Book: День четвертый



День четвертый

Сара Лотц

День четвертый : роман

Купить книгу "День четвертый" Лотц Сара

© Sarah Lotz, 2015

© Getty Images. сom / Michael Melford, обложка, 2016

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016

* * *

Посвящается моему отцу Алану Уолтерсу

(по прозвищу Док)

Добро пожаловать! «Бьютифул Дример», корабль мечты, рад приветствовать вас у себя на борту!


Примите наши искренние поздравления: «Фоверос Круиз»действительно великолепный выбор! Это ваш билет в мир Отдыха и Веселья! Веселья! Веселья! Билет в один конец!

* * *

Начните отдых всей вашей жизни с коктейля в одном из наших баров, купающихся в лучах солнца, под звуки музыки в исполнении наших музыкантов. Затем охладитесь в бассейне и спуститесь с фирменной горки WaterWonder™ в аквапарке «Фоверос». Проголодались? Нет проблем! Наша столовая и буфеты готовы удовлетворить любые вкусы, от пятизвездочного меню до блюд домашней кухни – совсем как готовила ваша мама! Эй, и не забудьте понежиться в нашем превосходном спа-салоне – вы этого заслуживаете! Вас ждут красочные представления нашего кабаре, так что устраивайтесь поудобнее и приготовьтесь получать удовольствие, какого еще не испытывали! Впитывайте ласковые лучи солнца во время одной из наших экскурсий, когда можно сполна заняться шопингом, пользуясь нашими многочисленными скидками, понырять с маской в бирюзовых морских водах, прокатиться верхом по живописным берегам и в полной мере насладиться обедом на свежем воздухе в окружении сказочной природы нашего уединенного частного острова. А почему бы не испытать судьбу в нашем великолепном казино? Как знать, возможно, сегодня как раз ваш счастливый день!

Дни 1, 2, 3

Круиз протекает относительно спокойно, без особых происшествий.

День 4

Помощница ведьмы

Мэдди дождалась, пока Селин углубится в свой вступительный монолог, и начала пробираться через ряды капсульных кресел в сторону свободного пространства в задней части гостиной «Звездный мечтатель». Она уже практически справилась с задачей, когда пространные рассуждения Селин были прерваны голосом директора круиза, который по системе громкой связи напоминал пассажирам, что на корабле «объявляется двухчасовая готовность» к торжествам по поводу празднования Нового года.

– Воистину голос свыше! – саркастически заметила Селин, но Мэдди не ввело в заблуждение такое проявление ее хорошего настроения.

Селин весь день вела себя как ротвейлер, у которого ноют зубы: за кулисами отпускала язвительные замечания технику, пока тот устанавливал на ее инвалидную коляску передатчик микрофона, и жаловалась, что прожекторы светят неправильно и не дают нужного ореола вокруг ее прически.

– Знайте же, – продолжала Селин, когда объявление умолкло, – что когда вы вернетесь домой, отдохнувшие, загоревшие и, возможно, набравшие пару лишних килограмм… – она сделала паузу, подождав, пока затихнет прокатившийся по залу смешок, – вы уже не будете одни. Друзья мои, за долгие годы, помогая людям связаться с теми, кто уже ушел от нас, я уяснила две вещи, о которых могу заявить с уверенностью. Первое: смерти не существует. И второе: души тех, кто покинул физический мир, всегда находятся с нами…

Селин вернулась в свою привычную колею, и Мэдди позволила себе немного расслабиться. Прислонившись к колонне, она принялась массировать шею, безуспешно пытаясь унять головную боль, которая терзала ее с самого первого дня круиза. Вероятно, это было побочным эффектом лекарств против морской болезни, которые она принимала, однако яркая и красочная обстановка также не способствовала облегчению. Тот, кто разрабатывал декор судна, явно был неравнодушен к морю неоновых огней в стиле Лас-Вегаса и к обнаженным фигуркам ангелов – здесь буквально некуда было деться от увешанных лампочками пальм и голых херувимов, плотоядно взиравших вокруг. Как бы там ни было, но еще одна ночь, и она высвободится из этого плавучего притона. Первое, что Мэдди сделает, добравшись до своей квартиры, – это залезет в ванну и отскребет с кожи всю атмосферу этого корабля. Затем наберет в «Ююби» еды навынос – расколется на по-особому приготовленных крабов с прозрачной рисовой вермишелью и дополнительным чесночным соусом. Мэдди не боялась набрать лишних калорий: за прошлую неделю она точно потеряла здесь килограмма два с половиной.

– Привет, детка! – прозвучал над ухом громкий театральный шепот, и, обернувшись, она увидела Рэя, впившегося взглядом в ее декольте. Он сменил обычный комплект из шортов и темно-синей футболки на джинсы «Левайс» и тонкую светло-желтую рубашку, отчего стал похож на потрепанного жизнью ресторанного певца.

– Рэй, ты вроде должен стоять на входе и проверять билеты.

Сегодняшнее мероприятие было предназначено исключительно для так называемых «друзей Селин» – узкой группы избранных, заплативших бешеные деньги за то, чтобы отправиться в круиз с «экстрасенсом-медиумом номер один Америки», и Рэй не хуже Мэдди знал, что Селин устроит грандиозный скандал, если сюда попадет кто-то из незаплативших пассажиров.

Он пожал плечами.

– Ну да, да… Послушай, мы вчера останавливались на Косумеле, помнишь?

– Ну и что?

– А то, что я подговорил одного официанта пронести для меня на борт бутылку высококачественной текилы. Классная штука!

Одна из «друзей Селин», сидевшая в задних рядах, повернулась в кресле и шикнула на них. Мэдди с виноватым видом улыбнулась ей и строго посмотрела на Рэя, чтобы тот говорил потише.

– Ладно, все. Итак, после этого сборища у меня в каюте. Придешь?

В их сторону повернулись еще несколько лиц.

– Нет, Рэй, серьезно, а потише можешь?

– Подумай еще, – самодовольно ухмыльнулся он. – Пойду дерну холодненького пивка, пока наша леди-босс проделывает эти свои штуки.

Мэдди смотрела вслед Рэю, который вальяжной походкой направился в сторону бара, по пути высматривая официантку.

Вот козел!

По мере того как Селин приближалась к кульминации вечера, атмосфера в зале становилась все более напряженной. Облизнув губы, она коснулась рукой груди и сказала:

– Я чувствую… Кто такая Каролина? Нет, погодите… Кэтрин? Кто-то на букву «К». Нет… Это определенно Кэтрин. Может быть, даже Кэти.

На ноги вскочил Джейкоб, и Мэдди почувствовала угрызения совести. Это был один из пожилых «друзей», и она питала к нему слабость. Ее восхищало его чувство стиля (он одевался, как приглашенный на свадьбу геев) и то, что он не был таким развязно нахальным, как многие другие. Бо́льшую часть круиза Селин притворялась больной и практически не показывалась на вечерах знакомств и коктейлях, так что Мэдди приходилось восполнять ее отсутствие. Общаться с фанатами Селин было частью ее работы, но одно дело переписываться с одинокими и отчаявшимися в онлайне и совсем другое – бороться с их страстным желанием встретиться со своим кумиром лицом к лицу. У нее разрывалось сердце, когда она слушала, как «друзья» надеются, что Селин свяжется с их ушедшими любимыми или близкими, а иногда и с умершими домашними животными.

– Кэти – моя сестра! – воскликнул Джейкоб.

– Ее я и чувствую, – кивнула Селин. – Знайте, что в данный момент она находится здесь. Ой… Почему я улавливаю запах жареной индейки? – Она едва заметно усмехнулась. – И сладкого картофельного пирога. Вкусного пирога, нужно сказать.

Джейкоб вытер глаза, натужно хватая ртом воздух.

– Она исчезла в конце семидесятых, как раз на День благодарения. А она… почила с миром?

– Да. Вы должны знать это. Она покинула физический мир и переместилась в мир света. Она хочет, чтобы вы знали: всякий раз, когда вы о ней думаете, ее душа находится рядом.

Джейкоб ждал чего-то еще, но Селин лишь пресно улыбнулась ему. Поэтому он просто кивнул и сел.

Селин снова прикоснулась к груди.

– Я слышу… Становится труднее дышать. Здесь находится кто-то, кто… ушел из жизни преждевременно. Я говорю о самоубийстве. Да, так и есть.

Лейла Нельсон, худощавая женщина с довольно жидкими волосами, вдруг вскрикнула и вскочила с кресла.

– Господи! Мой муж покончил с собой два года назад!

– Я хочу, чтобы вы знали: сейчас он появился здесь, моя дорогая. А что с его дыханием? Думаю… Он что, задохнулся? Это вам о чем-то говорит? Я чувствую запах угарного газа.

– Господи! Именно так он и ушел! В гараже, в своем «шевроле»…

– В своем «шевроле»… – Селин сделала паузу, чтобы подчеркнуть значимость момента. – А при чем тут апрель?

– У него день рождения в апреле.

– Ага, значит, в апреле у него день рождения. Да, именно это я и принимаю от него. Высокий мужчина…

– Джон был ростом пять футов восемь дюймов[1], – сказала Лейла с сомнением.

– Его можно было бы считать высоким, дорогая, если бы вы были на моем месте, – усмехнулась Селин. – Я слышу… Джон был недоволен своей работой? Это вам о чем-то говорит?

– Да! Он потерял работу и после уже не нашел аналогичную.

– А что за проблемы с его обувью?

– Боже! Он всегда жутко переживал за свои туфли, постоянно их чистил – эта привычка осталась у него еще со службы на флоте.

– Именно такую информацию я и получаю. Такое ощущение, что он был очень щепетильным человеком. Знайте же: он говорит, что то, что случилось с ним, то, как он умер, не имеет к вам никакого отношения. Он хочет, чтобы вы спокойно жили дальше.

– А он не против того, что я снова собираюсь выйти замуж?

Блин! Об этом Лейла ничего не говорила во время коктейля для «друзей Селин» накануне вечером, но Селин не смутилась:

– Он, наоборот, доволен тем, что у вас все складывается хорошо.

– Знаете, он был таким ревнивым мужчиной. Мне нужно знать еще вот что…

– Дорогая моя, я вынуждена вас прервать, потому что появляется Арчи. – Селин прижала руку к горлу. – Я буквально чувствую его тяжесть. Он идет очень энергично и настойчиво.

Мэдди с трудом сдерживала дрожь. Выдумка это или нет, но только Арчи, первоначальный дух-наставник Селин, который предположительно был беспризорником, умершим в Лондоне в конце девятнадцатого века, всегда вызывал у нее мурашки по коже. В наши дни было уже мало медиумов, которые воспроизводили голоса своих наставников, и, честно говоря, Мэдди казалось, что, когда голос Арчи прорывался через Селин, звучала она как актер Дик Ван Дайк, полощущий горло каустической содой.

Для создания драматического эффекта Селин выдержала театральную паузу.

– Здесь есть малый, который хотел бы перекинуться парой слов с Джуни, – продребезжала Селин голосом Арчи.

Хуанита, женщина, которая шикала на Рэя, тут же вскочила на ноги.

– Это я! Джуни – это мое прозвище!

Селин перешла на свой нормальный голос:

– Джуни, не переживай по поводу того, что не положила инсулин в холодильник. Он знает, что ты не нарочно.

Руки Мэдди внезапно покрылись гусиной кожей. Хуанита вчера вечером ни словом не обмолвилась насчет инсулина. Селин была настоящим экспертом в области «холодного чтения»[2], однако это было необычайно точной деталью. Обычно она ограничивалась какими-то общими положениями.

Лицо Хуаниты напряженно сморщилось.

– Джеффри? Это ты, Джеффри?

Царивший в гостиной полумрак прорезала полоска света, когда через двери в дальнем конце зала проскользнул какой-то мужчина. Он был на два десятка лет моложе основного контингента приверженцев Селин, на нем были кожаные брюки и ботинки, руки покрывали многочисленные татуировки. Рэй незваного гостя не заметил: в этот момент он сидел, развалившись на табурете у барной стойки спиной к входу.

– Селин Дель Рей! – прокричал парень, решительно двинувшись к сцене и направляя в сторону Селин фотокамеру своего телефона. – Селин Дель Рей!

Черт! Через неделю после того, как Селин зарегистрировалась на этом корабле в качестве приглашенной знаменитости, Мэдди через Твиттер узнала, что на борту может быть известный блогер, и похоже, что он наконец решил проявить себя.

– Кто это? – откликнулась Селин, щуря глаза и вглядываясь в зал.

– Ваши комментарии по поводу того, что Лилиан Смолл собирается подать на вас в суд.

Аудитория дружно охнула. Существовало слишком много препятствий к тому, чтобы Мэдди смогла сама добраться до этого парня, а ждать, пока вмешается персонал судна, было некогда. К счастью, Рэй уже сообразил, что произошло, и поспешно пробирался к незнакомцу.

– Вы ведь знаете эту историю, верно? – злорадно обратился мужчина к уставившимся на него «друзьям Селин». – Эта так называемая медиум, эта хищница забросала миссис Смолл сообщениями, что ее дочь и внук живы и находятся во Флориде, тогда как анализ ДНК показал… – Он запнулся. – Он показал, что… – Он прижал ладонь ко рту. – Ох, блин…

С этими словами мужчина резко развернулся, проскочил мимо Рэя и выбежал из зала. Автоматические двери с шипением закрылись.

Рэй бросил взгляд на Мэдди, и та жестом приказала следовать за ним.

Селин снова едва слышно засмеялась, но сейчас это прозвучало как-то натужно.

– Уф… Я объясню вам, что это было, дайте минутку.

Она сделала большой глоток воды «Эвиан» из бутылочки, которую взяла в кармане своей инвалидной коляски. В зале повисла напряженная тишина.

– Знаете, всегда найдутся сомневающиеся. Но я ведь могу только повторять то, что передают мне духи. А в этой ситуации, понимаете… Погодите, я слышу еще что-то. Знаете, иногда духи обращаются ко мне так настойчиво, что я могу чувствовать то, что чувствуют они, ощущать вкус, запахи… И сейчас я чувствую… Дым. Я чувствую запах дыма… Я слышу… Кто-то из присутствующих потерял в огне своих близких? Кому-нибудь это о чем-то говорит?

Никто не отозвался. Мэдди нервно сжалась.

– Это может быть… да… видите ли, еще я чувствую запах бензина, так что, думаю, это могла быть автомобильная авария. Я слышу… У кого-то есть ассоциации с шоссе I-90?

Отозвался один из «друзей», двоюродный брат которого много лет назад погиб при лобовом столкновении на этом хайвэе. Мэдди, затаившая дыхание, позволила себе снова задышать. В зал осторожно проскользнул Рэй и с порога подал ей знак, что все о’кей. Она взглянула на свой мобильный. До конца оставалось пять минут. Мэдди незаметно продвинулась в сторону Селин и подала ей знак, что пора заканчивать. Рэю следует лучше выполнять свою чертову работу и выпроводить всех как можно скорее. «Друзья» были записаны на праздничный ужин во вторую смену, так что нужно выдвигаться в ресторан немедленно – если, конечно, они не хотят, чтобы им достались только игрушечные резиновые лобстеры.

Селин пожелала всем счастливого Нового года и закончила дежурной фразой насчет посещения веб-сайта, где имелись ссылки для приобретения одиннадцати ее книг. Мэдди успела выскочить на сцену прежде, чем ее захлестнуло цунами доброжелателей. Инвалидная коляска не была для Селин так уж строго необходима (хотя при приближении слишком рьяного фаната она могла скрыться от него, демонстрируя навыки не хуже, чем у участников гонок на Паралимпиаде), но сегодня вечером Мэдди была рада этому обстоятельству. Вблизи хорошо был заметен возраст Селин: ее восковая кожа вызывала воспоминания о яблоке, слишком долго провалявшемся в холодильнике, а губы цветом напоминали мясо, перележавшее в витрине кулинарного магазина.

Мэдди отстегнула микрофон и сунула его технику, прежде чем Селин успела наброситься на него с претензиями по поводу работы системы громкой связи, заставившей ее понервничать.

– Вы в порядке, Селин? – пробормотала она.

– Быстрее увезите меня отсюда, черт побери!

– Селин!

Мэдди не успела перехватить Лейлу, которая подскочила к ним с экземпляром второй части автобиографии Селин «Посредник в разговоре со звездами и загробная жизнь».

– Я хотела попросить вас еще вчера, на коктейле, но вы так быстро исчезли… Не могли бы вы подписать это для меня?

На губах Селин появилась ледяная улыбка.

– С удовольствием, моя дорогая.

– Не могли бы вы написать: «Лейле, моей самой большой почитательнице»? У меня есть все ваши книги – бумажные, электронные и аудио.

Мэдди протянула им ручку, искоса взглянув на Лейлу: заметила ли она, как у Селин дрожат руки? К счастью, та была слишком занята тем, что восторженно пожирала глазами своего кумира.

– Вы мне так помогли, Селин. Вы и Арчи, разумеется. – Лейла прижала книгу к груди. – Вы действительно внесли покой в мою душу. Джон… с ним было нелегко… Не знаю, как вы это делаете.

– Это просто Божий дар, моя дорогая. Я хочу, чтобы вы знали: ваша вера и поддержка много для меня значат.

– А вы очень много значите для меня. Этот ужасный человек, который сюда ворвался, он совсем…

– Селин очень устала, – перебила ее Мэдди. – Связь с духами отнимает много сил. Я уверена, вы отнесетесь с пониманием…

– О да, конечно, конечно, – торопливо кланяясь, затараторила Лейла и бросилась к остальным «друзьям», которые уже толпились у выхода.

К ним подошел Рэй.

– Селин, мне очень жаль, что так получилось.

Селин прищурила глаза, неестественно припухшие после неудачной подтяжки в восьмидесятые годы.

– Что такое? Какого черта, Рэй? Я тебе за это деньги плачу?



– Откуда мне было знать, что этот тип явится сюда? Всех остальных я проверял.

– Ты должен был стоять на этих чертовых дверях, Рэй!

– Селин, я уже сказал, что облажался. Больше этого не повторится.

Селин фыркнула.

– Ясное дело, что не повторится. Ладно, как бы там ни было, но куда он пошел после этого?

– Побежал в туалет. И выглядел так, будто вот-вот блеванет.

У Мэдди тоскливо сжался желудок. Сдуру прочитав в «Хафф пост» насчет вирусов на судах, теперь она при первой же возможности мыла руки и самозабвенно накачивала себя пробиотиками. Тем не менее это объясняло, почему блогер не появился раньше. Должно быть, все это время он сидел в своей каюте и периодически пугал унитаз.

– Хотите, чтобы я проводил вас в каюту? – спросил Рэй.

– В мой люкс, – фыркнула Селин. – Нет, не хочу. Убирайся с глаз моих долой! А это может сделать Мадлен.

Рэй с несчастным видом кивнул и скрылся. Мэдди мало что знала о его личной жизни, но слышала, что ему приходится платить алименты на ребенка одной из своих бывших. Рэй, конечно, трепло и развратник, но ей даже стало жаль его: только при большой удаче он сможет сохранить эту работу за собой, когда они вернутся в Майами. Телохранители у Селин надолго не задерживались.

– Эти проклятые блогеры и переодетые журналисты… – проворчала Селин и взмахнула рукой, командуя ехать вперед. – Сорок лет уже этим занимаюсь. Это Божий дар…

Селин продолжала что-то бормотать себе под нос. Мэдди вывезла коляску через служебный выход и часто замигала, ослепленная неоновыми огнями, заливавшими светом прогулочную палубу. Пассажиры сплошным потоком следовали к лестнице в ресторан на вторую смену. Молодые люди из числа команды в облегающих белых шортах и футболках с надписью «Фоверос – Веселье! Веселье! Веселье!», приплясывая румбу под приглушенную музыку в стиле калипсо, торговали пластмассовыми ангельскими крыльями и дьявольскими рожками для праздничной новогодней вечеринки, проходившей под лозунгом «Небеса и Преисподняя». Мэдди не собиралась принимать участие ни в каких весельях и торжествах. Она планировала уложить Селин спать, заказать себе в номер сэндвич с поджаренным на гриле сыром (желудок ее сжимался при одной только мысли о массово приготовленной кормежке из столовой и буфетов), а потом подняться на палубу «Лидо» на дорожку для бега трусцой. Сегодня она пока еще не выбрала времени, чтобы пробежать ежедневные пять миль.

Троица толстых мужчин с флуоресцентными нимбами на бритых головах уступила им дорогу, и Мэдди аккуратно завезла Селин в лифт, где, как обычно, стоял легкий запах рвоты. Локтем нажав кнопку палубы «Веранда», она откатила коляску как можно дальше от влажного пятна на ковре. Они поднимались через атриум, и сквозь прозрачные стены лифта постепенно становилось видно фойе и расположенные ниже коктейль-бары, доносилась мелодия песни «Реабилитация» в обработке под регги.

– Господи, мне нужно выпить, – вдруг сказала Селин.

– Мы почти приехали.

Мэдди вытащила коляску из кабины лифта и направилась в сторону отдельных кают для VIP-персон. Парочка смешливых пожилых дам прижалась к стене, пропуская их. Мэдди широко улыбнулась, чтобы хоть как-то скрасить раздраженное «Что?», прозвучавшее от Селин в ответ на поздравления с Новым годом, и помахала рукой Алтее, стюардессе с их палубы, которая как раз выходила из соседней каюты со стопкой полотенец.

– Добрый вечер, миссис Дель Рей и Мэдди! – откликнулась та. – Помощь не нужна?

Селин проигнорировала вопрос, но улыбка все равно не исчезла с губ Алтеи. Мэдди всегда удивлялась, как ей удается оставаться неунывающей, убирая за старыми придурками вроде Селин. Утомительную жизнерадостность, явно фальшивую, излучала здесь бо́льшая часть персонала, однако Мэдди не сомневалась, что постоянно хорошее настроение Алтеи не было притворством.

Пришлось несколько раз провести картой магнитного ключа через щель терминала замка, пока наконец не загорелась зеленая лампочка, после чего Мэдди провезла коляску через узкую прихожую к балкону и коллекции выпивки Селин.

Та ткнула пальцем в сторону телевизора.

– Ради бога, переключи этот чертов канал! Сколько раз я просила эту несносную женщину ни к чему здесь не прикасаться!

На экране Дамьен, директор круиза, – австралиец с застывшим взглядом человека, страдающего опасной формой маниакально-депрессивного психоза, – в очередной раз проводил экскурсию по кораблю. Мэдди быстро переключила телевизор, проскочив шоу «Прямой эфир в субботу вечером» с пародией на провалившегося на выборах кандидата от республиканской партии Митча Рейнарда и коммерческий торговый канал, где две немолодые дамы по очереди восторгались каким-то двухсторонним жакетом, пока наконец не остановилась на сюжете, в котором будут показывать новогоднее опускание шара времени на Таймс-сквер в Нью-Йорке. Без всяких подсказок она бросила в стакан с толстым дном несколько кусочков льда и налила Селин двойную порцию виски J&B.

Селин выхватила стакан у нее из рук и торопливо сделала большой глоток.

– Боже, так намного лучше! Ты хорошая девочка, Мадлен.

Мэдди закатила глаза.

– Что? Я не ослышалась?

– Арчи говорит, что ты подумываешь над тем, чтобы уволиться.

– Селин, я все время думаю о том, чтобы уволиться. Может, я бы не стала этого делать, если бы вы перестали называть меня бесполезной стервой.

– Ты же знаешь, что на самом деле я так не думаю. – Она снова ткнула пальцем в сторону телевизора. – Я не нуждаюсь в напоминании о том, что прошел еще один год. Поставь один из моих фильмов.

– Который?

– «Красотка».

Мэдди подключила жесткий диск и принялась листать меню, пока не дошла до папки Джулии Робертс. Она до сих пор не могла смириться со взглядами Селин на жизнь и ее приверженностью к романтическим комедиям девяностых. Мэдди давно потеряла счет скрипучим креслам в мотелях, в которых ей приходилось дожидаться, пока ее леди-босс заснет под предсказуемый финал какой-нибудь мелодрамы вроде «Французского поцелуя» или «Когда Гарри встретил Салли».

Селин затарахтела льдом в бокале, чтобы ей налили еще.

– Итак, что будем делать с Рэем?

– Вы начальник, вам и решать.

– Ты же знаешь, что он положил на тебя глаз, Мэдди.

– Он положил глаз на всех, у кого есть вагина. Он просто придурок.

Селин вздохнула.

– Я знаю. Симпатичные все такие. Он должен уйти. Однако это не решает твоих проблем, не так ли?

– А у меня есть проблемы?

– Тебе в жизни нужен мужчина, Мадлен. Пришло время оставить прошлое в покое.

– Только не нужно снова начинать! Какого черта я буду с ним делать?

Селин хмыкнула.

– Ну, если ты спрашиваешь об этом у меня…

– И что? Вы сможете сказать, как я смогу поддерживать какие-то отношения, разъезжая с вами по девять месяцев в году?

– Да, правильно, взывай к совести старухи! Ты можешь сегодня ночью пойти на вечеринку. Попробуй подцепить кого-нибудь из персонала в этих обтягивающих белых шортах. Сколько уже времени прошло? В смысле, с тех пор, как ты в последний раз…

– Не ваше дело.

– Это не ответ. Если хочешь, я спрошу Арчи, что он…

– Все, Селин, хватит, оставьте мою личную жизнь в покое!

– Я просто хочу сказать, что ты заслуживаешь большего.

– Можно воспользоваться вашей ванной комнатой?

Если она сможет спрятаться там и если ей повезет, Селин усядется смотреть свое кино, и тогда можно будет незаметно ускользнуть, не выслушивая все эти нравоучения.

– Валяй.

Мэдди зашла в ванную и заперла за собой дверь. По размерам эта комната раза в три превосходила аналогичную в ее каюте, здесь была джакузи и целая пирамида свернутых белоснежных полотенец. Она села на крышку унитаза и устало потерла виски. Благодаря этому нахальному парню Селин еще минимум неделю будет пребывать в депрессивном состоянии. И можно не сомневаться, что снятые им кадры уже выложены где-нибудь в YouTube. Селин подписалась на этот круиз как раз для того, чтобы уйти от жарких разборок после провала с Лилиан Смолл, но они обе с самого начала понимали, что это может привести к обратным последствиям.

После того как все пошло кувырком, Мэдди ни разу не сказала: «Я же вам говорила…» Она предупреждала Селин, чтобы та не ходила на шоу Эрика Кавано «Воспоминания о Черном четверге» – этот ведущий славился своими провокационными шутками в адрес медиумов, сайентологов и экстрасенсов. Плюс к тому Селин входила в пресловутый «Круг медиумов», которые объединились, чтобы, «совместно использовав свою энергию», выяснить таинственные причины четырех авиакатастроф, имевших место в 2012 году[3]. Кавано в своем шоу в очередной раз радостно накинулся на медиумов после того, как был опубликован доклад Национального комитета по безопасности перевозок, NTSB, из которого следовало, что экстрасенсы потерпели здесь крах во всех отношениях. Справедливости ради нужно сказать, что Селин сдерживалась до последнего, пока речь не зашла о катастрофе во Флориде. Мэдди до сих пор не могла взять в толк, что заставляло ее леди-босс настоять на том, что Лори Смолл и ее сын Бобби, двое пассажиров, находившихся на борту авиасудна, упавшего на территории национального парка Эверглейдс, остались в живых. Даже после того, как ДНК Бобби и Лори была обнаружена в останках на месте катастрофы, Селин продолжала утверждать, что мать с сыном находятся где-то в другом месте, бродят по улицам Майами, полностью потеряв память. Трагедия заключалась в том, что Лилиан Смолл, мать Лори, потратила все свои сбережения на частных детективов, пытаясь ухватиться за эту сомнительную ниточку, и теперь какой-то предприимчивый адвокат взял это дело в свои руки и начал охоту на Селин.

Селин уже ошибалась и раньше, однако это был, без сомнения, самый громкий из ее провалов. C другой стороны, Мэдди была не вполне объективна в отношении Селин: скорее можно было бы сказать, что та время от времени случайно что-то угадывала и оказывалась права. Взять хотя бы сегодняшнее откровение с инсулином (хотя, возможно, это Рэй передал ей важную информацию – это Мэдди еще должна проверить). Она понимала, что статистически Селин обязана иногда угадывать какие-то факты, о которых не сообщала ни она сама, ни неудачник из бывших копов, которого ее леди-босс нанимала играть роль своего телохранителя, но все же на душе у Мэдди было тревожно. И ее начинали одолевать угрызения совести, которые обычно удавалось сдерживать. Они уже терзали ее. Было ошибкой знакомиться с «друзьями». Возможно, просто нужно положить конец всему этому. Но что дальше? Все, на что она могла надеяться со своим послужным списком, – это какая-нибудь дерьмовая работа с минимальной оплатой. Впрочем, она всегда могла, поджав хвост, уехать обратно в Великобританию. Ее сестре это понравилось бы: «Ну вот, Мэдди, я же всегда говорила, что это закончится слезами».

– Тебя там не смыло? – крикнула Селин.

– Уже иду! – отозвалась Мэдди.

Селин так и не отключилась.

Она уже приготовилась встать, когда пол вдруг накренился, заставив ее схватиться за держатель для рулона туалетной бумаги. Колени ее задрожали, под ногами чувствовалась сильная вибрация. Мигнул свет, послышался какой-то долгий механический лязг, а потом… тишина.

Чувствуя, как сердце лихорадочно стучит где-то в горле, Мэдди открыла дверь и поспешила в комнату.

– Селин? Мне кажется, с кораблем что-то не так.

Мэдди ожидала услышать в ответ какую-нибудь обычную фразу вроде «Да уж, черт побери, ты абсолютно права насчет того, что с нашим кораблем что-то не так, – это та еще дыра!». Но Селин сидела, опустив голову на грудь. Руки ее безвольно свесились с подлокотников кресла, а на ковре валялся стакан, видимо, выскользнувший из ее пальцев.

На экране Ричард Гир мчался по бульвару Голливуд. Затем телевизор погас.

– Селин? Селин, с вами все в порядке?

Ответа не последовало.

Мэдди прикоснулась к морщинистой коже на старческом запястье. Никакой реакции. Она обошла кресло и опустилась перед Селин на колени.

– Селин?

Не поднимая головы, Селин втянула воздух и издала жизнерадостный звук, напомнивший Мэдди голос Лиззи Бин – еще одного из духов-наставников Селин (хотя и не такого музыкального).

– Селин? – Мэдди вдруг стало тяжело глотать. – Эй! Очнитесь, Селин!

Внезапно Селин подняла голову и в глазах ее отразился такой неподдельный ужас, что Мэдди отшатнулась и опустилась на ковер.

– Господи!

Мэдди вскочила, намереваясь броситься к телефону, но в этот момент снова погас свет, корабль накренился влево и она споткнулась. Она старалась контролировать дыхание, и ей это даже почти удалось, когда в тишине каюты прозвучал кудахчущий голос Арчи:

– М-да, моя старушка. Вот это будет веселье!

Обреченный

Гари, дрожа всем телом от холодной воды, сбегающей по спине, прижался лбом к кафелю. Кожа на животе и внутренней поверхности бедер зудела в местах, которые он скреб щеточкой для ногтей Мэрилин, подушечки пальцев от долгого намокания затвердели и покрылись складками. Он стоял под душем больше часа, и насыщенный запах «Пантина» стал уже невыносимым: весь запас бесплатного геля для тела и шампунь Мэрилин он вылил на одежду, в которой был накануне вечером, а потом еще и топтался по ней, как невменяемый винодел из тех, что выдавливают виноградный сок ногами. Одежда теперь валялась комком в углу душевой кабинки – без отбеливателя не было никакой гарантии, что на ткани не останется следов ДНК девушки. Все это нужно было как можно скорее выбросить за борт.

Сконцентрируйся на воде. Думай о холоде.

Однако уговоры не действовали, и темные мысли неминуемо возвращались. Мэрилин приняла его оправдания насчет проблем с желудком, но он сильно сомневался, что она позволила бы ему пропустить праздничные торжества, если только он действительно не будет при смерти. Надеясь, что удастся громко вырвать, – так, чтобы она слышала, – он сунул два пальца в рот, но страх был таким сильным и всепоглощающим, что он понял: еще немного, и ему даже притворяться не придется.

Потому что к этому моменту тело девушки уже должны были обнаружить. Горничные здесь работали основательно, убирая в каютах по два раза в день, а прошло уже больше двенадцати часов, как она…

Пол под ногами задрожал, последовал толчок. Душ захлебнулся и чихнул, а когда Гари открыл глаза, вокруг было темно. На мгновение он решил, что ослеп, – вот она, Божья кара! – но затем, когда подошвы ощутили странную вибрацию, до него дошло, что что-то происходит с их кораблем. Он выключил воду, нащупал полотенце и прислушался. Жужжание кондиционера пропало, отчего голове почему-то стало легче, словно он наконец снова мог мыслить рационально. Он на ощупь нашел очки на умывальнике и осторожно вышел из ванной. Подождал, пока глаза привыкнут к темноте, но как они могли привыкнуть, если здесь не было естественного источника света: он всегда заказывал места в самых дешевых внутренних каютах? Несколько раз прозвучал сигнал тревоги, а затем из громкоговорителя раздалось сообщение, неразборчивое от постоянного потрескивания статического электричества:

– Добрый день, дамы и господа, это Дамьен, директор вашего круиза. Хочу сообщить, что у нас возникли некоторые проблемы с электроснабжением. Причин для беспокойства нет. Ради безопасности прошу вас вернуться в каюты и ожидать дальнейших инструкций. Спасибо. Как я уже сказал, повода для тревоги нет. В ближайшее время мы объясним все более детально.

Гари добрел до дверей и приоткрыл их. Из-за угла появился парень с голым торсом и пластмассовыми дьявольскими рожками на голове, за ним семенила женщина в бикини и золотистых босоножках на высоких каблуках. По мере того как они подходили, свет от ламп аварийного освещения на полу придавал их коже зловещий зеленоватый оттенок. Пол дрогнул, и Гари отступил назад, позволив двери захлопнуться. Рот его заполнился слюной.

Шаркая ногами, он добрался до кровати и вздрогнул, когда свет, мигнув, вновь зажегся. Гораздо более тусклый, чем обычно, он залил каюту желтоватым сиянием. С волос на ноги Гари капала холодная вода, и паника стала почти ощутима физически, так что ему даже начало казаться, что он видит ее периферическим зрением. Снаружи хлопнули двери, взвизгнула женщина и кто-то крикнул Кевину:

– Блин, поторапливайся, чувак!

Это были просто какие технические проблемы – такое случалось постоянно, «Фоверос» этим славился. Даже если они ее и нашли, останавливать из-за этого судно все равно никто бы не стал. Исключено. Он снова позволил паранойе взять над собой верх. Сжав запястье, он нащупал слабый пульс и заставил себя мысленно считать от ста до одного. Потом еще раз. И еще. Хорошо. Дышать стало легче.

Щелкнул замок, дверь распахнулась, и в каюту влетела Мэрилин.

– Гари! Ты здесь!

Ответь ей!

– Где мне еще быть?

– Милый, я думаю, нам нужно выбираться отсюда! И идти на место сбора, как сказано в судовом расписании. Клянусь, я слышала запах дыма!

– Дамьен сказал, что мы должны оставаться в своих каютах.



– Ты что, не слышишь меня? Я почувствовала дым, Гари! – Мэрилин задыхалась, ее хмурое лицо блестело от пота. – Лифты остановились, в них, должно быть, застряли люди. Как ты думаешь, что произошло?

– Какая-нибудь механическая поломка. Ничего серьезного, вот увидишь.

Голос Гари звучал неуверенно и более напряженно, чем обычно, но она, похоже, этого не замечала. Мэрилин никогда не отличалась особой наблюдательностью – это была одна из причин, по которой он женился на ней.

Вдруг Мэрилин подозрительно прищурилась.

– Дорогой, а почему ты не одет?

– Я был в душе.

– Снова? Когда тут такое творится?!

Дыши глубоко, не теряй ритма!

– Я уже был в душе, когда это произошло.

– Ты действительно думаешь, что ничего серьезного?

– Да. Помнишь, такое же было на «Бьютифул Уандер»? И они мгновенно все починили.

– Ох… Знаешь, я все-таки думаю, что нам нужно идти. Паули и Селена сказали, что будут ждать нас на одиннадцатой палубе. Наше место сбора находится как раз там, помнишь, дорогой?

– Кто такие Паули и Селена, черт побери?

– Просто симпатичная пара. Мы разговорились за обедом. Я решила пойти не в «Дримскейпс», а в буфет на «Лидо», хотя за пастой там такие очереди! Так мы и познакомились, пока стояли в очереди. А когда все это случилось, мы вместе сидели на палубе «Безмятежность». И еще кое-что – никогда не угадаешь!

– А что такое?

Он изо всех сил старался изобразить заинтересованность и в голосе, и на лице. Даже щеки заболели от напряжения.

– У них уже Серебряный уровень на круизах «Фоверос» – как у нас с тобой. А в прошлом году они плавали на «Бьютифул Уиш» – круиз на Багамы – всего через неделю после того, как мы там побывали!

– Поразительно.

– Точно. Я так и сказала. Они по-настоящему встревожились, когда я рассказала, что тебе нездоровится.

В этом была вся Мэрилин: во время их ежегодных круизов она старалась познакомиться как можно с бо́льшим количеством людей, хотя контакты с новыми друзьями были очень короткими – Мэрилин была человеком непостоянным. У Гари на языке крутилось спросить, заметила ли она его отсутствие под утро. В этом не было ничего необычного, он разыгрывал бессонницу много лет, и до сих пор она спокойно воспринимала его оправдание, что единственный способ борьбы с этим – пойти прогуляться. Однако на этот раз все было по-другому. Если Мэрилин просыпалась ночью и видела, что его нет рядом, готова ли она обеспечить ему алиби? Уверенности в этом у Гари не было. Он представил, как она сидит в суде и, всхлипывая, причитает, что понятия не имела, что выходит замуж за монстра.

– Гари?

– Что?

– Я сказала, что, думаю, нам нужно идти. Ты собираешься одеваться?

– Иди. Я тебя догоню.

– Но что, если…

– Просто иди, Мэрилин.

– И нечего мне грубить.

Спокойно, не дави!

– Все будет хорошо, детка. Такие вещи в круизах случаются постоянно.

– Но ты мне нужен, Гари.

– Дорогая, я по-прежнему мерзко себя чувствую.

Гари использовал любимое словцо Мэрилин, и его передернуло, однако это сработало.

– Ох, Гари, прости, я даже не спросила, как твое самочувствие!

– Меня снова рвало, и пришлось воспользоваться твоим шампунем, чтобы отстирать одежду.

– Ладно, дорогой, не волнуйся.

Гари мысленно поощрительно похлопал себя по плечу.

– А теперь иди к друзьям и не переживайте из-за меня. Дамьен не стал бы советовать нам оставаться в каютах, если бы была реальная опасность.

– Ты уверен в этом?

– Уверен. Если передадут идти на место сбора, я сразу же приду и найду вас.

Мэрилин сделала движение, чтобы обнять его, но Гари уклонился.

– Лучше не надо. Это может быть заразно.

– Дорогой, какой ты у меня рассудительный! Ты ведь знаешь, куда идти, если что, да, детка?

– Уф… Да. И я буду чувствовать себя намного лучше, зная, что ты в безопасности.

Когда дверь за Мэрилин наконец закрылась, он едва не вскрикнул от облегчения.

Все. А теперь думай спокойно и хладнокровно. Прокрути все еще раз в памяти. И на этот раз ничего не упусти.

Остатки таблеток он швырнул в унитаз в мужском туалете возле гостиной «Песочный человек», так что оставались только одежда, перчатки и кепка. От этого можно легко отделаться во время вечеринки, пока все будут восторженно веселиться. Но что, если они отменят празднества? Это будет зависеть от того, удастся ли вовремя исправить поломку или что там у них произошло. Должны успеть. Насчет этого ему беспокоиться не следовало.

Дальше… Вспомнят ли его ее друзья? Внимания он к себе не привлекал, даже не заговаривал с девушкой в баре, и весьма гордился своим безликим и неприметным внешним видом. За долгие годы тщательного изучения людей он понял, что они склонны концентрироваться на каких-то очевидных приметах – усах, очках, яркой одежде, хромоте. С камерами видеонаблюдения и системой распознавания лиц проблем не будет: следуя за ней в каюту, он все время опускал голову, а его лысина была прикрыта кепкой. Когда он избавится от одежды, они уже никак не смогут его идентифицировать – в любом случае, его простая темно-синяя спортивная рубашка и шорты цвета хаки особой приметой не являются, их даже легко спутать с униформой низших чинов в команде корабля.

Все вроде бы неплохо.

Почему же тогда его не оставляет ощущение, что он что-то упустил?

Думай!

Внезапная догадка подействовала на него, как ушат ледяной воды: эта табличка «Не беспокоить, я отдыхаю»! У Гари возникло ощущение, что он уже снял хирургические перчатки, когда вешал ее на двери, и от этого тоскливо засосало под ложечкой. Господи, но тогда на ней остались его отпечатки пальцев и следы ДНК. Может быть, сказать, что он просто коснулся этой таблички, когда проходил мимо?

Да. Нет. Как он сможет объяснить, что делал на ее палубе? Ее каюта находилась всего на этаж выше, но располагалась на середине коридора, который вел в тупик.

Это ему наказание за то, что отклонился от своего первоначального плана. Все должно было произойти сегодня, в канун Нового года, когда все будут пьяны. Он обычно действовал очень осторожно. Просто мистер Всепредвидение. Он никогда не полагался на удачу. Никакой небрежности. У него была своя система. Но тут появилась она: сидит одна в баре и с тоской смотрит на подруг, которые танцуют и флиртуют с одинокими мужчинами из их компании. Это была слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить. Он поддался искушению, и теперь за это нужно было расплачиваться. Была серьезная причина, по которой он всегда делал это в последний день круиза: хаос, царивший на корабле, когда на следующее утро стадо пассажиров устремлялось на берег, значительно повышал шансы улизнуть безнаказанным. Большинство его девушек полностью вспоминали о том, что с ними случилось, намного позже, через несколько дней или даже недель. А к этому времени было уже слишком поздно. Плюс ко всему он на многих форумах читал, что экипаж судна убеждает жертв сексуальных посягательств на борту не выдвигать никаких обвинений. И «Фоверосу» такая отрицательная реклама также меньше всего нужна.

Однако если они уже обнаружили ее, то будут просто вынуждены провести расследование. У «Фовероса» и так плохая репутация относительно безопасности на борту, к тому же имели место обвинения насчет того, что компания не соблюдает требования гигиены. И было бы глупо с их стороны попытаться скрыть этот случай.

Да что на него нашло?!

Вероятно, его убаюкало ложное чувство защищенности, возникшее из-за того, что до сих пор все шло так хорошо. В первый день он всегда был подчеркнуто внимателен к Мэрилин, приезжал заранее и записывал ее на прием в спа-салон, чтобы она была занята, когда он будет делать предварительный просмотр контингента пассажиров. Новогодние круизы компании «Фоверос» всегда привлекали толпы одиноких женщин, а по поводу их возраста он не привередничал. Он предпочитал довольно крупных женщин, блондинок или рыженьких. Не слишком уверенных в себе; скорее ведомых, чем лидеров. За долгие годы он научился мастерски снимать на вечеринках «гадких утят», навязчивых поклонниц, потенциальных подружек невесты на девичниках перед свадьбой. Обычно на новогодних круизах оказывались сотни англичан, наслаждавшихся каютами эконом-класса и дешевыми коктейлями. Англичанки гуляли круче, чем американки, и, с его точки зрения, самооценка у них была ниже.

Эту девушку он заметил во время «счастливого часа»[4] в гостиной «Песочный человек» и следил за ней краем глаза, пока Мэрилин накачивалась коктейлями «Май-Тай» за полцены. Его всегда поражало, каким образом он сразу же узнавал свою девушку, как будто они сами звали его. Эта была как раз в его вкусе: фунтов тридцать-сорок лишнего веса, сбившиеся в пряди светлые волосы, крутится на периферии большой компании тридцатилетних и старательно смеется над их шутками. На следующий день он видел ее в очереди за пиццей. Ее бедра и плечи были красными, обгоревшими на солнце, и стало еще более очевидно, что остальная группа оттесняет девушку на задний план (явная унылость ее взгляда очень его порадовала). Еще один фрагмент пазла встал на свое место, когда она извинилась и ушла. Он, соблюдая дистанцию, последовал за ней, когда она направилась в свою каюту, причем не воспользовалась лифтом, а поднялась по лестнице. Гари запомнил номер ее комнаты – M446 – и прошел мимо.

А прошлой ночью… ну, все было почти так, как и должно было быть. К моменту, когда они вернулись на корабль после дня, проведенного на острове Косумель, Мэрилин совершенно вымоталась. Он записал их на экскурсию по побережью, за которой последовал тур по каким-то угрюмым руинам времен древних майя (Мэрилин постоянно жаловалась на жару и москитов, как и большинство остальных их спутников). После таких непривычных физических нагрузок она свалилась спать практически сразу же, как только они поднялись на борт. Он незаметно выскользнул из каюты, намереваясь продолжить разведку, чтобы быть абсолютно убежденным в том, что девушка, которую он выбрал, Та Самая.

И оказалось, что она уже готова и ждет его.

Свои инструменты он всегда носил с собой – Мэрилин ничего не стоило натолкнуться на этот маленький пакетик леденцов. Было легко зайти в мужской туалет, чтобы снять очки и надеть кепку. Легко убедиться, что бармен и окружающие заняты каждый своим делом. Легко подбросить таблетку ей в коктейль. Легко сидеть и наблюдать, как взгляд ее начинает терять фокусировку. Легко дождаться, когда она, спотыкаясь, выйдет из зала. Легко проследить за тем, как она плетется к лифту, тогда как он поднялся к ней на палубу по лестнице. Легко проследовать за ней по коридору, чувствуя, как учащается пульс, и ожидая приятного возбуждения в паху. Легко предложить ей руку, когда она неловко теребит магнитную карту ключа. Легко войти, толкнув дверь плечом, и пробормотать, что он только хочет ей помочь. Легко…

Гари подскочил от неожиданности, когда из громкоговорителя раздались семь громких сигналов и знакомый голос сказал:

– Добрый день, дамы и господа, это снова Дамьен, директор вашего круиза. Мы просим вас без паники пройти к местам сбора пассажиров. Это не учебная тревога, но повода для беспокойства нет. Члены команды помогут вам найти места сбора, которые обозначены на схемах на внутренней стороне двери ваших кают и на ваших карточках «Веселье от Фоверос». Повторяю, нет никаких причин для беспокойства. Мы в первую очередь заботимся о вашей безопасности.

Из коридора послышались тревожные звуки: хлопанье дверей, топот бегущих ног, громкие возбужденные голоса. Гари не шевелился, он просто вслушивался, как этот хаос затихает.

Он снова принялся считать в обратном порядке от ста и дошел до пятидесяти, когда услышал, как кто-то – вероятно, стюард – стучит в двери кают. Пальцы сами собой начали до боли сжиматься в кулак и разжиматься. Кишечник свело спазмом. Может быть, спрятаться? Он может втиснуться в гардероб. Но что, если стюарду приказано обыскать каюту? Хорош он будет, если его найдут в шкафу!

Эта девушка, кажется, была у него четвертой. Его счастливое число.

Он помог ей пройти к кровати – она почти не говорила, только бормотала что-то вроде того, что ее тошнит. Потом она упала на спину и глаза ее остекленели. Когда лицо ее расслабилось и рот приоткрылся, он начал. Сначала он не позволял себе к ней прикасаться, только смотрел. Затем легко, мягко провел руками по ее бедрам, груди и талии. Шорты в обтяжку, топ на шлейках. Он задрал на ней блузку, открыв лифчик телесного цвета. Чтобы расстегнуть его, нужно было перевернуть девушку, и он уже приготовился это сделать, когда она закашлялась. В горле у нее забулькало, и он отскочил назад, потому что изо рта ее хлынула рвота. Она снова закашлялась, содрогаясь всем телом. Она задыхалась. Задыхалась. А он…

В его дверь постучали: тук-тук. Он сидел неподвижно, прикусив язык, без надежды надеясь, что тот, кто стоит в коридоре, постучит и уйдет. Щелкнул механизм замка, дверь открылась и в щель просунулась голова какого-то азиата. Это была не их обычная обслуга – хорошенькая филиппинская девушка, которую Мэрилин невзлюбила с первого взгляда.

– Вам нехорошо, сэр? – спросил стюард. – Вы не слышали, как я стучал?

– Нет. Со мной все хорошо. Я просто очень устал.

– Сэр, вам необходимо пройти на место сбора. Вы знаете, как туда попасть?

– Вы во все каюты заглядываете?

Стюард нахмурился.

Гари ушам своим не поверил: как он мог спросить такую глупость?

– В смысле, чтобы убедиться, что все в безопасности.

– О да, сэр. Ваша безопасность очень важна для нас.

– Мне нужно одеться.

– Пожалуйста, поторопитесь, сэр. Я еще вернусь.

Так вот оно как все обернулось! Если ее до сих пор никто не видел, если каким-то чудом подруги и стюард ее пока не обнаружили, то теперь уже нет шансов, что она останется ненайденной. Он натянул шорты и рубашку, стараясь не думать о мокрой одежде в углу душевой кабинки. Затем глубоко вдохнул и сунул ноги в сандалии.

Его единственный шанс заключался в том, чтобы выбросить все это за борт.

Он даже не проверил, жива ли она, но и так это знал. Всеми внутренностями чувствовал, что нет. Его девушка задохнулась. Пока Дамьен щебетал по телевизору, ее ладонь мерно била по матрасу – бух-бух-бух. «…Не забывайте подписываться на наши юмористические шоу в гостиной «Звездный мечтатель»… – Бух-бух… – …Часы Ксенус, причем очень ограниченное время, будут продаваться у нас с умопомрачительной скидкой в сорок процентов…» Через несколько бесконечно длившихся минут из ее горла вырвался странный звук… не предсмертный хрип, а какое-то шипение… Последний, сдающийся вздох… Не думая о последствиях того, что делает, он ногой столкнул ее в проем между двуспальной кроватью и стенкой и накрыл одеялом.

И в этом заключалась его самая большая ошибка! Теперь любому было понятно, что к случившемуся причастен кто-то еще. Если бы он просто оставил девушку на кровати, причиной смерти, вероятнее всего, признали бы алкогольное отравление.

Он выбрался в пустынный сейчас коридор и помахал рукой стюарду, который проверял уже последние каюты и вставлял в магнитные замки красные контрольные карточки.

– Спасибо, что подождали меня! – крикнул Гари. – И простите за доставленное беспокойство.

Хорошо получилось. Голос его звучал спокойно и уверенно.

Мужчина, которого я встретил, не выглядел виноватым или испуганным.

Он представил, что примерно такие слова скажет этот стюард начальнику службы безопасности – или, не дай Бог, представителю ФБР, Скотленд-Ярда или другого агентства, которое занимается расследованием смерти пассажиров из Британии.

– Никаких проблем, сэр. Поспешите, пожалуйста! Ваш спасательный жилет находится на месте сбора.

Шлепая сандалиями, Гари направился к лестнице. Здесь было угрюмо и безрадостно, но металлические перила еще хранили тепло бесчисленного количества хватавшихся за них рук. Он принюхался. Мэрилин была права: с нижних уровней тянуло дымом. Он ускорил шаг, но заколебался, дойдя до палубы, где жила та девушка.

Было бы так просто сейчас завернуть за угол и проскользнуть по коридору до ее каюты. Он сделал еще несколько шагов по пролету лестницы, а затем развернулся и побежал к входу на ее этаж. Внутренности вновь свела судорога – Гари поверить не мог, что делает это, но какая-то сила неумолимо толкала его вперед, так что он не мог остановиться.

В замках дверей торчали красные карточки, указывавшие, что эти каюты проверены. Коридор, словно в какой-то оптической иллюзии, тянулся бесконечно, и дальний его конец терялся в полумраке. Двигаясь по нему, Гари остановился как вкопанный, увидев красную карточку в замке комнаты девушки.

Кто-то проверил ее каюту. Если они обнаружили ее, то там он увидит службу безопасности – разве что руководство корабля решит скрыть этот инцидент.

А может, она вовсе не умерла, находится сейчас в медпункте, смущенная с похмелья, и пытается сложить фрагменты происшедшего прошлой ночью.

Снова развернувшись, он как можно быстрее двинулся назад, и только когда уже дошел до лестницы, его вдруг осенило: на этот раз он забыл спрятать лицо от камер видеонаблюдения.

Служанка дьявола

Алтея надела улыбчивую маску, которую приберегала для самых трудных пассажиров, дожидаясь мужчину, который, прихрамывая, шел к ней по коридору. Мистер Лайнман, каюта V23. Он и его супруга были по-настоящему неприятной парой: вечно у них унитаз грязный и мокрые полотенца разбросаны по всему полу.

– Здравствуйте, мистер Лайнман! – окликнула она, добавив в голос уважительную интонацию. – Вам сейчас нужно быть на месте сбора пассажиров.

Он тяжело дышал, и щеки его раскраснелись от усилий, которые потребовались, чтобы пройти сотню метров от лестницы. В тусклом свете аварийного освещения были хорошо видны глубокие складки на обрюзгшем лице, а колени его предательски подгибались под тяжестью тела, которую им приходилось нести.

– Что, черт возьми, происходит на этом проклятом корабле?

– Извините, мистер Лайнман, но об этом я знаю не больше вашего.

Это было почти правдой – она дремала у себя в подсобке, когда прозвучал сигнал тревоги категории «Готовность», – но от Марии, супервайзера, она слышала, что людей с палубы «В» эвакуировали из-за задымления. Алтея не особенно испугалась. За четыре года ее работы на компанию «Фоверос» такое случалось уже несколько раз, к тому же Мария сказала, что пожар был незначительный.

– А почему мы не можем оставаться в своих каютах, черт побери?

– Это все делается для вашей безопасности, мистер Лайнман.

Его обвисшие щеки задрожали.

– Я считал, что никакая опасность нам не угрожает. Дамьен сказал, что опасности нет.

Сохраняя дежурную улыбку, Алтея ответила:

– Это правда, но такова стандартная процедура, когда в подобных ситуациях капитан собирает пассажиров. И я действительно должна просить вас быстрее отправиться к месту сбора.

– Я должен вернуться за лекарствами. Или вы хотите, чтобы я заболел?

Нет! Я хочу, чтобы ты загнулся медленной и мучительной смертью!

– Разумеется нет, мистер Лайнман. Член команды должен был проводить вас в вашу каюту. Может быть, хотите, чтобы я принесла вам лекарства?

– Я могу сам. – Он выдернул красную карточку, которую она вставила в прорезь замка на двери. – Какого черта? Это еще что такое?

– Это показывает, что ваша каюта проверена и там никого нет, мистер Лайнман.

– Хм…

Он швырнул карточку на пол, вставил в замок свой магнитный ключ и ввалился в каюту.

Ожидая, пока мистер Лайнман снова появится, Алтея прислонилась спиной к стене и напряглась, как кошка, готовящаяся к прыжку. Если она не закончит с этим быстро, явится с проверкой эта сучка Мария, а ей еще нужно проверить участок Трайнинг на кормовой палубе 5 – она должна была сделать это еще несколько часов назад. Эта ленивая шлюха нашла ее в обед и сказала, что ее рвет уже половину утренней смены, но Алтея подозревала, что накануне та просто в очередной раз напилась. Трайнинг уже имела предупреждение, это был ее третий больничный за месяц, и она пообещала Алтее пятьдесят долларов за то, чтобы та ее прикрыла. Лишние деньги, конечно, не помешают, но сегодня Алтее самой было тяжко. Руки и ноги казались тяжелыми до изнеможения – она плохо спала ночью. Она убеждала себя, что постоянно устает из-за того, что много работает и берет на себя слишком много чужих обязанностей.

О других объяснениях она себе думать запрещала.

Из динамика системы оповещения снова прогремел голос Дамьена, повторившего предыдущее сообщение. Этот человек был влюблен в собственный голос. Сама Алтея с ним никогда не разговаривала, но филиппинец Рожелио, единственный заместитель директора круиза, говорил ей, что он жуткий эгоист со злобным сердцем. Рожелио… Наконец появился кто-то, за кого ей следовало бы выйти замуж. Красивый, работящий и всегда такой обходительный. Полная противоположность Джошуа.

В каюте мистера Лайнмана зашумела вода сливного бачка, и через несколько секунд на пороге появился он сам, бережно держа объемистый пакет с логотипом сети аптек «Уолгрин». Алтея снова улыбнулась ему, но он протопал мимо, не сказав ни слова.

– Putang ina mo, – пробормотала она себе под нос.

Он приостановился и, блеснув поросячьими глазками, оглянулся на нее.

– Что это было?

Вот блин!

– Что, простите?

– Что вы только что сказали? На каком это было языке?

– Это был тагалог, мистер Лайнман.

– Тага… Как?

– Тагалог. Это филиппинское наречие.

Невежественная противная свинья!

– Я просто пожелала вам удачи, – солгала она.

– Почему было не выучиться говорить по-английски? – проворчал он.

Алтею так и подмывало ответить этому заносчивому тупице, что она бегло говорит по-английски, по-испански и по-тагальски, а послать может еще на пяти языках, в то время как он на своем родном едва изъясняется, но если он пожалуется, это снизит ее рейтинг и она потеряет свой бонус.

– Простите, мистер Лайнман, мне очень жаль. Я не хотела вас обидеть.

Похоже, он немного смягчился. На этот раз, когда он тащился по длинному коридору, она внимательно смотрела ему вслед. Теперь корабль накренился уже заметнее – вполне достаточно, чтобы потерять равновесие.

Вот и хорошо. Падай же, старый ублюдок, падай!

Она засунула красную карточку обратно в его замок, а затем проверила каюту двух пожилых дам, Элен и Элизы. Здесь все было безупречно – две одноместные кровати были точно в таком виде, в котором она оставила их, застелив сегодня ранее. От этой парочки она рассчитывала получить хорошие чаевые. Алтея достаточно поработала на больших судах, чтобы уметь отличить щедрых клиентов, и никогда среди них не было тех, кто каждый час требует дополнительную бутылку минералки, постоянно скулит по поводу температуры кондиционера или капризно требует, чтобы ему каждый вечер складывали полотенце в виде новой зверушки, черт бы его побрал!

Она двинулась в последнюю каюту, V27, где жила эта экстрасенс. Дьявольская работа, как сказала бы ее мама. Миссис Дель Рей определенно была сварливой старой стервой, но при этом щедрой: Алтея уже успела заработать на том, что закрывала глаза на бутылки со спиртным в ее люксе. В тот момент, когда она вставила в замок свою карточку, дверь вдруг распахнулась и навстречу ей рванулась Мэдди, тощая помощница миссис Дель Рей.

– Ох, Алтея! Я думала, что это доктор!

– Вам плохо?

– Не мне, Селин. Миссис Дель Рей.

Алтея прошла за ней в спальню, где в кресле-каталке с безучастным видом сидела миссис Дель Рей, уставившись в экран неработающего телевизора. В комнате отчетливо пахло алкоголем.

– Селин! Селин! Пришла Алтея, – нараспев сказала Мэдди, словно обращаясь к маленькому ребенку.

Миссис Дель Рей подняла глаза, голова ее запрокинулась назад, а взгляд потерял фокусировку. Она глупо хихикнула и вскинула руку в неопределенном приветственном жесте.

– Что с ней? – спросила Алтея, переводя взгляд с пустой бутылки из-под J&B на телевизор. Эта женщина слишком много пила – Алтея сама носила пустую посуду из этой каюты в утилизатор стеклотары, – возможно, поэтому ей и стало плохо.

– Не знаю. Она странно себя ведет. Я вызвала этого долбаного… ох, простите…

Алтея чопорно кивнула.

– Я вызвала доктора, как только корабль остановился, но до сих пор никто не пришел.

– А вы пробовали звонить ему еще?

– Да. Звоню непрерывно. Но сейчас вообще никто не отвечает.

Алтея отцепила от пояса рацию и вызвала своего супервайзера.

– Мария? Откликнитесь же, Мария!

В ответ слышалось только потрескивание разрядов статического электричества. Она попробовала еще раз, но с тем же результатом. Susmaryosep.

– Можно воспользоваться вашим телефоном, Мэдди?

– Давайте.

Алтея подняла трубку и набрала номер медицинского центра. Потом она попробовала позвонить в хозяйственную часть и Гостевой сервис, но и там было занято.

– Я схожу в медицинский центр и скажу им, чтобы прислали врача.

– Спасибо.

– Не за что, – автоматически отозвалась Алтея.

Против Мэдди она ничего не имела: помощница Селин всегда вела себя учтиво, без покровительственного тона или панибратства. Сейчас она явно была обеспокоена. Вероятно, у этой пожилой женщины действительно что-то серьезное.

Торопливо выйдя из люкса, Алтея снова попробовала включить свою рацию. Опять лишь треск разрядов. Только этого не хватало! Она заглянула в коридор по левому борту в поисках Электры, которая обслуживала каюты на этом участке, но ее нигде видно не было. Чтобы побыстрее добраться до медпункта на палубе 3, следовало воспользоваться лестницей для пассажиров, хотя обслуживающему персоналу и запрещалось появляться в этой зоне. Но большинство членов команды находятся сейчас на местах сбора, сопровождая гостей, или же занимаются техническими проблемами в генераторной, так что можно не переживать, что ее заметят. Алтея бегом бросилась вниз. Добежав до лестничной площадки на палубе 6, она затаила дыхание и пригнулась: здесь двое техников помогали выбраться из застрявших лифтов группе ворчавших пассажиров.

Подбежав к двери медпункта, она уловила запах дыма, пробивавшийся из-за шторы из рифленой пластиковой пленки, закрывавшей находящийся рядом вход в длинный магистральный коридор под названием I-95. Она нажала кнопку звонка рядом с дверью и замерла в нетерпении. Тишина. Алтея подергала за ручку и, когда та подалась, вошла. В узкой приемной, в аптечном отделе и за столом регистрации никого не было, но из-за двери в дальнем конце коридора слышались голоса, звучащие на повышенных тонах. Подойдя поближе, она приподнялась и заглянула через матированное стекло. Их новый доктор прикладывал кислородную маску бившемуся в истерике члену команды в испачканной синей спецовке. Рядом с ним санитар помогал парню в белой офицерской форме, который также дышал из баллона с кислородом. Однако внимание Алтеи привлек мужчина в кресле-каталке, который располагался ближе всех к ней. Он неподвижно лежал на боку, откинув руку в сторону, и с его предплечья, точно непристойное кружево, свешивались лоскуты кожи, оголяя желтовато-розовую, сочащуюся влагой плоть. Будто почувствовав ее взгляд, мужчина поднял голову и взглянул прямо Алтее в глаза. Она сочувственно посмотрела на него, но он никак не отреагировал, словно сжавшись внутри себя, чтобы справиться с болью. Она и раньше видела сильные ожоги, – ей приходилось навещать мать в больнице, когда пожар уничтожил соседнюю фабрику, расположенную в Бинондо, – но при виде происходящего желудок все равно скрутило. Доктор поспешно подошел к пострадавшему и осторожно положил руку ему на лоб.

Вздрогнув, Алтея вернулась в приемную. Крики из комнаты врача постепенно превратились в неразборчивое бормотание. Похоже, пожар был серьезнее, чем об этом говорили. К тому же здесь становилось заметно жарче, а кондиционеры по-прежнему не работали. Не зная, что делать, она нервно заходила по комнате.

Их последний доктор, кубинец с испорченными зубами, был уволен, как им сообщили, за то, что приставал к румынской официантке из их команды, а у того, кто его заменил, было доброе лицо. Алтея подумала, что, возможно, могла бы обратиться к нему, чтобы он помог в ее ситуации, но отбросила эту мысль. Ей нельзя о таком думать. Если она на самом деле беременна, срок слишком маленький, чтобы это было заметно. Два месяца максимум. Вероятно, Джошуа все-таки осуществил свою угрозу и специально перепутал ее таблетки. Ублюдок! В последний раз, когда она была дома, они подрались, когда она отказалась готовить для него и его братьев. Как он посмел думать, что она будет прислуживать ему, после того как столько времени гнула спину на разных кораблях, чтобы содержать их всех! Внутри у нее до сих пор кипело от ярости. Джошуа знал, что больше всего на свете Алтея боялась превратиться в свою сестру, измочаленную жизнью женщину с нездоровой сероватой кожей, которая прозябала в полной нищете в Кесоне, на Филиппинах, вместе с пятью детьми. А что, по его мнению, случится, если она забеременеет? Ее уволят – вот что произойдет! Деньги иссякнут, и тогда все они окажутся в шаге от тех же трущоб. И он сам, и вся его проклятая семейка.

А знаешь что, дорогой? Это время наступит гораздо раньше, чем ты думаешь.

Она сама виновата! Нужно было выходить замуж за американца с деньгами, а не за придурка филиппинца, достаточно тупого, чтобы позволить уволить себя с корабля. Так нет же, она, видите ли, влюбилась – ха-ха, какая там любовь! – в этого прибитого помощника официанта с родимым пятном под глазом, который обещал, что они вместе будут подниматься от должности к должности. Развестись с ним у нее не получится, – их семьи никогда этого не примут, – однако она могла просто уйти от него. Могла бы отложить какие-то сбережения и начать новую жизнь.

Это был уже план – и хороший план! – но если она беременна, то об этом можно забыть. Прошло всего два месяца из ее десятимесячного контракта, так что скрыть это никак не получится.

– Что ты здесь делаешь?

Обернувшись, Алтея увидела крупную женщину с волосами, выкрашенными в оранжевый цвет, в мятой униформе медсестры, которая только что торопливо вошла в помещение медпункта.

– Ты что, заболела?

Алтея рассказала ей о миссис Дель Рей.

Женщина устало улыбнулась.

– Понятно. Должно быть, она звонила раньше, еще до того, как у нас началась запарка.

– А эти люди, которые пострадали на пожаре… – сказала Алтея, указывая на дверь врача. – С ними все будет в порядке?

Женщина поджала губы.

– Так ты и там побывала? Туда можно только пациентам.

– Простите меня, – пробормотала Алтея, автоматически переходя на подчеркнуто почтительный тон. – Здесь никого не было, а я пыталась найти доктора…

– А-а, ну ладно.

Медсестра провела рукой по спутанным волосам. Под глазами у нее темнели круги, а кожа на носу и щеках была покрыта сеточкой лопнувших сосудов. Пьяница… Алтее были хорошо знакомы эти приметы.

– Моя супервайзер сказала, что пожар был небольшим, – забросила приманку Алтея.

– Со стороны все выглядит хуже, чем есть на самом деле, так что не волнуйся. Я сама туда схожу. Спасибо, что сообщила нам. Так V27, говоришь?

Алтея кивнула и, освободившись, нырнула под штору, после чего пошла через секцию I-95. Участок Трайнинг находился на кормовой палубе 5 – идти туда минут пять, не меньше. Она побежала по проходу и по мере приближения к находившемуся в кормовой части машинному отделению почувствовала, что воздух становится все удушливее, а запах дыма – все отчетливее. На бегу она обменялась приветствиями с группой официантов, спешивших навстречу с подносами, уставленными бутылками с водой, но они знали о ситуации не больше ее. Пробегая мимо хозяйственных подсобок, она услышала громкий рявкающий возглас Марии:

– Алтея!

Алтея замерла на месте и, обернувшись к ней лицом, потупила взгляд.

– Я все время пыталась связаться с тобой, Алтея.

– Простите. – Она похлопала по висящей на поясе рации. – Эта штука опять не работает.

– Ты на своем участке проверила, чтобы никто не остался в каюте? Ты следовала установленной процедуре?

– Да, Мария. Но одной из моих гостий стало плохо, ей нужен доктор. Они звонили в медицинский центр, но им не отвечали.

Мария сердито нахмурилась, как будто считала, что Алтея несет личную ответственность за поддержание здоровья пассажирки. Когда-то Алтея пообещала себе, что в один прекрасный день поставит эту puta, потаскуху, на колени. Она еще будет пресмыкаться перед ней и есть землю.

– Я загляну туда. Какая это каюта?

– V27. Это та прикомандированная, миссис Дель Рей. Я уже сбегала в медицинский центр и все им рассказала. Пожалуйста, можно я уже пойду?

Служба безопасности, должно быть, уже начала проверять, на месте ли все красные карточки, и Трайнинг потом будет обижаться, что она не успела просмотреть ее участок.

– Почему ты не сообщила мне, что Трайнинг заболела? – спросила Мария подозрительно мягким тоном, в котором чувствовалась опасность.

Вот зараза эта Трайнинг!

Алтея мысленно послала все к черту и решила на этот раз не покрывать ее.

– Я думала, что Трайнинг сама сразу же доложит вам.

– А она сказала, что ты согласилась на сегодня взять на себя ее участок.

Алтея взглянула на нее с самым невинным выражением на лице.

– Она вам так сказала?

Мария удивленно приподняла нарисованные карандашом брови. Они никогда не соответствовали друг другу – одна всегда была подведена выше другой; к тому же они совершенно не гармонировали с ее почти белыми волосами.

Учись пользоваться зеркалом, puta!

– Нам еще повезло, что не было жалоб. Она говорит, что еще даже не начинала вечернюю уборку.

– Мне очень жаль, Мария. Тут, наверное, какое-то недоразумение.

– Пауло уже проверил каюты на участке Трайнинг, но я хочу, чтобы ты убедилась, что он сделал это тщательно.

– А секьюрити не станут этого делать?

– Ты меня допрашиваешь?

– Нет, Мария.

– Сделав это, ты пойдешь на место сбора и будешь ждать дальнейших инструкций.

– Да, Мария. Спасибо, Мария.

Алтея ненавидела пресмыкаться, но ей нужны хорошие отзывы на случай, если появится возможность продвижения на место супервайзера. Хотя на этом корабле особых надежд на это не было. Здесь будет работать система поддержки соотечественников: Мария будет давать ход только румынам. Такова уж корабельная действительность. Иногда это срабатывает в твою пользу, иногда – нет. И тут уже не имело значения, что английский для нее родной язык. Национальность играла против нее. Кто-то же должен выполнять грязную работу. У нее ушло два года на то, чтобы выбиться из стюардесс в каютах команды – эти балбесы могли быть просто омерзительны, но все равно это было ничто по сравнению с некоторыми офицерами! – и получить столь желанный участок на палубе кают для VIP-персон.

Она толкнула дверь служебного входа, который вел на нижние палубы, и снова почувствовала запах дыма. Она ненавидела эту часть лестницы: в каждом пролете здесь было по тринадцать ступенек, и она считала их вслух, чтобы не ругаться. Она понимала, что это просто нелепость, но не могла полностью преодолеть свои детские суеверия – она до сих пор переворачивала свою тарелку, если кто-то оставлял беспорядок на столе.

Она открыла дверь на участок Трайнинг и в дальнем конце полутемного коридора заметила какое-то движение. Кто-то бежал ей навстречу – невысокая фигурка. Тут освещение было намного хуже, чем на ее этаже, но, похоже, это был ребенок – мальчик. Как такое могло быть? Она ездила в круизы с невоспитанными детьми американцев, которые гоняли по всему кораблю, как будто он был их собственностью, а их родители только покрикивали на персонал, когда кто-нибудь из этих вредных сопляков терялся или ушибался, однако в новогодние круизы брали только тех, кому уже исполнилось восемнадцать. Аварийные огни мигнули, на мгновение оставив ее в полной темноте, и с шипением зажглись вновь. Мальчишка, белолицый, темноволосый и босой, теперь находился в каких-то двадцати метрах от того места, где она стояла.

– Эй! – крикнула она, вздрогнув, когда огни погасли снова. В темноте ее подмывало броситься обратно в служебный коридор.

Лампы опять загорелись – на этот раз даже ярче, чем прежде, – но ребенок… ребенок пропал.

Она машинально перекрестилась и снова вздрогнула, когда из-за угла в дальнем конце коридора вышла еще какая-то фигура. Ей задышалось немного свободнее, когда она разглядела белую рубашку и черные брюки – форму службы безопасности. Может, ребенок ей привиделся и это воображение проделывает с ней такие фокусы? Сегодня ночью она спала меньше четырех часов, так что все возможно.

Охранник шагал прямо к ней. Лицо жесткое, угловатое – явно один из этой индийской мафии. Он остановился, возвышаясь над ней.

– Вы не видели здесь кого-нибудь из гостей? – спросила она, сама удивляясь тому, как спокойно прозвучал ее голос.

Он посмотрел на нее ничего не выражающим взглядом.

– Нет. – И указал на красные карточки, вставленные в щели замков. – Вы уже закончили?

– Это не мой участок.

– Тогда почему вы здесь находитесь? – Рука его потянулась к висевшей на поясе рации. – Вся команда уже должна докладывать, что находится на местах сбора.

– Я знаю. Супервайзер попросила меня убедиться, что здесь все в порядке.

– Ну и как, в порядке?

– Я в этом не уверена.

Алтее не хотелось говорить, что она здесь видела, – на случай, если это было плодом ее воображения. Но ребенок – если это действительно был ребенок – должен был исчезнуть в одной из соседних кают, хотя она была убеждена, что не слышала звука открывающейся или закрывающейся двери.

– Вы не возражаете, если я все-таки перепроверю некоторые из этих кают? Стюард, которого послали сделать это, из новеньких.

Ложь, конечно, но звучит разумно. Она ждала, что охранник возразит, но он продолжал пялиться на нее – возможно, пытался что-то прочесть на ее лице, – а потом махнул рукой в смысле «давай».

Таких кают, куда вероятнее всего мог проскользнуть мальчишка, когда выключился свет, было три. Открыв первую, она заглянула в ванную, затем оглядела главную комнату и открыла шкаф, чтобы убедиться, что ребенок не спрятался там. Здесь не было никаких его следов, но в помещении царил беспорядок, простыни были скатаны в комок, корзина для мусора заполнена пустыми банками из-под пива «Куэрс». Было очевидно, что сегодня утром Трайнинг не удосужилась заняться уборкой, а Пауло, вероятно, не проверял каюты, как положено, а просто стучал в двери и вставлял в замки карточки, когда ему не отвечали. Но, должно быть, на стороне Трайнинг был сам Господь Бог вместе со всеми своими ангелами: просто чудо, что на нее так никто и не пожаловался.

Входя в следующую комнату, Алтея бросила взгляд на охранника, который возился со своей рацией. Как только она открыла замок, в нос ударил сильный запах рвоты. Поколебавшись секунду, она толкнула дверь и зашла. Ванная была пуста, в остальной части каюты, похоже, тоже никого не было. Она начала искать источник зловония и почувствовала, что теперь к нему присоединился еще один неприятный запах. Моча. Запах был еле слышен, но спутать его было невозможно.

Она обошла кровать со смятой постелью. Между стеной и кроватью валялось одеяло, из-под которого выглядывала пара ног с посеревшими ступнями. Вскрикнув, Алтея отшатнулась, налетев на тумбу умывальника, отчего на пол упала женская косметичка.

Через мгновение в каюте, морща нос от вони, появился охранник.

– Что там такое?

– Идите сюда, – прошептала она. – Смотрите.

Пока он осматривал место происшествия, она внимательно следила за его лицом. Но вот охранник в ужасе отшатнулся и схватился за рацию.

– Центральная, ответьте. Центральная!

В ответ слышалось только шипение и потрескивание. Он стукнул по рации кулаком.

Алтея не могла оторвать взгляд от этих ног. Они принадлежали женщине, и она поймала себя на том, что вспоминает, как бабушка в детстве говорила, что с мертвого человека нужно как можно скорее снять обувь, чтобы ее вес не мешал ему в путешествии на небеса. Плохо соображая, что делает, она протянула руку, чтобы стянуть одеяло, но охранник положил ладонь ей на плечо. Рука у него была такая горячая, что жгла кожу.

– Погоди.

Он залез на кровать, перегнулся и аккуратно приподнял край одеяла с головы женщины, открыв россыпь волос соломенного цвета. Наклонившись, он проверил пульс у нее на шее, а потом осторожно опустил одеяло на место.

– Она мертва? – шепотом спросила Алтея.

– Да.

Несколько секунд они стояли в тягостном молчании. Затем охранник откашлялся.

– Я должен выйти и попробовать поймать сигнал. – Голос его смягчился. – Сможешь побыть тут некоторое время сама?

Она кивнула.

– Ни к чему не прикасайся.

Он заторопился к выходу, оставив Алтею наедине с трупом. Волосы у нее на затылке зашевелились от страха. Она закрыла глаза, снова перекрестилась, а потом впервые за много месяцев начала молиться.

Сестры по самоубийству

Элен решила, что в том, что на борту не так много тех, «кому за шестьдесят», есть свои преимущества: им с Элизой уступили шезлонги, тогда как все остальные в их месте сбора должны были как-то устраиваться на полу. Ей было достаточно удобно, но при этом она не могла обойтись без общества. Рядом с местом, где сидели Элен и Элиза, расположилась группа мужчин и женщин, агрессивно флиртовавших друг с другом, борясь за центр внимания. Самый шумный из всей компании, тридцатилетний парень с комплекцией регбиста и двумя ангельскими крылышками, прилаженными к волосатой спине, все сокрушался, что в такой момент не работают бары.

– За этим ведь люди и ездят в эти хреновы круизы, или не так? – бубнил он. – Чтобы побухать и повеселиться. И если наша посудина собирается повторить судьбу «Титаника», я хочу надраться по полной.

Еще одна супружеская пара, американцы, напоминавшие двух гигантских сварливых жаб, громко жаловались всем, кто готов был их слушать, и твердили, что в жизни больше не поплывут на кораблях «Фоверос». Элен видела их несколько раз в столовой, где они заказывали все, что было в меню, и при этом ни разу не поблагодарили официанток.

А еще с ними был Джако – человек-оркестр, исполнявший маримбу/рок/регги (по обстоятельствам), – который как раз фальшиво заканчивал свою акустическую интерпретацию хита «Бони Эм» «На реках вавилонских». Он прибыл сюда минут двадцать назад, вероятно, посланный Дамьеном, чтобы отвлечь пассажиров от идеи бунта, пока они будут дожидаться освобождения из места сбора. Похоже, Джако нисколько не угнетало, что никто не обращал на него ни малейшего внимания. На самом деле, насколько поняла Элен, привычка к всеобщему игнорированию стала частью его профессии. Она встречала его на корабле всюду – то он был ведущим на вечере памяти Майкла Джексона, то околачивался в задних рядах на караоке… Она перехватила взгляд Элизы, и они дружно похлопали. А он, словно в наказание за их великодушие, затянул свою убогую версию «Тюремного рока» Элвиса Пресли.

– Какая досада, что в наши дни не требуется, чтобы в случае крушения музыканты тонули вместе с кораблем, – едко заметила Элен, и Элиза рассмеялась.

Члены команды, приписанные к этому месту сбора, – полная австралийка с суровым взглядом и филиппинец со скулами, туго обтянутыми кожей, как у супермодели, – уже замучились просить пассажиров не снимать происходящее на мобильные телефоны и теперь просто болтали друг с другом, периодически отвечая ничего не значащими фразами тем, кто приставал к ним насчет какой-нибудь информации. Можно было не сомневаться, что люди, размахивавшие iPhones, надеялись продать отснятые кадры какому-то из новостных каналов, если корабль и в самом деле пойдет по стопам «Титаника». Элен была уверена, что если бы «Бьютифул Дример» должен был затонуть, то к этому моменту он бы это уже сделал. Когда корабль, содрогнувшись, остановился и свет погас, они с Элизой находились в ресторане и как раз выбирали холодные закуски. На несколько напряженных секунд в зале повисла тишина, затем раздался чей-то пронзительный крик, после чего послышался звон падающих на пол приборов, громкие возбужденные голоса, и все посетители в зале – практически как один – ринулись к выходу. Они с Элизой остались сидеть на местах и спокойно допили свои несуразно дорогие коктейли с шампанским, в то время как другие пассажиры сплошным потоком мчались мимо их столика, грубо расталкивая таких же сбитых с толку официанток. Некоторые из них последовали призывам директора круиза разойтись по своим каютам, но большинство бросились на палубу «Лидо», где стояли спасательные шлюпки. Теперь, через несколько часов после команды проследовать на места сбора пассажиров, первоначальная паника сменилась скукой и раздражением.

– Который час? – спросила Элиза.

– Десять минут двенадцатого.

– Так поздно?

Они дружно вздохнули.

– Теперь, когда корабль остановился, мы не можем это сделать, – произнесла Элен очевидную, в общем-то, вещь. – Они просто выловят нас.

– Думаешь, они станут себя этим утруждать?

– Если кто-то нас увидит, это вполне вероятно.

Они в первый же день круиза разведали, где можно осуществить задуманное – на палубе «Безмятежность», с кормы судна. Основное празднество должно было происходить на палубе «Лидо», и они пришли к выводу, что никто не заметит, как две пожилые дамы в полночь скользнут через перила. Однако теперь получалось, что никакого праздника, похоже, вообще не будет.

– В нашем распоряжении всегда остаются таблетки снотворного, – сказала Элиза.

– Это слишком рискованно.

Но дело было не только в этом. Элен уже настроила свое сердце на то, чтобы сделать все так, как они спланировали. Морская могила… Она провела определенное исследование и уже знала, что утопление – процесс далеко не безболезненный, но тут должны были помочь снотворные таблетки. И ни у кого не должно было остаться неприятных воспоминаний, связанных с тем, что он натолкнулся на их тела. Если они все сделают правильно, то просто исчезнут без следа.

– Ну, в конце концов все закончится, – возразила Элиза.

Элен закрыла глаза и попыталась отрешиться от фонового шума. Теперь, когда планы расстроились, необходимо было их пересмотреть. Она полагала, что постепенно большинство из задуманного ими все же встанет на свои места и снова станет осуществимо. Этого не произошло. Она прекрасно сознавала, что ее позиция относительно ухода из жизни была ненормальной с точки зрения психиатрии, тем не менее по-прежнему ощущала возбуждение – не радость, но близко к тому, – которым заразилась пять месяцев назад, когда приняла это решение.

Идея осуществить это во время морского круиза принадлежала Элизе. Элен никогда в подобные туры не ездила, и ее сразу захватила мысль провести последние дни на шикарном корабле с постелями из мягкого египетского хлопка и роскошным питанием. Это был ее вариант Бланш Дюбуа из «Трамвая “Желание”», которая мечтала умереть, съев отравленный виноград и держа за руку красивого корабельного врача. Элиза взяла им билеты на круиз «Фоверос» – у нее остались счастливые воспоминания о плавании с этой компанией в восьмидесятые годы, – причем для такого неопытного пользователя Интернета, как Элиза, многочисленные плохие отзывы (одна «звездочка» по пятибалльной системе) на сервисе CandidCruisers.com каким-то образом оказались незамеченными. Читая их, Элен была в шоке: один из пассажиров обнаружил, что у него из крана в ванной сочится моча. Но потом она подумала: а какая, собственно, разница? Ну насколько плохо там может быть?

Плохо, но не ужасно. Честно говоря, первые три дня круиза были даже менее отвратительными, чем ожидалось, хотя ей и пришлось пережить несколько тяжелых часов, когда они на второй день бросили якорь у собственного острова компании «Фоверос».

– Разве здесь не прекрасно? – постоянно ахала одна супружеская пара, когда их на посыльных катерах везли к пристани, но Элен видела только кричащую безвкусицу и некогда действительно прекрасный остров, покрытый метастазами убогих магазинов, торгующих всевозможным ширпотребом.

Рядом с «Бьютифул Дример» стояли еще два лайнера «Фоверос», и Элен была поражена количеством людей, высыпавших из их внутренностей и сплошным потоком хлынувших в эту резервацию торговли дьюти-фри. Они с Элизой нашли тенистое местечко рядом с баром в пиратском стиле на пляже, и хотя она храбрилась, целый день ее не оставляла какая-то апатия. Когда они снова вернулись на борт, ей, как никогда ранее, бросались в глаза люди, жадно набивавшие рот посредственной едой, без устали глотавшие разноцветные коктейли и оставлявшие за собой на столах многочисленные объедки, чтобы кто-то другой убирал все это после них.

А потом на помосте сцены, установленной на палубе «Лидо», она увидела женщину, которая в одиночестве, ни на кого не обращая внимания, танцевала под какую-то поп-мелодию. Приятель принес ей тарелку с едой, и она продолжала танцевать, время от времени запихивая в рот кусочки картошки фри и не пропуская ни одного движения. Элен перехватила взгляд Элизы, и они вместе расхохотались. Она до сих пор толком не могла понять, каким образом эта сцена выхватила ее из экзистенциального кризиса или что там это было, но внезапно отчаяние перестало переполнять ее. В этом было какое-то противоречие: она собиралась умереть – она уже приняла решение! – но при этом не хотела уходить с этим чувством. Она не хотела быть просто еще одной унылой старухой, отправившейся в уцененный круиз, чтобы свести счеты с жизнью.

Да, это был первый раз, когда она могла честно сказать себе, что подавлена. Она тщательно старалась насладиться вчерашней поездкой на остров Косумель. В определенно жуликоватом пункте проката машин они арендовали джип и проехали по всему острову, останавливаясь на пустынных пляжах, чтобы побултыхаться в волнах. Пропустив по паре «Маргарит» в ресторане «Жирный вторник», они, хихикая, по дороге к кораблю прошли через обязательный пассаж дьюти-фри, подбадривая друг друга в попытках найти самый жуткий сувенир. После обеда они развлекались в галерее, позируя для фотографов. Там можно было сняться с танцором, с целой грудой фруктов на голове или перед концертным роялем. Их приятно забавляло, что эти нелепые фотографии будут последним свидетельством прожитой ими жизни, доказательством того, что они были счастливы, счастливы до самого конца…

Неожиданно громко заработала система оповещения, и Элен, вздрогнув, вышла из состояния задумчивости.

– Добрый день, дамы и господа, это Дамьен, директор вашего круиза. Мы хотим поблагодарить вас за терпение. В то время как вы, вероятно, уже находитесь в местах сбора, мы продолжаем работать с возникшими техническими проблемами, которые будут устранены в ближайшее время. Капитан принял решение возобновить работу баров, поскольку мы рассчитываем…

Голос Дамьена утонул в шквале восторженных возгласов, и место сбора опустело, потому что все направились в бар.

– Хочешь чего-нибудь? – спросила Элиза.

– Нет, благодарю. – Элен зевнула. – Оп-па! Я что-то совсем сонная. Меньше всего ожидала от себя такого сегодня ночью.

Элен снова сверилась с часами. Одиннадцать тридцать. Она была уверена, что в районе палубы «Безмятежность» по-прежнему околачивается слишком много народу, чтобы можно было рискнуть. В любом случае, они все равно не могут сделать этого, пока не примут снотворное и не выждут полчаса, пока таблетки начнут действовать. Зопиклон остался в их каюте – Элиза забыла сунуть флакон с лекарством в сумочку, когда они получили инструкции отправляться к месту сбора пассажиров.

«Ангел» с волосатой спиной вернулся к своей компании, триумфально притащив три упаковки пива, за ним следовала женщина в красной тунике, которая принесла поднос со стопками, наполненными какой-то пурпурной жидкостью. Волосатая Спина бодро опрокинул две рюмки, схватил женщину в красном и, обняв, принялся слюняво облизывать. Она хихикала и прижималась к нему. Он зажал ей рот губами и сунул руку под платье, оголив ее обгорелое бедро и размытую татуировку – похоже, фигурку Элмера Фадда.

– Мне подобное поведение на публике даже в страшном сне привидеться не могло, а тебе? – недовольно бросила Элиза.

Друзья подбадривали Волосатую Спину, и от вида его языка, рывками проникавшего в рот женщины, Элен начало слегка подташнивать.

– Давай вернемся в каюту и решим, что делать дальше.

– Они ведь еще не сказали, что мы можем идти, – возразила Элиза.

– С какой стати мы должны следовать их правилам?

Элиза рассмеялась.

– Ты права, черт побери! Пойдем. По крайней мере мы можем там выпить. Не говоря уже о том, что я прямо сейчас хотела бы воспользоваться туалетом.

Элен поднялась с шезлонга и поморщилась от покалывающей боли в ногах. Плохая циркуляция крови. Она много лет страдала от этого – к счастью, терпеть оставалось уже недолго. Она протянула руку и помогла встать Элизе.

– Спасибо, – пропыхтела та.

Ее излишний вес был единственной причиной, по которой они склонялись к юбкам в одежде, и главное беспокойство Элен насчет осуществления их плана было связано с технической проблемой: она не была уверена, что Элиза сможет перевалиться через перила, когда придет время.

– Глянь! – подтолкнула ее локтем Элиза.

Через толпу к членам команды пробиралась стройная темноволосая женщина.

– Это не ее мы видели с экстрасенсом, Селин как-то там?

– Селин Дель Рей.

Самое фальшивое имя, которое Элен когда-либо слышала. Они по всему кораблю видели плакаты с отретушированными фотографиями этой женщины, приглашавшие на мероприятия, предназначенные «исключительно для друзей Селин». А сама эта Селин была с ними грубой, даже чертовски грубой, когда они как-то встретились в коридоре по дороге в столовую.

Элен попыталась слушать, но слова темноволосой женщины потонули в воплях людей, которые напивались все сильнее и сильнее. Филиппинец из команды отстегнул от пояса рацию и что-то сказал в микрофон. Потом нахмурился, постучал по передатчику, после чего с извиняющимся видом покачал головой. После энергичной перепалки женщина всплеснула руками, принялась растерянно оглядывать толпу и в конце концов остановила взгляд на Элен.

– Ух ты… – пробормотала Элен. – Похоже, она направляется к нам.

И действительно, женщина уже пробиралась сквозь толпу кутил в их сторону. Подойдя, она натянуто улыбнулась и поздоровалась.

– Простите за беспокойство, но мы с вами, похоже, раньше встречались. Вы живете на палубе моей леди-босс.

В голосе ее улавливался тонкий региональный акцент – вероятно, центральные районы Англии, – искаженный гласными, произносимыми на американский манер.

– О да, – сказала Элиза. – Она экстрасенс.

– Собственно говоря, она медиум.

– А есть какая-то разница?

– Разумеется, – вступила в разговор Элен. – Медиумы разговаривают с умершими, а экстрасенсы предсказывают будущее.

Женщина снова напряженно улыбнулась.

– Да.

Она сдула прядь волос, упавшую ей на лоб. Элен была хорошо видна каждая жилка на ее руках – она была очень худенькая, на грани истощения, и при этом переполнена нервной энергией, которая разве что не искрила.

– Послушайте… Я знаю, что Селин повела себя с вами очень грубо, и я извиняюсь за нее. На нее иногда находит. Только… сейчас она очень больна.

– Печально слышать это, дорогуша, – сказала Элиза.

– Я подумала… Понимаете, мне нужно найти доктора и привести к Селин, чтобы он на нее посмотрел. Они прислали медсестру, но она пробыла у нас минут пять, а я по-прежнему очень волнуюсь. Не могли бы вы посидеть с ней, пока я сбегаю за врачом?

– Да что с ней такое? – спросила Элен.

– Я точно не знаю. Она не в себе и иногда говорит по-настоящему странные вещи. Это продолжается уже больше трех часов. Вдруг с ней случится удар или еще что-то в этом роде… Мне бы не хотелось оставлять ее одну.

– Я могу привести доктора, – предложила Элен.

– Будет лучше, если с ним буду говорить я. Я недолго, обещаю вам.

Элен встретилась глазами с Элизой.

– Мы ведь в данный момент ничем не заняты, верно?

– Прямо сейчас – ничем, – ответила та.

Лицо женщины немного расслабилось, напряженные складки на лбу разгладились.

– Огромное вам спасибо! Кстати, меня зовут Мэдди.

– Я Элен, а это Элиза.

Они проследовали за Мэдди по палубе, спустились по рампе до уровня «Веранды» и прошли через стеклянные двери, которые вели к лестнице и дверям лифтов.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – пробормотала запыхавшаяся Элиза.

Элен взяла ее под руку.

– Возможно, мы сможем расспросить Селин о своем будущем.

Элиза хихикнула, и Мэдди, шедшая впереди, обернулась.

– Не обращайте на нас внимания, дорогуша, – сказала Элиза.

Мэдди торопливо прошла по VIP-коридору и отперла дверь люкса через пару дверей от их каюты. Воняло здесь, как на пивоварне, но в остальном это была точная копия их номера – вплоть до плана эвакуации в бирюзовых тонах и стандартных акварелей с изображением ангелов. Селин сидела в кресле-каталке перед телевизором, голова ее была откинута назад, рот слегка приоткрыт. Но от Элен не укрылось, что глаза ее под напухшими веками внимательно следили за их перемещениями по комнате.

Мэдди коснулась ее руки.

– Селин. Это Элен, а это Элиза. Они побудут с вами, пока я приведу доктора, о’кей?

Селин что-то прохрипела. Элен подумала, что она, скорее, похожа не на экстрасенса, а на престарелого косметолога. Шапка отбеленных волос, кроваво-красный маникюр и кожа со следами воздействия всякой химии и десятков подтяжек.

– А вы знаете, куда идти? – спросила Элиза у Мэдди.

– Да. У меня есть план палубы. Я действительно очень ценю вашу помощь. – Бросив последний благодарный взгляд в их сторону, Мэдди бросилась к выходу. – Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Элиза села на кровать и беззвучно, одними губами спросила:

– И что теперь?

Элен подошла к каталке Селин.

– Привет, Селин. Как вы себя чувствуете?

Взгляд Селин скользнул в сторону, а челюсть задвигалась, как будто она что-то пережевывала.

– Думаешь, ее вправду мог хватить удар? – спросила Элен у Элизы.

Элиза пожала плечами, а потом жестами изобразила, как наливает из бутылки в стакан и выпивает.

Элен взяла Селин за запястье и пощупала пульс, который был четким и ровным. Вблизи она смогла разглядеть толстый слой макияжа, нанесенный на морщины на старческих щеках, складки обвисшей кожи под подбородком, руки и шею, которые всегда выдают истинный возраст человека. В голове всплыли строчки стихотворения Франсес Корнфорд, которое она всегда ненавидела: «О толстая седая женщина, которую никто не любит…»

Селин подняла голову, облизала губы и посмотрела прямо ей в глаза.

– Селин? Вы меня слышите?

Элен была уверена, что в бледно-голубых глазах мелькнула какая-то тень.

– Как думаешь, Элен, будет нормально, если я воспользуюсь туалетом? – спросила Элиза.

– Конечно.

Элен улыбнулась. Элиза относилась к типу людей, которые всегда громко объявляют, что собираются идти в туалет. Но Элен подобное не раздражало – она находила это даже милым.

– Элен? – сказала Элиза, в нерешительности остановившись перед дверью в ванную комнату. – Слышишь, Элен? Мне кажется, там кто-то есть.

– Этого не может быть.

Элиза постучала в дверь.

– Эй! – Она прижалась ухом к двери и жестом подозвала Элен. – Послушай.

Элиза была права: изнутри доносились тихие звуки – женский голос, напевавший джазовую мелодию. Эл Джолсон или что-то похожее. Элен тут же погасила вспыхнувшую искру печали, пока та не успела разгореться: Грэхем сразу бы узнал этот мотив…

Она тоже постучала в дверь.

– Эй, тут есть кто-нибудь? – Пение резко оборвалось. – Возможно, это из соседней каюты.

– Ты так думаешь?

– А что еще это может быть? Подергай за ручку.

– Ага, – протянула Элиза, – сама подергай.

Элен мгновение колебалась, потом открыла дверь. В нос ударил запах лаванды, но в ванной было пусто.

Элиза передернула плечами.

– Уф, я вся дрожу.

Она скрылась внутри, а Элен вернулась к Селин. Воздух в каюте был спертым, и она, подойдя к балкону, распахнула дверь. И затаила дыхание, краем глаза уловив какое-то движение. У нее за спиной кто-то стоял – мужчина! – и она видела его отражение в стекле балконной двери. Высокий, широкоплечий, но лицо его было расплывчатым. Медленно, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, она обернулась.

В комнате было пусто.

Она едва не вскрикнула, когда из ванной раздался звук смываемой воды. Оттуда вышла Элиза, на ходу отряхивая руки, чтобы их просушить.

– Элен? С тобой все в порядке?

Элен выжала из себя улыбку.

– Все нормально.

– Надеюсь, Мэдди уже спешит назад. Пожалуй, я организую что-нибудь выпить.

Пока Элиза наливала им по двойной порции виски, Элен снова бросила взгляд на дверь. Стресс – вот что это было. И усталость. Просто воображение разыгралось.

– Твое здоровье, – подмигнула ей Элиза, протягивая стакан.

Элен не особенно любила виски, но на этот раз с благодарностью залпом выпила. Горячая волна, прокатившаяся по горлу, привела ее в себя. Они присели на кровать.

С палубы «Лидо» у них над головами доносился шум веселья, и Элиза чокнулась своим стаканом со стаканом Элен.

– С Новым годом, дорогая!

– С Новым годом!

– Счастливого Нового года, Селин!

Селин медленно подняла голову и улыбнулась им какой-то знающей улыбкой; Элен еще подумала, что уж очень она похожа на злобную ухмылку.

– Да уж, он будет счастливым, – тихо сказала она. – Вот увидите.

Ангел милосердия

Джесе до сих пор не смел вдохнуть через нос. Он, конечно, видел кое-что и похуже – ведь интернатуру он все-таки проходил, блин, в госпитале Макиуейн! – однако запах разложения и желудочного сока в этом ограниченном пространстве уже достал его. Это была первая смерть на борту, причем как раз тогда, когда у него и без того столько работы.

Рэм, один из двух ожидающих у дверей охранников – тот, что постарше, – осторожно откашлялся.

– Сколько вы еще здесь пробудете, доктор?

– Я уже почти закончил.

Джесе неприятно было это признавать, но персонал службы безопасности на этом корабле до смерти пугал его, в особенности этот Рэм, который был у них своего рода легендой. По словам Марты, неиссякаемого источника всех корабельных сплетен, Рэм был бывшим гуркхом[5], ветераном Афганистана, человеком, с которым никому не хотелось бы поссориться. Деви, второй охранник, стоявший сейчас рядом с ним, был вообще личностью таинственной. Почти на голову выше своего начальника, он, в отличие от остального персонала службы безопасности, был гладко выбрит – другие предпочитали носить одинаковые усы. Джесе раньше никогда с ним не говорил, хотя пару раз видел его в баре для команды.

– Вы можете назвать время смерти?

Это произнес Деви, и его начальник бросил на Джесе быстрый взгляд.

– Я же не патологоанатом, – вздохнул тот.

Он измерил внутреннюю температуру тела девушки и исходил из того, что кондиционер до самой остановки судна работал на полную мощность. На бедрах и животе ясно были видны фиолетово-красные трупные пятна, до сих пор присутствовало окоченение, но у него не было никакого оборудования, чтобы сделать что-то еще. Судя по трупу, смерть наступила по меньшей мере часов двенадцать назад; а вероятнее – восемнадцать или даже двадцать. С такими заявлениями нужно быть осторожным: нельзя допустить, чтобы потом ему это аукнулось.

– Ссылаться на мои слова нельзя, но я бы сказал, что это случилось от двенадцати до двадцати часов назад, плюс-минус.

– Выходит, она умерла под утро? – спросил Рэм.

Джесе пожал плечами.

– Да, я бы так сказал. Но опять-таки – я не уверен.

– Труп могли передвигать?

– Сомнительно. Все указывает на то, что он лежит тут уже некоторое время. А почему стюард не обнаружил ее несколько часов назад? – Пауло, стюард Джесе, убирал в его каюте дважды в день.

– С этим мы разберемся, – сказал Рэм. – Мы поговорим со стюардом этой девушки и остальными из ее группы.

– Группы?

– Она входила в группу одиночек на борту, – сказал Деви. – Нам также понадобится…

– А это одеяло, которое было на ней… – перебил его Рэм. – Могла она натянуть его на себя, когда скатилась с кровати?

– Нет, сэр, – вмешался Деви, прежде чем Джесе успел что-то ответить. – После того как я проверил ее состояние, я сфотографировал место происшествия. Было очевидно, что кто-то хотел ее спрятать.

– Мы не можем с уверенностью это утверждать, – заявил Рэм.

Джесе заметил, как Деви обидчиво поджал губы, но перечить начальству не стал.

– Кто ее нашел? – спросил Джесе.

Деви вопросительно взглянул на Рэма, прежде чем ответить.

– Мы со стюардессой обнаружили тело, когда проверяли каюты. Чтобы в них не оставалось людей.

– На ней есть следы борьбы? – спросил Рэм.

– В смысле, сексуального насилия?

– Да.

– Блузка задрана, но остальная одежда осталась нетронутой. Следов явных травм нет. Точнее мы ничего не скажем до вскрытия. – Которое, слава Богу, будет уже не его проблемой! – Ее нужно отправить в морг. Нельзя оставлять тело на такой жаре.

Он прокрутил в памяти стандартную процедуру, мысленно похвалив себя за то, что хорошо изучил инструкции своего агентства. О ситуации необходимо оповестить капитана, а он даст команду технической службе включить холодильник морга – если, конечно, это возможно при отсутствии энергоснабжения. Господи! Служба безопасности свяжется с властями в Майами и на Багамах, где зарегистрирован корабль, но на него ляжет задача проинформировать страховую компанию, главный офис, агентство и родственников погибшего пассажира, хотя как он сможет все это сделать, когда система спутниковой и радиосвязи не работает, оставалось загадкой. Джесе почувствовал, что его накрывает новая волна неприятностей после безуспешных ночных попыток связаться с наземной службой обеспечения, чтобы сообщить им о жертвах пожара на борту.

Он вытер лицо. Страх накатывал волнами. Еще никогда в жизни он не был так подавлен – даже когда находился на волосок от увольнения. В состоянии стресса он чувствовал себя ужасно, потому что слишком хорошо знал, к чему это может привести.

– А вы не могли бы сделать предположение насчет причины смерти? – спросил Деви.

– Предположить я могу все, что угодно, – отрезал Джесе, заработав хмурый взгляд от Рэма. Нервозность сделала его невежливым. – Рвотные массы могли перекрыть дыхательные пути. Возможно, это ее и убило.

– Вы не думаете, что здесь могли присутствовать наркотики?

– Без анализа крови я ничего сказать не могу.

– Может, ее хотел спрятать кто-то из друзей, – сказал Рэм, глядя на него неподвижным, пугающим взглядом. – Может быть, они выпивали вместе, потом девушке стало плохо и они испугались, что из-за нее у них будут неприятности. Такое возможно?

– Я же не детектив.

– Но может быть такое, что она выпила слишком много спиртного и, возможно, употребляла наркотики?

– Такое возможно. Но это не объясняет, каким образом на ней оказалось одеяло…

– Спасибо, доктор, – оборвал его Рэм.

– Я прослежу, чтобы тело отправили в морг.

– Да. И лучше сделать это до того, как пассажирам разрешат вернуться в каюты. Мы будем охранять место происшествия.

– От меня еще что-то требуется?

– Нет, пока это все.

– Мне следует проинформировать капитана?

– Это уже сделано.

– Хорошо. Тогда… тогда я пошел.

Джесе протиснулся мимо охранников. Выскочив через служебный вход, он выждал паузу и с силой ударил себя кулаками по бедрам.

Дыши! Ты сможешь справиться с этим!

Нельзя забывать, что он не один. Бин и Марта ждут, что он вернется. Они предупреждали его, что новогодние круизы могут быть трудными, но не ожидали чего-то более серьезного, чем проблемы, связанные с алкогольным отравлением или обычный наплыв случаев пищевой аллергии, – он быстро сообразил, что наиболее ценным для него оборудованием на борту является шприц с дозой антиаллергена.

Шагая по ступенькам к зоне I-95, он чувствовал, что чем ниже спускается, тем воздух становится все более зловонным. Днем и ночью служебный коридор, протянувшийся по всей длине корабля, бурлил активностью; однако сегодня здесь было пустынно, если не считать пары изможденных официантов, пыхтевших вапорайзерами в нише возле подсобки стюарда. Тусклый свет аварийного освещения скрывал убогое уныние потертых полов. Пол под его ногами, казалось, покачивался, хотя трудно было сказать, связано это с неработавшими стабилизаторами курса судна (он слабо разбирался в технической конструкции корабля) или просто с усталостью. А шансы на какую-то передышку в ближайшее время были мизерными: Бин принес ему тарелку овощного карри, но оно так и остыло у него на рабочем столе. Пальцы его зудели.

Не допускай этого, не поддавайся!

Потому что он хорошо знал, как это бывает:

Эй, Джесе, да брось, приятель. Всего один разок. Никто и не узнает. Смягчись, расслабься, ты этого заслуживаешь.

Нет.

Они ничего не заметят. И никогда ничего не узнают.

Нет!

Он заставил себя думать о пострадавших во время пожара. Состояние помощника стюарда и механика, отравившихся дымом, было стабильным, но его по-прежнему беспокоил Альфонсо, инженер с ожогами второй степени. Он обработал ему раны с помощью противоожоговых повязок, но мужчина был апатичным, словно находился в шоковом состоянии, и это удивляло Джесе. Он плохо знал этого Альфонсо, тот больше дружил с другими итальянскими офицерами, но две недели назад он лечил его от серьезной ушной инфекции, и тогда Альфонсо переносил все это стойко, вел себя мужественно и шутил. Было еще два случая рвоты и диареи – у одного пассажира и одного стюарда. Он молился, чтобы они не начали искать тут начало вирусного заражения. Такие вспышки на круизных лайнерах всегда попадают в свежие новости, а в сочетании с пожаром это могло окончательно уничтожить и без того неважную репутацию «Фовероса».

Он толкнул дверь медпункта плечом и встретился с двумя одинаково измученными улыбками Бина и Марты, которые устало развалились на диване. Он уронил свою сумку на стол, и Бин сразу встал, чтобы стерилизовать инструмент.

– Как они? – спросил Джесе Марту, кивая в сторону манипуляционной.

– Спят. Я подумала, что будет лучше оставить их здесь до утра.

– И обгоревший тоже?

– Да. Я дала ему успокоительное, он мгновенно отключился и уснул.

– Хорошо.

Уже хоть что-то, по крайней мере.

– А что та девушка? – спросила Марта.

– Мертва. И, похоже, уже некоторое время.

– Да ты что?! И как долго?

– Часов двенадцать-восемнадцать.

Марта выругалась, и даже обычно невозмутимый Бин бросил свое занятие и, шумно втянув воздух, спросил:

– Она была в своей каюте?

– Да. Ее нашли рядом с кроватью.

– Странно. Стюард должен был обнаружить ее еще несколько часов назад.

– Я знаю. Полный облом. Похоже, это может быть убийство.

Марта опять выругалась.

– Так что там случилось?

– Точно не знаю. Может быть, неудачная попытка сексуального домогательства.

– Она была изнасилована?

– Не знаю. Нужно дождаться результатов вскрытия.

– Бедняжка!

Марта рассказывала ему, что за долгие годы службы на кораблях имела дело с несколькими случаями предполагаемого изнасилования на борту, – в расходных материалах медпунктов были наборы для взятия биологических проб для анализов, подтверждающих половой акт, – но, насколько ей известно, ни разу это не привело к тому, чтобы кто-то был осужден.

– Господи… Надеюсь, я все сделал правильно. Рэму, похоже, ужасно хотелось, чтобы я сказал, что это была смерть в результате несчастного случая.

– Им лишь бы не было плохой рекламы! – негодующе заметила Марта.

– Я не уверен, что сделал все, что должен был сделать. Я ведь не патологоанатом и не судмедэксперт.

– Перестань корить себя. – Марта похлопала его по руке. – Ты все делаешь классно. А назавтра мы уже вернемся в порт.

– Ты так думаешь? Я должен доложить… Wi-Fi еще не включили?

– Нет.

Господи!

– Что, вообще ничего? А как насчет радио?

– Дохлое дело.

– А что говорит наш компьютерщик?

– Все в замешательстве, – ответил Бин.

В замешательстве… Типичное выражение Бина.

– Выходит, мы отрезаны от цивилизации?

– Пока что. Но не волнуйся, – не слишком уверенно сказала Марта, – они все исправят, вот увидишь.

– Будем надеяться. А девушка… Мы должны перенести ее в морг.

– При неработающих лифтах это еще то развлечение, – вздохнула Марта. – Мы с Бином сможем сделать это. Нас этому учили.

Джесе с благодарностью улыбнулся ей.

– Есть еще что-то такое, о чем мне следовало бы знать? Как те двое пассажиров, которые жаловались на рвоту?

– Все так же, – сказал Бин. – Еще я ходил на вызов по предполагаемому удару…

– Что? Почему я об этом не знаю?

Бин вздрогнул, и Джесе тут же примирительно поднял руку:

– Прости, Бин.

– Бина винить нечего. Это моя вина, – сказала Марта. – А тебе я не сказала, потому что у тебя и так дел по горло. Это та медиум.

– Кто-кто?

– Приглашенная. Из группы специальных гостей на борту.

– И что там? – спросил он у Бина.

– Все, что я видел, так это признаки интоксикации.

– А как насчет теста FAST?[6]

– Я знаю, на что обращать внимание, Джесе, – сказал Бин без каких-либо оправдательных интонаций. – Никаких следов пареза на лице или потери чувствительности. Зрачки нормальные. От нее сильно пахло алкоголем. Я дал ей две таблетки аспирина.

– Что поможет при похмелье, – вздохнула Марта.

Джесе устало вытер рукой лицо.

– Проклятая ночка…

– Расслабься, Джесе. Ты был молодцом, честно.

– Правда?

– Правда.

– Спасибо.

Он не знал, что бы делал без Марты. Она поддерживала его с первых секунд появления на борту, терпеливо вводила в курс дела, знакомила со сленгом, с разными рациональными ухищрениями, с корабельной культурой. Бин тоже был добр к нему, но предпочитал держаться несколько отстраненно, и Джесе находил рабочую этику этого человека немного пугающей. Он знал, что обоих санитаров мучило любопытство, почему доктор с процветающей частной практикой вдруг выбрал работу в «Фоверосе», находящемся на самом дне круизной индустрии, и пару раз бывали моменты, когда он едва не признался Марте. Чуть не выдал ей эту печальную сагу. Она сама любила выпить, и он сомневался, что она его осудит. Ведь все допускают ошибки, разве не так? Такое могло случиться с каждым. В конце концов он поймал себя на мысли, что фантазирует на тему того, чтобы жениться на ком-то вроде нее: серьезная, надежная, душевная, забавная, не осуждающая. Но у нее был муж в Ирландии и двое взрослых сыновей; да и вообще это был не его тип женщины (если в принципе можно было говорить о каком-то типе, приемлемом для него). Она постоянно подстрекала его подцепить одну из британских танцовщиц или ту статную даму из отдела кадров, которая занималась Восточной Европой. У него сложилось впечатление, что за эти годы у нее тоже раза три бывали срывы – в конце концов, случайные половые связи являются одной из привилегий корабельной жизни.

Но сейчас он думал о сексе меньше всего. Главное было проявлять осторожность и держаться от греха подальше.

Тише едешьдальше будешь.

– Займусь-ка я бумажной работой.

Дверь вдруг открылась, и ворвалась худощавая женщина с копной темных волос. Она сразу ткнула пальцем в его сторону.

– Вы доктор? – Прежде чем Джесе успел что-то ответить, она продолжила: – Почему вы ни в грош не ставите пассажиров, черт возьми? Я уже два часа жду, когда же вы явитесь к нам!

Растерявшись на мгновение, он сделал шаг назад.

– Я…

– Подозрение на удар, док, – пояснил Бин.

– Успокойтесь, – сказала Марта, вставая между Джесе и взбудораженной женщиной. – Доктор придет, когда будет готов.

– А когда он будет готов? Вы что, издеваетесь?

Если Бин ошибся насчет интоксикации пациента алкоголем, они будут в дерьме по самые уши. Они не готовы к лечению серьезных мозговых проблем, в таких случая обычно подавался сигнал SOS для получения помощи с берега, однако он не собирался ни с кем делиться этой информацией.

– Не волнуйтесь, я пойду прямо сейчас.

– Что ж, хорошо, – сказала женщина, убирая волосы со лба. Скорее необычная, чем хорошенькая, и чем-то похожа на Фаруку.

Не ходи туда.

Он обернулся к Марте и Бину.

– С остальными делами вы сами справитесь?

Бин кивнул.

– Продиктуйте мне данные о пациенте, мисс…

– Просто Мэдди. Меня зовут Мэдди. – Она блеснула глазами в сторону Бина. – Вся информация у этого человека.

Марта беззвучно одними губами прошептала ему «прости», после чего он схватил свою сумку и последовал за Мэдди к выходу из медицинского центра. Она быстро шла вперед, широкими шагами поднимаясь по лестнице, так что ему пришлось подбежать, чтобы догнать ее. Он планировал на корабле ходить в тренажерный зал, но так ни разу и не собрался. Теперь, отойдя от своей петидиновой[7] диеты, он начал толстеть. Он чувствовал, как пояс этих нелепых белых брюк впивается ему в живот.

Видела бы меня сейчас Фарука. Пулей вернулась бы обратно!

Интересно, что она делает сегодня ночью. Наверное, веселится в Калк-Бее. На вечеринке с друзьями. Ее друзьями. Которые когда-то были их друзьями.

По кораблю приглушенным эхом разносились радостные крики.

– Счастливого Нового года, – пробормотал он.

Мэдди остановилась наверху третьего пролета лестницы и обернулась к нему через плечо.

– Счастливого?

Она подождала, пока он, запыхавшись, поднимется.

– Да… какое уж тут счастье… Адская ночка. Сколько лет пациентке?

– Селин всем говорит, что ей шестьдесят пять, хотя по паспорту она на десять лет старше.

Она мимолетно улыбнулась ему.

– А что насчет истории болезни? Инсульты, инфаркты, что-нибудь в этом роде?

– Нет. У нее слабые бедра, поэтому она предпочитает передвигаться в кресле-каталке. Но она может ходить, только недалеко.

– Пьет, курит?

– Она любит выпить.

Мэдди в несколько скачков преодолела следующий пролет лестницы, и он последовал за ней по коридору к одному из люксов для VIP-персон. Она отперла дверь и нетерпеливым жестом позвала его.

Внутри он поздоровался с двумя пожилыми дамами, одной тощей, другой полной (Тетушка Спайкер и Тетушка Спондж[8], подумал он без всякого снисхождения), которые сидели на краю кровати с пустыми стаканами для виски в руках. Еще одна женщина, – которая, должно быть, и была его пациенткой, – сидела, закрыв глаза, в инвалидном кресле перед телевизором.

– С ней все в порядке? – с тревогой в голосе спросила Мэдди у женщин.

– Похоже, да, – ответила Тетушка Спайкер с четким британским акцентом. Кожа ее потемнела от долгого пребывания на открытом воздухе, он дал бы ей лет семьдесят. – Как только вы ушли, она была апатичной, но сейчас разговаривает.

– Господи, да еще как разговаривает! – вмешалась вторая женщина, американка примерно того же возраста. – Она говорит какие-то по-настоящему странные вещи.

– Например?

– Во-первых, она сказала, что не уверена, что оно заработает.

– Что заработает?

– Оно. Она так сказала.

– Селин? – позвала ее Мэдди. – Доктор пришел.

– Привет, Селин, – сказал Джесе. – Я собираюсь вас осмотреть, чтобы убедиться, что все в полном порядке.

Селин издала какой-то хриплый звук – что-то среднее между ворчанием и смехом. Он вынул мини-фонарик и осмотрел радужную оболочку. Оба глаза были нормальными. Затем он достал тонометр и надел манжету ей на руку.

– Сейчас я собираюсь измерить ваше давление, Селин.

– Док, не нужно говорить со мной, как с умственно отсталой.

– Селин! Вы говорите?! – выдохнула Мэдди.

Селин ухмыльнулась.

– А с чего бы мне не говорить?

– Ну, вы… были не в себе некоторое время. И я беспокоилась за вас.

– Беспокоиться не нужно. – Она взмахнула пальцами в сторону двух пожилых женщин. – Я оставалась тут с моими новыми подругами, верно ведь? Мы с девочками как раз познакомились.

– Головные боли, слабость, онемение конечностей, Селин? – спросил Джесе.

– Ничего такого. Все в полном порядке, док.

Он накачал манжету тонометра.

– Я задам вам несколько вопросов, хорошо? Начнем с самого простого. Ваше полное имя?

Она широко улыбнулась ему, обнажив зубы.

– Селин Дель Рей, медиум, общающийся со звездами. А вас как зовут?

– Доктор Зимри.

– Зимри. Необычная фамилия. Король Израиля, я не ошиблась? А имя ваше как, док?

– Джесе.

– Как у знаменитого преступника?

– Да. Мой отец был помешан на вестернах.

– Вот оно что.

Она определенно говорила вполне связно.

– Можете сказать мне, Селин, какое сегодня число?

– Это зависит от часового пояса, в котором находишься, док.

– А кто сейчас президент Соединенных Штатов?

– Что означают все эти вопросы? – Вдруг Селин прижала пальцы ко лбу. – Погодите… Я вижу… Кто-то выходит вперед с той стороны. Эта молодая женщина, которая умерла. Кем она является в вашей жизни? Я чувствую в вас печаль по ней. Какое-то предательство. И еще боль. Физическую боль.

Джесе часто заморгал и почувствовал на затылке чье-то щекочущее ледяное дыхание.

– Я не очень понимаю, о чем…

– Она медиум, – пояснила Мэдди.

– Я вижу людей из мира мертвых, – театрально подмигнув ему, сказала Селин. – Только я всегда говорю, что смерти не существует. Верно, Мэдди?

Джесе нервно откашлялся.

– Вы не чувствуете боли в голове или шее, Селин?

Она хмыкнула в ответ.

– Ни боли, ни корысти. Знаете, док, я всегда мечтала умереть, держа за руку красивого корабельного доктора, после того как съем отравленный виноград.

Англичанка тихо охнула.

– Это вам о чем-то говорит? – спросил у нее Джесе.

– Да. Это цитата. Слова Бланш Дюбуа. Из «Трамвая “Желание”».

– А Элен узнала свои грешки, верно? – прогудела Селин голосом Дяди Тома. От неожиданности все вздрогнули. – Ох уж эта дамочка! Узнала, еще как!

– Селин! – Мэдди с извиняющимся видом взглянула на Джесе.

– Думаю, нам пора идти, – сказала Тетушка Спайкер, Элен, и обе женщины поднялись.

Мэдди, которая по-прежнему смотрела на Селин со смесью раздражения и облегчения, встала, чтобы их проводить.

– Спасибо вам за все.

– Не за что, Мэдди, – сухо ответила Элен. – Спокойной ночи, Селин.

Когда женщины уходили, Джесе услышал, как Селин что-то бормочет себе под нос. Ему послышалось, что это было нечто вроде «Спите крепко, не давайте этим лесбиянкам кусаться». Она вдруг снова подмигнула ему.

– Ну что, док, прошла я вашу медкомиссию?

– Пока что да. Я завтра приду и осмотрю вас еще раз.

– Очаровательно. Жду не дождусь. – Селин жестом позвала Мэдди. – Можешь принести из ванной мою расческу, Мадлен?

– Конечно.

Джесе положил тонометр в сумку.

– Думаю, пока все. Дайте мне знать, если…

Внезапно Селин резким движением схватила его за запястье и с неожиданной силой притянула к себе.

– А вы были плохим мальчиком, правда? Пора расхлебывать кашу. Вы снова должны будете пройти тест, док. Вы все должны будете пройти тест. Вопрос только в том, пройдете ли.

Хранитель секретов

Девушка продолжала рыдать, и слезы оставляли на ее щеках грязные следы от расплывшегося макияжа. Она потянулась руками к волосам, пытаясь отцепить дьявольские рожки, прикрепленные к ее голове под углом.

– Как это случилось? Несчастный случай, да? Она, наверное, упала, когда корабль остановился, или еще что-нибудь?

– Это не было несчастным случаем, мисс Уильямс, – сказал Деви и взглянул на Рэма, чтобы понять, правильно ли он все делает. Начальник дал ему четкие инструкции раскрывать как можно меньше подробностей относительно смерти девушки.

– Господи… Нет! Она же не сделала это сама, правда? Убить себя?

– А что вас навело на такую мысль, мисс Уильямс?

– Эмма. Меня зовут Эмма. Нет… Боже! А что, так оно и было?

– Нет.

– Что же тогда? Выходит… Господи… ее убили?! Что за фигня?

– Никто не говорил об убийстве, мисс Уильямс, – вмешался Рэм. – Это больше похоже на смерть в результате несчастного стечения обстоятельств.

– Что это значит?

– Возможно, она слишком много выпила.

– Что? Вы думаете, что она могла умереть от отравления алкоголем?

– Без дополнительного расследования ничего определенного сказать нельзя.

– Господи, Келли… Бедняжка Келли! Она была такая… Из людей, которых я знала, раньше никто еще не умирал. Кроме моей бабушки, но она была очень старенькая. Так что… Когда мы приедем в Майами, мне придется беседовать с полицией? С ФБР или как?

Рэм вздохнул.

– Сейчас мы ничего не можем вам сказать.

Она поправила шлейки на тоненьком красном платье и облизала губы – слезы были уже забыты. Теперь Деви видел в ее глазах только возбуждение, и, судя по недовольному выражению на лице Рэма, тот тоже это заметил. Деви мысленно вздохнул. Было очевидно, что эта девушка ничего не знает. После того как было выяснено, что она больше других общалась с погибшей пассажиркой, Рэм послал Деви разыскать ее. В конце концов он обнаружил ее на палубе «Безмятежность», где она сидела на бортике одной из ванн-джакузи в обнимку с голым до пояса мужчиной, причем оба периодически прикладывались к бутылке из-под сока «Уолгринс» – излюбленный способ проносить на борт контрабандный алкоголь.

Деви незаметно потянулся, выгнув спину, и потер глаза, которые горели от недосыпания. Он был на дежурстве уже более двадцати часов и за это время успел только раз во время ленча перехватить сэндвич с кока-колой. Рэм, как обычно, не проявлял ни малейших признаков усталости, несмотря на то что была в разгаре его вторая смена подряд. Они уже побеседовали с Трайнинг Аквидо, стюардессой этой палубы, которая должна была обслуживать каюту девушки, но та мало что могла добавить. Она сказала, что заболела посреди утренней смены, и это объясняло, почему тело было обнаружено с таким опозданием. Аквидо также настаивала, что Алтея Тразона, стюардесса, которая, собственно, и нашла труп, пообещала взять на себя выполнение ее обязанностей, однако, по словам их супервайзера, сама Алтея все это отрицала. Как бы там ни было, Деви считал, что Тразона что-то скрывает. Он был уверен, что потрясение, написанное на ее лице, когда она нашла мертвое тело, было неподдельным, так что вряд ли она кого-то покрывала, но слишком странным для простого совпадения было то, что из всех кают на палубе она выбрала для проверки именно эту. Поэтому он решил держать эти соображения при себе, пока не представится случай переговорить с ней еще раз.

В дверь постучали, и в комнату просунул голову Ашгар, охранник, обязанный следить за камерами видеонаблюдения. Он подал знак Рэму.

– Могу я поговорить с вами, саиб?

Через полуоткрытую дверь Деви заметил Рожелио, который стоял в коридоре, прислонившись к стене, и взгляды их на мгновение встретились. Как заместитель Дамьена, Рожелио помогал работать с большинством неорганизованных групп гостей, и Рэм, должно быть, вызвал его для беседы, пока Деви искал по всему кораблю подругу погибшей девушки.

Рэм встал и махнул Деви рукой, чтобы тот продолжал допрос.

– Когда вы в последний раз видели Келли Льюис, мисс Уильямс? – спросил Деви, немного расслабившись, когда Рэм покинул комнату.

– Ну… прошлой ночью. В смысле, позапрошлой.

– Почему вы раньше не заявили об ее исчезновении?

Она скрестила руки на груди, приняв оборонительную позу.

– Просто не заметила этого, вот и все.

– Но почему? Вы ведь подруги, вместе путешествуете…

– Ну да. Но мы с ней не лучшие подруги. И вообще… Она поехала со мной только потому, что Зоя в последний момент отказалась. Келли работает – работала! – в нашем салоне на ресепшен, и когда Зоя неожиданно выпала, она сказала, что займет ее место.

– Вы обе входили в группу одиноких?

Она хмыкнула и вытерла нос тыльной стороной ладони.

– Да.

– Где вы ее видели в последний раз?

– В гостиной «Песочный человек». Наши решили пойти туда, после того как мы вернулись с Консумеля. Келли сначала не хотела, но потом все-таки потащилась со всеми.

– Она пила?

– Так мы все там пили. Но не слишком много. По нескольку коктейлей и все.

– У нее не было соседки по комнате?

– Нет. Она захотела отдельную каюту, хотя с Зоей мы изначально планировали жить вдвоем. Но Келли заплатила дополнительно и все такое… Я делю каюту с другой девушкой из нашей группы – с Донной, она американка.

– Келли нравился этот круиз?

– Да. Я так думаю… Не знаю… Она очень хотела поехать, была такая возбужденная, она никогда раньше не была в Штатах. Но вскоре после того, как мы попали на корабль, пыл ее поутих. Пару раз она говорила, что ее укачивает. Она не всегда присоединялась к нам. Я тут подумала… А ее мама уже знает? Она все время говорила про свою маму.

Деви заколебался.

– Ее близкие будут проинформированы в ближайшее время. – Не стоило распространяться насчет того, что спутниковая связь не работает.

– Господи… Они жутко расстроятся. Думаете, они будут обвинять во всем меня? Потому что… потому что она поехала сюда только из-за меня.

– А в ходе круиза никто не проявлял к ней особого внимания?

– К кому, к Келли? Нет. Был один парень, который ей почти что понравился во время вечера экспресс-знакомств, но она так ни с кем и не зацепилась. – Девушка подняла на него глаза и снова хмыкнула. – Погодите-ка… а почему вы меня об этом спрашиваете? Вы ведь, по-моему, сказали, что она умерла из-за того, что слишком много выпила?

Деви сохранил на лице безучастное выражение.

– Я просто хочу больше узнать о ней.

– А-а… А что происходит с кораблем? Они его ремонтируют или как? Потому что, знаете, мне завтра улетать. Мы успеем вернуться к этому времени?

– Техники работают над возникшими проблемами, – автоматически ответил Деви, хотя знал только то, что пожар повредил кабели, которые идут от двигателя к генераторам.

«Бьютифул Дример» был одним из самых старых кораблей – но этого все равно не должно было произойти, если бы работала дублирующая система. Но его соседом по комнате был Мадан из пожарной команды, так что позже у него будет больше информации.

– А где она сейчас? – спросила девушка.

– Кого вы имеете в виду?

– Келли. Где она?

Появившийся Рэм спас его от необходимости отвечать.

– Деви, выйди, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

Девушка откинулась на спинку стула, а Деви вышел в коридор. Рожелио ушел, и ему было трудно определить, что он сейчас благодаря этому испытывал в большей степени – чувство облегчения или разочарования.

– Да, сэр?

– Капитан собирает срочное совещание начальников всех служб. Могу я довериться тебе в такой ситуации? Мы должны показать, что во всем соблюдаем установленную процедуру.

– Да, сэр. Следует ли мне прямо сейчас переговорить с остальными членами группы одиночек, сэр?

– Мы можем сделать это завтра, если понадобится.

В словах Рэма слышался скрытый подтекст. В восемь утра корабль должен был быть в доке, и до этого момента оставалось шесть часов. Как бы ни развивались события дальше, они все равно опоздают – а это означало недовольство пассажиров и дополнительную нагрузку на службу безопасности. В обычной ситуации их роль сводилась бы к охране места происшествия и снятии показаний возможных свидетелей, все остальное было делом наземных служб.

– А спутниковая связь уже заработала, сэр?

Рэм потер глаза, впервые проявив признаки усталости.

– Нет. По-прежнему нет ни доступа в Интернет, ни радиосвязи.

– Как такое может быть?

Рэм пожал плечами.

– Они уже послали сигнал бедствия, так что к утру мы должны получить помощь от береговых служб, если она понадобится. А пока что я прошу тебя контролировать ситуацию.

– Сэр, я считаю, что лучше будет, если я просмотрю записи с камер наблюдения за сегодняшнее утро. Возможно, удастся определить, кто был в ее каюте.

– Деви, ты сейчас работаешь не в бригаде криминальной полиции, – мягко сказал Рэм.

Деви с трудом удалось сохранить бесстрастное выражение на лице. Он частенько задумывался над тем, насколько хорошо Рэм знаком с его прошлым. Его босс никогда не спрашивал, почему помощник инспектора с хорошими перспективами служебной карьеры вдруг предпочел уйти служить на корабль, и Деви сам толком не знал, что бы ответил, если бы у него об этом спросили. В конце концов, уровень его квалификации был выше, чем того требовала его нынешняя должность. Все другие охранники, без исключения, специально учились, чтобы работать в службе безопасности. Ашгар, например, до этого работал в туристических отелях, а остальные, чтобы попасть сюда, использовали свои связи и рекомендации.

– Мы должны показать, что сделали все, что могли, – продолжал Рэм. – Но я был бы очень недоволен, если бы по кораблю поползли слухи, что на борту находится убийца. Поэтому рассчитываю, что ты будешь вести себя осмотрительно. – Рэм сделал паузу и посмотрел Деви в глаза. – Из всех наших людей ты в этом единственный специалист.

Деви облизал губы, но во рту пересохло.

– Все понятно, сэр.

– Вот и хорошо. Проводи, пожалуйста, нашу гостью в ее каюту.

Рэм зашагал прочь, а у Деви появилась минутка, чтобы перевести дыхание.

Из всех наших людей ты в этом единственный специалист.

Имел ли Рэм в виду, что это будет проверкой, может ли Деви, бывший полицейский из управления полиции штата Махараштра, печально знаменитого своей продажностью, хранить собственные секреты? Это было единственным объяснением, ведь он принял все меры предосторожности. Даже Мадан не знал о его опрометчивых связях с Рожелио.

Деви вернулся в кабинет службы безопасности и сообщил девушке, что она свободна и может возвращаться в свою каюту. Пока они шли по служебным коридорам и выходили на главную палубу пятого уровня, никто из них не проронил ни слова. При неработающей системе кондиционирования воздух был тяжелым, но удушливая атмосфера не беспокоила Деви – он презрительно относился к искусственному холоду, подававшемуся по воздуховодам. Это было одной из причин, почему он в дни, когда они стояли в порту, не возражал против того, чтобы работать у выхода на берег. Работа эта была нудной до умопомрачения, но доступ к свежему воздуху того стоил.

Как только дверь в каюту открылась, к ней сразу же подскочила соседка девушки по комнате.

– Что происходит?

– Келли… – всхлипнула Эмма. – Она умерла.

На этом Деви их оставил. Было бы бессмысленно просить не разглашать эту печальную новость.

Он двинулся назад, свернул в служебный коридор и вместо того, чтобы отправиться в свою каюту, пошел в офис, где располагалась служба видеонаблюдения. Рэм конкретно не говорил, чтобы он не просматривал записи с камер, а поскольку мониторы и камеры с датчиками движения были подключены к аварийной системе питания, то должны были до сих пор работать.

В комнате службы безопасности пахло по́том и еще чем-то кислым. Ашгар дремал, уронив голову на грудь. На экранах пассажиры по-прежнему толпились вокруг палубы «Лидо» – одна группа сидела рядом со сценой, другие окунали ноги в бассейн. Какая-то парочка сидела в джакузи на палубе «Безмятежность», которая должна была быть закрыта еще час назад. Нужно было потребовать, чтобы они очистили эту территорию, но это могло и подождать. Деви придвинул стул и сел рядом с Ашгаром. Его недавняя усталость исчезла, он чувствовал странный прилив энергии – как раньше, когда его мозги еще не заржавели от ежедневной рутинной работы на борту. Во время коротких круизов редко происходило что-то интересное: в основном пьяные драки либо мелкие инциденты, связанные с контрабандой алкоголя или наркотиков, главным образом марихуаны.

Доктор сказал, что девушка умерла от двенадцати до восемнадцати часов назад. Это означало, что ему нужно просмотреть записи с двух и – для верности – где-то до шести. К счастью, камеры на пассажирских палубах были снабжены датчиками движения, что избавит его от ускоренной перемотки пустых записей.

3:01 утра. По коридору, спотыкаясь и смеясь, бредет пара афроамериканцев. Женщина шутливо шлепает мужчину, который прижимает ее к стене. Они страстно целуются, после чего отправляются в ближайшую каюту.

3:32 утра. Официант по обслуживанию номеров выскальзывает через служебный вход, ведущий к лифтам для персонала, ловко удерживая равновесие, чтобы не уронить поднос, который уставлен блюдами, закрытыми пластиковой пленкой. Он стучит в дверь посредине коридора, которую открывает белый мужчина, подпоясанный полотенцем, и скрывается внутри. Через две минуты официант появляется снова, показывает неприличный жест в сторону каюты, из которой вышел, и скрывается в служебных лифтах.

4:17 утра. Из-за угла со стороны лестницы показывается женщина, фигурой и цветом волос напоминающая Келли Льюис. Через тридцать секунд позади нее появляется мужчина в бейсбольной кепке. Женщина движется неуверенной, пошатывающейся походкой, для устойчивости опираясь рукой о стену.

Чувствуя, как кожу на голове начинает пощипывать от выступившего вдруг пота, Деви поставил запись на паузу и увеличил изображение. Это определенно та самая жертва! Она роняет карточку ключа на пол, и мужчина торопится помочь ей. Он толкает открывшуюся дверь и входит за девушкой в каюту.

4:38 утра. Мужчина появляется снова, вешает на ручку двери табличку «Не беспокоить» и поспешно направляется в сторону лестницы.

Теперь Деви точно знал, что за женщиной следили, и сделал себе пометку проверить запись с камеры в гостиной «Песочный человек», потому что этот мужчина, без сомнения, нашел свою добычу именно там. Деви еще раз прогнал запись, надеясь, что программа распознавания лиц поможет идентифицировать напавшего на Келли. Но в изображении не хватило характерных точек, чтобы компьютер уловил сходство. Нужно будет проверить, кто из мужчин в группе одиночек подходит под это описание: белый, коренастый, рост примерно шесть футов. Рожелио должен знать, кто бы это мог быть.

А как насчет таблички «Не беспокоить»? Он что-то не помнил, чтобы видел ее на двери. Возможно, ее снял стюард, которого послали проверить каюты.

Ты сейчас работаешь не в бригаде криминальной полиции.

Рэм прав, это можно оставить представителям властей США, но…

Но! Может быть, для него это возможность как-то поправить дело. Внести изменения в то, что он сделал. Или не сделал. Перед его глазами до сих пор стояла та девушка – едва двигается, глаза пустые, по возрасту чуть старше его двоюродной сестры Миши. Женщина, которая привела ее в участок, билась в истерике: она не могла понять, почему у ее подопечной кровотечение. Он мог бы побороться за ту девушку. Он должен был побороться за нее! Но он поставил авторитет семьи выше справедливости.

Трус!

Но он не сможет никому помочь, если позволит сознанию выборочно хвататься за прошлое, словно стервятник, расклевывавший труп.

На корабле, где он работал до этого, было два случая сексуального насилия, и оба связаны с командой. Официантка обвинила одного из помощников техника в нападении на погрузочной палубе, и еще один член команды был задержан за то, что, последовав за несовершеннолетней в лифт, сделал ей непристойное предложение. Того парня высадили в следующем же порту, и он улетел в Индию – стандартная практика, чтобы избежать вмешательства американских властей и попадания грязной истории в прессу. Семья несовершеннолетней получила компенсацию, на том дело и закончилось. Но тут все было иначе. Человек, преследовавший Келли, четко знал, что делает.

И если его не остановить, это повторится.

Он еще раз прогнал запись, потом вбил приблизительное время, когда они с Алтеей Тразона обнаружили тело. Стюардесса очень нервничала, когда он встретил ее в коридоре. Следовало бы допросить ее более детально, но это можно сделать и завтра.

На мониторе появилось изображение Тразона, выходящей из служебного входа за несколько минут до того, как Деви ее встретил. Она вдруг остановилась, прижала руку к горлу, затем двинулась вперед. Губы ее зашевелились – она что-то сказала. На лице ее отразилось сначала замешательство, потом страх. Свет в коридоре погас, и камера переключилась на инфракрасный диапазон, в котором глаза девушки выглядели пугающими черными дырами. Затем последовали разряды электричества, экран замигал то черным, то серым, а потом…

Деви вскрикнул и подскочил на стуле, потревожив Ашгара, который, вздрогнув, пробормотал: «Что?» – и тут же снова уснул.

Трясущимися руками Деви включил обратную перемотку и заставил себя включить воспроизведение. То, что он видел, – или думал, что видит! – было просто немыслимо.

Но оно повторилось: в кадре появилась ладонь, которая закрывала объектив камеры.

День 5

Уайлд-кард Блог

Бесстрашно борюсь с мошенничеством, чтобы этого не приходилось делать вам

1 января

С Новым годом.

Только вот счастливым его не назовешь. Для меня, по крайней мере.

Во-первых: мои извинения. Я помню, что обещал ежедневно писать обновления насчет моего разоблачения Хищницы, но много чего произошло с тех пор.

Начну с крупных событий. Корабль наш, что называется, попал, и официально мы застряли где-то в Мексиканском заливе. Да, вы правильно все прочли. Точнее, прочтете, когда я отправлю этот пост. Wi-Fi лежит, и покрытия сети нет. Я думал над тем, что это может быть специально подстроено, чтобы разозленные люди не засыпали Twitter всякими антифоверосовскими заявлениями, но посмотрим. Народ из команды, с кем я общался, похоже, знает не больше нашего (в смысле, столь же мало). Корабль, по идее, должен быть в доке в Майами уже через пять часов (в 8 утра), но этого не произойдет, потому что мы до сих пор болтаемся на одном месте. Все, что нам остается, – это ждать новостей, которые сообщает Дамьен, директор нашего круиза, который, помимо того, что у него есть свой телевизионный канал, каждую фразу начинает со слов «Добрый день». Он австралиец и хочет, чтобы мы все знали это. Не хочу обижать всех австралийцев – честно говоря, Дамьен единственный из них, кто вызывает во мне раздражение: чувака, должно быть, вышвырнули из собственной страны за то, что он такой козел. Но произошла и другая фигня. После того как я прошлой ночью провел несколько часов в пункте сбора пассажиров с толпой ребят, куривших травку через вапорайзеры (я не соблазнился – см. дальше), я вернулся к себе (в угрюмую берлогу на палубе 5, которую тут называют «Маджестик») и обнаружил, что третья каюта от меня опечатана секьюрити: дверь обмотана желтой лентой, как вокруг места преступления. Я снял это дело на телефон, так что тоже выложу, когда смогу.

Почему я раньше не выходил на связь? Я болел. Какая-то желудочная инфекция, когда валяешься и молишь Бога, чтобы он забрал твою душу. Такое ощущение, будто организм пытается вывернуться наизнанку. А началось все это через час после того, как мы отчалили из Майами. Я ходил, вынюхивал, искал какие-то признаки пребывания Хищницы, когда… О’кей, детали вам, вероятно, знать неинтересно. Вообразите себе картины Джексона Поллока, только когда хлещет из всех дырок. Вот так. Большую помощь оказала Трайнинг, стюардесса, убирающая в моей каюте. У этой бабы просто железный желудок. Медсестра явилась на второй день и слупила с меня девяносто семь баксов в основном за то, что рассказала, что ничего поделать нельзя, кроме как употреблять больше жидкости, чтобы бороться с обезвоживанием. Меня до сих пор немного покачивает.


О’кей. Вернемся к теме, ради которой вы все это читаете.


Как вы уже знаете, у меня не было возможности зарегистрироваться как одному из «друзей Хищницы», потому что все места были раскуплены через несколько минут после того, как на сайтах Zoop и FB появилось сообщение о круизе с Селин Дель Рей. Поэтому накануне вечером, решив, что это мой последний шанс выступить против нее, я поднял свое разбитое тело с больничной, по сути, койки и поплелся, шатаясь, чтобы тайком прорваться на ее последнее мероприятие. Как вы уже догадались, ничего хорошего из этого не вышло. Мне удалось просочиться в гостиную «Звездный мечтатель» (которая выглядит так же убого, как звучит ее название), и я направился прямо к Хищнице, проводившей свое жульническое представление в стиле диккенсовского Ловкого плута. По-прежнему чувствуя себя крайне хреново и подозревая, что могу в любую секунду блевануть, я напомнил ей о деле Лилиан Смолл. Снял я, однако, немного, поскольку природа моя, в итоге, отомстила и взяла свое.

Но то, что корабль наш остановился, неплохо. Это дает мне еще один шанс изобличить эту старую мошенницу.

Ждите апдейт, напишу, как только узнаю что-то новенькое.

Помощница ведьмы

Мэдди слишком быстро села и часто замигала от яркого света, ударившего в глаза. От сна на диване в каюте Селин затекла шея, а футболка прилипла к спине. Она не помнила, как заснула, – должно быть, просто отключилась, пока ждала, что заснет Селин.

Но теперь ее кровать была пуста, а лежавшее сверху покрывало почти не смято.

– Селин?

Молчание. Наверное, она в ванной комнате. Неожиданно, заставив Мэдди вздрогнуть, заработала система громкой связи и из динамика послышался сладкий голос Дамьена:

– Добрый день, дамы и господа, это Дамьен, директор вашего круиза. Я хочу сообщить последние новости относительно сложившейся ситуации. Как вы должны были заметить, мы по-прежнему испытываем сложности с электричеством, однако нет причин переживать по поводу вашей безопасности или благополучия. Нам известно, что у некоторых из вас есть билеты на утренние авиарейсы, и мы хотим вас заверить, что этот вопрос будет решен в ближайшее время. Мы убедительно просим вас воздержаться от того, чтобы в очередной раз напоминать об этом службе Гостевого сервиса. С сожалением вынуждены сообщить, что столовые в настоящее время закрыты, а завтрак будет подан в буфете «Лидо», где персонал сделает все возможное, чтобы вам было удобно и все накормлены.

Мэдди взглянула на мобильный: десять минут девятого. У них с Селин были билеты на рейс, который вылетал в аэропорт Ла-Гуардиа после обеда, так что еще был шанс попасть туда, если корабль тронется с места в ближайший час или около того. Она потянулась так, что мышцы спины начали болеть, поднялась на ноги и покачнулась, пытаясь сохранить равновесие. Господи, теперь корабль слегка накренился влево – вряд ли это признак того, что ситуация под контролем. Она постучала в дверь ванной.

– Селин? Вы здесь?

Мэдди заглянула внутрь, и в лицо ей ударил легкий аромат «Пуазон», духов Селин. Ее тут не было, однако косметичка была разобрана: коробочка с накладными ресницами лежала на умывальнике открытой, так что, похоже, Селин этим утром чувствовала себя уже лучше. И все же было странно, чтобы она куда-то отправилась одна: кто знает, когда может появиться кто-то из ее «друзей», чтобы попросить автограф или импровизированную передачу послания духов? Далеко она уйти не могла, максимум до бассейна или главных палуб – только здесь имелись пандусы для проезда инвалидных колясок. Разве что она решила уйти пешком, что было бы впервые. Однако тогда непонятно отсутствие ее кресла-каталки.

Мэдди, избегая смотреть на себя в зеркало (плохих новостей для одного утра и так уже достаточно), плеснула в лицо холодной воды, выдавила на палец каплю зубной пасты и принялась тереть зубы. Не покидавшая ее головная боль продолжала изводить, и Мэдди полезла в косметичку Селин за сверхсильными таблетками тайленола. Теперь раздобыть кофе. И найти Селин. Найти Рей, которая ночью явно отсутствовала. Потом отправиться к себе в каюту, принять душ и переодеться. После этого поработать с «друзьями» – то, что на самом деле нужно было сделать еще вчера вечером.

Она вышла в коридор и едва не столкнулась с очень толстой супружеской парой, которая на полной скорости летела в сторону лестницы. Мэдди пробормотала какие-то извинения, хотя вряд ли здесь была ее вина. Она уже пару раз сталкивалась с ними в лифте и ни разу не видела, чтобы кто-то из них улыбался. Этим утром в порыве пассивной агрессии – которую Мэдди с неохотой, но поддерживала – супруги нацепили слишком большие даже для них футболки с надписью «Я ♥ круизы “Фоверос”».

– Ну, что вы думаете об этом теперь? – ворчливо заявил мужчина, обращаясь к Мэдди. – Говорю вам, – продолжил он, прежде чем она успела что-то ответить, – в этом весь «Фоверос». Они уже не отвечают в службе обслуживания номеров! – Он помахал карточкой заказа завтрака. – Шесть утра. Я специально записал. Заполнено в шесть утра. И никто так ничего не принес до сих пор.

– Если есть проблемы с электричеством, могут быть сложности на кухне, – предположила Мэдди.

– Ну да. Это просто ни в какие ворота… В час тридцать у нас самолет на Галвестон.

– Ровно в час тридцать, – эхом подхватила женщина.

Мэдди полагала, что они супруги, но с одинаковыми короткими стрижками и тучной фигурой они с таким же успехом могли быть братом и сестрой.

– Ох, если мы опоздаем, тут полетят чьи-то головы.

Из двери соседней каюты высунулась Элен, и это спасло Мэдди от необходимости что-то отвечать.

– А-а, это вы, Мэдди. Я подумала, что это может быть Алтея.

Коротко кивнув Элен и Мэдди, пара вразвалочку направилась к лестнице.

– Селин сегодня уже лучше? – спросила Элен.

– Должно быть. Ее нет в каюте. Вы ее, случайно, не видели?

– Нет. Мы с Элизой только что проснулись.

– Еще раз спасибо, что помогли мне вчера ночью. Не знаю, что бы я без вас делала.

– Пустяки.

Из-за плеча Элен показалась Элиза.

– О, привет, Мэдди! Как дела у Селин?

Мэдди повторила все, что только что сказала Элен.

– Я рада, что она уже на ногах. Мэдди, можно я задам вам один вопрос? Хотя прозвучит это несколько странно.

Мэдди чуть не расхохоталась.

– Да я три года работаю с медиумом, так что слова «странно» для меня не существует.

– Прошлой ночью… у меня и у Элен… у нас было ощущение, очень сильное, что в каюте кто-то есть.

Элен толкнула ее локтем, чтобы та замолчала.

– Элен, если я скажу, ничего плохого не произойдет, – недовольно возразила Элиза.

– Что вы имеете в виду? – спросила Мэдди, хотя и не была уверена, что действительно хочет это услышать.

– Ну… звучит это и вправду ненормально. Но мы слышали музыку. И кто-то пел. Элен подумала, что шум может доноситься из других кают. А у меня это из головы не выходит.

Она напела мелодию, очень похожую на ту, что пела Селин сразу после остановки корабля, – мотив, напомнивший Мэдди о Лиззи Бин, не слишком музыкальном духе-наставнике Селин. Наставники Селин составляли пару из двух стереотипов (ее начальница была кем угодно, но уж никак не утонченной натурой): Арчи – трагический оборванец из кокни, Лиззи – трагическая светская львица 20-х годов, словно сошедшая со страниц «Великого Гэтсби». Был еще Папа Ноукс, хотя Мэдди никогда толком не слышала, чтобы Селин говорила его голосом. «Бывший раб с Миссисипи», Папа Ноукс выпал из репертуара Селин много лет назад – Мэдди знала о нем только из первого издания мемуаров Селин (в дальнейших перепечатках и электронных изданиях его уже удалили). Она благодарила судьбу, что его списали еще до начала интернет-бума: только представить, каким козырем он мог бы оказаться в руках армии недоброжелателей Селин! В то же время Селин вчера ночью заговорила этим жутким голосом, сбив с толку всех, особенно доктора, но она ведь никогда особой политкорректностью не отличалась. Иногда Мэдди казалось, что Папа Ноукс и был настоящей причиной, по которой Селин наняла ее: наличие помощницы-полукровки могло отмести любые возможные обвинения в расовой предубежденности.

– Возможно, это напевала Селин, – сказала Мэдди. Она была удивлена, что они сами не додумались до такого объяснения.

Элен пожала плечами.

– Возможно. Неважно. Я уверена, что это было просто наше разгулявшееся воображение.

– Вы вдвоем планировали улететь сегодня? – сменила тему Мэдди.

Элиза шумно вдохнула, и они с Элен обменялись странными взглядами, которые Мэдди так и не поняла. Прошлой ночью Мэдди слишком нервничала, чтобы задумываться об отношениях между этими двумя женщинами. Они явно не были родственницами – в первую очередь потому, что одна была англичанкой, а вторая американкой. Возможно, они были любовницами – между ними определенно чувствовалась какая-то связь, выходившая за рамки простой дружбы.

– Дайте знать, если мы сможем что-то для вас сделать, – сказала Элен.

– Обязательно. И еще раз спасибо за помощь.

Мэдди осторожно дошла до конца коридора и с застекленного балкона заглянула вниз в атриум. От стойки службы Гостевого сервиса и аж до коктейль-баров змейкой вилась очередь из недовольно ворчащих пассажиров. Некоторые из пришедших с жалобами до сих пор были одеты в маскарадные костюмы – мужчины с пивными животиками, завернутые в белые простыни, женщины в золотых сандалиях и париках блонд, чертики всех мастей… Супружеская пара брат-с-сестрой встали в конце очереди, добавив свои голоса в общий хор ропщущих.

Отсюда Мэдди было видно, что кафе «Каталина» закрыто, а это означало, что придется пить низкопробную бурду в буфете «Лидо». Она миновала фотогалерею с табличками «Эти воспоминания сохранятся у вас навсегда», толкнула стеклянные двери, ведущие на палубу с бассейном, и вдохнула соленый морской воздух с легким запахом дизельного топлива. Стуча каблуками по стальным ступеням, она спустилась по винтовой лестнице на главную палубу, где было гораздо многолюднее, чем обычно в это время дня. Все шезлонги были заняты, повсюду сновали уборщики, сгребая мусор и раздавая бутылки с минеральной водой. Большинство персонала ходили, потупив взгляд, чтобы свести к минимуму взаимодействие с пассажирами, и двигаясь осмотрительно, словно солдаты, пробирающиеся через минное поле.

В поисках Селин Мэдди шла, вглядываясь в лица, через группы, собравшиеся вокруг джакузи и внешней сцены. Она задержала дыхание в предчувствии отталкивающего запаха жареных хот-догов и вареных помидоров, который должен был доноситься из круглосуточной зоны отдыха, но, похоже, сейчас там горячей пищи никто не предлагал. Работал только один буфет, где стоявшие в ряд истекающие по́том повара вовсю делали сэндвичи. Она протискивалась к стойке с кофе, и люди смотрели на нее с возмущением, смыкая ряды и прижимая к груди свои тарелки. Автомат чихнул и, брызгая, налил кофе. Мэдди с уверенностью могла сказать, что он холодный. Забрав стаканчик, она выбралась из толпы и, переступив через бутылки из-под воды и нечто желеобразное, похожее на использованный презерватив, направилась к палубе «Безмятежность». Сомнительно, чтобы Селин забралась на этот уровень, но заглянуть туда все равно стоило.

Если уж на то пошло, то народу здесь было еще больше, а все джакузи были забиты англичанами.

Селин здесь не было.

Мэдди уже готова была идти обратно, когда на глаза ей попался темноволосый мужчина, сидевший на шезлонге рядом с сушкой для полотенец, – это был вчерашний блогер. Наклонив голову, он возился со своим iPhone. Переполняемая негодованием, она, вместо того чтобы пройти мимо, неожиданно для себя спросила:

– Вам уже лучше?

– Простите? – Он поднял голову, и она увидела собственное отражение в стеклах его ретро-очков «а-ля авиатор».

– Ну, после вчерашнего вечера у Селин.

Он оглядел ее с ног до головы.

– А вы там были?

– Я личный секретарь Селин. Так что да, была. Надеюсь, теперь вы счастливы.

Он пожал плечами.

– Не особенно. Болею практически с того момента, как ступил на борт. И до сих пор чувствую себя неважно.

– Ох, какая жалость!

– Личный секретарь, говорите? Вы и оправдания для нее пишете?

Мэдди собиралась ответить что-то резкое, когда после предупредительного сигнала из громкоговорителя раздалось очередное послание Дамьена:

– Добрый день, это директор вашего круиза Дамьен. Возможно, это было не самое грандиозное начало нового года, но как насчет того, чтобы сбросить хандру и сыграть в бинго?

– Господи, спасибо тебе за Дамьена! – воскликнул блогер. – Что бы мы, блин, без него делали?! – Он язвительно улыбнулся Мэдди, застав ее врасплох. – Нет, вы можете в это поверить? – Он помахал в воздухе своим мобильным. – Нет сигнала. Нет Интернета. Я не могу войти в сеть.

Раздался пронзительный визг, и Мэдди, обернувшись через плечо, увидела, как две женщины в бикини с разбега прыгнули в джакузи прямо на головы плескавшимся там мужчинам.

– А вам не кажется странным, что мы до сих пор никого не видели? – продолжал блогер. – Ни вертолета, ни какого-то другого круизного судна… Они уже должны были бы кого-то послать за нами. Бо́льшую часть прошлой ночи я провел здесь. В Заливе полно буровых вышек, больше ничего. Никаких огней. Вообще. Ноль. Происходит что-то, о чем нам не говорят.

– О «Фоверосе» очень плохие отзывы в прессе. Наверное, они просто пытаются замять происшедшее. Чтобы в очередной раз не попасть в скандальную хронику.

– Но вы бы знали о таких вещах, верно?

– Замечательно. Вы все правильно поняли.

Сама напросилась! Какого черта она вообще заговорила с этим мужланом? Если он специально записался на этот круиз, то должен быть одним из тех упрямых разоблачителей, которые пытались соблазнить Селин ответить им в Facebook, Zoop или Twitter. Мэдди, которая вела все эти аккаунты, никогда не связывалась с ними, ничего не опровергала и ничего не комментировала в их блогах. Это делали «друзья Селин». Пришло время двигаться дальше.

– Эй! Эй, погодите! Простите меня.

Она заколебалась, но все-таки обернулась. Он снял очки. Темно-синие глаза, густые ресницы, волосы явно крашеные…

– Думаю, об интервью вас можно не просить.

– Правильно думаете.

– Вы ведь из Англии?

– Вы очень проницательны.

Еще одна кривая усмешка.

– А давно вы работаете на Селин?

– Я же сказала: никаких интервью.

– Ну, тогда строго между нами?

– Вот именно.

– Послушайте, я просто делаю свою работу. Вы должны признать, что случившееся с Лилиан Смолл – это полная фигня. Достоверно, так, что не остается ни тени сомнений, доказано, что Лори и Бобби Смолл погибли в Черный четверг, тем не менее Селин…

– Как уже заявляла Селин, она может оглашать только то, что ей передают духи.

Блогер странно скривился и скорчил гримасу, и Мэдди отступила на шаг.

– Не волнуйтесь, я не собираюсь блевать. У меня всегда такое выражение лица, когда мне что-то не нравится. Ничего не могу с этим поделать. Почему вы на нее работаете?

Потому что ни один человек в здравом уме не нанял бы меня.

– Не ваше дело.

– Она же хищница. Охотница на убитых горем.

– Она приносит людям надежду и облегчение, – автоматически ответила Мэдди.

– Да что вы говорите? Какое, интересно, облегчение и какую надежду она принесла Лилиан Смолл?

– Не хочу этого слушать.

– Правильно. Не хотите. А вы не думали, что должны? Селин сделала себе состояние на том, что подпитывала людей в горе.

– Люди хотят надеяться. Им необходимо знать, что…

– Что это еще не конец? Что существует жизнь после смерти?

– Да.

– Это я могу понять. Но говорить матери, что ее дочь и внук живы, когда факты утверждают противоположное… Бросьте!

– Это не стопроцентное доказательство.

Мэдди мысленно поморщилась от этих слов.

– Это не аргумент, и вы это понимаете. Признайтесь в этом. Все это бред!

– А может, я действительно считаю, что у нее особый дар?

– Не верю ни на йоту. Вы для этого слишком современный человек. И явно не из тех, кто сознательно, по доброй воле станет обманывать других.

– А вы все-таки попытайтесь поверить.

Апелляция к ее эго была тонким ходом. Только ему не было известно, что ее эго растворилось уже очень и очень давно – вместе с самоуважением.

– Погодите. Как вас зовут? – Он усмехнулся, еще больше обезоруживая ее. – Просто, чтобы я знал, на кого наезжаю.

– Сначала вы. Чтобы я знала, на кого подавать в суд.

– Я выступаю под именем Ксавьер.

– Что значит «под именем»? Вам что, двенадцать лет и вы еще не заслуживаете нормального полного имени взрослого человека, с фамилией?

Он рассмеялся, издав мягкое приглушенное рычание, которого она от него не ожидала.

– А вам не кажется, что это круто? Что голое, как перст, имя – это звучит круто? Кстати, меня и вправду так зовут.

– Не сомневаюсь. Вот и напишите о себе. Хотя бы это может оказаться правдой.

Он снова рассмеялся, и Мэдди поймала себя на том, что улыбается в ответ. Она не была идиоткой и не питала никаких иллюзий. Она знала, что в своем блоге этот парень порвет ее на клочки. Тем не менее в результате этой пикировки она странным образом почувствовала себя бодрой и полной сил.

– Я еще поймаю вас позже, – пообещал он.

– Даже не надейтесь.

Она пошла обратно через посадочную зону внутреннего буфета. Селин должна быть где-то на этом уровне. Если только… Черт! Как она раньше об этом не подумала? Она могла выехать из своей каюты и снова заболеть – возможно, ее просто забрали в медицинский центр. Рэй… Пора и этому мерзавцу выполнить свою часть работы. Поселили его, как и ее, в одну из самых дешевых кают в недрах судна. Она порылась в памяти, пытаясь вспомнить номер его комнаты, и быстро пошла вниз по лестнице мимо входа на палубу «Променад Дримз», казино и картинной галереи. Неоновые огни были выключены, а без них интерьер корабля казался серым и невзрачным, как престарелая красотка кабаре без макияжа. Несколько пролетов лестницы Мэдди проскочила, стараясь не дышать: насыщенный влагой воздух здесь напоминал несвежий бульон с душком зловонных испарений.

Мэдди прошла по коридору с нечетными номерами кают и постучала в дверь, где, как она надеялась, жил Рэй.

– Да? – крикнул в ответ приглушенный заспанный голос. Похоже, принадлежал он все-таки Рэю.

– Это Мэдди.

Прошло больше минуты, прежде чем Рэй, обмотанный до пояса полотенцем, открыл дверь.

– Привет, Мэдди, – сказал он, проводя пальцами по своей голой груди и явно красуясь перед ней. – Жарко, правда?

Из каюты раздалось хихиканье, и женский голос позвал:

– Поторопись, Рэй!

Рэй обернулся.

– Буду через минуту, крошка.

У него за спиной появилась полная дама в облегающем нижнем белье. Обхватив Рэя за талию, она положила подбородок на его плечо и без тени стеснения глазами панды уставилась на Мэдди.

– Привет.

– Привет.

– Это Мэдди, крошка, – ухмыльнулся Рэй. – Мы вместе работаем.

– Правда? – Женщина зевнула и расцепила руки. – Пойду приму душ.

Рэй подмигнул Мэдди.

– Секундочку, я сейчас выйду к тебе.

Женщина снова хихикнула и скрылась в ванной.

Мэдди взглянула на Рэя.

– Ты времени даром не терял.

Продолжая самодовольно ухмыляться, Рэй пожал плечами.

– Поскольку ты на мое приглашение не откликнулась, я решил сам о себе позаботиться. Мы с ней познакомились в месте сбора. А тебя там, кстати, не было.

– Хорошо, что заметил. – Она вдруг подумала, что хорошо было бы заметить ее отсутствие и «Фоверосу». Она не помнила, чтобы кто-то из персонала пересчитывал пассажиров. – Я была с Селин. Ну, наша леди-босс, помнишь такую? Она… С ней что-то случилось прошлой ночью.

– Да? И что же?

Рэй почесал живот и немного отодвинулся, давая возможность Мэдди заглянуть в каюту. Пол там был усеян пустыми пивными банками и пластиковыми тарелками, перемазанными соусом цвета засохшей крови.

– Ты Селин сегодня утром не видел?

– Каким, интересно, образом? Как ты метко заметила, я не терял времени даром.

– Мне необходимо ее найти.

– Желаю удачи.

– Ты не собираешься мне помочь?

– Неужели это так сложно? Мы на корабле. Она в коляске.

– Это же твоя работа, Рэй. Я прошлой ночью почти не спала.

– Ну, в этом мы с тобой похожи.

– Хорошо. Ладно, забудь. Спасибо и на этом.

– Послушай, Мэдди, знаешь что? Сама разгребай свое дерьмо.

– Не поняла.

– Меня уже тошнит от твоих насмешек и от того, как ты смотришь на меня свысока.

Такого Рэя она еще не видела.

– Ладно. Неважно.

– Ты ведь считаешь себя фруктом высшего сорта, так? Тогда, детка, я тебе прямо скажу. Ты просто высокомерная, задирающая нос англичанка. Знаешь, что тебе нужно? Мужика, который бы тебя хорошенько…

Ярость захлестнула ее мгновенно и необузданно. Мэдди ладонями ударила его в грудь.

– Я сама скажу, что мне нужно, ублюдок. Чтоб глаза мои тебя больше не видели!

Брызги слюны летели Рэю в лицо. Выражение шока на его лице сменилось изумлением, что еще больше ее взбесило.

Он примирительно поднял руки.

– Эй, полегче, тигрица! Я же просто пошутил.

– Да пошел ты!

Она развернулась и, пошатываясь, бросилась к лестнице. В ушах шумело. Нужно было возвращаться в каюту и собирать вещи, но она не могла заниматься этим сейчас. Она схватилась рукой за поручень. Чертов, чертов Рэй! Мэдди не могла позволить ему добраться до нее. Она сделала паузу, чтобы прийти в себя. Ей необходимо вернуться в атриум и зайти в медицинский центр. Не успела она преодолеть и одного пролета ступенек, как мимо, зажимая рот рукой, как будто его сейчас вырвет, пронесся мужчина.

Господи Иисусе!

Мэдди сунула руки подмышки и помчалась в надежде быстрее попасть на свежий воздух. Кожа на голове зудела, ладони начали потеть, и она почувствовала, как горло сжимает спазм. Неровной походкой она вышла на балкон атриума и попробовала успокоить бешено колотящееся сердце, которое, казалось, пыталось вырваться наружу через рот. Пол под ногами наклонился, и все у нее внутри медленно сжалось.

– Мэдди?

Подняв голову, она увидела Элеонор, одну из «друзей».

– С вами все в порядке?

Сначала Мэдди вообще ничего не смогла сказать. Господи!

– Идите сюда, присядьте. – Элеонор погладила ее по спине.

– Я в норме. Просто… Все нормально.

– Вы в этом уверены?

Элеонор была фанаткой домашних животных и страстно хотела связаться с духом своего пса. Мэдди попыталась раскопать в памяти его имя. Денни или Дирк… Имя звучало так, будто принадлежало какой-нибудь порнозвезде.

– Может, принести вам водички? Здесь так душно, правда?

– Я в порядке. – Эти слова, похоже, помогли ей прийти в себя. Сжавшееся горло попустило. – Спасибо, Элеонор. У меня просто на мгновение закружилась голова.

– Меня это не удивляет. Вы слишком худая, Мэдди. Вы уже завтракали?

– Нет. – А вчера вечером она пропустила ужин, так и не заказала себе тосты с сыром. – Я искала Селин.

– Дорогая, она сейчас в гостиной «Звездный мечтатель».

– Вот как? – Этого не могло быть. – И что… что она там делает?

– Расскажу все по порядку. Сегодня утром я встала пораньше и пошла в буфет, чтобы взять на завтрак гранолу. Прошлой ночью в связи со всеми этими событиями, несмотря на заверения Дамьена, что беспокоиться не о чем, я спала ужасно… И тут я увидела Селин на палубе «Лидо». Она попросила меня собрать всех «друзей» вместе.

– Что она сделала?!

– Да благословит Господь ее доброе сердце! Она с нами уже два часа и по-настоящему успокоила нас. Некоторые из «друзей» были действительно очень обеспокоены, особенно те, кому сегодня улетать, но Селин сказала, что все будет просто супер. Я как раз шла в свою каюту за витаминами, но это может подождать… Хотите, чтобы я проводила вас к ней?

– Я сама справлюсь.

Элеонор недовольно прищелкнула языком.

– Я не могу оставить вас одну в таком состоянии.

Пухлой рукой она подхватила Мэдди, и ее окутал стойкий аромат ландыша.

– А как Селин туда добралась?

– Пришла, конечно. Получилось это небыстро, но она сказала, что вполне в состоянии сделать это.

– А как же ее кресло-каталка?

– О, с этим помогли Джейкоб и Джимми.

Мэдди позволила Элеонор провести себя мимо опустевшего казино по коридору, который вел к входу в гостиную. Около нее стояла небольшая группка «друзей», и Джейкоб, одетый в лиловый жилет, рубашку в тонкую полоску и розовый галстук, сразу же подскочил к ним.

– Мэдди неважно себя чувствует, Джейкоб, – сказала Элеонор, отпуская Мэдди и похлопывая ее по руке.

– Ох, бедняжка! Вы хорошо сделали и пришли в правильное место. Мы позаботимся о вас.

Мэдди постаралась улыбнуться. Она раньше думала о «друзьях», как о неудачниках, – такие себе замысловатые человеческие пазлы, в которых не хватает фрагментов с чистым синим небом, – а они, оказывается, вот какие, поддерживают ее в такой момент.

– Я как раз рассказывала Мэдди, как прекрасно повела себя Селин по отношению к нам, – сказала Элеонор.

Джейкоб энергично закивал.

– О да! Селин и Арчи. Арчи сегодня так распелся! Селин говорит, что духи хотят сказать нам, чтобы мы относились ко всему происходящему спокойно.

– Джейкоб, – попросила Элеонор, – расскажи Мэдди, что Арчи сказал про твою Кэти.

– Кэти? – переспросила Мэдди.

– Его сестру. Не помните, Мэдди? Она являлась нам вчера вечером – она пропала на День благодарения.

Ну конечно! Как Мэдди могла такое забыть? Ведь именно она поведала Селин все детали этого происшествия, после того как Джейкоб рассказал их ей во время первого вечера знакомств. Еще один укол совести.

Глаза Джейкоба затуманились.

– На этот раз она пришла с Арчи. Он сказал, что на ней ее любимое белое платье и она хочет рассказать мне, что именно с ней случилось.

Мэдди почувствовала дрожь в пальцах и впилась ногтями в ладони.

– Арчи рассказал мне ее историю. Кэти убежала в Сан-Франциско, пожила там некоторое время, а потом связалась с плохой компанией. – Голос его стал хриплым. – Она умерла в полном одиночестве через год после побега от передозировки наркотиками в квартире с заколоченными окнами.

– Мне ужасно жаль, – сказала Мэдди. Черт, в какие игры играет Селин? Раньше она сеяла надежду, а не отчаяние.

– Не стоит. Я хотел это знать, мне это было необходимо. Кэти ждет, когда я присоединюсь к ней. И будет рядом, как только я пересеку границу потустороннего мира.

– Как это обнадеживающе… – вздохнула Элеонор.

Стеклянные двери приоткрылись ровно настолько, чтобы туда смогла протиснуться Элеонор, – у человека более полного были бы проблемы, – и Мэдди прошла за ней в полумрак гостиной. Вокруг нее сразу захлопотали Аннабет и Джимми – одна из немногочисленных семейных пар, записавшихся в круиз с Селин. Мэдди пробормотала какие-то слова приветствия и прошла к сцене, на которой Селин была погружена в беседу с Лейлой.

Селин подняла голову и встретилась с ней глазами.

– Спасибо, дорогая, – сказала она Лейле. – А теперь я нужна Мадлен.

Безропотно, лишь слегка улыбнувшись в сторону Мэдди, Лейла отошла, словно ее тянула невидимая нить. Мэдди с трудом поднялась на сцену.

Селин наклонила голову и оценивающе оглядела ее.

– Ты выглядишь уставшей, Мадлен. Не выспалась? Когда я уходила сегодня утром, ты спала как убитая.

– Да, вроде того. Почему вы меня не разбудили?

– Тебе был необходим отдых.

– А как вы себя чувствуете, Селин? Вы действительно должны делать все это?

Чертовщина какая-то! Что-то тут не так: весь круиз Селин уклонялась от своих «друзей», а теперь, пожалуйста, она их лучшая подруга.

– Чувствую я себя прекрасно. Просто великолепно. Словно родилась заново.

Мэдди должна была признать, что выглядит Селин так, как не выглядела уже много месяцев. Макияж ее не был таким ярким, как обычно, отчего она выглядела моложе и не такой замученной.

– Джейкоб и Элеонор сказали, что вы попросили их собрать сегодня всех «друзей». Что это за игры?

– Люди встревожены, Мадлен. Каждый из нас должен сыграть свою роль.

– О’кей. А может сейчас настоящая Селин вернуться обратно?

– О, она уже здесь. И проявится уже очень скоро. Знаешь, я планирую помочь как можно большему количеству людей.

– Что вы имеете в виду под словом «помочь»?

– Люди нуждаются в том, чтобы им показали путь, Мэдди. Им нужно руководство. И я протягиваю им руку помощи. Я и Дух, разумеется.

– Вы шутите, Селин.

Селин взяла ее за руку. Пальцы ее были ледяными, хотя в гостиной, как и на всем корабле, было душно и жарко.

– Где Рэй?

– В своей каюте.

– Что ж, он скоро появится. Они все появятся, когда сообразят, что для них хорошо, а что плохо. – Селин подмигнула ей. – Так что занимай места. И смотри это шоу. Думаю, тебе понравится.

– Мне кажется, вы не должны этого делать, Селин.

– Дорогуша моя, но я специально для этого рождена.

– Вчера ночью…

– Иди и присаживайся, Мэдди, – сказала Селин. Голос ее зазвенел, из медово-сладкого становясь ломким, и это обнадеживало. – Ты же не хочешь закатить мне сцену, правда?

– Селин, прошу вас, скажите, что вы…

– Все, довольно. Иди уже!

Сил спорить у Мэдди не осталось. Селин должна была разыгрывать эту роль по каким-то своим причинам. Возможно, это связано с обвинениями того блогера вчера вечером. Возможно, она надеялась, что «друзья» сплотятся для ее защиты, когда Ксавьер – или как там его зовут на самом деле? – выложит в сеть этот отснятый ролик. А может, в голове у нее что-то щелкнуло, открыв новую, альтруистическую сторону ее натуры.

Мэдди прошла в небольшую кабинку в конце комнаты. Она заметила техника – того самого, на которого Селин вчера вечером накинулась. Он о чем-то оживленно беседовал с Хуанитой, которая незаметно помахала Мэдди рукой. Она рухнула в кресло и стала ждать, головная боль тяжелыми ударами пульсировала в висках. По гостиной «Звездный мечтатель» прокатился шумок, на середину сцены выехала Селин, и у Мэдди возникло ощущение, что сейчас она станет свидетелем того, как душевнобольная прорицательница из инвалидного кресла будет обращаться к своим приспешникам.

Обреченный

Гари лежал, стараясь не двигаться, и следил за тем, как на животе выступают капельки пота. Мэрилин ушла из каюты час назад, пожаловавшись, что ей нечем дышать. Он планировал оставаться у себя, пока техническую проблему не устранят, но без кондиционера их номер превратился практически в сауну. От жары и низкого сахара в крови его тошнило – в любом случае долго тут не выдержать. О том, чтобы поспать, не могло быть и речи. После того как вчера вечером они с Мэрилин возвратились сюда с места сбора, ему едва удалось вздремнуть из-за непрекращающегося диалога, неумолчно звучавшего в его голове. По крайней мере он вышел из этой ситуации целым и невредимым. Находясь в состоянии постоянной тревоги, он вздрагивал всякий раз, когда мимо проходил кто-то из охранников или членов команды, но Мэрилин никак не комментировала его странное поведение. Он предполагал, что должен благодарить за это ее новых друзей-приятелей по круизу. Они монополизировали ее внимание, утопив его в нескончаемом потоке ненужной информации относительно состояния рынка недвижимости в Миннесоте, что давало ему возможность свободно забиться в темный угол и вести себя как можно незаметнее.

Они бы уже давно пришли за тобой, если бы собирались это сделать. Расслабься.

А как же насчет таблички «Не беспокоить»? Что, если они догадались?

Ну и что? Даже если они проверят ее на отпечатки пальцев, тебя в их базе данных все равно нет.

Когда мы прибудем в порт, они могут снять отпечатки у всех пассажиров.

А даже если и так? Все равно это только косвенные улики. У них и без того есть о чем переживать. Все в порядке. Худшее для тебя уже позади.

А запись с камер? Они могут опознать меня.

Никаких шансов.

Серьезно? А что насчет прошлой ночи? Как я объясню им, чего вдруг заходил в ее каюту?

Ты был в шоке, потерял ориентацию в результате остановки корабля.

А ДНК? Моя ДНК повсюду в ее комнате.

Не будут же они проводить тест с каждым на борту.

Точно ты этого не знаешь.

Они захотят, чтобы все прошло тихо. Ты же знаешь, как их учат. Сейчас они убеждают себя, что она умерла от отравления алкоголем. Иначе почему они не допрашивают пассажиров и членов команды?

Он должен был в это поверить.

Гари сел на кровати, а после поплелся в ванную комнату, слегка обескураженный тем, что теперь корабль немного наклонен на левый борт. Он старался не смотреть на свои вещи, брошенные вчера ночью в душевой кабинке, которые Мэрилин развесила сушиться. Вода сочилась из крана слабой струйкой, и он плеснул себе на щеки. Он решил не заморачиваться с бритьем: мог помочь любой способ изменить внешность. Он обрызгался дезодорантом, надел свежую рубашку и чистые шорты, после чего вышел из каюты и направился в сторону лестницы. Парень из команды, драивший перила, искоса взглянул на него, когда он проходил мимо, аккуратно ступая, чтобы сохранить равновесие на покосившемся полу. Войдя в атриум, он протолкался через толпу людей, ожидавших своей очереди, чтобы наорать на персонал службы гостевого сервиса. В данный момент кричала женщина из первых рядов очереди:

– Мои собаки ютятся в какой-то конуре в питомнике. В конуре! Я должна была забрать их сегодня!

Гари ступил на палубу «Лидо», и в уши ударила волна шума. Здесь оказалось полно людей, все шезлонги до единого были заняты. В глаза бил яркий свет, а через ограждение палубы было видно, как по поверхности океана неторопливо катятся волны.

– Они скоро придут… – произнес мужчина средних лет, обращаясь к собравшейся вокруг группе женщин, натиравших друг друга кремом для загара.

Гари переступил через вытянутые ноги пассажирки, обмахивавшейся ежедневным бюллетенем Дамьена со списком предлагаемых развлечений, и начал искать глазами Мэрилин.

– Гари!

Вытянув шею, он заметил ее рядом с входом в посадочную зону внутреннего буфета. Она замахала руками.

– Гари! Я здесь, милый!

Люди начали на него оборачиваться. Он покраснел и ниже опустил голову. Его жена сидела за столиком с парой, еще более вульгарной и молодой, чем вчера. Это как раз было неудивительно: он предполагал, что Мэрилин все время будет искать новые пастбища.

– Привет, дорогой, – сказала Мэрилин. – Познакомься, это Саманта и Мейсон Пачулик.

Парень – лет под тридцать, суровый взгляд, стрижка ежиком, сгоревшая кожа на голове – кивнул ему.

– Ничего себе отпуск получился, верно?

– Ты должен рассматривать это как приключение, детка, – низким голосом прогудела женщина, Саманта, забрасывая ногу на ногу и расчетливо улыбаясь Гари. Фальшивая грудь, фальшивые волосы, отбеленные зубы. Синтетическая женщина, не в его вкусе. – Я просто хотела бы сообщить своим старикам… Думаете, «Фоверос» уже проинформировал всех о случившемся? Они через час должны встречать нас в аэропорту.

Гари оглянулся по сторонам в поисках свободного стула, но все было занято. И ему ничего не оставалось, кроме как неловко топтаться возле столика.

– Саманта и Мейсон из Мичигана, – сказала Мэрилин, словно не замечая этого.

– Правда? Замечательно.

Мейсон сокрушенно покачал головой, как будто Гари сказал какую-то вопиющую глупость.

– Вы так считаете? Дома в это время мы боимся отморозить себе задницу. Я думал, мы хоть тут отогреемся на солнышке, заказал билеты в последний момент, был уверен, что заключил хорошую сделку, а смотрите, что из этого вышло! Поломались в море. Вынуждены пропустить свой рейс. Теперь, чтобы компенсировать все неудобства, они должны отправить нас домой бизнес-классом. Или, по крайней мере, предоставить нам бесплатный круиз.

Глаза Мэрилин загорелись.

– Ох, а я об этом даже не подумала! Вы вправду считаете, что они должны сделать это?

– Сделают, если не хотят, чтобы их затаскали по судам. Им еще выставят счет за упущенную выгоду.

Ну, в этом вам можно только пожелать удачи!

Заказывая круиз, он читал контракт. Он читал его внимательно каждый год и знал, что «Фоверос» прикрыл свою задницу очень надежно, на все случаи жизни. Компания практически могла продать своих пассажиров сомалийским пиратам, пострадавшему все равно не было бы за что зацепиться.

– Итак, Гари, – продолжал Мейсон, – Мэрилин говорит, что вы преподаватель в школе?

– Да, это так.

– В старших классах?

– В средних.

– Кто сам чего-то не может, начинает этому учить, верно?

Гари выдавил из себя натянутую улыбку.

– Что-то в этом роде.

– Эй, не обижайтесь! Я шучу. Сам я занимаюсь строительством.

– У него свой бизнес, – хвастливо заявила Саманта, поглаживая мужа по бедру.

– Да. Я начал собственный бизнес. Сам себе босс. Сам решаю, сколько мне работать.

Мейсон явно относился к людям, которым просто необходимо подчеркнуть свое превосходство. Гари хорошо знал этот тип. Подобных подрастающих Мейсонов он видел в школьном дворе каждый день пачками. Сам он никогда не был одним из них – хотя, по правде говоря, не был и их жертвой тоже. Он знал, как опустить голову, исчезнуть, раствориться на общем фоне. Он научился избегать вспышек недовольства родителей детей и драм в учительской, которые время от времени случались на работе. И он знал, что о нем думают его ученики: мистер Йохансон – самый занудливый учитель в мире. У него редко бывали какие-то проблемы с классом – складывалось впечатление, что школьники не видели в этом смысла. Они сообразили, что на работе он просто отбывает время.

Он огляделся по сторонам, ища глазами кого-нибудь из группы той девушки. Возможно, они прятались под одной из простыней, которые кто-то развесил на перилах в качестве защиты от солнца.

– Вы только посмотрите, что они подают на завтрак! – воскликнула Мэрилин, ни к кому конкретно не обращаясь. – Сэндвичи!

– А знаете почему? – отозвалась Саманта. – Я говорила с одним парнем из обслуги, так он сказал, что они мало что могут сделать, пока нет электричества.

Мейсон – что за дурацкое имя? – покачал головой.

– У них должны быть резервные мощности.

– Резервные мощности? – переспросила Мэрилин.

– Система, которая должна врубаться в ситуации вроде этой. Так положено. Почитайте правила по организации круизов. Все корабли «Фовероса», по идее, должны быть оснащены такими штуками после инцидента с «Бьютифул Уандер».

– Вы столько знаете, какой вы умный! – воскликнула Мэрилин, с благоговением взглянув на Мейсона.

Гари возненавидел ее за это.

– Самое меньшее, что они могли бы сделать, – это послать за нами другое свое судно. Или вертолет, или еще что-нибудь, – сказал Мейсон. – Эй! – крикнул он какому-то члену команды, который, переступая через распростертые на палубе тела, шел извилистым курсом, собирая пластиковые стаканчики и бутылки из-под воды. – Когда мы, черт возьми, все-таки услышим, что тут у вас происходит?

– В ближайшее время капитан выступит с заявлением, сэр, – ответил парень голосом, лишенным всякой интонации.

– Мы это слышим все утро. Чушь собачья!

– Милый, – проворковала Саманта, – он же в этом не виноват.

– Меня уже тошнит от всего этого дерьма. В конце концов, я заплатил деньги – и немалые! – за то, чтобы оказаться здесь.

– Знаю, детка. Я просто хочу сказать, что…

– И не нужно указывать мне, что делать, а чего не делать!

– Я не указываю.

– Да? А мне показалось именно так.

– Прости меня, детка, – сказала Саманта, надув губы, как маленькая девочка.

Глаза Мэрилин во время этого неожиданного представления заблестели. Мейсон надул грудь, как индюк, и махнул парню из команды, что тот может идти. Тот отошел, но лишь для того, чтобы быть пойманным компанией за соседним столиком, которая задала ему тот же вопрос.

– Сегодня будет жарко, – заметила Саманта, теребя шлейки своего топа.

– Кстати, я кое о чем вспомнила, – сказала Мэрилин, оборачиваясь к Гари. – Дорогой, я оставила свою шляпу в каюте. Не мог бы ты принести ее? Иначе я просто поджарюсь на солнце. А еще надо бы сходить в Гостевой сервис и все-таки выяснить, что здесь происходит.

– Конечно.

По крайней мере это даст ему возможность убраться от этих Пачуликов. Будем надеяться, что Мэрилин от них тоже вскоре устанет. А если нет, он снова инсценирует болезнь и найдет на корабле местечко, где будет не так душно, как в каюте.

– Но на это может уйти какое-то время. Эта очередь, похоже…

Он умолк и замер на месте – по палубе с бассейном шел охранник, и Гари мог поклясться, что парень этот смотрит прямо на него.

– Дорогой? – Мэрилин и Пачулики с любопытством уставились на него. – С тобой все в порядке?

– Прости. Конечно, в порядке. Уже иду. Увидимся позже.

Гари пробрался сквозь толпу и направился внутрь корабля. Очередь к стойке Гостевого сервиса практически удвоилась. Здесь стоял сплошной гул от разговоров на повышенных тонах. Он прошел мимо галереи и побрел к своей палубе. В отличие от шума и суеты снаружи и в атриуме, на нижних палубах стояла зловещая тишина. Хлопнула дверь, и Гари от неожиданности подскочил на месте. Он мысленно приказал себе не быть смешным: он ведь совсем недавно был здесь. Обычно низкие потолки и длинные коридоры не угнетали его – на самом деле ему даже нравилось сознавать, что он движется в подземелье, окруженный многими милями открытого океана, – но по каким-то непонятным причинам он вдруг начал нервничать. Свет горел более тускло, чем раньше, – он почти был уверен в этом, – а развешанные по стенам фотообои с изображением борющихся между собой ангелов сейчас представлялись неясными очертаниями пухлых рук и ног и пятнами лиц с темными дырками вместо глаз. Чрезмерно яркое ковровое покрытие под ногами, казалось, дышало. Снова хлопнула дверь, и он услышал непрерывный топающий звук. Словно громкое нездоровое сердцебиение. Как будто кто-то бежал за ним.

Он обернулся. Никого.

– Эй!

Неожиданно у Гари внутри все сжалось. Он полез за магнитным ключом и уронил карточку на пол. Волосы на затылке и руках вдруг встали дыбом, сердце зашлось. Гари не считал, что обладает сверхбогатым воображением, но ощущение было такое, будто он совершенно один – единственный пассажир на абсолютно пустом корабле.

Топ, топ, топ

Гари резко обернулся, но коридор был безлюдным. Он никак не мог определить, откуда исходит этот звук – то ли из-под ног, то ли, возможно, из кают. Он снова попробовал вставить карточку ключа, и на этот раз замок сработал. Он распахнул дверь и щелкнул выключателем. Свет не горел. Рубашка промокла от пота, и он ощупью полез в шкаф, чтобы взять другую. У него возникло стойкое ощущение, что нужно убираться отсюда как можно скорее, но внутренности вновь сжал спазм, и Гари поспешил в туалет. Он едва успел. Кнопка слива воды в унитазе безвольно провалилась под пальцем. Он нажал снова. С тем же успехом. Проклятье!

Уходи, уходи, уходи

Пошатываясь, он вышел в коридор и хотел уже уйти, когда вдруг вспомнил, что забыл шляпу Мэрилин. С большой неохотой он вернулся. В каюте воняло его собственным дерьмом, и он зажал нос рукой. Шляпка из розовой соломки, которую она купила у уличного торговца на Консумеле, с невинным видом висела на углу плоского телевизора. Гари бросился к ней и уже почти схватил, когда услышал, как дверь за спиной захлопнулась. Он в ужасе оглянулся, пытаясь уловить хоть что-то в темноте, и ему показалось, что в дальнем конце комнаты подрагивают две темные тени.

Гари попятился, и край кровати ударил ему под колени. Он упал.

Все в порядке, все в порядке, все в порядке. Никто за тобой не придет, здесь никого нет, это ты просто

Гари глухо вскрикнул и прикусил кончик языка, потому что на грудь ему, выдавив воздух из легких, опустилось что-то тяжелое. Он попытался оттолкнуть это от себя, но руки его не слушались – или не могли слушаться. Парализованный, он лежал и ничего не мог сделать, чувствуя, как ледяное дыхание щекочет щеку, а холодные пальцы медленно, словно паук, крадутся вверх по его бедру.

Служанка дьявола

– Сегодня утром я не смогла найти никого, кто мог бы обслужить твои каюты, – сказала Мария Алтее вместо приветствия. – Трайнинг все еще болеет, а Джоан сказала, что не может работать сегодня.

Алтея кивнула. Сейчас у Марии вообще не было бровей – на их месте темнели просто размазанные полоски. От этого складывалось впечатление, будто черты ее лица постепенно исчезают. Возможно, завтра у нее пропадет нос, потом глаза, рот, а затем останется только гладкая пустая кожа. Алтея мысленно встряхнулась: что за дикие мысли? Она провела языком по зубам. Прошлой ночью ее одолевали сверхреальные ночные кошмары: какой-то мужчина – лица его она увидеть не могла – ржавыми щипцами рвал ей зубы один за другим. В голове до сих пор звучал хруст корней, вырываемых из десен. Ее lola, мать, твердо верила, что у каждого сна есть свое значение, а еще Алтея слышала, будто беременные женщины чаще страдают от кошмаров по ночам. К тому же этот мальчик… Он не преследовал ее в снах, но от этого почему-то было еще хуже.

– Алтея? Ты меня слышишь?

– Простите, Мария. Не могли бы вы повторить то, что только что сказали?

– Я сказала, что секьюрити хотят поговорить с тобой как можно скорее.

– Да, Мария.

Она ожидала этого. Ей нужно было выстроить свою версию. Не могла же она сказать им, что в эту каюту ее привел призрак мальчика? Или признаться в том, что сходит с ума. После того как ее отпустил высокий охранник, вернувшийся в каюту погибшей девушки в сопровождении старшего офицера, Алтея ушла к себе. Радуясь, что соседки по комнате, Мирасол, на месте не оказалось, она завернулась в одеяло и крепко зажмурила глаза, притворившись, что спит. В этом она напрактиковалась – дома она всегда делала так, когда хотела избежать внимания Джошуа. Чуть позже – может, через несколько минут, а может, через несколько часов – она заснула. Алтея смутно припоминала, как Мирасол будила ее утром, но когда в конце концов сползла с кровати, опоздав на свою смену на три часа, в каюте уже никого не было. Да и сейчас ее мозг был похож на переваренный рис – ей нужно было встряхнуться, вернуть себе способность думать, привести мысли в порядок.

Мария провела пальцем по голой коже, где должна была находиться левая бровь.

– Я знаю, что случилось вчера ночью. Знаю об умершей пассажирке.

– Вам сказали в службе безопасности?

Сама Алтея никому не говорила про труп, но не удивилась, что Мария все равно знает об этом. Мария считала своей обязанностью знать про свой персонал все, поэтому в том, что охрана уже переговорила с ней, был свой смысл.

– Да. Еще им нужно пообщаться с Трайнинг. Должно быть, это был настоящий шок. Ты в состоянии работать сегодня?

Алтее хотелось сказать «нет», она была далеко не в порядке, но, с другой стороны, что она собирается делать еще? Единственным вариантом было забиться в каюту или в столовую для персонала и постоянно думать об этом мальчике, ожидая, пока техники устранят проблему или пока «Фоверос» не пришлет за ними спасательное судно. Она почувствовала приступ боли где-то внизу живота. Быстрый и острый укол. Напоминание о том, что у нее есть и другие проблемы, о которых нужно позаботиться.

– Я могу работать.

– Хорошо.

Короткая улыбка. Алтею вдруг осенило, что до этого она никогда не видела, чтобы Мария улыбалась.

– Ты лучшая в моей команде.

Алтея часто замигала, удивившись чувству гордости, которое охватило ее при этом неожиданном комплименте.

– Спасибо, Мария.

– Тебе не мешает знать… Трайнинг должна будет уйти. Как только мы причалим, ее сразу же отправят в аэропорт.

– Но… она хороший работник, – произнесла Алтея слова, которые от нее ожидались, хотя на самом деле ей было в высшей степени наплевать, что Трайнинг уволят. Ведь эту девушку нашла тупая puta, не Алтея.

Конечно, она потеряет деньги, которые Трайнинг платила ей за выполнение своих обязанностей, но существовала масса других способов заработать – Алтея не боялась замарать руки.

– Вы уже сказали ей?

– Нет. Но скоро скажу. И еще кое-что. Несколько вакуумных насосов, обслуживающих систему канализации, не работают.

– В каких зонах?

– Докладывали о проблемах в большинстве общественных туалетов и в каютах в центре и на корме судна.

– Но не в VIP-зоне?

– Насколько я знаю, нет. Но твоих гостей необходимо об этом проинформировать. В скором времени будет объявление. Остальных я вкратце предупредила. Процедуру ты знаешь.

Алтея знала. Ее вместе с остальными стюардами разошлют вручить пассажирам закрывающиеся пакеты для испражнений, что добавит сегодняшнему дню новых невзгод и несчастий. Она уже сталкивалась с такой ситуацией через месяц после начала последнего контракта, когда проблемы с силовой установкой привели к выходу из строя канализации, в результате чего их корабль застрял на Консумеле на несколько дней. Но тогда им не приходилось иметь дела с пассажирами на борту: их ссадили на берег на время устранения проблемы. Алтею так и подмывало сказать Марии, что она не в состоянии сегодня работать. С другой стороны, если она покажет себя как надежного человека, ее шансы получить повышение могут возрасти.

Ты лучшая в моей команде.

– Мария, а известно, когда придет помощь?

– Нет. Меня об этом не информировали.

Алтея была уверена, что Мария знает больше, чем говорит. Паоло, один из стюардов, обслуживающих команду, рассказывал ей, что не раз видел, как Мария проскальзывала в каюту второго помощника капитана.

– Пассажиры будут спрашивать.

– Отвечай, что, как только мы что-то узнаем, об этом сразу же объявят по громкой связи.

Алтея сомневалась, что это пройдет. Уже почти полдень, и они должны были быть в доке Майами еще четыре часа назад.

– Может, мне сначала пойти в службу безопасности?

Алтее было трудно решить, что привлекало ее меньше: допрос у индийской мафии или встреча лицом к лицу с толпой пассажиров, когда те узнают, что теперь им туалетные дела придется справлять в пластиковые пакеты.

– Нет, прежде чем идти к секьюрити, сначала убедись, что твоим гостям удобно. Я скажу им, что ты придешь туда, когда закончится твоя смена.

– Спасибо, Мария. А можно я сначала схожу в столовую поесть?

Алтея не была голодна, в животе болело не из-за отсутствия пищи, но, чтобы достойно встретить сегодняшний тяжелый день, ей нужно было выдержать паузу и перегруппироваться.

– Да. Но поторопись. И еще одно, Алтея…

– Что?

– Если… если ситуация ухудшится, я ведь могу на тебя рассчитывать?

Кто она такая, эта новая Мария? Алтея попыталась представить, каким образом ситуация может ухудшиться. Можно было не сомневаться, что уже очень скоро «Фоверос» начнет активные действия и пришлет команду им на помощь.

– Конечно.

Она вышла из подсобки, едва не столкнувшись с несколькими парнями из команды, которые вытаскивали из кладовой упаковки красных пластиковых пакетов для отходов. Мирасол, которая помогала распаковывать их, вздрогнула, встретившись взглядом с Алтеей.

– Прости меня, я так виновата, – поспешно сказала она. – Я пыталась разбудить тебя утром, но ты так и не встала с кровати.

– Я знаю. И не сержусь на тебя.

Алтея с удивлением отметила, что у Мирасол вырвался вздох облегчения.

– Алтея, а это правда, что гостья на участке Трайнинг умерла?

– Кто тебе это сказал?

– Анджело.

Ну конечно, кто же еще?! Анджело, помощник официанта и старинный приятель Джошуа по азартным играм, чуял любые сплетни, словно крыса гниющее мясо.

– Не верь тому, что болтает Анджело. И вообще, держись от него подальше, Мирасол.

– Почему?

Чтобы для тебя это не закончилось так же плачевно, как для меня.

– Ему нравится использовать все в своих целях.

Мирасол была очень наивна. И всего месяц на борту. Алтея все хотела взять ее под свое крыло, но пока так и не нашла на это времени. Она вспомнила себя, какой растерянной была, когда только начинала работать на кораблях, что и стало одной из причин, почему она приняла знаки внимания Джошуа. Она клюнула на его уверенность в себе. Глупышка! Нет, она должна приглядывать за Мирасол, не спускать с нее глаз, особенно сейчас, когда тут такое происходит.

К тому же никогда не помешает иметь рядом человека, который тебе чем-то обязан.

– А он слышал от Пауло, Алтея. Один из охранников спрашивал его о табличке «Не беспокоить», висевшей на ручке двери гостевой каюты. Они разозлились на Пауло, потому что он сказал им, что отнес ее вместе с другими в подсобку к Трайнинг. Почему они об этом спрашивали?

Потому что они думают, что тот, кто убил ее, прикасался к этой табличке.

– Я уверена, что у них были на то свои причины.

– Анджело сказал, что у Пауло могут быть неприятности из-за того, что он невнимательно проверял каюты, перед тем как…

– Анджело следовало бы поменьше говорить.

– Мария сделала тебе предупреждение за то, что ты опоздала, Алтея?

– Нет. Все хорошо.

– Мария говорит, что я должна пойти на участок Трайнинг после того, как закончу со своим. А мне так не хочется идти туда, вниз. Пассажирка, которая умерла… Это правда, что ее убили?

Хренов болтун этот Анджело!

– Мы не знаем, как она умерла.

– Алтея, а что, если ее дух не ушел и все еще находится там? А еще Анджело сказал, что кто-то из бригады ремонтников видел Женщину в Белом, когда…

– Бред сумасшедшего!

Но кто тут на самом деле сходит с ума? В конце концов, именно Алтея видела воображаемых мальчиков – или призраков воображаемых мальчиков. Ни один ребенок никогда не умирал на судах, где работала Алтея, – да, были погибшие взрослые, были самоубийства. Во время ее первого рейса помощник официанта выбросился за борт после драки с кем-то из команды, но корабли «Фоверос» плавали по коротким маршрутам, и обычно там было очень мало смертей. Однако, подумала она, это не останавливало суеверий, а Женщина в Белом была самым популярным персонажем в разговорах о привидениях. Мстительный дух умершей пассажирки, Женщина в Белом, по непонятной причине был одет в викторианское бальное платье – что было странно, поскольку большинство кораблей компании «Фоверос» построены в восьмидесятые годы, – и присутствовал на всех судах, где работала Алтея. Это был очень задействованный дух.

Но с нее уже достаточно этих разговоров.

– Ты знаешь, что делать с пакетами, Мирасол?

Девушка кивнула.

– И будь вежлива с пассажирами. Многие будут злиться на тебя.

– Я знаю. Мария мне уже говорила. Но большинство из них уже поднялось с нижних палуб.

– Куда?

– На воздух. – Мирасол сморщила нос. – Они говорят, что внизу воняет. Ха! Вот бы их сюда.

– Я должна торопиться. Позже, когда закончу, я помогу тебе с участком Трайнинг.

Это даст ей возможность еще раз проверить палубу 5, где она видела мальчика.

– Спасибо тебе, Алтея.

Обстановка в столовой была безрадостная. Несколько человек дремали, положив голову на руки. Она продвинула поднос по поперечинам стойки мимо блюд с хлебом, нарезанным сыром и маслинами. Свежеприготовленной пищи не было, и Алтея взяла себе миску вчерашнего риса, холодного и липкого, немного рубленых помидоров и ломтик вяленой рыбы. Неподалеку от корзины для мусора Анджело болтал с Пепе, подсобным рабочим на кухне. Он попытался поймать ее взгляд и помахал рукой, но Алтея сделала вид, что не увидела этого. Она была не в настроении слушать его сегодня и направилась в угол комнаты, где за столиком в одиночестве сидел Рожелио. Он имел право посещать офицерскую столовую, и ей нравилось, что, несмотря на это, он продолжал питаться вместе с соотечественниками.

Алтея поздоровалась, но он едва обратил на нее внимание.

– С тобой все в порядке, Рожелио?

Он неопределенно пожал плечами и постарался не встречаться с ней глазами, что было на него совсем не похоже. Обычно он излучал энергию, был веселым и улыбчивым, причем даже не на дежурстве, когда можно было снять официальную оптимистичную маску. Он частенько устраивал в своей каюте вечеринки с караоке для команды, которые затягивались до утра, и она не слышала, чтобы кто-то сказал о нем хоть одно дурное слово.

– Тебе известно что-нибудь еще?

В конце концов, он был правой рукой Дамьена.

– Они работают над устранением проблем.

– Да ладно тебе, Рожелио. Ты ведь знаешь больше этого.

Он покачал головой.

– Мы должны были быть в Майами несколько часов назад. – Когда на последнем корабле, где она работала, возникли проблемы, помощь от наземных служб прибыла уже через несколько часов.

– Я ничего не знаю.

– А Дамьен что говорит?

Рожелио скривился.

– Бо́льшую часть времени он проводит на мостике с капитаном.

Словно по волшебству, в этот же миг появился и сам Дамьен: по радио прозвучало его сообщение. Пока передавались плохие новости, разговоры и гомон в столовой затихли. Но главный удар должны будут принять на себя Алтея и остальные стюарды.

Рожелио оттолкнул от себя тарелку.

– Я должен идти. Мы устраиваем для гостей дополнительные мероприятия.

Когда он ушел из-за стола, Алтея автоматически перевернула свою тарелку. Хотя она была замужем и не было нужды соблюдать эту примету, чтобы не остаться старой девой. Рис опустился в желудок плотным тяжелым комком.

Как только Рожелио вышел из столовой, к ней подскочил Анджело.

– И что тебе сказал этот красавчик, Алтея? Со мной он говорить не захотел.

– Ничего.

– Ах, да ладно тебе! – Он без приглашения уселся напротив и перегнулся к ней через стол. – Пепе говорит, что всему персоналу на кухне сказали, чтобы они были особенно аккуратны в смысле экономии припасов.

Алтея фыркнула.

– Что может знать твой Пепе? Он же работает на боковых кухнях.

– Он говорит, что это на случай, если мы застряли тут надолго и им придется высылать к нам буксиры. Пепе говорит, что они готовятся к тому, что мы попадем в порт только через два дня.

– До этого не дойдет.

– Ты этого точно знать не можешь. Нам повезло, что мы уже загрузили продукты на следующий круиз.

– Мирасол говорит, что ты снова распространяешь сплетни.

– А чем тут еще можно заниматься?

– Не нужно рассказывать ей байки про призраков.

– Да ладно тебе! – Анджело ухмыльнулся. – Возможно, Рожелио получит от своего бойфренда больше информации.

– Дамьен ему не бойфренд.

Анджело поджал губы и наклонил голову к плечу.

– Можешь так думать, если тебе нравится. Но мужик у него есть.

– Анджело, у меня нет времени на это.

Она встала, вытряхнула остатки пищи в бак для отходов и направилась обратно в служебную зону. Лифты не работали, так что придется тащить пакеты по лестнице. Она взяла одну пачку и пошла наверх на свой участок.

Начнет она с миссис Лайнман, с которой явно будет сложнее всего. Задержав дыхание, она постучала в дверь. Ответа не последовало – сегодня утром ангелы были на ее стороне. Она приоткрыла дверь и бросила пакеты на диван. В каюте не было обычно царившего здесь свинства, все вещи были собраны, багаж аккуратно стоял возле шкафа для одежды. Она поправила застеленную постель, стряхнула случайный седой лобковый волос – менять простыни она не стала – и протерла тряпкой тумбу для телевизора.

Прежде чем увидеть, она их сначала услышала: хлопнула дверь ванной комнаты, следом раздался звук рвоты и стоны. Жена мистера Лайнмана, женщина с маленькими бегающими глазками и пухлым рыхлым лицом, едва взглянула на Алтею.

– Джонни? – обратилась она к закрытой двери. – Джонни, с тобой все в порядке?

Алтею передернуло. Она надеялась, что это все-таки не вирус. Возможно, Трайнинг не обманывала и на самом деле заболела.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила она у миссис Лайнман.

– Мы стояли в очереди, когда он сказал, что ему плохо. Это не может быть связано с тем, что он что-то не то съел: сегодня утром у нас даже не было возможности попасть в буфет.

Раздался шум воды из сливного бачка. Тут женщина заметила пакеты.

– А что это вы принесли?

Ну вот, начинается… Алтея изобразила на лице невинное выражение и объяснила, для чего они предназначены. Пока миссис Лайнман пялилась на нее с нескрываемым ужасом, Алтея ловко открыла один из пакетов и вставила его в металлическую корзину для мусора.

– Я не прикоснусь к… к… сами знаете к чему… которое в пакете. Я не животное!

– Это просто на всякий случай, миссис Лайнман. Вам повезло: все удобства на вашем этаже еще работают.

– Я так и думала. Здесь все-таки находятся VIP-каюты. Нам улучшили условия из-за того, что наша каюта оказалась меньше, чем было заявлено первоначально.

– Миссис Лайнман, как я уже сказала, на данный момент ваша палуба не подверглась…

– Все, слышать об этом не хочу!

Алтея примерила лучшую из своих улыбок.

– Может быть, еще что-то?

– Просто принесите нам еще воды и полотенец.

– Благодарю вас, миссис Лайнман.

Миссис Лайнман недовольно фыркнула.

Алтея заторопилась мимо нее и уже почти прошла, когда миссис Лайнман окликнула ее.

Вот блин!

Алтея обернулась, приготовившись к потоку брани, однако вид у миссис Лайнман был покаянный.

– Не обращайте внимания. Простите, что кричала на вас. Я просто разнервничалась, вот и все.

На секунду Алтея испугалась, что женщина сейчас расплачется. А принимать сочувствующую позу ей не хотелось.

– Вам не о чем беспокоиться, миссис Лайнман. Все будет хорошо, вот увидите. – В туалете снова смыли воду, и от неожиданности обе вздрогнули. – Дайте знать, если я смогу что-то для вас сделать.

Миссис Лайнман рассеянно кивнула, и Алтея выскользнула из каюты.

Ее любимые старушки, Элен и Элиза, отсутствовали, и она с удовлетворением отметила, что постели их, как всегда, были застелены. В их каюте она оставила красные пакеты и дополнительную бутылку воды. Плату за нее она с них не возьмет. Зажужжал вызов рации, и она испытала большое искушение проигнорировать его: это могла быть только Мария, проверяющая ее. Она нажала кнопку приема, ожидая услышать привычное электрическое потрескивание, но голос Марии зазвучал громко и чисто:

– Алтея, отзовись. Алтея!

– Я здесь, Мария.

– Иди ко мне в кабинет, конец связи.

Голос Марии слегка дрожал. Алтея попыталась ответить, но на другом конце линии повисла мертвая тишина. Теперь придется спускаться вниз, чтобы выяснить, что хотела эта тупая puta.

Она сгребла грязные полотенца в мешок и, проклиная неработающий лифт, потащила его по служебной лестнице. К концу дня мышцы на плечах опять будут гореть. Она приблизилась к нише внизу лестницы, популярному месту сбора обслуги, и услышала разговор на повышенных тонах. Там стояли Пауло и еще несколько стюардов.

– Что случилось? – спросила Алтея.

– Мирасол… – сказал Пауло. – На нее напал пассажир.

– Что? Когда?

– Не так давно. Это я…

– Где она сейчас?

– Мария забрала ее к себе в кабинет.

Алтея торопливо прошла по зоне I-95 и без стука ворвалась в кабинет. Мирасол сидела перед столом, откинув голову назад, и прижимала к разбитому носу комок салфеток. Мария стояла над ней, и при любой другой ситуации Алтея позлорадствовала бы, увидев растерянное выражение на лице обычно чопорного супервайзера.

– Это правда? – спросила она. – На нее на самом деле напал пассажир?

Мария подняла глаза.

– Да, это правда.

– А почему она не в медпункте?

– Там никого нет. Они все занимаются этим пассажиром.

– Что там произошло?

– Он сошел с ума, – ответила Мирасол. Голос ее звучал глухо. Она вздохнула и убрала руку от лица. – Посмотри, Алтея. Плохо?

Кроме разбитого носа, никаких других повреждений Алтея не заметила.

– Ничего страшного. Жить будешь.

– Сможешь за ней присмотреть, Алтея? – спросила Мария. – Случившимся уже занимается секьюрити, но я должна проинформировать об этом управляющего гостиницей, помощника капитана по хозяйственной части и службу Гостевого сервиса.

– Конечно.

Алтея заметила, что руки у Марии дрожат: похоже, она в затяжном кризисе. Это полезная информация! Мария с явным облегчением поспешно вышла.

Алтея присела рядом с Мирасол. Глаза у девушки были красные.

– Где это случилось? На участке Трайнинг?

– Нет, на моем.

Мирасол снова шмыгнула носом, и Алтея вынула из стола Марии коробку салфеток. Она у нее всегда была полной. Люди часто плакали в этой комнате.

– Но перед тем… перед тем как я открыла его дверь, все уже было как-то не так. Я все время чувствовала, будто за мной кто-то наблюдает.

– Мне знакомо это ощущение, Мирасол. Это от камер видеонаблюдения. Чтобы привыкнуть к ним, нужно какое-то время.

– Нет. Я не это имела в виду. Я все время оглядывалась, не крадется ли кто-то за мной. Все мои каюты были пустыми, в некоторых пропали матрасы. Люди выселились отсюда из-за запаха. Ты была внизу, Алтея? Там становится все хуже. Дорожки на полу влажные, трубы закупорились, так что из унитазов переливается наружу. Нужно скорее послать туда ремонтников.

– А тот человек, который на тебя напал… – Алтея старалась не показывать свое нетерпение.

– Я постучала к нему в каюту. Никто мне не ответил, поэтому я вошла и… Лица его я не видела, но он вскрикивал и плакал. Он ударил меня, но я думаю, что это произошло случайно, – по-моему, он меня даже не видел, – и тогда я убежала. Он был напуган, Алтея. Что-то очень сильно его напугало.

Она замолчала и вытерла глаза. Эта девушка действительно очень красива, и Алтее нужно быть внимательной, чтобы Анджело не погубил ее.

– Продолжай.

– Думаю, я знаю, что это было. Когда я убегала, я кое-что видела, Алтея.

Мирасол боязливо перекрестилась.

– И что же ты видела? – Алтея почувствовала еще один спазм в желудке. – Мальчика?

– Мальчика? – Мирасол удивленно покачала головой. – Нет. Я видела ее, Алтея. Женщину в Белом.

– Ты не могла видеть ее, Мирасол.

– Я видела, Алтея. Она еще улыбнулась мне. Она была…

– Никакой Женщины в Белом не существует, Мирасол! – оборвала Алтея, и голос ее прозвучал резче, чем ей хотелось бы. – Прости. Но это всего лишь твое разыгравшееся воображение. Анджело вбил тебе в голову эту идею, и, когда ты испугалась, тебе показалось, что ты ее на самом деле видела.

– Правда?

– Конечно правда. Нет там никакой Женщины в Белом, Мирасол.

Как нет никаких duwendes, или злых духов, или ведьм.

Как нет никаких призраков мальчиков.

Сестры по самоубийству

Объявления от Дамьена, директора круиза, поступали часто, причем каждое последующее было еще более глупым, чем предыдущее. Чего стоит хотя бы эта его прибаутка: «Если малая нужда, ступайте в душ – а то беда. Ну а хочется вам «как» – красный пакет, иначе никак». Элен подозревала, что у него был свой, извращенный мотив, по которому он, возможно, даже получал удовольствие от этой ситуации. При этом от нее не могло укрыться, что отсутствовала какая-то реальная информация: ни заявления капитана, ни объяснений, почему до сих пор никто из «Фовероса» не пришел им на помощь, чтобы вывезти их или отбуксировать к берегу. Она заметила пачку красных пластиковых пакетов, которую оставили в каюте, пока их с Элизой не было. К счастью, их туалет продолжал работать исправно, хотя в последний раз, когда она смывала воду, раздался какой-то подозрительный скрежещущий звук.

– Элен? – позвала ее Элиза, лежавшая на кровати. – Можешь подать мне воды?

– Конечно. Как ты себя чувствуешь?

Элиза мужественно улыбнулась.

– Лучше, спасибо. Похоже, меня просто достала эта жара.

Они стояли на палубе «Лидо» в очереди за завтраком, когда Элиза сказала, что у нее кружится голова. Элен помогла ей вернуться в каюту и уговорила прилечь. Выглядела та неважно: лицо было красным, и она с трудом могла держать глаза открытыми.

– Ты уверена?

– Уф… Думаю, я вздремну несколько минут. Не возражаешь?

– Конечно нет.

Элен налила стакан тепловатой воды – холодильник у них больше не работал – и поставила его на тумбочку рядом с кроватью. Маясь без дела, она навела порядок в комнате, потом взяла свой ноутбук и электронную книжку и вышла на балкон. Здесь было на несколько градусов прохладнее, чем в каюте; когда они вернулись к себе с главной палубы, из открытой двери ударила горячая волна. И все же им, в отличие от многих других, еще повезло. По крайней мере люкс с балконом – несмотря на то, что вид из окна частично перекрывала спасательная шлюпка, – все-таки обеспечивал их свежим воздухом, пусть и в небольшом количестве. Корабль по-прежнему был наклонен на один борт, и, похоже, они вообще не двигались. Океан был практически неподвижен, а поверхность воды покрывала жирная пленка, напоминавшая застоявшийся в чашке чай.

Она села и включила ноутбук. На экране по-прежнему была ее предсмертная записка – оставалось только скопировать ее и вставить в электронное письмо. На то, чтобы написать эти строчки, ушло несколько недель, и она намеревалась отослать их своим друзьям и племянникам Грэхема, которые держали ее в курсе своей жизни через Facebook. Она полагала, что в любой момент может просто изменить свой статус в FB на «умерла».

Не смешно.


Я решила, что не хочу больше жить. Я нахожусь в здравом уме. Пожалуйста, не нужно терзаться угрызениями совести по поводу моего решенияпринять его было нелегко.


Враки, конечно. Она была не тем человеком, который делает легко хоть что-нибудь, однако это решение было… даже слово подобрать трудно… оно было почти беспечным.

Мысль эта осенила ее случайно, в не по сезону влажный июньский день. Она возилась у себя в саду, как обычно, мысленно разговаривая с Грэхемом. Она подрезала очередной стебель, когда вдруг подумала: чего заморачиваться? Кому какое дело, подстрижена ее живая изгородь или нет? Перед ней встал весь остаток ее сегодняшнего дня, распланированный с армейской педантичностью таким образом, чтобы не оставалось слишком много времени на раздумья. С десяти до двенадцати – сад, потом длительная поездка в магазин «Уайтроуз», собрание в местном отделении общества «Спаси Барсука», где она была секретарем, после этого с трех до пяти почитать, пару часов посмотреть телевизор, приготовить унылый ужин на одну персону, принять таблетку снотворного, а на следующий день все это повторить. Она устала жить по часам, пытаясь заполнить образовавшуюся трещину. Конечно, у нее были друзья, но она тщательно заботилась о том, чтобы не быть никому в тягость, а все они были заняты своей жизнью и своими внуками. Обуреваемая странным чувством восторга, она вытерла грязь с рук, поспешила в дом и включила ноутбук. Количество информации для потенциальных самоубийц, имевшейся в Интернете, потрясло ее. Были там, конечно, авторитетные сайты, такие как Exit International и Dignitas, но также множество консультационных сервисов и сотни веб-сайтов, приводящих рейтинги первой десятки самых надежных способов ухода из жизни. Она просидела за компьютером двадцать часов подряд, остановившись в конце концов на Bettertogether.com – форуме для тех, «кто не хочет умирать в одиночку». На глаза ей попалось сообщение от «недавно овдовевшей» – горький отчет о том, как женщина старается заполнить свои дни: ищет новые маршруты, чтобы удлинить походы за покупками; откликается на все местные благотворительные акции, какие только может найти; подписывается на заочные курсы по изучению испанского и французского… Родственная душа, короче. Несколько часов у Элен ушло на то, чтобы сформулировать свой комментарий, после чего она стала ждать отклика, обновляя страничку форума каждые тридцать секунд. Он пришел через десять минут: «Как здорово встретить второго лебедя, себе в пару!» Элиза так их и прозвала – лебеди. За то, что эти птицы навеки обречены скорбеть о своей ушедшей половинке.

Много недель они переписывались в чате онлайн, обсуждая все – от мелочей повседневной жизни до долгих и откровенных обменов мнениями насчет того, каким образом они обе в итоге оказались на этом форуме. Любопытно то, что, хотя в данный момент они были рядом, она скучала по имейлам от Элизы, а та, в свою очередь, призналась, что ей тоже не хватает писем от Элен. В такой переписке присутствовала какая-то интимность, которой почему-то не было в личном общении, хотя им грех было жаловаться. Сейчас Элен уже странно было вспоминать, насколько она нервничала перед тем, как впервые встретиться с Элизой вживую. Они спланировали, что перед круизом проведут два дня в скромном отеле в Саут-Бич, и когда Элен сидела в баре и ждала приезда Элизы, внутри у нее все трепетало от волнения, будто ей предстояла встреча с возлюбленным. Кем, в каком-то смысле, Элиза для нее и была. Какая еще связь может быть более интимной, чем совместная смерть? Она привыкла к их ежедневным общениям и опасалась, что при личном контакте все изменится. В конце концов, судя по переписке, они были абсолютно разными: Элиза – домохозяйка из Пенсильвании; Элен – адвокат по налоговым делам в отставке. Элен – англичанка, начитанная и очень сдержанная (она знала, что на фирме ее за глаза называли за это «снежной королевой»); Элиза – открытая, душевная, беззастенчивый приверженец религиозных журналов и мыльных опер; Элен – всю жизнь убежденная атеистка; Элиза – регулярно посещает церковь. Детей нет у обеих, однако, в отличие от Элизы, которая, как ей было известно, всегда печалилась по поводу этого обстоятельства, Элен никогда не видела смысла в том, чтобы передавать кому-то свои гены. На самом деле было просто удивительно, что у них вообще находятся какие-то общие темы для разговора. Однако стоило им только встретиться, как они в тот же миг ощутили легкость дружеского общения, которая присутствовала в онлайне, – лишнее доказательство того, что противоположности способны уравновешивать друг друга.

Она навела курсор на кнопку «удалить».

Она должна была умереть еще вчера, одиннадцать часов назад. Сейчас она формально проживает время, взятое у судьбы взаймы.

Я хочу умереть, держа за руку красивого корабельного доктора и кушая отравленный виноград.

Откуда Селин могла знать, что Элен вспоминала эту цитату как раз в тот самый вечер? Книжку «Трамвай “Желание”» она с собой не привезла, а электронная «читалка» всегда была в ее сумочке. Вся та ночь была какая-то тревожная. Мелодия, которую они слышали в ванной комнате, и тени, которые она видела в отражении балконного стекла… Все это можно было объяснить, но страх, который она тогда испытывала… мощное первобытное чувство, подсказывающее, что нужно немедленно бежать… от него на душе до сих пор было неспокойно. Она закрыла ноутбук и попробовала вновь погрузиться в «Доводы рассудка» Джейн Остин. Возможно, это был последний шанс дочитать этот роман, и вдруг Элен испытала острую тоску по поводу всех книг в электронной «читалке», которые никогда уже не прочтет. Несколько минут она потратила на то, чтобы удалить наиболее сомнительные позиции в своей избранной подборке: среди таких авторов, как Грэхем Грин, Жозе Сарамаго и Дэвид Митчелл, затесался целый букет низкопробных любовных романов. Не в состоянии успокоиться, она снова вернулась в комнату.

Элиза что-то невнятно пробормотала во сне, вздрогнула, открыла глаза и затуманившимся взглядом огляделась по сторонам, словно пытаясь сообразить, где находится.

– Как ты себя чувствуешь? – улыбнулась ей Элен.

– Элен… Он мне приснился. Мы с ним разговаривали.

– Питер?

Элиза кивнула и перевела дыхание.

– Все было так реалистично, Элен.

– Я знаю.

Но на самом деле ничего она не знала. Грэхема во сне она не видела, хотя иногда – только иногда! – казалось, что утром она чувствует его запах на своей подушке.

– Он сказал, чтобы я не чувствовала себя виноватой.

– Виноватой? В чем?

– В том, что ушла, когда он умирал. Меня не было рядом с ним.

И это было у них общее – Элен тоже не было рядом с Грэхемом, когда он делал свой последний вдох.

– Это не твоя вина.

– Я знаю, дорогая. Элен… Ты до сих пор хочешь сделать это?

Хочет ли она? Элен снова заглянула внутрь себя. Единственной имевшейся альтернативой для нее было возвращение домой. Там она уже отключила погружной нагреватель, опорожнила холодильник и морозильную камеру. Она представила себе, как ловит такси в аэропорту Хитроу, промозглым вечером под моросящим дождиком подъезжает к двери своего дома, оставляет ключи в прихожей на столике, в ящичке которого Грэхем держал свою заначку сигарет, идет в холодную кухню, лишенную следов чьих-либо прикосновений, лишенную следов его присутствия.

– Да. Я по-прежнему хочу это сделать. А ты?

– Да, дорогая. Я тоже.

Элиза во многих отношениях находилась в гораздо более сложном положении, чем она: медицинские счета Питера поглотили все ее средства. Элен с радостью помогла бы ей материально, если бы та попросила, но Элиза никогда об этом не говорила. Да и зачем ей было об этом просить? Элизе уже не следовало опасаться того, что она влезет в новые долги. Они приняли твердое решение насчет своих планов. Что касается Элен, у которой не было детей или живых близких родственников, она хотела отдать свои значительные сбережения на благотворительность – возможно, приюту для кошек, – но существуют ли сейчас такие заведения? Порой ей казалось, что она слышит обращенный к ней голос Грэхема, причем так отчетливо, будто он стоит прямо рядом с ней:

Нельзя же быть такой чертовски глупой, девочка моя!

– Я еще посплю, – сказала Элиза, тяжело опуская веки.

Элен держала Элизу за руку, пока дыхание у той не стало ровным и размеренным. Любовь. Именно ее она чувствовала по отношению к этой женщине. И знала, что чувство это взаимно. Они как-то обсуждали возможность съехаться, чтобы доживать свои дни где-нибудь в квартире во Флориде или, может быть, в коттедже в Сент-Айвс. Но это только бы отсрочило неминуемое. Лучше уж сделать это сейчас, пока они еще могут передвигаться и находятся в здравом уме и твердой памяти, compos mentis.

Она встала и начала ходить по комнате. Ее мучила клаустрофобия. Она не привыкла к бездействию. Мысль о том, чтобы одной бродить по кораблю, ей не очень нравилась, но короткая прогулка не помешает. Она написала записку Элизе, которая тихонько посапывала, и осторожно покинула каюту, отметив, что начинает привыкать к тому, что их корабль наклонен. Она вышла на балкон и взглянула вниз, в атриум. Стойка службы Гостевого сервиса была уже закрыта, вокруг бесцельно и беспорядочно, словно отвязанные воздушные шарики, слонялись несколько пассажиров. Спустившись по главной лестнице, Элен пошла мимо компьютерного зала и магазинов, все они были заперты, внутри темно. Она, кстати, не нашла в них ни единой вещи, которую захотелось бы купить, хотя Элиза восторженно охала над какими-то безделушками, – правда, потом шутила, что там, куда она идет, коралловые сережки ей не понадобятся.

Она свернула наугад и оказалась в витиевато оформленной библиотеке, которая должна была напоминать светскую гостиную в викторианском стиле. Нельзя сказать, чтобы обстановка здесь была совсем уж неприятной: приглушенное освещение гармонировало с темной, явно поддельной старинной мебелью, и еще здесь почему-то было прохладнее. Элен обвела глазами книги, стоявшие в застекленных шкафах; большинство из них были романами Джеффри Арчера и Джоди Пиколт в затасканных мягких переплетах. Она уже хотела сесть в одно из кожаных кресел, когда поняла, что не одна здесь. В нише вокруг стола сидела группа людей, которые, закрыв глаза, держались за руки. Какой-то молитвенный круг. Чувствуя себя немного неловко из-за того, что вошла в неподходящий момент, Элен взяла с одного из журнальных столиков оставленную кем-то книгу «Пятеро людей, которых вы встретите на Небесах» и вышла.

Она миновала закрытое казино и запертый бар, кивнув Джако, который готовился петь тут же на небольшой сцене. Ей стало жаль его: слушателей не было, если не считать двоих парней из команды, которые драили блестящую металлическую фурнитуру. Пройдя дальше, она обошла столовую «Фантастический пейзаж», увешанную табличками «Закрыто», и рядом с магазином дьюти-фри устроилась в кабинке перед громадным смотровым окном, откуда открывался вид на лениво покачивающийся океан. Мимо неторопливо, прогулочным шагом прошла супружеская пара примерно ее возраста. Элен почувствовала, что они смотрят на нее, и сделала вид, что поглощена книгой.

– Здравствуйте, – сказала женщина.

– Здравствуйте.

Элен очень хотелось, чтобы они шли себе дальше.

– Надеюсь, вы не обидитесь… но вы выглядите потерянной. Я видела вас в столовой «Фантастический пейзаж», вы тоже поздно ужинаете, верно?

Ярко-синие глаза женщины на фоне сильно загорелой кожи казались горящими, даже какими-то радиоактивными.

Элен кивнула и выразительно посмотрела на книгу, надеясь, что женщина поймет намек.

Та не поняла.

– Вам не следует оставаться одной.

– Со мной все в порядке. Я читаю.

– О! Так вы из Англии?

– Да.

Отвяжитесь!

Женщина зашла в кабинку и устроилась рядом с Элен, а ее спутник – мужчина с мешками под глазами, видимо муж, – сел напротив. Она вынула свой мобильный и принялась листать снимки.

– В прошлом году я была в Лондоне. И просто влюбилась в него. Погодите-ка… Взгляните сюда! – Женщина сунула ей под нос свой телефон, и Элен увидела фотографию мужа этой женщины, без улыбки позировавшего рядом с принцессой Дианой. – Напомни мне, как называется это место, Джимми?

– Музей мадам Тюссо.

– Точно. Мадам Тюссо. Я Аннабет, а это, кстати, мой муж, Джимми.

– Элен.

– Элен! Какое красивое имя. У меня когда-то была тетя, тоже Элен. Помнишь ее, Джимми? – Тот кивнул. – Вы путешествуете одна, Элен?

– Нет. С подругой. Она сейчас решила вздремнуть в каюте.

– Уф, вот это правильно. Теперь, когда вы сказали, я припоминаю, что видела вас с кем-то. Я понимаю вашу подругу. Ужасно жарко, верно? Мы с Джимми живем во Флориде, так что можем не переживать по поводу того, что опоздаем на самолет, но очень многие из-за этого пострадали. Ох, Джимми, ты слышал, что я только что сказала?

Джимми улыбнулся ей долгой вымученной улыбкой.

– Вам не стоит оставаться тут одной, Элен. Люди становятся дергаными. Да еще эти дела с неисправными туалетами… Может быть, пойдете с нами? У нас тут очаровательная компания, мы все заботимся друг о друге. В большинстве своем это люди пожилые, хотя есть и молодежь.

Подошел официант и молча вручил каждому по бутылке воды. Аннабет схватила его за руку, и под загорелой кожей выступили вены, напоминающие земляных червей.

– Спасибо! Как вы поживаете? Как поживает вся ваша команда?

– У нас все хорошо, спасибо, мадам.

– Мы благодарны за все, что вы для нас делаете. Есть какие-нибудь новости?

– Нет, мадам. Мне очень жаль.

Она ослабила хватку и похлопала его по руке.

– Я уверена, что Дамьен сообщит нам, когда они отремонтируют корабль.

Официант кивнул и пошел дальше.

– Элен, мы собираемся взять вас под свое крыло. Пойдемте с нами, познакомитесь с остальной компанией.

– Нет. Со мной все в порядке. Впрочем, спасибо за приглашение.

– Такой ответ не принимается. Я знаю, что вы англичанка, а значит, человек вежливый. Пойдемте, познакомитесь со всеми. У нас очень дружелюбная команда. Там вы сможете встретить Селин.

– Селин Дель Рей?

– Да. Вы ее знаете?

– Познакомилась вчера ночью.

– На сборном пункте? – сказал Джимми с таким видом, будто сам удивился, что ему удалось вставить хоть слово.

– О, это просто замечательно! – рассмеялась Аннабет. – Ради нее мы с Джимми и отправились в этот круиз. Наша подруга Лейла сразу зарезервировала места, как только увидела в Facebook, что Селин едет в круиз от «Фовероса». Селин нам так помогла, правда, Джимми?

Джимми кивнул.

– Видите ли, мы потеряли дочь, – как бы между прочим сообщила женщина.

– Мне очень жаль.

– Семь лет назад, рак груди.

– Мне очень жаль. Тяжелая утрата для вас.

– О, как это мило с вашей стороны! И я подумала… если бы я только смогла поговорить с ней еще раз и убедиться, что страдания ее закончились, то смогла бы жить дальше. Когда я впервые пошла к медиуму, Джимми сказал, что я ненормальная. Он не верил, что в принципе можно общаться с умершими. И знаете, думаю, в глубине души я и сама в это не верила. А те, к кому мы обращались раньше… было понятно, что они не очень понимают, что делают. Поэтому у нас были сомнения по поводу Селин, верно я говорю, Джимми? – Аннабет подалась вперед. – Мы слышали разные истории.

Подбородок мужчины задрожал. Аннабет наклонилась и сжала его руку, после чего они обменялись взглядами, полными такой преданности, что Элен помимо воли растрогалась.

– Но то, что она сказала нам сегодня утром… это было нечто особенное. Как настоящий подарок судьбы. Как будто Джулия была прямо среди нас. Я уверена, что она спросит у духов и о вас, если вы ее попросите.

– У меня и вправду все хорошо.

– Все равно должен быть человек, с которым вам хотелось бы связаться.

– Таких нет.

А если и есть, то грубая и постоянно возмущающаяся женщина, с которой они с Элизой некоторое время находились вчера ночью, будет последним человеком, к которому она обратится.

– Вы не верите в духов, Элен?

– Я сама точно не знаю, во что верю.

Ложь. Просто не хотелось, чтобы ее начали обращать в свою веру – не то настроение. Иногда она жалела, что не верит в Бога и Царство Небесное. Время от времени она завидовала Элизе, которая была убеждена, что Питер будет ждать ее, когда она умрет. У Элен таких утешений не было. И что бы она сказала Грэхему, если бы действительно увидела его снова? Это произошло так неожиданно. Сердечный приступ. К тому же еще и в тренажерном зале. Жертва замечательной привычки, которой он придерживался с шестнадцати лет. Вслед за скорбью пришла злость, что он оставил ее одну. Грэхем всегда был рядом, он посмеивался над ней, делая ее жизнь легче. Как бы банально это ни звучало, но он был лучшим ее другом; они все делали вместе, и никто другой им не был нужен. Без него ее жизнь… стала серой. Именно так. Серой и унылой.

Элен встала.

– Мне пора возвращаться к подруге.

– Еще пять минут, Элен. Мы только покажем вам, где находимся, чтобы вы в любой момент могли нас найти.

Проще было согласиться пойти с ними. В конце концов, она ничего не теряла, с нее не убудет. А когда корабль тронется с места, они с Элизой могут пересмотреть имеющиеся у них варианты.

Элен позволила отвести себя к входу в гостиную «Звездный мечтатель», где ее приветствовала небольшая группа мужчин и женщин среднего возраста. Народу в комнате оказалось много, почти все кресла были заняты. На сцене пухлый двадцатилетний парень возился с портативным генератором. Здесь же Элен заметила Мэдди, которая сидела в стороне, опустив голову.

– Я ее знаю.

– Кого, Мэдди? Она очаровательная! И тоже из Англии. Селин плохо себя чувствовала в первые несколько дней круиза, и эта женщина позаботилась о нас.

– Пойду перекинусь с ней парой слов. Извините.

– Но вы же еще вернетесь? Я хочу представить вас всем нашим.

– О да, конечно, – соврала Элен.

Она только переговорит с Мэдди и тут же сбежит, пока не появилась эта Селин. Некоторые из сидевших в креслах дремали, но большинство приветливо улыбались, когда она проходила мимо. Это казалось каким-то оазисом спокойствия. Приглушенное освещение, воздух не такой спертый, как в их каюте, что было странно, учитывая количество народу в гостиной. Мэдди не подняла голову, когда она подошла, и Элен вынуждена была коснуться ее руки.

Та вздрогнула от неожиданности, уронив бутылочку с водой.

– Элен, что вы здесь делаете?

Элен бросила взгляд на Аннабет и Джимми, которые наблюдали за ней.

– Меня пригласили.

– Так это «друзья» нашли вас? И пригнали сюда, в свой круг.

– Друзья?

– «Друзья Селин». Это группа, которая заплатила дополнительно за возможность быть здесь с ней, в ее окружении. – Мэдди махнула рукой. – Ладно, неважно.

– А где Селин?

– За кулисами. Готовится. Я оставила ее одну.

– Готовится к чему?

– Она собирается еще раз обратиться к духам. Уже в третий раз за сегодня, можете себе представить?

– Выходит, она определенно чувствует себя лучше.

– О да. Но мне уже пора, потому что…

Без звуков фанфар или какого-то объявления на сцену в коляске выехала Селин.

– Итак, как вы все себя чувствуете? – разнесся по комнате ее голос.

Элен с тоской взглянула в сторону выхода, но решила подождать, пока публика отвлечется, и незаметно ускользнуть.

– Первым делом я хочу поприветствовать всех наших новых друзей. Я очень рада, что вы смогли присоединиться к нам. Мы все здесь заботимся друг о друге. Это безопасное место. И пока мы будем держаться вместе, все будет хорошо. Помните об этом. У каждого есть свои ангелы-хранители и ангелы-покровители, которые следят за вами. Возможно, вы их не видите, но можете их чувствовать, верно?

По комнате пробежал ропот одобрения. Элен взглянула на Мэдди, но та сосредоточенно рассматривала свои ладони. Остальные неотрывно смотрели на Селин.

– Знайте же, что сейчас здесь появляются ваши хранители и покровители, а также духи умерших. Знайте, что смерти не существует!

Селин сделала паузу, и Элен показалось – она была в этом почти уверена! – что эта женщина посмотрела прямо на нее.

– Однако это не означает, что наша жизнь не является бесценным даром.

Последовала сардоническая улыбка, и Элен неуютно заерзала в кресле.

– Погодите-ка… Мои покровители, Арчи и моя самая близкая Лиззи Бин, дают мне знать, что есть какие-то срочные контакты и послания, которые необходимо озвучить.

Аудитория, казалось, затаила дыхание.

– Мужчина… Появляется какой-то мужчина… Да! Знайте же, что он хочет связаться с кем-то в этом зале. Буква «Г» говорит о чем-то кому-нибудь здесь? Постойте… О-о… Это высокий мужчина. Красивый. Небольшой животик, но ведь все мы люди, правда? Мы можем простить такие мелкие недостатки, не так ли, друзья?

Публика прыснула от смеха. У Элен возникло странное ощущение, расползающееся по коже. Она уже знала, что будет дальше.

– Помните, что, когда вы умираете, заботиться о вашем физическом теле уже нет необходимости. А теперь… Я слышу… Простите, но у меня такое чувство, что я должна запеть. Голос у меня не из лучших, но появившийся мужчина хочет, чтобы я спела. Она жила в соседней квартире, а я такой настойчивый преследователь… – Селин сделала паузу. – Кому-нибудь это о чем-то говорит?

Невидимая рука сжала сердце Элен, и какое-то мгновение она была уверена, что ее сейчас вырвет. Спокойно, сказала она себе. Они очень умные, эти экстрасенсы и медиумы. Настоящие эксперты в области мошенничества и «холодного чтения».

– Что, никому? Он обращается очень настойчиво. И знаете, у меня такое чувство, будто мне хочется закашлять. – Тихий смех. – Я бросила курить много лет назад, но могу вам сказать, что в данный момент чувствую в этом потребность.

Элен встала.

– Увидимся позже, Мэдди, – услышала она свой голос словно издалека.

Мэдди подняла на нее глаза.

– С вами все в порядке?

– Просто нужно глотнуть воздуха.

Элен заторопилась к выходу, в спешке ударившись о ножку стола, но не почувствовала этого.

– Элен, куда же вы уходите? – раздался ей вслед голос Аннабет.

Элен почти бежала, вытирая слезы со щек. Трудно сказать, чем они были вызваны – шоком, злостью или печалью. Она промчалась мимо казино и темной двери гостиной «Песочный человек», на миг испугавшись своего сухопарого отражения в стекле. Селин не могла узнать об этой песне ниоткуда. Должно быть, она просто пробралась к ним в номер, может быть, нашла ее в Facebook – там у нее на главной странице была выложена фотография Роберта Крея, еще с тех времен, когда они с Грэхемом были на его концерте в Лондоне. Вот оно в чем дело. Она понемногу начала расслабляться. Дешевые фокусы!

Ко времени, когда Элен достигла палубы «Веранда», дыхание ее уже успокоилось, но она все равно взяла себя в руки, прежде чем входить в каюту. Меньше всего ей хотелось волновать подругу.

– Элиза?

Кровать ее была пуста, простыни и подушки смяты.

Вдруг из ванной раздался приглушенный крик. Элен мгновенно распахнула туда дверь. Элиза лежала на полу, юбка ее при падении задралась.

– Что-то мне плохо, Элен. Так болит голова. Думаю… Думаю, что я…

Ангел милосердия

Мужчина отключился, но Джесе понимал, что должен внимательно следить за ним. Боже мой, что это была за сцена! Адреналин до сих пор кипел в его крови после того, как они с Бином ворвались в каюту этого пассажира. Когда его нашли, он сидел, забившись в угол комнаты, и пронзительно кричал всякий раз, когда к нему пытались приблизиться. Потребовались усилия двух охранников, чтобы удерживать его, пока начнет действовать введенное успокаивающее.

Однако не только этот вновь поступивший пациент беспокоил Джесе. Альфонсо был по-прежнему на грани кататонического ступора и практически не отреагировал, когда в манипуляционную привели бившегося в истерике пассажира. Джесе не смог вытянуть из него ни слова. Ожоговая прокладка должна была сработать, нужно только поменять ее завтра пораньше – и дай Бог, чтобы к тому времени они уже вышли из этой ситуации! – но Альфонсо едва притронулся к йогурту и банану, которые Марта принесла ему, как не воспользовался стульчаком, который они установили для него в маленькой ванной комнате. Сейчас Джесе уже мало что мог сделать сам, разве что обратиться к помощи психолога.

Психоз у пассажира, мертвая девушка, вирус желудочного гриппа и инженер на грани кататонического ступора.

Какое еще дерьмо можно добавить в этот перечень?

Марта тяжело ввалилась в процедурную и бросила латексные перчатки в корзинку для мусора.

– У нас еще один, Джесе.

– Вирус?

– Он самый.

– Сколько уже случаев?

– Шесть в общей сложности. Три у команды, три у пассажиров. А насчет последнего я беспокоюсь. Пациентка пожилая и с большим избыточным весом. Она очень слаба. Подруга обнаружила ее после того, как та свалилась на пол в ванной комнате.

– Хочешь привезти ее сюда?

– Нет. Лучше держать заболевших на карантине в собственных каютах.

– Хочешь, чтобы я ее посмотрел?

– С тебя и так достаточно. – Она махнула рукой в сторону обезумевшего больного. – Как твой новый клиент?

– Слава Богу, сработал мидазолам.

– Уже известно, что спровоцировало припадок? У него было психическое расстройство?

– Мы этого пока не знаем. Секьюрити пытаются вычислить его жену.

– Какие-то травмы?

– У меня была возможность провести только наружный осмотр. Кровоподтеки на запястьях и верхней части бедер, ушиб лобной части головы. Возможно, это было получено в ходе борьбы. Чтобы скрутить его, потребовались два охранника.

– Черт! Что Бин?

– Он занимается стюардессой, на которую напал этот парень, прежде чем оказался у нас. Ничего серьезного, но она, понятное дело, травмирована психологически.

Марта критически осмотрела его с головы до ног.

– Было время передохнуть?

– Нет. – Он держался на холодном кофе и бесчисленных банках колы, и физическое изнеможение сдерживалось нервным возбуждением, вызванным высоким уровнем кофеина. – Может, сказать капитану, что пора переходить в состояние «красная тревога»?[9]

Случаев выявления норовируса было еще недостаточно для этого – пока что! – но лучше перестраховаться, чем потом жалеть, особенно учитывая состояние силовой установки корабля. Джесе попросил о встрече с капитаном еще вчера, но до сих пор эта просьба игнорировалась.

Марта прислонилась к носилкам на колесах.

– Такое, конечно, добавит проблем помимо всего остального. Но, думаю, мы должны это предложить. По крайней мере пассажирам хотя бы расскажут, как пользоваться антисептиками для рук.

Да, правильно, подумал Джесе. За время пребывания на корабле он ни разу не видел, чтобы кто-нибудь ими пользовался.

– Сколько еще времени это может продолжаться?

– Бог его знает.

– Ты ничего больше не слышала?

– Нет. Средства связи до сих пор не работают.

– Я беспокоюсь насчет морга. Без электропитания там могут быть большие проблемы.

– Насчет этого не переживай. Он находится ниже ватерлинии. Там достаточно прохладно.

Пока что.

В дверь постучали, и в медпункт нерешительно вошел человек в офицерской форме. Как и большинство тех членов команды из тех, кто работал на мостике, он соответствовал стереотипу симпатичного итальянца: накрахмаленная белая униформа, гладкие темные волосы, привлекательность без всякого напряжения. В присутствии таких офицеров Джесе чувствовал себя безнадежно отсталым.

– Могу я навестить Альфонсо?

– Он сейчас спит. Вам нельзя сюда заходить.

– Простите. – Взгляд мужчины скользнул на Альфонсо, который неподвижно лежал с закрытыми глазами. – Я стучал в наружную дверь, но ко мне никто не вышел.

Джесе переглянулся с Мартой, которая только пожала плечами: делай как знаешь.

Кому это может повредить? Возможно, этот человек сможет разговорить Альфонсо.

– Ладно, валяйте.

Марта одобрительно улыбнулась Джесе и вышла из комнаты.

Офицер широким шагом подошел к кровати Альфонсо и обрушил на него шквал фраз по-итальянски. Все познания Джесе в итальянском практически сводились к словам арии Nessun Dorma из оперы «Турандот» и паре подхваченных ругательств, так что он понятия не имел, о чем говорит этот человек. Но что бы это ни было, оно, похоже, никак не помогло.

Офицер – Бачи, судя по бейджу у него на груди, – повернулся к Джесе.

– Почему Альфонсо не просыпается? Что с ним? Руку я вижу, но, может быть, что-то еще?

– Он спит бо́льшую часть времени. Возможно, мы столкнулись с реакцией его организма на обезболивающие препараты. Вы его близкий друг?

– Он помог мне попасть служить на кораблях. Мы с ним из одних мест. Он мне как отец. Но я беспокоюсь еще и потому, что он нужен нам по работе. Он проработал в машинном зале пять лет. Никто не знает двигатель и генераторы так, как знает их Альфонсо.

– А вы знаете, в чем причина поломки?

Тот только пожал плечами.

– Дублирующая система работает не так, как должна. Сейчас на корабле действуют только два аварийных генератора. Не хватает мощности.

– Но вы ведь можете это поправить, верно?

Джесе не понимал, почему этого нельзя сделать. Когда он только начинал здесь работать, ему провели экскурсию по кораблю, и хотя в глубины машинного отделения его не допустили, он видел мастерские и склады с множеством запасных частей.

– Возможно. Этого я не знаю. Я работаю на капитанском мостике. Третий офицер. – Он что-то сказал Альфонсо еще более резким тоном, однако тот никак не отреагировал. – Могу я попытаться его разбудить?

– Можете попробовать.

Бачи тряхнул его за плечо сильнее, чем хотелось бы Джесе. Но веки Альфонсо дрогнули и приоткрылись. Он дернулся, издав сдавленный крик. Страх… В глазах его читался безумный страх.

– Скажите, что мы просто хотим ему помочь, – прошептал Джесе. – И спросите, что у него болит.

Бачи заговорил мягче. Альфонсо, казалось, смотрел сквозь него, но потом, похоже, все-таки начал различать окружающую обстановку. Бачи задал ему вопрос, и Альфонсо ответил низким дрожащим голосом. Они несколько минут разговаривали, и все это время Альфонсо испуганно оглядывал комнату. Бачи от ответов соотечественника становился все более и более возбужденным.

– Что он говорит? – наконец прервал их Джесе.

Бачи обернулся к нему.

– Я не знаю, как это сказать…

– А вы попробуйте, по крайней мере.

– Он говорит, что видел дьявола.

– Кого-кого?

– Он был там, когда начался пожар.

– Дьявол был в генераторной?

Бачи недоуменно пожал плечами.

– Si. Он называет его темным человеком.

– Ладно. Хм… А для него нормально делать такие заявления?

– Нет. Он человек религиозный, но никогда… – Бачи покрутил пальцем у виска.

– Не нес бред?

– Si.

– Можете спросить, болит ли у него что-нибудь?

– Он ведь говорит по-английски.

– Это да. Только он не захотел говорить ни с кем из нас.

Альфонсо добавил что-то еще.

– Он говорит, что темный человек и сейчас находится здесь, с нами.

Джесе оглянулся по сторонам.

– Вы думаете, он имеет в виду другого пациента?

– Не знаю.

Внезапно Альфонсо повернулся на бок и закрыл глаза. В последующие несколько минут Бачи попытался добиться от него какого-то ответа, но Альфонсо упорно молчал.

– Вы позаботитесь о нем?

– Разумеется.

– Я скоро снова приду навестить его. – Бачи обеими руками пригладил волосы. – Все это очень нехорошо. Я должен возвращаться.

Джесе проводил его к выходу.

– Когда мы получим какие-то ответы?

– Scusi?[10]

– Когда у нас появится Интернет? Мне просто необходимо проинформировать службу береговой поддержки.

– А с капитаном вы уже говорили?

– Я пытался поговорить с капитаном.

– Он сейчас очень занят.

Господи

– Послушайте, не могли бы вы попросить его связаться со мной по крайне срочному делу?

– Я сделаю все, что смогу. На мостике я всего лишь третий офицер, так что возможностей у меня не так много.

– Мне необходимо встретиться с ним.

– Я сделаю все, что смогу, – повторил Бачи.

Джесе понимал, что напрасно разглагольствует на эту тему, – Марта, писавшая отчеты за столом в приемной, с интересом посмотрела на него, – но, не зная, что еще можно предпринять, был уже близок к тому, чтобы подняться на мостик и начать стучать кулаком в дверь к капитану.

– Но вы хотя бы знаете, где мы находимся?

– Scusi?

– Ну, в море. Где мы дрейфуем? Вы знаете, где мы сейчас?

– Мы можем пользоваться методами ручной навигации.

– Мы уже отклонились от курса? Поэтому нас до сих пор не нашли?

– Да, мы дрейфуем, но можем отслеживать, как быстро и как далеко продвигаемся.

– Ну и?..

– Я должен возвращаться на мостик.

Джесе отпустил его.

– Он заставил Альфонсо заговорить? – спросила Марта.

– Да. Немножко.

– И что он сказал?

– Только то, что на корабле находится дьявол.

– Я и сама могла бы такое сказать. Нет, серьезно, что он сказал?

– Я и так серьезно. Он сказал, что пожар устроил дьявол.

– Господи Иисусе!

Джесе допил остатки дозы кофеина, стараясь не думать о средстве спасительного бегства, которое скрывалось за дверью кладовки аптеки. Выглядит он, должно быть, хреново. Нужно побриться. Принять душ. Его белая форма была помятой и неопрятной, в пятнах от перехваченного в спешке прошлой ночью холодного карри.

Он вернулся в манипуляционную. Глаза Альфонсо снова были закрыты, дышал он медленно и размеренно. Психически больной по-прежнему не приходил в себя. Джесе бросил взгляд на третью койку, пустую. Она манила к себе, звала. Он мог бы прикорнуть на ней, а когда проснется – глядишь, они будут уже в Майами и все это останется позади. Он зажмурился и увидел мерцающие, пляшущие звезды на внутренней стороне век.

Из приемной послышались громкие голоса, и через секунду в дверь просунулась голова Марты.

– Это жена Гари Йохансона. Она хочет с вами поговорить.

– Чья жена?

– Парня, что у тебя тут.

Раздался пронзительный вопль:

– Где он? Я хочу его видеть! – и в комнату ворвалась женщина с короткими темными волосами, в еще более коротких шортах и с отвратительными манерами.

– Мэм, – обратилась к ней Марта, – я же просила вас подождать.

– Где он?!

У нее за спиной возвышался усталый охранник. Он был не из тех, кого видел Джесе, когда его вызывали в каюту девушки. Этот, Пран, был молодым, с редкими усиками.

Тут женщина заметила мужа.

– Гари! – Шлепая сандалиями, она решительно прошла к его кровати, потом вопросительно взглянула на Джесе. – А что это за капельница?

– Необходимо было ввести ему успокоительное, мадам.

– Успокоительное? Но почему?

– Он был перевозбужден.

– Стюардесса рассказала, что он напал на нее, – неосторожно вмешался охранник.

Это была ошибка.

– Что? Напал на нее? Она лжет! Гари не мог сделать ничего такого. Он у меня ягненок!

– Успокойтесь, – сказала Марта. – Здесь есть еще один пациент, а мы ведь не хотим никого потревожить, верно?

Она улыбнулась женщине, и та, похоже, немного поутихла.

– Гари? Гари, ты меня слышишь?

– Некоторое время он пробудет без сознания.

– А что с ним?

– Мы точно не знаем. Он когда-нибудь страдал психическим расстройством?

– Нет! Что вы такое говорите?!

– Просто пытаюсь прояснить картину того, с чем мы столкнулись.

– Короче, он ни на кого не нападал! Это совершенно исключено!

– У него есть аллергия на что-либо?

– Что?

– Есть у него какая-нибудь аллергия, о которой нам следовало бы знать?

– Нет! Нет у него никакой аллергии. Ох, погодите… Он не любит сыр.

Марте – следует отдать ей должное – удалось подавить улыбку.

Женщина бросила на Джесе острый взгляд.

– А что, на борту нет американских врачей?

– Доктор Зимри более чем компетентен, – вмешалась Марта.

Женщину это не убедило.

– Вы ведь присмотрите за ним, правда? – хнычущим тоном обратилась она к Марте.

– Да, мэм. А теперь идите. Когда он проснется, мы дадим вам знать.

– Я буду не в каюте. Я сейчас с друзьями на палубе «Лидо».

– Мы проследим, чтобы с вами обязательно связались.

Марта вывела ее, охранник отправился следом.

На этот раз Джесе действительно тяжело плюхнулся на носилки на колесиках. Пять минут, пообещал он себе. Всю прошлую ночь он почти не спал. Сначала эта полоумная старуха медиум. Потом он долго думал о Фаруке, рисовал каких-то монстров вокруг нее, представлял ее с другими мужчинами, причем она была счастливее, чем когда-либо, и говорила всем, как она благодарна судьбе, что освободилась наконец от их брака. Вероятно, ему теперь до конца своих дней придется тащить за собой обрывки прошлой жизни, как обтрепанный шлейф свадебного платья.

Слаб он был, очень слаб.

– Док, не могли бы вы пойти со мной?

Это был Бин.

– Что, стюардесса?

– Нет. Морг. Рабочие из прачечной говорят, что слышат оттуда шум.

– Не смеши меня!

– Док, я передаю только то, что слышал.

– А сам ты не проверял?

Бин покачал головой.

– Нет, док.

Только сейчас Джесе сообразил, что никогда не видел всегда уравновешенного и владеющего собой Бина таким.

– Думаю, туда следует сходить вам.

– Серьезно?

Бин с извиняющимся видом кивнул.

Перед входом в прачечную собралась группа мужчин, о чем-то тихо беседовавших. Когда к ним подошли Бин и Джесе, все тут же умолкли. Сам морг – одиночный отсек в нише, вход в который напоминал гигантскую металлическую хлебницу, – располагался внутри кладовой, находившейся за металлической дверью справа от прачечной.

Открывая дверь кладовой, Джесе чувствовал, что все смотрят на него. Любое пространство на корабле очень дорого, и на полу здесь были свалены банки с томатами и стопки красных аварийных пакетов для опасных отходов, которые, видимо, хранились в морге, пока он не понадобился. В отличие от выдвижных полок для трупов в большинстве моргов, этот был оборудован в боковой нише. Люк его был плотно закрыт.

– По мне, выглядит нормально. Вы уверены, что слышали звуки отсюда?

Даже если бы кто-то – хотя кто? – действительно барабанил изнутри кладовой, очень маловероятно, чтобы звук мог дойти наружу.

Один из мужчин, толстый сорокалетний дядька с почерневшими прокуренными зубами, что-то пробормотал Бину.

– Он говорит, что, скорее всего, звуки идут из морга. Они открывали дверь в кладовую и слышали их.

– Ну, тогда они, должно быть…

Бух!

Джесе вздрогнул.

– Что за хрень?

Бух! Долгая пауза, за которой последовал еще один стук, на этот раз металлический. Все дружно вздрогнули.

– Нужно позвать службу безопасности, – сказал Бин ломающимся от страха голосом.

– Нет, – ответил Джесе. – Здесь жарко. От температуры металл расширяется.

Он прикоснулся к ручке морга, затем провел ладонью по поверхности люка. Она была прохладной, но не холодной. Они еще не заморозили его – то ли техники забыли, а может, он вообще не был подключен к системе аварийного энергоснабжения.

– Не открывайте, Джесе, – прошептал Бин.

Толстый курильщик невнятно бормотал что-то себе под нос – наверное, молитву. Все остальные просто смотались отсюда.

Крышка люка отошла легко – внутри лежал мешок с трупом. Джесе уставился на него, почти готовый к тому, что тот сейчас зашевелится.

Сумасшествие какое-то!

А что он ожидал увидеть? Ожившую девушку? Чушь собачья, как говорит в таких случаях Марта. Может, он и придурок, но с адекватностью у него все в порядке.

– Они говорят, что она обитает на этом корабле, – прошептал Бин. – Что это неприкаянный дух. Что она приводит с собой других плохих духов. Они говорят, что она приносит несчастье и что это из-за нее мы застряли в море.

– Боже мой, все это чепуха!

Вопреки своим страхам, Джесе все же расстегнул змейку замка. В лицо ударил запах разложения. Лицо девушки обвисло и расплылось. Глаза стали белыми. Рот приоткрылся под действием трупного окоченения, обнажив ряд старомодных дешевых пломб в нижних коренных зубах. Он отступил в сторону, давая возможность посмотреть на нее Бину и мужчине из прачечной.

– Видите? Мертвая. Окончательно и бесповоротно, полностью morsdood[11].

Толстый мужчина скорчил испуганную гримасу и попятился. Бин – такой надежный и всегда уравновешенный Бин! – выглядел так, будто сейчас упадет в обморок от облегчения. Неужели все это время Джесе переоценивал его? Нет. Он просто был напуган. Черт возьми, да Джесе и сам изрядно перепугался.

Он застегнул змейку пластикового мешка, отпустил фиксаторы, удерживавшие крышку в открытом положении, и отступил, давая ей возможность упасть и захлопнуться.

– А теперь мы можем вернуться и просто…

Бух!

Хранитель секретов

Деви уставился на металлическую спинку кровати. Мадан и Ашгар обклеили стены над своими кроватями непристойными фотографиями, но его, когда он лежал на своей, ничего не отвлекало, кроме затертых контуров каких-то надписей: там было «Пошел ты…» в нескольких версиях, «Моника дает раком» и нацарапанный рисунок – похоже, полуголой девицы, прикипевшей к «феррари».

Он проспал три часа, когда вдруг проснулся в полной уверенности, что кто-то потряс его за плечо. После этого он то и дело погружался в дремотное состояние, пытаясь упорядочить свои мысли и вдыхая запах дыма, исходивший от валявшейся на полу прокуренной робы Мадана. День пролетел, а он так и не нашел возможности повторно проверить съемку с камер видеонаблюдения за прошлую ночь. Все время ушло на опрос членов группы одиночек и стюарда, который предположительно проверял эту каюту, а также на патрулирование главной палубы и палубы «Лидо». Он невыносимо устал от бесконечных жалоб на отсутствие горячей пищи, на нехватку информации, а чаще всего – на факт закрытия баров. По опыту Деви знал, что большинство пассажиров могли провести без еды и выпивки не более часа, после чего начинали плохо себя вести.

Несколько часов назад Рэм через Мадана передал Деви распоряжение отдохнуть. Его начальник бо́льшую часть дня провел на мостике, совещаясь с капитаном, и Деви пока еще не сообщил ему о том, что увидел на записи. Единственное, о чем он не упомянет, чего не включит в свой доклад, – это ладонь, маленькая ладонь, закрывшая объектив. Это было просто невозможно. Камеры были расположены высоко, под самым потолком. Это, должно быть, была игра света. Возможно, тень от проводов другой камеры. И еще он до сих пор не поговорил с той стюардессой, Алтеей Тразона.

Он закрыл глаза и потер руками лицо. Нужно привести себя в порядок и что-нибудь съесть, прежде чем возвращаться на дежурство. Ему нужна энергия и…

Дверь в каюту открылась, и Деви постарался не показывать охватившую его тревогу, когда он увидел, что в комнату вошел Рожелио.

Он сбросил ноги с койки и встал.

– Рожелио, тебе нельзя здесь оставаться! Ашгар или Мадан могут войти в любой момент.

– Их нет поблизости. Я проверял. – Рожелио переступил через шмотки Мадана на полу и всем телом прижался к Деви. – Я должен был тебя увидеть.

Деви нужно было в душ, он чувствовал кисловатый запах собственного пота, но Рожелио, похоже, не обращал на это внимания. Как всегда.

– Почему ты не пришел прошлой ночью? Ты был мне очень нужен.

Деви отстранился.

– Я должен был работать. Прости.

– Я боюсь, Деви. Ситуация очень плохая. Дамьен… Дамьен заставил меня пообещать, что я никому не скажу, но он говорит, что капитан очень встревожен. Интернета по-прежнему нет, Деви. Нет радиосвязи. Ничего не поступает с кораблей, которые должны находиться в этом районе. Они должны были найти нас еще несколько часов назад, когда с радиомаяка был отправлен сигнал бедствия.

– Возможно, в порту плохие погодные условия и они не смогли принять наш сигнал. – Деви с беспокойством взглянул на дверь. Нужно побыстрее выпроводить Рожелио отсюда. – Прошу тебя, ты должен уйти.

Рожелио надулся.

– Почему ты всегда отталкиваешь меня? Ты меня стыдишься?

– Нет. Конечно же нет. – Если он кого-то и стыдился, то только самого себя. Трус! Он знал, что нужно Рожелио, и знал, что никогда не сможет ему этого дать. – Ты же знаешь мою ситуацию.

– А почему ты вчера ночью не пришел ко мне, чтобы рассказать про Келли Льюис? Мне пришлось выслушивать об этом от ужасного Рэма, а он говорил со мной так, будто я какой-то преступник.

– Прости, от меня это не зависело.

Рожелио глубоко вздохнул.

– Мне жаль Келли. Должно быть, очень страшно умирать вот так, в одиночестве.

– Рэм рассказал тебе, как она умерла?

– Сказал, что она просто выпила слишком много алкоголя. В группах одиночек всегда много пьют. – Он пожал плечами. – Печально. Бессмысленная утрата. – Рожелио провел пальцем по пуговицам рубашки Деви. – Ты должен был мне сам об этом рассказать.

– Я знаю. А какая она была, эта Келли Льюис?

– Она была славная. Тихая. Не то что некоторые. Ты бы слышал, как меня только сегодня ни называли, Деви! Ты бы пришел в ярость.

Деви подмывало рассказать Рожелио правду насчет того, как на самом деле умерла Келли. Как член команды, занимающийся развлечениями, он ежедневно пересекался с сотнями пассажиров и, возможно, смог бы узнать мужчину, снятого камерой.

Рация Деви вдруг ожила, и послышался усталый голос Ашгара, прерываемый электрическими потрескиваниями.

– Приди… управления… Потасовка… бар для команды… сейчас.

– Я должен идти.

Ему наконец удалось вытолкать Рожелио из каюты. Обычно в коридорах было многолюдно, многие члены экипажа использовали их в качестве места встречи в неформальной обстановке, однако сегодня вечером коридоры были пусты.

– Мы сможем встретиться позже?

– Я постараюсь.

И снова надутые губы…

Деви пропустил Рожелио впереди себя, и постепенно комок тревоги в груди ослабел. Они подошли к лестнице, ведущей в зону I-95. Рожелио послал ему воздушный поцелуй и направился в сторону столовой для персонала.

Пора было положить этому конец. Сплетни расползаются быстро, особенно в сети итальянской мафии, которая опутала собой всю индустрию круизов. Возможно, они дойдут и до его семьи – двоюродный брат Деви работал на кухне на «Бьютифул Уандер». И было еще то, о чем прошлой ночью говорил Рэм… Безопаснее быть параноиком. Он прекратит это, пока их не поймали на горячем. Именно так его подловили в прошлый раз. Он ослабил бдительность, положился на удачу. Они проследили за ним до автобусной станции Матингас. Подождали, пока он скроется в кабинке туалета. А когда он появился с парнем – худющим двадцатидвухлетним мальчишкой, лица которого уже толком и не помнил, – тут уж они вцепились в него. Ему поставили ультиматум: либо Деви закроет дело по изнасилованию девочки, либо семья узнает о его наклонностях. Парня того едва не побили, и он исчез, а Деви уволился из полиции и записался на корабль, предпочитая изгнание другим возможным исходам. Упереться было для него не вариантом. Он его никогда и не рассматривал. Он боялся не судебного преследования – в Мумбаи была большая и процветающая коммуна геев. Он не мог вынести мысль о том, что родители станут испытывать к нему отвращение. Они были очень консервативными, они бы все равно не поняли его. Все его братья были должным образом женаты и занимались тем, что без устали производили на свет детей. Его родители были в ужасе, когда он сообщил, что записался в компанию «Фоверос», – точно так же в свое время они были разочарованы его решением пойти в полицию, вместо того чтобы остепениться и присоединиться к братьям в их бизнесе. Однако это было ничто по сравнению с тем, что бы они почувствовали, если бы узнали о тайной стороне его жизни.

Из темных глубин бара для команды доносились крики, и он устремился туда. Ашгар отталкивал в сторону худого белого мужчину, в котором Деви узнал заместителя шефа компьютерного отдела. Джако, корабельного музыканта, держали за руки двое парней из обслуги бара. В тех редких случаях, когда Деви наведывался в этот бар, Джако неизменно был веселым и дружелюбным. Видимо, общее напряжение достало всех. В углу, всхлипывая, сидела женщина, крупье из казино, волосы ее были мокрыми от пива.

– Да пошел ты! – кричал компьютерщик, пытаясь прорваться к Джако.

– А ты бы лучше делал свою работу и починил наконец это долбаный Интернет! – ревел в ответ музыкант.

– Да сколько же можно говорить: нечего там чинить!

Ашгар с трудом удерживал мужчину, и Деви уже приготовился вмешаться, когда из ниоткуда вдруг материализовался Рэм и встал между беснующимися членами команды. Больше ничего не требовалось. Никакого насилия. Просто один выразительный взгляд.

– Вы наконец успокоитесь? – спросил Рэм, не повышая голоса.

– Он первый начал, – буркнул компьютерщик.

– Вы прекратите это? Или хотите, чтобы я закрыл бар?

При этих словах изрядно выпивший менеджер по поставкам продовольствия и напитков, сидевший в компании официанток, начал шумно возмущаться. Карцера на корабле не было, и Рэм приказал Ашгару отвести компьютерщика в каюту. Затем взялся за Джако.

– Все, успокоился?

– Да. Прошу прощения, о’кей?

– Хорошо. И чтоб этого больше не повторялось.

Едва взглянув на Деви, Рэм направился к выходу. Деви последовал за ним.

– Сэр!

– Что такое, Деви?

– Можно с вами поговорить?

– Ты отдыхал?

– Да, сэр.

– Хорошо. А ел что-нибудь? Сегодня ночью тебе понадобятся силы.

– Сэр, я насчет прошлой ночи. Я еще раз просмотрел запись с камер. За Келли Льюис в ее каюту прошел мужчина, почти наверняка не случайно.

– Ты нужен мне на главной палубе. Деви. Сейчас там только Мадан и Пран.

– Но, сэр, а как же запись?

– Мы не можем заниматься этим сейчас, Деви. Мы должны следовать инструкции. Ты видел, чтобы тот мужчина приставал к ней?

– Нет. Но совершенно очевидно, что он преднамеренно шел в ее каюту.

– Тогда этим делом займется ФБР, когда мы придем в порт. Мы не можем рисковать тем, что среди публики поползут слухи. Пассажиры и без того достаточно взвинчены.

Рэм кивнул и отвернулся, чтобы уйти.

Деви не мог больше сдерживаться.

– Сэр, но на борту убийца!

Рэм задержался и медленно провел пальцами по усам.

– Деви, на первый раз я прощаю подобное нарушение субординации, но смотри, чтобы это не вошло у тебя в привычку. Иди наверх, на главную палубу. Потом можешь заступать на смену в комнате наблюдения.

– Сэр…

– На этом все, Деви.

– Да, сэр.

Дрожа от переполнявшего кровь адреналина, Деви смотрел вслед уходящему начальнику. Как Рэм может быть настолько упрямым? Действительно ли это просто забота о том, чтобы не посеять ненужную панику среди и без того перепуганных пассажиров, или же это первый шаг к тому, чтобы замять это дело? Так и не успокоившись, он отправился через атриум в гостевую зону. Стойка сервиса не работала, и ее окошко было закрыто, как и все коктейль-бары, расположенные в атриуме по кругу. Когда он уже шел к лестнице, его остановила какая-то пассажирка.

– А когда бары откроются?

– Об этом скоро объявят.

– Все только это и говорят!

Деви пробормотал что-то насчет того, что его ждут в другом месте, и быстро прошел мимо нее.

На палубе «Променад Дримс» из театра «Позволь себе мечтать» доносились аплодисменты. Стоявший снаружи крепкий парень кивнул, когда он проходил мимо. Какая-то супружеская пара принесла свой матрас в холл и устроилась рядом с лифтами. Проходу на лестницу это не мешало, поэтому Деви оставил их в покое.

Если уж на то пошло, сейчас на главной палубе было, наверное, даже многолюднее, чем во время его дежурства. Неторопливо пройдя рядом с бассейном, он направился к месту, где Мадан и Пран пытались объяснить какому-то пассажиру, почему нельзя перегораживать проход к месту сбора шезлонгами и подушками.

Мадан приветствовал его усталой усмешкой, а Пран поднял руку, словно собирался отдать честь, но потом вдруг передумал. Деви знал о нем очень немного. Он был моложе, это был его первый контракт, и официально он еще проходил стажировку. Деви сомневался, что Пран, с его носатым лицом, торчащими непокорными усами и красивыми выразительными глазами, которые скорее подошли бы девушке, обладает стержнем, необходимым для этой работы.

– Gandu[12], – пробормотал Мадан в спину мужчине, насобиравшему шезлонгов. – Все очень плохо, Деви. Все как с ума посходили.

– Я был здесь сегодня утром.

– После обеда у нас с Праном была здесь очень плохая ситуация. Пришлось усмирять лунатика.

– Что?!

– Пассажир напал на одну из стюардесс. Пран едва не опозорился, верно, мальчик?

Пран смущенно потупил глаза.

– Как он выглядел? – спросил Деви.

– Кто?

– Мужчина, который напал на стюардессу. Как он выглядел?

– А почему ты спрашиваешь?

После секундного колебания Деви рассказал, что видел на записи с камер наблюдения. Мадан присвистнул.

– Это ведь уже не в первый раз здесь всякие придурки подмешивают что-то дамам в коктейль. Но я не думаю, что наш лунатик – это тот, кого ты ищешь. Этот не такой. Тот, о ком ты говоришь, похоже, организованный.

Деви вынужден был согласиться, что Мадан прав.

– Рэм хочет, чтобы об этом не болтали.

– Меня это не удивляет.

Мадан указал в сторону группы мужчин, цеплявшихся к официантке, раздававшей воду.

– Пран, пойди поговори с ними.

Тот молча кивнул и отошел.

– Скоро начнутся проблемы, – сказал Мадан Деви.

И он был прав. На корабле в службе безопасности было всего пять человек, но Деви знал, что в случае кризиса кроме него какая-то польза будет только от Рэма и Мадана. За спиной у Мадана не было опыта работы в полиции, но в сложной ситуации он умел себя вести. У них была система MRAD[13], но он не был уверен, что даже Рэм знает, как с этой штукой обращаться. В прошлой жизни Деви не раз приходилось иметь дело с массовыми беспорядками: волнения из-за убийства бизнесмена-мусульманина в Дхарави; марш против изнасилований, обернувшийся побоищем… Менталитет толпы в любой момент может превратить этих людей в неуправляемое стадо, а на корабле разогнать толпу просто некуда.

К ним неуверенно приблизился еще один гость.

– Когда они откроют бары?

Мадан мгновенно убрал с лица все эмоции.

– Скоро об этом будет объявлено, сэр.

– А еще моей жене нужно подзарядить iPhone.

– Скоро будет объявление, сэр.

– Когда?

– Проходите, сэр, – сказал Деви.

Мужчина что-то обиженно пропыхтел, но сделал, как ему сказали.

Мадан жестом позвал Деви на боковую палубу, где располагались места сборов пассажиров, вынул электронную сигарету и глубоко затянулся. Если Рэм поймает его за этим занятием, ему грозило увольнение, но Деви знал, что Мадан был большим специалистом по части риска и нарушения всяких правил.

– Послушай, эта ситуация… Тут что-то не так. Этот пожар… Он ведь был небольшим – не сравнить с теми, с которыми мы сталкивались во время учений. Они считают, что он начался из-за утечки топлива, но у меня есть свои связи, Деви, и там все было не так. – Мадан неопределенно махнул рукой в сторону океана за перилами палубы. – Залив – очень оживленное место, Деви. И там всегда есть корабли.

Он был прав. Но нигде не было видно ни огонька.

– К чему ты клонишь?

– Я думаю, что наш корабль во время дрейфа сбился с курса. И это единственное объяснение, почему за нами еще никто не пришел.

Со стороны боковой палубы появилась пререкающаяся супружеская пара, в руках у них были подушки и одеяла. Внезапно небо над их головами разорвала вспышка яркого света. С главной палубы послышались одобрительные возгласы и крики.

– С чего это они вдруг устроили фейерверк? – спросила женщина.

Но Деви уже все понял. Это был не фейерверк. Это была сигнальная ракета.

Уайлд-кард Блог

Бесстрашно борюсь с мошенничеством, чтобы этого не приходилось делать вам

По-прежнему торчим в открытом море. По-прежнему нет Wi-Fi. По-прежнему нет сигнала.


Палуба с бассейном переполнена похмельными пассажирами, которые перетащили сюда свои матрасы и постели, поскольку неработающие кондиционеры превратили каюты на нижних палубах в парилку. Это место начинает напоминать лагерь беженцев в Центральной Америке.


Что мы имеем на сегодняшний день? Умершая пассажирка, пропущенные авиарейсы, вонь такая, что плакать хочется. Ах да, я уже упоминал неработающие туалеты, из-за которых теперь нам нужно «какать» (любимый эвфемизм нашего Дамьена) в пластиковые пакеты. Так что теперь ко всему добавилось и это.


Делаю свои записи на обратной стороне развлекательных листовок, чтобы экономить заряд батареи. Ее осталось еще на 4 часа. У меня есть запасная, но я не хочу рисковать. Я вышлю это сразу же, как только попаду в Интернет, как есть, без всякой правки. Люди должны знать, что тут происходит. И я собираюсь быть первым, кто расскажет об этом.

Хочу для вас подробно расписать все безумие сегодняшнего дня по часам:


9:30 утра. Только что у меня была встреча с личной секретаршей Хищницы. Она была настроена враждебно, но, думаю, контакт между нами установлен. Помогает, что она симпатичная:). Может, это выход на Селин???

По-прежнему чувствуя себя скверно, я решил начать охоту на Хищницу после того, как приму душ.


Где-то 10 утра. По пути в каюту увидел девушку, которая истерически рыдала за столиком в буфете на «Лидо», собрав вокруг себя группу людей. Остановился послушать. Она со своими приятелями входила в так называемую группу одиночек; так вот одна девушка из их группы вчера умерла. Секьюрити говорят, что это было алкогольное отравление, но ребята из группы в этом не уверены. Все может быть гораздо более мрачно. По громкой связи пока ничего об этом не сообщали, но, может быть, как раз поэтому на моем этаже опечатана одна каюта. Нужно будет выловить Трайнинг, чтобы получить больше информации. Сегодня утром я ее что-то не видел.


10:20 утра. В каюте нет движения воздуха, поэтому сильно воняет. Принял душ – нет горячей воды. Трайнинг так и не нашел, зато поговорил с Пауло, измученным стюардом, который работает на другой стороне коридора. Он сказал, что про мертвую пассажирку ничего не знает (явно врет) и что Трайнинг заболела (дай Бог, чтобы это не я ее заразил).


10:30 утра. Вот дерьмо! В буквальном смысле слова. Сообщение от Дамьена. На корабле проблемы с двигателем. Туалеты не работают. «По малой нужде – в душ, по большой – в красный пакет». Будут розданы красные пакеты для «опасных отходов». Попробовал смыть воду в своем туалете – раздался противный булькающий звук. Победа – мой облегчившийся желудок уже не взрывоопасен. Нужно найти способ побеседовать с каким-нибудь офицером или даже Дамьеном. Полное молчание от капитана насчет сложившейся ситуации. Думаю, что это может быть укрывательство и какая-то конспирация со стороны главного офиса «Фовероса», чтобы скрыть от прессы тот факт, что мы сломались. Эта история может стать настоящей находкой. Попросил Пауло найти мне место, где можно подзарядить ноутбук/телефон. Дал ему 50 баксов «подмазать шестеренки».


Задремал, проснулся примерно в 11:30 от пронзительного крика. Не смог выяснить, откуда он шел.


11:45 утра. Вернулся на палубу «Безмятежность» (хотя какая там на фиг безмятежность, твою мать!). На «Лидо» длинные очереди в буфет (сэндвичи и хот-доги – нет уж, спасибо!), поэтому съел пакет сырных чипсов, которые принес на борт. Это крепит желудок.


Две мои главные задачи – выследить Хищницу и выяснить, какого черта за нами до сих пор никто не приехал. Это должны быть вертолеты, буксир, в конце концов, может быть, еще один круизный лайнер «Фовероса». Все жалуются на пропущенные рейсы, хреновую холодную еду, отсутствие кофе и отсутствие выпивки.


12 дня. Решил провериться в Бинго. На сцене Дамьен. Роста он оказался небольшого, с заросшей физиономией. Постоянно отпускает шуточки насчет туалетных пакетов. Нужно отдать ему должное: он всех заставил плясать под свою дудку. Сказал, что если мы скоро отсюда не выберемся, то будет дополнительное кабаре. Потрясающе!


1 час дня. Шатался вокруг, проверял гостиную «Звездный мечтатель». Там отирается множество народу с бейджами «друзей Селин» на шее. Я понял, что они меня узнали, поэтому оставил их в покое. Пошел на площадку для мини-гольфа. Снова потерся в группе одиночек. Большинство из них живет на палубе ниже моей. Говорят, что некоторые каюты заливает водой из канализации.


Слышал от одной из одиночек (Донна из Провиденса), что в 2 часа Селин будет проводить открытое мероприятие. Спросил у нее, откуда она об этом знает; та сказала, что ходит тут одна пожилая пара и всем об этом рассказывает. Девушка, которая тогда рыдала (Эмма или Аманда или еще как-то там; англичанка) говорит, что хочет попытаться «увидеть Келли и точно выяснить, как та умерла и не оставила ли послания для своей мамы». Попробовал объяснить им концепцию «холодного чтения». Они тут, на борту, ничего этого не воспринимают.


Видел парня, который пи́сал за борт.


2 часа дня. Попытался проникнуть в гостиную «Звездный мечтатель» и посмотреть, как Хищница будет грузить всю свою чушь, однако был остановлен бдительной пожилой парой, которая узнала меня по предыдущему вечеру. Хотел было с ними попререкаться, но уж очень, блин, устал, никаких сил. Попробую еще раз позже. Искал секретаршу, но ее нигде не видно. Пошатался там немного в надежде поймать Селин, когда она будет выходить со служебного входа. Но не повезло.


4 часа дня. Очереди за едой громадные. Умудрился добыть бутерброд с ветчиной и помидором и банан.


5 часов дня. О’кей. Ситуация становится ненормальной. Мы же все-таки не в Антарктике в 1917 году. Мы, блин, в Мексиканском, черт бы его побрал, заливе. Почему за нами до сих пор никто не приехал?


Где-то 6:30 вечера. Надвигается беда. Люди не просто напуганы (потому что мы должны были быть в порту – на секундочку! – 12 часов назад), но и начинают буквально бросаться друг на друга. Двое мужиков чуть не подрались из-за какого-то долбаного шезлонга.


Опять присоединился к «моей» группе.


В районе 7:30 вечера. Люди столпились на палубе «Лидо», на палубе с бассейном, вокруг беговой дорожки и водных аттракционов и пялятся на то, как пускают сигнальные ракеты. И радуются, тупые недоумки!

Если мне нужно было какое-то доказательство того, что мы в заднице, то это как раз оно и есть. Поговорил с одним толковым с виду мужчиной, постарше, чем большинство пассажиров, так он сказал мне, что убежден: капитан либо заблудился, либо нас снесло дрейфом из зоны оживленных морских путей. Он говорит, что если это так, то нас легко могло подхватить Гольфстримом, течение которого здесь очень сильное, и вынести в Бермудский треугольник. Что именно поэтому все так странно происходит, и вообще он вывалил на меня теорию о тайном заговоре. Я попытался объяснить ему, что Бермудский треугольник – это миф и вообще чушь собачья, а он все твердил про самолеты, которые во Вторую мировую пропали в этих краях ни с того ни с сего.

Я сдался.

Никогда не стоит слишком упорно бодаться с психами.


8:30 вечера. Стал в очередь за кормежкой. На это ушел час.

Выбор был такой:

Холодные хот-доги

Сэндвичи с мясной нарезкой, завернутые в пленку

Ранее сваренные (а теперь размороженные) хвосты лобстеров и креветки. Все это в каких-то ведрах. Народ через головы лез, чтобы получить миску этого. Надеюсь, они будут такое есть. Я после болезни не рискнул.

Нарезанные помидоры

Картофельный салат

Хлеб, маслины, нарезанный перец

Горы всяких десертов. Растаявший чизкейк и шоколадные пирожные, истекающие вишневой кровью

Десерты разлетелись за тридцать секунд.


9:30 вечера. Сидел с группой одиночек, которые решили спать на палубе. Кажется, Донна хотела меня подцепить. Они передавали по кругу бутылку дешевой водки. Я пить не стал.


Снова почувствовал себя ужасно, так что вернулся в каюту. Я единственный человек на этой палубе. Воняет, но я слишком устал, чтобы сейчас куда-то двигаться.


Ночь.

День 5

Помощница ведьмы

Туалет в люксе Селин вышел из строя приблизительно в четыре утра, просигнализировав о своей кончине неправдоподобно, по-человечески прозвучавшим стоном. Мэдди терпела, сколько могла, но в конце концов выбора не осталось и она воспользовалась душем. К счастью, вода там по-прежнему текла, и она, сбросив одежду, натерла кожу гелем для купания, взятым у Селин, хотя в том, чтобы как-то очистить голову от путавшихся мыслей, холодная вода никак не помогла.

Ей не удавалось поспать дольше нескольких минут, хотя она и приняла снотворное Селин. Она постоянно думала о том, что замышляет ее леди-босс, и никак не могла остановиться.

Она была не в состоянии долго выдерживать экзальтированную, пропитанную показным энтузиазмом атмосферу, царившую в гостиной «Звездный мечтатель», поэтому вчера вернулась в каюту Селин примерно в шесть вечера (ей не хватило мужества проникнуть в собственную каюту, находившуюся в глубинах нижних уровней: она предприняла попытку дойти туда и забрать свои вещи, однако невозможное зловоние остановило ее на полпути и заставило стремглав броситься обратно, наверх). Мэдди в течение дня несколько раз пыталась поговорить с Селин, но та продолжала ее игнорировать, сосредоточив все свои силы на том, чтобы воодушевить «друзей» идти в народ и искать людей, «которые могут нуждаться в нашей особой поддержке». Людей вроде Элен, на которую явно сильно подействовал тот разрушительный бред, который вещала Селин. Потому что дело было в том, что теперь Мэдди уже понятия не имела, откуда Селин берет эту информацию. Возможно, конечно, что она убедила Джейкоба с Хуанитой и остальную команду собирать для нее какие-то факты, но Мэдди очень сомневалась, что Селин пошла бы на такой риск. Это могли бы быть Facebook или Zoop, но ведь Интернета по-прежнему не было. Тем не менее она умудрилась каким-то образом провести серию поразительно точных считываний для случайных людей, которых «друзья» привлекли в свои ряды. И группа ее росла – к моменту, когда Мэдди уходила, она практически удвоилась. Среди вновь прибывших были: парочка молодоженов из Канзаса («Знайте же: бабушка прощает вас за то, что вы не были у нее на похоронах»); ненормально толстая дама, чье выражение лица, первоначально нахальное, типа «ну-ка попробуйте развлечь меня вашими штучками», постепенно сменилось шоком, а затем и нескрываемым изумлением («Знайте же: ваш муж хочет, чтобы вы согласились на операцию»); и мужчина в кресле-каталке в сопровождении женщины с постоянной маской мученицы на лице («Знайте же: сестра не винит вас за ту аварию»). Некоторые – среди них Элен – здесь не задержались, но подавляющее большинство устроилось тут надолго. Частично это объяснялось атмосферой. «Друзья» изо всех сил старались оказывать вновь прибывшим знаки внимания, раздавали воду и делились закусками. Здесь даже появились несколько официанток, пришедших после смены. Селин – прежняя Селин – знала, как работать с толпой, однако все это выходило на совершенно новый качественный уровень. Казалось, она искренне заинтересована в том, чтобы помочь людям, – что раньше делала лишь по профессиональной обязанности.

Вытираться полотенцем Мэдди не стала, просто закуталась в один из купальных халатов Селин и вышла на балкон. Солнце вяло поднималось в небо, и сквозь легкую дымку его лучи освещали яркие пятна использованных красных пластиковых пакетов на темно-синей поверхности океана.

Как стая медуз из дерьма. Очаровательно!

Она рухнула на пластмассовый балконный шезлонг и закинула ноги на перила. Ей нужно было побегать, она чувствовала себя разбитой без ежедневных пробежек, но не было никакой надежды, что беговая дорожка на палубе не используется в качестве места для ночевки пассажиров. На корабле было тихо: вопли и свист, доносившиеся с палубы «Лидо» у нее над головой, затихли примерно в три утра.

Мысли ее вернулись к Селин. Та никогда и ничего не делала без причины или без обещания, что за это будет заплачено. И Мэдди была достаточно честной с собой, чтобы признать, что обижена. Почему Селин не рассказала ей, что планирует? Мэдди три года была ее доверенным лицом, но почему-то Селин вдруг вычеркнула ее из их числа.

Возможно, именно это ей и было нужно. Последняя капля, завершающий толчок, чтобы наконец покончить с этой чертовой работой. Да. Она вручит Селин заявление об уходе, как только они доберутся до порта. Она вернется в Великобританию – нет нужды ехать обратно в Ноттингем, она может поселиться в любом городе, который выберет, и ее сбережений хватит на то, чтобы продержаться несколько месяцев. И если ей повезет, новый работодатель не станет слишком глубоко ковыряться в ее прошлом и не раскопает два года условного осуждения, которые она заработала за то, что повела себя, как тупая стерва, – то была другая женщина, которая сломала себе жизнь тем, что полюбила не того мужчину.

Да, решено. Она больше не будет прислугой у Селин.

Она откинула голову назад и закрыла глаза.


Разбудил Мэдди какой-то журчащий звук. Вздрогнув, она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть струю, дугой льющуюся мимо ее балкона. Какой козел мочился в море с палубы «Лидо»!

– Эй! – завопила она. – Прекратите немедленно!

В ответ раздался взрыв издевательского хохота.

Она прикрыла лицо рукой и вернулась в комнату, захлопнув за собой дверь. Омерзительно. Сколько еще это будет продолжаться? Люди на берегу должны уже понять, что что-то не так: сам «Фоверос» никак не мог скрывать происшедшее так долго. Она взглянула на телефон – время подбиралось к девяти утра, а это больше, чем она думала, – и сделала большой глоток тепловатой воды из бутылки, стоявшей возле кровати.

В дверь постучали, послышалось: «Обслуживание номеров», – и в комнату вошла Алтея.

Мэдди не была удивлена, заметив, что вид у нее более подавленный, чем обычно. Ситуация вроде этой должна быть настоящим адом для обслуживающего персонала. Мэдди могла представить себе условия в зоне расположения команды. Здесь, по крайней мере, хоть можно было дышать. А внизу, должно быть, жуткое удушье. Это, наверное, просто невыносимо.

Мэдди постаралась улыбнуться ей.

– Доброе утро.

– Прошу прощения, но я не могу принести вам чистые полотенца, потому что мы не можем пользоваться прачечной.

Алтея поставила бутылку воды на стол и положила пачку красных пакетов. Господи… Мэдди молилась, чтобы до их использования все-таки не дошло. Справлять малую нужду в душе и так было уже достаточно отвратительно.

– А где миссис Дель Рей?

– В гостиной «Звездный мечтатель». Она пробыла там всю ночь.

– Она чувствует себя лучше?

Черт ее знает, как она там себя чувствует!

– Да. Спасибо.

– А она там спала?

– Понятия не имею.

Мэдди даже не знала, спала ли Селин вообще. Кстати говоря, ей только что пришло на ум, что в последнее время она не видела, чтобы Селин пила что-то, кроме воды. Одно это должно было стать тревожным звоночком – или даже громогласным набатом. У нее заурчало в животе. Со вчерашнего дня она ничего не ела, если не считать пакета песочного печенья, который обнаружила на дне чемодана Селин.

– Есть какие-нибудь новости насчет того, когда мы снова поплывем?

– Мне очень жаль, но новостей нет.

Мэдди не стала больше терзать Алтею вопросами. Та выглядела крайне уставшей. Рассеянной и погасшей.

Алтея начала поправлять постель.

– Не утруждайте себя, Алтея.

– Вы уверены?

– Да. С тем, что тут происходит, у вас и без этого должно быть полно работы.

– Да уж. – Ее тяжелый вздох донесся откуда-то из глубины души. – На этой палубе двое заболевших.

Мэдди нервно сглотнула. Боже!

– Что, вирус?

Ксавьер болел уже несколько дней. Так что все возможно. А она читала, как быстро могут распространяться такие вещи.

– Думаю, да. Пожилой даме из V25 очень плохо.

– Которой из них? Вы имеете в виду Элен или Элизу?

– Элизу. Полную. Американку.

Элиза

– Доктор уже смотрел ее?

– Мне кажется, вчера была медсестра.

Элен и Элиза пришли на помощь, когда Мэдди так нуждалась в этом. Самое меньшее, что она могла сделать сейчас, – это выяснить, не нужно ли им чего-нибудь. Конечно, ей совершенно не хотелось бы подхватить вирус, но она могла принять меры предосторожности. Если не заходить к ним в каюту, все будет хорошо.

– Сейчас многие болеют, – продолжала Алтея. – Но все будет в порядке, если вы станете следить, к чему прикасаетесь. Я бы посоветовала вам пользоваться своими столовыми приборами. И тарелками тоже. Просто на всякий случай.

– Спасибо, Алтея, я благодарна за совет.

– Нет проблем.

Она начала опрыскивать чистящим средством и протирать крышку мини-бара.

– Здесь можете не убирать.

Со стороны Мэдди это не было чистым альтруизмом. Просто ее не оставляла мысль о бактериях, которые могут скрываться в этих тряпках.

– Вы уверены?

– Да. А еще я прослежу, чтобы вы получили вознаграждение за свой тяжелый труд.

Господи, как покровительственно это прозвучало!

– Спасибо.

Вяло улыбнувшись, Алтея вышла из комнаты.

Мэдди присела на край кровати. Что теперь? Она собиралась первым делом навестить Элен и Элизу, но потом подумала, что нужно сначала поесть, хотя разговоры Алтеи о вирусе еще больше испортили ей настроение. Носить одежду, в которой проходила весь прошлый день, она не могла, но при этом не находила в себе мужества вернуться в каюту за вещами. Это напомнило Мэдди, что она не видела Рэя с момента их перебранки накануне – его определенно не было в той льстивой группе, что собралась в гостиной «Звездный мечтатель». Рано или поздно он все равно должен выйти из своей каюты. Без кондиционера там было невозможно душно.

После секундного критического самоанализа Мэдди полезла в гардероб Селин. Там она обнаружила лиловую рубашку с рисунком из стразов в форме кошки – шестой размер для нее слишком велик, но что из этого? – и натянула ее через голову. Джинсы протянут еще один день: слаксы и юбки Селин все равно будут с нее спадать. В выдвижном ящике она нашла пару черных кожаных перчаток, приготовленных под холодную погоду, когда они вернутся домой. Шею она обмотала одним из шарфов Селин – им можно было прикрыть рот, как повязкой. Микробов это не остановит, но так, по крайней мере, удастся блокировать запахи корабля.

Должно быть, выглядит она странно, как какой-то человек-невидимка. Но лучше уж так, чем несколько дней страдать от непрерывной рвоты.

Не давая себе времени передумать, она решительно вышла из каюты и постучалась к Элен и Элизе.

Элен открыла не сразу, но, когда это все-таки произошло, Мэдди была вынуждена отступить на шаг и прикрыть рот рукой. Из комнаты отчетливо тянуло запахом рвоты.

– Простите. Я чувствую себя не очень… Сами понимаете, болезнь, запахи… – Звучало это ужасно. – Простите.

– Я все понимаю.

Элен оглядела Мэдди, и губы ее скривились.

– Алтея сказала, что Элиза заболела.

– Верно. Какой-то вирус.

Мэдди была шокирована ее внешним видом – выглядело это так, будто вся влага и краски вдруг исчезли из ее кожи.

– Как она?

– Плохо.

– Могу я чем-нибудь помочь? Может быть, принести какой-то еды?

Элен коснулась шеи.

– Я не особенно голодна.

– Вам нужно поберечь силы.

– Возможно, какой-нибудь сэндвич. Если это вас не слишком затруднит.

– Вообще не затруднит.

Мэдди колебалась, не зная, стоит ли упоминать о вчерашнем пересечении Элен с Селин. Потом решила, что не стоит. Элен сама об этом вспомнит, если захочет поговорить о случившемся. Она произвела на Мэдди впечатление человека, который не стесняется высказывать свое мнение.

Прикрыв шарфом рот, Мэдди поднялась по лестнице и вышла на главную палубу, которая представляла собой сплошное скопление самодельных палаток и матрасов, растянувшихся по всей беговой дорожке и полю для мини-гольфа. Очередь в буфет со скудным ассортиментом – и снова тут оказалась открыта лишь пара окошек – змейкой тянулась из дверей внутренней зоны и доходила почти до бассейна. Мэдди присоединилась к очереди, стараясь не думать о кишащих в воздухе микробах. Ее руки в перчатках стали влажными.

Люди в очереди продвигались медленно, еле волоча ноги, словно зомби. Мужчина впереди – англичанин с широким круглым лицом и обгорелым носом – обернулся к ней и усмехнулся.

– Классные перчатки. Разумно. Вирус, да?

– Да.

– Моя подружка подхватила его. Страшное дело. Доктор говорит, что для нее самое лучшее – оставаться в каюте. Нам еще повезло, что мы живем в одном из люксов на верхней палубе. И мне искренне жаль бедолаг внизу.

Их очередь по дюйму продвигалась вперед, и Мэдди согласно кивала, вполуха слушая его теории насчет того, почему сломался их корабль.

Она взяла две тарелки из стопки и вздрогнула, когда кто-то толкнул ее под локоть.

– Нельзя этого делать, – шикнула на нее женщина, стоявшая сзади.

– Нельзя делать что?

– Запасать еду. Вы можете взять только одну тарелку.

Она скрестила руки на груди и грозно взглянула на Мэдди.

Мэдди попыталась примирительно улыбнуться ей.

– Я ничего не запасаю. Мне нужно принести еду подруге. Она не может выйти из каюты.

– Тогда вы должны отстоять очередь дважды.

Господи

– Я не буду этого делать. Послушайте, я не ела со вчерашнего дня, так что ничего не…

– Это ваши проблемы. А запасать еду нельзя.

Стоявшие позади одобрительно зашумели. Мэдди посмотрела в сторону доброжелательного мужчины, но он повернулся к ней спиной. Внезапно Мэдди почувствовала, как к глазам подступают слезы.

Не поддавайся!

Не так уж долго она проработала личным секретарем Селин, чтобы превратиться в полного слюнтяя и простофилю. И Мэдди приняла боевую стойку.

– Так что прикажете делать моей подруге? Она не может выйти из каюты.

– Это не мои проблемы.

Ярость накатила мгновенно.

– Это наша общая проблема, тупая стерва!

Мэдди была шокирована собственной реакцией. Сначала Рэй, теперь вот эта.

Женщина оторопело заморгала.

– Как вы меня назвали?

– Вы прекрасно слышали.

– Вы… вы не можете…

– Вы первая ко мне прицепились. Почему бы вам не соваться не в свое дело?

– Здесь такая система!

Женщина была тяжелее ее фунтов на сорок, так что оставалось надеяться, что до драки не дойдет. Мэдди огляделась по сторонам в поисках кого-нибудь из секьюрити, но поблизости никого не было.

– Вы не можете набирать столько, когда всем приходится выстраиваться в очередь. Так не честно!

Внезапно перед ними возник мужчина – Ксавьер, блогер. Он мягко коснулся руки Мэдди и сказал:

– Благодарю тебя, детка. – И прежде чем она успела что-то ответить, он уже повернулся к рассерженной женщине: – Она заняла очередь для меня.

Но та не унималась.

– Она взяла две тарелки! Она запасает еду! А этого делать нельзя. И очередь занимать тоже нельзя.

– Да, конечно. Вы нас простите. Я просто… – Он выразительно погладил себя по животу. – Ну, вы понимаете.

Губы женщины брезгливо скривились.

– В общем, больше так не делайте.

– Боже упаси! Спасибо за понимание.

– Ладно.

Женщина продолжала подозрительно смотреть на Мэдди, но та не отвела взгляда.

– Вас еще что-то волнует?

Женщина опустила глаза.

– Нет.

Мужчина, стоявший впереди Мэдди, обернулся и заметил:

– Страсти накаляются.

– Да. И спасибо за поддержку, козел! – огрызнулась она, снова удивившись себе.

Мужчина покраснел и отвернулся. Ксавьер только хмыкнул.

– Спасибо, что сделали это, – тихо пробормотала она ему.

– Нет проблем. А насчет перчаток – толково. Жаль, что я этого не сообразил. Похоже, тут может быть этот самый норовирус. Хотя это, блин, было бы уже чересчур, вы не находите?

Наконец подошла их очередь. На каждую из ее тарелок легло по сэндвичу с мясной нарезкой, но, по крайней мере, хлеб выглядел свежим. Мэдди поблагодарила парня на раздаче, но он лишь посмотрел на нее пустым взглядом.

– Вы действительно собираетесь это есть? – спросил Ксавьер.

– Я со вчерашнего дня вообще ничего не ела.

Он оценивающе взглянул на нее.

– Пойдемте со мной. Я хочу вам что-то показать.

– И что же?

– Это интересно.

Она приподняла тарелки.

– Я должна отнести это приятельнице.

– Я пойду с вами.

– Нет. Подождите здесь. Я недолго.

Она его совсем не знала, и было не самой удачной идеей показать ему, где находится каюта Селин.

На губах Ксавьера появилась ироничная ухмылка.

– Круто.

Мэдди торопливо пересекла атриум и вышла на палубу с каютами для VIP-персон. Перед одной дверью лежал ворох использованных красных пакетов, и она старательно отвела взгляд в сторону.

Элен с усталой улыбкой приняла еду, и Мэдди вернулась в каюту Селин. Она один раз откусила от бутерброда – хлеб показался ей жестким и шершавым, как коврик с пола, – и сунула остаток в холодильник. Впрочем, это было бессмысленно, поскольку тот не работал.

Она может просто остаться тут. Неужели она на самом деле хочет связываться с этим блогером? При этом Мэдди вынуждена была признать, что ее мучает любопытство насчет того, что он собирается ей показать. Проклятье! С другой стороны, чем ей еще сейчас заниматься?

Когда она подошла, он самоуверенным жестом отсалютовал ей.

– Я уж решил, что вы могли и передумать.

– Так что вы хотели мне показать?

– Пойдемте. Это займет несколько секунд.

Он махнул рукой в сторону лестницы, которая вела наверх, к беговой дорожке. Пока они петляли между матрасами и шезлонгами, которыми была уставлена палуба, какая-то молодая женщина с Ксавьером поздоровалась и Мэдди смерила ее любопытным взглядом. Некоторые смотрели на них так, будто они вторглись на частную территорию. Чувствуя себя в этом нелепом наряде неловко, Мэдди не отрывала глаз от спины Ксавьера, пока он шагал к смотровой палубе. Там она подошла к нему и посмотрела вниз на пассажиров и команду, рассыпавшихся по палубе «Лидо» и главным палубам, чувствуя, как вдруг закружилась голова.

– Смотрите.

Ксавьер показал в сторону носа корабля. В дальнем конце с левой стороны небольшая группка членов команды возилась вокруг одной из спасательных лодок для экипажа.

– Чем они там занимаются?

– Кто-то собирается отплыть. Кто-то собирается отплыть и выяснить, что же тут все-таки происходит, черт побери! Что может означать только одно – мы по уши в дерьме.

– Так они посылают спасательную лодку?

– Посыльный катер. Одну из спасательных лодок, оборудованную мощным двигателем. Знаете, ту, которую использовали, чтобы перевезти нас на остров «Фоверос». Это красноречиво говорит о сложившейся ситуации. Если они уверены, что помощь уже на подходе, зачем посылать катер? Это может означать только то, что мы находимся не там, где предположительно должны были бы находиться.

– А почему они просто не передадут сигнал бедствия по радио?

– Wi-Fi не работает, радиосвязь тоже, видимо, накрылась. Тут что-то не так. Помните, что было, когда произошла поломка на «Бьютифул Уандер»?

Мэдди не помнила, но все равно кивнула.

– Через час после того, как на корабле остановился двигатель, об этом знал уже весь мир. А мы варимся в своем котле уже два дня, и ничего. Мы брошены на произвол судьбы, и очень скоро это уже не удастся скрывать. Им еще нужно благодарить Бога за этот норовирус. Если бы не он, мы бы уже увидели, что из этого получилось. Очень скоро тут начнется всеобщий бунт, это только вопрос времени. А на таких кораблях нет огнестрельного оружия.

– До этого не дойдет.

– Правда? Вы так считаете?

Динамик пискнул, и раздался голос:

– Добрый день, дамы и господа. Это Дамьен, директор вашего круиза. Я хочу сообщить, что в ближайшее время к вам обратится капитан с информацией о ходе событий. А в настоящий момент наша почетная гостья Селин Дель Рей великодушно предлагает всем, кто пожелает присоединиться к ней, принять участие в ее шоу. Она появится в театре «Позволь себе мечтать» через тридцать минут.

Ксавьер многозначительно взглянул на Мэдди.

– Черт, туда же помещается втрое больше народу, чем в гостиную «Звездный мечтатель»! Должно быть, она ожидает толпу зрителей. Я пытался попасть к ней вчера, но меня не пустили.

Мэдди фыркнула.

– Удивительно, правда?

– Что же она делает? Запускает свой культ?

– Я не знаю, что она делает. Это совершенно на нее не похоже. За одну ночь ее личность претерпела радикальнейшие изменения. Она говорит, что помогает людям.

– Вчера и вы говорили, что она именно это делает, – и точка.

Блин! Впрочем, какая разница, что она скажет Ксавьеру? Она собиралась завязывать с этим, и планы ее не изменились.

– Да, но она помогает людям, не получая за это платы. На Селин это не похоже.

– Ага.

– К тому же я не знаю, откуда она берет информацию, которую использует.

– Обычно она пробивает подобные вещи через Гугл, верно? А остальное, полагаю, – это «холодное чтение».

Мэдди пожала плечами. Она не была готова заходить настолько далеко.

– Возможно.

Может быть, сейчас Рэй выполняет ее грязную работу? После вчерашней стычки она не видела его в районе гостиной, однако Селин могла послать кого-то из «друзей», чтобы его нашли.

Внизу возле посыльного катера офицер в белой форме что-то жестами объяснял двум матросам в синей робе.

– Я был бы не против поболтать с ней, – сказал Ксавьер.

– Не сомневаюсь.

– Вы ведь можете меня туда провести? Нет, правда, сделайте одолжение! Я ведь выручил вас в неприятной ситуации в очереди, верно?

Он снова улыбнулся Мэдди. Она бы не назвала его привлекательным, и уж точно это был не ее тип мужчины – хотя в данный момент мужчин у нее не было вообще, – однако он не был и полностью скверным, как она когда-то говорила с подружками в школе. Господи, откуда только это взялось? Мэдди задумалась. Ксавьер был более чем достойным соперником для Селин, и это могло быть интересно.

– Почему нет? Хотите увидеть Селин? Я вас к ней отведу.

– Потрясающе.

Пока они шли с главной палубы, направляясь к театру, Ксавьер не переставая забрасывал ее вопросами о методах Селин, однако Мэдди отвечала сдержанно. Она не собиралась упрощать его задачу.

В театр тянулась тонкая, но непрерывная струйка зрителей. Ни Джейкоба, ни Элеонор, ни кого-то еще из «друзей» видно не было, но, когда внутрь заходила последняя группа, она заметила у дверей Рэя. Он стоял, скрестив руки на груди и слегка расставив ноги. Поза вышибалы.

– Я сейчас все улажу, – шепнула она Ксавьеру.

Рэй встретил ее одной из своих убогих ухмылок.

– Привет, тигрица! Селин предупреждала, что ты появишься. Что за фигню ты на себя нацепила?

– А я думала, что на Селин тебе уже плевать. Что ты здесь делаешь?

– Детка, оказалось, что самое интересное происходит здесь. И мне нужно работать.

По лицу его мелькнула какая-то тень.

– Она тебе что-то сказала, Рэй?

– Нет.

Он явно лгал. Селин легко могла использовать какой-то факт из файла, который должно было переслать ей его охранное агентство. И умело перекрутить, чтобы это прозвучало как нечто такое, о чем она ниоткуда не могла узнать. Но потом Мэдди отбросила этот вариант: Рэй знал, как работает Селин. Вероятно, он и в самом деле был настолько туп. Хотя, возможно, было и другое объяснение тому, что он выполняет свою работу.

– Сколько она платит тебе дополнительно?

Он ухмыльнулся.

– Эй, бонус есть бонус, разве не так? – Тут Рэй, похоже, впервые заметил Ксавьера. – Это ты тот парень, который пытался прорваться сюда вчера вечером?

– Да.

– И что тут делает это недоумок, Мэдди?

– Мы хотим увидеть Селин.

Мэдди сделала шаг, собираясь пройти мимо Рэя.

– Прости, детка, но Селин не хочет тебя видеть.

– О чем ты говоришь?

– О том, что тебе сюда нельзя. До тех пор, пока она не скажет, что можно.

– Она же мой босс!

Он пожал плечами.

– У меня есть приказ. И не пробуй проникнуть через другие двери. Все заперто. Селин говорит, что ты еще не готова.

– Не готова для чего?

– Я просто передаю ее слова, детка.

– Пусти меня!

– Не могу, Мэдди.

– А если мы вам заплатим? – спросил Ксавьер.

– Ты предлагаешь мне деньги?

– Именно.

– Так ты у нас богатенький мальчик?

– Да, не жалуюсь.

Рэй кивнул.

– Я въехал. Ты считаешь, что такой тупой старый бывший коп, как я, пойдет на взятку.

– Ну, такого я не говорил.

– Послушай, Рэй, – вмешалась Мэдди. – Ничего плохого не произойдет, на то нет причин. Я много лет работала на Селин, и ты…

– Это публичное место, и вы не можете нас останавливать, – перебил ее Ксавьер.

– А ты попробуй пройти.

Мэдди заметила, что за ними собралась толпа. Люди хотели шоу, подумала она, и они его получают. И она попробовала поговорить иначе:

– Брось, Рэй! Мы только заглянем. И надолго не задержимся. Ты можешь сказать Селин, что мы хитростью проскочили мимо тебя.

Чего, интересно, она так старается? И внезапно Мэдди поняла, что для нее почему-то очень важно попасть внутрь.

Ксавьер вытянул из бумажника две стодолларовые купюры и помахал ими перед Рэем.

– Возьмите.

– Не нужны мне твои деньги.

– Возьмите.

– Я сказал: не нужны мне твои деньги!

– Брось, приятель. Двести баксов. Откуда такому парню, как ты…

Рэй рывком схватил блогера за грудки, притянул к себе и ударил лбом в лицо. Ксавьер пошатнулся и схватился руками за нос. Мэдди застыла на месте, успев подхватить Ксавьера, когда какая-то женщина у них за спинами пронзительно завизжала.

Рэй наклонился к ней.

– Проваливай отсюда к чертовой матери, Мэдди!

Теперь она почувствовала, что от него пахнет спиртным.

– Проваливай отсюда, и немедленно!

Обреченный

Удобно. Тепло. Клонит в сон. Гари нравилось здесь, тут было уютно и спокойно. Белые стены, теплый воздух, душновато, но не так, чтобы нельзя было терпеть. Рядом с ним на соседней койке находился какой-то мужчина с толстой повязкой на руке. Он был очень смуглым, как пират, и лежал с открытым ртом, уставившись в одну точку. Гари вытянул шею, чтобы проследить за его взглядом.

У противоположной стены стоял большой чернокожий человек в рабочем комбинезоне и с помятым лицом. Голова его была склонена набок, и он в отчаянии заламывал руки. Глаз его Гари не видел, они были глубоко спрятаны под бровями. В глубине сознания мелькнула мысль, что ситуация в принципе должна быть тревожной, но такого ощущения почему-то не было.

– Эй! – хрипло крикнул ему Гари.

Человек в комбинезоне на мгновение высунул изо рта серый язык, потом приложил палец к губам.

– Ш-ш-ш…

– Простите, – прошептал в ответ Гари. – Вы тут работаете?

Где же он находится? Корабль. Ну конечно! Он на корабле. В круизе. О-ох… Его голова… Все плывет. И как-то путается.

– Ш-ш-ш…

– Так я ничего и не говорю.

Большой человек хихикнул, и Гари хихикнул в ответ. По-приятельски. Ему этот человек уже нравился. Как сказали бы его ученики, он был крутым.

Интересно, сейчас день или ночь? И вообще, который час?

Да какая разница? И… м-м-м… Было очень приятно, как будто его завернули в сахарную вату или как будто он плавает в большой бадье с теплой водой. Он глубже опустился под укрывавшую его простыню. Ой! Что-то укололо в руку, и, опустив глаза, он увидел трубочку, тянувшуюся от сгиба его локтя. И иголку. Уф, нет! Нужно ее вынуть. Он тянул и тянул, но она все никак не выходила. Пластырь. Она приклеена пластырем. Сорвать его. Пальцы отказывались его слушаться, но потом он все понял. Это не его пальцы! Они просто прикреплены к нему. Пальцы кого-то другого. Они онемели. Впрочем, он все равно мог ими работать. Управлять пальцами другого человека силой своего ума. Ухватиться, ухватиться за кончик ленты и… вжик! Он вынул иголку, и по руке ленивой струйкой потекла кровь. Она была очень красная. Это хорошо. Теперь ему лучше. Он попытался приподняться, чтобы рассмотреть мужчину с перевязанной рукой, но голова была очень тяжелая. Он устал. Спать… Да, так будет правильно. Он должен немного вздремнуть.

Кто-то толкнул его в плечо. Он открыл глаза. Он что, заснул? Трудно сказать, но сейчас собственная голова уже не казалась ему такой обременительно тяжелой.

Его сосед по койке застонал и пробормотал что-то на языке, которого Гари не понимал.

Гари прищурился и снова оглядел комнату. Белые стены. Ну конечно. Теперь он все понял. Громадный человек в комбинезоне стоял уже ближе. Гари по-прежнему не мог заглянуть ему в глаза.

– Я что, в больнице? Я упал?

– Ш-ш-ш…

А затем этот человек вдруг оказался у выхода и, прижимая палец к губам, жестом позвал Гари за собой.

– Пора идти?

Человек не ответил.

Давай, давай… Подняться с кровати… Вяло брыкаясь, он стянул простыню, в которой запутались ноги. Гари был готов попросить этого человека помочь ему, но того уже не было рядом. Кровь на внутренней стороне локтя начала запекаться хлопьями цвета ржавчины. Он вытер ее простыней. Медленно, не торопись. Ох… Пол под ногами был мягким и упругим. Возле сумки, видневшейся из-под его койки, он приостановился. Одежда. И его очки. Где же его очки? Ничего. Без них он не ослепнет, просто потом будет болеть голова.

– Я пошел, – сказал он мужчине с забинтованной рукой, который свернулся на кровати клубочком, как ребенок. – Пока.

Вкус во рту был какой-то странный, как будто он недавно сосал мел. Как он мог туда попасть? Может быть, он все-таки упал. Небольшая авария. У-у-упс!

Пошатываясь, Гари добрел до выхода, прошел через дверь и проплыл мимо письменного стола к еще одной двери. Эта оказалась очень тяжелой, и потребовалось несколько попыток, чтобы все-таки повернуть ручку. После чего он оказался в коридоре.

Ему навстречу шли размытые силуэты двух людей. Мужчина и женщина. Черное и белое, слоновая кость и черное дерево. Ему нравилось смотреть на женщину, она была…

Нет!

Лицо мужчины было в крови.

– Доктор на месте? – спросила у него женщина.

Гари не мог говорить, ему было нужно двигаться дальше. Человек в комбинезоне ждал его у лестницы. Он поманил Гари пальцем, и тот пошел за ним. Когда он прошел пролет, пол под ногами опять задвигался. Гари шел своей плывущей походкой дальше. Это не было неприятно. Друг продолжал звать его. Он боялся потерять его из виду. У него было ощущение, что он знает этого человека. Только откуда? Провал в памяти.

Мэрилин. Он должен ее найти. Куда идти?

Повернув за угол, он прошел мимо женщины, оттиравшей пятно на ковре. Запах рвоты.

– С вами все в порядке, сэр?

– Да. Мне нужно найти Мэрилин.

Впереди две женщины о чем-то возбужденно говорили и заслоняли от него его друга. Одна из них обернулась и посмотрела на Гари. Кожа ее напоминала растрескавшуюся вазу – сколько на ней тонких черточек!

– Вам помочь? – сказала она.

– Я иду наверх, – прохихикал Гари.

Его друг прыжками поднимался по лестнице впереди какой-то пары. Гари протолкался мимо них, чтобы угнаться за ним.

– Эй! – обиженно раздалось ему вслед.

Он завернул еще раз за угол, но человека там не было. Куда же теперь? У него есть своя каюта, возможно, Мэрилин там, но он не мог спуститься туда. Сама мысль об этом была невыносима. Там, внизу, что-то произошло, но он не мог вспомнить ничего, кроме отвратительного запаха. Он поднимался все выше и выше, пока не дошел до атриума. Это место он помнил. Он провел пальцами по рождественским гирляндам, вплетенным в перила. М-м-м… Красота. Раньше он никогда не останавливался, чтобы полюбоваться этим. Рождество, как же он любит Рождество!

Толкнув залапанную стеклянную дверь, он вышел на воздух. Море… Он любит море. Он побрел к перилам, переступив по дороге через вытянутые ноги.

– Поосторожней, приятель! – крикнул чей-то сердитый голос.

Гари проигнорировал его. Как ему найти Мэрилин в такой толпе? Грудь ему внезапно сдавило. Ему нужен его друг, который направил бы его.

Он стоял, изо всех сил стараясь не шататься, и смотрел вниз на волны. В воде что-то плавало. Дрожа и качаясь, совсем как он. Что-то красное и блестящее. Солнце светило ему в лицо. Он закрыл глаза. М-м-м…

– Гари!

– Это твое, дорогая?

– Гари! Это ты?

Он открыл глаза и обернулся. Он стоял рядом с толпой людей. Как он сюда попал? Мэрилин. Вот и она. Его жена. Господи, он ненавидит ее! Мысли были путаными, но это он помнил. Обгоревшее на солнце лицо, рот, точно шрам, такие тонкие губы. Совсем не как у…

Нет!

– Гари, тебя не было больше суток. Дорогой, я же волновалась.

Он выжимал из себя слова. Звучали они как-то отдаленно, словно он слышал их через трубу.

– Что со мной произошло? Я упал?

К Мэрилин присоединился мужчина с угрюмыми голубыми глазами. Гари выудил из памяти его имя: Мейсон.

– Выходит, они вас отпустили, Гари?

Гари кивнул. Или не отпускали.

– Что со мной случилось?

В голосе его звучали слезы, хотя на самом деле плакать ему не хотелось.

– А ты сам не помнишь? – спросила Мэрилин.

– Нет.

Мэрилин взглянула на Мейсона.

Где-то глубоко в голове всплыли воспоминания. Пальцы

– Дорогой… в общем, ты… не знаю, как и сказать. Ты потерял сознание в каюте, а когда они попытались тебя вынести, ты начал кричать. И они дали тебе какое-то успокоительное.

Новый толчок где-то в затылке. Пальцы. Пальцы и еще…

Нет!

– Я так за тебя переживала. Приходила навестить тебя, помнишь? Вчера вечером принесла тебе чистую одежду. Дорогой, Мейсон был очень любезен по отношению ко мне. И согласился спуститься со мной в нашу каюту, чтобы забрать остальные вещи.

– Внизу ужасно воняет, – проворчал Мейсон. – Вы ведь больше не станете нас волновать, верно?

– Что случилось, Гари? На тебя кто-то напал? Может быть, тебе в выпивку подмешали какой-то наркотик или еще что-нибудь? Мы можем подать в суд.

– Да, безопасность – главная проблема на этих проклятых посудинах. Они должны уделять этому больше внимания. Да еще и та девушка…

– Девушка? – переспросила Мэрилин.

Его девушка. Они говорили о его девушке, но она ведь

– Которую нашли мертвой в каюте. Сэм слышала об этом от другой девушки из ее группы, когда стояла сегодня утром за хот-догами.

Рука Мэрилин автоматически потянулась к горлу.

– Господи! А что, если тот, кто это сделал, на самом деле приходил за тобой, Гари?

– Эй, а что это на вас за прикид, приятель? Собрались на кастинг в «Полиция Майами: отдел нравов»?

Гари оглядел себя. Он не помнил, как одевался. Ширинка на шортах была расстегнута, и оттуда торчал клок лобковых волос. Рубашка нараспашку…

– Я…

Мейсон хлопнул его по плечу.

– Пойдем с нами. Мы как раз обустраиваемся. Есть у нас одно безопасное местечко.

Мэрилин взяла его за руку и повела к металлической лестнице. Его друг… А где же его друг? Гари огляделся по сторонам, однако тот пропал.

– Мы расположились на палубе «Безмятежность», дорогой, – сказала Мэрилин. – И Мейсон позаботился, чтобы там не было слишком много народу.

Тот самодовольно ухмыльнулся. У Мейсона есть жена, Гари помнил это. Пластмассовая женщина, похожая на куклу.

– Мы должны ходить по-большому в пакеты. Разве это не ужасно? Мейсон все время пытается поговорить с капитаном, но они только отмахиваются.

– Я туда все равно прорвусь. Они не имеют права держать нас в неведении! И еще они нам врут. В нашей группе есть один парень, специалист по сотовой связи. Оснащен он по последнему слову техники, все самое лучшее. И ничего не работает. Он говорит, что весь его набор вырубился.

– Мы просто дрейфуем, дорогой. Мы не можем вернуться в свои каюты, поэтому большинство из нас устроилось на палубе…

Гари пропускал все это мимо ушей. Солнце ярко светило ему в глаза.

– …мы считаем, что сможем подняться на капитанский мостик через бар для команды. Там есть лестница, которая приведет нас прямо туда.

Вдруг кто-то крикнул:

– Смотрите!

Писк в громкоговорителе, после чего последовало:

– Добрый день, дамы и господа. Это Дамьен, директор вашего круиза. Я уверен, что вы испытываете чувство искренней благодарности к членам нашей прекрасной команды…

Гари пытался сосредоточиться на смысле произносимых слов, но это было тяжело.

– …Спасибо за терпение. Сейчас к вам обратится капитан нашего корабля, Джузеппе Леонидас. Как вы уже, наверное, заметили, один из наших посыльных катеров готов к спуску за борт.

Долгая пауза, прерываемая электрическими потрескиваниями в микрофоне, затем новый голос с сильным акцентом:

– Дамы и господа, прошу прощения, что не обратился к вам раньше. Мы напряженно работали, пытаясь решить возникшую техническую проблему. Если не вдаваться в подробности, все дело в генераторе. Произошло небольшое возгорание, которое привело к обрыву соединения. Пока мы его не исправим, нет возможности двигаться дальше. Мы много раз пробовали обратиться к нашей наземной службе за помощью, но ответа не было. Мы пытались связаться с ними разными способами. Мы уверены, что…

Перед глазами у Гари все поплыло. Ему вдруг захотелось лечь и опять заснуть.

В сознание урывками прорывался голос Мэрилин.

– …это значит, Мейсон? …хороший знак?

– По крайней мере они делают хоть что-то… эй… не так хорошо… опустить его, если у него…

Рядом раздались оживленные возгласы.

– Вон там лодка!

Люди ринулись мимо Гари, чтобы пробраться ближе к перилам, и он чувствовал, как они трутся о него. Его оставили одного неподалеку от джакузи. Он уставился на выстроившиеся в ряд тела. Его друга среди них не было, но…

Его девушка. Она была там.

Нет-нетнетнетнетнет

Блондинка. Его девушка была блондинка. Полная. Она стояла там, спиной к нему. Она дразнила его. Он шагнул к ней. Все-таки она осталась жива. Он это знал.

Он схватил ее за руку. Она взвизгнула и обернулась. Не его девушка. Это была не она.

– Какого черта ты творишь? – завопила она.

– Простите. Простите.

Он попятился и споткнулся о стоявший сзади стул. Словно в замедленной съемке, Гари с размаху рухнул на спину. Он поднял глаза, и лучи солнца превратили глядевших на него сверху вниз людей в подобие призраков. Он видел их лица, но ни у кого из них не было глаз.

Мэрилин сказала:

– Ох…

А потом в голове Гари открылась черная дыра, которая затянула его внутрь.

Служанка дьявола

Прачечная, где обычно кипела жизнь, пахло стиральными средствами, звенели голоса рабочих и крутились гигантские механизмы, превратилась в царство темноты, зловония и плесени. Алтея подняла мешки с грязными простынями и полотенцами и бросила их в угол.

Теперь это уже не моя проблема.

В основном это было белье из каюты Лайнманов. Миссис Лайнман и пальцем не пошевелила, чтобы помочь Алтее, – похоже, ее нимало не смущало, что люкс превратился в невероятную свалку простыней и полотенец, перепачканных физиологическими жидкостями. У Алтеи ушел час на то, чтобы навести там порядок. Тем не менее мысль о том, что этот тупой bastardo, ублюдок, сейчас вынужден опорожнять содержимое своего желудка в пластиковый пакет, практически компенсировала ей дополнительную работу. Элен же, в отличие от Лайнманов, настояла на том, чтобы самой поменять постель, да еще и вежливо попросила Алтею принести ведро, моющее средство с хлоркой и тряпки, чтобы она могла убрать за Элизой, когда та будет вынуждена встать по нужде. Позднее нужно будет заглянуть к старушкам и убедиться, что у них есть все необходимое.

Ее удивило, что корабль не был приведен в состояние «красная тревога», – за годы службы Алтея дважды сталкивалась со вспышками норовируса, и это было стандартной практикой. Она не собиралась болеть. Это было просто: мыть и дезинфицировать руки, ни к чему не прикасаться без перчаток и не экономить на спрее с хлоркой. На их палубе заболело еще двое пассажиров, – Электра, кстати, не вышла на работу, чтобы обслужить свой участок, – и Алтея должна была убедиться, что пассажирам там ничего не нужно. Когда их корабль в конце концов попадет в порт, поднимется шум вокруг того факта, что они так долго и беспомощно болтались в море. А когда все закончится, гости запомнят именно Алтею. Она ни разу не бросила свой участок. Но была у этого и другая сторона, отрицательная. Усталость, словно разъедающая тело кислота, медленно поднималась вверх по ее телу. Она почти не спала. Да и как было спать? Прошлой ночью к ней во сне явился мальчик – по крайней мере она надеялась, что это было во сне. Он свернулся калачиком в изножье ее кровати, и Алтея не смела лишний раз вдохнуть, чтобы не побеспокоить его.

А потом из ванной комнаты вышла Мирасол, хлопнула дверью и мальчик… мальчик пропал. Наверное, мальчик, которого она видела, был ее ребенком. Тем, что сейчас у нее в животе. Которого она должна родить. И он говорил ей, что она должна смириться со своей судьбой. Она покачала головой. Бред! В семье у них сумасшедших не было, хотя ее сестра, нервная по натуре, стала угрюмой и замкнутой после того, как родила третьего ребенка, и начала вести себя как-то нерационально. Но это было нормально. Алтея сталкивалась с таким много раз. Нет. У нее это просто стресс. Ситуация была пугающей, занервничали даже люди опытные, которые много лет работают на кораблях. Интернета по-прежнему не было, и Анджело говорил, что уже очень скоро накроются и аварийные генераторы. У Пауло в каюте было коротковолновое радио, но даже он не мог принять сигнал. Многие из членов команды предпочитали спать на палубе для экипажа или на более просторных погрузочных палубах. На корабле были привидения, в морге ожила умершая девушка, чтобы до смерти перепугать даже самых храбрых. Вода в кранах все еще была, так что можно было принять душ, но и только. Она испытывала большое облегчение оттого, что в ее обязанности не входила уборка общественных туалетов.

Она направилась к офису Марии. Дверь туда была открыта, и из-за нее слышался разговор на повышенных тонах. Она заколебалась, собираясь остановиться и послушать, но Мария успела заметить ее, прежде чем она успела скрыться.

– Заходи, Алтея.

Мирасол, которая перед этим явно плакала, с облегчением улыбнулась, увидев ее. Синяк под левым глазом – след вчерашнего нападения – был уже едва заметен.

Мария сидела перед ней за столом, сложив перед собой руки.

– Если ты не хочешь работать, у меня нет другого выхода, кроме как уволить тебя.

– Но я же говорила вам, что просто не могу пойти туда!

– Я понимаю, Мирасол, что вчера ты пережила шок. Я спросила, готова ли ты выйти на работу. Ты сказала «да». А теперь ты говоришь, что не готова. Как это понимать?

– Гостей внизу нет. И ковры все влажные. Туалеты заливает. И… и еще там бродят духи.

Мария вздохнула.

– Я могу сделать это, – вступила в разговор Алтея. – Я схожу туда.

Без лишней работы, конечно, хотелось бы обойтись, однако ей нужно было как-то успокоить свои мысли насчет того мальчика. А впервые она увидела его именно там.

– Алтея, туда нельзя! – всхлипнула Мирасол. – Там Женщина в Белом. Я же тебе говорила.

– Я не боюсь.

– Выйди, пожалуйста, Мирасол, – резко сказала Мария.

Бросив на Алтею страдальческий взгляд, Мирасол выскользнула из комнаты.

– Ты уверена, что хочешь сделать это, Алтея?

– Уверена.

– Хорошо. Спасибо. – Слабая благодарная улыбка. – Мне нужно, чтобы ты сняла там белье. Мирасол права. Из туалетов там все льется наружу. – Она снова тяжело вздохнула. – Ремонтники отказываются туда идти. Бардак.

Сегодня у нее вообще не было бровей. На мгновение маска спала, обнажив выражение тревоги на лице, – всего несколько дней назад Алтея была готова заплатить деньги за удовольствие увидеть такое. Мария явно теряла хватку. Это хорошо. Со временем puta упадет. Но Алтея должна оставаться сильной.

– Могу я быть еще чем-то полезна, Мария?

Мария раздраженно взглянула на нее. Возможно, Алтея со своей услужливостью все-таки немного перегнула палку.

– Все хорошо. Можешь идти.

Мирасол ждала ее в коридоре.

– Думаешь, я потеряю работу, Алтея?

– Нет, конечно же нет. У Марии стресс, и она просто отрывается на тебе. Не обращай внимания.

– Но стоит ей сказать лишь слово, и меня не возьмут ни на один корабль. Я не могу потерять работу, Алтея. Весь свой заработок я должна агентству.

Алтея мысленно вздохнула. Девушка была на грани срыва.

– Доверься мне. Все сработает. Ты не потеряешь свою работу. На тебя напал гость. И естественно, что тебе не хочется спускаться туда, вниз.

Мирасол уже открыла рот, чтобы что-то сказать, – наверняка опять что-нибудь про Женщину в Белом, – но Алтея ее оборвала:

– Тебе во время учебы рассказывали, что делать, если на борту обнаружится вирус, верно?

– Да.

– Вот и придерживайся этого.

– Хорошо, Алтея. И спасибо тебе. Как я могу тебя отблагодарить?

Алтея улыбнулась. В голову пришла одна мысль…

Она торопливо шла по I-95. Здесь чувствовалась какая-то расхлябанность. Индонезийские рабочие из ремонтников и мусорщиков собрались тесной группой и напряженным шепотом что-то обсуждали. Мимо, едва не налетев на Алтею, в спешке проскочил один из офицеров в белой форме с какими-то пятнами – наверное, от кофе. Не было и следа деловой сосредоточенности, которая обычно присутствовала здесь в это время дня. Ей нужно было взять в своей каюте еще одну коробку хирургических перчаток. Если все будет так плохо, как об этом говорят, она должна обеспечить себя всеми средствами защиты, какими только сможет.

Направляясь к себе, она вдруг заметила, что дверь в каюту Трайнинг приоткрыта – несомненно, для циркуляции воздуха, которого тут было и так мало. Алтея не видела Трайнинг с того времени, когда та попросила подменить ее в день поломки корабля, – казалось, с тех пор прошла целая вечность. Интересно, Мария уже сказала Трайнинг, что она уволена? Снедаемая любопытством, Алтея приостановилась и заглянула внутрь. Из ванной комнаты тянуло хлоркой. Хорошо. У кого-то хватило ума убрать здесь.

Трайнинг лежала на постели спиной к двери.

– Привет, Трайнинг.

– Убирайся отсюда, Алтея!

– Почему ты со мной так разговариваешь?

Трайнинг перевернулась на другой бок. Больной она не выглядела. Если бы не ведро и скомканные салфетки, Алтея решила бы, что та симулирует.

– Я знаю, что ты ей соврала.

Задолбала!

– Ничего я не врала.

– Мария говорит, что ты сказала, будто я не просила тебя сделать работу на моем участке.

Алтея округлила глаза.

– Правда? Я не знаю, зачем она тебе такое сказала. Я тебя когда-нибудь подводила, Трайнинг?

– Нет.

– Это просто какое-то недоразумение. Вот и все. Я поговорю с Марией.

Но Трайнинг так просто не проведешь. Она не ответила на улыбку Алтеи.

– Я собираюсь заняться твоим участком сейчас, Трайнинг.

– За это я тебе дополнительно платить не буду.

– Конечно нет. – Алтея не убрала с губ улыбку. – Ты у себя… на своем участке… Ты никогда не видела ничего странного?

На лице Трайнинг мелькнула тень заинтересованности.

– В смысле?

– У тебя никогда не было ощущения, что за тобой кто-то наблюдает?

– Нет. Ты что, Алтея, наслушалась всех этих россказней про привидения? Анджело рассказывал мне, что эта тупая деревенщина говорит про умершую пассажирку.

Погоди немного, и я расскажу тебе про мальчика-призрака.

– Ту девушку обнаружила я, Трайнинг.

– Честно?

– Да. Я была в шоке. Тебе повезло, что ты болела и не видела того, что видела я.

Алтея с удивлением отметила, что любопытство Трайнинг взяло верх над негодованием и обидой.

– Так что ты там видела?

Алтея наигранно зябко передернула плечами.

– Я не могу об этом говорить.

На лице Трайнинг появилось разочарование.

– Я понимаю. Мне она нравилась. Та пассажирка, которая умерла. Она на моем участке была одной из самых приятных.

Алтея пожала плечами. Хороший человек или плохой, все мы когда-нибудь умрем. Ее больше беспокоил мальчик.

– Я переживала за тебя, Трайнинг. Если тебе что-то понадобится, ты должна обратиться ко мне. И я не рассчитываю, что ты мне за это заплатишь.

Черта с два!

– Спасибо, Алтея. Прости, что была груба с тобой.

Алтея вышла, стерев улыбку со своего лица в тот же миг, как только повернулась к Трайнинг спиной. Это оказалось слишком уж просто.

Она зашла к себе в каюту, рассовала очередную партию фиолетовых резиновых перчаток по карманам рабочего халата и вернулась на I-95. Дойдя до конца коридора, она остановилась. В нише возле офиса Марии стоял охранник, который был с ней, когда она обнаружила труп девушки, и кивал головой, как будто вел с кем-то серьезный разговор. Он пока что не разыскивал ее, но Алтея этому не удивилась. Основная тяжесть этой ситуации легла на плечи службы безопасности и хозяйственного отдела. Она подождала, пока тот уйдет, и пошла в противоположном направлении, едва не натолкнувшись на Рожелио, появившегося из той же ниши.

Алтея поздоровалась с ним, но он едва обратил на нее внимание. Взгляд его был потуплен, и казалось, что он вот-вот готов разрыдаться. Он практически бегом бросился в столовую для команды. Зачем охраннику разговаривать с Рожелио?

И тогда она поняла. Раньше она этого не замечала, потому что не хотела замечать. В конечном счете, Анджело в отношении Рожелио оказался прав. Вот только насчет Дамьена ошибался. Эта информация надежно отложилась у нее в голове. В один прекрасный день она может пригодиться. Рожелио ей нравился, конечно, но этот мир жесток, и в ее ситуации необходимо использовать любое оружие, какое только она сможет найти.

Зловоние, встретившее Алтею, как только она вошла через служебный вход на участок Трайнинг, оказалось сильнее, чем она ожидала, – отсутствие кондиционирования воздуха добавило ему особой резкости. Свет стал еще более тусклым, чем ей запомнилось по прошлому разу. Пол был завален вещами пассажиров. Один потерянный в спешке розовый шлепанец, подушка, пара пластмассовых ангельских крылышек… Мирасол была права: гостей внизу определенно не было. Алтея медленно прошла к каюте умершей девушки, дверь которой была опечатана лентой. Она полагала, что если мальчик вообще существует, то он должен находиться здесь, однако не решалась сорвать печать. Тут повсюду стояли камеры наблюдения, и все это грозило ей увольнением.

– Ты здесь? – шепотом позвала она. – Покажись.

Откуда-то из глубин корабля послышался тяжелый удар. Алтея осторожно пошла вперед. Одна из дверей в середине коридора оказалась распахнутой. Странно, так быть не должно. Все двери были выставлены таким образом, что сами закрывались, пока не сработает магнитная защелка. Затаив дыхание, она вошла в номер и подождала, пока глаза привыкнут к слабому освещению. И тут она увидела его. Ее захлестнула волна страха. Он сидел в углу, поджав ноги к груди. Лицо его было влажным от слез, но глаз его Алтея различить не могла. Тусклого света от зеленых ламп аварийного освещения не хватало, чтобы рассмотреть его в деталях.

– Привет.

Страх вдруг куда-то уплыл и сменился чувством облегчения. Она не сошла с ума. Он был здесь. Он был реальным.

Алтея медленно приблизилась.

– Как ты сюда попал? Где твоя мама?

Без всякого предупреждения он вдруг дернулся и на четвереньках, как паук, молнией кинулся к ней. Это было слишком быстро – никто не способен двигаться с такой скоростью. Она вскрикнула, бросилась к двери и выскочила в коридор. За спиной послышалось тихое хихиканье. Алтея резко обернулась. Он стоял в нескольких метрах от нее, почти перед дверью погибшей девушки.

Это было невозможно!

Он шмыгнул носом. Теперь, когда он стоял на свету, она могла рассмотреть его одежду: застегнутая на все пуговицы застиранная рубашка, брючки, не доходившие ему до щиколоток. На голых руках и босых ногах видна глубоко въевшаяся грязь.

Она пошла к нему, выставив перед собой руку, словно он был опасным животным. Она ожидала, что мальчик убежит, но он остался на месте. Подойдя вплотную, она протянула руку, чтобы коснуться его, почти не сомневаясь, что пальцы встретят пустой воздух. Но нет. Он был настоящим. Из плоти и крови.

Он снова хихикнул и, увернувшись от нее, побежал к двери на служебную лестницу.

– Погоди!

Он заколебался, но потом исчез за дверью.

– Погоди! – снова позвала она, а потом пошла следом.

Она слышала топот ног, когда он спускался вниз, но потеряла его из виду. Мальчик ждал возле выхода на I-95. Он улыбнулся ей и бросился прямиком по широкому проходу. Два ремонтника с любопытством взглянули на Алтею, когда она пробежала мимо них. Она ориентировалась на шум шагов, почти не замечая, куда идет, пока не добралась до коридора с низким потолком, по стенам которого тянулись белые трубы. Она не понимала, где находится. Алтея хорошо знала только зону для команды и палубу «Веранда» – в гостевую зону вход ей был воспрещен, и она не рисковала заходить в эту часть корабля.

Новое хихиканье, и она увидела мальчика снова. Он был прямо рядом с ней. Она почувствовала холодное прикосновение и, опустив глаза, поняла, что он держит ее за руку. Он провел ее еще через одну дверь и дальше по коридору, где находились каюты команды. Одна из дверей была открыта, и она, словно во сне, прошла мимо, едва взглянув на парочку, извивавшуюся на кровати. Мальчик провел ее через следующую дверь, за которой оказалось большое темное пространство. Перед ней висел занавес, вдоль стен были составлены друг на друга большие темные ящики с краями, обитыми металлом. И тут Алтея поняла. Они находились с обратной стороны сцены.

К ней вернулся голос:

– Что мы здесь делаем?

Мальчик утер нос. Он отпустил ее руку и исчез, спустившись по небольшой лестнице. Алтея, спотыкаясь, последовала за ним и оказалась в помещении с низким потолком. Тусклый свет аварийных ламп играл на блестках театральных костюмов, висевших в ряд в дальнем конце комнаты. Изредка бригада, занимавшаяся увеселением гостей, устраивала представления и для обслуживающего персонала, но Алтея ни разу не была на таких мероприятиях. Эта часть корабельной жизни была ей совершенно незнакома. Она всегда работала.

Где же мальчик? Она направилась к вешалкам с костюмами, чтобы поискать его там, когда где-то совсем рядом раздался негромкий смех. Она здесь не одна! Алтея резко обернулась и заметила какое-то движение в темном углу рядом с дверью. Миссис Дель Рей. Сидит в своем кресле-каталке. Наблюдает за ней. Коляска выехала вперед.

– Алтея, как мило, что ты пришла.

Вновь появившийся мальчик взял Алтею за руку и прижался головой к ее боку. По телу пробежала теплая волна. Она должна была сопротивляться, но не сделала этого.

– Ты ему нравишься, Алтея. А он хорошо разбирается в людях. Видела бы ты, что происходит с теми, кто ему не нравится.

Во рту у Алтеи пересохло, но она заставила себя говорить:

– Это вы провели его с собой на борт?

– Это сделала Селин. Если можно так сказать.

– Я не понимаю.

Миссис Дель Рей похлопала себя по голове и улыбнулась. Во рту у нее было слишком много зубов. Из-под копны волос, казавшейся Алтее вырезанной из цельного куска дерева, пробивались светлые пряди.

– У меня есть предложение к тебе, Алтея. Ты можешь помочь мне, я могу помочь тебе.

– Помочь мне? В чем?

– Помочь тебе получить то, что ты хочешь. Иногда мы делаем это: даем людям то, чего они хотят. А иногда даем им то, что они заслуживают.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Эта женщина говорила загадками.

– Я знаю, что у тебя есть секрет. И ты не хочешь, чтобы об этом секрете кто-то знал. Но через семь месяцев это все равно всплывет.

Внутри у Алтеи все оборвалось. Сначала мальчики-призраки, теперь вот это.

– Откуда вам известно, что я беременна? Я сама в этом еще не уверена.

Она с гордостью отметила, что голос ее прозвучал почти что спокойно.

Миссис Дель Рей подмигнула ей.

– Я старый человек, и существует не так много вещей, о которых мне неизвестно. Все станет намного хуже, прежде чем наступит улучшение. И я единственная, кто может увести тебя туда, куда ты хочешь попасть.

– И куда же это?

– Подальше отсюда. Подальше от Джошуа.

– Откуда вы знаете про Джошуа?

Неужели Анджело проболтался Селин об этом? Нет. Эта женщина была экстрасенсом. Возможно, она и вправду может читать ее мысли. Алтея перекрестилась. Она bruha, колдунья. Вроде тех, о которых рассказывала ее lola, которые могут наслать насекомых, пролезающих под кожу и способных съесть заживо младенца прямо у тебя в животе.

– Нет, детка, мысли твои я читать не могу. Но это довольно близко к тому. А теперь скажи, интересна тебе такая сделка?

Мальчик сунул большой палец в рот и, казалось, изучал ее, внимательно глядя снизу вверх. Эта женщина была дьяволом. Алтея чувствовала это. Но останавливала ее не дьявольская сущность, а то, что та была совсем другой. Чуждой. Миссис Дель Рей не была воплощением зла – Алтея встречалась со злом и раньше, но в этой женщине этого не было, – однако с ней все равно что-то было не так. Она едва не расхохоталась: ничего себе, что-то не так! Она только что держала за руку привидение, и все, что ей приходит в голову в этой связи, это то, что что-то не так?!

– Нам всем приходится подстраивать свой образ мышления, моя дорогая, – сказала Селин. – Чтобы воспринять все это, нужен своего рода скачок. Рано или поздно всем нам нужно пройти через это. Даже мне.

– И что вы хотите, чтобы я сделала?

– Да так, то да се. Ничего такого, что выходило бы за рамки твоих обычных занятий. У тебя есть три качества, которые мне нужны, детка. Ты умная и умеешь общаться с людьми.

– Это только два.

– О третьем я скажу в свое время. – Миссис Дель Рей провела языком по губам. – И я могу отплатить тебе. Кажется, я уже говорила тебе об этом в самом начале?

Мальчик сильнее прижался к Алтее.

– И все же, что я должна сделать?

– Подойди ближе, и я тебе скажу.

Двигаясь неуклюже из-за того, что ребенок прилип к ней, словно банный лист, Алтея сделала, как было сказано.

– А теперь слушай.

И Алтея стала слушать.

Сестры по самоубийству

Элен свернула испачканные полотенца, которые использовала, чтобы защитить матрас и постель Элизы, и отнесла в душ. Там она выжала на них шампунь и открыла воду. Напор был слабым, но она была благодарна за то, что в кране вообще была хоть какая-то вода. Ей не хотелось беспокоить Алтею по поводу еще одного комплекта белья: в последний раз, когда они виделись, бедная девушка выглядела изможденной.

Трясущимися руками Элен сунула под кран мягкую мочалку для лица. За прошлую ночь ей несколько раз казалось, что Элиза ушла. Умерла… Скончалась… Какие еще эвфемизмы используют люди для описания этого? Когда умер Грэхем, она выслушала их все наряду с банальностями типа: «Мне очень жаль, это такая потеря для вас… Если есть что-то, что я мог бы для вас сделать…» Дежурные фразы, которыми она сама пользовалась много раз. «Мне жаль, вам жаль, всем нам офигительно жаль…» Она задержала дыхание и схватилась за край раковины. Ее мучила постоянная боль где-то чуть ниже солнечного сплетения. Если Элиза умрет, она останется совсем одна на этом проклятом корабле. При мысли об этом у Элен возникло ощущение, будто она стоит, покачиваясь, на краю крыши высотного здания и смотрит вниз. У нее еще оставались таблетки снотворного, но из проведенных в Интернете исследований она знала, что эти вещи срабатывают не всегда. Этого может быть недостаточно. И ей не хотелось делать это в одиночку.

Лучше вместе.

Элен не была уверена, что сможет решиться на это сама.

К глазам подступили слезы, но это были бы слезы жалости к себе, а она не могла опускаться до этого.

Все правильно. Встряхнись, девочка, – прозвучал в голове голос Грэхема. – Ты сильная, ты сможешь пройти через это. Ты даже сильнее, чем думаешь.

Боль в груди усилилась, и внезапно Элен охватил острый приступ тоски по дому.

Нет у тебя дома, куда можно было бы возвратиться.

Одной из задач, которую она заставила себя выполнить за неделю до отъезда в Майами, было упаковать все свидетельства их совместной жизни с Грэхемом. Сначала ей была невыносима мысль о том, чтобы выбросить хоть что-то, к чему он когда-то прикасался, – Элен потребовалось все ее мужество и решимость, чтобы заставить себя просто разобрать содержимое его письменного стола или убрать что-то, на чем могла быть хотя бы частичка его запаха. Однако после того, как она смогла сложить его рубашки в коробки для передачи Оксфордскому обществу помощи голодающим – пусть в процессе этого и проплакала полдня, – Элен уже переступила критическую черту, и закончилось тем, что она принялась выбрасывать вещи с неуемной импульсивностью. В любом случае, это было лучше, чем оставлять все племянникам Грэхема, которые, скорее всего, унаследуют их дом.

Она немного успокоилась, вымыла руки и умылась, после чего вернулась в комнату. Она знала, что подвергается реальной опасности заражения. Медсестра, приходившая сегодня утром посмотреть Элизу, – настырная и порывистая рыжеволосая дама, от которой слегка тянуло застоявшимся запахом алкоголя, – объяснила ей, как легко передается норовирус. Элен была аккуратна, но сомневалась, что сможет продержаться долго без того, чтобы не подхватить его. Она настаивала на том, чтобы Элизу забрали в медпункт, где за ней можно было бы наблюдать, но медсестра сказала, что в каюте ей будет лучше, чем у них в лазарете. Здесь, по крайней мере, был балкон и имелся какой-то доступ свежего воздуха.

– Элен… – прохрипела Элиза, пытаясь нащупать ее руку. Кожа у нее была горячая и липкая, а ночная сорочка промокла от пота.

– Тебе нужно в туалет?

– Не-ет… Пить хочется.

Элен поднесла к ее губам стакан. Та смогла сделать три маленьких глоточка – все лучше, чем ничего. Нужно было переодеть Элизу в сухую сорочку. Когда Элен делала это в первый раз, то была шокирована тем, как много из жизни Элизы она не знала. Ее обнаженное тело хранило секреты. Страшный шрам после удаления молочной железы, вздыбленный кусок плоти, от вида которого она содрогнулась. Элиза никогда ей об этом не рассказывала, а сама Элен не замечала, что подруга носит протез, – или была слишком поглощена собой, чтобы заметить это. Тело Элизы было по-своему прекрасно: гладкие бедра и живот, полные, но совершенно лишенные целлюлита, который одолевал Элен, сколько бы она ни ходила пешком.

Пропищал громкоговоритель, сигналя об очередном сообщении Дамьена. До этого было выступление капитана (она еще тогда подумала, что это будет насчет того, что времена наступили тяжелые), где он сказал, что все системы связи по-прежнему бездействуют и что отправлен посыльный катер, чтобы предупредить береговую охрану об их положении. Было ясно, что они находятся в гораздо большей беде, чем об этом говорит команда. Элен пыталась не вслушиваться в обычные извинения и пошлые банальности от Дамьена, однако один момент привлек ее внимание:

– …чтобы поднять вам настроение, наша знаменитая почетная гостья, потрясающая Селин Дель Рей, со свойственной ей щедростью через полчаса устроит еще одно выступление в театре «Позволь себе мечтать». Приглашаются все желающие, милости просим!

Элен передернуло. Одна только мысль о Селин вызывала у нее тошноту и недомогание. Эта женщина была обманщицей. Ненормальной мошенницей, манипулирующей людьми.

Кто-то постучал в дверь – наверное, пришла Мэдди, чтобы узнать, как у них дела. Селин могла быть монстром, но Мэдди была доброй девушкой. Она взглянула в глазок и увидела доктора – того самого, который приходил к Селин накануне Нового года. Очень вовремя.

– Могу я осмотреть больную? – спросил доктор, когда она жестом пригласила его войти. Белки его глаз, покрытые сеткой красных набухших сосудов, пожелтели; на шее безвольно болталась марлевая повязка. – Если я не ошибаюсь, вчера к ней приходила медсестра.

– Все верно.

Он с трудом сдержал зевок.

– Как больная себя чувствует?

– Неважно.

– Рвота есть? Диарея?

– Да. Но вот уже час, как ничего этого не было. Это ведь хороший признак, да?

Он издал какой-то неопределенный звук.

– Ее имя? Простите, я знаю, что вы уже говорили это вчера вечером… то есть позавчера. Я совсем потерял чувство времени.

Доктор попытался улыбнуться, но ему это не удалось. Элен стало его жаль. Почти.

– Ее зовут Элиза. Элиза Мэйберри.

– Простите.

– Доктор, пожалуйста, осмотрите ее.

Пока он прослушивал грудь Элизы и измерял давление, обернув манжету тонометра вокруг ее руки, Элен внимательно и с тревогой наблюдала за ним.

– И как она?

Вновь какое-то невнятное бормотание.

– Доктор, я должна знать. Может быть такое, что… что она от этого умрет?

Не оставляй меня, Элиза. Только не оставляй меня!

– Это очень маловероятно. Пульс у нее четкий и наполненный. Насчет кровяного давления я бы не слишком переживал, но вы должны следить, чтобы она пила достаточно жидкости. Если состояние ее не улучшится, я, возможно, помещу ее под капельницу.

– А когда все это закончится?

Он тяжело вздохнул и встал.

– Хотел бы я сказать что-то определенное… Все это, должно быть, очень тяжело для вас. Вы успеваете отдыхать?

– Я в порядке.

Это неправда. С тех пор как заболела Элиза, она почти не спала. Но сейчас речь шла не о ней.

Элен проводила доктора и прилегла на кровать. Это будет очень просто сделать. Таблетки снотворного лежали в сумочке Элизы, которая висела на спинке стула. Но теперь они не могли прыгнуть за борт, даже если бы Элиза и была способна на это. Даже если бы они убедились, что никто их обратно не выловит. Вода вокруг судна напоминала застоявшийся пруд, а вся ее поверхность была усеяна красными пластиковыми пакетами. Если она прыгнет туда, то захлебнется в чьих-то испражнениях. Нет. Она должна быть отважной. Осталось уже недолго…

На балконе кто-то был. Мужчина. Она тихо вскрикнула, вспомнив темную фигуру, которую видела в каюте Селин в канун Нового года. Щурясь от яркого света, она пыталась рассмотреть его. Мужчина показался Элен знакомым, а потом она узнала его. Джако, музыкант. Она поспешила к балконной двери и успела захлопнуть ее как раз в тот момент, когда он подал руку высокой блондинке, которая перелазила с металлической лестницы, ведущей к спасательной шлюпке, висевшей прямо перед их окном. Элен никогда и в голову не приходило, насколько легко можно попасть в их люкс с находившейся ниже палубы.

Джако постучал в стекло и широко улыбнулся ей.

– Привет. Мы можем войти?

– Что… Почему вы здесь?

– На палубе настоящее светопреставление. Мы просто ищем спокойное, прохладное местечко. Я Джако, а это Лулия. Она танцовщица.

– Здравствуйте. Приятно познакомиться, – сказала Лулия.

Длинные отбеленные волосы, полная боевая раскраска… У этой женщины были «бегающие глазки», как выразился бы Грэхем. Он всегда судил о людях по их внешности и, насколько она знала, никогда не ошибался.

– Вам нельзя здесь находиться. Моя подруга очень больна. Ей необходим покой.

Женщина попятилась, однако Джако схватил ее запястье.

– Мы хотели спросить, можно ли немного посидеть у вас на балконе. Может быть, попить чего-нибудь.

– Как я уже сказала, моя подруга себя очень плохо чувствует.

– Мы ненадолго.

– Прошу вас, – сказала Лулия. – Люди болеют повсюду. Мы просто хотим где-нибудь посидеть и подождать, пока все это закончится.

– Должны быть и другие места, куда вы могли бы пойти.

– Нет. В зоне для команды плохо. Там ужасный воздух.

Всем своим существом Элен чувствовала, что должна избавиться от них, но что она была бы за человек, если бы даже не предложила им попить? С большой неохотой она все же открыла дверь.

– Заходите. Но только на минутку.

– Спасибо, – улыбнулся ей Джако. – Правда, я вам очень благодарен.

– Воняет, – сказала Лулия, помахивая рукой перед лицом. – Надо было попробовать попасть в хозяйский люкс.

– Я говорила, что подруга моя больна. И это заразно.

– Мы будем осторожны, – ответил Джако.

– Как вас зовут? – спросила Лулия.

– Элен.

Лулия села на диван и закинула ногу на ногу. Ноги у нее были побриты и уже успели покрыться щетиной, кожа на них была подкрашена искусственным загаром. На босых ступнях бросались в глаза до нелепости длинные пальцы.

– Вы смотрели наши шоу?

– Да.

Ложь. Она страстно ненавидела кабаре. Элиза в первый день круиза ходила смотреть «Грезы наяву: фантастическая экстравагантность» (возможно, название было другое, но тоже явно дурацкое), а потом сказала, что «это было интересно» – высшая мера критического осуждения в устах Элизы.

– Мы должны там петь и танцевать.

– Вы были очень хороши.

– Спасибо. А ваша подруга… она ваша любовница?

– Нет. Мы просто друзья.

– А почему вы поехали в этот круиз? Он ведь предназначен для молодежи.

– Довольно уже вопросов, – со смехом вмешался Джако. – Еще раз, Элен: мы вам очень благодарны. Тут люди чудят повсюду. Везде видят привидения.

Элен побледнела.

– Привидения?

– Да. На кораблях плавает куча суеверного народу.

– И еще тут жутко воняет, – сказала Лулия. – Люди гадят где попало. И грязные, как свиньи.

Джако показал рукой в сторону мини-бара.

– Не возражаете, если мы возьмем немного воды? Я потом выйду и принесу вам.

– Валяйте.

Он опустился на корточки и заглянул внутрь.

– Шампанское. Так и не удалось выпить его на Новый год, да?

– Да.

– Знаете, что я вам скажу… Вы помогаете нам, мы помогаем вам. Звучит уже как план.

– Не уверена, что это удачная мысль.

Он повернул к ней голову и усмехнулся.

– Эй, мне вы можете доверять! Я же музыкант.

Ангел милосердия

Когда Джесе наконец вернулся в корабельный лазарет, его ждала Марта. Волосы ее были небрежно завязаны на затылке в узел, и она дергала кусочек присохшей кожи на нижней губе.

– Что еще?

Он не был уверен, что в состоянии справиться с новыми проблемами. Помимо норовируса, было еще два случая серьезных сердечных приступов и подозрение на перелом пальца ноги. Ему необходима была инъекция кофеина. Необходимо было принять душ. Необходимо поспать, причем не каких-то несчастных два часа.

– Ох, Джесе… У нас еще одна проблема. Новый пациент. Тот парень, который поступил к нам вчера.

– Что с ним?

– Он ушел, Джесе.

Он попытался вникнуть в смысл ее слов.

– Ты его отпустила?

– Нет. Понимаешь, я вышла поесть. Совсем ненадолго. Вернулась, а его нет.

– Но он же был под завязку накачан транквилизаторами!

Вчера вечером, после того как этот мужчина проснулся и повел себя неадекватно, он принял решение увеличить ему дозу мидазолама. Джесе не знал, как иначе сдержать его, разве что запереть в каюте, но там он мог нанести себе травму. Это все-таки корабль, а не клиника для душевнобольных, черт побери!

– Я знаю. И не могу ничего объяснить.

– Где Бин?

– Отослала его отдохнуть на пару часов. Он всю ночь дежурил, бедняга. Ты же его знаешь: его силком нужно тащить с его поста. – Она снова потянула за кожу на губе. – Но это еще не все, Джесе.

У него тоскливо засосало под ложечкой.

– Выкладывай.

– Альфонсо тоже в самовольной отлучке.

– Серьезно? И куда же он, черт возьми, подевался?

– Не знаю. Я проверила его каюту, сходила в генераторную, в машинный зал, но его никто не видел.

– Выходит, теперь потеряли двоих пациентов?

– Выходит, что так. Прости, Джесе.

– Это не твоя вина. Как, интересно, мы должны со всем этим справляться?

Они не были к такому готовы. Строго говоря, на борту должно было быть два доктора, но Марта говорила, что на коротких круизах этим правилом обычно пренебрегали.

– Выглядишь ты жутко, Джесе. Ты уверен, что не заболеваешь?

Он покачал головой. Он просто устал, вот и все. Конечно, живот у него болел, но, с другой стороны, последние три дня он жил исключительно на «Коле Лайт» и чипсах «Принглс». И вообще, он должен еще радоваться, что вирусом не охвачен весь корабль. Эта штука распространяется быстро, и просто чудо, что они еще все не слегли. Вчера ночью он украдкой воспользовался красным пакетом у себя в каюте. Не хотелось, чтобы Пауло убирал за ним, поэтому он сам отнес его вниз, к мусоросжигательной печи. Он понятия не имел, почему его смущают такие вещи.

Ты же доктор!

– Меня беспокоит пожилая пациентка, Элиза Мэйберри, – сказал он. – Пульс у нее прерывистый. Не было ли у нее каких-нибудь сердечных заболеваний?

– Я не в курсе.

Он должен был расспросить об этом у ее подруги, женщины, которую мысленно жестоко обозвал Тетушкой Спайкер, но пациент, у которого он был перед ней, мужчина средних лет на этом же этаже, вел себя крайне раздраженно и даже оскорбительно, и это завело Джесе сильнее, чем ему хотелось бы себе признаться.

– Хочешь забрать ее сюда? – спросила Марта.

– Возможно. На этой палубе еще три аналогичных случая. А в команде их сколько?

– В общей сложности семь. Может, уже и больше. Проблема в том, что большинство из них не желают оставаться в каютах.

– Если они не будут этого придерживаться, болезнь распространится со скоростью пожара.

Их прервало объявление от Дамьена, сообщившего, что Селин Дель Рей проведет еще одно выступление – или как еще назвать то, что она там делала! – в театре «Позволь себе мечтать».

Полное безумие! Подталкивать людей собираться большими компаниями, когда на корабле бушует вирус, было недальновидно до невероятности. Он вздохнул.

– Короче, так. Я буду настаивать на объявлении на борту «красной тревоги». Ты ничего не слышала насчет того, когда может появиться эта чертова подмога?

– Нет, Джесе. Wi-Fi по-прежнему отсутствует. Сегодня утром они отправили посыльный катер, но это все, что мне известно.

Джесе было трудно понять, как можно считать отправку посыльного катера хорошим знаком. Бессмысленное дело. «Фоверос» должен был, по меньшей мере, послать на их поиски один из своих кораблей того же класса, что и «Бьютифул Дример».

– Господи Иисусе… – выдохнул он.

– Да уж, его помощь нам сейчас не помешала бы.

– Все, к черту! Я иду к капитану. И его отказ я не приемлю.

– А мне что делать?

– Ты пока оставайся здесь. Я вернусь очень скоро.

– Удачи тебе.

Джесе обильно побрызгал рубашку дезодорантом, заменителем душа из банки, – это было лучшее, что он мог предпринять в данный момент, – и двинулся в путь. Он мгновенно заблудился – ему трудно было думать о том, куда идти, – поэтому пришлось возвращаться мимо бара для команды. Там было полно народу, пахло пивом и доносились громкие голоса. Еще один источник распространения инфекции по кораблю. Бар необходимо было закрыть. Пункты раздачи пищи нужно продезинфицировать снизу доверху, а всех, у кого проявились симптомы заболевания, изолировать. Джесе слышал, каким кошмаром стали новые обязанности для команды и обслуживающего персонала, но выбора у них не было.

У дверей, ведущих на капитанский мостик, стоял Рэм с неизменной маской невозмутимости на лице.

– Могу я вам чем-то помочь, доктор?

– Мне необходимо немедленно встретиться с капитаном.

Голос его дрогнул едва заметно. Это хорошо.

Лицо Рэма ничего не выражало.

– Он на совещании.

– Это крайне срочно.

Несколько секунд Рэм пристально смотрел на него, затем едва заметно кивнул.

– Подождите здесь.

– О’кей, но я…

Однако Рэм уже скрылся, захлопнув тяжелую дверь на мостик перед носом Джесе прежде, чем тот успел проскользнуть в нее. Джесе вытер влажные от пота ладони о брюки.

Через несколько минут дверь со щелчком открылась и Рэм махнул рукой, чтобы он заходил. С момента поступления на корабль Джесе был на капитанском мостике всего пару раз. Громадная зона, окруженная высокими, от пола до потолка, сплошными окнами. Даже воздух казался здесь свежее, хотя Джесе был убежден, что это лишь игра воображения. Капитан, коренастый мужчина под семьдесят с густыми, волнистыми седыми волосами, стоял спиной к нему перед навигационной консолью и, жестикулируя, рассказывал что-то группе офицеров в белой униформе. Джесе узнал среди них администратора гостиницы, заводного и высокомерного грека, «горячую голову», выглядевшего так, будто он не в состоянии улыбнуться, а также одного из компьютерщиков (с живописным синяком под глазом и порезом на правой щеке, который, похоже, начинал гноиться) и Дамьена. Последний, заносчивый человек невысокого роста, всегда входил в бар для команды с таким видом, будто ожидал, что его будут встречать восторженными возгласами. Джесе почти не приходилось иметь с ним дела, а Марта описывала его как «полного идиота».

Остальные офицеры, несущие вахту на мостике, – включая Бачи, посетителя Альфонсо, который узнал его и кивнул, – осмотрительно собрались в сторонке у окна. Джесе бросил взгляд на открывающийся отсюда вид. Ничего, кроме бескрайнего океана. Никаких кораблей. Никаких нефтяных вышек. Не видно даже похожего на дымку следа от самолета в небе.

Наконец капитан обратил на него внимание.

– Как там Альфонсо, dottore? Он уже может работать?

Застигнутый врасплох Джесе часто заморгал.

– Сегодня утром он ушел из манипуляционной.

Капитан что-то рявкнул по-итальянски, но Бачи покачал головой.

Капитан недовольно взглянул на Джесе.

– В машинном зале его нет.

Джесе сделал глубокий вдох. Он не мог позволить давить на себя. Он пришел сюда не из-за Альфонсо.

– Я просил о встрече с вами с первого дня, как началась эта неразбериха, капитан. Вы должны знать о сложившейся ситуации. У нас каждый день добавляются случаи заболевания от вируса.

– Сколько их уже?

Это был вопрос от «горячей головы».

– Где-то двадцать, может, больше.

Дамьен цыкнул зубом.

Джесе подождал немного и заговорил снова:

– Нужно, чтобы вы перевели корабль в состояние «красная тревога».

– Нет, это невозможно, – заявил капитан.

– Сэр, со всем уважением, но если вы не сделаете этого, мы столкнемся с очень…

– Персонал загружен до предела, – сказал «горячая голова». – Мы не можем взваливать на них дополнительные обязанности.

– Вы хотите, чтобы заразился весь корабль? И как это будет выглядеть, когда мы вернемся в порт?

– Не повышайте голос на капитана, – вмешался Дамьен.

Джесе заметил, что Рэм внимательно следит за ним. Черт! Такой реакции он не ожидал.

– Я не повышаю голос, я просто говорю, что нам необходимо…

«Горячая голова» снова перебил его:

– Моральный дух на корабле хуже некуда. Если мы расширим круг обязанностей персонала и заставим всех сидеть в своих каютах, они…

Теперь настала очередь Джесе перебивать:

– Сколько, по вашим расчетам, продлится эта ситуация?

Капитан презрительно фыркнул:

– Недолго.

– День? Два дня? Неделю? Сколько? Кто-нибудь вообще знает, что мы застряли здесь?

– Ситуация под контролем, dottore.

Бред какой-то!

Кола, на которой Джесе жил последние дни, превратилась у него в желудке в кислоту.

– Мы что, потерялись? Так?

Взгляд капитана стал жестким.

– Мы не потерялись.

– Тогда почему никто так и не появился, чтобы поинтересоваться, куда мы запропастились, черт возьми?

Должен же был быть какой-то способ отследить положение корабля, даже если у него отказал двигатель и не работают системы связи. «Бьютифул Дример» не был, конечно, судном, находящимся на хорошем счету и оборудованным по последнему слову техники, но в любом случае он должен быть оснащен ретрансляторами и радиомаяками.

– В порту приписки тяжелые погодные условия. Они скоро появятся.

– Так вы все-таки связались с наземной группой поддержки?

– Помощь прибудет сюда уже очень скоро.

Господи! Джесе проглотил комок, подкативший к горлу. Он не мог понять, не вешает ли капитан лапшу на уши.

– Послушайте, все, о чем я прошу, – это чтобы пассажиров проинформировали о вирусе и попросили использовать в гигиенических целях пакеты для опасных отходов, а также чтобы приготовление пищи было ограничено и тщательно отслеживалось. И чтобы все, у кого начали проявляться симптомы заражения вирусом, оставались в каютах. Это жизненно необходимо.

– И где же вы предлагаете их размещать, доктор? – огрызнулся «горячая голова». – Каюты на нижних палубах непригодны для проживания.

– А еще многие члены команды видят привидения по всему этому проклятому кораблю! – фыркнул компьютерщик.

Рэм бросил на него предостерегающий взгляд.

– Многие члены команды оказались людьми суеверными. Этого мы не ожидали, – сказал капитан. – Нет никаких оснований для столь… необычных явлений.

Вроде мертвой девушки, которая стучит с другой стороны стенки морга? Или пациентов с апоплексическим ударом, которые могут читать мысли?

– А можем мы, по крайней мере, попросить пассажиров не собираться в большие группы? – Джесе повернулся к Дамьену. – Представление в театре нужно немедленно отменить.

Дамьен замотал головой.

– Нет, нет и нет. Это отвлекает людей и предлагает им какое-то занятие. Мы не можем срывать такие вещи.

– Занятий будет более чем достаточно, когда они начнут выворачивать содержимое своих желудков в красные пакеты.

Дамьен снова покачал головой. Вот козел! Маленький упрямый козел! Да, именно козла напоминал ему Дамьен. С раздвоенными копытами и злобными глазками навыкате.

– Абсолютно исключено. Мы не можем отменить шоу Селин Дель Рей. Или какие-то другие мероприятия. Наши пассажиры зависят от них.

Капитан поднял руку.

– Все, довольно. Dottore, мы, разумеется, благодарны вам за бдительность и ценим ее. Мы передадим персоналу на кухнях, чтобы они были осторожны. Мы увеличим количество хлорки в воде для уборки. И установим дополнительные диспенсеры с дезинфицирующим средством для рук.

Лицо Джесе начало гореть, и он почувствовал, как за ухом бежит вниз струйка пота.

– Капитан, я настаиваю на том, чтобы…

– Это все, что мы пока можем сделать. Спасибо, что уделили нам время.

Капитан отвернулся, и Джесе остался стоять, уставившись ему в спину. Рэм сделал шаг в его сторону, и, не зная, что делать дальше, он вышел с мостика. Дверь за ним тяжело захлопнулась.

Едва он успел дойти до выхода на I-95, как пискнули громкоговорители и зазвучал голос Дамьена:

– Добрый день, дамы и господа, это Дамьен, директор вашего круиза. Хочу вас еще раз заверить, что мы прилагаем все усилия к тому, чтобы максимально обеспечить вам безопасность и комфорт, – конечно, насколько это возможно в данной ситуации! – и очень ценим ваше терпение. Небольшое напоминание: пожалуйста, пользуйтесь средствами для дезинфекции рук, диспенсеры с которыми расставлены на входе во все зоны общественного пользования. И не забудьте, что Селин Дель Рей появится в театре «Позволь себе мечтать» уже через пять минут. Всего лишь через пять минут, ребята!

Мерзавец!

Такое впечатление, что этот придурок специально хочет, чтобы люди заболели.

Мер этих было недостаточно. Если они не собираются что-то делать, то это сделает он. По меньшей мере, он мог бы переговорить с Селин Дель Рей или с тем, кто отвечает за это мероприятие, чтобы попробовать воззвать к их рассудку. И ни капитан, ни этот козел Дамьен не смогут его остановить – он все равно это сделает.

Решив не возвращаться к Марте, чтобы рассказать о результатах встречи с капитаном, он помчался по I-95, потом вверх по лестнице в атриум, каждый раз при появлении кого-то из пассажиров ускоряя шаг и надевая на лицо серьезную маску любого медика: «Я иду по срочному вызову». Нижний вход в театр был заперт, поэтому он поднялся на следующий этаж. Была открыта только одна боковая дверь, перед которой топталась группа пожилых людей. Две женщины и один мужчина, одетый в фантастический твидовый костюм с фиолетовым галстуком, тепло приветствовали его.

– Здравствуйте, доктор, – расплылся в улыбке элегантный мужчина. – Вы тоже пришли на шоу?

– Нет.

Джесе быстро рассказал им о своих опасениях относительно распространения вируса во время театрального представления.

– О, не стоит беспокоиться, доктор! – заявил мужчина. – Никто из группы Селин не заболел. Мы ведем себя очень осторожно. Туалеты, которыми мы пользуемся, дважды в день вымываются раствором с хлоркой, к тому же мы не забываем о дезинфекции рук.

– Мы знаем, что делать, – вмешалась женщина за пятьдесят, похожая на испанку. – Я была в одном круизе, где тоже произошло заражение вирусом. У нас даже есть специальные мусорные баки для пакетов.

У него бывали пациенты вроде этой женщины. Все-то они знают. И убеждены, что разбираются в его работе лучше его самого.

– Все это замечательно, но я действительно хотел бы переговорить с миссис Дель Рей.

– Прямо сейчас она общается с Духом.

– Я просто зайду и посмотрю, хорошо?

Джесе улыбнулся и быстро прошел мимо нее.

На то, чтобы глаза привыкли к полумраку театра, потребовалось несколько секунд. Атмосфера здесь была гнетущая и мрачная, словно в католическом храме. Он медленно двинулся по проходу между сиденьями. Зал был почти заполнен, кресла и ложи были заняты пассажирами и кое-кем из младшего персонала, люди перешептывались и с ожиданием смотрели в сторону сцены. Можно было только гадать, насколько быстро вирус может инкубироваться в таких условиях. В середине одного ряда, сгорбившись, сидел Альфонсо. Пожилая женщина держала его за руку и что-то шептала на ухо, но он смотрел прямо перед собой и никак не реагировал. Джесе хотелось подойти к нему, но пришел он сюда не за этим. Он поговорит с этой дамой, Дель Рей, а потом сообщит Бачи, где найти его пропавшего названого отца. Альфонсо не был пленником: не мог же он заставить его вернуться к работе и чинить этот чертов корабль, верно? Некоторые люди, сидевшие на краю ряда, приветливо улыбались ему, а Пауло, стюард, который стоял рядом с коробкой бананов и ящиком с бутылками воды, помахал ему рукой.

Господи! Они действительно хорошо подготовились.

Что-то щелкнуло, и сцену залило светом. Подойдя поближе, Джесе разглядел некую конструкцию из ряда автомобильных аккумуляторов, – вероятно, снятых с вилочных погрузчиков на грузовой палубе, – которые были подключены к автономным галогенным лампам. Толково.

Без фанфар и барабанного боя на середину сцены в кресле-каталке выехала Селин Дель Рей. Откашлявшись, она оглядела аудиторию и сказала:

– Пару слов по хозяйственным вопросам. Я бы хотела поприветствовать наших новых друзей, особенно тех, кто напряженно трудился, чтобы сохранить это место чистым и удобным для нас. Давайте же помогать им, выполняя свою часть этой важной работы.

Джесе был поражен тем, как хорошо слышен ее голос без всякого микрофона.

– Теперь дальше. Я хочу спросить вас, старые и новые друзья, подводила ли я вас когда-нибудь, особенно сейчас, когда все мы находимся в стрессовой ситуации?

Зал хором протянул долгое «не-е-ет». Расстроившись, Джесе начал пробираться к выходу из зала.

– Обманывала ли я вас?

– Нет!

– Нет. Правильно. Не обманывала. Некоторые из вас рассказывают, что видели на корабле странные вещи и это их напугало. Бояться нечего. Знайте же, что это просто деяния Духа, который подталкивает вас ко мне, чтобы я помогла вам сплотиться и достойно пройти через все испытания. Некоторые из вас хотят знать, откуда у меня этот дар и каким образом я могу связываться с Духом. Знайте же: то, что я делаю, – это не зло. Я, как и вы, живу в гармонии с Богом, каким бы Он – или Она – вам ни представлялся. Все вы исповедуете разные веры, и я призываю вас обратиться к этим верам сейчас. Загляните в свои сердца и попросите поддержки у духовных наставников и дорогих вам людей, которые уже ушли от нас.

Селин сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и слегка наклонила голову набок. У Джесе возникло чувство, что она смотрит прямо на него, и от этого по коже побежали мурашки.

– Погодите-ка… Я вынуждена остановиться, потому что появившийся Арчи дает мне знать, что есть послание для кого-то в этом зале. Я слышу… да, вперед выходит молодая девушка. Она плачет. – Селин коснулась рукой горла. – Ох… У меня болит в животе, говорит она. Это плохая боль. Я слышу… Она носит какую-то униформу. Это школьная форма. Синяя. Это кому-нибудь о чем-то говорит?

Теперь Джесе был уже абсолютно уверен, что смотрит она прямо на него.

– Она говорит… она говорит, что того, как она умерла, можно было избежать. Она говорит, что это не был несчастный случай.

Мурашки по коже разбегались все сильнее. И на секунду, всего на какой-то миг, перед ним возникло лицо девушки. Они пришли к нему после школы. Она клялась, что не имела интимных отношений, и откуда ему было знать, что она врет? Он должен был попросить ее мать побыть с ними в смотровой или же приказать медсестре посидеть с ней. Голова у него работала плохо: к тому времени у него уже была зависимость от петидина.

Джесе неровной походкой направился вверх по проходу и едва не налетел на крепко сбитого мужчину, который стоял за дверью, скрестив на груди руки.

– Эй, поосторожнее, приятель.

С горящим лицом, ничего не видя перед собой, шарахаясь от пассажиров, которые пытались заговорить с ним, Джесе добрел до лестницы. Когда он добрался до атриума, то вцепился руками в перила и принялся глубоко вдыхать через нос.

Да успокойся ты, черт побери!

Но существовала лишь одна вещь, которая могла его по-настоящему успокоить.

Нет!

Он просто позволил накопившемуся за день дерьму догнать себя, вот и все. Селин могла раскопать эту историю в Интернете. Только ведь тут нет Интернета! Возможно, она пробила его по Гуглу еще до того, как села на корабль, собирая информацию о как можно большем количестве пассажиров и членов команды. И раскопала их истории.

Маловероятно… Но ему все равно нужно чего-то придерживаться. Скорее всего, она просто выуживала информацию, тыкалась наугад, пока не попала в цель. Да. Так оно, наверное, и было. У каждого врача в прошлом есть свой скелет в шкафу – неправильно поставленный диагноз, неожиданно скончавшийся пациент… Собственно говоря, насколько точно она все это описала? Ну, не слишком. Подумаешь, школьная форма. Большое дело.

Так-то оно так…

А может быть, он просто ищет для себя оправдание, чтобы сорваться и поддаться соблазну госпожи Демерол?[14] Он просто перепугался и попался на обман этой старухи.

Когда он вернулся в медпункт, Марты там не было, но на столе были бутерброд, банка колы и записка: «Еще один».

Замечательно!

Он открыл колу и сел, закинув ноги на стол. Он должен вернуться в театр и вытащить оттуда Альфонсо. Все это напоминало отправление какого-то культа. Во всяком случае, он должен сообщить об этом Бачи. Если Альфонсо чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы уйти из манипуляционной и найти дорогу в цепкие лапы той жуткой старухи и ее приспешников, то вполне сможет поднять свой зад и явиться в генераторную чинить этот чертов корабль. И вытащить их всех из сложившейся ситуации.

– Док?

Джесе обернулся и увидел в дверях Бина. Глаза его глубоко запали, кожа на скулах была туго натянута. Господи! Джесе надеялся, что вид его не связан с вирусом.

– У нас проблема, док.

Сколько раз он уже слышал эту фразу за сегодняшний день?

– Что теперь?

– Девушка в морге. Они…

О, твою мать!

– Только не нужно все сначала… Это просто металл расширяется под действием температуры.

– Док, Джесе… они говорят, что собираются выбросить тело за борт.

Хранитель секретов

Теперь, когда Ашгар заболел и оставался в каюте, Деви, оказавшийся единственным представителем секьюрити на главной палубе, погрузился в самую гущу кипевшего там негодования пассажиров и их страхов. Гости либо отказывались вообще смотреть в его сторону, либо разглядывали его с открытой враждебностью – впрочем, к остальному персоналу относились примерно так же. Отбросы и мусор накапливались, поскольку на дежурство выходило меньше уборщиков, чем обычно. Некоторые из них все же ходили, внимательно глядя по сторонам и подбирая пластиковые стаканчики и грязные тарелки, но благодарности за это не получали, да еще и были вынуждены отвечать на бесконечные вопросы относительно того, когда откроются бары или когда их вертолетами эвакуируют с этого корабля. Слава Богу, вот уже несколько часов здесь не было крупных ссор, хотя Деви пришлось предупредить компанию молодых людей – часть из них была из группы одиночек, с которой он общался после смерти девушки, – по поводу курения марихуаны на палубе для занятий спортом. Некоторые пассажиры использовали комнату детских аттракционов в качестве импровизированного туалета, а еще нескольких гостей он попросил воздержаться от того, чтобы мочиться за борт. Рэм проинструктировал свою службу, чтобы они препятствовали только серьезным инцидентам, – в этих условиях у них не было возможности держать нарушителей в каютах и тратить человеческие ресурсы на их охрану.

Он прошел мимо группы людей, которая, взявшись за руки и нагнув головы, склонились над пластиковым столом, и направился в зону перед буфетом. Вода в бассейне приобрела нездоровый зеленоватый оттенок, но пассажиров это не останавливало, купания продолжались. В джакузи (которое на самом деле следовало бы отгородить, поскольку не было электропитания для циркуляции воды), открыв рот, спала женщина; бикини сползло, оголив коричневый сосок. Неожиданно заработавшая система оповещения заставила ее вздрогнуть и проснуться.

– Добрый день, дамы и господа, это Дамьен, директор вашего круиза. Я еще раз хотел поблагодарить всех за терпение, пока мы занимаемся устранением возникших проблем. В ближайшее время к вам снова обратится капитан. Я же хочу напомнить о необходимости дезинфицировать руки при любой возможности, а также немедленно сообщать членам команды, если ваши животики начнут вести себя подозрительно. Чтобы закончить свое обращение на оптимистической ноте, хочу сообщить вам, что через несколько минут Кери и Джейсон, наши звезды танца, на палубе «Лидо» продемонстрируют вам, как следует танцевать румбу, а великолепная Селин Дель Рей сегодня вечером проведет еще одно шоу для тех, кто захочет присоединиться к ней.

Во время патрулирования Деви присматривался ко всем, кто по телосложению мог напоминать мужчину, напавшего на Келли. Он уже решил для себя, что после смены наведается в лазарет, чтобы проверить, не тот ли это пассажир, который позже напал на стюардессу.

– Эй вы!

Мужчина, стоявший наверху лестницы, которая вела вниз на палубу «Безмятежность», махал Деви рукой, как будто тот был прислугой. Деви подавил вздох. Парень явно из тех сверхуверенных в себе американцев, которых хватает на любом корабле. Их самодовольное высокомерие просто перехлестывает через край. Они относятся к охранникам, как к людям-невидимкам, и замечают их, только если приходится больше пяти секунд ждать в очереди на посадку.

Деви шел к нему не торопясь, не упустив возможности перегнуться через перила и рассмотреть группу, собравшуюся на палубе внизу. По его оценкам, там было человек пятьдесят. Выглядели они хорошо организованными, поскольку аккуратно выстроились с матрасами в руках. Он быстро просканировал мужчин, которые были на виду, – под козырек он заглянуть не мог, – но ни один из них не подходил под описание напавшего на Келли.

– Эй! – крикнул мужчина. – Эй, я к вам обращаюсь!

– Могу я вам чем-то помочь, сэр?

– Можете. Мне нужно поговорить с капитаном.

– Сэр, я не уполномочен на это.

– Ладно, а кто уполномочен? Я заплатил хорошие деньги за то, чтобы попасть на этот корабль, а вы так с нами обращаетесь!

Деви пропустил его слова мимо ушей. В дальнем конце палубы «Безмятежность» худая женщина с местами облезшей кожей склонилась над ведром для мусора. Женщина рядом поглаживала ее по спине и придерживала волосы, пока ту рвало.

Мужчина закончил свою обличительную речь.

– Ну и?..

– Скоро все объявят по радио, сэр.

Мужчина бросил на него презрительный взгляд и выругался себе под нос. Деви направился к закрытой зоне. В голове очереди в буфет какой-то пассажир визгливо вопил, что латук у них коричневый. Отводя глаза в сторону, официантка бесцветным голосом снова и снова извинялась. Деви уже приготовился вмешаться, но тут пассажир отступил, бросив напоследок:

– Да ну вас…

Вдруг рация у него на поясе затрещала и дрожащий голос Прана произнес:

– Требуется помощь… команда… Прачечная.

Деви подождал, пока отзовется кто-то другой, ему не хотелось оставлять главную палубу, но рация молчала, если не считать потрескиваний электрических разрядов. Нужно проверить, что там происходит. Он нырнул в служебный вход рядом с кухней буфета и побежал вниз на палубы для команды.

В коридоре перед прачечной собралась толпа человек в двадцать – в основном индонезийцы, но были здесь и белые из Восточной Европы. Прана, пытавшегося их как-то разнять, они полностью игнорировали. Здесь же Деви заметил доктора, который орал, чтобы «все они убирались отсюда к чертовой матери».

Стукнула дверь, раздался чей-то крик, и все сборище дружно отхлынуло назад. Через образовавшийся просвет Деви увидел двух мужчин, тащивших из кладовой большой черный мешок.

Мешок для трупов.

К Деви, энергично работая локтями, протолкался Пран. На лице его застыло выражение облегчения.

– Они хотят выбросить тело в открытое море, Деви. Они говорят, что эта мертвая женщина преследует наш корабль.

За месяцы службы Деви наслушался немало всяких суеверий, но сейчас отсутствие уважения к мертвой девушке разозлило его. Мало она натерпелась?!

– Эй! – крикнул он, перекрикивая общий шум. – Эй!

Люди подняли на него глаза, и несколько человек, стушевавшись, тут же откололись от группы. Двое, тащившие мешок, явно были главными зачинщиками. Он выбрал одного, которого посчитал лидером, – парня с круглым животом и бейджем «Беньямин» на груди.

– Отошел!

Беньямин пробормотал что-то невнятное и жестом велел своей притихшей команде продолжать.

– Любой, кто прикоснется к мешку, вылетит с корабля, – предупредил Деви тихим, но уверенным голосом, хотя в сложившейся ситуации это было пустой угрозой. – Если не прекратите, я лично прослежу, чтобы вас не взяли больше ни на один корабль!

Несколько человек опустили головы и поспешили уйти. Они не могли рисковать работой, которая кормила их семьи.

– Мы не можем! – завопил Беньямин. – Это она творит такое! И мы никогда не доберемся до берега, если она останется здесь!

– Дело не в девушке, – сказал Деви. – Корабль остановился еще до того, как она умерла. Разве не так, док?

Он многозначительно взглянул на доктора, и тот, к счастью, с готовностью подыграл:

– Именно так.

Еще несколько человек отошли от толпы.

Деви попытался сменить тактику.

– Что бы вы почувствовали, если бы это было тело вашей матери, вашей жены или сестры?

– Мы все видели это… Это она делает…

Но Деви уже понял, что победил. Беньямин терял свой запал.

– Все это очень скоро закончится. Если вы продолжите, то просто потеряете работу. И вам придется возвращаться к своим семьям с пустыми руками. Сами знаете, как поступит агентство. Вы ведь до сих пор должны ему деньги?

– Да. Но… но за нами никто не приплывает.

– Они появятся.

Несколько секунд Беньямин обиженно смотрел на него, потом его плечи поникли. Не говоря больше ни слова, он побрел прочь, остальные последовали за ним.

– Спасибо вам, – сказал доктор. Мужчина-санитар, которого Деви раньше не заметил, тоже с благодарностью поклонился ему. – Как сделать, чтобы они не вернулись?

– Они все равно вернутся. Мы не можем их остановить. Поставить тут охранника мы не в состоянии.

– Почему?

– Нет людей.

Доктор устало кивнул.

– Пойдем, Бин. Давай положим ее обратно.

Доктор и санитар взяли мешок с двух сторон и потащили его обратно в кладовую.

Пран стоял, уставившись на свои ботинки.

– Я плохо справился с этим. – Он нервно подергал свои редкие усики. – Я был в комнате наблюдения, но, когда позвал на помощь, никто не пришел.

Хлопнула дверь морга, и от этого резкого звука он чуть не подпрыгнул.

Доктор устало провел ладонью по лицу и подошел к Деви.

– Послушайте, у нас тут еще одна проблема…

Деви молча ждал, пока он продолжит.

– Пациент, который напал на стюардессу. Он покинул лазарет самовольно, мы его не отпускали.

– Когда?

– Чуть раньше сегодня утром.

– Доктор, по-вашему, это мог быть тот же человек, который убил девушку?

Глаза у доктора округлились, и Деви мысленно выругался. Рэм будет в бешенстве, если выяснится, что он распространяет слухи, будто на борту находится подобный зверь. И вдруг он почувствовал, что ему на это уже наплевать.

– Выходит, вы определенно считаете, что она была убита?

– Мы рассматриваем все варианты.

– Господи!

– Я проверял это, Деви, – сказал Пран, продолжая теребить свои усы. – Я говорил с женой того пассажира. Она сказала, что всю ночь он был с ней.

– Рэм попросил тебя сделать это?

Пран снова уставился в пол.

– Нет, сэр. Просто тот пассажир напал на стюардессу, так что было вполне логичным задать такой вопрос.

Возможно, Пран не такой уж и бесполезный кадр.

– Молодец! Мыслишь правильно.

Однако хорошо известно, что люди склонны лгать, чтобы выгородить своих близких.

– Ты ей поверил?

Пран пожал плечами:

– Я думаю, она говорила правду. Похоже, она считает, что в этой ситуации ее муж был как раз жертвой.

Деви повернулся к доктору:

– Посмотрим, смогу ли я обнаружить того пассажира, доктор. Можете его описать?

– Его зовут Гари Йохансон. Лет сорок. Белый. Немного полноват. Редеющие волосы.

Описание такое подошло бы семидесяти процентам мужчин на корабле, однако оно также ни в чем не противоречило тому, что он видел на записи с камеры наблюдения.

Доктор еще раз поблагодарил Деви и направился в сторону служебной лестницы.

– Что ты должен сейчас делать, Пран?

– Я, по идее, должен быть свободен, сэр, но Мадан…

– Мадан?

– Он не пришел сменить меня.

– Он заболел?

– Нет, в последний раз я видел его в баре.

– Я пойду и поговорю с ним. Оставайся в комнате наблюдения, пока я не вернусь.

– Хорошо, сэр.

– Молодец!

А еще Деви подумал, что мог бы привлечь Прана к просмотру съемки того утра, когда было совершено нападение. Изображение человека, преследовавшего Келли, было нечетким, но, возможно, Пран смог бы заметить какую-то черту, которая подтвердила бы сходство с пациентом, скрывшимся из лазарета, или опровергла это предположение.

Деви отправился в бар для команды. Как обычно, внутри висело облако дыма от вапоризаторов. Один из младших официантов опустился на пол рядом с настольным футболом. Работники казино и девушки, обслуживающие спа-салон «Штайнер», собрались вокруг столиков и о чем-то тихонько беседовали. В углу в одиночестве сидел Мадан, на столе перед ним уже образовалась гора пустых банок из-под «Хайнекена».

Он помахал рукой.

– Деви! Деви! Выпей со мной.

– Ты же знаешь, что я не пью, Мадан.

– Один раз можно, приятель.

– Пран говорит, что ты должен был его сменить.

– Пусть Ашгар сделает это.

– Ашгар заболел.

– Я тоже. Дежурил восемнадцать часов подряд. Мне нужен перерыв.

– Если Рэм увидит тебя здесь, получишь взыскание.

Нет, его просто уволят.

Мадан рассмеялся.

– Да ничего он не сделает. Я его правая рука, ты и сам знаешь. У нас с ним общее прошлое.

А вот этого Деви не знал.

– Кстати, он сейчас с капитаном. Он теперь все время с капитаном. Ты не замечал? Наш любимый и такой ответственный капитан, – Мадан отвернулся, чтобы пренебрежительно сплюнуть на пол, – как какой-то параноик, боится, что пассажиры взбунтуются и начнут громить кухни и помещения команды. Ну и пусть. Тут все равно дерьмово. Чего им сюда ломиться? Что им тут делать?

– Они просто хотят получить ответы на свои вопросы.

– А ответов-то нет. Я должен свалить с этого корабля, Деви. Это плохой корабль. Ненормальный.

– Они отправили посыльный катер. За нами скоро придут.

Мадан громко рыгнул.

– Какой ты наивный, Деви! Мне это в тебе нравится. Хорошо быть таким. А вот я… я не такой. Я совсем не такой. Ты хороший человек. У тебя есть честь, ты человек благородный. – Он снова рыгнул и утер губы ладонью. – Я не вернусь на свой пост. Пошло оно все! Ты думаешь, нам заплатят сверхурочные за весь этот бардак? Пошло оно все в задницу, Деви! Капитан лажанулся, и мы заблудились. Мы сейчас можем находиться где угодно.

– Мексиканский залив не такой уж большой…

– Но нас могло вынести в Гольфстрим, Деви, прямо туда, и тогда мы окажемся… – он неопределенно махнул рукой, – хрен знает где.

– Но мы, похоже, продрейфовали не так уж далеко.

– Мы продрейфовали очень далеко, дорогой мой. Мы потерялись.

– Это невозможно.

– Как я в таких случаях говорю, нас поимели. Иди сюда, выпей со мной.

– Нет. Мадан, ты должен…

Мадан протянул руку, чтобы хлопнуть Деви по плечу, но промахнулся, отчего гора пустых банок из-под пива с грохотом полетела на пол. Никто даже не обернулся в их сторону, чтобы поинтересоваться, из-за чего весь этот шум.

– Тут происходят еще и другие вещи… Ты сам это видел, Деви. Должен был видеть. Говорю тебе, тут что-то не так. Этот корабль порченый, ненормальный, – снова повторил он.

О Мадане Деви не сказал бы, что он суеверный. Скорее, совсем наоборот, если уж на то пошло. Мадан очень редко говорил о религиозных вещах или каких-то духах. На кораблях он служил дольше, чем все они, – по меньшей мере лет семь – и за это время стал закоренелым циником.

– Я должен свалить с этого корабля, Деви. И я это сделаю.

– Что такого ты видел?

– Не столько видел, сколько почувствовал. Они все чувствуют это.

Рука, прикрывшая объектив камеры… Команда, убежденная, что мертвая девушка ходит по кораблю… Рассказы индонезийцев и филиппинцев о Женщине в Белом, которая якобы бродит по внутренним помещениям корабля, пугая пассажиров и членов команды.

Этому существовало какое-то рациональное объяснение. Должно было существовать.

– Нас поимели, Деви, – повторил Мадан. – Поимели. – Он невесело усмехнулся. – А еще эта проблема с генератором… Они говорят, что серьезных повреждений нет. Они говорят, что нет никаких причин для того, чтобы двигатели корабля не работали.

– Тогда почему корабль выведен из строя?

Мадан доверительно наклонился к нему.

– А он не выведен.

Все, что говорил Мадан, было лишено смысла. Но все происходящее с корабельным генератором или системой энергоснабжения находилось вне зоны его контроля, и он никак не мог на это повлиять. Зато мог найти убийцу Келли.

– Тут к тебе кое-кто пришел, Деви.

Деви обернулся и увидел Рожелио, стоявшего возле входа в бар. Мадан ухмыльнулся и выразительно приподнял брови. Сердце у Деви оборвалось. Он знает! Мадан все знает. Это очень плохо. И ему не оставалось ничего другого, кроме как просить Мадана держать язык за зубами.

Деви поспешил к Рожелио, чтобы тот не успел устроить сцену. Сегодня вечером он надеялся избежать встречи с ним. Утром Рожелио загнал его в угол в общественном месте, где их мог увидеть кто угодно, и принялся жаловаться на то, что Деви не нашел возможности прийти к нему накануне ночью. Но как он мог это сделать? У него едва хватило сил, чтобы добраться до своей каюты и немного поспать. Он не собирался ставить потребности Рожелио выше собственных, но в сложившейся ситуации мог винить только себя.

Прежде чем Рожелио успел открыть рот, Деви затолкал его в пустую комнату с компьютерами.

– Я занят, Рожелио. Я на дежурстве.

– У тебя нашлось время, чтобы сходить в бар, а для меня минутки не нашлось?

– Рожелио, прошу тебя, это лишнее.

– Почему ты не хочешь поговорить со мной, Деви?

– Ты же видишь, что происходит, Рожелио. Пассажиры нуждаются в поддержке.

– В поддержке нуждаюсь я! Что, если это не закончится никогда? Что, если мы будем торчать здесь, пока не закончится еда и… – Он умолк. – Прости. Я знаю, я невозможен… – Он поднял глаза и посмотрел на него сквозь упавшие на лоб волосы. – Ты должен меня ненавидеть.

Вся злость, которая копилась в Деви с момента, как он обнаружил тело Келли, рванулась наружу:

– Рожелио, ты должен понять, что у меня есть свои обязанности, которые я должен выполнять, и не надо преследовать меня!

Рожелио вздрогнул, как от удара, и Деви уже приготовился к потоку встречных обвинений. Но вместо этого Рожелио спросил:

– А что ты должен делать?

Секунду Деви колебался, а затем вдруг излил ему душу. Он даже не пытался сдерживаться. Он рассказал о юной Меринде, – совсем еще девочке, которую изнасиловал ее же дядя, – и о том, как он, чтобы спасти собственную шкуру, позволил семье и своему начальству замять дело. Рассказал о мужчине, которого видел на кадрах видеосъемки, – монстра, который сопровождал Келли Льюис до самой каюты. Рассказал о своих опасениях, что этому мужчине все сойдет с рук, потому что смерть девушки потонет в буре, которая поднимется в прессе, когда их наконец спасут.

Рожелио выслушал его и просто сказал:

– Иди. Делай что должен.

И ушел.

Деви направился в комнату наблюдения. На сердце стало легче, как будто он сбросил тяжелый груз. Возможно, следовало открыться Рожелио с самого начала. Похоже, он его недооценивал. Он считал Рожелио таким же поверхностным и пустым, как и развлечения, которые тот организовывал: вечера караоке, танцы в стиле кантри, мероприятия для одиночек. А тут оказалось нечто большее, чем просто смазливое лицо.

– Деви!

Подняв голову, он увидел Рэма, который, заложив руки за спину, стоял перед офисом службы безопасности.

– Почему ты не на посту, Деви, и что здесь делаешь?

– В кладовой рядом с прачечной кое-что произошло, сэр. – Это был шанс заставить Рэма выслушать себя. – Сэр, я должен поговорить с вами.

– О чем?

– О человеке, который убил Келли Льюис.

– Не было никакого убийства, Деви. Я говорил тебе это уже много раз. Девушка просто слишком много выпила.

– Сэр, у меня есть доказательства. Съемка с камеры видеонаблюдения…

Рэм, не повышая голоса, перебил его:

– Ты находишься здесь для обеспечения порядка, чтобы пассажиры и команда не вышли из-под контроля. Вот и все. Я уже говорил тебе, что не потерплю нарушения субординации. Это понятно? Если ты не будешь выполнять то, что я сказал, последуют санкции.

Все было тщетно. Теперь он это видел.

– Да, саиб.

– Вот и хорошо. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Деви смотрел вслед начальнику, направившемуся в сторону капитанского мостика. Но он не отступит, что бы там Рэм ни говорил! Он не может сдаться.

Когда он вошел в комнату наблюдения, Пран сидел, уставившись в мониторы, однако Деви не сомневался, что он слышал весь разговор. Тот поднял на него глаза.

– Деви, вот… взгляни. Экран номер семь.

Деви заглянул через плечо Прана. На картинке был коридор на палубе 5.

И двери всех до единой кают здесь были открыты настежь.

Уайлд-кард Блог

Бесстрашно борюсь с мошенничеством, чтобы этого не приходилось делать вам

2 января

По-прежнему никаких вертолетов, никаких спасательных лодок – ничего.


Главная новость дня: на меня напал телохранитель Селин. Собираюсь засудить на фиг Хищницу и всех ее мартышек. Она еще не знает, с кем связалась. Мужик этот напал вдруг, без всякого предупреждения, так что у меня не было шансов защитить себя. Такое ощущение, будто лицо взорвалось.


Восстановление мое проходит в каюте Хищницы, можете себе такое представить? Собираюсь расколоть Мэдди на любую информацию, какую только удастся из нее вытянуть.


Наш Капитан Бесполезность сегодня утром отправил в море посыльный катер, и мы теперь ждем, что он вернется с целой флотилией спасательных лодок и тучей вертолетов. Причины, по которым нас не начали спасать до сих пор, очевидны: капитан облажался, мы сбились с курса и продрейфовали туда, где нас никому в голову не придет искать (нет, не в Бермудский треугольник). ИЛИ: на берегу произошло что-то еще более грандиозное, и они не могут к нам добраться. Буря, может быть.


Мэдди говорит, что я могу спать на диване в люксе Хищницы, если события будут развиваться в том же духе.

Как описать, до чего же у меня болит физиономия?! Медсестра говорит, что у меня может быть сломан нос. К секьюрити по этому поводу можно не обращаться. Если мы, блин, когда-нибудь доберемся домой, этим займутся уже копы.

Раскладка по времени сегодняшнего дня:


3 часа пополудни. Вздремнул (болеутоляющие все-таки свалили меня).


4 часа. Объявление от Дамьена: Хищница устраивает еще одно шоу. А в буфете на палубе «Лидо» будут раздавать хот-доги.

Вернулся в свою каюту, чтобы взять запасной аккумулятор. Никаких намеков на присутствие Пауло или Трайнинг. Внизу жутко воняет, туалеты по-прежнему переливают через край. Господи! До меня дошел слух, что рядом со спа-салоном вроде как работают туалеты. Неудачная мысль. Дерьмо вместе с туалетной бумагой прет через верх из всех унитазов и расплывается по полу. Искренне жаль ребят, которым придется здесь убирать. Видел аккуратную кучку дерьма на ковре прямо перед художественной галереей. Что, блин, творится с людьми? Меня чуть не вырвало.


6 вечера. Мэдди не в настроении для беседы. Никуда не выходит, потому что параноидально боится заболеть. Пойду немного пройтись.


10 вечера. Только что вернулся в каюту Хищницы.


Выйдя отсюда, я присоединился к группе одиночек на площадке для мини-гольфа. Люди уже реально объединились в небольшие, но устойчивые группки. Есть библейская группа, которая все время молится; группа курильщиков, которые постоянно потягивают травку; группа с палубы «Безмятежность», они всех останавливают и не позволяют зайти на свою территорию. В общем, смысл вы поняли. Группа одиночек – не самая худшая, по крайней мере они хотя бы заботятся друг о друге. Донна и Эмма, подруга умершей девушки, следят за тем, чтобы народ по очереди ходил за пищей и водой.


Где-то в 9 часов Дейн и Карл из «моей» группы (кстати, выглядят они в полном соответствии со своими именами) вернулись из похода за запасом дури в свою каюту (это на палубе 5) страшно перепуганные. Утверждают, что видели женщину и ребенка, которые уставились на них, а потом вдруг погас свет.

Похоже, они были прилично под кайфом, но убеждены, что видели привидения.


Я сказал, что пойду и сам все проверю.


Там не было так уж темно, как они говорили: когда я попал туда, горело аварийное освещение. Вонь смертельная. На палубе все двери почему-то распахнуты, что само по себе, думаю, выглядело жутковато. Тут Дейна и Карла можно понять. Не знаю, как они справились с этой задачей. Они, конечно, все отрицают.


Привидения не видел, зато натолкнулся на одного охранника, когда уже уходил. Тот спросил меня, не видел ли я тут кого-нибудь. Сказал, что нет, не видел. Он был настойчив.


Нос просто добивает меня, так что иду спать.

Ночь.

День 7

Помощница ведьмы

Прошлой ночью, оставшись в номере Селин одна, Мэдди умудрилась убедить себя, что заразилась вирусом. Тело ее обливалось холодным потом, ее мутило, она вдруг начала судорожно сглатывать и никак не могла остановиться, но постепенно все же взяла себя в руки. И единственное, что выбивало ее из колеи, – это мысль о необходимости воспользоваться красным пакетом.

Селин так и не вернулась в свой люкс. Может, отнести ей смену одежды? Нет. Все, к черту, Селин ей больше не босс! Ей нужно перестать думать в таком ключе. Но в душе по-прежнему горела обида, что Селин вдруг отгородилась от нее. Они через многое прошли вместе, у них было общее прошлое. Провал на шоу Кавано, усугубившийся тем фактом, что Селин продолжала настаивать на своем и твердить на каждом углу, что Бобби и Лори Смолл выжили во время одной из четырех авиакатастроф в Черный четверг. Ненормальный преследователь, который в течение недели по ночам осаждал дом Селин, умоляя ее связать его с духом журналиста и телеведущего Джонни Карсона. Журналист, который записал одно из пророчеств Селин, а затем, строчка за строчкой, детально разоблачил его в YouTube. Все эти ужасные проклятые романтические комедии. И бесконечные, бесконечные письма от «друзей Селин» и просто отчаявшихся людей, на которые она отвечала в Facebook.

Три года Мэдди была лояльна к ней, и все ради чего? Нет, она несправедлива, Селин все-таки предложила ей выход из сложной ситуации. Способ вырваться из дерьмового коктейль-бара на Лонг-Айленде, единственного места, куда ее взяли на работу, после того как Нейл поломал ей жизнь. Селин и ее тогдашняя секретарша, молчаливая девица с узким лицом, приходили в тот бар примерно раз в неделю, и Мэдди услышала от кого-то из персонала, что Селин – какой-то там экстрасенс, что-то вроде Сильвии Браун. Тогда она находила Селин забавной с этой пышной прической, длинными красными ногтями и накладными ресницами. Считала ее чудачкой в инвалидном кресле. Бар посещала разная публика – деловые люди в поисках мимолетных развлечений, «синие воротнички», музыканты без работы… Но Селин выделялась среди них.

Однажды вечером, когда Мэдди вытирала столы, Селин схватила ее за руку и сказала:

– Знай же, скоро тебе станет легче, дорогая моя.

Захваченная врасплох, Мэдди вырвала руку, но неожиданно из ее глаз хлынули слезы, и она ничего не могла с ними поделать. Она рыдала прямо там, в баре, пока клиенты жевали куриные крылышки и глушили коктейли «Текила бум». Селин велела своей секретарше принести из туалетной комнаты салфетки и сказала:

– Эта девочка – полная идиотка. Ни поговорить, ни капли обаяния… Мне нужен кто-то, кто умел бы разговаривать. У кого была бы определенная наглость. Кому я могла бы доверять. – Селин сунула ей в руку визитку. – Позвони мне завтра.

Тем же вечером она пробила Селин по Гуглу. Книги, интервью… Старое телевизионное шоу, «Селин Дель Рей. Охотница за умами», которое продержалось всего один сезон. И Мэдди позвонила ей. Разумеется, позвонила. Селин пригласила ее к себе домой. Ожидая увидеть громадный дом в колониальном стиле или сияющий особняк, Мэдди была удивлена, припарковавшись перед ничем не примечательной загородной виллой в Ист-Мэдоу. Сидя у стойки в кухне Селин, совершенно безликой, Мэдди раскрыла ей душу. Рассказала о своем прошлом, рассказала про Нейла. О том, как встретила его в пабе в Хэкни (тогда она посчитала это любовью с первого взгляда и продолжала хвататься за это идеализированное воспоминание о моменте, когда впервые его увидела, даже тогда, когда все стало совсем хреново). Про то, как бросила работу, переехала в Штаты, про шикарную свадьбу, за которую они так и не рассчитались. Про бесконечный поиск схем зарабатывания денег, которые никуда не привели. Про инвестиционную фирму, которая на самом деле никакой фирмой не была. Про день, когда она проснулась и внезапно увидела его таким, каким он был в действительности. Про то, как выудила последние сбережения у сестры, как выпрашивала деньги у друзей, обещая отдать их в один прекрасный день, который никогда не наступил. Она рассказала Селин, как Нейл сбежал как раз перед тем, как наступил час расплаты. И как она получила два года условно за пособничество в мошенничестве.

Селин внимательно выслушала, а затем предложила ей работу при условии, что Мэдди подпишет соглашение о неразглашении конфиденциальной информации. Селин что-то увидела в ней. Отсутствие моральных принципов, вероятно. Безысходность и отчаяние, которые, как она знала, могут привести к взрыву. В первый же месяц Мэдди несколько раз была на грани того, чтобы уволиться. Сочувствующая пожилая женщина, выслушивавшая ее в тот день в кухне, быстро превратилась в требовательного деспота. Однако она продолжала держаться до конца.

Что ж, тем хуже для нее.

Она встала и потянулась. Ксавьер с открытым ртом спал на диване, ноутбук лежал на полу рядом. Синяк на переносице стал желтеть. Вчера вечером она его едва не выставила, но ей не хотелось оставаться здесь одной. И было хорошо – как-то успокаивающе! – иметь кого-то рядом, даже если этого кого-то она едва знала и уж точно не доверяла ему. Чуть раньше она осмотрела его вещи и не нашла там ничего инкриминирующего, разве что водительские права с фотографией, где у него были длинные светлые волосы, и адресом в Саут-Бич, Майами.

Пропикало радио, после чего последовало очередное идиотское сообщение от Дамьена:

– Добрый день, дамы и господа. Похоже, тяжелые погодные условия в порту приписки на данный момент задерживают проведение какой бы то ни было спасательной операции…

Она выключила звук. В его голосе чувствовалась неискренность. Селин научила ее распознавать такие вещи.

Ей нужно принять душ. Кожа была липкой после вчерашнего приступа паники, а за смену чистой одежды она уже готова была убить. Она, конечно, в любой момент могла попросить Ксавьера принести ее чемодан с нижней палубы, но это, похоже, не самая лучшая идея. Дурной запах мог пропитать ее вещи. Вчера вечером он уже спускался вниз, а когда вернулся в номер, от его обуви разило канализацией. И она заставила его разуться на балконе.

Мэдди побрела в ванную комнату и закрыла за собой дверь.

Поначалу мозг ее отказывался воспринимать увиденное.

Там находилась женщина.

В ванной лежала женщина, на которой было прямое платье без талии, – в стиле героинь из «Великого Гэтсби», – расшитое маленькими белыми жемчужинками. Кожа ее была такой же белой, как платье, а поры ее были забиты чем-то черным и напоминали булавочные уколы.

– Как вы сюда попали?

Может, Селин дала кому-то свою карточку-ключ? Но нет… После того как впустила Ксавьера, она закрыла входную дверь на защелку.

Женщина широко открыла глаза – Господи Боже мой, они тоже оказались белыми! – и обнажила зубы. Они были крошечными, все в точках и совсем темными. Она звонко щелкнула ими – клац – и начала напевать, сначала потихоньку, затем все громче и громче. В итоге Мэдди уже не могла слышать ничего другого.

В ее ванне сейчас лежала женщина в наряде двадцатых годов, похожая на Лиззи Бин, ту самую Лиззи Бин, клише женщины из «ревущих двадцатых» для Селин.

Мэдди поняла, что у нее произошел нервный срыв. Ей всегда было интересно, каково это по ощущениям, и теперь она это знала. Она попятилась к двери, нащупала ручку и так же, спиной вперед, вышла. Пение резко прекратилось. Мэдди трясло. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что настоящий ужас действительно леденящий.

Она подбежала к дивану и растолкала Ксавьера. Он вздрогнул и проснулся, моментально закрыв рот.

– Ксавьер, в ванной кто-то есть!

Он сел, но, едва взглянув на нее, тут же вскочил.

– Что? Кто-то – где?

– В ванной.

– И кто это?

Мэдди грубо подтолкнула его. Ксавьер бросил на нее подозрительный взгляд и распахнул дверь.

– Там пусто.

– Что?

– Там никого нет, Мэдди. Зайди и посмотри сама.

Сжав руки так, что ногти впились в ладони, она выглянула из-за него. Ванная действительно была пуста.

– Посмотри за занавеской душа.

Он отдернул ее в сторону. Никого.

– Она была здесь. Лежала в ванне. Женщина. Э-э… мертвая женщина.

У живого человека не может быть такой кожи.

Ксавьер фыркнул.

– Ты меня разыгрываешь?

– Я что, похожа на человека, который будет валять дурака? Я знаю, что видела!

– Мертвую женщину в ванне? Что, как в «Сиянии» у Кинга?

– Я думаю… Думаю, это была Лиззи Бин.

– Кто?

– Ну, ты знаешь. Один из духов-покровителей Селин.

– Мэдди, послушай… серьезно. Ты ни обо что не ударялась головой?

Наружу рвалась истерика, но она усилием воли подавила ее.

– Наверное, теперь Арчи и Папа Ноукс покажутся тоже.

– Кто, блин, такой этот Папа Ноукс?

Мэдди колебалась, борясь с прежней лояльностью к Селин. Впрочем, в задницу ее!

– Дух-покровитель номер три. Он приходил в семидесятых и восьмидесятых.

– Так расскажи мне об этом… Повтори еще разок, как его зовут?

– Папа Ноукс. Он бывший раб.

Он рассмеялся.

– Боже мой! Что, честно?

– Послушай… Я хорошо понимаю, как это звучит, но я ее видела, Ксавьер. Я знаю, что видела. Ты и сам говорил, что люди видят подобные вещи на нижних палубах.

– Я спускался туда, Мэдди. Это просто шайка парней, которые всех водят за нос. Все, что там было, так это действительно плохой, даже ужасный запах.

– Но…

– Послушай, Мэдди. Ты плохо спала. Как и все мы. Ты слышала что-то о сновидениях при не полностью отключенном сознании?

– Не нужно относиться ко мне свысока.

– И в мыслях не было. Но то, что ты говоришь… Какое здесь может быть самое логическое объяснение? Что дух-покровитель Селин торчит у нее в ванне или что тебе приснился кошмарный сон, который показался тебе настолько реальным, что ты действительно убеждена, будто на самом деле видела призрака?

– Он был совершенно реальным.

– Мэдди, послушай меня. Это все игра воображения. Кому, как не тебе, знать о таких вещах?!

– Возможно, мне нужно пойти и поговорить с Селин. Может быть… Может быть, она шлет мне послание.

– Алло! «Земля» вызывает Мэдди. Ты же знаешь, что она обманщица. Как ты вообще можешь такое говорить?

Мэдди принялась прохаживаться по комнате, избегая смотреть на дверь ванной. А разве Элен и Элиза не говорили, что тоже слышали оттуда пение? Да. Тогда она пропустила это мимо ушей.

– Я просто хочу встретиться с ней.

– После того, что ее оруженосец со мной сделал?

На лице Ксавьера читалась почти детская обида.

– Я просто… Думаю, мне все-таки следует поговорить с ней. Я ведь не единственная, кто…

– Плохая идея. Послушай, я знаю, что происходит. Ты находишься под стрессом из-за того, что тут делается, а Селин этим пользуется. Я говорю о массовой истерии. Массовом психическом расстройстве. Единственное объяснение того, что люди видят всякие странные вещи, состоит в том, что Селин подпитывает какую-то общую иллюзию, галлюцинацию.

Мэдди вновь заходила по комнате.

– Я знаю Селин. Я знаю, как она делает то, что она делает. Это все бред. Однако кое-какие вещи из того, что она сказала после остановки корабля… Она не могла их ниоткуда узнать.

– А этот второй парень, Рэй? Он не мог ей рассказать? Это все «холодное чтение», Мэдди. Люди верят в то, во что хотят верить. Люди напуганы. Вся эта ситуация странная. И они сбиваются в стадо вокруг того, кто, как им кажется, знает, что происходит. – Ксавьер перевел дух. – А она пользуется ситуацией, Мэдди. И когда это закончится, она захочет, чтобы все видели в ней героиню.

– Я хочу поговорить с ней.

– Нет, серьезно, Мэдди… Ты считаешь, что этот головорез Рэй позволит тебе встретиться с ней?

– Я смогу уговорить его.

– А что потом?

Да, а что потом?

– Потом не знаю, Ксавьер, доволен? – Она рискнула мельком взглянуть на дверь ванной комнаты. – Но что бы ни случилось, я должна выбраться из этой каюты.

– Мэдди, идти некуда. Весь ужас, блин, именно в этом.

– Должно быть место, куда мы могли бы пойти. Спортивный зал, например. Спа.

– Не-ет! Я там был. Там бардак.

– Мне плевать! Я должна просто уйти отсюда.

Ксавьер несколько секунд разглядывал ее.

– О’кей, о’кей. Если хочешь увидеть Селин, мы должны все аккуратно разыграть.

– Мы?

– Да, мы.

Ее охватило облегчение. Она не доверяла ему, но, по крайней мере, была не одна.

– Что ты предлагаешь?

– Мы не можем ринуться туда с саблями наголо. – Он осторожно прикоснулся к переносице. – Получить еще раз по физиономии было бы уже слишком, меня это не украсит. Я тут подумал: как насчет того, чтобы попробовать пробраться на половину команды через один из служебных входов?

– Думаешь, у нас получится?

– Можем попробовать.

Пока Ксавьер забирал свои туфли с балкона, она замотала шею шарфом и надела перчатки. Ксавьер, наверное, был прав насчет того, что это воображение выкидывает с ней фокусы. Он должен быть прав. Страх делает с мозгами странные вещи.

Но ведь все казалось таким реальным!

Они вышли в коридор. Мэдди уже много часов не покидала каюты, и первое, что сейчас следовало бы предпринять, – это проверить, как дела у Элен и Элизы. Она пообещала себе, что сделает это позже. Может быть.

Ксавьер подергал служебную дверь, откуда появлялась Алтея, но там было заперто.

– Прохода нет. Так… Мы можем попробовать на моей палубе.

– А там не очень воняет?

– Воняет. И еще как. Но это также означает, что там не будет никого из команды, кто мог бы нас остановить. Когда я был там вчера вечером, место было абсолютно безлюдным. Да, я видел одного охранника, но он не торчит там постоянно.

– О’кей.

Перед лифтами на голых матрасах спали мужчина и женщина, вокруг них были разбросаны грязные тарелки с засохшими остатками еды и пластиковые стаканчики. Господи! По крайней мере ей хотя бы через это не пришлось пройти. Она последовала за Ксавьером вниз на палубу «Променад Дримз» и, почувствовав сильный запах рвоты, прикрыла нос рукой.

Говори! Разговаривай, чтобы отвлечь мозги!

– А откуда, Ксавьер, эта навязчивая идея насчет Селин? У вас какие-то личные счеты или еще что-то?

На его губах мелькнула легкая улыбка.

– Нет. Мне просто не нравится то, что она делает. И мне очень не понравилось то, что она сделала Лилиан Смолл.

– Да. Такое было… Но на Селин это не похоже. Она обычно держится подальше от фактов, которые могут быть проверены.

– Тогда какой у нее мог быть мотив, как думаешь?

Мэдди пожала плечами.

– Тяга к публичности, наверное. К скандальной известности. Возможно, ей просто захотелось стать частью шумихи вокруг Черного четверга.

– Рисуется, короче. Кстати, Селин не одна такая. Мне не нравится, что делают все они. Стервятники. Хищники. Говорить родителям, что их пропавшие дети по-прежнему живы… Это меня достает!

– А с чего все началось? Я имею в виду твой интерес ко всему этому.

Ксавьер помолчал, потом сказал:

– В детстве я хотел стать фокусником.

– Правда?

– Правда. – Он смущенно усмехнулся. – У меня не хватало терпения. А еще я занимался спиритическими «говорящими» досками, увлекался всякими таинственными вещами. Ты понимаешь: сцена! И я видел, как легко дурачить людей.

Они дошли до палубы 6. В нос ударил запах плесневеющих ковровых дорожек.

– Так чем ты зарабатываешь на жизнь?

– У меня есть свой блог.

– Да, я в курсе. Но – без обид! – не думаю, что этого хватает на шампанское с черной икрой.

– Дед оставил мне кое-какие средства.

– Так ты «дитя трастового фонда»?

Неудивительно, что у него столько времени, которое он может посвятить тому, чтобы преследовать Селин.

– Ненавижу это выражение.

– Так ты богат?

– Я не богат. Но на жизнь хватает.

Вонь на площадке лестницы палубы 5 была очень сильной, как Мэдди и ожидала. Входы в коридоры, вдоль которых располагались каюты, были скрыты в темноте. На нижней ступеньке Мэдди заколебалась. Она даже не могла представить, насколько темно может быть сейчас внутри корабля. Бархатная чернота… Хотя нет, вздор! Не было в ней ничего мягкого.

– Подожди меня здесь. Пойду проверю, не открыта ли какая-нибудь из дверей.

– Как ты собираешься там что-то рассмотреть?

Он ухмыльнулся и показал ей цепочку для ключей, на которой висел мини-фонарик.

– Я припрятал вот это.

Вцепившись рукой в перчатке в перила лестницы, она смотрела, как его поглощает мрак. Страх рассеивался.

Вернувшийся к жизни дух-покровитель… Это просто нелепо! Теперь, выйдя из каюты, как-то дистанцировавшись от того места, она это уже и сама видела. И даже начала привыкать к зловонию, которым тянуло снизу. Появился дергающийся огонек фонарика, приближающийся к ней.

– Все в порядке. Одна дверь открыта.

Мэдди пошла за ним, не отрывая глаз от луча фонарика впереди и прижимая ладонь к лицу. Боже мой! Ковровая дорожка была влажной и неприятно податливой – казалось, ноги тонут в ней, как будто корабль собирается их поглотить. Ксавьер придержал дверь. Мэдди, переступив порог, пересекла небольшую площадку, приблизилась к узкой шахте служебной лестницы и отступила в сторону, пропуская Ксавьера, который протиснулся мимо нее. Их окружали грязные белые стены, на потолке мигали тусклые лампы аварийного освещения. Этот мир сильно отличался от зоны для пассажиров: строго утилитарный, обнажающий скелет корабля, с воздухом, который здесь казался вдвое тяжелее, чем на верхних палубах.

Вдруг Ксавьер резко остановился, и она чуть не уткнулась лицом ему в спину. Послышался шум приближающихся шагов. Вверх по лестнице бежал маленький филиппинец, который, заметив их, остановился.

– Вам нельзя здесь находиться. Пассажиров внизу нет.

– Нам необходима помощь, – сказал Ксавьер.

– Вам нужен доктор? Вы должны вернуться.

Мэдди выглянула из-за плеча Ксавьера, чтобы разглядеть его имя на бейдже: Анджело.

– Нет, не доктор. Нам нужно пройти к сцене. Театр «Позволь себе мечтать», знаете?

Мужчина нахмурился.

– А почему вы не зашли с переднего входа?

– У нас… были на то причины.

– Там эта женщина? Миссис Дель Рио?

– Дель Рей. Да.

– Вы ее знаете? – спросила Мэдди.

– Нет. Но я слышал о ней. Как у нее получается то, что она делает? Какой-то фокус?

– Да, – ответил Ксавьер.

– А для чего вы хотите ее видеть?

– Знаете, если вы покажете нам, как туда добраться, я вас отблагодарю.

– Сколько?

Ксавьер вытащил стодолларовую купюру, и та мгновенно исчезла в руках мужчины.

– Я покажу. Но если нам встретится кто-то из секьюрити, вы должны сказать, что я вовсе не собирался вам помогать.

– Спасибо. Мы так и скажем. Мы не станем втягивать вас в неприятности, обещаю.

Мужчина взмахом руки позвал их за собой. Пройдя еще два пролета вниз, он провел их через массивные металлические двери, и они оказались в коридоре с низкими потолками, где пахло краской, сигаретным дымом и еще какой-то гадостью. Красная краска, которой был покрашен пол, в середине прохода совсем стерлась.

Послышался шум голосов, и Мэдди вздрогнула. Анджело быстро шел вперед, и им с Ксавьером приходилось бежать, чтобы не отстать от него. Воздух становился все горячее, ее тело уже было липким от пота. Лязганье металла о металл, какое-то громыхание… По пути они миновали несколько комнат, обложенных кафелем. В одной из них двое угрюмого вида мужчин в пластиковых перчатках разделывали зеленый перец, вырезая из него испорченные куски. Они взглянули на них без всякого интереса.

– Сколько у нас еще осталось еды? – спросил Ксавьер у Анджело.

Тот пожал плечами.

– Некоторые холодильники до сих пор холодные. Есть еще крупы. Замороженные продукты. Нам нужно электричество, чтобы готовить, но есть несколько газовых плит, которыми можно пользоваться.

Они перешли в другой коридор, и Мэдди окончательно потерялась. Густой воздух уже не проникал глубоко в легкие.

Господи

Она не могла дышать.

Анджело открыл белую металлическую дверь и протолкнул их в более широкий безликий проход, которому, казалось, нет конца.

Он показал куда-то налево.

– Теперь все, что вам нужно сделать, это…

Внезапно он застыл на месте. А потом бросился наутек.

К ним направлялась коренастая фигура, что-то рявкающая в рацию.

– Стоять!

– Вот черт, – прошептал Ксавьер, когда стало понятно, что к ним приближается охранник.

– Здесь нельзя находиться. Как вы вообще сюда попали?

– Простите, – попыталась оправдаться Мэдди. – Мы заблудились.

У этого мужчины – судя по бейджу на груди, его звали Рэм – были самые черные и пронзительные глаза, какие ей только приходилось видеть.

– Как вы сюда попали?

– Остыньте, – сказал Ксавьер. – Мы просто…

– Вам нельзя здесь находиться.

– Послушайте. Вы ничего не говорите, держите нас в неведении. Мы, в конце концов, имеем право знать…

– Если вы немедленно не сбавите тон, я буду вынужден действовать силой.

Ксавьер мгновенно закрыл рот. Было очевидно, что Рэм за свои слова отвечает.

– Я провожу вас отсюда. И если вас обнаружат здесь еще раз, позабочусь о том, чтобы вас заперли в каютах.

Решительным жестом он приказал им идти вперед.

– Черт… – пробормотал Ксавьер.

Они прошли еще через несколько коридоров и поднялись по узкой металлической лестнице, после чего мужчина распахнул какую-то дверь и вытолкал их. Мэдди узнала это место: они были на палубе «Променад Дримз». После зловонных глубин корабля воздух здесь казался особенно свежим и даже благоухал лугом.

Рэм захлопнул дверь у них за спиной.

– Что теперь?

Мэдди стянула перчатки и вытерла влажные руки о джинсы.

– Можем подняться на спортивную палубу, я там кое-кого знаю.

Мэдди вспомнила сварливую женщину в очереди к буфету на «Лидо», толпы толкающихся людей… Мужчин, писающих за борт… Нет, она этого не вынесет! Они прошли мимо казино, где несколько человек соорудили небольшую загородку из матрасов рядом с игровыми автоматами. Женщина с больным лицом и с ведерком в руках шла к тонированным дверям столовой. Они обогнули атриум, и Мэдди увидела вход в театр. Рэй был на посту. Он сделал шаг в сторону, пропуская невысокого мужчину, черные волосы которого были подстрижены с челкой, и женщину в униформе стюардессы. Вздрогнув, Мэдди узнала в ней Алтею. Теперь она поняла, что мужчина рядом был одним из заместителей директора круиза. Она несколько раз связывалась с ним по поводу технических моментов выступления Селин. И была очарована его жизнерадостной манерой поведения.

– Не ходи туда, Мэдди, – сказал Ксавьер.

– Я должна узнать, Ксавьер.

– Узнать что?

– Почему Селин отреклась от меня. Почему она…

– Давай убираться отсюда, Мэдди. Вернемся в каюту Селин.

Она не могла этого сделать. Не могла возвратиться туда. Мотив, который напевала Лиззи Бин, до сих пор крутился у нее в голове. Ее передернуло.

– Подожди меня здесь.

Рэй широко улыбнулся, когда она подошла ближе.

– Привет, Мэдди! Что, раунд номер два? Или попытаешься подкупить меня еще чем-нибудь? – Выражение его лица неожиданно изменилось, стало серьезным, и он доверительно наклонился к Мэдди. – Послушай, лучше тебе туда не ходить. Не стоит принимать в этом участие. Они, блин, уже относятся к ней вообще как Иисусу Христу.

Внезапно Рэй заметил что-то у нее за спиной, и его лицо вновь стало непроницаемым.

Обернувшись, Мэдди увидела Джейкоба, направлявшегося к ним с бутылкой чистящего спрея подмышкой. На руках у него были фиолетовые хирургические перчатки – в тон галстуку-бабочке.

Он улыбнулся ей, похоже, вполне искренне.

– Мэдди! Сто лет тебя не видел. Надеюсь, ты решила снова присоединиться к нам.

Взгляд его скользнул по Ксавьеру, который стоял, прислонившись к колонне, на безопасной дистанции от Рэя. Мэдди не поняла, узнал ли Джейкоб его по инциденту на представлении в канун Нового года. Вполне вероятно. Внешность Ксавьера, напоминавшего школьного хиппи из недавнего прошлого, не способствовала тому, чтобы легко затеряться в толпе.

– Джейкоб, послушайте… Селин вам ничего обо мне не говорила?

– Нет. А должна была?

– Вы, случайно, не знаете, почему она не хочет меня видеть?

– Мэдди, мы рады всем, любому и каждому. Мы должны держаться друг друга. – Он склонился к ней с видом заговорщика. – Селин говорит, что ждать уже недолго. Очень скоро мы выберемся из этой неразберихи. И давно пора. – Он сдернул перчатки. – Строго между нами: меня уже тошнит от сэндвичей с томатами и прочей гадости.

– А как остальные? Остальные «друзья», я имею в виду.

– У всех все замечательно. Иметь возможность поделиться даром Селин с таким количеством народу – это прекрасное тонизирующее средство. Сейчас, Мэдди, к нам даже присоединяется кое-кто из команды. Они тяжело трудятся на корабле, и мы делаем все возможное, чтобы их головы могли отдохнуть. Дух позаботится о нас.

Господи!

Она взглянула на Рэя, но тот смотрел куда-то в сторону.

– Послушайте, Джейкоб, я должна перед вами извиниться.

– Извиниться? За что?

– Это я рассказала Селин о вашей сестре. – Мэдди попыталась вспомнить ее имя, но безуспешно. – Вы помните? Вы рассказывали мне о ней на вечере знакомств. Селин использует такую информацию и перекручивает ее, чтобы заставить всех поверить, будто она общается с мертвыми. Это надувательство!

Джейкоб печально улыбнулся ей.

– Ничего, вы придете в себя, Мэдди.

Сокрушенно качая головой, он направился к входу в театр. Мэдди попыталась встретиться взглядом с Рэем, но он явно избегал смотреть в ее сторону.

– Ну? – спросил Ксавьер, когда она подошла к нему.

Она отрицательно покачала головой.

– Обратно в каюту?

– Да.

Ксавьер был прав. Больше идти было некуда.

Обреченный

Он устроил себе гнездо в тени под козырьком возле сушки для полотенец. После того как он вчера упал, кто-то дал ему несколько таблеток и бутылку воды. В итоге Гари бо́льшую часть ночи и все утро провел в каком-то промежуточном состоянии – то теряя сознание, то вновь приходя в себя. Он не хотел глотать таблетки или пить воду, но на этом настояла Мэрилин. Странное облако в голове, вытеснявшее все его темные мысли, постепенно рассасывалось. Ему не хотелось, чтобы оно уходило. В глубине сознания находились вещи, о которых он предпочел бы не думать. Он по-прежнему ощущал слабость, все тело болело, но боль эта помогала сознанию не зацикливаться на мрачных мыслях. А еще его продолжали преследовать непонятные, сверхреальные сновидения. Вчера ночью ему, например, приснилось, что он проснулся и видел Мэрилин – он был уверен, что это именно Мэрилин! – которая, голая и визжащая, обнимала кого-то в джакузи.

Он подтянул колени к груди и обхватил голову руками. Если спать, время текло быстрее и спокойнее.


Когда он проснулся, неподалеку, прислонившись к перилам, стоял его друг из лазарета – большой чернокожий человек в потрепанном комбинезоне. Он усмехнулся Гари, а затем прижал палец к губам.

Ш-ш-шне говори никому.

Не скажу, – одними губами ответил ему Гари.

Не говорить? Чего не говорить?

Он почувствовал внутри горячий камень.

Ну конечно.

Девушка… Его девушка. Выходит, этот человек знал, что он сделал?

Откуда он мог знать?

По коже щекотно пополз страх. И страх этот был реальным. Случилось еще что-то. Что-то такое, из-за чего он очутился в лазарете. Но воспоминание было очень скользким, и он никак не мог его удержать.

Ладно. Он и не хотел его удерживать. Пусть себе плывет дальше. Плыви, плыви…

На него надвинулась тень, и он, подняв глаза, увидел Мейсона, который смотрел на него сверху вниз.

– Как вы сегодня себя чувствуете, приятель?

– О’кей, нормально.

– Правда? А выглядите вы совсем не нормально. Я видел, как вы разговаривали сами с собой. – Мейсон наклонился ниже. – Если вы еще раз потеряетесь, я выкину вас на фиг за борт, понятно?

Гари судорожно сглотнул.

– Я в порядке. Я не болен. Со мной ничего такого не случилось. Я в порядке.

Во рту было ощущение, будто он выпил бутылку клея, – липко и омерзительно.

– Вот и хорошо. Тогда вы можете выполнять свою часть работы. Идите и встаньте в очередь за едой. Мы все поочередно стоим там.

К ним резво подскочила Мэрилин, на голове у нее была розовая шляпа. В мозг будто настойчиво тыкали чьи-то пальцы. Он помнил эту шляпку, она была на…

Нет!

– Гари, ты проснулся!

Мейсон сложил руки на груди, и мускулы на его предплечьях выразительно напряглись.

– Сегодня Гари хочет нам помочь.

– О-о, отлично!

– Мне не нравится твоя шляпа, – шепнул Гари Мэрилин.

Она рассмеялась.

– Что? Ты же был со мной, когда я ее покупала, Гари.

Он заметил, как ее пальцы вроде бы случайно коснулись плеча Мейсона и остановились на полпути.

– Ты что-нибудь помнишь из того утра, дорогой? Перед тем как тебя забрали в медпункт?

– Нет.

Мейсон фыркнул.

– Селективная память. Я с таким уже сталкивался.

Он постучал пальцем по виску.

– Сэнди говорит, что тебе следует принимать вот это. – Мэрилин передала ему две синие таблетки. – Это так мило с ее стороны, потому что у нее их осталось уже не так много. Они вчера вечером помогли тебе, дорогой. А ты был… – она выразительно переглянулась с Мейсоном, – не в себе.

Гари замотал головой.

– Я не хочу.

– Это поможет тебе. У тебя уже есть плохой опыт. Давай. Сделаешь это для меня?

Он положил таблетки на язык и плеснул в рот тепловатой воды, сдерживаясь, чтобы не вырвать. Но проглотить их он не смог. Таблетки прилипли к горлу, так что пришлось выплюнуть их в руку – Мейсон следил за всем этим с нескрываемым отвращением – и попробовать еще раз. Со второй попытки ему все же удалось их протолкнуть.

– Что ж, а теперь ступай, приятель, – сказал Мейсон, хлопнув его по плечу. – Время браться за работу.

Гари тяжело поднялся и посмотрел мимо Мэрилин, ища глазами своего друга. Но того нигде не было.

Мейсон подтолкнул его вверх по ступенькам.

– Смотри, обязательно получи большую порцию. Не дай им себя провести.

Двое мужчин, стоявших наверху лестницы, отступили в сторону, чтобы пропустить его. Сначала все вокруг было размытым, как в тумане: шум, пятна чьих-то лиц, запах хлорки и еще чего-то похуже. Вокруг зоны буфета собиралась толпа. За стойкой в поте лица трудились трое мужчин в грязной белой форме поваров, на усталых лицах застыли неподвижные жесткие маски.

– Давай в конец очереди, – придвинулось к нему чье-то размытое очертание.

– О’кей.

Он развернулся и побрел назад. Очередь вытянулась до самого бассейна. Некоторые люди в ней смеялись, но у большинства над головой клубились мрачные тучи. Дойдя до конца, он ступил в лужу воды и поскользнулся, но сумел удержаться на ногах. Он сможет сделать это, это просто.

Он заглянул в зеленую воду бассейна, пытаясь увидеть в ней свое отражение. Там рядом с красным пакетом покачивались на поверхности две пластиковые бутылки. Ему показалось, что они счастливы вместе. Женщина впереди обернулась и улыбнулась ему. В больших солнцезащитных очках она была похожа на жука.

– Опять копченые колбаски. Не так уж и плохо. Я слышала, что они послали корабль, чтобы пополнить наши запасы. Это будет здорово, правда?

Бла-бла-бла… Солнце пекло голову. Нужно надеть шляпу. Его кепка… у него была кепка, но он никак не мог вспомнить, куда ее подевал. Голова была словно с тяжелого похмелья.

Позади раздался пронзительный крик, и, обернувшись, он успел увидеть мужчину, который свалился в бассейн, разгоняя плавающий там пластиковый мусор. Мужчина тут же выскочил и замотал головой. Он хохотал.

– Да пошли вы все! – вопил он.

А потом Гари увидел его. Своего друга. Он стоял рядом со стеклянной дверью, которая вела вглубь корабля. Гари ждал, что тот поманит его к себе, но этого не произошло.

Шажок, еще полшага… Очередь очень медленно продвигалась вперед, и женщина-насекомое наконец отстала от него со своими разговорами. Хорошо. Воздух всколыхнулся. Он замешкался и получил толчок в спину. Между ним и женщиной-жуком образовался просвет. Он тут же нагнал ее.

Затем раздались крики. Женщина впереди него попятилась, очередь дрогнула и развалилась. Гари сделал шаг в сторону, чтобы посмотреть, что происходит. Рядом с небольшим помостом сцепились двое мужчин. Они хватали друг друга, толкались, сопели. Некоторые из толпы просто смотрели на это, другие подбадривали бойцов. Еще один мужчина в синей рубашке попробовал растащить их. Потом в их сторону бегом направились двое мужчин в белых рубашках и черных шортах. Приступ паники. Оп-па… Секьюрити. Охрана. Он помнил их. Время вдруг замедлилось, все звуки пропали. Один из этих парней подтолкнул другого локтем и указал на него.

Гари почувствовал, что его покидают последние силы.

Уходиуходиуходиуходиуходиуходиуходиуходиуходи

Его друг. Он должен добраться до своего друга. Он пригнулся и побежал, налетая на людей, которые стояли сзади, и расталкивая локтями очередь.

– Стоять! – крикнул один из охранников.

Но Гари не остановился. На главной лестнице стоял его друг, он улыбался и манил его к себе. Гари рванулся: друг покажет ему дорогу! За угол, на площадку атриума. Его друг снова пропал. Он поднял глаза на стеклянные кабинки лифта, застрявшие над головой. Куда теперь?

Он закружился на месте. Есть! Его друг стоял рядом с золотой колонной, а позади него был виден ряд темных дверей. Гари было знакомо это место. Мэрилин как-то водила его сюда. Это театр. Он часто заморгал. Его друг опять исчез.

Гари замер. Предполагается, что он должен зайти внутрь?

– Эй, вы заходите или как?

На него уставился крупный мужчина с такими же пустыми, как у Мейсона, глазами. Гари не помнил, как поднялся по ступенькам, которые вели к входу.

– Да.

– У вас есть с собой оружие?

– Не-ет!

– Эй, успокойтесь, я просто пошутил. Что ж вы так-то, босиком…

Гари опустил глаза. Он и не заметил, что ноги у него босые и покрыты царапинами. Ноготь на большом пальце был почти сорван. Как это случилось?

– Да.

Мужчина хмыкнул.

– Вы, приятель, как раз вовремя.

Он открыл дверь и помахал Гари, чтобы тот заходил.

Темно. Освещена только сцена впереди. Говорит какая-то женщина, голос ее гудит. Слов разобрать Гари не мог: он не слышал их, потому что в ушах по-прежнему тяжело и гулко пульсировала кровь. Он спустился по ступеням центрального прохода, потом вернулся и в растерянности прошел к стулу в заднем ряду. Женщина, сидящая рядом, повернулась к нему и улыбнулась.

– Добро пожаловать, – прошептала она.

Гари впился пальцами в собственные ладони. И закрыл глаза.

Какой-то новый звук, похожий на дождь. Нет. Это аплодисменты. Люди вокруг него хлопали. И снова женский голос:

– …будет паника. Здесь будет царить хаос. И я хочу, чтобы все вы, кто сегодня собрался здесь, знали, что я позабочусь о вас.

Он не должен здесь находиться. Все его инстинкты буквально взывали, чтобы он уходил. Но путь сюда показал ему друг. И теперь то, что он считал своим настоящим «я», куда-то ускользало, пряталось в уютной ватной теплоте, которую он так лелеял. Нет. Он не допустит этого. Он не хочет ничего вспоминать.

Девушка… Его девушка…

– Как обычно, я хочу поприветствовать новые лица. Поначалу все это может показаться вам странным, поэтому просто попробуйте представить себе, каково было мне, когда я впервые услышала, как через меня говорит Дух!

Люди вокруг засмеялись. Кто-то протянул ему банан. Он был совсем мягкий, шкурка его уже наполовину потемнела, но Гари все равно съел его. Потом откинулся на спинку стула. Лучше. Он чувствовал себя лучше. Спокойнее. Он позволил словам этой женщины омывать себя, а после начал вслушиваться. Она рассказывала про свою кошку по кличке Франсин, которая теперь тоже может чувствовать духов.

– Все животные чувствительны к духам. Эта возможность заложена внутри каждого из нас.

Гари не любил домашних животных, особенно кошек. Мэрилин как-то, много лет назад, хотела завести котенка, но он сказал решительное «нет». Все эти животные только тянут и тянут из тебя, как пиявки. А что они дают взамен?

– …даже животные знают это. Люди, смерть – это еще не конец. На самом деле вы никогда не умрете. Все мы просто ходим по кругу, раз за разом. Знайте же, что разные миры разделены всего лишь тонким слоем вибраций. Свет и энергия, друзья мои, вот и все, что мы из себя представляем. При этом у некоторых из нас есть способность выбирать, как мы хотим… Погодите… Появляются мои покровители.

Гари почувствовал, как по залу прокатился ропот ожидания. Ему это не понравилось.

– …говорят мне что-то… Вперед выходит женщина. Она молода. Ох… Она умерла недавно. Совсем недавно. Она до сих пор в замешательстве. Постойте… она спрашивает… ее имя. Я чувствую букву «К». Это кому-нибудь о чем-то говорит? На самом деле… мне говорят, что она умерла на этом корабле.

Кто-то пронзительно вскрикнул:

– Это Келли! Господи!

Гари вытянул шею. Крик раздался из первых рядов, и какая-то женщина вскочила там на ноги.

Женщина на сцене коснулась рукой горла.

– Я чувствую… Она… Ей трудно дышать. Она задыхается. Задыхается. Еще я чувствую печаль. Много печали. И много боли. Много одиночества. Боюсь, дорогие мои, это неприкаянный дух.

Внутренности его свело судорогой. Кожу на голове кололи невидимые иголки.

Уходи отсюда!

– Ее мама… не хочет ли она сказать что-то своей…

– Простите, что перебиваю вас, детка, но у нее есть послание к человеку, который был с ней, когда она умирала. Она говорит, что…

Уходи отсюда уходи отсюда уходи отсюда уходи отсюда уходи отсюда

Холодный, холодный страх. Он заполнил каждую вену, каждую артерию – он пульсировал во всем его теле. Гари слез со стула и нетвердой походкой побрел вверх по центральному проходу. Он не хотел слышать этого. Он не хотел этого слышать!

Служанка дьявола

Мужчина, выскочивший из дверей, ударил ее локтем в бок и едва не сбил с ног.

К ней тут же поспешила полная женщина с широким добрым лицом.

– Вы в порядке, милочка? – громким театральным шепотом спросила она.

Алтея подняла коробку влажных салфеток, которую мужчина выбил у нее из рук.

– Все хорошо. Спасибо.

– Для некоторых людей это оказывается уже слишком.

Слова этой женщины были правдой. Не всем нравилось то, что должна была сказать миссис Дель Рей. В данный момент она говорила что-то об исцелении и необходимости смириться с «увяданием физического тела».

– Но мы все равно должны держаться друг за друга, верно? – продолжала полная женщина.

Тут все были ненормальные. Все выжили из ума.

– Да.

Алтея улыбнулась ей профессиональной улыбкой.

Женщина похлопала ее по руке и пошла обратно по центральному проходу. Алтея понесла коробку с салфетками к кабинке в дальнем конце зала. Пепе сработал хорошо. Здесь было несколько палок салями, упаковка нарезанного американского сыра и ящик со свежими помидорами, перцами и бананами. От него же она слышала, что главный шеф-повар покинул свой пост, а его помощники начали включать в рацион все, что осталось. Много запасов оставаться не могло. Скоро они должны будут ловить рыбу за бортом. Впрочем, она надеялась, что до этого не дойдет. Вода в море вокруг корабля была просто омерзительной.

Она налила себе воды из бутылки, взяла кусочек копченой колбасы и облокотилась о стол. В театре, расположенном на двух уровнях, были свободные места, но очень скоро он будет заполнен до упора. Большинство присутствующих уже решили не возвращаться в свои каюты и теперь устраивали себе здесь гнездышки из одеял и подушек. Кое-кто из персонала делал то же самое.

Это оказалось проще, чем она думала. На самом деле даже не так: проще и быть не могло. Селин попросила ее привести членов команды в театр «Позволь себе мечтать», чтобы «присоединиться к их компании», и никто из тех, кому она это предлагала, пока не отказался. Да и с чего бы им отказываться? Тут было удобно, не воняло. Группа пожилых мужчин и женщин из окружения Селин следили за тем, чтобы туалеты рядом со вторым ярусом были вычищены. У них была даже своя система для утилизации пакетов. Все, о чем просила Селин, – это чтобы персонал помог принести запасы съестного с кухни. Первыми ее мишенями стали Пепе и Пауло. Они отозвались неохотно, но лишь потому, что боялись быть наказанными за пребывание в пассажирской зоне, и у Алтеи не ушло много времени на то, чтобы переубедить их. Охрана была слишком занята сборищем людей на главной палубе, чтобы обращать внимание на нескольких стюардов, покинувших свои посты. К тому же здесь они помогали поднимать настроение пассажирам, разве не так?

А дальше эта новость стала распространяться сама собой. Здесь было безопасно. Здесь не было Женщины в Белом. Не было чертей, не было мертвых девушек, пытающихся выбраться из мешков для трупов. Не было оскорбляющих их разозленных пассажиров. Анджело оказался настроен более скептически, но она ожидала. Поэтому она заверила его, что миссис Дель Рей хорошо заплатит за любую помощь, какую тот сможет оказать, – она знала, что он обязательно пойдет туда, где пахнет деньгами.

Она вышла, чтобы поискать Мирасол, которая должна была дезинфицировать два туалета как раз перед театром. Как и боялась Алтея, девушка хихикала с Рэем, одним из мужчин, охранявшим вход. Алтею он не волновал, но ей не нравилось то, какими глазами он провожал некоторых женщин. Этим он напоминал ей Джошуа.

– Мирасол! – резко окликнула она, отчего девушка с виноватым видом вздрогнула.

Алтея недовольно отметила про себя, что рубашка у той в пятнах. Сама Алтея старалась следить за своим внешним видом. Вода в кранах появлялась нерегулярно, но для нее не было проблемой постирать и в ведре, и теперь ее рабочая форма – в отличие от форм многих других женщин из обслуги – была чистой и аккуратной.

– Пожалуйста, передай Пауло, что сюда нужно принести еще воды.

– Да, Алтея.

Мирасол мгновенно исчезла.

Рэй сделал глоток из фляги, которая была спрятана у него в заднем кармане, и уставился на Алтею. Она посмотрела ему в глаза. Вероятно, следовало сказать миссис Дель Рей о том, что он пьет. Впрочем, смысла не было. Она и так все знала. Она знала вообще все.

– Какие-то проблемы? – спросил он.

– Нет.

Ложь. Проблем у нее множество, и главная находится у нее в животе.

– А у вас?

Он фыркнул.

– Сумасшедшая женщина.

Алтея так и не поняла, кого он имеет в виду – ее или миссис Дель Рей. Она чувствовала, что он не верит в то, чем занимается медиум, и почти уважала его за это.

Алтея проскользнула мимо него и пошла по центральному проходу, выискивая глазами Рожелио. Сегодня утром она случайно встретилась с ним в столовой для персонала. Она заметила, что он как-то сломлен. Такой рассеянный, беспокойный. Теперь она поняла, что ошибалась насчет него и что его жизнерадостный внешний вид был всего лишь маской. Она видела, что ему нужно с кем-то поговорить, и умела слушать. Этому искусству она научилась за годы общения с разными обкуренными придурками.

Она заметила его в первом ряду, где он сидел между Аннабет и Джимми, пожилой парой, которая входила, как она думала, в главную инициативную группу окружения миссис Дель Рей.

Селин подъехала в своей коляске ближе к краю сцены.

– Здесь столько разных секретов… Столько скорби и нерешенных проблем… Знайте же, что те, кто сегодня здесь, кто нашел в себе смелость и благоразумие, чтобы присоединиться к нам, будут вознаграждены…

Алтея никак не могла понять, откуда миссис Дель Рей черпает свою энергию. Она ни разу не видела, чтобы та спала. Или, кстати говоря, пользовалась туалетной комнатой.

– Мои наставники подсказывают, что к нам хочет прийти еще кто-то. Вперед выходит невысокая женщина. Темные волосы. Длинные темные волосы. Я чувствую, что она гордится своими волосами. И… погодите. Она прикасается к своему лбу. Что это у нее там? Шрам, наверное? Говорит это что-то кому-нибудь из вас? Не стесняйтесь.

Алтея следила за тем, как встал Рожелио. Странно, потому что про шрам она ничего миссис Дель Рей не рассказывала – только о том, что он потерял мать и сам воспитывал братьев и сестер. Но эта женщина была умной, и Алтея подозревала, что в поисках информации она обращалась не только к ней.

– Я слышу… она говорит, что в животе у нее какое-то облако. Думаю, это мог быть рак.

– Вы уверены в этом? – спросил Рожелио. – Моя мать не говорила по-английски.

Алтея прикрыла улыбку ладонью.

– После смерти мы все говорим на одном и том же языке, дорогой мой, – с ноткой раздражения ответила миссис Дель Рей. – Я чувствую, что это была долгая болезнь.

– Да.

– Дорогой мой, я знаю, как тяжело вам, должно быть, пришлось. Знайте же: ваша мать хочет, чтобы вы знали, что она здесь, с вами, прямо сейчас, и что она будет с вами всегда. Знайте же: ваша мать прощает вас и понимает те жизненные решения, которые вы принимаете.

Он закрыл лицо руками.

– Inay. Мама.

Рожелио сел. Джимми и Аннабет тут же засуетились вокруг него.

Теперь наступило самое время уйти. Она должна сходить к мальчику. Проверить, ждет ли он ее в каюте. Прошлой ночью он свернулся калачиком рядом с ней, как кот. Это действовало на нее успокаивающе. Но, наверное, она сначала должна сходить к Марии. Алтея не собиралась полностью бросать свой пост только из-за того, что миссис Дель Рей наняла ее. Это было бы недальновидно. Когда придет помощь, когда уляжется буря, она окажется в числе тех немногих, кто продолжал добросовестно выполнять свою работу. Она даже разнесла свежую воду и пакеты сегодня утром, оставив все это у дверей кают, хотя и позволила себе проигнорировать сваленные в коридоре пакеты с нечистотами. Она найдет время, чтобы привести свой участок в порядок позже. За исключением Лайнманов. Они были предоставлены сами себе. Что бы она ни делала для них, никакой благодарности все равно не последует. Вот пусть и делают, что хотят.

И снова эта боль в животе. Ее не тошнило, но теперь она уже была уверена, что беременна. Она чувствовала это. Ощущала. Но они же не могут уволить ее, если она работает старательно, верно? Если она была одной из тех, кто остался сильным. Она также показала себя и перед миссис Дель Рей. Возможно, она даже согласится взять ее в помощницы. Алтея не видела Мэдди в театре, так что, вероятно, она либо ушла сама, либо ее уволили. Было бы хорошо получить такую работу! Это могло бы даже привести к получению «зеленой карты», и тогда она вырвалась бы из цепких лап Джошуа навсегда. Она не доверяла этой старухе, но, с другой стороны, миссис Дель Рей пользовалась сложившейся ситуацией в своих целях.

Она прокралась через боковую створчатую дверь и неслышно зашла за черный занавес. Рабочий кулис – Алтея не знала его имени – дремал, положив голову на руки. Приглушенный голос миссис Дель Рей пробивался и сюда, через мягкую ткань.

Алтея торопливо прошла по I-95 к кабинету Марии. Постучала. Ответа не последовало. Она подергала ручку. Дверь была открыта, и, быстро оглядевшись по сторонам, не следит ли кто, она проскользнула внутрь. Алтея никогда раньше не бывала здесь одна. Подойдя к письменному столу, она подергала ящики, но все они оказались заперты. Все остальные палубы для команды находились ниже ватерлинии, но в этом кабинете было светло и просторно. Она выглянула в окно на воду. Они по-прежнему дрейфовали – корабль тащил за собой маслянистое пятно, усеянное пятнами мерзких красных пакетов, напоминавшее шлейф свадебного платья невесты в каплях крови. Совсем как у нее. Ее свадьба вообще была грандиозным событием. Ее мать ради этого влезла в долги. Глупость. Напрасно выброшенные деньги.

Она вздрогнула от неожиданности, потому что в комнату вошла Мария, одетая в спортивные брюки и полосатую футболку.

– Что ты здесь делаешь, Алтея?

– Я искала вас.

Женщина покачнулась: похоже было, что у нее проблемы с тем, чтобы сфокусировать взгляд. Она пьяная! Еще один показатель слабости. Мария нетвердым шагом подошла к столу, упала на стул для посетителей и вытащила из кармана брюк смятую пачку сигарет. На корабле курение было запрещено. Ее за это могут уволить. Мария закурила и, затянувшись, выпустила дым уголком рта. Алтея старалась не вдыхать его. Джошуа курил, и она очень надеялась, что однажды это прикончит его.

– Я закончила на своем участке, Мария.

– Молодец. – Мария закашлялась. Бровей на ее лице по-прежнему не было, на волосах видны остатки средства для укладки. – Так ты это хотела мне сообщить? Что ты славная маленькая работяга?

– Я не бросила свой участок.

– Тогда ты глупее, чем выглядишь.

Алтея почувствовала нервную дрожь, которая всегда появлялась перед тем, как они с Джошуа начинали драться.

– Я выполняю свою работу.

– Нет больше никакой работы, Алтея.

– Вы увольняете меня?

Мария расхохоталась в клубах сигаретного дыма.

– Нет. Я не это имела в виду. Я хотела сказать, что тебе больше не имеет смысла выполнять свою работу.

– Почему?

– А ты сама как думаешь? Ты ведь далеко не глупа, Алтея. – Она взмахнула сигаретой. – Наш корабль. Ему крышка.

– Есть какие-то новости?

– Новости о чем?

– О корабле. О буре на берегу. О спасательной команде. О радио.

– Нет.

Она лгала. Алтея четко видела, что она врет.

Алтея сладко улыбнулась.

– А не могли бы вы спросить у своего парня? Он ведь офицер.

Из тех офицеров, которые прокладывают себе путь с помощью женщин. Но тупой, если думает, что это ему поможет.

Вспышка злости – проблеск прежней Марии – а затем:

– Нет связи с окружающим миром. Нет кораблей. Нет самолетов в небе. – Мария выдохнула еще одно облако дыма и снова закашлялась. – Со всем миром что-то произошло.

Алтея уже слышала такую теорию. Только что это могло быть? Не мог же мир развалиться на части за четыре дня. Возможно, ей нужно отвести Марию к миссис Дель Рей. Но нет. Она не была уверена, что ей следует этим озаботиться, и она хотела найти мальчика.

– Я должна проверить свой участок.

Она направилась из-за стола в сторону выхода.

– Алтея, погоди…

– Что?

– Будь готова.

– К чему?

– Просто будь готова.

Алтея кивнула. Она всегда готова.

Она вышла из кабинета и отправилась к входу на палубу для команды. Перед своей каютой, прислонившись спиной к стене, стояла Трайнинг.

Проклятье!

У нее не было настроения вести разговоры.

– Ты себя уже лучше чувствуешь, Трайнинг?

– Я по-прежнему болею. Алтея, вчера ночью я слышала, как ты разговаривала сама с собой.

– Ну и что?

Трайнинг закашлялась. Притворно, как показалось Алтее.

– Эта женщина – дьявол. Я слышала, что она может делать.

– Какая женщина?

– Женщина в театре. Анджело говорит, что…

– Он ничего толком не знает.

Чертово ничтожество, этот Анджело!

– Там лучше, чем здесь. И никто не болеет.

– Будь осторожна, Алтея.

С этими словами Трайнинг отвернулась.

Алтея пожала плечами. Возможно, она права. Возможно, Селин действительно дьявол. Это было единственное объяснение. Но ей все равно.

Алтея тоже развернулась и пошла к своей каюте посмотреть, ждет ли ее мальчик.

Сестры по самоубийству

Глаз женщины Элен видеть не могла, потому что та стояла на четвереньках на другой кровати, вцепившись в подушку, и свесившиеся волосы закрывали ее лицо. Зато пристроившийся сзади нее Джако смотрел прямо на Элен. Толчок тазом – и улыбается. Новый толчок – и опять улыбка. Она отвернулась.

Элиза вся горела, Элен чувствовала этот жар сквозь ее ночную рубашку. И молилась, чтобы та продолжала спать и не просыпалась, пока не закончится это омерзительное представление.

Теперь Джако начал издавать стоны, а его девица синхронно повизгивала.

Она могла бы сделать это прямо сейчас – вскочить с кровати и врезать ему по башке ноутбуком. Шмяк. Стукнуть этого ублюдка по челюсти и с удовлетворением услышать хруст. Она думала об этом много раз. Но они были сильнее и очень быстро справились бы с ней. Поэтому она терзалась часами, решая, выйти ли из каюты, чтобы позвать кого-то на помощь. Она не смела оставить Элизу наедине с ними. Они могли забаррикадироваться изнутри, и что будет, если так и не удастся найти никого, кто мог бы ей помочь? Ситуация снаружи должна была за это время стать еще более безысходной.

Попасть в ловушку в собственной каюте! Тюрьма.

Но что еще она могла сделать? Элиза была слишком слаба, чтобы ее куда-то перевести. Прошлой ночью Элен пыталась помочь ей пройти в туалет, но едва Элиза встала с кровати, как ноги ее подкосились. Джако и Лулия неохотно помогли удержать ее, но они были очень грубы, и Элен не хотела рисковать тем, чтобы это повторилось.

Она ненавидела их. Ненавидела с силой, какой в себе даже не подозревала.

Они повели себя умно. Они обманули ее. А ведь она поначалу была им благодарна. Да! Благодарна. Джако сходил в столовую для персонала, принес ей сэндвич и еще бутылок с водой, избавив ее от необходимости оставить Элизу и выстаивать очередь в буфет на палубе «Лидо». Лулия вычистила душ и туалет, и хотя Элен быстро устала от методичной болтовни про все шоу, в которых ей когда-либо приходилось принимать участие, она оценила эту помощь. Ухаживать в одиночку за Элизой было тяжело, изнурительно. Да и дискуссии о том, почему до сих пор не пришла помощь, тоже снимали напряжение. Джако был убежден, что в порту бушует буря и береговая охрана просто не в состоянии выслать за ними спасательные буксиры. Лулия слышала, что корабль снесло дрейфом в сторону от морских путей, и это всего лишь вопрос времени, когда они попадут в поле зрения радара какого-то другого судна. Она даже пообещала присматривать за Элизой, пока Элен будет спать. С неохотой, но Элен все-таки сдалась. Спала она долго, крепким сном без сновидений, а когда проснулась, все пошло уже не так гладко. Пока она спала, Джако и Лулия угостились двумя бутылками шампанского, которые они с Элизой пронесли на борт и которое планировали выпить перед тем, как прыгнуть с кормы корабля в море.

Элен сказала им что-то вроде «Могли хотя бы спросить…», на что Джако ровным злым голосом ответил:

– Я мог бы выбросить тебя отсюда прямо сейчас, старая сука.

Это было шокирующе и неожиданно, словно пощечина.

Элен сказала, чтобы он уходил.

Он ответил, что пусть она заставит его это сделать.

Элен обратилась за поддержкой к Лулии, но та только рассмеялась в ответ.

Она отказалась от попыток их о чем-то просить. Она умела говорить и за счет этого могла бы выйти из любого положения, но было очевидно, что они даже не собираются сдвинуться с места. К тому же они были пьяны. Она перебралась на кровать Элизы, чтобы быть поближе к ней, решив, что, если они попробуют выбросить ее подругу из комнаты, будет сражаться не на жизнь, а на смерть. И она полагала, что они увидели эту решимость на ее лице. Она молилась про себя, чтобы к ним заглянула Алтея или доктор. Все утро она провела как на иголках, ожидая, что они могут постучать. Джако повесил снаружи табличку «Не беспокоить», так что это могло объяснять такое затишье, но она все равно злилась и на них тоже, что они допустили подобную ситуацию. Почему никто не пришел проведать их? Ее подруга умирала. Она знала это. Элиза умирала и заслуживала того, чтобы прошло это в спокойствии и с достоинством, а не в присутствии двух головорезов, хитростью вломившихся в их комнату. Элен даже думала сказать им, что они не смогут сделать с ней ничего такого, что имело бы для нее какое-то значение. Она находилась на таком уровне, что ниже некуда. Она смотрела смерти в глаза и не боялась ее – но это было бы ложью. Она никогда не принимала страшных таблеток и не взбиралась на перила на палубе «Безмятежность». Она где-то читала, что те немногие люди, которые прыгали с моста Золотые ворота и при этом выжили, потом жалели о своем решении прыгать оттуда в середине осени.

– Ууууффффффффффххх… – Джако закончил. – Эй, Элен! Понравилось наше шоу?

Лулия засмеялась.

– Эй, Элен! Я с тобой разговариваю.

Элен невольно повернулась и посмотрела на него. Он вытирался простыней, самодовольно хорохорясь и глупо ухмыляясь. Тело у него, с ее точки зрения, было так себе. Грэхем был единственным мужчиной в ее жизни, с которым она спала, но однажды они с ним были на нудистском пляже, где был широкий выбор для сравнений в этом плане. Живот у Джако был слишком круглый, ноги слишком тонкие. Он неторопливо прошел в ванную комнату, а она постаралась не вслушиваться в журчащий звук, когда он мочился.

Ты заполучила захватчиков, девочка моя, вдруг отчетливо услышала она голос Грэхема.

Это было так неожиданно, что она даже засмеялась.

– Что тут смешного? – резко бросила Лулия. – Это ты надо мной смеешься?

– Нет.

– Думаю, вы должны отсюда уйти. Эта старая леди… Она ведь все равно умрет, да?

– Лулия, ты же знаешь, что Элизу нельзя переносить.

– Я не хочу, чтобы она тут писала и какала.

– Этого не случится.

– Если это произойдет, я…

Рот Лулии внезапно захлопнулся. Глаза ее округлились, и она издала какой-то скулящий звук, совсем не похожий на тот, что можно было услышать от нее всего несколько минут назад. Элен проследила за ее взглядом. В углу комнаты рядом с телевизором, нервно заламывая руки, стоял мужчина, очень высокий мужчина. Лицо его было скрыто в тени. Элен не могла сказать, делает он это в угрожающей манере или, наоборот, от испуга. Но потом она сообразила, что ей все равно.

А еще она поняла, что совсем не боится.

– Джако! – отчаянно завопила Лулия, и дикий ужас, прозвучавший в этом вопле, наполнил сердце Элен злорадным ликованием.

Отлично! Очень хорошо!

Из ванной выскочил Джако, пенис его смешно болтался из стороны в сторону.

– Что?

– Глянь! – показала Лулия на темную фигуру.

Джако подскочил на месте.

– Ни фига себе! – Это выглядело почти комично. – Как он сюда попал, твою мать?

Человек сделал шаг вперед.

– Элен, – прошептала Элиза, и сердце Элен встрепенулось: она заговорила, слава Богу! – Опять это пение. Слышишь его?

– Нет.

Но потом услышала и она. Это была все та же глухо звучащая мелодия, которую они слышали раньше. Мотив, раздававшийся из ванной комнаты Селин, когда они сидели с ней в ночь поломки корабля.

Со скрипом открылась дверца шкафа. Послышалось гортанное хихиканье.

– Это ты впустила его? – Джако обращался к Лулии. – Ты?

– Нет.

Человек без лица приблизился на один шаг.

– Я не останусь здесь! – завопила Лулия. – Джако…

По ковру к Лулии ползло что-то размером с большую собаку.

– Элен, – прошептала Элиза, – Элен…

Элен отвернулась от всего, что происходило в комнате, крепко прижала Элизу к себе и зарылась лицом в ее волосы. У той действительно был сильный жар – кожа стала мокрой от остро пахнущего пота.

Лулия уже всхлипывала, бормоча что-то на своем родном языке.

Кто-то вскрикнул – Элен надеялась, что это Джако, – после чего он воскликнул:

– Мы уже уходим! Все, мы уходим, о’кей?

Топ, топ, топ…

Хлопнула дверь.

Пение тут же прекратилось, и только тогда Элен подняла глаза.

Комната была пуста.

Ангел милосердия

После того как одна пассажирка попыталась ударить его в лицо, он признал свое поражение и выбросил в ринг полотенце.

Все сегодняшнее утро было беспрерывным конвейером перепуганных пассажиров, кричавших, чтобы он помог их подругам/мужьям/женам. Причем у каждого была своя история несправедливости, которую ему приходилось терпеть, и каждый собирался по этому поводу подавать в суд. Среди прочих случаев ему также пришлось иметь дело с переломом руки, который, вероятно, в будущем потребует хирургического вмешательства; с пищевой аллергией (спасибо тебе, ЭпиПен!); с женщиной с болями в животе, которая думала, что у нее может быть выкидыш (в итоге оказалось, что все, что она носит, – это начинающийся норовирус); с тридцатилетним мужчиной с болями в груди, который был убежден, что умрет (острый приступ паники). Все они были напуганы, и все были очень злые. Причем, похоже, все считали, что Джесе несет персональную ответственность за то затруднительное положение, в какое попал их корабль. Очередное обращение Дамьена снова касалось бреда насчет «бури, свирепствующей на берегу» и было подхвачено капитаном. Никого из пассажиров, с которыми ему приходилось сталкиваться, это не успокоило. Если уж на то пошло, то, скорее, наоборот – от этого стало только хуже.

– Мы потерялись?

– Я не знаю.

– Мы сбились с курса?

– Я не знаю.

– А что, если буря направится в нашу сторону? Тут будет ураган?

– Я не знаю.

– Разве на борту нет радиопередатчика? Почему они не могут отследить нас по его сигналу?

– Я не знаю.

– Можно умереть от норовируса?

– Нет.

В конце концов он послал Бина с просьбой прислать кого-нибудь из охраны, но никто так и не пришел. Весь состав службы безопасности требовался на главной палубе, где, как Джесе слышал, постоянно вспыхивали драки и потасовки. А ему приходилось иметь дело с их отголосками. Несколько разбитых в кровь физиономий, парочка возможных сотрясений мозга…

Так дальше продолжаться не могло.

Когда клинические больные наконец иссякли, – Марта с Бином были по горло заняты жалобами команды, – Джесе отправился проведать больных, оставленных в каютах. Инфицированные больные, которые были вынуждены покинуть свои номера, находящиеся на нижних палубах, устроились на карантин в помещении столовой «Фантастический пейзаж», отдельные секции которой напоминали картины со сценами Крымской войны. Он проверил здесь чистоту в туалетах, которые были похожи на декорацию к съемкам ужастика про рождение пришельцев. Джесе думал, что уже привык к моральному убожеству и нечистоплотности – к грязным красным пакетам, оставленным где попало (иногда на полу прямо рядом с контейнерами для опасных отходов), брошенным пластиковым бутылкам, салфеткам, презервативам и еще бог весть к чему, – но это шокировало даже его. Присутствием персонала тут и не пахло, похоже, все они побросали свои посты. Он накричал на парня из команды – младшего официанта, который, вопреки всем служебным правилам и ограничениям, явно шел наверх в столовую, – и теперь ненавидел себя за это.

Когда Джесе добрался до VIP-кают, было уже за полдень. Тут-то все и произошло. Он уже хотел постучаться в дверь Элизы Мэйберри, когда его приперла к стенке какая-то женщина. Сердце его оборвалось. Он узнал в ней жену мужчины, который оскорбил его накануне. Она настаивала, чтобы ее мужа немедленно эвакуировали с корабля на вертолете. Джесе терпеливо объяснил ей, почему это невозможно. Она обвинила его во лжи. Он сказал, что у ее мужа всего-навсего вирус и что это скоро пройдет. Она настаивала на том, чтобы встретиться с капитаном. А потом женщина попыталась его ударить. Впрочем, она тут же извинилась. А затем с ней случилась истерика. Она была не в себе: ее довели до предела. Джесе понимал, что она чувствует. Ему тоже хотелось сорваться на крик и расплакаться. Он спешно пошел обратно в лазарет за ксанаксом – ей будет трудно пережить этот день без помощи медикаментов. Тут он это и сделал. Это было так просто.

Ампулы уже ждали его, выстроившись стройными рядами, как маленькие солдатики.

Как дела, Джесе? Мы знали, что ты в конце концов придешь. Давай впереди присоединяйся к вечеринке.

Легонько постучать, хлоп-хлоп, найти вену…

это просто маленький укольчик, все будет кончено через секунду, верь мне, я же доктор.

Ощущение легкой тошноты, а затем… Оно накатило на него – мягкий толчок тепла и спокойствия, а потом полный, абсолютный покой. Все вдруг поблекло: беспокойство насчет вируса и вообще всей ситуации, выворачивающее наружу все внутренности сожаление о Фаруке… Петидин потек по венам, волшебным образом утешая и лаская его. Он уже давно должен был покориться его власти.

Он даже притупил чувство вины.

После первого укола он вернулся в свою каюту – с чувством благодарности, что она у него, по крайней мере, находится на пассажирской палубе, а не где-то внизу, – и впервые с момента начала всей этой беды заснул и проснулся около четырех часов вечера, чувствуя себя восстановившимся, свежим и… почти счастливым. Он почистил зубы пастой, отметив, что десны онемели, – побочный эффект, который он помнил из прошлого, – сполоснул рот водой из бутылки и решил не морочить голову бритьем – черт с ним!

В громкоговорителе затрещал голос Дамьена:

– Добрый день, дамы и господа. Мы все очень ценим то, какими терпеливыми вы были.

Джесе рассмеялся. Слова эти прозвучали почти скучно. Как будто ему было все до лампочки. Как будто Дамьен наконец провел какое-то самоосмысление и ему надоела вся эта банальная пошлость, весь этот вздор и даже звук собственного голоса.

– …просто хотел вам сообщить, что мы решили ради вашего удобства открыть все бары и что с этого момента будем раздавать там напитки бесплатно.

Открыть бары! Блестящая идея. Добавить во взрывоопасную ситуацию еще и алкоголь – это точно поможет.

Джесе направился к двери. Ему необходим был кофеин, чтобы противодействовать ощущению, будто тело его сделано из ваты. Или он может оставаться в своей каюте до тех пор, пока наконец не прибудет помощь…

Не будет никакой помощи, никто не приедетиначе они давно были бы уже здесь.

…и погрузиться в дрейф. Но это означало бросить Марту и Бина один на один с ужасами надвигающегося вечера. Он, может, и doos, наркоман, но все-таки не сволочь.

Джесе бросился в офицерскую столовую. Двое мужчин в белых брюках напряженным шепотом говорили о чем-то с офицером – ему показалось, что это один из помощников заместителя командира по хозяйственной части. Они едва взглянули в его сторону. Хлеб был черствым, и он взял несколько кусочков помидора, горстку оливок и банку теплой колы. Теперь, очутившись на своей прежней петидиновой диете, он мог позволить себе лишние калории. Девушка на раздаче выглядела так, будто недавно плакала. Он попытался сформулировать какую-то утешительную фразу…

какую, например, приятель? Сомневаешьсяприми наркотик, да?

…когда пол вдруг осел и Джесе пошатнулся. Движение корабля, к которому он привык, вдруг стало более выраженным. Оно не стало каким-то неприятным, но он точно знал, что это означает. Погода портится. Может, близится шторм? Возможно, все эти штучки капитана насчет «погодных условий на берегу», в конечном счете, не были пустой болтовней. Возможно, как раз непогода сейчас и нашла их в океане.

Но он может с этим справиться. Теперь он может справиться с чем угодно. Людям все время говорят, как вредны наркотики, как они коверкают жизнь, но никто никогда не сказал, что на самом деле в некоторых случаях наркотики способны сделать человека лучше. Взять хотя бы ту же Марту. Она была высокофункциональным алкоголиком с огромной работоспособностью. Спиртное приводило ее в состояние уравновешенности.

Джесе вскрыл банку колы и направился к медпункту. Дойдя до поворота в коридор, ведущий к прачечной, он в нерешительности притормозил. Он не был уверен, что действительно хотел бы знать, возвращались те тупые придурки или нет, но теперь у него для защиты был щит из петидина, поэтому он решил быстро сделать круг и заглянуть в морг. Там не было никаких следов того, что кто-то пытался вломиться в кладовую. Похоже, цирк уехал.

Но это было не так. Здесь, может быть, все тихо, но Селин Дель Рей, без сомнения, продолжает вести свое шоу, не так ли?

Нет. Туда он не пойдет.

Он открыл дверь кладовой, чтобы еще раз убедиться, что там все путем. Створка морга была плотно закрыта, темные глубины кладовой выглядели странным образом зовущими, как будто приглашали его к себе. Он мог бы спрятаться тут. Уколоться и заснуть навеки. И никто не стал бы его здесь искать.

Нет, Бин и Марта нуждались в нем. Он захлопнул дверь и пошел дальше.

Перед дверью лазарета его ждал Бачи. Джесе про себя выругался. Он собирался рассказать ему, что видел Альфонсо в театре «Позволь себе мечтать», но проблемы с моргом выбили все из головы. Присущая Бачи первоначально безупречная внешность манекенщика начала тускнеть. На рубашке подмышками появились желтые пятна, щеки покрывала двухдневная щетина.

– Я искал вас, доктор.

– Чем могу помочь?

– Альфонсо вернулся на пост.

– Ага. Это ведь хорошо, верно? Он еще не починил наш корабль?

Очень смешно.

– Нет. Он просто сидит на своем рабочем месте, вот и все, доктор.

– Говорит что-нибудь?

– Нет.

– Про черного человека не вспоминает?

– Нет.

– Я обеспокоен из-за него. И не знаю, что с ним делать.

Ну, ты мог бы принять еще немного замечательного петидина, и тогда все было бы пофиг.

Неправда. Бин и Марта ему небезразличны!

– Могли бы вы посмотреть его, доктор?

– Что, сейчас?

– Si.

Джесе задумался. Таким образом он одним выстрелом убьет двух зайцев. Ожоговую повязку Альфонсо необходимо поменять. Когда-то это в любом случае нужно будет сделать. Машинное отделение – не самое удачное место для этого, но где сейчас лучше? Весь корабль превратился в гору зловонных фекалий.

– Я только возьму сумку. Подождите меня здесь.

– Спасибо.

Джесе торопливо прошел в аптечную кладовку. Свежая ожоговая повязка, хирургические щипцы… Что еще? Глупый вопрос. Он сунул в карман еще три ампулы и шприц-ручку – так, на всякий случай. И, может быть, еще немножечко морфина. Блин, почему бы и нет?! Они должны были расписываться за него, отчитываться за каждый использованный кубик, но, черт побери, все это было подотчетно именно ему.

Эта штука попадет прямиком в мою чертову кровь!

– Джесе!

От звука голоса Марты он с виноватым видом вздрогнул. Сколько времени она уже следит за ним? Он не слышал, как она вошла в комнату. Видела ли она, как он брал ампулы?

– Бин заболел, Джесе.

Проклятье!

– Где он?

– У себя в каюте. Я взяла для него немного… немного регидрата.

Голос ее звучал неестественно, глаза покраснели. Марта была пьяна. Кто он такой, чтобы осуждать ее за это? В каком-то смысле для него это стало облегчением. Она была наблюдательна, обладала интуицией и, если бы не была на подпитии, вероятно, заметила бы, что его долго нет на месте. А может, и не заметила бы: у других докторов в его прежнем хирургическом отделении на то, чтобы начать что-то замечать, ушло шесть месяцев.

– Я зайду посмотреть его, когда освобожусь.

Ее и так прищуренные глаза припухли. Она действительно «рвала берега», как сама выразилась бы.

– Джесе, происходит что-то не то. Я уже столько всего узнала…

Ему не хотелось выслушивать очередную порцию этого суеверного бреда – про команду, сжигающую символическое чучело в казино, или еще что-то в таком же роде.

– Правда? Позже расскажешь. Я вернусь очень быстро. Просто Альфонсо вернулся на свой пост.

– Да что ты?

– Да. Но, похоже, он по-прежнему не в себе. Пойду вниз, поменяю ему повязку.

Прежде чем Марта успела его остановить, Джесе уже присоединился в коридоре к Бачи и вместе с ним прошел к служебному входу на нижние уровни. Они шли мимо помещений для сортировки мусора и зон, которые Марта называла «потогонным производством». Металлические потолки, казалось, давили на него, а зловонный запах был насыщеннее и гуще, как будто нюхаешь суп из дерьма, приправленный дизельным топливом. Пол под ногами снова осел. Вот черт! Желудок его рванулся вверх, словно пытался выскочить через горло!

Еще один уровень вниз, еще один поворот, мимо безлюдных мастерских, а вот и машинный зал. Здесь все выглядело в точности так, как он ожидал. Широкий рабочий стол, утыканный ручками и кнопками, мониторы на стенах, часы, шкалы приборов, схемы, план нижней части корабля. Кто может во всем этом разобраться? Только не он.

Альфонсо сидел за столом, застывшим взглядом уставившись перед собой. Рот его был приоткрыт, в уголке губ прилипли овсяные хлопья. Джесе надеялся, что организм его не был обезвожен.

– Видите, доктор? – сказал Бачи. – Он так и не сдвинулся с места.

– Он что-то говорил?

– Нет.

– Альфонсо, вы помните меня?

Джесе подошел к столу и встал рядом с ним. Прямо перед ним на дисплей была приклеена эмблема «Феррари».

Никакой реакции. Джесе взял ручку-фонарик и посветил Альфонсо в глаза, хотя уже проверял их, когда того впервые доставили в лазарет, и никакого аномального расширения зрачков не было. Что бы ни вызвало этот кататонический ступор, Джесе был уверен, что это не связано с травмой головы. Корабль снова резко осел.

Господи!

– Осторожно, доктор, – сказал Бачи, который легко перенес этот толчок, просто переместив вес с одной ноги на другую, словно танцор. – Погода портится. Это плохо – у нас нет стабилизаторов.

– Мы в опасности?

– Если поднимется высокая волна, конечно, si.

Вот спасибо, утешил!

Джесе сконцентрировал внимание на Альфонсо.

– Я поменяю вам повязку, о’кей?

Альфонсо даже не дернулся, когда Джесе осторожно снял повязку, осмотрел рану, не притрагиваясь к ней, – заживление шло хорошо, выделение сукровицы прекратилось, – и, восстановив равновесие после очередного оседания корабля, наложил новую повязку.

– Что еще мы можем для него сделать, доктор? – спросил Бачи.

– Это все.

Корабль опять качнулся, на миг, казалось, завис и упал вниз. Джесе схватился за край стола. Он молился, чтобы петидин помог ему от морской болезни, но если он задержится здесь, то ему не поможет даже слоновья доза драмамина.

– Альфонсо, слышите меня? Я ухожу.

– Я жду, – громко и очень четко сказал Альфонсо.

– Ждете чего?

Мигнув напоследок, с предсмертным шипением вдруг погасли лампы дневного света.

Хранитель секретов

Паника… Она распространялась быстро.

Обслуживающий персонал покинул бар рядом с бассейном, и теперь группа пассажиров, мужчин и женщин, расталкивая друг друга и ругаясь, лезла через стойку. Остановить их не могла даже все усиливающаяся качка. Палубный матрос, который вез тележку с новыми красными пакетами, заметив творившийся здесь хаос, бросил свой груз и помчался к ближайшему служебному выходу. Несколько пассажиров попытались последовать за ним, но матрос успел проскочить, причем у него хватило ума запереть за собой дверь. На палубе «Променад Дримз» грабили магазины, а какой-то пассажир, используя статую херувима в качестве тарана, ломился через стеклянные двери в гостиную «Песочный человек». Небольшая группка – один мужчина в ней показался Деви знакомым – предприняла попытку вскрыть служебный люк за стойкой службы Гостевого сервиса. Единственным оазисом мира был театр «Позволь себе мечтать». Двери туда были закрыты, и перед ними дежурили несколько темных фигур.

Деви переключился на мониторы, показывающие главную палубу. Женщина с мокрыми волосами, прилипшими к щекам, покачнувшись, когда корабль накренился, отчаянно размахивала руками перед объективом. Ветер, без сомнения, усиливался. Внезапные шквалы были для Мексиканского залива делом привычным, и погода портилась здесь без всякого предупреждения. Деви знал достаточно, чтобы понимать, что крутая волна может опрокинуть корабль, не имеющий возможности маневрировать из-за неработающих двигателей, так же легко, как если бы он был построен из спичек. И если ситуация будет ухудшаться, Деви не сомневался, что капитан даст команду к эвакуации.

Если он хочет найти убийцу, времени у него немного.

Он еще раз попробовал вызвать по рации подмогу:

– Центральный, ответьте. Ответьте. Пран! Мадан! Рэм! Отзовитесь кто-нибудь, пожалуйста.

Это было бесполезно, жест бессилия. Начальника он не видел со времени их стычки вчера вечером, Мадан упивался до бесчувствия, Ашгар был по-прежнему болен, а Рэм дал команду Прану присоединиться к нему на капитанском мостике. Пран рассказал, что Рэм поймал пассажиров, которые бродили по зоне для команды позади сцены театра, и капитан распорядился, чтобы служебные двери были постоянно заперты.

Деви не мог пойти на главную палубу в одиночку. В лучшем случае он мог бы справиться с четырьмя мужчинами, не больше. Единственный выход состоял в том, чтобы развернуть систему акустического воздействия, но, вполне вероятно, ему потребовалась бы подмога, чтобы держать пассажиров на расстоянии, пока он доберется до ящика, где она хранилась.

Это было бы самоубийством.

А Деви должен был расставить приоритеты. Гари Йохансон должен быть где-то на корабле. Вчера на главной палубе он ускользнул, когда Пран вдруг узнал его, но Деви был практически уверен, что преследователь Келли и вспыльчивый пассажир, сбежавший из лазарета, был одним и тем же лицом. После того как Пран предупредил его, что все двери на нижних палубах непонятным образом открыты, он вчера вечером проверил там все каюты, но ничего предосудительного не обнаружил. Никаких рук, прикрывающих объективы камер. Никаких Женщин в Белом. А также никаких насильников и убийц. Он дважды обошел зоны общего пользования, включая туалеты и уединенные кабины, и рано утром обнаружил группу пассажиров, укрывшихся в театре «Позволь себе мечтать». Обстановка в театре произвела на него сильное впечатление. Там было спокойно и чисто, а неприятный запах – минимальным благодаря своевременной и частой уборке.

Деви снова переключился на камеры с нижних палуб. Мог Йохансон выброситься за борт? Он откинулся на спинку стула и устало потер виски. Уже очень скоро аварийные генераторы остановятся. Погаснет аварийное освещение, как и мониторы видеонаблюдения.

Деви не смог удержаться и зевнул – он был на ногах уже сорок восемь часов.

Мягкое дыхание на щеке… Вздрогнув, он повернул голову и увидел Рожелио. Он не испытывал никакого беспокойства из-за того, что их могут застать вместе, – он переживал исключительно потому, что имел глупость отключиться и задремать. И потерял драгоценное время, которое можно было потратить на поимку монстра.

– Который час?

– Деви, я хочу тебе кое-что сказать.

– Погоди!

Он снова пробежал глазами все мониторы. Пассажиры вышли из бара и собирались в группы возле входа в закрытую сидячую зону буфета, хватаясь друг за друга, когда корабль кренился. Качка усиливалась. Деви нервно сглотнул. Нельзя было допустить, чтобы его в такой момент укачало.

Рожелио схватился за спинку его стула.

– Деви, я могу помочь тебе.

– Помочь? В чем?

– Помочь найти человека. Того, которого ты ищешь. Который убил Келли.

В нем шевельнулась надежда.

– Ты его видел? Знаешь, где он находится?

– Нет. Но прошу тебя, Деви… Ты должен пойти со мной в театр! Она знает разные вещи, Деви. Она может помочь тебе. Я разговаривал с ней. Она хочет встретиться с тобой. Она говорит, что знает, чего ты хочешь, и она тебе это даст.

– О ком это ты говоришь, Рожелио?

Краем глаза он заметил движение на мониторе, показывающем коридор I-95. По нему, хватаясь за стены, чтобы не упасть, бежали три члена команды. На них были спасательные жилеты. Неужели уже поступил приказ об эвакуации? Нет. Сигнал тревоги он бы услышал. Наверное, это была личная предусмотрительность, предупреждающая решение капитана.

– Она может помочь тебе, Деви. Ты хочешь найти человека, убившего Келли, ведь так? Она может тебе в этом помочь.

– Рожелио, иди на место сбора.

– Капитан не давал приказа…

– Просто сделай это.

– Я не оставлю тебя, Деви.

– Иди же!

Рожелио вздрогнул.

Деви сказал мягче:

– Я скоро присоединюсь к тебе. Но сначала мне нужно кое-что сделать.

– Деви, в театре мы будем в безопасности. Ты должен довериться мне. И Селин может тебе помочь.

Деви снова просмотрел экраны. На палубе для занятий спортом люди дрались у входа на лестницу – предположительно, чтобы зайти внутрь. На корме волны били в борт, поднимая фонтаны брызг.

– Рожелио, я приду туда и найду тебя.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Деви снова попробовал связаться с кем-нибудь по рации. Безрезультатно. Тогда он еще раз просмотрел нижние палубы. Он как раз увеличивал изображение двери в каюту Келли Льюис, когда экран мигнул и погас. Через секунду погасло освещение, оставив его в темноте. Он снял с пояса фонарик. Сейчас корабль кренился уже по-настоящему.

Деви встал, намереваясь идти к капитанскому мостику, когда увидел огоньки двух фонарей, направлявшихся в его сторону. Он навел на них луч фонаря. К нему, щурясь и часто мигая от бьющего в глаза яркого света, приближались Пран и Мадан.

– Деви, что ты здесь делаешь? – спросил Пран.

Голос его звучал тревожно, на грани паники.

– Вы не слышали, как я вызывал вас по рации?

– Деви… Ты должен выбираться отсюда. Команда эвакуирует корабль.

– Сигнала тревоги я не слышал.

Пауза.

– Он… Не было никакого сигнала. Наверное, сирена сломалась.

– А пассажиров предупредили?

– Сначала мы должны кое-что сделать.

– Что?

Мадан дико ухмыльнулся, подошел к жесткому диску, на котором хранились записи с камер, и выстрелил в него контактами своего тазера[15]. Полетели искры, устройство хлопнуло и зашипело.

Деви бросился к Мадану.

– Ты что? Зачем?

Мадан отбил его руку.

– Мы убираемся с корабля, Деви. Я получил приказ сделать это.

Не было похоже, что Мадан пьян. Голос его звучал внятно и вполне трезво.

– Кто отдал приказ?

– Рэм, разумеется.

Его охватила ярость.

– Ты не можешь выводить из строя оборудование, Мадан, это криминал! На записях доказательство того, что здесь было совершено преступление.

– Команда покидает судно, Деви. Я уже говорил тебе, что с корабля нужно уходить. Я думал, ты понял меня. Без двигателя ему не выдержать этот шторм. Он может затонуть в любую минуту.

И тогда до него дошло.

– Вы не планируете эвакуировать пассажиров! Вы собираетесь просто сбежать!

А если корабль каким-то образом переживет шторм и будет восстановлен, они не хотят, чтобы существовали доказательства того, что они сделали.

– Ты же сам видел этих пассажиров. Ты видел, как они себя ведут. Невозможно успеть как-то их организовать…

– Вы не можете сделать этого, Мадан. Вы не можете бросить людей!

Он посмотрел на Прана, но юноша отвернулся в сторону.

– Пассажиры могут уйти сами. Все знают, где находятся спасательные шлюпки.

– Но они не знают, как ими управлять!

– С этим мы ничего поделать не можем. Пойдем с нами, Деви.

– Вы не можете бросить людей на корабле!

– Эти люди – дерьмо, Деви. Они обращались с нами, как с мусором, так чего ты за них так переживаешь?

– Я не отпущу вас. – Деви положил руку на электрошокер, висевший на боку. – Вы не можете так поступить!

– Деви! Не делай этого, приятель!

Прана Деви не видел. Должно быть, тот уже сбежал.

– Мне очень жаль, Деви, – послышался у него за спиной чей-то голос.

Голос Рэма. Внезапно мышцы Деви охватил обжигающий спазм, все его нервные окончания забились в агонии. Не в состоянии контролировать свое тело, он рухнул, ударившись головой о твердый пол, перед глазами заплясали искры. И тогда он понял… Понял, что случилось: Рэм выстрелил в него из тазера. Корабль резко накренился, его фонарик откатился в сторону.

– Мне жаль, Деви, – сказал кто-то.

Он не смог понять, кто это говорит, Рэм или Мадан.

Деви попробовал пошевелиться, он отчаянно пытался заговорить.

Не надо, мне необходимо еще кое-что сделать

А затем…

Уайлд-кард Блог

Бесстрашно борюсь с мошенничеством, чтобы этого не приходилось делать вам

3 января

Группировка Хищницы растет. До сих пор я встретил только двух или трех человек, которые посетили ее шоу и при этом не были захвачены всей этой ересью. Даже Эмма и Донна из группы одиночек убеждены, что погибшая подруга Келли разговаривала с ними «через Селин». Говорили они то же, что и все: что Селин знала такое, чего ниоткуда узнать не могла. Попытался переубедить их, разбивая факт за фактом, ни в одном из которых не было чего-то особенного, чего-то такого, чего Селин не могла бы узнать из гуляющих по кораблю сплетен.


Люди роятся вокруг театра, потому что там чисто, там кормят и никто никого не выгоняет. Подход типичный для любого культового поклонения: сделай так, чтобы вновь прибывшие чувствовали себя особенными.


Уже не знаю, каким образом Селин влияет на остальной корабль. Самовнушение? Должно быть. Либо оно, либо истерическая реакция на стрессовую ситуацию, галлюцинации, вызванные электрическими импульсами, низкочастотными звуковыми волнами или просто внушаемостью. Даже Мэдди, которая точно знает, что Селин жульничает, видела какие-то странности. (ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ СЕБЯ: Если я когда-нибудь выберусь отсюда, нужно будет проверить этого мистического негра, духа-наставника Селин. Оказывается, есть у нее такой. Вот только имя забыл – Папа Норрис???) Мэдди говорит, что перед галлюцинацией слышала какое-то мурлыкающее пение. Очередное проявление Обмана[16] на корабле?


4 часа пополудни. Люди уже по-настоящему съезжают с катушек. Качество еды быстро падает. На «Лидо» нет уже ничего, кроме бананов и помидоров с булочками для хот-догов. Только что слышал, что открываются бары. ПЛОХАЯ ИДЕЯ.


Капитан действительно кинул нас. Убежден, что мы сбились с курса. Наиболее популярная теория заключается в том, что крайне плохая погода на берегу не позволяет никому приплыть за нами. Единственное альтернативное объяснение: случился какой-то катаклизм. Вроде 11 сентября или Черного четверга. Или и того хуже. Ядерная война. Восстание роботов, нападение пришельцев. Зомби. Смешно, блин.


5 часов вечера. Чувствую себя довольно хреново, поскольку на океане появилось волнение. Возможно, корабль наш затонет и избавит от всех этих несчастий.


Мне нужно лечь. Закончу позже.

Помощница ведьмы

Свет погас уже десять минут назад, а Мэдди все надеялась, что он каким-то чудесным образом опять зажжется. Где-то внизу, под ней, натужно скрипел корпус корабля. Даже при закрытой балконной двери сюда доносились крики с палубы наверху.

Ксавьер застонал, а потом она услышала его хриплый, влажный кашель. Она дала ему немного драмамина из своих запасов, но это не помогло. Похоже, «Бьютифул Дример» отучил ее от брезгливости. Теперь она сидела в темноте, где могло прятаться что угодно (вроде Лиззи Бин, например), и ее одолевали другие страхи, несравнимые с чьей-то болезнью.

Корабль словно провалился, оставив в ее животе ощущение пустоты. Воздух, свежий воздух – вот что могло помочь! Она боком, словно краб, добралась до окна и шагнула на балкон, ухватившись за перила, чтобы удержать равновесие. В лицо ударил дождь. Внизу ритмично вздымался океан. Было там что-то еще. Огни… Огни на воде. Она прищурилась и вытерла заливающую глаза воду. Лодки, на волнах качались лодки!

Она рванулась к двери.

– Ксавьер! Там корабли на воде! Они уже здесь!

– Что?

– Там на воде лодки! Кто-то приплыл спасать нас.

Мэдди слышала, как он застонал, пошатываясь, вышел на балкон и встал рядом с ней. Поднялась большая волна, и она смогла различить какой-то треугольный силуэт – какая-то надувная лодка? – прежде чем он стал неразличим.

Ксавьер схватил ее за плечо.

– Мэдди! Это не помощь. Это наши спасательные шлюпки.

Ее окатила холодная волна паники.

– Но… Но я не слышала сигнала к эвакуации!

Он схватил ее за запястье.

– Пойдем!

Вдвоем они кое-как, спотыкаясь, добрались до двери и вывалились в коридор. Единственный свет здесь был от аварийных флуоресцентных полос на полу и потолке. Корабль опять нырнул, и Мэдди схватилась за стену. С дальнего конца коридора в их сторону двигались какие-то расплывчатые фигуры. Мимо них, сосредоточенно вцепившись друг в друга, прошла парочка, которая напоминала брата с сестрой.

– Вы должны убираться отсюда, – взвизгнула женщина. – Святые угодники! Уходите с корабля!

Мэдди забарабанила в дверь к Элен и Элизе.

– Элен! Элен!

Ответа не было.

– Пойдем! – крикнул Ксавьер.

Она обернулась к нему.

– Где твое место сбора?

– К черту все! Мы идем на главную палубу, где находятся спасательные шлюпки.

Используя в качестве опоры стены, они, продолжая спотыкаться, миновали лифты и вышли к атриуму. Дверь на главную палубу сначала не хотела открываться, с той стороны на нее давил ветер, но вдруг сопротивление резко ослабло и Мэдди буквально вывалилась наружу, едва не упав на скользком полу.

Хаос… Ее встретил полный хаос. Матрасы попадали в бассейн, и вокруг них неистово плескалась вода. Один шезлонг странным образом запутался в перилах, а палуба была усеяна битым стеклом. Слева, толкая и оттаскивая друг друга, пассажиры рылись в ящиках со спасательными жилетами. Пожилую пару она заметила возле бара. Он, похоже, поскользнулся и упал, жена склонилась над ним, прижимая его голову к груди. Может, помочь им? Проклятье, она не знала, что делать! Мэдди огляделась по сторонам в поисках Ксавьера, но его нигде не было. От соленой воды щемило в глазах.

Раздался пронзительный свист, и небо над головой взорвалось красным.

Ракеты! Должно быть, они запустили сигнальные ракеты!

На несколько секунд на палубе стало светло, как днем. Люди дрались за то, чтобы попасть на боковые палубы, где находились спасательные лодки, лица их превратились в искаженные маски с выражением паники и боли. Корабль опять качнуло, некоторые не удержались и попадали друг на друга.

На Мэдди кто-то налетел. Она обернулась и увидела Рэя, державшего за руку миниатюрную женщину.

– Мэдди, пойдем! Мы должны… добраться до лодок.

Мимо них пронесся охранник, крича:

– Погодите! Вы не сможете управлять шлюпбалками[17] из…

Голос его унесло ветром.

Она снова стала искать Ксавьера. Клубок охваченных паникой пассажиров вокруг ящиков со спасательными жилетами рассосался, и она заметила его. Он стоял на коленях, пытаясь встать и при этом не выпустить из рук пару жилетов.

– Мэдди! – вновь пророкотал Рэй.

– Селин знает? – крикнула она в ответ.

– Мэдди! Ты должна… команда… корабль…

– А как же Селин?

– К черту ее, Мэдди!

– А как же «друзья»?

Джейкоб, Элеонор, Лейла, Джимми с Аннабет и еще…

Девушка, стоявшая рядом, потянула его за руку.

– Пойдем с нами! – крикнула она.

Но Мэдди не могла. Не могла бросить «друзей». Она просто не могла этого сделать! По меньшей мере, она должна была убедиться, что они знают о том, что нужно садиться в спасательные лодки. Она развернулась и пошла обратно к стеклянной двери, борясь со встречным потоком людей, пытающихся выбраться с корабля.

Она как раз дошла до главной лестницы, когда корабль провалился еще в одну яму, да так резко, что сложилось впечатление, будто ее щиколотки попытались соединиться с коленками. В ушах свистело. Раздался скрежет, потом металлический визг. Держась за перила, она то ли бежала, то ли падала вниз по ступеням, и так до самой палубы «Променад Дримз», где, слава Богу, горели зеленые огни, указывающие аварийные выходы. Двери в театр то свободно открывались, то захлопывались, открывались и захлопывались, но на площадке перед входом было пустынно. Она добралась до дверей, ногой распахнула их и с трудом вошла внутрь. Шум в ушах вдруг смолк, и она услышала крик Селин:

– Если вы уйдете, вы погибнете. Это ваш выбор!

Смерти нет, подумала Мэдди. А может, произнесла это вслух. Она не могла сказать этого точно, потому что как раз в этот миг пол под ногами исчез.

Обреченный

Ему очень нравилось убежище. Он действительно удобно устроился. Лодка внутри лодки! А еще ему нравилось новое движение корабля, он всегда любил ощущение раскачивающегося моря. Поднимался ветер. Ему нравилось и это. Пошел дождь. Это как-кап-кап по брезенту действовало успокаивающе. Оно поглощало людские крики.

Здесь он был в безопасности. Им его не найти. Эти охранники никогда не обнаружат его тут. Это воодушевляло. Он знал, что по-прежнему немного не в себе. Все до сих пор было слегка не в фокусе, какое-то удаленное. Это его тоже устраивало. Скамейка, на которой он лежал, оказалась неудобной, но это была не такая уж высокая плата за все остальное, верно?

Прежний осмотрительный Гари – тот, у которого не было друзей, что могли бы ему помочь, – уже с ума бы сходил от паранойи, если бы его загнали сюда. Он знал, что все спасательные лодки находятся под видеонаблюдением, чтобы пассажиры не валяли в них дурака, но теперь это его не пугало. Он доверял своему другу. Он попробовал поговорить с ним про девушку, но он то появлялся, то исчезал, и порой Гари обнаруживал, что говорит сам с собой. Большой человек по большей части молчал, но Гари не думал, что тот осуждает его. Гари объяснил ему, что он не больной. На самом деле он никому не причинял вреда. Он просто кое-что делал. Они ничего не помнили, и всем известно, что в глубине души все они этого хотят. Это такой биологический императив. У всех людей действуют врожденные инстинкты. Мужчины – это охотники, а женщины – предмет охоты. И бессмысленно пытаться рядить это в какие-то другие одежды.

Он не испытывал ненависти к женщинам. У него не было нерешенных проблем с тем, чтобы «срывать на ком-то злость». Он делал это потому, что это было в его природе.

Все, хватит. Он не хотел думать о других вещах. О темных вещах. Хотя его сознание постоянно пыталось влезть в эти воспоминания, словно язык, который все время тянется пощупать образовавшуюся в зубе дырку. Это было искусство. Можно построить стену и сунуть все эти вещи за нее. Именно это он и делал много лет, даже не задумываясь.

У нее есть послание для тебя

Не-ет! Я не слушаю.

Она говорит, что заставит тебя страдать. Она говорит, что заставит тебя страдать снова и снова, снова и снова, снова и снова, и это не закончится никогда.

Не говорила она ничего такого. Не было никакого послания.

Шшшшшшш

Лодка неистово качнулась. Удар. Брезент сорвался. К нему тянулись чьи-то руки, и он услышал собственный вопль. Люди… Тут были люди, которые лезли в его укрытие. Они карабкались друг на друга, и он почувствовал, как его сильно прижали к борту и он не мог дышать.

Он должен выбраться. Выбраться отсюда. Он толкал их, он сражался, закрыв глаза. Кто-то тянул его за волосы. Щека взорвалась болью, но он продолжал двигаться, игнорируя протестующие крики. Что-то ударило сбоку в голову, перед глазами вспыхнули звезды, во рту появился вкус желчи, а потом он вылетел оттуда, словно пробка из бутылки, и на четвереньках приземлился на палубе, чувствуя, как дождь и ветер хлещут по лицу. Кто-то наступил ему на руку. Он скрутился клубком и покатился, пока не оказался у перил с другой стороны прохода.

Гари поднял глаза, и ему показалось, что он увидел в толпе Мэрилин, но потом она исчезла. Держась за перила, он поднялся на ноги и посмотрел вниз, на палубу с бассейном. В бассейн упал какой-то мужчина. Он отчаянно молотил руками, а потом скрылся под одним из плавающих в воде матрасов. А затем – бабах! – небо над головой взорвалось красным светом, и тут он увидел его. Своего друга. Он ждал его возле стеклянных дверей, которые вели внутрь корабля. Пол раскачивался и взбрыкивал под ногами, но Гари не отрывал глаз от своего друга, протискиваясь между людей, которые сплошным потоком двигались навстречу, вверх по лестнице.

Когда он достиг главной палубы, кто-то налетел на него и что-то закричал на ухо, но Гари отодвинул его и продолжил двигаться к двери. Он прошел через нее, оттолкнув женщину, которая и так пыталась убраться с его пути. Он не мог упустить из виду своего друга. Но внутри корабля было темно, и он с трудом мог что-то разглядеть. Потом вдруг одна рука сжала его левую ладонь, а вторая, поменьше, – правую. На миг он ощутил какое-то рафинированное, первобытное отвращение – это было знакомое чувство, он помнил его, оно было ему откуда-то знакомо, – после чего невидимые руки потащили его вперед.

Служанка дьявола

Миссис Дель Рей прекратила взывать к людям. Теперь она просто сидела на сцене, притаившись в своем инвалидном кресле. Очень скоро они перевернутся, Алтея в этом не сомневалась. Она не могла видеть ее лица, было слишком темно, но у нее возникло ощущение, что эта женщина наблюдает за ней.

Единственным освещением здесь были экраны нескольких телефонов, у которых еще не сели аккумуляторы, и слабый мерцающий свет табличек над аварийными выходами. Она помогала Пепе раздавать воду, когда в центральный проход выскочил мужчина и закричал, что команда покидает корабль и все должны, сохраняя спокойствие, пройти на свои места сбора. Когда он пробегал мимо, Алтея успела его рассмотреть. Это был один из охранников, но не тот загадочный, с непроницаемым лицом, которого она встретила возле каюты погибшей девушки, а совсем молоденький, с жидкими усиками. Паника продолжалась недолго. Те, кто собирался уйти, уже ушли. Те, кто остался, сидели тихо, сбившись в группки. Большинство тошнило.

Пол под ногами осел. Она схватилась за спинку кресла и держалась, пока корабль не выровнялся. Она не должна была здесь оказаться, но винить в этом могла только себя. Мария еще вчера предупреждала, что грядет нечто в этом роде. Она должна была бы сообразить, что имеется в виду: команда планирует эвакуацию с судна.

Она найдет мальчика, а потом уйдет. Она прошла к сцене и едва не упала, поднимаясь на нее. Стараясь не смотреть на женщину в кресле-каталке, она прошла за кулисы. Двигаясь по памяти, обходя крупные препятствия, Алтея шла вперед, пока не нашла дверь, ведущую в коридор. Мальчик был с ней в каюте несколько часов назад, когда она ненадолго задремала. Когда она находилась с ним… это наполняло ее энергией. Ее уже тошнило от окружающих, каждому из которых было что-то нужно от нее. Джошуа хотел высосать ее всю, без остатка, и украсть ее деньги; менеджеры на корабле и эта puta Мария хотели, чтобы она была благодарна им за работу и мирилась с тяжелыми условиями труда и низкой оплатой; Мирасол хотела, чтобы она рассказывала ей, что делать; миссис Дель Рей хотела, чтобы она приводила людей в театр; гости с ее участка хотели, чтобы она улыбалась, таскала им полотенца с разными долбаными зверушками и не вызывала у них угрызений совести по поводу грязных туалетов и маленьких чаевых. А мальчик не хотел от нее ничего – лишь бы она была рядом с ним.

Не отрывая глаз от указывающих выход флуоресцентных полосок на полу – местами они были стерты – и придерживаясь рукой о стену для равновесия, Алтея медленно, аккуратно, не позволяя себе вдаваться в панику, шла в направлении I-95.

В ее сторону двигался раскачивающийся луч фонарика. Она прищурилась и разглядела Рожелио, одетого в спасательный жилет. Лицо его было искажено ужасом.

– Ты видела Деви?

– Кого?

– Деви. Это один из охранников.

Корабль качнуло, и она на миг ухватилась за него.

– Нет.

Рожелио отодвинул ее в сторону и пошел дальше. Корабль снова сильно качнуло, и она ударилась в стену, но сумела удержаться на ногах и продолжила идти. Ее не должно тошнить. Она не может себе этого позволить. Дойдя до лестницы, она, держась за перила обеими руками, начала спускаться по ступенькам на свою палубу. Тут уже никаких светящихся полосок не было. Ничто не могло подсказать ей дорогу. Она потеряла ориентацию, и потребовалось все ее мужество, чтобы не удариться в панику. Она полностью положилась на интуицию и, в очередной раз повернув за угол, увидела слабый свет, пробивавшийся из двери одной из кают.

В ее объятия, едва не сбив ее с ног, бросилась темная фигура. Мелькнула надежда, что это мальчик, но потом она услышала дрожащий голос Трайнинг:

– Алтея! Что происходит, Алтея?

– Все эвакуируются с корабля.

– Но сигнала не было. Почему они не пришли за мной?

Потому что им на тебя плевать! Теперь всем на все плевать!

– Пожалуйста, дай мне фонарик.

– Зачем? Не бросай меня, Алтея!

– Дай мне фонарик, а потом я отведу тебя на место сбора. Мне нужно кое-что у себя забрать.

Схватив фонарик, Алтея заскочила в свою каюту и начала светить на койки, под койки, в маленькую ванную комнату. Ничего. Мальчика не было. Может быть, он на палубе 5, где она увидела его впервые?

– Алтея!

– Иди, Трайнинг, к месту сбора.

– А ты не пойдешь со мной? Прошу тебя, Алтея. Я по-прежнему очень слаба. И я боюсь.

Черт бы тебя подрал, Трайнинг!

– Ладно, пойдем.

Она взяла Трайнинг за руку и потащила по служебному коридору, временами опираясь на нее для равновесия, поскольку использовать для этого стены уже не могла. Корабль накренился, и она с силой врезалась девушке в плечо.

– Он сейчас потонет! – завопила Трайнинг.

– Он не потонет.

Они прошли мимо бара на палубу для сбора, где несколько членов команды ждали своей очереди, чтобы спуститься в желоб, ведущий к надувным спасательным лодкам. Алтея видела, как это делается, но только в спокойную погоду – сейчас она не посмела взглянуть за перила. Разбушевавшийся океан ревел, корабль стонал под его натиском.

Кто-то подтолкнул ее вперед.

– Алтея!

Ей махали рукой. Мария! Мария стояла впереди группы, помогая людям забираться в отверстие желоба.

– Я должна найти мальчика, – сказала она Трайнинг.

– Что? Я тебя не слышу.

Мальчик ненастоящий.

Он был настоящим.

– Не бойся! – кричала Мария. – Алтея, иди сюда! Это единственный выход!.

Сестры по самоубийству

Чей-то пронзительный крик. Она слышала крик.

Движения корабля стали очень заметными – вверх-вниз, из стороны в сторону, подъем и падение, подъем и падение…

После того как непрошеные гости ушли, Элен закрыла балконную дверь и задернула шторы. Пару раз ей казалось, что она слышит какой-то шум из коридора. Снотворное начало действовать. Она приняла две таблетки – пока что! – но они сделали свое дело, блокировав практически все ощущения. Она села, избегая смотреть на Элизу на случай, если та незаметно ускользнула к своему Питеру.

Ради всего святого! Умерла. А не «ускользнула».

В комнате было темно, хотя Элен не помнила, чтобы выключала свет.

Балансируя в такт качке корабля, она медленно подошла к окну и театральным движением, словно фокусник, сдергивающий покрывало с волшебного ящика, раздвинула шторы. И тут же отпрянула! Там были фигуры, темные фигуры, толпившиеся в нескольких метрах от нее.

Они вернулись.

Но нет. Это были просто люди. Люди, карабкающиеся в спасательную лодку, висевшую напротив ее балкона. Над головой ярко вспыхнул красный свет, превратив клочья пены на гребнях массивных океанских волн в рубины, и на несколько мгновений развернувшаяся перед окном картина стала четко видна. Мужчина и женщина в прилипшей к телу мокрой одежде неистово качали рукоятку, управлявшую шлюпбалками. Какая-то большая фигура (нет, это был не их спаситель, не он) балансировала наверху лодки, пытаясь отсоединить трос. Корабль качнуло, он потерял равновесие, поскользнулся и исчез.

Она отступила назад и быстро задернула шторы.

– Элен?

От облегчения, охватившего ее при звуке голоса Элизы, она едва не опустилась на пол.

– Они покидают корабль. Люди выбираются с корабля.

– Ох…

Вот уж действительно «ох» так «ох»!

Элен тяжело двинулась к тому месту, где, как она надеялась, стояла кровать Элизы. После яркой вспышки красного света у глаз были проблемы с тем, чтобы приспособиться к темноте.

Сигнальные ракеты, это должны были быть ракеты!

– Там… шторм?

Элиза громко пыхтела, как волынка с дыркой в боку.

– На море начинается волнение.

Это было очень мягко сказано.

Элен поборола желание включить свет – кстати, еще неизвестно, есть ли он. Она не хотела видеть мертвенную бледность подруги. Не хотела видеть, насколько близко та подошла к самому краю.

– Спасибо тебе…

Пуф-ф, пуф-ф, хриплый вдох

– …что заботилась обо мне, Элен.

– Ты для меня сделала бы то же самое.

– А у нашего корабля… проблемы?

– Да после всего того, что было, чего уж больше?!

Элиза попыталась засмеяться, но смех этот обернулся приступом хриплого кашля. Жидкость в легких, подумала Элен, хотя на самом деле понятия не имела, что это означает.

– Иди. Оставь меня. Спасайся.

Нет тут таких мест.

Корабль снова сорвался в провал между волнами, и Элен почувствовала себя словно на ярмарочном аттракционе, когда желудок выделывает мертвые петли. Это было весело.

– Я не собираюсь тебя бросать. – Она прилегла рядом и ощупью отыскала руку подруги. – Как думаешь, это будет похоже на сцену из «Титаника»?

Еще один сиплый хрип.

– Я умираю, Элен. Я чувствую это.

– Вовсе ты не умираешь.

– Я не боюсь. Я думала… думала, что будет страшно, но я не боюсь.

Еще одно резкое падение – или нырок, или провал, или черт его знает, как это правильно называется! Элен услышала грохот из ванной комнаты и еще какой-то глухой звук. Должно быть, это ноутбук – ноутбук с ее последним прощальным посланием – сорвался со своего места возле телевизора и с размаху упал на ковер.

Ангел милосердия

Дверь в кладовую открылась, впустив из коридора полоску слабого зеленоватого света от огней аварийного выхода.

Ох-хо-хо, здесь пришельцы.

В дверном проеме можно было различить силуэт мужчины. Джесе видел, как тот с трудом вошел внутрь и огляделся по сторонам. Было в этой фигуре что-то знакомое – Джесе, конечно, не был уверен, но человек этот по своему телосложению был очень похож на пропавшего пациента. Того самого, который сбежал самовольно. И того, который, как считал Деви, мог быть ответственным за смерть девушки.

Джесе молчал, и человек этот, похоже, не догадывался о его присутствии. Было почти смешно, что кто-то мог явиться и найти место, где он прятался. Главной целью его прихода сюда было перегруппироваться, чтобы какое-то время провести в одиночестве, пока окончательно не погаснет свет. Под перегруппировкой он имел в виду накачать свои вены демеролом – ха-ха, смешно! – да не забыть полирнуть его морфинчиком. Джесе оборудовал себе небольшое гнездышко рядом со штабелем пустых картонных ящиков из-под банок с консервированными помидорами. Он планировал оставаться здесь, пока не утихнет шторм – либо пока корабль не утонет. К счастью для него, петидин, похоже, действительно спасал от морской болезни.

Мужчина что-то сказал и схватился за створку ниши морга.

Он полный, хотелось сказать Джесе, уже занято. Непочтительно, конечно, пытаться шутить в такой ситуации, но, с другой стороны, что еще он мог сказать? Парень этот, казалось, знал, что делает. И Джесе не забыл, как тот вел себя, после того как напал на стюардессу. Он ненормальный. Befok. Лучше уж оставить его в покое. Если мужчине вздумается на него напасть, Джесе был не в том состоянии, чтобы защищаться.

Пациент, продолжая свой воображаемый диалог, дернул створку дверцы морга – Джесе поморщился от ударившего в нос запаха разложения, – а затем без секундного колебания забрался внутрь, прямо на труп умершей пассажирки, и вытянул руку, пытаясь захлопнуть створку, но никак не мог дотянуться до нее.

Корабль круто покатился вниз, завис на мгновение, после чего так же порывисто взлетел – внутренности Джесе остались, казалось, где-то под потолком кладовой. От резкого движения фиксатор створки морга высвободился и она звонко захлопнулась.

Джесе часто заморгал. Ни фига себе! И что теперь? Забраться туда, внутрь, было выбором этого пассажира. Там ему самое место. Он опасен, и никому бы не понравилось, если бы такой тип свободно разгуливал по кораблю, сея смерть. Всякого дерьма здесь и без него хватало с избытком.

Он попытался нащупать следующую ампулу, но они закончились. Неужели он выронил их, когда, спотыкаясь, пробирался по темным коридорам корабля? Должно быть, так. Если бы он использовал все, то был бы уже мертв.

Корабль опять взмыл, а потом как бы передумал и завалился набок.

Пора было возвращаться в лазарет. Лучше уж выйти и показаться под кайфом, чем утонуть в морге рядом с каким-то психом. Он вынул из кармана ручку-фонарик и на коленях пополз к двери. Чтобы открыть ее, понадобилось несколько попыток. Не успел он встать на ноги, как его с силой швырнуло в стену, но это были пустяки, потому что он ничего не почувствовал. Светя себе под ноги фонариком, – свет у него был странноватый, но это все, чем Джесе располагал, – он начал подниматься по ступенькам к I-95.

Шевелись, шевелись, ты можешь сделать это!

А потом Джесе в один момент – должно быть, он просто на время отключился – вдруг очутился перед дверью медпункта.

Давай вперед, шевели ногами, шевели, это простои прямо к аптечной кладовой!

В глаза ударил свет. Он часто заморгал. Фонарь! Он был здесь не один.

Кто-то схватил его за руку.

– Ох, спасибо тебе, Господи! Джесе, Джесе, мы должны идти!

Марта… На ней был спасательный жилет. Он посветил ей в лицо. Щеки ее были покрыты красными пятнами, она плакала.

– Что ты с собой сделал?

– Я убил девочку, Марта.

Откуда это взялось у него на языке? Как будто вырвалось само собой.

– Джесе, надо уходить! Я ждала тебя, но больше оттягивать нельзя.

Корабль опять нырнул, и он практически упал прямо на нее. Марта едва не выронила фонарь и тихо выругалась.

– Джесе, я не смогу тебя удержать.

– Куда мы идем?

– Уходим с корабля.

– А что с Бином?

– Бин заболел, Джесе.

– Мы не можем бросить Бина.

– У нас нет выбора. – Она уже тащила его за собой. – Думаешь, я этого хочу? Они не пустят его на борт, потому что он болен.

– Я тоже болен.

– Ты пьяный. – Она всхлипнула. – Пожалуйста, Джесе! Пойдем!

– Я схожу за Бином. А потом догоню тебя.

Он был рад, что не видит ее лица.

– Нет, Джесе!

– Правда… я схожу за ним. Заберу его с нами.

– Ты уверен?

– Уверен.

Она отпустила его руку. Луч света заплясал по полу, а затем погас.

Все. Теперь к делу. Джесе направился к шкафу с медикаментами, но следующий резкий крен застал его врасплох. Время замедлилось, ноги словно выскользнули из-под него, и он приземлился на кобчик. Тупой сильный удар – и никакой боли.

Джесе слышал, как бьется стекло и что-то скользит по полу. Хлопнула дверь. Он нащупал ручку-фонарик. Прямо напротив шкафа кто-то стоял. Он направил луч света вверх. Стоявший там мужчина прижимал палец к губам.

Джесе вдруг понял, что знает, кто это.

Темный человек. Темный человек, о котором говорил Альфонсо, решил нанести ему визит.

И тут Джесе начал смеяться.

Хранитель секретов

Деви сплюнул собравшуюся во рту кровь с желчью и перекатился на спину, хотя движение это вызвало вспышку ослепительно острой боли где-то в затылке. Медленно и осторожно он оценил свое состояние. Все мышцы горели огнем. Руки и ноги, казалось, были погружены в лед. Уши наполнял ревущий шум – Деви толком не мог понять, идет он снаружи или из головы. А затем раздался скрип и раздирающий душу скрежет, как будто кто-то ногтями отчаянно царапал борт корабля.

Рэм. Это с ним сделал Рэм.

Что-то мягкое ткнулось ему в лоб. В глаза ударил свет. Чей-то голос:

– Деви, ты очнулся!

– Где я?

– В комнате наблюдения. Я не мог бросить тебя. Я пришел, чтобы тебя найти. Я не мог оставить тебя, Деви.

Деви попытался сесть, но тело его не слушалось.

– Они покинули борт? – Когда он говорил, было ощущение, что челюсть сейчас расколется. – Корабль эвакуирован?

Рожелио помолчал.

– Многие пассажиры, думаю, ушли.

Невероятным усилием Деви заставил руку подняться и потрогал лицо. Оно было мокрым. И липким.

– Помоги мне встать.

– Нет. Тебе нельзя двигаться.

Но он должен! Он еще мог находиться на корабле. Убийца. Человек, который убил Келли Льюис. Жесткий диск с записью по приказу Рэма – или капитана – был уничтожен, и доказательства того, что сделал этот человек, пропали.

Но он до сих пор не мог заставить свое тело делать то, что требовалось. Деви поднял голову, и перед глазами бешено заплясали искры.

Корабль вдруг словно подпрыгнул. А затем упал.

С какой стороны ни взгляни на ситуацию, Деви все равно проиграл.

Уайлд-кард Блог

Бесстрашно борюсь с мошенничеством, чтобы этого не приходилось делать вам

Твою мать шторм очень сильный


это моя последняя воля и завищании. Как же как меня тошнит я завещаяю все фонду джеймса рэнди Господи я не могу больше писать только надеюс кто-то это прочтет

Помощница ведьмы

Корабль снова сильно завалился на левый борт, но неистовое движение прекратилось. Мэдди не помнила, чтобы это произошло постепенно: складывалось впечатление, что все улеглось за считаные минуты. Ушам было больно, но скрежет, вой и звуки, напоминающие треск разрываемого металла, стихли. Ни разу она не слышала, чтобы в театре кто-то кричал, – даже в момент самой яростной пляски корабля. Никаких воплей, никаких просьб о пощаде, никаких молитв. Их всех тошнило. Разумеется, тошнило. В зале стоял густой запах рвоты, но Мэдди заставляла себя не обращать на это внимания. Внезапно ее захлестнула волна эйфории. Она по-прежнему находилась на корабле, дрейфующем неизвестно куда, но была жива, а это уже кое-что. Она приняла решение никуда не уходить – если вы уйдете, вы погибнете! – и теперь вдруг выяснилось, что решение это оказалось правильным.

– Кто-то пострадал?

Дрожащий голос. Похоже, он принадлежит Элеонор.

Какой-то стон слева от нее.

Мэдди с трудом поднялась на ноги – во время шторма она каталась по полу между рядами стульев – и сфокусировала взгляд на сцене. Там было темно, но в самом центре находилась еще более темная тень. Она должна помочь «друзьям», но сначала нужно посмотреть.

Мэдди медленно двинулась к ступенькам на сцену, пробираясь через разбросанный по полу мусор – пакеты, бутылки с водой и неожиданно целая палка салями, – и вздрогнула, когда нога попала на что-то мокрое.

Где-то стонала женщина, но Мэдди проигнорировала ее, продолжая продвигаться вперед. Селин сидела в кресле-каталке (каким образом оно не опрокинулось во время шторма?), опустив голову, – в точности так она сидела в ту ночь, когда корабль остановился.

– Селин.

Нет ответа.

– Селин!

Ее голова вдруг дернулась, как у заводной куклы, возвращающейся к жизни.

– Мадлен, ты думала, что умрешь?

– Да.

– Страшно, правда?

Голос ее звучал холодно.

– Селин, что, черт побери, происходит? Кто… кто вы?

– Я – Селин Дель Рей, медиум, общающийся со звездами.

– Селин, которую я знала, уже давно велела бы проваливать отсюда побыстрее к чертовой матери! Она не стала бы собирать всех этих людей здесь. Ни за что! Селин, которую я знала, первой сбежала бы с этого проклятого корабля.

– Ты раскусила меня. Можешь называть меня, как хочешь. Джесси, или Стейси, или Томми. Или Нонантла, или Хироко, или Иеремия. Как пожелаешь. Твоя душа, моя душа – это просто старые души, собравшиеся вместе. Так какая разница, в какой материальной оболочке ты находишься?

– Господи…

– Можно и так. Повреждение мозга. Это может изменить личность. Не об этом ли ты сейчас думаешь?

– Селин… Я видела… видела…

Я видела Лиззи Бин, которая сидела у вас в ванне.

– Призраки? Духи? Привидения? – Она рассмеялась. – Это было забавно. Мне понравилась эта часть. Хотя я не уверена, что Папа Ноукс получился достаточно убедительным. Селин оставила мне мало материала, с которым можно было бы работать. – Она пригладила волосы, уложив несколько выбившихся прядей на место. – Так чего ты все-таки хочешь от жизни, Мэдди? Я думала о тебе, пыталась тебя понять.

– Для начала я хотела бы выбраться с этого корабля.

– Скоро твое желание осуществится.

– Каким образом?

Селин вдруг удивила ее, зевнув. Это был настоящий зевок, с хрустом челюсти.

– А теперь беги, Мэдди. Пора тебе пошевеливаться. Ты еще ничего не видела. Это была лишь закуска для разогрева аппетита. А от основного блюда у тебя сорвет крышу, будь уверена.

Обреченный

Темнота была настолько плотной, что он не мог сказать, открыты у него глаза или закрыты. Он втянул воздух. Принюхался. Когда друг впервые привел его сюда, здесь был плохой запах, но он к нему быстро привык. Некоторое время его тошнило, но это тоже прошло.

Он пошевелил пальцами на ногах и почувствовал похрустывание какого-то комковатого матраса под собой. Иногда там что-то хлюпало. Мягкое, а местами твердое. Ему приходилось изгибаться, чтобы устроиться поудобнее.

Какой-то урчащий, громыхающий звук. Он вытянул руку перед собой – плотно прилегающие стенки его укрытия вибрировали. Может, это его и разбудило? Он не чувствовал левой руки: он лежал на ней, и она затекла. Он согнул несколько раз пальцы, чувствуя покалывание после вновь начавшей циркулировать крови.

Он мысленно произнес молитву, поблагодарив своего друга за то, что привел его сюда. Большой контейнер для хранения продуктов. Да, это он и был. Все было именно так.

Пальцы его снова нащупали стенку. Глухое пульсирование, как будто он прикоснулся к бьющемуся сердцу. Очень осторожно он толкнул заслонку. Просто чтобы проверить. Проверить, что она откроется. Он чувствовал себя здесь в безопасности и уходить не собирался, но ему хотелось убедиться, что она откроется, если вновь придется бежать.

Она не двигалась. Все в порядке, он просто ее не слишком сильно толкнул! Он изменил положение тела, чтобы рычаг был побольше, и матрас под ним странно захрустел.

Это не матрас.

Шшшшшшш…

Это не матрас, Гари. Ты знаешь, где находишься.

Шшшшшшш…

Он толкнул люк – на этот раз плечом. Ничего. Потом ногой. Да, он мог лягнуть его ногой.

Выбирайсяотсюдавыбирайсяотсюдавыбирайсяотсюдавыбирайсяотсюда

Ему просто нужно…

Матрас под ним заколыхался.

Служанка дьявола

Она ждала его в своей каюте. Но мальчик так и не пришел.

Трайнинг сунула ей спасательный жилет в последний момент, перед тем как прыгнуть в желоб, через который люди грузились на надувной спасательный плот, и Алтея была благодарна ей за это. Кто бы мог подумать, что она, Алтея, когда-нибудь будет испытывать благодарность не к кому-то, а к Трайнинг? На запястьях у нее были синяки – следы рук Марии, пытавшейся затянуть ее в спасательный желоб, – но от морской болезни она не страдала. Да, ее немного подташнивало, но и только.

Коридоры на половине команды были пустынными, и она слышала только звук собственных шагов, шлепающих по воде, лужами стоявшей на металлических полах. Туфли ее промокли, пальцы на ногах онемели. Она переступила через брошенный спасательный жилет, насквозь мокрый чемодан и раскуроченные внутренности разбитого радиоприемника.

Миссис Дель Рей должна знать, куда он ушел. Если только сама не решила покинуть корабль. Возможно, Алтея была единственным человеком, оставшимся на «Бьютифул Дример». Так и будет плавать, пока не умрет от голода.

Корабль сильно кренился, раскачиваясь, словно пьяный. Она прошла мимо помещений персонала по организации досуга и через двери попала за кулисы. Какие-то голоса. Она раздвинула занавес и увидела огоньки фонариков, пляшущие в темноте среди кресел и по проходам зала театра. Разбитые прожекторы, упавший рулон свернутой декорации.

А вот и миссис Дель Рей. Она сидела в инвалидном кресле в центре сцены, как будто ничего не произошло. Внизу люди помогали друг другу подняться на ноги. Она чувствовала запах рвоты, это и понятно: шторм был сильный и людей должно было тошнить. Алтея поспешила к старухе и опустилась рядом с ней на колени.

– Я не могу его найти. Мальчика. Я не могу найти его.

– Шшшшш… Слушай.

Миссис Дель Рей склонила голову набок. Раздался низкий стон, словно корабль в отчаянии тяжело вздыхал. Огни мигнули и погасли, а затем снова мигнули и ожили. Алтея уловила под ногами легкую вибрацию. Она прекратилась, потом началась опять.

Миссис Дель Рей улыбнулась ей широкой и какой-то голодной улыбкой.

– Вот мы и поехали.

Сестры по самоубийству

Шторм выдохся. Корабль больше не бросало по волнам, точно детскую надувную игрушку.

Элен была рада темноте. Она не хотела ничего видеть. Она не хотела ничего знать. С момента, как качка прекратилась, Элиза не издала ни звука. Умышленно избегая смотреть на подругу, она села, соскользнула с кровати и осторожно направилась к шкафчику, где стоял телевизор. В ступню впился осколок стекла. Ноги дружно запротестовали, когда она опустилась на четвереньки и принялась шарить по полу в поисках сумочки Элизы.

Наконец пальцы нащупали ее и она начала рыться там, пока не нашла то, что искала.

Отводя глаза от Элизы, она сунула в карман зопиклон, прихватила бутылку воды и легла на кровать.

Корабль содрогнулся, а затем, мигнув, зажегся свет.

Но ей было уже все равно. Слишком поздно.

Лучше вместе.

Ангел милосердия

– Просыпайтесь. Просыпайтесь, док!

Он прикрыл глаза рукой от бившего в лицо яркого света.

– Проваливайте!

– Джесе…

Он лежал на спине, и что-то упиралось ему в позвоночник. Над ним стоял какой-то темный силуэт. Пол под ним подрагивал. Ух ты! Он сглотнул. Во рту чувствовался вкус желчи.

– Кто это?

Темный человек.

– Это я, Бин.

Низкий гул, затем свет зажегся, погас на миг, после чего загорелся в полную силу. Откуда-то послышался рокочущий звук, и пол начал вибрировать.

– Вы ушиблись, док? Я думал, вы ушли с остальными.

Джесе поднял голову, и желудок начал выворачиваться наизнанку, но в нем не было ничего, что можно было бы извергнуть.

– А Марта?

– Я не знаю, док.

– Электричество есть?

Бин кивнул и скорчил гримасу.

– Мы снова на ходу?

– Нет еще. Но скоро будем.

– Откуда ты знаешь?

Бин снова сморщился.

– Тут есть парни из команды. Я видел их, когда шел сюда. Не все покинули корабль.

– А они смогут его запустить? А потом вести?

Круизные лайнеры, их вообще «водят» или что с ними делают? Он не знал правильного слова. Господи, его голова…

Бин помог ему встать на ноги. Это место напоминало свалку мусора. Повсюду папки и пузырьки. На полу хаос из упавших застекленных шкафов. Джесе вдруг охватила паника, и он быстро взглянул на дверь аптеки. Она выглядела нетронутой. Блин, хоть за это спасибо!

– У людей есть травмы, док.

– Где?

– В атриуме, на главной палубе. Их отвели в театр «Позволь себе мечтать».

– Что-нибудь серьезное?

– Ничего такого, что угрожало бы жизни. Возможно, несколько переломов. Я сделал, что мог. У одного, думаю, сотрясение мозга.

Бин снова скорчил гримасу, шагнул в сторону, и его вырвало в изогнутый поддон для хирургических инструментов в форме почки. Джесе отметил про себя, что санитар даже это делает изящно и точно. Он протянул ему тряпку.

– Бин, давай наверх! Ты не в том состоянии, чтобы кому-то оказывать помощь. А я прихвачу все, что нам может понадобиться.

– Вы уверены?

– Да.

Джесе затаил дыхание, пока Бин выходил из комнаты. Пальцы его дрожали, когда он спешно шел к кладовой аптеки.

Потом его вдруг осенило. Он только что выжил в страшный шторм, оставшись относительно невредимым. На самом ли деле он хочет идти той же дорожкой?

Да пошло оно все

Он сунул оставшиеся ампулы в карман и зубами содрал со шприца пластиковую упаковку. Через несколько минут он снова будет при своей броне…

Они собрались в фойе театра и теперь лежали на ступеньках и на ковре прямо перед входом. Интерьер корабля пострадал не так уж сильно: Джесе шел по битому стеклу, местами на полу стояли лужи воды, в основном на палубах для команды, но нигде картина не была настолько плохой, как он ожидал. Если уж на то пошло, шторм даже освежил корабль: здесь пахло солью и сыростью, а не как в резервуаре для сточных вод. А еще ветер разбросал стаю красных пакетов, хвостом тянувшихся за кораблем.

Обслуживающий персонал, возвращаясь к старым привычкам, раздавал воду, а те пассажиры, кто мог ходить, помогали остальным выйти из театра. Погруженный в надежные объятия петидина, Джесе осмотрелся, прикидывая, кто больше других нуждается в его помощи. Похоже, ничего слишком серьезного здесь нет. Несколько человек были зеленого цвета, но он не мог сказать, было ли это от морской болезни или от последствий норовируса. Имелось также несколько небольших ушибов. Полная женщина, сидевшая рядом с парнем, у которого была забинтована рука, узнала его и неуверенно улыбнулась. Он автоматически улыбнулся в ответ, пытаясь вспомнить, где ее видел. И действительно вспомнил: это была та истеричная пассажирка с VIP-палубы. Она пыталась его ударить, а он еще хотел принести ей немного ксанакса. Если бы она тогда не набросилась на него, поддался бы он искушению вернуться к прежним привычкам? Ответ был ему известен. Да, вернулся бы. Рано или поздно он все равно нашел бы себе оправдание.

Тарахтение двигателей вдруг прекратилось, и все, похоже, дружно затаили дыхание, но затем они запустились снова. Те, кто мог, отозвались на это жидкими радостными возгласами.

Джесе решил, что ему следует чем-то заняться, вместо того чтобы шататься тут без толку. Он уже направился к той VIP-пассажирке, когда кто-то крикнул:

– Доктор!

Наверху лестницы стоял красивый филиппинский парень и махал ему рукой. Джесе двинулся через следы разрушения к одной из колонн, где, прислонившись спиной, сидел парень в окровавленной белой рубашке. Боже мой! Он понял, что это Деви, охранник, который помог ему разобраться со всем тем дерьмом в морге. Челюсть его с левой стороны распухла, а на порез за ухом нужно было накладывать швы. Деви даже не дернулся, пока Джесе осматривал рану на голове, – глаза его бегали по сторонам, оглядывая и оценивая каждого вокруг них.

– Ищете кого-то?

– Того человека. Гари Йохансона.

Человека, который вчера ночью ворвался в его убежище! До этого момента Джесе о нем даже не вспоминал. У него и без того было о чем побеспокоиться.

– Вот теперь и я могу вам чем-то помочь.

Хранитель секретов

Деви ухватился за скользкие от влаги перила и, спустившись по лестнице, неровной походкой вышел в коридор, где располагалась прачечная и морг. Каждая мышца напряженно пульсировала, при любом движении руку до кончиков пальцев словно пронзало током, перед глазами от боли все плыло. Он прикоснулся языком к губе, и ему показалось, что она размером с мячик для крикета.

Судно подрагивало. Рожелио, который ходил на мостик, рассказывал, что Бачи, один из офицеров, не покинувших корабль, сейчас пытается решить, в какой порт им следует направиться. Шторм мог отбросить их далеко в сторону от последней известной им точки местоположения корабля.

Наконец они достигли пункта назначения.

Деви открыл дверь кладовой, шагнул внутрь и постучал пальцем по створке на нише морга.

Оттуда раздался страдальческий вой.

– Выпуститеменяотсюдавыпуститеменяотсюдавыпуститеменяотсюда…

Затем приглушенные рыдания.

Рожелио зашел в кладовую к Деви. Если он и пришел в ужас от того, что услышал, на лице это никак не отразилось.

– Ты уверен, что это он, Деви?

– Да.

– И он умрет, если мы его отсюда не выпустим?

– Не знаю.

Но страдать будет точно.

– Если ты это сделаешь, ты потом сможешь жить с этим, Деви? Это для тебя закончится?

Деви не нужно было задумываться над ответом.

– Да.

Уайлд-кард Блог

Бесстрашно борюсь с мошенничеством, чтобы этого не приходилось делать вам

Итак, я жив. Я сделал это! Я уж думал, что точно должен буду умереть, но, в конечном счете, так и не пошел ко дну. Сейчас я снова в каюте Хищницы с Мэдди. Мы встретились, когда час назад она вернулась в номер. И нашла меня лежащим на ковре. Я до сих пор не знаю, как сюда добрался. Чувствую себя лишь немного лучше, но это и так большое достижение.


Мэдди выглядит неважно. Вроде и не больна, но очень уж напугана. Она даже не слишком удивилась, когда увидела меня здесь.


Вот как развивались события:


После жестокого приступа морской болезни, которая, как по мне, не легче норовируса, мне вообще хотелось умереть. Вы не поверите, но я даже написал завещание – правда, потом стер его.

Мэдди увидела огни на воде и решила, что за нами прибыли спасатели, но я сразу обратил внимание на то, что это были надувные лодки, и сообразил, что нужно убираться к черту из этой каюты. Мы выбежали на главную палубу, и я попытался выхватить пару спасательных жилетов – в процессе чего какой-то козел врезал мне в ухо, – и тут мы с Мэдди разделились.

Один из охранников пытался всех организовать. Кто-то его слушал, но большинство не обращало на него внимания. Спасательные лодки находились на главной палубе, а это высоко, так что их нужно было спускать на лебедках, что непросто, если не знаешь, как это делается.

Адреналин остановил рвоту, но я потерял чувство равновесия, так что скользил и падал.

Видел я и страшные вещи.

Падающая лодка, доверху набитая людьми, и еще кто-то висит на бортах.

Какой-то идиот зажег осветительный сигнальный патрон в опускающейся на воду лодке. Он зашипел, забрызгал искрами и вспыхнул, как фейерверк. Даже сквозь вой ветра были слышны крики людей, попавших в ловушку.

Я уже практически добрался до палубы со спасательными лодками, когда в меня кто-то врезался. Я согнулся, свалился в бассейн и наглотался там с тонну воды. Вылез, опять упал в бассейн, и на этот раз меня едва не утопил один из плавающих там матрасов.


К тому времени все спасательные лодки на этой стороне уже исчезли. Я попытался перебраться на другой борт, но паника была в полном разгаре: все толкаются, дерутся, бросаются в оставшиеся лодки. Мне не хватило секунды, чтобы попасть в последнюю, хотя одна женщина рядом со мной прыгнула в нее, когда лодка уже опускалась.

Невероятно!

Я так и не знаю, что с ней произошло.

К тому времени волнение на море было уже сильным.

Я услышал, как кто-то крикнул:

– Давайте сюда! – огляделся и увидел охранника, который размахивал руками как раз подо мной. Люди, такие же отставшие, как и я, пытались пробраться к нему. До сих пор не знаю, как я спустился по лестнице, не свернув себе шею. Надрывая легкие, парень из охраны кричал, что на месте сбора команды имеются надувные спасательные плоты. И чтобы мы следовали за ним внутрь корабля.

Толком не знаю, каким образом я его потерял. Там было очень темно, и качка к тому времени настолько усилилась, что я в буквальном смысле слова не мог идти. Я полз. И полз туда, где, как я надеялся, есть, по крайней мере, какие-нибудь перила или что-то еще, за что можно было бы уцепиться. Мне удалось обхватить один из столбов с ангелом. Корабль стонал и визжал… Это звучало так, будто он готов развалиться на части.

Сколько это продолжалось?

Хрен его знает! Вечность – насколько это долго? Впрочем, я рад до беспамятства, что не оказался на одной из тех лодок. Нас, должно быть, захватило ураганом или еще чем-то в этом роде, потому что


черт черт бы меня побрал двигатели я слышу двигатели как это блин вообще может быть?

День 8

Помощница колдуньи

Мэдди и Ксавьер сидели на балконе у Селин, закинув ноги на перила. Корабль начал движение час назад. Она смотрела в темноту и вслушивалась в плеск воды у борта, в низкий ровный гул двигателя. Ветерок теребил волосы. Это было почти приятно.

Ксавьер хотел что-то сказать и уже открыл было рот…

– Не нужно, – оборвала она. – Не нужно ничего говорить.

Она взяла его за руку, пальцы их переплелись.

Они сидели вместе и молча ждали.

Он вернулся!

Пропавший круизный лайнер обнаружен в районе Ки-Уэст

Срочные новости

Капитан яхты замечает «Бьютифул Дример»

В 4:30 утра по EST Хосе Ферринго, капитан яхты «Инстант Фейм», сообщил, что в пяти милях от Ки-Уэст видит с трудом продвигающееся вперед судно. Ферринго также информировал управление порта, что судно опасно кренится на левый борт. Уже поступило подтверждение, что поврежденное судно – это круизный лайнер «Бьютифул Дример», который в течение пяти дней считался пропавшим. Несмотря на масштабные поиски в Мексиканском заливе и прилегающих водах, до сих пор не было найдено каких-либо следов судна или его пассажиров, и пропажа корабля поставила экспертов круизной индустрии в тупик. Учитывая возможное приблизительное количество жертв, сопоставимое с цифрами погибших во время авиакатастроф в Черный четверг 2012 года, исчезнувший «Бьютифул Дример» уже считался самой серьезной катастрофой на море со времен гибели «Титаника».

Следите за последними сообщениями и нашим блогом в онлайне.

На связи наш корреспондент Джонатан Франко


@jonf667

Корабль сильно накренился. Похоже, все спасательные лодки на нем отсутствуют.

На корпусе заметны следы повреждения.

@jonf667

Появилось спасательное судно и вертолеты. По-прежнему никаких сообщений о выживших.

@jonf667

Ходят слухи, что Хосе Ферринго видел на борту людей.

@jonf667

ХФ передал сообщение береговой охране: «(Вижу) свет по левому борту. Думаю, на борту люди».

@jonf667

Есть информация, что Хосе Ферринго ранее был замечен в злоупотреблении алкоголем и наркотиками.

@jonf667

Не было заметно, чтобы людей эвакуировали с корабля вертолетами, но другие репортеры утверждают, что на борту могут быть тела.


Последние новости

10:32 утра

Представитель NTSB[18] только что подтвердил, что выживших на борту не обнаружено. Компания «Фоверос Круиз Лайнз», которой принадлежит «Бьютифул Дример», сообщила, что на корабле находилось 2019 пассажиров, из которых 716 англичан, два немца, а остальные – граждане Соединенных Штатов. Большинство морских офицеров и технического персонала в команде были итальянцами, тогда как обслуживающий персонал главным образом был набран в развивающихся странах. Все 2964 человека пассажиров и команды по-прежнему считаются без вести пропавшими.


Последние новости

10:57 утра

Пресс-секретарь «Фоверос Круиз Лайнз» говорит, что в данный момент ему не хотелось бы заниматься спекуляциями на эту тему, но затем добавляет: «Повреждения конструкции судна и отсутствие всех спасательных шлюпок предполагает, что в океане корабль столкнулся со сложными погодными условиями, которые привели к спешной эвакуации людей. В таких случаях это стандартная морская практика. Тот факт, что корабль поврежден, а все спасательные шлюпки, очевидно, затеряны в океане, наводят на мысль, что вероятной причиной ужасной трагедии стало стихийное бедствие».

Метеорологи подтверждают, что три дня назад в нескольких милях от Багамских островов бушевал тропический шторм от средней до высокой интенсивности. Официальные сообщения о погодных условиях в районе расчетного места нахождения корабля властями не разглашаются.

На страшном круизном лайнере обнаружены мертвые тела

В службе коронера округа Дейд подтвердили, что на борту лайнера «Бьютифул Дример» обнаружены тела двух женщин. Одна из погибших была идентифицирована как Келли Луис Льюис (32), работавшая на ресепшен в парикмахерском салоне в Эссексе, Великобритания. Второе тело принадлежит пожилой женщине, личность которой пока не установлена.

Мелани Зиндел, близкий друг семьи Льюисов, просит представителей прессы уважать право родственников погибшей на приватность. При этом она сообщила, что родители мисс Льюис передают свои соболезнования семьям пропавших пассажиров и членов команды.

Пресс-секретарь круизной компании «Фоверос Круиз Лайнз», которая эксплуатирует линейку кораблей класса «Бьютифул», включая «Дример» и «Уандер», в прошлом году два дня простоявший в порту Косумель из-за поломки двигателя, заявил, что компания передает свои искренние соболезнования родственникам мисс Льюис и ее друзьям, а также что они будут всемерно сотрудничать с NTSB в проводимом ими расследовании.

Голоса из бездны?


Лонг-Айленд, штат Нью-Йорк

Сотни скорбящих собрались вчера вечером на улицах Ист-Мэдоус, Лонг-Айленд, чтобы воздать должное медиуму-экстрасенсу Селин Дель Рей, противоречивой фигуре, которая, как считается, стала одной из жертв катастрофы на судне «Бьютифул Дример».

Дель Рей попала на первые полосы крупнейших газет в 2014 году, когда публично заявила о «получении от своих духов-покровителей свидетельства», что Лори и Бобби Смолл, две жертвы одной из четырех авиакатастроф Черного четверга, имевшей место 12 января 2012 года, живы и страдают от амнезии. Мать Лори Смолл, Лилиан Смолл, как сообщалось, потратила все свои сбережения, наняв детективов, чтобы разыскать родственников, несмотря на результаты анализа ДНК, подтверждавшего, что ее дочь и внук погибли при крушении. В прошлом году Лилиан Смолл сообщила о своем намерении подать на Дель Рей в суд, обвинив ее в нанесении морального ущерба.

Среди участников скорбной процессии была Элиша Кобальт (47), экстрасенс-целитель из Бруклина, Нью-Йорк, которая сказала, что ежедневно получает «свежие новости» от Арчи, одного из духов-наставников Селин Дель Рей. «Арчи говорит, что они с Селин сейчас вместе и что Селин хочет, чтобы все знали, что в скором времени она передаст информацию о пропавших пассажирах».

Кобальт уже предложила свои услуги семьям и друзьям тех, кто, как считается, утонул, когда круизное судно потерпело аварию в водах Мексиканского залива.

«Бьютифул Дример»: «Мария Селеста» наших дней?

Прошел уже месяц с момента внезапного появления корабля «Бьютифул Дример» после пяти дней таинственного исчезновения в море. И похоже, что в NTSB до сих пор понятия не имеют, что произошло с 2962 людьми, находившимися на борту.

Могли ли члены команды и пассажиры «Бьютифул Дример» повторить судьбу людей с «Марии Селесты»[19] и других кораблей-призраков, известных истории?

В конце концов, непонятно, каким образом сегодня, в двадцать первом веке, корабль, на котором с комфортом расположились три тысячи человек, мог просто так исчезнуть. В течение пяти дней после таинственной пропажи велись интенсивные поиски, однако никаких следов его присутствия обнаружено не было. Приверженцы теории заговора уже надраивают шапочки из фольги, якобы способные защищать мозг от зомбирующего воздействия, а в Интернете и в прессе предсказуемо вовсю гуляют пересуды насчет того, что «Бьютифул Дример» стал очередной жертвой пресловутого Бермудского треугольника, хотя этот миф уже множество раз был развенчан.

Согласно заявлениям компании «Фоверос Круиз Лайнз», бортовой журнал капитана, записи с камер видеонаблюдения и «черный ящик» системы GPS носят следы постороннего вмешательства и «не содержат ничего существенного, что могло бы добавить ясности в ситуацию». Единственное, на чем сходятся все эксперты, так это на том, что капитан, должно быть, отдал приказ к эвакуации, поскольку все спасательные лодки отсутствуют. Однако никто не может объяснить, почему находящийся посредине Мексиканского залива корабль без людей на борту не был вынесен в просторы Атлантического океана.

Также имеются признаки того, что на корабле свирепствовал норовирус. Эксперт по спасению кораблей на море, просивший не называть его имени, сказал так: «Там царила неразбериха и хаос. Отсутствует еда, повсюду поломанная мебель, а по запаху это напоминает что-то среднее между станцией для очистки сточных вод и туалетом пьяницы после грандиозной попойки».

Официальная версия случившегося такова. Корабль, вероятно, сбился с курса. В результате пожара у него вышла из строя двигательная установка, а капитан, помня о нападках прессы и о падении доходов компании «Фоверос Круиз Лайнз», а также опасаясь санкций со стороны руководства «Фоверос», до последнего момента оттягивал подачу сигнала бедствия. После чего корабль попал в шторм и был отдан приказ на эвакуацию людей.

А что же Хосе Ферринго, человек, который обнаружил «Бьютифул Дример» и заверяет, что видел на борту выживших? Ферринго никак нельзя считать надежным свидетелем, учитывая его прошлое, включающее в себя контрабанду наркотиков, злоупотребление алкоголем и депрессию, однако он твердо стоит на своем. Может быть, он просто дает общественности ложную надежду?

Одно можно утверждать с уверенностью: «Бьютифул Дример» (хотя правильнее было бы сказать – «Ночной кошмар») – далеко не первый корабль, поставивший мир в тупик.


• В 2003 году в 35 милях от побережья Австралии был обнаружен таинственный танкер без названия и регистрации. Считалось, что он был прибежищем беженцев, но на борту никого не нашли, и единственным доказательством пребывания там людей оказалась детская плюшевая зверушка.


• В 1872 году «Мария Селеста», вероятно, самый известный из всех кораблей-призраков, была обнаружена дрейфующей в море; на ней не было ни одного человека, но груз и съестные припасы остались нетронутыми.


• Корабль «Дженни» был найден через семнадцать лет после того, как в 1823 году он исчез в Антарктике. Последняя запись в бортовом журнале, сделанная капитаном, гласит: «4 мая, 1823. Еды нет уже 71 день. В живых я остался один».

Моряк, обнаруживший таинственный круизный лайнер, найден мертвым

Человек, который нашел «Бьютифул Дример», умер – предположительно, от передозировки наркотиков. Хосе Ферринго (49), в прошлом страдавший от депрессии и злоупотребления алкоголем, был найден мертвым дома вчера вечером, приблизительно в 7 часов. По предварительным данным, он сам лишил себя жизни.

Ферринго, который приобрел известность после того, как три месяца назад обнаружил пропавший круизный лайнер, был непреклонен в том, что видел на борту выживших людей. Это утверждение опровергали те, кто первыми прибыли на борт судна, – береговая охрана США и NTSB.

Сторонники теории всемирного заговора, которые подхватили утверждения Ферринго, считают, что имеет место укрывательство фактов в глобальном масштабе, и настаивают, что эта смерть является еще одним доказательством того, что официальные власти что-то скрывают от общественности.

Представитель службы коронера округа Дейд отказался комментировать эти голословные утверждения.

Ферринго жил один. Тело его было найдено соседом.

АНБ отрицает существование выживших в катастрофе. И называет всплывшие документы тонкой мистификацией

Агентство Национальной безопасности, АНБ, возобновило расследование после того, как вчера в Интернете появились документы, в которых заявлено, что это фрагменты протоколов допросов пассажиров и членов команды из списка тех, кто находился на борту «Бьютифул Дример».

Источник документов, которые выложил в сеть @anonymous998, неизвестен.

Документы эти всплыли в разгар развернувшихся в СМИ спекуляций насчет судьбы и местонахождения пассажиров и членов экипажа, находившихся на борту судна, когда то отплывало из Майами 28 декабря 2016 года.

Согласно наработкам Национального комитета по вопросам безопасности транспорта, наиболее вероятное развитие событий выглядело так. На корабле в связи с выходом из строя двигателей в результате пожара в машинном зале возникли трудности. Опасаясь опрокидывания во время волнения моря, команда отдала приказ на эвакуацию. Считается, что тропический шторм мог потопить спасательные лодки и стать причиной гибели пассажиров.

Критики всех мастей возражают, что этой теории недостает логической связности и последовательности, что она не согласуется с известными фактами. Некоторые из них обвиняют береговую охрану и NTSB в нечистоплотности в плане укрывательства важной информации и того, что на борту злополучного судна выжил, по крайней мере, хоть кто-то.

Советник Национальной безопасности сегодня утром в своем Twitter опроверг эти обвинения: «Мы категорически отрицаем подлинность этих документов и считаем их не чем иным, как подделкой».

«Это тонкая, хорошо продуманная мистификация, имеющая целью подорвать усилия нашей службы». И еще: «Мы категорически настаиваем на том, что выживших на борту “Бьютифул Дример” не было».

Совершенно секретно

НЕ КОПИРОВАТЬ, НЕ ПЕРЕСЫЛАТЬ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТОЙ

Ниже в сокращении приводятся стенограммы допросов пяти субъектов, найденных на борту «Бьютифул Дример» 5 января 2017 года


Стенограммы представлены на английском языке. Имеются еще две дополнительные стенограммы, сделанные в виде отчетов, – в них суммируется содержание первых трех и опущены несущественные и повторяющиеся положения. Отсюда удалена некоторая информация, которая в настоящее время классифицирована согласно Указу президента № 12988 как требующая внесения изменений. Эта информация отвечает классификационным критериям согласно подпунктам (с) и (g) Раздела 1.4 и остается классифицированной как СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНАЯ и СЕКРЕТНАЯ в соответствии с разделом 1.2 Указа президента. Данная информация классифицирована подобным образом, поскольку есть все основания полагать, что ее разглашение может нанести существенный урон национальной безопасности.


С целью получения возможности перекрестных ссылок все сообщения приведены в хронологическом порядке. Краткие выводы следуют далее.


Допросы проводились под надзором ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■, ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■ и ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■; все они прошли подготовку по апробированной методике проведения допросов в ■■■■■■■■■■■. Также при этом присутствовали парапсихологи ■■■■■■■■■■■ и ■■■■■■■■■■■. Допрашивающие были проинструктированы по возможности экстраполировать информацию в неконфликтной и психически ненавязчивой манере. Первоначальной задачей было выяснение места нахождения и судьбы остальных 2957 пассажиров и членов команды, которые находились на борту «Бьютифул Дример», когда он покидал порт Майами 28 декабря 2016 года.


Субъекты содержались раздельно в помещении ■■■■■■■■■■■, которое имеет рейтинг безопасности ■■■■■■■■■■■. Они имели возможность контактировать только с обслуживающим персоналом, за которым велось постоянное наблюдение.


Мы приняли во внимание возможную корреляцию с недавним инцидентом, когда у берегов Испании бесследно исчез коста-риканский рыболовный траулер, перевозивший пятьдесят пять нелегальных иммигрантов, а также с событиями, известными под общим названием «Черный четверг» (см. приложение 17а к Разделу 18с).


Убедительная просьба просмотреть эти материалы и высказать свои рекомендации относительно дальнейших действий не позднее 31.03.2017.

НЕ КОПИРОВАТЬ, НЕ ПЕРЕСЫЛАТЬ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТОЙ

>> Смит, Ксавьер Л./протокол № 1/страница 1

ИМЯ СУБЪЕКТА: Ксавьер Льюэллин Смит

ДАТА РОЖДЕНИЯ: 17.11.1988

АДРЕС: 47 А стрит, Саут-Бич, Майами

РОД ЗАНЯТИЙ: Писатель-фрилансер. Пишет в ежедневный блог «Уайлд-кард Блог», задачей которого является разоблачение медиумов и целителей, лечащих словом. Заявляет, что состоит членом Американского общества скептиков. В приложении 34а см. копии постов из его блога, взятые из ноутбука Смита. Смит получает финансовую поддержку от трастового фонда, учрежденного на его имя его покойным дедушкой по материнской линии. Со своими биологическими родителями Смит проживает раздельно.

ПРИМЕЧАНИЕ: Изначально Смит был настроен враждебно. Осмотр у психиатра не показал следов неадекватной активности либо изменений личности. Психическими заболеваниями не болел. Согласно результатам тестов, время от времени потребляет алкоголь и марихуану.


Мистер Смит, пожалуйста, назовите для протокола ваше полное имя и дату рождения.

КС: Ребята, я уже сказал вам, что без адвоката ничего говорить не буду. Серьезно, кто вы такие? АНБ? Внутренняя безопасность? Кто?

Мистер Смит, мы были бы благодарны вам за сотрудничество.

КС: Идите вы в задницу. Я вам не какой-то там нелегальный иммигрант. Я гражданин Соединенных Штатов. И вы не можете поступать так с такими людьми, как я.


(Допрос прерван в связи с возбужденным состоянием допрашиваемого)


(Допрос возобновлен)


Мистер Смит, до этого вы сказали, что корабль дрейфовал пять дней, причем у него не работали все средства связи и большинство систем управления. А где находился корабль в это время?

КС: Блин, да откуда же мне знать? Я ведь не мореплаватель. Корабль заблудился. Дрейфовал куда-то, возможно, в Гольфстрим. Потерялся в Бермудском треугольнике. Хрен его знает.

Это верно, что вы находились на борту судна, чтобы встретиться с Селин Дель Рей по поводу дела Лилиан Смолл?

КС: Да.

Чем объясняется ваш интерес к Селин Дель Рей, мистер Смит?

КС: Мне не нравится то, что она делает. Водит людей за нос.

Вы с ней уже пересекались лично?

КС: Нет.

Что послужило толчком для вашего интереса к деятельности миссис Дель Рей?

КС: Я услышал ее выступление в радиошоу. Шоу Кавано. Она рассказывала, как узнала о том, что Бобби Смолл и его мать живы. И это меня взбесило.

И в ваши намерения входило выступить против нее на круизном судне?


(Субъект несколько секунд молчит)


КС: Да. Только в итоге это, получается, вышло мне боком.

Каким образом, мистер Смит?

КС: Господи, я ведь уже вам говорил! Из-за того, что она сделала. Применила к нам групповой гипноз или еще что-то в том же роде. Ребята, я вам уже все это рассказывал, когда меня только привезли сюда.

Успокойтесь, пожалуйста, мистер Смит. Мы всего лишь пытаемся вам помочь.

КС: Ну да, кто бы сомневался! Не думайте, что я не понимаю, что уже выписал себе билет в один конец в Гуантанамо. Никто ведь не знает, что мы находимся здесь, верно? По крайней мере хоть на это вы могли бы мне ответить.

Мистер Смит, заверяю вас, что, как только мы вас опросим, вы будете свободны и сможете вернуться к своей обычной жизни.

КС (смеется): Это точно.

Подведем небольшой итог: вы считаете, что все, что вы пережили, начиная с четвертого дня вашего круиза, является результатом того, что вы находились в плену галлюцинаций?

КС: Это вы мне ответьте на этот вопрос. Это возможно. Потому что то, что я видел, невозможно.

Мы были бы благодарны вам, мистер Смит, если бы вы уточнили, что именно видели.

КС: Вот в этом я не сомневаюсь.

Где находятся пропавшие пассажиры и команда?

КС: Вы правда хотите это знать?


(Субъект доверительно подается вперед)


Мы отравили их «Май тай», дешевой водкой. А отдельно добавили в шоколадное фондю рафинированный сахар. Один за другим они загнулись, так что у нас не было другого выбора, кроме как выбросить их за борт.


Мистер Смит, мы просто пытаемся разобраться в ситуации.

КС: Это у нас с вами общее. Я не знаю, где они находятся.


(Субъект повышает голос и бьет кулаком по столу)


Я не знаю, черт побери, где они сейчас! Селин Дель Рей насаждала там своего рода культ самоубийства. После того как во время шторма капитан и команда бросили корабль, возможно, она заставила их всех прыгнуть за борт. Не знаю. Почему мы находимся здесь? Чего вы нам не говорите?


(Допрос прерван)

>> Гарднер, Мадлен/протокол № 1/страница 2

…но, да. Я знала, что Селин жульничает, когда поступала к ней на работу. Вы хотите, чтобы я произнесла это вслух, – я это говорю. Ну и что? Но это никак не объясняет появления Лиззи Бин, или Арчи, или еще кого-то, кого некоторые люди, как они говорят, видели на том проклятом корабле.

Вы считаете, это были реальные физические существа, мисс Гарднер?

МГ: Вы думаете, я не понимаю, как это звучит со стороны? Послушайте, вы просили меня рассказать, что я видела, своими словами. Так вот, это я видела! Видела Лиззи Бин. Безумие? Значит, я сумасшедшая. У Ксавьера по этому поводу своя теория – групповой гипноз или еще что. Но ты ведь понимаешь, когда что-то ощущается реальным. Лиззи Бин не должна была существовать, тем не менее она была там. Другие сущности тоже не должны были существовать, но разные люди их видели.

Вы спрашивали о них у Селин Дель Рей?

МГ: Нет. Но у меня есть своя теория по поводу того, почему они были там.

В чем же она состоит?

МГ: Она использовала их, чтобы манипулировать нами. Запугивать нас. Это забавляло ее. Если ты хочешь кого-то контролировать, нет более могучего оружия, чем страх. Ксавьер говорит, что я видела то, что хотела увидеть. Что я купилась на весь этот бред Селин. Но все то, что произошло потом… Не могло это происходить только в моей голове.

До этого вы сказали: «Селин была не Селин».

МГ: Все ее действия после того, как корабль остановился, – после ее первого приступа или черт его знает что это такое! – были абсолютно не в характере Селин. Прежней Селин, я имею в виду. Она говорила, как Селин, сохранила воспоминания Селин, но… это было видно в ее глазах. Нет. Это была уже не Селин.

Вы хотите сказать, что считаете, что она стала одержимой?

МГ: Господи, нет! Может быть. Я… Послушайте, я до сих пор пытаюсь все это обдумать, как-то уложить в голове… Это еще долго будет продолжаться? Когда я смогу уйти?

Вы не под арестом, мисс Гарднер.

МГ: И что, я могу просто встать и уйти, так выходит?

Как мы уже говорили, когда вас только привезли сюда, это всего лишь простой опрос. Необходимая формальность. Люди, которые были с вами на том судне, по-прежнему считаются пропавшими без вести.

МГ: Я наслушалась про вас всяких историй, вот и все. Про то, что вы творите. (Смеется.) Секретные организации, бесследно исчезающие люди, всякие такие вещи.

Мы можем понять ваши сомнения. Но вернемся к миссис Дель Рей. Вы утверждаете, что она была одержима.

МГ: Ну, этого я не говорила…

Если все же она была одержима, могли бы вы предположить, кем именно? Или чем?

МГ: Я пока не готова ответить на этот вопрос. Я даже не уверена, что знаю ответ.

Давайте вернемся немного назад. Что произошло после того, как «Бьютифул Дример» снова стал управляемым?

МГ: Боже! После того как корабль снова начал двигаться, мы с Ксавьером еще немного посидели в каюте Селин. Думаю, мы решили, что в безопасности там, и… мне кажется, я была не готова думать о том, где мы находимся или с чем можем столкнуться. Не знаю, как Ксавьер, но я в тот момент была убеждена, что на берегу случилось что-то ужасное и это что-то помешало спасателям добраться до нас. Или что нас каким-то образом унесло в какие-то неизученные воды, только ведь в наши дни таких белых пятен уже не осталось, верно? Так что, да… Этот страх… поначалу он меня просто сковывал.

Я не помню, кто из нас в конце концов принял решение выбираться оттуда. Не думаю, чтобы мы это обсуждали, – просто встали и ушли. Я снова постучала в каюту Элен, чтобы лишний раз убедиться, что ее там нет. Я делала это уже много раз, так что в тот момент точно не знала, попала она в спасательную лодку или нет. Элиза была так больна, что я не представляла, как это могло бы произойти. Ну вот. Мы вышли из каюты и пошли на палубу с бассейном. Было еще темно – где-то часа четыре утра или около того.

Кто был там?

МГ: Практически все, кто остался на борту. Большинство из контингента Селин. Приблизительно человек двести, наверное. И еще одна пара была на палубе Селин. Лайнманы или Лайнкеры – что-то в этом роде. Помню, я видела их, когда мы с Ксавьером бежали к спасательным шлюпкам. Они молчали. Все выглядело жутко – это, видимо, самое подходящее слово для той обстановки. К тому времени я должна была бы уже привыкнуть к пугающим вещам, но от этой атмосферы меня передернуло. Селин видно не было. Какой-то мужчина с итальянским акцентом сказал по громкой связи, что мы приближаемся к Майами. Он явно нервничал, и голос его дрожал. Позже я узнала, что это был Бачи. Когда остальные офицеры покидали корабль, он остался. Не знаю, почему он не ушел с ними. В группу Селин он никогда не входил. Не думаю, что он хотя бы встречался с ней до того момента, как заработали двигатели.

Почему Майами? Почему не какой-то другой порт?

МГ: Не знаю. Возможно, это был просто ближайший порт. Ксавьер сказал, что команда способна отследить, куда дрейфом отнесло корабль, с помощью ручных навигационных приборов, так что это возможно. Может быть, Бачи просто хотелось поскорее домой. А возможно, это была идея Селин.

Вы с кем-нибудь разговаривали, когда находились на палубе?

МГ: Нет. Все были шокированы и замкнуты, отходя после ужасов шторма. Я видела Джейкоба, одного из первых последователей Селин, если их можно так назвать, и он узнал меня, но это был единственный контакт с кем-то, который был у меня и Ксавьера на тот момент. К тому времени все мы столько всего пережили. Ой, погодите… Вру. Ксавьер еще подошел к знакомой девушке. Он сказал, что ее зовут Лиза. Она, похоже, была не в себе и, казалось, не видит его.

Мы стояли молча и ждали. Прошло пять минут, десять, и Ксавьер сказал, что офицер, должно быть, ошибся насчет нашего местоположения.

Почему?

МГ: Потому что если бы мы приближались к Майами, то должны были бы увидеть огни. Но огней не было. Береговая линия была совершенно темной… Я устала. Могли бы мы сделать перерыв?


(Допрос прерван)

>> Тразона, Алтея/протокол № 1/страница 2

…на круизном маршруте пять лет.

Вы были довольны своей должностью, мисс Тразона?

АТ: Это была хорошая работа.

Пересекались ли вы каким-либо образом с Селин Дель Рей, когда были на борту?

АТ: Да.

Могли бы вы сказать нам, в чем это заключалось?

АТ: Нет. Я ничего больше не скажу, пока вы не гарантируете мне получение «зеленой карты». Вы не можете заставить меня говорить.


(Субъект отказался говорить, несмотря на несколько наших попыток подтолкнуть ее к этому)


(Допрос прерван)

НЕ КОПИРОВАТЬ, НЕ ПЕРЕСЫЛАТЬ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТОЙ

>> Зимри, Джесе К./протокол № 1/страница 1

ИМЯ СУБЪЕКТА: Джесе Кларенс Зимри

ДАТА РОЖДЕНИЯ: 17.11.1984

АДРЕС: 7 Акация-роуд, Сан-Вэлли, Кейптаун

РОД ЗАНЯТИЙ: Врач общей врачебной практики. Доктор Зимри добровольно оставил свою прежнюю практику в Токай, Кейптаун, после неправильного диагноза, поставленного им шестнадцатилетней девушке, Саше Ли Абрамс. Мисс Абрамс жаловалась на боли в животе, которые доктор Зимри идентифицировал как колит. Впоследствии Абрамс умерла от осложнений внематочной беременности. Субъект страдает зависимостью от петидина, но в то время от этого не лечился.

Субъект женат на Фаруке Майет, но живет с женой раздельно.

ПРИМЕЧАНИЕ: Первый допрос доктора Зимри был прерван досрочно. Субъекта рвало, он бредил и страдал от прекращения приема петидина.

>> Фолл, Элен/протокол № 1/страница 2

…посольство Великобритании? Это не собеседование. Это допрос. Кто-нибудь вообще знает, что мы сейчас здесь?

Миссис Фолл, вы попали в исключительную ситуацию.

ЭФ: Где мы находимся? Полагаю, по-прежнему где-то во Флориде. Как вам это удалось?

Удалось что, миссис Фолл?

ЭФ: Похитить нас подобным образом. Я догадываюсь, что никто не знает, что мы здесь. Все это в духе романов Тома Клэнси, и я весьма впечатлена. Теперь так. Позвольте вам кое-что пояснить. Я не стану с вами разговаривать, что бы вы со мной ни делали.

Миссис Фолл, мы гарантируем, что как только мы вас успешно опросим, вас тут же выпустят из этого учреждения.

ЭФ: А что, собственно, означает слово «успешно»?

Нам нужны ответы, миссис Фолл. Нам необходимо знать о судьбе пассажиров и членов команды, которых не было на борту в момент обнаружения судна.

ЭФ: И как вы собираетесь это сделать?

Сделать что, миссис Фолл?

ЭФ: Избавиться от нас, когда мы ответим на ваши вопросы, разумеется. У вас есть какая-то своя система, как у мафии, которая скармливает тела свиньям? И мы тоже исчезнем в каком-нибудь свином кишечнике? Впрочем, думаю, у вас найдутся способы и похуже.

Миссис Фолл, у нас ваш компьютер. И есть основания полагать, что причиной вашего появления на этом круизном лайнере стало намерение лишить себя жизни.


(Субъект выказывает признаки душевных страданий)


ЭФ: Это мое приватное дело. Вы не имеете права брать мои личные вещи.

Мы понимаем, что это расстраивает вас, миссис Фолл. Но есть множество семей, которым нужны ответы.

ЭФ: Тогда вам не ко мне.


(Субъект отказывается отвечать на дальнейшие вопросы)


(Допрос прерван)

>> Гарднер, Мадлен/протокол № 2/страница 2

…а потом, когда взошло солнце… в общем… мы увидели это в первый раз.

Увидели что, мисс Гарднер?

МГ: Послушайте, я собираюсь рассказать вам то, что пережила, но при этом хочу, чтобы вы там у себя еще раз пометили, что я четко осознаю – это немыслимо, невероятно. Это безумие какое-то! Даже еще хуже на самом деле. Но вы просили меня быть честной, вот я и пытаюсь это сделать. И если после этого вы решите упрятать меня в сумасшедший дом, что ж, так тому и быть.

Принято к сведению. Продолжайте, пожалуйста. Так что вы видели – или думали, что видите?

МГ: Корабль подходил ближе к береговой линии, направляясь к проходу, ведущему в гавань, и чем больше мы приближались, тем лучше нам было видно. Господи! Думаю, первое, что поразило меня, было то, что я не могла заметить вообще никакого движения. Никаких людей на берегу, никаких лодок на воде. Ничего.

Тогда Элеонор, одной из активисток группы «друзей Селин», пришло в голову посмотреть через видоискатели, установленные на спортивной палубе. Но мне не нужно было смотреть через какую-то специальную оптику. По мере приближения мы видели домики пансионатов, закопченные дымом. Там были автомобили – большие армейские грузовики – и огромные белые палатки вдоль всего берега.

Боже мой! Думаю, именно тогда мы почувствовали этот запах. От одного воспоминания о нем меня уже тошнит. В нашу сторону его гнал легкий бриз. Вы знаете, как пахнет труп? Я не знала. Вообразите себе зловоние, которое издают десять тысяч мертвых тел, брошенных разлагаться на солнце. Людей начало тошнить. У меня тоже было несколько позывов, но в желудке было пусто, так что мне просто нечем было рвать.

Бачи снова заговорил по громкой связи и сказал, что ближе мы без помощи местного лоцмана подойти не можем. Двигатели продолжали работать, но корабль замедлил ход, а потом остановился.

Я знаю, что вы мне не верите, но другие могут подтвердить мои слова. Я имею в виду, с чего бы мне выдумывать настолько сумасшедшую историю?

А другие люди на борту? Как они отреагировали на это?

МГ: Думаю, поначалу мы просто не могли поверить в то, что видим. Люди начали кричать, потом некоторые стали говорить, что это, должно быть, террористы. Вы понимаете, что я имею в виду. «Эти хре́новы арабы все-таки достали нас…» и прочий бред в том же духе. Мы все знали, что что-то должно было произойти, пока мы терпели бедствие. Думаю, мы все ожидали чего-то такого. Но увидеть это своими глазами… реализовались наши худшие страхи. Господи! Это было… Можно мне, пожалуйста, воды?


(Допрос прерван на несколько минут)


Где была Селин Дель Рей в этот момент?

МГ: Теперь она была на главной палубе, коляска ее стояла напротив бара «Лидо». Я не знаю, сколько времени она там уже находилась. Я не видела, как она туда приехала. Джейкоб подвез ее к перилам, и все обернулись к ней. А потом она сказала… сказала что-то в таком плане: «Какая грязь! Здесь мы действительно развели грязь». Я не могу точно воспроизвести ее слова. В тот момент я была просто ошеломлена.

Что она хотела этим сказать?

МГ: Я не знаю. Казалось, она не слишком удивлена увиденным.

Рядом со мной был Ксавьер, и он так сжал мне ладонь, что я почувствовала, как хрустят пальцы. И эта подробность делала происходящее очень реальным. Он все время, раз за разом, твердил: «Я знал это, я знал, я знал. Я знал, что что-то случилось».

Кто-то сказал – не знаю кто, наверное Элеонор: «Может, нам пойти и поискать там выживших?»

С минуту ей никто не отвечал. Было ясно, что Майами пропал – к сожалению. Мы не знали, столкнулись ли с последствиями войны, чумы или еще чего-то. Потом вдруг плотину молчания прорвало и все стали спорить: одни говорили, что нужно высадиться на берег и все проверить, другие – что это безумие, если там применили биологическое оружие или еще что. Селин просто давала им побесноваться. Думаю, она понимала, что людям нужно выплеснуть все наружу.

Когда крики поутихли, она сказала: «Пойдите и посмотрите, если хочется. Хотя на вашем месте я бы не стала беспокоиться».

Все обернулись и посмотрели на нее. Тогда она сказала: «Есть добровольцы?»

Казалось, целую вечность никто не отзывался, но потом один из охранников, Деви, вышел вперед и сказал, что он пойдет. Выглядел он ужасно, словно под автобус попал, – лицо его было в синяках и опухло. Рожелио, один из заместителей директора круиза, умолял его не ходить туда.

Думаю, именно тогда до людей начало что-то доходить. Они принялись спрашивать: «А что, если так не только в Майами?» – и вспоминать о своих друзьях и близких. Снова заговорила Селин, на этот раз что-то в этом роде: «Дорогие мои, так не только в Майами». А затем она начала… Боже! Думаю, вы назвали бы это проповедью. Она говорила не менее получаса, обещая всем, что они снова увидят дорогих им людей «в виде духов», и напомнила, что это она уберегла их от опасности и они должны продолжать верить ей. Люди хотели слышать именно это. Они хотели, чтобы кто-то сказал им, что делать. Они были напуганы, травмированы, сломлены. А говорить она умеет. В этом заключается ее настоящий дар. Когда Селин говорит, люди ее слушают. Даже Ксавьер ее не перебивал.

Деви по-прежнему настаивал, что хочет покинуть корабль и сам посмотреть, что там произошло. Ни с того ни с сего Ксавьер сказал: «Я тоже пойду». Я вспомнила, что он живет в Саут-Бич. Я видела адрес в его водительских правах. И тут я поймала себя на том, что тоже выхожу вперед. Одному Богу известно, что заставило меня сделать это.

Я этого до сих пор не знаю.

Джейкоб поинтересовался, как мы доберемся до берега, и один из палубных матросов сказал, что есть посыльный катер: он застрял, когда начали неправильно опускать лебедки или что-то в этом роде. Он сказал, что катер свисает с корабля под сумасшедшим углом, но он сможет его высвободить. Деви предложил взять с собой корабельного доктора и послал нас с Ксавьером разыскать его. Его уже много часов никто не видел.

Мы нашли его спящим на одной из коек в лазарете. Он выглядел как пьяный и практически никак не отреагировал, когда в первый раз увидел береговую линию. Он вел себя бестолково, когда приходил осмотреть Селин, поэтому я не видела смысла брать его с нами, но Деви настоял на этом. Тут и другие стали вызываться добровольцами. Деви сразу пресек это. Он сказал, что все, кто пойдет, должны будут надеть защитные костюмы и дыхательные аппараты на случай заражения. Он собрал имевшееся на корабле обмундирование пожарников, включавшее в себя шлемы и кислородные баллоны, – Господи, до чего все это было тяжелым! – и таких комплектов оказалось всего пять. Кислорода у нас было на час, поэтому, что бы ни случилось, вылазка наша должна была быть короткой.

Пока высвобождали посыльный катер, мы с Ксавьером вышли на главную палубу. Он был замкнут и разговаривать не хотел, только все смотрел на береговую линию. Селин была занята организационными вопросами: скомандовала расставить стулья, которые во время шторма были разбросаны, послала Алтею и еще кое-кого принести бутылки с водой и вообще все, что они смогут найти. Она говорила людям, чтобы они не беспокоились, что всем им повезло. Пока что они были на корабле в безопасности.

Пока что… Она так и сказала.

Люди работали все вместе, любое занятие сейчас помогало. Одна из пассажирок – женщина, с которой я до этого ни разу не разговаривала, – спросила у Селин, может ли она организовать молитвенную группу, и Селин дала ей «добро».

Управлять катером должен был Пауло, один из стюардов. Деви сказал, что мы погрузимся в катер через один из спасательных желобов. Сказать было проще, чем сделать. На Пауло не было этого невероятно тяжелого облачения, но он был так напуган, что буквально в штаны готов был наложить. Я пыталась как-то его успокоить, но что я могла ему сказать: «Не волнуйся, это еще не конец света»?

Ксавьер по-прежнему выглядел отрешенным, доктор и Бин по очереди блевали через борт. Когда мы отплывали от «Бьютифул Дример» и корабль, возвышаясь, довлел над нами, отбрасывая на катер свою громадную тень, я чувствовала себя… Боже… думаю, самым правильным словом будет «уязвимой»…

Можно мне кофе или еще чего-нибудь такого?


(Допрос прерван)

>> Тразона, Алтея/протокол № 2/страница 2

АТ: У вас есть для меня «зеленая карта»?

Мы работаем в этом направлении. Такие вещи быстро не делаются, требуется время. И если бы вы продемонстрировали желание сотрудничать с нами, это могло бы поспособствовать делу.

АТ: Я не настолько глупа. Я знаю, как это работает. Вы помогаете мне, я помогу вам. Я видела слишком много депортированных, чтобы доверять вам.

Уверены, с вами такого не произойдет, мисс Тразона. Если вы готовы сотрудничать, мы гарантируем, что вы и ваш ребенок будете в полной безопасности.

АТ: А мальчик? Вы нашли там мальчика?

Какого мальчика, мисс Тразона?


(Субъект отказывается отвечать)


Мисс Тразона, медицинское обследование показало, что вы беременны, срок – восемь недель. Мы еще раз заверяем вас, что…

АТ: Если я помогу вам, вы гарантируете мне гражданство?

Да.

АТ: Я хочу, чтобы это было закреплено в письменном виде.


(Допрос прерван на несколько часов)


(Допрос возобновляется)


АТ: Что вы хотите узнать? Я буду отвечать только на те вопросы, на которые захочу.

Это понятно. Мисс Тразона, могли бы вы рассказать нам о своих взаимоотношениях с Селин Дель Рей?

АТ: Что вас интересует?

Вам нравилась Селин Дель Рей, мисс Тразона?

АТ: Нравилась? Нет. Она мне не нравилась.

Можете пояснить почему?

АТ: Я видела, какая она. Ей нельзя было доверять. Я это поняла с самого начала. И оказалась права. Она обманула меня. Использовала. Так же, как и всех остальных.

Ранее вы упоминали о мальчике, с которым разговаривали на корабле.

АТ: Не было никакого мальчика.

Когда вас только доставили сюда, в это учреждение, вы заявили нашему медицинскому представителю, что спасатели должны вернуться на корабль и разыскать там мальчика.

АТ: Нет никакого мальчика.


(Субъект отказывается дальше говорить)


(Допрос прерван)

>> Смит, Ксавьер Л./протокол № 2/страница 3

КС: Мэдди склонна к галлюцинациям. Я сразу понял это, когда мы встретились в каюте после шторма. Селин ей что-то сказала. Заразила ее своей бредятиной.

Мистер Смит, ранее вы говорили, что «то, что видели, невозможно». Могли бы вы пояснить эту мысль?

КС: Ничего я не видел. Давайте я вам еще раз все растолкую. Произошла поломка двигателей. Случился большой шторм. Капитан и команда бросили нас, люди запаниковали и скрылись на спасательных лодках. Все, кто остался, стали жертвами массовой галлюцинации, в которой они поверили, что вернулись в альтернативный Майами. Тот, который погиб. Потом… Блин, я не знаю! Селин убедила всех прыгать за борт, что еще?!

Зачем ей было это делать, мистер Смит?

КС: Люди вроде нее любят, когда о них говорят. Может быть, ей хотелось войти в историю, что-нибудь в этом роде.

Мистер Смит, вы говорите, что корабль пять дней дрейфовал, прежде чем двигатели заработали снова. А где был корабль в те два дня, которые последовали за этим?

КС: Крутился где-то в Гольфстриме. Откуда мне знать?

Вы категорически отрицаете, что в какой-то момент покидали корабль?

КС: Господи Иисусе! Ну сколько раз можно повторять?


(Субъект становится возбужденным)


(Допрос прерван)

>> Фолл, Элен/протокол № 2/страница 5

Я почувствовала, что корабль остановился. Некоторое время я не двигалась с места. Я не хотела бросать ее.

Вы говорите об Элизе Мэйберри?

ЭФ: Да.

Значит, вы не были на палубе, когда корабль прибыл к первому пункту своего назначения?

ЭФ: Нет.

Но вы же ничего не видели. Вам не было любопытно?

ЭФ: Я скорбела о подруге. А видела я и так достаточно. Видела самую низость, до которой только способны опуститься люди.

Мы соболезнуем вашей потере и очень ценим то, что вы согласились говорить с нами.

ЭФ: Я делаю это не для вас и не для тех семей, которые кого-то там потеряли. Я прошу вас об очень простой вещи: чтобы после того, как будут закончены все анализы или что там вы еще собираетесь делать, пепел Элизы был рассеян рядом с ее покойным мужем.

И где это?

ЭФ: Не знаю. Но вы ведь можете выяснить это, верно? Что вы сделали с телом Элизы?

Могу вас заверить, миссис Фолл, что останки миссис Мэйберри будут…

ЭФ: Я должна была уйти вместе с ней. Я должна была уйти вместе с ней, когда у меня была такая возможность. Вот только… только…


(Субъект заметно страдает)


(Допрос прерван)

>> Зимри, Джесе К./протокол № 2/страница 2

ДЗ: Я плохо себя чувствую. И не в состоянии отвечать на ваши вопросы. Я болен… Думаю, я подхватил норовирус. Давно, блин, пора!

Доктор Зимри, согласно утверждению Мадлен Гарднер, вы находились в составе группы, которая покинула корабль. Можете вы это подтвердить?


(Субъект продолжает протестовать, требуя, чтобы его отвели в его комнату)


(Допрос возобновляется после вмешательства медика)


ДЗ: Господи, что вы мне дали? Диазепам?

Вы чувствуете сейчас больше сил, доктор Зимри?

ДЗ: Да. Намного. Еще слабоват, но все о’кей.

Доктор Зимри, согласно утверждению Мадлен Гарднер, вы находились в составе группы, которая покинула корабль. Можете вы это подтвердить?

ДЗ: Да.

Вы можете назвать, кто еще был с вами?

ДЗ: Бин… Господи, Бин… Как же его? Черт! И тот парень из охраны, Деви, хотя он все еще был в плохом состоянии. Мэдди, женщина, которая работала на Селин Дель Рей. И еще какой-то парень, которого я раньше не встречал.

Пауло, стюард, который убирал у меня в каюте, он управлял катером, прикиньте! Я и не знал, что он умеет такие вещи. У меня не было особой возможности с ним поговорить, потому что, хотя плыть нам было недалеко, всего ничего, наверное, тошнить меня начало практически в ту же секунду, как я попал в лодку. И Бина тоже. Чем ближе мы подходили к берегу, тем реальнее становилась картина. Я вообще обалдел, когда увидел береговую линию с нашего лайнера в первый раз. Думал, мне это мерещится. А теперь мы приближались к домам с выбитыми окнами, никаких машин видно не было, никакого шума, кроме урчания нашего мотора и низкого гула, который, как я после понял, издавал рой мух на берегу.

Проход в гавань был перекрыт другим круизным судном. Оно выглядело нетронутым, но оно там застряло; корабль был очень большой, и я прочел его название – «Бьютифул Уандер». Пауло подвел катер к дальнему краю пристани и пришвартовался. Он до сих пор выглядел перепуганным. Деви скомандовал надеть обмундирование. Потеть я начал, как только надел костюм, который, похоже, был выложен асбестом. Он сказал, что пойдет вперед и попробует найти полицейский участок или, может быть, каких-то военных. Ах да, еще один момент: там на настиле дорожки для прогулок стояли несколько армейских грузовиков. Они оказались пустыми, но было ясно, что в какой-то момент тут были задействованы военные.

Приятель Мэдди – крепкий парень с крутыми кельтскими татуировками, не помню его имени, – сказал, что пойдет проверит свою квартиру, которая находилась за углом от гавани. За все время, пока мы сидели в лодке, он не произнес ни слова. Мэдди сказала, что пойдет с ним.

Деви попросил нас с Бином пройти по берегу и выяснить, какого черта там установлены все эти громадные палатки. Я серьезно беспокоился за Бина, поэтому посоветовал ему оставаться с Пауло. Он отказался. Нужно было быть настойчивее.


(Субъект просит сделать перерыв на пять минут)


(Допрос возобновляется)


Вы шли вдоль берега, доктор Зимри?

ДЗ: Да.

Продолжайте, пожалуйста, доктор Зимри.

ДЗ: А вы, ребята, действительно верите тому, что я сейчас говорю?

Продолжайте, пожалуйста, доктор Зимри.

ДЗ: Боже мой… Ну ладно. Это было кошмаром с самой первой секунды! Для начала я едва не вывалился из лодки, когда выбирался из нее. Эти баллоны, шлем… Господи, чтобы таскать всю эту тяжесть, нужно и в самых лучших своих кондициях быть очень накачанным, а нам к тому же пришлось перелазить через забор и карабкаться по камням, чтобы добраться до этого чертова берега. Идти по пляжу в костюме было невыносимо жарко. Не знаю, пробивался запах сквозь дыхательный аппарат или мне это только казалось. Боже, это было как… А Бин… Я по-настоящему переживал за него. Он накачал себя солу-медролом и имодиумом, но они не могли остановить норовирус.

Где-то через минуту я уже не думал о том, что делал. Я просто шел вперед.

Потом мы дошли до первой палатки. Их было штук шесть, как мне кажется. Расставлены вдоль всего берега. Я сразу понял, что это такое. Они, должно быть, стаскивали сюда трупы, чтобы спрятать их от мух. Для чего – понятия не имею. Может быть, в других местах все было заполнено. Было ясно, что это была какая-то масштабная операция. Возможно, они планировали выбросить их в море. Вокруг входа громоздилась гора мешков с трупами, лежащих просто друг на друге. Кто-то обсыпал их известью, а сверху надуло песок и разный мусор. Впрочем, мух это не остановило. Местами их собралось так много, что нельзя было разглядеть вытянутую перед лицом руку.

Я знал, что должен открыть мешок, чтобы понять, с чем мы имеем дело.

И вы это сделали?

ДЗ: Да.

Могли бы вы описать состояние трупа?

ДЗ: Да. Оно было жуткое. Повреждено до степени, исключающей возможность опознания, если переводить на язык медиков.

По-вашему, что могло быть причиной смерти?

ДЗ: Я не патологоанатом.

Мы были бы признательны, если бы вы высказали свое мнение.

ДЗ: Господи, не знаю! Я не хотел прикасаться к нему. То, что мы подошли так близко, уже было очень опасно. Наши костюмы не могли защитить от патогенов, переносимых по воздуху.


(Субъект вздыхает)


Слушайте, из того, что я видел, это было похоже на какую-то инфекцию типа супергриппа или лихорадки Эбола. Тело так раздулось, что было трудно определить пол. Похоже, было какое-то повреждение и опухание шейных желез, но это с таким же успехом могло быть просто результатом разложения.

Как вы считаете, сколько времени прошло с момента смерти?


(Субъект молчит)


Пожалуйста, ответьте на вопрос, доктор Зимри.

ДЗ: Я спросил у Бина, что он думает, но тот только покачал головой. Не говоря ни слова, он пошел вдоль по берегу, а я закричал, чтобы он остановился. Он не услышал меня, может быть – не хотел слышать. Кислорода у нас оставалось еще минут на сорок пять или около того. Как я уже говорил, вся эта затея была невероятно краткосрочной.

А затем Бин принялся вопить и показывать на что-то. Я подбежал к нему, отчего чуть не умер: стекло в шлеме запотело, а кислород, который я вдыхал, на вкус был как дизельное топливо. Тогда я тоже увидел это. Красное пятно на песке метрах в пятистах впереди.

Бин сказал, что это может быть спасательная лодка, но из-за туч мух, мелких брызг и этого чертова шлема определить было трудно. Он пошел вперед, я за ним. Мы прошли мимо еще одной из этих палаток. Вокруг нее было разбросано оборудование для земляных работ, тут же находился опрокинутый армейский джип.

Это была спасательная лодка. Такая треугольная, надувная. Она лопнула, хоть и не должна была бы, так что непонятно, что с ней могло случиться; и теперь море пыталось затянуть ее обратно. В привязанных к ней веревках что-то запуталось.

Мертвое тело…

Вы опознали его?

ДЗ: Да. Это был Дамьен. Директор круиза.


(Допрос прерван)

>> Гарднер, Мадлен/протокол № 3/страница 2

…он повторял одно и то же и твердил это снова и снова. «Это невозможно… Это невозможно…»

Почему невозможно?

МГ: Корабль потерял связь на… Боже, на сколько же? На пять дней к тому времени. Было понятно, что на то, что здесь произошло, должно было уйти намного больше времени. А в действительности никакого катаклизма в Майами не было, выходит? Я сижу тут с вами. Разговариваю. Мы ведь в Майами, верно? Или где-то неподалеку.

Продолжайте, пожалуйста, мисс Гарднер.

МГ: Мы направились от берега к хайвэю. Жилые районы справа от нас были забаррикадированы мотками колючей проволоки. Не могу сказать, должно было это остановить людей входящих туда или выходящих. Мы прошли ворота порта. Здесь по-прежнему были лодки, яхты, но потом я увидела за воротами что-то еще… распростертое на земле, покрытое мухами. Все это казалось нереальным. Вообще все. Ксавьер повел нас в конец дорожки, потом за угол и на широкий бульвар. Позади нас в нескольких сотнях метров, где главная дорога выходила на хайвэй, военные, похоже, установили какие-то заграждения. Снова колючая проволока, громадные армейские грузовики. Мне показалось, там был даже танк. Не знаю. Пот заливал мне глаза, стало трудно смотреть, плечи болели и дрожали под весом тяжелого костюма и кислородных баллонов. Я все же попыталась заглянуть поверх всего этого, надеялась, наверное, увидеть аэропорт. Глупо, конечно, потому что я знала, что он находится отсюда за много миль.

Мы миновали большой стрип-молл. Господи, эта картина вообще поразила меня! Громадный магазин товаров для животных, все витрины разрисованы какими угодно граффити. Аптека «CVS», которая выглядит так, будто ее превратили в какую-то церковь. И еще рекламные щиты… Вместо рекламы Макдоналдс или еще чего-то такого, они… хм… на одном не было ничего, кроме слова «покаяться», написанного громадными красными буквами, похожими на кровь. На другом была серия фотографий подростков, и поперек каждого из лиц было написано «грешник».

Что вы чувствовали в тот момент?

МГ: Оцепенение, думаю. Головокружение. Частично это было вызвано нашим облачением. Тело буквально купалось в поту. Я теряла силы и спросила у Ксавьера, далеко ли еще. Он сказал, что всего три квартала. Он продолжал идти вперед, а я следовала за ним. В одном месте была прорвана труба, главную дорогу затопило, и нам пришлось обходить. Уф… Боже! Тут было столько всего, с чем следовало разобраться. И мухи. Мухи повсюду. Приходилось постоянно смахивать их со смотрового окошка. Что бы ни убило этих людей, мух оно не тронуло.

Наконец мы свернули на жилую улицу, которая выглядела обнадеживающе нормальной. Только вот… окна в нескольких домах были забиты досками, и на двери каждого дома или гаража, мимо которых мы проходили, висела листовка. Большинство из них были порваны и пострадали от погоды, но я нашла одну, закатанную в пластик. Вы видели ее?


(Субъект ссылается на документ, отсканированный снимок которого для подтверждения приводится ниже:

Что делать, если вы подозреваете, что ваша семья инфицирована вирусом Иши.

НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ к органам администрации и НЕ ПЫТАЙТЕСЬ покинуть свой район.

Звоните по телефону горячей линии 0700.

МЫ ПРИДЕМ К ВАМ САМИ!

Изолируйте инфицированных в отдельной комнате, вход и выход герметично закройте. Все предметы, к которым прикасались инфицированные, должны быть сожжены.

Те, кто пересечет границу карантина, будут преследоваться в уголовном порядке.

Иисусе и Господь Бог, помилуйте наши грешные души!

ПРИМЕЧАНИЕ: В данный момент штамм болезнетворных микробов, который классифицировался бы как «вирус Иши», неизвестен. «Иши»кодовое название Отдела 787, секретной программы биологических и химических исследований, проводившихся японцами во время Второй мировой войны.)


Наконец через три квартала Ксавьер остановился перед домом, позади которого был парк. Дом на две семьи. Не так чтобы супер, но довольно симпатичный, если абстрагироваться от того факта, что все окна заклеены газетами. Дверь была заперта, но он поднял цветочный горшок у входа и достал ключ.

Мы зашли внутрь.

В каком душевном состоянии, по вашему мнению, на тот момент находился мистер Смит?

МГ: Вы имеете в виду Ксавьера?

Да.

МГ: Через стекло лицо его было трудно разглядеть, но я заметила, что он старается скрыть свои эмоции. Когда я спросила, не он ли заклеил окна газетами, он огрызнулся, сказав что-то вроде «Нельзя же быть такой дурой». Внутри было темно и тесно. Мы попытались включить свет, но электричества не было – неудивительно после всего, что мы видели. На первом этаже были кухня и гостиная, и выглядели они так, будто здесь побывали судебные приставы. Пол был покрыт пылью и мусором, мебели не было вообще никакой, кроме письменного стола и пустой книжной полки, а на дверце холодильника кто-то баллончиком нарисовал значок пацифистов. Ксавьер рассказывал, что он был на попечении трастового фонда. Я не ожидала, что он живет в таком запущенном месте.

Мистер Смит как-то комментировал состояние своего жилища?

МГ: Он сказал что-то вроде «Не может быть», а затем побежал вверх по лестнице. Не понимаю, как он