Book: Исав (в сокращении)



Исав (в сокращении)

Филип Керр

Исав (в сокращении)

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями. Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми — случайность.

Глава 1

В висках стучало. Ноги едва цеплялись за отвесный обледенелый склон. Над головой в ослепительных лучах послеполуденного солнца переливался ажурный ледяной гребень, восседающий на Мачхапучхари гигантским венцом, будто сотворенным для церемонии небесного бракосочетания. Под ногами зияла бездна, на дне которой лежал Южно-Аннапурнский ледник. За спиной поднимался пик горы Аннапурна. Но он не смотрел по сторонам. Когда болтаешься на веревке, нет времени любоваться красотами. Тот, кто стремится достичь вершины, не обращает внимания на пейзаж. Особенно если это вершина одного из самых труднодоступных пиков, окружающих Аннапурнское святилище, которую к тому же власти Непала объявили запретной зоной, дабы она во веки веков оставалась девственной и неоскверненной.

Из страха перед тюремным заключением и большими штрафами мало кто из альпинистов отваживался нарушить запрет непальского правительства. Но для Джека Фернесса этот запрет был личным оскорблением, вызовом его профессионализму, — ведь он публично объявил о своем намерении покорить все основные вершины Гималаев. Поэтому, успешно завершив санкционированное восхождение по юго-западному склону Аннапурны, они с Дидье решили лезть на Мачхапучхари без официального дозволения. Курировавший их чиновник в Катманду был убежден, что они все еще на Аннапурне, а молчание проводников-шерпов они купили. И все складывалось вполне удачно, пока не испортилась погода.

Упершись ногой в выдолбленную ранее выемку, Джек подтянулся на веревке и ледорубом выбил другую, для руки.

— Как ты там? — окликнул его напарник, находившийся футами пятьюдесятью ниже.

Джек промолчал. Напрягая ноющие мышцы, он приник к отвесному склону. Нет времени докладывать об успехах. Или об их отсутствии. Нужно как можно скорее добраться до вершины, иначе их ждут серьезные неприятности. Пользуясь заслуженной передышкой, он вдыхал разреженный воздух, пытаясь успокоить тревожную пульсацию в висках. Более сложного восхождения он не помнил. Аннапурну покорять было гораздо легче.

Стук в голове начал ослабевать, но появился странный свист в ушах. Звук нарастал, становился громче, и наконец громыхнуло так, словно выстрелила корабельная пушка. Гора содрогнулась. Джек закрыл глаза, стараясь побороть тошноту.

Шум наконец стих. Он открыл глаза.

— Что это было, черт побери? — прокричал Дидье.

— Судя по звуку, что-то обрушилось на противоположном склоне. Похоже, лавина.

— Должно быть, чертовски мощная.

— А может, и метеорит грохнулся, — предположил Джек.

Дидье расхохотался:

— Как будто здесь и так не опасно. Еще и Всевышний камнями бросается.

Джек оттолкнулся от склона и, повиснув на веревке, глянул вверх, на огромный ледяной козырек. Если эта махина обвалится, их уже ничто не спасет.

— Надо поскорее убираться, — прокричал он.

С ушами вновь началось что-то неладное. Он словно оглох. Джек повторил последнюю фразу, но звук его голоса будто мгновенно относило прочь. Воцарилась мертвая тишина.

Секундой позже небо исчезло за черным занавесом низвергавшейся лавины. Гигантское облако удушающих паров и снега повлекло Джека вниз.

Погребенный в лавине, он не имел представления ни о том, с какой скоростью летит, ни о том, что ему угрожает впереди. Он ощущал только мощный напор. Джек инстинктивно раскинул руки и ноги, пытаясь зацепиться за какой-нибудь уступ.

И вдруг все кончилось. Его окружило черное безмолвие.

Ноги его были свободны, но вся верхняя часть тела находилась под снегом. Выбравшись из сугроба, он упал на твердокаменную поверхность. Несколько минут он просто лежал, оглушенный и ослепленный снегом. Обнаружив, что руки двигаются, Джек осторожно очистил от снега нос, рот и глаза, потом огляделся. Он находился в бергшрунде — большой продольной расселине в каменном склоне. Вход был завален снегом, но пробивавшийся сквозь белую толщу свет наводил на мысль, что, возможно, он замурован не наглухо.

Обмотанная вокруг пояса веревка тянулась куда-то сквозь снежный завал. Поднявшись на колени, Джек стал пробираться по ней наверх. Еще одно отчаянное усилие — и Джек наконец выглянул из расселины. Лежавший внизу изуродованный склон подтвердил его худшие опасения: лавина пронеслась по всему леднику, бравшему начало на высоте двадцать тысяч футов и кончавшемуся на шестнадцати тысячах. У шерпов, как и у Дидье, практически не было шансов остаться в живых.

Его самого спас бергшрунд, хотя, падай он под другим углом, столкновение с нижней кромкой расселины окончилось бы для него верной смертью. До лагеря около полутора тысяч футов и добраться туда до темноты не удастся. Пожалуй, лучше переночевать в бергшрунде.

Джек скинул со спины рюкзак, вытащил фонарь и принялся осматривать место ночлега. Бергшрунд имел форму раструба, достигавшего у выхода двадцати футов в высоту и постепенно сужавшегося в туннель около пяти квадратных футов в сечении. Решив проверить, сколь далеко в глубь горы тянется этот туннель, он, пригибаясь, двинулся по каменной трубе.

Футов через триста Джек обнаружил, что может встать во весь рост. Осветив пространство над головой, он увидел, что находится в огромной пещере высотой никак не меньше ста футов. Луч фонаря до потолка не добивал.

Джек крикнул. Звук его голоса эхом отразился от стен. Сколько веков здесь царствовала тишина? Может, за все время существования Гималаев в эту пещеру вообще не ступала нога человека? Спустя минуту Джек получил ответ на свой вопрос.

Поначалу он решил, что из влажного земляного пола пещеры торчит камень, и, лишь приглядевшись, понял: на него пустыми глазницами смотрит череп.

Джек опустился на колени и принялся разгребать вокруг черепа землю и мелкие камни. Он знал, что в Гималаях встречается много останков, возраст которых составляет миллионы лет, но сам впервые натолкнулся на подобную находку.

Джек взял череп в руки и внимательно осмотрел. Сначала он решил, что это ископаемые останки медведя, но потом заметил отсутствие клыков. Вскоре он уже не сомневался, что держит в руках череп гоминида. Но имеет ли он отношение к окаменелостям гоминидов, обнаруженным в Гималаях раньше, да и вообще, окаменелость ли перед ним, Джек не знал.

Среди его знакомых только один человек мог бы дать квалифицированный ответ на этот вопрос — доктор палеоантропологии Калифорнийского университета Стелла Свифт. Может быть, преподнести находку ей в подарок? Пожалуй, Свифт она понравится больше, чем любой другой из непальских сувениров. К тому же не исключено, что этот череп представляет ценность для науки.

Но прежде следует подумать, как спуститься с горы.

Глава 2

Стелла Свифт вошла в Кребер-Холл, расположенный в юго-восточной части студенческого городка, и направилась по коридору первого этажа к аудитории, где ее ждали несколько десятков первокурсников.

Войдя, Свифт положила на стол портфель и взглянула на одного из студентов, который демонстративно продолжал читать «Пентхаус».

— Что это ты читаешь, Тодд? — поинтересовалась она. — Решил подучить анатомию человека? Хорошая идея. А то я слышала, у тебя с этим предметом туговато.

Приятель Тодда, сидевший рядом, громко расхохотался и толкнул его в бок. Внимание аудитории на мгновение переключилось на Тодда, а Свифт повернулась к доске, взяла мел и начала что-то писать крупными заглавными буквами.

— Вот кого ты мне напоминаешь, Тодд, — сказала она, показывая на слово, которое только что вывела на доске.

— Акантоцефалус, — с трудом прочитал Тодд. — Это что еще за чертовщина такая?

Свифт улыбнулась:

— Акантоцефалус — обыкновенный паразит, живет в организме рыб. Колючеголовый червь. У тебя с ним есть один общий физический признак, нетипичный для человека.

— Это еще какой?

— Репродуктивные органы у него значительно крупнее головы.

Студенты весело рассмеялись. Тодд выдавил смущенную улыбку. Уверенная, что теперь внимание аудитории полностью принадлежит ей, Свифт решила использовать шутку про акантоцефалуса в качестве вступления к лекции.

— Что бы ни думал Тодд, — начала она, — объем мозга обязательно учитывается при попытках объяснить эволюционные различия между обезьяной и человеком. Обратите внимание, я сказала, «при попытках объяснить». Дело в том, что происхождение Homo sapiens — больной вопрос для палеоантропологов. Например, мы так и не знаем, почему у нас объем мозга больше, чем у остальных приматов. Какие такие особые условия жизни в ту отдаленную первобытную эпоху способствовали значительному увеличению объема мозга у определенного вида обезьян? Не забывайте, уровень интеллекта не обязательно зависит от объема мозга.

Свифт присела на край стола.

— И все-таки, если уж наш мозг в четыре раза больше мозга шимпанзе, значит, это должно нам давать большие преимущества. Иначе какой смысл? В конце концов, на поддержание работы мозга наш организм тратит целых двадцать процентов всей расходуемой им энергии.

Между прочим, человекоподобные приматы, от которых, как принято считать, произошел Homo sapiens, были далеко не самым преуспевающим видом обезьян. Их ближайшие родственники, мартышкообразные, или низшие узконосые обезьяны, имели более широкое распространение и отличались большим многообразием. Если бы нам удалось перенестись на пять-шесть миллионов лет назад, мы непременно обнаружили бы, что мартышки — самые многочисленные приматы на планете, и, возможно, даже предположили бы, что именно они станут в будущем хозяевами земли. А их более крупные и медлительные братья, передвигающиеся на четвереньках, могли показаться нам представителями тупиковой ветви.

Теперь перенесемся из той эпохи на несколько сот тысячелетий вперед. Мы заметим, что один подвид двуногих приматов выказывает значительные эволюционные сдвиги. Почему? С чего вдруг маленькая ветвь малочисленного вида совершила столь резкий эволюционный скачок? Этот вопрос по сей день остается для ученых загадкой. Он приобретает еще большую значимость, когда начинаешь понимать, сколько, оказывается, у нас общего с обезьянами. У всех нас. Не только у Тодда.

Свифт отпила воды и затем объяснила, каким образом специалисты по молекулярной антропологии устанавливают точные различия между двумя особями на уровне ДНК.

— Цифры впечатляющие, — сказала она. — Если ДНК двух лягушек разных видов отличается по составу на восемь процентов, то у человека и шимпанзе эта разница сводится к одной целой и шести десятым процента. Вы только подумайте, одна целая и шесть десятых процента!

Она вывела число на доске, но продолжать не спешила, давая студентам возможность осмыслить услышанное.

— Эта цифра будет больше, если сравнить два разных вида гиббонов, лошадь с зеброй, собаку с лисой и, что самое главное, шимпанзе с гориллой. Иными словами, у нас с шимпанзе больше общего, чем у последней с гориллой.

Свифт глянула на часы.

— Что бы ни послужило толчком к началу процесса развития из обезьяны человека — так называемого большого скачка, — будь то способность мыслить или навыки изготовления орудий труда, изменения затронули всего лишь одну целую и шесть десятых процента генов. Подумайте на досуге, что могло явиться причиной данных изменений.

В этот момент раздался колокольный звон, возвещавший о наступлении полудня и окончании лекции. Студенты повскакали с мест и принялись убирать в сумки тетради с ручками.

— Ладно, — громко произнесла она, перекрывая нарастающий гомон, — на этом пока закончим.


Как и многие жилые постройки в Нортсайде, тихом зеленом районе Беркли, пользующемся популярностью у преподавателей и научных работников, деревянный коттедж Свифт казался высеченным из окружающего лесистого ландшафта.

Пройдя в кабинет, Свифт отключила телефон и вытянулась на диване. Размышляя, как провести вторую половину дня, она вскоре заснула.

На стене зажужжал домофон. Свифт в испуге пробудилась и глянула на часы. Пять. Она одним махом спустила с дивана свои длинные ноги и по гладкому пепельному полу прошлепала к тому месту, где висел аппарат.

— Кто там? — спросила она.

— Джек, — раздался из динамика голос. — Джек Фернесс.

— Джек! — радостно воскликнула Свифт и нажатием кнопки открыла входную дверь.

Джек стоял на пороге с большим деревянным ящиком под мышкой. Он выглядел несколько осунувшимся. Ясно, что экспедиция в Гималаи оказалась не легкой прогулкой.

Она крепко обняла его, потом отстранилась и, остановив на нем укоризненный взгляд, спросила:

— Почему не позвонил? А если бы меня не было дома?

Джек пожал плечами:

— А я не знал, что сказать. Полагаю, ты слышала о случившемся?

— Была заметка в «Кроникл», — ответила Свифт. — Буквально несколько слов. Сообщили только, что Дидье погиб под лавиной, а тебе удалось спастись. — Она снова обняла его и увлекла в дом.

— Не один Дидье. Погибло еще пять шерпов.

— Боже, какой ужас!

Она закрыла дверь и вместе с гостем поднялась в кабинет. Джек поставил ящик на пол и грузно опустился на большой мягкий диван. Свифт налила ему его любимый напиток, виски «Макаллан», и села рядом.

— Когда ты вернулся?

— Вчера. Точнее, минувшей ночью. Поздно ночью.

Джек осушил бокал и обратил взгляд на Свифт, любуясь ее стройными загорелыми ногами и выразительной фигурой в облегающем полотняном платье цвета сандалового дерева.

Свифт склонилась к нему и тыльной стороной ладони коснулась его щеки.

— Не понимаю, зачем ты это делаешь, — сказала она. — Ну что это за занятие — альпинизм? В конце концов, тебе уже сорок. По-моему, пора остепениться.

— А ты предлагаешь мне руку и сердце?

— Нет, конечно, — рассмеялась она.

— Значит, мне еще рано уходить на покой.

— То есть это я виновата, да? — Она игриво ткнула его кулачком в плечо. — Может, ты лазаешь по горам, потому что в тебе говорит обезьяна?

— Может быть. Но, думаю, истинная причина в другом. Горы — моя страсть. Я бы даже сказал — священная страсть. По мнению тибетцев, горы священны, и восхождение на некоторые пики считается у них богохульством. Так вот, именно неодолимое желание потягаться с Господом и гонит меня на вершины. Даже на те, которые запрещено покорять. — Джек расхохотался. — Тебе кажется, я мелю чепуху?

Свифт промолчала, понимая, что это один из тех редких случаев, когда Джек делился с ней чем-то глубоко личным.

Он заключил ее в объятия и приник губами к ее губам, словно хотел, чтобы она вдохнула в него жизнь.

Свифт отстранилась:

— А что в ящике?

— Подарок.

— Мне? — оживилась она. — А что это? Мне понравится?

Джек досадливо крякнул:

— А нельзя чуть попозже?

— Еще чего! Вдруг ты раздумаешь дарить. Сейчас или никогда. К тому же ты наверняка хочешь, чтобы все мое внимание было отдано тебе, верно?

— Ты не понимаешь, Свифт. Это… это не обычный сувенир вроде индийского подноса или циновки. Я привез нечто имеющее отношение к науке. Так что давай повременим, ладно?

— Ну, теперь ты меня и вовсе заинтриговал, — рассмеялась она. — Показывай.

Джеку пришлось подчиниться. Он встал с дивана, поднял с пола деревянный ящик и направился к двери в кухню.

— Ты даже не представляешь, чего мне стоило протащить это через таможню, — пробурчал он.

Свифт проследовала за ним. Джек поставил ящик на стол, снял с помощью ножа крышку и убрал верхний слой соломы.

— О Боже, — выдохнула она. — Череп гоминида.

Бережно, словно мать, впервые принимающая на руки новорожденного, Свифт извлекла череп из упаковки.

— Джек! Какая красота!

— Ты и впрямь так считаешь? В ящике остался фрагмент нижней челюсти. Еще я привез образцы грунта и камней с того места. Чтобы ты могла установить возраст.

Скрестив руки на груди, он присел на гладкую деревянную поверхность стола, любуясь ее зачарованным лицом. Свифт молча разглядывала череп и наконец улыбнулась:

— Посмотришь на него немного, и он начинает говорить с тобой.

— И каков твой вердикт? Интересная находка?

— Я не первый год, напрягая зрение, охочусь за древними останками, и до сего дня мне попадались лишь мелкие осколки костей, в лучшем случае кусок челюсти. Но это… Это просто фантастика, Джек. Почти целый череп. О такой находке палеоантрополог может только мечтать.

— По-твоему, это ценная вещь?

— Впервые вижу ископаемое в столь идеальном состоянии. Самое настоящее чудо. Где ты его нашел?

Джек рассказал ей про лавину, убившую Дидье, и о том, как сам он провалился в бергшрунд и в пещере, спрятанной глубоко в горе, наткнулся на череп. Правда, он умолчал о том, что это случилось на Мачхапучхари, а не на Аннапурне.



— Говоришь, просто лежал на дне пещеры?

Джек кивнул.

— Как череп неандертальца, — прошептала Свифт. — Тот нашли еще в 1856-м. И тоже на дне пещеры.

— Значит, и этот принадлежит неандертальцу?

— Этот? Ну нет. Твоя находка гораздо интереснее. Скажи, на какой высоте та пещера?

— Где-то двадцать тысяч футов, — уклончиво ответил Джек. — Я чуть не остался там навечно. Ладно, ты все же объяснишь, что я привез, или мне дожидаться твоей статьи в «Нейчур»?

— Начнем с того, что он принадлежал какому-то крупному существу типа гигантского примата. Видишь выступы в передней и затылочной частях? Такие же были у южноафриканских австралопитековых. Только этот не от них. Сагиттальный шов расположен гораздо выше, чем следовало бы ожидать. — Она замолчала и, приподняв череп, внимательно осмотрела внутреннюю структуру. — Да и полость черепа указывает на более крупный мозг. Во всяком случае, он был крупнее, чем у гориллы. Но меньше, чем у современного человека.

Теперь она рассматривала лицевую часть черепа, поглаживая большим пальцем узкий выступ над глазницами.

— Лицевой отдел короткий и не совсем как у обезьяны. И зубы тоже не обезьяньи — гораздо крупнее, чем у гориллы.

Она опять замолчала и, хмурясь, положила череп на стол, затем присела перед ним на корточки.

— Я бы предположила, что такие зубы характерны для самых крупных гоминидов из тех, что мы знаем. Для гигантопитеков. — Свифт покачала головой. — Очень странно, что этот древнейший экземпляр так хорошо сохранился. Какие атмосферные условия в пещере?

— Там сухо, — сказал Джек. — Стены известняковые, пол земляной. Сама пещера уходит в глубь горы примерно на триста футов.

— Сталагмиты? Сталактиты?

— Не заметил. Только несколько сосулек у входа.

— То есть это достаточно укромное место?

— Более чем. Ночевать там было очень удобно.

— По идее, там должны бы быть наросты. Особенно поверх известняка, — задумчиво проговорила Свифт. — И череп должен быть более окаменелый, а тут фактически натуральная кость. Конечно, окаменение — длительный процесс, суть которого пока до конца не ясна. И все равно минеральных образований на месте оригинальных тканей должно быть больше. А судя по предварительному осмотру… — Она тряхнула головой и нахмурилась. — Нет, такое просто невозможно.

— Ты устала, — сказал Джек. — Устала и проголодалась. Завтра все встанет на свои места. Вот увидишь. — Он обнял ее за талию. — Пойдем. Я заказал столик в «Ше Панис».

— Ты невыносим, Джек. А если бы у меня были свои планы на вечер?

— Потому-то я и выбрал самый лучший ресторан во всей Калифорнии. — Он лукаво улыбнулся. — Чтобы ты не решилась мне отказать.

Свифт последовала за ним к выходу. В дверях она обернулась, бросив последний взгляд на череп, и рассмеялась над абсурдностью собственных мыслей. А думала она о том, что самый образцовый экземпляр из всех когда-либо найденных останков гигантопитеков вовсе не похож на ископаемое.


Ночь Свифт провела без сна. В шесть она выскользнула из постели и быстро оделась. Джек еще спал. Она положила череп в ящик, отнесла в машину и поехала в университет.

В студенческом городке было тихо. Свифт прошла в свою лабораторию, заперлась изнутри и только тогда извлекла из ящика череп с челюстью, аккуратно разложив останки на лабораторном столе с мягкой поверхностью.

С помощью кронциркуля и микрометра она тщательно замерила череп, а потом сфотографировала его со всех сторон, истратив две пленки по тридцать кадров.

Убедившись, что зафиксировала все основные параметры и внешний вид черепа, Свифт смазала череп бедакрилом — особым клеем, предотвращающим рассыпание останков. Пока бедакрил сох, она разогрела раствор для слепка. Более качественные копии она успеет сделать позже, решила Свифт, а сейчас ей нужен рабочий образец, который можно вертеть в руках и таскать по университету. Вскоре слепок был готов.

В мире палеоантропологов царит жесткая конкуренция. Поэтому, спрятав под замок свою интеллектуальную собственность, Свифт немедленно позвонила адвокату Джилу Маклеллану.

— Стелла? — раздался в трубке удивленный голос Маклеллана. — Еще девяти нет.

— Джил, мне нужна твоя помощь.

— Для того я здесь и сижу.

— Я хочу, чтобы ты составил договор о неразглашении сведений. Понимаешь, о чем я, да? Подписавшаяся сторона обязуется не обсуждать то-то и то-то, не писать о том-то и том-то и не претендовать на права интеллектуальной собственности в отношении того-то и того-то без моего письменного согласия. Можешь сделать такой?

— Без проблем. Сейчас набросаю проект и через полчаса пришлю тебе по факсу. А чуть позже подготовлю официальные бланки. Они на всех наводят страх.

— Джил, ты гений.


Едва курьер на мотоцикле привез ей экземпляр составленного Джилом Маклелланом документа, Свифт немедля отправилась к Байрону Коуди.

Знаменитого на весь мир специалиста по приматам она нашла в большом уютном помещении, занимающем половину одного из этажей корпуса наук о земле, в котором размещался также и зоологический факультет. Байрон расцеловал ее в обе щеки, и она села, отказавшись от кофе.

— Вообще-то я по делу. Хочу, чтобы ты прочитал и подписал один документ, — сказала Свифт.

— Предложение гранта? С удовольствием. — Байрон положил договор Маклеллана в беспорядочную груду бумаг.

— Взгляни прямо сейчас, — попросила Свифт. — Это не обычная бумажка. Официальный документ.

— Вот как? Ты меня заинтриговала.

Байрон, медлительный, обстоятельный мужчина с окладистой, как у Дарвина, бородой, внимательно прочитал договор и вздохнул:

— Что ты затеваешь, Свифт?

— Это типовой договор о неразглашении сведений. То, что я хочу тебе рассказать, не подлежит огласке.

Байрон взял ручку, но подписывать не спешил.

— Значит, ты — клиент?

Свифт кивнула:

— Ко мне в руки попала находка, которая, возможно, представляет большую ценность для науки. Если это так, я предпочла бы как можно дольше сохранять ее в тайне. Меньше всего мне хочется, чтобы кто-то опередил меня с публикацией.

— Ну хорошо, хорошо, — усмехнулся Байрон. — Ты меня убедила. Обидно, конечно, но в общем-то ты права. — Он поставил свою подпись и вернул ей договор. — Теперь выкладывай.

— Я хочу знать твое мнение о черепе гоминида, который недавно попал ко мне.

Она открыла деревянный ящик и вытащила из него слепок. Байрон вновь водрузил на нос очки со стеклами в форме полумесяца, затем взял череп и повертел в руках, словно проверяя на спелость дыню.

— Отличный слепок, — похвалил он. — Сама сделала?

— Сегодня утром.

— А где же оригинал?

— В надежном месте.

— Хо-хо. — Байрон ехидно рассмеялся. — Лишняя информация, так, что ли? Здоровый был парень, верно? Ты только глянь на этот череп. А челюсть-то какая огромная! А зубы-то, зубы! Таких огромных, как у этого красавчика, мне еще видеть не доводилось. Они гораздо крупнее, чем у гориллы.

— Точнее не скажешь, Байрон?

— Пожалуй, раза в два. Посмотри на швы. Очень необычные. Блеск! Уникальный образчик. Судя по величине и расположению затылочного валика можно предположить, что обладатель этого черепа, в отличие от гориллы, держал голову почти вертикально. Может быть, даже передвигался на двух конечностях. Где ты это достала?

— Пока не могу открыть, Байрон. Одно скажу: это ископаемое не из Европы.

— Вы меня опередили, мэм. Я как раз собирался предположить, что, возможно, череп принадлежит австралопитеку. Правда, среди южноафриканских ископаемых приматов таких верзил не было.

— Может, это человекообразное эпохи миоцена? Представитель рамапитеков?

— Не исключено, — задумчиво произнес Байрон. — Возможно, гигантопитек. Конечно, я никогда не видел целого скелета. Да и никто не видел. Есть только три зуба, обнаруженные фон Кенигсвальдом в гонконгской аптеке. — Байрон широко улыбнулся. — Черт побери, это было бы нечто!


Профессор Рэй Сакер, тучный мужчина с неряшливой бурой шевелюрой и обвислыми, будто вымоченными в супе усами, считался выдающимся специалистом в области геохронологии — особой отрасли науки, одно из направлений которой занималось определением возраста останков некогда живших существ.

Свифт застала Сакера за работой в его просторной лаборатории, где, как всегда, громко звучала хоровая музыка. Время от времени он останавливался и дирижировал в такт особенно понравившемуся фрагменту. В один из таких моментов он и заметил появившуюся в дверях Свифт. Ничуть не смутившись, Сакер тепло обнял ее и спросил:

— Как поживаешь, моя радость?

Свифт поцеловала его в обе щеки.

— Хочу проконсультироваться с тобой по поводу возраста одной находки.

— Неужели такую красавицу, как ты, могут беспокоить проблемы возраста? — Сакер широко улыбнулся. — Жаль, что мне не дарят по доллару каждый раз, когда я повторяю эту плоскую шутку. Присаживайся, Свифт.

Он показал ей на кожаное крутящееся кресло, стоявшее возле тумбочки с музыкальным центром.

— Так что привело тебя к моей машине времени? Раздобыла для меня что-то интересное?

Свифт раскрыла сумочку и вручила ему экземпляр договора о неразглашении сведений.

— Извини, Рэй. Мне очень неловко, но думаю, ты поймешь, почему я так осторожничаю, когда увидишь, что я принесла.

— Должно быть, и впрямь что-то важное, — сказал он и без лишних слов поставил свою подпись.

Свифт сунула руку в сумку и сначала извлекла пластмассовую коробочку с образцами грунта и камней, а потом выложила на стол фрагмент нижней челюсти.

— На вид не очень древняя, — пророкотал Сакер, взяв кость кончиками пальцев. — Как эта штука к тебе попала?

Свифт рассказала, как Фернесс наткнулся на череп в известняковой пещере, расположенной высоко в горах.

— В таком случае, — сказал Сакер, — вполне вероятно, что твоя находка на протяжении многих тысячелетий лежала в ледяном саркофаге. Помнишь, несколько лет назад в Австрийских Альпах вырубили изо льда труп?

— Да, помню. Человек ледниковой эпохи.

— Оказалось, что это охотник эпохи неолита, умерший пять тысяч лет назад. Ткани его тела сохранились идеально.

— Но ведь этому черепу должно быть, как минимум, миллион лет, — возразила Свифт.

— Вам известна моя методика, Ватсон. Сначала факты, а потом уж, на основе данных, полученных в ходе исследования ископаемого, переосмысление теорий и догадок. С помощью масс-спектрометра можно установить точный возраст вещества на основе всего лишь одного миллиграмма углерода. А эмаль на зубах этой челюстной кости столь хороша, что я, пожалуй, прибегну к ЭПР.

— К методу электронного парамагнитного резонанса?

— Да. Если же черепу более тысячи лет, придется анализировать образцы породы.

— Делай, что считаешь нужным, Рэй.

— Как только что-нибудь прояснится, я сразу же позвоню.

— Только сразу, ладно? — Свифт встала, еще раз поцеловала Сакера в щеку и вышла из лаборатории.

Глава 3

Джек Фернесс жил в уединенном месте на окраине Дэнвилла, в пятнадцати милях к востоку от Беркли. Из своего коттеджа он несколько раз пытался связаться со Свифт — звонил ей домой и в лабораторию, но каждый раз попадал на автоответчик. Два-три дня он оставлял ей сообщения, но, когда она так и не перезвонила, он выбросил ее из головы и стал готовиться к выступлению перед членами Национального географического общества и руководством компании «Уайт фэнг», производящей спортивное снаряжение. Эти две организации финансировали его экспедицию в Гималаи.

Он слишком хорошо знал Свифт и понимал, что ее молчание вызвано отнюдь не пренебрежением к нему. В какой-то степени он был даже рад, что она не звонит. Не имея возможности видеться с ней, он мог полностью сосредоточиться на составлении отчетов об экспедиции. Внезапное исчезновение Свифт означало, что его находка, вероятно, и в самом деле оказалась ценной.

А если он и впрямь привез что-то важное?

Джека все сильнее охватывало беспокойство по поводу законности его действий. Он позвонил своему адвокату, и тот объяснил, что власти Непала, наверно, были бы недовольны тем, что с территории страны без разрешения вывезены ископаемые останки, но в контракте со спонсорами нет положений, ущемляющих его права в отношении находок, сделанных в ходе экспедиции. Разговор с адвокатом успокоил Джека, но он решил не сообщать про череп членам Национального географического общества, во всяком случае, пока Свифт не определит точнее, что же он такое нашел.


Из аэропорта Вашингтона Джек отправился в город на метро и уже спустя полчаса регистрировался в небольшой, но элегантной гостинице «Джефферсон», расположенной рядом со зданием Национального географического общества.

На следующее утро он завтракал с Чаком Фаррелом, директором компании «Уайт фэнг» по вопросам финансовой поддержки, и тот сообщил, что компания разработала альпинистские ботинки с подошвой из нового уникального состава, которые он предлагает Джеку испытать.

После завтрака у Джека оставалось еще два часа до заседания в Национальном географическом обществе, и он решил прогуляться. Ноги понесли его на юг, мимо Белого дома, и затем на восток, к эспланаде перед Капитолием. Желая погреться, он заскочил в Смитсоновский институт, где последний день работала выставка «Наука США». Огромная часть экспозиции была посвящена созданию атомной бомбы. Некоторые фотографии разрушенной Хиросимы Джек видел впервые. Ему сразу вспомнились сообщения в прессе последних дней об ухудшении отношений между Индией и Пакистаном, и он с ужасом подумал о том, что, возможно, в эту самую секунду одна из сторон принимает решение нанести упреждающий ядерный удар. Он плохо представлял себе, что могут не поделить между собой Индия и Пакистан, но понимал, что это тревожное известие.

Выйдя из Смитсоновского института, Джек взял такси и поехал к зданию Национального географического общества, самой богатой и щедрой из всех научных организаций страны. В 1888 году оно основало свой знаменитый журнал «Нэшнл джиографик», доходы от которого направлялись на поддержку различных экспедиций. Теперь деятельность общества финансировалось главным образом из ежегодных членских взносов, и за его покровительство шла жесткая конкурентная борьба.

На встрече с представителями Национального географического общества Джек подробно и без прикрас описал случившееся. В глубине души он считал себя виновником трагедии.

После его выступления слово взял директор по вопросам финансовой поддержки Брэд Скаффер:

— Спасибо тебе, Джек, за честный и обстоятельный рассказ. Все мы глубоко признательны тебе за то, что ты счел возможным явиться к нам столь скоро после трагического происшествия. Хочется надеяться, что ты не отказался от намерения покорить все главные вершины Гималаев.

— Разумеется. Я всегда довожу начатое до конца.

Но, говоря это, Джек знал: прежде чем вернуться в Гималаи, он должен быть уверен, что ему хватит на это мужества. Впервые за долгую альпинистскую карьеру он сорвался с горы, и, как выяснилось, лавина лишила его не только верного друга и напарника. Способен ли он и впредь совершать восхождения с некогда присущим ему хладнокровным презрением к опасности? Скоро он это проверит.


Джек Фернесс считал Йосемитскую долину своей духовной родиной. Именно здесь, на высоких склонах Сьерра-Невады, оттачивал он технику восхождения. За двадцать пять лет он потерял здесь шестерых друзей и одного из старших братьев.

Теоретически спуск на веревке вдоль гладкого отвесного склона длинными грациозными скачками — один из самых безопасных приемов, дарующих альпинисту массу волнующих впечатлений. Но именно так погиб его брат Гари. Он скользил вниз вдоль двухтысячефутовой Вашингтонской колонны, и на высоте тысяча футов его страховка, истрепавшаяся от многочисленных рывков, неожиданно лопнула. Со дня гибели Гари минуло девятнадцать лет, но до сих пор недели не проходило, чтоб Джек не вспомнил о нем.

Сегодня на Вашингтонской колонне альпинисты разминаются перед штурмом главных пиков, среди которых самой высокой и грозной слывет скала Эль-Капитан, вертикально вздымающаяся на три тысячи футов.

Из Дэнвилла до Йосемитской долины Джек добирался на автомобиле шесть часов. Около десяти вечера в гостинице «Авахни» после сытного ужина он сразу же лег спать. В начале шестого утра он уже был на ногах.

Рассвет предвещал ясный, солнечный день. Лучшей погоды для восхождения не пожелаешь. Прежде чем начать подъем, Джек нашел устойчивый крепкий валун и как следует размялся. Разминка с каждым годом отнимала все больше сил. А ведь, помнится, в двадцать — двадцать пять лет он без напряжения мог сложиться в три погибели. Может быть, сорок — это уже запредельный возраст?

Вдыхая холодный воздух ясного утра, Джек обмотал пальцы клейкой лентой, чтобы придать прочности сухожилиям, натер ладони мелом и проверил снаряжение. Потом нащупал высоко над головой углубление в камне и на одной руке подтянулся на пару футов вверх. Через час-другой солнце разогреет камень, и ноги в ботинках на резиновой подошве будут меньше скользить. Основные трудности ожидают его сейчас, на первом этапе восхождения по местами обледенелому граниту.



Джек сразу постарался поймать привычный ритм.

Падение на Мачхапучхари не повлияло на его мастерство. Он не ошибся в себе. Безусловно, он все тот же юркий скалолаз, некогда покорявший Эль-Капитан за рекордно короткое время. Но по мере продвижения Джек все острее чувствовал, что это не просто подъем, а урок самопознания. Прежде он лазал по скалам развлечения ради. Теперь же взбирается на пик, обремененный дополнительным грузом — гибелью Дидье.

Два часа он поднимался, наслаждаясь тишиной и собственной ничтожностью пред серым ликом скалы. Смотреть вокруг было не на что. Может быть, потому, что ему стало скучно, на высоте пятьсот футов Джек сделал то, чего прежде при одиночном восхождении никогда себе не позволял. Он глянул вниз.

Мозг пронзила адская боль. Он в мельчайших подробностях снова пережил падение с северного склона Мачхапучхари. Потом память разыграла козырную карту. Джек вспомнил, что прошло не девятнадцать, а двадцать лет со дня гибели брата. Он разбился в этой самой долине. Без месяца двадцать лет назад. Случайное стечение обстоятельств? Бесспорно. Однако такие вот незначительные совпадения и подтачивают мужество.

Кровоточащими пальцами он вогнал в трещину крюк и повис над пропастью на подвесном сиденье. Его парализовал страх.

— Черт возьми, что я здесь делаю? — прошептал он.

Минуты текли, а он все висел и думал, что впервые в жизни натолкнулся на самую непреодолимую преграду из тех, что ему когда-либо случалось преодолевать. И эта преграда — он сам.

«Ну же, давай, — приказал он себе. — Вперед!»

Дождавшись, когда исчезнет дрожь в животе и в ногах, он полез дальше.


Медицинский центр Калифорнийского университета раскинулся на лесистых склонах Маунт-Сутро, возвышающейся над сан-францисским районом Хейт-Эшбери. В университетской больнице Свифт сразу направилась в радиологическое отделение, где ее ждала Джоанна Джардино, которая пользовалась репутацией одного из наиболее перспективных специалистов в области неврологии.

Женщины тепло обнялись под взглядом наблюдавшего за ними симпатичного индуса в белом халате.

— Познакомься, это Манарит, — представила Джоанна. Индус чуть поклонился. — Старший нейрорентгенолог. Специалист по внутричерепным аномалиям. Манарит, это Свифт.

— Рад познакомиться. — Индус пожал протянутую Свифт руку и указал на ящик, который она принесла с собой. — Наш пациент там?

— Здесь, — подтвердила Свифт, постучав по ящику.

Джоанна подписала договор о неразглашении сведений, но к Манариту с подобной просьбой Свифт решила не обращаться. Он не имел никакого отношения к палеоантропологии и к тому же безвозмездно предоставил в ее распоряжение свое время и дорогостоящее оборудование.

Они проследовали за Манаритом в большую комнату, где стоял огромный компьютерный томограф для аксиального сканирования. Черный, блестящий, он был похож на стереосистему высшего класса, в которую хочется залезть, чтобы изнутри в полной мере насладиться качественным звуком.

Манарит извлек из ящика череп и, прокомментировав его необычные габариты, положил под рентгеновский излучатель. Метод компьютерной аксиальной томографии заключается в том, что компьютер, проанализировав и суммировав данные послойной рентгенографии, выводит на монитор картину внутренней структуры черепа, дающую представление о форме и объеме мозга, некогда его заполнявшего. Затем с помощью программного обеспечения, разработанного в Голливуде для фильмов вроде «Терминатор-2», можно воссоздать лицо, а порой и весь внешний облик обладателя черепа.

Через пару минут компьютер воспроизвел детальное цветное изображение черепа.

— Замечательная картинка, — сказала Джоанна. — А на мозг можно взглянуть?

— Нет ничего проще, — заявил Манарит.

На экране появилось изображение черепа с мозгом, выглядевшим столь натурально, что Свифт казалось, его просто можно взять с монитора и переложить в сосуд с формальдегидом.

— Потрясающе, — восхищенно воскликнула она. — Почти все доли видны.

— Не почти, а все, — возразил Манарит. — Все до единой.

В доказательство своих слов он перевел курсор на область затылка и несколько раз щелкнул мышью, увеличивая зрительную зону коры головного мозга.

— Ну как? — самодовольно поинтересовался он.

— Превосходно, — похвалила Джоанна.

Через несколько секунд Манарит вручил Свифт компакт-диск:

— Дарю.

— Я вам очень признательна, Манарит.

— Пойдем ко мне, — предложила Джоанна. — Пропустим данные диска через программу анализа неврологических конфигураций.

В своем кабинете Джоанна вставила диск в компьютер. На экране высветилось изображение мозга. На первый взгляд он почти не отличался от человеческого.

— Ладно, — промолвила Джоанна. — Давай попробуем установить объем. — Она нажала пару клавиш и прочитала результат: — Тысяча миллилитров. Минимально возможный для человека.

— Но в два раза больше, чем у гориллы, — заметила Свифт.

— Теперь посмотрим здесь. Затылочная область больше, чем у человека, а височная и теменная — меньше.

— Как у обезьяны, — прокомментировала Свифт.

Джоанна увеличила на экране изображение лобных областей мозга.

— Хм, интересно. Обонятельные луковицы просто огромные. Данное существо очень хорошо различало запахи.

— Да, с подобным мы еще не сталкивались.

Джоанна сосредоточилась на нижней части мозга.

— Отверстие, через которое происходит соединение головного и спинного мозга, смещено вперед. Это означает, что голова сидела на плечах значительно прямее, чем у гориллы.

— А также то, что ее обладатель передвигался на двух ногах, а не на четвереньках, — добавила Свифт.

Джоанна повернула изображение, чтобы лучше рассмотреть левую сторону мозга, и ее наметанный глаз тут же заметил нечто необычное. Она щелкнула мышью, увеличивая масштаб, и показала на едва выраженный бугорок.

— Похоже, это маленькое поле Брока.

Свифт знала, что неврологи обычно связывают поле Брока со способностью человека к речевой деятельности.

Джоанна еще прибавила увеличение, и теперь заинтересовавшее ее поле стало видно совсем отчетливо.

— Все верно. Оно самое, — подтвердила она.

— Но это же не значит, что гоминид умел говорить, — сказала Свифт. — Может быть, это существо просто имело чуть более широкий диапазон голосовых возможностей.

— Да будет тебе, Свифт. С чего вдруг такая осторожность? Не исключено, что мы и впрямь раскопали нечто сенсационное. Признаки существования речи на ранней стадии эволюционного становления человека. Представляешь, какой поднимется шум?

Вечером того же дня ей домой позвонил Рэй Сакер, и, услышав волнение и настойчивость в его скрипучем голосе, Свифт поняла, что в ее жизни произошел решительный поворот.


Уоррен Фицджеральд, декан факультета палеоантропологии, задумчиво потирал подбородок. Время от времени на его губах мелькала улыбка, озарявшая его тонкие черты, которые в сочетании с сединой и очками в металлической оправе придавали всему его облику ореол почти блаженной мудрости.

— Итак, если вы с Сакером правы хотя бы наполовину, эта находка может полностью перевернуть все наши представления о временных рамках эволюционного развития гоминидов. По меньшей мере восстановит репутацию рамапитека как значимого этапа в истории происхождения человека.

— Вы не совсем верно меня поняли, — сказала Свифт. — Я на это не замахиваюсь. Во всяком случае, пока. Мы имеем костные останки некоего существа на стадии развития между рамапитеком и австралопитеком, череп, который по всем признакам значительно моложе любых других прежде найденных фрагментов рамапитека. — Она вскочила на ноги и возбужденно зашагала по кабинету Фицджеральда. — Мы всегда считали, что рамапитеки жили не позднее четырнадцати миллионов лет назад. Этот череп позволяет предположить, что данный род сохранялся на земле до более позднего времени. Возможно, он существовал еще пятьдесят тысяч лет назад.

— Ты и в самом деле думаешь, что какой-то вид рамапитеков продолжал здравствовать на протяжении почти четырнадцати миллионов лет? — проворчал Фицджеральд.

— Динозавры населяли Землю целых шестьдесят пять миллионов лет. И это еще что! Мы думали, что целоканты, которыми кишел Мировой океан триста пятьдесят миллионов лет назад, вот уже шестьдесят миллионов лет как вымерли. И вдруг в 1938 году вылавливают живой экземпляр. Почему же рамапитеки не могли сохраняться каких-то четырнадцать миллионов лет?

Фицджеральд вздохнул:

— Полагаю, ты желаешь заняться сбором фактического материала и предпочла бы на время оставить преподавание?

— Да. В настоящий момент я готовлю заявку на предоставление гранта, чтобы поехать в Гималаи и обследовать местность, где был обнаружен череп.

— Ты, наверно, догадываешься, что в случае удовлетворения заявки тебя, возможно, ждет громкая слава?

— Об этом я тоже думала.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся декан. — Палеоантропологии еще одна великая женщина не помешает. Не говоря уже о том, как сразу поднимется престиж Беркли. — Воодушевившись, он стукнул кулаком по столу. — Я тебя отпускаю!


Свифт вышла из кабинета Фицджеральда в приподнятом настроении. Похоже, все складывается удачно, ликовала она.

Ища подтверждения некоторым своим гипотезам, она всю прошлую зиму провела в лаборатории Байрона Коуди, работая вместе с ним над книгой о гориллах, впоследствии ставшей бестселлером. Один опыт оказался уникальным. Она сидела в клетке с молодой горной гориллой и смотрела ей прямо в глаза. Что интересно, обезьяна, вопреки обыкновению, не отвернулась и отвечала ей столь же пристальным взглядом. Свифт словно встретилась с немигающим взглядом маленького ребенка. Она не помнила, чтобы у нее прежде возникало ощущение столь тесной эмоциональной связи с каким-либо другим существом.

Горилле, как и ребенку, не чужды были слезы, из чего Свифт заключила, что главным критерием человеческого в человеке являются не чувства, а речь — способность к самовыражению, воображению и мыслительной деятельности.

Свифт мечтала найти ископаемое, которое указывало бы на зачатки речевой деятельности и соответственно человеческого сознания у древнейших из древнейших предков человека. Но теперь, возможно, она нашла нечто получше ископаемого — уникальное затерянное племя.

Глава 4

Часы на колокольне пробили шесть, когда Свифт села за руль своего «шевроле», выехала на автостраду и двинулась на восток, к Дэнвиллу. Она собиралась увидеться с Джеком и до обеда вернуться в Беркли.

Джек жил в нескольких милях от города, на небольшом ранчо. Свифт вылезла из машины и огляделась. Вокруг ни души. Она поднялась на крыльцо и постучалась в дверь. Прошла минута, две, но на стук никто не отвечал. Она повернула дверную ручку. Дом оказался не заперт.

— Джек! — окликнула она с порога. — Ты дома? Это я, Свифт.

Она направилась к спальне, находившейся в глубине коттеджа. На полу у двери лежала пустая бутылка из-под виски, рядом стоял поднос с недоеденным ужином.

— Джек! Я не вовремя? Ты занят?

Дверь спальни отворилась, и в проеме появился Джек. Кроме часов «Ролекс» и старых кроссовок, на нем больше ничего не было.

— Ну и видок у тебя.

Джек глянул на часы.

— Что ты тут делаешь в такую рань? — зевая, произнес он. — И что вообще тебя сюда принесло?

— Ты отключил телефон. Я несколько дней пыталась до тебя дозвониться. Изволновалась вся.

— Изволновалась, как же! А то я тебя не знаю. Тебе что-то понадобилось. Вот и прикатила.

— Вовсе нет. — Она подняла с пола пустую бутылку. — Что-то случилось, да?

— Можно сказать, запоздалая скорбь. — Он передернул плечами. — Дидье был моим другом.

Свифт молча обдумала его слова и предложила:

— Давай приготовлю тебе поесть.

— Вообще-то я голоден, — признался Джек.

— А ты пока иди прими душ, — сказала она. — И надень что-нибудь. За завтраком поговорим.

— Позавтракать было бы неплохо, — согласился он. — Но при одном условии: одеваться или не одеваться, это мое дело.

— И все же, думаю, душ тебе следует принять, — сказала Свифт, отправляясь за продуктами к машине.


Джек доел яичницу с ветчиной, заглотил остатки кофе и подозрительно глянул на переносной компьютер Свифт. Вымытый, выбритый, в чистой рубашке и джинсах, он выглядел совсем другим человеком.

— Теперь я чувствую себя гораздо лучше. Спасибо за завтрак. И за то, что приехала. Я хандрил немного последние дни.

Свифт кивнула, выжидая удобный момент, чтобы завести разговор на интересующую ее тему. Она с отсутствующим видом откинулась на спинку стула, будто бы наслаждаясь щебетом порхавших за окном соек.

— Какие у тебя планы? — наконец спросила она.

— Отдохну немного. Потом не знаю. Наверно, поеду в горы добивать оставшиеся пики. Скорей всего, в одиночку.

— Как-то ты не очень уверенно это говоришь.

— А что ты хотела? Ведь из-за этого весь сыр-бор, верно?

— Не понимаю, о чем ты, Джек.

— Ты же приехала не просто так. Видать, моя находка и впрямь оказалась интересной.

— Угадал.

— Тогда не тяни, — усмехнулся Джек, подаваясь вперед. — Выкладывай, что тебе от меня нужно.

Свифт вытащила из сумки свой компьютер, положила его на стол, подняла крышку и включила. Компьютер зажужжал, как пылесос, раскручивая компакт-диск.

— Об этом мечтает каждый палеоантрополог, Джек. Это экземпляр новой разновидности. Надеюсь, в конечном итоге в каталог занесут официальное название или номер того, что ты привез. Но большинство людей будут знать череп под каким-нибудь обычным именем. Как, например, череп номер 1470, известный под именем «Люси».

— Про Люси я слышал, — кивнул Джек.

— Этот я назову в честь тебя, Джек. С твоего позволения.

— Джеком? По-моему, не очень удачная идея.

— Нет, ты не понял. Помнишь, как тебя звали в Оксфорде за твою волосатость?

— Конечно. Исав. В честь какого-то волосатого парня из Библии. — Джек задумчиво кивнул. — Исав. А что, неплохо. По-моему, для человекообезьяны в самый раз. Я польщен.

— Я подала заявку на грант для сбора фактического материала и хочу, чтобы ты помог мне составить план обследования Аннапурнского святилища.

— Ты что, газет не читаешь? В Пенджабе вот-вот разразится война.

— До Пенджаба оттуда двести-триста миль.

— Для ядерного оружия это не расстояние.

Свифт в ответ лишь пожала плечами:

— Джек, я прошу тебя возглавить экспедицию, которая отправится на поиски останков родственников Исава. В Америке лучше тебя никто не знает Гималаев и Святилища. — Она помолчала. — Кроме того, это только официальное основание для предоставления гранта. На самом деле я намерена заняться поисками кое-чего более интересного, чем просто кости.

— Например?

— Рэй Сакер — он возглавляет отделение геохронологии в Беркли — утверждает, что череп не датируется по радиоуглероду. То есть ему менее тысячи лет. Рэй объясняет это тем, что обладатель черепа, возможно, как минимум, пятьдесят тысяч лет пролежал в леднике и начал разлагаться, только когда растаял лед. Но не исключено, что это вообще не ископаемое. Череп современного периода. Настолько современного, что в Гималаях мы можем обнаружить не кости, а живое существо. Совершенно новый вид.

— Новый вид? — Джек нахмурился. — На такой-то высоте? Ты, наверное, шутишь. Там можно только подцепить новый вид простудного вируса-мутанта.

Свифт не отвечала. И тут его осенило. Он откинулся на стуле и расхохотался:

— Так-так. Ты за идиота меня держишь, Свифт. Я понял, к чему ты клонишь, и… если честно, это сущий бред.

— Десять лет назад, спустившись с Эвереста, ты говорил совсем другое, — заметила Свифт, открывая файл с выдержками из книги Джека «Заклятая гора». — Напомнить, что ты написал?

— Обойдусь.

Он подошел к окну и закурил. Свифт начала читать:

«20 мая мы разбили лагерь у Северного перевала на высоте двадцать три тысячи футов. И как раз вовремя. Разразился сильный ураган; столбик термометра опустился намного ниже нуля. Следующие три ночи, пока бушевал ветер, мы провели под защитой Северного перевала. На четвертый день погода прояснилась, и я сделал вылазку к Лакпа-Ла, откуда хорошо был виден весь северный склон Эвереста.

Я уже собирался вернуться в лагерь, как вдруг в ста шестидесяти футах от себя увидел некое существо, похожее на гигантскую обезьяну. В ту же секунду оно заметило меня и застыло на месте. Мы стояли и смотрели друг на друга. Солнце светило мне в глаза, и я разглядел только, что оно волосатое с ног до головы и ростом более семи футов. Потом существо сорвалось с места и помчалось по глубокому снегу, очень скоро превратившись в маленькую точку на горизонте…»

— Тебе, пожалуй, не мешает вспомнить отзывы критиков. Они заявили, что я выдумал эту сцену, дабы скрасить скучное повествование.

— А как же свидетельства других альпинистов?

Свифт начала просматривать длинный перечень свидетельств очевидцев.

— Вот, например, сообщают, что Хидетака Атода пять лет назад видел неопознанное существо огромных размеров на склонах Мачхапучхари, в Аннапурнском святилище. И Крис Бонингтон. Он тоже видел его в 1970 году, когда поднимался с экспедицией на Аннапурну. Согласно его отчету, он находился чуть выше входа в Святилище, возле пещеры Хинко, на высоте примерно двенадцать тысяч футов. Это ведь совсем рядом с Мачхапучхари, верно?

— Может быть.

— В книге «Южный склон Аннапурны» он пишет, что видел обезьяноподобное существо. Это было довольно крупное животное, оставлявшее на снегу отчетливые следы, которые его шерпы позже отказались заметить. Бонингтон утверждает, что видел йети. Йети наблюдали повсюду в Гималаях. В 1955 году Тони Стритер при восхождении на Канченджангу слышал громкий свист. Двумя годами позже такие же звуки слышал Уилфред Нойс, когда поднимался на Эверест с сэром Джоном Хантом. Его шерпы сказали, что так свистит йети.

Свифт подняла голову от экрана.

— В 1951 году сэр Эрик Шиптон сфотографировал и сделал слепки нескольких следов, которые он со своими людьми обнаружил на леднике Менлунг возле Эвереста на высоте примерно восемнадцать тысяч футов. Шиптон вместе с шерпом Тенцингом пошли по этим следам, но скоро потеряли их. Сам Тенцинг видел йети в 1949 году. Судя по его описанию, это было существо выше человека, с ног до головы покрытое рыжими волосами.

Джек поднял глаза к потолку, давая понять, что утомлен ее перечислением.

— Существуют десятки других свидетельств, — не унималась Свифт. — От них нельзя просто так отмахнуться. И ты видел его, Джек. Видел. Зачем отпираться?

— Я не могу утверждать, что видел, — раздраженно отозвался он. — Возможно, просто сказалось воздействие высоты. Недостаток кислорода вызывает разнообразные сбои в работе организма. Из-за накопления жидкости мозг разбухает и давит на череп, а это часто порождает галлюцинации.

— Разумеется, хотелось бы иметь более веские доказательства, чем свидетельство воспаленных глаз. Поэтому я направила факс в лондонский Музей естественной истории, и они прислали мне фотографии сделанных Шиптоном слепков.

Она вывела на экран изображение слепка.

— Ступня в полтора раза крупнее, чем у самца гориллы, но по длине почти такая же. И обрати внимание на большой палец. Я не лазаю по горам, но посмела бы утверждать, что такой ступней очень удобно цепляться за камни.

Джек бросил взгляд на экран:

— Да. Возможно.

— Более того, размер пятки позволяет предположить, что ее владелец крупнее и тяжелее гориллы. Я попросила специалистов из биомедицинской лаборатории оцифровать снимок найденного тобой черепа в совокупности со следами, обнаруженными Шиптоном. На основе данных о гориллах они сумели реконструировать тип интересующего нас антропоида.

— Тебя интересующего, — поправил ее Джек, но от нее не укрылось, как он при этом встрепенулся.

Свифт улыбнулась и застучала по клавишам, выводя на экран трехмерное изображение человекообразного существа.

— Как вы это делаете? — прошептал Джек, впившись глазами в знакомый силуэт.

— Компьютер делает, — невозмутимо отвечала Свифт.

— Потрясающе, — тихо промолвил Джек. — То самое существо, которое я встретил на Эвересте.

— Наконец-то. Я рада, что ты больше не упрямишься.

— А знаешь, — пробормотал Джек, — заманчивая идея. Я бы не прочь вернуться туда и доказать некоторым придуркам, как глубоко они заблуждаются.

— Это было бы замечательно.

— Ты и впрямь считаешь, что мы можем что-то найти? — спросил он. — Гималаи ведь большие. Нелегко нам придется.

— Мы не будем обследовать все Гималаи, Джек. Только Святилище. А точнее, Мачхапучхари. Пусть ты нашел череп на Аннапурне, однако все последние очевидцы рассказывали про Мачхапучхари.

Джек поморщился:

— Я кое-что утаил тогда. Этот череп не с Аннапурны.

И он сознался, что трагедия произошла на Мачхапучхари, штурмовать которую они с Дидье отправились нелегально.

— Знаешь, — задумчиво добавил он, — может, поэтому йети до сих пор не обнаружен. Просто потому, что его запрещено искать.

— В таком случае, — сказала Свифт, — чтобы получить финансирование и разрешение непальских властей, формально целью нашей экспедиции мы объявим поиск ископаемых останков в районе Святилища. А на самом деле станем искать снежного человека на Мачхапучхари.

Джек тряхнул головой:

— Да кому он нужен, этот снежный человек. Это все сказки. А нас занимает наука. Мы едем искать Исава.


Спустя два дня Джек и Свифт сидели в вашингтонской гостинице, обсуждая неутешительные результаты заседания комитета Национального географического общества по вопросам финансовой поддержки.

— Не хочу никуда идти, — заявила Свифт. — Давай поужинаем в гостинице.

— Может, все-таки сменим обстановку?

— Нет настроения. У меня одно желание — сидеть здесь и жалеть себя.

— Ладно, как скажешь.

Она чмокнула его в щеку:

— Пожалуй, пойду приму ванну. А ты, если хочешь, подожди меня в баре.

— Да, стаканчик виски не помешает. — Джек был явно недоволен. — До сих пор не верится, что нам дали от ворот поворот.

— Ты же предупреждал, что убедить их будет сложно. Как бы то ни было, они отвергли меня. Меня и мою идею. Тебе в поддержке не было отказано. Ты можешь, если есть желание, возвращаться в горы покорять оставшиеся пики.

— Это не совсем то, чего я хочу. С некоторых пор у меня появилась цель поважнее.

— В таком случае вся надежда на Национальный фонд науки. В комитет фонда по рассмотрению заявок входит Уоррен Фицджеральд, декан факультета палеоантропологии.

— Главное — не что знаешь, а кого знаешь, так, что ли?

— Примерно, — рассмеялась Свифт. — К сожалению, у фонда, по-моему, в данный момент тоже не много средств.

— Деньги как-нибудь найдем. Обязательно. Может, газета какая согласится помочь или телекомпания. Может быть, открыть настоящую цель экспедиции?..

— Это исключено, — категорично заявила Свифт. — Об Исаве никто не должен знать, договорились?

— И то верно.

— Увидимся в баре. — Свифт удалилась.


Вестибюль гостиницы «Джефферсон» был оформлен в стиле XVIII века. Над мраморным камином с пылающими дровами висел портрет Томаса Джефферсона.

Джек опустился в просторное кресло возле камина и заказал виски. В окна бился завывающий ветер, и на мгновение ему показалось, будто он в Гималаях. Джек был рад, что они остались в гостинице. Официант принес виски. Он выпил его залпом и заказал еще, жалея, что не взял с собой чего-нибудь почитать. Свифт имела привычку подолгу нежиться в ванной.

— Мистер Фернесс?

Джек оторвал взгляд от камина и поднял голову. Перед ним стоял высокий мужчина в блейзере. Коротко стриженный, с квадратной челюстью и аккуратными усиками, незнакомец походил на кадрового военного.

— Простите за назойливость, сэр, — произнес он, жестом показывая на второе кресло. — Вы позволите?

Джек взял протянутую ему визитку.

— «Джон Бойд. Исполнительный директор Научно-исследовательского института по проблемам альпийского и арктического регионов», — прочитал он. — Чем могу служить, мистер Бойд?

Официант принес Джеку вторую порцию виски. Бойд заказал дайкири и попросил записать оба напитка на его счет.

— Я — геолог, — объяснил он, протягивая руки к огню. — Но последнее время занимаюсь климатологией. Вы что-нибудь знаете о климатологии, господин Фернесс?

— В моей работе, если хочешь выжить, желательно иметь представление о погоде, — отвечал Джек. — Но все, как правило, сводится к прослушиванию по радио сводок погоды.

— В таком случае, вам, вероятно, знакомо понятие «катабатический ветер»?

— Ветер, вызванный локальным опусканием холодных воздушных масс вдоль крутого склона. Я знаю о нем достаточно и потому стараюсь не разбивать лагерь на дне долины или во впадинах, если хочу спокойно провести ночь.

— Я как раз к этому и веду, — сказал Бойд. — Видите ли, моя специализация — климатические факторы, влияющие на сохранность снегов и льдов. В частности, воздействие глобального потепления на обширные ледяные покровы.

Официант поставил перед Бойдом бокал с коктейлем. Джек уже начинал сожалеть, что заговорил с этим незнакомцем. Только его здесь не хватало. Где же Свифт, черт бы ее побрал?

— Главным образом мы проводим исследования в Антарктиде. Пытаемся выяснить меру опасности парникового эффекта. Честно говоря, полученные сведения во многом противоречивы. Но мы с точностью установили, что уровень Мирового океана ежегодно поднимается на два миллиметра.

— У вас интересная работа, господин Бойд, — сказал Джек, с трудом подавив зевок. — Только пока я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

— Самое непосредственное. И не только к вам. Ко всем, — ответил Бойд и добавил быстро: — Похоже, одна из причин — таяние ледников в горах.

Горы. Теперь хоть что-то начинает проясняться.

— Вопрос в том, в какой степени поднятие уровня моря зависит от таяния горных ледников и в какой — от дрейфующих морских льдов. Поэтому я намерен в срочном порядке провести кое-какие исследования на гималайских ледниках.

— Наконец-то. А то никак не мог уловить связи.

— Вашингтон — маленький город, мистер Фернесс. Я узнал, что вы подали заявку на финансирование экспедиции в Гималаи, и решил просить вас взять меня с собой «платным пассажиром». Видите ли, на Индийском субконтиненте сложилась нестабильная политическая обстановка, и сейчас туда мало кто ездит.

— Мне жаль разочаровывать вас, господин Бойд, но, боюсь, ничего не выйдет. Нам отказали в финансировании. Только что.

— Не может быть! — вскричал Бойд с искренним негодованием в голосе. — Не могу поверить. На каком основании? Вы же ведущий альпинист страны!

— Я вам очень признателен за столь лестный отзыв, но на сей раз речь идет не о восхождении на вершины. Цель экспедиции — поиски ископаемых останков. Как бы то ни было, теперь это не имеет значения.

— Что тут сказать? Значит, придется ехать в одиночку. Очень жаль, очень жаль. Уверен…

— Не берите в голову. Желаю удачи.

Мужчины поднялись и обменялись рукопожатиями. В ту же минуту в вестибюле появилась Свифт. Вид у нее был взволнованный. Джек раздраженно глянул на часы.

— Ни в жизнь не догадаешься, что произошло, — начала она, не обращая внимания на Бойда. — Я уже выходила из номера, как вдруг зазвонил телефон. Это оказался Брэд Скаффер. Он звонил из Национального географического общества.

— Они все еще там? В столь поздний час?

— Они хотели еще раз обсудить нашу заявку. И представляешь? Нам все-таки дали добро. Фантастика, правда?

— Потрясающе. — Джек смущенно улыбнулся и глянул на Бойда. — Свифт, познакомься, это Джон Бойд. Мистер Бойд, это доктор Свифт.

— Счастлив познакомиться с вами, доктор Свифт.

— Мистер Бойд — геолог и климатолог. Он просил взять его в экспедицию на правах партнера. — Джек рассмеялся. — Я только что сообщил ему, что экспедиция отменяется.

Свифт жестом подозвала официанта и заказала бутылку шампанского.

— Я хочу отпраздновать наш успех, — заявила она, устраиваясь за столиком.

— Так что же заставило их изменить прежнее решение? Они не объяснили? — спросил Джек.

— Одному из членов комитета наша идея пришлась по душе, и он, поразмыслив, согласился выделить средства из фонда своей компании. Но при одном условии. Компания требует, чтобы эти деньги были использованы как можно скорее. Это как-то связано с налогами.

— И какой срок они ставят? — осведомился Джек.

— До конца месяца.

— До конца месяца? — Джек расхохотался. — Конец месяца меньше чем через две недели, Свифт. На подготовку подобной экспедиции нужно время. Это нереально.

— Да брось ты, Джек. Было бы желание.

Официант принес шампанское, и они выпили за хорошую новость.

— Я со своей стороны готов, — осторожно начал Бойд, — обеспечить современное снаряжение. И мне тоже не хотелось бы долго тянуть с отправлением. Через полтора месяца в Лондоне состоится межправительственное совещание по проблемам контроля за климатом.

— Нет, но две недели… — возмущался Джек. — Вы хоть представляете, что там сейчас за погода? Шквальные ветры по сто миль в час, крайне низкие температуры и световой день не более семи часов.

Бойд пожал плечами:

— Как я уже сказал, мой институт готов предоставить самое современное снаряжение. На полюсе мы пользовались экипировкой, разработанной НАСА. Современнее не бывает.

Джек осушил бокал шампанского и угрюмо кивнул:

— Какое снаряжение ни бери, на все случаи не напасешься.


После ухода Бойда Джек и Свифт сели ужинать. Блюда им подали великолепные, и Джек получил бы от еды большее удовольствие, если бы не ломал голову над странным поведением спонсоров, столь неожиданно изменивших свое решение.

— Так не бывает, чтобы у компании валялся без дела лишний миллион долларов.

— Ну чего тут мудрить, Джек? Просто нашу идею оценили по достоинству.

— Ты так считаешь? И тебя ничто не настораживает?

— Ну хорошо, скажи, что меня должно настораживать? Что кто-то каким-то образом догадался об истинной цели экспедиции? В чем это проявляется? Почему мы должны подозревать какой-то подвох? Объясни, пожалуйста.

— Не по нутру мне все это. Почему — не знаю.

— Я — ученый. И мне нужны более веские доказательства, чем ощущения твоего нутра. — Она встала из-за стола. — Я пошла в номер. Ты идешь?

— Нет. Прошвырнусь, пожалуй. Развеюсь.

— Это дело. А то от пьянства у тебя начинается паранойя.

В вестибюле они расстались, и Джек направился к выходу.

— Мистер Фернесс, — окликнул его консьерж. — Вам посылка, сэр.

Недоумевая, Джек подошел к стойке и, взглянув на коробку, сразу узнал фирменный штамп компании «Уайт фэнг». Внутри он нашел записку от Чака Фаррела и несколько пар новых альпинистских ботинок с усовершенствованной подошвой.

Харви, консьерж, с интересом наблюдал за ним.

— Альпинистские ботинки. На вид удобные.

— Мне они больше не нужны, — отозвался Джек. — Оставь их себе, Харви.

— Спасибо, мистер Фернесс. Но куда мне здесь лазать-то?

— Испытай их на памятнике Вашингтону.

Джек вышел на 16-ю улицу и, поглубже запахнувшись от пронизывающего холода, двинулся на юг. Миновав пышный особняк посольства России, он приблизился к памятнику Вашингтону и тихо фыркнул. Гранитный обелиск высотой пятьсот футов. Вот это было бы восхождение!

На углу Эм-стрит он свернул направо, и ноги сами понесли его к зданию Национального географического общества. В двух окнах предпоследнего этажа еще горел свет.

Что же вынудило их так скоро изменить свое решение? Бред какой-то. Однако Свифт права. Он должен представить ей нечто большее, чем голос своей интуиции. Пожалуй, следует подняться туда и попытаться что-нибудь выяснить. Джек толкнул входную дверь, но она была заперта. А в сущности, какой смысл? Даже если там еще кто-то есть, ему наверняка предложат ту же версию, что изложили Свифт.

Джек прошел вдоль здания, свернул за угол и заметил на верхнем этаже открытое окно. Свет в нем не горел, но он отчетливо видел развевающийся в ночи тюль.

Нужно только вскарабкаться на стену, залезть в открытое окно, и он получит ответ на свой вопрос. Пороется у кого-нибудь в кабинете. Например, у Брэда Скаффера. Чего проще. Только вот здание уж больно высокое — тринадцать этажей.

Джек быстрым шагом направился в гостиницу. Сердце отчаянно колотилось в предвкушении острых ощущений. Может, и хорошо, что он выпил лишнего. Пьяная удаль. За неимением другой сойдет и такая.

Харви сидел за столом и читал газету.

— Одолжи мне пару тех ботинок, ладно? — обратился к нему Джек.

— Всегда к вашим услугам, мистер Фернесс.

Джек сбросил куртку, оставшись в джинсах и черной шерстяной водолазке, затем сел за стол и снял туфли с носками.

— Неужто лезть куда собрались, мистер Фернесс? Поздно ведь уже.

— Покорять вершины никогда не поздно, Харви.

Он сунул босые ноги в ботинки, туго зашнуровал их и встал. Удобные ботинки прислал Чак, отметил Джек. Он прижал одну ногу к полу и попытался сдвинуть ее с места. Подошва как приросла к мрамору.

— Неплохо, — пробормотал Джек. — Очень даже неплохо. А лейкопластырь у тебя есть, Харв?

Харви подал ему аптечку.

— А тальк?

— Тальк? — Консьерж задумался. — Нет, сэр. Этого точно нет. Правда, в тренажерном зале есть канифоль. Ребята пользуются, когда на кольцах тренируются. Сойдет?

Джек кивнул.

— Сейчас принесу.

Джек обмотал пластырем пальцы. Перчатки он решил не надевать, опасаясь, что в них будет неудобно цепляться за стену здания. Оставалось надеяться, что он успеет подняться до открытого окна прежде, чем пальцы совсем занемеют от холода.

Харви вернулся с небольшим пакетиком канифоли.

— Вы ведь не на памятник собираетесь лезть, сэр?

— Нет. Во всяком случае, не сегодня, — ответил Джек и выбежал в темноту.

Внутренний голос нашептывал, что его затея — сущее сумасшествие. Даже если ему удастся добраться до открытого окна, что он надеется найти? Да и где искать? Однако теперь уже эта ночная вылазка приобрела для него совсем иной смысл. Предстоявший подъем давал ему еще один шанс на продление альпинистской карьеры.

Джек спокойным шагом прошествовал мимо главного входа в здание Национального географического общества и оглянулся. Эм-стрит была пуста. Он подпрыгнул и ухватился за оконный карниз шириной в три дюйма. Теперь нужно подтянуться на одной руке. Это всегда самый сложный момент. Джек дотянулся до карниза второй рукой, раскачался, забросил на него ногу и, скользя лицом по стеклу, встал во весь рост. Теперь от земли его отделяли десять футов. Тяжело дыша, он начал медленно продвигаться к углу здания.

Здание из стекла и металла следовало штурмовать с угла, где между кромками стального каркаса и стеклами имелся небольшой зазор, так что до самого верха было за что ухватиться. Усовершенствованная резиновая подошва на удивление плотно льнула к стеклу и металлу, и Джек быстро продвигался вверх.

На уровне верхних этажей свирепствовал ветер. Взору Джека открылся Капитолийский холм и памятник Вашингтону. Он уже не сомневался в успехе. Распахнутое окно находилось в нескольких футах над его головой.

Джек поднял ногу, нашел очередную опору, втиснул пальцы в щель и… коснулся чего-то живого, неожиданно вспорхнувшего прямо ему в лицо. Сердце рванулось из груди, лихорадочно затрепетало, как крылья потревоженного им голубя. Джек невольно отпрянул, уклоняясь с пути стремительно взлетевшей птицы, как оказалось, дальше, чем следовало. Ступня, на которую он опирался, соскользнула с выступа, а вторую он подтянуть не успел — промахнулся. Несколько секунд он висел на кончиках пальцев, болтая в воздухе ногами в отчаянной попытке найти какую-нибудь опору. Наконец ему это удалось, и, обливаясь потом, он снова прильнул к стене.

Глубоко вздохнув, Джек продолжил подъем. Наконец он достиг открытого окна и перелез в помещение. В комнате никого не было. Все его существо наполнилось ликованием. Ведь он не просто взобрался на здание средней высоты из стекла и бетона. Пожалуй, ему удалось победить собственный страх.

В нос ударил запах свежей краски. Джек огляделся. В кабинете недавно работали маляры, потому, очевидно, окно и оставили открытым. Он приотворил дверь и выглянул в тускло освещенный коридор. Никого. Джек прокрался к лестнице и спустился на один этаж. Свет в помещениях еще горел, но людей видно не было.

Джек без труда нашел кабинет Брэда Скаффера и не раздумывая повернул ручку. Кабинет оказался не заперт. Джек вошел и запер дверь изнутри — на тот случай, если на этаже вдруг появится кто-то из охраны.

Одну стену занимал деревянный полированный картотечный шкаф. Джек оглядел ящички и на одном заметил надпись: «Гранты». Спустя несколько секунд он уже сидел в кресле Скаффера и просматривал документы, приложенные к скрупулезно составленной Свифт заявке. Среди них были отзывы членов комиссии по рассмотрению заявок, в основном положительные, и заключение финансового комитета о нецелесообразности предоставления новых грантов до конца следующего календарного года в связи с отсутствием необходимых средств. Сверху лежало письмо об удовлетворении заявки.

Джек тяжело вздохнул и занялся полкой для входящей корреспонденции. Одно письмо его заинтересовало. Оно было написано на бланке со штампом «Лэнгли» неким Брайаном Перринсом, заместителем директора департамента разведки ЦРУ.

Дорогой Брэд!

Позволь еще раз поблагодарить тебя за содействие.

Благодаря экспедиции, о которой ты нас информировал, у нас появилась удобная возможность решить одну небольшую проблему — я тебе о ней рассказывал. Уверяю тебя, ваши люди ничем не рискуют.

Человек, которого мы посылаем, опытный специалист в своем деле. Учитывая характер экспедиции, отбирать состав будет доктор Свифт. Я абсолютно убежден, что, побеседовав с нашим человеком, она непременно пожелает взять его в свою команду. Он квалифицированный научный работник и для подобной экспедиции очень подходящая кандидатура. Однако наше дело довольно срочное, поэтому отправление должно состояться как можно скорее. Наконец, еще раз позволь заверить тебя, что, кроме обычных для высокогорья опасностей, вашим людям там ничего не грозит. Нашего человека им бояться нечего. В сущности, они даже догадываться не будут об истинной цели его поездки.

Джек дочитал письмо и мрачно улыбнулся.

— Как знать, как знать, — буркнул он себе под нос и, покинув кабинет Скаффера, вернулся к открытому окну.


В вестибюле гостиницы консьержа не оказалось, — видимо, куда-то отошел. Джек забрал свои вещи — куртку и туфли с носками — и поднялся в номер, где его ждала Свифт.

— Что случилось? — в ужасе вскричала она. — На брюхе ползал, что ли?

Джек оглядел себя. Действительно, грязный как черт.

— Угодил в легкую переделку, — уклончиво ответил он.

Не признаваться же ей, что он лазал на здание Национального географического общества, потому что ему не давала покоя его идиотская интуиция, которая, впрочем, его не подвела!

— Оступился. — Он прошел в ванную и снял свитер. — На улице скользко.

— Пить надо меньше, — заметила Свифт. Она приблизилась к нему со спины и ласково обняла. — Извини. Эта экспедиция для меня все. Такой шанс выпадает раз в жизни.

— Понимаю. Я знаю, для тебя это очень важно.

— Но главный здесь ты, Джек. Если ты считаешь, что экспедицию следует отложить и искать деньги где-то еще, я возражать не стану. Договорились?

— Да нет, — отозвался он. — Причин для отсрочки нет.

Пожалуй, не стоит говорить ей о результатах ночной вылазки, сути которых он и сам до конца не понимает. Просто надо все время быть настороже. Знать бы еще, чего опасаться.

Глава 5

Это был чуждый мир. Застывшее царство снега и камня. Время и пространство в Гималаях значат не то же, что везде. Здесь важно одно: насколько можно продвинуться или как высоко подняться в период между рассветом и закатом. Все остальное в горах не имеет значения.

Как и все прочие участники экспедиции, выступившей из Джомронга в Аннапурнское святилище, Свифт редко подавала голос, довольствуясь размеренным течением собственной мысли. Окружающее безмолвие нарушал только глухой скрип шагов. Утопая в снегу, она и ее спутники поднимались по крутой тропе к Святилищу. Неудивительно, думала Свифт, что Гималаи считают священным местом. Такое ощущение, будто она соприкоснулась с вечностью. Ощущение одновременно восхитительное и пугающее.

На высоте тринадцать с половиной тысяч футов воздух стал заметно разреженным, и Джек, в целях акклиматизации, настоял, чтобы они пешком преодолели расстояние от Джомронга до базового лагеря на Аннапурне, сокращенно БЛА. Он располагался в верхней части долины, примерно в двух милях от начала южного склона Аннапурны. Джек решил разбить стоянку там, а не в базовом лагере на Мачхапучхари (БЛМ), который был ближе к запретной горе, чтобы усыпить бдительность властей, не подозревавших об истинной цели их экспедиции.

Задыхаясь, с чудовищной легкостью в головах, они приплелись к месту стоянки через пятьдесят минут после Джека и проводника-шерпа и были неприятно удивлены, не обнаружив каменных хижин, которые в путеводителе описывались как «домики для путешественников с минимальными удобствами». После шестидневной прогулки по горам под снегопадом и нещадными ветрами они были бы рады любому жилью, лишь бы оно имело стены и крышу. Загадка исчезнувших хижин разрешилась сама собой, когда Джек приказал носильщикам копать снег.

Вскоре они спустились вниз по вертикальной снежной шахте и сквозь бамбуковую крышу одного из засыпанных домиков проникли в сухое помещение. Потом в снегу вырыли еще одну шахту, разобрали еще одну крышу и выкопали два горизонтальных туннеля, соединяющих двери обеих хижин. За несколько часов Джек с шерпом отыскали под снегом и соединили туннелями все четыре домика. В вертикальные шахты они установили алюминиевые лестницы, в комнаты провели свет. В укрытых толстым снежным одеялом хижинах, где из обстановки имелись только койки, столы и стулья, легко разместились все члены экспедиции и с десяток носильщиков-шерпов.

Чуть позже поставили главную палатку, сброшенную военным вертолетом неподалеку от БЛА вместе с тяжелым снаряжением и запасами продовольствия. В «ракушке», как называл палатку Бойд, специально разработанной для арктических условий, предполагалось устроить лабораторию, центр связи и еще одно жилое помещение. Палатка представляла собой надувную конструкцию в форме эскимосского иглу и имела в диаметре шестьдесят шесть футов, а в высоту достигала десяти. Оснащенная герметичной дверью, «ракушка» могла выдержать ветер скоростью до ста пятидесяти миль в час.

Вертолет доставил также электрогенератор с запасом топлива — источник энергии для подачи тепла, света и работы оборудования: надежных портативных компьютеров «Тошиба», системы связи, микроволновой печи, барокамеры для нейтрализации острых приступов высотной болезни и миниатюрной метеорологической станции.

Для связи между членами экспедиции служили портативные приборы глобальной системы позиционирования, а контакты с базой в Покхаре обеспечивала мощная спутниковая радиостанция. Она позволяла общаться по электронной почте практически с любым уголком земного шара.

Во главе команды шерпов стоял Хурке Гурунг — красивый жилистый мужчина сорока восьми лет. Он не умел ни читать, ни писать, но всем своим обликом излучал спокойную уверенность и опытность, приобретенные при общении с величайшими альпинистами, вместе с которыми он совершал восхождения. Одно время он служил в Собственном Ее Величества гуркском пехотном полку, откуда уволился в чине сержанта. Гурунг обладал и другим важным достоинством: как и Джек, он видел йети.

Его помощник, Анг Церинг, стройный парень со стрижкой под морского ежа, с приплюснутым носом и глазами без век, не имел большого опыта восхождений, зато знал грамоту и по-английски изъяснялся увереннее Хурке.

Врачом экспедиции была Ютта Хенце, смуглая, рослая, современный идеал героини-воительницы. Вдова знаменитого немецкого альпиниста, Ютта совершила немало сложных восхождений. На Свифт атлетичная немка произвела впечатление жестокой женщины, способной без оглядки шагать по трупам, но Джек сказал, что, познакомившись с Юттой поближе, она поймет, что немка идеально подходит для экспедиции именно благодаря своим волевым качествам.

Снимать работу экспедиции на видео предстояло Дугалу Макдугаллу, шотландцу из Эдинбурга. Он был первоклассным оператором и фотографом с мировой известностью. Свифт же видела в нем прежде всего заядлого курильщика, пьяницу, сквернослова, спорщика и неприятного в общении, невоспитанного мужлана. Джек, напротив, обожал тщедушного шотландца, вместе с которым он покорял Эверест и северный хребет Канченджанги.

Майлс Джеймсон, белый зимбабвиец тридцати восьми лет, попал в состав экспедиции благодаря Байрону Коуди, хотя, будучи директором непальского национального парка Читауэн и дипломированным ветеринаром, мог и без протекции рассчитывать на приглашение. Высокий, темноволосый, со светлой кожей и голубыми глазами, Джеймсон обладал безупречными манерами дипломата, но при этом, ко всеобщему удивлению, быстро сдружился с Маком.

Джек, зная Мака, Ютту и Хурке Гурунга не понаслышке — он не первый раз отправлялся с ними в экспедицию, — не имел причины им не доверять. Свифт, разумеется, тоже была вне подозрений. Поэтому он сосредоточил внимание на Анге Церинге, Майлсе Джеймсоне, Байроне Коуди, Линкольне Уорнере, специалисте по молекулярной антропологии, и Джоне Бойде, полагая, что рано или поздно кто-то из них обязательно выдаст себя. Джек был убежден, что решение ЦРУ использовать экспедицию для прикрытия своей операции, каким-то образом связано с индо-пакистанским кризисом. Только вот что конкретно замыслило ЦРУ, он не мог себе представить.

Последним в БЛА прибыл Линкольн Уорнер. Профессор Джорджтаунского университета, он слыл одним из наиболее выдающихся умов современности. Его перу принадлежал целый ряд книг о генетическом анализе костных останков древних людей. Более шести футов ростом, Уорнер подавлял своей внушительной статью. Правда, сейчас вид у него был изможденный, поскольку всю дорогу из Джомронга он сам нес свой багаж.

— Профессор, какого черта вы все тащили на себе? — изумился Джек. — У нас для этого есть носильщики.

Рослый негр покачал головой и сбросил свой рюкзак на снег возле «ракушки».

— Не в моих правилах, — ответил он. — Носильщики — это те же рабы.

— Рабам не платят по десять долларов в день, — заметил Байрон.

Линкольн в ответ лишь сердито глянул на него. Судя по всему, они уже успели поспорить на эту тему.

— Здешний народ очень нуждается в деньгах, — продолжал Байрон, — и переноска груза — единственный для них способ заработать. Тем более что они хорошо приспособлены к этому и здорово справляются со своей работой. Так что ваша щепетильность напрасна. Верно я говорю, Хурке?

Шерп согласился:

— Для семейного человека это большие деньги, сагиб. Он за целый год столько не заработает.

— Ваша позиция ясна, — раздраженно бросил Уорнер. — Но спорить я не намерен. — Он улыбнулся Джеку. — Зови меня Линкольном. Обращение «профессор» превращает меня в старика, каковым в данный момент я как раз себя и чувствую.

С прибытием Байрона Коуди и Линкольна Уорнера состав экспедиции увеличился до десяти человек, включая предводителя шерпов и его помощника, надзиравшего за поварами, посыльными и носильщиками, курсировавшими между БЛА, Джомронгом и Покхарой, где находилась главная база экспедиции.


Брайан Перринс прошел в свой кабинет в штаб-квартире ЦРУ, современном белом здании, стоящем посреди ухоженного парка. В отличие от Пентагона, куда его вызывали несколько дней назад на встречу с Биллом Райхардтом, директором департамента 4С956, так называемого отдела космических систем, в Лэнгли, к счастью, туристов захаживало мало, и потому обстановка была тихая и спокойная.

Перринс возликовал, когда из Национального географического общества ему сообщили, что некая доктор Свифт пожелала отправиться с экспедицией в Гималаи. Благодаря этому появилась прекрасная возможность разрешить весьма щекотливую ситуацию, в которой оказались Райхардт и американское правительство. Посылать на Индийский субконтинент самолет-разведчик «У-2» было рискованно, это могло свести на нет все усилия правительства мирным путем урегулировать конфликт между Индией и Пакистаном. Требовался оперативный агент. И Перринс нашел такого агента.

Еще несколько лет назад, думал он, усаживаясь за стол, связь с агентами обеспечивали целые отделы. Их сотрудники принимали радиосообщения, анализировали и обрабатывали поступавшую информацию. Теперь же Перринс сам в любой момент мог связаться по электронной почте с работавшим в Непале агентом Касторпом.

Прочитав первое донесение из Аннапурнского святилища, Перринс от души посмеялся над замечанием Касторпа о том, что «снегу много, но снеговик пока не объявился». Решив, что агента следует подбодрить, он ответил ему в том же шутливом тоне: «Касторп. Вы допустили неточность. Впредь постарайтесь не путать снеговика со снежным человеком».

К сожалению, это было единственное донесение Касторпа, которое его позабавило.


Едва все участники экспедиции собрались в БЛА, погода резко ухудшилась, и с наступлением темноты поднялся сильный, завывающий ветер.

Выбравшись из снежной шахты, Байрон Коуди чуть не задохнулся от резкого порыва ветра. Луч его фонаря скользнул по укрытым брезентом грудам продовольствия и снаряжения и наконец выхватил из темноты «ракушку».

Услышав звуки, похожие на шаги, он мощным лучом обшарил стены палатки. Загадочный шум прекратился.

— Кто здесь? — крикнул Коуди.

Ответа не последовало. Пригибаясь под беснующимся ветром, он двинулся вперед. От «ракушки» его отделяло менее двадцати ярдов, но к тому времени, когда он преодолел это расстояние, все его тело онемело от холода, хотя на нем были толстые лыжные штаны и шерстяной свитер.

Первым, кого увидел Коуди, открыв герметичную дверь палатки, был Джек.

— Кажется, я слышал какие-то странные звуки, — доложил он, ежась и растирая застывшие ладони.

— Вот как? Думаешь, надо выйти посмотреть?

— Да нет. Просто, наверно, у меня слишком живое воображение. — Он втянул носом воздух. — Что у нас на ужин?

Джек улыбнулся и большим пальцем показал через плечо:

— Микроволновка там. Угощайся.

Усталые носильщики расположились на ночлег в хижинах, забравшись в спальные мешки, а все члены экспедиции и двое предводителей шерпов собрались в «ракушке» поужинать, послушать радио и поговорить. Столы и стулья принесли из домиков. Джон Бойд выставил на стол бутылку бурбона, и вскоре завязалось обсуждение истинной цели предприятия, о которой все уже были уведомлены.

— Не думаю, чтобы эта тварь заявилась к нам сегодня в гости, — сказал Байрон. — В такую-то погоду.

Бойд залпом осушил стакан и презрительно рассмеялся:

— Думаю, она вообще не придет.

Вскоре мнения участников экспедиции разделились на три группы. Свифт, Джек, Байрон, Мак, Хурке Гурунг и Анг Церинг верили в существование йети. Ютта, Майлс и Линкольн сомневались. Джон Бойд настаивал, что снежного человека выдумали путешественники.

— Удивляюсь я вам, ребята, — заявил он, рассеянно теребя усы. — Честно говоря, мне кажется, вы гоняетесь за химерой.

Свифт раздумывала. Познакомившись с Бойдом в Вашингтоне, она сразу же прониклась к нему симпатией, но теперь он начинал ее раздражать. Его скептицизм был оскорбителен и нес в себе деморализующий заряд.

— С нами сидят два человека, которые видели йети. Джек и Хурке. Что ты на это скажешь? — спросила она.

Бойд расхохотался:

— Может, это был приступ высотной болезни?

— Простите, сагиб, — подал голос Хурке Гурунг, — но я родился в этих горах.

— Шерпам кислород тоже нужен, — заметил Бойд.

— Гораздо меньше, чем всем нам, — возразил Джек.

На мгновение в палатке воцарилось молчание. Потом раздался глухой стук, будто что-то ударилось снаружи о стенку «ракушки». Джек вздрогнул.

— Наверно, глыба льда, — предположил он. — Ветер здесь всякую гадость гоняет. Как только из Джомронга доставят проволочную сетку, поставим ограждение. На всякий случай.

— На случай чего? — рассмеялся Бойд. — Чтобы йети не пришел погреться?

— Чтобы уберечься от лавин, — со снисходительной улыбкой ответил Джек.

— А у меня, по-твоему, тоже была галлюцинация? — сердито фыркнул Мак.

— Ты говоришь про Наптси, Мак? — уточнила Свифт.

— Да, про Наптси, — кивнул шотландец.

— Наптси — одна из возвышенностей у подножия Эвереста, — пояснил Джек, поскольку не все присутствующие были альпинистами.

— Да. Так вот, однажды утром меня разбудил шум. Кто-то ходил вокруг палатки. Медленно так, осторожно. Я окликнул. Ответа нет. Я опять крикнул. Молчание. Черт возьми, думаю, что там происходит? Слышу: кто-то роется в снаряжении. Смотрю, мой сосед по палатке тоже прислушивается. Ну, думаю, вора нам только не хватало. Мы торчим на склоне Наптси на высоте восемнадцать тысяч футов, а тут какой-то козел пришел нас грабить. Я крикнул этому ублюдку, что сейчас выйду и шкуру с него спущу. Но только я откинул полог, в нос ударила жуткая вонь. Знаете, такой звериный запах?

— Ага, понятно, — перебил его Бойд. — Ты хочешь сказать, что пахло снежным человеком? — Он рассмеялся собственной шутке.

Мак наградил его убийственным взглядом и продолжал:

— В следующую секунду этот выродок — уж не знаю, кто он там был, — задал деру. Я выглянул из палатки, но уже никого не увидел. Он смылся, исчез, понимаете? И ни следов, ни черта. Наверно, потому, что земля была застывшая. Но снаряжение… — Мак поежился. — До сих пор, как вспомню, мороз по коже. Все разложено на снегу, аккуратненько так, как солдаты в армии раскладывают для проверки. Ничего не обгрызено, не сломано. Все целехонько, представляете? Просто пряжки расстегнуты. Зверь так не смог бы. Разве что какая-нибудь обезьяна. — Шотландец тряхнул головой и полез в карман шерстяной куртки. — Я заснял эту сцену. В том самом виде. — Остановив на Бойде укоризненный взгляд, он сунул ему под нос извлеченную из кармана фотографию. — Это снимок, видишь? Не галлюцинация. Не приступ высотной болезни. Фотография, будь она проклята. Ну-ка теперь скажи, парень, какая галлюцинация могла бы так разложить снаряжение?

О палатку опять ударился кусок льда. Все вздрогнули.

— Можно взглянуть? — обратился Майлс Джеймсон к Бойду, рассматривавшему фотографию.

— Может, это был лангур, — предположил тот, передавая снимок зимбабвийцу.

— Лангур! — фыркнул Мак. — Лангуры так высоко в горах не водятся. Иначе станут легкой добычей снежного барса.

— Ты ведь шотландец, Мак? — спросил Бойд, плеснув бурбона в его стакан, затем в свой. — Мне вот интересно, ты и в лох-несское чудовище веришь?

— По-твоему, каждый шотландец должен верить в лох-несское чудовище? — Мак вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет и закурил, сердито щелкнув зажигалкой.

— Послушай, откуда мне знать? — Бойд в знак примирения выставил вперед ладони. — Я даже в теорию эволюции не верю. В Библии же все расписано.

— Так ты отвергаешь эволюционный процесс? — Джек удивленно вскинул брови. — Странное заявление для геолога.

Байрон Коуди сделал попытку положить конец спору:

— Учитывая сложившиеся обстоятельства, предлагаю отложить дискуссию до другого раза. Не возражаете?

Байрон прав, подумала Свифт. Спор, пусть даже на научную тему, не лучшим образом повлияет на боевой дух участников экспедиции. Пожалуй, самое время выступить перед ними с речью — выразить надежду на удачный исход и рассказать, что питает ее уверенность в успехе.

— Позвольте мне объяснить, почему я считаю, что у нас есть реальные шансы обнаружить следы йети, хотя все, кто пытался сделать это прежде, терпели неудачу. Например, английская экспедиция 1953 года, организованная на деньги «Дейли мейл». На мой взгляд, в основе их неуспеха лежит целый ряд причин, и одна из немаловажных — это то, что тогда о Гималаях было известно меньше, чем теперь. К тому же мы гораздо лучше экипированы для поисков, чем они в 1953 году.

— Это точно, — пробормотал себе под нос Джек.

— Я также считаю, что все наши предшественники выбирали для поисков неверное время года. Не забывайте, существо, которое мы ищем, наверняка очень пугливо. Осенью, весной и летом оно, возможно, отсиживается высоко в горах, прячась от туристов, и только зимой осмеливается спуститься чуть ниже. А сейчас из-за угрозы войны в Пенджабе индустрия туризма в Непале переживает мертвый сезон, в Гималаях тихо и спокойно, как никогда за последние пятьдесят лет. Думаю, для нас это удачное стечение обстоятельств.

— Удачное до тех пор, пока эти идиоты не начали швыряться ядерными бомбами, — пробасил Линкольн Уорнер.

— У нас есть еще одно преимущество, — не сдавалась Свифт. — Власти Непала думают, что мы приехали искать древние останки на Аннапурне. А мы сосредоточим поиски на другой горе и обследуем местность, которую прежде никто не обследовал, но где за последние двадцать пять лет трижды наблюдали йети. Возможно, вам кажется, что я проявляю излишний оптимизм, но, на мой взгляд, у нас есть все шансы добиться успеха. Не забывайте, обнаружив череп — а это произошло всего лишь в миле или двух от нашего лагеря, — Джек нагляднее, чем кто-либо прежде, подтвердил, что это существо — не выдумка.


В тот первый вечер Джек и Свифт последними покинули «ракушку». Когда все остальные разошлись по хижинам, они задержались, желая побыть вдвоем.

— Даже не верится, что мы здесь, — промолвила Свифт. — Спасибо, Джек. Без тебя это было бы невозможно.

— А я не могу сказать, что рад был сюда возвратиться. Как вспомню, так вздрогну. — Он улыбнулся. — Хорошую речь ты толкнула, Свифт.

— Ты так считаешь? Я просто не могла промолчать, когда Бойд стал издеваться над нашей верой в существование йети.

— Вообще-то он неплохой парень. Просто вы не нашли с ним общего языка.

— Может быть. По-моему, я выступала, как кандидат на предвыборном митинге. Ты не находишь?

— Порой, когда стоишь во главе такой вот экспедиции, не важно, верит народ твоим словам или нет. Важно другое. Люди, которых ты ведешь за собой, должны видеть, что ты сам веришь в то, что говоришь.

Свифт кивнула, но тут же со стоном сжала виски.

— Голова болит? — спросил Джек. — Наверно, из-за высоты. Выпей побольше воды перед сном.

— Может, к утру акклиматизируюсь.

— Сомневаюсь, — рассмеялся Джек. — На полную акклиматизацию уходят недели. Сейчас тебе нужно хорошенько выспаться. На твоем месте я перед сном проглотил бы пару таблеток.

— Хорошо, — улыбнулась Свифт. — Так и сделаю.

Они натянули верхнюю одежду и вышли в морозную ночь. Под порывами ветра Свифт едва устояла на ногах. Зажмурившись, она схватилась за куртку Джека. Через несколько минут они доковыляли до шахты, ведущей к хижинам. Джек кивком велел ей спускаться первой и сам слез следом.

Свифт поцеловала его, пожелала спокойной ночи и прошла в свою холодную темную комнату. По совету Джека она приняла таблетку снотворного, запив ее целым стаканом воды, затем сняла куртку и забралась в спальный мешок. Ютта Хенце, занимавшая нижнюю койку, уже спала. Ожидая, когда таблетка подействует, Свифт прислушивалась к завывавшему на разные голоса ветру. Ей слышались бой литавр, отдаленные выстрелы, громыхание несущегося мимо пустой платформы поезда, а то и стенания души в преддверии ада. Временами казалось, что, стоит только напрячь слух, и она различит в шуме ветра крик таинственного обитателя гор…

Глава 6

Вьюжную ночь сменило ясное утро. Лучи солнца золотили снег и скалы, но ветер все не стихал, продолжая обрушиваться на долину короткими мощными шквалами, а столбик на термометре даже близко не подползал к нулевой отметке.

Джек вышел проверить повреждения, нанесенные лагерю стихией. Северную стену «ракушки» занесло снегом. Несколько ящиков с провизией исчезли под сугробами. Все остальное он нашел в целости и сохранности. Джек вздохнул, набрав полные легкие холодного, обжигающего воздуха. Здесь, в одном из самых поразительных уголков мира, жизнь имела особенно сладостный привкус.

Он все еще наслаждался бодрящей свежестью утра и красотой пейзажа, когда от подножия хребта Хиунчули, возвышавшегося на некотором удалении от лагеря, донесся крик. Прикрываясь ладонью от слепящего солнца, Джек глянул в сторону хребта и увидел Мака. Он махнул шотландцу и двинулся ему навстречу.

Возбужденный Мак встретил его на полпути. К этому времени Джек уже понял, что так взволновало шотландца. На припорошенном свежим снегом склоне ледяного хребта виднелась цепочка следов. Извиваясь, она огибала лагерь с восточной стороны и тянулась к выходу из Святилища.

— Кто-нибудь еще выходил наружу сегодня утром? Может, кто-то из шерпов?

— Нет, я первый, — заверил Мак. — Хотел заснять восход. А тут на тебе. Я сначала принял их за собственные следы, а потом, как увидел, куда они тянутся, нет, думаю, не мои.

Они подошли к цепочке следов. Джек опустился на одно колено, рассматривая отпечаток в снегу, а Мак принялся щелкать фотоаппаратом.

— Ну, что скажешь, Джек? Потрясающе, правда? Не успели приехать, и сразу так подвезло. Как будто в лотерею выиграл с первого раза. Кто бы это ни был, он фактически прошел прямо через наш лагерь.

— И Байрон что-то вечером слышал… — пробормотал Джек.

— Слава Богу, что столько снегу. Ты только посмотри. Идеально четкие следы.

Джек включил рацию. Ему ответил предводитель шерпов.

— Хурке? Чем народ занимается?

— Завтракают, сагиб.

— Так, скажи им, чтоб закруглялись и шли сюда. И пусть захватят рулетку. Похоже, ночью у нас был посетитель.


Майлс Джеймсон измерил рулеткой один из грушевидных отпечатков в снегу.

— Четырнадцать дюймов, — объявил он, обращаясь к Свифт.

Она записала. Не убирая рулетки от следа, Джеймсон отклонился, чтобы Мак запечатлел размер отпечатка.

— Почему-то никто из носильщиков не подходит посмотреть, — заметила Ютта. — Они что, испугались, Церинг?

— Конечно, мемсагиб, — ответил помощник Гурунга. — Они очень суеверные люди. Считают, что встретить йети или хотя бы услышать его голос — дурное предзнаменование.

Джеймсон сунул ленту рулетки в след и объявил:

— Глубина примерно двенадцать-пятнадцать дюймов.

Он прищурился, всматриваясь во внутренние контуры, затем перешел к другому следу и повторил процедуру.

— Толком не разобрать, — продолжал он. — Вмятины забиты снегом. Но в принципе это отпечаток довольно длинной ступни с удлиненным большим пальцем. Она не такая широкая, как можно было бы ожидать, но, судя по всему, без когтей. В общем, я на сто процентов уверен, что это не медведь.

— Уже кое-что. Мы о таком и не мечтали, — прокомментировала Свифт.

— На вид они абсолютно такие же, как те, что заснял Шиптон на леднике Менлунг на Эвересте. — Мак удовлетворенно хмыкнул. — А мы только приехали, представляете?

Хурке в задумчивости склонился над одним из отпечатков, сунул в след сначала одну ногу, затем другую.

— Примерно шесть футов три или четыре дюйма. Пожалуй, маловат для йети. Разве что не совсем взрослый. Или самка.

— Слышал? — торжествующе обратился Мак к Джону Бойду. — Он сказал «йети». Не лангур. И даже не лох-несское чудовище. Йети.

— Йети так йети, — отозвался тот. — Но выводы делать еще рано.

— Пока не выследим, не узнаем, — сказал Джек.

— Как поступим? — спросил Джеймсон. — Будем ждать, когда животное само выйдет к нам, или пойдем за ним по следам?

Джек по примеру Джеймсона обратил взгляд на ледяной гребень, соединявший Хиунчули с южным склоном Аннапурны, где следы терялись. Небо было чистым, но шквальные порывы ветра предвещали скорую перемену погоды.

— Вообще-то я рассчитывал, что мы пару дней проведем в БЛА и только потом пойдем выше, — заговорил Джек. — До вершины гребня четыре-пять тысяч футов. Без нормальной акклиматизации туда трудно добраться. — Он помолчал, раздумывая. — Но раз такое дело, нужно идти по следам. Свифт, Хурке, Майлс. Отправляйтесь втроем немедленно. А то скоро пойдет снег и занесет следы.

— А ты не идешь? — спросила Свифт.

— Сразу всем нельзя покидать лагерь. К тому же тут надо еще кое-что сделать.

Все повернули назад в лагерь. Джеймсон, Свифт и Хурке, которым не терпелось отправиться на поиски, быстро оторвались от своих спутников. Перед тем как тронуться в путь, южноафриканскому ветеринару требовалось подготовить большую клетку, которую он с помощью шерпов смонтировал накануне. На случай, если попадется живой экземпляр.

Джек неторопливо шагал рядом с Байроном Коуди, Линкольном Уорнером и Джоном Бойдом.

— Ты говорил, в лагере есть какие-то дела, — обратился к нему Бойд. — Давай помогу.

— Если сегодня доставят проволочную сетку, — отвечал Джек, — я начну устанавливать ограждение. Спасибо за предложение, но мы с шерпами сами справимся. А ты занимайся своими кернами.

— Ну, раз так, действительно отправлюсь за образцами.

— Твой приятель погиб под лавиной, да, Джек? — осведомился Линкольн Уорнер. — Я читал в «Нэшнл джиографик».

— Да.

— Должно быть, натерпелся ты тогда. Это ж надо, угодить под лавину! Даже представить себе такое не могу, — рассуждал негр. Он был одет в парку с меховой опушкой; глаза прятались за солнцезащитными очками с широкими дужками, плотно прилегавшими к голове. — Я предпочитаю ходить по ровной местности.

— Никогда не угадаешь, где тебя подстережет лавина. Хотя, кажется, тогда обвал случился из-за метеорита.

— Из-за метеорита? — удивился Бойд. — Хм, интересно.

— Если это был метеорит, Джек, тебе крупно повезло, — заметил Уорнер. — Такие громадины, бывает, весят по тридцать тонн. А где он упал, знаешь?

— Трудно сказать. Куда-то на ледник, ближе к Мачхапучхари.

— На какой высоте ты был? Двадцать, двадцать одна тысяча? — спросил Бойд.

— Двадцать две тысячи девятьсот сорок.

— А что, та гора и впрямь считается священной? — поинтересовался Уорнер. — Обитель богов и все такое?

— Да, местные в это верят, — подтвердил Джек.

— Неужели такое возможно в наше время?

— Возможно. Поторчишь здесь еще немного, сам поверишь.


Йети (или что уж это был за зверь) держал курс через долину к тому месту, где летом устраивали базовый лагерь на Мачхапучхари. Оно лежало на тысячу четыреста футов ниже БЛА. Добраться туда можно было часа за полтора. Цепочка следов отчетливо виднелась на снегу, и они шли по ней, не испытывая особых затруднений. Спустя полчаса Хурке указал на какие-то отметины возле укрытого снегом камня, на который, судя по всему, присаживалось преследуемое ими существо.

— Йети притомился, — рассмеялся он.

— Ничего удивительного, — устало отозвалась Свифт.

— Вы хорошо себя чувствуете, мемсагиб?

— Не волнуйся, Хурке, я не расклеюсь.

— Может, он сел покурить, — пошутил Майлс Джеймсон. Он сам закурил и протянул пачку сигарет шерпу.

Хурке покачал головой:

— Нам нельзя терять время, Джеймсон-сагиб. Скоро погода переменится. И следы исчезнут.

Он махнул рукой в сторону долины, из которой они только что вышли. Когда они отправлялись в путь, небо было ярко-голубым. Теперь же из-за тумана ничего нельзя было разглядеть дальше трехсот футов.

— Погода в Гималаях очень быстро меняется, — сказал шерп, трогаясь с места.

Им пришлось перебраться через несколько ручейков, не замерзающих из-за быстрого течения, и овраг, протянувшийся вдоль редкого лесочка. Свифт порой вообще теряла из виду следы, но шерп всегда каким-то чудом угадывал, где их искать. Однако вскоре туман совсем сгустился.

— Подождите-ка, — пробормотал Хурке, внимательно всматриваясь в снежный покров. — Стойте здесь. Я немного похожу вокруг. Попытаюсь найти следы и сразу вернусь.

Спустя некоторое время Свифт и Джеймсон услышали крик, доносившийся откуда-то сверху:

— Сюда, сагибы!


Бойд дождался, когда поисковая партия из трех человек уйдет вперед, и через полчаса тронулся в том же направлении — на юго-восток. Шагая, Бойд размышлял о звере, которого они выслеживали. Это существо, даже если оно не выдумка, не удавалось обнаружить на протяжении всей истории человечества, а они решили, что приедут и сразу же найдут его! Бойд был уверен, что странным следам есть более рациональное объяснение, чем пресловутый снежный человек. Может, их оставил медведь. Или даже гигантский гималайский орел. Одну из этих птиц он видел по дороге из Джомронга. Она сидела на земле совсем как обезьяна, особенно если смотреть со спины. И отпечатки ее огромных лап тоже вполне могли сойти за обезьяньи. При этой мысли Бойд громко расхохотался.

Все еще смеясь, он остановился, скинул в снег рюкзак и приготовился бурить лед.


Свифт и Джеймсон вышли к какому-то почитаемому непальцами месту, на что указывали бумажные и матерчатые полотнища, трепыхавшиеся на кончиках длинных деревянных жердей, словно выстиранное белье, оставленное сохнуть на морозе. Лежащие вокруг камни пестрели священными символами и письменами. Тут же была небольшая гробница — чортен, — коническое сооружение из красного кирпича высотой около трех футов.

Улыбаясь, шерп повел их вдоль речки и ткнул пальцем в сторону вдающегося в стремнину заснеженного мыса.

Их глазам предстало необычайное зрелище — обнаженный мужчина, балансировавший на руках. Смуглый, в одной лишь набедренной повязке, он упирался ладонями в большой плоский валун, удерживая тело с длинными ногами параллельно земле. Его бородатое лицо скрывали длинные пряди свисающих волос.

— Полагаю, это и есть наш йети, — наконец промолвил Джеймсон. — Бойд будет в восторге.

— Кто это? — спросила Свифт у шерпа.

— Индусский садху, — объяснил Хурке. — Служитель бога Шивы. — Он указал на деревянный трезубец, лежавший на земле подле тонкого халата. — Остановился здесь из-за тумана, как и мы. Он делает туммо-йогу. Это хорошие упражнения. Помогают сохранить тепло. Без одежды можно ходить.

Садху медленно опустил ноги на снег и принял позу лотоса.

Хурке несколько раз поклонился ему и почтительно поприветствовал. Между ними завязался разговор. Наконец шерп повернулся к своим спутникам.

— Это очень святой человек, — с благоговением в голосе объявил он. — Свами Чандаре. Он принял самый строгий обет отречения.

Свами кивнул, словно понимал, о чем говорит шерп.

— Жизнь свою он проводит на запретной горе. Говорит, что она — тело бога Шивы, разрушающего все сущее во имя сотворения нового. Я сказал ему, что вы — большие ученые и приехали сюда искать йети. И свами спрашивает, зачем вы его ищете.

— А свами видел йети? — поинтересовалась Свифт.

— О да, мемсагиб. Он много раз встречал йети и ни разу не пострадал. Потому что йети знает: свами не желает ему зла. Свами говорит, йети очень умный.

Индус опять что-то сказал Хурке Гурунгу.

— Свами спрашивает, зачем мы ищем йети.

— Объясни ему, что мы тоже не желаем йети зла, — сказала Свифт. — Просто хотим изучить его.

— Тогда зачем пришли с ружьем? — перевел Хурке следующий вопрос свами.

Джеймсон вынул из кармана шприц и, переломив ружье, вставил его в дуло, затем вытащил и объяснил на беглом непальском языке, что в шприце содержится небольшая доза снотворного, способная усыпить йети не больше чем на час.

Свами на мгновение закрыл глаза и что-то пробормотал себе под нос. Когда он вновь заговорил, они услышали чистую английскую речь.

— Чтобы понять разум йети, вы должны быть вдвое умнее его. Это очень умное существо. Иначе его давно бы уже поймали. Так вы умнее его или просто безмерно самонадеянны?

Свифт с Джеймсоном изумленно переглянулись.

— Вы говорите по-английски? — спросила Свифт.

— А что вас удивляет? Английский — один из государственных языков Индии. До того как стать тем, кем вы меня сейчас видите, я был юристом. Так почему вас интересует йети?

— Мы надеемся, что, изучив природу йети, лучше познаем себя, — ответила Свифт.

Свами устало вздохнул:

— Это вполне естественное желание. Нам хочется знать, откуда мы взялись. Почему живем? Однако ответы на эти вопросы не всегда даруют успокоение, ибо непостижим дух человеческий. Люди пытаются заполнить белые пятна своей родословной. Но почему столько утрачено, позабыто? Почему среди нас так мало тех, кто знает своих далеких предков? Может быть, так предначертано свыше.

— Я не верю, чтобы от неведения была какая-то польза, — возразила Свифт.

— Жил один человек, — продолжал свами. — Ему захотелось узнать, кто его предки, и он выяснил, что женщина, которую он считал своей матерью, на самом деле приходилась ему теткой, а женщина, которую он называл теткой, была его матерью. Он разозлился и прогнал обеих женщин. И не стало у него ни матери, ни тетки. — Свами рассмеялся. — Древо жизни полно подобных сюрпризов. Важна не сама мысль; главное — кто мыслит.

С этими словами свами поднялся, накинул на костлявые плечи халат, подобрал посох и пошел прочь, оставляя в снегу отпечатки босых ног, те самые, теперь уже до обидного знакомые, отпечатки, которые переполошили утром весь лагерь.

— Удивительный человек, — промолвила Свифт.

— О да, мемсагиб. Очень святой и набожный человек.

— Я не то имела в виду, — со вздохом отвечала Свифт.

— А что? — осведомился Джеймсон.

— Меня поражает, как можно предполагать наличие во вселенной каких-либо смыслов и значений, кроме чисто научных.

— Свифт, ты рассуждаешь слишком примитивно, — усмехнулся Джеймсон. — Многим из нас хочется верить, что мы нечто большее, чем скопище атомов. Этим и отличается человек от всей остальной природы.

Разочарованная результатами поисков, Свифт отказалась вступать в спор.

Глава 7

Прошло три недели, но ни йети, ни его следов так и не было обнаружено, и боевое настроение первого дня стало постепенно сменяться унынием. Обследуя необъятные просторы Святилища, где на каждом шагу подстерегали опасности, участники экспедиции начинали сознавать, что взвалили на себя непосильную задачу. Свифт старалась сохранять оптимизм, но по истечении третьей недели даже она засомневалась в том, что им удастся найти ее живое ископаемое — Исава.

Джек считал, что они пытаются охватить поисками слишком большую территорию, и предложил разбить еще одну стоянку на склоне Мачхапучхари, передовой лагерь, место для которого он присмотрел в бинокль. Было решено, что Ютта и Байрон отправятся с Ангом Церингом обследовать еще не разведанный участок долины, прилегающий к Аннапурне, а Джек с Хурке поведут Свифт, Мака и Майлса устраивать новый лагерь. Линкольн Уорнер оставался пока в БЛА. Бойда отпустили заниматься своими делами.

— Место, которое я имею в виду, — объявил Джек, — это каменный островок среди ледника. На языке альпинистов он называется «нунтак». По такому глубокому снегу добраться туда будет нелегко, тем более что придется идти вверх.

Утро выдалось ясное, но они продвигались медленно и вскоре потеряли из виду шерпов, обозначавших свой путь бамбуковыми вешками, которые они оставляли через каждые шестьсот футов на тот случай, если погода неожиданно испортится и их следы заметет.

К тому времени, когда маленькая группка, следовавшая к новому лагерю, достигла островерхих ледяных башен, Свифт, Майлс и Мак начали испытывать кислородное голодание и вынуждены были сделать остановку, чтобы принять таблетки, которыми их снабдила Ютта Хенце.

После они догнали Джека, который поджидал их на тропинке, проложенной шерпами сквозь лес ледяных колонн. В нескольких футах у себя за спиной Свифт заметила черную пасть огромной трещины и ужаснулась, наконец-то в полной мере осознав, сколь опасно место, в которое они забрели. Лабиринт грозных ледяных башен и невидимых расселин был словно специально создан некой мстительной снежной королевой, пожелавшей воспрепятствовать их продвижению.

Мак взобрался на снежный пригорок и принялся рассматривать в бинокль предгорья запретной горы, начинавшиеся по другую сторону ледника.

— Там пока никого.

Джек поднес к губам рацию:

— Хурке, это Джек. Ответь мне. Прием.

Через несколько секунд в динамике зазвучал спокойный голос шерпа:

— Слышу тебя хорошо, сагиб.

— Далеко продвинулись через ледник?

— Мы уже перешли его. Дорога не очень прямая. Но другого пути нет.

— Нам тоже пора, — объявил Джек, дав отбой.

Мак не двигался, продолжая наблюдать в бинокль.

— Подожди-ка. — Шотландец отнял от глаз бинокль.

— Что там? — спросил Джек.

— Глянь чуть ниже гребня, — тихо сказал Мак, передавая ему бинокль. — Футах в семистах над ледопадом. Видишь их?

Джек различил на склоне горы две застывшие черные точки.

— Сейчас они остановились. Но, клянусь, минуту назад они двигались.

— Да, вижу, — отозвался Джек. — Ты ничего не путаешь? Мне кажется, это просто два камня.

— Голову даю на отсечение.

— Подожди-ка. Точно. Движутся. — Джек подстроил резкость. — Это не шерпы.

— Шерпы идут вверх, — заметил Мак. — А те двое, судя по всему, спускаются.

Сбросив в снег перчатки, он начал торопливо вворачивать в камеру телеобъектив. Свифт вытащила из рюкзака монокуляр и, ухватившись за протянутую руку Джека, взобралась на снежный холм.

— Да, я тоже вижу, — взволнованно промолвила она.

Одна из фигурок как раз сорвалась с места и побежала вниз по склону.

— Ты смотри, как несется, — в изумлении выдохнул Джек.

Джеймсон вызвал по рации шерпа:

— Хурке! Это Джеймсон. Мы наблюдаем в бинокль участок склона сразу же над вами. На нем виднеются две фигуры. Похоже, они спускаются к вам.

— Ничего не вижу, сагиб. Солнце светит в глаза.

— Слушай, а здоровый-то какой! — воскликнул Мак, закрепляя объектив. — Надеюсь, увеличения хватит.

— Второй тоже побежал, — сказала Свифт. — Кажется, они мчатся к ледяному полю. Туда, где шерпы.

Из рации донесся шум — судя по всему, среди шерпов возник переполох. Джеймсон снова вызвал Гурунга:

— Хурке! В чем дело?

Теперь он слышал возбужденные голоса других шерпов.

— Хурке, ответь! Что там у вас, черт побери, происходит?

В рации что-то засвистело, и Джеймсон поначалу решил, что это обычные помехи, но потом догадался, что это был голос крупного млекопитающего.


Предупреждение Джеймсона о том, что к ледяному полю спускаются два йети, повергло шерпов в ужас. Едва лабиринт из ледяных башен огласился характерным воем снежного человека, страх сменился неукротимой паникой. Хурке велел шерпам оставаться на месте, но они уже побросали свои тюки и кинулись бежать туда, откуда только что пришли.

Первый из пустившихся наутек шерпов, вместо того чтобы обежать стороной участок, помеченный Хурке тремя бамбуковыми вешками, бросился напрямую и тут же с воплем исчез в невидимой пропасти.

Бежавший следом носильщик, увидев, что его друг провалился, метнулся вправо и врезался в высокую остроконечную глыбу льда. Неустойчивая колонна пошатнулась, и в следующую секунду несколько тонн снега и льда поглотили его вместе с двумя другими шерпами. Пятый носильщик отпрыгнул со смертоносной тропы и оказался на краю еще одной расселины. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но ноги его соскользнули, и он тоже полетел вниз, навстречу смерти.

С тошнотворным ощущением в животе бледный Хурке беспомощно наблюдал, как над рухнувшей ледяной башней медленно рассеивается грибообразное облако. Из оцепенения его вывел голос Джека, вызывавшего его по рации.

— Хурке! Ответь мне. Это Джек. С вами все в порядке?

— Нет, сагиб, не в порядке. Все мои люди погибли. Они побежали, сагиб. Кинулись назад и теперь…

Гурунг замолчал и огляделся. Со склона, возле которого он стоял, неслось громкое уханье, сопровождавшееся резким отрывистым похрюкиванием.

— Джек-сагиб, — наконец произнес он, — не говори больше ничего. Они здесь.


Первый и единственный раз, когда Хурке встречал йети, тот находился от него более чем в трехстах футах и быстро убежал. Теперь же от двух йети его отделяла какая-то сотня футов, и он видел их совсем отчетливо. Это были существа мужского пола не менее шести футов ростом. Оба кряжистые, плотные, строением фигуры они не отличались от обычного человека, но их тела были покрыты короткими красновато-коричневыми волосами, как у орангутанга. Голова большая и чуть выдается вперед; лицо без волосяного покрова, шире, чем у человека, но не такое сплющенное, как у обезьяны.

Он чувствовал, что йети обладают недюжинной силой и способны разорвать его на куски, стоит ему сделать одно-единственное движение. Объятый ужасом, какого еще ни разу в жизни не испытывал, Хурке молил всех богов, чтобы йети потеряли к нему интерес и ушли своей дорогой.


Линкольн Уорнер с раздражением оглядел компьютеры и лабораторное оборудование. За три недели, проведенные в Святилище, он только и сделал, что настроил компьютерную программу для анализа ДНК и проверил концентрацию стандартных растворов. Все остальное время он играл на компьютере в шахматы, слушал музыку, читал книги и тешил себя надеждой, что его коллеги в конце концов обнаружат зоологическую находку века и обеспечат его материалом для работы.

Он глянул на часы: пора вызывать на связь поисковые партии. В его обязанности входило снимать показания метеоприборов и доводить их до сведения участников экспедиции.

Он надел парку с меховой опушкой и вышел на улицу. Лопасти анемометра крутились, как заводные, на нестихавшем ветру. Уорнер нажал несколько клавиш на пульте и записал показания. Судя по всему, высокое давление, расчистившее небо над Гималаями, не собиралось падать.

Уорнер вернулся в «ракушку», разделся и сел у модуля связи, который Бойд с Джеком установили в углу палатки.

Не подозревая, какой эффект произведет его обычный радиопозывной, он взял в руку микрофон:

— БЛА вызывает Хурке Гурунга. Как слышите? Прием.


Звук, вырвавшийся из рации, расколол стылую тишину ледника. Йети испугались и инстинктивно приготовились к драке. Оскалив зубы, они с оглушительными воплями бросились к шерпу. Тот, полагая, что сейчас его разорвут на части, с поникшей головой рухнул на колени. Эта смиренная поза и спасла ему жизнь.

Более рослый из двух йети, с проседью в красноватых волосах на спине, остановился буквально в нескольких футах от коленопреклоненной фигуры.

Минуты текли. Хурке, наконец осознав, что он все еще цел и невредим, рискнул открыть глаза.

Оба существа сидели перед ним на корточках. У обоих волосы на голове стояли дыбом, большие желтые зубы были агрессивно оскалены. Он встретился взглядом с налитыми кровью глазами йети поменьше, и тот разразился грозным ревом.

Хурке снова смежил веки и пробормотал короткую молитву. При звуке его голоса оба йети завопили ему в лицо. Он почувствовал на щеках их горячее дыхание и жгучие брызги слюны. Они его не трогали, но следующие тридцать минут малейшее движение с его стороны провоцировало взрыв неистового рева. Это были самые долгие полчаса в жизни Хурке.

Наконец оба йети поднялись и двинулись вверх по склону, с которого пришли. Шерп возблагодарил бога Шиву за счастливое избавление. Когда Джек со своими спутниками подошел к нему, он все еще молился.


— Да, тебе чертовски повезло, Хурке. — Джек прикурил сигарету и вставил ее шерпу в рот.

Гурунг кивнул и затянулся. Его посиневшие губы тряслись, в глазах стояли слезы благодарности.

— Ты перенес сильное потрясение, — сказал Майлс Джеймсон. — Думаю, тебе следует вернуться в БЛА.

— Пять человек погибло, — произнес Джек. — Пожалуй, нам всем лучше вернуться.

— Ни в коем случае, — возразила Свифт. — Разве можно сейчас отказываться от преследования? Кто знает, представится ли нам когда-нибудь еще такой шанс? В конце концов, теперь мы точно знаем, что йети существуют.

— Она права, Джек, — заметил Джеймсон.

— Мак! Твое мнение?

— Я считаю, надо действовать, как задумали. Отнесем снаряжение наверх, потом двое из нас займутся устройством лагеря, а двое других пойдут по следам. Погода хорошая. И прогноз тоже. До темноты далеко. Лучшего шанса может и не представиться.

Джек спросил Хурке, в состоянии ли тот самостоятельно дойти до БЛА.

— Думаю, дойду. К тому же я должен сообщить о несчастье семьям погибших.

Джек перехватил взгляд Гурунга:

— Передай им, что они получат причитающееся вознаграждение.

— Я понимаю, сагиб. Шерпам не следовало убегать. Хотя устоять на месте трудно. Йети — страшное существо.

Мак принюхался. В воздухе все еще висел слабый мускусный запах.

— Раньше я думал, что йети — животное, — продолжил Хурке. — Но теперь, когда посмотрел на него вблизи, я в этом не уверен. «Йе» означает скалистое место, «ти» — существо. Потому многие зовут его «йети» — существо из скал. Но некоторые шерпы называют его «маай-ти». «Маай» значит человек. Так вот, название «маай-ти» больше подходит для того, кого я видел. Это был огромный человек, сагиб.


На полпути к нунтаку, где Джек планировал разбить передовой лагерь, Свифт остановилась. Больше всего на свете ей хотелось скинуть груз с ноющей спины, но она знала, что после уж ни за что не сумеет взвалить его на плечи.

Когда наконец, задыхающаяся и мокрая от пота, она достигла вершины, Мак с Джеком уже поставили одну из палаток, а Майлс кипятил на керосинке воду для чая. Свифт без сил опустилась на снег. Джек снял с ее плеч тяжелую ношу, и она словно труп повалилась на бок.

— Молодчина, — похвалил ее Джек. — Я тобой горжусь.

Свифт в ответ лишь молча кивнула. Язык не ворочался, в голове стучало. Она легла на спину и устремила взор на гору, теперь нависавшую над ними, как стена огромного неприступного замка. Она закрыла глаза, пытаясь представить, будто лежит дома в постели, а Джек уже отдавал распоряжения:

— Мак! Вы с Майлсом остаетесь здесь и ставите остальные палатки. Мы со Свифт выпьем чаю и отправимся за йети. Пройдем немного по их следам и к темноте вернемся.

Свифт села и взяла из рук Майлса дымящуюся кружку.

— Мы заночуем здесь, Джек?

— Конечно.

Свифт отхлебнула глоток горячей жидкости и обвела взглядом долину. Джек прав, думала она. Нужно выбирать: либо выслеживать йети, либо до темноты возвращаться в БЛА.

Она допила чай и оглядела плоскую вершину нунтака, высматривая следы йети. Только теперь она заметила, что между их каменным островком и подножием горы лежит еще одно ледяное поле, куда как раз и вели следы.

— Чтобы идти дальше, понадобятся кошки и ледорубы, — сказал Джек. Он прикрепил к ботинкам Свифт кошки и помог ей встать. — Ну как?

Свифт приподняла одну ногу, затем вторую.

— Вроде бы стою.

Он сунул ей ледоруб, затем надел грудную обвязку и подобрал с земли свернутую в кольцо веревку.

— А это зачем? Собираешься взять меня на буксир? — поинтересовалась она, когда Джек обмотал ей талию веревкой, которую потом прицепил к карабину у себя на груди.

— Только в самом крайнем случае.

Джек ловко завязал восьмерку в ярде от конца веревки.

— Это стопорящий узел, — объяснил он. — Чтобы остановить падение, если ты вдруг случайно провалишься в трещину.

— Заманчивая перспектива.

Джек надел на плечи рюкзак и подал ей запасную веревку:

— Это понесешь ты. Старайся ступать по следам йети. Похоже, они лучше нас знают, где кроются невидимые опасности.

Свифт надела защитные очки, застегнула ветронепроницаемую куртку, и они тронулись в путь.


Вторая поисковая партия во главе с Ангом Церингом обследовала участок долины к северо-востоку от БЛА, когда Линкольн Уорнер сообщил им по рации о гибели пяти шерпов и появлении двух йети.

— Это ужасно, — сказал Байрон. — Что в подобных случаях делают, Церинг? Нам следует возвратиться в лагерь, чтобы помочь извлечь тела?

Молодой шерп покачал головой:

— Это вряд ли возможно. Еще и другие пострадают. А для шерпа снег и лед — лучшая могила.

Сообщение Линкольна Уорнера застало их как раз в тот момент, когда они определяли по карте, на какой возвышенности находятся. Она носила название Гандхарба-Чули. Это был длинный хребет, тянувшийся к предгорьям Мачхапучхари.

Байрон со вздохом обратился к Ютте:

— Полагаю, раз они обнаружили двух йети, нам больше нет смысла бродить по этой стороне Святилища.

Церинг махнул им рукой, предлагая подняться выше.

— Интересно, что он еще задумал? — проворчал Байрон. — Странный парень.

Он тут же пожалел о своих словах, ожидая, что Ютта кинется защищать шерпа, ибо она симпатизировала Церингу и помогала ему осваивать немецкий. К его удивлению, она не стала спорить.

— Я стараюсь быть с ним приветливой, но ты прав, он очень странный.

— Мне не следовало так говорить. Как-никак только что погибло пятеро его сородичей.

Ютта пожала плечами:

— Мне кажется, трагическое известие совсем не повлияло на его настроение. Он всегда чем-то недоволен.

Вслед за шерпом они поднялись на гребень. Церинг уже осмотрел долину в бинокль, и его острый глаз различил два маленьких черных треугольничка. Это были палатки.

Еще один лагерь.


Они шли по проходу, образованному двумя отрогами ледника. По правую сторону тянулась снежная стена, по левую громоздились ледяные глыбы. Близость горы и неестественная жуткая тишина вселяли в Свифт благоговейный страх. Ступая, как и советовал Джек, по следам йети, она подсознательно ожидала, что вот-вот из-за сугроба на нее выскочат дикие существа. Пару раз она останавливалась и оглядывалась, желая удостовериться, что Джек по-прежнему связан с ней веревкой, поскольку они не переговаривались, опасаясь потревожить ледяное безмолвие и спугнуть йети.

Спустя час она вдруг заметила, что следы сворачивают влево и поднимаются футов на десять по ледяной стене.

— Может, они догадались, что их будут преследовать, — полушутя предположила Свифт.

Увидев, куда ведут следы, Джек ответил:

— Не исключено. Поднимись и посмотри сама.

Он подтянул Свифт на веревке, затем осторожно повернулся и повел ее по следам йети через нагромождения снега и льда. Отпечатки обрывались у огромной расселины.

Они приблизились к краю и заглянули в пропасть.

— Ничего не понимаю, — сказала Свифт. — Неужели они перепрыгнули? Здесь же футов двадцать, не меньше.

Джек поднес к глазам бинокль и осмотрел противоположную сторону расселины. Снег там был нетронутый.

— Будто сквозь землю провалились.

— Нет, это все сказки. Должно быть какое-то рациональное объяснение.

— Провалились они или нет, мы остались с носом, — заключил Джек. — Пора возвращаться. — Он расстегнул пряжку грудной обвязки и отцепил рацию. — Сообщу, что мы идем назад.

Свифт не возражала. Она надеялась, что в лагере головная боль утихнет.

Свифт отошла от края расселины. Усталость притупила координацию движений, и она потеряла равновесие и тяжело приземлилась бедром на лед.

Боли она не ощутила. И даже разозлиться на себя не успела, только почувствовала, что скользит вниз. Крик, сорвавшийся с ее потрескавшихся губ, пронзительным эхом зазвенел в поглотившей ее иссиня-черной пустоте.


Байрон, Ютта и Анг Церинг приблизились к маленькому, плохо оборудованному лагерю. Из одной палатки им навстречу вышел мужчина могучего телосложения. Анг Церинг, сложив ладони, чуть склонил голову в знак приветствия и что-то сказал ему.

Мужчина ответил на незнакомом языке.

— Он китаец, — сообщил Церинг своим спутникам.

К ним подошли еще четверо. Трое смотрели на незваных гостей с нескрываемым подозрением, но четвертый выступил вперед и вежливо поклонился:

— Я говорю по-английски. Добро пожаловать.

— Спасибо, — поблагодарил Байрон. — Мы ученые. Наш лагерь вверх по леднику отсюда, возле Аннапурны.

— Мы тоже ученые, — сказал китаец. — Готовим прогнозы погоды. Метеорологи, понимаете? — добавил он.

— Вот как? — отозвался Байрон. — С нами в экспедиции тоже есть метеоролог. А это доктор Хенце.

Ютта улыбнулась и предложила:

— Угостить вас сигаретами? — Она расстегнула куртку и протянула китайцам пачку сигарет.

— Большое спасибо, — обрадовался китаец, говоривший по-английски. — Свои у нас кончились.

— А мы думали, что, кроме нас, здесь никого нет, — сказал Байрон. — Сколько вас?

— Небольшая группа. Всего шестеро. Хотите чаю?

— С удовольствием, — ответила за всех Ютта.

Они выпили чаю и через полчаса откланялись, пообещав в скором времени прийти снова и прихватить с собой виски, сигарет и своего метеоролога.

— Приятно знать, что мы здесь не одни, — сказал Байрон на прощание, и, когда они отошли от лагеря китайцев, спросил у Церинга: — Что ты о них думаешь?

— Среди них нет шерпов, — отвечал тот. — Если бы они наняли шерпов, я бы об этом знал. Возможно, они находятся в моей стране нелегально. Думаю, это дезертиры, бежавшие из китайской армии.

— Да, возможно, — согласилась Ютта. — Правда, оружия я не заметила.

— Дезертиры обычно не имеют с собой спутниковые антенны, — задумчиво проговорил Байрон.


Как только Свифт исчезла за краем расселины, Джек бросился на лед, чтобы она не утащила его за собой. Он перенес тяжесть тела на ледоруб и широко расставил ноги, пытаясь прочнее зацепиться за лед кошками. Джек стиснул зубы, опасаясь, что под грузом ее тела не удержит ледоруб. Раскинув в стороны руки, он прижался лицом ко льду, молясь про себя, чтобы ремни незакрепленной грудной обвязки не сползли с него. Если бы не рюкзак, их бы сорвало с его плеч сразу же, как только Свифт полетела в пропасть.

Рискнув наконец бросить взгляд через плечо, он увидел, что его ступни находятся в каких-то трех футах от края расселины. Промедли он хотя бы секунду, они бы оба погибли.

Джек сделал глубокий вдох и окликнул:

— Свифт! Ты не разбилась?

— Кажется, нет, — донеслось снизу.

Джек проклинал свою глупость. Ну разве можно, не подстраховавшись, расстегивать ремни? Он поискал рацию, намереваясь вызвать помощь из лагеря. Рация валялась в нескольких футах от него. Не достать.

Придется вытаскивать самому.

Он стал медленно отползать от края пропасти. Тяжелый груз на конце веревки увлекал вниз, но ему все же удалось продвинуться настолько, что теперь его голова находилась на уровне наконечника ледоруба.

Джек выдернул ледоруб, с силой вонзил его в лед у себя над головой и снова подтянулся. Эту процедуру он повторял до тех пор, пока не отполз на двадцать футов от края расселины. Только тогда он перевернулся на спину и нащупал веревку.

В следующее мгновение что-то лопнуло. Как будто оторвалась пуговица на рубашке. Это разошелся шов на плечевом ремне, и веревка, на которой висела Свифт, исчезла в расселине.


Она снова полетела вниз. Но на этот раз Свифт даже не успела вскрикнуть, как вдруг почувствовала, что приземлилась. На голову ей свалилась веревка.

Свифт огляделась. Она угодила на узкий карниз, мимо которого вполне могла и пролететь. Эта естественная тропа, истоптанная ногами йети, проходила в тридцати футах ниже края пропасти. Извиваясь змейкой, она терялась где-то в темноте.

Сверху свесилась голова Джека. Он окликнул ее.

— Я здесь, жива, — отозвалась Свифт. — Тут оказался выступ шириной фута три. Я на нем сижу.

— Слава Богу.

— Зато теперь мы знаем, куда делись йети, — сказала она.

Какие еще трюки им под силу, если они способны точно приземлиться на невидимый выступ в темной пропасти? Неудивительно, что этих сказочных существ до сих пор никому не удалось поймать, думала Свифт.

— Сможешь закинуть мне веревку? — крикнул Джек.

Свифт мысленно прорепетировала бросок и ответила:

— Вряд ли. Негде размахнуться.

Глядя вверх на узкую полоску голубого неба, она ждала, что еще предложит Джек, и вдруг поежилась. От страха она все это время не обращала внимания на лютый мороз.

— Что будем делать? — крикнула она Джеку.

— Хороший вопрос, — отозвался тот, отползая от края.

Он подобрал рацию, но сразу понял, что она не работает, — очевидно, сломалась от удара об лед. Джек глянул на часы. Идти в лагерь за Маком и Джеймсоном нет времени. Они не обернутся до темноты. На глаза попался ледоруб Свифт. Он поднял его, понимая, что другого выхода нет. Придется спускаться в расселину за веревкой, чтобы потом подняться с ней наверх и вытянуть Свифт. Причем ему предстоит без страховки карабкаться по гладкой ледяной стене.


Бойд уже был в лагере, когда Ютта, Байрон и Анг Церинг вернулись в БЛА. Он раскладывал образцы льда, добытые из ледника с помощью портативного бура. При виде вошедших Бойд оставил свое занятие и поднялся.

— Слышали, что произошло? — спросил он. Они кивнули в ответ. — Да, печально. Прими мои соболезнования, Церинг. Разумеется, моя компания тоже оплатит часть расходов. Похороны, компенсации и прочее.

— Спасибо, сагиб.

— Слава Богу, хоть Хурке не пострадал. Я слышал от Линкольна, он встретил сразу двух дикарей.

— Мы тоже видели кое-что, — сообщил Байрон. — Тебя это должно заинтересовать, Бойд. Ты ведь у нас метеоролог.

— Климатолог, — поправил Бойд. — Это не одно и то же.

— Мы встретили небольшую группу китайских метеорологов. Церинг считает, что это дезертиры, так как с ними нет шерпов.

— Если бы они наняли носильщиков в Кхате, я знал бы об этом, — вставил молодой помощник Гурунга.

— А вдруг это десантная группа, — рассмеялся Байрон. — Из Тибета.

— Где вы их встретили? — спросил Бойд. — Я думал, кроме нас, в этих местах никого нет.

— В долине, которая тянется к Тарке-Кангу, — ответила Ютта. — Они разбили лагерь у подножия Рифленого гребня.

— И вы с ними разговаривали?

— Один из них говорит по-английски, — объяснил Байрон.

— Они не сказали, что конкретно исследуют?

— Нет. Но я пообещала, что мы как-нибудь навестим их. Принесем сигарет и виски. Тогда, может быть, и выясним.

— Я буду очень удивлен, если мы застанем их на месте, — заявил Церинг. — Думаю, они начали сворачиваться, как только мы ушли.

— Знаешь, в чем твоя беда, Церинг? — сказал Бойд. — У тебя нет веры в ближнего своего.


Джек объяснил Свифт, что он собирается предпринять, а потом встал на колени и, осторожно повернувшись, воткнул ледорубы в лед. Убедившись в надежности опоры, он полностью развернулся и свесил ноги в расселину, будто спускаясь в плавательный бассейн, затем вонзил кошки в отвесную ледяную стену.

Это был опасный спуск. Шипы могли соскользнуть, лед мог треснуть или, хуже того, разлететься вдребезги от удара ледоруба. И тогда он вместе с осколками рухнет в бездну.

Тридцать футов — расстояние небольшое. Но если он сорвется с иссиня-зеленой ледяной стены, смерти ему не миновать: находясь под таким углом к стене, он в случае падения пролетит мимо карниза, на котором сидела Свифт. У него нет права на ошибку.

Глава 8

За тысячи миль от Гималаев, в Вашингтоне, Брайан Перринс, устроившись за столом у себя в кабинете, включил компьютер, чтобы проверить, нет ли сообщений от Касторпа. От него было одно донесение.

Любопытная новость. К нам пожаловали гости. Китайцы. Разбили свой лагерь неподалеку. Один из наших шерпов уверен, что они дезертиры. С другой стороны, не исключено, что это группа противника, посланная по нашим следам. Я склонен предполагать последнее и считаю, что их следует убрать.

Жду распоряжений. Касторп.

Известие о появлении в Аннапурнском святилище китайских военных не особенно удивило Перринса: в управлении ожидали чего-то подобного. Но уничтожать их без крайней необходимости не имело смысла, и Перринс направил Касторпу указание ничего не предпринимать в отношении китайцев до тех пор, пока ЦРУ не изучит их лагерь с воздуха.


Свифт освещала фонарем стену, по которой спускался Джек. Опасаясь отвлечь его, она хранила молчание, лишь изредка тихонько бормоча слова ободрения. Наконец он ступил на карниз, и они обнялись. Мертвящую тишину ледяной бездны нарушало только его тяжелое, прерывистое дыхание.

— Джек! — Она запнулась. — Наверно, я выбрала неудачное время и место для признаний. Может, потом, выбравшись отсюда, мы посмеемся над нашим приключением. Но правды это не изменит. Я люблю тебя, Джек. Всегда любила.

— Знаю, — отозвался Джек. — Если бы сомневался, вряд ли сейчас был бы здесь. — Он глянул на сгущавшуюся синеву высоко над головой и приготовился лезть обратно.


Усталые и голодные Свифт с Джеком вернулись в лагерь. Мак с Майлсом Джеймсоном поджарили для них стейки. Сами они уже поели и теперь, забравшись в теплые спальные мешки, пили виски и слушали рассказ парочки, с аппетитом поглощавшей свой ужин.

Свифт поведала, как Джек спас ей жизнь, и затем описала потайную тропу в расселине.

— То есть ты считаешь, что йети спрыгнули в пропасть? — уточнил Мак.

— Абсолютно уверена, — ответила она. — Там весь карниз истоптан их ногами.

— Для нас это большая удача. Можно не бояться, что следы заметет и так далее. Просто пройдем по уступу до конца. А ты что скажешь, Джек?

— Только нам понадобится один из тех специальных защитных костюмов, которыми снабдил экспедицию Бойд. Очень уж холодно в этой расселине.

— Лучше не напоминай, — поежилась Свифт. — Прямо как в могиле.

В их беседу вклинился голос из рации Майлса, прозвучавший как реплика гостя, о присутствии которого все позабыли.

— Привет, Джек! Это Линкольн. Ответь мне. Прием.

Джек взял рацию и нажал кнопку:

— Привет, БЛА. Говорит Джек. Слышу вас хорошо. Прием.

Спустя несколько секунд снова раздался голос Линкольна:

— Как у вас дела?

— Отлично. Хурке добрался?

— Да. Ютта дала ему снотворное. Похоже, он сильно перенервничал. Правда, подробностями делиться не стал. Говорит, не хочет народ пугать.

— Это правильно. Как шерпы восприняли гибель своих приятелей?

— Плохо. Но ничего страшного. Мы с ними договоримся.

— Ладно. Кстати, помнишь те защитные костюмы Бойда? Пришли нам завтра утром парочку. Пусть носильщики захватят и остальное оборудование для передового лагеря, хорошо?

— Непременно.

— И веревки побольше.

— Скалолазаньем решил заняться?

— Не совсем. Хочу спуститься в расселину следом за йети. А там чертовски холодно и темно.

— Понятно. Будет сделано, Джек. Да, чуть не забыл. Кроме нас, в Святилище еще одна экспедиция. Компания китайских метеорологов. Церинг считает, что это дезертиры из китайской армии.

— Любопытно.

— Байрон собирается еще раз их навестить.

— Передай ему, чтоб был осторожнее. Какой прогноз?

— Температура резко падает. А давление вроде бы ничего, держится на одном уровне.

— Хорошо. Ладно, кажется, все. Байрону привет.

— Обязательно.

— Конец связи.

Джек бросил рацию на пол.

— Хм, китайские солдаты… — промолвил он. — Что вы думаете по этому поводу?

— Думаю, Церинг прав, — отозвался Джеймсон.


В прибор ночного видения Касторп смотрел на китайский лагерь — кучку брезентовых палаток, груду провизии и спутниковую антенну. Дезертиры не стали бы тащить с собой спутниковую антенну, думал он. Скорее всего, эти люди находятся здесь по той же причине, что и он.

Он убрал прибор ночного видения в рюкзак, расчехлил саперную лопатку и принялся копать. На мгновение он выпрямился, переводя дух. Сказывалась усталость: долго пришлось топать от БЛА.

Он вытер пот со лба и презрительно усмехнулся наивности вашингтонских начальников. Что они понимают? Он — оперативник и действует в соответствии с обстановкой. Если возникает хотя бы тень угрозы, глупо ждать, пока она примет реальные очертания. Нужно немедленно принимать меры.

Он вытащил из рюкзака взрывчатку и стал аккуратно закладывать заряды вдоль гребня, возвышавшегося над лагерем китайцев. Потом, отойдя на безопасное расстояние, он решительно нажал кнопку прибора дистанционного управления. Взрывы, приглушенные снегом, прозвучали как хлопки в ладоши. Первые несколько секунд в ландшафте ничего не менялось, и он уже решил было, что просчитался. И вдруг весь склон, единый огромный массив снега и льда, содрогнулся и начал медленно оползать, постепенно набирая скорость, увеличиваясь в объеме, оглашая гулом округу.

Когда лавина прошла и снежная пыль осела, его взору опять предстала безмятежная долина, мирно дремавшая в сиянии луны. Картинка с рождественской открытки. Китайского лагеря как не бывало. Касторп повернулся и зашагал по направлению к БЛА.


Свифт проснулась от жуткого холода и тут же почувствовала на лице руку Джека, зажимавшего ей рот.

— У нас гости, — шепотом предупредил он.

Свифт села, едва не стукнувшись головой то ли с Маком, то ли с Джеймсоном — с кем, она не разглядела, — и, затаив дыхание, прислушалась.

Ветер стих. За стенкой палатки поскрипывал снег. Кто-то рыскал по лагерю.

— Может, это посланец из БЛА? — предположила она. — Или кто-то из тех китайцев?

— Слишком далеко и опасно, — возразил Джек. — Тащиться сюда в темноте было бы чистым самоубийством. Нет, это кто-то еще.

Джеймсон нашарил свое ружье. Шаги приближались.

До Свифт донеслось громкое фырканье. Существо к чему-то принюхивалось в ночном морозном воздухе.

— Стейк, — прошептала она. — Оно учуяло стейк.

— Видать, знаток, — хмыкнул Джеймсон. — Молодец. — Он вложил шприц в ствол ружья и передернул затвор.

Стенка палатки прогнулась под тяжестью грузного тела. Свифт уловила едкий звериный запах, и у нее екнуло сердце. Она почувствовала, что холодеет от страха, хотя казалось, и так уже закоченела до бесчувствия.

Существо опять навалилось на стенку палатки. Послышался треск рвущейся материи. Когти. Зверь раздирал стенку палатки рядом с головой Свифт. Она вспомнила рассказ Хурке о йети: шерп вроде бы не упоминал, что у них есть когти.

— Сюда лезет, — шепнул Джек.

Треск усилился. В оранжевой стенке палатки образовались широкие прорехи.

— Держите наготове фонари, — скомандовал Джеймсон.

В палатку проник луч лунного света. Дохнуло холодом. Раздалось глухое рычание, сопровождаемое зловещим скрежетом когтей. В первое мгновение Свифт не увидела ничего, кроме снега. Потом по его белой поверхности мелькнула тень, и в дыру с громким ревом просунулась чья-то морда. Свифт встретилась взглядом со светящимся желтым глазом.

— Стреляй, — крикнула она, пригибая голову, чтобы самой не попасть под выстрел.

Вспыхнули фонари, и в ту же секунду зимбабвиец спустил курок. Ружье кашлянуло, выталкивая из дула шприц с парализующим препаратом. Существо взревело от боли и метнулось прочь от палатки.

Они выкарабкались из спальных мешков.

— Какие зубы! — вопил в истерике Мак. — Видали, какие у него огромные клыки? Я только на них и смотрел. Боже, меня всего трясет. Где моя камера, черт бы ее побрал?

Джек первым выбрался наружу. Светя перед собой фонарем, он пытался высмотреть убежавшего зверя. Возле края расселины мелькала какая-то тень.

— Возвращается к расселине, — крикнул он. — Хочет уйти по карнизу.

Свифт испытала горькое сожаление. Начиненное парализующим препаратом существо убьется, если прыгнет в расселину, думала она.

Мак уже стоял рядом с Джеком и щелкал фотоаппаратом, освещая вспышкой снег. Свифт и Джеймсон тоже подбежали к нему, собираясь пуститься в погоню.

— Назад! — вдруг закричал Джек. — Проклятье! Это не антропоид. Кошка. Большая кошка!

Хищник зарычал в бессильной ярости и, угрожающе опустив голову, обратил морду к своим преследователям. Крупный, более шести футов длиной, он был покрыт густой дымчато-серой шерстью с темными подпалинами.

— Осторожно, — предупредил Майлс. — Он еще может броситься.

— Кто это? — спросила Свифт, вместе с мужчинами медленно приближаясь к зверю.

— Это одно из редчайших животных в мире, — ответил Джеймсон. — Снежный барс. Никогда не думал, что увижу его собственными глазами.

Барс с ворчанием повалился на бок и зевнул, вяло взмахнув хвостом. Джеймсон понял, что теперь хищник не представляет опасности. Он опустился на колени перед усыпленным зверем и осторожно извлек из его тела шприц.

— Он оправится? — с беспокойством спросила Свифт.

— Через полчаса очухается. Я останусь здесь, пригляжу за ним. Не хватало еще, чтобы по моей вине погибла одна из редчайших на планете кошек. А вы возвращайтесь в лагерь.

Мак закружил вокруг барса, делая снимки. Джек, уже собравшись уходить, вдруг резко остановился, заметив поодаль еще какие-то тени.

— Видите? — спросил он.

Джеймсон поднялся на ноги и по примеру Джека осветил заснеженные скалы. Мощные лучи выхватили из темноты несколько пар немигающих зеленых глаз.

— Обыкновенные волки, — определил Джеймсон.

Их было восемь. Каждый размером с маленького пони, они серели на фоне снега, словно глыбы гранита.

— Охотились на барса, — предположил зимбабвиец.

— Волки на барса? — удивился Мак. — Не может быть.

— Зря сомневаешься. Это очень сильные хищники. В Зимбабве стая гиен часто отбивает добычу у льва.

— Лекции потом будешь читать, — перебил его Джек. — Скажи лучше, что надо делать. Не нравится мне, как эти твари пялятся на нас.

Джеймсон снял с плеча ружье, вытащил шприц, но пистон оставил на месте.

— Они нас совсем не боятся, — заметила Свифт, когда на вершине ледяного массива появился еще один волк.

— Похоже, им не часто доводилось встречать людей, — сказал Джек. — Если уж на то пошло, я тоже никогда не видел волков в этой части Гималаев.

— Да стреляй же, ради Бога, — потребовал Мак.

— Боюсь вызвать лавину, — отозвался Джеймсон. — Твое мнение, Джек? Это не опасно?

Джек глянул на высившийся над ними склон. Пожалуй, расстояние достаточное.

— А какой у нас выбор? Они могут броситься на нас?

— Возможно, не рискнут, пока мы держимся вместе. Но торчать здесь всю ночь мы не можем. Одежда не та, — ответил Джеймсон. — И как быть с барсом? Нельзя же оставить его им на съедение.

— Ладно. Тогда стреляй.

Джеймсон выстрелил в воздух. Волки испуганно взвизгнули и попятились. Джек глянул на каменный склон, затем на волков.

— Еще раз, — приказал он.

Зимбабвиец зарядил следующий пистон и опять спустил курок. Но на этот раз волки стремглав помчались прочь.

— Пронесло, — выдохнул Мак. — Я уж думал, все, достался на завтрак этим шавкам.

Джек посмотрел на часы и перевел взгляд на неподвижно лежащего барса.

— Пять часов. Скоро рассвет.

— Кто-нибудь желает чаю? — спросил Мак. — У меня от таких треволнений горло пересохло.


К десяти часам утра из БЛА прибыли шерпы во главе с Ангом Церингом. Чуть позже подошли Байрон Коуди и Ютта Хенце. Добрались они без происшествий, но Байрон отморозил нос и пальцы ног. Едва он скинул рюкзак, Ютта завела его в неповрежденную палатку и там наложила компрессы и дала выпить антибиотик.

— Если скоро не полегчает, придется отправить тебя в базовый лагерь, — сказала она.

— Где Хурке? — осведомился у нее Джек. — Я рассчитывал, что он тоже будет здесь.

— Он, разумеется, собирался прийти. Но я дала ему успокоительное, чтобы он как следует выспался.

— Молодец, Ютта. Мудро поступила. Он должен быть предельно собран, если придется лезть в гору. Там любая ошибка чревата смертью.

Анг Церинг с Маком пили тибетский чай. Когда Джек подошел к ним, Анг поглощал уже шестую или седьмую чашку. Шерпы пьют много чая, понимая, что усталость в горах зачастую бывает вызвана недостатком жидкости в организме. Заваренный с солью и сливочным маслом, тибетский чай имеет специфический вкус, к которому Джек так себя и не приучил. Зато Мак почему-то любил этот чай не меньше шерпов.

— Выступаем, как только носильщики будут готовы, — сказал Джек Церингу. — Утром они проявляли беспокойство?

— Естественно, — кивнул помощник Гурунга. — Перед выходом они жгли благовония и в пути несколько раз останавливались помолиться. Наверняка просили богов сохранить им здоровье, чтобы потом в свое удовольствие потратить валюту, которую Бойд-сагиб заплатил им за обещание не разбегаться.

— Значит, он им заплатил?

Пусть Бойд и не верит в успех экспедиции, он не колеблясь достал из собственного кармана деньги, чтобы удержать носильщиков. В Гималаях, если носильщики отправляются по домам, экспедицию можно считать законченной.

— Да, причем новыми купюрами, — ответил Церинг. — Ребятам, разумеется, новые купюры больше по душе. И Бойду это известно. Я бы на его месте поостерегся: неровен час, ограбят.

— За Бойда не волнуйся, — сказал Джек. — Думаю, он способен за себя постоять.


Джек зашел за поврежденную палатку, разделся догола, натерся снегом, затем насухо вытерся полотенцем и надел специальное нижнее белье с подогревом. После Мак с Джеймсоном помогли ему облачиться в один из скафандров, которыми снабдил экспедицию Бойд. Джек влез в цельный костюм через отверстие, расположенное под откидным ранцем с системой жизнеобеспечения для работы в антарктических условиях. Ему подогнали по длине рукава и штанины и подсоединили к специальным гнездам на груди два выходящих из ранца воздушных шланга. Мак вручил Джеку круглый прозрачный шлем.

— Тебе не кажется, что было бы разумнее взять с собой кого-то еще? — спросила его Свифт.

— Нет, — ответил Джек. — Это просто разведка. Незачем рисковать сразу двумя людьми.

Он надел шлем, который Мак с Джеймсоном пристегнули к костюму.

— Лучше сразу включить систему жизнеобеспечения, — посоветовал Мак.

— Хорошая мысль, — согласился Джек и щелкнул переключателем.

В рюкзаке заработали компрессоры, которые не дадут ему окоченеть от холода в студеной глубине расселины. Перед лицом зациркулировал воздух, костюм чуть раздулся. Джек топнул ногой, проверяя, как цепляются за твердую поверхность кошки.

— Согласно инструкции, — сказал Мак, — лампочка на шлеме зажжется, как только ты окажешься в темноте.

— Понятно.

Джеймсон прицепил ему на пояс кобуру с пистолетом, заряженным парализующим препаратом.

— Рассчитано на один выстрел, — предупредил он. — Но доза большая, так что смотри не выстрели в себя.

Джек взял ледоруб и медленно зашагал к ледяному проходу. Остальные, подхватив веревки, алюминиевые лестницы, оружие, фотооборудование, провизию и рюкзаки, последовали за ним.


Шерпы устанавливали палатку, а Джек ждал, когда Мак прикрепит веревку к карабину у него на поясе.

— Лучше разбить лагерь здесь, в ледяном проходе, а не у расселины, — сказал он. — Это безопаснее.

— За нас не беспокойся, — отозвался Мак. — Мы не пропадем. Как только ты уйдешь, мы откроем бутылку виски.

Свифт поднесла к губам рацию:

— Джек, это Свифт. Как слышишь меня?

— Слышу тебя отлично.

Джек попытался просунуть палец в предохранительную скобу спускового крючка на пистолете, который дал ему Джеймсон. Палец едва втиснулся.

— Эти перчатки не предназначены для оружия, — заметил он, убирая пистолет в кобуру, и начал подниматься по лестнице, приставленной Церингом к стенке ледяного прохода. — Пожелайте мне удачи.

Добравшись до верхней перекладины, он обернулся.

— Джек, — окликнула его Свифт. — Будь осторожен, прошу тебя. Если с тобой что-то случится…

— Ты, разумеется, никогда себе этого не простишь.

Он махнул всем на прощание и исчез из виду. Церинг и Мак, удерживая конец веревки Джека, кивнули Свифт.

— Мы ведем тебя, — сообщила она ему по рации. — Как только будешь готов, спускайся.

Джек вбил ледоруб в край расселины и медленно сполз вниз, нащупывая ногами карниз в разверзшейся под ним бездонной глуби.

В темноте включилась лампочка на шлеме, синий лед заиграл всеми оттенками желтого. Казалось, он спускается в замороженное брюхо какого-то огромного чудища.

Наконец его ноги коснулись уступа.

— Я на месте, — доложил он.

— Ясно, — отозвалась Свифт по рации.

Джек подождал с минуту, затем притянул к себе веревку и отцепил ее от карабина.

— Отвязываюсь.

Он не знал, долго ли ему предстоит идти, а всегда существовала опасность, что тянущаяся следом веревка зацепится за что-нибудь или даже примерзнет ко льду, и тогда он споткнется. В данном случае кошки и ледоруб — более надежные помощники. Слева карниз терялся под нагромождениями сталактитов, но справа его очертания в свете лампочки довольно ясно просматривались футов на шестьдесят-восемьдесят.

— Ладно, я пошел. Белье с подогревом — отличная штука.

Футов триста карниз тянулся строго по прямой, затем начал уходить влево. Полоска неба высоко над головой постепенно сужалась. Джек глянул на компас:

— Тропа сворачивает на запад и идет чуть под уклон.

Джек ступал, опираясь на ледоруб, как на трость, и почти не отрывал свободную руку от ледяной стены, опасаясь потерять равновесие. Через полторы тысячи футов полоска неба над головой исчезла. Судя по всему, расселину частично завалило лавиной.

Впереди возвышалась какая-то глыба, которую Джек сначала принял за сталактит. Он замедлил шаг, всматриваясь в сумрак. У него разыгралось воображение или перед ним действительно человекоподобная фигура?

Вытащив пистолет, он осторожно двинулся вперед.

— Вижу нечто похожее на человеческую голову и руку, — доложил Джек. — Правда, они не шевелятся.

— Джек! На связи Джеймсон. Помни, ты можешь точно поразить цель с расстояния не более пятидесяти футов. А доза там вполне солидная — быка завалит.

— Хотелось бы надеяться, — выдохнул Джек. — А то там, кажется, и впрямь что-то вроде человека. Черт, и здоровый какой. Больше шести футов ростом. По-прежнему не двигается. Не издает никаких звуков. До него шестьдесят пять — восемьдесят футов. Хочу подойти ближе.

Держа перед собой пистолет, он стал шаг за шагом подбираться к загадочному существу. К его удивлению, оно молчало и не шевелилось.

— Похоже, мне пока ничего не грозит, — хмурясь, сообщил он. — Кто бы это ни был, он давно мертв.

Джек остановился у трупа и, убрав пистолет в кобуру, принялся счищать с мертвеца снег и лед. Из-под снега появились белокурые волосы, затем на Джека глянули почти живые глаза. Голубые глаза. Глаза Дидье.

Он в ужасе закричал и отпрянул к ледяной стене.

— Что случилось, Джек? — услышал он голос Свифт. — Что с тобой?

Он задрожал, вспомнив последние секунды перед обвалом, и сполз по стене на ледяной карниз. Вот он, его друг, висит верх ногами, скованный снегом и льдом, увлекшими его сюда несколько месяцев назад.

— Джек! — звала Свифт. — Ты жив?

— Это Дидье Лорен. Он погиб под лавиной, которая зашвырнула меня в пещеру, где я нашел Исава. И вы не поверите, — сердито добавил он, — кто-то снял с него часы и кольцо.

— Может, он потерял их, когда падал? — предположила Свифт.

— Он падал в перчатках.

— Джек! — к нему обращался Байрон Коуди. — Горилла, с которой я работал, часто таскала у меня ключи от машины, очки и прочие блестящие предметы. Это всего лишь догадка, но не исключено, что часы Дидье забрал кто-нибудь из йети.

— Давай-ка возвращайся, — сказала Свифт.

Джек проверил показания приборов на панели управления скафандра. Он находился в расселине около часа. Запаса питания оставалось еще, как минимум, часов на десять.

— Нет. Пройду немного вглубь. Попробую выследить логово обезьян или как там оно зовется.

— Гнездо, — поправил его Байрон.

Джек поднял ледоруб и продолжил свой путь.


В Вашингтоне Брайан Перринс читал последнее донесение из Аннапурнского святилища.

Боюсь, китайский вопрос уже утратил актуальность. Утром я отправился их проведать, но лагеря не нашел. Он погребен под лавиной. Уцелевших нет. Может, это и к лучшему. Я тем временем гуляю из конца в конец Святилища, но пропажи пока так и не обнаружил. Касторп.


В расселине теперь царил кромешный мрак. Освещая дорогу лампочкой на шлеме, Джек осторожно пробирался по уступу и думал, что йети, должно быть, видят в темноте гораздо лучше, чем человек. Своим наблюдением он поделился по рации с Байроном Коуди.

— Это очень любопытно, Джек, — заметил приматолог. — Все остальные человекообразные приматы, все без исключения, ведут дневной образ жизни. Странно, если йети ночные существа. Может, конечно, их к этому вынудили обстоятельства. Они перешли на ночной образ жизни, чтобы избежать контактов с человеком. Если верить рассказам шерпов, пожалуй, человек и в самом деле самый главный враг йети.

— Весьма ободряющая мысль для блуждающего во тьме, — отозвался Джек. — Но, во всяком случае, это хоть как-то объясняет, почему люди так редко встречают йети.

Карниз круто пополз вверх, поворачивая вправо. Джек сунул ледоруб за пояс и ощупал стену. Между крутым подъемом карниза и боковой стеной оказалась щель около двух дюймов шириной — как раз чтобы втиснуть в нее кончики пальцев и, опираясь на кошки, подтягиваться вверх.

— Надо отдать должное этим волосатым парням, — ворчал Джек, карабкаясь по ледяному склону. — Скалолазы они будь здоров.

Тяжело отдуваясь, он вылез наверх. Его взору предстало необычайное зрелище.

Он стоял у входа в большую пещеру с высокими ледяными стенами, в которых отражался тусклый свет видневшегося далеко вверху неба. Примерно в трехстах футах впереди находился выход — огромный ледяной портал. За ним открывалась удивительная картина.

— Я кое-что обнаружил, — доложил Джек. — Похоже, вышел на противоположную сторону Святилища, на восточный склон горы. Здесь крошечная долина. Не более одной квадратной мили. На вид очень укромное местечко. Даже растительность есть. Фантастика. В жизни не видел ничего подобного.

Из пещеры он вышел на опушку густого леса, в котором росли сосны и гигантские кусты рододендрона. Джек слышал о таких высокогорных лесах, но все находились на границе Непала, в Сиккиме и на Заскаре, а не в этой части Гималаев. Заинтригованный, он попытался описать увиденное:

— Тут и гималайская белая пихта, и береза, и можжевельник, и еще какие-то хвойные заросли, которые я встречаю впервые. А какой рододендрон! Это больше похоже на дождевой лес, а не на флору альпийского пояса. — Мимо его ног что-то прошмыгнуло. — И животные здесь водятся. Только что видел кролика. Похоже, я обнаружил место обитания йети.

— Джек, это Байрон. Будь осторожен. Если этот природный уголок, как ты говоришь, похож на дождевой лес, йети могут вести себя так же, как горные гориллы. Ни в коем случае не пытайся искать их гнездо. Тебя уже наверняка заметили.

— Как скажешь, Байрон. Тебе лучше знать. Но обидно же поворачивать назад, когда я уже почти у цели.

По лесу пронесся свист.

— Слышали?

— Слышали, — подтвердил Байрон. — Немедленно уходи.

— Ладно, иду.

Джек неохотно повернул назад. Опять раздался свист, на этот раз более громкий. Значит ли это, что йети приближаются? Не важно. Он уже в ледяной пещере.

Джек глянул на панель управления. Питания осталось на восемь часов. Более чем достаточно. За это время он десять раз успеет выбраться на поверхность. Услышав шуршание, Джек обернулся, всматриваясь в лес. В кустах рододендрона что-то двигалось. Джек прибавил шагу, подгоняемый глухим стуком, несшимся ему вслед.

Стук повторился. Будто где-то вдалеке колотили в стену. Джек пошел быстрее, почти побежал, удаляясь от дневного света. На шлеме автоматически зажглась лампочка, высветив в темноте силуэт дьявола, с ревом мчавшегося ему навстречу.

Чудовищной силы удар сбил его с ног. Джек застонал, с размаху грохнувшись на спину. Он не мог дышать из-за острой боли в ребрах. Чьи-то руки отволокли его назад к лесу. Потом его тащили через заросли рододендрона и вниз по какому-то скату. И это было последнее, что Джек почувствовал перед тем, как в него вонзились зубы.


В палатке, установленной в ледяном коридоре, Байрон, Джеймсон, Ютта, Мак и Церинг угрюмо смотрели друг на друга. Все они слышали крики Джека и рев, а потом рация отключилась. Свифт пыталась наладить связь.

— Джек, ответь мне. Что с тобой?

— Должно быть, на него набросились йети, — предположил Байрон.

— Ты слышишь меня? — Свифт ждала ответа, но из динамика несся один только треск. Она отшвырнула рацию.

— Одному из нас придется пойти за ним, — сказал Мак.

— А почему не двоим? — спросил Джеймсон. — С носилками. По-моему, это было бы разумнее.

— У нас остался только один защитный костюм, — возразил Мак. — А через пару часов стемнеет, и в расселине станет очень холодно. Без костюма туда лучше не соваться.

— Мак прав, — сказала Ютта. — Идти должен кто-то один.

— И пойду я, — добавил шотландец.

— Почему ты? — запротестовала Ютта. — Я не слабее тебя, а по горам лазаю лучше. Тем более что ему наверняка требуется медицинская помощь. Возможно, срочная. Трудно сказать, сколько он без нее протянет.

Снаружи донесся гомон. Из БЛА прибыла еще одна группа шерпов с провизией и снаряжением. Их привел Хурке Гурунг. Пригибаясь, он протиснулся в палатку.

Джеймсон сообщил ему про Джека. Шерп подумал немного и сказал:

— Джеймсон-сагиб, я хочу пойти за ним. Джек-сагиб — друг Хурке Гурунга. К тому же это моя страна, и я лучше вас знаю, что такое йети. И скалолаз я хороший, тоже лучше вас. Даже могу оказать первую медицинскую помощь. Поэтому, прошу тебя, сагиб, не спорь.

Заметив, что волевое лицо шерпа застыло в непреклонной решимости, участники экспедиции не посмели прекословить.

— Ладно, — произнес Джеймсон. — Будь по-твоему.

Хурке выглянул из палатки. Погода портилась. Небо посерело, пошел снег.

— Как только я спущусь в расселину, уходите. Здесь оставаться нельзя. Может начаться буря.

— Он прав, — поддержал шерпа Мак. — Пожалуй, пойду скажу носильщикам.

— Сейчас принесу тебе костюм, — сказала Свифт Гурунгу и вслед за Маком покинула палатку.


Брайан Перринс вызвал к себе начальника отдела оперативных кадров. Тот с виноватым видом вручил Перринсу досье на Касторпа.

— Я выполнил твою просьбу, Брайан. Внимательно ознакомился с его делом и выяснил, что мы, похоже… э… каким-то образом просмотрели отчет по результатам последних психологических тестов. Мы только что его получили. В принципе он отличный специалист. Но, разумеется, знай мы чуть раньше то, что нам известно теперь, мы бы, скорей всего, подыскали другую кандидатуру.

— И что же нового вы узнали о Касторпе?

— Судя по всему, в последнее время у него возникли проблемы психологического характера. Его мысли и поступки не вполне сообразуются с действительностью. Некая форма психоза. Я беспокоюсь за ученых. Не дай Бог кому-нибудь из них встать у него на пути.

— Но отозвать его мы не можем. Он — наш единственный козырь. — Перринс поднялся и отошел к окну. — Пошлю ему сообщение. Постараюсь наставить на путь истинный.


Целый день провозившись на леднике с образцами кернов, Бойд по возвращении в БЛА застал там только двух шерпов, отдыхающих в хижине, да Линкольна Уорнера в «ракушке», где тот набирал на компьютере текст письма.

— Хорошо хоть у нас электронная почта есть, — пробурчал негр. — Иначе я тут с ума бы сошел.

— Да, тебе, пожалуй, хуже всех, — посочувствовал ему Бойд. — Кому пишешь?

— Да так, студентам, — уклончиво ответил Уорнер. — Время от времени пишу своим в Вашингтоне о ходе экспедиции.

Интересно, подумал Бойд, чем Уорнер занимается целыми днями? Негр почти сутками просиживал у монитора, но, когда однажды Бойд украдкой приблизился к нему, выяснилось, что тот играет в какую-то компьютерную игру.

— Слушай, а куда все подевались-то?

— Почти все в новом лагере. Джек вроде бы обнаружил нору йети.

— Что ж ты тогда сидишь с такой физиономией? Насколько я понимаю, вас теперь ждет всемирная слава, верно?

— Связь с Джеком потеряна. Похоже, на него напали. Возможно, он ранен.

— Напали? Это уже хуже. Чем мы можем помочь?

— Ничем. Хурке отправился его спасать.

Бойд одобрительно кивнул:

— Шерп — толковый мужик. Если кто и способен спасти Джека, так это он. — Бойд снял куртку. — Выходит, я ошибался. И что же, по-твоему, представляет собой это чудовище? Какая-нибудь человекообразная обезьяна?

— По-видимому, да.

Бойд налил себе кофе и сел напротив Уорнера, грея замерзшие руки о горячую чашку.

— «Голос Америки» передал, что несколько мусульманских стран собираются объявить войну Индии, если индусы нападут на Пакистан. В знак солидарности с братьями по вере. А что, если кто-то из них решит нанести упреждающий ядерный удар? Индийская граница тут совсем рядом.

Бойд допил кофе и прикурил сигарету.

— Возможно, тебе известно больше, чем мне. Ты ведь постоянно слушаешь радио и в курсе того, как развивается политическая обстановка. Но, честно говоря, Линкольн, я не стал бы из-за всего этого тревожиться.

— Но ведь если на Дели сбросят ядерную бомбу…

— Мы полетим домой из другого города. Скорее всего, из Калькутты. До Калькутты Пакистан не достанет. Их ракеты так далеко не летают. — Бойд хохотнул. — Весь мир со страхом следит за событиями на Индостане, а нам эта заварушка только на руку. Мы здесь одни. Полное раздолье. Никто не мешает. Для ученых это то, что надо.

Бойд налил себе еще кофе и рассмеялся, глядя на угрюмое лицо Уорнера:

— Ну, будет тебе, не вешай носа. Ты же, наверно, знал, во что ввязываешься, когда ехал сюда?

— Да как-то толком не задумывался.

— Хочешь, дам совет? Перестань пугать себя бреднями, которые передают по радио, и лучше молись, чтобы твои приятели поймали эту обезьяну. А теперь, может, поужинаем?

Глава 9

Джек лежал на земле в рододендроновом лесу. Сознание постепенно возвращалось к нему. Он шевельнулся, и от боли в укушенном плече опять едва не провалился в забытье. Он открыл глаза и, приподнявшись на локте, огляделся, пытаясь понять, где находится.

— Это Джек. Как слышите меня? Прием.

Джек сел и попытался сделать глубокий вдох, но тут же почувствовал острую боль в боку. Очевидно, помимо плеча, у него повреждено еще по крайней мере одно ребро. Джек поднял голову и осторожно постучал по шлему, надеясь восстановить связь.

— Кто-нибудь слышит меня? Прием.

Никто не откликался. Но сам он улавливал щебет птиц и гудение ветра в зарослях. Значит, внешний микрофон работает.

Поначалу он видел только густую листву, но потом различил между ветвями вечнозеленых растений пятна иной расцветки. Темные, красновато-коричневые силуэты.

Эти силуэты двигались.

В пятидесяти футах от него сидели пятнадцать, а может, двадцать странных существ. Они жевали листья рододендрона и какие-то большие грибы, которыми были усыпаны стволы некоторых деревьев.

Повадками они напоминали обезьян, но назвать их обезьянами было бы неверно. Да, лбы у них обезьяньи, отметил Джек, но лица чистые, без волос, с кожей, как у молодых шимпанзе, носы маленькие, но четко выраженные. Рты тоже не обезьяньи и издают звуки, которые можно издать, лишь обладая подвижными губами. Джек почувствовал, что у него горят уши. Может, у него разыгралось воображение или йети и впрямь говорят о нем?

Плечо и бок болели, но ноги вроде бы не пострадали. Он осторожно вонзил пятки в рыхлый вулканический грунт и стал потихоньку отползать вверх по скату. Йети немедленно отреагировали на его действия. Одни вытянули шеи, чтобы лучше его видеть, другие поднялись, продолжая переговариваться между собой. Самка, державшая на руках детеныша, повернулась к нему спиной. Сидевший к Джеку ближе других взрослый самец, выделявшийся среди соплеменников могучим серебристо-красным торсом, несколько секунд пристально наблюдал за ним, а потом поднялся во весь рост и разразился оглушительным ревом.

Напуганный столь недвусмысленным выражением агрессивности, Джек застыл на месте. Могучий самец выбросил над головой длинные косматые руки и опять зарычал, как бы демонстрируя свое доминирующее положение в группе.

— Хорошо, хорошо, я понял. Здесь ты хозяин.

Самец направился к нему. Передвигался он, в отличие от всех обезьян, которых Джек когда-либо видел, не на четвереньках, а на задних конечностях — шел прямо, с высоко поднятой головой, как человек.

Джек прижал голову к коленям и сгруппировался, приготовившись принять мощный удар.

Но йети, остановившись подле него, вместо того чтобы применить силу, поорал немного и, повернувшись к пленнику серебристо-красной спиной, потопал на свое место. Джек за это время успел отползти по скату почти до самой опушки леса. До ледяной пещеры оставалось футов десять.

Неожиданно его ладонь наткнулась на какой-то плоский блестящий предмет. Это был кусок пластика, похожий на пластину фотоэлемента. Джек ощупал шлем, проверяя, все ли на месте, хотя найденный им предмет был слишком крупным для…

Вдруг кто-то набросился на него сзади. Две огромные лапы схватили шлем, словно баскетбольный мяч, и оторвали Джека от земли. Должно быть, все это время за его спиной сидел еще один взрослый йети, догадался Джек. Возможно, тот самый, что сшиб его с ног в пещере. Джек висел в воздухе, дергая руками и ногами в тщетной попытке высвободиться из железных тисков волосатых лап, пока верзила с размаху не грохнул его оземь.

Джек понимал, что следует притвориться мертвым, но это требовало абсолютного контроля над собственным телом, а у него уже не осталось сил беззвучно переносить боль.

Был только один способ убедительно изобразить труп. Джек вытащил из кобуры пистолет с парализующим препаратом, который дал ему Джеймсон, и, приставив дуло к внутренней стороне бедра, спустил курок.

Ногу пронзила адская боль, как от укуса большой змеи.

— Будь ты проклят, Майлс, — тихо выругался Джек.

Что бы там Джеймсон ни говорил о безболезненной анестезии, парализующий укол доставлял массу неприятных ощущений.

Огромный самец с седой спиной — он, безусловно, был крупнее йети с серебристо-красной шерстью — неумолимо надвигался на Джека. Тот с отчаянно бьющимся сердцем ждал, когда препарат ввергнет его в бесчувствие.

Наконец боль в плече и боку утихла, мышцы постепенно оцепенели. Он все видел и слышал, хотя лежал, словно труп, не чувствуя своего тела. Он даже не зажмурился, когда йети замахнулся гнилой корягой с явным намерением размозжить ему голову. Но, очевидно успокоенный неподвижностью жертвы, великан опустился на корточки в нескольких футах от Джека и отбросил теперь уже ненужную корягу. Склонившись над Джеком, йети выискивал в его лице признаки жизни, безжалостно тыкая длинным указательным пальцем в травмированные ребра. Если бы не анестезия, Джек, конечно, закричал бы от боли.

Йети взял его за лодыжку и, словно трофей, поволок вниз по склону к сородичам. Те застучали ладонями по земле, заухали и заревели, выражая свое восхищение. Джек резонно предположил, что тащивший его йети был вожаком, ибо при нем даже самец с серебристо-красной шерстью вел себя смирно.

Вожак зарычал, изобразил руками хватательное движение, словно срывал цветок, затем сунул пальцы в рот. Это действие он повторил несколько раз. Остальные йети одобрительно завопили и знаками что-то ответили ему. Эти существа общались на языке жестов.

Джек не сразу сообразил, что они замышляют. Потом в памяти всплыла статья из «Нэшнл джиографик», в которой рассказывалось о плотоядных шимпанзе, и он ужаснулся.

Вожак сорвал панель управления с груди Джека и принялся ее жевать, пробуя на вкус.

Йети тоже были плотоядными существами. Они собирались его съесть.


Как только Хурке Гурунг спустился в расселину, остальная команда, за исключением Джеймсона и шерпов, двинулась в передовой лагерь. Небо затянуло тяжелыми от снега свинцовыми тучами; поднялся сильный ветер.

— Ты куда? — спросила Свифт у Джеймсона, направившегося к расселине.

— Я сейчас. Хочу с помощью шерпов кое-что сделать.

Свифт с подозрением смотрела на металлические пластинки в форме лопаточек, свисавшие с мотков проволоки, которые Джеймсон держал в руке.

— Что это? Что ты задумал, Майлс?

— Не задавай лишних вопросов, — ответил зимбабвиец с улыбкой маньяка на лице. — Скоро сама все увидишь.

Церинг с несколькими другими шерпами уже работал в снежно-ледяном лабиринте, ведущем к черной расселине.

— Ты закрепил ледобуры? — осведомился Джеймсон у Церинга.

— Да, сагиб. Сделал все так, как вы сказали, — устало ответил Церинг, все еще не понимая, что у Джеймсона на уме.

— Отлично. — Зимбабвиец показал на большую брезентовую сумку, которую шерпы принесли из БЛА. — В этой сумке сеть. Мы закрепим ее над расселиной.

— А йети ее не порвет? — поинтересовался Церинг. — Хурке сказал, что йети очень сильный.

— Последний раз я ловил в эту сеть овцебыка. И поверь мне, если уж она не расползлась под овцебыком, то йети тем более выдержит. Один ее конец мы закрепим на ледобурах, а второй — на противоположной стороне на якорях.

— Да, сагиб. Мы уже связали вместе несколько лестниц, как вы просили, но…

— Тогда мне тоже пора обвязываться. — Джеймсон затянул веревку на поясе. — Пошли. Хорошо бы управиться до темноты.

Они зашагали к тому месту, где через пропасть были перекинуты связанные алюминиевые лестницы. Джеймсон остановился, разглядывая шаткий мостик, и через минуту провозгласил его шедевром инженерного искусства.

— Хорошая работа, ребята, — сказал он. — Ладно, держите веревку.

Джеймсон поставил ногу на первую перекладину. Несмотря на страховку, от Джеймсона требовалось незаурядное мужество, чтобы балансировать над пропастью, плохо представляя, сколь глубока разверзшаяся под ним бездна. Но иногда неведение предпочтительнее.

Перейдя на другую сторону, Джеймсон принялся закреплять якоря. Убедившись в надежности креплений, он протянул над пропастью сеть, опустив ее чуть ниже края расселины.

— Видите? — крикнул Джеймсон. — Как только йети прыгнет сюда, он наш. — Он вызвал по рации Гурунга: — Хурке, как у тебя дела?

— Хорошо, Джеймсон-сагиб. Спасибо.

— Я просто хотел предупредить тебя. Мы поставили сеть на случай, если йети прыгнет на карниз. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь из них пошел за тобой по пятам?

— Конечно, нет, сагиб.

— Тогда дай знать, когда пойдешь назад. Мы уберем сеть с твоей дороги. Это займет самое большее полчаса.

— Хорошо, сагиб. Спасибо.

Перебравшись на другую сторону, зимбабвиец извлек из рюкзака длинный цилиндр и прикрепил его к одной из веревок, на которых висела сеть.

— А это что такое, сагиб?

— Это? — Джеймсон ухмыльнулся. — Это будильник.


Все еще парализованный, Джек лежал, слушая болтовню йети. Вожак задумчиво жевал панель управления, и Джек решил, что его жизнь зависит от этой пластиковой коробки. Если вожак сочтет, что остальные части добычи столь же неаппетитны, возможно, ужин не состоится.

Вожак перестал жевать, разломил коробку, словно кусок хлеба, на две половины и принялся с любопытством перебирать микросхемы и провода.

Для Джека это зрелище служило слабым утешением. Он молился о спасении, вспоминая, сколько времени после выстрела Джеймсона оставался в неподвижности снежный барс. Вдруг он почувствовал, что его ресницы задрожали. Значит ли это, что к нему возвращается способность двигаться? Джек попытался моргнуть, и у него получилось. Да, он выходит из оцепенения. Сердце радостно подпрыгнуло в груди. А вместе с тем вернулась боль в ребрах. И тут к нему снова подошел йети с седой спиной.

Облизав губы, вожак склонился над Джеком, обнюхал его голову, потом залез пальцем под застежку воротника и принялся увлеченно защелкивать и расщелкивать ее. Йети забавлялся с воротником две-три минуты, и за это время Джек полностью восстановил контроль над телом, но продолжал изображать труп, приберегая силы для решающего момента. Он надеялся, что йети при виде внезапно ожившего врага на какое-то время остолбенеет, что даст ему возможность ускользнуть из леса.

Обнажив зубы, вожак нагнулся к шее Джека. Теперь или никогда!

Джек взмахнул здоровой рукой и вскочил на ноги.

Йети отпрянул и с пронзительными воплями и хрюканьем помчался прочь сквозь подлесок. Остальные ринулись за ним следом, ломая кусты и молоденькие деревья.

Джек на подкашивающихся ногах поднялся по скату и поплелся к пещере. Нельзя было терять ни секунды. Как ни странно, поврежденный костюм все еще его согревал. Надолго ли хватит тепла, Джек не знал, но понимал, что должен двигаться, поскольку и без того низкая температура продолжала падать. Хорошо еще, что в пещере нет ветра.

К его удивлению, лампочка на шлеме зажглась сразу же, едва он ступил в темноту. Значит, одной проблемой меньше. Иначе трудно представить, как бы он стал пробираться по карнизу в кромешном мраке. Правда, прежде предстоит спуститься по ледяному склону на сам карниз. Ледоруба нет, от одной руки вообще никакого толку. Так недолго и свалиться на дно пропасти.

Джек сел на верхний край склона, собираясь с силами, потом сделал глубокий вдох, морщась от боли в ребрах, и, оттолкнувшись, начал сползать вниз.

Он скользил слишком быстро. Навстречу понеслась пропасть. Джек закричал в ужасе и в последнюю секунду, когда уже был уверен, что летит в бездну, вонзился кошками в лед.

Задыхаясь от десятикратно усилившейся боли в ребрах, Джек услышал свист, звучавший все громче и громче, но тут он провалился в пропасть забытья, еще более темную и глубокую, чем расселина, в которой он находился.


Джеймсон влез в самую большую палатку, где Свифт на примусе варила мясной бульон.

— Отведаешь? — предложила Свифт. — Я добавила туда хереса.

— Херес! Боже праведный, наконец-то я вернулся в цивилизованный мир. Давай скорей.

Мак не выпускал из рук рацию, отслеживая продвижение Хурке по расселине.

— Где Ютта? — поинтересовался Джеймсон.

— В другой палатке, — ответила Свифт, подавая Майлсу чашку с горячим бульоном. — Спит. Я тоже поем и пойду спать. Нет смысла сидеть и переживать за Джека. Ему этим не поможешь.

Джеймсон кивнул и отпил из чашки глоток бульона.

— Как думаешь, ловушка сработает? — спросила его Свифт.

— Трудно сказать, — отозвался зимбабвиец. — Когда ставишь ловушку, самое главное — скорее о ней забыть.

Поужинав, Свифт пошла в палатку, в которой спала Ютта, и забралась в спальный мешок. В соседней палатке тихо переговаривались шерпы. Подложив под голову рюкзак, Свифт достала книжку и попыталась немного почитать перед сном, но почувствовала, что глаза сами закрываются…

Ее разбудил громкий шум. Ютта уже шнуровала ботинки. Шум не прекращался. Округа полнилась воем, напоминающим свист выпущенного из пушки ядра.

— Боже, что это? — спросила Свифт.

— Как будто бомба взорвалась, — проворчала Ютта, натягивая куртку. Она выбралась из палатки и с изумлением уставилась на небо. — Похоже, сигнальная ракета.

Свифт вылезла на улицу следом за немкой. Ракета висела в вышине, окрашивая снег в цвет сахарной ваты.

Появился Мак. Лицо у него было угрюмое и помятое.

— Что происходит, черт возьми?

Майлс Джеймсон широко улыбался.

— Даже не верится! — возбужденно кричал он. — Получилось! Нам чертовски повезло! Мы поймали йети!

— Ты уверен? — спросил Мак.

— Абсолютно. Только кто-то очень большой и грузный способен запустить эту ракету. И этот кто-то покрупнее барса или волка. Уж поверьте мне: на этот раз йети у нас в руках. Мы войдем в историю, друзья мои. Прославимся на весь мир.


Хурке Гурунг заметил впереди пятнышко света и понял, что нашел Джека. Альпинист лежал ничком у основания ледяного ската, круто сворачивающего в темноту. Он был без сознания.

Хурке опустился на колени и осторожно перевернул его. От боли в потревоженных ранах и яркого света лампочки на шлеме шерпа Джек очнулся.

— Хурке Гурунг вызывает передовой лагерь. Прием.

— Что у тебя, Хурке? — спросил Мак.

— Я нашел Джека, сагиб.

— В каком он состоянии?

— Сейчас сниму шлем и посмотрю. Да, живой.

— Если Джек ранен, мы можем вызвать на помощь вертолет. Прием.

— Одну минуту. Сагиб, как ты себя чувствуешь?

Джек с трудом кашлянул и поежился:

— Замерз. И ребра, кажется, сломаны. Давай-ка выбираться отсюда, пока я совсем не окоченел.

— Ты можешь идти, сагиб?

— Наверно. — Джек сел, морщась от боли. — Помоги встать.

Шерп помог Джеку подняться. Передвигаться по узкому карнизу рука об руку не представлялось возможным. Было ясно, что Джеку придется идти самостоятельно.

— Максагиб, это Хурке. Джек может идти, но, видимо, у него сломаны ребра. Думаю, надо вызывать вертолет.

— Понял тебя, Хурке. Большое спасибо.

Хурке размотал длинную веревку, закрепил один конец на поясе Джека и обвязался сам, потом жестом велел Джеку идти первым. Так у него будет больше шансов поймать Джека, если тот вдруг оступится и упадет. Джек неуверенно повернулся и нетвердой походкой пошел вперед.


Участникам экспедиции, спешившим из лагеря, еще в миле от расселины стали слышны визг и уханье плененного существа. Ни Джеймсон, ни Байрон никогда не слышали, чтобы так кричал какой-нибудь зверь, и это укрепило их уверенность в том, что в ловушку угодил йети.

— Ну и звуки, — заметил Байрон, тяжело отдуваясь. Он едва поспевал за остальными. — Скорее бы записать их.

— Будем надеяться, что существо не поранилось, когда попало в сеть, — сказала Свифт.

К тому времени, когда они достигли расселины, забрезжил рассвет. Джеймсон прикрепил фонарь к стволу ружья, которое он зарядил шприцем, потом обвязался веревкой и передал ее конец Церингу.

— Если это крик о помощи, — предположил Байрон, — другие йети могут услышать его и прийти проверить, в чем дело. Это я к тому, что за Джеком с Хурке может увязаться хвост.

Мак по рации поинтересовался у Хурке, сколько им еще осталось идти.

— Мы только что миновали труп Дидье, — сообщил Гурунг. — Может, еще час пути, а то и больше. Джек передвигается очень медленно. Прием.

— Они будут здесь не раньше чем через час, — крикнул Мак Джеймсону.

Тот, сняв с плеча ружье, приблизился к краю расселины и, опустившись на колено, посветил фонарем в пропасть. Мощный луч выхватил из мрака крупное косматое существо, которое тут же забарахталось в сети и снова разразилось воплями.

Джеймсон вскинул ружье и выстрелил, целя существу в плечо. Вопли стали глуше, и вскоре йети затих. Джеймсон встал и, широко улыбаясь, вернулся к остальным.

— Живого поймали.

Ему зааплодировали. Если бы Джек не пострадал, думала Свифт, триумф был бы полный.

Шерпы первыми услышали приближение вертолета, тихо жужжавшего вдалеке. Через пару минут на белом горизонте появилась черная точка. Вертолет, специально предназначенный для спасательных работ в горах, летел на предельной высоте — шестнадцать тысяч футов. Молодой непальский пилот вышел на связь:

— Садиться негде. Бросить вам лестницу? Прием.

— Не надо. Спуститесь как можно ниже над расселиной. Мы подвесим к лыжам зверя. Он в большой прочной сети, так что проблем не будет. После поднимете груз согласно моим указаниям. Я осмотрю его, а потом мы вместе отправимся в лагерь. В миле отсюда есть каменный островок. Садитесь там и ждите, пока мы не достанем из расселины раненого.

— Вас понял. Прием.

Когда машина зависла в десяти футах над расселиной, Джеймсон подцепил сеть с грузом к одной из лыж вертолета и сам вскарабкался на вторую. Вертолет начал подниматься, над краем пропасти показался йети. Его торчавший из сети красноватый мех развевался на ветру. Удостоверившись в том, что дырок в сети нет и йети не выпадет, Джеймсон ухватился за протянутую руку пилота и залез в кабину.

— Это в самом деле то, что я думаю? — спросил пилот.

— Оно самое, — подтвердил Джеймсон.

— Ого! — воскликнул непалец. И вдруг его изумленные глаза засветились смехом. — А йети-то женат, — хохотнул он.

Джеймсон нахмурился и выглянул из кабины. Из сети торчала ладонь, большая ладонь, крупнее, чем у гориллы. На кончике одного из пальцев сияло золотое кольцо Дидье.


Спустя полчаса Хурке доложил по рации, что они с Джеком готовы подняться наверх. Ютта Хенце спустилась в расселину с аптечкой и носилками. Вертолет уже доставил йети с Джеймсоном в лагерь и теперь возвращался, поэтому у немки не было времени как следует осмотреть Джека, но она сразу определила у него сильное переохлаждение.

— Не успеешь оглянуться, как уже будешь лежать в «ракушке» в БЛА, — сказала немка. — Кстати, хорошие новости: мы поймали йети.

Джек слабо улыбнулся:

— И впрямь хорошие новости. Надеюсь только, он окажется дружелюбнее того, которого я встретил чуть раньше.

Появился вертолет, и спустя несколько минут немка с Джеком уже подлетали к лагерю.

— Скорее сюда. Нужна твоя помощь, — крикнул Ютте Джеймсон. — Тут некоторое осложнение…

— В чем дело?

— Мы поймали беременную самку, — сообщил он. — Хуже того, она вот-вот начнет рожать.

Ютта спрыгнула на землю и побежала к йети, срывая на ходу перчатки. Заметив на снегу свежую кровь, она опустилась на колени и быстро ощупала живот самки.

— Ты прав, — сказала немка. — Если это преждевременные роды и детеныш появится на свет прямо здесь, он долго не протянет.

— Тогда не будем терять время. Немедленно летим в БЛА.


— Ну и ну, глазам своим не верю, — воскликнул Бойд, увидев, что за груз несет вертолет.

Он помог Линкольну Уорнеру и двум шерпам отцепить сеть и сел на корточки перед йети. Бойд с минуту смотрел на парализованное существо, затем протянул руку и погладил густой красновато-коричневый мех, жирноватый на ощупь, как овчина.

Ютта и Майлс Джеймсон спрыгнули с вертолета и сняли носилки с Джеком. Вертолет тут же поднялся в воздух и полетел на ледник за остальными участниками экспедиции.

— Ну что же, готов выслушать все ваши «Я же тебе говорил» и так далее, — заявил Бойд. — Джек, это и есть тот самый парень, который тебя потрепал?

— Его сестренка. И она рожает.

— Шутишь?!

Бойд помог Джеймсону перенести Джека в «ракушку». Линкольн Уорнер по распоряжению Ютты сдвинул вместе два обеденных стола.

— У нас что здесь? Родильное отделение? — спросил Бойд.

— Похоже на то, — отозвался Уорнер.

Джеймсон с Бойдом переложили Джека на койку и с пустыми носилками отправились за йети. Через минуту существо уже лежало на сдвинутых столах, и Джеймсон стетоскопом прослушивал его живот, пытаясь уловить сердцебиение плода.

— Никогда не присутствовал при родах, — признался Бойд.

— Каждый хоть раз в жизни присутствовал при родах, — съязвила Ютта, вводя в гортань йети трубку, подсоединенную к баллону с кислородом. — Если нечего делать, помоги Джеку раздеться. Я осмотрю его раны, как только закончу здесь. И дай ему горячее питье.

— Есть, — объявил Джеймсон. — Сердце бьется.

— Хорошо. — Ютта прижала ладони к животу йети. — Ладно, давай попробуем установить частоту схваток. Готов?

Джеймсон кивнул и внимательно посмотрел на часы.

— Схватка, — провозгласила Ютта.

— Засекаю, — отозвался Джеймсон. — Матка раскрылась.

— Если бы это был человеческий детеныш, я, пожалуй, воспользовалась бы щипцами, — сказала Ютта. — Да только мне в голову не пришло прихватить их с собой в Гималаи.

— Обойдемся подручными средствами. У поваров есть большие половники.

Джеймсон посмотрел на Линкольна Уорнера. Негр понял его без лишних слов и быстро вышел.

Прошло довольно много времени, прежде чем Ютта объявила об очередном сокращении матки.

Она вымыла руки и натянула резиновые перчатки.

— Думаю, у нас еще есть немного времени. Пожалуй, займусь пока Джеком.

Бойд, поивший Джека горячим чаем, уступил свое место у постели больного немке. Она села и осмотрела его раны. Работая с альпинистами, Ютта всякого навидалась, но травмы Джека произвели на нее тяжелое впечатление. Она сняла с него часы и измерила пульс, затем попросила его сплюнуть на салфетку и, не обнаружив признаков внутреннего кровотечения, ощупала ребра.

— Тебе повезло, — сказала немка. — Ребра, похоже, только треснули. Конечно, неплохо бы сделать рентген, но в принципе переломов не заметно. Я наложу тугую повязку. Травмы ребер, как правило, не вызывают заражения, чего не скажешь об укусе. Он, возможно, опасный. Примешь антибиотики, и я сделаю тебе укол против столбняка. А когда вернется вертолет, мы отправим тебя в больницу.

Ютта туго перебинтовала Джеку грудь, и Бойд помог ей перевернуть его на живот. Она сделала ему укол и после занялась раной на плече. Наконец она застегнула молнию теплого спального мешка, в котором лежал Джек, и надела ему на лицо кислородную маску.

В «ракушку» вернулся Линкольн Уорнер с двумя половниками на длинных ручках.

— Такие подойдут?

Негр вручил половники Ютте. Она примерила их к своему кулаку и кивнула.

— По-моему, как раз с головку ребенка. Как ты думаешь, Майлс?

— Похоже. Но тебе виднее. Ты же у нас врач.

— А ты — ветеринар. И потому роды будешь принимать ты.

Снаружи донесся глухой рокот, возвещавший о возвращении вертолета. Он высадил пятерых пассажиров: Свифт, Байрона, Мака, Хурке Гурунга и Анга Церинга. Остальные шерпы спускались с нунтака пешком.

Мак первым распахнул герметичную дверь «ракушки» и сразу же принялся устанавливать видеокамеру рядом со столом. Свифт, лишь мельком глянув в сторону йети, подошла к Джеку и сняла с его лица кислородную маску.

— Как самочувствие? — спросила она. — Мы так за тебя волновались.

— Уговори его лететь в больницу, — бросила через плечо Ютта. — Я дам ему успокоительное, чтобы он поспал. У него травмированы ребра и на плече неприятная рана от укуса. Если после сна ему не станет лучше, я без его согласия вызываю вертолет.

— Как ты на это смотришь, Джек?

— Я немного устал. И тело побаливает. Но в общем состояние нормальное. — Он слабо улыбнулся. — Разве ты на моем месте согласилась бы уехать? Теперь, когда у нас в руках живой экземпляр?

— Пожалуй, нет, — призналась Свифт. — Боже мой, Джек, у нас и в самом деле все получилось. Мы поймали йети.

— Тогда не теряй зря времени, — отозвался он, закрывая глаза. — Иди туда…

Свифт надела на Джека маску и поднялась с колен. Она обошла кругом стола, не веря своим глазам. Ей впервые выпала возможность рассмотреть йети. Восхитительное существо, отметила Свифт. В чертах лица и форме головы самки ей виделось благородство, столь несвойственное остальным человекообразным существам, чьи портреты хранились в архиве ее компьютера. Свифт взяла руку йети. На мизинце блестело золотое кольцо.

— Теперь мы знаем, куда делось кольцо Дидье, — сказала она с улыбкой. — Но думаю, он не стал бы возражать. Она настоящая красавица.

Йети шевельнула головой, и Джеймсон быстро впрыснул ей еще небольшую дозу препарата.

— Начинается вторая фаза схваток, — объяснил зимбабвиец. — Не хватало еще, чтобы она сейчас пришла в себя. Как дыхание? — поинтересовался он у Ютты.

— Дыхание нормальное, — ответила немка.

Джеймсон снова стал прослушивать сердцебиение плода.

— Слабее, чем прежде, — объявил он. — Ты была права. Похоже, все же придется прибегнуть к помощи половников.

Джеймсону никогда не случалось пользоваться щипцами, тем более применять вместо них половники. Он неоднократно принимал роды у животных, даже пару раз делал кесарево сечение, но сейчас все было слишком похоже на то, что он способствует появлению на свет человеческого детеныша.

Джек, все еще бодрствуя на койке, не отводил взгляда от происходящего на родильном столе. И даже Бонд нервно кусал ногти.

Майлс осторожно просунул первый половник под головку плода, потом вставил второй и, убедившись, что чашки легли правильно, начал осторожно тянуть на себя. Через полминуты он сделал передышку и потом снова продолжил, продвигая плод по родовому каналу.

— Голова вышла, — возвестил Джеймсон.

Отложив «щипцы», он стерильным тампоном прочистил детенышу нос, рот и глаза и с помощью маленькой пластиковой трубочки, снятой с защитного костюма Джека, произвел аспирацию горла и рта.

— Мы почти родились.

Самое трудное было позади, а несколько минут спустя Джеймсон уже положил крохотного йети, облепленного густыми черными волосами, на живот матери, которая все еще спала. Детеныш дышал нормально, время от времени вздрагивая. Его кожа постепенно теряла синюшный оттенок. Наконец он вцепился маленькими кулачками в шерсть матери и, сердито скривившись, коротко вскрикнул.

— Замечательно, — сказал Мак, заряжая новую кассету.

— Самец, — объявил Джеймсон, перерезая пуповину. — Как мы его назовем?

— Ты принимал роды, — заметила Свифт. — Тебе и придумывать имя.

— Придумал, — воскликнул Джеймсон. — Исав. Предлагаю назвать его Исавом. Ты ведь так окрестила найденный Джеком череп, верно, Свифт?

— Исав, — повторила она. — А что, мне нравится.

— Тогда и матери нужно дать имя, — сказал Джеймсон. — Исав был сыном Ревекки и Исаака.

— Будем надеяться, что Исаак не явится сюда за ними, — отозвался с койки Джек. — Не думаю, чтобы он остался доволен увиденным.

— Хотим мы того или нет, — заявил Джеймсон, — но пару дней придется подержать йети у себя. Нельзя ее отпускать, пока не снимем швы. Когда она очнется, надо будет сделать местную анестезию, чтобы она сама не попыталась избавиться от них.

— Ты кончил, Майлс? — спросил Байрон.

— Да. Пожалуй, теперь все.

— Я бы не прочь повнимательнее обследовать ее, пока она не проснулась. Свифт? Что скажешь?

— Одобряю и поддерживаю.

РЕЗУЛЬТАТЫ ОБСЛЕДОВАНИЯ ДВУХ ЙЕТИ,

проведенного профессором Байроном Дж. Коуди и доктором Стеллой Э. Свифт


Ревекка

Взрослый антропоид женского пола. Возраст не установлен. Обследована в Аннапурнском святилище (Непал) после того, как произвела на свет детеныша по имени Исав. Роды принимали доктор Майлс Джеймсон и доктор Ютта Хенце.

Результаты наружного обследования: вес — около 300 фунтов (140 кг), рост — 6 футов 6 дюймов (186 см). Форму и размеры тела см. на прилагаемом рисунке. Положение черепных выступов подтверждает сделанное ранее предположение о том, что это существо держит голову прямо, а значит, должно передвигаться на двух ногах. Четко выраженный нос с маленьким хрящом. Молочные железы в активной фазе. Бледно-розовые десны свидетельствуют об анемии. На правой ладони большие мозоли, — очевидно, Ревекка предпочитает пользоваться именно этой рукой. На левой стороне шеи старый рубец около 6 дюймов (15 см) длиной, — возможно, получен во время драки. Общее физическое состояние удовлетворительное. Мускулатура хорошо развита. Ноги необычайно сильные и массивные, что вполне естественно для обезьяноподобного существа, обитающего в горах. Тело покрыто густой, жирной на ощупь красновато-коричневой шерстью около 2,5 дюйма (6 см) длиной.


Исав

Новорожденный антропоид мужского пола. Обследован сразу же по появлении на свет. Роды принимал тот же персонал в тех же условиях.

Результаты наружного обследования: вес — 15,4 фунта (6,84 кг), длина — около 27 дюймов (68,5 см). Форму и размеры тела см. на прилагаемом рисунке. Мышечный тонус прекрасный. Температура тела — 36,6 °C. Пульс — более 100 ударов в минуту. Дыхание ровное. Рефлексы выраженные. Цвет кожи — темный. Сразу же после рождения взял грудь матери, продемонстрировав хороший сосательный рефлекс.


Перринс застонал, прочитав последнее донесение Касторпа. Похоже, парень совсем рехнулся.

Они все-таки нашли йети. И как это ни смешно, возможно, йети поможет дядюшке Сэму. В подтверждение своей догадки мне надо сделать один анализ, но, думаю, не будет преувеличением сказать, что мы почти у цели. Касторп.

Перринс быстро отстучал ответ:

Касторп. Поздравляю с йети. Не считайте нас скептиками, но мы будем вам весьма признательны, если вы поясните, каким образом снежный человек способен помочь миссии. Не забывайте следить за сводками новостей: обстановка в вашей части света резко ухудшилась.


Пока Свифт с Байроном обследовали Ревекку и детеныша, Джеймсон и Анг Церинг разобрали на улице клетку и заново смонтировали ее в «ракушке». Эта клетка из прочных стальных прутьев и листов оцинкованной стали была рассчитана на медведя. Она была сконструирована таким образом, что Джеймсон, с помощью простого механизма меняя положение стенок, мог сделать животному укол с любого удобного ему положения. Ревекка в этой клетке могла и стоять во весь рост, и лежать, вытянувшись на полу.

Как только клетка была установлена, четыре шерпа подняли Ревекку со стола и перенесли за железные прутья. Она очнулась и попыталась сесть.

Джеймсон с Исавом на руках присел на корточки перед открытой дверцей, пытаясь понять, можно ли отдать детеныша матери. Ревекка решила проблему за него. Она щелкнула зубами и, подавшись всем телом вперед, вежливо протянула руки за малышом.

Джеймсон осторожно передал Исава матери и, отступив от клетки, захлопнул решетчатую дверцу. Ревекка сразу поднесла малыша к груди.

Джек заснул, а остальные участники экспедиции наблюдали за йети. Покормив детеныша, Ревекка принялась ласкать его. Спустя некоторое время она начала подвывать.

— Что с ней? — спросил Бойд.

— Проголодалась, наверно, — предположил Джеймсон. — Думаю, она давно не ела.

— Тоже непростой момент, — заметила Свифт. — Интересно, что едят йети?

— Я кормлю своих приматов мюсли, — сказал Байрон. — И сюда взял с собой несколько пакетов.

Он вышел из «ракушки» и вскоре вернулся с десятифунтовым пакетом смеси из крупы, сухофруктов и орехов. Надорвав пакет, он просунул его сквозь прутья.

Прошла минута, прежде чем Ревекка притянула пакет к себе, набрала в ладонь горсть смеси, внимательно осмотрела ее, понюхала, затем оттопырила нижнюю губу и медленно всыпала в рот. Пожевав несколько минут, она начала издавать тихие, мурлыкающие звуки, похожие на урчание большого желудка.

Джеймсон радостно улыбнулся:

— Кажется, ей понравилось. Вы не находите?


Джек пробудился внезапно. Он обливался потом и, казалось, проспал целую вечность. Все тело ломило, но он напомнил себе, что это добрый знак. По крайней мере, он снова чувствует пальцы на ногах. Значит, они не отморожены. И, судя по всему, бояться им все-таки нечего.

Парень из ЦРУ так и не дал о себе знать. Кто бы это ни был, представлял ли он когда-либо для них угрозу? Маловероятно.

Джек поднес к лицу руку, желая узнать время, но потом вспомнил, что Ютта сняла с него часы. Остальные участники экспедиции сгрудились в углу вокруг радио. Странно, что они совсем не обращают внимания на Ревекку с Исавом, подумал Джек. Он кашлянул и попросил воды.

Свифт взяла бутылку с бумажным стаканчиком и подошла к его койке. Она налила воды и помогла ему напиться.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Долго я спал?

— Прилично. Почти сутки. — Она опять наполнила стакан и на этот раз дала ему в руки. Джек выпил. — Ютта чем-то тебя напоила.

— Я так и понял. Сейчас утро или вечер?

Свифт глянула на часы:

— Семь часов вечера.

— В чем дело? — спросил Джек, заметив, что она хмурится.

— Да нет. По радио плохие новости.

— Плохие новости?

— Да, Индия с Пакистаном.

— Они не?..

— Пока нет, — угрюмо отвечала Свифт. — Китай объявил, что окажет военную поддержку Пакистану, если на него нападет Индия. Русские в ответ пообещали выступить на стороне Индии. Так что мы можем оказаться в самом эпицентре ядерной войны. Мне не следовало привозить вас сюда. Если бы не…

— Прекрати, — оборвал ее Байрон. — Мы все знали, чем рискуем, когда подряжались в эту экспедицию.

— Это, конечно, так, — сказал Уорнер. — Однако теперь не мешает подумать, как выбраться отсюда.

— И куда ты предлагаешь податься? — пробурчал Бойд. — Здесь в горах мы в наибольшей безопасности. И не волнуйся: случись где-то поблизости обмен ядерными ударами, мы бы уже об этом знали.

— Каким образом? — спросил Уорнер.

— Взрывы вызывают электромагнитный импульс, поражающий все полупроводниковые приборы — радиоприемники, компьютеры, системы телекоммуникации. А электронная почта пока работает. Значит, мир еще не развалился. — Бойд неприятно хохотнул. — Пока.

Глава 10

Правительства Индии и Пакистана привели свои вооруженные силы в полную боевую готовность: в войска были разосланы боевые коды, назначены цели и последовательность ракетных ударов. Конфликт между двумя азиатскими странами поставил мир на грань ядерной катастрофы.

В глуши Гималаев за развитием событий следили участники экспедиции. Одни молились, другие заливали тревогу спиртным, но большинство искали успокоения в работе: Бойд занимался классификацией добытых образцов, Ютта выхаживала Джека, Байрон, Свифт и Джеймсон изучали йети, Мак фотографировал, Линкольн Уорнер исследовал состав крови Ревекки.

Линкольн увлеченно чертил родословные древа на основе биохимических данных, и это занятие служило ему столь же надежным убежищем от опасностей внешнего мира, как и сам ледник, в котором располагался лагерь. Правда, результаты анализа ДНК Ревекки оказались настолько неожиданными, что он поначалу заподозрил ошибку и еще раз прогнал всю программу. Наконец удовлетворенный изображением ДНК на экране компьютера, он сохранил его на жесткий диск. Необходимо некоторое время, чтобы осмыслить полученные результаты, думал Линкольн.


Предвестником ядерной войны стал страшный ураган, какого не случалось на памяти даже таких бывалых гималайцев, как Мак, Ютта и Хурке. Температура резко упала, в Святилище свирепствовал ветер скоростью более ста миль в час. В таких условиях были опасны даже краткие вылазки на улицу, и к утру третьего дня участники экспедиции, пережидавшие непогоду в «ракушке», порядком надоели друг другу.

— Уху-хууу-хуууу-хуууу!

Байрон, фиксировавший звуки, издаваемые Ревеккой, одобрительно кивнул.

— Знаешь, Свифт, в запасе у Ревекки более десятка разных криков, — сообщил он. — И это не считая звуков, которые она издает, общаясь с Исавом.

Бойд продолжал раскладывать пасьянс на своем портативном компьютере. Он не разделял энтузиазма Байрона в отношении йети, из-за которых в палатке постоянно стояла невыносимая вонь, хотя клетку чистили по нескольку раз в день. В ответ на его жалобу Мак расхохотался:

— А ты ожидал, что снежный человек будет благоухать?

Джеймсон поднял голову от книги:

— Как только швы заживут, мы ее отпустим. Ну а до тех пор мы обязаны заботиться о ней с Исавом.

— И когда это произойдет? — спросил Бойд.

— Может быть, завтра, — ответила Ютта.

— Уух-хуууу-хууууу-хууууу!

Бойд бросил пасьянс и зашагал вокруг клетки, затем подошел к своему рюкзаку и стал что-то в нем искать.

Свифт села рядом с Джеком.

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, спасибо. Между прочим, Бойд прав. Здесь жутко смердит.

— Это уж точно, — фыркнул Бойд, обводя взглядом палатку. На Ревекку никто не обращал внимания: Байрон погрузился в чтение, Уорнер работал за компьютером, Ютта слушала плейер.

Бойд приблизился к клетке и принялся водить вдоль волосатой спины Ревекки прибором размером с фотоэкспонометр. Это был радиометр, усовершенствованная модель счетчика Гейгера. Прибор зафиксировал на волосяном покрове Ревекки незначительный уровень радиации, как будто она прикоснулась к какому-то источнику радиации. Бойд просунул руку за решетку и поднес радиометр к ладоням Ревекки — настолько близко, насколько у него хватило смелости. На этот раз стрелка отклонилась сильнее.

— Джон? Что это у тебя? — спросил Байрон.

— Да так, радиометр, — беспечно бросил Бойд. — Хотел у всех измерить фоновую радиацию, чтобы в случае применения ядерного оружия определять уровень заражения.

— Благородные намерения, — сказала Свифт. — Но я почему-то не заметила, чтобы ты проверял кого-то из нас.

— Свифт, ну что ты в самом деле? К чему такая подозрительность?

— Не знаю, — отвечала она. — Но только странные чувства ты у меня вызываешь, Бойд.

— Это называется синдромом замкнутого пространства, — констатировал он.

— Что касается меня, — вступила в разговор Ютта, — я не прочь бы узнать, подверглась я заражению или нет.

— Ладно, — сказала Свифт. — Давайте проверим. — Она забрала радиометр у Бойда. — Кажется, я знаю, как работают такие приборы. Это ведь нечто вроде счетчика Гейгера, верно?

Нажав на кнопку управления, она провела радиометром сначала вдоль своего тела, затем вдоль тела Джека.

— Пока чисто.

Когда Свифт начала подносить прибор ко всем участникам экспедиции по очереди, Бойд заметил снисходительно:

— Свифт, по-моему, ты приняла мои слова слишком близко к сердцу.

— Теперь твоя очередь, Бойд. Тоже чисто? Это радует.

— Как я и говорил, — сказал Бойд. — Обычная мера предосторожности. Хотел убедиться, что эта штука не шалит.

Он попытался мягко отобрать у Свифт радиометр, но она уже просунула прибор в клетку.

— Подожди-ка. О Ревекке тоже нельзя забывать, верно?

На этот раз стрелка радиометра задрожала.

— Ревекка испускает слабое ионизирующее излучение. Интересно, почему? Может, у тебя, Бойд, есть теория на этот счет?

— Откуда мне знать? Я ведь только что вспомнил про эту машинку. Радиоактивность — неприятная вещь, которая сразу всех пугает. Мне, безусловно, следовало объяснить, что я делаю. Прошу прощения.

— Знаешь, жаль, что эта машинка не способна фиксировать также и ложь, — съязвила Свифт. — Иначе, держу пари, стоило бы поднести ее к твоему рту, и стрелка непременно бы зашкалила.

— Свифт, не кипятись, — укорил ее Джеймсон.

— А он прав, — заметил Бойд. Улыбка сошла с его лица. — Ты зарываешься.

— Можно взглянуть на прибор? — попросил Байрон.

Свифт вручила ему радиометр.

— Может быть, дело в том, что Ревекка проводила под открытым небом больше времени, чем мы, — высказал догадку Джеймсон. — Гранит ведь, кажется, чуть-чуть радиоактивен.

— Геолог у нас Бойд, — отозвалась Свифт. — Вот и поинтересуйся у него.

— Вполне разумная гипотеза, — согласился тот.

Ревекка, увидев, что Байрон приближается к клетке, медленно села.

— Эй, не пугайся. Все о’кей, — успокаивающим тоном произнес он.

Ласково увещевая Ревекку, Байрон просунул руку сквозь решетку и поднес к ней радиометр.

— О’кей, о’кей, — приговаривал он и вдруг нахмурился. — Сомнений нет. Она излучает радиацию.

Ревекка в волнении хлопнула себя по заднице.

— Не волнуйся, Ревекка. Все о’кей.

— О-о-о… — заголосила та, но следующие произнесенные ею звуки вызвали всеобщее изумление: — Ке-ке-ке.

— Вот те на, — прошептал Мак.

Ютта вскочила на ноги. Уорнер тоже.

— О-ке! О-ке! О-ке!

— Она разговаривает, — выдохнула Свифт. — Ревекка способна разговаривать.

— О-ке! О-ке!

— О’кей, — удовлетворенно повторил Байрон. — О’кей!


Джек, Ютта, Уорнер и Хурке зачарованно наблюдали, как Свифт, Байрон и Майлс разговаривают с Ревеккой, поощряя ее произнести еще какое-нибудь слово. Бойд, воспользовавшись всеобщей суматохой, незаметно вышел из палатки. Мак торопливо зарядил видеокамеру.

— Давай посмотрим, что ты скажешь по поводу завтрака. — Свифт протянула Ревекке миску с мюсли. — Еда, — отчетливо произнесла она. — Еда.

Прижимая к себе Исава, Ревекка продолжала упрямо молчать, хотя миску со смесью у Свифт взяла.

— До сих пор удавалось научить обезьян произносить всего несколько невнятных подобий слов, — сообщил Байрон. — Но речь они начинают понимать довольно быстро.

— Еда. — Свифт повторяла слово с разными интонациями, имитируя удивление, восторг, недоумение. — Еда.

— Уух-хууу-хуууу-хуууу!

Ревекка положила в рот горсть мюсли и захрустела, пережевывая, потом отвернулась. Вид у нее был печальный, будто она страдала от того, что они с Исавом в неволе. Она громко вздохнула и почесалась, затем, перехватив взгляд Свифт, поджала нижнюю губу и запыхтела.

— Что это она делает? — спросил Байрон.

— По-моему, пытается заговорить, — сказал Джек.

— Ййе-эээ-аа…

— Еда, — повторила Свифт.

— Ййе-эаааа…

— Ну давай же. У тебя получается. Еда.

Ревекка опять запыхтела:

— Ййе-эдааа! Ййе-эдааа!

— Умница! — Свифт захлопала в ладоши, чем привела Ревекку в восторг.

— Невероятно, — воскликнул Байрон.

Свифт взволнованно глянула на Мака. Тот прилип к видоискателю видеокамеры.

— Мак? Снимаешь?

— Ййе-эдааа! Ййе-эдаа!

Свифт снова зааплодировала:

— О’кей. Умница.

— О-ке! О-ке!

— Ну, что скажете? — восхищенно произнес Байрон. — Ревекка меньше чем за час удвоила свой словарный запас. Жаль, что у нас нет времени получше изучить ее. Свифт, придется подержать ее здесь еще немного.

— Ты прав, Байрон. Заодно, может, выясним, почему она излучает радиацию. И почему Бойд пытался от нас это скрыть.

— Кстати, где он? — поинтересовался Мак.

— Наверно, пошел в свою хижину, — предположил Уорнер.

— Ничего удивительного, — заметила Ютта. — Ты была слишком строга к нему, Свифт.

— И все же я хочу знать, почему он пытался тайком проверить ее на радиоактивность.

— Я тоже об этом думал, — заговорил Джек. — И как раз сейчас кое-что вспомнил. Перед тем как йети набросился на меня в лесу, я наткнулся на одну штуковину. Успел вполглаза взглянуть на нее, а потом, когда из меня вышибли дух, напрочь забыл об этом. На крыше моего дома в Дэнвилле установлены солнечные батареи. Так вот, та штука, которую я видел в лесу, была очень похожа на фрагмент солнечной батареи.

— И откуда же она там взялась? — спросила Свифт.

Джек задумчиво потер подбородок:

— Полагаю, свалилась с неба.

— С неба? — удивился Мак. — Как космический корабль?

— Именно. Перед тем как случился обвал, в котором погиб Дидье, мы оба слышали грохот. Я раньше грешил на метеорит, но теперь думаю, что это упал спутник. Разведывательный спутник, который нельзя бросать на произвол судьбы. Вот почему так быстро нашлись средства для нашей экспедиции. И это объясняет присутствие в составе экспедиции Бойда. Должно быть, ему поручено обнаружить и уничтожить спутник.

— Чей человек? — спросил Уорнер.

— Человек ЦРУ.

— Ну ты и фантазер, Джек. Конечно, мы все здесь немножко не в себе, но не до такой же степени!

— Нет, я не фантазирую. — Он обвел всех смущенным взглядом, понимая, что пришло время рассказать о загадочном письме, которое он нашел в одном из кабинетов Национального географического общества. Участники экспедиции выслушали его в молчании.

— Я не специалист по космическим системам, — заключил Джек. — Но мне известно, что на некоторых спутниках солнечные батареи обеспечивают лишь часть необходимой энергии. Дополнительным источником энергии на нашем спутнике мог служить ядерный реактор, причем, судя по излучению, испускаемому Ревеккой, достаточно мощный.

— Она к нему, конечно же, прикасалась, — добавил Байрон. — Мы же знаем, как ей нравятся блестящие предметы. Вспомните про кольцо Дидье.

— Мою теорию легко проверить, — сказал Джек. — По перчаткам, которые были на мне, когда вы принесли меня сюда. Кто-нибудь знает, где они?

Хурке подошел к вороху сваленной в углу одежды и, порывшись в нем, поднял над головой пару перчаток.

— Проверь их, Байрон.

Приматолог поднес к перчаткам радиометр. Стрелка прибора дернулась.

— Такое же излучение, как у Ревекки.

— Что и требовалось доказать, — сказал Джек.

— Наши дальнейшие действия? — спросил Мак.

— Давайте справимся у Бойда? — предложила Ютта.

— Ладно. — Свифт пытливо вглядывалась в лица своих коллег. — Значит, спросим у Бойда, когда он вернется?

— Сююю-дддаа, — повторила Ревекка, разряжая атмосферу нервного напряжения.

— Ревекка демонстрирует завидную способность к речевой деятельности, — заметил Байрон. — Интересно, какие еще в ней кроются таланты?

Линкольн Уорнер прокашлялся.

— Попробую ответить на этот вопрос, — сказал он. — Ревекка обладает почти всеми способностями, которые присущи нам. Я выяснил о ней нечто сенсационное, о чем вы должны знать. — Негр нерешительно помолчал, будто собираясь с духом. — Во-первых, Ревекка — животное — и это весьма условное определение, — животное, ДНК которого по составу отличается от нашего менее чем на один процент. А это означает, что нашими ближайшими ныне живущими родственниками являются не шимпанзе, а Ревекка и ей подобные.

— Потрясающе, — воскликнула Свифт.

— Это еще не все. Принято считать, что отделение ветви Homo sapiens от шимпанзе произошло около пяти миллионов лет назад. Я же, исследовав белковый состав Ревекки, пришел к заключению, что Homo sapiens и Homo vertex — как я предлагаю называть йети — выделились в два самостоятельных рода гораздо позже. Может быть, всего миллион лет назад, перед последними ледниковыми периодами. Более точную цифру я смогу назвать лишь после того, как доберусь до своей вашингтонской лаборатории, но пока можно утверждать, что йети является не неким утерянным звеном в цепи эволюции человека, но самостоятельным, более молодым видом живых существ.

Все это приобретает особую значимость в свете назревающей ядерной войны. Следствием такой войны даже небольшого масштаба будет «ядерная зима». Короче говоря, на земле наступит новая ледниковая эпоха, в которой удастся выжить только одному виду антропоидов — йети. Землю унаследуют сородичи Ревекки, прекрасно адаптировавшиеся к условиям почти арктического климата, а люди вымрут, как динозавры.

Линкольн Уорнер скользил взглядом по лицам своих немногочисленных слушателей, наблюдая за их реакцией.

— И конец Человеку — наместнику Бога на земле, — протянул Байрон.

— Аминь, — отозвалась Свифт.

— Я слышу, кто-то уже молится?

Последние слова принадлежали Бойду. Он вернулся в палатку, облаченный в скафандр. В одной руке Бойд держал шлем, в другой — карабин.


— Стрелять собрался? — поинтересовался Джек.

— Только в крайнем случае, — отвечал Бойд. — И ради Бога, не вынуждайте меня пристрелить кого-то из вас в доказательство серьезности моих намерений.

— Ты, конечно, никакой не ученый, — заметила Свифт. — Так кто же ты на самом деле? Какой-нибудь секретный агент?

— Что-то в этом роде.

Бойд положил шлем, шагнул вперед и наотмашь ударил Свифт тыльной стороной ладони. Она растянулась на полу.

Майлс Джеймсон ринулся ей на выручку, но ему под ребра уткнулся ствол карабина. Помедлив секунду, Бойд спустил курок. От выстрела у всех заложило уши. Ревекка завопила. Джеймсон повис на плече у Бойда, потом рухнул на пол. Ютта ползком подобралась к зимбабвийцу.

— Он мертв, — констатировала она.

— Мне очень жаль, что пришлось убить Майлса, — сказал Бойд. — Он порой доставал своей чопорностью, но вообще-то мне нравился. Правда, хороший был парень.

— Ты за это заплатишь, Бойд, — заявил Джек.

— За это? — Бойд расхохотался. — Да что ты знаешь об этом? Хотя нет, кое-что ты все-таки просекаешь, верно, Джек? Про спутник, например, догадался.

Заметив удивление на лицах участников экспедиции, Бойд шагнул вперед и сел верхом на стул, облокотившись о спинку.

— «Ракушка», разумеется, прослушивается. Как и сказал Джек, я действительно приехал сюда, чтобы найти разведывательный спутник. На нашем языке он зовется «птичкой». «Птичка» фотографировала территорию Индии, Пакистана и Китая. Попросту говоря, следила за развитием ситуации в регионе. Однако по завершении работы спутник приблизился к плотным слоям атмосферы, что вызвало отказ солнечных батарей. И ты снова был прав, Джек. Помимо солнечных батарей на спутнике имелся небольшой ядерный генератор. Как бы то ни было, «птичка» затрепыхалась и упала.

Мы отслеживали автоматический аварийный сигнал, пока она не вошла в воздушное пространство Непала. Потом связь прервалась. Мы догадывались, что спутник упал где-то в Гималаях. Но где конкретно? О том, чтобы послать на поиски самолет-разведчик, не могло быть и речи. И знаете, кто нам помог? Журнал «Нэшнл джиографик», напечатавший заметку о том, что Джек с напарником угодили в лавину, вызванную, как полагали многие, падением метеорита. Мы высчитали, что лавина сошла примерно в то самое время, когда наша «птичка» порхала в небе Непала. Представляете, какая удача?

Да, но я еще не сказал самого главного. Данный спутник предназначен для многоразового использования. Другими словами, он не мог сгореть в атмосфере. И поскольку в его бортовом компьютере хранится информация стратегического значения, мы обязаны как можно скорее найти и уничтожить спутник. Задачка не из простых. Учитывая, что он свалился рядом с китайской границей, да еще в такой щекотливый момент.

Бойд поднялся и выглянул из палатки, проверяя погоду.

— Значит, все это время, — заговорил Уорнер, — вместо того чтобы брать пробы льда…

— Именно. Я пытался обнаружить сигналы спутника.

— Но почему ты скрывал от нас свою миссию? — спросил Джек. — Разве мы не на одной стороне?

— Формально на одной. Но задайте себе такой вопрос: что бы произошло в случае столкновения наших интересов? Я не имею права рисковать. Мое задание должно быть выполнено любой ценой. Но ведь ты, Свифт, не согласилась бы пожертвовать своими бесценными дикарями, верно?

— О чем это ты? — угрюмо поинтересовалась она.

— Я же не могу взять спутник под мышку и увезти с собой в Вашингтон. Как-никак он весит добрых полторы тонны. Значит, мне придется его взорвать. Даже если при этом пострадают братья и сестры Ревекки. Подобные штуки нельзя оставлять валяться без присмотра, чтобы потом кто-то нашел их и разобрал по частям.

— Подожди-ка, — подал голос Уорнер. — Ты сказал, на борту есть ядерный генератор, верно?

— Есть.

— Но ведь если его взорвать, это вызовет радиоактивное заражение местности. Взрыв распылит радиоактивный изотоп над укромной долиной, в которой живут йети, как… как аэрозоль, отравляя всех и вся. Даже если это не плутоний, а, скажем, кобальт-60 — его период полураспада не менее пяти лет. А если там что-то вроде плутония-239 с периодом полураспада двадцать четыре тысячи лет? Нет, и в том и в другом случае это просто недопустимо.

Бойд взял свой шлем.

— Ураган стих. Мне пора.

— Никто из нас не поведет тебя в альпийский лес, — заявил Байрон. — Лучше умереть на месте.

— Даже так? — рассмеялся Бойд. — Считайте, что вам повезло. Я уже нашел себе проводника.

— И кто же это? — требовательно спросила Свифт.

— Тот, кто был там много раз. Ревекка, разумеется. Кто же лучше нее знает дорогу в ее родную долину? Я отпущу ее на свободу, а сам пойду следом. По свежему снегу выследить ее будет нетрудно. Кстати, я вывел из строя спутниковую антенну.

— Сам ты туда никогда не доберешься, — сказал Джек. — Мы пойдем за тобой.

— Я бы не советовал, — пригрозил Бойд. — Если кого-нибудь замечу, пристрелю не раздумывая.

Бойд распахнул герметичную дверь, открывая их взорам сияющее солнце и голубое небо.

— Красота-то какая! — воскликнул он, полной грудью вдыхая свежий воздух. — Похоже, хороший будет денек.

С карабином в вытянутой руке Бойд подступил к клетке.

— Не дергайтесь, — предупредил он, открывая дверцу. — Не люблю, когда красивых животных держат взаперти.

Прижимая к груди детеныша, Ревекка вышла из клетки и, со страхом глядя на тело Джеймсона, опустилась возле него на корточки. Убедившись, что он мертв, она тихо заскулила и направилась к распахнутой двери.

— О-ке? О-ке? — Ревекка огляделась, будто ожидала, что ее остановят.

Свифт перехватила взгляд йети.

— О’кей. — Она махнула Ревекке рукой на прощание. — О’кей.

Та повернулась и вышла из палатки.

Бойд удовлетворенно кивнул:

— Ну вот, видите, как все гладко прошло?

Он тоже направился к выходу, где его поджидал вооруженный пистолетом Анг Церинг. Последние надежды Свифт угасли, когда она поняла, что Бойд и Церинг действуют заодно.

— Йети уже на пути к ледяному полю, Бойд-сагиб, — доложил молодой шерп.

— Прекрасно. Ладно, ты знаешь, что делать. Если кто-то из них высунет нос из «ракушки», сразу стреляй. — Бойд закрыл герметичную дверь палатки и опустил полог, запечатывая вход.

Хурке, сложив ладони у груди, поклонился Джеку:

— Прости, Джек-сагиб. Даже не знаю, как такое случилось. Я думал, Анг Церинг хороший человек, хороший помощник.

— Не кори себя, Хурке. Ты ни в чем не виноват. Подумай лучше, как нам теперь быть. Думаешь, он и впрямь способен применить оружие, если кто-то из нас попытается выйти?

— Пожалуй, он запросто застрелит любого из вас, вы же иностранцы. Мне кажется, он завистливый парень. Вечно был всем недоволен, требовал больше денег и снаряжения. Все ему мало. А меня, возможно, он больше уважает, потому что я — шерп. Может, даже и побаивается.

— Думаю, ты ошибаешься, — возразила Ютта. — По-моему, в меня он не посмеет выстрелить. Как-никак, я столько ему помогала…

— Мемсагиб, конечно, права, — согласился Хурке. — Может, вы попробуете отвлечь его разговором, а я в это время подкрадусь к нему со спины. — Он вытащил из рюкзака непальский нож с длинным лезвием — кхукури. — Это у меня еще с армейских времен. Что хочешь разрежет. Даже «ракушку».

Подождав немного, Ютта окликнула молодого шерпа:

— Анг Церинг, ты здесь? Можно с тобой поговорить? — Она принялась открывать дверь.

— Вы разве не слышали, что сказал вам мистер Бойд? — отозвался Церинг. — И что он приказал мне? Я убью любого, кто выйдет из палатки.

— Я все слышала, но мы ведь с тобой друзья. Подружились с самых первых дней. Я же тебе помогала учить немецкий.

— Теперь мой друг мистер Бойд. Он даст мне денег и паспорт, чтобы я мог уехать в Америку.

— Может быть, тебе он и друг, а вот Джеймсон-сагиб ранен, — солгала она. — Мне нужно взять из хижины кое-какие инструменты и лекарства. Иначе он умрет.

Ютта откинула полог. На самом деле ее медицинская сумка находилась в «ракушке», но другого повода выйти из палатки она с ходу не придумала. Церинг, с пистолетом в руке, смущенно смотрел на нее, нервно затягиваясь сигаретой. Интересно, размышляла Ютта, он когда-нибудь прежде держал в руках оружие?

— Это очень далеко, мемсагиб. Я не хочу стрелять в вас.

— Но мне нужна моя сумка. Может, кто-нибудь из шерпов ее принесет?

— Нет, это невозможно. Все шерпы разбежались, едва услышали выстрел.

До Ютты донесся треск вспарываемой материи. Значит, Хурке почти выбрался из палатки. Она шагнула на снег.

— В таком случае ты принеси или я сама схожу.

Церинг попятился, наводя на нее пистолет.

— Еще один шаг, и я буду вынужден выстрелить.

Краем глаза Ютта видела, как Хурке крадучись сзади приближается к Церингу. В его руке сверкало лезвие кхукури.

— Зачем вы хотите, чтобы я вас убил? — умоляющим голосом вопрошал Церинг. — Вы всегда были так добры ко мне. Я не хочу вас убивать. Пожалуйста, вернитесь в палатку, или я буду стрелять. Слышите?

Рука с пистолетом дрожала. Ютта отступила, опасаясь, что шерп может случайно спустить курок.

Хурке уже стоял за спиной Церинга. Ютта охнула. Неужели он пустит в ход нож?

Секундой позже шерп взмахнул кхукури, и сверкающее на солнце лезвие прочертило в воздухе стремительную дугу.

Ютта непроизвольно вскрикнула, пытаясь остановить Хурке, но нож уже отхватил кисть с пистолетом.

Крик немки потонул в вопле Церинга и грохоте выстрела: указательный палец, лежавший на спусковом крючке, судорожно дернулся, когда отсеченная кисть упала на снег.

Церинг, схватившись за окровавленный обрубок, повалился на землю. Ютта кинулась за медицинской сумкой в «ракушку», из которой выскакивали остальные пленники. Она понимала, что вдали от больницы и без связи с большой землей у нее нет шансов спасти руку шерпа, но, по крайней мере, она попытается не допустить, чтобы он умер от потери крови.

Не обращая внимания на Анга Церинга, Хурке, прихрамывая, отошел от палатки. Из дырки в пятке его ботинка, пробитой пулей Церинга, сочилась кровь. Щурясь на солнце, он высматривал в верхней части ледника Ревекку и Бойда. Йети видно не было, но на краю ледяного поля его зоркие глаза различили крошечную фигурку. Он оглянулся и, заметив подошедшего с биноклем в руке Джека, показал вдаль.

Джек навел бинокль на Бойда. Хурке тем временем рассматривал цепочки следов, ведущих из Святилища.

— Остальные шерпы убежали, — сообщил он. — Прости меня, Джек-сагиб, но я, кажется, ранен.

Джек и Свифт помогли шерпу доковылять до палатки, в которой Ютта уже накладывала жгут на руку Церинга. Хурке сел и поморщился от боли, когда Джек, расшнуровав ботинок, снял с его простреленной ноги носок. Пуля прошла сквозь пятку навылет, не задев кости, но было ясно, что несколько дней шерп не сможет далеко ходить.

Свифт уже надевала скафандр.

— Я иду за ним, — заявила она.

— Я с тобой, — вызвался Джек.

— Вдвоем мы далеко не уйдем, — остановила его Свифт.

С этим Джек не мог спорить, но отпускать ее одну не хотел.

— Послушай, Джек, — убеждала его Свифт. — У Ютты здесь работы по горло. Байрон ходит медленно. Линкольн переносит высоту только до тринадцати тысяч футов. Маку костюм велик. Хурке ранен. Ты тоже. Остаюсь я одна.

Джек кивнул и обнял ее.

— Хорошо. Но только смотри, будь осторожна, — напутствовал он Свифт. — Бойд — профессионал. Его специально готовили для такой работы.

— И что ты сделаешь? — поинтересовался Мак. — Когда настигнешь его?

— Что сделаю? А ты как думаешь? Убью, конечно.

Глава 11

Бойд воткнул ледоруб глубоко в снег и остановился перевести дух, потом огляделся, проверяя, нет ли погони, но ледяные башни загораживали обзор.

Он продолжил путь, уверенно продвигаясь вперед, но за Ревеккой все равно не поспевал. Груз у Бойда был легкий: карабин, портативный детектор радиосигналов, немного взрывчатки, несколько взрывателей и спутниковая рация, с помощью которой он вызовет себе вертолет. Тем не менее в гору он поднимался с трудом и все больше удивлялся прыткости йети.

Ситуация не из приятных, размышлял Бойд. Жаль, если они погибнут от радиоактивных осадков, как предрекал Уорнер. Но выбора нет. Если спутник не уничтожить, его найдут другие — скорее всего, китайцы — и используют находку во вред США. А что такое жизни нескольких обезьян в сравнении с национальной безопасностью Соединенных Штатов?


Пустившись в погоню, требовавшую от нее неимоверного напряжения сил, Свифт на время отвлеклась от опасности, которую представлял Бойд для йети и для нее лично. Она упрекала себя за то, что купилась на располагающий вид и обходительные манеры и сразу не раскусила его. Неудивительно, что экспедиция так великолепно экипирована: снаряжение им предоставили американские военные. И все ради поисков упавшего спутника-шпиона.

Свифт осторожно пробиралась по лабиринту из ледяных башен и расселин. Следы Бойда отчетливо виднелись на снегу. Она надеялась, что вот-вот наткнется на него, бездыханного, под какой-нибудь рухнувшей глыбой льда. А еще лучше, если бы он закончил жизнь на дне пропасти, мечтала Свифт. Но Джек был прав: Бойд — профессионал. Вероятно, из бойцов какой-нибудь группы особого назначения, которых специально готовят для действий в условиях сложного рельефа. А она кто? На что ей рассчитывать? Разве только на то, что Бойд не ожидает ее появления и она сможет подобраться к нему незамеченной. А после того, как он столь хладнокровно пристрелил Майлса Джеймсона, у нее не дрогнет рука. Она убьет его без всякого сожаления.


Бойд по веревке спустился в расселину и встал на карниз. По левую руку зияла бездна. Он никогда особо не любил горы.

Прижимаясь к стене, он начал осторожно продвигаться по выступу, змейкой убегавшему в темноту. Вскоре ему ценой огромных усилий пришлось преодолевать нависающий над карнизом выступ стены. Казалось, страшнее уже и быть не может, а тут вдруг впереди замаячил силуэт обезьяноподобного существа. Бойд испуганно охнул и сдернул с плеча карабин.

Прошло две минуты, прежде чем он приблизился к силуэту настолько, что смог различить в нем замерзший труп напарника Джека. Бойд выругался. Он же знал о нем. Кто-то ведь объяснял, как к Ревекке попало кольцо Дидье. Такие вещи нельзя забывать.


В БЛА Линкольн Уорнер осмотрел поврежденную Бойдом антенну и покачал головой.

— Нет, исправить не удастся, — сказал он. — Так что мы отрезаны от внешнего мира. Можем только друг с другом общаться по рациям. У Бойда, должно быть, есть более мощный передатчик. Наверно, собирается вызвать для себя вертолет.

— Значит, кому-то из нас придется идти в Джомронг, — решил Джек. — Мак? Не желаешь прогуляться? За день доберешься. Всего десять миль под горку.

— Без проблем.

— Там найдешь телефон, — объяснил Джек. — Вызовешь из Покхары вертолет, скажешь, чтоб завтра был здесь. А из Наксала вызови полицию.

— Ладно, я пошел.


Карниз, на протяжении двух миль тянувшийся строго по горизонтали, теперь круто поднимался вверх, обвивая стену. Бойд в недоумении глядел на скат. Стена гладкая, как его шлем. Без единой трещинки.

Раздосадованный, он с размаху воткнул ледоруб в лед и вдруг увидел вертикальную трещину. Она была совсем узкой, не более двух дюймов шириной.

Бойд втиснул пальцы в углубление и попробовал подтянуться. Прием оказался не таким уж и сложным, но все же подниматься на пальцах было тяжело. Почти у самого верха он зацепился рукавом защитного костюма за острый край стены и разодрал ткань.

Выбравшись на ровную поверхность, он осмотрел прореху. Надо залатать, решил Бойд, иначе грозит смерть от переохлаждения. Он сел у ледяной стены, открыл панель управления и вытащил набор принадлежностей для ремонта.


Свифт не остановилась у трупа Дидье. Не обращая внимания на усталость, она продолжала идти вперед. Наконец она добралась до места, о котором предупреждал ее Джек: здесь карниз круто взмывал вверх ко входу в пещеру. Теперь ей предстоит карабкаться по склону. К счастью, весила она немного и, будучи прирожденной альпинисткой, Свифт за пятнадцать минут долезла до конца склона и ступила в пещеру, которая вскоре вывела ее к укромной, поросшей лесом долине.

Джек не преувеличивал. Это действительно был волшебный уголок, надежно защищенный от непогоды и недобрых глаз. Идеальная обитель для самых пугливых в мире обезьян, если, конечно, слово «обезьяна» справедливо в отношении существа, у которого состав ДНК отличается от человеческого чуть более чем на полпроцента. Свифт вытащила из-за пояса пистолет и осторожно пошла к выходу из пещеры. Здесь она остановилась и, присев на корточки, стала всматриваться в заросли рододендрона. Ее ухо улавливало только шелест листьев и вой ветра, теребившего макушки елей.

Свифт отцепила кошки и нырнула в густые заросли. Она пробиралась по лесу медленно, с оглядкой, сознавая, что ей грозит опасность как от йети, которых она пытается защитить, так и от человека, который вознамерился их уничтожить. Готовая ко всему, Свифт, озираясь, пробиралась по лесу. Страха она не испытывала. Наоборот, ею владело непривычно пьянящее возбуждение. Вдруг где-то впереди раздался крик, в котором она сразу распознала клич йети, — и выстрел. Свифт побежала в направлении звуков.


Бойд вступил в лес по всем правилам военного искусства. Он перебегал от дерева к дереву, припадал на одно колено, занимая положение для стрельбы, полз по-пластунски к очередному укрытию и опять припадал на колено, в поисках цели рывками перемещая ствол карабина из стороны в сторону.

Через пару минут он успокоился и, опустив карабин, проверил показания детектора, который мог уловить сигнал спутника с расстояния ста шестидесяти пяти футов и затем указать его местоположение с точностью до восемнадцати дюймов. На его удачу, прибор почти сразу нашел «птичку». Она находилась строго впереди него. Бойд убрал детектор и вновь взял карабин на изготовку.

Через пятнадцать минут он очутился на поляне, окруженной обгорелыми кустами и поваленными деревьями.

«Сюда точно что-то грохнулось», — заверил себя Бойд и тут увидел сам спутник. Он больше походил на покореженный микроавтобус, чем на космический аппарат. При падении спутник откатился к деревьям, служившим ему отличной маскировкой.

Странно, что ему никто не оказывает противодействия, думал Бойд. Джек говорил, будто в этом лесу обитает целое стадо йети, а он до сих пор не то что их не видел, даже воя не слышал.

Дойдя до «птички», Бойд вскрыл корпус и заглянул внутрь. По приземлении бортовой компьютер должен был сразу начать передавать мощный аварийный сигнал, но этого не произошло. Бойд обследовал ядерный генератор и выяснил, что он в рабочем состоянии. Просто нарушен контакт: один из проводов расплавился, — вероятно, от короткого замыкания. Бойд отключил питание, восстановил контакт и снова подключил систему.

«Слушайте, бараны», — пробормотал он, представляя, как возликовали вашингтонские начальники, увидев, что «птичка» снова подала голос.

Бойд начал вводить в компьютер код самоуничтожения. Он набрал на клавиатуре только половину кода, когда питание опять отключилось. Значит, где-то еще обрыв, догадался Бойд. Но время поджимало, и он решил, что все же придется использовать взрывчатку. По крайней мере, в Вашингтоне теперь знают, что он нашел спутник и сейчас уничтожит его.

Он извлек из сумки полиэтиленовый сверток с пластиковой взрывчаткой. Водостойкая, напоминающая по консистенции белую шпаклевку, она была весьма удобна в обращении. Бойд работал быстро — взломал панель, предохранявшую аппаратную начинку спутника, и облепил взрывчаткой контейнер с ядерным топливом. Он искал в сумке детонатор, когда послышался хруст обломившейся ветки и уханье, возвестившее о приближении йети. Бойд схватил карабин и дважды выстрелил в направлении колышущихся кустов. Безрезультатно. Он выругался. Что-то он стал мазать в последнее время. А тут каждый выстрел на счету. Запасного магазина-то нет.

Бойд подождал, прислушиваясь и всматриваясь в лес. Наконец увидев, как в одном месте покачнулись опаленные кусты рододендрона, он вскинул карабин к плечу, но стрелять не стал. Вместо этого отступил на несколько шагов, сделал крюк по мелколесью и, опустившись на живот, сзади подполз к обгорелым зарослям рододендрона, в которых заметил движение. Он ожидал увидеть волосатую спину йети, но, к своему удивлению, обнаружил фигуру в таком же защитном костюме, как и у него самого.

Значит, кто-то шел за ним из БЛА.

Бойд чертыхнулся. Зря он не убил их всех, как тех китайцев, когда была такая возможность.

Тот, кто пришел за ним, притаился на краю поляны, держа в руках пистолет, который Бойд дал Ангу Церингу.


Припав к земле за стволом огромной гималайской пихты, Свифт смотрела на спутник и пыталась понять, где Бойд. Пистолет она двумя руками держала перед собой. Она была уверена, что выстрелы прозвучали с этой стороны.

Собравшись с духом, Свифт встала во весь рост и тут же почувствовала сильный удар между лопаток и выронила пистолет.

— Мне следовало сразу догадаться, что это ты, — усмехнулся Бойд. — Видать, ты жаркая баба. Только прикидываешься холодным ученым сухарем.

Он, безусловно, прикончит ее, но сначала побалует себя. А «птичку» взорвать он еще успеет. Времени полно.

— Может, снимешь костюм, — спокойно сказал Бойд. — Я не прочь взглянуть на тебя в одном белье.

— Пошел ты…

Бойд выстрелил. Пуля просвистела над самой ее головой.

— Раздевайся. Следующий выстрел — в колено.

Свифт не двигалась.

— Тебе, вероятно, не случалось видеть человека, которому прострелили коленную чашечку, верно? Это очень больно. К тому же я и так смогу сделать с тобой все, что захочу, после того как изуродую твое колено. Мне что так, что этак — все одно.

Пока она жива, сообразила Свифт, у нее еще есть шанс на спасение. Она сняла с груди панель управления и швырнула на землю, затем отстегнула рюкзак с системой жизнеобеспечения и выбралась из костюма.

— Теперь белье.

— Я всегда подозревала, что ты подонок, Бойд. Изнасилование абсолютно в твоем духе.

Она стянула белье с подогревом и едва не задохнулась от обжигающего холода. Ее утешала только одна мысль: чтобы изнасиловать ее, Бойд тоже должен раздеться. И в этом ее единственная надежда на избавление.

— Отлично, — хмыкнул Бойд. — А ты и впрямь красавица.

Внезапно тишину леса взорвал жуткий вопль. Прежде чем Бойд успел спустить курок, из листвы на него с воем бросилось что-то огромное.

Он повернулся и кинулся прочь, но ему удалось сделать всего два-три шага. Йети с седой спиной одним прыжком нагнал его, сшиб с ног и, разодрав костюм, вонзил зубы ему в шею.

Наблюдая жестокую сцену, Свифт с ужасающей ясностью осознала, что существо, которое она пришла защитить, наделено свирепым нравом и могучей силой. Самец йети был настоящим великаном, гораздо крупнее, чем она предполагала. Рядом с этим чудовищем Ревекка казалась бы просто крошкой — она ему и до пояса не доставала.

Свифт увидела, как йети схватил Бойда, легко поднял над головой и, швырнув оземь, наступил ему на грудь.

Крики Бойда стихли, он не шевелился. Свифт взглянула на йети, и облегчение быстро сменилось ужасом, потому что большие желтоватые глаза теперь были прикованы к ней.


Йети таращился на Свифт, оскалив зубы. Коченея от холода, она глядела на него и думала, сколько же времени пройдет, прежде чем ее скует морозом.

Вдруг йети сел, и Свифт, к своему великому изумлению, услышала человеческую речь. В укромной долине находился кто-то еще. И этот кто-то разговаривал с йети. В следующую секунду из зарослей вышел бородатый мужчина.

— Все в порядке, — спокойно произнес он. — Тебе ничто не грозит.

Это был свами. Тот самый индус, чьи следы они с Джеймсоном в свое время приняли за следы йети.

— Закаляешься, чтобы стать садху? — рассмеялся свами.

От холода Свифт не могла вымолвить ни слова.

— Успокойся. Я согрею тебя. Слушай меня. Ты должна расслабиться. Дыши ровно, сосредоточься на моих руках. — Свифт почувствовала его ладони на своем животе. — Слушай только мой голос. Ощущай тепло моих рук. Жар разливается по твоему телу. Дыши глубоко и слушай мой голос…

На мгновение у Свифт закружилась голова. Она словно поплыла куда-то. Неужели он ее гипнотизирует? Если и гипнотизирует, страха она не испытывает. Свифт смежила веки. Холод ее больше не беспокоил; все члены горели, наливаясь теплом. Она снова чувствовала свои руки и ноги. Но процесс оживания протекал безболезненно; все существо полнилось восхитительным блаженством, и ей казалось, что это состояние будет длиться вечно.

— …слушай меня. Проснись.

Свифт открыла глаза и увидела перед собой бородатое лицо свами. Тот улыбался, продолжая водить ладонями по ее нагому телу, но она не смущалась. Стоял лютый мороз, а она млела от тепла, как когда-то на пляже в Санта-Монике.

Свифт улыбнулась индусу сонной улыбкой.

— Должно быть, я грежу, — промолвила она.

— Верь своим грезам, — сказал свами. — Они укажут тебе путь к вечности. А теперь давай найдем твою одежду.

Свифт подобрала белье с подогревом и неспешно оделась, но и без того ей было тепло, будто она только что вышла из сауны. Великан с седой спиной мирно сидел у изуродованного трупа Бойда. Свифт с тревогой покосилась на него.

— Пока я здесь, мой брат не причинит тебе вреда, — успокоил ее свами. — Но вот твой друг… Мне очень жаль.

— Он не был мне другом.

— Листья с дерева просто так не опадают.

Свами вывел ее на поляну, где лежал спутник. Йети, словно верный страж, следовал за ними на некотором удалении.

— С тех пор как он упал сюда, я все время ждал, что за ним придут, — объяснил свами.

— Это был Бойд. Тот, кто погиб. Это он искал спутник. А я хотела побольше узнать про йети.

— И в итоге поиски привели вас в одно и то же место.

Йети приблизился к ним и сел у ног свами. Индус ласково погладил его. Великан не сопротивлялся.

— Вы называете его своим братом, — заметила Свифт, забираясь в скафандр.

Свами, безусловно, знал о йети гораздо больше, чем рассказал ей. Возможно, знал о них все, что только можно знать.

— Мы — как колонны одного храма. Стоим рядом, но не вплотную. Иначе храм рухнет.

— Но что такое йети? Как они оказались здесь? Почему…

— Кто знает? Кто может объяснить, как зародился этот мир, как появились в нем мы? О том ведает один лишь Всевышний. Только в слиянии с Всевышним и Душой Мира можно обрести любовь. Это и есть величайшее из знаний.

— Я не верю в Бога, — сказала Свифт. — Мне хотелось бы услышать о йети, а не о Боге. Расскажите, прошу вас.

— А это одно и то же. Тот, кто склонен замечать только многообразие вещей и их взаимные различия, обладает несовершенным знанием. Но, поскольку ты столь невежественна, я все-таки кое-что тебе объясню. Некогда в этих горах обитало очень много йети. Их было здесь не меньше, чем людей. Но люди в конце концов возненавидели йети, потому что те постоянно крали у них еду. И люди решили уничтожить йети. Сначала они подкладывали им отравленную пищу, от которой умерли многие йети, а потом много лет их выслеживали и убивали.

Свами погрузился в молчание, отказываясь отвечать на вопросы Свифт, и только раз кивнул утвердительно, когда она поинтересовалась, благополучно ли добралась до долины Ревекка с детенышем.

Свифт объяснила, зачем она последовала сюда за Бойдом:

— В спутнике осталось ядерное топливо. Это нечто вроде яда. Бойд хотел взорвать спутник. Но в результате взрыва яд рассеялся бы по всей долине, и тогда все йети погибли бы.

Индус с улыбкой развел руками:

— В этих горах испокон веков сохраняется великая священная традиция. Здесь всегда были такие люди, как я, — покровители йети, которые понимали их и стремились уберечь от внешнего мира. Но в последнее время защищать йети становится все труднее. Сюда приезжает все больше туристов. Я думал, в этой укромной обители йети смогут жить спокойно. Шерпы почитают это место. Но им приходится нелегко. Они нуждаются в деньгах и потому привели сюда вас. Ладно, будем надеяться, что человек проявит благосклонность к йети. Хотя стоит ли обольщаться, когда люди столь немилосердны друг к другу? Йети нападает на человека только потому, что научился бояться его. На самом деле это кроткое существо.

Свами сел на землю и ласково потрепал за ухо великана с седой спиной.

— Однако объясни, как предотвратить заражение, о котором ты говорила.

— Думаю, я должна уйти отсюда, — сказала Свифт. — И забрать с собой контейнер с топливом. Без него спутник — простая груда металла.

Свами нахмурился:

— Но разве нельзя как-то обезвредить его прямо здесь? Тебе предстоит долгий путь, прежде чем ты доберешься до своих друзей. Может, лучше упрятать источник заразы туда, где он останется лежать на веки вечные, ни для кого больше не представляя угрозы. Такое место есть. Очень глубокая расселина. Не та, по которой ты пришла сюда. Она здесь, совсем рядом.

Свифт понимала, что, обезвреживая топливный элемент, она наверняка подвергнется облучению. Разумеется, ей не хотелось умирать от лучевой болезни, но она не представляла, как иначе сохранить йети. Она только надеялась, что успеет перед смертью написать о своем открытии книгу.

— Покажите мне, где эта расселина, — сказала Свифт.

Свами повел ее на противоположный край долины. Они остановились у неширокой трещины.

— Вот. — Индус показал на расщелину. — Ее глубина около трех тысяч футов.

— Да, пожалуй, это надежный саркофаг.

Они вернулись к спутнику. Возле вскрытой панели лежала сумка Бойда. Свифт заглянула в нее и увидела несколько детонаторов и рацию, более мощную, чем та, которой пользовалась она сама. По крайней мере, теперь можно будет связаться с Покхарой и вызвать вертолет.

Металлический контейнер с топливным элементом она заметила сразу. Он был облеплен брикетами пластиковой взрывчатки. Свифт убрала ее и, прежде чем вскрыть контейнер, обернулась к свами. Тот внимательно наблюдал за ее действиями. Йети сидел чуть поодаль, словно ждал приказаний.

— А теперь вам лучше уйти, свами, — спокойно сказала она. — Это вещество крайне опасно. Незачем рисковать сразу обоим.

— Его же здесь очень мало, — удивился свами, с любопытством заглядывая ей через плечо. — Неужели оно так опасно?

— Очень. А теперь уходите, прошу вас.

— И ты готова умереть ради нас? — Свами вскинул руку, благословляя ее. — У тебя воистину великая душа.

— Спасибо, — угрюмо поблагодарила индуса Свифт. — Я запомню ваши слова.

Свами вдруг заговорил с йети на языке, которого она никогда прежде не слышала.

Великан поднялся, подскочил к Свифт и, не давая ей опомниться, осторожно загреб в свои могучие лапы.

— Эй, в чем дело?

— Не волнуйся, он не причинит тебе зла.

— Тогда скажите ему, чтоб отпустил меня.

— Он отпустит, — пообещал свами. — Но только когда ты будешь далеко отсюда.

— Послушайте, я же объяснила вам, — убеждала Свифт. — Я должна спасти долину.

— Да, я понял. Ты выразилась более чем ясно. Но, вероятно, ты плохо слушала меня, когда я говорил, что мое предназначение — охранять и защищать живущих здесь братьев и сестер. Я не могу позволить тебе рисковать своей жизнью. Это мой долг. Я призван обезвредить этот страшный яд.

— Вы не понимаете, — не унималась Свифт. Она попыталась высвободиться из железных объятий йети, но великан держал ее крепко. — Радиация убьет вас.

— Но тебя же это не останавливает? А я закаленный, выносливый человек. Тебе об этом давно бы следовало догадаться.

Свами опять что-то сказал йети, и тот пошел прочь, неся на руках Свифт.

— Он отнесет тебя в лагерь. Другим путем. О да, сюда ведет много разных дорог. — Индус улыбнулся. — Прощай.

Свифт понимала, что спорить бесполезно.

— Не будь столь сурова к религии, — крикнул он напоследок. — Провидение Божье — как большой ковер. Посмотришь с изнанки — одно беспорядочное переплетение нитей. А глянешь с другой стороны — и увидишь стройный узор.

И свами тонкими пальцами полез в генератор.


Йети держал путь через окружавшие священную долину остроконечные скалы. Свифт чувствовала себя ничтожно маленькой в объятиях могучего существа, а суровые горы и бескрайняя ширь лишь усугубляли это ощущение. Постепенно она расслабилась и начала вникать в смысл изречений свами. Что в этом мире незыблемо, кроме бескрайнего голубого неба над головой? Возможно, эта волшебная страна не имеет ни конца ни края. И свами, должно быть, и впрямь бессмертен. Пока не остановится время, он так и будет с невозмутимым спокойствием охранять йети.

Когда они начали трудный спуск, Свифт от страха закрыла глаза. Но йети ни разу не оступился. Проворно, как горный козел, он перескакивал с камня на камень, ступая по самому краю трещин, едва не касаясь ледяных башен.

Вскоре они добрались до расселины, в которой скрылись Ревекка с Исавом. Свифт хотелось еще раз увидеть их, и, когда йети опустил ее на землю у передового лагеря, она почти жалела, что путешествие окончено.

Йети с любопытством разглядывал снаряжение и палатки. Одну из них он осторожно потрогал и понюхал.

Свифт улыбнулась. Этот робкий великан ничем не напоминал то агрессивное чудовище, которое растерзало Бойда. Вопреки здравому смыслу ею вдруг овладело сентиментальное желание что-нибудь ему подарить. Вспомнив про пристрастие йети к блестящим предметам, она вытащила из кармана маленькое складное зеркальце и вручила его великану.

Йети несколько секунд смотрел на себя, затем довольно крякнул и оттянул нижнюю губу огромным указательным пальцем. Интересно, думала Свифт, видел ли он когда-нибудь свое отражение?

Она сняла шлем и улыбнулась йети, признавая, что громадный гоминид, в сущности, мало чем отличается от нее. И это было самое важное открытие. Свифт сморгнула навернувшиеся на глаза слезы.

Прошла еще минута. Йети, продолжая смотреться в зеркало, повернулся и зашагал прочь. Свифт провожала его взглядом, ожидая, что он вот-вот обернется и попрощается с ней. Но великан так ни разу и не оглянулся.

Наконец он скрылся из виду, и только тогда Свифт вспомнила, что ей еще предстоит путь в БЛА. Она уже собиралась связаться с лагерем по рации Бойда, но тут увидела вертолет.

Джек, не дожидаясь, пока машина приземлится, выпрыгнул из кабины и побежал к ней. Они обнялись. В его глазах стояли слезы радости.

Глава 12

Перринсу позвонил Билл Райхардт. С хорошими новостями. Он сообщил, что бортовой компьютер спутника заработал, но всего на пару минут. Вновь он отключился после того, как в него было введено начало кода самоуничтожения.

— Очевидно, питание отключилось до того, как он успел полностью набрать код, — объяснил Райхардт. — Остается вопрос: взорвал Касторп «птичку» или нет?

— Думаю, на этот счет можно не беспокоиться, — ответил Перринс. — Поскольку с тех пор от него не было известий, полагаю, он погиб во время взрыва.


Спустя несколько дней, по прибытии в Катманду, участники экспедиции узнали, что Россия и Китай убедили своих союзников проявить благоразумие, и Индия с Пакистаном в конечном итоге согласились на введение в Пенджаб миротворческих сил ООН. Кризис был урегулирован.

Джек два дня провел под наблюдением врачей в американской больнице, а Свифт в это время посещала храмы. Один из них, индуистский храм Пашупатинатх, пожалуй самый знаменитый из непальских храмов, произвел на нее особенно сильное впечатление. Он высился на вершине холма, в стороне от суеты городских улиц, и она бродила по нему словно в гипнотическом сне, размышляя о прошлом и будущем.

Здесь, на берегах реки Багмати, кремировали умерших. При виде костров, на которых трупы сжигали, будто садовый мусор, Свифт поначалу стало не по себе. Эта картина вызывала в воображении пожарища ядерной катастрофы, жертвами которой могли стать миллионы людей. Но жизнь вокруг погребальных костров продолжалась. Торговцы продавали цветы, благовония, дрова; женщины стирали белье в грязной реке; мальчишки гоняли мяч.

Здесь же, в храме Пашупатинатх, она сделала для себя, пожалуй, самое важное открытие за все время экспедиции. И это касалось не ДНК сказочных существ, а ее лично. Она дала себе слово, что будет хранить тайну йети. Публикация статьи, громкая слава — все это теперь не имело значения.

В Кхате Джек готовился к возвращению в Святилище с несколькими шерпами, чтобы свернуть лагерь. Он также хотел извлечь из расселины тело Дидье, которое он собирался потом переправить на его родину, в Канаду. Свифт предложила ему сделать еще кое-что и изложила свой план оставшимся участникам экспедиции — Маку, Ютте, Байрону и Хурке Гурунгу. Уорнер уже улетел в США.

Джек откликнулся первым.

— Я рад, что ты предложила это, — сказал он. — Полагаю, мы все в какой-то степени теперь несем ответственность за благополучие этих существ. Давайте голосовать. Хурке, это твоя страна. Первое слово за тобой. Что скажешь?

Шерп, слушавший Свифт, не отрывая глаз от простреленной ноги, которая уже почти зажила, поднял голову, удивленный тем, что ему отдали предпочтение перед остальными.

— Я абсолютно согласен, Джек-сагиб. Есть вещи, которые следует держать в тайне от остальных людей.

— Байрон?

— Не возражаю.

— Я — за, — просто ответила Ютта и посмотрела на Мака.

— А ты как считаешь, Мак? — обратился к шотландцу Джек. — В некотором смысле ты теряешь больше, чем мы все.

Мак широко улыбнулся:

— Ты имеешь в виду все эти снимки? Разве я тебе не говорил? Ни один из них не получился. Пленка дерьмовая попалась. Или я оказался дерьмовым фотографом. — Он весело рассмеялся. — Бедный Линкольн. Он возлагал такие надежды на наши публикации. Как же он будет разочарован, когда узнает, что мы не располагаем снимками, которые подтвердили бы его открытия.

— Ты кое-что забыл, — возразила Свифт. — Мы ничего не обнаружили. Только несколько фрагментов костных останков, на основе которых трудно делать какие-либо выводы.


На вертолете авиакомпании «Ройял непал эрлайнз» Джек, Свифт, Хурке и еще несколько шерпов вылетели в БЛА. Приземлившись, они не узнали лагерь. С приближением весны снега начали подтаивать и постепенно сходить с гор. «Ракушка» осела и обвисла; на фоне белого покрова чернела крыша одной из хижин.

Джек с Хурке положили в вертолет носилки и один из рюкзаков из «номера» Бойда и полетели к передовому лагерю. Пилот предложил посадить машину в ледяном проходе, поближе к расселине, но Джек предпочел приземлиться на нунтаке, решив, что не стоит посвящать в их планы посторонних. Власти Непала не очень-то жалуют тех, кто берет на себя смелость изменять ландшафт национальных парков страны.

Оставив пилота курить и греться на солнышке, Свифт, Джек и Хурке отправились в ледяной проход. Джек с шерпом спустились в расселину. Кроме носилок, они взяли с собой топоры, чтобы вырубить изо льда тело Дидье.

Свифт осталась наедине со своими мыслями. Вновь пролетая над Святилищем, она с трудом верила, что на этих негостеприимных просторах могут обитать какие-либо крупные животные, тем более близкие родичи человека. Она искала глазами следы, фигуры — хоть какое-то свидетельство того, что ее знакомство с йети не было фантазией. Но внизу стелился гладкий белый покров, по которому гулял один лишь ветер.

Наконец Джек с Хурке поднялись из расселины и вытащили на веревках труп Дидье. Нетронутый разложением мертвец, казалось, просто спал. Джек накрыл тело друга плащ-палаткой и принялся выкладывать из рюкзака Бойда пластиковую взрывчатку и детонаторы.

Джек оглядел каменный склон, выискивая место, где заложить взрывчатку, и показал на гребень, укрытый огромной шапкой льда и снега.

— Та махина, если рухнет, похоронит под собой всю округу. Что ты на это скажешь?

Хурке кивнул.

— Покажи, что нужно делать. Я сам заложу взрывчатку и быстро спущусь по веревке, — сказал Джек. — Незачем лезть туда вдвоем.

Хурке понимал, что спорить бесполезно. Джек повесил на плечо моток веревки и рюкзак со взрывчаткой.

— Будь осторожен, Джек, — напутствовала его Свифт.

— Оглянуться не успеешь, как я уже буду с вами.

Он зашагал к скале. Свифт с Хурке смотрели ему вслед. Наконец она нервно вздохнула и взялась за передние ручки носилок, на которых лежал Дидье. Хурке пристроился сзади, они подняли носилки и пошли к вертолету.

Всю дорогу оба молчали, но по мере приближения к нунтаку Свифт все сильнее охватывала тревога.

Пилот помог поднять носилки в вертолет, а потом спросил, где Джек.

— Скоро подойдет, — ответил шерп.

Свифт грелась на солнце, сидя у открытой дверцы вертолета, и старалась не думать о плохом, твердя себе, что Джек всегда возвращается с гор живым и невредимым. Так всегда было и будет. Но с каждой минутой в ней крепла уверенность, что он попал в беду. Наконец она повернулась к шерпу и напомнила ему, что уже прошел целый час.

Хурке глянул на часы и невозмутимо ответил:

— Задержался немного. Ничего страшного. Не волнуйтесь, мемсагиб… Джек-сагиб знает, что делает.

Миновало еще полчаса. И вдруг до них донеслось гулкое эхо взрыва. Свифт с Хурке вскочили на ноги, глядя на склон горы.

Огромная масса снега всколыхнулась, на секунду-две зависла на месте и понеслась вниз, словно большая груда бумаги, случайно сброшенная со стола.

Пилот запрыгнул в кабину и включил мотор. Лопасти начали медленно вращаться, разгоняя воздух.

Хурке схватил Свифт за руку и потянул к вертолету.

— Прошу вас, мемсагиб, — крикнул он. — Надо поскорее убираться отсюда.

— А как же Джек? Мы не можем его бросить.

Гул несущейся лавины усиливался. Через минуту-другую она их накроет. Хурке втолкнул Свифт в вертолет и велел перепуганному пилоту подняться и зависнуть на месте. Тот повиновался и медленно поднял машину.

— Не смей, — завопила Свифт. — Он же твой друг. Ты не можешь бросить его. Он же погибнет.

— Мы все погибнем в лавине, — прокричал Хурке.

Свифт почувствовала, как вертолет затрясся под шквалами принесенного лавиной ветра. И вдруг увидела Джека. Он бежал к ним. А следом, с нарастающей скоростью катила огромная белая волна — зловещее дыхание разгневанного бога гор.

Джек нырнул в распахнутую дверь вертолета, Хурке схватил его за ремень и втащил на борт. В следующую секунду вертолет круто взмыл вверх и, кренясь на одну сторону, полетел прочь от горы. Свифт видела, как у Джека зашевелились губы. Он говорил что-то, но его слова тонули в оглушительном шуме.

Пилот выровнял вертолет и плавно повел машину назад к леднику.

— Слава Богу, — выдохнула Свифт.

Джек поднялся с пола и стряхнул снег с головы и плеч.

— Черт, еле ноги унес. Немного не рассчитал.

— Из-за тебя мы все чуть не погибли.

— Кто бы говорил, — огрызнулся Джек.

Но Свифт уже выглядывала из раскрытой двери, созерцая творение его рук. Весь ледяной проход был погребен под тысячами тонн снега и льда. Дорога в заповедную обитель йети перестала существовать. Свифт удовлетворенно улыбнулась и взяла протянутую руку Джека.

Вертолет парил над Гималаями. Под ними проплывали застывшие гигантские волны каменного океана, который, они надеялись, отныне и во веки веков будет верно оберегать самую сокровенную тайну своих глубин.

Филип Керр


Исав (в сокращении)

Читая роман Филипа Керра, не сомневаешься, что автор знаком с восточными мистиками, не новичок в альпинизме, занимался палеоантропологией. Но это не так. Материал для своих произведений он находит в книгах и в Интернете. «Многие считают, что писать надо только о том, о чем знаешь из первых рук, — говорит Керр. — Шекспир не бывал ни в Шотландии, ни в Египте, ни в Италии, хотя действие его пьес происходит именно в этих странах».

Филип Керр юрист по образованию, но карьера адвоката показалась ему скучной. Однажды он понял, что его призвание — рассказывать читателям о захватывающих тайнах, которыми так богата планета Земля.


home | my bookshelf | | Исав (в сокращении) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу