появилась Людмила. Они находились возле бензовоза, набирали канистру, чтобы заправить машину, и появление девочки прозевали. Однако дядька сориентировался быстрее меня и всех остальных. Это мы расслабились, а он постоянно был настороже и закричал:

- Стоять!

- В чем дело? – не поняв его, растерянно спросил Гена Иванов, отец Степана.

- Вы ее осматривали!? – Андрей Иванович привычно отстегнул клапан кобуры и в его руке появился «стечкин».

- Нет, - Гена помотал головой и покосился на брата Илью, а потом на Светлану.

- Так осмотрите! Или забыли, что кругом чума!? Светка – дурында! Ты чем думаешь!? Живее!

Девушка, поняв, что совершила ошибку, стала осматривать тело девочки. А дядька ее подстегнул:

- Платье сними!

Девчонка захныкала сильнее, и от ее жалобного голоска стало не по себе, словно по сердцу бритвой полоснули. А Степан, который продолжал стоять рядом, даже втянул голову в плечи. Ему все это тоже не нравилось.

Светлана стала осторожно снимать с девочки платье, и оно порвалось. Обнажилось худенькое тельце, обрывки ткани упали под ноги и все увидели признаки черной оспы. На груди малышки были крупные пустулы, несколько штук. Судя по всему, она заразилась вчера или позавчера, стала вибриононосителем и принесла заразу к нам. Сколько мы от болячки бегали, и сколько опасностей на дороге избежали, а в итоге попались. Причем по собственной глупости. Но мы ладно. Я и Степан в стороне, с подветренной стороны, и дядька с Людмилой тоже. А вот Светлана, ее сестры и старшие Ивановы заразу зацепили. Сомнений в этом не было и единственная надежда, что у кого-то есть природный иммунитет. Но шансы на это невелики.

- Всем назад! Отошли от машин! – дядька направил на наших попутчиков пистолет, а вслед за ним его движение повторила Людмила, которая обеими ладонями обхватила ПМ.

- Как же… - Светлана заметно побледнела, и ее ноги подкосились, а затем она медленно опустилась на землю и заплакала.

Сестренки прижались к девушке и тоже заныли. Тут же рядом Аня и братцы Ивановы, здоровые мужики, которых охватила паника. Они немного постояли на месте, а потом отскочили в сторону от Светланы и детей, схватились за оружие и Гена завопил:

- Мы к ней не прикасались! Мы не заразные! Сейчас шлепнем их, и все будет в норме!

- Батя! Не глупи! – закричал Степан. – Опусти оружие!

Однако Гена Иванов своего сына не слышал или делал вид, что не слышит. Дрожащими руками он попробовал снять «сайгу» с предохранителя, но пальцы не слушались. Тоже самое у Ильи: дикий ужас, паника и невозможность справиться с оружием. Хотя опыт охоты у братьев, наверняка, имелся.

- Бросили стволы! – отдал приказ Андрей Иванович.

Его команда была проигнорирована. Гена, наконец-то, опустил вниз предохранитель, а затем резко передернул затвор и стал поднимать ствол, направляя его на Светлану и детей.

Вот и как в такой ситуации поступить? Я это знал и взял Ивановых на прицел. Но тут же на меня набросился Степан, ударил по автомату и увел ствол в сторону. Но был еще дядька, и он стал стрелять в мужиков. Действовал быстро и бил точно. Одна пуля в голову Гены. Вторая в тело Ильи. Ивановы упали и он, не приближаясь к ним, провел контроль. После чего посмотрел на меня и Степана.

Младший Иванов не дергался. Он развел пустые руки в стороны и молчал. Его взгляд был направлен на отца и, если бы я захотел, то мог бы его легко пристрелить. Но зачем? Разве он не прав? Парень не хотел, чтобы отец погиб и на его месте, я поступил бы точно так же, постарался бы этого не допустить.

- На колени, - сказал я ему. – Руки за голову.

Он подчинился. Парень опустился на колени и, обойдя его, я ударил ногой в спину. Степан упал, и я спутал ему руки.

- Убьешь? – безучастно спросил он.

- Нет. Полежишь спокойно. Потом решим, что делать. Но убивать тебя смысла не вижу. Ведь ты понимаешь, что иного выхода не было? Либо твои родственники, либо дети.

Степан промолчал и, оставив его, я подошел к Андрею Ивановичу, который отвесил мне леща и прошипел:

- Ты куда смотрел? Совсем разум потерял? Ты мог подумать, что девчонка заразная и приближаться к ней нельзя?

Я огрызнулся:

- Так вышло. Растерялся, а тебя рядом не было.

- Пора самому думать. Не маленький уже и я не могу постоянно находиться рядом, чтобы твои сопли вытирать.

Можно обидеться. Но мне было не до того. Ведь я думал не о себе, а о девушке, в которую стал влюбляться и уже считал своей. Ну и о девчонках, к которым привык, конечно. Поэтому спросил старшего:

- Что теперь?

Андрей Иванович понял, что именно меня интересует, и ответил сразу:

- Оставляем Светку и девчонок на месте. Вещи у них будут, и палатку дадим. Продуктами, водой и лекарствами тоже поделимся. К себе их не подпускаем, стережемся. Отъедем дальше, я полянку неподалеку видел. Потом посмотрим. Может еще все обойдется. Степана заберем. Пока расклад такой. Если есть какие-то мысли, выкладывай.

Свежих идей не было. Поэтому я с дядькой согласился, и мы поступили, как он наметил.

Мы бросили Светлану и детей, а потом перебрались на другое место, с таким расчетом, чтобы ветерок с реки дул от нас. После чего я попытался поговорить с девушкой издалека, но она опустила голову и сделала вид, что мы не знакомы. Что это? Презрение или погруженность в собственные мысли? Я не знал. Просто смотрел на нее, и моя душа разрывалась на куски, а в голове хаотичные мысли:

«Как!? Почему!? За что!? Неужели Бог, если он есть, допустил это!? Ладно, мы с Андреем Ивановичем, на нас кровь! Возможно, заслужили мучительную гибель! А детей-то за что!? Чем они провинились!? А Светлана!? Какие грехи на ней!?»

Наверняка, не я один в этот момент задавал себе эти вопросы, и не только мне было плохо. Но о чужих бедах я не думал, ибо невозможно собрать в одном месте все горе мира, чтобы его мог пересилить один человек. Поэтому, покрутившись вокруг стоянки, я вернулся к машинам, и здесь меня скрутило. В солнечном сплетении образовался комок боли и, опустившись на колени, я сунул в рот два пальца и меня вырвало.

- Плохо тебе? – рядом, посматривая в сторону Светланы, которая стала медленно разворачивать палатку, спросил Андрей Иванович.

- Да, - поднимаясь, ответил я.

- Это душевная боль преобразуется в физическую. Так бывает.

- И что делать?

- Терпеть, Иван. Ничего другого не остается. И это только начало, потому что дальше будет хуже.

- Я выдержу.

- Понятное дело, что выдержишь. Куда ты денешься. Главное – не распускай себя и отгородись от беды барьером, а иначе с ума сойдешь или в себе замкнешься. А нам еще топать и топать.

- Знаешь, дядька, плевать мне на бункер Шарукана.

Как ни странно, но он мне не возразил, а помрачнел еще больше и сказал:

- Мне тоже. Но что-то подгоняет меня, заставляет двигаться, и я уже не в состоянии остановиться, пока не дойду до конечной точки.


27


Остаток дня и ночь прошли тревожно. Андрей Иванович наблюдал не только за Светланой и девчонками, которым не повезло. Но и за своим племянником, который мог совершить неразумный поступок. Парень молодой, он пока не стал черствым. А еще к стоянке могла приблизиться Светлана и Вагрин этого тоже опасался. Придется стрелять в девушку и в детей, если появится угроза, и он выстрелит. А что потом? Хватит Степана, который лежал в микроавтобусе и зубами скрипел. Наверняка, за убитых родственников зло затаил. Разумом он, скорее всего, понимал, что иного выхода у Андрея Ивановича не было. А в душе мальчишки кипела злость на убийцу.

Однако все обошлось. Иван смог взять себя в руки, а Степан попросил его развязать и пообещал не делать глупостей. И хотя Вагрин ему не поверил, и возвращать оружие не собирался, он Иванова освободил. А потом выяснилось, что больные пропали. Палатка на месте и никто не придал значение тому, что из нее никто не выходит. Возможно, Светлана и девчонки, испытав шок, спали. Вот только наступил полдень, а на просеке никто из них не появился.

Андрей Иванович обошел место стоянки по кругу и обнаружил следы. Светлана и девочки ушли. Они сделали это ночью и направились к Акиму.

Что делать? Мнения у всех разные, и к побегу больных каждый отнесся по-своему. Андрей Иванович и Людмила обрадовались – одной проблемой меньше, хотя попутчиков, разумеется, жаль. Степану было все равно, по крайней мере, он выглядел равнодушным. А вот Иван завелся и сказал, что беглянок надо догнать.

- Зачем? – поморщившись, спросил племянника Андрей Иванович.

- А затем, что, возможно, у Светланы и ее сестер иммунитет. Ведь есть на это надежда.

- Если бы это было так, они бы остались. Но, скорее всего, Светка заметила признаки болезни, и решила избавить нас от своего присутствия. Все равно ей умирать.

- И все же я хочу пройтись за ними, добраться до поселка и посмотреть, там они или нет.

Старший Вагрин покачал головой:

- Нет. Поступим иначе.

- Как?

- Я сам пойду.

- Один?

- Степана возьму, - Андрей Иванович положил ладонь на плечо младшего Иванова: - Пойдешь?

Парень кивнул:

- Да.

- А может, сразу туда на машинах поедем? – опять вклинился Иван.

- Успеем. Сначала пешочком пройдемся, так спокойней. Нас не будет пару часов. Как вернемся, примем решение, куда направимся дальше.

Иван согласился и отошел к машине. После чего сел под деревом и стал наблюдать за просекой. А разведчики, Вагрин и Степан, который, по-прежнему, был без оружия, по следам беглецов двинулись к Акиму.

Светлана и девчонки след оставили четкий, даже Андрей Иванович его видел. Они делали частые остановки и много петляли. Все-таки дети есть дети, а Светлана не лесной житель. Поэтому двигались беглянки медленно и старший Вагрин считал, что далеко они не уйдут.

Андрей Иванович был прав. Но у беглянок оказалась хорошая фора и когда разведчики, выбравшись на опушку, увидели поселок Аким, от которого остались только еле дымящиеся развалины, Светланы и девочек нигде не было. Они пропали. Однако кое-что интересное Вагрин и Степан увидели. На речном берегу находились люди и плавсредства, буксир и пара речных катеров КС. Суденышки небольшие, речные, даже после переделки на десять, максимум, на пятнадцать человек. А люди, которые находились возле них, были в одинаковых ярко желтых защитных костюмах и закрытых шлемах, а еще у каждого имелся автомат.

- Кто это? – нарушив тишину, спросил Степан.

- Думаю, группа зачистки.

- А что за костюмы на них? Странные…

- Обычные. Костюмы биологической защиты. В Москве такие видел

- А откуда эти люди?

- Из города, скорее всего. Или с военной базы какой-нибудь.

- Это они поселок сожгли?

- Наверняка.

- Как поступим?

- Посмотрим на них со стороны и уйдем.

Неожиданно раздался выстрел. Левее от стоянки началось движение и Андрей Иванович, достав бинокль, попытался разглядеть, что там происходит.

Между развалин, выбравшись из горелого сада, стояли люди, и Вагрин узнал их сразу, Светлана и сестры. Другой попутчицы, девочки Ани, нигде не видать. Они застыли на месте, а неподалеку три человека в защитных костюмах.

«Что же теперь будет?» - подумал Вагрин, хотя уже знал, как поступят с зараженными чистильщики.

К Светлане и девочкам приблизился один из бойцов. Резким движением он сорвал с девушки одежду, а затем отступил назад, обернулся к своим товарищам и загремели выстрелы. Чистильщики били в упор, и Вагрин крепко стиснул зубы, а потом прошептал:

- Падлы…

Тела девушки и ее сестер остались лежать на покрытой пеплом дороге, а чистильщики быстрым шагом направились к реке. После чего Вагрин опустил бинокль, отступил дальше в лес и присел на пенек. А Степан замер рядом и спросил:

- Они мертвы?

- Да, - Андрей Иванович достал фляжку и сделал солидный глоток.

- Одного не пойму, - Степан посмотрел на него.

- Чего?

- Ты сказал на чистильщиков – падлы. Но ведь ты такой же.

- Это ты мне родственников решил припомнить?

- Решил.

- А зря. Не было у меня иного выхода, вот и выстрелил.

- Мог бы их ранить.

- Дистанция приличная, а времени в обрез и все происходило слишком быстро. А что с чистильщиками меня сравниваешь, то зря. Если есть возможность не проливать кровь, я никого не убиваю. А они действовали по инструкции и приказу. Могли оставить Светку и девчонок в покое? Могли. Но все равно их убили. Теперь разницу видишь?

Степан не ответил, молча, опустил голову и задумался.

Спустя четверть часа чистильщики, погрузившись на речные суденышки, отвалили от берега и направились в сторону Ухты. Идти в Аким смысла не было и, проводив буксир и катера взглядом, Андрей Иванович собрался вернуться на просеку.

- Пойдем, - бросил он Степану.

Но парень остался на месте и отозвался:

- Нет.

- Почему?

- Не могу на тебя спокойно смотреть.

- И куда пойдешь?

- Здесь останусь. Сам буду жить. Может, земляков найду.

- Есть укромные места? Надеешься, что не всех перебили?

- Надеюсь.

- Как знаешь. Дорога дальше есть?

- На север? – уточнил Степан.

- Да.

- Есть.

- И куда она нас приведет?

- В Порожск.

- Еще один поселок?

- Ага. Только через Аким не проедете. Надо назад вернуться и поворот будет.

- А дальше что?

- За Порожском поселок Винла, а дальше Поромес и Кедвавом. Потом дороги нет. Река Кедва на пути.

Андрей Иванович отстегнул от пояса длинный нож и бросил его к ногам Степана:

- Это тебе. Прощальный подарок. Один микроавтобус мы оставим и там же ствол бросим, тебе, наверняка, пригодится. Нам три машины не потянуть. Так что, если понадобится, забирай. И еще… К палатке не приближайся… Зараза она долго живет…

Парень еле заметно кивнул и подтянул ножны к себе, а Вагрин повернулся к нему спиной, углубился в чащу и через сорок минут оказался на месте.


28


Пока я ждал возвращения разведчиков, попытался послушать радио и, о чудо, поймал три канала.

Один вещал из Ухты, и суровый мужской голос зачитывал воззвание какого-то Комитета Спасения, который взял власть в городе в свои руки. И общий посыл был ясен сразу – в город никого не пускают, а все зараженные будут уничтожаться сразу. Примерно тоже самое я уже слышал в Великом Устюге и ничуть этому не удивился. Думал, будет какая-то конкретика, но ее не было. Диктор бубнил хорошо заученную речь или она шла в записи. Так что ничего нового. Кроме одного – Комитет Спасения объявил вне закона дезертиров из отряда некоего полковника Кораблева, и все, кто им помогает, считаются врагами. Но подробностей не было. Кто этот Кораблев? Почему он и его солдаты дезертировали? В каком направлении? Ответов нет.

Второй канал был серьезней и называл себя правительственным. Надо же – где-то еще есть правительство, которое, как выясняется, не забыло о своих гражданах и проявляло заботу. А в чем же это выражалось? В стандартных инструкциях, как вести себя при встрече с больными, которые передавались по всем СМИ с первого дня официального признания эпидемии. А так же в призывах сотрудничать с органами правопорядка и ждать спасительную вакцину, которая вот-вот появится. Главное – не отчаиваться.

Верил ли в это хоть кто-нибудь? Сомневаюсь. Правительству и раньше доверия особого не было, несмотря на зомбоящики. А теперь-то уже чего? Как начали твердить про вакцину, так и не остановятся. А чума, тем временем, победно шагает по планете, и страна под ее напором разваливается. Хотя, наверное, правильней будет сказать, что она уже развалилась. Как это ни печально. И остается надеяться только на то, что люди все равно выживут.

В общем, второй канал не порадовал. Зато третий заинтересовал. Откуда вещала радиостанция – не понятно. Однако это был частный новостной канал. Какими-то путями неизвестный человек, который называл свою передачу Голосом Правды, продолжал получать информацию и выдавал ее в эфир. Понятно, что проверить ее достоверность невозможно. Но, судя по всему, крупицы истины в ней были.

Ну и что же я узнал?

В Москве пожары. Столица полыхает. Однако людей в ней все еще много. Кто-то забаррикадировался в домах и, надеясь на помощь, держится. Иные ушли под землю, в метро и военные бункера. А часть жителей, объединившись с военными, которых ввели в город и бросили, отгородилась от мира баррикадами. Вплоть до того, что целые микрорайоны в осаду сели. Вот только черная оспа все равно их достала, пришла с крысами и зараженными животными.

В Питере обстановка немного получше. Чума свирепствует, и люди мрут десятками тысяч. Но, несмотря на это, появился костяк из тех, кто не боялся болезни, и они старались контролировать обстановку в нескольких районах на окраине. Подробностей нет.

На Северном Кавказе война. Все против всех. Бьются за ресурсы и горные убежища, а заодно сводят между собой старые счеты.

Во Владивостоке наплыв мигрантов из Китая и Южной Кореи. Миллионы людей высаживаются с лодок и судов на берег, а потом рвутся дальше, в глушь, в тайгу. А корабли Тихоокеанского флота бездействуют. Сначала открывали огонь по нарушителям границы, а затем отошли подальше в море и собираются уходить в сторону Камчатки и Курильских островов.

Северная Корея напоследок все-таки объявила войну Южной, и устроила мясорубку. Штурмовые армады северян сломили сопротивление собратьев, оккупировали юг и захватили Сеул. Идут уличные бои. Люди истребляют друг друга, а чума уничтожает и тех, и других.

В Японии тишина. Люди, конечно, умирают. Но тихо и спокойно. Без шума и, не привлекая к себе внимания. И только флот Сил Самообороны отличился, потопил два переполненных пассажирских лайнера с беженцами, то ли из Вьетнама, то ли с острова Тайвань. Подробности неизвестны.

Что происходит в Средней Азии непонятно. Но там что-то сильно рвануло. После чего радиационный фон резко повысился. Может быть, кто-то применил ядерное оружие? Возможно. А смысл? Кому сейчас мешают таджики или узбеки? Так что, скорее всего, по мнению диктора, произошла техногенная катастрофа. Или пущенная неизвестно кем и неизвестно куда ракета, сбившись с курса, упала не туда, куда ее посылали.

В Европе положение дел ухудшилось. Хотя куда уже хуже? Вирус обрушился на европейские страны раньше, чем на Россию, и там спрятаться особо некуда. Но помимо болезни идут этнические чистки и вспыхнули старые военные конфликты.

Арабы зачищают французов, захватили Париж и объявили о создании Халифата.

Итальянцы расстреливают беженцев из Северной Африки. А папа римский исчез. Только вчера был в Ватикане, собирался очередную речь толкнуть, а потом пропал. Резко и неожиданно. Наверняка, год назад это подняло бы на уши добрую треть планеты или хотя бы четверть. А сейчас всем плевать.

Греки напоследок отбомбились по турецким базам, а те, в ответ, обстреляли крупные портовые города соседей.

Средиземноморская группировка США и НАТО попыталась навести порядок, но неудачно и, потеряв пару кораблей, ушла на Кипр. Причем против натовцев воевали и греки, и турки. Чтобы не мешались под ногами.

В Скандинавских странах жгут церкви, убивают всех, кто имеет темный оттенок кожи, и на столбах вешают местных любителей толерантности и либеральных ценностей. По слухам, в Швеции в один день десять тысяч человек на фонарях и балконах столицы, словно гирлянды, развесили.

В Англии тоже кто-то с кем-то бьется. Вроде бы негры убивают белых, а они отстреливаются.

В Германии какой-то пастор объявил поход против мусульманского мира и народ за ним пошел. Поверили, что это единственный путь к спасению, ибо, кто падет в битве за веру, тому простятся все грехи и будет уготован рай.

Исландию попытались захватить (или уже захватили) наемники нескольких ЧВК, которые решили построить там собственное государство. Чем все закончилось, не ясно.

А сербы, наконец-то, прежде чем их полностью накрыла болезнь, вернули себе Косово, снесли все албанские мечети и загнали заклятых врагов в концентрационные лагеря.

Вестей из США, Латинской и Южной Америки, из Африки, Индии и Австралии нет…

Короче говоря, в мире весело. Но, в общем и целом, ничего такого, чему бы стоило по-настоящему удивляться.

Выключив автомобильный радиоприемник, я прогулялся вокруг машин и подумал, что дядьке и Степану пора бы вернуться. Только промелькнула такая мысль, и появился Андрей Иванович. Что характерно, в одиночестве, и я решил, что он убил младшего Иванова. Но оказалось, что это не так.

Андрей Иванович рассказал нам, что он увидел на пепелище Акима, и как расстался со Степаном. После чего предложил ехать дальше. А мы… Что мы? Разумеется, пошли за нашим лидером, и взялись за работу.

Один микроавтобус бросили. Второй, какой получше, наш. Как и бензовоз, который дядька упрямо не хотел бросать. И вскоре мы продолжили путь. Я вел бус, а он автоцистерну.

Снова грунтовые дороги, разбитые и местами трудно проходимые, а вдоль обочин лес. Опять напряг и глаза выискивают опасность. Но при всем этом я чувствовал облегчение. Только вчера мучился тем, что не в состоянии помочь Светлане и девочкам, а сегодня узнал, что они погибли, и меня уже отпустило. Как это назвать? Неужели я настолько циничен и эгоистичен? Или это защитная реакция организма, забывать плохое? Трудно сказать, ибо я не психолог. А иначе бы покопался у себя в душе и голове.

Впрочем, вскоре я окончательно вычеркнул последние неприятные события из головы или, сказать точнее, загнал их в самый дальний уголок памяти и крепко-накрепко запечатал. Я полностью сосредоточился на цели – уехать как можно дальше от этих мест, и вечером мы добрались до развалин Погожска. Этот поселок, как и Аким, был уничтожен, и на берегу мы обнаружили много пустых гильз калибра 7.62 мм, а на пепелище термитные шашки и пустую тару из-под бензина.

- Чистильщики, - уверенно заявил Андрей Иванович и добавил: - На ночь прячемся в лесу.

Мы отъехали от Погожска на несколько километров, остановились на вырубке и заночевали. Очередная ночь прошла без происшествий. И после завтрака, все больше забираясь в дебри, мы направились в сторону поселка Винла, на подъезде к которому уперлись в блокпост. Дорога оказалась перегорожена засекой из мощных бревен, и за ней стоял БТР-80, который направил на нас крупнокалиберный пулемет. Вот и что тут сделаешь? Одна очередь по бензовозу и нам хана. Всем!

«Ну и где хваленое чутье старшего родственника на опасность? - подумал я, и покосился на лайку, которая сидела на соседнем сиденье и вела себя совершенно спокойно. – По крайней мере, здесь нет зараженных. А иначе собака почуяла бы и забеспокоилась».


29


На бронетранспортер взобрался человек в камуфляже. Лицо закрыто черной балаклавой, на плече автомат, а в руках мегафон. Мгновение он помедлил, а затем объявил:

- Всем выйти из машин! Руки в гору! Кто окажет сопротивление, погибнет!

Андрей Иванович увидел, как Иван выходит из машины и поднимает над головой руки, а затем покосился на Людмилу, подмигнул женщине и сказал:

- Все будет хорошо. Веришь мне?

Она устало улыбнулась и ответила:

- Тебе верю…

- Выходим.

Вагрин вооружился, покинул кабину и встал рядом с цистерной. После чего окликнул человека на бронетранспортере:

- Ты сам-то, кто такой!?

- Здесь вопросы задаю я!

- А если мы не подчинимся!?

- Расстреляем вас из КПВТ!

- Идиот, что ли!? У меня цистерна полная! Шмальнешь, всех накроет! Может, и успеете удрать, кого не контузит! Но лесной пожар гарантирован! Оно вам надо!? Так что давай говорить!

Человек в балаклаве присел на корточки и повернул голову в сторону, словно с кем-то совещался. А потом снова поднялся и отозвался:

- Мы отряд местной самообороны! Охраняем дорогу!

«Ага, - подумал Андрей Иванович, - самооборонщики вы. Как же, держи карман шире и рассказывай эту сказку кому-то другому. Глухая чащоба и БТР стоит, а вокруг, наверняка, снайпера и пара пулеметов. Не думаю, что у местных селян были боевые бронетранспортеры. Народ тут, конечно, прижимистый и запасливый, но не до такой же степени».

- А мы беженцы! – закричал Вагрин. – И что теперь!?

- Куда направляетесь!?

- В Поромес, а затем в Кедвавом!

- Тогда должны провести время в карантине!

- Мы не против! Но сомневаемся! Думаем, что вы нас шлепнете! Так что лучше назад сдадим и уедем!

Опять тишина. Самооборонщики, или кто они там, совещались, а затем на броне появился еще один человек. Его лицо было открыто, и он махнул рукой Вагрину.

«Не может быть! - промелькнула в голове Андрея Ивановича мысль. – Наемник?»

В самом деле, на бронетранспортере стоял Наемник, собственной персоной, еще один человек Шарукана. Он держался свободно и был вооружен. Следовательно, для охранников блокпоста он свой. Это хороший знак. Однако Наемник человек не простой, полного доверия к нему не было, и чего от него ожидать Вагрин не знал. Поэтому он продолжал держаться настороженно. А вот его старый приятель, наоборот, улыбался и позвал его:

- Вага! Привет! Узнал!?

- Здорово, Наемник! Конечно, узнал!

- Ты не дергайся! Сейчас к тебе люди с собаками подойдут и, если нет зараженных, отправишься в карантин!

- А что, собаки болезнь чуют!?

- Да! Хотя и не все! Вот у тебя в передней машине лайка, она должна больных чуять!

- Допустим! А карантин на сколько!?

- На сутки! Потом поговорим! Такой расклад устраивает!?

- А гарантии!?

- Моего слова достаточно!?

- А оружие отнимать не станут!?

- Под мое поручительство – нет!

«Придется довериться», - подумал Вагрин и махнул Наемнику рукой:

- В таком случае, договорились!

- И это правильно, Вага! Все равно тебя бы обратно не выпустили! А народ тут неплохой, порядочный, и заразы пока нет!

- Я тебя услышал!

Наемник спрыгнул с бронетранспортера, а на дорогу, обогнув засеку, вышел боец в обычном армейском ОЗК и противогазе. На поводке у него была немецкая овчарка, и сначала он подошел к Ивану. Собака вела себя вполне дружелюбно, не лаяла и не рычала. Правда, отвлеклась на лайку, которая, по-прежнему, находилась в микроавтобусе и хотела выбраться. Потом проверка приблизилась к Людмиле. Снова без эксцессов. После чего настала очередь Андрея Ивановича и он, невольно, напрягся. Не любили его собаки, как и он их. Поэтому общего языка с лучшими друзьями человека старший Вагрин не находил и всегда их немного опасался. Однако опять норма.

Боец в ОЗК и собака вернулись обратно. Несколько минут ничего не происходило, а потом деревья слева от дороги медленно сдвинулись с места, и появился объезд вокруг блокпоста.

«Хитро придумано», - Вагрин только сейчас заметил, что деревья подпилены и сдвигаются талями.

- По машинам! – отдал команду боец в маске и добавил: - Двигайтесь по дороге! Через триста пятьдесят метров поляна возле ручья! Там вас встретят!

Вагрины и Людмила выполнили указание, проехали по маршруту и вскоре оказались в карантинной зоне. Это была обнесенная колючей проволокой поляна. Своего рода полевой лагерь, в котором уже были постояльцы. В ряд стояли шесть легковых автомобилей и рядом палатки. А первым человеком, кто встретил Вагриных, оказался Андрей, тот самый мужик, который требовал у них на дороге бензин.

- Какие люди! – мужик развел руками: - И вас сюда занесло, богатеев! А мы вашу компашку только сегодня недобрым словом вспоминали!

За его спиной стали собираться другие мужики, и все были настроены недружелюбно. Они уже забыли, что Вагрины поделились с ними топливом, и запомнили только то, что они угрожали оружием и уехали. А еще мужички считали себя старожилами, с которыми новичкам нужно считаться. Поэтому Андрей Иванович услышал:

- Теперь-то они без стволов, можно навалять.

- Козлы! Под стволами нас держали!

- Сейчас разберемся!

- Сейчас сам все отдаст, и бензин, и жратву, если есть!

Небольшая толпа, человек десять, зашумела и стала приближаться. Намерения у «старожил» были самые недобрые, сомневаться в этом не приходилось, и Вагрин, потянув с водительского сиденья автомат, спокойно сказал:

- Назад, шакалы.

Мужики моментально потеряли к Вагрину интерес, заткнулись и стали расходиться. Остался только Андрей-тезка и он растерянно развел руками, а потом спросил:

- Чего это у вас оружие не отобрали?

- А у нас тут подвязки есть. Понятно?

- Да, - он кивнул и собрался уйти.

- Стоять, - бросил Вагрин и приблизился к нему.

- Стою, - мужик замер.

- Кто здесь старший?

- В лагере?

- Да.

- Пока меня временным комендантом назначили.

- А над тобой кто?

- В лесу бойцы сидят, снайпера. Если что нужно, к ним обращаюсь.

- А кто они?

- Не знаю. Сказали, самооборона. Остановили нас и сюда отправили. Мы подчинились. Все равно больше ехать некуда.

- Давно здесь сидите?

- А как ты нас заправил, так сюда и поехали. Большая часть по трассе помчалась, а мы решили в лес, поближе к природе.

- Жратву дают?

- Нет. Вода из ручья. А дрова на опушке, там уже напиленные лежат, подходи и бери.

- Как долго продлится карантин, вас сказали?

- Сутки. Но уже вторые пошли.

- Лесников спрашивал, почему задержка?

- Ага. Только они ничего конкретного не сказали, а потом велели ждать еще сутки.

- Понятно. Свободен.

Мужик удалился, а Вагрины и Людмила собрались возле буса, поговорили и разбили собственный лагерь. На рожон решили не лезть и подождать сутки, а потом получить объяснения от Наемника. Разумеется, если он не соврал и не подставил своего бывшего подельника.

Все просто. Но при этом нужно быть настороже и не расслабляться. Как обычно.

Возле микроавтобуса Вагрины развели костерок, и Людмила стала готовить обед. Продуктов хватало, и женщина решила сварить кашу. Вода закипела быстро и она бросила в котелок крупу, а когда она сварилась, добавила пару банок тушенки. После чего над лагерем поплыл одуряющее вкусный запах и «старожилы» засуетились.

- Смотри, дядь, - Андрея Ивановича, который в ожидании обеда проводил инвентаризацию того, что есть в бусе, позвал племянник.

Старший Вагрин выбрался из салона и посмотрел, куда кивком указал Иван. Беженцы собрались в кучку и наблюдали за ними. Судя по всему, они уже давно не ели, а рядом с ними, дергая отцов и матерей, крутились дети.

- Как думаешь, попросят поделиться продуктами? – отвернувшись, спросил Андрей Иванович.

- Обязательно, - усмехнулся Иван.

- И не постесняются? Ведь только что угрожали.

- Сейчас стеснения неуместны. Голод не тетка, а у них дети.

- И что скажешь, стоит с этими шакалами делиться?

- Придется. Они ведь не сами придут, а детей подошлют. А как отказать ребенку? Ты, наверное, сможешь. А у меня кусок в горло не полезет.

- Вот только не надо из меня монстра делать.

Вагрины замолчали, и вскоре Людмила позвала их обедать. Они расположились таким образом, чтобы видеть остальных беженцев, и Андрей Иванович заметил, как две женщины толкают в спину детей, мальчика лет восьми и двух девчонок, не старше десяти. После чего дети робко приблизились к костру, и одна из девочек позвала Людмилу:

- Тетя.

Людмила вопросительно кивнула детям:

- Вам чего?

- Нам бы покушать… Не ели давно… Пожалуйста…

Женщина посмотрела на Андрея Ивановича, и он сказал:

- Собери им немного.

- За ними другие придут, - предупредила женщина.

- Знаю.

Людмила отвлеклась от обеда и быстро собрала детям продуктовый пакет: несколько пачек печенья, пачку чая, килограмм сахара, килограмм шоколадных конфет, три кило рисовой крупы и десяток порций лапши быстрого приготовления.

Дети потащили пакет взрослым, которые моментально поделили его между собой, а два мужика даже подрались за пакет риса и рассыпали его. В общем, все происходило примерно так, как Вагрины и предполагали. И это сейчас, когда с людей еще не слетел налет цивилизованности. А что будет через год или два? А через пять? Наверняка, все вернется на круги своя. Сильные и ловкие на вершине, а не приспособленные к жизни обыватели окончательно скатятся вниз.

До наступления темноты беженцы еще два раза подсылали к Вагриным детей, но этим уже ничего кроме парочки бутербродов не перепало. А потом Андрей Иванович подозвал своего тезку и показательно его избил. После чего велел никому не приближаться. Больше воспитательных бесед не понадобилось и дальнейшее пребывание в лагере прошло без эксцессов.

Ночь пролетела быстро, хотя выспаться Вагриным не удалось. С вечера до самого утра в лесу кто-то валил деревья, жужжали пилы, и тарахтел движок. А потом появились хорошо вооруженные самооборонщики и выпустили из лагеря всех, кто находился в нем до приезда Вагриных, которые остались одни.

Оставалось дождаться Наемника, и он появился ровно в полдень. Пришел один, поприветствовал Андрея Ивановича, Людмилу и Ивана. Каждого в отдельности. А затем спокойно присел возле костра, положил рядом АКМ и обратился к старшему Вагрину:

- Рассказывай, Вага.

- Что ты хочешь узнать?

- Для начала, как сюда добрался и какие у тебя планы.

Краем глаза Андрей Иванович заметил, что в лесу еще два человека, которые прикрывали Наемника. Однако непосредственной опасности он не чувствовал и выложил подельнику все, как есть. Ну, почти все. Кратко и без особых подробностей. А дальше сам стал задавать вопросы:

- Кто Шарукана сдал?

Наемник равнодушно пожал плечами:

- Наверное, сейчас это уже не важно. Главное – не я и не ты. Другое интересней. Кто сейчас в его бункере живет и наши харчи жрет.

- Какой-нибудь наглый тип при погонах.

- Я тоже так считаю.

- А ты сюда как попал?

- На самолете, - Наемник усмехнулся. – Когда колонну стали расстреливать, я в лес рванул. Ушел чисто, меня не догнали. Выбрался в безопасное место и на частном самолете улетел в Питер. Оттуда в Ижевск и автомобилем в Сыктывкар. Там знакомые были, помогли перебраться в Ухту, и я попал в неприятности. Про чуму все уже знали, поэтому главные местные воротилы слились. В городе ввели особое положение и через пару дней начались разборки. Кто к криминалу близок, в одну сторону. Менты и чиновники отдельно. А военные третья сила. Кто, где и чей, вообще непонятно. Начался замес – все хотели власть перехватить, и я оказался вместе с вояками. Им быстро наваляли, из города немногие ушли, и они забрались в тайгу, кто уцелел. Я с ними и теперь помощник начальника штаба местной самообороны.

- И что, в городе реальные бои были?

- Да. Правда, локальные. Армейцев здесь мало, в основном приезжие, и потому они огребли. А братва с ментами и чиновниками задружила. Наверное, свою республику теперь создадут. Если от чумы не передохнут.

- Деревни на реке они пожгли?

- Да.

- Зачем?

- В Погожске чума началась. Его первым сожгли. Потом в Поромесе что-то обнаружили. А другие поселки уничтожали уже по инерции, как и окрестные деревни. Поймали мы тут недавно одного чистильщика – так он сказал, что они создают безопасную зону. Город контролируют и этого им хватает, а независимых вокруг станут давить. Сразу и жестко.

- Ясно. Но непонятно, зачем ты в эти края подался.

- Все просто, Вага. Как и ты, я на бункер Шарукана нацелился.

- Не зная координат?

- Я надеялся их узнать.

- Как?

- Очень просто. Строительство велось. Техника поставлялась. Дороги и посадочные площадки для вертушек должны быть. Вот и подумал, что доберусь до Нарьян-Мара, а там будет легче. Но не получилось. А ты координаты знаешь?

- Знаю, - Андрей Иванович кивнул.

- А как планировал добраться до бункера?

- По Ижме в Печору, а оттуда в Цильму и по берегу прогуляться до места. Кстати, как тут с лодками?

- Никак. Почти все чистильщики спалили или в город утащили. Остались только моторки, пара штук, но их никто не продаст и не отдаст.

- И какие у тебя мысли?

- Предлагаю вам вступить в самооборону.

- Что взамен?

- Бензовоз придется отдать, как взнос за безопасность, а бус, продукты, снаряжение и все оружие, какое есть, останутся у вас.

- Бус тоже могут отобрать?

- Могут. Но не сейчас и не у вас, если вы в обойме. Пока будете со мной, я группу разведки собираю, а дальше посмотрим. Глядишь, у городских катер отобьем, или вертушку украдем.

- А в городе есть вертолеты?

- Вчера один видел, над рекой прошел. Значит, есть.

- А потом?

- Потом, Вага, отобьем бункер и заживем как люди. Ты, да я, да мы с тобой, и рядом те, кто нам нужен и полезен. Вровень встанем и свое не упустим. Все как покойный Шарукан мечтал. Как тебе такой расклад?

Наемник протянул Андрею Ивановичу руку, а он сначала покосился на племянника, который сидел рядом. Иван еле заметно кивнул, он по-прежнему признавал в нем старшего, и только после этого Вагрин пожал ладонь Наемника, а затем сказал:

- Меня все устраивает. Записывай нас в самооборону. Только сначала расскажи, кто здесь главный и какие у вашей самообороны планы. А то ничего не понятно и первое впечатление, что в глуши собрались те, кому больше некуда бежать.

- Все расскажу и покажу. Но ты недалек от истины. Здесь, действительно, прибежище отверженных. Впрочем, вскоре сам все увидишь. Поехали отсюда.


30


Нежданно-негаданно, мы оказались в самообороне. Что это и с чем ее едят? Вообще непонятно. Но вскоре мы во всем разобрались. В основном благодаря Наемнику, который по воле случая тоже оказался в этих краях, и сразу поставил нас на ступеньку выше обычных бойцов. Он говорил, а мы его слушали. Потом осмотрелись, пообщались с людьми, и решили, что дергаться не надо. По крайней мере, пока, и сейчас необходимо отдохнуть, восстановить силы и хорошо подготовиться к новому броску на север.

Итак, самооборона. Шесть дней назад из города вышли пять бронетранспортеров и шесть «уралов». Это все, что осталось от армейской группировки (мотострелкового батальона и неполной роты десантников), которая должна была усилить органы правопорядка в городе Ухта. Остальные армейцы, в большинстве, просто разбежались, а некоторые переметнулись на сторону криминальных авторитетов, олигархов провинциального разлива и чиновников. Они уже открыто не признавали власть Кремля (а где тот Кремль?), то есть, по сути, стали сепаратистами. По этой причине полковник Кораблев, надо сразу отметить, что это весьма деятельный человек, решил уходить в глушь.

Не все подчинились своему командиру, но те, кто за ним пошел, верили Кораблеву, и на момент бегства с ним было около восьмидесяти солдат, а так же два десятка бойцов, которые прибились к армейцам в городе. Местом базирования беглецов стал лес в треугольнике между реками Ижма и Кедва, невдалеке от сожженного чистильщиками поселка Кедвавом. Армейцы не успели спасти деревню от разорения, но прикрыли местных жителей, которые, отбиваясь от городских, уходили в лес. После чего возникло четыре лагеря. В одном военные, и мы приехали в него. Во втором жители Кедвавома, которые стаскивали к себе все, что уцелело на пепелище. В третьем, самом многочисленном и наименее устроенном, беженцы. А в четвертом беглецы из Поромеса и Винлы, а с ними несколько человек из Порожска. Что характерно, чумных не было и, прибившийся к беженцам священник утверждал, что это знак свыше. Мол, Бог отделил агнцев от козлищ и теперь все будет хорошо. Да чего там хорошо? Просто замечательно. И люди ему верили. В основном потому, что хотели верить, и в жизни практически каждому нужен якорь.

Однако все гораздо проще. Какое там провидение? Просто мы в глуши и дорог в цивилизацию всего две. Одна через лес, а другая по реке. До Ухты семьдесят два километра. Не всякий человек решится забраться в дебри, и многие больные искали пути в больницу, в города и крупные поселки, а не в лес. И ничего хорошего всякий разумный человек от будущего не ждал. Все только начинается и даже если удастся избежать заражения, то возникнет много иных трудностей. Вот-вот начнется осень, а потом зима. А людей скопилось много, больше четырех тысяч человек. Чем их кормить? Куда поселить? Как обеспечить защиту? И кто возьмет на себя ответственность за жизни людей?

С ответственностью вроде бы понятно. Пока главным считается Кораблев, у него есть бойцы, техника и вооружение. Но как долго ему будут подчиняться? И понимает ли полковник, что вскоре начнутся голодные мятежи? Еще парочка скользких вопросов. Хотя Наемник утверждал, что Кораблев все понимает. Поэтому беженцам не дают сидеть без дела. Мужчин, кто желает трудиться, определяют в рабочие бригады, которые занимаются строительством, рыбной ловлей и охотой. А женщины, кто не сидит с детьми, собирают ягоды и грибы. Это только начало и в ближайшее время планируется выслать на зараженные земли разведчиков, которые станут искать склады с товарами, продовольствие и топливо. Пока эта группа только формируется и есть уже семь человек: Наемник, преданные ему бойцы и наша троица, включая Людмилу.

Честно говоря, самому лезть в опасные места не хотелось. Но сидеть на месте тоже нельзя. Необходимо шевелиться, двигаться, и думать над тем, как продолжить путешествие на север. Так что выбор невелик, и я был готов к тому, что в самом скором времени снова придется рисковать. Такие вот расклады.

Впрочем, обо всем по порядку.

В военном лагере людей было относительно немного, человек сто. Еще двадцать бойцов находились на блокпосту, караулили дорогу, и три десятка в разных местах наблюдали за рекой. Нам сразу же выделили место – только что вырытую необорудованную землянку, а поскольку спать в ней никто не собирался, временно она стала складом.

Только устроились, это уже под вечер, к нам пожаловали гости, два офицера. Первый, невысокий темноволосый крепыш в камуфляже с уставшим взглядом, полковник Кораблев собственной персоной. Второй, наоборот, длинный худой блондин с мозолистыми руками, начштаба армейской группировки, вернее, того, что от нее осталось, капитан Гребнев. Они пришли познакомиться, а заодно осмотреть бензовоз, и разговор получился вполне конкретный. Я в нем не участвовал, вроде как не почину, и беседу вел дядька. Но общая суть простая – нас не дергают, мы сами по себе, разведка. Что наше, то нашим и остается. Однако взамен мы обязаны в ближайшее время дать результат. Если притащим болезнь, то без обид, обратно нас не пустят, и положат прямо на дороге. А чтобы нам совсем тоскливо не было, командование выделит один бронетранспортер, средства защиты (ОЗК и противогазы) и, если понадобится, еще пару автомобилей.

В общем сговорились. Бензовоз у нас забрали, и напоследок полковник поинтересовался, нужно ли нам дополнительное вооружение. Я думал, что дядька откажется, ведь в микроавтобусе полтора десятка стволов. Однако он не растерялся и попросил подствольные гранатометы, а так же пару РШГ, и полковник пообещал выделить, что просим, из своего личного резерва.

Начальники нас оставили и я расслабился. Наконец-то, мы прибились к какому-то берегу и можно не нести ночные караулы. Наконец-то, есть какая-то определенность и уже известно, чем мы будем заниматься завтра. Наконец-то, можно спокойно выспаться и даже помыться, пусть не в душе, а в холодной речке, но это лучше, чем ничего. Вот только жаль, что Светланы радом нет.

Подумав о девушке и ее сестрах, я сам себе испортил настроение, и накатила тоска. Захотелось выпить, и я направился к микроавтобусу, чтобы взять бутылку коллекционного коньяка из запасов Большого. Но забухать и забыться не получилось, поскольку меня позвал Андрей Иванович:

- Иван! Сюда иди!

Я подошел к костру и застал родственника за работой. Он рассматривал карту, сверялся с путеводителем по Республике Коми, который оставил Наемник, и искал цель для разведрейда.

- Садись, - он кивнул на пенек рядом.

Разместившись, я тоже посмотрел на карту и спросил его:

- Что-то уже надумал?

Он кивнул:

- Да.

- И куда поедем?

- Придется обратно на трассу выбираться.

- А других вариантов нет?

- Нет, Иван. На правый берег Ижмы перебраться нечем, а даже если окажемся на левобережье, там нет дорог. А в Ухте нас встретят свинцом и сталью. Так что дорога одна – на трассу. Выберемся и посмотрим, что в населенных пунктах вдоль дороги. Если придется, примем бой. Пока расклады такие. Но основное решение за Наемником.

- А что по комплектованию группы? Нам радист нужен и еще пара-тройка крепких бойцов не помешает.

- Это понятно. Наемник все решит. И радиста обещал, и бойцов, и проводника.

- А когда выдвигаемся?

- Послезавтра.

- Людмилу оставляем?

- Конечно. Она наш тыл, и за вещами присмотрит, и себя в обиду не даст.

- Хорошая женщина, - сказал я, впервые с момента нашей встречи, высказав о ней какое-то мнение.

- Верно, - Андрей Иванович покосился в сторону землянки, где женщина при свете факела, экономя батарею фонаря, раскладывала продукты. – Нам с ней повезло.

Он замолчал, и я задал новый вопрос:

- Ты Наемнику доверяешь?

- Нет, - он ответил сразу.

- Тогда почему мы с ним?

- Иван, ты и сам все понимаешь. Во-первых, у нас нет иного выхода. А во-вторых, пока не отберем бункер Шарукана, нам опасаться нечего.

- Но ты ведь сдал ему координаты объекта?

- Сдал.

- И зачем мы ему?

- А с кем он его отбивать станет? – родственник кивнул в сторону лагеря. – С этими? Так они его моментально полковнику сдадут и к стенке поставят. Или выгонят. Нет. Ему команда нужна. Понимаешь?

- Теперь понимаю.

Битый час мы обсуждали детали предстоящего рейда и новый рывок на север, а когда закончили, все, что я хотел, спать. Поэтому про алкоголь уже не думал, покормил лайку, которую привязал к машине, и залез в спальный мешок. Еще один день прошел, мы живы и это хорошо.

Выспался отлично. Поэтому проснулся свежий, бодрый и в самом наилучшем настроении. Однако случилась неприятность. Лайка, которой мы так и не дали прозвище, перегрызла веревку и сбежала. А у нас на нее планы. Раз уж собаки чуют болезнь, в рейде она должна быть с нами. И вот ее нет. Что делать? Пришлось идти на поиски, пока завтрак не приготовлен.

Я бродил между палатками, разговаривал с солдатами и спрашивал про собаку. Некоторые ее видели и указали в сторону реки. В конце концов, я дошел до Кедвы, на берегу которой стояло несколько бойцов, и обнаружил лайку. Она бегала по поляне и пыталась поймать кузнечика или жука. Молодая еще собака, энергии много, и я направился к ней. Но в этот момент меня остановили.

- Эй, паренек! – раздался за спиной голос.

Но я не придал этому значения, подумал, что обращаются не ко мне, и двинулся на поляну.

- Кому говорю!? Стой!

На плечо легла ладонь, и кто-то попытался меня остановить. Месяц назад я обернулся бы. Однако путешествие из Москвы в Ухту (почти как «Путешествие из Петербурга в Москву», ха) изменило меня, и я действовал на инстинктах.

Слегка присел, рука человека ушла в сторону и, разворачиваясь, ногой провел подсечку. Противник упал, и я увидел перед собой полного мужика в камуфляже, который лежал на спине и смотрел на меня.

- Тебе чего? – поинтересовался я.

Военный, покряхтывая и поднимаясь, ответил:

- Спросить хотел.

Он поднялся и я, отступив от него на шаг, сказал:

- Спрашивай.

- Это у тебя «стечкин»? – он посмотрел на кобуру.

- Да.

- Продаешь?

- Нет.

- А поменяться не желаешь?

- Тоже нет.

- А ты из разведки?

- Из нее. Еще вопросы есть?

- Пожалуй, что нет, - он усмехнулся и назвал себя: - Я Сергиенко, прапорщик.

- Иван Вагрин. Будем знакомы. Ты не в обиде, что тебя на землю уронил?

- Сам виноват. Буду знать, что ты кое-что умеешь. Если что, обращайся.

- Запросто.

Обращаться к новому знакомому я пока не собирался. Но в голове сделал зарубку. Сдается мне, что не просто так прапорщик подошел и его интересовал не «стечкин». Тут что-то иное. Но что? Посмотрим.

Я поймал собаку и вернулся в расположение. Как раз завтрак поспел и, подкрепившись, мы занялись делом. Тем более появился Наемник со своими бойцами, а потом еще пара солдат, один радист, а другой механик-водитель брони, которая нас повезет. Ну и раз все в сборе, еще раз обсудили, куда пойдем, а затем немного побегали по соседней поляне, поработали над тактикой. Это, конечно, чепуха, ибо группа должна готовиться и притираться хотя бы несколько дней, а лучше месяц. Однако время, как обычно, поджимало. Того и гляди, дожди пойдут, а потом холода настанут. Так что следовало поторапливаться.

После тренировки обед, нам принесли два ГП-25, два десятка ВОГов и пару одноразовых гранатометов. Уже хорошо, не обманул полковник, и началась подготовка к выходу. День пролетел в суете, а вечером, когда мы с родственником сидели возле костра и пили чай, появился Сергиенко. Он поздоровался со мной, словно мы стародавние приятели, а потом с дядькой и попросил разрешения присесть.

- Присаживайся, - пригласил его Андрей Иванович и спросил: - Чай будешь?

- Не откажусь, - сказал гость.

Посидели. Помолчали. Выпили чай. А потом было несколько пустых фраз относительно погоды и новостей. Мы никуда не торопились, и распахивать перед прапором душу не собирались. Ждали, что он скажет. Ведь не просто так пришел. Наверняка, с какой-то целью, и если это так, то пусть сам говорит, что ему нужно.

Прапорщик, кстати, из запаса и прибился к армейцам по пути, продержался недолго и через десять минут сказал:

- Мужчины, у меня к вам деловое предложение.

Дядька слегка толкнул меня в бок, тем самым дал понять, чтобы беседу вел я, а он понаблюдает.

- Слушаем, - я снова заварил чай и посмотрел на гостя. – Что предлагаешь?

- Торговлю.

- Поясни.

Он заторопился:

- Тут народа много, и люди собрались разные. Вы уже знаете, что здесь четыре лагеря?

- Знаем.

- Так вот, между лагерями торг начинается, и кто успеет первым рынок занять, конъюнктуру уловить и отношения с людьми наладить, тот потом будет в шоколаде. Пока торговля меновая и я один из продавцов…

Я его прервал:

- Что-то хочешь купить, продать или контакт с нами набить?

- И то, и другое, и третье. У вас ведь много такого, что вам не особо нужно.

- Например?

- Слышал, стволы лишние имеются, а среди беженцев есть люди, кто за них готов отличную цену дать. А еще медикаменты нужны, и бензин тоже.

- За деньги?

- Нет. Я же говорю, торговля меновая. Есть золото, травка, порошки веселые, одежда, обувь. А хотите, женщину? На выбор. Любую.

От слов прапорщика, который собирался стать в новом мире купцом, мне стало противно. Но, честно сказать, не очень. Это как легкая брезгливость, и не более того. Поэтому я его не одернул и не заткнул, а продолжал слушать.

- И продукты могу у вас взять, - соловьем заливался Сергиенко, - Разумеется, излишки. И трофеи, которые из рейда притащите. Вы ведь на особом положении. Только-только в лагере, а уже отдельно от всех и отцы-командиры вас уважают. Вам многое позволено будет, если всем польза …

В конце концов, я его перебил:

- Не тараторь. Мы тебя поняли и подумаем над твоими предложениями. Но пока ничего продавать или покупать не собираемся. Осмотримся. Тогда ответ и дадим.

- Когда?

- Через три-четыре дня.

- Долго.

- Ничего. Тебе все равно спешить некуда. Как и нам. Это наше последнее слово.

Прапорщик понял, что больше разговаривать не о чем и довольный ушел. Почему довольный? Наверное, по той простой причине, что наживку закинул и не получил по башке. Наверняка, мы не первые, к кому он с такими предложениями подходил. А люди вокруг, как он правильно заметил, разные, кто-то мог и послать, а то и побить. Так сказать по старой памяти, раз он травку и девочек предлагает. Да и вообще, просто потому, что его действия можно считать спекулятивными. Следовательно, подрывающими власть Кораблева и благосостояние аморфной лесной общины.

- Хитрый жучара, - глядя вслед торгашу, усмехнулся дядька.

- Только как бы он сам себя не перехитрил. Узнает полковник о черном рынке и пристрелит.

- Он уже знает.

- Наемник сказал?

- Ага.

- И почему полковник торгашей не разгонит?

- Бесполезно. Все равно рынок будет. При любом начальнике. А так он рядом и можно контролировать тех, кто ведет торг. Заодно чужими руками делать то, что сам не сможешь. Рынок ведь только начало. Со временем, если нас болезнь не накроет, он может перерасти в нечто большее.

- Понятно.

Андрей Иванович тяжело вздохнул, поднялся и сказал:

- Пойду спать. Завтра день тяжелый.

- Давай. А я еще немного посижу.

- Только не засиживайся. Отдохни, как следует, пока такая возможность есть.

- Не маленький, сам знаю.

Дядька ушел, а я, неспешно допивая чай, смотрел на лагерь и пытался представить, что ждет нас в рейде.


31


Разведчики полковника Кораблева выбрались на трассу довольно быстро, за один день. Хотя пришлось немного попетлять, дабы избежать встреч с чистильщиками из Ухты. В группе десять человек, бронетранспортер и бортовая «газель» с топливом, припасами, боеприпасами, медикаментами и радиостанцией.

Второй день потратили на объезд Ухты и выдвижение на трассу Ухта-Котлас. После чего Наемник решил посетить деревушку Гэрдъель и поселок городского типа Водный, которые находились невдалеке от Ухты. Однако Гэрдъель сгорел, практически дотла, а в Водном оказалось много зараженных. Прямо на окраине поселка огромный автомобильный табор и среди машин валялись почерневшие трупы, которые никто не убирал. Значит, чума уже здесь и ловить в этом месте, по крайней мере, сейчас, нечего. Тем более что в центре поселка горели костры, их дымы видны издалека, а еще были слышны редкие одиночные выстрелы.

Пришлось сдать назад и отправиться в противоположную от Ухты сторону. Группа выдвинулась на юго-запад, и так прошел третий день. Разведчики заночевали перед поселком Чиньяворык и собирались посетить его с утра. Место интересное, с учетом того, что рядом не только автомобильная трасса, но и железная дорога. Дальше Ропча, Малиновка и Синдор, а неподалеку (относительно, по местным меркам) поселок Боровой, там тоже ж/д станция. При этом поисковики сами толком не знали, что искать, и постоянно были настороже. А задача простая – провести разведку и взять все, что может пригодиться лесной общине.

Наступило утро, разведчики собрались продолжать движение, но не успели они покинуть придорожную рощу, как мимо них по дороге прошла внушительная автоколонна. В авангарде два военных внедорожника «гусар», у одного на крыше АГС-17, а у второго пулемет, и в салоне, наверняка, три-четыре бойца. Далее восемь пустых «камазов»: четыре фуры, три с прицепом и одна с топливной цистерной. Причем рядом с водителем в каждой машине находился вооруженный человек. А в арьергарде двигался бронированный полицейский автофургон, наверняка, с боевиками, и еще один «гусар» с пулеметом.

- Солидная ленточка, - сказал Андрей Иванович, провожая автоколонну взглядом.

- Верно, - раздвигая густой кустарник, согласился с ним Наемник и добавил: - Сто процентов они из Ухты и выехали из города не просто так.

Матерые убийцы переглянулись, молча, обменялись кивками и вскоре отряд последовал за странной автоколонной, которая въехала в разгромленный беженцами и зараженный Чиньяворык. Людей здесь не было, а если и были, то они хорошо спрятались, и колонна прибыла на ж\д станцию, где на путях стояли три состава. Два были пустыми, платформы под металлопрокат или лес. А вот третий состоял из закрытых вагонов, которые, как это ни странно, до сих пор никто не не разорил, а в конце состава несколько платформ с новенькими тракторами, кажется, «КА-700». Именно этот состав был целью городских и разведчики, спрятав бронетранспортер и «газель», подошли к станции со стороны леса и стали за ними наблюдать.

Первое, что сделали гости из города, многие из которых были в костюмах биологической защиты, выставили караул и зачистили территорию. На крыше железнодорожной станции засели два бойца с пулеметом и вокруг стали ходить патрули с собаками. А потом появились огнеметчики, которые начали выжигать все подозрительные места и горючку они не жалели. Боевиков было немного, гораздо меньше, чем ожидал Вагрин, всего два десятка, так как в полицейском фургоне оказались грузчики и трактористы. Короче говоря, работяги, и они сразу взялись за дело. Одни отправились к тракторам и стали думать, как спустить тяжелую технику с платформ, а другие занялись вагонами, вскрыли их и начали загружать «камазы». Что характерно, в одном вагоне оказался автокар, а действия ухтинцев были четкими. Поэтому все делалось быстро и у разведчиков сложилось впечатление, что городские поисковики точно знали, где и какой груз. Каждый был занят, а руководил работами мордастый мужик с большим животом, который, несмотря на свою полноту, везде успевал и не расставался с автоматом.

- Как думаешь, что они здесь забыли? – Наемник обратился к Вагрину.

- Имеешь в виду, что в вагонах? – уточнил Андрей Иванович.

- Да.

- Там может быть все, что угодно. От консервов и памперсов, до медикаментов и водки.

- Вот бы их перехватить. Но нас слишком мало. Правда, есть БТР, броня все-таки. Вот только бойцы в охране ухтинцев крепкие, у таких РПГ точно есть, а наша группа подготовлена слабо.

- А если они разделятся?

- Хорошо бы, только вряд ли.

- Посмотрим, но я думаю, что городским придется оставить здесь охрану. Добра в вагонах много, за один раз все не заберут. Да и трактора спустить не просто, тут платформы перегонять придется или надежные сходни мастерить. Так что давай, дружище, уже сейчас подумаем, как колонну перехватить. А главное – где это можно сделать.

- Резон в твоих словах есть, Вага. Пожалуй, ты прав.

Наемник согласился с Вагриным и, оставив Ивана наблюдать за станцией, вожаки отошли в зеленку и разработали нехитрый план. Если городские все-таки разделятся, возвращаться в Ухту они станут по той же трассе. Это очевидно. Следовательно, можно выбрать удобное место, устроить затор и подготовить ловушку. После чего перебить охрану, захватить «камазы» с грузом и отправиться в лес. А если еще и пленные будут, то они тоже пригодятся. Ведь о положении дел в городе ничего неизвестно, а информация нужна. Во-первых, полковнику Кораблеву, который хотел знать, насколько сильны местные самостийники и чего от них ожидать. А во-вторых, Наемнику и Вагрину, которых интересовали катера и вертолеты. То есть средства доставки к вожделенному бункеру, который стал для них «идеей фикс».

Итак, решение было принято. Дальше действие. Но перед этим Наемник попытался связаться с Кораблевым, у которого хотел попросить подкреплений. Вот только из этого ничего не вышло. Лесная община слишком далеко и полковник своих разведчиков не услышал. А может быть всему виной старая армейская рация 1988 года выпуска. Не суть важно. Главное – связи не было. Поэтому разведчикам предстояло самим решать, как они должны поступить, и Наемник отправил бронетранспортер и большую часть бойцов в точку предполагаемой засады, а сам остался и продолжил наблюдение. Вагрины, как особо приближенные люди, конечно же, с ним.

Городские, тем временем, продолжали работать. Загрузили в «камазы» множество коробок и опустошили три вагона. После чего они, как и предполагал старший Вагрин, разделились. На месте оставались работяги и командир, с ним бензовоз, один «гусар» и половина бойцов. А остальные должны были отправиться в город, разгрузиться и вернуться.

Вагрины и Наемник успели выехать из Чиньяворыка раньше, чем автоколонна покинула станцию, и они опередили ее на полчаса. А засаду организовали перед поворотом на поселок Тобысь, который, кстати, тоже располагался возле железнодорожных путей в стороне от шоссе. Посланные заранее разведчики, при помощи бронетранспортера, перегородили дорогу стволами деревьев, поставили боевую машину на обочине и стали ждать командиров. А когда они прибыли в точку сбора, Наемник указал бойцам, какие позиции занять. БТР встал таким образом, чтобы он мог быстро выкатиться на дорогу, встать за баррикадой и расстрелять головную машину – наверняка, это будет один из двух «гусаров» с боевиками. Вагриных, наоборот, посадил в зеленке, чтобы они из гранатометов достали замыкающий автомобиль. А остальных разведчиков раскидал вдоль дороги – они возьмут на себя охранников, которые поедут в «камазах». Ну, а что касается самого Наемника, то он собирался занять место в бронетранспортере и сесть за пулемет.

До подхода автоколонны оставалось пятнадцать минут и командир, окинув взглядом воинов, которые еще месяц назад и не могли себе представить, что они окажутся в такой ситуации, спросил:

- Кто не понял задачу?

Тишина. Никто не отозвался и новый вопрос:

- Рации у всех включены?

- Да, - ответил Мика, один из телохранителей Наемника, который прибился к нему еще в Сыктывкаре. – Только батареи слабые.

- У кого проблема со связью?

Два бойца подняли руки.

- Делайте то же самое, что и остальные. Водителей старайтесь щадить. Охранников валите сразу.

- А если у водителей будет оружие? – спросил один из разведчиков.

- Глупый что ли? – Наемник надвинулся на него. – Стреляй сразу и не сомневайся. Понял?

- Ага, - разведчик кивнул.

- По местам! Работаем, мужчины!

Разведчики заняли позиции и приготовились к налету на караван. Однако прошло пятнадцать минут, а колонна так и не появилась. Еще десять минут, и потом еще столько же. Дорога оставалась пустынной, и бойцы занервничали. А что если колонна остановилась и ожидает усиления из города? И если усиление появится, оно атакует с тыла и транспорт разведчиков вместе с бронетранспортером попадет под удар. Как быть при таком развитии событий?

Наемник понимал, что сейчас происходит с бойцами. Они могли перегореть, и тогда все пойдет насмарку. Поэтому он начал мысленный отсчет до тысячи. Сам для себя так решил. Как отсчитает, отдаст приказ на отход.

Однако за первой тысячей последовала вторая. А потом, наконец-то, послышался гул моторов, и появилась автоколонна.

- Внимание! – Наемник прижал клавишу передачи сигнала УКВ-радиостанции. – Ждать сигнала! Не дергаться!

Головной «гусар», на сотню метров опережая основную колонну, лихо развернулся поперек трассы, и пулеметчик повернул в сторону возможной угрозы ПКМ, а из машины выскочили три бойца, которые моментально рассредоточились и были готовы принять бой. Все четко и быстро. Однако за баррикадой появился БТР и «гусар» сразу же попытался сдать назад. Против бронетранспортера он выстоять не мог. Но ухтинские боевики с линии огня убраться не успели. Наемник открыл огонь из КПВТ и двумя длинными очередями превратил армейский внедорожник в груду металлолома. Стекла вылетели. Куски металла вскрылись. Два передних колеса отлетели. Водителя на куски порвало. А пулеметчик каким-то чудом успел выскочить из машины, спрыгнул на асфальт и скатился на обочину. Только его это не спасло. Сигналом для разведчиков была стрельба из крупнокалиберного пулемета, и они начали расстрел противника.

Охранников, которые выскакивали из «камазов», и боевиков валили одного за другим. А замыкающим «гусаром» занялись Вагрины, которые приготовили РПГ-26 «Аглень». Первым выстрелил Иван и немного смазал. Заряд ударил рядом с внедорожником, взорвался и машина, качнувшись, снова опустилась на колеса. После чего пулеметчик дал в сторону младшего Вагрина очередь. Но она прошла высоко, и в этот момент второй выстрел из «Агленя». У Андрея Ивановича опыта было больше, и он накрыл «гусара». Огненный комок, вылетев из зеленки, врезался в машину, и она приподнялась над трассой. А упал уже искореженный кусок горящего металла.


32


Отбросив разряженный РПГ, я схватил автомат, спрятался за дерево и ударил кулаком по земле.

Блин! Ведь я говорил дядьке, что никогда раньше не стрелял из гранатомета и могу промазать. А он уперся. Сказал, что нужно учиться и лучше всего это делать в бою. Поэтому мой выстрел будет первым, а он страхует. Вот я и шмальнул. Вроде бы все по инструкции сделал, а промазал. Обидно, ведь гранатометы у лесной общины, а значит и у нас, дефицит.

Над головой, сбивая с деревьев ветки, прошла пулеметная очередь. А следом взрыв и я посмотрел на дорогу. «Гусар» уничтожен вместе с бойцами, которые не успели или не захотели выскочить.

- Прикрой! – слева закричал Мика и стал бить из автомата в сторону «камазов».

Он кричал не мне, а своему дружку Валику. Но я решил посмотреть, в чем дело, поэтому поспешил к нему. Может моя помощь тоже потребуется.

С дороги ударили в ответ, три или четыре автоматических ствола. Наверняка, это охранники, которые ехали в кабинах «камазов». Огрызаются. Сдаваться не хотят или уверены, что они круче нас. Плевать! Сейчас разберемся!

- Меня достали! – снова голос Мики, а потом в зеленке, метрах в тридцати от меня, раздался взрыв ручной гранаты.

- В лес! Уходим в лес! – это уже с дороги кричат.

Я притаился, выглянул из-за древесного ствола и разглядел, как с дороги прямо на меня бегут два мужика в камуфляже и с автоматами. Раз я их не знаю, следовательно, они враги. Посторонних здесь быть не может, тем более с оружием, и я не сомневался.

Мужики вломились в кустарник и, продираясь через него, попытались скрыться в лесу. Но им не повезло, и они оказались у меня на прицеле.

Прижав приклад к плечу, длинной очередью я свалил беглецов, и они упали. Однако приближаться к ним я не торопился. Лежат и пусть лежат, теперь уже никуда не убегут. А перестрелка на дороге тем временем стихла, и заурчал движок бронетранспортера, который вплотную подъехал к «камазам». После чего неразборчивые голоса. Наемник отдавал распоряжения.

Все спокойно. Можно выходить. Но я продолжал оставаться на месте. Почему? Трудно сказать. Ноги, словно приросли к месту, и я чувствовал, что меня ищет чей-то взгляд. Может, беглецы не совсем мертвые? От них опасности нет. У одного череп пробит, а у другого в теле не менее пяти пуль. Или сказывается нервное напряжение? Это уже ближе к истине и я хотел выйти из укрытия, когда снова услышал Мику:

- Валик, ты где!?

- Здесь! – отозвался он.

- Помоги! Меня осколками посекло и в ноге пуля!

- Сейчас, братан!

Валик двинулся к Мике и тут невдалеке громко хрустнул сучок, а потом я услышал характерный звук передергиваемого затвора. Оба-на! Все-таки уцелел кто-то из охранников.

Автоматная очередь разорвала тишину, охранник открыл огонь в сторону Мики, а потом закричал:

- На те, суки! Получайте!

Осторожно, стараясь не шуметь, я выбрался из-за дерева, которое меня прикрывало, и увидел противника. В левой руке автомат, а в правой граната. Он выдернул чеку и собрался ее бросить. Однако не успел.

Мой автомат выплюнул короткую очередь и пули вошли в спину охранника, который упал лицом в кустарник и выронил гранату. Я припал к земле, хотя был уверен, что меня осколки не достанут, и она взорвалась.

Бах! Над головой посвист осколков и на шею упала тонкая веточка. А потом тишина и опять голос Мики:

- Кто там!?

- Иван! – я поднялся и, на всякий случай, опять спрятался за дерево.

- Ты с кем там воюешь!?

- Недобитка свалил!

- Так это он в нас стрелял!?

- Да! Где Валик!?

- Нет Валика! Рядом валяется! Этот гад его достал! Половину черепа другану снес!

- Погоди! Сейчас помогу тебе!

Перезарядив автомат, я переступил через мертвеца и подошел к Мике. Привалившись спиной к дереву, он обеими ладонями зажимал бедро, и снизу вверх смотрел на меня.

- Жгут есть? – спросил он.

- Имеется.

Я стал снимать с приклада жгут, а Мика, сквозь зубы, прошипел:

- Неправильно делаешь… Жгут нельзя на прикладе таскать… Рассыхается… Зар-ра-за…

- Знаю. У меня еще один в разгрузке есть. А этот на время рейда, запасной.

Мика промолчал и я, быстро перетянув ему бедро, позвал на помощь Сапсана, местного проводника. Он подбежал, и мы вдвоем вытащили раненого на дорогу. После чего я вернулся обратно и стал собирать трофеи.

Что у Валика, то не мое и все придется сдать. А кто уж будет распоряжаться его имуществом, Наемник, Мика с Морозом, еще одним телохранителем нашего командира группы, или Кораблев, без разницы. Впрочем, взять с него особо нечего. Старый потертый АКМ, рваная разгрузка, штык-нож и одна РГД-5, а в кармане три запечатанные карточные колоды, мятая пачка сигарет, жевательная резинка, зажигалка и потертый паспорт на имя Валентина Марьина.

Другое дело охранники, которых я завалил. По договору с полковником все, что взяли в бою, наше. И у них кое-что имелось. Это Валик нищеброд, а у этих и снаряжение хорошее, и стволы приличные. Я обобрал всех троих и вот что вышло. Три АКМС, один «макаров», три «сплавовские» разгрузки, наколенники и налокотники, тактические перчатки и одна кевларовая каска, шесть гранат Ф-1 и четыре РГН, один РД, три отличных кинжала и одна реплика НР-43 «Вишня», два армейских сухпайка, плащ-палатка, три китайские УКВ-радиостанции, бинокль и аптечка. Еще были практически новые ботинки, и я подумал, что прапор может их взять на обмен. Однако снимать с мертвецов обувь побрезговал. В конце концов, мы еще не скатились в пропасть, и я могу себе позволить не брать чужую обувь.

- Как ты тут, мародер? – услышал я веселый окрик дядька, который вместе с лайкой подошел к зеленке.

- Нормально, - я кивнул на трофеи, которые скинул на плащ-палатку, а потом кивнул на собаку: - Как она?

Андрей Иванович сразу понял, что я имел ввиду, и тоже кивнул:

- Болезни нет. Кровь собачку, правда, нервирует. Но это мелочь, привыкнет.

- Ясно. А что в грузовиках?

- Продукты. Консервы и макароны.

- Неплохо. Машины все на ходу?

- Да. Вот только двух водителей шлепнули.

- Бывает… - протянул я.

- Конечно, бывает. Только у нас один «двухсотый» и два «триста». Вот и считай. Два человека в БТР. Один «газель» поведет. На сопровождение «камазов», чтобы в кабинах сидеть, остается четыре бойца. Мало нас.

- Выкрутимся.

Пару минут мы, молча, разглядывали и перебирали трофеи, а затем распределили груз и выбрались обратно на трассу. После чего получили новую вводную от Наемника. Нас мало, а с водителями должен кто-то ехать. Так что распределяемся по машинам и выдвигаемся в следующем порядке. Впереди БТР. Потом грузовики и в трех водители остаются без присмотра, поэтому они в центре. В конце «газель», которую придется вести мне. Радиочастота, на которой общаемся, прежняя. Вопросы? Нет вопросов. Поехали.


33


До территорий, которые контролировались бойцами полковника Кораблева, добирались двое суток, и это было не самое лучшее время. Дорог мало и не знаю, в каком состоянии они были раньше, а сейчас просто ужас. Как накрыл страну апокалипсис, начались хаотичные передвижения миллионов людей и техники. Никто и ничего сохранять и беречь не собирался. Поэтому вся транспортная инфраструктура быстро приходила в негодность. Яма на яме. Колдобина на колдобине. Я уж не говорю про ветхие мосты через многочисленные речки и ручьи. А «газель», которую мне доверили, сначала шла за грузовиками, и мой зад прочувствовал каждую кочку. Хотя потом, после первого большого привала, я переместился в авангард, и стало немного легче.

В общем, все вымотались. Но колонна все-таки добралась до блокпоста и нас встретили, словно спасителей.

Пока мы отсутствовали, к общине прибилось еще больше тысячи человек. В основном, обычные беженцы из городов. Кто посильней, тот сам прожить может. И себя прокормит, и семью, если таковая имеется. А слабые всегда ищут спасения в толпе. Это понятно любому человеку, кто успел повидать жизнь с разных сторон. И еще понятно, что вся эта толпа хочет кушать, а запасов мало. Местные уроженцы еще ничего, держались и обеспечивали себя самостоятельно, а некоторые даже ушли в леса. А приезжих кормить надо, раз уж полковник взял на себя ответственность за их судьбу. Но тут и он пасовал, ибо рыбы и грибов, при всем окрестном изобилии, не хватало, а дичь распугали.

Такие вот дела и, передав груз лично Кораблеву, без отсидки в карантине, мы прибыли на базу. И здесь нас встретила Людмила, которая времени даром не теряла. За харчи и медпрепараты она наняла рукастых мужиков, и они расширили землянку, сложили печь и обшили стены досками. После чего взялись за строительство крепкого амбара для припасов, топлива и других трофеев. А еще боевая подруга Андрея Ивановича сумела поставить себя в лагере и с ней предпочитали не связываться. Пару раз с младшими офицерами поцапалась, а потом нашему знакомому прапорщику-торгашу по лицу заехала, когда он стал к ней подкатывать. Наверняка, этот хитрый жлоб хотел через женщину до наших запасов добраться, а вместо этого огреб.

Впрочем, Сергиенко не обиделся. Ну не получилось чужую бабу закадрить, и ладно. Он сразу же сдал назад, извинился перед Людмилой, а потом отдельно перед дядькой. И все. Сергиенко сделал вид, что ничего не было, и снова предложил нам сотрудничать. Вот только мы никуда не торопились и велели ему приходить завтра.

Прапорщик ушел, а мы посетили недавно отстроенную общую баню и выслушали лекцию о растворах, которые уничтожали вирусы и бактерии. После чего хорошо поужинали и завалились спать. Однако выспаться не удалось. Только стал проваливаться в сон, как заохала Людмила. Все понятно, у них с дядькой любовные игрища. А мне что? Лежать и все это слушать? Вот он минус совместного проживания с родственниками. Поэтому я решил спать в микроавтобусе или в амбаре.

Покинув землянку, присел на лавочку возле выхода и оглядел притихший лагерь. Палаток и землянок прибавилось. Огней немного, всего три костра для караульных, а вдалеке еле слышно, рядом с расположением полковника, гудел дизель-генератор. Все спокойно, можно отдыхать. Но сонливость слетела, и я решил подкинуть в костер рядом с землянкой пару сучков, а потом поставить чайник. Собрался подняться и не успел, потому что рядом с кострищем появился боец, который стал выискивать что-то на земле.

- Эй! – я его окликнул. – Тебе чего здесь надо!?

От неожиданности он вздрогнул, но не убежал и отозвался:

- Я из второй роты. Думал, может, у вас тут кто-то куревом богат.

- Бычки собираешь?

- Да.

Вспомнив, что у меня в одном из рюкзаков валялись пачки трофейных сигарет, я решил поделиться с бойцом. Но не просто так, по доброте душевной, а в обмен на информацию. Какую? Да любую. Ведь сейчас информационный голод и о жизни лагеря нам известно мало. Конечно, что-то Людмила рассказала, но она всего не видит, ибо каждый наблюдает за тем, что вокруг, со своей точки. Поэтому женщина слышит и представляет одно. Беженец другое. Разведчик третье. А солдат четвертое.

Осветив лицо бойца фонарем, я ожидал увидеть молодого солдата, моего ровесника. Но оказалось, что это крепкий тридцатилетний мужик с бородкой.

- Ты здесь давно? – спросил я его.

- С самого начала. То есть с Ухты. Прибился к военным, теперь во второй роте.

- Как зовут?

- Миша.

Назвавшись, он собрался уйти, но его задержал:

- Погоди, Миша. Есть у меня курево, хотя сам не курю. Подкинь в костер сучков и чайник поставь. Посидим, пообщаемся. Или ты куда-то торопишься?

- Нет. Я с караула сменился, до утра меня искать не станут.

- Добро.

Достав из машины рюкзак, я извлек две пачки сигарет. Не «Прима» какая-нибудь, а «KENT-silver» и «Русский стиль». Вроде бы неплохие сигареты. Повертел пачки в ладонях и скинул «Русский стиль» обратно в рюкзак. Нечего Мишу баловать. Одной пачки ему хватит.

Затем достал пакет печенья, вернулся к костру, который уже разгорался и передал сигареты новому знакомому:

- Держи.

- Ничего себе, - он заулыбался и добавил: - Богато живете.

- Старые запасы проедаем, - я тоже улыбнулся и сказал: - Рассказывай, Миша. Как жизнь? Что здесь нового? Чем вас кормят? Какие задачи у бойцов? Мне все интересно.

Распечатав пачку, солдат бросил пластиковую обертку в огонь, достал сигарету и прикурил от уголька. После чего с наслаждением затянулся, выдохнул дым и сказал:

- Вот теперь можно и поговорить. О чем именно узнать хочешь?

- Мне без разницы.

Он кивнул и начал говорить, а я его внимательно слушал, и информации к размышлению оказалось много.

Во-первых, не всех бойцов устраивало то, что армейцы забрались в глушь и недовольство Кораблевым растет. Паек скудный, рыба и грибы. Иногда соленья и сухари. Электричества нет. Удобств нет. Связи с внешним миром и командованием нет. Приходится стоять на блокпостах и постоянно быть настороже. Разведчикам, то есть нам, все завидуют. Но идти в рейд желающих мало, слишком опасно. Среди солдат много бойцов из других регионов России и они волнуются о родственниках, еще один повод для недовольства. И вроде бы все понимают, что Кораблев делает все, что возможно, дабы наладить быт солдат и поддержать дисциплину, нервозность растет. А помимо того некоторым солдатам не нравилось заботиться о гражданских нахлебниках и есть ребята, которые подумывают о дезертирстве. Это сначала, когда из Ухты уходили, они были сплоченным коллективом, потому что всем грозила опасность. А теперь иначе, и пример местных жителей, которые уходят дальше в лес, постоянно перед глазами. Но полковник ситуацию отслеживает. Бунтарей лишают оружия и некоторых отпустили на вольные хлеба, а взамен он набрал новых солдат, из беженцев, которые готовы служить за еду и безопасность своих семей. Кстати, семьи неподалеку, в бараках. А численность армейцев перевалила за двести активных штыков, и уже формируется третья рота.

Во-вторых, рынок. Он между лагерями, на поляне возле дороги на Кедвавом, и там можно получить все, что душе угодно. Есть женщины, которые продают свое тело и свободу. Имеются продукты, сигареты, патроны, одежда, спирт, бензин, наркотики и лекарства. Цены разные – как договоришься. А главные торговцы люди полковника. Тот же самый прапорщик Сергиенко, а так же лейтенант Симонян и пара человек из беженцев. А чтобы на рынке не возникало проблем, они уже даже собственный ЧОП организовали и в нем двадцать крепких мужиков, в прошлом полицейских и бандитов.

В-третьих, беженцы. Люди растерянны и обозлены, всего боятся и никому не доверяют. Даже полковнику, потому что они не верили в жизнеспособность лесной общины и с ужасом ожидали наступления холодов. Хотя, после того как мы притащили семь грузовиков с продовольствием, накал страстей стих. Поскольку некоторым людям, кто трудится в рабочих отрядах, уже сегодня раздали небольшой паек, по банке консервов и пакету с макаронами на каждого взрослого. И теперь даже те, кто вчера плевал в сторону Кораблева и не хотел работать, в надежде на халяву, завтра сами приползут к нему за харчами. Следовательно, пока у полковника будут продукты и прочие ништяки, бунта или массовых исходов ожидать не стоит.

Пока мы беседовали и пили чай, Миша, одну за другой, скурил три сигареты. И когда мы расходились, он спросил:

- А у тебя еще курево найдется?

- За интересный рассказ найдется. Так что заходи, если что. Только болтать не надо, что здесь раздача сигарет.

- Понимаю, от халявщиков отбоя не будет, - он отвернулся и, удаляясь, махнул рукой: - Спокойной ночи!

Я не ответил. Прибрался возле костра и отправился спать.

Утро выдалось свежее, с реки потянуло прохладой, но в машине было тепло и даже уютно. Вылезать из спального мешка не хотелось, но появился Наемник, который тащил тяжелую сумку, а заодно чесал спину и громко ругался.

- Ты чего, командир? – окликнул я его, вылезая из салона.

- В палатке спал, - ответил он и пнул чурбак, который оказался на пути. – А там меня клещ укусил или блоха. Не пойму. Но теперь спина чешется.

- А если блоха переносчик вируса?

- Типун тебе на язык! – он вздрогнул, задумался, а потом сказал: - Надо к вам поближе перебираться. В амбар жить пустите?

- Вопрос не по окладу, - я пожал плечами. – Проще новую землянку вырыть. Дай работягам заказ, и они за пару дней все сделают.

- Пожалуй, ты прав.

- А в сумке что? – я кивнул на багаж командира.

- Трофейные костюмы биологической и химической защиты. Взяли четыре. Два вам. Один мне. И еще один Кораблеву пришлось отдать. Чешские, между прочим, ЕВО-10.

В этот момент на шум вышел дядька и, сладко потянувшись, спросил Наемника:

- С чем пришел?

- Карту Ухты принес. Давай думать, как вертушку будем воровать или катер, на худой конец.

- Давай.

Они склонились над картой, которую Наемник расстелил на капоте автомобиля, и стали держать военный совет. Хотя чего тут думать? Шансов угнать нужное транспортное средство у нас не было.

Если верить пленным, ухтинская группировка посыпалась. Она не смогла удержать под контролем весь город и отступила на правый берег реки Ухта, которая рассекала город на неравные и неровные половины. Северо-западную часть, предварительно, забрав все самое ценное, бросили и теперь они держат два десятка объектов. Аэропорт, Ухтинский ремонтно-механический завод, мосты через реки, железную дорогу и форпост в соседнем Сосногорске, который контролирует реку Ижма. При этом продолжается грабеж, и они стаскивают в закорма все, до чего раньше не добрались. Людей стреляют, словно бездомных собак, без жалости и сожаления. Только слово кто против вякнет или заболеет, пусть даже не черной оспой, пулю в лоб и на кремацию. А местные разбегаются или принимают правила игры, ибо все хотят жить, при любом правительстве, лишь бы их не трогали. И сейчас в распоряжении ухтинских боссов больше семисот бойцов. Расходный материал в черном теле, бегает по округе, а элита стережет самолеты, вертолеты, катера и важные стратегические объекты.

Общая численность летательных аппаратов известна: пять вертолетов МИ-8, три МИ-24 и еще два, марку которых пленники назвать затруднились, а так же пять самолетов. Солидно. Но это не все, потому что где-то есть тайные аэродромы подскока, и там еще несколько вертушек. А вот с лодками сложнее. Никто из пленных водителей на причалах вдоль Ижмы не бывал, но они слышали, что там три десятка более-менее крупных судов. Это буксиры, катера КС, прогулочные яхты и так далее. Это не считая многочисленных рыбацких лодок.

- Что скажешь? – после получасового обсуждения, спросил Наемник моего родственника.

- Не потянем, - Андрей Иванович помотал головой. – В лоб проломиться не получится, а чтобы тайно на вражескую базу проникнуть, нужно больше информации.

- Согласен, - Наемник кивнул и вздохнул: - Вот узнать бы, где тайный аэродром.

- Да. Было бы неплохо.

Они помолчали, и разговор перескочил на другую тему.

- Что там полковник? – дядька покосился на нашего командира.

- Счастлив.

- И все?

- Помимо нашего отряда готовит еще одну разведывательную группу. Хочет завтра послать ее по нашим следам, чтобы другие железнодорожные станции проверить.

- А мы?

- Три дня на отдых. Максимум, четыре. Потом снова в рейд.

- И куда пойдем?

- Поселок Тиман.

- Где это?

- К северу.

- Далеко?

- Прилично.

- А что там может быть?

- Беженцы из последней партии говорили, что видели, как в ту сторону бензовозы шли. Колонна из нескольких машин в сопровождении брони. Все бензовозы полные.

- На замануху похоже.

- Я тоже так подумал. Но проверить надо.

- А еще варианты?

- На правый берег Ижмы перебраться.

- Там же дорог нет.

- Есть.

- Выходит, местные нам соврали?

- Не совсем. Дорога есть, но она в пяти-шести километрах от берега. Опять же технику не перетянуть. Зато по ней можно выбраться на трассу, которая выведет в Печору.

- А если по окраинам Сосногорска и Ухты прогуляться?

- Не сейчас, Вага. Опасно. Там ведь не только ухтинская братва и зараженные, но и обычные бандиты. Наверняка, будут потери.

- Возражать не стану, - дядька аккуратно свернул карту и передал ее Наемнику. – Кстати, а что по продуктам? Нам из добычи отстегнут пару-тройку коробок тушенки и макарон?

- Обязательно. Я уже позаботился. Все у меня в палатке.

Андрей Иванович повеселел:

- Уже неплохо.

На этом серьезный разговор закончился и хмурый Наемник, продолжая чесаться, ушел искать рабочих, которые возьмутся за строительство очередной землянки. А мы, проводив его, позавтракали и отправились на рынок. Не хотели, ибо считали, что там нет ничего интересного. Но прибежал Сергиенко, и после разговора с ним дядька все переиграл. Велел погрузить в машину кое-что для обмена и вскоре наш микроавтобус, поскрипывая рессорами, покинул базу и выехал на лесную дорогу.


34


Сергиенко выскочил, словно черт из табакерки, и завертелся вокруг старшего Вагрина.

- Опять ты? – Андрей Иванович сплюнул на землю.

- Конечно, - прапорщик широко улыбнулся и спросил: - Едем на рынок?

- Чего ты к нам прицепился? – Вагрин отвернулся от гостя. – Не поедем мы никуда. Отдыхать будем.

- Как же… - Сергиенко растерялся. – Вы же обещали…

- Я никому и ничего не обещал. Сказал – приходи завтра. Ты пришел, а я не в духе. Да и вообще, у меня все есть. Баба рядом. Оружие и продовольствие в наличии. Топливо тоже имеется.

- А племяннику телочку молоденькую, чтобы ночами не мерз?

- Захочет, сам себе подругу найдет. Иди других компаньонов ищи.

Прапорщик шмыгнул носом, а потом сказал:

- Не торопитесь, Андрей Иванович. Есть и другие товары, которые могут вас заинтересовать.

- Наркотики? – Вагрин презрительно скривился. – Не интересуюсь.

- Знаю, что это не ваша тема. Но, может быть, вам живность нужна? Лошадки там, коровки, поросятки или козы? Я с Людмилой Владимировной общался, она заинтересовалась.

- Лошадки, говоришь? – Вагрин подумал о том, что вскоре наступит топливный кризис, и прикупить коня, а лучше двух или трех, было бы самым разумным вложением в будущее своего небольшого клана.

- Да-да, лошадки, - прапорщик понял, что зацепил несговорчивого разведчика и добавил: - Этот товар не для всех. Но сговориться можно. Я помогу.

- За процент? – уточнил Андрей Иванович.

Прапорщик развел в стороны руки и опять широко улыбнулся:

- Конечно.

- Сколько?

- Как сговоримся с продавцами. Но не меньше десятой доли сверху.

- А если я сам на продавцов выйду?

- Не найдете. Многие не афишируют, что у них что-то есть. А я всех знаю, и люди ко мне уже привыкли. Если хотите, я гарант честной сделки, посредник и консультант.

Старший Вагрин посмотрел на племянника, который собирался проверить костюмы, которые принес Наемник, и позвал его:

- Иван!

- Чего!? – откликнулся родич.

- На рынок поедем. Собирайся.

- Что брать?

- Гладкостволы, пистолеты запасные, немного патронов, продукты и ящик лекарств.

- А топливо?

- В машине есть несколько канистр, этого хватит.

Племянник открыл амбар и быстро погрузил все, что необходимо, в микроавтобус. Затем вооружился, затянул разгрузку и запер склад. Андрей Иванович тоже собрался и, поговорив с Людмилой, сел за руль.

Рынок находился в нескольких километрах от военной стоянки, на поляне. И по сути это был еще один лагерь лесной общины, пятый. Здесь стояли палатки, и уже строился чей-то домик, точнее, избушка, а людей было не меньше трехсот. Они слонялись по поляне, спорили и тащили какие-то мешки, а кто-то флегматично сидел под деревом. И все бы ничего, но в воздухе стоял запах дерьма и тухлятины, словно где-то неподалеку находилась выгребная яма. Хотя, конечно же, ее не было, и туалетом был окрестный лес.

Вагрины и прапорщик вышли из машины. После чего Андрей Иванович заблокировал двери, а Сергиенко сказал:

- Здесь можно машину не запирать. Охрана присмотрит.

Прапорщик указал на крепких мужиков с помповыми ружьями, которые стояли в стороне, и махнул им рукой. Но они не отреагировали.

- У меня свои порядки, - пробурчал Вагрин, поправляя автомат.

- Хозяин, как говорится, барин, - прапорщик спорить не стал.

- Показывай, что здесь и как.

- Конечно-конечно, следуйте за мной, все покажу.

Он пошел впереди, а настороженные Вагрины следом, и Сергиенко на ходу объяснял, где и что продается:

- Слева палатка, там проститутки. Дешевка. Все потасканные. Но профессионалки. Избушку строят, видите? Это будет первый местный ломбард. Можно сдать, что угодно, или сразу обменять. Лейтенант Симонян строит. Следующая палатка – это продукты, местный барыга из Ухты дело ведет, фамилию его никто не знает, Каленым представляется. У него немного консервов, рыба есть, грибы, ягоды и даже дичь. Охотники и рыболовы через него коммерцию ведут. Есть частники, но проще с Каленым работать. За его палаткой врач терапевт. Хороший дядька, всем помогает. Не бесплатно, конечно, ведь у него тоже семья, однако цену не ломит. А вон, где толпа, блошиная часть торга. Там все барахло, какое только есть. Но порой попадаются серьезные вещи, можно золото прикупить или драгоценности…

Андрей Иванович подумал о слитках, которые прикопал в землянке еще в первую ночь, как они оказались в военном лагере, и усмехнулся. На что Сергиенко моментально отреагировал:

- А вот зря усмехаетесь. Рано или поздно все закончится, и драгметаллы снова будут в цене. Поэтому умные люди золотишко уже сейчас скупать начинают.

- И ты? – поинтересовался Вагрин.

- Я? – прапорщик помолчал, а затем покачал головой: - Нет. Не мой уровень.

- А кто скупает?

- Никто, - Сергиенко моментально сдал назад. – Просто слухи есть и порой вижу, как кто-то монеты золотые на продукты меняет, или цепочки с колечками берет.

- Ясно, - поняв, что прапорщик, скорее всего, сам занимается скупкой золота, сказал Андрей Иванович и указал на двух парней в круге из зрителей, которые дубасили друг друга: - А это что?

- Бойцовский клуб. Есть агрессивные парни, и они здесь дерутся. Зрители делают ставки, а им с этого процент.

- Надо же… Не думал, что у кого-то еще есть интерес за боями наблюдать…

- Что поделать? Такова природа людей, которым помимо хлеба еще зрелища подавай. С хлебом напряг, зато зрелищности, хоть отбавляй.

- А какие ставки? Что в ходу?

- Патроны или жратва. Как сговорятся.

Прапорщик резко замер на месте и Вагрин наткнулся на него:

- Ты чего?

- Нужного нам человека вижу. Вы погуляйте, походите, а я с ним поговорю.

- Долго тебя не будет?

- Как разговор пойдет, Андрей Иванович. Постараюсь за полчаса все уладить. Но, возможно, задержусь.

Сергиенко помчался вслед за крупной женщиной в сером платье и цветастом платке, а потом пропал в толпе. После чего Андрей Иванович посмотрел на племянника и сказал:

- Вроде бы тут спокойно.

- Да, - согласился Иван.

- Разделимся?

Племянник кивнул и они разошлись. Старший пошел к продуктовой палатке, знакомиться с Каленым, а младший к блошиному рынку.


35


Как ни странно, но мне на рынке понравилось. Много людей, а я от этого уже стал отвыкать. Все, конечно, напряжены, но обстановка вполне комфортная. И если бы не запах… Да и ладно. Запах не самая страшная вещь, можно перетерпеть. Хотя о гигиене основателям и держателям рынка надо задуматься. А то ведь можно от одной болезни сбежать, а другую подхватить.

Итак, я один. Мог делать, что угодно, и для начала прошелся по блошиному углу рынка. Продавцы, которых было с полсотни, расстелили на истоптанной траве коврики или куски материи, а поверх выложили товары. Краем уха я уловил, что вчера их было под сотню, но полковник начал раздавать трудягам паек, пусть даже скудный. Поэтому количество беженцев, желающих что-то продать, уменьшилось и многие пошли проситься на работу.

Однако кое-что интересное я приметил. Например, есть шубы из натурального меха – зимой они пригодятся. Но тут же я сам себе возразил. А смысл? Мы разведка и в состоянии сами одежду добыть. Так же как и другие товары. И дальше я шагал, уже не присматриваясь к тому, кто и что продавал. Одежда. Посуда. Обувь. Столовое серебро. Какие-то корешки, сушеные травы и листочки. Статуэтки. Противогаз. Несколько туристических ножей. Удочки и небольшие походные котелки.

В общем, барахло, и все-таки в самом конце я замер. Потому что увидел книги, больше сотни, и задумался.

«Электричества вскоре окончательно исчезнет. Его уже практически нет. Следовательно, книги снова станут источником знаний. И если это так, то надо прикупить несколько штук. Пока есть такая возможность. Глядишь, соберу библиотеку и займусь самообразованием».

Продавец, сутулый мужчина с желтоватым лицом и старыми очками, дужки которых дополнительно крепились на лысом затылке резинкой, посмотрел на меня и задал вопрос:

- Интересуетесь литературой?

- Немного, - я присел на корточки перед старым куском брезента, стал перебирать книги и спросил его: - Что есть?

- А вы чем ищете что-то конкретное? – он тоже присел, и мы оказались на одном уровне.

- Мне нужны справочники по медицине, учебники по выживанию в дикой природе, оружейные каталоги, энциклопедии и вообще все, что может нести полезную информацию.

- Понимаю, что вам нужно, - он кивнул, сдвинул верхний пласт и достал два толстых тома: - Пока есть только это.

Я взял книги. Первая оказалась «Путеводителем по Республике Коми», который был издан еще при советской власти и содержал много карт, схем и полезных описаний. Вторая «Справочник охотника». Обе книги меня заинтересовали и могли пригодиться. Беру – решил я, но сообщать об этом продавцу не спешил. Еще порылся в развале и нашел третью книгу, непонятно как оказавшийся среди фантастики, боевиков и криминальных романов, «Справочник кладоискателя». Кажется, чепуха. Какие нынче клады. Но в справочнике была описана не только методика добычи кладов и правовая сторона вопроса. Помимо этого там были разделы по выживанию. Например, «Техника безопасности при работе в пещерах», «Костровое хозяйство», «Съедобные растения», «Полевой лечебник», «Ориентирование на местности», «Палаточный быт», «Сооружение шалашей» и так далее. Книга хорошая. Даже более того, нужная.

- Так что, - подал голос продавец, - берете?

Снова я решил не торопиться и поинтересовался:

- Что хочешь за книги?

- Банка тушенки за каждую. Или полкило макарон. На крайний случай по три патрона.

- Нормально, получишь тушенку.

- А банки большие?

- Да.

- А можно сделать так, чтобы плату не здесь получить, не на людях? – воровато оглянувшись, прошептал он.

- Без проблем, - я вернул ему книги, поднялся и указал на наш микроавтобус. – Принесешь книги к этой машине. Там рассчитаемся.

- Хорошо, - он заулыбался.

- Книги-то твои, - я тоже усмехнулся, - пока ходить будешь, не украдут?

- Нет. Соседи присмотрят. У нас кооперация. Да и охранники за порядком следят.

- Сколько им отстегиваете?

- Как они определят. Обычно пятую часть от выручки.

- А зачем тогда тушенку светить не хочешь?

- На всякий случай, чтобы не завидовали.

- У тебя еще хорошие книги есть?

- У меня нет, но в лагере могу поискать.

- Тогда приноси, что найдешь. Скажем, послезавтра.

- Сделаю.

- А что, книги каждый день в лагерь обратно таскаешь?

- Здесь оставляю.

- И как бизнес?

- Телевизора нет, а радио почти ничего не ловит, да и то, с батарейками напряг. Вот люди и приходят.

Отвернувшись от продавца, я осмотрелся. Дядька стоял возле продуктовой палатки и беседовал с сухопарым брюнетом в горке, как мне показалось, бывалым бандитом или отставным спецназовцем. Очень уж настороженно держится и заметно, что в любой момент он готов отреагировать на опасность. Видимо, это и есть Каленый. А прапорщика нигде не видать. Значит, можно еще побродить.

Только я об этом подумал, как взгляд остановился на молодых девушках, которые стояли возле старого «пазика» с пробитыми колесами за блошиным концом. Сергиенко о них тоже упоминал, беженки, готовые за продукты или патроны, скрасить досуг любого одинокого мужчины. Не профессионалки, вроде тех, которые обслуживают клиентов в палатке, а начинающие любительницы. Пока еще свежие, не беременные и без увечий.

Хотел отвести от них взгляд, но что-то привлекло внимание. Или кто-то. Я еще не до конца понял, что увидел, а ноги уже понесли меня к девушкам.

«Вот зачем тебе эти шмары? – приближаясь к «пазику», спрашивал я сам себя. – Или про Светку уже забыл? Охолони! Остановись! От баб только проблемы. Или зачесалось? Смотри. Как бы снова не пожалеть, а то ведь одну бабу ты уже потерял».

Однако я все-таки подошел к девушкам, которых было девять, и одна, симпатичная крашеная блондинка в новой белой блузке и черных джинсах в обтяжечку, сразу же подскочила ко мне и предложила:

- Красавчик, как насчет развлечься? Пойдем со мной. Сговоримся. Гарантирую – останешься доволен. Меня Элина зовут. А тебя?

- Сколько? – разглядывая других девчонок, спросил я.

- Палочка – три банки тушенки или десять патронов. Час – пять и пятнадцать. Если на сутки возьмешь, скидка большая будет. Презервативы есть, не бойся. Да и чистая я, недавно проверялась.

«Шалава», - подумал я про блондинку и в этот момент заметил девушку, ради которой и подошел.

Она стояла немного в стороне от веселой компании. Миниатюрная брюнетка, как мне показалось, с примесью местных кровей. Я не специалист, слышал, что есть в этих краях якуты, буряты, ненцы и еще много разных народностей. Лицо у девушки простое и округлое. Глаза слегка раскосые. Фигурка точеная. Грудь небольшая. Ножки ровные. Одета легко, на ней серая майка с серебристым узором и заправленные в туристические ботиночки светлые брюки.

В общем-то, она не самая красивая из тех, кто есть. Я люблю, чтобы грудь была побольше, и раньше предпочтение отдавал блондинкам или русоволосым. Однако было в ней что-то особенное. Какая-то невинность, простота и чистота. Вот это меня и задело. Кругом грязь, боль, страх и нужда. Нормальных людей, как в старое время, практически не осталось и все запачкались. Я в том числе. Не в крови человек, так в подлости или в предательстве. А тут эта лапочка с наивным и немного испуганным взглядом.

«Редкий экземпляр, - отметил я и шагнул к ней. – Скоро таких совсем не останется».

Брюнетка, заметив мой взгляд, слегка втянула голову в плечи, а я сбросил руку Элины, которая уже стала тянуть меня в сторону, а потом сделал еще шаг.

- Козлик целочку почуял, - услышал я за спиной раздраженный голос крашеной, которая, судя по всему, была местной заводилой.

Нравы сейчас простые. Шлюха не имеет право голоса и слово «козлик» меня зацепило. Поэтому я поступил просто. Резко обернулся, схватил Элину за блузку и притянул к себе. После чего опустил раскрытую ладонь ей на лицо и оттолкнул. Она покатилась по грязной заплеванной земле и заверещала:

- Охрана!

Подруги отступили от Элины, чтобы тоже не попасть под горячую руку, а я подошел к брюнетке и спросил ее:

- Отойдем?

Она робко кивнула. Мы отошли в сторону, и я представился:

- Иван.

- Евгения, - голосок у нее был приятный.

- Давно здесь?

- В лагере или на рынке?

- На рынке.

- Первый раз.

- Почему пришла?

Девушке этот разговор был неприятен и я заметил, что у нее заблестели глазки. Однако она ответила:

- Мать болеет, простыла сильно. А отец ногу сломал. Хотела в трудовую бригаду пойти, но там на лекарства и продукты не заработаешь. Только себя прокормишь. А продавать нам нечего. Вот я и решилась.

- Сама откуда?

- Из Троицко-Печорска.

- Со мной поедешь?

- Куда?

- В военный лагерь.

- А надолго?

- На всю ночь.

Евгения набрала в грудь воздуха и решилась:

- Да.

«Даже про цену не спросила, - подумал я. – Святая простота».

В этот момент, прерывая нашу беседу, наконец-то, появились охранники, тройка плечистых мужиков в камуфляже и с помповыми ружьями. Они прибежали на крик обиженной Элины. Но все быстро разрешилось. Достаточно было сказать, что я из разведки и объяснить ситуацию. После чего недовольной шлюхе отвесили крепкого пинка и посоветовали держать язык на привязи, иначе его отрежут. А затем подошел дядька, и следом прапорщик, который сообщил, что продавец ожидает за лагерем и надо подъехать, на товар посмотреть и поговорить. Однако перед этим, расплатившись с продавцом, я забрал свои книги, и Евгения, конечно же, отправилась с нами.


36


Продавцом оказалась та самая женщина, за которой на рынке погнался прапорщик. И она была не одна, а с двумя крепкими сыновьями, и у каждого при себе ружье. Женщина и ее спутники стояли возле телеги, а рядом паслись три гнедых лошадки, одна гужевая и две верховых.

Сергиенко выскочил из машины, подбежал к женщине и затараторил:

- Семеновна, встречай покупателей.

Андрей Иванович последовал за ним, и познакомился с продавцами.

Женщину звали Анастасия Семеновна Щербатова, а ее сыновей Демьян и Никифор. Они местные, не из близлежащих поселков, но раньше проживали неподалеку, километров на сто пятьдесят южнее. Перед апокалипсисом фермерствовали, а затем, собрав все самое ценное, вместе со своим стадом угнали последнюю колхозную скотину, и оказались в лесной общине. Пришли еще до того, как городские чистильщики стали выжигать поселки возле реки, и остановились у родственников, на лесной заимке. И вот теперь они готовы продать часть своей живности. Вернее, обменять, и в первую очередь их интересовали медикаменты, топливо, оружие и боеприпасы. Ведь это пока фермеров не трогают, а зимой обязательно появятся те, кто захочет угнать коров или украсть лошадь. Не с голода, так из желания нажиться. Анастасия Семеновна, которая была главой семьи, понимала это, а муж, дети и прочая родня, с ней соглашалась.

Старший Вагрин с прижимистой и расчетливой теткой общий язык нашел быстро. Тем более что Сергиенко почву уже подготовил, и сделка состоялась. Причем проводилась она с таким расчетом, что было не две стороны, а три, поскольку прапорщик хотел получить долю.

Итак, общий итог.

Семья Щербатовых отдает Вагриным две верховые лошадки и ручается, что они не больны, и животные будут в военном лагере еще до наступления темноты. Кстати, с ними в нагрузку идут два седла и уздечки.

Семья Вагриных за полученных лошадей передает Щербатовым следующие товары. Бензин – сорок литров. Тушенка – пятьдесят банок. Лапша быстрого приготовления – пять ящиков. Сахар – один пятидесятикилограммовый мешок. Медикаменты – один сборный ящик, в основном противовирусные препараты и витамины. Пистолеты ПМ – две штуки. К ним шесть магазинов и сотня патронов. Винтовки «тигр» - одна штука. К ней четыре магазина, сто пятьдесят патронов и оптический прицел. Автомат АКМС – одна штука. К нему четыре магазина, разгрузка и сто двадцать патронов. Гладкоствольные карабины «Сайга» двенадцатого калибра – две штуки. К ним три магазина, две разгрузки и двести патронов. Гранаты Ф-1 – две штуки. Гранаты РГН – две штуки. Тротил – пятьсот грамм. Бинокль – одна штука.

Прапорщик Сергиенко, как посредник и гарант честности сделки, получал два китайских помповых ружья и сорок патронов двенадцатого калибра.

Андрей Иванович сначала подумал, что его хотят обжулить. Но, еще раз хорошенько подумав, он пришел к выводу, что все честно. Оружие в лагере есть и боеприпасы не такая уж большая проблема. А лошади есть только у Щербатовых, да у местных, которые угнали скотину дальше в лес. Так что всех и все устроило. После чего Андрей Иванович спросил Щербатову:

- Куда вам столько стволов? Вас же мало.

Женщина усмехнулась и ответила:

- Это сейчас нас немного, а к зиме работников наймем и свой поселок поставим.

- А со скотиной расставаться не жаль?

- Жаль. Но ты попробуй сотню голов в лесу зимой прокорми. Здесь, конечно, есть поляны. Но лучшие выпаса вдоль реки, а там опасно. Вот и выходит, жалей не жалей, а стадо придется поделить. Половину оставим, а другую половину на обмен.

Сделка состоялась и все разошлись. Никифор Щербатов взялся перегнать лошадей на военную базу, а его мать и брат, погрузив на телегу товары, отправились к себе на заимку. Прапорщик, получив стволы и патроны, поспешил вернуться на рынок. А Вагрины и Евгения, которая оставалась в микроавтобусе, поехали в расположение разведчиков.

По мнению Андрея Ивановича, день выдался неплохой. Однако в лагере их уже ожидал Наемник, который сообщил неприятную новость. Посланный полковником Кораблевым разведотряд попал в засаду. Он двигался по следам их группы и когда выбрался на трассу, оказался под огнем. В потерях БТР, два грузовика и девять солдат. Только троим опытным бойцам удалось скрыться в лесу и выйти на связь с командованием.

И это было началом неприятностей. Так как ближе к вечеру над лесом прошли два Ми-24, и они отработали по лагерям беженцев ракетами. Базу военных летчики пропустили или не заметили, поскольку она находилась в лесу и имела какую-то маскировку. А вот некомбатантам досталось и по самым скромным подсчетам погибло больше ста человек. Это не считая многочисленных раненых. После чего, услышав об этом, Евгения решила немедленно проведать родителей, а Иван вызвался ее отвезти.


37


Дождевые капли просочились под плащ, проникли за шиворот и соприкоснулись с кожей. Сразу стало зябко, и я вздрогнул. Сонная одурь моментально слетела и, поправив капюшон, я посмотрел на дорогу. Пусто. Никого нет. Ни машин, ни людей, ни животных. Только мокрый гравий и лужи.

«Глухомань», - промелькнула мысль, и я устроился удобней, закрыл глаза и увидел перед мысленным взором девушку.

Незнакомка. Я никогда ее не встречал и это был собирательный образ. Что-то от моей первой девушки, одноклассницы Ирочки. Немного от Светланы. И небольшая часть от Женьки, которая осталась в военном лагере под присмотром Людмилы. При этом я до сих пор не мог ответить на простой вопрос. Зачем я с ней связался. Вроде бы все просто и понятно. Молодой и гормоны играют. Поэтому снял девушку и даже, словно заправский ухажер, после авианалета свозил ее к родителям, помог им, выделил продукты и медикаменты. А затем мы переспали. И что дальше?

Любви нет. Жениться не заставляют. Ухаживать за ней не надо. Плату она получила. Так что, по всем понятиям, следовало отвезти ее обратно, где взял, или к родным, а потом отправляться в рейд. Однако я так не поступил, а определил Женьку в помощь Людмиле, которая, кстати сказать, сначала возражала. Не хотела привыкать к новому лицу. Но я ее уговорил и теперь нахожусь далеко от базы, сижу в боевом дозоре и наблюдаю за дорогой, а она, наверняка, в землянке или трудится в амбаре. И ситуация, на мой взгляд, глупая. Есть девчонка, а мне от нее кроме секса ничего не нужно. Непорядочно поступаю. А с другой стороны, чего я заморачиваюсь? Все естественно. Пока Женька нашей группе не в тягость, а подруга нужна и лучше, чтобы она была постоянной. Ведь неизвестно, на какой срок мы зависли в лесной общине и меньше шансов подхватить какую-нибудь венерическую болезнь, вроде банального триппера или герпеса.

Встряхнув головой, я прогнал образ незнакомки, заставил себя сосредоточиться и мысли перескочили на наш рейд…

Первый авианалет городских и разгром второй разведгруппы погрузил лесовиков в панику. Шум. Гам. Суета. Хаос. После чего люди стали разбегаться, кто куда. Одни платили местным жителям, которые сохранили лодки, и переправились на правый берег Ижмы. Другие уходили дальше в лес вдоль Кедвы. А были такие, кто попытался прорваться в Ухту. И полковник Кораблев никого не удерживал. Он отпускал лишние рты и бесполезных людей, а костяк, мастеров, трудяг и воинов, рассредоточил. Поэтому в военном лагере, перед тем как мы его покинули, оставались только штаб, первая рота и небольшой моторизованный обоз.

А что касается нас, то группе дали свободу выбора и мы получили дополнительное вооружение, несколько РПГ-26 и один РПГ-7. После чего Наемник решил отправиться на разведку к поселку Тиман. Далеко и впереди неизвестность. Но эта задача ему показалась более интересной, чем другие. Ведь куда ни сунься, кругом патрули и засады городских. А Тиман не их вотчина. Так ему в тот момент казалось. Вот мы и рванули туда, куда Макар телят не гонял. Выдвинулись на дорогу по старой просеке, и ухтинский заслон остался в стороне. Выжали из движков все, что возможно, и наша автоколонна, два бронетранспортера и один грузовик с припасами и топливом, уже на следующий день получила результат.

Не доезжая до Тимана десять километров, остановились и отправили вперед пешую разведку, которая засекла армейский внедорожник «тигр». Рядом люди в защитных костюмах. Следовательно, скорее всего, это городские. Они пытались починить автомобиль и у них ничего не выходило.

Что делать? Наемник посовещался с Андреем Ивановичем, и они решили, что нам нужны пленники. Городских немного, всего четверо, и если надеть трофейные костюмы биологической защиты, а потом подъехать к ним на броне, есть шанс, что они примут нас за своих.

Решение было принято, а дальше действие. Мы натянули ЕВО-10, сели на бронетранспортер и медленно направились к городским.

Кстати, о костюме ЕВО-10. Сделан в Чехии и аналогов в России нет. Это средство индивидуальной защиты, предназначенное для безопасной работы с пациентами, которые заразились особо опасными инфекциями. Ткань костюма прорезинена с обеих сторон бутилкаучуком. Он достаточно удобен и обеспечивает максимальный уровень защиты благодаря поддержанию внутри костюма положительного давления, которое создается специальной фильтро-вентиляционной установкой (ФВУ).

Основные ТТХ и особенности. Минимальное время автономной работы ФВУ - 8 часов. Аккумуляторы ФВУ заряжаются от сети переменного тока или от автомобильного аккумулятора. Безопасность обеспечивается путем поддержания положительного давления внутри костюма. Расположенная на поясе фильтро-вентиляционная установка обеспечивает подачу необходимого количества воздуха (160 дм3/мин). Оптимальная величина внутреннего давления поддерживается установленным невозвратным клапаном. Материал костюма – бутилкаучук. Обработка швов специальной эластомерной смесью и герметичная молния обеспечивают полную герметичность костюма. Широкий обзор благодаря окну большого размера. А инновационный головной каркас обеспечивает непрерывный поток воздуха для незапотевания обзорного стекла.

Честно говоря, поначалу в нем было неудобно. Но ничего, привык.

Однако возвращаюсь к тому, что происходило дальше. Мы подъехали и ухтинские боевики, в самом деле, решили, что перед ними союзники. Поэтому никто не разбежался и не попытался оказать сопротивление. Но мы их быстро разочаровали. Двух, которые в последний момент потянулись к оружию, пристрелили. А еще двоих взяли в плен, утащили вместе с машиной в зеленку и провели допрос.

Выяснилось, что группа была отправлена в Тиман на аэродром подскока. Дело обычное, не в первый раз, а задача простая – отвезти запчасти для двух вертолетов, которые зависли в поле. Но по дороге машина сломалась, а тут еще, судя по всему, и связь накрылась. После чего боевики попытались вызвать помощь с аэродрома, который, естественно, находится под охраной, и подумали, что мы приехали их выручить. А что бронетранспортер появился с другой стороны, никто не подумал.

Общая мечта Наемника и Андрея Ивановича стала приобретать реальные черты. Наконец-то, они обнаружили аэродром, узнали координаты еще двух, и у них появился реальный шанс украсть вертолет. Не для полковника Кораблева и его лесников, а для себя. Поэтому ради достижения цели они плевать хотели на потери, легко могли положить всю группу, и стали планировать операцию по захвату летательного аппарата. Для начала повторно допросили пленных, которые знали не так уж и много. А затем они подсели к моему костру, на котором я кипятил воду для чая, и Наемник спросил дядьку:

- Как считаешь, если мы проникнем на аэродром под видом ухтинских и привезем запчасти, нас примут за своих?

Андрей Иванович ответил сразу:

- Нет. Ухтинских не так уж и много. Своих сразу распознают. А еще охранники могут связаться с городом, мощная радиостанция у них есть, и они узнают, кто именно должен приехать. Так что покрошат нас в мелкий винегрет, а мне такой расклад не интересен.

- А если пленников с собой взять?

- Рискованно.

Наемник немного подумал и кивнул:

- Ты прав. Но как быть?

- Силовой захват.

- На аэродроме тридцать бойцов и бронетранспортер, а нас всего пятнадцать. Мало. Даже если атакуем ночью, шансов немного.

- А если отвлечем часть охраны?

- Как?

- От имени посыльных выйдем на связь и вызовем помощь.

- У них рация не работает.

- Не тупи, Наемник. Какая разница, у нас своя рация есть.

Командир группы усмехнулся:

- Совсем забегался. В голове кавардак.

- Вот и я о том же. Давай спокойно рассуждать. Частоты есть. Позывные знаем. Попросим помощи с аэродрома и отвлечем охрану. Пусть только броню и пять-шесть бойцов, но нам будет легче. Мы сначала их расколотим, броню сожжем, и только потом к Тиману двинемся.

- Верно. А потом как? Что если вертушки не полетят?

- Полетят. Судя по запчастям, там мелочевка. У одной вертушки проблема с навигацией, а у другой с тормозом несущего винта. И проблема, как мне кажется, не в запчастях, а в летчиках. По какой-то причине они не торопятся в город. Да и пленные на это намекали, что они не местные и за ними постоянно присматривают. Ты же сам слышал.

- Слышал, - согласился Наемник, немного подумал и сказал: - Допустим, что вертушки исправные и взлетят, а мы положим охрану. Куда направимся?

- Захватываем объект, проверяем вертолеты и улетаем. Приземляемся рядом с лесной общиной. Это промежуточная остановка. Вытаскиваем людей, которые нам нужны, припасы и оружие, а затем курс на север.

- А дотянем? Какова дальность полета у МИ-8?

- Все зависит от модификации. Есть транспортно-десантные, многоцелевые амфибии, воздушные заградители и поисково-спасательные, медицинские и пожарные, заправщики, разведчики и постановщики помех. Это ведь один из самых распространенных вертолетов в мире…

- Понял, не грузи, - прервал Андрея Ивановича командир группы. – Какие именно вертушки на аэродроме, вот в чем вопрос?

- Неизвестно.

- А штатная дальность полета у «восьмерки»?

- При максимальной загрузке пятьсот пятьдесят километров. А при максимальном запасе топлива восемьсот. Но если есть дополнительные топливные баки, то больше тысячи.

- До бункера дотянем?

- Должны. Многое от погоды будет зависеть, от груза и других факторов.

- А может, если такое дело, вообще не возвращаться в лесной лагерь? Это ведь крюк получается.

- Бросишь своих бойцов? – дядька усмехнулся.

- Если нужно, то да, - Наемник ответил честно, поскольку чужих рядом не было. – Там только Мика и еще один боец. Они со мной через многое прошли, а на остальных мне плевать. Есть еще барахло кое-какое и стволы, но это наживное.

- А у меня там баба.

- Ты серьезно, Вага? – Наемник удивился. – Ты ведь раньше женщин пачками разменивал.

- Это раньше…

- Ладно. Делаем крюк. Тем более что в бункере бойцы серьезные сидят и этих гавриков человек двадцать, если не больше. Мы, конечно, воины крутые, но всех в одиночку не передавим, и нам понадобится помощь. А что с бойцами группы, кто после захвата аэродрома выживет?

- Назначишь им командира, и пусть с трофеями возвращаются к полковнику. Доберутся – их счастье. А нет – судьба такая. Как тебе такой расклад?

- Нормально.

Наблюдая за ними, я удивлялся рассуждениям этих людей. Все только для себя любимых. Циники, мизантропы и антисоциальные элементы, которые не озабочены судьбой общины. А с другой стороны они правы. Сегодня есть община, а завтра ее нет, как и страны, паспорт которой до сих пор валяется в моем рюкзаке. Поэтому они думали о себе. А еще меня озадачил тот факт, что дядька решил забрать Людмилу с собой, и когда Наемник покинул костер, спросил родича:

- Ты, в самом деле, решил подругу забрать?

- Не понимаешь почему? – задал он встречный вопрос.

- Нет. Ты ведь сам хотел ее в более-менее безопасном месте оставить.

- Расклад поменялся. Забеременела Людка.

- Вот теперь все понял.

Андрей Иванович посмотрел на темное небо, которое было готово обрушить на землю осенний дождь, и вздохнул:

- Единственное, о чем жалею, так это о лошадках. В вертушку их не погрузишь, придется бросить.

- Придется.

- А ты свою девчонку берешь?

- Наверное, нет. У нее в лагере родители, она их не бросит.

- И это правильно, - родич усмехнулся и добавил: - Если все гладко выйдет, осядем в бункере, и новую подругу найдешь. Или двух. Будешь, как султан.

Я не ответил. А спустя десять минут Наемник вернулся и сообщил, что аэродром обещал прислать перевозчикам запчастей помощь. После чего бойцы стали готовить засаду, а меня отправили дальше по дороге, в боевой дозор, и начался дождь. С тех пор прошел час, а на трассе до сих пор никого.

«Что-то задерживаются охранники», - зевая, подумал я.

Поразмыслить над судьбой девушки дальше не получилось. Послышался гул моторов. Это приближались охранники аэродрома. Судя по звуку, на бронетранспортере. Они мчались в ловушку, а я достал УКВ радиостанцию и вызвал на связь дядьку:

- Это Иван! Первый, как слышишь?

- Пять баллов, слышу тебя хорошо, - прохрипел динамик голосом Андрея Ивановича.

- Птицы летят в силки.

- Добро. Если кто выскользнет, добей.

- Принял.

Моя задача простая – держать направление. И стрелять я не собирался, с уничтожением бронетранспортера и живой силы противника справятся другие. Поэтому считал, что отсижусь в стороне и вернусь к основной группе, когда придет время собирать трофеи. Однако все пошло наперекосяк.

Урча движком, БТР выехал из-за поворота и резко остановился. В чем дело? Непонятно. Но, на всякий случай я замер без движения. Меня с дороги не видно, за это не беспокоился, но инстинкт дал команду не шевелиться. А спустя пару минут бронетранспортер резко сдал назад и стал удаляться. Непонятно как, но противник почуял засаду, и рация протрещала голосом Наемника:

- Иван! Что происходит!?

- Не знаю, - ответил я.

- Отходи!

- Плюс!

Второй раз повторять приказ не пришлось и я, со всей возможной скоростью, петляя между деревьями, поспешил обратно. Думал, что через пять минут окажусь на месте. Однако судьба решила сыграть со мной шутку.

Рядом хрустнул сучок, и резко взлетела птица. Я замер. Кто-то рядом? Взгляд скользнул по деревьям и кустам, но я ничего не заметил. После чего пошел дальше, и слева мелькнула тень. Угроза! Попробовал уклониться, но не успел. На голову обрушилось что-то тяжелое, перед глазами брызнули искры и я провалился во тьму.


38


- Что за херня, Вага!? – бросая на плащ-палатку готовый к стрельбе РПГ-26, воскликнул Наемник. – Почему городские не сунулись в засаду!?

- А я знаю!? – Андрей Иванович поморщился, смахнул с лица дождевые капли и добавил: - Сдается мне, кто-то их предупредил.

- Возможно… - прошипел командир группы и махнул рукой бойцам: - Собираемся! Всем грузиться!

Разведчики зашевелились, а старший Вагрин, почуяв смутное беспокойство, огляделся. Он искал племянника, но нигде его не увидел. После чего достал УКВ-радиостанцию и вызвал младшего на связь:

- Иван, ты где?

Ответа не было, и он попытался снова:

- Иван! На связь!

Треск помех и Вагрин посмотрел на Наемника. Он хотел сказать ему, что отправится навстречу Ивану, но к ним подбежал связист.

- Тебе чего? – покосился на него Наемник. – База вызывает?

- Нет! – выпалил солдат. – Я сканер запустил и частоту противника пробил!

- Ну и… Не тяни!

- БТР уходит обратно к аэродрому и вызывает какого-то Чердына.

- Все?

- Да.

- Слушай частоту дальше.

- Есть!

Наемник обратился к Вагрину:

- Мы здесь не одни.

- Да. А еще Ивана до сих пор нет.

- Странно. Должен уже вернуться. Сходи, проверь, куда он пропал, и пару бойцов возьми. На всякий случай.

Андрей Иванович выбрал самых крепких разведчиков и пошел вдоль дороги. След Ивана на мокрой траве и листве был виден четко. Он шел к своему посту. А следов, которые бы вели в обратную сторону, не было.

Стоп! Вагрин замер. Есть второй след, ботинки племянника, подошва особая. А рядом еще один след, отпечаток еле виден, но он есть. И в метре от следов силуэт человека, который упал, и вокруг натоптано.

- Ивана взяли в плен, - поняв, что произошло, прошептал Вагрин бойцам, а затем знаками дал приказ рассыпаться и добавил: - Противник одиночка. Двигаемся вдоль следа. Смотреть в оба глаза. Это может быть ловушка.

Разведчики отправились в погоню. Но буквально через полсотни метров след пропал. Совсем. Ни единой примятой травинки, ни одной обломанной веточки. Примет нет.

«Кто же такой умелец, что Ваньку вырубил и ушел чисто? – задал себе вопрос Вагрин. – Найду, лично голову отрежу. Только как его найти, если он, падла, не оставляет следов? Вот вопрос, так вопрос. Только бы с Иваном все было в порядке».

Поиск продолжался долго, почти два часа. До тех пор, пока Наемник не приказал Вагрину вернуться. После чего между ними произошел спор.

- Вага, я понимаю, что Иван твой родственник, - Наемник развел руками. – Однако мы не можем остаться. Засада провалилась, и план полетел к чертям собачьим. Так что надо уходить. Мы через Тиман пойдем, хотя бы издали на аэродром посмотрим, а потом по другой дороге на юг повернем и продолжим разведку…

- А я и не прошу никого оставаться, - Андрей Иванович был напряжен и оружие держал наготове. – Я один останусь и отыщу Ивана, чего бы мне это ни стоило.

- Нет, Вага! Мы вместе!

- Ты мое слово слышал! – Вагрин повысил голос. – И не вздумай меня останавливать!

Наемник понял, что Вага не отступит, и решил, что проще его отпустить.

- Как знаешь, - командир группы скривился, словно съел лимон. – Но я тебе это припомню.

- Это если я выживу, - Андрей Иванович усмехнулся.

- Да. Но хотелось бы тебя снова увидеть. Удачи!

Сказав это, Наемник отвернулся, а Вагрин стал готовиться к продолжению поиска. Колонна разведчиков была уже готова покинуть укрытие в лесу. Однако неожиданно включилась рация, и Андрей Иванович услышал голос племянника:

- Это Иван! Вызываю на связь Первого!

Наемник успел раньше, опередил старшего Вагрина и ответил:

- Первый слушает! Где ты!?

- В лесу.

- Один?

- С приятелем.

- Кто такой?

- Все объясню. Подождите минут двадцать, скоро выйду. Только не стреляйте.

- Принял. Кстати, гостя можешь с собой прихватить.

- Он позже появится. Если договоримся.

- А гостя, случайно, не Чердыном зовут?

Короткая пауза и ответ:

- Верно.

- Ждем тебя, Ваня.


39


Я очнулся от того, что мне под нос ткнули куском неимоверно пахучего мха. Резкий неприятный запах ударил по рецепторам, и я открыл глаза.

Голова болела. Но, в общем и целом, я в порядке. Не связан. Руки и ноги на месте, пальцы шевелятся, и позвоночник не сломан. Значит, буду жить. Конечно же, в том случае, если человек, который меня вырубил, не решит прикончить своего пленника.

Кстати, о том человеке, который взял меня в плен. Он сидел напротив и это был крепкий скуластый мужик. Лет тридцать, не больше. В потертом камуфляже и в куртке с капюшоном, из-под которого видна мокрая прядь темно-русых волос. В правой руке мой «стечкин», а рядом, на армейском рюкзаке, накрытые пленкой две УКВ-радиостанции и мое оружие, автомат, разгрузка с БК и нож. А еще потертый АК-74, видимо, ствол мужика.

- Очнулся? – спросил он и наши взгляды встретились.

Пришлось опустить голову, хозяин положения он, и я ответил:

- Да.

- Нормально себя чувствуешь, не тошнит?

- Слегка подташнивает.

- Это пройдет, - он еле заметно усмехнулся и предложил: - Поговорим?

Ерепениться и строить из себя партизанского разведчика, который попал в плен к немецко-фашистским захватчикам, я не стал. Глупо. А вот о побеге и возможности наброситься на противника, разумеется, подумал. Надо только удобный момент подловить. Но это потом.

- Можно и поговорить, - согласился я.

Он стал задавать вопросы, а я отвечал. Предельно честно, коротко, четко и по существу. Благо, никаких глобальных секретов я не знал, а группа, не обнаружив меня, вскоре уйдет и ухтинские, если мужик служит городским, догнать ее не смогут.

Вопросы стандартные. Кто я? Как оказался в этих краях? Какова цель группы? Какие порядки в лесной общине? Кто командир? Ну и так далее. А когда он узнал, что хотел, сказал:

- Теперь ты.

- Не понял… - снова за шиворот попала влага, я слегка дернулся и в череп, будто иголкой ткнули.

- Можешь задавать вопросы.

Теперь уже я стал спрашивать. Раз уж разрешили, можно получить немного информации. Главное – время потянуть и немного оклематься.

- Чем ты меня вырубил?

- Прикладом, - он покосился на свой АК-74.

- Как тебя зовут?

- Дмитрий Скабелин. Позывной – Чердын.

- Почему Чердын?

- Городок есть такой – Чердынь. Я родом из тех краев. Потом в Ухте оказался и прозвище прилипло.

- Понятно. А здесь, что делаешь?

- К братве прибился, когда «чернушка» пришла. Сначала в городе был. Потом отправили в Тиман, аэродром караулить. Но я не прижился. С командиром взвода поцапался и ушел.

- Дезертир, значит?

- Нет. Я никому присягу не давал. Пока было выгодно, шел в ногу со всеми, а когда интересы разошлись, свернул в сторону. Все просто.

- А почему ушел?

Он пожевал губами, видимо, размышлял или что-то вспоминал, а затем все-таки ответил:

- Не по пути мне с ними. Охрана аэродрома поселок зачистила, когда подозрение на оспу появилось. Людей в Тимане немного оставалось и там все по беспределу было. Баб насиловали, людей стреляли и грабили, а потом дома поджигали. Я отказался в этом участвовать и со мной еще несколько бойцов. Командир сразу нас прижать не решился, но зло затаил. А после, как зачинщика, решил меня разоружить. Да только я раньше ушел. Что было под рукой, схватил и через минные поля в лес. Алеф – сука, сейчас, наверное, рвет и мечет.

- Вокруг аэродрома есть минные поля?

- Да. А ваши разведчики об этом не знают?

- Нет.

- То-то был бы им сюрприз.

- Теперь уже не будет никакого сюрприза. Засада провалилась, и они уйдут.

- Наверное, - Чердын согласился со мной и добавил: - Если тебе интересно, могу сразу сказать, это я бойцов в бронетранспортере о вашей засаде предупредил.

- Зачем?

- Я с ними не ссорился. Командир ублюдок и садист, а простые бойцы ни при чем. По крайней мере, не все. В броне механик-водитель Жора Петровский, у него в городе жена молодая и две дочери. Так зачем мне его смерть? Я вас заметил и вызвал парня на связь, предупредил, и на мне крови нет. Перед богами чист.

- Перед богами? – не понял я его. – Ты не христианин, что ли?

- Нет. Здесь свои боги есть. А еще духи. Они мне всегда были ближе, чем чужой бог из аравийских песков. Бывает, требу им приношу и совета прошу, а они со мной силой делятся. Впрочем, сейчас это не важно. Или тебя что-то смущает?

- Мне религия не интересна. Любая. Просто спросил. Лучше скажи, как со мной поступишь. Грохнешь, наверное?

Он усмехнулся:

- Отпущу. Не хочу новой крови. Правда, оружие не отдам. Мне оно нужнее, а ты себе новое добудешь.

- А потом что? Куда пойдешь?

- На юг, наверное. Или на север. Еще не решил. Хорошо бы в вашу лесную общину, но тогда тебя придется убить, чтобы свидетеля убрать. Но ты мое слово слышал, и я от него отступаться не собираюсь.

- Это хорошо. Однако может быть все-таки к нам?

- Как ты это себе представляешь?

- Я на тебя зла не держу. Сам в такой ситуации постарался бы языка добыть, чтобы понять, с кем столкнулся. Тем более момент удобный. Поэтому предлагаю следующий вариант. Выйдем на связь с нашими, - я кивнул на рацию. – Поговорим с командирами, и я выберусь из леса. Объясню ситуацию и, если они пообещают тебя принять, подам знак.

- Думаешь, я такой простак? – он поморщился. – Только выйду из леса и моментально окажусь на твоем месте. Но со мной никто миндальничать не станет. Разве не так?

- Не так. Я вижу, что ты живешь по законам чести, по своим собственным. И мой дядька такой же. А его слово значит немало.

Мой довод понравился Чердыну и он сказал:

- Надо подумать.

- Подумай и сразу учти – пока ничего непоправимого не произошло, я жив и почти здоров. Мы с тобой общий язык нашли и дальше так будет. Это уже мое слово. Раз ты со мной, как с человеком, то и я за тебя впишусь.

- А оружие?

- Забирай себе. Только «стечкин» отдай и подствольник. Пистолет мне дорог, я его давно ношу и пристрелял. А гранатомет не мой, под расписку получал.

«Только бы поверил, - промелькнула мысль. – Надо выбраться, а потом посмотрим, что и как. Хотя Чердын, сразу видно, человек бывалый и такой в разведке пригодится».

Я убеждал нового знакомого минут двадцать. Приводил различные доводы, расхваливал общину и, наконец, он согласился.

- Где наша не пропадала. Рискну еще раз, поверю в чужое честное слово. И взамен твоего АКМСа отдам свой автомат. Договорились?

- Да.

Он перекинул мне пистолет, и я его поймал. В этот момент мог выстрелить. Но, конечно же, не стал, а сунул «стечкин» в кобуру. Кстати, правильно поступил. Потом проверил пистолет, и оказалось, что он был разряжен. Выходит, Чердын меня провоцировал. Если бы я только дернулся, сразу бы превратился в труп, а так он получил какое-то доказательство, что перед ним не гнилой человечишка.

После этого Чердын вернул мне рацию. Я вышел на связь с Наемником, и мы отправились к месту засады, где расстались. Чердын остался в зеленке, а я выбрался, оказался перед командирами и поведал свою историю.

Андрей Иванович и Наемник совещались недолго. Оба клятвенно пообещали, что не тронут Чердына, и я его вызвал. Не потому, что поверил профессиональным убийцам, которые в любой момент могли переменить свое решение и даже друг другу не доверяли. А по той причине, что Чердын им нужен. Что-что, а соображали они отлично. Ведь если он смог незаметно покинуть аэродром, то сможет так же незаметно вернуться обратно. И не один, а с разведчиками, которые ударят с тыла и захватят объект до того как появится усиление из города.

Было опасение, что Чердын не выйдет и он уже далеко, шагает по лесу и стремительно увеличивает расстояние между нами. Однако он вышел, и командиры сразу же ответили его в сторону. Как они его убеждали, и какие доводы приводили, не знаю. Но конечный итог переговоров всех устроил. Чердын согласился провести нас на аэродром, а взамен Наемник и дядька пообещали не трогать тех бойцов, на кого он укажет. При условии, что они не станут оказывать сопротивление.

Заодно Чердын подтвердил, что вертолеты исправные, по крайней мере, один точно, и летчики попросту тянут время. Их четверо и они не местные. Двое из Екатеринбурга, а еще двое из Кирова. Поэтому оставаться в Ухте и подчиняться самопровозглашенному Комитету Спасения они не желали. Но и сбежать не могли. Он об этом знал, однако летчиков не выдавал. Сначала надеялся, что сбежит вместе с ними. А потом его прижали, и он ушел в одиночку.

Судьба в очередной раз все перекрутила и переиграла. Расклад изменился, и мы выдвинулись в сторону Тимана. Но до поселка не доехали, свернули в сторону, высадились и разделились. Штурмовая группа из восьми человек, ведомая Чердыном, обходит аэродром с тыла, а бронетранспортеры и грузовик подъедут позже.


40


К бронетранспортеру, который стоял в капонире, мы с Чердыном приблизились одновременно. Я подошел по дороге, которая выходила с летного поля к выезду, а он перебрался через земляной вал и постучал в броню кулаком.

- Кто? – спросил сонный голос.

- Жора, это Чердын.

Голос моментально стал тревожным:

- Ты как здесь оказался?

- С разведчиками из лесной общины пришел.

- Выходит, сдал нас. Ну, ты и гондон, Чердын. А я тут перед всеми распинаюсь, говорю, что ты меня о засаде предупредил. Ничего. Сейчас я вам устрою. Стрелок! За пулемет!

Видимо, механик-водитель Жора Петровский, которому Чердын выторговал жизнь, решил завести свой броневик, развернуться и накрыть нас огнем. Однако Чердын предупредил его:

- Ты под прицелом РПГ. Так что не дури.

Он взял его на испуг. Ни у меня, ни у Чердына, гранатометов не было. Это если не считать подствольника на АК-74, который раньше принадлежал нашему новому бойцу. Поэтому все, что мы могли сделать, расстрелять БТРу фары и колеса, а еще дать пару очередей в смотровые щели. Но Петровский повелся, и завести боевую машину не решился. А стрелок, судя по голосу, молодой боец, всхлипнул:

- Мама!

Мы его услышали, а Жора одернул стрелка:

- Заткнись, тряпка!

Несколько секунд царила тишина. Даже там, где находился блиндаж охранников, ни единого крика, не говоря уже о выстрелах. Наемник, дядька Андрей и другие штурмовики работали чисто, без криков и пальбы. Главное – через минное поле и сигналки прошли, а дальше надо без нервов обойтись, сработать по плану и все будет хорошо. Наша задача нейтрализовать бронетранспортер и, кажется, у нас все получится. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!

- Жора, - снова Чердын позвал Петровского.

- Чего?

- Вылезай. Будешь жить и свободу получишь. Гарантирую.

- Да пошел ты, - не слишком уверенно огрызнулся водитель.

- Ты мне веришь? - продолжал переговоры Чердын.

- Днем верил, а теперь уже не знаю.

- Верь мне, Жора. Больше тебе верить некому. Ты что, собираешься за ухтинских боссов жизнь положить? Или за взводного Алефа, выродка этого? Так не стоят они того. Это я тебе ответственно заявляю.

- Допустим, я открою люк. А как же моя жена и дети, которые в городе находятся? Я ведь не смогу к ним вернуться.

- Сможешь. Тебя отпустят. А потом ты расскажешь красивую сказку, как отбивал атаку превосходящих сил противника и кровь ведрами проливал. Алеф ведь вызвал группу усиления?

- Да. Утром она будет здесь.

- Нормально. Выйдешь к ним и станешь героем.

- Не верю.

- Пойми ты, Жора. Другого выхода нет. Или ты сгореть хочешь?

- Не хочу.

- Тогда делай, что сказано, и не выеживайся.

Выхода у Петровского и стрелка, в самом деле, не было. Он понимал, что мы прослушиваем его радиочастоту и на связь с боевым охранением, до которого разведчики пока не добрались, не вышел. Ну, а блиндаж и штаб уже захватили. Поэтому он вылез, а следом за ним стрелок. Молча, они спустились, встали лицом к броне и подняли руки. После чего я накинул каждому пластиковые наручники и отконвоировал к Наемнику, который как раз отдавал распоряжения разведчикам и вызывал нашу бронетехнику.

Пленных разделили на две части. Одна пойдет в расход, на каждом кровь жителей Тимана, беженцев и случайных людей, которых охранники расстреливали ради развлечения, пьянея от безнаказанности. А вторую половину, на кого указал Чердын, и летчиков, временно определили в блиндаж. Я остался на карауле, дядька Андрей начал по одному вызывать летчиков, а разведчики и Чердын, словно смена караула, отправились брать последних охранников аэродрома. Но на этот раз сделать все чисто не получилось.

Раздались выстрелы. Сразу несколько очередей, а затем два взрыва и опять наступила тишина. После чего прошел доклад по рации – охранники смогли понять, что перед ними чужаки. Один окликнул приятеля, получил неправильный ответ и открыл огонь. Пришлось закидать окоп гранатами. Бойцы боевого охранения полегли все, а у нас один убитый и два подранка. Но в целом потери приемлемые.

Тем временем подтянулась бронегруппа. До рассвета шесть часов и появится отряд быстрого реагирования из города. Нам с ним воевать не хотелось – это понятно. Значит, нужно сваливать. Хватать все, что есть на полевом аэродроме ценного, и уходить в лес. Наша бронегруппа пропустит противника, снова выберется на дорогу и начнет возвращение на базу. План такой. Хотя он касался не всех. Ведь есть две вертушки, и одна из них исправная, что немаловажно, с дополнительными баками. Как раз такая нам и нужна. Следовательно, наша троица грузится в «восьмерку» и дальше мы сами по себе, летим на север с промежуточной остановкой возле лагеря лесной общины.

Дождь закончился, и из-за туч вышла луна, которая озарила полевой аэродром призрачным светом. Все при деле, а я стоял возле сарая и ждал дальнейших приказов. Ничего не происходило, и было скучно. Однако раздался подозрительный звук с тыльной стороны постройки, и я ее обошел. Пригляделся и заметил на крыше трех человек. Пленники собирались сбежать. Сообразили, что всех ждет пуля, и решились на побег.

- Сюда! – закричал я, скидывая с плеча автомат и снимая его с предохранителя. – Пленники уходят!

Поднимая ствол, я увидел, как один из беглецов прыгает на меня, и потянул спусковой крючок. Автомат выплюнул огонь и сталь, пули вошли противнику в грудь, я не смазал. Но он сделал, что задумал. Его тело ударило меня, словно выпущенный из пушки снаряд, и я покатился по мокрой траве. Оружие в одну сторону, а я в другую.

Впрочем, удар был несильным, и я быстро вскочил на ноги. Выхватил пистолет, патрон уже в стволе, а предохранитель снят, и опять открыл огонь.

Бум-бум-бум! – «стечкин» дергался в руках, и я свалил одного. Следом второго и третьего. Помощь уже близко, но беглецов все больше. Они бежали не по одиночке, а толпой. Достать всех не получалось, а потом из темноты вылетел железный прут, который ударил меня по руке.

Сильная резкая боль заставила меня разжать пальцы. Пистолет упал и тут же рядом возник очередной беглец. Луна осветила его лицо, и я увидел перед собой косматого мужика в фуфайке. У него в руках был еще один металлический прут, кажется, арматура, и он попытался ударить меня по голове. Все бежали, а он остался. Для чего? Наверное, хотел завладеть оружием. Но у меня только гранаты в разгрузке и нож на поясе, до которого я не успевал дотянуться.

С посвистом, полутораметровый кусок арматуру просвистел перед лицом, и я успел уклониться. После чего противник, несмотря на внешность увальня и сельского бомжа, легко подпрыгнул и нанес прямой удар с разворота. Только крика «кий-я-я!» не хватило для полного соответствия с восточным боевиком.

Я отступил и он промазал. Совсем чуть-чуть меня не достал, а когда приземлился, то получил удар с левой в нос.

- А-а-а!!! – выронив арматуру и зажимая окровавленный нос ладонями, застонал он, и я нанес второй удар.

Носок ботинка соприкоснулся с челюстью «каратиста» и он рухнул на траву. Рядом валялся мой пистолет и, подобрав его левой рукой, я выстрелил противнику в голову, и она разлетелась на куски. Кровь, мозги и кусочки костей украсили траву, а спустя пару секунд подбежали разведчики и с ними был дядька.

- Как ты!? – закричал он.

- Ничего, - я поморщился, приподнял правую руку и пошевелил пальцами. – Переломов нет. Ушиб.

- Иди к блиндажу.

Кивнув, я нашел автомат, повесил его на плечо и пошел в указанном направлении, а за беглецами началась охота. Их отстреливали, словно зверей, а потом согнали недобитков к минному полю. Причем только один рискнул побежать по минам, и он почти скрылся в лесу. Однако его достал наш снайпер и проблема пленных, которых необходимо перебить, решилась сама собой.

До утра меня не дергали. Поэтому я сидел возле блиндажа и наблюдал за тем, что происходило вокруг.

Летчикам дали возможность починить вторую вертушку, благо, запчасти имелись. Пусть попробуют. Глядишь, успеют скрыться до появления городского отряда. А может и не успеют. Это как повезет.

Пленников, кто сохранил человеческое лицо, инструктировал Чердын. Он поговорил с ними по душам и четверо решили присоединиться к разведчикам, а двое, среди них Жора Петровский, оставались. И, кажется, Чердын их завербовал. По крайней мере, договорился о какой-то явке в городе. Да и пусть. Нас это уже не касалось.

Разведчики формировали транспортную колонну, и старшим Наемник назначил проводника Сапсана. Он хоть и не военный, но мужик тертый и неглупый, должен справиться с поставленной задачей и дотащить до общины трофеи.

Ну, а дядька, получив от летчиков карты и кое-какую информацию, самостоятельно заправил и проверил вертолет. Все в порядке, можно улетать. Но перед этим я подозвал Чердына.

- Слушай, тут такое дело…

Я замялся, и он меня поторопил:

- Да говори уже, времени мало.

- Короче, может так получиться, что когда вы доберетесь до лесной базы, нас там не будет.

- Новое задание дадут? – он человек новый и не понял, что мы собираемся отколоться.

- Да. Очень опасное.

- И что?

- А то, что землянку нашу можешь обживать. И все, что в ней, возьми себе. Там еще, возможно, девушка будет. Так ты присмотри за ней.

- Подруга твоя? – он улыбнулся.

- Нет. Просто хорошая девушка. Будет жаль, если она пропадет.

- Как ее зовут?

- Евгения.

- Понял тебя, Иван. Не беспокойся, присмотрю за девочкой и вашим имуществом.

- Вот и хорошо.

Мы ударили по рукам, и меня позвал Андрей Иванович. Я подхватил свое оружие, АК-74 с подствольником, новый АКМС и СВД из трофеев, а так же рюкзак с пожитками, и забрался в «восьмерку». Дядька был в кабине пилота и рядом находился только Наемник, который смотрел на спешно загружающих бронетранспортеры и грузовики разведчиков.

- А неплохие трофеи мы напоследок для Кораблева добыли, - улыбаясь, сказал он, подтаскивая к себе пулемет ПКМН с новеньким ночным прицелом. – Как думаешь Иван?

Трофеи, действительно, хорошие. Два полных бензовоза, бронетранспортер, полсотни стволов и боеприпасы, сухпайки, а так же грузовик с припасами, которые охранники отобрали у жителей Тимана. И это не все, поскольку многое пришлось бросить. Тут ведь еще автомобили есть, и трактора, и припасы, которые не успели вывезти в Ухту.

- Да, по трофеям неплохо вышло, - согласился я с Наемником.

Он посмотрел в сторону кабины и окликнул дядьку:

- Вага, когда летим!?

- Сейчас, - отозвался он и запустил движки.

Мой взгляд еще раз скользнул по аэродрому, и я заметил нашу лайку. Она стояла неподалеку и ждала, позову я ее или нет.

- Найда! – окликнул я лайку.

Собака, у которой раньше не было имени, поняла, что обращаются к ней и навострила уши.

- Ко мне! – ударив по колену, я махнул рукой.

Лайка подбежала к вертолету и запрыгнула внутрь.

- Хорошая собака, - я погладил ее по спину и указал на гору шмоток, сброшенных на пол. – Занимай пассажирское место.

Найда улеглась на армейский бушлат и замерла, а затем мы взлетели, и она вела себя на удивление спокойно.


41


В плане двух бывалых авантюристов, Наемника и Ваги, было много слабых мест и много «если». А что если захваченный ими вертолет будет перехвачен «крокодилами» из Ухты? А что если «восьмерку» обнаружат люди полковника Кораблева? А что если, несмотря на запрет улетевшего командира группы, разведчики выйдут на связь с полковником, и место, где приземлится МИ-8, не будет безопасным? А что если не удастся незаметно проникнуть в лагерь военных и вытащить Людмилу, бойцов и припасы? Все эти «если», конечно же, тревожили Вагриных и Наемника. Но они надеялись на удачу, и первый этап прошел достаточно гладко.

Старший Вагрин посадил вертолет на поляне в десяти километрах от первого лагеря, кстати, невдалеке от заимки Щербатовых, и оставил на страже Ивана. После чего Вага и Наемник, совершив марш-бросок через лес, просочились в расположение военных и оказались в землянке. Людмила была на месте, а Женька находилась у родителей, которым она понесла паек. И любовница Андрея Ивановича быстро сообразила, что к чему. Поэтому не спорила и подчинилась своему мужчине.

Людмила сходила в палатку, где проживали Наемник и Мика. Вызвала бойца, который уже оклемался от ранения, и все ему объяснила. А Мика тоже все понял, позвал своего друга Мороза, и они собрали оружие шефа, немного продуктов и необходимое снаряжение.

Пока суть, да дело, Вагрин и Наемник упаковали вещи. А потом погрузили поклажу на лошадей, дождались Мику, Мороза и Людмилу.

Далее короткий инструктаж и они разделились. Главари выскользнули из лагеря так же, как и пришли, а Людмила и бойцы, вместе с лошадками, покинули расположение по дороге. После чего они встретились в лесу и направились к вертолету, где их ожидал Иван, который без дела тоже не сидел и успел выкопать в лесу хорошую яму. Для чего? А чтобы спрятать некоторые излишки. Все-таки каждый килограмм на счету. Хотя это не главное.

Андрей Иванович рассудил так, что запасов оружия у группы более чем достаточно, как и продовольствия. Поэтому можно часть стволов и немного продуктов спрятать. Кто знает, что ожидает их в дальнейшем? Будущее скрыто мраком и, если есть возможность, нужно сделать схрон, о котором будут знать всего два человека, он и племянник. А было еще золото, которое старший Вагрин зарыл в землянке, и пусть оно тоже лежит. Ведь сейчас от него пользы нет, одна тяжесть и головная боль. Так что все логично.

Итак, группа благополучно добралась до вертолета. Бойцы Наемника стали загружать «восьмерку», а Людмила отпустила лошадей. И пока все суетились, Андрей Иванович подозвал племянника и спросил его:

- Как успехи?

- Все сделал, как надо, - Иван улыбнулся. – В вертушке бидон алюминиевый был. В него сухпайков накидал, пару ножей бросил, «макаров» и АК-74.

- А патроны не забыл?

- Боезапас приличный оставил.

- Гранаты не оставлял?

- Две РГН.

- А спички?

- Не переживай. Есть спички, три коробки. А еще бутылка спирта и аптечка. Лучше скажи, как Женька?

- Она у родителей. Вечером вернется.

- Записку хоть оставили девчонке?

- Людка написала, что она остается на хозяйстве и вскоре придет человек. Он назовется Чердыном и примет, что мы оставили.

- Нормально. Лишнего болтать она не станет, и нас искать особо не будут.

- Верно. Людку и бойцов за очередных дезертиров могут принять. А про нас подумают, что разбились. Хотя какая разница, что про нас здесь станут думать.

Иван промолчал и Андрей Иванович, хлопнув его по плечу, кивнул в сторону «восьмерки»:

- Пойдем.

Старший Вагрин повернулся и в этот момент племянник заметил, что у родственника из кармана торчит прибор, напоминающий мобильник. Но это было что-то другое, и он спросил, указывая на прибор:

- А что это?

Усмехнувшись, Андрей Иванович вытащил прибор из кармана, повертел его в руке, передал Ивану и сказал:

- Портативный GPS-навигатор Гармин Орегон 550. Хорошая штука, а главное – рабочая. Надежная навигация, высокочувствительный GPS, фотографическая память, сенсорный экран, цифровая камера, барометрический высотомер и электронный компас. Наворотов хватает. Я таким пользовался, когда с туристами в горы ходил.

- И откуда он у тебя?

- Каленого на рынке помнишь?

- Мясника?

- Да.

- Помню.

- Вот у него взял. Поменял на трофейный боевой пистолет и травмат.

- Травмат, наверное, особо наглых покупателей уговаривать?

- Наверное.

- А мне про навигатор ничего не сказал.

- Забыл.

Разговаривая, Вагрины дошли до вертолета, осмотрелись, удостоверились, что ничего не забыли, и забрались внутрь. Все заняли свои места и «восьмерка» в очередной раз поднялась в небо, прошла над лесом и, обогнув территорию общины полковника Кораблева по дуге, полетела на север..

А что касательно людей, с которыми Вагрины встречались в лесу между реками Ижма и Кедва, то у каждого была своя дорожка и судьба. Кому-то повезло, и он обрел счастье, покой и радость, но большая часть хлебнула горя.

Группа разведчиков, которую вел Сапсан, добралась до базы без приключений и городские вертолеты снова атаковали спрятавших в лесу людей. Но результат был слабым, всего два десятка убитых и несколько сожженных автомашин. Поэтому городские боссы усилили придорожные кордоны и попробовали поймать наглых разведчиков. Вот только продержались заслоны недолго. Вирус все-таки проник в аэропорт города Ухта и городской анклав рассыпался. Кто успел, сбежал, но везунчиков было немного.

Летчики с полевого аэродрома все-таки починили свой вертолет и решили лететь в Пермь. Однако в районе Сыктывкара МИ-8 был сбит зенитной ракетой. Почему? Кто знает? Возможно, по той причине, что ухтинские боссы уже успели насолить соседям, и они посчитали, что летит вражеский разведчик.

Чердын, как и предполагал Иван, был принят в штат разведгруппы и занял землянку Вагриных. Там Женька, которая извелась и не знала, что делать, показала ему записку Людмилы, и он все понял. Вагрины не разбились, как предполагал полковник Кораблев, который доверял Наемнику, а сбежали. Следовательно, скорее всего, они не вернутся. Поэтому он становится их наследником и говорить о своих догадках отцам-командирам не стоит. Так всем спокойней.

Через неделю Женька и Чердын стали жить вместе, как муж и жена. А еще через месяц, когда на лесную общину вышли зараженные боевики из города, они забрали из лагеря беженцев родственников Женьки и вовремя ушли в дебри. А там Чердын встретился с семьей Щербатовых, которые в очередной раз перегоняли скот и во главе большого обоза, несмотря на осенние дожди, двигались в верховья Кедвы. Им требовались охранники, и Чердын возглавил небольшую группу сопровождения, которая благополучно довела лесных кочевников до безопасного места и поселилась рядом с ними.

Кстати, неподалеку оказался прапорщик Сергиенко. Он тоже успел сбежать из лагеря до того, как в него проник вирус. Вот только в новой общине его таланты никому не пригодились. Желающих содержать торгаша не было, и он в одиночку отправился на охоту, где его задрал медведь-шатун. И когда Чердын разбирал вещи покойника, то не обнаружил ничего по-настоящему ценного. Пять килограмм золотых изделий и немного барахла. Поэтому сначала он хотел раздать украшения соседям. Но Женька, которая к тому моменту уже носила под сердцем ребенка, уговорила мужа оставить все себе и он ее послушал.

Смертоносный вирус все-таки добрался до общины Кораблева. Однако она, в отличие от городской, уцелела. Многие погибли, от болезни, от холода и голода, а еще больше людей сбежало. Но полковник Кораблев выжил, а где есть лидер, там организация, и весной следующего года вокруг военного лагеря появилось поселение. Людей относительно немного. В общине оставалось всего четыреста сорок семь человек, включая детей и нескольких стариков. Причем многие, как выяснилось, имели иммунитет, и полковник смотрел в будущее с оптимизмом. А чего не смотреть? Бронетехника есть. Бензин, дизтопливо и небольшой запас продовольствия в наличии. Оружие имелось у всех, а окрестные земли опустели. Значит, можно развиваться и расширяться.


42


Тиманский кряж большой и его длина почти девятьсот километров. Он находится на Восточно-Европейской равнине, тянется от Баренцева моря до истоков реки Вычегда и условно подразделяется на три части: северную, среднюю и южную. Северная расположена в тундре и лесотундре, и она состоит из невысоких гряд Косминский Камень, Тиманский Камень и других. Максимальная высота гор достигает 303 метра. Средняя более густо покрыта лесами и там самые высокие горы кряжа, с наивысшей точкой Четласский Камень, 471 метр. А что касательно южной части, то это плато, которое полностью находится в тайге, и есть ряд возвышенностей высотой от трехсот до трехсот пятидесяти метров.

Соответственно климатические зоны в каждой части Тиманского кряжа разные и если бы от меня что-то зависело, то убежище нужно было строить поближе к Уральским горам, в тайге. Но в данном случае я всего лишь щепка, которая движется по течению. Не я решал, где будет строиться бункер, и для меня он был абстракцией, безопасной точкой, в которой мы, наконец-то, успокоимся и остановим наш бег по бескрайним просторам матушки России.

Поэтому я к старшим не лез, сидел на скамейке и наблюдал за тем, как вертолет проносится над реками, горами, лесами, озерами и болотами. Иногда замечал внизу лодки или речные суденышки, которые скользили по водной глади, а порой видел дымы. Кто там, внизу? Чем они занимаются? Куда пытаются уйти, уплыть или убежать? Мне без разницы.

Мерно гудели движки «восьмерки» и все было спокойно. Никто не дергался и не волновался. Покой. Он обволакивал и заставлял меня расслабиться. Настолько, что я едва не заснул. Но как только закрыл глаза, мы стали снижаться и Людмила толкнула меня в бок.

- Что? – я посмотрел на женщину.

- Иваныч (так она с недавних пор называла дядьку) сказал, чтобы держались. Посадка может быть жесткой.

- Понял.

Итак, мы прошли по маршруту, который проложил мой родственник. Вдоль реки Ижма к Печоре, а потом поворот с выходом на другую реку. Не Цильма, как мы собирались двигаться на лодках, а Сула. Бункер невдалеке от ее истока, но мы к нему не полетим. Опасно это и было принято разумное решение приземлиться в тридцати километрах от убежища, а затем подойти к нему пешком. Главное – мимо не пролететь. Но вроде бы пока норма. Дядька в навигации немного соображал, и у нас есть все, что нужно путешественнику для ориентирования, GPS-навигатор и летные карты. Так что не промажем.

Бум! Вертолет приземлился на площадку возле небольшого чистого озерца, которое находилось рядом с невысоким горным пиком, и первым наружу выскочил Мороз, а за ним последовала лайка. Я выскочил третьим и сразу же отступил в сторону, выставил перед собой автомат и присел на одно колено, а затем огляделся и вздохнул.

Что сказать? Примерно так я себе северную часть Тиманского кряжа и представлял. Прохладно. Неприветливо. Деревьев мало и все чахлые. Под ногами не трава, а мох. Одно слово – север. А мне всегда больше нравился юг. Чтобы климат мягкий, а вокруг густые старые леса и горы. Чтобы солнце светило триста шестьдесят дней в году и неподалеку находилось море. Вот бы Шарукан построил убежище там. Но нет. Его потянуло на север, за полярный круг, и мы имеем, что имеем. Суровую природу и холодный климат. И это хорошо еще, что пока нет дождя или снега.

Тем временем Мороз начал осмотр территории. Он стал обходить площадку справа, а я слева, и спустя десять минут мы вернулись обратно к вертушке и доложили старшим, что следов присутствия человека рядом не обнаружено. После чего развели костер. Людмила, как обычно, взялась за приготовление ужина, а мужчины собрались вокруг огня, и прошел военный совет.

- В общем, друзья-товарищи, - начал Наемник, - мы в одном броске от цели. Времени на раскачку нет, скоро наступят холода. Поэтому давайте думать, как станем действовать. План по захвату бункера у нас с Вагой есть, но перед этим необходимо провести разведку. У кого какие мнения, вопросы и предложения.

- А что за план? – спросил Мика.

Наемник и Андрей Иванович переглянулись, обменялись легкими кивками, и дядька ответил:

- У нас есть схемы бункера. Самые полные. И нам известна лазейка в убежище. Вепрь, который строительством занимался, ее лично сделал, для себя и шефа. Следовательно, новые жильцы бункера о нем ничего не знают. Вот по ней вниз и спустимся. В тот момент, когда нас никто не ожидает.

- А что за лазейка? – следующий вопрос уже от Мороза.

- В бункере есть воздуховоды, которые выходят на поверхность, и к одному прорублен небольшой тоннель. Обнаружить его изнутри или снаружи практически невозможно. Только тот, кто знает, где искать, найдет.

Мороз кивнул и снова в разговор вступил Наемник:

- Я считаю так. Сегодня ночуем здесь, маскируем вертушку и готовимся. А выдвигаемся завтра. Здесь останутся Людмила и Мика, сторожить припасы. А остальная группа идет к бункеру. Двигаемся без спешки, осторожно. За пару дней подберемся к цели, проведем разведку и работаем.

- Не согласен, - Мика покачал головой.

- Что тебе не нравится? – Наемник нахмурился.

- Всем идти надо, а припасы пусть в вертушке останутся. Если ее замаскируем, никто не найдет. А во время боя каждый ствол на счету будет.

- Ты еще хромаешь.

- Ничего. Тридцать километров не так уж и много. Мне сил хватит.

- Вага? – Наемник покосился на дядьку.

- Пожалуй, Мика прав. Не стоит дробить силы. Нас и без того мало.

Этот вопрос решили. Идем все. И всплыл следующий вопрос, который пришлось поднять мне.

Приподняв руку, я спросил:

- Что с гражданскими, которые будут в бункере?

Понятное дело, все знали, что в убежище не только мужики. Наверняка, там еще женщины и, возможно, дети. Только раньше эту тему не задевали, а теперь пришлось. Но никто не торопился отвечать первым, слишком уж щекотливый вопрос. Поэтому пару минут возле костра царила тишина, до тех пор, пока не высказалась Людмила:

- Женщины и дети не опасны. Не берите грех на душу, мужики. Бункер большой и наверняка найдутся свободные помещения для тех, кто не опасен. А если страх одолевать начнет, то есть вертолет и женщин можно вывезти к большой реке, с теплыми вещами и продуктами.

Людмиле ответил Андрей Иванович:

- Ты, Люда, права и одновременно с этим нет. Я тоже за то, чтобы женщин и детей не трогать. Убежище, в самом деле, большое, места хватит всем. И ты среди нас единственная представительница прекрасного пола, моя женщина. А остальным мужчинам как быть? Письки в туалете во время зимы теребить? Нет. Это не дело. Поэтому баб оставим. Как и детей, которых воспитаем и сделаем частью своей семьи.

- А в чем же я не права? – услышав от дядьки «моя женщина», Людмила заулыбалась.

- В том, что кого-то можно отпустить. О бункере кроме нас и тех, кто в нем, никто не знает. Это хорошо. Дополнительная гарантия безопасности. И дальше должно оставаться так же.

С Андреем Ивановичем все согласились. После чего, обсудив несколько незначительных вопросов, компания поужинала, и занялась маскировкой вертолета, который закидали ветками, мхом и сухими водорослями. Получилось добротно, с двадцати метров смотри и не поймешь, что стоишь рядом с летательным аппаратом.

Только это сделали, как на землю опустилась темнота, и мы отправились спать. Ночь пролетела быстро, а с утра, позавтракав, все вооружились, накинули на плечи рюкзаки и двинулись к вожделенному бункеру.


43


В тот момент, когда группа Наемника и Вагрины покинули место приземления вертолета и начали движение к бункеру, бывший генерал ФСБ Валерий Аркадьевич Голиков находился в карцере и лежал на деревянном топчане. Он был в одних кальсонах и майке. Тело в синяках и кровоподтеках. На голове грязная повязка, и по его лицу катились крупные слезы.

Голиков не просчитал своих людей, недооценил их и проявил нерешительность. Поэтому проиграл и теперь хотел только одного – умереть. Он ведь как считал? Шарукана зачистили, а Вага и Наемник в розыске. Следовательно, не опасны. Все, что было у Аскерова, теперь принадлежит ему, и можно занимать убежище. Начальство его не найдет и он станет королем маленького подземного государства, в котором никто не посмеет сказать ему слово «нет». Простые мотивации, логичные цепочки рассуждений, и сначала все было хорошо…

Группа собралась быстро. Голиков забрал из Москвы жену и двух дочек, студенток МГУ, а так же престарелых родителей. Иваньков тоже был с семьей, с ним супруга и пять детей в возрасте от трех до пятнадцати лет. С Ибрагимовым младший брат Ильяс, оба с женами и детьми. Это командный состав, а помимо того с ними три полевых агента и пять спецназовцев с родственниками, несколько гражданских специалистов и семья Вепря. Итого: восемнадцать взрослых мужчин, двадцать одна женщина, шесть подростков и двадцать семь детей. Колония сформировалась, и люди благополучно добрались до убежища.

Покойный Вепрь, конечно же, предупредил жену и охранников бункера, что вскоре нужно ждать гостей. По этой причине, когда появились полевые агенты Голикова и представились людьми Шарукана, они открыли вход и мужчины моментально были уничтожены. А Юлия, жена Вепря, передала новым владельцам бункера коды доступа ко всем помещениям и вместе с детьми отправилась на поверхность, в барак для строителей.

Бункер состоял из подземных отсеков (блоков), которые соединялись лестницами и двумя лифтами. А помимо того на поверхности имелись два барака без особых удобств, ветряки, антенны, спутниковые тарелки и воздуховоды. Как уже было сказано, наверху осталась жена Вепря и ее дети, которым Голиков, находясь в добром расположении духа, милостиво подарил жизнь. После чего он про них забыл, ведь деться им некуда и главное находилось внизу. Первый уровень – технический: гаражи для автотранспорта, тракторов, квадроциклов и бронетехники, ангары для вертолета и катера, энергетический отсек с мощными генераторами, крематорий, склад стройматериалов и топливные резервуары. Второй уровень – жилой: комнаты для прислуги и охраны, оружейная комната, камера дегазации, столовая, медблок, спортзал, общая кухня и небольшой бассейн. Третий уровень – жилой хозяйский: комнаты владельца и его близких друзей, еще одна оружейная комната, информационный центр, продовольственные и вещевые склады, тренажерный зал, библиотека и водяная скважина. А так же отсек управления, по сути, сердцевина убежища, куда стекалась вся информация с камер видеонаблюдения и систем безопасности. И это не все, поскольку был еще четвертый уровень, совершенно пустой и необорудованный, просто прорубленные в скальной породе галереи.

В общем, хозяйство большое и серьезное. За всем нужен глаз управленца и Голиков стал отдавать распоряжения. Продовольствие туда, вещи сюда, оружие неси в тот арсенал, ты в эту комнату, а вы в другую. На пару-тройку дней это всех отвлекло, тем более что личный состав попутно изучал бункер. А затем в общей столовой на втором уровне состоялся ужин, на котором Голиков открыл всем присутствующим, кто еще не был в курсе, что происходит в России и во всем мире, а затем разрешил включить телевизоры.

Что тут началось. Одни плакали. Другие смеялись. Третьи впали в ступор и никак не желали поверить, что их не разыгрывают. А четвертые, кто был предупрежден заранее, тихо посмеивались.

Следующим шагом Голикова была заранее написанная речь, которой он сильно гордился. Он довел до всех беженцев, что им выпал счастливый билет и потому, благодаря ему, они выживут. Однако расслабляться рано и Голиков требует от колонистов выдержки, беспрекословного подчинения и соблюдения правил безопасности. А кто не согласен, тот может уйти. Двери пока открыты, но назад в бункер дезертиры уже не попадут.

Разумеется, отпускать людей, если найдутся желающие покинуть убежище, Голиков и преданные ему офицеры не собирались. Он сказал то, что должен был сказать, и желающих уйти не нашлось. Слишком страшной казалась колонистам модифицированная оспа, а кто поумнее, тот сообразил, что до ближайшего населенного пункта сто километров, если не больше, и ни у кого нет карт местности. Вот и куда при таком раскладе идти? Некуда. А значит надо заткнуться и делать, что велено.

Следующие четыре недели пролетели быстро и без осложнений. Колонисты обживались. Спецназовцы и агенты несли караулы и вели разведку на поверхности. Гражданские специалисты проверяли технику и продолжали набивать складские помещения припасами. А Голиков и другие представители командного состава пили дорогое вино, ели деликатесы, прослушивали радиоволны и по спутниковым каналам смотрели на то, как рушится цивилизация. Все хорошо. Все замечательно. Все отлично. Однако затем произошел первый конфликт, который очень быстро погрузил общество колонистов в хаос и анархию.

Спецназовцы, здоровые крепкие ребята, за которых поручился майор Ибрагимов, перетаскивали с одного склада на другой мешки с сахаром и солью. Впопыхах их разгрузили не туда, куда нужно, через стенку оказался бассейн, и проникающая в помещение влага напитывала сыпучий товар. Но к счастью спохватились вовремя и взялись за работу. А тут на пути бойцов возник Ильяс, который со своим малолетним сыном стоял в коридоре и собирался принять в бассейне водную процедуру. Грузчики предложили ему помочь, а тот огрызнулся и сказал, что джигит грязной работой руки марать не будет. И вообще, есть русские свиньи, вот пусть они и работают, а он с третьего уровня, значит, тоже командир.

Слово за слово и гордому горцу сломали нос. А потом прибежал Мухтар, который, не разобравшись, наехал на бойцов. Думал задавить их авторитетом, а вместо этого ему сразу объяснили, что это в Москве он был майор ФСБ, а здесь такой же как все и не надо орать. Мухтар схватился за пистолет, завязалась драка и ему в грудь всадили нож. После чего он отправился на операционный стол, где им занялась докторша, а Голиков попытался решить проблему.

Для начала генерал просмотрел запись с камер видеонаблюдения и запомнил слова бойцов, что офицерские звания уже в прошлом. А затем он стал по одному вызывать участников драки и вести с ними разъяснительные беседы. Причем каждый с ним соглашался – да, погорячились и в дальнейшем это не повторится. Просим прощения, товарищ генерал. Виноваты, товарищ генерал. Дураки-с! Простите нас и примите заверения в верности!

Вроде бы все разрешилось. Братьев Исмаиловых подлечили и заштопали. До смертоубийства не дошло, и снова наступил покой. Однако Голиков был уверен, что это только начало, и действовать нужно иначе, более жестко и решительно. Вот только лично устранить бойцов, которые проявили неповиновение, он не мог, ибо всегда решал проблемы такого рода чужими руками. Как и полковник Иваньков, который полагался на Мухтара. Драгоценное время уходило, а потом задавить неповиновение в зародыше уже не получилось. Заступая в очередной караул, спецназовцы получили в арсенале, ключи от которого были у полковника Иванькова, оружие, а сдавать его отказались.

Снова Голиков попытался вызвать бойцов на ковер, но они просто не пришли, и тогда он послал к ним Иванькова. А когда полковник вернулся, генерал устроил совещание, которое происходило в отсеке управления третьего уровня. Присутствовали, как обычно, трое: сам генерал, Иваньков и Исмаилов, который был бледен и держался за перевязанную грудь.

- Что они сказали? – обратился Голиков к полковнику.

Тот тяжело вздохнул и ответил:

- Говорят, что оружие не сдадут.

- Почему?

- Мотивируют это тем, что раз у нас есть оружие, то и у них должно.

- Что они намерены делать дальше?

- Пока они пиво в бассейне пьют, а что потом не знаю. Могут решить, что мы слабаки, и перестреляют. Сейчас ответ такой, что после выздоровления Мухтар их перебьет, а они не животные и на убой не пойдут.

Иваньков кивнул на Исмаилова и тот прохрипел:

- Завалю… шакалов…

Генерал ткнул в Исмаилова пальцем:

- Это твоя ошибка. Сначала своего наглого братца притащил, а потом за него вступился. И вообще, это ты ручался за бойцов. По какому критерию ты их набирал?

- Они больше всех в крови запачкались… - отозвался Исмаилов. – Потому и подтянул этих, а не тех, которые думают…

- Ты распустил головорезов, и мы имеем проблему. Как ее решить? Что думаешь?

Исмаилов покачал головой:

- Аркадьич, меня мутит… Отпусти… Не соображаю ничего…

- Иди.

Раненый майор вышел, и полковник Иваньков сказал:

- Есть у меня мысль.

- Говори, - Голиков крутнулся в кресле и посмотрел на него.

- Сейчас бункер заблокирован и каждый отсек сам по себе. Так?

- Да.

- Предлагаю отключить лифтовые подъемники, - полковник кивнул на пульт управления, - а потом отрубить вентиляцию на втором уровне. Они передохнут за один час. Все.

- Ты понимаешь, что говоришь? – генерал вскочил с кресла и стал ходить по комнате. – Там ведь не только эти головорезы. Мне на них плевать. Но там докторша, и электрик с механиками. Без них тяжело будет. А еще они сообразят, что мы подачу воздуха отключили, и напоследок весь уровень разнесут.

Иваньков немного помолчал, а потом кивнул:

- Валерий Аркадьевич, я все понимаю. Однако ситуация выходит из-под контроля, а бойцов у нас нет. Мы с вами – давайте смотреть правде в глаза, вдвоем даже одного спецназовца не одолеем, а братья Исмаиловы нам сейчас не помощники.

- Мне нужно подумать.

- Как знаете, - Иваньков устало махнул рукой.

В итоге генерал определился, что нужно делать. Он решил вытащить со второго уровня всех, кого возможно. Это докторшу, пожилую женщину с дочерью, мастеров с семьями и полевых агентов, которые были одиночками. После чего отключить вентиляцию второго уровня. Однако он опоздал и когда стал вызывать тех, кто был ему нужен, бунтовщики спустились вниз.

Как и предупреждал Иваньков, оказать сопротивление опытным бойцам, которые прошли через несколько локальных конфликтов и не боялись замараться в крови, не получилось. Братья Исмаиловы были убиты первыми, а их близких незамедлительно отправили наверх, к жене и детям Вепря. Иванькову сломали челюсть, а Голикову разбили голову. После чего генерала и полковника бросили в карцер, пустую бетонную коробку, и время от времени снова избивали…

Сколько дней после этого прошло и что происходит в бункере, Голиков не знал. Часов нет, а еду приносили нерегулярно. Иванькова забрали, когда он стал доходить, и генерал остался один.

- Господи… - глядя на тусклую лампочку под потолком, потрескавшимися губами прошептал Голиков, - за что…

Ответа не было. Тишина. И Голиков в очередной раз впал в забытье.


44


Планы редко совпадают с реальностью, и подойти к объекту тихо у нас не получилось.

На второй день похода, когда до бункера, если верить навигатору, оставалось не больше семи-восьми километров, мы услышали рев моторов. После чего сразу остановились и ощетинились стволами.

- Квадроциклы, - сказал дядька.

- Точно, - согласился с ним Наемник.

- Готовимся к встрече гостей? – Андрей Иванович вопросительно кивнул.

- Да.

Мы находились в низине между двумя горными склонами. Под ногами влажный густой мох, а слева и справа чахлые деревья и кустарник. Если любители гонять на квадроциклах поедут здесь, то лучше места для засады не найти. Поэтому, включив УКВ-радиостанции, мы вскарабкались на склоны и быстро замаскировались. После чего услышали громкий мужской голос:

- Ату!!!

- Гони их! Гони! – вторил первому голосу второй.

- Не дать им уйти! – тут же вклинился третий.

А следом и четвертый не промедлил:

- Пленных взять не забудьте! Баб! Еще развлечемся!

Ему ответили сразу двое:

- Сделаем!

- Братва, баб не гасите! Оставьте!

Горный воздух разносил голоса с такой силой, что с некоторых веток осыпался первый иней, который образовался на них за ночь. А все обитатели этих мест, мелкая живность, притихли и попрятались по укромным местам. И только одна из птах, не в меру любопытная пичуга, взмахнув крыльями, перелетела повыше и, склонив голову набок, стала наблюдать за тем, что происходит.

Тем временем действие продолжалось. Сначала раздался хруст камней, которые скатились вниз с невысокого перевала перед нами, а затем на узкой и еле приметной тропинке появились беглецы, один мужик весьма затрапезного вида в спецовке и четыре женщины. Порванная одежда, горячечный блеск загнанных зверей в глазах, свалявшиеся грязные волосы. Оружия не видно, только нож у мужика, а больше ничего, ни рюкзаков, ни брони, ни какого-то дополнительного снаряжения.

Беглецы, а в том, что именно за ними гонятся подающие голоса мужчины, сомневаться не приходилось, лишь на миг замерли на перевале, быстро обернулись, прислушались и стали спускаться. Причем трое сразу набрали вполне приличную скорость, а двоим не повезло и они отстали. А когда женщины из арьергарда спустились, силы окончательно оставили их и они присели. Нас беглянки не видели, а другие люди из группы ждать отставших не стали и продолжали бежать.

Спустя минуту появились преследователи на трех квадроциклах. Всего четверо, поскольку на одном восседали двое. И сразу видно, что это профессионалы. Экипированы и вооружены так, что всем на зависть. Новенькие камуфляжи, как раз под горы, кевларовые каски, наколенники, налокотники, новые ботинки с высоким берцем, мощные охотничьи ружья с оптикой за спиной, разгрузки и радиостанции, не наше китайское барахло, а что-то более дорогостоящее. И на мгновение я даже засомневался, сможем ли мы завалить этих крутых перчуганов, больно грозно они выглядели. Однако эти профи вели себя, словно обкурившиеся плана пацаны. С радостными криками спустились в низину и вместо того чтобы разделиться, дабы догнать остальных беглецов, или хотя бы рассредоточиться, остановились и окружили отставших. Момент очень удобный. Если валить их, то прямо сейчас, пока они разгоряченные и беспечные, а то ведь, того и гляди, заметят нас и начнется полноценный бой.

«Ну же, командиры, - подумал я, бросив взгляд на дерево, за которым прятались наши вожаки, - начинайте».

Наемник и Андрей Иванович в моих советах не нуждались. Они тоже понимали, что пора действовать, и открыли огонь. Били вожаки одиночными и не мазали. Сразу положили двоих. А третьего достал я и пуля, пробив новую каску, вошла ему в затылок. Чистая работа. По классике. Но тут вмешались Мика с Морозом, кретины, и они патронов не жалели, рубили длинными очередями, и завалили еще двоих, последнего преследователя и одну беглянку, а помимо того зацепили крайний квадроцикл.

- Прекратить стрельбу! – поднимаясь, закричал Наемник и добавил: - Дебилы криворукие!

Мика и Мороз перестали стрелять. После чего их послали вслед за остальными беглецами, ради этого Наемник разрешил им взять один квадроцикл, а меня погнали на перевал, наблюдать. Ну, а дядька и Наемник приступили к допросу спасенной женщины, которая, увидев Людмилу с нашей лайкой на поводке, почему-то сразу успокоилась. А потом поднялась вторая женщина, вернее, девушка, которую не убили, а только слегка ранили.

Я просидел на посту час, не меньше, и только когда вернулись бойцы, которые догнали беглецов, мне разрешили спуститься. К этому моменту в низине уже горел костерок, и Андрей Иванович рассказал нам о том, что происходит в бункере.

Оказалось, что против Шарукана и его братвы сработал некий генерал Голиков. Это была его частная инициатива. Можно сказать, что авантюра, благодаря которой он стал хозяином комфортабельного убежища. Однако сейчас он в карцере, а его ближайшие помощники уже превратились в пепел. Потому что власть в бункере захватили спецназовцы. Было их немного, пятеро. Но позже они привлекли на свою сторону полевых агентов, которые раньше работали на Голикова, и образовался костяк из восьми человек. Они на вершине, делают, что душа пожелает, а остальные вроде бесправных рабов и прислуги. Как верно говорили древние мудрецы – отсутствие закона порождает безнаказанность, которая в свою очередь порождает вседозволенность. Ситуация нам знакомая и личностей, которые способны себя контролировать и придерживаться строгих моральных принципов в любом обществе не так уж и много.

В общем, новая власть начала свое коллегиальное правление с репрессий. Жену Голикова и его дочек едва до смерти затрахали. Потом переключились на семьи других убиенных, ночь развлеклись, и старший сын полковника Иванькова, сумев открыть ангар на первом уровне, выкрал машину, погрузил в нее свою семью и остальных неграждан, убил подвыпившего караульного и сбежал. Молодец, парнишка, боевой оказался. Вот только он совершил ошибку, не вывел из строя остальную технику, наверное, торопился, и за ним организовали погоню.

Беглецов догнали в пятидесяти километрах от бункера, и они разбились. Паренек не справился с управлением и грузовик, полетев с крутого обрыва, разбился. Выживших не было и население убежища снова сократилось.

Вот тут бы всем и успокоиться, но один из мужиков, кто не вошел в управление, электрик Шалимов (кстати, это он бежал впереди всех с ножом), а по его примеру докторша Полуянова, стали возмущаться. Как так!? Беспредел! И спецов это задело. Причем настолько, что электрика, его жену, сестру, а так же докторшу с дочерью было решено валить. Но перед этим, конечно, следовало покуражиться и они решили устроить охоту на людей, как в американских фильмах. Сафари, млять! Со всеми сопутствующими развлечениями. Сначала погоня, а потом загул на природе. И вот итог. Четыре охотника «двухсотые» и одна беглянка «триста». Так что теперь в бункере осталось семь мужчин (трое с оружием, один в карцере), одиннадцать женщин, один подросток (девчонка) и восемнадцать детей. Не самый плохой для нас расклад, тем более что можно было замаскироваться под «охотников» и не лезть в бункер через потайную дверцу.

Наемник и Андрей Иванович совещались недолго и собрались проникнуть в бункер через главный вход. А то пока найдем нужный воздуховод, да пока проведем разведку. Все это потерянное время. Следовательно, спецназовцы и полевые агенты Голикова могут всполошиться, выйдут из загула и запрутся на уровнях, откуда их не выбить. Так что нужно ковать железо, пока оно горячо.

Ударная группа - четыре человека и среди них, конечно же, моя персона. Натягиваем на себя камуфляж покойников и каски, берем стволы и квадроциклы, а затем мчимся к бункеру. Часть боевиков наверху, а возможно, что и все трое. Подъезжаем, валим противника и победа. А Мика, Людмила и беглецы подтянутся позже. План простой и дерзкий, а потому реальный, ибо, как показала практика, чем больше мудришь, тем больше проблем с исполнением задуманного.


45


Квадроциклы приближались к бункеру. На первом Наемник с Морозом. На втором Андрей Иванович с племянником, который вел квадроцикл. И старший Вагрин на ходу инструктировал Ивана:

- Теперь самое главное. Помнишь, мы говорили, что Наемнику верить нельзя?

- Конечно, - племянник не обернулся и спросил: - Думаешь, он сейчас попытается нас убрать?

- Как только последнего противника завалим, он нас грохнет. А может быть, что и раньше.

- Но мы ведь с ним столько пройти успели. Неужели решится?

- Обязательно решится. Точнее, уже решился, я в его глаза сегодня посмотрел и в них смерть увидел. Сначала нас зачистит, а потом Людмилу. Сто процентов.

- И что делать?

- Ты присматривай за Морозом. Держись за его спиной и если дернется, вали. Не насмерть, мне его еще расспросить надо. А Наемника возьму на себя. Понял?

- Да.

- Добро. Если со мной что случится, позаботься о Людке.

- Не хорони себя раньше времени.

- Это так, на всякий случай. Очень уж серьезный противник. Чутье, словно у зверя. Может понять, что я готов его пристрелить. А еще надо со спецурой в бункере разобраться, тоже не пай-мальчики.

В этот раз Иван не ответил. Они уже добрались до цели и время разговоров закончилось.

Квадроциклы подъехали к деревянным баракам, неопрятным постройкам, вокруг которых валялось много мусора. Вход в бункер за ними и что происходило рядом с жильем строителей, видеокамеры не фиксировали.

Первым к ближайшему бараку подбежал Наемник, а за ним Вагрины. Мороз прикрывал.

- Входим? – Наемник посмотрел на Андрея Ивановича, который, молча, мотнул головой.

Приоткрыв хлипкую дверь стволом автомата, старший Вагрин проник внутрь. Остальные за ним и они оказались в прихожей. На полу окурки и разбросана обувь, не только мужская, но и женская, а изнутри доносились голоса. Там, судя по всему, два человека, и матерые убийцы переглянулись. После чего забросили автоматы за спину, и у каждого в руке появился «стечкин» с глушителем.

- Все как в старые добрые времена, - усмехнулся Наемник.

- Точно, - подтвердил Андрей Иванович, и они ворвались в жилое помещение.

В бараке, который был рассчитан на проживание тридцати человек, за широким столом в центре сидели два бойца и они занимались тем, что боролись на руках. Оружие рядом, а на столе бутылка виски, тарелка с закуской и пепельница с бычками. Однако когда появились Наемник и Вагрин, а за ними Иван, они бросили свое занятие и обернулись.

- Братва с охоты вернулась, - улыбаясь, сказал один и попытался подняться, но не смог, ноги его уже не держали и он упал обратно на скамью.

Второй был более трезв и понял, что перед ним не друзья. После чего попытался схватить автомат. Но выпущенная старшим Вагриным пуля его успокоила. Навсегда.

- Вы чего? – пьяный боец снова попытался встать.

- Лежать! – ударом ноги Наемник сбил его на грязный пол и пару раз ударил по ребрам.

Пьяный, наконец-то, осознал, что дело не чисто. Однако не раскис, то ли подготовка хорошая, то ли слишком упертый, то ли сказывалось алкогольное опьянение. Поэтому он начал отбиваться, резко ухватил Наемника за ногу, дернул и тот упал с ним рядом. А затем в его руке появился нож, и он собрался воткнуть клинок в горло противника. Вот только Наемник смог откатиться в сторону и два раза выстрелил. Одна пуля вошла пьяному бойцу в ногу, а вторая в плечо, и он, зажимая раны, застонал.

- Сука! – Наемник поднялся, ударил раненого ногой в живот, а потом нагнулся и врезал кулаком по лицу. – Где третий!? Где!? Говори, падла!

- Внизу… - прохрипел раненый. – Мне помощь нужна… Врача…

- Какого тебе врача!? Сами единственного доктора в дикую природу выгнали! Конкретней отвечай! Где ваш кореш!?

Снова удар ногой в корпус и боец прохрипел:

- В отсеке… управления… С бабой своей… сукой бешенной…

Это все, что хотел знать Наемник, и он снова выстрелил. Девятимиллиметровая пуля попала в грудь бойца и он, сильно дернувшись, затих.

- Падла! – стряхивая с себя грязь, Наемник сплюнул на пол. – Весь камуфляж испачкал!

Больше он ничего не сказал. Просто не успел. Потому что Вага подошел к нему, выстрелил своему подельнику в голову и его мозги разлетелись по ближайшей стене.

- Вот и все, - усмехнулся старший Вагрин и покосился на племянника. – Был Наемник, и нет его. Проблема почти решена.

- Теперь Мороза валим? – спросил Иван.

- Не сразу. Позови его.

Иван вышел, позвал Мороза и когда он оказался в бараке, приставил ствол автомата к его затылку и сказал:

- Оружие брось.

Боевик Наемника увидел своего мертвого командира и попробовал отбрехаться:

- Вы чего? Я же свой. Я с вами. Вага, скажи племяннику, чтобы не дурил.

Андрей Иванович направил на Мороза пистолет и рыкнул:

- Делай, что велено!

Руки боевика задрожали. Он выпустил автомат и оружие упало. После чего он медленно опустился на колени и сам, не дожидаясь вопросов, выложил все, что хотели услышать Вагрины:

- Братики… Не стреляйте… Оставьте жизнь… Я не при делах… Это Наемник и Мика собирались вас грохнуть… А мне это ни к чему…

- Спокойно! – одернул его старший Вагрин. – Не мямли. Отвечай четко.

Боевик закивал:

- Спрашивайте.

- Когда вы собирались нас прикончить?

- Сразу, как Наемник отдаст приказ.

- Давно ты об этом узнал?

- Позавчера. Возле вертолета. Он сказал, что вы для нас конкуренты. Базу захватим, и придется разбираться.

- Мика тоже узнал об этом плане возле вертушки?

- Нет. Он раньше.

- А сегодня Наемник ничего не говорил?

- Мне ничего, а Мике шепнул, чтобы за Людкой смотрел - она наша страховка. Если что пойдет не так, на нее можно вас поймать, как на живца. Он потому и хотел, чтобы Мика с ней возле вертолета остался.

Андрей Иванович посмотрел на племянника и спросил:

- Твое мнение, Иван, оставить ему жизнь?

Племянник, молча, покачал головой и старший Вагрин выстрелил в Мороза, а когда он упал, сказал:

- Ненадежный человек. Такому спину подставлять нельзя.

Бросив мертвецов в бараке, спокойно, словно так и нужно, Вагрины прошли в бункер. Внешняя дверь открыта. Слева крематорий, а справа технический уровень и цистерны с топливом. Впереди лифт.

Никаких паролей и кодов. Новые хозяева бункера видели чуму только издалека, а вокруг на много километров горы и тундра. Чужих нет. Вот они и расслабились.

Вагрины спустились на третий уровень и оказались в широком коридоре, который был отделан светло-зеленым пластиком. Свет мягкий, слегка приглушенный. Охраны, конечно же, нет. Остался единственный противник и после его смерти бункер станет принадлежать им. Еще немного, один рывок, и все закончится. Но неожиданно Андрей Иванович заколебался и остановился.

- Ты чего? – обратился к нему Иван.

- Не по себе как-то, - массируя грудь в районе сердца, ответил старший Вагрин. – Перенервничал.

- Из-за Наемника?

- Да. До последнего момента был уверен, что он ждет, когда я дернусь. А все вышло проще, чем казалось. Сам себя накрутил, теперь отходняки бьют.

- Надо доделать работу, дядька.

- Знаю. Пойдем.

Они прошли коридор, свернули в другой и оказались перед закрытой бронированной дверью с кодовым замком и звонком, над которой висела видеокамера.

Андрей Иванович нажал на звонок и опустил голову, чтобы нельзя было разглядеть в видеокамеру лицо. В этот момент на карту было поставлено очень многое, но судьба в очередной раз им улыбнулась. Последний мятежный боец генерала Голикова, крепкий мужик в камуфляже, открыл дверь и сразу же отлетел в помещение от мощного удара ногой по корпусу.

Дядя и племянник ворвались внутрь. Помещение именно такое, как его описывал беглый электрик. Много экранов, минимум мебели, есть консоли управления, а на стенах датчики. Последний противник лежал на полу, а в углу сидела растрепанная блондинистая девушка, которая сжимала в руке початую бутылку французского коньяка.

- А-а-а-а!!! – неожиданно заверещала девушка и метнула в Ивана бутылку.

Парень пригнулся и метательный снаряд, пролетев у него над головой, ударился об стену и упал. После чего в руках девушки появился «макаров». Она держала ствол уверенно, сомнений в том, что сейчас раздастся выстрел, не было, и Андрей Иванович ее опередил. Пуля попала в шею и, обливаясь кровью, девушка скатилась на покрытый восточным ковром пол. А Иван в это время прикладом ударил в голову мужика. Однако спецназовец оказался крепким и быстрым, сумел увернуться и приклад задел его вскользь, а затем он бросился к оружию. Но дотянуться до автомата не успел. Короткая очередь и он замер.

Пленника связали, а мертвую девушку вытащили в коридор. Наступила тишина, и Вагрины замерли посреди комнаты.

- Неужели все? – спустя минуту, спросил Иван.

- Нет, это только начало, - ответил Андрей Иванович и добавил: - Мику надо шлепнуть, пока он не понял, что Наемника уже нет. А то ведь может на Людмиле отыграться. Мертвецов в крематорий отправить. Голикова найти, если еще жив, и пообщаться. Собрание с уцелевшими жителями бункера провести, а потом устроить инвентаризацию. А затем нужно притащить брошенный квадроцикл и перегнать вертушку. Короче, работы хватит.


46


Убирать Мику пришлось мне, для чего я взял из арсенала бункера ВСС и отошел от него примерно на восемьсот метров. Затаился в роще невдалеке от тропы, которая вела к убежищу, включил рацию и стал ждать.

Мика шел вместе с Людмилой и беглецами. Среди них раненая в руку девушка, дочь докторши, и группа двигалась медленно. Поэтому у меня было время подготовиться. Ведь не так прост последний боец Наемника. Наверняка, прежде чем подойти к бункеру, он вызовет на связь своего босса. Там мы с дядькой рассудили, и наши выводы оказались верными. Мика увидел бараки и приказал группе остановиться. После чего позвал Наемника. Тот не откликнулся, и пришла очередь Мороза. От него ответа, по понятным причинам, тоже не было. И тогда ему ответил Андрей Иванович, который сказал, что Наемник и Мороз в бункере. Там связи нет, они Мику не слышат, и он может подойти. Однако боевик не поверил и снова вызвал Наемника.

В общем, пока дядька его отвлекал и уговаривал, я смог приблизиться на дистанцию гарантированного поражения цели. Для меня это сто пятьдесят метров. И когда Мика направился к Людмиле, я его шлепнул. Причем добил только с третьего выстрела. Оружие мало знакомое, в руках держал и разбирал, а вот стрелять не доводилось. Лучше бы не выпендривался и взял СВД, тогда и двухсот пятидесяти метров, а то и с трехсот, мог отработать. Но в любом случае сделал все чисто. Мика не успел причинить Людмиле вред и это главное.

Первый пункт в длинном списке Андрея Ивановича был выполнен и, успокоив беглецов, я сопроводил их в бункер, где они смогли поесть, помыться и поделиться новостями с остальными колонистами (жители убежища сами себя так называли). После чего мы вызвали мужчин, которых осталось всего трое. Это без учета нас, Голикова и сильно измотанного вынужденной пробежкой Шалимова.

Кто есть в наличии?

С нами понятно, отныне мы новые владельцы бункера, уже четвертые по счету. Игорь Шалимов – электрик. Голиков в карцере, пока еще живой, но нездоровый, кинули ему бутылку воды и армейский сухпай. А помимо того есть два механика, Арсений Петров и Олег Шумов. Один специалист по автомашинам, нанят Голиковым, поскольку давно обслуживал его автопарк. Другой раньше трудился на одном из авиазаводов, специалист широкого профиля и мастер на все руки, приглашен полковником Иваньковым. Ну и конечно сантехник, куда же без него, который, помимо всего прочего отвечал за работу крематория (мусоросжигательной печки) и он представился просто – Коля. Все они самые обычные работяги. Спокойные и уравновешенные. Без желания лезть на рожон. Они попали в бункер случайно и хотели в нем остаться. Но если бы мы прогнали их прочь, наверное, они бы ушли спокойно, без криков и шума, просто приняв это как очередной удар судьбы.

Андрей Иванович объяснил мужикам, кто мы, как сюда попали и что будет за попытку бунтовать или саботировать наши приказы. А затем погнал личный состав таскать трупы в крематорий, в котором, кстати сказать, не только мертвецов сжигали, но и бытовой мусор. И только после того как последний мертвец превратился в прах, а мобилизованные Людмилой женщины отчистили от крови комнату управления, мы смогли отдохнуть и подвести промежуточные итоги.

Пока все относительно неплохо. Мы на третьем уровне и контролируем ситуацию. Бункер закрыт, проникнуть в него или выбраться наружу без нашего ведома невозможно. Нас трое и мы семья. А остальные люди, общим числом тридцать восемь человек, заблокированы на втором уровне. Все системы жизнеобеспечения работают штатно. Продуктов столько, что можно жить внизу три-четыре года – это минимум, а оружия из арсенала хватит на стрелковую роту. Чума где-то очень далеко. Опасности нет и мы, наконец-то, можем позволить себе отдых.

Однако не стоит забывать о колонистах. Отныне жизни этих людей в наших руках и предстоит наладить с ними тесный контакт. И сделать это нужно так, чтобы они не сели нам на голову, выполняли приказы и не считали нас врагами. Сложно ли это? С одной стороны – да. А с другой стороны, если не запускать этот вопрос и загружать людей делом, все будет хорошо. И если кого опасаться, то жен покойных спецназовцев. Дамочек две, у одной уже есть дети, а другая беременна первенцем. Мы лишили их мужей, такое не прощается и они затаят зло. Был бы жив Наемник, наверняка, он бы решил эту проблему кардинально. Каким образом, думаю, понятно без долгих объяснений. А мы, несмотря на всю свою суровость, не звери. Пока еще нет. Поэтому поступили проще. Поставили работяг перед фактом. Один за всех и все за одного. Следовательно, если бабы начнут мутить воду, пусть решают проблему самостоятельно, в своем кругу, по законам общины. И они наши условия приняли. Все равно ничего другого трудягам не оставалось.

На такой вот ноте, обсудив перспективы и планы, мы разошлись. Андрей Иванович и Людмила заняли апартаменты, которые изначально строились для Шарукана, а я занялся собакой, которую отвез наверх. На первом уровне даже собачья будка нашлась и корм. Так что Найда устроилась хорошо, корм оставил и воды налил. После чего снова спустился вниз, открыл законсервированную комнату, в которой до этого момента никто не проживал, и осмотрелся. Помещение на двух человек, кровать, стол и на нем новенький ноутбук, пара стульев, вешалка, встроенный в стену шкаф, диванчик, фальшивое окно и отгороженный перегородкой санузел. Ничего лишнего и помещение напоминало морскую каюту.

Вообще, как я заметил, весь бункер переделан под морские стандарты, многофункциональные, надежные и автономные. Каждый уровень сам по себе, случись пожар на одном, переборку задраил, воздуховоды перекрыл (хоть вручную, хоть автоматически) и выжил. Дядька как-то говорил, что в молодости Вепрь мечтал стать моряком и даже в мореходе учился. Собирался ходить на супертанкерах водоизмещением триста тысяч тонн и выше. А подобные суда в порт заходят редко - сложно и для них не везде есть причал. Поэтому случается, что экипаж, обычно это двадцать человек, по полгода не спускается на берег. Вепрь об этом знал, и когда оборудовал бункер, скорее всего, вполне осознанно, ориентировался на огромные океанские суда.

Впрочем, это неважно. Главное – мы в безопасности и достигли своей цели. Проблемы, конечно, есть и будут. Однако они решаемы.

Подумав об этом, я скинул на пол рюкзак и грязный камуфляж, положил на диванчик автомат, а под подушку пистолет. После чего упал на широкую кровать, поменял освещение с дневного на ночное и моментально заснул…

Если верить настенным часам я проспал больше десяти часов и на поверхности девятый час утра. Состояние бодрое, но отголоски усталости и нервного напряжения все-таки сказывались, немного ныли натруженные мышцы, и слегка шумело в голове. Но это мелочь и, снова включив дневной свет, я отправился принимать душ, чистить зубы и бриться.

Спустя двадцать минут, одевшись в чистый маскхалат и накинув наплечную кобуру с пистолетом, я вышел из своей комнаты. Затем запер ее и, обнаружив, что дядька с гражданской женой еще спят, начал обход владений, для начала, ограничившись третьим уровнем.

Жилых отсеков десять, пять больших, рассчитанных на семью, и пять двухместных, как у меня. Есть кухня, столовая, тренажерный зал и бар. Общий туалет для прислуги. Продовольственный склад, а за ним вещевой. Оружейная комната. Отдельное помещение для пожарного оборудования. Про отсек управления уже упоминал. В дальнем углу карцер. А так же информационный центр, комната отдыха и библиотека.

Сначала просто прогулялся по коридорам и первая остановка перед карцером. Включил внутри свет, открыл наблюдательное окошко и едва не отшатнулся. Голиков, сильно избитый мужик в грязных лохмотьях и повязкой на голове, стоял прямо перед дверью. Он с трудом держался на ногах и едва не падал, смотрел на меня, и в его взгляде было безумие.

- Пить… - прошептал он.

- Тебе бутылку вчера оставляли, опустошил уже? – спросил я.

- Да-а-а…

- Погоди, позже принесу.

Закрыв окно, отправился на кухню. Осмотрел ящики и холодильники, а потом замер на месте. Хорошо затарились Вепрь и Шарукан, да и Голиков продовольствие, наверняка, покупал. Поэтому есть все, что угодно. Консервы любые, мясные, рыбные и овощные. Колбасы и ветчина – пока еще не испортились и сроки хранения хорошие. Масло и овощи. Супы и каши. Немного сыра и много соусов. Макаронные изделия, крупы и приправы. Кофе, чай и сушеные травы. Соки и фрукты. За такое богатство многие беженцы из лесной общины полковника Кораблева продались бы в рабство. А я стоял и думал, что выбрать.

В конце концов, взял чистый поднос и пару тарелок. Заварил себе чай и наделал бутербродов. Колбасу и сыр ножом резал, а попутно вспоминал старый мультфильм про двух собак.

«Одна спрашивает:

Тебе чего побольше, колбасы или сыра?

А другая отвечает:

- Мне всего побольше, и колбасы и сыра».

Вот так и у меня. Набрал всего побольше, а потом вспомнил про хлеб. И, о чудо, обнаружил несколько булок. Оказывается, есть мини-пекарни, и тут хлеб всегда свежий. Мне, правда, достался вчерашний. Но это тоже неплохо. Людмила проснется, тогда горячий станем кушать. А пока какой есть.

Взяв поднос, я переместился в комнату отдыха. В центре бильярдный стол. Слева стол для игры в карты, а за ним три компьютера, насколько я понимаю, исключительно для игр. А справа большая плазма, несколько кресел и журнальный столик. Вот туда я и направился. Присел, в одну руку взял солидный бутерброд, а в другую пульт от телевизора.

Надежды на то, что зомбоящик еще транслирует телепередачи не было. Однако я удивился. Спутниковая антенна еще что-то ловила и, запустив поиск, я поймал семь различных каналов. Три американских. Один азиатский, то ли китайский, то ли корейский. Один польский и два российских, досель мне незнакомых. Какой-то ДАБ-ТВ и Президентский. Откуда они взялись? В процессе разберемся.

Естественно, меня больше интересовала родина. Поэтому я смотрел российские каналы и кое-что что для себя понял. Оба канала вещали из одной студии, которая находится в подземном бункере, где нашли приют чиновники, олигархи и военные. Место не уточнялось, просто некая точка Х. Но, скорее всего, это убежище где-то под Уралом или Алтаем. А еще понял, что ничего интересного услышать или узнать не получится. Опять сказки про вакцину, интервью с какими-то учеными мужами и «авторитетными» экспертами, которых я видел впервые в жизни, а потом надоевшие инструкции по выживанию. С той лишь разницей, что Президентский канал позиционировал себя как государственный, а ДАБ-ТВ как оппозиционный. Однако повторюсь, работа шла в одной студии, скорее всего, под руководством одних и тех же людей. Так что никакой оппозиции и, разумеется, минимум реальных кадров с места событий. Болтология и только.

Переключился на польский канал. А там жесть. Никаких новостей и полное отсутствие здравого смысла. Просто хаотичная хроника с места событий. Разгромленные горящие города. Горы трупов. Насилие. Смерть. Стрельба. Бешеный драйв и тяжелый металл. Хотя позже оказалось, что на этом канале без названия, который вел трансляцию из Варшавы, новости все-таки были. Просто я попал на передачу, которая с утра пораньше настраивала выживших на реальность.

Снова вернулся на российское вещание и в этот момент появился Андрей Иванович, который был в удобном халате и тапочках на босую ногу.

- Привет, племяш, - поприветствовал он меня и посмотрел на плазму: - Гляжу, брехуны еще ля-ля справляют.

- Здорово, дядь, - я кивнул и согласился с ним: - Да, балаболы никак не уймутся. Сидят под землей, наружу не вылезают и продолжают настаивать на том, что вскоре все наладится и ситуация стабилизируется.

- Бараны, - равнодушно бросил дядька.

- Точно.

Он взял с подноса бутерброд, съел его и сказал:

- Сейчас Людка нормальный завтрак приготовит. Перекусим и проведем общий сбор.

- Начнешь личный состав строить?

- Начну.

- А как с Голиковым быть?

- В расход.

- Опять? – мне его решение отчего-то не понравилось.

Дядька все понял и поинтересовался:

- Устал кровь проливать?

- Есть немного. И так уже столько трупов за спиной накидали, что можно небольшое кладбище заполнить.

- Это ничего. Отойдешь. А насчет Голикова… Может и не стоит торопиться… Глядишь, еще пригодится.

- Каким образом?

- Все-таки генерал ФСБ, а не тракторист с колхозного поля. У него в голове информации много.

- Например?

- Радиочастоты военных и спецслужб. Координаты хранилищ и бункеров. Возможно, - Андрей Иванович снова посмотрел на экран, - он даже знает, где правительственные убежища.

- И что нам это даст?

- Прямо сейчас ничего. А вот лет через десять или раньше, информация может дать преимущество. Ты Ваня пойми одну простую истину. Как было прежде, теперь уже не будет и после чумы начнется строительство новых государств. Всяких там республик, автономий, царств, диктатур, тираний или королевств.

- Я это понимаю, но пока двигались к бункеру, старался далеко не заглядывать.

- А теперь придется. Не ради себя, так ради наших детей.

В самом деле, подумать о будущем нужно. Благо, сейчас спокойно и самое время.

- Мужчины, - в дверях появилась Людмила, - омлет будете?

- А что, есть яйца? – спросил дядька.

- Нет. Зато много яичного порошка и сухого молока.

Через пару минут мы находились в столовой и ели горячий омлет. А еще через полчаса, покормив и напоив Голикова, поднялись на второй уровень и объявили общий сбор.


47


- Ваня, привет! – голос Инги заставил меня бросить свое занятие и обернуться.

Сегодня девушка была в темно-синем комбинезоне и, улыбаясь, она подошла и облокотилась на борт вертолета. Инга дочка докторши, Марии Сергеевны Полуяновой, ее единственный ребенок и не красавица. Лицо простоватое и она полная. Поэтому под модельные стандарты прежнего мира Инга не подходила. Опять же старше на пять лет. Но мне Инга нравилась. Во-первых, потому что она добрый и отзывчивый человечек, с ней легко и можно разговаривать на любые темы. Во-вторых, как и мать, в обществе подземной колонии девушка наш союзник и ей можно доверять. А в-третьих, мы хотели одного и того же, секса.

- Привет, Инга, - я приблизился к ней. – Ты сегодня прелестна, как никогда. А еще комбинезон этот обтягивающий. Он будит самые дикие фантазии.

Она немного смутилась:

- Скажешь тоже.

- Чем занимаешься?

- Мать послала походные аптечки собрать, хочет их проверить и перебрать. А ты что делаешь?

- Инструменты собираю и навожу порядок.

- А правда, что Андрей Иванович хочет из тебя пилота делать?

- Уже делает. Пока по теории гоняет и заставляет учебники по летному делу зубрить. А весной попробуем полетать.

- А меня возьмете? Могу пригодиться как санинструктор.

- Я поговорю с дядькой. Но перед этим надо научиться стрелять, а ты от занятий по стрелковому делу отлыниваешь. Ты, кстати, как собираешься сегодняшний вечер провести?

- Никак, - она пожала плечами. – Сам знаешь, у нас скука. Дети бегают и шалят. Бабы грызутся. Всех развлечений – посмотреть пару фильмов, посплетничать и радио послушать. Раньше бассейн был, но на него много энергии уходило, и твой дядька приказал его отключить. А что?

- Приходи к нам, - я еще немного приблизился к девушке и, слегка приобнял ее за талию, точнее, за то место, где она должна находиться.

- Приглашаешь? – не пытаясь отстраниться, спросила она.

- Да.

- А чем будем заниматься?

- Посидим, пообщаемся.

- А потом?

- Как пойдет.

- Во сколько приходить?

- Часов в шесть.

- Я приду.

- Буду ждать.

Отпустив Ингу, я пропустил ее в вертолет и оценил фигуру девушки с тыла. При росте в метр семьдесят пять она весила килограмм восемьдесят пять, может, чуть больше. Да, есть полнота, но она не жирная и все при ней. Взрослая девушка. Немного комплексует и порой замыкается в себе, когда вспоминает издевательства прежних владельцев бункера, которые едва не прикончили их с матерью. Однако это не самое страшное, переживет.

Забрав аптечку, Инга вышла, на ходу чмокнула меня в щеку и быстрым шагом направилась к лифту, а я, проводив ее взглядом, продолжил собирать инструменты, проверять ЗИПы и наводить порядок.

Вот уже третий месяц мы сидим в бункере, и его жизнь вошла в колею. Наверху уже зима, воют метели, и стоит жуткий холод. А у нас всегда одна и та же температура. Никто не бунтует и в целом обстановка стабильная. Хотя конфликты между колонистами иногда случаются. Женщин большинство, вот они и психуют. Но вмешиваться и кого-то наказывать нам пока не приходилось. Есть мужики, и наш доктор Мария Семеновна. На своем уровне они главные, можно сказать, что младшие офицеры. И когда необходимо именно они, а не мы, собирают жилищный совет, решают проблему и оглашают приговор. Как правило, двадцать-тридцать часов принудительных работ в дальних и оттого самых грязных уголках бункера. А мы с дядькой за этим только наблюдаем, чтобы быть в курсе.

Ну, а так-то что? Каждый день новые заботы и скучать не приходится. Сначала уничтожали на поверхности все следы пребывания человека, разбирали бараки, сжигали мусор и маскировали входы в бункер. Заодно притащили брошенный квадроцикл, а дядька совершил короткий перелет на трофейном вертолете, который с огромным трудом все-таки загнали в ангар. После этого проводили инвентаризацию и помимо всего прочего, крайне нужного имущества, обнаружили беспилотник. Дорогая игрушка, DIY MQ-9 «Хищник», беспилотный разведывательный самолет с неподвижным крылом FPV, который генерал Голиков украл с последнего места службы. Увлеклись и стали экспериментировать. Несколько раз запускали беспилотник в воздух, проводили аэрофотосъемку местности, а затем навернули ему при посадке шасси и отдали в ремонт мастеру Шумову.

Затем осень полностью вступила в свои права, пошли дожди со снегом и мы запечатали бункер до весны. Дядька много общался с Голиковым, который все больше терял связь с реальностью, а заодно делился со мной знаниями. С вертолетом, как и с занятиями по стрелковому делу понятно – это на виду. А еще каждый день занятия по рукопашному бою, ножевой бой, выживание и минно-подрывное дело. Весь день и вечер были загружены, я выматывался сильно, а затем еще выкраивал время на прослушивание радиоэфира и просмотр телевизионных передач. В итоге на сон оставалось пять-шесть часов.

Такие вот у нас дела. А в мире в это самое время чума пошла на спад. По крайней мере, где холода. Люди меньше двигаются, и болезнь распространяется медленней. Поэтому в наших широтах тишина и покой. Относительно, конечно. Кто успел найти укрытие и сделать запасы, тот сидит и не дергается. А кому не повезло, тот, скорее всего, уже последний хрен без соли доедает, пытается выжить и посматривает на своих братьев по разуму, как на еду. Не так давно воркутинская радиостанция передавала, что в окрестностях города появились каннибалы, а мурманская объявила награду за голову каждого людоеда. Это не просто так. Значит, были какие-то факты.

А вообще полезной информации крайне мало. Где-то до сих пор стоят атомные электростанции, гидротехнические сооружения и химические производства. А в подземельях и недрах боевых АПЛ ждут своего часа ядерные боеголовки и межконтинентальные баллистические ракеты. Кто за ними присматривает? В каком они состоянии? Есть ли угроза? Полная неизвестность. Президентский телеканал и ДАБ-ТВ в эфир стали выходить крайне редко, всего на два часа в полдень и на один час в полночь. Конкретики ноль. Но уже одно то, что сократилось время эфира, заставляет немного нервничать. А тут еще иностранные телеканалы пропали. Вот сиди и думай. То ли спутник упал, то ли это произошло из-за чумы, которая проникла в подземелья, то ли где-то техногенная катастрофа…

Прерывая мои размышления, зазвонил телефон внутренней связи на стене. Наверняка, это меня и, закрыв вертолет, я подошел к аппарату и снял трубку.

- На связи.

- Иван, - в трубке голос Андрея Ивановича, - Голиков шкертанулся.

- Не понял.

- Повесился он.

- Так бы сразу и сказал.

- Надо карцер очистить и отправить тело в печь.

- Сделаем.

Дядька отключился. После чего я повесил трубку и отправился в крематорий, царство Аида, где обитал старый пройдоха и ловелас сантехник Коля. Насчет старого может я и погорячился. Ему всего сорок четыре года и мужик он крепкий. Но насчет пройдохи и ловеласа правда. Работать он не любит и большую часть времени проводит с женщинами. Любвеобильный индивид, словно из немецкой порнухи – йя-йя, натюрлих, дасиш фантастиш; а жена смотрит на его похождения сквозь пальцы. Может и говорит ему что-то, но наедине, а на людях ведет себя ровно, ни единого упрека, ни одной жалобы. И, если честно, я ему немного, самую малость, завидую. Потому что Коле скучать некогда, он всегда при деле и мыслями о будущем голову себе не забивает. Умеет человек находить общий язык с противоположным полом и на данный момент у него три любовницы. С Полуяновой в медблоке зависает, два-три раза в неделю. С вдовой Артема Селиванова, спецназовца, погибшего во время охоты на людей, в бытовке при крематории встречается. А еще с сестрой Шалимова, которая была поварихой всего второго уровня, на продовольственном складе зажигает. Йе-хо-хо! Даже интересно, один он сейчас или нет. Хотя чего думать, понятно, что с Ниной Селивановой, матерью двоих детей, которая своего мужа уже и не вспоминает. А если и вспоминает, то мы этого не замечаем.

В самом деле, я не ошибся. Вошел в крематорий и постучался в дверь бытовки. Там возня, шорохи и тихие перешептывания. А затем голос Коли:

- Кто!?

- Иван.

Дверь открылась. На пороге Коля. Один. Однако на кушетке, которая находилась за его спиной, впопыхах брошенный красный жакет. Такая вещь только у Нины. А сама она, наверняка, пряталась за шкафом с инструментами.

- Я нужен? – спросил Коля, застегивая спецовку.

- Да. Надо наверх тело поднять.

- Кто-то умер?

- Голиков окончательно с ума сошел и повесился.

Он машинально перекрестился и сказал:

- Упокой Господи его душу грешную. Может и неправильно так говорить, но отмучался генерал.

Кивнув, я отступил в сторону. После чего Коля взял тележку, и мы направились к транспортному лифту. Дверь, что характерно, он запирать не стал. Понятное дело. Ведь Нинка должна как-то выйти.

Спустились на третий уровень и добрались до карцера, в котором появилась кое-какая мебель, чтобы арестант не спал на полу и мог по-человечески поесть. Погрузили на тележку окоченевшее тело и дальше Коля уже сам, а я поднялся на второй уровень и зашел в медблок.

Мария Сергеевна была здесь, перетряхивала аптечки, а потом что-то черкала в блокнот. Мы поздоровались и она спросила:

- Голикова уже сожгли?

- Скоро. Коля его повез.

- Тебе что-то нужно?

- Необходимо в карцере приборку организовать. У вас провинившиеся есть?

- Галька.

Галочка, тринадцатилетняя непоседа, дочь механика Шумова. Сложная девчонка. Ровесников нет и заняться ей особо нечем. Учится стрелять и постоянно крутится неподалеку. Даже пыталась глазки мне строить. Однако я ее, конечно же, всерьез не воспринимал. Малая еще.

- Что она на этот раз натворила?

- Ей поручили за малышами присматривать, а она на кухню убежала, пирожки пробовать. Вот один ребенок чуть в открытый электрощиток возле вещевого склада не залез. Мелочь. Но для порядка дали ей пять часов работ. А заодно Шалимова пропесочила, чтобы не оставлял помещение без присмотра, когда работает.

- Так пришлете ее?

- Пришлю.

Было, я развернулся к выходу, но Мария Сергеевна меня окликнула:

- Вань.

- Что? – я замер.

- Ты вроде бы Ингу в гости пригласил.

- Да.

- Ты не подумай чего, я не против… Но попросить хочу… Не торопи ее и не обижай…

- Конечно, Мария Сергеевна.

«Мать есть мать», - подумал я, вышел в коридор и остановился.

Куда дальше идти и чем заняться? На выбор – осмотр катера и снегоходов, чистка оружия и обход четвертого уровня. Пожалуй, начну с катера. Правда, сейчас он пока не нужен и до ближайшего места, где его можно спустить на воду, километров тридцать. Однако рано или поздно он выйдет на реку и сослужит нам службу. Вот только чтобы это произошло, необходимо за ним смотреть, смазывать, что нужно, и регулярно запускать движок. Пусть хотя бы раз в месяц на пять-десять минут.


48


Очередное утро. Андрей Иванович проснулся в своей постели и открыл глаза. Из душа доносился шум падающей воды. Там Людмила. И, подумав о ней, старший Вагрин улыбнулся и в этот момент он был счастлив. Сколько бегал по свету, сколько баб сменил, сколько кровушки пролил и зла причинил. Уже и не думал, что станет отцом. Но свершилось. Когда все вокруг рухнуло, он смог выбраться из хаоса, не подцепил болезнь, вытащил племянника и обрел покой. А главное – нашел женщину, которая понимала его с полуслова и носила под сердцем ребенка. Его ребенка. Так чего же не радоваться жизни и не улыбаться? Определенно, для этого было все, что нужно, и не надо искать рая на небе, когда есть возможность построить свой собственный на земле. А если быть более точным, то под землей. Что в принципе ничего не меняло.

Потянувшись, Вагрин резко откинул в сторону одеяло и вскочил. Несколько раз сильно взмахнул руками, разогнал застоявшуюся кровь и подошел к душевой комнате. Дверь как раз открылась и на пороге стояла Людмила, которая, увидев своего мужчину, улыбнулась и спросила:

- Наверное, это я тебя разбудила?

- Чепуха, все равно пора вставать, - Андрей Иванович наклонился и погладил прикрытый халатом выпирающий женский животик: - Как он там?

- Нормально. Только почему ты решил, что это он, а не она?

- Чувствую.

- А я вот нет. И что будет, если родится девочка?

- Ничего. Я буду ее любить не меньше, чем сына.

- Ну-ну, посмотрим.

Шутливо хлопнув женщину по ягодицам, Андрей Иванович пропустил ее в комнату, вошел в душевую и сразу включил воду. Теплые тугие струи ударили в него и, закрыв глаза, он продолжал наслаждаться покоем. А заодно думал о том, что происходит в бункере, и планах на ближайшие дни, недели и месяцы.

В убежище царят покой и тишина. Каждый человек в обществе колонистов нашел свою нишу и держался за свое положение руками, ногами и всем, чем возможно. Ведь здесь безопасно, а снаружи лютая зима, полярная ночь и сильнейшие ветра. И даже непоседливый Иван, после того как вместе с ним стала ночевать Инга, реагирует на все гораздо спокойней и старшего Вагрина это радовало. Хотя проблемы были. Вернее, признаки грядущих проблем.

В первую очередь топливо. Системы жизнеобеспечения работали без сбоев, но каждый механизм и прибор потреблял электроэнергию, на производство которой тратилась солярка. И вроде бы ее много, как и бензина, ибо запасы приличные. Но качество продуктов нефтепеработки оставляло желать лучшего. Поэтому один электрогенератор уже в ремонте, всего через три месяца эксплуатации - это тревожный звоночек. И хотя есть еще три генератора и запчасти, следовало задуматься о том, что будет дальше. Рано или поздно начнет падать октановое число бензина и солярки. Придется применять присадки, а это еще больше ухудшит качество топлива. Соответственно, генераторы и движки вертолетов, которые весной должны отправиться на облет прилегающих территорий, начнут выходить из строя быстрее.

Впрочем, все это было ожидаемо и понятно, что со временем вопрос с топливом придется решать. Но не сейчас, не сию минуту. В конце концов, есть ветряк, который тоже может выдавать энергию. Надо только протянуть к нему кабель, а дальше пусть Шалимов трудится и подключает его к энергосистеме. А чтобы выйти наружу совсем не обязательно открывать главный вход в бункер. Иван давно собирался воспользоваться потайным ходом Вепря, проверить его, и можно составить ему компанию.

«Что еще? – подумал Андрей Иванович. – На что вчера не хватило времени?»

Он вспомнил. Записки покойного генерала Голикова и его ноутбук. В нем огромный массив информации и карты с координатами других убежищ. Хотел показать эти данные Ивану и забыл. Забегался, закрутился и махнул рукой. А больше ничего срочного нет. Все, что необходимо, делается.

«Надо же, - удивился Вагрин, - пару дней назад считал, что ближайшая неделя будет полностью забита, а сегодня заняться нечем».

- Отлично, - сам себе сказал Андрей Иванович, выключил воду и обтерся полотенцем.

Через двадцать минут старший Вагрин был в столовой, за семейным столом. С одной стороны он с Людмилой, а с другой Иван и его девушка, которая, надо отметить, в последнее время преобразилась. Была серой мышкой, а теперь, нате вам, пожалуйста – похудела, косметикой стала пользоваться и взгляд живой. С прежней Ингой не сравнить, ибо разница огромная.

- Ну что, молодежь, - заканчивая завтрак, спросил Андрей Иванович парня и девушку, - какие планы на сегодня?

Первой ответила Инга:

- Мама просила помочь. Она собралась в операционной перестановку сделать.

- А я хочу в шестой вентиляционной шахте поработать, - отозвался племянник. - Ты знаешь, в чем там дело.

Про тайный ход Иван даже подруге не рассказывал. Не потому, что не доверял, а на всякий случай. Сегодня вместе. А завтра? Неизвестно. А кроме того Инга могла поделиться тайной с матерью, а та еще с кем-нибудь. Это возможно? Да. Поэтому Андрей Иванович сдержанность племянника одобрял.

- Я с тобой, - старший Вагрин кивнул и добавил: - Развод личного состава проведу, и пойдем.

Завтрак закончился и все разошлись. Людмила вместе с Ингой отправилась в санчасть. Иван стал готовить одежду и оружие для выхода наружу. А Андрей Иванович вызвал мастеров и каждому поставил задачу. Необходимости в этом не было - все при деле. Но порядок есть порядок, и утренний развод стал своеобразным ритуалом, с которого начинался рабочий день.

Наконец, в десятом часу утра старший Вагрин полностью освободился, отправил мастеров, дождался возвращения Людмилы и заблокировал вход на свой уровень. Это еще одна предосторожность, дабы его женщина была в безопасности. После чего он зашел в оружейную комнату и обнаружил здесь Ивана, который уже собрался. Парень оделся тепло, в удобный арктический костюм белого цвета. Из оружия взял ВСС, гранаты, пистолет и нож. А помимо того с ним был рюкзак с инструментами, мощный бинокль, две УКВ-радиостанции и моток веревки.

Андрей Иванович одел такой же костюм, как у племянника, а из оружия взял «стечкин» и АКС. Он посчитал, что этого достаточно и родственники отправились к шестой вентиляционной шахте.

Внутри воздуховода, одного из нескольких, ничего необычного. Крохотная комнатка, в которой едва-едва два взрослых человека встанут, а в ней трубы, задвижки и вентили. Но если определенным образом надавить на одну трубу, то она отъедет в сторону и откроется проход в узкую вертикальную шахту, которая вырублена в скальной породе.

По металлической лестнице с несколькими пролетами Вагрины полезли наверх. Подъем был тяжелым, метров сорок, но они справились и через четверть часа оказались перед дверью, которая выходила на поверхность. На ней электронный замок и сигналка, которая заранее была отключена.

Иван набрал код, надавил на тяжелую дверь плечом, и когда она открылась, едва устоял на ногах. Внутрь рванулся поток холодного воздуха и снег. Но вскоре давление снаружи и внутри шахты выровнялось, напор ослаб и Вагрины, перешучиваясь, выбрались наружу.

Темное небо было затянуто плотными серыми облаками и по ним в разные стороны скользили сгустки яркого света. Они возникали в одном месте, а потом гасли и появлялись в другом. А еще дул ветер, который бросал в лица людей колючий снег.

- Это и есть северное сияние? – Иван указал на сумрачное небо с разноцветными пятнами.

- Да, - Андрей Иванович кивнул.

- Красиво… - протянул парень.

Андрей Иванович снова кивнул, а затем повернулся к ветряку невдалеке от входа:

- Пойдем, посмотрим, что там.

Вагрины подошли к ветряку, который стоял на стопоре, и осмотрелись. В принципе, запустить его не трудно. Кабель протянуть, подсоединить к генератору и снять стопор.

Осмотревшись, Вагрины вышли на край площадки и замерли возле засыпанной снегом тропки, которая спускалась вниз.

Они стояли на вершине невысокой скалы, но разглядеть, что происходит вокруг, не получалось, ибо мешала метель. Но в хорошую погоду видимость должна быть хорошей. Для наблюдения точка подходила идеально и тогда Иван сказал:

- Я в подсобке видел запасные видеокамеры наблюдения и кабеля.

- И что с того? – спросил Андрей Иванович.

- Можно установить их здесь. Две или три. А потом подсоединить к системе наблюдения.

- Идея хорошая. Но кто станет этим заниматься? Я так думаю, что мастеров привлекать нельзя.

- Сам все сделаю, - усмехнулся Иван.

- А справишься?

- Не боги горшки обжигают. Почитаю техническую документацию и попробую.

- Что же, я не против.

Погуляв на свежем воздухе, Вагрины направились обратно. Но неожиданно снизу прилетел протяжный вой нескольких волков. Он с трудом пробивался через метель, и родственники не придали этому никакого значения. Однако затем еле слышно грохнул одиночный выстрел, и они замерли.

- Гладкоствол, - сказал Андрей Иванович.

- Точно, - согласился с ним Иван и, прикрыв лицо рукой, чтобы снег не бил, предложил: - Давай посмотрим, кто из ружья палит?

- Рискованно.

- А мы осторожно. Ветер на нас, волки могут не почуять. Расстояние метров триста-четыреста. Спустимся вниз к сожженным баракам, а потом в расщелину. Думаю, там все происходит.

- Волки меня не пугают, Иван. Как бы на чумного не налететь.

- Здесь? Сейчас? Маловероятно.

- Ладно, - решился Андрей Иванович и махнул рукой, - пошли.


49


Мы кинулись спасать совершенно незнакомого нам человека или даже группу людей. Зачем? Для чего? По какой причине? Потом размышлял над этим и пришел к очень простому выводу. Нехватка адреналина – всему виной она. Что Андрей Иванович, что я, оба люди действия и привыкли к опасности, а в бункере с этим напряг. И вот случай. Волки воют, и кто-то от них отстреливается. Потому и рванули с горки так, что за семь-восемь минут проломились через все сугробы и чудом не свернули себе шею на крутом спуске, а потом оказались на краю расщелины, откуда открылся вид на поле боя человека с представителями дикой природы.

В сугробе перевернутые сани, по местному, если не ошибаюсь, нарты. Рядом окровавленный северный олень в упряжи с разорванным горлом, еще дергает ногами. Немного в стороне, прижавшись к каменной осыпи спиной и повернувшись лицом в сторону опасности, невысокий скуластый мужчина в полушубке и без шапки. Под его ногами двустволка. Правая рука неестественно вывернута и прижата к груди. А в левой длинный нож.

Ну и волки, конечно. Тут как тут. Восемь хищников белого цвета, которые окружили человека полукругом и были готовы его разорвать. Еще немного, несколько секунд, и они набросятся на мужика. Сначала рывок с одной стороны, отвлекающий, а затем второй с другой, добивающий. Так что шансов на спасение у человека не было. Совсем. Однако ему повезло. Мы рядом, и у нас оружие. Ветер дул в нашу сторону, волки нас не почуяли, мы с тыла и можно бить на выбор. Тем более что наша позиция на господствующей высоте, а дистанция плевая, меньше ста метров.

- Работаем! – Андрей Иванович, не задумываясь, сбросил с плеча АКС.

Я последовал его примеру, подготовил ВСС, привычно прижал приклад к плечу (теперь-то практики хватало), поймал в прицел самого матерого хищника и потянул спусковой крючок.

Отдача у «винтореза» слабая, а я еще и в теплой куртке. Так что ее практически не почувствовал. Это хорошо, не отвлекает и не сбивает с цели взгляд. Поэтому я увидел, как пуля разнесла череп волка, а затем снег окрасился красным и черным. Цвета крови и мозгов.

Один есть. А второго завалил дядька.

Снова я. В прицеле очередной хищник. Задержал дыхание и выстрел.

Третий готов, завертелся на месте и замер. И сразу очередной выстрел родича, который в этот раз промазал.

Тем временем волки поняли, что стаю расстреливают, и они, петляя, рванули к выходу из расщелины. Я напоследок выпустил пару пуль и подранил одного, но это уже неважно. Серые хищники сбежали и мы, переглянувшись с дядькой, поняли друг друга без слов. Был бы мужик больной, волки к нему бы не подошли. Следовательно, зараза к нему не пристала. И что теперь? Он ранен. Бросить его в беде все равно, что подписать смертный приговор, и проще самим его добить. Но, прежде чем убирать человека, который непонятно зачем оказался в нашем медвежьем углу, с ним нужно поговорить.

Первым вниз спустился Андрей Иванович, а я подошел через пять минут. Сначала санный след осмотрел и удостоверился, что он один, а потом с высотки на окрестности в бинокль полюбовался. Хотя увидел мало. Метель усиливалась и видимость ухудшалась.

Когда я спустился вниз, старший родич уже успел получить немного информации и кивнул на мужика, который по-прежнему стоял спиной к осыпи и не выпускал из руки клинок:

- Знакомься, племяш. Это Ехэр Павлович Вара. Он ненец. Коренной житель.

- Привет, абориген, - я махнул рукой мужику. – Меня Иваном зовут.

Он слегка кивнул и спросил:

- Вы из бункера?

Рука Андрея Ивановича, словно невзначай, поудобнее передвинула автомат, а на его лице появилась недобрая улыбочка. Того и гляди, выстрелит. Не со зла, а на всякий случай. Я, в общем-то, не против, но торопиться не стоит и надо получить как можно больше информации, пока есть такая возможность. Поэтому продолжил разговор с Варой и задал встречный вопрос:

- Откуда про бункер знаешь?

- Весной здесь был, когда строительство шло. Рабочим кое-что привозил. Я им сувениры, поделки разные и оленьи рога, а они мне спирт, тушенку, кое-что из инструментов и стройматериалы. Жаль только, что далеко от моего дома, а то бы торговля лучше была.

- А ты откуда?

- Раньше в Нижней Пеше жил. Слышали о таком месте?

Вспомнив местные карты, которые не так давно изучал, я кивнул:

- Слышали, поселок к западу от нас. Как там?

- Никак, - Ехэр поморщился, то ли от боли, то ли от досады. – Нет ее.

- Чума?

- Да.

- А сейчас, где живешь?

- В фактории оленеводов, родичи приютили.

- Далеко отсюда?

- Километров шестьдесят. Двое суток на оленях.

- Да ты опусти нож, - я кивнул на его клинок. – Нормально ведь говорим.

Местный житель посмотрел сначала на АКС дядьки, а потом на мой ВСС и, обтерев клинок об штанину, спрятал его в ножны. После чего разговор продолжился.

- Ты зачем сюда забрел?

- Помощь нужна. Дети болеют, а лекарств нет.

- Чем болеют?

- Грипп и простуда. Думал, что с людьми из бункера договорюсь. Тут ведь военные?

- Ага. Военные и объект режимный, - я решил не объяснять местному жителю, что он ошибается.

- Понимаю. Только выхода другого нет. Вот я и помчался. В ночь выехал. А тут волки, под утро на мой след встали. Патронов мало, всего полтора десятка. Отпугивал зверье, сколько мог, а здесь они меня остановили. Один бык (самец оленя) оторвался, а второго звери порвали и меня задели. Короче, спасибо вам мужики.

Дядька пробухтел под нос:

- Мужики в поле пашут, а мы мужчины. Понимать надо разницу.

Вара поморщился и слегка пожал плечами, а я потянул родственника за рукав, и когда мы отошли, спросил его:

- Что будем делать?

- Извечные русские вопросы. Кто виноват и что делать. – Носком ботинка он пнул покрытый снегом камушек и ответил: - По мне, проще его завалить. Не видели его и никогда о таком человеке не слышали. Понятно, аборигены в курсе, что в горах убежище. Плохо. Я считал, что пронесет и свидетелей не осталось. Но раз уж так сложилось, то пусть думают, что здесь место гиблое. Нам бы три-четыре годика продержаться, а потом что-нибудь придумаем. Или на юг откочуем, опустевшие земли занимать, или здесь попытаемся жизнь на поверхности наладить.

- Вот и я о том же, дядька. Надо тянуть время, а без союзников будет тяжело. Поэтому я против нового убийства. Этот Вара он не Наемник, и не Мика с Морозом. Видно, что человек правильный. Не хочется такого губить.

- Мне тоже не хочется. Но что делать? Предлагаешь отпустить его?

- Да.

- Без своего оленя с порванной рукой он далеко не уйдет.

- Можем снегоход ему дать.

- Ишь ты, какой щедрый. У нас их всего три. Если каждому помогать, скоро без штанов окажемся.

- Не жлобься, дядька. Я чую, что нам от этого вреда не будет, и снегоход вернут.

- Ну-ну, племяш. Только ты вот о чем подумай. Сейчас одному человеку поможем. Снегоход дадим, а еще медикаменты, и ствол, чтобы его снова волки не атаковали. А завтра под бункером целое кочевье будет. Всем что-то нужно и с каждым поделись. И ладно если только местные придут. Но слухи по тундре разнесутся, и кто-то может городским стукануть. Сто процентов в Нарьян-Маре какая-нибудь группировка сидит, а может и не одна. Как узнают про убежище, в котором припасы есть, оружие, топливо и техника, обязательно заявятся, и придут незваные гости не с добром.

Резон в словах Андрея Ивановича был. Но… Я немного поколебался и ответил:

- Дядька, я тебя понимаю. Однако мы люди и должны поступать по-людски.

- Плохо ты, Иван, людей знаешь. Ой, плохо. Человек это такая скотина, что каждый смерти достоин, ибо у любого, кого ни коснись, есть грешки.

- Это у взрослых. А дети причем?

- А ты уверен, что Вара, действительно, о детях печется? Может, он разведчик.

- Да, я уверен, что он нас не обманывает.

Андрей Иванович снова пнул камень и кивнул:

- Ладно, давай попробуем в доброту сыграть. Еще разок наступим на старые грабли.

Не могу сказать, что я обрадовался, но моральное удовлетворение испытал. Что есть, то есть.

Мы вернулись к Варе, который уже успел перевязать руку, и дядька повел его к главному входу в бункер. А мне пришлось вернуться в убежище через потайной ход, дабы открыть им дверь.

Колонистам о госте не сообщали. Как раз обеденный перерыв, все на втором уровне, который я временно заблокировал. О приключении на поверхности рассказал только Людмиле. Из личного запаса взял несколько аптечек и пакет с противовирусными препаратами, а еще помповое ружье из трофеев и патроны. После чего поднялся наверх и впустил гостя, за спиной которого, контролируя его, стоял Андрей Иванович.

Снегоход Варе выделили. Мастера будут спрашивать - где он. Но ответ готов – перегнали в схрон на поверхности. Они поверят. Все равно ничего другого им не остается. А помимо того отдали гостю ружье, три десятка патронов 12-го калибра, аптечки и один сухпаек.

Сказать, что абориген обрадовался, значит, не сказать ничего. Он был счастлив и пообещал, что сохранит тайну бункера, снегоход вернет через две недели, а заодно пригонит нам двух оленей и привезет лайку. Раз у нас сука, то ей нужен пес. Это в знак благодарности. А затем, пока он проверял технику, Вара рассказал, как Нижняя Пеша превратилась в пепелище. Только ничего нового мы не услышали.

Был обычный день, и недолгое северное лето подходило к концу. Прилетел АН-2, а в нем больные. Зараза пошла от человека к человеку и вскоре поселок превратился в кладбище, которое уцелевшие жители сами же спалили и ушли в тундру. А потом был карантин на дальней заимке. Всю старую одежду и вещи Вара сжег, а затем вернулся в факторию, где у родни гостила его семья. Да вот беда. Если раньше в фактории проживало тридцать-сорок человек, а по праздникам собиралось сто-сто пятьдесят, то этой зимой число жителей перевалило за третью сотню. Еды хватает, запасы имелись и у оленеводов есть стада. Но с медикаментами, боеприпасами и топливом туго. Вот нужда и выгнала ненца в метель.

Больше ничего интересного гость не сообщил, поскольку знал мало. Даже о том, что происходит в Нарьян-Маре, ничего не слышал. Поэтому задерживать его не стали, проводили, сообщили радиочастоту, на которой он может с нами связаться, и закрыли дверь. После чего Андрей Иванович сказал:

- Будем надеяться, что мы об этом поступке жалеть не станем.

Я промолчал. Что тут сказать? В самом деле, надо надеяться. А если я ошибся и мое милосердие встанет нам боком, значит, будем биться за свой новый дом и жизни его обитателей. Благо, арсенал у нас солидный, и мы так огрызнемся, что мало никому не покажется.


50


Вара вернулся не через две недели, как мы договаривались, а уже через пять дней. Он вышел на связь и предупредил о своем появлении. После чего через внешние видеокамеры мы посмотрели на него и обнаружили, что он не один, а с пожилым дедом. То есть Вара сразу не сдержал свое обещание, и я получил от дядьки выволочку. Андрей Иванович разозлился. Доказать ему что либо в этот момент не представлялось возможным и я промолчал. Понадеялся, что местный житель объяснит, почему притащил свидетеля, и все образуется. Кстати, так и вышло.

Отправив мастеров на второй уровень, мы открыли дверь, и первым вышел дядька, а я с пулеметом остался его прикрывать. После чего Андрей Иванович вернулся, и вместе с ними были гости. Это хороший признак, что старший родич их не убил, и я включил электрочайник.

Спустя четверть часа мы уже сидели за столом, пили чай и разговаривали. Не как друзья и товарищи, а как деловые партнеры. И в ходе разговора Ехэр Вара обрисовал текущую ситуацию. Мы сохранили ему жизнь, дали транспорт и ствол, медикаменты и снегоход. За что он нам благодарен и по гроб жизни обязан. Наш транспорт он возвращает, снегоход в порядке, а еще с него подарки. Как и обещал, ненец пригнал двух оленей и привез вторую лайку. А что не один приехал, так это его отец Павел Вара, который тоже знает про бункер. Больше в фактории об этом никто не в курсе, ибо снегоход Ехэр в фактории не светил. И если мы затаили на него зло, то он и его отец в нашей полной власти.

Оленеводы говорили честно и открыто. Настолько, что даже недоверчивый Андрей Иванович им поверил, а может он прислушался к своему шестому чувству, и оно подсказало ему, что непосредственной опасности нет. Поэтому обошлись без смертоубийства, и дальше начался конкретный разговор. О том, что происходит в НАО (Ненецком Автономном Округе), Павел Вара знал больше своего сына, поскольку много путешествовал и везде имел знакомых, и его информация позволила нам более четко разобраться в том, каковы местные расклады.

Чума по северу погулять успела – это понятно. Но многие поселки уцелели. В первую очередь потому, что до них трудно добраться. Нижняя Пеша пострадала случайно. Так же как Коткино, Волокавая, Белушье и Снопа. Да и Нарьян-Мар под удар попал, в результате чего опустел и вымер. Но еще больше населенных пунктов, оградившись от внешнего мира стенами, кордонами, блокпостами, стрелками и молчанием, продолжали жить. За все поселки Павел Вара сказать не мог, но поведал, что люди сидят в Волонге, Верхней Пеше, Снопе, Оме, Вижасе, Выучейском и Индиге. По карте это круг радиусом в несколько сот километров. А в конце весны и летом старший Вара начнет рассылать новых разведчиков, которые пройдутся не только по поселкам, кочевьям и факториям, но и по буровым, где остались работяги, техника и немало оборудования.

Нас это интересует? Да, несомненно. И, услышав такой ответ, старый ненец довольно заулыбался и предложил делиться с нами информацией. А взамен мы продолжим снабжать в ограниченном количестве его сына дефицитными товарами. Список короткий и простой. Это топливо, медикаменты, витамины и патроны. Пока этого достаточно.

Выгодная обеим сторонам сделка была заключена. Мы ударили по рукам и, нагрузив ненцев, которые подтвердили, что тайна бункера умрет вместе с ними, подарками, отправили их восвояси. После чего обсудили результаты. Сначала вдвоем. Потом с Ингой и Людмилой, которые первыми узнали о гостях. А затем уже пришлось собирать общий сход.

Колонисты, услышав о местных жителях, не обрадовались, а кое-кто даже попытался выкатить нам претензию – раз уж вы старшие, то просто обязаны были их пристрелить. На что я предложил недовольным взять в руки оружие, получить снегоход и отправиться в погоню за аборигенами. Давайте, пролейте кровушку. Есть добровольцы? Таковых не нашлось. После чего все разговоры стихли, а затем мы зарезали оленей, которых нам подарили, загрузили мясо в холодильники и закрыли бункер.

Снова жизнь вошла в колею, и каждый занимался своим делом. Однако некоторые изменения все-таки произошли. Колонисты стали более охотно ходить на занятия по стрелковому делу, и личный состав был разделен на боевые группы. В первой только мы с дядькой, на нас главная ответственность и в случае угрозы именно нам предстояло принять главный удар. Во второй все мужчины, а так же Инга, которая перестала пугаться оружия, и с ней в паре девочка Галя, весьма ловко обращающаяся с автоматом. В третьей Людмила и еще четырех женщины. Итого в бункере есть тринадцать человек, кто способен стрелять. Не так уж и много, но и не мало. А помимо того в тайне от колонистов я смонтировал на поверхности дополнительные видеокамеры и в нескольких местах поставил мины, обычные противопехотные нажимного действия. Поэтому, если появится кто-то, кто попробует занять удобную позицию для обстрела главного входа в бункер, его будет ожидать смертельно опасный сюрприз.

За делами, заботами, тренировками, обучением и выходами на поверхность, время летело быстро, и наступила весна, которая в начале мало чем отличалась от зимы. Ехэр Вара навещал нас редко, и каждый раз приносил полезную информацию, а взамен получал немного боеприпасов, медикаментов, топливо и какую-то мелочевку. Он не наглел, и мы его не баловали. А в бункере, по-прежнему, спокойно и ничего не происходило. Одна из женщин родила ребенка, крепкого мальчишку, а через три месяца мы ждали прибавления в нашей семье. Телевизионные трансляции окончательно исчезли из эфира, даже российские. Но нам так даже спокойней, меньше нервотрепки. В общем, ничто не предвещало беду, но она была уже близко…


Это произошло в середине апреля. Был самый обычный день и во второй половине дня, после сдачи зачетов по вождению вертолета (пока только в теории), я слушал радиоэфир.

Надо отметить, что с наступлением весны радиолюбители стали активнее. Шифрованные радиопередачи и переговоры мы взламывать так и не научились, хотя в наследство от Голикова осталась аппаратура ЗАС. Но я по этому поводу совершенно не переживал, ибо и без того информации хватало. Поэтому все, что узнавал, я записывал в блокнот. Будет колонистам вечером новостной обзор, для общего развития. А что не стоит разглашать, дабы не тревожить людей, обсудим отдельно, в узком семейном кругу.

В поселке Шойна на побережье Белого моря местные жители и прибившиеся к ним военные отразили нападение морских разбойников. Судя по всему, шведов. Они приплыли на ледоколе и попытались высадиться на берег. Предположительно, ради грабежа, ибо сразу стали обстреливать поселение из крупнокалиберных пулеметов. Однако вояки, то ли пограничники, то ли морские пехотинцы Северного флота, ребятами оказались опытными и не растерялись. Они накрыли корабль и приближающиеся катера огнем из КПВТ, а потом добавили из АГС-17 и РПО. После чего, потеряв один катер и полтора десятка бойцов, шведы ушли.

На острове Колгуев в поселке Бугрино тоже проблемы. В море местные рыбаки обнаружили американскую АПЛ. Название не сообщалось. Людей не видно. Она всплыла в десяти милях от поселка и на связь никто не выходит. Вот островитяне и всполошились. Раньше молчали, чтобы к себе внимание не привлекать, а теперь понеслось. Что делать и как быть? Кто ответит? Где правительство? Где армия и флот? Где ФСБ и президент? Ау! Кто-нибудь! Помогите!!!

Правительство молчало, но зато островитянам ответил поселок Варнек на острове Вайгач. Они имели связь с какими-то адекватными и не шибко трусливыми вояками, которые закрепились в Амдерме, еще одно береговое поселение к юго-западу от них, и собирались попросить их о содействии. А еще жителям Бугрино обещали помощь из поселка Индига. Правда, кто именно, непонятно. Просто сообщили, что выслали судно и спасательную партию, а потом посоветовали никому к АПЛ не приближаться и, если есть возможность, попросили замерить радиационный фон.

Больше в пределах Ненецкого Автономного Округа никто не отзывался. Зато у соседей, кто проживал немного южнее, неслыханная активность. Воркута, Усинск, Инта, Печора, Ухта, Архангельск и даже Мурманск пока не обезлюдели. Кто-то в этих краях еще пытался выстоять и пережил зиму. С трудом, но уцелел. Причем не факт, что радиолюбители находились в городах. Скорее всего, где-то неподалеку, в относительно спокойном и безопасном месте…

Прерывая мое занятие, совершенно неожиданно завыла сирена противопожарной безопасности, и я действовал без долгих размышлений. Отключил рацию и выскочил в коридор, подбежал к отсеку управления, а там уже Андрей Иванович, который сообщил, что сработали датчики на первом уровне. Если точнее, в районе мусоросжигательной печки. А еще по всему уровню отключилось электричество и вместе с ним камеры видеонаблюдения.

Он еще не успел договорить, а я попросил разрешения отправиться к точке возгорания и помчался наверх. Лучше самому проверить, в чем дело, и не полагаться на мастеров, которые могут просто струсить, и мы потеряем драгоценное время. Подобное нами заранее обговаривалось и в случае аварийной или экстренной ситуации, дядька остается в тылу, где занимается управлением и координацией, а я становлюсь его глазами и ушами непосредственно в зоне, где возникла проблема. Если мелочь, сам все сделаю, и возгорание потушу, и помещение провентилирую. А если все серьезно, то здесь уже без включения системы орошения, она же основная противопожарная, не обойтись. Дело не хитрое, перекрыл подачу воздуха на уровень и нажал кнопку. Да только все промокнет, а нам это ни к чему. Слишком много техники и запасов на первом уровне, а еще там собаки.

Лифт в подобной ситуации использовать нельзя, проблема с электрикой и пожар, значит, запросто можно застрять. Поэтому воспользовался лестницей. Что было сил, перепрыгивая через две ступеньки, рванул наверх. Проскочил второй уровень и на лестничной площадке перед первым остановился. Здесь имелся небольшой шкаф противопожарной безопасности. И если дело в пожаре, необходимо одеть АСВ-2. Это дыхательный аппарат, который предназначен для защиты органов дыхания человека при работе в задымленной и отравленной атмосфере, а также при работе под водой на глубине до 20 метров. Устройство простое: два баллона со сжатым воздухом, запорный вентиль с включателем резерва, водонепроницаемый манометр, редуктор, легочный автомат с воздухоподающим шлангом и маска.

Проверив наличие воздуха в баллонах, надел АСВ и сверился с датчиками. Возле основного входа норма, и по температуре, и по загазованности. Можно заходить.

В этот момент появился Шалимов, а за ним прибежали Петров и Шумов. Они сообщили, что в жилых отсеках нет Коли и Нины Селивановой, а все остальные на месте.

Как и ожидалось, желание первым войти в опасную зону никто не изъявил. Мужички мялись и переглядывались, а время уходило. Поэтому я связался с отсеком управления, услышал от Андрея Ивановича, что воздуховоды он перекрыл, а загазованность в районе крематория усиливается, и приказал мастерам открыть дверь.

Первое, что я сделал, когда оказался на первом уровне, который медленно наполнялся дымом, включил мощный фонарь и освободил собак. Наши лайки, Найда и подаренный ненцами Феликс, вели себя беспокойно и сразу помчались к лестнице. Чуют собаки, где безопасно, ибо животные умные.

Пришлось постучать в дверь, чтобы мужики пропустили собак, а заодно я увидел, что они времени даром не теряли и принесли пожарные костюмы, огнетушители и еще три АСВ-2. Хоть какая-то с них польза.

Далее, когда дверь снова закрылась, освещая дорогу фонарем, я направился к крематорию. Дыма становилось все больше, и стал чувствоваться запах паленой электропроводки. Где-то произошло замыкание. Отсюда дым и возгорание. Но где именно? Я двинулся дальше и обнаружил, что двери открыты и горит Колина бытовка. Внутри языки пламени, которые пытались выбраться на оперативный простор, но пока не получалось, ибо пол бетонный и гореть вроде бы нечему. Все-таки место такое, мусоросжигательная печь рядом, поэтому меры безопасности соблюдались.

Разведка проведена. Следующий шаг – тушение, и я позвал на помощь мужиков, а то сам не справлюсь.

Гасить огонь водой не рискнули и решили работать огнетушителями, углекислотными и порошковыми. Благо, их много. После чего, оставив на лестнице Петрова, я взял Шумова и Шалимова, которые надели АСВ-2 и огнеупорные костюмы, прихватил пару огнетушителей и повел пожарную партию.

Все сделали на удивление быстро, и можно было порадоваться. Но у нас первые потери. На полу бытовки обнаружили Колю и рядом Нину. Видимо, они спали. Электричество замкнуло, проводка заискрила, освещение выключилось, и помещение быстро затянуло дымом. Они стали задыхаться, проснулись и попытались выбраться. Однако не вышло. До двери любовники добрались и даже смогли ее приоткрыть, а затем свежий воздух инициировал пожар, и они сгорели.

Что тут скажешь? В двух семьях горе, а колонисты стали бояться техники и электричества. Хотя причину замыкания потом нашли и определили, что Коля сам виноват. Самостоятельно себе дополнительную розетку сделал, тяп-ляп, и в итоге за это поплатился.

Такие вот у нас дела. Невеселые.


51


Один день сменялся другим, и мы благополучно дожили до лета. Больше у нас ничего не горело и не взрывалось. Ехэр Вара пропал, два месяца уже его не видели, и вокруг на много километров ни одного человека. Как говорится - тишь, гладь и божья благодать. Да и в радиоэфире пока ничего интересно. Как жители Шойны шведских пиратов отбили, а колгуевские островитяне при помощи группы спецназовцев Северного флота из Индиги высадились на пустую американскую АПЛ, с которой непонятно куда делся экипаж, так ничего и не происходило. Вернее, происходило, поскольку жизнь не стоит на месте, и какие-то события есть, но в эфир об этом не сообщали.

Снова уцелевшие люди затаились и, на это имелись причины. Ведь кто-то их услышит и может к ним добраться, на морском судне, на летательном аппарате или вообще пешком. А зачем крепким общинам, которые смогли пережить зиму, лишние рты, особенно в полярных широтах, где с продовольствием проблемы? Рыбка, конечно, в океанах, морях и реках есть, да и животные с птицами какие-то имеются. Вот только ты попробуй, не имея навыков, с ограниченными запасами топлива и боеприпасов, наладить промысел. На это не всякий способен, тем более что в каждом уцелевшем поселке свои иждивенцы, старики, женщины и дети.

Короче говоря, пока было время, и нас никто не дергал, мы решили немного активизироваться. Во-первых, стали выпускать из бункера женщин и детей, пусть свежим воздухом подышат и ноги разомнут. Во-вторых, начали организовывать моторизованные разведрейды по окрестностям, радиусом двадцать-тридцать километров. А в-третьих, выкатили из ангара один вертолет, и приступили к практическим тренировкам. Но делали это крайне осторожно. Поэтому летали не далеко и преимущественно на юг. Проходили над Тиманским кряжем, а затем разворачивались и выходили на Сулу, которая служила нам надежным ориентиром.

За три недели совершили девять полетов и дядька своего добился. Он сделал из меня пилота. Разумеется, неопытного. Но взлет, управление и посадку я освоил. Так что, если прижмет, «восьмерку» подниму и полечу, куда нужно. А то живем в такое время, что неизвестно, как завтра дела пойдут. Ведь может так случиться, что снова придется бежать. Исключать такой вариант нельзя. И если драпать, то лучше на вертолете. Так быстрее, надежней и безопасней.

Впрочем, вскоре полеты прекратили, потому что во время последнего в верховьях реки Тобыш, всего в двадцати пяти километрах от бункера, заметили группу вооруженных людей. Примерно сотня человек, мужчины и женщины, а с ними полтора десятка лошадей. Кто они, откуда и куда идут? Мы это выяснять не собирались. Ну его нах, как говорится. И когда они нас заметили, а потом стали махать руками и что-то кричать, я набрал высоту и начал уходить в сторону. Кстати, правильно сделал. У кого-то из беженцев не выдержали нервы и нам вслед дали длинную пулеметную очередь. Но вертолет она не достала и, вернувшись в бункер, в авральном порядке мы снова спрятали технику, в очередной раз замаскировали подходы и затаились.

Сидели в убежище три недели и следующим заметным событием, которое произошло в нашем обществе, стало рождение очередного ребенка. Людмила подарила Андрею Ивановичу крепкого карапуза, которого назвали Владимир, и он расщедрился, распорядился вытащить из кладовых все самое лучшее, накрыть столы и устроить пирушку.

Отгуляли хорошо. Выпили, закусили, потанцевали, и настроение у колонистов было хорошее. При этом я не пил. Ждал, что случится какая-нибудь бяка. Однако обошлось без происшествий. А на следующий день по этому поводу хотел устроить выходной и выбраться наверх. Но к нам пожаловали гости, Ехэр Вара и его отец. Выглядели они встревоженными, нервничали и постоянно оглядывались, словно опасались преследования. Поэтому мы запустили их сразу и сходу перешли к делу, без чая с конфетами, долгих приветствий и вопросов за жизнь.

- Беда! – присаживаясь за стол и рукавом утирая с лица едкий пот, выдохнул Павел Вара.

- Что случилось? – спросил Андрей Иванович, а я обратил внимание на то, что Ехэр постоянно морщится и прикладывает к левому боку руку.

Старший ненец ответил:

- С юга беженцы идут. Несколько групп. В каждой от ста до трехсот человек.

- Ну и что? – дядька пожал плечами. – В прошлом году тоже беженцы шли.

- Эти другие, - Вара покачал головой и пояснил. – Злые и агрессивные. Оружия много и они ищут не спасения, а добычу. На юге пока опасно, вот они в наши края и пришли. Мы пленного взяли, так он говорит, что бандиты припасов наберут и уйдут к Печоре. Там зимовать станут.

- Выходит, вы с ними уже столкнулись?

- Да. Три дня назад. Они на наше стадо вышли, и стали оленей стрелять. Тридцать голов перебили. Люди хотели вмешаться, но их из автоматов в капусту покрошили. А потом бандиты к фактории подступили, и нам пришлось уйти. Что было под рукой, схватили и бежать. Они погоню организовали, однако наши охотники троих подстрелили, а Ехэр пленника захватил. Так что бандиты отстали. Но это временно. Наверняка, попытаются нас отыскать.

- И что теперь?

Павел Вара тяжело вздохнул и сказал:

- Помощи у тебя хотим попросить, Иваныч. В соседние поселки гонцов послали, может, помогут. Однако главная надежда на тебя.

- Оружие нужно? – Андрей Иванович понял, ради чего примчались ненцы.

- Так, - согласился старик.

- Сколько?

- Нам бы два десятка стволов, а еще гранат и боеприпасов побольше.

- Надеетесь факторию отбить?

- Сил для этого нет. Нас слишком мало. Мужиков четыре десятка соберем, охотники они неплохие, но в армии почти никто не служил. Ненцев в армию не брали, мы вымирающим народом считались. Хотя в фактории не только наш народ проживал, русские тоже были.

- Тогда зачем вам стволы, если факторию обратно вернуть не сможете?

- Для защиты. Мы людей в горы увели и спрятали. Однако бандитов не только наши стада интересуют. Пленный говорит, что они и на людей охоту устраивают.

- Зачем?

- В рабство. Грузы таскать и тяжелую работу делать, а женщины как наложницы. А еще…

Старик замялся, и дядька его поторопил:

- Не тяни.

- Бандиты еще и каннибалы. По зиме людей ели, когда с пропитанием совсем туго было. Так пленный сказал, и мы ему поверили.

- Пленник еще живой?

- Да.

- Привезете пообщаться?

- Запросто.

Андрей Иванович встал из-за стола и сказал:

- Нам нужно посоветоваться и с начальством посоветоваться.

Павел Вара усмехнулся:

- Иваныч, ты не обижайся, но не надо нас за дураков считать. Мы люди простые – есть такое, да только не глупые. Догадались уже, что вы сами по себе и нет над вами никаких командиров.

Дядька кивнул:

- Понятно. Однако мы все равно должны подумать. Вы на чем приехали?

- На квадроцикле.

- Откуда он у вас?

- Подарок геологов. Последнее топливо не пожалели, чтобы вас навестить.

- Вам прямо сейчас что-то нужно? Еда или питья?

- Аптечку бы, - Павел кивнул на сына. – У Ехэра бок болит, порез глубокий.

- Добро. Подождите снаружи. Все принесем.

Выпроводив гостей за дверь бункера, мы стали совещаться и наши мысли совпадали. Местным надо помочь. Хотя бы по той простой причине, что они отвлекут бандитов-каннибалов. Тут ведь логика простая. Пока у мигрантов с юга есть продовольствие, а его в фактории было много, стимула двигаться дальше и уходить из этих мест у них не будет. А если коренные жители начнут их отстреливать, то тут уже выбор не велик. Либо вести долговременные боевые действия с людьми, которые выросли в этом суровом краю, либо забрать самое ценное и мигрировать дальше. Все-таки лето на севере короткое и если у кочевых разбойников есть хоть капля здравого смысла, то они просто обязаны найти более удобную и спокойную стоянку.

- Сколько стволов дадим Варам? – спросил меня дядька.

- Как и просили, два десятка, - я пожал плечами и продолжил: - Предлагаю выделить один СВД и пару «тигров», десять АКМов, пять АКС и один ПК. Боеприпасов по два боекомплекта. Ну и гранат, конечно, десять РГД-5 и двадцать Ф-1. Можно и пистолеты дать, но это не самое главное.

Андрей Иванович кивнул:

- Еще им медицина понадобится и топливо.

- А транспорт?

- Если попросят, выделим грузовичок, все равно без дела стоит.

Мы замолчали, но по взгляду дядьки, который, слегка прищурившись, смотрел на квадроциклы, я понял, что мысли у нас одни и те же. После чего, усмехнувшись, предложил ему:

- Дядька, а может, впишемся за аборигенов и тоже повоюем?

Он помедлил и покачал головой:

- Хочется войны. Но нет. Не сейчас. Сам понимаешь почему, или объяснить?

- Понимаю. За нами люди, семья, женщины и дети. Поэтому мы не имеем права на безрассудные поступки. Это ты хотел сказать?

- Да.

В конце концов, определившись, что станем делать, мы вызвали мужиков и стали собирать помощь местным жителям. Дядька с мастерами направился к арсеналу, а я занялся медикаментами. Все сделал, упаковал и собрался вернуться на первый уровень. Однако перед этим зашел в отсек управления, бросил взгляд на мониторы, и я увидел, что к бункеру приближается группа хорошо вооруженных мужиков в камуфляже. Они шли по следам квадроцикла, который Вара оставили невдалеке от входа, и кто это можно не гадать. Конечно же, те самые бандиты, о которых говорили аборигены.

«Кажется, мы попали, война сама к нам пришла», - промелькнула мысль, и я вызвал на связь Андрея Ивановича.

- Что!? – в его голосе было легкое раздражение. – Я занят!

- У нас еще гости, - ошарашил я его новостью.

- Сколько!? Кто!?

- Вижу семерых. Все вооружены. По виду, бандосы.

- Объявляй боевую тревогу!


52


Незваные гости приближались к бункеру медленно и осторожно. Поэтому мы успели подготовиться. Подняли по тревоге колонистов и укрыли раненого Ехэра, а затем я, дядька и Павел Вара выдвинулись на поверхность. Рискованно, конечно. Трое против семи. А что делать? Если так все сложилось, то проще ударить на опережение и не ждать, пока бандосы обнаружат вход в убежище. Вдруг у них есть рация? Свяжутся со своими вожаками, и уже через пару дней гостей будет не семь, а сто или больше.

В общем, решение приняли быстро и единогласно. У каждого рация и оружие, местность мы знали отлично, и сразу ушли влево от бункера, взобрались на склон горы, спрятались среди чахлых северных берез и затихли. Дядька вооружился автоматом и прихватил ручной пулемет, Павлу дали СВД, а я прихватил ВСС и АКС.

Бандиты появились через десять минут. Они уже обнаружили квадроцикл ненцев, в котором закончилось топливо, и вышли к сожженным баракам. Здесь остановились и рассредоточились. Четверо подошли к дверям бункера и оказались в секторе обстрела, еще двое взобрались на высотку справа от входа и приблизились к минам, которые я закладывал, а один остался на месте.

Бум! На противоположном склоне раздался взрыв. Это сработала ОЗМ-72 и выживших, скорее всего, нет. Бандиты все-таки нашли свою смерть и, когда пыль немного рассеялась, мы увидели два тела. Теперь нужно действовать, пока остальные не очухались, и Андрей Иванович открыл огонь. Длинной прицельной очередью из ПК он скосил двоих бандосов возле входа в бункер, а остальные спрятались. Они думали, что канава возле входа их прикроет. Да не тут-то было. Одного шлепнул Павел Вара, а другого достал я из «винтореза». Причем убивать его не стал, а только подранил, засадил пулю в правое плечо и он затих, сделал вид, что умер, или сказался болевой шок и он потерял сознание.

- Иван! – дядька вызвал меня по рации.

- На связи! – отозвался я.

- Последний бандос уходит. Видишь?

Конечно же, я все видел. Везунчик, который оставался на пепелище, не дожидаясь своих друзей, сбросил рюкзак и решил сбежать.

- Вижу его.

- Достать сможешь?

- Нет. А вот догнать смогу.

- Действуй, только осторожно.

- Принял.

Скинув с плеча ВСС, я передал его Павлу, который вместе с Андреем Ивановичем начал спуск, чтобы спеленать подранка. После чего передернул затвор автомата и рванул за беглецом.

Мой противник устал, и я это знал. Бандит бежал без оглядки и шарахался от каждого куста, и это не могло не радовать. Добыча легкая – так я считал, и не ошибся. Вскоре бандит, невысокий мужик в грязном армейском бушлате и теплых штанах, начал выдыхаться. Он сбавил скорость, а потом остановился и оглянулся. Дистанция между нами плевая, метров сорок, и у него АК-74. Так что будь я на его месте, попытался бы срезать преследователя или прижать его к земле, а потом ушел бы в зеленку и по ней вышел на хребет. Однако он поступил иначе, положил оружие на землю и поднял руки.

Кажется, противник сдается и можно его брать. Но что-то меня насторожило. Что именно? Не знаю. Возможно, поза или выражение глаз. Конечно, он был напуган, но все еще опасен. Поэтому я приближался к нему осторожно. Держал его под прицелом и обошел со спины. После чего отдал команду:

- На колени! Руки за голову!

Бандит подчинился. Однако когда я остановился рядом и приготовился толкнуть его ногой в спину, чтобы потом спокойно связать, он попытался оказать сопротивление.

Резко крутнувшись на месте, бандит выбросил в мою сторону ногу и провел достаточно грамотную подсечку. Но меня он достать не смог, я подпрыгнул, а потом вмазал ему ботинком в голову.

- Лежать, падла! – прорычал я.

Как ни странно, с первого раза вырубить бандоса не получилось, крепкий мужик, и он снова повторил попытку сбить меня. Однако тут уже я не церемонился, выстрелил ему в руку одиночным и бандит заверещал:

- Хватит! Все! Сдаюсь!

Перетянув руку пленника жгутом, я заставил его встать и повел к бункеру, а пока шли, задавал вопросы:

- Тебя как зовут?

- Гена… - прошипел он.

- Фамилия?

- Какая разница…

- Отвечать! – стволом автомата я прикоснулся к его ране.

- Перестань! Больно! Петров я!

- Откуда?

- Из Оренбурга. Слышал про такой город?

- Слышал. Далеко тебя от дома занесло.

- Ага! – он на ходу мотнул головой.

- Почему не стрелял?

- Руки дрожали, подумал, что не попаду и лучше тебя ближе подпустить.

- Что вам в этих краях понадобилось?

- Нас чума пригнала.

- Банда большая?

- Мы сами по себе. Не знаю ничего…

- Не ври, хуже будет.

Он помолчал и отозвался:

- Вместе с нами в группе было двести пять человек.

- Кто пахан?

- Миша Берсерк.

- Наверное, самый крутой?

- Круче некуда… Он раньше в полиции служил и вылетел из-за жестокости… Потом в охране у одного олигарха работал… А как все началось, он нашего работодателя хлопнул, его богатства прихватил и в отрыв ушел… На север двинулся… Ну и мы за ним…

- Нас? Ты тоже охранником был?

- Да.

- Человечину жрал?

Петров не отпирался:

- Было такое.

- И как, не брезговал?

- Сначала только. А потом прижало, и выбора не было. Либо как все, людоедом становишься, либо ослабнешь и сам станешь пищей.

- Где зимой отсиживались?

- Мы на одном месте долго не сидели. От одного поселка к другому шли. Как жратва закончилась, так дальше и потопали. Где-то люди прибились, кто крови не боится, где-то скотину отобрали или стволы. Так и выживали. Нас сначала полтора десятка было, а теперь уже настоящее племя.

- А что чума?

- Пару раз она нас накрывала, но краем. От больных избавлялись и уходили.

- А на это место как вышли?

- Вертушку видели и подумали, что в горах база есть. Берсерк поисковые группы выслал, мы одна из них. Заметили местных, на квадре едут, и следом пошли. Выходим, а тут вы. Ты не подумай чего, парень… Мы против вас ничего не имеем… Просто поговорить хотели… И все…

«Знаем мы ваше «просто поговорить» и все, - с ехидством подумал я. – Сначала узнали бы где бункер, а потом, наверняка, попытались бы его отбить».

Разговаривая, незаметно добрались до бункера. Пленника определили в карцер, с ним еще будет разговор, но позже. А пока занялись его сотоварищем. Допрос вел Андрей Иванович и через четверть часа мы получили ответы на все свои вопросы. Но самое главное пленник сообщил в самом начале. Миша Берсерк знает, в каком направлении ушла эта разведгруппа. Следовательно, если она исчезнет, может прислать еще одну, а то и две, с таким расчетом, что передовые вызывают огонь на себя, а прикрытие наблюдает.

В общем, расклад не очень хороший. Местные жители то ли отвлекут бандитов, то ли нет. Уверенности в этом уже не было. И тогда мы с Андреем Ивановичем еще раз все обсудили. После чего решили помочь ненцам не только оружием, но и лично поучаствовать в отстреле кочевых людоедов. Воевать, так воевать. Но по уму, бить врага издалека и не подставляться.


53


Треск рации и в наушнике голос Андрея Ивановича:

- Иван, не спишь?

Плотнее прижав к горлу ларингофонную гарнитуру, я ответил:

- Нет.

- Жди. Ехэр сообщил, что бандосы вышли из фактории.

- Принял.

Снова тишина. Я лежал в неглубоком окопчике, который был замаскирован ветками, и время от времени посматривал в ПНВ. Наблюдал за низиной, в которой находился лагерь аборигенов, и ждал появления боевиков Миши Берсерка. Они появятся, сомнений в этом нет. Слишком хорошо мы им на мозоль наступили. Впрочем, по порядку…

После того как были уничтожены разведчики Берсерка, мы отправились к ненцам. Нагрузили вертушку боеприпасами, продовольствием, медикаментами и топливом, проинструктировали колонистов, которые должны остаться на охране бункера, попрощались с нашими женщинами и вылетели.

Аборигены (коренные жители) встретили нас с радостью и Павел Вара, на всякий случай, объявил, что мы прибыли издалека. Поверил в это кто-нибудь или нет, пока не важно. Главное – перебить людоедов, и мы стали действовать. На станок в «восьмерке» установили ПКМ и взлет. Зашли на факторию, несколько домов и юрты невдалеке от кряжа, со стороны солнца и давай выбивать бандосов, пока они не опомнились. А прочухались людоеды не сразу, ибо не ожидали атаки с воздуха. И прежде чем они стали отстреливаться, я два короба по двести патронов опустошил, а старый Вара из СВД три магазина расстрелял.

Скольких врагов мы уничтожили сказать трудно, но десятка полтора выбили, и это их, конечно же, разозлило. Они стали искать нас еще активнее, выдвинули в горы несколько дополнительных групп и снова получили по сопатке. Но вертушка их отслеживала, а местные следопыты с легкостью выводили на цель стрелков, и разведчики попадали в засады. Сбоев не было и благодаря дядьке, который грамотно планировал каждую операцию, потерь аборигены не имели.

Однако затем Берсерк стянул всех воинов обратно в факторию и затих. Он чего-то ждал, добивал захваченных оленей, и был настороже. Поэтому провести повторный авианалет не представлялось возможным. Очень рискованно. И сегодня утром, когда мы улетели заправлять вертолет, один из ненцев, Ефим Бобриков, предложил план. Дать пленнику, которого захватил Ехэр, возможность убежать. После чего нужно устроить на людоедов засаду, ведь, наверняка, беглец укажет Берсерку, где наш лагерь, и перебить самых активных.

Других предложений не поступало, держать факторию в осаде дело долгое, и местными вожаками план был принят. Пленник сбежал и быстро добрался до фактории. А когда мы вернулись, то Андрей Иванович хотел набить Бобрикову морду, но я его удержал. Все равно уже ничего не изменить и мы должны были принять новое решение. Уходим или остаемся? В итоге решили остаться, перегнали вертушку подальше, под охрану подростков, замаскировали ее и помогли аборигенам подготовить засаду. А людоеды, тем временем, под покровом тьмы выдвинули к Тиманскому кряжу отряд из шестидесяти бойцов. Это не так уж и много. Но их больше чем нас, у людоедов много оружия и все они сильные опытные бойцы, поскольку слабаки в стае не выживали.

Впрочем, шансы на победу у нас выше, именно поэтому мы и остались. Подходы прикрыты минами МОН-50 И ОЗМ, а на высотах вокруг лагеря, в котором несколько человек изображали активность, четыре ручных пулемета, стрелки и два бойца с огнеметами «Шмель». Пусть только сунутся, огребут так, что мало не покажется. А потом догоним и добьем выживших, ворвемся в факторию и уничтожим оставшихся без вожака бандитов, не только мужчин, но и женщин. Раз каннибалы, то это клеймо на всю оставшуюся жизнь, и таких людей щадить не стоит. Пока схема боя такая, а как дальше сложится, посмотрим.

Тишина…

Покой…

Ничего не происходило, и я едва не задремал, но услышал шорох и обернулся. Кто-то приближался, и я окликнул человека:

- Назовись.

- Валерка.

Я усмехнулся и расслабился. За неделю, что мы находимся среди аборигенов, я познакомился со всеми бойцами, но ближе всех с Валеркой. Мой ровесник, наполовину ненец и наполовину манси. В чем разница между этими народностями, непонятно. Да и не важно. Главное – мы с ним быстро нашли общий язык, хотя характеры у нас разные. Я люблю стрелять и приключения, а он спокойный и работящий оленевод. Что странно, фамилия-то русская, Комаров. Спросил его как-то об этом и он объяснил, что это для паспорта и удобства, а на самом деле фамилия у него Ненянг, на местном наречии комар.

- Меня Иваныч прислал, - замерев рядом, сказал Валерка.

- Зачем?

- Сказал, что у всех пулеметчиков есть второй номер, а у тебя нет. Вот я и вызвался. Не прогонишь?

- Нет, конечно.

- Хорошо, - он раскатал на холодной земле пропиленовый коврик, прилег на него, выставил перед собой автомат и спросил: - Мне что делать?

- Рядом с тобой короба-сотки, если понадобится, подашь. А пока держи фланг. Понял?

- Да, - он шмыгнул носом и попросил: - Вань, дай «винторез».

- Держи, - я пододвинул к нему ВСС.

Мы замолчали, близился рассвет и по-прежнему ничего не происходило. Я по-прежнему наблюдал за окрестностями в ПНВ, а Валерка в прицел «винтореза». Все спокойно. Однако напряжение нарастало и нервы, будто натянутые струны. Кажется, только прикоснись к ним или резко повернись и они вздрогнут. И когда я уже хотел вызвать на связь Андрея Ивановича, чтобы узнать, есть ли новости, как он сам появился в эфире:

- Внимание! Противник рядом! Всем ждать подрыва мин! Это будет сигналом! Кто сорвется, лично башку откручу!

Только он замолчал и на тропинке, которая вела к лагерю, появилась тень. Она приближалась, и вскоре можно было различить фигуру человека. Есть! Людоеды, действительно, рядом.

Передовой боец противника замер и поднял бинокль, наверняка, ночной. Он увидел лагерь, огни, палатки и караульных. После чего обернулся, махнул рукой, и появились его сотоварищи. Людоеды шли небольшими группами и двигались очень тихо, обходили лагерь, и пока все было именно так, как нам нужно. Вот только оказалось их меньше, чем сообщал Ехэр, не больше сорока.

«Где остальные?» - промелькнула в голове мысль.

Однако подумать об этом я не успел. Один из вражеских бойцов обнаружил «монку», запутался в полевке, которая крепилась к электродетонатору, и закричал:

- Мина!!!

Его громкий крик разнесся по окрестностям и это были его последние слова. Тянуть время дальше смысла не было, и Андрей Иванович стал подрывать мины.

МОН и ОЗМ взрывались одна за другой, и половина людоедов попала под осколки, а затем пришла очередь стрелков.

- Пора! – крикнул я Валерке.

Кругом хаос, но невдалеке два врага, они как раз на линии огня, и я открыл огонь. Пули 7.62 мм ударили в их тела и отбросили с тропы. Один еще был жив, попытался уползти, но короткая очередь заставила его остановиться. После чего в бой вступил мой напарник. Он бил из автомата и я заметил, что он прижал к земле группу из нескольких людоедов. Цель достойная, так что я развернулся и накрыл их огнем. Патронов не жалел и сотка закончилась быстро.

- Короб давай! – закричал я.

Валерка подтолкнул запасной короб. Я стал перезаряжаться, а он продолжил бой. Стрельба. Вспышки. Взрывы и вопли людей. Рубило серьезное и уничтожить людоедов оказалось не просто. Их осталось немного, меньше десятка, но они продолжали держаться и не отступали.

- А-а-а!!! – неожиданно рядом с окопом возник рослый людоед в цифровом камуфляже и автоматом.

Что он хотел, понятно, прикончить нас, и у меня в голове промелькнула мысль:

«Конец!»

Однако тело действовало само по себе. Не знаю как, но я смог перевернуться на спину, задрал ствол пулемета вверх и потянул спусковой крючок. Длинная очередь врубилась в грудь противника, и он отлетел в темноту. А затем все затихло.

Руки и ноги слегка дрожали. Сказывалось нервное напряжение. Но я приподнялся, осмотрелся и увидел, что сражаться больше не с кем. Упрямых людоедов закидали гранатами, а затем по ним отработали из огнемета. Остались только посеченные осколками и пулями трупы, да обугленные обрубки.

- Вань… - простонал Валерка.

- Чего? – я посмотрел на него и увидел, что он прижимает к груди раненую руку.

- Зацепило меня… Помоги…

- Сейчас.

Я стал перевязывать приятеля, а наши бойцы покинули позиции и занялись сбором трофеев. Дядька попытался навести порядок, я услышал его голос в рации, но ополченцы есть ополченцы. Они не хотели никого слушать, не научила их жизнь осторожности. Поэтому разбрелись и поплатились за свою беспечность.

Как только я закончил перевязку, в стороне раздался неразборчивый окрик, а затем хрип.

«Добивают раненых людоедов», - подумал я, и в этот момент снова началась стрельба.

Со всех сторон трассера и над головой посвист пуль. Опять вопли раненых. А в рации голос Андрея Ивановича:

- Вторая группа людоедов подошла! Мать вашу! Рассредоточились! Бараны!

Бой продолжался. Пока один отряд противника входил в ловушку и погибал, другой обошел нас по флангу, выбрал удачный момент и ударил.

Опять я упал за пулемет, а Валерка замер рядом. С высотки на одном уровне с моей позицией били сразу три или четыре автомата. Наши бойцы оттуда ушли, а людоеды обосновались. Следовало их прижать, чтобы попавшие под обстрел ополченцы могли отступить, и я отвлек внимание на себя.

Очередь! Еще одна! И еще! Очередная сотка закончилась. Смена короба. Затвор на себя! Огонь!

Пулемет дергался в моих руках, и запах пороха дурманил голову. Боевой азарт накрыл меня, погрузил в какое-то безумие, и все мысли вылетели из головы. Осталось только желание стрелять и не останавливаться.

Снова рация:

- Иван! Отход! Бросай все! Уходи на запасную позицию!

Приказ есть приказ. Я бросил пулемет, к которому у меня была еще одна лента на двести патронов, дернул за плечо Валерку и вместе с ним юркнул в темноту.

Позади взрывы. Мою позицию забросали гранатами. Но нас на высотке уже не было. Мы бежали без оглядки, драпали, что было сил, и через двадцать минут оказались возле нашего вертолета.


54


От отряда ополченцев после ночного боя уцелело семь бойцов и два разведчика, Ехэр Вара и его отец. Всего – девять, без учета нас с Андреем Ивановичем. А у людоедов каждый человек в стае боец, и выходило, что мы по-прежнему в меньшинстве. Поэтому уцелевшие аборигены, которые собрались в горном лагере, где прятались их семьи, посидели, почесали затылки, посовещались и решили, что факторию не отбить и надо уходить.

После этого они разделились. Большая часть, собрав пожитки, медленно двинулась к Верхней Пеше, там сородичи, которые могут их принять. А несколько семей немного задержались и к нам направились мужчины, Ехэр и Павел, а с ними Валерка Комаров.

Нас на совет не пригласили, слово за слово, зацепились с аборигенами языками, и доверительное отношение быстро превратились в настороженное недоверие. По этой причине мы сидели возле вертолета, ждали, чем все закончится, и собирались улетать. Понятно же, что в одиночку нам с бандой Берсерка не справиться, и придется в очередной раз прятаться в подземельях. Людоеды придут или нет. Это неизвестно. А жизнь продолжается, и мы в первую очередь обязаны подумать о себе. Но перед этим хотели пообщаться с Варами, и они сами к нам подошли.

- Иваныч, люди решили уходить в Верхнюю Пешу, - присаживаясь рядом с дядькой, сказал старый Вара.

- Уже слышал об этом, - ответил Андрей Иванович, а затем покосился на Ехэра и Валерку, усмехнулся и спросил Павла: - А вы почему не ушли?

- К тебе хотим попроситься. Возьмешь?

Снова дядька усмехнулся:

- Я думал, что вы все к нам захотите.

- Была такая мысль. Люди хотели в ваше поселение уходить. Но мы знаем, что никакого поселения у вас нет и вы живете в бункере, в который все не поместятся. Поэтому я сказал, что вы никого не принимаете.

- Выходит, ты обманул сородичей?

- Я сказал, как есть. Просто о некоторых вещах умолчал.

Старик нахмурился, а дядька хлопнул его плечу:

- Ладно, не обижайся. Я понимаю тебя. Ты подумал, что сотни человек мы к себе не возьмем, а три-четыре семьи вполне. Так?

- Да, - старший Вара кивнул.

- Все правильно. Так и есть. Если бы ты за всех беженцев попросил, то был бы послан, далеко и надолго. А тебя, сына твоего и Валерку мы знаем и уверены, что на вас можно положиться.

Сказав это, Андрей Иванович посмотрел на меня и вопросительно кивнул, мол, что скажешь, племянник. А что я должен был сказать? Он уже принял решение, и я с ним согласен. Поэтому мой ответ был ожидаем:

- Надо помочь людям. Всех облагодетельствовать мы не в состоянии. Но часть вытащим, и общине это пойдет на пользу. Нам воины нужны, разведчики и охотники.

- Верно, - дядька подмигнул мне и снова обратился к Павлу: - Где сейчас Берсерк?

- Оставил в предгорьях разведчиков, они неподалеку крутятся, а сам обратно в факторию ушел. Ты знаешь, у него потери серьезные, почти пятьдесят человек потерял. Только у нас каждый боец на счету, а у него еще больше сотни головорезов. Сейчас раны залижет и начнет нас искать. Так что уходить надо, чем скорее, тем лучше.

- Это понятно. А что с нашим оружием, которое мы ополченцам дали?

Старик виновато опустил голову:

- Осталось несколько стволов, но никто их обратно не вернет. Это еще одна причина, почему мужчины к тебе не подошли и на совет не пригласили. Подумали, что ты потребуешь оружие отдать.

- Понимаю. Путь до Верхней Пеши не близкий и опасный, всякое может случиться. Ну, а теперь давай про переселение поговорим. Сколько всего людей с вами?

- У Ехэра жена и двое детей. Со мной две женщины и три подростка. Да с Валеркой мать, сестра и два младших брата. Вот и выходит, что с нами пятнадцать человек.

- Пожитков много?

- Да какие пожитки… - старик устало махнул рукой. – Все в фактории осталось. Есть немного еды, автомат, СВД, пара гранат и одежда.

- Добро. Значит, за один рейс всех перевезем.

- Спасибо, Иваныч.

- Ты погоди благодарить, Павел. Может, твоим сородичам еще не понравится в бункере жить. Все-таки это подземелья.

- Нам деваться некуда. Только бы выжить. А все остальное не так уж и важно.

- Правильно мыслишь. Давай, зови своих, пора улетать.

Переселение много времени не заняло, и в бункере появились новые колонисты, которые, надо сказать, достаточно быстро адаптировались, приняли наши правила и нашли в обществе колонистов свою нишу. Что у женщин, я особо не влезал и не интересовался, просто некогда. А что касательно мужчин, то мы продолжали готовить бункер к обороне и постоянно ходили в разведку. Однако ничего не происходило, опасности не было, и когда в конце лета я в очередной раз совершил облет окрестных территорий, то обнаружил, что фактории нет, просто пепелище и вокруг пустота. А потом слетали в Верхнюю Пешу, решились на это, и там то же самое. Людей нигде нет. Совсем. Ни плохих, ни хороших.

В общем, опасность отступила. Берсерк, как и коренные жители, ушел из этих мест. В радиоэфире тишина и мы спокойно, без конфликтов и происшествий, дотянули до середины осени и отметили годовщину своего появления в бункере. Ничего грандиозного не планировали, общий ужин, танцы и развлечения для детей. Так что я этот день и не запомнил бы, если бы ни ссора с Ингой.

У Валерки Комарова есть младшая сестра по имени Еля, симпатичная семнадцатилетняя девчонка, юркая и ладная. Я с ней потанцевал и пару раз прижал к себе немного сильнее, чем полается между друзьями, а Инга это заметила и закатила скандал. Упреки, слезы и даже гневные крики. А я, молча, смотрел на нее и думал о своем, вспоминал прошлое и планировал разведрейд, в который собирался отправиться через пару дней. И, в конце концов, поняв, что мою броню ей не проломить, и я себя виновным не считаю, девушка собрала вещи и ушла к маме. Решила показать характер.

На следующий день появилась Мария Сергеевна, которая стала настаивать, чтобы я первым сделал шаг к примирению. Но я уперся, отговорился делами, выпроводил докторшу и весь день посвятил подготовке к очередному выходу на поверхность. Чистил и проверял оружие, собирал рюкзак и провел сбор разведчиков. Идем втроем, Ехэр, Валерка и я. Цель – пройти от верховьев реки Сула в сторону Печоры, осмотреться и нанести на карту путь, по которому можно без помех дотянуть до берега наш катер. Раз уж не получилось спустить его на воду в этом году, так сделаем это в следующем.

Ночь провел в одиночестве, хотя были намеки от наших одиноких дам и девушек, что они не прочь придти в гости, чаю попить и за жизнь поговорить. А утром мы покинули убежище и двинулись на восток. Все, как обычно. Но почему-то на сердце было неспокойно. Настолько, что я едва не отдал команду возвращаться. Был бы один, так бы и сделал, придумал бы уважительную причину. Однако рядом находились Ехэр и Валерка. Поэтому я посчитал, что не могу показывать свою слабость, и загнал беспокойство поглубже, а затем надвинул на голову капюшон и вышел на звериную тропу.


55


Разведка ушла и, проводив поисковиков, Андрей Иванович занялся повседневными делами. Иван парень уже опытный, а Валерка и Ехэр настоящие северяне и отличные следопыты. Поэтому глава колонии за них не переживал. Да и некогда, ибо забот у него хватало. В основном мелочевка, но ее слишком много.

До полудня старший Вагрин руководил работами по очистке вентиляционных шахт от мусора и пыли. Затем обед и непродолжительный отдых, во время которого он наблюдал за своим ребенком. А после полудня проверка запасных электрогенераторов, замеры уровня топливных цистерн и совещание с мастерами, на котором обсуждались технические вопросы.

В общем, день как день. Ничего необычного. Но ближе к вечеру у Андрея Ивановича защемило сердце. Интуиция подавала знак, что рядом неприятное событие или опасность. А потом к старшему Вагрину зашел Павел Вара.

- Иваныч, - старик повел плечами, - разреши на поверхность выйти.

- Зачем? – Вагрин слегка нахмурился.

- Погода хорошая, а детям свежим воздухом подышать надо. Да и я ноги разомну. Пять дней уже не выходили.

- Может завтра?

- Нет, - Павел покачал головой, - завтра дождь со снегом пойдет.

- Откуда знаешь?

- Кости ломит, чую, что непогода надвигается.

- Надолго выйти собираешься?

- На час. До ужина погуляем и вернемся.

- Кто еще помимо тебя с детьми выйдет?

- Шалимов, Полуяновы и еще пара женщин.

Андрей Иванович хотел отказать, однако объективной причины не придумал и махнул рукой:

- Ладно, разрешаю, а то подумаете еще, что я здесь тиранию установил. Только вооружиться не забудьте. Сейчас вокруг спокойно, но про безопасность забывать не стоит.

- Конечно, Иваныч. Это само собой.

Вара покинул третий уровень, а Вагрин остался в отсеке управления и через двадцать минут, когда все желающие прогуляться скопились возле выхода, разблокировал дверь.

Люди вышли, а вместе с ними была Найда и несколько ее щенков. Пес ушел с разведкой, а сука осталась и Андрей Иванович, который контролировал обстановку через внешние видеокамеры, обратил внимание, что собака ведет себя беспокойно. Обычно она и ее щенки носились вокруг детей, а сегодня нет. Найда немного пробежалась и к чему-то принюхалась, а затем вернулась к входу и залаяла. Через динамики собачий лай доносился глухо, но Вагрину показалось, что в нем тревога,

Щенки вернулись к матери и на зов детей, которые подзывали их, не реагировали. После чего Найда, подняв голову, оскалилась и юркнула в кусты, а ее потомство последовало за ней.

«Надо срочно возвращать всех обратно», - подумал Андрей Иванович, смахнул с лица неожиданно выступивший пот и нажал на клавишу внешнего оповещения.

Однако он опоздал. Как говорится – и на старуху бывает проруха. И весь опыт старшего Вагрина, который расслабился, не помог ему уберечь колонистов от беды.

Сверху, прямо со скалы, которая нависала над входом в подземное убежище, на веревках спустились люди. Они выглядели, словно спецназовцы, в одинаковых черных горках, в касках и с автоматическим оружием. Ну и действовали соответственно, стремительно и без сомнений.

Вагрин вдавил клавишу оповещения и закричал:

- Тревога!

После чего Андрей Иванович попытался закрыть двери. Но у него ничего не вышло. Спецназовцы, которые спустились вниз, моментально заклинили дверь, словно хорошо знали, что именно нужно делать, и открыли огонь по колонистам.

Павла Вару подстрелили сразу, он не успел сделать ни одного выстрела, и прикончил его, судя по всему, снайпер, который находился на высотке. Следом пристрелили Шалимова, очередь из автомата прошлась по его груди. А потом досталось Полуяновым, Инге и ее матери. Они попытались отстреливаться и защитить детей, которые не понимали, что происходит, но женщины ни в кого не попали и с ними не церемонились. Марию Сергеевну свалил снайпер, а Ингу автоматчик.

За трагическими событиями, которые происходили на поверхности, Вагрин наблюдал краем глаза. Он был занят, готовился к обороне и делал то, что был должен. Объявив общую тревогу, Андрей Иванович заблокировал лифт и двери на лестницу. Далее отключил вентиляцию первого уровня. А после дистанционно вырубил электрогенераторы и перевел системы жизнеобеспечения второго и третьего уровней на аварийную схему. Долго аварийка не протянет, несколько дней, а потом сядут аккумуляторы. Но все это время захватчики не будут иметь доступ к техническим хранилищам и освещению. Кое-что по мелочи утянуть смогут, а до основных запасов и техники доберутся только в том случае, если проломят бронированные двери или прорубят проход в скале. Вот только сделать это, не имея серьезного оборудования и навыков, совсем не просто, и у Вагрина имелась парочка козырей, чтобы удивить врагов, кем бы они ни оказались.

- Иваныч, что происходит!? – на третий уровень спустился Арсений Петров, а за ним прибежал Олег Шумов.

Мастера, несмотря на волнение, не осмелились войти в отсек управления без приглашения. Однако дверь была открыта и на мониторе они увидели, как неизвестные бойцы в черной униформе ловят и связывают детей.

- Это же мой Костя! – завопил Шумов, увидев своего младшего сына, а затем, оттолкнув Петрова, он все-таки вбежал в отсек управления и приник к монитору.

Дети Петрова оставались внизу. Поэтому он сохранил относительное спокойствие и снова обратился к Вагрину:

- Так кто это, Иваныч?

- Не знаю, - Вагрин покачал головой и положил руку на плечо Шумова: - Олег, успокойся.

Мастер порывисто сбросил ладонь Андрея Ивановича, а потом посмотрел на него с ненавистью и выдохнул:

- Это ты! Ты во всем виноват! Твои выходы на поверхность подставили нас и наших детей! Сука ты, Иваныч! Тебе развлечения и войнушка, а нам теперь страдать!? Да пошел ты!

Понятно, что отец переживал за своего ребенка и находился в стрессовой ситуации. Однако Шумова следовало успокоить, и Вагрин сделал это, как умел. Молча, он отвесил ему сильную затрещину и когда мастер упал, пару раз пнул его ногой в живот.

- Успокоился? – спросил Вагрин мастера.

- Да-а-а… - прохрипел он.

- Тогда вставай и приводи себя в порядок, а потом возвращайся к жене и дочке. Скажи, что детей вытащим. Я обещаю. Не надо делать глупостей. Пока все дети живы и здоровы. Значит, они нужны пришельцам как заложники. Слышишь, Олег?

- Слышу, - мастер медленно поднялся и, еле переставляя ноги, вышел.

Вагрин и Петров остались вдвоем. После чего Андрей Иванович проинструктировал механика:

- Ты тоже к себе возвращайся. Оружие у тебя есть, держи его под рукой. Следи за бабами и Олегом, чтобы они глупостей не наделали. А я сейчас верну наших разведчиков и подумаю, что можно сделать.

Кивнув, Петров тоже ушел, а Вагрин вызвал на связь разведчиков. Однако они не отозвались, видимо, находились в движении и до сеанса связи, когда поисковики сами должны были связаться с бункером, оставалось еще два часа.

- Черт! – Вагрин встал с кресла.

- Все плохо? – услышал он голос Людмилы и обернулся.

Женщина успела сменить повседневный комбинезон на камуфляж. На поясе у нее была кобура с пистолетом, а на руках она держала Володьку. Ситуация тревожная, но при этом Людмила держалась достойно. С ней Андрей Иванович мог говорить откровенно и, приблизившись к женщине, посмотрел на своего сына, который спал, и сказал правду:

- Да. Все плохо.

Людмила кивнула и посмотрела на потолок:

- Этим сейчас верить нельзя.

Она говорила про колонистов, которые находились на втором уровне, и Вагрин с ней согласился:

- Ты права.

Неожиданно на связь с отсеком управления вышла Еля, сестра Валерки Комарова:

- Дядя Андрей, вы меня слышите?

Вагрин вернулся к пульту, увидел, что вызов идет по внутреннему каналу со второго уровня и ответил:

- Слышу, Еля. Что ты хотела?

- Тут… Шумов с Петровым хотят дверь на первый уровень вручную разблокировать… Говорят, что мастера всем нужны… Неважно, кто хозяин, они всегда в тепле и сытости будут…

- Гондоны! – вырвалось у Вагрина.

- Дядя Андрей. Они сейчас придут. Что нам делать?

- А они где?

- В столовой, вместе с женщинами.

- А ты?

- В комнате отдыха.

- Одна?

- Нет. Здесь все наши. Нас из столовой выгнали.

Под «нашими» девушка понимала ненцев, и Вагрин посмотрел на Людмилу. Женщина одобрительно опустила веки, они поняли друг друга без слов, и Андрей Иванович снова обратился к Еле:

- Быстро уходите к нам, на третий уровень. Бросьте все. Поняла?

- Да, дядя Андрей.

Ненцы, покинув второй уровень, быстро спустились вниз. После чего Вагрин заблокировал входы. Теперь никто не мог выйти и войти без его ведома. Хотя мастеров это не касалось. Они знали, как обойти блокировку. По крайней мере, на своем уровне, чтобы аварийно открыть проход на первый этаж и подняться наверх.

- Иваныч, - спустя пару минут Вагрина вызвал Петров, - ненцы с тобой?

- Да, - ответил он.

- Они тебя предупредили?

- Верно.

- Ты прости, Иваныч, но я попытаю счастья с другим хозяином. Он, как мне кажется, покруче будет.

- Значит, все-таки впустишь их?

- Впущу.

- Зря. Это я такой добрый, что с вами, словно с равными держался, а для нового, как ты говоришь, хозяина, ты раб.

- Посмотрим. А пока вот над чем подумай. Среди детей, кто в заложниках оказался, трое ненецких. Так что ты им не доверяй.

- Они не вы. Не сдадут. Потому что видели побольше вашего и понимают, что от этих чужаков добра не будет.

- Ну-ну…

Петров отключился и через двадцать минут вместе с Шумовым разблокировал дверь на лестницу. После чего мастера поднялись на площадку первого уровня и через внутренний коммуникатор вступили в переговоры с захватчиками, которых, кстати сказать, стало гораздо больше.


56


Нас взяли вечером, на первом привале, и сделали это настолько профессионально, что Феликс, наш пес, даже не успел подать голос. Как я позже узнал, в него выстрелили из «калашникова» с ПБС и пуля попала ему в голову. После чего был второй выстрел, которым сняли Ехэра, который первым заступил в караул. А дальше дело техники, потому что мы с Валеркой отвлеклись. Он занимался костром, а я доставал армейскую радиостанцию и собирался выйти на связь с Андреем Ивановичем. Так что оказать сопротивление мы не успели.

Я услышал шорох и обернулся. Увидел перед собой грузного мужика в черной горке и балаклаве. А еще заметил у него в руке автомат, и сразу кратковременный провал в памяти. Противник ударил меня прикладом. Но к счастью, не сильно или у меня крепкий череп. Поэтому я поплыл и потерял ориентация, но не вырубился.

Очнулся спустя минуту от того, что меня резко перевернули лицом вниз, и я попытался дернуться. Да куда там. Руки заломили, спину придавили коленом, а на запястья опустили пластиковые наручники и тут же сильный удар ногой в бок, от чего я откатился в сторону от костра.

Была крохотная надежда, что можно убежать. Прямо сейчас вскочить и броситься в кусты, проломиться через них и затеряться в зеленке, а потом при помощи складного ножа, тяжесть которого я чувствовал в кармане, освободиться. Поэтому рискнул. Однако неведомые противники были начеку. Лишь только я приподнялся, как еще один удар тяжелым ботинком, на этот раз в живот, и опять мое тело рухнуло на холодную землю.

- Не рыпайся! – я почувствовал, как к щеке прижалось лезвие ножа. – А то глаз выколю! Ты меня понял, щенок!?

- Да-а-а… - прохрипел я.

Помимо рук мне спутали ноги, а затем обыскали и бросили на пропиленовый коврик невдалеке от костра. Больше бить не стали и я, медленно приходя в себя, пока есть такая возможность, начал осматриваться.

Труп Феликса оттащили в сторону и сбросили в небольшую речку, а тело Ехэра обобрали и тоже отправили в воду. Валерка без сознания, лежит и не шевелится, но живой, заметно, что дышит. Врагов пятеро. Они собрались в одном месте, возле огня, и выглядели солидно. Все вооружены и у каждого рюкзак с продуктами, боеприпасами и снаряжением. Держатся уверенно, балаклавы сняли, и я увидел, что все они одного возраста, от тридцати пяти до сорока лет. Немногословные. Лишних слов не было, и понять, чего они хотят, не получалось.

Однако кое-какие выводы я сделал, и они меня не обрадовали. Это военные. Что характерно, профессионалы, спокойные и безжалостные. Такие люди, как правило, ошибок не допускают. И если оставили нам жизнь, значит, будет допрос. Причем колоть станут быстро и жестко. А потом… Потом мы станем им не нужны и боевики отправят нас с Валеркой вслед за Ехэром. Грустно это и печально. А еще обидно. Через столько прошел, а конец один, и на меня даже пулю тратить не станут. Ножом по горлу полоснут и конец, прощай белый свет.

Прерывая мои невеселые размышления, рядом присел один из боевиков, светловолосый крепыш. Судя по тому, как он держался, командир. В левой руке у него была кружка с чаем – это я определил по запаху, а в правой нож, который он машинально, не задумываясь, ловко вертел в ладони. Он смотрел на меня, а я на него. Но продолжалось это недолго. Я отвел взгляд и услышал его голос, сухой и хриплый:

- Поговорим?

- Можно, - отозвался я: - Ты хозяин положения.

- Правильно ситуацию понимаешь. И чтобы не тратить время, я скажу тебе, паренек, одну вещь. Мне известно кто вы и откуда идете. Нам известно, где находится ваш бункер. А еще скажу, что он уже под нашим контролем. Хотя и не весь, потому что твой упертый дядька заперся на третьем уровне. Веришь?

Я не хотел верить, но пришлось, поскольку он сразу упомянул моего родственника и третий уровень. Одно это уже говорит о многом. Поэтому мой ответ был коротким:

- Верю.

- Хорошо, что на контакт идешь, и видно, что ты в этой жизни кое-что уже видел.

Он сделал из кружки небольшой глоток, а я спросил:

- И что дальше?

- Поведем тебя к бункеру.

- Вам нужно, чтобы я уговорил дядьку сдаться?

- Да. Шансов, что переговоры пройдут успешно, немного. Но надежда на благополучный исход имеется. Вот потому-то вы и живы. Как думаешь, в обмен на твою жизнь родич передаст нам управление подземельями?

Раньше я ответил бы утвердительно. Однако сейчас у Андрея Ивановича семья, жена и ребенок. Это все меняет, и я покачал головой:

- Не уверен.

Снова боевик глотнул из кружки и, посмотрев на Валерку, поинтересовался:

- Он местный?

- Ага.

- Дружок твой?

- Да.

- Наверное, сошлись, когда с бандой Миши Берсерка рубились?

- А ты откуда про Мишу знаешь?

Без злобы, с ленцой, он хлопнул меня рукояткой ножа по лбу и усмехнулся:

- Забываешься, паренек. Здесь вопросы задаю я.

- Понятно, - в голове зашумело, а во рту появился привкус крови.

Боевик по самую рукоятку вогнал нож в земле, а затем, как ни в чем ни бывало, все-таки ответил на мой вопрос. Наверное, от скуки.

- Мы были в банде Берсерка. Он, конечно, злобный урод и беспредельщик, но этот упырь вел за собой людей. Как человек он говно, а как вожак был незаменим. До определенного момента, пока мы не решили, что ему пора на покой.

- А «мы» это кто?

На лице боевика появилась легкая усмешка:

- Группа товарищей, которые очень хотели выжить и сделали это, прибились к сильной группировке, а потом возглавили ее.

- Ты, наверное, спецназовец какой-нибудь?

- Был такой момент в жизни, служил государству.

- А как тебя зовут, скажешь?

- Ко мне можешь обращаться просто – Третий.

Сказав это, он допил чай и вытащил из грунта нож, а потом встал, отвернулся и бросил через плечо:

- Отдыхай. Завтра пойдем очень быстро. Ты парень крепкий, но за нами можешь не угнаться.

Третий ушел к костру, к своим бойцам, а я остался лежать и подумал о том, что руки затекли так, что можно их лишиться. Хотел обратиться к боевикам, пусть ослабят пластиковые наручники, но они сами догадались. Через полчаса покормили меня и связали обычным ремнем, вроде бы не слишком туго, но надежно. А затем так же поступили с Валеркой, который очнулся.

Пообщаться с другом мне не дали и попытки разговора пресекались сразу. Ночь пролетела быстро, я даже смог немного подремать, а утром мы двинулись обратно к бункеру. На нас с Валеркой накинули рюкзаки с припасами и шли мы, в самом деле, быстро. Вчера втроем до стоянки весь день топали, а боевики такой темп взяли, что возле убежища оказались уже после полудня.

Сил не было. Я вымотался. Однако отдохнуть не дали. Валерку оттащили в полевой лагерь невдалеке от пепелища, а меня сразу потянули в бункер и я оказался на первом уровне.

Соленый едкий пот заливал глаза, а нижнее белье прилипло к телу. Оружия у меня нет. Я пленник. Внизу прячется дядька. Наверху боевики, которые вскрыли одно из хранилищ и выкатывали квадроциклы, а с ними почти все колонисты. Только ненцев не видать. Пару мальчишек в полевом лагере заметил, а остальные отсутствовали. Следовательно, они тоже с Андреем Ивановичем. По крайней мере, вероятность этого весьма высока.

- Попался, щенок! – ко мне подскочил Петров.

Работяга, который раньше перед нами лебезил, даже замахнулся на меня, словно хотел ударить. Но Третий оттолкнул его и бросил:

- Назад, шакал!

Петров, опустив голову, отступил и Третий подвел меня к главному, которого он называл Первым. Такой же как и он вояка, повадки одни, и Первый указал на внутреннюю коммуникационную систему:

- Выходи на связь с родственником и уговаривай его сдаться.

- На каких условиях? – спросил я.

- Выпустим его и не тронем. Тебя, конечно, тоже. Припасов дадим, сколько унесете.

- А оружие?

- По два ствола в руки. Но все это твой родич уже от нас слышал и пока он упирается.

Я главарю не поверил. Он лгал, хотя делал это весьма уверенно. Однако условия здесь ставил он, и спорить с ним смысла не было. Поэтому я вызвал Андрея Ивановича, который, конечно же, наблюдал за нами через видеокамеры. Связь была в режиме открытого диалога, так что захватчики слышали все, о чем шел разговор.

- Как ты, Иван? – я услышал спокойный голос дядьки.

- Более-менее, - взмахнув рукой в сторону ближайшей видеокамеры, я выдавил из себя улыбку.

- Где Ехэр?

- Убит.

- А вас с Валеркой как взяли?

- На привале. Мы даже дернуться не успели.

- Будешь меня уговаривать принять их условия?

- Да.

- Но ты же понимаешь, что им верить нельзя?

- Понимаю.

Третий, который находился рядом, отвесил мне затрещину:

- Ты чего болтаешь!? Тебе что велели!? Говори, что нужно!

Пауза. На короткий промежуток все стихло, а потом дядька сказал:

- Я лучше все уничтожу, чем сдамся. Прощай, племянник, и прости меня, если сможешь. Просто помни, как все было, и не забывай, что есть взлеты и падения.

- Давай, Иваныч, - я усмехнулся и добавил: - Прощай.

Про взлеты и падения Андрей Иванович сказал не просто так. Это был один из наших условных сигналов. Он что-то задумал. Действие каким-то образом было связано с лифтом, и я напрягся. Вот-вот что-то произойдет, надо только немного подождать.

- Ах ты, сука! – Третий начал меня избивать.

Удар ногой в живот, и я успел подставить предплечье. Боль! Ничего, переживем. Снова удар. На этот раз кулаком в лицо. Однако я поставил блок. Подсечка! Я покатился по полу, а боевик последовал за мной.

В этот момент раздался окрик Первого:

- Стоять! Лифт включился!

Андрей Иванович дал электроэнергию на грузовой лифт, и он стал подниматься. К нему моментально бросились бойцы, пять или шесть, и они, приготовившись к бою, встали вокруг шахты лифта, а остальные немного отвлеклись. Времени немного и я, перекатившись по полу, вжался в угол.

Лифт замер. Двери открылись. А внутри него… Внутри находилась самодельная бомба из взрывчатки, бочонка с металлическим хламом и одной мины с радиодетонатором.

- А-а-а-а!!! – закричал кто-то из боевиков.

Кто-то попытался отступить, но поздно. А что касательно меня, то я закрыл уши ладонями, присел и приоткрыл рот.

Бум-м-м!!! Мощный взрыв потряс скалу и обрушил лифт, а тысячи осколков разлетелись, и спасения от них не было. Гвозди, куски металла, обрезки труб и проволока. Все это прошлось по первому уровню, смело людей и уничтожило квадроциклы. После чего все вокруг заволокло пылью и дымом. Кто из боевиков и колонистов, которые пытались взломать очередное складское помещение, уцелел, тот получил контузию. Это в лучшем случае. Так что всем было не до меня и, нашарив тело Третьего, который еле шевелился, я вынул из ножен мой нож и воткнул клинок ему в горло. А затем забрал его оружие, метнулся к лестнице и начал спуск.

Пока спускался, постоянно думал, что не устою на ногах, слишком слаб, ведь меня тоже контузило. Но обошлось. Я смог спуститься до третьего уровня, чудом разминулся с одним из боевиков, который не обратил на меня никакого внимания, так как спешил наверх и на лестнице дым, а потом замер возле бронированной двери и она открылась.

«Спасен! Я снова уцелел», - такая мысль промелькнула в моей голове, и только после этого я потерял сознание и упал.


57


Я пришел в себя довольно быстро и когда открыл глаза, то увидел, что нахожусь в общей комнате отдыха, лежу на диване, и рядом сидит Еля. Девушка смотрела на меня своими красивыми печальными глазами, молчала и плакала. Крупные слезы катились по ее смуглым щекам, и я выдавил из себя вопрос:

- Ты чего плачешь?

- Валерка… - всхлипнула она.

- А что с ним?

- Не знаю… Наверху взрыв был… Видеокамеры отключились… Почти все… А потом дым и пыль, стрельба и крики… Его, наверное, убили…

- Ты это видела?

- Нет…

- Тогда успокойся и не торопись его хоронить. Где дядька?

- Андрей Иванович в отсеке управления…

- Хорошо.

С трудом, преодолевая слабость, я поднялся и пошатнулся. В голове шум, перед глазами кроваво-серая пелена, а в горле комок.

«Не хватало сейчас снова в обморок свалиться», - схватившись за кресло, подумал я.

- Приляг, - девушка порывисто вскочила и поддержала меня.

Моя ладонь случайно оказалась на ее груди и мне, как ни странно, сразу стало легче, взгляд немного прояснился, и перестали дрожать ноги.

«Когда все закончится, надо будет поухаживать за Елей. Глядишь, что-то получится. Симпатичная девчонка и она одна».

Мысль пришла и рассеялась, а я невесело усмехнулся. Вот ведь как получается. Мы в полной заднице. Наверху, скорее всего, пожар, а многие колонисты убиты, ранены, в плену или перешли на сторону врагов. Неизвестно, что с Ингой и ее матерью. У меня состояние такое, что душа с трудом в теле держится, а я думаю о девушке, которая рядом, словно о будущей любовнице.

«Не время глупостями голову забивать. Необходимо сосредоточиться на деле и узнать, что происходит на поверхности».

Отстранившись от девушки, я вышел в коридор и, держась за стены, медленно добрался до отсека управления. Андрей Иванович и Людмила были здесь. При помощи уцелевших видеокамер они наблюдали за тем, что происходило снаружи, но видимость была не очень. Во-первых, смеркалось. Во-вторых, камер осталось всего три и все они возле потайного выхода, то есть слишком высоко и контролировали тропу на вершину, а не вход в бункер. И, в-третьих, на поверхности все заволокло дымом.

- Оклемался? – дядька посмотрел на меня.

- Да, - подтвердил я и упал в ближайшее кресло.

- Рассказывай, как вас взяли.

Подробно, но без эмоций и пустой болтовни, я рассказал о том, что происходило со мной вчера и сегодня. После чего дядька почесал покрытый жесткой щетиной подбородок и уточнил:

- Значит, Третий сказал, что раньше они были в группировке Берсерка?

- Ага.

- И своего главаря они убрали?

- Верно.

- А нынешний вожак во время подрыва был на первом уровне?

- Так точно.

- Ты не видел, что с ним произошло?

- Нет. Но, скорее всего, он погиб. Слишком близко к лифту находился.

- Будем надеяться, что так и есть. Без главаря бандиты могут начать грызню.

- Да уж, бандиты, - я усмехнулся. – Скорее, крутая спецура.

- Это раньше так было. А сейчас расклады иные. Навыки у бойцов, конечно, остались, а вот психология поменялась, как и мотивация. Поэтому действовать они станут соответственно. Бойцы регулярного подразделения просто станут подчиняться тому, кто старше по званию, ибо чинопочитание краеугольный камень системы управления. А вольные стрелки и бандиты плевать хотели на погоны. Для них вожак тот, кто сильнее. Так что они будут драться или разделятся на группы. Разумеется, если Первый погиб.

- На это надежды мало. Был Первый и Третий. Это уже система. Значит, где-то есть Второй, а помимо него Четвертый и Пятый. Вот они и станут вожаками.

- Посмотрим.

Андрей Иванович замолчал, и пришла моя очередь спрашивать. Вот тут-то я и узнал, что Инга и ее мать погибли, а вместе с ними Павел Вара и еще несколько колонистов. А затем остальные, боясь пришельцев, открыли им проход на второй уровень. И теперь мы имеем пожар на первом уровне, высокую загазованность на втором и противника у входа в убежище. Ситуация дрянная и что делать не понятно. Однако одно ясно сразу – сдаваться нельзя, ибо нас уничтожат, и этот факт будет влиять на все наши дальнейшие действия.

- Смотри, - голос дядьки заставил меня открыть глаза и подвинуться поближе к ближайшему монитору.

Видеокамера, которая была направлена на ветряк, засекла движение. В вечерних сумерках между камнями мелькнул силуэт человека, а затем еще один и еще. Кто-то крутился возле тайного входа, обнаружить который снаружи практически невозможно.

- Блин! – дядька поморщился. – Почти ничего не видно!

В этот момент, словно специально, последние лучи опускающегося солнца упали на площадку возле ветряка, и мы увидели, что среди камней прячется Валерка. У него в руках был топор, и он постоянно оглядывался. А рядом с ним находились две женщины из числа колонистов, и три ребенка.

- Неужели сбежал? – дядька снова почесал подбородок и поджал губы.

- Похоже, что так.

- А если это подстава? Как считаешь?

- Все может быть. Но Валерку бросать нельзя.

- Он про тайный ход знает?

- Нет.

- Точно?

- Сто процентов.

- А почему тогда наверх сбежал?

- Думаю, что больше некуда было бежать. Вот он и рванул наверх.

- Все равно рискованно, - Андрей Иванович покачал головой, поколебался и решился: - Давай так поступим – я сейчас полезу наверх и осматриваюсь на месте. Если опасности нет, тогда впущу Валерку и остальных. А если почую неладное, тогда не обессудь, племяш. При таком раскладе брошу твоего дружка на произвол судьбы. Придется, конечно, потайной ход посторонним показать. Но иного выхода нет.

- Я все понимаю, дядька. И вообще могу сам выйти.

- Сиди уже… Ты по лестнице не поднимешься, ослаб сильно… Не так что ли?

- Так, - согласился я с ним.

- То-то же.

Вооружившись, Андрей Иванович полез наверх, и он был готов к любым неприятным неожиданностям. Однако обошлось, и через полчаса он вернулся. Разумеется, не один, а с Валеркой, детьми и женщинами. После чего мы узнали о том, как они смогли сбежать.

Валерку отправили к остальным колонистам, которых Первый приказал выгнать на поверхность, чтобы они не мешали его штурмовикам. Все были в одной толпе, и те, кого захватили, и те, кто добровольно сдался на милость победителя. Так что на Валерку посыпались упреки – раз он был с нами, то считался чуть ли не врагом. Такова природа слабого человека – проигравшего пни и плюнь ему в спину. А парень, не обращая на женщин внимания, пообщался с детьми и быстро понял, что происходит.

Потом появился Петров. Меня побить ему не дали, и он решил оторваться на Валерке. Гнилой человечишка оказался, вот и бросился на ненца с кулаками. Вот только Валерка смог дать ему отпор, и Петров схватился за топор. Только замахнулся и тут взрыв. Сразу вокруг клубы едкого дыма и пыль. Самое время бежать и Валерка, вместе с детьми, которые вцепились в него, и двумя женщинами, воспользовавшись моментом, рванул в сторону. Правда, не сразу. Перед этим камнем ударил упавшего наземь Петрова, размозжил ему череп и забрал топор.

В полевом лагере противника началась паника. Остальные колонисты тоже стали разбегаться, а бандиты начали их отстреливать. Вряд ли специально. Скорее всего, это инстинкт. Кто бежит, тот и жертва. А потом началась охота. За Валеркой тоже побежали, но бандиты напоролись на ОЗМ-72, которую я поставил на тропе, и это еще минус два противника.

Мой дружок закончил рассказ и Андрей Иванович, оглядев нас, спросил:

- Что будем делать, ребята?

- Не знаю, у меня голова сейчас не соображает, - сказал Валерка.

- Надо биться, - отозвался я и добавил: - Бандитов не так уж и много осталось. Взрыв убрал шесть-семь человек и я потом Третьего добил. Плюс двое на мине подорвались. Осталось не больше десяти бойцов, а нас трое и мы можем выйти на поверхность через тайный ход.

- Согласен, что их не больше десяти, - дядька кивнул. – Однако нельзя забывать, что это только передовой отряд. Основные силы на подходе.

- Вряд ли они близко. Так что время есть и необходимо действовать.

- В таком случае, парни, слушай боевой приказ. Завтра выходим из бункера, будем воевать. Мы на вершине, а противник внизу. Я буду бить из РПО и РПГ. Валерке пулемет. Тебе, Иван, снайперская винтовка. Попробуем завалить незваных гостей. Вопросы?

Валерка шмыгнул носом, покосился в сторону двери, рядом с которой стояла Еля и другие женщины, а потом поинтересовался у дядьки:

- Иваныч, а как быть с колонистами, кто уцелел?

Он пожал плечами:

- По обстоятельствам.

Больше вопросов не было, и Андрей Иванович сказал:

- Ничего, парни, прорвемся. Все равно другого выхода нет. Конечно, не все получается гладко. Думали об одном, а судьба постоянно сюрпризы подкидывает. Но это жизнь. В ней никогда не бывает так, чтобы все складывалось гладко. И наша задача выстоять, не сломаться и перебороть все трудности. Вы понимаете, о чем я толкую?

- Да, - я и Валерка ответили одновременно.

- Тогда расходимся. Подъем в четыре часа утра.

Мы разошлись по комнатам. Нам требовался отдых, и мы его получили. А рано утром, снарядившись и вооружившись до зубов, наша маленькая группа из трех бойцов полезла по лестнице наверх.


58


- Странно, пожар уже давно должен погаснуть, а дым до сих пор наружу валит.

Сказав это, Валерка поставил ПКМ на сошки и расстелил возле него коремат.

- Ничего странного, - готовя к стрельбе РПГ и РПО, ответил дядька. – Гореть на первом уровне, в самом деле, особо нечему. Но там кабелей много: электропроводка, линии связи и видеонаблюдения. Все шло поверх стены, чтобы можно было легко заменить поврежденный участок или провести осмотр. А потом при взрыве, когда квадроциклы загорелись, они стали тлеть и это может продолжаться очень долго.

- Понятно… - протянул Валерка и посмотрел на меня. – Вань, ты ничего не видишь?

Я стоял немного в стороне и через ПСО наблюдал за тем, что происходило внизу. Вот только разглядеть что-либо проблематично. Рассвет еще не наступил, сумерки, и на землю опускался туман. А помимо того дым никак не желал рассеиваться. Какое-то движение есть, тени мелькали, но этого мало. Поэтому мой ответ был коротким:

- Нет. Ничего не вижу.

- Подождем, - Андрей Иванович усмехнулся и, примеряясь для выстрела, положил на плечо надежный «Аглень». – На рассвете северный ветерок усилится, тут всегда так. Он дым разгонит и будет бандосам неприятный сюрприз. Вы как, парни, готовы?

- Да, - снимая пулемет с предохранителя, сказал Валерка и добавил: - Они мне за все ответят. И за Ехэров, и за тех людей, кто возле разоренной фактории погиб.

Андрей Иванович посмотрел на меня, и я тоже отозвался:

- Я в норме.

- Тогда готовность – номер раз. Огонь открывать по моей команде.

Замерли. Ждем рассвета. И пока он не наступил, я еще раз проверил и осмотрел свое оружие. СВД и пять снаряженных магазинов. «Стечкин» и четыре ручных гранаты. ВСС и три магазина. А еще АКМС с подствольником ГП-25. Многовато? Пожалуй. Но от этого боя слишком многое зависит, и мы снарядились по полной. Нечего оружие и боеприпасы жалеть, ибо не время экономить. Враги у порога и мы можем лишиться последнего. Людей и квадроциклы уже потеряли. Плюс грузовой лифт. А если к бандосам подойдут подкрепления, то шансов выстоять не будет. Наверняка, они взломают склады, которые пока еще на запоре, а вниз отправят очередную группу штурмовиков. А эти поступят грубо – на бронированную дверь навесят мощный заряд, подорвут его и нас завалит. Или они поступят иначе. Взберутся наверх, отыщут замаскированные вентиляционные шахты и попробуют нас выкурить. Мы-то, конечно, выберемся. Однако все запасы потеряем, и придется уходить. А нам такие расклады не интересны. Ладно, наша троица, Андрей Иванович, Валерка и я. Каждый в состоянии выдержать длительный переход и выжить в суровых северных широтах. А Людмила с ребенком? А другие женщины и дети? Как быть с ними? Так что выхода нет, и придется воевать. До конца. Либо нашего. Либо бандосов.

- Внимание! – прошипел Андрей Иванович. – Ветер усиливается.

Действительно, северный ветер стал заметно сильнее, а затем стал вытягивать из низины туман и дым. Видимость сразу улучшилась, рассвет близко, и мы разглядели лагерь бандосов. Три палатки на пепелище бараков и вокруг груды мусора, разбросанное снаряжение, которое бандиты вытащили с первого и второго уровней, а так же тела людей. Разумеется, мертвых. Примерно, полтора десятка. Обожженные головешки – бойцы Первого, которые попали под взрыв, а потом горели. И рядом с ними люди в одежде - расстрелянные колонисты. В прицел многого не разглядишь, но некоторых я узнал. С края Петров в своем рабочем комбинезоне, у него разбита голова. Слева от него жена Шумова. А дальше ребенок Нины Селивановой. Где остальные – непонятно. И нигде не видно Гали Шумовой.

«Может уцелевшие колонисты в палатках? – подумал я. – Это возможно. Но Андрей Иванович разбираться не станет. Он влупит из огнемета и всем смерть, не только врагам, но и тем, кто из-за предательства мастеров, оказался у бандитов. Впрочем, скорее всего, остальные колонисты тоже мертвы. Только лежат в другом месте, рядом с Шалимовым, старшим Ехэром, Ингой Полуяновой и ее матерью».

Появился первый бандит. Из кустарника вышел невысокий бородач с автоматом на плече и кого-то окликнул. Голоса не слышно, - дистанция метров двести и ветер уносит звуки в сторону. Но и так понятно, что это караульный, который хочет смениться с поста. Тут все просто. Однако почему он один? Часовых должно быть минимум двое. Ладно. Разберемся. Видимо, другой сидит в кустарнике на склоне, там самая лучшая позиция для наблюдателя.

Я посмотрел на склон и почти сразу засек второго караульного. Ветка сильно дернулась, а потом мелькнул силуэт человека в камуфляже. Он особо не прятался. Расслабился, ублюдок. И это хорошо. Дядька накроет палатки, а Валерка добавит. Ну, а моя задача на начальном этапе отстреливать боевое охранение и беглецов, если такие будут. Так что бойца на склоне сниму первым, и сделать это будет не сложно. Дистанция нормальная. Оружие пристрелянное. Серьезных помех нет. Ветер только надо учесть. Главное, чтобы он нас не заметил.

Подумав об этом, я инстинктивно плотнее вжался в грунт и осторожно надвинул на голову капюшон маскхалата.

Тем временем из палатки выбрались еще два бандита, крепкие мужики, один с РПК, а второй с СВДС. Они стали разговаривать с караульным и в этот момент Андрей Иванович отдал команду:

- Работаем!

Снова в прицеле склон и враг. Он смотрел вниз, на свой лагерь. Голова четко видна в оптический прицел, промазать сложно, и я потянул спусковой крючок.

Отдача в плечо. Это привычно. Взгляд на цель. Есть! Я попал! Голова бандита окровавлена и он медленно, цепляясь за ветки, скатывается вниз.

Дядька выстрелил из РПО и огненный комок боезаряда, метнувшись вниз, ударил в палатку, возле которой стояли боевики. После чего раздался взрыв. Ввысь подлетели огненные мотыльки, куски грунта и камни, вывернутые из земли ошметки давно сгоревшего барака, мусор и разорванные на части тела людей.

Андрей Иванович потянулся к следующему огнемету и заработал пулемет. Валерка – молодец! Он не растерялся и длинные очереди из ПКМа прошлись по палаткам, которые под воздействием ударной волны сложились. Под ними были люди. Они барахтались и пытались выбраться. Вот только шансов у них почти не было. Валерка отстрелял сотку, стал перезаряжать оружие, и тут второй выстрел дядьки. Снова взрыв и вторая палатка превратилась в огненный шар.

На краткий миг наступила относительная тишина. Андрей Иванович тянулся к РПГ, а Валерка еще не перезарядился. Я их прикрывал и заметил, как из последней палатки все-таки выбрался уцелевший бандит. Этот был первым и за ним последовали еще двое. Без оружия, не оглядываясь, они попытались скрыться. Однако я все контролировал и, привстав на левое колено, снова начал стрелять.

Один выстрел за другим. Первого свалил, а за ним второго. Хотел и третьего срезать. Но услышал голос Андрея Ивановича:

- Нам язык нужен!

«Ну да, конечно», - мысленно согласился я с ним и выстрелил бандиту не в голову, а в задницу.

Раскинув руки, беглец лицом вниз свалился наземь и задергался. Понятное дело – пуля раздробила тазобедренный сустав и ему очень больно.

Опять заработал пулемет. Валерка расстрелял последнюю палатку и дядька, понимая, что больше взрывать ничего не нужно, вернул РПГ на плащ-палатку, подхватил мой АКМС и дождался, пока Валерка снова перезарядит пулемет. После чего они вдвоем стали спускаться, а на мне по-прежнему контроль. Это ясно без дополнительных приказов. Поэтому все делалось молча, спокойно и без суеты.

Дядька стал осматривать поле боя, а Валерка наставил ствол пулемета на вход в бункер, из которого все так же валили клубы едкого дыма. Мало ли, вдруг внутри кто-то бродит?

Тихо. Движения нет. Никто из врагов не уцелел.

- Иван, спускайся, - по рации передал Андрей Иванович, и я покинул позицию.

Вскоре дядька обнаружил вторую груду мертвецов, и я подошел к нему.

Колонисты лежали в стороне. Все вместе – мужчины, женщины и дети. С кем-то мы общались больше, а с кем-то меньше, но знали каждого. Хоть и предали нас колонисты, но остаться равнодушными не получилось. Особенно мне, когда я вытаскивал из груды тел Ингу и Галю Шумову. С одной делил постель, а другая очень хотела занять ее место. Ну, а теперь-то что? Обе мертвы и этого не исправить.

Валерка поднялся на склон, а мы с дядькой начали допрос пленного, который, конечно же, быстро рассказал все, что знал. Информации немного, ибо бандит оказался мелкой сошкой. Но ее хватило, чтобы понять – ничто еще не закончилось и вскоре снова придется вступить в смертельную схватку с людоедами.

Миша Берсерк, после того как сломил сопротивление ополченцев из фактории, решил уходить и его отряд, вбирая в себя небольшие группы бродяг, прошел до побережья Чешской губы. Потом людоеды свернули к поселку Индига, разорили его и по Малоземельской тундре выдвинулись к Печоре. Там они напоролись на крупную колонию беженцев с большими продовольственными запасами, подчинили их и организовали стоянку. Лес был. Судоходная река рядом. Продуктов хватало. Оружия в избытке. Можно не жрать других людей. И тогда группа спецназовцев, которые присоединились к Берсерку, ликвидировала его и власть захватил Первый со своими товарищами.

Колония стала расширяться. Новый главарь рассылал в разные стороны поисковые отряды и один из них вышел на ненцев из фактории. Вот они-то и рассказали, где мы можем находиться. Точного места ненцы, конечно, не знали, но направление указали. А дальше дело техники. Опытные разведчики обнаружили бункер, не засветились и вызвали подкрепление, с которым пришел сам Первый. И это не все. Потому что на подходе еще один крупный отряд, который будет возле нашего убежища через пару-тройку дней. В нем не меньше тридцати бойцов. Ведет их Четвертый. А во главе поселения на реке Печора после смерти Первого, как я и предполагал, станет Второй.

- Помогите… мужики… - простонал пленный бандит. – Мне… больно…

- Конечно, поможем, - сказал Андрей Иванович и ножом перерезал ему горло.

Бандит умер быстро и, стоя над его телом, дядька осмотрелся и спросил:

- Наши действия?

Этот вопрос он задал, словно строгий преподаватель на экзамене, и я ответил четко:

- Натягиваем АСВ. Заходим в бункер. Тушим пожар на первом уровне. Запускаем электрогенераторы и проветриваем помещения. Выкатываем технику. Закапываем трупы, собираем трофеи и устанавливаем мины. Потом два основных варианта. Первый – завалить основной вход и спрятаться, ждать бандитов и продолжать боевые действия. Второй – выдвигаться навстречу противнику. Можно даже на вертушке. И встретить людоедов на подходе.

- Верно, - Андрей Иванович кивнул и хлопнул меня по плечу: - Пойдем, Иван. Для начала потушим последние очаги возгорания и мертвых похороним. А как бандитов встречать подумаем вечером. Благо, время в запасе имеется.


59


Трое против тридцати. Один боец бункера на десяток опытных бандитов. Численное преимущество у людоедов – это понятно. Однако у нас были вертолеты и два БТР-80 с КПВТ. А главное – имелось топливо. Именно из-за этого Первый торопился захватить бункер. Он уже мнил себя великим завоевателем и северным князем, который использует наши запасы для рывка вперед и покорения соседних, пока еще независимых, анклавов и общин. А в итоге допустил ошибку, подставился и погиб. Но дело его, как говорится, живет. И теперь нам предстояло уничтожить Четвертого. Это первоочередная задача. После чего настанет очередь Второго. Конечно, в том случае, если мы уцелеем и будем в состоянии его прихлопнуть. А то ведь сколько раз так было, что планировали одно, и казалось, наши планы близки к идеалу, а потом происходило нечто непредвиденное и мы сильно обжигались.

В общем, мы стали готовиться к боевому вылету. Маршрут движения вражеского отряда известен, он отмечен на трофейных картах, а значит, не промахнемся, выйдем на цель и отработаем. Но перед этим пришлось целые сутки наводить порядок в бункере. Сначала полностью погасили всю тлеющую проводку и выкинули ее в специальные мусорные контейнеры для металла, который в будущем мог пригодиться. Далее вместо сгоревших кабелей протянули новые, причем бросили их прямо на пол, восстановили энергосистему и запустили электрогенераторы. После чего выкатили наружу «восьмерку» и закрыли основные ворота. Теперь, даже если с нами что-то случится, Людмила и другие женщины будут в относительной безопасности. Кстати, все колонисты остались на третьем уровне, ибо на втором, который пропах дымом и гарью, жить хоть и можно, но не нужно. А еще к нам вернулась Найда и ее щенки. Для детей, да и для нас, это радость. Вот только собака идти внутрь бункера, в свою будку, отказалась. Про дым и гарь я уже упоминал – причина в этом. Так что пришлось оставить лайку и щенков на поверхности, раз уж с ними некогда возиться.

Порядок был восстановлен. Все готово к вылету. Однако перед этим мы двенадцать часов отсыпались и восстанавливали силы, а затем еще три часа мастерили самодельные бомбы. Не бог весть что. Самые обычные бочонки объемом сорок литров из-под масла. Внутрь напихали мусор, металлолом, щебень и тротил, которого у нас дохрена. А в тротиловых брусках радиодетонаторы, по два в каждой бочке, для надежности. Ничего лучше не придумали, ибо и так нормально. Все просто и надежно, а для удобного сброса установили в вертушке лоток. Благо, инструменты есть, а руки у нас растут оттуда, откуда и нужно.

По всем нашим расчетам противник уже в двадцати-двадцати пяти километрах. Дальше оттягивать вылазку нельзя и с первыми лучами солнца, закинув на борт «восьмерки» бомбы, оружие и боеприпасы, мы еще раз все обсудили и поднялись в воздух. Управлял «восьмеркой», естественно, Андрей Иванович, как самый опытный пилот. Валерка за пулеметом, а я рядом и у меня верная снайперская винтовка Драгунова. Волнение, конечно, присутствовало. Но это и понятно. Все мы люди. Все мы человеки. Следовательно, ничто человеческое нам не чуждо. Несмотря на весь наш опыт и подготовку. Поэтому легкий мандраж перед боем – это нормально.

- Надо было на бронетранспортере выезжать, - сквозь шум движков, услышал я голос Валерки.

- Почему?

- Так надежней.

- Ты ошибаешься. На броневике спокойней, но у бандитов есть РПГ. Обойдут с флангов или засаду устроят, пару зарядов в броню пульнут и конец.

- А еще у них есть автоматы и пулеметы, которые можно подбить вертушку. Тем более что они уже ученые и помнят, как Иваныч на факторию налеты делал.

- Зато вертолет быстрее. И вообще, хватит болтать. Вниз смотри. Вот-вот на лагерь бандосов выйдем.

- Ага, - Валерка мотнул головой и замолчал.

Трофейные карты не подвели и вскоре, невдалеке от того места, где нас захватил в плен Третий со своей группой, мы обнаружили стоянку людоедов. Она находилась в низине, которая защищала людей от ветра. Место удобное, если ты турист и основная опасность для тебя дикие звери. А для боевиков, которые могли ожидать нападения, наоборот. Выходов из низины всего два, до каждого метров сто пятьдесят, и укрыться особо негде. Есть какой-то чахлый кустарник и рощица северных берез, но от пуль калибром 7.62 мм они не защитят.

- Мочи их, ребята! – услышали мы голос Андрея Ивановича и открыли огонь.

Приклад пулемета задергался в руках Валерки, а я, заранее прицепившись страховочным поясом к корпусу, поймал в прицел первого противника. Бандиты разбегались и пытались найти укрытие. О сопротивлении пока еще никто не думал. Но часовой вскинул АКМ, и на миг мне показалось, что он целится прямо в меня. Хм! Это вряд ли. Просто в бою многое воспринимаешь иначе, и потому мне он показался самым опасным. Стрелять из винтовки в вертолете неудобно, и шансов попасть в него было немного. Однако я не промазал. Пуля попала бандиту в грудь, и он упал. После чего я собрался завалить следующего, но «восьмерка» прошла над низиной и оставила ее позади.

- Черт! – взорвался я. – Слишком все быстро!

- А я успел, - ухмыльнулся Валерка, ловко меняя пустой короб с пулеметной лентой, и добавил: - Не меньше десятка срезал!

- Врешь!

- Честное слово! – накинув ленту и потянув на себя затвор, весело отозвался он.

«Лучше бы я за пулемет сел», - промелькнула у меня мысль, и я поменял оружие, вместо СВД взял АКМС с подствольником, который, между прочим, уже был заряжен.

Второй заход. «Восьмерка» плавно развернулась и медленно, по меркам вертолета, пошла над стоянкой бандосов. Людоеды, кстати, уже немного оклемались, пара минут у них была, и попытались нас обстрелять. Но снова ударил ПКМ, и короткие меткие очереди Валерки свалили самых активных противников, а я добавил. Сначала выстрелил из ГП-25 и ВОГ очень удачно упал рядом с зарослями, в которых прятались боевики. А потом двумя длинными очередями разрядил магазин.

Снова мы ушли в сторону, оказались вне досягаемости вражеского огня и Андрей Иванович, обернувшись, сказал:

- Готовьте бомбы!

Без проблем. Семь бочонков стоят в ряд. Снимем стопор и сбросим их вниз, а пульт управления у дядьки. Пройдем быстро. Так что зевать нельзя. А дальше по обстановке. Если удачно все сделаем, сразу зачистка. А если нет, тогда уходим.

Тем временем вертолет продолжал удаляться от полевого лагеря людоедов, и я забеспокоился. Что-то не так, должны уже повернуть. Поэтому, отстегнув страховочный ремень, я вбежал в кабину и увидел, что глаза Андрея Ивановича полуприкрыты и он неестественно бледен.

- Ты чего!? – я тронул его за плечо. – Дядька!

Он посмотрел на меня и прохрипел:

- С сердцем что-то… Плохо мне… Не вовремя как…

Рядом была аптечка, и в ней нашелся нитроглицерин. Он от сердца должен помогать, об этом я знал, и когда дядька закинул в рот таблетку, сменил его за штурвалом.

Андрей Иванович, негромко ругаясь, ушел в салон, а я развернул «восьмерку» обратно. Сначала дело, а с болячками будем разбираться потом.

- Один справишься!? – окликнул я Валерку.

- Да!

- Отлично! Не зевай!

- Не подведу! Давай, Ваня!

Ведомая мной вертушка прошла над низиной и в этот раз бандиты обстреляли нас всерьез. Пули, дырявя корпус и разбив одно стекло, прогулялись по вертолету. Однако Валерка справился. Он самостоятельно сбросил бочонки, а я при помощи простейшего передатчика активировал радиодетонаторы и бомбы сдетонировали.

Как все взрывалось, я не видел. Однако мог наблюдать последствия. Поднял вертушку повыше. В очередной раз прошелся над низиной и обнаружил, что склоны обвалились, все покрыто дымом и на месте вражеского лагеря огромная осыпь. Груды земли и камня. Выживших нет. По крайней мере, визуально никого обнаружить не удалось, и я приземлился.

Дядьке стало немного легче, он оклемался. Валерка бинтовал левую руку, не повезло, все-таки зацепило дружка. Поэтому в строю только один полноценный боец. Хотя, стоит признать, я до сих пор не отошел от контузии, и у меня время от времени побаливала голова.

Прихватив автомат, я прошелся вокруг осыпи. Дым и пыль рассеялись. Видимость отличная. Никого. Все людоеды погибли. Операция прошла успешно. Даже лучше, чем мы предполагали.

«Да уж, знать бы, что бандиты именно в этом месте, а бомбы так хорошо сработают, сразу бы их применили», - я почесал затылок и, сплюнув, направился обратно к вертолету.


60


Андрей Иванович лежал на кровати и смотрел в потолок. Ему было плохо и, судя по симптомам, если верить медицинскому справочнику, у него невроз сердца. Никогда раньше он не слышал об этом заболевании, да и вообще редко болел. Но стрессы и напряженный ритм жизни – все это дало о себе знать. Тупая колющая боль в области сердца, повышенная утомляемость, плохой сон и еле заметный тремор конечностей. Заболевание не давало сосредоточиться и посвятить себя делам, и это его бесило. Он должен был планировать поход к Печоре, а вместо этого на неизвестный срок превратился в статиста, валялся в своей комнате, глотал лекарства и старался меньше нервничать.

«Тоска… Хоть бы зашел кто»… - подумал Андрей Иванович и посмотрел на дверь.

В этот момент, словно на заказ, раздался стук. Два удара и еще один. Так барабанил только Иван и, улыбнувшись, старший Вагрин повысил голос и сказал:

- Входи.

В помещение вошел Иван. Он был в сером рабочем комбинезоне, видимо, трудился на первом уровне, и когда племянник присел в кресло, то сначала поинтересовался здоровьем родственника:

- Как ты?

Старший Вагрин поморщился:

- Не очень. Укатали сивку крутые горки.

- Да ладно тебе. Отлежишься и будешь как новенький. Главное – сейчас поберечься. Но, конечно, лучше бы тебя хорошему опытному врачу показать.

- Прое… али мы своего врача. А нового взять негде.

- На Печоре есть, в колонии людоедов, и не один, а сразу трое. Так пленный говорил.

- Помню. Только как их вытащить?

- Есть идея, - Иван усмехнулся.

- Хочешь самостоятельно в рейд сходить? - Андрей Иванович сразу понял, что задумал беспокойный племянник.

- Да.

- Не смей. Слишком рискованно. Валерка раненный, а у меня сердце барахлит. Ты единственный мужчина на весь бункер, на тебе все повисло, пока я не восстановлюсь.

- Иваныч, - племянник решил отстоять свою позицию, - мы потеряли пять дней. На Печоре уже знают, что мы уничтожили отряд Четвертого, и они пришлют новых головорезов, о которых мы узнаем только тогда, когда они засветятся рядом с бункером. Драгоценное время уходит, ты это знаешь, и необходимо сделать так, чтобы они о нас забыли. Раз и навсегда. А сделать это можно только одним способом – подобраться к ним поближе и завалить Второго. Он последний, кто о нашем бункере знает. А если даже он поделился с кем-то информацией, после его смерти начнется грызня и всем станет не до нас.

- Я это понимаю, Иван. Однако как ты сам до них доберешься? Осень наступила. Холодно и до Печоры путь не близкий.

- На вертушке полечу. Спрячу ее в тридцати-сорока километрах от лагеря людоедов, и пешком к ним выйду.

- И попадешься.

- Теперь я опытней, не попадусь.

- А если вертолет обнаружат?

- Все может быть, совсем исключать такой вариант нельзя. Но вероятность этого минимальна. Здесь и раньше людей почти не было, а сейчас человека днем с огнем не найдешь. Если не знать, где искать.

- Нет, Иван. Я тебя не отпускаю.

Племянник дальше спорить не стал:

- Как скажешь, Иваныч. Ты старший.

Вагрины замолчали. Но вскоре Андрей Иванович задал новый вопрос:

- Как у нас дела?

- За минувшие сутки ничего не изменилось. Женщин, кто не сидит с детьми, отправил на уборку помещений. У Валерки рука болит, но покраснение сходит, антибиотики помогли. А Люда с малышом в отсеке управления.

- Вертушку починил?

- Там мелочь. Стекло поменял, запасное было, а дырки в корпусе монтажной пеной залил.

- Короче, возиться не стал?

- Нет. Других дел много. Энергетику восстанавливал, и видеокамеры снаружи монтировал. Людоеды, суки рваные, половину расстреляли. Просто ради забавы.

- Видать, не собирались задерживаться.

- Понятно, что не собирались. Если бы они полностью взяли бункер под контроль, то вывезли бы все ценное, и ушли.

- За один раз они бы все не вывезли.

- Конечно. Но тогда оставили бы здесь охранную группу и работяг.

Иван поднялся, и Андрей Иванович спросил:

- Уходишь?

- Да. Хочу еще пару видеокамер установить и замаскировать.

- Они, наверное, уже заканчиваются?

- Ага. На складе всего пять штук осталось.

Парень повернулся к выходу и старший задал еще один вопрос, последний:

- А с Елей у тебя как?

Не оборачиваясь, Иван ответил:

- Нормально. Она не против ко мне переехать. Но Валерка ворчит. Поэтому я ситуацию временно заморозил. Пару раз поцеловались, пообжимались и все.

Младший Вагрин покинул апартаменты и снова Андрей Иванович остался один…

День прошел как обычно, без происшествий. Старший Вагрин продолжал отлеживаться, а потом пришла Людмила с сыном. Он немного поиграл с ребенком и поужинал, а затем сон. В общем, ничто не предвещало каких-то резких изменений. Однако утром в апартаментах появился Валерка. Он баюкал перевязанную руку и остановился в дверях.

- Тебе чего? – Андрей Иванович сидел за столом, подниматься не стал и вопросительно кивнул.

Валерка сказал:

- Иваныч, я главный выход закрыл. Скажи Людмиле, что можно сигнализацию включать.

- Не понял, - Вагрин нахмурился. – На поверхность кто-то выходил?

- Ну да, - Валерка кивнул. – Мы с Иваном вертолет выкатили. После чего я трактор обратно загнал, а он улетел.

- Как улетел? Куда? Когда?

- Полчаса назад. Сказал, что на разведку вылетел. Ты приказал.

- Я ничего не приказывал.

- Как же… - Валерка растерялся. – Он сказал…

- Вон! – Андрей Иванович ударил кулаком по столу.

Парень поспешил ретироваться, а в комнате от крика проснулся малыш и стал хныкать, и Вагрин услышал сонный голос Людмилы, которая не спала половину ночи:

- Чего кричишь с утра пораньше?

Женщина подошла к ребенку, взяла его на руки и стала баюкать, а Вагрин посмотрел на нее, унял свой гнев и сбавил громкость:

- Иван улетел.

- Наверное, отправился к Печоре, людоедов отстреливать? – Людмила была совершенно спокойна.

- Скорее всего.

- А чего ты ожидал? Он такой же, как и ты. Подумал, принял решение и пошел к цели. Разве не так?

- Так, - согласился с ней Вагрин. – Но я ему запретил, а он ослушался.

- Успокойся. Он уже не мальчик, который будет безоговорочно выполнять то, что ему велели. Парень давно живет своим умом, и ты обязан это понимать.

- Да я понимаю. Но считал, что в этот раз он меня послушается. Ведь опасно одному и грохнуть главаря людоедов будет нелегко.

- Уверена, что Иван справится. А если поймет, что не потянет, успеет уйти. Людоеды, конечно, душегубы опытные. Но самых лучших бойцов они уже потеряли, а Иван не домашний мальчик-зайчик и кое-что умеет.

Снова Андрей Иванович с ней согласился, а затем успокоился и вызвал Валерку, который сообщил, что Иван взял с собой не только оружие, снаряжение и боеприпасы, но и радиостанцию. Так что будет регулярно выходить на связь и первый сеанс через полтора часа.

Ругать Валерку смысла не было. Поэтому Андрей Иванович, собравшись с силами и закинув в рот очередную порцию таблеток, медленно побрел в радиорубку. Раз уж ничего нельзя изменить, то следовало принять ситуацию, как она есть, и постараться оказать Ивану помощь. Хотя бы советом.


61


Идея в одиночку отправиться в поселение людоедов мне пришла не сразу. В первые три дня было много работы. А вот потом я задумался и сам себя спросил: «Чего я жду?» Ситуация стала лучше и прямо сейчас нам ничто не угрожало. Но откладывать рейд нельзя и помощи ждать не от кого. Андрей Иванович выбыл из строя надолго. Может быть, даже навсегда. Обороняться в состоянии, а о дальних походах ему придется забыть. А Валерка сможет полностью восстановиться только через месяц. Это в лучшем случае, ибо его легкая рана воспалилась и едва не загнала дружка в могилу. Поэтому все на мне и откладывать рейд нельзя, ведь скоро зима и выжить в дикой природе будет сложнее.

В итоге я принял решение рискнуть и стал готовиться. Заранее собрал рюкзак и продукты, проверил радиостанцию и по картам локализовал поселение людоедов. А когда дядька отказался меня отпустить, сделал вид, что смирился, и на следующее утро покинул бункер. Ушел чисто, без крика и шума, и пока летел на юго-восток от Тиманского кряжа, думал о том, что я полный отморозок и адреналинщик. А помимо того в голове была мысль, что еще не поздно отыграть ситуацию назад и вернуться. Ведь в бункере безопасно и меня никто не станет упрекать, что я повернул на половине пути. Однако упрямство пересилило внутреннюю слабость, и я благополучно приземлился в точке, которую сам для себя выбрал.

База наших врагов находилось на берегу реки Печора – про это уже упоминалось. А если быть точнее, то примерно на равноудаленном расстоянии между поселками Великовисочное и Тошвиска. Местных жителей там давно уже нет, разбежались или погибли. И основной контингент в лагере противника – беженцы, мародеры, грабители и случайные одинокие бродяги, которые искали пристанища. Так что даже если меня обнаружат, всегда можно выйти к людоедам и рассказать историю о том, что я самый обычный человек, который готов к ним примкнуть. Молодых, сильных и борзых они уважают, по этой причине особо не прессуют и дают возможность занять нишу в своем обществе. Но такой вариант я рассматривал, как крайний. И мой план был проще. Высадка. Марш к поселению. Разведка и создание схрона. Взять языка и сбор информации. Выход на цель – это лидер. А затем его уничтожение. И как дополнительный пункт – похищение врача, который может пригодиться не только Андрею Ивановичу, но и другим жителям бункера.

Итак, приземление прошло штатно, и остаток дня я потратил на радиопереговоры с Андреем Ивановичем, а затем маскировал вертолет и минировал подходы. Ночь провел в вертушке, а утром, накинув на плечи увесистый рюкзак и хорошо вооружившись, двинулся к лагерю людоедов. Думал, что если напрягусь, доберусь за один световой день. Однако потратил на путешествие двое суток. Слишком много вокруг ручьев, озер, топей и лесов, а я один и если что-то случиться, то это конец, без помощи сгину, и никто костей не найдет. По этой причине на преодоление препятствий приходилось тратить силы и время, а самое главное – соблюдать предельную осторожность. Но это ничего. Все равно я пришел, куда нужно. Причем вышел точно и на третий день, в очередной раз связавшись с бункером и сообщив о своем местонахождении, смог вплотную подобраться к полевой базе противника.

Надо отметить, что устроились людоеды (точнее, беженцы, которых они покорили) неплохо и место выбрали удобное. Они обосновались на окруженном лесными чащобами холме невдалеке от реки и оградили поселение частоколом из бревен. В дополнение к нему построили четыре вышки, а на берегу причал, к которому был пришвартован большой речной буксир. А рядом с ним сторожка и навесы, под которыми находились рыболовецкие лодки и сушились сети. Вокруг бродили вооруженные патрули с собаками, а в лес выходили охотники и поисковики. В общем, по нынешним временам здесь было многолюдно, и численность колонии я оценил в триста пятьдесят человек. Плюс-минус пятьдесят.

Этот день пролетел быстро, и я ночевал в лесу.

Четвертый день. Снова наблюдение за острогом – так я для себя обозначил поселок, а потом сооружение временного схрона. Под вечер по большому кругу обошел острог и обнаружил извилистый овраг, который густо зарос колючим можжевельником. А в центре зарослей, которые казались непроходимыми, находилась небольшая полянка. С какой стороны ни посмотри, ее не видно, а до острога три километра. Для меня самый оптимальный вариант и я обосновался в этом месте. Натянул брезентовый полог, и получилась вполне уютная берлога, в которой можно отсидеться, отоспаться, сбросить лишний груз и пересидеть дождь. А чтобы меня не почуяли собачки, я опрыскивал свои следы обычным реппелентом от комаров. Он вонючий и нюх у собак отбивает не хуже специального раствора или табака.

Пятый день. Как водится, выдвинулся к острогу. Подошел осторожно и взобрался на заранее облюбованный наблюдательный пункт на густой сосне. Затаился. Достал мощный бинокль и стал наблюдать. Лодки на реке и рыбаки тянут сети. Буксир на месте. На дороге, которая уходила в лес, патруль, два бойца и с ними лохматый волкодав. Все, как обычно. Однако ближе к полудню, когда я собирался спуститься, чтобы перекусить, ворота острога открылись, и к буксиру направился отряд из двух десятков мужчин. Половина в камуфляже, расцветка «спектр», и с оружием. Понятное дело – гвардейцы лидера, местная дружина. Другая половина в рабочей одежде, в комбинезонах, рваных куртках и телогрейках. Это рабы.

- Посмотрим, что дальше, - прогоняя чувство голода, тихо прошептал я и поудобнее устроился на ветке, которая под моим весом за минувшие дни сильно прогнулась и была готова лопнуть.

Дружинники и рабы приблизились к буксиру, а затем один из воинов стал размахивать руками и отдавать распоряжения. Работяги забегали и засуетились, а часть бойцов, рассыпавшись, прикрыла командира. После чего я подумал, что это и есть Второй, который стал местным вожаком. А чего? Похож. Держится уверенно, все его слушаются и внешность представительная, мордастый здоровяк и есть заметный животик, что является признаком того, что он давно не бродил по лесам и тундре. А еще у него на левом плече приметная красная нашлепка, словно погон. Ни у кого нет, а у него есть. Как если бы он хотел выделиться.

«Так-так, я тебя запомнил», - подумал я, глядя на командира, и когда воины, оставив на причале охрану, вернулись в острог, спустился.

Шестой день. Я сменил точку наблюдения и перебрался поближе к реке. Нужен был язык и если кого брать, то проще всего рыбака. Охотника врасплох застать трудно. Охранника тоже, хотя это возможно. Рабочие на буксире под наблюдением. А рыбаки обычные трудяги без оружия, следили за ними вполглаза, и они имели относительную свободу. Поэтому время от времени приставали к берегу, отдыхали и чинили сети, а порой даже варили уху, которой угощали охранников. И я подумал, что если утащить одного, быстро допросить, а потом утопить возле берега, то искать его всерьез не станут. Сбежал, да и ладно. Главное – самому следов не оставить.

Однако мой план так и не осуществился. Вернее, он видоизменился, потому что среди рыбаков я увидел знакомого человека, Степана Иванова, парня из поселка Аким, которого отпустил дядька. И сначала своим глазам не поверил. Он или нет? Присмотрелся, точно он, Степка Иванов. Только как он здесь оказался? Видимо, по реке попал. Но каким образом? Пока его лично не спросишь, не узнаешь, и я решил ему показаться. Для отправления естественных надобностей рыбаки уходили в кусты, чтобы не гадить рядом с местом работы, а они смыкались с лесом. Вот тут-то я Степану и скажу – здорово. Все просто. Правда, возникла помеха. В тот день Степан в заросли не уходил. А на следующий зарядил проливной осенний дождь.

Седьмой и восьмой день я отлеживался в берлоге. Доедал сухпаек и спал. А когда просыпался, размышлял. Вспоминал девушек, которые были в моей жизни. Думал о будущем и смысле жизни. Прикидывал варианты уничтожения вражеского лидера, а в полдень выходил на связь с бункером, общался с Андреем Ивановичем и опять засыпал.

Девятый день. Дождь стал стихать, а потом почти прекратился. Пора действовать. Я натянул зеленый дождевик и выбрался из оврага, выдвинулся к острогу со стороны рыболовецких навесов и обнаружил, что трудяги на месте. Несмотря на мерзкую погоду, они продолжали работать. Рыбу не ловили, но зато смолили лодки. И мне повезло. Степан все-таки отлучился, вышел в кустарник, и он был один.

Парень облегчился, поправил штаны и в этот момент я его окликнул:

- Привет.

Он резко обернулся и едва не закричал. Это объяснимо. Стоишь весь такой расслабленный, а из кустов появляется незнакомец с автоматом. Поэтому я сказал:

- Тихо. А иначе завалю.

Степан кивнул и промолчал, а я поднял капюшон дождевика и улыбнулся ему:

- Не узнал.

Иванов наморщил лоб, а потом выдохнул:

- Иван?

- Так точно.

Дальше было просто, поскольку общий язык мы нашли быстро и Степан поведал о своих приключениях. Хотя, правильнее сказать, злоключениях.

После того как мы расстались обиженный на весь белый свет Степан начал искать своих земляков. Но никого не отыскал, вернулся к тому месту, где Андрей Иванович оставил лишнюю машину и оружие, вооружился и на обнаруженной вблизи берега лодке переправился через Ижму. Сначала думал в Ухту податься, да только решил не рисковать. Он надумал затаиться в лесах, но не вышло. Спустя два месяца, когда Степан прибился к лесовикам, он попался охотникам за головами, которые шарились по зеленке, и его продали в одну из Печорских общин. Там он пахал, словно проклятый, на самых грязных работах, и так до тех пор, пока Печору в третий или в четвертый раз не накрыла чума, и по воле случая парень оказался среди счастливчиков, которые оказались на судах речной флотилии. Последние местные богатеи и авторитеты не стали ждать, пока болезнь до них доберется, и поспешили удрать.

Беглецы построили лагерь вблизи поселка Кипиево. Там перезимовали и весной, разделившись на несколько групп, разбежались. Одни направились в Усинск. Часть обосновалась в Хабарихе. А самые быстрые и выносливые искатели лучшей доли добрались аж до Ненецкого Автономного Округа. Они хотели попасть в Нарьян-Мар, но закончилось топливо, и беженцы построили поселок, а затем стали рассылать разведчиков, которые попались людоедам Берсерка.

Бандиты захватили поселок и стали его хозяевами. Однако на жизни Степана это никак не отразилось. Как был при прежних хозяевах рабом, так и при новых остался. Мог бы сбежать, Степан парень активный и не овощ, да только у него зазнобушка появилась и недавно она родила ему дочь. Вот и как сбежишь? Вариантов не было, и Степан работал, делал, что прикажут, не роптал и терпел. Тем более что боевики особо не зверствовали и хорошим трудягам давали поблажки, нормально кормили и не трогали их женщин.

Такое вот у моего знакомого житье-бытье. Невеселое, но терпимое. А что касательно моего интереса, то я оказался прав. Человек с красным погоном на плече и есть местный вожак с позывным Второй, а если по простому, то к нему обращались Игнат Васильевич. Человек он суровый и жесткий, однако, справедливый. По крайней мере, Второй хотел таким казаться. И помимо этого поселка он контролирует еще три. Кстати, в одном из них есть три катера, а в другом грузопассажирское судно класса «река-море». Наш пленник об этом не упоминал.

К сожалению, в тот день больше поговорить не удалось. Охранники встревожились долгим отсутствием Степана и стали его звать. Промолчать он не мог и вернулся, а я опять скрылся в лесу, который стал для меня родным.


62


После первой встречи я общался с Ивановым еще два раза.

На следующий день опять ждал его в кустарнике, и разговор был более конкретным. Я намекнул ему, какова моя цель, а потом предложил сговор. Он скажет, когда Игнат снова появится на берегу, или подаст знак, а я его отработаю. После чего, спустя пару-тройку дней, когда в остроге начнется дележка власти, он с женой и ребенком выскочит из поселка, мы встретимся, и я заберу его в бункер.

Конечно, я рисковал. Кто знает, что в голове у Степана. Вдруг он уже настолько свыкся со своей рабской долей, что ему проще заложить меня хозяину, чем решиться на авантюру. Такое могло быть? Вполне. А кроме того он мог отбрехаться тем, что у него маленький ребенок, который не перенесет дорогу. Однако на тот момент времени я посчитал, что нужно играть в открытую, и не ошибся. Сразу давать ответ Степан не стал. Он колебался. Но вечером, перед возвращением в острог, у нас состоялся третий разговор.

- Значит, говоришь, ты из горного бункера? – в очередной раз спросил он меня.

- Да, - я был спокоен, но при этом держался настороженно и был готов к неожиданностям.

- И у вас все есть?

- Верно. Продукты, лекарства, комфортабельное жилье, оружие и техника. Даже электричество имеется и, соответственно, все сопутствующие бытовые мелочи.

- Слышал я про ваш бункер, - парень поджал губы. – Много о нем в последнее время говорили.

- А что именно?

- Бойцы шушукаются, что там сильная группировка, чуть ли не президентский спецназ. Первый и Третий попытались его захватить и сгинули. А потом отряд Четвертого пропал. Боятся они. И если Игнат пошлет новую группу, а слушок гуляет, что он собирается это сделать, боевики постараются найти причину, чтобы остаться. А еще болтают, что у вас там рай земной. Точнее, подземный.

- Ты меня слышал, и я тебе не врал. У нас, конечно, не рай и проблем хватает. Но в бункере ты будешь свободен, и тебя никто не станет называть рабом. Трудиться придется. Само собой. Но не из-под палки, а потому что так надо для выживания общины и твоей семьи.

Он почесал затылок:

- В принципе я не против, здесь постоянно ждешь, что тебя накажут или с женой что-то случится. Сам бы давно слинял, да бежать некуда. Но есть пара проблемных моментов.

- Выкладывай.

- У меня ребенок, ему недавно полгода только исполнилось. Как бы его в дороге не загубить.

- До вертушки за полтора дня дойдем. Если малыша аккуратно нести, то все будет путем. Или в рабском бараке у него условия лучше?

- Нет. Не лучше. Там холодно, сквозняки и антисанитария.

- Вот и не парься. Потеплее малого закутаем и в корзину положим. С комфортом до вертушки доедет. Словно барин.

- А как меня твой дядька встретит? Все-таки расстались мы не очень хорошо, и я ему немало гадостей наговорил.

- Но сейчас-то ты понимаешь, что был не прав и поступить в той ситуации иначе он не мог?

- Понимаю.

- Тогда насчет приема не переживай. Лучше вспомни, что он тебя не убил, хотя мог это сделать, и оставил оружие. Было такое?

- Было, - согласился Степан.

- Тогда о чем ты? Одно это уже говорит о многом.

- Я тебя понял, Иван. – Степан немного помолчал, еще раз все обдумал и махнул рукой. – Я с тобой. Еще раз скажи, что от меня потребуется?

- Мне нужно знать, когда Игнат появится на берегу.

- Это просто, - он усмехнулся. – Завтра ремонтники обещают закончить с буксиром, и он придет его проверять. Движки запустят и снова вырубят, топлива-то нет, на донышке немного осталось.

- И когда это произойдет?

- Скорее всего, после обеда, примерно в час дня.

- Нормально. А теперь другой момент. Врачи в остроге есть?

- Да. Ты об этом уже спрашивал. Терапевт, педиатр и стоматолог. Все одинокие мужики. Специалисты хорошие и боевики их приблизили. Вровень с собой не поставили, но они и не рабы, а зубник так вообще в фаворе. Недавно Игната лечил и тот ему шлюху из своего гарема на месяц подарил.

- А вывести их можно? Хотя бы одного? Желательно, терапевта.

- Если боевики начнут разборки, то да. Я Михалыча, врача-терапевта немного знаю, помогал ему, когда приказывали. Так что попробовать можно. Сманить его и за периметр вытащить. Только ты учти, Иван, сначала я о своей семье буду думать. Поэтому ничего обещать не могу. Тут уж как получится.

- Понимаю. А вообще, как думаешь, если Игната не станет, начнется между боевиками грызня?

Он ответил, не задумываясь:

- Сто процентов, что будут власть делить.

- И много претендентов?

Степан пожал плечами:

- Я пятерых знаю. Коля Сербский, он у Миши Берсерка группой мародерки командовал. Жирдяй, крепкий мужик, с Первым был и с Игнатом часто спорил, а сейчас рядовым бойцом стал. Ибрагим, дагестанец, он из Пермской группировки, ему жизнь оставили, потому что сразу под новых боссов лег, но человек такой, что ничего не забывает. И в других поселках авторитеты есть, у одного позывной «Марс», а у другого «Бульдог».

- Ясно.

После этого мы перешли к более детальному обсуждению плана побега и обговорили сроки эвакуации Иванова с семьей из острога. А когда разошлись, у меня промелькнула подленькая мыслишка:

«Если кинуть Степана, то мне это ничем не грозит. Я свое получил, добыл информацию и могу завершить задание, а затем слинять и проблему врача решить позже. Так проще всего и безопасней».

Однако я прогнал эти мысли и стал готовиться к ликвидации Второго. Раз уж все решил, то не стоит отступать. А иначе, как говорил покойный Павел Вара, удачи не будет…

На следующий день выдвинулся на позицию. До причала триста метров, у меня СВД и на боку пистолет, а помимо того в лесу АКМС с подствольником. Дело за малым – дождаться главаря людоедов, выстрелить и не промазать, а затем сбежать, затаиться на пару дней и вернуться. Вот только Игнат на причале после полудня не появился и я встревожился. Нервничал, но не уходил, и мое терпение было вознаграждено.

Вожак вышел из острога ближе к вечеру и, разумеется, он был не один, а с приближенными охранниками. Его личный десяток берег жизнь своего командира. Однако прикрыть его от снайпера боевики не смогли, и как только Игнат приблизился к буксиру, я поймал его голову в прицел, и одну за другой вогнал в него три пули. Первая в шею, смазал немного. Вторая в плечо. Третья уже по инерции в падающий корпус. После чего я рванул в глубину леса и мне вслед открыли огонь. Пули свистели над головой, но проходили высоко. Непосредственной опасности не было и через пять минут, остановившись, я подобрал под корневищами дерева обернутый брезентом автомат и накинул на тело разгрузку с боеприпасами, закинул винтовку на плечо и опрыскал след реппелентом.

Следующий этап – отход. Наверняка, за мной пошлют погоню, самых лучших лесовиков и собак. Однако я уже знал, как стану от них отрываться и уходить.

Спустился к каменистому ручью и вошел в холодную воду. Двигался под углом, чтобы следопыт мог увидеть мое направление – вверх по течению. Но практически сразу я развернулся и направился к реке. По воде прошел метров сто, а затем вылез на противоположный берег и вдоль Печоры стал удаляться от острога.

Еще четыреста метров. Впереди бурелом. Он казался непроходимым, но тропка в нем была, и по-пластунски я прополз под завалами, а затем посыпал след табаком.

Когда вылез, оказался на небольшой поляне и вдалеке услышал истошный собачий лай. Погоня уже пошла по следу, но я был к этому готов и, усмехнувшись, обогнул поляну, проломился через колючий кустарник и на узкой тропинке стал устанавливать растяжку. Примотал к дереву гранату Ф-1, закрепил на другой стороне почти невидимую прочную леску и примотал ее к кольцу. После чего разогнул усики чеки и слегка ее поддернул. Идет легко. Отлично. Западня хорошая. Можно драпать дальше.

Таким вот образом, петляя по лесу и путая следы, я намотал больше пяти километров и пару раз приближался к острогу, словно хотел в него вернуться. После чего, уже в темноте, опять прогулялся по ручьям, которых вокруг сотни, и добрался до своего убежища. Только начал спускаться в овраг, и услышал заполошную стрельбу. Как раз там, где я установил растяжку. Взрыв был. Это точно. Я его не услышал, далеко. Но стреляли не зря. Наверняка, кто-то напоролся на растяжку и боевики из всех стволов, со страха и из злобы, причесывали лес пулями.

- А ничего так, - сам себе тихо прошептал я, - хорошо сработал.

На лице появилась улыбка. Пока у меня все получалось. День выдался неплохой и можно немного отдохнуть. Как ни крути, я это заслужил. Но перед этим доклад Андрею Ивановичу. Его моя новость порадует.

Снова я улыбнулся и одновременно с этим на лицо упали крупные дождевые капли. Начинался очередной осенний ливень и это еще один добрый знак. Вода смоет все следы и поиск прекратится. Хотя бы по той простой причине, что всерьез прочесывать местность вдалеке от острога преследователи не станут. Не до того им. Тут власть делить надо и имущество Игната дербанить. Так что отвлекаться на поиски глупо.



63


Вожаки банды людоедов и боссы колонии собрались на совет в просторной избе покойного Игната. Происходило это перед рассветом, когда вернулись поисковые группы, и сначала их было трое. Конечно же, Коля Сербский, инициатор этого заседания, если его можно так назвать, а еще Жирдяй и лучший следопыт общины Демьян Косогоров. Но потом к ним присоединились еще двое, дагестанец Ибрагим и главный надсмотрщик по кличке Лобатый. Все они сидели за широким столом, молчали и озирались. Никто не доверял своему соседу. Каждый держался настороженно и ждал подвоха. Хотя между некоторыми имелись договоренности.

- Короче, - тишину нарушил Коля Сербский, рослый блондин в новенькой горке, - надо решать, кто вместо Игната встанет. И сделать это нужно быстро, пока рабы и рядовые бойцы не прочухались, а то начнется хаос и людишки будут разбегаться.

- И вожаком, конечно же, станешь ты? – спросил его Жирдяй.

Коля отнекиваться не стал:

- Да, я хочу заменить Игната. Потому что за мной половина бойцов. Больше, чем у всех остальных. А ты против?

Жирдяй, полноватый мужчина в кашемировом пальто, прищурился и ответил:

- Сначала надо разобраться, кто Игната завалил.

- Некогда, - Коля слегка пристукнул по столу кулаком. – Потом этим займемся.

- А может это ты его убрал? Чего торопишься?

- Думай, что говоришь!? – вскипел Коля, начал вставать и потянулся к кобуре.

- Сядь! – в руке Жирдяя, который этого ждал, пистолет появился раньше.

Понимая, что не успеет достать оружие, Коля упал на скамейку и положил руки на стол, а затем окинул остальных верховодов общины быстрым взглядом и сказал:

- Вы чего!? Не понимаете, что нужно поторапливаться!?

Ему ответил Ибрагим, курчавый брюнет с горбатым носом:

- Жирдяй прав. Пока не разберемся, кто стрелял и по чьему приказу, никаких выборов. Лучше скажи, где твои бойцы были, когда Игнат на берег отправился?

- Отдыхали, - понимая, что союзников за этим столом у него нет, и зря он решил устроить совет, прошипел Коля.

- А если мы их опросим? – Ибрагим покосился на Жирдяя, с которым уже успел сговориться.

- Знай свое место, чурка! – снова завелся Коля. – Тебе жизнь оставили, когда печорских валили, а теперь ты мне допрос решил устроить!? Совсем охренел!

- Что!? – теперь уже Ибрагим сорвался. – Ты кого чуркой назвал!?

Кавказец перегнулся через стол и Жердяй отвлекся. Он повернулся к нему и схватил горячего горца за плечо. А Коля Сербский этим воспользовался и резко подался назад, ловко скатился с лавки и смог выхватить оружие. Косогоров это заметил и чтобы не попасть под пулю, съехал под стол, а Лобатый последовал его примеру и, уходя с линии огня, рванулся в сторону.

- Стоять! – закричал Жирдяй и попытался выстрелить в Колю. Однако на этот раз уже Сербский оказался быстрее. Он открыл огонь на долю секунды раньше и положил две пули в грудь Жирдяя, которого отбросило к стене. После чего Коля обратил внимание на Ибрагима, который выхватил нож и метнул его в противника.

Все происходило очень быстро. Потому что главари людьми были резкими и привыкли решать вопросы силовыми методами. Клинок вонзился Коле в шею, но все равно он успел выстрелить. Всего один раз. Однако этого хватило. Пуля попала горцу в череп, и он рухнул рядом с Жирдяем.

Спустя несколько секунд в дом вбежали личные охранники Игната, и обнаружили в помещении три трупа, а так же Косогора и Лобатого, которые медленно выбирались из-под стола.

Раскол в общине произошел гораздо быстрее, чем ожидал Иван Вагрин. Косогор и Лобатый, несмотря на свой авторитет, не имели веса среди боевиков и большей части вольных колонистов. Поэтому могли рассчитывать только на поддержку своих приближенных. А воины стали выбирать нового вожака, потратили на это сутки и выдвинули кандидатов из числа командиров групп. Про стрелка, который прикончил Игната, ушел в лес и скрылся, к этому моменту уже позабыли. Среди колонистов начались дрязги, а караульные на вышках и возле ворот, вместо того чтобы нести службу, пили водку.

Глядя на это, Лобатый и Косогоров решили объединиться, собрать верных людей и уходить в поселок Мараловка, которым управлял бригадир с позывным Марс. А поскольку за ними никто не следил, они смогли связаться с Марсом по рации, быстро изъяли со складов все самое ценное, напоили охранников и покинули острог.

Боевики обнаружили их бегство только утром. Да что толку? Гнаться за беглецами они не собирались, ибо Косогоров мог устроить ловушку, или оставить за спиной пару мин. По этой причине все, что они сделали, вызвали на связь Марса, который понял, что теперь он сам по себе и послал своих вчерашних подельников куда подальше.

Так прошел еще один день. В остроге продолжались выборы вожака. Охрана окончательно пошла вразнос и когда перед рассветом Степан Иванов, его жена с малышом на руках, а с ними еще один рыбак с подругой и доктор Кирилл Васнецов подошли к воротам, они никем не охранялись. Казалось, что им сопутствует удача и Степан обрадовался, открыл узкую калитку рядом с воротами, пропустил женщин и попутчиков, которых он довольно легко подбил на побег, а затем собрался выйти сам. Однако в этот момент за спиной он услышал злой и пьяный голос:

- Вы чего удумали, сучары!?

Ночную тишину нарушил характерный звук передергиваемого автоматного затвора и Степан обернулся. От ближайшего строения к воротам быстро приближался один из боевиков. Он был один и Степан подумал, что сможет его одолеть. После чего рука молодого человека нырнула под старый потертый морской бушлат, нащупала рукоять и крепко на ней сомкнулась.

- Сбежать надумал, падла!? – охранник подошел к Степану вплотную и ткнул его стволом автомата в грудь. – А ну назад! Зови своих обратно, а не то всех в капусту покрошу!

Сомневаться и бояться было некогда. За спиной Иванова, который никогда раньше не убивал людей, была его женщина с ребенком. Он не мог оплошать, и был обязан действовать стремительно. Левой рукой Степан отвел ствол в сторону, а правой, выхватив рыбацкий нож, ударил боевика в бок.

Раз! Другой! Третий! Клинок, пробивая несколько слоев одежды, вонзался в тело боевика. И все бы ничего, беглецы могли уйти чисто. Вот только умирающий охранник успел потянуть спусковой крючок, и выпущенная в темное небо длинная очередь всполошила острог.

- Бежим! – даже не подумав о том, что можно захватить оружие, Степан выскочил наружу и во главе небольшой группы помчался к лесу, где, как он надеялся, его ждал Иван.


64


Два дня пролетели незаметно. Вроде бы я один и заняться нечем. Однако не скучал и нашел себе занятие. Обнаружил в рюкзаке блокнотик и ручку – случайно их прихватит, и занялся планированием своей жизни. По пунктам кратко описывал, чего хочу и к чему стремлюсь. Это помогло более четко увидеть перспективу будущего. Не только моего, а всей нашей общины. И вышло так, что рано или поздно группе придется оставить бункер. Год еще просидим. Возможно, два. А потом ресурсы иссякнут, начнет выходить из строя техника, и нам все равно нужно будет выходить на поверхность, а потом мигрировать на юг и строить поселение. Но перед этим необходимо провести разведку. Вот я и морщил лоб, прикидывал, куда пойти, что с собой взять, какие запасы мы в состоянии забрать из бункера и в какие сроки это будет проходить.

В общем, вот так коротал время. Пока отсиживался в схроне, подъел остатки продуктов, и когда настал срок уходить, под покровом темноты я выбрался из оврага и довольно быстро вышел к острогу. Оставалось дождаться Степана и можно начинать движение к вертолету. А если он не появится, то утром подберусь к рыболовецким навесам, дождусь появления работников и постараюсь с ним поговорить. Мало ли что. Не все зависит от нас, и побег мог провалиться, а значит, придется менять план.

До рассвета оставалось два часа. Вокруг темно, хоть глаз выколи. С реки тянуло холодом и сыростью, а на душе, как ни странно, царило спокойствие. Шестое чувство молчало и это добрый знак, непосредственная опасность мне не грозила. Поэтому я даже немного задремал, сидел под кривой сосной, прислушивался к шуму леса и поглаживал ладонью прохладный ствол верного автомата…

Нарушая тишину, в остроге раздалась автоматная очередь, и я, конечно же, напрягся и сонное состояние моментально улетучилось. После чего я выбрался на опушку и замер. Ждал знака и вскоре услышал крик Степана:

- Иван! Это мы! Не стреляй!

Он меня не видел, но был уверен, что я его не бросил. И на мгновение я почувствовал глубокое удовлетворение. Вот я какой правильный по жизни человек. Мог обманут