Book: Красавица и пират



Красавица и пират

Сильвия Торп

Красавица и пират

Книга первая

Глава 1

Судьба и Криспин Барбикан

Капитан Криспин Барбикан, управлявший пиратским судном под командованием самого великого Моргана, сидел в портовой таверне в Бристоле и пытался определить ход будущей жизни. Он удобно расположился у очага и, откинув голову на подголовник, вытянув ноги и крепко зажав в зубах трубку, задумчиво смотрел на огонь, не обращая внимания ни на гомон голосов вокруг, ни на откровенно восхищенные взгляды неопрятной служанки, сновавшей между столиками.

Внезапно двери таверны распахнулись, и внутрь ввалилась шумная компания подвыпивших матросов во главе с неприятным молодым человеком в грязной бархатной куртке, абсолютно не гармонировавшей с его черными как смоль брюками и огромными сапожищами. Росту он был не выше среднего, но его массивные плечи говорили о недюжинной силе, а грохочущий голос и развязные манеры явно выдавали драчуна и хулигана. Его сопровождала полная, черноволосая девушка с влажными красными губами. Она скинула плащ и капризно пожаловалась на холод и влажность.

Ее кавалер взглянул в направлении очага и, обнаружив, что столь видное место занято лишь одним человеком, повел всю свою компанию к нему. Капитан, казалось, вовсе не замечал их приближения. Держа одной рукой длинную глиняную трубку, он продолжал сидеть, неотрывно смотря на язычки пламени. Его куртка из фиолетовой ткани была отделана серебром; широкополая черная шляпа с фиолетовым пером лежала подле; эфес длинной рапиры поблескивал золотом. Для грязного головореза подобная элегантность обещала легкую добычу, но только потому, что он никогда не имел чести лично знать Генри Моргана, или Гарри — так называли его друзья.

— А ну, вставай, уступи-ка место тем, кто будет получше тебя! Молл, — обратился наглец к девушке, — иди к огню.

Данное изречение было встречено взрывом смеха его товарищей. Капитан не шелохнулся, только его проницательные серые глаза из-под бровей метнули взгляд на говорившего.

Чванливый заводила подобным безразличием был и удивлен и раздосадован. Мгновение он тупо смотрел на капитана, а затем, прорычав ругательство, выбил у него изо рта трубку. Упав на пол, та разлетелась на кусочки.

Капитан Барбикан неторопливо поднялся на ноги. Он был чуть выше шести футов: его темноволосая голова терлась о почерневшие от дыма балки потолка, а ширина плеч ужасала. Мгновение спустя хулиган уже валялся в углу, падая, он разнес шаткий столик на щепы.

В воцарившейся тишине капитан невозмутимо занял свое место и подозвал служанку, в нерешительности стоявшую поодаль.

— Принеси-ка мне еще трубочку, — сказал он, опуская золотую монету в ее ладонь. — Это тебе за причиненный ущерб.

Она ушла. Молл в оцепенении все еще стояла перед ним, хотя ее спутники уже волокли обмякшее тело, когда-то бывшее их главарем, к двери, на которую им тут же указал хозяин таверны. Встретившись с капитаном взглядом, Молл улыбнулась и сделала шаг вперед.

— Ваши друзья уже ушли, — равнодушно произнес он, кивнув в направлении двери. — Вам лучше последовать за ними.

Капитан Барбикан пребывал отнюдь не в дружелюбном расположении духа. Он жил жизнью, полной жестоких сражений и опасностей, жизнью, не оставлявшей ни времени, ни желания для самоанализа, но сегодня вечером пребывал в столь для него несвойственном состоянии задумчивости. Перед его глазами проплыли и детство в беспокойные и трудные годы гражданской войны, и юношество, задавленное отцом, помещиком-пуританином. В возрасте семнадцати лет он отправился на поиски приключений.

Приключений Барбикан-младший нашел в изобилии. Плывя на Барбадос, он стоически выносил лишения, плохую пищу и почти ежедневные порки, и все ради своей конечной цели — невообразимых богатств островов Вест-Индия. В блаженном неведении, без гроша за душой прибыл он на те сказочные земли, но не успела его нога ступить на сушу, как капитан продал его в качестве слуги человеку, использующему рабов как вьючных животных.

Пять лет из предписанных семи капитан Барбикан трудился на сахарных полях Барбадоса, прежде чем ему представилась возможность бежать. Вместе с другими рабами ему удалось освободиться, украсть лодку и выйти в море в надежде попасть на Тортугу — цитадель пиратов. Удался бы этот безумный план или нет, так никто и не узнает: беглецов подобрал испанский галеон, направлявшийся домой и остро ощущавший нехватку рабочей силы после встречи с пиратами.

Их вынудили присоединиться к команде; в конце пути всех ждала перспектива костра инквизиции, но Криспин не видел смысла умирать ради религии, в которой воспитывался, поэтому присоединился к вере своих тюремщиков. Его обращение было встречено со слезами радости и благодарности доминиканским монахом. Тем самым Криспин спас себя от неминуемой смерти в тисках святой палаты, но купить свободу ему не удалось. Испания слишком уж пострадала от английских морских разбойников, чтобы проявлять милосердие, а потому Криспин из-за своего исключительного роста был назначен на галеры.

Целый год терпел он муки, в сравнении с которыми рабство на Барбадосе казалось просто приятным времяпрепровождением. В цепях, обнаженный, прикованный к скамье, в неописуемой грязи трудился он час за часом у огромного весла, беспрерывно моля о смерти, что была его единственной надеждой на спасение. Его молитвы так и остались без ответа. Со временем Барбикан перестал надеяться даже на смерть; если галеры не убивали быстро, они развивали недюжинную силу.

Наконец, он освободился. После месяцев терпеливого труда над слабым звеном удерживающей его цепи, оно наконец поддалось. Ночью, когда они встали на якорь в испанском порту, он спрыгнул за борт и поплыл к берегу, оставив на корабле трупы вооруженного боцмана и матроса.

Криспина снова схватили бы, не спаси его женщина, спрятавшая беглеца в своем бедном жилище. Со временем охота за ним поутихла, появилась возможность в относительной безопасности попытаться бежать из Испании. К французской границе Барбикан, отправился пешком и лишь спустя многие недели добрался до Бордо. В Англию возвращаться не хотелось, Вест-Индия по-прежнему манила его, как и шесть лет назад, только теперь у Криспина появился дополнительный стимул: глубокая и неутолимая ненависть ко всему испанскому.

После многих злоключений Барбикан, наконец, добрался до Порт-Рояля на Ямайке, где без труда присоединился к команде пиратского судна и, принеся клятву на черепе, кинжале и порванном черном флаге, сделавшую его членом Берегового Братства, отправился в свое первое флибустьерское плавание. Наконец-то судьба начала ему улыбаться: вскоре Криспин уже плавал во флотилии Мэнсфилда, первого пиратского адмирала.

Среди последователей старого пирата оказался некий молодой валлиец, Генри Морган, чьи подвиги уже принесли ему некоторую славу, и Криспин, быстро уразумев, что к чему, присоединился к его команде. Его способности и в сражении, и в морском деле привлекли внимание капитана, и он сделал его одним из своих лейтенантов, и между двумя молодыми людьми завязалась дружба.

Когда Морган занял место Мэнсфилда в 1667 году, Англия и Испания официально находились в состоянии мира, но губернатор Ямайки сэр Томас Модифорд знал Вест-Индию довольно хорошо, чтобы не особенно доверять соглашению, подписанному в другой части света. Англия не посылала нужных сил на охрану своих карибских владений, и сэр Томас был вынужден искать протекции в иных местах, в том числе и у капитана Моргана.

В последующие три года Испания первая разорвала перемирие с Англией, затем подписала другой мирный договор, но политики Старого Света практически не оказали влияния на блистательную карьеру Генри Моргана. Порто-Бельо, Маракайбо, Пуэрто-Принсипе, Панама — один за другим города Новой Испании попадали в его жадные руки, отдавали все свое богатство и погибали от огня и меча. За эти короткие три года чванливый герой-валлиец и его головорезы сломили власть Испании в Новом Свете и привезли в Порт-Рояль добычу на многие тысячи фунтов стерлингов.

Со временем, однако, протесты испанского посла в Уайт-холле стали слишком настойчивыми. Не имея возможности игнорировать их и далее, ленивый сардонический Чарльз был вынужден пойти на кой-какие уступки. Сначала сэр Томас Модифорд, а затем и сам Морган были вызваны в Англию, чтобы ответить за свои преступления против короны, но если кастильский представитель и лелеял надежды увидеть свою страну отомщенной, то горько разочаровался. Модифорд действительно провел несколько лет в Тауэре, но в итоге получил пожизненную должность главного судьи на Ямайке, а «страшный и ужасный» Морган в тюрьме не пробыл и дня. Единственный суд, на котором он был, разумеется, оправдан, явил собой личную аудиенцию у короля. Чуть позже известный пират удостоился звания и должности вице-губернатора Ямайки.

Прежде чем это произошло, капитан Барбикан покинул Вест-Индию, хотя, в отличие от своего прежнего командира, действовал при этом по собственной воле. Он уже получил свою долю испанской крови и испанского золота; теперь прихоть заставила Криспина вернуться на родину и искать свою семью, которую он не видел столь долгое время.

Барбикан вернулся одним октябрьским днем в деревню, что покинул пятнадцать лет назад, но серый каменный дом, в котором он некогда родился, встретил Криспина отнюдь не с радостью. Родители умерли, а старший брат с холодом смотрел на «чужака», тому еле удалось объяснить, кто он такой. Брат пустил Криспина в дом, но в сердце его не нашлось теплоты для этого искателя приключений с загорелым лицом, внезапно вернувшегося домой из неведомых земель. Единственное утешение старший Барбикан находил в мысли, что размеренность и безмятежность сельской жизни скоро надоест тому, кто так долго жил битвами и сражениями.

Наконец, молитвы старшего брата были услышаны: с первыми весенними днями Криспин отправился в Бристоль, чтобы найти корабль, направляющийся на запад. Его поиски не сразу оказались успешными, в течение нескольких недель, проведенных в порту, Криспин не раз спрашивал себя, зачем он так торопится на Карибские острова. Барбикан задавался этим вопросом все чаще и чаще, вот и теперь он сидел в прибрежной таверне и неспешно размышлял над своим богатым приключениями прошлым и неясным будущим. Криспин был все еще молод, но казалось, в целом мире для него не было места, а спустя девять лет пиратства он порядком устал от неприкаянности и бродяжничества. Жизнь, горько заключил капитан Барбикан, явилась для него пустым и бесполезным приобретением.

В этот момент его меланхолические размышления были прерваны вторично. Какой-то тучный, с песочными волосами человек вышел из задней комнаты, явно направляясь на улицу, но, увидев одинокую фигуру у огня, на мгновение остановился, а затем прямиком направился к очагу. Прежде чем кто-либо успел дать совет или выкрикнуть предостережение, он похлопал капитана по плечу своей огромной ручищей и радостно воскликнул:

— Провалиться мне на этом месте, если это не Криспин Барбикан! Как тебя занесло в Англию, дружище? Хочешь покутить и в Лондоне вместе со своим Гарри?

В противоположность всеобщему ожиданию, капитан вынул трубку изо рта и с улыбкой ответил:

— Нет, Том Адамс, я иду за Гарри Морганом в битву, а ко двору не гожусь. Я не льстец. Ну а ты? Я видел «Ямайскую девочку» в гавани, но мне сказали, что в Бристоле тебя нет.

— Верно, я ездил в Сомерсет. — Капитан Адамс отодвинул шляпу Криспина и присел рядом.

Другие присутствующие, поняв, что больше насилия не предвидится, потеряли интерес к происходящему и вернулись к собственным удовольствиям. Гул голосов, который было стих, уступив место обнадеживающей тишине, возобновился снова.

— В конце недели я снова уезжаю, — продолжал Адамс. — Зимней Англии с меня достаточно. Дайте-ка мне Вест-Индию, там-то человек может чувствовать себя комфортно, не промерзая при этом до мозга костей… или не задыхаясь, — прибавил он, когда только что вырвавшийся из печи клуб дыма вызвал у него приступ кашля.

— Значит, ты плывешь на запад? — поинтересовался Криспин, но Адамс покачал головой:

— Сначала на юг, надо взять груз. Потом на Ямайку.

— По-прежнему торгуешь людьми, а?

Работорговец хихикнул:

— Человеку нужно жить, Криспин, а на плантациях нужно работать. — Он проницательно взглянул на своего собеседника. — Ищешь пути попасть в Порт-Рояль?

Капитан Барбикан усмехнулся:

— Но только не через Африку, Том, и не на твоем чертовом суденышке.

— Не так уж оно и плохо, — спокойно возразил работорговец. — Бьюсь об заклад, тебе бывали знакомы и похуже, это уж точно.

— И лучше, Том, а я предпочитаю именно последние. Подожду другого корабля. Я не тороплюсь.

— Как пожелаешь. — Том пожал своими широченными плечами. — Мне-то все равно, но, если вдруг передумаешь, найдешь меня на борту. — Он поднялся и смерил Криспина взглядом. — Отплываем через шесть дней.

Криспин долго еще сидел перед огнем, размышляя над словами работорговца. Он последовал за Генри Морганом ради собственной наживы — изумруд на его правой руке был из Панамы и был лишь малой толикой его добычи, — а потому он немного поразмыслил над идеей действительно отправиться в Лондон, где Морган — сэр Генри теперь — жил жизнью придворного. Но этот импульс умер почти так же быстро, как и родился. Подобная перспектива казалась не более соблазнительной, чем любая другая.

Наконец, он встал, набросил на плечи плащ и вышел на улицу. Дождь прекратился, и луна проглядывала сквозь быстро плывущие рваные облака. Капитан Барбикан надел широкополую шляпу и быстро зашагал прочь, не подозревая, что идет навстречу своей судьбе.

Внезапно до него донесся слабый крик, наполовину заглушенный воем ветра, затем раздался снова, на этот раз громче, хотя и его вскоре заглушил очередной порыв. Пройдя дюжину шагов, Криспин очутился на углу следующей улицы и тут увидел двух мужчин, яростно нападавших на третьего. Последний, припертый к стене, защищался, как только мог. Шляпа его упала; короткие волосы в лунном свете отливали серебром.

Изящная и смертоносная рапира капитана Барбикана, которую он предпочитал привычному оружию пиратов, абордажной сабле, и во владении которой за годы долгих скитаний приобрел восхитительный навык, вылетела из ножен со зловещим скрежетом. Он ринулся на нападавших. К счастью, его противник оказался неважным фехтовальщиком и не сумел задержать Криспина дольше минуты. Но этого оказалось достаточно: второй нападавший обезоружил свою жертву, нанес ей смертельный удар и обратился в бегство.

Криспин не погнался за ним; он присел возле сползшего на землю старика и принялся нащупывать рану, каковую вскоре обнаружил на левом боку. Неожиданно раненый заговорил:

— Благодарю вас, сэр, за вашу помощь. — Слова вырывались с трудом, человек задыхался. — Прошу вас, помогите мне добраться домой. Здесь недалеко.

— С охотой, сэр, но врач вам сейчас нужнее.

— Нет, нет, врач мне уже ничем не поможет. Шпага убийцы знает свое дело. Домой, сэр, молю вас. Меня там ждут.

— Что ж, так тому и быть. — Капитан Барбикан поднялся, взяв на руки раненого, как ребенка. — Куда идти, сэр?

Наконец, они подошли к высокому, узкому дому на бедной улице и, войдя, очутились в узком грязном холле, тускло освещенном одной-единственной свечой, лишь подчеркивавшей мрак и запустение окружающей обстановки. В дальнем конце холла, в темноте под потолком, исчезали ступени лестницы. Криспин ногой захлопнул за собой дверь и двинулся по коридору, крича так, что голос его отдавался по всему дому.

Верхняя площадка лестницы осветилась, и в следующее мгновение на ней появилась девушка со свечой в руке. Она была одета в серое строгое платье, а под белым пуританским чепцом виднелась полоска огненно-рыжих волос. Она опрометью сбежала вниз и с болью взглянула в лицо раненого старика.

— Дедушка! — воскликнула она. — О небеса, что произошло?

— На него напали на улице, госпожа, — ответил Криспин, поскольку старик, судя по всему, потерял сознание. — Боюсь, он тяжело ранен. Если вы мне покажете дорогу, я отнесу его в постель.

— Да, да, разумеется.

Они поднялись по лестнице, прошли по короткому коридору и очутились в одной из комнат. Находившийся в ней мальчик лет двенадцати кинулся к девушке, но она жестом остановила его и кивнула на кушетку в другом конце комнаты.

— Сюда, сэр, мы должны найти доктора, — быстро произнесла она. — Вы были так добры, сэр! Могу я заручиться вашей помощью и сейчас? Мой брат пойдет с вами. Джонатан…

Криспин положил ей руку на плечо, но она вырвалась и тревожно взглянула на него. Она сама не намного взрослее ребенка, подумал Криспин, семнадцать или восемнадцать, самое большее.



— Если бы врач мог спасти вашего дедушку, госпожа, — заговорил он серьезным тоном, — я бы сразу отнес его к нему.

— Нет! — В глазах девушки светился ужас. — Я этому не верю. Вы ведь не доктор.

— Нет, госпожа, но я столько раз видел смерть, что не могу не распознать ее сейчас. Если вы сомневаетесь в правоте моих слов, взгляните ему в лицо.

Не послушавшись совета, она продолжала с испугом и презрением смотреть на этого богато разодетого незнакомца, так легко рассуждающего о смерти. Криспин тем временем бесстрастно отметил, что ее лицо отличалось тонкой, ясной красотой, с изящными чертами и темно-голубыми глазами.

— Он прав, детка, — проговорил старик. — Ошибки нет. Да будет так. Еще чуть-чуть, и их работу выполнила бы сама природа. — Он смолк и, переведя дыхание, поднял трясущуюся руку. — Подойдите ближе, дорогие мои, я должен вас видеть. Франсис, поставь рядом свечу.

Она подчинилась и наклонилась над ним, сжав его слабую руку в своих.

— Дедушка, заклинаю тебя! Дай мне, по крайней мере, обработать рану. Может быть, она не столь опасна, как ты полагаешь.

— Нет, дорогая, тебе это не под силу, кроме того, у меня осталось слишком мало времени. Теперь тише, дайте мне сказать. Где тот незнакомец, что принес меня домой?

— Он здесь, дедушка.

Капитан Барбикан, до сих пор стоявший поодаль, подошел и склонился над постелью.

— Сэр, — проговорил старик, взглянув на своего спасителя и, судя по всему, оставшись довольным его сильным, с грубыми чертами лицом. — Я не знаю, кто вы, но уверен, что вы посланы мне небом. А потому прошу вас об услуге, от исполнения которой вы имеете полное право отказаться, о которой просит вас человек, чье имя вам неизвестно, и об опасности которой вы можете судить по только что произошедшему.

Легкая улыбка пробежала по губам капитана.

— Опасность, сэр, была моим лучшим спутником многие годы, — ответил он. — А что касается имен — я капитан Криспин Барбикан с Ямайки. К вашим услугам.

— А я сэр, — с натугой проговорил умирающий, — Ричард Крейл, второй маркиз Ротердейл. А это мои внук и внучка: леди Франсис Крейл и лорд Шервин.

Глава 2

Смерть маркиза

Барбикан давно научился не выдавать своих чувств, и ни малейшая толика удивления не отразилась на его лице, когда, слегка поклонившись в знак признательности, он тихо отвечал:

— Чем могу служить?

В глазах маркиза промелькнула признательность.

— Я понимаю, что делать это у вас нет никаких причин. Мы вам никто, да и у вас, несомненно, найдутся и собственные дела. Но довольно! Мне надо вам кое-что рассказать, а времени осталось не так уж много.

История, рассказанная маркизом, началась почти сорок лет назад, еще до того, как разногласия между королем и парламентом переросли в открытую войну. Род Крейлов издавна служил трону, но Ричард, наследник, оказался на стороне оппозиции: отец выгнал его из дому, запретив когда-либо возвращаться в Ротердейл. Вместе с женой и маленьким сыном изгнанник отправился в Лондон, и единственным членом своей семьи, которого он видел с тех пор, был его брат, Генри, в ту пору состоявший на службе у короля.

После казни короля лорд Генри последовал за молодым Чарльзом в изгнание, а Ричард получил титул и имения, унаследованные им по смерти своего отца несколькими годами ранее. Сын его благополучно женился, и в 1656 году у них родилась дочь, Франсис.

Затем наступили времена, когда Англия, устав от безрадостного образа жизни, навязанного ей ее новыми властелинами, восстала вновь и пригласила своего полноправного, законного правителя вернуться. Лорд Ротердейл сопротивлялся этому любыми способами, находившимися в его власти, а это, достигнув ушей его брата, явилось для последнего блестящим оружием.

Лорд Генри Крейл к тому времени уже пользовался великим расположением короля, и настроить Чарльза против Ротердейла так, что тот поклялся предать смерти изменника, а вместе с ним и его сына, не составило большого труда. Таковая судьба наверняка настигла бы их, не будь они предупреждены о нависшей над ними опасности другим изгнанным роялистом, графом Ларчвудом. Этот благородный человек приходился братом маркизы и, хотя его сестра уже усопла, счел своим долгом сделать все возможное для спасения ее мужа и сына от угрожающей им гибели.

Вместе со своей семьей лорд Ротердейл бежал в Голландию, где обосновался в маленьком старинном городке. Там спустя год родился Джонатан, а когда ему было всего пять лет, умерли его родители, сойдя в могилу с разницей в одну неделю.

Подавшись в бега, маркиз отказался от своего титула, и в последующие восемь лет он и его внуки мирно и спокойно жили в старом голландском городке. Казалось, ничто уже не заставит их вернуться в Англию. Вначале не хотел этого и сам лорд Ротердейл. Англия, под расхлябанным правлением любителя удовольствий Чарльза, с двором, погрязшим во всевозможных излишествах, была не тем местом, которое пуританский маркиз выбрал бы для своих внуков.

Но он старел, его здоровье ухудшалось, а обеспечить существование Джонатана и Франсис после его смерти было нечем. Наконец, узнав о собственной смертельной болезни, оставившей ему всего несколько месяцев, он написал графу Ларчвуду, умоляя того использовать все свое влияние от имени своих молодых родственников. Граф ответил щедро. В случае смерти Ротердейла дети становились его подопечными, тем же временем он обещал приложить все свои силы, чтобы попытаться отобрать Ротердейл у лорда Генри. Возможно, писал он, удастся устроить брак между леди Франсис и его собственным сыном и наследником, виконтом Маунтхитом. Подобный брак обеспечит ее положение при дворе и существенно поможет ее брату вернуть свое наследство.

Однако все попытки вернуть Ротердейл его законному владельцу не могли рано или поздно не достичь ушей лорда Генри, и тот незамедлительно предпринял эффективные меры их пресечения. Убить маркиза и его внуков пытались не раз; в итоге в отчаянии старик решился пренебречь опасностью королевского мщения и вернуться в Англию, где его дети оказались бы под надежной опекой лорда Ларчвуда.

До сих пор этому мешал ряд несчастливых случайностей. В его лондонском доме графа не оказалось; когда же они прибыли в его загородный замок, Ларчвуд-Холл, выяснилось, что он был срочно вызван в Лондон и они, должно быть, разминулись в дороге. Маркиз, как и в Вестминстере, оставил своему родственнику письмо и поселился в близлежащем Бристоле, полагая, что в кипящем жизнью портовом городе их присутствие обнаружится не так скоро, как в деревне.

— Но головорезы моего брата подобрались ближе, чем я думал, — заключил он слабым голосом. — Сегодня вечером они нарочно поджидали меня, вероятно, знают они и о нашем пребывании в этом доме.

Он попытался приподняться с подушек, но со стоном повалился обратно.

— Когда я умру, эти дети окажутся во власти того, кому неведома жалость. Сэр, умоляю вас! Не дайте мне сойти в могилу с этой мыслью!

— Что вы хотите, чтобы я сделал, милорд? — тихо спросил Криспин, прервав тишину.

Маркиз ответил не сразу. Рассказ истощил его и без того убывающую силу, и теперь он лежал с закрытыми глазами.

— Уведите с собой моих внуков, — наконец, задыхаясь, проговорил он. — Больше не думайте обо мне, со мной все кончено, только уведите их из этого дома прежде, чем эти негодяи доберутся до них. Это единственный шанс на спасение.

Стоявшая с противоположной стороны кушетки леди Франсис ахнула и в ужасе взглянула на капитана Барбикана. Подрагивающее пламя единственной свечи причудливо освещало его лицо, придавая ему выражение, на мгновение показавшееся истощенной девушке почти сатанинским, а отбрасываемая его высокой, завернутой в плащ фигурой тень гротескно вырисовывалась на стене и потолке, угрожающе возвышаясь над присутствующими. Поддавшись внезапно охватившей ее панике, девушка бросилась на колени рядом с кушеткой и схватила руки старика.

— Нет, дедушка, нет! — воскликнула она. — Не отсылай нас прочь. Мы хотим остаться с тобой.

— Моя малышка, — нежно ответил он. — Вы должны идти. Ваш дядя не удовольствуется только моей смертью. Он должен уничтожить всех нас — только так Ротердейл останется ему и его сыну.

Внезапный приступ боли на мгновение исказил лицо маркиза. Оправившись, он продолжал, уже обращаясь к капитану Барбикану:

— Вы молчите, сэр. Отказываете в последнем желании умирающему?

— Я согласен, милорд, — ответил он. — Я уведу их отсюда и спрячу до прибытия лорда Ларчвуда. Но если те люди, что напали на вас, знают об этом месте, нам нужно торопиться. Один из них убежал, и он будет здесь, как только найдет помощь.

Кивок маркиза подтвердил его слова, но девушка взглянула на него с гневом.

— Значит ли это, что мы убежим и оставим моего дедушку во власти этих негодяев? Вот это смело! — Она взглянула с мольбой на раненого старика. — Сэр, вы не имеете права столь многого просить у незнакомца. Кроме того, никуда я не пойду. Если Бог хочет, чтобы мы умерли сегодня от рук убийц моего дяди, зачем пытаться бежать?

— Ты говоришь не подумав, девочка моя, — возразил он. — Если бы Господь хотел, чтобы вы разделили со мной мою участь, он не послал бы вам на помощь покровителя. Не простой случай свел меня с этим джентльменом сегодня вечером.

— Милорд, я готов защищать ваших внуков, но вы должны знать, что я за человек. Я был рабом, я командовал пиратским судном в Карибском море. Сейчас в Бристоле я ожидаю корабля, чтобы вернуться на Ямайку, к моим друзьям из черного братства.

Ни в его голосе, ни на его лице не было и тени стыда. Девушка взглянула на него со страхом и гневом, лорд Ротердейл же смотрел на него с любопытством.

— Зачем вы мне это говорите? — спросил он.

— Я не хочу обманывать человека, стоящего на пороге вечности, — просто ответил он.

— Джонатан, — простонал маркиз, судорожно глотая воздух ртом. — Принеси мне Библию. — Он подождал, пока мальчик не положил в его руки потрепанный томик, а затем снова обратился к Криспину: — Капитан Барбикан, положите руку на эту священную Книгу и поклянитесь мне, что вы будете хранить моих внуков от зла и не отойдете от них ни на шаг, пока они не окажутся в безопасности под покровительством их родственника.

Без колебаний Криспин поклялся, и его глубокий, тихий голос, казалось, принес умирающему успокоение. Но оставалось еще одно неоконченное дело.

— Франсис, — прошептал он. — Ты тоже должна поклясться, что будешь подчиняться капитану Барбикану, пока вы не доберетесь до Ларчвуда. Это… мое последнее распоряжение. Поклянись, дочь моя, как он, на Библии.

Привычка покоряться деду была в ней сильна, но, когда ее пальцы прикоснулись к священному томику, мысль о последствиях подобного обещания заставила ее остановиться.

— Франсис, я приказываю тебе, — повторил слабый голос, и леди Франсис поклялась в покорности Криспину Барбикану. Не успела она это сделать, как Библия выскользнула из ослабевших рук Ротердейла, и его голова склонилась набок.

Свободной рукой Криспин осторожно прикрыл глаза мертвеца и поднялся, увлекая за собой и Франсис. Джонатан бросился на кушетку на тело деда и разразился рыданиями; леди же молча стояла поодаль. Ее глаза, устремленные снизу вверх на темное, цыганское лицо пирата, были сухи. Не успели они ничего произнести, как кто-то громко постучал в дверь внизу.

Капитан Барбикан ринулся к лестнице, но тут же вернулся обратно.

— Миледи, — отрывисто сказал он. — Возможно, это пришли люди, ищущие вас и вашего брата. Есть ли из этого дома иной выход?

Она покачала головой, и он неслышно пробормотал ругательство. Стук снаружи усилился, и Криспин, вспомнив о плачевном состоянии двери, понял, что под подобным натиском долго она не выдержит. Он схватил свечу и бросился во внутреннюю комнату. Это была спальня, за ней находилась еще одна комната, видимо принадлежавшая девушке. Окно дальней комнаты выходило на узкую аллею, и Криспин, выглянув, обнаружил внизу крышу пристройки.

Вот он, выход. Он вернулся: Джонатан лежал, обнимая тело старика и заливаясь слезами, а Франсис стояла, словно оцепенев, там же, где он ее и оставил. Она была настолько подавлена всем произошедшим, что, когда он заговорил с ней, девушка взглянула на него, явно не понимая его слов. Криспин схватил ее за плечи.

— Миледи, — рявкнул он. — Вы видели, как ваш дед только что умер насильственной смертью. Хотите видеть, как и вашего брата постигнет та же судьба? Убийцы уже у дверей, я не смогу спасти вас, если вы того не захотите.

— Что я должна делать? — медленно проговорила она.

— Возьмите все деньги и ценные вещи, которые у вас есть, и все бумаги, принадлежащие вашему дедушке. Остальное придется оставить здесь. — Грохот, донесшийся снизу, возвестил о том, что дверь поддалась. — Торопитесь! Я задержу их, насколько смогу.

Первого нападавшего Криспин встретил на верхней ступени лестницы. Несмотря на то что рапирой владел он отлично, он никак не мог найти место для решающего удара. Наконец ему удалось выбить шпагу из рук противника; не мешкая, он сильно ударил его ногой в грудь. Тот потерял равновесие и повалился на своих же товарищей. Пользуясь возникшей неразберихой, Криспин вернулся в комнату, захлопнул дверь и подпер ее тяжелым деревянным сундуком. Его подопечные смотрели на него с опаской и недоверием. Франсис прижимала к груди кожаный кошелек, а Джонатан, чьи слезы уже успели высохнуть, начинал проявлять интерес к происходящему.

— В дальнюю комнату, быстро! — приказал Криспин.

— Что вы собираетесь делать? — пылко спросил Джонатан. — Отсюда нет выхода.

— Зато есть окно, — возразил Криспин. — И пристройка. Полезайте первым, посмотрим, достаточно ли прочна крыша, чтобы выдержать нас.

Он помог мальчику спуститься с окна и, высунувшись наружу, поддерживал его, пока тот проверял прочность крыши. Незваные гости тем временем ворвались в первую комнату и, обнаружив, что ее единственным обитателем оказался мертвец, уже ломились в следующую дверь, которую Криспин тоже забаррикадировал. Наконец, Джонатан уверил, что все в порядке, и Барбикан, отпустив его, повернулся к Франсис.

— Дайте мне кошелек, миледи, — сказал он. — Вам понадобятся обе руки. — Положив его в карман, он повернулся к окну. — Сначала слезу я, а потом помогу вам спуститься.

Он протиснулся в маленькое отверстие и спрыгнул с легкостью, довольно удивительной для столь крупного человека. Джонатан, словно кошка, уже подполз к краю крыши и спрыгнул на землю, но не успел Криспин помочь Франсис перелезть через подоконник, как поддалась и вторая дверь. Для страха не оставалось времени. Он обхватил девушку за талию и перекинул на крышу, откуда она скатилась вниз к брату, словно весила не больше, чем ребенок. Упав на землю рядом с ними, он быстро заговорил, обращаясь к мальчику:

— Не отставайте, если дорожите жизнью, мы должны убежать прежде, чем они доберутся до окна. Бежим!

Он схватил девушку за руку, и они бросились бежать. Выбежав с аллеи на улицу, они принялись петлять по узеньким улочкам. Наконец Криспин остановился у одного дома, открыл дверь и быстро затолкал их в темноту. Прекрасно ориентируясь во мраке, он поднялся по лестнице, ввел их в какую-то комнату и только тогда зажег свечу.

Ее свет озарил большое, с низким потолком помещение, отделанное черным, изъеденным шершнем дубом. Обстановка, неопрятная и грязная, выглядела холодной и безрадостной. Капитан наконец обернулся к своим спутникам.

— Это не дворец, миледи, — констатировал он. — Но здесь вы в безопасности. Присаживайтесь.

Он хотел было подвести Франсис к стулу, но она с испугом отпрянула от его протянутой руки. Мгновение Барбикан непонимающе смотрел на нее, а потом рассмеялся.

— У вас нет причин меня бояться, леди Франсис, — проговорил он. — Разве вы забыли, что не прошло и часа, как я поклялся защищать вас?

— Слово пирата, — презрительно сказала она. — Можно ли доверять ему?

Губы капитана плотно сжались.

— Пират или нет, миледи, — сказал он, — но не в моих правилах нарушать обещание. Возможно, вам станет легче от мысли, что в этом доме вы не единственная женщина.

Он подошел к двери в Дальнем углу комнаты и распахнул ее.

— Бесс, ты не спишь?

Криспину ответил сонный голос, и он скрылся за дверью. Прошла минута, и в дверном проеме появилась высокая пышногрудая девушка со светлыми волосами. Увидев новоприбывших гостей, она остановилась с выражением удивления на лице и пробормотала проклятие, от которого щеки Франсис зарделись. Капитан Барбикан, возвышаясь в темноте позади нее, насмешливо проговорил:

— Поймите, миледи, что, будь мои намерения относительно вас такими, как вы подозреваете, я не привел бы вас сюда.

Он прошел мимо светловолосой девушки и с сардонической ухмылкой перевел взгляд с одной на другую:



— Эта леди останется здесь, Бесс. Проследи, чтобы она ни в чем не нуждалась.

— Да? Боже! — пронзительно воскликнула девушка. — А что будет со мной? Я что, должна прислуживать всем девкам, что тебе нравятся? Да провались она ко всем чертям!

Капитан изменился в лице.

— Не смей так со мной разговаривать, ты, шлюха, — грубо сказал он, встряхнув ее. — Будешь делать, что тебе говорят, иначе пеняй на себя.

Он презрительно оттолкнул ее, и она, попятившись назад, натолкнулась на столик. Стоявшая на нем тарелка упала на пол и вдребезги разбилась. Для леди Франсис подобное грубое обращение оказалось последней каплей. Неестественное спокойствие, поддерживаемое ею со смерти деда, исчезло, и, бросившись в ближайшее кресло, она забилась в истерике.

Девушка обхватила Франсис за плечи и, заставив ее встать, повела во внутреннюю комнату, захлопнув за собой дверь так яростно, что задрожали стекла.

— Черт побери всех женщин! — выругался капитан Барбикан и только тут заметил на себе серьезный взгляд маленького маркиза. — Ну, милорд, вы тоже меня боитесь?

— Нет, сэр, разумеется, нет, — сказал он. — Франсис только девочка — не обращайте внимания на то, что она говорит. Обычно она не такая.

— Да, бедняжка, сегодняшние события могут заставить заплакать любую женщину, — произнес Криспин, скорее обращаясь к самому себе. — Ну, милорд, пока мы оторвались от всех ваших преследователей, но чем быстрее вы окажетесь под покровительством лорда Ларчвуда, тем лучше. Скажите мне, далеко ли его поместье от Бристоля?

— Около пяти или шести лье, думаю. Мой дед возил нас туда, когда мы впервые приехали в Лондон. Это рядом с деревней Тоддингтон. Вы нас туда отвезете, сэр?

Капитан улыбнулся:

— Разумеется, но сначала я должен удостовериться, что до его светлости дошло письмо о вас. Вам и вашей сестре лучше побыть здесь, пока лорд Ларчвуд не будет готов вас принять. Здесь вы в относительной безопасности. Никто не видел, как мы пришли.

Джонатан кивнул, подавляя зевок, и Криспин улыбнулся.

— В настоящий момент, а я не ошибаюсь, — сказал он, — вы больше всего хотите спать, хотя боюсь, что эта кушетка — лучшее, что я смогу вам предложить. Вот подушка, а вот накидка — укройтесь ею. Можете спать без страха.

Джонатан покорно устроился на кушетке, а Криспин подошел к шкафу у очага. Он доставал какие-то бумаги, когда мальчик заговорил снова:

— Капитан Барбикан?

— Да, милорд?

— Вы действительно пират?

— Да, милорд.

Наступила пауза. Джонатан снова зевнул, устроился поудобнее и, наконец, заметил сонным голосом:

— Надеюсь, лорд Ларчвуд вернется не слишком скоро. Мне хотелось бы все-все узнать про пиратов. Спокойной ночи, капитан Барбикан.

— Спокойной ночи, милорд, — отозвался Криспин, пряча улыбку.

Он уселся за стол, смахнул с него мусор, освобождая себе место, и разложил перед собой лист бумаги. Взяв перо, он погрузился в размышления.

Наконец он начал писать, и еще долго в тишине раздавался скрип его пера и ровное дыхание спящего мальчика. Закончив письмо, он сложил его, запечатал и опустил было в карман, но тут его пальцы нащупали кошелек леди Франсис. Вытащив его, он сначала задумчиво повертел его в руках и только потом открыл и высыпал его содержимое на стол.

В нем оказались толстая пачка бумаг, перетянутых выцветшей лентой, маленькая кучка серебра, чуть золота и массивное золотое кольцо с гербовой эмблемой и великолепным сапфиром. Он пристально его разглядывал, когда дверь распахнулась, и в комнату неслышно вошла Бесс.

— Твоя пуританка нарыдалась и, наконец, уснула, — объявила она и встала у его плеча, смотря на деньги на столе и кольцо в его руке. — Боже, Криспин, что это?

— Это кольцо, моя дорогая, собственность моего господина маркиза Ротердейла, на нем, как я полагаю, герб его дома. Его светлость сейчас крепко спит на твоей кровати.

Бесс обернулась и уставилась на Джонатана.

— Этот малыш и есть маркиз? — с недоверием пробормотала она. — Тогда девица там…

— Леди, — холодно отозвался Криспин. — Сестра его светлости, леди Франсис Крейл. Их дед, единственный покровитель, был убит сегодня вечером и прежде, чем умереть, вверил своих внуков под мою опеку. Я должен помочь им добраться до графа Ларчвуда. Пока они не находятся под его протекцией, их жизнь в опасности.

И он вкратце поведал историю, которую услышал от старика. Бесс впечатлил его рассказ, хотя она и была немного удивлена тем, что Криспин решился взвалить на себя такую ношу.

— Эта девушка завладела твоим воображением? — подозрительно спросила она. — Видно, та еще штучка, но не для такого, как ты. Ее благородные родичи повесят тебя, да и дело с концом.

— Ну и дурочка же ты, Бесс, — сдержанно заметил он. — Причина не в ее светлости, просто не мог же я оставить девушку на верную погибель. — При этом Криспин тихонько рассмеялся. — Полагаю, Франсис с большей радостью предстала бы перед убийцами, нежели согласилась бы на мое покровительство, но старый маркиз заставил ее поклясться, что она будет мне подчиняться во всем, пока мы не доберемся до ее благородного родственника. Это здорово возмутило леди, как ты можешь себе вообразить, но это было последним желанием маркиза перед смертью, и она не посмела противиться.

— Не стоит ее винить, что подобная перспектива мало ей понравилась, — резко отозвалась Бесс. — Покорность тебе! Она ведь прирожденная леди!

Барбикан улыбнулся, и его лицо вдруг сделалось молодым.

— Дорогая, да будет тебе известно, что и я благородного происхождения. Но теки в моих жилах хоть кровь королей, Франсис мне не поверит. Она знает меня как пирата. Бесс вздрогнула:

— Ты ей это сказал?

— А почему нет? Я не стыжусь своего ремесла. Хотя и немного устал от него. Именно в этом причина моего согласия на столь странное предложение. Маленький мальчик — маркиз и двоюродный брат графа, и, если в награду за мою заботу о нем и его сестре я не получу прощения — и возможность наладить свою жизнь, которую до сегодняшнего вечера считал разрушенной, — никогда мне больше не верь.

— А тот дядюшка, который пытается их убить? — спросила Бесс мрачно. — Если он узнает о той роли, что ты сыграл в их побеге, тебе придется туго.

— Не вижу причин для волнения. Его негодяи видели меня недолго, кроме того, было темно. Никто не знает, где мы. — Барбикан сунул деньги и бумаги в кошелек и положил его в карман. — Я еду в Ларчвуд-Холл, и, если граф там, я смогу тут же все уладить. Если нет, оставлю ему письмо и вернусь сюда ждать его приказаний. Все просто.

Бесс саркастически рассмеялась.

— Не слишком ли ты уверен в себе, — презрительно улыбнулась она. — Бьюсь об заклад, граф не примет тебя. Тебе не прорваться мимо его» лакеев.

— Это кольцо будет мне гарантом, — ответил он, надевая его на палец. Встав из-за стола, он обнял ее и притянул к себе, другой рукой приподняв за подбородок. — Держи язык за зубами, Бесс, хорошо обращайся с этими детьми, и получишь свою долю награды. Но если предашь меня, — он легонько обхватил ее за горло, — тогда, Бог свидетель, я выбью из тебя твою никчемную душу.

Криспин мрачно улыбнулся, глядя в ее внезапно наполнившиеся страхом глаза, затем, поцеловав девушку, он оттолкнул ее. Схватив шляпу и плащ, Барбикан вышел из комнаты, и миг спустя звук его шагов, гулко отдававшихся по пустой улице, стих вдали.

Глава 3

Нетерпимость и неблагодарность

В загородном замке лорда Ларчвуда не оказалось. Капитана Барбикана, прибывшего в Ларчвуд-Холл на нанятой лошади, проинформировали, что его светлость по-прежнему находится в Лондоне и, судя по всему, в ближайшем будущем столицу покидать не собирается. Уверенные манеры капитана, подкрепленные кольцом Ротердейла, завоевали ему прочное уважение, и дворецкий графа лично вышел спросить о его деле. Ему Криспин и оставил письмо, поручив передать его светлости немедленно по приезде.

Покинув замок, капитан Барбикан счел, что сделал все возможное для благополучия его подопечных, и, будучи уверенным в их безопасности, решил провести ночь на постоялом дворе в Тоддингтоне. До приезда графа сделать все равно было ничего нельзя, да и отношение леди Франсис убедило его в том, что чем меньше они будут видеть друг друга, — тем лучше.

В этом он не ошибался. Проснувшись утром и обнаружив себя в незнакомой комнате, она не сразу вспомнила, как попала сюда. Восстановив в памяти все произошедшее, она зарылась лицом в подушку и горько заплакала, но спустя некоторое время, будучи женщиной молодой и практичной, вытерла глаза от слез и, сев в кровати, огляделась.

Рядом спала Бесс. Франсис на цыпочках прокралась в комнату, где спал Джонатан. Подбросив побольше поленьев в огонь, она принялась убирать со стола грязную посуду. Шум разбудил мальчика. Изумленно оглядевшись по сторонам, он сел и объявил, что голоден.

— Боюсь, придется потерпеть, — заявила Франсис. — Госпожа Барбикан еще спит, а мы не можем поесть в ее отсутствие. Ты знаешь, где капитан?

— Думаю, он отправился в замок Ларчвуда, — ответил Джонатан, обхватывая руками колени. — О, Франсис, разве это не восхитительно? Он настоящий пират! О, как бы мне хотелось отправиться вместе с ним в Вест-Индию!

— Случайный незнакомец, пират! Ты доверяешь ему?

— Но, Франсис, он поклялся защищать нас, поклялся на Библии.

— Что для такого, как он, какая-то клятва? Уверена, он уже не раз нарушал клятвы.

Никем не замеченная, в комнату вошла Бесс и как раз успела услышать последнее высказывание.

— Успокойтесь, леди, — тихо заговорила она. — То, что он обещает, он делает, рядом с ним вам ничего не грозит.

Франсис обернулась в явном смущении.

— Прошу прощения, — пробормотала она. — Я не знала… то есть я не хотела унизить вашего мужа.

— Моего мужа! — Бесс взглянула на нее в изумлении и, запрокинув голову, громко расхохоталась. — О, святые, да хранят они вашу невинность, миледи! Неужто вы считаете, что мы женаты?

Бледные щеки Франсис вспыхнули алым румянцем. Она отвернулась и подошла к окну. Воцарилась недолгая, но гнетущая тишина.

— Да бросьте, миледи, — наконец сказала Бесс. — Не надо. Если я обидела вас, простите, но я не желаю вам зла, а исходя из того, что Криспин рассказал мне, вам сейчас очень нужны друзья.

— Да, — согласилась Франсис, оборачиваясь. — Сейчас я не в том положении, чтобы выбирать себе компанию, а вы были добры. Прошу прощения.

Напряженная атмосфера, порожденная этим происшествием, сохранялась и весь следующий день. Франсис, казалось, не могла сидеть спокойно, и Бесс, поняв, что в работе та находит облегчение, не возражала против уборки комнат. К вечеру второго дня обе комнаты были настолько чисты, что удовлетворили даже требовательность Франсис. Бесс куда-то ушла, и в ее отсутствие вернулся капитан.

Войдя в комнату, он в изумлении остановился и огляделся по сторонам. Огонь весело играл в очаге, а его свет и свет свечей придавали комнате домашний уют.

— Ну, миледи, — откровенно признался он. — Вы сотворили чудо. Но такая работа не для вас.

— Я не привыкла к безделью, сэр, — холодно возразила она. — Да и пока работаешь, не остается времени на раздумья. Какие новости привезли вы от Ларчвуда?

— Боюсь, не ахти какие. Его светлость по-прежнему находится в Лондоне. Я оставил ему письмо, а вам пока придется побыть здесь. Тут вы в безопасности.

Барбикан протянул руки к огню, и на одном из пальцев блеснуло сапфировое кольцо. Он снял его и бросил на колени Франсис:

— Оно сослужило свою службу, миледи, благодаря ему я попал в замок Ларчвуда, и, — в его голосе и глазах сквозила насмешка, — я не хочу, чтобы вы подумали, будто я украл его. А вот и ваш кошелек. Вам понадобятся деньги, ведь все свои пожитки вы бросили в том доме. Но сами не выходите. Бесс купит все, что вы попросите.

Франсис холодно поблагодарила его и, обернувшись к брату, властно произнесла:

— Джонатан, я хочу поговорить с капитаном Барбиканом наедине. Пойди пока в другую комнату, я тебя позову. — Она подождала, пока за ним не закрылась дверь, а затем поднялась и обратилась к Криспину тихим, но разгневанным голосом: — Капитан Барбикан, почему вы все время стараетесь оскорбить меня? Как вы посмели привести меня сюда и вынудить жить с этой — этой женщиной!

— С Бесс? — изумленно повторил он. — А что она натворила, миледи? Она была с вами непочтительна?

— Нет, она была добра к нам, бедняжка! Не это злит меня, а то, что вы посмели предположить, будто я стану делить кров и стол с…

— Проституткой, миледи? — резко оборвал он. — Может быть, вы бы предпочли жилье, в которое вас с радостью отправил бы ваш дядюшка, — могилу?

— Возможно, — вспыхнула она. — Оно, по крайней мере, было бы не постыдно.

— Скажите мне, миледи, когда вы отправитесь жить в дом вашего родственника, вы собираетесь предстать при дворе?

— Я полагаю, — с подозрением в голосе отозвалась она. — А вам что до этого?

— Просто так, миледи. Но на каждую честную женщину в Уайт-холле приходится две похожих на Бесс. Не помешало бы вам попрактиковаться в терпимости.

— О, мерзкий! — воскликнула она. — Милостивые небеса, что я сделала, чтобы заслужить подобное обращение?

— Может быть, это наказание, миледи, ведь вы таите грехи гордости и нетерпимости, — подсказал он. — Вот почему вы питаете столь глубокую ненависть ко мне и к бедняжке Бесс.

— Ненавидеть вас? — повторила она. — Нет, нет, ее я могу пожалеть, а вас просто презираю.

При этих словах он разразился хохотом.

— По вашему мнению, получается, я хуже Бесс. Интересно почему.

— А вам это кажется странным? Очевидно, вы не матрос, а человек, имеющий некоторое образование, но то, что такой человек не нашел цели в жизни лучше, чем грабить, убивать и мучить, просто позорно…

— Не всегда верно, миледи, судить, не зная обстоятельств, — наконец произнес он.

— Обстоятельства? — повторила она. — Вот каково ваше оправдание того страдания, что вы причинили невинным людям?

— Дурочка!

Неожиданно его гнев вспыхнул вновь, и, сделав шаг вперед, он больно схватил ее за руку.

— Что вам известно о страдании? Для вас это просто слова, и если вы умны, молитесь, чтобы так и оставалось. А теперь давайте положим этому конец, и вместо того, чтобы судить о других, подумайте лучше о том, безупречны ли вы сами. Есть добродетели, которых вам явно не хватает, миледи, и среди них благодарность. Благодарность мне, человеку, спасшему вам жизнь две ночи назад, и Бесс, давшей вам кров.

Он отпустил ее, и она рухнула на стул, закрыв лицо руками. Криспин позвал Джонатана.

— Я снова ухожу, — объявил он, когда тот появился. — Заприте за мной дверь.

Намного позже вернулась Бесс и сообщила гостям, что капитан остается в таверне «Голова Королевы» и намерен жить там, пока не придет весточка от лорда Ларчвуда.

Три последующих дня прошли без происшествий. По настоянию Джонатана капитан приходил каждый день. Чтобы развлечь мальчика, Криспин рассказывал историю за историей, и тот слушал его с горящими глазами. Несмотря на показное равнодушие, слушала его и Франсис, и бывали моменты, когда ее сердце начинало колотиться от волнения.

Она много думала о его обвинении в нетерпимости и неблагодарности — пожелай она, ей бы все равно не удалось забыть об этом случае: там, где он схватил ее, остался иссиня-черный синяк — и в итоге пришла к выводу, что обвинение было не таким уж и беспочвенным.

Однако ее гордость не позволяла ей попросить прощения. В конце концов, она по-прежнему оставалась леди Франсис Крейл, а он — всего лишь искателем приключений, авантюристом. Но ее отношение к Криспину подверглось незаметной метаморфозе, и, когда на третий день капитан закончил рассказ о захвате Панамы и попросил ее светлость разрешения выкурить трубочку, позволение было дано с несвойственной благосклонностью. Слегка удивившись, он набил трубку и подошел к огню, а Франсис, склонившись над неизбежным вышиванием, продолжала:

— Боюсь, сэр, вы находите любопытство моего брата обременительным.

Это была первая попытка начать разговор с ее стороны. Удивление Криспина возросло, но он ответил деловым тоном:

— Нисколько, миледи, боюсь только, что мои истории вряд ли годятся для ушей дамы. Надеюсь, они не слишком оскорбляют вас.

— Напротив, сэр. Я нахожу их очень интересными, а мой брат, насколько мне известно, уже мечтает о том, чтобы пойти по вашим стопам.

Джонатан подошел к ней, и она обняла его, взглянув на Криспина с улыбкой, которую он впервые увидел у нее на губах. Вошедшая в этот момент Бесс с рыночной корзинкой наперевес шумно опустила ее на пол.

— Что за идиллия! — язвительно сказала она. — Как жаль, что мне придется нарушить ее. Криспин, за домом следят.

— Что? Ты уверена?

— Весь прошлый час по улице слонялся какой-то тип, два других стоят перед винным магазином на углу.

— Так-так, — пробормотал Криспин. — Значит, они снова напали на след. Этого я и боялся.

Он подошел к окну и бросил осторожный взгляд на улицу.

— А, с этим я боролся на лестнице той ночью.

— Что же делать? — Франсис вскочила на ноги, по-прежнему сжимая в объятиях брата. — Они приведут с собой других. Всех вы не сможете победить.

— Если он останется в Бристоле, ему вообще не придется ни с кем драться, — выпалила Бесс. — Вы еще не слышали самого плохого. Эти трусливые негодяи уже отведали криспинской рапиры, а потому хотят избавиться от него иными способами.

— Иными способами? — Криспин обернулся. — Что ты хочешь этим сказать?

— Хозяин таверны послал парнишку, чтобы тебя предупредить, — сказала она. — Я встретила его по пути сюда. В таверне солдаты с ордером на твой арест.

Глава 4

Беглецы

— На мой арест? — медленно повторил Криспин. — По какому обвинению? — Убийство, — коротко ответила она. — Ты убил человека, когда пришел на помощь старому маркизу.

— Но это было вовсе не убийство. — В голосе Франсис сквозил ужас. — Эти люди сами убийцы. — Она обернулась к Криспину: — Капитан Барбикан, они конечно же не приговорят вас, нет?

— У них иная цель, миледи, — мрачно ответил он. — Это план, чтобы убрать меня с дороги. Они знают, что у меня есть друзья, которых я могу позвать на помощь, а ожесточенного боя эти негодяи будут избегать как чумы.

— Но рано или поздно правда выяснится, — заметила Франсис. — Даже без доказательств письма, оставленного в Ларчвуде для графа. Они должны это понимать.

— Я не был бы так в этом уверен, — сказал он. — Подумайте, миледи! Даже у вашего деда не было верных доказательств тому, что его брат устраивал на вас нападения. Конечно, подозрения будут, но лорд Генри Крейл обладает при дворе немалым влиянием и готов так рисковать. Риск велик, но равно велик и приз.

— Устоит он или падет, на нас это не окажет большого влияния, — сказала она. — Лорд Ларчвуд сумеет призвать моего дядю к ответу, но это не вернет нас к жизни.

— Что вы, миледи, мы еще живы! — ответил он. — Больше приезда его светлости мы ждать не можем. Мы должны сами немедленно отправиться в Лондон и найти его.

Бесс презрительно рассмеялась:

— Что? Проехать сотню миль, даже больше, с женщиной и ребенком, которые будут тебе только мешать, убегая от солдат, преследующих тебя по пятам? Немного же у тебя шансов добраться до Лондона.

— Это наша единственная надежда, — отрезал он. — Миледи, вы готовы попытаться?

— Нет, капитан Барбикан, — тихо произнесла она. — Бесс права. Мы будем вам только мешать, наемники дяди или солдаты догонят нас, и вам придется впустую расстаться с жизнью. Прошу вас, спасайте себя, пока еще есть время. Нас оставьте — вы ничего больше не сможете для нас сделать.

— Я знаю, что вы обо мне плохого мнения, леди Франсис, — сказал он тихо. — Но я поклялся в целости и сохранности доставить вас вашему родственнику, и эту клятву я намерен сдержать.

— Не сомневаюсь в вашей смелости, — Франсис ходила по комнате, сжимая и разжимая руки, — но зачем умирать троим, когда одного можно спасти? Мы больше не можем надеяться на встречу с лордом Ларчвудом, а без его протекции для нас не найдется ни одного безопасного места во всей Англии!

— Боже правый! — Криспин сделал шаг вперед, и в его голосе внезапно зазвучала надежда. — Вы сами подсказали решение, миледи. Нет безопасного места в Англии, говорите? Нет, но зачем оставаться в Англии? Пока за нашими спинами море, а в гавани стоят суда, мы еще не пойманы.

Все в замешательстве взглянули на Барбикана. Бесс первая нарушила тишину.

— Это шанс, — медленно проговорила она. — Но как ты отправишься искать корабль?

— А далеко ходить не нужно, — ответил он. — «Ямайская девочка» отплывает с утренним приливом, а ее капитан уже предложил мне переезд на Ямайку. Я знаю Тома Адамса, он не тот человек, который откажет в помощи другу, когда тот находится под угрозой ареста. Бесс, ты должна пойти к Тому Адамсу и передать ему сообщение. Писать ничего не буду, вдруг тебя остановят. Скажи ему, что я принимаю его предложение, но приведу с собой еще двух спутников. Предупреди, что я нахожусь под угрозой ареста. Смотри, чтобы за тобой не следили, — возьми корзинку, словно идешь за покупками.

— Капитан Барбикан, это безумие! — Франсис, до сих пор молчавшая от удивления, внезапно обрела дар речи. — Разумеется, вы не думаете, что мы станем сопровождать вас на Ямайку!

— А почему нет?

— Почему нет? — повторила она и беспомощно всплеснула руками. — Оставить Англию и отправиться в незнакомые земли, земли, населенные пиратами и дикарями, — о, это немыслимо!

— Миледи, — тихо произнес Криспин. — Смею вам напомнить, что у вас нет выбора.

Бесс повернулась к двери, за ней последовал и Криспин. Франсис и Джонатан тревожно взглянули на него, но он покачал головой.

— Я вернусь через мгновение, — обнадеживающе сказал он. — А теперь, Бесс, есть еще одна вещь… — Дверь за ними закрылась, и окончание фразы Франсис и Джонатан не расслышали.

Они наблюдали из окна, как Бесс с корзинкой идет по улице. Человек, прислонившийся к фасаду дома на противоположной стороне улицы, смотрел ей вслед, пока она не скрылась из вида, но не сделал ни малейшей попытки последовать за ней, и Криспин, вернувшись в комнату, удовлетворенно кивнул.

— Они не подозревают ее, — заметил он. — А теперь, миледи, не лишним было бы написать другое письмо для лорда Ларчвуда, информирующее его о нашем месте назначения. Будет лучше, я думаю, если вы сами напишете его, иначе он может подумать, будто я увез вас против вашей воли.

Наконец, вернулась Бесс и сообщила, что Том Адамс с радостью избавит капитана Барбикана от опасности, хотя он и проявил при этом некоторое любопытство касательно личностей двух его таинственных спутников.

— Что ты ему сказала? — спросил Криспин, но она одарила его презрительным взглядом:

— Ты что, держишь меня за дурочку? Я сказала, что это не мое дело и что его любопытство может и подождать, пока ты сам не поднимешься на борт. После этого я пошла в таверну и устроила так, что твои пожитки тайно отнесут на борт «Ямайской девочки», — вот это-то меня и задержало. — Она кивнула на стоявшую на столе корзинку, прикрытую куском материи. — Вот одежда, которую ты просил меня раздобыть.

— Хорошо. — Криспин обернулся к Франсис. — Миледи, ради вашей же безопасности, я должен просить вас переодеться.

— Мужская одежда! — воскликнула она с неприкрытым ужасом. — Как вы смеете предлагать мне так одеться? Я скорее умру.

— Именно этот выбор и есть у вас, миледи, — сухо возразил он, а Бесс добавила:

— Ай-ай, что же беспокоит вашу светлость? Поверьте, на борту судна вы будете в большей безопасности, если притворитесь парнем.

— Никогда! — злобно кричала Франсис. — Если это единственный способ оставаться в безопасности, я им не воспользуюсь!

— Черт возьми! — Криспин с грохотом ударил кулаком по столу, что немедленно водворило тишину. — Можете вы подумать о ком-то, кроме себя? Или, может, вы предпочтете принести в жертву вашей проклятой скромности и жизнь брата? — Он наклонился вперед и заговорил тише, но с не меньшим чувством: — Послушайте меня, леди Франсис! Сегодня вы подниметесь на борт корабля «Ямайская девочка», и подниметесь на него как юноша. Наденете ли вы эти вещи по доброй воле или нет, выбор за вами, но Бог свидетель, надеть вы их наденете!

Они долго смотрели друг на друга. Он — с наимрачнейшим выражением лица, она — с раскрасневшимися щеками и налившимися яростью глазами. Наконец она опустила глаза. Бесс прошла вместе с ней в спальню, не преминув при этом скорчить Криспину комическую гримасу за ее спиной.

Шло время, и Криспин начал бросать нетерпеливые взоры на часы, когда Бесс вернулась с пригоршнями, полными рыжих волос. Мгновение Криспин никак не мог понять, в чем дело, — он забыл, что, если Франсис собиралась выдавать себя за юношу, ей придется пожертвовать своими локонами.

— Боже, как жалко было их резать! — вздохнула она. — Но из нее получился симпатичный парнишка. — Она насмешливо взглянула на Криспина: — Доброе красное золото! Любимый цвет пиратов, а, Криспин? Возьми-ка локон, он принесет тебе удачу. — Она смолкла, проницательно смотря на него, а потом рассмеялась. — Дурачок! Ты думаешь, я слепа?

— Брось в огонь, — безразлично отмахнулся Криспин. — Ее светлость готова? Уже поздно, а нам еще надо выбраться из дома.

— Готова, но выходить не хочет. Только страх перед тобой и заставил ее согласиться на этот маскарад. — Она подошла к двери в спальню. — Ваша светлость! Время не ждет! Выходите!

В ответ на призывы раскрасневшаяся Франсис, потупив взор, неспешно появилась в дверном проеме. Ее наряд сильно напоминал одежду ее брата, а короткие волосы, наконец избавившиеся от заточения в чепце, обрамляли лицо яркими волнами, едва доходившими до плеч. Сходство между ними было поразительное. Они были примерно одинакового роста, а поскольку сам Джонатан был хрупкого телосложения, вполне могли сойти за близнецов.

— Как они похожи! — с восхищением воскликнула Бесс. — А когда ее светлость научится прятать свой румянец и вести себя чуть более развязно, как и подобает настоящему парню, они сойдут за братьев.

— Превосходно, — ответил Криспин. — Ведь на борту «Ямайской девочки» я намерен выдать их за своих братьев, после недавней смерти отца оставшихся на мое попечение. Помните это, пожалуйста. С этих пор вы — Фрэнсис и Джонатан Барбикан.

Криспин принялся обрисовывать план побега, говоря короткими решительными предложениями, не допускавшими никаких возражений. Затем он отдал Бесс письмо для лорда Ларчвуда и кошелек с золотом и попросил ее немедленно отправиться в Тоддингтон и там ждать возвращения графа в Ларчвуд-Холл.

— Теперь иди, — заключил он. — Уже поздно, а Том Адамс не станет откладывать отплытие ради меня.

— Бесс! — Франсис сняла кольцо Ротердейла, висевшее на ленточке у нее на шее. — Оно откроет вам дорогу к лорду Ларчвуду. Отдайте его ему, пусть он хранит его для Джонатана, пока мы не вернемся.

Бесс странно взглянула на кольцо, упавшее на ее ладонь, и посмотрела на Франсис:

— Вы доверяете мне такую драгоценность, миледи?

— Что такое эта драгоценность, когда прошедшие пять дней в ваших руках были наши жизни?

— Это точно, — твердо сказал Джонатан и запечатлел сердечный поцелуй у Бесс на щеке. — Как бы мне хотелось, чтобы вы поехали с нами.

Бедная девушка переводила взгляд с одного на другого.

— О дьявол! — воскликнула она. — Еще чуть-чуть, и я разрыдаюсь. Благослови вас Господь. Я вас не подведу. Присматривайте за ними, капитан.

Спустя миг она ушла. Через пятнадцать минут Криспин поднялся.

— Теперь наша очередь, — проговорил он. — Вы знаете, что делать.

Джонатан кивнул — он сгорал от нетерпения в ожидании настоящих приключений, а Франсис задумчиво оглядела комнату: эта презренная обитель, каковой она представлялась ей еще несколько дней назад, теперь вдруг показалась истинным раем. На глаза набежали слезы, но, почувствовав на себе сардонический взгляд капитана, она подавила их, заморгала и дерзко вздернула подбородок.

— Знаем, сэр, — надменно сказала она. — Пойдем, Джонатан.

Все было до нелепости просто. Криспин один вышел из дома, спрятав Франсис и Джонатана в комнате на первом этаже, и не успел он скрыться из вида, как соглядатаи неслышно перебежали улицу и вошли в дом. Когда они пытались вломиться в запертую комнату наверху, капитан Барбикан и его молодые друзья уже во весь дух бежали к гавани.

Целыми и невредимыми взошли они на борт за полчаса до того, как подняли якорь, и были незамедлительно препровождены к капитану Адамсу. Тот радостно поприветствовал Криспина, отпустил остроумное замечание по поводу его бегства от правосудия, а затем обратил удивленный и вопросительный взгляд на его молодых спутников.

— Они, Том, — объяснил Криспин спокойно, — мои братья, Фрэнсис и Джонатан — причина моего пребывания в Англии. Недавно наш отец умер, а так как их мать усопла уже давно, забота о них свалилась на мои плечи.

Работорговец, стоявший руки-в-боки, перевел взгляд с грубого, темного лица высокого Криспина на грациозных и изящных его спутников и сплюнул в знак истинного изумления.

— Твои братья? — повторил он. — Эти рыжеволосые щенки?

— По отцу, — беззаботно ответил тот. — Они пошли в свою мать — насколько мне помнится, хрупкое, прелестное создание. Не обращай на них внимания — они всего лишь дети.

Только на следующий вечер ее светлость обнаружила, что это было за судно. Они сидели за столом в кают-компании — Франсис и Джонатан, капитан Барбикан, Том Адамс и Ли, помощник капитана. Мужчины курили и разговаривали, Франсис размышляла о том, как скоро она сможет уйти к себе в каюту, не привлекая недолжного внимания, а Джонатан ловил каждое слово, произнесенное старшими. Ее светлость почти не слушала разговор, пока случайное замечание капитана Адамса не привлекло ее внимание.

— Они меня обманули! — с негодованием взревел тот. — От меня они получили трех взрослых негров. В Порт-Рояле или Бриджтауне мне бы дали по восемь фунтов за каждого, а что я получил? Скажу тебе, Криспин, это последний раз, когда я торговал с испанцами, будь они прокляты. С тех пор я продаю свой груз только в английских колониях.

Капитан Барбикан вынул трубку изо рта и как раз собирался вставить какое-нибудь уместное замечание, но Франсис опередила его. Она вскочила: ее щеки пылали, а голубые глаза светились гневом.

— Работорговля! — Она буквально плюнула этим словом в удивленного капитана Адамса. — И вы занимаетесь этим отвратительным ремеслом, продавая таких же людей, как вы, в рабство! Вы забираете их из домов, обрекая на рабство и муку, торгуете людьми, словно они скот…

— Фрэнсис! — Капитан говорил резко, тон его голоса выдавал смесь укора и предупреждения, но вместо того, чтобы прекратить словесный поток, его окрик лишь направил его против него же самого.

— И вы знали! — закричала она обвинительно. — Вы знали, что это за корабль, еще до того, как посадили нас на него. Неужели вы думаете, что я не предпочла…

Поток слов резко оборвался в сдавленном крике, когда капитан Барбикан ударил ее по губам.

Удар был не сильный, но возымел желаемый результат. Ее разгневанная речь прекратилась так внезапно, словно ее отрезали ножом, и она опустилась назад в кресло, прижимая тыльную сторону руки к губам и смотря на него, не веря своим глазам.

— Дерзкий щенок! — нежно проговорил он. — Кто дал тебе право обсуждать мои действия или действия моих друзей? — Криспин взглянул на Адамса: — Прошу прощения, Том. Этот ребенок всегда был любимчиком отца, его баловали намного больше, чем могло пойти ему на пользу. Что ж, время потворства прошло. Он научится дисциплине, и научится ей прямо сейчас. — Вставая, он взял Франсис за руку и рывком поднял ее на ноги. — А ну, отправляйся в свою каюту, щенок!

Он вытолкал ее из каюты впереди себя, и, когда за ними закрылась дверь, капитан Адамс утробно хихикнул.

— В этом мальчике больше характера, чем я думал, — заметил он. — Но ему придется не сладко, продолжай он себя вести с Криспином Барбиканом подобным образом. — Он взглянул на Джонатана, побледневшего и молча смотрящего в стол, и дружелюбно прибавил: — Не надо огорчаться, мой мальчик. Порка не принесет твоему брату никакого вреда.

Маркиз слабо улыбнулся, но не ответил. Он не думал, что капитан станет бить Франсис, он знал, что только необходимость могла заставить его вообще поднять на нее руку, и сейчас в первый раз в жизни он не испытывал к ней ни малейшего сочувствия.

Франсис же, смотря на Криспина в своей каюте из противоположного угла, отнюдь не разделяла уверенности брата в собственной неприкосновенности. Лицо пирата было мрачнее тучи, а выражение его глаз пугало ее, хотя в тот момент ни за что на свете она не показала бы ему своего страха.

— Неужели вы никогда так и не научитесь осторожности? — наконец вымолвил он, и голос его хлестал как бич, хотя и был тихий. — А теперь послушайте меня, леди Франсис. Я терпел ваши капризы и настроения на прошлой неделе потому, что находил им достаточное оправдание, и потому, что, когда я взялся защищать вас, я полагал, что это не займет много времени. Теперь же мы вынуждены быть вместе многие недели, и я покажу вам, кто здесь главный. Если бы ваш брат повел себя в той каюте так же, как и вы, я бы выпорол его хлыстом.

— Нисколько не сомневаюсь, — презрительно отозвалась она. — Удивляюсь, почему вы только не сделали этого со мной, пират!

— До сих пор я еще никогда не порол женщину, Франсис, хотя, Бог тому свидетель, соблазн велик. Но будет достаточным, я полагаю, сделать для вас ясными последствия раскрытия вашей тайны, как это чуть не случилось сегодня. Это невольничий корабль, а люди, которые занимаются работорговлей, не лучше столь презираемых вами пиратов. Если вы выдадите себя, я вряд ли смогу защитить вас от последствий вашего безрассудства. — Он смолк, сардонически оглядывая ее. — Вы поняли меня или мне стоит выражаться более откровенно?

Франсис кивнула. Она побледнела, и все ее негодование улетучилось.

— Я поняла, — пробормотала она. — Я не знала… Я думала…

— Вы думали, что, заставив вас вырядиться в мужскую одежду, я хотел только унизить вас, — перебил он ее. — Вы ошибались.

Глава 5

Отец и сын

Лорд Генри Крейл сидел перед бушующим в камине огнем в своей спальне и гневно смотрел на прыгающие языки пламени. Сегодня наконец-то завершилось его утомительное путешествие из Бристоля в Лондон, но холод и сырость затянувшейся зимы успели пробрать его до мозга костей; старые шрамы заныли, любое движение требовало усилий. И все же раздражавший его дискомфорт был скорее душевным, чем физическим, а морщины, исчертившие лоб, объяснялись не только болью. От мрачных мыслей его отвлекла распахнувшаяся дверь, и, раздраженно оглянувшись, он увидел, что вошедшим оказался его наследник и единственный ребенок, Гидеон, которого он не видел уже больше двух месяцев.

Природа одарила Гидеона Крейла лицом удивительной красоты и прокляла его уродством, которое были не в силах скрыть никакие новомодные украшения и наряды. Он был горбат, и оттого это бледное и совершенное лицо с обрамляющими его черными кудрями, увенчивающее уродливое тело, иногда казалось неописуемо злым. Гидеону исполнилось двадцать семь лет, но, глядя на него, невозможно было определить возраст, ему вполне можно было дать от двадцати до пятидесяти: все его манеры поведения отличались некоторой угловатостью, одновременно и притягательной, и отталкивающей. Только глаза Гидеона, большие, темные и яркие, свидетельствовали о беспокойном и амбициозном духе. Он медленно подошел и встал перед огнем.

— Наконец-то вы вернулись, — сказал сын. Голос его был низкий и удивительно выразительный; такой голос, услышанный раз, вечно будет звенеть в памяти. — Я уже начал терять надежду.

— Дороги превратились в сущее болото, — кисло отозвался отец. — Кроме того, я занимался нашими делами.

— И я, дорогой отец, и я, — с мягкостью проговорил Гидеон. — Мы преданы интересам наших молодых родственников, не правда ли?

Лорд Генри издал приглушенный звук и на мгновение, казалось, потерял дар речи. Гидеон пристально взглянул на него и задумчиво продолжал:

— Во время вашего отсутствия я постарался убедить короля в неуместности вверения этих детей под опеку графа Ларчвуда, который, в конце концов, относительно дальний родственник, тогда как мы, столь тесно связанные с ними кровными узами, с радостью приняли бы их у себя. Я заметил, что Ларчвуд в настоящее время полностью занят выходками собственного сына. Но я забываю — вы же ничего не слышали об этом! Должен вам сказать, что молодой Маунтхит — приятный юноша, но еще неоперившийся — до безумия влюблен в некую актрису и был настолько опрометчив, что предложил ей сочетаться браком. Вполне ненужная процедура: он мог наслаждаться ее благосклонностью, как, кстати, и многие другие, и без этого. Нет нужды говорить, однако девица, хотя и будучи удивлена, быстренько уразумела все преимущества подобного брака, и теперь Ларчвуд стоит перед перспективой принять в семью одну из наиболее пресловутых проституток Лондона. Ему можно только посочувствовать, и не стоит и думать о том, что в такой момент он с радостью примет на себя дополнительную ответственность в виде заботы о мальчике и девочке, что я и сказал королю. — Он вздохнул. — Милый Чарльз! Такой разумный человек! Он согласился, что справедливее будет, если дети попадут к их кровному протектору — то есть к вам.

— Мог и не утруждаться, — раздраженно возразил его светлость. — Детишки упорхнули невесть куда. Они…

— Я знаю! — Гидеон остановил его, подняв руку, на одном из неестественно длинных пальцев которой сверкало старинное кольцо с огромным опалом. — Благодаря вам, да. Проклятый, опрометчивый дурак!

Последние три слова были произнесены тем же нежным, задумчивым тоном, как и остальные, но на старика они возымели любопытный эффект. Вместо того чтобы обидеться на подобные эпитеты, сорвавшиеся с уст того, кто по всем правилам должен был бы питать к нему уважение, он побледнел и неловко заерзал в своем кресле, нервно облизав внезапно пересохшие губы.

— Я думал, что так оно будет лучше, — оправдывался он. — Но этот морской разбойник…

— Капитан Криспин Барбикан, Порт-Рояль, Ямайка, — задумчиво прервал его Гидеон. — Несколько лет был рабом, с тех пор пират. Последнее время один из главных лейтенантов Моргана. В Бристоле он искал судно, направляющееся в Вест-Индию. Продолжайте!

Лорд Генри смотрел на сына со смесью восхищения и испуга.

— Боже мой, неужели ты знаешь все? — спросил он. — Именем дьявола, как?

— У меня хорошие слуги, — загадочно ответил сын. — Продолжайте свой рассказ.

— Зачем? Не сомневаюсь, тебе он известен так же, как и мне.

Гидеон улыбнулся:

— Естественно, отец, но я хотел бы услышать это от вас лично. Прошу вас.

— Нечего тут рассказывать, — коротко сказал его светлость. — Мой проклятый брат мертв, но этот капитан Барбикан убежал с детьми. Я разузнал, где они прячутся, и устроил так, чтобы этого подлеца арестовали, но каким-то образом его предупредили, и теперь все трое исчезли — бог знает куда!

— И я знаю, — спокойно ответил Гидеон и холодно продолжал: — Но если бы они не убежали, если бы ваши головорезы закололи их, как убили вашего брата, что, по-вашему, вы бы от этого выиграли? Ларчвуд уж позаботился бы о том, чтобы вы не остались безнаказанным. Мы единственные люди, которые бы что-то выиграли в случае их смерти, и уж конечно же он бы приписал это преступление нам.

— Но что-то же надо было делать, — мрачно возразил лорд Генри. — Ларчвуд почти сумел убедить короля вернуть Ротердейл мальчишке. Ты бы ведь не хотел остаться без пенни в кармане?

— Я не останусь без пенни в кармане, даже и без Ротердейла, — с самодовольством заметил Гидеон. — Вы забываете о плантации на Ямайке, которую я унаследовал от моего дяди, и с моего последнего визита туда четыре года назад, уверяю вас, это стало не единственным моим интересом там. У меня есть доля и в другом предприятии, и более прибыльном, чем выращивание сахарного тростника. Нет, с голоду я не умру. Помните, я сказал вам, что устроил так, чтобы дети попали под вашу опеку? Вы разве забыли, что вы наследник Джонатана? Ему едва ли тринадцать, и прежде, чем он женится, пройдет много лет, а за это время с ним вполне может произойти какой-нибудь несчастный случай, но тогда весь мир будет уже знать, как мы печемся о нем. Годами я планировал все это! Пять лет назад я послал человека разузнать местонахождение моего дяди и его семьи, и с тех пор я мог наложить на них руки в любой момент. Но зачем торопиться! Старик не мог жить вечно, и однажды дети сами бы попали ко мне в руки. Тот день уже почти настал, но вы, с вашей проклятой неосмотрительностью, уничтожили всю мою работу, так что теперь я вынужден начать все сначала. Почему вы не оставили все дело мне? Я бы устроил все так, что мы выиграли бы все, при этом ничем не рискуя.

— Ты такой скрытный, Гидеон, — пожаловался лорд Генри. — Во всяком случае, каков прок теперь ссориться? Дети исчезли.

— Нет, не исчезли, сэр! Они просто ускользнули от меня на некоторое время. Я знаю, где они, не бойтесь. Позвольте мне рассказать, что случилось той ночью в Бристоле. Барбикан взял наших родственничков на борт корабля работорговцев, «Ямайская девочка», оно направляется в Африку, а оттуда в Порт-Рояль. Он переодел Франсис в юношу и выдал их за своих братьев по отцу. Женщина, с которой они жили до тех пор, обычная проститутка, любовница Барбикана, отправилась в Тоддингтон с письмом к Ларчвуду. Он прибыл в Сомерсет двумя днями позже, встретился с ней и узнал все, что она должна была ему сказать. Так что видите, мой дорогой отец, он прекрасно знает, как ваш брат Ричард встретил свою смерть.

Лорд Генри поднял глаза на сына, руки его дрожали.

— Откуда ты все это знаешь? — наконец пробормотал он.

— От самой женщины, когда она вернулась в Бристоль. Мои люди ждали ее у нее дома. Насколько я понимаю, сначала она не хотела говорить, но в итоге, — он улыбнулся, — ее убедили.

— Значит, правду знает не только Ларчвуд, но и эта женщина, а она может выболтать ее в любой таверне в Бристоле. Боже мой, Гидеон, и ты еще говоришь о моей неосмотрительности…

— Я не дурак и тщательно подбираю своих людей, — прервал его Гидеон. В его голосе зазвучали нотки, ледяными тисками сжавшие сердце лорда Генри. — Женщина мертва.

— Мертва! — повторил старик и поднял трясущуюся руку ко рту. — Это… это было мудро, Гидеон. Ты прозорлив, сын мой, прозорлив. Ты мне поможешь выбраться из этой неурядицы, поможешь? Ты ведь знаешь, как снять подозрения Ларчвуда, а если ты знаешь, что произошло с твоими родственниками, больших бед мы не натворили. Мы снова можем привезти их домой — если у тебя будет санкция короля, Ларчвуд бессилен. Мы…

— Не мы, — спокойно возразил Гидеон, — я. Отсюда наши пути разбегаются. — Он поднял руку, предупреждая протест отца. — Это ваш выбор. Вы сами сделали любое партнерство между нами невозможным. Завтра я уезжаю.

— Нет, Гидеон, нет! — Теперь в голосе лорда Генри сквозила паника. — Ларчвуд знает, что я замыслил против Ричарда. Если ты бросишь меня сейчас, что со мной станется?

— Это, сэр, — сказал сын, вставая, — мне абсолютно безразлично. Хотя, если вас это утешит, я думаю, что он вряд ли станет предпринимать какие бы то ни было шаги против вас, пока Франсис и Джонатан не окажутся под его протекцией. Приговорить вас могут только показания их и показания Криспина Барбикана, а все трое далеко отсюда.

— Но если он обвинит меня! Мне и без того хватает врагов. Ты не можешь просто отойти в сторону и наблюдать мой крах. Мой позор ведь и твой позор тоже.

— Послушайте, отец, давным-давно я решил, что однажды буду маркизом Ротердейлом; но я намерен унаследовать титул так, что это не вызовет подозрений. Клянусь, ни при каких условиях я не причиню вреда маленькому Джонатану, а если станет известно, что это с вашей подачи был убит его дед, я не хочу, чтобы на меня пала хоть тень подозрения. Поэтому я уезжаю.

— Ты сам дьявол! — Ярость и страх боролись за господство в голосе лорда Генри. — Ты чудовище! Неужели тебе абсолютно все равно, что может случиться со мной?

— Нет, — возразил Гидеон. — Нет, но больше меня интересует то, что может случиться со мной. Спокойной ночи, отец.

Скоро при дворе стало известно, что Гидеон Крейл оставил дом своего отца после ужасного разногласия, а так как горбун всегда прятал свою истинную природу под личиной шарма, заставлявшей большинство людей забывать о его жуткой внешности, все согласились, что вина в ссоре, должно быть, лорда Генри.

Со временем поползли жуткие слухи о насильственной смерти изгнанного маркиза Ротердейла и исчезновении его внуков. Одни говорили, что несчастные брат и сестра были убиты, другие — что они проданы в рабство в Вест-Индии, третьи — что они убежали туда с незнакомцем. Только в одном все эти противоречивые истории сходились — человеком, ответственным за эти преступления, был лорд Генри Крейл. Гидеон не подтверждал и не опровергал слухи, но, когда он вдруг объявил о своем скором отъезде на Ямайку, его друзья понимающе кивнули и отбросили мысль о гибели маленького маркиза и его сестры. Их двоюродный брат, несомненно, отправлялся на их поиски.

В этом они оказались правы, но были бы несказанно удивлены и шокированы, узнай они планы, которые он строил касательно будущего своих молодых родственников. На самом деле Гидеон был доволен данным поворотом событий: представься ему возможность самому выбрать сцену для планируемой им трагедии, он избрал бы Карибские острова. Брат его матери владел плантацией недалеко от Порт-Рояля и, будучи бездетным холостяком, оставил ее сыну своей единственной сестры. После смерти плантатора четыре года назад Гидеон посетил оставшиеся ему в наследство дом и плантацию и остался ими очень доволен.

Побывал он и в самом Порт-Рояле, когда тот находился в зените своего процветания. В его тавернах и борделях он видел поборников черного флага в запятнанных кровью лохмотьях или украденных нарядах, с бесценными драгоценностями, сияющими на пальцах, разбрасывающих золото столь же щедро, сколь они разбрасывались жизнями. Он пил и разговаривал с ними, и постепенно в его голове начал формироваться план. Их главной нуждой, как он вскоре обнаружил, были корабли. Они выходили в море в крошечных лодчонках и полагались на волю судьбы, моля ее послать им большое судно. Обдумывая увиденное и услышанное, Гидеон вдруг подумал о том, что можно было бы сделать с нанятой командой на действительно хорошем судне, и вспомнил, что в начале века не один английский аристократ содержал пиратский корабль ради собственной наживы. Золото — это власть, а для Гидеона Крейла власть была смыслом жизни. И он решил восстановить традицию.

Среди пиратов, с которыми он познакомился, оказался человек по имени Рандольф Сарн, известный среди Берегового Братства как Мучитель. Он научился своему ремеслу, бороздя тропические моря под флагом пресловутого Оллонэ, самого жестокого из всех пиратов, и за годы плаваний с лихвой доказал, что является стоящим учеником чудовища, которому когда-то служил. Внешность его производила довольно странное впечатление: будучи высоким и худым, с пергаментным лицом, он имел привычку всегда одеваться в выцветшую черную одежду — ни дать ни взять сельский священник. Но никогда еще внешний вид не был столь обманчив. Под этой жалкой и безобидной личиной скрывался проницательный, живой ум и безжалостная жестокость, кроме того, он знал Карибское море так же хорошо, как и улицы Порт-Рояля. В Сарне, решил Гидеон, он нашел идеал для замышленного им предприятия.

Пират прекрасно понимал все преимущества подобной связи. Крейл был членом семьи, пользующейся в Англии определенной степенью влияния, и его протекция могла сослужить пиратам хорошую службу, войди они в конфликт с английским правосудием. Да и сам корабль, который планировал оснастить Гидеон, был большой редкостью и удачей. Чтобы не вызывать излишних подозрений, судно строилось на Тортуге, и, хотя многие только удивлялись, откуда Рандольф Сарн раздобыл деньги на сорокапушечный фрегат, никому и в голову не могло прийти, что за всем стоит молодой горбун с приятными манерами, новичок на острове. Возможно, они бы и нашли ключ в сквозившем в названии корабля, «Вампир», мрачном юморе, для капитана Сарна отнюдь не характерном. Но то, что он был характерен для Гидеона Крейла, Порт-Роялю еще предстояло узнать.

С тех пор «Вампир» приобрел в Вест-Индии дурную славу. С уходом Моргана и развалом флота, адмиралом которого он был, Сарн стал одним из наиболее известных капитанов черного братства и при желании вполне мог командовать собственной флотилией, но он предпочитал охотиться в одиночестве, предаваясь излишествам, в итоге начавшим вызывать страх даже на привыкших к беззаконию Карибах. Наиболее здравомыслящие английские плантаторы начинали поговаривать о его аресте, но, помня о влиятельном покровителе, Мучитель с презрением посмеивался над этими зловещими признаками и продолжал свое кровопролитное шествие.

Гидеон никогда не жалел о своем вложении в пиратство, а сейчас оно вполне могло помочь ему устранить последнее препятствие между ним и владением Ротердейла. По причинам, известным лишь ему одному, он решил отплыть из Бристоля, но из-за отсутствия подходящего судна был вынужден задержаться там на несколько дней. Наконец он отплыл на Барбадос, где найти корабль, который отвез бы его на Ямайку, не составляло труда, но незадолго до отбытия на борт поднялся уставший и запачканный дорожной грязью гонец из Лондона. Лорд Генри Крейл внезапно умер.

— Это кара, — выслушав известие, наконец, торжественно произнес Гидеон. — Он согрешил, но он был моим отцом. Да упокой Господь его душу.

Гонец вежливо поинтересовался, не отложит ли теперь мистер Крейл свое путешествие.

— Отложить? — Гидеон неспешно поднял голову. — Нет, мой друг, я не могу этого сделать. Мой отец мертв, но где-то там, — он махнул рукой на запад, — скитаются два беспомощных ребенка, невинно пострадавшие от его рук. Я должен найти их — это мой долг перед ними и перед самим собой.

Гонец вернулся в Лондон и тут же разнес весть о том, что на этот раз молва не солгала: лорд Генри Крейл оказался действительно виновен в убийстве старшего маркиза Ротердейла и исчезновении его наследника. Сын его светлости молчаливо признал вину отца, когда неожиданная смерть унесла его за пределы досягаемости земного правосудия.

Но по крайней мере для одного человека смерть лорда Генри не явилась сюрпризом, и этим человеком был Гидеон Крейл.

Глава 6

Черный фрегат

«Ямайская девочка» была судном и не новым, и не быстрым, но их путешествие уже подходило к концу. Франсис рассматривала их приближение к Ямайке со смешанными чувствами. Она была бы и рада вновь ощутить под ногами твердую землю, но знала, что это ознаменует конец этой необычной интерлюдии. Фрэнсис Барбикан снова уступит место леди Франсис Крейл, и в самом потайном уголке сердца ей было бы жалко распрощаться с ним.

Проходя мимо, капитан Барбикан остановился подле нее и вопросительно взглянул на нее сверху вниз.

— Путешествие становится утомительным, — произнес он, не то утверждая, не то спрашивая. — Но оно почти закончилось. Еще неделя, и мы доберемся до Порт-Рояля.

— И что потом?

— Потом? — повторил он с легким удивлением. — Ну, я отвезу вас в Испанский Город, к вице-губернатору сэру Томасу Линчу. Если, разумеется, ваш родственник граф уже не ждет вас на Ямайке.

Франсис подняла голову:

— А это возможно?

— Да, если Бесс нас подвела. Мы-то сначала плыли в Африку, потеряли много времени, пока Том брал там груз, а если его светлость отправился из Англии на Ямайку прямиком, тогда вполне может статься, что он уже ждет не дождется вас в Порт-Рояле.

— Криспин, вы уверены, что в английском порту для э… э… пирата будет безопасно? — наконец нарушила тишину Франсис.

— Это рай для пиратов, золотой ад. Говорят, что это самый ужасный город в мире, но одно я знаю точно: люди валлийца Гарри там вне опасности.

— Но сэр Генри Морган в Англии.

— Э, его имя по-прежнему могущественно. Не бойтесь! Даже если меня арестуют, без друзей вы не останетесь.

— Меня волнует опасность, нависшая над вами, не надо мной, — сказала она тихим голосом. — И почему вы всегда так плохо думаете обо мне?

Мгновение стояла тишина. Вдруг Криспин Барбикан странно рассмеялся.

— Плохо думаю о вас? — повторил он. — Я? Девочка, вас легко обмануть.

Что-то в его голосе заставило ее щеки залиться румянцем, и она робко подняла на него глаза. Внезапно откуда-то издалека раздался хриплый голос матроса, и чары рассеялись.

— Парус по правому борту!

— О господи, пошли только не испанское судно, — вздохнул капитан Адамс, подходя к Криспину и Франсис. — Не хочу потерять еще один груз, болезнь и без испанских орудий уже натворила достаточно.

Не ожидая ответа, он отвернулся, чтобы прокричать приказ команде. Франсис поднялась на ноги и тревожно взглянула на Криспина:

— Будет сражение?

— Может быть. Это мы узнаем точнее, когда увидим их флаг. Если это испанский флаг, у нас, скорее всего, не останется выбора, но вполне возможно, что это судно окажется дружеским.

Капитан Барбикан, стоявший у фальшборта рядом с Франсис и Джонатаном, взял протянутую ему трубу и направил ее на приближающееся судно. Спустя минуту он безразлично сказал:

— Это «Вампир».

Капитан Адамс крепко выругался.

— Судно Сарна! О, что за невезение натолкнуться на него теперь, когда путешествие почти окончено!

— А что? — Капитан Барбикан был слегка удивлен. — Береговое Братство не охотится на английские корабли. С чего тебе вдруг бояться Рандольфа Сарна?

— Когда я последний раз был в Порт-Рояле, — сказал Адамс, — мы повздорили, а этому желтолицему дьяволу не ведомы никакие законы. Он уж не упустит шанс отомстить. Мы должны либо драться, либо бежать!

— Ты спятил, Том, — резко заявил Криспин. — Это же «Вампир», а твое утлое суденышко не может его ни перегнать, ни победить. Ты знаешь это так же прекрасно, как и я.

Том Адамс взглянул на него, его губы дрожали.

— Либо одно, либо другое, — отрезал он. — Просто так я не дамся мучителям Сарна. — Его взгляд перенесся на пиратский корабль, находящийся теперь уже существенно ближе. — Бежать нет смысла. «Вампир» слишком быстр для нас, но, если мы будем сражаться, мы можем обезоружить его удачным выстрелом и спастись.

— Не будь глупцом! — с гневом вскричал Криспин. — Его орудия настолько превосходят твои, что он будет находиться вне досягаемости для твоих пушек и разнесет нас в щепы. Ты пожертвуешь кораблем, грузом и людьми, ничего не выигрывая.

— Я капитан этого корабля, — не смотря на Криспина, огрызнулся Адамс. — Я здесь отдаю приказы. А если кто вздумает мне противоречить, я закую его в кандалы.

— Это твое последнее слово, Том? — Руки Криспина легли на рукояти пистолетов.

— Да, — прорычал работорговец.

— Как пожелаешь, — мягко произнес капитан Барбикан. — Но это твое последнее слово.

Его правая рука поднялась, и пистолет выплюнул язычок желтого пламени. Голова Адамса запрокинулась назад, и он рухнул на палубу. Даже не взглянув на него, капитан Барбикан обернулся, чтобы отдать столь долгожданный приказ.

Команда была встречена дружным возгласом, и спустя миг «Ямайская девочка» уже спокойно покачивалась на волнах с беспомощно хлопающими на ветру парусами. От пиратского судна отделилась лодка и направилась к ним, а Криспин подошел к Джонатану и его сестре. Франсис закрыла лицо руками, а маленький маркиз, хоть и побледнел, смело посмотрел капитану в лицо и выдавил улыбку.

— Теперь мы не будем драться, сэр?

— Нет, не сейчас. — Криспин положил руку на плечо девушки. — Франсис, эта слабость женская. — Она подняла на него глаза, и в ответ на отражавшийся в них ужас он прибавил: — У меня не было другого выхода.

— Вы могли бы оглушить и связать его, — прошептала она. — Боже мой, вам вовсе не надо было его убивать!

Криспин нахмурился и быстро огляделся по сторонам. К счастью, пока их никто не замечал, все внимание было сосредоточено на приближающейся лодке.

— У меня не было времени раздумывать, как это лучше сделать, — снова заговорил он. — Если он сделал себя врагом капитана того корабля, лучше, если он будет мертв. Это Рандольф Сарн, его еще зовут Мучителем. — Тут, поняв, что это лишь усилит ее страх, он обнадеживающе прибавил: — Но со мной Сарн не ругался. Правда, теперь вам придется особенно убедительно играть свою роль. Но не бойтесь. Просто доверяйте мне, и я доставлю вас на Ямайку в целости и сохранности.

С усилием она оторвала взгляд от тела работорговца и взглянула на Барбикана.

— Я доверяю вам, Криспин, доверяю всем сердцем, — прошептала она и накрыла своей рукой его руку. — Но они пираты и… О! Я боюсь!

— Не надо бояться. — Он говорил отрывисто, почти резко. — Вы забываете, что я и сам пират.

В этот момент подошла лодка, и на борт поднялся посланник капитана Сарна с «Вампира». Это был худощавый, жилистый молодой человек с темными волосами, лицом оливкового цвета, блестящими темными глазами и полными губами под небольшими усиками. Он был одет с вульгарной крикливостью, а под его грязными кудрями поблескивали золотые серьги. Увидев во главе толпы матросов капитана Барбикана, он сделал экстравагантный жест удивления и обратился прямо к нему:

— C'est bien toi, Криспин? Ради всего святого, что ты делаешь на борту этого жалкого суденышка? Где капитан Адамс?

— Пока вы не соизволили прервать наше путешествие, Жан-Пьер, я плыл на нем на Ямайку, — сухо ответил Криспин. — Что же касается Тома Адамса, так он лежит вон там с пулей в голове.

— Mon dieu! Это не понравится моему капитану. Ему надо было уладить кой-какой счет с капитаном Адамсом. Меня послали привезти его на борт «Вампира», но труп, боюсь, ему не подойдет.

— Не сомневаюсь, — спокойно согласился Криспин. — Но старый дурень хотел открыть по вас огонь, и я нашел единственный способ этому помешать. Что собирается предпринять Сарн в отношении остальной команды?

— С ними он не ссорился. — Жан-Пьер повысил голос так, чтобы он был слышен собравшимся матросам. — Это судно будет сопровождать нас в Порт-Рояль. Там оно и его груз будут проданы, а прибыль разделена между командой согласно обычаю. Вот, — он указал на дородного одноглазого типа, поднявшегося вместе с ним, — он займет место вашего капитана, пока мы не достигнем Ямайки. А теперь, Криспин, мы едем на борт «Вампира».

— Мы? — Капитан Барбикан был захвачен врасплох. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?

— Ну да. — Жан-Пьер упер руки в боки, и его белые зубы сверкнули в довольно дружелюбной улыбке. — Я не могу взять с собой капитана Адамса и, уж разумеется, не могу вернуться с пустыми руками. Вместо него я беру тебя.

Криспин пожал плечами. Больше говорить было нечего.

— Как угодно, — безразлично отозвался он. — Но эти ребята едут со мной.

— Эти? — Жан-Пьер оглядел Франсис и Джонатана с некоторым удивлением. — Они твоя собственность?

— Мои братья по отцу. Я везу их на Ямайку. Можно нам собрать наши вещи?

— Ну разумеется, друг мой, разумеется, — любезно согласился Жан-Пьер. — Вы едете как гости, не как пленники. Собирайтесь.

Глава 7

Странная встреча

Очутившись на настоящем пиратском корабле, Джонатан был вне себя от восторга.

Франсис же находила единственный источник успокоения в мысли, что черный фрегат доставит их в Порт-Рояль быстрее, чем невольничье судно.

Однако это внезапное рвение попасть на Ямайку вдохновлял отнюдь не страх, поскольку на борту «Вампира» на ее присутствие так же не обращали никакого внимания, как и на «Ямайской девочке». Просто теперь ей не терпелось поскорее вырваться из круга насилия и кровопролития. Убийство капитана Адамса уничтожило ее растущую удовлетворенность, а серьезный самоанализ выявил следующий волнующий факт: поколебал основы ее мира не сам поступок, а личность убийцы.

Открытие отнюдь не успокоило ее. Мотив поступка был довольно самоотвержен, а его отношение к ней и ее брату осталось прежним даже сейчас, когда он снова очутился среди своих старых подельников. Так почему же ей было так больно видеть его на столь короткой ноге с пресловутым капитаном Сар-ном и его головорезами?

Почему? Ее светлость очутилась на грани открытия еще более неприятного и неожиданного. Она сурово сказала себе, что ее связь с Криспином Барбиканом была не более чем преходящей интерлюдией в ее жизни, что она путала благодарность с кое-каким иным, глубоким чувством и что, как только она окажется в безопасности под защитой своего опекуна, она тут же забудет все эти странные мысли. Наконец, она напомнила себе, что была почти обручена со своим двоюродным братом, виконтом Маунтхитом, и, хотя ее сердце необъяснимо потяжелело при этой мысли, она нашла в ней некоторое утешение.

Криспин, ничего не зная о душевном конфликте ее светлости, приписал ее очевидное замешательство окружающей обстановке, в которой та внезапно очутилась. Он и сам был глубоко обеспокоен: его облегчение по поводу их радушной встречи на борту «Вампира» оказалось кратковременным и рассеялось уже в первую ночь, проведенную на борту фрегата.

Он сидел с Сарном в кают-компании — фантастической комнате, красноречиво свидетельствующей о причудливо контрастном характере пирата. В жизни Рандольф Сарн имел две всепоглощающие страсти — алчность к золоту и любовь к красоте. Эти слабости и заставили его превратить свое судно в плавучую сокровищницу.

Переборки были увешаны картинами и гобеленами неописуемой красоты и ценности, а мебель, великолепно вырезанная и украшенная гербами, была украдена из дворца испанского аристократа. Каждое свободное пространство было набито плодами многих флибустьерских налетов, а поскольку Сарн ничего не знал о вещах, которые собрал, восхитительные запрестольные образы и священные сосуды христианских церквей терлись боками о золотые безделушки, сделанные руками индийцев. Среди всего этого украденного великолепия и восседал, словно голодный черный гриф, пиратский капитан, потягивая ром из хрустального кубка и время от времени беря понюшку табака из портсигара чистого золота.

Он пригласил капитана Барбикана занять место одного из своих погибших в недавней схватке офицеров, но Криспин отказался, и капитан Сарн теперь пытался его переубедить.

— Послушай, Барбикан, я тебе предлагаю хорошую вещь. Теперь, когда Морган ушел, многие только и мечтают плавать со мной. «Вампир» — удачливое судно. Что скажешь?

Криспин улыбнулся и покачал головой:

— Благодарю, но я пока не хочу возвращаться к этому ремеслу. У меня теперь есть эти мои ребята, мне надо думать о них. Для такой жизни они еще слишком молоды.

Сарн нетерпеливо махнул рукой.

— Мы будем стоять в Порт-Рояле достаточно долго, чтобы ты нашел для них более подходящее место. Это не повод отказывать мне в моем предложении. Это лишь предлог, и я догадываюсь о настоящей причине. Просто ты не хочешь плавать под моей командой, ты привык командовать собственным судном.

— Не стану отрицать, что предпочитаю именно последнее, — признал Криспин. — Но как я и говорил, в настоящий момент я не собираюсь возвращаться к пиратству.

— Даже во главе тридцатипушечного судна и с шансом отправиться на дело, о котором Береговое Братство не слыхивало с тех пор, как Гарри Морган сжег Панаму?

Капитан быстро поднял на Сарна глаза:

— Какое судно, кто его предлагает?

— Я. Это «Санто Розарио» из Кадиза. Мы захватили его не так давно и послали вперед в Порт-Рояль. Буду откровенен с тобой, Барбикан! Я замыслил предприятие, которое одному «Вампиру» не под силу, но вместе с «Розарио» мы могли бы попытаться. Мне нужен человек, который будет им командовать и на которого я смогу положиться, а ты довольно долго плавал с Морганом, чтобы научиться его методам. Я предлагаю тебе долю капитана.

— В обычаях Берегового Братства, — сказал Криспин, — назначать капитанов голосованием.

Сарн покачал головой.

— Только не на моих судах, — возразил он. — Вот почему мне сопутствует успех.

— А ты практичный лидер, признаю. Что это за предприятие, о котором ты говоришь?

Улыбка, сильно походившая на волчий оскал, рассеяла привычное уныние пирата.

— Это, мой друг, ты либо узнаешь, когда примешь командование «Санто Розарио», либо не узнаешь вообще, — ответил он. — Не нужно торопиться. Твое решение может подождать, пока мы не доберемся до Порт-Рояля.

— Я подумаю об этом, — пообещал Криспин. — Но я не сомневаюсь, что с уходом Модифорда и Моргана великие дни пиратства канули в Лету. Теперь на Ямайке заправляет Линч, а этот грязный торговец благоволит Ассьенто и будет скорее торговать с испанцами, чем грабить их города. Ты же не думаешь о том, чтобы последовать по стопам валлийца Гарри и закончить свои дни с рыцарским званием?

Капитан Сарн снова наполнил свой бокал и проглотил его содержимое, словно это была простая вода.

— Возможно, — загадочно ответил он. — Морган же достиг этого и без влияния при дворе.

Криспин поднял брови:

— А у тебя есть такое влияние, я полагаю?

И снова волчья улыбка обнажила желтые зубы.

— Ага, — согласился Сарн. — Как, по-твоему, я получил этот фрегат?

— Я часто спрашивал себя об этом, — откровенно признался Криспин, — но теперь я начинаю понимать.

Пират кивнул:

— Тогда твои глаза проницательней, чем у других, Криспин Барбикан. Я расскажу тебе все, но сначала пообещай мне, что, присоединишься ты ко мне или нет, это останется между нами.

Скорее из любопытства Криспин дал обещание. Сарн угостился еще одним глотком рома и, отбросив в сторону изящный кубок, сложил руки на столе.

— Сэр Томас Модифорд был не единственным английским аристократом, увидевшим ценность пиратства, — сказал он. — Человек, который построил «Вампир» и назначил меня его капитаном, уже в несколько раз окупил свои затраты испанским золотом, а если мы вдруг не поладим с английским законом, у него есть достаточно влияния, чтобы отвратить эту опасность. Даже правосудие сегодня имеет в Англии свою цену.

— Значит, у тебя есть доказательства его власти?

— Я знаю его имя, и никакого другого доказательства мне не надобно. Он сын своего отца, а весь мир знает, как тесно к трону стоит лорд Генри Крейл.

Капитан Барбикан как раз набивал свою трубку. Мгновение его длинные пальцы застыли в воздухе, а проницательные серые глаза метнули вопросительный взгляд на Сарна. Пират ухмыльнулся и кивнул.

— Можешь удивляться, — самодовольно продолжал он. — Возможно, ты не знаешь, что Гидеон Крейл владеет плантацией недалеко от Порт-Рояля? Он был на Ямайке четыре года назад — тогда-то я с ним и познакомился. Остальное случилось довольно легко.

— Я что-то слышал о лорде Генри Крейле в Англии, — заметил Криспин мимоходом. — Не родственник ли он маркиза Ротердейла?

— Брат, — подтвердил капитан Сарн. — Старый маркиз в изгнании, и лорд Генри распоряжается всеми его землями и состоянием. Пусть это будет доказательством способности его сына нас защитить.

— А каков он, этот Гидеон Крейл? — спросил Криспин, по-прежнему говоря легкомысленно.

Сарн усмехнулся.

— Дьявол, — ответил он лаконично. — Горбун с голосом, который выманил бы самого сатану из его ада. Довольно приятен на вид — он пользовался немалой популярностью у знати в Порт-Рояле, — но это лишь лицо, которое он показывает миру. Его отец — маркиз Ротердейл, но я поставлю свою жизнь, что Гидеон унаследует титул прежде, чем все будет кончено, не важно, какие препятствия возникнут у него на пути. Говорю тебе, Барбикан, если есть человек, которого я боюсь, так это Гидеон Крейл.

Клятва молчать, данная им столь опрометчиво, помешала ему рассказать Франсис и Джонатану о связи их двоюродного брата с капитаном Сарном, но, поскольку он полагал, что Гидеон Крейл находился далеко в Англии, это не особо его беспокоило. Он еще раз напомнил им о жизненно важной необходимости поддерживать их маскарад, но на следующий день произошел случай, который на время заставил его забыть обо всем услышанном в каюте Сарна.

Утром вахтенный заметил в море дрейфующий объект. Это оказался баркас, и «Вампир» слегка изменил курс, чтобы его нагнать.

Когда, наконец, черный фрегат подошел к маленькому суденышку, судя по всему дрейфующему уже довольно давно, те, кто стоял на его палубе, увидели в нем четверых мужчин, хотя только один из них подавал признаки жизни. Остальные лежали на дне лодки и не шевелились. Через борт «Вампира» проворно перебросили веревочную лестницу, и двое сильных, рослых пиратов стали спускаться вниз. Привязав лодку, они разделились: один принялся исследовать три недвижимые фигуры, а другой поднял на палубу фрегата находившегося еще в сознании человека.

Им оказался худой и жилистый метис. Лицо его было измождено и, несмотря на загар, мертвенно-бледно, губы потрескались и распухли. Пираты положили его на палубу в тени, и кто-то поднес кружку воды к его губам.

Вода, казалось, его немного оживила. Сделав две или три неудавшихся попытки, он смог прошептать:

— В лодке его светлость… помогите ему.

Послышался ропот изумления, и холодные глаза Сарна оживились.

— Его светлость? — повторил он. — Жан-Пьер! — Он кивнул в направлении лодки.

Молодой француз в мгновение ока перескочил за борт, прокричав приказ человеку внизу. Благородный пленник был всегда желанным гостем — выкуп только приумножит добычу.

Человек, которого положили на палубу, оказался молодым и красивым. Парик, уже прискорбно распрямившийся, обрамлял привлекательное мальчишеское лицо, а его длинная, худая фигура была облачена в то, что когда-то представляло собой наряд из атласа, отделанного золотом, но сейчас поблекшего под тропическим солнцем.

— Вот этот будет милордом, мой капитан. Остальные простые матросы, — объявил Жан-Пьер и обнадеживающе добавил: — Он еще жив.

— Отнесите его вниз. Пусть о нем хорошенько позаботятся. — Капитан Сарн повернулся к Криспину: — Вот, Барбикан, твои ребятишки как раз могут присмотреть за ним. На этот раз они очень даже пригодятся.

— Как скажешь, — безразлично отозвался Криспин. — Фрэнсис, Джонатан, пойдемте со мной.

Криспин отнес молодого человека в свою каюту и положил его на кровать, отправив Джонатана за водой.

— Лучше мне вернуться к Сарну, прежде чем это вызовет у него подозрения, — сказал он Франсис.

Он вышел, а Франсис, заботливо откинув растрепавшиеся пряди парика со лба молодого человека, склонилась над постелью.

Когда вернулся Джонатан с водой, они обмыли незнакомцу лицо и смочили его потрескавшиеся губы. Франсис прижала к его лбу влажную ткань, но тут ее брат, державший миску с водой, охнул и сжал ее плечо.

— Франсис! — воскликнул он, его голос дрожал. — Его правая рука! Посмотри на его правую руку!

На безымянном пальце поблескивало массивное золотое кольцо с сапфиром. Печатка Ротердейла.

Глава 8

По праву завоевания

Увидев знакомое кольцо на пальце молодого незнакомца, Франсис и Джонатан на мгновение оцепенели.

— Это кольцо, — наконец медленно произнесла Франсис. — Джонатан, приведи Криспина, быстро.

Мальчик вздрогнул и бросился исполнять поручение. Франсис осталась на своем месте, склонившись над постелью и по-прежнему держа руку незнакомца в своих. Внезапно он открыл глаза.

Мгновение испуганные голубые глаза пристально вглядывались в озадаченные карие, но тут его веки сомкнулись снова. Придя в себя, Франсис приподняла его голову и поднесла кружку воды к губам. Попив, он снова открыл глаза и взглянул ей в лицо.

— Мне по-прежнему снится сон? — пробормотал он. — Леди, молю вас…

Рука Франсис нежно легла ему на губы. Она прошептала:

— Именем Господа Бога, сэр, молчите! Вы выдадите меня. Я выдаю себя за юношу, сэр, — тихо сказала она. — Это пиратский корабль. Позже я все объясню, но сперва, — она смолкла, боясь задать вопрос, занимавший все ее мысли, — прошу вас, скажите мне, как вы стали обладателем кольца, что носите у себя на пальце.

— Я получил его от моего отца, — ответил он с усилием. — Графа Ларчвуда. Я Маунтхит.

— Маунтхит? — прошептала она. — Так мы с вами кузены. Я Франсис Крейл.

Когда в каюту вошел капитан Барбикан, они по-прежнему удивленно смотрели друг на друга.

— Криспин, только подумайте! Удивительное совпадение! Это мой двоюродный брат, виконт Маунтхит!

— Тихо, девочка, тихо! — Он взглянул на виконта. — Так, значит, это сын лорда Ларчвуда? Вы приехали искать своих родственников, милорд?

— Да, сэр. А вы капитан Барбикан?

Криспин слегка поклонился.

— К вашим услугам, ваша светлость, — официально произнес он и, увидев, что виконт собирается снова заговорить, предупреждающе поднял руку. — Все остальное потом, милорд, когда вы немного окрепнете, — властно сказал он. — В настоящий момент важно только то, что ваши родственники выдают себя здесь за моих братьев по отцу. Забыть об этом — значит предать всех нас. Остальное может подождать.

Судно, на котором путешествовал его светлость, подверглось нападению испанцев, и отогнать их им удалось только после продолжительной борьбы, оставившей английский корабль в весьма плачевном состоянии. Разразившийся вскоре шторм потопил судно, и лишь виконту и трем его спутникам удалось добраться до баркаса, в коем они и оставались, отдавшись на волю стихии, пока буря не утихла. Оказавшись без пищи и воды и не имея никаких средств управления своим хрупким суденышком, они дрейфовали три дня. На четвертый день их подобрал «Вампир».

Капитан Сарн, придя расспросить своего пленника, узнал только его имя, титул и тот факт, что, если он будет в безопасности доставлен в Порт-Рояль, его светлость с охотой вознаградит своих спасителей. Он заявил, что знаком с вице-губернатором Ямайки и сэр Томас Линч несомненно поручится за него. Вполне довольный, капитан Сарн удалился.

Капитану Барбикану, Франсис и Джонатану история была рассказана в больших подробностях. Они узнали, что граф прибыл в Ларчвуд-Холл лишь через два дня после их бегства из Англии и узнал всю историю об убийстве его родственника из писем, подкрепленных сведениями Бесс. Он поспешно вернулся в Лондон, намереваясь представить доказательства злодейства королю, но, столкнувшись с некоторыми трудностями убедить Чарльза в виновности его фаворита, в итоге отправился в Вест-Индию на поиски маленького маркиза и его сестры.

Виконт не упомянул истинную причину, почему родитель так спешно выслал его из Англии, а именно: щекотливое положение относительно брака с пресловутой актрисой. Изящная красота леди Франсис уже полностью затмила все воспоминания о напыщенном шарме мадам Сары, и он с удовольствием вдруг вспомнил о желании отца, чтобы он женился на своей двоюродной сестре. Желание, которое, до отъезда из Англии, он скорее бы умер, чем выполнил.

— Тогда наш дядя будет наказан за смерть дедушки? — спросил Джонатан.

— Сейчас он уже вне досягаемости для земного правосудия, и вам больше не надо его бояться, — сказал он. — Он скоропостижно скончался еще до того, как я покинул Англию. Апоплексия, говорят. Так что можете возвращаться в Англию в абсолютной безопасности.

— Но у лорда Генри был сын, разве не так? — тихо спросил Криспин.

— Да, Гидеон, — задумчиво ответил Маунтхит. — Они сильно поссорились, и некоторые говорят, что это произошло именно из-за преступлений лорда Генри против его брата. В любом случае Гидеон отправился на ваши поиски прежде, чем я покинул Англию, и даже новости о кончине отца не смогли его остановить.

— Вы хотите сказать, что нам нечего бояться нашего двоюродного брата? — с сомнением в голосе спросила Франсис.

— Клянусь, нет же, нет! — воскликнул его светлость. — Несмотря на свою внешность, Гидеон довольно приятный молодой человек. Он горбун, знаете ли, но он популярен. Все любят его.

Криспин молчал, но, вспомнив замечания капитана Сарна касательно этого популярного джентльмена, был более чем взволнован. Только его обещание Сарну мешало ему рассказать своим спутникам о связи Крейла с пиратами: для Криспина Барбикана обещание было священным, пусть даже данное тому, кто мало уважал слово. Вскоре, однако, он уже начал сожалеть о своей сдержанности.

На второй день после своего спасения лорд Маунтхит полностью восстановился, окреп и отважился выйти из каюты. С ним обращались обходительно, и, будучи человеком общительным, он скоро уже чувствовал себя в компании своих спасителей вполне комфортно. Отмечали, что его светлость очень привязался к братьям капитана Барбикана, и видели его на корме с Фрэнсисом поглощенным пылким разговором, длившимся более часа — пока он не был прерван самим капитаном Барбиканом.

Якобы он пришел предупредить их об опасности привлечения внимания к ее светлости, но в глубине души он понимал, что это было простым предлогом. Он проклинал себя за то, что собственническое отношение молодого виконта к Франсис наполняло его ревностной яростью, и, лишь заметив ту быстроту, с которой Франсис обратила внимание на его предупреждение, частично успокоился. Она объявила о своем намерении сойти вниз, и Криспин со злобным удовольствием тут же занял Маунтхита разговором, помешавшим ему последовать за ней.

Наконец, к ним присоединился капитан Сарн, и разговор зашел о Вест-Индии. Сэр Генри Морган, сообщил им виконт, был назначен генерал-лейтенантом ямайских сил, но в настоящее время не было никаких признаков его скорого возвращения на Карибы. Спустя два года он по-прежнему оставался выдающейся фигурой в лондонском обществе, фаворитом короля и близким другом многих аристократов с громкими титулами и несметными состояниями. Да, этот сын валлийского фермера далеко пошел с тех пор, как поднял мятеж среди своих собратьев-рабов на Барбадосе и вырвался из рабства, чтобы последовать за черным флагом.

Однако, как это было ни странно, капитан Барбикан выказал мало интереса к карьере своего старого друга и вскоре сошел вниз, оставив Маунтхита с Сарном и Джонатаном на корме. Его тревога стала столь велика, что он, наконец, решил пренебречь своим обещанием Сарну и рассказать Франсис правду относительно Гидеона Крейла, но оказалось, что он медлил слишком долго.

Пока он разговаривал с виконтом, в кают-компанию забрел Жан-Пьер. Он вошел без определенной цели, но вид бутыли вина на столе заставил его задержаться, и несколько мгновений спустя он уже смаковал ее содержимое, облокотившись на кресло и благосклонно смотря на другого обитателя каюты.

Это был Фрэнсис Барбикан, дремавший на рундуке под окнами. Очевидно, Барбикан чувствовал на себе влияние тропической жары: он отбросил крутку и жилет, а его рубашка была расстегнута у горла. Жан-Пьер еще раз сделал большой глоток вина и подумал, как могло случиться так, что у грозного капитана Барбикана мог оказаться столь хрупкий и робкий брат. Маленький Джонатан был довольно крепкий, но этот Фрэнсис — mordieu! Парень был так же хрупок, как женщина.

С этой мыслью Жан-Пьера охватило подозрение, столь пугающее и все же столь очевидное, что на мгновение он был просто ошеломлен. Затем он поставил бокал и неслышно, словно кошка, подошел к Фрэнсис. Его темные глаза неторопливо прошлись по худой спящей фигуре перед ним, и на его лице отразилась улыбка. Он тихонько засмеялся.

Этот ли звук или, возможно, какой неведомый инстинкт опасности пробудил Франсис. Не успела она взглянуть на Жан-Пьера, как по его глазам поняла, что ее тайна раскрыта. Она вскочила и предприняла было отчаянную попытку бежать, но он оказался слишком быстр. В мгновение ока его рука обхватила ее за талию. Она завизжала и начала дико отбиваться, но он увиливал от ударов, продолжая хохотать.

— Так-так! — воскликнул он. — Молодчина Криспин обманул нас, мадемуазель!

Он смолк. Дверь с шумом отворилась, и в каюту вошел сам капитан Барбикан.

Жан-Пьер пробормотал проклятие, его рука метнулась к боку, но овладеть оружием он не успел. Первый удар Криспина заставил его попятиться назад, и не успел он прийти в себя, как руки Барбикана уже сжимали его горло. После непродолжительной борьбы он вырвался и выхватил из-за пояса кинжал. Франсис снова взвизгнула, но Криспин поймал руку убийцы за запястье, и мгновение они раскачивались взад-вперед, борясь за обладание ножом.

— Господи боже, что здесь происходит? — В дверном проеме появился Рандольф Сарн с пистолетом в руке. За ним стояла любопытная толпа. — Довольно! Довольно или я пристрелю вас обоих!

Оружие рявкнуло, и пуля застряла в дереве прямо над их головами.

— Это предупреждение, — продолжал Сарн сквозь плавающий дым, заполнивший каюту. — В другой раз я буду менее терпелив. Что здесь, черт побери, не так?

Жан-Пьер облокотился на стол и смахнул каплю крови с губ. Он прерывисто дышал, но умудрился рассмеяться.

— Как видите, мой капитан, наш друг обманывал нас и обиделся на то, что это стало известно.

Жестом он указал на Франсис, которая стояла, прижавшись к стене, одной рукой прижимая рваную батистовую рубашку к груди. Холодные глаза Сарна смерили ее взглядом, на мгновение расширились, а затем сузились.

— Черт возьми, — снова сказал он, но уже более мягким тоном. — Вот, значит, как.

Он сделал шаг к съежившейся девушке, но та, с рыданием отпрянув от него, бросилась в объятия капитана Барбикана.

— Криспин! Спасите меня, ради всего святого! Не дайте им прикоснуться ко мне!

— Успокойтесь, милая. Вам не причинят вреда. — Голос Криспина был нежен, но, когда его взгляд остановился на капитане Сарне, глаза его стали холодные и непреклонные. Он положил руку на эфес своей рапиры, но пират неприятно усмехнулся.

— В этом нет необходимости, Барбикан, — насмешливо сказал он. — Ты не можешь сразиться со всеми нами, да и рапира ничто против пистолетов. Если ты решил привести свою девицу на борт моего корабля, она должна была быть готова разделить свою благосклонность и между нами.

— Это, естественно, оставили решать мне, — сказал Криспин иронично, между тем лихорадочно соображая. Разоблачение пока было не полным: Сарн понятия не имел об истинной личности девушки, и, если грозящей им сейчас опасности удастся избежать, все еще может сложиться довольно сносно. Если бы только миновать ее сейчас!

— Это правда, мой капитан, — неожиданно произнес Жан-Пьер. — Не он решил привести мадемуазель на борт «Вампира». Я вынудил его сопровождать меня, а он, разумеется, не мог оставить ее на борту «Ямайской девочки».

Сарн взглянул на него с недоверием.

— И что теперь? — спросил он, и Криспин бросил подозрительный взгляд на своего неожиданного союзника. — Ты смеешь бросать мне вызов?

— Мой капитан! — Жан-Пьер распрямил плечи и развел руки в жесте полунасмешки-полуукора. — Я только напоминаю вам, что «Ямайская девочка» принадлежит нам по праву завоевания и любая добыча с нее должна соединиться с остальными трофеями, которые будут поделены между нами. Разве это не так? — Его горячий взгляд снова обратился на Франсис, и он медленно повторил: — Любая добыча.

— А ты прав! — Сарн говорил с торжеством. — Ты всегда был умен, мальчик мой, особенно там, где замешана женщина. По праву завоевания, говоришь? Это хорошо придумано.

— Так что видишь, мой друг, — мягко обратился Жан-Пьер к Криспину, — подобное неразумное отношение вполне неуместно. Все, что захватит пират, принадлежит не одному, а всем, и это тебе должно быть прекрасно известно. Что скажешь на это, топ brave?

С этими словами он приблизился к ним, и кто-то из пиратов, столпившихся у двери, отпустил непристойную шутку. Губы капитана Барбикана зловеще поджались. Он нежно отодвинул Франсис за спину, и его рапира выскочила из ножен с высокой, жуткой ноткой веселья.

— Я скажу, — мрачно заявил он, — что, пока я жив, никто не прикоснется к ней и пальцем.

— Но тогда, друг мой, — извиняющимся тоном изрек Жан-Пьер, — ты проживешь не очень-то долго.

Стоявшие у дверей встретили эту шутку похабным гоготом, а Сарн прибавил:

— Убери оружие, Барбикан. Ты слишком сильный боец, чтобы отдать свою жизнь за какую-то девку. Мне бы не хотелось пристрелить тебя, но, если ты не отойдешь от этой шлюхи, Бог свидетель, я это сделаю.

— Криспин! — жалобно воскликнула Франсис и двумя руками обхватила его правую руку, державшую рапиру. — Это бесполезно — они убьют вас. Если вы испытываете ко мне хоть каплю сострадания, направьте свой меч мне в сердце.

— Стойте! — неожиданно раздался голос из дверного проема, и сквозь толпу протиснулся молодой виконт. — Капитан Сарн, я предупреждаю вас. Если вы хоть пальцем тронете эту леди, вам туго придется, потому что она не обычная девка, чтобы стать игрушкой пиратского судна. Она леди и моя двоюродная сестра! — Криспин сделал предупредительный жест, но он остался незамеченным. Виконт продолжал: — Это леди Франсис Крейл, и, если вы тронете ее, вы рискуете жизнью.

— Если это так, милорд, как получилось, что она очутилась в этом наряде и в такой компании? Странные это поступки для леди.

— Жизнь ее светлости, — ответил он сурово, — находилась в опасности, пока она пребывала в Англии. И жизнь ее брата, маркиза Ротердейла. — Кивком он указал на Джонатана, стоявшего рядом с ним. — Кое-кто мог выиграть от их смерти, и, когда их дед был убит, капитан Барбикан помог им и вместе с ними бежал из страны в попытке спастись от преследователей. Я же отправился в путь, чтобы привести их домой под защиту их опекуна, моего отца.

— Вы можете это доказать?

— Разумеется.

— Есть на Ямайке, недалеко от Порт-Рояля, — продолжал пират, — одна плантация. Она принадлежит Гидеону Крейлу. — И он вопросительно взглянул на виконта.

— Вы знаете его! — воскликнул Маунтхит. — Но это же превосходно. Он тоже родственник ее светлости и отправился на Ямайку даже раньше меня. Он уже, наверное, там. Вам надо только пойти к нему, и вы получите любые необходимые вам доказательства.

— Не сомневаюсь, — в итоге произнес он и повернулся к Франсис, которая по-прежнему съеживалась за спиной Криспина: — Миледи, прошу прощения. На борту этого корабля вам никто не причинит вреда. — Его взгляд метнулся на Жан-Пьера и команду, стоявшую позади него. — Слышите, вы, собаки? Любой, кто нанесет ее светлости оскорбление, будь то словом или делом, умрет.

Он смолк, и его глаза встретились с глазами капитана Барбикана.

— А ты скрытный, не так ли, Барбикан? — неприятно усмехнулся он. — Но теперь, благодаря его светлости, я понимаю тебя. Уверен, мистеру Крейлу будет крайне приятно узнать, что его поиски подошли к концу и его благородные родственники в безопасности находятся на борту «Вампира».

Глава 9

Леди и пират

Он крепко схватил Жан-Пьера за руку и вывел его из каюты, разогнав толпу у двери одной отрывистой командой. Лорд Маунтхит взглянул на капитана Барбикана, и легкие морщины скривили его аристократический лоб. Разумеется, мужчине пристало защищать леди, но равно ли пристало ему теперь, когда опасность миновала, продолжать держать ее в объятиях? И пристало ли ей оставаться в объятиях, что она и делала? К сожалению, судя по всему, ее светлость находилась под угрозой потери всякого чувства приличия, и молодой виконт счел своим прямым долгом указать ей на это. Он прочистил горло.

— Довольно удовлетворительное завершение для такого волнующего случая, — заметил он несколько напыщенно. — Вам повезло, моя дорогая кузина, что капитан Барбикан пришел так своевременно.

Хотя это было не совсем то, что он намеревался сказать, оно возымело желаемый результат. Франсис вздрогнула и отодвинулась от Криспина, упав в кресло у стола. Воодушевленный своим успехом, виконт сделал еще одну попытку, на этот раз обратившись к самому Барбикану:

— Как родственник ее светлости, сэр, позвольте мне поблагодарить вас за вашу отважную, хотя и безрассудно смелую попытку спасти ее.

Это понравилось ему больше. Он вдруг почувствовал, что это особенно четко подчеркнуло пропасть между ними, и далее продолжал слегка надменно:

— Боюсь, однако, что, если бы не мое вмешательство, вам бы пришлось нелегко. Вы сами могли бы, разумеется, раскрыть личность моей двоюродной сестры, но, несомненно, сочли вашу рапиру более могущественным оружием.

Эта речь не произвела видимого впечатления на капитана. Он по-прежнему не отрывал взгляда от Франсис и теперь, подойдя к столу и налив бокал вина, присел перед ней.

— Выпейте это, — ласково проговорил он и, прежде чем ответить виконту, подождал, пока она не поднесла его к губам. Когда, наконец, он заметил его светлость, его тон удивительным образом изменился.

— У меня были веские причины молчать, милорд, — сказал он мрачно. — Неужели вы воображаете, будто именно титул ее светлости или, может быть, ваше присутствие защитили ее? — Он коротко рассмеялся. — Это пиратское судно, что вы, ваша светлость, кажется, забываете, и на его борту, будет ли женщина леди или обычной уличной потаскушкой, не имеет значения. Главное, что она молода и красива.

Виконт уставился на него.

— Вы начинаете дерзить, — надменно произнес он.

— Не пытайтесь затеять со мной ссору! — прервал его Криспин с нетерпением. — Поверьте мне, опасность отнюдь не миновала, и леди Франсис еще могут потребоваться обе наши шпаги, прежде чем наше путешествие подойдет к концу. Вы знаете, кому принадлежит этот корабль?

Маунтхит поднял брови:

— Капитану Сарну, я полагаю, хотя и не понимаю, как это относится к нам.

— Возможно, когда вы узнаете, вы поймете причину моего молчания. Человек, на чье золото был куплен «Вампир» и в чей карман льется львиная доля его добычи, — Гидеон Крейл.

Наступила пауза. Трясущимися пальцами Франсис поставила свой бокал и пробормотала запинающимся голосом:

— Нашему кузену? Это возможно?

— Боюсь, что да, миледи. Сарн рассказал мне об их партнерстве в первую ночь, которую мы провели на борту. Он пригласил меня присоединиться к нему.

— Ну, это не так уж и неслыханно, — объявил виконт, приходя в себя. — Я не говорю, что приветствую это, но, раз сам король не стыдится извлекать выгоду из пиратства и даже жалует рыцарское звание самому отважному из них, почему бы его подданным не последовать его примеру? Я не вижу никаких причин скрывать личность моей двоюродной сестры, скорее дополнительный повод ее раскрыть.

Капитан Барбикан пристально посмотрел ему в глаза.

— Лорд Генри Крейл, — медленно проговорил он, — не стал колебаться и убил собственного брата, чтобы овладеть богатством и титулом Ротердейла. Вполне возможно, что и его сын лелеет те же мечты.

— Сэр, вы заходите слишком далеко! — воскликнул Маунтхит с негодованием. — Я ставлю свою жизнь, что Гидеон не имеет подобных злых намерений. Миледи, умоляю вас не придавать значения этим необоснованным обвинениям.

— А я, миледи, прошу вас не доверять этому Крейлу. Каков отец, таков и сын, гласит старая пословица, и она верна.

Франсис вздохнула.

— В том, что вы говорите, есть здравый смысл, Криспин, — признала она. — И все же это только домыслы. Милорд знает Гидеона Крейла, а мы нет. — Ее голос задрожал, и она поднесла руку ко лбу. — Я не знаю, во что верить. Думаю, мне лучше вернуться в свою каюту.

— Разумеется, дорогая. — В мгновение ока Маунтхит превратился в воплощение заботы. — Позвольте мне предложить вам свою руку.

— Благодарю. — Она поднялась на ноги и, взяв его под руку, взглянула на капитана Барбикана. — Я очень благодарна вам, Криспин, — шепнула она и вышла.

Виконт сопровождал ее молча. Дойдя до двери в свою каюту, она бы ушла со словами благодарности, но он задержал ее.

— Вы много пережили, миледи, — сказал он. — Но испытание практически закончено, и скоро вы навсегда избавитесь от этих пиратов.

— Вы причисляете к ним и Криспина Барбикана, милорд? — тихо спросила она, и он поднял брови.

— А разве не среди них его место? Он верно и хорошо служил вам, но теперь, когда я нашел вас, вы больше не нуждаетесь в его услугах. — Он взял ее руку и поднес к губам. — Если вы и забыли планы относительно нашего будущего, моя дорогая, то я не забыл.

Рано утром следующего дня под гром орудийных приветственных залпов «Вампир» вошел в Порт-Рояль. Пираты устремились на берег, а пленников осталась сторожить лишь небольшая их горстка. Капитан Сарн одним из первых сошел на берег, кратко проинформировав Криспина, что он вернется после того, как встретится с Гидеоном Крейлом, и что они тем временем должны оставаться на борту.

После того как пираты покинули корабль, Криспин поднялся с Джонатаном на корму, но отвечал на пылкие расспросы юноши несколько рассеянно. Леди Франсис он не видел со вчерашнего дня, и теперь вдруг ко всему прочему заметил, что виконт тоже отсутствовал. Он повернулся к Джонатану и, без церемоний оборвав того на полуслове, спросил о местонахождении двоюродного брата его светлости.

— О, он в кают-компании с Франсис, — весело ответил маркиз. — Они говорили о нашем кузене Гидеоне.

Прошло немного времени, и к ним присоединился сам милорд. Он остановился у локтя Криспина и сварливо обратился к нему:

— Именем дьявола, капитан Барбикан, сколько еще мы будем здесь околачиваться? Почему мы не идем на берег? Мы пленники?

Капитан кивнул.

— Но это просто смешно! — пробормотал его светлость. — Это же английский порт!

— Сэр, это Порт-Рояль, а не лондонская речка, — нетерпеливо отрезал Криспин. — Вы в Англии мало что знаете о Карибах. Джонатан и тот знает больше. Возможно, он согласится проинструктировать вас.

Он повернулся и стал спускаться по лестнице, ведущей к каютам. За его спиной ясный голос Джонатана пустился в пространные объяснения дурной репутации Порт-Рояля негодующему виконту. Мимолетная улыбка тронула губы капитана, и он направился в кают-компанию.

Франсис сидела на рундуке под открытыми окнами и смотрела на гавань. Мгновение оба молчали.

— Порт-Рояль! — наконец произнесла она. — Конец путешествию — и Фрэнсис Барбикан. — Она обернулась и, взглянув на него, протянула руку. — У меня нет слов, чтобы отблагодарить вас, Криспин, за все то, что вы сделали для нас. Мы у вас в неоплатном долгу.

Криспин сжал протянутую ему руку.

— Если хотите отблагодарить меня, миледи, — серьезно сказал он, — обращайте меньше внимания на слова милорда Маунтхита, когда дело касается Гидеона Крейла.

Она нахмурилась, но скорее от печали, нежели гнева.

— Почему вы так уверены, что ему нельзя доверять? Хэл, — она запнулась, слегка покраснев, — я имею в виду, лорд Маунтхит, знает его хорошо, и он уверяет меня, что его все очень любят. Все в Лондоне, говорит он, знают, что Гидеон отдалился от своего отца из-за его преступлений против нас, а поссорились бы они, если бы Гидеон тоже желал нам зла?

Барбикан ответил на этот вопрос другим вопросом:

— А вы уверены, миледи, что Рандольф Сарн — человек, которого легко напугать?

— Капитан Сарн, — повторила она в замешательстве. — Я бы сказала, что он не боится ни Бога, ни человека.

— Точно, и все же он признался мне, что боится вашего двоюродного брата, а Сарн, я уверен, более сведущ во всяких злодействах, чем его светлость.

— Возможно, — предположила она, — это потому, что капитан Сарн сам злой, оттого он и воображает зло в других.

— Воображает! — Он смолк, смотря на нее в раздражении. — Да этот виконт очаровал вас!

При этих словах она густо покраснела и вырвала свою руку из его.

— Мне кажется, вы забываете, что маскарад кончился. Я больше не ваш брат, чтобы меня запугивать или насмехаться, когда вам заблагорассудится. И почему вы такой неразумный? Хэл знает Гидеона Крейла, а вы нет, и все же вы не обращаете на это никакого внимания. Вы решили, что Гидеону нельзя доверять просто из-за преступлений его отца.

— Миледи, — резко прервал он ее. — Вы хотите убедить в этом меня или себя?

Она взглянула на него, на миг лишившись дара речи, и он продолжал:

— Я только прошу, чтобы вы проявили осторожность. Виконт сказал вам то, что считает истиной, уверяет вас со всей искренностью, что вы можете доверять своему двоюродному брату, но что знает он о таком человеке, как Гидеон Крейл?

— А что знаете о нем вы? — возразила она. — Хэл, по крайней мере, не поносит его за его спиной. Вы не имеете права на эти беспочвенные обвинения.

— Беспочвенные? — повторил он. — Беспочвенные? Да он в тесных отношениях с Рандольфом Сарном!

— А если и так, — быстро возразила она. — Разве вам осуждать его за это? Разве вы сами безупречны?

Он слегка побледнел, но спокойно отвечал:

— Я никогда не притворялся иным, чем я есть, миледи. Когда ваш дед лежал при смерти, я сказал ему, какова была моя жизнь, и все же он доверил вас мне. Разве я предал это доверие?

— Нет, — признала она. — Нет.

— Тогда доверьтесь мне и сейчас. Позвольте увезти вас в испанский город, как мы планировали. Как только вы окажетесь под протекцией вице-губернатора, никто не осмелится причинить вам вред.

— Но мы в безопасности и так. Я убеждена, что наш двоюродный брат Гидеон не хочет нам зла, а даже если это и так, что он может сделать теперь, когда с нами Хэл? По правде говоря, Криспин, я не знаю, что вас беспокоит!

— Не знаете, — медленно произнес он. — Вы не понимаете, что я боюсь за вас каждую минуту, когда вы находитесь вне поля моего зрения? Когда мы расстаемся хоть на миг, я не знаю покоя. Франсис…

— Нет! Не продолжайте! Я не могу, я не стану слушать. — Она вскочила на ноги и хотела было уйти, но он преградил ей путь. — Криспин, это безумие. Дайте мне пройти.

— Сначала выслушайте меня, — сказал он. — Почему вы боитесь?

— Боюсь, — повторила она. — Вас, Криспин?

— Не меня, — ответил он. — Того, что я скажу вам. Вы ведь прекрасно знаете, что я скажу.

— Криспин, — в отчаянии взмолилась она. — Заклинаю вас, дайте мне уйти. Нам не о чем говорить — не о чем! О, молю вас, поверьте мне!

— Есть, — мягко возразил он. — Почему вы боитесь, Франсис? Вы боитесь меня или себя?

Этот вопрос кольнул ее в самое сердце, и ее светлость решила найти прибежище в притворном гневе.

— Я же говорю вам, что не боюсь! Я знаю, что вы хотите сказать мне, и пытаюсь избавить вас от ненужной боли, поскольку вы, разумеется, и сами понимаете, как это безнадежно. Как вы смеете — вы, пират, — говорить со мной о любви?

Слова сорвались с губ прежде, чем она поняла, что говорила, и мгновение спустя она отдала бы все, лишь бы забрать их назад. Криспин побелел, а его глаза ожесточились.

— Благодарю вашу светлость за откровенность, — озлобленно процедил он. — Позволю себе заметить, однако, что, хотя вы неизмеримо выше меня, это вам не помешало зависеть от меня все эти четыре месяца.

— О, это неслыханно! — В этом гневе уже не было ничего притворного. — Разве в этом была моя вина? Разве не вы заставили меня подняться на борт этого ужасного судна?

— Я должен был сдержать данную мной клятву, миледи, обещание доставить вас в безопасности вашему родственнику. Что ж, я это сделал. Вы обрели избыток родственников. Один развратник, другой сын человека, который хотел убить вас, но, поскольку оба они благородных кровей, несомненно, они выше подозрений или упрека.

— Итак! — презрительно воскликнула она. — Мы добрались до сути. Мои двоюродные братья появились слишком рано, не так ли? Они нарушили все ваши планы?

— Мои планы? — Он был искренне удивлен. — Что, черт возьми, вы хотите этим сказать?

— Разве я знаю, что у вас в голове? — бросила она ему. — Должна ли я отважиться и высказать догадку о том, что могло меня поджидать в ваших руках в этом — как вы там говорили — раю для пиратов, этом золотом аду?

— Значит, вы думаете так, — процедил он сквозь зубы. — Ваш благородный кузен быстро настроил вас против меня! Боже, миледи, вы заслуживаете того, чтобы я преподал вам урок.

Он быстро шагнул вперед и, прежде чем она успела опомниться, схватил ее в объятия. Она яростно пыталась вырваться, но в его руках была столь же беспомощна, как и ребенок, а он рассмеялся с ноткой злой насмешки:

— Что беспокоит вас, миледи? Не далее как вчера вы лежали на моих руках довольно тихо.

— О! — Это был крик ненависти. Она была настолько разгневана, что прекратила сопротивляться. — О, вот это смело! Вот это благородно! Попрекать меня этим, когда вы знаете, что тогда я почти обезумела от страха!

— Да, — согласился он. — Наполовину обезумели от страха перед пиратами, от которых я пытался вас спасти. Но кто спасет вас сейчас?

— Если я закричу, вы скоро об этом узнаете, — ядовито отозвалась она. — Теперь я больше не обязана просить у вас защиты, слава богу.

— Тогда зовите, — усмехнулся он. — Пусть маленький виконт ринется к вам на помощь. Вместо этого, правда, он скорее найдет здесь свою смерть.

Он поднял ее за подбородок и поцеловал с грубым неистовством. Она же, обнаружив руки свободными, тщетно попыталась оттолкнуть его, и тогда он в первый раз увидел в ее глазах настоящий ужас. Он мягко рассмеялся, но тон его смеха ее отнюдь не обнадежил.

— Не так давно, моя дорогая, вы говорили о своем долге передо мной. Я собираюсь заставить вас его оплатить.

— Вы сам дьявол! Трусливый зверь. Но я не стану звать Хэла, чтобы вы убили его. Делайте что хотите.

Это были смелые слова. Ее лицо приобрело пепельный оттенок, а синие глаза потемнели от испуга, ведь в нависшем над ней мрачно улыбающемся лице пирата не было и тени сострадания. Внезапно ее охватил ужас, и ее глаза наполнились слезами.

— Криспин, сжальтесь надо мной!

— Ага, теперь вы запели по-другому, — насмехался он. — Успокойтесь, миледи. Может, я и пират, но не насильник. — Он снова поцеловал ее, на этот раз почти с презрением, и выпустил столь неожиданно, что она попятилась назад, наткнулась на переборку и, прислонившись к ней, остановилась, вся дрожа. — С этих пор, миледи, когда леди Франсис Крейл снова подумает о том, как высоко она стоит над обычной толпой, пусть она вспомнит и то, как однажды она была усмирена пиратом.

Глава 10

Гидеон Крейл

Ближе к вечеру Рандольф Сарн вернулся в Порт-Рояль. Взойдя на борт «Вампира», он обнаружил своих людей веселящимися на баке, а капитана Барбикана стоящим на корме в мрачной задумчивости. Трех других пленников видно не было. Капитан Сарн подошел к Криспину и обратился к нему тоном глубочайшего недоумения.

— Есть кое-что, чего я никак не могу уяснить, — объявил он. — Когда его светлость сказал мне вчера, кто эта девица и ее брат, и объяснил, что в Англии их жизни были в опасности, я подумал, что понимаю, в чем дело. Есть только один человек, кто выиграл бы от их смерти, сказал он. Это, разумеется, лорд Генри Крейл, который является наследником парнишки, и, исходя из того, что я знаю о Гидеоне Крейле, он вполне может быть в этом замешан тоже. А Гидеон, его светлость, находится в Порт-Рояле. Все казалось просто.

Он смолк и подождал вопроса или комментария, но ни того ни другого не последовало. Сарн с любопытством взглянул на мужественный профиль Барбикана и возобновил рассказ о своих жалобах:

— Он здесь, это верно, и я отправился к нему с рассказом о добыче, которую я захватил, ожидая, что он прикажет мне увезти их подальше и там с ними разделаться, но он повел себя так, словно я оказал ему неоценимую услугу. Говорил о своих бедных родственниках, как он благодарен, что они нашлись, что теперь он может хотя бы частично искупить перед ними грехи своего отца. Дело закончилось тем, что он послал свою собственную карету, чтобы доставить их на плантацию. Провалиться мне на этом месте, если я хоть что-нибудь понимаю! Он мог отделаться от них обоих. Ему нужно было лишь шевельнуть пальцем, чтобы сделаться маркизом Ротердейлом, а вместо этого он занят приготовлениями к их встрече, и виконта тоже.

— Тогда отвези их к нему, и дело с концом, — сказал Криспин, нарушая свое молчание. — Этим ты окажешь услугу и мне.

Сарн поднял брови:

— В чем дело? Вчера ты вел себя по-другому. Привередливая девица отвергла тебя, как только снова оказалась среди своих?

— Хватит, сказал я. — Капитан Барбикан обернулся к нему с почти что рычанием. — Моей задачей было доставить ее и ее брата к их родственникам, и мне это было не по вкусу с самого начала. Я что, похож на няньку? Но их дед умирал и попросил меня защищать их. Теперь, слава богу, мое дело сделано и я могу вновь заняться своими собственными делами.

— Не получив вознаграждения? — хитро подсказал пират, бросив на своего собеседника косой взгляд, но Криспин злобно хмыкнул.

— Избавиться от этой мегеры для меня уже награда, — ответил он. — Миледи имеет слишком завышенное мнение о себе. Можешь отвезти ее своему другу Крейлу с моими наилучшими пожеланиями.

Сарн ухмыльнулся.

— Ты сам отвезешь ее, — сказал он. — Крейл ужасно хочет тебя видеть. — Он поднял руку, предупреждая протест капитана. — Не спорь, Барбикан. Он хочет тебя видеть, и у меня есть средства заставить тебя, если ты откажешься ехать туда добровольно. Где твой здравый смысл! Может, он хочет вознаградить тебя!

Криспин согласился сопровождать их на плантацию, поскольку знал, что, если откажется, его отвезут туда связанным — опыт довольно унизительный, а потому он имел все основания его избегать, — и с облегчением узнал, что он и Франсис не будут вынуждены терпеть компанию друг друга в течение поездки. Хотя лорд Маунтхит ехал вместе со своими родственниками в позолоченной карете, для него и капитана Сарна предоставили оседланных лошадей.

Уже наступила ночь, когда они, наконец, подъехали к белому дому, утопающему в душистых садах. Тяжелая карета остановилась у дверей, и оба капитана спрыгнули с лошадей. Чернокожие рабы подхватили брошенные поводья и проводили гостей в дом.

Парадный вход вел в просторную и хорошо освещенную залу. Не успели они войти, как дверь в дальнем ее конце распахнулась, и появился Гидеон Крейл, облаченный в великолепный наряд из пурпурного атласа, отделанного золотом. При виде этой сгорбленной и уродливой фигуры Франсис почувствовала мимолетное отвращение, но, как только ее взгляд остановился на задумчивой красоте бледного лица, обрамленного черными кудрями, неприязнь уступила место жалости. Горбун остановился рядом с ней, и утопающая в пене кружев рука, такая же белая и тонкая, как рука женщины, протянулась и, взяв ее руку, поднесла к губам.

— Леди Франсис! Моя милая кузина! Как я рад видеть вас в моем доме! И вашего брата тоже. — Джонатана одарили радушной улыбкой, и Гидеон повернулся с протянутой рукой к виконту: — Хэл, мой друг, вот уж не надеялся увидеть вас снова столь скоро!

Под аккомпанемент этого потока красноречия он провел их через залу и ввел в комнату, которую только что покинул. Здесь он подвел Франсис к креслу, указал виконту на другое, отдал распоряжение негру, позвякивавшему бутылками и бокалами, и только после это в первый раз обратился к высокой и молчаливой фигуре позади:

— А это, разумеется, капитан Барбикан. — Он протянул руку, резким жестом откинув облако кружев. — Сэр, никакие слова не смогут выразить всей благодарности, что я испытываю к вам, покровителю этих невинных детей в стольких опасностях.

Криспин взял изящную руку в свои сильные пальцы и с любопытством заглянул в это красивое, нестареющее лицо. Горбун пристально изучал его, и на мгновение Криспин встретился взглядом со взглядом его сияющих, темных, бездонных глаз. Теперь он понимал, что описание Сарна очень ему подходило. Этот человек был дьяволом, чья душа так же искажена и изуродована, как и его уродливое тело. А ведь Франсис считала себя в безопасности в руках этого чудовища!

— Вы преувеличиваете, мистер Крейл, — спокойно сказал он. — Я случайно был вовлечен во все это и принял на себя опеку над вашими родственниками исключительно из сострадания к умирающему.

— Тем не менее, капитан Барбикан, только благодаря вам леди Франсис и ее брат сегодня здесь, и я могу хотя бы частично искупить грехи моего несчастного родителя. — Он отвернулся от Криспина и грустно улыбнулся Франсис: — Да, миледи. Я прекрасно знаю, кто ответствен за убийство вашего дедушки, а поскольку мой отец мертв — событие, которое я могу рассматривать исключительно как кару за совершенный им ужасный грех братоубийства, — я не колеблясь это признаю. Но довольно! Опасность миновала, и я надеюсь, что скоро вы вернетесь со мной в Англию и займете принадлежащее вам по праву место в мире, в котором вы родились и которое, несомненно, будет только украшено вашим в нем присутствием.

Франсис, порядком истощенная этой речью, пробормотала что-то неразборчивое и беспомощно посмотрела на виконта. Слуга воспользовался паузой и подал вино и сладости, и таким образом необходимость в ответе отпала. Выпив, Гидеон снова обратился к ее светлости:

— Полагаю, моя милая кузина, что спустя столько недель плавания вы не захотите тут же пуститься в утомительное путешествие в Англию. Могу я предложить вам пожить здесь несколько месяцев, чтобы восстановить силы после лишений и невзгод, которые вам, несомненно, пришлось перенести? У меня здесь есть дела, требующие моего внимания, и хотя, конечно, я буду руководствоваться в этом деле исключительно вашими желаниями, как ваш опекун я…

— Что? — вмешался Маунтхит. — Клянусь небом, Гидеон, вы идете слишком быстро! Его величество назначило опекуном Франсис и Джонатана моего отца. Вот почему он послал меня на их поиски.

Крейл взглянул на него, и улыбка, которая, несмотря на всю свою сладость, имела в себе нечто злобное, скривила его губы.

— Разве, Хэл? — спросил он нежно. — Я думал, в этом была другая причина. Однако, мой дорогой мальчик, прежде чем покидать Англию, вам следовало бы лучше ознакомиться с ситуацией. Его величество действительно сначала поместил их под опеку вашего отца, но подумав, решил, что было бы более уместно, если бы их опекун был их же имени и крови — короче говоря, я. Он был так мил, — задумчиво прибавил он, — что дал мне документ, это подтверждающий.

Во внезапной тишине, которую вызвало это заявление, Франсис произнесла, затаив дыхание:

— Вы хотите сказать, сэр, что мы не будем жить в доме лорда Ларчвуда?

— Я хочу сказать, дорогая, что вы будете жить в Ротердейле, как подобает маркизу и его сестре. Управление имением и состоянием, несколько лет являвшееся моими прямыми обязанностями, так и останется в моих руках, пока Джонатан не достигнет соответствующего возраста. — Он смолк, изучая ее лицо, и его собственное вдруг опечалилось. — Вы сомневаетесь, леди Франсис? Неужели вы мне не доверяете только потому, что я сын своего отца?

— Я… я не хотела обидеть вас, сэр, — пробормотала она. — Но я не знала — мой дед хотел, чтобы лорд Ларчвуд…

— Но желание короля превыше всех остальных, — напомнил он тихо. — Ситуация, в конце концов, очень деликатная. Ваш дедушка противостоял его величеству всеми доступными ему средствами, и то, что его величество готов вернуть такое богатое и большое поместье тому, кто был воспитан в атмосфере враждебной Стюартам, красноречиво говорит о его снисходительности. Однако ваш брат еще очень молод, и его величество полагает, что еще не поздно уничтожить плоды учения вашего прекрасного, но заблудшего деда и показать нашему маленькому Джонатану, где скрыта настоящая лояльность. Эта задача была поручена мне, и я с радостью согласился, видя в ней возможность искупить грехи моего несчастного родителя. Как мне убедить вас, леди Франсис? Просите меня, о чем пожелаете. Я с радостью выслушаю вашу просьбу.

Франсис сидела, погрузившись в свои мысли и хмурясь, но при этих словах подняла глаза:

— Любую просьбу, сэр?

— Все, что пожелаете, миледи, и, если это будет в моей власти, я с удовольствием исполню ее.

— Тогда, сэр, не будете ли вы так добры и не одолжите ли вы мне прямо сейчас пять сотен фунтов?

— Разумеется, мадам, прошу меня извинить. Я не задержусь.

Он вышел из комнаты и спустя пять минут вернулся, неся увесистый мешочек. Упав на стол перед ней, тот обнадеживающе звякнул.

— Пять сотен фунтов, миледи, — сказал он. — Что-нибудь еще?

— Благодарю вас. Вы очень добры, и я не хочу вас беспокоить зря, но у меня есть кредитор, который становится докучлив. — Она взглянула на Криспина, и презрение в ее глазах обожгло его словно пощечина. Маленькая ручка бросила тяжелый мешочек через стол. — Вы говорили о долге, капитан Барбикан. Я намерена его заплатить.

Криспин, даже не взглянув на мешок золота, круто повернулся на каблуках и вышел. Когда его удаляющиеся шаги прогрохотали по полированному полу залы и дверь с грохотом захлопнулась за ним, леди Франсис, сохраняя внешнее хладнокровие, поднялась на ноги и обратилась к Гидеону:

— Вы говорили о подготовленной для меня комнате. С вашего разрешения, я удалюсь. Я очень устала.

Внезапно он превратился в саму заботливость. Позванные им рабы проводили всех троих в подготовленные для них комнаты, и, когда ее светлость, маленький маркиз и виконт ушли, Гидеон взял мешочек золота и взглянул на капитана Сарна.

— Гордый человек этот Криспин Барбикан, — заметил он. — Но он не останется без награды. Я подумываю о подарке, который особенно понравится ему теперь, когда моя сестренка столь быстро отпустила его. Разыщите его для меня, Сарн, и дайте мне знать, где его найти.

Только на следующий вечер Гидеон Крейл снова заговорил с капитаном Барбиканом. Криспин в одиночестве сидел в одной из многих пользующихся дурной славой таверн в самом худшем квартале Порт-Рояля.

Внезапно в шумном помещении воцарилась тишина. Заинтересованный причиной столь неожиданного безмолвия, Криспин поднял голову. На пороге, словно злой дух, стоял горбун, скрестив руки в перчатках на ручке высокой эбеновой трости. Его темные, блестящие глаза пробежали по комнате и, наконец, остановились на капитане Барбикане.

— Добрый вечер, капитан Барбикан, — поприветствовал он его, подходя. — С вашего позволения, я не надолго к вам присоединюсь.

Он пододвинул стул и сел, задумчиво рассматривая капитана, сидевшего за грубым, грязным столом. Пират был небрит, его длинные черные волосы растрепались, а чуть видный румянец на загорелых щеках и неестественный блеск глаз говорили о том, что он много выпил. Судя по всему, его здорово огорчила резкая отставка леди Франсис. Тяжелые веки Гидеона опустились ниже и скрыли под собой явное удовлетворение.

— Я искал вас, капитан Барбикан, — сказал он елейным голосом. — Я не хочу, чтобы вы сочли, будто все мы столь же неблагодарны вам, как леди Франсис. Боюсь, вы, должно быть, обидели ее чем-то. О нет, нет, не говорите мне. Мне это абсолютно безразлично. Но вы оказали моей семье очень большую услугу, сэр, и я не могу позволить вам уйти без вознаграждения.

— Интересно, в какую цену оцениваете вы эту услугу, — сказал Гидеон. — Ее светлость оценила ее в пять сотен фунтов.

— Пять сотен фунтов, — повторил он. — Мой дорогой, это пустяк. — Горбун снова сложил руки на золотой ручке трости и оперся на них подбородком. — Я много узнал о вас, капитан Барбикан, с тех пор, как прибыл в Порт-Рояль. Вы пользуетесь репутацией, да и сэр Генри Морган высоко отзывался о вас. Если бы у вас было судно, вы могли бы нанять себе подходящую команду из пиратов, кишащих в этом городе, и, грабя испанцев, снова набить свои карманы испанским золотом.

Криспин усмехнулся:

— Судно не легко найти, мистер Крейл.

— Нет? — Гидеон говорил задумчиво. — Насколько мне известно, в гавани стоит тридцатипушечный галеон «Санто Розарио», который капитан Сарн захватил во время своего последнего плавания. Я дарю его вам, капитан Барбикан. Он полностью готов к отплытию. Пропитание и вооружение уже на борту. Вам эта награда больше по вкусу?

— А что Сарн и его люди? — медленно произнес он.

— Они поделят между собой его полную стоимость, — ответил Гидеон. — На самом деле я уже выкупил это судно у капитана Сарна. Смею надеяться, что вы примете его, сэр.

— Вы щедры, мистер Крейл, — наконец, проговорил он. — И я воспользуюсь вашей щедростью. «Сан-то Розарио» отправится в плавание, как только я наберу себе команду.

Пять дней спустя, расправив паруса и унося на своем борту единственного человека, способного спасти девушку, пребывающую в мнимой безопасности в белом доме среди ямайских холмов, судно «Санто Розарио» вышло в море.

Книга вторая

Глава 11

Сгорбленная тень

В широкую гавань Порт-Рояля мимо массивного форта, сторожившего в нее вход, медленно двигался высокий желтый галеон. На берегу быстро узнали «Санто Розарио» — испанский трофей, отплывший отсюда семь месяцев назад под командованием отважного Криспина Барбикана. Судя по всему, как высказались опытные наблюдатели, она пережила шторм и сражение и больше не могла оставаться в море.

По высокой корме судна взад-вперед расхаживал капитан. Рана, нанесенная ему леди Франсис, долго не заживала, но постепенно горькое негодование уступило место угрызениям совести. Как бы жестоко она с ним ни обошлась, он поклялся защищать ее. Кроме того, был еще и Джонатан: он не причинил ему никакого вреда и находится еще в большей опасности, чем его сестра. Какое же право он имел бросить мальчика только потому, что своенравная девица холодно взглянула на него?

Именно это чувство стыда и привело его назад в Порт-Рояль, но, когда горы Ямайки, словно тусклое голубое облако, появились на горизонте, он окончательно забыл все свои горести и обиды и признался себе, что не может выбросить Франсис Крейл из своего сердца. Пусть она презирает его, ненавидит его, но он будет любить ее до последнего вздоха и без колебаний отдаст свою жизнь, чтобы служить ей.

Наконец, «Санто Розарио» встала на якорь, и спустя короткий промежуток времени, показавшийся ему вечностью, он сошел на берег. В самом Порт-Рояле он не стал тратить время и, раздобыв лошадь, немедленно отправился на плантацию. Что он там найдет, он не знал, не знал он и того, что скажет леди Франсис, если они вдруг встретятся, но в одном он был уверен: если что-то произошло с ней по вине Гидеона Крейла, горбун умрет. Пусть даже если придется проехать полмира и поразить его у подножия самого трона, но в качестве оплаты этого ужасного долга он заберет его жизнь.

Когда же он, наконец, остановил лошадь у белокаменного дома, лицо его оставалось абсолютно беспристрастным. Спокойный и хладнокровный, он отдал лошадь конюху и последовал за чернокожим рабом в дом. Мистер Крейл, как ему сказали, по-прежнему жил здесь и будет незамедлительно уведомлен о его присутствии.

Не успел он осмотреться, как горбун неспешно вошел в комнату, радушно улыбаясь:

— Капитан Барбикан, какое удовольствие! Я и не знал, что вы вернулись на Ямайку! Надеюсь, плавание оказалось успешным?

— Вполне, сэр. Сегодня утром мы вошли в гавань. Наши труды оказались не напрасными.

— Прекрасно! Прекрасно! Не выпьете ли со мной бокал вина, капитан? — Он позвонил в колокольчик. — Сегодня утром, говорите? И вы сразу же отправились ко мне? Я польщен, капитан Барбикан.

— А почему вы удивляетесь, мистер Крейл? Только благодаря вам это плавание вообще состоялось. Я пришел выразить свою благодарность и убедиться в вашем благополучии и, разумеется, благополучии ваших родственников.

В комнату вошел раб, неся вино и бокалы на серебряном подносе.

— Благополучие моих родственников, говорите, капитан Барбикан? — Он вздохнул. — Всем сердцем я бы хотел дать вам эту уверенность! — Он взял бокалы и протянул один Криспину. — Ваше здоровье, сэр.

Пират принял напиток, поблагодарив, хотя только он знал, чего ему стоило сохранять внешнее спокойствие. Когда они выпили, он спросил:

— Насколько я понимаю, сэр, с лордом Ротердейлом и его сестрой не все хорошо?

Гидеон снова вздохнул и покачал головой.

— Мальчик болен, капитан Барбикан, — сказал он. — Таинственная болезнь поразила его три — нет, четыре месяца тому назад. Мы не можем обнаружить, что мучает его, хотя, боюсь — да, я очень этого боюсь, — что ему уже нельзя ничем помочь. — Он поставил бокал и отошел к окнам — воплощение беспомощной тревоги. — Я поселил в доме врача, чтобы у него было постоянное внимание и уход, но все бесполезно. Он становится все слабее и слабее.

— А ее светлость? — Голос Криспина был ровен, но его руки крепко сжали спинку кресла, на которую он облокотился.

— С ней все в порядке, сэр. Сейчас она с братом — она практически не отходит от его постели. Кажется, мальчик находит в ее присутствии некоторое утешение.

Криспин знал, что каким-то образом должен раздобыть более точные сведения, и внезапно ему в голову пришла мысль о лорде Маунтхите. После короткой паузы он поинтересовался, вернулся ли виконт в Англию.

— Нет, он по-прежнему на Ямайке, — ответил Гидеон. — Он провел здесь несколько недель, а потом переехал в дом сэра Томаса Линча в Испанском Городе. Сэр Томас, я полагаю, друг его отца. Маунтхит время от времени приезжает сюда повидать леди Франсис и узнать о Джонатане и, насколько мне известно, не собирается покидать Вест-Индию, пока мальчик не выздоровеет.

— Что ж, мистер Крейл, — медленно проговорил Криспин. — Не буду больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Сейчас неподходящее время для незваных гостей. Но если ее светлость примет меня, я бы хотел, прежде чем вернуться в Порт-Рояль, выразить ей мое сочувствие и мою готовность всегда служить ей, если возникнет такая необходимость.

Он попросил об этом без всякой надежды на то, что его просьба будет удовлетворена, но, к его удивлению, Гидеон ответил с улыбкой:

— Вы либо храбрый человек, капитан Барбикан, либо вы забыли ваше расставание с ее светлостью, — но, увидев гнев в глазах Криспина, торопливо добавил: — О нет! Нет, я просто пошутил. Она, я думаю, уже поняла, каким незаслуженным было то оскорбление. Бедняжка, это горе сломило ее дух, и боюсь, вы найдете, что она очень сильно изменилась. Прошу простить меня, сэр, я пойду скажу ей о вашей просьбе.

Леди Франсис, облаченная в синий шелк, вышитый серебром, неслышно вошла в комнату и, прикрыв за собой дверь, прислонилась к ней.

— Миледи, — он низко поклонился, — я не смел надеяться на эту привилегию.

— Как мило с вашей стороны, что вы пришли, — сказала она невыразительно. — Я сказала Джонатану, что вы здесь, и он очень обрадовался. Он хотел видеть вас, но боюсь, это невозможно. Доктор не разрешает с ним видеться никому, кроме меня и нашего двоюродного брата.

— Бедный мальчик! — тихо проговорил Криспин. — Миледи, если есть что-то, что я могу сделать для него или для вас, вам надо только сказать.

— Благодарю, но вы ничем не можете нам помочь.

Когда он слушал этот мягкий, бесцветный голос, ему вдруг пришло в голову, что она говорила так, словно выучила эти слова наизусть.

— Я рада, что вы пришли, капитан Барбикан, и что теперь у меня появилась возможность попросить у вас прощения за то, что я сказала вам в этом доме семь месяцев назад.

— Простить вас? — Он сделал шаг вперед. — С радостью! Но и вы должны простить меня, миледи.

— С удовольствием, — ответила она, и в ее голос на этот раз прокралась нотка чувства. — О, если бы я только могла стереть весь тот день из моей памяти! Вычеркнуть его из сердца и головы навсегда!

Она уронила веер и прижала руки к глазам. Когда она отняла их, ее пальцы были влажные от слез.

— Я должна сказать вам, капитан Барбикан, — проговорила она тихим голосом, — что я скоро выхожу замуж за своего двоюродного брата.

Если бы она только взглянула на него в этот момент, она бы увидела, каким сильным потрясением явились для него ее слова. Он побледнел.

— Я понимаю, — наконец тихо произнес он. — Мои поздравления лорду Маунтхиту.

— Маунтхит? — Ее испуганный взгляд взметнулся и в первый раз встретился с его. — Вы ошибаетесь, сэр. Я помолвлена с Гидеоном Крейлом.

— Франсис! Ради бога, скажите, что это не так! Вы выходите замуж за Гидеона Крейла?

— Мне кажется, вы забываетесь, сэр. Я не думала, что когда-либо давала вам право критиковать мой выбор мужа. — Она повернулась к двери. — Хорошего дня, капитан Барбикан.

Франсис уже стояла у двери. На мгновение она заколебалась, а затем вдруг обернулась к нему с трясущимися губами и протянутыми руками, словно подчиняясь чему-то сильнее своей воли.

— Криспин! — В этом крике сквозили и страх, и мольба, и что-то большее, что заставило его сердце екнуть, но прежде, чем кто-то из них успел произнести хоть слово, сгорбленная тень упала на пол между ними, и с веранды раздался нежный голос Гидеона:

— Франсис, дорогая, мы не должны задерживать капитана, да и Джонатан зовет вас.

Крейл взял ее руку и, поднеся к губам, улыбнулся пирату.

— Франсис сказала вам о нашей с ней помолвке, капитан Барбикан? — продолжал он. — Наша свадьба состоится через три дня.

На мгновение Криспину показалось, что это объявление о дне свадьбы стало таким же большим потрясением для нее, каким оно явилось для него, и все же она не сделала попытки отрицать его.

— Ваш брат, — снова заговорил Гидеон, — нуждается в вас, моя дорогая.

В тишине она протянула руку, и Криспину не оставалось ничего другого, как взять ее. Хрупкие пальцы казались безжизненными и холодными как лед, но, когда он склонил голову, чтобы поцеловать их, они напряглись и вцепились в его ладонь, а когда, вздрогнув, он поднял на нее глаза, то встретил взгляд, полный ужаса и отчаяния, — взгляд, который даже ему и то приходилось встречать не часто. Чувствуя на себе бдительный взор Гидеона Крейла, он не мог ответить на этот немой призыв и заставил себя сохранить холодную формальность, требуемую ситуацией.

— Леди Франсис, всегда к вашим услугам, — вежливо произнес он. — Мистер Крейл.

Он поклонился и прошел мимо них к двери. Услышав, как он прошел через залу и позвал конюха с лошадью, Гидеон задумчиво улыбнулся в печальное и тревожное лицо своей невесты.

— Итак, мы избавились от отважного капитана, — сказал он. — Вам лучше пойти к брату. Помните, только ваша преданность и держит его в живых.

Скача прочь, капитан Барбикан хмурился и, выехав на большую дорогу, остановился в тени большого дерева. Немного посидев, погруженный в свои мысли, он с внезапной решимостью повернул лошадь в направлении Испанского Города, столицы острова.

Прибыв в дом сэра Томаса Линча, он попросил сообщить свое имя лорду Маунтхиту и вскоре был принят. Виконт учтиво, хотя и не без удивления поприветствовал его и, предложив присесть, поинтересовался, чем он может ему служить.

— Я только что прибыл с плантации Крейла, — ответил Барбикан в качестве объяснения.

— О! — Маунтхит поднялся на ноги и обошел комнату. — Может быть, вы видели леди Франсис?

— Да, видел. — Криспин пристально смотрел на него. — Насколько я знаю, она выходит замуж через три дня.

— Три дня? — Побледнев, виконт импульсивно обернулся к нему. — Вы шутите?

— Разве вы не знали об этом?

— То, что они собирались пожениться, — да, но не то, что это будет так скоро.

Горькая улыбка тронула губы пирата, и он спросил:

— Как долго они помолвлены?

— Как долго? — Маунтхит немного подумал. — Около трех месяцев. Они объявили о ней спустя несколько дней после того, как заболел Джонатан.

— Странное время, чтобы думать о помолвке, — заметил он. — А чем болен мальчик, милорд?

— Я не знаю, сэр, — ответил Хэл с некоторым удивлением. — Даже доктор в замешательстве.

— Но какова природа болезни? Лихорадка? Что?

— Я не знаю, — повторил Хэл. — Я его не видел.

Криспин поднялся на ноги и зашагал по комнате. Наконец он остановился рядом с Маунтхитом.

— Милорд, а вам никогда не приходило в голову, что Крейл может насильно вынуждать ее светлость выйти за него замуж?

— Признаюсь вам, я тоже так подумал, когда впервые услышал о помолвке, но этого не может быть. Ей надо было бы всего лишь позвать меня на помощь, а она этого не сделала.

— А у нее была такая возможность, милорд?

— Мы были наедине, и не один раз, когда я приезжал на плантацию. Она была замкнута и несчастлива, это правда, но всему виной, должно быть, болезнь Джонатана.

— Тревога за брата не единственное, что мучает ее. Говорю вам, милорд, я и раньше видел страх смерти в ее глазах, но никогда не видел такого ужаса, какой увидел в них сегодня. Она выглядела как человек, стоящий на пороге ада.

— Допустим, вы правы, но что мы можем сделать? Мы точно не знаем, что она выходит замуж за него не по своей воле.

— Но мы должны это узнать. Вы говорите, что разговаривали с ней наедине, но, если это было на плантации, можете быть уверены, что либо сам Крейл в этот момент был неподалеку, либо за ней следили. Каким-то образом мы должны поговорить с ней так, чтобы он об этом не узнал.

— Легче сказать, чем сделать это, мой друг. Она редко покидает плантацию, а когда выезжает, то вместе с ней в карете всегда находится служанка, а на козлах сидят люди Гидеона.

— Тем не менее, нужно что-то придумать, и придумать немедленно. — Он сделал паузу и взглянул Маунтхиту в глаза. — Милорд, мы не очень любим друг друга, но я думаю, что для нас обоих благополучие леди Франсис является первостепенной важностью. Давайте на время забудем наши разногласия и объединим усилия, чтобы спасти ее от этой адской пародии на брак?

— Клянусь всем сердцем, я согласен, — ответил он пылко. — Я сделаю все, чтобы помешать этому. Как нам удастся это осуществить, я не знаю, но можете рассчитывать на меня — покуда я жив.

— Приезжайте в Порт-Рояль завтра. — Криспин взял свою рапиру и приготовился уходить. — А я пока найду какой-нибудь способ узнать, какую власть имеет этот Крейл над ее светлостью. Пока мы этого не узнаем, мы ничего не сможем спланировать.

Глава 12

Полуночная встреча

На следующую ночь после разговора с виконтом капитан Барбикан стоял в саду Гидеона Крейла и смотрел на неосвещенные окна дома. За прошедшее с тех пор время он отнюдь не бездействовал: один из рабов с большой неохотой познакомил его с внутренними особенностями дома и теперь находился в качестве пленника на борту «Санто Розарио». Лорд Маунтхит поселился на постоялом дворе в Порт-Рояле и был готов ко всему.

Криспин встал прямо под окнами комнат ее светлости и, опершись ногой на цветущую лиану, с легкостью вскарабкался вверх. Высокие окна были закрыты и занавешены, и он едва слышно постучал по стеклу. Полоска света упала на балкон, шторы раздвинулись, и появилась леди Франсис со свечой в руке.

— Не бойтесь, миледи, — прошептал он. — Это я, Криспин Барбикан.

Он отвел ее назад в комнату, плотно сдвинул шторы и только потом обернулся к ней. Она поставила свечу на стол и теперь смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Не бойтесь, миледи, — повторил он. — Я пришел потому, что боялся, что у вас не все хорошо, но, если вы не нуждаетесь во мне, я тут же уйду, как и пришел.

— Не нуждаюсь в вас? — прошептала она и с этими словами бросилась в его объятия. — О, Криспин, я молилась, чтобы вы вернулись!

Криспин едва мог поверить своим ушам. Франсис плакала, прильнув к его груди, и он нежно погладил ее по волосам.

— Франсис, — нежно проговорил он. — Дорогая, не нужно плакать.

— Мне нельзя помочь, — безнадежно вздохнула она и, отвернувшись от него, опустилась на диван. — Я попала в ловушку, из которой никому меня не вызволить. Я не могу предпринять даже одну-единственную верную дорогу к спасению — смерть. — И она закрыла лицо руками.

Мгновение он смотрел на нее хмурясь, а затем деловито присел рядом с ней на диван.

— Расскажите мне в точности все то, что случилось здесь в мое отсутствие, а потом мы сможем придумать план вашего побега.

— Это будет короткая история, — неспешно ответила она. — Когда мы впервые переступили порог этого дома, Гидеон был сама доброта. Он сказал, что мы останемся здесь на несколько месяцев, а потом вернемся в Англию. Хэл тоже тогда жил здесь, но вскоре переехал. Я так и не узнала, что вынудило его уехать, хотя теперь я понимаю, что, должно быть, Гидеон сам это спланировал, ведь именно тогда его отношение к нам и изменилось. Он начал ухаживать за мной, и, хотя я делала все, чтобы пресечь его попытки, он продолжал настаивать и, наконец, попросил меня стать его женой. — Она смолкла, прикусив губу. — Я отказала, и на следующее утро он сообщил мне, что Джонатан заболел.

— А разве нет? — тихо подсказал Криспин, и Франсис покачала головой:

— Нет, это было просто предлогом, чтобы держать его под замком. Гидеон отвел меня в комнату Джонатана и сказал, что его жизнь в моих руках и что, пока я буду подчиняться его желаниям, ничего плохого с моим братом не случится. Он объявил о нашей помолвке два дня спустя, но Джонатан должен был оставаться пленником вплоть до свадьбы. Если я сделаю хоть малейшую попытку бежать, Гидеон убьет его. Его не оставляют одного ни на секунду. Доктор — человек Гидеона, и либо он, либо негр-раб находятся с ним и день и ночь. Им приказано убить его, если я попытаюсь бежать или рассказать кому-нибудь о своих бедах.

— И раз мальчик предположительно находится на своем смертном одре все эти три месяца, никакого подозрения его смерть не вызовет, — задумчиво прибавил Криспин. — Но после вашей свадьбы, миледи? Что будет тогда?

— Джонатану позволят выздороветь, — горько ответила она. — Это будет наградой за мою покорность.

Криспин покачал головой.

— Позвольте в этом усомниться, — сказал он. — Если я правильно понимаю Гидеона Крейла, он все так тщательно спланировал не просто для того, чтобы заставить вас стать его женой. Все верят, что Джонатан умирает от какой-то таинственной болезни, и, если он умрет и вправду, Гидеон станет маркизом Ротердейлом, а это, миледи, и было его главной целью с самого начала.

— О нет! — Она в отчаянии взглянула на него. — Он не посмеет.

— Когда назначена свадьба?

— На послезавтра, — ответила она и содрогнулась. — Он не говорил об этом, пока вы не вернулись на Ямайку. Я думаю, он боится вас.

— И у него есть на то причины, — сухо сказал Криспин. — Значит, чтобы придумать план вашего побега, у нас есть еще день и ночь. Где заточен мальчик?

— В своей комнате с другой стороны дома.

— Его сторожат, как вы говорили?

— Да, врач или раб днем, а ночью негр спит в его комнате, которая запирается на ключ. Ключ есть у Гидеона и у сторожа. Я могу приходить к нему, когда захочу, но нас никогда не оставляют наедине.

— Тогда вы не сможете поговорить с ним так, чтобы вас не подслушали?

— Думаю, мне удастся что-нибудь придумать. Они уже не столь бдительны, как раньше, а негр часто засыпает, когда должен следить за нами.

— Он всегда находится там ночью?

— Да, с момента ужина. Еду относят туда.

— Вы можете устроить так, что будете там, когда принесут ужин?

Взглянув на него с некоторым изумлением, она кивнула. Он продолжал объяснять:

— Я дам вам снадобье, которое вы подмешаете негру в еду или питье, и, пока он будет спать, Джонатан сможет завладеть ключом. Я войду в дом так же, как сделал сегодня, и мы убежим через комнату Джонатана. Если нас будут ждать лошади, мы сможем оказаться в Порт-Рояле прежде, чем они узнают о нашем бегстве. — Он испытующе посмотрел на нее. — Вы можете это сделать, миледи? Многое зависит от вас.

— Я сделаю все! — пылко воскликнула она. — Но почему Порт-Рояль? Не лучше ли нам отправиться к вице-губернатору?

Криспин покачал головой.

— Крейл — ваш опекун, — сказал он. — А я, в конце концов, пират. Линч, в отличие от Модифорда, не очень жалует Береговое Братство, и, если Крейл примется за работу, вы вполне можете снова оказаться в его руках, а я — на виселице. Нет, миледи, мы отправимся на Барбадос или на какой-нибудь другой остров, где вы сможете найти судно, которое доставит вас в Англию.

— Вам лучше знать, Криспин, — покорно согласилась она. — А что по поводу этого снадобья? Вы сами принесете его мне?

— Нет, мне лучше здесь не появляться открыто, — ответил он. — Вам его принесет лорд Маунтхит. Разве я не сказал, что он помогает мне?

К его удивлению, она ничего не ответила, и спустя некоторое время он поднялся.

— Я должен идти, — сказал он. — Надо еще многое сделать. Будьте готовы завтра ночью, миледи, в час пополуночи, и попросите Джонатана быть осторожным. Успех зависит и от него, и от вас. До завтрашней ночи, миледи. Да хранит вас Господь.

Капитан Барбикан добрался до Порт-Рояля на рассвете и, решив, что будить лорда Маунтхита еще рано, поднялся на борт «Санто Розарио». Здесь он разыскал помощника капитана, Мэтта Брайарли, старого своего друга, плававшего с ним еще при Моргане. Разбуженный зовом своего капитана и позевывая, Мэтт вошел в кают-компанию.

— Ты что, никогда не спишь? — проворчал он. — Мы уже два дня стоим в порту, и за это время ты, должно быть, уже объехал весь остров.

— Не важно, — прервал его Криспин, бросая шляпу и перчатки на стол. — Что с пленником?

— В безопасности и надежно спрятан, согласно приказаниям. Разве Мэтт Брайарли позволит пленнику ускользнуть у него из рук? Хотя, что тебе нужно от этого грязного раба, я просто ума не приложу.

— Что ж, крепко держите его, или мы погибли. — Криспин отстегнул рапиру и положил ее рядом со шляпой и перчатками. — Сегодня тебе придется пошевелиться, старина. Завтра с утренним приливом мы отплываем.

— Отплываем? — Мэтт едва мог поверить своим ушам. — Завтра? Ты что, с ума сошел?

— Надеюсь, нет. — Он уселся в кресло во главе стола и весело взглянул на негодующее лицо Мэтта. — У тебя двадцать четыре часа, Мэтт, чтобы взять провизии и воды и собрать людей на борту.

— Ты спятил! — воскликнул Мэтт. — Это судно не в том состоянии, чтобы выйти в море, и ты это знаешь. Случись плохая погода, и мы пойдем ко дну, словно камень.

— И тем не менее мы отплываем завтра. — Криспин поднял руку, предупреждая протест своего помощника. — Капитан здесь по-прежнему я, Мэтт. Это приказ.

— Может, ты и капитан, — коротко бросил он. — Но ты не соберешь свою команду на борту никакими командами. После двух месяцев плавания они провели на берегу всего два каких-то коротких дня, и они знают, что «Розарио» не годна для выхода в море. Говорю тебе, Криспин, они не станут этого делать.

— Тогда найди другую команду. Черт, в Порт-Рояле довольно и других моряков! Мне все равно, кто они или где ты найдешь их, но найти ты их должен. Достаточно людей, чтобы управлять кораблем, — это все, что нам нужно. Сорока человек будет довольно.

Мэтт открыл было рот, чтобы сделать какое-то замечание, но вовремя передумал. Стараясь успокоиться, он несколько раз прошелся по каюте и, наконец, спросил:

— Куда мы плывем?

— Можешь сказать им, — сказал он, — что мы пойдем курсом на Барбадос. На самом деле нашим местом назначением является Антигуа, но я не хочу, чтобы об этом узнали, пока мы не выйдем в море.

— Что ты задумал, Криспин? — спросил он. — Никогда не сказал бы, что тебе не хватает здравого смысла, но сейчас ты ведешь себя как полоумный. Подумать только, вывести эту развалину из Порт-Рояля только с сорока людьми, да еще сказать им, что ты направляешься в одно место, и взять курс на другое, хотя ни там ни там нет никакой добычи! Ты либо спятил, либо пьян!

— Ни то ни другое. — Криспин наклонился вперед. — Послушай, Мэтт, на берегу у меня есть два моих хороших друга. Они находятся в большой опасности и обратились ко мне за помощью. Я должен увезти их отсюда завтра на рассвете и переправить их туда, где они смогут нанять корабль в Англию. Теперь ты понимаешь?

— Нет, — прямо признался Мэтт. — Но я сделаю все, что смогу. Это безумный план, но ведь человек умирает только раз.

Криспин сошел на берег и, направившись на постоялый двор, в котором остановился лорд Маунтхит, застал его за завтраком. Приняв его приглашение разделить с ним трапезу, он познакомил его с планами на следующую ночь. Затем он вытащил из кармана крошечный стеклянный пузырек и поставил его на стол перед виконтом.

— Вот, милорд, — заключил он. — Это снадобье, которое вы должны отнести ее светлости. Это сонное зелье, причем довольно мощное, но безвредное.

Хэл взял пузырек и повертел его между пальцев. Его миловидное мальчишеское лицо выглядело обеспокоенным.

— Это большой риск, — сказал он.

— Это единственный шанс, — твердо ответил Криспин. — Франсис и Джонатан сообразительны, кроме того, им надо будет справиться только с рабом, а не с Крейлом. Поверьте мне, милорд, леди Франсис рискнет неизмеримо большим, чтобы спастись от того, что ей угрожает.

— Если эта попытка удастся, капитан Барбикан, я вечно буду у вас в долгу. Вы должны были догадаться, каковы мои чувства к леди Франсис, и я имею основания надеяться, что и она не совсем безразлична ко мне. — Он запнулся и прибавил с внезапной откровенностью: — На самом деле, сэр, мы любим друг друга и она пообещала стать моей женой еще до того, как я покинул дом ее двоюродного брата.

— Тогда, милорд, — тихо проговорил пират, — я удивляюсь, почему вы восприняли известие об ее помолвке с Крейлом так спокойно и почему не попытались выяснить ее причину.

— Я же сказал вам, — ответил он нетерпеливо, — что сперва я с подозрением отнесся к этому известию, но, когда я увидел Франсис и она повела себя так, словно никаких слов любви между нами произнесено не было, я сделал вывод, что она меня обманула.

— Вы обладаете поистине удивительной скромностью, милорд, — сказал Криспин, — если воображаете, что любая женщина может предпочесть вам Гидеона Крейла. Тем временем у меня есть еще много дел. А потому я покину вас.

Возвращение Хэла, прямо перед закатом, принесло ему некоторое облегчение. Виконт рассказал, что отдал ее светлости снадобье, не вызвав никаких подозрений. Они вместе поужинали на борту «Сан-то Розарио», куда Хэл уже перенес свои вещи, и час спустя отправились на выручку несчастным.

Они ехали легким аллюром, ведя за собой по дополнительной лошади. Достигнув рощицы, где Криспин оставлял своего коня во время прошлого визита, они спешились. Криспин нес на спине веревочную лестницу.

Сад был окружен каменной стеной высотой в семь или восемь футов, где Криспин приказал виконту ждать. Сам он проворно поднялся по стене, огляделся и исчез по другую сторону.

Вскоре он уже пробрался к балкону, ведущему к комнатам ее светлости, и не успел перелезть через балюстраду, как из комнаты показалась сама Франсис, одетая в серый костюм амазонки. Широкополая шляпа с пером скрывала ее лицо, но ее руки дрожали.

— Все хорошо, миледи? — тревожно спросил он, и она кивнула:

— Да, нам удалось. Джонатан отвлек внимание негра, а я подсыпала снадобье ему в питье, он проглотил его без вопросов.

— Значит, сейчас он должен крепко спать. Не будем терять времени — чем раньше мы выберемся из этого дома, тем лучше. Лорд Маунтхит ждет нас у сада.

— Тогда пойдемте, — она ввела его в комнату, — нам лучше не рисковать — не будем включать свет. Лунного света достаточно, и я хорошо знаю дорогу. — Она приоткрыла дверь и выглянула. — Все тихо. Дайте мне вашу руку, Криспин.

Так, держась за руки, они медленно и осторожно двинулись по коридору. Наконец Франсис остановилась и тихонько поскребла по одной из дверей: ключ повернулся, дверь отворилась, и выглянул Джонатан.

Ее светлость вздохнула от облегчения, Криспин вернул кинжал в ножны, и они вошли в комнату, где у стены в кресле мирно сопел негр. Заперев дверь, Джонатан подошел к пирату и сжал его руку.

— Криспин, — радостно прошептал он. — О, как хорошо видеть вас снова!

— И вас, мой мальчик, но мы должны торопиться.

Они вышли на балкон. Барбикан размотал веревочную лестницу и надежно привязал ее к балюстраде.

— Спускайтесь, милорд, — приказал он, обращаясь к Джонатану, — и подержите лестницу для вашей сестры. Не отходите от нее ни на шаг, пока я не присоединюсь к вам.

Уже сидя верхом на балюстраде, мальчик кивнул. Лестница страшно раскачивалась, но он проворно спустился и, очутившись на земле, поднял руку.

— Теперь ваша очередь, миледи, — сказал Криспин и без церемоний поднял ее на руки. — Не бойтесь, лестница достаточно крепкая.

Он опустил ее за балюстраду, и миг спустя ее ноги коснулись первой ступеньки.

Убедившись в том, что она благополучно спустилась, Криспин отвязал лестницу и сбросил ее вниз. Сам же он мог слезть и без нее. Не успел он очутиться на земле, как Джонатан свернул лестницу и перекинул ее через плечо. Без дальнейших проволочек они двинулись через сад.

Они легко преодолели и внешнюю стену. Перекинув один конец лестницы виконту, Джонатан забрался наверх и, усевшись на стене верхом, помог перелезть сестре. Не прошло и нескольких минут, как они оказались за оградой. Хэл обернулся к ее светлости и взял ее руки в свои.

— Франсис! — воскликнул он. — Слава богу, вы убежали от этого дьявола. — Он поцеловал ее руки. — Моя дорогая!

— Опасность еще не миновала, — объявил Криспин, стараясь не смотреть на них. — Нельзя терять ни секунды.

Добежав до рощицы и отвязав лошадей, они во весь опор скакали по дороге в Порт-Рояль. Беглецы добрались до города с первыми лучами солнца. Спешившись у постоялого двора, где были наняты лошади, Криспин нахмурился: он надеялся доставить своих спутников на борт «Санто Розарио» еще до рассвета.

Они бросились к гавани. Недалеко от «Санто Розарио» на якоре мерно покачивался большой фрегат, отбрасывая зловещую тень на мерцающую водную гладь.

— Это «Вампир», — медленно произнес капитан Барбикан.

Глава 13

«Удача Барбикана»

Мгновение все стояли не шелохнувшись.

Наконец Хэл воскликнул:

— Корабль Сарна! Проклятое невезение! Что нам делать?

— Лодка ждет нас, — ответил Криспин. — Возможно, нам удастся попасть на борт незамеченными.

Но тут из таверны, посмеиваясь и пошатываясь, вышел человек. Натолкнувшись на Франсис, он с трудом обрел равновесие, снял шляпу и поклонился.

— Тысяча извинений, мадам, — сказал он и, покачиваясь, с пьяной серьезностью взглянул на капитана. Это был Жан-Пьер. — Криспин! — воскликнул он, явно обрадованный этим открытием. — Выпьем?

— Посторонись, ты, пьяный дурак, мы торопимся, — нетерпеливо отмахнулся Криспин, но Жан-Пьер не был столь сильно пьян, как казался. Его темные глаза обвели маленькую группку — девушку, цеплявшую за руку Криспина, Хэла и Джонатана, — и в них появилось понимание. Он хихикнул.

— Увозишь леди Франсис? — спросил он и тряхнул головой. — Не могу этого допустить, Криспин. Гидеону Крейлу это не понравится.

Он повернул голову и открыл рот, чтобы позвать оставшихся в таверне, но прежде, чем крик успел сорваться с его губ, мощный удар в челюсть сбил его с ног. Жан-Пьер молча рухнул наземь, а Криспин со своими спутниками бросился мимо распростертого тела к лодке.

На борту «Санто Розарио» у трапа Мэтт Брайарли уже ждал своего капитана. Ему удалось найти людей, но они были самым что ни на есть пиратским отребьем. Учитывая еще и состояние самого судна, Мэтт был обеспокоен. В этой команде головорезов витал мятежный дух, и, не знай он о способности капитана Барбикана с легкостью справляться с такими людьми, Брайарли наотрез бы отказался сопровождать его.

Ступив на палубу, Барбикан повернулся и протянул руку человеку, следующему за ним. Увидев рыже-золотые кудри под шляпой и амазонку, Мэтт чуть слышно буркнул ругательство.

— Девица! — пробормотал он про себя. — Так вот в чем дело. Я мог бы и догадаться!

Он поприветствовал капитана и бросил недовольный взгляд на трех его спутников, уже стоявших на палубе. Криспин обернулся к девушке:

— Миледи, это Мэтт Брайарли, помощник капитана «Санто Розарио». Мэтт, леди Франсис Крейл и ее брат, маркиз Ротердейл, которых мы везем на Барбадос. — Он приблизился и тихо произнес: — Скорее поднимай якорь, мой друг. У меня есть причины полагать, что вскоре «Вампир» отправится за нами в погоню.

По совету капитана Барбикана трое пассажиров удалились в свои каюты, чтобы немного отдохнуть, но у самого Криспина оставалось еще много дел. Вместе с Мэттом он осмотрел судно и свою команду, и то и другое произвело на него отнюдь не благоприятное впечатление. В его сердце закралось подозрение, что трудности, которые его друзья считали уже окончившимися, только начинались. «Санто Розарио» была не в состоянии сражаться, даже если бы они и встретили возможную добычу, а без добычи злодеи, которыми он командовал, могли с легкостью выйти из-под контроля. Чуть позже он поделился своими сомнениями с Брайарли.

— Да уж, паршивый это народ, — пренебрежительно согласился Мэтт. — Но лучше я не нашел. Если бы я знал, что ты собираешься привести на борт женщину, я бы отказал. Тебе лучше приглядывать за девицей, Криспин. Она лакомый кусочек.

— Но было так мало времени, что еще я мог сделать? — сказал он вслух, но, поймав на себе вопросительный взгляд Мэтта, добавил: — Если бы я оставил ее на Ямайке, она бы уже вышла замуж за своего двоюродного брата, горбатого дьявола, стоящего за Сарном и его людьми.

Несколькими краткими предложениями он поведал историю Франсис и Джонатана. Мэтт выслушал рассказ и презрительно заворчал:

— Ты хочешь сказать, что отпустишь ее?

Криспин снова нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты предпринял столько усилий и вышел в море на неукомплектованном командой полуразвалившемся суденышке не ради маленького маркиза. Это голубые глаза ее светлости заставили тебя вести себя словно помешанный, и теперь ты собираешься дать этому молодому пижону увезти ее в Англию?

— Некоторое время назад ее светлость дала мне ясно понять, насколько разнятся наши пути в жизни. Она сестра маркиза, я пират. Больше того, она обещала стать женой лорда Маунтхита.

Мэтт издал гортанный звук, красноречиво говоривший о его глубочайшем отвращении.

— А какое это имеет значение? — спросил он. — Ты мог бы раздавить этого хлыща голыми руками.

Криспин покачал головой:

— Пиратские штучки, Мэтт. Они не подтолкнут ее светлость ко мне. — Он сделал паузу, и на его лице отразилась еще большая горечь и печаль. — Кроме того, что я могу ей предложить? Ни дома, ни чести, только подпорченное имя да запятнанные невинной кровью руки. — Мэтт издал протестующий звук, но он повторил: — Да, невинной кровью, пусть и испанской. Нет, я не могу просить ее стать моей женой. Она вернется в Англию, однажды выйдет замуж за Маунтхита и, может быть, когда-нибудь с добротой вспомнит о человеке, который бы умер ради нее, хоть он и пират. — Он выпрямился. — Тьфу ты! Говорю как влюбленный школьник. Слава богу, никто меня не слышал, кроме тебя.

— Да уж, — сухо согласился Мэтт. — Если люди услышат такие разговоры от тебя, нам всем не поздоровится. С ними тебе понадобится железная рука. Они вероломны, как змеи, а оттуда надвигается и еще одна напасть.

Он кивнул на большое иссиня-черное облако, показавшееся с севера. Ветер стих, и в воздухе воцарилось душное, мрачное спокойствие. Горизонт медленно затягивался мглой, «Санто Розарио» плавно вздымалась на маслянистых волнах.

Помощник капитана был не единственным человеком, заметившим эти зловещие признаки, и меж собой команда уже начинала роптать. На борту не было ни одного человека, за возможным исключением молодого виконта, который бы не понимал опасности, нависшей над ними. К ночи затишье уступило место шторму столь неистовому, что казалось, ни один корабль не сможет его выдержать.

Часами капитан Барбикан и его люди отчаянно боролись, стараясь удержать на плаву судно, бившееся в крепких тисках бури. Франсис, Хэл и Джонатан сидели внизу в кают-компании, прижавшись друг к другу и побледнев от страха. Только один раз за всю эту долгую ночь они видели Криспина. Когда он вошел, насквозь промокший, грозная усталость его лица подтвердила их самые наихудшие опасения.

— Ну, — спросил Хэл с деланой легкомысленностью, — вы пришли сказать нам, что мы должны покинуть корабль?

— Пока мы еще держимся, — ответил он. — Могу сказать только это.

Франсис поднялась и, подойдя к нему, заглянула ему в глаза.

— Есть надежда, Криспин? — тихо спросила она. — Скажите мне правду, я не боюсь.

— Я уже все сказал, миледи, — ответил он. — Надежда есть, но не больше. — Гримаса боли пробежала по его лицу. — Я не могу простить себе, что подверг вас такой опасности.

В этот момент судно накренилось, и он обхватил ее за талию, чтобы она не упала. Воспользовавшись моментом, она неслышно прошептала ему на ухо:

— Была только одна опасность, которой я боялась, но вы спасли меня от нее. Теперь будь что будет, я довольна.

Возвращаясь на палубу, он уносил с собой воспоминание об этих словах и твердой отваге в ее глазах. «Санто Розарио» была в отчаянном положении. Часть такелажа смыла вода, удары огромных волн разнесли две ее лодки в щепы, а когда ему сообщили, что судно дало течь, казалось, все было кончено. С безразличным выражением лица он отдал приказ, в котором заключалась их единственная надежда на спасение, — сбросить орудия за борт. Одна за другой тяжелые пушки плюхнулись в воду. Облегченный, галеон остался на плаву.

С рассветом буря утихла, и утро застало «Санто Розарио» мерно покачивающейся между длинными гладкими волнами. Неистово работали насосы, но течь вкупе с остальными повреждениями заставляла думать, что это судно пережило шторм лишь для того, чтобы пойти ко дну от ран, которые он ему нанес.

Когда совсем рассвело, Криспин послал человека на реи в надежде увидеть на горизонте другой корабль, но вздымающиеся просторы океана оставались безнадежно пустынными. Внезапно до него донесся голос дозорного:

— Земля по правому борту!

Наконец, на горизонте появилось сине-серое, словно облако, пятно. Постепенно оно превратилось в низкий лесистый остров, и пиратов, сгрудившихся на палубе израненного судна, охватило веселье — они узнали в нем любимое место встреч и одну из наилучших естественных гаваней в Карибском море. Кто-то вспомнил расхожую среди последователей Моргана фразу — «удача Барбикана».

Когда они достигли острова, утро только зачиналось. Криспин по-прежнему стоял на корме. Из каюты вышла Франсис и встала рядом с ним, глядя на уже близкую землю, вырисовывающуюся перед ними.

— Как она прекрасна, — вздохнула она. — Где мы, Криспин?

— Боюсь, мы отклонились от нашего курса на многие мили, — ответил он. — Эта земля известна среди Берегового Братства как Остров Пиратов — это их излюбленное место, где они чинят корабли. Только Провидение привело нас сюда, миледи. Еще одна ночь, и мы пошли бы ко дну.

— Господь милостив, — нежно проговорила Франсис и перевела взгляд с лесистого берега на мужчину, стоявшего подле нее. — Безопасная гавань после шторма — чего еще нам желать?

Вскоре «Санто Розарио», беззащитная и разбитая, вошла в широкую лагуну Острова Пиратов. Там она опустила якорь, и, пока наиболее опытные члены ее команды принялись заделывать течь, остальные устремились к берегу в уцелевших лодках, чтобы подготовить лагерь.

В первой лодке плыл капитан Барбикан и три его пассажира. Все были несколько утомленны, но в довольно хорошем расположении духа. Лагуну окаймлял широкий пляж с серебристым песком, за ним массивной стеной зелени высился лес.

Джонатан первым спрыгнул на берег. Матросы, сидевшие на веслах, последовали за ним и вытащили лодку подальше из воды, то и дело бросая нахальные взгляды на девушку, сидевшую на корме.

Криспин перенес Франсис на берег на руках и поставил на мягкий песок. Она огляделась. После долгих месяцев горя, и страха, и шторма, который они только что чудом пережили, все это казалось иным миром, куда еще не падала сгорбленная тень Гидеона Крейла.

Под командованием Криспина пираты приступили к работе. Одни доставляли пропитание с галеона, другие воздвигали палатки для команды. С другой стороны пляжа валили деревья, вскоре появилась хижина из мощных стволов, покрытая пальмовыми листьями. Кусок парусины занавешивал вход, а внутри расставили мебель, переправленную с судна. Домик предназначался для миледи, не так далеко раскинулись палатки для ее брата, кузена и капитана Барбикана.

На закате капитан Барбикан неспешно пересек пляж от лагеря пиратов до лагеря среди деревьев. Раб-негр готовил ужин на открытом огне, а леди Франсис сидела под огромным деревом. При ее приглашении он присел рядом с ней и облокотился на ствол дерева.

— Хэл и Джонатан забрались вон туда, — сказала она, кивая на низкий мыс. — Они сказали, что принесут фруктов к ужину.

— Было бы неплохо, — рассеянно согласился Криспин, в уме сделав заметку указать виконту на неразумность подобного поступка: ему не следовало оставлять ее светлость абсолютно одну, когда менее чем в четверти мили отсюда стала лагерем вся пиратская команда. Маунтхит должен следить за ней. Криспин же знал, что единственным способом придерживаться принятого им решения было избегать Франсис как можно больше.

— Как быстро работают ваши люди, — прорезался сквозь его мысли голос девушки. — Я бы никогда не поверила, что такую хижину можно соорудить в столь короткое время. Когда сегодня утром я вошла в ту палатку, чтобы отдохнуть, они валили деревья, а когда я проснулась, хижина была уже готова.

— У них большая практика, — ответил он с улыбкой. — Хотя, боюсь, это всего лишь грубое подобие жилища. Но вы не могли оставаться на борту «Санто Розарио». Мы решили ее килевать.

— Килевать? — переспросила она.

— Когда мы облегчим ее, — объяснил он, — то втащим на берег и тогда сможем без помех подобраться к ее килю. Потом починим, спустим на воду и примемся за другие повреждения.

— Вы сделаете все это с таким малым количеством людей?

— Пираты, миледи, привыкли к такой работе, хотя боюсь, это займет довольно долгое время. Если другой корабль не зайдет сюда за водой или ремонтом, мы, скорее всего, проведем на этом острове следующие три месяца.

Наступила пауза. Наконец она вздохнула:

— Я не против. Я не тороплюсь возвращаться в Англию.

— Возможно, так лучше. — Криспин имел собственное мнение на этот счет. — Когда станет известно, что вы убежали с Ямайки, на «Санто Розарио» будет поднята охота, но они не станут искать нас на Острове Пиратов. Может быть, даже предположат, что мы погибли во время шторма. То, что мы выжили, поистине чудо.

Его голос был хриплым от усталости, и она вдруг осознала, что за последние три дня он практически не спал. Она подняла на него глаза и почувствовала укор совести, увидев утомленное лицо. Его выносливость была необычайной, но напряжение, в конце концов, сказалось и на нем.

— Вы устали, Криспин, — ласково произнесла она. — Но теперь-то вы можете отдохнуть?

— Только когда вернется лорд Маунтхит, — сказал он. — Эти мои негодяи не слишком щепетильны в манерах, а мне бы не хотелось, чтобы они напугали вас.

— Тогда отдыхайте здесь, — сказала она. — Обещаю, что не сдвинусь с этого места, пока не вернутся Хэл и Джонатан, а если кто-то подойдет близко, я вас немедленно разбужу.

С жестом смирения он растянулся во весь рост рядом с ней и почти немедленно уснул. Франсис взяла вышитую подушку и, заботливо просунув ее ему под голову, еще долго задумчиво смотрела на человека, который не раз спасал ее от смертельной опасности и которого она когда-то презирала как пирата. Наклонившись ниже, она нежно поцеловала его в губы.

Глава 14

Возвращение героя

Побег маркиза Ротердейла и его сестры обнаружил врач Гидеона. Согласно установленному распорядку, рано утром он отправился в комнату его светлости и, не получив ответа на продолжительный стук в дверь, незамедлительно поспешил сообщить об этом своему хозяину.

Гидеон еще лежал в постели, но бросился в комнату Джонатана, на ходу кое-как приладив парик и накинув парчовый халат. Дверь была открыта. В кресле храпел сторож-негр, маленького маркиза и след простыл. Когда попытки разбудить раба оказались бесплодными, доктор пришел к вполне очевидному выводу, что ему подмешали какое-то зелье. Горбун резко повернулся и кинулся вон из комнаты, чуть слышно бормоча ужасные ругательства.

Со смесью любопытства и боязни его прихвостень последовал за ним в спальню ее светлости, где их поджидала та же картина. Постель была нетронута, а леди Франсис, как и ее брат, исчезла без следа. Гидеон стоял посередине пустой комнаты и ругался. Доктор, стоя немного поодаль, сохранял уважительное молчание.

— Но как, черт возьми, — наконец отважился он, когда поток брани слегка стих, — им это удалось? Кто мог им помочь?

— Барбикан! — Отверженный жених выплюнул это имя, словно злобное проклятие. — Он их единственный друг на этом проклятом острове. Я недооценивал его! Мне следовало бы пустить по саду собак и поставить дуэнью следить за этой маленькой потаскушкой. Тогда бы ее любовнику-пирату никогда до нее не добраться!

Он смолк, но спустя мгновение вскочил на ноги и отрывисто бросил, направляясь к двери:

— Подготовьте карету. Посмотрим, можно ли еще что-нибудь узнать в Порт-Рояле.

Час спустя он сидел в большой, мягко покачивающейся карете, во весь опор мчавшейся к побережью. К этому времени он вновь обрел спокойствие, хотя под этой невозмутимой маской таилась ледяная ярость сродни безумию. Да, он недооценил Криспина Барбикана. Он счел его простым искателем приключений, авантюристом, охранявшим Франсис и Джонатана в надежде на щедрое вознаграждение, и, подарив ему захваченный галеон, решил, что на этом дело закончилось.

Внезапно его размышления прервал крик, карета остановилась, и Гидеон высунулся из окошка. У дверцы остановился всадник. Это был Рандольф Сарн.

— Я искал вас, — объявил пират без всякой преамбулы.

— Садитесь, Сарн, — коротко приказал он.

Сарн спешился и отдал лошадь одному из слуг Гидеона, и только сейчас горбун заметил, что он был не один. В нескольких ярдах поодаль ехал на лошади напуганный негр. По команде пирата он торопливо слез с седла и приблизился.

— Вот человек, у которого тоже есть для вас новости, — мрачно заметил Сарн. — Так что, с вашего позволения, мы тоже возьмем его в карету.

Он затолкал дрожащего негра в карету, залез за ним и захлопнул дверцу. Когда карета тронулась, он коротко спросил:

— Что вам известно?

— Леди Франсис и ее брат убежали из моего дома с капитаном Барбиканом, вероятно, в Порт-Рояль. Что вы можете добавить к этому?

Сарн откинулся на сиденье и сложил руки, сардонически рассматривая своего сообщника.

— Они убежали дальше, мой друг. Его корабль отплыл с приливом, направляясь, как нам сказали, на Барбадос. С ними был и лорд Маунтхит.

— Маунтхит? — переспросил Гидеон. — Так вот, значит, что. Он приезжал к ней вчера. — Он взглянул на Сарна. — Вы в этом уверены?

— Жан-Пьер видел их на пристани этим утром. Барбикан сбил его с ног прежде, чем он успел позвать на помощь, а к тому времени, как он очнулся, «Санто Розарио» уже подняла паруса. У него тяжелая рука, у этого Криспина Барбикана.

— Он еще узнает, что моя тяжелее, — сказал Гидеон. — Но подождите-ка! Почему вы не погнались за ним? Ваш корабль стоял в гавани.

Сарн отрывисто рассмеялся:

— А его команда на берегу. Разве можно собрать головорезов по свистку? Но успокойте свои страхи! Еще не все потеряно. — Он наклонился вперед, упершись локтями в колени. — Сегодня утром я многое узнал о «Розарио». Она вошла в порт только три дня назад, сильно пострадав от испанского военного корабля и будучи не в состоянии выйти в море без ремонта. Ее команда знала это и отказалась принять участие в новом предприятии. Каким-то образом Барбикану удалось наскрести людей, но это трусливая шайка, а вид пушек «Вампира» вернет им здравый смысл. Вам нечего беспокоиться.

— Вы думаете, нам удастся их догнать?

— «Вампир» может перегнать любое судно в Порт-Рояле.

— И они направляются на Барбадос?

Пират усмехнулся:

— Так говорят.

— Глупец! — презрительно фыркнул Гидеон. — Неужели вы думаете, что капитан Барбикан разгласит место назначения, когда так старался держать действия в тайне? Будьте уверены, эти разговоры про Барбадос просто уловка, чтобы сбить нас со следа.

— Давайте проверим, — согласился Сарн спокойно и кивнул в сторону молчавшего негра. — Узнаете этого парня? Это один из ваших домашних рабов.

В первый раз Гидеон пристально вгляделся в третьего седока.

— Да-а, — протянул он, и негр, съежившись в углу, захныкал от ужаса. — Ну что ж, черная свинья, а ты какую роль сыграл во всем этом?

— Он был пленником на борту «Санто Розарио», — объяснил Сарн, увидев, что раб был неспособен отвечать вразумительно. — Он убежал перед их отплытием.

— Так, так, — пробормотал Гидеон. — А я-то думал, как Барбикан умудрился найти ее светлость, не подняв на уши весь дом. Ты, предательский пес, да за это я прикажу снять с тебя шкуру.

— Будьте милостивы, хозяин! — Перед лицом этой ужасной угрозы раб вдруг обрел голос. — Он сказал, что убьет меня, если я не скажу. Он сказал, что не хочет зла леди Франсис. Я не предатель, хозяин! — Он сполз на колени, в мольбе протягивая Гидеону руки. — Я служу вам хорошо, хозяин. Они плывут в Антигуа, не на Барбадос — я слышал, как они говорили об этом. Не бейте меня, хозяин…

— Замолчи, животное! — Гидеон ударил его по лицу тыльной стороной руки, и кольцо с опалом распороло ему щеку. — Надеешься спасти свою презренную шкуру? Без твоей помощи этому негодяю никогда бы не удалось войти в дом. Лучше уж тебе было оставаться их пленником.

Он откинулся назад, сложив руки на рукоятке своей трости.

— Сарн, у вас есть пистолет. Ради бога, избавьте меня от этого подонка. Он мне больше не нужен.

Пират по-волчьи усмехнулся и, неспешно вынув пистолет, взвел курок. Негр распахнул дверцу кареты и недолго думая выпрыгнул. Не успел он подняться, как раздался звук пистолетного выстрела, и он рухнул лицом в придорожную пыль. Сарн вытянул руку и, поймав дико раскачивающуюся дверь, захлопнул ее.

— Так, значит, они направляются в Антигуа, — спокойно заметил Гидеон, словно ничего и не произошло. — Поврежденный корабль, ненадежная команда…

Он мягко рассмеялся, но Сарн взглянул на него с некоторой тревогой. Что-то зловещее и дьявольское было в этом горбуне с задумчивым лицом и елейным голосом, который становился наиболее сладким именно тогда, когда его обладатель планировал какое-нибудь особенно чудовищное злодейство.

Гидеон резко спросил:

— Как скоро мы можем отправиться в погоню?

Пират поджал губы.

— Людям это не очень понравится, — сказал он. — В их карманах звенит золото, и они соскучились по удовольствиям, которые оно купит им в Порт-Рояле. Они не захотят выйти в море так скоро.

— Захотят, если получат за это достойную награду, — ответил Крейл нетерпеливо. — Предложите им мою долю за последний груз. Пусть разделят между собой и ту долю, которая по праву будет моей в этом путешествии. Это удовлетворит их.

Так и случилось. Было решено, что «Вампир» отплывает в погоню за «Санто Розарио» на следующий день.

Не прошло и двух недель после его отплытия, как в гавани Порт-Рояля бросило якорь другое частное судно под командованием старого пирата Томаса Роджерса, везшее на своем борту не кого-нибудь, а вице-губернатора Ямайки и генерал-лейтенанта ямайских сил сэра Генри Моргана. Валлиец пересек Атлантику на борту корабля ямайского купца. По причинам, которые никто — кроме, может быть, самого Моргана — полностью не понимал, судно разбилось близ одного из островов, где Роджерс и подобрал своего старого друга.

Самый жуткий город мира был вне себя от радости при возвращении великого героя. Он выиграл гонку через Атлантику у лорда Вогана, новоиспеченного губернатора, и теперь торопился упрочить свое положение до прибытия мрачного и нелюбимого начальника. К тому времени, как Воган ступил на берег, опоздав лишь на неделю, сэр Генри уже прочно занял место некоронованного короля этого города преступников — положение, с которого его светлости никогда так и не удалось сместить Моргана. Таким образом и обстояли дела каких-то шесть недель спустя, когда на Ямайку прибыл граф Ларчвуд.

Его светлости была поручена особая и несколько деликатная миссия, но о ней он решил пока не распространяться. Якобы он приехал посетить своего молодого родственника, маркиза Ротердейла, и познакомиться с леди, чей шарм удерживал его сына и наследника в тропиках долгие месяцы. Но тут его постигла неудача: большой дом на плантации Крейла был заперт, и ни его хозяина, ни двух его подопечных, ни виконта Маунтхита на острове не было. Сэр Томас Линч, с которым жил виконт, мог поведать ему только то, что Маунтхит уехал от него примерно два месяца назад, и посоветовал искать известий о сыне в Порт-Рояле.

Итак, его светлость вернулся в Порт-Рояль. Здесь не было недостатка в информации, зато витало столько противоречивых историй, что после долгих расспросов Ларчвуд оказался не ближе к истине, чем вначале. Маленький маркиз умер, говорили одни, от таинственной болезни, поразившей его несколько месяцев назад, а его сестра, накануне дня сочетания браком с Гидеоном Крейлом, сбежала с капитаном Барбиканом. Нет, говорили другие, пират увез и брата и сестру силой. Третья версия гласила, что леди Франсис убежала с лордом Маунтхитом; Барбикан просто предоставил им средство для побега. Гидеон Крейл отправился в погоню на «Вампире», подкупив пиратов огромнейшей суммой. Чем больше вопросов задавал его светлость, тем больше неясных ответов он получал. Никто в точности не знал правду, но все как один с подозрением относились к этому заморскому придворному и не особенно откровенничали. В отчаянии граф принял решение, которое следовало принять еще в самом начале. Он поделился своими сомнениями и страхами с сэром Генри Морганом.

Они уже встречались в Лондоне, и Морган с радостью согласился помочь. Секреты Порт-Рояля c легкостью открылись герою адмиралу, и по прошествии двух дней истина — или, по крайней мере, та ее часть, что была общеизвестна, — ему открылась. Милорд Маунтхит, маркиз Ротердейл и леди Франсис покинули Ямайку на борту судна Криспина Барбикана, а два дня спустя Гидеон Крейл последовал за ними на корабле Рандольфа Сарна «Вампир». Черный фрегат с тех пор видели у побережья Пуэрто-Рико, но о «Санто Розарио» никто ничего не слышал с того ужасного шторма, что пронесся ночью после ее отплытия. Считалось, что она пошла ко дну.

Граф объявил о своем намерении выследить человека, явившегося первопричиной трагедии, — Гидеона Крейла, теперь предположительно маркиза Ротердейла. Он даже не догадывался, что за история лежала в основе этого отчаянного бегства, но явно что-то во всем этом было нечисто, и Крейл и его друзья пираты должны заплатить за это.

Сэр Генри задумчиво выслушал это заявление. У него были собственные планы касательно будущего тех пиратов, которым он мог доверять, но Рандольфа Сарна среди них не было. Больше того, прежде, чем он покинул Англию, ему деликатно дали понять, что одним из его первых действий на Карибах должно стать избавление от пирата, превратившегося в столь же сильное бедствие для соотечественников, что и для испанцев, а так как между Морганом и Сарном никогда не существовало хотя бы маломальского расположения, это довольно удачно совпадало с собственными планами сэра Генри.

Он сказал лорду Ларчвуду о своем намерении положить конец кровавой карьере капитана Сарна и намекнул о возможности прийти к некоторому обоюдовыгодному соглашению между ними. Поразмыслив, граф поведал старому пирату истинную причину своего приезда на Ямайку, за чем последовало обсуждение, длившееся добрый час, но в итоге удовлетворившее обоих. Но хотя Морган теперь владел секретом лорда Ларчвуда, его светлость ничего не знал о несколько нетрадиционных планах на будущее сэра Генри.

Глава 15

Интерлюдия на острове

На широком серебряном берегу Острова Пиратов на боку лежала «Санто Розарио», выставив на обозрение одну сторону своего желтого корпуса. Прошло уже три месяца, но работа продвигалась медленно: люди ленились и роптали, а Криспин не смел слишком давить на них. В любой момент скрытое негодование могло перерасти в открытый мятеж, а из всей команды он мог рассчитывать только на Мэтта Брайарли.

На расчищенном участке леса, на другом конце пляжа, где под деревом стояли кресла и стол, сидели леди Франсис и лорд Маунтхит. На мысе, скрытом от взгляда сестры ветками, маркиз Ротердейл ползал в поисках гнезд морских птиц. Из всех, кто плыл на «Санто Розарио», только Джонатан был полностью удовлетворен сложившейся ситуацией.

Ее светлость сидела молча и рассеяно глядела через лагуну на линию пены, отмечавшую собой рифы. Внезапно ее взгляд сместился, и она взглянула через пляж на далекий остов галеона, вокруг которого лениво расхаживали пираты. Там был Криспин. Он работал вместе со своими людьми почти с того самого дня, как они высадились на острове, возвращаясь в лагерь, только чтобы поспать. Хотя он мало говорил о том, как продвигается работа на «Санто Розарио», само молчание и мрачность его загорелого лица красноречиво свидетельствовали о том, что все шло не так уж и хорошо. Сердце Франсис больно сжималось при виде едва уловимых черточек тревоги на его лице, она жаждала утешить его, но после ее прибытия на остров между ними, казалось, возник неощутимый барьер.

Именно этот неблагоприятный момент виконт и счел наиболее подходящим для изъявления чувств.

— Франсис, — позвал он и, заметив, что она не обратила на него никакого внимания, повторил громче: — Франсис!

— Прошу прощения, Хэл, — встрепенулась она, приходя в себя. — Вы что-то сказали?

— Вас начинает тяготить остров, как я вижу, — заметил он. — Но теперь уже осталось недолго — скоро судно будет на плаву, а к тому времени от наших поисков, если они вообще были, уже откажутся. Как только мы выберемся отсюда, нам будет нечего бояться. Мы найдем корабль, направляющийся домой, и вы сможете навсегда распрощаться с этой проклятой землей пиратов и ураганов.

Губы Франсис задрожали. Перспектива, казалось, не вызвала у нее должного удовольствия, но виконт, подходя к кульминации своей речи, этого не заметил.

— Тогда, — прибавил он, — тогда, моя дорогая кузина, я потребую выполнения обещания, которое связывает вас со мной, и попрошу вашей руки.

— Я ничего не обещала! — слабо воскликнула она.

— Да, официальной помолвки не было, — согласился он слегка нетерпеливо. — Но вы прекрасно знаете, что этого желали наши семьи.

— Я была всего лишь ребенком, — сказала она. — Это было так давно.

— Давно? — Он пристально посмотрел на нее. — Это было меньше двух лет назад.

— Иногда, Хэл, — медленно произнесла она, — время перестает измеряться годами и днями. Когда этот вопрос встал впервые, я была ребенком. Я ничего не знала о мире и мужчинах, и я была довольна, что мой дедушка решил сам устроить мой брак. Тогда я бы стала вашей женой, подчиняясь его желаниям, но теперь все изменилось.

— Изменилось, да, — согласился виконт. — Тогда мы были чужаками, брак был делом удобства, долга. Теперь мы знаем друг друга, и я люблю вас.

— О, Хэл, прошу вас! — Она отвернулась, и ее голос задрожал. — Давайте не будем говорить об этом, потому что я — я не могу относиться к вам так же, хотя и очень ценю вашу дружбу.

— Но, Франсис… — начал он, но она прервала его:

— Хэл, молю вас! Эта тема причиняет мне боль. Простите меня, если я обидела вас, но я не хочу это больше обсуждать.

— Какой же я неумелый глупец! Мучаю вас разговорами о браке! — воскликнул он. — Это слишком быстро после той карикатурной помолвки, согласиться на которую вас вынудил Гидеон Крейл, так?

Франсис раскрыла рот, чтобы поправить его ошибку, но, поразмыслив, снова закрыла его, ничего не сказав. Это казалось наипростейшим способом положить конец разговору или, по крайней мере, отложить его на неопределенный срок.

На том разговор закончился, но после виконт, считавший миледи уже завоеванной, с пылом принялся прилагать все усилия, чтобы доставить ей хоть малейшее удовольствие. Увидев тоску в ее поведении, он ошибочно принял ее за скуку и начал судорожно искать какой-нибудь способ ее развлечь. Одним из его предложений было прогуляться по берегу, чтобы самим посмотреть, как идет работа на галеоне.

Она немедленно согласилась, радуясь любому предлогу увидеть Криспина, но, когда они подошли к «Санто Розарио», ни его, ни Мэтта Брайарли нигде не было. Пираты смотрели на приближение леди Франсис и ее спутника со всеми признаками недолжной заинтересованности, и к тому времени, как парочка остановилась подле возвышающегося остова галеона, о работе все забыли.

Элегантный костюм из парчового шелка ее светлости уже заметно поистрепался, но она по-прежнему представляла собой очаровательное зрелище. Заметив озорные подмигивания и усмешки, Франсис принялась искать глазами капитана Барбикана. Не увидев его, она обернулась к виконту.

— Хэл, — прошептала она. — Прошу вас, пойдемте обратно. Боюсь, нам не следовало приходить. Криспину это не понравится.

— Черт с его неудовольствием! — фыркнул он надменно. — Франсис, вы позволяете ему слишком много свободы. Какое право он имеет говорить нам, куда нам ходить?

Прежде чем она успела ответить, бородатый головорез, стоявший рядом, отбросил инструмент и сделал шаг вперед, окинув ее таким взглядом, который уже сам по себе являлся оскорблением. Она попятилась, и он ухмыльнулся.

— Что тревожит тебя, девочка? — спросил он. — Мы почти не видели тебя за все эти недели. Это плохо.

— Что за наглость! — Хэл хвастливо встал на пути у пирата. — Как вы смеете обращаться к ее светлости?

Пират даже не взглянул на него — жестом своей мускулистой руки он оттолкнул виконта в сторону, да так грубо, что, попятившись, тот споткнулся и растянулся на земле под аккомпанемент непристойного хохота остальных пиратов. Франсис побледнела, но не сдвинулась с места.

— Я ищу капитана Барбикана, — сказала она. — Предупреждаю вас, что вам лучше немедленно сказать мне, где его можно найти.

— К черту Барбикана! — расплылся негодяй в злобной усмешке. — Это проклятый ревнивый пес, раз он так долго держал тебя для себя. Не надо его бояться, милашка. В Братстве все равны.

— Разве? — неожиданно раздался низкий голос, и капитан Барбикан собственной персоной протиснулся сквозь толпу. Как и остальные, он был босой и голый до пояса, а на его загорелых широких плечах виднелись шрамы от бича.

— Разве? — повторил он и нанес обидчику такой удар, что тот упал. Криспин поднял с земли веревку. — Ты, жалкий пес! Я тебе покажу, кто здесь капитан.

Используя веревку как кнут, он безжалостно принялся хлестать упавшего по голове и плечам, не давая ему встать. Пират съежился на песке, закрыв лицо руками. Наконец, Криспин отшвырнул веревку и в напряженной тишине вызывающе обвел взглядом остальную команду. Это был опасный момент: он знал, что, наберись смелости ответить на его вызов хотя бы один, остальные последуют за ним, словно стая волков, и тогда не миновать мятежа.

Но «удача Барбикана» не подвела. Люди «Санто Розарио» были отважны, но у них не было лидера, и, хотя они и бросали косые взгляды друг на друга и тихо роптали, никто не отважился на открытое неповиновение.

— Возвращайтесь к работе, — бросил Криспин и, презрительно повернувшись к ним спиной, подошел к Франсис и Хэлу.

Виконт все еще отряхивал песок с одежды, но, несмотря на это, его взгляд надменно окинул полуодетую фигуру пирата.

— Боже, капитан Барбикан! — воскликнул он. — Ваши люди крайне неуважительны! Неужели вы ничего не можете сделать — вы ведь их командир!

— Они пираты, милорд, — коротко отозвался Криспин. — И как таковые не подчиняются командам, кроме как в бою. Этот факт вы должны хорошо запомнить.

— Кажется, однако, что вы установили свое положение грубой силой. Насилие, несомненно, единственный язык, который понимают злодеи, плавающие под черным флагом.

— Это язык, милорд, которому я выучился в суровой школе, — мрачно сказал он и, отвернувшись от него, встретился взглядом с Франсис.

Она смотрела на него с выражением, которое он никак не мог понять, но которое счел отражавшим все то презрение и отвращение, о которых так красноречиво говорил голос маркиза.

— Да, милорд, — снова повторил он. — На испанских галерах, где удачливые умирают, а выжившие опускаются ниже зверей. Я убежал с галер, но до самой смерти буду носить их клеймо на теле и в душе. А теперь проводите ее светлость в лагерь, пока ее деликатность снова не подвергнется оскорблениям. Черное братство — не подходящая компания для нее.

Но Франсис не стала ждать сопровождения. Она повернулась и быстро зашагала к своему лагерю, спотыкаясь в вязком песке. Криспин приблизился к виконту:

— Глупец, как вы посмели привести ее сюда? Почему, как вы думаете, я держал ее все равно что пленницу все эти недели? Мне трудно поддерживать свое господство над этим сбродом и без того, чтобы вы напоминали им о том, какая награда их ожидает вон в той хижине, если им только вздумается ее взять! Да, взять ее, милорд. Нас всего лишь трое — разве сможем мы устоять против полусотни? А теперь идите, и, если с ней что-нибудь случится в результате этого сумасбродства, клянусь Богом, вы заплатите за это!

Мгновение Хэл свирепо смотрел пирату в лицо, но что-то в его чертах устрашило его, и гневное возражение так и не сорвалось с его губ. Он повернулся и побрел за ее светлостью, нагнав на полпути к лагерю. Оба молчали. Вся старая ненависть виконта к капитану вспыхнула вновь, и не успели они подойти к хижине, как кипевшая в нем злость наконец-то нашла выход в словах.

— Итак! — презрительно воскликнул он. — Вот мы и увидели отважного и галантного капитана в его истинном свете. Под его аристократичными повадками таится раб, точно так же, как его шрамы скрыты шелками.

— Хэл! — воскликнула она. — Я не позволю вам так говорить! Почему вы презираете его только потому, что он был рабом? Скорее вам бы следовало испытывать сострадание и восхищение человеком, который смог столько вынести. — Ее голос дрогнул, и она провела рукой по глазам. — Боже милостивый, как он, должно быть, страдал!

— Это естественно, я полагаю, — признал он, — что такое нежное создание, как вы, испытываете сострадание к мукам другого существа, но не забывайте, какова была его жизнь, с тех пор как он освободился от рабства. Он пират, погруженный во все то зло, что подразумевает это слово. Неужели вы полагаете, что ваш дедушка вверил бы вас ему, если бы знал, что он за человек?

— А он знал, — возразила она. — Криспин сказал ему это сам, и все же дедушка решил довериться ему. Как вы смеете утверждать, что он не оправдал этого доверия?

— Я вряд ли могу судить об этом, мадам, — ухмыльнулся он. — Если когда-то он и повел себя с вами свободно, исходя из вашего теперешнего отношения к нему, сомнительно, чтобы вы пожаловались мне на это.

Она было открыла рот, чтобы немедленно опровергнуть подобное незаслуженное обвинение, но вдруг вспомнила о происшествии в каюте «Вампира». Щеки ее густо покраснели — не столь от живости воспоминания, сколь от осознания того, что в словах его светлости была доля истины. Хэл понял этот предательский румянец правильно, и ревность лишь распалила его гнев.

— Неужели мы наконец-то добрались до истины, миледи? — спросил он и схватился за эфес рапиры. — Боже, если он посмел…

— О, довольно! — вскричала она с гневным презрением. — Я еще не давала вам права разговаривать со мной подобным тоном — и никогда не позволю!

— Есть права, Франсис, которые не вам давать. Вы забываете, что я ваш родственник, ваш протектор.

— Мой протектор! — Она коротко рассмеялась, и отразившееся у нее на лице презрение заставило его передернуться. — Если бы все было оставлено вам, эти три месяца я уже была бы женой Гидеона Крейла. Нет, есть только один человек на всем белом свете, к которому я могу обратиться за протекцией, и это Криспин Барбикан. А потому не старайтесь унизить его в моих глазах, Хэл. Однажды я уже послушалась вас, когда должна была поверить зову своего собственного сердца.

Невероятное подозрение закралось в душу его светлости.

— Возможно ли… возможно ли, что, несмотря на все, вы испытываете привязанность к этому… этому пирату?

Франсис на миг заколебалась, а потом, опустившись в кресло, откровенно встретила его взгляд.

— Да, — просто сказала она. — Я люблю его.

На миг виконт лишился дара речи. Он понимал, что Криспин намеренно избегал ее светлости, и поздравил себя со своей осмотрительностью: как хорошо, что он сказал пирату, что Франсис с ним обручена. Капитан Барбикан столь мало времени проводил в лагере, а когда он был там, сохранял столь неприступное молчание, что в итоге виконт посчитал, что бояться ему нечего.

Именно поэтому несколькими днями позже он согласился сопровождать Джонатана в исследовательской экспедиции по побережью в противоположном направлении от лагеря пиратов. К такому решению его подтолкнула тревога Франсис — она не хотела, чтобы мальчик шел один. Он же очень хотел сделать ей приятное, и, поскольку Криспин находился на другом конце лагеря, а Франсис заявила, что пока отдохнет в своей хижине, он не видел причин ей отказать.

Она смотрела, как он уходит, с некоторым облегчением — ее настойчивость, чтобы виконт сопровождал Джонатана, была не совсем бескорыстна. Она так устала от общества его светлости и его пылких знаков внимания, что с радостью ухватилась за перспективу пару часов одиночества. Как только они скрылись из вида, она вышла из хижины и быстрым шагом направилась к лесу.

Оставшийся в лагере чернокожий слуга с приятным удивлением проводил ее глазами и, очутившись один, быстро побежал в лагерь пиратов, торопясь присоединиться к компании, о которой так долго мечтал. Пираты отдыхали: был полдень, и стояла нестерпимая жара. Капитан Барбикан, вернувшийся к своей привычной элегантности, сидел в тени грубого навеса и разговаривал с Мэттом Брайарли, но, увидев негра, смолк на полуслове и властно подозвал его к себе. Раб с неохотой подчинился.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросил Криспин.

Узнав, что два молодых джентльмена отправились бродить по берегу, а леди ушла в лес в противоположном направлении, он отпустил негра жестом.

— Что за дьявол завладел молодым Маунтхитом? — спросил он у Мэтта. — Сначала он приводит ее сюда, а теперь уходит с мальчиком и оставляет ее одну бродить по лесу. Неужели он не понимает опасности? — Он отодвинул свой стул и встал. — Я должен найти ее, а в следующий раз, когда я увижу этого молодого глупца, я преподам ему урок, который он не скоро позабудет.

У маленького лагеря он медлил не долго — там была только одна тропинка, по которой могла пойти Франсис. Наконец он догнал ее. Растревоженная чьим-то приближением, она испуганно остановилась, но, увидев, кто идет, радостно улыбнулась.

— О, Криспин, — приветствовала она его. — Я не думала, что это вы. Что привело вас сюда в такой спешке?

— Вы, миледи, — коротко ответил он. — Лорд Маунтхит не должен был оставлять вас без защиты.

— Не вините Хэла, — быстро пролепетала она. — Он бы не ушел, если бы знал, что я собираюсь покинуть лагерь. Я сама отослала его.

— Вы? — повторил он. — Ради бога, почему?

Она сделала нетерпеливое движение.

— Потому что я устала от его общества, — ответила она. — Мы так долго находимся в компании друг друга, что теперь просто молча сидим. Даже уединение предпочтительней этому.

Он поднял брови.

— В настоящей ситуации, миледи, уединение таит опасность. Его светлость знает это, вот почему он охраняет вас так пристально.

— А разве больше некому охранять меня, Криспин?

— Мы бы почли это за честь, миледи, — сказал он деловито. — Но Мэтт и я больше нужны команде. Если они будут предоставлены сами себе, они могут поднять мятеж. Больше того, нужно работать. Чем быстрее судно окажется на плаву, тем быстрее вы будете избавлены от утомительности вашего настоящего положения.

— Тогда, сэр, не смею ни минуты больше задерживать вас от исполнения этого неотложного долга. Мне здесь очень хорошо.

В доказательство своих слов она села на бревно и предалась серьезному созерцанию листвы. Капитан Барбикан, не сказав ни слова, прислонился к дереву, сложил руки и подготовился ждать. Наступила длинная пауза.

Наконец тишину нарушила ее светлость, которая, неловко поерзав под его взглядом, поинтересовалась, как долго он намеревается там стоять.

— Пока вашей светлости не будет угодно вернуться в лагерь, — ответил он спокойно. — Заметьте мое терпение, поскольку я мог бы, если бы пожелал, отнести вас туда, хотите вы этого или нет. Но я помню вашу неприязнь к грубым пиратским манерам.

— Криспин, почему вы настойчиво меня избегаете?

— Избегаю вас, миледи? — повторил он, но она нетерпеливо перебила его:

— Не отрицайте! Это очевидно всем, кто не полностью слеп. Но что же я сделала? Я обидела вас?

— Вы ничего не сделали, миледи, — сказал он. — Ваша безопасность и благополучие являются моим главным соображением, и по этой причине я оставляю вас как можно дольше в компании вашего брата и вашего кузена, которые являются единственными подходящими для вас компаньонами на этом острове. Пока мы на берегу, я не вижу никаких оснований постоянно оскорблять вас обществом пирата.

— Так вот в чем дело! — воскликнула она. — Я думала, вы простили меня. Вы же сказали, что простили.

— Я сказал правду, миледи. Это себя я не могу простить за то, что заработал это имя. А я заработал его, не сомневайтесь.

— Ну и что? Разве это причина избегать меня?

— Нет, это не все. — Его лицо побледнело, а голос задрожал. — Если я избегаю вас, я делаю это ради своего же спокойствия. Боже! Вы что думаете, я сделан из камня? Что я могу находиться рядом с вами день за днем, видеть вас с Маунтхитом и держать руки подальше от его горла? О, я знаю, что на это у него есть право! Что вы обещаны ему и что, не занеси нас сюда, вы были бы уже женаты. Но это трудно. Боже, это так трудно! Любить вас он может, но, даже если бы его любовь усилилась в десятки раз, она не могла бы сравниться с моей.

— Криспин! — Она вскочила на ноги. Дыхание ее убыстрилось, а рука легла на грудь. — Кто сказал вам, что я обручена с Хэлом?

— Сам Маунтхит, — медленно ответил он. — За день до того, как мы убежали с Ямайки. Он сказал, что, пока он жил в доме вашего двоюродного брата, вы пообещали выйти за него замуж, и, когда было объявлено о вашей помолвке с Крейлом, он подумал, что вы обманули его.

— Он солгал, — сказала она низким голосом. — Он ухаживал за мной, да, но лишь неделю назад попросил стать его женой.

Неделю назад! Сердце Криспина, казалось, остановилось. Едва осознавая, что он делает, он подошел к ней и взял ее за плечи.

— Франсис, — сказал он. — Что вы ему ответили?

— Я отказала ему, — прошептала она, потупив взор. — Потому что я не выйду замуж за человека, которого не люблю.

В это мгновение она подняла на него глаза, и это положило конец всему притворству между ними. Он заключил ее в объятия, и на этот раз она не сопротивлялась. Неудивительно, что, обнимая свою возлюбленную, капитан на мгновение забыл о препятствии, стоящем между ними, — препятствии из его собственной прошлой жизни и поступков. Когда же, наконец, здравый смысл вернулся к нему, она по-прежнему прижималась к его груди.

— Франсис, — хрипло сказал он, — это безумие.

— Сладкое безумие, — прошептала она. — Но почему?

— Потому что я тот, кто я есть, любовь моя, и неподходящий супруг для вас.

Длинные ресницы вздрогнули, и она в недоумении подняла на него глаза. В ответ на немой испуганный вопрос в ее глазах он продолжал:

— Между нами лежит пропасть, и нам никогда не построить через нее мост. Мы принадлежим к разным мирам. В те годы, что я плавал под черным флагом, я совершал преступления, которые вы, в вашей невинности, не можете даже себе представить, но какие-то остатки чести я сохранил, и их довольно, чтобы помешать мне устроить свое счастье ценой вашего.

Она покачала головой:

— Для меня нет счастья, если вы не разделите его со мной. О, Криспин, какое значение имеет прошлое? Если вы любите меня так же, как я люблю вас, между нами не может быть никакой пропасти.

— Если я люблю вас? — повторил он низким голосом. — Вы дороже мне самой жизни или — да простит меня Господь — чести. Я не имею права говорить с вами о любви, я, преступник без дома, без родины, и, поступая так, я подрываю доверие, оказанное мне вашим умирающим дедом. Не должно, чтобы вы выходили замуж за такого человека, как я, когда вскоре вы сможете сделать выбор среди наиблагороднейших людей Англии.

— За исключением моего дедушки, — сказала она, — я знала только двух людей благородного происхождения. Один вынудил бы меня выйти за него замуж и убил бы моего брата; другой ради собственных эгоистических целей не колеблясь солгал касательно моих с ним отношений и тем самым причинил мне много боли. Если это те благородные люди, из которых, как вы говорите, мне пристало выбрать мужа, тогда лучше я умру старой девой.

— Таких всего лишь двое, — с расстановкой ответил пират. — Не стоит осуждать всех аристократов в Англии просто потому, что ваши двоюродные братья оказались подлецами. Однажды вы встретите мужчину стоящего вас, и его происхождение и манеры будут соответствовать вашим.

— Найду ли я такого, который, хотя я поносила и оскорбляла его, рискнет своей жизнью, чтобы служить мне, ничего не прося взамен, как сделал мой пират капитан? — Она улыбнулась и протянула к нему руки. — Криспин, милый дурачок, вы же не разобьете оба наших сердца по такой незначительной причине! Я не позволю вам.

— Любовь моя, только ради вас мы должны расстаться. Здесь, в Вест-Индии, легко дать слово; это мой мир, и я нашел себе в нем место, но, когда придет время вам вернуться в Англию, вы не захотите оказаться связанной с пиратом. Я не смог бы пойти с вами ко двору.

— Тогда и я не пойду, но почему вам не вернуться в Англию? Совершили ли вы преступления хуже, чем преступления, в которых виновен капитан Морган? Он был оправдан самим королем, ему было даровано рыцарское звание и должность вице-губернатора Ямайки. Что случилось единожды, может повториться вновь.

— Я не Морган.

— Пусть так, но никто в Англии не осмелится сделать вам выговор за эти преступления, что висят столь тяжелым грузом на вашей душе, когда король выказал такое расположение вашему командиру. По крайней мере, вам будет даровано прощение — вы же не будете этого отрицать?

Он покачал головой:

— Прощение, даже от короля, не может стереть прошлого. Теперь Морган одет в униформу вице-губернатора, но он по-прежнему остается человеком, опустошившим Панаму и Порто-Бельо. Я был тогда с ним, и мои руки, как и его, запятнаны кровью. Думаете, ваш опекун, лорд Ларчвуд, разрешит вам выйти за меня замуж?

— Вы хотите заставить меня поверить, что капитан Барбикан не может защитить свои интересы? Однажды у меня был другой опекун, и вы украли меня у него. Но если вы хотите, я признаю, что выйти замуж за вас будет актом совершенного безрассудства. Я соглашаюсь со всем тем, что вы сказали, и признаю, что безумие даже думать об этом. Но безрассудство очень сладко, а когда любовь была благоразумна?

— Если вы хотите связать свою судьбу с моей, — сказал он низким голосом, — мы поженимся в первом порту. Что скажете, миледи? Вы дадите слово пирату?

В ответ она обвила его шею, но не успели их губы встретиться, как тишину леса нарушил далекий пушечный залп.

— Другой корабль! — воскликнул Криспин. — А у нас нет орудий! Пойдемте, мы должны вернуться на берег.

— Это значит опасность?

— Нет, думаю, нет. Сейчас нам надо бояться только испанцев, а ни один испанский корабль и близко не подойдет к Острову Пиратов. Это, несомненно, какое-нибудь пиратское судно, а это может значить только то, что мы скорее уплывем отсюда и, — он поднес ее руку к губам, — и вы скорее исполните свое обещание.

Так, упоенные своим только что обретенным счастьем, они неспешно направились к берегу, но, когда они вышли к морю, их глазам предстала необычная картина. Они увидели перед собой широкую лагуну и покачивающийся на якоре большой корабль, на берегу в слепящем солнечном свете стоял человек. Он опирался на трость, на его губах играла задумчивая улыбка, а на белом песке у его ног четко вырисовывалась сгорбленная тень.

Глава 16

Приговор

Среди фантастического великолепия кают-компании «Вампира», которое оба помнили столь живо и все же надеялись никогда не увидеть вновь, капитан Барбикан и леди Франсис ожидали того, что подготовила для них судьба. Они были одни, но снаружи стоял вооруженный пират. Криспина разоружили.

С виду Барбикан был спокоен, эта внешняя пассивность была лишь маской бессильного гнева — гнева на себя и свою предательскую команду, ничего не сделавшую, чтобы защитить своего капитана, на Гидеона Крейла, но больше всего на судьбу, вызволившую их из бури только для того, чтобы снова вернуть во власть горбуна. Но под этим гневом, как холодные спокойные глубины океана, не затронутые штормом, бушующим на поверхности, лежал страх, и страх не за себя. Мысль о том, что может произойти с Франсис, пугала и мучила его. Криспин стоял спиной к ней, но знал, что сейчас она сидела, съежившись в кресле во главе стола, и что в ее глазах снова был этот безнадежный ужас. Она не произнесла почти ни слова с того ужасного момента, когда они вышли из леса и наткнулись на поджидающего их Крейла. Тогда, побледнев, она молча подчинилась приказу взойти на борт «Вампира».

Криспин увидел, как от берега отошла лодка и направилась к фрегату, и вскоре различил в ней, кроме Сарна и Гидеона Крейла, Джонатана и лорда Маунтхита. Она покрыла уже половину расстояния до судна, когда он вдруг осознал, что это означает конец их уединения и что неизбежное расставание будет скоро, возможно, навсегда. Он обернулся.

— Они плывут, — тихо сказал он. — Джонатан и Маунтхит тоже пленники.

Франсис взглянула на него. Ее синие глаза потемнели от ужаса, а лицо покрылось такой мертвенной бледностью, что побелели даже губы. Поднявшись на ноги, она протянула к нему руки. Он обнял ее, и она прильнула к его груди.

— Франсис! — сказал он хрипло и смолк, поскольку говорить вдруг стало нечего. Утешение и ободрение были бы пустой ложью, а чувства оказались слишком глубоки для простых слов. Воцарившуюся тишину наполнили самые разнообразные звуки: они слышали плеск волн, ударяющихся об остов фрегата, скрип и шлепанье по воде весел приближающейся лодки. Наконец она стукнулась о бок судна, и, услышав, как ее пассажиры поднимаются на борт, они поняли, что их время истекло и конец близок.

— Криспин. — Франсис подняла голову. — Смерть близка. Они могут сохранить мне жизнь, но я клянусь, что найду способ последовать за тобой, прежде чем… — Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. — О боже! Если бы я могла умереть сейчас, в твоих объятиях!

Послышались шаги. Криспин наклонил свою темную голову для поцелуя, и именно это последнее трагическое объятие и увидел Гидеон Крейл, когда вошел. На мгновение он замер в дверях с отвратительной гримасой на лице, а затем, шагнув вперед, насмешливо заговорил:

— Вы несколько свободны в своих ласках, моя дорогая Франсис.

Он неторопливо подошел к креслу, и за ним в каюту вошли два его новых пленника под охраной Сарна и его французского помощника. Хэл и Джонатан не были связаны, но рапиру у виконта забрали. Гидеон откинулся в кресле и рассматривал своих пленников с явным удовлетворением.

— Не хочу оскорблять вашего ума, — объявил он, — а потому даже не стану говорить, как тщетна будет любая попытка сопротивления. Просто скажу, что и капитан Сарн, и Жан-Пьер вооружены и что я, — он вынул из кармана пистолет и положил его на стол перед собой, — считаюсь довольно метким стрелком.

— Мерзавец! — выкрикнул Маунтхит и сделал шаг вперед. — Неужели вы воображаете, что можете убить нас и остаться безнаказанным? На этот раз ваши планы известны многим, теперь вы уже не прячете свою враждебность под маской дружбы. Вы открыто связались с этими головорезами и в итоге отправитесь на виселицу вместе с ними!

— Мой дорогой Хэл, вы утомляете меня! Но могу предположить, что вы говорите не подумав. Поразмыслите, прошу вас! Вы четверо покинули Порт-Рояль более чем три месяца тому назад, и с тех пор вас не видела ни одна живая душа. Естественно, предположили, что ваш корабль не выдержал шторма, последовавшего вскоре после вашего отплытия, и пошел ко дну. Вы считаетесь погибшими.

Эта сторона дела явно не приходила виконту в голову. Он прикусил губу, и его красное лицо побелело. Тогда из другого угла каюты заговорил Криспин. Он подвел Франсис к креслу и теперь стоял рядом с ней, держа ее за руку.

— Вы полагаете, что такой секрет можно удержать в тайне, когда его знает две сотни людей? Да всех богатств Вест-Индии не хватит, чтобы купить их молчание.

— Я заставлю их молчать страхом, а не взятками.

Криспин коротко рассмеялся:

— Вы считаете, что сможете удерживать в подчинении двести человек Берегового Братства? Вы льстите себе, мистер Крейл.

— Я не настолько глуп, мой дорогой капитан. Есть человек, которого они боятся так, как никогда не станут бояться меня, — вашего старого друга и командира сэра Генри Моргана. Ваши люди не любят вас, Барбикан, но они не допустят, чтобы до его ушей дошло, что они предали вас смерти. Власть Моргана слишком сильна, а его реакция на предательство друга крайне непредсказуема.

— Морган находится в Лондоне, — уверенно сказал Криспин. — А оттуда он мало чем может помочь мне и причинить вред им, даже если бы он и был так настроен.

Гидеон расплылся в улыбке, которую вполне можно было бы счесть благосклонной, если бы не злость, таившаяся в его темных глазах.

— Ваши сведения устарели, мой дорогой. Морган находится в Порт-Рояле. Он прибыл на Ямайку менее чем через две недели после вашего внезапного отплытия. — Он тихо рассмеялся. — Если бы вы только это знали!

В воцарившейся тишине Криспин взглянул на бледное красивое лицо горбуна. Так, значит, Генри Морган, человек, обладающий огромнейшим влиянием среди не ведающих законов морских разбойников, был в Вест-Индии! Под его протекцией Франсис и Джонатан были бы в безопасности, и даже Гидеон Крейл ничего бы не смог поделать, а они разминулись с ним всего на какие-то пару недель!

— Видите, друзья мои, — продолжал Гидеон. — Все заинтересованные в этом деле лица сами захотят держать его в тайне. Когда «Санто Розарио» снова выйдет в море, она сделает это под другим названием и с такими изменениями, что ее вряд ли узнают. Кроме того, можете быть уверены, она будет далеко обходить Порт-Рояль.

— Как вы намерены поступить с нами? — пробормотал Хэл уже без всякого неистовства. — Ради бога, скажите нам и покончим на этом.

— Я намерен убить вас, Хэл, — ответил Гидеон. — Я очень сожалею об этой необходимости, но у меня нет выбора. Вы же понимаете плачевные последствия недозволенного вмешательства? Если бы все было оставлено мне, принести в жертву пришлось бы только одну жизнь — Джонатана. Теперь все четверо должны умереть.

Криспин внезапно замер: в его голове начал формироваться план. Для обычных пиратов, таких как Рандольф Сарн, по крайней мере три пленника были более ценны живыми, чем мертвыми, и Криспин не сомневался, что, если избавиться от Крейла, ему удастся заключить сделку с Сарном. Выкуп будет, несомненно, непомерный, но разве постоят они за ценой, если она вызволит их из ловушки, в которую они попали.

Он хладнокровно оценил обстановку. Пистолет Гидеона лежал перед ним на столе, два пирата были вооружены, а у него был всего лишь нож. С другой стороны, их превосходство в силе успело усыпить их бдительность. Если он бросится на Крейла, остальные пленники вряд ли будут просто ждать исхода борьбы сложа руки. Хэл и Джонатан вполне могут задержать Сарна и Жан-Пьера на то короткое время, что потребуется ему для того, чтобы успеть выбить душу из этого дьявола с задумчивыми глазами. Что последует потом, он понятия не имел.

Это был фантастический план. Надежда на успех казалась ничтожной, но любое действие было лучше, чем покорное ожидание, пока их убьют. Расстояние между ним и Гидеоном составляло всего пару ярдов, а горбун был полностью неподготовлен. Криспин выпустил пальцы Франсис, подобрался для прыжка и без предупреждения ринулся вперед. Кресло с грохотом перевернулось, и Гидеон растянулся на полу, придавленный сверху существенным весом капитана Барбикана. Пальцы Криспина, словно железные оковы, мгновенно сомкнулись вокруг его горла.

Настолько неожиданным явилось это нападение, что мгновение остальные присутствующие в каюте оцепенели от удивления. Придя в себя, Сарн выхватил из-за пояса пистолет, но прежде, чем он успел им воспользоваться, на него яростно набросился виконт. Он точно не знал, что происходит, но, несмотря на всю свою ревность к капитану Барбикану, безоговорочно был готов следовать за ним в делах подобного рода. Джонатан принялся за Жан-Пьера. Маленький маркиз бросился на француза с такой силой, что оба упали на пол, перевернув маленький столик и стоявшую на нем резную шкатулку. Крышка шкатулки открылась, и по полу у ног леди Франсис рассыпалась пестрая коллекция безделушек. Опустив глаза, она увидела поблескивающий у ее ног маленький кинжал в украшенных драгоценностями ножнах. Едва понимая, что она делает, она схватила его и спрятала на груди.

Джонатан храбро цеплялся за Жан-Пьера, и, хотя молодой француз был худ, мышцы его были стальными. Высвободившись из цепких пальцев мальчика и поднявшись на ноги, он окинул взглядом каюту и, увидев, что его капитан и сам хорошо справляется, бросился на помощь Гидеону Крейлу. Схватив пистолет за дуло, он нанес Криспину сильнейший удар по затылку его рукоятью, и пират без чувств рухнул на пол рядом со своей жертвой.

Франсис взвизгнула и бросилась на колени рядом с Криспином. В этот момент дверь в каюту отворилась, и за ней показались изумленные лица головорезов, привлеченных сюда звуками борьбы. Капитан Сарн, крепко держа Маунтхита, бросил отрывистую команду, и не прошло и нескольких минут, как трех пленников уже надежно связали. Увидев, как они хватают бесчувственного капитана, Франсис попыталась им помешать, но они грубо оттолкнули ее в сторону, связали ему руки за спиной и по приказу Гидеона усадили в кресло на противоположном конце стола.

Сарн и Жан-Пьер помогли горбуну встать на ноги. Хотя быстрые действия француза помешали Криспину нанести Крейлу серьезные повреждения, он был весь в синяках, а на его горле выступили лиловые отметины. Он прикоснулся к ним дрожащими пальцами, и, когда его взгляд упал на сгорбившуюся фигуру капитана Барбикана, его лицо побледнело и исказилось от ярости. Даже Сарн, несмотря на свой страх перед ним, и тот не догадывался о глубине бушующей в груди Гидеона ненависти, рожденной отравившей всю его жизнь горькой завистью. Он и понятия не имел о муках, испытываемых каждый день гордым и честолюбивым духом, заключенным в уродливое тело. Презрение и отвращение всегда были его долей — с того самого дня, когда лорд Генри Крейл впервые взглянул на плачевно изуродованное тело своего новорожденного сына и проклял и ребенка, и мать, умершую, давая ему жизнь. Физические недостатки вызывали у Гидеона зависть по отношению к тем, с кем природа обошлась более милостиво, а из этого со временем выросло желание заставить уважать его присутствие тех, кто презирал его. Крейл ненавидел пирата так, как он ненавидел любого человека большой физической силы, и теперь эта ненависть достигла такой точки, что уже ничто, как он думал, не могло сполна удовлетворить его желание мести.

Размышляя над этой проблемой, Гидеон вдруг вспомнил о сцене, увиденной им, когда он вошел. Именно через Франсис можно навлечь на капитана Барбикана такое страдание, что даже его ненависть при этом была бы удовлетворена. Крейл знал по горькому опыту о страданиях, причиняемых незаметными муками души, и, хотя он может изуродовать — и изуродует — тело Барбикана пытками, одно это будет слишком грубым и банальным. Он молча рассматривал человека, сидящего напротив него, и улыбка, еще более страшная, чем недавняя гримаса ярости, разлилась по его белому лицу.

— Приведите его в чувство, — наконец приказал он.

Пока пираты выполняли его просьбу, он налил себе бокал вина и молчал до тех пор, пока капитан Барбикан не застонал и не открыл глаза. Тогда он жестом приказал остальным пиратам отойти и остался с Барбиканом лицом к лицу. Только длина стола разделяла их.

— Ага! Так-то лучше, — с удовольствием заметил Гидеон. — Капитан Барбикан, позвольте мне сказать, что я в вас разочарован. Я считал вас умным человеком, но ваше недавнее поведение обязывает меня изменить свое мнение. Даже если бы вам удалось убить меня, ваша смерть последовала бы в течение каких-то минут.

— Возможно, — спокойно согласился он. — Но тогда я бы умер, зная, что избавил мир от безнравственности, оскорбляющей глаза Бога и человека.

Гримаса ярости исказила лицо горбуна.

— Теперь я точно знаю, что вы глупец, — возразил он. — Мудрый человек промолчал бы и не стал провоцировать того, кто решает, жить вам или умереть.

— Вы путаете мудрость с трусостью, мистер Крейл. — Криспин сардонически взглянул на Гидеона из-под полуопущенных век. — Довольно свойственная для вас ошибка.

— Посмотрим, — сказал Крейл, — будете ли вы так же разглагольствовать, когда все будет кончено. Лично я очень в этом сомневаюсь. Сарн! — Он повернулся к пирату. — Вы часто хвалились своей изобретательностью как мучителя. Вот проверьте-ка свои навыки. Вы говорили мне о людях, которые умирали часами, даже днями, но можете ли вы мучить человека так, чтобы он не умер? Можете ли вы подтащить его к самому краю преисподней, а затем вернуть в земной ад, более ужасный, чем страдания проклятых? — Его голос зазвучал громче, а в глазах сверкнул огонек безумия. — Нет, вы не умрете, мой друг, это было бы слишком просто и приятно. Смерть в жизни, капитан Барбикан! Вот вам мой приговор!

Как это ни странно, но первой пришла в себя девушка.

— Нет! — Она встала со своего кресла и, шатаясь, оперлась на стол, посередине между ними. — Гидеон, ради всего святого! Разве вам не достаточно того, что все мы умрем? Разве не довольно вам обширных земель Ротердейла? — Она сделала паузу, ища на его лице хоть малейший признак сострадания, но, не найдя его, бросилась перед ним на колени, моля за своего возлюбленного так, как она никогда не молилась бы за себя. — Гидеон, проявите сострадание!

— Советую вам, моя дорогая Франсис, приберечь ваш пыл для того, чтобы молить о пощаде за себя. — Он страшно улыбнулся, и в его голосе зазвучала ужасная угроза. — А я обещаю, что он вам понадобится. Когда вы станете моей женой, вы научитесь вести себя подобающим образом, и однажды я разрешу вам снова встретиться с вашим любовником. — Он злобно рассмеялся. — Это будет интересно, я полагаю.

— Вы лжете! — презрительно воскликнул Криспин. — Вы никогда не посмеете жениться на ней. Ведь если она останется в живых, истина о смерти ее брата станет известна. Если вы хотите стать маркизом Ротердейлом, вы должны убить нас всех, и вы это знаете.

— В том, что вы говорите, есть доля правды, — откровенно признался Гидеон. — Но я не сомневаюсь, что со временем найду какое-нибудь объяснение, которое удовлетворит даже самых любопытных. Видите ли, я не тороплюсь. Мы ждем здесь прибытия наших друзей — разве я не говорил, что мы выбрали этот остров как место встречи с другим пиратским судном? Потом мы отправимся в плавание против испанцев, о котором вам знать не надо: вы не примете в нем участия. Достаточно будет сказать, что у нас еще есть время и его предостаточно, чтобы осуществить мои планы касательно вас.

Его задумчивый взгляд обвел их всех. Хэл и Джонатан молчали, потрясенные поворотом событий, Франсис по-прежнему стояла перед ним на коленях, закрыв лицо руками. Криспин был бледен, а в его глазах, устремленных на девушку, сквозила мука. Заметив это, Гидеон улыбнулся:

— Бросьте трех из них в трюм, Сарн. Там у них будет время поразмыслить о том, что готовит для них будущее. Ее светлость останется здесь и будет доставлять нам удовольствие своим обществом. Проследите, чтобы ей приготовили каюту.

Сарн кивнул и неспешно принялся исполнять приказ. Не успели их вывести из каюты, как Франсис очнулась от охватившего ее ужаса и вскочила на ноги.

— Возьмите и меня тоже! — закричала она. — Я не приму никаких уступок от этого чудовища! — Она повернулась к Сарну, сложив руки в страстной мольбе: — Если в вас есть хоть капля сострадания, не разлучайте нас сейчас.

Мгновение пират колебался, вопросительно смотря на Гидеона. Горбун вздохнул и заговорил с притворной усталостью:

— Я хочу, чтобы вы остались здесь. Вы должны научиться смирению, Франсис, и научиться быть послушной женой. Уведите их.

С криком она обняла Криспина и продолжала цепляться за него, пока Жан-Пьер не оттащил ее в сторону.

Глава 17

Франсис

Когда Франсис очнулась, в каюте находился только Гидеон. Она присела и, опираясь на руку, молча взглянула на горбуна, продолжавшего сидеть во главе стола, поигрывая бокалом вина.

— Рад видеть, что вы пришли в себя, моя дорогая, — заметил он с насмешкой. — Этот продолжительный обморок начал мне доставлять некоторое неудобство.

Он встал и подошел к ней. Она отвернулась.

— Почему вы отворачиваетесь от меня, любовь моя? — продолжал он. — Это потому, что я уродлив телом? Вы тоскуете по вашему сильному любовнику-пирату? Но подождите, Франсис, подождите! Когда Сарн закончит свою работу над доблестным капитаном, вы найдете контраст между нами не столь разительным.

— Неужели вы воображаете, что, если я буду жива, я буду молчать о том, что произошло? Мы не всегда будем находиться среди преступников, ведь ваш триумф бесполезен, если, унаследовав Ротердейл, вы не сможете насладиться плодами своего преступления. Однажды мы должны будем вернуться в Англию, и тогда, с Божьей помощью, я пошлю вас на виселицу.

— Жена, моя дорогая Франсис, не может свидетельствовать против своего мужа. Вот почему с самого начала я и решил жениться на вас.

— Я найду способ, — возразила она. — Не может быть, чтобы человек совершил преступления, которые замышляете вы, и избежал наказания. Само небо будет свидетельствовать против вас.

— Если вы надеетесь на божественное вмешательство, чтобы привлечь меня к ответственности, моя дорогая, вы горько разочаруетесь. Говорят, что дьявол защищает своих.

— Никакие силы, ни земли, ни ада, не помогут вам, как только вы окажетесь в руках закона, — ответила она. — Кроме того, говорят, что тайное всегда становится явным.

— Моя дорогая кузина, — ласково проговорил он, — как мало вы меня знаете. Убийство, если оно осуществлено с достаточной изобретательностью, может быть никогда не раскрыто.

Он увидел ужас и замешательство в ее глазах и, чтобы показать ей, как мало он боялся ее угрозы, мягко прибавил:

— Как, по вашему мнению, умер мой отец?

— Боже правый! — прошептала она. — Ваш родной отец?

— Да, мой родной отец, — повторил он, и, хотя его голос был тих, страшные нотки в нем заставили ее задрожать. — Я всегда ненавидел его. Когда я был ребенком, я его боялся. Но я был терпелив, и настало время, когда он стал бояться меня. Он жаждал стать маркизом и заполучить Ротердейл и решил, что я помогу ему. Вначале мне нравилось питать эту веру, но он стоял у меня на пути, и, когда пришло время, я помог ему вместо этого отправиться в ад.

Он сделал паузу и насмешливо окинул ее взором. Побледнев от ужаса, она опустилась в кресло. Вскоре он продолжал:

— Теперь, моя дорогая Франсис, вы владеете тайной, не известной ни одной другой живой душе, но не думайте привлечь меня к суду по этому делу. Когда мой отец умер, я был в сотнях миль от него — есть орудия менее жестокие, чем нож или пистолет, столь излюбленный нашими друзьями пиратами.

Франсис слышала его голос словно издалека. Хотя она и знала, что Гидеон злой и порочный, она никогда не догадывалась об истинной степени его подлости и только сейчас вдруг поняла всю безнадежность своего положения. Она подготовилась к смерти, а он подарил ей жизнь, но из его рук жизнь была еще более страшным даром. Франсис снова потеряла сознание, а когда очнулась, была уже в другой каюте. Гидеон по-прежнему находился рядом с ней.

— Это ваша каюта, — бросил он. — Я не намерен держать вас пленницей. Можете ходить в кают-компанию и по палубе. Не бойтесь Сарна и его людей. Пока я здесь, никто из них не осмелится вас оскорбить. Вот, — он подошел к большому сундуку и откинул крышку, — здесь вы найдете одежду, соответствующую вашему положению. Она принадлежала одной испанской даме. Теперь она ей больше не понадобится.

— Что сталось с ней? — слабо спросила Франсис, и Гидеон улыбнулся.

— Она умерла, — бесстрастно ответил он. — Теперь я вас оставлю, но после вернусь, чтобы проводить вас к ужину в кают-компании. Вы переоденетесь и будете готовы сопровождать меня.

Франсис покачала головой и с усилием пробормотала, что предпочтет остаться в своей каюте.

— Что вы хотите или не хотите, меня не волнует, — сказал он. — С этих пор вы будете подчиняться мне полностью и безоговорочно. Если нет, будьте уверены, я найду способы заставить вас.

Что-то в его темных и блестящих глазах сломило последние остатки ее воли. Она наклонила голоду.

— Я буду готова, — прошептала она.

Удовлетворенный, он собрался было уйти, но у двери остановился и оглянулся.

— Одно последнее предупреждение, моя дорогая. Запомните, на борту этого корабля я ваш единственный надежный защитник, поскольку я единственный человек, безразличный к вашей красоте. Пусть содержимое вон того сундука послужит вам напоминанием о том, что ждет вас, если со мной произойдет какое-нибудь несчастье.

Дверь закрылась за ним, и Франсис поднялась на ноги. Двигаясь словно в трансе, она подошла к сундуку и вытащила несколько богатых нарядов. Затем, отложив их в сторону, она медленно начала снимать свою истрепанную и выцветшую амазонку, но в этот момент что-то со звоном упало на пол. Это был кинжал, который она подняла во время короткой борьбы в каюте и о котором уже успела позабыть.

С рыданиями она подняла его и выхватила из ножен. Затем, приставив его острие к груди, она уже собиралась пронзить себя кинжалом, как ее руку остановило внезапное сомнение.

Имела ли она право использовать это Богом посланное оружие для того, чтобы обеспечить свою свободу? Если Гидеон, придя за ней, чтобы отвезти ее на ужин, найдет только безжизненный труп, не обрушит ли он еще более страшную месть на головы своих пленников? Криспина он уже приговорил к самой страшной судьбе, которую только могла изобрести его дьявольская хитрость, но оставались еще Джонатан и Хэл.

Мгновение девушка размышляла, могла ли она найти в себе силы использовать кинжал против Гидеона, когда он вернется. Будь он убит, пираты вполне могли согласиться освободить пленников за выкуп. Как и Криспин, она понимала, что от их смерти Сарн ничего не выигрывает. Но, содрогнувшись, она вдруг вспомнила темные глаза Жан-Пьера и предупреждение Гидеона, что на борту «Вампира» он был ее единственным надежным защитником. Но не одно это заставило ее в итоге отказаться от этой идеи. Она сомневалась, что могла заставить себя отнять человеческую жизнь, а если она все же предпримет попытку и та провалится, все будет кончено уже точно.

Нет, лучше спрятать кинжал, притвориться покорной, как того требовал Крейл, и, когда его подозрения будут усыплены ее мнимым смирением, поискать возможности помешать его планам. В том, что такая возможность представится, она была уверена.

Приняв решение, она поднялась с пола, зажгла светильник и облачилась в одно из платьев — типично испанское одеяние из черного бархата. Найдя гребень, она причесалась и набросила на рыже-золотые кудри шарф из черного кружева.

Вернувшись в каюту, Гидеон застал ее сидящей в глубочайшем унынии у открытого окна. При виде темных тонов выбранного ею костюма он поднял брови, но, ничего не сказав по этому поводу, просто приказал ей сопровождать его к ужину.

Она покорно поднялась на ноги и взяла его под руку. Он же неприятно улыбнулся, сочтя ее дух сломленным. Так, с опущенными глазами, леди Франсис вышла из каюты вместе с горбуном, оставив кинжал спрятанным между свертками бархата и парчи в резном сундуке.

Глава 18

Разногласия среди пиратов

Рандольф Сарн и Жан-Пьер ждали их в кают-компании. Не взглянув ни на одного из них, Франсис опустилась в кресло, к которому ее галантно подвел Крейл, и на протяжении всего ужина не подняла головы. Сначала разговор казался несвязанным и обрывочным, но, стоило начать обсуждать плавание, в которое они намеревались пуститься, как только прибудет подкрепление, все заметно оживились.

Подкрепление, узнала она, представляло собой двадцатипушечный пиратский корабль «Искатель приключений», коим командовал некий Роджер Шергалл, и некоторое время три сообщника спорили, нужно или не нужно задерживаться на острове, чтобы добавить к их флотилии еще и «Санто Розарио» — теперь переименованную в «Чайку». От этой идеи в итоге отказались: на галеоне отсутствовали тяжелые орудия. Капитан «Вампира» предложил спустить судно на воду и уничтожить на подходящем расстоянии от острова.

— Потому что, — заметил Сарн, — судну, предположительно пошедшему ко дну три месяца назад, лучше на дне моря. Лучше и безопаснее.

— Но чтобы исключить весь риск, мой друг, вместе с ним вам придется потопить и всю его команду, — цинично возразил Гидеон. — Нет, пусть останется. Мы не собираемся возвращаться в Порт-Рояль. С этих пор «Вампир» будет останавливаться только на Тортуге.

Жан-Пьер нахмурился и покачал головой.

— Мне это не нравится, — объявил он. — Мне не по нутру это бегство от Гарри Моргана. Он умен! Он поймет, что мы избегаем его, и спросит себя, чего мы боимся. А когда Морган начинает задавать такие вопросы себе, это нехорошо.

— Ты боишься Моргана, Жан-Пьер? — ласково спросил Гидеон.

— Боюсь? Нет, — отмахнулся француз. — Но я глубоко уважаю его ум. Почему бы нам не вернуться в Порт-Рояль? Разве за все эти недели мы делали что-то такое, чего не делал Морган? А он теперь рыцарь и вице-губернатор Ямайки.

— И друг Криспина Барбикана, — сухо прибавил Гидеон.

Жан-Пьер ухмыльнулся.

— А какое это имеет отношение к нам? — спросил он с наигранным удивлением. — Судно Криспина погибло в шторме три месяца назад. Разве мы управляем стихиями?

На мгновение в глазах Гидеона мелькнул свет одобрения, но Сарн нахмурился и с сарказмом заговорил:

— Полагаю, никому не будет любопытно, каким образом ее светлость вдруг оказалась при этом в добром здравии на борту «Вампира», когда «Санто Розарио» погибла со всей своей командой. Ты дурак, Жан-Пьер!

Франсис, напряженно вслушиваясь, начала осознавать определенную напряженность, витавшую в атмосфере.

— А разве этот вопрос не будут задавать на Тортуге и, — взгляд Жан-Пьера метнулся к Гидеону, — в Лондоне? Конечно, будут, и история, которая пресечет любопытство в тех местах, вполне сгодится и в Порт-Рояле, n'est-ce pas?

— Ты очень хочешь вернуться в Порт-Рояль, — подозрительно сказал Сарн. — Почему?

Жан-Пьер пожал плечами:

— Потому что я достаточно долго плавал с Морганом, чтобы знать, что там, где он, также найдется выгода и для таких, как мы. Разве три года в Лондоне это изменили? Валлиец Гарри пират, он им был, есть и будет, не важно, под каким флагом он плавает или во что одет.

Он откинулся назад и поднял свой бокал, и над его кромкой его темные глаза обвели остальных с выражением, оставшимся загадкой для Франсис. Следующие его слова дали ей ключ:

— Шергалл будет думать так же, как я. Он был одним из капитанов Моргана и набирает своих людей из тех, что плавали с адмиралом.

Гидеон и Сарн обменялись взглядами. Жан-Пьер был популярен, а Роджер Шергалл хорошо известен и уважаем среди пиратов. Если бы дело дошло до состязания на силу, ситуация вполне могла бы обернуться против настоящих лидеров.

Наступила короткая тишина. Жан-Пьер вновь наполнил свой бокал, явно безразличный к эффекту своей замаскированной угрозы, и в светлых, холодных глазах Рандольфа Сарна пробудился жестокий гнев. Он открыл рот, чтобы заговорить, но при виде поднятой руки Гидеона осекся.

— Допустим, — мягко произнес горбун, — что у меня есть правдоподобное объяснение присутствия здесь ее светлости. Есть ли другая причина, Жан-Пьер, кроме надежды на добычу, почему ты советуешь вернуться на Ямайку?

— Mais oui! — Жан-Пьер наклонился вперед через стол. — Я так это вижу. Когда миледи и ее брат убежали с Криспином Барбиканом, вы пожелали последовать за ними как можно быстрее. За плавание на самом быстром корабле в Порт-Рояле вы хорошо нам заплатили, но, не найдя того, кого мы искали, мы поплыли по нашим обычным делам, то есть грабить испанцев. В этом нет преступления! За это Моргану было пожаловано рыцарское звание. Потом мы находим миледи — как, я не знаю. Это вам, месье, объяснять.

— Это будет объяснено, — тихо вставил Гидеон. — Продолжай.

— Со временем, месье, история этого чудесного спасения достигнет Порт-Рояля — и сэра Генри Моргана. Но мы не вернемся в Порт-Рояль. Мы приплывем на Тортугу. Разве это не заставит сэра Генри задуматься? Разве он не станет спрашивать себя, почему вы, английский маркиз, не возвращаетесь в английскую колонию, где находится ваша плантация, и вместо этого плывете в пиратскую цитадель, да к тому же еще и французскую? Э-э, месье, он заподозрит неладное, а когда Морган становится подозрительным… — Он смолк и красноречиво пожал плечами.

— В том, что ты говоришь, Жан-Пьер, есть смысл, — медленно согласился Гидеон. Правой рукой он задумчиво поглаживал свой подбородок, и кольцо с опалом зловеще поблескивало на его пальце. — Мы подумаем об этом.

— К черту раздумье! — воскликнул Сарн. — Я не поведу свой корабль в Порт-Рояль, пока Морган вице-губернатор. Я иду на Тортугу.

— Я сказал, что мы подумаем об этом, — повторил Гидеон и бросил предупредительный взгляд на своего сообщника. — Не будем торопиться, пройдет еще много времени, прежде чем мы доберемся до порта. Но, как и Жан-Пьер, я уважаю проницательность сэра Генри Моргана и не желаю вызывать его подозрения. Рано или поздно я должен вернуться в Порт-Рояль, чтобы уладить кое-какие дела.

Желтоватое лицо Сарна стало подозрительным.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он.

Гидеон взглянул на него с легким удивлением:

— Я хочу сказать, что мне надо устроить продажу моей плантации. Когда я заполучу Ротердейл, мои интересы в Вест-Индии закончатся.

— А что будет с нами? — спросил пират, но Крейл рассмеялся.

— Мы расстанемся, я полагаю, с обоюдными выражениями доброжелательности, — сказал он. — «Вампир» станет вашим, Сарн. Я подарю его вам и больше не буду требовать своей доли добычи. Затем с моей очаровательной невестой, — он смолк, чтобы насмешливо поклониться Франсис, — я вернусь в Англию как маркиз Ротердейл. Новый Свет сослужил мне свою службу, снабдив необходимым мне золотом для получения титула маркиза. Теперь у меня больше нет своих интересов в этих варварских землях.

— Так, значит, вы покинете нас. — Сарн откинулся в своем кресле и засунул руки в карманы. — Вы либо очень уверены в себе, раз говорите нам такое, мистер Крейл, либо очень глупы. Что мне помешает убить вас и снова стать себе хозяином?

— Ничто, — сказал Гидеон, явно скучая. — Но я не вижу, что вы выиграете от этого, тогда как однажды вам может прийтись туго, когда вам придется объяснять мою смерть. Как головорез, Сарн, вы вне сравнения, но вам недостает ума. Убить меня без надежды на выгоду для себя было бы поступком глупца.

Мгновение Сарн пристально смотрел на него, а затем его взгляд неторопливо, почти украдкой переместился на Франсис.

— Да уж, и правда, я ничего не выиграю, — заговорил он почти примирительно. — Тогда подождем, посмотрим, что пошлет нам удача. Как вы говорите, мы не торопимся.

— Вот это мудрые слова, — с удовольствием в голосе заметил Гидеон. — Помните, Сарн, нет ничего плохого в том, чтобы иметь влиятельного при дворе друга, а я стану влиятельным, не сомневайтесь.

— Я не сомневаюсь, — бросил Сарн и по-волчьи ухмыльнулся. — Когда все будет кончено, многие будут плясать под вашу дудку.

Он снова взглянул на Франсис, и это не укрылось от Гидеона. Он улыбнулся.

— Точно, — сказал он мягко. — Видите, Сарн, лучше быть моим другом, чем моим врагом. Франсис! — Девушка подняла глаза и вздрогнула. Гидеон отодвинул свое кресло и поднялся, властно протягивая ей свою тонкую руку. — Ваш похоронный вид начинает меня утомлять. Идите в свою каюту.

Она не произнесла ни слова протеста и, покорно поднявшись со своего места, проследовала за ним к двери. Распахнув ее перед ней, он положил ей руку на плечо.

— Вы невежливы, Франсис, — сказал он. — Уходя, принято желать всем спокойной ночи.

— Желаю вам спокойной ночи, джентльмены, — произнесла она тихо.

Сарн продолжал сидеть, развалясь, в своем кресле, а Жан-Пьер встал и поклонился.

— A votre service, miledy, — галантно ответил он, игнорируя саркастический смех своего капитана.

На следующий день Франсис сидела на палубе юта, она была одна, и одно то, что ее светлость могла вот так сидеть в одиночестве без всякой охраны на борту одного из самых знаменитых пиратских кораблей в Карибском море, красноречиво говорило о власти горбуна.

При виде берега слезы заструились по ее бледным щекам. Внезапно рядом раздался ненавистный мелодичный голос:

— Я должен просить вас прекратить это, Франсис. Ничто не раздражает меня больше, чем женщина, плачущая по каждому пустяку. Это недостойно и вам не к лицу.

Она смахнула слезы и взглянула на Гидеона.

— Я еду на берег, — заявил Гидеон. — Вам не надо волноваться, пока меня не будет. — Он взял ее безвольную руку и поднес к губам. — Прощайте, любовь моя.

Франсис ничего не ответила. Гидеон медленно и неуклюже спустился вниз по лестнице и скрылся из вида. Когда она снова увидела его, он уже сидел в лодке вместе с Рандольфом Сарном.

Франсис вскочила на ноги. Вот он, шанс, которого она ждала. Если бы она только могла найти тюрьму Криспина и поговорить с ним, они смогли бы придумать какой-нибудь план спасения. Она точно не знала, где его искать, но, догадавшись, что, скорее всего, он будет заточен где-то в недрах корабля, осторожно начала спускаться вниз. Внезапно позади раздались шаги, и, обернувшись, она столкнулась с Жан-Пьером.

Он поклонился с притворным уважением, и его белые зубы сверкнули в улыбке, ничего не имеющей общего со смирением.

— Тысяча извинений, миледи, — экстравагантно сказал он. — Но вам не разрешено здесь находиться.

Жан-Пьер проводил миледи в кают-компанию, где она в унынии подошла к креслу во главе стола и опустилась в него, а он, закрыв за собой дверь, прислонился к ней. Франсис сидела не шевелясь, словно поначалу даже не замечала его присутствия. Наконец она со вздохом произнесла:

— Можете не сторожить меня, сэр. Если хотите, я пообещаю, что не выйду из этой комнаты, пока не вернется мой двоюродный брат.

Жан-Пьер отошел от двери и, шагнув вперед, присел на краешек стола, продолжая смотреть на нее сверху вниз. Ее руки сжали подлокотники кресла, но она заставила себя спокойно встретить его бесстыдный взгляд.

— Вы искали Криспина, не так ли? — проговорил он вопросительно.

— А кого еще я должна была бы искать, сэр, на борту этого судна, если не моего брата или моего кузена Маунтхита, а они, я полагаю, заключены вместе с Криспином?

Он усмехнулся и, оставив этот вопрос без ответа, сказал:

— Но ни они, ни он не могут вам помочь, миледи. Вам бы следовало поискать друга в ином месте.

Сердце Франсис заколотилось. Возможно, удача еще не отвернулась от них, если Жан-Пьера удастся убедить помочь им. Она осторожно сказала:

— Где же тогда должна я искать? Если Криспин не может помочь мне, мне не может помочь никто. Вы смеетесь надо мной.

— Э, нет, миледи, parole d'honneur! Я не смеюсь. Я хочу лишь помочь вам. — Он наклонился вперед и заговорил почти шепотом: — Возможно, месье Крейл не столь могуществен, как он воображает. Он не принадлежит к Братству. Среди нас есть люди, которые спрашивают себя, почему мы должны подчиняться тому, кто хочет использовать нас только в своих собственных целях.

Она нахмурилась:

— Но он хорошо вам платит, разве нет?

Жан-Пьер презрительно щелкнул пальцами:

— Обещаниями, не более! Он сказал, что не возьмет своей доли добычи из нашего последнего плавания и этого, и мы согласились, поскольку его доля всегда была самой большой. Но с тех пор мы захватили лишь один корабль. En verite, миледи, люди начинают роптать, а теперь к этому добавились еще вы и ваш брат и виконт. Им это не по душе! Если станет известна правда, кто пострадает? Только не месье Крейл. Он слишком умен! Он найдет какой-нибудь способ свалить вину на нас.

Она подняла глаза и прямо встретила его взгляд:

— В вашей ли власти помочь нам, Жан-Пьер? Вы не найдете нас неблагодарными.

— Возможно, миледи. — Он мягко рассмеялся, словно какой-то приятной мысли, и прикоснулся к золотому кольцу в ухе. — Возможно.

— Может быть, вы ждете прибытия другого судна, чей капитан был одним из людей сэра Генри Моргана? — подсказала она ему, и он взглянул на нее со смесью удивления и восхищения.

— Вы так же умны, как и красивы, миледи. Вы были внимательны вчера вечером, хотя и сидели так спокойно и тихо? Да, я ожидаю прибытия Шергалла. Я поговорил с людьми относительно возвращения на Ямайку и думаю, что с командой «Искателя приключений» преимущество окажется на нашей стороне.

— Вы имеете в виду мятеж? — затаив дыхание, спросила Франсис.

— Мятеж? Я? Что вы, миледи! Мы, члены Братства, сами выбираем себе капитанов, а если он не удовлетворяет нас, мы выбираем другого. Сарн начинает нас не удовлетворять. Вот и все.

Она нетерпеливо взмахнула рукой:

— О, называйте это как хотите, только освободите нас! Вы будете хорошо вознаграждены, обещаю вам. Когда Гидеон будет мертв, мой брат получит свое наследство, да и лорд Маунтхит является наследником большого состояния, а его отец близок к королю Чарльзу. Гидеон не вознаградит вас. Скорее, чтобы защитить себя, он предаст вас. О, умоляю, помогите нам!

Она наклонилась вперед через стол и даже отважилась положить руку ему на плечо, умоляюще глядя ему в глаза. Он рассмеялся, и его рука накрыла ее.

— Но ваш брат и виконт пленники, — заметил он. — А король Чарльз далеко. Но да это не важно. Есть только одна награда, которую я желаю, ma belle. Дайте мне это, и я сделаю, что вы просите.

Она не стала притворяться, что неправильно его поняла. Волна румянца залила ее лицо, и она поднялась на ноги, пытаясь высвободить свою руку.

— Нет! — прошептала она. — Нет, только не это!

Он поднял брови:

— Значит, вы предпочитаете стать женой месье Крейла?

Рыдания стали душить ее, и она отвернулась, прикрыв глаза одной рукой. Другую по-прежнему сжимали сильные пальцы Жан-Пьера, и он задумчиво смотрел на нее.

— Такая маленькая ручка, — пробормотал он. — А ведь именно в ней жизни мужчин.

Она снова попыталась вырвать руку, и на этот раз француз ее отпустил. Она отвернулась и подошла к окну, невидящими глазами уставившись на раскинувшуюся перед ней лагуну. Спустя некоторое время он подошел и встал рядом, и, хотя его глаза торжествующе смотрели на нее, он больше не делал попыток прикоснуться к ней. Настолько уверен он был в ее капитуляции, что сейчас готов был проявить терпение.

Среди хаоса собственных спутанных мыслей Франсис едва сознавала его близость. Ее первый отказ был просто инстинктивным, но теперь она уже сомневалась. Если она откажет Жан-Пьеру, ее последняя надежда умрет, и тогда она будет вынуждена выйти замуж за Гидеона Крейла. Конечно, у нее по-прежнему был кинжал, но убить себя и оставить Криспина, Джонатана и Хэла на дьявольскую расправу горбуну было бы трусливым поступком. Не будет ли лучше купить эти жизни, заплатив за них цену, которую требует Жан-Пьер?

Она в нерешительности заломила руки.

— О, милостивый Боже! — вслух произнесла она. — Криспин, любовь моя, если я сделаю это, чтобы спасти тебя, сможешь ты понять и простить меня?

Внимательный Жан-Пьер вопросительно поднял брови.

— Простить вас, миледи? — спросил он. — Мне думается, вы неправильно меня поняли. Мы договаривались о жизнях вашего брата и виконта. Только их.

Она с испугом взглянула на него:

— Но Криспин…

— Должен умереть, миледи. О, я очень сожалею! Я глубоко восхищаюсь Криспином. Но подумайте сами, ma belle! Если он будет жить и узнает, какой ценой была куплена его свобода, он, без сомнения, не успокоится, пока не наложит на мое горло свои сильные руки. Я что, глупец? Mais non! Ваш брат и милорд Маунтхит, не больше.

Она повернулась к нему, и ее глаза вспыхнули презрительным огнем.

— Тогда я отказываю! — воскликнула она, сжав кулаки и тяжело дыша. — Неужели вы воображаете, что я соглашусь на ваши требования, если мне будет отказано во власти спасти самого дорогого для меня человека? Да, самого дорогого, Жан-Пьер! Дороже даже, чем мой брат, хотя я очень люблю его. Убирайтесь отсюда, сэр!

Он терпеливо выслушал вспышку гнева и, когда она замолчала, тихо проговорил:

— Миледи, я думаю, вы забываете о судьбе, которую уготовил месье Крейл для человека, которого вы так любите. Он не умрет. Он будет отдан в руки Сарна — Сарна Мучителя. Я предлагаю вам спасение. Жизни ваших братьев и быстрая и легкая смерть для того, кого вы любите, вместо смерти в жизни, к которой приговорил его месье Крейл.

Он смолк и вопросительно взглянул на нее.

— Ну так что? — наконец сказал он. — Я не требую ответа немедленно. Подумайте над тем, что я сказал. Все равно, пока не придет «Искатель приключений», предпринять ничего не удастся. — Он наклонился вперед, взял ее руку и поднес к губам. — Вы знаете мои условия, миледи. Выбор остается за вами. Au revoir, ma belle.

Он повернулся и вышел из каюты.

Глава 19

Дальнейшие доказательства разногласий

Приказав поменять название «Санто Розарио» на «Чайку» и уничтожить все, что напоминало о галеоне Барбикана, Гидеон Крейл и капитан Сарн сидели в палатке, когда к ним от команды галеона подошла делегация в лице трех офицеров. Оказалось, бывшие соратники капитана Барбикана, обсудив дело меж собой накануне, в надежде на богатую добычу выказали желание принять участие в предприятии, на которое собирались Шергалл и Сарн.

Гидеон принял их, но его взгляд задумчиво остановился на Мэтте Брайарли. С привычной внимательностью к мелочам, горбун еще в самом начале не преминул поинтересоваться, кто из команды особенно предан капитану Барбикану, и единственным названным человеком тогда оказался Брайарли.

— Садитесь, джентльмены. — Гидеон указал на стулья, расставленные вокруг стола, и обратился к Брайарли: — Вы, я полагаю, друг капитана Барбикана.

Мэтт усмехнулся.

— Я не вожу дружбу с теми, от кого отворачивается удача, — сказал он. — Моя преданность там, где добыча, а судя по тому, что я слышу, она теперь с вами.

Гидеон улыбнулся.

— Вы мудры, мой друг, — сказал он. — Капитан Барбикан сейчас никому не может принести пользу, и в наименьшей степени самому себе. Лучше бы вам и вовсе забыть о том, что плавали с ним.

— Моя память не из лучших, — весело ответил Мэтт. — Насколько я помню, последний раз я видел Криспина Барбикана в Порт-Рояле. Э-э… Я прав, ребята?

Гидеон продолжал пристально рассматривать Брайарли, но наконец кивнул, явно удовлетворенный.

— Что же касается вашего желания сопровождать нас, — продолжал он, — я ничего не могу сделать до прибытия капитана Шергалла. Сам я мало понимаю в этих делах, но о вашей просьбе ему сообщат.

Брайарли поблагодарил его, но два его спутника в некотором недоумении смотрели на Сарна. Они ничего не знали о Крейле и были искренне удивлены, что пресловутый пират, который, как известно, навязал своей команде дисциплину, равную дисциплине на любом королевском корабле, спокойно позволял, чтобы его власть узурпировал этот сладкоголосый придворный.

Капитан «Вампира», однако, был слишком озабочен собственными мыслями, чтобы обращать на них внимание. В этой задумчивости он пребывал еще со вчерашнего дня. Странная черта характера заставляла его ради своего собственного удовлетворения копить сокровища, чья красота доставляла ему удовольствие. Вот и теперь, как это довольно часто случалось и раньше, его взгляд остановился на вещи редкостной красоты, хотя на этот раз это была не драгоценность или картина, а живое сокровище из плоти и крови.

Уже почти год красота леди Франсис не выходила у него из головы, но, зная, что она двоюродная сестра и будущая жена Гидеона Крейла, он счел ее вне своей досягаемости. Поддержка Крейла была для него неизмеримо большим, чем любая женщина, как бы прекрасна она ни была. Но скоро этой поддержке придет конец. Слишком поздно капитан Сарн понял, что для горбуна он являлся лишь орудием, которое можно было отбросить, когда оно сослужило службу, и справедливое негодование, рожденное подобным обращением, только усугубило неистовую бурю эмоций, вдохновленных присутствием леди Франсис.

И все же негодование не полностью вытеснило страх. Он мог убить Крейла и завладеть девушкой, но весь Порт-Рояль знал, что Крейл отправился на «Вампире», и его исчезновение будет трудно объяснить. Кроме того, у Сарна было довольно оправданное подозрение, что Франсис скорее убьет себя, чем подчинится ему.

Всю ночь он бился над этой дилеммой, но, только сидя в палатке на берегу, внезапно нашел очевидное решение. Ее светлость будет сопротивляться любой попытке насилия, но разве она не станет более податливой, если он в обмен предложит ей жизни ее брата и кузена?

Поначалу он намеревался сделать не более чем это, но, поразмыслив над своим планом и увидев его огромные возможности, пришел к несколько иному решению. Он предложит ей брак, а затем, убив Крейла — дело простое, — вернется назад в Порт-Рояль с триумфом — спаситель ее светлости и милордов Маунтхита и Ротердейла от злых махинаций Гидеона Крейла. Перед его глазами предстали блестящие перспективы: он увидел себя при дворе мужем прекрасной леди Франсис, в своем экстравагантном великолепии превзошедшим даже ненавистного Моргана и расточающим свои богатства в ослепительном, распущенном обществе, вращавшемся вокруг короля Чарльза.

О капитане Барбикане он подумал лишь мельком. Пират в его новой жизни, которую он так уверенно планировал, будет ему бесполезен и даже может попытаться помешать браку ее светлости с ним. Наконец, рассмотрев все альтернативы, капитан Сарн решил, что безопаснее убить его, хотя, чтобы завоевать расположение Франсис, он был готов поступиться удовольствием слегка помучить его перед этим.

Делом первостепенной важности, однако, было умудриться поговорить с ее светлостью. Капитан Сарн отодвинул стул и встал.

— Я должен вернуться на судно, — отрывисто произнес он. — Вы поедете со мной, мистер Крейл?

Гидеон поднял брови.

— Не вижу на это причин, — ответил он. — Мы и так по необходимости должны проводить много времени на борту этого проклятого судна. Садитесь! Нам некуда торопиться!

Сарн нахмурился и, наклонившись вперед, заговорил так тихо, что другие присутствующие не могли расслышать его слов.

— Сказать по правде, — солгал он, — я мало доверяю Жан-Пьеру. Он готов к мятежу, и оставлять его одного, чтобы он подбил к насилию и остальных, было бы непростительной глупостью. Мне будет спокойнее, если он окажется под моим надзором.

— Как угодно, — беспечно отозвался Гидеон. — Хотя я думаю, что вы зря беспокоитесь. В конце концов, Жан-Пьер всего лишь смертный, и, если он станет причинять слишком много неудобств, найдется легкий способ от него избавиться.

В глазах пирата появилось выражение истинного волнения.

— Будьте осторожны, мистер Крейл, — предостерег он его. — Он популярен у команды и может причинить больше вреда мертвым, чем живым.

— Могу я спросить тогда, что вы собираетесь предпринять?

— Я же вам сказал, мистер Крейл. Не дать ему шанс поднять мятеж. — Он запнулся, а потом прибавил: — Вам бы самому следовало приглядывать за ним, не стоит оставлять его наедине с ее светлостью. У него глаз на красивых девчонок.

Тяжелые веки Гидеона поднялись, и его блестящие глаза холодно взглянули в глаза Сарну.

— Мой дорогой Сарн, — сказал он тоном глубочайшей скуки, — прошу вас, не держите меня за дурака. Вам нужен предлог, чтобы избавиться от Жан-Пьера, не так ли?

Сарн открыл рот от удивления:

— Я думал, вы хотите жениться на ней.

Гидеон вздохнул, скука в его голосе углубилась.

— Неужели вы воображаете, что я питаю к ней романтические чувства? Боже, я не молодой глупец Маунтхит! Господи, Сарн, прекратите мучить меня своими фантазиями!

В любое другое время пират дал бы волю своему негодованию на подобное оскорбление, но сейчас он торопился. Сарн повернулся и быстрым шагом направился к лодке.

Поднявшись на борт «Вампира», он позвал Жан-Пьера, отправил его на берег со сфабрикованным поручением и, таким образом удалив наиболее вероятный источник помех, отправился на поиски ее светлости.

Мучитель нашел Франсис в кают-компании, но она была настолько поглощена собственными горькими мыслями, что даже не слышала, как отворилась дверь. Сарн остановился на пороге, и его холодные глаза зажглись при виде великолепия ее светлости. Девушка сидела у открытых окон на рундуке, и солнечный свет отливал на ее рыже-золотых волосах под кружевным шарфом, подчеркивая контраст между белизной ее кожи и темным богатством испанского платья.

Капитан тихонько прикрыл за собой дверь. Франсис испуганно подняла голову и обернулась. Ее лицо было бледное, а на щеках виднелись следы недавних слез. Пират подошел к столу и оперся обеими руками на его полированную поверхность.

— Вы плачете, миледи? — спросил он, не сводя с нее глаз. — Почему?

— Почему? — повторила она. — Боже милостивый! Тем, кого я люблю, угрожают пытками и смертью, я вынуждена выйти замуж за их убийцу, а вы еще спрашиваете, почему я плачу? Вы ожидали найти меня веселой?

Проигнорировав это, он продолжал смотреть на нее, смущаясь, возможно, в первый раз в своей жизни. Он не привык просить благосклонности у нравившихся ему женщин и, не имея галантности Жан-Пьера, теперь не знал, как продолжать дальше. Наконец, сочтя прямоту лучшим подходом, он заявил:

— В моей власти освободить вас и их, леди Франсис. Крейл уязвим и может умереть от удара ножа так же, как любой другой человек.

При этих словах она взглянула на него с изумлением. После завуалированных угроз прошлого вечера измена Жан-Пьера не очень удивила ее, но то, что капитан Сарн был готов оставить Гидеона, было абсолютно неожиданным.

— Что вы хотите сказать? — пробормотала она, слишком удивленная и испуганная, чтобы разговаривать с ним так же, как с Жан-Пьером.

— Он считает себя в безопасности потому, что все в Порт-Рояле знают, что он отплыл со мной, — ответил пират, — и я не могу сказать, что он пал в битве потому, что он слишком слаб, чтобы сражаться. Нельзя убить человека благородного происхождения безнаказанно. Но он забывает, что я держу пленником настоящего маркиза, вас и лорда Маунтхита. Три спасенные жизни и всего лишь одна отнятая! — Он ухмыльнулся. — Он считает, что мне невыгодно убивать его, но он забывает, что равно мне невыгодно и оставлять его в живых теперь, когда он больше не будет оказывать мне протекцию.

Франсис была озадачена. Хотел ли пират, чтобы Джонатан или Хэл заняли место Гидеона как покровителя его банды головорезов?

— Вы ищете другого покровителя, капитан Сарн? — спросила она. — Мой брат еще ребенок, и я боюсь, что лорд Маунтхит…

Сарн покачал головой.

— Вы неправильно меня поняли, миледи, — прервал он ее. — Я хочу покинуть Братство. С тех пор как я взялся командовать «Вампиром», я собрал огромное состояние. Прошло двадцать лет с тех пор, как я впервые вышел в море, и пятнадцать из них я плавал под черным флагом. Удача не может улыбаться мне вечно.

Теперь она решила, что поняла, куда он клонит, и почувствовала облегчение.

— Тогда вы ищите прощения! Несомненно, мой кузен Маунтхит сможет раздобыть его для вас — его отец имеет некоторое влияние на короля. — Она наклонилась вперед и заговорила откровенно: — Прошлой ночью, капитан Сарн, Гидеон сказал вам, как хорошо иметь друга при дворе. Помогите нам сейчас, и вы получите трех, поскольку мы навсегда останемся в долгу перед вами.

Он ответил не сразу:

— Возможно, я бы хотел сам оказаться при дворе.

— Но вам по-прежнему будут нужны друзья, сэр, — ответила она, надеясь, что охвативший ее испуг не отражался на ее лице. — Насколько я понимаю, не легко войти в придворный круг без благородного покровителя.

— Может быть, нет. Но это будет легче с благородной женой.

Мгновение она думала, что неверно расслышала, но капитан Сарн поспешил рассеять ее сомнения.

— Я предлагаю вам брак, леди Франсис, — сказал он прямо. — В обмен на жизни вашего брата и кузена. Скажите слово, и мой дорогой мистер Крейл упадет за борт с ножом между ребер.

Франсис прижала руки ко лбу и попыталась мыслить ясно. Разногласия среди ее тюремщиков зашли даже глубже, чем она полагала. Каждый из них хотел по различным причинам уничтожить других, и, казалось, именно ее присутствие и раздувало этот огонь предательства и раздора. Какая мрачная ирония, если, сохранив ей жизнь, Гидеон тем самым подписал себе смертный приговор. Она же была приговорена, какой бы из негодяев ни восторжествовал. Куда бы она ни повернулась, никакого пути к спасению не было.

Ее затянувшееся молчание вынудило капитана Сарна почувствовать некоторые опасения. Он принялся искать способ повлиять на ее решение. Подойдя к шкафу, он отпер ящик и вытащил маленькую шкатулку. Открыв ее, он извлек оттуда великолепное жемчужное ожерелье, причем самая большая из жемчужин была с воробьиное яйцо. Пират поднял прекрасное украшение и посмотрел на Франсис.

— Смотрите, — сказал он. — Вы видели когда-либо что-нибудь подобное? Это ожерелье предназначалось кастильской принцессе. Я думаю, оно вам будет больше к лицу, чем любой испанской потаскушке.

— Оно прекрасно. — Франсис одарила жемчужины лишь мимолетным взглядом. Говоря о сделке, пират не упомянул Криспина. — Капитан Сарн, а что станется с Криспином Барбиканом? Вы предлагаете мне и его жизнь тоже?

— К черту Барбикана! — огрызнулся Сарн. — Я не глупец и не намерен, чтобы вы наставляли мне рога вместе с ним.

Легкий румянец окрасил бледные щеки девушки, и она гордо наклонила голову.

— Если я заключу с вами эту сделку, капитан Сарн, — холодно сказала она, — я буду считать свои брачные клятвы данными добровольно. Вы ничего не выиграете, оскорбляя меня.

Если бы она намеренно искала способ разжечь пыл пирата, то не смогла бы найти лучшее средство. Перед лицом такого проявления духа он не устоял.

— Я не хотел вас обидеть. Вот вам доказательства. — Он бросил жемчужины ей на колени. — Есть и другие, изумруды, бриллианты. Я собирал их многие годы, но вы первая женщина, достойная их носить.

— Вы мне льстите, капитан Сарн, но меня не подкупить драгоценностями. — Она взяла переливающееся ожерелье и протянула ему. — Я прошу жизнь человека, и ничто иное меня не удовлетворит.

Он в замешательстве смотрел на нее, не зная, как поступить. Ему и в голову не приходило, что драгоценности не смогут завоевать ее, ведь одни только жемчужины стоили огромной суммы, а он был готов бросить к ее ногам плоды многих лет пиратства. Однако Сарн был достаточно проницателен, чтобы понять, что она не изменит решение, И его безвыходное положение сделало ее еще более желанной.

— Вы многого просите, — наконец пожаловался он. — Вы говорите, что я могу вам доверять, но Барбикан не отпустит вас — ни один разумный человек этого не сделает.

Франсис снова опустила жемчужины себе на колени и сжала руки, чтобы они престали дрожать. Она отчаянно боялась этого угрюмого человека с холодными глазами, он держал в своих руках жизнь Криспина, и ради него девушка продолжала этот унизительный торг.

— А если мы поклянемся никогда больше не встречаться, — предложила она. — О, поверьте мне, такое обещание, данное однажды, будет связывать нас обоих.

Он засмеялся своим леденящим смехом, который кривил его губы, но никогда не касался глаз.

— Барбикан никогда не даст подобного обещания.

— Даст, если я его попрошу, — возразила она. Желание увидеть Криспина снова, пусть хотя бы на миг, заставило ее на время забыть обо всем остальном, и она умоляюще взглянула на пирата. — Позвольте мне увидеть его, капитан Сарн, — молила она. — Если я смогу поговорить с ним наедине, возможно, мне удастся убедить его. Что бы теперь ни произошло, мы должны расстаться, и никакая судьба не может быть ужаснее, чем та, к которой приговорил нас Гидеон.

Капитан Сарн пришел к внезапному решению. Если жизнь капитана Барбикана была ценой, которую она просила, тогда он должен жить — во всяком случае, до тех пор, пока на ее палец не будет надето кольцо.

— Что ж, пусть будет так, — отрывисто сказал он. — Вы увидите его, и, если сможете убедить его дать слово, я пощажу его. Лучше вам пойти к нему прямо сейчас, прежде чем Гидеон снова окажется на борту. Нет, оставьте жемчуг себе, — прибавил он, когда она снова протянула ему ожерелье.

Франсис покачала головой.

— Вы хотите вызвать подозрения Гидеона? — возразила она. — Заберите их, прошу вас.

Он пожал плечами.

— Может быть, так оно и лучше, — согласился он и, взяв ожерелье, снова бросил его в шкатулку. — Я отдам его вам и другие драгоценности в качестве подарка к свадьбе.

Он вышел из каюты и направился в недра корабля, где едва можно было выпрямиться во весь рост. Здесь царил вечный полумрак, а воздух был насыщен запахом смолы и вонью трюмной воды. Франсис следовала за ним с колотящимся сердцем. Наконец Сарн остановился около низкой двери и поднял тяжелые засовы.

Когда дверь со скрипом отворилась, Франсис проскользнула мимо него и оказалась в довольно просторном помещении с низким потолком. В полумраке шевельнулась чья-то фигура, голос ее брата выкрикнул ее имя, и в следующее мгновение он уже очутился в ее объятиях.

Она крепко прижимала его к себе, но через его плечо ее глаза неустанно пытались пронизать мрак. Хэл стоял рядом с ней, но Криспина там не оказалось. Внезапный ужас сжал ее сердце. Она выпустила Джонатана и повернулась к капитану-пирату.

— Где он? — спросила она голосом, почти пронзительным от тревоги. — Если вы солгали мне…

— Терпение, леди Франсис, терпение. — Сарн зажег фонарь, висевший на крючке. — Мистер Крейл хотел, чтобы он был заточен в одиночестве.

Когда фонарь разгорелся, он снял его со стены и подошел к другой двери, скрытой в темноте. Вынув из кармана ключ, он отпер массивный замок и, с трудом отворив дверь, поднял фонарь над головой. Свет залил черную и душную дыру.

Капитан Барбикан, изможденный и небритый, сидел, прислонившись спиной к стене камеры шириной несколько футов. Когда дверь приоткрылась, он поднялся и прикрыл глаза рукой от слепящего света. Звякнула цепь. На мгновение Франсис остолбенела, с ужасом глядя в эту отвратительную тюрьму, а затем с рыданием бросилась вперед и обняла его.

Капитан Сарн повесил фонарь на стену и отошел. Нечаянно его взгляд упал на лорда Маунтхита. Виконт смотрел мимо него в камеру, его лицо мертвенно побледнело. Пират усмехнулся и, прикрыв дверь ногой, властно взял его светлость под руку.

— Оставьте их, — сказал он. — Я обещал ее светлости оставить их наедине.

Сарн зловеще рассмеялся. Хэл отошел в дальний конец своей тюрьмы и опустился на пустой бочонок, мрачно смотря перед собой. Капитан Сарн прислонился к стене и принялся ковырять в зубах, а Джонатан, сев на пол рядом с двоюродным братом и обхватив руками колени, печально воззрился на Сарна. Его былое восхищение Береговым Братством рассеялось.

В камере Франсис обвила шею капитана Барбикана. Он тоже обнял ее, позвякивая кандалами, но удивление от ее прихода на миг лишило его дара речи.

— Франсис! — наконец пробормотал он. — Любимая, как ты здесь очутилась?

С усилием она подавила слезы и попыталась говорить спокойно.

— Капитан Сарн привел меня, — сказала она. — Гидеон отправился на берег. О, Криспин, с тобой все в порядке? Они не… не мучили тебя?

Он покачал головой:

— Нет. Крейл достаточно умен, а потому знает, что муки сердца сильнее, когда нет боли физической, чтобы приглушить мысли. Темнота и одиночество рождают кошмары, истязающие саму душу. — Его руки крепче обняли ее, и по его голосу она вдруг поняла все те страдания, что он пережил. — Лежать здесь беспомощным, не зная, что произошло с тобой в руках этих дьяволов! Боже! Я бы предпочел, чтобы они разорвали мое тело на дыбе.

— Не бойся за меня, — ласково проговорила она. — Пока они обращаются со мной обходительно, а если все остальное не удастся, у меня есть верное средство к спасению. — И она рассказала ему о кинжале, который подняла в каюте накануне.

— Слава богу! — воскликнул он, когда она закончила. — Значит, то безумство принесло хоть какую-то пользу. Но, Франсис, почему Сарн привел тебя сюда? Это не входило в планы Крейла.

— Это не важно, — солгала она торопливо. — Я должна была увидеть тебя, сказать тебе, что я узнала. Криспин, они начали ссориться между собой. Жан-Пьер хочет поднять мятеж. Он желает вернуться в Порт-Рояль, а Сарн, боясь Моргана, на Тортугу. Кроме того, Сарну уже надоело быть орудием в руках Гидеона. Гидеон говорит, что теперь, когда Ротердейл в его руках, он вернется в Англию и больше не будет оказывать протекцию пиратам.

Криспин нахмурился:

— Он сказал им это? Он что, с ума сошел?

Она покачала головой:

— Он верит, что они слишком боятся его, чтобы причинить ему вред. Все знают, что Крейл отплыл на «Вампире», и, если он не вернется, капитану Сарну придется нелегко. Но Гидеон забывает, что для Сарна мы своеобразный щит от опасности. В нашей власти послать Гидеона на виселицу, и Сарн знает это.

— И правда, только Крейл что-то выигрывает от наших смертей, — сказал Криспин, — и, будь он мертв, мы могли бы договориться с Сарном. Наши смерти не принесут ему никакой пользы.

— Он это знает, — ответила она тихо, — и по этой причине он готов нас освободить — за определенную цену.

Что-то в том, как она это сказала, подавило облегчение, которое он должен был бы испытать, услышав эти известия.

— Какая цена, Франсис?

Она на мгновение заколебалась, а затем, положив ему руки на плечи, заглянула в его лицо.

— Криспин, — сказала она. — Можно ли придумать худшую судьбу, чем ту, к которой приговорил нас Гидеон? Я лучше умру, чем выйду за него замуж, и, слава богу, теперь у меня есть возможность это сделать, но как я могу выбрать этот путь к спасению, зная, что за ад на земле он изобрел для тебя! Не лучше ли жить, если жизнью можно достичь некой цели?

— Франсис! — В его голосе появилась нотка страха. — Что ты пытаешься мне сказать?

— Что в моей власти спасти нас всех, если ты всего лишь дашь одно обещание. Капитан Сарн предлагает мне стать его женой в обмен на ваши жизни.

— Что?! — воскликнул он. — Как он смеет!

— О, Криспин, тише! — Франсис бросила боязливый взгляд через плечо. — Если он услышит тебя! Послушай меня, дорогой. Сначала он предложил мне жизни Джонатана и Хэла. Он мечтает затмить Моргана при дворе, и мы должны будем стать его ключами от дверей Лондона. Когда я попросила и твою жизнь тоже, он отказал, зная, что я люблю тебя, но он освободит тебя, если мы пообещаем никогда больше не встречаться. О, я знаю, как это тяжело! Мое сердце разрывается от горя, но знание того, что ты свободен и жив, а Джонатан владеет Ротердейлом, даст мне силы все это вынести.

Он покачал головой:

— Неужели ты думаешь, что я соглашусь купить себе свободу такой ценой и поклянусь выбросить тебя из своей жизни, зная, что для этого ты продала себя дьяволу? Лучше пусть я умру тысячью смертей, да и Джонатан, хоть он еще и ребенок, скорее предпочтет, чтобы ты убила себя. — Он привлек ее к себе и прижался щекой к ее волосам. — Любовь моя, ты не знаешь, что ты делаешь! Сарн — существо без жалости и чести, и один Бог знает, что ты можешь перенести в его руках. Поверь мне, Франсис, выход лежит не здесь.

— А где тогда? — всхлипывала она. — Я не боюсь за себя. Для меня есть быстрый и легкий способ, но ты? Гидеон не бросает слов на ветер. Они будут пытать тебя, — она рыдала, — о, Криспин, не проси этого у меня! Я не могу позволить тебе страдать, если в моей власти спасти тебя. Я не могу, я не могу!

— Ты должна, — решительно сказал он. — Нет худшей муки, на которую они могут обречь мое тело и которую бы я не вынес сотню раз, чем знать, что ты отдана этому злодею. Кроме того, пока мы еще живы, а кто знает, что может еще произойти? Ты говоришь, что они начали ссориться между собой и, если дело дойдет до открытого мятежа, Крейл и Сарн вполне могут быть сметены в сторону.

Она покачала головой.

— Тогда лидером станет Жан-Пьер, — ответила она. — А он менее щедр, чем капитан Сарн. Он-то не пощадит тебя. — Она прочла испуганный вопрос в его глазах и вздохнула. — О да, — устало произнесла она, — Жан-Пьер тоже хочет заключить со мной сделку, хотя и не предлагает мне стать его женой.

Последовала долгая тишина.

— Боже! — наконец заговорил Криспин голосом подавленной страсти. — Каким оскорблениям я подверг тебя! Когда я случайно встретил тебя в ту ночь в Бристоле, твой дед счел меня защитником, посланным самим Господом Богом, чтобы спасти тебя. Ах, если бы он только знал, в какой омут я увлеку тебя, он проклял бы меня.

— Нет! — возразила она. — Разве тогда ты не спас нас и потом еще раз на Ямайке? Возможно, ты прав и какое-нибудь чудо еще освободит нас. Если они подерутся между собой, и группа Жан-Пьера возьмет верх, может быть, нам удастся договориться с этим капитаном Шергаллом, от чьей поддержки он зависит.

— Шергалл? — прервал Криспин. — Не Роджер Шергалл с «Искателя приключений»?

— Да, да, — пробормотала она. — Так зовут человека, которого они ждут. Криспин, он нам поможет?

— Я не знаю, — медленно ответил Криспин. — Многое зависит от одной вещи.

— Какой, Криспин?

— Вопрос в том, является ли Роджер Шергалл человеком слова. — Он сжал ее руки в своих и быстро заговорил: — Послушай, я знал Шергалла, когда мы вместе плавали под командованием Моргана, и однажды в Порто-Бельо я спас ему жизнь. Тогда он поклялся, что, если когда-нибудь в его власти будет оказать мне подобную услугу, мне только надо будет напомнить ему о том дне. Теперь пришло время проверить это. Когда они ожидают его?

— В любое время, я думаю. Исходя из того, что они говорили вчера, назначенный день встречи прошел.

— Только бы с ним ничего не случилось! — пылко воскликнул Криспин. — Каким-то образом я должен поговорить с ним, но как? — Он сделал паузу, а затем продолжал, наполовину обращаясь к самому себе: — Несомненно, он отдаст салют, когда доберется до острова. Так я узнаю о его прибытии. Если бы я смог освободиться, Джонатан и Маунтхит могли бы открыть эту дверь, но мне будут мешать эти проклятые кандалы. Боже! Что за дьявол надоумил их заковать меня в цепи? Франсис! Я не могу освободиться — глупо даже думать об этом. Только ты можешь передать известие о нашем бедствии Роджеру Шергаллу. Если он готов помочь нам, скажи, что ему лучше поддержать Жан-Пьера, поскольку только так Сарна и Крейла можно уничтожить. Еще скажи, что он должен защищать тебя. До прибытия Шергалла ты должна натравливать этих негодяев одного на другого и так выиграть время. — Он сделал паузу, ища ее лицо глазами. — Это опасно, любовь моя, и тебе не к кому будет обратиться, если что-то пойдет не так.

— У меня есть кинжал, — решительно ответила девушка, и ее глаза встретились с его, внезапно озарившись слабой улыбкой. — Только посмотри, в какую отважную амазонку ты превратил пуританку!

Снаружи послышались шаги, и легкий, мимолетный смех исчез с ее лица. Она с состраданием взглянула на него и пробормотала его имя.

— Мужайся, сердце мое, — сказал он тихо. — Когда мы снова встретимся, мы будем близко к свободе.

«Если встретимся вообще», — прибавил он про себя и ту же мысль прочел в ее глазах. Никто не отважился произнести это вслух, но, когда они поцеловались, их губы слились, словно это и в самом деле было последнее прощание.

Сарн стоял в дверях, Маунтхит выглядывал из-за его локтя.

— Здравствуйте, милорд. Боюсь, мы товарищи по несчастью, хотя и разделены дверью из массивного английского дуба, — обратился Криспин к виконту.

Виконт обратил на него искаженное от ревности лицо.

— Нас разделяет не только эта дверь, пиратский пес! — сплюнул он. — Моя самая глубочайшая надежда, что прежде, чем я умру, я смогу услышать, как вы визжите от боли!

— Что за благородный джентльмен! — изумился Криспин, с насмешкой взглянув на виконта. — Какая сила духа! Какая храбрость!

— Довольно! Довольно! — вмешался Сарн с ухмылкой. — Пойдемте, миледи, еще миг — и они набросятся друг на друга.

Фамильярно взяв девушку под руку, он вывел ее из камеры.

Глава 20

Офицеры «Искателя приключений»

Выйдя из камеры Криспина, Франсис повернулась к брату, но Сарн резко оборвал ее после первых же слов:

— Мы больше не можем задерживаться, леди Франсис, ваш кузен может вернуться в любой момент, а я не хочу, чтобы он застал нас здесь.

Она кивнула и привлекла мальчика к себе, чтобы его поцеловать.

— Мужайся, — прошептала она под прикрытием объятия. — Все может быть не таким уж и безнадежным, как кажется.

Она увидела внезапный вопрос в его глазах и нахмурилась в знак предупреждения. На виконта она даже не взглянула и, повернувшись к пирату, объявила:

— Я готова, капитан Сарн.

Он уже погасил фонарь и вернул его на место, но не успели они выйти, как Хэл схватил ее за руку.

— Франсис! — воскликнул он со смесью укора и мольбы. — Вы не можете так просто уйти, не сказав мне ни слова. Мы можем никогда больше не встретиться.

Она вырвала руку и подняла на него взор. Он невольно отпрянул: голубые глаза, которые могли быть такими нежными, теперь были наполнены неописуемым презрением и гневом. Она не произнесла ни слова и, проходя мимо него, с отвращением отвела юбки, словно боясь испачкаться.

Пират молча отвел ее в кают-компанию и, как только они снова оказались внутри этой фантастической сокровищницы, мрачно уставился на нее.

— Ну? — спросил он. — Он согласился?

Франсис заколебалась, сжимая и разжимая руки.

— Нет, — неохотно признала она. — Он не дал мне слова. — Она сделала шаг вперед, ища глазами его мрачное, невыразительное лицо. — Но он даст, я уверена в этом. Если бы вы только немного подождали, капитан Сарн. Несколько дней ведь не имеют значения?

Он мрачно смотрел на нее.

— Вопрос в том, как долго будет ждать Крейл? Вы хотите получить слишком многое и в итоге только все потеряете. Если Барбикан не образумится, пусть гниет в аду, мне все равно. Я достаточно долго потакал вам, а я не очень терпеливый человек.

Она поняла, что только отвага могла сейчас спасти положение, и, подавив растущее чувство паники, с притворным равнодушием отвернулась.

— Тогда, боюсь, вам придется научиться терпению, сэр. Жизнь Криспина Барбикана по-прежнему является ценой, которую я требую от вас, и, если вы откажетесь дать мне ее, я отказываюсь от сделки.

Мгновение он молча смотрел на нее, не в силах говорить от удивления: никогда раньше ни одна женщина не смела отказывать ему таким образом. Придя в себя, он прорычал:

— Да как вы смеете?

— Я предупреждала вас, капитан Сарн, что вы ничего не выиграете, оскорбляя меня. — И она метнула на него проницательный взгляд из-под длинных ресниц. — Что, по-вашему, сделает Гидеон, если я расскажу ему о вашем предложении?

Он коротко рассмеялся:

— Со мной этот трюк не сработает, девочка моя. Вы боитесь Крейла больше, чем меня, иначе вы бы и слушать не стали мое предложение.

— Я слушала потому, что вы дали мне надежду, пусть маленькую, но надежду спасти жизнь Криспина. Теперь вы уничтожили ее. — Она пожала плечами. — Тогда какая разница, если об этом узнает Гидеон?

— А что же ваш брат и лорд Маунтхит?

— Мой брат, сэр, ребенок, но он тоже маркиз Ротердейл и, я не сомневаюсь, примет смерть с храбростью. Что же касается лорда Маунтхита, то он лжец и мошенник.

— Крейл не намерен убивать вас, леди Франсис, и Барбикана тоже. Вы слышали, что он сказал вчера. Можете ли вы последовать этому пути, когда есть другой?

— Это выбор из двух зол, капитан Сарн, а жизнь есть лишь груз, который можно сбросить, если он слишком тяжел.

Смысл этого был очевиден, и при подобном подтверждении его ранних страхов глаза Сарна сузились во внезапной тревоге.

— У вас нет возможности убить себя. — Он схватил ее за руку, развернув лицом к себе. — Не так ли?

Она на секунду испугалась, что он догадается о ее секрете, но быстро нашла способ загладить свою ошибку.

— Глупец, у меня их дюжина! Разве нельзя из шелка или бархата сделать веревку? Разве нет под судном воды? Я могу забрать свою жизнь, когда пожелаю, и вы это знаете. Ну, теперь вы согласны с моим условием?

Он выпустил ее и отступил на шаг.

— Вы думаете, он пообещает?

— Я надеюсь.

— Я подожду двадцать четыре часа, не дольше, и, если вы обманете меня, вы об этом пожалеете. Барбикан не единственный мой пленник, и ваш маленький брат может не вынести пытку так же храбро, как быструю смерть.

Бросив последнюю угрозу, он вышел, а Франсис, вся дрожа, опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Во всяком случае, она выиграла короткую передышку, но опасность еще не миновала: в любой момент Гидеон мог отдать приказ, который приговорит Криспина к пытке, а Джонатана к верной смерти, и Жан-Пьер не станет ждать ответа. Если Роджер Шергалл скоро не появится…

Той ночью она плохо спала и на следующее утро встала бледной и усталой. Черный фрегат по-прежнему покачивался в одиночестве на мерцающей глади лагуны. На поверхности все казалось таким же, как вчера, Гидеон являл собой саму любезность, наслаждаясь столь любимой им властью, и если капитан Сарн и казался мрачным, то это было его обычное расположение духа. Только Жан-Пьеру недоставало его обычной бодрой наглости, и между его бровями пролегли едва заметные складки. Франсис догадалась, что он ожидал прибытия «Искателя приключений» с тем же нетерпением, что и она.

До полудня Франсис сидела под навесом на палубе фрегата, то и дело переводя взгляд на мыс, где дежурили пираты, ведь именно они первыми дадут знать о приближении другого судна. Но солнце медленно подобралось к зениту, а криков или приветственных пушечных залпов все не раздавалось, и к тому времени, как все собрались на обед, нервы Франсис были напряжены до предела.

Двадцатичетырехчасовая отсрочка, данная ей капитаном Сарном, почти подошла к концу, но она, как ни старалась, не могла придумать способ выиграть еще немного времени. Если Сарн возьмет все в свои руки и убьет Гидеона, все будет кончено.

Обед, казалось, тянулся бесконечно. Гидеон беседовал с таким апломбом, словно сидел в собственном доме в Лондоне и, судя по всему, не замечал мрачного молчания своих собеседников. Его прекрасный выразительный голос журчал и журчал, будто неиссякаемый ручеек, пока Франсис не стиснула зубы и не сжала кулаки, чтобы не закричать.

Наконец, его прервали отнюдь не двусмысленным образом. Не так далеко грохнула пушка, за ней последовали один за другим два пистолетных выстрела. Сарн отодвинул кресло и поднялся на ноги.

— Это сигнал, — сказал он. — Должно быть, «Искатель приключений». Наконец-то!

Он торопливо вышел из каюты. Воцарилась короткая тишина. Жан-Пьер не шевельнулся, нисколько не изменившись в лице, а Франсис сидела с опущенной головой и смотрела на свои руки, сложенные на коленях, боясь, как бы Гидеон не заметил внезапных слез облегчения, подкативших к ее глазам. Крейл допил вино, поставил хрупкий бокал и промокнул губы кружевным платком.

— Капитан Шергалл опоздал, — заметил он. — Прошло уже пять дней с назначенного срока.

— Ветра дуют вне зависимости от воли человека, — ответил Жан-Пьер, не поднимая глаз. — Хорошо, что он вообще прибыл.

— Да, да. — Гидеон встал и неторопливо направился к двери. Там он остановился и взглянул на ее светлость. — Вы останетесь здесь, Франсис, — мягко сказал он.

Последовала пауза. Наконец Жан-Пьер, по-прежнему не поднимая глаз, заговорил:

— Шергалл здесь, миледи. У вас готов для меня ответ?

— Я не знаю. — Франсис поднялась на ноги и подошла к окнам, повернувшись к нему спиной. — Я не знаю!

— Вы должны быстро решать, миледи. То, что должно быть сделано, должно быть сделано прежде, чем мы снова выйдем в море, или вообще никогда. — Его голос стал убеждающим. — Давайте, ma belle, почему вы колеблетесь? Подумайте о тех, кого вы любите, чья единственная надежда на спасение в ваших руках. Пошлете ли вы своего брата на смерть и вашего возлюбленного на муки, зная, что в вашей власти спасти их?

— Спасти их, да, но какой ценой! — Она порывисто обернулась к нему с последней мольбой, хотя в глубине души понимала, что та была бесполезна. — Жан-Пьер, проявите милосердие! Просите чего угодно — богатства, земель, почестей, — и оно будет ваше. Я клянусь!

Он покачал головой:

— Когда я захочу богатства, ma chere, я возьму его с кораблей Испании, а что значат земли и почести для такого, как я? Давайте же отвечайте! С кем пойдете вы: со мной или с месье Крейлом?

— Или с капитаном Сарном, — тихо произнесла она, и он вскочил на ноги с такой порывистостью, что его кресло заскользило по полу.

— Сарн? — повторил он. — Матерь Божья! Неужто этот злой дьявол думает обладать вами?

— Он предлагает мне стать его женой, — ровно ответил Франсис, — и жизнь капитана Барбикана!

— Женой! — Ярость Жан-Пьера на мгновение уступила место изумлению. — Клянусь всеми святыми! Что за блажь пришла ему в голову?

— Капитан Сарн честолюбив, — ответила она. — Он хочет оказаться при дворе.

Жан-Пьер усмехнулся:

— Чтобы превзойти Моргана, n'est-ce pas? Он ненавидит валлийца Гарри так же сильно, как боится. Но у меня нет таких амбиций. — Он обошел вокруг стола и, подойдя к ней, схватил ее за плечи, напряженно вглядываясь в ее лицо сверху вниз. — Об этом не надо даже думать. Быть женой Сарна не лучше, чем стать маркизой. Mon dieu, вы его не знаете!

— Он отпустит Криспина, — упрямо возразила она. — Если мы поклянемся никогда больше не встречаться, а чтобы спасти его, я стану женой хоть самого дьявола.

— Так, так. — Он оттолкнул ее, внезапно рассвирепев. — Делайте что хотите, миледи! Но если Шергалл поддержит меня, капитаном «Вампира» буду я, и мне не придется торговаться с вами. Вы станете моей, хотите вы этого или нет!

С этими словами он повернулся, чтобы уйти, и ее охватила внезапная паника. Только с помощью Жан-Пьера могла она добраться до Роджера Шергалла, и только через француза мог Шергалл надеяться уничтожить Сарна и Гидеона Крейла. Она бросилась вперед и схватила его за руку:

— Жан-Пьер, подождите! Вы не поняли меня.

Он остановился и вопросительно взглянул на нее. Она судорожно принялась искать какой-нибудь способ умиротворить его, но только одна идея пришла ей в голову, и, хотя она содрогнулась при одной только мысли, отчаяние заставило ее продолжать.

— Вы не поняли меня, — повторила она и сделала шаг ближе. — Если я должна сделать выбор, вы же не думаете, что я с охотой стану женой капитана Сарна?

Мгновение она опасалась, но он мягко рассмеялся с нотками нескрываемого торжества в голосе, и она поняла, что ее отчаянная уловка удалась. Все, что оставалось, — это убедительно играть ненавистную роль.

— Я боюсь его, Жан-Пьер, так же сильно, как я боюсь Гидеона, — жалобно сказала она. — Но на карту поставлена жизнь Криспина. Если бы не это, — она положила ему руки на плечи и даже отважилась украдкой взглянуть ему в лицо, — если бы не это… — повторила она.

Подозрение по-прежнему таилось в его темных глазах.

— А Криспин, миледи? Вы больше не любите его?

Она вздохнула и отвернулась.

— А любила ли я его когда-нибудь? — задумчиво произнесла она. — Я не знаю. Но спасти его я спасу, если в моей власти будет это сделать. Благодарность требует этого от меня. — Она прижала руки ко лбу, и ее голос дрогнул. — О, почему вы не хотите помочь мне? Если капитан Сарн может пощадить его, почему не можете сделать этого и вы?

— А если я это сделаю, ma chere? Вы не обманете меня и не вернетесь к нему?

Она покачала головой:

— Зачем вы спрашиваете об этом? Он слишком горд, чтобы простить. Я буду верна вам, Жан-Пьер.

Он снова рассмеялся и было заключил ее в объятия, но она отстранилась:

— Его жизнь и свобода, Жан-Пьер? Вы клянетесь?

— Все, что угодно! — прохрипел он. — Все, что угодно, ma belle.

Он поцеловал ее, и Франсис вынесла ненавистные объятия, не протестуя. Ни она, ни Жан-Пьер не заметили за полуоткрытой дверью одетую в черное фигуру Рандольфа Сарна, стоявшего в темноте прохода. Несколько секунд он молча смотрел на них. Его светлые жестокие глаза злобно сузились, и он ушел так же тихо, как и пришел. Прошла минута, а затем, гулко отдаваясь по деревянному полу, раздались его громкие приближающиеся шаги.

Он быстро вошел в каюту и обратился к Франсис:

— Миледи, мистер Крейл приказывает вам вернуться в свою каюту. Немедленно.

Она подняла на него испуганный взгляд. До сих пор ей не приходило в голову, что прибытие капитана Шергалла будет означать ограничение ее свободы. Она взглянула на Жан-Пьера, но он наполнял свой бокал и не смотрел на нее.

Поняв, что протестовать бесполезно, она смиренно направилась к двери. Сарн последовал за ней, но на пороге своей каюты она обернулась к нему лицом.

— Сэр! — проговорила она тоном высокомерного вопроса.

Пират ухмыльнулся:

— Крейл осторожный человек. Он не хочет, Чтобы вас увидел Шергалл, когда поднимется на борт. Кроме того, он будет чувствовать себя намного увереннее, если ваша дверь будет заперта, а ключ лежать у него в кармане.

Взяв ее за руку, он бесцеремонно втолкнул в каюту, и миг спустя она услышала, как в замке повернулся ключ. Когда его удаляющиеся шаги стихли, она бросилась на узкую постель и дала волю своему отчаянию. Теперь-то она знала, что никогда не доберется до Роджера Шергалла. Все ее усилия, весь тот позор и страх, что она вынесла, оказались напрасны, и, хотя она знала, что Гидеон не имел о них никакого представления, он разбил ее надежды так ловко, словно знал все.

Тем временем «Искатель приключений» встал на якорь в лагуне, и к «Вампиру» подошла лодка с его капитаном на борту. Роджер Шергалл оказался маленьким, худым человеком с морщинистым лицом, широким, тонкогубым ртом и печальными глазами обезьяны. Он был одет по пиратской моде, в странную смесь чуть ли не лохмотьев и безвкусных пышных нарядов, и вооружен огромной абордажной саблей.

Шергалл рассказал, что задержался из-за преследования и захвата испанского корабля, чей груз оказался состоящим главным образом из разнообразных вин, и незамедлительно предложил отпраздновать эту победу. После разговор обратился к теме соглашения, которое необходимо было подписать, прежде чем пуститься в запланированное обоими капитанами опасное предприятие. Следовало ясно изложить различные доли, которые, согласно обычаю, получат в итоге офицеры и команды двух кораблей, но, поскольку Шергалл поднялся на борт «Вампира» один, не считая гребцов его лодки, было решено, что для обсуждения этого важного дела он вернется этим вечером с двумя своими главными помощниками. После этого пират возвратился на свое судно и, едва ступив на палубу, немедленно приказал начать разгрузку захваченных вин.

Обо всем этом леди Франсис ничего не знала, и, только когда Гидеон выпустил ее из каюты, чтобы она присоединилась к нему за ужином, она поняла, что Шергалла на борту «Вампира» нет. Из разговора за едой она узнала, что капитан и офицеры «Искателя приключений» вернутся чуть позже, но у нее не осталось надежды встретиться с ними. Помочь ей могло только чудо.

Ужин почти закончился, когда Гидеон обратился к ней в первый раз.

— Прежде чем вы снова удалитесь в свою каюту, моя дорогая Франсис, — сказал он, — я должен вам кое-что сказать. За прошедшие два дня я посвятил значительное время сочинению подходящей истории, объяснявшей бы ваше спасение после крушения «Санто Розарио», которая, как вы помните, погибла в ужасном шторме каких-то три месяца назад. И наконец, я придумал историю, которая удовлетворит даже скептиков. Боюсь, правда, она представит нашего доброго друга капитана Барбикана не в очень выгодном свете, но это, в конце концов, явится наименьшим из его страданий.

Он сделал паузу и взял понюшку табаку из украшенной драгоценностями шкатулки, не отрывая взгляда от лица девушки. Смертельно побледнев, она смотрела на него испуганными, отчаянными глазами загнанного зверя. Гидеон задумчиво улыбнулся и продолжал:

— Не думаю, что мне стоит рассказывать вам, каково это объяснение, но уверяю вас, оно крайне хитроумно и удивительно впечатляюще. Но дело в том, моя дорогая Франсис, что теперь в отсрочке больше нет необходимости. Я могу избавиться от своих нежелательных… э-э-э… гостей, когда захочу.

Он снова сделал паузу и благосклонно оглядел стол.

— Однако я решил, — продолжал Гидеон, — что это дело вполне может подождать, пока мы снова не выйдем в море. Хотя меня сильно огорчает мысль о необходимости обманывать нашего уважаемого друга капитана Шергалла, его известная привязанность к сэру Генри Моргану вынуждает меня воздержаться от посвящения его в наши дела. — Он вздохнул и сокрушенно покачал головой. — Ах, эта потребность в поддержании тайны такая жалость, такая жалость! Отважная карьера капитана Барбикана и его несчастный конец стали бы такой забавной историей! Мне было бы так приятно рассказать ее. О, любовь моя, вы уже покидаете нас?

Франсис встала и с невнятным восклицанием направилась к двери, но, сделав пару шагов, без звука рухнула на пол. И Сарн, и Жан-Пьер вскочили на ноги, но Гидеон просто поудобнее устроился в кресле и бесстрастно окинул взором хрупкую фигурку на полу.

— Как трогательно, — холодно процедил он сквозь зубы. — Кажется, ее светлость начинает понимать, как глупо не подчиняться мне. Да, подними ее, Жан-Пьер. Капитан Шергалл может прибыть в любой момент. — Он неторопливо поднялся на ноги. — Прошу, сделай милость, отнеси ее в каюту.

Молодой француз припал на одно колено и бережно поднял Франсис. Крейл проводил его в каюту девушки и с порога смотрел, как он клал ее на постель.

— Мы оставим ее здесь, Жан-Пьер, — бросил он равнодушно. — Пусть сама приходит в себя. Капитан Шергалл скоро снова будет здесь, а я не хочу, чтобы он узнал о ее присутствии на борту этого судна. Возможно, позже, но не сейчас.

Жан-Пьер вышел из каюты и, когда Гидеон запер дверь и бросил ключ в карман, последовал за ним. Внезапно он споткнулся и тяжело навалился на горбуна, пробормотав тысячу извинений. Крейл отмахнулся и направился на палубу.

Француз подождал, пока он не скроется из вида с хитрой улыбкой на губах, а затем взглянул на свою правую руку. На его ладони лежал ключ. Будучи маленьким мальчиком, Жан-Пьеру часто доводилось обчищать карманы, и его пальцы сохранили былую проворность. Мгновение он задумчиво смотрел на ключ и потом, бросив косой взгляд через плечо на дверь каюты ее светлости, тихо рассмеялся. Он подбросил ключ в воздух, поймал его и, опустив в карман, направился в кают-компанию, тихонько напевая себе под нос.

Сарн по-прежнему сидел на своем месте, погрузившись в мрачное созерцание одной из редких картин, украшавших помещение. Услышав, как дверь отворилась и в каюту вошел француз, он оглянулся и спросил о местонахождении мистера Крейла. Жан-Пьер красноречиво пожал плечами.

— Он отправился на палубу ожидать прибытия Шергалла, — сказал он. — Может показаться, что он считает себя капитаном «Вампира», а?

Он подошел к окну. Пурпурные и серебристые цвета тропической ночи то тут, то там прорезывали огни костров, пылающих в лагере пиратов на берегу. Слабо доносился звук нестройного пения. Жан-Пьер усмехнулся.

— Люди веселятся, — заметил он. — А месье Крейл становится неосторожным. Он должен понимать, что там, где вино, там и правда. Я не думаю, мой капитан, что эта тайна останется таковой надолго.

— Кстати, о тайнах, — медленно произнес Сарн. — Ты был довольно близок с ее светлостью, когда я вошел сюда сегодня.

Жан-Пьер насторожился, но, не поворачивая головы, пожал плечами и заговорил довольно спокойно:

— Она очень печальна, бедная малышка, и очень напугана. Я хотел успокоить ее. Мое сердце подчас переполняется удивительной нежностью.

— Неужели? — зловеще отозвался Сарн и встал рядом с ним. — А ты, часом, не затеваешь мятеж с Шергаллом и не думаешь заиметь девку для себя? Ты лжешь, предательский пес, ты что, думаешь надуть Рандольфа Сарна?

Не успел Жан-Пьер обернуться, как кинжал Сарна по рукоятку зарылся в его боку. Подхватив его, Сарн взвалил свою тяжелую ношу на плечи и собрался уже выйти из каюты с намерением незаметно избавиться от тела француза, как на пороге вдруг услышал звук приближающихся голосов и шагов. Когда сладкому голосу Гидеона Крейла начал вторить более грубый голос Роджера Шергалла, Сарн понял, что капитан «Искателя приключений», должно быть, поднялся на борт без его ведома, и ругнулся. Он бросил тело Жан-Пьера в полумрак прохода и, едва успев обернуться, столкнулся лицом к лицу с новоприбывшими.

Гидеон и Шергалл шли первыми, за ними маячили две фигуры, которые, судя по всему, и были офицерами «Искателя приключений». Во мраке можно было различить лишь то, что первый из них был крупным, статным мужчиной, одетым с кричащим великолепием; его широкополая шляпа была низко надвинута на лоб, скрывая черты лица, и из-под нее выбивалась упрямая прядь кудрявых волос. Его спутник, более хрупкого телосложения, сохранял похожую анонимность.

Шергалл радушно поприветствовал Сарна, и все прошли в каюту, где Гидеон, взяв на себя обязанности хозяина, попросил их присесть. Но никто не принял приглашения. Воцарилась странная, гнетущая тишина. Оглядевшись, он увидел, что капитан Шергалл прислонился к косяку полуоткрытой двери со странным выражением своего обезьяньего лица, а два его молчаливых спутника, не снимая своих шляп, вошли в комнату. Гидеон обменялся озадаченным взглядом с капитаном Сарном.

— Что-то не так, джентльмены? — спросил он, и ему ответил самый крупный из двух незнакомцев.

— Это вы нам скажите, мистер Крейл, — произнес он, и его голос почему-то показался им смутно знакомым. — Есть несколько вопросов, на которые мы хотели бы получить ответ.

С этими словами он снял скрывающую его черты шляпу и показал всем смелое, сильное лицо с длинным носом, чуть толстыми губами и проницательными глазами под тонкими бровями. Надменное лицо, которое узнали и Сарн, и Крейл и на которое смотрели с испугом. Лицо сэра Генри Моргана.

Глава 21

«Станете ли вы клятвопреступником?»

В воцарившейся тишине Морган бросил шляпу на стол и обвел взглядом заговорщиков с насмешливой, кошачьей улыбкой на губах. Сарн стоял с открытым ртом и смотрел округлившимися глазами на своего старого врага, но Гидеон, хоть и побледнел и несколько нервно нащупывал рукой кресло, пришел в себя быстрее пирата. Усевшись, он обратил свой взгляд на своего внушительного противника и заговорил голосом, который, несмотря на все потрясение, не потерял ни капли своей мелодичной невозмутимости:

— Вы должны простить нас, сэр Генри, но мы были не готовы к подобной чести. Вы чрезвычайно скрытны в своих перемещениях.

Насмешливая улыбка стала шире. Сэр Генри пригладил усы.

— В моих обычаях никогда не было предупреждать о своем приближении, мистер Крейл — или — прошу прощения — я должен сказать, милорд Ротердейл?

Гидеон облегченно вздохнул. Какова бы ни была цель этого визита, она, очевидно, не имела ничего общего с пленниками, о чьем присутствии Морган, судя по всему, и понятия не имел. Решив, что он оказался мудрее, чем полагал, заперев Франсис в ее каюте, он произнес с подобающими случаю нотками меланхолии в голосе:

— Да, сэр Генри, боюсь, вы правы. Как усердно мы ни искали, мы не смогли найти и следа корабля, на борту которого мои неудачливые родственники и их спутники — да упокой Господь их души — покинули Порт-Рояль. Должно быть, они погибли в том ужасном шторме, что разразился почти сразу после их отплытия.

— Но какова была причина этого отъезда? — гневно вставил спутник сэра Генри. Он тоже отбросил шляпу, открыв неприметное, но гордое и своевольное лицо, и теперь, выйдя вперед, угрожающе склонился над сидящим горбуном. — Да, — повторил он. — Что вынудило их на такое отчаянное бегство? Что — или кто — виновен в их смерти?

— Секундочку, лорд Ларчвуд! — вмешался Морган, прежде чем Гидеон успел ответить. — Вы согласились, разве нет, оставить это дело мне.

Граф отошел, прикусив губу, а Гидеон поднял глаза на Моргана.

— Скажите мне, сэр Генри, — мягко сказал он, — вы последовали за мной сюда с такой осторожностью и секретностью, чтобы просто спросить меня о судьбе этих несчастных молодых людей? Если да, я позволю себе заметить, что подобные предосторожности вряд ли оправданы и даже немного абсурдны.

Валлиец пододвинул себе кресло и сел.

— Нет, милорд, это не так. Как вы можете предположить, мне нужен Сарн. Это лорд Ларчвуд хотел узнать правду о смерти его сына и, зная, что вы плывете на борту «Вампира», решил отправиться в плавание со мной. Но признаюсь, что и мне немного интересно. Возможно, вы слышали, что Криспин Барбикан мой друг.

Стоя чуть поодаль, капитан Сарн нервно облизнул губы. Взгляд, которым его одарил Морган, был никак не обнадеживающим, и ему показалось, что в последних словах таилась угроза. Гидеон, однако, сохранял невозмутимость.

— Я, разумеется, буду счастлив поделиться с его светлостью всей информацией, которой располагаю относительно этой трагедии, и сочувствую ему в этой горестной потере. Я тоже лишился дорогого мне человека.

Ларчвуд презрительно рассмеялся:

— Утрата, сэр, которая принесла вам титул маркиза. Ваше горе делает вам честь. — Его тон превратил слова в оскорбление, и Гидеон обратил на него задумчивый взгляд.

— Насколько я припоминаю, милорд, Маунтхит был вашим единственным сыном, и это горе, должно быть, и заставляет вас говорить столь ожесточенно, — ответил он с достоинством и тихо прибавил: — Леди Франсис должна была стать моей женой.

Он сыграл свою роль так хорошо, что Ларчвуд обманулся и пробормотал извинение. Гидеон великодушно принял его и продолжал:

— Вы поймете, милорд, что я владею лишь скудными сведениями. Я знаю, что леди Франсис и ее брат были увезены капитаном Барбиканом и что Маунтхит отправился с ними. Кроме того, всем известно, что этот корабль был не годен к выходу в море. В ту ночь разразился сильнейший шторм, и, — он вздохнул, — печальный вывод слишком очевиден.

Граф сделал нетерпеливое движение.

— Все это, сэр, мы узнали в Порт-Рояле. Что я желаю знать, так это причину их бегства. Вы хотите сказать мне, что Барбикан увез мальчика и его сестру против их воли и что мой сын помогал ему в этом? Или вы намекаете, что Хэла тоже похитили?

— Милорды, — произнес Морган, снова вмешиваясь без всяких церемоний. — Эти вопросы следует на время отложить. Разве дело короля не превыше дел личных? — Его угрожающий взгляд снова сместился на Сарна. — У вас странная компания, маркиз. Опасная компания. Вон тот негодяй возвратится в цепях в Порт-Рояль, где его ждет виселица.

— Неужели? — Гидеон говорил мягко. — По какому обвинению?

— Я не юрист, милорд, — ответил сэр Генри, — но, чтобы повесить его, найдется довольно доказательств, в этом я не сомневаюсь. Только вот интересно, что привело сюда такого джентльмена, как вы?

Крейл пожал плечами:

— Ну разумеется, сэр, объяснение очевидно. На борту «Вампира» мои родственники и лорд Маунтхит прибыли в Порт-Рояль в прошлом году, и в ночь бегства их видел один из людей капитана Сарна. Мне было нужно быстрое и мощное судно, а «Вампир» как раз оказался в гавани.

— Удивительный ряд совпадений, милорд, — протянул Ларчвуд с насмешкой. — Но вы должны были бы уже давно отказаться от поисков. Почему же вы продолжали общаться с этими пиратами?

— Мой дорогой сэр, не я командир этого судна. Капитан Сарн не пожелал возвращаться на Ямайку, и я был вынужден ждать. Если бы я знал, что вы ищете меня, я был бы менее обходителен.

— К черту с этим! — Сарн, отбросив всякую осторожность, сделал шаг вперед и встал напротив Моргана. — Так, значит, ты пришел за мной, чтобы в кандалах притащить на виселицу? Да пушки «Вампира» разнесут ту ничтожную посудину, на которой ты приплыл, и что им помешает?

Сэр Генри зловеще рассмеялся и, поудобнее устроившись в кресле, взглянул на желтоватое лицо пирата.

— Я скажу тебе, что им помешает, — сказал он. — Послушай, Сарн, Гарри Морган еще никогда не попадал в ловушку, из которой бы не мог выбраться, когда пожелает, а в этом случае ловушку устраивал сам я. Там на берегу все эти два часа люди пили, но, тогда как твои матросы к этому времени уже пьяны, мои только кажутся таковыми. — Он снова хихикнул. — Хорошая мысль — этот груз вин! Что же касается «Искателя приключений», мы использовали его только для того, чтобы без лишних подозрений зайти в лагуну, но ты же не считаешь меня таким дураком, чтобы отважиться прийти сюда одному. Не так далеко отсюда стоят два моих корабля. Тебе надо бы быть более осторожным, Сарн! Не стоило договариваться с одним из моих самых верных последователей!

— Проклятый предатель! — Сарн обернулся к Шергаллу, но, увидев пистолет, чудесным образом появившийся в его руке, осекся. Он кое-как опустился в кресло и бросил отчаянный взгляд на свою единственную надежду на спасение — Гидеона Крейла.

Горбун спокойно сидел, откинувшись в кресле. Кончики его неестественно длинных белых пальцев слегка соприкасались друг с другом, а на его миловидном лице застыло выражение искренней доброжелательности. На мгновение его глаза встретились с глазами Сарна, и тот прочел в его немом взгляде ясный приказ отдать все в его руки. Хотя пирату ничего больше не оставалось, как подчиниться, он никоим образом не был уверен в благополучном исходе. В сердце он горько проклинал планы мести, заставившие Гидеона отложить смерть пленников, и, представься ему сейчас такая возможность, он не раздумывая убил бы всех четверых, лишь бы спасти свою собственную шкуру.

Тем временем в своей каюте Франсис пришла в себя, ничего не зная о появлении на борту «Вампира» столь могущественного спасителя. Мгновение она неподвижно лежала, пытаясь совладать с ужасом, вызванным воспоминанием о словах Гидеона и безнадежностью своего положения. Она так старалась спасти их всех, но теперь, когда успех был так близок, вынуждена была признать свое поражение. Джонатана убьют, Криспина, которого она так любила, искалечат пыткой, а сама она станет жертвой того или иного из пиратов. Даже маленький кинжал, который поначалу казался ей знаком с небес, был всего лишь еще одной жестокой шуткой судьбы.

Но из отчаяния постепенно выросла решимость. Если она не могла спасти тех, кого любила, она могла, по крайней мере, отомстить за них — может быть, это и было целью, ради которой Провидение поместило в ее руки оружие.

Она встала с кровати, трясущимися пальцами зажгла фонарь и, подойдя к сундуку и разбросав дорогие наряды по полу, наконец нашла то, что искала. Теперь ее руки больше не дрожали: она вынула кинжал из ножен и долго смотрела, как свет струится по его острому лезвию. Страх перед Гидеоном исчез в неистовой ненависти. Рано или поздно он придет выпустить ее, и тогда с Божьей помощью это станет его последним поступком на земле.

В этот момент скрипнула ручка двери.

Едва поборов крик, Франсис обернулась. Могло ли быть, что судьба привела Гидеона к ней как раз в тот момент, когда она нашла в себе силы убить его? Она бросила ножны обратно в сундук и решительно уставилась на дверь, прижав левую руку к груди, а правую спрятав в обширных складках юбки.

Прошла целая минута, прежде чем она услышала, как в замке повернулся ключ. Наконец, дверь отворилась. Не Гидеон, а Жан-Пьер покачивался на пороге, держась за косяк. Его лицо было мертвенно-бледно, а левая рука крепко прижималась к боку. Между пальцев полз красный ручеек.

Кинжал, никем не замеченный, скользнул на пол, и Франсис с жалостью и испугом бросилась вперед, протягивая руки, чтобы поддержать его. Но его вес оказался для нее слишком тяжел: он осел на пол, увлекая ее на колени рядом с собой. К счастью, ей удалось просунуть руку под его плечи и немного приподнять его голову.

— Жан-Пьер! — пролепетала она. — Боже милосердный! Кто это сделал?

— Сарн, — пробормотал он. — Трусливый удар… он решил, что я умер. Но я еще могу его обмануть. Миледи, Морган здесь.

— Морган здесь? — повторила она, не веря своим ушам. — Но как? Почему?

— Из-за Сарна. Шергалл предал нас.

Она не могла поверить в такое чудо теперь, когда вся надежда, казалось, умерла.

Жан-Пьер слегка шевельнулся, и стон сорвался с его губ:

— Идите к нему, он защитит вас.

— Но вы, Жан-Пьер… — начала она, но он покачал головой:

— Слишком поздно, я обречен. Но они отправятся в ад вместе со мной! — Он попытался рассмеяться, но закашлялся. Мгновение спустя он заговорил снова: — Сарн не получит вас, и Крейл тоже. Криспин… ваш брат в трюме. Морган освободит их.

— Я знаю, — прошептала она. — Да благослови вас Господь, Жан-Пьер.

Тень былой насмешливой улыбки пробежала по его лицу.

— Благословит? Вы не знаете, что говорите. Ключ… я украл его у Крейла. — Его голова упала вперед, и на миг ей показалось, что он умер. Затем с немыслимым усилием он простонал: — Скажите им, кто послал их… на виселицу.

Он засмеялся, подавился внезапным потоком крови и умер. Франсис нежно опустила его голову на Пол и несколько секунд смотрела на него с непрошеными слезами на глазах. Она знала, что не ради нее он притащился сюда из последних сил. Его единственной целью было забрать Сарна и Гидеона Крейла вместе с собой в могилу, но это отнюдь не умаляло ее долга перед ним. Сидя на коленях рядом с его телом, она пробормотала краткую молитву над этим человеком, который умер так же, как жил, со смехом на губах и мыслями о насилии в своем сердце.

Поднявшись, она вдруг с ужасом увидела, что его рука запуталась в кружевном шарфе, покрывавшем ее плечи, но не смогла заставить себя разжать безжизненные пальцы. Сбросив шарф, она выбежала из каюты.

Дверь в кают-компанию была распахнута, и, когда в комнату ворвалась ее светлость, говоривший в этот момент голос смолк от изумления. Воцарилась тишина столь напряженная, что казалась почти осязаемой.

— Кто вы такая, черт возьми? — поинтересовался крупный джентльмен.

Франсис взглянула на него, и ее последние сомнения рассеялись. Это смелое, надменное лицо и властные манеры могли принадлежать только одному человеку.

— Сэр Генри Морган? — сказала она наполовину вопросительно, но ответа ждать не стала. — Сэр, молю вас о вашей защите для себя и моих друзей. Я Франсис Крейл.

Капитан Сарн выругался, сэр Генри ошеломленно смотрел на Франсис, а Гидеон сидел молча с непроницаемым выражением на лице. Граф поднялся и заговорил, едва сдерживаясь.

— Франсис Крейл? — повторил он. — Вы леди Франсис Крейл? — Он обернулся к Гидеону: — Сэр! Что здесь происходит? Где мой сын?

— Да, — вкрадчиво произнес Морган. — Скажите нам, милорд, как леди, предположительно погибшая в море, оказалась на борту этого корабля.

— Мадам, — обратился граф к Франсис, не давая Гидеону возможности ответить. — Я Ларчвуд. Где мой сын?

— Лорд Ларчвуд? — повторила она и поднесла руку ко лбу. — Как вы здесь оказались? Я думала… — Она остановилась и перевела недоуменный взгляд на Моргана.

Сэр Генри поднялся на ноги и, взяв ее за руку, галантно подвел ее к креслу рядом со своим.

— Расскажите нам, миледи, — ласково попросил он, вернувшись на свое место, — как вы оказались на борту этого судна и где ваши спутники?

— Они!.. — Франсис запнулась и тревожно взглянула на Гидеона. Почему он был так спокоен и совсем не удивлен ее неожиданным появлением? Она ожидала увидеть его испуганным, яростным, ищущим способа спасения.

Встретив ее взгляд, Гидеон заговорил в первый раз с тех пор, как она вошла в каюту.

— Расскажите им, моя дорогая, — мягко подтолкнул он ее. — Пусть они услышат из ваших уст, что сталось с вашим братом, Маунтхитом и капитаном Барбиканом.

Она по-прежнему колебалась, и Морган и граф обменялись озадаченными взглядами.

— Давайте скажите нам. Вам нечего бояться, — приободрил ее Ларчвуд.

— Они… они пленники на борту этого корабля, — пробормотала она, запинаясь. — Я тоже была пленницей, но Жан-Пьер выпустил меня и теперь лежит мертвый. Капитан Сарн убил его.

Гидеон обвел взглядом присутствующих и всплеснул руками с видом полной безнадежности.

— Видите, джентльмены? — сказал он тихо. — Вы все являетесь свидетелями того, что капитан Сарн не покидал этой комнаты с тех пор, как он вошел сюда вместе с нами. А потому судите сами о правдоподобии любой истории, которую расскажет вам эта несчастная леди.

— Боже мой! — воскликнул граф, пристально смотря на Франсис. — Что вы хотите сказать, сэр?

— Я думаю, милорд, — грустно ответил Гидеон, — что вы уже и сами догадались о трагическом секрете, который я надеялся сохранить. Леди Франсис сильно страдала — слишком сильно. К сожалению, она потеряла рассудок.

Чудовищная ложь была произнесена тоном смешанного горя и смирения, и Франсис взглянула на Гидеона с неприкрытым ужасом.

— Это ложь! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Гнусная ложь! Он знает, что то, что я скажу, приведет его на виселицу, и пытается защитить себя. О, вы должны мне поверить, вы должны!

Она впала в истерику, но это лишь еще больше убедило Моргана и графа в правоте слов Гидеона. Он взглянул на нее с удовлетворением. Ее голубые глаза, сияющие на белом, залитом слезами лице, и ее бледность, подчеркнутая яркими растрепанными волосами и строгим, мрачным платьем, великолепно гармонировали с тем, что он только что сказал. Он прочел растущее сомнение в глазах лорда Ларчвуда, и, хотя выражение лица Моргана не сказало ему ничего, тот факт, что он отказался от дальнейших расспросов, говорил сам за себя.

— Вы должны мне поверить! — отчаянно повторяла Франсис. — Я могу доказать свои слова. Я могу отвести вас к нему в тюрьму. Милорд, — она повернулся к графу, — ваш сын там, ожидает смерти, к которой этот злодей приговорил его. Пойдемте со мной! Ради всего святого, пойдемте!

— Франсис! — Гидеон, сочтя момент более чем подходящим, заговорил тоном нежного укора. — Бедняжка, это лишь дикие фантазии больного разума. Маунтхит мертв уже многие недели, и вы лишь мучаете его отца ложными надеждами. — Он подошел к ней и сжал ее руку. — Пойдемте, дорогая, позвольте мне отвести вас назад в вашу каюту.

— С вашего разрешения, сэр, — властно заговорил вдруг Морган. — Безумная или здравая, но ее светлость останется здесь, пока мы до конца не разрешим это дело. Мы ждем ваших объяснений.

— Пусть так, — с неохотой уступил Гидеон. — Эту историю, я надеялся, мне никогда не придется рассказывать. Ведь для этого я должен признаться в грехе, в котором с тех пор я горько раскаиваюсь. Во-первых, я должен предостеречь вас от пустых надежд. Из тех, кто плыл с капитаном Барбиканом на «Санто Розарио», осталась в живых только леди Франсис.

— Он лжет! — вмешалась Франсис. — Никто не погиб. «Санто Розарио» теперь лежит вон там, на берегу. — Она вытянула руку по направлению к окнам. — Посмотрите, вы сами сможете увидеть ее.

Гидеон вздохнул.

— Это судно, джентльмены, — сказал он, — «Чайка» — пиратский корабль, который зашел сюда для килевания месяц назад. Можете проверить — я не прошу вас принимать мои слова на веру.

— Это, сэр, — нетерпеливо оборвал его Морган, — не объясняет того, как выжила ее светлость. Нет, леди, одну минутку, прошу вас. — Франсис собиралась снова вмешаться. — Если вы позволите, мы бы хотели выслушать вашего кузена.

Франсис опустилась в кресло, пытаясь усмирить свои взволнованные мысли. Она уже поняла, что продолжать отрицать все равно что играть на руку Гидеону.

— Чтобы все объяснить, — тихо и спокойно заговорил Гидеон, — необходимо вернуться к моменту помолвки ее светлости со мной. Я должен признать, джентльмены, что она была помолвлена против ее воли. Ее брат был болен, и я сказал ей, что, если она не согласится стать моей женой, ему не позволят выздороветь. Она поверила мне, и мы были обручены.

— Боже, сэр! — воскликнул Ларчвуд. — Вы дьявольски дерзки! Леди Франсис должна была стать женой моего сына.

Горбун наклонил голову:

— Укор заслужен, милорд. То, что я сделал, не достойно прощения, но что бы сделали вы? — Он развел руками, и в его голосе зазвенели горечь и боль. — Взгляните на меня хорошенько, джентльмены! Разве я тот человек, который может завоевать сердце девушки? А я любил ее, любил до безумия! — Он бросил косой взгляд на Франсис, и его лицо и голос смягчились до безграничной нежности. — Я люблю ее и сейчас, — прибавил он.

Лишенная дара речи этой колоссальной ложью, Франсис встретила его взгляд со смесью удивления и ненависти. Гидеон тихо продолжал:

— Хотя я заручился обещанием ее руки, ее сердце, как я прекрасно знал, уже принадлежало другому. Милорд, — прибавил он, поворачиваясь к Ларчвуду, — когда вы планировали брак леди Франсис и вашего сына, вы поступили мудрее, чем полагали. Он любил ее. А она его. — Он тяжело вздохнул и смолк.

Граф, явно тронутый, закрыл глаза руками. Морган же, опершись локтем в подлокотник и поглаживая пальцами усы, задумчиво переводил взгляд с Крейла на Франсис и обратно.

— Вы чертовски медлительны, сэр, — сказал он. — Нас не интересуют ваши прошлые злодейства и настоящие раскаяния, нам нужно знать объяснение присутствия этой леди на этом судне.

— Прошу прощения, сэр Генри. — Холодная вежливость Гидеона, казалось, укоряла валлийца в грубости. — Я попытаюсь быть краток. Возможно, вам интересно, почему я сразу же не женился на ее светлости. Видите ли, я хотел избежать любой видимости недолжной поспешности. Больше того, здоровье Джонатана не улучшалось, и по мере того, как шло время, стало очевидно, что его болезнь оказалась более серьезной, чем мы предполагали вначале. В этот момент капитан Барбикан и вернулся на Ямайку. Судя по всему, молодой Маунтхит испытывал определенные подозрения, довольно естественные в тех обстоятельствах, касательно помолвки ее светлости со мной и поделился ими с Барбиканом. Это вынудило Маунтхита принять решение тайком увезти леди Франсис накануне нашей свадьбы — разумеется, с помощью капитана Барбикана.

Он снова сделал паузу. Франсис, напуганная этим искусным переплетением правды и лжи, тревожно обвела взглядом слушателей. Выражение лица Моргана осталось для нее загадкой, а вот Ларчвуд казался уже наполовину убежденным. Сарн же усмехался с откровенным весельем.

— Убежав из Порт-Рояля, — продолжал Крейл, — влюбленные решили, что их беды закончились, но в этом они ошиблись. Барбикан, видите ли, лелеял неистовую и явно безнадежную страсть к леди Франсис, и его готовность помогать виконту в его тайном бегстве была подсказана ему желанием снова заполучить ее в свою власть.

— Продолжайте, сэр, — сказал Морган, когда Гидеон смолк, но его маленькие проницательные глаза смотрели не на Крейла, а на Франсис. — Ну, сэр, продолжайте, — нетерпеливо повторил он.

— Вы просили объяснений, сэр Генри, — сказал Гидеон. — Но прежде я должен прояснить все обстоятельства побега моих родственников. Поверьте мне, сэр, эта задача не доставляет мне самому ни малейшего удовольствия.

— Тогда, ради бога, заканчивайте скорее, — поторопил его сэр Генри, нисколько не смутившись. — Избавьте нас от дальнейших догадок о том, что с ними могло случиться, и расскажите нам о том, что с ними произошло в действительности.

Крейл одарил его высокомерным взглядом и, обратившись к лорду Ларчвуду, возобновил свой рассказ.

— Как вы знаете, — сказал он, — «Санто Розарио» попала в неистовый шторм, который, в ее-то состоянии да с командой из негодяев и трусов, не смогла выдержать. Когда стал вопрос о том, чтобы покинуть корабль, команда попыталась оставить своего капитана и его трех спутников на милость судьбы, и, только убив нескольких из них, Маунтхит и Барбикан умудрились посадить ее светлость и ее брата в одну из лодок. Испугавшись их решимости, люди принялись спасаться и, случаем ли или промыслом, далеко оторвались от лодки Маунтхита и его спутников, которые, когда наступил рассвет и буря стихла, остались одни. Сделали они и еще более трагическое открытие, поскольку маленький Джонатан был мертв. На самом деле в его слабом состоянии было чудом, что он вообще жил так долго. Однако, чтобы сделать мою историю как можно более краткой, — он многозначительно взглянул на Моргана, — я не буду рассказывать детали их прибытия на этот остров. Здесь они нашли пищу и воду. Казалось, их окончательное спасение было лишь делом времени. Но это было далеко не так. Не долго пробыв на острове, Барбикан, сам великий мастер искусства фехтования, спровоцировал Маунтхита в надежде избавиться от последнего препятствия между ним и леди Франсис. Они обнажили свои шпаги. Вот так, лорд Ларчвуд, ваш сын встретил свою смерть.

Граф повернул к нему серое и убитое горем лицо.

— А Барбикан? — спросил он, едва сдерживая свой гнев. — Клянусь Богом, если этот злодей еще жив…

— Успокойтесь, милорд, он мертв, — спокойно ответил Гидеон и прибавил: — Больше рассказывать нечего. Месяц назад «Чайка» зашла сюда для килевания, и Барбикану, благодаря его высокой репутации среди пиратов и искусству фехтования, кстати избавившему его от прежнего капитана, удалось захватить власть. Если бы не случай, который привел нас сюда, он вполне мог остаться безнаказанным!

— Это ложь! Каждое слово ложь! — воскликнула Франсис. — Они все живы. Все трое. Как вы не понимаете, что он лжет?

Гидеон вздохнул, словно эти повторяемые обвинения становились утомительными.

— Вы, разумеется, можете осмотреть корабль, — произнес он саркастически. — Возможно, это даже пойдет на пользу ее светлости. Она никак не может понять, что они на самом деле мертвы.

— И все же мне кажется, сэр, — сказал Морган, проигнорировав его предложение, — что ее светлость должна иметь хоть некоторые периоды ясности, иначе вы бы не были столь хорошо осведомлены касательно событий, произошедших уже после того, как «Санто Розарио» вышла из Порт-Рояля.

— Мой дорогой сэр Генри, — с готовностью подхватил Гидеон. — Не думайте, что рассказ, который вы только что услышали, полностью исходил из уст леди Франсис. От нее я мог узнать только разрозненные фрагменты истины, немного мне рассказала команда «Чайки», но большую часть был вынужден признать Криспин Барбикан, прежде чем мы его повесили.

— А, так вы повесили его? — встрепенулся сэр Генри, и в его глазах блеснула заинтересованность. — После того как он признался? — Он внезапно сел прямо, и в его следующих словах зазвучала угроза: — Послушайте, сэр, вы берете на себя слишком многое.

— Разве, сэр Генри? А как же эта несчастная леди? Неужели вы не понимаете, что она пережила? Ее брат умер, ее возлюбленный был убит у нее на глазах, сама она стала беспомощной добычей безжалостного человека. Боже, сэр, если этот негодяй мог бы умереть тысячью смертей, даже это бы не искупило его преступлений!

— Бедняжка! — Лорд Ларчвуд подошел к Франсис и нежно взял ее за руку. Его голос дрожал. — Я надеялся назвать вас дочерью, но Бог распорядился по-иному. Вам больше нечего бояться. Вы вернетесь со мной домой, в Англию, и со временем эти ужасные воспоминания померкнут и вы обретете покой.

— Сэр. — Франсис обернулась к нему и, положив ему руки на плечи, попыталась придать своему голосу убедительность. — Хэл не мертв. Я говорила и видела его только вчера, и мой брат и Криспин тоже живы. Я могу вам показать, где они заключены, если только вы согласитесь пойти со мной.

Граф похлопал ее по руке и нежно заговорил, словно с капризным ребенком:

— Я знаю, дорогая, я знаю, но вы не должны беспокоить себя подобными мыслями. Однажды, когда вы окрепнете, мы снова поговорим об этом. — Он оглядел своих спутников и покачал головой. — Бедняжка! Бедняжка!

Франсис вырвала руку и взглянула на него почти с ужасом.

— Вы поверили ему! — прошептала она. — Вы действительно поверили, что я сумасшедшая! — Она смолкла, прижав ладонь ко лбу. — Боже милосердный? Как мне убедить вас, что я говорю правду? Неужели никто из вас даже не согласится заглянуть в мою каюту? Говорю вам, Жан-Пьер лежит там мертвый. Капитан Сарн заколол его и решил, что он умер, но, когда он узнал о вашем присутствии, сэр Генри, он из последних сил пришел ко мне, чтобы освободить меня.

Морган внезапно насторожился и загадочно взглянул на нее:

— Допустим, это так. И правда, мистер Крейл, если бы он не выпустил ее, как вы намеревались с ней поступить? Судя по всему, вы ничего не сказали бы нам о том, что она выжила. Это кажется Мне странным, сэр. Чертовски странным!

— Лорд Ларчвуд, сэр, узнал бы об этом в более подходящее время, — резко ответил Гидеон. — Что же касается моих намерений по отношению к ней, я надеялся и продолжаю надеяться, что она станет моей женой.

— Да, — злобно отозвалась Франсис. — Вы женитесь на мне, чтобы помешать мне обвинить вас в убийстве, разве не так?

— Но, миледи, — быстро проговорил Морган, прежде чем Гидеон успел ответить, — вы настаиваете, что ваши три спутника живы. Значит, ваш кузен никого не убивал.

— Отчего же? — возразила она. — Он убил своего собственного отца потому, что тот стоял у него на пути. Да, он сам хвастался мне об этом.

Лорд Ларчвуд поднял взор. Спустя миг Морган заговорил снова.

— Ну не странный ли это бред? — заметил он. — Что вы скажете на это, сэр?

Гидеон легкомысленно рассмеялся, хотя только он знал, какого усилия стоил ему этот смех.

— Только то, что на момент смерти моего отца, сэр Генри, я находился в Бристоле, а он в Лондоне. Кроме того, будь я действительно виновен в столь отвратительном преступлении, я не стал бы похваляться им тому, у кого нет никаких причин желать мне добра.

— И тем не менее, это правда, — безнадежно вздохнула Франсис, поняв, что это ее последнее дикое обвинение окончательно убедило их в ее безумии.

Она жалобно обвела взглядом всех присутствующих. Вдруг ее глаза остановились на невысоком, худом человеке, стоявшем чуть поодаль и все это время сохранявшем задумчивое молчание. Мгновение она равнодушно изучала его, и тут ее взор оживился. Она подалась вперед.

— Капитан Шергалл, — ясно произнесла она. — Когда Криспин Барбикан спас вам жизнь в Порто-Бельо, вы поклялись, что, если когда-нибудь он окажется в похожей опасности, вы поможете ему. — Она замолчала и по внезапно воцарившейся напряженной тишине поняла, что, наконец, завладела их вниманием. — Роджер Шергалл, — продолжала она вызывающе, — эта опасность угрожает ему сейчас, и только вы можете спасти его. Станете ли вы клятвопреступником?

Глава 22

Тень исчезает

Виконт Маунтхит и маркиз Ротердейл сидели ли в мрачной тишине, каждый занятый своими собственными мыслями. На бочонке между ними фонарь — неожиданная и для них необъяснимая щедрость капитана Сарна — бесстрастно бросал свой слабый свет на обоих. С момента вчерашнего посещения ее светлости они едва обменялись дюжиной замечаний. Джонатан, шокированный и испуганный отношением своего кузена к Криспину, занимавшему второе место в сердце маркиза, уступая первое лишь Франсис, был не расположен к разговору, а Хэл по-прежнему размышлял над безумным предпочтением ее светлости капитана-пирата его персоне.

Так они и сидели, пока звук отодвигаемых засовов внезапно не привлек их внимание, и они не обменялись озадаченными и несколько боязливыми взглядами. Неожиданный визит вполне мог означать смерть для них или начало пытки, которой Гидеон угрожал Криспину.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнула чья-то фигура. Это был Мэтт Брайарли, помощник капитана «Санто Розарио». На нем были надеты только свободные кожаные брюки, столь излюбленные пиратами, а с волос капала морская вода. Джонатан первый пришел в себя от удивления.

— Мэтт! — воскликнул он радостным шепотом. — Как вы сюда попали? Вы пришли, чтобы нас спасти?

— По очереди, милорд, — мягко ответил Мэтт. — И ради бога, говорите тихо. Где Криспин?

— Там. — Джонатан поднял фонарь и подвел его к внутренней камере. — Но дверь заперта.

— Ничего другого я и не ожидал, — весело ответил Брайарли и вытащил из-за пояса клин. Он вставил его между дверью и скобой, на которой висел замок, и после третьей или четвертой попытки скоба поддалась.

Мэтт открыл дверь. Криспин, спотыкаясь и моргая на свету, вышел им навстречу.

— Я уже начал в тебе сомневаться, — приветствовал он своего старого друга.

— Вот, — сказал Мэтт, вытаскивая напильник и недолго думая усердно приступая к работе. — Давай-ка снимем с тебя эти кандалы.

— Значит, Криспин, вы знали, что Мэтт придет? — недоверчиво спросил Джонатан.

Капитан Барбикан улыбнулся.

— Да, я знал, что он придет, если будет еще жив, — ответил он. — Но я боялся, что Крейл начнет подозревать его в расположении к нам.

Мэтт хихикнул.

— Так он и сделал вначале, — сказал он. — Пока я не убедил его, что забочусь только о том, чтобы набить себе карманы. После этого мне надо было только держать уши востро, чтобы узнать, что творится на борту этого дьявольского судна.

— И что теперь? — спросил тихо Криспин. — Шергалл?

Старый пират покачал головой.

— Лучше, — ответил он. — Морган! С другой стороны острова стоят два корабля под английскими флагами, а кто, как не валлиец Гарри, отважится подойти к Острову Пиратов на королевском судне?

— Морган? — повторил Криспин. — Несомненно, он охотится за Сарном, и бьюсь об заклад, что Роджер Шергалл тоже приложил к этому руку. Странно, я думал, что он решил присоединиться к Сарну. — Он взглянул на Брайарли: — Ты знаешь, какова ситуация, Мэтт. Что ты предлагаешь?

— Сначала надо вооружиться, — ответил Мэтт, — а потом найти ее светлость. Крейл держит ее запертой в каюте, чтобы она не попалась на глаза Шергаллу, — я узнал это от Жан-Пьера. После попробуем попасть на берег. Шергалл сейчас на борту, и его лодку никто не сторожит.

Криспин нахмурился:

— Какова вероятность, что мы доберемся до берега незамеченными?

— Довольно существенная, — отозвался Мэтт, пожав плечами. — Обе команды на берегу, и большинство матросов уже мертвецки пьяны. На кораблях охраны нет, только люди на скале могут дать сигнал тревоги.

— На этот риск мы должны пойти, — решительно заявил Криспин. — Как только мы окажемся на берегу, мы обойдем лагерь и, если пересечем остров, можем каким-нибудь образом подать сигнал кораблям Моргана. Как ты узнал об их присутствии?

— Случайно, — сказал Брайарли. — Я знал, что Жан-Пьер замышляет мятеж, и счел, что нам лучше побыть в стороне, пока не станет известно, кто победит. Вот я и стал искать местечко, где мы могли бы на время спрятаться.

— Я не понимаю, — вмешался Хэл, заговорив в первый раз, — почему нам нужно бежать с этого корабля вообще. Если сэр Генри Морган здесь и хочет арестовать Сарна, почему бы нам не подождать его тут?

— И обеспечить того кривого дьявола заложниками, чтобы он смог выторговать себе свободу? — презрительно фыркнул Мэтт. — Он не дурак, милорд. Скоро он поймет истинную ценность своих пленников.

С этими словами он разомкнул звено, над которым работал, и цепи со звоном упали на пол. Криспин встал, вытянул руки, чтобы размять свои затекшие мышцы, и сардонически взглянул на виконта.

— И снова, милорд, — сказал он, — для того чтобы спастись, нам надо вновь на время забыть о своих разногласиях. Полагаю, я могу положиться на вас?

— Разумеется, — выдавил Хэл. — У нас еще будет предостаточно времени, чтобы уладить личные споры.

— Тогда, ради бога, не будем больше медлить. Пойдемте!

Они украдкой выскользнули из своей тюрьмы и, вооружившись из богатого арсенала судна, осторожно двинулись к корме. Внезапно Криспин остановил их, едва слышно прошептав предупреждение. Впереди, в проходе, куда выходили каюты, они увидели распахнутую дверь, из которой лился свет.

Дав им знак оставаться на месте, Криспин крадучись подобрался к двери и заглянул в освещенную комнату. В тот же миг с приглушенным восклицанием он исчез в дверном проеме. Встревоженные подобным поведением, его спутники последовали за ним, но на пороге остановились как вкопанные.

У дальней стены стоял резной сундук, повсюду валялись разбросанные богатые женские наряды. Наверху кучи из шелка и бархата лежал вытащенный из ножен кинжал, а на полпути между сундуком и дверью Криспин склонился над телом Жан-Пьера. Француз лежал в луже крови, а пальцы правой руки сжимали черный кружевной шарф, который последний раз все они видели на плечах леди Франсис. Криспин медленно поднялся на ноги и повернул к ним лицо почти столь же белое, как и лицо мертвеца.

— Мы пришли слишком поздно, — проговорил он низким голосом. — Это была ее каюта. — Он оглядел маленькое помещение, и его рука крепко сжала эфес рапиры. — Быстро в лодку!

— Боже правый! — воскликнул Хэл. — Вы не можете покинуть корабль, не сделав попытки узнать, что с ней сталось!

— Вы слепой глупец! — Криспин злобно обернулся к виконту. — Неужели вы не можете прочесть историю, которую столь недвусмысленно рассказывает эта комната! Это был ее шарф, а это ее кинжал. — Он указал на него кончиком рапиры. — В самом крайнем случае она хотела убить себя, и все же он лежит здесь, вытащенный из ножен, но без пятен крови. — Он смолк и провел свободной рукой по глазам. Спустя миг он прибавил уже более спокойно: — Мэтт, отведи их в лодку. Доберитесь до Моргана, если сможете, и расскажите ему, что здесь произошло. У меня же есть счет с Гидеоном Крейлом и его шакалом, Сар-ном.

Глаза Мэтта выдавали тревогу.

— Это верная смерть.

— Если я смогу послать этих двоих в ад раньше себя, я сочту, что не напрасно прожил свою жизнь. Что мне осталось, кроме мести? — Он положил руку на плечо Брайарли, и его лицо смягчилось. — Отведи мальчика в безопасное место, старый друг, и я буду считать, что по крайней мере отчасти, но я выполнил клятву, данную умирающему старику.

Не ожидая ответа, он прошел мимо них и направился к кают-компании. Мэтт проводил его взглядом и покачал головой.

— Пойдемте, — наконец, сказал он, беря Джонатана за руку. — Мы ничем не можем ему помочь.

Он вывел мальчика из каюты, оставив виконту самому решать, следовать ему за ним или нет.

В кают-компании Франсис только что окончила свой бесстрастный призыв к Роджеру Шергаллу. Именно в воцарившейся после ее слов тишине и появился на пороге капитан Барбикан. Лицо его было искажено жаждой смерти, а сильные руки сжимали эфес обнаженной рапиры. Он вошел в каюту, словно мстительный призрак, но при виде Моргана остановился в таком сильном изумлении, что даже мысль о Франсис была на мгновение вытеснена из его головы.

— Гарри! — воскликнул он. — Что за чудо привело тебя сюда?

— Одна из моих задумок, — ответил Морган без признаков удивления. — Ты пришел вовремя, Криспин, и избавил меня от трудов искать тебя самому.

Но взгляд Криспина уже обратился на Франсис. Вскочив на ноги с криком радости и благодарности, девушка бросилась к нему, и он обнял ее.

— Франсис! — воскликнул он. — Слава богу, с тобой ничего не случилось! Когда я увидел, что тебя нет в каюте, я испугался… — Он смолк, и его рука еще крепче прижала ее к себе.

Сэр Генри хихикнул.

— Времени для болтовни у вас будет предостаточно, когда все будет кончено, — объявил он. — Что стало с остальными пленниками?

Криспин взглянул на него:

— Сейчас они, должно быть, уже на пути к берегу.

Морган кивнул и перевел взгляд на капитана Шергалла.

— Верните их, Роджер, — приказал он. — И подайте ребятам сигнал. Мы положим конец этому делу здесь, и как можно быстрее.

Шергалл вышел, а сэр Генри обратил все свое внимание на Гидеона Крейла. С момента появления капитана Барбикана горбун не шевелился и ничего не говорил, только в его глазах сквозило горькое осознание поражения. Взглянув на него через стол, Рандольф Сарн понял, что и он тоже приговорен.

В этот момент послышался звук торопливых шагов, и в каюту вошел Маунтхит с Джонатаном и Мэттом Брайарли. К счастью, Шергалл успел застать их еще на борту «Вампира».

Морган терпеливо ждал, пока граф обнимал своего сына и молодого родственника, не преминув при этом с мрачным удовлетворением отметить взгляд, который виконт бросил на Франсис и Криспина. Наконец, сочтя, что приветствия уже длятся довольно долго, сэр Генри положил им конец коротким замечанием, что еще надо многое объяснить.

— Что же касается вас, мистер Крейл, — продолжал он, — считайте себя моим пленником. Я помещаю вас под арест.

Гидеон сделал жест покорности.

— Кажется, у меня нет выбора, — надменно отозвался он. — Но могу я узнать, по какому обвинению вы удерживаете меня?

— Убийство, — ответил Морган. — Убийство или, точнее, отцеубийство.

— Неужели? — Гидеон поднял брови. — Слово ее светлости против моего? Вы удивляете меня, сэр Генри.

Морган расплылся в своей кошачьей улыбке.

— Вы будете еще больше удивлены, — пообещал он. — Милорд Ларчвуд, проинформируйте мистера Крейла о миссии, которая привела вас на Ямайку.

— Охотно, — быстро отозвался граф и повернулся к Гидеону: — Некоторое время спустя после смерти вашего отца была найдена подписанная им бумага, в которой он сознавался, что убил своего брата Ричарда, и выдвигал определенные обвинения против вас касательно ваших намерений в отношении ваших родственников. В документе он также утверждал, что боялся за свою собственную жизнь, поскольку тоже стоял между вами и Ротердейлом, а вы были довольно сведущи в сфере разнообразных ядов. Он устроил так, что эта бумага должна была быть обнаружена только в случае его смерти.

Он сделал паузу, но Гидеон молчал, и, хотя сидел он очень спокойно, его длинные пальцы цепко сжимали подлокотники его кресла. Спустя мгновение граф продолжил:

— Этот документ, предъявленный королю, поставил последнего перед некоей дилеммой. Он не мог ни проигнорировать его, ни счесть за абсолютное доказательство вашей вины. Видите ли, всем было известно, что вы сильно повздорили с отцом именно по этому делу. Кроме того, лорд Генри знал, что его подозревали в подстрекательстве убийства его брата, и, согласно слухам, во избежание последствий своего преступления покончил жизнь самоубийством. Наконец, было решено, что я, как человек довольно сильно заинтересованный в этом деле, отправлюсь на Ямайку и попытаюсь узнать, исходя из вашего обращения с вашими родственниками, помещенными под вашу опеку, была или не была истина в обвинениях лорда Генри. Сегодня, мистер Крейл, я получил ответ на этот вопрос.

Несколько мгновений после того, как лорд Ларчвуд смолк, стояла глубокая тишина. Гидеон первым нарушил молчание, и нарушил его невеселым смехом.

— Боже мой! — воскликнул он бесчувственно. — Я и не предполагал, что старому дураку хватит мозгов на такое. Откуда, откуда, а отсюда подвоха я не ожидал.

— Значит, вы признаетесь? — спросил Ларчвуд. — Вы признаетесь в убийстве своего отца?

Гидеон пожал плечами.

— А почему нет, — равнодушно бросил он. — Если вам не удастся доказать мою вину по этому делу, вы повесите меня по какому-нибудь иному обвинению. Да, я убил его. Он умер от яда, быстро, но, полагаю, крайне болезненно. — Его руки снова вцепились в подлокотники кресла, а в голос закралась ужасная нота ненависти. — Но это была лишь слабая месть за все то, что я вытерпел от него, пока был ребенком. Разве моя вина в том, что я родился таким уродом? Мой отец не простил меня за это, но и я не простил его за пренебрежение и обиды. Правда, я думал, что с лихвой расплатился с ним, когда разгласил его преступления и послал гнить в аду.

Внезапно сатанинская ярость бесследно исчезла с его лица, сжатые руки расслабились, и тяжелые веки снова скрыли злые глаза. Он мягко, но зло рассмеялся:

— Ну и семейство, а! Мой дядя предатель, мой отец запятнан кровью брата, а я его, тогда как Франсис — любовница пирата. Интересно, какой порок раскроет время в Джонатане?

— Лжец! — неожиданно воскликнул Маунтхит и, если бы его отец вовремя не схватил его за руку, ударил бы Крейла по его бледному улыбающемуся лицу. — Держите свой грязный язык и мысли подальше от нее! Она невинна — ставлю на это свою жизнь!

— Мой дорогой Хэл, — запротестовал Гидеон. — Такая вера трогательна, но при подобных обстоятельствах несколько опрометчива. Можно предположить, что вы намеренно не замечаете очевидную истину.

— Это ложь! — Хэл почти заикался от ярости. — Гнусная ложь!

— Неужели? — протянул Гидеон. — Тогда почему она не отрицает ее? Почему капитан не бросается в защиту красавицы?

— Да. — Ларчвуд выпустил руку своего сына и с внезапно охватившим его подозрением обернулся к Криспину: — Вам нечего сказать, сэр?

— Есть, милорд. — Криспин великолепно контролировал свои чувства, но даже все его старания не могли изгнать презрение и гнев из его голоса. — Леди Франсис моя нареченная жена.

Это заявление было встречено глубочайшей тишиной. Даже Хэл не предполагал, что они были уже помолвлены. И снова первым заговорил Гидеон.

— Я должен был бы об этом догадаться, — заметил он задумчиво, — она не только прекрасна. Когда Джонатан унаследует Ротердейл, она станет еще и богата. Капитан Барбикан, одобряю ваш выбор.

— Франсис! — Хэл недоверчиво повернулся к девушке. — Это не может быть правдой! Вы не могли настолько потерять рассудок, чтобы пообещать себя этому авантюристу!

Франсис гордо выпрямилась. Легкий оттенок румянца залил ее бледные щеки, и, вложив свою руку в руку пирата, она спокойно обвела всех взглядом.

— Я дала слово человеку, которого люблю, — тихо сказала она, — и мне все равно, принц он или пират. Я сделала свой выбор. — И она ласково улыбнулась Криспину.

Гидеон хихикнул.

— Еще один mesalliance, — заметил он. — Год назад актриса Хэла, а теперь пират.

Уязвленный подобным напоминаем о своих планах на будущее Хэла и Франсис, граф нахмурился.

— Так вы выбрали! — повторил он, мрачно глядя на девушку. — Смелые слова, леди! Но я хочу напомнить вам, что пока еще я ваш опекун и, следовательно, имею некий голос в таких делах. А потому не думаю, что могу дать согласие на ваш брак с человеком низкого происхождения и без состояния.

— Милорд Ларчвуд, — вмешался Криспин, — я знаю о вашем влиянии на леди Франсис и со всем уважением прошу у вас ее руки. Я не бедный человек, а что касается моего титула, я из знатного, хотя и не благородного рода. Мой брат сэр Оливер Барбикан, а в остальном сэр Генри Морган поручится за меня. Мы были друзьями все эти долгие годы.

— А если я откажу? — холодно спросил Ларчвуд. — Что тогда, капитан Барбикан?

— Тогда, милорд, — тихо ответил Криспин, — я женюсь на ней против вашей воли. Она моя, и даже все опекуны на свете не смогут отнять ее у меня.

— Хэл, друг мой, с тобой все кончено, — вставил Гидеон злобно. — Пока он жив, он никому ее не отдаст.

Эти слова произвели катастрофический эффект на виконта. Ревность, мучавшая его месяцами и в дни заключения занявшая первостепенное место в его сердце, всколыхнулась с новой силой, и Маунтхит потерял терпение. Выхватив из ножен рапиру, он бросился на невооруженного и неподготовленного пирата.

— Если он не отдаст ее живой, — яростно воскликнул он, — пусть он умрет и будет проклят!

Криспин едва успел увернуться. Он отпрыгнул в сторону и схватил рапиру, которую отбросил, обнаружив присутствие Моргана. Как и Маунтхит, он был в ярости и скрестил клинки с виконтом с намерением его убить.

Все произошло так быстро, что даже Морган был застигнут врасплох и, увидев то неистовство и ярость, с которой они дрались, не посмел вмешаться. Он уже видел, как фехтует капитан Барбикан, и знал, что против него лорд Маунтхит едва ли продержится даже несколько минут, не говоря уж о том, чтобы победить.

Криспин уже начал теснить виконта. Он фехтовал и раньше, но никогда еще ему не доводилось сражаться при так условиях и со столь искусным противником, каким был пират. Внезапно он увидел ухмылявшуюся ему смерть — прочел ее в безжалостных серых глазах, и жизнь показалась ему вдруг очень дорогой вещью, пусть и без леди Франсис.

Он отступил на шаг, и в поле зрения Криспина, продолжавшего напирать, внезапно попал Гидеон Крейл. Горбун сидел в своем излюбленном положении, слегка сжимая кончики своих длинных белых пальцев, а на его лице играла улыбка злого удовольствия. Криспин мгновенно все понял. Он понял, что Гидеон намеренно спровоцировал эту ссору: даже в час поражения он планировал утащить своих врагов в ад вместе с собой. Если Хэл будет убит, Ларчвуд не оставит его смерть неотомщенной. Он потребует не меньше чем жизнь человека, который убил его сына, и, хотя сам Крейл был приговорен, он получит удовольствие от осознания того, что разрушил жизни тех, кто его победил.

Все это пронеслось в голове Криспина за долю секунды. В тот же миг его рапира выбила оружие из рук Маунтхита и подпрыгнула к его горлу. Мгновение они стояли не шевелясь. Виконт смертельно побледнел и исходил потом. Наконец, его храбрость оставила его.

— Заканчивайте же, черт вас возьми! — задыхаясь, проговорил он. — Заканчивайте, ради всего святого!

Криспин Барбикан медленно опустил свою рапиру, пока ее острие не коснулось пола, и покачал головой.

— Нет, милорд, — тихо сказал он. — Мы не доставим мистеру Крейлу удовольствия видеть, как мы уничтожим друг друга в час нашего освобождения.

Хэл смотрел на него, не смея поверить, что был спасен, но сэр Генри Морган тут же все понял.

— Слава богу, вы наконец-то образумились! — воскликнул он. — Я боялся, что вы никогда не поймете, что этот дьявол делает из вас дураков. Теперь давайте покончим со всем этим! К этому времени мои люди уже, наверное, на борту, и корабль в наших руках. Вы, — он повернулся к Мэтту Брайарли, — позовите мне людей, чтобы этих двух негодяев связали.

Мэтт вышел, и Морган взглянул на Ларчвуда:

— Вы удовлетворены, милорд?

Граф наклонил голову:

— Полностью, сэр Генри. Разумеется, Крейл должен быть отправлен в Англию, чтобы предстать перед судом, но я не сомневаюсь в том, что его приговорят.

При словах графа Гидеон поднял взор. Его лицо было бледнее обычного, а черные глаза сияли насмешкой.

— Я никогда не буду приговорен, — твердо сказал он, — потому что я никогда не предстану перед судом! Глупцы! Неужели вы полагаете, что я не предвидел этой опасности? Посмотрите на это кольцо! — Он вытянул свою правую руку. — Это кольцо из Италии, и все эти семь лет я носил его не снимая. Это было моей последней защитой, и теперь оно мне пригодится.

Взглянув на худую белую руку, выглянувшую из облака кружев, они увидели, что опал поднялся из своей оправы, словно крышка коробки. Внутри было небольшое углубление. Гидеон рассмеялся и выпил содержимое.

— Да, яд, — бросил он. — Я не мог пользоваться шпагой, так что я нашел более подходящее оружие.

Он закашлялся и схватился за кружева на горле, словно желая их оторвать. Крейл попытался подняться на ноги, но наклонился вперед и, корчась, рухнул на пол. Последние мгновения его жизни оказались не очень приятным зрелищем, но яд действовал быстро, и конец настал скоро. Когда все было кончено и он неподвижно распростерся на полу, было что-то странно патетическое в его съежившемся, неуклюжем теле и чертах, внезапно потерявших подобие былой красоты.

— Бедный дьявол, — тихо сказал Криспин, и Франсис, в момент агонии своего двоюродного брата съежившаяся в кресле и закрывшая глаза руками, вопросительно взглянула на него.

— Ты можешь простить его? — прошептала она.

Криспин покачал головой:

— Простить его за все то, что он заставил тебя выстрадать, — нет. Но кто скажет, что с этим крестом, — он указал острием рапиры на его сгорбленное тело, — он был бы иным? Не нам его судить.

В этот момент дверь отворилась, и появились Роджер Шергалл и Мэтт.

— Корабль в наших руках, — объявил Шергалл.

Тело Гидеона унесли. За ним следовал Рандольф Сарн, теперь уже пленник на судне, которым он командовал. Решили, что «Вампир» больше не будет плавать под черным флагом; вице-губернатор Ямайки захватил его в качестве военного трофея, и, когда в следующий раз он выйдет из Порт-Рояля, он сделает это под командованием одного из тех надежных капитанов, в чьей преданности сэр Генри был уверен. Бывший адмирал пиратов мог с легкостью найти дело для фрегата.

— Вот так закончилось это странное дело, — заметил он с ноткой удовлетворения. — Еще надо многое объяснить, но в одном я уверен. Больше не надо бояться этого уродливого злодея. — Он повернулся к Франсис со своей прежней галантностью: — Леди, через несколько часов вы сможете подняться на борт моего корабля. Вы ведь не захотите вернуться в Порт-Рояль на этом судне?

Франсис поблагодарила его. Она понимала, что должна чувствовать лишь облегчение, но ощущала лишь всеобъемлющую усталость.

Чуть позже Криспин на руках отнес ее в лодку, которая отвезла их на английский корабль, но об этом у нее остались лишь смутные воспоминания.

Наконец, был поднят якорь, и уже четыре судна Моргана, оставив «Санто Розарио» на берегу с частью его команды до окончания ремонта, взяли курс на Ямайку.

Они плыли день и ночь, и Остров Пиратов остался лишь в воспоминаниях, когда леди Франсис отважилась выйти из каюты. В сопровождении брата она поднялась на палубу, где капитан Барбикан беседовал с лордом Ларчвудом и сэром Генри Морганом. Виконт, проинформировал Джонатан свою сестру, сидел в своей каюте и дулся.

Криспин горячо поприветствовал Франсис и поднес к губам ее руку, одарив при этом таким взглядом, что его возлюбленная покраснела. Лорд Ларчвуд чмокнул девушку в щеку и выразил надежду, что она наконец-то оправилась, а сэр Генри подвел к кушетке под навесом, которую, как он клятвенно заверил, поставили сюда специально для ее удобства.

Она поблагодарила его с застенчивой улыбкой и присела. Сэр Генри занял ее разговором, к которому вскоре присоединился Криспин, и поначалу никто даже не заметил молчания лорда Ларчвуда.

Его светлость же тем временем размышлял, как лучше затронуть деликатный вопрос, который он всем сердцем желал разрешить. Старый аристократ был гордым человеком и ненавидел все то, что отдавало смирением, но, поразмыслив и поближе познакомившись с капитаном Барбиканом, понял глупость сопротивления браку Франсис с пиратом. Он, разумеется, мог запретить и заставить ее выйти замуж за виконта, но, скорее всего, невеста будет увезена своим пиратом капитаном еще задолго до того, как будет сыграна свадьба, или, если это не удастся, окажется вдовой, едва успев стать женой. Нет, для Хэла лучше, да и безопаснее, поискать себе невесту в другом месте. В Англии была шестнадцатилетняя наследница, если не по красоте, то по рождению и состоянию равная леди Франсис, кроме того, ее отец уже предпринимал предварительные расспросы касательно планов графа в отношении брака его сына. Так и решил лорд Ларчвуд. Теперь проблема заключалась в том, как это решение сделать общеизвестным, но при этом сохранить достоинство.

Данная дилемма была разрешена в итоге сэром Генри, который не только не мог похвастаться хотя бы зачатками деликатности, но и сгорал от любопытства, желая узнать, чем все закончится. Самым простым способом удовлетворить это любопытство был прямой вопрос, и он его задал.

— Ну, милорд, — весело сказал он, поворачиваясь к молчаливому пэру. — Сейчас не время для молчания. Скажите нам, каковы ваши намерения относительно ее светлости и моего друга Криспина Барбикана. Вы дадите свое согласие на брак или мы должны увезти ее силой?

Франсис вспыхнула, но Криспин хладнокровно встретил взгляд графа.

— Да, милорд, — тихо сказал он. — Скажите нам, молю вас.

Ларчвуд нахмурился и поджал губы.

— Очень хорошо, капитан Барбикан, — с неохотой сказал он. — Я скажу вам. Это не то, на что я надеялся, но, раз ее дед так высоко думал о вас и не колеблясь доверил ее вам, я не стану чинить препятствий вашему браку. Если — и на этом я настаиваю — вы откажетесь от пиратства и посвятите себя более законному призванию.

Сэр Генри грубо расхохотался.

— Мягче, милорд, мягче! — сказал он, прежде чем Криспин успел ответить. — Он прошел со мной через все испанские цитадели от Пуэрто-Принсипе до Панамы, и, раз его величество оправдал меня, это значит, что Криспин безупречен. В остальном я поручусь за него. Такие люди нужны мне на Ямайке.

— И еще одно, — сказал граф. — На Ямайке теперь есть одна плантация без хозяина. Джонатан единственный родственник Крейла, и поместье перейдет к нему, но я намерен отдать его в качестве приданого леди Франсис. — Он поднялся на ноги и улыбнулся всем им. — Нет, не благодарите меня! Мне кажется, это превосходное решение. Теперь, сэр Генри, если вы будете так добры, отойдите со мной в сторонку. У меня есть одно дело, связанное со смертью Крейла, которое я бы хотел с вами обсудить.

Морган хихикнул.

— Разумеется, — согласился он, поклонился Франсис, похлопал Криспина по плечу и многозначительно подмигнул графу. Лорд Ларчвуд даже позволил себе легкую улыбку в ответ: очень он уж был доволен собой. Решение о плантации оказалось поистине гениальным. Леди Франсис и ее муж останутся в Вест-Индии, и лорд Маунтхит будет избавлен от возможности сравнивать ее голубоглазую красоту с простой, но богатой девицей по выбору отца. Кроме того, самому графу не придется признавать в свете преступного капитана как мужа своей подопечной. Как он и сказал, это было поистине превосходным решением.

Он отошел с сэром Генри в сторонку, а Франсис и Криспин остались одни. Мгновение они молча смотрели друг на друга, не смея поверить огромному счастью, столь внезапно обрушившемуся на них. Сгорбленная тень, которая так долго омрачала их жизнь, теперь исчезла навсегда, и впереди их ждали только покой, безопасность и надежда на счастье.

Капитан Барбикан припал на одно колено перед Франсис и заключил ее в объятия.

— Кажется, в итоге вы выйдете замуж за уважаемого плантатора, — сказал он. — Таким образом ваш благородный опекун решил все трудности, поскольку что значит прошлое, когда будущее наше?

Она улыбнулась ему и прикоснулась своей маленькой ручкой к его загорелой щеке.

— Ничего не значит, — нежно ответила она. — За исключением того, что в прошлом я научилась любить — и буду всегда любить — пирата.


home | my bookshelf | | Красавица и пират |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу