Book: Сказание о чернокнижнике. Книга I



Башкатов Константин

Сказание о чернокнижнике. Книга I


Потерянные предания гласят так:

"…И тогда боги объединились, и вдохнули жизнь в свой мир. На западе выросли непроходимые чащобы, равнины зазеленели лесами, и реки голубыми рукавами окутали материк, даря плодородие ожившей земле. Шальные ветра гнали облака, разнося дождевые тучи над землёй и даря прохладу в знойный день.

Потом боги привели первых живых существ, от мельчайших насекомых, до величественных северных гигантов, покрытых шерстью и обладающих смертоносными бивнями. А на юге Алгарос поселил своих мистических питомцев, существ, не похожих на остальное зверьё. Здесь же и зародились малые разумные народы. Пришедшие вместе с богами драконы тоже заняли своё место в мире, став самой могущественным и разумным видом во всём мире.

Но когда жизни стало слишком много, а незаходящее солнце начало грозить гибелью, в дело вступил равный брат Создателя и вернейший его соратник — Дартазаэль. Тёмный владыка создал ночь и луну, а под землёй он отстроил царство мёртвых. Так появились ночь и смерть, внося баланс в совсем ещё юный мир. Здесь же зародились первые болезни. А Дартазаэль стал правителем подземного мира, отделившись от своего брата и принимая к себе каждую умершую душу. А потом он направлял умерших к своим покровителям, или возрождал вновь, если такова была их судьба. Он же взял на себя нелёгкий груз — его задачей стал контроль над Бездной, тёмной сущностью, которая пришла в мир против воли светлых богов. Лишь драконы были неподвластны смерти.

Но мир всё ещё казался пустым.

Всеотец решил объединить свои силы и силы своей ученицы, Альмис. Впервые два бога действовали, как один. И из их могущественного союза в мир вышли перворожденные — народ эльдар, позже названный эльфами. Альмис стала их покровителем. Эльфы были наделены долгой жизнью, острым умом и крепким здоровьем, посему эльдар быстро заняли своё место в мире, став первой разумной расой после драконов, постепенно уходивших в тень. Они были прекрасны, так же как и боги, и столь же прекрасно было то, что они создавали. Но эльфы были горды, хотя и верны своей матери-покровительнице.

Спустя какое-то время Создатель сотворил людей. Люди пришли в мир в большем количестве, чем эльфы, но были они менее прекрасны. Их архитектура и искусство казались грубыми, бессмысленными перед творениями перворожденных, а век их был очень короток. Люди так же были более подвержены болезням, которые сотворил Дартазаэль. Но Создатель пошёл на некоторую хитрость, действуя против воли своих подчинённых. Он наделил людей непокорностью и упорством, которого не было у эльдар. Люди в своих рассуждениях и мыслях уходили намного дальше, впрочем, временами и не в ту сторону. Человеческий род широко расселился по миру, стремительно делясь на государства, соперничая как друг с другом, так и с эльдар. Спустя несколько сотен лет Творец сам явился к своим детям, представ перед их глазами, и с собой он принёс веру в свет, поведал людям о добре и зле, и о богах. Без каких-либо тайн он открыл народу всё, что было под силу понять смертным. Впрочем, веру приняли не все…

И другие боги не сидели, сложа руки, творя свои расы. Впрочем, многим всё равно помогал Создатель, и многим народам, заселившим мир, он тоже являлся отцом и покровителем. Таким образом измерение Отца стало самым большим среди богов, и многие умершие после царства Дартазаэля попадали к своему отцу и родителю. Но измерения других покровителей тоже не пустовали.

Многие народы изначально создавались светлыми, но люди и некоторые другие расы были более подвержены эмоциям и соблазнам, и они же были способны влиять на других. Тогда Создатель понял, что не может удерживать в своих руках и добро и зло, и вместе с другими богами решил сотворить тёмных хранителей, которые стали бы покровителями злым существам, появление которых было уже неизбежно. Тёмные боги стали уравнителями и частью мирового баланса — такова была задумка Отца. Но тёмные хранители, воплотившие в себе негативные черты смертных, не смогли жить вместе со светлыми богами. Тогда тёмных братьев было решено поселить в Бездне, откуда они и повелевали своими последователями, не позволяя тем творить хаос.

Но вновь свобода мысли нашла дыру в божественном законе. Были те, кто творил всё, что вздумается, не подчиняясь ни одному из богов, пользуясь тем, что высшие силы по замыслу Отца не могли вмешиваться в жизнь смертных напрямую слишком часто, а тем более, являться в физическом обличии. Убийцы, сумасшедшие, богохульники и еретики — всем им не было места ни у одного из богов. И вновь Отец был вынужден обратиться к тьме. Вместе с Дартазаэлем и некоторыми тёмными богами Создатель создал место, которое позже было названо Адом. В Преисподней пребывали в вечных страданиях те, кто нарушил законы всех богов. А позже надзирателем Ада стал некто Баал — владыка всей огненной бездны, повелитель всех грешных душ. Позднее к Баалу присоединились другие демоны, ставшие князьями Ада.

Так был сотворён мир, и долгие тысячелетия царило благоденствие…"

Но ничто не вечно, даже боги. Грядут великие перемены, и в схватках богов и сверхъестественных сил суждено оказаться смертному, простой пешке в этой жестокой игре. Впрочем, суждено ли? Возможно, пешка сама решила свою судьбу.




========== Пролог. Часть 1. "Три сына" ==========




234 год Третьей эры, которую ещё часто называют эрой Великих Магов. 6 января. В этом году в Талании, да и на всём материке, самая холодная зима за всю эру: температура опустилась намного ниже нормы и сдавать позиции не собиралась.


Просторная спальня, на полу лежали полотенца и тазик с водой. Стены из белого дерева, резные колонны из того же материала. Несмотря на чуть ли не вычурную отделку, помещение было обставлено довольно скромно.

В имении дворянина, высшего эльфа, Таларана Файона на окраине городка Тиан-Арат родился ребёнок. Молоденькая служанка-эльфийка крадучись подошла к приоткрытой двери и тихонько заглянула в щель.

— Боже, он такой бледный… — произнёс мелодичный женский голос.

— Зато глаза твои, — ответил грубоватый мужской голос. — И цвет такой же.

Послышался детский плач. Служанка вздрогнула и, испуганно ойкнув, кинулась прочь от открывающейся двери. Статный эльф в белом, обильно расшитом золотом камзоле подошёл к двери и плотнее закрыл её. Длинные золотистые волосы были забраны в конский хвост, черты лица были типичны для эльфа.

— Кто там, Таларан? — спросила миловидная эльфийка, лежащая в постели с новорождённым младенцем в руках.

— Всего лишь служанка, Алания. Ничего более, — успокоил её эльф.

Младенец в руках Алании действительно был очень бледен — словно снег была его кожа. Но в остальном он был обычным ребёнком, потягивающимся, словно не понимающим, зачем он вообще оказался здесь.

— Как мы его назовём? — тихо, с улыбкой смотря на сына, спросила Алания. Младенец начал потихоньку засыпать.

— Ты знаешь, что у меня ужасная фантазия. Полагаюсь на твой выбор, — улыбнулся Таларан.

— М-м-м… — эльфийка и сама задумалась, даже нахмурилась — так глубок был мысленный процесс. Впрочем, молчание её длилось недолго, и вскоре она с лицом просветлённого изрекла: — Падаан.

— Да будет так, — согласился отец Падаана. За окном бушевала метель. Даже здесь, в краях высших эльфов, зима не давала спуску. В столь тёплых края такая зима была даже пагубна, но, благо, эльфов ждало долгое и тёплое лето, ибо даже самые лютые зимы рано или поздно заканчиваются.

Падаан рос умным, но довольно слабым ребёнком. Да, воин из него не выйдет, но вместо этого юноше открывались пути успешного политика — Падаан был довольно общительным и харизматичным, умел убеждать. Но одно беспокоило родителей молодого человека — он был весьма заносчив и вспыльчив.




***



274 год Третьей эры. 23 мая.

Семейство Файонов оказалось довольно плодовитым для высших эльфов. Этой ясной ночью родился второй ребёнок. Май нынче вышел тёплым, даже жарким, пожалуй, посему роды проходили в летней спальне, где резные колонны из золотистого дерева соединяла декоративная решётка, оплетённая лозой. Лунный свет пробивался сквозь растения, замысловатым узором падая на пол. А на страже покоя хозяев стоял обширный сад.

— А где же наш начинающий юный чародей? — промурлыкала Алания, баюкая плачущего младенца. — Падаан? Видимо, ещё не вернулся с занятий. Ох, ему так нравится заниматься магией.

Действительно. Так вышло, что первый сын Файонов родился магом, точнее, одарённым в магии, одарённым, как мало кто даже среди высших эльфов. Местный магистр, который представлял здесь архимага, сказал, что Падаан при должном обучении сможет встать в ряды сильнейших магов всех эпох.

— Ты звала меня, матушка? — Из-за белой резной колонны вышел молодой эльф, одетый в золотых тонах. Его кожа была неестественно белой, так же как и волосы, из-за чего казалось, что в свете ламп начинающий маг овеян поистине колдовским сиянием. Черты его были резки, но приятны. Песчаного цвета глаза скрывали любопытство. Когда эльф полностью вышел из-за колонны, можно было увидеть его немалый рост, который, как ни странно, гармонично сочетался с худобой. Волосы спускались до лопаток.

— Ну, посмотри на своего братика. Как думаешь, он будет похож на тебя? — произнесла мать двоих эльфов.

— Хватит нам и одного мага на семейство, — усмехнулся Таларан, который за сорок лет и не изменился. Падаан взглянул на отца. Хотя злиться он не мог. Как можно злиться на родного отца, тем более что тот этого не заслуживает?

— А вдруг станет? Или научу его магическим штучкам!

— Не смей! — хохотнул отец. — Я от твоих крылатых существ ещё до конца не избавился.

— Чшш! — шикнула эльфийка, приложив палец свободной руки к губам. — Ребёнка мне разбудите. Идите уже болтать на улицу. И вообще, ты, Падаан, иди спать! Тебе завтра вставать рано.

— Ма-а-ам!

— Спать, я сказала.

Среднего брата называли Нааланом. Магом он не стал, но зато был самым спокойным и деловым среди братьев своих — настоящий предприниматель. Внешне не слишком выделялся, хотя и был хорош собой, отчего имел большую популярность среди девушек; Падаан был, конечно, также хорош даже для эльфа, но характер у него был резкий, даже скверный в какой-то мере. А ещё резче он стал, когда большая часть внимания переключилась на брата. Уже не были столь важны достижения Падаана. Хотя молодого мага это и нервировало, он скрывал это под маской безразличия.



***



341 год Третьей эры. 5 февраля.

Через какое-то время семья Файонов принесла миру третьего отпрыска. Роды проходили снова в зимней спальне.

— Молчит, смотри-ка… Таларан! Таларан? Ты меня слышишь?

— А? Да-да, дай-ка его сюда. — Отец бережно принял из рук матери на удивление тихого младенца. За всем этим через полуоткрытую дверь наблюдали Наалан и Падаан. Наалан был как всегда спокоен, а Падаан же наблюдал с некоторым скептицизмом, порой бросая взгляды на, теперь уже среднего, брата. Наалан был довольно статен, хоть и не слишком высок, широк в плечах, брюнет. Спокойный взгляд серых глаз был направлен на младшего новорождённого брата. Но Падаан понимал, чем это выйдет ему и среднему братцу — теперь младший займёт всё внимание родителей. Беловолосый сын Таларана несколько изменился: теперь в глазах его было больше надменности, властности и гордости. Но в плечах шире он не стал, обгоняя среднего брата лишь в росте.

Младенец в руках Таларана улыбнулся и потянул ручки к отцу.

— Смотри-ка, улыбается, — усмехнулся эльф, передавая сына в руки матери. С этого дня Файран — так назвали третьего — стал самым любимым сыном. Он был красив, высок, строен и честен. Если в Падаане была грация и гордость, то Файран был ещё и силён и умудрялся во всём обходить своего старшего брата. Последние годы молодой маг не стеснялся показывать своё пренебрежение или злость в сторону младшего. По правде говоря, Файрану было тяжелее всех, ведь именно он был жертвой всех розыгрышей, временами не очень приятных. Хотя за это Падаан регулярно получал нагоняй, ибо: "Как ты можешь обижать младшего брата? Он же такой хороший! Не то, что ты".






========== Пролог. Часть 2. "Наследие эльфа"==========




391 год Третьей эры. 23 сентября.


Садик в эльфийском поместье накрыла вечерняя тишина. Тропинки, выложенные белым камнем, были тщательно подметены, и золотистые листья ковром лежали на траве. Золотые кроны деревьев всё ещё освещало заходящее солнце, придавая им ещё больше блеска. Сад был практически пуст, только в просторной беседке сидели двое. Наалан в коричневом камзоле скрестил руки на широкой груди, усевшись посередине широкой скамьи. Угольно-чёрные волосы обрамляли грубоватое, но оттого не менее красивое лицо. Файран в простой белой рубахе после тренировок примостился в углу, который образовывали скамьи. Рядом лежал тренировочный меч, а каштановые волосы были немного растрёпаны после очередного учебного боя. Зелёные глаза смотрели куда-то вверх.

Шаги Падаана тихо раздавались в пустом саду, и лишь потому, что он так хотел. Серые сапоги изредка мелькали из-под пол белого балахона. Походка мага была настолько плавной, что свободная одежда его почти не колыхалась, а длинные прямые волосы молочно-белого оттенка неподвижно свисали до пояса. Холодный взгляд полуприкрытых песочного цвета глаз скользнул по братьям. Сегодня отец попросил их собраться здесь. Что у него на уме?

Падаан проплыл мимо Наалана и пинком убрал со своей дороги вытянутые ноги Файрана, на что младший брат ответил лишь спокойным взглядом.

"Недоросток… " — подумал молодой эльф.

Напряжение между младшим и старшим и без того не давало покоя семье, так на днях эти двое умудрились ещё сильнее рассориться.

— Всё в своих свитках и книгах, Падаан? — медленно произнёс средний, по-видимому, надеясь перевести тему и отвлечь двух братьев от ссоры.

— Всё со своими торгашами, Наалан? — язвительно отозвался Падаан. Маг явно был не в настроении. Может быть, его не радовал тот факт, что придётся лишний раз видеть лицо ненавистного младшего брата? Что до среднего, тот действительно много времени проводил в городке Тиан-Арате, общаясь с разномастными торговцами.

— Падаан… Что с тобой творится? — тихо произнёс Файран. — С каждым днём ты всё…

— Заткнись, — резко прервал младшего брата беловолосый.

— Прекратите собачиться, вы же братья! — Наалан приподнялся и был вынужден повысить голос. Его серые глаза пристально смотрели на старшего брата, ибо тот, как правило, являлся корнем всех ссор.

— А ты мне не указывай, брат, — процедил молодой маг. — Пускай лучше этот сопляк, — Падаан небрежно махнул рукой в сторону младшего брата, — меньше выпендривается.

Ссору прервало появление отца, — Таларана — который неслышной поступью вошёл в беседку и наблюдал новую ссору почти с самого начала. Братья увлеклись так сильно, что этого даже не заметили. Падаан увидел отца первым и, бросив на него короткий резкий взгляд, отвернулся; отвернулся с такой силой, что полы балахона вздыбились, словно крылья и снова опали на пол.


— Падаан. Файран, — медленно начал отец, — Наалан. Я понимаю, что все вы разные. Но вы братья и должны держаться вместе, а не собачиться каждый день. Наалан прав, у вас нет на это права, — последняя фраза было адресована конкретно старшему брату.

"Во всех ссорах и провинностях они винят меня", — проползла мысль в голове беловолосого. Он всё ещё стоял спиной ко всем.

— Но я пришёл не для того, чтобы разбираться в ваших мелких сколках. Я пришёл сообщить вам, что хочу отойти от дела. Мне уже много лет и мне надоело держать бразды власти в своих руках. Всё имение перейдёт одному из вас, — Таларан собирался продолжить, но Падаан резко повернулся к нему.

— Ты хочешь сказать, что передаёшь всё мне? — быстро произнёс беловолосый.

— Нет. Я…

— Ты собираешься разделить земли между нами?

— Нет! Падаан, когда ты научишься слушать до конца? — голос отца стал более жёстким и строгим, пронзительный взгляд заставил сына замолкнуть. Молодой маг опустил глаза. — Все вы уже достаточно взрослы для того, чтобы вступить в самостоятельную жизнь. Я решил: кто через двадцать лет будет достоин, тот и получит имение.

Падаан долгое время молча смотрел на отца. Рот мага открылся, будто беловолосый собирался что-то сказать, но тут же закрылся. Молодой маг бросил резкий взгляд на отца, потом на братьев, пальцы сжались в кулаки.

— Да будет так, — холодно бросил Падаан и, резко развернувшись, направился прочь из сада. Он был уверен, что это лишь формальность, проверка его решительности и готовности. Раз решение принято, беловолосый не видел смысла медлить. Ему уже давно предлагали место среди полководцев Сиралиона в столице Амаралан-анорде. Значит, теперь туда лежит путь Падаана. А куда же отправятся его братья, мага не волновало.







========== Пролог. Часть 3. "Мир рушится"==========




— О, Падаан Файон! Всё-таки решили вступить в ряды армии? — пробасил командир гарнизона, вышедшей навстречу беловолосому в живописный дворик крепости. Его яркие золотые доспехи почти сливались с золотистой листвой. Вообще, осенью города эльфов казались практически полностью созданными из золота. Для эльфа у этого офицера было слишком грубое лицо, изувеченное в битвах и стычках — высшие эльфы часто ссорились с государством дроу, Империей Мортис. — Как раз вовремя…

— Прекратите ваше многословие, капитан. Я знаю, для чего пришёл. И я знаю, что намечается война с дроу.

— Я больше вам скажу, во всём материке неспокойно!

— Тогда, раз тебе уже ясно, зачем я здесь, может быть, мы покончим с формальностями? — По выражению лица Падаана было видно, что молодому эльфу разговор с капитаном уже осточертел. Странно, но бешеная скачка от самого Тиан-арата ничуть не успокоила гнева мага, а лишь распалила его ещё больше. Ко всему прочему, всё тело ныло и болело — Падаан был не слишком привычен к верховой езде. Эльф гордой походкой прошагал мимо капитана и направился куда-то по коридорам эльфийкского замка. Золотые статуи, гобелены, серебряные подсвечники — весь замок был выполнен в белых и золотых тонах, хотя это и касалось только парадных его частей — большинство замковых помещений были вообще лишины всяких украшений. И если бы не узкие окна-бойницы, то и не скажешь, что замок. Падаана не волновало, что он не знает, куда идти, в нём говорил не разум, но пылающее раздражение, которое капитан своими речами лишь распалял ещё больше. Лучше целый день плутать по замку, чем слушать болтовню этого солдафона. Когда капитан всё-таки догнал мага, эльф страдальчески закатил глаза. Одно хорошо: теперь они быстро найдут тронный зал.

Впрочем, предстояло ещё уладить некоторые формальности, связанные с грядущей службой — Падаан собирался стать одним из командующих, а не простым рядовым магом. Необходимо было занести в списки его имя, восстановить в звании — молодой Файон, как и его двое братьев, почти с самого рождения находились в офицерских списках и могли в любой момент начать службу королю в почётном звании.



***




391 год Третьей эры. 24 сентября.

Падаан явился в тронный зал. Сегодня выпускники военной академии официально дают присягу перед самим королём. Эльф вошёл в тронный зал и пошёл вдоль рядов выпускников, натыкаясь на презрительные, надменные взгляды, но и колдун в долгу не оставался, отвечая обжигающим холодом безразличия. И он, хотя и был далеко не в восторге от этого, встал среди них. Молодые курсанты с опаской поглядывали на мага, кто-то даже с презрением или удивлением. Много фраз ходило по рядам:

"Мы, значит, годами горбатимся, а этот беловолосый кичливый маг приходит на всё готовое?"

"Коррупция процветает, даже присягу за деньги покупают".

"Недолго он продержится…"

Но молодой маг старался не обращать внимания на эти слова, хотя они и жгли, словно горячий кнут. Да, военное образование он получал не так, как они, хотя и был довольно способен в тактическом ремесле. Более того, он уже применил свои умения на практике, рисковал своей жизнью! Дело в том, что Падаан когда-то помогал местному капитану, с которым общался в саду. По мелочам, как правило, и втайне от родителей. А поскольку Падаан — маг, то стал для капитана бесценным кадром, но отказался сразу поступать на службу королю, воспользовавшись родовой привилегией. Впрочем, молодой чародей был весьма практичен, и не стал делать поспешных решений, сказав тогда: "Не сегодня, капитан. Но когда-нибудь я вернусь к вашему предложению". Когда маг вновь поднял глаза, уже оставался только один человек перед ним. Как же Падаан выделялся из этой толпы курсантов: униформа их была тёмной с золотыми элементами, а Падаан же был весь в белом, что злило курсантов ещё больше — уходящие эльфы одаривали мага злыми взглядами.

И вот настала очередь Файона. Мерной походкой, неторопливой, но и не медленной, Падаан шёл навстречу королю, который был, как и положено, при параде, в золотых и серебряных оттенках; в тёмных волосах сверкала корона — серебряный венец, переходящий от короля к королю. Говорят, эта корона была дарована королевству самой Альмис. Кайириан Сиралионский, король, один из немногих, кто внушал Падаану настоящее уважение. Великий правитель, который многие годы правит Сиралионом и успешно ведёт войну против вероломных дроу. Ни жалкая республика, ни другие более сильные человеческие государства не смогли осуществить своих мерзких планов в отношении высших эльфов; и всё это — заслуга Кайириана. В руках эльфийского правителя был меч, украшенный драгоценными камнями и поделочной костью. И вот Падаан приблизился к своему королю, встретившись с ним глазами, и встал на одно колено — так полагалось в большинстве государств; исключением являлись орочьи страны, государство дроу и земли амфибий, в случае последних мешало ещё и отсутствие ног. Взгляд Кайириана был усталым, возможно, он только что вернулся из похода. Или уже сражался на передовой. У юного колдуна перехватывало дыхание от этих мыслей. Уже завтра он может сражаться с этим великим эльфом чуть ли не плечом к плечу!

— Клянёшься ли ты, Падаан Файон, верой и правдой служить Сиралиону и его правителю? — монотонным голосом произнёс король.

— Клянусь, — отозвался маг. Так опять же требовали правила и обычаи.

— Клянёшься ли ты служить во благо земель эльфийских и их жителей?

— Клянусь.

— Клянёшься ли ты отдать жизнь за своего короля, если это потребуется?

— Клянусь. — Хотя этот процесс несколько раздражал мага. "Клянусь, клянусь"… Жуть какая-то. Последнее.

— Клянёшься ли ты оставить своего короля, принять свою смерть, если он потребует этого?

— Клянусь, — не успело это пресловутое слово сорваться с губ Падаана, как он ощутил, что клинок коснулся его макушки.

— Тогда встань, Падаан Файон. Отныне, ты — верный слуга и защитник Сиралиона и его народа. Ступай. — Маг поднял глаза на усталое лицо короля. Ему ещё предстоит проделать это много раз. Ну а путь молодого эльфа лежал в его покои, которые выделяли каждому выпускнику. Небольшая по меркам дворянства высших эльфов комната, снабжённая почти всем для комфортной жизни: ванной да отхожего места разве что нет.

Маг гордо прошагал мимо рядов курсантов и, пафосно распахнув двери, под всеобщие ахи, скрылся в коридорах замка. Так началась военная карьера мага, которой, впрочем, не суждено долго длиться. Ну, по эльфийским меркам опять же. Двадцать лет для людей всё-таки срок не малый, ведь за это время в этом жестоком мире можно расстаться с жизнью.



***




411 год Третьей эры. 5 января.


Вот и прошло двадцать лет. Двадцать лет в стычках и войнах с дроу. Война, к негодованию Падаана, была не столько успешна — границы Сиралиона практически не изменились, но государство Дроу — Империя Мортис — поглотило соседние мелкие страны, и теперь было равно по размерам стране высших эльфов. Амбиции верховной жрицы зашли далеко, до такой степени, что теперь весь мир балансировал на грани, готовый сорваться в пучину войны. Но это не помешало Падаану достичь высших званий и даже получить в своё распоряжение целый батальон. Несмотря на то, что прошли ещё не полные двадцать лет, пора уже было отправляться домой — получать наследие, как думал маг уже не столь молодой. Война закалила разум беловолосого. Он стал умнее, но и надменности в нём прибавилось, что не способствовало сплочению с коллегами. Многие друзья и знакомые не узнавали Падаана после войны, он стал ко всему прочему жесток, циничен и беспощаден, а в бою с ним происходили поистине странные вещи — порой казалось, что маг-офицер напрочь забывал об инстинкте самосохранения, проявляя пугающую смелость. И каждый раз из самой Преисподней он выходил без серьёзных ран. Многие всерьёз полагали, что чародей использует запрещённые во многих странах тёмные магически школы. Но доказательств ни у кого не было, а Кайириан Сиралионский не позволил магистрам начать расследование, ибо шла война, и не в меру смелый эльф был ценным кадром.

И это спасло эльфа, ибо он действительно связался с запрещённым колдовством. Хотя, на этот путь он встал ещё до поступления на службу правителю, сейчас он применил заклинания на практике, тщательно скрывая тёмное колдовство под иллюзиями, от чего расходовал много сил и часто после боя падал от изнеможения. Файон не понимал, почему маги так боятся этих тёмных школ, ведь они даруют такую мощь!

Падаан просит небольшой отпуск, как ни странно, к тому времени как раз настало перемирие, и отправляется в родной город, где его ждал отец.



***



411 год Третьей эры. 6 января.


— Итак, сыновья мои, вы вернулись, — произнёс отец, довольный тем, что все трое живы. Внешне братья практически не изменились. Файран получил пару шрамов, да обзавёлся лёгкой кожаной бронёй. Наалан же был внешне действительно похож на торговца: вычурная одежда, пристальный взгляд серых глаз. Падаан же явился в белом офицерском камзоле, который носили капитаны весьма высокого ранга в мирное время. Плечи его накрывала серебристая накидка, обитая мехом. Но в глазах стояла какая-то злоба, высокомерность, от чего отец поражённо замер, встретившись взглядами со страшим сыном. Младший… По нему сложно было сказать, что он чего-то добился. — Что ж, хвастайтесь, — с улыбкой сказал отец. Первым был Падаан, и улыбка его тут же угасла.

— Гордись, отец! Я прошёл не одну войну с дроу, тёмными захватчиками, позарившимися на наши земли. Ныне же под моим командованием армия, а дроу дрожат лишь от одного упоминания моего имени! Как видишь, отец, я известен не только среди эльфов и одержал много побед, — слова Падаана были полны гордости и тщеславия. Краем глаза эльф видел в глазах младшего брата грусть. На губах мага проступила довольная улыбка.

— Хорошо… Падаан. Я горжусь тобой, — слова похвалы, но маг изменился в лице от тона отца. Печаль. Словно Падаан сделал что-то не так. Но что? Он стал героем, практически спасителем всего Сиралиона, если не всего мира.

— Слава фортуне, мне удалось заключить выгодную сделку. И теперь я богат, в моих руках столько денег, что я мог бы купить небольшое государство. Я повидал много земель, много путешествовал… — начал средний брат. Файран понурил голову. — К моему слову прислушиваются короли, в каждом доме меня готовы принять.

— Ты… Оправдал мои надежды, Наалан. Молодец, — и снова тот же тон. Почему он не доволен? Падаан и Наалан прославили род Файона, заставили свои имена прогреметь по всему материку, покрыв себя бессмертной славой! Почему он не доволен?! В маге закипала злоба, и бледные пальцы яростно сжимались в кулаки. Что-то странное сковало разум эльфы, и следующие слова отца он уже услышал как-то отдалённо, словно оглушённый. Всё вокруг поддёрнула тёмная пелена.

— Файран? — взор отца устремился на младшего. Тот упал на колени.

— Отец… Прости. Прости меня. Я ничего не добился. — Падаан победоносной улыбался. Он не мог сдержать злорадства.

— Отчего же? — Брови Таларана удивлённо поднялись вверх.

— Я… У меня был шанс получить богатство, но я пощадил противника, не смог убить. Я мог получить славу, но не захотел солгать. Я мог вести армию, но не желал омыть себя кровью, не желал, чтобы по моему приказу гибли живые люди! Мне предложили место в гвардии Антан-Тир…

— Но ты добился многого, — улыбнулся отец. Младший поднял удивлённые глаза. — Ты стал именно тем, кем хотел, а не старался выделиться. Путь Падаана построен на крови, а Наалан сломал не одну судьбу, прежде чем добиться чего-то.

— Но отец!.. — маг захлебнулся в возмущении.

"Как он может так говорить?!"

— Ты хранил нашу с матерью любовь и тепло, и ты достоин того, что я хочу оставить тебе.

— Этот безродный щенок ничего не сделал, а ты отдаёшь ему всё?! Он же потеряет, загубит всё, что ты так долго строил! Он… Он! Он же ничего не знает! — беловолосого поглотили гнев и ярость. Он яростно жестикулировал, давно сорвавшись на крики, на вопли — так более точно.

— Помолчи, Падаан. Он добился большего, чем тебе кажется, — прервал сына отец. Голос его звучал спокойно, что разозлило мага ещё больше.

— Он прав, — рука Наалана легла на плечо старшего брата, — в конце концов мы и так много добились.

Но Падаан был вне себя от злости.

"Как отец мог передать всё этому малолетнему выродку?! Так не должно быть. "

Сдёрнув с себя руку брата, беловолосый маг заявил:

— Тогда глаза твои не увидят меня более!

— Падаан! — в один голос воскликнули трое: оба брата и отец. Файран уже готов был силой усадить старшего на место и успокоить — уж он-то мог это сделать.

— Я отдам тебе всё, лишь бы сохранить целостность семьи, — заявил младший.

— Какое самопожертвование, братик, — ядовито отозвался маг. — Нет уж! Оставим всё так.

С этими словами Падаан вылетел из комнаты. Гнев его был настолько силён, что его окружил ореол ледяной магии такой силы, и даже огни свечей потускнели.



***




Поглощённый гневом, яростью и безумием, Падаан выскочил на полянку перед воротами. Там его ждали пятьдесят эльфийских солдат. А во главе их стоял сержант — заместитель мага.

— Если оно не достанется мне, то не достанется никому! — шёпотом безумца выдавил из себя эльф. Потом он жестом подозвал к себе сержанта. — Сержант! Готовьте солдат к штурму.

Молодой эльф, который поспешил было к своему командиру, замер. По лицу было видно, что тот не понимал, к штурму чего нужно было готовиться. Но медленно до него дошло.

— Но… Командир, там же эльфы. Они на нашей стороне! — удивлённо произнёс сержант. По рядам солдат пробежал возмущённый ропот.

— Разговоры в строю! — рявкнул Падаан на солдат, яростно махнув рукой; стройные ряды обдало ледяным ветром. Потом его безумный взор вновь перешёл на сержанта. Тьма в глазах и на лице придала его эльфийской красоте какой-то новый оттенок, новый шарм, одновременно пугающий, но но тем самым и притягательный. Белые волосы растрепались, а жесты и движения были резки и судорожны, словно эльф был окутан лихорадкой. Падаан раздражённо взмахнул рукой в сторону отцовского имения. — Эти эльфы предали Сиралион! Они переметнулись на сторону дроу, оклеветав страшной ложью короля! И долг говорит мне, что предателей нужно карать, пока не поздно, пока они не вонзили отравленный нож в спину всему Сиралиону! Есть вопросы?! — где-то далеко, в глубине сознания, Файон и сам в ужасе понял и испугался того, как быстро и легко он плетёт столь страшную ложь. Клевету.

Молодой сержант молча отдал честь.

И вот, когда заснеженное имение накрыла мгла ночи, в небе взвился огненный рой стрел. Среди деревянных домов занялся пожар, и солдаты вошли в селение с обнажёнными мечами. У них был один приказ: Таларана Файона убить на месте, Файрана Файона взять живым. Падаан сам шёл во главе своей небольшой армии, и огненные отблески на серебряном мече вторили безумному огню в глазах. После этой кровавой ночи эльфийские командиры и маги ещё долго будут думать, действовали ли солдаты Падаана по приказу, или же были сбиты с толку обманом тёмной магии. Никто не сможет сказать точно, ибо никто толком не знал, на что способен чародей-безумец.

Когда обезумевший эльф приближался к дому отца, клинок уже обагрился кровью, а за спиной стояла пара замороженных горожан, скорчившись в жутких позах. На ледяных лицах навечно застыл ужас.

Распахнув двери, беловолосый обнаружил отца, сидящего в своём кресле с видом обречённого человека.

— Падаан… Как ты мог? — тихо произнёс он, подняв глаза, полные печали, на сына. — Ты сам так хотел всё сохранить… Но всё рушишь. Зачем?

Эльф медленно приближался к отцу. Глаза мага были широко раскрыты, на лице застыла неопределённая маска злости и страха. Страха перед осознанием того, что совершил. Но взор всё больше заволакивала тьмы, непонятная злоба вспыхивала в душе. Эльф в ужасе пытался потушить этот тёмный огонь, но у него ничего не вышло. Словно какой-то злой бог руководил его рукой. Рукой, в которой зажат окровавленный меч.

— Падаан. Ещё не поздно! Отзови солдат. Я прощу тебе всё! — во взгляде Таларана сверкнула надежда, он вскочил на ноги и подался навстречу сыну.


— Нет… Отец, — прошептал молодой маг.

— Сын… — Отец протянул руку. Эти секунды тянулись целую вечность для мага. И вот, не понимая, что творит, Падаан издал безумный вопль и ударил отца мечом. Сильный удар пришёлся на верхнюю часть грудной клетки, почти распоров рёбра и перерезав артерию. Хлынула алая кровь, покрыв собой всё. Эльф испуганно замер с окровавленным мечом в руках. И тут тьма отступила, но на смену ей пришло нечто другое.

— Отец! — Серебряный клинок со звоном упал на пол, Падаан кинулся к отцу, но было уже слишком поздно. Маг упал на колени и подхватил падающего Таларана. Белый мундир запачкался кровью. — Прости меня… — Только сейчас пелена безумия спала, открыв ужасающую картину реальности. В глазах отца стояли слёзы.



— Ты меня прости, Падаан… — слабым голосом, захлёбываясь кровью, произнёс он. — Не сумел я тебя как надо воспитать. Поклянись мне… Поклянись, что помиришься с братом.

— Нет, — последнее слово, что услышал Таларан Файон перед смертью. Он истёк кровью и умер. Умер, оставив сына в крови по локоть. Маг медленно поднялся и взял в руки меч. Странно, но желание прикончить младшего только усилилось. Решительной поступью Падаан поднялся на второй этаж в комнату Файрана. И он был там. Застёгивал перевязь с мечом. Младший был шокирован, увидев старшего брата всего в крови.

— Падаан… что они с тобой сделали?

— Кусок дерьма! Безродный сучонок! — прорычал маг, замахиваясь мечом. Острие со звоном прошлось по потолку.

— Стой! Что ты делаешь? Что случилось?! — невольно Файран обнажил свой меч и отразил удар брата. По дому раскатился звон стали. — Где отец?

— Отец мёртв. Из-за тебя!

— Что?! Кто это сделал?!

— Я! — Ещё удар, вновь и вновь. И каждый раз когда клинки скрещивались, по полу рассыпались искры. Младший оторопело замер, почти пропустив удар. Меч его резко ушёл в сторону. Файран мог бы давно усмирить старшего брата, ибо мечом владел раз в десять лучше, но он был так сильно поражён, да и не хотел он зла родичу своему.

— Но… Как

— Куда мне до тебя, идеального?! — ядовито прошипел маг, разведя руки в стороны. Книги посыпались с полок. Вновь удары высекают искры.

— Прекрати это безумие! — крикнул Файран и следующим ударом клинок Падаана раскололся на две части.

— Дерись, выродок! — зло прорычал беловолосый, наступая на младшего. Файран невидящими глазами смотрел перед собой, оторопело мотая головой. Воин медленно отступал и вскоре упёрся в стол.

— Не-е-ет… Ты не мог.

— Дерись же, трус!

— Нет! — Яркий свет озарил комнату, заставив старшего, которого вновь поглощало безумие, закрыть глаза окровавленной рукой. Файран кинул меч в сторону и исчез в белой вспышке. Губы беловолосого мага скривила нервная усмешка. Из горла вырвалось безумной хихиканье. Плечи, закутанные в окровавленный мех, содрогались в смехе. Маг медленно подошёл к столу и со всей силы ударил по нему обрубком меча, снеся всё, что на нём было. Упершись руками в столешницу, эльф склонил голову и белые волосы, тоже обагрённые кровью, скрыли искажённое лицо.

"Что я творю? Он прав. Это безумие!"

Покачиваясь, эльф вышел из дома. Улицы охватил хаос, где-то пожар всё-таки набрал силу и теперь освещал тёмные улицы светом огня. Улицы были пусты, виднелись тела, припорошенные снегом. Местами снег окрасился в красный цвет. Вот разграбленный дом: вещи выкинуты на улицу, окна разбиты а всё, что можно продать, уже давно в чьих-то карманах.

Беловолосый маг еле волок ноги, в руке безвольно висел обломок меча, на котором блестела замёрзшая кровь. Кровь отца. Падаан Файон, убийца родичей. Пустой взгляд шарил по улицам, рассматривая погибших горожан. Внезапно взор наткнулся на труп женщины. Смутно знакомый…

Эльф, шаркая непослушными ногами по снегу, подошёл к ней. И слёзы ручьём хлынули по щекам, обжигая кожу. Маг упал на колени перед погибшей женщиной. В снегу она почти не отличалась от живой, только бледность и аккуратная рана в животе говорили о смерти.

— Мама…






========== Пролог. Часть 4. "Суд. Цена искупления"==========




Боль… Опустошение. Страшное осознание содеянного. Когда имение отца было полностью разграблено, Падаан добровольно сдался властям, которые и так уже прознали о выходке командира, напавшего на своих же. Представ лично перед королём, беловолосый маг возложил к его ногам свой меч и потребовал суда. Конечно же, правитель был шокирован — один из его самых преданных и честных командиров бросает к его ногам сломанный меч и признаётся в предательстве государства. Государства, которое клялся защищать. Своей жизнью, честью и славой. И в один момент он разрушил все надежды, которые возложил на него король, сдался тогда, когда дроу в рассвете своих сил и готовят свои тёмные планы в глубоких подземельях. Чародей так и не нашёл в себе сил, чтобы взглянуть в искажённое ужасом лицо Кайириана, в глаза, полные боли. Окружающие офицеры забыли обо всех правилах приличия, накрыв Падаана осуждениями и упрёками, ведь такой шанс нельзя упускать, когда их главный соперник обличён в предательстве и стоит на коленях перед престолом.

Кайириан Сиралионский, правитель эльфийского народа, поднял руку, призывая к тишине. Голос его был печален, но твёрд и строг. Он — король целого государства и не имеет права делать поблажки тем, кто серьёзно провинился.

— Стража! Наденьте на него кандалы и отправьте в темницу. Через неделю его ждёт трибунал, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Кайириан. Сегодня Падаан в очередной раз убедился: милосердия нет. Каждому воздаётся за всё. И так должно быть, ибо нет в этом мире места слабым. Он не оказывал сопротивления, когда его обыскивали, грубо срывали плащ и отличительные знаки капитана. Вот на запястьях сомкнулись чёрные как ночь браслеты, скрепленные тяжёлой цепью.

Золотые коридоры скоро сменились серыми стенами. Высшие эльфы, как ни странно, были на втором месте по жестокости к своим пленникам — первое место делили дроу и орки. Падаан был брошен в одиночную камеру. Солдаты с пленником не церемонились, поэтому на слабом теле мага прибавилась пара синяков и гематом. Но ему было безразлично. Весь мир решился в глазах Падаана Файона. Он пал в собственных глазах, он не понимал, что вообще с ним творилось, и боялся этого.


***


411 год Третьей эры. 15 января. Утро.


Минуты пролетали словно секунды… Часы проходили незаметно… Дни не имели значения. Вся неделя прошла словно во сне, в ожидании неизбежной казни. Но Падаан понимал, что заслужил это. Он — предатель, он предал своего короля и народ. Говорят, король будет лично судить преступника. Не только как предателя и совершившего военное преступление, но и как убийцу, серийного убийцу — так настояло дворянство. И приговор, маг был уверен, будет суровым, если не жестоким. Кайириан Сиралионский никогда не славился мягким характером, хотя и был опечален предательством Падаана. Но он должен был это сделать, таков долг короля — вершить судьбы людей. За всю эту неделю эльф почти не ел. Нет, не потому что его не кормили — кусок в горло не лез. Любая мысль о еде вызывала отвращение. Ненависть, презрение к самому себе. Вот это действительно походит на безумие. Падаан никогда не славился плотностью сложения, а за эту неделю он стал похожим больше на мертвеца. Впалые щёки, выпирающие скулы и ввалившиеся глаза изрядно подпортили эльфийскую красоту. А белый, некогда прекрасный камзол, превратился в бесформенное серое тряпьё с кровавыми разводами.

Но вот настал час суда. Два стражника ввели грязного, истощённого Падаана Файона в тронный зал, который обычно играл роль и зала трибунала. Собрались дворяне, аристократы и прочие представители высшего сословия. Все в пёстрых нарядах, такие надменные, чистые, ухоженные. Им никогда не понять. Им всё доставалось легко. Беловолосый буквально физически ощущал на себе злые взгляды, прожигавшие его насквозь. Итак, на возвышении стоял трон короля, на котором восседал сам Кайириан. С каждой стороны, справа и слева, сидел совет Трибунала — приближённые короля. Когда-то там заседал и Падаан. Многие советники смотрели на подсудимого с победоносной улыбкой. Все они… Некоторые, впрочем, немногие, ненавидели Файона с самого начала, кто-то был настолько поражён предательством образчика чистоты и чести, что трепет сменился презрением. И лишь собравшиеся маги смотрели скептично, ибо давно твердили, что предательство закономерно, что Файона надо усмирить. Но кто же станет слушать их в такой тяжёлый час?

— Падаан Файон, — начал король. Он медлил, словно ждал чего-то. — Вы знаете, в чём вас обвиняют?

— В предательстве, убийстве невинных горожан Сиралиона и убийстве родителей, — флегматично отвечал маг. Он, не моргая, смотрел в глаза королю. Даже стыд погас. Угасла тяга к жизни.

— Ваше величество! — один из советников сверкнул глазами. Говор его был настолько быстрым, что порой его было сложно понимать. Падаан смутно помнил этого эльфа. Корыстный, честолюбивый червь, который только и может, что трепать языком. — Он признает вину… Почему бы не покончить с этим прямо сейчас?

— Не забывайтесь, лорд Теварион. Насколько мне помнится, я всё ещё король здесь. Падаан Файон был достойным полководцем и достоин справедливого суда, — голос правителя, как всегда, был твёрд, но сегодня в нём звенели особые, холодные ноты. Гнев? Возможно. — Вызвать свидетелей!

Итак, началось долгое разбирательство. Впервые Файон был согласен с Теварионом, жалкой крысой. Здесь нечего думать. Падаан Файон виновен. Но Кайириан почему-то тянул. Оттягивал до последнего момента вынесения приговора, что было ему несвойсвтенно. Он переспрашивал каждого свидетеля по несколько раз, аргументируя это тем, что показания должны быть точны, а приговор правильно вынесен. Но приговор в любом случае — смерть. Что пришло в голову эльфийскому правителю?

Пять часов. Некоторые дворяне начали разбредаться.

— Это был последний свидетель, Ваше величество, — заискивающе произнёс советник, что сидел ближе всех к королю.

— Поскольку все члены совета сошлись на одном приговоре, — начал Кайириан с тяжким вздохом. — Смертной казни. Я приговарива…

— Стойте! — кто-то был столь вероломен, что посмел прервать правителя на полуслове. Все взгляды устремились на распахнувшиеся двери. Кто-то развернулся с негодованием и злостью, кто-то с удивлением, кому-то повезло испугаться. И вот в дверях появился молодой гонец-эльф. Совсем мальчишка — его лицо ещё сохраняло подростковые черты. Парень был довольно-таки просто одет, на поясе висел меч. Стоило отдать должное, он достойно держался под взглядами светских хищников. Словно… Ангел, освещаемый дневным светом, льющимся в высокие окна, он быстро зашагал к королю. Кайириан был единственным в зале, кто сохранял невозмутимость, словно этого эльфа он и ждал. Даже Падаан ненадолго вернул себе свою аристократическую надменность и непонимающе изогнул бровь, с немым вопросом в глазах глядя на гонца. Мальчишка шагал так, словно вокруг него была толпа крестьян, а перед ним сидел деревенский староста. Его глаза и глаза Падаана встретились, но ответа на немой вопрос не последовало.

— Да как ты смеешь, жалкий… — начал было советник, который сидел у самого края. Он жестом приказал солдатам остановить наглеца. Но солдаты не двинулись с места — они ждали приказа своего короля.

— Почему так долго? — тихо просил Кайириан у гонца, когда тот встал на колено перед самыми его ногами.

— Стража не пропускала, мой король, — смиренно ответил мальчишка, склонив голову. Король бросил резкий взгляд на советников и снова вернулся к гонцу.

— Что у тебя?

— Послание: "Падаан Файон, осуждённый как предатель, должен быть освобождён, — парня прервал буквально взрыв негодующих воплей. Весь зал — дворяне, советники — взорвался возмущенными криками и протестами. Правитель властным жестом призвал к тишине. — …Из под стражи". Господин, который предпочёл сохранить своё имя в тайне, внёс за него выкуп в пять тысяч золотых, — гонец говорил невозмутимо, словно его и не прерывали. Зал на сей раз загудел ошеломлёнными охами. Пять тысяч! Кто мог внести за Падаана такую сумму? Беловолосый удивлённо раскрыл рот, теряя самообладание. Безучастное ожидание казни словно забилось куда-то глубоко в подсознание. Правитель был невозмутим, словно знал об этом заранее, и лишь удовлетворённо кивнул. Напряжение в зале нарастало.

— Повелеваю: Падаана Файона освободить из под стражи.

— Но Ваше величество! Он же предатель!

— Сир, вы не можете так просто взять и…

— Молчать! — резко прервал возмущающихся советников Кайириан. — Здесь я правитель, и последнее слово — моё. Я решил так. И запомните: я могу многое. — Правитель одарил советников, посмевших ему перечить, многообещающим взглядом. — Но я не могу тебя отпустить на все четыре стороны, Падаан.

— И что же мы будем делать? — осипшим голосом проговорил беловолосый маг. Такой внезапный подарок судьбы… Жизнь. Хм. А сможет ли Файон теперь жить с этим? С кровью родителей на руках. Возможно. Ведь есть цель: Файран. Младший брат, который виновен во всём этом — так считал Падаан.

— У тебя два варианта. Либо ты отсиживаешь тридцать лет в темнице, а потом идёшь куда хочешь, или же идёшь в армию в роли рядового мага-адепта. Назревает новая война, и ты будешь нужен там. Через тридцать лет ты свободен, если пожелаешь, конечно. Выбирай.

— Армия. Я пойду сражаться, — медленно сказал маг. Солдаты путешествуют по свету. Возможно, так Падаан найдёт ненавистного младшего. И, возможно, среднего. Похоже, именно средний внёс залог. А, быть может, война принесёт упокоение и прервёт бренную жизнь.

И вот, под возмущённый гул толпы, Падаана Файона вывели из тронного зала.







==========

Глава 1 "Ответь мне, Господи…" Часть 1. ==========





Ответь мне, Господи, где ты был, когда царили смерть и разврат?

Ответь мне, Создатель, где ты был, когда страх холодными оковами души наши сковал?

Где же Добро ваше было, когда гибли люди?

Где же ныне Создатель ваш, когда дети его поглощены хаосом и мраком?

Где же ваш Свет, если люди каждый день умирают?!

Ответь мне, Создатель, почему ты молчишь?…

Света. Нет. Есть только сила и власть.


NoМотив и вдохновение взяты из песни "Осада Парижа" Тэм Гринхилл.


981 год Третьей эры. 3 августа.


— Ты хорошо лжёшь. Но всё же, назови своё настоящее имя. Хватит морочить голову старику, — произнёс монах, облачённый в простую чёрную рясу. Полная фигура, лицо тронуто возрастом. Церковный служитель был подстрижен, как полагается монаху — макушка была начисто выбрита, оставался только обод волос по бокам. В руках он держал внушительного вида фолиант. Напротив монаха стоял ещё один мужчина, по виду простой путешественник: потрёпанная походная одежда коричневых и серых тонов, недельная щетина, которая уже больше походила на бороду. Тёмные волосы обрамляли простое крестьянское лицо. Разговаривающие находились в светлом церковном зале, где обычно велись службы — в конце, напротив большого витража, где были изображены святые мира сего, стояла простая тумба, на которой лежала книга с молитвами. Через витражи поменьше лился солнечный свет, падая на длинные ряды скамеек. Готичного стиля колонны вырезаны из светлого камня.

— Ну что, путник, так и будешь молчать? Я отдам тебе книгу, но, пожалуйста, назовись.

— Как ты понял, что это обман? — неожиданно резко спросил путник. Тон его как-то не вязался с внешностью — говорил он словно аристократ, хотя и выглядел фермерским сыном.

— Твои речи не вяжутся с внешностью, — просто сказал монах. Только сейчас в зал просочился гул толпы откуда-то с улицы. — Эти люди, похоже, тоже думают, что ты не тот, за кого выдаёшь себя.

С улицы доносились вопли. Что-то похожее на: "Смерть еретику!"

— Как же вы, люди, порой бываете жалки, — жестоко произнёс путник, вырывая из рук монаха книгу. Внешность его начала стремительно меняться, и теперь перед слугой Создателя стоял не грязный путник, а гордый и величественный эльф, облачённый во всё белое, он словно светился, окутываемый солнечными лучами. Жёлтые глаза со злостью и презрением смотрели на монаха сверху вниз — в обоих понятиях, ведь эльф был чуть ли не в двое выше монаха. Белые, словно снег, волосы обрамляли бледное лицо и спускались до самого пояса. Черты лица были хоть и прекрасны, но резки; по ним сложно было определить примерный возраст. Всем своим выражением и даже позой эльф показывал своё презрение. Его голос был мелодичен и почти чист и мог принадлежать двадцатилетнему мужчине, но всё портили каркающие нотки и лёгкая, ненавязчивая картавость, которая сейчас была почти незаметна. — Моё имя Ашамаэль.

— Ты… — слуга бога испуганно отшатнулся. — Да как ты смеешь ступать на землю божию?!

— На что уповает твой дух, монах? — ударом тыльной стороны ладони Ашамаэль заставил священника замолчать. — Неужели ты думаешь, что твой "Создатель" придёт к тебе на помощь, когда отвернулся от кровавой бойни, что идёт в этом мире?

— Проклятый безумец… Жестокое животное! Уходи! Если тебя, конечно, не пугают люди на улице! — запинаясь, промолвил монах.

— Хочешь убедиться в "силе" своего бога? Ступай первым, — с хищной улыбкой произнёс эльф. Сплетая потоки иллюзии, он накладывал их на священника, копируя свой образ. Всё, что скажет монах, будет воспринято как похабщина или угроза. А толпа будет видеть ненавистного им еретика, а не монаха. Впрочем, Ашамаэль решил не дожидаться согласия и, схватив перепуганного мужчину за шиворот, потащил его к выходу. Монаха словно охватил паралич. Тому только и оставалось, что тихо шептать молитву. И вот дверь распахнулась, впустив в храм рёв разъярённой толпы. Монах, гонимый пинком Ашамаэля, вылетел на улицу, и двери захлопнулись. Эльф с довольной улыбкой прислонился к двери, слушая, как люди прямо у двери связывают "еретика". Как перепуганный священник истошно вопит, и призывы к милосердию смешиваются с руганью толпы. И вот слышен глухой удар, и гул толпы отдаляется — сегодня на площади будет аутодафе. А искомый фолиант теперь в руках мага; и артефакт, который может приблизить эльфа к полному бессмертию, стал ещё ближе.

Когда-то тёмный маг презирал смерть, саму опасность. Но со временем он незаметно для себя менялся. Страх становился всё сильнее, он гнал его вперёд, заставлял спешить. Что же заставило его меняться? Даже сам Ашамаэль не мог ответить на тот вопрос не только кому либо, но и самому себе. Возможно, страх пришёл с возрастом…

Ашамаэль приоткрыл дверь — пусто. Все ушли сжигать монаха. Времени было полно, поэтому эльфийский маг решил немного позабавиться. Когда дверь вновь открылась, оттуда вышел уже священник, а не эльф в белом. Быстрым шагом, прижимая к груди книгу с молитвами, служитель бога прошагал к площади, где уже привязывали "еретика" к шесту. К его ногам складывали хворост.

— Возрадуйтесь, дети мои! — произнёс священник, и голос его разнёсся над площадью. — А ты, дитя тьмы, покайся и сознайся в грехах своих!

— Проклятый еретик! — вопил "чернокнижник". Монаха там видел только Ашамаэль, скрывающийся под маской священника. И только монах видел истинное лицо Ашамаэля.

— Да как ты смеешь! — возмущённо ответил священник. Ашамаэль ещё во время войны с дроу обнаружил своё актёрское мастерство. А магия иллюзии давала такой разгон… — Не ты ли подговорил несчастного Керина Ралана, стражника у ворот, напиться и устроить дебош? Говорят, он по твоей же наводке изнасиловал дочь коменданта! — толпа взревела ещё громче, сгорая от нетерпения.

— Приступайте во имя Создателя нашего, — с усилием подавив ядовитую улыбку, произнёс Ашамаэль, и хворост под ногам монаха занялся огнём. Но когда "еретик" умрёт, чары развеются. И люди поймут, что их в очередной раз надули. И неужели они не успели привыкнуть к этому? Каждый день политики, бюрократы и верховные священники обманывают их, но люди отказываются видеть это. Но стоит появиться чернокнижнику, толпа быстро находит, на ком сорваться.

Итак, маг поспешил скрыться с места преступления, пока сюда не сбежалась вся стража. При первой же возможности стоило полистать найденный и отобранный обманом фолиант. Маг накинул на голову широкий капюшон белого плаща. Прошагав по улочкам Талании — города-столицы Республики — Ашамаэль скользнул в постоялый двор, где остановился. Эльф специально выбирал какой-нибудь простой, даже трущобный район, — хотя таких в Талании было ничтожно мало, — дабы не привлекать к себе много внимания. Грязные, тёмные улочки, где прохожие в такое время суток редко встречаются. Лишь пара пьяниц праздно шатается где-то на том конце переулка, да попрошайка протягивает руку редкому прохожему. Впрочем, безымянная гостиница оказалась весьма неплоха. Обычная прямоугольная или квадратная вывеска лаконично гласила: "гостиница". Худощавый хозяин, старик Азан Рол, отказался от лишних вопросов, как только пара лишних монет сиралионской чеканки оказалась в его кошельке.



***



Ашамаэль неспешно двигался к лестнице, что вела на верхние этажи, к комнатам. Зал постоялого двора был почти пустой — лишь пара уставших путников. Но один из них… Он выделялся. Эльфийская серебристая броня. Эльф, ещё один. До боли знакомый. Лицо его пересекал страшный шрам, а куска левого уха не было — похоже, в бою оторвали. Ашамаэль приостановился, и взгляды сородичей встретились. Настороженный взгляд жёлтых глаз из-под капюшона напряжённо всматривался в воина.

"Где я его видел?" — крутился навязчивый вопрос.

— Падаан Файон? — наконец подал голос воин. Оба понимали, что такими гляделками привлекают слишком много внимания.

— Я предпочитаю использовать другое имя, — холодно отозвался Ашамаэль. Это имя… Падаан Файон. Оно, словно клеймо, резало болью о прошлом. Он плывущей походкой подошёл к столику, за которым сидел воин.

— Или мне тебя называть Предателем? — тихо спросил сородич Ашамаэля. Тихо, но тем не менее некоторые посетители расслышали его слова, и по залу побежал шепоток.

— Нет! — прошипел маг, быстро оглянувшись на одного из местных завсегдатаев. — Лучше так.

— Хорошо, Падаан. Может быть, ты откроешь своё лицо? Много времени утекло.

Ашамаэль сел напротив воина, приподняв капюшон, чтобы собеседник мог видеть лицо. В памяти всплывали смутные образы. Кажется, с этим воином он познакомился в первые два года войны.

— Много, — кивнул маг. — Напомни мне своё имя, — просьба прозвучала больше как приказ. Резкий, надменный тон, впрочем нисколько не смутил сородича.

— Даанрит. Помнишь, Падаан, я не раз спасал твою задницу от вражеских копий, — с улыбкой произнёс воин.

— Да, теперь вспоминаю, — кивнул Ашамаэль.

— Через тридцать два года ты ушёл так неожиданно. Почему?

— Срок истёк, — соврал маг. Конечно, мотивы его поступка шли куда глубже.

— Твой срок был тридцать лет. Почему ты оставался эти два года? — стало ясно, что Даанрит так просто не отстанет. Он никогда не был тупым воякой. Он всегда задавал вопросы.

— Я понял, что там мне не место. Как видишь, для осознания сего мне потребовалось два года.

— Почему же? Ты был примером храбрости, путь и безрассудной.

— Под стенами Тур-аргота. Помнишь? Тогда я понял, что и гвардейцы Сиралиона способны на предательство. Ради… — лицо мага скривилось, словно он проглотил что-то отвратительное на вкус, — денег. Из-за них под стенами некогда прекрасной крепости случилась резня.

— Я помню. Тогда Создатель помог нам, — кивнул Даанрит, но маг раздражённо отмахнулся.

— Создатель в очередной раз закрыл глаза на это! Мы выжили только благодаря мастерству командиров, которые остались верны Кайириану Сиралионскому, — Ашамаэль говорил быстро, словно боялся, что его перебьют или услышат не те уши. Но причина была в другом — гнев. Невольно он подался вперёд, голос стал тише и приобрёл шипящие оттенки.

— Вся армия молилась, — в голосе воина мелькнули нотки обиды.

— А где была его помощь, когда добивали раненых?

— Никто не всемогущ, Падаан. Даже Создатель.

— Не существует никакого Создателя, пойми же ты! Если бы он был, то вряд ли допустил бы гибели его детей!

— Оставим это. Но я всё-таки не понимаю, почему ты ушёл. Ведь ты с окончания срока мог подниматься в звании, ты мог бы вновь вести солдат и покончить с войной. Это было в твоих силах, — я видел, какой ты тактик. Лучших я ещё не встречал, — на последней фразе Даанрита уголки губ Ашамаэля дрогнули в улыбке. Такой самоуверенной, надменной.

— В армии я не смог бы достичь того, чего хочу. Узы клятвы ограничивают.

— Значит ты начал свою игру? — произнёс воин. Хотя слова его были скорее утверждением, чем вопросом. Ведь и так всё было ясно, и Ашамаэль не понимал, почему до сородича так долго не доходило. Но взор воина упал на книгу, которую маг прятал под плащом. — И ты никогда не интересовался простой литературой. Что-то нашёл?

— Это не твоё дело, — резко ответил маг. Его находка — это не то, о чём трезвонят на каждом углу. Ведь до Ашамаэля до этого источника знаний касались всего трое — три верховных священника, которые стояли во главе церкви. Трое, кто осмелился. Маг резко поднялся на ноги, глаза, в которых уже плясали искры злости, не моргая смотрели на воина. — Мне пора. — Секунда паузы, и маг добавил: — Приятно было встретиться с бывшим сослуживцем, — слова произнесены неохотно, а слово "бывшим" подчёркнуто особо.

— Прощай, Падаан. Сегодня я покидаю этот город, — кивнул Даанрит.

— Кстати, — маг остановился перед столом, повернувшись слегка боком к сородичу. — А зачем ты здесь?

— Это не твоё дело, — с улыбкой отозвался Даанрит.

"Чёртов шутник", — мысленно фыркнул Ашамаэль и уже более широкой походкой зашагал в сторону лестницы на второй этаж. Он и так потерял много драгоценного времени. Оказавшись в своей комнате, маг не стал тратить время на ненужный отдых и сразу же приступил к работе, аккуратно сложив свои вещи.

Водя длинным пальцем по строкам древнего фолианта, маг беззвучно шевелил губами. Несмотря на то, что за последние тысячу лет к этой книге прикасались только трое, старые, пожелтевшие от времени страницы готовы были порваться отчего угодно, что заставляло Ашамаэля быть предельно аккуратным — каждое слово здесь важно. Так же эльф подметил, что древнее наречие, которое было в начале книги, сменилось более современным где-то с середины. Значит, книгу дополняли… Но к чему же она ведёт? Тексты туманны, но описания их похоже на сказание о древнем Граале, который, по слухам, может привести к самым заветным желаниям. Но где он находится? Где хранится?.. К тому же и слова о нём звучали сомнительно, словно сказка. Будто старик, писавший это, давно тронулся умом.

Поскольку гостиница была небогата, комната чернокнижника тоже была предельно проста. Деревянный куб площадью в какие-то пять квадратных метров. Кровать, умывальник, зеркало, стол и пара стульев. Пол из неструганной древесины, такие же деревянные стены декором не богаты. В широкое, открытое на данный момент окно лился прохладный вечерний воздух, полный запахов трущобных районов, ибо Ашамаэль предпочитал запахи духоте. Свет от закатного солнца тонкими оранжевыми лучиками полз по полу, ибо большую часть света закрывали серые крыши соседних домов. В углу, у кровати, лежала серая походная сумка и изогнутый эльфийский кинжал в ножнах длинной примерно в полметра. Углубляясь в тайны колдовства, Ашамаэль всё же не отказался полностью от применения холодного оружия, используя свой военный опыт. Магов жаловали не везде, и, порой, сойти за простого путника было намного выгоднее.

Маг раздражённо захлопнул книгу, подняв над столом облачко пыли. Фолиант был полон описаний и пустых обещаний, но где находится чёртов "Грааль" — ни слова. Впрочем, от бессмысленных размышлений мага оторвал грохот где-то в начале коридора, — комната Ашамаэля находилась в конце. В то же время беловолосый почувствовал здесь второго, кто владеет магией. Послышались крики, возмущённый ропот выгоняемых постояльцев из комнат, треск ломаемых дверей и звуки борьбы. Стало ясно: чернокнижника кто-то нагло сдал. Причём маг даже подозревал, кто именно. Даанрит. Хотя какую цель он преследовал — неясно. Но размышлять не было времени. Ашамаэль схватил дорожную сумку, самым небрежным образом пихнул туда фолиант, абсолютно позабыв об его ценности, ибо её в конечном итоге не обнаружилось. В ту же сумку полетели и остальные мелкие пожитки: свёрток чистых пергаментов, перо, надёжно закупоренный пузырёк с чернилами, кошель с монетами. Маг закинул суму на плечо и приладил к поясу ножны с эльфийским кинжалом; накинув на плечи белый плащ, он вылетел из своей комнаты. И конечно, взоры десятка солдат и мага в чёрным с золотом камзоле обратились на Ашамаэля. Коллега, если можно так выразиться, нашего чернокнижника оказался всего лишь человеком, хоть и далеко не молодым. Ничем не примечательное лицо было покрыто первыми морщинами, чёрные волосы обильно тронула седина, так же как и заострённую бородку. За спинами стражей порядка испуганно жались выгнанные из комнат постояльцы, но полу лежали щепки от сломанной двери.

— А ты ещё кто такой? Смыться решил, поганец?! — выкрикнул старый колдун, придя наконец в себя от такого внезапного появления эльфа. — А ну держи этого остроухого, глянем, чего он там прячет.

Возмущению беловолосого мага не было предела, — какой-то жалкий человек смеет называть его остроухим?!

— Послушай ты, жалкое подобие мага… — начал было Ашамаэль, медленно приближаясь к магу. Хотя человек и был шире в плечах, ростом он был изрядно ниже, что втройне возвышало беловолосого во всех понятиях. Да чего уж там греха таить, мало кто мог потягаться с Ашамаэлем в росте. Один из солдат испуганно охнул и, наклонившись к старику, что-то оживлённо забормотал. Человек сосредоточенно слушал своего подчинённого, и с каждым словом лицо его всё больше светлело.

— Ах, так это тот самый знаменитый еретик, что сжёг монаха, — медленно произнёс старик. — Чего стоите, дурни?! Взять!

Значит всё-таки это не Даанрит. Но кто-то же навёл на это место стражу, не могли они просто так сюда заявиться.

Ашамаэль не понимал, о чём думал его коллега, когда послал на него жалких десять солдат с алебардами наперевес, это говорило о том, что солдаты были собраны наспех, старик спешил поймать беглеца — Ашамаэля. Бравые стражники медлили. Естественно, их командиру было проще — он маг и может оказать хоть какое-то сопротивление эльфу. Но вот десяток стражников неуверенно двинулся вперёд, неуклюже выставив пики перед собой. На их счастье, коридор был весьма просторным.

Ашамаэль двинулся навстречу солдатам. Вытянув руку и растопырив пальцы, маг прошептал какое-то заклинание и повёл ладонью, описывая ей в воздухе полукруг. Воздух начал охлаждаться настолько резко, что коридор окутала лёгкая дымка пара, стремительно сгущаясь. Вокруг руки мага собрался сгусток ледяного воздуха, еле заметно светясь в полумраке помещения. В то же мгновение послышались испуганные вскрики солдат, — их пики стремительно промерзли насквозь, обжигая руки холодом даже сквозь перчатки. Вот послышался звон разбитой алебарды, что замёрзла достаточно, чтобы, наконец, как стекляшка раскрошиться о деревянный пол.

— Чёрная магия! — завопил один из солдат.

— Лишь стихия льда, друзья мои. Обещаю, дальше будет веселее, — хищно улыбнулся Ашамаэль, продолжая приближаться к перепуганным солдатам, что бросали своё оружие и пытались достать мечи. Рассекая ледяную дымку, он уже был в пяти метрах от блюстителей закона. Резкий жест, и один из солдат с вскриком схватился за посиневшее горло; по мертвеющим губам обильно потекла кровь, — вода расширяется, когда замерзает. Пока первый стражник, сопя и пачкая стену, которая начала покрываться инеем и кровью, сползал вниз, остальные девять сослуживцев кинулись в атаку. Вот первый солдат, размахивая мечом, добрался до чернокнижника. Ашамаэль отступил назад и взмахнул рукой, словно в ней был меч, так, что взметнулись широкие рукава белого балахона. Звуки возни разрезал оглушающий крик второго бойца, — его кисть, сжимая уже белыми пальцами меч, с глухим стуком упала на пол; из раны фонтаном брызнула кровь, впрочем, быстро застывая. Ну а сам обладатель отрезанной конечности остался корчиться в стороне, разливая вокруг себя алую лужу.

— Вот вам чёрная магия! — когда Ашмаэль повышал голос, что сейчас и произошло, в словах его более отчётливо слышалась картавость. Ещё одним взмахом описав параболу, Ашамаэль сплёл потоки иллюзии и тьмы, — чёрными потоками зазмеились заклинания, окутывая оставшихся стражников, в душу их пробирался дикий, первобытный страх. Они бросали мечи и неслись прочь, теряя рассудок от ужаса.

И вот маги остались фактически один на один. По правую и левую руку человека стояли два последних стражника. Справа, неподалеку от отважной троицы, скорчился замёрзший стражник, вцепившись закоченевшими пальцами в обледеневшее горло, кровь, которая покрыла всю стену и одежду солдата, тоже замёрзла и теперь мрачно блестела, словно большой красный бриллиант. За спиной эльфа дёргался в последних конвульсиях воин с отрубленной рукой, — совсем ведь ещё мальчишка.

— На колени, человеческое отродье! — властно бросил Ашамаэль, жестом приказывая магу и солдатами встать на колени. — Если подчинитесь, быть может, сохраню ваши жалкие жизни!


— Проклятый еретик! — голос старика сходил чуть ли не на испуганный визг, но идиотская гордость не позволяла ему отступить. Он ведь мог ещё победить, в конце концов! С руки Ашамаэля сорвались чёрные потоки тьмы, словно змеи в смертельном броске устремившись на отважную троицу. Первый бросок был успешно отражён человеком, который успел выставить золотистый магический щит; но оба стражника пали, поражённые мощью Тьмы. Лица их побелели, вены выделялись чёрным цветом, глаза заволокло белое бельмо.

— Ещё шанс, червь… — тихо произнёс эльф, замахиваясь для нового броска.

— Нет! — крик человека сошёл на истерический вопль. Ещё бросок — снова удар отражён, но на побледневшем лице старика выступила испарина. Ход коллеги Ашамаэля, белая молния ударила навстречу Тьме, раздался оглушающий грохот, яркая вспышка ослепила обоих. Но эльф почти играючи остановил удар.

В разные стороны полетели щепки от крошащихся пола и стен.

И вот завершающий бросок, и старик пал, поражённый ударом.

— Жалкое подобие мага, — вновь небрежно бросил он, даже не посмотрев на убитого противника. В зале таверны наверняка поднялась паника от такого грохота, и это в лучшем случае. В худшем: там, в зале, уже собрался отряд инквизиции, что вполне возможно — с ростом магов, люди всё больше боялись их и уже были готовы продаваться безжалостным инквизиторам, которые оказывались ничуть не лучше и даже временами вербовали магов.

Маг описал рукой спираль в воздухе и вновь сплёл потоки иллюзии, — беловолосый стал невидимым для людских глаз. Спустившись вниз, — в зал постоялого двора, — чернокнижник обнаружил абсолютно пустое помещение, здесь только начинали собираться стражники. Невидимый маг ухмыльнулся и свернул на кухню — там должен быть выход на задний двор. Кухня тоже оказалась пуста, — готовящаяся еда брошена, где-то стейк пригорал к сковороде. В самом центре валялся огромный чан с разлитым супом.

"Идиллия…" — мысленно усмехнулся эльф.

Ашамаэль быстрым шагом пересёк кухню и приоткрыл дверь чёрного хода, выглядывая на задний двор. Петли двери тихо скрипнули, и трое рыцарей-храмовников повернулись на звук. Закованные в сверкающие латы они обнажили мечи. На нагрудниках красовался герб с огненным львом; плечо одного из рыцарей покрывал алый плащ, — он был командиром, судя по всему. Все были в шлемах с небольшими прорезями для глаз, лиц не было видно.

— Сквозняк? — произнёс один из воинов. Голос его был гулким из-за шлема.

— Сомневаюсь, — небрежно бросил командир, приближаясь к двери. Кажется, его взгляд на мгновение остановился на Ашамаэле, отчего маг невольно вздрогнул, отстраняясь от двери. Зазвенела сталь, и сверкающий клинок пронзил дверь. Острая сталь прошла в десятке сантиметров от эльфа. Рыцарь хмыкнул, не обнаружив ничего, что могло бы вызвать подозрения у обычного человека. Когда он вынимал меч из двери, та распахнулась, оставляя больше места, чем Ашамаэль и воспользовался, проскользнув в открытый дверной проём.

Гостиница, окружённая солдатами, оказалась позади, и чернокнижник расплёл потоки иллюзии. В Талании делать больше нечего, путь мага теперь лежал на запад — именно туда указывала книга.






=====

Глава 1. Часть 2."…Где нет войны, где вино льётся рекой". =====





981 год Третьей эры. 6 августа. Вечер.


"Чёртовы кочевники… Как они там себя называли? Дети Ветра?" — неспешно рассуждал чернокнижник.

Ашамаэль собирался обратиться к этому варианту в самую последнюю очередь, но так уж оказалось, что разгульные кочевники оказались единственными, с кем по пути в Асималию — торговое государство, с которого беловолосый собирался начать поиски. Ведь оно не только самое богатое, но и славится своими мистическими сокровищницами. А уж добраться до них — дело времени. Асималия… Поговаривают, приятная страна. Впрочем, в Пустыне Чистых Звёзд, где находилось богатое государство, Ашамаэлю бывать ещё не доводилось. Но все, кто рассказывал об этой стране, отзывались о ней исключительно хорошо.

Путь каравана лежал от Талании по одному из крупных торговых путей, который вёл через лишённые цивилизации степи. Единственным её признаком здесь была запруженная каменная дорога, но и здесь караванщики передвигались чуть ли не с армиями охраны. Кроме Детей Ветра. Кочевников никто не грабил, ибо в их карманах — как и в головах, считал Ашамаэль — свистел ветер. Кроме жизней у них было нечего забрать.

Торговцы не зря опасались, ибо полудикие налётчики, которые и мешали заселить эти земли, нещадно грабили честных людей. Никто точно не знал, куда эти дикари девают золото, да и зачем им оно, но факт оставался фактом. Даже ночью дикие грабители могли напасть, во сне вырезав всех до одного. Кроме Детей Ветра.

Молодой парень, одетый в шаровары безумного жёлтого и мешковатую рубаху с пронзительным свистом, — отчего эльф болезненно поморщился, — прыгнул выше своей головы, при этом странным образом оттопырив ногу, — странные танцы у этих кочевников. Чёрт возьми, они практически всем немногочисленным населением своего "каравана" танцевали каждый вечер, разжигая по несколько больших костров. Единственное, с чем Ашамаэль не мог не согласиться, так это то, что зрелище сие выглядело действительно завораживающим: эти поразительные, гибкие люди сливались в едином грациозном танце, а огненные отблески костров придавали какого-то волшебства всему этому. Ко всему прочему, сегодня выдалась на удивление безоблачная ночь, и небо густо усыпали сверкающие звёзды, складываясь в причудливые созвездия, которые, впрочем, временами было сложно заметить — так плотно располагались звёзды, словно целого неба им было мало. Сегодня были видны созвездия древних героев, и тёмный маг занимался их изучением.

Ашамаэль расположился в стороне, рядом с одним из костров, наотрез отказавшись участвовать в веселье Детей Ветра. Хотя стоило отдать им должное: двигались эти ребята в пути довольно-таки быстро, ибо за какие-то три дня преодолели полпути от Республики до границ Пустыни, без лишних проволочек пересекая дикие степи, а расстояние это отнюдь не маленькое. Если сравнивать с другим торговым караваном, половина пути заняла бы неделю. И да, Дети Ветра категорически отказывались брать деньги в плату, что позже у Ашамаэля вызвало негодование. Кочевники не брали деньги, но в плату за путешествие с ними они требовали участия в своём быту: помогать готовить, носить хворост и прочие радости жизни, от которых беловолосый эльф отвык много лет назад. Впрочем, и здесь магия регулярно приходила на помощь, и чернокнижника мало волновал тот факт, что Дети Ветра магию не любят. Людям вообще было свойственно бояться колдовства.

— Почему ты снова сидишь в стороне? — рядом с Ашамаэлем присел пожилой смуглый человек. Его белая грива — в этом случае седая — как всегда была не причёсана. Смуглое лицо избороздили морщины, а седая борода только прибавляла года. Тарин Зан — негласно главный в этой группе кочевников. Дело в том, что Дети Ветра не признавали норм обычной жизни, среди них все были равны, но кто-то имел больше авторитета, кто-то — меньше. Сам Ашамаэль считал это сущим бредом, — кто-то должен вести людей. Если лидера нет, то будет хаос. Тарин так же был и самым старшим здесь.

— Я уже объяснял тебе, старик. На сегодня я выполнил свою часть работы, большего вы не в праве требовать, — холодно отозвался эльф, отчего старик нахмурился. С Тарином здесь все обращались почтительно, хоть и как с равным. Ашамаэль же вёл себя по-другому, он говорил с ним как с низшим.

— Конечно, маг, кто спорит… Ты так и не сказал своё имя.

— Это обязательно? Сомневаюсь.

— Нет-нет. Я не об этом хотел поговорить. Имя мы твоё можем не знать, но зачем тебе на запад? Я слышал, что эльфы ненавидят жару.

— Моя цель — Асималия, — неохотно отозвался чернокнижник. Нельзя вызывать подозрения. Ведь никто не исключает, что этот хитрый кочевник побежит за солдатами, стоит ему что-то заподозрить. А это недопустимо. Конечно, Ашамаэль мог применить магию, взяв под свой контроль умы кочевников. Но это утомительно… Через неделю поддержания уз контроля эльф станет практически беззащитным. Он силён, но не всесилен.

— О-о-о, волшебная страна. Они хотя бы гостеприимны, не то что здесь… Но говорят, они плохо относятся к магам. Тоже. — Зан каждый вечер намекал чернокнижнику, что ему не нравится присутствие мага. Его держали только законы гостеприимства. Тарин вообще часто скрытым подтекстом упрекал Ашамаэля, что от мага не укрывалось.

— Это уже мои проблемы. Твоё дело вести свой караван.

— Конечно, сэр маг, — ехидно усмехнулся старик, собираясь уходить. — Не забудь, встаём на рассвете. Ты слишком много спишь для… мага, — ещё один ехидный смешок. Руки Ашамаэля так и чесались проучить этого грязного старика.

"Грязный выродок! Да как он смеет язвить?!"

— Что это у тебя с лицом? — старик посерьёзнел. Ашамаэль поймал себя на том, что, пристально смотря на старика, судорожно сжимает полы балахона, а лицо его неестественно напряглось. В такие моменты маг часто выходил из себя… Но он пока не мог себе позволить давать волю эмоциям.

— Нет, ничего. Игра теней, — туманно отозвался чернокнижник и поднялся на ноги. А вот ещё причина, почему Ашамаэля здесь не полюбили, — он был на две-три головы выше любого мужчины здесь. Впрочем, это вызывало только довольную усмешку у эльфа. Пора спать, чёртовы кочевники действительно снимались с лагеря очень рано, когда было ещё темно.

"Чёрт! Как это у них выходит? Сначала пляшут, пока ноги не посинеют, а на утро бодрые все. Наверняка эти смуглокожие проходимцы что-то принимают… " — рассуждал Ашамаэль, продолжая наблюдать за диким разгулом.



***




981 год Третьей эры. 10 августа.


Лошадь, запряжённая в повозку, которая шла первой, с громким ржанием, переходящим в хрип, завалилась на бок, — жёлтая, в тон песку, стрела прилетела откуда-то из-за бархана. Вокруг поднялась суета, даже Ашамаэль, несколько удивлённый таким гостеприимством пустыни, выскочил из повозки. Помимо белого капюшона, что сейчас скрывал почти всё лицо эльфа, на голову была повязана влажная тряпка, — жара в пустыне не щадит никого, даже чернокнижника. Он мог бы применить магию, но эти Дети Ветра… В последнее время они ещё более напряжённо на него косились. Белый балахон впрочем не потерял свой ослепительной белизны, а сейчас, под палящим солнцем, даже немного спасал от жары. Как ни странно, Ашамаэль почти не потел — это явление тоже было связано с магией, впрочем, не такой открытой. Но сложно было сказать, что в пустыне это было преимуществом, скорее даже наоборот.

— Что здесь происходит? — потребовал ответа маг у уже знакомого ему Тарина. Просвистела ещё стрела, что убила вторую лошадь. Та же участь настигла и остальных копытных, на которых можно было сбежать.

— Я… Я не знаю! Спасай лошадей! — старик, похоже, запаниковал. И у него был повод: Детей Ветра никто никогда не убивал и не грабил, ибо забрать-то особой и нечего. Но сейчас ситуация была иной. Всё происходящее ясно говорило о том, что кочевников ждёт скорое разорение.

— Спасай свою жизнь, дурень, — холодно бросил беловолосый, нырнув в тень фургона, не желая быть подстреленным. Послышался топот копыт, и вот из-за барханов показалось три дюжины всадников, одетых в жёлто-оранжевые и серые халаты, свойственные пустынным бедуинам — немногим обитателем песчаных пустошей, которым хватало сил противостоять местным властям. Лица их были скрыты масками. Шумно погоняя серых скакунов, они закружили вокруг вставших фургонов. С другой стороны появилась точно такая же группа и тоже принялась кружить вокруг каравана, образуя второе, более узкое кольцо. Один из кочевников, Детей Ветра, попытался бежать, но тут же попал под копыта, — его окровавленное тело так там и осталось, превращаясь в жуткое месиво, втаптываемое в песок.

— Что здесь происходит?! Кто вы так… — стон перешёл в хрипение — старик Тарин получил стрелу в горло. Остекленевшими глазами он смотрел на всадников, медленно заваливаясь набок.

Налётчики мучительно долго кружили вокруг каравана, похоже, чего-то дожидаясь. Ещё пара безумцев погибла, но остальные, образумившись, сбились в кучу и ожидали своей участи. И вот всадники остановились. Не говоря ни слова, они спешились и начали по одному забирать перепуганных кочевников, надевая на них кандалы и присоединяя к образующейся веренице пленников. Ашамаэль молча стоял в тени фургона и наблюдал. Вмешаться? Нет, лучше присоединиться налётчикам, — у них есть лошади.

— О! Этого чуть не забыли, — с явным акцентом крикнул один из бандитов, бесцеремонно ткнув в чернокнижника. — За эльфов много дают.

Ашамаэль вышел навстречу бандитам. Вот один из них нёс в руках кандалы, а когда попытался надеть их на руки эльфа, Ашамаэль резко отступил назад. Чего пытался добиться эльф?

— Э! А ну не рыпайся, не то уши отрежу! — рыкнул бандит, более упорно стараясь захватить мага. Эльф снова резко отступил, резко вытянув руку перед собой, он произнёс коротко заклинание. С его руки сорвался ледяной сгусток, что обхватил наглеца, и тот, окутанный ледяной коркой, повалился на землю. Среди налётчиков поднялся шум. Нагнать страху на бандитов — вот, что хотел Ашамаэль. Но пока ему удалось вызвать только злость. Десять налётчиков кинулись на безоружного эльфа. Сверкающая цепь молний, повинуясь быстрому жесту мага, сверкнула вокруг, и бандиты, дёргаясь в судорогах, упали на землю. В общем-то, если бы налётчики подходили по очереди, такое геройство могло продолжаться хоть целый день, пока смельчаки не кончатся. Но это не героическое сказание о всемогущих героях. Налётчики почти всей толпой хлынули на эльфа, и даже заклинание массового паралича не спасло от поражения, лишь отсрочило час. десяток тел рухнул к ногам эльфам, но их тут же перескочили другие.

Что-то ударило по затылку, и всё вокруг померкло; чернокнижник свалился на землю, потеряв сознание. Поскольку Ашамаэль сейчас по определению идти не мог, то его неподвижное тело закинули в седло освободившейся лошади. Белые волосы, обагрённые кровью, волоклись по песку.



***



Придя в сознание, чернокнижник ощутил тупую боль во всём теле. В ушах нестерпимо гудело, а зрение на порядок ухудшилось, хотелось верить, что на время. Весь мир превратился в мешанину цветных пятен… Но что-то было не так. Ашамаэль ощущал, что не может двигаться.

Но вот зрение начало приходить в норму, и эльф обнаружил себя в клетке. Но не простой, его узилище представляло из себя практически кокон, не оставляющий свободного места, состоящий из толстых шипованных прутьев. Ко всему прочему, ноги и руки мага были крепко связаны, а рот заткнут кляпом. Как они посмели?! Пытаясь что-то возмущённо завопить, Ашамаэль дёрнулся, о чём сразу же пожалел — один из острых шипов упёрся в бок. Некогда белая одежда превратилась в бело-серую рвань, волосы растрепались. Лицо, похоже, покрывала корка грязи и крови.

— Очнулся…

— Смотри! Смотри! Эльф очнулся… — послышались вокруг голоса. Насколько маг понял, он находился в шатре, полном людей. Все они одеты как те налётчики, многие до сих пор прятали лица. Ясно было, что это палатка не простого обывателя бандитских лагерей, — разнообразные знамёна, похоже, поверженных врагов, богатое убранство из серебра и золота. Да и сам шатёр был довольно-таки просторным. Послышались шаги, потом хлопанье ткани — кто-то выбежал из шатра. Ашамаэль замер на месте, смотря одному из бандитов прямо в глаза, — эльф мог колдовать и без рук, хоть и ограниченно.

"Ну же… Достань меч!" — лицо чернокнижника напряглось. Налётчик, повинуясь воле мага, достал меч, чем заслужил удивлённые взгляды всех остальных.

— Что ты… делаешь? Убери меч! Эй!

"Убей их всех!" — скомандовал Ашамаэль, и захваченный разбойник с диким воплем кинулся в атаку. Те, кто пали перед контролем воли, становились фанатично преданными своему хозяину и могли выносить неимоверное количество ран, прежде чем погибнуть. Вот уже трое пали, не ожидая удара… Но что-то больно ткнуло Ашамаэля в бок, и тот потерял контроль. Несчастный, лишившись контроля, обессилено упал на колени, — сильное истощение говорит о том, что узы были разорваны резко.

— Ишь ты, сучёныш! В глаза ему не смотреть! — голос доносился откуда-то сзади, и эльф не мог видеть, кто говорит. — И трупы уберите, иначе Раш снова будет недоволен.

"Раш? Это ещё кто такой?"

Впрочем, обладатель этого имени не заставил себя долго ждать. Вот полог вновь отогнулся, впуская яркий солнечный свет. Поморщившись, Ашамаэль сосредоточился на вошедшем. С виду средних лет темнокожий мужчина с короткой бородкой. Длинные чёрные волосы беспорядочными локонами свисают до плеч. Глаз только один, второй скрыт повязкой. Походкой сильного, уверенного в себе человека он зашёл в шатёр и откинул с плеча чёрную накидку, расписанную золотом. Из-за плеча торчала рукоять сабли. На трупы внимания он, казалось, не обращал.

— Это и есть тот самый эльф, что положил одиннадцать человек? — небрежно поинтересовался Раш, похоже, не впечатлённый внешностью эльфа. И что-то в нём ещё было… Словно кто-то второй в одном теле — силуэт кого-то более великого проступал за спиной налётчика. Кто-то вынул из рта кляп.

— И положу ещё больше, не сомневайся, — маг вновь поднял глаза, надеясь взять главаря бандитов под контроль. Но… Не вышло! Словно он уже под чьим-то контролем.

— Ах какой грозный остроухий! — проулюлюкал Раш. — Может поведаешь, сколько за тебя золотишка отсыплют?

"Он ещё издевается?!"

— Республиканские инквизиторы отдадут тебе половину Талании за меня. Живого.

— Да-а-а? Назови мне своё имя. — Мужчина, скрестив руки на груди, остановился перед клеткой.

— Ашамаэль.

— Что-то не слышал я о тебе…

— Тоже самое я могу сказать и о тебе, — огрызнулся беловолосый.

— Ты ещё и дерзишь. Парни объяснят тебе, кто здесь главный, — ухмыльнулся Раш и махнул рукой, одобрительно кому-то кивнув. Клетка открылась, и эльф, словно мешок с картошкой, выпал из неё, подняв над собой тучу пыли. Не успел он что-либо предпринять, как в ребро ударил чей-то сапог. Следующий удар пришёлся на лицо…




==========

Глава 1. Часть 3. ==========





Что ж, разбойники явно берегли силы, ибо очнувшись, Ашамаэль обнаружил только синяки, гематомы и разбитый нос. Хотя он и был магом, всё же не раз страдал в ближнем бою и был способен определить переломы. Но их не было, что было странно. Впрочем, всё дико болело и даже пальцами было шевелить больно. Должно быть, маг был всё ещё жив и дееспособен неспроста. Обычно подобные люди не церемонятся, особенно с эльфами, особенно с теми эльфами, которые могут перебить их всех. Но не успел беловолосый, потрёпанный изрядно эльф, прийти в себя, как два налётчика, что стояли на страже, бесцеремонно взяли его под руки и потащили куда-то, стоило только увидеть, что чернокнижник пришёл в себя. Тяжёлый полог нахально хлопнул по лицу, и Ашамаэль наконец увидел раскинувшийся в пустыне лагерь. Пески Пустыни Чистых Звёзд уже накрыла ночь, и вокруг было пусто. Руки Ашамаэля были крепко связаны за спиной.

Шатёр Раша плотным кольцом окружили его люди, закутанные в серо-жёлтые робы, вооружённые изогнутыми мечами, копьями и луками. Из-под полога лился свет. Два налётчика небрежно закинули мага внутрь и, повинуясь рассеянному жесту своего лидера, скрылись прочь.

— Теперь ты знаешь, что хамить лидеру разбойников публично весьма опасно, — тихо произнёс он, меряя неспешными шагами шатёр. Обстановка вокруг не изменилась, только клетка теперь стояла в углу. В центре были разложены ковры и пуфы — видимо здесь, как и в Асималии, столы и стулья не очень признавали.

— И почему же ты не перерезал мне глотку прямо там? — хриплым голосом произнёс чёрный маг, сразу же одёрнув себя за эти слова, — ведь он может так и сделать.

— Мне нужна твоя помощь. Ты маг, к тому же со стороны. — Раш был как-то странно напряжён, словно боролся с собой. И что-то в нём было… Тоже самое, когда Ашамаэль попытался взять его под контроль. Словно в нём есть кто-то второй.

— С чего ты взял, человек, что я помогу тебе?

Внезапный всплеск энергии, такой силы, что по коже мага прошёл холодок. Лидер налётчиков судорожно дёрнулся и замер на месте. Его глаза начали пульсировать призрачным светом.

— А с чего ты взял, эльф, что у тебя есть выбор? — голос Раша обрёл новые дребезжащие нотки. — Одно моё слово, и тебе перережут горло. Создатель… Глупый человек.

— Что, прости? — ехидно усмехнулся эльф, бросив взгляд на окружающую обстановку. Его предположение оказывались верны, — похоже, в глупого разбойника вселился призрак или дух. Что ж, в пустынях, где полно всяческих захоронений, это дело довольно-таки прозаичное. Во время древних войн многие короли и полководцы встретили свой конец в этих песках, несколько цивилизаций кануло здесь в небытие.

— Хватит строить из себя дурака, эльф.

— Неужели этот разбойник настолько хорош, что ты не можешь полностью контролировать его?

— Я и сам уже не рад, — с тоской в голосе отозвался Раш и устало опустился на пуф.

— И что ты… Вы от меня хотите? — протянул Ашамаэль, предвкушая, как может заставить унижаться этого тупого разбойника, а заодно и духа внутри него. Он плавной, хотя и прихрамывая, походкой подошёл ближе к разбойнику.

— Ты не понял? — щека налётчика нервно дёрнулась. Похоже, дух вместе с плотью обрёл и эмоции. — Ты сейчас в мой власти, здесь ты никто!

— А что ты мне сделаешь? Я твой единственный выход. Убьёшь меня — будешь и дальше мучиться в этом бренном мире.

Раш, зло рыкнув, раздражённо пнул ногой кувшин с вином, что стоял на подставке, и алая жидкость разлилась по коврам.

— Бездна тебя поглоти, сучий сын! Ты прав…

— …поэтому, — довольно улыбаясь, продолжал беловолосый, — условия диктовать буду я.

— Что ты хочешь? — мрачно спросил Раш, подняв взгляд раздражённых глаз на мага. Непонятно было, кто сейчас говорит, сам Раш или дух в нём.

— Для начала я хочу привести себя в порядок. Выдели мне шатёр, ванну с горячей водой и предоставь материалы для ремонта одежды. Также я хочу получить свои вещи назад. Ах да! Ко всему прочему, я голоден. Намёк ясен? И ещё… — маг повернулся спиной к налётчику, пошевелив связанными руками. — Мне будет лучше без этого.

— Помяни моё слово, эльф: я, быть может, снесу твои издевательства, но сам Раш тебе этого не простит, — тихо произнёс мужчина, одним движением кинжала срезав толстые верёвки, что крепко держали запястья.

— Я найду к нему подход, — хохотнув, отозвался эльф и вышел из шатра, потирая отёкшие пальцы и запястья.



***




Впервые за последние пару недель Ашамаэль ощущал самое настоящее блаженство, расслабившись в ванной, полной горячей воды. И всё это, конечно, в отдельном, просторном шатре. Свесив с края ванны левую ногу, чернокнижник дирижировал правой рукой, управляя тканью и иглой, что словно ожили и штопали белый балахон, который, ко всему прочему, окружил синеватый ореол. Белые, уже чистые и причёсанные волосы, свисали через край, практически касаясь земли, устланной коврами. Рядом, на небольшом столике, уже стоял поднос с готовым ужином и кувшин с лучшим, что нашлось из награбленного, вином. На том же столике лежал пресловутый фолиант с информацией об артефакте и эльфийский изогнутый клинок.

Эльф с улыбкой заметил, что у входа в шатёр слышны шаркающие шаги — кто-то ходит там туда-сюда. И этот кто-то нервничает, Ашамаэль даже знал, кто. Впрочем, оно не удивительно, ибо чернокнижник заставлял Раша ждать. Мучительно долго ждать. Но вот работа над одеждой была закончена, да и наскучило эльфу в воде валяться. Ашамаэль неспешно вылез из ванны, вытерся и оделся. Белый балахон со свободными, широкими рукавами и длинными, до земли, полами был как новый. Следов повреждений, благодаря магии, не было.

— Заходи уже, нервозный! — с усмешкой произнёс беловолосый, обращаясь к Рашу, и принялся за трапезу. Похоже, присутствие главы разбойников мага не смущало. А когда налётчик зашёл, эльф встретил его новой репликой:

— И для начала скажи, с кем я общаюсь, с духом или самим Рашом.

— С духом. Но этот увалень тебя тоже слышит, — хмуро бросил разбойник. Маг неспешно трапезничал, с удовольствием поглядывая на раздражённого Раша.

— Объясни мне одну вещь, — Ашамаэль заговорил только через минут двадцать. — Ты ведь сам, по своей воле, вселился в тело?

— Да.

— Тогда почему ты не можешь просто выйти?


— Я вселился в Раша пять лет назад, но осознание всей тленности происходящего пришло ко мне несколько недель назад. Я слишком долго нахожусь в нём, я уже становлюсь частью тела, я чувствую, что меняюсь, что ценности меняются, и уже невозможно осуществить те планы, что были у меня ранее. Год ушёл на борьбу с ним… А потом всё покатилось к чертям. Маг, хватит мучить несчастного духа! Освободи нас друг от друга, я знаю, ты можешь это сделать! — в голосе налётчика звучали нотки отчаянья.

— Ладно, предположим, — насмешливо отозвался чернокнижник. Но закончит ему не дали, — похоже, Раш вернул на время контроль над своим телом. Резко подавшись вперёд, он схватил эльфа за ворот и хорошенько встряхнул, что позволяла сделать его сила. Со звоном на пол упали столовые принадлежности.

— Сделай это, прошу тебя! Освободи меня от этой нечисти, и я осыплю тебя золотом! — глаза его округлились в безумном испуге. Точнее, глаз. — Я сделаю всё, что ты попросишь! Всё, что ты хочешь!

— Успокойся! — рявкнул Ашамаэль, явно раздосадованный таким поведением одноглазого. Раздражённо отстранившись и расправив ворот балахона, он продолжил уже более спокойным голосом: — Хорошо. У меня есть пара вещей, с которыми ты мне поможешь. Но мне нужно поговорить с духом.

Раш кивнул, и в его глазах вновь полыхнул мертвенный огонёк.

— И чем ты думал вообще, когда вселялся в тело, раз не можешь держать его под контролем?

— Ты не поверишь, но при жизни я был королём. Тем, кто почти поставил на колени Республику! Впрочем, было это давно, и из рукописей сие давно изъято — тогдашний король не желал, чтобы кто-то знал, что он чуть не проиграл войну.

— Может, перейдём непосредственно к твоему упокоению? — холодно произнёс эльф.

— Да-да, слушай меня внимательно. В этом мире есть артефакт, точнее их всего пятьдесят, не больше. Его название — Зеркало Душ. Суть состоит в том, что если разбить его, когда в него смотрит человек, одержимый духом, то каким бы дух сильным ни был, он сразу же изгоняется.

— Какое совпадение. Дай угадаю, твоё Зеркало Душ находится где-то недалеко.

— Да. Ещё до тебя я начал его искать и вот нашёл.

— И что же мешает тебе взять его?

— Магическая защита. Гробница защищена не только тёмными тварями.

Странно, но выходка разбойника как-то отбила у чёрного мага желание язвить дальше, но в голосе всё же остались неприкрытые смеющиеся нотки.

— Хорошо, господа. Я помогу вам обоим, — кивнул чернокнижник. Эльф уже давно покончил с трапезой, оставив пустые тарелки и миски, и принялся за вино, которое оказалось похожим на какой-то деревенский самогон — у бандитов отвратительный вкус. Беловолосый брезгливо поморщился и с видом избалованного ребёнка отодвинул бокал.

— Что, не нравятся разбойничьи харчи? — гыгкнул Раш. Похоже, опять вернулся сам разбойник.

Остальные полчаса, что оставались до рассвета, маг и разбойник провели в обсуждении предстоящего проникновения в гробницу. Ашамаэль пытался выпытать из этого бестолкового налётчика хоть что-то об этой защите. Но что возьмёшь с дилетанта? Раш никак не мог толком объяснить, что он конкретно видел. Впрочем, это могло быть частью защиты, или же атаман просто притворялся идиотом, преследуя какие-то свои цели. Но в этом Ашамаэль сомневался, уж слишком просто выглядел этот Раш, чтобы скрывать за собой нечто большее, чем простой грабитель из пустынь.

Но вот под полог шатра пробился свет восходящего солнца, и было решено, что нет смысла тянуть.

Разбойник и беловолосый чернокнижник вышли из большого шатра и устремились куда-то к краю лагеря, где возвышалось полуразрушенное, изуродованное ветрами пустыни здание. Неспешно дефилируя между палаток и шатров, Ашамаэль уже ощущал, как бьётся магическая энергия в этом здании, словно живое сердце. Палатки становились всё реже, люди, которые сновали то туда, то сюда, вообще пропали. А вокруг виднелись почти исчезнувшие следы сражений — на половину иссохшие скелеты каких-то тварей, почти скрытые под песком, странное оружие, дотронуться до которого, казалось, налётчики не решились.

— И давно вы здесь стоите? — медленно, холодным тоном произнёс эльф.

— Месяц. Как только мы остановились здесь, я начал отправлять группы налётчиков грабить караваны, чтобы те нашли мага.

— Как ни странно, у них получилось, — хмыкнул маг.

К широким каменным дверям вела выложенная кирпичами дорога, которую почти замели пески. Главный ход, как подметил Ашамаэль, был защищён очень слабым заклинанием. Впрочем, и его было достаточно, чтобы угробить глупого дилетанта, что магией не владел вообще, о чём свидетельствовала тройка трупов, распластавшаяся перед входом. Не обращая внимания на удивлённый взгляд Раша, чернокнижник уверенной походкой направился прямо к дверям. Здесь ему даже не требовалось каких-то знаний. Маг, словно виртуозный дирижер, взмахнул рукой; пространство дрогнуло и изогнулось в сторону дверей, и те, в свою очередь, с грохотом и треском вылетели внутрь здания. Бросив самоуверенный, с надменной ухмылкой взгляд на изумлённого разбойника, эльф уверенно вошёл внутрь храма. К удивлению обоих, коридор здания был абсолютно чист, если не считать раскрошившихся каменных дверей, усыпавших собой десяток метров и впустив потоки лёгкого песка. Тёмно-оранжевая с коричневыми узорами плитка блестела. На резных стенах горели факелы в золотых оправах, бросая отблески на плитку. Потолки венчали каменные арки. В конце коридора виднелась ещё одна дверь.

— Волнующий момент. Да, дух? — с самодовольной ухмылкой произнёс Ашамаэль. — Кстати, ты не говорил, кто ты. Кем ты был при жизни?

— Я был королём. Одним из сильнейших полководцев, но пал жертвой предательства, поэтому мой дух остался неупокоенным. Как ты знаешь, сначала я хотел вернуть былую славу. Но чёртов разбойник, сам того не зная, всё испортил. Именно поэтому я теперь хочу покоя.

Дальше оба снова шли в молчании. Ашамаэль вновь шёл первым, разбойник плёлся следом. Раш остался в паре десятков метров позади, а самоуверенный эльф подошёл к резной двери из позолоченного дерева. Она вся словно резонировала и отдавала жаром.

"Огненный страж, — мелькнуло в голове чернокнижника. — Значит, использовать холод".

На этот раз было сложнее, и разбойник стал свидетелем настоящей борьбы мага и магии. Рука Ашамаэля покрылась льдом и тускло засветилась синеватым пульсирующим свечением. Когда светящаяся длань проходила последние сантиметры к поверхности двери, показалось, что нож вошёл в желе. Как только лёд коснулся дерева, дверь вспыхнула ревущим пламенем, и только маленький участок вокруг ладони оставался чистым. Несмотря на то, что маг находился в каком-то полуметре от огня, лицо его не дрогнуло, только полы балахона и длинные волосы всколыхнулись. Свободный от пламени участок начал стремительно покрываться льдом. И вот лёд начал уверенно оттеснять пламя, равномерно распространяясь по двери. Но в какой-то момент, когда заклинание Ашамаэля выросло до метра в размере, в кольцо прорвался огонь и то резко сузилось, покрывшись оранжевыми прожилками. Дверь загудела, лицо мага напряглось. Огонь неистово бушевал, пытаясь подавить инородную магию. Долгое время шла борьба, лёд то рос, то сужался. Но вот схватка достигла своей кульминации, и кольцо льда резко расширилось, покрыв собой всю поверхность двери. Резонанс резко прервался, и дверь, дрогнув, просто рассыпалась ледяными осколками.

Эльф двинулся дальше, Раш, уже менее уверенно, — следом. По лицу разбойника было ясно видно, что он совсем не ожидал такого смертоносного расклада событий и теперь терялся в догадках, что же всё-таки может ждать дальше. Сам же Ашамаэль сомневался, что сложность барьеров и ловушек будет расти. Новорощенные расхитители гробниц оказались в просторном круглом зале, выполненном в том же стиле, что и коридор. Потолок, как ни странно, был довольно низким для величественного храма, но покрыт разнообразными фресками. У стен стояли статуи воинов из полированного камня. Каждый в руках держал щит и меч. Разбойнику, что неудивительно, всё это было ни к чему, но вот беловолосый понимал, что статуи, от которых к тому же исходит магия, это совсем не к добру. Мёртвая магия…

На том конце ждала ещё одна дверь. На ней тоже были защитные чары, но настолько слабые, что Ашамаэль даже не сразу увидел их. И это настораживало. Или тот, кто создавал защиту, считал, что никто не сможет пройти через огненную дверь? Беловолосый чернокнижник широким шагом двинулся к последнему рубежу защиты, его шаги гулким эхом разносились по залу. Описав запястьем спираль в воздухе, маг потянулся к дверям, сплетая магические потоки. Но в этот же момент откуда-то из центра зала вырвался мощный поток магии, что сбил Раша с ног и поднял в воздухе густой слой пыли. Краски словно кто-то смазал, а звуки стали тише. Магический вихрь пробежал по краю зала, что-то активируя в статуях.

"Как я мог не заметить?!" — мелькнула раздражённая мысль в голове чёрного мага.

К удивлению обоих — мага и разбойника — статуи рухнули, обратившись в песок. Вой оглушил путников, и голос, словно огромные жернова мололи стекло, резанул по слуху:

— Здесь не только вы. С вами один из нас, — когда пыль опала, Ашамаэль увидел, что на месте статуй стояли призраки. Все они сохранили облик, что был при смерти. Кто-то был вооружён и в броне, кто-то был в изысканных мантиях, чьи краски давно пропали, слившись с призрачной синевой. Один из духов был без головы. Но всех их объединяло одно — все как один прозрачные, слегка отливают мертвенно синим и сверлят незваных гостей гробницы сверкающими глазами.

"Погибшие полководцы," — мелькнула мысль в голове мага. Только сейчас он начинал понимать, куда привёл его Раш. Похоже, это гробница, где когда-то хоронили древних лордов, но духи их не обрели покой.

— Я даже знаю, кто с ними, — проскрипел призрак, что был обезглавлен. Он сделал беззвучный шаг вперёд. — Демиус Таон из Теранлога. Демиус, покажись! Взгляни на тех, кого лишил жизни!

Ашамаэль понимал, что вмешиваться сейчас бессмысленно — мертвецы терпеть не могут, когда их перебивают. В Раше вновь говорил дух:

— Ты вынудил меня!

— Это ты вынудил нас всех, подняв меч против нашего и своего сюзерена!

— Но теперь ты поплатишься за своим преступления, — прошипел один из духов, с треском обнажая призрачный меч. — Убить второй раз, к сожалению, тебя не получится, но теперь ты останешься здесь навсегда.

— Что ты сделаешь мне, когда я в живом теле?! — огрызнулся разбойник.

— Тогда мы выбьем твой дух из этого тела! — пугающим хором прогудели призраки и кинулись в атаку, казалось, игнорируя Ашамаэля, что пока не торопился что-либо предпринимать. Вой эхом раскатился по залу. Вообще-то, можно было оставить всё так, но эльфу нужен был Раш. Живым. А значит, придётся спасать его тело и душу.

Чернокнижник сплёл заклинание подчинения нечисти, добавил потоки воздуха, чтобы разнести его по всему залу и взять под контроль всех стражей. К жестовому компоненту заклинания добавился и словесный: Ашамаэль прошептал что-то на древнем магическом языке. И вот зал озарила ядовито-зелёная вспышка, по полу поползли зелёные прожилки. Все призраки, словно по команде, замерли.

— Тупой смертный… — прохрипел один из духов и испарился. Следом за ним в синеватой дымке растворились и другие. Всё закончилось не успев начаться, и теперь только перепуганный Раш стоял в центре комнаты, держась побелевшими пальцами за рукоять меча. Похоже, заклинание Ашамаэля не подействовало только на Демиуса, что был в теле разбойника.

— И как так вышло, что ты сбежал, а своих "друзей" оставил здесь? — ехидно усмехнулся беловолосый эльф, бросив взгляд на Раша.

— Это долгая история, маг. Давай уже покончим с этим дерьмом! — отмахнулся Раш. Конечно, разбойник не решался идти первым. Он знал, что за той дверью заветное зеркало, но он не знал, безопасен ли путь. И разбойника это явно злило. Ядовито улыбнувшись, — разбойнику это ничего хорошего не предвещало, — чернокнижник величественно распахнул широкие двери.

— Так узри своё спасение, Демиус Таон!

Впрочем, маг тут же замер, сначала подумав, что его обманули, или же он ещё не добрался до цели.

Это зеркало… Ашамаэль ожидал большего. В своём воображении он строил образ высокого зеркала в золотой оправе, которое находится в широком зале. В общем так, как и полагается великому артефакту, что без всяких усилий изгоняет любых демонов и духов из человеческого тела. Но взорам разбойника и мага предстало нечто иное — тесная комнатушка с гранёными серыми стенами, в центре которого стоял простой каменный пьедестал, а на нём стояло без всяких опор простое зеркальце в медной оправе. Без каких-либо видимых опор оно парило в воздухе, медленно прокручиваясь вокруг своей оси.

— И это великий артефакт, перед которым выстроили такую сильную охрану? — разочарованно произнёс чернокнижник, скептически осматривая вожделенный для Раша артефакт. Конечно, Ашамаэль понимал, что не во внешнем виде сила, но многие творцы часто придавали своим творениями поистине величественный вид. Хотя, быть может, это зеркало хотели спрятать, потому и сделали таким неприметным. Попадись эта вещь среди кучи другого хлама, в ней невозможно было бы обнаружить даже намёка на магию.

— Создатель… Да какая разница! Давай уже покончим с этим, эльф, и я помогу тебе достичь своей цели!

— Не кипятись ты так… — ядовито усмехнулся маг. Он взял в руки зеркало. Хотя Раш был прав, тянуть смысла не было. Вряд ли Ашамаэль сможет выбить ещё что-то из этого жалкого бандита. И вот, когда Раш увидел своё лицо в зеркале, эльф шепнул заклинание, и зеркальная поверхность рассыпалась на множество осколков. Разбойника сильно тряхнуло, словно некая невидимая сила ударила его. Еле заметная сущность покинула Раша, и по комнатке раскатился чуть уловимый хохот. Мужчина обессилено осел на пыльный пол.

— Спасибо, остроухий… Я сбился со счёта, сколько лет он во мне сидел.

— Но ты же временами говорил за себя, — изогнул бровь эльф.

— Так-то оно так, но я словно сквозь сон всё делал… Телом так он вообще всегда управлял.


— Но сейчас ты свободен и выполнишь своё обещание, ты должен провести меня в Дахан-Шахид.

— Хорошо, — быстро кивнул разбойник, поднимаясь на ноги.

"Неужели так просто?" — мелькнула мысль в голове чернокнижника. Он не ждал столь быстрого согласия от такого скользкого типа, как Раш. Хотя, разбойник наверняка смекнул, что выбора у него нет.

— Но сначала объясни мне: зачем? Ты вряд ли аристократ, да и вряд ли держал бы туда путь вместе с…

— Закрой рот, жалкое отродье! — рявкнул эльф. Его лицо исказил гнев, глаза блеснули безумным огнём. Взмах руки, и Раш вновь осел на полу, стоя на сей раз на коленях и хватаясь за горло синеющими пальцами. — Я не обязан отчитываться перед тобой, подстилка для ног. Тебе ясно?!

Разбойник торопливо закивал, желая чтобы боль, что причинял чернокнижник, скорее прошла.

— И ты проведёшь меня туда. Окажешь всю помощь, на которую способен, не меньше. Понял?

Разбойник вновь торопливо закивал, и маг распустил заклинание. Раш обмяк, лишь тихо буркнув:

— Змей картавый.

Ашамаэль удовлетворённо кивнул и решительно направился к выходу, властно скомандовав разбойнику:

— За мной.



***



Вскоре оба вышли обратно в лагерь, и Раш, по наитию Ашамаэля, начал готовиться к отъезду. В одиночку. Не то чтобы этот бандит хотел оставить всю эту армию налётчиков, но десяток из них он точно собирался забрать. Всю эту банду, держащую в страхе путников пустыни, собрал не Раш, а дух короля, который явно намеревался провернуть нечто большее, чем просто грабёж караванов.

— Ты просил меня о помощи, но разговора о том, кого я собой возьму, не было! — протестовал атаман.

— Не забывайся, разбойник. Теперь условия диктую я, и ты будешь делать то, что говорю я, — на этот раз маг держал себя в руках, и тон его был таким, словно он разъяснял что-то маленькому несмышленому ребёнку. Впрочем, выражение лица оставалось таким же надменным и холодным, что немало злило Раша.

— Ладно-ладно, убедил, красноречивый! — раздражённо вздохнул разбойник, оглянувшись на лагерь, что кипел жизнью. — Но как только я выполню свою часть договора, ты не сможешь помешать мне вернуться.

— Это мы ещё посмотрим. Не забывай, что должен помогать мне во всём. — Ашамаэль не побрезговал использовать магию, чтобы наверняка привязать к себе разбойника, пока он полезен. Так ненавязчиво сейчас Раш ощущал желание подчиниться. Конечно, он упорен и весьма силён духом, но недостаточно, чтобы сопротивляться магии. Ашамаэль наблюдал за ним. Типичный прохвост с низкими желаниями, пошлыми мыслишками и корыстными порывами. Видимо он ожидал, что чернокнижник достойно отблагодарит его. Но благодарность будет одна — жизнь. Или смерть без мучений — чернокнижник ещё раздумывал, стоит ли оставлять этого человека в живых.


Но вот всё было готово. Раш довольно быстро объяснился со своими людьми, придумав красивую байку про какую-то пышногрудую красавицу в ассималийском городе, и двое — беловолосый эльф и Раш — покинули лагерь под свист и улюлюканье. На сей раз путешествие проходило на верблюдах, зверях более выносливых и надёжных в условиях пустыни.

— И всё же, маг… Может быть, ты мне расскажешь, зачем тебе нужно туда? И да, ты не представился.

— Знаешь ли ты, разбойник, что любопытство погубило не одну светлую голову? — холодно отозвался маг. Он не желал рассказывать всё этому жалкому прохвосту. Вдруг жажда золота или чувство страха окажутся сильнее магии? Эльф не раз видел, как сильные эмоции разбивали самые сильные чары.

— Слушай, маг, ты думаешь, я не понимаю, что ты непросто темнокожих красоток туда едешь лапать? Все вы, маги, преследуете свои странные, мать их, цели. Ну… Не хочешь говорить зачем, скажи хоть, как тебя называть, — кажется, разбойник всё-таки усвоил, что такое почтение, но слово "маг" он выделял как-то особенно, при том что голос его звучал довольно учтиво. Так, словно знал что-то.

— Ашамаэль. Ты что, от страха потерял остатки своих мозгов? — резко отозвался эльф.

— А, ну да! Какое интересное имя… — криво усмехнулся Раш. Но под ледяным взглядом мага улыбка его угасла. — Хорошо.

Когда атаман наконец-то замолчал, Ашамаэль принялся обдумывать свои дальнейшие действия, ибо не представлял, с чего ему начать. Столица Асималии велика. Да и не факт, что именно в Дахан-Шахиде находится то, что ищет чернокнижник. Но вариантов у него было немного, ибо Асималия сама по себе была не велика, и городов у неё было мало.





==========

Глава 1. Часть 4 "Вновь кровь эльфов ==========





И вот наконец-то на песчаном горизонте показался город Дахан-Шахид, сверкающий золотыми куполами. Белые стены из камня величественно возвышались над дюнами Пустыни Чистых Звёзд, вокруг кучками высились пальмы, туда-сюда сновал народ. Из ворот тянулась почти беспрерывная колонна обозов в обоих направлениях. Удивительно было видеть в этой, казалось бы, совсем пустой, забытой богами пустыне такой оживлённый город, ведь уже у самых ворот чувствовалось, что жизнь здесь бьёт ключом. На площадях не хватало места, и торговцы продавали свой товар прямо у ворот. Подъезжая к въезду в город, Ашамаэль даже не сразу заметил стражников, — удивительно, как их ещё не задавил сплошной поток обозов. Когда путники подъехали ближе, по эльфийским ушам во всю силу ударил гомон толпы, который заставил мага еле заметно поморщиться.

— Ну что, эльф, ты достиг своей цели? Я могу идти? — нетерпеливо спросил Раш, что уже добрую милю ехал следом за эльфом. Было видно, что ему уже не терпелось сбежать к своей шайке бандитов. Но у чернокнижника ещё были планы на этого прохвоста. Иметь при себе лишнюю пару рук в таком городе всегда полезно.

— Нет. Ты мне ещё пригодишься, — холодно бросил маг через плечо. Он рассматривал город. Кто же сумел построить такое чудо посреди суровой пустыни?

— Что?! Зачем это ещё?.. — возмущение разбойника быстро сменилось удивлением. Эльфу пришлось несколько раз одёргивать Раша, когда тот зарывался.

"Дерзкая собака," — подумал маг. — "Он действительно силён духом, неудивительно, что тот призрак так стремился поскорее покинуть его грязную тушу".

— У тебя есть какие-нибудь связи в городе, знакомые? — медленно произнёс чернокнижник, снова бросив взгляд через плечо.

— А тебе-то оно на что? Решил нелегально травы купить?

— Всё намного интереснее. Узнай у них о предстоящих праздниках во дворцах, каких-либо событиях. — Ашамаэль властно махнул рукой в сторону города, таким образом как бы отправляя своего подопечного выполнять приказ. Сам же эльф давно оградил себя ледяным барьером и теперь не испытывал неприятностей от жары вовсе, притом что белый костюм с высоким воротом был полностью застёгнут, а на плечах лежал белый плащ. Теперь можно было позволить себе эту роскошь — в городе ему точно ничего не грозило. Пока что. Ещё спускаясь по барханам, Раш и Ашамаэль разделились. Путь эльфа лежал прямиком через ворота, где чернокожие стражники в экзотических золотых латах проводили его подозрительными взглядами. Сам же Раш скрылся где-то в толпе, взяв на себя ответственность заняться и ездовыми верблюдами. В окраинных районах Дахан-Шахида царили сумасбродная суета и смрад, последний заставил эльфа брезгливо прикрыть нос платком. Но путь эльфа лежал в более богатые районы, где можно было найти хороший постоялый двор.

Маг не сомневался в том, что Раш всё-таки вернётся, быть может, даже с чем-то полезным. Ему понадобился год, чтобы утомить несчастного духа, что вселился с него, а значит и с заклинанием опытного колдуна он быстро справиться не сможет.

Ашамаэль потратил около часа на то, чтобы найти дорогу к дворцовым кварталам, — выяснилось, половина населения владеет общим языком, на котором общаются все расы, из рук вон плохо. Кое-кто им не владеет вообще. Объяснялось это тем, что многие из них никак не контактировали с внешним миром и Республикой в частности, и действительно сносно на общем говорили только торговцы. Но наконец-то маг нашёл сносную гостиницу. Её хозяин, смуглый, высокий мужчина с длинной седеющей бородкой радушно встретил эльфа, ибо считал, что в его карманах полно золота. Но это было не совсем так, — конечно, Ашамаэль не постеснялся взять золота из награбленного этими налётчиками, но его было не так много и хватило бы лишь на пару дней прожить в этой гостинице, ни в чём себе не отказывая. Впрочем, беловолосый эльф был далеко не глуп и сумел создать необходимую видимость богатства. Как выяснилось, в здании напрочь отсутствовали столы и стулья — западные обыватели пользовались пуфами и подушками.

— А скажи мне, уважаемый, не планируются ли у вас в ближайшее время какие-либо празднества? — голос мага звучал почтительно с нотками уважения "к старшему поколению". Что ж, смуглокожий старик, похоже, был доволен. Подобных людей было достаточно просто ввести в заблуждение только лишь уважительным тоном.

— Коньечно, султан как руаз устраивайет приём в чьесть свадьбы свойей дочери. А ви кто? — неожиданно хозяин гостиницы хитро так прищурился. От этого ужасного акцента Ашамаэль невольно поморщился. Эльф был уверен, что старик половины его слов и не понял вовсе.

— Понимаете, в чём дело, я эльфийский посол. Всё произошло так внезапно… Мне пришлось проехать три Ассималийских города, чтобы наконец-таки найти дворец султана, — эльф умело сплетал нить лжи, в чём за много лет он весьма преуспел. План рисовался в его воображении на ходу.

— Но я слишал, чтьо какой-то посол йельфов с цельим отрьадом ужье прибьил сюда…

— Возможно, это были лесные эльфы, господин. Я же представляю Сиралион, — со снисходительной улыбкой ответил маг.

— Ох, — махнул рукой старик. — Ви, эльфы, такьие запутанные! Вас та-а-ак много.

— А что поделаешь, добрый господин, — улыбнулся Ашамаэль. Эта игра ему уже начинала надоедать. Старик слишком много говорил, слишком много спрашивал. В глазах мага мелькнула искра нетерпения, хотя голос остался ровным. — Так когда же начнётся празднование?

— Зафтра… — Несмотря на то, что у мага была ещё куча вопросов, он, узнав ответ на главный вопрос, резко развернулся, задев старика белым плащом, и направился в свою комнату. Теперь предстояло дождаться Раша, если тот, конечно, вернётся. Ашамаэль отлично помнил, что у султана Хаанфа-Шида одна из самых богатых сокровищниц, а также ходил слух, что он прятал в подвалах своего дворца нечто очень необычное и тщательно скрывал это. Погрузившись в размышления, эльф даже не заметил, как оказался в своей комнате и задумчиво уставился в узорчатое окно.

— Кхм-кхм… Я тебя не прервал? — послышался ехидный голос Раша. Он вернулся слишком быстро, видимо, ничего не узнал. Просто сделал вид.

— Я, кажется, просил тебя узнать что-то важное.

— Так я узнал уже, не кипятись, остроухий! — усмехнулся разбойник, вольготно развалившись на подушках в углу. — Хотя куда тебе… Ты даже не потеешь в этом пекле! Ох уж мне эти эльфы…

— Ближе к делу, Раш, — с нажимом произнёс чернокнижник. — Что ты узнал?

— Во-первых, жирдяй на троне женил на каком-то торгаше свою дочь и устраивает праздник в эту честь. На праздник приглашены все, в том числе и твои сородичи, остроухий. Во-вторых, там же он проводит какую-то выставку, поэтому его сокровищница частично доступна. Но абы кто на праздник попасть не сможет. Судя по тому, как ты разозлился вчера, чин у тебя таки есть, поэтому ты легко сможешь попасть на праздник… Эй! — Раш испуганно попятился, видя как беловолосый эльф схватился за вазу, стоящую рядом. Ещё секунда, и вышеупомянутая ваза полетела в разбойника, оставляя за собой водяной хвост, но тот успел скрыться за дверью. Ваза с грохотом ударилась о деревянную дверь и разбилась, рассыпав по дорогим коврам осколки и разлив воду.

Эльф в раздражении вышел в коридор, где в себя приходил изрядно испуганный атаман.

— Приведи себя в порядок, на праздник идёшь со мной в роли слуги. Вопросы? — холодно произнёс чернокнижник, в упор глядя на своего подопечного. Конечно, бандит был не виноват в том, что Ашамаэль считался предателем среди высших эльфов и потерял все чины, что были у него. И это всё несмотря на то, что вину свою он всё же искупил на войне. Впрочем, память у эльфов долгая, и радушного приёма в Сиралионе Ашамаэль мог не ждать. Теперь чернокнижнику предстояло найти посла Сиралиона и занять его место.

— Ясно… — неуверенно отозвался Раш и сразу же скрылся в комнате эльфа от греха подальше. Только и послышалось за закрывающейся дверью: — Псих ненормальный.

Раздражённо фыркнув, Ашамаэль спустился вниз, где встретил вопросительный взгляд хозяина гостиницы — тот, видимо, слышал шум.

— Вам известно, где сейчас находится эльфийский посол, о котором вы говорили недавно? — хотя маг старался, чтобы его голос звучал вежливо, ледяные нотки и раздражение скрыть он не смог. Да и взгляд его сейчас словно молнии метал. Смуглый старик недоумевающе моргнул.

— А зачьем ва…

— Ты знаешь или нет?! — прошипел эльф, явно не собираясь себя контролировать. Чем больше времени проходило, тем сильнее на него действовала тёмная магия, и сложнее было держать себя в руках. Ашамаэль понимал это, но от этого не становилось спокойнее. Магия тьмы была по-прежнему чужой ему, не давала полного контроля над собой, хотя за сотни лет маги достигают весьма высоких результатов. Впрочем, высший эльф готов был потратить и тысячилетия.

— В гостьинице у царского двора он… Одна такайя есть, нье ошибёшься.

Ашамаэль, не тратя времени на благодарности, покинул зал.

Старик не обманул: на весь дворцовый квартал действительно была только одна гостиница. Хотя "гостиница" здесь неподходящее слово. Правильнее будет сказать "съёмный дворец — его хоромы ничем не уступали покоям во дворце короля. Как и везде всё было уставлено в асималийском стиле: много золота, много серебра, очень много подушек и минимум мебели. На самом деле это было объяснимо — В пустыне было очень сложно найти материалы для мебели, и вскоре её отсутствие стало традицией, которую не смогла нарушить даже активная торговля. Ашамаэля, как ни странно, в квартал пропустили сразу. Очевидно, приняли за кого-то из свиты посла Сиралиона, и чернокнижник собирался этим воспользоваться. Слишком опасно было оставлять нынешнего посла в живых, поэтому эльф решил при первой же возможности прикончить его, чтобы больше никто не мог выдать его обман, и тогда ничего не помешает его коварному плану.

— …а могу ли я лично поговорить с послом? — В холле огромной гостиницы была организована целая приёмная, где собрались представители всех послов. Гномы, люди с разных государств, даже орки были приглашены. Ашамаэль общался с древним эльфом. Хотя их род почти не являл признаков возраста, за десяток тысяч лет эльфы всё же менялись. Их волосы становились абсолютно седыми, многие эмоции стирались с лица, а цвет глаз становился более тусклым, хотя и не терял своего блеска, становясь ещё более благородным. Менялась и осанка, а те, кто не посвящал себя войне, к своей старости становились весьма худощавыми.

— Молодой человек, а вы, собственно, кто такой? — эльф подозрительно прищурил глаза. Хотя Ашамаэлю уже и было более трёх сотен лет, для своего собеседника он был действительно очень молод.

— Понимаете, в чём дело… Мне сообщили, что я отправляюсь вместе с послом в самый последний момент, и я не успел за его свитой. А в пустыне подвергся нападению бандитов. Но ведь нужно же исполнить долг! — под эмоциональной жестикуляцией чернокнижника было скрыто сплетение чар. Вилась тонкая сеть убеждения. И оставалось молиться тёмным богам, что здесь нет магов.

— И что? Если вас учли, то ваша комната сейчас в любом случае пустует, мы прибыли недавно, — эльф упорствовал. Придётся надавить, и чернокнижник стянул иллюзорную сеть. — Ох… Как-то здесь жарко. Аж в голову ударило.

— Но ведь мне нужно сказать, что я прибыл. Ведь он может подумать, что я бросил его. Или что меня убили бандиты, — голос чернокнижника сделался внезапно таким заискивающим. А вот представителю посла, видимо, становилось всё хуже.

— Ладно-ладно… Стража! Пропустить… этого, — эльф устало махнул рукой в сторону чернокнижника и осел в кресле.

Все эльфийские солдаты настолько увлеклись помощью своему начальнику, — ему действительно стало плохо очень сильно, — что благополучно позабыли про Ашамаэля, и эльф смог спокойно подняться в покои посла. У дверей стояли двое в сверкающих лёгких латах — личная охрана, гвардейцы Антан-Тир.

— Что, ещё один прихлебатель к послу? — мрачно поинтересовался один из охранников. — Можешь не отвечать, вижу, что к нему. — Взгляд гвардейца скользнул по эльфу и откнулся на клинок, что висел на поясе и был еле виден из-под складок плаща. — А это мы заберём на время, пока ты будешь общаться с послом.

Чернокнижник был не в настроении пререкаться с солдатами, поэтому молча отдал оружие, прошёл дополнительный обыск и наконец-то вошёл в покои эльфийского посла.

— Ты ещё кто? Эй, охрана! — посол, завидев незваного гостя, вскочил с кресла, которое, очевидно, привёз с собой. Это было неудивительно: зная брезгливость высших эльфов, посольство Сиралиона могло приехать с собственным помещением. Лицо посланца было незнакомо Ашамаэлю. Среднего роста мужчина, не свойственный эльфам алый наряд, русые волосы обрамляют узкое лицо.

— Успокойтесь, добрый господин, я пришёл лишь сообщить… — Ашамаэль действовал быстро и решительно, словно долгое время готовился к этой минуте. Взмах руки, и чёрная дымка сорвалась с пальцев чернокнижника, ударившись в грудь посла. Всё происходило так быстро, что сородич не должен был ничего заметить, хотя будь в помещении кто-то третий, его сразу же раскрыли бы. Посол охнул, побледнел и осел обратно в кресло. — Что я вновь с вами, ибо в дороге мы разминулись, и я был вынужден задержаться.

— Хорошо… А… Напомните мне ваше имя? — прохрипел посланец.

— Неужели вы не помните? — с каждым словом короткой реплики сородич выглядел всё хуже. Глаза его закатились, несчастного бил озноб. Что ж, этот эльф будет умирать долго и мучительно. Не так долго, как планировал маг, — сородич оказался слабаком, — но этого достаточно, чтобы отъехать от города, завершив свои.

— Что-то… мне… — посол закашлялся, и на губах его выступила кровь. Он вытер дрожащей рукой рот и испуганно уставился на испачканные кровью пальцы. — Создатель милосердный… Врача!

— Лекаря сюда! Послу плохо! — распахнув двери, крикнул Ашамаэль. Сразу сбежалась целая орава желающих помочь, все переполошились. Один из гвардейцев подозрительно уставился на чернокнижника, ведь он последним пришёл к послу.

— Что? Меня обыскали, — ухмыльнулся беловолосый, распахивая плащ и показывая, что ни под ним, ни на балахоне ничего нет. — Или ты сомневаешься в королевской охране? Если понадобится, можешь обыскать меня второй раз… — Но аргумент про сомнение подействовал на солдата отлично — мало кто решился бы говорить плохо про личную охрану высокопоставленных господ.

Итак, больного посла тут же погрузили в экипаж и отправили в ближайшую лечебницу, а оттуда, скорее всего, его отправят обратно в Сиралион, но уже в погребальном гробу. Но мысли эльфа были заняты и другим — вероятно, были и другие претенденты на роль посла, ведь иерархия в сиралионских организация была весьма продуманной. Но эти эльфы очень сильно разочаровали чернокнижника. Среди них началась паника, дворяне пытались найти какой-то призрачный ответ на то, что же делать дальше.

"Жалкие идиоты…"

Но, с другой стороны, их можно понять, Кайириан Сиралионский последнее время находился в крайне скверном расположении духа в связи с назревающей войной с Империей Мортис, а ведь именно к нему следовало обратиться с просьбой о разрешении проблем. Но короля злить никто не хотел. Но другого выхода не было, ибо здесь не война, и звание главнокомандующего по старшинству не передаётся.

— Господа! — вскрикнул чернокнижник, взмахнув руками, тем самым призывая к тишине. Магию он теперь избегал использовать. Просторная комната посла стала буквально залом собрания, а в коридоре уже столпились представители других стран и рас. — Здесь есть тот, кто мог бы встать на место посла?

— Нет никого… — отмахнулся один из дворян, столпившихся в комнате. Прямой, словно клинок, он был облачён в золотисто-коричневый камзол. Узкое тощее лицо обрамляли серые волосы. — Никто не думал, что… Что послу станет плохо.

И снова начался шум. Все галдели, перебивали друг друга, а чернокнижник добился своего только от части — теперь он стал центром внимания. Пара дворян пыталась что-то втолковать магу, но он просто не мог ничего расслышать через этот гвалт. Ашамаэль брезгливо поморщился. Неужели Кайириайн собрал в эту делегацию весь сброд, который нашёл в своём дворце? Хотя, зная то, что вот-вот наступит война, это было вполне вероятно. А испуг окружающих объяснялся тем, что эльфов обычно не брали даже самые страшные болезни, а сейчас посол уходил из жизни от чего-то немыслимого буквально на глазах. Многие толковали об убийстве.

— Вы можете заткнуться или нет?! — рявкнул, наконец, чернокнижник. Вновь все замолчали. Но теперь все взгляды без исключения были прикованы к беловолосому магу, даже гвардейцы удивлённо уставились на незнакомого им эльфа. Конечно, дворянство было крайне недовольно тем, что ими командует кто-то незнакомый. — Раз у вас нет кандидата, то я предлагаю себя. Вам всё равно терять нечего? Когда всё закончится, я лично объяснюсь перед королём.

И тут же эльфы заметно успокоились, довольные тем, что кто-то один взял ответственность за всё происходящее на себя. Остальное время прошло в обсуждении подробностей предстоящего праздника. Ашамаэль представился как Август Райн, дабы не выдавать своего старого имени — мало ли, кто его может помнить, учитывая то, что имя его до сих пор было на устах. А когда всё закончилось, эльф приказал послать за своим "слугой", то есть Рашем.

Когда Ашамаэль собирался покинуть покои наверняка уже покойного посла, его остановил тот самый эльф в коричнево-золотом камзоле, Таарт Энуэй — маг узнал его имя почти сразу.

— Могу я задать вам вопрос: мы когда-нибудь виделись при дворе? Ваше лицо мне знакомо, — эта фраза, словно молотом, ударила в сознании чернокнижника. Значит, здесь есть кто-то из старых знакомых. Возможно, даже те, кто когда-то судил мага.

— Исключено, — сухо бросил Ашамаэль и под удивлённый взгляд Энуэя вышел прочь. До начала праздника не следовало лишний раз показываться перед послами.



***



Раш сидел в углу комнаты, уже облачённый в эльфийский ливрей. И он явно был недоволен.

— Тебе не кажется, что во дворце подозрительно отнесутся к тому, что у тебя слуга — человек? — морщась уже в который раз, поинтересовался он.


— Не кажется, — ехидно улыбнулся Ашамаэль. — Я люблю экзотику.






==========

Глава 1. Часть 5. ==========





Весь остаток дня прошёл в переполохе подготовки к празднику. Ашамаэль старался не попадаться особо подозрительным личностям на глаза лишний раз. Конечно, с ними можно было поступить так же, как и с послом, но, если вымрёт всё эльфийское посольство, это будет крайне подозрительно.

Итак, наконец-то настало время торжества! В какой-то момент прибыл посыльный и гнусавым голосом заявил, что султан открывает ворота своего дворца. Ашамаэль гордо возглавил посольство эльфов. У него это явно вышло лучше, чем у того слизняка, что был раньше. Он был облачён в бело-серебристый пышный камзол, покрытый витиеватой росписью того же белого цвета. Высокий ворот скрывал шею. Цветистая речь, что произнёс чернокнижник перед султаном, явно затмила все остальные:

— Я, посол царства эльфов Сиралиона, в сей торжественный день предстаю перед Султаном Хаанфа-Шидом третьим, правителем великой Асималии, царём рассвета и заката, повелителем всех звёзд, что светят каждую ночь над его великими землями. От лица всего эльфийского народа я поздравляю вас и вашу дочь с великим событием — счастливым браком прекрасной Аираайны, — так звали дочь султана. Не такую-то и прекрасную. К тому же особа сия капризна донельзя. — Торжество для всего мира.

Напыщенный толстый старик любил подобные сказки. Особенно, если говорящий ещё и себя принизит. А сейчас султан чуть ли не прыгал на своём троне, к слову, который был вылит полностью из золота.

Но начался праздник. Он проходил в огромном зале, который, казалось, был почти полностью выполнен из золота. Высокие куполообразные потолки, колонны, покрытые резьбой, большую часть стен занимали окна, в которые лился яркий солнечный свет. У стен стояли статуи, вылитые из чистого золота. Многие из них, судя по всему, показывали предыдущих правителей Асималии. Стражники в пышных латах замерли, словно изваяния, а их пики как-то даже торжественно сверкали в солнечных лучах. Вот султан вывел свою дочь, облачённую в красное с золотым платье. Его глубокий вырез мог смутить даже самых развратных женщин других государств, впрочем, всех, кроме дроу, ибо женщины тех могли одеваться ещё более откровенно, в чём Ашамаэль уже убедился, увидев посла империи Мортис. У Аираайны была довольно светлая для этих мест кожа, раскосые тёмные глаза. Впрочем, на лицо не столь симпатична. За ней следом вышел тощий, почти чёрный мужчина, выряженный в сине-голубые одеяния, которые своей вычурностью и пышностью вызвали некоторое отвращение даже у Ашамаэля. Козлиная бородка, сальные патлы тщательно зачёсаны назад. Несколько нетипичная внешность для богатого торговца.

Далее следовала речь султана и дальнейшее празднество. Кажется, всеобщему веселью поддались даже неприступные женщины-дроу. Но Ашамаэля это не волновало — он искал способ как-то улизнуть, скрыться от глаз стражи султана, ведь те следили за каждым движением гостей, словно каждый третий был убийцей.

— Прекрасный вечер, не правда ли, господин… как вас? — чернокнижник вздрогнул, когда из-за его плеча, словно из тени, вынырнула тёмная эльфийка — посол империи Мортис. Пожалуй, самый откровенный наряд — минимум одежды. Чёрная и серебряная ткани лишь прикрывали интимные места. Впрочем, даже эта, с позволения сказать, одежда, выглядела празднично. Соблазнительные формы серокожей дроу привлекали множество голодных мужских взглядов, обладатели многих из которых даже представить себе не могли, о чём мечтают — женщины-дроу мало того, что расистки, но и обладательницы весьма экзотических вкусов. Хотя беловолосый и испытывал отвращение к тёмным эльфам, но и сам пару раз ловил себя на том, как засматривался на эту имперскую вертихвостку.

— Август Райн, — холодно бросил чернокнижник, покосившись на эльфийку. Та словно лиса смотрела на Ашамаэля. Будто на куропатку.

— Да-а-а?.. Неужели. Мне казалось, что король Кайириан Сиралионский послал кого-то другого, — с сладкой улыбкой промурлыкала дроу. — Хотя какая разница? Все вы, светленькие, на одно лицо. И вкус, — она хищно улыбнулась и, вильнув филейной частью, скрылась в толпе.

Беловолосый эльф мотнул головой и окинул ледяным взглядом зал.

"Где шляется этот чёртов грязный ублюдок?!" — мысленно маг уже давно ругался, с трудом удерживаясь от замечания вслух. Раш говорил, что он уладит какую-то проблему, про которую объяснять ничего не хотел. Беловолосый уже начинал нервничать, ибо праздник шёл, дело клонилось к ночи, но ничего не менялось. Ашамаэль залпом выпил очередной бокал Асималийского вина, куда, похоже, отправили все пряности, которые только могли.

Время шло. Даже эльфу такое количество алкоголя ударило в голову. Когда наступила ночь, праздник достиг своего пика. Настало время решительных действий, и Ашамаэль уверенным шагом направился в сторону выставки, которая вскоре должна была начать работать. У него не было времени всю оставшуюся ночь ждать Раша. Но события вновь приняли слишком быстрый поворот. По шумному залу раскатился женский крик, даже, точнее сказать, визг. Когда беловолосый, будучи уже у самого выхода, развернулся, он увидел, как все представители империи Мортис обнажили оружие. Посол — та самая тёмная вертихвостка — бросилась на дочь султана, впрочем, не успев воплотить свой план — ей помешала стража. Но вместо Аираайны погиб стражник, в горло которого дроу вогнала кинжала по саму рукоять. Второму стражнику один из дроу одним лишь ударом тёмного клинка снёс голову — та описала дугу в воздухе, разбрызгивая кровь, и ударилась в окно, оставив алый след. В зале начиналась резня — все, кто не успевали выбежать из зала, попадали под раздачу. Султана, к которому присоединились его родственники, тут же окружило плотное кольцо гвардейцев в сверкающих красно-жёлтых латах. И один из солдат сразу упал с метательным ножом в сочленении лат между закрытым шлемом и кирасой. Стоило отдать должное: гвардейцы действовали слаженно, и дыра сразу же пропала, когда телохранители ещё плотнее сомкнули круг. Сам же Хаанфа-Шид сжался от страха за спинами своих солдат. Круг ощетинился пиками и мечами. Несколько тёмных эльфов уже пали у возвышения, где стояли трон и султан, окружённый солдатами.

Через короткое время в зале остались только тёмные эльфы, количество которых выросло вдвое, и стражники. Окна выбиты, гобелены разбиты или лежат на полу, весь пол покрыт телами гостей и кровью. Всё это было явным признаком того, что Мортис вновь начинает войну, причём небывало дерзким способом. И сейчас они нанесли мощный удар по дворянству всех рас — Ашамаэль великолепно понимал это. В мире поднимется хаос, сумятица. Возможно, правитель Сиралиона предвидел подобную ситуацию, отослав сюда самых никчёмных дворян.

— Хитро… — ухмыльнулся Ашамаэль, со стороны наблюдая за резнёй — ему удалось остаться в тени, когда всё началось. Гвардейцы начали пытаться пробиться к выходу. Зал поглотили крики и звуки битвы.

— И я в восторге, — послышался голос Раша за спиной мага. В тот же момент кто-то потянул эльфа назад, и Ашамаэль оказался в соседнем коридоре вместе с атаманом, который уже был изрядно потрёпан. Его плечо было окровавлено, а в руках блестел меч тёмных эльфов. — Эти упыри повсюду!

Дверь захлопнулась, и оба они оказались в полумраке коридора. Из зала всё ещё доносились приглушённые звуки боя.

— Что ты… — Ашамаэль уже собирался начать гневную тираду, но Раш прервал его.

— Они заполонили весь дворец, но хранилище теперь без охраны.

— Где ты был всё это время, фекальная масса?! Я ждал всю ночь!

— Остынь, остроухий. Я, между прочим, расчищал тебе путь. Троих дроу кокнул! В общем, у хранилища сейчас никого нет — троих тёмных я прикончил, а стража побежала спасать задницу султана. Похоже, эта штука, которую ты тут ищешь, нужна не только тебе.

— Чёрт с тобой. За мной, — властно скомандовал эльф и направился вперёд по тёмному коридору, щелчками пальцев зажигая светильники. Раш оказался прав, и по пути Ашамаэлю никто не встретился. Он оказался полезным. Но как жаль, что придётся убить его. И вот последняя пара свеч зажглась у высокой резной двери. С непроницаемым выражением лица эльф кивнул на дверь.

— Пойдёшь вперёд.

Разбойник кивнул и отворил двери. Ашамаэль, обнажив свой меч, направился следом. Послышался звук клинка, входящего в плоть между рёбер. Разбойник испуганно выдохнул и изогнулся, в его расширившихся глазах застыл ужас.

— Зачем? Ты же обещал…

— Смерть — высшая награда, — со злой улыбкой произнёс беловолосый, провернув меч пару раз. Ашамаэль не хотел оставлять за собой лишних свидетелей с длинными языками. Он мог сказать лишнего. Атаман вскрикнул и обмяк. С уголка губ струилась кровь.

— Ба! Какой злодей… — послышался женский голос. Хранилище представляло собой комнату в виде трапеции с множеством коридоров, ведущих в разные стороны. У стен стояли витражи с различными реликвиями и артефактами, а в центре, на внушительном возвышении, закрытый в стальную клетку стоял серебряный саркофаг, покрытый замысловатой резьбой и фигурами. Эльф резко вынул меч из тела Раша и сделал шаг в сторону, взглядом пытаясь найти источник голоса. Хотя он уже догадывался, кто это. И вот из-за саркофага вышла посол империи Мортис. — Август Райн. Так вы мне представились, верно?

— Не я один пытаюсь попасть сюда? — медленно произнёс чёрный маг, следя за каждым движением тёмной.

— О да, — тихо произнесла дроу. — Но зачем ты здесь, эльф? Кто ты?

— Тебе не нужно это знать. Но, видимо, нас привело сюда одно и то же.

— Грааль. Да. Но его заберу я!

— Это мы ещё узнаем! — рявкнул чернокнижник.

— Глупый… Глупый эльф. Все высшие такие надменные и самоуверенные? Да ты даже мечом не владеешь, зачем так задирать свой длинный нос?! — похоже, посол веселилась. Но это лишь распаляло гнев Ашамаэля, и тот перешёл на магию. Воздух расчертила молния и ударила в живот эльфийки. Та еле успела блокировать заклинание, но испуганный вскрик всё равно сорвался с губ, а глаза в ужасе расширились.

— Решил в магии посостязаться? Ну, давай!

Завязалась дуэль, в которой явное преимущество одерживал Ашамаэль. Конечно, куда какой-то жрице до настоящего мага! Но стоит отдать должное — дроу хорошо защищалась, хотя эльф и гонял её по всей комнате. Но когда-то это стоило закончить. Чернокнижник нашёл брешь в защите и использовал одно из заклинаний высших кругов. Посол охнула и, схватившись за горло, упала на колени, изо рта хлынула тёмная кровь — любимый приём Ашамаэля. С отмороженными органами дыхания жертва будет умирать долго и мучительно. Тёмная пыталась что-то говорить, кричать, но её боль была сильнее, и кроваво-красные глаза заволокла пелена.

Ухмыльнувшись, довольный собой чернокнижник направился к саркофагу.

— Простая сталь. Как примитивно! — повинуясь жесту эльфа, поднялись ледяные пары, окутывая стальные прутья. Клеть загудела и рухнула, рассыпавшись осколками по мраморному полу. Краем глаза маг видел, что дроу хрипит, тянет руки и явно пытается что-то сказать. Но он не обратил на это внимания. Взмах рукой, и крышка слетела, впечатавшись в стену. На пол посыпались золото и стекло. Ашамаэль чувствовал себя как человек, нашедший то, чего так долго и страстно желал. Та вещь, которая приведёт его к бессмертию! И что ждало там мага? Свиток. Древний пергамент на золотом резном стержне длинной в полтора метра. Он выглядит совсем как новый, и неудивительно, ведь султан хранил свои сокровища в идеальном порядке. Биение сердце гулом отдавалось в голове. Эльф аккуратно достал свиток. Но когда он попытался развернуть его, тот просто рассыпался в прах. Ашамаэль даже вздрогнул от неожиданности, а рот невольно раскрылся. За спиной послышался гулкий смех умирающей дроу, разбавленный бульканьем крови, заполняющей горло.

— Глупый эльф… Глупый, глупый, светлый эльф, — смех перерастал в жуткий хохот, похоже, эльфийку не волновало, что она сейчас захлебнётся собственной кровью. — А ты думал, всё так просто?! — тёмная, пошатываясь, поднялась на ноги.

— Ты знала?.. — тихо произнёс Ашамаэль, не поворачиваясь к послу.

— Конечно! Видишь, как всё хорошо сложилось… Один из немногих источников бессмертия канул в небытие, — между пальцами женщины заискрилась молния. Несколько раз мигнув, она окончательно сформировалась. Дроу с воплем замахнулась и кинула в чернокнижника молнию — последний удар потерявшей надежду. Вместе с этом она закончила и свою фразу. — Из-за глупости эльфа! — Молния врезалась в спину ошеломлённого чародея. Даже волосы вздыбились. Но этого было мало, чтобы прикончить Ашамаэля. Его кинуло вперёд, но он упёрся руками в край саркофага.

Чёрный маг медленно развернулся к дроу, которая смотрела на него испуганными глазами. Она надеялась, что её попытка будет удачной. Она словно уже давно знала Ашамаэля. Знала его слабости. На лице высшего застыла ледяная маска. Он медленно приближался. Что ж, Рашу действительно повезло. Звук звонкой пощёчины разнёсся по комнате…



***



Обезглавленное и изуродованное тело дроу было распято над дверями, ведущими хранилище. А голова тёмной была насажена на ледяной кол, выросший прямо внутри саркофага, что теперь пустовал. Мёртвую тишину нарушали только звуки капающей с изуродованного тела крови. Странно. Прошло уже часа два, а стража так и не явилась. Неужели убийцы перебили всех?

Белые одеяния тёмного мага сплошь были покрыты кровью.

Впрочем, Ашамаэль нашёл кое-что, что несколько уняло его гнев. Очередной древний фолиант. И там была ещё одна наводка, более прямая и ясная для тёмного мага. Речь шла о демоне, сила которого велика настолько, что мир живых всей своей сущностью противится его появлению здесь. Своему спасителю демон будет обязан многим, и Ашамаэль планировал потребовать от него бессмертия. А может, что-то большее. С течением времени даже вечной жизни казалось мало.

Взмахом руки эльф захлопнул тяжёлые двери хранилища и направился к выходу из дворца.






==========

Глава 1. Часть 10. "Зреет конфликт " ==========





Вновь восстал тёмный народ,

Жаждой крови гоним

Сеет он лишь разруху и страх.

Град за градом падёт к их ногам.

Но слуги тени — марионетки всего лишь.

Кукловод, одержимый безумием,

За ширмою скрылся и тянет за нити,

Хохочет, сея разруху и страх.



981 год Третьей эпохи. 5 сентября.


— Ваше Величество, империя Мортис объявила, что начинает войну, — произнёс молодой советник, вошедший в тронный зал, залитый утренним светом и сверкающий в лучах солнца. С наступлением осени интерьер, как обычно, сменился на осенний мотив: декоративные кусты и обрел оранжевый и красный цвета, колонны покрывала тёмно-золотая роспись в виде листьев. Пожалуй, один из самых прекрасных осенних образов сиралионского дворца. Кайириан Сиралионский поднял усталый взгляд на вошедшего.

— Почти через месяц. Постой. Ты сказал, что империя объявила войну. Кому?

— Ваше Величество, это звучит… Безумно, — замялся советник, крутя в руках письмо.

— Говори.

— Всем.

— Что за… Дай сюда письмо! — эльфийский король, не дождавшись реакции опешившего советника, сам вскочил с резного трона и вырвал из рук письмо. Усталые серые глаза перечитывали короткое послание раз за разом, не веря — не желая верить! — в происходящее. — Но как? После последней войны…

— Они отдали нам всё оружие, дали слово закрыть все военные производства. И они сделали это, — в зал вошёл Иирс Нар, маршал эльфийской державы. Коротко стриженные седые волосы, орлиные зелёные глаза. Лицо, не тронутое возрастом, как и у всех эльфов. Выделяющиеся среди всех чёрные лёгкие доспехи. Казалось, маршал никогда не расставался с бронёй, а о его мирных намерениях говорили лишь латные перчатки, что сейчас были заткнуты за пояс, и серебристый, с золотой каймой, плащ. Иирс приложил кулак к груди — отдал честь. Этот эльф был одним из тех, кому Кайириан позволял не преклонять перед собой колено.

— Но тогда их заявление — самоубийство, — произнёс король, вернувшись к трону. В руках он крутил бокал с вином, а взгляд уставился в пустоту.

— Кто-то продал им огромную партию оружия, мой король, — смиренно произнёс советник, держась в стороне. Он явно ещё не освоился — старый советник умер в Асималии от болезни — и теперь чувствовал себя неуверенно в присутствии аж двоих великих этого мира.

— Но они же подписали договор! — возмутился Кайириан, советник вздрогнул.

— С каких пор дроу свойственна честь? Тем более, в договоре ничего не сказано о покупке.

— Дьявол… — выругался король, прикрыв глаза ладонью. — Но кто?

— А это отдельная тема, милорд. У гильдии торговцев появились… Сепаратисты. По сути, мы ничего не можем сделать, как и другие государства. Но они стремительно растут и уже объявили свой суверенитет. К ним присоединились многие города. Асималийский город, несколько Таланийских, половина Майлдеи… И они не скрывают, что именно они продали эту партию оружия империи Мортис. Они говорят, что хотят организовать новую торговую гильдию…

— Вздор, — фыркнул король. — Тогда бы они не стали спонсировать новую войну.

— Кто знает, мой король, кто знает… — тихо произнёс маршал и, развернувшись, походкой уверенного в себе человека удалился.

"Что, чёрт возьми, он себе позволяет?.." — мелькнула далёкая мысль в голове короля. Но сейчас он был занят другим. Что же теперь будет? Дроу набирают силы и уже объявили войну всем, какие-то сепаратисты отделяются от своей гильдии и уже собрали под своими стягами многие города, которые в свою очередь тоже оторвали от других стран. Кайриан отлично понимал, что за этим кто-то стоит. И это точно не дроу — кому-то нужна эта война. Впрочем, король хотел верить в то, что он просто придумал все эти проблемы, а сама суть намного проще. Возможно, торговцам просто выгодно развязывать вокруг себя войну, а потом сплавлять тонны оружия враждующим сторонам. И вот, подтвердилось, раздался стук, и в двери просунулась голова эльфа-посла.

— Ваше Величество, прибыл посланник от… сепаратистов, — видимо, не одного Кайриана смущало это слово.

"Сепаратисты… Да что они о себе возомнили?!" — подумал король, удержавшись от того, чтобы ударить кулаком по налокотнику.



***




Ашамаэль, после того, как побывал в хранилище, надеялся, что в тот же день покинет город и отправится обратно, в более привычные эльфу края. Но убийцы-дроу наделали много шуму, и город был оцеплен: никого не выпускали и никого не впускали. Теперь магу становилось ясно ещё одно: не планировалось, что убийцы выживут — это невозможно даже в самых смелых планах. Возможно, тёмной жрице и хватило бы сноровки покинуть город в одиночку, королева империи Мортис, очевидно, на это и рассчитывала. Но беловолосый эльф испортил все планы. Выбравшись из дворца и вернувшись в гостиницу, Ашамаэль обнаружил, что из эльфийской свиты не выжил никто, лишь пара солдат. Впрочем, другие расы и народы также понесли немалые потери.

Из-за оцепления эльфу пришлось просидеть в городе до самой осени — к этому времени он уже собирался достигнуть городов Талании или соседних ей поселений. Но вот наконец-то султан, который, видимо, был одержим паранойей после нападения убийц, понял, что расследовать здесь нечего — дроу всего объявили войну, более ничего от далёкой Асималии они не хотели. Ашамаэль покинул город с первым же торговым караваном.



***




— …но вы не отрицаете, что вам нужно это оружие. И доспехи, — улыбаясь, произнёс посланник сепаратистов, стоя перед королём Сиралиона, что восседал на резном троне, раздражённо постукивая пальцами по налокотнику. Посланник был крайне неприятен внешне: худой, низкий, короткие торчащие чёрные волосы, маленькие бегающие глаза. Хотя по виду он словно прямо с фермы, одет был в изысканный красный кафтан. Лицо Кайириана побелело от злости. Сначала они спонсируют их врагов, а потом присылают посла с тем же предложением к ним! Как это понимать? Ясно было, что правитель на грани.

— Ответь мне, посланник, почему? Неужели не ясно, что дроу снесут вас и всё на своём пути, как только почувствуют власть?

— О нет, этого не будет, — улыбаясь, заверил посол с таким видом, словно это была великая тайна. — Наш правитель не позволит этого сделать. Но мы отошли от темы…

— Передай своему "правителю", что он не получит от меня НИЧЕГО, — холодно произнёс эльфийский король. — И принимать у него я тоже ничего не собираюсь. Это ясно? — Кайириан сдерживал свой гнев. Не пристало королю проявлять столь низменные эмоции при таком ничтожестве.

— Ты понимаешь, Кайириан, что подписываешь себе смертный приговор? — от слащавости и льстивости посланника не осталось и следа.

— Да как ты смеешь, человек?! — терпение лопнуло, как натянутая пружина. Словно невидимая волна, что-то подтолкнуло Кайириана, и он вскочил с резного трона. — Как ты разговариваешь с королём?

— Ты не король мне.

— Но ты в моём дворце. А значит, должен соблюдать мои правила, — ледяным тоном произнёс король, беря себя в руки и усаживаясь обратно на трон. — Стража! Увести этого человека. И да, прежде чем он уйдёт, покажите, как здесь поступают с дезертирами — пятьдесят ударов плетью, — именно так думал Кайириан об этих "сепаратистах". Ни больше, ни меньше. Но когда два эльфийских копейщика уже собрались увести побелевшего от страха посланца, король вновь остановил их.

— И ещё я хочу послать вместе с ним послание их "правителю". Чернила и перо мне!

Когда двери захлопнулись за спинами стражников и посланца, Кайириан раздражённо вздохнул и поднялся с трона. Он медленно прошёл вдоль высоких окон, выходивших в осенний сад, что сейчас был словно покрыт золотом. А в красном… Кайириана пугала эта ассоциация, но в красном он видел кровь. Кровь невинных людей и солдат, что, несомненно, прольётся в ходе этой безумной войны. Войны без какой-либо причины!

Письмо было написано витиеватым аккуратным почерком. Снизу личная подпись короля, а сам конверт запечатан белым воском с эльфийской печатью.

"Посланник, посланный Вами, был наказан не только как оскорбивший короля, но и как дезертир. К моему негодованию, я не знаю Вашего имени, не знаю кто Вы. Но это не помешает мне собрать под свой стяг новую армию. Пройти победным маршем по землям, полученным обманом, и вернуть их истинным правителям. А Вас, мой дорогой предводитель отщепенцев торговой гильдии, я накажу так же, как и посланца. Пятьдесят ударов плетью. Публично. Вы гордо зовёте себя сепаратистами, но под пышными словами кроется истинная суть — предатели и дезертиры. Считайте это объявлением войны".

В тот же день посланник сепаратистов с письмом отправился обратно к своему государю. Кайириан понимал, что идёт на огромный риск, сражаясь с двумя противниками одновременно, притом, что один из них невидим и неизвестен. Но был уверен — его поддержат и другие.





==========

Глава 2. "Во власти демона". Часть 1 ==========



Надменный чернокнижник,

Самоуверен и силён,

Мощь свою переоценил

И Ада врата распахнул.

Демон тиски разорвал.

Кто теперь здесь раб, а кто хозяин?


981 год Третьей эпохи. 19 января. Ночь.


В мрачном зале древнего замка шёл ритуал. Лишь свечи и факелы немного разгоняют своим светом полумрак, царящий среди грубых сводов. В длинных окнах-бойницах видна полная луна. Кажется, что древние камни замка ночью стали только чернее. По залу раскатился голос эльфа, слегка картавый, и говорил он на непонятном простому смертному языке — язык демонов. Вся мебель была свалена в беспорядочную кучу в углу, а в центре комнаты начерчена кровью пентаграмма. На вершинах демонической сечи горели свечи, а в самом центре лежало окровавленное и обезглавленное тело. Жертва кровью — самый верный вариант вызвать демона. Голос беловолосого эльфа становился всё громче, огни свечей задрожали. Перед Ашамаэлем — на другом конце пентаграммы — стоял ещё один маг в чёрно-алом балахоне. Юношеское лицо, испуганные глаза… Молодой чернокнижник, которого эльф встретил в одной из таверн и сумел вытащить из неприятностей. Он не нужен был эльфу как мощный маг, нужна была лишь поддержка. И вторая жертва, которая будет принесена в конце ритуала. Знал бы только этот зелёный недоучка, сколько времени и сил потратил Ашамаэль на расшифровку подсказок, что были найдены в Асималии. И вот, спустя месяцы, суровой зимой беловолосый чернокнижник наконец-то сложил этот адский узор. Ашамаэль подобрал место крайне удачно — давно заброшенный замок Айрим далеко в горах. По его коридорам веками гуляли ледяные ветры, которые чернокнижнику были словно родные. Такие же холодные, как его душа, и столь же яростные, непредсказуемые. А вот парнишка до сих пор трясся то ли от холода, то ли уже от страха. Похоже, юноша и сам не понимал, во что он ввязался. Возможно, его выбор магической школы и вовсе был ошибкой.

Ритуал достигал своего пика.

"Пора…" — мелькнула мысль в голове эльфа. Не раздумывая, с холодной решительностью, он достал кинжал. Не было ничего святого у Ашамаэля, особенно, когда речь шла о его личных целях — лишь холодный расчёт. Над пентаграммой поднималась кроваво-красная дымка с чёрными как уголь прожилками. Маг решительно пересёк пентаграмму, перешагнув через обезглавленный труп и измазав полы белого балахона кровью.

— Ашамаэль? — неуверенно произнёс молодой маг, вздрогнув и сделав шаг назад. — Ч-что… Ты?

Острая сталь с ласкающим слух звуком вонзилась в живот жертвы. По губам беловолосого скользнула лёгкая надменная улыбка довольного своей работой мастера. Он сделал шаг назад, маня за собой своего молодого коллегу, который, повинуясь рефлексам, шагал вперёд, к пентаграмме, где уже проявлялись очертания врат Ада — подземного мира, где обитали все демоны, все самые тёмные и злобные существа, места, в коих Создатель хранил свои ошибки и содержал тех, кому нет места ни у одного из богов. Когда оба оказались в центре пентаграммы, Ашамаэль вынул клинок из живота парня. Мальчишка открывал и закрывал рот, смотря остекленевшими глазами на эльфа. Вновь зазвенела сталь, на этот раз перерезав горло жертве.

— Приди, Ваалинар, владыка Ада и Хаоса! — закончил ритуал, как и полагается, чернокнижник, выкрикнув имя призываемого демона.

И вот пентаграмма обагрилась новой партией крови, и зал словно качнулся. Ашамаэля оглушил грохот и треск, с потолка посыпались пыль и мелкие камни. Всё вокруг озарила багровая вспышка, и из тёмной дымки вышел мужчина почтенных лет в чёрном с алой росписью камзоле. О его демонической принадлежности говорили только кроваво-алые глаза, которые заволокло пеленой огня. Аккуратно забранные назад серые волосы, пижонская бородка, непроницаемое выражение лица. Что ж… На демона он не очень похож. Но ошибки быть не может. Это был Ваалинар — один из сильнейших князей Ада. Настолько силён, что оболочка мира живых словно живой, мыслящий организм сопротивляется его проникновению в этот мир. А сейчас… Скорее всего, это лишь образ с мизерной частью силы.

Ашамаэль думал, что демон ещё не успел оправиться от произошедшего, и поэтому, не медля, решил стянуть оковы так, чтобы демон уже не мог ничего сделать.

Взмах руки… Тело пронзила боль, обжигая каждую клеточку. Оковы лопнули. Беловолосый эльф согнулся пополам и отступил.

— Глупый маг, — прошелестел голос демона.

— Нет… Как же это?.. Подчинись! — Глаза чернокнижника испуганно расширились, кинжал со звоном упал на пол.

— Ха! Как можно быть таким идиотом, маг? Что ты делаешь? Да брось ты эти оковы. Брось, я сказал! — боль в теле мага усилилась и заставила его окончательно отпустить демоническое создание. Демон вышел из круга и ткнул мага пальцем в грудь. Ашамаэль испуганно отшатнулся. Страх боролся со злостью, и нельзя было точно сказать, кто побеждает.

— А теперь колись, смертный, — особый нажим на слово "смертный". — Зачем ты вытворяешь такие глупости?

— Я… Хотел…

— Говори уже, будь мужчиной! — рявкнул демон.

— Я призвал тебя, чтобы получить бессмертие… и силу, — выдавил из себя белый.

— А. Вот как. И как тебе? — демон ухмыльнулся. Минуту висело напряжённое молчание. — Молчишь? Ладно, слушай меня, ничтожество. Ты очень сильно просчитался. Ты считал, что призываешь меня прямиком из Ада? Нет. Я здесь, в этом мире. В теле этого… человека., - демон брезгливо поморщился, за одно лишний раз оглядев себя и отряхнув рукава плаща. — И достиг уже больше, чем ты думаешь. Его сила подпитывает меня… Но ты. Ты сильнее.

— И что ты хочешь этим сказать? — в голосе чёрного мага мелькнули дерзкие нотки. Гнев перевешивал.

— Помимо этого человека, есть ещё пятеро, что помогают держаться в этом мире. Но ты втрое сильнее каждого из них по отдельности. Ты их заменишь, — демон ехидно улыбнулся, видя, как меняется лицо Ашамаэля. — Станешь моей десницей и будешь выполнять мои поручения. Так, а почему физиономия такая кислая? Десница самого Ваалинара, владыки Ада и Хаоса! — Демон раскинул руки, пародируя несколько шепелявый голос чернокнижника. — Получше, чем бессмертие.

Лицо чернокнижника искажал гнев — просто до неузнаваемости. Эльф, пожалуй, только не рычал ещё от злости. Самооценка, надменность и заносчивость Ашамаэля дали о себе знать.

Итак, белый понимал: план его дал осечку. И если сейчас же он ничего не предпримет, то до смерти своей будет служить демону. Чернокнижник сделал два резких шага назад, взмах руками, и перед ним появилась молния, — которая, впрочем, пару раз щёлкнув, исчезла. Затем вдруг невидимая сила ударила мага в грудь, выбив весь воздух. Ашамаэль упал на колени, лицо исказила гримаса боли и страха. Глаза широко раскрыты, а рот беззвучно открывается и закрывается — тщетная попытка вдохнуть. Случившееся за какие-то секунды не укладывалось в голове эльфа, никогда в его колдовстве не случилось подобных осечек.

— И каждый раз, когда ты будешь так делать, я буду отрезать тебе по одному пальцу. Понял? — Чёрный маг слабо кивнул. — Вот и отлично. А теперь слушай меня внимательно: сейчас будет немного больно, — и тело Ашамаэля пронзила лютая боль — втрое сильнее той, что была в начале. Чернокнижник, всё ещё стоя на коленях, изогнулся и пронзительно закричал. От резкого притока крови в голову жилы на шее и лбу надулись. И вот всё закончилось, столь же резко, как и началось. Позвоночник словно превратился в вату, и маг согнулся, упершись лбом в сложенные руки. Сердце быстро колотилось, дыхание тяжёлое и участилось. Глаза заволокла бела пелена.

— И пока ты не склонен к необдуманным поступкам, — невозмутимо продолжил Ваалинар, выдвинув одно из кресел и усевшись на него, — мы продолжим. Отныне ты связан со мной почти так же, как и этот человек, — демон небрежно указал на свою телесную оболочку. — Но, к сожалению, я не могу контролировать тебя напрямую. Но не беспокойся, я всегда буду знать и видеть, что ты делаешь и как. Сейчас ты отправишься… Впрочем, нет. Я буду сам направлять тебя. Там, куда ты прибудешь, тебя встретит член культа. Представляешь? — расхохотался демон. Продолжал он уже сквозь смех. — Они культ создали! Культ Ваалинара. Ваалинариты недоделанные… Мало того, что развлекают — целая армия шутов, ты представь себе! — так ещё и помогают мне достигнуть своих целей. Но это и минус… Они фанатичны.

— Тебе не нравятся преданные слуги? — прохрипел Ашамаэль, силясь подняться на ноги. Он не будет стоять на коленях перед этим демоном!

— Ещё как будешь! — вновь рявкнул демон и жестом руки создал невидимую плеть, которая поставила эльфа обратно на колени. Но теперь, по крайне мере, он мог смотреть ему в глаза. Похоже, Ваалинар полностью читал чернокнижника. — А преданные… Они фанатичные, а не преданные. Ты — другое дело. Конечно, я мог сломить тебя, сделать очередной безмозглой марионеткой. Но не сейчас. Ты не предан мне. Ты даже ненавидишь меня и хочешь поскорее избавиться от уз. И ты сделаешь ВСЁ, чтобы достичь своей цели. Я знаю, — демон кивнул. — Ты целеустремлён. Упорен. Ты утопишь мир в крови, убьёшь любого и горы свернёшь на своём пути, но своего достигнешь. Это мне нравится. Ладно, смертное создание, собирай свои вещи, тебе предстоит долгая дорога, — с этими словами демон словно истаял, оставив Ашамаэля наедине со своей яростью.

К своему негодованию, беловолосый эльф не смог найти никакого выхода. Ваалинар близок к божественной мощи даже здесь, в теле смертного, без подготовки чернокнижник ничего не может противопоставить ему. При одной лишь мысли о сопротивлении тело мага вновь пронзила боль. Демон решил плотно закрепиться в его разуме. Да будет так! Возможно, под властью Ваалинара тёмный маг достигнет даже большего.

Вскоре Ашамаэль собрал немногочисленные пожитки и, оседлав серого мерина, пустился по тракту прочь от замка. Это роковая ночь запомнится эльфу надолго — повержен и унижен. Вынужден быть псом демона.



***




981 год Третьей эпохи. 20 января. Первые лучи солнца.


Завидев всадника в белом, что почти сливался с заснеженным трактом и деревьями, покрытыми инеем, разведчик-дроу, закутанный в плащ, который копировал окраску ландшафта, сорвался с места и устремился в гущу леса. Эльфы! Что здесь забыли светлые эльфы? В горах, где так холодно, эти слабаки стараются не появляться. Но этот, очевидно, глуп настолько, что взял на себя риск появиться здесь в одиночку. Видимо, очередной тщеславный дворянин, который считает, что угроза империи Мортис — сказка для непокорных.

Разведчик спешно прошептал пароль на языке дроу, и наконечники стрел, что уже поднялись, готовые поразить любого незваного гостя, опустились. Разведчик скинул переливающийся всеми оттенками белого и серого капюшон и встал на колено перед офицером империи Мортис в чёрной броне с алыми прожилками.

— Ты что-то обнаружил в этой ледяной пустыне? — командир был не в восторге от того, что вынужден торчать здесь, куда враг и носа не суёт. Он будет рад новостям.

— Милорд… эльф. Высший эльф, похоже, дворянин, — последние слова разведчик словно выплюнул, выказывая своё отвращение к светлому собрату. В глазах офицера мелькнул взбудораженный огонёк.

— Седлаем ящеров, господа, сегодня наши клинки отведают эльфятины! — тут же словно из воздуха возникли другие дроу, облачённые в плащи-хамелеоны. Многие из них вели за поводья ездовых ящеров, чья чёрная чешуя переливалась на утреннем солнце. Мерцающие белые глаза также взбудоражено сверкали, словно им передалось возбуждение кровожадных хозяев. В ту же минуту десять всадников во главе с офицером покинули незримый взгляду лагерь.



***



"Если ты не заметил, за тобой по следам идёт десяток разведчиков тёмных эльфов" — раздался невозмутимый голос демона в голове Ашамаэля. Вот как работает эта связь… Чернокнижник собирался как-то отреагировать, хотя бы оглянуться, но не успел. В бок мерина вонзился серый, с красным оперением, арбалетный болт, и оба полетели в снег. Всё вокруг закружилось, и Ашамаэль словно где-то в отдалении сознания ощутил негодование Ваалинара. Мага отрезвил удар лицом в ледяной сугроб, хотя ему и было плевать на холод.

— Посмотрите на него, гордый высший эльф, вассал великого Сиралиона! И лежит в снегу! — раздался хохот со всех сторон. Подняв пылающий взор, эльф обнаружил наездников империи Мортис на своих чёрных ящерах, которые сейчас кружили вокруг него. Они хохотали, насмехались. Считали Ашамаэля беспомощным. В какой-то момент они остановились полукругом перед беловолосым магом. Поднимаясь из снега, чернокнижник неспешно разглаживал помявшийся балахон, почти не слушая грязные насмешки дроу.

Десять всадников полукругом оттесняли эльфа всё глубже в сугробы.

— Где теперь твой драгоценный Создатель, где твоя Альмис?! — продолжали хохотать дроу. Среди них нет магов? Очевидно, да. Раз они ещё не поняли, кто стоит перед ними. А Ашамаэль упивался своей яростью, представляя, как будет развешивать этих чёрных выродков на деревьях. Как переломает им все пальцы, будет смотреть, как они захлёбываются собственной кровью.

"Эльф… Ты меня пугаешь! — послышался ехидный смешок демона в голове. — Ну, удиви меня".

Ашамаэль сам не заметил, как на губах проступила злая ухмылка. Резкий взмах руки, хохот резко оборвался. Один из дроу испуганно охнул и судорожно схватился за горло. На его губах заблестела кровь.

— Чёрт! Пора кончать с ним… — прошипел один из прихвостней Мортис, и девять оставшихся разведчиков резко подались вперёд, стремясь подавить количеством. Чернокнижник вновь взмахнул рукой, поднимая ледяную стихию. Из земли перед всадниками вырвался забор ледяных кольев, насаживая на себя ящеров и их всадников. Ледяную тишину разрезали вопли. О да… Они будут умирать долго! Итак, пятеро во главе с жалкой пародией командира — он выделялся пластинчатыми чёрными доспехами — двинулись на эльфа. Первая жертва мага продолжала хрипеть и медленно испускать дух в сугробе, остальные четверо со своими зверюшками насажены на ледяные колья, так же обречены медленно умирать там. Без шанса на добивание. На плечах разведчиков развевались переливающиеся плащи, которые сливались с лесом. Это их не спасёт!


Один из разведчиков кинулся вперёд, занеся изогнутый клинок, и тут же напоролся на чёрный жгут, что ударом рассёк несчастного дроу на две части, украшая снег внутренностями и вновь пачкая белый балахон кровью. Послышался яростный вскрик, и что-то острой болью вонзилось в плечо чернокнижника. Ашамаэль сделал пару испуганных шагов назад и, оступившись, вновь упал в сугроб. Из плеча торчал арбалетный болт, выпущенный командиром. Тёмные тут же воспользовались шансом и кинулись на поражённую цель. Сердце бешено билось, гоняя кровь по жилам. Тёмный маг судорожно дёрнул рукой, создав перед собой стену чёрного огня. Через стену пролетели двое. И от этих двоих остались лишь доспехи, наполненные прахом и костями. Усилием воли Ашамаэль поднялся и встретился глазами с командиром тёмных эльфов. В его тёмных глазах пылала ярость, бешенство. Да, он не ожидал такого поворота! И у него остался лишь один прихвостень.

— Тебя, черномазик мой, я оставлю на десерт, — хищно улыбнулся Ашамаэль командиру отряда, опьянённый болью и яростью. Очень холодно и кровь из раны почти не текла, тем более, мешал болт, что так и торчал из плеча. Тёмный маг сплёл потоки воздуха и с силой направил на командира — того отбросило на несколько метров и хорошенько приложило о дерево. Посыпался снег. Последний разведчик пятился, словно загнанный зверь, выставив свой бессмысленный клинок вперёд. Ашамаэль не собирался давать ему шанс на сопротивление — и так уже болт в плечо получил. Произнеся тёмное заклинание и свив потоки воздуха, тёмный маг взмахнул рукой, словно рубанув мечём, и кисть дроу полетела прочь, разбрызгивая вокруг венозную кровь. Клинок воткнулся в снег. Разведчик с криками повалился на землю. Эльф махал рукой, словно дирижер, и с каждым взмахом невидимое лезвие проходило по телу дроу, поднимая в воздух кровь и снег. Чёрт возьми, как же прекрасно это сочетание белого и красного! Где-то в закромах сознания Ашамаэль слышал редкие аплодисменты демона. Похоже, ему нравилось. Впрочем, это и неудивительно. И вот разведчик прекратил дёргаться, оставив только изуродованное тело, сплошь покрытое глубокими ровными порезами, и ошмётки брони.

Настала очередь офицера. Ашамаэль подобрал один из клинков тёмных эльфов и решительно направился к командиру разведчиков, что уже начал приходить в себя и собирался оказать сопротивление. Ещё один выстрел из арбалета, на сей раз болт завяз во внезапно загустевшем воздухе. Резкий выпад, скрестились чёрные клинки. Посыпались искры. Эльф понимал, что ему не выстоять в такой схватке, даже будь он полностью здоров. Отклонив очередной выпад, Ашамаэль нанёс сильный удар воздушным молотом, снова припечатав дроу к дереву. В ладонь тёмного эльфа вонзился клинок его же собрата, поднятый беловолосым. Выхваченный из руки командира второй клинок пригвоздил ногу дроу к стволу дерева.

— Ну что, кто теперь жалок? — прошипел Ашамаэль, почти вплотную приблизившись к корчащемуся тёмному эльфу. — Что же ты молчишь? Молись своей Ллос! — настало время тёмному магу разразиться пугающим хохотом. Дроу молчал.

"Добей его" — произнёс демон.

— Нет. Будет подыхать на холоде, — мерзко усмехнулся беловолосый чернокнижник, повернувшись спиной к поверженному и почти распятому на дереве тёмному эльфу.

"Подумать только!" — На лицо мага наползла испуганная гримаса. "Да я с самим собой, считай, говорю… Чёртов демон".

— Неужели у тебя не хватит чести, чтобы добить меня? — тихо произнёс дроу. Повернувшись, беловолосый обнаружил, что тёмный эльф смотрит на него в упор. Почти не моргая.

— Такое животное, как ты, не достойно чести, — небрежно бросил Ашамаэль и направился дальше по тракту, по пути выдернув болт из плеча, что сопровождалось болезненным вскриком. Кажется, он слышал смешок командира разведчиков.



***




Вокруг всё слилось в сплошной белый вихрь. Беловолосый чернокнижник давно прекратил слушать демона. Тот предлагал остановиться в ближайшем городе.

"Нет! С чего это такая забота? "

"Ты не нужен мне трупом, тупой эльф! От твоей грязной души проку никакого…" — шумел он. Но самочувствие Ашамаэля ухудшалось с каждым шагом.

"Чем они смазывают своё оружие? Яд?.."

От этой мысли сердце забилось сильнее — страх — и дало несколько минут побыть в сознании, гоняя адреналин по крови.

— Должен… Дойти. Сам! — И вновь упал лицом в снег. И на этот раз не встал. Так и осталось тело Ашамаэля лежать в снегу и остывать. Это конец?..



***



Трое всадников в геральдических латах подскакали к лежащему на снегу эльфу. Его тело было почти незаметно — повезло, что ни один караван здесь не прошёл. Иначе так и осталась бы красная лужа на тракте.

— Повелитель говорил о нём, — произнёс один из всадников. Другие лишь молчаливо согласились со своим лидером. — Что встали?! Решайте, на чьём седле поедет эта туша.

Один из всадников скользнул с седла и перевернул эльфа на спину.

— Он почти не дышит, — флегматично пояснил он.

— Молись, чтобы он всё-таки дышал, — вмешался третий. — Повелитель нам головы оторвёт, если мы не доставим его живым.

Второй лишь покачал головой и закинул белого эльфа на своё седло. Троица быстрым аллюром двинулась назад.



***




Ашамаэль слышал чьи-то голоса сквозь сон. Или это не сон вовсе? Предсмертный бред. Нужно было всё-таки согласиться с демоном. Но гордость… Да, гордость губит сильнейших.







==========

Глава 2. Часть 2 ==========





Открыв глаза, Ашамаэль обнаружил себя в тесной тёмной комнатушке, которую освещали тусклые светильники. Его спину и всё тело ломило так, словно он провёл долгий путь в сундуке, или закинутым на седло. Тёмный маг, поморщившись от боли, поднялся на жёсткой постели и осмотрелся. Комната была абсолютно пуста. Столик неподалёку, был пуст. Лишь кувшин с какой-то подозрительной жидкостью, которая раньше была водой, скрашивал скудность картины. Ашамаэль обнаружил, что он был всё в том же белом балахоне, забрызганном кровью — очевидно, те, кто его спас, не подумали о том, что раненого должно не только перевязать, но и переодеть. Но кровь запеклась, и теперь ткань в тех местах одеревенела. Сколько времени он пролежал, интересно?

Ашамаэль вздрогнул, за что сразу себя одёрнул, когда тяжёлая дубовая дверь скрипнула. В дверном проёме показался мужчина средних лет в кроваво-красном балахоне. Сальные, редкие чёрные волосы спадали на плечи и лицо, бледная дряблая кожа, маленькие бегающие глаза. Ссутуленные плечи, сгорбленная спина. Для чернокнижника не было тайной, что он всё-таки оказался в штабе культа Ваалинара.

— Ах, проснулся наконец-то, — неприятным шепелявым голосом произнёс мужчина, нервно потирая руки. — Повелитель недоволен тобой, ой как недоволен. Видел бы ты, как он злился…

— Ближе к делу, — холодно произнёс Ашамаэль и закашлялся. В горле было абсолютно сухо, говорить было больно. Мужчина встрепенулся и, схватив грязную деревянную кружку, налил из этого подозрительного кувшина воду с грязными, сальными пятнами на поверхности.

— Выпей лучше, — криво улыбнулся он, протягивая кружку эльфу. Беловолосый брезгливо поморщился, резко отпихнув от себя руку странного человека. — Вы, эльфы, брезгливые такие…

Очень хотелось есть. Но гордость мешала попросить, к тому же, маг сомневался, что угощения окажутся лучше этой воды, что карлик только что пытался подсунуть ему. Эльф молча смотрел на этого странного культиста и гадал, что же будет дальше. Что он сделает? Может быть, он прикончит эльфа прямо сейчас — вода могла быть отравлена. Но Ваалинар говорил, что Ашамаэль ему ещё нужен. Хотя он мог найти замену — кого-то более покладистого.

— Сколько я был без сознания?

— Почти неделю, господин, — подобострастно отозвался культист.

— Дьявол… Принеси мне еды. Нормальной. Живо! — переступив через свою гордость, Ашамаэль приказал, а не попросил.

— Хозяин просил сначала доставить тебя в зал, — странно произнёс мужчина, словно расстроенный тем, что не мог выполнить приказ чернокнижника.

— Тогда не тяни — веди, — хмуро произнёс Ашмаэль и поднялся на ноги. Колени предательски подгибались, в душе затаилось какое-то странное чувство страха, волнение перед новой встречей с Ваалинаром.

"Неужели все, кого контролирует этот демон, рано или поздно становятся такими же, как этот… червь? Нет, не возможно. Не так быстро…"

Эльф следовал за своим проводником. По мрачным коридорам, украшенным, впрочем, весьма изысканно, видно было, что к этому приложил свою руку сам демон. Везде царил полумрак, и Ашамаэль не увидел ещё ни одного окна. Светильники с потемневшей позолотой больше слепили глаза, чем разгоняли мрак. Шаги глухим эхом разносились далеко по бесчисленным комнатам и коридорам. Стены украшали мрачные гобелены, которые изображали в основном величие Ваалинара или других демонов. Изредка мелькали мрачные статуи в виде демонических воинов. Порой в коридорах встречались люди. Все они выглядели по-разному, многие были очень молоды, но и гордым старцам нашлось здесь место. Воины, дворяне, маги, мужчины и женщины. Но всех их объединяли детали — тёмные и красные краски одежды и символика: три странным образом скрещивающихся чёрно-красных треугольника, образовывающих восьмиконечную звезду. Кажется, не доставало одного угла, и из-за этого на эти треугольники было сложно смотреть — ум пытался найти несуществующий угол. А в центре этой звезды изображён демонически лик. Да, Ваалинар крепко взялся за умы этих людей. Ашамаэль ощущал страх — все они боялись демона. Но и все они были преданы ему. Кажется, боялись они вовсе не смерти, а, скорее всего, страшились подвести своего хозяина. Каждый хотел осчастливить демона. И лишь чернокнижник выделялся здесь своими белыми одеждами, что сейчас покрывала грязь и кровь, но так же и своим нежеланием служить Ваалинару.

Вскоре Ашамаэль оказался перед широкими стальными дверьми, которые больше были похожи на замковые ворота. Проводник куда-то внезапно пропал. Маг с ужасом обнаружил в своей душе страх, сердце билось сильнее, перед глазами всё меркло.

"Да что же это происходит?! Я, великий маг, боюсь какого-то демона!"

"Хватит уже нести лабуду, эльф! Смирись и упади к моим ногам!" — прогремел в голове тёмного мага голос демона. Эльф испуганно вздрогнул. Он становился забитым, загнанным животным.

Но нужно взять себя в руки. Нацепив на лицо ледяную маску спокойствия, Ашамаэль распахнул двери и широким, гордым шагом зашёл в зал. Готические своды без единого окна, освещаемые лишь мрачными огнями светильников, мрачно высились над магом тьмы. Резные колонны с величественными гобеленами, которые, кажется, были начертаны кровью. Абсолютно гладкий, глянцевый пол чёрного цвета, в котором пляшут отблески от люстр и свечей. Мрачное величие зала поражало. В конце огромного помещения с высокими, многометровыми потолками, стоял трон, ощетинившийся тысячью клыков и лезвий, сочетающий в себе чёрные, красные и белые тона. А на самом троне восседал Ваалинар в теле человека — в том теле, в котором он явился Ашмаэлю в самом начале. Демон вольготно развалился на мягком сидении трона, опершись локтём на подлокотник. Взгляд был устремлён куда-то мимо Ашамаэля.

— Ты в первый же день ослушался меня, — медленно, задумчиво произнёс демон. Откуда-то из-за трона внезапно показался тот самый культист, что привёл чёрного мага сюда. — Из-за своей идиотской гордости ты чуть не погиб, на что мне плевать. Но ты подставил под угрозу МОИ планы! Жалкий червяк, что ты себя позволяешь?! — голос демона медленно переходил на крик. Теперь Ваалинар подался вперёд, всё ещё сидя на своём троне, яростно отчитывая Ашамаэля. Каждое слово сопровождалось волной боли, которые били по всему телу эльфа. Беловолосый пытался сопротивляться, лишь изредка вздрагивая от невидимых ударов, которые жгучей болью разлетались по всему телу.

— Из-за тебя часть моих планов пошли крахом. Я не убью тебя, — внезапно голос Ваалинара стал пугающе спокойным. Тонкие губы скривились в презирающей усмешке. — Но твои крики будут слышны даже на поверхности!

И словно каждая клеточка тела чернокнижника разорвалась на миллионы осколков. Яростная гримаса боли исказила лицо Ашмаэля, и он упал на колени. Вновь. Душераздирающие вопли были слышны по всем коридорам мрачного дворца демона. И даже самые преданные и бесстрашные слуги Ваалинара не решались заглянуть за стальные двери, где творились ужасные вещи. Боль не прерывалась ни на секунду, и так прошло, кажется, несколько часов. Или целый день… В какой-то момент взор мага заволокла белая сверкающая пелена, и он ушёл в забвение. Боль билась где-то за гранью сознания.

— Надеюсь, ты усвоишь урок, — отдался эхом голос Ваалинара. Ашамаэль, вернувшись в реальность, обнаружил себя скрючившимся на холодном чёрном полу. Его била дрожь, по телу прокатывался озноб, а балахон пропитался ледяным потом. Лицо словно истощилось и обрело мертвецки-бледный оттенок. — А теперь встань.

Неведомая сила подняла чернокнижника на ноги, и он уставился невидящим взглядом на демона.

— Да, повелитель… — сам того не понимая, прошептал беловолосый. Он был словно не в себе. Сознание — его часть — истошно вопило: "Проснись!". Но словно пелена затянула разум чёрного мага.

"Проснись же, чёрт бы тебя побрал! Ну!"

Демон хрипло рассмеялся, явно забавляясь борьбой Ашамаэля.

— Ты придёшь в себя. Будешь помнить всё… Но пока всё останется как есть. Так ты лучше воспринимаешь то, что я тебе говорю. Тебе ясно?

— Да… повелитель, — произнёс Ашамаэль. Где-то в глубине своего сознания он истошно метался, пытаясь найти путь, лазейку назад. Но всё время натыкался на непроходимую стену.

— Хорошо, — улыбнулся демон, снова откинувшись на спинку трона. Слуга Ваалинара, что привёл сюда эльфа, потирая ладони, стоял в стороне. — Слушай меня внимательно. Сейчас, не считая моего советника, — демон небрежно указал на мужчину рядом с троном, — ты шестой мой приближённый. И самый сильный из них. Эти пятеро… Каждый из них считает, что он отбрасывает тень больше, чем остальные. Среди них постоянно плетутся интриги и заговоры — они соперничают за моё расположение. Но все они преданы мне, и это их удерживает от бойни. Как они воспримут тебя, я не знаю, — все пятеро крайне непредсказуемые личности даже для меня. Возможно, если ты покажешь себя должным образом, то они будут уважать тебя. Или возненавидят из-за страха. Больше я тебе ничего не буду рассказывать. Сейчас ступай и приведи себя в порядок — мой советник отведёт тебя в твою комнату. А потом отправляйся на… они это назвали "званым ужином для новичка". Не знаю, чего тебе ждать. Скорее всего, решили оценить. Ступай, — демон властным жестом отпустил чернокнижника, и советники тут же подорвался с места, со всем подобострастием стремясь выполнить приказ хозяина. Ашамаэль вздрогнул и поднял глаза на демона. Он снова свой. В себе.

"Какое унижение".

"И так будет каждый раз, когда ты решишь ослушаться, эльф" — раздался голос Ваалинара в голове мага.



***



Что ж, деснице Ваалинара здесь, похоже, полагались все удобства. Просторная комната, такая же темная, как и все остальные помещения встретила эльфы мрачной тишиной. Вновь взгляд не нашёл ни одного окна. Роскошная кровать с серым прозрачным балдахином, которая, к негодованию тёмного мага, тоже была выполнена в чёрных цветах, но бельё оказалось белым и красным. На тёмной стене было высокое зеркало в золотой оправе. Богатая мебель, выполненная из тёмного дерева, — явно всю обстановку здесь продумал Ваалинар, здесь чувствовалась его рука. Впрочем, эльф не собирался надолго задерживаться в этом месте, что бы там ни думал это демон, поэтому не заострял своё внимания на окружающей обстановке. Трое слуг приволокли здоровую железную ванну и несколько чанов с горячей и холодной водой. Вскоре запоздавший слуга прибежал с мылом в руках и, бросив на чёрного мага испуганный взгляд, скрылся за дверью.

Сложив грязную одежду в углу и погрузившись в горячую воду, Ашамаэль словно забыл обо всех проблемах и несчастьях, что постигли его за всё это время. Поистине, маленькие бытовые радости порой расслабляют лучше любых средств. Вздохнув, чёрный маг откинул голову и прикрыл глаза, краем уха прислушиваясь к служанке, что юркнула в комнату и снова скрылась, забрав с собой грязный балахон. Постукивая длинными пальцами по краю ванной, чёрный маг размышлял о предстоящем ужине. Он любил думать, строить предположения — что же произойдёт. Эльф хотел показать себя как можно лучше среди этих пятерых советников Ваалинара. Не то чтобы это было важно для Ашамаэля, но всё же лучше перестраховаться и спасти себя от кинжала в спину в каком-нибудь тёмном коридоре.

Тёмный маг знал, что время уже настало. Пора. Но он хотел подождать, заставить понервничать приспешников Ваалинара

Облачившись в белоснежный камзол без плаща, чёрный маг открыл двери. Он специально оделся в своём стиле, чтобы подчеркнуть: он особенный, не такой, как все они. А как это примут, можно лишь гадать. Шаги гулким эхом разносились по мрачным коридорам. Эльфийское величие во всей своей красе, царственная надменность. Казалось, что это уже другой эльф — не тот раненый дроу, униженный демоном и заточённый против воли маг. Прочие слуги Ваалинара подозрительно оглядывались на эльфа. Но за белыми одеждами прячется чёрная душа. Длинные полы камзола тихо шуршали на матовом чёрном полу.

За следующим поворотом Ашамаэль обнаружил двери, ведущие в обеденный зал. Обычно там обедали все приспешники демона, но по случаю на данный момент оттуда были согнаны все прихвостни и было освобождено место для шестерых — включая беловолосого эльфа — сильнейших приспешников Ваалинара. Ашамаэль распахнул двери и величественной походкой зашёл в просторный обеденный зал. Всё такой же интерьер, та же обстановка. В противоположном углу дверь, ведущая на кухню, такая неприметная, что сразу не была заметна. Все столы были сдвинуты в стороны, только один широкий стол, длиной порядком пятнадцати метров, был оставлен в центре и накрыт для шестерых. Свинина, много другого мяса, самые изысканные блюда, подходившие для царского стола, было место и овощам, и фруктам, и, конечно же, алкоголю, которого здесь было в избытке, как и всего. И, конечно же, все пятеро были в сборе, и сейчас их мрачные взгляды устремились на эльфа. Многие не сдержали саркастичных смешков и злобных ухмылок. Как и ожидал Ашамаэль.

— Прошу вас простить меня, господа и дамы, — с лёгкой улыбкой произнёс эльф, неспешно приближаясь к столу. — Я вынужден был немного задержаться.

— Повелитель говорил, что это будет мужчина, — фыркнула престарелая женщина в тёмно-зелёном строгом платье с высоким воротником. Седые волосы, забранные в пучок на затылке, сморщенная кожа, мрачные голубые глаза, которые почти утратили блеск и краску жизни, тонкие губы искривила презрительная усмешка, худощавая фигура, ворчливый каркающий голос. Лицо аристократичное, но не красивое, даже, пожалуй, уродливое — человек. Её магический потенциал впечатлял, но был не столь велик.

— Я тоже рад встрече с вами, прекрасная миледи, — льстиво улыбнулся Ашамаэль. Старуха поджала и без того тонкие губы.

— По тебе не скажешь, что ты способен служить Великому, — медленно произнёс крупный мужчина. Коротко стриженые чёрные волосы, грубый голос, широкие плечи. Суровое лицо, тронутое первыми морщинами — лет сорок. Широкие руки сдержанно сложены на столе перед собой. Грубый кожаный костюм без рукавов — ещё один человек. Довольно слабый, по меркам Ашамаэля, потенциал. Хотя в кругу этих людей он далеко не последний.

— За светлой оболочкой кроются тёмные мыслишки, — лучезарно улыбнулся эльф, усаживаясь за единственное свободное место. Оно оказалось как раз в конце — или во главе — стола. Напротив эльфа, на том конце, сидел мрачный худощавый мужчина в чёрном кружевном камзоле. Мертвецки бледное, сухощавое лицо, покрытое морщинами, обрамляли серые волосы, не достающие до плеч. Глубоко посаженые почти чёрные глаза чуть ли не метали молнии в эльфа. Худые руки надменно скрещены на груди. В его чертах улавливалось что-то эльфийское, но чернокнижник не мог сказать точнее. Мощный потенциал. Очевидно, он был главным среди этих людей. И лидер сей прекрасной группы молчал.

— Но все же это вы, — подала голос вторая женщина в этой компании. Жёсткий голос, прекрасное лицо слегка тронуто возрастом. Она могла бы быть даже красивой… Кроваво-красное платье с глубоким вырезом, острый взгляд. Русые волосы собраны в замысловатую причёску. Она, кажется, тоже была человеком и обладала внушительным потенциалом.

— Хоть кто-то разбавит эту мрачную обстановку, — усмехнулся мужчина средних лет с копной огненно-рыжих волос. Среди всех он был самым непримечательным, если не обращать внимания на волосы. На губах лёгкая ухмылка, незамысловатый коричневый костюм. Когда Ашамаэль вошёл, он обнаружил, что у рыжего на поясе висит меч, чего не было у остальных. Он вольготно развалился на своём стуле, закинув ногу на ногу, с опасным озорством посматривая на всех присутствующих здесь. В его магии ощущалось нечто… странное. Он был так же силён, как тот сухощавый напротив, но был и слабее их всех. Ашамаэль удивлённо моргнул.

— Приветствуем нового члена нашего братства, десницу Ваалинара, — скрипучим голосом произнёс главный среди этих людей. Он слегка приподнялся, приветствуя гостя. — Позвольте представить тех, с кем вам предстоит служить великому Ваалинару. Меня зовут Джеран Лорс.

— Харад Бейр'нар, — перебил Джерана крупный мужчина. Все остальные последовали его примеру и тоже решили представиться лично. Лорс с окаменевшим лицом опустился обратно на своё место.

— Арлина Нарис, — коротко обронила старуха, раздражённо покосившись на Харада.

— Алана Малтис, — представилась женщина в красном платье. Её представление пока звучало наиболее нейтрально. Такое ощущение, что она не принимает ни чью сторону здесь. И теперь все взгляды устремились на рыжеволосого. Словно от него ждали чего-то… неприятного. Ашамаэль с деланным удивлением окинул каждого недоумевающим взглядом и сам ожидающе уставился на рыжего, который, видимо, смаковал момент, находясь в самом центре внимания.

— Николас Дрейк, — ухмыльнулся, наконец, рыжий. И все вздохнули с облегчением.

"И что же они от него ждали?" — с некоторым удивлением думал чернокнижник.

— Ну, раз все уже представились, хотелось бы услышать ваше имя. Наш повелитель, знаете ли, великий интриган, вообще ничего не рассказал о своём деснице, — улыбнулся Джеран, с особой… теплотой упоминая демона. Вообще в интонациях всех прислужников демона сквозило нечто странное, словно бы они и обожали и ненавидели его одновременно.

— Ашамаэль, — произнёс эльф.

— А настоящее имя? — резко бросила Арлина Нарис.

— А настоящее имя вам знать необязательно, — наигранно тепло улыбнулся Ашамаэль. Эти пятеро напоминали дворцовых вельмож. Вечно плетут заговоры за спинами друг друга, но в лицо всегда улыбаются.

"Сыграем в их игру".

Впрочем, в разуме мага вновь затесалось удивление, ибо старуха сразу поняла, что ей представились не настоящим именем, а прозвищем, которое Ашамаэль взял себе вместо имени, когда окончательно покинул Сиралион и всей своей душой возненавидел короля.

Началась главная часть ужина, но так ничего и не произошло, словно здесь собрались вовсе не ближайшие сторонники Ваалинара.

Ашамаэль был крайне разочарован. Прошло несколько часов, но чёрный маг, так хорошо разбирающийся в людях, ровным счётом ничего не мог сказать о характере и манере поведения этих пятерых. Лишь Дрейк не давал покоя магу. Обычно так выглядят люди, которые медленно сходят с ума под воздействиём тёмной магии. Те люди, которые в погоне за непомерной их жалкой силе мощью берут слишком много. Впрочем, и сам Ашамаэль не раз был у этой грани.

Старуха не проронила ни слова за всё время. Её более молодая коллега была похожа на простую светскую даму и, кажется, флиртовала с эльфом.

"Этого ещё не хватало", — мысленно посетовал чародей.

Харад показал себя, возможно, как крайне недалёкую личность, ну, или сделал видимость этого. Джеран так же выглядел нейтрально, его маска ледяного спокойствия словно щит, и Ашамаэль теперь понимал людей, которые пытались разобраться в характере чернокнижника. Ужасное чувство. Непрошибаемый щит холодной вежливости и нейтралитета.

Когда ужин закончился, все начали расходиться по своим комнатам, которые, как выяснилось, находились в разных концах подземного дворца — то, что именно подземный, Ашамаэль тоже узнал в ходе разговора с советниками Ваалинара. Пожалуй, единственная полезная информация за сегодняшний день: дворец находится под землёй, простирается на многие километры вширь и вглубь под богатым городом-государством Ирдией. Ваалинар планировал захватить этот город, из чего эльф сделал ещё один вывод: у демона есть армия.

Все начали расходиться, и так сложилось, — оставалось гадать, специально или случайно, — что Алана Малтис осталась предпоследней в опустевшем зале. А последним был сам Ашамаэль.

— Раз мы с тобой остались наедине, — внезапно произнесла она, остановившись почти в дверях. Голос её звучал сладко, заискивающе. Обычно мужчины, услышав такой, замирают в предвкушении чего-то приятного со стороны женщины. Но не стоит забывать, что она, ко всему прочему, советник демона, культистка и тёмный маг. — Ответишь мне на один вопрос?

— Спрашивай, — медленно произнёс эльф, скрывая подозрение в голосе. Беловолосый замер у своего места, положив руку на высокую спинку стула.

— Повелитель… Где он тебя нашёл?

— В каком смысле? Вы все здесь не по своей воле? — чёрный маг вздрогнул, услышав в подсознании беззвучный смех Ваалинара.

— Нет, конечно! — голос Аланы понизился до громкого шёпота. — Меня он нашёл подростком в разорённой дроу деревне. Это было то время, когда твой король… — лицо чернокнижника исказилось от злости.

— Он. Не мой. Король, — тихо произнёс Ашамаэль. Пальцы с силой сжали спинку стула. Тогда, во время суда, маг был рад внезапной свободе, шансу жить… Но сейчас он осознавал, как изощрённо на самом деле поступил эльфийский монарх. Он оставил его наедине с осознанием своего ужасного поступка, обрёк на ещё более сильные мучения. Но сейчас чёрный маг меньше всего хотел поднимать эти воспоминания. Порой ему даже казалось, что это вовсе не его мысли, что он сам, ведомые кем-то неведомым загоняет себя подобными мыслями в угол.

— … Кайириан Сиралионский, — невозмутимо продолжила Малтис, — в своём походе разбил армию тёмных эльфов, и остатки разбитой армии принялись мародёрствовать в моих родных краях, стоило королю отойти на пару десятков миль. Ваалинар вытащил, спас от смерти меня и многих, кто жил в окружающих деревнях. Он пришёл… — шёпот стал фанатичным. — Обрушил на них пламя с неба! — Внезапно девушка замолчала, как-то испуганно. Моргнув, она уставилась на Ашамаэля. — Вот. Так что, где он нашёл тебя, Ашамаэль?

— Это имеет значение? — небрежно отмахнулся чёрный маг, двинувшись к выходу. Благо, широкие двери позволяли там разойтись обоим. Тщеславный маг не хотел вспоминать о своём недавнем крахе, позорном поражении.

— Ещё какое! — Алана встала на пути чёрного мага с решительным видом.

— Я призвал его, — резко произнёс Ашамаэль, грубо отпихнув культистку с дороги. Магиня, кажется, собиралась продолжить сопротивление, но замерла с открытым ртом, уставившись в спину беловолосого эльфа. Очевидно, она много чего ожидала услышать, но не это. Действительно, каким же безумцем надо быть, чтобы добровольно сунуть руку в пасть бешеного цербера лишь для того, чтобы достать проглоченную им безделицу, пусть и очень важную? На губах мелькнула ехидная улыбка. Скоро об этом узнают остальные четверо — в этом чернокнижник был уверен.

Ашамаэль быстрым шагом пересёк почти весь дворец и оказался в своей комнате.

"Эльф, утром снова придёшь ко мне", — голос Ваалинара в голове заставил беловолосого вновь вздрогнуть.

"Что же это такое! Великий маг вздрагивает от голосов!" — Злость снова заполнила тёмного мага полностью, без остатка. Послышался приглушённый смех:

"Великий маг… Надо запомнить. У меня есть для тебя кое-какое задание, если не провалишь, то для всех здесь станешь авторитетом и "великим" магом".

Вновь демон оставил после себя интригу и исчез из сознания Ашамаэля. Но эльф всё ещё чувствовал его… Маг мог прямо сейчас указать пальцем именно туда, где находился Ваалинар. Ашамаэль устало выдохнул и откинул балдахин, узрев ужасное красно-белое бельё.

В этой кровати эльф спал словно на иглах. Вся ночь прошла в каком-то мучительном состоянии тревоги, страха, словно кто-то вот-вот войдёт в комнату и вонзит кинжал в бок. Несколько раз Ашамаэль нервно подрывался, весь в холодном поту расхаживал по комнате. Ближе к полудню — маг всё ещё пытался уснуть — заглянула служанка с намерением провести уборку в комнате. Если бы её реакция была немного хуже, то медный подсвечник угодил бы ей прямиком в голову. Оглушительно хлопнула дверь, и, кажется, в этом ударе маг услышал отголоски смеха демона. Глубокая вмятина в её дереве и тихие нецензурные ругательства чернокнижника были подобно дымке после яростного взрыва. Теперь ко всем прочим чувствам присоединилось чувство ожидания. Но оно не принадлежало беловолосому магу — оно исходило от Ваалинара. То ожидание, всё ещё терпеливое, но уже на грани гнева. Поняв это, тёмный маг принялся судорожно одеваться, приводить себя в порядок и в конечном итоге оторопело замер на пороге. Опять… Он почувствовал нетерпение "хозяина" и сделал всё, чтобы устранить его.

"Что замер-то? Так хорошо начал", — послышалась насмешка Ваалинара. Скрипя зубами, Ашамаэль взял себя в руки и неспешно направился к тронному залу, где его ожидал демон.

Когда чёрный маг подошёл к дверям зала, они тут же распахнулись, и показался сгорбленный советник демона с подобострастной улыбкой на бледных губах.

— Хозяин ждал вас… — с низким поклоном произнёс он. Ашамаэль прошёл дальше с таким выражением лица, будто проглотил гнилую сливу.

— Что ж, ты пришёл. Тяжёлая ночь? — в голосе Ваалинара, по-прежнему восседающего на своём жутком троне, звучала явная насмешка.

— И, прежде чем ты расскажешь о своём поручении, у меня есть вопрос, — произнёс Ашамаэль, пытаясь придать своему голосу как можно больше гордости, величественности, показать, что Ваалинар не хозяин ему. А вопрос… Ночью эльф вспомнил слова демона: "Заменишь их". Но все пятеро по-прежнему являлись советниками демона.

— Говори, — голос демона похолодел, но мелькнул интерес.

— Ты говорил, — быстро произнёс эльф, — что я заменю пятерых советников. Но эти пятеро… Ты же оставил их.

— А я всё думал, когда ты догадаешься… Пока я не собираюсь их убирать — велик риск. Но, когда настанет момент, ты станешь единственным десницей.

Советник, что вновь стоял недалеко от трона, испуганно скорчился. Значит, жить он всё-таки хотел.

— И ты, конечно… — устало добавил демон, махнув рукой в сторону своего странного советника. Ашамаэль поймал себя на мысли, что на месте Ваалинара он бы прикончил этого странного человека первым. Демон молчал — очевидно, тянул время, чтобы заинтриговать эльфа. И вот, через минуту молчания, Ваалинар заговорил:

— У меня для тебя есть два важных поручения. Первое — король Ирдии проводит праздник для своих поданных. Там будут все его полководцы и прочие важные личности. Твоя задача: переманить их всех на нашу сторону, чтобы армия короля, когда настанет момент, встала против него же. Тех, кто не покорится — убей. Второе — ты возглавишь штурм города, точнее, поведёшь авангард, а твои коллеги займутся зачисткой улиц.

— Значит, ты решил уже сейчас захватить город, верно? — медленно произнёс Ашамаэль. Что ж, это ему нравилось. Был один минус — Ваалинар. Демон рассмеялся:

— Чёрт возьми, мне нравится, как ты ко мне обращаешься! Ещё ни разу ты не сказал "повелитель" по своей воле, — демон издевался. Он вновь напомнил о том, как взял под контроль разум Ашамаэля, заставив его говорить эти… унизительные слова. — Так что постарайся не погибнуть. Ступай. Скажешь мне, когда будешь готов, и я перенесу тебя в город.

— Почему я не могу сам подняться? — с подозрением спросил тёмный маг, в упор смотря на демона. Страх вновь уступил гневу, жгучей ненависти.

— Слишком опасно. Могут проследить, и тебе я до конца ещё не верю.

— Тогда я готов. Перенеси меня сейчас, — ледяным тоном произнёс эльф.

"Не верит!"

Ашамаэль был полностью во власти Ваалинара — демон мог сделать с ним в любой момент, в любом месте всё, что угодно. Убить, удушить, заставить корчиться в муках, говорить то, что выгодно демону! Это заставляло беловолосого мага буквально закипать от ярости. Пальцы с силой сжали полу белого балахона так, что побелели костяшки и заломило пальцы.

— Твой характер сведёт тебя в могилу, запомни, маг, — серьёзно произнёс демон.

"Намёк?" — мелькнула очередная дерзкая мысль в голове тёмного мага. И всё тут же смешалось, загудело, закружилось в безумном круговороте. Сначала тёмный маг испугался…


***


…Но, обнаружив себя в тёмном проулке Ирдии, буквально вздохнул с облегчением, даже не заметил издевательского смеха Ваалинара в подсознании.

И оставалось дело за малым — нужно проникнуть во дворец короля. Взяв привычный образ усталого путника — худощавого седеющего мужчины с серыми глазами и лицом аскета — Ашамаэль направился в ближайшую таверну. Свернув за угол, тёмный маг сразу же наткнулся на постоялый двор, но в зале стоял такой смрад и гомон, что брезгливость эльфийская просто не позволила чёрному магу ступить дальше порога.

Ирдия представляла собой вполне чистый оживлённый город. Каменные дома, аккуратные улицы, тщательно очищенные от снега. Сновали туда-сюда прохожие, торговцы продавали свой товар практически повсюду — Ирдия являлась крупнейшим торговым городом в округе. Ашамаэль в своём образе очень быстро слился с толпой. Но за внешней чистотой, как показал первый же кабак, кроется отнюдь не святость, а грязь и сброд, загнанные в спальные районы и трущобы, тщательно скрываемые властями от глаз приезжих.

Прошло около часа, прежде чем эльф, наконец, подобрал подходящую таверну. Практически пустой зал неимоверно обрадовал чернокнижника. Ашамаэль не собирался медлить и сразу же направился к тавернщику. На стойку упала пара золотых монет.

— Расскажи мне всё, что знаешь о намечающемся празднике у короля во дворце, — быстро произнёс Ашамаэль, будучи в образе путника. Старый хозяин таверны обрадовался такой щедрости, и язык его мигом развязался:

— Так это же… Мне знать не положено, я простой обыватель! Знаю лишь, — и другие простые люди знают не больше, — что сегодня ночью праздник начнётся, и во дворец уже начинают съезжаться знатные господа. Его Величество заказал у меня большую партию вина, — старик чуть ли не раздулся от гордости, что заставило тёмного мага неприязненно поморщиться. — Много заказал. Видимо, праздник будет очень долгим.

— Да-да, и ещё кое-что, — пять золотых иллюзорных монет зазвенели на стойке. — Расскажи мне о лордах. Кто из них и когда отправится к своему королю, по какой дороге?

— А тебе это зачем? — подозрительно прищурился тавернщик. — Меня за такое могут пов…

Старик не успел закончить фразу, как на стойку упало ещё пять золотых. Точнее, пять медяков, как и в прошлый раз — маг вновь обратился к магии иллюзии. И глаза хозяина таверны жадно заблестели.

— Лорд Арчибальд, храни его Создатель, сегодня едет во дворец через торговую площадь. Больше ничего не знаю, — плохо скрываемая ложь.

"Ах ты наглая, жирная крыса…" — мысленно прошипел Ашамаэль, но лишь улыбнулся и накинул ещё десяток фальшивых золотых.

— Господин Арчибальд очень благочестив, приличен, благороден и каждое воскресенье ходит в церковь. Говорят, он даже иногда раздаёт милостыню беднякам, чем другие лорды заниматься брезгуют…

— Чем он занимается при дворе короля? — нетерпеливо перебил эльф.

— Он командир рыцарей местных. Крылатой Конницей себя зовут. На нём держится практически вся военная мощь Ирдии.

— Чудно. Когда он поедет?

— Ну… К часам двум после полудня, я думаю, — пожал плечами тавернщик и проводил путника подозрительным взглядом. Ашамаэль же, не задерживаясь для благодарностей, отправился к торговой площади. Проходя через очередной пустой проулок, он сменил внешность на образ нищего. Грязный, оборванный и вонючий.


***


Бродяга решительным шагом двигался через полную людей торговую площадь. Он уже издалека видел карету лорда Арчибальда, что скоро тронется в сторону дворца короля по просторной дороге, которую как раз по такому случаю почти освободили. Ашамаэль двигался, расталкивая толпу, наперерез маршруту лорда, так, чтобы в нужный момент оказаться там, где карета наберёт хорошую скорость. И дело останется за малым.

И вот карета Лорда двинулась с места. Экипаж синего цвета с золотой резьбой и гербами лорда, запряженная в него шестёрка серых скакунов богато украшена. Сомнений не было — он едет на праздник. В маге росло напряжение, если он не успеет, всё пойдёт прахом. Сердце дико колотилось, а взгляд не отрывался от разгоняющейся кареты. В последний момент "бродяга" перешёл на бег и, оказавшись у края дороги, быстро сплёл вокруг себя воздушные потоки. Они были настолько близко к телу, что, если бы прогнулись, пожалуй, сломали эльфу рёбра, но маг всё же наделялся, что такого не случится. Резкий рывок, перешедший в падение прямо под копыта лошадей. Ашамаэль почувствовал, как двенадцать пар копыт стремительно проходят по его телу. А потом ещё и четыре колеса. Когда последняя пара подскочила на защищённом теле "бродяги", щит всё-таки прогнулся в районе живота. Эльф ощутил мощный удар и вскрикнул, что, впрочем, только прибавило эффекта, и экипаж остановился. Вокруг собралась толпа зевак, кто-то твердил, что "сумасшедший бедняк сам кинулся под колёса". Чернокнижник вновь сплёл сеть иллюзий, и теперь бродяга выглядел так, будто по нему действительно проехался экипаж на всей скорости.

Лорд Арчибальд, как и планировал эльф, выскочил из кареты и первым кинулся к задавленному "бродяге". Тёмно-синий камзол с серебряной росписью, на поясе меч. Лицо тронуто первыми морщинами, искренне взволнованный взгляд тёмных глаз. Чёрные вьющиеся волосы, бородка в аристократическом стиле и вьющиеся усы. Лорд подскочил к неподвижно лежащему на земле бродяге.

— Создатель всемогущий… — прошептал он, видя ужасные раны, созданные умелым заклинанием мага. Но тут бродяга повернулся, и взгляды их встретились. Глаза лорда испуганно расширились, губы зашептали молитвы, к которым Создатель обычно был глух. Суеверие нынче в чести, несмотря на то, что мир всё больше погружается в пучину Тени. Все говорили: "свершилось чудо!" — но ждёт их сильное разочарование. Замелькали всполохи света, о которых все забудут, когда всё кончится. Подобно видению сверкнула сталь кинжала, вонзившегося в живот мужчины. Сбегалась стража и охрана лорда. Ашамаэль поменялся с лордом Арчибальдом местами — теперь эльф был в облике лорда, а сам лорд медленно погибал в облике бродяги.

— Его не спасти… — со скорбью в голосе произнёс лорд, когда глаза бедняка закатились в предсмертной агонии. Толпа расступилась. Никто не хотел хоронить нищего, но Ашамаэлю было уже плевать. Заклинание его будет держаться достаточно долго. Он сел обратно в карету, и возница щёлкнул поводьями. Экипаж продолжил свой ход, как будто ничего и не было.






==========

Глава 2. Часть 3 "Кровавая вербовка" ==========





Ашамаэль под маской Лорда Арчибальда благополучно попал на территорию дворца и вышел из кареты, как только та остановилась. Сразу навалилась толпа доброжелателей и родственников — очевидно, Арчибальд здесь был известной и всеми любимой фигурой. Каково будет разочарование всех этих прихлебателей, когда они узнают, что лорд на самом деле погиб. Впрочем, кое-кто будет этому рад: Ашамаэль приметил пару хмурых взглядов со стороны других дворян. Также маг сделал вывод, что Арчибальд здесь явно не местный — его стиль одежды, причёска, акцент очень отличались от остальных. Ирдийские лорды предпочитали цветастые одежды — ярко-красные, жёлтые, золотые, зелёные. Многие из них носили длинные волосы, и ни — один бороды или усов. И на улице все, конечно, были в тёплых меховых плащах, которые, впрочем, наряды почти не скрывали.

— Ох, лорд Арчибальд, я так рада видеть вас! Как ваша матушка? — Об этом Ашамаэль не думал. Ведь он даже не знал, как зовут эту миловидную невысокую девушку с простой причёской, в нежно-розовом платье, так же в меховой накидке с пронзительно смотрящими большими зелёными глазами. А о матушке Арчибальда он и подавно не знал ничего.

— В добром здравии, леди, — с улыбкой произнёс эльф, действуя по всем правилам этикета этих мест — лёгкий поклон. Девушка протянула руку, и маг еле коснулся её губами.

— Но как же? Неделю назад она очень болела… — девушка была явно озадачена, но и, кажется, искренне рада.

— Чудо, не иначе, леди! — после секундной заминки отозвался Арчибальд, заодно кивнув ещё одному лорду уже в летах — видимо, старик хорошо относился к Арчибальду.

— Я так рада за вас, лорд, — лучезарно улыбнулась девушка и плавной походкой удалилась. А самому магу пришлось проталкиваться через толпу друзей. Все о чём-то спрашивали, справлялись о здоровье лорда. Вот Арчибальд в сопровождении толпы леди и лордов вошёл в праздничный зал. Белая плитка на полу, позолоченные стены увешаны яркими гобеленами — в тон одежде лордов. На небольшом возвышении-сцене играл оркестр. У эльфа даже зарябило в глазах от этого дикого колорита красок. В высоких витражных окнах застыл зимний пейзаж, что делало обстановку в зале ещё более уютной. Единственный широкий стол был уставлен аппетитными яствами, вокруг суетились слуги в жёлто-красных ливреях. Во главе стола восседал сам правитель — Ашамаэль даже не знал его имени. Вокруг короля уже собрались его родственники и близкие друзья. Судя по тому, как король позвал Арчибальда, сам лорд тоже входил в число близких друзей. Оно и неудивительно.

Арчибальд плавной походкой с добродушной улыбкой на губах подошёл к правителю. Но внутри магу уже не терпелось приступить к своей настоящей цели — подчинить этих жалких людей и перестать слушать их льстивые бредни.

— Рад видеть Вас, Ваше Величество, — произнёс Ашамаэль, садясь рядом с королём. Угадал — король кивнул и гостеприимно улыбнулся. — Ваши праздники, как всегда, великолепны.

— Да, Арчибальд, сегодня ты как-то быстро приехал — обычно до последнего просиживаешь на площадях, раздаёшь милостыню этим нищим.

— Своим появлением лорд взбудоражил всех молодых девушек, — заметила немолодая женщина, что сидела ближе всех к королю — видимо, его жена. Раздался мягкий сдержанный смех, который довольно быстро затих. — Ни одна из них не ждала Вас так рано.

— Кстати о девушках, Арчибальд, — встрял какой-то мужчина средних лет. — Ты уже выбрал себе невесту? Не подумай ничего плохого, но все мы не молодеем со временем.

— Женщины подождут, сегодня есть более важные проблемы, — отозвался Ашамаэль, которого всё сильнее распирало изнутри от раздражения. Он с молодости ненавидел светское общество. Если говорить нечего, то лучше молчать, но, похоже, окружающие так не считали. Без конца эти люди вели речи о всяческой чуши. Но таким темпом все подобные праздники будут проходить практически в полном молчании. Услышав фразу Арчибальда, все приближённые короля удивлённо посмотрели на лорда. Видимо, Арчибальд был тем ещё дамским угодником, и подобные слова ему были не к лицу. На лице жены правителя даже проступила взволнованность.

— У Вас что-то произошло? — сочувственно спросила она, хотя это больше походило на утверждение, а понимающее кивание женщины только подтвердило домыслы мага.

— Мне нездоровится последнее время, прошу меня простить, — отмахнулся лорд и встал на ноги под поднявшийся, словно шуршащая волна, шёпот окружающих. — Я пойду… Подышу свежим воздухом, — последние слова не были похожи на слова больного человека, это выглядело так, словно лорд пытался сдержать откровенные злость и раздражение в своём голосе. Широкой походкой он вылетел из зала, умудрившись пихнуть пару лордов и сбить с ног слугу, который нёс вино знатным господам. Двери на широкий балкон захлопнулись под звон бьющейся бутылки. Обычно Ашамаэль отлично сдерживал свои эмоции, но с годами это давалось ему всё сложнее. Словно что-то выталкивало злость наружу.

Солнечная зимняя погода начинала портиться, небо заволокли свинцовые тучи, и задул яростный ветер, — так здесь бывало часто — начиналась снежная буря. Но Ашамаэлю она была только в радость, ведь холод уже давно не был для него врагом. Он был другом, холодным, немногословным. Ветер усиливался, нещадно дёргая за лёгкий синий камзол Арчибальда. Тёмный маг, прикрыв глаза, запрокинул голову, словно отдаваясь во власть холодной бури. На ресницах, усах и волосах появился иней. Лёд охладит пыл, сотрёт следы постыдного гнева. Ашамаэль потерял счёт времени.

Дверь тихо скрипнула и вывела тёмного мага забытья. Он медленно повернул голову и увидел короля, что в пышной меховой накидке вышел на заметённый снегом балкон, щурясь от сильного ветра.

— Арчибальд? Арчибальд! Ты в порядке? Тебя уже час нет… — взволнованно произнёс правитель, осторожно приближаясь к лорду. Ашамаэль вздрогнул.

— Все гости собрались, Ваше Величество? — рассеяно спросил маг. На лице лорда застыло странное отрешённое выражение, а образ Арчибальда начал мигать, раскрывая истинную внешность заговорщика: высокая фигура эльфа, закутанная в белые ткани, сливающаяся с яростной метелью; надменные, агрессивные черты смягчились рассеянным выражением лица. Ашамаэль полностью повернулся к ошарашенному королю. Тёмный маг окончательно вернулся к своему облику и теперь свысока — во всех смыслах слова — взирал на этого жалкого человека. Рассеянность сменилась удовлетворением.

— Д-да… Что?! — монарх схватился за сердце, отчаянно не понимая, что произошло на его глазах. Совсем недавно перед ним стоял преданный вассал, а теперь это — эльф в белом, словно смерть.

— Чудесно, — улыбнулся Ашамаэль. — Знаешь, ты можешь облегчить себе и твоим поданным задачу. Отдай город Ваалинару без боя.

На лице короля застыла маска удивления. Но, когда он заговорил, в холодной пустоте, что образовалась в эмоциях эльфа, тоже мелькнул шок.

— Но Ваалинар обещал… Сказал, что если я д… Нет! Он никогда не остановится, нужно покончить с этими культистами! — правитель кинулся к дверям, но Ашамаэль быстро опередил его, преградив дорогу. Толчком он отпихнул перепуганного короля к перилам балкона. Лицо эльфа исказила гримаса злобы.

— У этого своенравного ублюдка поменялись планы. А что до тебя… Я сегодня в хорошем настроении и разрешу помолиться тебе твоим жалким богам перед смертью, — слова тёмного мага били словно хлыст. Продрогший король дрожал то ли от холода, то ли от страха. А может, и от того и от другого. Он колебался, а посиневшие губы действительно зашевелились, шепча молитву. Но что-то в его взгляде было необычное. Так обычно смотрит типичный герой лживых сказаний, собирающийся с силами, чтобы совершить очередную — и последнюю — героическую глупость, а после погибнуть.

— Поганые эльфы… Просто так не возьмёшь! — И король попытался выхватить меч, что уже примёрз к ножнам. В руках Ашамаэля сверкнул кинжал, старик даже не успел понять, что произошло. Резким ударом маг вогнал острую сталь в голову короля. Крови из-за холода не было. Взгляд остекленевших глаз застыл навсегда, и король сполз на пол, потихоньку покрываясь снегом, его пальцы мёртвой хваткой сжали рукоять меча.

Ашамаэль небрежно выдернул кинжал из головы короля и направился к дверям, что вели обратно в зал. Там праздник шёл во всю силу, все эти люди даже не предполагали, что их ждёт. Чернокнижник создал сгусток воздуха и взмахнул рукой.

Хрупкие позолоченные двери с треском вылетели в зал под напором воздушного молота. Во все стороны полетели осколки стекла, а по залу разнеслись испуганные крики. В помещение ворвались холод и снег, окутывая мага в белом, который стоял в проходе. Все огни и свечи внезапно потухли, двери заперлись по жесту эльфа-чародея, а иллюзорная сеть, наложенная на зал и прилежащие к нему помещения, не позволяла стражникам снаружи увидеть истинную картину происходящего. Зал поглотил синеватый холодный полумрак, высокие окна, стены и всё вокруг окутал иней. Перед Ашамаэлем образовалось пустое пространство — испуганные аристократы, к тому же пострадавшие от разорвавшейся двери, отползли в сторону.

— Рад приветствовать на этом светлом празднике всех вас, господа и дамы, — начал тёмный маг, неспешно двигаясь вглубь зала. Он плавно повёл рукой, направляя тёмное заклинание на ошарашенных стражников и слуг, не давая тем опомниться. По залу покатились испуганные вскрики — дворяне шарахались от людей, поражённых страшным заклинанием и теперь задыхавшихся от кровавого кашля. Все взоры устремились на тёмного мага: в страхе люди ждали его слов. — Вы собрались здесь, чтобы угодить своему королю… Но теперь он мёртв! Ваалинар ваш властелин отныне, а тот, кто чем-то недоволен, скоро увидится с праотцами. Готов принять ваши возражения, — издеваясь, чародей развёл руки, ясно показывая, что обладателям возражений придётся столкнуться с ним самим.

Повисла гробовая тишина. Стражники и слуги испускали последний дух, лежа на промёрзшем полу. Под ними растекались лужи крови, придавая ещё больше мрачности обстановке.

— Я всегда знал, что эльфы предадут нас! — выкрикнул один из лордов, обнажая меч — один из немногих здесь, кто действительно мог пустить своё оружие в ход, у кого кишка не тонка срубить пару голов. Седой, в ярком красном камзоле, он яростной походкой приближался к эльфу, призывая окружающих последовать его примеру. — Ну же! Он один, всего лишь один!

— Вот такие нам нужны! — заявил тёмный маг, восхищаясь смелостью человека. Между мужчиной и Ашамаэлем появился живой коридор — никто не хотел рисковать своей жизнью, вступаясь за одного или другого. Возможно, лорд образумится, когда поймёт, что шансов против мага у него действительно не много. — Но разочарую тебя, Ваалинар — не эльф.

— Трусы! — рыкнул лорд, поняв, что поддержки не будет, и кинулся в атаку, издав яростный боевой клич. Зазвенел эльфийский клинок — тёмный маг обнажил свой изогнутый меч. Загудела сталь под испуганные женские вскрики. По залу раскатились звуки ударов стали о сталь, но поединку не суждено было продолжаться долго — лорд был обезоружен в первые секунды боя, ибо Ашамаэль тут же прибег к колдовству. И вот гордый седовласый муж стоит безоружный с остриём эльфийского меча у горла.

— Ты показал свою смелость и, возможно, я замолвлю словечко за тебя твоему новому повелителю. А теперь на колени, — самодовольно заявил Ашамаэль, указывая клинком вниз.

— Никогда в жизни, остроухий! — огрызнулся лорд. В зале послышались редкие всхлипы. Очевидно, какая-то девушка. — Возможно, эти лицемерные трусы будут служить тебе и твоему "повелителю", жалкий прихлебатель, но я предпочту умереть как настоящий мужчина!

— Да будет так, — голос эльфа охладел. Человек всё-таки оказался глуп и разочаровал мага. Ашамаэль сделал шаг назад и замахнулся, чтобы завершить этот короткий бой, но из толпы с криками выскочила миловидная девушка и собой закрыла лорда. Совсем ещё девчонка, едва достигшая семнадцати лет.

— Нет, прошу тебя! — умоляла она со слезами на глазах. — Не трогай папу… Убей лучше меня. У него же семья… Трое детишек маленьких, мама… Мама же не сможет одна прокормить их!

— Анайя, нет… — испуганно прошептал лорд.

— Люди… Какие же вы ничтожные, — процедил сквозь зубы Ашамаэль. Зазвенел меч, и девушка упала первой, поражённая ударом тёмного мага, а после был обезглавлен и лорд. — И так будет с каждым! — громко произнёс беловолосый эльф, указывая на два трупа, и резким жестом, с присущей эльфам манерностью, стряхнул кровь с клинка. Женщины испуганно пятились, закрывая руками рты и утирая слёзы, мужчины отводили глаза. Стыд. Стыд и страх терзали их. Да какие они мужчины после того, как позволили своему товарищу погибнуть просто так вместе со своей дочерью?

— Чудовище, — прошептала седая женщина. Очевидно, жена того лорда.

— Да? — лукаво протянул Ашамаэль, вырывая её из толпы. Все резко отпрянули в сторону, образовывая круг пустого пространства вокруг мага и седой женщины, что отчаянно пыталась вырваться из рук Ашамаэля. — Я чудовище! Вы слышали? Впрочем, я согласен, — эльф цокнул языком, смотря прямо перед собой. Его взгляд полыхнул холодным пламенем. Видно было, что окружающих пугали резкие перемены настроения тёмного мага. — Но вы-то чем лучше?! Позволили девочке просто так погибнуть от руки гада, никто ведь даже не попытался заступиться! Вы все просто стояли и смотрели, как ваш соотечественник кинулся в одиночку защищать свою родину, призывая и вас к тому же. Но вы все — трусы, лицемерные скоты. Убогие животные, которые не достойны жизни и покорно идут на убой. Вы можете только служить, бездумно выполняя приказания, вы — кал, грязь под ногами сильнейших. Но в руках Ваалинара вы станете хоть чем-то полезным — лишь одноразовым инструментом, но всё же. А теперь, когда все вы поняли, кто вы есть на самом деле, на колени! — Эльф вошёл во вкус и метался по расширяющемуся кругу, подкрепляя свои страшные слова яростной жестикуляцией и таская за собой перепуганную старуху. Голос его в какой-то момент сошёл на крик, что даже стёкла звенели от его тембра. И все упали на колени. Лорды, их жёны и дети. Все они подчинились его воле. Седовласая женщина стояла в центре круга и испуганно наблюдала за тёмным магом, ожидая своей участи. А когда Ашамаэль опомнился и решил прикончить старуху, та тоже упала на колени.

— Нет! — взмолилась она. — Не делай этого! Нет! У меня же дети!

— О них я тоже позабочусь, не волнуйся, — зло улыбнулся Ашамаэль, склонившись к женщине. — Не думаю, что они лучше, чем эти, — он кивнул на толпу, что стояла на коленях. Взмах меча, и в зале стало одним обезглавленным трупом больше, а тёмный маг вновь повторил свою фразу. — И так будет с каждым.

Но теперь нужно было понять, что делать дальше. И на этот вопрос ответил холодный голос Ваалинара в голове мага:

"Ты сделал своё дело, поздравляю. Не думал, что у тебя получится так хорошо запугать эту толпу лицемеров…" — но голос демона звучал так, словно тёмного мага ждало что-то неприятное. И это заставило кровь отлить от лица. — "Проинструктируй их и возвращайся туда, где появился — я перенесу тебя обратно. А, и ещё кое-что: сюда идёт какой-то эльф, он уже обезвредил добрую дюжину стражников — как только доберётся до тебя, убей".


— Что за?.. — вслух обронил Ашамаэль, оглянувшись на двери, ведущие к коридорам дворца. Их было три — по одной на каждой стене, а четвёртая выходила на балкон, откуда пришёл беловолосый. Позолоченное дерево покрывала внушительная корка льда, которая не позволяла просто так открыть эти двери — десятку здоровых мужчин пришлось бы потратить около часа, чтобы пробить их. Тёмный маг тряхнул головой, пытаясь взять себя в руки. Нужно что-то сказать этому стаду — они так и стояли на коленях, ожидая, что сделает эльф.

— Слушай меня сюда, грязь! — скомандовал беловолосый маг. — Я хочу, чтобы ваши солдаты, расположенные в этом городе, встали на сторону культистов, когда начнётся штурм, и всячески содействовали им. Чтобы приспешники Ваалинара смогли отличить ваших солдат от ещё преданных властям, каждый вместо ваших гербов должен нести этот знак… — Ашамаэль сплёл иллюзорную сеть, которая изобразила знак Ваалинара: восьмиконечную звезду из трёх треугольников, соединённых каким-то странным образом с демоническим ликом в центре. Эльф собирался продолжить, хотя всё и так было ясно, но его прервал до боли знакомый голос, который поднял страшные воспоминания из прошлого и злость:

— Падаан! — это имя словно молот ударило в голову чёрного мага.

Эльф резко развернулся на голос. Файран. Это был он. Младший брат ничуть не изменился — всё тот же недоносок. Правда, каштановые волосы теперь стали короче. Лицо не потерпело никаких изменений и даже не прибавило новых шрамов. Зелёные глаза в упор смотрели на старшего брата. На поясе висел меч. Похоже, он использовал какую-то магию, чтобы растопить лёд. Что он здесь забыл?! На какое-то мгновение тёмный маг потерял самообладание и удивлённо замер с искажённым от злости лицом.

— А-а-а, маленький недоносок, — яростная гримаса сменилась наигранно гостеприимной улыбкой, которая ничего хорошего не предвещала для брата — Ашамаэль взял себя в руки и решил взять быка за рога. — Какими ветрами здесь? Да ты проходи, не стесняйся. Кажется, вино в бокалах ещё не до конца промёрзло.

— Падаан, что с тобой произошло? — тихо произнёс брат. Он, кажется, до сих пор ничего не понял.

"Всегда был тугодумом!"

— Я искал тебя, знал, что ты изменишься, но…

— Что произошло? Я по-прежнему великолепен. А ты похож на вонючего бродягу, — эльф небрежно ткнул пальцем в брата, который был одет в старую кожаную броню, поверх которой был рваный меховой плащ. Ашамаэль через расступающуюся толпу пошёл навстречу Файрану. Эти жалкие лорды были настолько напуганы, не могли проронить ни слова.

— Ты пропах смертью насквозь. Я чувствую эту ауру — словно вопли мертвецов идут за твоими пятами. Скольких ты убил, Падаан? — тихо произнёс Файран, делая шаг навстречу брату.

"Дурак, он даже не понимает, что смотрит в лицо своей смерти".

— Многих. А ты?

— Пятьдесят восемь, — совершенно серьёзно ответил Файран. И Ашамаэль замер на месте с поражённым выражением лица, на котором начиналась борьба выражения отвращения и безудержного веселья. Да он их считал, чёрт возьми! В конечном итоге тёмный маг не выдержал и расхохотался во весь голос. Удивлённо смотрел на него не только брат, все присутствующие шокировано уставились на беловолосого эльфа, который загибался от дикого хохота. Ашамаэль был на грани истерики: сердце дико колотилось о рёбра, кровь в сумасшедшем круговороте яро билась в голову, словно волны океана о скалы. Истерика не только от заявления брата, но и от напряжения, страха. Ведь его улыбка, его кураж были лишь иллюзией, а в сознании на самом деле затаился испуганный вопрос: "Как он нашёл меня и зачем?".


"Он сумасшедший", — пробежал испуганный шепоток по толпе.

— Брат, прекрати это, ты… — начал было Файран. Он всегда был таким дипломатом, всегда стремился решить всё миром, когда правильнее было лишь обнажить меч и выбить всё, что нужно силой. Услышав слова Файрана, Ашамаэль резко перестал смеяться. Настолько резко, что даже брат вздрогнул. Лицо тёмного мага окаменело.

— Брат? Братишка… — вновь нервный смешок сорвался с губ эльфа, лицо обрело рассеянное выражение, а глаза смотрели куда-то сквозь стены на что-то, что видел только Ашамаэль. Пара белых прядей беспорядочно упала на лицо, волосы растрепались.

— Или ты забыл? — продолжал Файран. — Тогда ты сказал, что убил отца. Я не верил, и зря. Ты действительно убил его, но я не хочу знать зачем. Сюда я пришёл лишь за тем, чтобы сказать, что я прощаю тебя, несмотря на то, что ты совершил самый страшный грех. Идём со мной… Вместе мы искупим все те ужасы, что ты совершил.

— А где ты был всё это время, брат?! — С рук Ашамаэля сорвались молнии, которые ударили в Файрана. Поражённый воин, терзаемый электрическими зарядами, пытался выстоять на ногах, но не выдержал яростного напора стихии и повалился на пол. Он пытался что-то сказать, но тёмный маг не дал. — Ты скитался полдесятка веков, чтобы решиться, да?! Только для этого? Я не верю тебе! Где ты был всё это время, может быть, готовился, чтобы прикончить меня?! Придумывал все эти слова про прощение, честь, братские чувства, чтобы ослепить меня, вызвать во мне жалость! А сам хотел ударить в спину… — поток молний прекратился, и вопли Ашамаэля сошли на нет. Повисла мёртвая тишина. Файран лежал на полу, его одежда обуглилась и дымилась. — Но тебе не удастся обманусь меня, нет.

"Да ты чёртов параноик, эльф — в его словах не было лжи, он святоша до мозга костей!" — послышался голос Ваалинара в голове мага. Но Ашамаэль не слушал. Он смотрел на лежащего на ледяном полу брата.

— Я повторю ещё раз: зачем?

— Чтобы сказать… что… прощаю тебя. Я хочу помочь!.. — прохрипел Файран, поднимаясь на ноги. А в тёмном маге происходило что-то странное. Секунду назад он твёрдо знал, что прикончит этого маленького ублюдка и решит эту проблему. Но сейчас рука не поднималась. Словно чья-то невидимая длань сдерживала беловолосого, не давала поднять меч, сплести заклинание.

— Проваливай.

— Но, брат…

— Прочь! Не брат ты мне, ещё с того рокового дня, — крикнул Ашамаэль. Во взгляде Файрана что-то изменилось, и он, едва вернув силы, развернулся и вышел прочь. Вот так просто. Все произошло настолько быстро, что Ашамаэль даже не успел уловить эти изменения. Тёмный маг болезненно вздохнул. Его всего трясло, мысли разбегались в разные стороны и упорно не хотели собираться во что-то толковое. Он поднял глаза на лордов.

— Вы всё слышали. Если кто-то из вас вздумает предать меня, живые позавидуют мёртвым! Будете молиться, чтобы оказаться на их месте, — чародей указал клинком на трупы посреди зала. — Все ясно? — Повисла гробовая тишина. — ЯСНО?!

В ответ на очередной вопль толпа встрепенулись. Все активно закивали, неуверенно отвечая что-то невнятное — согласие, очевидно. Разве может быть иначе?

Ашамаэль вернул себе облик лорда Арчибальда. Лёд, что покрывал почти весь зал, растаял, превращаясь в воду — тёмный маг был уверен, что дворянам не потребуется объяснять солдатам, что у них тут произошло. Кому какая разница? Находясь в крайне скверном расположении духа, Ашамаэль вылетел из дворца и, не говоря ни слова, сел в карету, лишь приказав вознице ехать обратно на площадь. А с площади он принял облик путешественника и отправился к тому проулку, где очутился после разговора с демоном.






==========

Глава 2. Часть 4 "Тайны слуг Хаоса"==========





Как только тёмный маг шагнул в тёмный переулок и вернул себе свой облик, тут же всё закружилось, как и в прошлый раз. Вот пронеслось лишь мгновение, и Ашамаэль обнаружил себя всё в том же тёмном зале. Но Ваалинар стоял прямо перед ним, скрестив руки на груди. Хотя лицо его было по-прежнему спокойным, глаза метали молнии.

— Своенравный ублюдок, значит? — произнёс он, обходя эльфа справа. Беловолосый напрягся и настороженно замер, краем глаза следя за движением демона. — Знаешь, мне нравится, как ты выполняешь задания, данные мной. Чисто, быстро, никто даже ничего не заметил. Но я не могу позволить какому-то червю так отзываться обо мне.

В тот момент, когда демон закончил говорить, разум Ашамаэля затрубил тревогу. Но было уже поздно — что он, в сущности, мог сделать против Ваалинара? Ничего. Удар, и маг ощутил, как захрустели его рёбра, острая боль раскатилась по телу. Очевидно, Ашамаэль настолько сильно разозлил демона, что тот решил прибегнуть к физическому наказанию, и, скорее всего, ударом по рёбрам эльф не отделается.

— О да, разозлил! — прошипел Ваалинар, приподнимая голову Ашамаэля за волосы, так, чтобы тот смотрел ему в глаза — тёмный маг упустил момент, когда он упал на пол лицом вниз. — Я буду тебе благодарен, если ты будешь исполнять мои поручения молча, ибо ты слишком много болтаешь.

— Д-да… Господин. — И демон снова прибегнул к своему фирменному "убеждению". Эльф всё бы отдал за то, чтобы потерять сознание, но его словно тиски удерживали при памяти.

— Если бы эта фраза не доставляла мне столько удовольствия, я бы отрезал тебе язык, — усмехнулся демон. Теперь Ашамаэль видел в его руках подобие костяного меча с красной кистью на гарде и алой резьбой на матовом лезвии. Лезвие, судя по всему, было тупым. Загудел меч и эльф вскрикнул от ещё одного удара — по ногам выше колен на сей раз. Вновь захрустели кости, боль жгучей волной поползла по спине. Следующий удар пришёлся на позвоночник, и дикая боль ударила в голову. Чёрный маг уже не чувствовал ног, понимал, что руками при всём желании тоже шевелить вряд ли сможет. Ах да, и черед рук тоже настал — по одному беспощадному удару на каждую. Что-то подняло мага за ногу вверх и потянуло к потолку. Если бы не поврежденный позвоночник, раздробленные кости в ногах отозвались бы дикой болью. За три удара сердца Ашамаэль оказался на потолке. Как только его безвольное тело ударилось о камень, в руки и ноги вонзились острые крюки и, пронзив мага насквозь, согнулись — чтобы не упал. Удивительно, Ашамаэль ещё оставался в сознании и был жив — на то была только лишь воля Ваалинара. Ашамаэль пребывал на грани бреда, сумасшествия от боли, дикой, невыносимой, намного страшнее, чем первые пытки демона. Сейчас же он собственными глазами видел свою кровь, страшные раны на ногах и руках, открытые переломы костей. Кровь медленно капала на пол, раздаваясь гулким эхом по залу.

— Это тебе урок, Ашамаэль, — произнёс демон. — Ты — никто! Здесь я — всему венец! В моих руках твоя жизнь и жизни этих ничтожных людишек, которые служат мне. Стоит мне пожелать, и все они умрут в адской агонии и пополнят мою коллекцию рабов в Аду. Тебе плевать на них, я знаю, но за свою жизнь ты готов отдать всё.

И тело Ашамаэля вновь пронзила адская боль, на этот раз вызванная лишь волей демона, а не физическими издевательствами. Вот так вот, пришитый к потолку острыми крюками, он изогнулся в спине, что отдалось ещё более дикой болью, и чёрный маг провалился в забытье — Ваалинар позволил ему это сделать.



***



"Я мёртв?" — мелькнула мысль где-то на грани сознания. Странно, Ашамаэль осознавал это вполне чётко.

"Идиот, неужели ты считаешь, что я так просто отпущу тебя? Тебе ещё много предстоит сделать — очнись", — слова Ваалинара эхом прокатились по сознанию, и эльф вздрогнул, словно пробудился от кошмара. Перед его глазами словно расступился ледяной кокон, и по полу потянулся пар. Ашамаэль ощутил, что все его конечности целы, хотя всё болело, словно бы раны были на месте, будто мага избивали часами. Ноги отказались работать, и эльф повалился на пол, упершись руками в пол. Лицо осунулось, обрело мертвенно-бледный оттенок, белые волосы спутались и сейчас словно снежная вуаль скрывали лицо Ашамаэля. Чернокнижник задыхался от кашля. Белый балахон, как ни странно, был абсолютно чист.

— Отныне я советую тебе держать свой язык за зубами, эльф, — холодно произнёс Ваалинар, вновь восседающий на своём жутком троне. — Хотя, если тебе понравилось, продолжай в том же духе. Сейчас ты свободен, когда настанет час штурма — я скажу тебе. Всё ясно?

— Да, — прохрипел маг, сопротивляясь неведомой силе, что так и тянула добавить "повелитель". — Я… Понял тебя.

— Понял тебя… — протянул Ваалинар, помахивая рукой, как бы намекая на то, что эльф что-то забыл.

— Я понял тебя, — упорно повторил эльф. Давление демона становилось невыносимым.

— Да ты мазохист, друг мой, — ухмыльнулся демон. — Прямо как Джеран. Его я тоже долго сломать не мог. Остальные четверо оказались слабаками, но ты и Джеран… — Владыка Хаоса покачал головой. — Ладно, проваливай, твоей падшей душой я займусь немного позже.

Беловолосый эльф с трудом поднялся на ноги и заковылял прочь, сопровождаемый смехом Ваалинара, который подхватил ещё и советник.

"Лицемерная мразь".

Маг задался целью выяснить всё о том, как эти пять человек попали в руки к Ваалинару. Когда Ашамаэль только попал сюда, он считал, что эти пятеро были здесь с самого начала и добровольно стали служить демону, но уже после разговора с Малтис эльф понял, что это далеко не так. Алану, как она утверждала, Ваалинар подобрал в разорённой деревне, из этого можно было сделать вывод, что культ существует давно, но сама Малтис довольно молода для сильного мага, а значит, неопытна. А что дальше с ней сделал Ваалинар, чёрный маг предположить не мог.

Забыв про голод, слабость и ужасное самочувствие, Ашамаэль поймал первого попавшегося слугу и выпытал у него, где находятся покои Джерана — сначала мальчишка не желал говорить. Впрочем, оно и ясно, не все ещё привыкли к светлому эльфу в своих мрачных рядах, а неофициальный глава советников будет сильно недоволен тем, что к нему без приглашения заявится нелюбимый им эльф, выряженный в белое. Но выбор был сделан, и Ашамаэль уже шагал уверенной походкой к своему "коллеге". А как можно понять, если этот эльф что-то для себя решил, остановить его будет очень сложно.

Но до покоев Джерана Лорса тёмный маг так не дошёл — эльф столкнулся с ним прямо в коридоре и без предисловий приступил к делу:

— Джеран, есть разговор, — быстро произнёс маг, уловив в подсознании интерес Ваалинара. Ашамаэль благополучно забыл о том, что демон контролирует каждую его мысль. Но было поздно — отступать уже нельзя. Но, может, это сам демон толкнул его к этим мыслям? Худощавый мужчина в возрасте хмуро глянул на эльфа снизу вверх. Как обычно в строгом тёмном камзоле, с чёрными кружевами, тёмно-алой росписью и высоким воротником. Хотя голос его звучал сухо и безразлично, в тёмных глазах мелькнул интерес.

— Говори, — произнёс он, жестом приглашая идти за собой.

— Я хочу знать, как вы все попали к Ваалинару.

— Повелитель не любит, когда мы распространяемся на эту тему, — сухо отозвался Джеран. Впрочем, от Ашамаэля не ушло, как старик вздрогнул, словно от удара. Они свернули в узкий коридор, где двое с трудом могли разойтись. Очевидно, коридор вёл к покоям Лорса и по мрачности не уступал остальному интерьеру. Так вышло, что эльф шёл чуть позади Джерана.

— Он не любит, когда вы говорите об этом с посторонними, но я теперь среди вас, — произнёс Ашамаэль, не желая отступать от своего. Джеран внезапно развернулся, и в его руках мелькнул кинжал, всё произошло так быстро, что эльф ничего не успел понять и оказался припёртым к стене с ножом у горла.

— Ты не среди нас и никогда не будешь! — прошипел Джеран. Несмотря на его будто иссушенное сложение, хватка его была поистине стальной. — Все мы прошли долгий путь с Повелителем, а ты свалился на наши головы и теперь здесь считаешься себя чем-то особенным, непонятным образом став десницей Ваалинара!

— Не по своей воле, как и все вы, — произнёс Ашамаэль, подавив отголоски страха и волну злости.

— Откуда ты знаешь? — с подозрением в голосе произнёс Джеран, и хватка его ослабла. Ашамаэль отлично понимал, что мужчина его просто не сможет прикончить — Ваалинар не позволит.

— Я внимательно слушал вашего Повелителя, Джеран. Он сказал, что тебя было сложнее всего сломить.

— Вот как, — хмыкнул человек и опустил кинжал. — Хорошо, эльф. Я расскажу тебе всё, что знаю.

Оба прошли до конца коридора и попали в просторную комнату, окрашенную, как ни странно, в белые и красные цвета — несвойственно для поклонников демона. Мраморные полы, алые гобелены. В комнате было всетло. В углу стояли сверкающие доспехи на стойке, а на плаще, который свисал с наплечника, было начертано паладинское знамя.

"Вот это поворот…" — мелькнула мысль в голове тёмного мага. Это открытие породило в его голове множество предположений насчёт прошлой и настоящей деятельности Джерана. На стенах висело оружие, разные знамёна, что потрепало время. Несмотря на богатый материал — мрамор, белый камень, поделочная кость — обстановка была крайне минималистичной, поистине воинской, без лишней пышности. Джеран сел на кресло у потухшего камина и указал эльфу на место напротив.

— Я расскажу тебе, как всё было. Алана, я думаю, уже рассказала тебе часть своей истории — не полной, конечно. Но сначала я расскажу тебе о себе, — скрежет голоса Джерана сменился горечью, ностальгией. Кажется, он скучал по своему прошлому. — Я был воином святого ордена… Я служил исправно, быстро поднимался по служебной лестнице, ведь родственников у меня тогда уже не было, и я был поглощён службой. Это было так давно. Лет семьсот назад, я думаю. Тогда я жил не на этом материке. Ваалинар уже тогда был в этом мире, уже тогда он собирал сторонников. Он никогда об этом не говорил, но первую попытку прорваться в этот мир он провалил. Он обманом втёрся в доверие к моему сюзерену и начал войну изнутри. Тогда я уже был полноправным паладином, и я первым раскрыл этот заговор, но было поздно, король погиб, а Ваалинар начал полномасштабные военные действия. Моя жизнь превратилась в кошмар. В какой-то момент мне удалось собрать всё ещё верных королю людей, мы укрепились в форте Фоктред. Нас было много… Мы могли противостоять ему. Но когда начался штурм, всё повернулось иначе. Крепость объяло пламя, все, кто был предан королю, падали замертво один за другим, но многие почти сразу перешли на сторону Ваалинара…



"Пепел. Казалось, он, словно снег, сыпал с неба — почти весь форт Фоктред пылал демоническим пламенем. Джеран смотрел, как все преданные ему воины гибнут от рук противника, а большая часть купилась на золото и встала на сторону Ваалинара. Братья убивали братьев. Паладин — последний паладин Святого ордена — жаждал момента, когда покажется Ваалинар. Тогда всё встанет на свои места! А сейчас к ногам Джерана пал уже далеко не первый одержимый. Воин давно признался себе, что усомнился в этой идеологии. Все эти люди клялись своими жизнями, своими честью и правом на воздаянье. Но теперь ни один из них не достоин звания паладина, а те, кто достоин, уже погибли. Только Джеран цеплялся за жизнь, чтобы взглянуть в глаза Ваалинару — демону, который разрушил всю его жизнь, обратил в прах всё, во что воин верил.

Тогда Джеран был ещё довольно молод, широкоплеч, красив… Создатель всемогущий, что же демон сделал с ним сейчас.

И вот последнего воина обступила беснующаяся толпа демонов и одержимых, сердце паладина покидала надежда взглянуть в глаза своего злейшего врага.

— Ваалинар, трус! — из последних сил выкрикнул Джеран, взмахнув окровавленным мечом. Он был по колено в крови своих братьев и демонов. — Прислал свою орду, а сам боишься взглянуть мне в глаза?!

И кольцо разомкнулось.

— Джеран… Ты чёртов самоубийца! — хохотнул демон, выходя из-за спин своих прислужников. За тысячи лет его внешность не поменялась. В руке Ваалинара блестел меч из чёрной стали. — Мне даже жалко тебя убивать — такой союзник один на тысячу. Ты не встал на колени тогда, когда все твои друзья бросили оружие, ты был непоколебим даже тогда, когда всё обратилось в прах, — демон обвёл рукой пылающие своды форта.

— Сражайся, Ваалинар, пусть Боги рассудят нас! — И паладин кинулся в атаку.

— Здесь нет богов, кроме меня, — усмехнулся демон, непринуждённо отбивая удары Джерана один за другим.

Бой был коротким, но паладин смог заслужить уважение Ваалинара. Путешествуя по миру, демон видел очень мало таких людей. Хотя Джеран был не совсем человеком — его мать была эльфом.

— Джеран, у меня для тебя предложение, — произнёс Ваалинар, даже не запыхавшийся в ходе схватки. Он держался столь надменно, самоуверенно. Это выводило из себя воина.

— Испугался, гад?! — рявкнул Джеран и вновь кинулся в атаку. Ваалинар мог говорить, даже отбивая бессмысленные удары полуэльфа.

— Ты достаточно силён. Перейди на мою сторону и обретёшь неимоверную мощь, с которой ты вернёшь процветание своей родине, — и всё же голос демона иногда вздрагивал во время ударов.

— Лжёшь! Я никогда не поддамся — лучше умереть! — Силы начинали покидать паладина, и он надеялся, что демон в итоге убьёт его.

— Глупец! — Демон терял терпение и перешёл в нападение, заставляя воина защищаться, не оставляя шансов нанести хотя бы один удар. — Самоубийственная смелость не красит моего слугу, запомни!

— Молчи, демон, и сражайся! — парировал Джеран и взмахнул рукой. Вспышка света, мрак отпрянул, вокруг послышался рёв одержимых и демонов. Лик Ваалинара исказился злостью.

— Подумай хорошенько, — произнёс он, когда клинки их вновь скрестились, высекая искры.

— Всё сказано, демон! Да, всё сказано… — Слабость в руках. Кружится голова.

— Как себя чувствуешь? — с ехидной улыбкой спросил демон, наступая, оттесняя воина всё дальше.

'Что за тёмная магия?!' — лишь билась паническая мысль в голове.

— Да, всё великолепно… — произнёс Джеран и вяло махнул мечом. Силы покинули его, всё слилось в набор цветных пятен. Паладин пошатнулся и упал на землю. Ваалинар мог сделать так сразу, но даже для самого паладина оставалось тайной, почем он потратил время на бессмысленный разговор".


— После той роковой схватки, — продолжил Джеран, — я оказался в плену цитадели Ваалинара. Я был молод и глуп, моя идиотская вера была очень сильна — я считал, что никогда не паду, не стану слугой Ваалинара, что погибну в его темнице. Я считал, что когда мои мучения закончатся, попаду в лучший мир, что будет мне и воздаяние и награда в виде покоя. Но Повелитель показал мне другую сторону веры, и я понял. Он сломал меня. Сорок пять лет… Сорок пять лет я сидел в его темнице, каждый день перенося побои и пытки, а иногда Ваалинар сам приходил и пытался выбить из меня подчинение. Но сейчас я понял: от Ваалинара мне никогда не уйти, тем более, он действительно дал мне огромную мощь. Я благодарен ему за то, что он избавил меня от глупых иллюзий и бессмысленной надежды.

Что ж, если Джеран говорил правду, его история оказалась довольно трагичной. Ашамаэль не пропитался к этому человеку — полуэльфу — сочувствием или чем-то в этом роде. Наоборот, Джеран даже упал в глазах эльфа. Впрочем, это не имело никакого значения, ведь тёмные маги и так редко ладили между собой, организовывая действительно крепкие союзы.

— Трагично, — хмыкнул эльф. Несмотря на пренебрежение, он внимательно слушал Джерана и не упустил ни одной детали. Когда-то он был на стороне света, был типичным фанатиком, верующим в несуществующего Создателя. С этим всё ясно. Теперь нужно узнать об остальных. — А что ты можешь сказать об остальных?

— Советники Ваалинара редко раскрывали себя перед друг другом, — и вновь голос Джерана стал сухим и тусклым. Кажется, он предпочёл бы остаться в своих воспоминаниях, и его можно было понять. — Но кое-что я могу тебе сказать. Алана Малтис — так же преданна Ему, спасена из деревни, которую сожгли мародёры-дроу. Самая молодая среди нас, Ваалинар нашёл её сравнительно недавно. Арлина Нарис — старая сварливая женщина, была с Ваалинаром ещё до меня, но такой же мощи, какую дал мне Повелитель, достигнуть не сумела. Часто участвовала в моих пытках, но о своей истории никогда никому не рассказывает и всегда остаётся в гордом одиночестве. Мне порой кажется, что и сам Повелитель знает о ней мало.

— Не может быть такого, хоть что-то она о себе должна была сказать за столько лет, — скептично бросил Ашамаэль.

— Каждый раз, когда её припирают к стенке, она говорит всегда разное. Похоже на маразм, но я сомневаюсь, что ей это грозит — Арлина женщина крайне рассудительная и хладнокровная. Скорее всего, она просто боится рассказать нам.

— А что по поводу Харада Бейр'нара?

— Рассказывал, что вырос где-то на севере, был у них шаманом, или чем-то в этом роде. Потом в их деревню пришёл Ваалинар, как и со мной, Харад смог заслужить уважение Повелителя и был забран сюда — он пришёл третьим. В отличие от меня, сдался добровольно всего лишь после недели "уроков боли".

— А Николас Дрейк? Я заметил, что вы как-то напряглись, когда настал момент ему представиться, — вкрадчиво произнёс маг. Сначала это рыжий интересовал его больше всех. — Что с ним не так?

— Он… Как тебе сказать… — задумался Джеран. Через пару секунд раздумий он прищёлкнул пальцами. — Пастух.

— В смысле? — Ещё один внезапный поворот, вызвавший удивление у Ашамаэля.

— В прямом. Никто не знает, чем Дрейк смог выделиться, но Ваалинар дал ему огромную силу, большую, чем у всех нас, даже, может быть, больше чем твоя мощь, — последние слова Джеран произнёс как бы нехотя. — Но парнишка не выдержал напора магии и сошёл с ума. Не полностью — он вполне способен трезво мыслить и порой даже снисходит до того, чтобы поразить всех нас каким-нибудь серьёзным умозаключением. Но в остальном — он шут. Шут с огромной силой. Но и сила его — предмет странный. Сегодня он может заставить рухнуть город под землю, а завтра даже свечу зажечь не может. Но этим он и опасен.

— Что ж, я узнал много. А теперь, если ты позволишь… — Ашамаэль встал с кресла и собрался к выходу.

— А тебя он где достал? — голос Джерана внезапно стал резким. Он подался вперёд, словно собираясь удержать эльфа силой, но замер, понимая, что, скорее всего, у него это не выйдет — Ашамаэль действительно был на порядок сильнее Джерана, если не физически, то магически точно.

— Я призвал его, — обронил тёмный маг и открыл дверь. Эту фразу он произнёс уже второй раз и, скорее всего, не последний. Но перед тем как выйти, он бросил взгляд на "коллегу" через плечо, чтобы увидеть выражение его лица. Физиономия полуэльфа потеряла всю флегматичность, и слуга демона сидел, раскрыв рот. Странно, почему их всех это так удивляет? Хотя не стоит отрицать, что Ашамаэль поторопился — как только всё было готово, он сразу начал ритуал. Молодой демонолог был прав, когда утверждал, что нужно немного подробнее узнать об этом демоне.

Усмехнувшись, беловолосый эльф захлопнул за собой дверь и решительной походкой устремился прочь. Теперь нужно было навестить Алану — Ашамаэль был уверен, она расскажет всё без промедлений. Ведь в тот день, после ужина, её буквально распирало, как грешника, который неистово желает исповедоваться.

Ашамаэль застал Алану Малтис в тренировочном зале, что тоже было ему только на руку — увидев эту женщину в деле, маг мог больше сказать о ней.

— Алана? — надменно произнёс тёмный маг в дверях тренировочного зала — просторном здании с высоким прямым потолком, освещённом множеством факелов и свечей. В отличие от других помещений, здесь не было никаких украшений — голые стены и манекены для тренировок. Раздолье для мага огня — здесь так много свечей и факелов, что даже новичок сможет устроить огненную бурю. Малтис так и замерла с пылающим огненным шаром в руке, который начинал медленно затухать.

— Ашамаэль? — медленно выдохнув, отозвалась она, не поворачиваясь к эльфу. Ещё секунда, и она продолжила свой смертоносный танец с огнём. Тогда, после ужина, поведение Аланы без сомнения было лишь минутной слабостью, а может быть, даже продуманным многоходовым планом, дабы дезориентировать Ашамаэля. Но тёмный маг сам и без того был довольно искушён в подобных играх. Её движения были отточены, полны грации, и сама Алана была подобна прекрасному огненному духу в диком танце.

— Помнишь наш разговор после званого ужина? Я хотел бы к нему вернуться, — Ашамаэль перешёл сразу к делу, и Алана вновь удивлённо замерла. Пламя на этот раз потухло.

— Что ты хочешь узнать? — её голос был сухим и холодным, подтверждая догадки чародея.

— Всё: где и как он тебя нашёл, как сломал и сколько ты ему служишь.

— Я тебе ничего не скажу, эльф, — произнесла Малтис, поворачиваясь к беловолосому. — Пока ты мне не поведаешь свою историю. Правдивую.

— Я и в правду призвал его, — высокомерно усмехнулся чёрный маг, на что девушка раздражённо вздохнула, и плечи её, магу показалось, задрожали от гнева.

— Зачем?! — наконец процедила она сквозь зубы, яростно махнув рукой. — Ты что, идиот, ты не знал, что Ваалинар в этом мире, не знал, что твоих сил не хватит даже для того, чтобы создать иллюзию плена?! Я не верю, что ты мог быть таким… таким идиотом. Но если ты говоришь правду… Действительно, зачем?

— Погоня за бессмертием, — кратко бросил Ашамаэль. Теперь-то он осознавал свою ошибку, он понял, что слишком поторопился. Да будь даже маг сильнее втрое, ему понадобилась бы целая группа опытных демонологов. Но эльф не собирался исповедоваться в собственной глупости.

— И всё? Ты не хотел денег, силы, вечной… кхм… потенции? Не смотри на меня так удивлённо, Ваалинара и не с такими целями призывали.

— Нет, — оскорбленно фыркнул чёрный маг.

— Тогда ты действительно очень странный, — хмыкнула девушка, внимательно изучая чернокнижника так, словно в первый раз увидела его. — Повелитель был прав, ты не такой, как все мы здесь. Неужели всей этой мощи ты достиг сам?

— Алана, хватит вилять, как сопливая девчонка, — резко прервал её Ашамаэль, отчего прислужница демона вздрогнула и негодующе уставилась на эльфа. Но потом всё же заговорила:

— Хорошо, похоже, большего мне из тебя не вытрясти. Начало я тебе уже сказала — он подобрал меня в деревне, обрушив на мародёров дождь пламени. Я была мала, глупа и впечатлена его могуществом. Я добровольно присягнула ему, но через месяц поняла, в какую яму залезла по собственной воле и что сама же раскопала её ещё глубже. Любимый урок Ваалинара — урок боли, сломление. Ему не нужна была вменяемая слуга, которая будет думать над его словами и приказами — ему нужны марионетки. Были нужны. Проще говоря, меня он сломил точно так же, как и всех остальных. В конце концов он дал мне последнее задание — убить родителей. Ужасно, но банально… — Малтис грустно усмехнулась. — Я не смогла, и тогда он сделал это сам, продлив уроки болью на долгие годы.

— Чёрт, либо вы все дружно сговорились, либо ваши истории действительно до тошноты трагичны, — с отвращением фыркнул Ашамаэль, услышав историю Малтис. Она была очень похожа на ложь. Но эльфу не за что было зацепиться — Алана ни в чём себя не выдала, нигде её голос не дрогнул, и это больше всего раздражало чёрного мага. Она же лгала, беловолосый отлично понимал это!

— А чего ты ждал, эльф? Никого здесь нет по своей воле — мы все рабы Ваалинара, и ты, не забывай, тоже. Ты узнал всё, что хотел? — Малтис была сдержанна и спокойна. Казалось, страшные воспоминания ничуть не беспокоили её, а со своей судьбой она смирилась. То же самое было и у Джерана — безысходность и смирение.

— Да, всё. — Ашамаэль начинал уже подумывать о том, чтобы бросить это гиблое дело. От старухи он наверняка тоже услышит лишь ложь. И так эльф собрался уходить, но Алана остановила его, чуть ли не схватив за полу белого балахона, но вовремя одёрнув руку. Она так и замерла с протянутой рукой, словно погрузившись в стазис.

— Постой. Я слышала твой разговор с повелителем о штурме.

— И? — отозвался чернокнижник, не понимая, к чему ведёт Малтис.

— Ты поведёшь на штурм крепости его армию — это самоубийство. Её стены почти неприступны, а армия повелителя невелика.

— Неужели ты вздумала перечить своему "Властелину", Алана? — ядовито отозвался чернокнижник. Может быть, он действительно просто параноик, раз видит и здесь очередной заговор. Но, зная сущность тёмных магов, подозрения Ашамаэля не были лишены оснований.

— Я хочу, чтобы Ваалинар наконец пришёл к победе, — после паузы ответила Алана, отводя глаза. — А если ты погибнешь под стенами крепости Ирдии, власти проведут контратаку и вновь сокрушат планы Повелителя.

— А что ты от меня хочешь? — резко произнёс эльф. — Чтобы я отказался от поручения демона?

— Я хочу тебе помочь. У меня есть к…

— Или ты собралась продемонстрировать своё блистательно мастерство стратега? — прервал её эльф резким смешком. Ашамаэль не верил, что женщина может что-то понимать в войне. Да, может убивать, вести за собой, но никак не строить планы.

— А ты сомневаешься? — в глазах Аланы загорелся огонёк соперничества. — Но сейчас не об этом. Крепость Ирдии уязвима с воздуха.

— Да что ты? Думаешь, у солдат демона вырастут крылья от их веры в Его великолепие?

— Нет, но я могу тебя научить…

— Ты серьёзно думаешь, что можешь научить меня чему-то? — ядовито усмехнулся Ашамаэль. Он и слова не давал сказать разозлённой колдунье. Может, из страха. Страха, что эта змея всё-таки подскажет что-то дельное, и тогда чернокнижник будет в долгу перед ней. А ведь Ашамаэль хотел добиться другого, чтобы было наоборот.

Эхо от звонкой пощечины прокатилось по залу. Ашамаэль ошарашено уставился на разъярённую Алану. Даже яркий красный след остался на щеке. Тёмный маг приложил руку к щеке.

— Да заткнись же и дай мне сказать, тупой эльф! Вы, остроухие, все такие скоты надменные?! — прошипела Малтис. Она вся ощетинилась и, казалось, была готова метать огненные стрелы глазами, в упор смотря на Ашамаэля. Впрочем, на секунду в глазах её мелькнул страх, но молчание мага подкрепило её уверенность. — Я могу научить тебя заклинанию полёта, чтобы ты мог с воздуха нанести удар. Ты же владеешь стихией воздуха?

Чёрный маг молча кивнул, выбитый из колеи поведением этой женщины. Женщины… Они многолики. Алана проявила себя уже во многих чертах, но её характер так и не сложился в единую картину.

— Отлично. Повторяй за мной слова…

И Алана заговорила на одном из древних наречий материка — стоить отдать должное, весьма неплохо. Но Ашамаэль мог лучше. Заклинание оказалось весьма коротким, и маг быстро его запомнил.

— Давай по одному сл… — начала было Малтис, но чёрный маг вновь перебил её, в точности повторив слова практически идеально воспроизводя древнее магическое наречие. И он ощутил, как лёгкость и магия расползлись по его телу — слова действительно имели силу. Алана лишь на мгновение замерла, изогнув бровь, но почти сразу вновь продолжила. — Ладно, ты не безнадёжен. Теперь возьми воздушные потоки и…

И вновь чёрный маг прервал девушку, поняв, как нужно действовать. Он вновь повторил слова заклинания и взмахом обоих рук создал воздушные потоки, вихрями направляя себе под ноги. И подошвы лёгких сапог оторвались от земли — Ашамаэль поднялся в воздух. Алана, наблюдая за эльфом-чернокнижником, лишь фыркнула, но в этом жесте мелькнули нотки зависти. Впрочем, неудивительно — опыт Ашамаэля просто огромен по сравнению с опытом Малтис.

— Чаще напоминай себе о том, что, когда я познавал тайны магии, ты ещё пускала слюни в песочнице, — губительное — для его же хозяина — высокомерие чёрного мага волной выплеснулось на Алану, когда Ашамаэль вновь коснулся пола ногами. Малтис какие-то несколько секунд действительно была похожа на кошку, которую только что окатили из ведра водой, но тут же вернула самообладание и, скрестив руки на груди, вздёрнула подбородок.

— Ха, неплохо, чернокнижник. Но у меня получилось бы лучше, — Малтис старалась не упасть в глазах "коллеги", но, в первую очередь, в своих.

— Так покажи же, — ехидно улыбнулся эльф, махнув рукой, как бы приглашая девушку показать своё мастерство не только в магии огня.


— Не в этот раз, — отмахнулась Алана, взглядом указывая на кроваво-красные юбки. Конечно, дураку ясно, какой вид будет снизу, когда Малтис поднимется вверх. Ашамаэль лишь опустил короткий смешок и, резко развернувшись спиной к Малтис, вышел из зала, услышав за закрывшейся дверью последние слова колдуньи: "Придурок остроухий", — и рёв пламени.

В этих проклятых подземельях Ашамаэль окончательно потерял счёт времени и не знал, какой сейчас час, сколько времени прошло. И это заставляло напрягаться — штурм города должен был вот-вот начаться, а тёмный маг не хотел бы, чтобы Ваалинар прервал его во время разговора с очередным его советником. Арлина Нарис — вот следующая цель тёмного мага. Она — и рыжий безумец, само собой — заинтриговала Ашамаэля больше всех. Поскольку эльф владел магическими методами принуждения, с помощью которого можно было развязать язык кому угодно. Но он не использовал этот метод на Алане — маг и сам до конца не понимал почему. Возможно, он сомневался, что Малтис врёт. И, как правило, другие маги вполне осознают, когда к ним применяют магическое принуждение, и после этого остаются крайне недовольными. Был слишком велик риск испортить отношения с Аланой окончательно, причём зря.

О расположении комнаты старухи чернокнижник вновь узнал от слуги, но на этот раз одержимый прислужник легко выдал всю информацию. Видимо, Нарис была настолько замкнута в себе, что даже слуги её, в общем-то, не боялись, зная, что та не снизойдёт до наказания.

Пройдя целый лабиринт мрачных коридоров, оформление которых никогда не менялось, Ашамаэль почти добрался до покоев Арлины Нарис, но, как и с Джераном, столкнулся с ней в коридоре. Статная дама в строгом тёмно-зелёном платье лишь фыркнула и с гордым видом попыталась обойти эльфа, но чернокнижник вновь преградил ей дорогу. Холодный взгляд глаз старухи вперился в эльфа-чернокнижника. Она держалась с таким достоинством, которому позавидовала бы и королева. Даже яркая разница в росте обоих не имела значения для Нарис.

— Ты чего-то хотел, Ашамаэль? — в голосе Арлины звучало поразительное сочетание сухости и вежливости. Типичная светская дама, гордая, умеющая держать себя в руках.

— У меня есть разговор к тебе, по… — Ашамаэль, не ожидающий, что его кто-то прервёт, начал говорить быстро и уверенно, но Арлина Нарис умудрилась прервать его.

— Говори, прямо здесь, — резко произнесла Нарис. Её лицо никак не изменилось, лишь в голосе мелькнули раздражение и досада. Один из слуг, проходивший мимо, подозрительно оглянулся, но ускорился, словно от удара, встретившись взглядом с Ашамаэлем.

— Но нас могут услышать, может, лучше, пройти куда-нибудь, где нас не подслушают? — эльф старался быть как можно более учтивым, стараясь обуздать свою высокомерность.

— У меня нет тайн, говори, — спокойно отозвалась Нарис.

— Расскажи мне о том, где тебя нашёл Ваалинар.

— Я сама пришла к нему, — невозмутимо отозвалась Арлина, но чернокнижник был уверен, что она лжёт. По словам демона, сломил он всех, и Алана говорила, что здесь все против своей воли. — И добровольно дала ему присягу.

— Скажи мне правду, — голос мага зазвенел от напряжения. Ашамаэль виртуозно сплетал магические потоки, преобразуя их в усиленные иллюзионные, и оплетал ими старуху. Но в её разуме словно стоял толстый щит, который потоки не могли пробить. Ашамаэль предпринял первую попытку и не смог даже подступиться к разуму женщины. Со стороны это выглядело так, будто колдунья и маг просто стояли и смотрели друг на друга.

— Но это и есть правда, — в сухом голосе мелькнули нотки издёвки. Что-то с силой оттолкнуло потоки, и эльф слегка пошатнулся, словно от настоящего толчка. Вторая попытка стала более удачной, и щит треснул, глаза старухи на секунду расширились от удивления. Но вновь потоки были отброшены, и Ашамаэль чуть не утерял контроль над ними. Воздух вокруг зазвенел, казалось, реальность начинает искажаться, и вот уже один их подсвечников начал неестественно изгибаться, вместе с язычком пламени — настолько был упорен Ашамаэль, заходя в своих заклинаниях слишком далеко. Порой эльф даже сам не понимал, как ему удаются те или иные вещи. Третья попытка — чернокнижник надеялся этим ударом разбить блок Нарис. Потоки магии нахлынули на щит, но в последний момент Ашамаэль ощутил, как щит упал сам. Впрочем, обрадоваться эльф не успел, поскольку навстречу его магии вырвалась доселе неизвестная Ашамаэлю сила. Мощная ментальная волна вырвалась в этот мир, нанеся мощный удар по стенам и отбросив чёрного мага.

Открыв глаза, Ашамаэль понял, что лежит на спине в полной темноте — удар потушил свечи вокруг и покалечил ближайших слуг. Во мраке мелькнул силуэт Арлины, и каркающий смешок кратким эхом отразился от стен:

— До глупости самонадеян, эльф, а? Никогда не пытайся соперничать со мной в этом — нет толку, — с этими словами колдунья гордо удалилась, оставив Ашамаэля наедине со своим поражением. Маг поднялся на ноги и разгладил складки белого балахона.

— Мы ещё посмотрим, — бросил он вслед. Отношения с советниками, мягко говоря, не складывались. Малтис ясно дала понять о своих отношениях, Джеран вообще не принимает за своего, с Нарис тоже всё стало ясно, а что до остальных двух, с ними ещё предстояло пообщаться. Но не сейчас, не сегодня. После этого ментального сражения был разбит, его тошнило, а ноги не желали держать. И он решил отправиться спать в свои покои, которые ещё предстояло найти в этом диком лабиринте мрачных стен и коридоров.

Прислужники Ваалинара продолжали подозрительно коситься на эльфа в белом, а слуги почтительно расступались — они с уважением и отвратительным подобострастием относились ко всем, кто был хоть как-то связан с Ваалинаром, Ашамаэль это недавно приметил. По коже проходил озноб страха, когда тёмный маг вспоминал, каким могуществом и влиянием здесь обладает Ваалинар. Все они сломлены и фанатично преданы ему. И ещё страшнее становилось от того, что и сам Ашамаэль вскоре мог стать таким же. С этими невесёлыми мыслями эльф-чернокнижник добрался до своих покоев и лёг спать, даже не пообедав. Впрочем, заснуть он долго не мог, а краткий час сна провёл в мучительных кошмарах. А когда всё, казалось бы, наладилось, Ашамаэля разбудил голос Ваалинара:

"Проснись, моя десница! Сегодня день великих свершений", — и тут же затих. Мага охватил страх. Что на этот раз вытворит демон? И с каждым выполненным заданием демон приближался к господству в этом мире, что ничего хорошего для эльфа не сулило. Но сейчас нет выбора: нужно подчиняться и искать выход. Может быть, урок смирения пойдёт даже на пользу тёмному магу.






=====

Глава 2. Часть 5 "Приступ неприступной цитадели" =====





— Ты, Харад, возьмёшь на себя западную часть города. И помни, никакой резни — убивать только тех, кто окажет сопротивление. А, вот и Ашамаэль пожаловал, — демон всплеснул руками, восседая на своём костяном троне. Здесь уже были все: Джеран, Алана, Арлина, Харад, Николас. Алана оглянулась через плечо, одарив тёмного мага странным взглядом, но потом встрепенулась и вновь отвернулась. Джеран сразу одарил эльфа недоброжелательным взглядом — соперничество. Ведь именно полуэльф должен был вести авангард до появления Ашамаэля. Все они стояли полукругом перед демоном, слушая его инструкции. Эльф был бы рад сразу выступить в бой, чем присутствовать здесь — смирение сильных тёмных магов его пугало. Они как… Как рабы покорно слушают своего хозяина и лишь ждут команды "фас", чтобы обрушиться на Ирдию. И Ашамаэль среди них. Чернокнижник в белом гордо продефилировал через зал и, пройдя мимо советников демона, встал перед "господином" отдельно ото всех, оказавшись внутри полукруга.

— Вы только посмотрите на этого гордого остроухого, пытается выделиться! — тихо фыркнула Арлина Нарис, получив от Джерана хмурый взгляд.

— Ты готов к бою, Ашамаэль? — медленно спросил демон, слегка подавшись вперёд и скрестив руки на груди. Сегодня он в строгом тёмно-алом камзоле, покрытом замысловатой росписью.

— Как никогда в жизни, Ваалинар, — кивнул эльф и еле заметно ухмыльнулся, услышав, как за спиной фыркнула Алана. Маг бросил короткий взгляд за спину и только сейчас рассмотрел всех как следует. Джеран, Николас и Харад, как ни странно, были в броне — чёрные пластинчатые доспехи со знаком Ваалинара на груди. Значит, демон был не уверен — он ждал сопротивления. Что до женщин, то обе были в платьях для верховой езды, но у Нарис оно было строгое, с высоким воротником, а у Аланы более откровенное, облегающее её фигуру и с глубоким вырезом на груди.

— Значит, всё готово. Вы ступайте и наведите порядок на улице — когда начнётся штурм, все лояльные лорды Ирдии должны нести мой знак. — После слов повелителя Хаоса пять советников как один низко поклонились — Алана сделала это как-то подчёркнуто — и удалились. Ашамаэль же устремил вопросительный взгляд на демона. — Идём, я познакомлю тебя с твоей армией — этих людей ты поведёшь не только на Ирдию, но ещё много куда, — торжественно произнёс демон и взмахнул рукой. Всё окутала чёрная дымка.



***




Вновь прояснилось, и чернокнижник обнаружил себя в огромном зале на парящей в воздухе плите. Зал был настолько огромен, что здесь могла уместиться многотысячная армия, разбив лагерь. Стены с резными колоннами украшали величественные гобелены, а куполообразный потолок уходил ввысь, визуально делая зал ещё больше. Множество факелов и люстр под самым его сводом разливали оранжевый, с кровавым оттенком, свет.

Лишь три четверти зала занимала армия. Полноценная, сбалансированная армия, сочетающая в себе все виды пехоты, кроме конницы. Взгляд опытного полководца сразу улавливал, что демон серьёзно подошёл к организации своего воинства. Преимущественно здесь были воины в шипастых чёрных доспехах с мечами и ростовыми щитами, а на их спинах висели меньшие щиты для ближнего боя. Стрелки были вооружены арбалетами — лучников здесь Ашамаэль не обнаружил. Копейщики в тёмной кожаной броне, алебардиры закованы в тяжёлые латы. Практически идеальная армия, готовая к осаде. Солдаты были построены стройными рядами, и среди них возвышались знамёна — естественно, знак Ваалинара и здесь. Огненные блики играли на их тёмных начищенных доспехах. Этих воинов объединяло то, что все шлемы их были закрытыми, скрывающими лицо.

— Впечатляет, верно? — словно гром с неба прогрохотал голос Ваалинара. — Их ты поведёшь сегодня в бой. Каждый из них беспрекословно выполнит твои приказы, все они до фанатизма преданы тебе, — и мне, конечно, — готовы отдать свои жизни по любому твоему капризу. СЛАВА ДЕСНИЦЕ ВААЛИНАРА! — голос демона стал настолько громким, что загудели стены.

— Слава! — эхом отозвались тысячи мужских голосов, искажённых стальными шлемами. Тысячи ударов кулаком в стальную грудь. Тысячи жизней в руках чёрного мага. А сколько жизней он сможет забрать? Миллионы.

— А теперь слушай меня внимательно. Я перенесу тебя на площадь перед твердыней вместе с армией. Ты выведешь их к стенам крепости, но штурм начнёшь только по моей команде. Сначала постарайся договориться с защищающимися. Уговори их сдать крепость — чем больше людей останется в живых, тем больше солдат пополнят мою армию.

Чернокнижник кивнул, с восторгом взирая на армию. Сколько можно сделать с ними, с таким войском Ашамаэль мог бы поставить половину материка на колени! А правители остальной половины добровольно сложили бы мечи к его ногам. Но торжество омрачило одно: армия принадлежит Ваалинару. Ашамаэль — пешка.

— Верно мыслишь, эльф, — усмехнулся демон откуда-то с высоких сводов потолка. — Жди.



***



Пока Повелитель готовил эльфа к главной битве, пять отрядов разошлись по городу. Их состав почти не отличался от авангарда, но людей с копьями было больше, чем мечников. Как и предполагалось, лорды и большая часть стражников с солдатами сложили оружие и перешли на сторону демона, прислушавшись к голосу разума. Не обошлось без кратких схваток на улицах города — кое-кто всё-таки пытался сопротивляться, уповая на помощь из цитадели. Но помощи никто не дождался — солдаты и офицеры, преданные королю, наглухо заперли ворота и держали оборону. Их всего несколько тысяч — жалкая горсть по сравнению с войском Ваалинара. Его воинство под руководством Ашамаэля снесёт их, словно волна океана сносит песочный замок.

Алана Малтис гордо восседала на сером мерине, ведя свой отряд к главным воротам. Ее задачей было блокирование входов и выходов, и с ней она справилась успешно. Колдунья не отличалась любовью к войнам — слишком много шума и крови. Ее это сильно раздражало. А вот тихий и спокойный обход ворот был вполне в ее стиле. Она лишь надеялась, что остроухий глупец достаточно быстро выполнит свою часть, и она сможет отсюда убраться. От мыслей ее отвлек будто резко усилившийся холод, и она поежилась, плотнее кутаясь в меховую накидку.

"Так холодно…" — думала она, съёживаясь в седле.



***



Сверкнуло, и на сей раз тёмный маг обнаружил себя уже на площади. Данное Ваалинаром войско для удобства передвижения было поделено на отряды, и теперь стройными рядами встало за его спиной. Воины с ростовыми щитами в первых рядах, копейщики и арбалетчики — за их спинами. Ашамаэль обнажил изогнутый эльфийский клинок и скомандовал:

— За мной! — И гордой походкой направился в сторону цитадели, что серой громадой высилась над заснеженной Ирдией. Стояла пасмурная ветреная погода, ветер вздымал в воздух снег, кружа его над головами солдат. Но тем, казалось, холод был безразличен, как и Ашамаэлю — ему он был союзником и помощником. Мёртвую тишину нарушали только марш солдат и скрип тяжёлых доспехов.

Пройдя по широкой и абсолютно пустой аллее, армия вышла к стенам цитадели, вокруг которых было достаточно места для размещения. Тёмный маг отдал новую команду, и воинство стеной щитов растянулось перед крепостью. Еще команда — поднялись щиты. По третьему слову мага арбалетчики приготовились к стрельбе. Конечно, на развёртку отрядов требовалось время, и всё это время тишину по-прежнему нарушал только лязг доспехов и снаряжения. Со стен крепости напряжённо смотрели солдаты в ярких кольчугах и доспехах — хорошие мишени. Их было не так много, но всё-таки больше, чем ожидал Ашамаэль.

— Требую переговоров! — заявил тёмный маг, остановившись перед воротами. Наверху послышалась какая-то возня, до эльфийского уха дошли даже облегчённые вздохи — видимо, некоторые солдаты до сих пор надеялись, что боя не будет, и командиры благоразумно отдадут ключ от города. И вот на стенах появился один из них — от всех прочих его отличал широкий левый наплечник с командирским знаменем в виде орла с мечом и щитом.

— Говори, — послышался грубый голос. Конечно, он не собирался спускаться вниз и открывать ворота. Но тёмного мага не устраивал такой расклад. Ашамаэль прочитал заклинание и вновь ощутил невероятную лёгкость, поднимающую его в воздух. И под удивлённые выдохи он поднялся вверх, зависнув перед капитаном цитадели. Ледяной ветер развевал полы лёгкого балахона и белые волосы. Офицер на время потерял свою суровость и ошалело уставился на мага, который минуту назад стоял на земле, а теперь парил перед ним прямо за стенами. Но вскоре грубое лицо опять вернуло себе невозмутимость. Маг понял: он не дворянин. Простой вояка.

— Я предлагаю вам единственный шанс сдать эту цитадель, командир. Думаю, вы уже поняли, кто здесь диктует условия.

— Ты всё сказал… эльф? — медленно произнёс командир. В его голосе зазвенел гнев.

— А тебе ещё что-то нужно, человек? Сдашься сейчас, я, может быть, даже оставлю тебя в живых.

— Всё ясно. К бою!

Внезапный поворот событий почти выбил из колеи эльфа и даже заставил удивиться. Как оказалось, в крепости уже всё было готово к бою, и как только команда была отдана, со стен крепости полился град стрел. В том числе и на Ашамаэля. Чернокнижник успел создать магический щит, чёрной прозрачной дымкой разрезав воздух, о который разбивались все стрелы. И маг медленно пошёл вниз, не забыв одарить капитана ударом молнии, сорвавшейся с пальцев. Раненый командир тут же скрылся за спинами своих воинов. Осада началась.

Эльф-чернокнижник вернулся к своим солдатам и принялся раздавать команды. Часть воинов и большинство копейщиков кинулись за осадными сооружениями — их Ваалинар магу тоже предоставил. Пока арбалетчики вели шквальный огонь по защитникам цитадели, солдаты начали подводить к стенам лестницы и осадные башни, готовился таран. Ашамаэль искренне не понимал, что такого неприступного в этой крепости. Высокие стены? Демон продумал это и приказал делать лестницы и башни выше. Крепкие камни? По ним проще будет карабкаться. Впрочем, солдат, что под градом стрел, но под защитой щитов пытались забраться на стены, ждало фиаско — защитники, несмотря на подавляющий огонь одержимых, сумели опрокинуть большую часть лестниц, а немногих добравшихся до цели ждала довольно быстрая расправа. Но то, что произошло с башнями, повергло Ашамаэля в шок — когда те подошли к стенам, обороняющиеся просто подожгли их! А все, кто был внутри, были обречены на страшную смерть — тяжёлые латники точно. Теперь магу становилось ясно, почему замок неприступен. Вымуштрованный гарнизон быстро и оперативно устранял любые осадные орудия, что оказывались у стен. Когда сгорели ещё три башни, тёмный маг приказал отступать. Стена щитов сомкнулась, защищая арбалетчиков, и началась простая перестрелка — Ашамаэль планировал взять цитадель измором, а потом нанести удар с воздуха лично. А когда враг будет деморализован, войска просто войдут через ворота в цитадель. Стрелки со стен умирали чаще, ведь у них не было постоянной защиты, а за зубцы стен им приходилось прятаться, но стрелять вслепую не очень-то удобно. Неудобство приносили арбалетчики, стрелявшие из бойниц — их было достать сложнее. Но всё же перевес пока был на стороне воинства Ашамаэля, хотя он уже и понёс потери.

Но время шло, и осада затянулась. Прошло полдня и начинало темнеть. Ветер стал сильнее — начиналась новая метель. Перестрелки иногда прерывались, чтобы восстановить силы и боеприпасы. Стрелков на стенах становилось всё меньше, притом, что из воинов тёмного мага погибла примерно сотня — не считая тех, кто пал при первом, провальном, приступе стен. Чернокнижник стоял в стороне за спинами своих солдат и наблюдал за вялым боем. Его раздражало это бездействие. Жалко, что Ваалинар не снабдил Ашамаэля дополнительными средствами — катапультами, горящими стрелами и лучниками. Судя по эмоциям где-то в глубине сознания — они принадлежали демону — Ваалинар и сам не ждал такого отпора. Но тёмный маг рассчитывал на то, чтобы закончить этот бой сегодня. Стрелков на стенах становилось всё меньше, и скоро тёмный маг сможет спокойно подняться в воздух.

И вот, настал момент, когда Ашамаэль решил самостоятельно нанести удар…



***




Алана полностью закуталась в меховой плащ, стоя в воротах — там холодный ветер был не так силён. Повелитель сообщил, что осада затянулась, и люди оказались сильнее, чем казалось. Да и, по словам Ашамаэля, их там больше, чем считали сначала.

"Да что этот эльф понимает! Наверняка потерпел неудачу, но продолжает трепыхаться из-за своей глупой гордости. Почему Повелитель не сломил его, как всех? Ведь так было бы проще, ведь тогда он получил бы в руки настоящее оружие — мощное и покорное". — Зло думала колдунья.

Но кое-что оторвало Алану от её размышлений. Земля и воздух дрожали, словно что-то большое, тяжёлое и многочисленное приближалось сюда на большой скорости. Маги воздуха всегда ощущают подобные вещи.

"Конница? Но это исключено! Откуда здесь взяться коннице? Ваалинар не говорил ни о какой коннице…" — Но стук копыт был слышен всё более отчётливо, и вскоре Алана увидела, как над заснеженным горизонтом вздымаются белые клубы — местность перед Ирдией была чистой, без лесов, на несколько километров. Магиня встрепенулась и напряглась. Снежная вуаль окрасилась в золото в лучах закатного солнца, и сейчас напоминала застывшую на земле кровь.

"Абсурд! Не может быть!"

— Солдаты! — скомандовала Малтис. Несмотря на то, что она женщина, Алана обладала жёстким характером, которому могли позавидовать многие мужчины. — Выстроиться перед воротами в стену копий! Стрелки! На стены! — Пускай голос женский и не очень мощный, несколько сотен одержимых подчинились и принялись выполнять приказ. В считанные минуты небольшой отряд выстроился перед воротами внутри города и ощетинился копьями и пиками. Арбалетчики также были в полной боевой готовности на стенах. Сама же колдунья предпочла присоединиться к стрелкам.

Одновременно великолепное и устрашающее зрелище приближающейся конницы стало более чётким. Алана плохо определяла количество солдат на глаз, но нападающих было намного больше полутысячи — их вполне хватило, чтобы разбить или нанести критический урон по армии Ашамаэля, притом, что удар придётся в тыл. Судя по цвету плащей и геральдике, узнавался элитный конный отряд лорда Арчибальда — героя Ирдии. Зная, что Ашамаэль творил во дворце короля, Арчибальд бы просто погиб, ибо первым поднял бы меч против захватчика. А отсиживаться или сбегать не в его стиле. Но это был он, точно он! Вот уже показались вымпела, развевающиеся на шквальном ветру: парящий сокол на голубом фоне со святым крестом в лапах.

— За короля, за Ирдию! Вышвырнем чужаков из нашего города! — послышался отдалённый голос, принадлежавший, скорее всего, самому Арчибальду. Всадники как один были закованы в тяжёлые стальные латы, забрала скрывали их лица — лишь блеск глаз, если подойти близко. Командира среди них выделить было невозможно — все доспехи одинаковы.

"Проклятые рыцари!" — думала ведьма, судорожно стараясь придумать, что сделать дальше.

И вот, засвистели арбалетные болты, изредка достигая своей цели. Алана знала, что ей не остановить всю кавалерию. Она начала читать заклинание. Огонь здесь не имел власти, но её мощи вполне хватит, чтобы хорошенько подогреть рыцарей.

Сто метров до ворот. Стена копий не дрогнула. Ряды кавалеристов прорезала высокая огненная стена, пугая лошадей и жаря рыцарей как консервы — прямо в железных банках. Но их потери были жалкими. Лишь немного замешкавшись, отряд на всём ходу ворвался в ворота и буквально растоптал отряд копейщиков, потеряв около пятнадцати человек, которые оказались в первых рядах и сломали своим весом копья. Впрочем, около двадцати рыцарей лишились коней, что ничего хорошего для Аланы не сулило. Не замедляя движения, отряд Арчибальда понёсся дальше, сметая и втаптывая в снег всех одержимых на своём пути. А несколько десятков рыцарей, поднявшись из снега, угрожающе двинулись в сторону лестниц, что вели на стены. Арбалетчики открыли огонь, но забрали немногих, ведь стальные щиты достаточно надёжно защищали от болтов.

Расправа над стрелками была быстрой, и вскоре Малтис осталась наедине с дюжиной тяжёловооружённых воинов. Рыцари отлично понимали, что имеют дело с ведьмой, тёмной колдуньей, и поэтому пощады от них ждать не стоило. Сдув непослушную прядь волос с лица, Алана прочитала заклинание. Один из воинов загорелся…



***



Маг уже прочитал заклинание и почти оторвался от земли, когда услышал грохот копыт. Вернувшись на землю, он резко развернулся, и лицо его исказилось яростью.

"Кавалерия. Не может быть!" — но времени рассуждать у чародея не было.

— В каре, недоумки! — яростно скомандовал Ашамаэль, взмахнув рукой. Армия начала перестраиваться. Впрочем, половина отрядов осталась на месте — в проходе для них не хватило бы места. Отряд рыцарей приближался со стороны площади и имел хороший разгон. Подгоняемая яростными воплями эльфа, армия стремительно перестроилась, как раз тогда, когда рыцари вышли на финишную прямую и уже взяли геральдические копья наизготовку. На холодном ветру реяли знамёна. Они были похоже на те, которые были у Лорда Арчибальда. Но он же остался там, на улице, погибать.

Стена ростовых щитов ощетинилась длинными копьями и алебардами. Задние ряды и средние повернулись к цитадели и подняли щиты, дабы закрыться от стрелков защитников, которые продолжали упорно вести огонь, но ещё не понимали, что происходит.

Оставались считанные сто метров между рыцарями Арчибальда и воинством Ашамаэля, когда тёмный маг прочитал заклинание, и ледяная волна устремилась на врага, вздымая снег и камни мостовой в воздух. Всадники, что находились в первых рядах, превратились в ледяные изваяния. Лошади остальных падали замертво, рыцари, искалеченные нестерпимым холодом, падали на землю, ломая кости, слышался грохот, слух резал стальной лязг. Это дало время стрелками, и из-за стены щитов на рыцарей полетел град арбалетных болтов. Хотя кавалерия и понесла огромные потери, они продолжили схватку, обогнув первые ряды и врезавшись в войско одержимых. Ашамаэль находился в задних рядах и битвы, к своему удовольствую, пока избежал.

— В кольцо их! — скомандовал маг. Каре вновь начало перестраиваться. Первые ряды продолжали борьбу с напирающей конницей, неся внушительные потери, а остальные начали движение, обходя врагов с фланга и планируя просто сжать отряд Арчибальда шипастой стеной. Но звук поднимающихся ворот заставил мага оглянуться. И действительно, ворота цитадели поднялись, и чернокнижник увидел, как защитники крепости с героическими криками: "За короля! За Ирдию! Насмерть!" — кинулись в бой, нанося сокрушительный удар с тыла по стрелкам. Их вёл раненый капитан цитадели.

Ашамаэль был в ярости. Находясь в середине расформированного каре, маг мастерски отдавал команды, пытаясь удержать всё под контролем. Но если всё оставить так, то армию мага ждало сокрушительное поражение, когда защитники цитадели расправятся со стрелками и нажмут на воинов с тыла. Половина отрядов, растянутая по местности вокруг крепости стояла на месте — не было команды идти в атаку, а тёмный маг пока не мог докричаться до них. Впрочем, стрелки их всё-таки вели огонь по контратакующим защитникам.

— В атаку, недоумки! В АТАКУ! — Но шум сражения заглушал крики мага, а читать заклинание, которое могло бы усилить голос, не было времени.

Ашамаэль был почти в отчаянии и решился на рискованный шаг. Воздух сотрясло ещё одно заклинание, и эльф ощутил, как его наполняет тёмная мощь. Потоки чёрного пламени разрезали ряды защитников, впрочем, покалечив и стрелков. Грохот боя заглушили дикие вопли, гул трескающегося камня и лязг разрывающихся лат — чёрный огонь буквально рвал врагов на части вместе с бронёй. Весь тыл воинства одержимых охватил вихрь чёрного огня, который не щадил никого. Защитники замедлились, и воинство тёмного мага успело взять рыцарей в кольцо. Что ж, если чернокнижник удержит солдат цитадели, то всё будет спасено.

— Свободные отряды, в цитадель! — скомандовал маг, всё-таки успев прочитать заклинание усиления голоса, и тот оглушительной волной разнёсся над всем городом. Свободные одержимые кинулись в атаку, но лишь половина из них успела добраться до двора крепости — ворота закрылись, раздавив тех, что оказались на пути стальной решётки. Снег вокруг ворот обагрился кровью и внутренностями одержимых, зажатых в стальных тисках ворот и собственных лат. Но оно и к лучшему — перевес теперь был на стороне Ашамаэля. Пока около полутысячи воинов Ваалинара учинили бойню в цитадели, остальные продолжали бой под стенами. Через четверть часа все формации потеряли смысл, и сражение превратилось в сплошное месиво смерти и крови — в лучших традициях войны. Ужасно было осознавать, но, чтобы отбросить защитников, эльфу пришлось положить половину своих подчинённых, но именно благодаря его заклинанию случился перелом в сражении. Но было найдено слабое место в демоническом войске: пока нет команды, они будут стоять на месте, даже пока их командир погибает. Но об этом нужно будет поговорить позже с Ваалинаром. Сейчас главное — захват Ирдии.

Тёмный маг лично принял участие в сражении, разя врага страшными тёмными заклинаниями и льдом. А те, кто смог уйти от магии, падали поражённые эльфийским клинком. Хотя воинство мага и несло огромные потери, вскоре защитники Ирдии были повержены, и настал момент, когда можно было брать пленных из раненых и тех, кто бросил мечи, сдаваясь на волю демонических солдат. Когда большая часть армии наконец-то пробралась в полупустую цитадель, некоторые солдаты брали пленных. Ашамаэль медленно пошёл в сторону всадников, что так и остались стоять ледяными изваяниями перед воротами крепости. Под его ногами хлюпала кровь и останки людей с обеих сторон, пачкая белые полы. Под ногами также лежали мечи, остатки разных доспехов, знамёна, так вероломно втоптанные в землю. Стоны умирающих доносились со всех сторон. Многие одержимые попали под копыта рыцарских коней и теперь мучительно умирали, захлёбываясь своей и чужой кровью. Хотя они уже не были людьми, всё ещё оставались живыми существами, чувствующими не только боль, но и страх. Тёмный маг подошёл к замороженным рыцарям, задумчивым взглядом изучая их. Командир — скорее всего Арчибальд — должен быть среди них. Но тут внимание Ашамаэля привлекла какая-то возня в самом центре этой сцены скульптур. Один из рыцарей, тяжело дыша, пытался снять шлем — его левая рука, очевидно, была сломана. Он сидел, облокотившись на замёрзшего коня с пустым седлом. Увидев эльфа, он замер.

— А, торжествуешь, ублюдок? — произнёс он, оставив попытки снять шлем. Удивлённо изогнув бровь, Ашамаэль быстро подошёл к рыцарю, наклонился и резким движением сорвал с него шлем. Арчибальд. Это был он. Кудри его обагрились замёрзшей кровью, пот на лице превратился в иней. Тёмный маг настолько резко снял с него шлем, что несчастный рыцарь чуть было не повалился на землю, потеряв последнее достоинство. Глаза гордого воина яростно сверкали, смотря на Ашамаэля. Невзирая на то, что рыцарь был близок к смерти, в его голосе звенел гнев, слышался вызов.

— Прежде чем я повешу тебя на стенах крепости, расскажи мне, как ты выжил? — резко произнёс тёмный маг. Он не мог даже осознать, понять, как его чары обошли этого человека. Настало время узнать свои ошибки.

— Всё очень просто, остроухий. Для меня и моих слуг не бывает безнадёжно раненых. Несколько человек из моего сопровождения ослушались тебя и пришли на помощь. Они смогли вылечить меня, а потом до меня дошли вести из дворца. Твой план провалился!

— В любом случае, это не имеет значения, — произнёс чёрный маг. Он собирался позвать солдат, но тут Арчибальд обнажил клинок и медленно поднялся на ноги. Поразительная сила духа. С одной рукой, раненый, он всё равно бросает вызов.

"Глупец! Или он считает, что сможет победить эльфа в ближней схватке одной правой?"

— Всё имеет значение, маг. Сразись со мной как мужчина, коль осмелишься!

Эльф лишь усмехнулся, вновь обнажив клинок, который уже был покрыт кровью. И они кинулись в атаку друг на друга. Но когда клинки скрестились первый раз, эльф осознал, с какой силой столкнулся. На мгновение он даже утерял контроль над собой: глаза испуганно расширились, рот удивлённо приоткрылся. От прежнего куража не осталось ни капли. Лорд наносил удар за ударом, превозмогая боль и неудобство, напирая на чернокнижника, отжимая его всё ближе к воротам цитадели. Ашамаэлем овладевала злость. Хотя у него не было той огромной физической силы, на стороне мага была ловкость и, собственно, магия. Но он хотел победить Арчибальда именно в поединке, чтобы тот понял перед смертью, с кем связался. Горячая волна раскатилась по воздуху, и колдун смутно услышал яростный приказ демон, одержимые попытались прийти на помощь, но Ашамаэль остановил их:

— Стоять на месте, недоумки! Сам его прикончу! — И перешёл в нападение, пока озадаченные воин замерли. Клинки сверкали, словно молнии, высекая искры. Ашамаэлю приходилось часто маневрировать и уворачиваться, дабы избежать разрушительной мощи ударов.

"Да что с этим Арчибальдом не так?! Человек не может обладать подобной силой!"

Тёмный маг снова чуть не пропустил удар и закрутил свой клинок, нанося удар за ударом. Многие из них воин блокировал, а остальные лишь поцарапали доспехи. Арчибальд воспользовался тем, что Ашамаэль раскрылся, и нанёс мощный секущий удар наискосок. Клинок эльфа, подставленный для защиты, просто ушёл в сторону под напором вражеского меча, а холодная сталь со звоном прошла от левого плеча Ашамаэля до правого бедра. Тёмный маг вскрикнул. В глазах потемнело, и он повалился в окровавленный снег. Страх. Самый настоящий страх, паника овладели эльфом-чернокнижником в эти секунды. Арчибальд беспощадно занёс окровавленный меч, его лицо выражало лишь холодную решительность — убить того, кто принёс смерть и раздор на его родину и принесёт в другие места. Беспощадность во имя блага.

— Нет! — вырвалось у мага. Он вытянул руку вперёд, спешно создавая заклинание. С пальцев сорвался поток ледяного воздуха, бурей устремившийся на Арчибальда. Воин пытался нанести удар, но медленно покрывался льдом и замедлялся. Чернокнижник изо всех сил удерживал заклинание, чтобы воин остановился окончательно. И вот Арчибальд замер, донеся острие своего клинка почти до горла Ашамаэля. И всё погрузилось во тьму. Чернокнижник потерял сознание, лёжа в собственной крови. А над ним навис лорд Арчибальд с мечом, но меч его никогда не достигнет своей цели, к сожалению этого мира.



***



В этот роковой день погибло более тысячи человек — если одержимых тоже можно считать людьми. Цитадель Ирдии была взята с огромными потерями, каких даже сам Ваалинар не представлял в самых своих пессимистичных планах. Но факт оставался фактом — Ирдия сменила своего правителя, теперь ей правил Ваалинар. Лорды, которые подчинились при штурме, дали клятву верности, скреплённую кровью, лично повелителю Хаоса. Остальная же горсть аристократов в бегстве от возмездия Ашамаэля и мощи демона покинула город тайными ходами. При штурме цитадели было взято чуть больше пятисот пленников вместе с капитаном крепости. Их Ваалинар также присоединил к своей армии, сделав солдат Ирдии безвольными марионетками — та же участь постигла и других солдат присягнувших лордов. Так, за полтора дня Ирдия перешла из рук в руки. Следующие сутки ещё были очаги сопротивления — отряды не более чем в сотню человек пытались сопротивляться захватчикам, но эти очаги были быстро вырезаны.






==========

Глава 2. Часть 6 "Карты Хаоса" ==========





981 год Третьей эпохи. 3 февраля.


Хотя в Сиралионе выдалась довольно тёплая зима, прекрасные сады королевского дворца окрасились в белые цвета. Зимний образ садов — пожалуй, один из самых пугающих и тоскливых. Голые деревья покрылись сверкающим инеем, они словно замерли в своём движении. Почему-то у Кайириана зимняя природа слишком ярко ассоциировались именно со смертью в этом году. Очевидно, всё из-за разгорающейся войны. Конечно, сочетание смерти и льда имело свою особую завораживающую красоту, таинственность, но эльфийскому монарху это совсем не нравилось. И именно поэтому дворовым колдунам пришлось попотеть, чтобы вернуть дворцовым помещениям золотой образ ранней осени. Обычно Кайириан не отдавал подобных приказов, но даже эльфам свойственны моральные слабости. Грядущая война давила на короля сильнее, чем на кого-либо, и, казалось бы, примитивные символы стали очень важными для него. Правитель стоял спиной к маршалу, смотря в высокое окно на заледеневшие сады.

— …влияние империи Мортис расползается словно чума. Стычки на границах участились, но мы всё ещё держим свои позиции. Другие государства уже начинают погружаться в пучину войны.

— Прикажите отправить в племена лесных эльфов и другие страны, что граничат с империей Мортис, войска с целью помочь в обороне, — уверенно произнёс Кайириан, лишь слегка повернув голову по направлению к Иирсу Нару. Маршал был как обычно в своих чёрных доспехах.

"И чего он в них нашёл? Сиралионские кузнецы могут выковать намного лучше".

— Но, Ваше Величество… Мы ослабим свою оборону. Нельзя этого допустить.

— Нельзя допустить, чтобы я утерял влияние среди соседей, Иирс, — жёстко произнёс король, снова вперив взгляд в окно. — Если они решат, что Сиралион занят только собой, они быстро отвернутся от нас и просто перейдут на сторону дроу — так им будет выгодней, и я их вполне понимаю.

— Прикажете стянуть войска с границ? — покорно кивнув, произнёс маршал. В эти дни Кайириан был особенно не в духе — такое его состояние не уходило уже год, — и мало кто рисковал злить короля.

— Нет, — отрицательно мотнул головой эльф и пояснил, отвечая на удивлённый взгляд Иирса. — Возьми войска из столицы.

— Но…

— Здесь они просиживают круглые сутки, а там им найдётся настоящая работа.

— Но, если Мортис прорвёт границы, Вы будете почти беззащитны!

— Жизнь миллионов важнее моей, Иирс, — голос короля похолодел. Кайириан понимал, что, если стянуть отсюда войска на защиту других, он действительно будет раскрыт перед клинком империи.

— А эльфы? Простые жители, — в голосе маршала зазвучала надежда, что король сменит решение.

— Ты отлично знаешь, что мирное население эвакуируют маги, — король был непоколебим. Нельзя допустить, чтобы Мортис захватила соседние земли. Проблем хватало и без того — к сепаратистам торговой гильдии с каждым месяцем присоединяются всё новые земли.

— Как прикажете, мой король, — со вздохом обречённого произнёс Иирс Нар. Но уходить он не спешил.

— Что-то ещё?

— По поводу Ирдии.

— Что с ней? — Кайириан напрягся. В этом городе, который лет сто назад объявил суверенитет и отстоял своё право на границы кровью и мечом, происходили странные вещи.

— В городе случился военный переворот, сразу после которого наш информатор замолчал — вести от него не приходят, хотя отчёт должен был быть вчера.

— Детали известны? — Король повернулся к маршалу полностью. С появлением проклятых сепаратистов весь мир начал сходить с ума, а на послание Кайириана ещё вначале всего этого ужаса не пришло никакого ответа, словно посланник, выпоротый как дезертир, просто не дошёл до своего начальства.

— Да: до того, как замолчать, информатор в красках описал ситуацию. В городе, словно из-под земли, появилось войско неизвестных и быстро захватило власть на улицах. Большая часть лордов перешла на сторону захватчиков. После этого начался штурм цитадели Ирдии, где войско, во главе с каким-то магом в белом, одержало верх, потеряв половину солдат. Также в послании утверждалось, что захватчикам попытался дать отпор Лорд Арчибальд — вы его знаете, он проявил себя в одной из войн с тёмными эльфами.

— Помню… Тогда он спас мне жизнь. Он погиб? — Получив в подтверждение своих слов скорбный кивок, король продолжил: — Ужасные новости. И ты говорил о маге в белом?

— Да, мой король. Если быть точным — чернокнижник. Он использовал тёмную магию.

В голове Кайириана мелькнул образ Падаана Файона.

"Кажется, этот малец тоже всё время рассекал в белом. Неужели он имеет какую-то связь с этим?"

— И ещё: после переворота Ирдия объявила себя частью сепаратной фракции и в тот же день была объявлена официальной столицей.

— По крайней мере, мы будем знать, куда посылать дипломатов, — хмыкнул Кайириан. — Оставь меня. Мне нужно побыть одному.



***



И действительно, юг начала раздирать война, которую вновь развязали дроу. В первые месяцы они пересекли леса, которые разделяли империю Мортис и племена лесных эльфов, чёрным клином въелись в земли хранителей лесов — их продвижение затрудняли лишь леса, а жители предпочитали избегать схваток с многочисленной, слаженной и организованной армией.

Также, благодаря хорошей поддержке сепаратистов и воинственности народа в целом, империя Мортис двинулась на другие соседние государства. Людское королевство Тарис удерживало свои границы лишь благодаря крепким стенам крепостей, возведённых почти по всей границе небольшой страны. Также Тарис спасало то, что он были близко расположен к Сиралиону. Остальным же мелким государствам, коих на юго-западе и между Сиралионом и Таланией много, пришлось очень туго. Половина из них пала, а остальная половина, по предложению Кайириана, провела срочные реформы и соединилась в группу более крупных стран. Конечно, правители малых государств признавали авторитет и мудрость эльфийскго короля, что вот уже которое столетие мудро правил Сиралионом, но давление со стороны тёмных эльфов было также сильно — верховная жрица империи прибегала не только к военным методам убеждения, но и активному психологическому давлению на правителей.

Разумеется, маршал выполнил приказ своего короля и сформировал четыре армии. Отделение стрелков и следопытов быстрым маршем устремилось в леса более диких собратьев, предварительно отправив вперёд своего посла, другие три армии рассредоточились по Тарису и другим карликовым государствам. Кайириану оставалось надеяться, что короли не решат перейти на сторону тёмных эльфов, пока его войска находятся на их землях. Ведь тогда сиралионские армии окажутся в тисках и вряд ли вырвутся из них в целости. Да и то, что лесные эльфы примут подкрепления, вполне можно поставить под сомнение — лесные затворники мало кому действительно доверяют.



***




981 год Третьей эпохи. 4 февраля.


Ашамаэль отлично помнил, что происходило с ним до потери сознания. Бой с лордом Арчибальдом, который почти стал крупным — и смертельным — фиаско в жизни тёмного мага. Но сегодня он уже пришёл в себя. В своей комнате он обнаружил, что находится в постели, в углу на стуле лежала одежда мага — белый балахон, плащ, под стулом сапоги — полностью восстановленные. Всё-таки бытовая магия творит чудеса, и научиться ей могут многие, при должном прилежании, конечно. Попытавшись подняться, Ашамаэль ощутил сильную боль в груди и пояснице.

— Я бы на твоём месте не делала этого, — послышался мягкий голос Аланы. Колдунья сидела слева от кровати, и эльф её даже не заметил.

— Какого чёрта здесь происходит? — грубо прервал её маг. — Что ты здесь забыла?

— Ты — остроухий хам, — фыркнула Малтис. — Между прочим, именно я вытащила тебя из рук смерти — ещё немного, и ты бы истёк кровью.

— Но солдаты же… — удивлённо начал беловолосый.

— Да, эти истуканы получили приказ от Ваалинара. Но ты думаешь, что они способны оказать нормальную медицинскую помощь? Как бы не так!

— И почему же? — Беловолосый всё-таки приподнялся и обнаружил, что как минимум по пояс голый. Впрочем, это его несильно смущало. Тем более что почти всё тело было покрыто чистыми бинтами. — Ты могла оставить меня там, и тогда на одного конкурента стало бы меньше. Ваалинар не смог бы тебя ни в чём обвинить.

— Я… — Малтис замялась, отводя глаза. — Мне стало жалко тебя. Вот так погибнуть от меча, как какой-то воин. Для мага нет смерти позорнее.

— Тогда тебе стоит знать, что сражался я с ним без магии. Сначала, — произнёс Ашамаэль, бросив взгляд на свою одежду с явным намерением одеться. Девушка усмехнулась и поправила причёску. Рука была забинтована. Увидев вопросительный взгляд эльфа, который потянулся к стулу, на котором лежала одежда, но замер, Алана тут же быстро опустила руку.

— Что, верные слуги не захотели добровольно отдавать своего полководца? — съехидничал Ашамаэль, вновь вернувшись к попыткам дотянуть до одежды. Ужасно, но сил встать у него просто не было.

— Не важно. Не только у тебя здесь есть свои секреты, — бросила Алана. Поднявшись, она быстрым шагом обогнула кровать и остановилась около стула с одеяниями эльфа. — Только пообещай мне, что, одевшись, не кинешься творить глупости. Я не столь сильна в исцелении, и чтобы рана затянулась полностью, тебе нужен хотя бы день покоя. Или два…

— Или три? — огрызнулся маг, которого начинала раздражать зависимость от Малтис. Он без неё даже не мог дотянуться до одежды! — Дай сюда это проклятое тряпьё, женщина!

— Хорошо-хорошо, грозный чернокнижник, — фыркнула колдунья, швырнув ворох белой одежды магу в лицо. Гордо вздёрнув подбородок, она выпорхнула из комнаты.

Тёмный маг, пробурчав что-то нецензурное, принялся одеваться, что далось ему с большим трудом. Намного проще было командовать одержимыми. Следующим шагом было подняться на ноги и обуться. Ашамаэль попытался встать, но потерпел оглушительный провал и просто скатился с постели, с глухим ударом упав на пол.

— Твою мать… — снова выругался эльф. — Неужели… нельзя было ближе?! — Морщась от боли, эльф потянулся к сапогам и кое-как, сидя на полу, натянул их на ноги. Далее, вцепившись в алый балдахин кровати, Ашамаэль с усилием поднялся на ноги и принял относительно устойчивое положение. Покачиваясь, он двинулся к выходу из комнаты, пытаясь опираться на мебель, которая встречалась ему на пути. Естественно, маленький столик с графином, наполненным пуншем, оказался перевёрнутым, а дорогие ковры залиты совсем ещё свежим напитком. По комнате вновь разнеслась эльфийская брань. Тёмный маг, круша оставляя за собой разрушения и погром, наконец-то добрался до двери и вышел в коридор. Испуганный слуга шарахнулся в сторону, увидев разозлённого помятого Ашамаэля. Там же его встретила и Алана, всучив эльфу серебряный посох длинной по росту самого мага с навершием в виде парящего сокола.

— Что это? — холодно поинтересовался Ашамаэль, но посох всё же принял и теперь опирался на него.

— Посох! — с ехидной улыбкой заявила Алана. — С ним ты будешь хоть чуть-чуть похож на настоящего мага. И не разобьёшь себе голову по пути, — последние слова были произнесены уже серьёзно.

"Что творит эта проклятая женщина? С чего такая забота, почему она всё это делает?!" — Тёмный маг искренне не понимал мотивов Малтис, и это выводило его из себя.

Но чародею ничего не оставалось, кроме как принять эту помощь. Оказавшись на ногах, Ашамаэль ощущал сильную слабость, ноги просто не держали его. К тому же всё тело жгла невыносимая боль от раны, а лёгкий серебряный посох казался увесистой двуручной булавой. Эльф, опираясь на посох, медленно пошёл в сторону зала Ваалинара. Он не собирался ждать вызова, словно какая-то собака, словно раб, словно один из этих проклятых одержимых! Алана, кажется, поняла, что хочет сделать эльф-чернокнижник.

— Ты что, прямо сейчас к нему собрался? — Её глаза расширились от ужаса.

— Да. Тебе что-то не нравится? — Эльф бросил косой взгляд на колдунью.

— Да он же прикончит тебя прямо там, — испуганно прошептала Алана. Она протянула руки, словно собираясь ухватить непокорного чернокнижника, но тут же одёрнула их. Странно, такое ощущение, что она избегала любого прикосновение к Ашамаэлю.

— С чего это? — самоуверенно усмехнулся маг, попытавшись ухмыльнуться. Но на деле вышло так, что он просто скривил губы, словно его сейчас вырвет. — Я слишком важен для него.

— У тебя раздутая самооценка, эльф, — серьёзно произнесла Малтис. — Он демон, его планы могут менять по десять раз за день, уж поверь мне — так оно и есть!

— Если ты права… — произнёс маг, но замолчал. В голове мелькнула мысль о смерти, и чернокнижника пробил озноб страха. — Нет, я слишком важен.

Остальной путь к тронному залу прошёл в полном молчании. Ашамаэля терзали мрачные мысли. Он не хотел умирать, нет. Всё что угодно, только не это. Странно, но слова Аланы, похоже, немного отрезвили надменный разум. Но и идти на сделку со своей гордостью маг не собирался.

Несколько раз Ашамаэль был близок к тому, чтобы действительно ничком упасть на пол. Слабость усилилась; боль, словно бешеный зверь, терзала его изнутри; в затуманенных глазах всё расплывалось. Хуже с каждым шагом. Но сердце быстро колотилось в предчувствии встречи с повелителем, гоня по венам адреналин. Ужасно, но чернокнижник уже даже смирился с этой мыслью — что его повелитель, ни кто иной, как сам Ваалинар.

Прошло около получаса, как тёмный маг вместе с Аланой добрался до дверей тронного зала. Мрачные своды встретили мага молчанием. Зал был пуст.

— Его нет, — прошептала Малтис, аккуратно, словно боялась поранить, потянув Ашамаэля за рукав белого балахона. — Пошли, потом поговоришь с…

— Я дождусь его здесь, — твёрдо ответил Ашамаэль. Он направился в сторону ужасающего трона. От него, казалось, волнами шла негативная энергия, которая даже чернокнижнику казалась неприятной. Но тут случилось то, что заставило Ашамаэля похолодеть от страха. Прямо из-за спинки трона вышел Ваалинар с явно недоброжелательным выражением лица. Сегодня он облачился в абсолютно чёрный наряд с пышными чёрными манжетами и высоким воротником.

— Я никак не пойму, эльф, ты самоубийца? — тихо, но не менее грозно произнёс он, остановившись перед троном. — Малтис предупреждала тебя. Предупреждала же? — Грозный взор устремился на перепуганную колдунью, что покорно склонила голову, стоя в стороне, и ждала команды.

— Да, мой повелитель, говорила.

— Вот. Но раз ты пришёл, — Ваалинар развёл руками, — начнём разбор полётов прямо сейчас. Малтис! — Девушка испуганно вздрогнула и подняла глаза на демона.

— Да, мой повелитель?

— Уйди с глаз долой. С тобой я после поговорю. — Алана молча поклонилась и спешно покинула зал. Она была перепугана до смерти. Ашамаэль же смотрел на Ваалинара. Их разделял какой-то десяток метров.

— Я… Внимательно слушаю.

— Итак, эльф, из-за своей идиотской гордости ты уже дважды подставляешь и меня, и себя, и все мои планы. Ты — самоуверенный придурок, угробил половину моей армии. Ты вообще знаешь, как сложно было собрать их всех?! — последние слова Ваалинар уже прокричал. Но потом голос его смягчился. — Впрочем, в этих новых обстоятельствах, я не рассчитывал, что твой бой будет успешным. Но ты справился, и это, пожалуй, твоя ЕДИНСТВЕННАЯ заслуга. А с этим напыщенным лордом… На кой чёрт ты полез к нему?! — вновь демон переходит на крик, и на сей раз голос его мягче не становится, а слова бьют, словно хлыст. — Почему не дал одержимым прикончить его?! Сам-то осознавал, что он мог просто разделать тебя в бою, и тогда вся армия одержимых начала бы сходить с ума, потеряв одного из командиров! У меня бы ушли недели, чтобы вернуть их в нормальное состояние. Ты вновь зарвался, эльф, опять распустил свой язык, — в голосе Ваалинара начали проскакивать самые настоящие демонические нотки, а глаза почти затмила огненная пелена. — Ты думаешь, что ты настолько важен, что я не прикончу тебя прямо сейчас?!

— Я не… — прошептал эльф, сделав шаг назад. Страх волнами накатывал на подсознание. Эльф терялся в своих ощущениях, и уже не понимал, где магия демона, а где его собсвтенный страх, из-за которого ко всему прочему напрочь отшибло память. Но было поздно, и, отсвечивающая фиолетовым светом, тёмная молния ударила в грудь чёрного мага. С губ эльфа сорвался вопль, выронив посох, он упал на колени, содрогаясь от боли, которая волнами перекатывалась по телу. Она напоминала жидкость в полупустом сосуде, который хорошенько встряхнули — билась и болталась, лишь на время отступая в другое место, но потом неизбежно возвращаясь. Впрочем, сегодня пытка продолжалась не очень долго — Ашамаэля спас факт его несомненной победы. И Ваалинару, наверняка, не терпелось продолжить укрепление своей власти. Боль отхлынула окончательно, оставляя только слабость, которая не позволяла даже дотянуться до лежащего у коленей посоха. Ваалинар вновь принял более человечный облик.

— Неужели, чтобы добиться от тебя элементарного почтения, мне придётся сломить тебя, как своих советников? Молчишь? — Ашамаэль был не в состоянии что-либо ответить. Он почти не разбирал речи демона, ибо все слова гулким эхом разносились в подсознании, заглушая друг друга. — Хотя бы перебивать не будешь. Не смотря на всё, что ты сделал неправильно, тебя стоит поблагодарить за эту победу — лучше сделал бы только я. Думаю, тебе стоит знать, что в мире я известен больше как глава сепаратистов торговой гильдии. И если ты считаешь, что Ирдия — единственный мой город, ты ошибаешься. На мою сторону перешло уже множество городов со всех стран, и мы уже почти сравнялись с Таланией. Твоя победа стала последним шагом в формировании нового, великого государства. В нём не будет предательства, преступлений и коррупции — венцом всему стану я. То, что ты угробил половину армии, несколько пошатнуло моё положение, и, я думаю, доминирующие государства нанесли бы удар, если знали бы, куда наносить его. Но, благо, многие монархи пока не поняли, что происходит — они увлечены войной, которую развязали дроу со всем миром.

— Это абсурд… — фыркнул Ашамаэль, медленно приходящий в себя. После последней войны дроу были полностью демилитаризированы — то есть лишены возможности создать и вооружить армию. Верховная жрица лично подписала договор о том, что она не предпримет попыток возобновить производство оружия в ближайшие сто лет. Глупо было со стороны Кайириана Сиралионского верить ей.

— Никакого абсурда, друг мой. Я лично спонсировал войну и убедил тёмных твоих собратьев развязать конфликт, нарушив договор. К тому же, я предложил сделку и другим монархам, дабы те смогли дать достойный отпор тёмным эльфам.

— И для чего это всё?

— Чтобы я мог спокойно нарастить своё влияние. Короли увлечены войной и не видят, что создаётся под самым их носом. А потом я нанесу удар. К тому времени, я думаю, земли этого материка будут достаточно истерзаны войной. Но появлюсь я, соединю все земли, введу их в процветание, и все забудут, что ими правит демон.

— Неужели ты уже раскрылся перед миром?

— Нет, ещё нет. Но придётся, чуть позже. Когда я, наконец, полностью прорвусь в этот мир.

— И что требуется от меня? — произнёс маг, поднимаясь на ноги и опираясь на посох. Его лицо осунулось, под огненно-оранжевыми глазами тёмные круги, длинные волосы растрепались.

— Конечно, ты поведёшь армию за собой. Но не сейчас. На данный момент ты поможешь мне с прорывом в этот мир. Так вышло, что в один рывок я сделать это не могу — будет два этапа. Первый этап будет простым. Тебе всего лишь придётся отправиться в северные племена лесных эльфов.

— Ты уверен? Лесные эльфы рядом с Сиралионом не отличаются гостеприимством даже для сородичей, а северные иногда встречают гостей градом стрел, — удивлённо ответил Ашамаэль, наконец решившись взглянуть демону в глаза.

— Именно поэтому с тобой пойдёт кто-то один из моих советников.

— Это должно помочь? — устало фыркнул маг. Ни к одному из них он симпатии не испытывал, хотя это и был шанс узнать немного больше об историях советников Ваалинара.

— Должно. Что ж, я всё сказал, маг! Я дам тебе три дня восстановиться, а потом отправитесь в путь.

— А что со вторым этапом? — Ашамаэль собрался уходить, но всё-таки решил задать этот вопрос.

— О нём ты узнаешь позже.

Ваалинар, подобно своим собратьям, поддерживал репутацию, окутывая себя и окружающих путами лжи и тайн.

На выходе из тронного зала Ашамаэля ждала Алана. Ашамаэль подозрительно и хмуро смотрел на женщину, гадая, что же там задумала. Малтис, которая, казалось бы, начинала потихоньку ненавидеть беловолосого эльфа, проявляла просто чудеса заботливости! Ашамаэля не покидали ощущения, что эта ведьма пытается что-то от него добиться, но вот чего, понять никак не мог.

— Он тебе что-то говорил? — произнесла она, увязавшись за тёмным магом.

— Ты же наверняка подслушивала, — раздражённо бросил Ашамаэль. — От таких, как ты, нельзя ничего скрыть, просто захлопнув двери.

— Ой-ой-ой, это кто бы говорил, а? — фыркнула Малтис. Удивительно, но, похоже, она была честна. — Я ничего не слышала. Ты, может, этого до сих пор не понимаешь, но я давно усвоила, что Его приказов лучше не ослушиваться. Так о чём он говорил?

Повисло молчание. Ашамаэль решил не рассказывать им того, что сказал Ваалинар. Пусть мучаются в догадках, если, конечно, демон до сих пор не поведал им о своих планах.

— Ничего. Сказал, чтобы я восстановился в течение трёх дней, а потом даст мне новое поручение.

— И всё? — подозрительно прищурилась Малтис. — Так долго? Тебя не было больше часа.

— И всё это время ты преданно стояла у дверей? — ухмыльнулся Ашамаэль, но сам внутри содрогнулся. Всё выглядело так, будто прошло от силы десять минут. — Слушай, зачем? Если ты скажешь, что из жалости или каких-то благородных побуждений, то я тебе не поверю.

— Просто… — Женщина запнулась и опустила глаза. Она молчала — придумывает, что соврать, подумал Ашамаэль. Должно быть, Алана не ждала прямого вопроса. — Повелитель мог позвать и меня.

— Действительно, — хмыкнул маг. Но ответ девушки, несмотря на заминку, прозвучал столь уверенно, эльфа вновь сковали сомнения. Но сейчас вновь вернулась слабость. Разговор с демоном дал небольшую встряску, но этого надолго не хватило. Поэтому чёрный маг решил отправиться выполнять наставления Аланы и Ваалинара — оба говорили, что требуется несколько дней на восстановление. И нужно было избавиться от Малтис — она порядком надоела Ашамаэлю.

— Надеюсь, ты оставишь честь мне добраться до моей комнаты в одиночестве? — настроение стремительно падало — оно и так было не слишком хорошим, — и голос эльфа-чернокнижника наполнился ядом. Колдунья, которая, видимо, собиралась идти за эльфом, оскорблённо фыркнула и, гордо задрав подбородок, быстрой походкой удалилась, оставив за собой лишь стук каблуков, эхом отдающийся в дальних коридорах тёмного дворца.

Будучи буквально в дверях своей комнаты, маг поймал очередного слугу и приказал ему принести еды. Видимо, Алана использовала очень грубые методы исцеления, раз даже в эльфе — которые не так много едят — проснулся такой зверский аппетит, который Ашамаэль заметил только сейчас.

Чернокнижник толчком открыл дверь и зашёл в свою комнату. Швырнув посох в угол — о чём быстро пожалел, — эльф с трудом добрался до небольшого столика, перед которым стояло кресло, обитое тёмной тканью. Посох отозвался металлическим звоном и звуком разбившейся вазы. Ашамаэль по крайней мере принял более-менее устойчивое положение. Ждать пришлось довольно-таки недолго. Тощий слуга в тёмно-красной ливрее принёс поднос с едой: разнообразные салаты, выпечка, небольшой кувшин с вином. И без мяса. Какой, однако, сообразительный — ведь Ашамаэль действительно крайне редко употреблял в пищу мясо.

— И убери там, — Ашамаэль, приступая к трапезе, брезгливо махнул рукой в сторону угла, куда прилетел посох, пол там был усеян осколками. Слуга покорно кивнул и лишь на пару минут скрылся из комнаты, бегая за метлой и совком. Вернулся он настолько тихо, что Ашамаэль заметил его только тогда, когда зазвенели осколки, чинно заметаемые слугой в совок. И вот, одержимый низко поклонился, умудрившись не выронить при этом все свои инструменты, и скрылся прочь.

— Они мне всё больше и больше нравятся, — улыбнулся эльф, с аппетитом поглощая салат. У них было что-то общее с солдатами Ваалинара, но было видно, что демон оставил им больше воли, сохранил какое-то подобие инициативности. Порой они всё же проявляли какие-то эмоции, даже пугались и выглядели порой крайне недовольными.

Вскоре тёмный маг закончил трапезу и, заметив, что сил немного прибавилось, перешёл на кровать, где почти сразу заснул довольно крепким сном.



***



Мелькали странные образы, временами мучительно знакомые. Разум упорно пытался ухватиться за них, пытался выловить из чертогов памяти что-то большее, но ничего не выходило. Безумную идиллию испортило какое-то вмешательство — словно кто-то лишний оказался во сне тёмного мага. Чернокнижник открыл глаза и, лёжа на боку, никого не обнаружил. Но, повернувшись, он увидел перед собой сидящую в кресле — вот неожиданность! — Арлину Нарис. Она раздражённо одёрнула руку.

— Что-то я не понял твоего чувства юмора, моя старая подруга, — Ашамаэль проснулся в неплохом расположении духа и сил. Видимо, ночь — или день — он всё-таки проспал. Впрочем, с новым днём пришло и чувство голода. Решив не терять достоинства перед старой ведьмой и сразу одеться, Ашамаэль мельком глянул под одеяло и обнаружил, что прошлым вечером даже штаны снять не удосужился. Маг посчитал нужным накинуть только шёлковую белую рубаху, и то почти ничего не изменилось — бинты по-прежнему были на чернокнижнике. И когда это короткое действие было закончено, он выжидающе уставился на Арлину, которая, словно громом поражённая, смотрела на эльфа.

— А никто и не шутит, эльф, — процедила сквозь зубы Нарис, явно не ожидавшая такого поворота. Ашамаэль даже со сна, стоя перед этой величественной колдуньей босиком, умудрился сохранить свойственную ему надменность и не утерял кураж.

— Раз всё серьёзно, может быть, ты объяснишь мне, почему я обнаруживаю тебя в моей комнате во время сна? Не задумала ли ты убрать конкурента? — Конечно, маг понимал, что это невозможно, если сам Ваалинар не прикажет.

— Мне нужны были ответы на некоторые вопросы, — холодно произнесла Нарис. Что ж, она вряд ли лгала. Впрочем, маг уже убедился в крепости нервов этой женщины и ждал от неё всего, что угодно. Ядовито улыбнувшись, чернокнижник обогнул кровать и облокотился на высокую спинку кресла. Старуха не шелохнулась.

— И как они поживают? — с лукавыми нотками в голосе поинтересовался маг. Теперь ясно, что это было. Нарис решила покопаться в голове Ашамаэля. Ответом на вопрос стало уязвлённое молчание. Или Арлина решила сыграть в несгибаемого шпиона? Ашамаэль сожалел о том, что оковы демона крепок держат его. Если бы не они, Нарис вряд ли вышла бы из этой комнаты живой. Но Ашамаэль и не собирался отпускать старуху просто так. — Молчишь. Значит, всё-таки что-то узнала?

— То, что хотела — узнала, — так же холодно отозвалась колдунья.

— И что же это?

— А тебе всё скажи, остроухий, — фыркнула Нарис и, встав с кресла, направилась к выходу. Нужно нанести удар, пока он этого не ожидает.

— Ты думаешь, что я до сих пор не могу двух заклинаний связать после бездарного исцеления Малтис? Ошибаешься! — С этими словами чернокнижник вновь — как во время прошлого разговора с Арлиной — создал чары принудительного убеждения. Но на сей раз один мощный поток разделился на три, и нанёс удар по разуму колдуньи со всех сторон. Чернокнижник долго размышлял, как ему пробиться через блок ведьмы и, кажется, пришёл к нужному решению. И действительно, на лице Нарис проступило удивление — выражение лица, как у человека, которого хорошенько огрели чем-то тяжёлым по лицу. Конечно, потоки ударились о щит, но сам щит был намного слабее.

— Ты не посмеешь! — Нарис попыталась создать контрзаклинание. Не вышло, Ашамаэль вновь нанёс удар, и в щите появилась широкая брешь, которая, впрочем, начала стремительно затягиваться. Но если заклинание пройдёт с трудом, колдунья испытает сильные головные боли. Можно даже сказать — нестерпимые.

— Ещё как посмею! — победоносно хохотнул Ашамаэль, готовя следующий удар.

— Я тебя уничтожу! Нет! — И заклинание сработало. Колдунья вскрикнула и упала на пол, до самого конца сопротивляясь силе Ашамаэля, но сейчас ничего не могла сделать. Хотя маг видел, что его чары не подействовали до конца. Колдунья рухнула на колени, иссохшие, тонкие пальцы яростно скребли пол.

— Итак, что ты узнала? — Уже сейчас маг чувствовал, как Нарис вырывается из-под контроля. А осознание, что сейчас эльф победил только за счёт неожиданности, выводило Ашамаэля из себя.

— Ничего… Я ничего не узнала, — ошибки быть не могло. Это была правда. Чернокнижник ехидно улыбнулся и присел на кресло, на котором недавно сидела Арлина. — В твоей голове творился самый настоящий хаос, сложно было найти что-то нужное. Ты делал это осмысленно?

— Нет, — решил быть честным чёрный маг. А сделать что-то подобное намеренно, бодрствуя при этом, довольно сложно. — Хорошо, тогда воспользуемся случаем и узнаем о том, как Ваалинар до тебя добрался…

Когда Ашамаэль сформулировал вопрос и собрался его озвучить, он ощутил, как старуха всё-таки сорвалась с крючка. Контроль исчез, разорвался на куски, словно хрустальная ваза. Эльфу ничего не оставалось, кроме как озлобленно стукнуть кулаком по подлокотнику кресла.

— Я так не думаю, эльф, — голос колдуньи хоть и срывался от напряжения, но с каждым словом становился всё твёрже. По крайней мере, Ашамаэлю удалось хорошенько унизить зазнавшуюся колдунью. Обронив что-то явно нецензурное, она поднялась на ноги, отряхнула и разгладила темно-синюю юбку и гордой походкой удалилась прочь.

Остальной день чернокнижника прошёл без неприятных неожиданностей. И остальные три дня тоже. Эти дни отдыха были похожи на обычное бытие придворных — Ашамаэлю даже удалось поближе познакомиться с остальными тремя: Джераном, Харадом и Николасом. На поверку они оказались наиболее разумными из советников, по сравнению с женской частью. Алана же вообще старалась избегать тёмного мага. Выяснилось так же, что Арлина Нарис мало кому нравилась, а попытки забраться к "коллегам" в голову уже были. Более удачные. Поэтому успешный отпор как бы укрепил положение Ашамаэля, и этот здоровенный северянин-маг Харад, кажется, даже начал уважать эльфа. К слову, он также охотно поведал свою историю Ашамаэлю. Харад в своём прошлом действительно был на положении шамана в своей деревне, а когда пришли захватчики, он заключил сделку с Ваалинаром. Тот дал Бейр'нару силу, а взамен — вечное служение. Правда, про поправку "вечное" Харад узнал, только приняв силу и уничтожив тёмной мощью своих врагов, заслужив презрение сородичей. Гордый северный мужчина так же, как и все, был сломлен и теперь беспрекословно предан демону.

Что до Николаса Дрейка, тот действительно был несколько не в себе — безумен, проще говоря. Ашамаэлю не довелось увидеть его безумие в полной красе, но, по словам Джерана, рыжий чернокнижник нередко рисовал странные вещи на стенах всего замка, а также крушил мебель и посуду. В его комнате — самый настоящий бедлам, порядок тщетно пытаются навести странные, призванные Дрейком же твари, похожие на гоблинов. Также, при более долгом общении, эльф узнал, что Николас пишет стихи. Очень странные стихи и, как правило, с пошлым подтекстом, а иногда пошлятина просто потоком лилась в его "творениях". Николас действительно был простым пастухом, которого по странным стечениям обстоятельств подобрал демон. Магическая сила в Николасе и вправду была крайне нестабильна — мощь потенциала менялась буквально каждые два-три часа, от самого мизера до неимоверных высот. И это, по ясным причинам, беловолосого эльфа пугало. Почему Ваалинар держит этого сумасшедшего при себе? За шута?

Ещё Ашамаэль узнал, что ни один из советников ничего не знает о планах Ваалинара по поводу дальнейших действий. Оказалось, что в эти три дня демон вообще куда-то пропал из дворца, что случалось нечасто. На вопрос Джерана, знает ли тёмный маг что-то о планах Ваалинара, Ашамаэль прямо ответил, что ничего не знает — пусть это пока будет только при нём.

Рана Ашамаэля, как и прогнозировала Малтис, затянулась через два дня, и аппетит вскоре вернулся в нормальное своё состояние. Шрама практически не осталось — похоже, Алана оказалось всё-таки не такой бездарностью.



***



Но настал день, когда Ваалинар вернулся и тут же вызвал Ашамаэля к себе. Ашамаэля и, к удивлению эльфа, Дрейка. Пройдя в зал вместе с рыжим магом, эльф обнаружил, что повелитель находится в приподнятом расположении духа.

— Итак, господа! Думаю, вы знаете, зачем я вас сюда позвал.

— Не-е-ет, ты, как всегда, ничего не рассказывал. Забыл? — нараспев протянул Николас.

— О, Ашамаэль ничего не рассказывал? — наигранно удивился Ваалинар. Все они были игрушками у демона, он отлично знал, что происходит между советниками. Рыжий подозрительно покосился на эльфа и мотнул головой. — Вы двое отправитесь в земли северных племён лесных эльфов. Среди вершин их гор вы должны будете проникнуть в древнее святилище и найти там несколько вещей. Первое — это древние писания о ритуалах предков. Второе — краска. По слухам, она изготовлена из давно исчезнувшего вида магического растения и обладает огромной силой. И это мы проверим, когда вы вернётесь.

— Но почему ты не пошлёшь одержимых туда? — с подозрением произнёс Ашамаэль, словив от Дрейка ещё один негодующий взгляд.

— Раз повелитель сказал так, значит надо так, глупый эльф! — с видом ребёнка, который считает себя очень умным, произнёс он.

— Да вы идеально сошлись характерами! — хохотнул Ваалинар. — Дело в том, что местные эльфы считают этот храм, так сказать, святыней своих предков. Впрочем, это просто влияние тёмной магии, которой полон храм, ничего общего с эльфами он не имеет.

— Это всё?

— Конечно, всё, — кивнул Ваалинар. — Вы оба должны помнить, что идёт война. А поскольку светлые эльфы-изгои крайне редки, то дроу будут считать тебя врагом, Ашамаэль. Постарайся держать свой ядовитый язык за зубами — проживёшь дольше, — последние слова были произнесены на серьёзно. Значит, демон действительно считал, что они подвергаются опасности. — Есть вопросы?

— Да, — чёрный маг сделал резкий шаг вперёд. — Почему именно с ним? — эльф резко махнул рукой в сторону Дрейка, который, кажется, снова ушёл в себя и лишь скользнул рассеянным взглядом по Ашамаэлю.

— Обычно безумцы оказываются намного умнее. И да, в храме он, возможно, станет твоим спасителем — он не подвержен влияниям различных вещей и мест, источающих порчу. А вот ты… Ты, конечно, тоже субъект странный, но не думаю, что ты не превратишься в безмозглого упыря после часа пребывания в храме.

— Вот как… Хорошо. И как мы будем добираться до цели? Если я правильно помню, путь пешком займёт неделю. — Ашамаэль, будучи на службе в армии Сиралиона, хорошо изучил карты материка. Племена северных эльфов находились относительно недалеко от Ирдии, но и этот путь для пеших был сложен.

— В воротах вас уже ждут и выдадут всё необходимое — еду на несколько дней, коней, карты, необходимые для навигации.

Кивнув, Ашамаэль направился к выходу. Дрейку, наверняка, ещё нужно было собрать тёплые вещи для поездки, чего не требовалось чернокнижнику — он давно не ощущал холода и вполне комфортно чувствовал себя под ледяными ветрами даже в лёгком балахоне.






==========

Глава 2. Часть 7 "Долгий путь". ==========





981 год Третьей эпохи. 8 февраля.


— Ты серьёзно? — Иногда Дрейк казался даже вменяемым. Вот и сейчас, он недоверчиво смотрел на собранные вещи Ашамаэля. Сменная, такая же лёгкая одежда, бельё и прочие мелочи жизни, которые были необходимы довольно чистоплотному и брезгливому эльфу.

— Да, — маг говорил так, будто это было как само собой разумеющееся, несмотря на то, что на улице зима, а путь лежит в горы, которые так опасно граничат с ледяными пустошами, где снег никогда не тает. Удивительно, столь резкая смена климатических условий… Ашамаэль долгое время пытался понять, с чем это связано, но вразумительных ответов так и не нашёл. — Я говорил тебе, что не боюсь холода?

— Ну-у-у, я представлял себе это как-то иначе, — хмыкнул рыжий, уже одетый в чёрное потрёпанное пальто. Для путешествия в более холодных горах у него был приготовлен тёплый меховой плащ с капюшоном, а в крупной сумке такой же набор сменной одежды. — Знаешь что, делиться своим я с тобой не буду, — Николас произнёс это так, будто Ашамаэлю позволила бы гордость, если вдруг и стало бы нужно.

Чернокнижник молча направился к выходу. Они находились в подобии гостиной комнаты — просторном помещении, отделанном в типичном ваалинарском стиле. В центре стоял широкий пустой стол, покрытый чёрным лаком, у стен — мягкие диваны, также вокруг столов были расставлены деревянные стулья с высокими спинками. Комнату освещали медные или позолоченные лампы — медь и позолота чередовались один через один.

Дрейк же последовал за Ашамаэлем, бурча себе под нос что-то невнятное. Ваалинар заявил, что оба они должны покинуть дворец пешком, а это немалое расстояние. Принёс немало облегчения тот факт, что Николас знал дорогу, хотя по нему сложно было сказать об этом — порой казалось, что этот маг не знает ничего. Но всё же, потратив около часа, оба оказались напротив выхода. Широкая, блестящая серой плиткой с тонкой кровавой росписью лестница поднималась наверх, к широкому проходу, который был больше похож на ворота небольшого замка. Проход был выполнен в инфернальном стиле — резкие линии, похожие на ломанные, резьба в форме огня — и не вязался с остальным образом дворца. По обе стороны от выхода стояли огромные чёрные чаши, в которых горел огонь — альтернатива светильникам и свечам.

Оказавшись на улице — выход был магическим, и Дрейк утверждал, что каждый раз выходишь в разных местах, — Ашамаэль увидел Ирдию в том же виде, в каком узрел в первый раз. Видимо, никто из простых людей не догадался, кто и что стоит за переворотом, а потому восприняли всё это пугающе спокойно. Быть может, Ваалинар применил колдовство. На улицах стояли обычные стражники в ярких сюрко поверх кольчуг. Впрочем, среди простых хранителей порядка иногда мелькали солдаты Ваалинара в своих устрашающих закрытых шлемах и тёмной броне.

Ашамаэль и Николас прошли через пару оживлённых улиц и торговую площадь, где как раз начинался какой-то карнавал. На воротах их уже ожидала пара крепких мышастых скакунов с сумками для еды на сёдлах. Высокий рост, широкие копыта — северная порода. Неизвестно, кто и что сказал троим стражникам, которые сторожили скакунов, но косились эти двое на магов так, словно сам Ваалинар явился к ним из адских чертогов. Ашамаэля даже радовало, что стражники боятся его.

— У вас всё? — надменным тоном поинтересовался маг у солдат, запрыгнув в седло скакуна. Оба были одинаковыми, и выбирать не было смысла. Небольшая сумка с одеждой тут же была закреплена на седле. Эльф смотрел на стражников сверху вниз, дожидаясь ответа.

— Д-да, всё, господин. Удачи вам в дороге.

— Везение нужно только неудачникам, — самоуверенно бросил маг и пришпорил коня. Дрейк, в странном для него молчании, припустил следом, только закончив возиться со своим барахлом. Чернокнижник всё больше уверялся в том, что рыжий будет только мешать. Он хоть и безумен, но всё же является простым смертным, с потребностями простого человека, многие из которых были чужды Ашамаэлю.

Пустой утренний тракт встретил путников тишиной и шуршанием голых ветвей деревьев, которые плотной стеной обступали утоптанную множеством ног и колёс дорогу, сменяя первоначальную чистоту горизонта под стенами Ирдии. Мимо с грохотом прокатила повозка какого-то торговца — некоторые из них, поступая довольно мудро, выступали рано утром, чтобы проскочить в пустые ворота. Ведь буквально через час в Ирдию потоком хлынут путешественники и другие торговцы. Фермеры здесь обычно не водились — слишком много лесов в этих местах, а тех, кто их вырубал бы, очень мало. А строить фермы под самыми стенами мало кто решался. Стояла ясная погода, небо было почти чистое — лишь пара пушистых белых облаков лениво парила в стороне от небесного светила. Чернокнижник, не сбавляя лёгкой рысцы скакуна, небрежным движением открыл седельную сумку и после недолгих поисков нашёл карту — она была положена сверху в кожаном футляре.

Как неплохой полководец, Ашамаэль разбирался в картографии и быстро определил направление дальнейшего пути — он пролегал через ирдийские леса на север, по тракту через бесхозные холмисто-каменистые земли и снова к лесам, но уже на предгорьях Гряды Холода. Дальше лежали на многие километры ледяные пустоши. Конечно, никакой тайны не было, что за пустошами идёт продолжение материка. Этот ледяной кусок представлял собой своеобразный перешеек, омываемый ледяными океанами — оба самые холодные из всех, что омывают материк. На той стороне ледяные пустоши не переходили в нормальную местность так резко, как здесь — там климат смягчался постепенно, как и полагается по законам природы. Более сносная температура там ненадолго устаивается в середине лета на месяц, и в это время вполне реально пересечь пустоши льда напрямую. Но большая часть путешественников предпочитает переходить эту гряду морем и как можно дальше, ибо большую часть года там стоит нестерпимый холод, а из-под пустошей лезут страшные твари, заполняя даже воды океана. Ещё ни один приключенец не уходил из-под бесконечных подземелий пустошей в своём уме. Все они там по необъяснимым причинам становятся или сумасшедшими, или одержимыми, если вообще добираются до этих мест. А что до природы подземелий… Мало кто знает, и Ашамаэль ещё не нашёл того человека, который поведал бы истинную историю зарождения всего этого. И эта неизвестность влекла мага уже долгие годы, подобна сотням героев, что уже сгинули там.

Путь же Ашамаэля и Дрейка лежал в земли племён лесных эльфов, что обосновались на предгорьях и в горах. Затворники любого чужака, как правило, встречают градом стрел. Как известно, ни один человек не видел деревень северных племён. Редкая удача улыбалась только магам или другим эльфам. Сами же поселения скрывала мощная магия шаманов — единственное, что заставило Ашамаэля так легко согласиться на путешествие. Многие маги пытались раскрыть загадку шаманских сил, но если и сделали это, то оставили эти секреты при себе. И снова Николас становился обузой. Он человек. Хотя, если он просто получит стрелу между глаз, Ашамаэль будет не против.

— Три дня, — тихо произнёс чёрный маг, примерно представив, сколько займёт путь. Но, вспомнив, что не один, он оглянулся на спутника. — Или пять.

— Ты что-то сказал? — встрепенулся Дрейк.

— Я говорю, ехать нам четыре дня. Надеюсь, ты не станешь тяжёлой обузой, — отозвался маг. Последние слова он уже небрежно кинул чрез плечо, не смотря на Дрейка.

— И почему это я должен стать тебе обузой?! — резко произнёс рыжий, нагоняя эльфа-чернокнижника.

— Ты — человек, — холодно пояснил Ашамаэль. — А люди часто становятся обузой.

— Вот как! — хихикнул Дрейк и пришпорил коня, переходя на лёгкий галоп. — Я разочарую тебя!

Ашамаэль лишь негодующе фыркнул и кинулся вдогонку — этот идиот даже на карту не посмотрел и может чёрт знает куда свернуть. К слову, путешественников как раз ждала развилка: одно из ответвлений шло прямо и являлось основным продолжением дороги, второе же больше походило на тропу. И именно по этой тропе проходил путь десницы Ваалинара и безумного мага. Как ни странно, спутник эльфа выбрал верную дорогу. Может быть, он всё-таки знает путь, но не показывает этого? Безумцы непредсказуемы почти так же, как и женщины. Всё-таки из головы чёрного мага не лезло поведение Аланы, хотя он и сам понимал, что сейчас не время думать о подобных вещах.



***




Алана стояла перед Ваалинаром, сцепив пальцы в покорном жесте и склонив голову. Она была в длинном красном платье и белой шали, прикрывающей полуобнажённые плечи.

— Ты недоумеваешь, почему я тебя вызвал, — не вопрос — утверждение. Само собой разумеется, демон знал, что творится в голове у его советницы. Самой молодой — по меркам бессмертных — советницы.

— Я жажду узнать, — тихо ответила Малтис.

— Ашамаэль. — Девушка вздрогнула, когда прозвучало имя эльфа. — Почему ты к нему так относишься? Я не видел, чтобы ты к кому-либо относилась с подобным… сочувствием.

Демон отлично знал и этот ответ на вопрос. Странно, но ему нравилось выпытывать ответы, даже зная их заранее. Он обожал сначала выслушивать жалкие попытки солгать, потом надавливал и в итоге выжимал из собеседника неприятное признание.

— Я не знаю, повелитель, — неловкая попытка уйти от ответа. Алана могла заткнуть за пояс любого мужчину. Даже этого эльфа, хотя высокомерный колдун и был не так прост. Но перед Ваалинаром она теряла всю свою силу духа. Как и все советники.

— Зато я отлично знаю, — ехидно улыбнулся демон. Он вольготно развалился на троне, со скучающим видом побалтывая вино в бокале. Алана никогда не понимала этого. Он же даже толком вкуса его не чувствовал!

— Я в замешательстве, повелитель. Не знаю, что со мной происходит… Этот эльф… Он нравится мне, несмотря на все эти его мерзкие замашки.

— О-о-о-о, советница Малтис влюблена. Самая очаровательная и неприступная женщина этого дворца готова отдаться надменному эльфу!

Щёки девушки вспыхнули, она вновь вздрогнула.

— Зачем вы это делаете?

— Я не могу допустить, чтобы твои чувства мешали моим планам. Вы, смертные, как идиоты, когда влюбляетесь. А если эльф ответит тебе взаимностью…

— Это вряд ли, повелитель.

— Ах да, я слышал, как он с тобой тогда разговаривал. Но он не менее переменчив, чем я. Можешь идти, — демон лениво махнул рукой, отпуская Алану.



***



981 год Третьей эпохи. 10 февраля.


Приспешники демона преодолели уже большую часть пути. К удивлению Ашамаэля, Дрейк оказался не таким уж и бесполезным. Правда, большую роль в этом играло опять же его безумие — порой он забывал есть, спал очень мало и почти не ощущал усталости. Он умело использовал магию, чтобы стимулировать свой организм. Во время первого же привала Ашамаэль предоставил роль бдящего рыжему — всё-таки даже леса Ирдии задевала война, а люди из разорённых деревень иногда шли на большую дорогу. А чернокнижника не прельщала перспектива быть зарезанным во сне каким-то грязным бандитом. Должно признаться, Дрейк отлично справился с ролью часового, хотя его бубнение и песенки под нос порой раздражали.

На следующий день своего путешествия маги уже вышли на скалистые равнины, где дальность видимости была обманчиво велика — ни единого деревца. Но коварные холмы могли скрывать за собой всё, что угодно — при грамотном передвижении несколько опытных разведчиков дроу могли легко наблюдать за Ашамаэлем и Николасом, при этом неотступно следуя за ними буквально в паре метров. Тем более, сейчас размеры холмов увеличивал снег. Когда солнце начало садиться, маги уже могли видеть Гряду Холода — сплошную стену белых гор, которые начинались и заканчивались где-то на западе и востоке у побережий океанов-близнецов — так называли два океана, омывающих ледяные пустоши.

Очередной привал, разведён небольшой костёр — способности в магии огня Дрейка этому помогали. До того, как уйти спать, оставалось около часа, и всё вокруг уже поглотила темнота — лишь полумесяц источал холодный свет. Но внимание чёрного мага привлёкли отдалённый шорох и скрип снега.

"Кого там ещё несёт?!" — мелькнула раздражённая мысль в голове эльфа. Властно, но тихо Ашамаэль скомандовал:

— Туши костёр, у нас гости, — и, пригнувшись, пошёл к поднимающемуся холму, что скрывал маленький лагерь от чужих глаз — именно оттуда доносились шаги. Много шагов. Дрейк, недоумевая, глянул на чернокнижника, но всё-таки потушил огонь и остался на месте. Вообще, Ашамаэль мог бы выпрямиться в полный рост, и вряд ли его кто-нибудь с той стороны увидит в такой темноте. Но эльф решил быть осторожным. Выйдя на вершину, беловолосый обнаружил, что впадину, где расположились маги, окружают. Чёрные доспехи отражали свет луны, в темноте тускло светились красные глаза. Сомнений не оставалось — дроу.

"Неужели они узнали меня?" — мелькнула мысль в голове мага. Ради двух человек тёмные эльфы не стали бы бросать в бой целый отряд.

Было ясно, они уже обнаружили свою жертву, а обнаружение самих чернокнижника и Дрейка было вопросом времени — из-за снега Ашамаэль не сможет под пеленой невидимости выйти из окружения даже в одиночку. Ещё дым от костра и пара коней наверняка выдали местоположение последователей Ваалинара. Ашамаэль прошептал заклинание и махнул рукой перед собой — холмы прорезали разветвляющиеся молнии, покрывая смертоносной сетью скалы. Дроу залегли, послышались крики, где-то поднимался серый дымок. Но тёмные собратья не заставили себя ждать — в ответ посыпались арбалетные болты, со свистом вонзаясь в укрытие Ашамаэля. Чернокнижник тут же отпрянул, съехав по холму вниз.

— Что за чертовщину ты творишь?! — тут же возмутился рыжий, ещё не осознавший всю суть происходящего. Впрочем, звук вонзающихся в плоть арбалетных болтов и ржание погибающих коней быстро отрезвили его. Появившийся на том конце лагеря дроу тут же получил огненный шар, а ударная волна покалечила ещё нескольких неудачливых эльфов. На возвышения тут же высыпали новые солдаты империи, понявшие, что двое магов-путников без боя не сдадутся. Некоторые из них были закутаны в плащи-хамелеоны и почти сливались с пейзажем — выдавало только движение. Ашамаэль встал в полный рост и, повернувшись, прочитал новое заклинание. Лагерь ощетинился ледяными шипами, которые насаживали на себя неудачливых дроу, что не успели отскочить. Вновь крики и вопли умирающих. Снег обагрился кровью. В ответ снова выстрелы из арбалетов — болты довольно быстро раскрошили часть ледяных кольев. Тёмные эльфы буквально волной хлынули на магов, и Ашамаэль понял — сопротивляться им осталось недолго. Ещё одна отчаянная попытка спасти положение — кольцо чёрного огня стеной окружило лагерь, закружившись в диком танце, забирая с собой множество врагов. Но стоило магии рассеяться, как дроу вновь кинулись в атаку. В последний раз. Краем глаза Ашамаэль увидел, как Дрейк упал лицом в снег. А потом и сам эльф ощутил, как что-то вонзилось в шею. Всё вокруг смазалось, и последним, что видел Ашамаэль, стали лица дроу, что обступили сопротивляющихся чернокнижников.



***



Отряд, который так некстати напоролся на Ашамаэля и Николаса, был подкреплением, идущим предгорьям Гряды Холода. Небольшая армия империи Мортис наткнулась там на яростное сопротивление местных племён эльфов и вынуждена была даже перейти к обороне. А что до двух магов, то они присоединились к трём дюжинам пленников, которых вёз этот отряд — дроу любили заводить рабов и часто брали врагов живыми. Среди пленников были не только простые крестьяне и разбойники, но и пара дворян и, кажется, полдесятка рыцарей — воинов знатного рода. Весь этот живой груз везли в низких стальных клетях — их было две, — прикреплённых к повозкам. Как ни странно, для этих целей дроу использовали лошадей, к чему прибегали редко — тёмные эльфы предпочитали использовать своих ящеров для передвижения и транспортировки. Также был примечателен тот факт, что весь отряд был пешим — в лесах от крупных неповоротливых ящеров толку было мало, а мелкие, более проворные, не выдерживали холода.



***




981 год Третьей эпохи. 11 февраля.


Ашамаэль очнулся утром следующего дня. Поняв, что руки его крепко сцеплены и привязаны к телу за спиной, маг вспомнил вчерашние события. Что ж, если не случится чудо, то Ашамаэль обречён на рабство. Или казнь, если тёмные сородичи всё-таки узнали в нём своего древнего врага. Вокруг унылые лица обречённых людей, но Дрейка среди них не было. Чернокнижник вытянул шею, вглядываясь в отряд дроу, шагающий впереди.

"Да их там сотни!"

Около пятисот бойцов шагали через лес тёмной колонной. Уже в лесах… Повернувшись, чернокнижник увидел вторую повозку — такую же клетку на колёсах, — где и сидел Николас. Он ещё был без сознания.

Присмотревшись, тёмный маг увидел, что отряд проходит через поле боя. Вокруг мечи тёмных эльфов и их светлых сородичей, остатки чёрных доспехов — лесные эльфы редко носят защиту, а потому их брони здесь не было, — немногочисленные заледеневшие тела лесных сородичей. Дроу не хоронили врагов. А своих мертвецов они собирали в большую кучу и сжигали. Варварство.

"Вот почему в воздухе витает запах горелого мяса…" — приметил Ашамаэль, в отвращении морщась.

Вскоре послышался резкий выкрик на языке тёмных эльфов. Они собираются сделать остановку. Неудивительно. Дроу часто делали стоянки днём, но при этом, не останавливаясь, двигались ночью. Впрочем, если будет нужда, то они и днём смогут не останавливаться, лишь делая короткие привалы раз в два дня.

"Это был шанс…" — думал чёрный чародей, тщательно изучая позиции дроу. Нужно было улучить момент и сбежать — похоже, солдаты не очень тщательно охраняли повозки с пленными. — "Может быть, оставить Дрейка здесь?.."



***



— Ваше величество! — Перепуганный молодой офицер чуть ли не вломился в кабинет Кайириана. Эльфийский король вздрогнул и вновь замарал чернилами пергамент. На лице мелькнуло раздражение.

— Ну что там ещё?! — раздражённо отозвался он, стараясь держать себя в руках. За какую-то неделю активность дроу приняла неожиданные повороты. От границ Сиралиона были оттянуты все отряды империи Мортис. Они концентрировались где-то в другом месте, постоянно стягивали куда-то силы. Но шпионы эльфов никак не могли проследить куда. Все они пропадали без вести.

— Армия дроу двигается к Ущелью в Алирит-ат-Нор, — испуганным, тихим голосом произнёс офицер. Это неприступная крепость, построенная ещё древними эльфами на дальних границах. До начала всех этих войн она долгое время считалась землями дроу. Какая ирония. Сейчас эта крепость, заполнявшая собой всё ущелье между двумя широкими горами, была почти не востребована. — А ведёт их сама Верховная Жрица!

— Не смей называть эту чёрную ведьму так! Она ведьма, распутница тёмных богов, и никто более, — процедил монарх.

"Жрица…" — король даже не знал её имени. — "Что ж, пора познакомиться".

— Да, повелитель… Но что делать? Прикажете отправить войска?

— Ничего не делай, я сам. Лучше передай моим слугам, чтобы принесли сюда моё боевое облачение.

"Как давно я не носил доспехи… Очень много лет. Я занимаюсь только этими… " — король раздражённо оттолкнул от себя кипу бумаги и документов, — "бумажками! Довольно, пусть руки в чернилах марают писцы. Король должен править".

С этими решительными мыслями Кайириан поднялся на ноги. Пока слуги несли доспехи, он облачился в более подходящие одежды для ношения под бронёй — хлопковая белая рубаха, штаны из удобной серой ткани.

Когда наконец группа удивлённых слуг доставила боевое облачение короля — серебристые пластинчатые доспехи, покрытые золотой росписью, и белый шлем с закрытым забралом и венком в виде оленьих рогов, — паж принялся помогать своему королю надевать броню. Золотистые штаны из крепкой ткани, бронированные сапоги и кольчуга. В комнату решительным шагом вошёл маршал Иирс Нар в своих чёрных латах.

— Мой король? — Он вопросительно уставился на Кайириана.

— Ты как раз кстати. Ты уже знаешь, что Жрица с армией движется к Алирит-ат-Нор?

— Да… — Кажется, до маршала начинало доходить, что задумал король.

— Прикажи собирать королевскую гвардию, — скомандовал монарх. Конечно, многочисленный гарнизон был отправлен на помощь соседям, но маршал настоял на том, чтобы часть гвардии осталась с королём. Вот они и будут с королём, а простые солдаты останутся защищать столицу.

— Но… Вы не можете! Не имеете… — Иирс осёкся, поймав гневный взгляд короля.

— Не забывай, кто здесь король, Иирс Нар! — Паж испуганно вздрогнул.

— Но вы не можете подвергать себя опасности, — спокойно возразил маршал, взяв себя в руки. На кольчугу было надето долгополое сюрко белых и жёлтых цветов. Поверх сюрко последовала сама броня, состоящая из многочисленных пластин, переплетённых между собой.

— Значит, ты хочешь, чтобы весь мир считал твоего короля трусом? Чтобы в летописях писалось, что Король Кайириан Сиралионский послал своих воинов на бой со жрицей империи Мортис, возможно, на верную смерть, а сам остался отсиживаться в своём городе? Так?! — Маршал пытался прервать эту гневную тираду, но король на то и король, чтобы никто не смел ему перечить. Все они слишком расслабились. Забыли своё место. Настала пора указать им на него и расставить приоритеты.

— Хорошо, повелитель… Я отправляюсь с вами? — раздосадовано ответил Иирс.

— Нет. Ты возглавишь гарнизоны на границах. Мне кажется, что дроу пытаются отвлечь нас. Но я не позволю обвести эльфийский народ вокруг пальца. Не для того предки не покладая рук трудились ради нашего будущего.

И так, когда король был в полном боевом облачении — после самой брони последовали наплечники и бронированные перчатки, — монарх приказал:

— Готовьте коня. Иирс, собери гвардейцев, я хочу поговорить с ними перед тем, как отправиться в Алирит-ат-Нор.

И всё было выполнено в точности. Кайириан, произнеся пламенную речь перед двумя сотнями гвардейцев, отправился к границам. С каждым днём его армия росла — вдохновлённые молодые эльфы переходили в его отряд, а также малые части гарнизонов стягивались к королю с внутренних крепостей. По подсчётам Кайириана он прибудет к крепости Ущелья одновременно со жрицей.

Иирс Нар же отправился на границы и взял солдат в стальной кулак — отсутствие врагов у границы не повод расслабляться.





==========

Глава 2. Часть 8 "Тайны горных шаманов". ==========


981 год Третьей эпохи. 12 февраля.


За сутки в плену у дроу Ашамаэль понял несколько вещей: пленных кормят мало и нещадно плохо, зачастую объедками, при том, что рацион у дроу и без того специфичный; во время привалов клетки охранялись слабо — возможно, потому, что сбежать из-за этих толстых стальных прутьев становилось действительно нереально. Даже если в руках у кого-нибудь из пленных окажется ключ, то вряд ли будет реальным дотянуться до замка, протиснув руки между тесно расположенными толстыми прутьями. Судя по всему, карманы своих пленников дроу хорошенько обчистили — эльф не мог убедиться в этом лично, ибо его руки были накрепко связаны за спиной. Но, по словам других пленных, обыск порой доходил до абсурда — с захваченных людей снимали абсолютно всю одежду и хорошенько вытряхивали её и обчищали карманы. Одежду, конечно, потом возвращали. С отвращением чародей подумал, что и его постигла подобная судьба. Впрочем, одежда казалась нетронутой.

По рассказам "товарищей по несчастью", Ашамаэль узнал, что армия держит путь от самой столицы империи Мортис — огромного подземного города под названием Шириитридас — и по пути разорила множество деревень. Многие армии дроу, захватывая города в этой войне, как ни странно, предпочитали оставлять всё в целости, но эта была исключением. Ашамаэль видел одну из войн с империей Мортис, и она совсем не сходилась с нынешними рассказами.

"Как далеко продвинулись эти твари?" — скользнула мысль в голове беловолосого. Конечно, господство дроу его пугало, как светлого эльфа. Все светлые эльфы, попадающие в руки дроу, как правило, погибают или становятся рабами — у других рас больше шансов уйти живьём.

Когда солнце начало свой путь с зенита к горизонту, отряд в очередной раз остановился. Всё будет как обычно: сначала они едят, потом большая часть солдат отправляется спать, оставляя какое-то количество караульных — Ашамаэль не смог подсчитать точное количество. Чернокнижника пока не одолела слабость и одолеет не скоро, ведь магию его дроу не смогли отобрать — нечем, лишь ограничили в использовании. Поэтому Ашамаэль мог долго поддерживать себя в дееспособном состоянии — неделю точно сможет продержаться, если "пайки" для пленных не станут ещё хуже. А вот как эльф питался… Руки дроу ему развязывать не стали, поэтому чернокнижнику вновь пришлось переступить через свою гордость и принять помощь от другого пленного. Однако маг никогда не понимал таких людей. Зачем он это делал? Неужели ему своих проблем мало?

Дрейк первое время был очень шумным — очнувшись, он первым делом попытался что-то наколдовать — со связанными руками. Но тёмные эльфы дали Николасу хороший урок, сломав пару рёбер и, может быть, ещё что-то похуже. После этого рыжий замолчал к облегчению эльфа — этот безумец был ещё нужен.

Впрочем, этот день стал не столь долгим и скучным, как предыдущие. Прошло около часа, как лагерь тёмных эльфов затих, и клетки с пленным посетил нежданный гость. Пленников охраняли двое — по одному на повозку. За дальней повозкой мелькнул силуэт в белом мохнатом плаще — так он был похож на сугроб, сливаясь с окружающим пейзажем, — молниеносно он проскользнул за спину первого охранника и чётким ударом кинжала убрал его с дороги. Тут же в руках гостя мелькнул лук. Свистнула стрела, и упал второй охранник. Ашамаэль всё это время наблюдал за гостем с нескрываемым интересом. Да что греха таить, все пленники оживились, ожидая, что будет дальше. Оставалось только надеяться, что всё это не увидит патруль.

Вот таинственный гость, убрав лук, без зазрения совести начал шариться по карманам сражённого стражника. Вскоре он нашёл ключ и открыл первую клетку. Очевидно, он что-то говорил — это было видно по скупой жестикуляции. Последним вышел Дрейк, которому тут же были освобождены руки. Он указал пленникам на лес, а сам кинулся ко второй клетке. Сейчас Ашамаэль смог рассмотреть спасителя: эльф с узкими раскосыми глазами, белой с синим оттенком кожей и узкими длинными ушами. Глаза были ярко-голубого цвета, а правая половина лица покрыта странными татуировками, выведенными выпуклыми тёмно-синими точками. Неестественно заострённые черты лица. Именно этим северные эльфы отличались от всех своих сородичей — не очень-то они были прекрасны. Но голос был намного более красивый и мелодичный, чем у других видов эльфов. Впрочем, Ашамаэлю некогда было об этом, и он тут же вскочил на ноги. Спаситель, увидев сородича, на несколько секунд замер, но тут же вернулся к возне с замком. Все пленники тут же устремились прочь, к лесу — на их благо, у них была тёплая одежда, и шансы выжить оставались, особенно, если главенство возьмут дворяне. Впрочем, благородство ледяного эльфа всё равно было сомнительным. Но Ашамаэль остался и был настроен решительно. Со стороны второй темницы уже подходил освобождённый Дрейк.

— Не знаю, что ты здесь забыл, сородич, но тебе лучше как можно быстрее бежать, — тихо произнёс лесной эльф. Когда Ашамаэль взглядом намекнул на свои связанные руки, спаситель подозрительно оглянулся на Николаса, потом снова перевёл взгляд на чернокнижника. — В таких клетках не имеет смысла связывать руки. Почему вы двое стали исключением?

— Мы маги, — коротко пояснил беловолосый, наконец-то ощутив свободу рук. — И мы оба идём с тобой.

— Нет, это…

— Не обсуждается, "сородич", — прервал спасителя Ашамаэль. — Чем дольше мы стоим здесь и пререкаемся, тем больше риск, что сюда нагрянут дроу.

— Хорошо, — лесной эльф сдался довольно легко. Даже подозрительно. — Но мы идём быстро. За мной…

И, не дожидаясь возражений или благодарностей, он кинулся куда-то в сторону — в леса. Что ж, не то чтобы Ашамаэль был так ловок, как лесные сородичи, но первое время ему удавалось не отставать от спасителя, держась с ним почти наравне. Но тишину нарушали не только шорох снега и звуки шагов — Дрейк почти сразу начал отставать, и громкая нецензурная брань вполне могла выдать беглецов. Но лесной эльф не сбавил оборотов, поэтому Ашамаэлю приходилось иногда одёргивать своего спутника, который постепенно действительно становился обузой — как чернокнижник и предполагал.

Любые попытки заговорить полностью игнорировались спасителем, он не проронил ни единого слова за всё время. И ни разу не остановился за три часа бега по лесу. Кажется, он был бы рад, если эльф и рыжий чернокнижник потеряются где-нибудь в лесу. Но двое колдунов были настроены решительно. Ашамаэль продолжал упорно следовать за проводником, но вскоре сам начал отставать. Может быть, он просто ходит кругами, чтобы скинуть ненужных спутников? Нет, вряд ли. Тогда бы он просто повернулся и пустил по стреле каждому.

Когда начало темнеть, Ашамаэлю пришлось буквально тащить замёрзшего Дрейка за собой.

— Ну почему вы, люди, такие слабые?! За пару часов марш-броска по лесу сдохнуть готовы! — прорычал чернокнижник, впрочем, стараясь сделать это негромко. Подкрепление империи Мортис осталось позади, но впереди могли ждать ещё отряды дроу.

— Ну, извини, до этого отмороженного остроухого мне далеко! — прошипел в ответ Николас.

— Мог хотя бы не выть на весь лес, как раненый лось! — огрызнулся беловолосый.

— Да что ты говоришь!

Спорящие чернокнижники не заметили, как остановился их проводник, и пробежали мимо. Только потом стало ясно, что лесной эльф стоит на месте и с недоумением наблюдает за своими спутниками. Приспешники демона остановились и, переглянувшись, направились обратно так, будто ничего и не было.

— Старейшины говорили, что жители извне странные, но не настолько же… — тихо проговорил лесной эльф. Потом, громче, добавил: — Привал. С утра выступаем с восходом солнца. Дроу далеко, поэтому пойдём медленнее.

Тут же лесной эльф начал готовить место для привала. Уже через десять минут был разожжён костер, а над ним построен небольшой навес — чтобы дым не выдавал беглецов. Кажется, у спасителя было всё, что нужно для жизни в лесу, переполненном солдатами дроу. Когда всё было закончено, сородич сам завёл разговор, разложив свой плащ и сев на него. Что примечательно, от огня он словно сторонился.

— Итак, зачем высшему эльфу и человеку понадобилось попасть в деревню северных эльфов? — говорил он по-прежнему тихо, словно боялся, что его услышит кто-то не тот.

— Мы ищем кое-что в горах. И только ваши старейшины могут помочь нам, — ответил Ашамаэль, устраиваясь у костра. Впрочем, тепло огня ему практически ничего не давало.

— И что же это? — подозрительно прищурившись, произнёс проводник.

— Ты всё равно не поймёшь, — вмешался Дрейк.

— Маги… Всегда недоговаривают что-то. Кстати, если тебе интересно, — взгляд синих глаз устремился на Ашамаэля. Проводник словно оценивал его. — В нашу деревню пришёл ещё один эльф. Вчера. И он похож на тебя — только крупнее раза в два. Файран. Кажется, он так назвался. Точно, Файран Файон. Вы не братья случайно?

Ашамаэль замер, словно громом поражённый. Это не может быть простым совпадением, нет. Уже второй раз Файран грозит помешать планам Ашамаэля. А сейчас провал может стать плачевным. Нужно что-то срочно придумать.

— Сородич, всё в порядке? — взгляд проводника стал взволнованным. Ашамаэль поймал себя на том, что, крепко сжимая полы балахона, он уставился на огонь.

— Да… Да, всё хорошо. Нет, у меня нет братьев. Так зачем, говоришь, он к вам пришёл?

— За тем же, за чем и вы. Тоже сказал, что ищет что-то в горах и рассказал об этом только старейшинам. Только вот старейшины чужих тайн никогда не раскрывают даже под угрозой смерти.

"Ну, это мы ещё посмотрим", — мысленно ухмыльнулся чернокнижник. Он слушал проводника через слово — весь его мыслительный процесс был занят тем, чтобы придумать, как обмануть Файрана. Брату известно о тёмном настоящем Ашамаэля, и это всё испортит. Конечно, можно было бы сменить облик. Только тогда придётся убрать проводника. Но без него Ашамаэлю никогда не добраться до деревень северных эльфов, а убивать сородича рядом с деревней… глупо.

— Кстати, меня зовут Хирдир, — вновь произнёс проводник, протягивая руку Ашамаэлю — он был ближе всех.

— Ашамаэль, — коротко ответил тёмный маг, бросив косой взгляд на протянутую руку. Николас же оказался более общительным и охотно принял рукопожатие.

— Николас Дрейк.

— Странное имя для эльфа, — медленно произнёс Хирдир, нахмурившись. Далее диалог был вовсе несодержательным. К тому же, Ашамаэль окончательно потерял интерес к беседе — всё, что нужно, сказано. Хирдир ничего толком не мог сказать о магии жрецов северных эльфов, ибо сам являлся простым следопытом, которому не суждено быть посвящённым в их запутанные тайны даже на самый минимум. Может, оно и к лучшему, ибо Ашамаэль мысленно приговорил проводника к смерти. Он был свидетелем, а заставить его молчать слишком ненадёжно. Что до магии, одурманенного чарами довольно легко заметить. И что делать в деревне? Файран всё портил, спутывал карты Ашамаэля — с самого детства это у него великолепно получалось. Впрочем, выдавался отличный шанс пустить недоростка в расход. На этот раз рука Ашамаэля не дрогнет. Странно, эльф-чернокнижник даже не задумался о том, зачем Файрану понадобились демонические писания. Хотя глупый вопрос. Наверняка несчастный дурак хочет их уничтожить.

Как и обещал, Хирдир встретил первые тусклые лучи солнца на ногах. Никаких попыток поднять временных спутников он не предпринял — просто собрал вещи и пошёл. Так что последователям Ваалинара пришлось догонять своего проводника. И по дороге Ашамаэлю пришла в голову гениальная идея. Эльф сейчас достаточно силён, чтобы создать мощную иллюзию. Бой с дроу на подходах к деревне. И Хирдир героически погибнет. А Ашамаэль и Дрейк под масками чужих лиц оказывается в деревне лесных эльфов. Чернокнижнику было не привыкать заметать следы.

Прошло полдня, перед тем как путь беглецов закончился. Но, к удивлению Ашамаэля, Хирдир привёл их в тупик. Здесь уже чувствовалось предгорье — несколько раз заснеженная тропа резко уходила вверх, а среди деревьев начали появляться скальные возвышенности. К тому моменту, как путь путников начал подходить к концу, сомнений не оставалось — с этих мест начинаются подъёмы к вершинами Гряды Холода — суровым и жестоким горам, которые не щадят даже северных эльфов, что живут здесь веками. Хирдир привёл всех к тупику. Сплошная стена скал, которую практически невозможно преодолеть — она была почти отвесной. Камень опутывали скудные замёрзшие растения, привыкшие к холодному климату.

— Что это? — возмутился Ашамаэль. — Тупик?

— Не кричи, сородич, — спокойно отозвался проводник. — Это проход.

— А по-моему, ты просто заблудился! — настаивал Ашамаэль.

— Замолчи и смотри, — резко повернувшись, произнёс Хирдир. Чернокнижник только всплеснул руками и отошёл на пару шагов. Следопыт провёл рукой по камню и прошептал всего несколько слов. Скалы пришли в движение, и Ашамаэль ошарашено уставился на появляющийся в камне проход. Непонятно, что больше пугало эльфа — то, что какой-то там следопыт заставил раздвинуться скалы, или то, что никакой магии он не чувствовал. Но, чтобы заставить камни сделать что-то подобное за пару секунд, необходимо очень сильное заклинание! Камни пришли в движение, образуя арку. Лицо чернокнижника просветлело.

— И что, там дальше деревня?

— Да, — кивнул проводник. — Вверх по тропе. Это единственный барьер.

— Что ж, — с полуулыбкой произнёс Ашамаэль, — значит, нам пора прощаться, — маг бесшумно вынул узкий стилет из-под складок белого балахона.

— В смысле? Вы что, пр… — начал было Хирдир, повернувшись к своим временным спутникам. Но тут в живот вонзился клинок стилета. Были поражены оба — и Хирдир, и Дрейк. Но отличало их несколько вещей: лесной эльф сейчас, раскрыв рот, смотрел остекленевшими глазами на Николаса, а что до рыжего, тот просто с нескрываемым удивлением смотрел то на Хирдира, то на Ашамаэля.

— Ашамаэль, какого чёрта?! — Впрочем, удивление его можно было понять. Эльф не делился со своим спутником планами.

— Понимаешь ли, в чём дело… — невозмутимо, с будничным выражением лица произнёс тёмный маг. Так, будто он только что убил комара. — В деревне находится мой младший брат, — на лице мага мелькнуло отвращение. Вынув кинжал из живота сородича, он вмазхнул рукой, сплетая заклинание. — Святоша. Паладин. И он может расстроить все наши планы, сам понимаешь. Он отлично знает, кто я такой — убедился не так давно.

— И… Когда ты решил всё это сделать? — К лёгкому удивлению эльфа, Николас принялся осматривать карманы погибшего. — Нет, ты не подумай. Мне просто интересно, как долго ты вынашивал этот коварный план.

— Не так давно, — отозвался чернокнижник, делая последние штрихи. Устойчивая иллюзия. Теперь эта небольшая полянка вокруг прохода усеяна десятком трупов дроу. Типичная стычка. Дрейк удивлённо отпрянул от трупа, когда из его живота — там, где была рана — внезапно появился арбалетный болт.

— Хм… Хитро. Не придерёшься. А как на счёт твоей внешности?

— Всё очень просто, — тоном мастера, знающего своё дело, произнёс Ашамаэль, вновь махнув рукой. Впрочем, он и являлся мастером, тёмным виртуозом искусства обмана. Не непревзойдённым, пока что, но всё же мастером. И образ чёрного мага изменился. Рост меньше, черты лица грубее, хотя и сохранили эльфийскую чистоту. Шире в плечах, а на смену балахону пришла шуба. То же самое произошло и с Дрейком — волосы потемнели, черты лица изменились, телосложение стало чуть крупнее. Далее тёмный маг закрепил иллюзию — образы спадут только по воле Ашамаэля или через сутки после смерти. Вмешательство другого сильного мага эльф исключил, ибо не верил, что среди шаманов найдутся столь искушённые колдуны.

Теперь, когда всё было готово, "жертвы нападения тёмных эльфов" отправились вверх по тропе. Всё вокруг резко переменилось. Заснеженные скалы были покрыты замысловатыми узорами. Многие линии также были словно выложены точками и кругами. Порой ровные изгибы обретали самые неожиданные, угловатые формы. Но что эти символы значили, Ашамаэлю было неведомо, хотя он и знал многое о самых древних языках. Вскоре тропа стала более крутой и перешла в ступени, словно высеченные в скалистой породе. Многие уже осыпались.

Вскоре проход расширился, и приспешники демона увидели каменную стену, казалось, вырубленную из горы. Стена являлась полукругом и заканчивалась в отвесной скале где-то через километр — деревня лесных эльфов больше походила на город. Все постройки племени комбинировали в себе камень и лёд. Видимо, тепла здесь никогда не бывает, или местные шаманы действительно настолько сильны. В самой отвесной скале также были вырублены помещения и здания, окна и проходы окружены замысловатой резьбой. К городу с горы спускались либо верёвочные лестницы, либо каменные ступени. Из-за нагромождения построек не было видно главного здания, того, что служило домом старейшинам. "Деревню" окружал густой еловый лес.

Вот путники подошли к винтажным воротам, которые были выполнены из чистого льда. Никакой стали взгляд эльфа не нашёл. Но Ашамаэль, в отличие от своего спутника, сумел сохранить невозмутимость. Его больше волновал другой факт. Улицы пусты.

— Почему здесь так… пусто? — тихо произнёс чёрный маг. Впрочем, ответ пришёл быстро. Словно из воздуха вокруг появились северные эльфы. Удивительно, но одеты они были довольно легко — светло-синие туники, покрытые замысловатой росписью, лёгкая кожаная броня, комбинирующая в себе всего лишь наплечник, сапоги и наручи. Лица бледно-синих и белых оттенков также покрыты странными татуировками. Путников мигом окружили острия копий.

— Чужаки! Как вы сюда попали? — певучий голос прозвучал откуда-то из-за спины тёмного мага. Ашамаэль надеялся, что Дрейк сейчас не сделает какой-нибудь глупости.

— Нас привёл сюда Хирдир — ваш соплеменник. По нашей же просьбе.

— Тогда почему его нет с вами?

— Он погиб, — эльф нагнал в свой голос скорби. И это у него хорошо получилось. Даже Николас обронил удивлённый взгляд. — Погиб, защищая нас от этих мерзких дроу, которые настигли нас у самого прохода.

— Вот как? — в голосе северного эльфа мелькнуло разочарование. Но дальше уже сквозило недоверием. — Перебил в одиночку целый патруль?

— Ну, мы тоже не так просты. Тем более, дроу было немного. Если хотите, можете выйти и посмотреть, — тут же послышался шорох и три солдата кинулись вниз, к проходу.

— Хорошо. Зачем вы здесь?

— Мы ищем кое-что в горах.

— Маги? — в голосе мелькнуло раздражение.

— Почти. Мой друг — маг, а я — недоучка, — Ашамаэль уже многое продумал, поэтому отвечал быстро и чётко, будто так и было.

— А что же вы ищете?

— Скажем только старейшинам, — резко ответил Дрейк. — Вы всё равно ничего не поймёте.

— Хорошо, — копья опустились, и теперь маг мог нормально рассмотреть северных эльфов. Да, всё те же заострённые черты; синие, белые или голубые узкие глаза. Странно, но на многих лицах были признаки возраста. Еле заметные, почти неуловимые, но всё же были. Они все настолько стары, или стареют быстрее? Также ещё выделялся относительно невысокий рост северных эльфов — каждого из них Ашамаэль был выше как минимум на две головы, а то и на все три. Впрочем, рост компенсировало завидное телосложение — все как на подбор стройны и рельефны. — И помните, за дерзость можете лишиться языков.

С этими многообещающими словами воины северных племён плотным кольцом окружили Дрейка и Ашамаэля и повели их по улицам. Как только ворота окрылись, с глаз мага словно спала какая-то пелена. Улицы были оживлёнными. Туда-сюда сновали эльфы почти в таких же туниках, как и воины. Но, как ни странно, фасоны пестрили разнообразием, чего нельзя было сказать о цветах. Также тёмный маг подметил, что волосы у этих эльфов, как правило, в тон коже. Изредка немного темнее. На улицах почти не было солдат — не считая тех, что вели чужаков. Становилось ясно, что ничего сверх естественного здесь не будет — северные племена жили обычной жизнью. Только вот не было ни лошадей, ни повозок, ни торговцев на каждом углу. А на улицах стояла чуть ли не глухая тишина, прерываемая лишь тихими голосами окружающих.

Примерно через десять минут за эскортом собралась целая толпа — любопытные жители не привыкли к гостям извне. Женщины и мужчины подозрительно косились на чужаков, и любопытные детишки так и норовили протиснуться через ряды солдат, чтобы посмотреть поближе. Вскоре улицы стали меняться. Меньше людей, больше солдат, а здания становились выше. Видимо, здесь располагаются воинствующие жители города и, очевидно, старейшины.






=====

Глава 2. Часть 9 "Пылай. Пылай, Алирит-ат-Нор". =====





Война, разгоревшаяся вокруг Сиралиона, буквально перевернула жизнь окружающих. Особенно сильно она сказалась на лесных эльфах. Их устои рушились буквально на глазах. Постоянное отступление лесных жителей аргументировалось тем, что верховные жрецы и вожди были в разладе. Они никак не могли решить, что предпринять — каждый гнул свою линию. Но был закон: решения принимаются совместно. А пока высшие спорили, лес Умитрирдиас медленно погружался в пучину безумия от бесчинств тёмных эльфов. Умитрирдиас являлся практически живым организмом, хранителями которого являлись местные эльфы. Он ощущал, имел эмоции и собственное настроение, говорят, эти леса даже разговаривают с особо близкими к природе друидами и шаманами. Легенды гласят: тысячи лет назад — может быть, даже миллионы, — когда этот материк был ещё диким и почти не населённым, проснулось великое зло, которое грозило уничтожить всё, до чего доберётся. И тогда древние предки собрали совет, чтобы решить, как быть. Самый молодой из древних смог убедить своих старших собратьев дать бой Злу в лесах Умитрирдиаса — тогда это была всего лишь молодая роща. И бой свершился. Эта битва стала первой, самой крупной и кровопролитной, где пали сотни тысяч древних эльфов и отродий тьмы. Но Зло побеждало, и тогда молодой герой решился на отчаянный шаг. Он отдал свою жизнь там, в роще Умитрирдиаса, чтобы прогнать грядущую тьму. И всё вокруг озарил нестерпимый свет, сжигая страшных тварей, потом в небе разразилась страшная буря, вся природа встала против тьмы. И Зло отступило, а душа героя осталась в Умитрирдиасе, став душой самого леса. И по сей день в Великом Древе, которое стало столицей нынешних лесных эльфов, пылает душа молодого героя. Ветви деревьев стали его руками, птицы и животные — глазами, а ветер — ушами. Хотя лес и гостеприимен, нарушителей покоя и порядка карает жестоко. Но дроу частично смогли избежать этого ввиду своей тёмной природы — животные их страшатся, а леса порой бессильны перед чёрной сталью. Впрочем, войска империи Мортис потеряли много солдат в этих лесах — кто-то пропадал без вести, многие сгинули в глубоких топях, а кого-то унесли воды бурных рек. Если эльфы не вступят в бой, то Умитрирдиас рано или поздно разгромит войско глупцов, которые считают, что могут противостоять целому лесу.

Тем временем среди жителей леса произошёл переворот. Пролилась кровь — брат напал на брата. Но теперь у лесных эльфов есть король. Один единственный, как в Сиралионе. Митрир — довольно взрослый и опытный эльф, впрочем, временами вспыльчивый, что свойственно некоторым его сородичам. Этот эльф первым высказался за выбор единого короля, но был обвинён в "жажде власти" и отвергнут. Тогда Митрир, будучи одним из самых влиятельных воинов среди высших старейшин, поднял меч на братьев и силой добился своего. Но сделал это он исключительно на благо своего народа — он был очень предан народу Умитрирдиаса. Светловолосый, довольно высокий по меркам лесных эльфов, но среднего — по человеческим. Плечист, хорошо сложён, он буквально за несколько дней стал кумиром лесного народа. Теперь эльфы Умитрирдиаса предстанут перед вероломными захватчиками во всём своём величии — беспощадные воины, сильные друиды и смертоносные стрелки, о которых слагают легенды. "Дроу ещё пожалеют о том, что вылезли из своих нор и сунулись в наш лес! Прогоним их, как жалких попрошаек!" — таковы были слова Митрира сразу после коронации.

Стоит также заметить, что Умитрирдиас находился практически между Сиралионом и империей Мортис, огромен по площади, а вокруг — Ничьи Земли, бескрайние поля, которые никто не посмел занять. Именно по этим полям передвигаются караваны и армии, к ним же примыкают границы других государств. В истории Сиралиона, империи Мортис и Умитрирдиаса ещё ни одна армия не прошла по лесам по воле их хозяев. Дроу — один из случаев вооружённого вторжения, которые можно пересчитать по пальцам. Но с миром туда не входила ещё ни одна армия.



***



981 год Третьей эпохи. 13 февраля.


Алирит-ат-Нор словно проснулся от векового сна. Гордые своды залов, высокие стены и величественные башни заполонили войска. Казалось, здесь собралась половина всех Сиралионских войск, что отчасти и было правдой. Крепость была выполнена в белых и золотых тонах — классика для высших эльфов. Но золото с веками потеряло свой цвет без ухода и стало болотно-зелёным, что, впрочем, придавало цитадели ещё больший шарм, овевая её аурой древности. Алирит-ат-Нор находился на равнине, его западные и восточные части уходили в горы и даже имели там продолжение — Древние, подобно гномам, проделали проходы в породе. Такое расположение не давало возможности обойти крепость — либо напрямую, либо ползти по горам и ущельям. Площадь перед воротами Алирит-ат-Нора со стороны земель империи Мортис представляла собой чашу, окружённую скалами и горами, а дальше виднелся широкий проход между горами. Крепость была не очень высока, по меркам Сиралиона, — здесь не было невероятных пиков и наблюдательных точек; строя эту крепость, Предки руководствовались исключительно рациональностью. За крепостью, в сторону Сиралиона, начинались эльфийские земли — равнины, леса, реки. Гор там уже не было, всё их протяжение занимал этот величественный бастион.

Каменный гигант стряхнул с себя снег и вернулся к жизни. На то были причины: сюда движется полчище Верховной Жрицы империи Мортис. Как ни странно, Кайириан Сиралионский успел раньше, собрав под своими знамёнами внушительное войско. Но здесь были новобранцы. Множество совсем ещё юных воинов. Многие из них неделю назад взяли в руки меч. Но нельзя было пренебрегать возможностью набрать новых солдат. Кайириан сделал всё возможное, чтобы обезопасить молодых солдат — насколько это вообще возможно в осаждаемой крепости. Кайириан стоял на стенах, смотря вдаль — туда, откуда должны прийти вражеские войска. Это решение… отправиться сюда и сражаться, оно было отчасти необдуманным, поспешным. Конечно, у короля не было выбора, но не стоило скрывать, что вероломность жрицы выбила правителя эльфов из колеи. Но дело сделано, и пути назад уже не было.

И вот, на горизонте показались стяги империи Мортис — чёрный паук на белом фоне. Также, выше всех, виднелось знамя самой жрицы — красный паук на чёрном полотне. Значит, она точно была среди своих солдат.

— Враг на подходе! — выкрикнул Кайириан, повернувшись к воинам, что уже выстроились во дворе. — Вы все отлично знаете, что делать. Приступайте!

И начались последние приготовления. Стены представляли собой двухуровневое сооружение — первый ряд стен был ниже второго, и там выстроилась пехота — воины в серебристых и золотых латах с голубыми сюрко. Округлые шлемы снабжены забралами, что закрывали лица воинов. В их руках были либо мечи и щиты, либо двуручные пехотные сабли, так же часть солдат вооружалась пиками. На верхних же уровнях, которые вплотную прилегали к первому, выстроились лучники в серебряных лёгких доспехах, коротких серых плащ-накидках и капюшонах. Под капюшонами, конечно, были открытые шлемы. В руках длинные луки. Ещё один, более крупный, отряд выстроился во дворе. Система обороны могла показаться даже странной, ибо первый ряд стен было захватить легче лёгкого, но после короткого триумфа и отступления первой линии защитников враг оказывался на узком каменном клочке без каких либо укрытий, тем временем сверху их ждали лучники. А отступившие защитники наглухо запечатывали все переходы на верхние уровни, таким образом противник тратил много времени, чтобы прорваться дальше под шквальным огнём стрелков.

Сам же Кайириан находился на верхних уровнях — он решил лично командовать стрелками. А позже он, со всеми солдатами, примет бой. Он видел, как на горизонте показалось чёрное воинство дроу. Время тянулось бесконечно долго, за короткие минуты войско врага успело оказаться в зоне видимости, словно оно неслось во весь опор. Но они мерно, беспощадно шагали колоннами прямо к стенам. А во главе армии на дорогом чёрном паланкине, который несли четверо голых по пояс дроу-рабов, восседала сама жрица. Также справа и слева шли ещё по одной женщине-дроу. Очевидно, советницы или помощницы. Верховная жрица, что неудивительно, была без брони и одета крайне откровенно. То, что она называла одеждой, лишь слегка прикрывало полуобнажённое тело и подчёркивало соблазнительные формы. Её кожа была почти чёрной, с глянцевым блеском, миндалевидные красные глаза манили, соблазняли неопытных мужчин. На обманчиво миловидном лице светилась самоуверенность, а тёмные губы были изогнуты в победоносной усмешке. Белые волосы распущены и серебристым водопадом струились на плечи.

— Воины Сиралиона! — эльфийский монарх со звоном обнажил меч — серебристая рукоять почти сливалась с молочно-белым слегка изогнутым клинком, который ярко сверкал в лучах солнца. Нужно было подбодрить солдат — боевой дух с каждым днём становился ниже и ниже, ибо жутки слухи сковывали сердца эльфов страхом. — Сегодня наш враг вновь предстал перед нами в полный рост! Чёрное воинство империи Мортис ведёт главная ведьма дроу! — с этими словами Кайириан указал мечом на паланкин, где сидела верховная жрица. Эльфийское зрение уже позволяло увидеть лицо жрицы, которое после слов монарха исказила злостью — она явно не ожидала такой встречи. — Она ждёт, что мы дрогнем перед её армией и обратимся в бегство! Она хочет разрушить всё, что предки создавали тысячи лет, чтобы Сиралион процветал! Если сейчас мы не устоим, то вероломные дроу свободно пройдут в НАШ дом! Будут жечь наши дома, убивать наших жён и детей! Затопчут поля и до основания разрушат каждый город! Они считают, что эти земли принадлежат им — мерзким отступникам. Но сегодня мы покажем им, что это далеко не так.

Войско империи начало строиться перед стенами, на поле буквально на глазах вырастал настоящий город из тёмных высоких палаток. Верховная жрица приподнялась в своём кресле. Взгляд её резко метнулся в сторону одной из помощниц. Неужели она действительно считала, что не встретит сопротивления? Испуганная советница что-то говорила своей госпоже.

— Смотрите! — острие меча вновь метнулось, указывая на жрицу. — Они испуганы! Не ожидали такого приёма, — взгляды правителей встретились. Следующие слова Кайириан произнёс на чистом эльфийском, наречии, на котором говорили древние, смотря жрице прямо в глаза. — Победа или смерть! Ни шагу назад, не посрамим свою честь! За Сиралион!

— ЗА СИРАЛИОН! — эхом вторили солдаты. Бой был близок. Внезапно всё окутала тень, лучники рядом с Кайирианом отшатнулись. И словно из самой бездны перед монархом вышла верховная жрица. Свет померк, тень коконом окружила жрицу и короля. Она была ниже короля, но это не мешало ей с гневом смотреть на своего врага так, будто они равны по росту. Стрелки натянули тетивы. Ещё мгновение, и сотня стрел решит судьбу империи Мортис. Но Кайириан поднял руку, остановив своих солдат.

— Нет! Не стрелять.

— Ты такой идиот, Кайириан Сиралионский… — произнесла жрица тихим шелестящим голосом. — Мог бы меня сейчас прикончить, но всё играешь в благородного короля.

— Есть вещи, которые тебе никогда не понять, — резко отозвался эльфийский король.

— Я знаю намного больше, чем ты! — Исчезнув в потоке теней, жрица вновь появилась, но теперь стояла совсем близко. Даже, можно сказать, чересчур.

— Рад за тебя. Ты явилась только для того, чтобы читать мне свои нотации? — гордый владыка не дрогнул.

— Нет, — жрица провела рукой по щеке Кайириана, и тот отпрянул, будто перед ним стояло мерзкое чудовище, а не соблазнительная дроу. Впрочем, для светлого эльфа разницы это не имело. — Недотрога… Я пришла вразумить тебя. Тебе не под силу остановить нас в одиночку. Ты надеешься на своих лесных собратьев? Их чащи скоро запылают огнём! То же самое касается и гор этих северных дикарей. А Тарис? Только не говори мне, что ты надеешься на этих жалких людишек, — рука жрицы вновь потянулась к королю. Но Кайириан перехватил руку тёмной эльфийки и, отведя её в сторону, он в упор наклонился к жрице.

— Тогда я умру ЗДЕСЬ, со своими воинами, ведьма, и тебе этого не изменить, — лицо монарха исказила ярость. Она надеется, что он сдастся! С лица дроу сползла самоуверенная ухмылка, и оно вновь скривилось от злости. — И поверь мне, этот бой ты запомнишь навсегда, и впредь трижды подумаешь, перед тем, как снова бросить вызов нам, высшим эльдар!

— Хорошо! Да будет так, глупый король. Ты умрёшь здесь, со своими эльфами, и ваши трупы сожрут стервятники!

— Перед тем как ты уйдёшь… Назови своё имя, — отрывисто произнёс король, оттолкнув жрицу от себя.

— Оно не поможет тебе на том свете. Или ты уже хочешь молить пощады? — С этими словами она хищно улыбнулась и исчезла во мраке. Откуда здесь тени в солнечный день? Когда всё кончилось, стрелки хотели было кинуться к королю, да и воины на нижних уровнях во все глаза наблюдали беседу двух полководцев.

— Стоять на месте. Я в порядке. — Взор короля устремился на армию дроу. Они готовились к штурму. К черту благородство! По негласным правилам ведения войны, Кайириан должен был дать осаждающим время, но сейчас не тот момент, чтобы играть по правилам, зато самое подходящее, чтобы наплевать на глупые стереотипы. — Лучники!

Заслышав это поистине судьбоносное слово, стрелки Сиралиона приготовились стрелять. А в армии дроу даже началось какое-то замешательство — ближние ряды замерли, словно громом поражённые. Жрица, которая только появилась у своего паланкина, тоже замерла, стоя спиной к стенам. Она начала медленно поворачиваться, когда король взмахнул мечом и отдал вторую команду:

— Огонь! — И чёрное воинство накрыл град стрел. Любая эльфийская армия отличалась тем, что лучников в ней больше, чем простых воинов. За первым залпом последовал второй, а за вторым — третий. Кайириан решил не давать дроу даже малого шанса отдышаться. Бесконечный напор, сражение или смерть. Он должен пойти против совести и чести, чтобы спасти свой народ. — Пики к бою! Мечи обнажить! — С этими словами король кинулся к нижним рядам, чтобы принять бой вместе со своими воинами. Да, глупо. Король важен. Но Кайириан не мог просто сидеть, и смотреть, как гибнут его люди. Не позволяла честь, с которой он и так уже пошёл на сделку. Впрочем, монарх считал, что днём у него больше шансов на победу — дроу не так сильны при свете дня, если, конечно, жрица ничего не придумает. Чёрные латы предателей сверкали в лучах солнца. Вот она, слабость империи Мортис — неспособность к обороне вне своих мрачных городов. Под градом эльфийских стрел они не протянули бы и дня.

В ответ на стрельбу эльфов посыпались арбалетные залпы. Воздух наполнил свист стрел и болтов. В спешке поднимались лестницы, выводились осадные башни.

— Близко… — прошептал Кайириан. До того как стать королём, он был воином, и сейчас находился в состоянии сладостной эйфории, несмотря на всё происходящее. Королю не терпелось встретиться с нормальным противником.

Но вот, когда дроу начали быстро карабкаться по лестницам, произошло то, что ввергло в мимолётную панику даже короля. Казалось, что луна затмила солнце, и всё поглотил мрак. В рядах воинов началась паника. Серебристый шар в небесах обагрился кровью.

— Прекратить панику! Это всего лишь колдовство! — резко скомандовал Кайириан, и его взгляд метнулся в сторону паланкина, где находилась верховная жрица. Теперь всё это находилось почти в тылу. Она проводила какой-то ритуал, и один из рабов был принесён в жертву.


— Лучники! Огонь по жрицам! — приказал Кайириан, град стрел полился и на жриц, что тоже, по сути, противоречило правилам чести. Теперь преимущество у дроу. Стрелы разбивались о купол, который создала жрица. Впрочем, это уже не имело значения — начался бой. Лязг стали, свист стрел и крики умирающих. Кайириан был в гуще событий, что придавало воинам мужества. Но если короля вдруг убью или ранят, выведя из боя… Тогда всё будет потеряно.

Дроу нахлынули словно чума. На многие метры вперёд под стенами крепости не было видно снега — всё усеяли тёмные эльфы, а кровь их заливала землю. Какое-то время воинам Сиралиона удавалось сдерживать напор, сбрасывая лестницы, но уже через полчаса врагов стало так много, что уже было не до лестниц. Если первые минуты империя Мортис несла неимоверные потери, которые могли стать разрушительными для меньшей армии, то теперь настал черёд светлым эльфам хлебнуть горя. Вскоре дроу заполонили нижние ряды, и защитники вынуждены были отступать наверх оставив за собой арьергард. Именно это монарх использовал, чтобы вновь нанести существенный урон. Когда большая часть воинов отступила с нижних стен, то лучники вновь накрыли врага градом стрел. Было страшно даже думать о том, что там могли остаться свои, но война жестока. Сейчас нельзя было отвлекаться. Кайириан приказал лучникам перейти на башни, а сам с новыми солдатами приготовился принять бой на вторых уровнях стен. На сей раз долгий штурм пронёсся мгновенно, и враг прорвался наверх, словно взбесившийся зверь. Образовалась настоящая бойня, со всех сторон свистели стрелы, разя обе стороны. Но дроу постепенно сдавали позиции. Воины Сиралиона приободрились, но Кайириан понимал, что где-то здесь кроется подвох. И когда тёмных эльфов на стенах осталось совсем мало, и первый приступ можно было считать отбитым, Кайириан с ужасом осознал, в чём крылась хитрость — Мортис решили наверстать то, что не успели сделать из-за вероломного поступка Кайириана. Они заряжали катапульты и требушеты. Первая волна и не должна была стать решающей. Были шансы выжить на нижних уровнях, но те, кто останется на верхних во время обстрела — почти все смертники. А сейчас в роли смертников были король Кайириан и сотни его воинов.

— Все прочь со стен! Живо! — скомандовал монарх. У них были считанные минуты, пока дроу не зарядят свои орудия. Нужно было бы приказать лучникам начать обстрел, но у Мортис были дальнобойные орудия, расположенные слишком далеко — очередное новшество этой войны, благодаря сепаратистам тёмные эльфы приобрели хорошую осадную технику.

В воздухе загудели камни, когда стены покинула только половина воинов, а Кайириан шёл последним. Эльфов оглушил грохот дробящегося камня, каменная кладка начала уходить из-под ног. Дураку станет ясно: дроу ударили прицельно. Кайириан ощутил сначала пролетевший не так далеко от него булыжник — почти метр выше, — а потом удар внизу, и всё понеслось к чертям. На них уже была кровь — некоторым воинам повезло меньше, и они попадали прямо под удар, и каменные заряды беспощадно разрушали хрупкую плоть. Камни вылетели из-под ног. Какое-то время король ощущал, что находится в свободном падении, потом удар в бок — доспехи немного смягчили падение. Дальше Кайириан покатился по каменному валу, который образовался после крушения части верхних рядов. Удар о стену и всё кончилось. Впрочем, эльфийский король ощущал боль почти во всём теле, а это значило, что он жив. Что нельзя было сказать о многих. Слышались стоны умирающих и тех несчастных, что оказались под завалами, а не над ними. Король был в ужасе, когда увидел самых невезучих — воинов с оторванными конечностями, раздробленными руками и ногами, открытыми переломами. Самое милосердное для них было — смерть. Мало кого из них целители смогут спасти. Ужасно было осознавать, но древние стены оказались почти непригодными для обороны против новых осадных орудий — прицельный залп почти полностью обрушил верхние ряды, на что обычно могли уйти сутки. В голове гудело, но всё же был слышен грохот обстрела — дроу нещадно утюжили крепость из катапульт и арбалетов, и горе тому, кто сейчас высунется на стенах. Самая незавидная участь была у лучников, которые остались в башнях — они были заперты там, или отрезаны, после крушения части верхних стен. Впрочем, у них была возможность бить в ответ. Алирит-ат-Нор должен выстоять. Тем более, что такими хрупкими были только верхние уровни — нижние и башни были почти нерушимыми, ибо в них было вложено не только мастерство каменщиков, но и мощь древних чародеев, равных которым сейчас не существует. У дроу скорее кончатся боеприпасы, чем нижние стену падут.

— Ваше Величество! — тут же набежал десяток воинов. Хорошо, что на стенах не было гвардии. Иначе они бы практически все полегли там.

"Нет, нельзя так думать… Любая смерть прискорбна".

— Вы… В порядке?

— Как никогда, — хрипло отозвался монарх. Но на ноги он смог встать только с помощью воинов. Лицо покрылось гематомами, тело — в ушибах. И только сейчас король увидел, что на небе вновь светит солнце. Значит, сегодня дроу вряд ли пойдут в атаку. Но нельзя расслабляться. — Быть наготове. Когда дроу снова пойдут в атаку, мы должны быть готовы.

Офицеры настояли, чтобы король наведался к целителю. Когда были сняты доспехи, Кайириан с ужасом обнаружил, что всё его тело покрыто ранами. Неудивительно, что и сейчас он с трудом держался на ногах.

Через час обстрел закончился, о чём говорила резко воцарившаяся тишина; дроу вновь пошли в атаку, не смотря на прогнозы полководцев. Но король вынужден был лишь прислушиваться к звукам битвы, лёжа в лазарете. Вскоре шум утих, зашёл посыльный и оповестил своего короля, что второй приступ был удачно завершён. Сиралион вновь одержал победу. Эта новость ненадолго успокоила раненого монарха, но спокойствие улетучилось, когда за эту же ночь начался ещё один штурм. Дроу славились своей неотступной смелостью в бою, заставить их отступить могло только разгромное поражение. Именно составлением плана этого поражения эльфийский монарх и хотел заняться.

До утра случился ещё и третий штурм, но тоже был неудачен для империи Мортис. Утром же монарху была оказана полноценная медицинская помощь — практически по всему телу были наложены поистине чудодейственные повязки, пропитанные целебными мазями. Они должны были поставить короля на ноги примерно за два-три дня. Палатки были полны безнадёжно ранеными, которых было значительно больше, чем тех, которые уже завтра вновь схватятся за мечи. За ночь к Альмис отправились десятеро. По настоянию врачей, правителя отделили стеной из ширм. В тот же день Кайириан созвал всех офицеров. Был поставлен вопрос: нужно заставить дроу отступить. Если этого не сделать, крепость рано или поздно будет взята. А если ещё и жрица применит свою силу… Об этом солдатам пока лучше не говорить, чтобы боевой дух не упал окончательно. Совет проходил прямо в лазарете — туда был поставлен широкий стол, несмотря на протесты медсестёр и целителей, несколько стульев. Так же несмотря на неудобство и дикую боль, король встретил своих подчинённых в парадном мундире. Тем не менее, с лица Кайириана не сходило хмурое выражение — из-за боли он спал всего несколько часов.

Один из командиров предложил сделать вылазку. Построить пару требушетов и проутюжить ими местность возле ворот, потом, после пары залпов лучников, идти в атаку всеми силами. Шаг рискованный, даже несколько безумный, но это вполне могло сработать, даже несмотря на нескрываемый скептицизм других офицеров. Были и другие варианты: кто-то предложил призвать королевских чародеев, которых монарх предпочёл оставить на своих местах, ибо народу они сейчас нужнее. Но сколько придётся ждать этих колдунов? Они, конечно, переломят ход боя, но сколько солдат погибнет, пока те доберутся до Алирит-ат-Нора?

— Решено. Прямо сейчас возьмите людей, которые не заняты обороной на стенах, и прикажите им строить требушеты, и делать это как можно скорее. Помнится, к нам присоединялись не только простые солдаты?

— Да, мой король, но это же безумие! Мы все там погибнем, под стенами этой крепости, — возразил один из командиров. Самый старый, даже старше Иирса, который сейчас был на других границах. Старик всегда был осторожен, даже не в меру.

— Ты помнишь, что я говорил на стенах? Победа или смерть.



***



Пока король круглые сутки проводил в лазарете, эльфы выполняли его приказ. Сиралионские эльфы никогда не были мастерами создания осадных орудий, но если уж и строили что-то подобное, то оно работало, может быть не столь эффективно, но долго и надёжно. Докладывали, что Верховная Жрица куда-то пропала из лагеря тёмных эльфов. Конечно, она не сбежала. Она что-то готовила. И это было поводом спешить.

Кайириана первые два дня вообще не выпускали из лазарета — король королём, но в палатах целителей женщины-врачи имели власти больше, чем все правители вместе взятые. Вскоре гематомы начали проходить, и Кайириан вновь стал ощущать свободу движений. А на следующий день он уже был полностью здоров. Целительницы одновременно негодовали и восхищались мужеством своего короля — каждый день он принимал всех желающих, по любому поводу. Оказывал моральную поддержку солдатам и офицерам. Следующий ночной приступ монарх встретил уже на стенах со своими солдатами. Дроу ожесточённо рвались к стенам, они были фанатично жестоки, дрались до последнего и никогда не отступали — лишь только по команде отходили немногие выжившие, не сумев оттеснить сиралионских воинов со стен. Это повергало в ужас, Кайириан не считал их, но понимал, что они гибнут целыми сотнями, и было неясно, откуда берутся новые. Кто тогда воюет на других многочисленных фронтах? Но сейчас некому было заниматься этим страшным вопросом. Было ясно: жрицы провели над ними всеми какой-то ритуал. Кайириана томило беспокойное предчувствие — если ведьмы империи обратят свою магию против светлых эльфов, мало кто уйдёт отсюда живым. Нужно было спешить. Утром король наведался к полям за замком, где были почти готовы требушеты. Сам монарх совсем не разбирался в постройке подобных вещей, поэтому мог только попытаться подбодрить строителей.

"Чёрт возьми, последнее время я только и занимаюсь тем, что пытаюсь удержать их дух на нужном уровне!" — мелькнула мысль в голове короля. Нельзя было уступить этот бастион, хотя и хотелось махнуть на всё рукой, забрать своих солдат и вернуться домой. Но тогда придётся принимать империю Мортис уже на полях и в лесах Сиралиона. А так не хотелось, чтобы прекрасный эльфийский край обагрился их чёрной кровью, и кровью защитников гордой страны.

На сутки атаки дроу прекратились — они перешли к обстрелу бастиона. Приходилось возводить дополнительные укрытия, ведь даже на том конце Алирит-ат-Нора порой падали арбалетные болты или камни, пущенные из катапульт и требушетов. И через эти же сутки строительство оружий были закончены. Но король медлил. Кайириан находился в своей комнате, окна которой выходили прямо на стены, за которыми виднелось полчище тёмных эльфов. Он никак не мог собраться отдать приказ об атаке, в которой погибнут тысячи его сородичей, после чего всё войско страны ощутимо сократится. Как он будет смотреть в глаза матерям, потерявшим своих сыновей, когда вернётся домой? Но они ведь все понимали, на что идут.

"Да, конечно… Да, всё понимали…" — но монарху всё равно было тяжело видеть это. Из года в год, каждый раз дроу повторяли одну и ту же ошибку. Они объявляли войну, наносили ужасающие потери, а как только их загоняли в угол, умудрялись ускользнуть. Нет, на этот раз пощады не будет. Армия Сиралиона победным маршем пройдёт по землям империи Мортис и освободит её от гнёта жрицы. А кто не согласен… Тот падёт от меча высших эльфов. В одну из беспокойных ночей владыка видел сон: Шиитрирдиас осаждён, и эльфийские воины штурмуют его чёрные ворота. Вещий ли он, или же это лишь плод фантазий и желаний? Раз за разом Кайириан со своей армией подходил к этим вратам, но давал врагу шанс. Не только благородство не позволяло отдать ему страшный приказ, но и смутный страх перед тёмными подземельями. Сколько эльфов сгинет там? Стоит ли это того? Впрочем, с этот кровавый день король понял, что стоит. Умрут тысячи, но спустя сотни лет другие эльфы будут жить под мирными небом.

— Мой король, все готовы, — в комнату, постучавшись, заглянул офицер. Парадные золотые латы столь красивы, но защищают от мечей и стрел не хуже серой стали, позолоченный округлый шлем с гребнем и забралом в виде изогнутой пластины, оставляющей открытыми только глаза. Между бронёй и кольчугой — лазурное сюрко.

— Все они готовы погибнуть? — бросил через плечо король.

— Они готовы отдать свои жизни, чтобы сохранить жизни родных, — уверенно произнёс офицер.

— Тогда покажем дроу, из чего мы сделаны, — кивнул монарх и направился к выходу, держа в руках белый шлем с закрытым забралом и венком в виде оленьих рогов. — Прикажи начать обстрел.



***



Прозвучала чья-то отрывистая команда, и засвистели стрелы. Следом за ними полетели тяжёлые камни, утюжа некогда белое поле, теперь покрытое почерневшей кровью. Куски замёрзшей земли вздыбились в воздухе, раздались крики умирающих дроу. Вся боеспособная часть армии короля выстроилась перед воротами. В авангарде была гвардия короля, новобранцев же поставили в арьергард — они ещё успеют в своей жизни увидеть войну. Они ждали своего часа. Сейчас силы Сиралиона и Мортис были примерно равны, а решающим фактором — по плану полководцев — должны были стать стрелки, которые исполнят роль поддержки со стен. Жаль только, что стрельбу требушетов с началом вылазки придётся прекратить — очень велик риск, что под огонь попадут свои. Сначала всё шло по плану — должно было минуть около часа, перед тем как Кайириан начнёт атаку. Но что-то пошло не так… сначала все услышали голос верховной жрицы, пронёсшийся над полем предстоящей битвы.

Подул шквальный ветер, который усиливался с каждым словом жрицы. Кайириану стало ясно, что медлить дальше нельзя.

— Пусть блеск наших лат ослепит врагов! — крикнул монарх на древнем эльфийском, взмахнув мечом. Ворота начали открываться, и обстрел требушетов начал затихать. И вновь на эльфийском языке зазвучали слова короля. — Победа или смерть! За Сиралион!

— ЗА СИРАЛИОН!!! — И с этими криками армия короля кинулась в атаку, буквально в полусотне метрах от ворот схлестнувшись с чёрной ордой. Грянул гром, небо заволокли чёрные, с кроваво-красными прожилками, тучи. На стыке сражающихся армий ударила молния, разбросав эльфов вокруг. Удар, ещё удар. Белые молнии били даже по крепости. Занимался пожар.

— Не верьте своим глазам, забудьте про колдовство! Сражайтесь, как никогда не сражались! Смерти нет, после гибели нас ждёт бессмертная слава!!! — король Сиралиона вырвался вперёд, войско постепенно отставало. Монарх и сам не понимал, зачем так спешить, ведь он мог почти вечно жить, но выбор сделан. Кайириан хотел пробиться к жрице, взмахом меча отрубить этой змее голову и, возможно, навсегда покончить с угрозой дроу. Враг замыкал кольцо, но монарх не дрогнул — он будет драться, пока последняя капля крови не покинет его тело. Вскоре гвардия Сиралиона нагнала своего правителя, теперь сражаясь с ним плечом к плечу. Со стен крепости лился дождь стрел, в ответ на который из тылов били вражеские арбалетчики.

— Для меня честь сражаться с вами, мой король! — выкрикнул кто-то из гвардейцев. Его поддержал дружный гул других эльфийских голосов, которые смогли даже перекричать грохот битвы, звон стали и свист стрел. Вновь грохот и раскаты грома, молния ударила не так далеко от короля. Волосы под шлемом зашевелились.

— И для меня честь провести с вами ещё много битв! За мной! — Серебряный клин врезался в строй империи Мортис. Несмотря на темноту и бесконечные удары молний, армия короля теснила воинов Верховной Жрицы. Надолго ли? Где-то в крепости уже горел пожар — видимо, молнии попали в деревянные постройки и палатки.

Кайириан в пылу битвы не видел этого, но дроу рассредоточились только для того, чтобы взять армию эльфов в шипованное кольцо. Обе стороны несли равные потери, что нагнетало напряжение — за час битвы ещё не было ясно, кто же победит, а кто позорно проиграет и вынужден будет бежать с поля боя или умереть. Вот уже виднелись палатки тёмных эльфов — клин гвардейцев далеко продвинулся, намного дальше, чем остальная армия. В голове Кайириана эхом вторились крики умирающих солдат. ЕГО умирающих солдат. Тому, кто не был полководцем, не вёл солдат в бой, не понять этих чувств. Чувство этой злости, но желания спасти как можно больше.

В поле зрения короля показалась Верховная Жрица. В сопровождении советниц она удалялась прочь — подальше от битвы.

"Сотру гадкую ухмылку с лица этой мрази…" — издав яростный рык, Кайириан снёс ударом щита нападавшего на него противника и кинулся вперёд. Гвардейцы последовали за ним, но их становилось всё меньше. Всё стало второстепенно, гулкие удары сердца заглушили звуки битвы. Но когда клинок уже был занесён, а оторопевшие жрицы медленно поворачивались к нападающему, бок монарха пронзила острая боль, и страх на лицах ведьм-дроу сменился весельем. Копьё вражеского пехотинца ранило ослеплённого злостью монарха. Впрочем, за короля быстро отомстили. Кайириан повалился на землю, но, пока был в сознании, всё равно пытался добраться до стремительно удаляющихся жриц — хоть ползком, главное нанести удар. Мимо короля пробежал один из гвардейцев, но элемент неожиданности был уже потерян. Взмах тонкой руки, и смелый воин, загоревшись, отлетел в ближайшую палатку, промяв собой тёмную ткань. Пока глаза не заволокла пелена, король видел, как Верховная Жрица подалась вперёд, с намерением добить поверженного правителя. Но эльфийские войска были близко, и советницы быстро переубедили её. Тем более, Кайириан окончательно обмяк и потерял сознание. Звуки слились в один сплошной гул, через который лишь изредка слышались эхо голосов.

Когда король пришёл в сознание, он обнаружил себя по пояс голым, перебинтованным и на носилках. На той стороне крепости.

— Что произошло? — хрипло произнёс он, до конца не понимая, что случилось. Кайириан попытался подняться, но его остановила одна из целительниц.

— Вам нельзя двигаться, мой король…

— Что произошло? — монарх подался вперёд, схватив девушку за руку. Голос прозвучал более настойчиво и решительно: — Почему мы за крепостью, женщина?

— Мы вынуждены были отступить, мой король, — подоспел один из офицеров. Тот самый, старик. Короля словно в воду окунули.

— Как… как отступить? Мы же побеждали! — Кайириан быстро перешёл на крик. — Почему ты дал команду отступления, трус?!

— Мы… Они… — замялся командир, стараясь взять себя в руки. — Подкрепления… К дроу пришли подкрепления, они оттеснили нас…

— Не может быть, — прошептал поверженный монарх. Настроение резко сменилось — сказывалось туманное состояние после сильного ранения. Похоже, что силы королю давал только шок, который скоро пройдёт. — Да. Значит… Ты молодец. Прости… — Кайириан вновь занял лежачее положение.

— Что прикажете предпринять? Их стало втрое больше. Продолжить сражаться? — офицер отмахнулся от целительницы, которая шумно требовала дать королю покой.

— Нет, не смейте… Они уже занимают крепость?

— Да, мой король. Я оставил несколько воинов, сдерживать их натиск в воротах, но…


— Постой, — короля осенила идея. Так или иначе, он не отдаст империи Алирит-ат-Нор. — Зимние запасы масла и горючего на месте?

— Да, — кивнул офицер, явно не понимая, к чему ведёт Кайириан.

— Прикажи солдатам ещё немного подождать и после разложить бочки с горючим по всему замку. Когда все покинут крепость — поджечь.

— Но…

— Исполняй! Мы не отдадим им крепость! — И силы покинули короля. Он вновь провалился в беспамятство. Приказ был исполнен, и, когда дроу начали занимать крепость, Алирит-ат-Нор вспыхнул ярким пламенем, забирая с собой тысячи тёмных эльфов, которые не успели понять, в чём дело. Эльфам было тяжело смотреть, как на их глазах гибнет то, что возвели столь давно, что являлось памятью и честью. Поэтому ни один из воинов Сиралиона не оглянулся. Эти несколько недель кромешного Ада для светлых эльдар войдут в историю и будут увековечены в сказаниях. Их главными героями будут король Кайириан Сиралионский и его воины, которые отважно обороняли бастион Алирит-ат-Нор, потеряли его, но не отдали врагу.

Армия короля, заметно поредев, быстрым маршем устремилась прочь. Страшно подумать, что если бы Кайириан пал и не отдал приказ, то все эти эльфы погибли бы, защищая свою страну.




==========

Глава 2. Часть 10 "Встреча под маской "==========





Эскорт не покидал Дрейка и Ашамаэля даже в странном одноэтажном здании — оно имело всего один этаж, но при этом простиралось на большее расстояние, чем другие здания. Здесь не было ни картин, ни гобеленов, ни золотых свечей, которые освещали бы коридоры. Голубовато-серый камень повсюду был покрыт резьбой, колоннами и фигурами, которые выпирали прямо из стен. Порой фигуры представляли собой мужчин и женщин, порой воинов или причудливых животных, иногда даже с детьми на руках — даже странные существа, непохожие ни на человека, ни на эльфа или кого-либо известного Ашамаэлю порой держали на руках детей. Видимо, северные эльфы уделяли большое внимание растущему поколению. Возможно, именно поэтому они, по сути, являлись самой преуспевающей расой и в богатстве своём духовном и культуре могли обойти даже высших эльфов Сиралиона, которые всё чаще контактировали с другими расами плотнее, чем полагалось. В здании, куда привели приспешников демона, были довольно низкие потолки, что беловолосому доставило определённые неудобства, что, впрочем, никак не повлияло на его гордую осанку. Полутёмные коридоры с редкими окнами без стёкол освещали встроенные в стены голубовато-синие кристаллы, распространяя холодный свет почти везде, оставляя лишь редкие тёмные уголки и подчёркивая глубокие узоры на стенах. Впрочем, красоту местной архитектуры было бы сложно рассмотреть, если бы не высокий рост Ашамаэля и довольно низкий — северных эльфов. Коридоры были абсолютно пустыми, а любопытная толпа осталась за каменными дверями. За окнами мелькали странные деревья, которые, как ни странно, были покрыты белой листвой.

Прошло около десяти минут, когда один из солдат — очевидно, исполняющий роль командира — вновь заговорил, и голос его мелодичным эхом разлетелся по холодным коридорам:

— Когда будет разговаривать со Старейшинами, осторожно подбирайте слова. И помните: я слежу за вами. Упаси вас Создатель сказать какую-нибудь глупость.

Ашамаэль лишь молча кивнул, хотя бравада этого недоростка его лишь смешила. Впрочем, воин даже предположить не мог, что этот светлый эльф маг-недоучка на самом деле может сию секунду разбросать его внутренности по стенам. Оно и к лучшему — лишний шум Ашамаэлю был ни к чему. А вот Дрейк скорчил гримасу в спину солдату, который, видимо, это заметил.

Вскоре эта странная группа подошла к винтажным ледяным дверям. Командир северных эльфов остановил эскорт и аккуратно приоткрыл двери, словно боялся, что они вот-вот развалятся.

— Старейшины, — почтительным тоном произнёс он. — Гости, о которых я вам говорил, уже пришли. Впустить? — Тёмный маг подозрительно прищурился. Как это он говорил? Ведь это он их встретил у ворот в город. Или нет? Эти северные эльфы… Они кажутся такими похожими друг на друга.

— Да, пусть заходят, — послышался голос, такой же приятный, как и у всех, но уже со старческой хрипотцой. В нём звучали явные угрожающие нотки. Двери открылись, и теперь Ашамаэль с Дрейком могли увидеть комнату старейшин. Просторное помещение с такими же низкими потолками, всё те же стены. Стоило заметить, что и мебель здесь делалась из камня. В центре комнаты стоял широкий круглый стол из серого камня с единственной толстой ножкой посередине, которая также была щедро покрыта резьбой. Вокруг стола умещалось около полторы дюжины стульев, также сделанных из камня — видимо, нормального дерева в этих краях вообще не водилось, или здешние эльфы были настолько близки к природе, что использовали исключительное неживые материалы.

Впрочем, занято было только пять стульев. Четверо старейшин сидели порознь друг от друга — их могло разделять до трёх мест — и пристальными взглядами сверлили новых гостей. Их лица, к удивлению Ашамаэля, были покрыты старческими морщинами, а длинные волосы ниспадали седыми прядями. Это очень странно, если помнить о том, что хотя бы один из этих четверых должен был быть так называемым шаманом, обладающим той самой странной силой, с которой уже столкнулся тёмный маг. А пятым был, к огромному негодованию эльфа, Файран. Он также пристальным взглядом встретил именно Ашамаэля, лишь на пару секунд странно прищурив глаза, словно разглядел под совершенно иным лицом лик Ашамаэля. Но потом он тут же отвёл взгляд, теперь изучая Дрейка. Один из старейшин с узким вытянутым лицом и злобно сверкающими узкими глазами подался вперёд. Он сидел прямо перед Ашамаэлем и Дрейком, которым, пока что, сесть так и не предложили.

— Итак, чужаки, как вы сюда попали? — медленно произнёс он, глядя то на чёрного мага, то на Николаса. Остальные трое молчали, а Файран же, кажется, уже вовсе потерял интерес к гостям. Сам же чернокнижник чуть ли не заскрипел зубами от злости. Как он жалел, что не может прямо сейчас прикончить недомерка. Но стоит взять себя в руки, и на лице мага тут же отобразилось почтение.

— Вам не сказали? — искреннее удивление. — Нас привёл Хирдир — один из ваших следопытов. Мы дошли до самого прохода, но, как только он открылся, на нас напали дроу. Ваш воин был поистине достоин этого звания — сражался, словно лев. Но, к сожалению, отравленный болт достиг его в самый последний момент, — и вновь напускная скорбь. Дрейк бросил на своего спутника косой недоверчивый взгляд. Что, неужели он сам начал верить в слова десницы Ваалинара?

— Но как он согласился взять вас?

— То же самое я могу спросить и о вашем другом госте, — Ашамаэль кивнул в сторону Файрана, который, услышав, что речь идёт о нём, вновь посмотрел на гостей северных эльфов.

— Я наткнулся на патруль и упросил их взять меня с собой, — невозмутимо произнёс он.

"Меня сейчас вырвет…" — мысленно хмыкнул эльф, бросив быстрый взгляд на младшего брата.

— Вот именно. А мы упросили Хирдира.

— Одиночные разведчики не имеют права брать с собой чужаков. Это не приветствуется даже у патрулей, а привести двоих — один из которых человек — вообще немыслимо! — говорил всё ещё один старейшина — тот, у которого вытянутое лицо. Остальные трое лишь согласно кивнули. — Тем более, это Хирдир покинул город без нашего разрешения, что тоже является нарушением устоев!

— Глупые устои… — протянул Дрейк, и тут же словил от Ашамаэля подзатыльник.

— Прошу простить моего спутника. Он хоть и колдун, но идиот идиотом! — прошипел эльф, бросив на Дрейка многозначительный взгляд. — Понимаете, нам очень нужно было попасть к вам. Ведь только старейшины северных эльфов знают всё о своих землях. Иным источникам я верить не решился.

"Этот идиот Дрейк может всё испортить". — Маг разве что только не скрипел зубами от злости.

Ашамаэль, впрочем, подметил, что безумие приходит к нему своеобразными приступами, или волнами. Вот и сейчас, похоже, помутнение разума подбиралось всё ближе, хотя до этого рыжий был ниже травы, тише воды. Впрочем, это не значит, что в его больной голове не роились гадкие мыслишки. Он напрочь забывал о всякой осторожности.

— Хорошо. Что вам нужно и что вы ищите?

— Это очень… личное. Нужно поговорить наедине, — медленно произнёс Ашамаэль, бросив взгляд на Файрана. И Файран, как истинный понимающий и сочувствующий паладин, сам покинул комнату. Когда, кроме гостей и старейшин, в комнате никого не осталось, четыре пары глаз ожидающе уставились на эльфа. Эту речь Ашамаэль прокручивал в голове несколько раз. — Моя любимая кузина смертельно больна. Это очень больно осознавать, особенно зная, что она тоже эльф — ведь мы не подвержены серьёзным заболеваниям. Но мой друг-маг кое-что узнал — он, благословит его Создатель, нашёл способ поднять кузину на ноги и избавить её от странного колдовского мора. Фолианты утверждают, что в ваших землях — в горах — растут чудодейственные растения, которые способны буквально вернуть человека с того света. Я прошёл половину материка, чтобы оказаться здесь, и теперь прошу вашего разрешения прийти на ваши земли и отыскать панацею для кузины.

— Вот как, — медленно произнёс старейшина, сверля Ашамаэля подозрительным взглядом. — Почему ты не захотел говорить это при паладине? Он же может тебе и помочь — говорят, они какие-то святые воины и помогают всем. Правда вот, он сам о себе ничего подобного не сказал. Тем более, если мы вас и пустим за пределы города, то без проводника — все воины сейчас заняты, а Файран, как мы знаем, грозный боец.

— Знаете, в таком деле никогда не помешает осторожность. Так что, вы дадите разрешение нам?

— Может быть, да, — медленно произнёс старейшина, пройдясь взглядом по каждому своему коллеге. Лицо мага озарила довольная улыбка, но она мгновенно потухла, когда старый эльф продолжил. — А может быть, и нет. Конечно, всё, что ты говорил, очень печально, но мы не можем себе позволить просто так рисковать, особенно сейчас. Я посоветуюсь с остальными старейшинами, и через неделю мы решим, что с вами делать.

— Неделю?.. — На лице чернокнижника отобразилось нескрываемое удивление, а недовольные, резкие нотки в голосе маг еле сдержал. — Но это же долго!

— За неделю может что угодно случиться! — возмущённо заявил Дрейк. Что ж, сказывалась беспрекословная преданность Ваалинару — рыжий стремился скорее выполнить задание. — Неужели нельзя быстрее?! Что такого, если мы немного пройдёмся по… — спутник Ашамаэля замолчал, когда Ашамаэль же вновь окоротил его предостерегающим взглядом.

— Спешка всегда приводит к беде, — невозмутимо произнёс всё тот же старейшина. Остальные, словно немые, молчали. Даже между собой ни слова не проронили. Поведение старейшины не было удивительным. Для человека неделя — срок, для эльфа же она лишь мгновение. — Мы выделим вам комнату и дадим полную свободу перемещения по городу — но не за ним. Уйти вы также не можете. Всё ясно?

— Всё ясно. И, если вы не против, у меня полно вопросов… — произнёс Ашамаэль, надеясь пролить свет на хоть какие-нибудь тайны этих эльфов.

— Всё позже, сородич, сейчас оставь нас, — старейшина был непреклонен. — Воин у дверей проводит вас обоих в комнату.

Ашамаэлю ничего больше не оставалось, кроме как подчиниться и уйти, забрав с собой Дрейка. С той стороны дверей действительно ждал молодой воин, как и все, в простой светло-синей тунике, которая просто не вязалась с устоявшимся здесь морозом, — даже в зданиях было очень холодно по людским меркам — скудной броне в виде кожаного наплечника и сапог и с копьём в руках. Смерив презрительным взглядом гостей старейшин, он кивнул, призывая следовать за собой, и широкой походкой устремился прочь по коридорам. Видимо, молодого воина с большими амбициями не устраивала роль мальчика на побегушках.

Эльф провёл магов по тем же коридорам, а снаружи свернул в сторону, уходя от главной улицы. Вскоре стало ясно, что гостей ведут в своеобразный спальный район, туда, где живут довольно бедные, или вовсе нищие, граждане. Стоило заметить, что в довольно обширных трущобах было довольно чисто, наверное, от того, что жителей здесь было мало, а многие дома пустовали. Но здешняя архитектура прямо-таки бросалась в глаза своей скудностью и строгостью, по сравнению с остальным городом. По краткому пояснению проводника, в этих районах жили так называемые изгои общества — нищие, прокажённые, преступники и дезертиры. Проще говоря, те, кто не может реабилитироваться в нормальном обществе северных эльфов. Оборванные эльфы хмуро посматривали на новоприбывших и тут же скрывались в проулках. Интересно, Файрана тоже поселили сюда, или это исключительно индивидуальный знак недоверия старейшин?

"Хитро. Создают видимость дикого племени, умудрившись обмануть даже Ваалинара, а сами при этом неплохо устроились в этих горах. По-моему, они смогли обмануть и дроу, которые сидят у них уже под самыми воротами", — думал Ашамаэль, аккуратно ступая за проводником. Вскоре внимательный взгляд подметил, что чистота улиц обманчива — в одном из тёмных узких переулков прятали труп, суетливо оглядываясь на проходящих гостей.

— А что потом будет со всеми этими отбросами? — поинтересовался тёмный маг. Редкий прохожий странно оглянулся на эльфа.

— Бедняки и те, кто не убивает, и дальше будут здесь жить. Убийц же заберут. Как раз через два дня должны проводить ревизию, — невозмутимо пояснил солдат. Да, город северных эльфов оказался не столь чист и красив, как казался изначально, даже, пожалуй, жесток. Впрочем, это хороший способ избавиться от отбросов общества.

— Но как же они содержатся здесь? Почему убийц не сажают в тюрьмы? Тем более, здесь я не вижу солдат — значит, преступников никто не ограничивает.

— Самые буйные сидят в темницах, но таких мало. Да и здесь тех, кто через несколько дней отправится на казнь, очень мало. Преступнику даётся несколько недель, чтобы пожить жизнью относительно простого эльфа — за это время он может всё осмыслить, сделать выводы. Ну… или напиться, у кого как. А бежать им некуда, потому и не пытаются. Тем более, они же дают клятву.

— Клятву? — скептично фыркнул чёрный маг. С этими эльфами явно что-то не так, думал Ашамаэль. Возможно, за этими словам кроется нечто большее, а может, Ашамаэль просто слишком подозрителен. Вскоре группа из двух эльфов и одного мага остановилась около очередного дома. Он ничем не отличался от остальных.

— Ваше жилище, — коротко пояснил эльф-проводник и тут же заспешил прочь. Он торопился так, словно боялся, что чем-то заразится здесь, словно эти улицы покрыты помоями. Но он явно не боялся того, что сейчас его здесь кто-нибудь прикончит. Переглянувшись, Ашамаэль и Дрейк зашли в дом. Простая комната, в дверном проёме напротив — кухня, слева вверх по лестнице была ещё одна комната. Довольно скудный набор мебели, в стиле северных эльфов. Впрочем, прожить здесь всего неделю было вполне возможно. Тем более, в планах чёрного мага было попытаться проникнуть за пределы города без разрешения старейшин. Конечно, сначала стоит вытрясти всё, что интересовало эльфа, но на это уйдёт не более двух дней.

— Может быть, ты снимешь заклинание? — поморщился Дрейк. — Неуютно ощущаю себя в этом теле.

— Нет, — резко отозвался Ашамаэль. — Сниму, как только закончим здесь. И даже не пытайся сделать это сам, будет только хуже, — конечно, Ашамаэль предусмотрел гибель своего напарника. А со смертью заклинание спадёт само через сутки, но если рядом не окажется Ашамаэля, то подействует второе тайно наложенное заклинание — затмение памяти, и все вокруг на долгое время могут забыть вообще всё, зато не обнаружат обман. Дрейк, попытавшись снять иллюзию, также мог активизировать второй слой чар, но знать о них безумец не должен. Ашамаэль в очередной раз вёл крайне опасную игру, уповая на то, что сможет удержать всё под контролем. Обычно это ему удаётся, но никто не застрахован от случайностей.

— И чем же будет хуже? — подозрительно прищурился рыжий, примостившись к каменному стулу, стоявшему рядом с небольшим столом у окна.

— Лучше тебе не знать. Давай лучше поговорим о твоём поведении со старейшинами, — холодно произнёс Ашамаэль, осторожно заглядывая на кухню. Лёгкий взмах руки, по помещению прошлась полупрозрачная синеватая волна, реагирующая на всякого рода живность. Чисто.

— А что не так? — ехидно ухмыльнулся он, крутя в руках глиняную чашку, покрытую белыми узорами.

— Ты серьёзно? Я и сам не в восторге от этих проклятых старых маразматиков, но это не повод хамить им в такой неподходящий момент! Своими идиотскими выходками ты можешь сорвать всё.

— Послушай, Ашамаэль, — произнёс Николас, подкинув в руке чашку. — Не проще ли просто пробить себе путь среди этих примитивных эльфов? Ни в одном из этих старейшин я не ощутил даже искры магии.

— То же самое было и с проходом, — бросил через плечо чернокнижник, поднимаясь на второй этаж. — Никакой магии, но, тем не менее, он пришёл в движение.

— Они говорят иначе, — фыркнул Дрейк, швырнув чашку в окно.

— Что? — чернокнижник плохо расслышал сказанное напарником. Точнее, слышал он хорошо, но рыжий выдал что-то абсурдное. Послышалось? — Что за?.. — Взгляд эльфа резко метнулся к окну, где послышался грохот разбившейся миски.

— Ужасная посуда, — невозмутимо пожал плечами Николас. Первого вопроса он, кажется, не услышал вовсе.

— Ты что-то говорил до этого, — голос тёмного мага внезапно скинул всё раздражение, теперь он был неестественно спокойным, с еле заметными нотками подозрения.

— Говорю, посуда ужасна. Больше ничего, — искренне удивился Дрейк. Этот тип явно что-то скрывал. Ашамаэль знал, что Николас не в себе, но он хотел более подробно понять, что с ним не так, но к стенке припереть его никак не получалось — хитрец всё время уходил от вопроса, а в голову к нему забраться не удавалось. Ашамаэль был не слишком силён в подобных вещах. В его стиле скорее было выбить силой всё, что нужно.

Наступившие сумерки не принесли за собой совершенно ничего нового. Но ночь не прошла без происшествий. Благо, Ашамаэль предусмотрел это и предложил спать по очереди. Конечно же, чёрный маг спал первым, а Дрейку, казалось, было вовсе наплевать. Но, когда настала очередь Ашамаэля, уже ближе к утру, в дом забрался вор. Или убийца — это тёмный маг так и не узнал. В окне послышался почти неуловимый шорох, и уже через секунду там показался силуэт худощавого эльфа. В темноте тускло сверкнули глаза незваного гостя. Но Ашамаэль не стал ожидать приветствия, к тому же, рука лазутчика дёрнулась в сторону пояса, тем не менее маг опередил его. Грохотнула молния с руки беловолосого, и тело северного эльфа, обмякнув, вывалилось обратно в окно. Возможно, Ашамаэль поступил не очень тактично, но вряд ли посланник старейшин пришёл бы перед самым рассветом, да ещё и через окно. На улице послышались шум и суета.

На лестнице второго этажа показался заспанный Николас.

— Какого чёрта? — протянул он. Взгляд его переместился на окно, над которым ещё вился дымок от убиенного воришки.

— Это то, почему я предложил спать по очереди, — флегматично пояснил Ашамаэль, уже направляясь к двери. — Раз ты уже не спишь, я наведаюсь к старейшинам. Почему-то мне кажется, что они вовсе забудут про нас на неделю, а у меня, тем не менее, полно вопросов к ним.

С этими словами чернокнижник гордой походкой вышел из дома, и собравшаяся толпа зевак в ужасе отпрянула. Хотя, если будут вопросы, разумнее свалить всё на Дрейка — Ашамаэлю следует поддерживать репутацию недоучки. И не стоит забывать, что сейчас он под чужим лицом. На выходе из спального района Ашамаэля остановил, к его удивлению, один из северных эльфов.

— Постой, сородич, — произнёс он. Шаман, судя по всему, но не старейшина — молодое лицо. Полуобнажённое тело покрыто разнообразными рисунками и татуировками синего цвета, то же самое и с лицом. Слегка рассеянный взгляд. — Это ты вчерашний гость старейшин?

— Верно. Неужели они решили всё-таки кого-то послать к нам? — произнёс тёмный маг.

— Да. Ты же сам говорил, что у тебя много вопросов, так что меня они выбрали для того, чтобы я ответил на них.

— Но ты не старейшина? — Хотя это и было вопросом, слова Ашамаэля прозвучали скорее как утверждение. В голосе мелькнуло разочарование.

— Нет, конечно! — выпалил шаман. — Я ещё не скоро стану подобным им… Их духовная сила настолько велика…

— Духовная сила? — переспросил Ашамаэль. Оба эльфа неспешно направились обратно к дому, где расположили гостей. Тёмный маг слышал много толкований и названий магического источника, расположенного внутри каждого мага, и из которого каждый чародей черпает свою силу, но "духовная сила"… Это что-то новое.

— Ну да, — видно было, что шаман несколько смущён. — Сила души каждого эльфа. Чем больше духовная сила, тем сильнее вера и стойкость шамана.

— Вот как… Тогда расскажи мне об этой силе. Дело в том, что ни я, ни мой спутник-маг не ощущаем здесь никакой магии.

— Вы, высшие эльфы, стали слишком далеки от природы и уподобились другим расам. Поэтому вы не ощущаете то, что делаем мы. Если ты помнишь, один из королей много лет назад объявил себя высшим эльфом, поставив под угрозу заветы наших создателей.

— Я знаю об этом, — кивнул Ашамаэль. Видимо, шаман много знает, и диалог может оказаться даже интересным. — Но как это могло сказаться на магических силах?

— В тот день, как ты помнишь, появились разделения на лесных и высших эльфов, хотя разница между нами проявилась через тысячи лет. Сила, которую дали новые — молодые — боги, была огромна, непомерна даже для эльфа, она изменила вашу магическую сущность. И в какой-то момент всё пустилось на самотёк — ваши боги предоставили своей силе волю. Поэтому сила, которую используют многие святые воины и жрецы, шаманы и друиды — иная. Боги дают её, они же могут её и забрать. А сила твоего друга, например, с божественной никак не связана, хоть и больше по силе, зачастую. Впрочем, эльфийская магия отличается от существующей духовной ещё больше.

— Значит, боги же вас оберегают от запретной Тьмы?

— Боги бывают разными. Среди них есть и злые. Тому пример Ллос — богиня-паучиха у дроу. Именно поэтому некоторые тёмные собратья вернулись к старым истокам колдовства.

— Если зашла речь о богах… — протянул Ашамаэль, смотря прямо перед собой. Тема святости, Создателя и прочей чепухи была ему противна, и хотелось знать мнение северных собратьев. — Существование божественных сущностей, вроде Ллос, доказано — они действительно проявляют себя, хотя и не вмешиваются в судьбы миров. Они даруют силу своим слугам. Но это старые боги, а есть молодые, как ты сказал. Как раз те, которые дали другую магию и её же забросили на произвол смертных. Подлинно ли их существование?

— Мы не знаем, — помотал головой шаман. — В сказаниях говорилось, что молодые боги, как подростки, ленивы и праздны. Возможно, они давно забросили этот мир, о чём говорит бесконтрольность вашей магии. А возможно, что они намеренно так поступили, ведь год от года силы ваших чародеев растут, даже тогда, когда расти уже и некуда.

— А Создатель и прочий святой пантеон? — поморщившись, произнёс тёмный маг. — Правда ли, что смертный может вознестись, став равным богу?

— Смертные, которые делали хорошие дела, а потом умерли и стали богами — бред. Но по поводу Создателя идут долгие и порой кровопролитные споры. Многие считают его отцом старых богов, даже ходят легенды о монахах и жрецах, которые обрели его мощь. Но сейчас его влияние угасает, уже много лет прошло, и многие истинные жрец Отца умерли. А каково твоё мнение?


— Красивая выдумка для слабых людей, — резко произнёс эльф, и сразу пожалел об этом. Даже, скорее сказать, о своём тоне. Всё-таки беловолосый не так часто разговаривал с кем-то в вежливом тоне, а чар со сменой внешности, как правило, хватало, чтобы подойти и ударить без всяких слов. Но сейчас было редкое исключение.

— Мда… — скептично фыркнул шаман. Эльфы уже подходили к дому, в котором их встретил сонный Дрейк, впечатлённый полуночным гостем и решивший продолжить бодрствовать. Увидев вернувшегося Ашамаэля, да ещё и не одного, он мигом встрепенулся.

— Что ж, — церемониально произнёс шаман. — Раз вы оба в сборе, пора мне представиться. Вирин Индар, сын Исурима Индара. Как мне называть вас?

Ашамаэль и Дрейк удивлённо переглянулись. Эльф вспомнил, что чернокнижники ещё никому здесь не представлялись. Дрейку было бессмысленно скрывать своё имя, а вот Ашамаэль не мог назвать ни одного из двух, поэтому пришлось быстро придумывать другое:

— Дамиан Имирир, — произнёс первое, что пришло в голову, чернокнижник.

— Николас Дрейк, — представился рыжий, сонно зевнув. Вирин же недоумевающе нахмурился.

— Так коротко? Неужели у вас нет отцов и кланов?

— Мы свободные путники, представления, подобного вашему, у нас нет, — отозвался Дрейк, буквально на пару слов опередив Ашамаэля. Но шаман всё равно выглядел озадаченным. Но оно и к лучшему, ибо Ашамаэль постоянно забывал о том, что он представился магом-недоучкой. Роль "лидера" должен был играть как раз Дрейк.

— Хорошо… Ну, у вас, наверное, полно вопросов?

— Конечно! — Ашамаэль устроился на одном из твёрдых стульев, вовсе позабыв о вежливости и манерах. Впрочем, вспомнив об этом, маг подумал, что и это северный эльф воспринял бы как странность.

Вирин сам занял свободное место. Завязался долгий разговор, в ходе которого все позабыли даже о завтраке, который и без того стоял под вопросом — в доме не было еды. Да и Ашамаэль смутно представлял себе, чем же всё-таки питаются северные сородичи.

Первым делом шаман подытожил тему об их магии. Если современная магия, которая распространена намного больше, дана богами и ими же забыта много тысячелетий назад, то сила шаманов и священнослужителей держится на воле богов и всегда контролируется своими покровителями. К тому же, шаманы, жрецы, клирики и прочие кудесники черпают силы из своего духовного резерва, а магический у них может отсутствовать вовсе. Именно этот факт подтверждает существование, по крайне мере, некоторых богов.

Интерес Ашамаэля был почти исчерпан, и он задал свой последний вопрос: что же это за клятва, которая сдерживает здешних преступников от необдуманных поступков. Для северного эльфа честь жизненно важна, и таковая есть даже у преступников. Дав клятву, северный эльф связывает себя обетом с богами, нарушив который, он накликает на себя гнев всевышних, проклянёт свой род и лишит себя спокойной загробной жизни. Ашамаэль понимал, что половина всего этого — лишь вымысел. Но, учитывая замкнутый образ жизни этих эльфов уже многие века, в разумах их эти морали и заповеди неуклонно закрепляются каждое поколение, а долголетие позволяет передавать всё в точности. Для них всё это — норма, неоспоримая и единственная. Это было видно даже по реакции шамана на этот вопрос — вновь удивление, смятение. Он не понимал, как можно это не понимать. Сама же клятва была только одна и являлась своего рода заклинанием, которое действительно имеет некоторую божественную силу. Впрочем, эти громкие слова богам давно потеряли свою надобность. Честь стала образом жизни северных эльфов. Впрочем, многого Ашамаэль не понимал. К примеру, подавляющее большинство преступников самостоятельно является с признанием к стражам закона — лишь единицы приходится ловить. Все обитатели этого города поразительно честны. Это звучало даже как-то дико для Ашамаэля и Николаса, не укладывалось в голове у жителя грязного, поросшего ложью и злобой мира. Особенно у чернокнижника. Всё это даже вызывало у беловолосого какое-то отвращение. Впрочем, Вирин упомянул и о тех, о ком говорят: "в семье не без урода". Эта настоящие дегенераты, изгои любого общества. Их либо казнят сразу, либо связывают более мощными ритуалами-клятвами, нарушение которых приводит к медленному летальному исходу.

— Но почему просто не начать сажать таких в тюрьмы? — удивлённо спросил чёрный маг.

— В наших городах нет тюрем, — флегматично пояснил шаман. — Они плохо влияют на любого. В них преступники разлагаются окончательно, не имея шанса переосмыслить и действительно покаяться.

Далее вопросы задавал в основном Дрейк, который, как оказалось, тоже был заинтересован в культуре эльфов. Впрочем, свою лепту вносил и "Дамиан Имирир", который теперь предпочитал всё-таки уступать право говорить "великому магу".

Шаман поведал чернокнижникам о том, что и северные эльфы, подобно лесным братьям, живут в полной гармонии с природой. Они не едят мяса, никогда не вырубают деревья, а строить предпочитают из камня и льда — на последнее силы шаманам и старейшинам, конечно, дают боги, ведь их лёд крепче стали. И его много здесь, в холодных горах, близ ледяного перешейка. Корни северных эльфов идут опять же от появления так называемых "высших" — большая часть "не высших" ушла в леса, но группка изгоев двинулась намного дальше, уходя от бесконечных людских гонений и притеснений другими расами, они избрали эту границу ледяных пустошей, которые существовали долгое время уже тогда. Здесь не было никого, и по сей день нет, кроме самих хозяев предгорий. Северные эльфы первое время здесь умирали десятками, и это было нормально, но потом они, как и остальные подвиды, изменились, адаптировались к холоду. Их внешность начала меняться — кожа приобрела оттенок, который имеет сейчас, прекрасные лица несколько изменились под действием невыносимого холода, а глаза стали уже. Сохранился только голос, он стал даже прекраснее. Отдалённость от других цивилизаций позволила северным эльфам сформировать свою культуру, на которую не действовали эмигранты, войны, торговля.

Конечно, после всего сказанного встал ещё один вопрос: чем они питаются тут, в безжизненных пустошах. Как выяснилось, лидеры пришедших сюда эльфов принесли не только население, но и чудесные растения, подобно тем, что растут среди лесов лесных эльфов. Так же как и свои хозяева, они подверглись значительным изменениям. Удивительно, но, по словам Вирина, рядом с городом имелись целые поля так называемой ледяной пшеницы, из которой так же пекут хлеб — значит, огонь всё-таки используют. Также в холодных садах растёт много ледяных фруктов. Шаман на полном серьёзе заверил, что это боги дали им благословение и силы, но Ашамаэль был уверен, что разгадка этой тайны кроется в чём-то более прозаичном и близком к этому миру.

Но, когда тема зашла о еде, все тут же вспомнили о том, что солнце уже давно начало свой путь с зенита к закату, и было бы неплохо поесть. По крайней мере, Дрейк считал именно так. Вирин радушно предложил пообедать под своим кровом, коль старейшины не подумали о питании своих гостей — с ними такое случалось довольно часто, если забыть о том, что гости здесь и без того редки.

Троица отправилась через город к дому шамана. Жилище у служителя богов оказалось довольно простым и, как выяснилось, абсолютно пустым — Вирин был не женат.

— Нескромный вопрос, но сколько тебе лет? — медленно произнёс Ашамаэль, осматривая аккуратную гостиницу. Всё тщательно прибрано, в центре комнаты овальный стол, вокруг стулья, всё из камня. Окна уютно оплетал какой-то ледяной вьюн синевато-голубоватого оттенка, как ни странно, с густыми листьями и ответвлениями.

— Сто восемьдесят шесть, — удивлённо отозвался шаман, скрывшись в другой комнате — кухне, очевидно. Шум на кухне на пару секунд прервался — видимо, эльф задумался. — Если ты о браке, то мы, шаманы, редко женимся — нет времени уделять внимание женщине. Хотя, становясь старейшиной, шаманы женятся чаще.

— И много вас таких? — усмехнулся Дрейк.

— Не очень. Не каждый может найти в себе достаточно духовных сил, чтобы их услышали боги. Ведь это у вас, колдунов, всё просто — есть дар, и можешь колдовать почти сразу, служители же всевышних должны провести около пяти или вообще десяти лет в молитвах и ритуалах. А до этого нужно ещё найти себя…

— Гармония с собой? — произнёс чернокнижник.

— Что-то вроде того. Многие отсеиваются ещё на этом этапе. Хотя, я слышал, что ваши и людские боги более милосердные.

Вскоре началась трапеза. Что примечательно, вся пища была холодной, кроме какого-то подобия чая, что был подан в кувшине. Чего и стоило ожидать, пища северных племён не была слишком разнообразной, но была непривычна даже для Ашамаэля. Единственное, что выглядело обычно — хлеб. А остальное: ледяные перцы, больше похожие на скульптуры, но имеющие неподражаемый сладковатый вкус и неимоверное количество жидкости внутри; тускло-красные яблоки с синей мякотью, вкусом, впрочем, больше походящие на что-то другое. За едой затянулась обычная беседа "о том о сём", и Ашамаэль вовсе утратил интерес к шаману и, тем более, к Дрейку. Хотя эти двое неплохо болтали — Николас хорошо подходил для роли великого болтуна. Сам же чернокнижник пытался понять, что же не так с этими ледяными овощами, но, видимо, не судьба ему это было осмыслить. Вскоре чёрный маг забыл и про это.

Под конец обеда Ашамаэль вспомнил о том, что, в общем-то, ждать решения старейшин он не собирался.

— Вирин, а есть какой-нибудь щит или проход, который закрывает выход за город?

— Да, есть барьер, — кратко отозвался шаман. Кажется, эта тема ему не очень нравилась — видимо, понял, к чему это может привести.

— Какого рода? — не отступал эльф. — Подобно тому, что защищает ваш город от проникновения извне?

— Нет. Просто барьер, видимый всем, но пройти через него может отнюдь не каждый.

— Кто может? — напирал эльф. Вирин же становился всё более напряжённым.

— Северный эльф. Или тот, кому дали разрешение старейшины — в данном случае тот, кто наложил барьер. Предвижу твой вопрос и скажу: я не знаю, кто именно из старейшин создаёт барьер. Раз в месяц они снимают барьер и накладывают новый, а тот, кто будет его создавать, избирается тайно.

— Умно. Барьер не пускает с обеих сторон или только со стороны города? — чернокнижник ослабил напор.

— С обеих. Дамиан, надеюсь, ты не собираешься?..

— Нет, что ты! — с улыбкой отозвался Ашамаэль, бросив косой взгляд на Дрейка. Тот же ответил более прямым, но недоумевающим взглядом. Чернокнижник провернул этот обмен взглядами так, чтобы Вирин увидел это, чтобы все дальнейшие события относили только к "великому магу", а не к какому-то там недоучке-эльфу.



***



Следующая ночь у Ашамаэля была бессонной. Когда на город в предгорьях опустилась ночная тьма, и лишь снег холодно блестел в свете луны, беловолосый чернокнижник отправился к краю города, избегая открытых мест. Поскольку города маг не знал, пришлось потратить время, чтобы найти выход в горы. Ашамаэль хотел избежать стражников, при этом не применяя своей магии, но это не вышло — трижды тёмный маг был на грани обнаружения, но магия помогла отвести взгляды стражников и вновь скрыться в ночи. И вот Ашамаэль узрел своими глазами этот знаменитый барьер.

Тёмно-изумрудная прозрачная пелена, похожая на движущуюся плёнку или плавленое стекло. Щит не издавал никаких звуков, ничего не излучал и, что наиболее примечательно, здесь не было стражников. Больше всего чернокнижника выводило из себя то, что он ничего не ощущал. В других магических щитах он часто видел слабые места, их структуру, но здесь — ничего. Маг оглянулся и, никого не обнаружив, двинулся к щиту, намереваясь попытаться пройти через него, не забыв, конечно, защитить себя от возможных агрессивных реакций барьера. Ничего не произошло. Ашамаэль словно уткнулся в каменную холодную стену. Взбешённый чернокнижник стукнул кулаком по щиту, и от места удара прошла волна, словно по воде.

Эльф снова оглянулся — никого по-прежнему. И из рук чернокнижника змеями потянулись потоки тьмы, оплетая пелену барьера. Зашелестел голос беловолосого, плетущий какое-то заклинание. Чёрные змеи всё больше оплетали щит, а их хозяин начинал забывать об осторожности. Ашамаэль решил найти хоть какое-нибудь слабое место. Но тьму на секунду разрезала вспышка, и в глазах чёрного мага померк свет. Змеящиеся потоки покрыла белая сеть, и тьма отпрянула. Очнувшись, эльф обнаружил себя лежащим на снегу в десяти метрах от барьера, на котором даже царапины не появилось.

Придя в себя, Ашамаэль с ужасом осознал, что его иллюзия пала — благо, он не накладывал на себя заклинание затмения памяти, ибо своей смерти не планировал. Впрочем, на Дрейке это, к счастью, не скажется. Также эльф обнаружил, что этот щит высосал половину его энергии, оставив сил только на новую иллюзию и пару фокусов — чтобы резерв восстановился, в данном случае чернокнижнику понадобится дня два. Воровато оглядываясь, Ашамаэль быстро наложил на себя прежнее заклинание. По телу расползлась предательская слабость.

Когда эльф отошёл от барьера на пару кварталов, то сразу наткнулся на стражников, а попытавшись скрыться в тени, лишь чуть не споткнулся.

— Эй, чужак! Ты что здесь забыл? — Два солдата, вооружённые копьями, подошли к чернокнижнику. На их лицах отображалось недоверие, а в руках — подобия факелов со светящимся синеватым светом кристаллами, которые были встроены в стены дворца старейшин.

— Я гулял вечером… — хотя магию Ашамаэль применить уже не мог, умение лгать оставалось при нём.

— Время давно перевалило за полночь, — подозрительно произнёс второй стражник.

— Я заблудился! — нагоняя трагедии, взмахнул руками Ашамаэль, пытаясь соответствовать образу неуклюжего мага-недоучки, витающего в облаках. Главное не перестараться и не показаться вовсе растяпой. — Ваша прекрасная архитектура так увлекла меня, что я и не заметил, как забрёл… куда-то.

— Вот как… Хорошо, мой напарник проводит тебя, — стражник кивнул на своего товарища. Тот одарил коллегу хмурым взглядом и двинулся прочь, кратким словом приказав следовать гостю за собой. Вскоре Ашамаэль уже был в своём временном жилище и с облегчением обнаружил, что Дрейк ничего не заподозрил.

С долей обречённости чёрный маг понял, что через барьер прорваться ему не суждено, а значит, придётся ждать.



***



Вновь рукой Николаса управляло нечто другое. Оно вновь вырисовывало странные символы на стенах, бормоча что-то невнятное про себя. В эти моменты сам Дрейк словно пропадал куда-то, отключался, уступая своё тело другому хозяину, — оно давно владело телом и душой Дрейка. С того момента, как Ваалинар дал силу. Безумие взамен мощи… НЕТ! Это не безумие… Не может быть. Этот голос… Там действительно кто-то был! Кто-то ЕСТЬ! Оно пыталось докричаться, но стоило Дрейку обратиться к нему, как оно сразу же исчезало. Это действительно сводило с ума, руки сами крушили всё, что попадается под руку. Но голоса нашёптывали… Всегда, почти не умолкали. Они, не умолкая, требовали прикончить надменного эльфа. Ашамаэля! Они говорили, что тогда отстанут… Нет! Нельзя! Повелитель будет недоволен… Но так хотелось избавиться от этого кошмара. Постоянные муки терзали душу и тело Николаса, заставляя забыть обо всём. Но они же делали его сильнее, а иногда забирали все силы. Временами Дрейк ощущал, что может лишь взмахом руки отправить весь этот город под землю! Но надменный эльф тоже тогда будет недоволен… Будет кричать. Тогда придётся убить, и повелитель точно разозлится.

Порой Дрейку казалось, что тот, кто сидит в нём, выходит на свободу. Сидит где-то в углу комнаты и смотрит. Смотрит! Это сводит с ума! Чернокнижник не понимал, что оно хочет, оно точно чего-то хотело! И голоса, голоса не умолкали… И Николас видел всё время один и тот же сон. В полной темноте он гнался за этим существом, но стоило сомкнуть на дымчатой фигуре руки, как оно пропадало… И вновь разум разрывали голоса. Они осуждали, молили, просили, жаловались! Бесконечный шелест, шёпот…

А зеркала… Хорошо, что здесь нет зеркал. В них Дрейк всё время видел чьи-то лица. Чьи угодно, но не своё! И они тоже всё время говорили…

Послышался хлопок двери. Громкий, раздражённый, злой… Это вырвало сумасшедшего из оков собственного безумия. Эльф вернулся! Он уходил?



***



Раздражённо хлопнув дверью, Ашамаэль подозрительным взглядом окинул гостиницу. Кавардак — очевидно, очередной приступи безумия у Дрейка. Эльф никогда не был знатоком болезней души, но в этом рыжем что-то было странное. Ведь редкие дни он был действительно способен мыслить трезво, легко! А в такие моменты он шарахался от теней, зеркал, всё время с кем-то говорил, порой кричал. Хотя даже в адекватном состоянии он шарахался от любых зеркальных поверхностей.

" И чёрт с ним. Пусть сидит наверху один". — Раздражённо подумал чародей. Ашамаэль же после всего этого заснуть не сможет — слишком много мыслей, слишком сильны злость и раздражение. Со злости беловолосый ударил кулаком по каменному столу, за которым сидел. По всей руке растеклась тупая, ноющая боль, а камень в месте удара покрылся инеем.

Всю ночь чёрный маг не сомкнул глаз, перебирая те секунды у щита снова и снова. Он словно слепой зверь шарился по стальной стене, когда окно было совсем в другом месте.

Вскоре в комнату пробились первые лучи солнца, и Ашамаэль наконец оторвался от своих размышлений. Сейчас стоило решить, что делать дальше. Ждать неделю? И очень странно, Ваалинар давно не подавал голоса. Хотя эльф и ощущал кусок его существа в своей голове, мысли были только его. Не Ваалинара. Но стоило только подумать, что демон теряет контроль, тут же эхом разрезал память насмешливый тон:

"Эльф, даже не думай об этом. Если ты думаешь, что узы сотрутся с расстоянием — ты глупец. А если ты вдруг решил так поступить… Тебе придётся бежать на другой материк!" — тут же послышался мерзкий хохот, и тело мага пронзила дикая боль, сводя судорогами мышцы — как бы в доказательство, что всё в силе. Маг согнулся, упираясь руками в каменную столешницу.


"Хватит, я понял…" — прохрипел Ашамаэль, с трудом удержав это в мыслях и не сказав вслух. Боль отступила, словно и не было, а сам эльф осознал, насколько сейчас он жалок по сравнению с демоном. Желание бежать усиливалось, хотелось бросить всё. Тело сводило от злобы, от осознания своей беспомощности. Он мог бы и в правду бежать за океаны… Но туда никто никогда не отправлялся, а если и находились смелые моряки, то из бездушных пучин они уже не возвращались. История говорила о единицах счастливцах, сумевших выжить в этой безумной авантюре, но и те истории уже больше были похожи на легенды. Даже если бы Ашамаэль сумел, после этого он не смог бы жить с осознанием того, что позорно бежал.

Маг поднял затуманенный взор, когда зашуршала каменная дверь, впуская сквозняк. В дверях стоял шаман — Вирин — с крайне мрачным выражением лица. Окинув взглядом гостиницу, он вздохнул с облегчением.

— Слава богам, его здесь нет… Дамиан, твоего спутника и заодно тебя вызвали старейшины. Они чем-то недовольны. — Он прошёл в комнату, закрыв за собой дверь. Шаман действительно был взволнован. — Главный старейшина был очень зол… Прямо воздух вокруг него стынет.

"Интересно, это он образно?" — мелькнула мысль в голове мага. Кажется, Ашамаэль знал, зачем их зовут. Отнюдь не для того, чтобы выпустить за город.

— Так иди и скажи ему, — пожал плечами "Дамиан", не очень понимая, почему шаман неуверенно мнётся около лестницы.

— Может быть, лучше ты? Я заметил, что твой друг — маг — немного не в себе, — последние слова Вирин произнес, понизив голос.

— Действительно, ты прав, — отчасти серьёзно кивнул Ашамаэль. Серьёзен он был потому, что Дрейк действительно не в себе, и ведь у него ночью был очередной приступ безумия. А северным эльфам лучше не знать, что по их городу ходит ненормальный маг, способный отправить к богам их всех. Молча кивнув шаману, Ашамаэль быстро поднялся на второй этаж, где и застал Дрейка, закутавшегося во множество тонких одеял — в попытке выспаться, очевидно. Но простому человеку в этом холоде было очень сложно существовать, и поверх признаков безумия на лице рыжего проступила ещё и простуда.

— Собирайся, Николас, — маг сделал усилие, чтобы назвать спутника по имени, а не как-то по-другому. Нужно придерживаться собственной легенды. — Нас зовут старейшины.

— Почему? Они сказали, что через неделю, — маг поднял туманный взор на эльфа.

— Не знаю, — соврал Ашамаэль. — Поднимайся и приводи себя в порядок. Если они решат пропустить нас раньше, я буду только за.

Больше книг Вы можете скачать на сайте - Knigochei.net



***



В полном молчании шаман повёл эльфа и мага к уже знакомому зданию. На попытки — в основном Дрейка — узнать, что вообще происходит, он лишь кратко отвечал, что старейшины запретили рассказывать. И даже у Ашамаэль появились подозрения. Что же это такое они собрались раскрыть?

Вот троица прошла по холодным каменным коридорам, полумрак которых разгонял свет кристаллов. Правда, путь по самим коридорам был заметно короче, чем в прошлый раз. Высокие узкие двери из непроницаемого льда вывели в широкий зал, который заливал свет тех же кристаллов. Но более крупных. Такие же низкие потолки, поддерживаемые лесом узких колонн, в виде различных фигур — просто резных столбов, фигур людей и существ, похожих на тех, что были высечены в стенах коридоров. Лес — не преувеличение, фигурных колонн действительно было очень много, и расположены они были, кажется, хаотично. В конце зала была небольшая возвышенность, на которой стояли пятнадцать эльфов, во главе был тот самый, с вытянутым лицом. Их имён Ашамаэль так и не узнал. Все они были облачены в белоснежные широкие балахоны, которые длинными волнами ниспадали на тусклый пол, выложенный ромбовидными плитами. Здесь, как и везде у северных эльфов, всё было в холодных синих и белых тонах.

— Вы знаете, чем вас двоих вызвали сюда? — произнёс крайний старейшина. Голос его гудящим эхом рассыпался по залу.

— Нет, — раздражённо бросил Дрейк, который, судя по всему, и был виновником этого сборища.

— Сегодня ночью, — терпеливо начал второй старейшина, — наш барьер подвергся атаке чужака. Если бы это был кто-то из наших, мы бы давно знали кто. Но атакующий владел вашей магией. Тёмной.

— Николас! Я же просил… — всплеснул руками Ашамаэль, решив сразу взять всё в свои руки. Дрейк был не столь важен в предстоящем походе, и Ашамаэль считал, что сможет легко справиться и сам, тем более, что с воздействиями на разум он часто имел дело и знал целый ряд заклинаний, которые могли помочь. Тем более, Ваалинар, заинтересованный в успехе дела своих подопечных, тоже мог прийти на помощь. Но если Дрейк и будет так необходим, эльф найдёт способ его вытащить. Тем более, северные эльфы утверждали, что тюрем у них нет.

— Значит, твой друг мало того, что чернокнижник, так ещё и нарушил данное вами обоими слово. Неужели неделя для него — так много? — Кажется, старейшины решили говорить по очереди. Говорил третий.

— Но я же был…

— У тебя был приступ безумия, — тихо заговорил Ашмаэль, приблизившись к своему спутнику. Он сделал так, чтобы его никто не слышал. Уж на это-то у него сил сейчас хватит. — Ты помнишь хоть что-то?

— Не всё… — неуверенно отозвался Николас, явно поражённый всем происходящим.

— Может быть, ты и не помнишь, как пытался разбить их щит! — торжествующе подытожил чернокнижник. Конечно, Дрейк поймёт, когда придёт в себя, но не сейчас. Тут же мелкое заклинание Ашамаэля потеряло силу, и следующие слова старейшины уже услышали:

— Значит, это я пытался разбить барьер… — пребывая словно в трансе, произнёс рыжий, и шаман, который стоял в дверях, удивлённо воззрился на него. — И что, не удалось? — Дрейку было наплевать на старейшин, чьи лица уже начали меняться, и на них отобразились гнев и негодование. — Даже не поцарапал?!

— Значит, сородич, твой друг признаёт свою вину? — сурово произнёс главный старейшина.

— Да, старейшины, — смиренно произнёс эльф, стараясь придать своему виду хоть немного опечаленности. Впрочем, от него не ушло, что взгляды северных эльфов сквозили недоверием. И оно было ясно — такая грубая интрига, сплетённая прямо на глазах у их же жертв. Но в зал уже вошли десять воинов.

— Увести его, — произнёс главный старейшина. Ашамаэль тоже развернулся и собрался двигаться к выходу, как старейшина поднял руку, и тихо произнёс: — Останься, высший эльф. У меня к тебе разговор.

— И что же это? — осторожно произнёс маг, вновь повернувшись к старейшинам и сделав пару шагов в их сторону. Главный среди северных эльфов жестом приказал оставить их наедине.

— Действия твоего… друга подтолкнули нас к довольно поспешному принятию решения. Мы решили: вы, все трое, отправитесь по своим целям за город завтра после полудня.

— Вы хотели сказать "двое", — хмурясь, поправил Ашамаэль. Старейшина казался серьёзным и собранным эльфом, и такая оговорка…

"Нет! Не может быть!"

— Трое, — сказал, как отрезал эльф. — Файран Файон тоже идёт с вами. Мы пришли к согласию, что должны как можно быстрее спровадить вас из нашего города, дав вам то, что нужно. Ты и Файран более менее безопасны. Но твой маг… Он мне не нравится. Он владеет тёмными силами, и это подставляет под удар весь мой народ. Тем более, паладин и сам настаивал, чтобы он отправился вместе с вами. Но объясни мне одну вещь…

— Какую? — угрюмо произнёс Ашамаэль. За день он не восстановит резерв и посему не сможет нормально противостоять младшему брату. Ведь их путь, скорее всего, пересечётся. Здесь есть только одно тёмное место, и паладин захочет его уничтожить. Ведь не заболела же у него кузина, как у "Дамиана".

— Паладин говорит, что хочет отправиться к границе ледяных пустынь, мол, он видел там каких-то тёмных тварей. Но на границах нет никакой жизни, и даже наши растения там гибнут. Почему он хочет идти с вами?

— При встрече я поговорю с ним об этом. Он же паладин… Видимо, хочет попытаться помочь в моей проблеме. Тем более, что мага я уже лишился… что его ждёт?

— Ничего. До завтрашнего дня он пробудет под стражей, а потом присоединится к вам. Нам он ни к чему.



***




— Файран, раз нам предстоит путешествовать некоторое время вместе, я хочу спросить тебя: что ты ищешь за городами северных эльфов и почему хочешь идти с нами? — Ашамаэль застал младшего брата в коридорах дворца старейшин. Чернокнижник боялся, что паладин что-то подозревает. Он смотрел на него так, словно о чём-то догадывался. Впрочем, если Файран раскрыл обман старшего брата и молчит, то он идиот втройне — так считал Ашамаэль.

— Старейшинам я поведал не всю правду… — медленно начал паладин.

"Какой ужас…" — саркастично фыркнул маг в своих мыслях.

— … Я слышал, что у пустынь изо льда водятся тёмные твари, а предания гласят, что они идут из некого храма. Впрочем, старейшины утверждают, что храм их предков захвачен этими самыми тварями. Я хочу проверить это, а вам я просто хочу помочь. Видел, что мага увели. С ним всё будет в порядке?

— Да, — медленно кивнул Ашамаэль. — Его отпустят с нами.

Значит, дорога паладина тоже лежит в храм. Впрочем, в одиночку он там, может быть, и погибнет. Но Ашамаэль не мог доверить предчувствиям. Вдруг он ищет то же, что и Ваалинар, а если так, то он уничтожит это, чего допустить нельзя. Придётся идти вместе с ним. Если удастся поговорить с Дрейком, то Ашамаэль сможет воплотить очередной свой план.

После разговора с Файраном Ашамаэль вернулся в своё временное жилище в гордом одиночестве. Эта ночь у чернокнижника вновь оказалась бессонной — маг прибегнул к медитации, довольно редкому способу восстанавливать силы для чернокнижника. Расположившись в спальне на твёрдом полу, Ашамаэль закрыл глаза и освободил свой разум от посторонних мыслей, как когда-то его учил Магистр Фирисий — один из преподавателей академии, где учился беловолосый. Фирисий был очень старым и мудрым магом, одним из тех учителей, перед которым Ашамаэль испытывал какой-то благоговейный страх, восторг. Он был сильнейшим из сильнейших, и чёрный маг не раз задавался вопросом: почему он тратит свои время и силы на недомерков, которые и двух заклинаний связать не могут? Ведь он мог творить великие дела. Он был образцом подражания для Ашамаэль, да и сейчас чернокнижник часто вспоминает своего учителя. Ашамаэль в свои годы не достиг даже половины того, что умел в этом возрасте Фирисий.

Вот, когда посторонние мысли ушли, чернокнижник ощутил бурлящий поток магии внутри себя. Все маги ощущали его по-разному, у кого-то магическая сила представала вообще в виде ручейка. Ашамаэль же ощущал бурный поток энергии, стремящийся вверх, уже тронутый чёрными прожилками — последствие чернокнижия. И маг ощущал, как его начинает переполнять сила. Он черпал её из воздуха, пространства вокруг. Конечно, это очень мало, но город северных эльфов был особенным. Помимо божественной мощи в нём было полно другой энергетики, которая шла из разных источников и мест. Даже их растения несли в себе след магии. И все эти маленькие потоки хлынули в чернокнижника. Он буквально физически ощущал, как возвращаются силы.

Уже к утру резерв Ашамаэля вновь принял сносный вид. Восстановился не полностью, но хотя бы чуть больше, чем наполовину. Ценой тому было сильное моральное истощение — эмоции и краски вокруг смазались, обрели тусклые, серые оттенки. Но теперь чёрный маг будет не так беззащитен.

В полдень, как и было оговорено, Ашамаэль отправился к барьеру, что отделял город от остальных земель северных эльфов. К своему удовлетворению, он встретил Дрейка в сопровождении дюжины солдат по пути и, не обращая внимания на эскорт, тут же начал разговор:

— Ты знаешь, что паладин идёт с нами? — быстро произнёс Ашамаэль.

— Знаю, — хмуро отозвался Дрейк. Он смотрел прямо перед собой.

— И он тоже идёт в храм, — чернокнижник не боялся, что северные эльфы что-то подслушают или доложат старейшинам о странном диалоге — их понятия, по которым личные тайны для них — святое, даже у чужаков. К тому же, сейчас уже поздно что-либо делать — только вперёд. А если же северные эльфы вздумают запереть их там… Что ж, Ашамаэлю холод нипочём, и он сможет рискнуть пройти через ледяные пустоши и попытаться выжить среди местных тварей. Но на такой исход чернокнижник не рассчитывал.

— Кокнуть твоего братца? — криво ухмыльнулся рыжий.

— Если только в храме, — холодно отозвался чёрный маг. — Поскольку ты у нас "великий маг", ты должен поведать паладину, что мы идём с ним — помогать бороться с нежитью.

Дрейк лишь молча кивнул. По его взгляду видно было, он заподозрил, что его подставили под удар, коварно и вероломно. Не исключено, что Ваалинар мог вмешаться. Но безумец молчал, лишь слегка покачивающейся походкой двигался дальше. У барьера уже ждали Файран и молодой старейшина с крайне мрачным выражением лица. На небе повисли свинцовые тучи — скоро пойдёт снег. Файран был в полном боевом облачении — тяжёлые стальные доспехи с меховой подкладкой и тёплым плащом, на поясе два меча — полуторник с длинной рукоятью и одноручный меч. Впрочем, с отнюдь не эльфийской комплекцией, Файран мог пользоваться своим полуторным мечом легко и непринуждённо, словно это эльфийская сабля тонкой работы. Увидев паладина, Дрейк сразу же завёл разговор, пока старейшина открывал барьер.

— Файран! — радушно улыбнулся рыжий. — Ты же сейчас двигаешься к храму? — И тут же безумец не дал даже рта открыть Файрану: — Мы с Дамианом посоветовались и решили, что идём с тобой. В одиночку тебе слишком опасно.

— Но у вас же… — удивился паладин. Но тут его прервал уже Ашамаэль.

— Да, но целительные растения я смогу поискать и по дороге. То, что я ищу, встречается здесь довольно часто, а пара часов ничего не решат.

— Ну… Хорошо, для меня будет большой честью, если вы решите сопровождать меня. Идём? — Файран, как и прежде, был не по годам робок, будто бы не был уверен в себе. Даже сейчас он был не очень уверен в правильности своих решений. Он терзал себя размышлениями и думами, правильно ли он поступает? Ашамаэль не сдержал гадкую ухмылку, которую, впрочем, смог спрятать.

Вся троица двинулась через открывшийся проход в барьере. Крутой заснеженный холм вёл к рядам скал и гор, среди которых виднелись редкие растения. Пошёл снег, укрывая непроницаемой пеленой путников от глаз северных эльфов.






==========

Глава 2. Часть 11 "Тебе ли мне угрожать?!" ==========





Путь к храму был быстрым и лёгким. Настораживало только отсутствие вокруг живых существ. Ни птиц, ни животных. И даже тогда, когда храм стал совсем близок, трое путников не встретили никого. Но от глаза Ашамаэля не ушло, что между белых скал было какое-то движение, какие-то существа. Но и они будто расступались перед путниками. Присутствие кого-то выдавали и следы, изрезавшие белый снег неправильными косыми бороздами. И следы отнюдь не человеческие — когтистые, трёхпалые лапы, огромные, широкие следы. Это и были те самые существа, о которых говорил Файран.

Но, как только путники остановились у ледяной пещеры, которая вела к дверям храма, события начали развиваться очень стремительно. Трое — рослый паладин, маг-человек и худой высокий эльф — остановились у подобия ледяной воронки в горе. Там, вдалеке, переливались ледяные блики, и тянулась дикая, оглушительная тишина. Даже шорох ветра заглох здесь. И Ашамаэль вдруг решил разоблачить свой обман. Если Файран окажется не таким придурком, каким был раньше, то он не станет делать глупостей. А если нет, два опытных чернокнижника без проблем одолеют одного паладина. Маска спала, и за спиной воина предстал во всей своей ужасной красе чернокнижник в белых одеяниях. Бледные губы изогнуты в хищной усмешке предвкушения предстоящего веселья, песочно-оранжевые глаза надменно смотрят на брата.

— Итак, вы точн… — Файран повернулся и удивлённо замер. Его рука тут же скользнула на меч.

— Ты…

— Я, братец! — взмахнул руками Ашамаэль, с удовольствием наблюдая ошеломление не только брата, но и Дрейка, с которого тоже спало заклятие. Паладин резко развернулся к Николасу.

— И он с тобой?! — Как всегда было, младший брат в моменты сильных потрясений был немногословен. Паладинская болтливость возвращалась позже.

— Ашамаэль, какого чёрта?! — возмутился Дрейк.

— Мне надоело ждать. — Ашамаэль повернулся к рыжему. — Если он будет делать глупости, мы его прикончим, — небрежный жест в сторону пятящегося брата. Далее эльф повернулся к Файрану с выражением лица победителя. — А если же будет пай-мальчиком, что он хорошо умеет, то, может, поживёт ещё.

— Брат, объяснись, — произнёс Файран. Скрежет стали о ножны разрезал гулкую тишину, на что лёд вокруг опасно завибрировал.

— Видишь ли, Файран. Мне кое-что нужно в этом храме. И вот что: мы оба отлично знаем, что придётся там сражаться, и ни я, ни ты в одиночку не справимся. Но вместе наши силы возрастут, и шансы на успех тоже. Я заберу то, что мне нужно, а ты выполнишь свою задачу. Потом мы разойдёмся, а ты свершишь правосудие чуть позже. Согласен?

— Да будет так, — что ж, брат подрос, всё-таки стал увереннее. Троица двинулась через ледяную пещеру, и даже шаги Ашамаэля были оглушительно громкими в этой безумной тишине. В переливающемся хрустале льда и снега виднелось тёмное пятно — чёрные двери храма. И чем ближе, тем отчётливее в головах паладина и чернокнижника звучали чьи-то голоса. Маг повернулся к Дрейку.

— Ты это слышишь?

— Что слышу? Здесь так тихо, что у меня волосы дыбом встают, — удивлённо отозвался безумец, криво ухмыльнувшись.

"Вот поэтому я отправил его с тобой. На него храм никак не влияет. И он сможет тебя спасти, если ты поддашься", — отозвался Ваалинар в голове мага. Последние слова глубоко задели чернокнижника.

"Поддамся?!", — казалось, даже мысли здесь были оглушительно громкими.

Красота прохода завораживала. Такое ощущение, что кто-то проделал дыру в бурлящем потоке воды и заморозил её, о чём говорили застывшие пузыри и гладкие изгибы льда. Но откуда свет? Ведь на небе висят тучи ещё с самого утра. И вот трое остановились у довольно низких, но широких чёрных дверей, с толстыми кольцами вместо ручек. Чёрный камень покрылся инеем, который делал резьбу почти не разбираемой.

— Ты первый, братец, — тихо произнёс Ашамаэль, делая шаг назад. Одарив старшего брата хмурым взглядом, Файран потянул за тёмные кольца, открывая проход в длинный коридор, из которого доносился нескончаемый шорох. Следом за воином, по кивку эльфа, зашёл Дрейк, Ашамаэль же — последний. Но стоило чернокнижнику ступить во тьму, как его голову пронзил громкий скрежещущий голос — маг даже не успел рассмотреть коридор храма:

"ААА, КТО-ТО РЕШИЛ ПОЧТИТЬ МЕНЯ СВОИМ ВИЗИТОМ. ЧЕРНОКНИЖНИК! ПОД ВЛАСТЬЮ ДЕМОНА… ЧТО Ж, ЗДЕСЬ ТЫ МОЖЕШЬ НЕНАДОЛГО ПОЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ СВОБОДНЫМ", — страшный голос ненадолго утих. Ашамаэль ощутил, как власть демона действительно ослабевает. Также до него долетели отголоски ярости — Ваалинар, очевидно, считал своего подопечного погибшим. — "ТЫ ПРИШЁЛ ЗА ПОБРЯКУШКАМИ ДЛЯ ДЕМОНА? ЗАБИРАЙ, ОНИ МНЕ НЕ НУЖНЫ. НО У МЕНЯ ЕСТЬ КОЕ-ЧТО И ДЛЯ ТЕБЯ. НО ТЫ ДОЛЖЕН БУДЕШЬ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ ДЛЯ МЕНЯ. ДОБЕРИСЬ ДО ЗАЛА КРОМЕШНОЙ МГЛЫ, ПОКАЖИ, ЧТО ТЫ ДОСТОИН!" — И голос в голове тёмного мага затих окончательно. Помутневший взгляд уловил, что Файран тоже не в себе.



***




"ПАЛАДИН! ДА С ЧЕРНОКНИЖНИКОМ… А ЕЩЁ БРАТЬЯ. НЕЖДАННЫЙ ПОВОРОТ, НЕ ДУМАЛ, ЧТО СУДЬБА ТАК ПОВЕСИЛИТ МЕНЯ СПУСТЯ МИЛЛИОНЫ ЛЕТ".

"Кто ты?" — мысленно вопрошал паладин.

"Я СОЗДАТЕЛЬ! Я СЛЕДИЛ ЗА ТОБОЙ. ТЫ БОИШЬСЯ СОГРЕШИТЬ, НО ТЫ ВОИН И БЕЗ ГРЕХА НЕ МОЖЕШЬ ЖИТЬ. ОТКРОЙ МНЕ СВОЮ ДУШУ!"

"Я тебе не верю. Создатель не может быть в этом богами забытом месте!" — отвечал Файран.

"ОТКРОЙ МНЕ ДУШУ СВОЮ! НЕ ПРОТИВЬСЯ, ВОИН, ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ СЕБЕ, ЧТО ТЕРЯЕШЬ. ВЕДЬ НЕ ПРОСТО ТАК… ТЫ ИСПЫТЫВАЕШЬ СМЕШАННЫЕ ЧУВСТВА К СВОЕМУ БРАТУ? Я ПОМОГУ РАЗОБРАТЬСЯ…"

"Сгинь, тёмная тварь!" — И наваждение исчезло, словно жуткий могильный туман, повинуясь воли паладина, чья вера достаточно сильна, чтобы отвергнуть подобный обман. Паладин поднял глаза — брат и этот странный рыжий маг смотрели на него во все глаза.



***



Ашамаэль не был уверен, но было точно ясно одно — где-то здесь существует могущественная и тёмная тварь. Или другой маг. Взгляд эльфа вернулся к Дрейку.

— Ты слышал?

— Что ты заладил, эльф?! — раздражённо фыркнул Николас, явно удивлённый всем происходящим. — Ничего я не слышал! Это ты меня сумасшедшим называешь, а сам голоса какие-то всё время слышишь.

— Брат прав, — тихо произнёс Файран. — Кто-то говорил с нами.

— А ты, Дрейк, безумен, и твой разум не воспринимает даже такие сильные попытки вмешаться.

— Я НЕ БЕЗУМЕН! — В руках безумца вспыхнуло пламя, голос эхом разлетелся по чёрным коридорам. Ему в лицо тут же нацелился клинок паладина. Ашамаэль решил покончить с этим цирком. И он уже жалел, что не прикончил обоих.

— Прекратите оба. Не стоит забывать, зачем мы здесь.

— Не забуду, — холодно произнёс Файран.

Все трое так увлеклись своей стычкой, что вовсе забыли про то, что храм имеет своё население. Его коридор уходил куда-то во тьму, круглые тёмные колонны подпирали чёрный низкий потолок и глянцево поблёскивали в непонятно откуда идущем тусклом свете, который и заметить-то можно не сразу. Стен не было. Пол и потолок там обрывались, и всё уходило в чёрную непроглядную пустоту, откуда и доносился шорох. Из этой тьмы уже лезли невысокие коренастые твари с горящими красными глазами. Мерзкие пасти оскалены жёлтыми острыми зубами, носы словно отрублены, а тела не имеют волосяного покрова. Десятки этих горбящихся тварей столпились в метрах пятнадцати от путников. Чего-то ждали, издавая лишь пугающее рычание и шипение.

Ашамаэль первым увидел хозяев храма и тычком в бок привлёк внимание брата. Впрочем, твари не заставили себя ждать и, словно по чьей-то команде, кинулись на двух магов и паладина. Атаковали они в полной тишине — слышалось только шлёпанье босых лап по каменному полу. И вот первая тварь, вырвавшись вперёд, кинулась на Файрана, что был впереди, и тут же напоролась на его двуручный клинок. Паладин тяжёлым взмахом откинул тварь прочь и приготовился принять следующего противника. Ашамаэль заметил, что воин стоял так, чтобы принять атаку не только спереди, но и сзади. От Дрейка пронеслась огненная волна, вздыбив плащи братьев. С рёвом, но не разгоняя темноту, она врезалась в толпы монстров, забирая за собой десятки их жизней. Когда пламя утихло, настала очередь Ашамаэля, и за пламенем поднялась волна льда, синеватой мглой накрывая вновь нахлынувших тварей. И если огонь Николаса трёх-четырёх да оставил живыми, то лёд чернокнижника не пощадил никого, до кого смог добраться. На мгновение всё замерло. Коридор превратился в каток с кучей ледяных скульптур в виде рвущихся в атаку страшных тварей. Но вновь раздалось рычание, и очередная сутулая тварь запрыгнула на одного из своих замороженных собратьев. Издав пронзительный визжащий рык, она спрыгнула и кинулась в атаку, а за ней сквозь ряды павших монстров понеслась новая волна. Загрохотали заклинания Дрейка и Ашамаэля, паладин героически обивался от десятков напирающих тварей. Из тьмы за колоннами катился оглушающий визг, оттуда то и дело появлялись тощие когтистые лапы, тянущиеся к путникам, пытающиеся их схватить, но не дотягивающиеся.

— Нужно двигаться дальше, иначе мы простоим здесь до скончания эпохи! — выкрикнул Ашамаэль, намекая паладину, что нужен живой щит, чтобы два мага смогли продвинуться. Конечно, Ашамаэль мог бы и присоединиться к Файрану в ближнем бою, ибо вполне мог за себя там постоять, но не видел в этом смысла. Тем более что заклинания беловолосого разили всё-таки более смертоносно, чем сталь. Вот воин начал медленно продвигаться вперёд, снося своим двуручным мечом напирающих монстров. Ашамаэль двинулся следом, читая очередное заклинание. Его балахон зашевелился, и мерцающие в темноте волосы приподнялись, в воздухе пощёлкивали синеватые огоньки, которые вскоре превратились в почти видимые электрические потоки. Эльф пригнулся, уворачиваясь от прогудевшего в воздухе меча Файрана, и вытянул тонкие руки вперёд, выпрямляя длинные бледные пальцы. С губ чернокнижника сорвалась пара слов, и воздух затрещал от огромного количества электричества, которое дикой волной метнулось в сторону наступающих тварей. Мрак пещеры осветили белые вспышки, воздух наполнился запахом гнилого палёного мяса. Бушующий вихрь электричества уничтожала всё на пути, разнося даже некоторых давно заледеневших тварей так, что осколки льда летели в разные стороны.

И повисла тишина. Больше не осталось тварей в этом коридоре, а если они и были, то предпочли ретироваться. Затишье наступило так резко, что паладин замер удивлённый с вновь занесённым мечом. Лишь через какое-то время клинок его начал медленно опускаться. Впрочем, молчание нарушали шёпот и скрежет из пустоты за чёрными колоннами — на смену погибшим когтистым лапам уже пришли другие. Паладин перевёл удивлённый взгляд на чернокнижника, который теперь брезгливо морщился от повисшего в воздухе смрада.

— Не думал, что ты так можешь… разрушительная мощь… И в таких руках, как у тебя! Уму не пост…

— Заткнись, Файран! — небрежно бросил Ашамаэль, двигаясь вперёд. Как же часто белый чернокнижник раньше произносил эту фразу, и даже сейчас бросил её скорее рефлекторно, чем осознанно. — Я умею такое, чего ты не видел в своих самых ужасных кошмарах.

После этой самоуверенной фразы Ашамаэль двинулся вперёд, во тьму, обходя застывших в бессильном ледяном оскале тварей. По чёрному полу рассыпались чёрные и хрустально-белые осколки.

"ВЕЛИКОПНО. ПРОСТО ЧУДЕСНО!" — вновь прогремел голос в головах паладина и чернокнижника. — "ВЫ ДВОЕ НЕВЕРОЯТНО СИЛЬНЫ. ВАША МОЩЬ МОЖЕТ ПЕРЕВЕРНУТЬ МИР…" — и вновь тишина. Но отголоски неведомого существа так и манили вперёд даже паладина. И если святой воин желал уничтожить то, что найдёт, то магу это нужно было для других целей. Дрейк шёл последним — он был неестественно тих и подозрительно косился на "стены".

Вскоре коридоры храма стали вполне обычными, а стены украшали только мрачные стальные двери, за которыми были просторные комнаты, уставленные каменными гробами, а из щелей в стенах смотрели пылающие красные глаза — множество глаз. Это были те самые твари, которые атаковали путников на входе, но сейчас они не рисковали вновь напасть. Когда троица продолжила своё движение, Ашамаэль услышал за стенами шорох — монстры следовали за путниками по ходам, которые были ведомы только им.

Прошло несколько часов, когда бесконечный коридор оборвался и через высокие медные двери вывел путников в зал. В глаза ударил свет, разум вскружили музыка и запах еды, раздался смех, гомон светской беседы. Высокий зал был озарён сотней огней, а в центре стоял длинный стол, за которым сидели люди… Сверкнуло. И зал предстал перед путникам в своём настоящем обличии. Темно, и лишь с потолка лился непонятный серый свет, который слабо освещал мёртвую обстановку. Стены обуглились, потемнели и покрылись заледеневшей плесенью и инеем. Гобелены и фреска давно пришли в негодность, но пол был идеально чистым, хотя и потемневшим, как и стены. Что примечательно, иней на полу нетронутый, красноречиво говорящий о том, что здесь уже тысячи лет не ступала ни чья нога. Но самое жуткое было в центре огромного зала. Длинный стол покрыт замёрзшими и заплесневевшими яствами, которые выглядели так, словно их при жизни вовсе не трогали, и смерть их настигла именно в тот момент, когда всё разложили. На стульях с высокими деревянными спинками сидели скелеты, одетые в рванные, обветшалые одежды, величие и пышность которых время и смерть не смогли стереть до конца. Все они застыли в праздных позах, разговаривая друг с другом, держа в костлявых руках бокалы и столовые приборы. Впрочем, кое-где виднелись неестественно склонённые головы, что своеобразно возвращало к реальности. Голые черепа замерли в вечном диком оскале, и чёрные глазницы смотрели в пустоту. А во главе длинного стола на троне сидел мёртвый король. На лысом черепе тускло блестела роскошная золотая корона с кучей драгоценных камней, которых время не тронуло. Он замер, вскинув руки с бокалом в мёртвых пальцах — видимо, произносил речь. А к поясу короля были прикреплены ножны, также усыпанные драгоценностями, покрытыми плесенью и инеем. В них блестел золотой меч — магический, сомнений не было.

— Пир во время чумы, — тихо произнёс Ашамаэль. Эта мысль само собой пришла в его голову.

— Немилосердно со стороны смерти застать этих людей во время праздника… — хмуро произнёс Файран, поймав злой взгляд чернокнижника.

— Пойми, глупый паладин, милосердие здесь свойственно тебе одному, и ты первый пострадаешь от него же, — зло бросил Ашамаэль, огибая "праздничный" стол мертвецов, направляясь к другим медным дверям на том конце зала.

— Я смотрю, у тебя отличные отношения с братом… — криво ухмыльнулся Дрейк, обходя длинный стол с другой стороны, оставив хмурого паладина одного. Эльф лишь ядовито фыркнул в ответ, водя руками по дверям. Не открывались! Маг уже опробовал все известные ему чары — не помогало ничего.


— Заперто. Дрейк? Попробуй что-нибудь из своего арсенала. — Чернокнижник отошёл в сторону, пропуская безумного мага к высоким медным дверям. Он долгое время перебирал всяческие заклинания, многие из которых были неизвестны Ашамаэлю. Неудивительно. Стихия Николаса — огонь. И заклинания его были иными, даже те, что не имели отношения к стихиям, звучали несколько по-иному. Впрочем, и его магия не действовала. Тот от злости пнул ногой двери. И зря. Оглушающий гул разлетелся вокруг, и пол потряс сильный толчок. Задребезжала древняя посуда на столе. Ашамаэль чертыхнулся и кинулся прочь от дверей, предчувствуя явно что-то нехорошее. Вскоре послышались рык и топот чьих-то огромных ног.

— Паладин, какого чёрта ты там замер?! — рявкнул Дрейк. Файран явно был не готов к такому повороту событий и под воздействием странных сил даже готов был уйти из храма. Но оклик рыжего заставил его поспешить к дверям.

Когда медные двери с грохотом слетели с петель и устремились аккурат по дуге над мёртвым столом, Ашамаэль был где-то в глубине мрачного зала, Файран же первым был задет краем медной махины и отлетел в сторону. Дрейк получил удар огромной дубиной в живот и ударился о тёмную стену зала. Выбитые двери вмялись в, как выяснилось, прочную стену рядом с выходом. В зал вошёл огромный тролль. Дряблая серая кожа мерзкими складками свисала с боков, ноги и живот заплыли жиром, который служил отличной бронёй, тем более что тролли славились своей крепкой кожей. Глаза его горели огненно-жёлтым огнём — последствия тёмного воздействия храма, а из пасти торчали острые клыки, один из которых был обломан. На непропорционально маленькой голове, крутившейся в поисках пищи, было напялено подобие шлема — жалкое зрелище, ведь шлем проржавел насквозь. В обманчиво дряблых руках была простая деревянная дубина. Монстр аккуратно отошёл от стола с мертвецами, словно боялся чего-то, и вскоре обнаружил притаившегося Ашамаэля, который собирался было проникнуть в открывшийся проход, оставив своих спутников один на один с чудовищем. Но не судьба. Маг был буквально в дверях, когда у него на пути о пол, поднимая клубы удушливой пыли, ударилась дубина тролля. Монстр издал оглушающий рёв и вновь замахнулся дубиной, чтобы добить эльфа — хватит одного точного удара.

Впрочем, чернокнижнику не изменила реакция, и он прочитал очередное заклинание. Деревянная дубина превратилась в тяжеленный куб льда, когда тролль замахнулся ею над своей головой. Монстр не ожидал такого поворота событий и отшатнулся назад под весом внезапно потяжелевшего оружия. Впрочем, это его только разозлило, но спасло Ашамаэля от сокрушительного удара. К тому моменту в себя пришёл Файран с внушительной вмятиной в нагруднике своей брони. Паладина это не остановило, и он кинулся в атаку, уклоняясь от ударов тролля и давая чернокнижнику время подобрать необходимое заклинание. Тем временем монстра уже накрыл град огненных стрел от приходящего в себя Дрейка. Тролль был крайне недоволен тем, что еда оказалась слишком проворной и, похоже, не раненой вовсе. Покрытая ледяными осколками дубина взметалась в воздух, круша каменную кладку и сотрясая стены. Сила Файрана впечатляла — он, будучи единственным воином, находился в непосредственной близости с троллем и уже получил несколько ударов. Вот монстр взревел от боли, пропустив выпад паладина. Воспользовавшись задержкой, Ашамаэль ударил электрическим штормом в монстра, а после последовал удар Дрейка в виде огромного огненного шара, который не только смертельно ранил тролля, но и опалил паладина. Эльф понял: Дрейк хотел прибрать к рукам обе цели. Умно, впрочем, так же мог поступить и Ашамаэль, к своему негодованию додумавшийся до этого вовремя.

Ашамаэль отвлёкся на свои размышления, и последний взмах дубины тролля достиг эльфа. Боль пронзила грудь, из лёгких словно выкачали воздух. Чернокнижник ощутил удар о холодный пол, а в мутном взгляде предстала картина оседланного Файраном тролля. Вот взметнулся полуторный меч, брызнула кровь, и монстр с глухим рыком повалился на землю. Тут же благородный паладин кинулся к брату.



***




"ДОБЕЙ! УБЕЙ СЛАБОГО ЭЛЬФА, ПОКА ЕСТЬ ВЗМОЖНОСТЬ. И ВТОРОГО ПРИКОНЧИ", — прогремел всё тот же голос в голове паладина. Воин замер, борясь с растущим искушением. Нет, даже Падаан недостоин такой смерти… Но он так пал… Он стал язвой на теле этого мира.

— Ты как? — Паладин убрал меч и подал руку брату.



***




— Получше некоторых! — Ашамаэль отпихнул руку Файрана и сам с трудом поднялся на ноги. Грудь нещадно ломило, в ушах гудело. Видимо, удар был не столь силён, раз маг был ещё жив. Неведомая сила манила в открывшийся проход. А вот паладина тёмная аура отталкивала. Дрейк уже кинулся в темноту следующего коридора, следом за ним — Ашмаэль, читая иллюзорное заклинание, чтобы заглушить нестерпимую боль. Паладин медленно шёл сзади, и именно он заметил, что зал начинают заполнять чудовища, что напали на путников у входа. Сотнями они входили в просторный зал.

— Падаан, у нас гости… — прошептал паладин, сожалея, что даже закрыть проход нечем, кроме как своим собственным телом.

— Не смей меня так называть! — прошипел Ашамаэль. Сейчас он думал только о том, что найдёт дальше, что даст ему невидимый хозяин храма. Неведомо откуда, но он знал: за коротким коридором искомый зал. — Ты и Дрейк будете удерживать проход.

— Ещё чего. Я не отпущу тебя туда одного! — рявкнул паладин, оставив рыжего чернокнижника в одиночку у выбитых дверей.

— Дрейк! — властно скомандовал Ашамаэль. — Когда твари нападут — подай знак.

— Знаком будет рёв пламени! — самоуверенно отозвался Николас. Кажется, его вовсе не интересовало искомое. Конечно, он даже не знал, что ждёт их дальше.

"Мне достанется больше…" — думал чернокнижник, одержимый своей целью. Позабыв про всё, он пронёсся через коридор в высокий круглый зал. У стен стояли разнообразные полки и шкафы с бесконечными пергаментами, фолиантами и банками. Ашамаэль, казалось, знал, где лежит то, что ищет демон. Но его взгляд уже приковал чёрный пьедестал в центре комнаты. На нём лежала небольшая книга в тёмно-бордовой обложке с тёмно-серебряными узорами. Эта была она! Точнее даже он — сосуд, хранящий в себе огромные знания о тёмной мощи, которые Ашамаэль мог забрать себе. В коридоре раздался грохот, послышали взрывы — монстры бросились в атаку, и по залу раскатился оглушающий рёв, который перекрикивал только рокот пламени. И безумный хохот Дрейка: "По очереди, сукины дети!".

— Я не позволю тебе ничего забрать отсюда, — тихо произнёс паладин, встав перед пьедесталом. — Всё это нужно уничтожить.

— Ты идиот, Файран! — фыркнул чернокнижник, казалось, даже не ставящий брата в раздел серьёзной угрозы. — Эта вещь даст мне такую мощь, которая тебе даже не снилась!

— Неужели ты не понимаешь, брат? Тьма развращает тебя! Я с трудом узнаю тебя…

"НИЧТОЖНЫЙ ГЛУПЫЙ ПАЛАДИН. УБЕЙ ЕГО! ВОЗЬМИ КНИГУ И ОБРУШЬ НА ГЛУПЦА ВСЮ СВОЮ ТЁМНУЮ МОЩЬ!" — прогрохотал голос хозяина храма.



***



"ОН ХОЧЕТ ЗАБРАТЬ ВСЁ СЕБЕ! НЕ СЛУШАЙ ЕГО. УБЕЙ ГЛУПЦА И ЗАБЕРЕ СЕБЕ ВСЁ!" — прозвучало в голове паладина.



***



Ашамаэль оттолкнул Файрана прочь и направился к пьедесталу.

— Если ты сделаешь это, мне придётся тебя убить, — тихо произнёс Файран.

— Тебе ли мне угрожать, ничтожество?! — отмахнулся чернокнижник, взяв в руки заветный фолиант. Он был невелик. Но мощь, что шла от него, была поистине огромна. — Я заберу всё, что захочу. А остальное, если хочешь, можешь предать своему святому пламени, мне плевать.

— Твоя же мощь тебя уничтожит!

— Моя мощь уничтожит тебя, эта книга даст мне силу… — Ашамаэль повернулся к брату. Руки паладина вскоре тоже оказались на тёмном фолианте. Если бы не обстановка, они были бы похожи на братьев, которые не поделили угощение или игрушку. Но то, что стояло на кону, — далеко не игрушки.

— Стой, не смей открывать!

— Ах, я понял, ты хочешь забрать всё себе! — Песочно-оранжевые глаза загорелись лихорадочным огнём. Зазвенела сталь, в лицо эльфу уставился клинок Файрана. Ашамаэль в ответ наставил на паладина свой изогнутый меч.

— Что ты! Я уничтожу это…

— Так я тебе и поверил! Я не отступлюсь.

— Тогда я должен тебя убить. Тьма должна быть побеждена…

— У тебя кишка тонка, сопляк! — Изогнутый клинок запылал чёрным пламенем. — Мне стыдно, что у меня такой ничтожный брат!

Ссору братьев прервал Дрейк, вломившийся в зал. На мгновение из прохода полыхнуло пламя, в помещение проник нестерпимый смрад.

— Пока вы тут языками работаете, там этих тварей становится всё больше. Решайте скорее! — заявил безумец, закрывая проход огненным барьером. Прогремела пара огненных шаров. Ашамаэль воспользовался замешательством брата и подался клинком вперёд, а сам отклонился в сторону, избегая меча брата. Очернённый изогнутый меч пронзил живот Файрана, паладин согнулся вдвое, выпустив книгу. В зал чёрным потоком хлынули твари, игнорируя барьер. Но чёрный маг не видел этого. С вожделением на лице он распахнул заветный фолиант, выпустив из рук меч. И зал поглотила непроглядная тьма, мрак заставил замолкнуть все звуки. Кажется, твари, окружив эльфа, замерли в испуге.

В память эльфа словно огненным железом запечатлелись слова и заклинания, тёмная мощь которых потрясала воображение простых смертных. Беловолосый болезненно вскрикнул, упав на колени. Книга захлопнулась, и тьма рассеялась. Чернокнижник обнаружил себя стоящим на коленях перед раненным братом.

"Поделом ублюдку!"

— Дрейк… — просипел чернокнижник, не замечая замерших вокруг тварей. — Забери нужное Ваалинару, и уходим.

Безумец же удивлённо взирал на тёмных тварей, которые начинали вставать на колени или расступаться перед Ашамаэлем, словно принимая его за своего. Да, всё верно. Открыв чёрный фолиант, эльф впустил в себя злые знания, мощь, которая ещё больше исказили его, наполнили тьмой, изничтожая всё светлое эльфийской сущности. Чернокнижник перешагнул через ещё живое тело брата и направился к выходу, прижимая к груди заветную книгу. Дрейк настороженно семенил следом, свалив в походный мешок писания о демонических обрядах и прочие необходимые ингредиенты.

— А с этим что? Здесь оставим? — Безумец указал на тело паладина.

— Да. Пусть обитатели этого места поразвлекутся, — холодно ухмыльнулся чернокнижник. Покинув залы, Ашамаэль, к своему негодованию, так и не услышал предсмертных воплей Файрана. Неужели твари решили его пощадить? Впрочем, главное, что этот надоедливый святоша останется здесь. Таинственный голос более не беспокоил эльфа, и он с Дрейком без проблем вышел из храма. На его пути не встало ни единой души.

Дрейк и Ашамаэль в угрюмом молчании вышли из пугающих коридоров храма. Эльф с каждым шагом чувствовал себя всё хуже и хуже — к горлу подкатывала тошнота, в ушах гудело, руки лихорадочно трясло. Лицо чернокнижника стало мертвенно-бледным и осунулось. Но он не выпускал из рук заветного фолианта, который так неожиданно попался ему на этом рабском пути. Где-то в глубине разума билась странная мысль, что это желание, вожделение, вовсе не принадлежало ему самому. Кому-то другому. Покинув стены храма, беловолосый вновь ощутил Ваалинара, но тот ничего не сказал. Будто бы он даже не понял, что его слуга вынес из храма.

"Неужели он не заметил? Как это?.." — удивлённо подумал маг, и эти мысли тоже прозвучали как чужие. Стоило им появиться, Ашамаэль вздрогнул и приготовился к тому, что сейчас-то Ваалинар всё узнает. Но не произошло ничего, разум наполнило странное торжество.



***




"ВСТАНЬ, ПРЕДАННЫЙ ПАЛАДИН! ТВОИ РАНЫ — НИЧТО, ПО СРАВНЕНИЮ С ТВОЕЙ ВЕРОЙ", — прогремел голос в голове Файрана, который пытался взять себя в руки, окружённый тёмными тварями.

"Смерть или сражение!"

— Спусти своих слуг! Закончим с этим! В Свете я найду покой…

"ТВОЙ СОЗДАТЕЛЬ ПОЗВОЛИТ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ? ВЕДЬ ЕГО ВОЛЕЙ ТЫ УНИЧТОЖАЕШЬ ТЬМУ…"

— Нет! У каждого своего предназначение… Тем более, самое худшее зло в своей жизни убить я не смогу.

"АХ, ТВОЙ БРАТ, — дребезжащим хохотом пронеслось в голове паладина. — ОН ТЕБЯ ПРЕДАЛ. ОН ТЕБЯ НЕНАВИДИТ… ЕМУ ПЛЕВАТЬ НА ТЕБЯ! ТАК ПОДНИМИ СВОЙ МЕЧ, ВОИН, СРАЗИСЬ С НИМ И ОБРЕТИ ЕГО СИЛУ".

— Она мне не нужна…

"ТОГДА СРАЖАЙСЯ С МОИМИ ПОДДАННЫМИ, СЛАБАК!"

— Да будет так! Рассейся, Тьма! — И яркий, нестерпимый свет озарил тёмный зал. Твари не сопротивлялись, лишь изредка бросались на сверкающий меч святого воителя и тут же погибали. Но эльф не замечал этого — в слепящем свете и самому воину было плохо видно происходящее. А когда он уходил из зала, заваленного трупами тёмных существ, его провожал голос таинственного существа, что ныне было хозяином храма:

"ПОМНИ, ПАЛАДИН. ТЕБЯ ПРЕДАЛИ! И БРАТ, И ТВОЙ БОГ — ОБА ОНИ БРОСИЛИ ТЕБЯ… НО ПОМНИ, Я ВСЕГДА ГОТОВ ОТДАТЬ МОЩЬ ТВОЕГО БРАТА ТЕБЕ. ПОМНИ ЭТО".

И существу удалось заронить в душу паладина зерно сомнения.



***



— Дрейк… Мне нужно… Отдохнуть. Пару часов. Остановись уже, сукин сын! — Похоже, безумец решил полностью игнорировать надменного эльфа, но внезапно вновь окрепший голос заставил Николаса повернуться. Ашамаэль чувствовал себя всё хуже. Казалось, он был готов вот-вот помереть.

— Что я вижу. Всемогущий эльф слаб и беспомощен…

— Только попробуй, проклятый психопат, и я покажу тебе, что такое настоящие страдания! — прошипел чернокнижник, сев прямо в сугроб. Всё тело трясло крупной дрожью, маг непослушной рукой смахнул с лица прядь белых волос. Холода чёрный маг, как и прежде, не ощущал, хотя на лице выступила крупная испарина. — Мне нужно отдохнуть… поспать. Да. Пару часов. А ты смотри, чтобы не было нежданных гостей… — тихо произнёс эльф, закрывая глаза.

Даже во сне Ашамаэль не выпустил из рук фолианта, спрятанного в походную сумку. Путники остановились на отвесной скале, которую почти полностью замело снегом, но на вершине её была плоская площадка, идеально подходящая для передышки Ашамаэлю.



***



"Дрейк, вы с эльфом пропали на несколько часов… Что это было?" — послышался требовательный вопрос Ваалинара в голове Николаса.

— В храме, видимо, что-то произошло. Какая-то сущность прервала нашу связь. Оно говорило с эльфом и паладином… — прошептал Дрейк. Безумец бросил косой взгляд на Ашамаэля, который, закутавшись в белый плащ, спал прямо в снегу.

"Паладин? Впрочем, не важно. Позже расскажешь. Вы всё добыли?"

— Да, мой повелитель. Ещё остроухий нашёл какой-то фолиант… Он стал заметно сильнее и из рук книгу не выпускает. Сейчас потребовал отдыха…

"Я знаю. Эльф снова зарвался. Хорошо, проверим его силы. Отправляйся дальше без него, через северных эльфов я помогу тебе пройти. С ним ничего не делай…" — далее голос демона замолк. О да, повелитель был доволен службой своего преданного слуги. Во время своего пути Дрейк каждый день связывался с Ваалинаром и докладывал ему всё. Глупый эльф ничего не заподозрил! Пусть дальше упивается своей мнимой силой — Ваалинар даст больше, если хорошо служить. Но этот эльф… Он не желал служить повелителю. Что только демон в нём нашёл?

Собрав свои вещи, безумец спешно двинулся по темнеющему снежному склону — ночь была близка.



***



Наступающая вьюга вздыбила белые волосы чернокнижника. Ашамаэль проснулся, словно от мощного удара в грудь, и испуганными глазами окинул снежные барханы вокруг. Пустота… наступила ночь.

— Дрейк? — осипшим голосом позвал чернокнижник, но в ответ ему только завыл ветер. Не оставалось сомнений — Николас бросил своего спутника. — Тупой недоумок…

Поднявшись и отряхнувшись от снега, чернокнижник осмотрелся. Начиналась вьюга, и тёмную мглу уже окутывал снегопад. Нужно двигаться дальше, несмотря ни на что. Вернуться к Ваалинару, уличить безумца в предательстве.

"Чёрт! Сам не замечаю того, как начинаю желать… выслужиться перед этим демоном…" — мелькнула раздражённая мысль в голове эльфа.

Нестерпимый холод и ледяной ветер приятно холодили бледную кожу эльфа. Он до сих пор ощущал слабость, и дрожь не прошла до конца. Но слабость эта лишь физическая — бренное тело. В магии же Ашамаэль ощутил мощный подъём. И эта сила не была той, что прежде. В ней было больше тёмной мощи, намного больше. Чёрные маги всегда платят какую-либо цену за могущество. Кто-то расстаётся с рассудком, кто-то с какой-либо другой магией. Но многие — с физической силой. Впрочем, самоуверенный тёмный колдун собирался побороть этот недуг.

С каждым шагом становилось всё лучше. Ашамаэль ощутил внезапный прилив сил, а сомнений, что делать у барьера, уже не оставалось. Теперь-то он сможет пробиться через эти "божественные" фокусы! И вот показалась мерцающая громада щита, что закрывала собой город северных эльфов. В бушующей вьюге барьер выглядел ещё более чарующим.

— Наконец-то… — прошептал Ашамаэль, но его голос тут же унёс ледяной ветер. Эльф остановился и медленно вытянул вперёд тощие руки. Губы шептали заклинание, которое калёным железом было выжжено в разуме чернокнижника. Адский вой и грохот перекричали снежную бурю, земля содрогнулась с такой силой, что дрогнули горы. У рук Ашамаэля завихрился чёрный поток, который с каждой секундой набирал силу и, казалось, брал силы из самой метели — в черноте потоков виднелись серебристые прожилки, сверкающие в ночной темноте. И вот чёрный столп ударил в барьер. Надменный чёрный маг, фактически, бросил вызов самим богам. Ашамаэль ощущал сопротивление — барьер прогнулся, загудел под напором Тьмы, но продолжал держаться.

По столпу со стороны барьера поползла золотая полоса. Изгибаясь, словно молния, она ударила в руки эльфа, окутывая золотистой молнией всё тело колдуна. Ашамаэль вскрикнул от боли, но заклинание не отпустил — отступать было некуда. Боль затмила разум, но маг продолжать напирать. Снег под потоком разлетелся в разные стороны, создавая траншею глубиной в несколько метров, на дне которой чернела земля. Пересилив боль, чернокнижник издал пугающий рык и резко подался вперёд. Барьер прогнулся сильнее и затрещал. Ещё упор, и сверкающая пелена разлетелась осколками.

"Пробит! Да!" — Боль отступила, и Ашмаэль решил не медлить и тут же кинуться с бой. В дыре барьера сверкнули мечи и острия копий северных эльфов — целый отряд вышел на защиту города от одного чужака. Вверх, повинуясь взмаху руки, рванулась ледяная волна, обратив тылы в лёд. С уст сорвалось ещё заклинание, и ряды проредила хворь — стойкие воины северных эльфов захлёбывались кровавым кашлем. Смятение и страх — даже чар для магического страха не понадобилось — и оставшиеся защитники обратились в бегство. Правда, лишь для того, чтобы подготовить другой рубеж обороны.

Чёрный маг прошёл среди заледеневших защитников города. Нет, он не собирался уничтожать этот народ. Он убьёт всех, кто встанет на пути, но уничтожать северных эльфов глупо. Они кроют в себе столько тайн, которые ещё нужно раскрыть. Так говорил себе эльф, но на самом деле он боялся встретить на своём пути силу ещё более непреодолимую. Но вот на пути Ашамаэля встали трое — старейшины. Среди них и главный. Эльфийские мудрецы были спокойны и невозмутимы, словно вовсе не замечали, что может сотворить их враг.

— Теперь я диктую свои условия! Прочь с дороги, жалкие насекомые, — произнёс чернокнижник, надменно взмахнув рукой, словно великодушно отпуская старейшин. Но в глубине сознания бился загнанный страх.

— Нет, — громким, звучным голосом ответил главный из старейшин. — Ты пройдёшь только через наши мёртвые тела, приспешник зла.

— Я уничтожу вас! Защищайтесь! — Старейшин окутал сияющий свет. Он расходился по всему городу, и казалось, что само солнце посреди ночи вышло на небосвод. Прогрохотала чёрная молния, вздымая осколки земли и снега. Высекая пепельные и красные искры, она ударилась о щит, а в ответ засвистел световой кнут, и всё вокруг озарила вспышка нестерпимого света. Три северных эльфа наносили удары по очереди, заставляя Ашамаэля долгое время находиться в защите. Их удары были сильны, и если бы чернокнижник встретился в бою со старейшинами раньше, то без сомнения проиграл. Но не сейчас. Силы обеих сторон были на исходе, и стоило что-то предпринять — старейшины начинали делать ошибки. Стары телом, и выносливости у них меньше, чем у относительно молодого Ашамаэля, который начал яростное наступление и почти сразу вывел одного из своих противников из боя, насадив его жалкое тело на ледяной кол. Брызнула кровь, обагряя снег, алые пятна тут же замела метель. Грохот и треск содрогали каменные стены домов, светлые и тёмные заклинания волнами накатывались друг на друга, рассыпая разноцветные искры. Ашамаэль уже был ранен — хотя одежда и была цела, грудь и левое плечо окутало алое пятно ожога, которое заметно убавило напор тёмного мага. Но это не спасло и второго старейшину, который вспыхнул чёрным пламенем — он умирал до последнего, даже когда тьма пожрала почти всю его плоть, оголяя почерневшие кости, и выжгла глаза, он ещё жил, испытывая неимоверные муки.

И щит главного старейшины раскололся. Далее старый эльф сделал то, чего Ашамаэль никак не ожидал — он пошёл в ближний бой. В руках северного эльфа засиял сгусток света в форме длинного меча, и старейшина кинулся в атаку, надеясь застать врасплох самоуверенного тёмного колдуна. Лицо чернокнижника окрасилось удивлением, когда совсем рядом прогудел сверкающий меч. Ашамаэль с трудом успел создать в своих руках парные изогнутые клинки, состоящие из клубящейся тьмы — по мечу в каждой руке. Сражающиеся на несколько секунд отдалились друг от друга, а потом старейшина пошёл в наступление. Он сражался словно загнанный зверь, словно лев, защищающий свой выводок от более сильного соперника. С каждым ударом он теснил мага обратно к дыре в барьере.

— Зачем ты это делаешь? — беловолосый решил потянуть время. Заговорить зубы противнику — это он умел. — Жертвуешь собой, для чего? Я просто хочу уйти!

— Я не верю тебе, чернокнижник! — Ещё один тяжёлый удар. Ашамаэль чуть было не пропустил смертоносную атаку.

— Почему?

— Я долгое время наблюдал за тобой! Я почти сразу раскусил твою иллюзию, но не был уверен…

— Тогда зачем ты меня выпустил из города?

— Надеялся, что сгинешь в снегах!

— Глупо! — Поочерёдный взмах чёрных сабель, наступление старейшины обращено против него же. — Слабый старик!

Ашамаэль атаковал в две руки, под яростным напором северный эльф пошатнулся. Удар левой рукой снизу и добивающий сбоку. Старейшина, вскрикнув от боли, схватился за бок и повалился на снег.

— Никогда я не совершал такой пагубной ошибки… — с разочарованием в голосе произнёс северный эльф, пытаясь подняться на ноги. И вот, среди снега и порывистого ветра, стоит на одном колене гордый северный эльф, а перед ним его сородич с чёрными мечами в руках. На бледных губах мага играет самодовольная улыбка.

— Моли пощады, старик, — шелестящим голосом произнёс Ашамаэль.

— Никогда. Пока ты стоишь здесь… Мой народ спасается от тебя. Твой план…

— Нет никого плана! Я просто хочу пройти, старый параноик.

— Не может быть… — Даже в полумраке можно было увидеть удивлённое лицо старейшины. Он ждал от чернокнижника великого зла, чего-то феерического, тёмного. Но в ответ на свои ожидания получает не так много. Он жертвует собой лишь для того, чтобы вероломный высший эльф просто прошёл через город. Но если он хочет кары, то он получит её.

— Но не теперь, — злая улыбка исказила лицо Ашамаэля. — Любой, кто окажется у меня на пути, умрёт.

— Нет, ты же… — взмолился старейшина. — Ты же говорил, что…

— Передумал! Из-за тебя. Если ты хочешь смерти своего народа, ты её получишь, — с этими словами чернокнижник скрестил сабли, и голова северного эльфа упала в снег, разбрызгивая фонтаны крови. Его тело ещё долго билось в судороге.

Ашамаэль сдержал своё обещание. Он разрушил всё, что встретилось ему на пути, и убил каждого, кто ещё не успел бежать, не щадя ни детей, ни женщин, ни стариков. Прекрасный город пронзила чёрная стрела — от дыры в барьере до винтажных ледяных ворот появился протянулся чёрный пустырь. Выжженная тьмой земля. Среди сокрушённых зданий и домов лежали заледеневшие или сожженные тела северных эльфов. На пути чернокнижника вставало много отважных воинов, которые даже не могли подойти к своему врагу. Но что больше всего злило высшего эльфа, так это то, что ни один не молил о пощаде. Даже дети. Они погибали молча. Но с другой стороны это было и достойно уважения. Не каждый способен вынести такое без единого слова.

И вот, последние две души, что стояли на пути. Женщина-эльфийка, закрывающая собой своего ребёнка. В руках она держала подобранное копьё. Она действительно готова была умереть, ведь бежать ей было уже некуда.

— Какая глупая смерть… — прошептал чернокнижник.

— Тебе не понять этого! — И женщина бросилась вперёд, выставив острие копья. Она не дотянула совсем немного — чёрные молнии, сорвавшиеся с пальцев Ашамаэля, уничтожили обоих, буквально испарив плоть с костей, и копьё упало на мостовую.

Перешагнув через обуглившиеся скелеты, чёрный маг направился к проходу. Древние камни, повинуясь взмаху руки, разлетелись в стороны и с гулким грохотом захлопнулись за спиной чёрного мага, лишённые магии богов — сейчас они стали просто грудой бессмысленной горной породы после того, как их коснулась нечестивая рука Ашамаэля. И теперь для тёмного чародея была одна цель: вернуться в Ирдию. Демон в нём по-прежнему был силён, но молчал, но это ещё ничего не значило. Скорее всего, очередная игра самодовольного Ваалинара.





==========

Глава 2. Часть 12 ==========





Выбраться из предгорий северных эльфов оказалось делом не из простых. В лесах был только один лагерь дроу, но от него в больших количествах расходились патрули, которые сильно замедляли продвижение десницы Ваалинара. Северные эльфы тоже продолжали вести партизанскую войну и на поверку оказались намного опаснее солдат империи Мортис, которые в снегах чувствовали себя неуютно. Сам лес был буквально взят в осаду — по его границам растянулась цепь из небольших отрядов тёмных эльфов. Что они здесь искали, чего хотели? Не того ли, что искал Ваалинар? Но это не важно, ведь теперь это было в руках Ашамаэля, и сейчас стоило думать, как вырваться из этого осиного гнезда. После всего произошедшего Ашамаэль обнаружил, что он действительно стал слабее телом. Это пугало его. Конечно, бренное тело магу не столь важно, как его магическая мощь, — которая у чародея во много раз выросла, — но и физическая выучка временами бывает очень важна. Только сейчас эльф вспомнил, что оставил свой меч в храме, и был безоружен. Впрочем, сражаться приходилось не так часто — эльфу хватало сноровки не попадаться на глаза врагам и вовремя исчезать за иллюзорной пеленой. А участь тех, кто разоблачил обман, была страшна — в предупреждение всем патруль тёмных эльфов был подобно праздничной гирлянде вывешен на сосны, а внутренности некоторых пугающим узором замёрзли на ветках. На счастье дроу, магия всё-таки — даже тёмная — была не столь жестока в плане увечий, как сталь и отбирала жизнь мгновенно по воле чародея.

Но прорваться через осадную линию незамеченным оказалось невозможно — в чистом поле Ашамаэль не смог бы пройти, не выдав себя. И маг встал перед выбором: попытаться протиснуться через вражеские отряды, рискуя увязать за собой большой хвост, либо напасть на ряды империи и скрыться, пока те ошеломлены. Раньше эльф попытался бы воплотить в жизнь первый вариант, но сейчас, он ощущал такую мощь! Она опьяняла, будто бы подталкивала своего обладателя к безумной авантюре. Казалось, тёмный чародей вырос даже в стихийной магии — он чувствовал снег и лёд вокруг, обнаруживал дроу ещё до того, как те появятся в поле зрения.

Ашамаэль провёл несколько суток, изучая оборонные ряды тёмных эльфов. Дроу не озаботили себя серьёзными укреплениями: лагеря, из которых почти всегда тянулись столбы дыма от походных костров, были обустроены простейшими оборонными укреплениями, вокруг которых осуществлялось постоянное патрулирование. На посту стояли в основном зоркие разведчики и стрелки — всё-таки они имеют дело с себе подобными. От тяжёлого воина в дозоре толку здесь было немного.

В последние дни зимы, когда солнце было в зените, Ашамаэль нанёс свой удар. Расходуя большое количество сил, он буквально стал своей стихией — снегом и льдом. Сначала ярко-белый силуэт, кроме шороха снега, ничего не выдавало на фоне белых полей, которые буквально светились на солнце. Дроу облачённый в чёрные лёгкие доспехи и также закутанный в плащ-хамелеон, настороженно повернул голову на странный звук и поднял руку, останавливая весь патруль из шестерых тёмных эльфов — четверо из них были стрелками, двое вооружены парными мечами из серой стали. По жесту Ашамаэля глава патруля обратился в лёд, став неподвижной ледяной статуей, которая так и замерла с поднятой рукой. Второй взмах, и рядом с группой дроу распустилась, ослепительно сияя, ледяная шипастая роза, пронзая острыми кольями врагов мага. С каждым ударом сердца чернокнижник приближался к, уже двоим, дроу, которые были готовы принять свою судьбу и бросить невидимому врагу последний вызов. Издевательский смех слышался со всех сторон. Волна снега и льда поднялась за спиной чернокнижника и, достигнув высотой нескольких метров, ринулась на лагерь, деморализируя бодрствующих и даже убивая некоторых спящих. Поднялся шум, дроу не понимали, что происходит. Хвалёное хладнокровие здесь дало слабину.

Последних выживших из патруля накрыл град ледяных стрел, оставляя умирать их мучительной смертью, истекая кровью в снегу. Сам же Ашамаэль кинулся в лагерь, где солдаты империи Мортис пытались принять боевое построение, дабы принять врага. Хотя все огни в лагере потухли, предательский отблеск солнца всё-таки выдал чернокнижника. Взвился ворох арбалетных болтов, превращая платки в решето и врезаясь в выставленный эльфом ледяной щит. Тёмный маг замахнулся рукой, и огромный ледяной пласт, только что служивший защитой, поднялся в воздух, подобно молоту, пока имперские арбалетчики готовились сделать новые выстрелы, а воины ещё не поняли, что именно им грозит. Вот ледяная плита с гудением ринулась вниз и упала прямиком в середину толпы тёмных эльфов. Оглушительный грохот ломающегося льда, шорох снега и летящие в разные стороны ледяные осколки, со свистом режущие плоть врага. Из-под плиты торчали раздробленные руки и ноги, из которых сочилась кровь, украшая снег жутким узором, даже виднелась раздавленная голова, чьё содержимое растеклось по снегу. Выжившие дроу кинулись врассыпную, вновь засвистели арбалетные болты. Солдаты империи Мортис были не из тех, кто готов бежать при виде колдуна. Тот, кому достанется голова мага, будет вознаграждён.

Ашамаэль кинулся вперёд. Нужно прорваться! Есть шанс, дыра в обороне, пока враг ошеломлён ударом. Вокруг мага бешеной бурей кружился снег, обдавая дроу поблизости нестерпимым холодом. Ашамаэль запрыгнул на плиту и плавно заскользил по ней вперёд. Со всех сторон лезли тёмные эльфы. Взмах руки, справа вздыбилась стена чёрного огня, иссушая кости и плоть. Тут же бывший щит ощетинился кольями, вновь брызнули фонтаны крови. Маг спрыгнул с плиты и собирался было бежать дальше — до выхода в поля оставалось совсем немного. Но вновь засвистели болты, левый бок пронзила жгучая боль. Эльф, вскрикнув, упал на землю, оступившись на самом краю ледяного пласта. Болт прошёл по касательной, но оставил довольно глубокий порез. Белый балахон обагрился кровью, алые красные ручейки стекали на развевающуюся на ветру ткань. Изо всех сил стараясь оставаться в сознании, маг пополз на четвереньках. Но сзади уже слышался топот ног тяжёлых латников империи Мортис. Когда звуки шагов стали совсем близко, Ашамаэль приложил огромные усилия, чтобы прошептать ещё одно заклинание и перевернуться на спину. Последнее слово тёмных чар маг буквально прокричал и вытянул руки в сторону наступающих дроу, один из которых уже заносил острый меч. На лице выродка сверкала улыбка — он думал, что светлый эльф просит пощады, но жестоко ошибся. Чёрное пламя с рёвом ударило из ладоней беловолосого мага, изничтожая любую материю, которая встретится на пути. Теперь была очередь Ашамаэля смеяться. И его смеху вторили крики умирающих тёмных эльфов, которые были уже не в силах что-то сделать. Впрочем, смех эльфа прервался, когда чёрный клинок, занесённый врагом — уже погибшим — всё-таки врезался в землю рядом с лицом чёрного колдуна. Ашамаэль поднялся на ноги. В ушах гудело, мысли путались, и сознание создавало странные образы в голове эльфа. Но необходимо было ещё заклинание. Последнее.

Когда арбалетчики начали приходить в себя, в воздухе с бешеной силой закружились снег и лёд, буквально пронзая тела врагов. Вихрь охватил почти весь лагерь, угрожая поднять в воздух даже палатки, и под его прикрытием Ашамаэль наконец ушёл в поля. Теперь самое сложное — выжить. Хотя кровотечение прекратилось, боль до сих пор пронизывала огненными иглами бок, и эльф чувствовал, как начинает отекать спина.

"Этого ещё не хватало…"

Отойдя на четверть километра от лагеря, маг споткнулся, упав в снег. Нет, если дроу не вышлют погоню, он сможет выбраться. Но если они нагонят Ашамаэля, то, скорее всего, сразу прикончат. Теперь беловолосый полз.

"Останавливаться нельзя!" — Но маг с усмешкой подметил, что ледяной смерч всё ещё бушует в лагере, а значит, его следы заметёт ветер. Но ожидание эльфа-чародея рухнули. В какой-то момент в глазах мага померкло окончательно, и он упал лицом в снег. А когда снова открыл глаза и повернулся, то обнаружил спешащих следом дроу. Они уже не стреляли, они видели кровь, видели слабость Ашамаэля. Какой трофей! Жрица наверняка будет в восторге от такого нового раба.

— Сдавайся, светлый эльф! — выкрикнул один из дроу. Рослый воин в чёрных латах с мечом и щитом. На щите его красовался символ Верховной Жрицы — красный паук на чёрном фоне. Он шёл без шлема.

"Самонадеянный идиот… Ха!" — Да, они с Ашамаэлем стоят друг друга, и от этой мысли бледные губы скривила ухмылка.

— Получишь только холодный труп… — прохрипел эльф. Сначала он пытался продолжить бегство, но осознал, что не может. Нет сил.

"Но я не могу так погибнуть! НЕТ! Ни за что!" — панически вопил разум. Едкой волной накатил страх, смывая опьянение былой мощи. Усилием воли Ашамаэль сформировал в руках ледяной меч и поднялся на ноги, но тут же покачнулся и под дружный смех тёмных эльфов упал обратно, выронив ледяное оружие, которое тут же рассыпалось миллионом мелких осколков. В глазах померкло.

— Глупый эльф… — с улыбкой произнёс дроу, поднимая на ноги Ашамаэля. Нет сил. Даже молить пощады сил не осталось. Эльф худой рукой судорожно вцепился в запястье воина империи. Песочно-оранжевые глаза в ужасе расширились, лицо исказилось болью и страхом.

— Нет… — просипел чернокнижник.

— Что? — зубоскаля, переспросил дроу, упиваясь своей властью.

— Я знаю, что ты хочешь сделать… Не смей!

— А что ты мне сделаешь?! — захохотал капитан. Загудело в ушах. Капитан империи Мортис что-то говорил, но Ашамаэль уже не слышал. Это конец. Всё погибло.

Внезапно чёрный маг ощутил, что снова упал на землю, а слух порезал пронзительный орлиный клич. Испуганные крики тёмных эльфов, звуки рвущейся плоти и скрежет доспехов. Хлопанье огромных крыльев.

"Что происходит? Ни черта не вижу…" — мысленно ворчал эльф, к которому постепенно возвращалась трезвость мысли. Но зычный голос, принадлежащий явно не человеку, окончательно вернул Ашамаэля к реальности:

— Вставай, Падаан Файон, слуга короля Сиралиона! — до боли знакомый голос. Он использовал старое имя мага и звучал с таким акцентом, который есть только у одних существ в этом мире. Чёрный колдун медленно перевернулся и, уже в который раз за эти пару часов, обомлел от ужаса. Перед ним стоял огромный крылатый зверь с телом льва и головой орла. Пронзительные белые глаза в упор смотрели на эльфа, а вокруг лежали тела дроу. В небе кружила целая стая таких же существ. Некоторые из них пикировали вниз, нанося удары по лагерю.

"Грифоны… Грифоны! Быть такого не может… Почему?"

— Падаан, не время играть в твои игры. Тёмные эльфы скоро поймут, что произошло. Нам надо бежать! — произнёс грифон.

Ашамаэль, ничего не понимая, поднялся на ноги, и грифон тут же подхватил его, легко усадив на свою спину. И с орлиным кличем зверь взмыл в воздух.

— Куда держишь путь? — уже в воздухе пробасил грифон.

— Ирдия… — прохрипел Ашамаэль. — Но объясни мне, кто ты. Зачем спас?..

— Неужели не помнишь, Падаан Файон? — кажется, зверь был искренне удивлён. — Давным-давно ты со своим отрядом спас молодого грифона и его семью от расправы. А я в благодарность поклялся отплатить тебе за помощь. Король грифонов должен держать своё слово!

— Но я требовал больше… — чернокнижник начинал вспоминать. Тогда, во время очередной войны, он ещё служил королю и вёл свой отряд в бой. Но в лесах он застал битву грифонов и охотников-дроу. И преимущество было явно не на стороне гордых зверей. Тогда эльфы кинулись в атаку и быстро перебили врагов. Главой семейства оказался наследник Небесного Трона, который был очень благодарен за спасение своей семьи. И тогда принц поклялся отплатить командиру Падаану Файону той же монетой. Но уже тогда Ашамаэль был алчен и потребовал большей клятвы: всегда отвечать на зов своего спасителя, всегда приходить на помощь в бою. И принц не смог отказаться — таким образом, грифон связал себя сразу двумя клятвами. Кажется, его звали Велетситгор. Да, именно так. — Но как?

— Мы тоже сражаемся с империей, эльф, — произнёс Велетситгор. — Не так явно, как вы. Ведь они даже не знают, где находится наша столица… — Впрочем, этого не знал никто, кроме самих грифонов. Но ходят слухи, что Небесный Трон — столица гордых существ — находится где-то в горах Андатари, которые ещё называют Клеймором Создателя. Эти горы — самые высокие на метрике, а может, и в мире, их величественные пики уходят далеко за облака, на их вершинах не был ни один человек, эльф или орк. Никто из смертных, кроме самих грифонов. Хотя бы потому, что там почти невозможно нормально дышать неподготовленному существу. Сейчас грифонов почти никто не видит — они куда-то ушли после последних войн, но начали возвращаться, когда тёмные эльфы вновь начали поднимать головы и когда миру начала действительно угрожать опасность. Это долгая история. Люди боялись грифонов — яростных воинов, самых быстрых летунов, небесных солдат. Гордые звери подвергались самым разным гонениям, которые обострились во время войн с тёмными эльфами. Тогда старый король, отец Велетситгора, сказал, что уводит свой народ обратно на Небесный Трон, раз люди настолько глупы, что не видят истинного врага. Был расторгнут договор о военной помощи высшим и лесным эльфам. Но сейчас грифоны начали возвращаться… В конце концов, они рождены, чтобы сражаться, чтобы помогать земным существам.

"Они вернулись…" — даже холодный чернокнижник не мог сдержать восторга.

А о Небесном Троне уже многие тысячи лет слагают легенды. Говорят, когда-то прекрасный город находился намного ниже, и люди имели туда доступ. Говорят, что высокие широкие башни вылиты из серебра и золота, а стены высечены в самих горах, а ещё выше располагаются бесчисленные гнёзда, выбитые в скалах, где движение не прекращается даже глубокой ночью — тысячи грифонов спешат по своим делам, кружа вокруг скал. Но никто не помнит того момента, когда Небесный Трон обрёл своё нынешнее название и оказался на самых пиках Андатари. А может, это всё просто вымысел, а на пиках гор всего лишь кучка гнёзд. Но не приведи Создатель задать подобный вопрос грифону.

Холодный ветер дул в лицо, трепля белые волосы и окровавленные полы балахона. Стая грифонов мчалась во весь опор, и вскоре показались ничейные земли, а на горизонте уже виднелась и Ирдия. Спасители пошли на снижение. Ноги Ашамаэля вскоре коснулись земли. Он мог идти. Но не более. Вряд ли сможет постоять за себя, если вдруг что-то случится.

— И всё-таки, — обратился эльф к королю грифонов. — Что именно вы делали так далеко от своего дома?

— Пытались связаться с северными эльфами. Но у них что-то случилось, — медленно произнёс Велетситгор. — А что делал там ты?

— Это не важно, — отмахнулся Ашамаэль. — Я попал в засаду, как ты заметил.

— Падаан, я чувствую, что ты лжёшь, — озадаченно произнёс грифон. — Ты сам напал на блокаду, пытаясь прорвать кольцо. И я ощущаю в тебе то, чего при первой встрече не было. Ты изменился. Очень сильно.

— Имеет ли это значение? — холодно произнёс эльф. — Ты готов выполнить и вторую свою клятву?

— Конечно, Падаан, — кивнул грифон. Голос его был серьёзен, но от чернокнижника не ушло, что зверь был недоволен.

— Не называй меня так, — поморщился беловолосый, не сдержав резкого тона. — Ашамаэль. Зови меня Ашамаэль.


— Ты действительно изменился. Прощай… Ашамаэль. — И грифоны вновь взмыли вверх.



***



Кайириан молча сидел перед золотым фонтаном, вслушиваясь в журчание воды. На дворе была ночь, в стеклянные потолки было видно звёздное небо. Луна и светильники освещали небольшой зал-сад, усаженный тонкими пышными деревьями, чьи жёлтые кроны переливались в свете огня. Всё-таки это было странно — там бушует умирающая зима, а здесь осень… С битвы у той крепости прошло довольно много времени, но его рана до сих пор не заживала. Казалось, становилось даже хуже. Монарх лишь редкие часы мог стоять на ногах, а остальное время проводил в лазарете под присмотром целителей, оставив ведение войны маршалу. Боль растекалась по всему телу, порой даже лишняя одежда становилась испытанием, невыносимой мукой. Впрочем, одежду королю заменили слои бинтов, которые покрывали крепкое тело короля.

Но мысли раненого монарха, как не странно, занимала далеко не война. Его жена — Таймириэль — сегодня должна вернуться из своего путешествия на соседний материк. Она отправилась туда вместе с целым посольством и отрядом солдат — экспедиция была призвана узнать наконец, что же творится за морем. Быть может, эльфы за океанами ещё живы. Она и сама была выдающимся тактиком, дипломатом, и безумно любила она две вещи: Сиралион и своего мужа. Она уже знала о новой войне, знала о ранении своего мужа и падении древней крепости на границах.

— Кайириан! — Король вздрогнул, вырванный из своих размышлений мелодичным голосом. Не "голоском", а именно голосом взрослой, уверенной в себе женщины, которая привыкла решать проблемы в первую очередь словами, а не насилием. В мерцающей серебром арке стояла высокая эльфийка, облачённая в золотые с белым одежды. Её пышные светло-медовые волосы волнами спадали на плечи. Её одежда — поистине эльфийское чудо, усеянное вышитыми листьями и узорами. Платье, казалось, и вовсе полностью состояло из осенней листвы. Кудри обрамляли светлое, изящное лицо. Эта женщина вскружила головы многим эльфам, даже людям, но вышла замуж за Кайириана, когда тот ещё не был королём. Многие не понимали её. Нынешний монарх выделялся среди многих эльфов — для своей расы он был слишком мужественный внешне, даже порой грубый.

— Таймириэль… — прошептал Кайириан. Ещё одно отличие эльфов от людей — их любовь долгие сотни лет может оставаться страстной, горячей и никогда не затухать. Впрочем, так бывает не у всех, конечно, ведь даже среди эльфов имеются разные индивидуумы. Забыв про раны, Кайириан встал на ноги и нетвёрдой, от нескончаемой боли, походкой направился к своей жене. — Как я скучал по тебе…

— И я по тебе. — Они заключили друг друга в объятия. Рука короля медленно прошлась по мягким волосам Таймириэль. — Но ты ранен. Как ты себя чувствуешь? — В глазах королевы читалась нескрываемая озабоченность здоровьем Кайириана. Она смотрела на своего мужа не в силах отвести взгляд.

— Я в порядке. Лучше расскажи мне, как прошло путешествие. Всё ли было в порядке, как тебя приняли наши братья? Там ли они ещё? — голос монарха звучал тихо и устало. Рана вытягивала все силы. Даже жрецы и чародеи были не в силах что-либо сделать. Оставалось надеяться, что она заживёт. Но король не мог обременять этим свою жену. Народу Сиралиона нужен не только король, который поведёт их в бой, но и королева, которая поднимет дух и наставит мудрым советом.

— Меня приняли, как положено, муж мой. Но я получила отказ. У братьев другие заботы.

— Неужели и там бушует война? — взволнованно произнёс король.

— Нет, подобные вещи там не случились уже давно. Но все средства и солдаты заняты некой целью, о которой мне не сказали. Кажется, они и вовсе забыли о нас, забыли о наших богах… Там что-то не так.

— Это ужасно… Но главное, что ты здесь, свет очей моих! — Кайириан собирался поцеловать свою жену, но грудь внезапно пронзила боль. Бледное красное пятно, отмечавшее рану, расплылось и заалело тёмно-красным цветом. Глаза монарха распахнулись от ужаса, всё вокруг помутнело, а пальцы стали мертвецки холодными.

— Кайириан? Кайириан! — испуганно закричала Таймириэль. — Нет… Нет, нет, нет! Стража! Кто-нибудь! Позовите целителя! Муж мой, не умирай… — На глазах королевы выступили слёзы. Король чувствовал, как ноги его слабеют, а кровь отходит от лица. Его тело начало оседать в хрупких руках эльфийки.

В коридоре послышался топот — приближались стражники, ведущие за собой врачей. Когда старый, седой эльф в белоснежных одеждах лекаря влетел в садик, сиралионский король лежал в руках своей жены на полу и истекал кровью — бинты уже не могли остановить внезапно хлынувший поток. В глазах чернело, правитель эльфийского народа уже ничего не слышал вокруг.

— Что с ним происходит? — Таймириэль подняла на целителя глаза, полные мольбы. Она требовала ответа.

— Не знаю, госпожа моя… — сокрушённо ответил эльф. Кайириана положили на носилки и быстро унесли в палаты. Весь дворец переполошился — весть о том, что королю стало плохо, разлетелась словно чума.

— Он же был ранен давно! — Таймириэль пыталась взять себя в руки. Но слёзы текли ручьём, руки тряслись, страх накатил холодной волной. — Почему это произошло?

— Мы не знаем. К королю съехались все самые лучшие целители Сиралиона, но никто не может ничего сделать. Оружие дроу…

— Это ужасно, — голос королевы похолодел. — Тогда я попробую. Я готова отдать за него жизнь…

— Но моя королева, а если у вас ничего не выйдет?

— Я даже не хочу думать об этом! — голос снова дрогнул, а на глазах вновь выступили слёзы. — Он не может так просто… Не может…

— Моя королева… — сухая рука древнего эльфа легла на плечо Таймириэль, — прошу вас, не падайте духом. Сиралиону нужен король.

Несколько минут эльфийка стояла, закрыв глаза, собираясь с силами. Она чувствовала, как платье отяжелело от крови любимого мужа, как кровь его стекает по пальцам и почти беззвучно капает на пол.

— Ты прав. Я прямо сейчас проведу ритуал, — в голосе эльфийки зазвенела сталь, твёрдая уверенность. Таймириэль, ко всему прочему, также являлась жрицей богини-целительницы, связь с которой у неё была довольно крепка. Взяв свою волю в кулак, королева встала на ноги и уверенной походкой отправилась в палаты целителей, где в не менее жестокой войне, чем на границах Сиралиона, схлестнулись целители и сама смерть.

Альмис — богиня-целительница, покровительница высших эльфов. Ходят легенды, что она и сама когда-то была эльфийкой, ещё задолго до того, как появилось само понятие "высший" у эльфов в этом мире. А может, она и вовсе пришла из иных миров и планов. Сила Альмис была близка к мощи самого Создателя — не зря в пантеоне богов она стоит не так далеко от него. Впрочем, единственная привилегия эльфийской богини — дарить жизнь. Всему. Есть бог, который отправляет живых существ, которые закончили свой жизненный цикл, в мир мёртвых, и только Альмис может сказать что-либо против и вернуть погибшего прямо из рук Смерти обратно в мир живых. Само собой, богиня-целительница просто так таких вещей не делает. Но жрецы её никогда не остаются без внимания.

Целители не жалели себя ради своего короля. Уже третий чародей упал в обморок от изнеможения — кровь удалось остановить лишь частично, но колотая рана в боку Кайириана продолжала кровоточить. Температура монарха резко опускалась, его била лихорадка. Поднявшуюся было панику частично развеяла королева, вскоре появившаяся в белоснежных палатах сиралионских целителей. Кудесники расступились перед женой своего короля, и Таймириэль встала в изголовье постели Кайириана. Хотя лицо её было каменно-спокойным, она не могла без боли в сердце смотреть на мертвенно-бледное лицо своего любимого мужа.

Королева возложила руки на голову короля, шепча молитву, вознося своей богине смиренную мольбу о помощи. Кайириан был ещё жив, Таймириэль чувствовала это! И молитвы королевы были услышаны, эльфийку окружил синеватый свет, который окутал и тело Кайириана. Король резко вздохнул, слабо выгнувшись в постели. Но что-то мешало. Это не была простая рана. Другая сила, почти равная Альмис, мешала жрице исцелить её.

— Отступись, жрица Альмис! — прошелестел женский голос в палатах. — Кайириан Сиралионский должен умереть!

— Никогда! Лучше забери мою жизнь! — И так не на шутку встревоженные эльфы удивлённо воззрились на свою королеву. По палатам раскатился тихий смех, обдающий холодом.

— Твоя очередь настанет позже. Ты пригодишься моему народу… Но моя жрица сделала выбор, твой муж умрёт!

— Я не позволю тебе этого сделать! С мощью и поддержкой Альмис я смогу победить.

— Глупая девчонка… Твоя богиня далеко отсюда, её жалким потугам никогда не сравниться с моей мощью!

— Но вера моя сильна, и я готова отдать жизнь за мужа… — прошептала Таймириэль, чувствуя, как подступает отчаянье. Тёмная богиня действительно была сильнее.

— Ах, зачем тебе этот глупый мужчина? Он только и делает, что размахивает своим мечом… А знаешь что? Ты можешь стать первой высшей эльфийкой, которая присягнула мне! Брось свою слабую целительницу, встань на мою сторону и сторону моего народа. Две Высшие Жрицы, ты только представь себе это…

— Ты предлагаешь оставить любовь всей моей жизни, бросить мой народ и стать первой среди твоих рабынь? Никогда! Даже не пытайся меня обмануть.

— …Тогда ты можешь прикончить первую жрицу! Ты намного сильнее! Представь себе, какие высоты тебя ждут, и они — не чета тому, что может дать твоя никчёмная богиня-целительница, которая только и умеет, что вдыхать жизнь в бессмысленные вещи.

— Никогда!

— Опомнись! Тебе не победить, сделай верный выбор. Неужели ты не осознала свою слабость?

— Пусть я слаба, но вера моя сильна… — вновь прошептала Таймириэль, чувствуя, как слабеют ноги.

— Глупа так же, как и твой муж! Тогда рискни сразиться со мной за его жалкую жизнь!

Перед внутренним взором Таймириэль предстали чёрные руки, принадлежащие женщине и ползущие по телу Кайириану к сердцу и голове. Ещё немного, и когти коснутся сердца… Но яркий свет озарил белоснежные палаты, так, что даже эльфы вокруг были вынуждены отвернуться. Сама Альмис вступила в битву против Ллос за жизнь эльфийского короля. Светлая богиня знала, что если Кайириан сейчас умрёт, то дроу так или иначе смогут победить Сиралион, а корыстные цели Верховной Жрицы идут намного дальше эльфийских полей и лесов. Она двинется дальше, начнёт кровавое правление. При всём при этом, другие злые силы обратили свой взор на эти земли.

"Держись, дитя… — прошептал мягкий женский голос в голове королевы. — Не слушай её, у тебя всё получится".

Яркий синеватый свет своим напором не подпускал тьму к сердцу короля. Вера и страх за жизнь короля окрылили Таймириэль, дали ей силы бороться. Когда стык тьмы и света спустился до раны в боку, палаты огласил болезненный женский вскрик. Кайириан резко выдохнул, словно долгое время провёл под водой, задержав дыхание.

— Я недооценила тебя… — прошипел голос Ллос, и отпрянувшая тьма превратилась в огромного чёрного паука. — Тогда умрёшь ты!

Тёмная богиня надеялась испугать соперницу, нанести неожиданный удар, но у неё не вышло. Ослабленная богиня не смогла преодолеть барьер королевы. Чёрная паучиха сломала своё жало о светлый щит и с пронзающим острыми иглами слух криком отпрянула, а потом и вовсе исчезла. Повисла тишина, прерываемая только прерывистым дыханием раненого короля. Кровь перестала хлестать из раны, а проклятие, так тщательно замаскированное, исчезло. Королева тяжело опустилась на стул рядом с кроватью супруга, ощущая, будто жизненные ее силы были почти полностью высосаны. Борьба с богиней Ллос оставила свой след.

— Жизни Кайириана Сиралионского более ничто не угрожает. Покиньте нас, — устало, но от того не менее церемониально произнесла Таймириэль, присев на стул рядом с кроватью своего мужа. Жрецы и целители поспешно покинули белые палаты.

Эльфийский монарх спал крепким сном, и Таймириэль не могла точно сказать, когда он проснётся. Может, завтра, а может — через неделю.



***



Первое, что бросилось в глаза по возвращении в Ирдию — стражники. Они попросту исчезли с улиц, а на смену им пришли рослые воины в тёмных шипастых доспехах, вооружённые острыми алебардами, мечами и ростовыми щитами, на которых на чёрном фоне красовалась серебряная звезда с длинными лучами — символ торговых сепаратистов, во главе которых стоял сам Ваалинар. Ашамаэль был уверен, что за этим символом кроется нечто большее, но демонам он явно не принадлежал. На улицах также стало меньше народу — очевидно, многих мужчин обратили в одержимых и забрали на службу демону, ведь шлемы с закрытыми забралами, и никто не сможет рассмотреть лиц вояк. А бунта Ваалинар справедливо не опасался — в городе почти некому у было бунтовать.

На воротах Ашамаэля пропустили сразу, а один из воинов медленно пробасил:

— С возвращением, командир.

Величественное возвращение не удалось. На опустевшие улицы через открытые ворота ступил эльф с длинными белыми волосами, которые от долгого перехода ветра растрепались, а лицо порядком иссушилось. Некогда белый балахон был замаран кровью, помят и местами изорван. Впрочем, даже это не мешало эльфу держался гордо и надменно.

Находясь в городе, Ашамаэль почти явственно ощущал Ваалинара, словно тот шёл за его спиной. Но демон до сих пор молчал. К этому точно как-то причастен Дрейк, Ашамаэль был почти уверен. И от этой мысли лицо чернокнижника сводило от злости. Он сбежал, бросил Ашамаэля и сейчас наверняка что-то плёл демону. Какую-нибудь грязную ложь! И злость эта буквально придала сил тёмному чародею, а его величественность стала поистине пугающей, даже несмотря на не самый опрятный внешний вид.

Массивные двери, ведущие в подземный дворец Ваалинара, распахнулись перед десницей демона. Беловолосый колдун быстрым шагом преодолел бесчисленные, однако полные своей мрачной красоты коридоры и пролёты. Здесь явно всё преобразилось. Больше украшений, мрачных гобеленов и тусклого золота, но всё по-прежнему оставалось в чёрных тонах. Но сейчас путь Ашамаэля лежал не в тронный зал — он шёл в комнату Николаса, который наверняка сейчас находился там. Тёмный чародей жалел только об одной вещи: он не может убить Дрейка сейчас, ибо гнев Ваалинара в таком случае будет, скорее всего, для него смертелен.

Дубовые двери Николаса с грохотом распахнулись, и мерзкий болотно-зелёный гоблин с визгом кинулся наутёк вглубь захламлённой комнаты, которая давно не видела толковой уборки. В центре комнаты стоял пьедестал с распахнутой древней книгой о демонических ритуалах. Перед книгой и стоял Дрейк, который сейчас удивлённо пялился на ворвавшегося в его комнату эльфа — рыжий даже перо из рук выронил, которым что-то царапал в другой книге.

— О… Выжил? — произнёс он, явно не ожидая подобного поворота.

— Ублюдок! — прорычал Ашамаэль, угрожающе приближаясь к Дрейку.

— Да, я тоже рад тебя видеть… — усмехнулся безумец, предусмотрительно откладывая в сторону свою записную книжку. Видимо, тексты в найденном фолианте смертному глазу были не понятны.

— Ты бросил меня там! Что, надеялся, что я подохну там, да, тупое смертное создание?! — Эльф схватил Дрейка и, подняв его с места, со всей силы ударил о захламлённую книжную полку. Книги тут же посыпались на пол.

— Мне приказал Ваалинар!

— Ложь! — рявкнул Ашамаэль, не желая слушать жалкие оправдания безумца. — Если струсил, так и скажи!

— Да ты с ума сошёл! — Рыжий вцепился в запястья Ашамаэля, пытаясь высвободить себя от судорожно сжимающихся пальцев эльфа, которые были так опасно близки к горлу.

— Да кто бы говорил… — фыркнул Ашамаэль, чувствуя, как гнев переходит в бессильную злость, — с рыжим ублюдком нельзя ничего сделать. Бледные пальцы разжались, и Дрейк, наконец, вздохнул спокойно, спешно обходя беловолосого эльфа и увеличивая дистанцию. — Что там с этой книгой? — бросил чернокнижник через плечо.

— Ни черта не понятно — нужно переводить. Повелитель понимает, что там написано, но эта книга нужна нам, а сам он не пожелал раскрывать тайны демонических писаний.

— Что же? Он не торопится войти в этот мир? — скептично фыркнул Ашамаэль, поворачиваясь к Дрейку.

— Для демона время идёт иначе, — отозвался Дрейк. — Тем более, нужно ещё подождать, пока мир окончательно увязнет в своих распрях. Так что Повелителю торопиться вовсе некуда. Да и кому, как не эльфу понимать это? Твои сородичи тоже весьма неспешны.

— Да, вполне возможно. Об этом я поговорю с ним самим. И что, он доверил тебе перевод текста?

— Да… — кивнул Дрейк, явно и сам удивлённый этим фактом. — Странно, но языки мне даются хорошо. Джеран мог заняться этим, но его Повелитель тоже куда-то отправил.

— Что ж, удачи, — медленно произнёс Ашамаэль и развернулся к выходу.

— Стой! Ты мне не поможешь? — возмутился Дрейк, который явно рассчитывал на помощь мудрого эльфа.

— Нет, конечно, — надменно фыркнул чернокнижник и, отпихнув с дороги вновь вылезшего гоблина, прислуживающего Дрейку, он вышел обратно в коридор. Теперь Ашамаэля злило ещё одно: Ваалинар до сих пор молчал.

"Он вообще знает о прибытии своей десницы? Конечно, знает! Он, чёрт возьми, почти обо всём знает… Что ж, раз проклятый демон молчит, значит можно привести себя в порядок," — решил чернокнижник, ибо сейчас внешний вид Ашамаэля оставлял желать лучшего.

Тёмный колдун не спеша принял ванну, даже поужинал, подобрал новые, конечно же, белые, одежды. Маг и сам не понимал, почему именно белое. Обычно серебро носили воины Сиралиона. А рана хотя и выглядела сейчас не лучшим образом, была не столь серьёзна, и эльф даже удивился, как это такая пустяковая царапина смогла тогда вывести его из строя.

И вот, приведённый в порядок, Ашамаэль во всём своём величии отправился в тронный зал Ваалинара, книгу оставив в своей комнате и наложив на неё мощные скрывающие и охранные чары. Маг не знал, раскроется ли его попытка укрыть что-то от демонического взора, но глупая надежда теплилась в душе, к тому же терять ему было нечего. Коридор к обиталищу демона также изменился. Он ярко освещался буквально тысячами свечей, закреплённых на закруглённом потолке и тёмных стенах. Вдоль стен стояли воины в чёрных латах, вооружённые тёмными фламбергами, в чьих волнистых лезвия мерцали отблески огня от свечей. Когда по коридору зашагал эльф-чернокнижник, воины Ваалинара преклонили колени — каждый, без исключения, когда мимо проходил их командир. И в этот момент Ашамаэль забыл о злости, переполненный самодовольной гордостью. Это его солдаты… Почти. Даже Сиралион может лишь мечтать о такой армии покорных и сильных бойцов, в чьих рядах царит стальная дисциплина. В них есть весомые недостатки, но и они наверняка поправимы.

Ашамаэль отворил золотые высокие двери, выполненные в виде рычащего дракона, которого окутывали языки пламени. И перед беловолосым магом тьмы предстал тронный зал демона, который, как ни странно, изменений не претерпел. На жутком троне восседал сам демон. На его тонких губах играла лёгкая полуулыбка, которую Ашамаэль видел всё отчётливее, приближаясь к своему повелителю. В ногах демона лежал его советник — уродливый, сгорбленный мужчина, а из его тела торчал двуручный меч

— Он мне надоел… — пояснил Ваалинар, заметив вопросительный взгляд эльфа. — Мерзкое создание. Да, ты вернулся. Ничего не хочешь мне сказать? — в голосе демона звучала угроза, которую Ашамаэль просто не понимал.

"Ведь я сделал всё идеально…"

— Ничего, кроме того, что твоё задание выполнено. Ах да, рыжий паршивец меня бросил, — холодно произнёс чернокнижник, в упор смотря на Ваалинара. — И говорит, что ты ему приказал.

— Так и есть. Это я сказал. Слушай, эльф, а не нашёл ли ты ещё что-нибудь в том храме?

— Нет, ничего. — От напряжения свело мускулы.

"Он знает? Быть не может!" — страх смешался с холодной решимостью. Сейчас Ашамаэль поймёт, нашёл ли он управу на демона, или же эта лишь игра. Ведь их связь работала в обе стороне, и Ваалинару тоже было непросто скрыть свои замыслы, хотя это и давалось ему проще.

— Учти, что сейчас мои люди обшаривают твою комнату. Ты точно ничего не хочешь сказать? — демон говорил уверенно.

— Ничего, — Ашамаэль был уверен, что…

"Не важно. Демону необязательно знать!" — чародей намеренно прервал поток своих мыслей. Но в следующий момент всё вокруг превратилось в кровавый кошмар. Сверкнуло, стена огромного тронного зала обагрила алая кровь. Ваалинар вскочил с трона и, выхватив меч из трупа советника, замахнулся и рубанул чернокнижника. Острая сталь рассекла плоть, пронзая тело дикой нестерпимой болью. Тёмный колдун завопил, терзаемый острым клинком.

— Я знаю, что ты там что-то нашёл! — с этими словами демон вновь взмахнул своим жутким оружием, отрубая Ашамаэлю руку. Брызнула кровь. Демон метким ударом пронзил колдуна насквозь, но смерть никак не шла. Лишь нескончаемая боль и море крови. Ашамаэль упал на пол и в ужасе уставился на отрубленную руку, которая сейчас подёргивалась на полу, наливаясь мертвенной бледностью. Но в голосе демона зазвучал страх. — Думаешь, НЕОБЯЗАТЕЛЬНО ЗНАТЬ?! Забыл, что я вижу твоё сознание насквозь?! Да, тебе удалось отгородить кусок… НО ЭТО ТЕБЯ НЕ СПАСЁТ!


Взмах острой стали, и голова эльфа отсечена. И в этот момент Ашамаэль ощутил настоящий ужас, видя, как падает его тело, содрогаемое смертными судорогами, а сам он летит куда-то вглубь тронного зала. А смерть всё не идёт. Только дикая боль, нестерпимая боль. И коридоры вновь огласил пронзительный крик эльфа-чернокнижника.

Вновь сверкнуло, и Ашамаэль вновь обнаружил себя целым и невредимым — только вот боль никуда не ушла. Снова демон занёс обагрённый кровь меч и пронзил горло мага, стоящего на коленях. Ашамаэль ощутил, как жгучая сталь проходит через гортань, разрывает лёгкие и выходит где-то в правом боку. Ваалинар резко вынул меч и вновь нанёс колющий удар в грудь, и ещё удар, и так продолжалось долго, пока всё вокруг не затопила кровь. Тогда демон двумя ударами отсёк обе руки эльфа и остановился. Тело чёрного колдуна не успело упасть на пол, как всё вернулось на свои места, стены снова освещали пылающие лампы и цвет их, как и прежде, был чёрным. А Ашамаэль стоял на коленях перед своим повелителем весь в крови, а тело его было покрыто рублеными ранами, которые с дикой болью медленно затягивались.

— Как же мне нравится твоя упорность… — прошипел демон, обходя эльфа. Взяв свою десницу за волосы, Ваалинар поволок эльфа к выходу. — А теперь мы отправимся в твою комнату, и я ткну тебя носом в твоё же дерьмо. И тогда ты позавидуешь мертвецам!

В этот момент двери распахнулись, и в зал вошёл Джеран, облачённый в пышный тёмно-золотой камзол. Увидев перед собой своего повелителя, волокущего своего десницу за волосы, он еле заметно вздрогнул и замер.

— Мой повелитель, мы ничего не нашли, — медленно произнёс он, без особых эмоций смотря на окровавленного эльфа, что корчился за спиной Ваалинара. А сам демон выглядел удивлённым. Даже поражённым. — Перерыли всю комнату.

— Как? Но у него тоже ничего с собой нет, — произнёс Ваалинар.

— Возможно, вам стоит лично проверить его вещи? — учтиво и одновременно холодно предложил Джеран.

— Нет. Ты же тщательно всё проверил, как я и просил? — Тёмный маг кивнул. — Вот, а за всё время твой преданной службы я понял, что всё скрытое быстро становится для тебя явным.

— Тогда что нам делать? — буднично поинтересовался Джеран Лорс.

— Прикажи отнести эльфа в его комнату — его раны скоро сами заживут. Мне он ещё нужен… Ах да, Алану к его комнате не подпускай, пока он не придёт в себя. Кажется, наша стервозная колдунья питает нежные чувства к остроухому.

— Как прикажите, господин, — Джеран поклонился Ваалинару и жестом руки приказал воинам, что шли следом за ним, взять Ашамаэля, теряющего сознание.

Когда беловолосого унесли, Джеран вновь обратился к демону.

— Может быть, расскажете мне, что происходит?

— Ничего, — демон лишь отмахнулся от своего советника. — Ступай, мне нужно побыть одному.

Когда Лорс покинул тронный зал, Ваалинар вновь уселся на трон, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. Ашамаэль оказался сильнее, чем ему сначала казалось, но демон не желал себе признаваться, что он действительно испугался. Дрейк утверждал, что эльф что-то нашёл, что стал намного сильнее. Так и было, его тёмная мощь возросла, а воля окрепла настолько, что он даже смог частично отгородиться от Ваалинара. Демону даже казалось, что он знает, кто стоит за этим даром Ашамаэлю. Но если опасения его верны, то эта игра куда более жестока и непостижимая. Но это не важно. Сила эльфа по-прежнему была лишь жалкой крупицей по сравнение с мощью Ваалинара. А когда демон сделает свой первый шаг в этот мир… Хотя связь его с десницей ослабнет, но причин для волнения не останется.



=====

Глава 2. Часть 13 " Владыка Хаоса первородного" =====





Кровавый кошмар казался просто страшным сном, когда Ашамаэль очнулся в постели в собственной комнате. Но кошмар этот был более чем реален, о чём говорили алая одежда, которая буквально пропиталась кровью чернокнижника, и тело, которое нещадно болело, как если бы эльф всю ночь сражался с ордами дроу. Впрочем, на бледной коже была только одна рана — та, старая, полученная при схватке с тёмными эльфами. Краем уха эльф слышал чьи-то голоса, но сейчас ему было наплевать. При попытке встать с кровати, чёрный колдун рухнул — тело вновь подвело его. Однако, скрипя зубами, он поднялся-таки на ноги. Голоса становились яснее. Один из них принадлежал мужчине, а другой — женщине. Ашамаэль медленно вспоминал произошедшее в зале. Ему удалось разорвать часть оков Ваалинара, закрыть часть своего сознания.

Колдун бросил косой взгляд на одежды в углу. Кровь на них уже запеклась, и они не подлежали чистке, поэтому эльф решил надеть халат, который обнаружился в одном из шкафов. Первым его намерением было — принять ванну. Но события, что произойдут дальше, оставались для эльфа тайной. Он не мог даже предположить.

— Ашамаэль! — буквально выпалила Алана, когда эльф вышел в коридор. Кажется, она еле удержалась, чтобы не броситься беловолосому на шею. Рядом с ведьмой же стоял и Джеран.

— И не словом больше, Малтис! — махнул рукой Ашамаэль, проходя мимо. — Пока я не приму ванну, не желаю ничего слышать ни от тебя, ни от кого-либо другого.

— Эльфы… — пробормотал Джеран, резко развернувшись и быстрым шагом отправившись прочь. Наверняка здесь он находился не по своей воле.

Колдунья и в самом деле не побеспокоила его, позволяя, видимо, привести себя в порядок. Пожалуй, если что и было хорошего в этих подземельях, то это ванны. Купальни располагались на самых нижних уровнях дворца, где давление земной тверди, казалось, ощущалось физически. Огромные бассейны самой разной глубины, наполненные горячей или холодной водой — зависит от воли тех, кто чаще всего посещает эти места. Обычно это высокопоставленные офицеры Ваалинара или его советники. Залы купален почти всегда находились в странном полумраке, который усиливали широкие колонны и низкий потолок. Но самое интересное было в том, что раньше этот мрак Ашамаэлю не нравился, но сейчас… Сейчас он нёс покой, приятное тепло и уют. Безлюдные залы казались благословением.

Раздевшись, эльф погрузился в тёплую воду и сразу окунулся головой, наслаждаясь накатившим блаженством. Вынырнув из-под воды, эльф забрал белоснежные волосы назад и облокотился о стену бассейна, ощущая, как напряжённые мышцы, наконец, расслабляются после долгих путешествий и сражений. Не желая думать ни о чём, чародей прикрыл глаза.

Когда Ашамаэль собирался приказать служанке принести вина, его внезапно охватило странное ощущение. Словно какой-то паралич. Впрочем, ощущение это было столь ненавязчивым, что можно было сослать на игру воображения. Но, открыв глаза, маг обнаружил женский силуэт, мелькнувший среди колонн.

"Служанка? Должно быть…" — Надменно приказав принести вина, колдун снова закрыл глаза.

— Я принесла тебе кое-что получше вина, эльф, — мелодичный женский голос разлетелся лёгким эхом по купальням. Открыв глаза, маг в удивлении замер, видя босую Малтис, наготу которой скрывало только полотенце. Она стояла на краю небольшого бассейна, напротив колдуна.

— Алана? Что ты здесь?.. — Вдруг ведьма беззастенчиво скинула полотенце, обнажив скрывающиеся под ним формы. Фигура Малтис была мечтой многих молодых мужчин, да и, чего скрывать, людей постарше. И неудивительно, подумал Ашамаэль. Даже его тело не могло не отреагировать на открывшуюся картину. Изящные изгибы и ни одного острого угла, молочно-белая кожа, что будто светилась в этом полумраке. Полные груди и соблазнительные бедра, плавно покачивающиеся при походке. И ноги — уже за этот вид мужчины готовы будут перегрызть друг другу глотки. Ведьма нарочито медленно опустилась в воду, подплыв затем почти вплотную к эльфу. Колдун замер, судорожно соображая, что задумала Малтис. Совсем недавно она ненавидела Ашамаэля. Стоило что-то сделать — не сидеть же, как истукан! — но эльфа словно кто-то околдовал. Видимо, ведьма позаботилась о том, чтобы Ашамаэль просто так не смысля, вновь оставив её с носом.

"Что ж, посмотрим, что будет дальше," — решил эльф.

Соблазнительно покачивая бёдрами, колдунья подошла к краю и элегантно опустилась в воду, оказавшись почти вплотную с эльфом.

— Как я долго ждала этого момента… — страстно прошептала она. Эльфу казалось, что её эмоции были самыми искренними. Маг удивлённо наблюдал, как Алана приближается к нему. И хотя близость женского тела будоражила старые воспоминания и воображение заледеневшего чародея, его подозрительность не спешила уступать — холодный разум искал подвох. В маге поднималась буря борьбы разума и уставшего тела.

— Какого момента? — подозрительно прищурился чернокнижник.

— Ох, за это я тебя и люблю… — рассмеялась ведьма, пробегая пальцами по плечам Ашамаэля. — Хотя смазлив внешне, столько духовной силы…

— Ты известна своим распутным поведением. Очередная игра? — Даже если и были чувства Малтис настоящими, Ашамаэль взаимности ни в коем случае не испытывал. Полюбить человека? Ещё чего! Впрочем, это могло быть забавно… Эльф держался уверенно и надменно, но всё-таки сделал так, чтобы Алана думала, что ей удалось подтопить лёд.

— На этот раз всё серьёзно, — Малтис прижалась к чёрному колдуну, запуская пальцы в белые волосы. — Ты познаешь такую любовь, которую тебе не сможет дать ни одна женщина. Даже эльфийка…

И колдунья поцеловала чёрного колдуна. Страстно, как умела только опытная женщина с доброй сотней лет подобного опыта за плечами. И Ашамаэль, к своему удивлению, почти сразу ответил на поцелуй. В глубине души эльф пытался оправдать себя перед самим собой. В конце концов, что ему помешает? Тем более, Малтис действительно вполне неплоха для человека. Но когда Алана отстранилась, тёмный колдун с ядовитой полуулыбкой произнёс:

— Но с чего ты взяла, что я отвечу взаимностью?

— Я всегда добиваюсь своего, и ты не станешь исключением, — улыбнулась колдунья.



***



Алан Таланийский — король республики Талания, самого большого государства на этом материке, страна, где люди объединились перед опасностями мира, сотворив второй, после Сиралиона, венец цивилизации. Алан являлся далеко не самым желанным и законным наследником трона — когда предыдущий король умер, оказалось, что наследника он не оставил. Алан являлся покойному дальним родственником, возможно, бастардом когда-то давно отосланным подальше от столицы. Юному наследнику удалось доказать своё право на трон, и Алан Таланийский, к негодованию дворянства, вот уже семь лет правит республикой, держа в кулаке своё государство. Правда, республиканская направленность Талании и по сей день мешает королю, ибо приходится прислушиваться к мнению Золотого Совета — самых уважаемых представителей дворянских домов, которая непосредственно принимает участие в правлении страной. Если король недостаточно влиятелен и силён духом, то фактической власти он не имеет, и страной правит кучка корыстных дворян. Хотя Талания и казалось цивилизованным государством, при дворе её стояло поистине животное противостояние. К счастью, Алан Таланийский в эту категорию не попал — многие из Совета его ненавидят, но боятся. И есть за что — взойдя на трон, молодой король сразу же отправил на эшафот пятерых представителей уважаемых родов, обвинив в предательстве, политических и денежных махинациях, а также в краже денег из казны, что от первого до последнего слова оказалось правдой и стало потрясением для пресвященной страны. Этот факт буквально встряхнул республику, которая рисковала впасть в разруху и кризис. Среди дворцовых обитателей до сих пор ходят различные пересуды, как Алану удалось раскрыть эти заговоры, которые оставались незамеченными десятки лет.

Таланийский король — рослый, довольно молодой мужчина с грубо сложенным лицом. Коротко стриженные чёрные волосы, аккуратная бородка, волевой широкий подбородок. Рассекая густую бровь на две части, глаз короля пересекает шрам, который лишь чудом не лишил зрения правое око правителя. Зелёные глаза таланийского короля имеют удивительно тяжёлый взгляд — одна из вещей, которой прославился Алан Таланийский и снискал себе очередное прозвище, коих много. Король Алан — жестокий человек, способный принимать самые тяжёлые решения без лишних эмоций. Впрочем, уделяя всё своё свободное время людям, король часто забывает о других расах, которым сейчас как никогда нужна помощь влиятельной державы. Правитель был столь поглощён делами, что даже не нашёл себе жену, что было весьма редким явлением для его возраста — в этом возрасте короли часто уже имели наследников, опасаясь очередной интриги со стороны Золотого Совета.

Во время очередного заседания король был вынужден задержаться, что, конечно, дало повод собравшимся дворянам потрепать языками, злословя про нелюбимого короля. Что держало Алана на троне? Поддержка военных и преданность простого народа, на защиту которого король не раз вставал публично, оказываясь в одиночестве против страшного зверя — коррумпированности и алчности правящих верхов. Была ещё одна сторона в этой политической игре — церковь и всё с ней связанное. И если Святая Гвардия была на стороне своего короля, то остальная церковь держалась нейтралитета — как её воинствующая часть, храмовники, так и саны духовные.

Заседание Совета проходило в довольно небольшом круглом зале, чьи умопомрачительно высокие потолки не вязались с площадью. Практически все стены занимали длинные окна, которые уходили в потолок, оставляя лишь пару метров пустого пространства между рамой и застеклённым потолком. Весь зал — как и многие места дворца — был выполнен в пышных, даже помпезных стилях практически полностью из золота и светлой меди. Льющийся в зал свет полуденного светила отражался от полированных золотых оконных рам и стен, заливая сиянием всё вокруг. Пожалуй, дворцы Талании могли соперничать в красоте с Сиралионскими. Но эльфийские сады и дворцы всё- отличала природная красота, естественность и сдержанность эмоций, даже местами простота, поражающая своей элегантностью. Здесь же всё кричало о том, сколько же денег во всё это было вложено. Зал Совета находился в одной из самых высоких башен, из неё вовсе не было видно зимнего пейзажа — лишь вдалеке виднелся силуэт гор Андатари. У стен зала было выставлено множество кресел, сидя на которых и проводили свои встречи представители знатных домов. Пол состоял из цельной белоснежной мраморной пластины.

И вот двери распахнулись, прервав заседающих на полуслове. В зал вошёл король Алан Таланийский, овеянный аурой силы и величия. Его широкие плечи окутывал алый плащ, сам же он был облачён в серые одежды, расписанные серебром. Что примечательно, на голове у правителя не было короны, что было несвойственно предыдущим королям. Алан считал, что данная железка бессмысленна, никогда не скрывая своего мнения об этом. Окинув тяжёлым взглядом собравшихся в полном своём составе советников, Алан молча направился к своему креслу, что возвышалось напротив входа и выделялось своей подчеркнутостью. С этого места король мог видеть всех присутствующих. Расположившись на своём месте, правитель выдержал паузу и низким гулким голосом произнёс:

— Я собрал вас всех раньше времени для того, чтобы обсудить две угрозы для нашего королевства, — Алан отлично знал, о чём говорили советники до его прихода. И это не имело отношения к теме текущего совета. — Первая — империя Мортис. До меня дошли слухи, что Сиралионский король скоро умрёт, и тогда высшие эльфы точно падут. Страны, что разделяют нас и Сиралион, слабы, и в скором времени дроу доберутся до наших границ.

— И что? — медленно произнёс один из советников. — Пусть приходят! У нас достаточно сил, чтобы победить.

— Значит, вы предлагаете не спешить и дать бой, в случае чего, на наших землях? — вопрошал король.

— Именно, Выше Величество.

— А что, если нет? Что, если мы не сможем удержать войну на границах, и дроу пойдут по нашим деревням?

— Тогда что предлагает вы?

— Собрать армию и отправить её к Сиралиону — если слухи правдивы, и король действительно погибнет, то наши воины не позволят дроу просто так забрать эльфийские земли. И тогда мы сможем избежать жертв среди мирных людей.

— Но тогда наши караваны не смогут слишком часто покидать город, ведь не будет защиты! — возмутился другой советник. Король поморщился, с трудом скрывая отвращение к этим мелочным людям. Им было плевать на страну, плевать на будущее — они заботились о своих кошельках. А если враг подойдёт к воротам? Всегда можно сдаться.

— И что, вы хотите сказать, что наша экономика рухнет, если четверть караванов не сможет в краткие сроки покинуть город? — холодно произнёс Алан. Уже становилось ясно: Совет не согласится, даже если привести разумные доводы, проклятые аристократы не уступят из принципа.

— А если армия потерпит поражение? — поджав губы спросил советник. Больше всего эти люди ненавидели, когда им напоминают об их жалкости и алчности. Какая ирония… Впрочем, на этот раз аристократ смог выкрутиться, приведя действительно веский довод. Если армия погибнет, тогда тёмные эльфы захотят мести.

— И вправду, — король задумчиво постукивал могучими пальцами по подлокотнику. — Значит, нужно собрать армию и расположить на границах. Когда станет ясно, что угрозы не миновать, пускай выдвигаются и дадут бой на территориях союзников.

Советники начали переглядываться. Ведь всё равно всё шло вновь не по их плану, а перечить сейчас королю в подобном вопросе было бы глупо, ибо Алан без лишних колебаний обвинит в предательстве любого из присутствующих.

— Мой король, — медленно произнёс один из советников, — Вы говорили о двух угрозах.

— Да. Вторая угроза — торговые сепаратисты. Как вам всем известно, часть наших земель перешла на их сторону, и теперь у нас прямо под боком… Не пойми кто. Не ясно, что от них ждать, тем более, мне доложили, что город-государство Ирдия был избран их столицей, а в самом городе собралась мощная армия, которой доселе не видели. Мы сможем защититься от явного вторжения, но сепаратные города буквально окружают нас. Если мы направим силы на границы с Сиралиону и Ирдии, то оборона ослабнет в других местах.

— Мой король, до меня также дошли слухи, что некоторые путники из крупных сепаратистских городов так и не возвращались, то же касается и мелких торговых караванов, среди которых есть и наши, — вновь заговорил вельможа, что первым воспротивился выводу армии за границы Талании. Пытался оправдаться? Возможно.

— Тем не менее, они продали нам партию хорошего оружия и качественной брони, а также сейчас с ними ведётся активная торговля, — заметил другой советник.

— Значит, мы ничего не можем поделать с этим. Может быть, у кого-нибудь есть вопросы или предложения?

Но никому больше не нашлось, что сказать. Золотой Совет разошёлся в недовольстве, ведь король всё-таки отдал приказ стянуть многие армии к границам, оставив гарнизоны и на других границах. А что до Святой Гвардии, что стала основной силой столицы Талании, то эти воины подчиняются только самому королю и церкви, а охранять торговцев их приставить никто не решится. Впрочем, внутри вековой державы зрели великие события, началом хода которых стал Алан Таланийский. Новому королю вовсе не нравилось, что ему приходится всё время считаться с мнением кучки чванливых аристократишек, которые только и думают, что о своей выгоде и славе. Но, чтобы покончить с Золотым Советом раз и навсегда, придётся приложить немало усилий, ведь на дворянских домах лежит половина страны, что так же являлось слабостью



***



С момента признания в купальнях, Малтис редко когда отходила от Ашамаэля, считая, что ей удалось очаровать ледяного колдуна. Пусть так оно и будет до поры до времени — Ашамаэлю ничего не стоило периодически говорить красивые слова о любви. Впрочем, через какое-то время Ваалинар дал колдунье поручение, и та покинула подземный дворец. Отлично, она уже начала надоедать — думал эльф. И пока Дрейк возился с переводами, Ашамаэль решил заняться поиском ответов на некоторые свои вопросы. В Ирдии было две огромные библиотеки — в самом городе и в подземном дворце. Как выяснилось, Ваалинар собрал неплохую коллекцию. Это по меркам демона, а по меркам эльфа от количества книг кружилась голова. Ирдийская библиотека была не велика и не представляла собой ничего особенного, да и книги там были не слишком содержательные. А вот то, что Ашамаэль увидел в подземном дворце, воистину впечатляло.

Мрачные библиотеки Ваалинара содержались в идеальном порядке, несмотря на свою громадность. Полки с разнообразными книгами тянулись как вдаль библиотечных залов, насколько хватало эльфийского взора, так и ввысь на много метров. Закруглённые потолки с колоннами были выполнены в мрачном готическом стиле, там же, у самых потолков, висели многочисленные люстры со свечами, которые ярко освещали все залы. Деревянные шкафы и полки были покрыты замысловатой резьбой, что была чуть ли не старше самого Ваалинара. Некоторые шкафы были снабжены застеклёнными дверями — настолько древними там были книги и рукописи. В библиотеке было несколько мест для чтений, снабжённых специальными столиками и мягкими креслами, а также светильниками, хотя в зале и было достаточно светло. Поскольку шкафы с книгами тянулись вдаль и ввысь, то были снабжены целой сетью механизмов и лестниц, которые позволяли без помощи магии быстро передвигаться между рядами.

Помимо древних рукописей, старых книг и свитков, здесь были также и магически писания, настолько чудесные, что будоражили даже разум хладнокровного эльфа-колдуна, который много повидал за свою достаточно долгую жизнь. Хотя, по эльфийским меркам, Ашамаэль был довольно молод. Магические книги наглядно повествовали истории о древних странах, что давно канули в лета, о рыцарских орденах, чья мощь и слава с годами истлели, о благородных и подлых королях, о войнах, победах и поражениях, подвигах воинов. Раскрыв одну из книг, Ашамаэль заворожено замер, видя, как буквально из страниц появляются герои сказаний — рыцари с алыми гербами, скачущие верхом на белоснежных скакунах. Между древними книжными рядами пронеслись топот копыт и звон доспехов. Казалось, ещё немного, и рыцари из сказаний схлестнутся с полчищами тьмы прямо здесь.

Но Ашамаэль пришёл сюда за другим. Его интересовали записи о храмах в предгорьях перед Ледяными пустошами. А также, конечно, записи о самих пустошах. И, к удивлёнию мага, здесь всё это было. Тёмный колдун и провёл в этих мрачных залах больше суток и нашёл практически всё ответы на свои вопросы — что-то было прямым текстом написано в древних фолиантах, а что-то приходилось складывать в единую картину из смутных обрывков. Впрочем, живой и пытливый ум способствовал достижению цели. Вот что узнал чёрный маг: когда-то очень давно Ледяные пустоши не были смертельным переходом между двумя частями материка — это место было полноценной его частью. И именно в этом месте, над величественными горами, гномы возвели свой подземный город, который превосходил размерами и величием все города, которые когда-либо существовали или будут существовать. Каменная цитадель уходила на многие километры вглубь земной тверди, а по ширине превосходила многие страны. В тёмных подземельях, которые освещали магические кристаллы, было всё для жизни гномьего народа. И с каждым годом величественный город всё рос и рос, а на поверхности уже был не один десяток входов туда. Храм, в котором были Ашамаэль и Дрейк, судя по описаниям и картам, как раз был одним из входов в гномий город.

Долгое время гномы вели торговлю с внешним миром, но в какой-то момент случилось нечто страшное. В своём стремлении расширить свой город подгорный народ пробудил некое зло — древнее, первородное зло, которому не смогли найти объяснения ни мудрецы и маги, ни жрецы и служители богов, ибо всё, что было известно о нём, кануло в веках, наглухо было запертом богами. С этого момента гномы быстро превратились в затворников, изолировав свой город от внешнего мира и наглухо запечатав все входы с поверхности. Подгорный народ охватила необъяснимая лихорадка, ужасное помешательство, и они лишь совсем немного не добрались до источника зла, который и стал причиной помешательства целой страны. Не хватило времени — гномий город поразила чума, болезнь, которая не щадила никого и за считанные недели косила целые кварталы. Но король гордого народа не пожелал открыть ворота, несмотря на просьбы гномов, умирающих от страшной болезни. Город поглотила ещё и междоусобица. Братья убивали друг друга, десятки улиц изолировались, в попытке остановить болезнь. Но всё было безуспешно, и в конечном итоге народ взбунтовался против собственного короля. Правитель гномов Вендерик Грозовой Молот был распят на копьях, а уцелевший отряд выживших, который ещё не тронула чума, бросил свой умирающий народ и покинул родной город, вновь замуровав проходы. Таким образом, древняя раса была спасена, но разделилась на множество групп, а подземные города на долгое время остались запечатанными. Вскоре чума выкосила всех обитателей подземелий.

Но к катастрофе, которая привела к образованию Ледяных Пустошей, гномы были непричастны. Виной всему было любопытство магов. Прошли сотни лет, и подземный город, название которого, к слову, нигде не упоминалось, превратился в гробницу для миллионов гномов и, собственно, их короля, что распят на копьях над своим собственным троном и по сей день, — говорят, его останки так там и остались. А чума из подземелий не ушла — она притаилась в ожидании новых жертв. И в какой-то день одни из врат в город стали прибежищем для изгнанного короля и его вассалов. Эти ворота как раз и находились у нынешней Гряды Холода, которая образовалась после вмешательства магов в жизнь мёртвого града. Какое-то время жизнь беглецов шла неплохо — государство, рисковавшее погибнуть, вновь начинало жить в брошенной стране, а придворные чародеи изучали самые глубины города-мертвеца. Но череда роковых событий нарушила идиллию. Враг беглого короля явился прямо к гномьим воротам, и завязался бой. В это же время главный придворный маг уходил всё глубже в город и наткнулся на то самое Зло, что погубило гномов. Существо, находящееся глубоко под землёй, сумело очаровать мага, который мог стать ключом к свободе страшной твари. Поскольку король и остальные маги были заняты битвой, главного придворного чародея некому было остановить. Любопытство магов потревожило и мор, что поразил гномов.

В скором времени беглый король сумел одержать победу над своим врагом, и со своими рыцарями он отправился пировать. Пропажу главного мага заметили слишком поздно. В том время одержимый чародей шел навстречу своей судьбе. Когда до освобождения Зла оставалась всего пара секунд, разум чародея всё же смог побороть тёмные чары. Ритуал освобождения был прерван. Но слишком поздно. Хотя само тёмное существо осталось в своей темнице, по городу пролетела волна тьмы, сокрушая любую жизнь на своём пути, оставляя нетронутым лишь мёртвый камень гномов. Земля снаружи содрогнулась, сами небеса исказились в болезненной муке. И земная твердь провалилась, горы с непостижимым гулом и грохотом рухнули, оставив лишь большую часть гномьего города под собой. Так образовались океаны-близнецы, от сильного толчка появилась Гряда Холода, а природа, сведённая с ума в этих местах, обрушилась на землю волной беспощадного холода. Что до короля и его поданных — те погибли скорее от чумы, что вместе с тьмой пронеслась по городу и достигла врат. Та немногая пагубная сила лишь лишила разума несчастных победителей, а мор сделал своё дело. Тем самым и объясняется жуткая картина в храме, где был Ашамаэль — мёртвый король со своими рыцарями так и остался на вечном празднике Смерти. А что до того, кто хоронил остальных, то об этом ничего неизвестно, но кто бы это ни был, своего короля тронуть он не рискнул. Всё это произошло настолько давно, что уже трудно сказать, правда это или вымысел. Но, тем не менее, Ашамаэль видел всё это собственными глазами. А та тёмная тварь, видимо, была достаточно сильной после попытки освободить его. Оно же и разговаривало с паладином и чернокнижником. Возможно, отголоски влияния Тьмы достигли и северных эльфов, раз они ещё не уничтожили врата в город гномов.

Именно такой оказалась история ледяного перешейка и океанов-близнецов. Впрочем, всё это происходило настолько давно, что среди живых, кто сам помнит, как всё это было, наверное, никого и не осталось. Но даже если и осталось, их можно пересчитать по пальцам одной руки, ибо даже эльфы не живут вечно.



***



981 год Третьей эпохи. 7 марта.


Когда пошёл уже седьмой день весны, всё было готово для ритуала, который позволит Ваалинару войти в этот мир в своём настоящем облике. И облик демона заставил содрогнуться всех без исключения.

Ритуал готов начаться. На полу огромного тронного зала начерчена замысловатая пентаграмма с сотнями символов и знаков. Свет приглушён, и лишь редкие факелы и свечи разгоняли тьму мрачного зала, создавая гнетущую атмосферу. Во главе пентаграммы стоял Дрейк с крупным фолиантом в руках — он был переводчиком, он же вызвался читать заклинание призыва, которое частично освободит демона из оков Ада. Здесь были собраны все советники, даже Ашамаэль участвовал в ритуале, тем более, что у того уже был опыт призыва Ваалинара. Сам же демон стоял в шести метрах от своих советников, закованный в магически цепи, которые крепились к стенам тронного зала. Он был гол по пояс — очевидно, так требовали правила ритуала. Взгляд его был устремлён в пустоту — возможно, Ваалинар нервничал, ибо ему, ко всему прочему, предстояло пережить смерть в прямом смысле этого слова — человеческое тело, где сейчас находилась сущность демона, погибнет, но на смену ему придёт истинный облик.

Вот Дрейк начал чтение заклинания, затянув пугающий мотив — призыв Ваалинара напоминал страшную песнь. Николаса подхватил слегка картавый голос Ашамаэля, и так все по очереди вступили в эту страшную сагу — заклинание, как понял эльф, действительно являлось в каком-то роде повествованием, главным героем которого являлся сам Ваалинар. Двери распахнулись, и громадные воины в чёрных латах ввели шестерых людей. Торговцы, судя по одежде. Они испуганно смотрели на магов и на странного человека в цепях. В их глазах читался нескрываемый ужас, благоговение, будто какие-то боги предстали перед этими людьми. Прошло полчаса, как перепуганные торговцы наблюдали за ритуалом. Несложно представить себе, какое исступление, непонимание охватывало их, ведь совсем недавно они приехали в город продать свои товары, но ирдийские солдаты схватили их средь бела дня и утащили в подземный дворец, просто обвинив в торговле нелегальным товаром. И обвинение являлось лишь отмашкой — никто, в сущности, и не скрывал происходящего, ибо таков был план Ваалинара. Посеять страх, сомнение, жуткие слухи.

Внезапно голоса магов зазвучали громче, в зале поднялся ветер, а внутри пентаграммы началось движение, словно бы сама материя реальность исказилась. Дрейк оглянулся на воинов, что держали пленников, и кивнул им. Тут же испуганные торговцы оказались внутри пентаграммы, а приспешники демона быстро удалились.

"Видимо, классического перерезания горла на демонических писаниях не будет". - подумалось Ашамаэлю. Оно и не понадобилось — жертв ждала более ужасная участь. В