Book: Тысячелетний сокол



Тысячелетний сокол

Джеймс Лусено

ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ: ТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ СОКОЛ

Перевод и взаиморедактура: Gilad, Binary Sunset, Ana-Ana

Корректоры: zavron_lb и Darth Niemand

Гильдия архивистов Jedi Council (www.jcouncil.net)

Оформление обложки: Queller

Верстка в fb2: Darth Niemand

Издание на русском языке: Hungry Ewok Publishing, 2014


Примечание: электронная версия книги распространяется в интернете абсолютно бесплатно. Впрочем, команда переводчиков Jedi Council, безусловно, будет рада, если их труд оценят не только «спасибами», но и материально. Если вам нравится качество нашей работы, абсолютно не возбраняется отблагодарить переводчиков любой удобной для вас суммой. У нас есть яндекс-кошелек 410011974330618, все средства с которого идут на оплату хостинга и развитие сайта jcouncil.net. Спасибо за внимание.


Читайте другие книги по «Звездным войнам» в нашем переводе:

• Джеймс Лусено: «Дарт Плэгас»

• Тимоти Зан: «Сверхдальний перелет»

• Дрю Карпишин: «Реван»

• Джеймс Лусено: «Темный повелитель: Становление Дарта Вейдера»

• Мэтью Стовер: «Изменник»

• Майкл Ривз: «Ночи Корусканта»

• Дрю Карпишин: «Дарт Бейн: Династия зла»

• Джеймс Лусено: «Единая Сила»

• и многие другие


…на сайте «Звездные войны: Расширенная вселенная»!

Вступление

Впервые Хан положил на него глаз, когда стоял вместе с Лэндо Калриссианом на одной из пермакритовых посадочных платформ на Нар-Шаддаа за несколько лет до того, как присоединился к Альянсу повстанцев. И уже тогда кореллианину отчетливо виделось не только то, что представлял собой этот старый потрепанный фрахтовик, но и то, чем он мог стать впоследствии.

Как влюбленный подросток, он не мог оторвать глаз. Его зрачки расширились, челюсть свесилась вниз. Как можно скорее Соло постарался взять себя в руки, пока Лэндо не догадался, о чем он думает, и отвернулся от корабля, как от старого хлама. Но Калриссиан не был дураком, и уже по тем временам знал все повадки Хана. Будучи одним из самых удачливых игроков по обе стороны от Корусканта, он сразу распознавал блеф. «Быстрая машинка», — заметил Лэндо с искоркой в глазах.

Хан и не сомневался.

Даже в те стародавние времена у Лэндо было чему позавидовать, и для начала — его непомерному богатству. Вот только удача имела к этому мало отношения. Лэндо не заслуживал такого корабля. Он едва справлялся со скиммером, не говоря уже о быстром, как свет, звездолете, на котором сподручнее летать паре маститых пилотов. Он был совершенно недостоин такой летуньи.

Хан никогда не считал себя жадным или завистливым, но вдруг захотел этот корабль сильнее, чем что-либо еще в своей жизни. Долгие годы он служил и скитался по Галактике, рисковал и терял друзей, бывал любим и брошен, учился в имперской Академии, обманывал и сам становился жертвой махинаций… Возможно, в этом корабле он увидел шанс начать новую жизнь — жизнь, в которой наконец будет место постоянству.

Выписывая круги вокруг корабля, как по орбите, Хан лелеял зловещие замыслы. Старый фрахтовик, словно светило, притянул его, как, вне всяких сомнений, притягивал всех, кто летал на нем раньше и приложил руку к обводам этих жвал, корпуса и прочих техночудес на обшивке. Он даже втянул ноздрями его запах.

Присматриваясь, кореллианин почти всюду видел следы попыток уберечь корабль от разрушительного воздействия времени и космических перелетов. Выправлялись вмятины, заполнялись эпокзаталом трещины, закрашивались следы въевшихся продуктов горения на обшивке. «Неродные» запчасти были присоединены нештатными креплениями, а то и вовсе непрофессионально приварены к корпусу. Фрахтовик был поражен ржавчиной, испещрен дюрастальными заплатками, весь в разводах от потекшей смазки. Он стал ветераном еще до того, как попал в собственность к Лэндо по прихоти тасующей карты сабакка фортуны. Но где и кому он служил, Хану было неведомо. Бандитам, контрабандистам, пиратам, наемникам… определенно, всем им и даже сверх того.

Когда Лэндо завел двигатель для проверки, сердце Хана пропустило удар. Минутой позже, сидя у пульта, прислушиваясь к мерному гулу досветовых, заложив лихой вираж и чуть не до смерти напугав этим Лэндо, Хан уже знал, что этот корабль — его судьба. Можно устроить так, что хатты купят его для Хана, а то и попросту угнать, если придется. Он установит выпрямительную антенну военного образца и заменит легкую лазерную пушку на счетверенную. Встроит под брюхо выдвижной скорострельный бластер, чтобы отбиваться при побеге. А между квадратными жвалами поставит ракетную установку…

Он и помыслить не мог, что выиграет корабль у Лэндо в карты. И уж точно ему не приходило в голову, что Калриссиан проколется на блефе.

Летая на модифицированном «СороСуубе», который они с Чуи взяли в долг у Лэндо, Хан только еще больше распалялся в своей тоске по фрахтовику. Он рисовал в уме приключения, в которых тот побывал с первого дня на этом свете. Однажды до кореллианина дошло, что он с самого начала так сроднился с кораблем, что даже не поинтересовался у Лэндо, когда и при каких обстоятельствах фрахтовик получил имя «Тысячелетний сокол»…

Глава 1

КОРЕЛЛИАНСКАЯ ИНЖЕНЕРНАЯ КОРПОРАЦИЯ

ОРБИТАЛЬНАЯ СБОРОЧНАЯ СТАНЦИЯ № 7

60 ЛЕТ ДО БИТВЫ ПРИ ЯВИНЕ

Ближе к концу смены Соли Кентт только и делал, что лениво переводил взгляд с прикрепленного к стене хронометра на новостной канал ГолоСети. Вчерашний матч по шокболу между Куатом и Комменором закончился вничью, да что-то не поделили между собой космические бродяги, некие мандалорцы. Кентт, долговязый человек, осевший с семьей на Кореллии и посвятивший десять лет жизни нынешней работе в «КИК» на Орбитальной-7, развалился в кресле, заложив мягкие руки за голову и закинув скрещенные ноги на пульт, который находился в его нераздельном владении. На коленях у него лежал раскрытый голожурнал, а в держателях для стаканов на пару с двумя пустыми контейнерами стоял один полупустой с остывшим кафом. За транспаристальным куполом, венчавшим мерцающий наблюдательный отсек, двигался равномерный поток свеженьких, еще не окрашенных фрахтовиков ИТ-1300 — только с конвейера. Их направляла стайка ориентационных буев, которые были подчинены кибернетическому контроллеру станции.

Модель ИТ длиной тридцать пять метров и грузоподъемностью в сотню тонн была в производстве меньше года, но уже зарекомендовала себя как живая классика. Спроектированная при участии Нарро Синара, владельца главного конкурента «Кореллианской инженерной» в кораблестроении, модель позиционировалась как экономичная и легко модифицируемая альтернатива серии крепких фрахтовиков ИГ. По сравнению с большинством звездолетов производства «КИК», которые никто не посчитал бы изысканными, ИТ-1300 отличалась своеобразной функциональной стильностью. Уникальным корабль делала форма блюдца, позволявшая разместить множество различных агрегатов, включая выносную кабину и сенсорные матрицы. В базовой комплектации он был оборудован фронтальными жвалами и электроникой нового поколения, которая контролировала мощные досветовые двигатели и гиперпривод корабля.

Кентт потерял счет изделиям, прошедшим мимо него с той минуты, как он шагнул через охранный турникет седьмой станции в начале восьмичасовой смены, однако количество их должно было превысить аналогичный показатель за прошлый месяц раза в два. Но даже при таких темпах роста производства корабли распродавались столь быстро, что предложение не могло удовлетворить спрос. Спустив ноги с пульта на пол, Кентт вытянул руки над головой и уже готов был сладко зевнуть, когда пульт издал резкий сигнал, который мгновенно придал оператору бодрости. Пока Кентт пробегал взглядом покрасневших глаз по многочисленным экранам, из смежного отсека примчался молодой техник в пестром комбинезоне и с гарнитурой комлинка на голове.

— Перепускной клапан дроида-заправщика!

Кентт вскочил с кресла и перегнулся через пульт, чтобы видеть, что происходит снаружи. Немного в стороне, весь залитый ярким светом бортовых огней станции, виднелся фрахтовик, к левому борту которого присосался дроид-заправщик. От остальных машин выше и ниже узкого коридора, обозначавшего линию нулевой гравитации, аналогичные дроиды уже отстыковались. Кентт развернулся на каблуках.

— Отключить дроида!

Приподнявшись на цыпочках к колоссальной панели рычагов, техник покачал бритой головой.

— Он не реагирует.

— Переведите программу в ручной режим.

— Бесполезно.

Кентт снова бросился к транспаристальному окну. Дроид не сдвинулся с места, и, скорее всего, продолжал накачивать ИТ 492727ЗЕД топливом. Топливо, выпускаемое в форме жидкого металла и позволяющее грузовым кораблям разгоняться до ошеломляющих скоростей, поддерживало и огонь жгучих споров с момента выхода пробной модели корабля новой линии. Оно же чуть не стало и причиной закрытия этой линии.

Кентт перевел взгляд на мониторы слежения и индикации.

— Наполнение топливных баков достигло предельной отметки. Если мы не отсоединим дроида к моменту вывода на режим…

— Он должен отсоединиться сам!

Кент чуть не приклеился лицом к транспаристали окна.

— Дроид отстыковался! Однако эта машинка сейчас полыхнет — мало не покажется! — Он развернулся и побежал к двери, противоположной той, в которую вошел его коллега Бон. — Иди за мной.

След в след они протрусили через два наблюдательных поста. Третьим на их пути был отдел систематизации данных, и, едва ступив внутрь, Кентт понял, что дело плохо. Облепив иллюминатор, драллы, служившие в отделе, прыгали и безостановочно верещали, не обращая внимания на попытки матриарха клана призвать их к порядку. Кентт продрался сквозь плотную меховую стену и выглянул наружу. Ситуация оказалась даже хуже, чем он опасался. Избыточно заправленный ИТ вошел в зону испытаний тормозных двигателей и маневровых сопел. Он резко скакнул в сторону, раскидав и обездвижив с десяток гравитационных дроидов, чьей обязанностью было выстраивать корабли в линию. На глазах у Кентта еще три корабля покинули строй. Проблемный ИТ протаранил один из них сзади, отчего тот закрутился винтом и ушел вперед, в свою очередь ткнувшись в корабль перед собой. Тот тоже повернулся вокруг продольной оси, только в другую сторону; сделав полный оборот, они оба сцепились жвалами и изящно воткнулись в изогнутый корпус центрального модуля станции с дальнего конца строя.

Поскольку двигатели продолжали получать импульсы тестовой системы, взбесившийся ИТ скакнул влево, потом вправо и, нарушив строй, ушел вниз. Кентту хватило одного взгляда на происходящее, чтобы понять: с мечтами вернуться на Кореллию к ужину можно распрощаться… Повезет, если он сможет вырваться домой хотя бы на выходные. Оставив драллов разбираться, как восполнить непредвиденные издержки, Кентт с техником рванули на следующий пост, где уже чуть не рвали на себе волосы сотрудники среднего руководящего звена, в большинстве своем человеческой расы. Они все как один обратили взгляды на вновь прибывших в надежде хоть на обрывок хорошей новости.

— Аварийные дроиды вот-вот будут на месте, — уверил их Бон. — Все под контролем.

Коротко глянув на техника, Кентт повернулся к функционерам:

— Вы его слышали. Все под контролем.

Один из функционеров, мужчина с красным лицом, в рубашке с закатанными до локтя рукавами, ожег оператора взглядом.

— Да что вы говорите? — Он резко вскинул руку в сторону иллюминатора. — Посмотрите сами.

Кентт не пошевелился, но тут двое других подхватили его под руки и поволокли вперед. Аварийные дроиды и впрямь уже были на месте: четверка грейферов производства «Сайбот Галактика», вытянув руки и телескопические манипуляторы, приближалась к мечущемуся ИТ. Однако фрахтовик увиливал от каждой их попытки подобраться к щиткам панелей доступа к двигателям. Притом, что строй был остановлен, десять кораблей-близнецов позади обезумевшего ИТ налетели друг на друга там, где поврежденные ориентационные буи прервали их продвижение. Хуже того — нагромождение привело к тому, что несколько заправочных дроидов оторвались от своих носителей, и в настоящую минуту два из них неслись наперерез друг другу.

Кентт плотно зажмурил глаза, но ослепительная вспышка, ударившая по закрытым векам, частично дала понять, что один из дроидов взорвался — а может, и оба. Слух позволил завершить картину: по транспаристали застучали оплавленные обломки и раскаленные металлические капли. На всех наблюдательных постах завыли сирены, и из полукруглых модулей по периметру «коридора невесомости» хлынула противопожарная пена. Помещение наполнилось дружным стоном, а перед закрытыми глазами Кентта сгорела небесным пламенем его премия. С ней сгорели серьги, не подаренные супруге на день рождения, игровой планшет для сына, отпуск на Сакоррии и ящик гизер-эля, который Кентт собирался выставить на вечеринке по поводу финала чемпионата по шокболу.

Открыв глаза, он подумал было, что огненный кошмар закончился или что по крайней мере взбесившийся ИТ превратился в груду обуглившихся запчастей. Однако корабль не только не пострадал от пламени и бомбардировки осколками, но даже умудрился проскочить сквозь хаотичное мельтешение и приблизился к зоне испытательных пусков досветовых двигателей.

Кентт тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями, и всей пятерней ударил по кнопке коммуникатора:

— Экипаж в досветовую зону четвертого коридора — быстро!

С шумом втянув воздух, он опустил вторую ладонь на пульт и наклонился вперед. В этот момент в воротах ангара в верхней части станции показался нос аварийной тележки на полозьях. В тележке, представлявшей собой мотор, притороченный к клетке из горизонтальных и вертикальных брусьев, находилось шестеро спецов, все в желтых скафандрах, со шлемами и реактивными ранцами. У каждого имелся ворох газовых резаков и гидроключей, а на поясах, словно оружие, болтались взрыватели направленного действия. В этом экипаже служил друг Кентта, для которого, как и для остальных членов его бригады, чрезвычайные ситуации были образом жизни. Но обезумевший корабль был событием небывалым.

Поначалу казалось, что пилот тележки, как и дроиды-грейферы, не может угнаться за мечущимся ИТ. Непредсказуемые зигзаги и повороты грузовика были обусловлены не чем иным, как нестабильной работой двигателей и маневровых сопел, однако временами, словно по наитию, они превращались в идеальные маневры. Выглядело все так, будто корабль хочет уклониться от столкновения или добраться до зоны испытаний досветовых двигателей в обход своих послушных собратьев.

На краю сознания Кентта зародилась ужасающая мысль: что, если никому так и не удастся обуздать взбесившуюся технику? Сгорит ли избыточно заправленный ИТ дотла? Взорвется ли, разнеся все вокруг? Откроет ли вакуумную брешь прямо посреди станции, чтобы унестись к звездам?

Постепенно пилот тележки уловил ритм запусков двигателей грузовика и смог направить свою скелетообразную машину параллельным курсом. Покинув тележку при помощи реактивных ранцев, техники опустились на обшивку корабля и закрепились там с помощью магнитных зажимов и вакуумных присосок. Задравший нос корабль, как какой-нибудь своенравный аклай в зверинце, предпринял попытку со всей решимостью стряхнуть их. Однако после нескольких осторожных манипуляций одному их техников удалось вскрыть люк в верхней части корпуса и проникнуть внутрь. Когда это произошло, служащие станции радостно загалдели. Кентт мысленно взмолился, чтобы их радость не оказалась преждевременной.

Только когда возгласы смолкли, он понял, что все это время не дышал, и протяжно, с клокочущим звуком, выдохнул, утирая рукавом пот со лба. За радостным галдежом последовало облегченное похлопывание по спинам и трескотня о том, как бы поскорее возобновить испытания. Поскольку список предварительных заказов на ИТ пополнялся ежедневно, производство следовало расширить. Отпуска отменить. Сверхурочную работу сделать нормой.

Кентт и Бон поспешили удалиться.

— Рожден в огне, — проронил техник, когда они шли через пост драллов. — Этот ИТ, — пояснил он, когда Кентт оглянулся на него. — Если я когда и видел рождение легенды, то это оно и есть. Когда еще такое случится?

Кентт сморщился:

— Это грузовой корабль, Бон. Один из сотни миллионов.

Бон ухмыльнулся:

— Я бы сказал, один на сотню миллионов.



Глава 2

БИТВА ПРИ КОРУСКАНТЕ

19 ЛЕТ ДО БИТВЫ ПРИ ЯВИНЕ

— Вот как не любить такой кораблик? — проговорил Риз.

— Ну да, дело свое он знает.

Ведомый Джадаком, фрахтовик протиснулся в брешь между кореллианским транспортником и пассажирским лайнером производства «Санте/Синара» и выполнил полубочку, чтобы без помех, не задевая транспортник, оказаться во главе потока. Риз приглушил динамики системы оповещения, чтобы им не пришлось слушать ругань других пилотов и штурманов.

— Может, после этого рейса он достанется нам.

— Остается надеяться, — поддакнул Джадак.

— Мы десять лет подставляем свои шеи. Должна же быть какая-то справедливость!

— Должна, да нету. Кроме того, я просто стараюсь держать Галактику на плаву, насколько это в моих силах. А у тебя какой бзик?

— Сказал же — хочу, чтобы этот корабль стал нашим.

Тобб Джадак — человек, как и Риз — был на двадцать лет моложе напарника, немного выше и светлее лицом. Короткая бородка подчеркивала квадратную форму его челюсти. У Риза уже поседели виски, однако глаза были ясными, а фигура — как у атлета. Последнее, с чем они ожидали столкнуться на Корусканте — это транспортный затор, но нападение сепаратистов на галактическую столицу оказалось столь неожиданным, что все прибывшие корабли застряли на подлете. Некоторые даже успели застать похищение канцлера Палпатина, о котором трубили по всей ГолоСети, и появление из гиперпространства республиканских крейсеров из Флота разомкнутого кольца. Объединившись с крейсерами планетарной обороны, эти гигантские корабли типа «Венатор» успешно локализовали побоище на дальних подступах к корускантской орбите. Некоторые особо ловкие пилоты сумели увести свои машины подальше от заварушки и прыгнуть в гиперпространство. Но десятки тысяч других кораблей — всех размеров и мастей — по-прежнему держались поблизости, ожидая завершения битвы с тем или иным исходом, чтобы наконец попасть на Корускант, либо же рвануть к Внешнему кольцу.

— Даже если фрахтовик станет нашим, — рассуждал Джадак, — как мы потянем расходы на содержание?

— Так же, как и сейчас. Только работать будем на частных заказчиков.

— Наваристая работенка?

— Да уж хоть какая-то. Я не такой привереда, как ты.

Джадак нахмурился:

— Я на своем веку повидал контрабандистов. Жизнь у них не похожа на ту, о которой байки слагают.

Риз отрывисто рассмеялся:

— А эта, что ли, лучше?

Джадак подвел ИТ к тому месту, откуда можно было наблюдать панораму сражения, больше похожего на потасовку, чем на скоординированную операцию. Тяжелые корабли поливали друг друга огнем, чертя в космосе алые пунктирные трассы губительного света, а посреди хаоса вились звенья АР-170, беспилотных три-истребителей и «стервятников». Фоном для этого действа служил сам вечно озаренный светом Корускант, чьи сверкающие городские пояса были преданы огню в тех местах, где отражающие щиты дали слабину или куда рухнули подбитые в бою корабли. Республика, бросившая все силы на победу, — против Конфедерации Независимых Систем графа Дуку, которой было нечего терять, кроме генерала-киборга и армии дроидов.

Риз удивленно присвистнул:

— Крах цивилизации во всей красе, и у нас места в партере.

— Это вряд ли. Но тем важнее доставить груз.

— Легко тебе говорить, — бросил Риз, выглянув в округлый иллюминатор. — Как по мне, посадить корабль, не разлетевшись в пути на атомы, — та еще проблема. Точнее, целый ворох проблем. Сколько лазерных пушек в округе — столько и проблем.

Джадак повернулся к нему вместе с креслом:

— Нам кровь из носу надо попасть на планету, Риз. Мне сказали, задание очень важное.

Его товарищ угрюмо кивнул:

— «Кровь из носу» — еще ладно. Главное, чтоб не насмерть.

— Я всем скажу, что ты умер, как герой.

— А сам, значит, выживешь? — Риз уставился на напарника, а потом расхохотался. — Ну да. Ты-то, скорей всего, и выживешь.

Джадак подался вперед:

— А что там слышно на поле боя?

Риз нацепил наушники и набрал закодированный пароль на клавиатуре коммуникационного блока. Пару секунд он слушал чью-то болтовню, затем вытянул шею к иллюминатору правого борта и вывел на экран новое изображение. Риз постучал указательным пальцем по значку большого крейсера с длинным отростком наблюдательной палубы и выносным мостиком.

Джадак прочел буквенно-цифровой код под значком.

— И на что мы смотрим?

— «Незримая длань».

— Флагман генерала Гривуса.

— Там держали Палпатина.

— Держали?

— Его освободили джедаи. Кеноби и Скайуокер. Они все еще на борту.

Джадак исполнил на фрахтовике короткий переворот, чтобы улучшить обзор. В небольшом отдалении от них республиканский крейсер молотил выстрелами по средней линии «Незримой длани» — как раз там, где ее вытянутая носовая часть переходила в выпуклую хвостовую. Возможно, это было местью за то, что республиканскому кораблю пришлось вынести, находясь под обстрелом артиллерийских орудий самой «Длани». Джадак глянул на экран:

— Похоже, до капитана «Гарлары» не доходит, что канцлер еще там.

— Может, из-за помех в эфире? Или ему просто плевать на канцлера.

Пилот нахмурился:

— Со смертью Палпатина сколько проблем решится, столько же возникнет новых.

Несколько секунд они молча наблюдали, как «Гарлара» поливает флагман сепаратистов огнем бортовых лазерных пушек, пробивая в обшивке зияющие бреши. Взрывы волной прокатывались по корпусу «Длани» от носа до кормы. Джадак не представлял, как насквозь кибернетический Гривус может выжить под таким натиском, не говоря уже о Палпатине и вызволивших его джедаях, Сила там или не Сила… Накренившись, флагман сепаратистов завалился набок и, подчиняясь гравитации, начал медленно погружаться в атмосферу Корусканта.

— Отлетался, — произнес Джадак.

— Сейчас развалится. Два к одному, что и полпути не пройдет в целом виде.

— Принимаю.

Намертво вцепившись одной рукой в штурвальную колонку, другой Джадак рванул на себя компенсатор инерции и бросил корабль вперед. Никто не препятствовал их продвижению в самую гущу заварушки: упорное стремление попасть в число жертв сражения — личное дело каждого.

— Можно хотя бы попробовать обходной маневр, — заметил Риз, крепко держась за подлокотник кресла.

Джадак покачал головой:

— Сепаратисты взяли планету в блокаду. Наш лучший шанс — попасть в одну колею с «Незримой дланью».

Риз вскинул на Джадака резкий взгляд:

— Мы ухнем туда вместе с ней?

— Скажем так, вслед за ней.

Второй пилот кивнул:

— Вслед еще куда ни шло.

— Даже если ты проиграешь пари?

— Даже если.

* * *

Чтобы спуститься на планету на хвосте у «Незримой длани», для начала надо было подобраться к самому кораблю. Им предстояло проложить курс мимо бессчетного множества фрегатов и канонерок, уйти от истребителей, которые все еще выныривали из недр боевых кораблей с верфей Куата и округлых рукавов чудовищных неймодианских «Барышников», и уклониться от турболазерного огня, пронизавшего всю округу. Однако они ни на секунду не усомнились, что фрахтовик справится с задачей. Корабль никогда не подводил их раньше, и не было причин полагать, что подведет теперь.

Не опознанный системами «свой-чужой» ни одного из участников сражения, ИТ оказался лакомой мишенью для всех и каждого. Поскольку собственных орудий у фрахтовика не было, Джадаку и Ризу ничего не оставалось, как положиться на его выдающуюся скорость и чуть ли не сверхъестественную изворотливость. Они до предела разогнали двигатели и ввинтились в бурлящее облако занятых ближним боем истребителей. Петли и виражи, которые они закладывали, скорее подходили для джедайских перехватчиков, чем для сорокалетнего фрахтовика, пусть и такого прокачанного, каким был ИТ. Вся энергия, которая не пошла на подпитку двигателей, тратилась на щиты-отражатели, которые истончались с каждым касательным ударом.

Вынырнув из-за треснувшего орбитального зеркала, они поспешили вслед за пылающими останками, в которые превратился флагман сепаратистов. Затупленный нос «Незримой длани» неудержимо клонился к планете, словно корабль признавал свое поражение в битве, а своей раскаленной докрасна обшивкой и вздувшейся броней он походил на монаровую змею в период линьки.

— Крейсер выпустил спасательные капсулы, — сообщил Риз.

Джадак увеличил изображение с носовых камер. Руки крепко сжимали штурвал, и фрахтовик скачками спускался сквозь облако обломков и отвалившихся от флагмана агрегатов. Пилот с трепетом наблюдал, как тяжелый боевой крейсер изменил направление спуска в сторону правительственного квартала. Пусть «Незримая длань» продолжала падение, было очевидно, что кто-то сидел у ее штурвала и был полон решимости совершить посадку, развертывая стабилизаторы торможения и манипулируя внешними шлюзами, чтобы корабль не сгорел в атмосфере.

— Скайуокер? — высказал предположение Риз.

— Ну не Палпатин же — если только у него не открылся еще один ранее неизвестный талант.

Сотни боевых кораблей, слишком крупных, чтобы подорваться от огненных залпов и ракетных ударов планетарных орудий, пробивали защитный купол и взрезали рельеф застройки. Однако было очевидно, что все стрелковые расчеты получили команду пропустить «Незримую длань», что, в свою очередь, повышало шансы ИТ на удачное приземление. Все, что нужно было Ризу с Джадаком — держаться достаточно близко к крейсеру, чтобы их не заметили, и достаточно далеко от него, чтобы не сгореть.

Джадак по-прежнему сжимал штурвал, когда кормовая часть «Незримой длани» внезапно отвалилась и, пылая, унеслась прочь. Только маневр, исполненный Ризом в последний момент, спас фрахтовик от неминуемой гибели. Джадак тут же выполнил полубочку и увел корабль из зоны поражения. И все же забарабанивший по щитам град обломков оказался самым неприятным из всего, что им довелось сегодня пережить, а панель управления, казалось, успела выдать за эти секунды всю гамму тревожных сигналов, какая только была в нее заложена.

ИТ без предупреждения ушел в резкий вираж. Только ремень безопасности не дал Ризу повалиться Джадаку на колени. На панели запрыгали огоньки индикации, и кабину снова наполнил вой сирен.

— Попадание по левому тормозному, — сообщил Джадак, выравнивая курс. — Проверим его — как только все устаканится.

Риз перестегнул ремень безопасности:

— Эх ты, вечный оптимист.

— Хоть кому-то надо им быть.

Несмотря на то, что у крейсера отвалилась половина корпуса, тот, кто им управлял, решительно вел оставшуюся половину на аварийную посадку — скорее всего, к одной из укрепленных посадочных полос в правительственном квартале. Фрахтовик под завывания репульсоров шел следом, сбрасывая высоту и скорость. Но за двадцать километров до поверхности экраны заполнили значки тревожных сигналов и завыла сирена оповещения. Джадак увидел, как звенья истребителей взлетают с планеты, спеша на помощь «Незримой длани».

— Пожарные, — прокомментировал Риз. — И пара истребителей с клонами.

— Пора линять.

— У нас есть спецкод авторизации…

— Прибережем его на крайний случай. Сейчас готовься скользить вдоль рельефа.

— Быстро облетим планету?

— На это нет времени.

Джадак сверился с топографической проекцией и ушел из кильватера крейсера, да так резко, что двигатели жалобно застонали, а корабль обдало волнами нестерпимого жара. Два истребителя с пилотами-клонами бросились было в погоню, но в конечном счете вернулись к «Незримой длани», которая стремительно приближалась к посадочной полосе.

Повернув на запад, фрахтовик прошел над вышкой космопорта и Храмом джедаев, потом над Заводским районом, сквозь столбы черного масляного дыма, который исходил от кратеров, оставленных рухнувшими кораблями, и пожаров, расходившихся по захолустным районам города.

— Как видишь, под раздачу попали сектора инородцев, — заметил Риз.

— Да ладно, кое-кто десятилетиями пытается извести эти трущобы.

— Гривус — заодно с фракциями, которые лоббируют обновление городского ландшафта?

— А что такого?

Джадак никогда не видел, чтобы полосы воздушного движения на Корусканте настолько пустовали. Однако сейчас поток спецтехники и полицейских транспортов разбавляли лишь пилотируемые клонами АР-170, сновавшие в поисках нарушителей режима осадного положения. Пока суд да дело, некоторые из них уже успели проявить интерес к фрахтовику.

— Мы в прицельных рамках примерно двадцати орудий, — сообщил Риз.

— Открой канал связи.

— ИТ-1300, — раздалось из динамика. — Назовите себя и свой пункт назначения.

— «Звездный посланник» с Раллтиира, — наклонился к микрофону Джадак. — Направляемся к флигелю Сената.

— Район Сената закрыт для полетов. Передайте код допуска или поворачивайте назад. Не подчинитесь — открываем огонь на поражение.

Джадак кивнул Ризу:

— Давай.

Риз развернул кресло и вбил код в пульт коммуникатора.

— Передаю код.

— «Звездный посланник», — произнес тот же голос через мгновение. — Следуйте к зданию Сената.

Глава 3

Миновав полосы воздушного движения нижних уровней и достигнув правительственного квартала, который, будто крепостным рвом, был отделен километровым каньоном от беспорядочно застроенных районов города, окружавших его, «Звездный посланник» развернулся по широкой дуге. Вокруг высилось кольцо величественных башен Корусканта, похожих на столбы песчаника, обточенные дождем и ветром за мириады лет. Отсюда расходились в стороны еще более глубокие каньоны, один из которых и послужил фрахтовику временным прибежищем. Купол флигеля Сената возвышался на самом видном месте, а позади смутно виднелся приплюснутый гриб Сенатской ротонды.

Перед самым носом «Звездного посланника», плавно пикируя к одному из открытых стояночных мест на верхнем уровне флигеля, заходил на посадку выкрашенный в грязно-лиловый цвет тупоносый сенатский аэроавтобус. ИТ продолжил подъем, пока не достиг подножия флигеля. Здесь фрахтовик выровнял курс и проследовал к непритязательному якорному месту на самом нижнем уровне.

Джадак задействовал тормозные двигатели и репульсоры, однако, вопреки всем его усилиям, корабль тяжело завалился на левое шасси.

— Придется чинить, — признал пилот.

— Я об этом позабочусь.

Риз заглушил двигатели, и оба пилота отстегнули ремни безопасности. Выйдя в узкий проход, соединявший выносную рубку с кольцевым коридором, Джадак хлопнул по панели, отвечавшей за работу правого выдвижного трапа. Пока они спускались — Джадак с металлическим чемоданчиком в руках — по кораблю разносились глухие стуки и шипение пара. Шумные вытяжные вентиляторы «Звездного посланника» разгоняли затхлый воздух.

Якорные места были плохо освещены и здесь не было видно дроидов-погрузчиков, занятых на стоянках верхних уровней. Навстречу сошедшим спешили две фигуры в ярких одеяниях сенаторов. Дес’син был гуманоидом, Ларджетто — кем угодно, только не гуманоидом. Они оба представляли в Сенате осажденные планеты, сильно удаленные от Ядра.

В стороне высился джедай из народа кадас’са’никто: коричневый плащ с головы до пят и высокие ботинки, казалось, добавляли роста к его и без того внушительным двум метрам. Руки с когтистыми пальцами были сложены на груди, а на поясе повис световой меч. Джедай мрачно кивнул Джадаку. Серовато-зеленое лицо рыцаря было словно покрыто дубленой кожей. У его ног лежало нечто, похожее на ящик для инструментов.

Первым Джадака достиг Дес’син.

— Привезли? — спросил он обеспокоенным тоном, в то время как Ларджетто начал нервно озираться.

Джадак приподнял свою поклажу и потряс ею перед носом у сенатора.

Дес’син схватил чемоданчик и поставил его на небольшой стол. Узловатые пальцы политика тряслись, пока он открывал замок, а Ларджетто нависал у него над плечом в волнительном ожидании. Откинув крышку, сенатор-гуманоид включил прибор, который обнаружился внутри чемоданчика, и на мгновение замер, прислушиваясь. В глянцево-черных глазах его спутника отразились огоньки индикации прибора.

Дес’син закрыл чемоданчик, запер замок и судорожно втянул воздух.

— Капитан Джадак, ваш груз представляет огромную ценность для нашего общего дела.

Ларджетто согласно кивнул:

— Честно говоря, капитан, мы боялись, что вы не прорветесь.

— Нам помог код, которым вы нас снабдили.

— Вы скромничаете. Не код управлял кораблем.

Джадак едва заметно кивнул в знак благодарности за похвалу.

Спустя мгновение в ангар через боковую дверь ворвался третий сенатор, человек с белой клочковатой бородой и пучком темных волос на голове — Фэнг Зар. Он заговорил, с трудом переводя дыхание:

— Канцлер вернулся целым и невредимым. — Сенатор бросил взгляд на джедая. — Ваши товарищи тоже не пострадали, мастер Ше.



Маленькие рожки вокруг глаз джедая дернулись, но больше он никак не отреагировал.

— Канцлер Палпатин со своими спутниками прибыли незадолго до капитана Джадака.

— На том аэроавтобусе, — вставил Риз из-за спины Джадака.

— Осадное положение снято, — продолжал Зар. — А граф Дуку мертв.

Ларджетто возбужденно схватил Дес’сина за плечо:

— Тогда, возможно, нам не придется доводить до инстанций сведения, которые с таким трудом доставили капитаны Джадак и Риз.

— Да пребудет с нами Сила, — добавил Фэнг Зар.

— Да. Однако мы должны держаться выбранного курса, пока не станут ясны намерения канцлера. — Дес’син повернулся к Джадаку. — У нас есть для вас еще одно поручение.

Джадак и Риз переглянулись.

— Мы все внимание, — произнес Риз.

Дес’син понизил голос:

— Мы просим вас отогнать «Звездного посланника» к нашим союзникам на Топраве.

Джадак сдвинул брови:

— Отогнать?

— Именно, — кивнул Ларджетто. — Его примет в собственность антарианский рейнджер по имени Фоли. Вы встретитесь с ней в городе Салик, столице западных земель. Кодовая фраза: Восстановить доброе имя Республики. Не повторите ли, капитан?

У Джадака отвалилась челюсть. Он с усилием закрыл рот и сглотнул.

— Восстановить доброе имя Республики. И что, корабль достанется… этой Фоли?

Дес’син пристально посмотрел на пилота:

— А в чем дело?

— В том, что мы, знаете ли, к нему привязались, — сказал Риз. — В смысле — может быть, мы выкупим у вас «Посланника», а на Топраву отгоним другой корабль?

— Ни в коем случае, — отрезал Фэнг Зар. — Для этого задания подходит только «Звездный посланник».

Сдерживаясь из последних сил, Джадак сжал губы.

— «Посланника» мы сдаем… а сами уволены, что ли?

— Да вы что, капитан, — поспешно отозвался Дес’син. — Если, конечно, вы сами этого не хотите.

— Не хотим, — ответил Джадак. — Однако Топрава далековато от Хайдианского пути. Я не представляю, на чем мы вернемся в Ядро.

— Мы снабдим вас необходимыми средствами. И самое главное — к вашему возвращению мы приготовим более послушный в управлении корабль.

— Да и более скоростной к тому же, — добавил Ларджетто.

— Куда уж там, — буркнул Риз.

Джадак проглотил комок в горле:

— Надеюсь, это задание достойно нашей старушки.

— О да, капитан, — сказал Фэнг Зар. — Уж в этом будьте уверены.

С шумом выдохнув, Джадак обреченно кивнул.

Дес’син еще секунду молча присматривался к нему, после чего спросил:

— Могу ли я считать ваш кивок знаком согласия?

Пилот оглянулся на напарника:

— Никому другому мы бы его и не доверили.

Дес’син повернулся к мастеру Ше. Тот взял свой ящик с инструментами и направился к трапу, подметая пермакрит полой длинного коричневого плаща.

— Мастеру Ше нужно доработать корабль, — пояснил Фэнг Зар. — Но на летных качествах это не скажется.

Джадак проводил джедая взглядом и снова повернулся к Дес’сину:

— Какой отзыв использует Фоли?

Сенатор захлопал глазами, на миг придя в замешательство.

— А, вы об этом. Вы не так поняли, капитан. Фоли уже ожидает вас. Эта фраза — мнемонический код, который поможет ей выполнить свою часть задания.

— Мнемонический код, — повторил Джадак.

— Этакая горячая клавиша, воздействующая на память, — сказал Ларджетто. — Фоли поймет. А «Посланник» сделает остальное.

Джадак не привык выспрашивать подробности задания, однако на этот раз любопытство взяло верх.

— Вы запрограммировали «Посланника»…

— Представьте, что корабль — это ключ, — перебил его Фэнг Зар. — Ключ от сундука с богатствами.

Джадак ждал дальнейших объяснений.

— Богатствами, которых хватит, чтобы восстановить доброе имя Республики, — подвел итог Дес’син.

* * *

Директор сенатского разведуправления Арманд Айсард приглядывался к толпе, приветствующей верховного канцлера Палпатина, когда у него в кармане заверещал комлинк. Аэроавтобус припарковался всего несколько секунд назад, и канцлер со свитой двигался по застеленной красной ковровой дорожкой колоннаде атриума к турболифтам. Айсард заметил, что прошагавший мимо джедай Скайуокер отстал и завел в сторонке беседу с сенатором Амидалой.

Сам Айсард, мускулистый человек, обладавший талантом быть незаметным в толпе несмотря на высокий рост, был одет в серую форму без нашивок. Черные волосы словно тягались в глянце с чернотой высоких сапог. Сойдя с ковровой дорожки на относительно безлюдный балкон, украшенный изысканными колоннами, он нажал кнопку на комлинке и бросил взгляд на экран, где светилось лицо его заместителя.

— На одной из нижних парковок происходит что-то подозрительное, — сообщил тот.

Айсард не отрывал темных глаз от толпы, приветствующей канцлера:

— Продолжай.

— Сенаторы Дес’син, Ларджетто и Зар получили от пилотов старого фрахтовика ИТ некий чемоданчик.

Все трое сенаторов были участниками «Делегации двух тысяч» — фракции приверженцев старого режима, не одобрявших жесткие меры, которые принимал канцлер с начала войны.

— Также на встрече присутствовал мастер-джедай Ж’упи Ше.

— Из технического подразделения?

— Именно.

Во время разговора Айсард успел отойти на несколько шагов.

— Интересно. Они, значит, устроили тайное собрание, в то время как многие их сторонники пришли сюда.

— Которые?

— Дану, Мале-Ди, Икуэй… все те же. Аудиозапись велась?

— Нет. Они предприняли меры защиты. Но нам удалось провести через вентиляционную систему ангара мобильную камеру, так что есть приличное видео.

— А чемоданчик?..

— Слишком рано судить о том, что внутри. Наши ребята сейчас работают над записями с камер наблюдения.

— Что у нас есть на этих пилотов?

— Пока ничего. Фрахтовик зарегистрирован на Раллтиире, принадлежит некоему обществу «Республика».

— Говорящее название.

— Я тоже так подумал. Пилоты передали действующий код допуска диспетчерской воздушного управления.

Айсард остановился у входа в полупустой атриум, где канцлер со свитой ожидали прибытия турболифта. Зал быстро наполнялся сенаторами, спешившими поздравить Палпатина с успешным спасением из плена. Такое пренебрежение мерами безопасности привело Айсарда в замешательство. Пока Палпатин томился в плену, поблизости от флигеля полным ходом шли бои, и не исключено, что сепаратисты внедрили в приветственную делегацию убийц из числа как живых существ, так и дроидов. И тем не менее Палпатин вел себя так, будто вышел на прогулку, а из охраны при нем была лишь пара республиканских гвардейцев. Впрочем, для него это было характерно, хоть и доставляло разведуправлению немало головной боли. Также вполне в духе Палпатина было допустить на эту встречу лишь приверженцев старого режима, хотя канцлер прекрасно знал о растущем недовольстве его скоротечными реформами, которые повлекли значительное ограничение прав и свобод. По крайней мере Палпатин согласился с предложением Айсарда некоторое время не подпускать к себе журналистов.

Тайное собрание на нижней парковке не давало Айсарду покоя. Сами по себе сенаторы были безобидны, однако присутствие в их кругу джедая настораживало. В последнее время члены Ордена стали не просто совать нос в чужие дела, но и уходить в них с головой. Прослушивали заседания Сената, обследовали старые катакомбы под Заводским районом и нижние цоколи башни «500 Республика»[1]… Пора было положить этому конец.

— Отправьте патруль, чтобы разогнать собрание, — произнес он в комлинк. — Прикажите задержать сенаторов для допроса.

— Там же мастер Ше?..

— Найдите правдоподобный предлог для вмешательства. Вопросы безопасности сенаторов, угроза взрыва, придумаете что-нибудь. Ше не станет вам препятствовать.

— А пилоты?

— Повесьте на них несанкционированное использование кода допуска, присвоение полномочий спецслужб и проникновение в охраняемую зону. — Помолчав, Айсард добавил: — Я сам их допрошу.

* * *

— Держаться будет, — сообщил Джадак, стоявший под левым жвалом корабля, в микрофон гарнитуры. — Но до Топравы придется завернуть на Куат за запчастями.

Риз просунулся в эксплуатационный люк на кончике жвала и оттуда проверял состояние тормозного двигателя. Из наушников донеслось его бормотание:

— Меня два раза уговаривать не придется.

Джадак еще раз окинул взглядом побитое сопло. Вытирая смазку с рук, он обошел нос фрахтовика кругом и чуть не столкнулся с мастером Ше, который торопливо спускался с трапа. По всей видимости, установка дополнительного оборудования была завершена: в одной руке у джедая был ящик с инструментами, а в другой включенный комлинк.

— Сюда направляется спецназ, — сообщил он на ходу. — Я уведу сенаторов в безопасное место, а вы поднимайте корабль, да побыстрее. — Он остановился в нескольких метрах от трапа и обернулся. — Удачи, капитан.

Джадак, уже стоявший на середине трапа, взмахнул рукой.

— Спасибо за предупреждение. — Он придвинул микрофон к губам и передал Ризу: — У нас гости. Сворачивайся.

Когда пилот входил в кают-компанию, напарник уже карабкался из люка:

— Клоны?

— Спецназ.

Риз скривился:

— Для такого нам слишком мало платят.

— Факт.

— Тем более в свете того, что у нас отбирают корабль.

— Мы знали, что подобное может случиться.

— Но от этого не легче.

— Давай обсудим это позже. — Джадак протянул руку и втащил Риза на палубу. — Проверь готовность к взлету и прогрей двигатели. Я попробую задержать наших гостей. — Он прошел в инженерный отсек и вытащил из ящика под панелью маленький бластер.

Риз упер руки в бока и расхохотался:

— Извини, Тобб, но я уже давно не видел ничего смешнее. Эта погремушка против пары бластерных винтовок ДС-15?

Джадак сдвинул брови:

— Я же не собираюсь держать тут оборону. Просто осложню им подход.

— Ну попробуй, — еще раз хохотнул Риз на пути к кабине.

Джадак сбежал по трапу и поспешил к дальней двери ангара. Прицелившись, он выстрелил прямехонько в панель управления дверьми и отступил на шаг. От переключателя во все стороны брызнули искры, потянулись струйки дыма, и в ноздри ударил запах горелой проводки. Дверь грузового склада была шире и выше — вертикальный проем в западной стене ангара. Перезарядив бластер, Джадак выстрелил в ее переключатель дважды; впрочем, один заряд просвистел рикошетом у него над правым ухом. Он уже бежал обратно к кораблю, когда снаружи по заклинившим дверям застучали кулаки в армированных перчатках. Послышался усиленный динамиками голос солдата, приглушенный толстой дюрасталью:

— Служба безопасности Сената! Откройте люк и встаньте в центре ангара с поднятыми руками! Не пытайтесь сбежать.

Джадак расплылся в удовлетворенной улыбке, но тут над головой послышался шум. Сквозь потолок прорвался сноп ослепительно-белого света. Размашисто взбежав по трапу, он притормозил в переходном тоннеле, нырнул в кабину и рухнул в кресло пилота.

— Ты попросил их уйти? — поинтересовался Риз, не отрывая глаз от панели приборов.

— Я поджарил замки во всех дверях. Но они ломятся через драный потолок.

Риз покосился на него:

— Так жаждут нас лицезреть?

— Проверять не будем.

Джадак уже пристегивался, когда что-то бухнуло по фюзеляжу «Посланника». Сквозь гул разогревающихся двигателей прорвался хрип газового резака.

Пилот торопливо запустил репульсоры. Когда ИТ уже поднялся над полом на несколько метров, его обшивку начали прижигать выстрелы бластерных винтовок.

— Вот гады! — ругнулся Риз.

Джадак схватил штурвал и рывком развернул «Посланника», положившись на то, что центробежная сила разметет клонов во все стороны. Мимо иллюминатора пролетел, размахивая руками и ногами, солдат в доспехах с алыми полосками.

Риз моргнул:

— За это нас по головке не погладят.

Не заботясь о плотности транспортных потоков снаружи, Джадак молча вывел корабль из ангара.

Глава 4

— Вижу их, — произнес Айсард в микрофон, прикрепленный к стоячему воротнику мундира. Сам он занял позицию на краю парковки, непрерывно перемещая окуляры макробинокля, чтобы не выпустить фрахтовик из поля зрения. Тот нырнул на широкую магистраль в противоположной от флигеля Сената стороне.

— Перехват поручен эскадрилье капитана Арчера, — сообщил по комлинку заместитель.

— Что с Фэнгом Заром и остальными?

— Когда спецназ ворвался в ангар, сенаторы уже ушли. Их кто-то предупредил.

Опустив макробинокль, Айсард спешно зашагал по красной дорожке к атриуму.

— До них мы еще доберемся. Сейчас первоочередная цель — фрахтовик.

— Только подбить или устранить?

— На усмотрение Арчера. Вели команде судмедэкспертов приготовиться извлечь тела и обследовать обломки, если до этого дойдет дело.

* * *

Поливаемый бластерным огнем с обеих сторон, ИТ покинул верхнюю транспортную полосу и чуть не вписался в пассажирский аэроавтобус, неспешно заходивший на посадку на одном из верхних уровней. С востока из-за купола флигеля по дугообразной траектории вырулили два спидера с носовыми скорострельными орудиями. Джадак налег на штурвал, завалив нос «Посланника» в направлении одного из радиальных каньонов, отходивших от сенатской трассы. Прорываясь сквозь транспортные потоки, он поставил фрахтовик «на крыло», а закончив переворот, резко взмыл в небо. Спидеры вскоре остались лишь неприятным воспоминанием, однако «Посланник» не успел подняться даже на высоту пентхаусов «500 Республики», как на панели затрезвонил сигнал тревоги.

— V-крылы и АР-170, — доложил Риз. — Насчитал пять… шесть, семь. Направление — четыре часа и девять.

Джадак поддал газу и втянул штурвал чуть ли до колен, чем вызвал неразбериху на нескольких промежуточных транспортных уровнях, когда фрахтовик взмыл вертикально на несколько сотен метров, обогнав даже звук собственных турбин. И все это под нескончаемые вопли сигнализации.

— Еще АРы.

Пилот кинул взгляд на главный дисплей панели управления. Переведя плоскости в режим атаки, преследователи шли на полном ходу с лазерными пушками и протонными ракетами наготове.

— Блокаду уже сняли?

— Только что, — сообщил Риз, выкручивая ручку соединения на коммуникаторе и прислушиваясь к голосам в наушниках. — Транспорт покидает зоны ожидания. Почти всех прибывающих направляют в сектора с тринадцатого по двадцатый.

Джадак сменил вектор движения, развернув корабль по широкой дуге на восток и добавив мощности двигателям. Индикация на панели дала понять, что пилоты-клоны повторили его маневр. Ближайший к фрахтовику «агрессивный разведчик» сделал несколько предупредительных выстрелов, которые прошли по касательной.

— Смотри-ка, у них все всерьез.

— Говорил же тебе, ты как-то невежливо обошелся с ними в ангаре.

— Выставь носовые отражатели и глаз с них не спускай.

Далеко вверху виднелись первые ряды растянувшегося на километры потока кораблей, спешащих к заветным пунктам прибытия. Они были выстроены ровными шеренгами и спускались на низкой скорости под конвоем полицейских судов и V-крылов. Прорвавшись во встречном направлении сквозь транспортный поток, Джадак настолько приблизился к кораблям, что в кабинах некоторых из них смог различить ошеломленные лица людей, гуманоидов и инородцев. Пилоты встречных посудин явно не верили в летное мастерство Джадака так, как верил он сам. Словно стайка мальков, напуганных хищником, корабли посрывались с намеченных курсов в попытке уйти от столкновения, но в основном налетали на соседей и таранили друг друга по цепочке. Тщетно пытаясь догнать «Посланника», АРы держались за пределами потока и не стреляли из опасения попасть по гражданскому судну. Однако это прикрытие поредело прежде, чем «Посланник» достиг верхних слоев атмосферы, и тогда АР-истребители пустились в погоню всерьез.

— Перенаправь энергию на кормовые щиты, — приказал Джадак в тот момент, когда «Посланник» покинул пределы гравитационного поля Корусканта.

Орбитальное пространство захламляли обломки: дымящиеся каркасы республиканских и сепаратистских крейсеров, почерневшие останки сбитых истребителей, осколки орбитальных зеркал. Не было и намека на то, что какие-то из кораблей Торговой Федерации или Гильдии коммерции уцелели в сражении, однако на тот случай, если сепаратисты решат сделать еще один заход на столицу, неподалеку дежурили крейсеры Флота планетарной обороны и Флота разомкнутого кольца.

Риз, прослушивая сеть, буркнул под нос:

— Крейсеры в боевой готовности. Нас определили как врага.

Джадак перевел штурвал в нейтральное положение. Вместо того чтобы отдалиться от гигантских узконосых куатских кораблей, он подвел ИТ ближе к тесному строю крейсеров Республики и на чистом кураже запетлял между ними, мечась от одного просвета к другому. Используя корпуса как прикрытие, он стремился уйти на достаточное от Корусканта расстояние, чтобы совершить гиперпространственный прыжок. Однако пилоты АРов не оставляли попыток угнаться за фрахтовиком, и им больше незачем было печься о безопасности гражданских судов. Щиты-отражатели крейсеров надежно защищали их от неприцельных выстрелов лазерных пушек.

А вот «Посланника» встряхнул первый же залп.

Джадак рывком перевернул корабль на правый борт, словно подставляя преследователям днище.

— Надо поберечь левый двигатель…

Конец фразы потерялся в оглушительном грохоте, и по приборной панели пробежала ломаная синяя линия энергетического разряда. Освещение и индикаторы в кабине померкли, потом включились снова. Джадак со всей силы саданул кулаком по потолку, чтобы достучаться до тех систем, которые так и не пришли в чувство.

— Легкий турболазер с «Единства». Они собираются затянуть нас лучом захвата.

— Держи штурвал.

Джадак развернулся вместе с креслом к навикомпьютеру «Рубикон» и ввел запрос на координаты прыжка.

— От V-крылов мы можем оторваться, — сказал Риз. — Но у АРов гиперприводы класса 1.5. Они за нами будут гнаться хоть до края Галактики.

— Тогда на Топраву нельзя. Сначала собьем их со следа.

— И куда нам деваться?

Джадак оглянулся через плечо на напарника:

— Лучший вариант — Нар-Шаддаа.

«Посланника» сотряс очередной выстрел с «Единства».

— В шторм сойдет любая гавань.

Джадак дождался, когда «Рубикон» загрузит данные, и потянул рычаг гиперпривода. Звезды еще не успели растянуться в полосы, когда фрахтовик настиг еще один мощный удар. ИТ не столько прыгнул в гиперпространство, сколько был заброшен туда увесистым пинком.

* * *

Значительную часть гиперперехода пилоты ползали по внутренностям корабля, фиксируя повреждения и ремонтируя то, что поддавалось ремонту. Удар, пришедшийся по корме в момент прыжка, привел к сбою в работе досветового привода. После короткого совещания они решили, что смогут плавно вывести корабль на орбиту Нар-Шаддаа, полагаясь лишь на маневровые и тормозные двигатели.

Потом пилоты вернулись в кабину и оставались там весь остаток путешествия сквозь небытие гиперпространства, в основном помалкивая. Затянувшуюся тишину нарушил Риз:

— Что, по-твоему, джедай там установил?

Развернув кресло, Джадак оглядел приборы:

— Без понятия.

— А спросить слабо было?

— А смысл?

Риз не сразу нашелся, что ответить.

— Знаешь, а мы вполне можем дать задний ход. Отремонтируем корабль на Нар-Шаддаа и рванем во Внешнее кольцо.

— Можем. Но не станем.

Риз фыркнул:

— Первым делом — выполнить задание. Даже если придется расстаться с кораблем.

— Сенаторы делают свою работу, мы — свою. Немного везения, и в конце концов все сложится как надо.

— Но теперь-то мы закругляемся, или как? Граф Дуку мертв. Ты слышал, что они сказали. Мы им больше не понадобимся.

Джадак призадумался:

— Знаешь, что я тебе скажу, Риз. Если к тому моменту, как мы доберемся до Топравы, все и вправду «закруглится», я хорошенько подумаю над твоим предложением.

Риз выпрямился в кресле.

— Ты все-таки на них злишься — за то, что придется отдать «Посланника».

Джадак наконец повернулся к нему:

— Давай назовем это «разочаровался».

Риз усмехнулся:

— Разочаровался так разочаровался.

— Ну что, отметим это дело?

— А как же? Столько лет стараемся, Тобб.

— Да уж. Смотри только сильно не размечтайся.

— С тобой размечтаешься.

Джадак улыбнулся, не разжимая губ:

— Значит, на Нар-Шаддаа. К твоему старому пристанищу.

— Ха! Там все только и делали, что ко мне приставали!

«Рубикон» издал трель, и Джадак развернулся в кресле:

— Выходим из гипера.

Пока корабль завершал прыжок, в кабине стояла напряженная тишина. Наконец размытая спираль распалась на звезды и звездные скопления; «Посланник» вздрогнул и заскрежетал, лишь по инерции продвигаясь вперед.

— Не так уж плохо все прошло… — протянул было Джадак, когда все бортовые системы внезапно отключились.

Риз в темноте начал щелкать переключателями.

— Энергии нет ни в каком виде. Ни света, ни связи. От аварийных систем ни ответа ни привета.

Джадаку было видно в иллюминатор, как увеличивается в размерах планета.

— Похоже, тот последний залп прихлопнул наш реактор.

— Есть способ выжать из него обороты вручную?

— Способ есть, хватило бы времени. В нынешнем положении нам предстоит дрейфовать туда, куда нас направит Нар-Шаддаа.

Выругавшись, Риз вернулся к своим рычагам:

— А есть способ вписаться в орбиту?

— Трудно сказать. — Джадак отстегнул ремень безопасности и поднялся на ноги, вплотную приблизившись к иллюминатору. — С такой скоростью и вектором… нас может пульнуть обратно в космос, как из рогатки. Однако я больше беспокоюсь о восходящем транспортном потоке.

— И не зря, — отозвался Риз. К его глазам был прижат макробинокль. — Я вижу корабль. — Помолчав, он выдохнул: — Ох, братишка…

Джадак присмотрелся к судну, которое с каждой секундой все приближалось.

— А что такое?

Риз опустил бинокль:

— Кореллианский сухогруз — один из тех тяжеленных «Актионов». Достаточно просторный, чтобы разместить на борту целое семейство хаттов и загон для бант в придачу.

Джадак схватил бинокль и приставил к глазам. Сухогруз представлял собой прямоугольник со скругленными углами, клинообразной стойкой шасси невообразимых размеров и тремя цилиндрическими двигателями.

— Он идет нам наперерез. Набирает скорость. Сейчас у них сработает оповещение о сближении.

— Оповещение? — Риз уставился на Джадака, словно не веря своим глазам. — Это Нар-Шаддаа. Тут кто больше вымахал — того и трасса. Мы для них как пылинка. Сметут и имени не спросят.

Джадак все смотрел, как гигантский сухогруз покидает пределы атмосферы.

— Тебе карты в руки, Тобб, — сказал Риз после долгого молчания.

Пилот еще раз напоследок щелкнул рычажками и шумно выдохнул:

— Все. Уходим отсюда.

Они бросились к одной из спасательных капсул, которые отстреливались от подфюзеляжного участка корпуса, гораздо ниже гиперпривода и досветовых двигателей. Риз первым забрался внутрь и сорвал чехол, который закрывал рычаг ручного управления. Джадак протиснулся следом в круглый проем и задраил за собой люк. Едва Риз взялся за рычаг управления, как «Посланник» вздрогнул и внутри капсулы зажглась красная подсветка.

— Он ожил!

Джадак расширил глаза от удивления:

— Ну почему сейчас? Почему ты ожил сейчас?

От досветового двигателя донесся свист рассекаемого воздуха, и ИТ резко скакнул в сторону, словно уходя от столкновения, а Джадак и Риз впечатались в искривленную переборку.

Мгновение спустя капсула уже трассировала в открытом космосе.

Глава 5

НАР-ШАДДАА

18 ЛЕТ ДО БИТВЫ ПРИ ЯВИНЕ

Висс с Хитом вошли в дверь приемной и протопали прямехонько к тому месту, где сидел Бамми.

— Эй, механик. Сейчас тебя примут.

Бамми Дикри был знаком с Виссом благодаря совместной учебе — с тех самых времен, когда последнего еще не отчислили и он не подался в телохранители к Реджу Тонту. Хит тоже был его знакомцем. После короткого пребывания в техническом училище Бамми довелось потрудиться над несколькими скиммерами и шлюпами Хита.

Бамми направился к двери, через которую вошли телохранители, однако Висс придержал его за руку, а Хит швырнул ему банный халат.

— У него сейчас массаж и распаривание, — объяснил Висс механику, который недоуменно уставился на халат. Бугай мотнул головой в сторону душевой сбоку от приемной. — Переоденешься там.

Бамми был на голову ниже и килограммов на пятьдесят легче Висса и Хита. Большинство посетителей Реджа Тонта размерами походили на его телохранителей, и поэтому когда Бамми вновь появился из дверей душевой, халат ниспадал с его узких плеч и волочился по полу. Он постарался запахнуться как можно плотнее, а оба клатуинца, ждавшие его в приемной, начали давиться от смеха.

Висс ткнул пальцем в сверток с одеждой Бамми:

— Кинь это в душевую и иди за нами.

За дверью вилла Тонта выглядела еще более аляповато, чем в приемной, забитой хламом со всех барахолок Нар-Шаддаа. Однако Тонт, бывший всего на десять лет старше Бамми, считался весьма преуспевающим преступным воротилой с нюхом на изящные вещицы. Бамми не сомневался, что настанет день, когда Тонт будет жить так же роскошно, как какой-нибудь хатт.

Бамми проследовал за своими бывшими однокашниками через несколько огромных, но пустых комнат, пересек внутренний двор, украшенный растениями с Итора и колоннами с Корусканта, и по нескольким пролетам широкой каменной лестницы прошел в игровой зал, доверху заполненный столами для игры в овид-рулетку и сабакк, а также клетками для танцев. Полдесятка людей и инородцев суетливо наводили в зале марафет. Ни один дроид не попался Бамми на глаза с тех пор, как он прошел проверку сканером у главных ворот двумя часами ранее.

Висс постучал здоровенной ручищей по косяку старой деревянной двери, и ему открыли, выпустив наружу клубы пара. Жар обрушился на Бамми, словно пермаблок весом в тонну. Пар был таким густым, что механик не видел кончика собственного длинного носа, и уже через несколько секунд пот залил ему глаза и начал капать с узкого подбородка. Бамми помахал рукой перед лицом, пытаясь разогнать пар, и тут откуда-то из тумана раздался громкий голос:

— Сюда иди, механик.

Бамми пошел на голос к массажному столу, на котором животом вверх лежал Редж Тонт. С его обнаженного торса каскадами сползали скатки удерживающего влагу жира, а толстые руки разминали три миловидные девушки человеческой расы. Тонт, аскажианец по происхождению, был старшим сыном в семье торговцев томуоновой шерстью. Он прибыл на Нар-Шаддаа еще ребенком, да так здесь и остался.

Гангстер указал на соседний массажный стол:

— Хочешь, тебя разомнут?

Бамми начал было отказываться, но хозяин только отмахнулся:

— Конечно, хочешь. Снимай халат и закидывай свою тощую человечью тушку на стол. Я предупредил девочек, они не будут над тобой смеяться.

Бамми так и сделал. В свои двадцать лет он совсем себя запустил, однако был уверен, что массажистки видали виды и похуже. По крайней мере на его теле не было шрамов от бластерных выстрелов и замысловатых татуировок, как у большинства подручных Тонта. Улегшись на живот, Бамми аккуратно стянул с себя халат и опустил его на пол. Следовало признать, что скользящие прикосновения девочек к его напряженным плечам доставляли ему немало приятного.

— Я согласился принять тебя, — сказал Тонт, — только потому, что Висс с Хитом очень просили. Они сказали — у тебя талант.

— Мы вместе учились, — ответил Бамми. — Некоторое время.

Тонт тяжело перевернулся на толстый живот:

— Они что-то говорили о корабле.

— Ходит молва, что вы подыскиваете транспорт.

— В кои-то веки молва не врет. Что ты можешь предложить?

— Старый ИТ-1300.

Тонт повернул голову и уставился на Бамми:

— Здрасте, зачем мне фрахтовик?

— Это не простой фрахтовик, а породистый.

— Какого года?

— Двадцать пятого.

— До Синхронизации[2]?

Бамми кивнул:

— Классика индустрии.

Тонт подсчитал в уме:

— Я тебя спрашиваю: на кой мне фрахтовик сорока стандартных лет отроду?

— Вам же нужен незаметный, но мощный, простой в обслуживании и экономичный корабль.

— Допустим, нужен. Когда я его увижу?

— Ну… над ним еще нужно поработать.

Своим молчанием Тонт словно приглашал развить мысль.

— Он попал в переделку месяц или около того назад.

Тонт прищурился:

— Ты же не пытаешься впарить мне ИТ, который врезался в «Долину Джендири III»?

Бамми звучно сглотнул:

— Пытаюсь.

Тонт тяжело выдохнул, разогнав клубы пара:

— Поговаривают, тех пилотов с обшивки «Долины» отскребали.

— Я тоже нечто подобное слышал. Они катапультировались в спасательной капсуле, но корабль в последний момент повернулся, и капсулу сплющило.

— Ой.

— Только это они, наверное, и успели сказать.

— А что с ИТ?

— Его хорошенько приложило. Но прелесть этих кораблей в том, что они просто созданы для того, чтобы разваливаться изящно. И главное, никому из мародеров он не приглянулся. Так и дрейфует с другими кораблями, которые по тем или иным причинам не смогли приземлиться.

— Может, так лучше для него… и для Нар-Шаддаа. Маленькое астероидное поле в нашем распоряжении.

— Придется восстанавливать его от носа до миделя, — гнул свое Бамми. — Но в целом он вполне ничего. Досветовой мы починим, а гиперпривод подновим или заменим.

Тонт призадумался:

— Фрахтовик, говоришь? Ну, не знаю. А можно из него сделать пассажирскую яхту?

— Вы сами будете водить?

Тонт задорно рассмеялся:

— Я похож на пилота?

— Просто я думаю, как оборудовать кресла и все прочее.

Тонт поднялся на локте:

— Я хочу подходящие мне по размеру кушетку и кровать — и другие лежачие места для пассажиров, которых мне взбредет в голову взять с собой. Некоторые отсеки отведем для груза, но в кают-компании должно быть уютно, и ничто не должно выдавать тайники для всякой всячины, которую мне не с руки показывать завидущим глазам таможенников. Как корабль будет выглядеть снаружи, мне плевать — хоть последней развалюхой. Если на то пошло, чем раздолбанней — тем лучше. Но внутри все должно быть чисто и опрятно.

Бамми только кивал и улыбался:

— В этом еще одна прелесть. Корабль можно компоновать, как кому нравится. Например, если нужно оружие…

Тонт оборвал его резким взмахом руки:

— Никакого оружия, только пиратов привлечь не хватало. Разве что парочка скорострельных орудий на носу — на всякий случай. Когда я чую крупную заварушку, со мной идет корабль огневой поддержки. — Он на миг призадумался. — Можно перебить ему серийник, номер двигателя и регистрационный код?

— Вполне. Название, конечно, выбирать вам. Если хотите, я могу оборудовать корабль приемопередатчиком, который всем встречным-поперечным будет пудрить микросхемы.

— Даже этим новым имперским кораблям?

— Даже им. Мы пока еще на шаг впереди императорских техников.

— И во сколько мне все это обойдется?

— Я еще не составил окончательную смету. Нужно спустить корабль с орбиты. Потом запчасти… Допустим, энергоблок и досветовые подлежат ремонту — тогда самые крупные траты придутся на гиперпривод.

Тонт перевернулся на другой бок:

— Придешь, как все подсчитаешь.

* * *

На пару с дроидом-учетчиком, который неотрывно следовал по пятам, Бамми осматривал ИТ-1300 492727ЗЕД, получивший имя «Звездный посланник» в какой-то из прожитых им сорока с лишним лет. Шлепая подошвами ботинок по заляпанному смазкой полу, он практически кричал, чтобы перекрыть шум сервосварки и газового резака, электрических гидроключей, вращающихся колес и электромойки. Чем внимательнее Бамми присматривался к разбитому кораблю, тем сильнее огорчался. Дело, которое обещало стать прорывом в его карьере, теперь грозило обернуться катастрофой. Как же уложиться в смету, которую он показал Реджу Тонту? С чего начать?

Останки кореллианского фрахтовика, доставленного с орбиты в мастерскую Бамми в Дуросском секторе, болтались в подвесной клети в центре ангара. Бамми мечтал, что однажды сможет позволить себе репульсорный подъемник, но пока что был вынужден обходиться кранами и лесами. Он нанял бригаду разборщиков, которые сняли с фрахтовика жвала, выносную кабину и все прочее, что плохо держалось или не поддавалось восстановлению. В конечном итоге остался лишь покореженный корпус-блюдце. Все семь опор, из которых состояло шасси, вплавились в корпус, когда фрахтовик протащило вдоль фюзеляжа «Долины Джендири III» и впечатало в ее бронированное брюхо.

ИТ был в гораздо более плачевном состоянии, чем следовало из сообщений бригады забортных рабочих, которая обследовала его в невесомости. Бамми наполнил с десяток крупногабаритных контейнеров опасными отходами, и это было только начало. Новые жвала, более объемный трюм, генератор щита и пару шестиместных спасательных капсул можно будет снять с ИТ-1300-пи, который врезался в астероид неподалеку от Нал-Хатты. К счастью, гиперпривод, «квадексовский» реактор и навикомпьютер «Рубикон» — передовой даже по современным меркам — были исправны, но досветовые двигатели «Джиордайн» точно нуждались в полной реставрации.

Хуже того — кораблю требовался новый электронный мозг.

— Босс, куда это ставить?

Прикрыв ухо ладонью, Бамми повернулся к одному из работников:

— Выключи эту треклятую горелку! — Развернувшись обратно к иктотчи, который обратился к нему, механик спросил: — Что у тебя там?

— Стабилизатор давления топливного насоса.

— Рабочий?

Инородец покачал рогатой головой:

— Более-менее.

— Так более или менее?

— Более.

Бамми ткнул пальцем в гору рассортированных и пронумерованных запчастей, лежащих на полу под кормой подвешенного корабля.

— Положи там. И не забудь подписать.

Такая гора была в ангаре не одна, и сам он больше напоминал реставрационную мастерскую древностей, чем корабельный док.

Пока иктотчи волок стабилизатор через весь ангар, послышался голос одного из немногочисленных работников-людей:

— Компенсатор магнитного потока прострелен. И аллювиальные гасители тоже.

— Починить сможешь?

— Я — нет.

У Бамми поникли плечи.

— Внеси в список заказов.

Он мечтал, что однажды сможет позволить себе нанять гивина или верпина.

Положение менялось от плохого из рук вон к отвратительному. Но по крайней мере бригада механиков наконец вернулась всем составом к работе после того, как Нар-Шаддаа целый месяц праздновала окончание войны. Никто здесь не испытывал особой симпатии к новоиспеченному императору Палпатину, однако многие полагали, что тот будет так занят упрочением своей власти в Ядре, что в Среднем и Внешнем кольцах вновь наступит раздолье для торговли спайсом и прочим запрещенным к обороту добром. А главное — контрабандисты смогут летать без опасения попасть под обстрел с автоматических кораблей сепаратистов или крейсеров Республики.

Бамми было не до клубных развлечений. Редж Тонт ждал корабль, и не стоило задерживать доставку или превышать смету — слишком велик был риск разозлить преступного главаря.

Бамми задрал голову, разглядывая спекшееся днище фрахтовика. Почерневшие участки — въевшиеся продукты горения — образовались из-за выстрела турболазера с республиканского крейсера. Большой уверенности не было, но Бамми поставил бы несколько кредитов на то, что выстрел стал косвенной причиной столкновения с «Долиной Джендири». Удар, скорее всего, перегрузил щиты и вывел из строя навигационные системы. Точнее можно будет выяснить, лишь разобрав реактор, однако и без того было понятно, что фрахтовик побывал в знатной переделке. Кроме того, Бамми явно был не первым механиком, который приложил руку к прокачке этого фрахтовика. За все годы латания космической и атмосферной техники Бамми ни разу не видел корабль, который был бы настолько увешан «неродными» запчастями — как будто каждый владелец так или иначе подновлял, дорабатывал или модифицировал его. Персону вроде Реджа Тонта подобные запчасти не устроят — по крайней мере там, где их чужеродность будет бросаться в глаза. Бамми был уверен, что ему сойдет с рук, если он установит изготовленные в мастерских Нар-Шаддаа детали в коммуникационный и осветительный блоки, но был риск, что Редж Тонт закажет независимую экспертизу вычислительных систем и систем жизнеобеспечения. Вот почему электронный мозг для корабля был проблемой. О том, чтобы отремонтировать имеющийся, не было и речи, а покупка нового съест и без того небольшую прибыль, которую Бамми намеревался извлечь из этой работы.

Он озадачил новенького — молодого полукровку человеческо-тилинского происхождения по имени Шуг Нинкс — чтобы тот раздобыл информацию об электронном мозге на замену, и именно этот парнишка сейчас вбежал в мастерскую и бросился к нему.

— Я нашел нам мозг, — выпалил запыхавшийся Нинкс.

— Где?.. — только и успел спросить Бамми, как увидел знакомую фигуру, вразвалочку шагающую по ангару. Развернувшись к Нинксу, он недовольно покачал головой. — Малой, зря ты пошел к нему.

Пятнистый румянец Нинкса заметно прибавил синевы:

— Я не знал…

Бамми хлопнул его по плечу:

— Не дергайся. Может, все обернется и к лучшему.

Мейзел, куривар с резко выраженным рогом на черепушке, был известным на Луне контрабандистов скупщиком краденого, приторговывал оружием и во время войны бесстыжим образом сотрудничал с обеими конфликтующими сторонами. Присущая его расе шипящая манера речи только подчеркивала коварство его натуры.

— Твой полукровка говорит, тебе нужен корабельный мозг.

Бамми подвел куривара к заваленному хламом столу в углу ангара и жестом указал на стул:

— С каких пор ты торгуешь запчастями? Я думал, ты только по оружию спец.

Мейзел пожал плечами, которые прикрывал роскошный плащ:

— Так и есть. Просто по случаю подвернулось нечто такое, что и тебе могло бы пригодиться.

Бамми сжал губы:

— Что ж, послушаем.

— У меня есть знакомцы, которые заняты демонтажом сепаратистских кораблей. Я могу достать электронный мозг, заточенный под наведение и стрельбу, — прямиком с корабля-матки для три-истребителей.

Бамми нахмурился:

— Перепрошить его для нужд ИТ-фрахтовика влетит мне в кредиточку.

— Это я знаю, — ответил Мейзел. — Но у меня на примете есть кое-кто, кто этим займется. Ты только дай чертежи.

Бамми обдумал предложение:

— Чертежи у меня есть, прямиком от «Кореллианской инженерной». Но во сколько мне это обойдется?

— Меньше чем в половину того, что у тебя запросят за оригинальный «Сверхпоток» из цехов «Ханкса-Варгеля» — даже по оптовым расценкам.

— Гарантируешь?

Мейзел улыбнулся:

— Конечно. В случае неполадок — возврат всей суммы.

— Возврат? — рассмеялся Бамми. — Если неполадки обнаружит мой заказчик, меня самого придется возвращать к жизни.

— Возвращение к жизни — не мой профиль. Я спекулирую только материальными благами.

Бамми обмозговал предложение еще раз.

— Допустим, я тебе поверю. Когда я его получу?

— Через неделю после того, как предоставишь чертежи и внесешь первую половину стоимости.

Возвращаясь к кораблю, Бамми все еще собирался с мыслями. Под правым стыковочным узлом дожидался иктотчи, державший в толстых, в потеках смазки, руках небольшой прибор.

Бамми посмотрел на него недоуменно.

— Я извлек это из электронного мозга фрахтовика, — объяснил иктотчи. — Бортовой регистратор.

* * *

Вместо того чтобы вернуться в свою квартирку в Кореллианском секторе Нар-Шаддаа, Бамми остался в мастерской и начал выгружать информацию из электронного мозга «Сверхпоток-4» производства «Ханкса-Варгеля». Регистрационные данные, сведения о владельцах, полетные и сервисные записи. Находка распалила его интерес, и механик провел полночи, сверяя записи бортового регистратора с тем, что нашлось в ГолоСети. К утру он наконец составил краткую «биографию» корабля, сменившего за прошедшие десятилетия немало имен.

ИТ 492727ЗЕД сошел со стапелей «Кореллианской инженерной» на орбитальной сборочной станции № 7 и первые восемь лет числился во флоте «Промышленных перевозок Корелла», состоявшем из более чем восьми тысяч кораблей. Закрытая акционерная компания «Промышленные перевозки Корелла» доставляла товары на так называемые «Пять братьев» Кореллианской системы[3], а также на загадочную репульсорную станцию гигантских размеров, известную как Балансир.

Пилоты, летавшие на фрахтовике, без конца хвалили корабль за скорость и маневренность и проклинали за своенравность и непредсказуемость. Зачастую они выражали свои впечатления так, будто речь шла о причудах разумного существа, а не о выкрутасах техники. Как подсказывали сменяющие друг друга названия, ИТ был то послушным, то несговорчивым; то радостью пилотского сердца, то алчной нечистью; то спасителем, то пакостником. У «Гордости Корелла» была «душа», а у «Зиг-Зага» — сплошные «закидоны». «Горемычная Митил» была источником беспредельного отчаяния. Отчет за отчетом выстраивалась картина то великолепных маневров и стремительных бегств, то неожиданных и зачастую непостижимых неполадок. «Дошли до Тралуса за рекордное время…», — отметил один пилот. Другой написал: «Застряли в пятистах километрах от Селонии с размороженной рыбой-плак на борту…». «В гонке вокруг Дралла в пух и прах разгромили „Ядерное пламя“»… «Не можем взлететь с Балансира…»

Такова была хроника свидетельств и опровержений, и каждая поломка корабля вела к его кустарной починке и прокачке, как будто все сговорились сделать его объектом непрекращающегося эксперимента на поле нетрадиционной инженерии.

Чтобы удовлетворить любопытство, Бамми обследовал импульсный генератор, который был вынужден установить один из пилотов после того, как штурман при помощи гидроключа сорвал злость на реле «фабритеховского» ретранслятора. Бамми нашел на корабле десятки закутков с похожими увечьями и следами побоев. Некоторые пилоты дошли до того, что нацарапали или выжгли нецензурные ругательства на переборках и в технических переходах корабля.

История корабля была не менее захватывающей.

Большую часть тех десяти лет, что ИТ принадлежал «Перевозкам Корелла», компания переживала расцвет и находилась в начале списка выгодных инвестиционных проектов Кореллианской системы. Потом бизнес пошел на спад, отчасти из-за действий Торговой Федерации, которая поглощала маленькие транспортные компании одну за другой. Бездействие погрязшего в самоуспокоенности Сената тоже сыграло роль. За несколько лет до избрания Финиса Вэлорума канцлером доходы «Перевозок Корелла» резко упали. Вынужденная продать весь флот юрких корабликов по бросовым ценам, компания обанкротилась и прекратила существование.

ИТ 492727ЗЕД продали одним из последних: он достался парочке предприимчивых вольных торговцев Кэлу и Дове Бриггерам. Эти отпрыски безвестного семейства переименовали корабль в «Семь печатей» и ненадолго заняли нишу «Корелла» на рынке перевозок, берясь за любой подвернувшийся заказ на транспортировку между Кореллией и соседними планетами. По подсчетам Бамми, все их заработки, должно быть, уходили на улучшение гиперпривода, в результате чего для них стали доступнее перелеты к соседним системам, а со временем — и к планетам Ядра. Характер грузов, которые они перевозили, тоже изменился: от потребительских товаров к легкому вооружению, боеприпасам и прочей подобной контрабанде.

Согласно записям ГолоСети, незаконная деятельность Бриггеров привлекла внимание Союза контрабандистов из системы Куларин, а в конечном итоге и лично руководителя этой организации по имени Нирама, который одолжил вольным торговцам денег на дальнейшее улучшение ИТ в обмен на обязательство не связываться с работорговлей. Всего лишь один стандартный год спустя наши герои нарушили обязательство, и Нирама назначил награду за их головы. Половина награды досталась одному достославному охотнику, который захватил Дову и доставил ее Нираме. Там сестрицу и казнили.

Брат Довы, Кэл, переименовал фрахтовик в «Блудного сына», изменил приписку на Фондор и отправился на Тайферру в надежде получить заказ от «Торгового синдиката» Яко Старка. Старк, сам в прошлом контрабандист, возглавлял банду пиратов, охотников за наградами и наемных убийц, орудовавшую на Римманском торговом пути, однако амбиции взяли верх, и он оказался втянут в конфликт с Республикой из-за украденных танкеров с бактой. Связавшись со Старком, Кэл обрек себя на еще более печальную участь — в заброшенной шахте на Тройкене его заживо съели плотоядные насекомые, вырвавшиеся наружу после удара республиканских сил[4].

Где-то через пятнадцать лет после происшествия на Тройкене фрахтовик перешел в собственность общества «Республика». Об этой организации ГолоСеть почти ничего не знала — даже несмотря на то, что общество было связано весьма запутанными отношениями с холдинговыми компаниями, чьи штаб-квартиры размещались на ведущих планетах, включая Корускант, Алдераан и Кореллию. Порт приписки был вновь изменен — на этот раз на Раллтиир — и корабль получил имя «Звездный посланник». Бортовой регистратор содержал отчеты о частых рейсах к дальним планетам вроде Энсиона и Йинчорра, а в памяти «Сверхпотока-4» были зафиксированы улучшения модулей связи и гиперпривода.

Может статься, корабль какое-то время пилотировал сам мастер-джедай Пло Кун. Это было чистейшим домыслом со стороны Бамми, основанным на случайно увиденном голоизображении. Вскоре после заварушки у Тройкена рыцари-джедаи Пло Кун, Квай-Гон Джинн и Ади Галлия снялись на фоне фрахтовика ИТ-1300, который вполне мог принадлежать Кэлу Бриггеру.

Пилот, нанятый обществом «Республика» для управления «Звездным посланником», был человеком, и звали его Тобб Джадак.

Бамми наткнулся на эту запись чуть ли не перед самым рассветом, но после таких находок у него будто открылось второе дыхание. Он узнал имя пилота, а поиск по ГолоСети подтвердил его смутное воспоминание о том, что половина завсегдатаев притонов на Нар-Шаддаа потеряли поставленные на Тобба Джадака деньги, когда тот проиграл гонку на свупах, в которой считался фаворитом: ставки на его победу принимали из расчета двадцать к одному. Ходили слухи, что сдать гонку его заставили хатты, однако судачили и о том, что сам Джадак через подставных лиц поставил на собственный проигрыш. Правда это или нет, но дурная репутация Джадака не помешала обществу «Республика» нанять его в качестве пилота.

Бортовой регистратор сообщал, что Джадак с напарником совершили на фрахтовике прыжок с Корусканта, где корабль почти наверняка был поврежден в бою, и столкнулись с «Долиной Джендири III», когда эта махина поднималась с Нар-Шаддаа.

Бамми, бывший в то время совсем еще ребенком, денег в пари не проигрывал. Смерть при столкновении кораблей казалась ему слишком жестокой участью для человека, который когда-то был увенчанным славой чемпионом и пилотом звездного корабля. Но опять же, вселенная редко бывает справедлива, будь ты хоть победитель, хоть неудачник.

Глава 6

— Возвращаемся в обычное пространство, — сообщил в интерком пилот Реджу Тонту, который вместе со своим спутником-госсамом потягивал напитки в кают-компании. — Подходим к звездному скоплению Тион.

— Нет причин для беспокойства, — бросил длинношеий инородец, заметив озабоченность на лице Тонта.

— Не клеится у меня с жуками. С любыми жуками. Даже с неймодианцами, хоть они и почти гуманоиды.

— Наш груз обеспечит благосклонность коликоидов, — заверил его госсам самым убедительным тоном.

Тонт красноречиво промолчал.

Госсама звали Лю Сан. Прожив долгое время на Нар-Шаддаа, он в начале войны провел два года в лагере для интернированных на Луне контрабандистов. Как и многие представители своего вида, он во время заключения озадачился тем, чтобы завести знакомства с воротилами преступного мира, и в настоящий момент пожинал плоды тогдашних стараний.

— Чудный у тебя корабль, — протянул Лю Сан, стараясь развеять беспокойство Тонта.

Тот окинул взглядом кают-компанию и согласно кивнул:

— Очей очарование.

Когда они вместе делали обход перестроенного фрахтовика, Бамми Дикри с такой легкостью заразил Тонта своим энтузиазмом, что тот даже не потрудился заказать аттестацию проведенных работ. Полагаясь на слова пилотов, которые сделали пробный прогон до Нал-Хатты и Илизии, Тонт объявил свой корабль настоящим чудом.

Чем он в сущности и являлся.

Переименованный во «Второй шанс» и получивший регистрацию на Нар-Шаддаа, корабль был оснащен форсированными гиперприводом и досветовыми двигателями, высокотехничными сенсорными матрицами и системами связи. Вмятины на корпусе выпрямили, жвала и кабину заменили, грязь отчистили, переборки где надо подкрасили и укрепили дюрасплавом, но возраст корабля намеренно не скрывался. Внутри теперь имелись просторная кают-компания, маленький камбуз, освежитель и каюта с большой койкой по размерам Тонта и маленькими для гостей. Только эксперт мог бы определить, что корабль превратился в гибрид моделей 1300-ф и 1300-пи. Для новичка, каким в некотором роде был Дикри, работа была проделана отменно и, что немаловажно, в срок и в соответствии со сметой.

Тонту так не терпелось опробовать новый транспорт, что он взялся за поручение виго «Черного солнца», от чего при иных обстоятельствах воздержался бы. Если бы только не жуки… Но Тонт уже давно мечтал укрепить свою репутацию радетеля за интересы «Черного солнца», и шанс на воплощение этой мечты пересилил отвращение к насекомым.

И страх.

«Черное солнце» наконец-то оправилось от гибели главаря — эпатажного Алекси Гарина — и остальной своей верхушки, которую подчистую вырезал неизвестный убийца почти тринадцать лет назад[5]. Во время войны несколько виго пытались захватить власть, но намерение вступить в союз с хаттами, чтобы совместно контролировать перевозку ненадежного лечебного снадобья боты, вышло «Черному солнцу» боком и ввергло его в хаос[6]. Впрочем, недавно под руководством Дала Пери и фаллиинского преступного воротилы по имени принц Ксизор наметились признаки улучшения.

На Тонта вышел один из подручных Пери: он предложил работу и познакомил с куриваром по имени Мейзел, который, в свою очередь, порекомендовал обратиться к Лю Сану, чтобы тот выступил посредником в общении с коликоидами. Мейзел был одним из новоиспеченных торговцев информацией, восставших из пепла войны вместе с новорожденной Империей. Недалек был тот час, когда в космосе будет господствовать флот звездных разрушителей Палпатина под командованием офицеров из плоти и крови — выпускников имперских военных академий. Но пока этого не произошло, на отголосках военной разрухи можно было неплохо нажиться. О почившем Ордене джедаев пожалеют многие, но среди знакомых Тонта таких не найдется. Да, Империя вооружена лучше, чем «Черное солнце» и прочие картели, но, если уж на то пошло, на турболазеры адмиралов Палпатина можно было ответить турболазерами, тогда как против Силы приема не существовало.

«Второй шанс» не нес тяжелого вооружения, зато грузовые отсеки были под завязку набиты тем, что, как надеялся Тонт, еще сильнее впечатлит коллективный разум насекомоподобных коликоидов: пятьюдесятью тоннами свежемороженого мяса эопи.

Коликоиды — покрытые хитином плотоядные создатели три-истребителей, дройдек и диверсионных дроидов, в большом количестве закупленных сепаратистами для ведения военных действий против Республики, — в конце войны покинули родную Коллу-4 и среди прочих планет обжили также и те, что находились в звездном скоплении Тион. Их смертельно опасные творения по большей части были деактивированы, но многие дройдеки вторичной сборки все еще состояли на службе у компаний, ведущих деятельность в Корпоративном секторе, а некоторые прочие нововведения пробились на процветающий черный рынок. Среди последних имелись целые боксы с демонтажниками «Пистоэка» размером с дыню, известными как «дроиды-пильщики», которых «Черное солнце» посчитало отлично приспособленными для работы в разборных мастерских Нар-Шаддаа.

Тонт раньше не вел никаких дел с коликоидами, но у него было несколько знакомых гангстеров, которые имели подобный опыт — еще когда сами коликоиды намеревались прибрать к своим конечностям торговлю спайсом на Кесселе и искали способ захватить фабрики переработки спайса на Нар-Шаддаа. Да вот только на своей хитиновой шкуре убедились, что бывший работорговец может быть поопаснее даже хищного инсектоида.

— Есть что-то такое в их внешности, — разглагольствовал Тонт, позволив страхам взять верх над гордостью за «Второй шанс». — Вот руурианцы, камарианцы, да хоть джеонозианцы — еще куда ни шло, но эта… «впуклость» коликоидов… придает им агрессии, что ли. — Он содрогнулся всем телом. — Я охотней улягусь спать к анзати под боком.

— Они агрессивны не только внешне, но и по сути, — заявил госсам. — И твоя… как бы это сказать?.. здоровая упитанность неизбежно возбудит их аппетит.

У Тонта округлились глаза.

— Даже не начинай.

— Поэтому четвероногие тушки должны быть выгружены прежде, чем мы явим взору наших деловых партнеров свои двуногие. Помимо того, что эопи — это плата за товар, они отвлекут и задобрят коликоидов, а мы тем временем провернем свои дела. Когда Торговая Федерация в первый раз заказывала дройдек, этот трюк сработал.

— Но неймодианцы сами вылупляются из личинок. Родственные души, можно сказать.

Лю Сан досадливо помахал маленькой рукой:

— Коликоиды, как известно, и своих пожирают.

Толстые губы Тонта дернулись.

— Видел, как они сворачиваются — ну просто как дройдеки?

— Только один раз, — ответил Лю Сан. — Они это делают, когда видят хэчи — хищника, который охотился на их народ на Колле-4.

— Может, и мы такого заведем, а то мало ли?

— Считается, что коликоиды уничтожили всех хэчи. Можно заказать клона, хватило бы только времени.

Тонт поднялся на ноги и стал мерить шагами салон:

— Что еще мне нужно о них знать?

Лю Сан следил за его передвижениями своими ящериными глазами навыкате:

— Согласно протоколу, голову со всеми подбородками нужно всегда держать опущенной.

Тонт, у которого складок жира под жвалами было что у той беременной аскажианки, прижал подбородок к груди.

— Вот так, что ли? — выдавил он.

— Пойдет. Главное — ни за что не выставляй шею напоказ.

Тонт глянул на собственную шею госсама — тощую, сдавленную кольцами:

— А сам-то не боишься?

Лю Сан показал на себя:

— Я не такой мясистый.

— Мечтай-мечтай.

* * *

Пробираясь на трясущихся ногах через круговой коридор «Второго шанса», который несся на полной скорости прочь от Тионского планетоида, Тонт тщетно пытался успокоиться. За годы пребывания на Нар-Шаддаа ему доводилось наблюдать за жестокими казнями коллаборационистов и предателей; он видел, как подозреваемых в дезертирстве скармливали ранкорам, а изменников отдавали в руки пыточных дроидов. Но он был бы счастлив, если бы смог стереть из памяти коликоидов.

Высыпавших, словно чумное поветрие, из нор и червоточин, что усеивали планетоид. Истекавших слюной при виде быстро размороженного и даже подогретого мяса эопи, которое выгружали из корабля. Вгрызавшихся в него с таким остервенением, что в разреженный воздух поднялась кровяная взвесь и осела, как роса, на голове и плечах спускавшихся с трапа Тонта с Лю Саном, Висса с Хитом…

Коликоиды были так захвачены этим голодным безумием, что Тонт уже решил было: сейчас ему самому и его спутникам вцепятся в конечности и заглотят заживо еще до того, как Лю Сан заведет разговор о сделке по покупке «дроидов-пильщиков».

Госсам, однако, умудрился все обстряпать, как надо, и вскоре те же самые отсеки, где до того хранилось мясо, стали в спешном порядке наполняться шарообразными дроидами. Но тут бедняга Висс в запарке погрузки вытянул шею, чтобы избавиться от болей в плече, и голодное безумие снова напомнило о себе. Не успел Тонт опомниться, как на Висса налетели с полдесятка диких инсектоидов и сорвали с костей все мясо… Сам-то Тонт все время прижимал подбородки к груди, а вот Лю Сан… несчастный Лю Сан был не способен предотвратить трагедию и поплатился за то, что решил вмешаться. Почувствовав исходящий от него запах страха, коликоиды разделали госсама как сырое рыбное филе, не заботясь о том, сойдет ли он за закуску или за основное блюдо, и не оставив от него даже косточки.

Тонт содрогнулся.

Два полных круга по кольцевому коридору, а его до сих пор трясет. Еще через два круга он наконец-то начал успокаиваться, а ИТ тем временем набирал скорость и уже отошел на достаточное расстояние, чтобы начать подготовку к прыжку на Нар-Шаддаа.

То, что им удалось удрать из этого кошмара с полной загрузкой товара на борту, было едва ли не чудом. Дроидов-саботажников сложили в трюмах штабелями высотою с метр. Поскольку их не закрепили, сейчас дроиды катались между переборками, как подшипники в банке из дюражести, а коликоидский компьютер, способный координировать их работу по разборке техники, покоился во втором отсеке.

Неуклюже прошагав в кают-компанию, Тонт опустился в кресло и стал ждать, когда пилот объявит о готовности к прыжку. Поскольку долгое время из рубки не приходило ни весточки, Тонт позвонил туда сам:

— Почему откладываем выход в гиперпространство?

Ответ только добавил тревоги:

— Гиперпривод не отвечает. Сейчас схожу на корму и проверю, что там и как.

Тонт бросил взгляд на переходной тоннель, ведущий в рубку, и успел заметить, как второй пилот выбегает в кольцевой коридор. Прежде чем сам Тонт поднялся с кресла, послышался изумленный возглас:

— «Пильщики» включились! Они разбирают корабль на части!

* * *

Главный экран инженерного пульта заполнило лицо Бамми Дикри. Он был растерян и не на шутку встревожен.

— Диверсионные дроиды «Пистоэка»? Но как?..

— Мы их купили, — оборвал его Тонт. Отовсюду слышался звук дроидной болтовни и их дружной работы по разборке «Второго шанса». — Потом объясню. Сейчас нам надо знать, как их отключить, пока всем системам не пришла хана!

— А диспетчерский компьютер в комплект входил?

— Да, да!

— Так что ж вы его не выключите?

— Он выключен! Его никто и не включал!

— А как?..

— Штурман говорит, дроиды выкручивают то, что прикручено тобой! Как будто хотят вернуть корабль к его базовой комплектации. Это как понимать?

— Прикрученное мной? — у притихшего на мгновение Дикри задрожала челюсть. — Вы приобрели этих дроидов через посредника?

— Через того куривара, Мейзела. Но причем здесь это? — Он продолжил, не дожидаясь ответа: — Это из-за твоих запчастей? Какая-то кустарная рухлядь попалась? Я же предупреждал, никакой кустарщины!

Дикри зажмурился, потом широко распахнул глаза:

— Надо включить компьютер «Пистоэка». Скажите инженеру, чтобы он откатил программу дроидов к стандартным настройкам.

— Ты слышал? — крикнул Тонт через плечо.

— Сейчас сделаю, — отозвался инженер.

Тонт снова вперил взгляд в экран:

— Что дальше, Дикри?

— Дальше придется сбросить дроидов в космос — всех до единого. Сможете?

— Сможем? — выкрикнул Тонт в пространство.

— Сложно, но можно, — ответили ему.

Тонт перевел дыхание:

— Дикри, ну если это не поможет… не напасешься укромных мест, чтобы от меня спрятаться.

Дикри сглотнул и наклонил голову:

— Это поможет.

— А с повреждениями что прикажешь делать? Клятые дроиды чуть ли не во все дыры пробурились!

— Пусть инженер даст мне опись повреждений. Я добуду запчасти и найду кого-нибудь с быстроходным кораблем. Починю все сам.

— Бегом подбирай запчасти. Я свяжусь с Нар-Шаддаа, тебе подгонят корабль.

Дикри вдруг засмущался:

— Я… я…

— Проехали, — буркнул Тонт и отключился.

Он выпрямился в полный рост, чувствуя, как дрожат руки. Надо будет придумать объяснение для виго и найти достаточную сумму кредитов, чтобы покрыть расходы на покупку мяса эопи и на саму поездку. Фиаско. Стоя в прострации посреди салона, Тонт потерял счет времени, но в какой-то момент увидел боковым зрением, что к нему приближается Хит.

— Мы вырубили дроидов. Наат на нижней палубе готовится сбросить груз. Но они нам все раскурочили, босс. Связь еще работает, но движемся только на досветовом.

Тонт рассеянно кивнул:

— Помощь идет. Составьте список, что нужно для починки гиперпривода.

— Будет сделано.

Только Хит направился прочь, как из кабины послышался голос пилота:

— Босс, скорее сюда! У нас серьезная проблема.

Тонт отвернулся от инженерного пульта и прогромыхал по коридору к кабине, чуть не влетев лбом в низкую притолоку. Пилот указал на два поблескивающих силуэта в иллюминаторе:

— Имперцы. Один разрушитель, а с ним корабль постарше — штурмовой крейсер типа «Аккламатор». — Пилот повернулся к гангстеру. — Думаете, они приглядывали за коликоидами? Может, они и за сделками нашими следили?

Тонт подвигал челюстями:

— Даже если следили, доказательств не найдут.

Пилот прикоснулся к наушнику:

— Они нас вызывают. Хотят, чтобы мы заглушили двигатели и пустили их на борт. — Он бросил взгляд в иллюминатор. — Разрушитель идет наперерез.

Позади Тонта в кабину протиснулся Хит:

— Груз сброшен.

— Хорошо… — начал было Тонт, но вдруг замолк и побледнел: — По наводке Дикри мы вернули им стандартные настройки!

Хит воззрился на него.

— Стандартные настройки — разборка республиканских кораблей!

Все трое как один уставились в иллюминатор.

У пилота вырвалось изощренное ругательство.

— Корабль идет прямо в их гущу!

— Нужно отвадить его! — приказал Тонт. — Скажи им, что у нас утечка радиации!

— «Блюститель», это «Второй шанс», — произнес пилот в микрофон. — Лучше мы сами к вам подойдем … Но… Но… Дело не в этом… Понимаете… — Повернувшись к Тонту, он сообщил: — Они чуют подвох. Грозятся открыть огонь.

На мгновение Тонт утратил дар речи.

— Через сколько этот разрушитель приблизится к дроидам?

Пилот вывел на экран увеличенное изображение корабля. Не нужно быть техническим гением, чтобы понять, что шарообразные дроиды-саботажники уже сами спешили к своей добыче.

— Они проходят сквозь щиты-отражатели. Прицепляются!

Тонт не глядя бухнулся в кресло второго пилота, которое чуть не провалилось под ним.

В кабине повисла зловещая тишина, если не считать размеренного попискивания системы связи. Потом перед фрахтовиком внезапно распустился цветок взрыва, и иллюминатор налился белым свечением, как у сверхновой звезды.

* * *

Когда-то давно на какие только жертвы он не шел ради «Сокола» — даже если приходилось лететь через пол-Галактики и с риском для жизни — своей и Чубакки — вызволять из плена человека, который мог оборудовать фрахтовик новейшей системой наведения, выпрямительной антенной и гиперприводом класса 0.5.

Полет в Корпоративный сектор был первым настоящим рейсом, который он предпринял на «Соколе» на пару с вуки вскоре после того, как Лэндо проиграл ему корабль в своем Облачном городе. Первое их великое приключение. Он собирался встретиться с Клаусом «Доком» Ванданганте, техником-подпольщиком, который чуть ли не лучше всех знал, как выжать из корабля максимум возможностей. Проблема заключалась в том, что Док был арестован и содержался в тюрьме «Звездный тупик» на Орроне-3, а его белокурая красотка-дочь Джесса поставила условие: освободить отца в обмен на обновление фрахтовика.

Для этого пришлось замаскировать «Сокола» под громоздкую баржу, и путешествие к Оррону-3 настолько затянулось, что к тому моменту, как их неповоротливая сцепка вышла из гиперпространства, они с Чуи уже готовы были вцепиться друг другу в глотки[7]. Но утомительный перелет вселил в него гордость за то обстоятельство, что он некоторым образом избавил старый фрахтовик от столь беспросветной участи на весь остаток срока службы. Точно так же и «Сокол» спас его от пожизненной повинности — пилотировать аляповатые корабли по поручениям хаттов и прочих подонков.

С годами — после всех жертв, на которые он пошел ради «Сокола», — в собственных мыслях он так же сроднился с кораблем, как с самим Чубаккой, а позже — и с Леей. Они вместе пускались в авантюры, вместе преодолевали опасности, вместе шли на жертвы друг ради друга.

Глава 7

АРХИПЕЛАГ ЗАМАЭЛЬ, ГЛУБОКОЕ ЯДРО

43 ГОДА ПОСЛЕ БИТВЫ ПРИ ЯВИНЕ

Аллана Соло сидела в дверном проеме кают-компании, свесив тонкие ножки с края открытого люка.

— Пускай еще разок попробует, — донесся голос Хана откуда-то из недр корабля.

Сложив ладони рупором, Аллана повернулась в сторону кабины пилота:

— Бабуль, он сказал — еще разок!

Миг спустя досветовые двигатели «Сокола» издали жалобный стон, но так и не ожили. В ходовом отсеке Хан приглушенно выругался.

— Сто восемнадцатый, — сказал Ц-3ПО за спиной у Алланы, и та повернулась на звук. — Ровно в сто восемнадцатый раз за время, что я имею честь служить на борту «Тысячелетнего сокола», происходит одно и то же событие. Или событие похожего свойства.

Аллана улыбнулась:

— Вот и отлично.

Протокольный дроид склонил голову набок, словно не до конца расслышал:

— Не уверен, что правильно вас понял, госпожа.

— Так ведь раньше деда все чинил. И сейчас починит!

В соседнем отсеке взвыли от боли.

— Возможно, — признал Ц-3ПО. — Ценой определенных телесных повреждений — как правило.

Со стороны коридора, ведущего в кабину, подошла Лея. Улыбнувшись Аллане и пригладив ее длинные рыжие волосы, принцесса уселась на краешек люка рядом со своей семилетней внучкой.

— Вот и срезали путь, спасибо дедушке.

— Я все слышал, — крикнул Хан. — Я, значит, виноват, что эту гравитационную яму не нанесли на карты?

— Не могу же я винить яму, Хан.

— Ладно, могло быть и хуже. Нас могло засосать прямо в нее.

Всегда бывает что-то хуже — это Лея давно усвоила. Однако же яма выдернула «Сокола» из гиперпространства с такой силой, что реактор отрубился и корабль рисковал угодить прямо в аномалию — навстречу неминуемой катастрофе.

— Именно это сейчас и происходит, милый.

Голова и плечи Хана показались из люка. На его лице нарисовалась кривобокая, совершенно безрадостная ухмылка.

— Всегда видишь только хорошее. Вот за что я держу тебя здесь — все эти годы напролет.

Жена ответила ему тем же взглядом:

— Я тоже тебя люблю.

Хан насупился и снова исчез в отсеке.

Вздохнув, Аллана поднялась и подошла к полукруглой скамейке у стола с дежариком. Там она огляделась, что-то бубня про себя.

— Бабушка, а скоро мы полетим? — наконец спросила она.

— Скоро. — Лея поднялась и присоединилась к девочке у столика. — Ну какая семейная прогулка без пары нежданных приключений?

Аллана кивнула — во многом ради бабушкиного спокойствия. Образ поведения «развлеки себя сам» давался ей без какого-либо заметного труда: девочка просто слонялась по кораблю, бормоча себе под нос и беспрестанно что-нибудь трогая.

Она была удивительным ребенком — развитым не по годам, но притом энергичным и бесконечно терпеливым, и Лея чувствовала с ней необычайное родство душ, какое она прежде ощущала с Энакином и Джейсеном и продолжала ощущать с единственным уцелевшим ребенком — Джейной. Аллана была дочерью Джейсена и хейпанской королевы-матери Тенел Ка, но эту тайну знали немногие. Всем остальным Аллана была известна как Амелия, хейпанская сиротка, которую Соло удочерили вскоре после трагической смерти Джейсена, к тому времени принявшего ситский титул Дарт Кайдес. «Или трагедия — уже то, что Джейсен превратился в Кайдеса?» — часто спрашивала себя Лея. Еще более невыносимо было знать, что он умер от руки своей сестры-близнеца[8]. Но сколько Лея ни пыталась, она не могла стереть из памяти события тех ужасных лет.

«Мне всегда будет недоставать тебя — даже невзирая на то, кем ты стал».

Как дочь Тенел Ка, Аллана была чуме’дой — наследницей трона Хейпанского консорциума. Но после того, во что вовлек ребенка Джейсен, — и из боязни, что тайна ее происхождения раскроется, — Тенел Ка пожелала уберечь дочь от опасности и удалить подальше от политических интриг, ставших в консорциуме обычным делом. Она объявила о смерти Алланы от штамма нановируса, а сама отдала девочку под опеку Хана и Леи. И они охотно ее приняли, испытывая радость от каждого мгновения, проведенного с ней.

Изначально предполагалось, что чувствительная к Силе Аллана будет посещать академию джедаев, которую перевели на Шеду-Маад близ Терефона, что в Эфемерной туманности, но этот план пришлось пересмотреть. Тенел Ка понимала, что дочери будет безопаснее с супругами Соло, чем в академии. Неугомонной Аллане будет трудно усидеть на уроках, а мысль о том, чтобы оттачивать навыки в Силе, занимала ее куда меньше, чем возможность слушаться инстинктов и разгадывать тайны бытия на свой собственный манер.

«В детстве ты был таким же, — пришло на ум Лее. — По временам больно от мысли, сколь многое от тебя перешло к ней. Больно — но и радостно тоже».

Аллана редко говорила об отце, которого едва знала. Когда сбившийся с пути Джейсен возжелал повелевать судьбами Галактики, он похитил дочь в надежде вынудить Тенел Ка поддержать его дурные замыслы. Хан и Лея помогли вернуть девочку — и лишь тогда узнали, что Джейсен ее отец. Жизни этого ребенка все время кто-то угрожал: хейпанские заговорщики, воины из улья килликов, наемные убийцы. Но предательство Джейсена ударило больнее всего — его поступок положил преждевременный конец ее детству. Навсегда ушла та девочка-несмышленыш с носом-пуговкой, которая однажды обозвала джедаев йедаями и которая нарекла своего плюшевого тонтона именем доброго человека, впоследствии назвавшегося ее отцом.

Лея догадывалась, что Аллана молчит о Джейсене не потому, что окончательно и бесповоротно выбросила его из головы, а лишь потому, что спрятала мрачные воспоминания о нем там, где их невозможно найти. Что-то подобное испытывала и сама Лея, когда узнала, что ее настоящий отец — Дарт Вейдер, и долгие годы жила в страхе, что ее дети унаследуют ту же самую слабость перед темной стороной Силы, какую проявил Энакин Скайуокер.

Если говорить о Джейсене, ее страхи воплотились в жизнь.

Столько лет Джейсен воплощал в себе новую надежду Ордена джедаев. Он познал Силу до самых глубин и объездил Галактику от края до края. И чем все обернулось? Он пал жертвой той же жажды власти, которая сгубила жизнь Энакина Скайуокера. Он настолько покорился обретенному могуществу, что стал неузнаваем для родителей задолго до того, как его настигла неотвратимая смерть.

Неотвратимая смерть.

Лея всякий раз соглашалась с Ханом, стоило ему заговорить об этом. Но материнскому сердцу всегда труднее отречься от сына. Да, Джейсен стал чудовищем, но ведь жизнь ему дала Лея — она вскормила его и воспитала, и любила несмотря ни на что. Его смерть будет терзать ее до конца дней.

«Ты подвел нас, но и мы тебя тоже. Не сумели спасти и вернуть к свету».

— Быть может, партия в дежарик поможет вам развеяться, госпожа? — спросил Ц-3ПО у Алланы.

— Не сейчас, Трипио, — ответила девочка.

Лея продолжала наблюдать. Эти двое все еще привыкали друг к другу, но уж лучше 3ПО, чем тот дроид-защитник с ангельским личиком, который был спутником и телохранителем Алланы в первые годы ее жизни.

— Ба, а зачем дедушке этот старый корабль? — внезапно полюбопытствовала внучка.

Лея улыбнулась почти рефлекторно — столько воспоминаний разом вызвал к жизни этот вопрос.

— Они с кораблем неразлучны уже много лет, солнышко. Знаешь ведь, как люди держат альбомы с голографиями, чтобы освежить в памяти события, места, лица старых друзей? «Сокол» для дедушки — такой вот альбом. Здесь кругом — сплошные воспоминания.

Аллана обдумала услышанное:

— И поэтому он ничего здесь не меняет? Хочет запомнить все таким, как было раньше?

— Видимо, так. — Понизив голос, Лея добавила: — Да и с кредитами сейчас негусто, если ты вдруг не заметила.

Глаза девочки зажглись.

— Ага.

— Все починил, — окликнул их Хан, вскарабкавшись по лестнице из ходового отсека так, словно все еще был молод и полон энергии. — Трипио, давай заводи, а я здесь пока приберусь.

Ц-3ПО застыл на месте:

— Вы уверены, капитан Соло? Вы же знаете, как я…

— Приглуши динамики, Золотник. Пилотом ты станешь только через мой труп.

— Но, сэр, зачем тогда?..

— Прогрей двигатели и включи автопилот. Я быстро. — Когда дроид, лязгая суставами, засеменил в кабину, Хан перевел взгляд на Лею и Аллану: — Ну а вы здесь о чем болтаете?

— Да так… О своем, о девичьем, — улыбнулась Лея.

Аллана кивнула:

— Ага. О девичьем.

Уловив на лице Хана подозрение, Лея бросила взгляд на внучку:

— Вообще-то Аллана спросила меня, почему ты до сих пор летаешь на «Соколе», и я пыталась придумать разумное объяснение.

— Да, дедушка, почему мы не пересядем на новенький корабль — тот, который дала нам мама?

Хан сделал кислую мину:

— Полностью автоматизированное чудо современной техники гарантированно избавляет от любых стрессов пилотирования? Тогда отчего бы и личного шофера не нанять?

«Сокол» внезапно ожил и пришел в движение.

— Молодчина, Трипио! — крикнул Хан в сторону кабины.

— Дедушка хочет сказать, — вставила Лея, — что он обожает щелкать тумблерами и рубильниками и тянуть за всевозможные рычажки.

Аллана внимательно посмотрела на него:

— Значит, в этом все дело? Ты очень любишь тянуть рычажки и… тумблеры?

— И лупить кулаком по навикомпьютеру — про это тоже не забудь, — добавила Лея, с трудом подавив улыбку.

— И стучать по потолку, — сказала Аллана, явно упиваясь собой.

Хан упер руки в бока:

— Эй, так делают все нормальные пилоты. Нормальные пилоты не приказывают какому-то компьютеру, чтобы тот делал всю работу за них.

— И эти пилоты все время чинят поломки? Каждый раз, когда куда-нибудь летят?

Хан открыл было рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Внучка была права. Каждый новый перелет во что-нибудь им обходился. Корпус ржавел, детали изнашивались, межпалубные перекрытия гнили. Хан настолько сроднился с кораблем, что остро переживал все его недуги, потеряв всякий сон. Но как объяснить это семилетней девочке, носившей новенький с иголочки переливчатый комбинезон из нановолокон?

— Наверняка ты знаешь наизусть все детали корабля, — заявила Аллана, поднявшись из-за стола и принявшись разгуливать по кают-компании.

— Может, и не все, но многие.

Когда девочка подошла к инженерному пульту, Хан улучил секунду, чтобы адресовать жене игривую ухмылку. Вновь повернувшись к внучке, он обнаружил, что та сжимает в руке какой-то небольшой предмет.

— А для чего нужна эта штучка?

Хан нахмурился. Взяв предмет из рук девочки, он несколько мгновений разглядывал его, после чего озадаченно почесал затылок:

— Где ты ее нашла?

— Прямо тут. — Аллана указала на небольшую выемку в искривленной переборке рядом с инженерным пультом.

Хан встал на колени, чтобы изучить место находки. До того как Аллана извлекла деталь, та крепилась на уровне ее глаз к скошенному краю старой панели, примыкавшей к вертикальному индикаторному табло инженерного пульта. Здесь не было на виду контактов или реле, но из опыта прошлых починок Хан знал, что под этой частью переборки скрыты провода, ведущие от инженерного пульта к навикомпьютеру «Рубикон» и гипердвигателю «Ису-Сим».

— Никогда не видел ее раньше, — наконец признал он и даже усмехнулся от изумления.

Лея склонилась к ним, чтобы рассмотреть находку:

— Ну и загадку ты задала своему дедушке, Аллана.

— Нет, серьезно, — бросил Хан. — Ума не приложу, для чего эта штуковина.

Пока он вертел находку в руках, из кабины вернулся Ц-3ПО.

— Все системы функционируют. Хвала Создателю. — Когда никто не отреагировал, дроид удрученно добавил: — И зачем я только стараюсь?

— Трипио, ты не знаешь, что это? — Хан поднес устройство к сияющим фоторецепторам дроида.

Ц-3ПО склонил голову:

— Прошу прощения, капитан Соло, но я не узнаю данное устройство. Хотя, если мне будет позволено высказать догадку, оно очень напоминает старомодный радиомаяк или передатчик.

Хан еще раз изучил находку:

— Ты прав. Напоминает.

— Может, нам положить его на место, дедушка? — неуверенно предложила Аллана.

Кореллианин опустил взгляд:

— Сильно сомневаюсь, что он еще работает. И что имеет какое-то отношение к кораблю.

— Как знать, Хан, — заметила Лея.

— Да брось, этот старый кусок хлама? Чего тут знать-то?

Лея протянула руку:

— Посмотреть можно?

Хан осторожно опустил деталь в протянутую ладонь.

Лея крепко обхватила предмет пальцами:

— Есть в нем что-то такое… Ты чувствуешь, Аллана? Что-то особенное…

Девочка кивнула:

— Чувствую. Потому и взяла его.

Хан переводил взгляд с Леи на Аллану и обратно:

— Вот только не надо — опять эти ваши джедайские фокусы…

— Никаких фокусов, — заверила его Лея. — Но не отрицай — у предметов иногда бывает своего рода внутренняя сила.

— Можно почувствовать людей, которые прикасались к ним, — вставила Аллана.

Хан остолбенело заморгал.

— Мы должны во всем разобраться, — настаивала Аллана.

— И мы разберемся, солнышко. Это все равно как искать сокровища. Правда, Хан?

Кореллианин уставился на жену:

— А? О, да, верно. В другой раз непременно посетим галактический съезд корабельных инженеров.

— Кроме шуток, Хан. Прибор мог оставить здесь кто-то из прежних владельцев «Сокола» — задолго до того, как корабль оказался у тебя.

— Да уж, могу себе представить, — ответил кореллианин. — Или ее запихнул сюда кто-то из сотни людей и инородцев, побывавших на корабле с тех пор. Друг или враг, а может, шпион. Вроде тех импов, что гнались за нами до самого Явина.

Лея улыбнулась нежданному воспоминанию:

— Когда ж это случилось, Хан? В этой ли жизни?

— В этой, если мне память ни с кем не изменяет.

— А кто летал на «Соколе» до тебя, дедушка?

— Ну… много кто. «Соколу» уже больше ста лет.

— Когда-то им владел и дядя Лэндо, — указала Лея.

— Правда-правда?

Хан кивнул:

— Пару лет точно.

— И ты купил его у дяди Лэндо?

— Кхм… не совсем.

— Дедушка выиграл его у дяди Лэндо. В карточную игру.

Глазки Алланы загорелись от восхищения.

— Ух ты!

Лея улыбнулась. История о том, как Ханов чистый сабакк побил «недорасклад идиота» Лэндо, была весьма затасканной. Когда Хан признался, что купил себе билет на турнир в Облачном городе за краденую собственность — золотую статуэтку паладора, свистнутую у верховного жреца с Илизии, и драконью жемчужину, которую он умыкнул у имперского генерала — Лея наконец поняла, как должен называться второй том мемуаров, которые она когда-нибудь напишет. Она озаглавит его: «Я, вук и прохиндей-супруг».

Хан смеялся в голос:

— Я вам больше скажу. Лэндо… дядюшка Лэндо, он тоже выиграл корабль в карты.

— Значит, «Сокол» — это приз, — заключила Аллана.

Хан метнул взгляд на Лею:

— Между прочим, об этом я и твержу уже сколько лет.

— А у кого выиграл дядя Лэндо?

Кореллианин задумчиво потер подбородок:

— Как бишь его имя? Профессиональный игрок…

Лея покачала головой:

— Не припоминаю, чтобы ты мне говорил.

— Само собой, говорил. Тот парень, что продул Лэндо в Облачном городе…

— А кто летал на «Соколе» до него? — не унималась Аллана.

Хан с шумом выдохнул:

— Вот этого точно не знаю.

Лея изумилась:

— Не знаешь?

— Угу. Всякий раз, как мы с Чуи собирались это выяснить, что-нибудь отвлекало.

— Да уж, могу себе представить, — сухо сказала Лея.

Хан встряхнул головой:

— Ты только думаешь, что можешь. Конечно, за эти годы я всяких слухов наслышался. Теперь бы понять, которые из них правда.

— А вот было бы здорово, — вставила Аллана.

— Что? — в один голос спросили Лея и Хан.

— Разыскать всех, кто летал на «Соколе» до дедушки.

Хан улыбнулся терпеливой улыбкой:

— Вряд ли это возможно.

— Почему?

— Если владельцы поголовно не были битами, муунами или кто там живет в разы дольше людей, почти все они уже отдали концы.

Улыбка Алланы померкла, и от внимания Леи это не укрылось.

— Даже если так, Хан — попытаться же стоит! По крайней мере развеемся. Да и Лэндо с Тендрой мы сто лет не навещали — можем начать с них.

Аллана бросила на деда умоляющий взгляд:

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Ну давай?

— Что ж, я… э-э…

Лея выгнула бровь:

— У тебя неотложные дела, милый?

— Вроде никаких.

— Тогда в чем проблема?

Хан моргнул и выдохнул через нос:

— Уговорили. Давайте.

— Очередная эскапада, — вздохнул Трипио, когда Аллана бросилась обнимать Лею.

Хан не сводил глаз с устройства, которое, возможно, было устаревшим передатчиком. Он приложил предмет к уху и, как показалось, расслышал слабый гул, словно устройство пребывало в ожидании какого-то сигнала, давно затерявшегося в космических глубинах.

Глава 8

В медцентре «Аврора» на планете Оброа-Скай пищали и перемигивались датчики биосканеров и системы жизнеобеспечения. Вокруг постели пациента собрался консилиум из врачей и медицинских дроидов.

— Зафиксировано повышение мозговой активности, — доложил один из дроидов. — Быстрое сокращение глазных мышц прекратилось.

— Теперь осторожно, — велел дроиду Сомпа. Его головные отростки зазмеились от предвкушения. — Он приходит в чувство, но с пробуждением нельзя спешить. — Врач-хо’дин вгляделся в показания, после чего повернулся к другому дроиду. — Увеличь дозировку в полтора раза.

Дроид подчинился, расширив отверстие клапана, который регулировал подачу лекарств в вену пациента.

— Осторожно, — повторил Сомпа, еще раз украдкой взглянув на мониторы. Увиденное приободрило его. — Мы доведем его до кондиции, будьте уверены.

Человек на кровати застонал, но отнюдь не от боли. Он словно пробуждался от затянувшейся полуденной дремы.

«Аврора» имела репутацию элитного лечебного заведения, и здесь держали лучших меддроидов, каких только можно было купить за деньги: человекоподобного 2-1Б от «Промышленных автоматов»; двадцатилетнего «Медтеховского» фельдшера ФИкс-10, дооснащенного новейшими эвристическими процессорами; двух ГХ-7 от «Чивеба» на репульсорной тяге, паривших над головой пациента; и двух МД одиннадцатой серии — медспециалистов, запрограммированных на неврологический анализ. Никто из разношерстной группы врачей, собравшихся у постели, не носил хирургических перчаток, халатов и масок; все были в опрятных рубашках, блузах, брюках и юбках, что считалось привычной формой одежды в «Авроре».

Меддроиды подавали лекарства, следили за показаниями и вели учет процедур. Главный невролог Лиэл Сомпа не ждал сюрпризов. Пациент находился в превосходном состоянии, и вероятность остановки сердца была ничтожно мала. У него были сердце и легкие тридцатилетнего — в буквальном смысле слова, а почки, селезенка, поджелудочная железа и печень — человека вдвое младше его хронологического возраста. С момента последней процедуры сращивания нервов и глубокой нейронной стимуляции прошло уже несколько недель. Все это время пациент пребывал в полубессознательном состоянии: то просыпался, то вновь погружался в сон, ерзал и ворочался, стонал и скрежетал зубами, смеялся и кричал, по всей вероятности, реагируя на те сны, которые доктор Сомпа внедрял в его сознание вот уже десять лет кряду. Пациент приходил в себя подобно водолазу, всплывающему на поверхность океана, — медленно, шаг за шагом, стараясь избежать кессонной болезни. Веря в успех, Сомпа велел убрать питающие трубки.

— Вы слишком самонадеянны, — заявила ему Рил Безант, тви’лека, самый уважаемый врач-психотерапевт в «Авроре». — Мы проходили эту стадию столько раз, что уже и не счесть.

— Сегодня все будет по-другому, — пообещал Сомпа.

— То, что вы тратите половину ресурсов клиники на ваше любимое детище, — просто недопустимо.

Головные отростки Сомпы налились краской.

— Должен ли я напомнить, что вы здесь лишь наблюдатель?

— Ничем иным я заниматься и не планирую, Лиэл.

Сомпа смерил ее взглядом:

— Отчего вам так не терпится свести этого человека в могилу?

— Не более чем вам — сохранить ему жизнь любой ценой. Если, конечно, мы сойдемся на том, что это можно назвать жизнью.

— Я хочу не просто сохранить ему жизнь.

— Вы не всемогущи — что бы ни говорили вам в академии на Риннале.

— Я всецело осведомлен о пределах моих возможностей.

— Значит, вы всецело преуспели в том, чтобы все эти годы водить нас за нос. — Безант указала на дисплей. — Повреждение сетчатых образований все еще обширное. Изолированные корково-бугорные сети проявляют ограниченную связность и функционируют лишь частично… Даже если он очнется, шансы, что он выживет, минимальны.

Свой ответ Сомпа адресовал всем коллегам разом:

— Мы сохранили его тело. Стимулировали мышцы, чтобы избежать атрофии. Отказавшие органы заменили на новые. Кровь очистили. Даже несмотря на черепно-мозговые повреждения, я уверен, что разум его остался так же крепок, как и тело.

— Мясо можно заморозить, — парировала Безант. — Пациентов можно законсервировать в карбоните. Но мозг — это вам не мышцы.

— Мы наделили его снами и воспоминаниями. Его разум здоров.

— Имплантированными воспоминаниями, — еще более твердо указала Безант. — Памятью о жизни, которой у него не было. Даже если он очнется, он будет ходячим психическим расстройством.

Сомпа отмел возражения:

— Побочные эффекты можно вылечить. Так же просто, как и дурные сны.

— Он будет лечиться весь остаток жизни!

— Многие лечатся. Иметь такие повреждения, как у него, для этого вовсе не обязательно.

Лекку Безант задрожали. Тви’лека выдохнула, признавая поражение:

— Не понять мне вас, Лиэл. У вас и так полон шкаф Фаан’еровых премий.

— Дело не в премиях, доктор.

— Тогда в чем? Только не говорите, что такой подход применим повсеместно. Удержать этого парня на плаву стоило безумных денег. Многие из наших пациентов за целую жизнь столько не потратят.

— Доктор Сомпа, — перебил его 2-1Б.

Хо’дин повернулся. Веки пациента дрогнули, моргнули, затем широко распахнулись, и голубые зрачки уставились на скопление человеческих, инородческих и механических лиц.

— Рассогласованное движение глазных яблок, — доложил тот же дроид.

— Притушите свет, — распорядился Сомпа, не сводя глаз с мониторов, которые отображали интенсивность сердцебиения и дыхания. Склонившись над пациентом, он негромко позвал его: — Капитан Джадак.

Зрачки Джадака расширились, сердце забилось сильнее.

— Лежите смирно, — продолжил Сомпа. — Говорить вам пока рано. — Хо’дин дождался, когда пульс Джадака стабилизируется. — Вы в медицинском центре, капитан. И уже давненько, позволю себе заметить — но об этом позже. Из-за обширных повреждений головного мозга вы впали в кому. И мы сочли нужным держать вас в этом состоянии до тех пор, пока не уверились, что ваши раны полностью исцелились. Мы провели ряд операций и лечебных процедур. Стимулировали ваши мышцы, чтобы предотвратить ресорбцию и атрофию, и внедряли в ваше сознание сны, которые сейчас могут показаться вам отрывочными воспоминаниями. Со временем, однако, вы научитесь отличать их от настоящих.

Джадак часто заморгал, и в уголках его глаз проступили слезы.

Успокаивающим жестом Сомпа положил ладонь ему на плечо:

— Я хочу задать вам несколько вопросов. Моргните один раз, если ваш ответ — «да», и дважды, если «нет». Вы меня поняли?

Пациент моргнул.

— Мы подключили к вашему горлу чувствительный микрофон. Позднее, когда почувствуете силы, вы сможете говорить. Понимаете?

Джадак моргнул.

— Я назвал вас по имени. Вы узнали это имя?

Моргнул.

— Помните что-то из своей жизни?

Моргнул.

Сомпа бросил быстрый взгляд на Безант, которая стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Здесь, в «Авроре», мы продлеваем жизни пациентов, — продолжил Сомпа все так же тихо и неторопливо. — Позволяем на много лет пережить отведенный им срок. Но вы — случай один на миллион… Кто-то назовет это врачебным чудом. Немногим предоставляется шанс начать жизнь заново. Вы понимаете?

Пациент моргнул.

Сомпа распрямился:

— Вы что-нибудь помните об аварии, из-за которой впали в кому?

Джадак моргнул дважды.

Сомпа покосился на монитор сердечного ритма:

— Не страшно, капитан. Память со временем вернется. Вас что-нибудь беспокоит? Боль, неудобство?

Моргнул дважды.

— Ощущаете свое тело?

Моргнул.

— Хотите сесть?

Когда пациент подтвердил желание, один из меддроидов нажал кнопку на пульте, и изголовье кровати поднялось. Другой подал стакан воды, и Джадак стал жадно пить через трубочку.

— Попробуете поговорить? — предложил Сомпа через минуту.

— Да, — прохрипел Джадак и откашлялся. — Риз?

Сомпа поднял взгляд на дроидов, ожидая объяснения.

— Второй пилот, — подсказали ему.

— Сожалею, капитан. Ваш напарник не пережил аварию.

Джадак понурил голову, но через мгновение вновь ее поднял:

— Корабль.

Сомпа позволил тому же дроиду ответить:

— У нас нет информации о корабле.

Внезапно лоб Джадака рассекли морщины, и он обвел взглядом собственное тело:

— Я не чувствую ног.

Головные отростки Сомпы покачнулись.

— Мы были не в силах сохранить вам нижние конечности. Мы решили не устанавливать протезы до тех пор, пока не будем уверены, что вы в состоянии ими пользоваться.

Джадак проглотил это известие молча.

— Сколько я уже в койке? — наконец спросил он.

Сомпа перекинулся быстрым взглядом с Безант, и та опередила его с ответом:

— Шестьдесят два стандартных года.

Голубые глаза Джадака выскочили из орбит — почти в буквальном смысле этого слова.

Глава 9

Привыкая к новым ногам, Джадак плавал в фирменной бакта-камере от «Залтина», наполненной прозрачным голубоватым гелем, который был разогрет до температуры его тела и изготовлен по специальной рецептуре, чтобы соответствовать солености его собственных телесных жидкостей. «Чудо-смесь для чудо-человека», — схохмил ботан-санитар в день его первой продолжительной процедуры. Джадак был одет в одни плавки, а на лице у него был закреплен легкий дыхательный аппарат и маска-голоэкран, который транслировал записи, подготовленные Сомпой и его коллегами: краткую сводку новостей за последние шестидесят два года галактической истории.

В первые две недели после выхода из комы Сомпа не подпускал пациента к ГолоСети и регулярно вводил ему легкое успокоительное. От зеркал Джадака тоже держали подальше, но однажды ему удалось краем глаза углядеть свое отражение на отражающей поверхности одного из механизмов, следивших за его здоровьем. Постарел, но отнюдь не так, как должен был. Оброс бородой. Волосы — все такие же светлые — имели пробор посередине и ниспадали почти до самых плеч.

Медсестры и санитары — как люди, так и инородцы — водили его на прогулки по широким, надраенным до блеска коридорам медкомплекса и по ухоженной прилегающей территории, которая, казалось, тянулась до самого горизонта — к высоким башням столичного города Оброа-Скай. На прогулках он встречал и других пациентов, многие из которых находились на восстановлении после омолаживающих процедур. И всем без исключения строго-настрого наказали сводить все разговоры с Джадаком к светской беседе. Ни слова о прошлом, ни слова о новостях. «Ах, какой чудесный день! Эти сады великолепны, вы не находите? А на ужин обещают нечто особенное…» Его разум был заторможен препаратами, а рутинный распорядок дня и ночные сны почти убедили его в том, что ничего неординарного не произошло и он как будто бы поправляется после аварии на свуп-гонках — вроде той, в которую он попал на Фондоре еще до войны.

И что прошла всего неделя, а вовсе не шестьдесят два года.

Но посреди ночи, когда действие очередного препарата подходило к концу, правда нагоняла его, била обухом по голове, и он просыпался от вскрика.

Шестьдесят два года!

Прибавить к его фактическому возрасту, и в общей сумме выходило девяносто три, но он отнюдь не выглядел и не ощущал себя ровесником века. Хатты, вуки, мууны и другие долгожители в девяносто три лишь переступали порог взросления, но что касается людей, у них по-прежнему было в обычае умирать, когда их возраст переваливал за сотню. Если, конечно, они не были достаточно богаты, чтобы позволить себе омолаживающие процедуры, которые с готовностью предоставляли здесь, в «Авроре». Тогда сто двадцать пять, даже сто пятьдесят — это был еще не предел. Но речь шла не об этом — Джадак был не просто одарен долголетием, он за какой-то миг проскочил сразу несколько десятков лет.

Он перепрыгнул.

Днем ли, ночью ли, Сомпа или Безант всегда были рядом: помогали побороть приступы отчаяния, напоминали о том, что он должен привыкать к новой жизни постепенно, шаг за шагом, помогали отделить истинную память от ложной. Не было у него ни жены, ни детей, ни уютного домика на Брентаале-4. Он не проделал и половины тех вещей, о которых помнил.

Несмотря на их помощь и поддержку, происходящее по-прежнему виделось ему долгим, затянувшимся сном — казалось, стоит лишь проснуться, и он вновь окажется на борту «Звездного посланника» и увидит Риза, что-то стряпающего на камбузе. Сомпа и Безант не желали говорить с ним об аварии, из-за которой он оказался в «Авроре». Они признавали, что извлечь сведения из его памяти возможно, но настаивали на том, что для его психического здоровья будет лучше, если память восстановится естественным путем. Последнее, что он помнил с относительной ясностью, — то, как он сидел за пультом старенького ИТ-1300, рассекавшего гиперпространство. Но он не мог определить, когда это было, откуда они с Ризом летели, куда направлялись и зачем. И как же, скажите на милость, ему удостовериться, что все происходящее с ним реально, а не очередной запрограммированный сон?

Ежедневно в течение этих двух недель Сомпа давал клятвенное обещание поместить Джадака в бакта-камеру, преподнося это как панацею от всего, а не только от дискомфорта из-за протезов. И вот однажды утром его взаправду без предупреждения погрузили в целебный раствор, предварительно нацепив на лицо маску-голоэкран и запустив обучающий курс истории, и все сомнения в реальности происходящего отпали сами собой.

Потому что никто не смог бы выдумать катастрофические события, о которых он узнал из исторических сводок.

Война между Республикой и Конфедерацией Независимых Систем — война, в которой Джадак и бесчисленное множество других отчаянно боролись за мир и справедливость, — на поверку оказалась искусной уловкой, из-за которой Орден джедаев был уничтожен, а Галактика оказалась во власти владыки ситов. Но Сила в конечном итоге восторжествовала, когда императора Палпатина низверг с трона сын джедая, которого некогда почитали как героя. Однако понадобились годы сражений с пережитками Империи, прежде чем Новая Республика смогла подняться из пепла Старой. И даже тогда мир оказался недолговечен. И без того охваченную раздорами Республику осадили иногалактические пришельцы, известные как йуужань-вонги, проявившие невиданную доселе Галактикой жестокость. Они уничтожали и видоизменяли планеты, они поставили целые народы на грань вымирания. Отдельные планеты — такие как Корускант и Оброа-Скай — до сих пор тщились избавиться от инородного покрова, который набросили на них йуужань-вонги. А совсем недавно Галактический Альянс противостоял уже новой угрозе, исходившей от рыцаря-джедая, который, подобно Энакину Скайуокеру, принял учение и перенял тактику ситов в попытке сформировать новый галактический порядок. И сейчас — вот уж поистине ирония судьбы — бразды правления Галактическим Альянсом оказались в руках бывшего офицера Империи — Натаси Даалы.

Подавляющие дух откровения, сообщения о чудовищной смерти его друзей и родственников, гибели городов и планет, истреблении народов, к которым он относился с теплотой и симпатией, — на фоне всего этого собственные заботы Джадака уже казались не столь значительными. И пусть ноги его постепенно приживались, на сеанс погружения он всякий раз являлся с ужасом, и вовсе не из-за приторного послевкусия бакты на губах; его пугала перспектива узнать новые подробности истязаний, которым подверглась за прошедшие годы Галактика.

С неделю Джадак избегал делать запросы о себе в ГолоСеть и в конце концов сильно пожалел, когда все-таки поддался порыву. Найденные данные были до определенной степени верны, но эта история жизни Тобба Джадака была не слишком к нему справедлива. Когда-то он считался одним из самых одаренных гонщиков на свупах и звездолетах, каких только рождала Галактика за сотню лет, и даже установил рекорд скорости в 655 километров в час на «Свуп-петле Грандена», но после Гран-при Балморры скатился в разряд заурядностей — и это по меркам благосклонных к нему изданий; иные же и вовсе клеймили его позором. И даже в тех сводках, где сообщалось, что Джадак вынужден был сдать гонку под нажимом хаттских преступных авторитетов, связанных с семьей Ригорра-Грудо, он все равно был выставлен в самом дурном свете — за то, что сделал солидную ставку в букмекерской конторе на свой провал. Джадака угнетало, что ни в одном из найденных отчетов не сообщалось всей правды. Но разве могло быть иначе, если ГолоСеть была лишена всяких упоминаний об обществе «Республика», не говоря уже об участии в нем Джадака — и это даже несмотря на то, сколько разоблачительных сведений о так называемых Войнах клонов и злодейских махинациях Палпатина за последние годы выплыло на свет?

Хатты действительно приказали Джадаку сдать гонку. Они обещали помочь ему однажды с помпой вернуться в спорт, но он отлично понимал, что, даже если это случится, будет уже поздно спасать его репутацию и самоуважение. Так что ему оставалось лишь подчиниться и принять кредиты, предложенные хаттами в качестве компенсации, — либо ждать, когда убьют его и всех членов его семьи. Но ставить на собственный провал — это придумал отнюдь не Джадак; это придумали в обществе «Республика». Каким-то образом прознав о хаттских махинациях, представители общества подошли к нему незадолго до гонки и сообщили, что у них есть быстрый корабль, которому требуется умелый пилот, столь же недовольный режимом Палпатина, как и они сами, и что он, Джадак, идеально подходит на эту роль. Он не был удивлен. Он не умел держать свои политические взгляды при себе, особенно когда какая-нибудь миловидная журналистка подсовывала ему под нос микрофон. Но обществу «Республика» нужен был не столько союзник, сколько человек с подмоченной репутацией, способный, не вызывая подозрений, смешаться с галактической толпой информационных посредников. Он должен был сыграть роль «наемника на мели», который за деньги готов подрядиться на любую работу, но тем временем служил бы интересам общества «Республика» как шпион и курьер.

Сначала Джадак отклонил предложение. Конец карьеры гонщика не означал, что он не сможет найти работу пилота в полиции, охранных конторах или частных сыскных агентствах. Но поскольку могущество Палпатина все росло, а война казалась неизбежной, он передумал. По крайней мере он употребит свои способности пилота на доброе дело.

А тут еще этот сумасбродно-скоростной ИТ-1300, который где-то раскопали для него новые работодатели…

Он вспоминал предвоенные и военные годы — как он проникал на базы Метатеранского картеля и других преступных организаций, летал на далекие планеты, встречался с торговцами оружием, спайсобаронами, сторонниками КНС — чаще всего даже не подозревая, какой именно груз везет в трюме. Он лишь делал, что ему велели, веря, что служит на благо сенатской «Делегации двух тысяч» и Ордена джедаев, участвует в войне на свой собственный манер и в то же время заботится о своей разбросанной по Галактике семье. Вместе с Ризом — еще одним наемным пилотом — Джадак вел «Звездного посланника» в гущу самых яростных сражений войны — при Муунилинсте, Кейто-Неймодии и других планетах.

С каждым новым сеансом в бакта-камере его воспоминания были все ближе к тому, чтобы принять хронологический порядок. Но он так и не смог припомнить событий, приведших к аварии. В некоторых источниках ГолоСети утверждалось, что он погиб незадолго до официального завершения Войн клонов. Джадак не нашел ни единой подробности о том, как именно он умер, но факт его смерти в определенном смысле был неоспорим.

Часть сенаторов из общества «Республика», на которых он работал, дожила до того момента, когда Альянс за восстановление Республики — так называемый Альянс повстанцев — низверг Империю в пропасть, но сейчас все они уже умерли. Кто-то погиб еще в Горманской резне[9], другие оказались на Алдераане в тот момент, когда по нему выстрелила «Звезда смерти». Очень многие пали в затяжных сражениях с имперскими недобитками. И лишь некоторые скончались от естественных причин.

К концу своих сеансов бакта-терапии Джадак уже не был уверен в необходимости кровь из носу восстановить в памяти подробности аварии. Сейчас его терзал куда более насущный вопрос. Если все члены общества «Республика» мертвы, кто же так пекся о его здоровье все эти годы — и главное, зачем?

Глава 10

Хан и Лэндо обменялись энергичным рукопожатием и обнялись, похлопав друг друга по спине. Когда дело дошло до Леи, Лэндо задержал ее в своих объятьях на несколько долгих секунд. Затем озорно улыбнулся, когда та наконец высвободилась и неодобрительно закачала головой.

— В Галактике лишь одна постоянная, — заметила Тендра, кивнув на мужа. Они с Леей также обнялись.

— Неправда, — заявила Лея. — У меня тоже такая есть.

Калриссианы были одеты без лишней роскоши и официоза: в свободные брюки, простенькие свитера и туфли, — и, оказавшись в их компании, Лея, кажется, впервые в жизни ощущала, что переборщила с нарядом.

— Но кто же это обворожительное юное создание? — вопрошал между тем Калриссиан, опустившись на одно колено перед Алланой. — Только не говорите, что Амелия. Она не могла так вымахать всего-то за год!

— Кто-то же должен, — ответила Аллана, попав в объятия к дядюшке Лэндо.

— Эй, — наигранно воскликнул тот. — Уже разучила дурные привычки своего папочки?

— А вот и нет. Я сама их приобрела.

Лея рассмеялась вместе со всеми, обрадованная тому, что Аллану больше не раздирают противоречия при слове «папа». Калриссианы понятия не имели, кто ее настоящий отец, и, как и многие, считали, что Хан и Лея удочерили девочку, чтобы развеять печаль от потери второго по счету сына. Поначалу Аллане трудно было называть Хана и Лею папой и мамой, но со временем она привыкла и на людях обращалась к ним исключительно так.

— Амелия, ты помнишь юного Лэндо?

Трехлетний малыш с игрушечным драконом в руках был точной копией отца — да и одет был под стать Лэндо-старшему.

— Привет, Лэндо, — поздоровалась девочка. — Это дракон из «Замка ужасов»?

Карапуз застенчиво кивнул:

— Перисталь.

— Я тоже смотрю этот мультик! Перисталь — твоя любимая игрушка?

— У меня есть принц Готик.

— Класс! А у меня был плюшевый тонтон.

Малыш подбежал к отцу и обхватил его за колени. Лэндо, лучась от счастья, поднял сына и прижал к себе:

— Мы прозвали его Шансом. — Папаша взъерошил курчавые волосы ребенка. — Он — мой талисман удачи.

Хан ухмыльнулся, и это не ускользнуло от внимания Лэндо.

— Не надо!

— Да брось, даже Боба Фетт теперь дедушка, — пожал плечами кореллианин.

Лэндо опустил сына на ноги, и малыш поспешил к маме.

— Привет, Трипио, — поздоровался хозяин, распрямившись. — Рад видеть и тебя.

— И я вас, сэр, — ответил дроид. — Если позволите заметить, сэр, ваш дом очень изыскан.

— Этот — да, особенно, — хмыкнул Хан. — У него их шесть. Или уже семь?

— Вообще-то восемь, с тех пор как мы прикупили квартирку на Куате, — подсчитал Лэндо. — Но этот — наш любимый.

С ним трудно было поспорить. Луджо — не планета, а настоящий рай, особенно ее экваториальный пояс, где круглый год лето и лазурные воды океана переливаются в золотистых лучах солнца. Вилла Калриссианов — несколько опрятных домиков, соединенных дорожками, — располагалась всего в сотне метров от берега, где вечерний бриз дарил прохладную свежесть.

Если не считать короткой встречи годичной давности, в последний раз Лея и Хан проводили время в обществе Лэндо еще в войну Альянса с Конфедерацией. Лея тогда как раз потеряла обоих телохранителей — ногри Кахмаима и Миуолх — а «Сокол» попал под обстрел звездного разрушителя «Энакин Соло» и лишился обеих огневых турелей и нескольких крупных сегментов брони. На ремонтно-заправочной станции «Тендрандо» в системе Джиндайн Лэндо за собственный счет помог восстановить «Сокола», после чего отправился вместе с Ханом и Леей выполнять задание на Кореллии и расстался с ними лишь тогда, когда получил известие, что Тендра беременна[10].

— А где твоя трость? — пожелал знать Хан.

Лэндо стрельнул взглядом в сторону Тендры:

— Кое-кто убедил меня, что она чересчур претенциозна. И что с ней я выгляжу старше своих лет.

— По крайней мере усы тебе разрешили оставить, — заметил Хан.

Они опять рассмеялись. При прошлой встрече на Корусканте о Джейсене старались не говорить вообще, как не говорят о веревке в доме повешенного. Боль от гибели сына и его поступков во время войны была еще слишком свежа, и они говорили о чем угодно, только не о том, что произошло каких-то два года назад. Сейчас все было по-другому. Они свыклись с потерей, и это одновременно и обнадеживало, и пугало.

— Что привело вас на Луджо? — спросил Лэндо.

— Приключение! — объявила Аллана.

— В самом деле? И какое же?

— Мы ищем всех, кто летал на «Тысячелетнем соколе».

Лэндо повернулся к Хану:

— Да ну?

Тот кивнул:

— Я давненько обещал себе это сделать, и сейчас как раз пришло время.

— Что ж, приключеньице знатное, — протянул Лэндо, вновь поворачиваясь к Аллане. — А папа рассказывал тебе, что я тоже когда-то владел «Соколом»?

— Ага. Он сказал, что выиграл корабль в карточную игру!

Лэндо потер языком внутреннюю сторону щеки:

— Более или менее. Но главное здесь то, что я знал, как сильно твой папа любит «Сокола», и у меня было много других яхт, так что я позволил ему оставить корабль себе.

Хан задрал бровь.

— Даже представить боюсь, где бы мы сейчас все были, если бы не твой папаня и его «Сокол», — как ни в чем не бывало продолжал Лэндо. — И, к слову, очень сильно сомневаюсь, что без «Сокола» он смог бы жениться на принцессе и стать героем Галактики.

Хан уже собирался дать своему другу отповедь, когда их разговор прервал ступивший на порог веранды серебристый протокольный дроид:

— Все готово, капитан Калриссиан.

— Капитан? — удивился Хан.

— О да, капитан славного корабля — «Ловца ветра», — ответил ему Лэндо.

— Ты что, сбагрил кому-то своего «Ловеласа»?

— «Ловец ветра» не звездолет, старина. — Лэндо выудил из широкого кармана брюк треуголку и, лихо заломив, надел на седеющие волосы. — Мы отправляемся в плавание!

* * *

Обхватив старомодное рулевое колесо, Лэндо сидел бок о бок с Ханом на мостике катамарана. Охлажденные льдом напитки плескались в стаканах, закрепленных на подставках. Ветер раздувал паруса, и корабль на полной скорости прорезал прозрачные воды океана, пронизанные золотистыми лучами солнца, уже клонившегося к закату. Мимо бежали островки, опоясанные кольцами белых песчаных пляжей, от которых ввысь уходили отвесные склоны, поросшие буйной растительностью.

— Да у тебя здесь вспомогательный двигатель, — заметил Хан.

— Солнечный. Покой и умиротворение. Ты только представь.

— Не могу. — Хан стащил с себя рубашку и предал обнаженный торс блаженному теплу. — Природа не так плоха, когда к ней привыкнешь. — Он устремил взгляд в небо. — Подумать только, ведь раньше люди так и жили.

— Многие до сих пор живут. Ты тоже мог бы, если бы захотел.

Хан отмел эту мысль:

— Ты же меня знаешь. Я слишком неугомонный.

Лэндо на миг умолк.

— Ну как вы двое, справляетесь?

Хан понял, на что намекает друг:

— Начинаем. Пробуем. Стараюсь поменьше думать о том, что произошло. Теперь с нами Амелия — большое подспорье.

— А Джейна как?

— Вроде неплохо.

— Снова в строю?

— Одной ногой — точно.

Лэндо не стал развивать тему.

— Значит, выясняешь, кто летал на «Соколе» до тебя?

Хан кивнул:

— Амелия настояла, но сейчас я и сам втянулся. Неплохой способ совместно провести время, тем более что пока еще остаются шансы найти кого-то из прежних владельцев в добром здравии. Например, того парня, у которого ты выиграл корабль…

— Сикса Труви, — подсказал Лэндо.

— Точно! А я все вспоминал, как его зовут.

Лэндо фыркнул:

— Да, парня бросало то в жар, то в холод. Сегодня он на вершине мира, а завтра закладывает часы в ломбарде, чтобы хватило на пропитание. Картежники прозвали его Стеклянный Глаз, потому что стоило Сиксу начать проигрывать, как его мысли было видно как на ладони. Конечно, в сабакке это отнюдь не залог победы — сам знаешь, какой там генератор случайных чисел, но достаточно было загнать Сикса в угол, и ты знал его карты как облупленные. Он совсем отчаялся, когда поставил «Сокола» на кон. Я даже почувствовал себя неловко, обобрав его до нитки — на каких-то пару мгновений. Уверен, ты испытывал нечто похожее, когда забирал «Сокола» у меня.

Хан издал гортанный смешок:

— Знаю, ты до сих пор считаешь, что я переиграл тебя, но я был удивлен не меньше прочих, поняв, что ты блефуешь. Ты просто расстроен, что потерял корабль.

Лэндо сжал губы:

— Сколько раз мы будем талдычить об одном и том же, прежде чем ты признаешь: «Сокола» ты не выигрывал, потому что я его не ставил. Ты выиграл игру — ладно, бывает. Но ты твердишь, что выиграл «Сокола», а это никуда не годится, поскольку я ставил лишь «один из кораблей». Я мог отказать тебе, знаешь ли. Кто угодно на Нар-Шаддаа меня отлично бы понял.

— А между тем куча народу слышали, как ты сказал «любой корабль».

Лэндо раздраженно тряхнул головой:

— Я сильно сглупил, когда оставил «Сокола» и прибыл на Беспин на лайнере «Королева Империи». Хотел произвести впечатление[11]

Они обменялись рассерженными взглядами — и вдруг расхохотались.

— Охо-хо, — буркнул Соло, вытирая слезу с уголка глаза, — мы превратились в старых ворчунов.

Лэндо кивнул:

— Лучше сменим тему, пока я лодку не опрокинул.

— Верно. Хорошо хоть, мы до сих пор все это помним. — Кореллианин помолчал. — Есть мысли, где сейчас этот Сикс Труви?

— В последний раз слышал о нем, когда заправлял на «Бегущем по поясу»[12]. Понятия не имею, где Труви сейчас, но уверен, мы все раскопаем.

— Лэндо, — позвала Тендра с просторной палубы. — Мы хотим искупаться. — Она указала на один из ближайших островов.

Лэндо помахал ей рукой и крутанул рулевое колесо, направляя корабль в бухту.

Сделав основательный глоток из стакана, Хан расслабленно откинулся в мягком шезлонге:

— Стало быть, дела твои идут в гору.

— Все не так безоблачно, как может показаться, — ответил Лэндо, потягивая через трубочку оранжевого цвета коктейль, который приготовил для него протокольный дроид. — Р-раз, и у «Тендрандо» откуда ни возьмись — уйма конкурентов. Верпины, мандалорцы, даже «Бактоид» и «Улей коликоидов» — и те рвутся обратно на рынок.

— Коликоиды, — содрогнулся Хан. — Я думал, эту банду давно разогнали.

— Их-то да, но «Автоматы Колла-Арфокк» реформировали свою структуру и обратились в суд за новым торговым соглашением. Говорят, у них есть документы, подписанные самим Палпатином: дескать, от них потребовали разоружиться только на время.

— И суды готовы их выслушать?

— Дай Даале волю, она изведет все насекомьи виды под корень. Но сейчас руки у нее связаны.

— Ты уже вел с ней дела?

— Было дело.

— И?

— Кажется, она настроена не повторять прошлых ошибок. Она не диктатор, да и не рвется в таковые. Сейчас планеты забывают о разногласиях, дабы выковать прочный мир. Но дело здесь не столько в заслугах Даалы, сколько в банальной истине: от изоляционизма никакого проку. Мы пережили полвека бесконечных склок и раздоров. Пора наконец понять, что события в Ядре всегда затрагивают окраины, и наоборот.

— Стало быть, ты настроен оптимистично.

Лэндо покачал головой:

— Я уже достаточно наобжигался. Даала — все еще неизвестная величина, и я отнюдь не в восторге от ее союзов с Имперским остатком и мандалорцами. — Он повернулся к Хану лицом. — Многие до сих пор гадают, какая муха вас укусила посадить Даалу в президентское кресло.

— Ты сейчас про меня?

— Можем начать и с тебя.

Соло фыркнул:

— Мой последний сын погиб от руки моей дочери. В тот момент ничто уже не казалось мне безумным.

— Даже после того, что вы с Чуи пережили по милости Даалы[13]?

Хан не отвел взгляда:

— Что делать, время лечит. К тому же если я вспомню всех, кто меня когда-то пытал, список получится длинным, и возглавит его Леин папочка. Ладно, чего теперь вспоминать? Сделанного не воротишь.

— Скажи это мон-каламари. Для них уж лучше пусть йуужань-вонги заправляют на Корусканте, чем бывший военный преступник[14]. Да и джедаи, как я слышал, от нее тоже далеко не в восторге.

— Даала стоит на том, что справедливой власти не нужны надзиратели, так что Люк не до конца понимает, какую роль теперь должны играть джедаи. — Кореллианин устремил взгляд к горизонту и глубоко вздохнул. — Я стараюсь не влезать во все это.

Лэндо еще раз крутанул штурвал:

— Похоже, все мы пытаемся понять, что будет правильно.

— Мне тут вспомнилось… — Хан выудил из кармана устройство, которое Аллана нашла на борту «Сокола», и протянул его другу. — Видел что-нибудь подобное?

Калриссиан сощурился:

— На комлинк похоже. Где ты его взял?

— Амелия нашла — на «Соколе».

В глазах Лэндо промелькнуло удивление.

— Я думал, ты знаешь на корабле каждый винтик.

— Эта штука пряталась в переборке за инженерным пультом. Корпус явно из миметичного сплава — потому-то я и не замечал его раньше.

— А может, просто зрение уже не то? — осклабился Лэндо.

— Не слишком на это надейся, приятель.

— Что ж, я этот прибор туда не ставил. И если его не подключили в твою смену, значит, он уже был здесь, когда «Соколом» владел Сикс. Вывод вполне логичный, ведь за последние полвека вряд ли кто-то стал бы пользоваться подобным старьем.

— Тоже об этом подумал.

— Пара моих техников остановились в гостевом домике. Посмотрим, что они скажут.

Хан спрятал устройство в карман:

— Я им передам.

Лэндо внимательно оглядел друга:

— Хочешь немного порулить, пока мы не бросили якорь?

— Еще спрашиваешь?

Глава 11

— Альянс за восстановление Республики.

Эти слова сорвались с губ Джадака, когда он пробудился от беспокойного сна. У монитора, который Сомпа еще не успел убрать из палаты, стоял меддроид 2-1Б и во все глаза смотрел на него.

— Сэр?

Джадак уставился на дроида.

— Вы сказали: «Альянс за восстановление Республики». Хотите что-нибудь добавить?

Пациент провел рукой по небритому подбородку и встряхнул головой:

— Что еще я говорил во сне?

— Ничего вразумительного, сэр.

— Все как обычно, — буркнул Джадак.

Он поднялся с койки и проковылял к зеркалу, которое сиделки наконец-то поставили в палату. Каждое утро он ожидал увидеть в нем отражение человека, который только выбрался из могилы. Но смотрел на него все тот же светловолосый незнакомец. Джадак посетил освежитель, оделся и разделался с завтраком, который принес другой дроид. Сомпа уже давно снял запрет на ГолоСеть, но Тобба туда совершенно не тянуло, и он вышел из палаты. Он все еще привыкал к новым ногам, а потому продвигался по коридорам медленно и осторожно, изредка здороваясь с другими пациентами — в том случае, когда не мог их избежать. В остальном же он был погружен в свои мысли и с каждой минутой все сильнее заводился.

Сомпа предупреждал, что у Джадака начнутся периоды расстройства, когда его мозг примется расставлять воспоминания в хронологическом порядке. Но Тобб не думал, что будет испытывать такое сильное желание со всего размаху врезать кулаком по ближайшей стене. Он не мог избавиться от чувства, что не завершил какое-то важное дело. Конечно, он мог списать все на неблагоприятный исход своего последнего задания для общества «Республика», но источник неудовлетворенности лежал гораздо глубже. Как будто лишь вспомнив подробности задания и выполнив его, Джадак сможет окончательно исцелиться и вернуться к нормальной жизни.

Альянс за восстановление Республики.

Он начался с «Делегации двух тысяч», а в известной мере и с общества «Республика», и к моменту битвы при Явине уже получил широкую известность как Альянс повстанцев. Но при чем здесь Джадак, если он все эти годы пролежал в коме? Когда он закрывал глаза, перед ним вставали Риз и «Звездный посланник». Риз мечтал о том дне, когда грузовик ИТ станет их собственным. Он представлял себе жизнь, полную безбашенных приключений; грезил о женщинах, богатстве и свободе — свободе летать туда, куда захочет.

Джадак стиснул зубные протезы. Что же именно они не успели сделать и почему сейчас это так важно? Почему он должен ждать, когда вернется память о последних днях перед аварией? Почему Сомпа не мог просто обо всем рассказать?

Джадак ступил на зеленый газон под ласковые лучи солнца, которые пробивались сквозь гонимые ветром облака. Вдалеке на частное посадочное поле «Авроры» опускались роскошные космические яхты. У медцентра имелся даже свой собственный парк кораблей! Из воздушных спидеров с тонированными окнами появлялись новые клиенты — представители самых разных биологических видов, и их приветствовали охранники, дроиды и персонал клиники. Некоторые гости прибывали с собственной свитой из помощников и слуг. Если среди них и были знаменитости, Джадак их не узнавал. Что нисколько не удивительно, если принять во внимание, что все известные персоны его эпохи давно умерли либо изменились до неузнаваемости после процедур омоложения. Да и как затесался в их круг опальный гонщик на свупах, тайком подрядившийся на работу космическим дальнобойщиком? Каким образом он очутился в частной палате, в одном из самых престижных флигелей «Авроры»?

Зазвенел комлинк, который всучил ему Сомпа, настоятельно просивший носить устройство связи на поясе.

— Капитан Джадак, — раздался голос дроида. — Вас просят вернуться в главное здание и зайти в кабинет доктора Сомпы. Если вам требуется помощь, сообщите, где именно вы находитесь, и мы вышлем транспорт.

— Доберусь на своих двоих, — буркнул Джадак.

По графику он должен был идти к Сомпе только вечером, но главврач имел дурную привычку в последний момент переносить встречи. От перемены планов настроение Джадака нисколько не улучшилось. Его нервы были на пределе, когда он добрался до кабинета, но Сомпы там не оказалось. Вместо него в приемной сидела самая обворожительная женщина, какую Джадак когда-либо видел, и сначала он даже не смог разобрать, человек перед ним или гуманоид. Конечно, доктор Безант — тви’лека-психотерапевт — тоже была усладой для глаз, но эта женщина…

— Капитан Джадак. — Незнакомка поднялась и протянула руку. — Я — Кои Квайр из «ГалСтраха».

Она была одета в длинную юбку, короткий жакет и туфли на высоких каблуках, благодаря которым казалась почти с него ростом. У женщины была золотистая кожа и бледно-лиловые глаза с лишней парой век. Ее локоны цветов радуги кольцами ложились на плечи.

— «ГалСтрах»? — переспросил Джадак.

— Галактическая ассоциация страхования жизни и здоровья. Я пришла обсудить ваш страховой полис.

Джадак озадаченно покачал головой:

— Не припоминаю, чтобы страховал свою жизнь в «ГалСтрахе» или где бы то ни было.

Нахмурившись, Квайр сверилась с планшетом в руках:

— Понимаю ваше замешательство. — Она улыбнулась, обнажив белоснежные зубы. — Давайте найдем тихое место и поговорим?

Пройдя по коридору, они завернули в пустой переговорный зал и уселись в торце длинного стола под прямым углом друг к другу. Квайр достала из чемоданчика переносной компьютер и выложила на стол, развернув дисплей к ним обоим. Затем женщина открыла файл и лакированным ногтем коснулась сенсорного экрана, чтобы увеличить одну из строчек.

— Вас застраховало некое общество «Республика».

Джадак уставился сперва на текст, затем на собеседницу:

— Когда?

— Так, давайте глянем. — Она коснулась экрана снова и пробежала пальцем по нескольким строчкам текста. — Но… это же невозможно.

— Что?

— Полис выписан шестьдесят два года назад. Но вы же…

— Я намного старше, чем выгляжу, — заверил ее Джадак.

Ее брови сошлись в переносице.

— Лет на пятьдесят! — Гостья распрямилась. — Я знала, что в «Авроре» творят чудеса, но чтобы настолько…

— Так что там с полисом? Что застраховано — моя жизнь или здоровье?

Она хохотнула:

— Вы очень даже живы, капитан. Страховка распространяется на ваше здоровье. Кроме того, особо оговорены выплаты по несчастным случаям.

— Вы что-нибудь знаете об аварии, в которую я попал?

— В подробностях — нет. Этим занимается другой отдел. Когда «Аврора» сообщила в «ГалСтрах», что вы… — она сверилась с экраном, — …вышли из комы, меня направили сюда, чтобы покрыть расходы на вашу реабилитацию.

Джадак повернул компьютер экраном к себе:

— Вы не поищете в моем досье подробности аварии?

Она тут же вернула экран на исходную:

— Нет, капитан. Даже если бы могла — мне не позволено разглашать какие-либо сведения помимо тех, которые мне велели предоставить.

Джадак прищурился:

— Тогда кто вы — оценщик страховых убытков?

— Термин устаревший, но да, в целом вы правы.

— И какую сумму мне должны выплатить по этому пункту о несчастных случаях?

Гостья многозначительно прокашлялась:

— Вы должны понять, капитан, что «ГалСтрах» много лет покрывал все издержки по вашему лечению…

— Сколько? — повторил Джадак.

— Десять тысяч кредитов.

— Это много? То есть — по нынешним меркам?

— Чудо, если хватит на месяц лечебных процедур в «Авроре». Но если не станете сорить деньгами, то на Оброа-Скай эту сумму реально растянуть и на год.

— Я не останусь на Оброа-Скай.

— Тогда, капитан, все зависит от того, как далеко вы направитесь и на какой планете осядете.

Джадак поразмыслил:

— Простите, что спрашиваю, но с какой планеты вы сами?

Квайр взглянула на него исподлобья:

— Это такой вежливый способ выяснить мой биологический вид?

— Видимо, да.

— Я фирреррео.

— Если все на Фиррерре так же привлекательны, как вы, я, пожалуй, осяду там.

— Не думаю, что у вас получится, — ровным голосом сказала гостья.

— Слишком дорого?

Она покачала головой:

— Нет?

— Ваш народ не привечает чужаков?

Ее кожа приобрела серебристый оттенок:

— Фиррерре отравили. Мертвая планета. Под карантином.

Джадак вздрогнул:

— Йуужань-вонги?

— Нет, убийца — из моего народа, — ответила Квайр. — Он был заодно с Императором. Мой народ помещали в криокапсулы и продавали в рабство[15]. Кое-кому повезло: их спасли и переселили на Белдерон.

Джадак нахмурился:

— Знаю я этот Белдерон. Не хочу там жить.

— И я не хотела, — согласилась Квайр. Она притихла на мгновение, затем спросила: — Для вас это так просто — выбрать, где жить? У вас нет работы, незаконченных дел?

Джадак смерил ее взглядом:

— Ну и вопросики у вас.

Фирреррео спрятала глаза:

— Прошу прощения, капитан. Я была излишне любопытна.

Джадак потихоньку распалялся:

— Работы у меня нет, зато полно навыков.

— Не сомневаюсь в вас, капитан.

Его губы тронула улыбка:

— Хотите, я покажу вам «Аврору» — пока вы не уехали?

Гостья усмехнулась:

— Не припомню, чтобы меня когда-нибудь приглашали на экскурсию… по больнице.

— По медицинскому центру, — поправил ее Джадак. — Кормежка здесь — просто класс.

— Вы флиртуете со мной, капитан?

— Пытаюсь.

Ее коже вернулся прежний золотистый окрас.

— Я польщена. Но боюсь, я вынуждена вам отказать.

— Я для вас слишком стар?

Квайр дружелюбно улыбнулась ему:

— Да, все дело в возрасте. На том и сойдемся.

Джадак пожал плечами:

— В таком случае как насчет небольшой услуги?

— Какой? — осторожно уточнила гостья.

Он указал на компьютер:

— Вы обойдете правила — совсем ненамного — и расскажете, что со мной произошло.

Ее улыбку точно сковало льдом.

— Я же говорила вам — у меня нет права.

— Речь о моей жизни, между прочим, — выпалил Джадак — чуть резче, чем собирался.

— Простите…

— Почему парни из «Республики» застраховали меня? И почему ваша контора продолжала платить за лечение, даже когда я был на волосок от смерти?

— Кома и смерть — вовсе не одно и то же.

Джадак раздул ноздри:

— Что-то не сходится. Риза тоже застраховали или как? Виновника аварии определили?

— Мне следует…

— Мой напарник. «ГалСтрах» оплатил его похороны?

Лицо Квайр было бесстрастно.

— А мне показалось, что мы с вами поладили…

Пациент сжал кулаки:

— Да я вас на руках носить буду, только дайте на полчаса свой компьютер!

Закрыв крышку устройства, гостья убрала его в чемоданчик и поднялась:

— Мне вызвать охрану, капитан?

Джадак прикрыл глаза и тяжело вздохнул:

— Не надо.

— В таком случае я оставлю чек у казначея «Авроры».

Глава 12

В свете проектора анализаторного устройства прокручивалось голоизображение коммуникационного прибора Т-образной формы. Главный технический специалист Лэндо, высокорослый цереанин по имени Тал-лик-Тал, поставил картинку на паузу и ткнул в нее пальцем:

— Вот здесь, на верхнем стыке, можно видеть реле усилителя.

— Значит, все-таки передатчик? — уточнила Лея, стоявшая напротив. В лучах проектора были особенно хорошо видны небольшие солнечные ожоги, которые они с Ханом получили за два дня непрерывного купания в море и прогулок по пляжу с Алланой.

— Судя по стилю, создан еще до Империи. Но и тогда, подозреваю, был не особенно в ходу. — Подойдя к анализатору, Тал-лик-Тал вызвал на экран похожее, но далеко не идентичное устройство. — Вот что нашлось в базе данных. Изготовлено «Коммуникациями Чедак» в годы Войн клонов. Возможно, тот же производитель, что и у вас, но далеко не факт.

— А клейма производителя нет? — спросил Хан.

— Ни его, ни названия модели, ни серийных номеров.

— Может, их удалили намеренно?

— Не факт, что они вообще были.

Тал-лик-Тал снял голокартинку с паузы, и Хан обошел проектор, потирая щетину на подбородке.

— Вы были правы насчет устройства — оно и впрямь имеет свойство сливаться с окружением, — продолжил цереанин. — Чем-то похоже на комлинки и передатчики, которые в ходу у разведслужб. Как я уже сказал, устройство не соответствует известным республиканским и имперским моделям, но миметичный сплав, из которого сделан корпус, намекает, что прибор установили скрытно или с какой-то тайной целью. Что-нибудь изменилось в работе корабля с тех пор, как вы сняли устройство?

— Я ничего не заметил.

— Разве тут поймешь? Это же «Сокол», — улыбнулась Лея.

Тал-лик-Тал рассмеялся:

— Я вот почему спрашиваю — передатчик до сих пор рабочий.

— Говорил я тебе, что мне не послышалось, — бросил Хан супруге.

Та повернулась к Тал-лик-Талу:

— Можно ли как-то прочесть, что он передает?

— Я пытался скормить ему коды, которые были в ходу на закате Республики и в первые годы Империи, но все без толку. Похоже, устройство передаст свое зашифрованное сообщение, только если получит заранее оговоренный сигнал.

Лея сперва нахмурилась, но быстро просветлела:

— Амелия будет счастлива узнать, что все наши попытки разгадать тайну этого прибора провалились.

— Одно я готов сказать наверняка, — добавил Тал-лик-Тал. — Не кладите его обратно.

* * *

Когда Джадак вошел в кабинет Рил Безант и опустился в кресло, на проекторе горела голограмма его собственного мозга.

Психотерапевт улыбнулась гостю и, обойдя письменный стол, уселась напротив:

— Как ваши ноги?

— Ковыляю потихоньку.

Доктор Безант уловила угрюмые нотки в его голосе и кивнула:

— А в целом вы как?

— Давайте поглядим. Память по-прежнему полна дыр, и я как будто заперт в чьем-то чужом теле. Я сплю по часу за ночь — если повезет, и мои руки все время дрожат. — Джадак показал их тви’леке. — В остальном — полнейший порядок.

— Продолжайте, — предложила ему Рил.

— Тело мое как будто знает, что прошла уйма лет. Но разум никак к этому не привыкнет.

— Привыкнет, — пообещала она.

— Да, так вы твердите. Но шестьдесят два года назад для меня — словно вчера.

— Прошлое состоит из одних лишь «вчера», капитан, и не важно, прошли годы или десятилетия.

— В следующий раз, когда буду смотреть в ГолоСети кино про императора Палпатина и мне придет на ум, что вот, только неделю назад, видел его в добром здравии на Корусканте, я тут же припомню ваши слова. — Джадак заглянул ей в глаза. — У меня из головы не выходит фраза: «Альянс за восстановление Республики». Ничего не могу поделать. Мозг как будто ждет какой-то подсказки, которая вернет на место потерянные воспоминания.

— И вы считаете, что перевозбуждены именно из-за фразы, из-за самих слов?

— Восстановление… Республика… Никак не могу от них отделаться.

— Вы сами говорили, что ждете, когда восстановится память. Вот вам и «восстановление».

Джадак поразмыслил:

— Ну а что же тогда остальное? — Он задвигал нижней челюстью. — Должен сказать, меня все это порядком достало.

Безант забросила оба лекку за плечи:

— А я предупреждала Сомпу.

— Предупреждали о чем?

— Посттравматический стресс может принять форму диссоциативного расстройства: чувство потери самосознания вкупе с серьезной обеспокоенностью и депрессией. Возможно, скрытые органические факторы тоже сыграли свою роль. — Она указала на дисплей. — Судя по этим показаниям, у вас повреждены важные участки коры головного мозга.

Пациент посмотрел туда же:

— Я спец по двигателям, док, а не по мозгам. Меня не волнуют причины. Скажите, как это вылечить.

— Есть кое-какие препараты, но я бы их не рекомендовала.

— И что вы предлагаете — дважды в неделю ходить к вам на прием?

— Даже будь это возможно, я не уверена, что в состоянии вас излечить.

— Что же, ваш график расписан по минутам на год вперед?

— Нет, капитан. Дело в том, что вас выписывают.

Джадак выпрямился в кресле:

— Когда?

— Скоро. Ваш организм здоров, ноги функционируют. «Аврора» занимается омоложением, а не реабилитацией. Сказать по правде, мы больше ничем не можем вам помочь.

— Тогда как я вообще здесь оказался?

Тви’лека потупила взгляд:

— Этот вопрос вам следует адресовать доктору Сомпе.

— Сомпа слишком занят и не желает меня видеть. — Джадак положил руки на колени и наклонился вперед. — Расскажите об аварии. Скажите, кто оплачивал лечение. На Оброа-Скай есть сведения обо всем, что творится в Галактике, но почему-то никто в «Авроре» не может сказать мне хоть слово о том, как я сюда попал.

Обведя пациента взором, Безант смягчилась:

— Минутку. — Поднявшись, она подошла к столу и отстучала код на контрольной панели. — Я обесточила камеры наблюдения, — пояснила она, вернувшись в кресло. — Капитан, верите или нет, мне не меньше вашего хочется знать, что привело вас в «Аврору». Вы у доктора Сомпы на особом счету — все сорок лет, что он здесь работает.

— Сорок лет? И где же я был предыдущие двадцать два?

— Не знаю. Никто не знает.

— Кроме Сомпы?

Она кивнула:

— Кроме Сомпы.

* * *

Благодаря бессоннице Джадак смог в подробностях узнать распорядок работы медсестер, дроидов и охранников в ночную смену. В час, когда персонал клиники обрабатывал данные по новоприбывшим пациентам и получал обновленные сведения по уже находящимся на излечении, Тобб обрел пространство для маневра. Прелесть главного здания состояла в том, что почти все охранники располагались снаружи. Попав внутрь, пациенты могли свободно разгуливать по клинике: заходить в комнаты отдыха, столовые, библиотеки и тренажерные залы, — а медицинские и ремонтные дроиды были запрограмированы держаться тише воды, ниже травы и говорить с пациентами только в том случае, если к ним обратятся.

Кабинет Сомпы располагался на четырнадцатом этаже и окнами выходил на внутренний дворик и сад. Ведшие к нему широкие коридоры были тускло освещены и пустынны, если не считать дроидов, драивших пол. Введя тот же код, что и Безант на своей панели, Джадак обесточил камеры наблюдения и открыл дверь Сомпы с помощью устройства, которое он кустарным образом собрал из деталей медицинских приборов в своей палате. Разобравшись с камерами в приемной, он повторил тот же трюк уже в личном кабинете Сомпы. Затем включил свет — на минимальную интенсивность — и огляделся. В стенных нишах светились голограммы, на которых Сомпа был запечатлен в обществе прошедших омолаживающие процедуры клиентов — богатых и влиятельных, как предположил Джадак. Политики, голозвезды, адвокаты, директора крупных компаний. И почти на каждом голо Сомпа на вид был одного и того же возраста.

Огромный стол главврача был усеян инфокартами, флимси и дюралистами. Джадак включил лампу и в ее сумрачном свете принялся перебирать документы. Удача улыбнулась ему почти сразу: Тобб обнаружил свое имя и идентификационный номер в списках пациентов, которых предстояло выписать. Ящики стола были заперты, а файлы в современном и модном компьютере Сомпы — защищены паролем. Зарывшись еще глубже в кипу документов, Джадак обнаружил инфокарточку со своим персональным номером и засунул ее в считыватель. Целые терабайты данных были посвящены описаниям изощренных процедур, которым он подвергался, будучи в коме, и отчетам о состоянии его здоровья, но нашлась и отдельная папка с историей болезни. Предвкушая находку, Джадак сделал глубокий вдох и постарался не отвлекаться на учащенное биение собственного сердца.

Скользя взглядом по тексту, он неоднократно встречал слово «авария», но всякий раз испытывал разочарование, не находя подробностей. У него повреждены такие-то органы, нарушено функционирование таких-то систем, назначены такие-то процедуры — проверенные временем либо экспериментальные. Но в папке «Предыстория болезни» Джадака ждал настоящий клад. Его перевели в «Аврору» после того, как он провел двадцать два года в общественной клинике. О покрытии расходов на лечение со стороны «ГалСтраха» не было ни слова.

Клиника располагалась на Нар-Шаддаа.

Образы, вспыхнувшие в его сознании, словно обухом огрели Джадака, и он рухнул в мягкое кресло Сомпы.

Они с Ризом летели на «Звездном посланнике» на Нар-Шаддаа! ИТ был поврежден, все системы — обесточены. Корабль мчался к планете, а наперерез шел сухогруз. Они с напарником поспешили на корму к спасательной капсуле. ИТ внезапно ожил и вильнул в сторону, но слишком поздно: они уже запустили капсулу, и та рванула прямиком навстречу огромной клинообразной туше сухогруза…

Теперь он помнил все так, будто это было вчера. Образы ворвались в его разум, ускорили сердцебиение и бросили в жар. Наконец Джадака отпустило, и лишь тогда он смог разложить все по полочкам.

Они ушли в гиперпространство с Корусканта на исходе сражения, во время которого канцлера Палпатина держали в заложниках. Но перед тем как спешно рвануть к звездам, они какое-то время пробыли на планете… во флигеле Сената.

Встречались с членами общества «Республика».

Сенаторами Дес’сином, Ларджетто и Фэнгом Заром.

Джадак развернулся к компьютеру Сомпы. Это чудо современной техники было достаточно хорошо защищено, чтобы не позволить ему взломать файлы, но зато он смог подключиться к ГолоСети. Загрузив портрет седобородого сенатора с Серн-прайм, Тобб запустил маховики воспоминаний на полную катушку — и наконец вспомнил.

На встрече присутствовал джедай.

Кадас’са’никто, который что-то установил на «Посланнике»…

— Вот оно что! — воскликнул Джадак.

Сенаторы хотели, чтобы он доставил корабль к их союзнику на Топраве!

Пилот вспомнил, как сильно был разочарован. После стольких лет примерной службы он должен был отдать незнакомцу корабль, который любил всем сердцем. Но на кону стояло что-то важное… что-то, что может восстановить Республику.

Нет.

Восстановить доброе имя Республики…

Он спросил у сенаторов насчет этой фразы. И они дали ответ.

Джадак уставился на трехмерное изображение Фэнга Зара.

Очень медленно слова сенаторов всплыли в его памяти:

«Корабль — это ключ от сундука с богатствами. Богатствами, которых хватит, чтобы восстановить доброе имя Республики».

Он пододвинул компьютер к себе — чуть ли не на колени.

Поиск по названию «Звездный посланник» дал сотни результатов, но ни одна из найденных записей не имела отношения к ИТ-1300. Перейдя в планетарную сеть Нар-Шаддаа, он запросил данные обо всех столкновениях кораблей, случившихся в околопланетном пространстве в год его аварии.

И наконец долгожданная удача: перед глазами Джадака побежали строчки краткого отчета о столкновении двух кореллианских кораблей: сухогруза «Долина Джендири III» и фрахтовика ИТ-1300. Обоих пилотов сочли погибшими, но корабль уцелел и достался мародерам.

Корабль, ставший теперь ключом к загадке всей его жизни, уцелел.

Неясно, надолго ли, но у Джадака наконец была отправная точка для поисков. Поисков, в которых игра стоила любых свеч.

Глава 13

— Сто десять тысяч.

— Господина Оксик предлагай сто десятя. Кто скажи десятя-пятьсот?

— Сто десять тысяч пятьсот, — выкрикнули из задних рядов.

Лестра Оксик оглянулся через плечо. Его соперником на торгах был бит в элегантном головном уборе. Имени конкурента Лестра не знал; только порядковый номер, который светился у него на персональном экране.

— Сто одиннадцать, — выдохнул Оксик, повернув свой собственный экран к подиуму аукциониста.

— Наша услышай сто одиннадцатя тысячей. Кто предлагай сто двенадцатя?

Приглашенным ведущим аукциона был гунган в длинной расшитой мантии, знаменитый своей скороговорной манерой речи; лотом на торгах — небольшая статуэтка, когда-то украшавшая северо-западный атриум Галактического дворца правосудия на Корусканте. Вещица, ставшая, как и все образчики искусства старореспубликанской эпохи, невероятно ценной и редкой после того, как йуужань-вонги почти двадцать лет назад опустошили пол-Галактики.

— Сто двенадцать тысяч, — объявил все тот же бит. Участники торгов — их было около сотни — ахнули.

Оксик немедленно поднял экран над головой:

— Сто двенадцать пятьсот.

Хайдианский аукционный дом, где проходили торги, — с его изысканными колоннами и отполированным до блеска каменным полом — был сам по себе ярким образчиком республиканы. Прежде он располагался в центре города Сах’от, что на Чандриле, но спустя два года после вторжения йуужань-вонгов армия живых и механических работников под руководством группы архитекторов и инженеров, трудясь в поте лица, в кратчайшие сроки разобрала здание по камешку и переправила на планету Эпика, которая, как и надеялись те, кто финансировал предприятие, оказалась слишком далекой и незначительной, чтобы привлечь внимание захватчиков, даже несмотря на свою природную красоту. Многие из тех, кто перевозил и тщательнейшим образом воссоздавал этот памятник архитектуры, остались на планете и после завершения войны. За прошедшие годы они успели возвести немало роскошных дворцов и особняков на лесистых холмах, окружавших космопорт планеты, тем самым превратив прежде ничем не примечательную столицу Эпики в пристанище элиты и колыбель роскоши. Преобразилось и местное население — люди, ботаны, дуросы и биммы — которые подались в сферу услуг, чтобы удовлетворять растущие потребности богатеев, облюбовавших их планету.

— Наша жди предложенья в сто тринадцать тысячей, — объявил аукционист.

Оксик развернулся в кресле, чтобы вновь посмотреть на бита, на сей раз через компактный алюмабронзовый макробинокль. В свободной руке уроженец системы Клак’дор сжимал дорогостоящий комлинк.

— Сто тринадцать тысяч, — бросил бит.

— Сто четырнадцать, — вставила женщина, сидевшая в нескольких рядах от него. Оксик узнал ее по прошлым аукционам — служащая семьи Труви, владевшей игорным комплексом на Осеоне-7.

— Сто четырнадцать пятьсот, — парировал бит.

Оксик поерзал в кресле. Поразительно высокий для человека, он обладал безупречным, гладко выбритым лицом, которое не очень-то вязалось с его истинным возрастом. Лестра был тощ как скелет и имел неестественно длинные руки и ноги, однако почти все костюмы Оксика были скроены так, чтобы подчеркнуть его изящную худобу и в целом поддержать производимое им впечатление человека большого и важного. Персоны, с которой стоит считаться.

Он уже выбрал место для выставленной на торги статуэтки: на рифленом постаменте из небоскреба «500 Республика», пристроенном рядом с письменным столом в его кабинете. Но Оксик не собирался платить за нее больше ста четырнадцати тысяч — даже цена в сто тринадцать тысяч была для нее чрезмерной — тем более что прекрасно подошли бы и другие лоты. Однако устоять перед соблазном было трудно.

— Сто пятнадцать тысяч, — выкрикнул Лестра, огорошив сам себя.

Повернувшись, он увидел, как бит шепчет что-то в свой комлинк, после чего внимательно слушает ответ.

— Сто семнадцать.

Толпа охнула, а Оксик разом поник. Он удержался от порыва вновь оглянуться на бита.

— Наша имей сто семнадцатя тысячей, — восхищенно объявил гунган. — Кто предложи восемнадцатя? Как насчета семнадцатя-пятьсот? — Он немного подождал. — Сто семнадцатя рааааз… сто семнадцатя дваааа… — Его молоток с грохотом опустился на кафедру. — Наша продавай участнику шесть-три-семь!

Собравшиеся зашлись в овации.

На подиум ступил новый ведущий — фаллиин:

— Следующий лот номер семьдесят один-дефис-ноль-ноль по каталогу — канделябр из главного обеденного зала гостиницы «Дарпа» на Раллтиире. Изготовлен из электрума и за последние годы подвергся значительной реставрации. Подлинность образчика доказана лучшими специалистами. Стартовая цена лота…

Перестав слушать, Оксик углубился в изящно оформленный голокаталог. Лоты с Раллтиира его мало интересовали, будь они республиканской эпохи или какой бы то ни было еще. Одни восхищались предметами искусства с Алдераана или Набу, другие — артефактами хаттов. Но средоточием его собственной коллекции и вечным объектом одержимости был и оставался Корускант. Пока он пролистывал каталог, в соседнее кресло тихо скользнула Кои Квайр.

— Как съездила? — спросил он.

— Буднично. Сожалею, что так вышло со статуэткой.

Оксик покосился на бита:

— Знать бы, на кого он работает.

— Можно это выяснить.

— Не только можно, но и нужно.

Ее народ — фирреррео — находился на грани вымирания, а потому Кои Квайр сама могла считаться коллекционной редкостью — сродни тем, что выставляли на аукцион в этом доме. Она пришла в адвокатскую контору Оксика пятнадцать лет назад — вскоре после того, как йуужань-вонгам удалось обратить коренное население Белдерона против беженцев-фирреррео, которых те когда-то радушно приютили. С первых своих дней на новом месте Кои приносила фирме неоценимую пользу: девушка обладала несравненным обаянием и интуицией, и временами только одного ее присутствия в зале суда было достаточно, чтобы склонить присяжных на свою сторону. Зная особенности фиррерреоской культуры, Оксик никогда не спрашивал ее настоящего имени, а Кои не спешила его разглашать — пусть у него и в мыслях не было использовать это знание, чтобы гарантировать ее лояльность.

— Да здесь не протолкнуться, — заметила Квайр, обводя рукой зал.

— Каждый аукцион теперь при аншлаге, — вздохнул Оксик. — Скажем «спасибо» президенту Даале. Едва она заняла пост, сразу же наметился всплеск интереса к поздней республикане и раннеимперским артефактам. Перекупщикам хоть бы хны, а настоящие коллекционеры страдают.

— Тогда расскажу новости, которые тебя взбодрят, — негромко проговорила Кои. — Твое вложение снялось с насиженного места.

Оксик возбужденно заерзал, но сумел вымолвить, не повысив голоса:

— Где он?

— Летит на Нар-Шаддаа — на новых ножках, которые ты ему оплатил. И тратит денежки, которые ему выделил «ГалСтрах».

— К нему вернулась память?

— Вероятно, да. Он улетел, не дожидаясь, когда его выпишут из «Авроры». Сомпа сделал, как было велено, и не стал вмешиваться, когда Джадак нанес полночный визит в его кабинет. Этот парень обесточил камеры наблюдения с помощью кодов, которые, как мы думаем, он подсмотрел у Рил Безант.

— У психотерапевта?

— Джадак был у нее на приеме. Она ненадолго отключила камеры, надеясь тем самым завоевать его доверие — или тайком снабдить его кодами, чтобы он мог взять дело в свои руки. Парень настойчивый, в этом ему не откажешь.

Оксик в любопытстве склонил голову:

— Да неужели он…

— Он приглашал меня прогуляться по «Авроре», знаешь ли.

— Почему ты отказалась?

— Он заподозрил неладное, когда я рассказала о страховке. И тогда я подумала: если он будет излишне перевозбужден, это нам только на руку. Когда мы расставались, он готов был мне голову открутить.

— И вновь твоя проницательность сослужила нам хорошую службу.

— Джадак не стал проверять, есть ли в кабинете Сомпы резервные камеры. Или в тот момент ему уже было все равно. Он сел за компьютер Сомпы, сделал несколько запросов в ГолоСеть и в конце концов нашел записи о столкновении в небе Нар-Шаддаа.

— Умно. Но зачем ему мчаться на Нар-Шаддаа? Противники Палпатина вряд ли спрятали свой клад там.

Квайр пожала плечами:

— Вероятно, хочет знать больше об обстоятельствах гибели своего напарника — некоего Риза.

Оксик покачал головой:

— Для этого вовсе не обязательно лететь на Нар-Шаддаа.

— Тогда намеревается возобновить жизнь с того места, где она прервалась.

Оксик поразмыслил:

— Надо его брать.

— Так сразу?

— Не хочу, чтобы в дело влезли посторонние.

— От этого никто не застрахован.

— Отправь к нему Синнера.

Квайр нахмурилась:

— Ты уверен, что он справится? Я бы предложила кого-то более здравомыслящего. Того же Гоммана.

— Он охраняет нашего главного свидетеля по торговому делу.

— Коликоида? Чем же Гомман заслужил такое назначение?

— Просто он самый терпимый в отношении жуков.

Фирреррео кивнула:

— Я сообщу Синнеру.

Оксик откинулся в кресле. Новый раунд торгов должен был вот-вот начаться.

* * *

Вскоре после того, как Хан и Чубакка вернулись из Корпоративного сектора и стали возить контрабандный спайс для Джаббы Хатта, в поведении «Сокола» наметилось непостоянство. То он «выкладывался на полную» и ставил рекорд на Дуге Кесселя, то сбоил в самые неподходящие минуты, как будто намеренно привлекая повышенное внимание имперцев или сводя Соло и Чуи с повстанцами. Кореллианин не мог избавиться от мысли, что в непредсказуемости «Сокола» повинно то обстоятельство, что он, Хан Соло, — частью из умысла, частью по нужде — превратил обычный фрахтовик в хорошо вооруженный боевой корабль.

Потерянные бочки с глиттерстимовым спайсом, из-за которых на него обозлился Джабба, были далеко не первым грузом, который Хану пришлось сбросить в эти нелегкие дни, приведшие его на Татуин. По временам ему чудилось, что имперские таможенные корабли прячутся за каждой планетой, к которой они подлетали, и это было недалеко от истины. Перед каждым рейсом им приходилось крепить к грузу следящие маячки, чтобы после сброса их можно было найти и подобрать. Но Хану всегда казалось, что «Соколу» каким-то образом претит участвовать в подобных занятиях.

Даже возвращение к «Звезде смерти» после того, как они уже было удрали с Явина-4, казалось в равной степени идеей как Чубакки, так и самого «Сокола». Разумеется, было чистым безумием считать, что корабль — даже оборудованный троицей электронных мозгов, которые редко друг с другом соглашались, — мог принимать какие бы то ни было самостоятельные решения или отличать доброе дело от худого. Но «Сокол» и взаправду был своеволен и упрям, когда дело касалось направления и цели полета. И вот к чему привел этот внезапный поворот событий: не считая того, что удалось спасти Люка и тем самым стать косвенным виновником гибели императорского супероружия, «Сокол» фактически завербовал Хана и Чуи в Альянс повстанцев!

Но самый главный свой «подвиг» «Сокол» сберег для другого раза. Незадолго до начала вынужденной эвакуации с Хота он сломался, и Хан с Леей на борту корабля были вынуждены «ползком» добираться до Беспина. Конечно, кореллианин начал испытывать чувства к принцессе еще в тот первый миг, когда повстречал ее в тюремном блоке «Звезды смерти», но лишь во время их судьбоносного полета на досветовой скорости он окончательно понял, что влюбился.

В силу высокого самомнения Хан не готов был отдать «Соколу» все лавры за то, что тот свел их в вместе и сыграл значительную роль в их отношениях и последующем союзе. Но он всегда полагал, что корабль достоин эквивалента «Кореллианских кровавых полос»[16] — не только за его заслуги в годы Восстания, но и за то, что Хану Соло в конечном итоге достались рука и сердце принцессы.

Глава 14

Хан, Лея, Аллана и Ц-3ПО во все глаза глядели на толпу, сгрудившуюся у трапа «Сокола».

— Лэндо, — пробормотал Хан уголком рта.

Лея кивнула:

— Предупредил их заранее, не иначе.

— Вот тебе и смешались с толпой.

— Все равно бы ничего не вышло. — Она вздохнула. — Беда в том, что я недостаточно приглядно одета.

— Брось, ты шикарно выглядишь.

Она улыбнулась мужу:

— В таком случае, приодеться стоило бы тебе.

От приветственной делегации отделился лутриллианец мужского пола, вырядившийся словно актер массовки из старокорускантского оперного театра.

— Осеон VII сердечно приветствует глубокоуважаемую семью Соло, — провозгласил он, низко поклонившись.

— Благодарим вас, — ответила Лея за всех. — Все это так неожиданно.

— И абсолютно излишне, — проворчал Хан.

— А я — Ц-3ПО, — объявил дроид, спускаясь по трапу «Сокола».

Лутриллианец склонил свою большую голову:

— Добро пожаловать, Ц-3ПО. — Он повернулся к Хану. — Вы впервые на планете, сэр?

— Да, в первый раз.

— Тогда будем надеяться, Осеон-7 не уронит в грязь своего доброго имени.

Кореллианин хохотнул:

— Теперь-то уж поздно ронять.

Многокилометровый клокочущий космопорт наводняли корабли всех форм и размеров: от дорогостоящих яхт до тесных челноков, сновавших между планетой и припаркованными на орбите круизными лайнерами, перевозя туристов из всех уголков Перлемианского торгового пути. Но диспетчеры космопорта направили «Сокола» в чистенький и просторный ангар вдалеке от главных терминалов и зон таможенного досмотра. Спускаясь к планете, Хан обратил внимание, что неподалеку строится космический лифт.

— У вас есть багаж, капитан Соло? — спросил лутриллианец.

Хан кивком указал в глубь «Сокола»:

— На корабле.

— Я велю дроидам доставить ваши вещи сюда…

— Ничего, наш дроид справится. — Хан недвусмысленно посмотрел на Ц-3ПО, и тот, ни проронив ни звука, развернулся и зашагал вверх по трапу.

В ангар вплыл до нелепого длинный репульсорный лимузин.

— Это для нас? — спросила Лею Аллана.

— Боюсь, что так, солнышко.

Девочка прошептала:

— Он даже больше, чем у мамы!

— Мы уже уладили все формальности с иммиграционной службой, — сообщил тем временем лутриллианец. — Водитель доставит вас в курортную зону через сеть тоннелей, построенных для особых гостей. Пока вы на планете, мы могли бы позаботиться о вашем корабле: помыть, заправить, провести базовое техобслуживание…

— Нет, — отрезал Хан. — Корабль не трогать.

— Разумеется, сэр.

Задние двери лимузина начали подниматься. Когда Ц-3ПО выбрался из корабля с тремя небольшими сумками, Хан поднял трап и включил охранные системы «Сокола».

— В грузовом отсеке есть место и для вашего дроида, — предложил лутриллианец.

— В грузовом отсеке? — встревоженно ахнул Ц-3ПО.

Соло осклабился:

— Все в порядке, он поедет с нами.

— Благодарю вас, капитан Соло.

Хан мягко подтолкнул дроида внутрь лимузина:

— И не говори потом, что я для тебя ничего не делаю.

Огорченная Аллана плюхнулась на сидение:

— Я хочу увидеть Ленту.

— Обязательно увидим, — пообещала Лея, погладив ее по колену. — После того, как нас заселят.

Не так уж плохо, в конце концов подумал Хан, что их повезут сразу в гостиницу. Обычно они с Леей путешествовали инкогнито, но какой смысл притворяться, если они прибыли на Осеон-7 с единственной целью — смахнуть слой пыли со скрижалей истории «Тысячелетнего сокола»? Все равно туристы на Ленте опознали бы их в гриме — рано или поздно. С другой стороны, на Осеоне-7 они вполне могли бы выдавать себя за двойников знаменитостей, и это сошло бы им с рук.

Осеон был одной из нескольких десятков звездных систем, входивших в регион космоса, известный как Централитет, и — подобно Корпоративному сектору — столетиями жил и развивался, будучи предоставлен сам себе. В Централитете имелось немало примечательных планет, но система Осеон выбивалась из ряда вон: ежегодно толпы туристов привлекало космическое явление, известное как Огненный ветер — радиационная буря переливающихся красок, которая длилась три недели и, как поговаривали, вызывала у зрителей сильный эмоциональный отклик. Почти полвека назад Лэндо и его дроид Вуффи Раа, на поверку умевший летать в открытом космосе, были вынуждены пересечь систему Осеона сквозь Огненный ветер без какой-либо помощи навикомпьютера «Сокола»[17].

За столетия Осеон-7 стал не только аванпостом для колонизации Централитета, но и игорным центром, чьи устроители скрупулезно воспроизвели в своих казино другие чудеса Галактики — природные и рукотворные, прошлые и настоящие, протянувшиеся полосой в полсотни километров длиной, которая была известна под именем Лента. Утраченные ныне планета Итор и собор Ветров на Вортексе[18], современный Кашиик и даже Корускант республиканской эпохи, — детальные копии самых разных диковин были с любовью воссозданы корпорацией развлечений «Планета мечты», нынешним вице-президентом которой был не кто иной, как прежний владелец «Тысячелетнего сокола» Сикс Труви.

Когда лимузин остановился у величественных ворот курортного комплекса «Гранд-Осеон», к машине тут же подскочила обслуга, готовая исполнить любой каприз важных гостей. Первой выбравшись наружу, Лея выдохнула:

— О нет!

Хан сразу понял, в чем дело. Перед ними расстелили роскошную ковровую дорожку, по обеим сторонам которой выстроились в ряд дроиды-слуги и представители централитетских народностей в униформе персонала гостиницы. Привыкшая к пышности Аллана даже не повела бровью, а Ц-3ПО не скрывал своего удовольствия, но для Хана подобный пиетет и раболепие уже были давно позабытой блажью. Вестибюль спешно освободили от гостей, а перед стойкой регистрации собралась целая армия администраторов, их помощников, консьержей, аниматоров и прочих профессионалов гостиничного бизнеса. Чуть в стороне толпились постояльцы — звезды эстрады и головидения; кое-кто из них осторожно снимал чету Соло на встроенные камеры своих комлинков.

— Капитан Соло, принцесса Лея и госпожа Амелия, — приветствовал их худощавый, безупречно одетый мужчина. — Если бы только нас известили заблаговременно — мы бы подготовились намного лучше. Ах, как жаль, что вы не посетили нас месяц назад — в этом году Огненный ветер был неотразим. Как бы то ни было, мы отселили гостей из фешенебельных апартаментов на самом верхнем этаже «Гранд-Осеон», чтобы разместить там вас. Разумеется, комнаты и дополнительные услуги будут предоставлены бесплатно и особый штат персонала — в вашем полном распоряжении. Вам выдадут неограниченный кредит в казино, и, конечно же, если вы предпочитаете играть за частным столом…

— Мы сюда не играть приехали, — отрезал Хан.

— О, понимаю. В таком случае, мы могли бы организовать для вас частное представление. В настоящий момент «Осеон» располагает целым созвездием уникальных артистов, среди которых оркестр Саффина Омлика, Муш Коул и «Кинетическая группа» из легендарного цирка Молпола. — Управляющий указал на своих подчиненных. — «Осеон» также будет счастлив предложить вам экскурсии на Рафу-4, Траммис-3, в туманность звездной пещеры ТонБока или к любым другим достопримечательным местам Централитета.

— Нет, не стоит, — вежливо отказалась Лея.

Управляющий поклонился:

— Разумеется. Если вы ищете уединения…

— Мы ищем возможности поговорить с Сиксом Труви, — негромко сказал Соло.

Управляющий вытаращил глаза.

Хан посмотрел на него так же озадаченно:

— Он больше не владелец?

— Капитан Соло, с прискорбием вынужден вам сообщить, что Сикс Труви скончался несколько недель назад.

Хан понурил голову, но в уныние впасть не успел, поскольку управляющий добавил:

— Но «Осеоном» сейчас распоряжаются его дети, и я уверен, они будут куда как рады принять вас, какое бы дело ни привело вас на планету. В сущности, они сами рассчитывали устроить небольшой частный прием в вашу честь, после того как вы разместитесь.

Хан, Лея и Аллана обменялись улыбками.

— Было бы неплохо, — ответил Соло за всех.

* * *

Кабинет находился под самой крышей Осеонской башни почти на километровой высоте. Из окон округлой комнаты, украшенной редкими и дорогими скульптурами и статуэтками, открывался захватывающий вид на всю округу: как на ладони были видны Лента, космопорт и недостроенный космический лифт. Гребень засушливых холмов безмолвным стражем охранял горизонт, а в бледно-лиловом небе, исчерченном инверсионными следами, было не протолкнуться от взлетающих и садящихся кораблей. Устроившись на мягком диване у транспаристального окна и посадив к себе на колени Аллану, Лея указывала ей на далекие точки по всей длине Ленты.

— Эта гостиница с гигантскими крыльями — точная копия здания на планете Тайферра, — объясняла она.

— Где делают бакту.

— Именно. А сады — вон там — повторяют сады на Оссусе. А теперь посмотри сюда… узнаешь?

Девочка вгляделась в зубчатые башни причудливого замка, перед которым высился колоссальный фонтан.

— Это Хейпс?

Лея кивнула:

— Казино зовется «Семь лун». Если хочешь, сходим туда завтра.

— Наверное, будет очень странно.

— Ты права: странно. Но ведь и весело.

Аллана обвила руками Леины плечи и тесно прижалась к ней.

— Я люблю тебя, бабушка, — прошептала она на ухо.

Прикрыв глаза, Лея нежно обняла внучку:

— И я тебя тоже.

Девочка отстранилась, и Лея улыбнулась:

— Госпожа Амелия.

Хихикнув, Аллана подбежала к соседнему окну. Лея поднялась и пошла в направлении своего супруга, который разговаривал с тремя детьми Сикса Труви от первого брака. Как и многие постоянные обитатели Осеона-7, они прибегали к помощи хирургических процедур и других омолаживающих техник, чтобы сохранять привлекательную внешность. Лея остановилась на полпути, залюбовавшись диковинной скульптурой в форме двойной спирали.

— Она с Алдераана?

— Ее сделали там, — подтвердил Дун, старший из трех детей, загорелый, высокий и подтянутый. — Но затем скульптура много лет стояла в президентском люксе в гостинице «Манараи» на Корусканте. Нам повезло заполучить ее на недавнем аукционе.

Повернувшись, Лея стала осматривать другие скульптуры:

— Они все подлинные?

— Если бы… Мы, безусловно, стремимся сделать «Гранд-Осеон» предельно аутентичным. К несчастью, почти все предметы искусства с Корусканта республиканской эпохи осели в руках коллекционеров. Но наши репродукции — музейного качества.

Неспешным прогулочным шагом они подошли к Хану, который сидел в кресле рядом с дочерью и младшим сыном Сикса. Дроид накрыл для них небольшой фуршет из закусок и напитков.

— О чем же вы хотели поговорить с моим отцом, капитан Соло? — спросил Дун.

Хан отставил бокал:

— О «Тысячелетнем соколе».

Дочь Труви усмехнулась:

— Самый знаменитый корабль Галактики. Или скандально известный?

— Немного и так и сяк, — кивнула Лея.

Дун весело покачал головой:

— Наш отец так гордился тем, что когда-то владел «Соколом». — Он повернулся к Хану. — Он следил за вашими подвигами так, будто ощущал себя чуточку причастным. У нас есть несколько снимков, где наш папа запечатлен вместе с «Соколом» — если вам интересно…

— Да! — воскликнула Аллана и подскочила к ним.

Они сдвинули кресла, сев лицом к небольшому голопроектору. Дун пультом включил устройство и ввел нужные настройки в меню. И перед ними возник «Сокол» — трехмерное изображение в метр шириной, — и он был точно такой, каким увидел его Хан в тот день, когда корабль впервые показал ему Лэндо.

— Вот папа в кабине пилота, — прокомментировал Дун.

Хан наклонился вперед, и по лицу его расползлась широкая улыбка.

— Только посмотрите: всего одна пара кресел. — Он прищурился. — Приборная панель была такой простенькой… А навикомпьютер «Рубикон» — тот же самый.

— Над иллюминатором не висят игральные кости, — вставила Лея.

Хан скорчил гримасу.

— А вот еще снимок: папа что-то чинит или…

— Тормозной двигатель левого борта, — подсказал Хан. — Уж и не сосчитать, сколько раз я с ним возился.

— Здесь он внутри корабля…

— Кают-компания, — сказал Хан. — И стол для дежарика на месте! Ваш отец, должно быть, снял его позднее, потому что столика не было, когда корабль достался Лэндо. Я поставил новый, чтобы уважить моего напарника — Чубакку.

— Прославленного вуки, — протянул Дун.

Хан уставился в пол и кивнул.

Молчание нарушила Лея:

— Лэндо упоминал, что выиграл корабль у вашего отца на Беспине, в турнире по сабакку.

— Верно, — ответил младший брат Дуна.

Соло поднял взгляд:

— Он объяснил, почему вдруг поставил «Сокола» на кон?

Наследники Сикса Труви расхохотались.

— О да, еще как объяснил, — вымолвил наконец Дун. — Это весьма занимательная история — если, конечно, у вас есть время.

Хан откинулся в кресле:

— Этого добра у нас навалом.

Глава 15

Сикс Труви был заядлым, до мозга костей игроком — из уважения к памяти отца, как он часто уверял. Он научился делать ставки в раннем детстве и еще до своего восемнадцатилетия покинул благополучный Корулаг, чтобы стать профессиональным игроком. В отличие от отца, который играл только на свуповом тотализаторе, Сикс, достигнув зрелого возраста, делал ставки везде, где их принимали: гонки на карах, матчи по шин-бре, партии в ларо, пазаак, «точку пять» и сабакк. Он играл в рулетку и кости, ставил на погоду, демографическую кривую и колебание цен на сальциевые бобы. Огромные богатства попадали ему в руки и тут же утекали сквозь пальцы. Кредиты у Труви не задерживались: он тут же спускал их на вино, женщин, роскошные гостиничные номера, костюмы из мерцающего шелка и хромированной кожи. Нередко он тратил больше, чем выигрывал, и тогда за ним тянулся шлейф из неоплаченных долгов, обманутых друзей и брошенных женщин.

На какое-то время его единственным пристанищем стал юркий фрахтовик ИТ-1300, когда-то названный «Тысячелетним соколом» и оснащенный гиперприводом первого класса, столиком для игры в дежарик и надфюзеляжной лазерной пушкой. Но управление кораблем, уже пятьдесят пять лет как бывшим на ходу и состоящим наполовину из неродных деталей, требовало определенной ловкости, а Сикс был мастак разве что тасовать карты, сгребать в карман выигрыш, да наспех корябать долговые расписки. Сикс любил «Сокола», но тот выжимал из него все соки. Постоянно требовался то новый гиперпривод, то электронный мозг; тысячу мелких деталей нужно было подтянуть, подкрутить или же вовсе заменить. И все же Сикс никогда всерьез не думал о продаже фрахтовика или обмене его на корабль попроще — по крайней мере до тех пор, пока внезапная поломка «Сокола» не помешала ему вовремя поспеть в клуб «Иноземец» на Корусканте на важный турнир с высокими ставками. И Труви понял, что ему отчаянно нужен по-настоящему крупный выигрыш, который позволит не только вести жизнь, к которой он привык, но и полностью отремонтировать корабль, по милости которого он не вылезал из долгов. Так что, когда один родианец намекнул ему, что хатты устраивают невиданное пари, Сикс тут же ухватился за свой шанс обеими руками.

— Что за игра? — начал он выпытывать у родианца.

— Не игра, а бой, — поправил его собеседник. — Между имперским флотом и бандой так называемых повстанцев. Через месяц на Яг’Дуле.

Сикс так и не понял, как хатты разнюхали о будущей схватке. Тем не менее и родианец, и другие игроки, бывшие в курсе дела, рассказывали, будто Империя прознала о космической станции, которую повстанцы строят на Яг’Дуле, и решила сделать ее первой мишенью недавно введенного в строй звездного разрушителя «Разоритель». Но об этих планах в свою очередь проведали повстанцы и намеревались внести разрушитель в свой пока короткий список побед.

До битвы при Явине оставалось еще пять лет, и имперцы не считали повстанцев сколько-нибудь серьезным противником. Как правило, отряды ополчения занимались мелким вредительством, устраивая набеги на транспорты снабжения и имперские базы. Если мятежники и одерживали значимые победы, ГолоСеть, подконтрольная имперской цензуре, не трубила о них, хотя на Нар-Шаддаа поговаривали, что молодое Сопротивление мало-помалу набирает силу и размах. Злачные уголки города полнились разговорами о будущем вторжении на Илизию и об удачных вылазках ополченцев в скопление черных дыр Утробу, где, по слухам, Империя заканчивала строительство огромного военного корабля, начатое пятнадцать лет назад.

Условия пари были весьма просты.

Разумеется, хатты не верили, что повстанцы смогут взорвать «Разоритель», и ставки принимались отнюдь не на победу той или иной стороны. Устроители просто предлагали угадать, сколько имперских и повстанческих истребителей будет сбито в бою.

Намереваясь взять себе процент как с победителей, так и с проигравших, хатты, безразличные к исходу сражения, установили верхнюю «планку» в сорок пять истребителей. Как только они будут сбиты — пари разыграно, и неважно, чьих кораблей будет уничтожено больше, имперских или повстанческих, или даже потери сторон будут равны. Игроки могли сделать одну из двух ставок: либо в бою будет взорвано больше сорока пяти истребителей, либо меньше; в каждом случае коэффициент выигрыша был одинаков. В идеале хатты должны были получить одинаковое количество ставок на оба исхода. Если же нет, они вполне могли поднять или опустить «планку», чтобы гарантированно получить прибыль.

Сиксу казалось безнравственным, что предметом пари станет бой, и все же он начал собирать сведения, надеясь найти хоть какое-то логическое оправдание тому, что он собрался участвовать в этой авантюре. Стараясь не афишировать свои намерения, он переговорил со всеми, с кем только мог: контрабандистами, торговцами оружием и информацией, вероятными участниками Сопротивления и лицами, им сочувствующими. Постарался перекинуться словечком с барменами, музыкантами и официантками в низкопробных кантинах и закусочных, а также с подвыпившими имперскими военными в тех же самых заведениях.

Чтобы заполучить невиданный доселе куш в яг’дулском пари, ему нужно было раздобыть надежную информацию. Хатты не установили бы такие коэффициенты выигрыша, предварительно не изучив ситуацию от «аурек» до «зерек».

«Разоритель» был одним из кораблей новой серии: дредноут в тысячу шестьсот метров длиной щетинился лазерными пушками и нес на борту десантные войска, боевую технику и СИД-истребители. Придя на смену V-крылам, СИДы брали не столько маневренностью, сколько числом. Часто Империя одерживала победы, элементарно выпуская их в бой звено за звеном. У зловещих черно-серых истребителей была лишь пара мощных лазерных орудий; ни гиперпривода, ни системы жизнеобеспечения, ни защитных экранов. Спроси у бывалого летчика, что он думает о СИДах — и в девяти случаях из десяти он презрительно усмехнется. Многие считали, что умелому стрелку СИД сбить — что гражданскому клопа раздавить.

Повстанцы же обходились Зет-95 — «охотниками за головами», лучше вооруженными и имевшими гиперпривод. «Охотник» был надежен и прост в управлении, несмотря на отсутствие тяжелой брони и недостаток маневренности. К тому же большинство повстанческих пилотов когда-то учились в имперских академиях или служили в имперском флоте, а затем дезертировали. Остальные, как поговаривали, пришли в Сопротивление по зову сердца. Имперские же пилоты были призваны на службу и летали из-под палки.

Даже не слишком доверяя слухам об успехах повстанцев в Утробе, Сикс разузнал, что Империя бросает все больше сил на борьбу с Сопротивлением, очевидно, уже считаясь с ним, как с серьезным противником. К тому же в битве на Яг’Дуле повстанцы будут воевать на «своей» территории. Наконец, мятежники знали о готовящемся нападении.

Когда весть о пари уже разнеслась по Галактике, Сикс прослышал о том, что печально известные братья Баат с Корусканта имеют собственный взгляд на исход сражения. Они были уверены в победе имперцев и потому предлагали собственное, независимое от хаттов пари, объектом которого была разница в числе сбитых истребителей с одной и с другой стороны. В качестве «планки» выступала цифра десять. Сикс начал склоняться к тому, чтобы поставить на фаворита. Он не без оснований рассчитывал на то, что сбитых повстанческих истребителей — даже за вычетом десяти — все равно будет больше, чем имперских. Но ему хотелось твердой уверенности в успехе.

Когда инфокарточка Сикса уже начала ломиться от собранной информации, он нанял бывшего не в ладах с законом хакера, чтобы тот загрузил все, что ему удалось наскрести, в протокольного дроида. На последнем стояла программа игрового аналитика: дроиду удавалось неплохо предсказывать результаты гонок на свупах.

— Вы не учли множество переменных, — почтительным тоном сообщила машина.

— Например?

— Кто командует имперским разрушителем?

— Мне не удалось этого узнать.

— А кто возглавляет силы повстанцев на Яг’Дуле?

— И тут я ничего не раскопал.

— Я рад, что вы сочли нужным сообщить мне дату схватки, чтобы я имел возможность рассчитать гравитационное воздействие трех яг’дулских лун. Но вы не предоставили мне гиперпространственных координат точки выхода звездного разрушителя.

— Ты думаешь, у меня есть связи в имперском командовании?

— А вы думаете, я смогу при таком количестве переменных сделать уверенный прогноз?

— Тогда произведи простую оценку, насколько удастся.

— В этом случае я снимаю с себя всякую ответственность.

— Отлично, я согласен. Итак, каковы шансы?

Игрок прослушал выкладки.

Его собственные догадки подтвердились, и Сикс принялся занимать кредиты в количестве, достаточном для того, чтобы сделать ставку. Размер ее был таков, что в случае успеха Труви вполне мог поправить свои финансовые дела даже с учетом выплат завышенных процентов братьям Баат по их пари и кредиторам по займам. У него не было даже мысли, что он может проиграть.

Яг’Дул был родиной расы гуманоидов с экзоскелетом — гивинов, математические способности которых хорошо послужили Конфедерации Независимых Систем во время Войны клонов. Планета располагалась на перекрестке Римманского торгового пути и Кореллианской торговой дуги. Множество кораблей выходили из гиперпространства в этой системе, и вооруженные столкновения уже многие тысячелетия были здесь делом обыкновенным. Несколько раз в год три яг’дулских луны не только устраивали мощные бури в морях и атмосфере планеты, но и чинили препятствия навигационным системам космических кораблей, увеличивая время возвращения в реальное пространство и расчета новых координат перед прыжком. Гравитационная обстановка таила в себе опасность: корабли становились легкой добычей пиратов, гнездившихся на самой отдаленной из местных лун. Вскоре после Войны клонов пиратов истребили или попросту разогнали, и бывшая база стала перевалочным пунктом для путешественников. Со временем там открылась курортная зона для игроков и болельщиков, приезжавших на яг’дулские космогонки. Местные власти закрыли гонки, когда началось сооружение космической станции, но спортивный курорт, где заправляли гивины, остался на плаву и собрал у себя множество крупных игроков, привлеченных яг’дулским пари.

Между двумя ближними лунами по постоянной орбите двигался управляемый дроидом кораблик и в реальном времени передавал картинку в игровой зал на огромный голоэкран. Возбужденные игроки различных биологических видов предавались возлиянию и экспромтом заключали пари на то, уцелеет ли станция. Наконец на экране возник вышедший из гиперпространства «Разоритель». Быстрый упреждающий удар мятежников застал имперцев врасплох, и количество сбитых СИДов за считанные минуты возросло до двенадцати. Сикс был рад, что не поставил на «больше-меньше сорока пяти». Но теперь ему пришлось болеть за имперцев, ибо прыть повстанцев рушила ему все расчеты.

Грызя ногти, он изучал обновления счета на экране. За его спиной слышался гомон взволнованных голосов. У повстанцев было тринадцать очков, у имперцев — пять. Но СИДы продолжали с гулом вылетать из отсеков «Разорителя», да и сам звездный разрушитель, неуязвимый внутри защитных экранов, начал нацеливать турболазеры на «охотников» и АР-170.

Сикс не отрывая глаз следил за счетом на экране. Теперь вели имперцы — у них на счету было уже более тринадцати сбитых кораблей. Но им нужно было еще постараться, чтобы Сикс заработал на своем пари.

Безрассудно смелые пилоты-мятежники избегали стычек с СИДами: они охотились на огромный корабль, выпуская по нему весь свой скудный боезапас, и один за другим исчезали в огненных клубах взрывов.

Толпа была на взводе, явно разделившись на тех, кто ставил у братьев Баат, и тех, кто держал пари с хаттами. Число сбитых кораблей уже почти достигало сорока пяти, а бой был еще далек от завершения.

Вдруг все изображения разом покрылись помехами и исчезли. Счет прервался на девятнадцати кораблях, сбитых мятежниками, и двадцати восьми в зачете у имперцев. Игроки взревели: многие вскочили на столы и стали грозить кулаками гивинам — владельцам клуба.

— Голокамера сбита! — объявил наконец один из стюардов. Сверившись со своими данными, он быстро добавил: — Шифрованную передачу с камеры перехватил «Разоритель», и имперцы думают, что мы шпионим на повстанцев. Разрушитель близко… В нас целятся!

— По кораблям! — возопил кто-то в толпе, и два десятка игроков вскочили с мест и пустились бежать к коридорам, ведшим к небольшому космопорту. В зале воцарился хаос: пытаясь пробраться к выходу, игроки спотыкались, врезались друг в друга, поскальзывались на пролитых напитках и летели вверх тормашками. В этой сутолоке Сикс все же нашел своего второго пилота, и они вдвоем сумели втиснуться в один из битком набитых коридоров, вприпрыжку бросившись к ангару, где стоял «Сокол». При этом Сикс не переставал у всех спрашивать, какой сейчас счет.

Имперцы сбили больше, сообщил родианец. Мятежники сравняли счет, сказал им еще кто-то. Хаттскую «планку» уже превзошли.

Первый залп «Разорителя» сотряс луну, когда «Сокол» разогревал двигатели. Пол-ангара как не бывало, а крыша над кораблем почти вся развалилась. Сикс аккуратно провел ИТ через бушующее пламя и клубы черного дыма, и корабль рванул в космос. Алые пучки энергии без устали молотили по злополучной луне, и улепетывающие корабли рядом с «Соколом» исчезали в огненных вспышках.

— Поднять экраны! — отдал приказ Сикс. — И вытаскивай нас из этой заварухи! — Сикс, надевая одной рукой наушники, другой уже включал их. — Надо узнать счет!

Корабль содрогнулся и чуть не перевернулся кверху брюхом.

— Лазерная пушка, — объявил второй пилот, придя в себя. — Гивинскому курорту крышка. Теперь импы стреляют по кораблям!

Труви отвел глаза от гарнитуры связи и поглядел в иллюминатор. «Разоритель» висел в нескольких градусах по правому борту, и его передние батареи разносили в пух и прах луну и все, что оказалось рядом. Сикс выполнил бочку и быстро увел корабль влево, едва избежав смертельного попадания.

— Нам не уйти в гипер с этой стороны луны, — оценил ситуацию второй пилот. — Нужно как-то обойти зону обстрела.

— Или пролететь сквозь нее, — бросил Сикс, сорвав с головы наушники и вцепившись в ручку управления. — Последи за счетом!

Вдалеке вспыхнул огненный шар, и рубку залило зарево.

— Космическая станция! — воскликнул пилот. — Не повезло повстанцам.

Сикс вполголоса выругался:

— Я же знал, что надо было ставить на это!

— Передает «Закрытая карта» с Яг’Дула! Сопротивление уничтожило двадцать имперских истребителей и потеряло тридцать один. Уцелевшие «охотники за головами» уходят на сверхсветовую.

Сикс круглыми глазами посмотрел на напарника. Если вычесть десять из имперского счета, то конечный итог получался двадцать к двадцати одному. А это значит, что он выиграл!

— Результат окончательный?

— Они не сказали. Но раз корабли повстанцев уходят…

Сикс заулюлюкал. Имперский счет сбитых минус десять — самое то!

— Теперь мы просто обязаны выжить. — Труви надавил на рычаг и послал корабль в штопор навстречу второй луне. «Разоритель» был далеко по правому борту, но несколько СИДов внезапно заинтересовались фрахтовиком и пристроились ему в хвост.

Выстрелы забарабанили по кормовому экрану.

— Да мы сейчас собой счет пополним! — прокричал товарищ Сикса, хватаясь за приборную доску.

— Вот этого нам точно не надо, — процедил Труви сквозь стиснутые зубы. — Главное — смотри не нажми на гашетку.

— Мощность экранов упала на сорок процентов! Еще разок — и мы сыграем в ящик.

— Тебе легко говорить!

Сикс проскользнул между двумя летящими навстречу СИДами и ушел в вираж, меняя курс.

— «Разоритель» близко, его кормовые орудия движутся… — Спутник Труви нервно сглотнул: — Нам не уйти… — Иллюминатор заполнил светлый полумесяц второй луны. — Такую скорость даже из «Сокола» не выжмешь…

— На что спорим?

Сикс выровнял корабль и перевел рычаг на максимальную тягу. Энергозаряды поливали нос «Сокола» и свистели рядом с обоими жвалами. Корабль с грохотом рванул вперед. Что-то отлетело от переборки и разбилось о палубу.

— «Разоритель» держит нас на мушке. Он…

Труви крутанул ручку управления, и корабль помчался вдоль лунных кратеров навстречу звездному сиянию.

У самого левого борта, ближе к корме, расцвело два огненных шара.

— Что там?

— СИДы. Их задело выстрелом с «Разорителя», — вздохнул с облегчением Сикс. — Еще чуть-чуть, и…

Труви повернулся было к навикомпьютеру, но вдруг его спутник пробормотал проклятие.

— Число сбитых СИДов!

У Сикса упала челюсть. Он завопил:

— Как же так! Ведь бой окончился!

Второй пилот некоторое время прислушивался к гарнитуре, его лицо вытягивалось:

— Один из «охотников» еще не успел уйти в гипер, когда были подбиты СИДы. По правилам, бой не считается оконченным, пока все истребители повстанцев не совершат прыжок.

Труви не сводил глаз с товарища:

— Эти СИДы были в бою? Точно были?

Напарник кивнул:

— Первый сбитый СИД довел счет до «планки», а второй сделал разницу меньше десяти. — Он хлопнул глазами: — Мы проиграли.

— Везет как утопленникам… — безжизненно произнес Сикс.

* * *

— После событий на Яг’Дуле его начали разыскивать все кредиторы, — рассказывал Дун Хану, Лее и Аллане. — Папа видел только один выход — принять участие в ежегодном турнире по сабакку в Облачном городе. В гостиницу «Ярит Беспин» он явился с запасом денег, которых едва хватало на вступительный взнос в десять тысяч кредитов и обязательные ставки для нескольких партий — тех, которые отец по своим прикидкам должен был выиграть, чтобы продержаться до конца турнира.

— Похоже, ему это не удалось, — заметил Хан.

Сестра Дуна кивнула:

— На второй день вылетело больше половины игроков. Папа удержался до третьего дня, но все висело буквально на волоске. В одной из партий в банке оказалось девяносто тысяч, а его запасы основательно поистощились. Тем не менее он рассчитывал применить один беспроигрышный расклад.

— Но Лэндо испортил ему всю малину, — вставил Хан.

Дун кивнул:

— «Расклад идиота». А отец уже успел поставить на кон свой корабль. Если то, что говорят, правда, то примерно так же выиграли «Сокола» и вы сами.

— Когда мы играли с Лэндо, тому не хватило до расклада одной карты, — поделился Хан.

— А как же кредиты, которые задолжал ваш папа? — спросила Аллана.

Дун улыбнулся:

— О, ты знаешь, с тех пор как отец расстался с «Тысячелетним соколом», ему снова начало везти. Он уговорил пару ребят поставить за него в одном-двух пари, и в его жизни пошла сплошная белая полоса. Папа, бывало, шутил, что ничего лучше проигрыша «Сокола» с ним в жизни не происходило.

— Да уж, абсолютное счастье владелец корабля испытывает два раза, — добавила сестра Дуна, — когда покупает корабль и когда с ним расстается!

Хан ощутил на себе взгляд жены, но решил не смотреть на нее.

— И вот итог полосы везения, — проговорил Дун, обводя рукой богато обставленный кабинет. — «Планета мечты» была куда как рада заполучить его в партнеры.

Что-то обдумав, Хан спросил:

— Значит, не Сикс назвал корабль «Тысячелетним соколом»?

— Нет, — откликнулся младший брат. — Отец верно бы похвалялся этим, будь это он.

— А он не рассказывал, где и как он приобрел «Сокола»? — поинтересовалась Лея.

— Ага, — поддакнула Аллана. — Мы ведь за этим и прилетели.

Дун задумался.

— Должно быть, рассказывал, но подробностей я не помню. — Он поглядел на брата и сестру, но те покачали головами. — Но есть кое-кто, кто точно знает, — наконец произнес старший сын Труви.

Он нажал кнопку на комлинке, встроенном в столешницу:

— На месте ли Ваглин?

— Да, сэр.

— Пусть зайдет в кабинет.

— А кто этот Ваглин? — полюбопытствовала Аллана.

Дун усмехнулся:

— Это второй пилот отца.

* * *

Два дня спустя с экрана в кают-компании «Сокола», покинувшего Осеон-7, на путешественников смотрел Лэндо.

— Сикс никогда не рассказывал мне всего, — сообщил он Хану и Лее. — Теперь я снова чувствую себя виноватым, что отнял у него «Сокола»…

— Прекрати, — с напором произнес Хан. — В конце концов, без него дела у Труви пошли куда лучше. А если бы ты не забрал корабль, он бы и мне не достался. — Соло ухмыльнулся.

Лэндо нарочито нахмурился:

— Ты узнал, кому принадлежал «Сокол» до того, как попасть к Труви?

— Пожалуй, — неуверенно отозвался Хан. — Мы говорили с викваем — его вторым пилотом. Ему уже стукнуло лет полтораста, не меньше. Весь в складках, как Лавовый лабиринт.

— И что он делает на Осеоне-7?

— Он работал на Сикса все эти годы, — ответила Лея. — Теперь только числится среди служащих, и дети Труви относятся к нему как к другу семьи.

— Он помнит, как Сикс заполучил «Сокола»?

— Нет, они познакомились намного позже, — поведал Хан. — Но виквай знает, как это произошло.

— Труви купил корабль у цирка! — выпалила Лея.

— Да, у цирка Молпола, — добавил ее муж.

Лэндо огладил усы:

— А вы знаете, я припоминаю. Кто-то говорил мне, что «Сокол» прежде принадлежал циркачам.

Хан кивнул в ответ:

— Я тоже об этом слышал.

— А как звали владельца?

— Вистал Перн, — назвал имя Хан.

— Он больше не работает в цирке, — добавила Лея. — Теперь он организует выставки животных.

— Ну, далеко он не ушел, — рассмеялся Лэндо. — А где его найти, вы знаете?

— Сейчас он проводит выставку на Тарисе.

— Надо же, — проговорил Лэндо. — Мы с Тендрой и Шансом только недавно там побывали — где-то два месяца назад.

— По делам или отдыхали? — поинтересовался Хан.

— Всего понемножку. Утрясали поставки ОЙВ-дроидов правительству Тариса и ходили по магазинам.

— А зачем Тарису понадобились твои дроиды? — задумалась Лея.

— У них появилась хорошо вооруженная преступность. Сделку одобрила сама глава государства Даала. Но я, собственно, хотел рассказать об одной странной встрече, — Лэндо замолк на мгновение. — Мы наткнулись на Сеффа Хеллина.

Лея удивленно хлопнула глазами:

— На Сеффа? — Она повернулась к Хану: — Сефф был самым старшим из джедаев, которые перебрались с Явина-4 на станцию «Приют»[19].

Хан поскреб в затылке:

— Такой высокий, кудрявый?

Лея кивнула:

— У него еще мать кореллианка.

— Да, теперь припоминаю.

Лея оборотилась к экрану:

— И что же произошло?

— Хеллин пришел к нам в гостиничный номер. Хотел, чтобы я посвятил его в подробности сделки.

— И ты рассказал ему?

— Я заявил, что его это не касается. Тогда Сефф спросил меня, как я отношусь к тому, что Даала нанимает себе в охрану мандалорцев.

— И что в том Сеффу? — задался вопросом Хан.

— Кто его знает. Но потом я догадался, к чему он клонит.

— Что же у него было на уме?

— Похоже, Сеффу хотелось, чтобы в «Тендрандо» разработали дроида — охотника на мандалорцев.

Муж с женой переглянулись.

— Лэндо, ты уверен в этом?

Их друг пожал плечами:

— Не до конца. Но именно так я понял с его слов.

Хан повернулся к Лее:

— Думаешь, он все еще на Тарисе?

— Не знаю… Должно быть, Люк послал его туда из-за этой новоявленной преступной организации.

— Что же, — встрял Лэндо, — я подумал, что лучше сообщить об этом вам. И непременно звоните, как узнаете еще что-нибудь о «Соколе»!

— Заметано! — отозвался Хан.

* * *

На вершине Осеонской башни Ваглин наблюдал, как «Тысячелетний сокол» взмывает в небо. Слившись с потоком межзвездных кораблей, столетний фрахтовик поднялся ввысь на струе голубой энергии и скоро исчез из вида.

— Они держат путь на Тарис, — докладывал виквай в комлинк. — Я только что видел, как они стартовали. — Ваглин выслушал собеседника. — Да, вы правы: кто захочет связываться с Ханом Соло и джедаем? Но у Соло полно влиятельных друзей, и через него вы добудете желаемое. К тому же сейчас он далеко не тот сорвиголова, каким был когда-то. Реакция уже не та.

Собеседник вновь прервал Ваглина.

— Конечно, как хотите. Но чтобы заставить Соло вам помочь, понадобится что-то весомое. А я чисто по-дружески дал вам знать, что скоро он окажется с вами по соседству. И еще: с ними будет маленькая девочка — их приемная дочь, сирота. — Ваглин снова прислушался. — Я вовсе не говорю, что этот вариант надежен, как пермакрит… Но, может статься, супруги Соло на многое пойдут ради нее.

Невидимый собеседник вновь приковал к себе внимание Ваглина.

— Я ценю это. И я ничего не говорил вам про девочку, ага? Старожилы вроде нас должны быть заодно. У меня есть работа и репутация, и я не хочу их лишиться.

Собеседник Ваглина снова что-то сказал.

— Возможно, возможно. Тогда удачи. И дайте знать, чем кончится дело.

Глава 16

В те дни, когда Джадак был моложе, его немало поносило по разным планетам. Но его прошлым приключениям было не сравниться с двухдневным марш-броском с Оброа-Скай на Луну контрабандистов через Балморру и Ондерон, чтобы сбить с толку погоню. На взгляд Джадака, в Галактике многое переменилось.

Были времена, когда управлению космопорта Нар-Шаддаа было наплевать, кто прибывал на луну и зачем. Минуло шестьдесят два года, и вот уже все пассажиры обязаны проходить сканирование тела и сетчатки глаза.

Общегал так и остался основным языком торговли, но его провинциальные диалекты теперь были слышны так же часто, как и диалекты Ядра. Гораздо реже можно было встретить уроженцев планет Перлемианского торгового пути, и чаще стали попадаться обитатели отдаленных систем — должно быть, из-за разорения, учиненного йуужань-вонгами на пути к Корусканту. Редко взгляд падал на вуки и кореллиан — получив военные репарации, они боролись с разрухой на родных планетах. Ну а столкнуться, например, с куати можно было и вовсе только в салонах первого класса. Что до джедаев, то и в былые времена, когда их Орден насчитывал тысяч двадцать адептов, увидеть их было большой удачей. Теперь же, поговаривали, отыскать их было труднее, чем зубы у майнока. Зато везде и повсюду Джадаку попадались военнослужащие, охранники и дроиды-соглядатаи всех мастей.

Но больше всего Тобба поразили мандалорцы в своих фирменных громоздких доспехах, демонстративно шагавшие через толчею космопорта словно у себя дома. Когда Джадак работал на «Республику», считалось, что время их давно прошло.

Во многом нынешняя Галактика показалась Джадаку такой же демократичной, какой была за несколько лет до установления Торговой Федерацией блокады крошечной Набу. Путешественники-люди уже не удивлялись, встречая на своем пути госсама, куривара, мууна или даже группу джеонозианцев, спешащих к своему органическому кораблю, и все они более не казались людям вражескими агентами. Но пусть в определенном смысле периферийные звездные системы приблизились к Ядру, люди и инородцы стали более замкнутыми: меньше рассказывали о себе, о своих делах. В каждом движении, в интонациях ощущалась их целеустремленность; у Тобба не шла из головы мысль, что кто-то или что-то направляет их. Должно быть, оттого и были так ужесточены меры безопасности. При новом режиме всем полагалось быть винтиками в государственном механизме. Малейший шаг в сторону — умышленный или нечаянный — расценивался как угроза с трудом установленной стабильности и немедленно карался. Камеры и сканеры улавливали каждое движение и как будто говорили всем своим видом: мы следим за тобой, и нам все равно, что ты об этом знаешь.

Джадаку было совестно, что он вот так взял и сбежал из «Авроры»: Сомпа и его коллеги не просто продлили ему жизнь — они ее спасли. Но пилот не мог простить им того, что от него скрыли правду. Профессионалу сыска не составит труда его выследить, но все же Тобб решил, что не прогадает, если разовьет приличную стартовую скорость. При должной удаче он оторвется от них, а потом подыщет себе новые документы — на Нар-Шаддаа, как он считал, это займет пару часов. Теперь Джадак уже не был столь уверен.

В космопорту Балморры он, якобы желая увидеть, как выглядят его новые ноги на экране сканера, подкупил служащего-ботана, чтобы одним глазком взглянуть на свой снимок. Обычный идентификационный чип, вживленный ему в запястье в «Авроре», был виден во всей красе, но больше ничего необычного не вскрылось. Если Луна контрабандистов по-прежнему была раем для преступников, как помнилось Джадаку, он просканируется и на предмет следящих маяков.

Если, конечно, у него достанет кредитов.

Гиперпрыжок через пол-Галактики вырвал немалый кус из тех десяти тысяч, которые он получил от «ГалСтраха». Если деньги продолжат утекать с такой же скоростью, ему придется искать работу и на время забыть о «Звездном посланнике» — если только корабль все еще цел и на ходу.

В библиотеке «Авроры» он прочел, что Нар-Шаддаа — подобно Оброа-Скай — сильно пострадала во время войны с йуужань-вонгами. Оброа-Скай даже служила базой для военного координатора[20]. И все же Джадака воодушевило то, что он увидел по прибытии на луну. За прозрачными стенами главного терминала Нар-Шаддаа вырастали старинные шпили с километр высотой и погрузочные ангары, которые пилот хорошо помнил по своим прежним посещениям, а воздухоочистители космопорта, как и раньше, не могли справиться с всепроникающей вонью. И, без сомнения, не было в Галактике места шумнее, чем Вертикальный город. Обитатели луны настолько привыкли перекрикивать запредельный грохот строительных дроидов, рев скиммеров с нарочно снятыми глушителями, шум радиоприемников с раздолбанными динамиками и бластерную пальбу, что коренного жителя Нар-Шаддаа было легко опознать по манере говорить очень громко.

Разыскивая выход в город, Тобб еще глубже ввинтился в многовидовую толпу. Не дойдя до дверей, пилот остановился, чтобы рассмотреть назойливое многоцветие голорекламы, сверкавшее над выходом: ему предлагалось посетить гостиницы и рестораны, арендовать транспорт в различные районы экуменополиса и познать другие местные радости. Новая жизнь Джадака длилась всего несколько недель, а он уже задавался вопросом: может ли он идти в ногу со временем? Да и хочет ли? Но мысль, что у него есть неоконченное дело, подстегивала его. Сперва нужно разобраться с ним, а уж потом он решит, как быть.

* * *

Флитчер Пост наметил себе цель: в зале прибытия космопорта появился тощий человек сорока пяти-пятидесяти лет от роду. Лицо незнакомца обрамляли длинные светлые волосы; он носил усы и короткую бородку. Человек с таким интересом обозревал город, словно только что прилетел с захолустной планетки за скоплением Крон. Потом застыл перед дверьми, изучая голообъявления — видно, пытаясь понять: то ли ему взять ховертакси, то ли сесть на «магнитку» или челнок, а то и вовсе нанять аэроспидер.

Очередной разиня из галактической глубинки.

Пост не сводил с него глаз, спускаясь на турболифте в зал прилета. Намеченная жертва вышла наружу и направилась к стоянке ховертакси, сжимая в руке маленький черный дипломат. Флитчер сразу насторожился. На Нар-Шаддаа владельцы дипломатов обычно прибывали только по делам. Туристы, картежники, артисты, высокопоставленные политики и преступники обыкновенно были обременены багажом, и зачастую немаленьким. «Лопух» явно был не местный — вид у него был потерянный. Стало быть, он прибыл с какой-нибудь сельскохозяйственной планеты и нес в этом чемоданчике все свои нехитрые пожитки? Но к чему было заявляться на луну, ничего не имея за душой? Разумеется, на Нар-Шаддаа иногда прибывали отчаявшиеся личности, готовые на все, но этот был явно не из таких. Может, он приехал погостить к родственникам или друзьям? Но тогда его бы встречали по прилете, а не оставляли на милость пронырам вроде Поста, которые добывали свой хлеб с маслом за счет таких вот недотеп в космопорту — пока за них еще не взялись менялы, грабители и мошенники, работавшие в самом городе.

Следуя за путешественником, Флитчер заметил, что движется тот нетвердо — то ли протезы недавно поставил, то ли они были плохо подогнаны. Значит, бывший военнослужащий, потерявший в бою ноги… Человек с дипломатом ни на кого не смотрел, но по виду было понятно, что он оценивает происходящее вокруг и полностью контролирует ситуацию. Как иначе он смог бы так непринужденно пробраться через толчею космопорта?

Ошибочка вышла.

Свои ноги или чужие, но движениям путешественника была присуща легкость. Уверенность. Собранность.

Пост подобрался ближе. Оружия у незнакомца видно не было: ни на бедре, ни сзади на талии под тонкой курткой ничего красноречиво не выпирало. Флитчер призадумался: не могло ли так случиться, что потерянный взгляд и неуклюжая походка — лишь спектакль? Вдруг приезжий сам не прочь облапошить какого-нибудь простофилю. Или хуже того: ловит «на живца» мелких преступников вроде Поста. Но откуда взяться на Нар-Шаддаа легавому в штатском? Идея еще безумнее, чем лететь на луну с одним чемоданчиком.

Жулика распирало любопытство. Он решил не обчищать карманы приезжего и не пытаться впарить ему фальшивый тур по ночным клубам, но от осмотра содержимого дипломата точно бы не отказался. Вдруг новоприбывший беспечно поставит его на пол или засмотрится на что-нибудь, а Флитчер тем временем ухватит добычу и будет таков. Надо было просто выждать.

Когда они добрались до станции общественного транспорта, мошенник уже успел внимательно разглядеть, во что одет приезжий: в мятой куртке и блеклых брюках он выглядел как человек, которого только что выпустили из тюрьмы или психиатрической лечебницы. Даже попрошайки и уличные сироты одевались лучше. Пост отринул идею о переодетом полицейском. Или напрасно?

Флитчер остановился и повернулся, выказав внезапный интерес к витрине близлежащего магазина электроники. В отражении он видел, как приезжий заходит в кабинку терминала ГолоСети. Ищет гостиницу? Тогда он еще не решил, куда ему направиться. Или имя? Значит, не знает, где живут его знакомые. Что бы там ни было, «турист» был необычайно сосредоточен. У него была цель. Приезжий вынул из нагрудного кармана своей непритязательной куртки дешевенький комлинк и что-то сбросил на него из Сети. Затем двинулся в направлении платформы «магнитки», откуда уходили скорые поезда в Кореллианский сектор.

Пост разочарованно вздохнул. Вот и все. Не последует же он за «туристом» в Вертикальный город: аэроспидер Флитчера был припаркован напротив стоянки ховертакси и уже влетел ему в кредиточку. Нехотя жулик сделал шаг назад и уже было вернулся на пешеходную дорожку, когда его натренированный взгляд упал на двух незнакомцев на платформе «магнитки», которые приближались к приезжему, явно не замышляя ничего хорошего. Один был человеком, другой — наутоланином, и оба — те еще громилы.

Что любопытно, путешественник тоже их заметил. Как будто бы резко передумав, он ловко просочился сквозь толпу, ожидавшую поезд «магнитки», и поспешил к платформе, где останавливались ховертакси и воздушные челноки.

Головорезы припустили следом. Тот, что был человеком, коснулся левого уха — похоже, там был наушник, через который с ним мог переговариваться напарник — или другие члены банды, если таковые существовали. С грацией риика в посудной лавке, пихаясь и толкаясь, громилы стали огибать толпу. Преследуемый, однако, не стал выходить на свободное пространство — внутри толпы ему, похоже, было безопаснее. Чтобы добраться до цели, бандитам придется буквально продавить себе путь.

Именно этим они и занялись, побудив Поста совершить необыкновенный для него поступок.

Во всю прыть он рванул по пешеходной дорожке к своему аэроспидеру с открытым верхом, стоявшему всего уровнем выше и недалеко от выезда с парковки. Перепрыгнув через дверцу, — впрочем, ее все равно давно заклинило, — Флитчер уселся в кресло и утопил кнопку зажигания. На выезде стояла короткая очередь из репульсорных транспортов, и Пост погнал к въезду, наплевав на призывы дроидов-охранников к порядку и мигание записывающих камер. Номера на спидере все равно были липовые, так что кому какое дело?

К тому времени, когда Флитчер, выбравшись с парковки, против всяких правил вырулил на стоянку ховертакси, свалка уже была в самом разгаре. Пассажиры бежали врассыпную, к месту происшествия стягивались дроиды-охранники, а вдалеке завывали полицейские сирены. Когда толпа на миг расступилась, Пост заметил, как приезжий перепрыгнул через распростертое тело одного из громил. Другой головорез на четвереньках искал выроненный бластер; из его носа лила кровь. Путешественник ударно поработал руками — или ногами — по чужим физиономиям, но это еще не означало, что его проблемы кончились. Мимо посудины Флитчера просвистел броский аэроспидер «СороСууб» — подрезал его и резко остановился у края стоянки. Из пассажирского салона, потрясая оружием, выбрались два гуманоида — один из них иктотчи. Заметив их, приезжий вихрем развернулся и сломя голову бросился за билетную кассу ховертакси. Его черный чемоданчик пропал из виду.

Пост немедленно ухватился за такую возможность. Миновав стоявший с включенным двигателем «СороСууб», он объехал кассу и тут же увидел приезжего. Тот был настороже и лишь слегка запыхался.

— Залезай! — крикнул Флитчер, показывая большим пальцем себе за плечо. — У них друзья на подходе!

Путешественник колебался всего миг. Перемахнув через дверцу, он аккуратно приземлился прямо на сиденье:

— Бластер есть?

Пост распахнул рубашку, показывая «фрохард» Ф-7, заткнутый за ремень брюк. Пассажир молниеносно выхватил оружие и приложил его к виску Флитчера:

— Если ты с ними заодно…

— Нет, я хочу помочь! — выпалил Пост, широко раскрыв от ужаса глаза.

Приезжий прищурился:

— Что, сегодня грехи замаливаешь?

Трое нападавших бросились к спидеру, предоставив судьбе бесчувственное тело своего подельника. К месту происшествия уже спешили два полицейских транспорта, пытаясь пробраться сквозь толчею из скиммеров и ховертакси.

— Чего стоим, кого ждем?

Онемевший от первых слов приезжего Флитчер был не в силах двинуться, и тогда его пассажир надавил на рычаг газа. Голова Поста резко дернулась назад, и приезжий почти вырвал руль из его рук. Когда Флитчер пришел в себя, незнакомец уже вовсю рулил своей окровавленной левой рукой в самую гущу транспортного потока.

Спидеры по обеим сторонам все время меняли направление и сталкивались. Воздушное движение на Нар-Шаддаа частенько походило на корускантское, но имелось одно большое различие: если на столичной планете водитель-хам отделывался словесными угрозами и непристойными жестами в свой адрес, то на Луне контрабандистов он мог и бластерный выстрел схлопотать, а то и не один.

Раскаявшись в своем порыве, Пост попытался вернуть управление:

— Я же ее в кредит купил!

Приезжий не отдал руль:

— Эту развалюху?

— Да кто кого спасает, в конце концов? — не сдавался Флитчер.

— Посмотрим.

Первый выстрел преследователей просвистел у Поста над ухом, и паренек глубже вжался в сиденье.

— Рули! — бросил приезжий, приподнимая его за шкирку. — И не отвлекайся!

Флитчер скорбно посмотрел на него:

— Они же по нам стреляют!

— Если бы они хотели меня пристрелить, убили бы еще на платформе.

— Тогда, может, надо с ними договориться?

— Только на моих условиях.

Путешественник повернулся на сиденье и прицелился в «СороСууб». Спидер ушел с линии огня, задел бортом аэроспидер поменьше и продолжил погоню.

— Разворачивай! — махнул рукой приезжий.

— Здесь одностороннее…

Незнакомец рассмеялся:

— Ты уже нарушил с десяток законов и вдруг боишься нарушить ПДД?

Пост развернул спидер, протискиваясь через встречные машины на высоте пяти тысяч метров над поверхностью луны.

— Чудно. Давай дальше.

— Как будто у меня есть выбор…

— Был. Ты же сам взял меня в машину.

— Вот о чем я только думал?

— Как о чем? — возразил приезжий. — Ты же кидала!

— Кидала? — Брови Флитчера взлетели.

— Урвать чего-нибудь хочешь.

Слова, готовые слететь с губ Поста, замерли у него на языке, и он начал снова:

— Кому ты дорогу перешел?

Приезжий помотал головой:

— Пока без понятия.

— А что лежало в чемоданчике?

— Ничего.

— То есть, ничего важного?

— Да нет, он пустой. — Приезжий приподнялся над выдвижным лобовым экраном. — Давай во второй каньон.

— Ты знаешь, куда лететь?

— Раньше знал лучше. — Он приложил руку ко лбу козырьком, чтобы резкий свет звезды И’Тоуб не бил в глаза. — Давай вперед этого грузовика. И меняемся местами.

Флитчер вновь уставился на пассажира:

— Да тебя точно из психушки выпустили.

— Я водил свупы, спидеры, скайхопперы и вообще все, что летает. — Приезжий махнул бластером: — Пересаживайся.

Стиснув зубы, Пост перелез на пассажирское сиденье. Приезжий снова бросил спидер в гущу транспортного потока, с легкостью отыскивая свободное место там, где, казалось, его не было вовсе, и временами чуть ли не расталкивая проезжающие машины. В полусотне метров позади водитель «СороСууба» отчаянно пытался сократить разрыв или хотя бы не отстать.

Путешественник взглянул на Поста:

— Ты и в самом деле умеешь стрелять или бластер таскаешь для фанфаронства?

— Для фанфаронства? — Это слово позабавило Флитчера. — Ты что, полвека в бункере прятался?

— Так умеешь или нет?

— Умею.

Приезжий швырнул оружие в руки Поста:

— Я зайду «СороСуубу» в тыл. Как только займу позицию, влепишь ему заряд в ходовую часть репульсора. Тут и конец нашим скачкам.

Флитчер глянул через левое плечо на преследователей:

— Тогда придется увеличить отрыв.

— Это еще зачем?

— Чтобы оказаться позади них. Обогнем высотку «ТрансБормеа». Пусть они погонятся за нами, и тогда…

Поддав газу, приезжий отправил спидер вертикально вверх и заложил крутую петлю, которая вывела их в хвост преследователей.

— Пли!

Пост, борясь с тошнотой, пытался прицелиться.

— Пли!

Цель плясала перед глазами. Флитчер трижды нажал на спусковой крючок, и третий выстрел попал в цель, воспламенив репульсорный отсек. Из кормы повалил черный дым, и «СороСууб» начал рыскать туда-сюда, теряя высоту. Пост перегнулся через дверцу, чтобы проводить взглядом аэроспидер, который, вращаясь, падал в глубины Нар-Шаддаа.

— Клево, — сказал он, когда обрел дар речи. — Крутотень какая.

Спидер причалил к людной платформе, и приезжий, выключив зажигание, выбрался наружу. Флитчер немедленно пересел за руль и обнаружил, что ему протягивают пачку кредитовых купюр.

— Этого хватит?

Поразмыслив, Пост потряс головой:

— Нет, не надо. Я получил ценный урок: не подвози незнакомцев.

Приезжий чуть не рассмеялся:

— Ну как хочешь. — Засунув пачку обратно в карман куртки, он сделал шаг в сторону и придирчиво осмотрел спидер. — А кто его красил?

Флитчер гордо ткнул себя в грудь:

— Я.

Приезжий хмыкнул:

— Слишком гламурно.

Пост устало вздохнул:

— Сначала ты свупы пилотируешь, а теперь еще и критику разводишь?

— Выскобли эти язычки пламени…

— Чего?

— Настройки подрегулируй…

— Еще бы — после твоих-то выкрутасов!

— И замени реле ускорения.

Флитчер усмехнулся:

— Ладно-ладно, может, ты и не совсем псих. — Он ударил по кнопке зажигания. — Ну что ж, не до скорого свидания!

— Одну минутку, — произнес приезжий.

Пост повернул голову.

— Мне нужно кое-что узнать.

— Действительно, кто бы мог подумать?

— Я возмещу все расходы.

Флитчер расхохотался:

— Да откуда тебя к нам занесло? Слова-то какие: «выскобли», «возмещу»…

Приезжий не обратил внимания на его насмешки:

— Я ищу тех, кто около шестидесяти лет тому назад занимался ремонтом кораблей, потерпевших крушение возле Нар-Шаддаа.

— Шестьдесят? — Пост развел руками. — Тебе самая дорога в библиотеку.

— Я там побываю. Но будет лучше, если кто-нибудь тем временем порасспросит о них в городе. Ты знаешь кого-то из корабельных механиков, инженеров, которые могли работать в то время?

— Старичков?

— Само собой.

Флитчер задумался:

— Пожалуй, парочку знаю… — Он наклонил голову. — Если я вдруг окажусь достаточно болен на голову, чтобы этим заняться, как мне тебя найти?

— Комлинк имеется?

Засунув руку в карман брюк, Пост выложил приборчик на сиденье. Приезжий положил свой рядом.

— Обменяемся номерами.

Флитчер нажал кнопку приемопередачи.

— Как тебя зовут-то, кстати? — спросил он, возвращая комлинк.

— Потом узнаешь. — И светловолосый незнакомец растворился в толпе.

* * *

Джадак пришел к кантине «Шлаковая яма 2», где у него была назначена встреча с мошенником, звавшимся, судя по записи в комлинке, Флитчером Постом, на полчаса раньше оговоренного. Короткая нар-шаддаанская ночь только-только вступила в свои права, когда громада Нал-Хатты заслонила свет И’Тоуба в небе луны. Подождав снаружи, на другой стороне улицы, он наконец увидел Поста, который пробирался сквозь разношерстную толпу к сияющему огнями входу. Двадцати пяти лет от роду или около того, Флитчер был коренаст, имел приятные черты лица и густые брови. Его волосы, имевшие цвет от светло- до темно-русого, были зачесаны назад. Если Пост вырос на Нар-Шаддаа и в своем возрасте до сих пор надувал туристов, то его незавидное детство должно было пройти на самых нижних уровнях луны. Пост подошел к дверям заведения, по дороге перекинувшись приветствиями с несколькими знакомцами. Он пришел один, как и просил Тобб, и предпринял все меры предосторожности. Пилот чуть помедлил и, убедившись, что следом никто не явился, вошел в «Шлаковую яму» через боковой вход.

Он остановился в дешевой гостинице в самом сердце бывшего Красного квартала и вот уже два дня искал ниточки, которые привели бы его к цели. Он нашел пару многообещающих зацепок, но надеялся, что Флитчер раздобыл для него что-нибудь посущественнее. Пилот обошел весь зал, пока его глаза привыкали к сумрачному освещению, и направился к столику, где уже обосновался Пост с бутылкой какого-то пойла. Джадак подозвал официантку и попросил подать бутылку мерензанского на льду. Он подошел к мошеннику со спины, слегка того напугав, и сел напротив.

— Я уж и не думал тебя увидеть, — произнес юноша с неподдельным удивлением.

— С чего бы?

— Да я прикинул, что ты мог уже завершить поиски.

— Нет, пока нет, — ответил пилот.

Появилась официантка с вином, и Джадак неторопливо отпил из стакана.

— Человек, о котором ты говорил… — начал Тобб.

— Да, он придет. Но ему пришлось ехать издалека, и я обещал, что он об этом не пожалеет — независимо от исхода.

Джадак кивнул:

— Да, об этом я тебе и говорил. Что о нем известно?

— Не очень много. Говорят, он был одним из лучших механиков на луне, пока не стряслось что-то непредвиденное и он не пропал на пару лет. Когда он снова объявился, то работал уже на «Черное солнце», доводя до ума их грузовые корабли. Если он не знаком с теми, кого ты ищешь, то по крайней мере может знать, где о них спросить.

Пост немного помолчал.

— А из-за чего хоть весь шум?

— Когда появится механик, узнаешь.

— В общем-то, я все еще не до конца уверен, что с тобой можно иметь дело. Как ты лихо с головорезами разобрался, а? Ты что, легавый переодетый? На Альянс работаешь? — Он подчеркнуто принюхался. — От тебя особый дух идет. Кто были те парни — конкуренты? Или просто насолить хотели?

— Попридержи язык, — ответил пилот.

— Да говорю тебе — я ни на что не замахиваюсь. Я здешней скромной жизнью доволен.

Тобб откинулся на спинку стула:

— Чем доволен? Что обчищаешь карманы? Чемоданы в космопорту уводишь? Вламываешься в чужие квартирки между делом? Крадешь по мелочи, когда электричество отрубят или хозяева уйдут на похороны?

Юноша понимающе закивал:

— Ага, и говоришь точь-в-точь как полицейский. — Он начал вставать из-за стола, но Джадак придержал его за рукав.

— Сядь. Я объяснюсь, когда мы поговорим с механиком.

— Бамми.

Пилот оторвал губы от стакана.

— Бамми Дикри. Зовут его так. — Пост указал подбородком на круглую стойку бара. — Думаю, он уже подошел.

Проследив за его взглядом, Тобб увидел пожилого мужчину. Тот был прилично одет, но немного горбился и старчески прихрамывал.

— Это вы Пост? — спросил тот, подойдя к ним.

— Точно.

Флитчер вскочил, желая помочь ему присесть, но Дикри жестом отказался и опустился на стул самостоятельно, с сомнением разглядывая Джадака.

— Я приехал аж из самого Дуросского сектора.

— Мы знаем. — В голосе Поста прозвучало сочувствие. — И ценим ваши усилия.

Дикри снова оглядел Тобба:

— Итак, в чем дело?

Пилот сцепил пальцы и подался вперед:

— Бамми, мне нужна информация о фрахтовике ИТ-1300, который шестьдесят два года тому назад столкнулся с кореллианским кораблем.

С отвисшей челюстью Дикри воззрился на Джадака:

— Вы о «Звездном посланнике»?

Его собеседник чуть не вскочил со стула, но принудил себя говорить тихо:

— Да, Бамми, о нем. Как вы о нем узнали?

Механик заулыбался, обнажив пустоты в своих желтеющих зубах:

— Как? После аварии я перестроил этот фрахтовик до последнего винтика. Поставил на него детали с такого же древнего ИТ-1300-пи, заменил двигатели и реактор, усилил обшивку и гиперпривод, обновил весь интерьер и даже установил новые дроидные мозги.

Пилот осторожно положил руку на плечо Дикри:

— Кто был заказчиком, Бамми?

Механик уставился на руку Тобба, и тот был вынужден ее снять.

— Преступный воротила по имени Редж Тонт.

Джадак сделал мысленную заметку:

— Тонт еще жив?

— Да, разумеется.

— «Посланник» еще у него?

— У Тонта он стал называться «Вторым шансом». Но теперь он уже им не владеет. — Тень улыбки пробежала по лицу Дикри. — Он попал в небольшую передрягу с этим кораблем. Из-за меня — хотя я и не виноват. Видите ли, дроидный мозг, который я установил, построили коликоиды. И когда Редж перевозил для виго «Черного солнца» нелегальный груз дроидов-пильщиков, мозг их активировал. Тонт успел сбросить дроидов через шлюз, пока они не разобрали «Второй шанс» по винтику, но в космосе пильщики накинулись на имперский крейсер, шедший на перехват фрахтовика. — Механик перевел взгляд с пилота на юношу и обратно. — Крейсер разлетелся на мелкие кусочки. Погибло более семидесяти пяти членов экипажа, а штурмовиков — и того больше.

Флитчер присвистнул:

— Во что это стало Тонту?

Вместо ответа Дикри повернулся к пилоту:

— Как вас зовут, я не расслышал?

— Джадак.

Механик в замешательстве заморгал:

— Не родственник Тоббу Джадаку будете?

Лицо Тобба застыло.

— Можно и так сказать.

Дикри облизал губы:

— Сын, стало быть.

— Чей сын? — вмешался Флитчер.

— Сын пилота, который погиб при столкновении, — ответил механик, не сводя глаз с Джадака.

— Нет. Это я и есть, — наконец признался пилот.

Дикри побледнел:

— Но… Этого не может быть.

— Я выжил в аварии.

— Выжили, значит… — Механик пытался осмыслить слова Джадака. — Но даже если так…

— Я знаю, что не выгляжу на свой возраст. — Тобб указал на себя. — Но поверьте, Бамми, я все же старше вас. И все-таки, откуда вам известно мое имя?

— Оно было в бортовом регистраторе ИТ-1300, — наконец вымолвил Дикри, когда пришел в себя. — Я собрал по кусочкам всю его историю. — Он провел рукой по лицу. — И теперь вы ищете корабль?

— Да, ищу.

Механик прищурился:

— Редж наверняка знает, куда делся фрахтовик. Я расскажу вам, где сейчас Редж.

— Где, Бамми?

— Он был на Уво-4, а теперь на Карселе.

— В тюрьме? — спросил Пост.

Дикри ухмыльнулся:

— Ну, явно не на целебных водах.

* * *

Когда три часа спустя Бамми Дикри наконец вышел из «Шлаковой ямы 2», он стал прихрамывать еще сильнее. Он рассказал новым знакомым все, что когда-то раскопал о бурном прошлом «Звездного посланника», а Джадак поведал о том, как провел шестьдесят два года в коме. Пилот преуменьшил свое стремление найти корабль и назвал общество «Республика» обычной курьерской службой. Он не упомянул, что корабль — это ключ от тайника с сокровищами, хотя и понимал, что придется поднять эту тему, если он хочет вдохновить Поста на дальнейшее участие в своей авантюре. Парнишка явно не блистал талантом, когда дело касалось бластера или аэроспидера, но у него были такие дарования, которых недоставало Тоббу, и он неплохо знал всю подноготную современной жизни. К тому же юноша был весьма наблюдателен, а вторая пара глаз точно не помешает, если понадобится уходить от преследования — особенно теперь, когда противник наконец дал о себе знать.

Джадак заплатил Бамми больше, чем, на взгляд Поста, стоила информация о любом старом корабле, и отправил ветерана обратно в Дуросский сектор в частном ховер-лимузине, когда короткая нар-шаддаанская ночь уже была на исходе.

— Да ты гораздо круче, чем показался поначалу, — заявил Флитчер, когда Тобб вернулся к столику.

— А ты мне напомнил моего старого приятеля, — сказал Джадак. — Его звали Риз, он был моим вторым пилотом, когда мы врезались в тот сухогруз. Он погиб.

Паренек нахмурился:

— Это из-за него ты так хочешь разыскать корабль?

— В том числе. Но не только. Есть более веская причина. — Пилот с заговорщицким видом наклонился вперед. — Пост, что ты скажешь на то, что «Звездный посланник» — ключ к тайнику с невообразимым богатством?

Флитчер смерил его взглядом поверх бутылки с элем:

— В смысле, ты не знаешь, сколько там или просто подсчитать не в состоянии?

— И то и другое.

Глотнув пойла, парнишка поставил бутылку и вытер губы тыльной стороной ладони:

— Во-первых, как ты вообще о нем узнал?

— Мне сообщили об этом мои наниматели, владельцы фрахтовика. Мы с Ризом должны были доставить его кое-куда, но разбились, так и не добравшись до места.

— Фрахтовик — ключ к тайнику?

Джадак кивнул.

— И ты не знаешь, где сокровища?

— Нет, но их найдет сам корабль.

В глазах Флитчера мелькнула догадка:

— Так ты хочешь, чтобы я отправился с тобой на поиски клада?

— Тебе выпала редкая удача, малой.

Пост запрокинул голову и расхохотался:

— Да ты спайса объелся!

Тобб фыркнул:

— Ты хоть раз уезжал с Нар-Шаддаа?

— Нет, но…

— От таких предложений не отказываются.

Пост решительно замотал головой:

— Джадак, позволь напомнить, что за тобой гоняются парни с бластерами. Конечно, я и рад бы повидать Галактику, но вернуться на родину в мешке для трупов — нет, так не пойдет.

Пилот пренебрежительно отмахнулся:

— Мы с ними справимся.

— Справимся? — Парнишка снова приложился к бутыли. — Да что им от тебя хоть понадобилось?

— Полагаю, они хотят, чтобы я привел их к сокровищам.

— А что, если ты замутишь с ними сделку и…

— Вот еще. — Джадак опустошил свой стакан. — Я говорю правду, Флитчер. А на Нар-Шаддаа тебя ждут только нары. Да ты и сам это знаешь.

Пост сложил руки на груди и откинулся на спинку стула:

— Боюсь, кораблик твой, даже если его не сдали в металлолом, находится хатт знает где и весь проржавел.

— Ты полагаешь, я уже не подумал об этом раз эдак тысячу? Может быть, он на свалке. Может быть, его разнесли в пыль в годы Восстания или проглотили целиком в йуужань-вонгскую войну. Может, его разобрали на запчасти. Если это действительно так, я заплачу тебе за услуги гида по современной жизни, мы пожмем друг другу руки и разойдемся. — Он помолчал, чтобы смысл его слов дошел до собеседника. — Но если…

Теперь уже Пост подался вперед:

— Ага, и что тогда?

— Если корабль найдется, мы разделим все сокровища поровну.

Парнишка потеребил нижнюю губу:

— А кто оплатит расходы?

— У меня есть некоторый запас кредитов.

— И сколько?

— Почти восемь тысяч.

Брови Флитчера взлетели:

— Ну, живем. На какое-то время точно хватит. Конечно, если кораблик завалялся не дальше Орд-Мантелла или где-нибудь рядом…

— Начнем с Карселя — дальше будет видно.

Пост улыбнулся:

— Гостей у Реджа Тонта, наверное, не было уже много-много лет.

Глава 17

— Чуть левее, — приказал Лестра Оксик дроиду. — Когда будешь опускать, убедись, что он ровно посередине.

Дроид-грузчик издал утвердительную трель и медленно поставил мраморную плиту на пол кабинета рядом с большим камином. Подав знак дроиду отъехать, Лестра сделал шаг назад и стал придирчиво разглядывать результат. Тонкий металлический стержень высотой полметра возвышался над квадратным постаментом. Стержень завершался чашей диаметром не больше пальца Оксика, на которую тот водрузил хрустальную сферу. Этот небольшой предмет был самим дорогим его приобретением на последнем аукционе. Сфера заключала в себе звездную карту и, как многие думали, происходила из Храма джедаев, где хранилось великое множество подобных устройств. Ее нашли вскоре после завершения йуужань-вонгской войны на работах по восстановлению Храма и тайно переправили на склад на Билбринджи. Впоследствии сферу случайно обнаружил дроид-уборщик, и неизвестные лица продали ее частному коллекционеру, который и выставил этот лот на Хайдианском аукционе. Во времена Старой Республики звездные карты включались с помощью чашеобразного считывающего прибора, копию которого Оксик изготовил, чтобы использовать в качестве подставки. Теперь сферу можно было включить небольшим пультом, который ему продали вместе с устройством.

Перейдя в центр кабинета, Лестра утопил кнопку на пульте, и хрустальная сфера засверкала что есть силы, разбросав во все стороны пучки света, а комната наполнилась маленькими светящимися шариками. Подняв к потолку лицо, расцвеченное световыми бликами, адвокат стал кружиться на месте, но вдруг деревянные двери кабинета распахнулись и в зал вошла Кои Квайр.

— Ничего так, — протянула она, оглядевшись.

— Это звездные системы сектора Сверкающей драгоценности. — Оксик снова щелкнул кнопкой на пульте и вопросительно взглянул на помощницу.

— Они вернулись, — сообщила та.

Лестра посмотрел на хронометр на своем запястье:

— Мне бы не стоило тратить на них время. Новые доказательства по делу коликоидов должны быть завтра рассмотрены в суде. Если вынесут решение в нашу пользу, мы будем на гребне успеха, но для этого нам надо хорошенько подготовить нашего главного свидетеля.

— Если хотите, я могу сама поговорить с Синнером и остальными.

Адвокат задумался:

— Нет, пригласи их. Я сам их вразумлю — во избежание будущих ошибок.

Квайр кивнула и вышла, а Оксик принялся расхаживать вдоль череды окон в восточной стене кабинета. Длинные пальцы его рук были сплетены за спиной, а каждый шаг тонких, как жердочки, ног уносил его вперед на метр. Перед окнами расстилался город Эпика, за последние годы успевший заполонить своими строениями всю долину между соседними горами. Когда-то центром его культурной жизни был Хайдианский аукционный дом, и в годы Республики вокруг него было построено несколько зданий — ярких образчиков стиля эпохи. С холодного моря наползал туман, который часто обволакивал город, но особняк Оксиков стоял намного выше уровня тумана, и, когда внизу нельзя было разглядеть даже пальцы собственной руки, над домом сияло лазурное небо.

Сфера со звездными картами была куплена для коллекции предметов корускантского искусства республиканского периода, которую Лестра собирал уже больше двадцати лет и на которую истратил целое состояние. Но занимался он этим отнюдь не ради вложения денег, а ради удовольствия. С большой любовью вспоминал он годы роскошной жизни, проведенные им перед Войной клонов в столице Галактики среди сенаторов, сановников и знаменитостей, интересы которых он представлял. В военное время Оксик частенько защищал в суде лиц, обвиненных в подстрекательстве к мятежу канцлером Палпатином и кликой его жутких фаворитов, которых адвокат на дух не переносил.

За прошедшие годы его фирма сильно уменьшилась в размерах и подрастеряла влияние. По сути, всю контору олицетворял один Оксик, хотя у него на службе на разных должностях состояла почти сотня работников. И сейчас вслед за блистательной Квайр в кабинет вошли четверо из них. Двое, как отметил про себя адвокат, были по-прежнему обклеены бактовыми пластырями, которые скрывали ранения, полученные на Нар-Шаддаа.

Издавна привыкнув выступать перед присяжными и судьями, Лестра неожиданно оказался на их месте и занервничал. Он был знаменит своим умением собирать факты и доводить их до слушателей, что было предметом зависти многих юристов, — и вот язык подвел его. Даже когда Оксик повернулся спиной к окнам и бросил вопросительный взгляд на Кои, которая знала его лучше всех, та лишь сочувственно пожала плечами.

Адвокат остановился и яростно накинулся на подчиненных:

— Да вы вообще понимаете, сколько времени и средств я вложил в этого человека?

Лестра удивился собственному гневу и пожалел, что задал вопрос. Хотя какая разница: они уловили, что он имел в виду. Потому Квайр и была удручена. Она ведь с самого начала выступала против того, чтобы операцию проводил наутоланин. И вот все четверо стоят перед Оксиком, понурив головы и уставясь в пол, полагая, что того желает начальство.

— Посмотрите на меня.

Громилы разом подняли головы.

— Он не преступник. Его не разыскивают власти. С чего вы принялись за него, как за уголовника?

— Может, мы по-другому не умеем? — произнес вслух Синнер.

Адвокат навис над ним, усиливая внушительным ростом выразительность своих слов:

— Это вопрос или так и есть? Если последнее, — добавил Лестра, пока подчиненные неуверенно переглядывались, — то нам лучше распрощаться.

— Да нет, мы умеем. Просто не ожидали, что он так может…

— Как так?

У Синнера на голове дернулось с полдесятка щупалец, и он указал на единственного громилу-человека в команде:

— У Рематы нос. У меня — ребра…

— А у меня — аэроспидер, — счел нужным добавить Лестра.

— Ага, — кивнул наутоланин. — Аэроспидер.

— Он нас заметил, — сказал Ремата. — И вел себя в точности как беглый преступник.

— Не приходила ли вам в голову мысль подождать, пока он не очутится в менее людном месте? Пока не покинет космопорт, где повсюду камеры?

— Да он бы то же самое устроил, — буркнул Синнер.

Оксик поглядел на Кои, и та еле заметно кивнула.

Адвокат испустил протяжный вздох и сложил руки на груди:

— В следующий раз вы получите от меня более подробные указания.

Разговор явно был закончен. Громилы поднялись и друг за другом вышли. Квайр уже стояла у бара и готовила Лестре напиток.

— Вам вредно сердиться — доктор Сомпа потратил на вас немало труда за эти годы, — мягко пожурила она босса.

Лестра заспешил к зеркалу за баром, чтобы проверить, не появились ли снова на лице морщины:

— Да, не все расы столь безупречны, как твоя.

— И далеко не всякая раса обладает долголетием, которое приобрели вы. Не все ли равно, как выглядеть?

Адвокат бросил взгляд на ее отражение:

— Я же не хатт. Мне нужно поддерживать репутацию — я не смогу выигрывать процессы у молодых юристов, если стану выглядеть как старик, из которого сыпется песок.

Помощница протянула ему бокал, и он присел с ним на диван.

— Сомпа сглупил. Не стоило действовать по его плану. Если бы он рассказал Джадаку правду об аварии или помог ему вернуть воспоминания, мы бы просто посадили его под замок в «Авроре». Вместо этого мы подарили ему загадку и новый смысл в жизни. — Он поглядел на Кои. — Он еще на Нар-Шаддаа?

— Мы не знаем.

Оксик повернулся к ней:

— Только не говори, что мы его упустили.

Она успокаивающе повела рукой:

— Луна контрабандистов уже не та, что раньше. Ему не выбраться оттуда незамеченным.

Лестра встал и вновь стал вышагивать по комнате:

— Что вообще нам известно?

— Камеры космопорта зафиксировали аэроспидер, в котором он скрылся, и сняли владельца этой машины. Номера на ней поддельные, но на снимках можно разобрать черты лица. Это Флитчер Пост, уличный сирота. На его счету мелкие правонарушения, он неоднократно сидел в тюрьмах Нар-Шаддаа. — Квайр нащупала в сумке инфоустройство: — Хочешь на него посмотреть?

— А зачем?

— Думаю, этот Пост теперь помогает Джадаку.

Адвокат помедлил с ответом.

— А что, они раньше где-то встречались? — наконец спросил он.

— Вряд ли. Но я на всякий случай приказала Синнеру найти Поста — вдруг он наведет нас на цель. За ним было нетрудно следить — по крайней мере какое-то время.

— Он тоже скрылся?

— Пост где-то день болтался по разным мастерским, расспрашивая о механиках, работавших шестьдесят лет назад.

Лестра обдумал услышанное:

— Когда Джадак попал в аварию?

— Я считаю, он ищет свой старый корабль, «Звездный посланник». — Кои дождалась, когда Оксик присядет. — Нам не удалось прослушать звонки Поста, но мы выяснили, что у него была встреча в кафе в Кореллианском секторе.

— С Джадаком?

Фирреррео кивнула:

— Но мы узнали об этом поздно — когда показывали по кантинам их снимки. Джадак и Пост встречались с пожилым человеком. Того опознали как механика, работавшего на «Черное солнце».

У Лестры отвисла челюсть:

— На «Черное солнце»?

— Не думаю, что это имеет значение. Пилот просто ищет «Звездного посланника». — Она выдержала его встревоженный взгляд: — Упоминал ли сенатор Дес’син, что корабль играет в этом деле решающую роль?

Оксик мысленно вернулся к разговору на смертном одре своего старого друга и клиента. Дес’син был одной из самых ярких личностей среди двух тысяч сенаторов, которые открыто высказались против жесткой политики Палпатина перед Войной клонов и в ее ходе. Он также состоял в тайной организации, называвшей себя обществом «Республика». Организация разоблачала предателей в Сенате, отслеживая потоки кредитов, текшие с Корусканта на счета производителей оружия и космических кораблей по всей Галактике. Когда Палпатин провозгласил образование Империи, многие члены «Республики» исчезли или были убиты. Дес’син остался в живых, но ушел из политики и заделался коммерческим консультантом. Именно в этот период он и подружился с Оксиком. Тот был посвящен во все его дела и даже составил его завещание, а также был гостем на свадьбе дочери бывшего сенатора. Когда врожденная болезнь начала одолевать Дес’сина, Лестра предпринял путешествие с Эпики на Корускант, чтобы увидеться с ним в последний раз.

Именно тогда тот и посвятил его в тайну.

Опасаясь, что Палпатин осмелится провозгласить себя Императором, общество «Республика» спрятало на окраинной планете некое сокровище, которое, как они надеялись, в дальнейшем поможет восстановить Республику. А привести к тайнику мог бывший пилот «Республики» по имени Тобб Джадак, который исчез за несколько дней до завершения войны, будучи пилотом на фрахтовике ИТ-1300 под названием «Звездный посланник».

Спрятанное сокровище искали и другие, но только Оксик знал имя пилота. Да и то было слабой подсказкой, пока вскоре после битвы при Эндоре в руки Лестры не попали документы, принадлежавшие бывшему главе имперской разведки Арманду Айсарду. Они не достались дочери сановника, ставшей его преемницей и палачом, и содержали беглое упоминание о преследовании корабля у Корусканта клонами, участвовавшими в бою. Пилоты не смогли догнать «Звездного посланника», но засекли вектор гиперпрыжка. После года изучения возможных точек выхода Оксик выяснил не только то, что корабль оказался у Нар-Шаддаа, но и то, что Тобб Джадак выжил в аварии и находился в коме — к тому моменту уже больше двадцати лет.

Потратив немалые деньги из личных сбережений, Лестра перевез пилота в медцентр «Аврора» и отдал под присмотр молодого нейрохирурга по имени Сомпа. На лечение и восстановление пациента ушло еще сорок лет.

— Дес’син сказал мне, что ключ к тайнику — Джадак, — наконец вымолвил адвокат.

— Мог ли ваш друг спрятать что-то на борту «Посланника»? — спросила Квайр. — Или сведения о местонахождении клада, неизвестные пилоту, могут быть заложены в сам корабль?

Оксик опять вскочил на ноги.

— Надо было нацепить на Джадака следящий маяк! — выпалил он.

— Сомпа нас и слушать бы не стал.

— Опять ты про Сомпу, — раздраженно бросил адвокат, стремительно развернувшись к ней. — Сколько можно.

Помощница примирительно улыбнулась:

— Рано или поздно вы снова отправитесь в «Аврору» на лечение.

Адвокат вздохнул:

— Да, ты знаешь меня лучше, чем я сам.

— Иногда две личности с изъяном вполне могут составить одну безупречную.

Словно забыв, что держит в руках пульт от звездной сферы, Оксик стал жать кнопку активации — снова и снова, снова и снова.

Глава 18

Как повелось у Хана в моменты скуки или усталости, он, в парике и фальшивой бороде, рассеянно запустил руку в карман брюк и начал вертеть древний Т-образный передатчик, поводя большим пальцем по его гладкой, без единого шва сварки, поверхности и словно пытаясь определить его вес, раз уж было невозможно угадать его предназначение.

Если бы они верно подгадали время прибытия на Тарис, они бы встретились с Висталом Перном еще вчера. Но сейчас бывший владелец «Тысячелетнего сокола» и прежний управляющий цирка Молпола возглавлял конкурсное жюри пятидесятой ежегодной выставки животных «Сок Брок».

И никакой встречи не состоится, пока все призы не найдут своих обладателей.

Через десяток рядов от кресел, где сидели они с Леей, Алланой и Ц-3ПО, по арене дефилировали сотни домашних питомцев, ведомые хозяевами или дрессировщиками. Каждый из них шествовал с нарочитой важностью, изо всех сил пыжась перед судьями — в надежде, что их признают самыми свирепыми или самыми уродливыми. Насколько Хан смог разобраться, побеждал в соревновании не более одаренный или лучше обученный, а тот, кто смог ловчее подпрыгнуть, изящнее поклониться или красивее передвигать лапами. В Галактике было так много рас, наделенных разумом, что сама идея завести домашнее животное казалась Хану нелепой. И все же даже в самых отдаленных звездных системах можно было встретить существ, обожавших своих карликовых нагатов или комнатных моингов куда больше, чем собственных отпрысков. Иногда они вызывали только жалость, а часто — откровенный смех. Особенно на «Соке Броке» — здесь было обыкновенным делом, чтобы паукообразный критокианец вел на поводке двуногого орнука, а собаколицый даг волок за собой на шлейке кошкоподобную санус в два раза больше себя ростом. Иной раз хозяин выглядел куда необычнее своего питомца, и порой взгляд на животное порождал мысль, что его владельцу еще только предстоит достигнуть той стадии эволюции, где появляется разум.

На одной из множества площадок для состязаний переминался с ноги на ногу шиставанен, который на вид был гораздо более свиреп, чем его подопечная — зубастая и когтистая ануба. Рядом стояла женщина-совекс со своим откормленным на убой питомцем: в качестве главного блюда на какой-нибудь водной планете первая смотрелась бы лучше, чем второй. Косматый калибоп, казалось, куда больше был приспособлен к полету, чем покрытая редкими перышками пресмыкоптица у него на плече.

Хан терпеливо перенес вручение наград самому уродливому грызуну, сумчатому и пресмыкающемуся, но, когда на арену начали выходить ганды и другие насекомоподобные со своими жуками бандара и скорпланами, он понял, что больше не выдержит. От отвращения у него встал дыбом каждый волосок на затылке.

Аллана же, напротив, смотрела не отрываясь. С самого начала она прониклась сочувствием к животным — даже к тем, кто казался ее деду жутким. Это была черта ее отца.

«Ц-3ПО частенько рассказывал тебе сказки про „Бантенка-Потеряшку“. Водил тебя с Джейной по зоопаркам и заповедникам. Однажды ты убежал от него и отважился спуститься в одно из самых темных и мрачных ущелий Корусканта…»

Хан попытался отмахнуться от назойливых мыслей, но не смог.

«Тебя похитил Хетрир. Ты спас свою мать из плена у мастера войны Цавонга Ла. Ты видел, как погиб твой брат; тебя пытала Вержер. Ты сразил Оними. Пять лет ты учился у разных наставников таинствам Силы и вернулся к нам другим.

Как ты мог стать таким? Мой любимый сын, я тебя не узнал. Мне было стыдно, что я породил и воспитал тебя. Как я допустил, чтобы ты так отдалился от нас, стал нам совсем чужим? Чтобы твои понятия о добре и зле стали настолько зыбкими, что на тебя ополчились даже джедаи? Передалось ли твое честолюбие твоей дочери? Унаследовала ли она твою восприимчивость, твою любознательность? Твои сильные и слабые стороны? Соблазнят ли ее лживые посулы и недосягаемые цели? Как нам уберечь ее, Джейсен? Или она сможет стать такой, каким должен был стать ты?»

Хан сжал кулаки и издал прерывистый вздох.

«Хотел бы я когда-нибудь простить тебя…»

Его подергали за рукав. Хан повернулся и встретился взглядом с Алланой:

— Ну что, сладкоежка?

— Купишь мне вкуснятинку?

Хан улыбнулся:

— А я думал, ты уж никогда и не попросишь.

— Капитан Соло, — встрял Ц-3ПО, — я буду только счастлив сопроводить…

— Нет уж, побудешь здесь с Леей. — Хан обвел рукой арену: — Выбирай зверушку себе по вкусу, и я, может быть, подарю тебе такую. — Хан посмотрел мимо дроида на жену. Ее лицо закрывали очки с тонированными стеклами, а длинные волосы были спрятаны под коротким париком. — Мы в буфет.

— Захватите мне батончик «Бама».

— Непременно, — ответил Хан, беря Аллану за руку и проталкиваясь к проходу между рядами. — Поедешь наверху?

— Да!

Он осторожно усадил внучку себе на плечи, так что ее ножки свесились ему на грудь. Аллана держалась превосходно. Ему нравилось, что они воспитывают просто девочку: они с Леей поклялись, что их следующий ребенок не станет джедаем. Хан был готов прыгать от радости, когда узнал, что приемная дочь не будет учиться в джедайской академии.

Фойе кишело жаждущими перекусить. Соло спустил внучку на кафельный пол:

— Чего тебе купить?

— Взбитый десерт.

— Обычный или двойной?

— Можно двойной? — робко спросила она.

Хан усмехнулся:

— А Лея хотела обыкновенный батончик или с блум-фруктом?

Аллана прикрыла глаза:

— Хм… С блум-фруктом!

— Сейчас все будет.

* * *

В очереди перед Ханом стояли два примечательных покупателя: йинчорри и… тинтинна, определила Аллана, гордясь собой.

Пока дедушка делал заказ, внучка поймала на себе взгляд еще более любопытного создания из другого угла фойе. Оно было с нее ростом, с длинными, свободно свисающими ушами, двумя большими задними лапами и одето в жилет — точь-в-точь как у дедушки, а еще держало в руке тросточку — точь-в-точь как у дяди Лэндо. Существо смотрело на нее пристально-пристально, точно приглашало последовать за собой. Когда оно припустило на своих лапищах прочь из фойе, Аллана не вытерпела: ей ужасно захотелось узнать, куда оно направилось, или хотя бы взглянуть на зверюшку поближе.

Создание точно сошло с голопроекции ее любимого «Замка ужасов».

Без оглядки, без тени сомнения девочка поспешила следом за таинственным зверьком в освещенную потолочными лампами большую залу, где на длинных столах лежали перевернутые стулья. Существо прыгнуло в дальний угол залы и исчезло в проеме, который Аллана приняла за обычную дыру в стене. Подойдя ближе, она обнаружила, что за ней находится небольшой лифт — такой же, как во дворце на Хейпсе, где с его помощью доставляли кушанья из кухонь наверх, в королевскую столовую. Девочка на секунду задумалась: вместит ли ее кабинка?

Лифт ее действительно вместил.

И она поехала вниз.

* * *

Растущее смятение Хана прозвучало в голове Леи точно вопль.

Мысленно разыскивая Аллану, она ринулась в фойе. За ней почти бежал Ц-3ПО.

— Я отвернулся на минутку, а она исчезла, — выдавил Хан, судорожно осматривая толпу вокруг. Взбитый десерт таял и тек по его руке.

Лея прислушалась к Силе:

— Ей ничего не угрожает…

— Здорово, но где же она?

Его жена повернулась к широкой уходящей вбок лестнице, которая вела на верхние ярусы, и посмотрела на входные двери:

— Она не выходила наружу.

— Я наверх, — выпалил Хан уже на ходу. — Встретимся тут же через пять минут.

Лея кивнула.

Ц-3ПО затормозил перед принцессой:

— А мне что сделать, госпожа?

— Предупреди охрану, Трипио. Скажи, что у нас пропал ребенок.

— Конечно, принцесса.

Стараясь не волноваться, Лея обратилась к Силе и ощутила слабый след Алланы. Она пересекла фойе и остановилась возле широких дверей, ведущих, судя по всему, в конференц-зал. Сняв темные очки, Лея пошла туда, куда направляла ее Сила. Она вновь замерла и какое-то время стояла неподвижно, пока наконец ее взгляд не упал на нечто смутно уловимое. Она бросилась вперед и припала на колено перед служебным лифтом.

Хоть и с трудом, но там могло уместиться семилетнее дитя.

Не став ломать голову, зачем Аллана туда полезла, за кем она гналась или, быть может, от кого убегала, Лея бросилась к турболифтам, которые она заприметила в фойе. Она не переставая звала девочку в Силе, но не получала ответа.

Не ранена ли она?

Нет.

Она увлечена, очарована, восхищена. Просто играет.

Выйдя из лифта, Лея проследовала тем же маршрутом, который использовала этажом выше. Преодолев путаницу коридоров, она очутилась на кухне, где было не протолкнуться от кулинарного оборудования и стеллажей с горшками, сковородками и великим множеством подносов и мисок. Лея не сомневалась, что Аллана где-то поблизости. За кухней был еще один проход, на конце которого оказался обширный подвал с сотнями клеток с домашними животными. И животными отнюдь не простыми, осознала принцесса. Это были образчики нового поветрия в индустрии домашних питомцев — причудливые творения биоинженерии. И где-то среди них скрывалась ее внучка.

К сердцу Леи вдруг прихлынула тревога, и она крикнула:

— Ал… Амелия!

* * *

Хан взобрался на самый верх широкого лестничного пролета и понял, что он на верном пути. Откровение приняло форму алюмобронзовой пепельницы, просвистевшей в сантиметре от его головы и грохнувшейся об пол с такой силой, что в воздух взвилось облачко пепла. Соло оглушительно чихнул, и его парик съехал набок. Почти сложившись пополам при чихе, Хан невольно уклонился от взмаха ноги, пронесшейся в том самом месте, где только что была его голова. Выпрямившись, он все-таки поймал удар конечности, описавшей к тому времени полный круг, но ее худощавый обладатель из-за первого промаха потерял равновесие, так что Соло смог заслонить руками нос и погасить силу удара. А затем и нападавший, и жертва рухнули на пол.

Фальшивые борода и усы частично отклеились. Хан увернулся от очередного наскока в исполнении родианца — виртуоза пепельницы — и попытался встать на ноги, но тут подоспел еще один неприятель — дурос в форме охранника. Упав на спину, Соло покатился вниз по крутому скату, ведшему на балкон и к частным платформам-ложам, стукаясь головой о низкие широкие ступеньки. Парик съехал ему на глаза. И справа, и слева от него со своих мест начали вскакивать зрители. Послышались возгласы, крики; многие прижимали к себе детей. Хан понимал, что скоро врежется головой в низкий бортик внизу лестницы и что пора что-то предпринимать. Напрягшись, он задрал колени вверх и совершил кувырок назад, сумев вскочить на ноги почти у самого бортика. Чтобы сохранить равновесие и не рухнуть с балкона на арену, Соло вытянул руки в стороны, отчаянно балансируя. К нему что есть духу уже неслись дурос и родианец.

Хан подождал, пока они не окажутся в двух метрах от него. Громилы уже были готовы напасть, когда Соло резко перевалился через бортик и повис, вцепившись в поручни. Парик окончательно слетел. Дурос со всей мочи пронесся вперед и нырнул вниз головой, рухнув на арену; и хозяева, и звери тут же бросились врассыпную. Родианец сумел затормозить, но по инерции все-таки перелетел через бортик головой вперед. В последнюю секунду зеленокожий сумел схватиться за поручень и тоже повис рядом с Ханом — только лицом к арене, тогда как Соло уткнулся в стену.

Хан почувствовал тычок в ухо и немедленно врезал правой родианцу в рыло. Зрители на балконе, возмущенные дракой и беспорядком на арене, направлялись к бортику, и их намерения не оставляли сомнений. Соло не стал ждать, когда кто-нибудь ударит его по побелевшим костяшкам пальцев: он ухватился за родианца и начал сползать по нему вниз, пока не повис на его тощих нижних конечностях, раскачиваясь из стороны в сторону. Набрав инерции для прицельного прыжка, Хан спикировал в одну из частных лож, тогда как родианец сорвался и солдатиком воткнулся в пол арены.

Летающие ложи имели форму блюдца и были похожи на ховер-платформы старореспубликанского Сената. Биммы, сидевшие в облюбованной Соло ложе, вскрикнули, когда тот приземлился посреди них, задев ногой кнопку автопилота на панели управления. Ложа так резко отчалила от балкона, что биммы повалились вниз, в другую частную платформу, и немедленно воспарила над ареной, сея ужас и панику среди животных, их хозяев, судей и зрителей, которые имели несчастье оказаться неподалеку. Соло отчаянно пытался совладать с непокорной платформой и посадить ее, но та отказывалась повиноваться командам и строго следовала зашитой в нее программе. Совершив облет, она направилась обратно к балкону, где Соло уже поджидали два крепких охранника-человека с бластерами наготове. Рука Хана непроизвольно потянулась к «бластеху», но он быстро вспомнил, что оставил его у охраны на входе. Приникнув к панели управления, он стал нащупывать тумблер, вырубавший репульсоры.

Но нашел только переключатель скорости.

Ложа рванула вперед, и Хан приземлился на пятую точку. Платформа со всего размаху въехала в свою ячейку, разнеся магнитные крепления. Вооруженная парочка охранников поспешно ретировалась, но теперь ложу обуял приступ бешенства: не желая признавать поражение, она принялась колотиться о выдвижные лапы захвата в попытке причалить. Раз за разом платформа ударялась о балкон и все время отлетала назад: из генераторов магнитного поля и репульсоров ложи уже начал струиться дымок. Соло повертел в голове мысль с разбегу перепрыгнуть на балкон, но охранники, увидев, что деться ему некуда, стали подтягиваться обратно. Тогда Хан задумался о том, чтобы спрыгнуть вниз, повиснув на бортике платформы, но понял, что вряд ли отделается только переломом обеих ног.

Все решилось само собой: ложу наконец закоротило и она, потрескивая и вращаясь, стала падать на разбегающихся во все стороны животных.

* * *

Лопоухая зверушка в жилете была прямо перед ней — в самом конце прохода. По обе стороны от нее в клетках сидели другие звери — странные, а иногда и жуткие — словно слепленные из многообразия животных, которых показывали на выставке. У некоторых были лишние лапы или несколько голов, некоторые смахивали одновременно на насекомое и на ящерицу, на птицу и на рыбу. Почти все лаяли, выли или шипели. Но то, что некоторые клетки были открыты, ее немного успокоило.

Тем не менее Аллана пошла медленнее, не желая спугнуть создание, которое преследовала. Неожиданно из-за клеток возник человек, и она застыла как вкопанная. Он улыбался, но в его улыбке не было теплоты и дружелюбия. Зверушка вспрыгнула на ему на руки, не выказав страха. Девочка подумала, что, возможно, ошиблась в этом человеке, но в конце концов решила, что нет. К тому же появился и второй незнакомец, который направился ей навстречу.

Аллана попятилась.

— Хочешь взглянуть поближе на нашего красавца? — спросил первый незнакомец. — Это чандрилский визгунчик. Он очень любит детей. Можешь даже его погладить.

Аллане не понравились ни сами слова, ни то, каким тоном они были сказаны. Она продолжала пятиться.

— Без моей помощи тебе не найти дороги назад.

— Мне не нужна ваша помощь, — заявила девочка, позабыв, что нельзя разговаривать с незнакомцами.

Собеседник издал звук, похожий на смех:

— Может, и не нужна. А вот нам твоя понадобится!

Рука незнакомца исчезла за спиной и вытащила бластер армейского типа.

Отрешившись от мыслей и чувств, Аллана превратилась в сосуд для Силы. Она ощутила, как Сила вливается в нее и наполняет ее существо до краев, а затем представила в уме то, что хотела увидеть.

Визгун обнажил клыки и вонзил их в нос человека, который держал его на руках. Те животные, которые страшили девочку больше всего, выскочили из клеток и набросились на незнакомца с бластером, не дав ему ступить и шагу.

Аллана повернулась и бросилась бежать на пределе своих сил. Но не успела она достичь другого конца залы, как путь ей загородил еще один гуманоид с бластером. Не проронив ни слова, он поднял оружие и выстрелил.

Концентрические кольца голубой энергии ослепили ее.

А потом все вокруг почернело.

* * *

Пробираясь меж рядами клеток, Лея вдруг почувствовала, как Аллана вскрикнула и потеряла сознание. Отыскав внучку в Силе, она с быстротой джедая бросилась в центральный проход и успела заметить троицу, бегущую к противоположной двери. С рук одного из похитителей свешивались ноги Алланы, и в воздухе мелькнула прядка шелковистых рыжих волос девочки.

Лея что есть силы рванула вперед, но дюраниевая дверь захлопнулась у нее перед носом. Она повела рукой, чтобы дверь открылась, но та не сдвинулась с места. Принцесса повторила жест, а потом начала стучать по двери кулаками. Отступив, она поправила упавшие на лицо волосы и мысленно пожалела, что не может вышибить дверь или узнать с помощью Силы код замка. Как бы ей сейчас пригодился световой меч, оставшийся на борту «Сокола»!

Больше она не станет так делать, пообещала она себе. Даже если цель сохранить инкогнито стоит превыше всего на свете.

Отойдя от двери, Лея прислушалась к Силе. Затем она повернулась и побежала обратно.

* * *

Летающей ложе оставалось преодолеть еще несколько метров вниз, чтобы вспахать носом арену, когда Хан заметил все тех же двух охранников, которые пробирались к нему через толпу испуганных зрителей, но делали это предельно осмотрительно — так, чтобы не попасть под удар платформы. Кое-кто из толпы, наоборот, без оглядки мчался к месту возможного падения, в ужасе обхватив головы руками или лапами и отчаянно зовя впавших в неистовство питомцев, которые носились под взбесившейся ложей и облаивали ее, норовя цапнуть. Соло не стал дожидаться жесткой посадки. Как только охранники выбрались из толчеи, Хан перепрыгнул через борт прямо на них — стремясь вывести противников из строя и заодно смягчить падение.

Стражи порядка под весом Соло рухнули на пол, и после короткой схватки Хану удалось вырвать у одного из них оружие и вскочить на ноги.

— У него бластер! — завопила какая-то тви’лека.

Соло оборотился к ней и указал на охранника:

— Это у него был бластер.

— У них бластеры! — заорал еще один посетитель.

Какой-то испуганный зверек вонзил зубы Хану в лодыжку, и тот закричал. Прыгая на одной ноге, он наподдал ковакианскому обезьящеру второй.

— Изверг! — возмутился кто-то.

Соло повернул голову и схлопотал косой удар в челюсть. Искры брызнули из глаз, но он ухитрился не выронить бластер. Увернувшись от второго удара, Хан нацелил оружие на охранника на полу.

— Твой ребенок у нас, Соло, — выкрикнул тот.

Палец Хана замер на спусковом крючке.

Небрежным жестом охранник указал наверх:

— Зацени.

Взгляд Соло приковала платформа — вдвое больше, чем та, из которой он только что спасся. Она была причалена к балкону дальше по изгибу ограждения арены. В ложу вел отдельный вход, и в дверях, зажатая между человеком и барабелом, пошатываясь, стояла Аллана.

Под наркотиками или оглушена, сообразил Хан. Он опустил бластер, и оружие вырвали у него из рук.

— А я говорил им, что с тобой можно договориться. — Кряхтя, шантажист поднялся на ноги и приставил бластер к пояснице Хана. — Пошли в фойе.

— В чем вообще дело?

— Мы не собираемся тянуть нексу за хвост — сделаешь, как тебе велят, и никто не пострадает.

— Не считая тех, кто уже пострадал?

— Как тебе больше нравится.

— Все под контролем, — заявил охранник окружавшей их толпе. — Возвращайтесь на места, соревнования вскоре продолжатся.

— Сумасшедший! — взвизгнул кто-то, тыча пальцем в Хана.

Еще кто-то кинулся в него леденцом.

Охранники отвели кореллианина в фойе к турболифту. Они спустились на два этажа и оказались в охраняемой зоне, оборудованной камерой. За столом сидел человек в форме.

Хан окончательно отодрал фальшивые усы и бороду.

— Где моя дочь? — спросил он, возвысив голос.

— Дочь? — Служащий с удивлением воззрился на задержанного. — В вашем возрасте? Я в восхищении.

— Хорош льстить. Где она?

Собеседник встал. Он был нерфоват с виду и обладал массивными руками. Бледный шрам пересекал его правую бровь.

— Жива-здорова. Получите ее обратно целой и невредимой, как только поможете нам. — Служащий пододвинул Хану комлинк, лежавший на столе. — Звоните Лэндо Калриссиану.

Хан воздел брови в неподдельном удивлении.

— Пусть он доставит двадцать ОЙВ-дроидов на Орд-Мантелл до полудня завтра по местному времени.

Стремясь потянуть время и надеясь, что Лея представляет, как им выпутаться из переделки, Хан спросил:

— Вы что, не слыхали о черном рынке?

Собеседник сдержанно улыбнулся:

— На нем ОЙВов теперь днем с огнем не сыщешь — спасибо нашей новой главе государства. Мы вынуждены обратиться напрямую к производителю.

Соло покачал головой и оттолкнул комлинк:

— Лэндо не послушается. Шантаж на него не подействует.

— Но ради вас он согласится, — произнес служащий, подталкивая комлинк обратно. — Вы же друзья.

Хан снова отбросил прибор:

— Вы что, верите всему, что пишут? Да он годами таил на меня злобу…

Даже тень улыбки покинула лицо шантажиста:

— Чего ты копаешься, Соло? Двух детей ты уже потерял. Теперь хочешь третьего лишиться?

Хан перескочил через стол так стремительно, что они на пару с шантажистом отлетели аж на середину комнаты. Руки кореллианина сомкнулись на горле врага так туго, что только трое охранников сумели его оттащить.

Потирая шею, шантажист прохрипел:

— Это ничего не меняет, и…

В соседней комнате раздалось знакомое «ш-ш-ш-с-с», а за ним — неистовые крики. Хан поразился тому, что Лея все-таки пронесла на арену свой меч. Ему оставалось только радоваться ее предусмотрительности.

Он ухмыльнулся:

— Вот и моя жена.

* * *

Бесшумно двигаясь и не теряя Аллану из виду внутренним взором, Лея достигла подвальных камер. И там ее пронизал внезапный холод. В Аллане, потомке двух могущественных джедаев, Сила была велика от рождения, но ее способности были ограничены возрастом и недостатком опыта. Что же такое ощутила Лея?

Знакомое гудение прервало ее мысли. Середина комнаты вдруг озарилась ярким светом, и кто-то вскрикнул от боли. Лея не успела ничего подумать, а ей навстречу из раскрытых дверей уже неслась Аллана.

— Джейсен! — закричала она, обнимая ноги бабушки.

— Что?

— Джейсен!

Внезапно разорвав объятия, девочка пристально вгляделась в дверной проем. Принцесса ощутила в Силе завихрение темной энергии и развернула внучку к себе:

— Нет, милая, нет! Не надо.

Лицо Алланы покраснело от гнева, и ее глаза сузились.

— Он не посмеет меня обидеть!

— Никто тебя не обидит, — твердо сказала Лея. — Я защищу тебя. Ничего плохого не случится.

Но в Силе снова сгущались тучи. Положив руку на плечо внучки, Лея легонько ее встряхнула:

— Аллана, приди в себя!

Лицо девочки окаменело, а из глаз хлынули слезы:

— Мама давала мне иглу! Где она? Дайте мне иглу!

Всхлипывая и сотрясаясь от рыданий, она зарылась лицом в плечо бабушки.

Лея крепко обняла девочку и погладила ее по волосам, постаравшись успокоить с помощью Силы. Взяв ее на руки, она отступила дальше от двери. Гудение возобновилось, раздались бластерные выстрелы и крики. Принцесса разглядела мечущиеся фигуры и среди них — рыцаря-джедая Сеффа Хеллина, который уверенными шагами двигался к другой двери со световым мечом наизготовку.

* * *

Из соседней комнаты, пошатываясь, вышли два безруких барабела, и у Хана отвалилась челюсть. Даже любовь к внучке не подвигла бы Лею на подобную жестокость. Двое охранников, которые привели сюда Соло, начали стрелять сквозь дверной проем, но энергозаряды полетели обратно. Хан бросился на пол, уклоняясь от выстрела, который едва не прошил его голову. Грудь одного из охранников задымилась, и он рухнул на спину. Другой поймал заряд в бедро и упал на одно колено. Их командир дал деру к лифтам, но от взрыва в вестибюле отлетел обратно.

С бластерными ружьями наперевес в комнату ворвались пятеро спецназовцев.

— Всем на пол! На пол!

Учитывая, что все и так уже лежали на полу, приказ был отдан для порядка. Служащий, который допрашивал Хана, уцелел, но остальные — по крайней мере те, которых Хан мог видеть, — были без сознания или погибли. Повсюду были пятна крови и обгоревшие лоскуты одежды. Соло услышал звук за спиной и понял, что кто-то стоит в дверях. Высокий джедай лет двадцати с кудрявыми волосами…

Не обращая внимания на ружья, Сефф Хеллин спокойно вошел в комнату и погасил меч. Из другой двери позади солдат появились двое мужчин в дорогих костюмах и дроид Ц-3ПО.

— Разведка Галактического Альянса, — представился агент пониже ростом, сверкнув значком на Сеффа, после чего подбежал к Хану, чтобы помочь тому подняться. — С вами все в порядке, капитан Соло?

Не отрывая глаз от юного джедая, кореллианин отряхнулся:

— Потом как-нибудь расскажу.

По мановению руки агента солдаты опустили ружья. Второй агент поднес к губам комлинк:

— Медиков сюда, срочно!

— Моя дочь, ее…

— С ней все хорошо, — сказала Лея, возникшая в дверях с другой стороны от обожженного выстрелами стола. Аллана прильнула к шее бабушки; на ее личике явственно отражалось огорчение и, как показалось Хану, девочка старалась не глядеть на Сеффа Хеллина.

Агент — тот, что пониже, — напротив, вовсю таращился на джедая:

— Полагаю, это ваших рук дело.

— Им не следовало так поступать, — отмахнулся Сефф. — Они пытались шантажировать капитана Соло, чтобы добыть себе оружие.

Агент уставился на него:

— Кто вы такой? — Не получив ответа, он повернулся к Лее: — Как его зовут?

— Сефф Хеллин.

Юный джедай склонил голову:

— Мастер Органа.

Второй агент многозначительно поглядел на юношу.

— Мы следили за этой бандой два месяца, — заявил невысокий агент, обращаясь к Хану. — Они из преступного синдиката на Деноне, торгующего оружием. Как они узнали, что вы здесь?

Соло почесал в затылке:

— Это вы мне расскажете, когда узнаете. — Он бросил взгляд на Аллану: — Они похитили нашу дочь и требовали, чтобы я выпросил у «Тендрандо» двадцать ОЙВ-дроидов.

Агент кивнул:

— Теперь все сходится. Вообще-то мы надеялись схватить всю банду одновременно, но ваш джедай спутал нам карты.

— Это не наш джедай, — отрезал Хан.

— Джедаи не относятся к силам правопорядка на Тарисе, — заявил второй агент Хеллину. — Приказываю вам сдать световой меч. Мы помещаем вас под арест.

— Подчинись ему, — вставила Лея. — Я позвоню мастеру Скайуокеру…

— Свой меч я никому не отдам, — воспротивился юный джедай. — И вам не посадить меня под замок.

— Сефф! — укоризненно сказала Лея, когда солдаты подняли оружие.

— Мастеру Скайуокеру этого не понять.

Хеллин сделал быстрый шаг назад и взмахнул свободной рукой в направлении солдат. Вырвавшись из рук, ружья отлетели в дальнюю стену и грохнулись на пол. Агенты надвинулись было на Сеффа, но тот снова повел рукой, и они замерли, как вкопанные.

А джедай на огромной скорости припустил прочь и был таков.

Соло подошел к жене и внучке, успевшим к тому времени зажмурить глаза.

— Откуда у него такие способности? — изумленно пробормотала Лея.

Глава 19

— Всем взять свои вещи и встать посередине комнаты! Вас будут сканировать! — скомандовал охранник-кодру-джи через громкоговоритель.

Джадак, Пост и еще десятка два гостей самых разных рас передвинулись вглубь комнаты. Металлический пол был испещрен специальными метками в тех местах, где нужно было встать.

— Эй ты, с протезами ног, — обратился охранник к Тоббу. — Два шага вперед, руки в стороны.

— Надеюсь, они не найдут лазерный напильник, который ты спрятал в именинном пироге, — пошутил Флитчер, когда Джадак и какой-то гран отошли от общей группы.

— Нет, только человек, — поправился кодру-джи. — Ладно, ступай к остальным.

Все ждали, когда четверка древних дроидов-привратников выполнит сканирование.

— Собирайте свое барахло и на регистрацию, — наконец велел охранник.

Оставив свои нехитрые пожитки в небольшой тюремной гостинице, Джадак и Пост оказались в сущности единственными, кто явился сюда с пустыми руками: остальные посетители привезли продукты, одежду, голожурналы, разнообразное курево и флимси для освежителя своим друзьям, родственникам и былым подельникам.

Карсель был самой убогой планеткой из тех, где успел побывать Джадак за свою долгую историю скитаний, и нельзя было придумать места хуже, чтобы начать знакомить Поста с Галактикой. Но тому было все нипочем: для парня все было ново, необычно, и он радовался, как ребенок, что уехал с Нар-Шаддаа. Тобб уже раздобыл себе новые документы и тщательно проверился на вживленные маячки. В целях предосторожности они оплатили проезд на торговом корабле до Салукемая, затем пересели на пассажирский до Роша, а уже оттуда добирались до места назначения на специальных челноках, возивших посетителей на Карсель и обратно. За время их недолгого знакомства Флитчер показал себя смышленым и дружелюбным спутником. Джадак верно рассудил о преступных свершениях юнца, но тот был отнюдь не так прост, как казалось на первый взгляд. Он родился в одном из самых глубоких ущелий Луны контрабандистов и фактически воспитывал себя сам, с младых лет постигая премудрости науки, определяющей, как следует красть, грабить и мошенничать. За это юношу не раз сажали. Он навсегда сохранил жалость к детям, ведшим такую же, как и он сам, жизнь, и часто делился с ними своей скудной добычей. Он был любознателен от природы и постоянно задавал вопросы, ответить на которые Джадаку, проведшему последние шестьдесят лет в стране снов, удавалось далеко не всегда.

Не мог Тобб ответить и на вопрос о том, где спрятано сокровище и каким образом «Звездный посланник» поможет его найти, — хотя кома здесь была вовсе ни при чем. В те времена, когда Джадак работал на общество «Республика», в разговорах с работодателями он особо настаивал на том, что не желает знать подробностей задания. Чем меньше он знал, тем меньше мог рассказать в том случае, если бы его схватили. Но в тот роковой день во флигеле Сената его наниматели поведали ему больше положенного, и фраза «восстановить доброе имя Республики» была своеобразной путеводной нитью.

На стойке регистрации Тобб огласил их намерения.

— Редж Тонт? — переспросил охранник-фаллиин. — У вас назначена встреча?

— Нет, мы просто хотим его навестить.

— Значит, вы посетители.

Джадак переглянулся с Постом.

— Это как незваные гости?

Охранник смерил их взглядом, затем указал на скамейку:

— Посидите, я вас вызову.

— Может, он сидит в одиночке? — осмелился предположить Флитчер.

— Это вряд ли, — покачал головой Тобб.

Больше часа они таращились в экран ГолоСети, потягивая напитки, купленные в автомате поблизости. Наконец фаллиин подозвал их.

— Тонт примет вас незамедлительно. — Он выложил перед ними два электронных пропуска. — Прикрепите их к поясу и ступайте по стрелкам на полу в западный корпус, затем по красной линии до конца. Там вас встретят и проинструктируют, что делать дальше.

— Примет? — подивился Пост, когда они двинулись в путь.

Джадак пожал плечами:

— Может, он готовился, в камере подметал.

Прогулка заняла добрую четверть часа. Двери раскрывались перед ними в разных направлениях — уезжая то вверх, то вниз, то в стороны. Некоторые были просто решетками, другие — с метр толщиной. Охранники и заключенные, попадавшиеся им на глаза в этом стерильном коридоре, выглядели столь же убого, как и сам Карсель. Даже дроиды казались несчастными.

Ждавший их охранник проводил гостей в камеру Тонта через старинную дверь, которая, к их удивлению, была вырезана из грилового дерева. За ней скрывались роскошные апартаменты: полы были устланы драгоценными коврами, комнаты заставлены мебелью и антиквариатом времен поздней Республики. Посреди всего этого великолепия трудились слуги — существа самых разных рас, а на диванах томно раскинулись женщины — люди и гуманоиды. Тонт, которому перевалило уже за добрую сотню лет, восседал на огромной подушке в центре комнаты, точно хатт посреди своих подданных.

— Меня зовут Соррел, а это Мэг Франт, — начал Джадак, назвав их новые имена.

Аскажианец оглядел их оценивающим взором:

— Мы с вами уже где-то виделись, господа?

— Мы прибыли с Нар-Шаддаа.

Тонт посмотрел на Поста:

— Ты точно оттуда. — Он перевел взгляд на Джадака: — А ты… ты…

— Отовсюду.

— Да, я так и подумал. — В голосе Тонта слышалась заинтересованность. — Так с какой целью вы приехали сюда с самой Нар-Шаддаа? По делу?

— За информацией, — ответил Тобб.

Заключенный слабо улыбнулся:

— Так это и есть по делу.

— Этому делу уже много лет. Речь о грузовике ИТ-1300 под названием «Звездный посланник».

Выражение лица Тонта переменилось, и на мгновение он замолк.

— Вы о «Втором шансе»? — уточнил он.

— Именно.

Тонт пытливо осмотрел пилота:

— Так кто, говорите, послал вас?

— Мы сами по себе. Но как вас найти, нам подсказал Бамми Дикри.

— Механик, помню. Как он поживает?

— Ковыляет помаленьку.

— Когда мы познакомились, он был молод…

— Он рассказал, что перестроил «Посланника» по вашему заказу.

— Да, верно. — Тонт улыбнулся одними глазами. — Он поведал вам, что случилось потом?

— Немного.

Аскажианец взмахнул рукой, приглашая их взять подушки и устроиться поудобнее.

— Сначала имперцы хотели казнить меня из-за гибели экипажа и клонов с крейсера. Но военный трибунал приговорил меня к пожизненному заключению. Меня переводили из одной тюрьмы в другую: Эйгон-9, Фодурант, Делриан — я всякого навидался. Тем временем до Бамми Дикри дошла весть, что я его заказал, и он бежал с Нар-Шаддаа куда глаза глядят. Один охотник за головами нашел Бамми в Кочевом городе на Нкллоне, и я передал его виго «Черного солнца», для которого предназначались дроиды-пильщики, выброшенные в космос. Короче говоря, виго настолько впечатлился тем, что я помню о долге, что предложил мне деловое соглашение: он обеспечивал бы меня информацией, а я поставлял бы ее тюремному начальству в обмен на возможность вести незаконный бизнес, находясь за решеткой, — и в обстановке по моему вкусу. Своего рода филиал «Черного солнца», если можно так выразиться. И все эти годы — будь то Империя на дворе, Новая Республика или очередная война — я сидел здесь, в тепле и уюте, а вся остальная Галактика катилась в тартарары. Но я отнюдь не забыл то, с чего все началось — хотя и окончилось катастрофой. Я возлагал большие надежды на этот корабль.

— Пожалуй, его следовало назвать «Большие надежды», а не «Второй шанс», — заметил Джадак.

Тонт пристально посмотрел на него:

— Мы встречались раньше? Твое лицо мне как будто знакомо… Сидел когда-нибудь?

Джадак покачал головой:

— Нет, я бы запомнил.

— Для чего тебе информация о «Втором шансе»? Ты явно не ученый-историк.

— Я племянник одного из пилотов, погибших в аварии у Нар-Шаддаа. Его звали Риз Дуурмун.

Аскажианец с пониманием кивнул своей большей головой:

— В моем возрасте уже начинаешь забывать лица. Но имена я помню хорошо. Я знал Риза, когда тот возил контрабанду для семьи Илк. Мы с ним влипли на Нар-Шаддаа в неприятности, но все же выкрутились. — Тонт немного помолчал. — Значит, Риз погиб на корабле, который затем попал в мои руки… Однако. Что же, пусть Риз твой дядя, но зачем тебе пускаться в такую даль ради какого-то фрахтовика?

— Я хотел бы купить его — если он еще существует.

— Здесь будет очень много «если» — учитывая, сколько прошло времени.

— Мы понимаем.

Преступный воротила окинул их оценивающим взглядом:

— Твои поиски корабля — это какая-то блажь? Тебе не нужно работать? Ты необыкновенно богат?

— Я потерял ноги при несчастном случае на заводе и трачу страховые выплаты, чтобы осуществить давнишнюю мечту.

— И я должен помочь ей сбыться?

— Мы просто хотим знать, что сталось с фрахтовиком после вашего ареста.

Тонт призадумался:

— Думаю, я могу рассказать вам двоим все как есть. Но позвольте узнать: на что я могу рассчитывать с вашей стороны?

— Я не хочу оскорбить вас, предлагая кредиты — непохоже, чтобы вы в них нуждались…

— Приятно, что заметили.

— Поэтому позвольте переформулировать вопрос и узнать у вас, на что рассчитываете вы сами в обмен на информацию?

Тонт потер свои подбородки:

— Да, есть одно дельце. Мои подчиненные уже трудятся над ним, но лишняя пара человеческих рук им не повредит. Вы готовы лететь отсюда до самого Холесса? Вам хватит запала?

— Да, но придется добираться на общественном транспорте.

— Вы все равно окажетесь там вовремя.

— Какова будет наша цель? — осторожно осведомился Джадак.

— Месть.

— Мы совсем не громилы.

— Разумеется. Это месть не того сорта.

— И кому мы будем мстить? — поинтересовался Пост.

— Коликоидам.

— Они все еще существуют? — искренне удивился Тобб.

Аскажианец усмехнулся:

— Они как пауканы — их трудно вывести.

— Мстить будем определенной особи или всей расе?

— Я не собираюсь прыгать выше головы, — промолвил Тонт. — Вот как я это вижу. Пусть для меня все обернулось в общем-то неплохо, но я не простил коликоидам того, как они поступили с отдельными членами моего экипажа, и того, как надругались проклятые дроиды-пильщики над моим будущим. Я долго ждал, чтобы свести с ними счеты, и теперь расплата близко.

— Как именно мы в этом поможем? — уточнил Джадак.

Тонт подался вперед:

— Слышали когда-нибудь о таком звере — хэчи?

* * *

— Удивительное создание! — рассказывал Вистал Перн Хану, Лее, Аллане и Ц-ЗПО у себя в кабинете на верхнем ярусе арены. — Определенно лучший образчик сумчатого за всю историю соревнований. Его зовут Тамак’c Зантей Аура. Награду ему принесли его чудесные оранжевые полоски. А какой он благовоспитанный! Самки этого вида производят очень полезное молоко, которое называется киста.

— О, я раньше и не знала, — вежливо отозвалась Лея.

Вчерашние события мешали в полной мере оценить достоинства животного, которое заслужило на выставке звание самого послушного. Хан и Лея охотно отменили бы встречу, но Аллана настояла, чтобы они пошли. Внучка как будто полностью забыла о своем недолгом плене, но Лея понимала, что это наносное. Девочка складывала накопленный опыт в ячейки, и те, что содержали болезненные воспоминания, наглухо запечатывала — способность, которую она унаследовала скорее от Тенел Ка, чем от Джейсена.

— И что будет дальше с Тамак’c Зантей Аура? — спросила девочка.

Перн с готовностью принялся отвечать. Он был лет на десять моложе Хана, высок ростом, со вкусом одет и обходителен. Последний навык, как догадалась Лея, был просто необходим для общения с владельцами животных на соревнованиях.

— У него родится много маленьких читликов, которых продадут за бешеные деньги. И читлики решительными шагами войдут в моду — до тех пор, пока на следующей выставке не победит животное другого вида. Ну и политика вносит свою лепту, — добавил Перн, обращаясь скорее к Хану и Лее, чем к девочке. — Советник главы государства Даалы, по слухам, держит пару читликов. В любом случае, на выставке обычно очень весело. Мне жаль, что ваше первое впечатление оказалось испорчено…

— Простите уж, что некоторых зверей раздавило, — извинился Хан.

— О, не нужно извиняться, — возразил Перн. — Насколько я понял, злоумышленники, которые шантажировали вас, незаконно провозили оружие на Тарис внутри двойного дна клеток. Агенты Галактического Альянса обнаружили в подвалах арены их недавний груз. Между нами — у преступников наверняка были высокопоставленные покровители. Надеюсь только, что этот случай не запятнает репутацию выставки. В следующем году, я думаю, придет черед погреться в лучах славы инсектоидам и птицеобразным. Если у вас есть время, я покажу вам голоснимки.

Перн замолк на мгновение, а затем тихо сказал Лее:

— Мне кажется, капитан Соло где-то витает.

— Он полностью закрывал глаза только три раза за последние четыре цикла, — констатировал Ц-3ПО.

Лея шутливо потрепала мужа по руке:

— Просто он не спал после обеда. Он проснется окончательно, если вы расскажете нам о тех годах, когда вы летали на «Тысячелетнем соколе». Мы знаем, что именно вы продали его Сиксу Труви, но его дети не смогли пролить свет на то, где вы его приобрели и для чего был нужен корабль.

Перн откинулся на спинку стула и заулыбался:

— «Сокол». Как же, как же… Сколько воды утекло с тех пор… — Он подался вперед: — Слушайте. Я был молод и влюблен…

Глава 20

Я был молод и влюблен, и трудился не покладая рук в бродячем цирке Молпола.

Но, наверное, стоит начать с самого начала.

Я вырос на Дженерисе, где мои родители владели ранчо на берегу бурной реки Атривис. От ранчо до ближайшего города было четыре дня пешего ходу, но наши гости предпочитали раскошелиться и воспользоваться услугой воздушного спидера, который довозил до места буквально за час. Со временем родители приобрели собственный спидер и научили меня водить. К двенадцати годам доставка гостей на ранчо уже входила в мои обязанности; также я следил за тем, чтобы спидер был исправен, и поддерживал его в чистоте и порядке. Когда не нужно было куда-то лететь, я помогал родителям на ранчо. Жилось мне вполне вольготно, разве что скучновато — как и всех юнцов, меня неудержимо тянуло к звездам.

Наш дом привлекал множество богатых путешественников, мечтавших пожить на лоне дикой природы — но, разумеется, с комфортом. Мы с братьями и сестрами потели с утра до ночи, удовлетворяя их прихоти. Многие гости приезжали с детьми, которых я должен был развлекать, пока их родители рыбачили, охотились, гуляли или сплавлялись на лодках. Кому-то это показалось бы нестерпимым, но я люблю смеяться, и у меня есть дар вызывать смех у других — пусть даже смеются надо мной. Я с удовольствием фиглярил и паясничал: дети были в восторге, а вскоре я попал на заметку и к взрослым, которые, прощаясь, нередко звали меня в гости на свои родные планеты, казавшиеся мне нереально далекими. Они много рассказывали о мирах Среднего и Внешнего колец, и желание мое улететь с Дженериса с каждым днем становилось все сильнее.

Дженерис был далеко от центра Галактики, и события в Империи не слишком влияли на нашу планету, но гости на ранчо старались держать нас в курсе дел. Я быстро смекнул, что получить лицензию космического пилота проще всего в одной из имперских академий, но мне совсем не улыбалось тратить годы на то, чтобы служить на флоте и учиться управлять СИД-истребителем. Я избрал иной — штатский — подход и, пройдя стажировку в нескольких транспортных компаниях и коммерческих предприятиях, пустился в свободное плавание как пилот по найму. В конце концов меня наняли управлять одним из легких грузовиков бродячего цирка Молпола.

К тому времени «Молпол» существовал уже почти сотню стандартных лет и был не слишком грандиозным предприятием, но вполне рентабельным и довольно известным — особенно на захолустных планетах, где с приездом нашего цирка всегда начинался праздник. На более развитых планетах мы давали сатирические представления. Мы высмеивали знаменитостей ГолоСети, спортсменов, политиков — и даже Палпатина, пока из императорского дворца не пришло повеление убрать последнего из нашего репертуара во избежание неприятных последствий. На отдаленных планетах мы перво-наперво изучали местные мифы и легенды, а затем соответствующим образом видоизменяли свою программу. Отдаленными я называю планеты, где туземцы по старинке жгут полезные ископаемые, чтобы добыть энергию, страдают от капризов погоды и умирают от болезней, искорененных в Ядре тысячелетия назад. Я говорю о планетах, где преодоление силы тяжести считается волшебством. Их почти не удивляло, что мы прибыли к ним с другой стороны Галактики: с таким же успехом мы могли прибыть из другого полушария их собственной планеты. Восхищение вызывало то, что мы привозили с собой все, чем только может похвалиться цирк: диковинных зверей, живую музыку и массу искусных артистов — от клоунов и ринов-акробатов до первоклассных фокусников уровня Великой Ксаверри.

Молпол всегда подчеркивал, что его предприятие — полная противоположность «Цирку кошмаров» с его свирепыми аркетами, акк-псами и гладиаторскими боями. «Цирк кошмаров» нередко вызывал беспорядки — как в тот раз на Нар-Шаддаа[21], — а цирк Молпола предлагал зрителям чудеса и веселье. Впрочем, у нас тоже был ранкор — альбинос-мутант по имени Сугроб, — а также обычный ассортимент плотоядных кошек, стадных животных, верблюдоподобных и приматов. Наши дрессировщики и смотрители обшарили всю Галактику в поисках самых причудливых созданий — в том числе дианоги, нексу, майноков и лавовой мухи. А для самых юных зрителей мы держали тауриллов, нетопырок, энергетических пауков и книтикса. Тогдашний владелец цирка Молпола, ортолан по имени Декс Дуган, мечтал завести еще и сарлакка, но никак не мог придумать способ его перевозки.

Транспортом для животных у нас служила старая десантная баржа «хаор челл» Ц-9979, переделанная так, чтобы ей мог управлять экипаж из плоти и крови — у «Молпола» было всего несколько дроидов, — и оснащенная громоздким гиперприводом шестого класса. Грузовые трюмы, стойки, массивные поворотные платформы, где когда-то неймодианцы размещали свои танки и тяжелые транспортировщики для боевых дроидов — все это было перестроено для содержания и перевозки наших бант, аклаев, гандарков и, разумеется, Сугроба.

«Тысячелетний сокол» уже был на балансе цирка Молпола, когда я поступил туда на службу. Я был весьма удивлен, что у бродячего цирка имеется такой мощный корабль. Прежние владельцы оснастили фрахтовик гиперприводом военного класса и надфюзеляжной турболазерной турелью. Но чем дольше я летал на «Соколе», тем яснее мне становилось, насколько корабль подходит для «Молпола» — он был проворен, как наши акробаты, и с прибабахом, как наши клоуны. Славные деньки фрахтовика давно минули — корпус был испещрен боевыми шрамами, которые были заштопаны на скорую руку и взывали о ремонте, да и более капризного корабля мне еще не попадалось.

Со временем я очень привязался к «Соколу», но главным объектом моего воздыхания в цирке была одна молодая воздушная гимнастка. Ее сценическое имя было Сари Данзер. Прелестная и изящная, она с легкостью исполняла трюки с репульсором, которые буквально завораживали даже пресыщенных подобными зрелищами зрителей. В отличие от меня, цирк был у нее в крови, сценические номера оттачивались в ее семье поколениями, и эти секреты охранялись так же строго, как когда-то джедаи охраняли свои. Искусно используя лазеры и другие вспомогательные приспособления, Сари могла исчезать, уменьшаться или увеличиваться до размера банты, пролетать над головами зрителей как метеорит. Даже вне сцены ее походка казалась практически невесомой.

Она была звездой «Молпола», и, к несчастью, понимала это.

Ее запросы не знали границ, и она требовала повышенного внимания к себе и своей работе. Ресницы должны были быть уложены тщательно, все костюмы — сидеть как влитые. Оплошности не прощались. Если номер чуть не дотягивал до идеала, Сари могла дуться неделю, и никому из персонала не хотелось оказаться виноватым в том, что свет был выставлен неверно или заела музыка. Артистка никогда не повышала голоса, но ее презрительное молчание было гораздо хуже крика.

Но, несмотря на это, я все равно в нее влюбился.

Я был всего лишь летчиком, и она не особенно меня жаловала, но все же я ухитрился навести мосты. Поскольку все в цирке Молпола в той или иной мере имели вторую специальность, я решил влиться в клоунскую команду — только для того, чтобы иметь возможность перекинуться с Сари хотя бы парой словечек между выходами. Бывало, мы с пятнадцатью другими клоунами вылезали из четырехместного лэндспидера, или я отбивал свой зад чередой комичных падений, и тут за кулисами в ожидании своего выхода появлялась она, и я, пробегая мимо, желал ей удачи или хвалил ее чудесный наряд. Не думаю, чтобы она находила меня хотя бы чуточку привлекательным, но Сари нравилось, что я умел развеселить публику и та в самом радостном настроении предвкушала ее собственное выступление.

Как правило, артисты путешествовали с планеты на планету все вместе — на подержанном пассажирском судне, где было не найти укромного уголка, множились сплетни и часто возникали ссоры. На «Соколе» летали только владелец цирка, инспектор манежа да приглашенные ими гости; кроме того, на нем перевозили выручку. Как бы то ни было, Сари частенько спрашивала, как я могу терпеть «это старое корыто». В ответ я пытался превозносить «Сокола» до небес, но это было как об стенку антарианский горох. В конце концов я собрался с духом и спросил ее, не хочет ли она сменить свои тесные покои на пассажирском судне на относительную роскошь личной каюты на борту «Сокола». Расписание гастролей предписывало нам выступить на двух заштатных планетах в секторе Аноат, а Декс Дуган и инспектор собирались лететь туда на корабле губернатора принимающей звездной системы. Я сам не смог бы выдумать лучше: никакого гиперперехода, чтобы сэкономить топливо и уменьшить издержки, — нам предстояло провести целых три дня и три ночи в реальном пространстве, совершая перелет с третьей планеты на седьмую. Я пригласил Сари как бы мимоходом, но прекрасно знал, что она понимает мои намерения и знает, что об этом знаю я. Она ответила, что подумает и как-нибудь нагрянет без предупреждения, чтобы тщательно осмотреть корабль. Она заявила это шутливым тоном, но до меня дошло, что она как никогда серьезна.

Дни напролет я вычищал и благоустраивал корабль. Я пропылесосил отсеки и кольцевой коридор, навел блеск на панель управления в рубке, перетянул кресло второго пилота. Мне так хотелось, чтобы на фрахтовике не было ни соринки, что я не смог доверить эту работу дроидам «Молпола». На «Соколе» было две каюты, но плотно я занялся той, что была побольше — в ней обычно располагался директор цирка. Я выстирал постельное белье и полотенца, установил новые светильники, отдраил освежитель и отрегулировал звуковой душ. Я поставил свечи на столики у самой широкой койки и составил музыкальную подборку, которую можно было включить через корабельный интерком. Я загрузил камбуз едой и вином, а также попросил молполского повара приготовить особое блюдо, которое я мог бы сам разогреть и подать на стол. И артисты, и персонал с интересом наблюдали, на какие жертвы я иду, чтобы добиться Сари, и многие были куда как счастливы внести свой вклад. Мне даже удалось убедить Декса Дугана профинансировать установку столика для игры в дежарик в кают-компании. Я знал, что директор — большой поклонник игры, и, что важнее, ее очень любила и Сари. И поэтому каждую свободную минутку я освежал в памяти приемы и правила игры. Я помнил, что она питает глубокое отвращение к насилию, и поэтому наглухо запечатал люк, ведущий к лазерной турели.

Без устали трудясь, я воображал себе, как все будет: вот мы вкушаем блюда и пьем вино, вот мы слушаем музыку, вот мы сражаемся в дежарик — по-настоящему, но шутливо, — и вот мой кинтанский бродяжник одолевает ее мантеллианского саврипа…

Наконец пришел день, когда Сари неожиданно заявилась с инспекцией. Мы только что дали два из трех представлений на Дельфоне, где у местной первобытной расы существовали поверья об астероидном обстреле из космоса и о корабле, покинувшем планету с образцами генов всей местной флоры и фауны. Жители не приняли за чистую монету наши попытки сослаться на этот миф — да мы того и не ожидали. Тем не менее они подыграли нам, и выступление прошло на ура, а Сари, как обычно, блистала.

Она начала осматривать «Сокола» с трапа, опустившись на колено, чтобы проверить его чистоту. Очутившись на борту, она сразу же отправилась в рубку и провела затянутой в белую перчатку рукой по панели управления, штурвалу, некоторым рычагам и переключателям. Она уселась в кресло второго пилота и сделала полный оборот вокруг своей оси. Затем Сари вернулась в кольцевой коридор и дважды обошла его по кругу, прежде чем осмотреть каюты и отсеки, заглянуть в темные углы на предмет пыли и пауков, улыбнуться, не обнаружив их, или просто одобрительно кивнуть. Когда она прошла в кают-компанию, я снял брезент со столика для игры в дежарик. Глаза ее радостно вспыхнули, и я понял, что прошел испытание.

В конце концов она вымолвила: «Да».

Мы свернули лагерь на Дельфоне, собрали палатки и прибрались после себя. Смотрители и дрессировщики загнали животных в десантный «хаор челл», персонал погрузился на свой корабль, артисты — на свой, а мы с Сари взошли на борт «Тысячелетнего сокола». Я проложил самый прямой курс до Дельфона-7, планируя большую часть пути проделать на автопилоте. В те времена Альянс повстанцев еще не начал строить тайные базы на планетах Большого Джевина[22], и опасность для путешественников на досветовых скоростях представляли только пираты. Но ходили слухи, что имперские силы уже почти разделались с ними. К тому же пираты никогда не нападали на бродячие цирки.

Сари ушла в душ, чтобы вымыться и снять грим и блестки, а я установил в кают-компании стол, открыл бутылку вина, чтобы оно подышало, разогрел блюдо, зажег расставленные там и сям свечи и через интерком включил музыку. Когда она вошла, переодетая в более удобную одежду, я взглянул на нее — и изменился навсегда.

Мы сели друг напротив друга, и я наполнил бокалы.

— За увлекательное путешествие! — произнес я, поднимая свой.

Улыбаясь, она тоже подняла бокал.

Бокалы уже готовы были встретиться и зазвенеть, когда из динамиков инженерного пульта донесся крик капитана десантной баржи:

— Пираты!

Я вскочил, расплескав вино, и подбежал к пульту, чтобы водрузить на голову наушники с микрофоном.

— Ты уверен? — спросил я капитана.

— Их корабль — «Пламенеющий коготь», — простонал мой товарищ.

— Они в курсе, что мы циркачи? — уточнил я.

— В курсе, и им плевать, — бросил он.

— Ты вызвал помощь? — задал я еще вопрос, уже предчувствуя ответ.

— Они нас глушат! — прокричал капитан.

Мы с Сари бросились в рубку. Едва мы пристегнулись к креслам, как засвистели предупредительные выстрелы: пираты стреляли по бакам двойного корпуса баржи и по пассажирскому транспортнику. Огонь велся с легкого крейсера — столь же потрепанного, как и наш «хаор челл», но изукрашенного пиратской эмблемой «Пламенеющего когтя». Его сопровождали с десяток модифицированных истребителей.

— Кто они такие? — спросил я коллегу.

— «Черная дыра», — был ответ.

Я пробормотал проклятие. Названьице они себе взяли немудрящее, но никого так не боялись путешественники по эту сторону от Ядра, как «Черную дыру».

— Они уже потребовали что-то? — спросил я.

— Только чтобы мы прилунились на Регоше, — ответил товарищ.

Регош, главный спутник Дельфона-4 с небольшой силой тяжести, был мало населен и почти сплошь покрыт лесами, как моя родная планета. Кислорода для людей и гуманоидов там было достаточно, но кое-кому из второстепенных артистов пришлось бы надеть дыхательные маски — если, конечно, пираты не собирались прикончить нас не мешкая.

Я раздумывал, не нацелить ли турболазер «Сокола» на крейсер, но почти сразу же распрощался с этой мыслью. Проворства, как и кораблю, мне было не занимать, но вряд ли я смог бы одновременно вести бой и уклоняться от огня. Сари, казалось, прочла мои мысли.

— Давай узнаем, что они хотят, — предложила она.

— А если они решат взять нас в рабство? — возразил я.

Она кивнула:

— Тогда и будем разбираться.

Изменив курс, я вслед за баржей и другими кораблями вошел в разреженную атмосферу Регоша. Суда «Черной дыры» направили нас на посадку на большой поляне в северном полушарии, где нас уже ждал коллектив крепких ребят — некоторые с тяжелыми автобластерами. Налицо была неплохая подборка самых кровожадных рас Внешнего кольца, и весь их вид говорил о том, что воззвать к их совести не получится, как ни старайся, а мои лучшие клоунские номера едва ли вызовут у них хотя бы усмешку. Когда все корабли «Молпола» прилунились, вожак пиратов на плохом общегале приказал команде баржи Ц-9979 покинуть борт. Остальным было велено оставаться на местах.

Намерения «Черной дыры» неожиданно прояснились. Мы испустили вздох облегчения и одновременно стиснули зубы: они угоняли наш десантный корабль.

Три долгих часа мы наблюдали, как с баржи выгоняют животных и те кружат по поляне, ведя себя так же благонравно, как на арене. Непривыкшие к свободе, многие звери добрели до опушки и начали жевать регошскую листву. Некоторые кошки и гандарки, крадучись, исчезли в лесу. Звери поменьше — снежные ящерицы, эопи, нерфы и другие — в замешательстве сгрудились в кучу посередине поляны, будто ожидая команды дрессировщиков. Как только выгнали последних животных, пираты немедленно взошли на борт баржи и подняли ее в воздух. Другие суда «Черной дыры» тоже стартовали, и не успели мы и глазом моргнуть, как банда была такова.

Мы с Сари кинулись вон из «Сокола». Наружу побежали и другие служащие и артисты «Молпола». Не успел я толком отойти от трапа, как был вынужден остановиться и оглядеться. Под тусклым небом Регоша сгущался мрак, и в лесу слышались хриплые крики местной живности. У меня появилось дурное предчувствие, и сотни глаз, зажигавшихся за деревьями, бодрости духа не прибавляли.

Что-то с огромной скоростью выскочило из-под древесных крон, промчалось через поляну и исчезло в лесу с одной из наших зверушек в зубах. Через пару секунд появилось второе существо, схватив еще одного подопечного цирка. И вот уже объявилось третье, четвертое…

Настоящего оружия в «Молполе» никогда не было — только церемониальное, которое использовали наши меткие стрелки во время своих номеров. У кое-кого из персонала были бластеры, но их явно не хватило бы, чтобы отпугивать хищников всю ночь. Я обдумывал, не поджечь ли турболазером «Сокола» край леса, когда ко мне подскочили наши дрессировщики.

— Нужно немедля загнать наших зверей на «Сокола»! — заорал кто-то мне в лицо.

Должно быть, я скорчил гримасу, потому что коллега провопил то же самое еще раз и даже громче.

Я тряхнул головой, чтобы мысли прояснились, и попытался обратить его внимание на то, что на борту фрахтовика не поместится и треть нашего зоопарка, даже если занять не только грузовые трюмы, но и жилые каюты.

— Значит, сделаем три рейса, — возразил рин, который часто летал со мной в качестве второго пилота.

— Три рейса куда? — спросил я непривычно пискливым голосом.

— Обратно на Дельфон.

Все разом начали кричать на меня, высказывая очевидное.

Надо было спасать зверей — нельзя оставлять их на Регоше на съедение местной фауне. Крупные животные могли отбиться, но небольших нужно было увозить, и лишь быстроходный «Сокол» мог выполнить задачу. Только у меня были навыки расчета и выполнения микропрыжков. Остальные на это время останутся на луне и защитят животных от хищников.

Не в силах противиться, я отступил в сторону, и дрессировщики немедля начали загонять зверей на «Сокола». Как я желал, чтобы пираты оставили нам хотя бы запас таанабской соломы, чтобы застелить палубы, но весь корм и зерно исчезли вместе с «хаор челлом». Когда первоначальный шок прошел, я понесся на борт, чтобы запустить генераторы кислорода и инерциальные компенсаторы под палубой и врубить воздухоочистители на полную мощность. Но мое обоняние уже говорило мне, что приборам ни за что не справиться с вонью встревоженных снежных ящериц и других верблюдоподобных. И я начал сомневаться, удастся ли вообще когда-нибудь вытравить из корабля этот запах.

И как раз тогда, когда казалось, что ничего хуже случиться уже не может, Сугроб каким-то образом забрал себе в свою плоскомордую голову, что «Сокол» глотает мелких зверушек, и решил прийти им на помощь. Не знаю, случалось ли в истории, чтобы ранкор-альбинос нападал на фрахтовик ИТ-1300, но ситуация требовала незамедлительного решения. Чтобы животное не растоптало корабль и не изгваздало его в едкой слюне, от которой «Сокол» покрылся бы ржавчиной, мне пришлось включить репульсоры и отвести фрахтовик подальше от ранкора, пока того пытались успокоить дрессировщики. Не помню, сколько раз я перемещал корабль, но к концу этих танцев многих зверушек укачало. К и без того потрясающей вони добавились новые разящие наповал ароматы.

За всей этой суетой я совершенно потерял из виду Сари, хотя понимал, что она, скорее всего, перебралась в свою маленькую каюту на пассажирском судне. Вообразите себе мое удивление, когда, выйдя из рубки, я увидел ее. Она сидела скрестив ноги на грязной палубе кают-компании в безнадежно порванном вечернем платье, с размазанным по лицу макияжем. Я услышал, как она тихо плачет, и поспешил к ней, бормоча извинения за все, что ей пришлось пережить, в том числе и за нападение пиратов.

Сари пристально смотрела на меня некоторое время, а затем вытерла слезы и рассмеялась.

— Ты дурачок, — сказала она мне, — даже когда не выступаешь!

Запинаясь, я попытался что-то сказать, но она не дала мне ответить.

— Что же ты думаешь — я работаю в цирке ради аплодисментов? Ради той малости, что нам платят? — Она обвела широким жестом дурно пахнущих снежных ящериц и эопи, сгрудившихся вокруг нее. — Я люблю животных, Перн. И, когда мы доставим их всех на Дельфон, я думаю, что полюблю и тебя.

* * *

— В конце концов мне с напарником-рином пришлось сделать четыре рейса, чтобы перевезти зверей на Дельфон, — произнес Перн, завершая свой рассказ. — Но, благодаря «Соколу», нам удалось совершить микропрыжки в рекордно быстрые сроки, и мы потеряли на Регоше всего двенадцать мелких животных.

— А что случилось с крупными? — спросила Аллана, от любопытства сползая на край стула.

— Они начали на Регоше новую самостоятельную жизнь.

— И Сугроб?

— И Сугроб. — Перн заулыбался. — Он выглядел счастливым, когда я видел его в последний раз.

— Потому что ему уже не надо было выполнять трюки?

— Может быть. Но я думаю, что Регош чем-то напомнил ему родину — Датомир.

— Моя мама… — открыла было рот Аллана, но запнулась и начала фразу снова: — А что стало с мелкими животными потом?

Лицо Перна погрустнело, и он взглянул на Хана и Лею:

— Расходы из-за пиратского нападения сильно возросли, и Дексу Дугану пришлось продать все — даже бренд «Молпол».

— «Черную дыру» не выследили? — осведомилась Лея.

— Кое-кого из пиратов поймали, но остальные влились в консорциум Занна.

— Значит, «Сокол» тоже был продан? — спросил Хан.

— Как ни прискорбно, да. Будь у меня деньги, я бы выкупил его, но тогда я был отнюдь не богат.

В дверь легко постучались, и в комнату заглянула поразительно красивая тви’лека:

— Прошу прощения, но тебе пора раздавать награды.

Перн жестом пригласил ее внутрь:

— Я уже скоро. — Он перевел взгляд на Хана: — На чем я остановился?

— Вы бы выкупили «Сокола», если…

Перн кивнул:

— Да, точно. Корабль продали почти сразу, и я лично оформил сделку с Сиксом Труви.

— А что было потом? — полюбопытствовала Аллана.

— Уйдя из цирка, я снова подался в пилоты — и понял, что мне это разонравилось. К тому же я научился любить зверей. Я работал в нескольких местах инспектором манежа и наконец стал судить животных на соревнованиях. Вот так это и стало моей профессией.

Хан потер подбородок:

— Вы сказали, что «Сокол» уже принадлежал «Молполу», когда вы поступили на службу?

— Да, Декс Дуган приобрел его за несколько лет до этого.

— Известно ли вам, как он попал к Дексу?

Перн задумался:

— Припоминаю, что «Сокол» в некотором роде был медицинским кораблем.

— Правда? — удивилась Лея.

— Но, боюсь, это все, что я помню.

— Может, Дуган знает больше? — продолжил расспросы Соло.

— О да. Но я давно потерял Декса из виду — ведь прошло уже по меньшей мере двадцать лет…

Лицо Алланы вытянулось:

— А вы знаете, где он теперь?

— Простите меня, молодая леди, но я и этого не знаю.

— Мы найдем его, — сказал Хан уверенным тоном, чтобы успокоить Аллану.

— А что же стало с Сари? — полюбопытствовала Лея.

Перн расхохотался:

— Как же это я не сказал? Мы женаты. — Он обратился к тви’леке, терпеливо ждущей у дверей: — Сари, разреши представить тебе Хана, Лею и Амелию Соло, а также их дроида Ц-3ПО.

— Очень приятно, — ответила Сари.

— Взаимно, — широко улыбнулась Лея.

— Конечно, можно сказать, что нас свел вместе цирк, — промолвил Перн. — Но мне кажется, во всем виноват «Тысячелетний сокол».

Глава 21

— Я выгляжу по-идиотски, — возмутился Пост. Стоило ему вытянуть руки перед собой, как рукава костюма охряного цвета съехали чуть ли не к локтям.

— Не то слово. Однако ты изображаешь рекламщика, так что никто и не заметит.

Джадак, сам одетый в красно-лиловый комбинезон и сапоги высотой до колена, выглядел не лучше. Зато была уверенность, что им с Флитчером удастся разыгрывать спектакль столько, сколько потребуется для выполнения задачи.

Настоящие владельцы костюмов валялись в просторном освежителе своего роскошного номера, скованные электронаручниками по рукам и ногам и с заклеенными липкой лентой ртами. Пост с Джадаком прибыли на Холесс лишь часом ранее. Арендовав в космопорту комфортабельный аэроспидер, они направились прямиком к фешенебельной гостинице в центре города. Там, в номере на тридцать шестом этаже, откуда открывался ничем не затмеваемый вид на Пик справедливости, они некоторое время томились в ожидании; компанию им составляли два виквая — подручные Реджа Тонта. Функционеры рекламной фирмы едва успели распаковать чемоданы, как оказались вырублены парой могучих кулаков. И если костюм одного из них, более крупного, лишь слегка болтался на Джадаке, то одежда второго, коротышки, сидела на Посте так, будто того затянули в полотно с термоусадочным эффектом. И все же на них это смотрелось лучше, чем смотрелось бы на крепко сбитых викваях.

— Вы готовы? — спросил на смазанном общегалактическом один из амбалов, Эрф.

Джадак одернул рукава комбинезона:

— Пойдет. — Он кивнул Флитчеру, который, по-прежнему хмурясь, все-таки отлип от высокого зеркала.

Эрф выудил два бластера из вместительных карманов плаща.

— На предохранителе. Выставлены в режим оглушения. — Для верности он еще раз проверил переключатели, а затем протянул оружие Джадаку.

Пилот взвесил каждый из бластеров в руке и отдал более мощный Посту. Тот заново проверил переключатели, уровень заряда батареи и давление газа и только после этого убрал оружие в наплечную кобуру.

— Держи кейс, — сказал второй виквай. — Инфокарта внутри.

Джадак принял небольшой металлический чемоданчик и на миг испытал чувство, сходное с дежавю. Память перенесла его на Корускант, на стоянку нижнего уровня сенатского флигеля, куда он доставил похожий чемоданчик сенаторам Дес’сину, Ларджетто и Зару. По ощущениям Джадака, это произошло не более чем месяц назад.

«Его примет в собственность антарианский рейнджер по имени Фоли. Вы встретитесь с ней в городе Салик, столице западных земель. Фоли уже ожидает вас. Эта фраза…»

— Ты чего? — спросил Пост.

Воспоминание поблекло и исчезло.

— Ты как будто отключился.

Джадак отвел взгляд:

— Еще раз прогоняю в голове план.

— Что, уже передумал?..

Пилот покачал головой:

— Просто думал.

Схватив вещмешки, они спустились в гараж к арендованному аэроспидеру и разместились на его одноместных сидениях. Это был сорокалетний инкомовский T-11 с изящным корпусом и покатой носовой частью, снабженный мощными репульсорами и широкими соплами. Руки Тобба инстинктивно нашли нужные рычаги, и спустя несколько секунд аэроспидер сорвался с места и, рассекая густой воздух, втиснулся в транспортный поток на тридцатиметровом уровне.

Холесс, планета с разными природными зонами, был родиной крупных гуманоидов, которые, как считалось, состояли в родстве с длинноухими ланниками. Местное население обитало в высотных городских конгломератах, построенных на средства от разработки богатых залежей дюрания, который здесь добывали и экспортировали на протяжении тысяч лет. Имея в своем распоряжении столь ликвидные активы и кучу свободного времени — богатства, которые многие расы и не знали бы, куда приложить, — холессианцы довели свое природное уважение к закону до религиозного почитания. Как результат, на Холессе, как нигде в Галактике, было полно узкоспециальных законов, а все население страдало синдромом сутяжничества. Нормативное регулирование велось ради самого регулирования, с тем расчетом, что кто-нибудь да нарушит предписание, и будет вынужден держать юридическую оборону. Судьи почитались наравне с божествами, а к прочим правоведам — и государственным обвинителям, и представителям защиты — относились как к знаменитостям. Быть избранным в присяжные считалось все равно что принять участие в священном ритуале. Холессианцы переживали ход судебного процесса как другие переживают ход спортивного сезона. Делать ставки на исход состязания считалось кощунством, но обсуждать, оценивать и анализировать вердикты после завершения дела можно было годами.

Центром всей этой юридической активности служил Пик справедливости, похожее на храм строение на вершине естественной возвышенности в центре столицы, где рассматривались только самые громкие дела, зачастую — галактической важности. Эта постройка, которую нередко сравнивали с Башней законов на миролюбивой Биммисаари, была точкой сосредоточения всей холессианской жизни и целью паломничества, которое каждый из местных жителей должен был предпринять хотя бы раз в жизни. Попасть на гору можно было по широкому серпантину, бравшему начало от монолитной окружности, опоясывающей подножие горы и ведущей к массивным, всегда открытым воротам. Над входом висел гигантский, видный за километры голоэкран, который в реальном времени транслировал ход заседания и крутил рекламные ролики сопутствующих товаров и услуг.

Джадак искусно лавировал в потоке транспорта, и вот уже в панораму обзора аэроспидера вплыли величественные шпили. Далеко внизу окружающие пик бульвары были заполнены зеваками, которые приветствовали судей, адвокатов и присяжных, направлявшихся к воротам. С прилавков, самовольно установленных вдоль серпантина, торговцы предлагали продукты питания, напитки, копии документов и сувениры, среди которых встречались фигурки основных участников процесса.

По нынешним временам лучше всего распродавалась фигурка главного свидетеля по делу, которое вот уже несколько месяцев будоражило умы холессианцев. Компания «Автоматы Коллы-Арфокк» обратилась с иском к Галактическому Альянсу о праве возобновить производство боевых дроидов, которые в предварявшие Войны клонов годы создали хищникам-коликоидам репутацию варваров. «Созидательный улей коликоидов», по исходу войны принужденный к разоружению, ушел в подполье из страха перед жестокой расправой со стороны Империи. Однако не так давно коликоиды вновь заявили о себе при посредничестве видного адвоката с Эпики, у которого, по его словам, имелись документы, заверенные личной печатью Императора Палпатина. В этих сомнительных документах говорилось, что срок запрета на производство боевых дроидов истек год назад, в связи с чем коликоиды утверждали, что вольны теперь вступить в конкурентную борьбу с Рошем, «Вооружением Тендрандо», картелем гивинов и прочими производителями боевой техники.

Тот факт, что главный свидетель со стороны «Автоматов Коллы-Арфокк» был когда-то сотрудником исследовательского центра, известного как «Конструкторское бюро Коллы», предоставил производителям сувениров превосходную возможность блеснуть своими умениями. Продаваемые на лотках фигурки не только выглядели как миниатюрные дройдеки — за исключением сдвоенного бластера и характерного защитного пузыря — но и могли быть свернуты в практически цельную сферу. Эта трансформация, которую постороннему случалось наблюдать не так уж часто, являлась непроизвольной реакцией коликоидов на приближение их старинного врага, известного как хэчи, и происходила за счет расположенных внахлест кожных роговых чешуек, из которых состояла естественная броня коликоидов. Некоторые ксенобиологи полагали, что преданность коликоидов делу искоренения хэчи и привела их в конечном итоге к успеху на ниве военных разработок.

Даже с высоты тридцати метров Джадак и Пост могли разглядеть, как зеваки забавляются с игрушечными коликоидами, подкидывая фоамитовые фигурки как мячики, перекатывая их по широким дорожкам или устраивая между ними шуточные сражения.

Спускаясь в охраняемое воздушное пространство Пика справедливости, Флитчер Пост передал пропускной код, который они позаимствовали у рекламщиков. Парковаться на серпантине или вблизи него запрещалось, поскольку большинство участников процесса и паломников поднимались на пик пешком — а некоторые даже на четвереньках. Сам серпантин, обнесенный по обеим сторонам невысоким дюраниевым ограждением, то и дело предлагал страждущим свернуть к воротам в зоны отдыха, отмеченные табличками с искусно выгравированными законами и указами.

Получив разрешение на посадку, Джадак повел машину к ховер-платформе, на которой располагался диспетчерский пост гигантского голоэкрана.

На посадочной площадке их поджидал холессианец в синем мундире.

— Это вы представители «Дезодорантов Дезикер»?

— Прямо со столичного пылу-жару, — бросил Джадак, выпрыгивая из аэроспидера. — Но при этом сухие и не пахнем.

Смерив холессианца холодным взглядом, Пост расплылся в ухмылке:

— Ну, вы же знаете наш слоган.

— Я пользуюсь вашими средствами каждый день.

— Таких потребителей мы любим больше всего, — уверил его Джадак.

— У нас есть закон, регулирующий потоотделение, — на полном серьезе заявил холессианец.

— Поднимите руки, — скомандовал Пост.

Холессианец, покачнувшись, повернулся к нему:

— Уверяю вас, у меня все сухо… — Но при виде бластера воздел руки к небу.

— Спокойно, не нужно париться, — сказал Тобб. — Ведите нас к пульту и выполняйте указания так, как соблюдаете законы.

Из тех, кого они встретили на пути к овальной будочке с пультом, никто даже не повернулся в их сторону — за исключением одного охранника. Почувствовав неладное, он потянулся за бластером, но Пост его опередил. Обезоружив охранника, он повторил предупреждение, которое только что услышал от Джадака встречавший их холессианец. Шум привлек внимание некоторых служащих, и они, отвернувшись от своих персональных мониторов, увидели, что представители «Дезодорантов Дезикер» целятся из бластеров в весь белый свет.

— Если вы хотите больше экранного времени для своей продукции, так бы и сказали, — заметил один из них.

Тут уж повернулись все.

— Вы допустили нарушение положения один-три-три-три-шесть-дробь-два-дробь-Б уголовного кодекса о незаконном проникновении. Примите к сведению, что мы вправе подать на вас в суд, невзирая на ваши…

Выстрел, который Флитчер направил в звукопоглощающий плиточный потолок помещения, положил конец этому бессмысленному бормотанию.

Джадак открыл чемоданчик и поднял над головой инфокарту.

— Вы должны пустить новый ролик.

Руководитель студии запротестовал:

— Все рекламные материалы должны подаваться в министерство массовой информации для предварительного ознакомления и оценки соответствия условиям публичного показа или должны быть маркированы согласно указаниям, установленным комиссией по нравственности.

— Ну, засудите нас, если ролик вас не устроит, — фыркнул Джадак.

— Мы сделаем это в обязательном порядке.

— У вас есть разрешение на ношение бластеров? — спросил другой служащий.

Пост снова выстрелил в пустоту.

— Кто еще откроет рот — получит паралитический заряд.

Джадак бодрой поступью спустился по застеленной ковровой дорожкой лестнице, ведущей к искривленному окну будочки. Здание суда на пике и финишный отрезок серпантина были видны отсюда, как на ладони. Огромный экран транслировал живую картинку с присяжными, которые рассаживались по местам в зале заседания.

— Сейчас ждем, когда главный свидетель подойдет к воротам. Как только это произойдет, вы по моей команде пустите ролик. — Он порывисто вложил в руку руководителя инфокарту, на которую тот страдальчески воззрился.

— Если ваша целевая аудитория — коликоиды, — проговорил он, — рекомендую вам принять во внимание то, что, будучи насекомоподобными, они выделяют пот не так, как гуманоиды. Токсины и продукты жизнедеятельности выводятся через иные, нежели потовые железы, каналы. Их железы предназначены для выделения защитной секреции и феромонов.

— Ничего, мы намерены предложить им средство, исключительно им подходящее, — отмахнулся Джадак.

— А что же вы не отправились прямиком на их планету?

— Потому что они все равно собрались там у себя всем ульем посмотреть вашу трансляцию.

— В таком случае мы сохраняем за собой право требовать участия в распределении любой прибыли от продаж… этого вашего средства.

Джадак кивнул:

— Заметано. А если продажи не пойдут, «Дезикер» сохраняет за собой право взыскать с вас часть расходов на исследования и разработку.

Холессианцы тут же заспорили между собой кто о чем.

Пилот повернулся к окну. Некоторое время он наблюдал за траекториями передвижения патрульных спидеров и присматривался к турболазерной установке на острие самого высокого шпиля — явственному пережитку войны с йуужань-вонгами. Опустив взгляд на дорогу, он увидел коликоида, который приближался к вершине в сопровождении крепко сбитого наутоланина и изящной женщины — очевидно, помощницы адвоката, представлявшего интересы «Автоматов Коллы-Арфокк».

Джадак стремительно метнулся к ближайшему монитору.

— Дайте крупным планом свидетеля и его спутников, — скомандовал он оператору у пульта, нависнув над его плечом. Холессианец нашел нужную картинку и вывел ее на экран. Наутоланин был одним из бандитов, которые гонялись за ним на Нар-Шаддаа. Его спутницей — ишь ты — оказалась Кои Квайр из «ГалСтраха».

— Как зовут адвоката коликоидов? — спросил Джадак, едва его мысли перестали прыгать в голове.

— Господин Лестра Оксик, — ответил оператор.

Имя пилоту ни о чем не говорило, но он бережно отметил его на будущее.

— Приготовиться, — громко скомандовал он, перекрыв гомон непрекращающихся споров.

— Вы отдаете себе отчет, что ваш ролик прервет трансляцию интервью с верховным судьей Марго?

— Тогда пустите заставку экстренных новостей.

— Это можно, — постановил руководитель, повернувшись к своему подчиненному. — По крайней мере так мы обезопасим себя от возможных обвинений в…

— Пошевеливайтесь, — подстегнул их Джадак, размахивая бластером.

Боковым зрением он увидел, как гигантский голоэкран на мгновение погас, после чего высветил эмблему новостного выпуска. Коликоид, наутоланин и Кои Квайр как раз завернули на последний виток серпантина и последовали к воротам.

— Ролик — быстро!

С горы будто спрыгнула гигантская трехмерная фигура оскалившейся кошки с двумя рядами острых как бритва зубов, при виде которой некоторые зеваки бросились врассыпную, другие застыли в изумлении, а третьи закричали в ужасе. Главный свидетель истца подпрыгнул над дорожным полотном, свернув тело в бронированный шар двух метров в диаметре, и с немыслимой скоростью покатился вниз по серпантину.

Руководитель студии подбежал к окну:

— Кто вас учил делать рекламу? Что это за тварь?

— Это хэчи, — ответил Джадак, не отрывая взгляда от катящегося коликоида.

Зрители на серпантине были вынуждены отпрыгивать с пути летящего на них шара, чей курс направляли дюраниевые стойки ограждения. В какой-то момент показалось, что коликоид так разогнался, что может перемахнуть за ограду, но подручные Реджа Тонта не зевали. Вывернув секцию из ограждения одной из зон отдыха, они с ее помощью подтолкнули свернувшегося коликоида обратно на дорогу, и тот покатился дальше. Ниже по склону то же самое проделала вторая бригада, направив беглеца к подножию горы, где уже поджидал грузовой спидер. В его кузове находилась большая герметичная сфера с откинутой крышкой.

Джадак махнул Посту, чтобы тот бежал к аэроспидеру. Он прикинул, не всадить ли пару выстрелов в узел связи, но потом решил, что они и так нанесли достаточно урона. Высока вероятность, что патрули уже подняты по тревоге и им с напарником предстоит та еще гонка.

Холессианцы были слишком заняты восстановлением сетки вещания, чтобы препятствовать отходу незваных хулиганов. Ввалившись в аэроспидер и подняв его в воздух, Джадак с Постом увидели, что коликоид ухнул в распахнутый контейнер, который тут же захлопнулся, поймав инсектоида в ловушку.

— Дело закрыто, — констатировал Флитчер, устроившись на пассажирском сидении.

В этот момент патрульные спидеры, нарезавшие круги над грузовиком, сорвались с предписанных траекторий и взяли курс на диспетчерскую.

— Понесла-ась, — бросил Джадак.

У них была хорошая фора, и при определенной доле везения они могли бы прибыть в космопорт раньше грузовика. Вывернув руль, Тобб увел T-11 подальше от горы — а то вдруг кому-то неймется, еще за турболазер схватятся. Двигатель взревел, и Джадак уже было повернул спидер к скоплению высоких зданий в южной части города, как вдруг Пост испустил порцию ругательств.

— Чего там? — выкрикнул пилот.

Юнец высунулся из спидера и высматривал что-то позади них.

— Они уронили ее! Сферу с коликоидом уронили!

— Уронили?

— Я не видел, но сейчас эта дрянь катится по улице!

В голове у Джадака тут же пронеслись несколько мыслей: по грузовику попали выстрелом из патрульного спидера; отказала крепежная система, удерживающая контейнер; коликоид ухитрился раскачать сферу и выбросился из кузова…

— Что, так и катится?

— Да еще и с ветерком, — сообщил Флитчер, оглянувшись через плечо. — Вниз по склону по направлению к реке.

— А грузовик?

— Мчит за ним.

— Сколько патрулей у нас на хвосте?

Пост крутанулся в кресле:

— Я бы сказал, что три, но они очень далеко.

Тобб примерился к приборам и шумно выдохнул:

— Пристегивайся.

Парнишка щелкнул ремнем, и Джадак заложил полупетлю, направив вращающийся спидер обратно к Пику справедливости.

— Ты же обещал — больше никаких выкрутасов! — выдавил Пост, едва убедился, что не рискует растерять съеденный утром завтрак.

— Привычка — вторая натура.

Джадак не спускал глаз с катящейся сферы, но теперь и с них не спускали глаз патрули, с сиренами и мигалками летящие наперерез. Патрульные «СороСуубы» были так же шустры, как и «Инкомы», но только при правильном обращении, да и мощность их вкупе с дальнобойностью бортовых бластеров была невысока. Бегущая строка на экранах, укрепленных на крышах спидеров, уведомляла о количестве законов, которые Джадак с Постом успели нарушить.

Менее чем в ста метрах впереди и в двадцати метрах внизу несся к реке их контейнер, подпрыгивая на каждой выбоине. Грузовой спидер, идущий на высоте в пять метров над мостовой, по-прежнему не отставал, но кроме как угробить коликоида больше ничего сделать все равно не смог бы. Джадак примерился к дороге, протянувшейся перед ним, и толкнул рычаг вперед, опрокинув аэроспидер почти к самой земле, так что он оказался перед носом у грузовика, резко вильнувшего в сторону. Предвидя, что будет дальше, Пост как мог распластал ноги и руки по полу и пассажирской двери.

Джадак дождался следующей выбоины и, как только контейнер подпрыгнул над дорожным полотном, выжал из T-11 предельную скорость и поднырнул под сферу.

В результате этого рывка сфера прокатилась по вытянутому носу аэроспидера, над низким лобовым стеклом и склоненными головами Джадака и Поста прямо в кормовую гондолу, где еще с секунду раскачивалась, прежде чем угнездиться на сиденьях. Дополнительный вес придавил T-11 к мостовой, из-под днища посыпались искры, но Джадак тут же привел репульсоры в чувство и поднял машину в воздух. Однако к тому моменту их нагнали патрули и попытались не дать «Инкому» набрать высоту.

Внезапный залп бластерного огня из грузовика накалил обстановку. Два патрульных спидера с пробоинами улетели в стороны и, рухнув вниз в клубах дыма и языках огня, проскрежетали по дороге, сорвали ограждения, вздыбили траву на газоне и с плеском ухнули в воду.

Контейнер заслонял весь задний обзор, но внезапное исчезновение остальных патрулей давало основание полагать, что они переключились на грузовик. T-11, все набирая скорость, пронесся в двадцати метрах над волнующейся водой, повернул к восходящему солнцу и взял курс на космопорт.

* * *

Фрахтовик, который должен был принять сферический контейнер, разогревал двигатели в ангаре. Когда Джадак опустил аэроспидер вровень с ним, несколько гуманоидов и два гаморреанца выгрузили сферу и покатили ее к трапу корабля.

Капитан окинул взглядом их одежды и поинтересовался:

— Куда хоть вырядились?

Пост кисло улыбнулся:

— Это для школьного спектакля.

— Что с грузовиком?

— Выронил груз, вот что, — бросил юноша.

— Когда мы видели их в последний раз, — добавил Джадак, — на них насела полиция.

Капитан кивнул:

— Пусть сами выпутываются. — Он дернул подбородком в сторону своего корабля. — У нашего коликоида назначено свидание на одной весьма отдаленной планете. — Он поднялся по трапу, но на полпути остановился и обернулся. — Вас куда-нибудь подкинуть?

— Да, — сказал Джадак, подталкивая напарника, чтоб пошевеливался. — А куда именно — зависит от того, выполнит ли Редж Тонт честь по чести свою часть договора.

— Выполнит. Можете занять койки в общей каюте.

Туда они и направились. Пост проверил все койки, водрузил на одну из них свой мешок и начал вытаскивать оттуда поклажу, что-то напевая под нос, точь-в-точь как в своей клетушке на Нар-Шаддаа в день перед отбытием.

— Далась тебе эта песня?

— Это чтоб ничего не потерялось. — Флитчер указывал на вещи, называя их. — Носки и рубашки, штаны и расческа, и обувь, и шапка…

— Ладно, я все понял, — оборвал его Джадак.

— Меня этому научил один старикан: он жил в каньоне, куда часто наведывалась наша шайка. Поначалу у меня было мало вещей, но каждой из них я дорожил, и было обидно, когда что-нибудь терялось — из-за чужой непорядочности или моей собственной безалаберности. Мне было тогда пять или шесть. Вещей становилось больше, и песня прирастала словами; а в тот день, когда я закончил второй куплет, я решил, что разбогател.

Джадак кивнул и улыбнулся.

— Если все срастется, парень, эта твоя песня займет неделю перечислений.

Пост осклабился:

— Старикан назвал ее мнемоническим кодом.

«Кодовая фраза: Восстановить доброе имя Республики. Фоли уже ожидает вас. Эта фраза — мнемонический код, который поможет ей выполнить свою часть задания. А „Посланник“ сделает остальное».

У Джадака затряслись руки.

— А планшета в твоем мешке не найдется?

Глава 22

— Давай договоримся, — предложила Лея. — Вы с Мурзиком можете оставаться здесь до самого Корусканта. Но ты должна пообещать, что когда мы прилетим, ты не будешь запираться в каюте.

— И Мурзик тоже? — спросила Аллана, прижимая к груди мягкую игрушку.

Лея кивнула:

— Мурзик тоже должен пообещать.

Девочка нахмурилась и отвернулась, чтобы тихонько посовещаться со своим плюшевым другом.

«Тысячелетний сокол» летел сквозь гиперпространство, а Аллана была не в настроении разговаривать. Сразу после взлета с Тариса она убежала в каюту и там, сидя на краешке кровати с игрушкой, вероятно, рассказывала Мурзику то, чем не хотела делиться с Ханом и Леей.

Лея протиснулась в каюту и села напротив, положив руку на плечо внучки.

— Ну, что скажешь?

— Мурзик говорит, что не хочет быть тут до конца поездки.

— Ну а ты?

— Я тоже не хочу.

Лея улыбнулась:

— Хорошо, ведь нам с дедушкой очень тебя не хватает. — Она на миг примолкла. — Сегодня ты очень грустная. Что-нибудь не так?

Аллана покачала головой.

— Мы так и не поговорили о том, что произошло на выставке животных, — добавила Лея.

Девочка отвела взгляд:

— Это вовсе ни при чем.

— А что тогда?

— Мне грустно, что приключение закончилось.

— Из-за того, что мы не узнали, кто владел «Соколом» до Вистала Перна?

Аллана кивнула:

— Деда говорит, это тупик.

— Да нет же, он уверен, что Декс Дуган нам все расскажет. Тот ортолан, который владел цирком.

Аллана подняла взгляд на бабушку:

— Мне он сказал то же самое. Но я слышала, как он говорил тебе, что это тупик.

Лея постаралась не поменяться в лице. Хан и впрямь говорил такое. Ее беспокоило, что девочка подслушивает чужие разговоры, но она решила не заострять на этом внимание.

— У нас же отличное приключение, правда?

— Ну… да.

— И тебе до сих пор было весело?

— Не очень.

Лея придвинулась.

— Аллана, можем мы поговорить о том, что произошло на Тарисе? Если ты не хочешь сейчас, можем и в другой раз, но мне кажется, будет лучше, если мы все обсудим.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Начнем с тех незнакомцев, которые тебя обманули — заставили бежать за визгуном.

— Ненавижу их.

Лея секунду помолчала.

— Они тебя обманули и схватили, потому что им кое-что было нужно от твоего дедушки.

— Что?

— Они хотели, чтобы он заставил дядю Лэндо прислать им несколько военных дроидов.

— Но зачем?

— Подозреваю, намерения у них были не лучшие.

Аллана нахмурилась и опустила голову.

— Ты помнишь, что сказала, когда сбежала от Сеффа? — Девочка не ответила, и Лея добавила: — Ты сказала «Джейсен».

— Я знаю, что я сказала.

— Как ты думаешь, почему ты назвала имя своего папы?

Аллана решительно замотала головой.

Лея прикинула, к чему все идет. Сможет ли она докопаться до сути, не давя на внучку слишком сильно? Или стоит оставить этот вопрос — на время, пока все не устаканится?

«Нет», — вынужденно признала она.

— Когда те злодеи схватили тебя, ты вспомнила, как Джейсен увез тебя от мамы?

— Нет, — бросила девочка. — Это Сефф заставил меня вспомнить о Джейсене.

Лея уже догадалась об этом сама. Но все же проговорила:

— Сефф не похож на Джейсена, у него даже голос другой.

— Бабушка, я не про то. В Силе он был такой же, как Джейсен.

Лея вспомнила об урагане, который ощутила в Силе перед тем, как обнаружился Сефф. То, что Аллана учуяла мощь джедая, встревожило ее.

— Джейсен меня напугал, — сказала вдруг Аллана. — И Сефф напугал точно так же.

Бабушка взяла ее за руки:

— Как, солнышко?

— Я боялась, что он сделает мне больно.

Лея в ужасе захлопала глазами:

— Джейсен никогда не сделал бы тебе больно, Аллана. Он ведь так тебя любил. Ради тебя он бы изменил Галактику, если бы мог.

— Зачем?

— Чтобы защитить тебя от любой беды — от всякого зла.

Аллана задумалась.

— Ты скучаешь по нему, Аллана?

Девочка снова отвернулась.

— Немного. Иногда. — Она посмотрела Лее в глаза. — Ты жалеешь, что он умер, бабушка?

У принцессы в горле образовался комок.

— Мне жаль, что ему пришлось умереть.

«Так невыразимо жаль».

— Он был болен?

Лея кивнула:

— Да, болен. Но не так, как когда болит живот. Это была… как бы болезнь в Силе. — Когда-нибудь придется рассказать Аллане всю историю, со всеми ее страшными и трагичными подробностями, но не сейчас.

— А Сила может заболеть?

— Нет. Но с ее помощью можно навредить другим.

— Это темная сторона?

— Возможно. Один из путей на темную сторону — через гнев. Другой — через ненависть. Поэтому я и отругала тебя, когда ты выбежала из комнаты и хотела ударить Сеффа Силой.

Аллана поерзала на месте:

— А Джейсен гневался?

— Джейсен очень сильно гневался.

— И что его так злило?

— Его злило то, что он не мог добиться своего.

— Я иногда злюсь, когда ты запрещаешь мне что-то делать, — тихо сказала Аллана.

— Мы все иногда злимся, — ответила Лея. — Но когда ты злишься, когда ты недовольна собой, когда чувствуешь, что надо было что-то сделать — это совсем не то, что наполнить сердце гневом и ненавистью и позволить этим эмоциям направлять твои мысли и поступки.

— И все становится красным, — сказала Аллана, немного оживившись.

— Когда гнев переполняет тебя, ты все видишь в красном цвете, и это не есть хорошо ни для тебя, ни для Силы.

Аллана обвила руками шею Леи:

— Я больше не злюсь. Просто немного грустно. Об этом я и рассказывала Мурзику, когда ты вошла.

— И что тебе ответил Мурзик?

— Что грустить — глупо.

Лея обняла ее:

— Мурзик не прав. Это не глупо. Иногда мы просто не можем не грустить.

Хан постучал по замку на приоткрытой дверце:

— Можно к вам?

Лея шепотом спросила:

— Можно?

— Входи, дедушка, — ответила Аллана.

Он шагнул внутрь:

— Я дозвонился до Люка.

Лея отпустила внучку и поспешно встала с койки. Но, сделав быстрый шаг к двери, остановилась:

— Хочешь поболтать с дядей Люком после меня?

— Не-а.

Хан заговорщицки ухмыльнулся внучке:

— Зато мне очень пригодится помощь в управлении кораблем.

Аллана просияла и вскочила на ноги.

— А что делать мне, капитан Соло? — донесся из коридора голос Ц-3ПО.

— Продолжай поиски Декса Дугана в комлинк-сетях.

— Но шансы обнаружить его…

— Трипио… пожалуйста! — умоляюще проговорила Аллана.

— Мы даже позволим тебе выйти в сеть с терминала в рубке, — добавил Хан.

Дроид распрямился:

— В таком случае… я продолжу поиски.

Взявшись за руки, Аллана и Ц-3ПО отправились в кают-компанию.

— Ну и как там Люк? — спросила Лея, когда внучка уже не слышала.

— Подавлен.

* * *

— Когда же вы поставите на «Соколе» голопроектор? — возжелал знать Люк, когда Лея уселась перед пультом в кают-компании.

— Мало нам без него проблем с кораблем?

— Понимаю, — кивнул мастер-джедай. На взгляд сестры, он выглядел даже не подавленным, а измученным. Судя по информации на экране коммуникатора, звонил он с Корусканта. — Хан говорит, вы нашли что-то интересное.

«Разговор о пустяках, — подумалось Лее. — Но почему бы нет?»

— Мы нашли двоих, которые были хозяевами «Сокола» до Лэндо, — сообщила она. — Но не исключено, что это тупик.

— Так вы возвращаетесь в Ядро?

— Если только не всплывет ничего нового.

Люк напрягся:

— Ты хотела сообщить мне о Сеффе.

Его сестра еле заметно улыбнулась:

— Ты что, можешь читать мои мысли с такого расстояния?

— Только если ты сама этого хочешь. Но особой необходимости в этом не было. В разведуправлении Альянса мне уже обо всем рассказали.

— Люк, Аллана говорит, что Сефф напомнил ей Джейсена. Чем именно, она объяснить не смогла. Но ей показалось, что он представляет для нее угрозу.

Мастер-джедай на миг словно отключился. Лея практически чувствовала, как он впитывает эту новость. Действительно ли его лицо побледнело, или это просто сбой связи?

— Сефф обеспечил Даале еще один повод не доверять нам, — наконец произнес Люк.

— Из-за того, что один джедай ведет себя безрассудно?

— Молодой джедай, который Аллане напоминает Джейсена.

Лея не знала, что и ответить.

— Люк, Аллана еще ребенок.

— Сефф действительно разоружил полдесятка солдат?

— Меня больше беспокоит то, как он это сделал.

Люк кивнул:

— Я был уверен, что этим приемом владел исключительно Джейсен, а его научили какие-то адепты Силы, которых он посетил во время своих странствий.

— Мог ли Джейсен обучить кого-то из джедаев?

— Не представляю, как он мог бы это сделать. Кто-нибудь из мастеров узнал бы. — Люк покачал головой. — Нет, это что-то новое.

— И что думает Даала? — осведомилась Лея. — Что Джейсен подал дурной пример? Что мы все перейдем на темную сторону?

— Похоже, ей нравится думать, что так и есть — и чем страшнее, тем лучше.

— Мне все равно, что она думает. Как считаешь, есть ли связь между обращением Джейсена во тьму и поступками Сеффа? — Лея примолкла, чтобы у брата было время подумать. — Сефф с тобой связывался?

— Сефф в бегах. Разведка Альянса отрядила на его поиски несколько групп мандалорцев.

— Люк, — молвила Лея.

— Знаю. Но пока что я пытаюсь собрать всех здесь, на Корусканте.

— Включая Джейну?

— Да.

— Как она?

Люк помолчал.

— Будь у тебя возможность убить нашего отца, ты бы сделала это?

— Я не понимаю, о чем ты.

— Когда взрывали Алдераан, наш отец стоял рядом и смотрел. Если бы он стоял и смотрел, зная, что ты его дочь — ты бы убила его, будь у тебя возможность?

— Да, я могла бы попытаться.

— Представь себе, что в тот момент ты была джедаем. Ты все равно бы попыталась?

— Откуда я знаю? Может быть, я поступила бы так же, как и ты на Эндоре.

— По слухам, мастера-джедаи, пришедшие в конце Войны клонов арестовать верховного канцлера, собирались казнить его, откажись он сдаться. По их убеждению, он был слишком опасен, чтобы оставлять его в живых.

— Так утверждал сам Палпатин, — парировала Лея. — Мы не знаем, что они собирались сделать на самом деле.

После долгой паузы она проговорила:

— Хан задал курс на Ядро. Мы тоже летим на Корускант.

— Нет, пока не надо, — решительно сказал Люк. — Я переговорю с Даалой. Ее надо убедить, что посылать мандалорцев охотиться на Сеффа — большая ошибка. И ее нужно заверить в том, что джедаи могут сами поддерживать порядок в своих рядах.

— Уверен, что наша помощь не нужна?

— Хочу оценить наше положение, прежде чем втягивать вас в это дело.

Лея безропотно кивнула:

— Будем ждать твоего звонка.

Она по-прежнему сидела у инженерного пульта, когда из коридора, ведущего к рубке, в кают-компанию влетела Аллана:

— Бабуль, мы нашли его! Трипио его нашел!

Лея поймала ее в объятия:

— Помедленнее, солнышко. Кого нашел Трипио?

— Хозяина цирка.

— Декса Дугана, — добавил Хан, входя в кают-компанию вслед за дроидом. — Выходит так, что сейчас он живет на Агоре.

— Я пытался найти его на Орто, — сообщил Ц-3ПО. — Но в спешке я не рассмотрел возможности, что он может проживать на одной из соседних планет в секторе Слуис.

— Ты молодец, Трипио, — похвалила его Аллана.

Хан одобрительно кивнул:

— Так держать, Золотник. Я вывожу корабль из гипера… Отправим Дексу сообщение.

* * *

— Дело «Автоматов Коллы-Арфокк» против Галактического Альянса закрыто, — объявил главный судья Холесса, гулко стукнув молотком по кафедре. — Суд постановил, что истец должен оплатить все судебные издержки…

Лестре Оксику очень хотелось заткнуть уши. Звук молотка был для него все равно что кол, вогнанный в сердце. Коликоиды дали ему неплохой аванс, но если бы суд рассудил в их пользу, Лестре досталось бы в пять раз больше. К тому же в случае успешного исхода истцы обещали ему особую награду: высокую статую в стиле импрессионизма, когда-то украшавшую Сенатскую площадь на Корусканте. Оставалось только гадать, как этот превосходный образчик республиканы попал в лапы инсектоидной расы. Теперь же у Оксика не было иных вариантов, кроме как приобрести у них статую — по заоблачной, как может статься, цене.

Узнав о похищении главного свидетеля, он запросил разрешение остаться на планете еще на день и в конечном итоге получил его. Однако Лестра сомневался, что найдет свидетеля, даже если затратит на это целый год. Особенно если его худшие опасения верны, и голографического хэчи подсунули на экран агенты Галактического Альянса. Глава государства Даала не скрывала своей антипатии к коликоидам; должно быть, она пришла к выводу, что суд Холесса может поддержать требования инсектоидной расы. И хотя судьи признали факт правонарушения, от этого мало что изменилось, и Оксик был вынужден обратиться с заявлением в уголовный суд. Однако прокуроры Холесса все больше ворчали, поскольку никаких действительных улик, указывающих на вмешательство Галактического Альянса, в сущности, не было.

«Только и остается, что обратиться в высшие инстанции на Корусканте», — подумал Оксик.

По всему Холессу уже трезвонили колокола, возвещая о закрытии слушаний, и зрители покидали зал суда с такой поспешностью, будто только что было объявлено о заложенной в нем бомбе. Судьи, присяжные и три адвоката, представлявшие интересы Галактического Альянса, уже готовились выступить с речью перед журналистами. Оксик, на которого более никто не обращал внимания — исключая его личных ассистентов — как раз намеревался запереть последний из своих портфелей с документами, когда заметил Кои Квайр, которая пробивалась к нему через толпу. Ее редко что могло выбить из колеи, но сейчас на ее лице читалась нервозность. Возможно, она просто боялась, что ее сочтут виновной во всех бедах, хотя ей предписано было только сопровождать, а вовсе не охранять коликоида.

— Ну что, я оказался прав? — спросил Оксик, когда она достигла зоны слышимости.

Ассистентка замотала головой:

— Ни капельки.

Оксик запер последний портфель.

— Только что поймали водителей грузовика. В них опознали сообщников Реджа Тонта.

Оксик хорошо знал это имя. Осужденный за массовое убийство почти шестьдесят лет назад, Тонт отбывал пожизненное заключение в колонии на Карселе. Но преступное прошлое Тонта мало интересовало Оксика. Куда важнее было то, что бывший преступный главарь являлся заядлым коллекционером республиканы и во время последних аукционов увел у Лестры из-под носа несколько ценных экспонатов. В частности, тот самый бит, с которым Оксику пришлось схлестнуться на Эпике, представлял интересы как раз Реджа Тонта.

— И чего добьется Тонт, сорвав мне дело?

— Пытаемся выяснить, — ответила Квайр с ноткой нетерпения в голосе.

— А по свидетелю что-нибудь слышно?

— Вскоре после похищения с планеты взлетел какой-то корабль. У нас есть улики, подтверждающие его связь с Тонтом. Сейчас выясняем, в каком направлении он улетел.

— А нельзя ли…

— Да дай же мне рассказать, — оборвала его Квайр, взметнув руку. Она выудила из сумки голокарточку и протянула Оксику. — Узнаешь?

— Чудновато одет… Но да, естественно, узнаю. — Он посмотрел на ассистентку исподлобья. — Ты что, нашла его?

— Можно сказать, он сам нас нашел. Этот кадр запечатлели вчера — на Холессе.

Оксик выглядел так, словно с ним только что заговорили на незнакомом языке.

Квайр рассмеялась:

— Увидеть тебя онемевшим — дорогого стоит.

— Как… — Оксик запнулся.

— Джадак и Пост — парнишка, с которым он связался на Нар-Шаддаа — это они проникли на студию и пустили на экран картинку с хэчи. У нас также есть причины полагать, что они помогли доставить коликоида в космопорт. И что хуже всего — боюсь, Джадак мог меня узнать.

Оксик нащупал под собой кресло и рухнул в него:

— Джадак заодно с Реджем Тонтом? Как так вышло, что они вообще знакомы? — Он выглядел ошалело. — Не ты ли утверждала, что Джадак занят поисками своего старого корабля?

— И я продолжаю так считать, — ответила Квайр.

Оксик ждал продолжения.

— Предположим на минуту, что Тонту известно, где найти «Звездного посланника».

Адвокат нахмурился:

— Если уж мы начали изобретать теории, тогда предположим, что Тонт пытается отправить мне послание — дескать, он знает, где зарыт клад. — Вены на висках Оксика вздулись. — Если он опередит меня, и все мои многолетние усилия пойдут прахом…

— Мы связались с нашим человеком на Карселе, — сообщила ему Квайр. — В сущности, Редж Тонт в колонии — главный заправила, но наш парень пообещал держать ухо востро на тот случай, если появятся Джадак и Пост.

Оксик изумленно покачал головой:

— Мы разыскиваем Джадака, а он сам заявляется к нам в гости… Наверняка со мной случались и более странные вещи, но что-то не припоминаю ни одной.

* * *

— Для меня огромная неожиданность и великая честь — разговаривать с вами, капитан Хан Соло, — трубил Декс Дуган из динамиков инженерного пульта на «Соколе». Бархатистое голубое лицо на экране было целиком покрыто пятнами, а хобот ортолана сморщился от старости. — Я сорок лет следил за вашими подвигами.

— Очередной преданный фанат, — вздохнула Лея. Аллана, сидевшая рядом, негромко хихикнула.

Метнув на них быстрый взгляд, Хан повернулся обратно к микрофону:

— Спасибо, Декс. Жаль, я так и не побывал в вашем цирке. Как о нем отзывался Вистал Перн — это что-то с чем-то.

— Да, повеселились мы что надо, — признал ортолан. — Но даже у самого лучшего в нашей жизни когда-то истекает срок годности, не правда ли?

— Тут не поспоришь, Декс, — Хан внезапно посерьезнел. — Как мы уже говорили в своем послании, нам хотелось бы знать, как и у кого «Молпол» приобрел «Тысячелетнего сокола».

— Что ж, я скажу вам, Хан Соло. Я купил его сам у странствующего лекаря по имени Парлей Торп. Настоящее светило медицины. На любой планете, где есть нужда, Парлей Торп помогает больным и немощным. «Врач от бога» — так говорят у нас на Агоре.

— И Торп еще в добром здравии?

— О, да… И будет в добром здравии еще какое-то время — я уверен.

Хан обменялся с Леей и Алланой широкими ухмылками. Даже Ц-3ПО был заметно воодушевлен.

— Вы знаете, где нам найти его, Декс?

— Ее, — поправил Дуган. — Доктор Торп — женщина.

— Ого! — воскликнули Лея и Аллана в унисон.

— Кредиты, которые я вручил ей за «Сокола», сослужили доктору Торп хорошую службу. Она открыла исследовательский центр на Хиджадо, затем клинику на Энферме. Позднее доктор Торп стала ведущим специалистом в области омоложения и продления жизни.

— А сейчас?

— В настоящий момент она руководит исследованиями в медицинском центре «Аврора» на планете Оброа-Скай.

* * *

Понадобились годы, чтобы окончательно разбить всех имперских диктаторов и военачальников, — и за эти годы «Сокол» провел в ангаре почти столько же времени, сколько в полете, а Хан потратил на его починку столько денег, сколько ушло бы на покупку нового корабля. В тех редких случаях, когда они с Чубаккой искали помощи на стороне, какой-нибудь бывалый механик неизменно замечал, что фрахтовик как будто бы в порядке, но в роли военного корабля ему неуютно и самое время вернуться к его корням.

Чего совсем не хотелось самому Хану.

Ему доводилось бывать и нищим, и пиратом, и наемным пилотом, и контрабандистом, и имперцем, и вором, но сейчас он впервые получал от жизни удовлетворение. С ним были Лея и близнецы, а потом родился и Энакин, сделав отца самым счастливым человеком на свете.

Да и к каким же «корням» возвращаться «Соколу»? Снова возить грузы в отдаленные уголки космоса, служа нуждам контрабандистов и торгашей?

Дважды Хан порывался восстановить по кусочкам «биографию» корабля и дважды его что-то отвлекало. Сперва поездка на Татуин, которая помогла заполнить немало белых пятен в родословной Леи. Во второй раз — путешествие в звездное скопление Курнахт, наградившее Соло шрамами, многие из которых с той поры так до конца и не зажили[23].

После этого он задался вопросом, насколько сильно он желает узнать историю корабля. «Сокола» уже угоняли на Датомире, изымали для службы в наемном флоте Кесселя[24], его ремонтировал Р2-Д2, перестраивали и дорабатывали механики из Новой Республики. Он летал под целым сонмом фальшивых имен: «Гордость космолетчика», «Приятная неожиданность», «Сумеречная птица»… Возможно, Хан просто пытался уверить себя в том, что настоящая жизнь «Сокола» началась с него самого — с ним же и закончится. Предположим, он выяснит, что в далеком прошлом корабль был использован злонамеренно — имперцами или каким-нибудь джедаем, соскользнувшим на темную дорожку — и что тогда? Безусловная любовь никогда не была его коньком, и случалось так, что ни любовь, ни время, склонное исцелять любые раны, не могли гарантировать того, что он все простит и забудет.

Он провел черту, как нередко замечала Лея.

За годы Хан укрылся броней так же плотно, как укрыл ею и свой фрахтовик. Он относился к посторонним с таким же подозрением, какое было свойственно датчикам «Сокола». И по временам страдал от внутренних противоречий так же сильно, как и троица корабельных электронных мозгов. Он стал таким же беспокойным, как ИТ, и был столь же подвержен загадочным «поломкам».

Возможно, он боялся узнать правду не столько о прошлом «Сокола», сколько о себе самом.

Глава 23

— Нам бы к парикмахеру.

— Я смотрю, вы впервые в жизни этим озадачились.

Балосар с каменным лицом упер руки в бока и начал раскачиваться на пятках, словно ожидая от Джадака ответной колкости.

— По-моему, это такая попытка быть любезным, — выдал Пост, окинув взглядом гуманоида. — Чем констатировать очевидное, скажи сразу о главном.

Джадак неуверенно кивнул:

— Мы ищем специалиста…

— Тут специалистом не обойдешься, нужен эксперт.

Рожки-антенны на голове балосара тихонько задрожали — так он считывал настроение Джадака. Почувствовав, что тот не злится, а скорее озадачен, балосар усмехнулся.

— Еще одна попытка, — подбодрил напарника Флитчер. — Переходи к сути.

— Нам нужна Зенн Бьен.

Усмешка сменилась цветущей улыбкой.

— Так бы сразу и сказали. — Взмахом руки балосар показал, что на углу им нужно повернуть налево. — Четыре квартала отсюда.

Джадак проводил взглядом гуманоида в ярких одеждах, который удалился от них ленивой походкой. Насколько Холесс был законопослушным, настолько же анархичным являлся Новый Балосар — казалось, планета притягивала всех балагуров Галактики. В космопорту прибывающих встречала головывеска со словами: «Натаси Даала теперь президент — ну и какая хрен разница?»

Едва ли Джадак ожидал обнаружить бывшую владелицу «Звездного посланника» — то есть «Второго шанса» — в таком месте, однако Редж Тонт уверил их с Постом, что искать Зенн Бьен нужно здесь и только здесь. Его подручные высадили их на Новом Балосаре по пути в те неизвестные места, куда они везли свой контейнер с коликоидом. Редж Тонт отдельно намекнул, что хоть корабль и не принадлежал Зенн Бьен, она, пожалуй, может знать, в чьих руках он в итоге оказался. То обстоятельство, что пилотом ИТ была женщина, Джадак воспринял спокойно, но ее принадлежность к роду салластан застигла его врасплох.

— Небось, и детское сиденье на кресло пилота установили, — протянул Пост.

Ничуть не меньше Джадак удивился и тому, что его соперником в гонке за кладом оказался Лестра Оксик, адвокат с большими связями. ГолоСеть выдала миллион различных ссылок на имя Оксика, но Джадак нашел всю интересующую его информацию по первой же из них. Портрет Оксика был среди десятков изображений знаменитостей, вывешенных в кабинете доктора Сомпы в медцентре «Аврора». Адвокат сделал себе имя еще во времена Войн клонов, и тогда же завел знакомство с членами общества «Республика», которым служил Джадак. Кто-то из них, должно быть, и рассказал адвокату о сокровище и о пилоте «Звездного посланника», поскольку именно Оксик, вероятно, прикрываясь именем «ГалСтраха», оплатил длительную реабилитацию Джадака. Но адвокат, похоже, не подозревал, что истинным ключом к тайнику с сокровищами является ИТ-1300.

К сожалению, Джадак и сам был не ближе к кораблю, чем несколько дней назад, когда он еще не знал, что кодовая фраза, которую сообщили ему сенаторы, — это мнемонический код. Почти весь перелет с Холесса он провел со стилусом и планшетом Флитчера в руках, тщетно пытаясь расшифровать код. Он приложил к словам «Восстановить доброе имя Республики» несколько известных ему методов дешифровки, а потом и еще десяток тех, что он нашел в ГолоСети. Возможность того, что фраза была анаграммой, он отмел сразу, но тем не менее потратил время и на этот метод.

Сенаторы Зар, Дес’син и Ларджетто утверждали, что антарианский рейнджер на Топраве, которой нужно передать корабль, ожидает Джадака, и что фраза составлена как мнемоническая подсказка. Значит, эта женщина заранее знала, что от нее требуется, если и когда придет время извлечь сокровище из тайника.

Кодовая фраза должна была подсказать ей, как это сделать.

Опять же, джедай что-то установил на «Звездном посланнике». Была ли внесенная им модификация как-то связана с кодовой фразой или же она нужна была лишь для того, чтобы «Посланник» мог выполнить свою часть задания? Не это ли имел в виду сенатор Ларджетто, когда сказал, что «Посланник» сделает остальное?

Наверное, стоит подождать с вопросами до того момента, как он найдет корабль.

Подходя к «Дивной стрижке» — так назывался салон Зенн Бьен — они миновали десяток кафе, где подавали грибочки бало, рилл и прочие меняющие сознание вещества, запрещенные на других планетах. На тротуарах было не протолкнуться от туристов, разодетых столь же ярко, как и местные гуманоиды. У многих гостей планеты в ушах были специальные втулки, позволявшие им слышать на естественных для балосаров инфразвуковых частотах.

Загубленная промышленными отходами тезка этой планеты, расположенная в Ядре, к концу Старой Республики стала прибежищем бандитов и наркоманов — потребителей «смертелок», однако ее «наследница» была не так загрязнена и считалась, по мнению многих, самой толерантной и некриминальной планетой в своем секторе. Отчасти это было следствием притока со всех уголков Галактики охотников за седативными веществами. Да и молодежная культура планеты сыграла не менее значимую роль. Многие из прибывающих юнцов были творческими натурами, чья погоня за мечтой в итоге ограничивалась лишь мечтательным настроением. Зачем предаваться мукам творчества, если мягкий климат Нового Балосара, вкусная недорогая пища, множество чувственных удовольствий и беспрестанная пульсация инфразвуковой музыки — это даже больше, чем можно просить от жизни?

— На Нар-Шаддаа травят байки об одном хаттском преступном воротиле, который хотел открыть на Новом Балосаре производство «смертелок», — проронил Пост, пока они шли к салону. — Хатт решил, что балосары будут идеальными работниками, потому что у них иммунитет к этой отраве. А на деле вышло, что балосары употребили все завезенные им грибочки бало, так и не превратив в «смертелки» ни единую партию.

Если считать всю планету подлинным плавильным котлом разумных существ, то этот салон был эдакой кастрюлькой для самых низкорослых биологических видов Галактики. Застыв в дверях, Джадак узрел внутри нескольких чадра-фэнов, пару угнотов, троицу сквибов и целый выводок салластан. В креслах самых разных размеров восседали более крупные косматые индивиды, которым расчесывали шерсть, промасливали мех, подпиливали и покрывали лаком когти, вощили бороды и усы, подстригали и укладывали гривы. В одном из кресел расположился вуки, которых Джадак не видел уже — сколько? — шестьдесят два года. Салон красоты «Дивная стрижка», образец трудолюбия Нового Балосара, был на очень высоком счету, а воздух здесь полнился пухом и шерстинками, словно весенней пыльцой Таанаба.

Джадак попросил позвать Зенн Бьен, и им с Флитчером предложили присесть и подождать. Служащий-бимм принес им по чашке горячего травяного чая, а другой, джава, водрузил на столик корзинку с печеньем. Салластанка — владелица салона — не заставила себя ждать. Судя по отвисшим складкам на щеках, Джадак дал бы ей не меньше семидесяти пяти стандартных лет. Тем не менее она была бодрой и с ясным взором, могла похвастать розовой кожей и татуировкой на лбу, а из-под стильной шляпки ниспадали ее лоснящиеся косы.

— Это о вашем прибытии, должно быть, предупреждал меня Редж Тонт, — проговорила она на общегалактическом, четко проговаривая все звуки.

Джадак и Пост назвались теми же поддельными именами, что и на Карселе.

— Он объяснил вам, что на самом деле «Второй шанс» мне никогда не принадлежал?

— Объяснил.

— Он сказал, что вы разыскиваете корабль из каких-то ностальгических побуждений.

Пилот кивнул:

— Точно подмечено. До Тонта корабль принадлежал моему дяде.

Зенн Бьен дернула ушами и вздохнула. Потом уселась напротив Флитчера, так что ноги остались болтаться в воздухе.

— Наверное, нужно рассказать вам всю историю с начала.

— Надеюсь, она благополучно закончилась, — вставил Пост.

Салластанка метнула на него взгляд:

— Хотя бы закончилась — и на том спасибо.

* * *

До того как покинуть Салласт, Зенн Бьен, чье имя означало «безмятежный ветерок», и не подозревала, что не ко всем существам, населяющим Галактику, остальные относятся одинаково. Ее вид был двуногим и гуманоидным, так что она получала чуть больше уважения, чем инсектоиды или ящеры; но при этом еще и крошечным, посему бесчисленные разновидности гуманоидов, от фаллиинов и битов до дуросов и готалов, в прямом и переносном смысле смотрели на нее свысока. Несмотря на то, что каждая раса обладала своими уникальными талантами и способностями, на размер, казалось, внимание обращали в первую очередь. Но какой бы дискриминации она ни подвергалась, это не заставило ее бежать, поджав хвост, на спокойный и терпимый ко всему Салласт. Ведь сколько еще миров ждут своих героев и первопроходцев, будь они ростом хоть метр-тридцать, хоть под два с половиной.

Одной из планет, что привлекали неустрашимых салластан и до Зенн Бьен, была Туэрто; пусть и там разговор с коротышками был столь же короток. Найти работу никак не удавалось, и чувство потерянности вскоре стало ее постоянным спутником. Тем не менее если ты обладаешь природным чутьем на всякие технические примочки, да еще видишь в темноте и запоминаешь карту с одного взгляда, предложения криминального толка возникают сами собой; так и Зенн Бьен немного погодя ступила на этот путь.

Угон корабля, как она уверила себя после первого же из череды подобных деяний — это совсем не то же самое, что его захват, при котором зачастую идет в ход насилие, и потерпевшие получают увечья, если пытаются отбить свое имущество. Кроме того, страховые компании зачастую возмещают ущерб жертвам угона, так что иногда им только на пользу избавиться от судна, которое им не по средствам содержать.

За первые пару лет Зенн Бьен не угнала ни одного корабля для личного пользования. В девяти случаях из десяти заказ поступал от преступных кланов и отражал пожелания неких личностей, которые нуждались в транспортном средстве с определенными характеристиками или были одержимы каким-то конкретным кораблем. После того как Зенн Бьен делала свою часть работы — перехватывала управление системами безопасности, отключала следящие и противоугонные устройства, на ходу их перестраивая, — очень редко ей доводилось видеть корабль снова. Большинство угнанных летательных аппаратов отправлялись на отдаленные планеты, где им перебивали регистрационные данные и перенастраивали опознавательные маяки, чтобы корабли могли начать новую жизнь с новыми хозяевами.

Квип Фаргил был одним из немногих людей на Туэрто, которых она считала не только нанимателем, но и другом. Широко известный в узких кругах угонщик, Квип многому научился у Зенн Бьен и лишь пару раз поручал ей самой украсть корабль для перепродажи. Когда он явился с третьим предложением подобного толка, у Зенн возникло стойкое желание отговорить его, но это желание она быстро подавила. Квип хорошо умел убеждать.

— Пятидесятилетний ИТ-1300, — заливался он. — Так давно стоит в имперских загашниках конфиската, что никто его и не хватится.

— Тебе-то на кой пятидесятилетний грузовик?

— Уведем его в сектор Тангра, разденем и продадим на запчасти.

— Грузовик на запчасти?

— Это ИТ-1300, дорогуша. Во Внешнем кольце каждая деталь к нему стоит целое состояние.

Безрассудная рискованность затеи насмешила Зенн Бьен.

— Ты хоть представляешь, сколько топлива понадобится на такой перелет?

На это у него тоже нашелся ответ:

— Заправимся на Шрилууре, это по пути. У меня там знакомый, он обеспечит нам топливо по оптовой цене, без имперской пошлины. Он доедет с нами до Тангры и сам присмотрит за работами. У него уже уйма разборщиков в очередь выстроилась.

— А мне ты сколько заплатишь?

— Десятку за то, чтобы выцарапать корабль у имперцев, еще пятнадцать за доставку до Шрилуура и Тангры, плюс пятнадцать процентов от того, что мы выручим за запчасти, после вычета расходов. — Помолчав, он добавил. — Более чем достаточно, чтобы оплатить эту твою операцию на глазах.

Как это часто случалось с салластанами, на роговицах глаз Зенн Бьен появились первые признаки органического поражения. Хирургическое вмешательство было, несомненно, предпочтительнее, чем необходимость до конца жизни носить специальные очки.

— Где этот твой конфискат?

— Да практически за углом. В системе Нилаш. У меня есть другой знакомый, который подготовит нам почву.

— Имперец?

— Ты знаешь, сколько зарабатывают специалисты рядового звена? С таким же успехом можно было податься в штурмовики.

— Значит, придется раскошелиться на взятку.

— Ну да.

— А твой друг с Шрилуура?

— Его как раз устроит процент от прибыли.

Зенн Бьен взяла день на размышления, после чего сообщила Квипу, что согласна.

Ангар для конфискованных судов, охраняемый горсткой дряхлеющих штурмовиков под началом умирающих со скуки офицеров и гражданских специалистов, довольно часто открывал двери для потенциальных покупателей, прибывающих на аукцион, где распродавались корабли, отобранные у пиратов, спайс-курьеров, контрабандистов и работорговцев. Здесь можно было разжиться неплохим товаром, однако при покупке надо было держать ухо востро, потому что всем было известно, что имперцы заменяют изношенные агрегаты на собственных кораблях теми, что сняли с конфискованных. Добравшись до системы Нилаш, Зенн Бьен, Квип и пара десятков их подельников самых разных биологических видов взяли курс с Нилаша-3 на гигантский орбитальный терминал на борту имперской сторожевой заставы.

Скучнее нилашского дела Зенн Бьен и представить не могла.

После краткого собеседования, поверхностного обыска и сканирования их препроводили в демонстрационный зал, где знакомый Квипа, черноволосый мичман, отвел их двоих в сторонку под предлогом повторной проверки документов. Просматривая их летные допуски, имперец сунул Зенн Бьен в руки флимсипластовую карту.

Той было достаточно одного взгляда: салластанка запечатлела в памяти все и тут же вернула карту обратно.

— Так быстро? — удивился имперец.

— Хотите испытать меня?

Он хохотнул:

— Нам бы пригодились такие ребята на службе.

— Салластан не так просто клонировать, как людей.

— Ну еще бы. — Имперец снова уткнулся в документы. — Сделайте вид, что осматриваете аукционные корабли. Ровно через полчаса я буду по другую сторону от ворот по правому борту. — Он дернул подбородком в указанном направлении. — Камеры будут отключены. Свет мигнет один раз, и это будет сигналом, чтобы вы подошли. К ИТ можно приблизиться только на патрульной шлюпке. Когда-нибудь водили такую?

— А что в этом сложного? — отмахнулась Зенн Бьен.

— Подойдете на шлюпке к левому борту ИТ и там пришвартуетесь. Системы жизнеобеспечения корабля будут в режиме ожидания, так что вам нужно будет лишь подождать, пока не закроется шлюз, и можете входить.

— Нам что-то нужно знать о защите корабля от угонщиков и непрошенных гостей? — поинтересовалась Зенн Бьен.

— Против воров ничего нет. Это все, что я могу сказать.

— Как насчет топлива? Квип сказал, корабль годами ржавел и ловил на обшивку микрометеориты.

— Топлива и энергии хватит, чтобы дойти до Шрилуура.

— Как вы это провернули?

— Полгода кропотливой работы.

Салластанка бросила быстрый взгляд на Квипа и снова воззрилась на имперца:

— Вы двое так долго планировали этот угон?

Оба кивнули в такт.

— Я смотрю, Империя жалованием вас не балует.

— Это не самая веская из причин, — ответил офицер.

Полчаса пронеслись как мгновение. Пробежавшись нога в ногу до ворот, Зенн Бьен и Квип подождали, пока свет не мигнет, и поспешили наружу. Имперец указал на стоявшую в глубине темного коридора патрульную шлюпку и пожелал им удачи.

ИТ-1300, за которым охотился Квип, был зажат со всех сторон десятками других звездолетов — в большинстве своем боевых кораблей конфедератов — в безвоздушном ангаре, смежном с демонстрационным залом. Периметр ангара для конфискованных судов освещали блуждающие лучи прожекторов и патрулировали пилоты-клоны на старых V-крылах, однако пространство было столь огромно, что парочка пробралась к фрахтовику незамеченной — причем в большей степени это было заслугой Зенн Бьен, которая превосходно видела в темноте. Когда они приблизились к цели, салластанка смогла рассмотреть корабль в крошечный иллюминатор шлюпки.

— Это не стандартная комплектация тысяча трехсотого ИТ. Скорее, гибрид с 1300-пи.

— Это плохо?

— Наоборот. Больше ликвидных запчастей.

Пришвартовав шлюпку к стыковочному кольцу, они активировали шлюз, дождались, когда он откроется и бросились в зияющий темнотой коридор корабля; Квип все время держался за летную куртку Зенн Бьен. Оглядевшись по сторонам, она изумленно покачала головой:

— Вот это всем посудинам посудина.

Шагнув из-за ее спины, Квип ударился ногой о крупный округлый предмет и завалился на переборку, попутно осветив палубу светостержнем, который держал в руке.

— Это то, о чем я думаю? — спросил он, растирая ногу.

Зенн Бьен наклонилась, чтобы изучить находку.

— Дроид-пильщик, — произнесла она, явно сбитая с толку. Подойдя к переборке, она всей ладонью хлопнула по переключателю аварийного освещения и пошла по круговому коридору к корме.

Оторвавшись от переборки, Квип поковылял за салластанкой.

— Ты куда? Рубка в другой стороне.

— Хочу посмотреть, какие еще сюрпризы ждут нас на корабле.

Сунув нос в кают-компанию, она подивилась огромной двуспальной кровати и роскошной обстановке. В кормовом отсеке она обалдело уставилась на досветовые двигатели и гиперпривод. Пройдя по кольцевому коридору правого борта к носовой части, она заглянула в гостевую каюту и изумленно хмыкнула при виде утвари на камбузе.

— Чей это был корабль? — спросила она у Квипа по пути к кабине.

— Мне говорили, что имперцы изъяли его у бандитов с Нар-Шаддаа.

Зенн Бьен кивнула:

— Это все объясняет. Будет жаль отдавать его на разборку.

— Ну, ты сама сказала: больше запчастей — больше денег.

Зайдя в рубку, Зенн Бьен первым делом забралась в кресло пилота и отрегулировала его под свои размеры. Квип, после того как пристегнулся, настроил кресло второго пилота так, чтобы сидеть на одном уровне с Зенн Бьен.

«Побольше бы таких людей в Галактике», — сказала она себе.

Они прождали целый час, пока пилоты-клоны не завершили облет загона; затем, отключив магнитные захваты, благодаря которым фрахтовик удерживался на месте, вывели его из нагромождения старых военных кораблей КНС, ненадолго запустив маневровые двигатели, чтобы проложить себе путь наружу.

— Левый маневровый барахлит, — сообщила Зенн Бьен, когда фрахтовик начал набирать скорость, уносясь прочь от ангара.

— На Шрилууре посмотрим, что с ним.

Салластанка устроилась ровно напротив приборной доски.

— Готов? — она взялась за рукоятку, и ИТ рванул в открытый космос.

— Настрой компенсатор! — выпалил Квип, стараясь удержаться в кресле.

Переведя дух, Зенн Бьен отпустила рукоятку и наклонилась над компенсатором инерции, подняв показания до девяноста девяти процентов.

— Я понятия не имела, что эта машинка такая быстрая!

Ангар конфискованных кораблей быстро превратился в воспоминание. Зенн Бьен развернулась к навикомпьютеру «Рубикон» и запустила расчет курса к Сисарскому ходу. Очень скоро звезды превратились в линии, и корабль исчез в гиперпространстве.

Зенн Бьен шумно выдохнула и протянула руку Квипу:

— Ох, меня всю трясет.

— Да брось. Я говорил, это будет плевое дельце.

Салластанка рассмеялась:

— Угон тут ни при чем. Ты посмотри, как он летит.

Они заправились в захудалом космопорту на Шрилууре. Пара викваев за плату согласились присмотреть за кораблем, пока пилоты ходили встречаться со связным Квипа. Люфкин, верпин в два раза выше салластанки ростом, ожидал их в маленькой кантине космопорта. Четырехрукий двуполый инсектоид приветствовал Квипа, как старого друга, с которым давно не виделся.

— Готово все, — сообщил Люфкин, заметно коверкая общегалактическую речь. — Я раздобыл электронного документа под регистрацию и нового имени для корабля — «Вдребезги». Топлива много, заряд для всех энергосистем. Есть отличная бренди и курево.

Заметив замешательство Зенн Бьен, Квип пояснил:

— Пригодится, чтобы задобрить чиновников в секторе Тангра.

— И погудеть с разборщиками — те, что покупают запчастей, — добавил Люфкин.

Квип улыбнулся:

— При такой удаче можно и сейчас погудеть.

Пока он бегал к бару за напитками, Люфкин обратился к Зенн Бьен:

— Ты сильно давно уехала из Салласта?

Та кивнула:

— Сильно давно.

— Квип говорит, на тебе хорошее техническое чутье. Что не работаешь за корпорацию «СороСууб»?

Зенн Бьен нахмурилась:

— «СороСууб» отчасти виной тому, что я покинула Салласт. Они прогадали, когда поддержали Конфедерацию в Войнах клонов, и так же пролетят с Империей. Уж салластане в этом толк знают. Грядут перемены.

Верпины, которых нельзя было назвать лодырями, когда дело касалось всяческих чудес техники, имели собственный аналог «СороСууба» в лице «Рошского проектного и конструкторского бюро механических аппаратов для тех, кому нужны аппараты производства Рошского улья». Среди прочих кораблей, там был сконструирован прототип V-крылов, которые состояли во флоте Республики во времена Войн клонов и до сих пор использовались в отдаленных уголках Империи вроде Нилаша. В поведении Люфкина многое говорило о том, что он работал на «Рошский улей».

— Поддерживаешь к повстанцам?

Зенн Бьен рассмеялась:

— Самой бы продержаться, там уж видно будет.

— Понятно. Пустому брюху в зубы не смотрят.

Почти весь световой день ушел на то, чтобы заправить бак, загрузить бренди и курительные смеси и перебить коды идентификации. Все это время Зенн Бьен мечтала лишь об одном — поскорее бы снова оказаться у штурвала. Большую часть перелета к сектору Тангра им предстояло провести в гиперпространстве, однако возможность по-настоящему порулить фрахтовиком ей еще представится, в этом она ни капли не сомневалась.

— Пусть «Рубикон» рассчитает курс через Ярит, — сказал Квип, когда они втроем расселись по креслам в кабине.

Зенн Бьен развернулась к нему:

— Зачем, если можно сразу прыгнуть к Торговой дуге?

— Чтобы бесспорно убеждаться на Ярите, что познавательный маяк работает как надо, — ответил Люфкин. — Потом продолжаем летать в Тангру.

Зенн не стала спорить. Если их поймают на корабле, угнанном из имперского ангара, — от десяти до двадцати лет на Карселе им гарантировано, и это еще не самое страшное. Береженого Сила бережет.

В нескольких часах перелета до Лутриллии, когда они были поглощены обсуждением планов разборки фрахтовика, система оповещения вдруг издала разрывающий перепонки вопль, и корабль затрясся, словно попал под воздействие мощного силового поля.

— Только не гравитационная тень! — воскликнула Зенн Бьен, косясь взглядом на карту и одновременно хватаясь за рычаги управления. — Мы с курса не сходили!

Однако космос вокруг них говорил об ином. В размытых складках гиперпространства проступали очертания вытянутых звезд.

— Что-то тащит нас в обычное пространство! — Штурвал в ее руках ходил ходуном, и каждая бортовая система добавляла свой голос в общий хор сирен.

— Сними мощность, иначе корабль в крышке! — прокричал Люфкин.

Квип одобрительно кивнул, и руки Зенн Бьен взметнулись над приборной доской, отключая систему за системой. Звездное полотно за искривленной транспаристалью иллюминатора бешено завертелось, а потом вдруг все замерло — и они оказались нос к носу с большим имперским кораблем, лежащим в дрейфе у заброшенной планеты. Корабль имел присущую всем звездным разрушителям форму клина, но был значительно меньше размером и легче вооружен, а из кормы выпирали четыре полусферы.

Зенн Бьен наблюдала, как молотит вхолостую опознаватель системы «свой-чужой», пытаясь идентифицировать встречный корабль.

— Крейсер-заградитель, — в конце концов молвил Люфкин. — Прототип «Технологиям Синара». А это — проекторы с гравитацией.

— Мда, что-то новенькое в арсенале имперцев, — заметил Квип.

У Зенн Бьен не было слов.

Динамики кабины ожили:

— Фрахтовик серии ИТ. Не сходите с курса и назовите себя.

Люфкин кивнул:

— Вот и будем посмотреть, как им наша регистрация.

— Имперский крейсер, — произнес Квип через гарнитуру, — говорит фрахтовик «Вдребезги» с Шрилуура. Идем к Кореллианской торговой дуге.

Мгновение спустя им ответили:

— «Вдребезги», вас разве не предупредили, что система Ярит закрыта для транзита?

— В космопорту Шрилуура этот момент упустили.

— Какой у вас груз?

— Мы идем порожняком. Пилот, второй пилот и штурман.

— Держитесь вектора три-семь-дробь-семь и приготовьтесь к инспекции.

Зенн Бьен попыталась восстановить работу бортовых систем, но быстро бросила эту затею.

— Маневровые убиты. Видать, сгорели, когда нас выдернуло из гипера.

— Сообщай крейсеру, — сказал Люфкин, раскачиваясь чуть ли не в предвкушении.

Ответ с крейсера поступил не сразу:

— «Вдребезги», сканирование подтвердило, что у вас нет груза и вооружения. Луч захвата притянет вас.

Зенн Бьен откинулась в кресле:

— Надо же, для меня это впервой.

Люфкин повторил ее движение.

— Не надо волновать. Имперцы тоже люди.

«Причем некоторые из них вышли из пробирки», — подумала Зенн Бьен, когда клешни подъемника в главном ангаре крейсера поместили фрахтовик в электромагнитный затвор и вокруг выстроился отряд штурмовиков. Не успели они с Квипом и Люфкином выйти наружу, как внутрь уже промаршировали штурмовики для инспекции. Когда они снова появились в поле зрения и жестами показали, что все в порядке, к ним присоединился дежурный офицер в серой форме. Окатив Зенн Бьен и Люфкина презрением, он обратился к Квипу:

— Продолжайте путь, капитан Фаргил. Но имейте в виду, в следующий раз вам так может и не повезти.

— Я запомню, сэр. Однако у нас небольшая проблема. Ваши гравитационные проекторы лишили нас возможности маневрировать. Нам требуется ремонт.

— Здесь? Вы, должно быть, не в себе.

Квип понизил голос на целый тон:

— Сэр, когда я сказал, что мы идем порожняком, я совсем забыл упомянуть несколько ящиков отличного бренди и превосходных курительных смесей. В качестве благодарности за гостеприимство мы с радостью передадим груз в ваше распоряжение.

Офицер приподнял бровь:

— И сколько времени займет ремонт?

— Не дольше одного дня.

— Двенадцать часов. После этого вы и… ваш экипаж должны убраться с глаз моих долой. — Офицер подозвал четверых штурмовиков, а остальным махнул рукой расходиться. — Капитан Фаргил передаст вам груз. Немедленно отнесите его в мою каюту.

Он развернулся на каблуках и прошагал наружу. Следом удалились и оставшиеся штурмовики.

Проводив их взглядом, Зенн Бьен повернулась к Квипу.

— Даже не знаю, назвать это смелостью или безумием. Но в любом случае — красиво сработано.

Квип, обычно улыбчивый, на этот раз был исключительно серьезен.

— Покажите груз штурмовикам. У нас впереди много дел.

Не теряя времени, штурмовики сгрузили шесть ящиков с бренди и куревом на репульсорные сани и скрылись вместе с ними в недрах корабля. Зенн Бьен приметила в одной из кают стеллаж с электроинструментами и хотела уже тащить их к ремонтной площадке главного трюма, когда услышала, как Квип зовет ее из коридора.

— Делу — время. Нам нужна твоя помощь.

Подойдя ближе, Зенн увидела Квипа с Люфкином, которые вцепились в пластины напольного покрытия коридора.

— Технологические панели находятся в главном трюме, — начала было Зенн Бьен, но Люфкин перебил ее:

— Помоги поднимать.

Ни слова не говоря, она взялась за дело. На пластинах из легкого сплава имелись хорошо замаскированные захваты, и сами пластины были не такими уж тяжелыми, как она подумала поначалу. Вот чего она не ожидала увидеть, так это троих джав, двоих чадра-фэнов и четверку сквибов, которые выскочили из тайного отсека под полом. На каждом из крысообразных красовались пояса с инструментами и дыхательные маски, а в руках у них были ящики с инвентарем, всякие подручные полезности и канистры, в которых обычно хранили наркотический газ.

— Они летели с нами от Шрилуура, — сообщил ей Квип, как будто это что-то объясняло.

Зенн Бьен рассматривала существ, которые были с нее ростом.

— Что-то мне подсказывает, что не на случай поломок вы везли их с собой.

— Нет, — сказал Люфкин. — Они здесь скрасть запчасти у гиперпривода крейсера.

Разозленная, оскорбленная и обиженная тем, как ее использовали, Зенн Бьен сходила за инструментами и удалилась на ремонтную площадку, чтобы заняться двигателями. Вскоре до нее дошло, что маленький народец нарочно отрегулировал маневровые так, чтобы они отказали при насильственном выбросе ИТ из гиперпространства. При таком раскладе ремонт не должен был занять дольше пары часов. Она перебирала инструменты, когда на площадку ввалился Квип.

— Прости, что не посвятил тебя в план.

— Что, присяга не позволила? — бросила Зенн Бьен, не глядя на Квипа.

— Именно.

Положив гидроключ, она обернулась к приятелю:

— Так это не простой угон?

— Боюсь, что нет.

— Тогда зачем тебе… — остаток фразы повис в воздухе, потому что ее вдруг осенило: — Ты примкнул к мятежникам.

— Уже больше года прошло.

— Мичман на Нилаше? Люфкин?

— Это они меня завербовали.

— А джавы и иже с ними?

— Этим платят. Как и тебе. — Он помедлил. — Получишь больше, если поможешь нам.

— Чем же?

Квип вытянул из кармана рубашки листик флимсипласта и развернул его.

— Это карта-схема заградителя.

Сперва Зенн Бьен даже не хотела смотреть, но быстро передумала.

— Готово, — сказала она.

Квип расплылся в улыбке:

— Нам и правда пригодились бы такие ребята, как ты.

— Не дождетесь, — огрызнулась она.

Натянув дыхательную маску, Зенн Бьен провела отряд из джав, сквибов и чадра-фэнов сквозь лабиринт узких шахт, которые тянулись между бронированной обшивкой и жилой зоной крейсера. Следом за ними полз на брюхе Люфкин, у которого было собственное задание.

Как выяснилось, у маленького роста тоже есть свои преимущества.

Выкарабкавшись из шахты в кормовой части корабля, они пробрались к гиперприводу, которым занимались только ремонтные дроиды, — без какого-либо намека на охрану. «С имперцев станется прохлопать конструктивный недостаток, это уж будьте спокойны», — подумала Зенн Бьен, когда ее отряд, тихо попискивая и щебеча, взялся за дело.

По тем же самым шахтам они доставили запчасти к фрахтовику и разместили их в самом дальнем грузовом трюме. Удостоверившись, что диверсанты в состоянии сами повторить уже пройденный ими путь, Зенн Бьен осталась на корабле, и они с Квипом занялись ремонтом системы маневровых двигателей. На протяжении трех последующих часов гора украденных запчастей только прирастала: мотиватор гиперпривода «Ису-Сим» модели ССП05, транзденсаторы «Рендили», парасветовые реле, стабилизатор гиперпространственного коридора…

— Ты должна знать, — сказал Квип, — это все для благой цели.

— Я не собираюсь к вам вербоваться, Квип.

— Мы и так у тебя в долгу.

— Отблагодаришь, когда доберемся до вашей базы — или куда мы там летим.

Завершив ремонт, они вернулись в кают-компанию и обнаружили, что Люфкин устанавливает на место последнюю пластину в полу над тайником.

— Все готово, — сообщил верпин.

Когда они спускались втроем по трапу, вернулся офицер с отрядом штурмовиков.

— Капитан Фаргил, все ремонтные работы должны быть завершены в открытом космосе или на планете.

— А как же обещанные нам двенадцать часов?

— Скажите спасибо и за то, что уже получили, — рявкнул офицер.

— Спасибо, — откликнулся Квип. — Мы все равно уже почти закончили.

— Тогда готовьте корабль к отбытию. В шесть-ноль-ноль здесь никого не будет.

На лице Квипа отразилось удивление.

— Вы улетаете?

— Не вижу оснований посвящать вас в наши планы, капитан. — Глаза офицера сузились от внезапного подозрения. — Я уже задаюсь вопросом, не ошибся ли в вас.

— Да я просто думал, что вы на стационарной орбите.

Из недр корабля донеслись громкие возгласы.

— Капитан, живо, — велел имперец Квипу. — И заберите своих верпина с салластанкой.

Они бросились обратно внутрь. По пути Квип успел легонько постучать по пластинам напольного покрытия:

— Держитесь крепче! Мы взлетаем!

Зенн Бьен прошла прямиком в кабину и произвела холодный запуск репульсоров.

Квип бухнулся в кресло второго пилота:

— Если они обнаружат…

Отдаленные возгласы потонули в воплях сигнализации. Крейсер-заградитель содрогнулся, и от кормы фрахтовика эхом отразились рваные завывания сирен. В динамиках прогремело:

— «Вдребезги», ни с места!

— Нам приказали немедленно улетать, — бросил Квип в гарнитуру.

— Приказ отменен. Оставайтесь там, где вы сейчас…

Квип отключил динамики:

— Жми, Зенн! Вытаскивай нас!

Зенн развернула фрахтовик, и тот рванул сквозь удерживающее поле ангара. Позади в кабину ввалился Люфкин, растопырив для равновесия все четыре руки:

— Проекторы с гравитацией не работают, но в захватный луч не залезайте!

Зенн Бьен бросила взгляд сквозь иллюминатор на заградитель:

— Меня больше беспокоят вон те турболазеры.

Стоило словам сорваться с ее губ, как батарея правого борта извергла поток алого огня. Настроив компенсатор инерции на полную мощность, Зенн отправила корабль в нисходящее пике, провела с переворотом под днищем крейсера и на высокой скорости вынырнула у левого борта.

— Лучи захвата смыкаются! — воскликнул Квип.

Салластанка прямо-таки кожей ощущала, как кончики лучей, будто загребущие пальцы, пытаются нащупать фрахтовик.

Сделав полубочку, она провела корабль поверх заградителя, едва не угодив в ловушку из переплетающихся зарядов голубой энергии, которые блуждали между установками гравитационных проекторов. В одной из них образовалась щель с зазубренными краями, и спустя мгновение проектор треснул, как яичная скорлупа, из которой вылупилось пламя и протуберанцем унеслось в космос. Крейсер накренился, а затем и вовсе перевернулся, будто бы подставляя фрахтовику беззащитное брюхо. А тот вырвался за пределы досягаемости орудий и растворился в бескрайнем космосе.

* * *

— Днем позже мы достигли системы Тангра, и наша неприятная встреча с заградителем стала казаться сказанием из далекой старины, — сообщила Зенн Бьен Джадаку и Посту. — Я бы сказала — неслучайная встреча, поскольку в повстанческом лагере верпинов были решительно настроены вывести из строя прототип проектора чуть ли не с того момента, как впервые узнали о нем. Мы с Квипом, Люфкином и остальными провели несколько стандартных недель, обвешивая ИТ украденными запчастями, модернизируя бортовой компьютер и совершенствуя гиперпривод до класса 1. «Вдребезги» превратился в самый быстроходный гражданский корабль в Галактике.

— А джавы и иже с ними вступили в Альянс? — уточнил Флитчер.

— Не сразу. Так получилось, что я угодила в их команду. — Зенн Бьен рассмеялась и обвела салон широким жестом. — Некоторые из них до сих пор где-то здесь.

— Вы стали вольнонаемными разборщиками? — поинтересовался Джадак.

Салластанка покачала головой:

— Поначалу мы были верны своему обету сохранять нейтралитет. Мы были готовы работать на любого, кто заплатит за наши исключительные услуги — на контрабандистов, пиратов, преступные сообщества — без разницы. Работали даже на Реджа Тонта. Но это, конечно же, долго не продлилось. Империя с каждым днем становилась все более жестокой. «СороСууб» захватил полную власть над Салластом. Пираты из консорциума Занна стали превращать салластан в подневольных бойцов… Когда я узнала, что мой народ поднялся на борьбу против председателя Сина Сууба, я уговорила товарищей помочь им, и мы сами не заметили, как начали выполнять спецзадания Сиана Тевва и Ньена Нанба. А уже совсем скоро — прямо перед битвой при Явине — мы стали полноправными членами Альянса повстанцев и приняли участие в уничтожении «Непобедимого», а в последующие годы — и массы других имперских кораблей.

— И как же от разборки техники можно докатиться до салона красоты? — осведомился Джадак.

Зенн Бьен на секунду задумалась.

— После всего, что мы наразбирали, нам показалось в порядке вещей посвятить остаток жизни делу украшения Галактики. После окончания войны мы всей командой прибыли на Новый Балосар, и большинство из нас так здесь и осело. Я получила профессиональный диплом от «Цирюльников Салласта», взяла нескольких мужей и принялась пополнять свой клан. Жизнь наладилась.

Джадак поразмыслил:

— А ИТ остался у Квипа?

— Остался.

— Вам удалось узнать, зачем повстанцам нужен был корабль такой весовой категории?

Зенн покачала головой:

— Ребята, не хочу вас расстраивать…

— Мы переживем, — уверил ее Пост.

Салластанка посмотрела на Джадака:

— Я так и не узнала, зачем Альянсу нужен был этот корабль, но я знаю, что теперь вы его не найдете.

— Почему это? — удивился пилот.

— Потому что за девять лет до битвы при Явине он был взорван на подлете к Билбринджи.

Глава 24

— Это что, твой новый лучший друг? — спросила Лея Хана, пока они дожидались доктора Парлей Торп.

До Хана дошло, что он бездумно вертит в руках старенький передатчик, и он тут же затолкал его обратно в карман широких штанов.

— Входит в привычку.

— Может, лучше купим тебе четки?

— Ха-ха.

Внеся это предложение, Лея вовсе не улыбалась, да и Хан рассмеялся как-то сдавленно. Ей явно не давал покоя тот короткий разговор с Люком. За все время перелета до Оброа-Скай она едва ли проронила пару слов.

— Знаешь, нам необязательно говорить с этой Торп прямо сейчас, — тихо произнес Хан. — Скажем ей, что у нас кое-что произошло, и рванем прямиком на Корускант. Начнем поиски заново, когда все устаканится.

На миг показалось, будто Лея готова согласиться. Но она лишь вздохнула и поглубже забилась в кресло, скрестив руки на груди.

— Извини меня за раздражительность. Люк был на взводе, но вежливо посоветовал мне пока не искать с ним встречи.

— Тогда, может, купим четки тебе?

Лея хохотнула:

— К тому же у нас есть веская причина, чтобы довести дело до конца.

Она кивнула в сторону Алланы, которая стояла у высокого окна приемной и разглядывала просторную посадочную площадку медцентра «Аврора». Отсюда был виден и «Сокол», за которым приглядывал, к своему вящему неудовольствию, Ц-3ПО. В лабораторный корпус, где чете Соло была назначена встреча с доктором, личных дроидов не допускали.

— Она еще не оправилась, — продолжила Лея. — Но хотя бы пришла в себя настолько, чтобы радоваться приключениям.

— Тебе не кажется, что она слишком всерьез восприняла эти «приключения»?

Лея нахмурилась:

— Как раз в той мере, в которой должно. А что, ты не воспринимаешь их всерьез?

— Еще как всерьез. Смакую каждую минуту — ну, кроме Тариса.

— По-моему, это путешествие сплотило нас троих.

На лицо Хана медленно наползла улыбка.

— Как в старые добрые времена.

— Так и было задумано, разве нет?

Их отвлек неожиданный голос из коридора, приковавший внимание к элегантно одетой седовласой женщине. Решительным шагом она приблизилась к ним, широко улыбаясь и протягивая руку для приветствия.

— Принцесса Лея… или президент Органа? Боюсь, я не знаю, как должна к вам обращаться. Я Парлей Торп.

— Зовите меня Леей.

— Вот и славно, — произнесла доктор Торп, пожав руку Лее и повернувшись к Хану. — Капитан Соло. Рада познакомиться.

Хан был удивлен — до чего крепкой оказалась ее хватка.

— Доктор Торп.

— А это, должно быть, Амелия.

Аллана тоже удостоилась рукопожатия.

— Посмотрите, вон там «Тысячелетний сокол».

Доктор Торп позволила девочке подвести себя к окну.

— Батюшки. Я, конечно, видела его бессчетное множество раз в ГолоСети, но лицезреть его вживую по прошествии стольких-то лет… — Она полуобернулась к Хану и Лее. — Сразу столько воспоминаний…

Кореллианин присоединился к ним у окна:

— Когда он оказался у вас, он уже звался «Тысячелетним соколом»?

Доктор Торп кивнула:

— Мне бы не хватило ума дать ему такое красивое имя.

— Декс Дуган упоминал, что «Сокол» был медицинским кораблем.

— Было дело. Но даже после того, как его подлатали и разукрасили подходящей символикой, он так и не вписался в образ. Пушка на фюзеляже выдавала.

— А лазерная батарея на нем уже была установлена?

Доктор Торп снова кивнула:

— Вот нижней пушки не было.

— Мне… эээ… пришлось внести кое-какие усовершенствования.

— Надо полагать. А в остальном «Сокол» выглядит точно таким, каким я его помню. Что мне в нем нравилось — ему уже десятки лет, а он все такой же юркий. — Она повернулась к Хану. — То, что вы не реставрировали его, заслуживает уважения. Вмятины и ржавчина придают ему индивидуальность — как морщины на лице человека. Хотя здесь, в «Авроре», вы их мало у кого увидите, — заговорщицким тоном добавила она.

— Мы заметили, — сказала Лея.

Доктор томно вздохнула:

— Да, наша специальность — закатывать юность в вакуумную упаковку, а потом делать так, чтобы содержимое не теряло своих свойств. Я часто говорю, что наши клиенты в буквальном смысле покупают время. Но даже имея в своем распоряжении технологии трансплантации органов и гормонов, значительно удлинять срок жизни большинства разумных видов мы пока не научились. Мы можем продлить человеческую жизнь на двадцать пять, пятьдесят лет, иногда — за непомерную плату — на семьдесят пять. Но факт остается фактом: человечество как вид биологически запрограммировано рано угасать, и эта программа, насколько нам видится, изменению не поддается. — Она бросила взгляд на Аллану. — Нудные разговоры у взрослых, не правда ли?

— В общем, да, — призналась девочка.

Доктор Торп рассмеялась:

— Детская непосредственность — как глоток свежего воздуха. Как бы то ни было, мое дело — исследования. Прикладное омоложение я оставляю более одаренным специалистам «Авроры».

— Дуган сказал, какие-то из ваших исследований проводились во Внешнем кольце.

— Да, в рукаве Тингел. И за некоторые мои открытия надо сказать спасибо «Тысячелетнему соколу».

В этот момент дверь позади них открылась, и в приемную вошел врач-хо’дин.

— Простите за вторжение…

— Да какое там вторжение, доктор Сомпа, — живо откликнулась доктор Торп. — Позволь представить тебе Хана Соло, Лею Органе-Соло и их дочь Амелию.

Сомпа склонил голову, всю в отростках, вежливо приветствуя гостей.

— Очарован и польщен. Однако должен сказать, что как-то не ожидал вас здесь увидеть. Вы оба выглядите превосходно для своего возраста.

— Лиэл… — начала было доктор Торп, но вмешалась Лея:

— Доктор Сомпа, вам не кажется, что моему мужу не помешал бы небольшой курс… обновления?

Хо’дин окинул кореллианина взглядом:

— Полагаю… можно что-нибудь сделать с подбородком и морщинами, а также убрать эту однобокость в изгибе рта. Что до прочего, капитан Соло выглядит весьма презентабельно. Ну, может быть, только лишний вес…

— Эй, я ношу те же штаны, что и тридцать лет назад.

— И это не шутка, — вставила Лея.

— Разумеется, главное — состояние внутренних органов, — не унимался доктор Сомпа. — Надо будет сделать анализы…

Хихиканье Алланы переросло во всеобщий заразительный смех, и только хо’дин остался стоять в сконфуженном недоумении.

— Лиэл, ты уж нас извини, — проговорила доктор Торп, промокая слезы в уголках глаз. — Боюсь, принцесса Лея слегка тебя разыграла. Наши гости прибыли не для консультаций по вопросам омоложения. Они исследуют историю знаменитого корабля капитана Соло, «Тысячелетнего сокола». — Она указала за окно. — Там, рядом с яхтой. Серый корабль с выносной кабиной.

Замешательство доктора Сомпы только усилилось.

— До того, как «Сокол» попал в руки капитана Соло, этим кораблем десять лет владела я.

Хо’дин понимающе приоткрыл рот и, подойдя к окну, несколько мгновений разглядывал корабль.

— Говорите, ИТ тысяча трехсотый?

— Со стапелей «Кореллианской инженерной…»

— Какого года? — осведомился доктор Сомпа, резко повернувшись к ним. — В каком году он был выпущен?

— Точный год не известен, — ответил Хан. — Чуть больше ста лет назад.

Хо’дин перевел взгляд на доктора Торп:

— А кто владел кораблем до тебя, Парлей?

— Я как раз собиралась рассказать нашим гостям, при каких обстоятельствах он мне достался.

Доктор Сомпа снова приник к окну:

— Такой корабль, как этот… он словно ветеран — родом из иной эпохи…

— Ветеран, согласен, — сказал Хан. — Еще сорок лет назад почти на каждой планете можно было встретить несколько ИТ тысяча трехсотых. Но сейчас они стали классикой.

— Хан считает, что «классика» и «ископаемое» — взаимозаменяемые термины, — пояснила Лея, взяв мужа за руку.

Доктор Сомпа снова воззрился на коллегу:

— Хотел бы и я услышать эту твою историю, Парлей.

— В самом деле? Ты меня удивляешь, Лиэл.

— Мда, ну что ж, не буду мешать тебе и твоим гостям. — Он ненадолго задержался перед четой Соло. — Был очень рад знакомству. Приятного времяпрепровождения в «Авроре».

Доктор Торп дождалась, когда доктор Сомпа удалится.

— Доктор Сомпа, надо сказать, странноват. Но очень одарен и предан делу.

— И торопыга, — вставил Хан.

— Вообще-то, он чрезвычайно терпелив. — Доктор Торп пожала плечами. — В это время года у нас в «Авроре» очень красиво цветут сады. Не против, если мы поговорим там?

— Я покажу дорогу, — воскликнула Аллана, выскакивая за дверь.

* * *

Ректорат университета, в котором я обучалась, требовал, чтобы после получения дипломов и прохождения интернатуры в клиниках, мы провели три года на какой-нибудь отдаленной планете, применяя полученные знания на практике. Многие выпускники предпочитали посвятить все три года лишь одной планете, но у меня были другие планы. Собрав воедино гранты университета, взносы и пожертвования от частных лиц, я основала «Панацею дальних рубежей», куда со временем стали стекаться молодые специалисты, которые вполне могли бы найти себя в археологии, лингвистике или природных изысканиях, если бы не выбрали медицину. Небольшой флот из дряхлеющих кораблей доставлял нас с гуманитарной миссией на планеты Среднего и Внешнего колец, где мы раздавали лекарства, устраивали вакцинацию и проводили хирургические операции. Мы несли свои знания на планеты, охваченные чумой или пораженные природными катаклизмами, и брались решать практически любые задачи. Именно тогда я научилась управлять кораблем, и задолго до истечения трехлетнего срока моей обязательной службы поняла, что никогда не удовлетворюсь, если буду просиживать штаны в современном медцентре или вести частную практику на какой-нибудь богатенькой планетке. Вместо того я жаждала посетить самые дальние рукава Галактики, где так остро нуждались в медицинской помощи все те, о ком Империя и знать не желала. Торговля заглохла, многие прежде успешные экономические державы пришли в упадок, а Император ничего, кроме пустых слов, предложить не мог, бросив все силы Империи на укрепление Ядра.

Большинство тех планет, куда я рвалась, по логистическим или финансовым причинам были вне досягаемости «Панацеи дальних рубежей», но все изменилось, когда у меня появился «Тысячелетний сокол». Благодаря гиперприводу военного класса любой конец Галактики стал для нас досягаем, а поскольку пожертвования продолжали поступать, я прикупила еще и пару дряхлых дроидов-фельдшеров и снарядила корабль множеством диагностических приборов. Хоть я и не жалела о годах волонтерской службы, мне больше нравилось решать самой, когда и куда лететь. Мои друзья по университету в шутку прозвали этот период моей жизни «порханием с ветки на ветку», и, в сущности, были недалеки от истины — для меня это было время познания и личностного роста.

Если говорить о пунктах назначения, то я всецело полагалась на то, что слышала в космопортах, кантинах, забегаловках, — всюду, где космические дальнобойщики обменивались информацией и распространяли слухи. Признаюсь, я втайне наслаждалась тем, что они принимали меня за пирата, контрабандиста или охотника за наградами, и все благодаря задиристо выглядящему «Соколу», с этой его грозной лазерной пушкой — пусть и неисправной. Если бы кто-то решил проверить меня в деле, то сразу бы выяснилось, что как пилот я этому кораблю не ровня, и мало на что способна, кроме как перелетать с места на место.

В одной кантине на Русте я услышала о планете Хиджадо, весьма отдаленной от Хайдианского пути — на полпути к Бонадану. Пожилой пилот сообщил мне, что если где-то и нуждаются в помощи, так это на Хиджадо. Он упорно не называл причину, но она стала ясна, едва «Сокол» вышел из гиперпространства и датчики сообщили о веренице имперских кораблей, покидающих планету. То, что я поначалу приняла за атмосферный фронт, оказалось столбами дыма, который поднимался от десятков поселений на северном полушарии. Очень скоро дальние сканеры «Сокола» явили моим глазам эскадрильи СИД-истребителей, которые возвращались к своим звездным разрушителям по завершении бомбардировки, и несколько маленьких суденышек местной приписки, которые сбивали при попытке покинуть зону поражения.

Я слышала о недавнем налете на имперские верфи на Орд-Трейси или Билбринджи — где именно, не помню — и первой мыслью было, что имперцы накрыли здесь базу повстанцев. Но Хиджадо казалась слишком захолустной, чтобы держать на ней базу, а доносившиеся из коммуникатора обрывки переговоров рисовали совсем иную картину. Переговаривались пилоты госпитальных фрегатов, ожидавшие от имперцев разрешения сесть на Хиджадо. Так характерно для имперского командования: пропускать корабли с гуманитарной миссией, когда ущерб уже непоправим.

Медики с фрегатов просветили меня о масштабах катастрофы и в общих чертах изложили план оказания помощи. Пусть имперцы выжгли далеко не всю планету, многим городам было уже не помочь, а некоторым участкам земли предстояло остывать еще не один год. Эвакуировать выживших спасателям не разрешили, а медицинские службы в населенных пунктах, не попавших под прямой обстрел, уже вовсю принимали пострадавших. Как бы то ни было, крах большинства энергостанций и технических узлов отбросил местную цивилизацию на сотни лет назад. Хуже того — имперцы оставили на планете гарнизон, чтобы бунтовщики не смели искать сочувствующих и единомышленников.

Как только госпитальным кораблям дали разрешение сняться с внешней орбиты, я повела «Сокола» в бурлящую атмосферу. Я прислушивалась к эфиру в ожидании призывов о помощи из отдаленных регионов планеты, но их не поступало, поэтому я положилась на собственные глаза и на самого «Сокола» — у него было свойство западать на правый борт при движении в атмосфере — в надежде, что это приведет меня туда, где от меня будет хоть какая-то польза.

Я приметила местечко, которое скорее пострадало за компанию, чем от преднамеренного залпа, и посадила фрахтовик в размывной карьер прямо под горячим ливнем. Жилые и хозяйственные постройки были охвачены пожаром, который обильно подпитывали запасы топлива, бывшие в ходу у местного населения. Когда я вышла из корабля, от похоронной бригады, подбиравшей тела, отделился человек лет сорока и двинулся прямо ко мне.

— Спасибо, что откликнулись на наш призыв, — прокричал он с сильным акцентом, перекрывая шум дождя. Когда я уточнила, что никаких призывов не поступало, он ответил: — Не поступало на ваш корабль — вы это имеете в виду? — Я подтвердила его предположение, на что он лишь кивнул. По его словам, я приземлилась — и это самое главное. Он назвался именем Нонин.

Я брела за ним под дождем и пыталась выяснить, за какую провинность они пострадали.

— Имперцы объяснений не дают, — спокойно ответил он.

Тем не менее вскользь он упомянул, что, по слухам, правитель сектора разозлил Императора, и Хиджадо устроили показательную порку. Все это было до боли знакомо, и при виде груды мертвых тел я впала в отчаяние.

Но Нонин лишь сказал на это:

— Не надо нас оплакивать. Здесь нет смерти, есть только исход.

В тот момент я подумала, что это просто поэтический оборот, даже не подозревая какой смысл он приобретет по прошествии недель, месяцев и в конечном счете лет.

За неделю я помогла извлечь из-под обломков более пятисот тел, которые впоследствии были сожжены на развалинах капища согласно местным обычаям. В свободное от бытового обустройства и поисков тел время мы с дроидами обрабатывали раны, ожоги и вправляли вывихи в маленьком лазарете, в который превратился «Сокол». Пока суд да дело, до меня постепенно дошло, что я так и не обнаружила среди пострадавших или мертвых ни одного пожилого человека. За разъяснениями я обратилась к Нонину.

Сначала он даже не понял, о чем я спрашиваю. Затем указал на женщину, может, чуть старше него самого и произнес:

— Миган прожила сто один солнечный цикл. — А после махнул рукой в сторону одного из мужчин: — А Сонндс — сто сорок циклов.

Поскольку я уже знала, что год на Хиджадо примерно равен корускантскому, я восприняла эти цифры как ошибочные.

— А сколько прожила ты? — спросил он у меня. Когда я сказала, что мне двадцать восемь, он ответил, что дал бы мне гораздо больше.

Уж не знаю, какой девушке может понравиться, когда ей говорят, что она выглядит старше — причем намного — чем есть на самом деле. Однако Нонин был прав. Все его соплеменники моего возраста выглядели гораздо моложе меня. Но я по-прежнему не могла в это поверить. Архивные данные на Хиджадо были не очень подробными, но то, что население планеты человеческой расы мигрировало сюда из Ядра несколько тысячелетий назад, было установленным фактом. Значит, либо закрытая популяция сама по себе за годы эволюционировала в долгожителей, либо на этой разоренной ныне планете было что-то, что наделило их столь необычным даром.

За месяц с момента моего прибытия Нонин и его соплеменники отстроили свои дома заново. Если они и горевали об убитых, то делали это в уединении, поскольку я не видела, чтобы кто-нибудь проронил хоть слезинку. В один ничем не примечательный день я занималась систематизацией данных о способности местных жителей к ускоренному исцелению — как физическому, так и душевному — когда из леса вышел Нонин сотоварищи с десятком огромных баков древесной живицы, которая была подкрашена фруктовым соком, глиной и минералами. Этой живицей они принялись без спроса раскрашивать «Сокола», превратив его из белого в грязновато-красный, причем медицинская символика в процессе была замещена непонятными штрихами. Когда они закончили, у корабля проявилась скалящаяся пасть с частоколом острых зубов, сжатые кулаки на кончиках жвал и огненные перья, прикрывающие верх фюзеляжа. Лазерная пушка стала пламенным цветком, а фонарь кабины — злобным глазом.

Когда я все-таки добилась объяснения, Нонин заявил, что теперь «Сокол» готов.

— К чему готов? — переспросила я.

Он как ни в чем не бывало ответил:

— Отомстить за ушедших.

На случай, если он в буквальном смысле намеревался мстить имперскому гарнизону, я поспешила просветить его:

— Я прежде всего целитель, — было сказано, — а не боец.

— Я тоже целитель, — ответили мне. — И что с того?

Я пояснила, что привыкла спасать жизни, а не сеять смерть.

— Мстя за ушедших, — сообщил мне Нонин, — мы спасаем жизни.

Я сказала, что я не военный пилот, а мои дроиды могут выполнить только самые базовые маневры.

— Но ты сможешь пройти над имперской базой, — сказал Нонин.

На это, надо признать, мне мастерства хватало, но тут я нанесла им удар под дых. Я сообщила, что лазерная пушка не работает.

Это, казалось, охладило их пыл, но только на мгновение. Нонин сказал:

— То, что задумывалось как оружие, всегда остается оружием.

Шестеренки в моем мозгу лихорадочно закрутились. Я никогда не видела у народа Нонина оружия. Орудия труда — да, но не орудия разрушения, и уж точно ничего такого, что могло бы привести в действие нерабочую лазерную пушку. Я спросила себя: чем нам грозит пролет над базой? Сканеры имперцев покажут, что «Сокол» безобиден — даже в этой свирепой раскраске, которую придал ему Нонин. Нам просто предложат изменить курс, и на том все закончится.

— Если я соглашусь, — начала я, — вы позволите мне остаться у вас сколько захочу?

Он тут же предположил, что у меня нет своего дома, что было, конечно же, правдой, однако никак не было связано с моей просьбой. Я объяснила, что хочу понять, как ему и его народу удается сохранять долголетие.

— Нет никакого рецепта долголетия, — ошарашил он меня. — Мы просто живем столько, сколько хотим.

У меня были подозрения, что не все так просто, но я не стала делиться ими с Нонином. Я была убеждена, что секрет кроется в свойствах еды или воды, которую они потребляют, либо в какой-то эндокринной железе, которой не было у меня, но имелась у Нонина. Я прямо заявила, что хочу взять на анализ кровь и образцы ткани — сломать печать, как выразился бы Нонин.

Он согласился.

Имперский гарнизон располагался в нескольких сотнях километров от нас, поблизости от наиболее пострадавших районов Хиджадо. Нонин стоял в кабине у меня за спиной, тогда как остальные шестеро сидели кружком на полу в кают-компании. Я уже была свидетелем коллективного отправления местных ритуалов, но ни тогда, ни сейчас не смогла бы разобраться, что именно они означали. За полсотни километров до базы «Сокол» дал мне знать, что имперцы сканируют его, и вскоре из коммуникатора рявкнули: кто мы такие и куда собрались. Через коммуникатор и опознавательный маяк я обозначила «Сокола» как медицинский корабль и передала подложный маршрут полета, который уводил нас на пять километров севернее базы. Коммуникатор на мгновение затих, а потом другой голос произнес:

— Судя по раскраске корабля, за штурвалом не иначе как шаманка.

— Пытаюсь сойти здесь за свою, — отозвалась я.

Нам велели не сходить с курса, и я именно так и собиралась поступить. Но Нонин сказал, что нам обязательно нужно подлететь ближе. Заявив, что идет на вершину, он взбежал по лесенке, ведущей к лазерной турели, предоставив мне самой оправдываться перед имперцами.

— Датчики сообщают, что прямо по курсу гроза, — доложила я дежурному и попросила разрешения сместиться в сторону на вектор, который позволит пройти в трех километрах от базы. В ответ раздалось вполне ожидаемое:

— Какая еще гроза? — Ох, и пришлось нам наслушаться. Датчики «Сокола»-де врут. С курса не сходить, иначе вышибут с небес. Писк приборной панели уже дал понять, что «Сокол» взят в прицельные рамки, но я знала, что если подведу Нонина, то жить среди этих людей мне не позволят. Поэтому я сделала то, чего никогда раньше не делала: поддала газу и рванула прямиком к имперскому аванпосту.

До сих пор не понимаю, как мне удалось уйти от лазерных зарядов, которые чиркали вокруг, — отчасти потому, что большую часть пути пролетела с закрытыми глазами. Впрочем, я полагаю, что залогом нашей удачливости была изумительная быстрота «Сокола» и излишняя самоуверенность имперцев.

В их-то глазах он был лишь стареньким грузовиком.

Я и сама не поняла, как мы оказались на полсотни километров южнее базы, после чего Нонин вернулся в кабину. Я была так занята, отслеживая на дисплеях признаки погони, что едва расслышала, как он сказал, что задача выполнена, и базе настал конец.

Я обратила его внимание на один из датчиков, который показывал, что аванпост вообще-то никуда не делся и никак не изменился с тех пор, как мы над ним пролетели, но он и знать ничего не хотел. База уничтожена, ушедшие отомщены. Если мое видение мира не позволяет мне распознать это сейчас, я пойму позже, что имперцев больше нет.

Помнится, я сказала ему, что все со временем умирает. А он, помнится, ответил, что гарнизон имперцев умер раньше отведенного ему срока.

По возвращении в деревню «Сокола» начисто оттерли от краски, наполировали маслом на зависть любому протокольному дроиду и украсили цветами внутри и снаружи. По всему кораблю расставили маленькие керамические горшочки, в которых тлели палочки с благовониями. Хоть Нонин ни о чем подобном и не обмолвился, но мне кажется, что корабль стал для них чем-то вроде святилища. Они являлись сюда под малейшими предлогами — боли и рези, микроскопические ссадины и сыпь — и без единого протеста сдавали кровь и терпели проводимые дроидами процедуры.

В последующий год мои исследования пополнились значительными открытиями. Было похоже, что соплеменники Нонина знали заранее о чьей-то смерти… хотя они всегда называли это уходом. Бывало, Нонин говорил о ком-нибудь, что этого человека больше нет — хотя тот стоял передо мной и даже поддерживал беседу. Однако непреложный факт заключался в том, что вскоре этот человек умирал, зачастую без видимых признаков недомогания.

Я спрашивала, было ли им известно заранее об имперском налете, и мне ответили, что было. Они видели гибель деревни.

«Может, этот дар предвидения дает им Сила?» — гадала я.

Нонин сказал, что все может быть.

В начале второго года моего пребывания у них вся деревня вдруг впала в необычную угрюмость. Когда я добилась от Нонина объяснений, то узнала, что теперь ухожу я. Они знали, что сама я этого не ощущаю, поэтому со мной об этом никто не заговаривал.

Хоть я и отказывалась верить в подобное, но все равно провела над собой самые разные тесты, которые показали, что мое здоровье практически идеально. Однако Нонин стоял на своем. Мне предстояло уйти. Но если я позволю провести от своего имени ритуал, то, возможно, моя жизнь на какое-то время продлится. Я с готовностью согласилась, и, когда ритуал завершился, Нонин сообщил мне, что они достигли частичного успеха.

Чуть ли не сразу же после этого мое здоровье резко ухудшилось.

«Неужели это они довели меня до такого?» — спрашивала я себя. Планировалось ли все это заранее? Дроиды взяли анализы, и оказалось, что я страдала врожденным заболеванием, которое оставалось недиагностированным все тридцать лет медицинского наблюдения. По всем признакам я должна была быть при смерти — но нет. Что-то сдерживало болезнь. «Но надолго ли?» — вопрос, который не давал мне покоя.

В тот момент я поняла, что мне суждено оставаться с Нонином и его народом, пока я не раскрою секрет их поразительных способностей. Я прямо-таки потеряла голову, строя грандиозные планы. Человечество добилось прогресса в научной и технической сферах, но рецепт, который позволит видеть будущее или продлевать жизнь, еще только предстоит изобрести. И тут такая я — явилась разрешить загадку.

Если бы не одна загвоздка.

Я несколько месяцев собиралась с духом, чтобы спросить у Нонина, сколько еще собираются жить они сами, хотя в итоге сформулировала вопрос по-другому. Я спросила:

— А вы — остаетесь?

Он устало покачал головой:

— Мы уходим.

— Когда? — изумилась я, и мой голос выдал внутреннее чувство потери, которое я в тот момент испытала.

— Скоро. Гораздо раньше тебя.

Я удвоила усилия, пытаясь выяснить все об этом необычном народе, но безуспешно. И перед лицом неудачи, боюсь, я больше напоминала безумного ученого, чем практикующего медика.

Прошел еще год.

«Тысячелетний сокол» в полной мере превратился в часть деревенского пейзажа. Но в один прекрасный день все жители дружно явились, чтобы вычистить корабль от борта до борта, убрать цветы и благовония, а потом раскрасить древесной живицей в самые яркие тона, какие у них только водились. Я успокаивала себя тем, что это хотя бы не боевая раскраска. Однако внезапное внимание к фрахтовику показалось мне столь же навязчивым, сколь и необъяснимым.

В качестве объяснения Нонин ответил, что «Сокол» покинул нас.

— Как имперская база? — уточнила я.

— Просто покинул, — сказал Нонин. — Продолжил путь без нас.

Что ж, с этим ничего не поделаешь. Покинул так покинул.

Весь последующий месяц я каждое утро дивилась тому, что «Сокол» так и стоит, врастая шасси в землю, цветисто раскрашенный, но все равно целый и невредимый. Не знаю, чего я ждала, но понимание пришло ко мне лишь тогда, когда на Хиджадо прибыл бродячий цирк Молпола. Декс Дуган взглянул на корабль всего раз и решил, что тот должен принадлежать ему. И вправду, в таком виде «Сокол» подходил цирку идеально. Предложение Декса превзошло мои самые смелые запросы — мне с лихвой хватило бы на постройку медицинского и исследовательского центра на Хиджадо, о котором я так мечтала.

Да и как я могла отказаться, если «Тысячелетний сокол» уже продолжал свой путь без меня?

* * *

— Исследовательская группа, которую я подобрала, провела на Хиджадо десять лет, — поведала им Парлей Торп, сидя на скамейке в саду «Авроры». — Весьма немалый срок — и мы застали уничтожение имперской базы, которое Нонин и его соплеменники приняли как должное, потому что в их глазах ее уже давно не существовало.

— Как я понимаю, вы применяете свои открытия и здесь, в «Авроре», — предположила Лея.

Доктор Торп мимолетно улыбнулась.

— Если бы. Но правда в том, что мы так и не нашли разгадки их дара предвидения и их долголетия. Мы пытались найти какую-то связь с другими расами-долгожителями — хаттами, вуки, джен’дай и фаллиинами — проводили длительные исследования, но все без толку. Мы рассматривали вариант, что народ Нонина настроился на циркадные ритмы, как это происходит у некоторых инсектоидных и ящерообразных видов, но результаты были неубедительными. Потом мы думали, что их здоровье и долголетие может происходить от применения натуральной бакты или боты, но и этому подтверждения не нашлось.

Доктор Торп подняла взгляд на Лею:

— Я так и не рассталась с мыслью, что они были чувствительны к Силе.

Лея ничего не ответила.

— После того как повстанцы уничтожили аванпост на Хиджадо, Империя нагрянула вновь, чтобы провести очередную показательную порку. — Доктор Торп сместила взгляд на Аллану. — Я… не знаю, что стало с Нонином и его народом.

— Может, они к тому моменту уже ушли, — сказала Аллана, взбираясь Лее на колени.

— Может, — улыбнулась доктор Торп.

— И, может, у них была Сила.

— Кто знает, — протянула доктор. — Возможно, однажды мы встретим разумных существ, которые поделятся с нами секретом бессмертия. А до тех пор нам остается полагаться на технологии, чтобы год за годом продлевать себе жизнь. — Ее лицо просветлело. — У доктора Сомпы один пациент-человек недавно вышел из комы, которая длилась более шестидесяти лет. Это, конечно, исключительный случай. Даже при карбонитовой заморозке это едва ли достижимо.

Хан неловко заерзал:

— Давайте вернемся к «Соколу»…

— Ах, да. Вам интересно, как такой корабль мог оказаться в руках молодой выпускницы.

— Вам его кто-то отдал! — воскликнула Аллана.

Доктор Торп округлила глаза и рассмеялась.

— Ты абсолютно права, Амелия. Мне его отдали. Безвозмездно, как он это сформулировал.

— Он, — повторил Хан, наклонившись вперед.

Доктор Торп повернулась к капитану:

— Он тогда отказался назвать свое имя, но я выяснила сама. Кто-то весьма топорно пытался затереть регистрационные данные «Сокола», и там засветилось имя владельца — Квип Фаргил. Я даже не знаю, что с ним потом стало, но корабль он отдал мне на Вейседе. Помнится, у меня возникло стойкое впечатление, что он военный.

— Имперец? — уточнил Хан, приготовившись к худшему.

Доктор Торп покачала головой:

— Он был похож на повстанца.

* * *

— Говорю вам, Лестра, это тот самый корабль, — уверяла трехмерная фигура Лиэла Сомпы, стоя на верхушке голопроектора, встроенного в деревянный пол студии в поместье Оксиков на Эпике.

С лица адвоката не сходило сомнение. Отключив звук, он глянул на Кои Квайр:

— А у Сомпы в семье не было случаев психических заболеваний?

— Насколько мне известно — не было. Давай выслушаем его.

Оксик снова включил звук:

— Лиэл, «Кореллианская инженерная» только в первые годы производства выпустила более десяти миллионов ИТ-1300.

— Это мне известно, — с некоторым возмущением отозвался хо’дин. — Но и «Звездный посланник» Джадака, и «Тысячелетний сокол» Хана Соло сошли со стапелей в одно и то же время. Вы не находите этот момент существенным?

— Я нахожу этот момент несущественным, — отрезал Оксик. — Кроме того, разве Соло не всю жизнь летает на этом своем ИТ?

— Не всю. Они всем семейством выясняют историю своего корабля. Именно за этим они и прибыли в «Аврору» — чтобы узнать у Парлей Торп, кто владел фрахтовиком до них. Разве так трудно предположить, что это мог быть капитан Джадак?

Оксик ненадолго задумался.

— Ты хочешь сказать, что Джадак выясняет судьбу корабля, а Хан Соло в то же самое время пытается проследить его истоки?

Сомпа в раздражении тряхнул головными хвостами:

— Именно так.

— Есть какая-то прелесть в этой симметрии, — заметила Квайр.

— И вот еще о чем подумайте, господин адвокат, — добавил Сомпа. — Джадак был профессиональным гонщиком на свупах. Если он и водил фрахтовик, то исключительно скоростной, а «Тысячелетний сокол» славится на всю Галактику как один из самых быстроходных кораблей.

— Связно и кое-где убедительно, — снова вставила Квайр.

Оксик еще раз отключил звук.

— А нам известно о том, где сейчас Джадак?

— Даже ни намека на зацепку. Если он и выходил на контакт с Реджем Тонтом, то через коммуникатор.

— И что, его входящие-исходящие кто-нибудь прослушал?

Квайр рассмеялась:

— Ну, это несерьезно. Слушать переговоры Реджа Тонта?

Оксик махнул рукой:

— Забудь. — Включив звук, он повернулся к голоизображению доктора Сомпы в три четверти натурального роста. — Доктор Торп предоставила им какую-нибудь полезную информацию?

— Потенциально полезную. Она находилась на Вейседе с гуманитарной миссией, и там человек по имени Квип Фаргил подарил ей корабль.

— Вейсед? — переспросил Оксик, глянув на Квайр.

— Где-то недалеко от Билбринджи, — нахмурилась та, вся в раздумьях. — Надо проверить.

— В любом случае, Соло туда и отправились, — добавил доктор Сомпа.

— Спасибо, Лиэл.

Оксик отключил голопроектор. Прижав кончики пальцев друг к другу, он поднес руки к губам.

— Ну и насколько велики наши шансы?

— Что «Звездный посланник» и «Тысячелетний сокол» — один и тот же корабль или что Джадак с напарником найдутся на Вейседе?

— Что больше нравится.

Квайр пожала плечами:

— Если корабль один и тот же, то возможно практически все что угодно.

— В целях умозаключения предположим, что корабль один и тот же. Если мы заполучим «Тысячелетнего сокола» раньше Джадака…

Квайр кивнула:

— Тогда он заявится прямо к нам, чтобы вытянуть из корабля то, что ему там нужно.

Оксик наклонился ближе:

— В худшем случае окажется, что мы угнали не тот корабль. Или тебя что-то смущает?

Она призадумалась.

— Я всегда рассматривала «Сокола» как личный корабль Хана Соло. Но он женат на женщине, которая в некотором смысле спасла мой народ. Если бы не Лея Органа, мы бы так и дрейфовали в межзвездном пространстве в криокапсулах или оставались бы рабами на какой-нибудь отдаленной планете.

Оксик прищурился:

— Вот знал бы я твое настоящее имя — вмиг бы заставил тебя помогать.

Квайр бросила на него взгляд, каким никогда не смотрела прежде.

— Ни капельки не смешно, Лестра.

— Прости. Я пытался придумать, как сделать наш замысел более привлекательным. — Он шумно выдохнул. — Я же не предлагаю нам с тобой самим заниматься угоном.

— Это как раз понятно. Однако факт остается фактом — твои ребята не потянут, Лестра. Куда им против рыцаря-джедая и бывшего генерала. Четверо из них не смогли управиться с Джадаком, а остальные упустили коликоида.

— Может быть, целесообразней нам самим находиться поблизости, чтобы направлять их, Кои.

— На Вейседе.

— Или в его окрестностях.

Глава 25

— Иногда я забываю, что где-то еще существуют примитивные планеты вроде этой, — сказала Лея.

— Понимаю, о чем ты; но я рад, что они еще сохранились, — отозвался Хан.

Она глянула на него искоса:

— Ты начинаешь говорить, как Лэндо.

— Лэндо нет-нет да и набредет на что-нибудь стоящее. Глядя на подобные планеты, я удивляюсь, чего ради мы застряли в Ядре, когда вокруг открыты иные пути для жизни.

Они брели по городку-спутнику главного космопорта Вейседа, который можно было бы принять за Мос-Айсли тридцатилетней давности, если бы не то обстоятельство, что пейзаж Вейседа представлял собой не песчаные барханы, а леса и степь. Аллана с Ц-3ПО шли в нескольких метрах впереди и считали гигантских крыс, которые попадались по пути. Постройки по обеим сторонам немощеной улицы делились на два типа: ракушки, отлитые из дюрапласта, и коробки, сколоченные из местной древесины.

Два дня изнурительных поисков Квипа Фаргила ни к чему не привели. В ГолоСети встретилась информация о человеке с таким именем, родившемся на Деноне примерно за тридцать три года до битвы при Явине, но если Фаргил и был сейчас на Вейседе, то никто здесь о нем и слыхом не слыхивал — либо они просто не хотели говорить. Если предположение Парлей Торп о его принадлежности к служивому сословию верно, то он мог погибнуть на войне с Империей либо в каком-нибудь кровопролитном походе после ее завершения.

— Как можно просто так отдать корабль с гиперприводом военного класса? — вслух поражалась Лея в третий раз за утро. — Ну и что с того, что лазерная пушка не работала.

— Может, в знак уважения к общественной работе, которой занималась Торп?

Лея с сомнением кивнула:

— Это в духе сторонников Альянса. Но все же — почему именно корабль?

— Ну ладно… Значит, ему нужно было по какой-то причине избавиться от «Сокола».

— Например?

— Купил в рассрочку и не смог расплатиться по кредиту. А потом по его душу явились акулы коллекторского бизнеса.

Принцесса огляделась:

— По-твоему, Вейсед похож на место, где может поселиться повстанец на пенсии?

— Больше похоже на место, где можно спрятаться.

Лея надула губы и вздохнула:

— По крайней мере мы знаем, что этот Квип Фаргил когда-то существовал.

— Да, но не забывай, что доктор Торп наткнулась на его имя в обрывках регистрационных данных «Сокола», а это значит, что Фаргил, возможно, владел им — но не факт, что это он подарил корабль ей.

— В любом случае…

— Я всего лишь хочу сказать, что, если уж вести поиски, то необязательно заниматься этим здесь.

Хан секунду помолчал.

— А ты хотела бы дожить до двухсот лет?

— Только вместе с тобой, — ответила Лея, взяв его за руку.

Аллана с Ц-3ПО развернулись и поспешили к ним.

— Есть одна идея, — объявила Аллана. — Скажи им, Трипио.

Дроид приосанился:

— Госпожа Аллана предложила дать объявление через местную ГолоСеть, что мы интересуемся Квипом Фаргилом. При условии, что он где-то на планете, сообщение наверняка дойдет до него. Таким образом, мы имеем большие шансы на успех.

Хан с Леей обменялись улыбками.

— Хуже не будет, — решил Хан.

— И никуда ехать не надо.

* * *

Джадак с Постом выбрались из старенького «мобкета», который был взят напрокат в этой жалкой пародии на космопорт, и остановились в начале грязной тропинки, ведшей, как предполагалось, к ферме Квипа Фаргила.

— В следующий раз твоя очередь лететь верхом на крышке двигателя, — заявил Пост, потирая поясницу.

Джадак фыркнул:

— Еще чего. Видел я, как ты водишь. — Он прошел десять метров по тропинке, разглядывая сломанные ветки высокого кустарника по обе стороны пути. — У него есть лэндспидер.

— Думаешь, мы не смогли бы разыскать этого типа, если бы Зенн Бьен в последний момент не вспомнила подробности?

— Без вариантов.

Они уже были на полпути к выходу из парикмахерской, когда салластанка вдруг припомнила, что Квип Фаргил сменил имя на Вэк Миним, но объяснять почему не стала. Перелет на Вейсед занял у них два дня и стоил Джадаку всех денег, что остались от уплаченной «ГалСтрахом» компенсации. В космопорту Джадак осторожничал, озирался — не следят ли за ними подручные Лестры Оксика. Никого не высмотрев, они арендовали свуп по фальшивым документам и отправились на поиски Вэка Минима.

Вейсед не был такой уж неприятной планетой; просто никому бы не пришло в голову селиться здесь без веской на то причины. Он был покрыт лесами, которые там и сям разбавляли проплешины с зарослями дикой травы. Местной фауне тут было раздолье. Поселенцы разнились по происхождению — от людей до готалов — и большинство из них либо обрабатывали скудные земли, либо держали торговые лавки. Туристы приезжали сюда поохотиться, и к их услугам было множество дорогостоящих охотничьих домиков, добраться до которых можно было только на аэроспидере. У Джадака имелось подозрение, что Квип Фаргил был не единственным из местных обитателей, кто сменил имя и начал на Вейседе новую жизнь.

Пилот еще мгновение глазел на грязную тропинку, после чего вернулся к свупу.

— Если эта наводка не выстрелит, нам придется искать работу или безбилетниками лезть на чужой корабль.

Пост поморщился:

— Поработаешь, это не смертельно.

— Может, и нет, но это определенно убьет мой дух. — Джадак засмеялся и тряхнул головой. — Чуешь, какую ошибку мы совершили, приехав сюда?

— Раз уж ты спросил, то да. Сам подумай: даже если корабль не закончил свои дни на Билбринджи, скольких хозяев он мог поменять с тех пор, как Зенн Бьен угнала его? Пятерых? Десятерых? А мы, как ты и сказал, на мели.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Поехали обратно на Нар-Шаддаа. Пустим в ход свои таланты, заработаем кредитов и наймем хакера, чтобы он нашел нам этот ИТ.

«Лестра Оксик небось этим сейчас и занят», — подумал Джадак. Но если только адвокат не осведомлен о корабле так же хорошо, как и он сам, ему понадобится помощь Джадака в поисках клада. Может быть, на этом и стоит сыграть. Короче говоря, Тобб не был настроен менять фишки на деньги и покидать игру.

— Дай-ка взглянуть на твой бластер.

Пост повиновался, и Джадак закинул оружие в багажник свупа, где уже лежали их пожитки.

— Не хочу, чтобы Квип из-за тебя нервничал.

Они спрятали свуп за плотной растительностью и пошли по тропинке пешком. На первом же повороте им на глаза попалась вывеска на общегалактическом.

— «Незваных гостей выследим и отловим», — прочел Пост. — «Подранков добьем». — Он обернулся к напарнику. — И ты переживал, что Квип будет из-за меня нервничать?

Пилот даже не остановился. В километре от них в распадке виднелась небольшая деревянная постройка с припаркованным перед ней лэндспидером.

— Он, скорее всего, уже наблюдает за нами.

Пост огляделся по сторонам:

— Я не вижу здесь камер.

— Макробинокль. Или просто хорошее зрение. Подними руки…

Над их головами просвистели два бластерных выстрела и раздался голос:

— Стойте где стоите. Тропа впереди заминирована, и ежели не знаете пути, пойдете на корм уикки.

— Местные птицы-падальщики, — пояснил Джадак Посту, поднимая руки.

— А я-то так надеялся, что наши кости достанутся местным крысам.

— Мы узнали о тебе от Зенн Бьен! — крикнул Джадак.

— А он что, так и торгует оружием на Малой Яге?

— Наша Зенн Бьен — владелица салона красоты на Новом Балосаре.

Ответа пришлось подождать.

— Я отключил мины. Идите медленно и держите руки на виду.

Джадак кивнул, и они углубились в распадок. На крыльце постройки их поджидал болезненного вида человек с бластерной винтовкой — чуть ли не ровесницей их свупа.

— Нам называть вас Вэком или Квипом? — спросил Джадак.

— Зависит от того, зачем вы явились.

— Мы хотим поговорить об одном фрахтовике серии ИТ-1300.

Морщин, которыми было испещрено лицо старика, будто бы прибавилось.

— Это вы дали объявление в ГолоСети?

— Да, мы, — подтвердил Пост, не успел его напарник и рта раскрыть.

— И что же, вы пишете колонку новостей или как?

— Да-да, — не унимался Пост. — Для «Корускантской правды».

Старик опустил винтовку:

— А почему объявление было адресовано Квипу Фаргилу?

— Мы… кхм… не хотели раскрывать вашу тайну. Вэк. Мало ли, вдруг вы снова живете под своим настоящим именем. Зенн Бьен нам мало что объяснила.

Фермер хмыкнул:

— Даже она не ведала всей истории целиком.

Он кивком пригласил их внутрь, и, пока они рассаживались по расшатанным креслам, Джадак бросил на Поста недоуменный взгляд.

— Кто рассказал вам о моей ферме? — спросил Фаргил, положив винтовку на шишковатые колени.

— Один родианец в космопорту, — ответил Джадак.

Фермер кивнул:

— Нидо, с него станется. Мерзавец не может держать пасть на замке. — Мгновение он присматривался к Джадаку. — Я не собирался отвечать на ваше сообщение, но коль скоро вы меня нашли… — Он рассмеялся. — Пора уже рассказать кому-нибудь всю правду. Почти все, кто был в этом деле, давно мертвы. Однако я кой-чего недопонимаю. Вы прибыли с нынешними владельцами корабля?

Пост шумно сглотнул:

— С нынешними владельцами?

Фаргил повернулся к нему:

— Хотите сказать, что вы даже не знали, что они здесь?

Флитчер покосился на напарника:

— Мы не знали.

Старик хлопнул себя по колену:

— Вот удивительно. Дивно, как в старину говорили.

— Итак, они здесь, — ненавязчиво напомнил Джадак.

— Мне позвонили друзья из космопорта. Не этот болван Нидо. А ведь они даже не знали, что я тоже имею к этому касательство. И стоило только проведать о том, что они здесь, я снова пожалел, что когда-то отдал корабль… хоть и ради благой цели, которую преследовала эта девица Торп. Полагаю, вы о ней уже знаете.

— Ну… дело в том, что… мы все еще систематизируем информацию.

— Доктор Парлей Торп. Красотка, каких поискать, и бойкая — палец в рот не клади.

— Она у нас следующая по списку, — сказал Джадак.

Фаргил поднялся так резко, насколько это позволяли его старые ноги:

— Если вы соблазнитесь выпить со мной, у меня есть убойный самогон, который только и ждет, когда его продегустируют.

— Мы дегустаторы хоть куда, — нашелся Пост. — Несите.

— Еще у меня есть тушеный эскрат, если хотите.

— Разновидность местной крысы, — шепотом пояснил Джадак напарнику, а вслух сказал: — Мой друг сразу согласен на добавку.

Фаргил поставил мясо на печь разогреваться и налил три стакана густой желтой жидкости из металлического бака.

— Я сбраживаю его слюной, — сообщил он, передавая стаканы гостям.

Джадак отхлебнул немного и нашел напиток сносным.

— Вы сказали, что владельцы корабля сейчас на Вейседе.

— Странная штука, да, что и они, и вы оказались здесь одновременно? — завороженно покачал головой Фаргил. — Как бы я ни жалел, что пришлось расстаться с кораблем, я все равно горжусь тем, чего он достиг. Пусть даже залог его подвигов — летные навыки Хана Соло.

Пост подавился самогоном и сильно закашлялся. Джадак вскочил и стал хлопать его по спине.

— Парнишке ваша самогонка явно не по зубам.

Сжав губы, Фаргил кивнул:

— С каждым бывает. Особенно эта слюнная — знатно дерет.

Пост, не в силах сдержать льющихся ручьями слез, уставился на Фаргила:

— Хан Соло здесь? На Вейседе? Вот прям сейчас?

— Ну, сынок, а кто, по-твоему, летает на «Тысячелетнем соколе», если не Хан Соло? — Фаргил смачно глотнул из своего стакана и откинулся в кресле, широко улыбаясь. — Я сам дал кораблю такое имя. Но это лишь часть истории.

Джадак, которому было невдомек, отчего так завелся Пост, одним глотком прикончил свою порцию и протянул стакан хозяину:

— Мне бы обновить.

Глава 26

— Говоришь, ты никогда не слышал о «Тысячелетнем соколе»? — изумился Пост.

— Твержу об этом уже часа четыре кряду. — Джадак разгладил бороду. — Может, и читал о нем, пока валялся в «Авроре», но глаз не зацепился.

Все еще под хмельком после самогонки Фаргила, они забрались на крышу складского здания в окрестностях космопорта. На краю летного поля в ангаре без крыши стоял, опустив трап, модифицированный ИТ-1300. Всего несколько секунд назад Хан Соло, его жена и маленькая девочка — скорее их воспитанница, чем дочка, — а также их протокольный дроид взошли на борт корабля.

— Начнем с Галактической гражданской войны, — молвил Пост.

Джадак взметнул руки:

— Опять урок истории? Давай как-нибудь потом…

— Нет-нет, — перебил его напарник, качая головой. — Сейчас послушай — пока не впутал нас во что-то особо неприглядное.

Тобб открыл было рот, но тут же захлопнул:

— Покороче, если можно.

— Хан Соло, — начал Пост, запинаясь, — Хан Соло, он… если можно так выразиться, всамделишный герой. Он не только сражался во всех войнах со времен Восстания, он сыграл важнейшую роль в каждой из побед. Понимаешь? Он побеждал.

Джадак выдохнул:

— Ладно, я впечатлен. Что еще?

— Его жена — принцесса Лея Органа с Алдераана, бывший сенатор и глава Новой Республики, а сейчас джедай Лея Органа-Соло — герой того же калибра. Их как будто сами звезды свели вместе! И нам не стоит к ним лезть. Ох как не стоит.

Устав слушать нотации, Джадак жестом велел компаньону заткнуться:

— Понимаю, ты печешься о нашей безопасности…

— Нет, ты явно не понимаешь.

Тобб стиснул зубы:

— Ты дашь мне договорить?

Пост заткнул пальцами уши.

Джадак силой опустил его руки и усадил напарника на парапет.

— Этот корабль — как бы ни называли его Редж Тонт, Квип Фаргил или Хан Соло — все равно «Звездный посланник», и неважно, что случилось с ним за прошедшие шестьдесят два года, он — ключ к разгадке тайны сокровищ — вот такенных сокровищ! И коль скоро ты готов отступиться лишь потому, что его нынешние владельцы — два героя Галактики, — валяй, я справлюсь и один. Но после того, через что мы прошли и что пережили, я советую тебе подумать хорошенько, прежде чем принимать такое вот решение.

Пост вытаращил глаза:

— Рассказать, как ловко Соло обращается с бластером? И как он дьявольски удачлив? И что у его жены есть световой меч? И что она знает, как пустить его в ход? — Он повернулся, чтобы обозреть «Сокола». — Взгляни еще раз. Может, ты ошибся, и это не твоя посудина. Может, у Парлей Торп корабль сломался, и это какой-то другой ИТ, купленный на замену.

Джадак посмотрел. Он не готов был признать это вслух, но все же имел сомнения. «Сокол» был не просто модифицированным ИТ-1300 — он был настоящим гибридом. Уже не столько грузовиком, сколько боевым кораблем. Крепкий бронированный корпус, огромные выхлопные отверстия для двигателей, пара счетверенных лазерных пушек военного образца и выпрямительная антенна высокой мощности. У «Звездного посланника» не было таких жвал и такой системы стыковки. Даже кабина, и та немного отличалась.

И все же, несмотря на отличия, он всеми фибрами души чувствовал, что «Сокол» и «Посланник» — один и тот же корабль. И одного лишь взгляда на постаревший ИТ было достаточно, чтобы он вновь ощущал себя в своей тарелке.

— Вот, что мы сделаем, — заявил Тобб. — Я отвечу на запрос Соло в ГолоСети и договорюсь о встрече. Пока мы с ними будем болтать, ты угонишь корабль и переправишь его на Малый Вейсед. Затем я присоединюсь к тебе, и мы продолжим охоту за сокровищами.

Флитчер смотрел на него так, будто не понял из сказанного ни словечка.

— Кажется, ты кое-что упустил.

— И что же?

— У Соло наверняка есть сигнализация — ты об этом подумал? Или о том, что я заведу корабль не на ту планету?! Что меня поймают и упекут за угон на десяток лет на Карсель или в еще какую гребаную дыру?!

Джадак умиротворяюще выставил руки:

— Малый Вейсед — соседняя планета, а управлять ИТ-1300 может даже ребенок. Это не сложнее, чем рулить твоим расчудесным аэроспидером.

— Аэроспидер не полетит в открытый космос!

Губы Джадака угрожающе сомкнулись.

— Угомонишься ты, или накачать тебя успокоительным?

Уронив голову в ладони, Пост пробормотал:

— Скажи мне, что я перепил бормотухи Фаргила и теперь брежу.

Джадак приподнял голову напарника:

— Мы проходили магазинчик дроидов, пока слонялись по городу. Ты помнишь?

— Угу.

— Возьми остатки наших сбережений и арендуй дроида-взломщика. Там точно такой есть, я видел его на витрине. Дроид поможет тебе взломать защиту, которую Соло установил на «Соколе», и он же подключится к корабельному электронному мозгу и настроит систему автопилота так, чтобы фрахтовик без приключений добрался до Малого Вейседа.

У Флитчера отвисла челюсть.

— И все это сделает дроид.

Тобб кивнул:

— Просто следуй его инструкциям.

— Значит, теперь я на побегушках у дроида.

Капитан улыбнулся:

— Видишь, как все просто.

* * *

— Мне чашку чая, — сообщила Лея тви’леке-официантке в закусочной. — Амелия, ты уверена, что кроме мороженого ничего не хочешь? Ты же не позавтракала.

— Не-а. Хочу мороженое.

— Нерф у вас свежий или быстрой заморозки? — спросил Хан.

— Только вчера травку щипал. На ранчо, к югу отсюда.

— Тогда мне двойную порцию — и под фирменным соусом.

Лея нахмурилась, провожая официантку взглядом:

— Ты вроде собирался не налегать на мясное?

— Собирался. Поэтому взял только двойную порцию.

— А можно мне куснуть, если вкусненько? — попросила Аллана.

Соло тайком подмигнул жене.

— Конечно, солнышко. Если хочешь, даже поделим пополам.

Только так ее и можно уговорить поесть, подумалось Лее. С тех пор как они получили весточку от Квипа Фаргила, Аллана, предвкушая скорую развязку, была вся как на иголках. Именно Фаргил предложил встретиться в этой весьма далекой от космопорта закусочной, расхвалив ее домашнюю стряпню. Ц-3ПО жаждал отправиться с ними, но Хан настоял на том, чтобы дроид остался на корабле.

Фаргил — привлекательный мускулистый мужчина, выглядящий много младше своих семидесяти шести — сидел напротив Леи за круглым столиком, заткнув салфетку за воротник рубашки. Говорил он в слегка архаичной манере, как и многие поселенцы, которых они встречали на Вейседе, но что-то в нем не вязалось с образом. Руки его были мягкими, как у офисного клерка, а рабочий комбинезон явно куплен в лавке на Главной улице — без единого пятнышка, словно только что с вешалки. Лея заметила, как ее муж распрямился к кресле, когда Фаргил подошел к их столику. Затем, уже в ходе разговора, Хан при каждом удобном случае старался повнимательнее изучить собеседника.

— А мы о вас повсюду расспрашивали, — заметил кореллианин. — И никто не слышал такого имени.

— Так вы искали Квипа Фаргила, а я уж сорок лет как зовусь иначе. Фаргилом меня величали в годы Восстания.

— Парлей Торп считала, что вы служили в Альянсе, — протянула Лея.

— Она не ошиблась. Хоть с вами, принцесса Лея, нас разделяли многие парсеки. И, мабуть, пара годков.

— Кто был ваш командир?

— Наш отряд квартировал на Туэрто. Мы много от кого получали приказы — от Мон Мотмы, даже раз от Гарма Бел Иблиса… Но сам я никого из них не видывал.

— Мон Мотма! — удивленно воскликнула Лея. — Так вы косвенно вели дела и с моим отцом.

Фаргил помешкал.

— Сенатор Бейл Органа. Не-е. Но я слыхивал о таком, понятно дело.

Лея внезапно ощутила недоверие к этому человеку и попыталась скрыть его улыбкой. На секунду ей показалось, что Фаргил назовет имя Энакина Скайуокера. Но это невозможно: Квип был совсем еще подростком, когда Энакин стал Дартом Вейдером. Каким образом их дорожки могли пересечься? Как бы то ни было, Фаргил явно говорил не все, что знал, и от внимания Хана Соло это тоже не ускользнуло.

— Должен заметить, Квип, выглядите вы лет на сорок, не больше. Расскажите, в чем секрет. Что-то в воздухе Вейседа или в воде?

Фаргил издал смешок — как показалось, чтобы скрыть замешательство.

— Генетика — вот что. Мой папаша ходил в блондинах ажно до восьмидесяти лет.

— Повезло вам, а?

— Слишком молодой на вид? — в голосе Фаргила просквозило напряжение. — Я не парюсь.

— Правда, что вы «Сокола» Парлей Торп подарили? — полюбопытствовала Лея.

Местный житель кивнул:

— Отдал с концами.

— И в те годы он уже был «Тысячелетним соколом»? — осведомился Соло.

— «Вдребезги» — так его звали, — ответил Фаргил. Затем добавил: — Раньше.

Хану понадобилась секунда, чтобы осмыслить услышанное. Затем его лицо побледнело.

— Хотите сказать…

— Я переименовал его. Быстрый, как мышесокол… И страсть какой живучий — протянет и тыщу лет.

Хан откинулся в кресле, так словно из него вышибли весь воздух, а Аллана воскликнула:

— Вот это круто! Дайте только Трипио рассказать!

— Наш протокольный дроид, — пояснила Лея для Фаргила.

Хан провел ладонью по рту и подбородку в попытке успокоиться. Не ахти какой повод для потрясения, подумалось Лее, но она понимала, что он чувствовал. Одно дело летать на корабле, совсем другое — дать ему имя.

— От кого вам достался корабль? — проговорил наконец Соло.

Фаргил глубоко вдохнул:

— Сказать без утайки, я угнал его из имперского ангара для конфискованных судов в системе Нилаш. Я, да еще салластанка.

— Как же он там оказался?

— Импы конфисковали — у преступного заправилы с Нар-Шаддаа.

У Хана отвисла челюсть.

— Это уж слишком. К нему-то как «Сокол» попал?

— Звиняй, Соло, — хмыкнул Фаргил, — что было раньше, я в душе не ведаю. Поспрошай на Луне контрабандистов.

— Да я там столько лет провел… — протянул кореллианин.

— Неужто? Я ведь тоже.

— Я весь этот регион знаю, как свои пять пальцев. Нал-Хатта, Илизия, Шрилуур, Кессель… Назови любую планету — я был на каждой.

— Ох ты ж. Ну и я знатно помотался на «Соколе».

— Через Утробу пролетал?

— Черные дыры? Спрашиваешь. И на Уво-4 бывал.

Хан раздул ноздри:

— Я там гонял на свупах.

— Свупах? Да я гонял на них повсюду.

— А в астероидном поле Хота бывать случалось?

— В этом нет, зато в других — уйму раз.

— Слышал когда-нибудь о «Безумстве Лэндо»?

— Хан, — встряла Лея. — Вы, конечно, и неделю тут просидите, хвастаясь былыми подвигами, но нам с Амелией больше интересно, почему Квип отдал «Сокола» доктору Торп.

— Из-за того, что вы ее любили? — поинтересовалась Аллана, пока ее дедушка оправлялся от перевозбуждения.

— Кого — доктора Торп? — переспросил Фаргил.

Аллана кивнула:

— Это же подарок!

Квип облизнул губы:

— Я влюбился без памяти — в корабль, вот что. И поэтому пришлось его отдать.

* * *

— Корабль на сигнализации, — скрежещущим голосом сообщил Посту дроид-взломщик. Скрежетал он скорее из-за паршивого качества вокодера, а не потому, что его так запрограммировали. — Система подключена к орудию в носовой части корабля. Сигнализацию можно выключить, но высока вероятность, что протокольный дроид свяжется с хозяином, как только мы активируем прерыватель.

Пост выругался сквозь зубы:

— Как близко мы можем подойти, чтобы не поднялась тревога?

— Поле распространяется на весь периметр ангара. Мы можем сократить дистанцию до корабля на один и три десятых метра, если это необходимо.

В равной степени похожий на доисторическую птицу и хищную рептилию, дроид парил в воздухе благодаря компактному репульсорному приводу, который свешивался с его узкого корпуса. Овальные сенсоры навыкате, расположенные поверх хоботообразного модуля, где содержалась матрица взлома, всем видом говорили о том, что здесь находятся глаза, хотя, в сущности, оптические сканеры и регистраторы дроида скрывались под заостренным «хоботом» — там, где у живых существ находятся зубы.

— Какие у нас варианты? — уточнил Пост.

— Мы должны заглушить связь между посадочным ангаром и внешним миром.

— Тогда чего ждешь? Начинай.

— Свойство электронного глушения не входит в мои подпрограммы. Нам необходимо устройство постановки помех. Полевой деструктор «Локрис Д-80» подойдет.

— И где ж я возьму такую глушилку?

— Нужное нам устройство есть в магазине хозяина Друула. Вам следует сходить за ним, а я подожду здесь.

— Сходить… А нельзя просто заказать доставку?

— Разумеется. Но я обязан уведомить вас, что в этом случае хозяин Друул будет обладать полной осведомленностью о характере вашей операции. Как правило, он не задает клиентам лишних вопросов, но вы имеете все шансы разжечь его любопытство.

Флитчер снова ругнулся.

— Во сколько нам обойдется глушилка?

— Без учета сезонных акций арендная плата составит четыреста кредитов за один час работы.

Пост выдохнул:

— Так мы совсем по миру пойдем.

— Операция отменяется?

— Ничего не отменяется. Спрячься где-нибудь и подожди — я буду, как только смогу.

Вернувшись в город пешком, чтобы сэкономить на такси, Флитчер на всех парах вбежал в лавку дроидов и с облегчением обнаружил, что гран — Друул — стоит за прилавком.

— Ну, как там мой дроид?

— Отлично справляется, — бросил Пост. — Но нам… мне нужен глушитель.

— Какая-то конкретная модель?

— «Локрис Д-80».

— Вам повезло, у меня такая есть. — Друул выбрался из-за прилавка, и его троица глаз-стебельков изучающе оглядела магазин. — А, вот и он. — Сняв устройство с полки, хозяин выложил находку на прилавок. — Я беру за него пять сотен кредитов в час.

— Я думал, только четыре, — выпалил Флитчер.

Гран смерил его взглядом:

— Кто вам такое сказал?

— Ваш дроид-взломщик.

— Поганый дроид, — буркнул Друул. — Ладно, он ваш за четыре сотни. За первый час оплата вперед, плюс залог в четыре сотни. Когда собираетесь вернуть?

— Эмм, — промямлил Пост, отсчитывая последние сбережения. — Не сразу.

— Я закрываюсь ровно в шесть. Не успеете — оплатите аренду вплоть до утра.

— Да пофиг. — Схватив глушитель, Пост выбежал наружу.

Дроид засек его прибытие к ангару с «Соколом» и выпорхнул из-за груды ящиков. С трудом отдышавшись, Флитчер положил устройство на землю.

— Что теперь?

— Следуйте моим указаниям, — отчеканил дроид.

Пост процедил очередное ругательство.

Полчаса спустя, когда глушитель потерял почти весь заряд батареи, а Флитчер — почти все терпение, взломщик издал серию монотонных гудков.

— Теперь можно входить. Я отключу сигнализацию, как только мы приблизимся к кораблю. Когда протокольный дроид поймет, что связь не работает, он попытается поднять трап и заблокировать его вручную, так что вам придется поторопиться.

— Приятно знать, что я хоть на что-то сгожусь, — заметил Пост.

Завернув за угол, они бок о бок вошли в ангар. Флитчер сделал глубокий вдох и зашагал прямиком к трапу, который был спущен с противоположной от рубки стороны. Но не успел он покрыть и метра пути, как пронзительно взвыла сирена — и смолкла так же внезапно, как завопила. Взбежав по трапу, Пост поспешил в кают-компанию, где и обнаружил золотистого протокольного дроида Соло: тот склонился над устройством связи и безуспешно пытался вызвать капитана.

— Что?! — Дроид распрямился и попятился. — Кто вы такой? И что делаете на корабле?

— Беру его напрокат, — бросил Пост.

— Напрокат? Ну, это мы еще посмотрим.

Протокольный дроид попытался выйти из кают-компании, но тут из кольцевого коридора выплыл дроид-взломщик, выставив зонды-отростки.

— Связь заглушена, и я заблокировал систему управления трапом, — объявил он. — На тот случай, если ты собирался запереть нас на корабле.

— Дроид-взломщик, — ахнул Ц-3ПО. — Что, во имя Создателя, ты делаешь на Вейседе?

— Это не твое дело.

— Я уже встречал таких, как ты, — заявил Ц-3ПО оскорбленным и вызывающим тоном.

«Хобот» взломщика повернулся к нанимателю:

— Протокольные модели слишком болтливы и назойливы. Рекомендую его отключить.

— Отключить? — взволновался Ц-3ПО. — Нет, вам не следует этого делать.

Но рука Поста уже тянулась к выключателю на затылке протокольного дроида.

— Вы не должны…

— Так-то лучше, — прокомментировал взломщик.

Флитчер кивнул и бросил взгляд в направлении коридора, который вел в рубку.

— Следуй за мной. Пообщаешься с корабельным мозгом.

— С удовольствием.

Оказавшись в кабине, Пост неловко опустился в кресло пилота и стал ждать, когда дроид-взломщик вставит свои щупы в разъемы на приборной панели.

— Я подключился к мозговым центрам.

— Центрам?

— Кораблем согласованно управляют три электронных мозга.

— С их помощью ты сможешь поднять эту посудину в воздух?

Дроид ответил не сразу:

— В арендном соглашении, которое вы заключили с хозяином Друулом, особо отмечено, что дроиды и другие арендуемые устройства ни при каких обстоятельствах не должны покидать область в пределах пятидесяти километров от космопорта Вейседа.

— И тебя запрограммировали выполнять это условие?

— Нет. Я всего лишь обязан сообщить вам, что хозяин Друул спросит с вас по всей строгости закона.

— Пусть потом голова болит. Ты сможешь поднять корабль или нет?

— Каков пункт назначения?

— Малый Вейсед. — Посту показалось, что визуальные сканеры дроида подмигнули, но должно быть, это была игра воображения. — Да или нет?

— Да. У меня ограниченный опыт межпланетных перелетов, но корабль обладает усовершенствованной системой автопилотирования.

Пост ухмыльнулся. Неужели Джадак был прав, и им удастся обстряпать это дельце?

— Есть тут защитные системы, которые нужно обесточить перед запуском? Противоугонные блокираторы? Следящие устройства, системы аварийного отключения?

— Уже ищу…

Пост сделал полный оборот в кресле. «Надо же, кресло самого Хана Соло, — подумал он. — Застрелиться, его личный корабль! Прославленный „Тысячелетний…“»

— Есть проблема.

Флитчер резко затормозил вращение, опустив ноги на пол:

— А?

— При некотором усилии я смогу завести двигатели и поднять корабль. Однако…

— Ага?

— При попытке включить досветовые двигатели или гиперпривод корабль автоматически перейдет в пассивный режим, вывести из которого можно только единственным способом — посадить судно обратно в ангар. Обойти эту защитную процедуру невозможно: система сканирует сетчатку глаза пилота и контур руки на рычаге управления.

Пост не был ни удивлен, ни разочарован — хоть и осознал это не сразу. В сущности, вердикт дроида он воспринял даже с облегчением. Ведь теперь оставалось только ждать, когда встреча Джадака с семьей Соло завершится, после чего…

Сзади донесся шум, и он развернулся к люку, ведущему наружу.

— На корабль поднялись двое неизвестных, — объявил дроид. — Они разговаривают на общегалактическом вполголоса.

Пост уже наполовину выбрался из пилотского кресла, когда из люка сперва высунулась рука с бластером, а затем в кабину ввалился и ее обладатель: с трудом втиснувшись между двух задних сидений, амбал распрямился во весь свой недюжинный рост.

— Сиди и не рыпайся, пацан.

Вслед за человеком показался наутоланин:

— Ба, да это же наш пострел с Нар-Шаддаа, — воскликнул он, обнажив зубы в ухмылке. — Тот самый, что всадил пару разрядов в репульсор нашего аэроспидера!

— И подарок нам принес, — добавил амбал, указав на дроида-взломщика. Не опуская бластера, он повернулся вполоборота к напарнику. — Синнер, отведи пацана в кают-компанию и привяжи к чему-нибудь. — Амбал погрозил Флитчеру оружием: — Поднимайся — и оставь-ка свой игрушечный пистолетик в кресле.

Пост сделал, как было велено — подумав на ходу, какой он мастак в том, чтобы следовать чужим приказам. Оставив бластер, он просочился мимо здоровяка в коридор, где его поджидал наутоланин. Флитчера так и подмывало выспросить у похитителей, на кого они работают, но в конце концов он решил, что лучше этого не знать.

Протокольный дроид оказался там, где его оставили: стоял неподвижно на перекрестии кольцевого коридора и кают-компании. Наутоланин мягко подтолкнул пленника к столу для голоигр, который занимал носовую часть помещения. Пока громила осматривался в поисках веревки или чего-то подобного, Пост уже понял, что он должен делать. Посадочный трап все еще был опущен. Наутоланин и протокольный дроид перекрывали путь, но согласно наброскам интерьера «Тысячелетнего сокола», которые сделал для него Джадак, коридор замыкался кольцом, и к трапу можно было подобраться с кормы. Конечно, приходилось положиться на то, что наутоланин не знаком с планировкой и погонится за ним следом, но Пост не видел иного выхода.

Он дождался, когда Синнер отведет взгляд, и метнулся в левое ответвление коридора.

— Ремата, он хочет удрать! — выкрикнул Синнер.

И бросился в погоню — а на то и был расчет.

Услышав крик, Ремата пулей вылетел из кабины — и едва не сбил с ног деактивированного протокольщика, который перекрывал путь в кают-компанию. Прислушавшись, он рявкнул:

— Идиот! — и рванул к правому борту.

Грохоча подошвами ботинок, Пост пронесся по корме «Сокола» — мимо гиперпривода и отсека со спасательными капсулами. Его взгляд беспорядочно рыскал в поисках эксплуатационного люка, который Джадак включил в чертежи. Беглец проделал уже три четверти пути по коридору, когда заметил искомое — напротив и чуть подальше тесного камбуза. Просунув пальцы в отверстия решетки, он поднял крышку люка, протолкнул свое тело внутрь и поспешно установил крышку на место.

Спустя мгновение из-за угла вывернул Синнер — и влетел лоб в лоб в Ремату, который появился с противоположной стороны.

— Где он? — взревел Ремата.

— Мимо меня точно не пробегал.

Они заглянули в отсек со спасательными капсулами.

Затем амбал обвел взглядом коридор:

— Может, он в каюту залез?

— Проверю.

Наутоланин не успел еще исчезнуть из виду, когда Ремата заметил плохо закрепленную секцию решетчатого настила палубы. Подняв ее, он поднес ухо к люку и прислушался.

— Синнер, он сбежал на нижнюю палубу! — крикнул громила в коридор. — Оттуда есть доступ в кают-компанию. Бегом!

Двигаясь через неосвещенный трюм, Флитчер Пост спотыкался об инструменты, бился плечами о выступающие части двигателя и расплющивал игрушки, которые пищали и скрипели, когда он наступал на них. Сверху и сзади доносились приглушенные голоса. Выставив руки перед собой, он на ощупь огибал переборки и другие неразличимые глазу препятствия. Прикинув, что кают-компания уже где-то над ним, он вдруг заметил свет, льющийся сверху, и краем глаза уловил силуэт наутоланина в свете потолочных ламп.

— Он пробежал мимо меня!

— Сейчас сцапаю!

Пост услышал энергичные шаги за спиной, затем звук приземления — это Синнер спрыгнул на палубу центрального трюма. Отбросив всякую предосторожность, юноша рванулся вперед — в погрузочную зону, которую Хан Соло переоборудовал в бункер и начинил ракетами. Ощупав искривленную переборку, он нашел небольшую нишу, через которую можно было подобраться к генератору защитного экрана, посадочным двигателям и пассивной сенсорной антенне, закрепленной в левом жвале.

Флитчер подтянулся на руках и, очутившись в черном как ночь тоннеле, стал ползком пробираться по лужам смазки и засаленным деталям к верхнему эксплуатационному люку жвала, который, как он искренне надеялся, не перекрыт снаружи.

Вокруг него заплясал луч фонаря.

— Видишь его? — донесся голос амбала.

— Не. Растворился. Сейчас еще пошарю.

— Забей. Пусть он там сгниет.

— Ну и хрен с ним. Полезу назад.

Флитчер наконец нащупал округлый люк и толкнул его. Выкарабкавшись прямиком на жвало, он тут же перекатился набок. Затем свесился с края на руках, спрыгнул на дюракритовый пол и присел на корточки за посадочной опорой.

Вернувшись в рубку, Синнер обнаружил напарника за приборной панелью.

— Твою ж налево, сижу в кресле самого Хана Соло!

— Дроид куда-то свалил.

— Нам не нужен ни дроид, ни пацан. — Развернувшись к лобовому иллюминатору, Ремата щелкнул тумблерами репульсорного привода и оглядел приборы. — Все как в ИТ-2000 — практически.

— Доложить боссу? — спросил Синнер, скользнув в кресло второго пилота.

Ремата кивнул и щелкнул переключателем:

— Пристегнись.

Синнер извлек комлинк. До его ушей донесся шум складываемого трапа.

— Корабль у нас, — сообщил он в микрофон переговорного устройства. — Взлетаем.

Глава 27

— Мы потели от зари и до самой темени — две недели гиперпривод перестраивали, — рассказывал Джадак. — Верпин, джавы да я. Деньки были такие жаркие, что мы жарили яйца ногаллов прямо на раскаленном корпусе, а ночью, бывало, так подмерзало, что вода леденела у нас в стаканах. Еще две недели ушло, чтобы лазерную пушку поставить. Когда мы закончили, «Сокол» стал таким красавцем, какого нигде окрест не видывали: тут вам и гиперпривод класса 1, и надфюзеляжная турель, и батарея. Я, верпин и салластанка — мы пустились в первый полет на сверхсветовой, и скажу я вам, мы остолбенели от того, как он быстр. Тогда-то я и придумал ему это имя — немедля как возвратились.

— Сейчас у него 0.5[25], — с гордостью сказал Соло. — Спасибо одному подпольному технику — моему знакомому в Корпоративном секторе. Помню, как раз после этого я поставил рекорд на Дуге Кесселя. Да и сейчас с моей летуньей ничто не сравнится. Разве что у этих новых мандалорских — движок на 0.4.

— Эти классы ничего не значат, был бы пилот умелый. Даже не на самой быстрой посудине он обгонит кого угодно.

— Да вот еще, — отрезал Хан.

— А я такое видел, и не раз. На тех же досветовых гонках.

— Досветовые — само собой. Но мы сейчас говорим вовсе не об этом.

Джадак пожевал челюстью. Он изо всех сил старался держаться сценария и сохранять избранную манеру речи, пересказывая историю Квипа Фаргила, но Соло раз за разом встревал с вопросом или комментарием, выбивая его из колеи. Природный азарт и дух борьбы были сильны как в том, так и в другом и грозили разрушить столь ладно выстроенную легенду. История уже была наполовину Фаргила, наполовину его собственной. Да и Хановы жена с дочерью прекратили всякие попытки осадить ретивого кореллианина и вместо этого обратили пристальное внимание на рассказчика. Джадак буквально кожей чувствовал, как растут и множатся их подозрения. Но пусть множатся. Главное, чтобы Пост сделал свое дело.

— Так что же вы собирались сделать с обновленным кораблем? — пожелала знать Лея.

— Имперские звездные разрушители плодились как грибы после дождя, и нас это очень, очень тревожило. Командование решило избрать целью одну из судоверфей: Фондор, Орд-Трейси, даже Малая Яга были под прицелом, но в конце концов остановились на самой крупной — Билбринджи. — Вернувшись в прежнее русло, Джадак немного успокоился: пригубил кафа и отставил чашку в сторону. — Вы бывали там в годы Империи, принцесса Лея?

— Только раз. Но в то время, о котором вы говорите, мне было не больше девяти лет.

— Тогда вы, пожалуй, и не вспомните, как хлопотно было попасть на орбиту.

— Из-за астероидов, — вставил Хан.

Джадак кивнул:

— В то время имперцы повадились бурить астероиды, и корабли их караулили не только верфи, но и зону бурильных работ. Даже имея допуск, пересечь систему было ох как непросто — повсюду проверка на проверке. Пройти все это на корабле-лазутчике — дело немыслимое.

Хан улыбнулся внезапно пришедшей на ум догадке:

— Если только у корабля не прокачанный гиперпривод, чтобы проделать весь путь на микропрыжках.

— Вам это удавалось? — искренне изумился Джадак.

— Столько раз, что уже не вспомнить.

Джадаку казалось, что еще чуть-чуть, и он с потрохами выдаст Соло всю свою подноготную, но он не желал сдаваться.

— Что ж, никто из ополченцев такое раньше не проделывал — так-то я и познал, что такое Утроба и те астероидные поля, о которых мы говорили.

— На тренировочных полетах, — предположил Хан.

— На них родимых. Можно сказать, с того и начался мой роман с кораблем, о да. Я испытывал его на прочность — а он вытаскивал меня из передряг, в которые мы попадали. «Соколик» превосходил любые, самые смелые ожидания. Словно стремился показать себя во всей красе.

— С тех пор ничего не изменилось, — вставил Соло.

— Но что вы собирались сделать с «Соколом» там?.. — спросила Амелия. — На Бил…

— На Билбринджи, — закончила за нее Лея. — Да, каков был план?

— Долбануть верфи ко всем чертям.

Хан нахмурился:

— Одной-то пушечкой?

Джадак криво усмехнулся:

— Пушка — только чтобы отстреливаться. «Сокол» сам должен был стать орудием.

— Бомбой, — внезапно поняла Лея.

Амелия посмотрела сперва на нее, затем на Джадака:

— Вы собирались взорвать «Сокола»?

Тот кивнул:

— Таков был замысел, верно. Но даже лучшие посевы не всегда дают всходы.

— А что именно должно было взорваться? — уточнил Соло.

Джадак повернулся к нему:

— Расщепитель барадия.

Лея потрясенно застыла:

— Они же были под запретом — даже в Империи. Алдераан громче всех выступал против.

— Под запретом, точно. Но мы наложили лапы на взрывчатку без ведома сенатора Органы. А потом все равно смогли убедить его, что без барадия нам нечего выставить против имперских оружейных разработок. — Взгляд пилота метнулся от Леи к Хану, затем обратно. — Но что я рассказываю — кому как не вам двоим это знать?

— Это было еще до того, как в Альянсе стали добавлять во взрывчатку стабилизатор — иттербий? — уточнил Соло.

— За годы до того. Наша штуковина была — не какой-то термодетонатор-переросток. Настоящий планетораспылитель. И если б она рванула на Билбринджи, о верфях бы еще десяток лет не вспоминали.

Хан недоверчиво покачал головой:

— И вы собирались перевезти бомбу на борту «Сокола»?

— Такова была задумка, верно.

— Угу. Задачка для самоубийц.

— Вовсе нет — при условии, что все пойдет как по маслу. При условии, что я не подорву себя по пути к Билбринджи — или во время одного из уймищи микропрыжков, которые я должен был совершить, чтоб добраться до верфей. Предполагалось, что я покину свою птичку за пять сотен тысяч километров от цели.

Хан встряхнул головой:

— Это вас бы не спасло. Все равно бы взрывом накрыло.

Джадак пожал плечами:

— Как я сказал, задумка была такая. Никто не обещал мне, что я вернусь живой-здоровый. — Он помолчал. — Даже занести бомбу на «Сокола» — и то почти не нашлось добровольцев: всего два дуроса, да несколько бывших каторжников, которые мотали пожизненный срок в имперских лагерях. Ополченцы освободили зэков в обмен на их помощь, да и отпустили с миром, когда бомба оказалась на корабле.

— А дальше эстафету подхватывали вы? — спросила Лея.

— Точно. Я один.

Амелия встала и немного подалась вперед:

— А почему нельзя было запрограммировать дроидов, чтобы управлять «Соколом»?

Джадак улыбнулся:

— Дроидам делать работу, посильную только для человека? Нет, мы бы на такое не пошли.

Лея мягко опустила девочку обратно в кресло.

— Что же пошло не по плану?

Не сводя глаз с Джадака, Хан обнял жену за плечи:

— Кажется, я догадываюсь, чем все окончилось.

— Ну еще бы.

— Вы провели на «Соколе»… сколько — пару месяцев, год?

— Десять месяцев, чтоб быть точным.

— И чтобы барадий не рванул преждевременно, вы добирались до Билбринджи обходным путем, избегали длительных гиперпрыжков.

— Уйма времени в обычном пространстве, — подтвердил Джадак. — Недели, если не больше. От мысли, что какой-то микрометеорит ударит по обшивке и подорвет бомбу раньше времени, я покрывался холодным потом. Килограммов пятнадцать тогда, помнится, сбросил.

Хан понимающе ухмыльнулся:

— Вы говорили, что уже тогда успели сродниться с кораблем. До Билбринджи хоть долететь успели?

— Оставался всего один прыжок. — Джадак покосился на Лею. — Но клянусь, это не было трусостью. Я даже не задумывался о том, что могу умереть.

— Я не собираюсь судить вас, Квип, — сказала Лея.

— Вы просто не могли вынести мысли, что «Сокол» погибнет, — вставил Хан.

Джадак опустил голову — в точности как это делал Квип Фаргил, когда пересказывал свою историю.

— Беда в том, — молвил он, подняв взгляд, — что очень многие хорошие парни на меня рассчитывали. Восстание остро нуждалось в громких победах и вполне могло добиться таковой на Билбринджи. А я все испортил — ради корабля.

— Вы могли не добраться до цели, — заметила Амелия. — Могли взорваться.

— Она права, Квип, — согласилась Лея.

— Я пытался убедить себя в этом снова и снова — когда сбросил бомбу в космос. Да, я мог и не добраться. Поначалу я и впрямь дурачил себя верой в это. Я мечтал рвануть куда-нибудь во Внешнее кольцо — вдвоем: только я и «Сокол». Открыть там лавочку. Предполагалось, что Вейсед станет первой остановкой, но он же оказался и последней. Ясное дело, я не мог держать корабль при себе. К тому же, агенты повстанцев наверняка меня разыскивали, чтоб покарать за дезертирство — особенно после того, как они снова попытались подорвать Билбринджи — на другом ИТ-1300 и со взрывчаткой попроще. Имперцы сбили корабль задолго до того, как пилоты сумели подвести его к планете.

Когда я столкнулся с Парлей Торп и ее братией благодетелей, которые помогали больным и нуждающимся, заботились о народах, которые Империя втоптала в грязь, я тут же понял, с кем «Соколу» будет лучше. Так что я просто…

— Вы подарили корабль, — закончил Хан.

Джадак кивнул, доигрывая избранную роль до конца. Он собирался добавить еще что-то, когда в кафетерий ворвался Пост: лицо его было перемазано грязью, а одежда выпачкана в моторном масле.

— Привет… э-э, Квип, — поздоровался он, едва отдышавшись. — Ты, наверное, не ждал меня здесь увидеть…

— Ты уже запустил комбайны? — поспешно выпалил Джадак, быстро соображая.

Пост указал на себя:

— Эмм… как можно догадаться по моему внешнему виду, я столкнулся с парой неприятностей.

Джадак повернулся к семейству Соло:

— Этот малый — Мэг, он помогает мне на ферме. — Пилот вновь метнул взгляд на Поста. — Я до сих пор не ухватываю, зачем ты явился сюда, Мэг.

Взгляд юноши задержался на Хане.

— Сообщить кое-что капитану Соло. Когда я проходил мимо космопорта, то видел, как взлетает «Тысячелетний сокол».

Хан вскочил на ноги так быстро, что стул под ним рухнул оземь.

— Что-о-о?

— Что? — воскликнули Лея, Аллана и Джадак почти в тот же миг.

— Я уверен, что это был «Сокол», капитан, — продолжал Пост. — Он поднимался прямо из ангара.

Соло был уже на полпути к двери:

— Далеко они не уйдут!

— Он знает, о чем говорит, — прошептал Флитчер напарнику, когда Лея и Аллана тоже сорвались с мест.

* * *

Хан вызвал представителей закона и договорился встретиться с ними у ангара. Когда семейство Соло прибыло в космопорт, у входа их уже поджидал старенький лэндспидер с неисправным репульсорным приводом, а «Тысячелетний сокол» снижался, возвращаясь из незапланированного путешествия по верхним слоям вейседской атмосферы. Из лэндспидера выкарабкались трое. Местный шериф — человек по имени Климм — выглядел так, словно сутками напролет набивал брюхо в закусочных, предлагающих услугу «съешь, сколько влезет». Его помощники-ботаны безостановочно щелкали друг друга на встроенные камеры комлинков на фоне Хана и «Тысячелетнего сокола», и ничто иное их, кажется, не занимало.

Кореллианин быстро пересек дюракритовый пол ангара с явным намерением ворваться внутрь «Сокола», как только опустится трап, но шериф Климм велел помощникам преградить ему дорогу.

— Ваш корабль — место преступления, капитан Соло. Никто не поднимется на борт, пока мои парни все не осмотрят.

— Я покажу вам место преступления, — процедил Хан, испепелив шерифа взглядом.

Лея сочла уместным вмешаться. Отпустив руку Алланы, она мягко коснулась плеча мужа:

— Мы же не хотим проявить неуважение к местным законам, не правда ли, милый?

Хан зло посмотрел на супругу, но все-таки признал ее правоту.

С ним такое уже случалось: «Сокола» угоняли, пока его капитан охотился за кладом. В тот раз, на Деллалте — когда они с Чуи согласились помочь в поисках «Королевы Ранруна», легендарного корабля с сокровищами Ксима Деспота[26]. Но сейчас все было по-другому; сейчас Соло нанесли личную обиду.

* * *

Щелкая металлическими снастями и шипя гидравликой, «Сокол» опустился на посадочные опоры. Трап съехал по правому борту, и в проеме показались два рослых незнакомца: человек и наутоланин. Высоко задрав руки, оба спустились и, потупив взор, стали в смущении разглядывать носки своих ботинок.

Климм и его помощники извлекли бластеры.

— Вы, парни, арестованы, — объявил шериф.

Хан угрожающе шагнул вперед:

— Если я найду на «Соколе» хоть одну новую царапину — вам лучше молиться. И как вы обошли нашу систему безопасности и дроида, хотелось бы знать?

— Да! Что вы сделали с Трипио? — выкрикнула Аллана.

— Я уже посоветовал своим клиентам не отвечать на вопросы, — донесся голос от наружных дверей ангара.

Оглянувшись через плечо, Соло узрел неестественно высокого мужчину в солидном деловом костюме. Сопровождала его женщина с дорогостоящим портфелем в руках: она была столь неописуемо красива, что Хан опешил.

— Господин Оксик, — изумленно выдохнула Лея.

Вошедший кивнул узкой вытянутой головой:

— Принцесса Лея.

Хану оставалось лишь переводить взгляд с одного на другую.

Лея указала на корабельных воров, которых к тому времени уже заковали в наручники.

— Эти двое — ваши клиенты? Вы, должно быть, шутите.

— Они всего лишь обратились ко мне за юридическими услугами.

Принцесса не купилась:

— Вы нарочно проделали столь долгий путь с Эпики или же оказались неподалеку по воле случая?

— В сущности, я разбирался с некоторыми делами на Малом Вейседе, когда эти господа связались со мной с борта «Тысячелетнего сокола».

Лея вновь указала на воров:

— И вы ждете, что я поверю, будто эти двое прощелыг в состоянии позволить себе услуги одного из самых высокооплачиваемых адвокатов в Галактике?

Оксик пожал плечами:

— Внешность бывает обманчива. — Указав на свою спутницу, он добавил: — Моя ассистентка Кои Квайр. Кои, это принцесса Лея Органа-Соло.

Глаза Леи зажглись от удивления.

— Вы — фирреррео!

Кои Квайр с улыбкой поклонилась:

— Я была на одном из «спящих кораблей», которые вы обнаружили много лет назад. Для меня огромная честь — спустя годы получить возможность отблагодарить вас лично за свое спасение.

— Господин адвокат, — позвал Климм. — Мы намерены предъявить этим господам обвинение в угоне космического корабля.

— Добавьте еще взлом с проникновением, — рявкнул Хан. — Этот корабль — в сущности наш дом.

— Стало быть, вы продали свою квартиру на Корусканте? — уточнил Оксик у Леи.

— Нет, но…

— В таком случае боюсь, вам будет трудно доказать факт взлома с проникновением. Что еще важнее, мои клиенты вернули корабль в том же виде, в котором брали.

— Они ничего не возвращали, — взревел Хан. — «Сокол» вернулся сам.

— Установить это будет столь же непросто, — задумчиво произнес адвокат. — Пожалуй, мы готовы согласиться на статью «угон без цели хищения». В увеселительных, так сказать, целях.

У Хана отвисла челюсть.

— Они украли корабль!

Оксик был само спокойствие:

— Вам придется доказать наличие злого умысла.

Хан вихрем развернулся к похитителям:

— Как вы проникли на борт?

— Я настоятельно рекомендую своим клиентам воздержаться от каких-либо реплик, которые могут быть использованы против них в дальнейшем, — прозвучал голос Оксика над ухом кореллианина.

Лее почудилось, будто из ушей ее мужа вот-вот повалит дым. В этот миг Оксик повернулся к ней:

— Принцесса Лея, я бы хотел переговорить с вами с глазу на глаз, если не возражаете.

Лея кивнула:

— Я недолго, — пообещала она Аллане и поспешила вслед за адвокатом, подстраиваясь под его широкий шаг. — Надеюсь, вы сможете все это объяснить, Лестра, — сказала она, подняв на него взгляд, когда их уже не могли слышать остальные.

Оксик улыбнулся, всеми силами стараясь не проявить неуместную снисходительность.

— Принцесса Лея, я уверен, вам совсем не по сердцу оставаться на Вейседе дольше необходимого. Если мои подопечные примут мой совет и заявят о своей невиновности, вам, капитану Соло и вашей юной воспитаннице придется остаться здесь по меньшей мере до того момента, когда будет выдвинуто официальное обвинение, а потом возвращаться сюда снова и снова на предварительное слушание и судебное разбирательство — в том случае, если до этого дойдет. Более того, вам придется жить в гостинице — если, конечно, на Вейседе таковая имеется — в течение всего времени, которое понадобится служителям закона, чтобы обыскать «Сокола» на предмет вещественных доказательств преступления.

Лея хохотнула:

— Приятно видеть, что ваш особый подход по-прежнему при вас, Лестра.

— Я делаю лишь то, что должен, — ответил Оксик. — Разумеется, в вашей воле решить, будете ли вы и дальше настаивать на своих обвинениях. Подозреваю, однако, что, даже если обвинения в угоне останутся в силе, местный судья освободит моих клиентов под подписку о невыезде — до того, как вынесет свой вердикт. Из уважения к нашим с вами давним и теплым отношениям я постараюсь убедить моих клиентов признать себя виновными в угоне корабля в увеселительных целях. Таким образом, вам и Хану будут возмещены непредвиденные затраты на топливо — плюс небольшая сумма сверх того за моральный ущерб.

Лея прищурилась:

— Лестра, скажите правду — что вы здесь делаете?

— Всего лишь служу интересам моих клиентов.

— Вы не хотите быть честным со мной?

— Это вопрос правовой этики, принцесса. Адвокат не должен разглашать сведения, полученные от клиента.

Лея протяжно выдохнула.

— Ладно, Лестра. Я передам Хану ваши слова.

— Что он сказал? — выпалил Хан, подскочив к жене, как только она вернулась. — Да и кто он, собственно, такой? Откуда ты его знаешь?

— Позже объясню. Сейчас нам надо решить.

Аллана подошла послушать рассказ своей бабушки, по завершении которого Хан проорал:

— Да у вас тут целый воз пууду, господин адвокат!

— Хан! — осекла его Лея, закрыв руками уши Алланы. Обе при этом едва сдерживались от смеха.

— Прошу прощения, капитан Соло, — проговорил Оксик. — Я не намеревался обидеть вас.

Соло повернулся к шерифу:

— Так что там, светит им срок за кражу или нет?

Климм стащил с головы шляпу и потер затылок:

— Если подумать — шансов не слишком много. Но судья, пожалуй, согласится рассмотреть дело самым внимательным образом — исключительно чтобы вы задержались тут подольше. Он, знаете ли, ваш большой поклонник.

— Прекрасно, — бросил Хан. Он прожег угонщиков самым испепеляющим из своего арсенала взглядов, после чего повернулся к Оксику. — Сегодня вы победили, господин адвокат. Но смотрите, как бы вам в другой раз не оказаться на моем месте.

— Буду иметь это в виду, капитан.

Хан выругался.

— Увеселения у них… Пфе. — Он встряхнул головой. — Чем скорее мы уберемся с этого камешка, тем лучше.

Глава 28

— Фирреррео зовут Кои Квайр, — пояснил Джадак. Они с Постом наблюдали за происходящим из соседнего ангара. — Она наведывалась ко мне в медцентре «Аврора», говорила, что она из страховой ассоциации «ГалСтрах». Рослый мужчина с ней — Лестра Оксик. Его голографии были по всему кабинету главврача в «Авроре». И еще он был адвокатом на Холессе, представлял интересы коликоидов.

— Так это они гоняются за тобой с самой Нар-Шаддаа?

— За мной, а теперь и за «Соколом», потому что Оксик знает: чтобы найти сокровища, нам нужен этот корабль.

Пост нахмурился:

— И давно ты об этом узнал?

— После Холесса.

— И не сказал мне, потому что не хотел пугать.

Джадак хлопнул компаньона по спине:

— Только о тебе и забочусь. — Помолчав, он добавил: — Нужно как-то проникнуть на борт «Сокола».

Пост уставился на него:

— У тебя совсем с головой плохо. Протокольный дроид меня видел.

— А дроидов никто и слушать не станет. — Джадак не сводил глаз с дверей, ведущих в ангар. — Если Соло решат не покидать Вейсед, мы еще раз попытаем счастья с кораблем. Если же они намылятся взлетать немедленно… что ж, просто делай, как я скажу.

— Точно — где б мы сейчас были без твоих подсказок.

Солнце Вейседа еще не успело продвинуться к горизонту на сколь-нибудь значительное расстояние, когда все, кто был в ангаре — исключая семейство Соло — высыпали наружу. Стражи порядка усадили двух несостоявшихся угонщиков в тяжеловесный лэндспидер и отбыли в город. Грузный шериф сел вместе с Оксиком и Кои Квайр в арендованный спидер, на котором последние двое прибыли к ангару.

— Вперед, — скомандовал Джадак Посту, едва оба спидера скрылись из виду.

Когда они вошли в ангар, Хан осматривал шасси «Сокола». Услышав шум, он вынырнул из-под правого жвала корабля с бластером наготове.

— Пришли убедиться, что все в порядке, капитан, — сказал ему Джадак.

Хан убрал оружие в кобуру:

— В порядке — не считая того, что дело об угоне спустили на тормозах, сведя все к банальному хулиганству.

— Жизнь на отшибе Галактики несправедлива, — проронил Пост.

— А, кому ты рассказываешь. Но здесь был натуральный грабеж, а эти шуты… — Хан не стал продолжать. — Ладно, проехали.

— Мы чем-то можем помочь? — спросил Джадак.

Кореллианин покачал головой:

— Просто не могу поверить, что кто-то решился угнать мою малышку.

— «Сокол» славен и знаменит, как и вы сами. Прошел слух, что корабль здесь, вот и…

Хан посмотрел на него с сомнением:

— Можно подумать, кто-то смог бы его загнать на черном рынке.

— Перекрасить, снять пушки, поставить новый маяк-опознаватель…

Соло осклабился:

— Да, но тогда это уже не «Сокол». — Он пробежал взглядом по кораблю. — Хуже того, они как-то взломали мою систему защиты.

Несколько секунд Джадак внимательным образом разглядывал кореллианина:

— Вы, чай, теперь махнете на Нар-Шаддаа — искать других владельцев.

— Может быть, — как-то отстраненно ответил Соло. — Я не уверен. Наше маленькое семейное приключение стало принимать все более причудливые формы. — Он поднял взгляд на Джадака. — А что, Фаргил? У вас есть какие-то мысли?

— Не хочу показаться навязчивым, но не забросите ли нас по пути на Топраву?

Хан ждал, когда тот скажет больше.

— Нам на ферме надобны запчасти для машин, — продолжил Джадак. — Если сделаем заказ отсюда, их привезут через недели, а то и месяцы. Нельзя, чтоб работа простаивала так долго, это нам не по карману.

— Понимаю. — Кореллианин потер подбородок. — Топрава, значит? Ладно, почему бы и нет. Крюк небольшой. Будем считать это благодарностью за все то, что вы нам рассказали. — Он перевел взгляд на Поста. — И что сообщили о взлете «Сокола».

— Без проблем, капитан.

— Вам нужно время, чтобы собраться, я так понимаю?

Джадак указал на вещмешки:

— Все свое носим с собой.

— Ладно. — Хан повел рукой в сторону трапа. — Прошу на борт.

Поднявшись и пройдя по коридору, они встретили Лею и Аллану, которые стояли у деактивированного протокольного дроида.

— Мы подбросим Квипа и Мэга до Топравы, — объявил Хан.

Лея отвернулась к дроиду в попытке скрыть удивление.

— Мы не хотели включать его, пока ты не вернешься, — сообщила Аллана.

Хан наигранно покачал головой:

— Вы только гляньте на это! В последний раз оставляю Золотника за старшего. — Просунув руку под затылок дроида, он щелкнул тумблером активации.

— Что? Кто вы такой? И что делаете на корабле? — воскликнул Ц-3ПО. — Где я? Что случилось?

— Ты отключился — вот что случилось, — ответил Хан. — Почему не вызвал меня, когда система охраны вырубилась?

— Я пытался, капитан Соло. Но кто-то… аааххх!

Пост попытался скрыться за спиной Джадака, но было поздно.

— Полегче, Трипио, это наши пассажиры. А ты просто комок нервов.

— Но, капитан…

— Понимаю, ты не хочешь работать сверх нормы, но они здесь только до Топравы. И вообще, у всех нас полно дел.

— Но, капитан Соло…

— Ни слова больше, Трипио. — Хан поднял указательный палец. — Я не шучу.

Ц-3ПО распрямился.

— Трипио, пойдем, поможешь нам подготовить «Сокола» к полету, — предложила Аллана.

— Хорошо, госпожа Соло, — пробурчал дроид, удаляясь вместе с Леей и Алланой. — Все равно меня никто не желает слушать.

Подтолкнув Поста под ребра, Джадак шагнул в кают-компанию и ахнул в неподдельном изумлении:

— Если б я не знал, что корабль тот же, не поверил бы. — Он осмотрел лестницу, ведущую в орудийную башню, и провел рукой по инженерному пульту. — Вы здесь проделали огромную работу, капитан. Даже голографический столик поставили.

Хан огляделся по сторонам:

— Большинство моих доработок не видно невооруженному глазу — их надо прочувствовать. А столик для дежарика — далеко не первый на «Соколе». Первый стоял здесь, когда корабль перевозил бродячий цирк.

Джадак прыснул со смеху:

— Цирк?

— Парлей Торп продала корабль цирку Молпола, а на полученные кредиты открыла исследовательский центр. Вам стоит как-нибудь поболтать с ней. Она работает в медцентре «Аврора».

Джадак нервно сглотнул, но тут же обрел голос:

— «Аврора»?

— Владелец цирка продал «Сокола» заядлому игроку, — продолжал Хан, — который проиграл его в карты… хм, другому игроку — Лэндо Калриссиану.

— Генералу Калриссиану? — переспросил Пост.

Хан ухмыльнулся:

— В те годы Лэндо так не величали. Но да, генералу Калриссиану. — Кореллианин указал на округлую скамейку у столика. — Располагайтесь. А я пойду двигатели прогрею.

Дождавшись, когда капитан уйдет, Пост повернулся к Джадаку.

— Дроида-взломщика нигде не видно, — тихо пожаловался он.

— Может, он ушел, когда за тобой гонялись громилы Оксика.

Пост огляделся по сторонам, посмотрел под креслом…

— Может…

— Слушай сюда, — велел ему Джадак. — После взлета ты должен выманить Соло из рубки, чтобы я мог посидеть там какое-то время один.

— Как, интересно знать, я это сделаю?

— Разговори его. Пусть болтает о модификациях, которые он проделал с кораблем: о гиперприводе класса 0.5, турболазерах… обо всем, что на ум придет. Уверен, Соло не упустит случая покрасоваться.

* * *

— Терпеть не могу, когда кто-то садится в мое кресло, — заявил Хан, когда Лея вошла в кабину и устроилась на сидении второго пилота. — Ты не в счет, конечно.

— Конечно.

Хан повозился с настройками кресла:

— Представляешь, только подогнал его под себя, а тут кто-то приходит и все портит.

— Жизнь — штука сложная, — подтвердила Лея.

Бросив хмурый взгляд на жену, он мотнул подбородком в сторону приборной панели:

— Взлетать можем?

— Вполне.

Кореллианин запустил репульсоры и плавно вывел корабль из ангара. С каждой секундой космопорт под ними уменьшался в размерах.

— Где Аллана?

— Показывает пассажирам свои любимые игрушки. — Лея оглянулась через плечо. — Ты им доверяешь?

Хан покосился на нее:

— Стало быть, ты нет.

Лея не сводила глаз с иллюминатора. По мере того как корабль поднимался ввысь, голубое небо Вейседа темнело, и очень скоро на нем проступили звезды.

— С Мэгом все в порядке — хотя он чем-то напоминает рыбу, которую выбросило из воды. Но Квип… с ним что-то не сходится.

— В его рассказе много лжи?

— Вовсе нет. В сущности, каждое его слово звучало слишком уж правдиво — даже когда он упомянул Бейла. У меня сильное подозрение, что они и вправду были знакомы.

— Ну, они оба присутствовали при зарождении Альянса. Вполне могли где-то пересечься и иметь какие-то общие дела. Фактически он так и сказал.

— Но это не все, что я почувствовала. Было и другое. Когда он говорил о том, что влюбился в «Сокола», за его словами ощущалось душевное волнение. Но когда он перешел к операции на Билбринджи и поведал про перелом в своих чувствах, он явно что-то недоговаривал, какую-то важную деталь.

— То есть все произошло не так, как он сказал?

— Не уверена. Я не чувствовала в нем угрызений совести. Да, он расстроен произошедшим, но как будто отстранился от событий. Или пересказал эту историю с чужих слов.

— Отстранился — это вполне понятно. Прошло уже больше полувека. Если я заговорю о том, что натворил на Илизии[27], кому-то тоже покажется, что я не сожалею, но это не так.

Лея вздохнула:

— Ты прав. Наверное, я стала сверх меры подозрительной после того, что произошло на Тарисе.

— А теперь еще кто-то пытается стибрить у нас «Сокола».

— Меня больше беспокоит, что Лестра Оксик как-то уж очень удачно подвернулся под руку и выступил в защиту угонщиков, — заметила Лея.

— Да, я слышал, как ты назвала его имя.

Лея развернулась к нему:

— Я знаю его почти всю жизнь. А в годы перед Войнами клонов он защищал на суде интересы многих так называемых лоялистов.

Хан раскрыл рот от изумления:

— Шутишь? Ну не настолько же он старый. Сперва Квип Фаргил, теперь Лестра Оксик. Что я делаю не так?

Лея рассмеялась:

— Лестра — один из тех, благодаря кому у клиники «Аврора» всегда есть работа — и не только потому, что он их благодетель. Когда я была маленькой, он нередко бывал на Алдераане, и они с Бейлом много общались наедине. Бейл уважал Лестру за то, что тот продолжал оказывать юридическую поддержку врагам Палпатина даже несмотря на то, что здорово рисковал жизнью и карьерой. Но чтобы Лестра защищал каких-то угонщиков…

— Может, он старается на благо общества?

— Что ж, звучит резонно. Знаешь, ведь он был адвокатом коликоидов на последнем судебном процессе.

— Проигравшим адвокатом. Может, из-за этого он берется за любую работу, какая подвернется под руку?

Лея подняла его предположение на смех:

— Он богат настолько, что ты и вообразить не сможешь. Лестра собирает предметы искусства с Корусканта старореспубликанской эпохи, и, говорят, у него самая крупная коллекция во всей Галактике.

Хан прикинул что-то в уме:

— Не хочешь ли ты сказать, что это он нанял тех воров — добавить «Сокола» в свою коллекцию?

— Да, с него станется.

Прежде чем Хан успел сказать что-то еще, раздался голос:

— Можно войти, капитан?

Кореллианин увидел в проеме Мэга и поманил его:

— Конечно, садись.

В иллюминаторе повис полумесяц Вейседа, скрыв в своей тени небольшую луну.

— Ваш корабль просто потрясающий, — сказал Мэг. — Квип много рассказывал о нем, но я не думал, что столетнее судно может быть в такой хорошей форме.

— Ему сто и три года, — поправил Хан. — Квип, небось, все время бахвалится, что дал ему имя?

— Квип? Ну что вы. На Вейседе его знают как Вэка, а не Квипа, и даже те, кому известно его настоящее имя, не подозревают, что он когда-то владел «Соколом». К тому же Квипу очень неприятно вспоминать о том, что он сделал с кораблем. Он так и ждет, что к нему на порог явится какой-нибудь бывший повстанец, чтобы пристрелить его. Я был сильно удивлен, когда Квип согласился с вами встретиться.

— Такие истории, как у Квипа, лежат на душе тяжким грузом. Иногда надо выговориться…

— Квип говорит, у «Сокола» гиперпривод «ноль-пятого» класса…

— Верно. И генератор «Ису-Сим» серии 401.

— Невероятно, — воскликнул Мэг. — А реактор какой?

— «Квадекс».

— А на досветовой он на чем летает?

— Пара «Джиордайнов» СРБ-42 — модифицированные, конечно.

— А защитные экраны?

— Генератор «Торплекс» и силовое поле от «Новалдекса» — для поддержки.

Пассажир восхищенно присвистнул:

— Вот бы посмотреть на все это — до того как мы сядем на Топраву. Если, конечно, у вас найдется время, капитан.

— Времени вагон, — ответил Хан. — Когда уйдем в прыжок на световую, запущу автопилот. — Он повернулся к жене: — Или ты хочешь порулить?

Лея покачала головой:

— Я обещала Амелии помочь приготовить бутерброды.

— Надеюсь, мы не слишком вас затруднили … — пробормотал Мэг.

Лея отстегнула ремни безопасности:

— Вовсе нет. Но не вешать же на Трипио все наши заботы.

Хан изучил координаты, которые высветил «Рубикон»:

— Ну вот, готово. Пожалуй, начнем экскурсию с досветовых двигателей.

За иллюминатором звезды растянулись в тонкие линии.

Глава 29

Джадак сделал вид, что с головой ушел в дежарик и заворожен чудо-бестиарием голографических фигур, когда Лея, а затем и Хан с Постом прошествовали из рубки в сторону кормы. Дождавшись, когда они завернут за угол, Джадак поставил игру на паузу, поднялся из-за стола и поспешил в кабину. Опустившись в кресло пилота, он немного покрутился на месте и наконец повернулся лицом к навигационному компьютеру.

За десятилетия ИТ-1300 сильно преобразился, но рубку изменения почти не затронули. Соло или кто-то до него добавил пару дополнительных кресел, да приборная панель щетинилась новыми рычажками и тумблерами, которые отражали изменения в двигательной, навигационной и сенсорной системах. Еще здесь появились ручки управления счетверенными лазерами и противопехотной пушкой. В остальном кабина была ровно такой же, какой Джадак помнил ее с тех времен, когда корабль назывался «Звездным посланником», и сейчас, сидя в кресле, он словно перенесся назад во времени. Ему казалось, что стоит повернуть голову, и он увидит по соседству Риза, который будет привычно жаловаться на то и это.

Джадак изучил навикомпьютер: на хорошо знакомой металлической лицевой панели были все так же выбиты буквы «РУБИКОН». Вокруг винтов, крепивших компьютер к переборке, уже образовались пятна ржавчины, но клавиатура была относительно новой.

Джадак не сводил глаз с названия.

— «Рубикон», — тихо проговорил он.

Пилот выудил из кармана клочок флимси, содержавший следы его попыток расшифровать мнемоническую фразу, которую его заставил выучить сенатор Дес’син.

Джадак еще раз оглядел панель компьютера, затем написанную от руки фразу. Его палец задвигался по клочку флимси.

— Р… у… б… и… к…

Сердце бешено заколотилось. Он уставился на флимси.

— Восстановить, — еле слышно промолвил он. Палец опять заскользил по буквам. — с… т…а…н…о… — Он замер. — Переустановить? Переустановить… «Рубикон»… — Его взгляд заметался между флимси и навикомпьютером. — Переустановить «Рубикон»… на что?

Некоторые кнопки на панели были помечены как цифрами, так и буквами. Для чего же придумали эту мнемоническую фразу? Напомнить пилоту о том, что нужно переустановить «Рубикон», используя цифры, которые соответствуют девяти буквам двух оставшихся слов — «доброе имя»? В таком случае, что же означают сами цифры — пространственно-временные координаты или цифровую последовательность, которую тоже предстоит расшифровать?

Как бы то ни было, он не особенно надеялся на то, что «Сокол» как-то отреагирует на его манипуляции — не говоря уже о том, чтобы изменить курс, не выходя из гиперпространства. Но возможно, навикомпьютер выдаст ему название или астрономические координаты планеты с кладом.

Если так, «Сокол» станет больше не нужен Джадаку. Соло вольны высадить его и Поста на Топраве и лететь развлекаться на Нар-Шаддаа или куда им угодно, пока они с Постом копят денежки на то, чтобы снарядить экспедицию за сокровищами.

Сев ровно перед клавиатурой, Джадак вдавил кнопку ПЕРЕУСТАНОВИТЬ и двумя указательными пальцами отстучал последовательность из девяти цифр. В ответ навикомпьютер издал трель, но ни названия, ни координат на экране не высветилось.

Вместо этого откуда-то сзади — со стороны коридора — донесся сдавленный крик боли.

* * *

Если бы кто-то увидел сейчас, как Хан Соло, кружась и высоко задирая ноги, проносится по коридору, он мог бы подумать, что тот выплясывает причудливую версию сакоррианской джиги, которая пережила короткий всплеск популярности на Кореллии спустя несколько лет после битвы при Явине. Но в сущности Хан просто пытался выудить из кармана брюк архаичный передатчик, найденный Алланой всего несколько недель назад. Передатчик, который в эту минуту обжигал его бедро болезненными электрическими разрядами.

Подбрасывая только что извлеченное из кармана устройство на ладони, словно горящую головешку, Хан уже готов был со всего размаху шарахнуть им об пол, когда передатчик внезапно затих.

К тому времени Джадак успел выбежать из кабины и добраться до кают-компании. Спустя мгновение туда же вбежали Хан и Пост с одной стороны, Лея, Аллана и протокольный дроид — с другой, и все были встревожены.

— Зараза! Включилась прямо у меня в штанах, — выпалил Соло.

Лея простерла руку:

— Может быть, Мэг нам все объяснит — или как там твое настоящее имя?

Джадак услышал звук, которого, как ему казалось, больше не услышит никогда — шипение включаемого светового меча, — и они с Постом попятились к противоперегрузочным креслам, полукругом обрамлявшим столик для голографических игр.

— Садитесь, — бросила Лея. — Оба.

Пост послушался, и Джадак последовал его примеру.

— В последний раз я видел подобную штуковину на поясе у мастера-джедая Ж’упи Ше, — сообщил он Лее.

Та озадачилась:

— Что?

— Что здесь происходит? — пожелал знать Хан, переводя взгляд с Джадака на жену.

— Рассказывай, Трипио.

Дроид указал вытянутой рукой на Поста:

— Капитан Соло, это он виноват в том, что в ангаре заглушили связь, а меня выключили. Ему помог мерзкий дроид-взломщик, если мне будет позволено добавить.

Хан уставился на гостей:

— Вы, значит, в сговоре с теми угонщиками?

Джадак покачал головой:

— Скорее мы в стане их соперника.

Высвободив из кобуры бластер, Соло сделал шаг в направлении столика. За его спиной Лея отключила меч и уселась вместе с Алланой у инженерного пульта.

— Как твое настоящее имя? — спросил Хан у Поста.

— Флитчер Пост, — тихо ответил тот. — И мне очень жаль, что пришлось…

— А твое? — оборвал его Хан, пронзив острым взглядом второго пассажира.

— Тобб Джадак. — Кивнув на Поста, он добавил: — Он здесь ни при чем. Это я его втянул.

— Тогда тебе предстоит многое объяснить.

С шумом выдохнув, Джадак откинулся в кресле:

— Помните, в закусочной я сказал, что понятия не имею, кто владел «Соколом» до преступного воротилы с Нар-Шаддаа? Я солгал. — Он ткнул себя в грудь. — Я летал на этом корабле.

Хан выгнул брови:

— Когда же это было?

— Около… семидесяти двух лет назад. Корабль тогда звался «Звездным посланником».

Кореллианин прыснул со смеху:

— И как ты летал на нем — в подгузниках? Только не говори, что ты настолько меня старше.

— Старше, Соло, старше. На добрых двадцать пять лет.

Хан выпучил глаза:

— Тогда тебе уже под сотню.

Джадак кивнул:

— А то я не знаю.

— Кто тот джедай, которого ты упомянул? — неожиданно встряла в разговор Лея.

— Кадас’са’никто из старого Ордена. Мастер Ше присутствовал в тот момент, когда я получал последние указания относительно «Звездного»… относительно «Сокола».

Хан посмотрел на жену:

— Ты хоть что-нибудь понимаешь?

Лея не ответила.

— Когда и где это было? — спросила она Джадака.

— Во флигеле Сената, в последний месяц войны. В год вашего рождения, если я ничего не путаю.

Лея сложила руки на груди:

— Не путаешь. Но подобные сведения и не засекречены.

— Скажи откровенно, Джадак, — сказал Хан, — хоть что-нибудь из этого — правда?

— Абсолютно все.

— Так ты — столетний пилот, спустя столько лет все еще влюбленный в «Сокола»; в этом вся суть?

— Не стану отрицать, Соло, я действительно люблю этот корабль. Но он мне не нужен. Мне нужны секреты, которые он хранит.

Аллана подскочила с места и рванула к гостям раньше, чем Лея успела ее схватить.

— Какие секреты? — выпалила девчушка, в предвкушении широко распахнув глаза.

Джадак перевел взгляд с нее на Хана:

— Передатчик в руках у твоего папы… Думаю, его установил на корабле мастер-джедай Ше перед тем, как меня отправили на последнее, как мне тогда думалось, задание «Сокола».

— Тебя отправили на задание джедаи? — уточнила Лея.

Джадак покачал головой:

— Я работал на организацию, известную как общество «Республика».

— Тайный союз лоялистов?

— Он самый, принцесса Лея. Я работал на них почти десять лет: летал на этом самом корабле, выполнял самые разные задания. В тот день мне приказали доставить корабль на Топраву антарианскому рейнджеру — женщине по имени Фоли, которая и должна была присмотреть за ним в дальнейшем. Но я так и не добрался до Топравы. Стоило нам взлететь с Корусканта, на хвост тут же сели истребители с пилотами-клонами, а чуть позже корабль получил пробоину, когда в нас выстрелил республиканский крейсер. Лишь в последний момент мы с напарником сумели прыгнуть в гиперпространство, а когда вынырнули у Нар-Шаддаа, не смогли маневрировать. — Джадак секунду помолчал. — Мы столкнулись с огромным сухогрузом. Мой напарник погиб.

— Мне жаль это слышать, Джадак, — сказал Хан, — но я все еще рассчитываю услышать, где ты был последние шестьдесят с лишним лет.

— В коме, — ровным голосом ответил пассажир. — В медцентре на Нар-Шаддаа — первые пару десятков лет, а остальные провел в клинике «Аврора».

— Мы как раз оттуда, — вставила Аллана.

Джадак кивнул:

— Имели беседу с доктором Парлей Торп, насколько я понял. Сомневаюсь, однако, что она как-то в этом замешана.

— Замешана в чем? — удивилась Лея.

— В нашей с Лестрой Оксиком игре в прятки. Это он переправил меня с Нар-Шаддаа в «Аврору», и это его прихвостни гоняются за мной с того самого дня, как я очнулся. Помните двух угонщиков на Вейседе? Это его парни. Как и врач, который занимался моей реабилитацией, — доктор Сомпа.

— Мы говорили с ним, — протянула Лея. — Парлей даже вас упоминала!

Джадак обмозговал услышанное:

— Теперь понятно, каким образом Оксик сложил два и два и сообразил, что «Посланник» и «Сокол» — одна и та же посудина. — Он поднял взгляд на Хана. — Оксик знал, что я ищу корабль. Как только он установил связь, то решил украсть «Сокола», зная, что у меня не останется выбора, кроме как явится к нему самолично, если я захочу урвать кусочек награды.

— Я так и знала! — вскричала Аллана. — Сокровища существуют!

Взгляд Хана заметался между девочкой и гостем.

— Она права?

— «Сокол» — ключ к местонахождению богатств, достаточных, как мне сказали, чтобы «восстановить доброе имя Республики».

Лея нахмурила брови:

— Доброе имя?

— Кредиты? — спросил Хан. — Ауродий? Какого рода богатства?

Джадак покачал головой:

— Этого я не знаю.

— Так откуда знать «Соколу», где зарыт этот клад?

— Общество «Республика» обо всем позаботилось. Сенаторы понимали, куда все клонится с Палпатином, и как-то подготовились к тому, чтобы вырвать власть из его рук. Но они не могли предвидеть, как кончатся Войны клонов. Не предполагали, что джедаев истребят, а Император станет, в сущности, неприкосновенным.

Хан убрал бластер в кобуру и начал расхаживать по салону.

— Тогда клад — это тайник с оружием.

— Может быть, — кивнул Джадак, не сводя с него глаз. — Или оружие напополам с драгметаллами.

— Сенаторы сказали «восстановить доброе имя», — напомнила им Лея, — а вовсе не «военную мощь».

Хан замер и развернулся к столу для голоигр:

— А откуда обо всем этом прознал Оксик? Он входил в общество?

— Кажется, я знаю откуда, — сказала Лея. — Насколько мне известно, он не был членом общества. Но он близко дружил со многими, кто туда входил. Кто-то из них мог рассказать ему о кладе.

Хан поразмыслил:

— Так почему же этот кто-то не сообщил Оксику, где его искать?

— Место, где спрятали клад, — видать, секрет из секретов, — предположила Лея. — Тот, кто рассказал о нем Оксику, мог знать только, что ключ ко всему — «Сокол», ну а Тобб Джадак — последний, кто им управлял.

— Так мы полетим за сокровищами? — спросила Аллана.

Вопрос заставил Хана призадуматься.

— Первое, что мы должны сделать: проверить, нет ли на борту жучков — на тот случай, если Оксик вздумал нас преследовать. Мы не сможем просканировать корпус, пока не выйдем из гипера, зато обследовать внутренности можем хоть сейчас. — Он повернулся к Ц-3ПО. — Ты знаешь, что делать.

— Займусь немедленно, капитан Соло.

Хан повернулся к Посту:

— Трипио говорил, с тобой был дроид-взломщик.

Пост сглотнул и ответил утвердительным кивком:

— Он был со мной в кабине, когда на меня набросились громилы Оксика. Пока они гонялись за мной по всему кораблю, он мог и сойти.

— Мог и сойти? Хочешь сказать, он все еще может быть на корабле?

— Говорю только, что не видел, как он уходил, — сообщил ему Пост.

— Трипио! — окликнул дроида Хан. — Есть задачка поважнее! — И как будто его только что осенило, кореллианин раскрыл левый кулак и уставился на передатчик: — А с чего вдруг он ожил?

— Я ввел кодовую последовательность в навикомпьютер, — ответил Джадак.

Соло прищурился:

— Передатчик получил код и попытался послать сообщение.

— Надо вернуть его туда, где взяли, — заявила Аллана, шагнув к переборке у инженерного пульта.

Лея подняла взгляд на Хана, ожидая, что он ответит.

— Безумие какое-то, — наконец выдохнул кореллианин.

— А вот и нет, — воскликнула Аллана. — Это охота за сокровищами!

* * *

— На корпусе ничего нет, — объявил Хан, сидевший в кресле пилота.

Лея и Аллана расположились рядом, а Джадак и Пост — на задних креслах. В иллюминаторах вновь виднелись звезды, и «Сокол» дрейфовал меж них без цели и направления.

Хан круто развернулся к корабельному интеркому:

— Трипио, что так долго?

В голосе дроида, зазвучавшем из динамиков, сквозили страдальческие нотки:

— Я стараюсь изо всех сил, капитан Соло. В трюмах никаких устройств не обнаружено. Начинаю сканировать корабль от кормы до носа.

— Ладно. Поторопись только.

Кореллианин заглушил звук, прежде чем Ц-3ПО успел ответить.

— Это чтоб не расслаблялся, — бросил он через плечо.

— Парни Оксика некомпетентны, но отнюдь не глупы, — заметил Джадак. — Они предусмотрели, что вы будете сканировать корабль.

Хан кивнул:

— Даже если так, зачем рисковать?

— Капитан Соло, — сказал Ц-3ПО минутой позже. — Я фиксирую аномальный сигнал из отсека со спасательными капсулами.

— Может, запустился маячок одной из капсул? — предположила Лея.

— Может. — Хан наклонился к интеркому. — Трипио, никуда не уходи. Мы сейчас будем.

Все пятеро гурьбой высыпали из кабины и взяли курс на кормовой трюм «Сокола». Ц-3ПО вглядывался в глубину отсека со спасательными капсулами, разгоняя мрак сиянием своих фоторецепторов.

— Кажется… — начал было он, но тут Хан протолкался мимо него и осветил отсек широким лучом фонаря. Изогнувшись, кореллианин задрал голову к потолку и направил свет в определенную точку над входным люком.

— Эй, там, — сказал он, — давай на выход.

— Что вы со мной сделаете? — проскрежетал механический голос.

— Зависит от того, что ты мне расскажешь.

— Я только следовал приказам.

— Все так говорят. А теперь вылезай, пока я по тебе из глушилки не шарахнул.

Едва Хан ступил обратно в коридор, из люка выпорхнул длинноносый дроид-взломщик и, дрожа, завис в метре над палубой.

Кореллианин вложил в руки Ц-3ПО интерфейсное устройство передачи данных:

— Он весь в твоем распоряжении.

— Благодарю вас, капитан Соло.

Дроид-взломщик отплыл назад и уткнулся спиной в переборку:

— Поосторожнее с этой штуковиной, у нее на конце зонд!

Расположив инфоразъем под носом незваного гостя, Ц-3ПО воткнул в него зонд и изучил цифро-буквенные показания на дисплее устройства.

— Капитан, у него следящий маяк.

— Мой хозяин ставит маяки на все, что сдает в прокат — чтобы обезопасить себя от кражи, — заявил взломщик.

— И давно ли маяк сигналит? — пожелал знать Хан.

— С самого взлета. Я тут не виноват.

Хан кивнул протокольному дроиду:

— Продолжай.

Ц-3ПО сделал необходимые подстройки и извлек зонд. Фоторецепторы взломщика потухли, и дроид медленно осел на палубу.

— Ну а сейчас можно поставить передатчик на место? — спросила Аллана, пока все таращились на дроида.

Лея уже потеряла счет, сколько раз внучка задавала этот вопрос. Положив ладонь на плечо Алланы, она посмотрела на мужа.

Хан сжал губы и вымученно усмехнулся:

— Все, что могло пойти наперекосяк, уже пошло, верно?

— Ну можно мне… пожалуйста?

— Конечно можно, — ответил капитан. — Ведь это ты его нашла.

— Наверное, мне стоит заново ввести код в навикомпьютер, — вставил Джадак.

Соло кивнул и извлек передатчик из кармана.

— Лея, приглядывай за рубкой, пока мы с Амелией ставим эту штуку на место.

— А мне что делать? — спросил Пост.

— А ты вместе с Трипио не спускай глаз с дроида.

Они разделились на три команды. Спустя минуту Хан уже был в кают-компании и наблюдал за тем, как Аллана встраивает передатчик в отведенную под него нишу. Благодаря корпусу из миметичного сплава устройство как будто растворилось в переборке.

— Готово! — крикнул кореллианин.

В кабине под присмотром Леи Джадак перезапустил «Рубикон» и ввел цифровой код. На дисплее навикомпьютера мгновенно зажглись пространственно-временные координаты.

И «Тысячелетний сокол» прыгнул в гиперпространство.

* * *

— Ты потерял сигнал, — рявкнул Лестра Оксик.

Владелец проката дроидов — гран по имени Друул — лишь отмахнулся:

— Они нашли главное следящее устройство — самое очевидное. Но вспомогательная система встроена в корпус взломщика и продолжит работать, даже если дроид выключен. Маяк задействует сам корабль как антенну.

Монитор в кабинете Друула издал звуковой сигнал.

— Ну, что я говорил? — объявил гран.

Лестра переглянулся с Кои Квайр, и та одобрительно кивнула.

— Где сейчас корабль?

— Нигде. В глубоком космосе, — ответил Друул. Два из трех его глаз-стебельков внимательно следили за звездной картой на мониторе. — К краю Галактики от Хайдианской трассы, примерно в трех четвертях пути от Топравы.

— И что дальше? — спросил Оксик.

Гран устремил на адвоката взгляд одного из своих глаз.

— Тут уж все от вас зависит. Платите здесь вы.

— Терпение, Лестра, — посоветовала ему Квайр. — Мы и без того далеко зашли. К тому же суд над Рематой и Синнером еще не закончен.

— Кто занимается выплатой залога?

— Местный адвокат внесет его за обоих.

Оксик примолк и начал мерить комнату шагами. Если бы все пошло по плану, у него в руках уже были бы и «Сокол», и Джадак. Но все равно дело обернулось как нельзя лучше, и все благодаря дроиду-взломщику, которого Пост взял напрокат. Это как знак свыше, что ему, Оксику, предначертано завладеть сокровищем. Как сказала Кои, они и без того далеко зашли…

— Корабль ушел в гиперпрыжок, — внезапно нарушил тишину Друул.

Оксик подскочил к монитору:

— Куда они летят? Пункт назначения выяснил?

Друул что-то отстукивал на клавишах:

— Есть координаты. Дайте мне секунду — выяснить, что они значат. — По дисплею поползли колонки букв и цифр, затем мелькнуло и погасло несколько звездных карт.

— Название! — выкрикнул Оксик. — Мне нужно название планеты!

Еще раз внимательно прочтя то, что было на дисплее, гран повернулся к Оксику:

— Тандун-3.

Адвокат бросил взгляд на Квайр, и та пожала плечами:

— Никогда о такой не слышала.

— Ну и пусть, — ответил он. — Быстрее на корабль!

* * *

Поклонники органических технологий — военных координаторов со щупальцами и властвующих над гравитацией довинов-тягунов — иногалактические пришельцы йуужань-вонги стали самой страшной угрозой, какую только знала Галактика. Но если «Соколу» и была видна разница между кораллами-прыгунами и СИД-истребителями, он не подавал виду, доблестно сражаясь с захватчиками от Ядра до самых окраин и с готовностью принимая любой вызов судьбы.

Когда в самом начале вторжения Чубакку настигла ужасная смерть на Сернпидале, Хан втайне желал, чтобы системы «Сокола» отказали, и фрахтовик больше не смог летать. Соло, безусловно, понимал, что корабль не способен скучать по своему пилоту так, как сам пилот скучает по утраченному кораблю, и все же ему хотелось, чтобы «Сокол» каким-то образом оплакивал потерю несравненного вуки или по крайней мере стал хуже исполнять свои функции. Никто не посвящал кораблю столько времени и внимания, сколько Чуи; пусть вуки нередко бранил свою летунью, он все равно любил ее не меньше Хана. Так что, когда «Сокол» не впал, подобно Хану, в отчаяние и скорбь, кореллианин стал всерьез подумывать о том, чтобы списать корабль в утиль.

Раздавленный горем, Хан уже не знал, сможет ли когда-нибудь ступить на борт ИТ без своего старпома. Так «Сокол» превратился в корабль-призрак.

Но затем все перевернулось с ног на голову, и Хан отправился сводить с йуужань-вонгами личные счеты. Охваченный яростью, он захотел, чтобы «Сокол» совершил это возмездие вместе с ним. И в разгар своего похода Хан вдруг обнаружил, что Лея, заняв громадное кресло второго пилота, смогла заполнить и пустовавшее место в сердце Хана, оставленное смертью верного вуки.

Но йуужань-вонги не просто посеяли по всей Галактике семена своих экзотических растений, превратив Корускант и сонм других планет в непролазные джунгли; сама война нанесла раны, которые долго не излечатся, и оставила шрамы, не желавшие исчезать. Одной из таких ран стала смерть Чубакки; другой — гибель Энакина, младшего сына четы Соло, которому самой судьбой, казалось, было уготовано жить вечно.

Годы спустя гибель Джейсена вновь пробудила эту боль.

Джейсен как никто понимал йуужань-вонгов, и он спрашивал ответа у Силы, пытаясь разрешить конфликт с ними мирным путем. И к чему все пришло? Погиб и в смерти слился с Силой, хоть и не исчез в ней. А может, как иногда хотелось верить Хану, он попросту отправился в изгнание, дабы искупить свои грехи — как до него отправились в изгнание йуужань-вонги, поселившись на разумной планете Зонама-Секот?

Глава 30

— Кто же гонял на свупах — ты или Квип? — спросил Соло.

— Частичка моей биографии вкралась в летопись жизни Фаргила. До войны я обкатал все основные трассы… До Войны клонов, то есть.

— Я тоже — до Галактической гражданской.

Джадак смерил собеседника взглядом:

— А у нас больше общего, чем нам кажется, Соло.

— Или чем мы готовы признать.

Уловив в глазах Хана намек на улыбку, Джадак расхохотался, и Хан поддержал его. «Тысячелетний сокол» снова прыгнул в гиперпространство, и оба его капитана сидели бок о бок в рубке. Хан повернулся так, чтобы видеть входной люк, и забросил ноги на штурманское кресло, скрестив их в лодыжках.

— Не против, если я задам откровенный вопрос? — уточнил кореллианин.

— Я дам знать, если буду против.

— Ты столько лет провел в коме… Наверное, многие из твоих друзей и родственников ушли в мир иной.

— Все ушли.

Хан убрал ноги с кресла и распрямился.

— Знаешь, наши поиски владельцев «Сокола» начинались, как игра, — заговорил он тихим, почти заговорщицким голосом. — Мне всегда хотелось знать, кто летал на моей малышке до того, как Лэндо Калриссиан выиграл ее в карты на Беспине, но я понятия не имел, что отправлюсь в это приключение вместе с Леей и Амелией, и что все обернется вот так… внезапно. С другой стороны, непонятно, с чего я взял, будто все должно пройти гладко.

Джадак шмыгнул носом:

— Прости, что мы с Постом так набедокурили.

— Ладно уж. Но мне любопытно. Ты очнулся от сна длиной в шестьдесят с гаком лет и немедля мчишься искать свой корабль.

— А я уже говорил — я искал его, так как думал, что он приведет меня к цели.

— К тому якобы тайнику с кладом.

Слова, уже готовые сорваться с губ Джадака, застряли у него в горле.

— А что, этого мало? Сам ты женился на принцессе. Но само собой, ты был безумно, просто безумно влюблен.

Хан рассерженно сощурил глаза, но тут же смягчился:

— Раз уж мы честны друг с другом, мысль о богатстве и впрямь казалась мне заманчивой — ровно один стандартный день.

— Что же тебя разубедило?

— Меня вдруг стали заботить люди, с которыми меня случайно свела судьба.

— Альянс повстанцев, — кивнул Джадак и повернулся лицом к собеседнику. — У нас и впрямь много общего. Скажешь, за десятки лет в коме можно многое забыть, но я не забыл. Очнувшись, я испытал ровно то же, что испытывал, когда мы с Ризом влетели в тот кореллианский крейсер: я должен выполнить задание. «Звездный посланник» нужно доставить по назначению. — Он понуро встряхнул головой. — Я так и не смог избавиться от этого чувства.

— Если мы доберемся до Тандуна-3, это поможет?

— Попытка не пытка, как говорится.

— Допустим, никаких сокровищ мы не найдем. Что тогда?

— Главное — я попытался.

Навикомпьютер издал сигнал, и Хан развернулся к приборной панели:

— Выходим из гипера.

Джадак устремил выжидательный взор в лобовой иллюминатор. Перестав бешено вращаться, звезды застыли, и прямо по ходу корабля возник полумесяц планеты. Хан изменил курс так, чтобы подвести «Сокола» к Тандуну III с солнечной стороны.

— Поглядим, что нам расскажут сканеры дальнего действия, — бросил он.

На глазах у Джадака кореллианин переменился в лице, стоило ему изучить показания. Затем Хан крикнул:

— Трипио! Живо ко мне!

— Бегу-бегу, капитан Соло.

Шаги дроида раздались в переходном коридоре, и спустя мгновение он ввалился в рубку, преследуемый по пятам Леей, Алланой и Постом.

— Что ты там говорил про Тандун III? — вопросил Хан.

Ц-3ПО склонил голову набок:

— Я сказал, что планету впервые обследовали двенадцать тысяч двести пятьдесят лет назад — во время экспедиции доктора Берамша, предпринятой с Орд-Мантелла. Планету, как и звездную систему, сочли относительно молодой. Она вполне пригодна для людей и кислорододышащих гуманоидов, покрыта буйной растительностью, имеет силу тяжести, близкую к стандартной, и усеяна руинами древних городов, которые доктор Берамш отнес к постройкам раката. По неизвестной причине — вероятно, из-за большой удаленности от Хайдианского торгового пути — Тандун-3 так и не был заселен, но есть свидетельства, что планету обследовали повторно во второй срок правления в Республике канцлера Финиса Вэлорума.

Соло хмуро ткнул пальцем в дисплей дальнего сканера:

— А теперь взгляни на эти картинки и попробуй-ка еще раз назвать Тандун-3 «молодой» планетой.

Протиснувшись между Ханом и Джадаком, Ц-3ПО изучил показания.

— Пресвятые небеса, — воскликнул он.

— Они самые, — подтвердил кореллианин.

— Что там, Хан? — спросила Лея из-за плеча дроида.

— Давай послушаем Золотника еще раз.

Дроид повернулся к Лее:

— Сканеры обнаружили обширные зоны вулканической и тектонической активности. Атмосфера еще пригодна для дыхания, но насыщена углекислым газом, метаном и серой. Температура в северном полушарии возросла до значений, которые выдержат лишь самые стойкие биологические виды. Иными словами, планета во власти катастрофы и на краю гибели.

— Есть там признаки жизни? — спросила Лея.

— В уцелевших лесах южного полушария их полно, — сообщил Хан. — Но я бы сказал, что даже если мы найдем там разумных существ, вряд ли они большого ума. — Он встряхнул головой. — Все, что там могло быть, погребено под лавой и вулканическим пеплом. — Заметив кислую мину на лице Алланы, кореллианин добавил: — Но мы все равно взглянем поближе — для надежности.

Выбравшись на освещенную сторону Тандуна-3, Хан повел «Сокола» прочь от бурлящих небес северного полушария планеты. Когда корабль нырнул в просвет между облаками близ южного полюса, Соло перестроил сканеры, чтобы те выводили картинку на главный монитор приборной панели. Помехи на экране сменились устойчивым изображением.

— Только не это, — выпалил Хан, будто из легких у него выбили весь воздух.

Перегнувшись через плечо мужа, Лея от изумления прикрыла рот ладонью:

— О, Хан.

Пост встал на цыпочки, чтобы увидеть, что творится на экране, а Джадак с той же целью отклонился влево.

— Никогда прежде не видел таких растений, — признал он.

— Потому что ты их проспал, — процедил Хан и ткнул пальцем в экран: — Видишь ту скалу, похожую на нос звездолета? Она зовется йорик-кораллом. А деревья, которые словно искупали в крови? Это с’тини. А весь этот лес? Тампаси. Та птичка… как же ее там… а, шеркиль-хла.

Джадак взметнул бровь:

— На общегал перевести не хочешь?

— Эти слова не переводятся, — сказала Лея, обхватив Аллану за плечи. — Они — йуужань-вонгские.

Пост присвистнул:

— Долгое время Нал-Хатта выглядела так же.

— Вонги преобразовали планету, — промолвил Хан. — Они проделывали это и в других местах — даже на Корусканте.

Джадак кивнул:

— Я вроде бы о чем-то таком читал.

Хан покосился на Лею:

— Как думаешь, есть там йаммоск? Только не говори, что там есть йаммоск…

— Военный координатор йуужань-вонгов, — пояснила Лея Джадаку. — Зверь, который управляет трансформацией.

— Даже если есть, — сказал Хан, — битву он явно проигрывает. Планета вот-вот развалится на части.

Аллана разочарованно вздохнула.

— Боюсь, до сокровищ нам не добраться, — сказала ей Лея.

— Если сокровища вообще были, — вставил Хан. Получив тычок от Леи, он поправился: — То есть, конечно, были, просто сейчас погребены под вонгскими насаждениями.

— Выше нос, — подбодрила Лея внучку. — Мы же нашли тайник. Просто не можем забрать сундук с сокровищами.

— Ну прямо как в «Замке ужасов», — кивнула девочка.

Джадак выглянул в иллюминатор:

— Сенаторы из общества «Республика» вместе с антарианскими рейнджерами, видимо, соорудили тут склад. Хранилище своего рода.

— Уж не знаю, что тут было, но сейчас здесь пусто.

Крепко вцепившись в рычаг, Хан готов был начать подъем из истерзанной атмосферы Тандуна-3, как вдруг остановился.

— В чем дело? — спросил Джадак.

— Мы ловим сигнал. — Свободная рука Хана забегала по панели связи. — Очень слабый.

— Аварийный маяк?

Хан покачал головой:

— Просто маяк.

Джадак вгляделся в экран панели:

— Передача на секретной частоте общества «Республика». — Он метнул взгляд на Хана. — Кто-то внизу опознал корабль.

— Ну нет… Там никто не мог выжить, — отрезала Лея.

— А никому и не надо, — сказал Джадак. — Техника может работать и на автомате.

Лея перевела взгляд с Хана на его коллегу-пилота и обратно:

— Вы двое что, хотите спуститься и все разведать?

— Нет, конечно, — открестился Джадак. Но затем посмотрел на Хана: — Или хотим?

Кореллианин поразмыслил:

— Если только ради Амелии. — Он поднял глаза на Лею. — Мы просто обязаны слетать вниз и разобраться что к чему — иначе будет нечестно.

— Да! — вскричала Аллана.

Хан распрямился в кресле:

— Пристегиваемся. Тряска будет — мама не горюй.

* * *

Хан наклонился вперед и плавно надавил на рычаг. «Сокол» опустил нос и нырнул в ледяной мрак облаков, следуя на зов маяка. Небо раскалывали трезубцы молний, корабль нещадно колотили ветра, но Хан отнюдь не пытался судорожно цепляться за рычаг, словно бы предлагая «Соколу» самому искать путь через царящий вокруг хаос. Тот и взаправду рыскал и лавировал, а закончив, лег на плавный курс над кронами экзотических деревьев, чьи зигзагообразные ветви тянулись к нему, будто силясь заключить в свои объятия. Вдалеке вулканы исторгали пламя и густой дым в насыщенный серой воздух и устилали землю потоками пузырящейся лавы. Мелкие градины и капли косого дождя с шипением разбивались о нос корабля и испарялись в воздухе, не достигая перегретой земли. Заваленные камнями кратеры на склонах гор выстреливали в воздух валунами размером с небольшой дом. Неустанно прорываясь сквозь клубы вулканического пепла, «Сокол» приближался к своей цели. Солнце, повисшее в небесах на западе, походило на бельмо.

— Вот это я понимаю, летать методом тыка, — чуть ли не кричал Джадак. Уступив место старпома Лее, он расположился в штурманском кресле и помогал чем мог. Аллана, Пост и Ц-3ПО вернулись в кают-компанию.

— Чтоб ты вдруг не подумал, что моя репутация — выдумки и миф, — бросил Соло через плечо.

— Ну, теперь-то я опытом научен. — Джадак метнул взгляд на дисплей. — Топографические сенсоры ни зги не видят в этих зарослях.

— Зря мы стерли старые программы, — заметила Лея.

— Так вам не впервой по планетам вонгов шастать? — прокричал Джадак на ухо Хану.

— Мы же Корускант брали, — ответил кореллианин, подбородком указывая на Лею. — Влетели на «Соколе» прямиком в здание Сената[28].

— Интересно, что чувствовал кораблик, — протянул Джадак. — Он словно домой вернулся…

Хан собирался было ответить, но с панели связи раздался сигнал. Джадак вновь сверился с мониторами, затем просунул руку между креслами пилотов и указал на лесистую возвышенность вдалеке:

— Сигнал идет с того холма.

Хан молча изучил показания.

— Может, это и не холм, — сказал он наконец. — Помнишь, что Трипио говорил насчет древних развалин? Кажется, это они и есть.

— Как храм массасси на Явине-4, — вставила Лея.

— Явин, — кивнул Джадак. — Там, где грохнули оружие Палпатина, так?

Хан осклабился:

— Первое оружие. Ты его тоже проспал.

— Похоже, я пропустил все веселье.

— В этот раз не пропустишь.

Хан облетел насыпь и заложил пологий вираж, гася скорость для второго захода. Под покровом из острых колючек проступала четырехугольная усеченная пирамида с плоской крышей и массивным основанием в форме круга. Окружал ее десяток насыпей поменьше, схожим образом поросших игольчатой травой и вместе составлявших единый комплекс лежащих в руинах построек.

Хан окончательно затормозил движение корабля и включил репульсоры, чтобы «Сокол» завис над пирамидой.

— Сигнал идет изнутри.

Джадак прильнул к иллюминатору:

— Там под зарослями может быть посадочная площадка — старого типа, с турболифтом.

— Я о том же подумал, — кивнул Соло. — Есть только один способ узнать наверняка.

С помощью маневровых двигателей он подвел «Сокола» на один уровень с плоской вершиной пирамиды.

— Соло, если ты собрался стрелять из счетверенки…

В ответ Хан лишь насмешливо фыркнул:

— И разрушить все до основания? Уволь. — Он щелкнул переключателем на панели. — Первое, что я сделал, когда заполучил «Сокола», — установил выдвижной бластер на носу. И с той поры он выручал меня не раз и не два.

Хан вывел на экран сетку прицеливания и надавил на гашетку: каждый выстрел выжигал узкий прокос в непролазном покрове из колючек. Процесс оказался довольно утомительным, да и занял больше времени, чем ожидалось, но в конце концов «БласТех АИкс-108» выжгла площадку шириной чуть больше самого корабля. Хан подвел «Сокола» к расчищенному клочку поверхности, и во все стороны, словно обезумев, порхнули тысячи красно-коричневых жучков.

— Что теперь? — спросил он. — Волшебные слова?

Джадак поджал губы:

— Может, нам все-таки сесть?

— Попытка не пытка.

Крепко стиснув рукоятку управления, Хан стал медленно, метр за метром, опускать корабль на платформу. Сотрясаемый порывами ветра, окутанный пеплом с носа до кормы, «Сокол» был уже в десятке метров над поверхностью, когда Лея закричала:

— Стойте!

На экране высветились чертежи корабля.

— Нас сканируют, — пояснила она.

— Хотят удостовериться, что это и вправду «Звездный посланник», — добавил Джадак.

Хан выдохнул:

— Тогда это финиш. Я столько раз менял регистратор, что уже со счету сбился.

Лея не отрываясь следила за экраном:

— Они сканируют не регистратор. Они хотят установить соответствие между кораблем и платформой.

— Сверка по шаблону, — кивнул Хан. — Сесть-то мы сядем, но турболифт не опустит нас вниз, если не получит добро от опознавателя.

— Тогда в чем проблема? — удивилась Лея. — «Сокол» и «Звездный посланник» — это один и тот же корабль.

— Ключ тот же, — пробормотал Хан. — Может, замок изменился.

— Нет, корабли разные, — заговорил Джадак спустя мгновение. — «Посланника» перестраивали, а запчасти брали у старого ИТ-1300-пи.

— Который на пару сотен килограммов легче, — добавил Хан. — Но все это не важно. «Пи» почти идентичен стандартной модели. Разница только внутри — жилой отсек вместо грузового.

— Почти идентичен.

— Обтесывать «Соколу» жвала по чьим-то меркам я точно не намерен. — Хан стремительно развернулся в кресле: — Трипио!

— Бегу, капитан Соло!

К тому времени, когда дроид, клацая суставами, ввалился в рубку, Хан уже вывел на экран чертежи «Сокола» и старого ИТ-1300-пи и расположил их рядом.

— Что с ними не так? — Когда на механическом лице Ц-3ПО отразилось непонимание, Хан пояснил: — Турболифт готов принять только типовой ИТ-1300. Чем им не угодил «Сокол»?

Ц-3ПО задержал взгляд на схемах и ответил почти моментально:

— Спасательные капсулы, капитан Соло.

Хан, Лея и Джадак изучили чертежи.

— Не может быть, — вымолвил Соло.

— Капсулы номер один и четыре выдаются в стороны на три целых две десятых сантиметра относительно стандартной модели. Разница вполне очевидна, капитан Соло.

— А он прав, — подтвердил Джадак.

— Не перехвали его, — буркнул Хан. Но когда поднял взгляд на дроида, все-таки смог вымучить улыбку. — Спустись и вручную отсоедини первую и четвертую капсулы. Включи их локаторы на случай, если будет время забрать капсулы перед отъездом.

— Слушаюсь, капитан.

— Ступай с ним, Пост.

— Сделаем в лучшем виде, сэр.

— Твой дроид просто золото, — заметил Джадак, когда Ц-3ПО и Пост ушли.

— Да уж, без него я бы давно пропал. Только не трезвонь об этом направо и налево, ладно?

Хан подвел «Сокола» к краю расчищенной площадки, надеясь, что капсулы приземлятся подальше от колючек. Когда два огонька на панели зажглись, сигнализируя, что капсулы сброшены, корабль, следуя командам Соло, продвинулся вперед и завис ровно над серединой посадочной зоны.

Под ними ярко вспыхнули огни, обрисовавшие на платформе силуэт корабля.

— Нас узнали! — воскликнула Лея.

Но Хан не спешил сажать корабль:

— Этим постройкам уже шестьдесят с гаком лет, двадцать из которых они провели под слоем вонгских посадок. Мы не знаем, в каком состоянии лифт. — Он поднял взгляд на жену. — Я не стану приземляться, пока не высажу вас.

Глава 31

К тому моменту, когда они наконец сбежали по трапу, ветер усилился, а воздух наполнился резким стрекотом страж-жуков, громыханием далеких вулканов и раскатами грома. Зола, пепел и набухшие дождевые капли кружили вокруг Леи и ее спутников, пока они, пригнув головы, быстрыми перебежками двигались к краю платформы. Тысячи мерзко пахнущих жуков-двибитов бесновались на кромке колючих насаждений, а над головами роились искро-пчелы.

Под ударами шквалистого ветра «Сокол» снизился еще ближе к светящемуся контуру, и лишь своевременные запуски маневровых двигателей не позволяли стихии унести его прочь. Выбежав на край платформы, Джадак встал в поле видимости пилотской рубки и начал жестами направлять Хана вниз.

На Лею накатило чувство тревоги. Она безгранично верила в способность мужа посадить корабль, но погодные условия ухудшались слишком быстро. Пирамиду под ее ногами начало трясти.

— Трипио! — Когда дроид обернулся на крик, она указала на безопасный, как ей думалось, угол платформы. — Отведи Амелию туда!

Ветер заглушил ответ Ц-3ПО, но главное — дроид подчинился приказу: взял Аллану за руку и повел прочь.

«Сокол» был уже в пяти метрах над поверхностью плиты, когда тормозные двигатели левого борта внезапно смолкли, и корабль со всего размаху ахнул этим бортом о платформу. Откуда-то из глубины пирамиды донесся скрежет: древние механизмы пришли в движение. Увесистые детали скользнули в пазы, завращались шестеренки, и лифт начал опускаться, прихватив с собой скособоченный корабль и всех, кто только что его покинул. Репульсоры «Сокола» по-прежнему держали правый борт на весу в нескольких метрах над полом… И в этот миг лифт резко накренился в противоположную сторону!

Скользя к краю, Лея почувствовала, как кто-то хватает ее вытянутую руку. Подняв взгляд, она увидела Поста: тот лежал ничком, одной рукой держась за лампу освещения, а другой — за ее запястье. В тот же миг принцесса услышала вскрик Алланы и, приподняв голову, успела заметить, как девочка и Ц-3ПО скатываются с края лифта и падают в заросли кустарника, прицепившегося к внутренним стенам пирамиды.

— Бабушка! — закричала Аллана.

Отдавшись на волю Силы, Лея сумела взобраться на плиту и встать на четвереньки. Все еще прикованная к полу рукой Поста, она заглянула за край платформы. Ц-3ПО, рухнувший в заросли спиной, сумел найти опоры для рук среди ветвей. Аллана приземлилась прямехонько на него, и лишь благодаря этому обстоятельству ее не проткнули насквозь острые колючки, но хватка ее была весьма хлипкой.

Свет от светильников на стенах пробивался сквозь листву там и сям, но этого было недостаточно, чтобы разогнать мрак, царивший под платформой лифта. До пола еще могли быть сотни и сотни метров.

— Обхвати Трипио за шею! — прокричала Лея. — Трипио, не дай ей упасть! Держитесь! Я иду.

Но она прекрасно сознавала, что добраться до них не сможет. Чувствительность к Силе не дарует сверхчеловеческие способности; обрести их можно лишь годами упорных тренировок, а расстояние до Алланы было слишком велико, чтобы покрыть его одним прыжком. Она испытывала ту же неуверенность в себе, что и на Корусканте три года назад, когда пыталась совершить на «Соколе» жесткую посадку, не дав кораблю развалиться на части.

Принцесса похолодела от ужаса.

«Неужели мы лишь для того прошли весь этот путь, чтобы потерять еще одного члена семьи?»

* * *

Пальцы Хана порхали над приборной панелью с точностью виртуоза-клавишника на концерте. Передние репульсоры по левому борту «Сокола» то и дело глохли, но все-таки смогли приподнять жвало над накрененной платформой лифта, так что корабль завис почти параллельно ей. Но о посадке теперь не могло быть и речи, поскольку в этом случае «Сокол» вполне мог соскользнуть с платформы за ее край.

На внутренних стенах помещения зажглись еще несколько ламп, скрытых под обвившими их лозами, присовокупив свой тусклый свет к тому, что давали ходовые огни и прожекторы «Сокола». Но даже с ними Хан не видел ни зги уже в двадцати метрах перед собой. Секундами ранее Лея, Аллана, Ц-3ПО и Пост находились в поле видимости, но сейчас пропали, и Хан боялся, что их сбило с ног так же, как и Джадака. Тот хоть и размахивал руками словно человек, который твердо вознамерился взлететь, но сейчас растянулся во весь рост на скошенном полу, и лишь кончики пальцев и изогнутые мыски ног, крепко вжатые в камень, не давали ему соскользнуть.

По характеру наклона Хан заподозрил, что создатели намеренно спроектировали лифт для подобных маневров, а значит, стержень, который управляет платформой, имеет с ней подвижное сочленение. Он наскоро обдумал перспективы. Если он ошибся, всю силу удара примет на себя стойка шасси правого борта. Но если прав, дело может и выгореть.

Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Затем, филигранно оперируя рычажками репульсоров, завалил корабль вправо, стукнув шасси о платформу. Та мгновенно выровнялась, но когда это произошло, накрененное жвало «Сокола» также получило удар. И без того работавшие на честном слове маневровые двигатели окончательно испустили дух.

Корабль вновь завалился на левый борт, и платформа лифта накренилась вместе с ним.

* * *

К тому моменту, когда левое жвало «Сокола» начало опускаться, Джадак уже успел вскочить на ноги. Готовый к такому повороту событий, он ринулся к кораблю и, используя пришедшую в движение платформу как трамплин, подлетел к рубке «Сокола», вцепился в нее и распластался на лобовом иллюминаторе, словно сбитый пешеход.

На лице Хана смешались изумление, гнев и восторг.

— Открой смотровой люк в жвале! — проорал Джадак, прижавшись щекой к транспаристали.

Чтобы лучше расслышать, Хан чуть ли не забрался на приборную панель.

— Повтори!

— Открой люк в жвале! Я починю двигатели!

Кивнув, Хан запрыгнул обратно в кресло пилота и щелкнул тумблерами на задней переборке. Дождавшись сигнала из рубки, Джадак свалился на накрененный пол лифта и заскользил под брюхом фрахтовика. У носового шасси он затормозил, вскарабкался на жвало и исчез в открытом люке.

* * *

Подняться на ноги Лея и Флитчер даже не пытались, но замершая в ровном положении всего на несколько секунд платформа подарила им возможность подползти к линии осветительных ламп на полу, обрамлявших «Сокола» по периметру. Оттуда Лея хорошо видела Аллану и Ц-3ПО, который теперь поддерживал девочку одной рукой.

Глубоко погрузившись в Силу, Лея стремилась поделиться запасом выносливости с Флитчером Постом и Алланой, придать уверенности Хану, который слишком боялся за жизнь жены и внучки и не мог сосредоточиться на управлении кораблем. Как и Лея, он отчаянно хотел уберечь Аллану от беды. Но в глубине его души скрывалось совсем другое чувство: Хан не переставал думать о Джейсене.

Он призывал Джейсена на помощь.

Впервые Лея осознала, насколько глубоки боль и отчаяние ее мужа. И она ухватилась за источник его терзаний.

— Малышка, слушай меня, — прокричала она Аллане. — Твой отец хорошо понимал чужаков, которые преобразовали эту планету. Задолго до твоего рождения мы воевали с ними, но твой отец стремился к миру, и никто из джедаев не мог превзойти его в могуществе. Он не желал, чтобы ты росла в галактике, которую раздирала война, хотел защитить тебя любой ценой. И я хочу, чтобы ты заглянула в себя и нашла его. Как бы больно это ни было, тебе нужно найти отца. Открой свои чувства. Используй Силу!

* * *

Хан старался не думать о Лее и Аллане, но все попытки с треском проваливались. Всего несколько мгновений назад каждое его движение было подобно взмаху кисти гения, а сейчас его пальцы беспомощно метались между ручками репульсоров и регуляторами маневровых двигателей. Еще один подобный крен, и «Сокол» перевалится за край — а возможно, и сметет с плиты всех своих недавних пассажиров.

Джадак все еще копался в эксплуатационном люке, но пока что его действия не возымели ни малейшего успеха.

«Лея… Аллана… Джейсен…»

Оказалось, все, что ему было нужно, — подумать о них.

К тому, во что выльются манипуляции Джадака, Хан оказался не готов. Неисправные прессоры и турбины вновь заработали — да с такой мощью, что «Сокол» дал крен на правый борт, в очередной раз стукнувшись о платформу. Правый край платформы вновь пошел вниз — столь резко, что Джадак чуть не взлетел со своего насеста. Быстро взяв себя в руки, Хан качнул корабль влево: Джадак повалился обратно внутрь жвала, а лифтовая плита наконец-то встала ровно. Кореллианин поспешно опустил «Сокола» на почти горизонтальный пол, и лифт неторопливо поехал вниз — в недра пирамиды.

Припав лицом к иллюминатору, Хан наблюдал за тем, как Джадак выбирается из люка и ползет к краю жвала. Ухватившись руками за консоль прожектора, он свесился вниз и спрыгнул на пол.

Но сколько Хан ни пытался отыскать глазами Лею, Аллану, Ц-3ПО или Поста, у него ничего не получалось.

* * *

Цепляясь руками за соседние осветители, Лея и Пост были близки к тому, чтобы свалиться в бездну, когда резкий рывок лифтовой платформы едва не подбросил их вверх, на крышу качающегося из стороны в сторону «Сокола». Затем пол под ногами выровнялся и стал медленно, но неуклонно опускаться вниз. При этом Аллана и Ц-3ПО, все еще запутанные в колючих лозах, внезапно оказались над кораблем.

Подбежав к краю платформы, Лея протянула руки навстречу внучке.

Но увидела она Джейсена; не глазами, а мысленным взором. Джейсена, живущего в своей дочери. Сердце Леи забилось сильнее, а в глазах проступили слезы.

Отлепившись от внутренней стены строения, чужеродные насаждения, казалось, тянулись к ней и «Соколу». В то же время Аллана и