Book: Ленин и Керенский 2017. Всадники апокалипсиса



Ленин и Керенский 2017. Всадники апокалипсиса

Александр Полюхов

Ленин и Керенский 2017. Всадники апокалипсиса

Купить книгу "Ленин и Керенский 2017. Всадники апокалипсиса" Полюхов Александр

© А.А. Полюхов, 2017

© Книжный мир, 2017

* * *

Если из истории убрать всю ложь, то необязательно останется одна правда. Может, и ничего не остаться.


Глава 1

Вова

Тьма исчезла, нахлынуло разноцветье толпы. Разноголосый гомон сменил беззвучие. Закрыл глаза – пришла серая темнота, неполная из-за проникающегося сквозь веки солнечного света. Бархатная тишина не вернулась.

– Эй, Ильич! Сфоткаешься с нами? – дернул за рукав раскосый мужик в ядовито желтой футболке с принтом Sex Instructor.

«Бурят?», – мелькнула мысль. «Хотя тату, если верить рисункам Миклухо-Маклая, напоминают полинезийские. И надпись по-английски. Тогда откуда взялся в Москве? Почему русским языком владеет в совершенстве?»

– Конкретно отбашляю! Встань в середку, обними телок и скажи «чииз»!

«Сыр» произнес по-британски, растягивая губы», – недоумевал мужчина лет пятидесяти, не улыбаясь, а смущаясь от прикосновения к обнаженным талиям и плечам подружек «инструктора». То, что их прикрывало/раздевало, показалось обрывками нижнего белья. «Даже пупки наружу! И бриллианты вставлены!» Вспомнились такие же волнующие прикосновения к телу Инессы Арманд. «Или кожа нежнее у Сашеньки Коллонтай?» – засомневался на мгновение, пока «бурят» небрежно заталкивал купюру в карманчик жилетки.

– Эй, товарищ! – запоздало обратился к удаляющейся спине, из-под майки на которой татуированные языки пламени выползали на шею дарителя.

– Мало что ли? Ну, блин, и расценки в Москве! – «полинезиец» протянул еще банкноту. – Оборзели ваще! Сталина на вас нет!

Только теперь очнувшийся из мрака и безмолвия мужчина оглянулся: вокруг шумела многолюдьем Красная площадь. «Причем тут Сталин – видный, но всего лишь аппаратчик партии большевиков? И отчего не видно трамвая, обычно гремящего через рынок от Исторического музея на Москворецкий мост?» Голова закружилась – близился обморок. В последние месяцы подобное случалось часто, и врачи рекомендовали отправиться на отдых в Горки. Но ведь столько еще предстояло сделать в России: завершить Гражданскую войну, разобраться в наследии Февральской и Октябрьской революций. Захотелось отдохнуть, ноги сами побрели к Спасской башне, чтобы укрыться в кремлевской квартирке. Строгий красноармеец в незнакомой униформе («Троцкий придумал для РККА?») не пустил.

– Здесь только выход, вход через Кутафью башню.

– Часовой, пожалуюсь коменданту. Узнаете меня?

– Конечно. Вождь мирового пролетариата. Только лучше здесь не ошиваться, на этом месте уже пасется один лидер трудового народа.

И, действительно, поблизости «фоткался» с людьми человек в потрепанном костюме из шевиота с кепкой на голове. Вот тот повернулся, явив галстук в горошек и бородатую физиономию: «Вали отсюда, лох драный, а то пасть порву». Точный смысл фразы остался неясным, но угроза в них присутствовала очевидная. Ничего не понимающий мужчина побрел вдоль зубчатой стены Кремля. В затылке усилилась пульсация крови, сразу хуже заработал мозг и упала острота зрения. Вдруг взгляд сфокусировался на бюстах могил, притулившихся к кирпичной кладке: «Свердлов, Фрунзе, Калинин». Дальше читать не стал, отринув кошмарную галлюцинацию. Стал обходить невесть откуда взявшееся невысокое сооружение из красноватого мрамора. И боковым зрением узрел на фронтоне надпись «Ленин». Сознание померкло, тело сложилось сверху вниз. Брусчатка из магматической породы габбро жестко приняла Председателя Совнаркома.


– Капитан, разрешите отвлечь, – лейтенант Службы Охраны повернулся от монитора видеонаблюдения.

– Что? – командир смены, делавший вид, что читает папку со служебными инструкциями, аккуратно её закрыл, дабы подчиненный не увидел вложенный внутрь спорт-журнал. – Флажок?

– Точно.

– Дай угадаю: террорист?

– Нет. И не числится как шпион, судимый или разыскиваемый. Даже не гражданин РФ и не иностранный турист. Программа распознавания лиц выловила субъекта из базы фотографий в СМИ.

– Неужели инопланетянин? – ухмыльнулся старший по званию и подошел к консоли младшего. – Ты еще не нагляделся на ленинских двойников? Рыжеватая бородка, кепка, костюм-тройка, наклон головы и готов «Ильич».

– Система дает совпадение в 97 % c Владимиром Ульяновым, каким тот был в 1919 году. С более ранними или поздними изображениями имеется меньшее сходство, хотя по антропометрическим точкам идеальная конвергенция.

– Чувак бабло, видать, гребет немерено. Повезло с внешностью.

– Так-то так, только почему его морды нет в паспортной базе ФМС?

– Наверное, гримируется чересчур.

– О! Упал в обморок прямо перед Мавзолеем.

– Переигрывает! Если через пару минут не встанет, маякни ментам, пусть забирают в обезьянник. Нечего шоу в наше дежурство устраивать.

Ладони мягкие, как у Крупской. Сознание вернулось сперва в функции тактильного восприятия. Поднял веки – обрел и визуальное. Сверху плавало озабоченное лицо женщины, застрявшей в неопределенном возрасте. Она оставила тщетные усилия поднять тело упавшего, безвольное и упругое словно медуза, тяжелое и бугристое будто мешок свеклы.

– Как же вы? Что же вы? – по-бабьи запричитала. – Чем помочь-то?

– Соизволите проводить до Кутафьей башни, коли возможно.

– Пойдемте, пойдемте, а то полицейские сюда набегут.

– От них добра не жди, натерпелся я от жандармских чинов, – Ульянов, опершись на плечо милосердной незнакомки, двинулся прочь от ступенчатой пирамиды, нареченной его партийным псевдонимом. – Вас как величать, гражданка? Каких будете? Из рабочих или из мещан?

– Маша мы будем, – собеседница отчего-то смутилась и перешла на псевдо старинный говор, – докторша мы в Сотой Градской. А вы?

– Владимир Ильич, юрист по образованию, революционер по призванию.

– Похожи и имя-отчество подходящее, – вслух прикинула спутница. – По-моему, вам надо отдохнуть в Александровском саду.

– Некогда-некогда, – прокартавил вождь, но присел на скамейку и даже согласился выбрать мороженое. – Пожалуйте то, что с названием Extreme.

Экстремальным нашел не вкус, а вскрытие пластикового пакетика, которое пришлось перепоручить «мягким ручкам». Послевкусие счел слишком навязчивым – рецепторы полости марксиста, рожденного в ХIХ столетии, не привыкли к искусственному подсластителю века ХХI и пальмового масла еще не ведали. Опыт – дело наживное. Его Владимир решил накопить поскорее – есть мороженое ежедневно. Встретилась первая вещь, понравившаяся в фантасмагорическом мире, где столь нежданно оказался. Исследовать сей cosmos следовало понемногу, пока выхватывая отдельные детали. Конечно, требовалось охватить целиком, что в философии называется in toto. Но потом, а пока: audi, vide, sile — слушай, смотри и молчи. Безумие окончательно настигло в 1923, но сейчас по Москве брел пусть уже заболевший и все же здравомыслящий пришелец из прошлого, еще не растерявший познаний в латыни, приобретенных в гимназии Симбирска.

– Ну, милочка, пора прощаться, – Ульянов остановился у Кутафьей башни, – мне в Кремль, я тут работаю.

– Да, конечно, – огорчилась женщина, чья жизнь лишена мужской составляющей: отъезд за рубеж взрослого сына и смерть долго болевшего мужа. – Сейчас дам мой мобильный, на всякий случай.

– А?

– Вот, возьмите, – тонкие пальцы сунули в карман пиджака визитку с номером. – Наберите, если что…

– Всенепременно, милейшая Мария. Разрешите откланяться.

«Такой вежливый и обходительный! – вздохнула, направляясь к метро, медичка. – Жаль чуток двинулся на сходстве с Лениным. Видимо, интеллигент на пенсии, начал подрабатывать двойником и слишком углубился в подражательство. Не совсем в адеквате, хотя, похоже, непьющий. Подлечиться бы надо». Обогащенная приключением и несколькими тысячами рублей «благодарности», полученной в ГУМе от работавшей там матери одного из пациентов реабилитационного отделения для наркоманов, Маша медленно качалась вместе с вагоном подземки. Впереди нудные часы борьбы против органических и синтетических ядов, отравивших души и плоть москвичей. Капельницы, таблетки, уколы, стоны, рвота, кровь и она – единственный пограничник между Светом и Тьмой. Не злая и не добрая, не уродина и не красавица, не молодая, не старая, а попросту исполнительная докторша. Какой только и должна быть истинно русская свидетельница вождеявления, то бишь, вождепадения у Мавзолея.


– Капитан, неопознанный субъект опять нарисовался. На проходной в Кутафьей права качает.

– Включи звук из КПП. Там коллега хохочет, что-то прикольное.

«Сей пропуск, сударь, мне выписал Бонч-Бруевич! – Ульянов втолковывал на пункте личного контроля посетителей. – Нет, я его не на Арбате купил. Да, без фотографии – так положено. Нет, оружия не имею. А, можно пройти. Не очень вы любезны, товарищ».

– Хохмач. Двинул в Кремль, чтобы снять навар погуще. Спорим?

– С вами спорить себе дороже. Главное, чтобы в Президентский корпус не поперся или в Администрацию.

– Не наша забота. Пусть внутренняя охрана не спит. Хотя береженого Бог бережет: введи метку в видеосистему, чтобы отслеживать его перемещения.

– Уже сделал, поэтому комп эту сцену и выловил.

– Молодец, – старший скупо похвалил младшего по званию, сожалея, что служебная тайна не позволяет вывалить в youtube забавные кадры с «вождем». Зевнул и вновь уперся в журнал, где у легкоатлеток ОФИГИТЕЛЬНЫЕ формы!


Прогноз был дан верный: туристы наполняли пиджачные и жилеточные карманы деньгами, ненадолго задерживая Ильича на пути к нему домой. Он старался не глазеть по сторонам, дабы люди и предметы своей чужеродностью не переполнили чуть оправившееся сознание. Лишь перед стеклянным параллелепипедом Кремлевского Дворца не выдержал и задал вопрос гиду китайских туристов.

– Гражданин, что за монстр?

– Коммунисты построили для партсъездов. Встань немного левее, в центр группового фото. Держи таксу.

«Так значит, социалистическая революция, о необходимости которой говорили большевики, победила окончательно! Значит, вокруг социализм! – неосторожно проклюнулся росток оптимизма. – Не зря жертвы и страдания. Вон и китайцев полным-полно. Получатся, товарищ Сунь Ятсен сумел организовать успешное восстание в Пекине». Увы, скоро стремление спрятаться в положительных мыслях пришло в противоречие с реальностями непривычного мира вокруг. Боец в ладно сидящем костюме из тонкой шерсти («Не хватает обмундирования в РККА! Одежду с буржуя пришлось снять солдатику») пресёк попытку войти в здание Сената.

– Сюда нельзя!

– Я к себе в квартиру, на третий этаж.

– В 1994 году перенесли вашу квартиру в Горки.

– Ахинею несете, милейший. В ней же Крупская проживает, сестры мои…, – по инерции бормотал сразу постаревший на столетие человек, датой «1994» окончательно обрушенный в настоящее.

– Президент тут работает. Никто в Кремле не живет, кроме охраны. Понятно, старик? Или полицию вызвать? – из рукава в ладонь оперативника скользнул пультик переговорного устройства.

– Понял, – снял с головы кепку и сжал в руке, как бывало на митингах.

Поток гостей столицы увлекал сгорбленного пешехода к Спасской башне и после нескольких платных фотосессий вытолкнул вновь на Красную площадь.

– Попался, сучара! – последовал сильный пинок пониже спины. – На моем участке захотел туристов окучивать! Крысятничаешь, в общак капусту не сдаешь!

Второй раз подниматься с брусчатки помогли сильные руки, ментовские. Они же сунули на заднее сидение «фордика», ловко скользнувшего в лабиринт между сотнями зевак, застывшими под удары курантов. Все головы задраны в сторону башенных колоколов, заигравших отчего-то не «Интернационал», как полагалось по декрету Совнаркома, а иную музыку, гордую и величавую. «Россия – священная наша держава, – напевал молоденький сержант, шустро крутя руль, – Россия – любимая наша страна!» Униформа ладно обтекала широкие плечи. Водителю весело, пассажиру захотелось плакать.


– Менты замели-таки скомороха в кепке.

– Допрыгался! Ты сигнал ведь им давал?

– Давал, как велели.

– Добро. Сделай отметку: наша наводка реализована нарядом из ОВД «Китай-город», неадекватный субъект изолирован, общественный порядок восстановлен. Не забывай для отчетности фиксировать каждое оперативное мероприятие. Не Бог весть что, а галочку заработали за смену Ясно?

– Так точно. Сейчас файл заархивирую. Но как же дедок похож на настоящего Ленина! Как живой! Не чучело из Мавзолея.

– Отставить, лейтенант. На службе не положено выказывать политические предпочтения, – назидательно изрек капитан, чьи идеологические симпатии обретались на левом фланге, но исключительно во внеслужебное время. – Скоро обед, прикроешь меня на часок.


Штаб-квартира Агрохолдинга впечатляла: дорогущий адрес в переулках центра, впечатляющий размер, футуристическое здание, дымчатые стекла по кругу. Партия Большевиков ни в какие времена не чуралась бизнеса, особенно крупного. И после краха СССР, не зацикливаясь на взносах неимущих членов и пожертвованиях богатых сочувствующих, нырнула в водовороты рыночной экономики, вынырнув не с пустыми руками. Их и потирал партийный лидер, взирая на приближающийся офис, где удобно совещаться. Вместе с ним, увы, приближался и пленум партийного секретариата, на котором предстояло утвердить план идеологическо-пропагандистской работы. Ничего прорывного и содержательного не ожидалось. Опять предлагался выпуск статей и листовок, которые никто не читает. Снова захотели организовать митинг, что соберет тысячу-другую пенсионеров – вымирающий электорат. Ну, сформулировали лозунги против засилья олигархов – тут надо бы аккуратнее, без имен. Иные требовали показать по ТВ старые фильмы про выстрел «Авроры» и штурм Зимнего дворца. Задумали вытащить престарелого космонавта, чтобы открыл глаза молодежи на советский приоритет в запуске спутника Земли и отправке Гагарина на орбиту. Только кому нынче интересна набившая оскомину жвачка? Молодежь живет в интернете и мечтает жить «за бугром», старики подавлены скудностью пенсий и раздавлены расходами ЖКХ. Только об этом лучше помалкивать – не восстание же поднимать. Его фиг организуешь, да и штаб-квартиру жаль – побьют стекла в холдинге. Опять же гарантированы наезды госбезопасности, СК, главпрокуратуры, финмониторинга. «Надо что-то придумать, посовещаться с партийцами», – тешил себя иллюзией, выходя из дорогого авто с номером серии «АМР». И первое, и второй доставались не каждому депутату Думы, а только ее столпам – пусть и левым, зато близким к гаражу управделами Президента. Тех, кто гонит волну, среди них не наблюдалось. Полдень в Москве.



Глава 2

Саша

Полдень и в Северной Пальмире – пушка в Петропавловской крепости бабахнула! Александр аж подпрыгнул на кровати, зачем-то розовой и круглой. Просыпаться не хотелось – загулял до глубокой белой ночи, что заколдовывает столицу Российскую империи в июне. Глаз не открывал, пытаясь вспомнить, что же произошло в те восхитительные призрачные часы, когда природа не может решить: темно в городе или нет. Стал отматывать события назад, стараясь уловить логику случившегося с ним. Вот идет под руку с умопомрачительной девушкой по серым безлюдным, словно мертвым улицам. А вышли из металлической двери с крошечным иллюминатором и двумя цирковыми силачами по бокам. Вот еще эпизод: внутри, в подземном зале гремит неземная музыка. Ритмический акцент не совпадает с метрическим – синкопа за синкопой. Извиваются фигуры, хаотически бродят лучи света в пугающе-сказочном зазеркалье. Подходит она (забыл имя) – в обтягивающем трико (тоже из цирка?), стройная, гибкая и яркая, как змея из тропиков. Обнимает за шею, дышит слова в ухо. А до нее приставал парень в парике и блузе, декольте которой дополнял собачий ошейник. Гладил по бедру и глаголил чушь несусветную.

«Папик, мне нравится твой прикид – френч и стильный ежик. Стиль милитари и стальной цвет волос сейчас в тренде. Правда, дружок, что ты женщиной переодевался в Зимнем Дворце? Не женщиной, а матросом? Шалунишка! Люблю морячков, у них бесподобная эрекция. Осенью заходил французский корвет, там ТАКОЙ был лейтенант-афроевропеец. Так бы и съел сладенького. Что такое афроевропеец? Негр, живущий в Европе, только политкорректность запрещает негра называть негром и даже черным. Не знаком с термином «политкорректность»? Например, мы с тобой, геи не хотим, чтобы нас обзывали педиками. Ты, кстати, как предпочитаешь? Наверное, пожестче, ведь, поди, из военных будешь. Кожаные штучки, цепи, шипы? Сам худощавый от злости или в спортзале себя истязаешь? Дай, пощупать «кубики» пресса». Тут незнакомка и подплыла, наглеца отшила: «Лёд у себя в стакане щупай или шары в карманах! Не видишь: гетеросексуал? Мой клиент».

Но как с мужеложцем произошло изначальное знакомство? Память подсказала: это случилось в помещении ватерклозета. Там Александр впервые в чуждом мире и обнаружил себя, стоящим перед зеркалом. Суровое сухое лицо с длинным прямым носом не могло скрыть растерянности: перед выходом из кабинки обнаружил, что упустил, испачкал исподнее. Приступы медвежьей болезни участились после октябрьского переворота. Видимо, заметив минорное настроение, любитель морячков подкатил и предложил выпить в баре. Услышав про боль в висках, великодушно одарил таблеткой. Голова сразу прошла и пошла кругом, всё смешалось.

– Сашенька, просыпайся! Мне пора на работу, – голос принадлежал совсем другой женщине – без макияжа и в брючном костюме. – Принесла тебе анальгетик, а то ты вчера прилично выпил.

– Нет-нет, только не микстура! Мигрень исчезла, вероятно, помогло лекарство, что дал тот юноша.

– Ага! «Лекарство»! Наркотик тебе всучил, сосунок конченый! Надо поосторожнее в клубах, там публика попадается опасная.

– А вы, мадмуазель… Запамятовал ваше имя, миль пардон.

– Лидия.

– Но вчера звались иначе, нечто французское…

– Николь – псевдоним для ночной профессии.

– Вы трудитесь по ночам? Бедное дитя! Тогда почему сегодня днем собираетесь на службу?

– В детский сад для приличия устроилась на полставки, художественным руководителем. На полную не берут, высшее образование не смогла закончить.

– Смольный институт благородных девиц? Не успели диплом получить до захвата здания большевиками?

– Так большевики его сто лет назад захватили. Диплом я профукала: залетела, сын родился. Приходится по клубам и ресторанам вкалывать.

– Правильно ли понимаю, что имею честь беседовать с дамой полусвета?

– Правильно. Кстати, должен мне две сотни за ночь и сотню за выпивку.

– Увы, добрейшая Николь, – признался мужчина, осмотрев карманы френча, – я совершенно без средств – финансы российские разорены, жалование давно не выплачивали.

– Неужели и чиновникам зарплату задерживают? Ты же бухтел, что в правительстве служишь.

– Истинно так. Я – Александр Федорович Керенский, председатель Временного правительства России.

– Полный отстой! Как тебя от «колес» развезло.

– Ничегошеньки не понимаю, любезная. Но триста рублей не столь великие деньги, чтобы убиваться. Ведь коробок спичек стоит миллион.

– «Лимонами» цены исчислялись в 90-е, хотя при нынешней инфляции впору опять деноминацию проводить.

– Ошибаетесь, милочка, при Александре III рубль являлся самой крепкой валютой Европы.

– Имею в виду конец ХХ века, а не ХIХ.

Приглаживая короткую седую растительность на вытянутом черепе, бывший эсер, трудовик и думец, министр юстиции, морских и военных дел, глава Директории и прочая, надолго умолк. Уже сообразил, что попал в иное время, но упоминание конкретного десятилетия двадцатого столетия ввергло в шок. Дальше тянуть не имело смысла, настал миг задать главный вопрос.

– Нынче который год от Рождества Христова?

– Ну, ты накидался вчера! Третье тысячелетие тикает. А должен мне три сотни «грина», а не рублей. Деньги для меня серьезные, на них рассчитывала, мне хозяину за квартиру платить, – взор девушки на миг затуманился, потом карие глаза заговорщицки сверкнули. – Отпашешь у Исаакия.

– Где ж там пахать? В Александровском саду прикажете? Что там посадишь? – мелкими отговорками Керенский отгораживался от ужаса, рожденного его личным путешествием через столетие.

– В Блокаду люди картошку и свеклу сажали.

– Красные или белые осаждали Петроград?

– Немцы, 871 день и ночь кошмара.

– Армия императора Вильгельма добралась до российской столицы?

– Нет, фюрера Гитлера. Совсем что ли историю не знаешь? Я тебе про главного фашиста толкую.

– Путаете, барышня! Фашизм ведь только-только зародился в Италии. Некий Муссолини…

– Во Вторую мировую войну Муссолини был на подхвате у Гитлера, тот захватил всю Европу. В итоге вломили ему по полной, хотя только наши потери превысили 20 млн. человек, – худрук не удержалась от экскурса в историю, знакомую каждому жителю Петербурга.

– ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ! – ошарашенный гость из прошлого не мог переварить «двоечку» с семью нулями. – А меня ругали за политику соглашательства с Германией! С германцами следует дружить. Я…

– Хорош балаболить, вернемся к нашим баранам. Короче: постоишь у входа в церковь, я отпрошусь с работы и буду баксы собирать.

– Милостыню на паперти просить не стану. И в Бога не верую! – мастер риторики перешел на короткие отрицания – время длинных речей прошло вместе с прошлым веком. – Про «баксы» мне ничего не известно.

– Научишься! Там интуристов в обеденное время полно – будешь изображать Керенского за доллары, – худрук развивала бизнес-план.

– Доллары североамериканские?

– Не панамские же! – отшила ночная фея. – Брось вилять, прямо ответь: будешь работать или мне позвонить «Рефрижератору»? Он с тебя должок получит с процентами.

– Рефрижератор, – с ударением на последний слог спросил пришелец, – обрусевший француз?

– Криминальный русак, здоровенный и злой! Готов выступать в шоу?

– В любительских постановках участвовать доводилось, – уже более позитивно Александр начал вживаться в реалии современной России. – США – это звучит многообещающе. С американцами дело иметь приходилось.

– Чудесно! Глотай кофе с бутерами и вперед.

Ближе к обеду, преодолев Мойку, парочка оказалась у Собора. Погода выдалась расчудесная, и стадо туристов, подавленных монументальностью храма, бродило в поисках менее крупных форм, достойных погребения в цифровой памяти смартфонов. Экс-премьер, задержавшийся на Фонарном мосту на мгновение, чтобы узреть свой питерский талисман – бронзовую голову единорога, вновь поверил, что удача ему улыбнется. Вида не подал, ходил суровый, по-наполеоновски заложив длань на груди, между пуговицам френча. «Господа, леди и джентльмены, – завопила на русскоанглийском Лида, – перед вами Александр Керенский – отец Февральской революции, создатель Временного правительства, свергнувшего императора и в свою очередь свергнутого большевиками. История оживает перед вашими объективами. Походите для личной или групповой фотосессии. Расценки гибкие. За отдельную плату возможна беседа с вождем капиталистической России».

Толпа зашумела, нахлынула. Касса заработала, чёс начался. Только за съемку бухого финна в обнимку с российским гарантом финляндской конституции запросила Николь (иностранное имя предполагало повышенные расценки) 200, получила 150. Что резко повысило реноме главы Директории в ее глазах. «Серьезный чел, – размышляла девушка, когда турпоток ослабел, повернув от Исаакия к заведениям общественного питания для ланча, – обходительный и языки вражеские знает. Вот бы с ним из Рашки свалить! Надо придумать, как эффективнее монетизировать его внешность и таланты, желательно в твердую валюту». Мечта покинуть Родину овладела давно. Сдерживало лишь отсутствие материальной базы для жизни ТАМ, где в детских садах не нужны бездипломные худруки, а проституток в избытке.


– Не, глянь, наглеют с каждым днем! – сотрудник патрульно-постовой службы от возмущения заерзал на продавленной сидушке в «ладе» с цвето-графической раскраской полиции.

– Куют презренный металл, – напарник умел сплетать литературный лексикон и новояз. – Сейчас обнимем? А то жрать охота.

– Закончат, двинут к себе. На хате и примем, заодно выясним, что за артисты. Мужик обалденно смахивает на Керенского.

– В кино бы играть с его данными.

– Лучше скажи: с такими данным и на свободе.

– Это временно. Если упрутся и «зелени» не откашляют, сунем в обезьянник, чтобы очухались.

– Девка хороша – надо бы оприходовать.

– Маньяк! Нынче с этим строго, весь отдел видеокамерами утыкан, не разгуляешься.

– Дык, на фатере и трахнем.

– Стрёмно. К тому же сдается мне, а значит, так оно и есть, – подпустил афористичности более зрелый из ментов, – что видел её в ночном клубе. Кажись, под «Рефрижератором» ходит. Он за своих шлюх горой стоит, организует заявление об изнасиловании, свидетелей подтянет. Оно нам надо?

– Ладно, берем только бабло.

– И то верно: просто бизнес, ничего личного.

– Но задница у нее супер!

– Кончай!

– Прямо здесь, в салоне?

– Дрочила!

– Сам дрочила!


Консул в Древнем Риме – фигура! Главный избираемый чиновник! Нынче красивый титул обозначал дипломата, присматривающего на чужой территории за интересами своего государства. Справки, шпионаж, дела о утраченных паспортах сограждан, наследственные тяжбы. Скукота смертная, а самое противное – постоянное обслуживание «важных» гостей, имеющих блат в госдепартаменте. Внешне почетно, а на деле – встреть, отвези, налей, выпей. Хорошо коллегам в российском захолустье: туда мало желающих путешествовать. В Петербурге же ручеёк визитеров не иссякал, несмотря на санкции, охлаждения, запреты. Зимой все прутся в Эрмитаж, летом – программа обширнее. С утра лимузин со звездно-полосатым флажком успел смотаться в Петродворец, сейчас скользил по набережным Невы с их чарующими видами. Посещение Исаакиевского собора – must в программе осмотра культурной столицы. Нынешний вип-турист, хоть и мормон, однако изволил поинтересоваться православным храмом. «Зануда редкостный, святошу строит из себя, – кивая головой и елейно улыбаясь, размышлял консул. – Хорошо еще сын согласился со нами поехать, развлекает баснями из истории России. Подсел на тему капитально, лучше бы в футбол играл, а то ботаном вырастет».

– Пап, смотри, Керенский чешет по тротуару, – словно угадав мысли отца, встрял вихрастый тинэйджер. – Помнишь, я report про Временное правительство написал. Препод сказал, пригодится при поступлении в Гарвард.

Отца больше волновал вопрос об оплате университета, но отложил на потом, предпочтя информированностью произвести впечатление на могущественного жителя штата Юта. Перстом указал на пешехода.

– Первый премьер-министр демократической России. Сверг царя и боролся с большевиками.

– Копия, конечно, – добавил отпрыск, переполненный эрудицией. – Оригинал давно отбросил копыта.

– Вау! – последовала реакция гостя, подуставшего от величия города на Неве. – Хочу с ним познакомиться, остановите машину.

– Майкл, вперед! – дипломат щелкнул пальцами.

Парень опустил стекло «кадиллака» точно в ту секунду, когда Лида возбужденно шепнула: «Сашенька, нас пасут! В тачке, слева менты». Глава Директории, после октябрьского переворота прятавшийся по питерским пригородам, напрягся: «Дзержинский подослал чекистов, не иначе». И тут же расслабился: прошло сто лет. Всё же, будучи в неведении относительно политического устройства нынешней России, благосклонно воспринял приглашение подростка усесться в лимузин к американцам. Выбираться из сложных ситуаций на дипломатических экипажах начинало входить в привычку после побега из Зимнего дворца. «Кадиллак» с удлиненным салоном обнял Александра и Лидию, разместив напротив резидента ЦРУ и руководителя «Комитета по связям с военными» (есть, оказывается, и таковой в «Церкви Иисуса Святых последних дней»).

– Добрый день, джентльмены! – Александр сходу включил шарм. – Спасибо, что соблаговолили подвезти, господин посол.

– О, я – просто консул, – поправил дипломат/шпион. – Мой гость хотел бы пообщаться с вами.

– И пригласить пообедать, – взял бразды правления мормон, посчитавший забавным поболтать с русским имитатором: будет что рассказать друзьям в Солт-Лэйк-Сити, – а также побеседовать о судьбах России.

– Сочту за честь, но со мной дама…

– Отлично: разбавит мужскую компанию, – вставил Майкл, вывернувший шею с переднего сидения, чтобы пялиться на красотку.

– Разумеется, – согласился папаша, прикинув, что есть шанс и на более тесное общение сына с девушкой, несомненно, способное уменьшить образование прыщей на подростковой ряшке. – Опять же мисс украсит совместную фотографию. Надеюсь, расценки не слишком высоки?

– Разумеется, – подала первую реплику потенциальная эмигрантка, осчастливленная знакомством с представителем США – страны «Сияющего Храма на Холме». – Если мое присутствие будет полезно.

Во время представлений и болтовни ни о чем мужская четверка (или пятерка, если не забывать о шофере) прикидывала, где и с кем будет присутствовать Лидия в ночное время. Ее личное мнение в те минуты претерпевало коррекцию. Александр достойно проявил себя в кровати, хотя с утра странновато вел себя. Пацан симпатичен, но что у него есть кроме скромных карманных денег? Папаша его выглядит привлекательно, опять же шишка в консульстве. Только захочет трахнуть на халяву, пообещав грин-карту, а потом и по телефону до него не дозвонишься. Лысый американец оставался темной лошадкой – консул перед ним заискивал, вот только непонятно, как у мормонов с внебрачными связями. Приняла исторически верное решение: в ресторане мужики выпьют, языки развяжутся и картина прояснится. Направились они, с подсказки Майкла, в «Русский китч», что через Неву напротив Английской набережной. А китч – мешанина еще та, логике не поддается. В нем главное – экстравагантность, а сочетание элементов – хаотическое.

Самым неожиданным из них и стало сообщение, поступившее мормону из штаб-квартиры Церкви, на чей сервер его смартфон в реальном времени сбрасывал новые заметки, фото и прочие цифровые следы из России. Там же в штате Юта разместился и Центр хранения метаданных и прочих материалов Агентства национальной безопасности, которое рутинно перехватывало ВЕСЬ мировой телетрафик. Его суперкомпьютеры с зачатками искусственного интеллекта опознали обедающего русского как Александра Федоровича Керенского («Вероятность 95 %. Руководству ЦРУ доложено»). В этом царстве информации, способном вместить ВСЁ, что в ближайшие десятилетия мелькнет в сетях и интернете, трудилось много верных сынов Церкви…

Руководитель «Комитета по связям с военными» вздрогнул, прочитав известие и спросил консула, разрешается ли курить в заведении. Тот приподнял бровь, но смутить шпиона нелегко даже некурящему мормону, и предложил выйти на улицу. Там и состоялся разговор об индивиде, любящем монологи, езду на дипавто и обеды за счет бюджета США.

Глава 3

Клетка

Запашок и люмпен знакомы по Зимнему дворцу и, позже – после переезда правительства в Москву – по Кремлю. Туда пролетарские массы несли вонь, мочу, плевки, грязь, сквернословие. Еще недавно удивлялся чистоте Красной площади, а теперь сидел в переполненном обезьяннике «Китай-города» и чувствовал, как подкрадывается приступ мигрени.



– Ты, – через решетку ткнул пальцем сержант, – подь сюда.

– Вы ко мне, товарищ? – Владимир безошибочно определил происхождение служивого – «из деревенской бедноты».

– Тамбовский волк тебе товарищ. Двигай булками к дознавателю.

Как серый из Тамбова может быть товарищем рыжеватому из Симбирска, Ленин не представлял, ровно, как не имел понятия о технике передвижения хлебобулочных изделий. Вынуждено побрел во коридору. В кабинете по-канцелярски уютно. Полки с папками, стальной ящик для «секретки», несколько стульев и стол у окна. Чисто выбритый, одеколоном пахнущий, аккуратно одетый брюнет вписывался в интерьер. «Из купцов или разночинцев? – прикинул Владимир. – Столоначальник».

– Почему без документов? – последовал дежурный вопрос.

– Я же предъявил пропуск в Кремль от Бонч-Бруевича.

– Фальшак. Засунь его себе в…. Сейчас даже в сортир без паспорта не пускают, а ты с бумажкой ходишь, без фотки.

– На меня напали, – перешел в контратаку потерпевший, – прямо у Спасской башни.

– Скажи спасибо, что тебя другие «ленины» не отметелили по-взрослому, – процедил мент. – Площадь давно ими поделена на участки, каждый козел на своем пасется, а ты влез без спроса.

– Но чем я помешал? – недоумевал борец за свободу трудового народа.

– Чудак! Деньжищи там неплохие крутятся. А за дензнаки, сам понимаешь…, – дознаватель доброжелательно пояснил.

– Ах, вот как: именем Ульянова обирают трудящихся, – знаток политэкономии осознал, что социализм не сумел отменить товарно-денежные отношения, не реализовал принцип «От каждого по способностям, каждому по потребностям».

– Ладно, папаша, некогда с тобой валандаться – митингующими полна коробушка. Добр я сегодня: замнем на первый раз, – хозяин кабинета торопился избавиться от неопасного, хотя и придурковатого задержанного. – Сейчас пальчики твои откатаем и отпустим. Но если еще попадешься…

Вождь недоумевал, как можно катать персты. Позже предстояло услышать, что в новой реальности откатывают даже деньги из бюджета. Вытирая носовым платком дактилоскопическую краску, вышел на белый свет и оторопел от сгрудившихся на тротуаре людей, галдящих на языках Пушкина, Шекспира, Гёте и Мольера. Словно стая сизарей на горбушку, набросились на освобожденного.

– Интервью для Би-Би-Си! Я из «Голоса Америки»! Телеканал «Дождь»! – кричали со всех сторон. – Вам выписали штраф? Обжаловать будете? Адвокат нужен?

Заткнув уши от гвалта и прикрывшись ладонью от объективов камер, лысый с бородкой боком-боком стал удаляться от полицейского околотка. Раздавшийся сзади шепот заставил притормозить.

– Наших скоро выпускать начнут? – произнес двадцатилетний крепыш в накинутом, несмотря на летнее время, капюшоне.

– Сие мне неведомо. Каких-таких «наших»?

– Нациков, – удивился носитель худи. – Их на демонстрации повязал ОМОН. А либералов подержат еще, их всегда последними отпускают.

– Нациков? – недоумевал Ильич.

– Русских националистов. Не слыхал что ли? Замшелый старикан. Такие как я, простые ребята с татушками за свободу борются против засилья иностранцев и господства российской буржуазии.

– То есть на левом фланге стоите, – начал врубаться Ленин.

– Бесконечно «левые» и абсолютно «правые» одновременно. Митинги совместно с либералами проводим для массовости. Главное – раскачать нынешний режим, а когда свергнем, захватим власть мозолистыми руками. Давай к нам, ты, судя по ряшке и прикиду, нашей ориентации будешь.

Пульсирующая боль тормозила работу верхней коры головного мозга у титана мировой революции. Тем не менее, 1340 граммов серого вещества (средняя величина для европейца – 1400) выдали правильный алгоритм действий: требуется отдохнуть от давящей необычности окружающего мира, реальность которого уже нельзя списать на иллюзию или галлюцинацию. Ведь, «материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении», как давным-давно сформулировал для себя и тех, кто верует в марксизм-ленинизм. Правда, еще Кант бухтел про «безграничную реальность вещей вообще», но родоначальника немецкой философии в России не воспринимают всерьез.

– Любезный, мне бы позвонить. Не соизволите подсказать, где имеется телефонный аппарат поблизости?

– Держи трубу – мне не жалко. Только не долго, а то у меня денег на симке почти не осталось, – капюшононосец полез в карман и, увидев затруднение собеседника, растерянного непонятными для него терминами из сферы мобильной связи, предложил помощь. – Какой номер набрать?

– Вот, – главный большевик протянул визитку, – будьте любезны.

Мария ответила не сразу – нарик хватал за руки, не давая из халата достать смартфон. Выслушала не слишком связанную речь и по-докторски строго скомандовала: «Приезжайте немедленно ко мне в Сотую градскую, корпус…, отделение….»

– Ты, батя, не пропадай, приходи к нам на демонстрации, – стесняясь собственной доброты, нацик усадил в такси освобожденного из застенков.

– Нежный у вас сын, – прокомментировал водитель, надеясь на более щедрые чаевые и не представляя, что позавчера в электричке группировка «сынули» сотворила с не столь хорошо изъясняющимся по-русски пассажиром. Волосы у жертвы черные и вьющиеся, а не рыжие и прямые, как у «ленина». В одиночку начинающему садисту звереть сложнее, чем в банде: в редкие минуты слабости можно и страждущему помочь.


Оказавшись на заднем сидении «киа», вождь устало взирал на улицы Москвы и не вспоминал свое же заключение, что «объективная реальность… копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них». А зря: техник ОВД сканировала его отпечатки пальцев и нажала кнопку enter. Комп заглотил файл, полнив базу как МВД, так и госбезопасности – далеко не столь мощную, как у коллег в США, а все ж массивную, с историей, включавшую наследие не только КГБ/ВЧК, но даже царской охранки. Ликвидированное Керенским учреждение – не в пример преемникам – насчитывало всего-то тысячу сотрудников. Учет тогда был поставлен отменно, с акцентом на новейшие достижения в сыскном деле, включая дактилоскопию. Покумекав, база нашла аналог ста с лишним лет давности: отчисленный за вольнодумство студент первого курса Казанского университета В.И. Ульянов – смутьян, чей брат казнен за покушение на царя. Фото прилагались. Дежурный Оперативно-информационного центра ГБ услышал «блип» и сперва счел аларм ошибкой, но, проверив корректность обработки данных, сигнализировал старшему смены. Колеса закрутились, сперва медленно, потом набирая скорость. Стали подключаться старшие офицеры. Как гелий поднимает аэростат, так начальственное внимание толкало вопрос наверх. Как высоко поднимется воздушный шар зависело только от его объема, а надувать аппаратчики умеют. Тут важно не перекачать – вдруг лопнет. Опять же небезопасно надувать больше размеров помещения, в котором находишься. Хотя у руководителей кабинеты вместительные…


Программы детокса разнятся, пациент разный попадается. У опытных докторов и без анализов глаз видит, что следует делать в первую очередь. Струйно промыть кровеносную систему или капельно, какие препараты предпочесть, анализы назначить. Ильича впечатлил профессионализм Марии. Слушал словно песню на неизвестном языке: «общая биохимия, сахара посмотреть отдельно, рентген грудной клетки, МРТ головы и шейного отдела, давление и пульс вывести на монитор». Легкое седативное средство помогло расслабиться. «Заботливая и умная, как моя Наденька, – мелькали последние впечатления перед погружением в забытье, – жаль столь же занята работой, а не своей женственностью. Хотя зубы ровные, волосы уложены волной и маникюр имеется».

Реаниматор – специальность строгая. Надо знать практически всю медицину кроме, пожалуй, трихологии, и то, если у пациента эти самые волосы от радиации не вываливаются. Положив руку на лоб новому знакомому и рассматривая его, симпатичного и умиротворенного во сне, Маша не могла абстрагироваться от медицинской составляющей: имел место припадок у Мавзолея, МРТ выявила слабую проходимость сонной артерии и наличие кисты в лобной доле левого полушария, рентген показал в правом плече и в ключице осколки пуль. Требовалось серьезное лечение, только кто же его госпитализирует, если у больного нет медицинских и других документов. Можно, ясное дело, за деньги, но потребуются серьезные суммы, а у Володи кроме потертого костюма и кое-каких деньжат в карманах неизвестно, есть ли что еще. «Пусть пока полежит в моем отделении, коллеги потерпят его день-два, а там с ним пообщаемся поплотнее», – решила женщина, и на душе потеплело – хоть какая близость с мужчиной.


Тщедушность агента «Слон» свидетельствовала, что куратор из ГБ обладал чувством юмора, раз выбрал столь неадекватный псевдоним. Размер имеет значение: нацики покрупнее не могли и представить, что мелкий сотоварищ представляет для них опасность. Сейчас тот делал вид, что хочет окропить мочой стену обезьянника, нарываясь на тычок или подзатыльник караульного в бронежилете и при «калашникове».

– Не, чо за ботва в натуре! – вещал завербованный радикал. – От нас требуют соблюдения закона, а сами морят голодом уже четвертый час. Даже оправиться не выводят, как положено.

– Нассышь, заставлю вылизать языком, – предсказуемо пообещал мент. – Оформят вам административное нарушение и выпустят к чертям собачьим.

– Посмотри, кто кого заставит, – парнишка особо не боялся, ибо знал, куратор всегда отмажет от полиции.

– Сядь, «Клык», не мельтеши, – окликнул командир ячейки, который завсегда издевался над боевой кличкой, взятой игрушечным боевиком. – На улице с сатрапами надо разбираться, не здесь.

– Как скажешь, «Топор», как скажешь.

Когда решетка открылась, измаявшихся «революционеров» встретила прохлада вечерней столицы, теплые объятия встречающих друзей, а также вопросы-выстрелы: «Избивали? Пытали? Есть пострадавшие?» Удовлетворив любопытство журналистов, пошли по пивку. Среди рассказов о героической борьбе с кремлевской диктатурой и предложений по будущим акциям прозвучала и байка о плененном «ленине». Мол, вышел из ОВД, настолько потеряв рассудок, что сам не мог позвонить собственной бабе. «Га-га и гы-гы», – отреагировала публика, а «Слон» вставил: «Ментовка не для слабаков – сломала вождя». «Слышь, не кипиши, – шикнул «Топор», – революция – дело молодых, старикам в ней нет места». С подбором лозунгов у командира ячейки был порядок, нелады имелись с подбором кадров и выбором целей для акций. Но внешние источники финансирования не ожидали слишком много от шеф-повара беспорядков – лишь бы в котле кипело, пузыри надувались и лопались. Прикинув расклады, счел нужным дистанцироваться от Ульянова.

– Мать у него родом из сионистов, – поставил политический диагноз.

– Просто с немецко-шведскими корнями, – неосторожно поправил новичок из начитанных студиозов, что «учатся» в расплодившихся лавочках, числящихся ВУЗами.

– Еврейка! – «Топор» вынес расовый приговор без права апелляции. – Адольф бы её в лагерь отправил или сразу в газовую печь. А корни, – насупился, – засунь себе в жопу и поверни три раза, прежде чем вякать.

Соратники заржали, студент проглотил язык: пивная – не аудитория, мускулистый фюрер – не сутулый препод.


Дюбенин ужинал с идеологически близкими партнерами: академик, писатель, секретарь городской организации и латифундист, скупивший неведомо сколько гектаров колхозных земель. Близился финал пустопорожнего разговора о судьбах страны и роли партии в реформировании общества, когда в кармане некстати завибрировал параллелепипед с надкусанным яблочком. Шоколадный флан – в «Чаiка» его отменно готовят с ванильным мороженным – встал поперек горла. «Поесть спокойно не дадут!» – чертыхнулся, откашлявшись, партийный лидер. «Нет тебе покоя, золотой ты наш – согласно закивал владелец Агрохолдинга, который оплачивал ресторанные и иные счета верхушки партии, гарантирующей ему политическое прикрытие. – Люди не понимают, что беречь генсека надо, а не дергать по пустякам».

– Слушаю, – прорычал в смартфон полноватый ГлавБольшевик с широким лицом и криво висящим галстуком.

– Извините за беспокойство, надеюсь не отрываю от чего сверхважного, – начал с извинений хитрый помощник, прекрасно осведомленный относительно пристрастия босса к спокойному приему пищи в приятной компании, – тут информация появилась пикантная, не знаю, как и доложить.

– Не юли, без хвостизма давай, рассказывай.

– Тема не для телефона. Я тут в гардеробной, вы бы вышли на секундочку.

Товарищ Дю, так его называли за глаза – ему прозвище нравилось, шагал, раздвинув ноги, будто нечто крупное в промежности требовало дополнительного пространства. Вид его отличался деловитостью, чело слегка омрачали переживания за тернистый путь России и несправедливый мировой порядок. Некоторые из посетителей – в основном бизнесмены из расположенного напротив Центра мировой торговли, что на Пресне – здоровались, получая в ответ снисходительный кивок.

– Не в курсе, что у меня важная встреча? – начал с наезда.

– Прошу прощения, но в Москве объявился Ленин. Вполне вероятно, настоящий, а не ряженный.

– В своем уме? Вождь скончался в 1924 году, специальный институт до с тех пор поддерживает его мумию в презентабельном состоянии. Мы – лидер перенял царскую привычку говорить о себе во множественном числе – на днях детишек в пионеры принимаем рядом с Мавзолеем, потом цветы возложим.

– Верный человек из главного управления госбезопасности шепнул, мол, на Красной площади задержан полицией Владимир Ульянов, мандат от Бонч-Бруевича при себе только и имел. Отпечатки пальчиков его совпали с дореволюционными, что выяснилось, когда его из ОВД уже выпустили. Сейчас спецуру поднимают на ноги, но по-умному, без рассылки ориентировок и прочего шума. Что нам-то делать?

Генсек задумался. Ситуация темная, развиваться может непредсказуемо. Возможно, глупая ошибка, возможно, провокация ГБ, короче, разные варианты возможны. А решение требуется единственное, его личное. Тут деятели науки, литературы и сельского хозяйства не способны дать дельную подсказку, тут политика – материя тонкая, данная лишь ему единственному в ощущениях.

– Отбери из числа отставных оперработников двух-трёх самых надежных и толковых. Например, ту парочку, что отличилась при вскрытии антипартийной группы в прошлом году. Ребята они непростые, с революционных гонором, за ленинизм готовы глотки грызть, и тут без них не обойтись. Наш отдел охраны не привлекай, думаю, он засорен агентурой спецслужб отечественных и иностранных. Пусть «дзержинцы» скрытно разнюхают, чем данная история пахнет, а ты их подпитывай новостями из твоего источника. И никаких электронных средств связи! Боюсь, говно может всплыть пахучее – им нас и постараются закидать. Иди, работай, чего встал, как баран!

Глава 4

Скорость

Шифровка из Лэнгли пришла ночью, пусть и белой.

«Договоритесь о продолжении контакта с источником, предложите скромную сумму подъемных, проведите дактилоскопию, получите биоматериал для анализа ДНК, сделайте видео и фото. Ожидайте дальнейших распоряжений.»


Не слишком возбудился, поскольку мормон уже частично сориентировал. Хороший шпион чутьем угадывает, что за клиент попался, сразу просчитывает оперходы, по крайней мере, очевидные. И в личном плане – жена в отъезде и к сексу давно охладела – счел полезным еще в кабаке выяснить адрес Лидии. В римско-греческой терминологии: «губы у неё пухлые, на феллацио бы раскрутить гетеру». Договорился и с Керенским об условия экстренной связи в городских условиях. Секс-притязания сына пресек и провел скрытую выброску источника и его бабы на маршруте от «Русского китча». Теперь штаб-квартира ЦРУ проявила интерес, повысив потенциальную ценность контакта. Не верилось, что довелось сидеть за столом с вождем Февральской революции: реинкарнация, если и возможна, то только для буддийских монахов. Тогда что? Хитрая игра госбезопасности РФ? Подставу не делают, посылая двойников бродить по городу в надежде, что их подберет машина консула США. Отпустил морпеха, принесшего депешу, и заснул – здоровье дороже русских заморочек.

Чуть позже проснулся от стояка Майкл и мастурбировал. Глаз не открывал, чтобы не пропало видение интимных прелестей случайно встреченной сексапилки. Как и полагается гражданину США, шептал: «Fuck! God! Shit!» Часто-часто, горячо-горячо. Ну, с первым словом понятно, но почему американцы во время секса, пусть и фантазийно-рукоблудного, поминают Бога и дерьмо? Не иначе поголовно мечтают даже Всевышнего трахнуть в анал. Так или иначе, парень удовлетворил сам себя и вновь рухнул в мир снов, в основном приятных. Половая активность вызывает приток эндорфина – гормона счастья. Не ведал того Онан, совершая библейский грех, а ныне любой подросток знает, как снять напряжение в причинном месте.


Реальное совокупление имело место далеко от консульства, в жилище без дипстатуса. Александр Федорович наслаждался физическими достоинствами и профессиональными навыками Лиды. Она делала всё, что ему хотелось и даже больше. И он старался соответствовать требованиям новой эпохи, но категорически отказался исполнить кунилингус – порядочный господин не должен лизать женское лоно. Премьер-министр – не французский парикмахер из грязных книжонок, популярных среди фрейлин свиты Алексис Романовой. «Вот, наверное, чем Распутин брал сих порочных дам, – смекнул Керенский, – а слухи о громадном половом члене служили прикрытием извращений!» Не смог уснуть в «гнезде разврата», каковым счел круглую розовую кровать («на ней сподручнее и сексуальнее, дорогой») и вышел из спальни. Квартирка невелика: еще одна комнатка с детской кроваткой («не волнуйся, сынишка у моей мамы») и крохотная «гостиная» с диваном, столиком, книжной полкой и широкой стеклянной панелью на стене. Александр знал свой недостаток – неумение расслабляться. Ни покурить, ни выпить для торможение активности мозга. Даже соитие лишь на минуты остановило поток размышлений: как, почему, что дальше и прочая, и прочая.

– Вот ты где, зайка, – почему-то сравнила с животным Лида, запахивая халат на безупречной груди, – не спится? Захотел посмотреть «ящик»? На, пощелкай, – протянула черный продолговатый предмет, чье предназначение осталось загадкой для гостя.

– Ммм, – последовало в ответ.

Девушка сама включила телевизор, и челюсти здоровенного аллигатора щелкнули в метрах от отпрянувшего гостя из прошлого. Тот побелел, почти слившись с белой простыней, в которую завернулся по причине отправки хозяйкой его исподнего в «стиралку» – белый ящик, что жужжал и вращал внутренностями на кухне. Осторожной рукой взял пульт и стал нажимать кнопки: «Лида, иди, ложись, я посижу еще». Через три часа переполненный обрывками телеконтента выключил «ящик». Голова напоминала палату Четвертой государственной думы Российской империи, переполненную словоблудием, амбициями, бестолковостью и нетерпимостью. «Куда я попал? Какое жуткое время?» Взгляд блуждал по стенам, пытаясь, вновь не наткнуться на черное стекло ТВ, пока не остановился на корешках книг. Подошел к полке: «Бешенный спецназ», «Убийство в день ангела», «Мент в законе» и множество, очевидно, женских романов. Среди цветастой макулатуры заметил потрепанный учебник «История России».

Открыл и встретил утро ошеломленный. Поспешная систематизация знаний давала почву для раздумий о многом, в том числе о смысле бытия. У него в жизни была единственная цель – Борьба. С кем, с чем – детали. Основное – сам процесс ниспровержения врагов, возвышения себя любимого. После университета выпускник юрфака вступил в адвокатскую профессию, но почти сразу переключился на более громкое занятие – политику. По первости участвовал в сборе материалов о расстреле рабочих на Ленских приисках, но быстро смекнул, что провинция (ТВ-то еще не изобрели) далеко, что бесперспективно месить грязь в глубинке. Петербург – арена, где хороший актер купается в ярком свете, а публика кричит «браво». И бросился участвовать в комиссиях, комитетах, партиях. Результат не заставил себя ждать: не исполнилось и сорока лет, когда в России, отрекшейся от царя Николая II, Керенский стал сперва министром, потом главой кабинета, а потом и единоличным правителем. Ненадолго, но стал. Законы жанра и теперь диктовали безальтернативный путь: только наверх. Вернее, как у Чехова: «В Москву, в Москву».


Датский журналист заехал в Град Петра на недельку через Хельсинки. Статейка не вытанцовывалась, так репортажик наклевывался слабенький про горести тупых россиян, не желающих пока свергать президента, что начхал на советы из вашингтонского «обкома» и стал гнуть независимую линию. Мол, выбор сыров сократился, новенькие иномарки хуже раскупаются, курсы евро и доллара к рублю зашкаливают. Вообще-то Нильса обкатывали для длительной командировки в Москве, для работы главным образом на американского Большого брата, поскольку СМИ в Дании давно скончались, как и во всех странах, что подключились к интернету. А пока на халяву стажировался в познании загадочной русской души фактически, познакомился с местным юношей сходной ориентации. «Самый эротичный на танцполе. Сегодня сольемся в экстазе». Планшетник зачирикал – сообщение. «Срочно возьми интервью у видного мормона, – приказывала «редакция». – Встреча в американском консульстве». Ерунда? Или легенда? Без разницы, коли зовет His Master Voice. Бриться не стал – кто сейчас бреется – разборчиво выбрал чистую футболку, надумав, отложил шорты в сторонку и надел брюки. Тачка грязненькая, капли ночного дождя высохли и покрылись пылью: «И чего улицы не пылесосят, как в Копенгагене? Ладно, сойдет, не к королеве еду».

Консул провел аудиенцию без мормона и без затей.

– Твоя задача: найдешь чувака, скажешь пароль «дорадо» и…

– Почему «дорадо»?

– Вчера он рыбу на ланч заказывал. И привезешь сюда в багажнике. Заедешь в гараж, там тебя встретят. Ясно? Вот фото, смотри не перепутай, «пулитцер» хренов, – консул помянул всуе родоначальника желтой прессы.

– Сделаю в лучшем виде, – встрепенулся начинающий шпион.


Не АНБ, конечно, бюджет не тот, но перехват электронных сигналов неплохо поставлен на родине изобретателя радио Попова. Избирательный, адресный, а не поголовно-массовый, как в США. Говорят, американцы не записывают и не просеивают телетрафик лишь на некоторых островах Океании. У российских коллег охват поуже, но диппредставительства заокеанских «партнеров» охвачены. Депеша из штаб-квартиры ЦРУ пришла с невысоким уровнем кодирования – неважнецкий субъект начального уровня значимости. С математиками на родине Лобачевского и вовсе отлично: вон Перельман решил т. н. «проблему Пуанкаре» и даже премию международную не инкассировал. Это к тому, что содержание шифровки стало известно ГБ, где трудятся довольно компетентные сотрудники, а уж желающих покрасоваться перед руководством полным полно.

Когда донесение об интересе Лэнгли к Керенскому в Питере попало на стол Директора Службы, тот и без подсказок аналитиков усмотрел связь с сигналом о появлении Ленина в Москве. Помолчал, почесал бровь и вел вскрыть подлый заговор США, то бишь мирового борца за демократию и права человека, чьими усилиями уже в текущем тысячелетии угроблен не один миллион человеческим жизней. Причем некоторых – даже внутри границ страны, обладающей национальным суверенитетом, то бишь в РФ. «Нельзя допустить экспорта цветных революций в наше правовое государство, – для убедительности процитировал Президента. – Народ нам не простит». Нижестоящие начальники взяли под козырек. Условно говоря, ибо кто же попрется к шефу ГБ в фуражке. Лишь бывший московский мэр позволял себе являться, нахлобучив кепку – кожаную, излюбленную. Тот шапку ломал лишь перед Президентом и то неубедительно: не верил, что Россия встала с колен. От того и приземлился на задницу в конце концов.


– Не поеду в багажнике! Мальчишка! Как смеете предлагать подобное унижение премьер-министру Российской империи! – громогласно, с паузами, четко артикулируя, вещал на весь подъезд Александр.

– Консул заботится о вашей безопасности, оберегает от врагов. У него к вам интересное предложение от государственных структур США, – изощрялся датчанин, попавший между вашингтонским молотом и питерской наковальней.

– Сашенька, послушай его, – за ночь и утро Лидия просчитала варианты своих действий. – Помнишь, полицейские нас пасли? Съезди, посмотри, что американцы предлагают. Если денег не дают, то забей: мы вдвоем прилично заколачиваем и без них. Вчера сняли почти штуку баксов.

– Пожалуй, коли настаиваешь, лапушка. Где экипаж, посланник дьявола?

– Во дворе, – обрадовался Нильс, – езды минут семь, не успеете соскучиться по белому свету.

– Зая, захвати плед, чтобы мягче было, – рекомендовала женщина.


Резидент морщился, как от геморроя: с поручением Лэнгли столько хлопот. Опять же вербуемый упирался рогами. Петербургская «точка» ЦРУ специализировалась на разработке инженеров с оборонных предприятий, ученых из НИИ военной направленности, офицеров флота. Вербовка обычно проводилась во время выезда последних за рубеж, где у ГБ руки коротки, а спецслужб НАТО – длинны. Теперь же требовалось в одночасье вербануть толи психа с раздвоением личности, толи клоуна с манией величия.

– Врач просто проверит ваше здоровьем, – уверял консул, когда Керенский заартачился и не захотел, чтобы образец слюны из полости рта достали палочкой с ватным шариком для анализа ДНК.

– А пальцы зачем совать в прибор? – продолжал артачиться экс-глава Директории.

– Прибор снимает отпечатки для паспорта – у вас же его нет. Мы еще и фото сделаем, чтобы изготовить американский. Помните, после октябрьского переворота жили без документов в Англии, Германии и Франции, пока вас не приютило правительство США, – опытный оперативник использовал правду прошлого/ ложь настоящего.

– Ежели так, – пошел на попятную непаспортизированный Керенский.

– Потребуется также подписать некоторые бумаги – чистая формальность, – почувствовав слабину лески, цэрэушник поспешил подтянуть клюнувшую «рыбу» и достал подписку о сотрудничестве. – Видите ли, Александр Федорович, U.S. passport придется отработать.

– В документе мои обязательства прописаны туманно, – засомневался вербуемый. – Что означает «всесторонне содействовать внешней политике США»?

– Позже определится, при вашем самом непосредственном участии. Ничего опасного или преступного, Боже упаси. Не так ли? – резидент обернулся к мормону, со стороны наблюдавшего за процессом без особого интереса – методы шпионов и сектантов не слишком отличаются.

– Yes, sure, – кивнул тот седой головой и скрестил пальцы за спиной.

Потом принесли кофе, и Керенский внутренне вновь удивился современным нравам: хозяева предпочли напиток без кофеина. «Зачем его тогда вообще пить? А кофе волшебный, в мое время (и сам себя поправил: «тогда») столь вкусного и в помине не завозили».

– Господа, у меня есть условие. Оно обязательно и не обсуждается.

– Какое?

– Я еду в Москву. Коль правительство нынче там обретается, мое место в Златоглавой. Так и сообщите Белому дому.


Из ответной шифровки петербургской резидентуры в штаб-квартиру ЦРУ.

«Предписанные мероприятия осуществлены. Источник инициативно высказал желание выехать в Москву для политической деятельности.

Просим согласия.»


Об отобранной расписке шпион пока не сообщил: если агент-новичок начнет эффективно работать в Москве, то лавры достанутся тамошней резидентуре ЦРУ. Тут-то следует вбросить козырь в виде подписанного согласия Керенского, и часть славы прольется лично на питерского консула. А пока бумага пусть отлежится в личном сейфе – её никто не видел, кроме Майкла. Отец не удержался и показал документ сыну. Если козырь ЦРУ не потребуется, то со временем может стоить больших денег.


Ответ из Лэнгли не задержался.

«Выезд санкционируем. Сообщите источнику условия связи с московской «точкой».


«Уф», – с облегчением произнес утром консул, избавившись от чудака во френче. Его подсевший на русский язык и историю отпрыск мог бы ввернуть: «Мужик с воза, кобыле легче». Но парня не посвящали в оперативные тайны. Зато о выезде в Первопрестольную узнала Лида, которую Александр огорчил новостью. «Возьми меня с собой», – предложила/взмолила женщина. «Рано, сперва огляжусь в Москве, потом вызову», – пообещал/соврал мужчина. Госбезопасность опаздывала на несколько часов из-за трудностей декодирования, но они преодолимы – ГБ окажется в курсе. Незамедлительно доклад службы поступит к № 1, тот ногами топать не станет и кулаком по столу не стукнет, а поднимет на директора Службы серые глаза и тихо, по слогам выговорит незамысловатый приказ: «Разберитесь – срок неделя. Найдите обоих «вождей». Ответа ждать не станет: «Можете идти». И вновь опустит очи к долу, сплетет пальцы рук на столешнице, достанет из-под нее термос и нальет себе уже поостывшего чаю. Гора красных папок долго останется нетронутой, Президенту нужно крепко подумать. Через открытые окна в Ново-Огарево не придет тишина из поредевших сосен вокруг, а напротив – выльется из кабинета Главной Резиденции в лес. Деликатнее станут щебетать птицы, осторожнее бегать белки, только обслуга по-прежнему будет чинить, охранять, убирать, мыть машины и ездить на них. Ей фиолетово: госпроблемы не колышут. Кесарю кесарево, а слесарю слесарево.

Глава 5

Пробуждение

Хорошо помнил утреннее пробуждение в малолетстве: не открываешь, а прищуришь глаза, и мир в них начинает просачиваться, а не влезает грубо и зримо. В доме возня детей (из родившихся восьми выжило шесть), мать зовет завтракать, грузные шаги собирающегося на службу отца – инспектора народных училищ Симбирской губернии. Если долго валяешься, пристанет Александр – старший брат, просунет хваталы под одеяло и начнет щекотать.

– У тебя похавать нема? – хрипатый голос слева вернул в настоящее.

Веки встрепенулись и поднялись, преодолев сопротивление склеившихся ресниц. На койке рядом возлежал оплывший от жира южанин в трениках и «алкоголичке», взгляд его явно вопрошал, но о чем?

– В смысле пожрать? – автор переформулировал вопрос, видя недоумение соседа.

– Нет, гражданин хороший, сегодня паек еще не выдавали, – автоматически ответил Ильич, и его слюноотделение активизировалось при упоминании еды.

– Скоро завтрак принесут, – успокоил тощий и очкастый сосед справа, – на четверых и, кивнув, на пустующую кровать у двери, добавил, – Колька ночью ласты склеил, а кухня-то еще не в курсе. Хотя лично у меня аппетит вообще отсутствует.

– Отходняк, вот и крутит, – человек-холм заявил авторитетно и переключился на Ульянова. – Тебе как кличут, уважаемый?

– Владимир Ильич или Ленин, как предпочитают называть партийцы.

– Ну да, ну да, – тучный диагностировал психоз. – А меня зовут Мао Цзэдун. Я тут затихорился от следаков, чтобы обвинение не предъявили и не арестовали. Типа, мошенничество в особо крупном размере шьют, а моя фирмешка просто не смогла Сберу вернуть кредит, правда, серьезный. Банкиры обнаглели: сразу коллекторов подослали, заяву в прокуратуру накатали. Житья от них нет.

– Вы правы, гражданин хороший! Засилье финансового капитала – важнейшая черта империалистической стадии капитализма, – политэконом Ульянов сел на любимого конька. – Архиважно покончить с этой бандой, национализировать банковскую систему, передать в руки трудящихся.

– Во-во, – оживился оголодавший мошенник, – я попытался, а меня хотят на нары отправить!

– Тише! Кажись, харчовку везут, – владелец отсутствующего аппетита уловил звук колес кухонной тележки или запах столовских разносолов.


«На службу как на праздник» – дознаватель двигал по Маросейке в такт музыке, звучавшей в наушниках. «Рюмка водки на столе», – беззвучно подпевал и на душе росло предчувствие, что вечером холодная жидкость смочит горло, устремившись в глубины организма. Веком ранее тот старичок, которого вчера отпустил по доброте, сформулировал гениальное предчувствие: «Вчера рано, завтра поздно, сегодня». Уже с утра в кабинет должны были занести. Раньше заносили мебель или книгу, там бутылку кефира или чего покрепче, но в третьем тысячелетии чиновник ждал заноса единственной вещи – бабла. За то, что делал или не делал, за то, что случится или не случится. Порой за голубые глаза, то есть за «позитивное отношение» лично к заносящему. Ожидание прекрасного прекрасно само по себе, а что может быть прекраснее денег, особенно, если пачка пухлая а ля аккуратный кирпичик. А не грубый и расхристанный, как картонная папка с уголовным делом, которое толи будет нынче возбуждено, толи нет. «Зависит от того, состоится ли занос», – рассудил борец с преступностью и вновь перешел на подпевку. – «Слов и чисел простота у небесного моста».

– Сюда смотри, – рука резко дернула за плечо. – Хорош балдеть. Мы с Лубянки.

Дознаватель даже забыл спросить удостоверение у остановивших его двух серьезных мужчин среднего возраста и средней наружности. «Пипец! Прознали, суки, про взятку! – сперва охватила паника, потом отступила, уступив место надежде. – Тогда почему не повязали при получении, прямо в кабинете?»

– Что вы хотите?

– Ильича вчера опрашивал?

– Да, – напряжение резко спало, мышцы ануса вышли из тонуса.

– Подробно изложи, без купюр и отсебятины, – манера речи и поведение не оставляли сомнений в профессионализме, а скрытая угроза рассеяла даже их тень. – Или пройдем к тебе в ОВД для официальной беседы?

– Особо нечего рассказать, – начал повествование, затянувшееся лишь до Ильинки.

В полицейских коридорах много чего происходит: слезы, встречи, переговоры шепотком. В то утро мента встретил крик начальника отдела: «Ко мне, бегом». В кабинете сидели двое мужчин среднего возраста, средней наружности, очевидно, из органов. «Ой, и ни фига себе, – лишь успел подумать службист, – эти откуда нарисовались? А те тогда были кто?»

– Мы изымаем документы по вчерашнему двойнику.

– Там только протокол задержания и копия пропуска в Кремль за 1918 год.

– Тогда подробно изложите устно, точно и полно.

– Особо нечего рассказывать, – второй раз повествование вышло редакционно-крепче и текстуально-короче. Суть не изменилась: субъект называл и ощущал себя Лениным, вел соответственно, явных психических отклонений не замечено.

Придя в свой кабинет и в себя, дознаватель достал мобильник и набрал номер подследственного: «Ты сегодня не приходи, запарка у меня. Завтра приходи». Сделав звонок, облегченно вздохнул: переквалификация умышленных тяжких телесных в неумышленные средней тяжести – процесс тонкий, не для столь суматошного дня, как нынче.


После завтрака палата затихла, но вскоре жиромяс слез с койки.

– Подержи, – вручил Владимиру планшетник, – чтоб не сперли, пока в сортир схожу.

– Кто ж покусится? – удивился честный пришелец, до революции успевший пожить в странах, где воруют редко: Швейцария, Дания, Швеция – всего 12.

– Так тощий и подрежет. Нарикам верить нельзя.

Тонкий и плоский металлическо-стеклянный предмет светился цветной заставкой с изображением огромных женских грудей. При прикосновении Ильича компьютер открыл последний сайт. Такого количества голых девок с членами в любых местах не видывали в совокупности все члены Совнаркома вместе взятые. Владимир ахнул, и палец ткнул в наименее непристойную картинку.

– Это что такое, товарищ? – обратился к соседу.

– Порнография, папаша, самое популярное искусство эпохи.

– Безобразие форменное! К искусству относятся лишь лучшие образцы эротики!

– Хуже, лучше, а пипл хавает. Популярный контент в И-нете. Не нравится, так смотри иное.

– Не знаю как.

– Говно вопрос. Учись.

Облегчившись, недобросовестный заемщик застал пожилого дядьку прилипшим к планшетнику. Попытка отобрать встретила яростное сопротивление.

– Так и быть. Но интернет-трафик денег стоит, башляй тогда.

– Да-да, возьмите в кармане моей жилетки, – не отрывая носа от дисплея, пробормотал новообращенный раб сети. – Скажите, любезный, дата в уголке правильная?

– Правильнее не бывает.

– И год?

– И год, и время. Пойду, курну, пожалуй, на улицу.


Слоны бегают быстро – до 48 км/час. «Слон» им не конкурент, но с трусцы перешел на спринтерский темп, дабы куратор через витрину кафе узрел усердие. «Латте макиато», – бросил официантке, обессилено рухнув в кресло.

– Не хер рассиживаться, – последовало возражение от ожидавшего офицера ГБ. – Ноги в руки и пошел выяснять всё, что сможешь, про некого двойника Ильича, который вчера с вами в обезьяннике сидел.

Окрик не произвел ни малейшего эффекта, что напрягло оперработника.

– Бабки за прошлый месяц где? – эффектно выдержав паузу, процедил сквозь зубы нацик. – Я три «шкурки» написал.

– Фуфло – твои агентурные сообщения, конкретики ноль, – ответил собеседник и чуть смягчился. – Деньги у меня с собой. Есть что интересное?

– Лысого с рыжей бородой видел, хотя тот держался особняком. Видимо, с бодуна башка у него ходуном ходила, руками щупал постоянно. Выпустили его раньше нас.

– Это и сам знаю – уже подняли записи с видеокамер в ОВД, беседовали с дознавателем. Что еще знаешь?

– Потом чел вышел на улицу, и с ним балакал один из наших.

– ФИО.

– Я не понял: тебе «ленин» нужен или кто?

– «Ленин». Найти его надо.

– Это можно, за дополнительную плату, ясный перец.

– Сколько?

– Тыщ 20, – прикинул «Слон» и тут же понял, что продешевил, ибо опер сразу полез за бумажником, – или 30.

– Разогнался, держи двадцатку. Выкладывай.

– Лысый одолжил трубу у нашего и куда-то звонил. Типа, в больничку.

– Название помнишь или имена какие?

– Не, но номер-то в памяти мобильника должен остаться.

– Вытаскивай дружбана на встречу и по-любому выясни номер. Иначе возьмем тебя плюс его на цугундер и по полной отымеем. Ясно?

Агент не понятия не имел, что цугундер изначально вошел в русский как название гауптвахты на военных кораблях, но полагал, что ГБ подобными заимствованиями впустую не бросается.

– Легко, только ему надо будет проставиться. А выпивка денег стоит…

– Сделаешь сегодня, будешь в шоколаде – заплачу за месяц по двойному тарифу.

– Уже набираю, – застучал по кнопкам «Слон» со скоростью, недоступной тезкам с хоботами и хвостами. – Алле, Викинг брат Одина, сижу в одиночестве, а пива тут море. Где «тут»? Запоминай адрес. Сейчас подъедешь? Лады.


Самые въедливые в здравоохранении – работники, точнее, работницы административно-финансового отдела. Сотая городская больница, на бумаге превратившись в многофункциональный медицинский центр, обрела эффективных менеджеров. Их функция проста: выжимать из врачей и больных максимум денег при минимуме затрат, а также готовить чудесную отчетность для вышестоящих инстанций. Когда в отделении появилась представительница АФО, Мария сразу настроилась на неприятности. И они последовали.

– Здрасте. Как с использованием коечного фонда?

– Нормально.

– Ненормально! Пациент у вас неучтенный лежит, процедуры получает дорогостоящие, а страховки у него нет и даже паспорта. Серьезное нарушение, придется докладную составить.

– Порядочный человек, – Маша достала из сумочки деньги, ранее полученные в ГУМе от матери пролеченного наркомана и протянула стукачке.

– Только из уважением к вам замнем на сей раз, доктор. Но чтоб завтра и духу его тут не было.

– Смену закончу и выпишу.

– Не вздумайте, – предупредила сотрудница, – никаких бумажных следов. А то вдруг проверка. Даже на поступивших по «скорой» лиц без документов обязано медучреждение немедленно отправлять сообщение в полицию. Не было его тут, а, если спросят кого из пациентов или персонала, то ведь здесь наркологическое отделение – мало кому кто привиделся.

– Спасибо за подсказку, – поблагодарила Мария.

– Да что ж я не понимаю! – деньги перекочевали в бюстгальтер. – Мы же люди, должны друг дружке помогать.

Телефон Марии, доставшегося ей как выморочное имущество умершего в отделении наркомана, стал известен ГБ ровно через десять минут после того, как в нем сел аккумулятор, сделав невозможной триангуляцию местоположения по вышкам сотовой связи. Локализация звонков по номеру показала лишь, что тот в основном находился в районе больницы № 100 и в Жулебино. Опергруппы получили задание выдвинутся и прочесать. Но Владимир и Мария уже приехали к ней домой на метро, и пока были в безопасности.

– Товарищ Дю, есть свежие данные, – докладывал помощник. – Наши через нациков определили нужный мобильник, а через техуправление ментовки вычислили, где находится Ильич. Сейчас физически контролируют нужный адрес.

– Где?

– Жилой микрорайон, на окраине, обычная многоэтажка. Квартира принадлежит врачихе Сотой градской, она и привезла туда Ильича.

– А гэбисты?

– Идут по следу, пока не вышли на место жительства докторши. Но к утру у них появятся более точные данные, если вновь заработает её выключенный телефон. Будут указания?

– Владимира Ильича немедленно перебросить на нашу дачу в Жуковке, беречь как зеницу ока. Никаких допросов, сам с ним хочу побеседовать.

– А если он не согласится? – засомневался помощник.

– Пусть ребята вежливо и аргументировано уговорят. Станет кочевряжиться – не мне их учить, – приказ последовал туманный по форме, ясный по сути, как обычно у политиков, сторонящихся ответственности при решении скользких вопросов.

Незамысловатый ужин на тесной кухне, скованное молчание почти незнакомых мужчины и женщины. Экран ТВ – спаситель незадавшегося общения – уже не удивлял Ульянова, окунувшегося мутные воды интернета. Время отходить ко сну. И тут входная дверь открылась словно сама собой. Вошла пара мужчин, Марию отправили в ванну. Первый – Вальяжный – говорил, второй – Спортивный – молчал. В голову последнему лез парафраз из Маяковского: «Трое в комнате. Мы и Ленин, некстати оживший, на белой тахте». Ульянов быстро отправился от первоначального шока, но окончательно поверил спасителям лишь, когда Вальяжный вызвал на экран смартфона фото обложки факсимильного издания 1938 «Истории ВКП(б)». На обещание дать почитать «твердую копию» Ульянов отреагировал, как кот на запах валерианы. «Конечно, поеду, товарищи». Выпущенная из заточения Маша молила о разрешении последовать с Володей. «Проверяет нас, – прикинул Спортивный, – вдруг мы мужика везем в лес закапывать. Мол, если согласимся и её взять, то менее вероятно, что убийцы. Дуреха! Закопали бы и её».

– Мы бы с удовольствием, но не прямо сейчас, – успокоил. – Для вас есть крайне ответственное задание. Нашему общему другу угрожает опасность: его разыскивают враги. Предполагаем, завтра заявятся сюда с расспросами. Так вы, уж, постарайтесь их оставить с носом. Скажете, что да, видела похожего человека на Красной площади и только. А будут интересоваться, выходил ли он с вами на связь, отрицайте, мол мне столько бывших и будущих пациентов звонят – я же врач-реаниматор. Тот парень, с чьего мобильник прошел звонок от вашего друга, состоит на учете в психдиспансере. С ним всё ровно.

Глава 6

Холодильник

Утомленный обратной ездой в багажнике машины Александр сомневался насчет дальнейших действий. Так уже многократно случалось с ним после революции февраля. Когда начав с провозглашения широчайших демократических свобод, Временное правительство затем ввело смертную казнь на фронте и в тылу, когда демократия, свергнув царизм, потом выродилось в личную диктатуру Керенского. Потому, дав согласие «действовать под американским руководством», экс-премьер успел для себя трансформировать данный термин во «взаимодействовать в общих целях». Поскольку цели конкретно еще не определены, то оставалась лишь морковка под носом в виде обещанного паспорта и полученных жалких подъемных в 500 долларов. «Небось ланч обошелся дороже», – мстительно прикидывал, вспомнив ценник в «Китче».

– Сашенька, не переживай, – певучий голосок с кухни, – всё будет хорошо. Сейчас накормлю, настроение поднимется.

– Лидия, неужели правда, что даже билеты на поезд Николаевской железной дороги не купить без паспорта? В моё время…

– Без паспорта нельзя, его везде спрашивают. А зачем тебе Николаевская ж.д.? Ты же в Москву собирался?

– И сейчас собираюсь, но консул даже примерного срока выдачи паспорта не назвал.

– Так туда по Октябрьской ехать. С паспортом могу помочь, если возьмешь меня с собой.

– Ты о чем?

– Есть знакомый – Леша «Рефрижератор»…

– Бандит?

– Угу. Баксов за пятьсот аусвайс выправит лучше настоящего.

– Немецкий паспорт – не плохо. Мне Берлин нравится.

– Не чуди: российский документ. И мы, – уловив слабину в настрое партнера, Лида поверила в совместное будущее, – будем вольны, как птицы.

– Мы сможем полететь? – Керенский вспомнил увиденное по ТВ.

– На авиабилеты деньжата имеются, а в Москве еще заработаем, – заверила женщина, вдохновленная тем, что и мужчина стал использовать личное местоимение во множественном числе.


Европейский центр разведсообщества США располагался в главном американском форпосте на континенте – в ФРГ. В глубине гигантской военной базы Рамштайн центр соседствовал с военным же госпиталем, где и провели экспресс-анализ ДНК. Он показал высокое совпадение с имевшимися в США остатками биоматериала Керенского, умершего в 1970 году. Подробное исследование завершится через недели, но зеленый свет для свежего участника операции «Единство» вот-вот загорится. Русский отдел ЦРУ давно пытался найти фигуру, способную объединить внесистемную оппозицию в России, чтобы руками агента влияния снести кремлевский режим. Если нет достойного кандидата из настоящего, почему бы не взять из прошлого. Аналогичный опыт неплохо себя зарекомендовал: в Болгарию вернули наследника беглого царя, Прибалтику возглавили американизировавшиеся дети и внуки довоенных эмигрантов, на Украину отправили даже бывшего грузинского президента. И ничего, что последний на родине объявлен в розыск. Так даже лучше – короче поводок.


Пять лет – время смелых дерзаний, опыта «взрослых» поступков и зарождения логики. От того мальчишка звучал в трубке смело и серьезно.

– Мам, послушай!

– Слушаю, Петюня.

– А шторм может корабль на берег выбросить?

– Может.

– По ТВ сказали, что будет шторм послезавтра. Пойду с бабушкой, посмотрю кораблекрушение. Я же никогда не видел. Пойдешь с нами?

– Не могу, работаю.

– Я соскучился. Скорое приедешь? Когда уже меня от бабушки заберешь?

– Скоро, Петя, скоро, – слезы потекли из враз потемневших голубых глаз, указательный палец зло ткнул кнопку «end».

«Сразу подурнела, как любая женщина, что завела детей и занимается ими, – наблюдал Керенский, сидя в такси рядом с обретенной подругой. – Моя-то жена мыкается в Котласе с двумя сыновьями, Голод, разруха, а помочь некогда и нечем. Чушь! О чем я? Прошло сто лет». Лидию одолевал иной аспект детской темы: подрастающему ребенку нужна мужская рука. С отцом корабли рассматривать полагается, не с мамочкой. Искоса бросила взгляд на Александра: с заморочками мужик, а интересный, американцы вокруг увиваются, не спугнуть бы разговорами о Петечке. Достала зеркальце, поправила тушь на ресницах. Прочь плаксивость, хвост держать пистолетом.


Три часа «бла-бла-бла» и ничего кроме новых раздоров и обид. «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны», – заметил бы Шота Руставели, окажись на заседании Координационного совета оппозиционеров. Только боя нет и в помине, о нем лишь мечтают: «надо привести народ к кремлевским стенам». Ладно, что вестись никто не желает, но и вести-то некому. Самоназначенные члены – сплошь руководители «партий» и даже «движений» с численностью дюжина-другая, а гонору на миллион-другой. Выдвигают себя, задвигают друг друга. Призывают к объединению вокруг себя любимого, обзывают конкурентов провокаторами и отщепенцами. Но собираются – надо же выпустить пар и выполнить инструкции из Вашингтона. Попиариться, засветиться на ТВ, увы, западном в основном. Гранты приходится отрабатывать, с трудом добывать материал для вываливания в интернет. И клеймить, клеймить, клеймить тех «подлых оппортунистов», что сумели избраться в парламент, стать министрами, а значит превратились в опору ненавистного режима. Главная мечта комитетчиков: пусть Кремль заметит и обогреет, приблизит и назначит. Увы, за зубчатыми стенами тихо, перед ними спокойно – туристы бродят, двойники Брежнева-Сталина-Ленина фоткаются, охрана бдит. Нет лидера, способного разбудить московское болото. Вот бы тот появился из российских весей, хоть бы и из Питера, как предыдущие два президента? Высокий, статный, умный, известный и речистый само собой.


Из доклада советника посольства США в Москве, сделанного на совещании в госдепартаменте США в Вашингтоне.

«Несмотря на постоянные усилия наших дипломатов и проводимую организационную работу через иные контакты, не удается добиться существенного прогресса по плану «Единство»

Раздробленность внесистемной оппозиции не преодолена, дрязги в Координационном совете не ослабевают, перспектива формирования жизнеспособного объединения не просматривается.

Считаем, что главная причина заключается в отсутствии сильного лидера, вокруг харизматической личности которого могла бы произойти кристаллизация ядра «Единства». Возможно, стоит вновь проанализировать контингент противников кремлевского режима как в России, так и из числа россиян, проживающих в странах свободного мира.»


Погоняло «Рефрижератор» бандит получил не за имевшееся сходство с крупным холодильником – по высоте и кубатуре, а в силу прежней специализации – раскурочивания фур, имевших неосторожность следовать по дорогам Ленинградской области. Но то – дела давно минувших дней. Ныне офис японского дизайна и костюм от Brioni свидетельствовали о переходе на более высокий уровень – организация наркоторговли, крышевание проституции, содержание подпольных казино. Старые привычки не исчезли, но затаились и выродились в хобби. Посему соизволил лично принять Николь и «клоуна» во френче.

– Лидок, – взгляд обшарил аппетитную фигуру, почти физически потрогав и пощупав в соответствующих местах, – чего не заходишь? Скучаю. Помню, как студенточкой пришла ко мне на работу устраиваться. Вступительный экзамен тогда сдала успешно.

– Леша, – посетительница поспешила прервать, пока повествование не окрасилось пикантными подробностями, – у нас просьба.

– Вот так всегда! Нет бы просто зайти по рюмашке хлопнуть. Что нужно?

– Ксива, в смысле паспорт для моего друга.

– Так представь человека, – «Рефрижератор» с первой секунды – привычка – незаметно сканировал гостя, на животном уровне считывал энергетику.

– Александр Федорович Керенский, – гордо отрекомендовался пришелец, и хозяин офиса не уловил ни капли наигранности или неуверенности.

– Что же, прямо на данное ФИО и сделать? – искренне удивился. – Не скромно. Глядишь, вопросы возникнут.

– Мне нечего скрывать от народа.

– От народа может и нечего, а менты и гэбисты не возбухнут? Хотя, с другой стороны, – Алексей открыл в компьютере краденную базу МВД, полистал списки и закончил, – имярек под судом не был, в розыске не находится (тут Алексей поторопился с выводом). Прокатит.

– Поможешь? – окрыленная надеждой девушка подалась в кресле вперед.

– Мне-то какой навар?

– Саша хорошо знает американского консула в Петербурге, мы вчера обедали с ним в «Китче», – заторопилась вбросить козырь просительница.

– Консула?

– Да, – вступил Керенский. – Мне обещан американский паспорт, но это займет некоторое время.

– Ага, – протянул «Рефрижератор», мечтающий съездить «за речку» или даже переселиться туда, но опасающийся – обоснованно – отказа в визе. – Познакомишь?

– Почту за честь, – благосклонно кивнул бывший премьер, уловив запах удачи, – только нам сейчас нужно в Москву, а без документа…

– ОК, потом сочтемся. Лады, дам наколку – сделают дешево – по себестоимости.

– Спасибо огромное, – женские руки потащили Керенского прочь из японской интерьера. «Рефрижератор» пристально смотрел вслед, а когда дверь за ними захлопнулась, нажал кнопку вызова руководителя личной охраны.

– Ты, это, приделай им ноги. Где живут и прочее. У Николь, кажись, дитё есть – узнай кто, где. Проверь финансы – за «крышу» не должна ли.

– Сделаем, шеф, – заверил экс-сотрудник уголовного розыска.


Френч заменили на пиджак из реквизита мастерской по изготовлению фальшивых документов. Фото вышло вполне, не слишком убогое, не слишком броское. Машинка заламинировала первую страницу, и умелец протянул готовое изделие.

– Осталось подписать, слегка состарить и порядок.

– Почему год рождения поставили 1970? – поинтересовался придирчивый клиент, ставя подпись – филигранную, с завитушками.

– Вам же на вид лет сорок пять.

– Ровно сорок!

– Извините, не хотел обидеть, – вежливо отъехал печатник. – В тот год праздновали 100-летие Ленина и многих называли Володя в его честь или Саша в честь его старшего брата, казненного царизмом. Тогда же дал дуба ваш прообраз – настоящий глава Временного правительства. В Нью-Йорке, если память не ошибает.

Керенский открыл рот, но Маша поспешно чмокнула в щеку, блокируя возмущение.

– Давай, буду вмешиваться, допустим, трогать за плечо, когда что-то не так у тебя станет выходить. Этим ребятам лучше не задавать лишних вопросов.

– Изволь, – лидер Директории не привык, чтобы им помыкали, но времена изменились: сначала гей, потом Николь, пьяный финн у Исаакия, мормон с консулом, а теперь «Рефрижератор» и Ко. – Надеюсь, вскорости научусь сам справляться.

«Э, нет! Тут спешить не надо, не надо тут спешить», – Лидия мысленно согласилась с персонажем «Кавказской пленницы». Мужики такие предсказуемые, такие управляемые. Надо лишь найти одного, которого способна предсказывать и которым способна управлять. Некто подходящий смотрел сейчас на нее, и она уже угадала, что тот сейчас произнесет: «Пора покупать билеты в Москву». Неужели и, правда, никогда не летал на самолете? Вдруг действительно явился из 1918 года? Ей хотелось, чтобы он не был с тараканами в башке, но и не хотелось иметь дело с экспонатом из далекого прошлого. Капризны женщины: в целом экземпляр подходит, но его нужно еще дорабатывать до кондиции. Там поправить, здесь убрать. И – чуть не забыла! – требуется добавить деньжат. После посещения авиакассы их останется кот наплакал. И – чуть не забыла! – следует купить ему одежду: френч, бриджи и сапоги пригодятся для чёса в Москве, а лететь в них нельзя – больно приметный имидж у Сашеньки.


Развод смены ППС – ритуал, скучный и привычный: «Обратите внимание то, не забудьте про сё, а также делайте так, а не иначе». Лишь когда майор рекомендовал присмотреться к мошенникам, действующим под видом исторических личностей, типа, Керенского, и задерживать негодяев, двое ментов переглянулись. За порогом отдела закурили.

– Есть думки по поводу «керенского»? – начал один.

– Командир зря баян заводить не станет. Убийц-то не слишком рьяно ищем, а тут мошенника подавай, – поддал сарказму второй.

– Видать, «керенский» крепко насолил конкретным людям. Они заказ и сделали на него. Может, шепнем, что видели фраера с путаной? Глядишь, начальство перестанет волком смотреть. Ведь на нас заяву начирикал тот обдолбанный терпила, у которого мы лопатник подрезали.

– Без мазы: майор инфу присвоит, а нам хрен на лопате. Надо сперва жалом поводить. Говоришь, под «Рефрижератором» девка ходит? С него и начнем.

– Чего-то я очкую: мы с него начнем, а он с нами покончит. Где мы и где «воротила теневого бизнеса»? Лучше слить информацию «Рефрижератору», а опосля начальству – попробуем с двух сисек отсосать.

– Умка! Гений сыска! Эйнштейн районного масштаба!


«Эйрбас» уже совершил посадку в Шереметьево, а летний день тянулся и тянулся, словно автобус до столицы. Количество машин поражало, пробки зашкаливали, но Александр Федорович умел абстрагироваться даже от подобных обстоятельств. Автостадо – ерунда по сравнению с первым полетом, но и его восторг позади. Подобно Радищеву, использовал «Путешествие из Петербурга в Москву» для изучения жизни в стране. Умница и педант сумел за часы составить представление о политическом устройстве, опираясь на пусть некорректные по формулировкам, но живые и емкие ответы Лидии на интересующие его вопросы. Собственно, они сводились к традиционным для России: «Кто виноват?» и «Что делать?». С первым просто: «Дума, правительство, президент». Следующий проблематичен, поскольку многие знают «что», почти никто не знает «как». Керенский всегда верил, что именно ему ведома сия тайна. И сейчас, как и век назад, не сомневался: России не хватает его уверенности и знаний. Жизненный путь вновь казался очевидным в своей прямоте, прямым в своей очевидности. Оставалось найти способы реализации, а Лида здесь не помощник. Но ведь американцы обещали содействие. Видный член петербургской ложи масонов знал цену закулисным интригам могущественных союзников. Недаром у консула масонский перстень, а на североамериканских долларах над пирамидкой глаз и надпись Annuit Coeptis («Наши начинания благословенны»). Поведай Сашенька сокровенные мысли женщине рядом, та быстренько сосчитав латинские буквы – верила в нумерологию – обрадовала бы: «Их тринадцать, а сегодня 13-е число. К удаче!»


Рефрижераторы создали, чтобы поддерживать сохранность продуктов питания и даже трупов. Подобным функционалом «Рефрижератор» обладал частично: первые поедал, вторых производил. Холодильнику нужно электричество, руководителю ОПГ нужны полезные контакты. С нынешним собутыльником познакомился по необходимости, находясь под следствием. Когда за взаимоприемлемое подношение тот счел целесообразным прекратить следствие, то сразу проявилась его полезность. Поэтому упитанный обладатель погон с тремя крупными звездами угощался за счет криминального авторитета без зазрения совести: односолодовый виски для разгона, карпаччо из лосося, суп с раковыми шейками под водку «Белуга», осетрина по-монастырски с тем же напитком, зеленый чай и упомянутый вискарь как дайджестив. «Икорки принеси, черной», – гаркнул официантке, запоздало возжелав «дессерта».

– Значитца, и тебе, Леша, на что-то сдался «керенский»? – цвиркая зубом, резюмировал раб желудка.

– Только в качестве свежего элемента оперативной обстановки в городе, господин полковник, – при случае бандит пускал в ход четкие военные формулировки из своего армейского прошлого.

– ГБ им интересуется, ты интересуешься. Золотой, что ли? Или платиновый? Короче, тебе первому рассказываю – сечешь уровень моего доверия? Мои орлы возле Исаакия видели его с телкой, говорят, тебе знакомой – некая Николь из «простигосподи» клубного пошиба. Ищут его гэбисты втемную. Неофициально к нашему руководству обратились, мол, из Первопрестольной указиловка поступила. Вникаешь?

– А то! – «Рефрижератор» прикинул сумму, на которую тянет «уровень доверия», хотя частично информацию уже получил от патрульных. – Что еще?

– Ни-че-го-шень-ки! – по слогам выговорил любитель смешивать односолодовый виски с односолодовой же водярой.

– Дорогой, ты придержи информацию до завтра, пока гэбистам не докладывай. В накладе не останешься, обещаю.

– Вечером мне деньги, информация им утром, – не теряющий хватки собеседник криво усмехнулся.

– Информация им завтра после обеда, бабло тебе послезавтра утром, – протянул руку для прощания экс-потрошитель фур, выходящий на столичную, если не международную стезю.

– Что б у них жопа была в ракушках, – трехзвездный выразил отношение к ГБ и икнул.

Дав полицейскому чину дойти до служебной машины, «Рефрижератор» щелкнул пальцами, подзывая телохранителя: «Старшого набери, мухой». Выслушав новости от начальника охраны, бандит отдал приказ: «Пусть пацаны присмотрят за Лидкиной мамашей и сыном: могут пригодиться. Позвони самой Лидке, вели ей выбросить трубку вместе с симкой и завести другую на чужое имя. Пусть тебе московский номерок и адрес скинет для связи. Строго объясни, скажи так нужно для безопасности её хахаля». Сам авторитетный бизнесмен или деловой авторитет не носил мобильник, чтобы «не отсвечивать в эфире». Поэтому его уже запланированное перемещение в Златоглавую останется для правоохранителей тайной, хотя и не ненадолго.

Глава 7

Рублевка

«Краткий курс истории ВКП(б)», – прочел Владимир и удивился, – надо же, автор – И.В. Сталин. Иосиф же двух толковых слов сам написать не способен. Вот пройдоха!» Дальнейшее чтение томика проходило в тишине, лишь изредка прерываемой эпитетами: «проститутка», «оппортунист», «иудушка», «лицемер», «эклектик», «меньшевистский прихвостень», «эсеровский попутчик». Огромный дом в Жуковке его почти не поразил после градостроительных перемен в Москве. Путь на дачу партии, то бишь Агрохолдинга промолчал, опасаясь беседовать с «наследниками Дзержинского», как те со смешком представились. Знал, впереди встречи с более ответственными товарищами. Неясно, как те примут, потому и не хотел своей разговорчивостью дать им в руки любые сведения. Пролистав «Курс», понял, что если сам мало информирован о настоящем будущем, то и они слабо представляют реальную картину его прошлого. Из книги несомненно: Ленин для них непререкаемый авторитет. Оставалось убедить всех, что перед ними предстал именно Владимир Ульянов. Как убедить, ведь прошло 100 (!) лет? Чувствовал, что могучее течение его подхватило. Куда вынесет? Неизвестно, только не хотелось бы назад в жулебинскую «однушку». Хватит ли сил выгрести к правильному берегу? В Октябре хватило, но тогда рядом стояли партийные соратники, а дома ждала – Крупская, страшненькая, но Надежда. Сейчас вокруг сплошь незнакомые люди. И родилось первое – мелкое и важное – решение.

– Товарищи, максимально скоро доставьте ко мне Марию. Здоровье шалит и вообще без нее неудобно, – скороговоркой попросил/приказал, внимательно наблюдая за реакцией «дзержинцев».

– Сделаем, Владимир Ильич, – ответили хором и дружно оговорились, – как только станет возможно вывезти ее из Москвы.

«Не отказали – добрый знак. Зарезервировали возможность отказа – ждут, что скажет их начальство. Что ж, пушки к бою!» Боевой настрой испарился, как только оказался в апартаментах. Сперва поразила ванная – горячей воды, сколько душе и телу угодно, еще шампуни, лосьоны, духи и прочие пахучие и текучие субстанции в пузырьках музейной красоты. Распаренный накинул махровый халат с вензелем АПК «Подмосковный» («надо бы выяснить, что аббревиатура означает – Аграрная партия коммунистов?»). Вернувшись в спальню, рухнул на обширную кровать с бельем белоснежным, как встречалось в лучших отелях Женевы и Мюнхена. Хотя останавливаться в подобных не позволяла скудная партийная касса, заходить доводилось. В кремлевской квартире подобной роскоши не было и помине. Рука нашла выключатель у изголовья, свет плавно померк, заиграла умиротворяющая классическая музыка. Уже опущенные веки встрепенулись: «Аппассионата!». Надо же угадали мое любимое произведение!».

Реальность проще: третья жена латифундиста, повинуясь сиюминутной моде, решила стать дизайнером интерьеров и активно руководила отделкой виллы на свой вкус. Апартаменты, доставшиеся Владимиру, окрестила «Бетховенскими» – отсюда и Соната для фортепиано № 23 фа минор. Через недельку муж прилетит к ней на Сардинию и перескажет комплементарную ленинскую оценку. На радостях она позволит ему некоторые извращения в мастер-бедрум, где звучит «Волшебная флейта» Моцарта. Те самые, в немалой степени благодаря которым и стала его супругой, те самые, что после замужества стала придерживать для особых случаев. Пока же платиновая блондинка с обводами корпуса, будто из журнала про фитнес, перевернулась на спину и опустила изголовье шезлонга. Так загар лучше ложится на нижнюю часть подбородка и груди, опять же на прессе не останется светлых полосок в складочках. Шире раздвинула стройные ноги – пусть солнышко проникает и ТУДА. На собственной яхте приятно загорать нагишом под плеск волн.


Утро началось привычно: душ, сушка волос, завтрак, включение подзарядившегося мобильника, облачение в дневную одежду, малость косметики, сумку в руки и на выход. Печать легкой грусти усмотрели бы соседи на лице, встретив в лифте или подъезде. Но встретили Марию уже во дворе трое серьезных мужчин и вежливо-настойчиво усадили в «форд». Серый, без опознавательных знаков, не особо чистый снаружи и тесноватый внутри. Забрали ключи от квартиры и двое ненадолго туда зашли. Вышли отрицательно покачали головами и остались во дворе. Третий привез в неприметное здание без вывески и долго расспрашивал, выяснив в итоге ноль, как полагал, без палочки. Более опытный коллега, наблюдавший по внутренней видеосети, зацепочку обнаружил.

– Слишком спокойно себя вела, – изрек, поучительно подняв указательный палец, – для обычной курицы с улицы. Нет удивления и протестов нет.

– Так к ней в отделение, небось, наркополицаи через день шастают по поводу нариков-пациентов, – попытался возразить опер, проводивший допрос.

– Мне представляется, – старший гэбист пресек бунт на корабле, – ожидала нашего появления: на вопросы отвечала без раздумий, будто заранее представляла, о чем будем спрашивать.

– Хм, нельзя исключать подобный вариант. Как действуем дальше?

– Выставляем за ней «наружку», контролируем телефон и компьютер. Выведет нас на объект поиска. Уверен!

– В больничке будет вне наблюдения. Надо бы в отделение человечка внедрить, вдруг «ленин» туда заявится.

– Под видом больного?

– Нет, из палаты сложно поляну сечь. Лучше под видом мента в коридоре посадим, мол, охраняет важного пациента или преступника-наркомана.

– Недурная затея! Займись. Бабу отпусти, извинись за недоразумение, дай свой телефончик, – руководитель опергруппы уже начал прикидывать, как грамотно доложить наверх, чтобы начальство пистон не вставило. – Волосы, что изъяли из сеточки слива в душе, отправим на экспертизу ДНК – через сутки определимся с аутентичностью «вождя».


Книги любил с детства, отец поощрял тягу гимназиста к литературе. За три единственные месяца университетской жизни успел немного, зато в сибирской ссылке наслаждался каждым томиком, что Крупская и товарищи присылали в Шушенское. В заграницах упивался возможностью прорабатывать серьезные издания, много занимался научной работой. Потом «запломбированный вагон» провез через Германию в революционную Россию, где времени смотреть на листы или покрывать их записями почти не осталось. Бумажный червь стал тигром, волею судьбы возглавившим восстание в Октябре. И сейчас он стоял перед полками с 55 (!) синими корешками Полного собрания сочинений самого себя и не верил глазам: «Я столько написал? В одиночку?» Выбрал наугад том, раскрыл. Названия статей знакомы: «Действительно моё!». Стал проверять другие, и в конце концов докопался до неизвестного названия «Все на борьбу с Деникиным». Проверил дату – 1919. «Так вот меня откуда занесло», – отложил на время знакомство с собственными трудами. Пренеприятнейшее происшествие. Или возможность начать заново, не повторяя известных ошибок? Помочь стране, вновь столкнувшейся с архисерьезными проблемами? «Пожалуй, пожалуй, – родилась уверенность, – ведь мои труды десятилетиями владели умами соотечественников, направляли их на борьбу и свершения. Не зря же в СССР напечатано аж пять моих ПСС. Столько бумаги сейчас не потребуется: стану блоггером, кажется, так сия профессия нынче называется».

Запах кофе либо нравится, либо нет. Большинству по нраву, иным нет. «Наденька в Швейцарии всегда заказывала кофе», – вспомнилось ему, предпочитавшему пиво, в Германии особенно ценившему баварские сорта Weissbier. «Вот сейчас и проверим, наступило ли изобилие после отказа России от социализма», – родился шуточный ход, когда вошел в столовую. Завтрак уже накрыли, при виде разнообразной еды у пришельца активизировалось слюноотделение.

– Что пить желаете? – спросила горничная с двумя термосами в руках. – Чай, кофе?

– Weissbier, bitte, – последовал заказ.

– Она только по-английски рубит, – встрял Вальяжный «дзержинец» и перевел прислуге. – Белого, нефильтрованного принеси.

«Похмеляется», – Спортивный просемафорил беглым взглядом в сторону коллеги. «Вчера трезвого привезли, а ночью спиртного негде взять», – безмолвно не согласился тот. «Зря ему потакаешь: появится товарищ Дю, взбесится». «Напротив – одобрит», – по молодости обучавшийся в шпионской школе старший уверовал, что алкоголь в скромных дозах расслабляет клиента, снимает настороженность. Это точно потребуется Боссу, ежели именно Ленин сейчас смакует пену в бокале. За прошедшие сутки сомнения почти исчезли, слишком цельный образ вождя маячит прямо перед глазами. Как ложечкой снимет верхушку вареного яйца, как подтыкает салфетку за воротник. «Стоп! Заношена рубашка! Наверное, и бельишко попахивает уже. Экипировочку следовало бы освежить, негоже Ильичу ходить в грязном исподнем». Карманы гостя уже проверили, пока тот неспешно наслаждался ванной. Находок не густо: пропуск от Бонч-Бруевича, небольшая сумма в мятых современных рублях и сухарь, трогательно завернутый в сравнительно чистый носовой платок.

Предложение прогуляться по обширному лесному участку Ульянов отверг: «Некогда-некогда. Сейчас архиважно вникнуть в текущий момент. Поработаю в библиотеке. Мне бы туда заказать мороженного, пломбира. Можно, да? И еще ту штуковину, где трогаешь стекло и сайты открываются новостные». Планшетник ему выдали с выходом в интернет, но блокировали доступ к электронной почте и мессенджерам. Босс приехал в гордом одиночестве – разговор с помощником не вдохновил на публичное знакомство с пришельцем. «Если он тот, за кого себя выдает, это – бомба, – размышлял, сидя в «ауди» нынешний лидер большевиков. – Сам решу, когда и если ее рвануть. Хотя крайне маловероятно, что имело место воскрешение Владимира Ильича. Наш человек в персонале НИИ, что занимается сохранением мавзолейной мумия, сообщил: тело на плановой обработке и вот-вот опять будет в открытом доступе». Ленивое движение, вернее ползучая пробка, на Рублево-Успенском шоссе оттягивало волнительный момент встречи. Наконец свернули в узенький проезд между трех– и четырехметровыми заборами, распахнулись железные ворота с камерами наблюдения, вооруженный охранник заглянул в салон. «Уф, добрался!»

– Как? – на ходу бросил старшему «дзержинцу».

– Позавтракал, работает с литературой, осваивает компьютер.

– Я не о том! Как тебе?

– Аутентичный типаж, манера речи соответствует, костюм столетней моды, носит в кармане сухарь.

– Шутки шутишь? Какой сухарь?

– Обычный ржаной.

– Образцы взяли?

– Не хотели пугать, залезая в рот ватными тампонами. Для начального анализа ДНК сойдут и волосы – взяли с расчески в ванной. Рыжеватые, как и ожидали.

– Сам-то что думаешь? Неужели ОН?

– Да, – твердо выговорил бывший оперработник, веривший в свое чутье. – Вы, полагаю, понимаете, какая поднимется буря.

– Еще бы, – неохотно согласился партийный руководитель. – Вселенская!

– «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем»? – Вальяжный переделал цитату в вопрос.

– Окстись! – лидер современных большевиков перекрестился, что с ним нередко случалось по причине настойчивых попыток смычки с православной церковью. – Стране нужен мир и покой, и так потрясений выше головы.

Мысленно попросив Господа о содействии – на благословение не рассчитывал из-за многочисленных прегрешений, решительно вошел в распахнутую дверь виллы. Как-то примет тот, кого привычнее называть «Ум, Честь и Совесть нашей эпохи». Коктейль из трех ингредиентов не знаком ни градусом, ни вкусом. За здравие или за упокой предстояло испить чашу сию? Не подведут ли «дзержинцы», если придется упокоить страждущую душу, забредшую на сто лет в будущее. Поймут ли партийцы, если узнают, что товарищ Дю оказался вынужден сделать столь жесткий выбор? Хотя если человек, выкраденный из Жулебино, провокатор, подосланный врагами, то иного выхода не будет. «Надо выйти на позитив, использовать Вождеявление для усиления позиций партии, – отмел малодушие. – Обниму как родного, пусть включается в идеологическую борьбу. Не с бухты-барахты, а когда наступит подходящий момент, естественно, и в нужном ключе». Мечта о «левом повороте» страны стала ярче. Оставалось выяснить станет ли конкретнее.

Глава 8

АКУЛА

Если свернуть с Арбата в переулок, исчезнут зеваки-туристы, торговцы-лоточники, барды-гитаристы и шаржисты-портретисты. Чище, тише, малолюднее, а главное – иные обитатели. Обеспеченные жильцы старинных и не очень домов, сотрудники солидных офисов, клиентки дорогие салонов красоты, врачи с юристами и их посетители. В спокойных заводях есть и шумная бухточка, где обитает «АКУЛА» – Академическое Камерное Училище Литераторов и Артистов. Вокруг него завихрения из абитуриентов и их родителей, а также педагогов и жуликов, обещающих «надежное поступление за скромные деньги». Рядом общага, где давно, раньше и теперь квартируют потенциальные гении, шедеврами которых искусство только и живо. Именно здесь на первом году обучения счастливые студенты еще верят, что «поэт в России больше, чем поэт», что «красота спасет мир» и тому подобным клише. В свое время не миновала ярмарки тщеславия и Лидочка, приехавшая, дабы театр и кино обрели потрясающую актрису. Назад в Питер вернулась обрюхаченная младенцем, поскольку преподаватель давал ей уроки не только сценического мастерства, не пользуясь противозачаточными средствами.

– Тетя Клава, не узнаете? Это я – Лида, училась у Мещерского, – ввела в курс комендантшу, артистично потряхивая перед ее носом портмоне.

– Лидка! – притворилась, что признала опытная дама, повидавшая разных постояльцев – законных «акулят» и незаконных гостей столицы. – Надолго к нам?

– На неделю, а там как сложится. Я с другом, – девушка кивнула на стоящего в сторонке Керенского.

– Солидный мужчина, – вынесла вердикт хранительница проходной и ловко изобразила на пальцах таксу за ночь. – Деньги вперед за неделю.

– На третьем этаже, с окнами во двор можно?

– Только из уважения к Мещерскому. Он, кстати, здесь. «Принимает зачет» у первокурсницы.

И точно – на третьем этаже на встречу попалась слегка оплывшая, но внушительная фигура с творчески взъерошенными вихрами того неопределенного оттенка, что встречается у мужчин, успешно переживших кризис среднего и последующих возрастов. Большой корабль плыл по коридору и мелкие лодчонки учащихся расступались. Только и питерский гость привык, чтобы ему очищали фарватер, и шел встречным курсом. Столкновение, а штурманша пыталась его предотвратить, дергая за рукав, становилось неизбежным. Предвкушая инцидент, зрители вытягивали шеи, стараясь разглядеть мизансцену, которую готовила Жизнь – лучший из режиссеров. Но ружье, уже повисшее на стене, не выстрелило: демиург-постановщик предпочел использовать эффект обманутого ожидания.

– Сударь, вы бы смотрели по сторонам, – затормозив, бросил экс-глава Временного правительства, раздраженный путешествием из Петербурга в Москву, – не ровен час пострадаете от собственной рассеянности.

– Вы, собственно, что тут делаете? В училище посторонним вход воспрещен, – остановился и преподаватель, только тут подняв очи, ранее опущенные к долу. – Боже, какая фактура! – мозг переключился в профессиональный режим. – Не припоминаю: вы из Ленкома или из Таганки?

– Керенский Александр Федорович, – точный полупоклон головы при абсолютно прямой спине.

– Ну, конечно! Извините, сразу не признал. У кого сейчас снимаетесь? Не слышал, чтобы запустили в производство фильм про революцию.

– Александр нынче в простое, – поспешила вмешаться женщина. – Я – Лидия, его импресарио. Кстати, у вас училась.

– Да-да, милочка, – не узнавая давнюю пассию, буркнул гроза студенток с академической неуспеваемостью. – А реквизит «керенского» у вас имеется с собой? Френч, сапоги и прочее?

– Имеется, – почуяв потенциальную антрепризу, «импресарио» тряхнула сумкой с вещами.

– Волшебно! Возможно, у меня что-нибудь для вас образуется, – Мещерский непривычно для себя обогнул айсберг, излучавший холодное презрение, и заспешил в рабочий кабинет, чтобы сделать звонок. – Не исчезайте, потребуетесь ближе к вечеру.

Кто бывал в общагах, не удивился бы аскетизму и запущенности комнаты. Небывавших обстановка способна расстроить до слез. Вождь после краха февральской революции успел переночевать на дюжине конспиративных квартир. Сперва из числа «господских» – с анфиладой комнат и залов. Потом «обывательских» – достаточно вместительных и комфортабельных. Потом петербургский резидент английской разведки «Сомервиль», в последствии известный писатель Сомерсет Моэм, прятал его в клоповниках трущобного Петрограда. Именно их напоминали запустением закоулки АКУЛы. Нет, ТВ и холодильник имелись, интернет функционировал, но, видимо, для формирования артистизма, как и революционности, во все времена нужны спартанские условия. Сильнейшие пробиваются наверх, слабейшие спиваются вниз. Остальные держатся на плаву, выживая любыми способами, как Клава, Лида или Мещерский.


Оппозиция считается либеральной, лишь поскольку не призывает вешать либералов. Остальных порой очень хочется, если не вздернуть, то вздрючить по-взрослому. Митрофан по кличке «Полтора процента» хотел бы жуткой участи для троицы хохочущих парней, явно антилибералов. Истовый гнев не мог остудить сливочный крем, стекающий по упитанным щекам. Торт прохладный – злоумышленники купили здесь же перед метанием в бывшего премьера правительства РФ. И прямо в престижном ресторане совершили злодеяние против оппозиционного лидера. Хотя за такого его держали лишь некоторые посольства и иностранные СМИ. Выросший из финансовых чиновников постсоветской России, прорвавшийся на правительственный Олимп и низвергнутый с него он страстно мечтал вновь оказаться в правящей верхушке. Увы, в Кремле его не замечали, не желали ставить на кормление. От того на душе грустно, хотя карманы не пустовали и гастроли на Западе доступны, пусть с крайне скромной аудиторией. От того хотелось порвать как бумажку ближайшего тортометателя, но – не царево дело, опять же физическая форма подзапущена, да и пригласивший на обед бизнесмен струсил.

Пока составлял заявление в ОВД «Китай-город», настроение упало до отрицательных величин. Фыркающие от смеха менты, задержанные бомжи, обворованные туристы – отнюдь не либеральный электорат. Единственным представителем последнего являлся адвокат, гладкий и обходительный франт, чье благополучие напрямую зависело от неблагополучия клиентов.

– Число правонарушителей стоит указать побольше, – подсказывал тот, – иначе публика удивится, почему вы и ваш приятель не дали отпор хулиганам. Например, так: действовала преступная группа в составе пятнадцати-двадцати человек, очевидно, вооруженных.

– Не слишком? – усомнился экс-премьер.

– Вы же сказали в заведении было примерно столько гостей. Любой из них мог быть в сговоре с бандитами. Пусть правоохранители разбираются. Надо ликвидировать в зародыше угрозу вашей жизни и здоровью.

– Полагаете, мне угрожает нечто серьезное? – волнение усилило свекольный цвет щек жертвы.

– История не знает случаев, чтобы тортометание позже перерастало в покушение, но кто знает… В прочем не будем о грустном: идете на корпоратив «СуперБанка»? Обычно у них затейливо, с выдумкой. Нельзя же день заканчивать на грустной ноте.

– Пожалуй. Следует всем показать, что мой дух не сломлен. Репрессии и провокации не заставят меня отказаться от борьбы за демократические идеалы, – стал оживать «Полтора процента», закончив бумажную работу и предвкушая работу основную – сбор спонсорской помощи для спасения России.


Агентесса «Прима» готовилась к выходу в свет тщательно: изнуряющие занятия в фитнесе (1,5 час.), расслабляющее лежание-сидение в салоне красоты (3 час.), возбуждающее копание в гардеробной комнате (40 мин.). День заканчивался, начинался рабочий вечер – авто представительского класса ожидало у подъезда респектабельного дома на Остоженке. Оставались последние штрихи макияжа. Как всегда, в последнюю секунду возникла проблема: пряжка на «лабутенах» никак не застегивалась – дырочки на ремешке новеньких туфель не разработаны. Уф, справилась! Вперед, на амбразуры, то бишь в дворец торжеств с исконно русским названием Zaliza. Место знакомое донельзя – юбилеи, свадьбы, крестины, бар-мицва и прочее. Чуть не каждый любовник считал своим долгом тащить туда на тусовку, обычно бессмысленную, но важную для него. Сегодня – другое дело: вечеринка важна для нее лично. Формально крупный банк отмечает годовщину создания, фактически денежные мешки устраивают смотр кандидатур в Координационный совет оппозиции. Куратор велел пробиться в состав: «Кровь из носа, а чтоб тебя включили». Гэбист – чудак: туда не носом пробиваются, кровь, если и потечет, то из другого места. Хотя Илья Моисеевич – хозяин «Супера» – посторонними бабами не особо увлекается: максимум минет в рабочем кабинете и вся любовь. Жену боится, хотя, говорят, после рождения третьего ребенка с ней не спит. Мечта, а не потенциальный любовник: десять минут работы языком и губами, остальное время свободна.

«Зря папа ругал меня за распущенность, очень она способствует политической карьере, – всплыла старая обида на родителя, которому преждевременная кончина позволила остаться в истории демократически избранным мэром, а не коррупционером. – Лучше бы мамочку мою воспитывал, а то, овдовев, половину депутатов через себя пропустила». Настойчивые гудки мерседесовского клаксона прервали когнитивный поток сознания, столь типичный для телеведущей и журналистки, чья фамилия Маршак приобрела известность благодаря покойному отцу и протекции его подручного, столь возвысившегося после переезда в столицу.


– Софа, не начинай опять, – скривился банкир, безуспешно пытаясь нацепить черную бабочку, которую требовал черный же смокинг. – Это– бизнес, ничего более.

– Илюша, оно тебе надо: лезть в политику? – тощая супруга к сожалению не находила свободного пальца, чтобы пристроить надцатое любимое кольцо. – Чтобы ты не делал, сколько бы денег не вгрохал, а люди никогда не полюбят толстого и богатого еврея. Ни в России, ни где-то еще.

– Даже в Израиле? – съехидничал муж, с облегчение надев просто пиджак и оставив расстегнутым ворот белой рубашки.

– Там и подавно. Скажи внятно, зачем тебе поддерживать Координационный совет? Ты же не думаешь, что оппозиция сумеет прийти к власти и принести счастье в наш дом?

– Счастье в доме – это ты, Софа. Оппозиционеры играют роль карасей развлекающих нашу Щуку № 1. Пока они вокруг Кремля плавают, на них отвлекается внимание его хозяина. Мальчишу-Кибальчишу некогда нами, буржуинами заниматься.

– А ну, как узнает, что скрыто подкармливаешь «карасей»?

– Я же не напрямую. Мои партнеры – нынешние и бывшие – подачки подкидывают.

– По-любому тебе яйца оторвет.

– Не, сперва ногами затопает. Я испугаюсь, покаюсь, ему приятно будет. Еще больше меня ценить станет. Каждый гой мечтает иметь послушного иудея. Желательно с активами на сумму с девятью-десятью нулями.

– И когда уже иноверцы поймут, что послушных евреев не бывает, – уже примирительно прокомментировала супруга, сумевшая рядом с часиками пристроить браслет от Cartier. – Только Навуходоносор и Гитлер доперли.

– И где они теперь? – риторическим вопросом Илья подвел итог совещанию в узком кругу.

– Лучше вспомни, где теперь члены «семибанкирщины», что вертели президентом Ельциным, как хотели.

– Некоторые по-прежнему здесь, дорогая, – улыбнулся уцелевший банкир.

Под прикрытием двух внедорожников с телохранителями вырулил «майбах» из резиденции на Рублево-Успенское шоссе. Машины трудяг попроще ползли плотным потоком навстречу, покидая мегаполис после работы. Илья ехал «против шерсти», чтобы вновь показать, кто в столице хозяин. Как неосторожно, но метко заметил молодой и несдержанный коллега по цеху: «У кого нет миллиарда, пусть идет на ****». Понятно, что человеку, пятикратно превысившему данный рубеж, с безденежным людом не по дороге. Даже себе боялся признаться, куда же ведет его собственный путь. Пока тот виделся многовекторным: если так, то сюда, если иначе, то туда. Варианты зависели от развития ситуации в стране и мире, факторы влияния столь многочисленны, что непонятно, куда вырулит толстый и богатый в расстегнутом пиджаке и без бабочки. Требование black tie распространялось на гостей, а не на хозяина жизни. Он сам устанавливал правила, и главное из них – при любом раскладе выжить, сохранить богатство и могущество. Потому и готовился к встречам на корпоративе с теми, кто нужен сейчас, будет полезен завтра или станет важным послезавтра.

Политическая окраска, национальная принадлежность, сексуальная ориентация – бессмысленные лейблы. Они лишь помогают несведущим раскладывать субъектов по полочкам. Опытный глаз видит сущность индивида, раздевая от одежд, в какие бы имярек не рядится. Либерализм, марксизм, консерватизм – суть виды камуфляжа для политиков, рвущихся за куском пирога. И каждый день им хочется бюджет побольше, откат посущественнее, власти помощнее. Сегодня косяком попрут «целовать руку», ту, что достает из кошелька монетки и купюры. Будут ловить его взгляд, бубня заготовленные здравницы в честь «СуперБанка». И взоры их женщин станут гореть желанием, возбуждаясь от сильнейшего афродизиака – вида денежного мешка, превышающего ВВП иных стран. Дурочки позавидуют бриллиантами Софы, умные станут напрашиваться к нему кабинет на сеанс орального секса. Среди них могут оказаться и мужчины или внешне подобные им существа.

То чуть позже, а в данные минуты пневмоподвеска убаюкивала, разгружая сознание от навязчивых мыслей и видений, отодвигая в будущее – пусть недалекое – принятие решений, способных круто изменять судьбы людей, предприятий, партий, государства. Легкое всхрапывание заставило жену бросить недовольный взгляд на мужа. Она ненавидела храп, надоевший, когда еще делили одну спальню. Ведала, что скоро расслабится и сфинктер, перестав удерживать газы в кишечнике. Толкнула: «Приехали, соберись». Илья знал ее уловки и не обиделся: столько лет вместе – матери его детей простительно вольное обращение с благоверным. Главное – не есть ничего на банкете: место не особо кошерное, но такую ораву в другом не прокормить.


– Как можно кушать этакую дребедень? – возмущался Керенский, с отвращением глядя на свои пальцы, испачканные кетчупом из чизбургера «Дакмональдс». – Неужели нельзя найти заведение, где подают дичь или говядину порядочную?

– Найти легко, если денег и времени навалом, – терпеливо пояснила Лидия. – А у нас работа на корпоративе через полчаса, и карман от бабла не ломится.

– Ангажемент странный. Почему твой знакомый режиссер меня пригласил? Роль не объяснил, – облаченный во френч мужчина решительно положил назад в картонную коробочку остатки котлеты и остальные ингредиенты фаст-фуда.

– Как ты не понимаешь? Там будут влиятельные бизнесмены и политики. Это – шанс познакомиться с элитой, произвести впечатление. Ведь мы, – девушка умело включила себя в состав Dream Team, – сразу попадем в нужный круг общения. Это не у Исаакия сшибать по пятерке и десятке. У гостей долларов и евро хоть задницей ешь.

Идиома из новояза была не до конца ясна, с точки зрения количества валюты в распоряжении гостей «СуперБанка», но совершенно понятна, с точки зрения её качества. Керенский в шахматах разбирался слабо, но твердо усвоил от отца, что в игре качество важнее количества. Оставалось применить свои отточенные навыки овладения умами толстосумов, пусть и будучи приглашенным скоморохом.

– Хоть руки тут можно сполоснуть? – процедил сквозь зубы и неожиданно остался доволен чистотой туалетной комнаты в сети общественного питания ХХI века. – Не всё тут ГМО, – ввернул вновь услышанный термин, стоя перед зеркалом и поправляя безукоризненный ежик стального цвета. – Вперед, труба зовет. Сабли к бою!

Глава 9

Грелка

Чаще лучше молчать, иногда – говорить. Только как сделать правильный выбор любому из собеседников, если оба привыкли вещать? Остановить вождя, пусть даже никудышного оратора, можно либо грубой физической силой – к чему прибегать рановато, либо встречным палом огненных слов. Глаголом рекомендуют жечь сердца людей: чего их жалеть-то? С партийцами высокого ранга следует обходиться бережливее, по крайней мере, пока те не объявлены политическими отщепенцами или идеологическими отступниками. Красная черта еще далека.

– Вы сами себе противоречите, товарищ Дю, – Ленин умело нанес удар словесным серпом по половым органам оппонента. – Из вашего же рассказа вытекает, что некий Фубайз передал фабрики рабочим, а землю – крестьянам, или колхозникам, если использовать современную терминологию. Это и есть национализация, которой требовал Карл Маркс и я лично добивался.

– Ваучеры, бумажки, трудящиеся получили. И те продали капиталистам, получив взамен кукиш с маслом, – руководитель партии столь же ловко применил вербальную веерную защиту.

– От чего же?

– Жрать хотели, водки хотели, вот и отдали не за понюшку табака.

– Удивительная близорукость! Куда смотрели большевики, почему не вступились за права пролетариата и трудового крестьянства?

– Пробовали, только власть в стране захватили прозападные либералы.

– Ставленники компрадорской буржуазии?

– Они самые.

– Однако в России победил социализм: власть на местах принадлежит Советам, проведена электрификация – вон сколько лампочек горит в этом лесном дворце.

– Да, Владимир Ильич, вы справедливо писали: «Социализм=советская власть+электрификация всей страны». Только влияние Советов нивелировано вертикалью власти, установленной Кремлем при помощи правящей ныне партии «Цельная Русь», а национальную энергетику расчленил и приватизировали Фубайз и же с ним.

– Опять Фубайз! Прямо злой демон! Везде поспевает.

– Нынче за госсчет «развивает» нанотехнологии…

– Что за зверь?

– Мелкие штучки, типа мини-компьютера, который вы начали осваивать.

– И каковы результаты?

– Ноль, вернее, отрицательные. Как заметил острослов: «Потратив гору денег, удалось изготовить микроскопическую модель самолета. Причем столь маленькую, что её не видно не только невооруженным глазом, но даже под микроскопом».

– Смешно!

– Грустно!

– Хотел бы я встретиться и подискутировать с господином Фубайзом.

– Постараемся организовать. А пока готовы исполнить любую вашу просьбу. Может быть, что-то требуется в персональном плане – не стесняйтесь. У партии есть серьезные финансовые и материальные возможности.

– Что подразумевают ваши слова?

– Например, вам следует сменить костюм.

– Ну, костюм свежий не помешает, но только точно такую же тройку.

– Слишком она характерная, а вы в розыске, товарищ Ленин, – покачал головой современный революционер.

– На каком основании? – заволновался революционер из прошлого.

– Изучаем вопрос. Тайная полиция ищет, это точно. Но не волнуйтесь: здесь вы в безопасности.

– Что ж, пока вхожу в курс дела, можно и на консквартире отсидеться. Только Марию мне привезите, пожалуйста, чтобы за здоровьем приглядывала.

– Обязательно, – одобрительно пообещал Дюбенин, на личном опыте знающий сколь благотворно влияние женщины на мужчину. Особенно постоянное и физиологическое. Опять же, через бабу легче контролировать вождистские замашки посланца из прошлого. Врачиха сможет взять мазок для анализа ДНК пришельца. «Не забыть поручить изъять образцы биоматериала Ульянова из Горок Ленинских», – сделал мысленную пометку. Чистая формальность: и так ясно, кто поселился в «Бетховенской» части загородного дома. «Мы перевернем страну! – мечтал Дюбенин, покидая Жуковку. – «Левый поворот» станет левым переворотом!»

Сиюминутная мечта Ильича была приземленнее: при случае порвать Фубайза, как Тузик грелку – кажется, так звучит актуальный синоним выражения «в клочья». И еще хотелось, чтобы прошла боль в затылке. В прочем, последнее желание осуществилось моментально. Вальяжный «дзержинец» с первого взгляда узрел причину нахмуренного лба у постояльца и предложил несколько видов анальгетика. Обилие таблеток смутило Владимира, природная осторожность, помноженная на многолетний опыт конспирации, взяла верх: «Ладно одну единственную, ту – розовенькую. Впредь стану принимать микстуры только из рук Марии».

Среди обилия мыслей, пульсирующих в прояснившейся голове, мелькнула личная, вовсе не мирового и даже не общенационального характера: должно быть приятно засыпать под «Аппассионату» с Машей под боком. «Какие у нее мягкие руки, высокая грудь», – желание возникло неожиданно, толи превосходное питание помогло, толи возбуждение от предстоящей схватки с контрреволюцией. Ничегонеделанье и прогулки на свежем воздухе часто ведут к росту сексуальной потенции. Хотелось дерзать, пусть пока и не в постели. Нежданное предложение Спортивного «дзержинца» упало на благодатную почву.

– Владимир Ильич, вы бы поплавали в бассейне, пока новую одежду не привезли.

– Охотно. А портного уже вызвали?

– Нет, в интернет-магазине заказали. Курьер будет через час-другой.


Шеф ГБ редко бывал в добром настроении – работа не давала поводов. То теракт, то резонансное убийство, то шпион завелся в неположенном месте. Тем приятнее мелкие оперативные радости.

– Уверен, что правильно считал сигналы? – для пущей важности переспросил зама.

– К гадалке не ходи: товарищ Дю средь бела дня помчался на дачу Агрохолдинга, хотя ее формальный владелец отсутствует. Ясно, с кем-то встречается.

– Твои люди следят за лидером парламентской фракции большевиков? Без моего разрешения и санкции Кремля?

– Ни в кое случае, – подчиненный на зубок знал правила общения с начальством, – просто его машина – из спецгаража – оснащена ГЛОНАСС датчиком определения местоположения и маршрутов. Обеспечение безопасности известного политика требует, чтобы Служба знала, где тот находится или находился.

– Да-да, так № 1 и скажу. Давай дальше.

– Затем с дачи поступил заказ на два темных мужских костюма-тройки 48 размера и полдюжины рубашек не приталенных, – докладчик заглянул в папочку со справкой, – воротник 41, белых, а также на два галстука в горошек, темных. Именно подобным образом одевался разыскиваемый нами субъект.

– Планируешь устроить рейд в Жуковку на основании косвенных данных?

– Нельзя действовать столь грубо в самом начале. Просматриваются два варианта действий: первый – продолжить наблюдение, второй – откровенно побеседовать с товарищем Дю на высоком уровне.

– До конца дня внеси ясность: есть на даче Ильич или нет. Вели опросить выходящих из нее лиц. Пошли внутрь человека.

– Прослушку на все телефона на объекте?

– Рано, опять же может произойти утечка. Скандал недопустим. Что по женщине-врачихе?

– Контролируем полностью, включая телефон и интернет. Один пациент-наркоман написал на нее заявление, мол, злоупотребляет препаратами строгой отчетности.

– По чьей инициативе настучал? – поднял брови шеф.

– Ничего противозаконного: просто побеседовали с пациентом от имени наркоконтроля.

– Что по Керенскому?

– Есть информация, он перебрался в Москву.

– Как ушел из Питера?

– Тупо вылетел рейсовым самолетом, предъявив паспорт на имя Керенского Александра Федоровича.

– Прохлопали! Кретины!

– Кто же мог подумать? Паспорт такой органами ФМС не выдавался. Видимо, фальшивый. След в Москве потерян. Но с ним девушка легкого поведения, парочку легче найти. Пройдем по ее биографии, связям в столице.

– Время уходит, а ничегошеньки толком не выяснили, – раздражение выплеснулось пока ограничено, но заместитель понял: вскорости может последовать серьезный пистон с самого верха.


Курьер сперва заартачился: мол, не стану брать камеру и микрофон. Понятно, боялся: в серьезной рублевской резиденции могут отметелить за оперативные хитрости. Когда его обыскали и нашли существенное несоответствие наличности и общей суммы приходных ордеров, то обмяк. Окончательно согласился, услышав, что оперативники хотят изъять недоставленную одежду и задержать до выяснения автомобиль, как средство незаконного промысла. Увы, в дом его не пустили, рассчитались в сторожке. Но и полученный материал порадовал сотрудников ГБ: на видео сразу опознали Вальяжного «дзержинца», известного близостью к руководству большевиков. «Именно ему доверяют тонкие и сложные делишки, – прокомментировал начальник опергруппы, которая, чтя закон, не следила за партией, а лишь «обеспечивала её безопасность». – С его опытом и послужным списком ерундой не занимаются». Сообщение достигла заместителя Службы ГБ. Тот с вожделением стал чесать пораженные псориазом локти. Рукава закатал раньше, когда прошло сообщение о странном звонке, поступившем на мобильник Марии: неизвестный предложил серьезное вознаграждение, если врач возьмет в больнице неоплаченный отпуск и займется здоровьем «Володеньки». Абонента вычислить не удалось, но он находился в Жуковке. Гэбист не удержался и переиначил стих неизвестного автора.

«Камень на камень, кирпич на кирпич –

На **** ты ожил Владимир Ильич.»

Оставалось выбрать: доложить шефу прямо сейчас или выждать до завтра. Выбрал второе – чутье подсказывало, что фишка пошла правильная, что еще немного и пасьянс сложится до конца. Идейку на сей счет подкинул начальник отдела, за которым ранее числился шустрила. Снял трубку и дал добро на проведение оперативного мероприятия «получение информации втемную», известного также как пьянка.


Алкоголик не обязательно надирается каждый день до розовых слонов. Человек, не способный воздержаться от регулярного приема пусть и ограниченных доз спиртного, редко признается в наличии зависимости. Сотрудники правоохранительных ведомств в группе риска. Апофеозом свободы нравов может служить фраза из служебной характеристики: «… ведет себя подозрительно – не пьет». Начотдела вспомнил курьез, получив приказ сверху, и покачал лысым шаром, что крепко сидел у него на плечах, органично скрывая полное отсутствие шеи. Вызвал опера предпенсионного возраста.

– Иваныч, трезвенником стал, западло чарку опрокинуть с боевыми товарищами, – начал с подначки, но реакции не дождался: битый жизнью сотрудник помалкивал, ожидая дальнейших ходов босса.

– Небось скучаешь по временам, когда расслаблялся с Митричем. За то его и вышибли из органов. Я тебя спас, поручился.

– Вы это к чему? – подчиненный заерзал задом на стуле. – В завязке я.

– Сегодня придется развязаться. Сумеешь Митрича разыскать?

– Недавно поздравлял меня с днем рождения, имеется его новый номерок.

– Позвони, пожалуйся на жизнь, предложи пропустить по рюмке «чая». Якобы, кадровики готовят документы для твоего увольнения в запас. Не знаешь, как жить дальше, работу ищешь. Сделаешь тонко и убедительно, продлим тебе контракт еще на два года. Согласен?

– Нет проблем! – приободрился оперативник, не представляющий, как и что с ним будет вне стен родной «конторы». – Задание?

– После возлияний и прелюдий продай ему инфу: мол, Служба вычислила, кто скрывается на партийной даче в Жуковке и готовит захват. Дорого продай, а лучше попроси после отставки тебя пристроить к большевикам.

– Сделаю. Неужели, правда, Ленин прячется? – удивился Иваныч.

– Правда, не правда! Какая разница, ты же офицер, присягу давал. Нам по барабану, хоть Будда или Шива. Действуй!


Выпивка – процесс сложный, не линейный. Бывает, забирает сразу, случается, вообще не берет. Вот и подосланный опер пил, а не хмелел – нервничал. Митрич напротив – накатил и моментально расслабился. Водка, она ведь по пищеводу сразу в мозг бабахает, хотя, по науке, должна попадать в желудок, всасываться в кровь, разминать печень. Резко улучшилось настроение, и так неплохое после безукоризненного выполненного поручения товарища Дю. Женщины в «Остерии» стали казаться красивее, закуски – вкуснее. Даже гнусные иностранцы, за соседним столом мучившие сорокоградусную мелкими глотками, уже не особо раздражали. Поздний вечер, дел в резиденции нет, ну, таких, чтобы Спортивный коллега не сумел прикрыть тыл, отчего же не кирнуть с закадычным приятелем. Можно открыть ему глаза на бытие вне «конторы», которая, конечно, сотрудников воспитывает, как строгая мать, учит уму-разуму, а потом выбрасывает за ненадобностью.

Вдруг, разгоняя хмель, комаром запищал внутренний сигнал тревоги: «Стоп-стоп! Уж больно невероятное совпадение по времени и месту. Не успел Ленин и суток пробыть на Рублевке, как здесь же нарисовался Иваныч, вдруг решивший выйти из трехлетней завязки. ПОДОСЛАН!» Еще почти час продолжал подавать правильные реплики, смеяться над анекдотами, вспоминать старые оперкурьезы. В завершение пообещал златые горы, если поступление информации продолжится, но НИЧЕМ не выдал, что знает о реинкарнации вождя мирового пролетариата. Предположение о наличии секретного гостя на даче, к которому приезжал товарищ Дю, дезавуировал: «Тараканит новую горничную по выходным, а тут шишка у него внеурочно возбухла». При расставании долго обнимались, к машинам разошлись целеустремленно. Каждый обдумывал доклад руководству. Завтра репа будет трещать нещадно у обоих. Но ведь фармакологи создали анальгетики: иные посильней тех, розовеньких таблеток.

Глава 10

Смотрины

До идиотизма пафосный фонтан из расплавленного шоколада мог привлечь только мух и ос. Подобных среди приглашенных не обнаружилось, и коричневые струи бесцельно наполняли окружающее пространство ароматом ванили – сам-то какао-продукт не пахнет. Не пригласили на банкет и Козьму Пруткова, советовавшего: «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану».

Допотопного классика мог бы процитировать экс-глава Временного правительства будь у него свободная минутка. Ан нет её. Мещерский вытолкнул из подсобки в людской водоворот с напутствием: «Будьте самим собой». Гости рвали на части, стремясь сфотографироваться со знаменитостью, пусть, на их взгляд, и бутафорской. Автоматически закладывая руку между пуговиц френча, пришелец старался изучать публику. От крайне респектабельных и солидных джентльменов до экзальтированных личностей, квалифицированных Лидой как «фрики». Персоны под воздействием алкоголя и даже наркотиков нередко соседствовали с умопомрачительными дамами, чьи совершенные лица и груди дополняли сияющие драгоценности. «Всё фальшивое», – шепнула спутница, вытаскивая приятеля из объятий особенно настойчивой особы. Чем дальше, тем больше Александр ценил точные подсказки «импресарио». Когда на него напал здоровый мужик с высоко поднятой палкой и заставлял синхронно смотреть вверх, Лида успокаивающе кивнула копной черных волос: «Селфи. Ерунда». Керенский разглядел на конце палки-удилища крошечный прямоугольный аппаратик, с которыми люди не расстаются ни на секунду.

Курить в общественных местах – а Zaliza к таковым относится – запрещено. Хотя, если очень хочется, то можно создать дымовую завесу на ступенях у входа, окуривая всяк туда входящих. Но то для гостей средней руки. Для випов существует потайная комната, где не спешно обрезают, мусолят и наконец раскочегаривают сигары. Сразу по трем причинам здесь страдал 2-й секретарь посольства США. Во-первых, являясь ярым противником никотина. Во-вторых, осознавая, что дым сводит на нет неделю здорового образа жизни – джоггинг, массаж, целибат. В-третьих, догадываясь, что смотрины ведущих оппозиционеров не принесут даже дырки от бублика. С русским у него обстояло неплохо – в госдепартаменте вновь стали доплачивать за знание языка Московии. От того, сидя в кресле, без особых надежд присматривался к заходившим по очереди либералам, демократам и просто оппозиционерам. Те демонстрировали свое рвение и авторитет перед панелью из курильщиков, в центре которой пыхтел дымом хозяин вечеринки. Сперва промелькнули легковесы, потом продефилировали полутяжи и в завершение приплыл Митрофан-Полтора Процента.

Гранд-финал имел место в его присутствии, когда впорхнула Маршак под ручку со Сливальным – известным обличителем коррупции. Пока последний радовал финансовых доноров планами по раскрытию тайных богатств кремлевских функционеров и прихлебателей, известная ведущая корпоративов, юбилеев и свадеб сделала чмоки-чмоки с дипломатом.

– Wo w! Наряд от Donna Karan! Тысяч семь? – дежурно восхитился тот.

– The New Infinity Dress, – с хорошим произношением ответила девушка и перешла на великий и могучий, – платье-трансформер, всего штука баксов. Сейчас светиться нельзя, налоговики роют под меня.

– Даже дома обыск провели, не так ли?

– Выгребли кэш из сейфа.

– Много?

– Двушечку.

– Два миллиона!?

– Гонорары за последний год! Мои сбережения, нажитые непосильным трудом! Motherfuckers! Хотя намекнули: вернут, если буду вести себя прилично, – не удержавшись, агентесса «Прима» упомянула основу своей вербовки гэбистами.

– А будешь? – американца интересовали не денежные трудности, а работоспособность несгибаемой соратницы Сливального и Митрофана.

– Как вернут, я им задницы порву! Каждому! Начну с первого номера и далее по списку.

– Что скажешь про Координационный совет?

– Дерьмо – пчелы, дерьмо – мед. Дарю идиому из словаря моей бабушки. Даже Полтора Процента – bullshit. Там по залу бродит двойник Керенского – вот мужчина: фигура, речь, достоинство. Прикольный! Вождь!

– Знаешь его? Откуда взялся?

– Не центровой чел. Мещерский приволок, небось, из провинции.

– Присмотрись к нему. Потом расскажешь.

– ОК. А что посол думает насчет КС? – Маршак тонко-прозрачно намекнула на личный пиковый интерес. – Позовет на очередное чаепитие в резиденцию?

– Состав окончательно согласуем на следующей неделе. Ты в теме, приглашение получишь. Давай, двигай к хозяину «СуперБанка»: тебя глазами щупает, как бы носом не трахнул. Ревнует.

– К тебе? Ты же вроде русских девушек избегаешь. Скрытый русофоб?

– Просто опасаюсь попасться в сети ГБ.

– Или тебе русские мальчики больше нравятся? Вон твой коллега в Екатеринбурге отличился недавно…

– Не хами, а то твою многократку аннулирую. Как в Майами ездить без визы станешь? С Кубы на лодке поплывешь?

– Не шути так, – сделала вид, что испугалась агентесса. – Апартаменты на Ocean Drive — память об отце. Я побежала, – «Прима» упорхнула счастливая, что пока удается балансировать между Штатами и Рашкой, и озабоченная, что однажды придется выбирать: к какому берегу прибиться.


Не Нефертити, но голова идеальной формы. Для женщины из Узбекистана, что поет на английском, выбрита налысо и с татуировкой от ступней до макушки. Чарующий низкий, с хрипотцой голос растворялся в гомоне наевшихся-напившихся гостей, ценителей вокала среди которых осталось совсем ничего. Обилие децибел из чудовищных динамиков уже помочь не могло. Ведущий вечера уловив настроение, перешел на стёб в духе Comedy Club и обратился к соведущей Маршак.

– Несравненная, сегодня – вечер исполнения тайных желаний. Хочешь меня?

– Керенского хочу, Александра Федоровича, – неожиданно отшила девушка.

– Женщины, и вам приглянулся мужчина, свергнувший царя? – не смутился профессионал, моментально прочувствовав дальнейший ход.

– Дааа! – застонала подогретая публика, недотискавшая диктатора в фойе.

– Ке-рен-ский! – начал шоумен, подбадривая зрителей на скандирование.

Пришелец из прошлого стоял за кулисами, подпитываясь энергией из зала, и лишь для вида поупирался, когда Мещерский пригласил на сцену. Он скучал по тому краткому периоду, когда обыватели носили его на руках, да что самого – его автомобиль! Когда женщины забрасывали цветами и падали в обморок от избытка чувств. Эмоциональное возвышение над толпой пьянило, распаляло красноречие, заставляло находить слова и жесты, проникающие прямо в сердца. Наступал миг воспарить и вновь, пусть временно, наполнить уши и души тем, чего так не хватает этим богатым и сытым. Предстояло дать им почувствовать, что на свете есть единственный человек, который только и понимает их чаяния, способен их сформулировать и, главное, выразить. Это потом свидетели станут его цитировать или выдавать его фразы за собственные мысли. Сперва будут гордиться, что присутствовали при реинкарнации вождя Февральской революции, позже, как уже бывало, начнут стесняться своих восторгов, примутся клеймить кумира. Потом, не сейчас. В зале никто в данный миг не осмелится произнести предупреждение:

«Иных богов не надо славить.

Они как равные с тобой.

И дерзновенною рукой

Их вольны люди переставить.»

Маленький шаг для уроженца Симбирска – огромный шаг для Координационного совета. Его обретаемый, вот-вот, лидер начал речь: трепещите враги, возрадуйтесь союзники. Вербальный источник забил с нарастающей силой, темп менялся, позы чередовались, интонации скакали от альфы до омеги. Застолье одномоментно превратилось в аудиторию, гости – в поклонников. Успех очевидный и всеобъемлющий. Шоумен и журналистка имели длинные антенны и короткое время реагирования: к чужой удаче следовало присоседиться, присоединиться, присосаться.

– Ваше мнение о Ленине? – задал серьезный вопрос комик-конферансье. – Володя же совершил революцию, стал вождем. Не очень хороший человек: забирал деньги у богатых, отдавал бедным, в итоге вся Россия стала нищей.

Зал взревел и сразу затаился, ожидая услышать откровение.

– Государственный преступник, в октябре организовавший не революцию – народ совершил ее в феврале 1917-го, а вооруженный мятеж, – Керенский молниеносно выдал ответ, выстраданный после падения возглавляемой им Директории. – Я становлюсь на юридическую точку зрения и предлагаю незамедлительно начать судебное следствие против гражданина Ульянова и его большевистских заговорщиков.

Дикция враз стала резкая, отрывистая; жест – редкий, неожиданный, повелительный; лицо – бледное, напряженное.

– Но тогда нынешний режим в стране, – встряла умная телеведущая, – потеряет легитимность, как преемник власти последнего столетия.

– Он ее и не имел – утверждаю, как знаток законодательства. Само название «Российская Федерация» не имеет легального наполнения, ибо вслед за крахом монархичества был принят республиканский порядок государственного устройства, провозглашена Российская Республика.

«Да здравствует РР», – раздались крики, сперва отдельные и робкие, потом многочисленные и громогласные. Керенский по давней привычке выбирал – впасть в истерику или грохнуться в обморок, что благожелательные слушатели обычно истолковывали как признак благородного переутомления на поприще самоотверженной государственной деятельности. Однако, не вполне ориентируясь в современных традициях, ограничился тем, что всплакнул и утер слезы и испарину носовым платком. Затем медленно, словно обессилев, сошел со сцены, демонстрируя нечеловеческое изнеможение. Его обнимали, хватали за рукав, хлопали по плечу и даже ниже – иные приветствовали, не встав из-за стола.

– Гонорар утрою! – Мещерский горячо зашептал Лидии, прикидывая, насколько поднять плату за будущие корпоративы с участием ТАКОГО актера. Вал заказов обеспечен, оставалось инкассировать башли. Содействие его бывшей студентки, а ныне пассии Александра Федоровича стало крайне важно.

– 3000 за вечер, – молниеносно сориентировалась девушка, отодвигаясь от попахивающего старостью мэтра.

– Долларов!?

– Нет, блин, японских иен!

– Хорошо, – поспешил согласиться режиссер, опасаясь, чтобы евро не стало мерилом свежего таланта и расчетов с его «кассиршей». – Знаешь, нечего вам обретаться в трущобе АКУЛА, перебирайтесь-ка на мою квартиру. Бесплатно. Я ее хотел сдать в наем, сам-то живу за городом.

Несостоявшаяся актриса знала, во что обходится бесплатный сыр, но не каждый день получаешь приглашение в благоустроенную столичную мышеловку.

– С удовольствием, – произнесла в ответ, уже планируя вить веревки из Мещерского, раз публика запала на худого телом и полного экспрессией человека во френче цвета хаки. Правда, ТВ-сучка вьется вокруг бой-френда, надо бы отшить. «Ерунда! На крайняк попрошу «Рефрижератора» – он же велел позвонить, как устроимся. Надо бы и сынишку проведать, как там у бабули». За важными и приятными мыслями проглядела кривую мину на физиономии у Митрофана-Полтора Процента, которого чужие успехи завсегда раздражали. Особенно шквал аплодисментов, так контрастирующий со смешками после кондитерской атаки.

2-й секретарь видел ситуацию совсем иначе: рождение celebrity давало шанс вести свежую струю в протухшую либеральную тусовку, гордо именовавшую себя оппозицией. Именно оригинальный чудак сможет доходчиво и убедительно разъяснить общественности, почему Западу и его местным болельщикам ВСЁ не нравится в России. Как и другие американские планы, замысел был хорош и, как все они, не отвечал на простенький вопрос: «А что потом?» Сеять «управляемый хаос» – центральный элемент внешней политики Белого дома. С хаосом получалось, с управлением нет. Но последствия отдалены во времени, важно то, что сейчас. «Цветная революция» в России – давняя мечта. Удастся свалить или хотя бы расшатать «неправильный» режим в Кремле – сказочный вариант. И те, кто его планировал и осуществлял, станут уважаемыми членами вашингтонского истеблишмента. А потенциальный бардак в государстве с ракетно-ядерным оружия – проблема самих русских, во всяком случае, не нынешнего дипсостава посольства США.

Владелец люксембургского холдинга и двух паспортов – РФ и Израиля – имел еще английский вид на жительство и частенько обретался в Лондоне. По соображениям безопасности и налогообложения. Активы – тот же «СуперБанк» – концентрировал главным образом в России. От того смотрел дальше сидящего на зарплате дипломата, на несколько ходов вперед просчитывая инвестицию в новоявленного, хотя и староизвестного вождя. Бюджет на первом этапе скромный. Задача элементарная: наработать скандальную известность радикальному борцу за права, свободы и, конечно, за рынок. Потом ее конвертировать в политический авторитет и… продать подороже. Максимальную цену платят не участникам чаепития в посольской резиденции Спасо-Хаус. Госдеп и ЦРУ экономят на бунтарях и провокаторах, угощают их «печеньем» и посулами. Реальные бабки можно поднять только из госбюджета, а из него в первую ложку – и большую – зачерпывают люди из правящей партии «Цельная Русь». Вот куда бы пристроить талантливого артиста разговорного жанра, с горящими глазами и предынфарктным имиджем. «Значит, нам туда дорога», – замурлыкал про себя старую фронтовую песню. Пока остальные пялились на Керенского, Софа смотрела только на мужа – потрепанного финансовыми и иными баталиями, с лишним весом, немодно одетого – и видела любимого насквозь. «Опять каверзу придумал хитрюга», – одобрительно улыбнулась ему сквозь шум зала. «Угу», – подмигнул тот.

Глава 11

Ново-Огарево

Привычка работать по ночам проистекала не из советских традиций. Сталин, и правда, был совой, вернее, стал во время Великой Отечественной, когда поступившую за день информацию с полей сражений успевал обработать Генштаб и требовалось принимать судьбоносные решения. После войны привычка осталась, усиленная частой бессонницей. Хрущев и Брежнев предпочитали более расслабленный ритм – успевали и поохотиться, и выпить, а какие бдения в ночи после расслабона? Нынешний Лидер спал мало: работал допоздна, вставал рано. По необходимости, ибо взвалил на плечи слишком много для одного, пусть спортивного и выносливого человека. С коллективным руководством в России не складывалось, рулить вертикалью власти приходилось лично. А она не столько продвигала решения проблем сверху вниз, сколько поставляла эти самые проблемы снизу вверх. И винить некого: что выстроил, то построил. Вот и сейчас директор ГБ опять печалил рассказом об очередной попытке врагов поджечь отчий дом.

– Внутрибольничная агентесса, подведенная к Марии, доложила, что та действительно познакомилась с неким Владимиром Ильичем, как две капли воды похожим на Ленина. Даже его одежда полностью аутентична для начала ХХ века. Результаты МРТ его головы, добытые нами в Сотой градской, где работает дама, в значительной степени соответствуют результатам, полученным при post mortem вскрытии мозга Ульянова. Подруга «вождя», будем так ее называть, подала заявление о предоставлении неоплаченного отпуска и приехала на дачу большевиков в Жуковке, где, по оперативным данным, и скрывается «Ульянов». Ранее ее посетил нынешний руководитель большевиков и, вероятно, имел длительную беседу с имяреком. В настоящее время Служба проводит ДНК-экспертизу волос, изъятых из стока в душе на квартире Марии. Первичные результаты ожидаю с минуту на минуту.

– Предположения? Предложения?

– Не исключено, субъект подослан в целях подрыва общественного порядка.

– Кем?

– По открытым источникам и по разведывательным данным, эксперименты по клонированию легально и ограничено ведутся только в Великобритании, а скрытно и масштабно – в США.

– «Англичанка гадит», – № 1 процитировал Суворова, кратко резюмировавшего дипломатические, экономические и шпионские действия Лондона против Москвы. – Или Американка.

– Есть архивные материалы от 1991 года о пропаже некоторых биоматериалов из НИИ, ведающего консервацией останков Ленина в Мавзолее. Тогда удалось установить причастность британских эмиссаров. За четверть века можно черта вывести в пробирке.

– Ну, и хер ли нам волноваться об ожившей мумии? Что она может сейчас?

– Позволю напомнить, что, вернувшись в Россию в 1917 году, Ленин был совершенно неизвестен за пределами узкого круга марксистов. Но к Октябрьской революции – всего за полгода – сумел увеличить численность партии большевиков в 15 раз! Разумеется, нельзя экстраполировать тот результат на нынешние реалии, но в условиях социально-экономических трудностей в стране и развития интернета…, – главный гэбист многозначительно умолк.

– Полагаешь, большевики снюхались с америкосами?

– Не думаю, но возможно совпадение интересов. В 1917 американские капиталисты помогали раздувать революционные настроения, кстати, вместе с немцами, разрешившими Ленину проехать из Швейцарии в запломбированном вагоне через Германию, находившуюся в состоянии войны с Россией.

– Предлагаешь что? – в лоб выстрелил Лидер.

– Аналитики, – увернулся от личной ответственности подчиненный, – считают возможными три варианта: а) пока ограничиться прояснением ситуации;

б) вам или мне прямо побеседовать с товарищем Дю;

в) кардинально решить вопрос.

– Ликвидацию, – отмел оперативный эвфемизм Лидер, – запрещаю без особого приказа. С Дю надо будет поговорить по душам, но сначала нужно в деталях выяснить расклад. В ближайшие часы сосредоточьте силы на сборе сведений, задействуйте весь спектр оперативных возможностей. Весь! У вас несколько дней, пока джин не вырвался на свободу. Что по Керенскому? Серьезная история или пропагандистский вброс?

– Тайно прибыл в Москву. Ищем, – с кислой миной произнес посетитель, приготовившись «позитивно принять порцию конструктивной критики».

Её пришлось подождать, хотя и недолго. На старомодном внешне телефоне цвета слоновой кости – сугубо отечественного производства, одобренного опер-техниками ГБ – замигал светодиод. «Что? – тихо и от того особенно зловеще спросил № 1, недовольный дистанционным вмешательством секретариата. – Хорошо, включите». Ожил черный монитор на письменном столе, ТВ показывало видео из Zaliza. Узрев Керенского, Лидер замер, не моргая, взирая на действо, внемля словам, оценивая жесты. Закончив просмотр сенсационного репортажа, перевел взгляд на побагровевшего Гэбиста и мягко, почти по-отечески укорил бабушкиной фразой из далекого детства.

– Эх ты! Считай, просрал должность. Работай пока: подключи программу «АБЦ». По итогам решу, что с тобой и твоими «аналитиками» делать.

Лес в Ново-Огарево обычно загадочно шумит – даже по ночам западный ветер продувает верховья Москвы-реки, дарит свежий воздух обитателям Рублево-Успенского шоссе. Выйдя из президентской резиденции, шеф ГБ вздрогнул от тотальной тишины, словно обширная территория враз превратилась в царство мертвых. Даже летучие мыши прекратили охоту на насекомых, старающихся воспользоваться темным временем для воздушного путешествия. Мрак еще не стал полным, хотя сгущался не по-летнему интенсивно. Приближался час волка, скорее, двух волков, вновь готовых разорвать державу в клочья. А она только-только стала на ноги, обрела гордость, стала робко верить в свою историческую судьбу. Это в кино на серых хищников охотятся с красивыми и стройными борзыми, в жизни без отвратительных и грубых волкодавов не обойтись. Еще годится огнестрел, эффективны и отравленные приманки. Теперь выбор способов охоты за ним лично. От его хитрости и ловкости зависит ближайшее будущее государства, где бунт, как известно, безжалостен и беспощаден. Плечи передернуло как от холода, это летом-то! Чего ждать через полгода? Вот-вот по стране разольются чарующие речи Керенского и манящие лозунги Ульянова. Двое из ларца натворят бед. И противостоять им должен он, пусть Лидер позже и сольет за ненадобностью. «Да, пусть бы и так! Не выгорит у симбирских близнецов! От мертвого осла уши им, а не Россию!» И тишина исчезла: послышалось урчание мотора «БМВ», открылась дверца.

– Домой? – шофер задал единственный для себя важный вопрос.

– На объект «АБЦ», – огорчил его пассажир, решивший играть до конца и активировать запасной пункт управления силами и средствами ГБ. – Переходишь на казарменное положение, телефоном пользоваться запрещаю.

– Есть! На объект «АБЦ», – изобразил усердие водитель, сочтя что начинаются очередные командно-штабные учения. Мысленно похвалил себя за предусмотрительность: в багажнике про запас лежал пакет с лапшой быстрого приготовления и шоколадными батончиками – в первый день учений всегда плохо организовано питание.


Поток посетителей кабинета Лидера за день составляет порой десятки человек. Каждый приходит с желанием показать достоинства – настоящие или мнимые, отчитаться о достижениях – реальных или дутых, скрыть ошибки – преступления или промахи. И все заканчивают обычно просьбой: дать то, отменить сё, не наказывать за это, наградить за прошлое или будущее. Лишь самый поздний почти бескорыстен, ибо желает лишь любви: подарить и принять. Понятно, что мужчина на подобное не способен, только женщина. Тайная спутница жизни встретилась уже в зрелые годы, когда распалась прежняя, изначальная семья № 1. Он, и раньше старательно державший жену и особенно детей в тени, нынче скрывал и берег наперсницу. Делил с ней не только постель, но и иные тайные помыслы, которые доверить больше некому. Некому, поскольку вокруг царедворцы, интриганы, бюрократы, казнокрады, шпионы (местного и иностранного содержания) – огромный людской аппарат, именуемый государством. Да, в нем имелись спецы по хранению секретов и решению деликатных вопросов – тот же шеф ГБ весьма компетентен. Лидер давно приметил ранее служившего в разведке офицера, двинул на политическую стезю, но ухудшение обстановки в стране потребовало вернуть на оперативную работу. Готовил преемника на главный пост в России? Возможно, хотя и себе в том не признавался, чтобы и остальные не пронюхали, не напали шакальей статей раньше времени. И теперь вошедшая симпатичная шатенка, чей возраст опытный взгляд определил бы ближе к 40, чем к 30, сразу разгадала причину глубинной тревоги.

– Игорь огорчил? – поставила точный диагноз, не имея никаких для него объективных данных. – Засранец! Руководит мощнейшей спецслужбой, а тебя грузит проблемами. Мог бы и сам их решать.

– Старается, только…, – умолк, потом продолжил. – Ящик смотрела?

– Ты про обострение в Передней Азии? – связав судьбу с Лидером, любимая нарастила познания в областях, далеких от её прежнего микрокосмоса – фигурного катания.

– Про Керенского.

– Актеришка произвел фурор! Зрители визжали от восторга, – улыбка сделала чуть скуластое лицо по-девичьи непосредственным.

– Не так всё просто.

– Ты же не думаешь…, – осеклась подруга, на миг вновь ставшая королевой льда – холодно прекрасной и недоступной обычным эмоциям.

– Пообщайся с теми, кто его живьем видел на вечеринке. Осторожно и внимательно. Нужно выяснить, как восприняли «актеришку». Только без нажима, просто женский интерес к необычному представителю мужского пола.

– Завтра, – руки обняли шею, снимая напряжение от сидения за столом, от смотрения в чужие лица, от встревожившего видеоряда на ТВ, от забот о России. – Пойдем уже спать, ты устал.

– Не настолько, – кинул спасительную реплику № 1, которому хотелось не секса, хотя без него не обойдется, сколько погружения в тепло и запахи любимого существа, что желает быть рядом и просит взамен только того же.

Лидер ошибался редко, но кто ж без греха. Женщина рядом была бескорыстной от неизбежности: страстно мечтала завести ребенка, но мужчина был решительно против. Обмануть его и забеременеть тайком означало потерять и любимого, и, вероятно, дитя. Раз сделать нельзя, то мечтать можно. И потому после близости молилась про себя, чтобы № 1 передумал, пусть не сейчас, пусть позже, когда груз ответственности за страну спадет с его плеч. А пока он несет тяжкое бремя, она готова ждать, готова помогать всем, чем может. Даже выполняя просьбу про Керенского. Идиотскую, на первый взгляд, хотя в кровати с ней мирно посапывал вовсе не идиот. И уже погружаясь в путаницу мыслей и образов, предшествующих сну, пыталась составить план: с кем увидеться и поболтать завтра.


Объект «АБЦ» создавался в качестве запасного штаба войны, контртеррора или любых неприятных и необходимых действий в общенациональном масштабе. Супостаты привычные и потенциальные, методы борьбы с ними обычные и неортодоксальные. На пожарной станции ленивое течение времени прерывается частыми учебными и редкими настоящими выездами. Здесь же готовились изо дня в день к катастрофе, что еще не случилась и от того ужасна своей непредсказуемостью. Игорь имел детально разработанные планы на разные крайние случаи и теперь счел, что край уже близко. Он не верил в совпадения: две инкарнации одновременно даже правоверного христианина поставили бы в тупик, а для агностика с генеральским званием являлись сигналами тревоги, замигавшими и справа, и слева. На Всадников Апокалипсиса уроженцы Симбирска или американской биолаборатории пока не тянули, однако медлить с реакцией – самый проигрышный алгоритм действий. Высокий жилистый шпион провел мускулистой рукой по бритой голове и задействовал механизмы оперативного управления, обеспечивающего взаимодействие ВСЕХ спецслужб России. Суперкомпьютерная система заглотила коды активации «АБЦ» и без промедления разрешила отдачу прямых приказов ЛЮБЫМ исполнителям и выдала рекомендации по оперативным мерам. И они последовали.

Позже их предстоит утвердить через совет безопасности, прокуратуру и суд, но то позже и в теории. Как случится, практически не знал ни компьютер, ни те, кто его программировал и использовал. Это № 1 считал, что надо просто нажать на шефа ГБ, тот нажмет на кнопку и всё случится так, как хочет хозяин Кремля. По жизни тысячи людей садятся в авто утром, чтобы добраться на работу, и думают, что приедут. Не у каждого получается. А уж куда вывезет государственная машина марки «АБЦ» вообще неизвестно. Но поступила команда, дигитальные колеса завертелись, техника заработала, опера и агенты забегали.


Владелец и руководитель «Национального центра изучения общественного мнения» видел эротический сон, ощущая крепкую эрекцию, которой в последние годы порой подводила в ситуациях реального секса. Отличную наполненность кровью полового члена можно было бы отнести на счет магической самки – получеловеческой, полузвериной, что совокуплялась с ним в царстве Морфея. В действительности адюльтер привлекал его изредка, а зоофилия – никогда.

Проснулся толчком, глаза открывать пришлось, хоть и не хотелось. Над ним склонилось лицо фельдъегеря, сверху обрамленное фуражкой. «Как он попал в запертый коттедж?»

– Зря не отвечаете на звонки, – посетовал посланник.

– Извините, выключил смартфон.

– Вам пакет, код «красный».

Встать и одеться не пришло в голову: прочёл лежа, щурясь без очков.

– Ясно? – дежурно уточнил секретный письмоносец.

– Понятно, – выдохнул социолог.

– Позвольте документик. Его требуется уничтожить.

Засунул лист в отделение стального чемоданчика. Легкий запах сожжённой бумаги, никакого дыма. Приказ получен, приказ исчез. Офицер и сопровождающий в штатском сели в машину: еще два адреса в маршрутном листе. Смотревшие им вслед дверь и ворота дома не обиделись – их не взломали, а аккуратно открыли и закрыли ключами из опечатанной коробочки, что прежде находилась в сейфе отдела технического обеспечения объекта «АБЦ». На тот случай, который нынче наступил.


Исчерпывающе информативная табличка «Управляющая компания ЖКХ» на внешней металлической двери. Если пройти через помещение насквозь, то упрешься во вторую – потрепанную внешне, сверху обитую дешевым дерматином, внутри бронированную, без надписи и даже замочной скважины. В храм налички попадали только посвященные в тайны обнала, по звонку на безымянный мобильник, что находился в соседнем здании. Его владелец связывался с персоналом внутри денежного хранилища по хитрому проводному телефону, что не был подключен к городской сети, но коммутировался через домовую электропроводку. Мещерскому доводилось уже бывать здесь, когда заказчики не желали рассчитываться напрямую. Выйдя на улицу и вдохнув летний воздух с примесью дизельных выхлопов, режиссер ощущал в нагрудном кармане итальянского пиджака приятную тяжесть конверта с пачкой новеньких голубоватых сотенных банкнот. Федеральная резервная система ежедневно печатала их на полмиллиарда, порой более. Хотя данный междусобойчик американских банков не имел отношения к правительству США, их бумажную продукцию охотно использовали повсюду на планете как средство ценообразования, платежа, накопления. И грабежа, естественно.

– Молчи, папаша, – нечто жесткое уперлось в бок слева, твердая рука взяла за предплечье и подтолкнула к режиссера к его машине. – Сядь за руль, отдай бабки и не дергайся пятнадцать минут. Тут рядом мои подельники: поднимешь шум, пришьют.

Когда систолическое артериальное давление снизилось до привычных 150, Мещерский сделал вывод: ментам жаловаться – себе дороже, убыток следует разделить с остальными артистами, выступавшими на корпоративе «Супера». Решение по-бухгалтерски логичное, по-житейски не мудрое, особенно, если применять не московские, а питерские стандарты, в быту обычно именуемые понятиями. Иные из них, сформировавшихся в 1990-е, в последующие тучные 2000-е подзабылись, но наступившая рецессия актуализировала их заново. Формально говоря, вознаграждение, положенное участникам, следовало выплатить полностью и в срок, иначе сформируется безнадежный долг, который будет передан в работу коллекторам. Короче, артистическая крыша вот-вот наедет со всеми вытекающими. Даже кровь может вытечь – жидкая же.

Прологом к печальному исходу стал звонок Лиды на квартиру в пригороде Северной столицы. Мать осталась недовольна отсутствием как дочери, так и обещанных средств на содержание внука. Сквозь словесные упреки и оправдания вдруг прорвался детский фальцет.

– Мамочка, ты скоро приедешь? Я соскучился очень-очень.

– Скоро, – сквозь слезы заверила женщина. – Сейчас в Москве работаю.

– Приезжай!

– Не могу, работаю с одним дядей.

– У него в ботинках есть шнурки? – последовал на удивление спокойный и неожиданный вопрос.

– Да, а что? – напряглась родительница.

– Это хорошо, потому что у меня тоже ботинки со шнурками. Мы с ним сможем маршировать, как солдаты: Ать-два, левой!

– Ты до сих пор в ботинках ходишь? Ведь тепло уже.

– Бабушка мне обещала купить сандалики, только у нее денег нет.

– Я пришлю. До свидания, – поспешила закончить разговор расстроенная Лида.

Её следующим абонентом стал «Рефрижератор». Авторитет, впечатленный просмотренной в сети записью выступления Керенского, ожидал вылета в аэропорту «Пулково». Уговаривать себя не заставил: «Щас подтянусь в Москву, разберусь. Привет Шурику».

Глава 12

Прорыв

Угрозы – часть окружающей homo sapiens среды: голод, холод, засуха, цунами, землетрясение и т. д. до бесконечности. Человек – самая гибкая из тварей божьих – приспосабливается лучше других животных. Зачастую, игнорируя потенциальные проблемы и концентрируясь на реальных. Мещерский сосредоточился на двух бандитах во плоти, что вымогали у него деньги в пользу Лиды. «Второй раз грабят! – возмутился внутренне. – Карма ни к черту!». Вслух хоть что-то сказать не мог – велели «пасть закрыть». С сомкнутыми губами, за которыми челюсти от страха слегка постукивали, сложно выражать понимание серьезности положения, можно лишь кивать головой в знак согласия. Каждый раз седая шевелюра опускалась на глаза и приходилось встряхивать головой, чтобы открыть обзор. К сожалению, вновь и вновь следовало визуальное и вербальное подтверждение намерения «коллекторов» замочить, коли должник не удовлетворит финансовые требования – растущие поминутно. Наконец, разговор – довольно односторонний – подошел к логическому завершению.

– Счетчик включен: отдашь завтра – живи спокойно, отдашь до воскресенья – сумма удваивается каждый день, не отдашь…, – замахнулся собеседник и дал пощечину, звонкую, умело зацепив и ухо жертвы.

– Отдам сегодня, – поспешил заверить Мещерский, уверовав не только в готовность парочки осуществить угрозу, но и осознав свою неготовность к последствия, что наступят, ежели не собрать нужную сумму. – У меня есть заначка.

– Котелок варит! – неожиданно похвалила одна из «шестерок», направленных «Рефрижератором», и, одобряя разумную переговорную позицию, одарила режиссера пощечиной послабее. – Адрес скажи.

Окрыленный вновь обретенной, хотя и условной свободой организатор корпоративов мчался с бандитами к отделению «СуперБанка», где в сейфовой ячейке хранились его золотовалютные запасы. Спрятаны про черный день и, вот, чернота сгустилась. В ушах нарастал гул, в глазах потемнело, а когда взял в руки заветный металлический ящик, открыл крышку и стал пересчитывать, то отключился. Так и рухнул на гранитный пол, осыпав себя и его купюрами. Страны, их эмитировавшие, разные, а исход один – острая сердечная недостаточность. Минут семь инсталляция оставалась статичной: тело с нелепо подогнутыми конечностями в окружении бумажек зеленых, голубых, фиолетовых. Потом центральный элемент – лицо – стал терять цвет, стремительно бледнея. Вошедший работник банка остался недоволен финальной композицией и вызвал «скорую». Её услуги свелись к констатации смерти и попыткой прихватить несколько банкнот, попавших под труп. Наглость медиков вызвало неодобрение банковских служащих, полагавших, что лишь они имеют право на часть выморочного имущества клиента. Всё, увы, умыкнуть нельзя – в сейфовом отделении установлены видеокамеры.


Из автоматически сгенерированного сообщения системы «АБЦ».

«Мещерский… – установленная связь К. – скончался от естественных причин… при попытке извлечь деньги из своей банковской ячейки.

Подозрение вызывает его предшествовавший смерти конфликт с двумя мужчинами криминального вида и поведения. По словам свидетельницы…, произошел разговор на повышенных тонах и с применением ограниченного физического воздействия. Позже видеокамеры у входа в отделение банка зафиксировали совместное появление трех участников конфликта.

Компьютерная программа распознавания показала с точностью 78 %, что данные лица… входят в петербургское ОПС «Рефрижератора».

Приняты меры по их розыску.

На квартиру Мещерского направлена опергруппа для проведения обыска и организации засады.»


Из шифровки в адрес московской резидентуры ЦРУ.

«Немедленно установите контакт с Керенским, используя прилагаемые условия связи. Активно задействуйте его в проекте «Единство». Окажите организационную поддержку, подключите СМИ для создания имиджа вождя русского либерализма и для защиты от посягательств властей РФ. Сообщите ему о выделении финансовых ресурсов через американские деловые круги.

Приоритет второго уровня. Докладывать в реальном времени.»


– Сдох бобик, – «Рефрижератор» шмыгнул носом, как часто делал в детстве, когда оказывался виноват и был порот отцом, и как теперь делал редко, поскольку обычно виновными назначал других. – Пацаны чуток попрессовали, а слабак двинул кони.

– Как же теперь, Леша? – расстроенная Лида выглядела лет пять старше, ее привлекательная внешность утратила вау-эффект.

– Дам в долг, отработаете. На жмуре свет клином не сошелся. Есть же другие режиссеры. А арманьяк тут ровный, вроде, настоящий, – последовал еще глоток алкоголя по 300 евро за бутылку.

– Точно! – надежда вновь включила красоту девушки. – Нам же визиток надавали на банковской вечеринке.

– Во, самое оно! Звони, овца! Всколыхнем московское болото! Лично займусь вашим, – бандос напрягся и по слогам выговорил заученное к данному случаю слово, – ангажементом.

– Нужна реклама, – вставил Александр Федорович, переваривавший обед, искусно приготовленный поварами кафе «Лермонтов». – Милочка, помнишь датского журналиста в Петербурге?

Скоро в заведении было не протолкнуться – звонки, сообщения, блоги, посты и перепосты собрали разношерстную публику, что претендует на креативность. Русский и английский языки превалировали, соотношение полов – примерно равное, душевой доход – выше среднего. Интерьер насквозь бутафорский, под старину, даже вместо книг в «библиотеке» стоят псевдо-антикварные корешки. Зато напряжение аутентичное.


Из информации «АБЦ».

«Текущий анализ телетрафика и контроль номеров, охваченных СОРМ, свидетельствует о начавшемся флэш-мобе в кафе «Лермонтов». В центре события – Керенский, рассказывающий о творческих и политических планах.

По данным присутствующей агентессы «Прима», объект намерен примкнуть к либеральной оппозиции и, возможно, войти в Координационный совет.


Сетевая трансляция ТВ-канала «Ливень».

«Невероятная сенсация! Москвичи получили наконец возможность пообщаться с появившимся в столице Александром Федоровичем Керенским, который называет себя бывшим главой Временного правительства, свергнутого большевиками в 1917 году. Ключевым моментом стало заявление ньюсмейкера:

– Только я являлся законно избранным Думой премьер-министром. Юридически остаюсь им до сих пор. Намерен основательно ознакомиться с реалиями ХХI века и вернуться к борьбе за демократические идеалы Февральской революции. Артистической карьерой не интересуюсь, все мои выступления имеют сугубо политический характер. Очевидно, они отвечают чаяниям широкой публики.»


Прямое включение на американском ТВ-канале CMM.

«Вопрос: Как вы относитесь к США?

Ответ: История Америки – это история успеха демократии и рынка. Из современных достижений мне довелось ознакомиться лишь с сетью фаст-фуд «Дакмональдс». Там легко испачкаться кетчупом, но очень чистые туалетные комнаты. Ха-ха!»


«АБЦ».

«Ведущие иностранные ТВ и электронные СМИ передают о появлении К. в Москве. Направленность: сенсационно-положительная. Акцентируется непредсказуемость реакции Кремля, приводятся примеры гонений на «демократическое крыло» российской оппозиции.

В связи с широкой оглаской целесообразно воздержаться на данном этапе от прямого контакт с К.

Следует снять засаду на квартире Мещерского, оборудовав помещение средствами объективного контроля, выставить НН, а также подключить «Приму», ранее познакомившуюся с объектом.»


«Наружка» ГБ, прибывшая к ресторану, вмешиваться не стала: приказано наблюдать и только. Как дальше фишка ляжет – надо будет посмотреть. Пока же аналитическая система «АБЦ» получила видеофайлы от сотрудников НН и опознала в окружении Керенского не только Лидию, но также «Рефрижератора» и двух его бойцов, вероятно, вооруженных и причастных к смерти Мещерского. Компьютер соответственно скорректировал инструкции и оснащение сменных бригад НН. Будут разборки, не будут, а готовится к ним надо заранее. Проинформирован, значит, вооружен. «Топтуны» – ребята вежливые, но, как известно, вежливость с пистолетом в руке всегда более убедительна. ПСМ скрытого ношения с остренькими пульками калибра 5,45 – вещь! Выстрел и в бронежилете появляется сквозное отверстие. С короткой дистанции, конечно. И без разницы, что жилет надет на верзилу с огромными кулаками и «макаровым» за поясом, дырка есть дырка!


«Прима» появилась с опозданием, хотя уже третий звонок Лида сделала именно ей. Так вышло, что трахалась с авторитетным кавказцем, а тому трели бабского айфона до фени. Удовольствие получить не удалось, хотя поначалу секс складывался диковатый, как любила. Окончательно настроение упало ниже паха, когда смартфон замысловато тренькнул, что означало приход сообщения от куратора. В «Лермонтов» успела к шапочному разбору. Удивило столь быстро организованное сборище западных корреспондентов. Отметила и тихо сидящего в уголке 2-го секретаря посольства США, который сделал вид, что в кафе случайно и что с Маршак не знаком. Вызвала раздражение Лидка, вертевшаяся рядом с Керенским. Становилось понятной важность и срочность задания от куратора. Просматривался и вариант выполнения: отшить красивую беженку из Северной столицы, заменив более ранней понаехавшей, а нынче москвичкой в первом поколении, то есть собой.

Размышляя, агентесса незаметно под барной стойкой поглаживала промежность, пострадавшую от темпераментного южанина. У него, вероятно, нюхнувшего чего-то, случился крепкий и длительный стояк, а ее влагалище пересохло из-за непринятого сообщения куратора, перестав вырабатывать смазку. Воистину, порой лучше пропустить секс, чем звонок. Но гинекологический дискомфорт не сильно мешал логическому мышлению. Добиваться целей Маршак обычно помогали поклонники. Теоретически, Лидию можно убрать и руками куратора, но телеведущая в них ещё не побывала и сноровку их не познала. Лучше использовать проверенных мужиков, пусть и без гэбэшной ксивы в кармане. Того же кавказца, например. Нехай компенсирует доставленное неудобство, которое, по ее шкале ценностей, превышало стоимость подаренного им кольца с танзанитом. Пусть подтянет земляков, заполонивших Москву и Петербург, шустрых и лишенных щепетильности. Авось, в курчавых башках родится нужный ход. Какой? Без разницы, лишь бы эффективный. И о Лидке можно будет не беспокоится. Разве что за её здоровье, а кого оно волнует? Только не агентессу. Достала телефончик в стразах от Swarovski, отстучала короткий текст куратору и набрала номер: «Тимурчик, меня тут обижают…».


«АБЦ».

«Прима» приступила к выполнению задания. Для эффективного контроля за ее поведением желательно усилить основу вербовки, продемонстрировав агентессе оперативные видеоматериалы её сексуальных отклонений.

Квартира Мещерского оборудована техникой аудио и видео контроля.

Бригада НН перевооружена по регламенту «Оранжевый».


«АБЦ»

«Обнаружены дореволюционные дактилоскопические данные на К. из архивов Охранного отделения. Полностью соответствуют отпечаткам пальцев, полученным на квартире Мещерского.»


«АБЦ»

«Отслежен звонок с московского мобильного телефона, который, как выяснилось, принадлежит Лидии, на номер датского корреспондента в Петербурге. После него иностранец немедленно связался с консулом США, установленным сотрудником ЦРУ. Затем последовал вал звонков представителям СМИ как из консульства, так из посольств в Москве. Очевидно пиар-кампания имеет направленный и спланированный характер, что подтверждает американскую вовлеченность.

Аналогичным образом следует расценивать беспрецедентную активность оппозиционеров в интернете, особенно, в социальных сетях.»


Агентурное сообщение сотрудника российского филиала «Дакмональдс», перенаправленное в «АБЦ».

«Юридическому и рекламному отделам поступило срочное указание из головного офиса в США подготовить контракт с Керенским Александром Федоровичем по продвижению гамбургеров и иных видов фаст-фуда. Прямо указана сумма вознаграждения – 50 тыс. долл.

Обращает внимание неурочность – на момент получения указания в США еще не начался рабочий день. Также необычным является полное отсутствие мотивировки внесения изменений в утвержденную рекламную кампанию и полное отсутствие установочных данных Керенского.»


«Забегали, крыльями замахали, клювами застучали, – совсем не оперативным языком описал ситуацию шеф ГБ и продолжил в зоологическом ключе. – Вылезают волчьи уши участников фестиваля «Реинкарнация». Увы, биология тут помочь не могла. Система «АБЦ» работала четко, а какую задачу ей поставить – неизвестно. Чтобы скрасить оперативную пазу, счел полезным простимулировать командира дежурной смены объекта.

– Почему последняя «шкурка» пришла из городского управления, а не перехвачена нашим компьютером еще в райотделе?

– Мощности, вероятно, не хватило или «баги» в программировании, – начал мысленно снимать штаны тот и нагибаться, дабы начальственные розги прошлись по ягодицам. – Впервые в боевом режиме применяем.

– Именно! Соображать надо. В боевых условиях за такие промахи можно и под трибунал. Свободен, – Игорь милостиво не стал серьезной экзекуцией усугублять работу человеческого фактора.

И тут на дисплее замигал «флажок», яркий, неприятного оттенка алого.


«АБЦ»

«Первичные анализы из Сотой градской больницы и квартиры Марии… дают 99 % совпадение с ДНК В.И. Ленина из биоматериалов, изъятых в Горках Ленинских и в Мавзолее.

Мария прибыла на виллу Агрохолдинга. В ее отделении скончался наркоман, у которого неожиданно развился токсикологический шок. Первичный диагноз: отравление одним из препаратов списка «А». С учетом ранее поступившего заявления с обвинениями в адрес Марии возможно оказать на неё процессуальное и психологическое давления.»


Главный гэбист резко скорректировал планы на ночь: вместо сна поехал в Ново-Огарево дожидаться аудиенции у № 1. Некоторые практические предложения вырисовывались, не стыдно доложить лично. Опять же вид будет усталый, босс оценит, как протеже бдит невзирая на время суток, глядишь, сменит гнев на милость. Если не сменит, то ему же хуже: кое-какие мыслишки на сей счет появились. Лидер было тайно назначил Игоря преемником, а теперь готов задний ход дать. Неправильно это: кто же еще сможет руководить державой? Не мягкая же игрушка из коллекции либералов-карликов, что Лидер называет правительством? Никто из них не способен реализовать то, что китайцы называют «мандат Неба». По нему хороший правитель держит страну единой, не допускает хаоса, отражает иностранное вторжение и поддерживает благосостояние народа. Сейчас у № 1 почти нет достижений, а проблем в государстве множество. «Если не я, то кто поможет России?» – вопросил Игорь, привыкший полагаться только на себя и, отчасти, на ресурсы объекта «АБЦ».

Чтобы обкатать собственные задумки, проскочил мимо Ново-Огарево и заехал к старому Учителю – легенде разведки. Тот болел тяжело и безнадежно, жил затворником в дальнем конце Рублево-Успенского шоссе. Темный лес, яркие фары, ворота открылись, встретил слуга. Сколько связано со скромным домом! От совместных оперативных успехов до посиделок в семейном кругу. После гибели жены Игорь бывал здесь один, но редко – служба! Пришел стыд за то, что приехал проведать друга не запросто, а в поисках совета. Что нынче просто бывает? Ни слова, ни шага в простоте! И чем выше поднимался, тем более отдалялся от старшего товарища.

– Рад, – только и вымолвил хозяин и подтянул плед к подбородку, не вставая с дивана в гостиной, куда переместился, не желая говорить с посетителем в спальне.

– Здравствуй, Матвей, – Чудов старался не пялиться на исхудавшее и одновременно припухшее лицо, что в годы оперативной работы могло бы принадлежать европейцу из любой страны, но теперь, на пороге смерти, вновь стало исконно русским. – Прости, что поздно.

– Чай, кофе? – предложение прозвучало дежурно и было отвергнуто за ненужностью. – Полагаю, есть особый повод для визита.

– Да, извини, заглянул на минуту, по делу. Надо быть в Резиденции № 1.

– Понимаю. Рассказывай, а то быстро устаю, – бросил спасательный круг опытный разведчик. – К твоему приезду мне сделали укол, только препарат придает активность максимум на полчаса.

Изложение случившегося заняло семь минут. Человек под пледом помолчал еще с минуту, закрыв глаза. Потом медленно поднял веки и растянул обметанные губы в подобие улыбки.

– Никакой лишней активности, не надо суетиться. Деликатно помоги им уничтожить друг друга. Они не просто враги – их ненависть безгранична. Контролируй схватку, помогай тому из них, кто будет выглядеть слабее.

– А в итоге? – мнение умного наставника всегда особенно важно для умного ученика, если попадает в резонанс с собственными мыслями. – Помножить обоих на ноль?

– Ни в коем случае! Только мучеников стране и не хватает. Найди способ сделать их голливудскими зомби. Ни мертвыми, ни живыми. На которых публике любопытно взглянуть, но и только.

– Думаешь, № 1 заглотит идею? – Игорь с сомнением нахмурил брови. – Считает их преступниками, обрушившим российскую государственность. Чуть ли не судить собирается.

– Ерунда! Пошумит на тебя и согласится. Сумеешь мирно разрулить ситуацию, будет благодарен. ОЧЕНЬ! – Больной повысил голос – вышло плохо. – Лидер в душе мечтает о преемнике, умеющем соблюсти демократические приличия, создать устойчивый баланс сил в стране. Кстати, тушку из Мавзолея можно под шумок закопать по-тихому.

– Его давняя мечта. Значит «плюс» на «минус»…

– Даст: минус два!

Игорь наклонился приобнять боевого товарища, хотел пообещать, что скоро заедет, но сдержался. Не стал врать тому, кто всё понимает, кто ничего уже не ждет кроме смерти. Шел к машине и утешал себя: «Старику должно быть приятно хоть советом поддержать безопасность Родины, за которую целую жизнь боролся». Когда ворота закрылись, Матвей уже вновь погрузился в забытье.

Глава 13

Любовь

Оба знали, зачем она здесь, что должно произойти между ними. Еще не понимали, как и когда, хотя уверенность крепла по мере общения – пусть пока формального, с каждым прикосновением друг к другу. Собственно, касалась только женщина, по-врачебному профессионально и четко, но уже по-личному мягко и душевно. Медосмотр важен для пациента, для доктора, для партии большевиков, для народа, наконец. И ещё для возобновления той пока не физической связи, что раньше возникла у Мавзолея. Почему мужчина оказался там и упал в обморок, почему женщина попала туда же и помогла ему прийти в себя? Наверное, кто-то смог бы ответить, однако вряд ли всезнайка в состоянии сказать, отчего возникло взаимное влечение. Понятны сопутствующие факторы: одиночество, феромоны, либидо и прочее бла-бла-бла. А заморочилась Мария именно на Владимира, не на другого пациента. И он запал на неё, а не на обольстительную горничную, что в коротком халатике по пять раз на дню многозначительно стучится в апартаменты: «Вам заправить кровать? Больше ничего не желаете?».

Уже поздно, а никто не осмеливается произнести нужные слова. Наконец, Вождь, некогда сумевший повести за собой миллионы, набрался храбрости, встал из кресла и произнес: «Пойдем». И пошли они, и легли рядом, и была у них любовь. Минула ночь, утро встретили вместе и больше уже не расставались надолго, только по необходимости. Первая пришла за завтраком: «Товарищ Дю едет, расчетное время прибытия – через 23 минуты». ГлавБольшевик ждать не заставил, ворвался в ванную, где пришелец из прошлого чистил зубы, и не обратил ни малейшего внимание на врачиху, что инструктировала новичка, как пользоваться электрощеткой.

– Владимир Ильич! – взял с места в карьер. – Необходимо сейчас же прибыть в столицу и встретиться с членами ЦК.

– Ж-з-ж, – повизгивал прогрессивный гаджет борьбы с кариесом.

– Складывается аховая ситуация! Правые переходят в наступление! Нужны агрессивные контрмеры!

– А я, ж-з-ж, причем? – белые от пасты губы частично победили звук электрощетки.

– В городе появился Керенский. Народ в смятении, партийцы дезориентированы.

– Александр Федорович? – от удивления вождь вспомнил про кнопку «вкл/выкл», и гаджет умолк.

– Собственной персоной! – до Дюбенина дошло, что визави не в курсе. – Наши люди в госбезопасности сообщают, что тамошние начальники в смятении. Даже Президент! Вы должны помочь сплотить антилиберальный фронт.

– Что скажешь, Машенька? – Ильич оглянулся на подругу.

– В стране и так бед хватает, а тут еще эта, – неопределенно пробормотала та. – Опять же август скоро, а в августе обычно случается какой-нибудь трындец.

– В смысле кризис, – ГлавБольшевик поспешил перевести сленговое просторечье на русский политический.

– Я никогда не уклонялся от борьбы за революционные идеалы, – вождь утерся полотенцем с монограммой Агрохолдинга. – Если стране вновь нужен Ленин, то я к вашим услугам, товарищ Дю. Но Мария поедет со мной, мне что-то не здоровится.

По пути Владимир внимательно слушал пояснения о текущем моменте, сильно окрашенные личным мнением собеседника. Временами смотрел в окно на проплывавшие за ним виллы и дворцы российских нуворишей, пытаясь абстрагироваться от эмоционального Дюбенина и сформировать собственное отношение к новостям. Невероятно, чтобы и Керенский попал в XXI век и включился в политические процессы. Хотя такое ведь случилось сто лет назад, когда из заштатного Симбирска сразу два молодых человека вступили в схватку за будущее России. У обоих отцы трудились на ниве просвещения – Керенский-старший служил директором гимназии, Ульянов-старший был его начальником, возглавляя все учебные заведения губернии. И – возможно ли такое в современных условиях? – Керенский-старший поставил Володе единственную «четверку» в аттестат с отличием – по логике, но затем, после казни старшего брата гимназиста, лично добивался, чтобы Володю таки приняли в университет. И вот теперь Керенский-младший, свергнутый Лениным с поста премьер-министра, явился взять реванш? «Не выйдет, империалистический прихвостень! Не дам истории повториться ни в виде трагедии, ни в виде фарса!» Кулаки сами собой сжались, доктор опытным взглядом сразу определила: «Готовится к бою».

– Хорошая у вас машина, – начал издалека вождь Октябрьской революции. – Какой марки?

– «БМВ», Владимир Ильич, «семерка», бронированная по второму классу, – гордо ответил ГлавБольшевик, – как одному из руководителей Думы положено, из президентского гаража.

– Бронированная – это хорошо. Такая не помешала бы во время покушения на заводе Михельсона, когда эсерка Каплан всадила две пули в меня. Я-то на открытом «роллс-ройсе» ездил, из царского гаража.

– Знаю-знаю, сейчас авто хранится в вашем музее в Горках Ленинских. Кстати, о положении в стране: экономический кризис, обнищание масс, а компания «Роллс-Ройс» продала рекордное количество машин в России. Мультимиллионеры жируют, расхватывают лимузины, как горячие пирожки.

– Неужели? Экий моветон! Буржуа обнаглели, надо бы их к ногтю, – вскипел Ильич.

– И то правда, – без энтузиазма прокомментировал Дюбенин, осознав, что «ум, честь и совесть» надо отрихтовать, подогнав под современные стандарты политкорректности.

Марии досталось пассажирское сидение спереди, без массажёра и телевизора. Она боялась оглянуться назад, на слух старалась уловить, как там Володечка. Непонятно, что от него добивается красномордый здоровяк, чьи подручные столь популярно объяснили, чего от неё ждет партия. «Береги вождя и не лезь в политические дела», – рекомендовал Вальяжный, а Спортивный недобро ухмыльнулся. Только они сильно ошиблись: Володя успел – о, интернет! – вникнуть в постреволюционную трагедию России, в свою личную драму, когда соратники-однопартийцы, устранив больного лидера, устроили свару. И как над интеллектуалами – философами и экономистами – возвысился Сталин, числившийся всего лишь секретарем ВКП(б). Теперь по-иному пойдут партийные игры: мордатый – Ильичу не ровня. Хотя также многие думали про Сталина, мол, туповат и простоват. А гляди, что наворотил усатый зверь!

В реальном времени за движением авто наблюдал «АБЦ». Успевший вздремнуть полтора час Игорь по привычке прикрылся маской хладнокровия, но в душе бродили сомнения и тревога. Конечно, его план прошедшей ночью одобрен № 1, только сейчас главное – не задницу прикрыть санкцией, а добиться нужного результата. Опытный разведчик, в чьем распоряжении мощный людской и технический аппарат, предложил использовать старый, как мир, метод «встречного пала». Справа появился Керенский, слева запустим Ульянова. Сперва национальный Лидер, исповедующий мудрость кота Леопольда («Ребята давайте жить дружно») насторожился и замахал руками.

– Политический конфликт провоцируешь? Хватит с России революций и войн!

– Напротив, пытаюсь предотвратить! Мы не можем убрать Керенского, по крайней мере сейчас и насильственно. Значит, нужно восстановить баланс, и пусть два олицетворения революции нейтрализуют друг друга. Знаете, как материя и антиматерия, столкнувшись, аннигилируются.

– Вы, Чудов, – Президент в минуты крайнего раздражения переходил с Игорем на официальный тон, – подучили бы физику: при аннигиляции выделяется энергия вдвое превышающая атомный и даже водородный взрыв.

Шеф ГБ знал физику много лучше, ибо в отличие от № 1 закончил не юридический, а технический ВУЗ. Возражать не стал: ученые еще не высчитали во сколько бомба из антиматерии мощнее, хотя уверяли, что не вдвое, а на порядок.

– Скоро выборы в парламент, – вроде бы не к месту выдал ремарку.

– Вот правые и левые потеснят правящую фракцию! Только этого не хватало.

– Аналитическая система «АБЦ» предложила эффективные ограничители для оппозиции.

– Законодательные изменения?

– Нет, избирательное законодательство вполне адекватно. В самом обществе есть силы, которые борются друг с другом, мешают и даже вредят. Существуют различные финансовые интересы и группировки. Например, Координационный совет оппозиции получает скрытую поддержку от «СуперБанка», но разве его главный акционер имеет среди банкиров только друзей? Не думаю, что мне следует перегружать ненужными деталями господина Президента. Полагаю, ход моих рассуждений понятен? – лукаво скрыл подробности Гэбист: что не произнесено, то не сказано, значит, и не было того.

– Вполне. А по Ленину и большевикам какие соображения? – № 1 уже перестроился на позитивный лад, уловив готовность Чудова использовать сдержки и противовесы, ставшую коронным стилем хозяина Ново-Огарево.

– Ну, на левом фланге кроме них есть и более левые, так сказать, радикально настроенные группировки. Они нам хорошо известны, поскольку государство вынужденно защищаться от насильственных и подрывных действий внесистемной оппозиции. Служба сейчас актуализирует оперативную деятельность с учетом э… новых моментов в политической ситуации.

– Сил и средств достаточно? Нужна помощь других правоохранительных структур? – запустил пробный шар Лидер.

– Справляемся, – скромно отказался визитер. – Не стоит пока привлекать излишний персонал и излишнее внимание. Кстати, с разведкой налажено взаимодействие. Её агент в ФРГ сообщил, что разведцентр США проводил анализ ДНК поступивших из Петербурга анонимного биоматериала. Зато сравнивали его с ДНК материала, доставленного военным самолетом из Нью-Йорка, на котором имя убрать поленились.

– Какое? – выдохнул Президент, уже угадав ответ.

– Kerensky, Alexander Theodorovich. Даты рождения и смерти также совпадают. Результаты сравнения положительные.

– А ваши анализы?

– Располагаем только пробами от здешнего Керенского. Можно, конечно, приказать внешней разведке добыть образцы от сыновей Керенского, живших на Западе, только проще провести эксгумацию останков его родителей – оба похоронены в России. Поиском нужных могил уже занимаются.


По жизни Володя любил маму, папу – меньше, братьев и сестер, затем нескольких женщин, сейчас – Марию. Хотя, войдя в конференц-зал Агрохолдинга, забыл про любимых. Осталась единственная любовь – политическая борьба. Философия и политэкономия важны, а идеология важнее. Предстояло здесь и теперь словесно пленить сердца собравшихся, схватить железной рукой логики их умы. Сделать колеблющихся союзниками, а противников – колеблющимися. Соратников в зале не видно, но это пока, сегодня они появятся, сплотившись в передовой отряд революции. За ним последуют и другие, из люда попроще, без часов Constantine Vacheron и костюмов Corneliani. В эту минуту обратить в настоящих большевиков предстояло именно присутствующих, тех, кто хотел здесь быть и не верил, кто хотел верить, хотя и сидел среди неверующих, наконец, тех, кто утратил былую веру и приходил на собрания просто по привычке. Любых – смеющихся при виде, как полагают, двойника вождя, и показывающих на него пальцем, и крутящих им у виска, и недоуменно насупившихся. Поверят! Второе пришествие произошло и ныне лишь состоится публично.

– Здравствуйте, товарищи, – обратился к аудитории Дюбенин. – Сегодня знаменательный день в жизни страны, партии и каждого из нас. Сегодня с нами Владимир Ильич Ульянов – вождь мирового пролетариата. Да-да! Я не оговорился: с нами настоящий и единственный Ленин, неведомой силой перенесенный через век, чтобы открыть глаза трудящимся и прогрессивной интеллигенции, чтобы спасти Россию. Мы провели необходимую проверку и убеждены, что классик марксизма пришел в наш мир, в наше время. Спецслужбы также в этом уверены. Прочь сомнения! Вперед, к победе социализма!

Наступила оглушительная тишина, ни покашливания членов ЦК, ни поскрипывания кресел, ничего. Вдруг: единичное «Ура!». И сразу: шквал аплодисментов. От перешептывания об реинкарнации Керенского полусотня взрослых мужиков и несколько столь же видавших виды женщин перешли к квази-религиозному экстазу: «Ильич воскресе!» Христианская ли традиция, русская ли сказка, а вера пришла сразу и бесповоротно. Даже к тем, кто и себе верил лишь изредка, а остальным – никогда. «Ленин, Ленин!», – в едином порыве скандировал зал. Сидевшая снаружи, у двери на краешке стула, напряженная ожиданием Мария вздрогнула, потом перекрестилась неловко и стыдливо. Раньше в Бога верила по привычке, теперь – истово. Господь дает людям то, что они ищут: вождя ли, любимого ли. И вот единый в двух лицах явился цековцам и женщине, осчастливил их на время, всех и каждого. Редко сразу оба лика Януса нравятся, хотя случается.

– Прошу! – Дюбенин сделал приглашающий жест рукой, и настольный микрофон перед неожиданным гостем засветился красным ободком.

– Товарищи! Я сам потрясен своим перемещением во времени, двойным феноменом, если Керенский также настоящий. Что ж, примем сию объективную реальность, пусть и не можем её объяснить. Но сейчас важно не говорить о прошлом, а действовать в настоящем.

– Берет быка за рога! – один из «вашеронов» шепнул соседнему «корнелиани». – Сейчас начнет правду-матку резать!

– У меня было лишь несколько дней, чтобы вникнуть в суть текущего момента. Поэтому простите великодушно, если буду неточен в деталях. Для меня и, уверен, для вас очевидно, что Россия оказалась в экономическом и социальном кризисе, не говоря уже об идеологическом. Как корабль без руля и ветрил в ревущем океане вражеского окружения. Так страна долго не продержится. Между тем, правящая верхушка уже не может, а угнетаемые низы уже не хотят проведения прежней политики, навязанной мировым империализмом. Сегодня мне рассказали, что британский автомобильный концерн «Роллс-Ройс» продал в России рекордное число автомашин. Одновременно национальные автозаводы сворачивают производство, выбрасывая на улицу тысячи и тысячи безработных.

– Не только «роллс-ройсов», – «корнелиани» сквозь полуоткрытые губы едва слышно произнес «вашерону». – И «порше» идут нарасхват. Я невестке по случаю недорого взял. Зря Ильич наезжает на иномарки.

– Назревает «Левый поворот», товарищи, – вождь встал и направил указующий перст в сторону панорамного окна, заставив иных загипнотизировано переориентировать взгляды туда же. – Он произойдет мирным, парламентским путем или революционным, уличным. Задача большевиков возглавить его, организовать массы, дать им ясные лозунги.

– Только революции и не хватает, – среди начавшейся овации костюм и хронометр молча переглянулись и повернулись к ГлавБольшевику.

– Спасибо, Владимир Ильич, за проникновенную речь и прозорливую оценку, – Дюбенин умело взял в руки бразды управления. – Товарищи, завтра продолжим заседание, а пока нам надо переварить невероятное событие, свидетелями и участниками которого мы только что стали. Дадим отдохнуть нашему гостю, отцу Великого Октября. Партия намерена не перегружать его текущей работой и самым тщательным образом позаботиться о его здоровье. Этим займутся его личный врач и лучшие специалисты отечественной медицины. Предлагаю в завершение спеть «Интернационал», – сымпровизировал ГлавБольшевик, поднимаясь вместе с остальными партийцами.

Гимн мирового пролетариата и – в прошлом – РСФСР звучал мощно, чему в немалой степени способствовали включенная студийная версия и молчаливое открывание ртов большинством партийцев. Чуть картавый голос Ленина не мог испортить стройный хор. Он сам не замечал сейчас ничего вокруг, его эмоциональное состояние приближалось к эйфории. Как Володя ЛЮБИЛ такие мгновения! И ему всё равно: наступил ли катарсис у членов ЦК. Не каждый любящий, способный получить удовлетворение, способен подарить его всем остальным. Многим – да, всем – нет. Особенно, если не готов поступаться принципами. А поступаться ими, как считал вождь, могут лишь политические проститутки и ренегаты. Ленин не из их числа.

Глава 14

Подход

Ранние звонки редко несут доброе и полезное. Хотя случаются приятные сюрпризы.

– Саша, – женщина продолжила раскладывание омлета, прерванное вынужденным нырком к айфону, – представляешь, сам Чебурашкин предлагает выпустить линию мужской одежды в твоем стиле и под твоим брендом!

– М-м-м?

– Известнейший кутюрье! 5 % от продажной цены пойдет в наш бюджет! Мы сможем жить независимо. Опять же бесплатный пиар.

– Насчет независимости: твой «Холодильник» своим появлением вчера чуть не сорвал пресс-конференцию. Надо вывести его из игры.

– Но он так помог с паспортом и относительно ангажемента, денег одолжил, – Лидия искала аргументы, чтобы избежать, хотя бы на данном этапе, конфликта между двумя мужчинами, каждый из которых важен. – И потом, мы обещали познакомить Лешу с консулом США.

– Станет дипломат общаться с петроградским отребьем, – хмыкнул Керенский. – «Рефрижератор» – обуза. Подумаем, как от него избавиться.

– Как скажешь, дорогой! Только он оставил двух орлов охранять квартиру. Ты же не забыл, как вчера на нас хотели наброситься нацики у ресторана. Хорошо, что Леша выбрал дорогущее кафе «Лермонтов», где крепкие вышибалы и полно посетителей с телохранителями.

– Да, уж, в ваше время богатые и известные люди даже туалет посещают с личной охраной. Теперь наши возможности, надеюсь, расширятся. И еще: мне нужен цивильный костюм. Возможно, Чедурашкин…

– Чебурашкин, мультик такой есть забавный. Гардеробчик нам пора обновить, – Лида подняла глаза наверх, словно пытаясь среди желтых пятен протечки на потолке рассмотреть модели для фигуры 95-60-90.


Тимур позавтракал рано и теперь собирался вновь перекусить. Прикомандированный к московскому представительству МВД кавказской республики полицейский успел наведаться на столичный жировой завод, где достойно поддержал бизнес-интересы дальнего, но важного родственника. Тот надувал щеки и требовал, а обладатель «стечкина» изображал злого и опасного силовика. Дуэт сработал виртуозно, нужная договоренность достигнута, можно и пожрать. Только открыл рот и поднес хингалш, как тренькнуло в кармане. Отложив так и не надкусанную лепешку, выудил мобильник – крохотный в большой и сильной ладони.

– ЧТО? – рявкнул.

– Это я, – промурлыкала Маршак, включив девочку-обаяшку.

– А, – смягчился джигит, проголодавшийся и не только по еде.

– Помнишь обещал помочь? Так вот…

– Сделаю к вечеру. Встретимся?

– Обязательно, – облегченно-обреченно ответила девушка. – Они сейчас должны быть на квартире Мещерского.

– Адрес знаешь?

– Улица Ленивка, номер не знаю. В доме на первом этаже аптека.

– Услышал тебя. Наберу позже.


«АБЦ»

«В 11.38 возле дома 3 на Ленивке произошла перестрелка: двое убиты, один ранен. Сотрудники НН зафиксировали «разборку» между двумя членами петербургской ОПС «Рефрижератора» и жителем Кавказской республики, по документам числящимся полицейским. По словам задержанного бандита, причиной конфликта стала попытка убитого кавказца пройти в квартиру Мещерского, где проживает объект наблюдения и его женщина. Задержанный передан прибывшим сотрудникам ППС и позже скончался в больнице.»


– Началось! – главный Гэбист прокомментировал доклад начальника дежурной смены объекта «АБЦ». – Скрупулезно накапливайте материал криминального характера на К. и на Л.

– Будет исполнено! – молодцевато ответил офицер, прикидывая, когда период накапливания сменится фазой дерьмометания.

– Что показало медобследование Л., организованное большевиками?

– Выявлены серьезные негативные изменения в мозге, реакция Вассермана отрицательная.

– Причем тут Вассерман?

– В 1920-е врачи предполагали у Ульянова бытовой сифилис, вводили токсичные препараты. Пещерные методы.

– Каков прогноз?

– Несколько лет протянет. Если правильно лечить, то ожидаемая продолжительность жизни увеличится, если неправильно – уменьшиться.

– Лишнего не болтайте, подполковник! Служба действует строго в рамках законодательства и служебных инструкций. Мониторьте здоровье Л.


Есть растения с виду красивые, есть безобразные. Только любые считаются глупыми. Зря! Отсутствие мозга освобождает от проблем. Люди мучаются, волнуются, разочаровываются из-за любви. Навыдумывали ритуалы знакомства, ухаживания, семьи. В красивую упаковку облекли необходимые действия по продолжению рода, хотя и она многим не помогает его продолжить. А флора достигает нужного результата без прелюдий и чувств – при помощи семян. Правда, здесь простота и заканчивается, ибо лишь самые «глупцы» полагают, что успех гарантирован огромным количеством тех самых семян. Кто похитрее, тот не сеет тупо и одноразово себе же под стебель. Нет! Прибегает к уловкам: пушистый одуванчик цветет полгода и при малейшем ветерке отправляет «парашютистов» в полет. Колючий репейник к любому проходящему цепляет шарики, причем «кассетные», что подсохнув, сами рассыпаются на «минизаряды». Многообразие велико.

А у человечков вовсе не так сложно, как они себе воображают. Возьмем к примеру мужчин: какие пружины ими двигают? Что их способно приманить на близкую, подходящую для продолжения рода дистанцию? Секс, тщеславие и деньги. Чем женщины умело пользуются. Только самые умелые из них учатся кое-чему и у растений. Так и запланировала поступить «Прима» – зацепиться на Керенского.

– Здравствуйте, Маршак с телевидения, – затараторила в трубку, услышав голос женский голос. – Надо интервью записать с Александром Федоровичем.

– Даже не знаю, – нерешительно ответила Лида, – у нас тут стрельба была, убили двоих. Страшно на улицу выходить.

– И не надо, – поспешила предупредить отказ агентесса, – через час мы к вам подъедем. Так безопаснее будет.

Маршак уже знала, что план с Тимурчиком сорвался. Теперь самой лично предстояло убрать конкурентку, хотя какая может быть конкуренция между звездой ТВ и хабалкой с питерского дна. Придется действовать не грубыми кавказскими руками, а холеными – Керенского. Отдаться в его руки, чтобы ими же задушить Лидку.


ТВ-канал «Ливень»

«– Как вам современная Москва?

– Москву не узнаю. Увы, изменилась столица не только к лучшему. Пропали многие исторические здания, а оставшиеся частично обезображены.

– Что вы имеет в виду?

– Например, повсюду висят мемориальные доски: здесь Ленин то, там Ленин сё. Большевистский кобель пометил каждый угол в городе. Я уж не говорю о его гигантской гробнице на Красной площади, окруженной могилами коммунистических убийц. Позорный некрополь в сердце Златоглавой.

– У вас зоркий глаз, Александр Федорович. Не могу с вами не согласиться. А что удивило из реалий России XXI века? Автомобили, самолеты?

– Потряс интернет, социальные сети. Еще мало с ними знаком. Безграничное информационное поле! Не успели сегодня отгреметь выстрелы в нашем переулке, как на сайтах появились сообщения, затем фото и видео.

– Мои источники предполагают, что имела место попытка покушения на вас, господин Керенский. Это так?

– Не знаю, не знаю. Разгул преступности, начавшийся с большевистского мятежа в 1917-м, похоже, продолжается и поныне. Я не мог себе и представить стрельбу в средь бела дня! На Ленивке, в ста шагах от Кремля! Подобного не должно быть в демократическом государстве.

– На ваш взгляд, Россия не является демократией?

– Корни нынешних бед в октябрьском перевороте. Тот же Ульянов публично заявлял, что государство есть не что иное, как машина для подавления. Если она не подавляет тех, кто устроил пальбу под моим окнами, то значит занята подавлением мирных обывателей. Или я не прав, милочка?

– Трудно спорить, Александр Федорович, а я и не хочу. Благодарю за интервью, надеюсь еще увидимся. С вами была Катерина Маршак.»


«АБЦ».

«По данным объективного контроля на квартире Мещерского, «Прима», отключив ТВ-микрофон, шепнула на ухо К.: «Я сообщу влиятельным лицам о необходимости обеспечить вашу охрану. И еще советую избавиться от питерской спутницы – ее развратная репутация вредит имиджу премьер-министра. Вас жду великие дела, господин премьер.»


Покидая дом на Ленивке, Маршак обняла Лидию, поблагодарила за помощь в организации интервью и обещала содействие в Москве. «Любое, дорогуша, любое. Всё, что смогу. Столичная элита будет у твоих ног. Вечером приезжайте в «Тундраврот», пришлю машину, будут все наши. Завтра надо прошвырнуться с тобой по бутикам». И тут лиса допустила промашку, мелкую и, вроде, не противоречащую сказанному: улыбнулась в фирменном стиле, столь тепло, что у худручки похолодело на сердце. «Змея подколодная, сука конченная, шлюха драная! Не отдам Сашу! Мой!». Но знала, что с того часа станет любовник сравнивать её пройдохой, безукоризненно одетой, с дорогой ювелиркой, с ТВ-известностью. Что же остается? Ну, секс – по кроватным утехам эта швабра вряд ли экстра-класс. Мало! Еще есть «Рефрижератор», что названивает с утра. До сих пор не отвечала, видимо, настал момент. Леша должен позаботиться о эффективной охране экс-премьера и Лиды, его подруги. Как известно, что охраняешь, то и имеешь. Ах, еще и финансы надо крепко держать в руках.


Главный безопасник «Супера» дослужился до высоко оплачиваемой должности благодаря трем простейшим правилам: делай, что приказывает босс; делай хорошо; не задавай лишних вопросов.

Хотя по последнему пункту порой хотелось открыть рот и выяснить, как и что. Но молчал, поскольку у Ильи Моисеевича есть свои резоны и прихоти. Рабочий день в разгаре, а у него в кабинете включен «Ливень». Вот, на кой ему сдался липовый Керенский, актеришка из провинции? Непонятно, но причина, наверняка, имеется. Веская и срочная. Посему трио бойцов в серо-голубом камуфляже запрыгнуло в огромный внедорожник QX, предназначенный не столько для удобства, сколько для устрашения. Логотип ЧОПа «Баста» по обоим бортам и множество антенн на крыше: мол, всегда и со всеми на связи. Да, еще на крыше фара-прожектор смотрит назад, готовая ослепить лазерным стробоскопом того, кто сдуру не захочет соблюдать дистанцию. Оружие оставили в автомобиле, но разгрузки с запасными обоймами и бронежилеты снимать не стали. У «Тундраврот» водила демонстративно запарковал тачку вторым рядом. Старшой вошел в кафе: «Где Александр Федорович? Нам приказано охранять». Мордоворот – блюститель ресторанного порядка – замешкался с ответом, но, увидев, как второй чоповец виртуозно поигрывает телескопической дубинкой, кивнул в сторону бара: «Можете здесь подождать».


Илья с детства привык ковырять в носу. Дурная привычка: носоглотка пересыхает и перед людьми неловко. Выучился сдерживаться на публике, зато в одиночестве давал волю большому пальцу и мизинцу. Парадокс: только толстый и тонкий трудились, остальные отдыхали. Размышлял, как сыграть с Керенским – тонко или грубо. Об охране позаботился и выделил «мерс» из автопарка косвенно подконтрольной фирмешки. Дальше пока втягиваться не резон, хотя хотелось найти волшебный катализатор (как никак выучился ведь на химика), чтобы интенсифицировать процесс консолидации правой оппозиции вокруг толкового лидера. Но решил подождать денек-другой. И почти сразу поздравил себя за проявленную осторожность: руководительница личной разведки, официально-именуемой «Информационно-аналитический отдел», пришла со срочной новостью.

– У большевиков появился Ленин, – выпалила дальняя родственница средних лет, американского образования, российского ума и израильской внешности.

– Так он у них всегда был.

– Объявился. Живой и, типа, настоящий. Товарищ Дю его тайно представил наиболее доверенным членам ЦК.

– Источник?

– Золотопромышленник, помните, взял в банке льготный кредит в прошлом году. Отрабатывает. Уверена, инфа скоро протечет и по иным каналам. Будет фурор.

– Прогноз? – мизинец сам собой оказался в тесном канале, пытаясь там обнаружить золотоносную жилу.

– Если вождь будет принят активистами и электоратом, то влияние большевиков должно резко возрасти.

– То есть выгодно сделать ставку на двух коней?

– Совершенно верно. И еще на собаку, что будет кусать обоих за ноги.

– ГБ?

– Госбезопасность пока не вмешивается. Я про нациков. Их главаря можно ориентировать вправо-влево. Нам известно, получает от клиентов гонорары за проведение выгодных им акций. Кличка «Топор».

– «Топор»?

– Да. Какие дрова нужно, те и рубит.

– Согласуй с Безопасником, чтобы щепки в нашу сторону не полетели. Выясни мнение ребят «за речкой». Иди, – банкир перестал сдерживаться и вынул палец – тот вернулся с добычей.


Точное описание ресторанной атмосферы – гламур, по версии глянцевых журналов. Официант в ливрее тащит из кухни тарелку и чертыхается, что палец обжег крем-супом из тыквы с креветками и трюфелем. Торопливо облизывает палец и гоголем торжественно выходит в зал. Описание действа в «Тундраврот» – борьба за внимание альфа-самца. И каждый стремится погреться в лучах обнаружившейся знаменитости, поговорить, дотронутся. Женщины льнут, хотя заранее разочарованы: Керенский пришел не соло, а сразу с парой спутниц. Помоложе, красивая, помалкивала и порой старалась взять его под руку. Постарше, симпатичная, вертится перед ним и пытается задать общий настрой ужину с собравшимися гостями. Вот подходит один из подвыпивших, с фантастически дорогой прической, делающей голову, похожей на взъерошенный ветром стог.

– Александр, не помню по батюшке, как смотрите на креативный класс? Мы же генерим свежие идеи, оригинальные стартапы и прочие бизнес-штучки.

– Креативный класс – соль земли! – одухотворенный популярными интернет-порталами реагирует бывший глава бывшей Директории. – Он оплодотворяет союз труда и капитала, только и делающий Россию великой. Благодаря ему через империю протянулись железные дороги, его гением сотворен «Серебряный век» в литературе.

Крики «Верно!», «Ye s». 2-й секретарь доволен и положительно воспринял подход Аналитика из «СуперБанка».

– Привет! Потрясающее шоу.

– Неплохо. Будет еще круче, когда на сцене появится еще и Ульянов.

– Шутишь?

– Нет, моя дипломатическая любовь, хоть и не разделенная, – ладонь Аналитика гладит рукав дипломата. – У большевиков завелся Ленин, очевидно, подлинный. Помчишься писать шифровку в Вашингтон или предварительно заедем ко мне на квартиру?

– Пожалуй, первое. Хотя приглашение звучит соблазнительно, – американец начал сомневаться в целесообразности продолжения целибата – важная развединформация сильно возбудила, сделав Аналитика неотразимо привлекательной. – Давай, встретимся завтра в более дискретном заведении.

– Охотно, – собеседница сделала ручкой «пока».

Глава 15

Вознесение

Дания – страна пивная, зеленая, и очень плоская. Высшая точка Himmelbjergret воздымается аж на 147 м над уровнем моря. Одолеть гору можно пешком или на паровозе XIX века по 15-километровой ж.д. Редкий датчанин не побывал там, но Нильс не сподобился и теперь усаживался в кресло скоростного экспресса, чтобы взять иную «вершину». Реально предстояло подняться лишь на 9 метров выше, а конечная точка его маршрута лежала точно на той же широте, правда, много восточнее. Короче, Нильс спешил в Москву, дабы освоить агентурную работу, воссоединившись с чудаком, которого возил по Питеру в багажнике. «Для информационного и оперативного сопровождения», – гласил вчерашний приказ ЦРУ. Из Лэнгли легко рассылать директивы, а как их выполнять в незнакомом и враждебном (ведь русские – враги!) мегаполисе? Две зацепки имелись: определен куратор в лице 2-го секретаря посольства США и выбрана вторичная цель в лице скандальной ТВ-ведущей Маршак. Не Бог весть что, но кому в начале оперативной карьеры выпадал флэш-рояль? Шпионаж – тот же покер, только ставки повыше и побить могут не подсвечниками.

Юноша, грациозно двигавшийся по проходу с тяжеленной сумкой, походил на принца эльфов. Хотя при ближайшем рассмотрении, скорее, на принцессу – столь невинно выглядел. «Ого, целка», – мысленно ввернул недавно усвоенный местный термин шпион и обрадовался, что выбрал поезд, а не самолет – больше времени для знакомства.

– Потерялся? Могу чем-то помочь? – вежливый пролог.

– Ищу местечко свободное. Вообще-то у меня билет в соседний вагон, но там отвратительный сосед – поддатый и табачищем воняет, – начал излагать легенду парень, только-только завербованный питерским управлением ГБ.

– Сейчас договорюсь, – заверил верующий в тотальную коррупцию российских служащих, предвкушая веселое путешествие. – Садись рядом.

– Гранд мерси! Я – Женя, по жизни и вообще. Хотя по паспорту Евгений.

– Я – Нильс из Роскильде. Такой город в Дании.

Датчанин помог с размещением багажа и ушел злоупотребить расширенным толкованием прав интуриста в варварской стране. Вернулся скоро – проводница была заранее сориентирована «сотрудником транспортной полиции» на достижение нужного размещения пассажира. Взяла недорого – 500 рублей. Их галантный скандинав не забыл взыскать с нового дружка. Руководствовался русской поговоркой, которой еще не ведал: «Дружба дружбой, а денежки врозь». В детстве учил, конечно, датскую пословицу: «Сердце и кошелек спрячь под замок». Первая часть выветрилась, лишь концовка сохранилась в длительной памяти.

– Никогда не бывал в Москве? – удивление попутчика оказалось безграничным. – Фу на тебя! Ничего, я тебе всё-всё покажу. Возвращаюсь в Златоглавую из Петербурга: надоел мне своим провинциальным менталитетом, сплошная гомофобия. «Культурная столица» – ха-ха! В смысле секса XIX век, если не хуже. Москва – другая: шире свобода нравов, гей может сделать приличную карьеру. Скажи, правда ли, что в Дании премьер-министр является открытой лесбиянкой? Неужели, секс-меньшинства никак не притесняются?

– А кто сказала, что мы, геи – меньшинство? – журналист положил руку на колено соседа и, не встретив, сопротивления продвинул ее на внутреннюю часть бедра. – Наше триумфальное шествие по миру только начинается. Скандинавия нам уже сдалась без боя, Европа – близка к капитуляции, даже в России гетеросексуалы утратили инициативу. Говорят, во многих ведомствах сложилось гей-лобби, даже в Думе.

– Про Думу не скажу, но процесс идет, – попутчик оглянулся – вдруг в вагоне главенствуют гомофобы – и поцеловал датчанина в губы.

Евгений уезжал из Питера по настоятельной рекомендации оперработников ГБ, прихвативших его в ночном клубе с таблетками экстази. Раскодированная шифровка в адрес питерского консульства США поступила на объект «АБЦ» уже ночью, и дежурной смене пришлось срочно в качестве подставы выбрать единственный доступный контакт Керенского в Петербурге. Предположительно, новое амплуа не требовало большого актерского мастерства от Евгения. Общаясь с клиентами и любовниками, вполне естественно излучал наивность и обаяние, в чем мог дать фору сверстникам-выпускникам Академии ГБ.

– Плюс к прочим достопримечательностям в городе вчера объявился живой Ленин! – спешил похвастать информированностью Женя.

– Керенский, – поправил Нильс.

– Это уже старая новость. Высокопоставленный дружок по секрету сказал, что теперь еще и Ленин. Реально второе пришествие.

– А тот откуда знает?

– Так у него дядя на Лубянке работает. Ах, ты же – иностранец, не знаешь, что такое Лубянка, – голубые глаза распахнулись от предвкушения предстоящего рассказа.

– Не знаю, – соврал журналист.


«АБЦ»

«К Нильсу подведен агент «Балерина». Ему поставлено общее задание: наблюдать за действиями объекта, докладывать по телефону и на личных встречах. Пароль для связи с агентом: «Френч». Отзыв: «Галифе».


Чудов отложил сообщение и поморщился: провинциалы выбрали идиотские условия связи. Хотя с другой стороны, ошибка при первичном контакте исключается, поскольку редкими словами нынче никто не пользуется. Тут шеф ГБ ошибался: ему и в голову не могло прийти, насколько появление «объекта К.» изменит даже терминологию в мире моды.

Очки сделали моментально: Ильич посмотрел в компьютер через оправу консервативного стиля и, вуаля, зрение заметно улучшилось. Глянул на Марию уже добрее, хотя с утра не хотел отвлекаться на очередное обследование – ничего хорошего от них не ждал, слишком впечатлили исторические описания развития его болезни и кончины в 1924 году. Женщина почувствовала перемену, положила ладонь на предплечье: «Пора выпить таблетку, дорогой!» «Какие мягкая кожа на её пальцах», – который раз восхитился мужчина, не догадываясь про магическое действие крема «Бархатные ручки». «Распрекрасно у них медицина поставлена», – мелькнула надежда на излечение, пусть и не выраженная в словах. «Дурашка волнуется, – догадалась опытный врач. – Бог даст, подлечим. Не зря же Творец его вернул на Землю. Не забыть бы свечку поставить в храме. Вот начнется пленум ЦК, я и улизну тайком, чтобы Володечка не проведал. На дух церковь и попов не принимает, а зря. Может, Патриарх наставит на пусть истинный, снимет анафему с него. Дюбенин заикался на сей счет в разговоре со мной, видимо, зондирует почву. Хорошо бы получилось».

– Володенька, давай заедем в кафе-мороженое? Рядом в Храмом Христа Спасителя есть милое местечко.

– Мороженное – это распрекрасно, но причем тут церковь, Маша?

– Вид из окна будет красивый…

– Ах, вот оно что…, – сомнение в голосе Ильича проявилось не сильно – рот уже наполнился воспоминанием сливочного вкуса пломбира.


День расписан по минутам, а из рук всё валится. Встал из-за письменного стола, обошел кабинет обставленный «дорого» и без души, во вкусе управления делами. Выглянул в окно – солнце перевалило зенит, тени от вековых сосен удлинялись на глазах. Пусто в голове, обычно занятой государственными заботами, и в пустоте бьется единственная мысль: «Правильно ли поступаю с новоявленными вождями? Не зря ли согласился с планом Чудова?» Лидер не привык пускать дела на самотёк, стремился контролировать всё и вся. С тем, что в центре внимания, обычно получалось, с остальным – нет. Аппарат жевал сопли, ожидая указаний, но даже № 1 не может объять необъятное. Пирамидальная система управления имеет существенный минус: если снизу наверх идет чрезмерный поток сигналов, то они забивают информационное поле, отвлекая внимания от существенного. Вниз идущий ручеек приказов фильтруется нижними слоями-этажами и, чем ближе к «земле», тем больше игнорируется.

Командир словно в танке, пытается руководить боем, почти ничего не видя из-за пыли и дыма, почти ничего не слыша за шумом мотора и грохотом взрывов. Тщетно выглядывает через щели в броне или перископ. Но в ходе сражения приходится высовываться их башенного люка по пояс, чтобы узреть происходящее и флажками отдавать команды другим машинам. Естественно, противник такой цели уделял особое внимание: пули и осколки сыплются градом. Инженерная мысль родила крышку люка, прикрывавшую смельчака спереди, только подлые враги ведь норовят ударить сбоку или сзади. Вершина танкостроения – «Армата». Экипаж укрыт в бронекапсуле, что скрыта в корпусе. Башня вообще необитаема: только пушка и боезапас. На самой её макушке находится бугорок с сенсорами и камерами, позволяющий командиру следить за обстановкой и выбирать важные цели. Вот только противник – коварный, как и во все времена, не способный пробить пассивную и активную защиту «Арматы» – целится именно в эту точку. Хочет ослепить русский танк. Только трудно попасть в подвижную и хитро сделанную цель. Внучок легендарного Т-34 почти неуязвим для воздействия извне, его может вывести из боя лишь внутренняя причина: техника подведет или экипаж напортачит. Так и Россия – снаружи непробиваема, изнутри уязвима. И Главный Танкист в курсе, потому и нервничает.

Прошел в салон, сел за пианино, пальцы легли на клавиши. Недавно, по примеру пожилых американцев, осуществил мечту детства, выучился играть. Мелодия зазвучала фальшиво даже для его неискушенного слуха. С досадой хлопнул крышкой, обидев лакированное детище Yamaha. В трудные минуты не стеснялся прибегать к помощи личного духовника – настоятеля московского монастыря. Не тот случай: вопрос не личный, а общенационального масштаба. Велел секретарю связать с Иерархом. По закону церковь отделена от государства, оно от неё не думало отделяется.

– Разделяю вашу тревогу о духовном здоровье народа, – после приветствий Глава православных перешел к субстантивной составляющей разговора. – Оба субъекта, претендующих на имена Керенского и Ульянова, являются самозванцами. Лжепророки смущают неподготовленные умы, сеют смуту. Власть должна использовать арсенал своих полномочий и в зародыше пресечь политическую ересь. И потом, указанные лица виновны в государственной измене, приведшей к развалу империи, к гибели миллионов граждан.

– Судить их не за что. Юристы администрации заверили, что срок давности по их деяниям давно закончился. Опять же любой адвокатишка докажет, что нынешняя парочка – не те лица, что совершили преступления перед историей. Ведь коли Ульянов настоящий, то ему уже полтораста лет, и Керенский не сильно моложе. Так долго люди не живут, даже плохие.

– Если не продали душу сами знаете кому. Церковь видит в них воплощение антихриста, несущего страшные беды Отчизне. Уверен, данную позицию разделяют и духовные лидеры ислама, иудейства, буддизма.

– Мне понятна и близка ваша позиция, – кивнул № 1. – Будьте уверены, я не допущу катаклизмов. Нужные меры уже принимаются.

– Спаси Бог! Наша паства с пониманием и благодарностью воспринимает вашу неутомимую заботу о России. К слову, мне звонил Дюбенин по поводу Ульянова. Я отклонил его просьбу о моей встрече с воинствующим атеистом. Если будет аналогичный зондаж по Керенскому, то вряд ли в моем расписании найдется свободное время.

– Приму к сведению ваши слова, Ваше Святейшество.

– Молюсь за успех ваших начинаний, Ваше Превосходительство.

Бренд – штука бесценная. Отличный стоит миллиарды, никчёмный – ни шиша. Ульянов уловил и эту особенность времени пребывания, увидев, как люди – простые и не очень – меняли поведение при его появлении. За проведшее столетие чисто визуальный эффект имени и образа «Ленин» стал самоподдерживающим себя феноменом, хотя с его маркетингом коммунисты опростоволосились. Имидж надо блюсти, и в данную минуту Владимир аккуратно подстригал бородку триммером – удобная вещь: вставил батарейку, пожужжал и вышло лучше, чем у цирюльника. Машенька предлагала посетить парикмахерскую, но Вальяжный с сомнением покачал головой и посоветовал вызвать мастера на виллу. Клиент заартачился и отказался. В целом старший «дзержинец» ему приглянулся: сдержан, сообразителен и явно опытен. «Спортсмен» нравился меньше – простоват, прямолинеен, но нужен и он – умеющий быстро реагировать и метко стрелять. Криминальные сводки с интернете и рекомендации Дюбенина диктовали бдительность. Страна во враждебном окружении: современная Антанта лишь сменила название на НАТО. И внутри России неспокойно – теракты и убийства хоть и стали реже, но социально-экономический кризис мог в любой момент подбросить хвороста в тлеющий костер.

– Владимир Ильич, – раздался голос Вальяжного за дверью спальни, – посетитель от товарища Дю.

– Уже иду, – покрутил головой перед зеркалом по всю стену, поправил узел галстука в горох и вышел из ванной.

По пути через комнату поднял вопросительно брови и получил одобрительный кивок от Марии: бренд в порядке. «Какая чувственная женщина!» Сексуальное влечение, вспыхнувшее и удовлетворенное ночью, было готово вспыхнуть вновь. Толи лекарства помогли, особенно голубенький ромбик «виагры», толи предначертанный недалекий конец. Угрожал marasmus senilis или delirium tremens – медики никак не могли определиться, и страх подстегивал чувство жизни. Хотелось любви и ненависти, дружбы и борьбы. Кого и что послала судьбинушка сегодня?

– Господин Ульянов, ваши товарищи по партии, люди воцерквленные, просили побеседовать с вами, – без околичностей начал иеромонах. – Священный Синод возложил на меня сие тяжкое служение.

– Что ж в нём тяжкого, Ваше Преподобие? – осторожно начал атеист, который был наслышан о ренессансе религии в России.

– Большевики отправили в тюрьмы и казнили многих моих собратьев, от того тяжело говорить с человеком, ответственным за это. Если, разумеется, вы и на самом деле тот, за кого себя выдаете.

– Насколько понимаю, описанные вами несчастья случились после моей смерти, в период сталинского террора.

– Только за первые годы после Октября, при вашей жизни были казнены 28 епископов и 1200 священников.

– За контрреволюционную деятельность, за участие в попытках свержения Советской власти!

– То есть большевикам позволительно захватывать власть, а тех, кто противился, должны отправиться на плаху?

– История полна подобных примеров. Достаточно вспомнить инквизицию и крестовые походы.

– РПЦ не имела к ним отношения. Но оставим историю. Хочу спросить, не изменилось ли ваше принципиальное отношение к Богу и церкви? – иеромонах сменил тему.

– Позвольте спросить: в какой связи интересуется Священный Синод? – Ильич ответил вопросом на вопрос.

– Паства возбуждена появлением Ульянова и появлением Керенского, священники обращаются за разъяснениями к иерархам. Чуть ли не о втором пришествие ходят слухи, о лживых пророках.

– «Религия есть разновидность духовного гнета, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством. Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т. п. Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живет чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешевое оправдание для всего их эксплуататорского существования и продавая по сходной цене билеты на небесное благополучие. Религия есть опиум народа. Религия – род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь”. – Владимир ответил цитатой из статьи 1905 года. – Вы удовлетворены?

– Ничего иного и не ожидал! – изрек раскрасневшийся от возмущения священнослужитель. – Богохульник! Извратить самое святое – веру, которой только и живет человечество.

– К вопросу об извращениях, милейший! Религия есть труположество! Худшее из извращений!

Почтенный посетитель резко встал, колыхнув широченными рукавами рясы, поправил золотое распятие на груди. Проходя мимо Вальяжного, маячившего за дверью гостиной, недовольно фыркнул. Ленин, чей взгляд провожал гостя, заметил, как изменилось выражение лица охранника. Вождю показалось, что тот вспомнил из Александра Блока: «Помнишь, как бывало, пузом шел вперед. И крестом сияло пузо на народ». Воссоединение социализма с его предтечей – христианством – не состоялось. «Товарищ Дю будет недоволен, – вздохнул Ульянов и, хотя прежде избегал бранных выражений, добавил. – Да, и хрен с ним, кажется, так здесь принято выражаться».

– Разъясните, пожалуйста, – счел вдруг нужным для себя уточнить и обратился к «дзержинцу», – отчего столь часто матом нынче ругаются?

– Не ругаются, Владимир Ильич. Разговаривают на нем. Для краткости и доходчивости.

– «О грубый век! Задолго до тебя цвет красоты померк», – опять вспомнилось нечто поэтическое Ленину.

– Сонет Шекспира? – угадал Вальяжный, чем заслужил одобрительный взгляд от охраняемого вождя – есть еще ценители изящного слова.

Глава 16

Защита

Защищенный секс – достижение современной цивилизации. Даже церковь сменила гнев на милость и закрыла глаза на использование презервативов. У Александра они, напротив, открылись, поскольку наступил момент отвалиться от разгоряченного тела и снять кондом с обмякшего пениса. Тонюсенький, со смазкой, прозрачный, из латекса – не прежние резиновые монстры со швами. Век назад доводилось пользоваться трофейными, захваченными у солдат рейхсвера и проданными на черном рынке Петрограда. Никакого сравнения! Велосипедная камера против воздушного шарика. В памяти всплыла легенда о критском царе Миносе, любвеобильном распутнике, проклятом женой. И хотя её звали Пасифия (Мирная), с тех пор при каждой близости с новой любовницей из царских чресел изливался поток ядовитых змей и скорпионов, до смерти кусавших очередную пассию. Количество желающих переспать с сюзереном резко уменьшилось. Тогда похотливый изобретатель придумал заниматься сексом, предварительно вводя во влагалище мочевой пузырь козла.

Мозг Керенского, обладая способностью быстро переключаться из одного режима в другой, включил логическое мышление на смену улетучившемуся экстазу и последовавшим историческим грезам. «Теперь нет страхов у женщин, что забеременеют, что заразятся дурной болезнью». Хотя сам по молодости был тщедушен, колченог и не уверен в себе, позже стал умелым танцором, что сразу повысило успех у особ противоположного пола. Кульминация пришлась на 1917 – не было отбою от хотевших, вернее требовавших близости мадмуазелей и мадам. Вот и теперь растущая популярность влекла к нему искательниц приключений, и Маршак несомненно возглавляла пелетон. Термин попал в словарный запас благодаря предстоящему мероприятию – велопробегу по столичным бульварам. Тот обещал неминуемо превратиться в акцию протеста, поскольку московские власти неохотно разрешали иные их формы – митинги и демонстрации оппозиции. Правда, Керенский плохо представлял, как в окружении телохранителей от «СуперБанка» сумеет ехать на антикварном тандеме вместе с телеведущей, являющейся автором задумки. Лидию от участия отсекли «организаторы», читай та же Маршак. По его ощущению, роль первой подруги в изменившейся ситуации всё больше сводилась к выбору цвета и вкуса презервативов. А по ее экспертному мнению, ТВ-шлюха не сможет сегодня воспользоваться ситуацией и соблазнить Сашу: после двух соитий – ночью и утром – у него потенция исчезла.


Идейно проблема презервативов больше должна бы волновать Владимира: ведь хоть и мало, но известный ему лично товарищ Берия организовал в СССР производство резинового изделия № 2, а нынче приходилось пользоваться исключительно иностранными образцами. Однако после комплекса анализов Мария убедилась, что у её мужчины нет ранее приписывавшегося немецкими докторами сифилиса, и перешла к незащищенному сексу. Не то, чтобы прямо планировала завести от него ребенка, но если Всевышний даст… Ульянов о детях размышлял в ином разрезе – предстояло принимать в пионеры подрастающее поколение большевиков. По советской историографии Ленину полагалось любить детей, хотя сам не мог припомнить, чтобы с ними якшался. Но товарищ Дю проявил настойчивость, хотя его и смущало возможное недоумение мальчиков и девочек, которым предстояло знакомство с живым вождем на фоне его же усыпальницы. Пиар-отдел партии тем не менее считал событие медийным и обещал, что ТВ покажет его в стране и по миру. Первое публичное появление Ильича должно вызвать широкий резонанс, положительный и длительный.

Июль случился жаркий, сероватое небо намекало на дождь, если не ливень. Тысячи гостей столицы бродили по Красной площади, томимые высокой температурой и отсутствием внятной повестки дня. Кто устремлялся в ГУМ за мороженым, кто плутал по лабиринту закоулков в Соборе Василия Блаженного. Иные безуспешно пытались пробиться к забальзамированной мумии: «Закрыт по техническим причинам», – гласило объявление. «Вероятно, ремонт затеяли», – констатировал самый наблюдательный из неудачников, услыхав грохот за матерчатым экраном. Фотокартина на нем изображала лес в интерпретации художника Шишкина с медвежатами, шалящими на поваленной сосне. Будь в экране дырка, наблюдатель мог бы подсмотреть, как работяги спешно скалывали черный лабрадор с фасада Мавзолея, убирая выложенное им слово «Ленин». Бренные останки вывезли еще ночью и тогда же кремировали. Урна с пеплом ждала своей участи. Шеф ГБ издевательски предложил передать её самому Ильичу: «Ближайший родственник». Президент колебался, откладывая вопрос на потом: «Может стать ценным элементом политических разменов».

Дюбенин был в курсе, поскольку информатор – политически близкий сотрудник Службы Охраны – сообщил о происшедшем. «Отлично, теперь у нашего Владимира нет мертвого конкурента. Юридически человек, сидящий рядом в «бмв», и есть В.И. Ульянов! № 1 дал маху!» Улыбаясь шире обычного, что сделало лицо геометрически близким к кругу, вышел из авто к юным ленинцам. «Ребята, сегодня у вас торжественный день, и я привез подарок. Смотрите, кто со мной». «Ура! Дедушка Ленин!», – раздалась разноголосица, под управлением вожатых перешедшая в скандирование. Инженер звукозаписи в автобусе ТВ поморщился – слишком много высоких частот – и зашустрил клавишами на пульте. Зато режиссер трансляции был от радости близок к помешательству. «Крупный план дай, мудо***н», – заорал в микрофон внутренней связи. Оператор аж зашатался, оглушенный командой в наушниках. Но камеры исправно гнали картинку, ей помогали гироскопы-стабилизаторы изображения. Благодаря их эмоциональной устойчивости и идеологической прозорливости товарища Дю, планета узрела Реинкарнацию великого революционера, плачущего от радости встречи с подростками. И с первого взгляда полюбила знакомого всем невысокого болезненного человека, такого земного и трогательного, что невозможно поверить во враки о его ответственности за гибель Российской империи и миллионов её граждан. Разве рука, деликатно похлопывающая по детским плечикам и завязывающая красные галстуки, способна подписывать декреты, что сделают мертвыми фабрики, обещанные рабочим, ограбят землю, обещанную крестьянам, и ожесточат гражданскую войну, вместо обещанного мира?

«Предатель! Агент мирового еврейства», – громко-громко заорали невесть откуда взявшаяся дюжина нациков, разворачивая тайно пронесенные ультралевые лозунги, предусмотрительно написанные и по-русски, и на английском. Но опер ГБ, алкогольно близкий к Вальяжному, заранее проинформировал его о готовящейся провокации. Попытку радикалов прорваться ближе к Ильичу моментально пресекла защита из решительных партийцев, предусмотрительно размещенных по периметру церемонии. Скоро задержанных хулиганов передали полиции. «Шпана, товарищ Ленин, – извинялся Дюбенин. – Леваки сумасшедшие. Работаем с ними через Отдел идеологии и пропаганды, работаем, а нет-нет на нас тявкают вместо пролетарской борьбы с правыми и буржуазией». «Надо строго указать Завотделом, – раздосадовано прокомментировал Ульянов, – пусть наладит связи в данной среде».

– Бомба! Бомба! – режиссер возбужденно орал в мобильник, подгоняя коллег в телецентре. – Быстрее дайте в эфир! Материал сенсационный!

– Ты, это, не шуми, – патрульный мент предостерег телевизионщика, в запале выскочившего из автобуса на площадь. – А то заберем в обезьянник. У нас, это, усиление – есть телефонная угроза о заложенной бомбе.

– Мне фиолетово: у меня эксклюзив, – отбрил журналист.

– Мне до одного места! Хоть бы и сифилис! – последнее слово осталось за человеком в погонах и при пистолете.

По Чистопрудному колеса катились без сложностей – ровнехонько, на Сретенском – похуже, по Рождественскому – под горку – стало стремно, приходилось много тормозить. Перед Петровским участники пробега сгрудились, поскольку подъем обещал стать трудным испытанием для не слишком тренированных. Маршак решительно повернула руль вправо на Цветной бульвар: «Отдохнем в кафе». Александр, шумно пыхтевший сзади, поспешил согласиться. Какое бы седло не стоит на велике, мягкое или твердое, а поначалу любое натирает попу. И со спортом у экс-премьера пока не сложилось – раньше политическая борьба отнимала время, теперь, похоже, фитнес стал её частью. Оказавшись в заведении, агентесса протащила Керенского насквозь и вывела через запасной выход во внутренний дворик, затем электронным ключом открыла дверь жилого подъезда. Один телохранитель остался у двери, второй последовал с охраняемым лицом.

– Нам надо поговорить тет-а-тет, – объявила в лифте. – Здесь квартира моих друзей, нам никто не помешает.

– Премного благодарен, – закивал похищенный, ожидавший чего-то похожего от авантюристки. – Только не ждите от меня много, гонка серьезно утомила. Знаете, затея с велопробегом…

– Чушь собачья! Наши «деятели оппозиции» стоптались до никчемных акций. А насчет усталости – я помогу восстановить силы, – девушка столь решительно огладила себя по груди и бедрам, что исчезли несуществующие складки на облегающем smart casual костюмчике от Bosco Fresh.

Вошедшая на промежуточном этаже пожилая уборщица имела опыт общения с посетителями дорогих апартаментов в современном комплексе. Но даже у нее брови от удивления уползли наверх, под платок, от компании из известной ведущей, словно вынутого из нафталина мужчины во френче и охранника с надписью «Баста» на бронежилете. На нужном этаже велосипедисты оставили бойца стеречь входную дверь и оказались в квартире «знакомого из внепарламентской оппозиции». Минимализм интерьера плохо сочетался с консервативными взглядами Александра на дизайн. И всё же пришлось внутреннее признать, что хозяйский вкус безукоризнен. Строгий баланс стекла, стали и кожи портил неясный предмет, при включенном свете превратившийся во 2-го секретаря, одетого как гопник и в парике.

– Рад лично приветствовать отца российской демократической традиции, – начал дипломат, ни мало не стесняясь своего прикида. – Привет от консула США в Петербурге. Мне поручено оказывать вам любое содействие в Москве. К сожалению, наши встречи не будут частыми – кремлевская ГБ проявляет нездоровый интерес как к работникам американского посольства, так и к лидерам либерального крыла оппозиции. Спасибо Маршак любезно согласилась привести вас сюда. Сейчас нам следует обсудить линию вашего дальнейшего поведения и программу по укреплению вашего авторитета и популярности. Именно они станут лучшей защитой от посягательства властей и превратят вас в поборника прав человека, позволят объединить разрозненные пока группы противников нынешнего режима.

Керенский слегка оторопел поначалу от неожиданной встречи и от длинной, явно заготовленной заранее, речи. Но оправился быстрее, чем любовник неожиданно встретивший в спальне не свою подружку, а её мужа. Высоко поднятая голова, решительная поза с максимальным разворотом плеч (Мещерский бы одобрил), надменный взгляд.

– Любезный, вы явились в маскарадном одеянии читать мне лекции? Избавьте от менторского тона, иначе буду считать беседу законченной.

– Но вы же, – «гопник» перешел на шепот, чтобы в отсутствии «Примы», удалившейся на кухню за напитками, затронуть скользкую тему, – в Петербурге согласились сотрудничать. Неужели откажетесь от взаимовыгодных отношений? Госдепартамент инициировал выдачу вам паспорта США.

– Договор с дьяволом кровью не подписывал, – немного отыграл назад бывший глава Директории, владеющий искусством сочетания – в современном жаргоне – наездов и отъездов. – Взаимодействовать будем на моих условиях, мы же в Москве, а не в Вашингтоне. Что конкретно предлагаете?

– Во-первых, у нас есть ресурсы для вашей раскрутки в социальных сетях и на влиятельных интернет-сайтах. Если согласитесь поручить эту работу Маршак, а она – профи в данной сфере, то через неделю ваше имя будет на устах всех и каждого. Естественно, западные СМИ к вашим услугам.

– Что требуется от меня лично?

– Подготовьте краткую политплатформу, на основе которой блогеры и журналисты раскрутят шумиху. ТВ-освещение обеспечим по максимуму. Я позволил себе, – 2-й секретарь перешел на уважительный и заговорщицкий тон, – захватить некоторые тезисы, подготовленные лучшими специалистами.

– Допустим. А во-вторых?

– Через несколько дней перспектива прояснится, и посол США пригласит вас в резиденцию Спасо-Хаус, где представит цвету либеральной оппозиции.

– На роль? – тонкий язык вождя февральской революции описал окружность, смочив пересохшие от велопробега губы.

– Лидера, – закончила агентесса, появившаяся с подносом в руках. – А умному и решительному лидеру, ох, как нужны соратники и помощники.

– Имеете в виду себя, милочка?

– Кого же еще? Не нашего же американского друга? В таком мерзком виде его не подпустят на пушечный выстрел. Наши одеваются в лучших бутиках, мы – элита, сливки общества. И ты, Саша, – марку следовало нежно лизнуть, прежде чем наклеить, – наш по происхождению, образованию, духу. Мы тебя ждали-звали, и ты нас услышал.

Последовавший французский поцелуй не составлял сомнений, кто ждал больше остальных и дождался. «Сейчас начнет восстанавливать мои силы», – сообразил Керенский и поверил в возможности новой любовницы. «Пора сваливать», – смекнул дипломат, и, направляясь к двери, попрощался: «Завтра крупная американская корпорация предложит вам рекламный контракт на круглую сумму. Маршак займется оформлением». «Интересно, она практикует незащищенный секс? – глаза пришельца из прошлого жадно бродили по выпуклостям и впуклостям «Примы». – Грудь и ноги у неё похуже Лидиных, но голова светлая!» С неё и решил начать половой акт.

Глава 17

Банка

Ящик гнал картинку то с Красной площади, то с Бульварного кольца. Потасканная женщина в деловом костюме сидела на краешке дивана и столь погрузилась в видеоряд, что остальным участникам совещания её взгляд казался остекленевшим. Наконец мышцы спины расслабились, и хозяйка Овального кабинета откинулась на подушки.

– Вау! Ленин, – выдохнула с ударением на последний слог. – Грёбанный живой Ленин. Уверены, что настоящий, в смысле, подлинный?

– Наши информированные источники в Москве, – директор центральной разведки не забыл намекнуть, что разведсообщество США не зря тратит десятки миллиардов из бюджета, – уверяют, что самый аутентичный. Совпадают отпечатки пальцев и ДНК.

– Но откуда взялся?

– Предположительно, оттуда же, откуда и Керенский. Процесс их появления остается неясен и нам, и русским.

– Господь послал кару небесную на Россию! – привычка проповедовать в Америке пришла из церкви в политику, превратив последнюю в миссионерскую по идеологии, а близость к бизнесу сделала политику крайне практичной по сути. – Как нам реагировать?

– Мы установили доверительные отношения с Керенским и задействуем его по программе «Единство» для сплочения внепарламентской оппозиции и для удара по Кремлю. Активные действия уже разворачиваются.

– Быстро! – президентша одобрительно кивнула поредевшей копной волос, крашенных в цвет перестоявшей пшеницы.

– Выполняем ваши указания по усилению агентурной разведки! – директор, которому хотелось остаться на своем посту еще несколько лет, не преминул продемонстрировать лояльность хозяйке Белого дома.

– Что по Ульянову?

– Аналитики полагают, он полностью ангажирован партией большевиков, мечтающей с его помощью усилить влияние или получить большинство в парламенте. Тогда Кремль окажется под давлением и справа, и слева.

– Сказочный расклад! Надо бы помогать и большевикам. Давайте вздрючим Кремль и в хвост, и в гриву. Есть предложения?

– При участии посольства в Москве готовим соответствующий план, – вмешался госсекретарь. – Надо привлечь внимание общественности к личности Ленина. Жаль, что уничтожена фреска Риверы в Рокфеллер-центре.

– Fucking революционер наследил и в Нью-Йорке?

– Да, на 100 кв. м художник изобразил большевистскую демонстрацию во главе с Ульяновым.

– И куда подевалась фреска?

– Заказчик сперва велел закрыть её занавесом, потом уничтожил. Реплика имеет в театре Мехико.

Когда подчиненные удалились, хозяйка кабинета потерла письменный стол, оставив на столешнице влажный следы. Даже у опытного игрока в покер потеют ладони, когда прет козырная карта. Стол Resolute, изготовленный из одноименного парусника, потерпевшего крушения, не сильно пострадал. Ведь сперва его донора затерло льдами, потом дубасили кулаками и обливали бурбоном президенты-мужчины. А бабские шалости пусть волнуют Москву, новоявленным всадникам Апокалипсиса не добраться до Вашингтона. Так думал стол, если, конечно, древесина способна на это. Но и, обладай стол таким талантом, вряд ли ему по силам предвидеть будущее. Вот рос дуб в ресурсных лесах английского флота, мечтал стать линейным кораблем или фрегатом, а бац, распили на доски и построили паршивый барк. Тот отправился исследовать Арктику, а превратился в мебель для Белого дома. Злой рок!


Конек запросто режет лед, звенит при отталкивании, скрипит в поворотах. Классный фигурист скользит столь легко, что завидуешь его свободе, забывая, насколько спланировано, выверено, отработано и жестко детерминировано каждое движение. Никакой отсебятины, ни малейшей помарки нельзя допустить. Спортсменка экстра-класса и в обычной жизни, если жизнь с Президентом можно назвать обычной, не допускала ошибок. Хотелось порой быть импульсивной, непредсказуемой, капризной. Сдерживалась: хотеть не вредно, вредно потерять любимого. От того подавляла страстное желание забеременеть тайком, а потом, однажды утром, как сейчас за завтраком огорошить мужчину радостью: «Милый, у нас будет малыш». Знала, как № 1 опасается за безопасность своих детей от первого брака, как волнуется за их судьбу. Хотя прямо никогда не говорил ничего подобного, по косвенным признакам девушка уловила и его неуверенность в собственном будущем. Ей частенько доводилось видеть на чемпионатах, как соперницы вдруг теряли уверенность и проигрывали из-за страхов реальных ли, мнимых ли. Похоже, и любовник боялся, что в будущем ему будут мстить по российской традиции расправляться с вышедшими в тираж правителями. Хотя сам традицию старался сломать – окружение предыдущего президента не тронул. От того и не хотела ни грана добавить к его тяжкому бремени власти. А хотелось! Женщина!

– Знаешь, опросила подруг и знакомых про Керенского.

– И?

– Кто верит, кто сомневается, но поголовно интересуются его личностью и словесами. Бабы-дуры прямо помешались! У мужчин больше скептицизма, однако считают восходящей «звездой». Кто желает успеха, кто ждет провала.

– То есть видят в нем политика? – № 1 уточнил.

– Скорее, свежего актера в поднадоевшем сериале. А вот с Ильичем иначе. Элита, – девушка увидев, как скривился Президент, поспешила заменить слово, – вернее, столичный бомонд называет клоуном, но волнуется, как бы простой народ не поддержал большевистские лозунги, не начал забастовки и тому подобные безобразия.

Творог с земляничным вареньем – нынешнего урожая – стал не вкусен. Хозяин Ново-Огарево отложил ложку, шумно отхлебнул чай и ментально абстрагировался от довольно скромной кухни, где питался в неофициальной обстановке. Слова подруги, а на её наблюдательность и интуицию полагался, идеально совпадали с полученным вчера социологическим исследованием.


«Национальный центр изучения общественного мнения».

«Опрошены… случайно выбранных респондентов в… городах. О появлении Ульянова слышали 78 %, Керенского – 56 %. Появление вызвало интерес у 83 % из числа слышавших, страх у 46 %, смех у 27 % (допускалось давать несколько ответов). Более половины опрошенных согласились, что оба деятеля имеют право участвовать в политической жизни страны, но затруднились ответить отдать кому-то из них предпочтение.»


Бухучет на бумаге – прошлый век. Появление компьютеров кардинально сократило бумажные записи. А в России они мирно сосуществуют – обилие папок в бухгалтерии поражало любого постороннего. Только не Александра – его сразила сложность схемы, предложенной финансистами «Дакмональдс».

– Значит, чтобы заключить договор на оказание рекламных услуг, я должен в налоговой инспекции получить ИНН?

– Да, но ИНН не выдадут, поскольку ваш паспорт не состоит в базе МВД.

– И как мне быть?

– Получить новый паспорт. И еще советуем зарегистрировать ИЧП, чтобы платить налог по ставке ниже, чем НДФЛ.

– Но ИЧП не зарегистрировать без паспорта и ИНН?

– Верно. Поэтому идите к нотариусу и выпишите доверенность госпоже Маршак, которая по вашему поручению заключит с нами рекламный договор.

– А деньги?

– Их сможет получить она: расходный ордер на вас выписать не сможем…

– Из-за отсутствия правильного паспорта?

– Вот, видите, уже улавливаете тонкости гражданского права.

– Я – юрист! – Керенский кипел от возмущения. – Вы же предлагаете мне совершить уголовное преступление – подлог: ведь доверенность по «неправильному» паспорту выписывать противозаконно.

– Ну, это – не наша головная боль, а нотариуса.

– Я могла бы стать исполнителем по договору и без подложной доверенности, – хитро предложила выход агентесса. – Подпишу контракт с корпорацией, а с Александром Федоровичем рассчитаюсь в частном порядке.

Выйдя из офиса на оживленную улицу, не паспортизированный деятель корпоративной рекламы расстроено пыхтел носом. «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек», – процитировала мультик агентесса, довольная, что оседлает денежные потоки. Это делало её голову полезной для любовника не только в сексуальном плане. Бывший премьер Временного правительства ценил женщин, хотя ему начинало казаться, что эмансипация в России зашла слишком далеко, захватив финансовую сферу. Теоретически, Александр не возражал, чтобы женщины останавливали коня на скаку и входили в горящие избы, но посягательство на свои деньги воспринял как опасную тенденцию. «Свобода – неотъемлемое право граждан, – вспомнилось избитое заклинание из собственных выступлений в феврале 1917. – Преступления против нее должны караться твердой рукой». Предстояло взять в руки Катину голову, как тогда, во время велопробега и использовать её по своему усмотрению. «Свобода не означает вольницы, – всплыла еще фраза, оправдывавшая введение смертной казни для гражданских лиц, – в России без дисциплины наступит хаос». Беспорядок в стране – беда, в собственном кармане – катастрофа.


«АБЦ»

«Внедрение «Примы» позволяет контролировать и направлять деятельность К. в нужное русло. Так, при содействии доверенных лиц из персонала «Дакмональдса», пресечен план ЦРУ напрямую финансировать К.

Целесообразно и в дальнейшем сохранять неопределенный правовой статус К., чтобы ограничивать его самостоятельность.

Желательно материально поощрить агентессу за успешное начало оперативной разработки объекта, вернув ей часть изъятых ранее драгоценностей. Параллельно следует активизировать сбор компрометирующих данных на неё для усиления основы сотрудничества в будущем.»


Выбор – ответственная задача для взрослого умного человека. «Рефрижератор» входил в данную категорию, что выделяло из среды «коллег по цеху», с которыми начинал криминальную карьеру. И разница в не том, кто раньше сменил малиновый мешковатый пиджак на серый приталенный костюм от Brioni, а в том, кто остался жив. Почти все сгинули от алкоголя или наркоты, погибли на «стрелках» с пальбой, загнулись на зоне от тоски или туберкулеза. Уцелели единицы из тысяч, и среди них «Рефрижератор», раньше других смекнувший, как и что надо делать. Братаны, с кем потрошил грузовики с импортом, лучше него умели ночью, с выключенным светом, подойти вплотную к фуре сзади. Бесстрашные умельцы, стоя на платформе, приваренной к переднему бамперу внедорожника, смело прыгали на ничего подозревающую жертву, вскрывали замки и бросали тюки с товаром на платформу. Потом предстояли обратный прыжок, столь же опасный, как первый. В случае успеха пьянка в ресторане. Промах – могилка в лесу. Из множества пацанов уцелел единственный. Ибо с первой ночи, дрожа от страха на платформе, сообразил, что прыгать должны другие, по его приказу. Главное – правильно подобрать цель и безбашенных исполнителей.

С целеуказанием ясно: Керенского надо окучивать – ишь, как раскрутился в столице. С «прыгунами» – заморочка: Лидка пригрела мужика, и охрану ей подогнал, а пошло наперекосяк. Бойцов завалил некий горец, и нарисовалась ТВ-сучка, заглотившая Шурика по самые гланды. Расклад туманила неспособность получить нужную информацию – источники в Москве у авторитета не ахти. Остановился на штабисте в МВД, наводку на которого дал знакомый питерский мент. Служивый, вроде бы, в курсе расследования и готов тупо взять денег за рассказ о бандитской разборке. Москвич проникся просьбой и через час перезвонил, назначил встречу на территории автосервиса, где «очень дорогое техобслуживание – целых семь «штук» просят». Пахло серьезными сведениями: зря стукач не стал бы шифроваться и делать намеки на дороговизну. Полицейским чин, действительно, шифровался не без причины – коллеги из Кавказской республики сильно озаботились убийством своего командировочного в столице и ОЧЕНЬ просили помочь найти того, кто стоял за питерским бойцами. Тот из них, что тихо отдал концы в больнице, рассказать уже ничего не мог. И вот «Рефрижератор» сам вышел на связь. Кавказцы сильно обрадовались и порекомендовали починить машину у «братьев» в гаражном кооперативе на Хорошевском шоссе. Стукач обрадовался: оплата с двух сторон!


«АБЦ»

«На мелководье в Москве-реке у Карамышевской набережной обнаружен мужской труп без головы и конечностей. Преступники, очевидно, пытались затруднить опознание личности. Труп притоплен, поскольку к нему привязали старые автомобильные диски. Компьютерное сопоставление татуировок на теле с имеющимися архивными данными позволяет предположить, что убитым является…, известный под кличкой «Рефрижератор» и подозреваемый в руководстве ОПГ в Санкт-Петербурге. Проводится анализ ДНК и аутопсия.»


ТВ-канал «Ливень»

«Борьба за передел уголовного мира вышла на новый уровень. Источник в полиции сообщил, что в столице зверски убит «Рефрижератор» – авторитет из Петербурга. Выловленный в Москве-реке труп был обезглавлен, руки и ноги отрублены. Вероятно, питерский бандит попытался протянуть щупальца в Москву, где ему их и отсекли. Похоже, правоохранительные органы не в состоянии контролировать вал насилия.»


Даже правильное по сути изложение событий не всегда включает важные детали и редко углубляется в причины. Да, передел начался, но политического мира России. И раз уголовщина – его неотъемлемая часть, то и ей достанется на орехи. И потом журналисты любят возводить поклеп на правоохранителей, мол, слепые и бестолковые. Ошибочка: объект «АБЦ» своевременно получил оперативную информацию, вмешательство ГБ счел неуместным – на данном этапе. Пусть пауки в банке грызут друга, главное, чтобы из банки не вылезли. Чудов контролировал горловину, а разбить стекло членистоногим не по силам.

Глава 18

Мерчендайзинг

Заседание Правления в крупной компании всегда событие, обставлено ли помпезно или проходит сугубо по-деловому. Это не Совет директоров, где собравшиеся собачатся, кто больше заработал, кому больше тратить, кто виноват и как избежать краха. Нет, члены Правления – толковые или не слишком – люди солидные и политически зрелые. Швейная промышленность, конечно, не нефтянка, хотя и здесь делают серьезные инвестиции, пусть и не в отдаленное будущее, а лишь на следующий сезон-два моды. Созданная почти век назад фабрика «Большевичок» обшивала сперва тех, кто в Советской России остался без порток, но с наличными. Потом перешла на тужурки и блузы для совслужащих и униформу для Метрополитена. В войну цеха гнали гимнастерки и шинели. Потом пытались одеть население в целом. Сменился государственный строй, менялись хозяева, а товарная линейка жила в своем ритме, постоянно требуя обновления. Мода – госпожа строгая, дизайнеры – её рабы. Мало кто способен изобрести нечто новое, но иные умеют ловко подворовывать старые идеи, завертывать их в свежую упаковку.

– Уверяю, если запустим предлагаемый бренд, успех будет колоссальный! – напористо излагал руководитель коммерческого отдела. – Целевая аудитория – миллионов двадцать.

– Поясни, – председатель величаво поднял очки на лоб, отложив в сторону эскизы, – на какие конкретно целевые группы рассчитываешь.

– Блин, – не сдержавшись, вмешался главный модельер, – да на всех мужчин-старперов для начала.

– Следи за языком, – погрозил пальцем член правления, неформально представляющий интересы партии большевиков, а формально делегированный Агрохолдингом. – Пожилая часть населения составляет немалую часть наших покупателей. И ничего зазорного в том, что у них консервативные предпочтения в плане одежды.

– И большевистских избирателей, – уже тише произнес докладчик. – Мы рассчитываем запустить и молодежный проект, ведь молодежь часто ассоциирует себя, по крайней мере, внешне, с левыми взглядами и тенденциями.

– Взгляните на второй альбом, – добавил шеф дизайнеров. – В нем очень прогрессивные пиджачки, рубахи, кепки и тенниски с принтами. Полагаю, прилично пойдут продажи под имидж молодого Ленина – молодого, накаченного и сексуального. Марксист-хипстер, если угодно.

Всего полчаса и модельная линейка «Ленин» утверждена к производству. Запуск немедленно, начиная с футболок – хита летнего сезона. Оплата за использование бренда будет урегулирована с партией и лично В.И. Ульяновым специальным договором, чей проект приложен к протоколу заседания. Представитель Агрохолдинга доволен: возвращался в центральный офис с «червячком» в клюве, опять же боссу вез сувенир – майку с портретом улыбающегося вождя и слоганом «Ленин с нами». Фото – отличное, его едва разместили в сети, как просмотры зашкалили. «Если Дюбенин согласится, а бабки он уважает, то, получая роялти с продажи шмоток, можно поиметь обалденный навар. Надо еще пробить право торговать с партийного сайта – маржа образуется приличная». Про В.И. не думал: старый революционер, фишку современную не сечет. Биологически Ульянов был моложе человека, столь уничижительно оценивающего пришельца. Но для деловика, имевшего опыт становления рынка в России, когда год шел за пять, люди делились на тех, кто сумел хапнуть, и остальных – партийный электорат. Последний нехай покупает барахло нового бренда, а к образующимся денежным потокам имеют доступ только доверенные большевики, посвященных в тайны партийной экономики. Член Правления из таких, ему и финансы в руки.


Айтишники в большинстве homo, но не все и не всегда sapiens. Системный администратор сайта чесал репу, потом спину длинной деревяшкой с вырезанной ладошкой на конце, невнятно бормотал. Терпение Завотделом идеологии и пропаганды лопнуло, и тот перешел на русский матерный. Суть вопроса осталась прежней, добавилась лишь прямота формулировок и экспрессивность. Получить вразумительный ответ по-прежнему не получалось.

– К чему сквернословить? – вмешался Владимир. – Мы должны показывать пример образованности и культурности партийцам. Нести, так сказать, просвещение тем, кто уже увидел революционный свет, но еще не вышел из забитости и зашоренности.

– Извините, товарищ Ленин! – поперхнулся Зав.

– Понятно и кратко можете изложить суть проблемы? – Ульянов обратился к подчиненной СисАдмина, которая скромно молчала на стульчике в сторонке, являя образец хладнокровия и красоты одновременно.

– Сайт рухнул, – её губы выдохнули почти сексуально, на миг обнажив язычок с золотым шариком пирсинга.

– ???

– DOS-атака.

– ???

– Слишком много посещений нашего сетевого ресурса.

– Простыми словами?

– Ну, если бы в дверь одновременно пытались войти дюжина человек, то возник бы затор. Я доходчиво объясняю?

– Угу, – В.И. мысленно представил визуальный ряд, подсказанный Айтишницей. – Вот и славно, что столь многие стремятся приобщиться к партийному первоисточнику информации. Не так ли?

Девушка согласно улыбнулась и не без кокетства бросила косой взгляд на своего руководителя, теперь крутившего палочку на веревочной петле.

– Оно, конечно. Только как совладать с этаким потоком? – шеф идеологии не обрадовался вмешательству пришельца в свою епархию.

– Овладевать умами масс – мое предназначение, – без пафоса заявил Ленин. – Какая помощь нужна компьютерной службе?

– Персонала не хватает, – сразу очнулся администратор.

– Добавьте ему сотрудников. Немедленно, – скомандовал бывший председатель Совнаркома, привыкший отдавать приказания.

– Сделаю, – идеологический функционер не стал перечить, хотя лично у него раньше было хорошо и спокойно, а теперь предстояло подстраиваться под новую линию – вождизм. И тут же словчил, – Вы бы, Владимир Ильич, переговорили и товарищем Дю насчет выделения нашему отделу дополнительных ассигнований. Дело-то идет к выборам в Думу.

Владимир проводил внимательным взглядом уходящую девушку, не заметив протянутую для пожатия руку СисАдмина. Таблетки XXI века творили чудеса, особенно, те голубенькие ромбики. Мария их называла «виагра». Ее обещание – «вернуть интерес к жизни» – сбылось уж не раз. И вот опять.

– Любезный, мне бы повысить уровень компьютерных знаний, – обратился с просьбой к Завотделом. – Нельзя ли организовать мои индивидуальные занятия с вашей сотрудницей. Полагаю, она вполне компетентна.

– Разумеется, товарищ Ленин. Девушка в вашем распоряжении. Полностью, – добавил партиец, чтобы не осталось сомнений в компетентности его подчиненной. – Дам ей соответствующие инструкции.


Заправляют в Интернете хищники (охотятся на кошельки и тела), вампиры (выпьют душу и сделают рабом) и зомби (задолбают себя и других, стуча по клаве). Биомасса подавляющим образом представлена офисным планктоном, школьниками и студентами, короче, кормом, обитающим в океане нулей и единиц. Поверхность его редко бывает спокойной: сюда приходят не тихие отдыхающие, которым нравится безмятежная информационная гладь, а превалируют желающие взглянуть на ревущие волны волнующего контента, желательно переходящие в информационный шторм. Социальные сети дают возможность моментально собрать сонм посетителей по любому «горячему» поводу. Их, как крыс из сказки, ведут за собой спецы-зазывалы, что умеют играть на «дудочке» в нужной тональности. Зрелище столь завлекательное, что обрастает критиками и зеваками, то бишь народом. А где народ, там завсегда шакалят попрошайки и работают карманники.

– Смотри, на твоих страницах просто столпотворение, – Маршак гордо тыкала в дисплей. – Сетевые рекламщики и магазины заваливают имэйлами с предложением сотрудничать. Бабло потечет рекой.

– Каким образом?

– Популярность в инете легко монетизируется! У меня большой опыт.

В наличии опыта Керенский не сомневался, успев оценить разные достоинства блондинистой головки. Но память о полуголодном существовании после победы большевиков посылала тревожные сигналы по поводу денег. Тогда, скитаясь между Лондоном и Парижем, оказался никому не нужен, даже в белой эмиграции. И переехав в Штаты, не обрел себя. Его исторические мемуары не нашли издателя, а, попав в больницу на закате жизни, не имел денег для оплаты счетов и уморил себя голодом. Получив повторный шанс прожить оставшиеся ему полвека, не хотел вновь угодить на обочину жизни. Бабло не устраняет всех проблем, но облегчает их решение.

– Милочка, – Александр успел заметить и отчасти впитать чрезмерную склонность москвичей к уменьшительно-ласкательным формам (чаёк, кофеёк, ресторанчик), – Лида по-моему поручению занимается регистрацией ИЧП на её имя. Туда и направим данный, как бишь его, cash flow, – экс-глава Временного правительства ввернул популярный ныне американизм.

«Но зачем? – хотела, но не спросила «Прима» и про себя добавила, – Надо решать с питерской проституткой. Загубит Сашка».

Мопассан мог бы поспорить, полагая, что именно из проституток получаются верные жёны. Но кого интересует мнение писаки-француза, имеющего нулевое влияние в Интернете? Точно не звезду соцсетей. Провалившаяся попытка использовать любовника-кавказца натолкнула на иной вариант действий: «Надо шепнуть куратору, чтобы занялся. Пусть пидормот покрутится, а то исключительно меня нагружает».

– Дорогой, не забыл: мы вечером идем чаепитие к послу США? Там будет правильная публика. Нас очень ждут. Твой дебют политический.

– Мой дебют состоялся в 1905 году, – не преминул напомнить собеседник. – Где состоится раут?

– Спасо-Хаус, резиденция Чрезвычайного и Полномочного. Сечешь? – агентесса нередко сбивалась на жаргон, дабы окружающие знали, что ТВ-дива в тренде. – Возле Арбата.

– Будь точнее. Там есть известные достопримечательности?

– Да, Собачья площадка, стена Цоя, – затараторила агентесса, но оценив недоумевающую реакцию пришельца из прошлого, отказалась от актуальных ориентиров. – Картину «Московский дворик» помнишь?

– Разумеется, Василий Поленов – выдающийся передвижник.

– Ровно на том самом месте, Саша. Но ты его не узнаешь.


Сквер с бюстом «А.С. Пушкин» забит под завязку: дата и время полусекретных посиделок посла США с оппозиционерами раз за разом становились известны журналистам, зевакам, полицейским и нескольким мужчинам с серьезными лицами. Скучноватое ожидание выхода гостей, вкусивших печенюшек и крендельков, прервали десятка два голосов, скандировавших «Чемодан, вокзал, Америка!» и «Yankey go home!». Видео– и фотокамеры среагировали первыми, повернувшись к проходу с Арбата. По нему двигались «футбольные фанаты», до того момента успешно изображавшие гуляющих болельщиков столичного клуба. Пока полицейские пытались блокировать доступ к резиденции, нацики успешно применили тактику «разбегающихся галактик» и отвлекли внимание от самого щуплого. Известный своим как «Клык», смельчак прошмыгнул поближе и метнул пузырек с чернилами. Недолет, только стена ограды окрасилась синим. Второй бросок пресек сержант ППС, спешивший к агенту «Слон». Странным образом мент наткнулся на двух прохожих, очевидно хоккеистов, владевших силовым приемом, в хоккее известном как «коробочка». «Фанаты», сменив траектории разбегания, шмыгнули в окрестные переулки и проулки. Успех! ТВ-картинка обеспечена.

– Первым за ворота вышел «Полтора процента», явив объективам гладкое лицо либерализма, а пишущей братии – приличный английский (с русскими СМИ говорить не о чем – сплошь наймиты Лубянки и Кремля).

– Мы обменялись взглядами о ситуации в России, выразили нашу озабоченность нарушением прав человека, осудили захват Крыма, конфликт на востоке Украины, – завел заезженную пластинку.

– Скажите, какое участие в дискуссии принял господин Керенский? – задал тон корреспондент «Голоса Америки», которого интересовал не этот экс-премьер, а другой.

– Вам лучше спросить его самого, – раздраженно буркнул обиженный Митрофан, допустив роковую ошибку.

Взоры обратились к Александру и спутнице, неспешно дефилирующим от резиденции. Бывший глава Временного правительства сделал несколько медленных поворотов головы вправо-влево, дав (по совету «Примы») фотографам сделать хорошие снимки с различных ракурсов. Поочередно, правой и левой руками, пригладил седой «бобрик» и одобряюще кивнул журналистам.

– Приветствую, уважаемые представители прессы!

Представители взревели, захлебнувшись вопросами.

– По очереди, – остановила их жестом Маршак. – Начнем с «Форбс».

Самое строгое в толпе лицо подобрело: «Классно работает, эффектно». Позже похвала куратора воплотилась в возврат («до окончания следствия без права продажи, отчуждения, передачи и вывоза за границу») ювелирных украшений, ранее изъятых при обыске. Пустяк по масштабам государства – менее «лимона» у.е., а у владелицы потеплело на сердце. Знакомых много, но только «бриллианты – лучшие друзья девушек». Те, кто их дарят, приходят и уходят, а камешки в благородных оправах остаются.

– Александр Федорович, правда ли, что вам предложен пост председателя Координационного совета оппозиции? Вы примите его?

– Пока предложение официально не поступало, но готов его рассмотреть.

– Позитивно?

– Сегодня рано говорить, я только вникаю в ситуацию. Не легко сразу обозреть политический горизонт России.

– Вам поступают и другие предложения? – резко вклинился спецкор «Евроньюс». – Какая из партий вам ближе идеологически?

– Проведу встречи с любыми партиями, кроме большевиков, конечно. На мой взгляд, существует потребность в деятелях, способных вытащить общество из застоя.

– И вы возьметесь?

– Если не я, то кто?

– Ленин с большевиками, например.

– Заявляю, как гражданин, Ульянова следует повесить на осине.

– Но, говорят, у вас даже нет российского паспорта?

– Пока нет. Получение документов в бюрократической России – чудовищная проблема, особенно для человека из века предыдущего.


Радио «Гул Москвы»

«В нашем прямом эфире вы прослушали репортаж с первой пресс-конференции, которую дал господин Керенский. Сразу вслед за этим в студии раздался звонок из адвокатской конторы. Её представитель обещал бесплатное юридическое содействие в оформлении гражданского статуса Александра Федоровича, выразил готовность подать иск к ФМС в случае затяжек.

Вопрос к нашим слушателям: Как вы расцениваете такой шаг? Звоните и голосуйте за три варианта: 1. Реальная помощь. 2. Форма саморекламы. 3. Политический заказ.»

Глава 19

Рецепт

Раскладывание лекарств в таблеточницу – процесс тщательный и неторопливый. В больницах провизор торопится оделить пациентов с утра пораньше, но там существует вторичный контроль – медсестры проверяют рецептурные назначения. То есть, должны проверять. Мария выполняла обе функции. «Так, круглую белую сюда, продолговатую желтенькую сюда». Её радовало, что организм Володи положительно реагировал на медикаментозное лечение: головные боли исчезли, улучшилась работоспособность, пришел хороший сон. И общий тонус повысился, пожалуй, даже чересчур – сексуальная активность поражала. Оно приятно, только ведь не юноша, может надорваться. Сама виновата – ошиблась, поведав любимому (а в этом уже не сомневалась), что «виагра» дает подъем общей работоспособности и ускоряет умственную реакцию – её даже боевым пилотам выдают в США и Израиле. Но одно дело принять перед заседанием ЦК или важной встречей, другое дело – требовать «добавку» каждый день. Не психотропный препарат, и всё же нужна осторожность. И тут мысль перенеслась к молоденькой компьютерщице, что занималась с Ильичем. «Уж, больно к ней льнет! И та к нему с почтением. Почтением ли?» – кольнула тревога. Зародившись, сомнение множило само себя, подпитывая деталями и страхами. Моментально сложилось решение.

– Пошлите кого-нибудь в гомеопатическую аптеку, – попросила Вальяжного. – По данному адресу. Я там заказала плацебо для Владимира.

– Сделаю, – «дзержинец» заметил, что врач держит в руке голубенький ромбик. – Поменьше бы Ильичу пить лекарств, и нам спокойнее будет, – взгляд его переместился на стену, за которой шло занятие компьютерной грамотности.

Меж тем Ульянов сильно продвинулся лишь с проникновением в интернет. С физическим проникновением пока не складывалась. Не то, чтобы учительница сильно против, но инструкции заведующего Отделом идеологии и пропаганды предписывали не спешить. «Вождь и хочет женского тепла, и стесняется женщин. Ты подружись с ним нежно и трогательно, как Карл Маркс с Фридрихом Энгельсом. Чтобы прочно, надолго, а не, как у вас молодых принято, по-скоренькому: трах-бах и швах». Женская понятливость часто превосходит мужской дар к словесной коммуникации. «Сразу не дам, – сообразила девушка, которой было прикольно общнуться с гением революции. – Пусть пооблизывается сначала». Будучи не осведомлена об истинном характере крепкой мужской дружбы, упомянутой начальником, заглянула в «Википедию» и выяснила, что Карл и Фридрих сошлись на почве марксизма, а не секса. Хотя Энгельс ухитрился жениться на дочке Маркса, здесь также ничего пикантного не всплыло. Однако скверная мыслишка, чуть грязноватая в прелестной головке зародилась и к концу занятия выразилась в провокационном предложении.

– Владимир Ильич, давайте создадим ваши аккаунты в соцсетях. Уверена, миллионы будут лайкать, и не только в нашей стране.

– Полагает, даст практическую отдачу для партии? – Ульянов оживился.

– Обалденную! Если ваш профиль разместить и на сайтах знакомств, то женщины выстроятся в очередь, выражая симпатии и любовь. А женщины составляют более половины избирателей в России. Опять же мужчин своих начнут агитировать за большевиков.

– Блестящая идея! Вы, милочка, так умны и талантливы, что хочется вас обнять, – ученик сделал шаг к наставнице.

– Не сейчас, – компьютерщица, памятуя про инструкции, сенсуально потупила очи, – Мария же за стенкой. В другой раз.

– Ловлю на слове, дорогуша. Вы обещали!

– Не смущайте меня!

Стук в дверь прервал идиллию – Мария объявила Володеньке, что подошло время очередной встречи с важными посетителями.


Кораблев стал владельцем Агрохолдинга и массы иных активов не по мановению волшебной палочки в руках товарища Дю. Пробиваться пришлось самому, тяжело и долго, используя, разумеется, партийное влияния и специфику госаппарата. Первое позволяло прийти к кому нужно для конфиденциального тет-а-тет, вторая – дать в лапу. Вторая без первого не работает, то есть взять, может, и возьмут, если попадется безбашенный чиновник или наглый кидала. Но не помогут «решить вопрос». Другое дело, если за спиной посетителя стоит парламентская фракция и крупная партия, способные доставить массу неприятностей тому, кто нарушил кодекс чести: «Пацан сказал, пацан сделал». Опять же по партийной квоте легче получать приглашения на важные заседания, попадать в круг нужных людей и даже – на глаза Самому. Вот последний аспект и тревожил нынче Кораблева, крепкого мужчину за 50 и под 100. Почесывая затылок – привычка с детства для пиковых ситуаций, глядел на Ильича и прикидывал «за» и «против». Собственно, против раскручивания истории с реинкарнацией вождя говорило только сомнение, что в Кремле «правильно поймут» инициативу. Прикинув расклады, пришел к выводу, что политическим громоотводом по-любому выступает Дюбенин. Оставалось верно использовать положительные аспекты. Тряхнув еще кудрявой головой, взглянул на жену, умопомрачительно красивую, как всегда. Сердце захолонуло: кожа на загорелой шейке светилась изнутри, артерия чуть пульсировала, впечатляющий бюст (без пушапа) поднимался в такт дыханию. Но нечто теперь нарушало гармонию.

– Любимая, сними, пожалуйста, колье. Ты и без него прекрасна.

– Это же Van Cleef&Arpels! С ума сошел?

– С ума я сошел, впервые увидев тебя. Понимаешь, солнышко, Ленин – революционер до мозга костей – неправильно воспримет твои изумруды.

– Если только для Ильича, – смягчилась супруга и, расстегивая замочек украшения, спросила. – А что революционеры не носят драгоценности?

– Носят, – ухмыльнулся муж, – только позже. Сперва разворуют их, затем начнут примерять в приватной обстановке, а уж потом хвастаться ими в открытую. Как мы сейчас! – не удержался и заржал от удовольствия.

Появившийся постоялец нарушил семейную идиллию. Бодро начав приветствие, так и не смог в концовке полностью закрыть рот, одаренный поцелуем в щеку. Столь прелестной женщины не видел нигде и никогда. Не ведал, как много может дать наследственность, подкрепленная хорошим питанием, фитнесом, косметологией и, если присмотреться к попке, пластической хирургией. Опять же индустрия моды и парфюмерия не просто обирают покупательниц качественной продукции, а кое-что дают взамен. И чем красивее клиентка, тем больше получит, если способна заплатить тем или иным способом. «Этот мир населен красавицами!», – восхищался Ульянов и сожалел, что лучшая из виденных покидала гостиную по велению мужа.

Кораблев сидел, от волнения сжимая ручки кресла. Виртуально уже представлял пришельца из прошлого, теперь лицезрел наяву! Как если бы бедному верующему явился Христос, так богатому большевику явился Революционер. Прожжённый циник, прежде любил теоретически рассуждать о социальной справедливости и прочей ботве. И вдруг уверовал, пусть на мгновение, в высшую справедливость марксизма-ленинизма, в победу Труда над Капиталом. Вождь много раз видел подобную метаморфозу, знал меру своего влияния на адептов социализма. Именно такие буржуа, обладавшие богатством, внезапно решались поделиться им на нужды партии и революции. Словно лемминги бросались с обрыва, видимо, сочтя, что если грабить рабочих долго и успешно, то следует однажды искупить грех, купив большевистскую индульгенцию. Этот, конечно, хитрее – давно вносит деньги в партийную кассу, идет рука об руку с Дюбениным и Ко. Только суть не меняется. Сейчас смотрит влажными собачьими глазами, готов руки лизать, а закончит разговор и вновь на уме будут только суммы и проценты. Тут отец Октябрьской революции несколько ошибался: возвращение бизнесмена к прибылям и балансам произойдет не после, а ещё до завершения встречи.

– Владимир Ильич, – преодолел шок хозяин виллы, – не могу выразить, как рад видеть вас! Случилось чудо: народ вновь обрел своего Вождя.

– Знаете, добрейший, я знаком с историей и последствиями «вождизма» в России. Стране не нужен новый Царь, Ленин или Сталин.

– А кто нужен? Вы же станете отрицать, что государство оказалось некоторым образом в тупичке, сойдя с траектории уверенного развития. Пока мы в одиночестве, поделитесь откровенно вашим мнением.

– Еще не в полной мере вошел в курс дела. Полагаю, имеет место некоторая путаница в экономике и политике. А проистекает она из-за отсутствия внятной идеологии. Знаете мне тут показали юмористический видео про псевдореволюционеров. Там примечательнейшая частушка:

«Мы поднимаем красное знамя.

Просто другого цвета не знаем.

Если не знаешь, чего поднимать,

Куда же ты лезешь, так твою мать.»

– Смешно.

– Грустно! Я так и не понял, какой флаг поднят над Россией.

– Триколор петровский, – блеснул эрудицией бизнесмен, – уж триста лет развивается.

– Но был двадцатилетний период, когда царизм использовал черно-желто-белое полотнище. А в советское время – алый стяг. То есть нынешняя власть вычеркнула социалистическое и царское, а рассуждает об исторической преемственности. Пустобрехство! Надо вернуться к коммунистическим идеалам, именно они позволили осколкам нищей и разрушенной российской империи превратиться в мощный Советский Союз.

– Но КПСС сама развалила Союз! – почти выкрикнул Кораблев.

– Верно: сперва совершила идеологическое самоубийство, а потом бросила государство и народ на растерзание и разграбление мировому империализму. Большевики должны покончить со столь унизительным положением. «Из России капиталистической будет Россия социалистическая» – вот лозунг текущего момента.

– Я согласен с вами, товарищ Ленин. Вот только борьба предстоит титаническая, а ресурсы партии ограничены.

– Нельзя ли обратиться к состоятельным большевикам и сочувствующим. Промышленники, купцы, рантье?

– Отжимантье! Эта публика нацелена лишь на то, чтобы откусить кусок пожирнее и спрятать в офшорах.

– Где, позвольте уточнить?

– За границей в ведущих, – Андрей замялся, подыскивая понятный пришельцу из прошлого термин, – империалистических странах. За последние десять лет отток капитала из России, вернее его бегство, превысил триллион долларов. Меж тем национальная экономика ощущает нехватку инвестиции.

– С этим надо решительно бороться! – Ульянов стукнул кулачком по массивной столешнице из дерева венге.

«Столу хоть бы что, а руке больно» – сообразил хозяин стола, жалея поморщившегося гостя. И тут же перешел к сути.

– Есть бизнес-проект, способный радикально улучшить финансовое положение партии, вплоть до создания собственного ТВ-канала.

– Да-да, – оживился Владимир. – Всегда полагал, что для нас важнейшим из искусств являются кино и цирк, но теперь телевидение играет решающую роль за умы населения.

– Вы правы. Абсолютно, – подал нужную реплику владелец Агрохолдинга. – Сейчас прибудет делегация компартии КНР. Пекинские товарищи крайне заинтересованы в вашей помощи для активизации идеологической работы.

– Неужели отсталый Китай действительно превратился в главную индустриальную державу. Как сие удалось тамошним коммунистам?

– Вот вы из первых уст и узнаете. И помните, Владимир Ильич, нам необходимо привлечь их к наполнению нашей кассы, – бизнесмен использовал слово «наша» в расширительном толковании.

– Разумеется, голубчик, архиважно! Займитесь, я поддержу.

Тет-а-тет нарушили Дюбенин и визитеры из Восточной Азии. Ульянов помнил китайцев прошлого века: в телогрейках с длиннющими рукавами, в тряпочных обмотках и дрянной обуви, лишь отдаленно напоминавшей ботинки. И еще от них пованивало: не хуже, не лучше, чем от остальных ходоков в Смольный или Кремль, просто иначе. Вошедшая троица походила на тех прежних лишь чертами лица. Хорошо одетые, аккуратно стриженные, с ароматом парфюма. Никто из них не рыгал, не сморкался, как раньше было привычным. Они также отличались более высоким ростом и гладкой кожей. Еда и медицина явно улучшились в последние десятилетия. А кому же обычно достаются результаты прогресса? Чиновникам, партийным функционерам и богачам. Что порой фактически сливается воедино. И не только в Поднебесной. «Интересно, – озаботился Владимир, подсевший на голубые ромбики, – насколько красивы их женщины? Наверно, с тонким станом, фарфоровой кожей и раскосыми черными очами». Меж тем гости, не скрываясь, визуально пожирали его. Внешне – ничем не примечательный «круглоглазый варвар с Севера», то бишь русский. Но лик вождя столь гармоничен, что моментально узнаваем каждым коммунистом, видевшим любой его портрет. Само собой шея у живого тонкая, не как у борца сумо с барельефа или бюста. Черты лица – мельче и зауряднее. Волосы – рыжеватые с проседью – перец с солью. Но быстрый взгляд и быстрый ум сразу берут в плен любого, кто хранит красную книжечку члена компартии. Азиатам даже проще увидеть в нем живого Ленина: верят азиаты в реинкарнацию. И правильно делают, вера двигает горы. И сейчас, сидя в шикарной гостиной, посол и нач. международного отдела КПК напрочь забыли свой спор в машине: настоящий Ильич иль нет. ВОЖДЬ хитро щурился на них, чувствуя, как те уже попали в поле его магнетизма и как он может делать с ними, что захочет. Пока не знал, как использовать свое влияние, пока надо сплясать под дудку Кораблева и Дюбенина. Пока.

– Здравствуйте, товарищи! Счастлив приветствовать в великой России посланцев великого Китая – страны, добившейся ошеломляющих успехов в деле построения социалистического общества. Уверен, нам нужно многое обсудить, наметить перспективы, продумать сотрудничество. Но с учетом моего неожиданного появления в ХХI веке, полагаю, лучше начать с вопросов. Ведь у вас они должны быть.

– Когда приедете в Пекин? – вымолвил чрезвычайный и полномочный, напрочь позабыв инструкции из МИДа и ЦК КПК, требовавшие вести осторожную линию.

– Мы готовы прислать за вами специальный самолет в любой момент, – вторил партийный функционер, смекнувший, что ситуация требует быстрых шагов и оправдывает любой риск.

– Признателен за любезное приглашение. Непременно посещу вашу родину при первой возможности.

– Товарищ Ленин еще не полностью спланировал график на ближайшие месяцы, – вмешался главный большевик, узрев попытку увести призового жеребца из конюшни, и жестко обозначил, кто владелец конюшни. – Наше политбюро рассмотрит ваше приглашение. Детали согласуем в рабочем порядке.

– Давайте сегодня обсудим расширение «Красного маршрута» для китайских туристов, – встрял с деловой инициативой Кораблев. – С появлением товарища Ульянова их число должно возрасти с десятков тысяч человек до миллиона, полагаю.

– Скорее, до трех, – поправил посол, округлив глаза почти до российских стандартов. – Москве надо облегчить визовые процедуры.

– Наша парламентская фракция активизирует усилия в этом направлении, – поспешил заверить Дюбенин. – Надо прикинуть, какие города помимо Ульяновска, Ленинграда и Москвы включить в схему. Например, под Наро-Фоминском почти век назад проходил съезд компартии Китая. Отличный пункт «Маршрута»!

– Если каждый из миллиона пилигримов потратит на поездку тысячу долларов, то годовой оборот превысит миллиард. Бизнес не следует отдавать в чужие или даже чуждые руки, – предприниматель высказал очевидный для собравшихся вывод. – Его следует доверить турагентствам, транспортным фирмам, отельерам и рестораторам – структурам, близким к нашим партиям. Сувенирную продукцию логично производить на китайской территории, а дизайнерские решения и торговую марку предоставит российская сторона.

Головы кивнули в унисон. Владимир сообразил, что все, кроме него самого, имеют собственные интересы в «близких структурах». Пелена над миром партийных финансов стала менее плотной.

Глава 20

Прослушка

«Сидеть на ушах» означало в прошлом слуховой контроль за помещением, где могло произойти нечто оперативно значимое, с точки зрения спецслужб. Потом появились фото– и видеокамеры. Но «сидеть на глазах» не вошло жаргон службистов, родивших взамен эвфемизм «Операция Ольга» – мол, объективы круглые, смахивают на букву «О». Занятие нудное, лишь изредка дарящее крупицы важной информации. Зато негатива полно, да, и сцены чужого секса не сильно развлекают. Эротика – поэзия. Порнография – проза. Реальный п/а (половой акт) – непривлекательное зрелище. Во всяком случае, для наблюдателей со стороны. Хотя данный сеанс Лидия отработала на «отлично».

– Баба с фантазией! – одобрительно произнес опер в центре наблюдения.

– Серьезный навык чувствуется, и явно хотела ублажить К. – добавил коллега. – Обильный завтрак ему закатила после перепихона. Грамотно!

– На встречу с «Примой» придет с пустыми яйцами и полным желудком.

– Только в толк не возьму: зачем реально отправляет Лидку в Питер? Избавиться хочет или есть другой резон?

– Жаль мы не слышали начала темы. Видимо, вчера вне квартиры они её уже обсуждали. А сегодня лишь затвердили поездку.


«АБЦ»

«Главному управлению ГБ по Санкт-Петербургу организовать плотное агентурно-оперативное наблюдение за Лидией… – близкой связью К. Выяснить цели и результаты её приезда из Москвы. Особое внимание обратить на её контакты в консульстве США.»


«Прима» читала Керенского как страницу детской книжки, где картинка доходчиво поясняет понятный лапидарный текст, набранный крупным шрифтом. «Сучка его оттрахала насухо. Ладно, потащу завтракать».

– Саша, заскочим в «Кофеманию». Умираю от голода, – щебетала, повиснув на предплечье жертвы. – Там подают сказочный салат с грушей и сельдереем.

– Мы и так припозднились! Сама же говорила, что разговор предстоит важный. Я сыт, а тебе придется удовольствоваться тем, что предложат в заведении, выбранном твоими друзьями для встречи.

«Облом!» – осознала тактическое поражение агентесса и перешла к нейролингвистическому программированию жертвы. Прикладные техники, заимствованные из практической психологии и помноженные на личный опыт манипулирования мужчинами, обычно помогали девушке добиваться желаемого. Не в данном случае: Кукловод, умевший поднять на дыбы толпы Петрограда и солдатские полки, – неподходящий материал для изготовления марионетки. Увы, Маршак – не папа Карло. Да, и «полено» выбрала не сама, а куратор. Его последняя инструкция кратка, задание – обширно: посетить сходки оппозиционных группировок правой ориентации, максимально засветив субъекта на политическом ландшафте. «Ладно, раз АФК не поддается прямому ручному управлению, погружу его в хаос, тогда сам попросит меня порулить».

– Первая беседа через полчаса. «Фонд Сливального» горит желанием ознакомить с результатами собственных антикоррупционных расследований. Рекомендую больше слушать и почти не говорить.

– От чего же, милейшая?

– Чувак на контроле у ГБ по полной. Наверняка, ведутся прослушка и видеонаблюдение. Плотно пасут и его контакты.

– Разумно ли с ним вообще встречаться? – озаботился бывший любитель френча и сапог, ныне экипированный в костюм Canali и туфли John Lobb – аванс по контракту с «Дакмональдс» позволил изменить гардероб и отбелить зубы по технологии Zoom 3.

– Видишь ли, Саша, – девушке хотелось называть спутника Шурой, но пока сдерживалась, – Фонд поддерживают один американский миллиардер и один российский, если так можно называть человека с паспортами нескольких государств. Весьма серьезный господа.

– Американец работает на правительство США, как 2-й секретарь?

– Возможно. Как и то, что правительство работает на него. Вашингтонский «обком» состоит из двух-трех тысяч влиятельных людей. Состав отличается постоянством, хотя «обкомовцы» время от времени меняют работу: сегодня – чиновник, завтра – бизнесмен, послезавтра – сенатор или министр.

– То есть дипломат из посольства США…

– Мальчик на побегушках.

– Ясно. А отечественный магнат? Каков его интерес? Он даже охрану ко мне приставил, что, вероятно, стоит недешево, – Керенский оглянулся на телохранителей, образовавший «римский ромб» вокруг пары – оборонительный периметр: один выдвинут вперед, второй в арьергарде, в двое чуть впереди и по бокам.

– Мажоритарный акционер «СуперБанка» может себе позволить. Честно говоря, – агентесса, как случалось нередко, перешла на английский, – He has finger in the pie of a few small businesses. – Увидев недоумение премьера, перевела на русский, – Типа, он – в каждой бочке затычка. А через Сливального удобно подкошмарить конкурентов или чиновников. Тут задиристый руководитель госкомпании поцапался с банком, так потом год не мог отмыться – Фонд у него в личном имении обнаружил шубохранилище.

– Какое-такое хранилище? – брови Александра поползли вверх.

– У жены имеется коллекция шеншилей и соболей. Вот муж и отгрохал зал-холодильник, где меха не портятся и недоступны для моли.

– «Вольному – воля…» – прокомментировал пришелец из прошлого.

– «Спасенному – рай», – закончила пословицу выпускница филфака. – Только его служебной заплаты не хватит ни на поместье, ни на шубохранилище. Если, конечно, не быть на короткой ноге с Президентом.

Помещение оказалось скромным, компьютерное и иное оборудование – нет. Борец против расхищения госбюджета и откатов внешне являл типичный пример мученика, мечтающего публично взойти на эшафот. Хотя хитро смеющиеся глаза контрастировали с истерически быстрым темпом речи, которым излагалась антикоррупционная стратегия под названием «мыши против сыра». Словно Джерри, Сливальный постоянно подтрунивал, а то и издевался над Томом, под которым явно подразумевался хозяин Кремля. На вопрос об источниках финансирования загадочно ухмыльнулся, заверив, что есть деньги на выпуск бесконечных серий «мультфильма», столь любимого публикой как в России, так и на Западе. Посетитель вспомнил засевшую в памяти старинную фразу: «В законе за мздоимство и лихоимство назначались кары, но их почти никто не боялся, и взятки брали все или почти все, а кто не брал, тех звали простофилями и даже дураками». Режиссер сериала излучал уверенность, что «продюсеры» прикроют и не дадут его в обиду. На крайняк рассчитывал улизнуть в норку, второй выход из которой ведет в ЕС или США.


«АБЦ»

«Данные объективного контроля свидетельствуют, что К. скептически воспринял приглашение установленного агента ЦРУ «Свобода» присоединиться к возглавляемой им компании по дискредитации высокопоставленных лиц РФ. При этом выявились недостатки в информационном сопровождении встреч К. в не оборудованных опертехникой помещениях. Так, не удалось записать часть разговоров со «Свободой», что заставляет полагаться на устное изложение их содержания «Примой». В целях повышения объективности освещения бесед К. агентессе передан закамуфлированное устройство аудио– и видеофиксации


«Блин, долбаный куратор подарил сумочку от Bottega Veneta и велел всегда таскать ее, сопровождая Шуру, – Маршак мысленно костерила сотрудника ГБ. – Вещица неплохая, не подделка. Фиг бы с тем, что в ней чего-то вставлено этакое, но ходить везде с ОДНИМ И ТЕМ ЖЕ АКСЕССУАРОМ – нонсенс». Опять же требуется на ночь прикладывать к ней айфон. Суки-чекеры! Портят имидж, не говоря уже о светлом девичьем будущем. Но держат за бабки крепко, только брюлики пока вернули». Задание нравилось всё больше, ибо ничего в жизни не желала столь страстно, как находиться в центре интриг, а, значит, и внимания публики – массовой, медийной и избранной, засекреченной. Ничего, кроме, само собой, денег и флоридского вида из окна. Сейчас все компоненты совпали и персонифицировались в худом, скучного вида мужчине, склонном к экзальтации, особенно выступая прилюдно и сношаясь приватно. «Надо вечером его соблазнить. Жаль, менструация начинается. Ничего: порадую неделей минета. Дуралей запал на мой рот. Вот и сейчас пялится». И длинный острый язычок как бы случайно облизнул губы, тронутые помадой Rouge Volupte от YSL. Предсказуемая реакция последовала незамедлительно – костистая ладонь легла на колено девушки и рефлекторно стала массировать. «Мур-мур», – прошептала, чуть склонив голову к соседу по заднему сидению «мерса». За ним следовал внедорожник, «рубивший хвосты» и готовый таранить машину, опасно маневрирующую вблизи авто «охраняемого лица». Младший из телохранителей в планшетнике закрывал отработанные точки пути и проставлял ожидаемое время прибытия к месту следующей встречи.


– Илья Моисеевич, – прозвучал деликатный голос через щель над слегка опущенной перегородкой в «майбахе», – ТОТ господин через несколько минут прибудет на переговоры в «Пронос».

– Люди получили нужную вводную? – задал вопрос пассажир.

– Люди работают в соответствие с вашим указанием, – поспешил заверить секретарь и тут же – школа – скорректировал и укоротил ответ, – то есть, люди сориентированы.

Банкир прикрыл глаза, в данную минуту сочтя преждевременным указать сотруднику на излишнюю болтливость: не должно быть даже СЛОВА о вовлеченности «Супера» в политическую карьеру Керенского. Иначе последствия непредсказуемы, как непредсказуемо пока развитие событий. В катастрофическом варианте не спасут ни телохранители, ни даже тайная группа тактической поддержки, день и ночь следующая на отдалении в микроавтобусе. Бойцы прекрасно подготовлены и мотивированы, справятся с любым криминальным нападением на хозяина. Только их профессионализм не устоит против мощи ГБ. Монополия на неограниченное применение насилия по-прежнему принадлежит госаппарату. Вон, кавказские сепаратисты попробовали её оспорить, и их трупы гниют в земле. № 1 стёр их ластиком, без колебаний стёр. Как сотрёт каждого, кто встанет на пути. Потому идти надо не против, а параллельно, слегка отклоняясь от задаваемого Кремлем азимута, чуть утягивая идущих в сторону. Путь длиннее, зато больше отклонение и конечная цель окажется иной. Насколько? Время покажет.

Пока пусть дежурит во Внуково бизнес-джет, готовый к вылету. В случае серьезных осложнений политики обеспечат прикрытие, хотя бы временное. Контакты в спецслужбах дадут отмашку, если главный егерь России крикнет борзым «Ату!». И тактическая группа встретит врага во всеоружии, дав хозяину небольшую фору, чтобы успел добраться до самолета. Не помешает и суперсовременная система подавления радиолиний подрыва фугасов, что таится в багажнике джипа сопровождения. Повсюду приходится ходить с охраной, но такова цена за роль «затычки». Каждое амплуа предполагает набор атрибутов, и не всегда те милы и приятны. Пуговица на животе наконец сумела вылезти из петельки, рубашка приоткрыла дебелую кожу с обильной растительностью. Веки медленно опустились, перегородка бесшумно поднялась, сопение пассажира продлилось остаток пути в головной офис.


Степенность – эпитет приходил на ум каждому, кто впервые видел Митрофана и не знал его по репутации. Округлые формы превалировали во внешности, округлые обороты – в речи. Оставалось непонятным, почему имярек так и не округлил «Полтора процента» в «Два». Природной застенчивостью не страдал, а работа в министерстве и затем в правительстве приучила к точному пониманию цифр. И всё же полтора? Видимо, счел достаточно круглым и достаточно малозаметным свой личный интерес в проектах, чье финансирование осуществлялось по документам, утвержденным его подписью. От того и уцелел, что крал, но стеснялся, что купался в откатах, но словесно клеймил коррупцию. Столь же амбивалентным проявил себя и в политической оппозиции: любил заботливо рассуждать на камеру о судьбах страны, но прислушивался к мнению тех, кому РФ виделась Карфагеном. А Карфаген должен быть разрушен. Если сконцентрировать 100 % или хотя бы процентов двадцать сил, что-то в России поломать и испортить возможно. Если 1,5 %, то получается пшик, слышимый внутри партии «Пронос» и видимый в вашингтонский микроскоп. Сейчас экс-премьер пытался бороться с авторитетом Керенского, быстро наполнявшим зал и требовавшим, чтобы округлый оппонент освободил для него пространство. Финал битвы тортозакиданного либерала с пламенным трибуном февральской революции столь очевиден зрителям, что иные уже приоткрыли рты, чтобы предсказать исход битвы несостоявшегося Голиафа с прибывшим из прошлого Давидом.

– Митрофан, – первым поспешил начать молодой проносец из числа ориентированных «Супером», – зря катишь баллон на высокого гостя. Александр Федорович дело говорит о необходимости сотрудничества любых правых сил.

– Не лезь с советами! – раздраженно отрезал «Полтора процента». – Они не интересуют Координационный совет оппозиции. Следи за своими манерами.

– Это не я вечно ошиваюсь по дорогущим кабакам и заграничным курортам с любовницами, у которых ценник начинается еще выше, чем ноги.

– Мальчишка! Покинь заседание.

– Во-во, плюешь на внутрипартийную демократию в борьбе за пост в Совете. Теперь все увидели, что ты хотел пернуть и обосрался! И никто не видит тебя в роли лидера, сладенький, – наглый проносец фактически подвел итог обсуждению, намекнув на очередной торт недавно «поцеловавший» лицо Митрофана, на сей раз в Сибири.

Маршак обвела взглядом поочередно трех мужчин. Керенский вдруг погрустнел: совершенно бестолковая встреча. «Полтора процента» поджал губы от обиды: чужие слова плюс собственное поражение – это больно. «Ориентированный» парень лучился от удовольствия: жестко урыл противника и на «отлично» отработал ориентировку. «Прыткий юноша, – агентесса оценила достоинства бузотёра, – надо будет обратить на него внимание». Чьё – свое или куратора – уточнять для себя не стала. Как дело пойдет, куда парнишка сумеет пролезть. Судя по нахрапистости, способен пролезть даже в ту дырку, где Илья Моисеевич «затычкой». А такое по силам не каждому. «Может, пристегнуть его к Шурику? И мне поможет. Будем крутить l'amour trois!».

Глава 21

Футбол

Старый и смертельно больной шпион давно перестал хорохориться – не осталось сил «держать лицо». Почти не говорил, мало ел, ни с кем не общался. Если не дремал от слабости и седативных препаратов, то проводил время, погрузившись в лишь ему ведомый мир воспоминаний и раздумий. Надежда там не жила, радость отсутствовала. Визит Чудова породил рябь на мертвенно спокойной поверхности болота, из которого выбраться не суждено. Волнение по поводу связки Ленин-Керенский не испытывал, но мыслишки вокруг неё нет-нет да бродили. Вот лопнул пузырек очередной из них, и подобие улыбки едва заметно изменило тонкую линию сжатых губ – сухих и обветренных.

– Дай телефон, – приказал сиделке.

– Доктор не велел.

– Не важно.

– Вам сейчас надо ставить капельницу.

– Уволю и тебя, и доктора. А лучше прикажу повесить: вон, видишь дуб, – почти мумифицированный перст указал на дерево за окном.

Сиделка сделала недовольную мину, протягивая мобильник.

– В трудах? – начал звонок, – Не отвлекаю от чего-нибудь великого?

– Нет-нет. Рад слышать, Учитель, – ответил руководитель ГБ, сделав рукой знак участникам совещания, чтобы вышли из кабинета. – Какие-то сложности? Чем-то могу помочь?

– Можешь, не мне, а стране, – с трудом вымолвил любимый пациент онкологов и фармацевтических корпораций – давно и за собственные деньги клинически обследованный, поглощавший уйму дорогостоящих лекарств и никак не умирающий. – Ты ТВ подключи к антикварной парочке.

– И так с экранов не сходят, – собеседник с ходу просек, о ком завуалированно говорит бывший наставник и старый друг.

– Трескотня! Надо их свести визави в прямом эфире, в прайм-тайм. Раньше эта передача называлась «К барьеру». Я телик-то давно не смотрю.

– Так ведь сцепятся не по-детски, мы только дополнительно привлечем к ним внимание. За последние недели их рейтинги и так заметно поднялись, – засомневался главный гэбист.

– Всё, что у мужиков быстро поднимается, скоро опускается, – прервал Учитель голосом тихим, с нескрываемым оттенком удовольствия. – И сразу у них гонор исчезает, остается одна потенция и никакой эрекции. Я не прав?

– Хм! Подумаю. Проинформирую. Тут не только мое решение потребуется.

– Сообщи заранее дату и время выхода передачи, хочу глянуть, кто из них больший мастер говноречия, – уже шепотом закончил старый шпион, чей взгляд помутнел от накатившего бессилия и отвращения перед неминуемой дозой химиотерапии.


Агент «Слон», он же боец «Клык», спорт не любил, в смысле заниматься там или смотреть. Но на стадион ходил, ибо нацики, как организация, будучи катастрофически разгромлены ГБ, использовали правила мимикрии и превратились в футбольных фанатов. Теперь – с кричалками, в окружении обычных парней с избытком тестостерона – шествовали к арене, выстроенной известным концерном для им же спонсируемой команды. С высоты ложи-люкс публика сливалась в людское море, в котором не выделить ни щуплого парня, ни даже его более крупного командира. Вот «Топор» передал по цепочке приказ, и соратники развернули баннер «Предатель Ленин продал Россию немцам». Проверенное на входном контроле полотнище первоначально приветствовало любимый футбольный клуб, но будучи распоротым по шву, развернулось в две длины и превратилось в политическое обвинение. Владелец Агрохолдинга поспешил отвести вождя внутрь кондиционированного помещения, к столу с закусками и напитками.

– Володенька, не волнуйся! Тебе нельзя! – присутствовавшая Мария вскочила с дивана.

– Не расстраивайтесь, Владимир Ильич. Обычная провокация. Полиция их быстренько уберет, – успокоил Кораблев и поманил дражайшую половину.

– Попробуйте лососины, – предложила платиновая блондинка, вместе с блюдом поставив под нос вождя шедевральный бюст с загаром Made in Sardinia.

Торможение вспышки гнева в верхней коре головного мозга произошло успешно, вероятно, благодаря таблеткам, принимаемым по настоянию Марии. Барбитал натрия неплохо помогает, если доза подобрана верно. Опытный врач внимательно наблюдала за малейшими признаками чрезмерного стресса или невроза у любимого, радовалась, что не находила их. Увы, даже ей невдомек, как странно химия изменяет реакцию пациента. «Эта женщина словно лососина, – подумал Ильич, – розовая, нежная, и, наверняка, солоноватая на вкус». Чик – сознание вновь переключилось, и вслух прозвучало совсем иное.

– Чего добиваются провокаторы? Что ими двигает?

– Добиваются скандала вокруг вашего славного имени. А двигают ими деньги заказчика, – бизнесмен ответил кратко, ёмко объяснив, как в этой сфере действует марксистская формула «товар-деньги-товар».

– И что же, скандалисты делят деньги между собой и живут на них?

– Позвольте мне уточнить, – вступил старший из «дзержинцев».

– Прошу вас, любезный.

– Выручка от заказов достается только верхушке, скорее, даже главарю и его ближайшим приспешникам. Остальные ничего не получают, максимум им бесплатно достаются билеты и кружка-другая пива.

– Капитализм в карикатурном виде: владелец предприятия снимает сливки, подкармливает малочисленную «аристократию» и нещадно эксплуатирует «пролетариев».

– Мы боремся с этим явлением, – заверил Дюбенин, – стараемся привлечь в наши ряды тех ребят, которые стоят на левых позициях, но одурманены идеологией нациков. Есть успехи. Но общественно-экономическая ситуация в стране порождает условия для острого недовольства малообеспеченных граждан.

Нос Ульянова шумно втянул воздух, как бы впитывая запах богатства, материализовавшегося в форме роскошной ложи. Странновато слышать рассуждения о социальной несправедливости от её обитателей. Хотя лицемерие – неотъемлемая часть капиталистической действительности, где всё имеет цену: профессиональные футболисты, поддельные революционеры, партийные бонзы, лососиновые женщины. Хотя, возможно, для России еще есть надежда и имя ей – Мария. Её глаза честны, помыслы чисты, язык не лжет. И руки мягкие. Голова стала кружиться быстрее и быстрее. Буйволиная кожа дивана успела принять обмякшее тело в самый последний момент падения – врач не пропустила тревожный симптом, подтолкнула во время. Окружающие еще только начинали ахать, а Вальяжный уже сорвал со стены трубку внутреннего телефона, вызывая дежурившую на стадионе бригаду «скорой помощи». В дверях появилась и замерла официантка, отправленная ранее Ильичем за мороженным – пломбиром в вазочке, облитом облепиховым вареньем.


«АБЦ»

«По агентурным сведениям, провокация на футболе проплачена анонимным заказчиком наличными деньгами, заложенными в тайник. Получателем являлся «Топор» – лидер националистов. Выданное участнику акции (агенту «Слон») вознаграждение содержало купюру, чей номер соответствует перечню новых денежных знаков, полученных днем ранее инкассаторами «СуперБанка» в расчетно-кассовом центре ЦБ РФ. Проводятся оперативные мероприятия по подтверждению вовлечения указанного банка или его сотрудников в организацию акции на стадионе.»


Первым включился нос: слабый запах вербены исходил от мягкой подушки. Тактильное ощущение, пришедшее от щеки, подсказало: наволочка из шелка. Веки лениво поднялись и глаза вновь узрели мир, вернее, пока только потолок: просто белый. Барабанная перепонка какое-то время посылала вибрацию во внутреннее ухо, но правое полушарие, отвечающее за музыкальный слух, игнорировало информацию. Но вот и оно стало функционировать. «Аппассионата! Распрекрасно: я на вилле, в XXI веке». Он боялся вновь очутиться в 1918, потерять рассудок и умереть. Конечно, тогда и там было много борьбы, открытий, разочарований, идей и замыслов. Только за ними стояла костлявая бабища с косой в руках, а тут добрая женщин поглаживала предплечье, сопрано нашептывало «Володенька, родной, только не уходи» И еще теплая капля за теплой каплей падала на его пальцы, бережно прижатые к знакомому лицу.

– Машенька, – заработали анализ и логика, – ну, что ты. Всего лишь обморок. Ведь ничего серьезного?

– У тебя упало давление и на фоне низкого сахара в крови…, – начала было докторша и тут же спохватилась, перейдя на оптимистический тон. – Через час полностью восстановишься, но лучше полежать пока.

Она видела перед собой не Вождя, а человека, который быстро и беспричинно стал очень и очень дорог, к которому прикипела сердцем. Догадывалась, что у него нет столь сильного чувства, так, скорее, необязывающая привязанность. Во всякой привязанности есть две стороны: одна любит, другая позволяет себя любить, одна целует, другая подставляет щеку. И губы вновь прикоснулись к драгоценным пальцам, еще прохладным, но уже не холодным. «Я не дам ему умереть. Не смогу жить без него». Сквозь слезы не видишь человеческие недостатки, страждущему можно простить всё. И некоторую сдержанность к близкой подруге, заметный и предметный интерес к другим женщинам. «Пусть меня порой игнорирует, пусть увлекается молоденькой Айтишницей. Пусть! Если секс на стороне доставит ему удовольствие, смирюсь». Только какую бы нежность Мария не питала к Ульянову, никогда не бывает, чтобы счастье другого оказалось достаточным для того, чтобы сделать и её счастливой. Что ж, самообман – не редкость, а форма эскапизма от неурядиц личного плана.


ТВ-канал «Ливень».

«В распоряжении редакции оказались уникальные кадры со стадиона, где выходки националистов вызвали бурную реакцию в ложе, заполненной высокопоставленными большевиками. Воскресший Ленин даже потерял сознание. Мы приносим извинения за низкое качество съемки, сделанной мобильным телефоном.»


Видеоряд из ложи-люкс вызвал бурную реакцию и посетителей спорт-бара в Братеево. Рослый мужчина с обветренной и покрасневшей от пива физиономией, оторвал от стула сто десять килограммов веса и высоко поднял кружку.

– Совсем, что-ли, охренели фашисты долбаные! На нашего Ильича хлебало разинули. Мы им глаз на жопу натянем. Натянем?

– АААА! – согласился или оспорил зал.

– Тост за Ульянова. Не знаю, сколько пива он выпил. Не знаю, со сколькими женщинами переспал. Но КАК он отомстил за своего братишку Александра! Молодца!

– АААА! – прокомментировала публика.

– А кто, падла, на Ильича руку поднимет, повесим на фонаре. В Москве фонарей много. Не хватит, пацаны в других городах помогут.

Примерно через четыре кружки и два часа прошел звонок от родаков из Екатеринбурга. «Вась, у вас чё там в столице совсем охренели? На Ленина вякают. Тут наши заводские предлагают «поезд дружбы» снарядить, разобраться, кому из гопников требуется кастрация».


Утром подъехал «фольксваген» с номером, чья аббревиатура расшифровалась знатоками «Еду, Как Хочу». Водила и пара сотрудников остались в салоне. Старший – ловкий капитан, еще не достигший и тридцати – подошел к воротам и вызвал Вальяжного.

– Здорово, коллега. Самодеятельность пора сворачивать: нам приказано взять под охрану Ульянова.

– Письменный приказ покажи, – «дзержинец» протянул руку, но она так осталась пустой.

– Устное распоряжение.

– Тогда периметр охраняйте и в движении сопровождайте. Давай телефончиками обменяемся. Лады?

– Без обид, – не стал спорить офицер Службы Охраны и, не удержавшись, спросил, – а ОН НАСТОЯЩИЙ?

– «Ленин и теперь живее всех живых, – ответ последовал в виде цитаты из Маяковского. – Наша знанье, сила и оружие».

– Реально? Откуда знаешь?

– Ты, когда на член свой смотришь, сомневаешься, что он реальный, а не тряпочный? Или нужны доказательства? Сам увидишь и сразу поймешь.

– Зуб даешь?

Вальяжный вытащил из рта съемный мост. Визитер изменился в лице и перешел на «вы».

– Владимиру Ильичу передайте, чтобы не сомневался: моя команда сделает всё для его защиты. Руководство СО разрешило применять штатное оружие.

Вставляя назад зубы, на войне выбитые кавказцами, «дзержинец» потупил взор, дабы коллега не узрел реакцию на заверения. Она была противоположной ожидаемой: снятие барьеров для применения насилия само по себе являлось угрозой. Оставалось догадываться для врагов или для Вождя. Строить догадки опытный опер умел, но не любил – слишком часто те оправдывались. А молодой из Службы охраны, похоже, верит в собственные слова и в приказ начальства. Только начальство может и передумать, если уже не строит каверзы. «Надо бы перевооружиться по-взрослому. И жилетку Ульянову пошить из кевлара». На ум приходили и иные меры защиты, только они уже выходили за границы компетенции Вальяжного. «Надо с товарищем Дю перетереть – ставки в игре повышаются».


Поговорить с ГлавБольшевиком хотела и Мария, однако не вышло. Ее негодование тот ощутил и без слов, а объясняться с врачихой посчитал ниже своего достоинства, в чем бы оно не состояло, на его начальствующий взгляд. Мог бы сослаться на «партийную дисциплину» или там «долг перед страной», но в лом гнать пургу без аудитории. А женщина перебьется, подумаешь, спит с Вождем. Вон Сталин ни в грош не ставил Надежду Крупскую, называл её «товарищем Ленина только по постели». Кстати, возникли основания сомневаться в способности Марии сохранить за собой постельную функцию. Возраст уже не конкурентный, хотя кондиции еще сохранились. «Дорогу молодым», – как утверждали в Советском Союзе. Зав отделом идеологии и пропаганды подогнал очаровательную компьютерщицу, к которой Вождь неровно дышит: возможна смена поколений. Девчонка способна стройной ногой открыть дверь в «Бетховенские апартаменты». Джинсы в облипку и полуголый пупок это вам не бесформенная блузка табачного цвета, через которую у докторши и сиськи не разглядеть.

– Владимир Ильич, пора ехать, – Дюбенин и Кораблев не оставили ни шанса для медицинских возражений. – Ассоциация туризма крайне важна. Сделаем встречу короткой и продуктивной. Час-полтора и вернетесь на виллу.

Ульянов оглянулся на Марию в поисках поддержки – встречаться с туроператорами решительно расхотелось. Та глядела в пол, поджав губы – отговаривала упрямого любимого от выезда и теперь заняла позу умолчания. Когда он, накинув льняной пиджак – первый экземпляр из модной коллекции «Ленин», склонил голову и, как раб на галеры, направился к выходу, безапелляционно изрекла: «Я должна сидеть за соседним столиком». «А баба-то с характером, – товарищ Дю скорректировал оценку, – вцепилась словно клещ». Его глаза нашли старшего «дзержинца», тот согласно прикрыл глаза, подтверждая наблюдение партийного бонзы. Младший попытался скрыть понимающую ухмылку, не до конца, а просто из вежливости к руководящему товарищу. Поздоровавшийся во дворе опер Службы Охраны так и остался с приоткрытым ртом: прокартавив ответное «здрасте», мимо прошел настоящий Ильич – не громадный каменный истукан с ульяновскими чертами лица, а маленький ЧЕЛОВЕЧИЩЕ, рыжеватый и живенький.


– И чего в русских ресторанах меню обязательно набрано мелким шрифтом, а свет как в склепе, – Кораблев бурчал метрдотелю, лично принимавшему заказ.

– Вы бы, любезный, лупу выдавали и фонарик, – настроение Ульянова заметно улучшилось, когда компания оказалась в «Царской охоте», чей интерьер в псевдорусском стиле неплохо гармонировал с русской же едой.

– Владимир Ильич, можно вприглядку выбрать любые блюда, – метр кивнул на телегу в центре зала, заставленную подносами, судками, супницами.

– Разумное предложение, – прокомментировал Дюбенин, стремившийся быстрее перейти к деловой части вечера. – А мы пока с лидерами туриндустрии начнем обсуждение проекта «Красный маршрут». Товарищ Кораблев доложит тезисно.

– Речь идет о приеме одного-двух, а в перспективе трех миллионов туристов из Китая, которые будут в России посещать памятные места, связанные с именем Ульянова, деятельностью ВКП(б) и китайских коммунистов. Как представляется, позже присоединится соизмеримый поток из других государств. Огромный масштаб требует серьезного планирования и инвестиций. Руководство нашей партии и коллеги из КПК будут координировать эту работу, сертифицировать заинтересованные турагентства и отельеров. Посторонних и политически ангажированных флибустьеров будем отсекать, – Кораблев обвёл взглядом собравшихся, – всеми доступными методами. Я доступно излагаю?

Вокруг стола пробежал одобрительный шумок – участники встречи прекрасно владели устным счетом и уже прикидывали потенциальные денежные объемы. Самый прыткий, чей бизнес пострадал от сокращения выездного туризма из РФ, не удержался и с ходу выдвинул инициативу.

– Стоит ли ограничиваться только российским рамками? Ведь Владимир Ильич много жил в эмиграции, с его именем связаны адреса в странах Европы. Вероятно, тамошние компартии проявят интерес и захотят участвовать.

– Очень толковая идея! – Кораблев почувствовал легкое головокружение от нарастающего проекта. – Следует подумать о глобализации. А пока откройте папки с нашей презентацией, в частности, с текстом агентского соглашения и нормами роялти, которые участники будут выплачивать партийным структурам здесь в России и в Китае. Ставки и условия согласованы с Пекином, поэтому спорить о цифрах и деталях бесполезно.

– Чистой воды грабеж, но предложение, от которого невозможно отказаться, – опрокинув рюмку «столичной», многоопытный председатель Ассоциации процитировал «Крестного отца». – Навар ожидается колоссальный.

– Да, уха наваристая, по-монастырски, – согласился Ульянов, усаживаясь с очередной тарелкой на почетное место между председателем и товарищем Дю. – Там на телеге с десертами еще мороженое видел сливочное – вкуснятина, вероятно!

Соседи переглянулись, дипломатично не расхохотались – опыт водкой не зальешь. Хотя грех смеяться над пришельцем из голодной революционной России. Особенно сидя в хлебосольном ресторане на Рублевке.

Глава 22

Поэзия

Сплин, меланхолия, тоска, печаль – слова разные, а состояние души одинаковое – поганое. Оно регулярно накатывало на Чудова со дня, как враги застрелили его жену. Та давняя операция в остальном закончилась удачно, благодаря гениальной работе Учителя. Шеф ГБ знал себя и понимал, как лечить неизлечимый недуг души. Бесполезно наливаться вином или переспать со случайной женщиной – потом станет только хуже. И не следовало покидать дачу, чтобы побыть на людях – выплеснется на кого-нибудь злоба, переполнявшая ум. Оставались две испытанные отдушины: поэзия и работа. Достал заветную тетрадку, полистал страницы, заполненные хокку. Нашел лучшее свое трехстишье в японском стиле, но рифмованное в русской традиции.

Стал наш дом пустой,

Хоть дымит трубой.

Нет тебя со мной.

Посидел с четверть часа, творческая волна не накатила. Пришлось заняться оперативными делами. Открыл красную папку с грифом «Совершенно секретно», но документы, даже от «АБЦ», читать не стал. Голова и так переполнена информацией, а мелкие подробности не помогут найти магическую формулу. Требовалось придумать, ЧТО сделать с К. и Л. в финале разворачивающейся пьесы. Жанр, первоначально видевшийся Президенту чуть ли не как национальная трагедия, удалось сменить на политическую драму. Теперь Учитель предложил перекроить действо в комедию. Своей привлекательностью идея сразу опровергала любые практические возражения, делала их иррелевантными. Сюжет уже оброс нужными сценами и эпизодами, нашлись подходящие актеры на второстепенные роли и масса статистов для массовки. И, тем не менее, концовка не давалась. В поле зрения Чудова внезапно попали не буквы и слова оперсправок, а цифры, обозначающие номера страниц и даты. Озарение обычно сравнивают с ударом молнии, но опытный чекист, если и получил мощный заряд электричества, то виду не подал. Поза не изменилась, даже мышцы маловыразительного лица ни на миг не вышли из-под контроля. «Угу», – после паузы произнес довольный своей интуиции и успевший за секунду проверить ее логикой.


Главный безопасник «Супера» слыл ценителем многоходовок, а на практике предпочитал несложные комбинации. Получив ЦУ от Босса, не стал выдумывать сложные варианты и задействовать лишних людей, а попросту глянул на дисплей и определил местонахождения группы охраны Керенского. Сам за рулем подъехал по Ильинке к ГУМу, припарковался в многоэтажной парковке и пешком двинулся по Красной площади к кафе «Боско». Дежуривший на улице телохранитель метнулся навстречу, чтобы доложиться, но был остановлен недовольным жестом шефа. Большие окна-витрины и так позволяли видеть посетителей внутри. Компанию Керенскому и Маршак составляли известные персонажи – лидер Партии Продвижения и член профсоюза олигархов. В данном составе говорить могли только и именно о том, что Босс велел прекратить. Очевидно, общие интересы крупных бизнесменов не всегда совпадали с конкретным интересом владельца «Супера». Отойдя в сторонку, поманил пальцем подчиненного и отдал команду. Тот зашел в зал и обозначился в поле зрения Маршак. Девушка почти сразу проследовала из ним в торговую часть универмага. Безопасник не стал миндальничать и в простых словах обрисовал ситуацию.

– Главный акционер богоугодного заведения, в котором имею честь трудиться, не советует Александру Федоровичу влюбляться в партнеров по ужину, даже если те оплатят ресторанный счет.

– А в кого советует? – последовал кинжальный выпад.

– Вы разве не в курсе, какая партия рулит в стране и распределяет бюджетные потоки? – деланно удивился советчик. – Тамошние функционеры кормят не только бесплатным ризотто, пусть даже с дальневосточным крабом и чернилами каракатицы, но и решают реальные вопросы. Дальше разжевывать?

– В каком заведении, вы сказали, трудитесь?

– Я не сказал, но вы же умная женщина. Или ошибаюсь? Это было бы прискорбно.

Возвращаясь в кафе, агентесса вновь прокрутила разговор и пришла к верному выводу: раз из-за столика её вытащил охранник ЧОПа «Баста», который в основном обслуживает «СуперБанк», то оттуда и исходила ценный совет и скрытая угроза на случай её отказа совету последовать. А кто кроме Ильи Моисеевича мог распорядиться? Никто! «Хорошо, хоть в кабинет к себе не затащил, любитель оральных ласок», – порадовалась она. И как-то само собой забылось, что еще не давно была совсем не против стать фавориткой банкира. Близость к реинкарнированной знаменитости поменяла угол зрения. Но отдаление от Ильи Моисеевича не сделало его рекомендацию менее императивной. Дальнейшая беседа в «Боско»» вышла скомканной и бестолковой. Поостывший ризотто «Прима» лишь ковырнула вилкой и отставила в сторону – есть блюда и повкуснее, например, те, что подают в «Цельной Руси». Правящая партия, имеющая большинство в парламенте и идущая навстречу федеральным выборам – привлекательная площадка для любых игр, будь то политические, финансовые или персональные. «Пожалуй, для Шурика и меня подходит идеально. Точнее, для меня и Шурика».


Посольские школы – отдельная категория учебных заведений. Когда-то закрытые наглухо, потом приоткрытые для «своих» из диппредставительств дружественных стран. И, наконец, раскрывшие двери для тех местных, кто достаточно богат, влиятелен и полезен. То есть, для их отпрысков. Особенно там, где не хватает учеников, то есть, их денежных взносов для содержания педсостава. Типа, как в Питере.

Раньше Лида и не мечтала пристроить сынишку в элитный класс, но обстоятельства изменились столь резко, что поменялась и концепция. Хотя бы внешнее. С утра появившись у дверей US Academy, не спешила заходить внутрь, имитируя наслаждением не слишком жарким летом. Детей подвозили в основном мамаши, и в гендерном плане русская гостья выделялась не особенно, в сексуальном – колоссально. Её вау-эффект или карма-излучение фиксировались каждым без приборов и независимо от пола. Майкл выпрыгнул из внедорожника, управляемого охранником консульства, и очумел, обалдел, охренел, выпал в осадок и еще что-то с ним случилось. Взрыв мозга и накатившая эрекция превратили юношу в мыкающее животное, не могущее связать и двух слов, но способное менять цвет кожи с розового и чуть прыщавого, на багровый (щеки и уши) и белый (нос). Был бы мальчиком, прошелся бы колесом или запрыгал бы лягушонком. Теперь же стоял столбом, пока «строгая госпожа» не удостоила его «случайным» взглядом и улыбкой, от которой дрожь прошла по пубертатному телу счастливца. Через кроссовки колебания передались в грунт и школьное здание покачнулось, тихонько, незаметно для остальных.

– О, Майкл! Что здесь делает самый симпатичный парень США? – прозвучал вопрос, который свидетельствовал бы о тупости спрашивающей, не будь та умелой манипуляторшей.

– Учусь, – ответ продемонстрировал тотальную деградацию весьма высоких умственных способностей на фоне гормонального всплеска. – А вы?

– Мне нужно к директору. Не проводишь? – женщина взяла под руку Майкла, прижавшись чуть плотнее, чем диктовали приличия.

Последовал безмолвный кивок, сопровождавшийся движением кадыка сверху вниз – сглатывание слюны в предвкушении чего-то еще не ясного, и от того вдвойне приятного. Энергичное расталкивание учеников и иже с ними позволило беспрепятственно миновать секьюрити-контроль: самый важный ученик – сын генконсула – вне подозрения, как и его прелестная спутница. В коридоре долговязый американец устремился к начальственному кабинету, но был остановлен Лидией, попросившей использовать оставшееся до уроков время для осмотра здания и ознакомления с правилами. Всё сильнее волнение охватывало объект соблазнения, параллельно усиливалось вожделение. За минуты опытная «дама полусвета» способна довести до исступления неопытную особь противоположного пола. Парень смекнул, что за обзорную экскурсию полагается вознаграждение. Надеялся на поцелуй или прикосновение телом к волнующей груди Лидии, подпружиненной пушапом и полуобнаженной вырезом блузки. Ошибся. Кардинально и многообещающе.

– Сегодня очень занят? Хочу, чтобы заехал ко мне и подробнее рассказал про школу. Чай, кофе, потанцуем…

– В три часа могу, – вымолвили губы, сдержавшиеся, чтобы не продолжить известную фразу: «Пиво, водка, полежим».

– Адрес у меня простой, – заторопилась посетительница, не давая опомниться американцу. – Запоминай. Только никому ни-ни.

Майкл кивнул, вновь утратив дар речи. Его настигла важная забота: срочно разжиться презервативами. Мысль принять душ перед визитом в голову не пришла. Или там цветов купить, бутылку шампанского. Хотя угодить женщине трудно, особенно столь ослепительной. Если, конечно, та сама не подскажет как. Не в смысле: вставь сюда, двигайся быстрее или медленнее, поверхностно или глубже. А конкретно укажет пальчиком, нацелит взглядом, выразит словами. Ведь странные бывают желания у странных прелестниц петербургского полусвета. Среди них и фетишистки попадаются, что тащатся от разных штуковин. Парнишке предстояла встреча с подобной девушкой, запавшей на лист с автографом Керенского. Тот самый, что показал сыну и спрятал в сейф консул США в северной столице Российской Федерации. Тот самый, что так тревожил Александра Федоровича. Тот самый, что раздвинет перед Майклом стройные ноги, несущие нынче Лиду к ее сыну, которому – во благо или во зло – не суждено посещать дипшколу, где ценник за семестр начинается с пятизначной суммы в долларах.


Тетка выглядела обыкновенно – мелкий бюрократ, с ограниченным доступом к коррупционным схемам, то есть к деньгам. И со вкусом у нее обстояло неважно, если вообще обстояло. Но идиотское платье в полоску, сильно толстившее отнюдь не тонкую фигуру, не делало ее идиоткой: правила и инструкции знала на зубок, умела их слегка или сильнее модифицировать в зависимости от ситуации. Как сейчас, например, по просьбе компетентных товарищей из самого компетентного органа в стране.

– Ребенка придется изъять по-любому. Вы не исполняете элементарные материнские обязанности!

– Но я отсутствовала…, – попыталась возразить Лидия.

– Вот именно: вы отсутствовали, а мальчик был брошен на произвол судьбы.

– Он с моей мамой…

– Вашей матерью, старой и больной! А должен находиться со своей мамой. Придется подыскать ему приемных родителей, а пока отправим на передержку в приют.

– Ребенок – не собака, его нельзя на передержку, – слезы уже не старались удержаться в глазах, а, преодолев подглазничную бороздку, текли по щекам. – Какой еще приют?

– Православный социально-реабилитационный, – отчеканила инспектор контрольно-надзорного управления, ведающая положением детей в неблагополучных семьях. – Там его будут кормить, одевать-обувать и заниматься его воспитанием.

– Да, что он голодает?! – взорвалась мама.

– Мы проверили холодильник: там нет ни свежего мяса, ни молочных продуктов, а из овощей-фруктов только картошка и укроп. Поймите, так нельзя с детьми, гражданка. Лето на исходе, а мальчик ходит в ботинках. Про носки уж не говорю.

– Я всё исправлю, для этого и вернулась в Питер, привезла деньги, сладости.

– Разговор окончен, – перешла на строгий тон чиновница. – Завтра приедем забирать ребенка – подготовьте, что там у него будет с собой из игрушек на память о бабушкином доме. Кстати, бабуле надо бы в больницу – задыхается.

– Это со страху, – до Лида дошло, что надо менять линию поведения. – Можно ли что-то, ну, вы понимаете, изменить, чтобы сынишку оставили в покое? У меня есть доллары…

– Оставьте их на лечение матери, – контролерша отрицательно выставила вперед руки.

Жаль, искренне жаль разбитую горем родительницу, а помочь ей нельзя, хотя порой инспектор шла на встречу предложенной сумме. Но вчера именно в такой «ситуации» её взяли с поличным компетентные товарищи из самого компетентного органа и строго приказали сегодня вести себя исключительно в рамках служебных обязанностей. Собственно, товарищи и подсказали адресок Лидии, проинструктировали четко и в деталях.

– Жаловаться не советую – бесполезно. Можете судиться – займет года полтора, аналогичные дела в 97 случаях из 100 выигрывает наше ведомство.

– Но что же мне делать? – раздался рев, если не вой.

– Посоветуйтесь с опытным человеком. Вон ваш новый сосед – бойкий адвокатишка, меня выспрашивал: есть ли предписание, удостоверение. На том и успокоитесь. Ведь вам же лучше без обузы по Москве шастать.

Потискав ребенка, поругавшись с матерью и выплакав слезы, Лида позвонила в квартиру на той же лестничной клетке. А к кому еще обратиться? «Рефрижератор» мертв, к постельным клиентам не пойдешь. Дверь открыл полноватый представительный человек в очках.

– Чем могу?

– Ваша соседка, живу напротив.

– Так это у вас, – осекся мужчина. – Сочувствую.

– Инспектор проговорилась, что вы – адвокат, знаете законы и так далее.

– Тружусь в юридическом отделе газовой корпорации. Заходите. Только-только снял это жилье, еще не обставил толком, но чаем напою. Мне коллега из Азербайджана привез. Черный, бархатный.

Через полчаса в беседе присоединился «Соученик» по юрфаку, который и раскрыл глаза девушке на реалии жизни населения и особенности функционирования госаппарата. Как оказалось, межведомственное взаимодействие существует, хотя наладить его крайне сложно. В исключительных случаях – возможно, только для этого Лидии надо очень постараться, раздвигая ноги перед Майклом. И, соответственно, ему придется постараться, чтобы они раздвинулись. Иначе, Петюне грозит передержка. Последняя угроза была серьезной, но не реальной. Самый компетентный орган с детьми не воюет. Он их охраняет от разных керенских, лениных и иных крайне опасных людей, что затевают каверзы против взрослых и юных россиян. Процесс сложный и протекает не без издержек. По-другому в современном обществе не получается. Уровнем издержек могут управлять лишь самые компетентные сотрудники, порой оперативные работники, как «Юрисконсультант» и его «Соученик» – оба из ГБ. Сидя за столиком на грязноватой кухне, мужчины по-житейски даже посочувствовали попавшей в переплет женщине. Только недолго, поскольку «жилец съемной квартиры» (заплативший алкоголику-хозяину, чтобы на неделю съехал в дом отдыха) вдруг разразился виршами: «Раз, два, три, четыре, пять. Вышел Майкл погулять».

Напарник заржал и сразу же осекся – голос в невидимом наушнике произнес: «Заказ в пути, доставка через семь минут, принимайте». Рука открыла портфель и включила аппаратуру звукозаписи. Малюсенький почти прозрачный микрофон-схема приклеен совершенно прозрачным спецскотчем к телу Лидии, только не меж грудей, как в кино, а в волосах: звук лучше улавливается. Опять же американцу удобнее бабу лапать. А коли ручонки к голове протянет, она всегда может возразить: «Нельзя, прическу испортишь».

Глава 23

Роялти

Нет загадки в том, как Маша превратилась в Марию. Девочка выросла, получила паспорт с полным именем, окончила мединститут, покорпела интерном, и перед нами врач с бэджиком на халате и записью в трудовой книжке. История довольно заурядная, тягучая, нелинейная, с загогулинами, проще говоря, жизнь или, вернее, её существенная часть. Обратный процесс вышел быстрым, когда в голове у Володеньки 25 млрд. нейронов генерировали-генерировали импульсы и глии, передавали-передавали их друг дружке, и вдруг стал любимый называть ее Маша и даже Машенька. И это при параллельном обхаживании компьютерщицы! Воистину, человеческий мозг пока до конца не изучен и, вряд ли, когда будет. Оно и хорошо, ибо уменьшительно-ласкательный вариант больше нравился женщине, особенно звучащим из уст Ульянова. Пусть сексуальные обертоны в нем не выражены, ведь разговор шел не в спальне, а в гостиной с потолком, расписанным павлинам и почти инопланетными цветами диковатой расцветки.

– Маша, помнишь фамилию того главного по туризму? Из ресторана, из «Царской охоты»? Его карточку куда-то засунул.

– Она в книжечке-визитнице на букву «Т».

– Умница! Что бы я без тебя делал!

Слова не прозвучали вопросом, хотя их автору следовало бы задуматься, что могло случится, не упади он в обморок на Красной площади под ноги гражданке РФ, что в паспорте и в быстро растущем числе иных документов фигурирует как Мария.

– Кстати, Машенька, какое впечатление об этом человеке сложилось?

– Деловой, с острым умом и железной хваткой.

– Полагаешь, с ним полезно работать? А то звонит, разыскивает меня. Вероятно, ему что-то нужно.

– Чего ж тут гадать: хочет с тобой напрямую договориться, без участия Дюбенина и прочих большевиков.

– Это разумно?

– Володя, девственная душа из века минувшего! Они же только о своих карманах думают. Тебя продают, то есть твой бренд, имя, славу, историю, чтобы деньжат загрести. Ясно как Божий день.

– Говорят, так надо для партии и для отношений с китайскими партнерами.

– Говорят, что кур доят! – женщина в сердцах вспомнила бабушкину присказку. – Тебе не следует быть дойной курицей. О себе пора подумать.

– Что имеешь в виду?

– Роялти тебе полагаются за использование бренда «Ленин». Пусть доля процента, но объемы сделок растут стремительно. Сможешь получать существенный доход, обрести финансовую независимость, – нарастающая откровенность рушила границы сдержанности. – Не знаю, как тебе, а мне надоело гостить у Агрохолдинга. Хочется свое уютное гнездышко.

– Пожалуй, пожалуй. Мне здесь комфортно, но не как дома, а как на постое. Надо переговорить с воротилой туризма без посредников. Посмотрим, что у него на уме.


ТВ-канал «Евроньюс».

«Ленинский бум в России достиг апогея и вышел за пределы разумного. Парфюмерная фабрика выпустила одеколон «Запах Ильича», а мебельная – трехспальную кровать «Ленин с нами». Бизнесмены играют на низменных чувствах левых избирателей и злостно эксплуатируют бренд Ульянова для извлечения прибыли. Очевидно, что в преддверие парламентских выборов этот вал коммерции будет только нарастать. Он захлестывает Китай и ряд азиатских стран, а также Кубу и часть Латинской Америки. В Европе необычная тенденции не столь ощутима, но коммунисты и левые социалисты постараются использовать реинкарнацию марксистского вождя для привлечения внимания.»


Датская газета «Юлландс-Постен».

«Наряду с шумом вокруг Ульянова наблюдается феноменальный рост поддержки первого премьера постимперской России. Александр Керенский стал популярным гостем на политических мероприятиях либерального и консервативного толка. Он ведет переговоры с широким спектром не прокремлевских сил и, вероятно, возглавит Координационный Совет оппозиции. Это повышает шансы на вхождение в российскую Думу ранее не представленных в ней партий, требующих пересмотра внутренней и внешней политики Москвы. Отвечая на прямой вопрос вашего корреспондента, господин Керенский заявил, что выступает за налаживание диалога России с ЕС и НАТО, а также за сотрудничество с Западом по глобальным вопросам.»


«АБЦ»

«Прима» сумела склонить К. не спешить с присоединением к какой-либо части оппозиции. В результате он оказался над междоусобными дрязгами и имеет реальные шансы стать консолидирующей фигурой, устраивающей большинство деятелей правого и либерального толка. Исключением является экс-премьер Митрофан, мечтающий возглавить Координационный Совет.

Данные электронного перехвата и сообщения агентессы свидетельствуют, что резидентура ЦРУ и посольство США усиленно проталкивают кандидатуру К. на этот пост еще до выборов в Думу. Как полагают в Вашингтоне, это позволит внепарламентской оппозиции добиться избрания ее депутатов на фоне резко возросшей популярности К.

Таким образом, быстро приближается точка бифуркации для выбора формата включения/выключения К., как фактора политической жизни. Компьютерная симуляция дает 67 % вероятность успеха операции «Шулер». Для уточнения ситуации целесообразно реализовать план ТВ-дебатов.»


Мраморная лестница с красной ковровой дорожкой поднималась из фойе на внутренний балкон здания, построенного в стиле сталинского монументализма. Большие окна открывали вид на многообразие застройки Охотного Ряда и Манежной площади. Хвостов отвел взгляд от безвкусного хаоса, навороченного над подземным ТЦ, сооруженным его бывшим приятелем, а ныне опальным мэром столицы, и вздохнул. Сотоварищи по непростой парламентской жизни умело изобразили понимание на лицах. Так бывает у зрелых мужчин и женщин, многого добившихся в жизни – признания от вождя, места в зале заседаний, материального благосостояния, а мечтающих о ком-то или о чем-то неосязаемом, эфемерном, почти сказочном. Откровенно говоря (а думцы иначе ведь не говорят?), собравшиеся угадывали причину грусти, поразившей Председателя фракции. Но не решались вслух произнести отсроченный приговор, омрачавший богообразное чело важного функционера «Цельной Руси». Дело в том, что правящей партии навряд ли удастся сохранить полное господство на предстоящих выборах.

Хвостов знал, кого № 1 назначит виновником, понимал, что повод для наказания усиливается прямо сейчас, поскольку симпатии избирателей таят вместе с падением реальных доходов. Реально за неудачи отвечало правительство, но его главу и членов Лидер отбирал лично, а посему государственные мужи лишь формально подотчетны парламенту. Но обычному человеку с улицы не дотянуться до министров, ему остается излить неудовольствие на кандидатов в депутаты от ЦР. Ежели в результате таковых окажется заметно меньше, то их руководитель взойдет на Голгофу. Фактически он уже начал движение от дворца прокуратора Пилата до места распятия, но Хвостов не спешил пройти злополучные полтора километра по Виа Долороза. Поэтому, закончив совещание фракции, совсем не горел желанием двинуться из Думы прямо на доклад в Администрацию Президента. Решил сделать промежуточную остановку на полпути, благо Чудов настойчиво приглашал встретиться для откровенного разговора. Вероятно, шеф ГБ опять выложит на стол документы о нечистоплотных финансовых операциях думцев, потребует принять меры. Раньше такое казалось обременительным занятием, теперь же Хвостов усматривал в компромате возможность перевести стрелки на коллег и однопартийцев, что как бы снимало часть ответственности лично с него. Не спасало, разумеется, от гнева № 1, но частично служило громоотводом – не толстой медной шиной, а плохеньким проводником из обычных человеческих слабостей. О существовании плана «Шулер» Председатель фракции «ЦР» не ведал, да, ему и не полагалось. Не следует важной опоре или несущей балке знать о замысле архитектора, возводящего дом или ремонтирующего его. Разве кирпичи известного здания догадывались, что из офиса страхового общества оно после революции превратится в штаб-квартиру ГБ?

Зато в памяти кирпичей осталась история Лубянки: столпотворение гужевого транспорта, извозчики переругивались, лошади пили из поилки в центре площади. Потом на ее месте появился железный Феликс Дзержинский, невозмутимо взиравший, как «воронки» свозили политзаключенных, как строили метро и «Детский мир», как рухнул Советский Союз, как граждане – еще вчера мирные – взяли и свалили его памятник. Ныне статуя лежала в парке, откуда не видать покинутый зеленый холм и облюбовавшую его стаю. Центровые дворняги нежились на солнышке, выкусывали блох, тявкали друг на друга. Со жратвой у них полный порядок – мусорные баки точек общепита полны – можно даже не конфликтовать с бомжами за место в пищевой цепочке. Есть у четвероногих и сложности: надо улицы переходить на зеленый светофор в толпе пешеходов, по односторонним переулкам трусить только навстречу потоку, а на ночь прятаться от поливочных машин за забор к метростроевцам. Подобные размышления обуревали не высокочинного пассажира, а его водителя, ожидавшего в машине с номером А***МР и мигалкой. Впрочем, они не помешали служивому сразу засечь «хозяина», выходящего из цитадели ГБ с просветленным лицом. «О, настроение улучшилось! Надо отпроситься на выходные – на садовом участке полно работы». «В Администрацию, – последовала команда с заднего сиденья, – я там надолго, можешь пообедать в столовке». «Точно, подобрел Хвостов, что-то полезное разнюхал».

Удаляющуюся «ауди» провожал взглядом Свисток – наиболее авторитетный кобель. Каждый день он обходил местные посты полиции – или тех, кто в полицейской форме, охранял Лубянку. Сейчас сидел у ног сержанта, что нес службу на углу Мясницкой улицы. Когда пес поднял глаза на «сослуживца», то в поседевшей, но еще густой шерсти на шее стал виден гаишный свисток, чей кожаный шнурок служил ошейником. Человек посмотрел сверху вниз и извинился: «Я бутерброды уже съел. Ты бы шел к гастроному». Вильнув хвостом, собака туда и направилась. «Шестой, это восьмой. К тебе направляется Свисток, покормишь?»

Стоя на земле трудно обозреть целую площадь, зато из окна шестого-седьмого этажа – легко. Чудов видел всё и ничего. Собаки, люди, автомобили не интересовали. Зрачки сфокусировались только на верхушках кремлевских башен, торчавших над более низкой застройкой. Накачанный и подтянутый мужчина, в 50 выглядевший на 40, покачал бритой головой, словно сожалея, что еще не хозяин кабинета № 1 за краснокирпичной стеной, или предвкушая, что и как ночью доложит нынешнему Президенту в Ново-Огарево. Так или иначе, а «Шулер» запущен. Даст Лидер санкцию или нет, не столь важно. Как говаривал последний генсек КПСС, «процесс уже пошел». Оставалось дождаться результатов, от которых зависела не личная судьба – подобный риск давно стал неотъемлемым элементом карьеры, но будущее страны.

«Странно, как много вновь сходится на двух личностях из Симбирска – Богом забытого городка Российской империи. Хотя доказательств нет и, вероятно, никогда не будет, но похоже, что реинкарнация – следствие безумного эксперимента, не столь давно проведенного в этой географической точке, ныне именуемой Ульяновск. Тогда по приказу Президента провернули эксперимент «Машина Времени». Выигрышем стало возвращение Крыма. Учитель смог переместиться в прошлое и полуостров вернулся в «порт постоянной приписки» без единого выстрела. Последовали санкции Запада, бойкоты и провокации, организованные Вашингтоном. Но и только, казалось бы. Неужели теперь два Вестника Апокалипсиса совершили прыжок через век, чтобы опять посеять смуту? Ну, ничего: «Шулер» способен передернуть карты, а, если потребуется, то и перевернуть карточный стол. «Пока я здесь, НИКТО и НИЧТО не поколеблет устои государства и общества», – Чудов сам себе дал присягу и провел ладонью по гладкой коже на костистом черепе. – Тем более, если и когда обоснуюсь в Кремле».

И работать ради благой цели должны не только сотрудники ГБ, но даже дворняги, что кормятся вокруг Лубянки. Как тот «пес», что отвалил на черном авто после душещипательной беседы. Теперь из рук будет есть и тявкать по команде. Разбаловался при нынешнем режиме вседозволенности, пора привыкать к строгому ошейнику. И его шатия-братия, гребущая под себя и мечтающая с наворованным свалить из Рашки. Идиотам, надеющимся отсидеться на Лазурном берегу или во Флориде, теперь придется привыкать жрать черный хлеб без икры и пахать на благо Родины. Тех, кто станет артачиться и после «Шулера», сдует ветер перемен. Перемен давно назревших, если не перезревших. Очищающий шквал пройдет по коридорам власти. Пусть многим и покажется, что возмущение воздуха вызвано двумя проскакавшими всадниками. Надо бы обсудить с Учителем – уж, больно крутой замес намечается. Одна голова – хорошо, а две – топором не вырубить. Опять же его коттедж всего в семи минутах от загородной резиденции № 1. Не стоит попусту высиживать в президентской приемной, если можно проведать старого товарища по разведработе.

49 километров: осторожно по полукольцу вокруг Кремля, быстрая езда по разделительной полосе Кутузовского проспекта, рывки с включением сирены по Рублево-Успенскому шоссе. Мимо обиталищ Президента и Премьера, мимо конезавода с угловатыми жеребятами на леваде, мимо скошенных по второму разу полей. Наконец, лес – уже темный по-ночному. Часы показывали 22.13. Удлиненная «бмв» въехала во двор, раскрашенный в полицейские цвета «мерс» сопровождения остался у въезда. Удивление садовника, открывшего ворота, и предупредительность горничной, предложившей ужин. В комнате-палате пациента почтительное кокетство сиделки, секунды поколебавшейся прежде, чем впрыснуть пробуждающий препарат в прозрачный мешок капельницы. Медленно поднялись ресницы: узнавание, подобие улыбки и без прелюдий прозвучал главный вопрос.

– Получается?

– В целом – да, есть шероховатости.

– Куда же без них. Проблемы серьезные? Только коротко – быстро отключаюсь, – прошептали обветренные губы.

Гость оценил, как медсестра тут же дала старому шпиону глоток – только один – воды и смазала губы прозрачной помадой без вкуса и запаха. «Молодчина! Толковая девка и симпатичная, – успел отметить шеф ГБ, – правильно кадровики подобрали для помощи моему прежнему начальнику».

– Выйдем на воздух, – предложил гость и кивнул медичке, чтобы приготовила кресло-каталку и плед.

– ГБ мой дом оборудовала спецтехникой, – не удивился, а констатировал отставной разведчик и сделал попытку покачать головой.

– После истории с Крымом ты на спецконтроле – приказ с самого верха, – уже в саду пояснил Чудов и начал повествование, которое составил по пути из Москвы в двух вариантах: для Учителя и для Президента.

Отличия имелись и существенные. Закончив, умолк, не без удовольствия взирая на силуэт девушки, издалека, с веранды наблюдавшей за пациентом. Пауза длилась с минуту. Гость не торопил, знал: безмолвие означает, что мозг Учителя разгоняет мыслительный процесс до верхней границы ментальных способностей, и без того впечатляющих. Где-то в сером или белом веществе мозга – Игорь не силен в нейробиологии – именно сейчас рождается идея – неожиданная и от того верная, без изъяна. За прошедшие десятилетия совместной службы и дружбы так случалось многократно. Жаль заканчивается время отмеренное Создателем, и скоро разведлегенда во плоти превратится в легенду бестелесную. «Эх, продержался бы еще годик!», – мелькнула тщетная надежда. И тут молчание прервалось покашливанием, потом словами.

– Площадку для начатой операции не следует ограничивать национальной территорией. Пусть Всадники Апокалипсиса, разогнавшись в России, понесутся по планете. Мало никому не покажется! «Шулер» перевернет вверх дном не только стол, но и глобальное казино. Нехай его хозяева обрыдаются!

– О! – моментально оценил замысел Чудов и хлопнул себя по высокому лбу. – Как же я сам не сообразил! Есть предложение, куда кого направить?

– Пусть ищущий мудрости следует на восток, а любящий суету бежит на запад. Аккуратно разведи их, чтобы комар носа не подточил.

– Сделаем безукоризненно, лично прослежу за деталями.

– Теперь иди – устал я, – старик отвернулся к стене и едва слышно кхекнул, словно собираясь отключился, однако еще немного удержался в сознании и сумел закончить разговор на шутливой ноте. – Отдохни у меня, переночуй. И трахни уже медсестру, а то с ума сойдешь от спермотоксикоза. И она тут страдает от сексуальной депривации. Я-то могу лишь глазами приласкать и носом обнюхать.

В гостевой спальне шеф ГБ грузно осел в кресло, и руки сразу нырнули внутрь потертого портфельчика, что всегда при себе. Там служебные документы и кое-что личное. Потрепанная тетрадка легла на колени, пальцы обняли карандаш и слова побежали по бумаге, без сомнений и задержки превращаясь в строки. Больше никто о них никогда не узнает. Если только погибшая любимая не подсматривает с Небес. И, конечно, кроме старика этажом ниже, прочитавшего хокку в зрачках автора еще до рождения стиха.

Белизна седин,

Глубина морщин.

Я теперь один.

В дверь гостевой спальни постучали. Чудов открыл дверь – излишне спрашивать: «Кто?». На пороге стояла девушка, застенчиво потупившая взгляд. «Учитель ничего не упускает, обязательно завершает намеченное, – восхитился мужчина, взяв за плечи подарок ночи. – Только бы чертов № 1 не выдернул прямо сейчас». Вызов из Ново-Огарево гуманно задержался до 01.27.

Глава 24

Отрава

Юродивый отличался от его коллег из прошлого, хотя функцию выполнял ту же – попрошайничал на паперти. То есть вид имел жалкий и, в должной мере, пропитой, а всё ж не дотягивал до классического типажа с полотна Василия Сурикова. Одежда – грязноватая, но без прорех, открывающих тощие члены. Сама фигура, скорее, отожравшаяся, лишь лицо подсушено алкоголем и чрезмерным пребыванием на улице. Ноги отнюдь не босые, кроссовками New Balance защищенные от асфальта, не от грязи. Вериги присутствовали в сильно усеченном виде – цепи истязали не тело, а кожаную косуху, ими украшенную. Запиликавший в кармане мобильник полностью разрушил образ скорбящего и страждущего. Хотя место и действо полностью вписывались в картину «Боярыня Морозова» – паства, собравшаяся на праздник возле церкви в селе Иславское. Именно здесь героиня – апологет старообрядчества – пыталась скрыться от реформ патриарха Никона, именно отсюда ее увезли сатрапы царя Алексея Михайловича. Успение Пресвятой Богородицы – не проводы инакомыслящей еретички в тюрьму-монастырь – отмечается ежегодно и является не столь масштабным представлением. Праздничная служба манила алчного попрошайку к кошелькам верующих, вынудила пораньше очнуться из водочного забытья и приехать на автобусе от станции ж.д. Профи отслеживал церковный календарь, знал места, где собиралась платежеспособная публика.

Знал и товарищ Дю, прибывший на служебном авто представительского класса и, соответственно, представлявший большевиков на данном мероприятии. «Христос – первый коммунист в мировой истории, – вещал в предвыборном запале перед потенциальным электоратом. – Марксизм, особенно российский, корнями уходит в библейские каноны справедливости и равенства». Приехавший с ним из любопытства Ульянов не пошел в храм, предпочитая со стороны изучать современную версию отправления религиозного обряда. Она впечатляла: ближайшая улица забита машинами, цена многих в десятки раз превышала задекларированный доход их владельцев. «Скромные» наряды иных богомолок вполне могли состязаться по стоимости с менее престижными иномарками, припаркованными чуть дальше от стоявшего на высоком берегу Москвы-реки образца классицизма, осененного золочеными крестами. Ленина узнавали, иные здоровались, прочие отворачивались. Церковный староста – бывший член КПСС, назаседавшийся в парткомах – плюнул ему под ноги.

– Будь проклят, воинствующий атеист! Гонитель православия, палач священников и осквернитель монастырей! Антихрист! Тебе не место здесь – возле святой земли, в святой день Успения!

Шагнувший между мужчинами Спортивный «дзержинец», прикрыл широкой спиной вождя мирового пролетариата от вождя рублевской паствы и настойчиво направил Владимира прочь от церковной площади. Приданные сотрудники Службы Охраны, ранее убедительно изображавшие случайных зрителей, молниеносно сформировали защитный периметр, предупреждая возможные эксцессы. Вспышки насилия не случилось, но недовольный прихожанин, стоявший возле приоткрытой водителем дверцы «роллс-ройса», громко изрек: «Совсем обнаглели коммуняки, уже к Богу тянут грязные лапы! На осинах им надо висеть, а не в Думу баллотироваться». В толпе пробежал нестройный шумок. Одобрения? Осуждения? Ленин брел в окружении телохранителей в сторону «бмв», стоявшей совсем рядом с крашеным серебрянкой памятником ему самому. Скульптура в два роста изображала мужчину в великоватом пальто, куда-то шагавшего и указующего оземь здоровенной дланью непомерно длинной руки. Монумент советская власть подарила местной бедноте, раскулачившей более зажиточных односельчан.

И теперь нынешние обеспеченные обитатели питали не самые теплые чувства к большевику, бросившему лозунг «землю – крестьянам». Какие на хрен крестьяне-землевладельцы, когда цена сотки рублевской земли начинается с 10,000 у.е. Попади сюда «Кот в сапогах», ему не пришлось бы инструктировать аборигенов относительно ответа на вопрос: «Чьи это поля?». Любой и так знает: здешний Маркиз Карабас – полный тезка владельца Агрохолдинга. Сейчас тот трусливо проследовал мимо Ульянова, сидевшего в одиночестве в дюбенинском авто. Зато его жена нагло уселась рядом с вождем, надев полуулыбку Джоконды и раскладывая/складывая красивые ноги и руки. «Мужики – те ещё дебилы, – рассуждала, снимая расписной платок, перед иконостасом скрывавший златые кудри, и ослепляя соседа их сиянием. – Даже умнейший из них – болван». Пришло время сделать больно пришельцу из прошлого, по дурости возомнившему, что может приглашать на виллу – «по делу» – тонюсенькую профурсетку, на которую уже и Кораблев положил глаз. Айтишница, как экзотический фрукт: каждый день мужчина есть не станет – не яблоко. Но надолго запомнит чудный вид и волнующий запах, а паче всего, вкус, коли выпадет счастье однажды попробовать. Конкурентка потенциально опасна, а, значит, её надлежало убрать с поляны. Ерунда, коли в процессе пострадает человек, минуту назад обозванный «антихристом». Его заблуждение в выборе «фрукта» тому причина. Верный выбор времени для атаки – ценное свойство для стратега, как в военной, так и в любовной области. Прицел точен – огонь на поражение.

– Владимир Ильич, – сделала «выстрел», – что-то Машу не вижу? Неужто приболела?

– Наверное, задержалась у амвона.

– Вот почему репетиторша решила составить вам компанию!

– Разве она здесь? – удивился ученик, осваивающий азы под руководством компьютерщицы и только-только освоивший её лоно.

– Вон идет, – пальчик с некрупными сапфирами на кольце – в храм полагается одеваться скромно – ткнул в окно. – Странно! Садится в новенький MINI Cooper, а на днях говорила, что зарабатывает гроши и машину позволить не может. Талантливая девочка: успела пару миллионов заработать за неделю. Видимо, нашла богатого спонсора. И когда успевает? Интересно, чем она ему ТАК угодила? Но я не об этом хотела с вами поговорить: как вы видите роль церкви в современном мире на фоне глобализации и развития интернета?

Через минуту провокаторша упорхнула к мужу, уступив место подошедшей Марии. Хотя женщина и пропустила стычку на паперти, Вальяжный «дзержинец» коротенько ввел её в курс дела. Мрачное настроение Володи ошибочно отнесла на счет грубости со стороны старосты. Вздохнув, тихо терпела обратную дорогу. Молчал и отец Октябрьской революции, в душе которого бушевал шторм. Приехав на виллу, поманил Вальяжного в сад. Собственно, давно собирался потолковать с ним, но всё откладывал по политическим соображениям. Нынче приперло по соображениям глубоко личным. А смешение одного с другим чревато, хотя порой и неизбежно. Особенно под яблонями, чьи ветви, обильно усыпанные плодами, подперты рогатинами. Аналогичная подпорка требовалась, и срочно, рыжебородому, вдруг остро ощутившему свое одиночество в мире, где молодые женщины по-прежнему обменивают их красоту и ласки на дорогие подарки, в мире, где деньги – самый сильный афродизиак. Таковым до сих пор, опираясь на прошлый опыт, Ильич считал наличие у любовника власти. Ошибался только отчасти: идеологическая власть уже почти обесценилась, ценилась только реальная. Ничего реальнее бабла в современной России обнаружить пока не удалось. Кто не верит, пусть спросит у MINI — зеленого лака, с крышей, раскрашенной под британский флаг. Сидя в сказочном автомобильчике почти любая девушка отчего-то утрачивает патриотизм и большевистские убеждения.

– А скажите, товарищ, как, на ваш взгляд, мой интернет-инструктор?

– В смысле, Владимир Ильич? – «дзержинец», давно узревший тягу вождя к сексапильной девушке, не хотел ляпнуть нечто неуместное.

– Заслуживает доверия?

– Вероятно, да, – осторожно начал собеседник и вбросил наживку, – ей доверяет Завотделом идеологии и пропаганды, к вам, вот, приставил.

– Машину ей тоже он купил?

– Ну, я не знаю…

– Так будьте любезны узнать! – повысил голос Ульянов, чем вызвал одобрительную реакцию Вальяжного, давно ждавшего революционного напора от пришельца из прошлого. – Ведь могу к вам обращаться с просьбами и поручениями? Или вы выполняете только указания товарища Дю?

– Сделаю, Владимир Ильич! Даже не сомневайтесь, – отрапортовал «дзержинец», сообразив, что в сию секунду покидает когорту дюбенинцев и переходит в лагерь ленинцев. – Я и мой напарник полностью к вашим услугам. Если надумаете изменить ситуацию в партии, то скажите заранее, чтобы было время провести кое-какую подготовительную работу. Отнюдь не все в наших рядах довольны той линией, которую проводит часть центрального аппарата.

– Что имеете в виду? – незамедлительно отреагировал вождь революции.

– Много бюрократии и плутократии развели, мало внимания к интересам трудящихся, – прорвало бывшего оперативника, насмотревшегося на то, как партийной верхушкой «решаются вопросы». – Соглашательство стало нормой, подменившей борьбу за политические перемены, способные сделать общество более справедливым. Социализмом и не пахнет, зато деньгами попахивает.

В ту ночь Володя проявил непривычную нежность к Маше, хотя секс вышел задумчивым и вялым: мужчина потерял концентрацию и, соответственно, эрекцию. Заснул моментально, утреннее солнце, заглянув в окно «Бетховенской» спальни, застало в позе эмбриона. Он встревожено посапывал, будто в царстве Морфея сошелся в схватке с темными силами. Под утро приснилась страшная сказка. В ней Завотделом превратился в полуживотное по имени «Рукохват», что девушек лапает за попу и хватает за грудь. Рядом – сучка-айтишница, она же «Ногощуп», что самцам под столом яйца ласкает. Дальше обычное действо, знакомое каждому половозрелому. В концовке вдруг кроваво-алым вспыхнул неоновый лозунг «Творите не войну, а любовь подручными/подножными средствами!»

Проснувшаяся до зари Маша опасливо наблюдала за метаморфозой, что претерпевало лицо любовника. И узрев гадкую ухмылку, интуитивно содрогнулась в ужасе. Детали не важны, главное – Володя задумал нечто страшное. И в его ночном кошмаре, которому суждено стать планом действий, найдется место для предательницы – той, с ноутбуком под мышкой. Постигнет должное наказание ее начальника, подарившего авто соблазнительнице. Пространство будущего принадлежало борьбе жестокой и бескомпромиссной, в которой пленных не берут, а желающих сдаться расстреливают. Особенно тех, кто пытается извратить марксизм-ленинизм. С ними сначала «не по пути», потом «кто не с нами, тот против нас», а в финале «вырвем оппортунизм с корнем». Потребуется привлечь здоровые силы партии, только, «прежде чем объединиться, надо размежеваться». С кем размежеваться более-менее ясно, с кандидатами на объединение сложнее.

В этом Володеньке должен помочь Вальяжный, не зря же его с коллегой окрестили «дзержинцами». Не Феликс, конечно, но сдюжит: за уши вытащит прогнившие личности в руководстве большевиков. К гадалке не ходи: среди них окажется Завотделом идеологии и пропаганды. Попадет жулик на партийный суд, быстренько и с потрохами сдаст подельников и покровителей. Будет среди них Дюбенин, не будет – без разницы. Отмыться ему сложновато, позиции ослабнут. Тут за жабры и надо брать. «Иудушка-пескарь» развел в партийных рядах разврат, кумовство и коррупцию, а про революционную борьбу забыл. Вишь, как жирует за счет Агрохолдинга. А за чей счет жирует холдинг? Надо полагать, простые партийцы его содержат, прямо или косвенно.

Ничего такого Мария не знала, знать не хотела, но не отвертится – узнает. Пока же тихо поглаживала плечо спящего и вовсе не желала видеть в нем Ленина – великого и ужасного. Не Сталина, конечно, но его предтечу. И отвлеченно мечтала сделать себе уколы гиалоурановой кислоты, а то кожа на щеках и лбу стал суховата. Рекламируют, как волшебное средство для женщин, у которых появились молоденькие конкурентки.


Шэнь Бао всходил по иерархической лестнице гладко, следуя исторической традиции: заводил друзей и союзников, избегал ошибок и конфликтов. Метод не давал быстрых результатов, и процесс растянулся на сорок лет. Ярких событий случилось немного, зато и партийным комиссиям придраться не к чему. Ошеломляющих результатов не достигнуто, но и явных провалов не отмечено. Так и поднимался ступенька за ступенькой: редко по две за раз, хотя и оступаться не приходилось. Нет, конечно, встречались шероховатости и даже колдобины на жизненном пути, первые приходилось сглаживать лестью и враньем; вторые – деньгами и жертвами. Собственно, на это и тратил коррупционные доходы, не оставляя себе ни дворцов, ни банковских счетов. Достаточно того, что родственники стали миллионерами, долларовыми, понятно, не юаневыми. Более других преуспел племянник, сделавший состояние на переработке мусора и перебравшийся в Австралию. Двоюродной же брат оставался скромным госслужащим и возглавлял московскую резидентуру разведки КНР, а в свободное время приглядывал за бизнес-интересами китайских магнатов в России. Официальную зарплату получал только за первое.

Сам моложавый мужчина перешагнул 60-летний рубеж и жил за партийный счет, не зная ни в чем нужды. Взятки же получал не по собственной жадности, а в силу традиционной склонности чиновников к подношениям. А как не брать, если коллегам, особенно вышестоящим, подобная щепетильность показалась бы подозрительных пренебрежением корпоративным кодексом поведения. И как не убивать, не своими, ясное дело, руками, если порой возникал несговорчивый противник, который позже мог превратиться в лютого врага? Такого следовало первым сдать партийным инспекторам или сотрудникам министерства безопасности, обвинив – лучше чужими устами – в склонности к воровству бюджетных средств, стремлении к роскоши, наличии наложниц и прочих грехах. Идеально, если еще и наркотики удавалось присовокупить. Раз-два и по ТВ демонстрируют, как дураку – среди прочих преступников – делают выстрел в затылок, а переполненный стадион рукоплещет. Сам же ты стоишь с серьезным государственным лицом, и понимающие видят на челе легкие признаки сожаления к падшему товарищу. На следующий день выходишь на службу в ЦК КПК и усердно трудишься на благо Великого Китая с полутора миллиардами жителей. Вот, как сегодня. А заодно размышляешь, как нейтрализовать группу партийцев, которые сплотились, чтобы не допустить его дальнейшего возвышения.

– Немедленно подготовьте предложения по усилению идеологической работы с привлечением воскресшего Ленина, – жестко потребовал Секретарь компартии от подчиненных, почтительно склонивших головы над планшетниками, чтобы записать мудрые указания, не упустив ни иероглифа. – Чисто туристский маршрут по России является совершенно недостаточным вариантом использования. Следует продумать, как перенести возникшую благоприятную возможность на нашу территорию, чтобы придать китайское лицо вождю рабочих и крестьян. Именно Китаю следует высоко поднять над планетой ожившее знамя коммунизма. И пусть враги трепещут, а друзья радуются, – оратор сделал многозначительную паузу, и только когда сотрудники ожидаемо подняли на него взгляды, закончил. – Через три дня представьте развернутый план действий, охватывающий ВСЕ органы власти, включая и наши возможности за рубежом, в первую очередь, в Москве.

Отпустив подчиненных, Шэнь Бао еще раз пробежал расписание на остаток дня: встречи с послами Кубы, Венесуэлы, КНДР, Белоруссии, Лаоса, Камбоджи. Потом в кабинет станут входить представители компартий из Азии, Латинской Америки, Европы, а к вечеру, если останется время, надо принять тайных эмиссаров от народно-освободительных движений. Последних Пекин официально не поддерживал, опасаясь столкновения с США, однако теперь, когда доллар зашатался, а Ленин воскрес, ситуация вполне может развернуться. Надо прощупать почву, не беря обязательств, но щедро даря улыбки. Губы раздвинулись сами собой, довольный Секретарь осклабился: карты предстояло пересдать по-новому, и появлялся шанс сорвать банк. Цель – восхождение на Главный пост в стране и партии – трансформировалась, приобретая глобальный характер. Знал он, знал, что исторически Китай никогда не проводил успешной экспансии за пределами Срединной империи, осознавал риски со сломом парадигмы и тем не менее чувствовал, что мир меняется, уже изменился. Не меняться вместе с ним – глупость, если не преступление. И ответственность – перед нацией, перед однопартийцами – ляжет на Руководителя, вставшего у штурвала.

Быть капитаном корабля хотелось всегда, сколько себя помнил, и теперь предстояло сделать последние ходы. Не стоять перед миллионами ханьцев, не болтать перед тысячами их начальников – для этого и нужен Ленин, а действовать. В поле зрения попали руки: маленькие холеные, обтянутые желтоватой гладенькой кожей, не ведавшие физического труда с момента попадания в номенклатурную среду. И им предстояло сдвинуть гору, обрушить глобальную структуру доминирования Запада. Ни тени сомнений, ни капли страха. Тотальная уверенность в своих способностях. Нет! В своей компетенции – в реальности она важнее. «Хоп!» – произнесли розовые ладошки. На хлопок сработало акустическое устройство вызова помощницы – не стройной красавицы (внешняя скромность давно стала сутью имиджа Секретаря), а грымзы средних лет с блокнотом и карандашом! «Начинай запускать посетителей, – только ханойца поставь в конец списка: надо ему указать на низкое место в наших приоритетах». Женщина согласно поклонилась, и, когда ракурс сменился настолько, что выражение лица стало невидимым шефу, в ее чертах мелькнуло что-то южнокитайское, если не индокитайское. Окажись в комнате наблюдатель с отличной подготовкой в области азиатских генотипов, тот мог бы заподозрить в ней тайную дочь китаянки и вьетнамского офицера, во времена агрессии США учившегося в КНР. Хотя какие же посторонние в цитадели ЦК КПК?


«АБЦ»

«По агентурным сведениям, полученным дружественной разведкой, центральный аппарат КПК планирует использовать авторитет Л. для целей внутрипартийной борьбы и для усиления международного влияния Пекина. Возглавивший данный проект Шэнь Бао осуществляет интенсивные контакты как в администрации КНР, так и внешнеполитического характера. В частности, им даны конкретные поручения загранрезидентурам, о характере которых пока нет данных. В Москве эту работу он поручил возглавить племяннику – установленному разведчику Ли Пэну.»

Глава 25

Жемчуг

Сперва страшно: усадили в кресло, накрыли лицо салфеткой. Потом противно: в открытый рот стали совать странно пахнущее, не твердое и не мягкое. Пошли звуки – хлюпанье и всасывание. Усилием воли удалось абстрагироваться, расслабиться и даже – в нежданно – получить удовольствие. И вот процедура закончилась, предложили сполоснуть рот. В поднесенное зеркало стали видны заметно побелевшие зубы. Мелкие резцы, ассиметрично вылезшие клыки и крупные жевательные – современный дантист называл их моляры. И главное – в новоявленном «частоколе из слоновой кости» исчезла каверна на месте выпавшей допотопной пломбы. «Маршак – умница, что уговорила сходить в клинику», – довольно вымолвил Александр, никогда прежде не видавший столь чистых и красивых зубов. В своей ротовой полости, по крайней мере. Хотя, и тут настроение стало мутным, вспомнились белоснежные и ровные, как жемчуг, зубы у приятеля из далекого детства. Когда отца отправили на службу в Туркестан, Саша горевал по соученикам в Симбирске. Джамшут спас его от пубертатной грусти. Веселый таджикский паренек вошел в опустевшую душу: подростки вместе играли, учили друг дружку родному языку, гуляли по местной привычке рука об руку и даже немного влюбились. Керенский-старший, почуяв неладное, сослал Джамшута в кишлак подальше, и тот исчез из жизни Саши, а потом и из памяти. И вот всплыл, весьма некстати напомнив гетеросексуалу о влечении – пусть и прошлом – к особи мужского пола. Передернув плечами, пациент вышел в холл.

– Помолодел на десятку, – «Прима» изрекла комплимент, что обычно нравится женщинам и не всегда мужчинам.

– Поехали, – пробурчал и надул, насколько возможно, тонкие злые губы.

Причины для дурного настроения имелись. Верхушка «Цельной Руси» пригласила на конфиденциальные переговоры, а, во-вторых, она же выставила ультимативное требование: свернуть на время переговоров любые встречи с иными политпартиями и группировками. А в спину подталкивают клевреты хозяина «СуперБанка», то обещая златые горы, то угрожая снять охрану. Последнее весьма некстати, ибо предыдущий ужин в кафе «Пушкин» омрачило появление нациков, скандировавших омерзительные кричалки в его адрес. И пусть пользователи соцсетей, оставляли ему сотни тысяч лайков, но защитить-то не могли, ежели что серьезное. Опять же большинство из них – женщины, что льстит и дает волю эротическим фантазиям, хотя практический толк от них возможен только при условии участия Александра в предстоящих парламентских выбора. Гадские американцы достали своими нравоучениями, мол, не следует примыкать к лояльным Кремлю партиям. Ну, что Вашингтон понимает в российской политике? Ни фига, как нынче принято выражаться. Вместо дипломата, что весь секретный и шифрующийся, теперь подослали датского журналиста. Молодого дурака, который даже не знает толком историю страны аккредитации. Как черт, выпрыгнул из табакерки ЦРУ, а кроме идиотских инструкций от него ничего не дождешься. Тут пальцы левой руки, бессознательно гладившие руку правую, набрели на заусенец. Он и стал последней каплей в волне меланхолии, накрывшей премьера Временного правительства. Девушка успокаивающе положила руку ему на колено, он раздраженно её сбросил.


– Вам, – Майкл резко протянул замшевый мешочек, стоя на коленях перед диваном.

– Что это? – картинно удивилась Лидия, уже угадавшая характер содержимого, и извлекла жемчужное ожерелье – неплохое, тысячи полторы «зеленых».

– Мамино, – долговязый юноша мялся на ногах-ходулях, пока женщина не пригласила его сесть рядом.

– Украл!?

– Да, нет. Мать по-любому уже три месяца, как свалила в Штаты, и, похоже, к отцу возвращаться не собирается.

– Глупыш, – девушка притянула вихрастую голову на грудь, одновременно засовывая – не без сожаления – мешочек в карман гостя, и ощутила рядышком частично эрегированный член. – Драгоценностей не нужно, нужен ты.

– Правда? – вопрос предполагал ответ, бесконечно далекий от истины.

– Правда, – Лида крепко взяла блондинистую шевелюру и отстранила слюнявые губы американца, уже начавшего мусолить вырез платья. – Только я не свободна в поступках, хотя хочется тебя обнять и зацеловать всего-всего.

– Проблемы?

– Керенский держит крепко.

– Так брось его!

– Не могу, его бандиты угрожают убить. Мне не вырваться. Нужна помощь, – заплакала притворщица и уткнулась лицом прямо в пах Майкла, переполненный желанием.

– Что угодно для тебя, – парень гладил женщину по волосам, телом ощущая ее губы – пусть пока и через ткань джинсов.

– Александр написал твоему отцу расписку о сотрудничестве.

– Знаю, отец показывал по секрету. У него в личном сейфе лежит. А тебе она зачем?

– Если бы ты принес её мне, я бы продемонстрировала документ Керенскому и могла бы угрожать, что опубликую в сети. Он бы отстал от меня, я вернулась бы тогда в Питер, встречалась бы с тобой.

– Давай сниму копию…

– Показать надо оригинал! Копией не напугаешь. Не видел будто голливудских триллеров: там завсегда оригиналом трясут.

– Ладно, достану документ, но только на посмотреть, – рука крепко прижала женское лицо к налившемуся пенису.

– Принесешь, исполню любую прихоть, – заверила довольная Лидия, расстегивая молнию, сдерживавшую рвавшийся на свободу член, при рождении прошедший процедуру обрезания, как и положено в клиниках США. – А пока аванс…

Шорох от раздвигания зубчиков зиппера отчетливо слышен в наушниках, светодиоды на аппаратуре звукозаписи мигали в зеленой зоне, обещая отличное сопровождение для видеоролика «Петербургские Ромео и Джульетта» производства оперстудии ГБ. «Ёбта! Не забыла бы про материал ввернуть!» – забеспокоился «Юрисконсультант». «Девка ушлая, не забудет», – успокоил «Соученик» – громко, чтобы напарник услышал через наушники.

– Майкл, – губы освободились на секунду, – захвати чистые листы той же бумаги, что использована для расписки. Сделаем копии, на всякий случай.

– Ага, – выдохнул парень, с трудом приподняв веки. – АААА! – застонал, и глаза закатились, теперь уже до эякуляции.


Газета «Юлландс-Постен».

«Трудно поверить, но судьба демократии в многомиллионной России зависит от единственного человека. И это – не президент страны, а сухощавый сорокалетний пришелец из прошлого века. Точнее, родился он в позапрошлом, и зовут его Александр Керенский. Возглавив февральскую революцию 1917 года, ему удалось на несколько месяцев сделать свободной прежде царскую империю. И теперь от него ждут того же. Именно в нем сейчас сконцентрированы страхи и надежды русских граждан, желающих демократии. Ваш московский корреспондент намерен неотступно следить за его шагами в политике XXI века, чтобы стать его биографом и отчасти рупором на Западе. Мне удалось получить согласие Керенского на серию эксклюзивных интервью и репортажей, которые будут печататься «Юлландс-Постен» и ее партнерами в других странах.»


Шифровка московской резидентуры в штаб-квартиру ЦРУ.

«Страус» передан на связь новому куратору. Ощущается недовольство «Страуса» неадекватным его положению статусом куратора. В этой связи контакт пока используем в основном для доведения наших тезисов, а не для постановки прямых заданий. Оказание реального влияния на «Страуса» будем проводить на чаепитиях в резиденции посла США.»


– Ещё, ещё, – в последний раз простонал Евгений и обессилено рухнул плашмя. Молча лежал, пока дыхание не восстановилось. Потом зашевелился, отодвигаясь от разгоряченного тела датчанина. Начался обмен не ласками, а словами. Фразы сперва краткие, малосвязанные, но постепенно вторая сигнальная система заработала в полном объеме.

– Знаешь, к нам в фитнесс-зал стал похаживать Александр Федорович. Тот самый! Хочет подкачаться и вообще. Бабы к нему липнут!

– И парни? – поинтересовался Нильс с наигранным намеком на ревность.

– Некоторые. Только не я! Ты же знаешь, я всегда честен с тобой. Нам же не нужен третий партнер? Это – риск для отношений. Опять же СПИД!

– Нет-нет, – пробормотал датчанин, уже входя в свое второе – шпионское – амплуа. – Ты, тем не менее, приглядывай за ним. Как и что. Мне для журналисткой работы важно. Сможешь?

– Обижаешь! Работаю в зале инструктором. Попробую с ним задружиться.

Агент «Балерина» слегка исказил действительность, поскольку Маршак уже представила его Керенскому, как лучшего специалиста по формированию мускулистого тела. В соцсетях она запустила проект «Новый имидж Александра», число лайков за первый день превысило 100,000.


«АБЦ»

«Подтверждаются сведения, ранее полученные техническим путем, что с К. установил прямой контакт агент ЦРУ Нильс Шлютер – датчанин, действующий в Москве под журналистским прикрытием. Близкий к нему агент «Балерина» готовит предложения по его дискредитации.»


Солнце скончалось, из-за горизонта вымучив розовенькие всполохи на прозрачных облачках. Преждевременная Луна, тайком оседлавшая небо, утратила прозрачность и обрела мертвенно-белую кожу в синюшных прожилках. Как наркоман на улице, скорбно брела, расталкивая яркие звезды. Александр стоял у парапета Москвы-реки и поражался, насколько ночная столица отличается от дневной. Безлюдно, трафик утихомирился, подсветка зданий таинственна. Сияет Храм Христа Спасителя, будто и не взрывали его большевики. «Блин! – новояз проник через классическое образование пришельца. – На этом месте собирались стоэтажный Дворец Советов построить со статуей Ленина на вершине. Везде и всюду проклятый земляк! И теперь вновь сеет семена коммунистической заразы». Ненависть глубокая и бурная вызвала спазм дыхания – насилу отдышался речным чистый воздухом. Телохранители из ЧОПа «Баста» подтянулись ближе, но, увидев, что охраняемое лицо пришло в себя, опять растворились в темноте.

Чуть дальше, на причале для прогулочных теплоходов, за кассовой будкой скрывался тщедушный парень с четырьмя несовершеннолетними хлопцами из группы прикрытия. Нынче он – важный персонаж, действующий как по инициативе главаря нациков, так и с молчаливого согласия куратора. От того и непонятно, кто держит в руках переполненный раствором зеленки презерватив: боевик «Клык» или агент «Слон». Только жертве без разницы: вот Керенский сделал шаг, другой, третий по лестнице, спускаясь к воде. Как обычно, поздними вечерами вышел прогуляться, о чем знали его охранники, знала и служба наружного наблюдения, а с некоторых пор прознали и «городские партизаны», как гордо стал их именовать фюрер «Топор». Вопреки личной кличке приказал действовать не топорно, а ювелирно. «И видео! Обязательно видео! – проинструктировал ребят, с Патриаршего моста снимающих сейчас происходящее. Голос в наушнике скомандовал «Пошел!».


ТВ-канал «Ливень»

«Мы получили феноменальные кадры уголовного беспредела в центре Москвы, прямо у ХХС и в нескольких шагах от Кремля. Несмотря на массированное присутствие полицейских патрулей и сотрудников ГБ, совершено нападение на Александра Керенского. Его облили ядовито-зелёным раствором, состав которого неизвестен. Хотя физически политик пострадал, видимо, не сильно, он получил тяжелый психологически шок. Очевидно, власти не хотят или не могут обеспечить его безопасность. На записи с мобильника, присланной в нашу редакцию случайным свидетелем, отчетливо видно, как злоумышленники разбегаются, используя тактику отвлечения внимания от главного преступника. Задержанные же подростки, нагло заявившие о своей непричастности к происшествию, были позже отпущены полицией».


– Сашенька, ты как? – голос Лидии в трубке дрожал от волнения, столь искреннего, что Керенскому не хотелось даже краем глаза смотреть на Маршак.

– Негодяи! Они поплатятся! Это интриги Ульянова, будь он проклят!

– Он и так проклят, – без надобности напомнила «Прима», полночи обсуждавшая с Александром Федоровичем причины и последствия «зеленой атаки». – Церковь его на дух не переносит.

– Помолчи, я с Лидой разговариваю.

– Скоро приеду, – пообещало контральто из Санкт-Петербурга, – почти закончила. Еще день-два и примчусь. Думаю, с добрыми вестями. Тут полезные деловые связи появились. Держись, любимый.

– Ей легко из Питера советы давать, – встряла агентесса. – А нам думать, как быть.

«Нам» резануло столь болезненно, что бывший премьер вжал голову в худые плечи, которые, справедливости ради следует признать, в XXI веке заметно округлились. Мина отвращения посетила лицо, что не прошло незамеченным для девушки. После тет-а-тет с лидером фракции «Цельной России», Керенский сперва сомневался, стоит ли вливаться в эту партию. У нее свои руководители, функционеры, личные связи и пристрастия основных игроков. Идти туда новобранцем, депутатом на побегушках или, еще хуже, мальчиком для битья? Не выгоднее ли сразу возглавить некую структуру, пусть и не столь доминирующую на политической арене? Маршак давила в пользу «ЦР», ссылалась на банкира и прочих пауков из банки, что рулят в стране. Александр колебался: «с одной стороны, с другой стороны…». Но качающийся маятник был пойман мощной рукой, что владела зеленкой, и остановлен столь резко, что свобода выбора стала иллюзорной. Если нужна гарантированная безопасность и прочная позиция для контратаки на Ленина, то без поддержки «ЦР» не обойтись. Оставалось показать Маршак и цельноросам, что решение принято им лично и без давления, а заодно выторговать выгодные условия. Если удастся пройти в новый состав Думы, то при распределении постов можно вырвать кусок пожирнее. Ведь и при царизме приходилось начинать с мелких комиссий и комитетов: кем только не был, в чем только не состоял!


Новенький офисный цилиндр – не чета башням Сити, что видны в панорамном окне. Стильно обставленный кабинет имел единственный изъян: бессистемное обилие «подарков трудящихся» и сувениров от «дружественных организаций» из России и других государств. Застекленные витринные полки занимали целиком стену, дробно и искаженно отражая величие финансового центра, возвышавшегося на берегу Москвы-реки. Хотя почему «искаженно»? Вероятно, каждое стеклышко просто смотрело на него строго под индивидуальным углом. Само собой, также по-своему обозревали денежные горы и трое участников конфиденциальных посиделок в штаб-квартире «Цельной России». Вот, Хвостов сделал паузу, чтобы Керенский оценил масштаб прозвучавшей суммы и дабы оценить реакцию собеседника.

– 13 триллионов рублей! – повторил заклинание руководитель бюджетного комитета Думы, также представлявший в ней «ЦР». – Только за первые пять лет реформы ЖКХ.

– И средства целиком контролирует парламентская Комиссия по капремонту жилья? – не верил ушам посетитель.

– Да, – поспешил подсечь клюнувшую рыбку Председатель фракции «ЦР». – Представьте перспективу: банки и управляющие компании будут с ночи занимать очередь к вашей секретарше только для того, чтобы записаться к вам на прием через неделю или месяц ожидания. Вы станете, вероятно, столь же влиятельны в финансовом мире, как руководители Минфина и Центробанка. На вас станут молиться миллионы владельцев квартир. Неплохая стартовая площадка для вернувшегося в большую политику человека.

– Звучит привлекательно, – сдержанно прокомментировал Керенский, хотя внутренне уже согласился на фантастическое предложение, – но что взамен потребуется от меня?

– Вы станете лицом кампании по обновлению партии. Будете олицетворять прогрессивный консерватизм.

– Позвольте узнать значение противоречивого эпитета.

– Я и сам его не понимаю, – умело изобразил откровенность и легкую неловкость Председатель, – но политтехнологи выбрали именно такое сочетание. Чтобы привлечь избирателей и консервативного, и прогрессивного толка.

– Но вы уверены, что сможете обеспечить мое избрание депутатом и назначение на пост главы Комиссии? – озаботился пришелец из прошлого.

– Император Калигула – мальчишка по сравнению с Хвостовым, – заулыбавшись от предчувствия удачной рыбалки, заверил руководитель бюджетного комитета. – Тот своего коня ввел в сенат, а наш Председатель способен на большее. Сами увидите. И, говоря откровенно, чем вы рискуете?

– У меня даже нет паспорта. Как же моя кандидатура будет одобрена для участия в выборах?

– Хвостов, позволь мне показать нашему однопартийцу завтрашнее сообщение для газет и ТВ?

– Ладно, так и быть: ты прочти.


Пресс-служба Иммиграционного ведомства.

«В связи с многочисленными обращениями граждан и после тщательного изучения юридических и иных аспектов решено выдать российские внутренние и заграничные паспорта Керенскому А.Ф. и Ульянову В.И. Это означает, что с сегодняшнего дня на указанных лиц в полном объеме распространяются права и обязанности, предусмотренные гражданством РФ.»

Глава 26

Тезисы

Черногривая закинула волосы за плечо и залилась переливчатым смехом, от которого мурашки разбежались по телу ужинавшего её мужчины. Хотя социолог впервые снял телку недель шесть назад и уже не раз пользовался её прелестями, она по-прежнему легко кружила ему голову, заставляя чувствовать себя восьмиклассником, очарованным соседкой по парте. «Молода, ах, молода! Космически сексуальна даже вне постели. А, уж что будет творить, когда приедем ко мне в коттедж… Хорошо смазку не забыл купить, а то прошлый раз член стер чуть не до яиц». Обрезание крайней плоти ему не делали – отец, хоть и еврей, не был верующим, а руководил райкомом КПСС в столице. Мать родила сына третьим, после двух дочек, и не доперла, что мальчику нужна циркумцизия. От того головка пениса скрывалась в кожаном «футляре», оставшись чувствительной, не загрубевшей от постоянного внешнего воздействия. В прочем, таковому подвергаются не только половые органы, но и их владельцы.

– Джентльмен у барной стойки желает переговорить накоротке, – вкрадчиво произнес возле уха официант, ловко изогнувшись как бы для того, чтобы освежить бокал новой порцией Castello di Pomino.

И так понятно, пришел не мохел – спец по обрезанию обычно появляется на восьмой день от рождения, а владелец «Национального центра изучения общественного мнения» давно перевалил за пятьдесят. Тогда кто отвлекает от сладостного созерцания почти девственницы с шелковым влагалищем, молочной кожей, 48 кг свежего мяса и 165 см грациозной фигурки? Ученый обожал загадки, жаль, иногда искомая разгадка совсем не радует.

– Управления по защите конституции, – лаконично представился аноним, махнув в воздухе служебным удостоверением.

– Чем могу? – мурашки укрупнились, став размером с кулак.

– Завтра ваш Центр публикует данные опроса относительно реакции населения на возможное захоронения останков В.И. Ульянова.

– Точно, – насторожился социолог.

– Но ведь заказ с кодом «АБЦ» имел секретный характер.

– Мы его выполнили, передали результаты заказчику. А потом сочли, что вопрос важен и интересен для широких слоев населения. Набросали открытую версию, менее подробную.

– И, она завтра убедительно засвидетельствует, что подавляющее большинство поддерживает эту идею. Не так ли?

– Статистика противоречива, большинство из опрошенных сомневается или против, – начал выстраивать линию защиты любитель тосканских вин и юных дев. – Вы же читали закрытый отчет.

– Сомнения опасны, – пресек наметившееся сопротивление гэбист. – Например, полицейский патруль в тачке перед рестораном, сомневается, что вашей барышне уже исполнилось 18 лет. Я лично не сомневаюсь, что ей нет и 16. Что из этого вытекает? Педофилия – статьи 134 и 135 УК РФ. Наказание от трешки до пятерки.

– Позвольте…

– Хотя речь может идти и об изнасиловании, тогда срока серьезнее. Даже не сомневайтесь, – оперативник высокого ранга отодвинул стакан с безалкогольным мохито и слез с высокого барного стула.

– Какой результат вас бы устроил? – схватил его за локоть социолог и тут же испуганно отпрянул.

– Основной тезис вашего пресс-релиза: 77 ПРОЦЕНТОВ ОДОБРЯЮТ ЗАХОРОНЕНИЕ, – отчеканил гэбист. – Остальное на ваше усмотрение.

«Сволочи! Гады! Фашисты! – социолог клеймил собеседника и его командиров, резко крутя руль «рэнджровера». – Им бы всё извратить!» Меж тем навигатор чертил маршрут к извращениям в загородном коттедже, а захмелевшая девчонка склонила голову на заднем сидении. Отблеск красного светофора на секунды придал ее волосам оттенок розового золота, и водитель с вожделением бросал взгляды в зеркало заднего вида. «Последний раз, – убедительно заверил сам себя, – потом ни-ни!» Только загоревшийся зеленый бросил машину вперед с прокруткой колес, чей визг так напоминал звуки, что скоро раздадутся в спальне. Сложившийся в голове текст пресс-релиза позволял сегодня пошалить без ограничений. А завтра? Завтра узнаем, что еще потребуется заказчику. Платит тот исправно, а его политические капризы не противоречат сексуальным причудам владельца Центра. Совсем напротив. То да сё, а начальникам без политтехнологий не обойтись, как политтехнологу – без секса. Теоретически оно, конечно, возможно. Практически же – нет. «Суха теория, мой друг, а древо жизни вечно зеленеет», – довольный сам собой процитировал Фауста. Финал шедевра Гете подзабыл (кто ж его читал до конца?): «Свершилось: я тому виной!»


ТВ-канал «Ливень».

«Минфин прекратил финансирование работ по поддержанию в сохранности ленинской мумии и оборудования бальзамирования в Мавзолее. Это позволит экономить 130 млн. руб. ежегодно. Как сообщил источник в правоохранительных органах, останки главаря октябрьского переворота уже вывезены для захоронения вне Москвы. По данным соцопроса, подавляющее большинство россиян поддерживают решение властей. Как ожидается, большевистская партия поднимет данный вопрос в Думе, однако, вряд ли попытается организовать широкие протесты, поскольку в стране сейчас находится вполне реальный «Ленин». На днях ему вручили партбилет № 000. А недавно выдали и российский паспорт, официально признав гражданином РФ.»


Популярная могила найдется на каждом кладбище. Проследи за людскими потоками, и придешь к ней – мирская слава не покидает иных и после кончины. На Ваганьковском посетители тянутся к Высоцкому, на Новодевичьем – к Ельцину. Центр притяжения на погосте Ульяновска сформировался только-только: не успела травка вырасти на холмике, а народ валом валит к скромной мраморной стеле с лапидарной надписью «В.И. Ульянов 1870–1924». И до фонаря, что захоронена пропитанная формальдегидом недомумия (внутренностей нет) и что владелец захоронения жив, не сказать, здоров. Просуществовав 90 % отпущенного ему срока, человек был знаком узкому кругу революционеров и агентам царской охранки. Остаток жизни принес известность сперва как вождю, затем как больному. Слава пришла со смертью: народ останавливал поезд, везущий труп в Москву, чтобы поклониться. Поклонение достигло безумных масштабов в советские времена, когда очередь в Мавзолей начиналась за километр, и сошла почти на нет после краха СССР. И вот история повторяется в виде фарса: люди желают лицезреть живого и одновременно люди идут к его могиле. Парадокс? Нисколько! Ведь влекут же к себе Отец, Сын и Святой Дух. Нынче «отец» в Первопрестольной, «дух» на погосте, не хватает «сына». В прочем, и он появится, только через девять месяцев. И к тому же не в единственном числе: с десяток женщин начнут уверять, что понесли от Вождя. Как? Непорочным зачатием? Или реально забеременели? С телеэкранов станут требовать генетической экспертизы отцовства. Только бесценный источник революционной спермы будет недоступен. А пока он отягощен совершенно иными заботами, и не спешит возложить цветы на собственную могилу. Не время думать о бренном, время шлифовать «Сентябрьские тезисы».


Текст со страниц В.И. Ульянова в соцсетях.

«От пустопорожних разговоров о «Левом повороте» следует немедленно перейти к конкретным шагам по его приближению.

Большевики должны отказаться от бездумной и пассивной поддержки существующего правительства, решительно обозначить социалистический путь перемен в экономике и обществе.

Тем партийцам, что идут на соглашательство с крупным капиталом и коррумпированным чиновничеством, необходимо пересмотреть свои взгляды или выйти из партии.

Запятнавшим себя оппортунистам мы отказываем в праве называться большевиками.

Всем левым силам, готовым поддержать нашу борьбу, мы говорим «Сплотим ряды в борьбе».


Текст со страниц В.И. Ульянова в соцсетях.

«Меня часто спрашивают: неизбежна ли революция в стране. Одни сограждане опасаются, что борьба за социализм выльется в восстание против государственных институтов репрессии и насилия. Другие мечтают о решительных действиях по установлению народного контроля над этой машиной подавления.

Мой взгляд в будущее светел: Победа социализма в России неизбежна, товарищи! Будет она мирной или нет, зависит от позиции властей. Наилучшим вариантом было бы использование трибуны Думы для смены вектора развития страны. Если госорганы попытаются помешать «Левому повороту», то тем хуже для них.»


«АБЦ»

«Семантический анализ «Сентябрьских тезисов» показывает, что в них содержится завуалированный призыв к свержению конституционного строя в РФ. После выдвижения Л. кандидатом в депутаты Думы происходит стремительный рост его влияния в Партии большевиков и среди левых организаций. Вместе с тем, среди партийных функционеров высокого уровня отмечается определенная усталость от ленинской риторики и радикализма. Последнее обстоятельство открывает широкие оперативные возможности для компрометации Л. в ходе предвыборных ТВ-дебатов.»


Отложив папку с оперматериалами, Чудов смежил веки и сложил ладони, словно поймал в них бабочку. Вот-вот приложит «коробочку» к уху, прислушается, как глупое насекомое бьется внутри. Формально поводов для удовлетворения, тем более, благостного умиления нет – № 1 вчера отымел в извращенной форме, следуя традициям российского чиновничества: «Я – начальник, ты – дурак». Самооценка подчиненного от того не пострадала, поскольку шеф ГБ вел собственную игру, лишь частично сочетавшуюся с желаниями босса. Сейчас радовало совпадение тенденций с матрицей, сложившейся в мудрой голове больного Учителя. «Как он там?» – умозрительно взволновался Чудов, осознавая, что позвонить и узнать невозможно – любой прокол в конспирации и легендировании может сорвать операцию «Шулер». Что ж, скоро прозвучит гонг, осталось несколько раундов. И одним их них станет ТВ-поединок Л. и К. Оба о нем не ведают, но сойдутся в схватке, из которой никто не выйдет победителем. В долгосрочном плане, естественно. Пусть блеснут эрудицией и словоблудием, пусть порадуют сторонников и огорчат противников. Карты сданы крапленые, стол будет перевернут.


– Илюша, – передала свой мобильник Софа, – это тебя.

– Кто? – удивился муж, принимая простенькую трубку, а не смартфон, который легко отследить и использовать для прослушки и наблюдения.

– Илья Моисеевич, добрый вечер, – прошелестел узнаваемый баритон. – Не угостите рюмкой чая или чашкой арманьяка?

– Разумеется? Когда ждать? – бывшему комсомольцу, а ныне хозяину «Супера», голос шефа ГБ не раз снился в ночных кошмарах.

– Стою у ваших дверей.

– Ой, что же вы! Входите, наш дом открыт для дорогих гостей.

«Гребанная охрана! Гэбисты во дворе, а телохранители даже не сумели сообщить. На кой тогда содержу дармоедов? – вслух крыл ЧОП «Баста». – Софа, приехал Чудов». «Вот и навестил гой послушного еврея, – вздохнула женщина. – Раз сам заявился, то карманы точно вывернет. Осторожнее с ним, Илюшман». Она ошибалась, что случалось редко, но ведь и мудрость иудеев имеет пределы. Только «Шулер» играет без границ и берегов, лишь ему по плечу сдать партнеру козыри и покрыть их джокером. Но ставки уж больно высоки. Услышав про 13 триллионов ЖКХ, трудно держать безразличное лицо в покере с гостем, наливавшем себе рюмку за рюмкой.

– Комиссию точно возглавит Александр Федорович? – спросил банкир.

– Вопрос решен, – палец любителя арманьяка указал вертикально вверх. – Приказано держать руку на пульсе, но в Госфинконтроле засели цельнорусы: мне надо бы наладить параллельную систему учета. Ваш банк может выиграть тендер на расчетно-кассовое обслуживание, но сами понимаете…

– Понимаю, – не ожидая продолжения, которого бы и не последовало, отреагировал хозяин особняка. – Готов учесть все обстоятельства и интересы…

– Сперва учтите Керенского – он сейчас полезен для успеха «Цельной Руси». Правда, Ильич по популярности его обходит, если верить опросам общественного мнения. Хорошо бы СМИ подключить…

– Обязательно, – пообещал владелец затычек во всех местах. – А вы…

– Это потом решим. Сперва надо обеспечить победу «ЦР» на выборах.

– Так Александр Федорович играет за какую команду? – счел нужным уточнить Илья.

– За самую правильную – за сборную страны. Но сие не означает, что правила на него не распространяются, – вновь поднял палец Чудов, уже не столь вертикально и строго. – Вы же знаете правила?

– Конечно, – заверил будущий контролер денежных потоков ЖКХ.

Ковыряя в носу – никто же не видит, Илья безуспешно пытался организовать мозговой штурм. Мучил единственный вопрос: зачем Чудов приехал на самом деле. Ведь личный финансовый интерес мог обозначить и через посредника. Тогда для чего персонально выдвинул в центр внимания фигуру экс-премьера Временного правительства? Информации недостаточно, и получить её в данный момент не от кого. Вероятно, Главный гэбист затеял сложную политическую игру и имеет свой пиковый интерес. Дело пока темное, а только в таких и возможно получить фантастическую прибыль. «Да пошли на хер парламентские расклады, если речь о триллионах. Потом разберемся, опять же Керенского будет легче держать у ноги». С тем и успокоилось сердце на остаток вечера. И сразу отпустила навязчивая привычка исследовать содержимое ноздрей. Оно знакомо и известно, хотя мозг об этом забывает в минуты концентрации на чем-то важном. Как сейчас, когда размышляет о квинтэссенции современной истории России – о Бабле, великом и чудовищном, желанном и отвратительном. Короче, о результирующей деления жадности на риск – двух движущих мотивов любого инвестора. И чем крупнее инвестиции, тем больше цифры в числителе и знаменателе. В арифметике такая дробь называется «обыкновенной», но жизненные бизнес-ситуации сложнее примеров из учебника сынишки, ученика шестого класса. Сумма над чертой обозначена, осталось просчитать риск. Обычно «верх» у «Супера» превышал «низ», и дробь выходила неправильная: больше единицы, если повезет, то намного больше. В этом банкир являлся докой. До сих пор Илья Моисеевич на везение не жаловался.

Впрочем, книга жалоб круглосуточно открыта для новых записей. Особенно, если субъект действует в системе координат противника. Ему лишь показалось, что намечаются действия дуэтом, что предстоит распилить сумму, слишком большую для одного человека – даже такого серьезного, как Чудов. В России полагается креститься, когда кажется. Только Тора и Бухучет о том помалкивают, а зря: пожалуй, давно пора сделать update. Связка «Чудов-АБЦ» предлагает полное обновление программного обеспечения страны, совершенно бескорыстно и практически бесплатно. Только кто же в олигархической среде верит хоть чему-то, что продано без корысти и приобретено без оплаты?


– Пятнадцать-двадцать минут, – «Юрисконсульт» инструктировал сотрудников оперативно-технического отдела. – Успеете?

– Должны. А чего так мало-то?

– Пацан совсем зеленый, кончит быстро, – пояснил руководитель операции. – У тинэйджеров эрекция отменная, выдержка – никакая. Бабец его помаринует сперва, задержит чуток. Максимум есть полчаса, но нужно немного времени оставить в запасе: вдруг что не так. Тьфу-тьфу!

– Не, если бумагу притащит правильную, то отпидорасим документ без проблем, – похвалился младший спец и осекся, перехватив неодобрительный взгляд старшего графолога.

Майкл появился точно в обозначенный час. Фактически раньше, конечно, но бродил вокруг дома, словно кот вокруг закрытой банки со сметаной. Лидия выглянула из подъезда и поманила пальцем.

– Заходи скорее, чтоб соседи не увидели. Начнут трепаться, что с малолеткой связалась. У нас с педофилией строго, тем более что я – педагог, – «ночная фея» грамотно отрабатывала дневную легенду. – Принес?

– Принес, – только и выдохнул американец уже в лифте.

– Бумагу и ручку захватил?

– И их.

– Давай, – женщина решительно выхватила пакет у ухажера и, войдя на лестничную клетку, жадно пробежала глазами текст расписки о согласии Керенского работать на США. – Молодец, пойдем в спальню.

– А копию сделать? – глупо напомнил гость.

– Потом. Сейчас хочу тебя облизать и съесть!

Больше вопросов не последовало, никто не помешал «Юрисконсульту» мелькнуть по лестничной клетки в съемную квартиру с пакетом. Ровно 17 минут и готова рукописная копия, ну, очень похожая на оригинал. Внешне не отличить вообще, вот только цэрэушная радиоактивная метка не была обнаружена спецами и, соответственно, не появилась на копии. Хотя Майкл – краснощекий и пьяный от секса – о ней не подозревал и позже удачно подложил подделку в сейф отца. Подмена вскрылась сразу, как консул решил, что пора документ отправить в Лэнгли. Рутины ради, датчиком проверил крохотную метку – раз, другой и всё без толку. Осознал, что не порадует ЦРУ ни ценным призом, ни раскаянием о его утрате. Взял сына за причинное место, тот покочевряжился и признался. Промашка вышла, серьезная и обидная. Пришлось утереть сусала и прошипеть сквозь зубы: Fucking Russians! А еще сообразить, как подойти к проститутке с вопросом: «Извините, мисс, вы намедни трахались по заданию ГБ. Не соизволите ли продать назад украденную расписку?»

Глава 27

Дуэль

Днем воздух гудел: басом пели шмели, баритоном – пчелы. К вечеру вступили тенора – комары вылетели на кровопой. Индивидуальные брачные трели самцов сменились на хоровое пение птах обеих полов и их многочисленных отпрысков. Золотая осень – теплая и ласковая, а всё ж осень – с угрозой дождя и похолодания. Традиционно проблемы России обнажаются в августе, нынешний год – из ряда вон: лето закончилось спокойно, без беспорядков, терактов, торфяных пожаров и авиакатастроф. Урожай выдался отменный, обещая замедлить рост цен на харчи и повысить доход экспортеров зерна. Даже статистика не огорчила данными о падении ВВП. Только умиротворение не приходило, давила невыносимая легкость бытия. На восток от резиденции № 1 видно прозрачное небо, лишь слегка подернутое столичным смогом. Дымчатая линза диаметром километров 25–30 намекала, что на бескрайних просторах есть места, где далеко до идиллии.

– Эти двое – преступники, – Лидер рубанул ладонью по столу. – Керенский взорвал основы национальной государственности. Ульянов заложил под остатки «атомную бомбу» с замедлителем – рванула, уничтожив Советский Союз. Трагедия для народа, страны, планеты. Они совершили национальное предательство. Им нет и не может быть прощения. Мои помощники вновь предлагают, а наши законы требуют, устроить суд на ними как могильщиками Российской империи. А ты всё бубнишь про сдержанность.

– Не стоит делать резкие непродуманные шаги, – заверил Чудов. – Надо придерживаться плана, иначе рискуем получить хаос. Вот-вот выйдем на финишную прямую.

– И что на финише? ЧТО? Я тебе спрашиваю! Сложившееся политическое равновесие под угрозой, а ты свою волынку опять завел.

– Голову даю на отсечение, – Главный гэбист понял, что именно сейчас решится, куда двинется Россия. – Учитель поддерживает мою позицию.

– УЧИТЕЛЬ В ТЕМЕ? – не верил ушам хозяин Ново-Огарево. – Ты же говорил, он ужасно болен. И ты доверил ему ТАКУЮ тайну?

– А кому еще доверять? Вы, я и почти покойник – Бог любит Троицу, – неожиданно спокойно возразил автор плана «Шулер». – У Учителя голова еще варит, будьте уверены. ТВ-дебаты – его идея.

– Даже так, – задумчиво произнес № 1. – Ладно: даю три дня. Если соцопросы не покажут обещанного тобой перелома, то не обессудь…

– Покажут! – Чудов не счел нужным реагировать на в который раз повторенную боссом угрозу. – Готов поспорить на винный погреб, подаренный «благодарными» зарубежными коллегами. 97 бутылок коллекционного алкоголя.

– Небось яду напихали «коллеги», – сбавил обороты оппонент.

– Так потому вам и предлагаю. Если проиграю, то надо как-то нейтрализовать ваш гнев.

– Дошутишься, – Лидер сразу не смог оценить юмор, решил его тщательно прожевать и переварить позже. – Три дня, запомни, три.

– Честь имею! – щелкнул каблуками Чудов, впервые на встрече тет-а-тет прибегнув к официальной демонстрации чинопочитания.

Военные могут позволить себе такое, даже генералы, даже те, у кого мундир круглый год висит в шкафу. По уставу положено. Правда, в нем нет ничего про операции типа «Шулер». Но ведь там же черным по белому записана обязанность защищать Россию от врагов. Любых: как тех, кто плетет интриги и ищет наживы, так и тех, кто руководствуется законом и благими намерениями. К последним относился и № 1, который еще три дня врагом не является, но позже может стать. Пусть даже им двигает не желание совершить преступление против государства, пусть даже попросту ошибается. Порой ошибка хуже, чем преступление. Если она фатальна, если её результатом станут бунты, правые ли, левые ли. ГБ не допустит возврата революционных настроений, превратит их вождей в пыль. Она потом развеется, как та, что сейчас висит на Москвой. Нужен очищающий дождь, без грозы и шквалистого ветра, такой добрый, не слишком холодный, чтобы лишь слегка остудил горячие головы, промыл мозги замороченным. Дождь обязательно пройдет, неторопливо, как и предписывает «Шулер». Начнется уже завтра вечером в студии «Останкино», где любимый ТВ-ведущий сведет в поединке Л. и К. И пусть победит сильнейший – русский народ. «А я ему помогу одержать победу. Всяко-разно посодействую. Людей верных подключу. Истории разные напомню».

И, уже садясь в машину, не обращая внимания на уханье совы в ново-огаревском лесу, вспомнил, что Учитель просил сообщить о дате и времени ТВ-дебатов. Телефон долго не отвечал, потом трубку взяла медсестра, звучала грустно, вернее безнадежно: «Очень плох. Не думаю, что доживет до утра. Сообщу…» Чудов ничего не ответил – что тут скажешь? – просто нажал «отбой». Потом пришла бредовая мысль: надо будет в гроб положить диск с записью передачи. Затем боль отпустила, мозг включился в нормальный режим: Учитель велел себя кремировать – в газовом инферно не пригодится ему диск.

Айтишница бежала и бежала по утреннему Нескучному саду, только убежать от навязчивых мыслей не получалось. Сама не ожидала, что станет переживать из-за отлучения от Ленина. Партбоссы перекрыли доступ на виллу. «Или жена хозяина Агрохолдинга? Вероятно, имеет личные виды на вождя, сука холеная. Тело, небось, исколото ботексом, а всё ей неймется». Юля энергичнее задвигала руками, тверже зажав в них килограммовые гантели. Трехглавые мышцы плеч у неё еще не отвисли – возраст юный, но девушка привыкла бороться с проблемами до их возникновения. И, тем не менее, одна их них возникла перед прямо здесь и сейчас в лице Завотделом идеологии и пропаганды. Неуклюжий наездник на слишком для него навороченном велосипеде излучал недовольство и тепловую энергию – крутить педали в новинку, даже располагая помощью электропривода.

– Тебе ни хрена поручить нельзя, идиотка! – резко начал выяснение отношений. – Что может быть проще, чем приручить доисторического социал-демократа? С пустяковиной не справилась!

– Меня более не пускают на виллу и с Владимиром Ильичом не дают поговорить по телефону. Что я могу сделать? – пыталась оправдаться опростоволосившаяся соблазнительница. – В чем моя вина?

– Не знаю, что накосячила, но о нашем договоре забудь. Раз не справилась, верни тачку. Или думаешь, если Ильич тебе вставил пару раз, значит «мини» твоя? Ни хрена подобного! Гони ключи.

– Могу как-то исправить ситуацию? – бегунье не хотелось расставаться с зелененькой машиной, прикольной и удобной.

– Если прямо тут, в кустах возьмешь в рот, – неожиданно предложил Завотделом, – то разрешу еще недельку поездить.

– Гад, – рука сама собой исполнила хук, и гантелька, несмотря на мягкую оболочку из розовой пластмассы, угодила прямехонько в ухо наглеца, не ко времени склонившего голову к рулю.

– Урою, – в спину убегающей обидчице крикнул от боли ли, от унижения ли функционер, чья ушная раковина стремительно распухала.

Он попытался броситься вдогонку, но ноги не находили педали, а когда нашли, то потрясенный вестибулярный аппарат не дал двигаться по прямой. Падение вышло жестким – асфальт не лучшее покрытие для приземления даже на небольшой скорости. Пострадавшего доставили в Сотую Градскую, благо больница рядом. Полежать пациенту предстояло недолго, и прямо в палате он занялся организацией новой засады на Айтишницу. Только последовавшее развитие событий окажется неблагоприятным как лично для велосипедиста, так и для бегуньи. Слабенький удар в парке – сильнейший удар в политике.


Если хочешь, чтобы дело было сделано правильно, сделай его сам. День тезоименитства Патриарха – важен для всех верующих, и для тех избранных, кого пригласили на торжество. Важен по-разному, хотя кое-кто из гостей действительно верил в Бога и прочие истории, случившиеся или не случившиеся когда-то с кем-то где-то далеко от главного храма России. Чудов обычно игнорировал приглашения, ибо после гибели жены полностью разочаровался в бородатом мужчине на небесах и приписываемом тому длинноволосом сыне. Для многих посетить именины и приложиться к руке виновника являлось подтверждением социального статуса, а, значит, крайне престижным. Только шеф ГБ знал, что его личный статус зависит совсем от другого человека. Того самого, которому пару дней назад привез умопомрачительную по красоте и древности икону, ранее являвшуюся вещдоком в уголовном процессе. Ту саму, что прямо сейчас Президент подарил Патриарху. Публика заулыбалась, захлопала и, выслушав краткое благодарственное слово, двинулась к закускам. В первых рядах спешил на фуршет лидер большевиков. Поднес ко рту вилку с ломтем белуги и вдруг понял, что пожрать придется позже.

– Игорь Дмитриевич! Рад, рад! Какими судьбами? Вы же не жалуете церковные мероприятия.

– Жарковато для рыбки-то. Давно на жаре греется. Как бы не пронесло вас.

– Вы правы. Хороший совет! – товарищ Дю поставил тарелку на стол.

– А вот еще один: судя по нашим сведениям, одолевает Керенский господина Ульянова.

– Что вы, что вы! Опросы общественного мнения показывают совсем иную тенденцию…

– Вы сомневаетесь в точности моих данных? Или не знаете, как проводятся соцопросы?

– Насколько всё серьезно?

– Интернет ему в жопу дует, – подпустил просторечивости и скрытого недовольства главный гэбист.

– И? – большевик истолковал сигнал ожидаемым образом.

– Не нравится НАМ, – Чудов обвел рукой высокое собрание гостей, – сетевая вольница. Я доступно изъясняюсь?

– Вполне. Какие есть мнения?

– Людишки вокруг Сашка трутся темные. Надо бы высветить. Вот на ТВ-дебаты с ним придет целая команда.

– А конкретнее можно? – Дюбенин, как и предполагалось, сделал собачью стойку, уловив запах «дичи».

– Датчанин прилип к нему, как банный лист. Душок от него цэрэушный исходит. Знающие люди уверяют, что пидорок в багажнике своего авто возил Шурика в генконсульство США. Вам это ничего не напоминает?

– Напоминает, и даже очень! – большевик понял, что «куропатка» почти в зубах. – Что-нибудь еще посоветуете?

– Вон баранину на ребрышках принесли, свежую, только с гриля. Отведали бы вместо рыбы.

Проходя мимо президентского подарка, выставленного на показ, Игорь автоматически проконтролировал дарственную табличку: «Икона изъята Псковским управлением ГБ у контрабандистов на эстонской границе, подарена Президентом по случаю Тезоименитства».


Напудренное лицо, тронутые телесной помадой губы, прическа уложена волосок к волоску. Микрофончик приклеен к толстой щеке ведущего, наушник для подсказок от редактора. Черный сюртук застегнут на пуговицы до самого горла. «Клифт, кажется, так беспризорники называли подобную смесь кафтана с толстовкой, – припомнил Владимир, оглядывая телестудию в ожидании команды «К барьеру». Именно столь высокопарно называлась передача, в которой предстояло схлестнуться с Керенским. Зрители пока гудели, тыкая пальцем в героев ТВ-шоу. Те из них, кто сидел в первом ряду – «эксперты» сторон, привычно выбирали телегеничные позы и делали многозначительные лица. Ильич был собран и просто ожидал начала. Александр явно нервничал или эмоционально разгонял себя перед дебатами. Он вытирал руки о брюки, оглядывался на свою команду под руководством Маршак. «Чувствует слабину позиций, – удовлетворенно констатировал большевик и пригладил рыжую бородку тем коронным жестом, который партийные политтехнологи рекомендовали почаще делать на камеру. – Осознает, что его рейтинги дутые – поработали буржуазные СМИ. Однако, в открытой дискуссии их дифирамбами не прикроешься. Сотру в порошок тварь эсеровскую, то есть нынче цээровскую. Как перчатки меняет членство в партиях – надо и это ему припомнить». Сперва голос редактора предупредил о готовности к трансляции, потом вспыхнули красные лампочки на оборудовании и, наконец, удар колокола возвестил о выходе в эфир.

– Сегодня у нас необычные гости – господа Ульянов и Керенский, родившиеся в позапрошлом веке в одном городе, учившиеся в одной гимназии и организовавшие две революции в одной стране. Поприветствуем их!

Аплодисменты сотрясли студию, и звукоинженеру пришлось снизить уровень в исходящей трансляции, которая в прайм-тайм приковала к экранам полстраны. Политически озабоченные зрители и охочие до «жаренного» обитатели просиженных диванов впервые наблюдали за поединком основных ньюсмейкеров последнего полугодия. Как выглядит, во что одет, кто в команде? И главный вопрос: кто кого? Тотализатор принимал ставки 5:3 на победу А.Ф., хотя сведущие в интернет-статистике указывали, что соотношение искажено простым фактом – превалированием сторонников Керенского среди любителей азартных игр в сети. Старперы, мол, поставили бы на В.И., но с компьютерами не столь дружны и пенсии маловаты. Всё же один старик неотступно смотрел на дисплей ноутбука, лежащего у него на груди. Сам он полусидел на кровати больничного типа, отдав руки на откуп: левую – тонометру и пульсоксиметру, правую – капельнице. Временами переводил взгляд на огромный телевизор, занимавший полстены в спальне загородного дома. Порой веки опускались, и худющий седоволосый мужчина с глубоким морщинами на лице ненадолго отключался. Медсестра чутко следила за его состоянием, во дворе стоял реанимобиль, присланный Чудовым на худший случай. Пропуская детали, Учитель, тем не менее, следил за ТВ-схваткой. Когда-то Президент пообещал, что разрешит ему лично похоронить мавзолейные останки Ленина, и не сдержал обещание. Теперь старый чекист взял погребальное дело в собственные руки, точнее, действовал руками бывшего подчиненного, вознесенного ныне на главный пост в ГБ. Сиделка бросила быстрый взгляд на его довольное – впервые за долгое время – лицо. Вспомнила, как утром, очнувшись из очередного забытья, пациент погладил исхудавшие почти белые ладошки и пообещал: «Вечером, если дотяну, я убью двух птиц одним камнем». Проверив в поисковике, она нашла эту кальку с английской пословицы и поняла, что в сегодняшнем шоу не будет победителей: по почтительному отношению Чудова ясно, что слова Учителя имеют реальное значение. Порой не буквальное, но всегда серьезное. И девушка вновь стала делить внимание на два экрана – медицинского монитора и зомбоящика.

– Большевики уже провели чудовищный эксперимент над Россией и половиной мира, – энергично жестикулировал К., уверенно глядя в камеру – предварительные уроки ТВ-поведения не прошли даром. – Теперь мой земляк вновь грозит стране и планете «левым поворотом». «Ходить налево» – занятие для распутников. Владимир Ильич, вы – марксистский Распутин. Вам нет оправдания за величайший грех в истории.

– Сильные выражения не являются сильными доказательствами, Александр Федорович. Россия была беременна революцией, и мы – сначала кадеты и трудовики, потом большевики с эсерами – приняли роды. Скорее считаю себя повивальной бабкой от марксизма. Распутник – вы, сменивший членство в полудюжине партий тогда и не способный найти родную для себя партию сейчас.

– Наглая ложь! Я вступил в «Цельную Русь», мое заявление уже одобрено. Моя политическая репутация безукоризненна в отличие от вашей, господин Ульянов.

– Кстати, о распутстве, – следуя совету из наушника, гадко улыбнулся Ведущий, – у нас в студии эксперт по межполовому общению в интернете. – Дадим ему слово для реплики.

– Безусловно, господин Керенский имеет растущую популярность в соцсетях, – затараторил гость. – На сайтах знакомств ему признаются в любви десятки тысяч посетительниц. Его проект по виртуальному фитнессу пользуется колоссальным успехом, в том числе коммерческим. Ульянов также находится в центре внимания, хотя его аудитория в основном ограничена дамами зрелого возраста, сочувствующими большевикам…

– Среди наших гостей, – телевизионщик укоротил тараторку, – есть и Евгений – фитнесс-инструктор Александра Федоровича.

– Предпочитаю, чтобы меня называли Женя, – не преминул поправить парень. – Мой подопечный, он же – мой идеал, добился превосходных результатов буквально за считаные недели. Посмотрите на гордый разворот его плеч, высоко поднятую голову. Особенно ему удалось исправить форму ягодиц – они стали упругими и налитыми.

– Кончай гомосятину разводить! – последовал женский выкрик из зрительской публики. – Его бабы любят, и Саша любит баб!

– Не правда, что Александр нравится только женщинам, – слабо пытался оппонировать Евгений, – многие посетители мужского пола от него в восторге.

– Не стоит переходить границы пристойности, – встрял Ведущий, одергивая сюртук. – Перейдем к политическим вопросам. Очередь эксперта из команды господина Ульянова.

– Для начала напомню, что сей Евгений, вернее, эта Женя последовала в Москву за Керенским после их знакомства в питерском гей-клубе, – выступающий примирительно поднял руки в ответ на молчаливый укор в глазах Ведущего. – Из Питера же за ним примчался и цэрэушный прихвостень, который под видом датского корреспондента теперь повсюду сопровождает А.Ф. и выдает себя за его биографа. Не могу с уверенностью утверждать, что и журналюга придерживается нетрадиционной сексуальной ориентации, но смотрите, как нежно держит за ручку Женьку.

Зрители в студии и вне нее взорвались возгласами – разными: одобрительными и не очень, возмущенными и веселыми. Лицо программы, стиснутое тесным воротником ощущало себя на седьмом небе – скандал случился, успех очевиден.

– И еще: этот Нильс, или как его там, возил бывшего премьера Временного правительства в багажнике автомобиля в американское консульство в Санкт-Петербурге. История повторилась в виде комедии. Если хорёк Керенский прорвется к власти, то история может повториться и виде трагедии.

Звукоинженер привычно двинул ползунок вниз, убавляя рев из студии. Он жевал резинку и оставался совершенно спокоен – профессионал. Сенсационный материал идет в эфир без заминок и погрешностей, а остальное ему по барабану. «Твою мать! Часть зрителей забарабанила кулаками по спинкам кресел, другая затопала», – рука аккуратно убрала чувствительность микрофонов в низких частотах. «Уф!» – рекламная пауза.

– Нужен контрход, – горячился пиарщик, нанятый «Супером», – именно в сфере секса. Что у нас есть?

– В Сети найдется десяток сумасшедших, утверждающих что Ульянов их обрюхатил, – неуверенно предложил помощник.

– Ерунда! Помните сообщения, что Ленин начал учиться компьютерной грамоте. Там сексапильная репетиторша у него объявилась. Ну, та с пирсингом и подбритыми висками?

– Точно! – Маршак почти завизжала, благо шум в зале перекрывал любые звуки. – Запускайте её с привязкой к любовным прегрешениям Ильича в прошлом. И надо бы еще зацепить его сомнительное национальное происхождение, мол, в роду у него привечали любых самок.

Прозвучал сигнал окончания рекламной паузы, аудиторию старались утихомирить два ассистента. Ведущий надел коронную всепонимающую полуулыбку чеширского кота: «Микрофон господину Ульянову».

– Временное правительство, которое возглавлял господин Керенский – сын царского генерала, усугубило кризис в царской России, – начал экскурс Владимир. – Мой нынешний оппонент пошел на поводу у англо-американской плутократии и не вывел страну из Первой мировой войны. Вместо обещанных свобод ввел смертную казнь сперва на фронте, потом и в тылу. Голод, обнищание, разгул преступности, разврат и развал – вот, какое наследство досталось Советам солдатских и рабочих депутатов. Именно они подняли из грязи Россию, именно под руководством коммунистов она превратилась в могучий Советский Союз. Лишь когда верх в партии взяли политические трупы типа Горбачева и Ко., государство рухнуло. По сути Керенский и Горбачев – идейные братья. Никто из разумных сограждан не хочет, вновь видеть подобных типов в коридорах власти!

– Поучительно послушать подобные рассуждения, – отреагировал Александр. – Они страдают одним, но принципиальным изъяном – они лживы от начала до конца. Не даром мой отец в свое время поставил гимназисту Ульянову «четверку» по логике. КПСС развалила Советский Союз, а виноват кто-то другой! Теперь о происхождении: мой отец действительно дослужился до чина, эквивалентного армейскому генералу, но исключительно на гражданской службе, возглавив развитие образования в Туркестане. А вот семья Ульяновых – крайне сомнительная ячейка общества. Достаточно вспомнить Александра, брата и террориста…

Камера вдруг покинула оратора, объектив поймал рукописный лист в руках Маршак:

«Ленин – вождь (иврит – קנ אַל בּ וּהָיִלֱא ןֵּב בֵאְז, нем. – Führer) пролетариата, чуваше-калмыко-русский шведо-немце-еврей.

Троеженец (Крупская, Арманд, Кшесинская).

Прародитель Сталина – «отца ГУЛАГа».

Будучи мумией, жил в гранитном зиккурате на Красной площади за госсчет.

Теперь воскрес и живых учит жизни.»

Рев переполнил студию, стон наполнил страну от края до края, последний выдох покинул губы Учителя. Свершилось! Режиссер резко сменил ракурс, но игра сыграна: ставок больше нет.

Глава 28

Женщины

Игорь напивался раз в году. Не в среднем, а ежегодно, точно в конкретную дату. Так-то принимал на грудь вискаря или аквавита, в гастрономических или медицинских целях. Сегодня особый день – пятая годовщина гибели жены. И от того следил за секундной стрелкой – ждал точного момента, когда убийца нажал на спусковую скобу «вальтера» и 9-мм пули ударили в любимое, прекрасное тело. Вот сейчас! Рука плотно обняла стакан водки – импортное спиртное не берет за душу – и опрокинула прямо в глотку. Ледяная жидкость еще скользила по пищеводу, а без паузы последовал второй залп, третий. Бутылка уже пуста, но опьянение задерживалось. Взгляд обежал комнату: телевизор с выключенным звуком, стол – почти пустой – немного овощей и ветчины. Есть не стал, хотел было ухватить рюмку, стоявшую перед креслом напротив, даже снял накрывавшую её чернушку, но воздержался. В прошлые годы вмазал бы еще, только в нынешний, урожайный на реинкарнации и события, нельзя. В любую минуту может вызвать № 1. Простит, если приехать к нему выпивши, а не в дымину. Помнит, как тогда САМ затеял операцию, стоившую жизни Варваре. Слезы побежали по бритым утром и вечером ощетинившимся щекам. Непременно надо будет войти в Ново-Огарево на своих двоих, пусть и шатаясь. Нельзя, чтобы внесли на руках – перебор. Тепло постепенно разливалось по туловищу, голова стала тугодумной, желудок намекнул на желательность закуски. Пожевал, не ведая вкуса. Пожалуй, следует добавить стакашку из второй бутылки. Хорошо! Телефон молчал: секретариату велено звонки снизу не пропускать, только сверху. И тут сквозь накрывающий водочный туман пробилось подмигивание светодиода на аппарате ВЧ. «Какой угловатый, – озаботился шеф ГБ, – такой некрасивый».

– Да, – хотел рявкнуть в трубку, правда, вышло осипшим фальцетом.

– Извините, вы велели сообщить, если и когда, – скороговоркой произнесла медсестра. – Пациент скончался минуту назад.

– Спасибо, – на автопилоте вежливости ответил, хотя благодарить за скорбную весть неуместно. – Приезжай сюда.

– Но как же…

– Он мертв, ты должна помогать живым.

– Еду.

«Все лучшие вокруг меня умерли, – мозг отчаянно сопротивлялся алкоголю, хотя руки, ноги и прочее почти сдались. – Товарищи по спецназу, с кем воевал. Учитель, которого боготворил. Варечка моя ненаглядная…. А я зачем живу? Гонять чумных крыс революции? На хрен мне сдались? Надо бы, как № 1 и намекал, чпокнуть их? И себя заодно?» Кое-как добрался до сейфа, открыть не смог – заранее, из предосторожности, отдал ключ руководителю секретариата. «Блин, ствол нужен». Винные пары наполняли голову, и мысли освобождали им место. Рухнул на диван и отключился. Медсестра объявилась во время: капельница детокса промыла организм, вернула в рабочее состояние. Утром Главный Гэбист прибыл в Ново-Огарево с опухшими веками и дряблыми мышцами, но своим ходом. Обычно личные встречи проводились раз-два в неделю, только последние недели обычными не назовешь. И необычными тоже. Судя по выражению Верховного Лица, подойдет термин «экстраординарные».

– Говори, – начал хозяин кабинета, даже не предложив традиционного чая. – Или трубы горят, горло пересохло?

– Я доволен результатом, – последовала неожиданная оценка.

– Шутить изволишь! ТАКУЮ ракету ТВ вчера запустило!

– Аж, две. Одна – ракета, вторая противоракета.

– Объяснись! – Президент обладал выдержкой и терпением, хотя в тот момент в это верилось с трудом. – И не смей дышать перегаром в мою сторону.

– Мне бы водички сперва, – взмолился Чудов и, получив, кивок-согласие взял бутылку с сервировочного столика. – Вдвоем Л. и К. не представляют серьезной опасности, поскольку их союз нереален. По отдельности каждый – потенциальная угроза. Тот, который выше взлетит после скандала, и является ракетой, способной атаковать Кремль. Корректируем курс другого – противоракеты, чтобы он уничтожил первого. БУМ! И нет обоих.

– Красиво излагаешь! Со слов Учителя?

– Нет. Учитель умер, не досмотрев ТВ-шоу.

– И не он один, полагаю. Так половину России до инфаркта доведешь.

– Страна и так в предынфарктном состоянии. Вот лекарства и пропишем, сильнодействующие. «АБЦ» предсказывает 70-процентную вероятность успеха.

– 100 % надо! СТО!

– Используем стимулы, дадим импульсы. Покойной женой клянусь.

– Знаю твой повод для пьянки. Лишь поэтому и находишься предо мной, а не в наркологической клинике, – ослабил напряжение № 1. – Так когда финал?

– После выборов месячишко-другой выждем, чтобы пазл сложился во всей красоте, чтобы публика в полной мере оценила мастерство актеров Л. и К. Затем вы дадите отмашку, и «АБЦ» соберет урожай кислых ягод.

– Есть другие варианты?

– Помножить на ноль главные действующие лица и переписать пьесу заново, – Игорь шумно глотнул из стакана, давая Лидеру – приверженцу стабильности – возможность ужаснуться кровавой перспективой нестабильности. – Только вдруг персонажи опять воскреснут? До сих неизвестно-непонятно откуда они нарисовались. Спецы говорят, пока их место в нашем континууме занято, дублеры из прошлого не могут появиться здесь. Если мы имеем дело с флуктуациями времени, а не с биоклонами.

Президент провел руками по столешнице, как бы сметая несуществующие крошки, и молча склонил голову. Буквально на миг, давая свободу фантазии человека напротив, едва вышедшего из опьянения. Мол, как поймет, так пусть и действует. Молодец, коли справится. Ну, а не справится, тогда и его можно разделить на бесконечность. Фигурально выражаясь, конечно. Собственно иначе, № 1 и не выражался, если хотел что-то донести до широких масс. В узкой аудитории порой слов вообще не нужно. Можно громить/ клеймить Чудова, довести спор до конфликта, принять «кадровое решение», а толку? Сие означало бы признание собственной ошибки: не того назначил, не то позволил. Работать-то кому-то надо. Где гарантия, что другой шеф ГБ разрулит ситуацию лучше нынешнего, самостоятельного, нагловатого и полупьяного? Сейчас разумнее умолкнуть: это не значит признать себя побежденным. А с Чудовым разобраться позже, без горячки, в спокойной обстановке.

Игорь видел много зла: воевал в спецназе КГБ в Афганистане, долго служил в разведке, теперь возглавлял Госбезопасность. И самому не раз приходилось совершать зло. Но оно не стало для него чем-то обыденным, не превратилось в удобный и универсальный инструмент. Ему удалось избежать дьявольского искушения насилием и подлостью. Сидя в машине, вспоминал, как в самый сложный момент грязной оперативной комбинации не выдержал и возбужденно укорил колебавшегося Учителя: «Хотите остаться «хорошим человеком?» И как тот печально ответил: «С возрастом становится всё труднее понимать, что означает «быть хорошим». Но важно хотя бы попытаться…». Теперь наставника нет, не у кого спросить совета, не с кем поделиться сомнениями.

Белизна седин,

Глубина морщин.

Я теперь один.

Айтишница крутила педали по спящей Москве. Сзади фонарик ритмично мигал, оберегая от редких автомобилей. Впереди ждала квартирка, кровать и отдых от бурных прелестей ночного клуба. Попытка отвлечься от негатива последних дней не удалась. Не смогла выбросить из головы Володю – прикольного ученика и забавного любовника. Он никак не желал превращаться в очередной, хотя и почетный трофей в музее любовных приключений. Удобное седло между ног вдруг стало ощущаться, тереть здесь, надавливать там. Возбуждение нахлынуло неожиданно, и язычок, проткнутый золотым шариком, стал бессознательно облизывать губы, вдруг ставшие чувствительными. Вспомнилось, как лапочка Ленин волновался словно мальчишка, как мило картавил, как сперва стеснялся, а потом обожал заниматься кунилингусом и тащился от пирсинга в её интимных местах. Странно: прежде интрижка с вождем воспринималась как очередное, хотя и неортодоксальное развлечение, а теперь вдруг стала болезненно важна. Доступ на виллу перекрыт и тачку скоро отнимет мерзкий Завотделом. Жизнь явно вошла в черную полосу. Так казалось девушке, пока не пришел черед приковать двухколесного коня к фонарному столбу во дворе. Тут-то дефиниции черного стали намного четче, ибо из темноты выплыли две фигуры: мелкая – «Клык» и здоровенная – «Топор». Обычно лидер нациков избегал лично участвовать в подобных акциях – несолидно и чревато уголовщиной, но на сей раз об услуге попросил лично Завотделом. Стало интересно, что же особенного в телке, которую поручено «отрихтовать конкретно».

Занятия спортом – не профессиональным – полезны для здоровья, а бег вообще продлевает жизнь. Маловероятно, что последнее наблюдение пришло на ум компьютерщице, рванувшей по-спринтерски через арку на набережную и далее к метро «Фрунзенская». И, тем не менее, жизнь или, по крайней мере, здоровье прямо зависели от скорости ног, уносивших прочь от нападавших. Злобное «Нацики тебя по-любому достанут» прозвучало, как признание плоховатой физической подготовки угрожавших. Метрополитен еще закрыт, но перед ним видна стойка велопроката. Чиркнув кредиткой, потенциальная жертва выхватила байк и бодро унеслась дворами в сторону Лужников. «Где бы спрятаться?» Ясно, что за нападением стоит Завотделом, которому известна её подноготная и у которого широкие связи. Скрыться от него сложно, требуется эквивалентная защита. Мышление может от шока впасть в ступор, а может ускориться и перепрыгивать этажи логических построений, сразу приходя к верному выводу. Идея пришла без раздумий: «Ондатровый заповедник!» Однажды Юля переспала с Ильичом именно там – на городской квартире в комплексе домов из желтого кирпича. Жилостровок «развитого социализма» давно приватизирован советскими номенклатурными работниками, и один из них – самый чудаковатый и стойкий идеологически – завещал свою жилплощадь большевикам. Завтра, ой, уже сегодня партийный Пленум, а перед такими мероприятиями Ульянов обычно ночует в Москве, поближе к месту проведения – штаб-квартире «Агрохолдинга». Навигатор в мобильнике выбрал маршрут – 13 км и проставил время в пути до Кунцево – 45 минут.


Со сном у Владимира обстояло плохо, с бессонницей – хорошо. Проснулся полчаса назад от стойкой эрекции, встал, выпил водички, пописал в унитаз и ворочался, ворочался. Сопел громко и жалостно, разбудил Марию. Та притаилась, ибо друг сердца не любил вопросов и сочувствия, и выжидала, повернется ли к ней мужчина или хотя бы руку положит на грудь, бедро или еще куда. С горечью догадывалась, что сейчас в гениальном мозге мелькают образы совсем другой женщины. И действительно Ульянов вспоминал девушку: грудки с острыми сосками – словно у козы, лобок почти без волоса – как у девочки, срамные губы – нежные розовые и чуть пряные на вкус. Язык обыскал рот в поисках той кислой сладости или сладкой кислоты, что вкушал. Вздох сожаления вырвался из груди, заставив Машу перестать притворяться спящей и проверить пульс на руке любимого. Руке, которой предстоит послать Айтишницу на заклание. Руке слегка подрагивающей от начавшейся болезни, но не дрожащей от страха перед партийной борьбой и сопутствующими жертвами.

В дверь тихонько постучали. Ленин поспешил накинуть халат и вышел из спальни, досадуя на прерванный сеанс вымышленного секса. Удивительно, как скопище клеток серого и белого вещества способно создать магический кинотеатр, где действие дополнено даже тактильными подробностями, не говоря уже о вкусе и запахе. Однако реальность круче, хоть и дана, как полагал марксист, нам также в ощущениях. В гостиной сидела заплаканная девушка, принять которую в объятия обязан. И пусть крепкое стройное тело пованивает потом от велопобега через спящую столицу. Рассказ вышел путанный. Вождь не торопил, погрузившись в тему, Вальяжный, а он впустил нежданную гостью, слушал повествование повторно, анализируя каждое слово. Когда Айтишница умолкла окончательно и стала жадно пить воду, мужчины переглянулись и синхронно кивнули.

– Вымету поганой метлой эту шваль из партии! – несколько возвышенно пообещал Ульянов.

– Тебе больше ничего и никто не угрожает, – поспешил заверить «дзержинец» и бросил косой взгляд на вождя. – Правда придется сделать официальное заявление. Не так ли Владимир Ильич?

– Да, милочка. Процедура очищения от скверны не будет приятной, – произнес отец Октябрьской революции и, сам веруя в собственные слова, успокоил вполне убедительно, – но ты сильная, ты выдержишь. Прими душ, поспи до утра.

Увидев, что девушка сделала шаг в сторону спальни, остановил и указал на диван: «Туда СЕЙЧАС нельзя, там Мария». Вернувшись в кровать, не заснул уже. Мучился мыслями о будущем партии, хотя свои действия почти не обдумывал, настолько ясной представлялась генеральная линия. Женщина, лежавшая рядом и не ждавшая ничего хорошего от ночного визита юной соперницы, испуганно затаила дыхание, когда мужчина вдруг хмыкнул, вспомнив цитату Мао Цзэдуна. «Коммунизм – не любовь. Коммунизм – молот, которым удобно крошить врагов». Китайские товарищи в последнее время активно обхаживали Ильича, зазывая к себе. Но он отказывался – на родине дел невпроворот. И всё же их неоднократные песнопения оставляли следы в душе и, как огромная картина, всплывающая в памяти по частям, формировали представление о чем-то значительном, если не эпическом.

Для человека, еще даже не летавшего на самолете, не видевшего планету за пределами небольшой ее части, трудно осознать роль далекого от Европы и экзотического государства, принявшего марксисткую веру. Только философ тем и отличается от обывателей, что, глядя на песчинку, может представить пустыню, увидев каплю воды, услышать рев океана. Единственная из древних цивилизаций, уцелевшая до наших дней, обладающая колоссальными человеческими и экономическими ресурсами, являла собой существенный фрагмент того будущего Земли, о котором мечтали, а порой и бредили коммунисты. Об этом размышлял некрупный мозг, для которого размер не имел значения, ибо его ум способен объять необъятное, пусть и на свой ленинский лад. «Если к китайскому потенциалу добавить российские территорию и природные ресурсы, то реально совершить мировую революцию. Революция, порожденная союзом, станет концом капитализма, принесет миру рассвет социалистического общества. Сможет совершить подвиг, который оказался не по силам одной отдельно взятой стране – России, рухнувшей от изнеможения в схватке с Западом».

Вальяжный сидел на кухне и курил в окно – гадкая привычка, от которой, вроде бы, избавился годы назад. «Дзержинец» не чувствовал, а знал наверняка, какая буча разгорится на Пленуме. Оставались часы, а Ульянов еще не просветил насчет деталей своего плана. Тревога за обретенного вождя не покидала, и не потому что возникали сомнения поводу его способности победить идейных врагов в партийных рядах. Опытный оперработник осознавал бесполезность любой жесткой схемы, которая будет нарушена сразу после начала горячей дискуссии. И вполне полагался на рыжебородого дядьку, век назад зарекомендовавшего себя блестящим тактиком и гениальным стратегом. Помнил его фразу: «Вчера было рано, завтра будет поздно, власть надо брать сегодня!» Вот только неясно, какие ответные ходы сделают противники. Останутся ли они в рамках большевистского устава и дисциплины. История с девчонкой показала, что некоторые ведут игру по совсем иным правилам, игру подлую и смертельно опасную. Бросил бычок в окно и набрал старшего группы сопровождения из Службы Охраны: «Зайди. Есть разговор».

Глава 29

Игры

Оглядел круглый стол, уставленный тарелками и блюдами под пластиком, шумно втянул воздух, словно пытаясь уловить душок, что заставлял отказаться от готовых блюд. Встал, открыл холодильник, вынул два яйца, дверь не закрыл, задумался на секунду.

– Болтунью будешь? Или глазунью?

– Ограничусь отрубями с йогуртом, – ответила фигуристка.

Женщина, едва проснувшись, уловила, что любимый озабочен более серьезными вещами, нежели ее гастрономическими предпочтениями на завтрак. Нечто крупно пошло не так. В стране много чего идет не так, и № 1 – крепкий на голову и тело мужик – давно выработал иммунитет, но и его порой прошибало лично. Как нынче.

– Говнюк – твой Керенский, – неожиданно изрек Президент, разбивая яйца ножом и выплескивая содержимое на сковородку.

– Почему ж он мой? – включилась в ролевую игру подруга, избрав амплуа безвинно оскорбленной девы.

– Вся гнилая, ой, извини, креативная публика к нему неровно дышит. Не заметила, как сама порой говоришь: Александр такой, Александр сякой? Тьфу!

– А Ильич что ли лучше? – пас принят, но шайба возвращена энтузиасту Ночной Хоккейной Лиги. – Христос во втором пришествии?

– Тот вообще пасть разевает шире некуда. Леваков сгоняет в стадо, как баранов. Мечтает вновь возглавить революцию.

– Так надо им укоротить языки! – девушка сочла, что пора озвучить мысль, скрывающуюся в лысоватой – излишек тестостерона у любовника – голове. – Или Чудов не справляется? Так есть другие, например, Учитель. Ты ж его сильно хвалил за Крым!

– Умер Учитель! А Чудов… Много обещает… Посмотрим. Блин! Яичница подгорела! Всё ты со своей болтовней!

Фигуристка довольная уткнулась в чашку с йогуртом. Туча разразилась сухим громом – ни молний, ни ливня. Мужчина выпустил пар, видимо, пришел к нужному решению. Можно и поесть в спокойно, разделить последние совместные минуты перед круговоротом президентских встреч, совещаний, заседаний и прочей суеты, в которой любовнице нет места. Наблюдая, как он тороплив поглощает манную кашу с вареньем, вспоминала их знакомство. Президент тогда как бы случайно зашел в ее раздевалку под трибуной ледовой арены и, не обращая внимания на полураздетую звезду спорта, произнес глупейшую отговорку: «Извините, буквально на секундочку присяду, чтобы шнурок завязать». И как остался на долгие минуты после ее ответа: «Могу показать узел, с которым коньки никогда не развязываются».

– Чего хихикаешь? – улыбчиво спросил № 1.

– Да, так! Смешно стало. Мой папа матом не выражался, у него самым сильным ругательством было «засранец». Почти совпадает с твоим эпитетом в адрес Керенского. По-моему подходит и для Ульянова. Красивыми и наукообразными словесами засирают мозги людям, а сами только к власти рвутся, – собеседница перешла к исполнению роли зеркала.

– Проницательное наблюдение! Столько талантов в одной девушке!

– Смейся-смейся! – наигранно обиделась подруга, поскольку только у простаков ролевая игра заканчивается вместе половым актом, у затейников во время секса она только начинается и длится долго-долго, то и дело выныривая в жизни вне постели.

– Если серьезно, то ты права. Абсолютно! Знаешь, чего больше всего боятся засранцы?

– Чего?

– Что их испачканные подштанники выставят на всеобщее обозрение.

– Чудов придумал?

– Угу. И Учитель перед смертью посоветовал.

– Тогда дело в шляпе?

– В шляпе! – чайная ложка выскребла остатки каши из тарелки. – Ну, побежал. Опаздываю.

Фигуристка помогла выбрать рубашку и галстук, чмокнула на дорогу и рухнула на диван. «Домашний театр» порой изнурителен. Она опечалилась из-за Учителя, возможно, самого куртуазного и от того самого страшного человека, способного достигать цели, невзирая ни на какие правила и преграды. Старого личного шпиона Президента видела трижды, а запомнила надолго. Тогда опытный чекист неведомым образом сумел развернуть ситуацию с Крымом, и полуостров воссоединился с Россией. Теперь герой мертв и любимый сомневается, сможет ли Чудов, захочет ли разрешить проблему Реинкарнации вождей. Но обычно Лидер не склонен к сомнениям и рефлексии. Значит, за углом российской истории опять притаилась беда. Имя ей – Бунт. А ведь Любимый уверял, что лимит революций для страны исчерпан. «Как не во время Учитель откинул коньки!», – расстроилась девушка: не видела предсмертной улыбки покойника – на сердце у нее стало бы легче.


На заднем сидении Александр лебезил словно юноша, мечтающий впервые припасть к персям объекта влюбленности. Грудь весьма впечатляла, как не крути. А крутила Лидия умело, не профессионально-заучено, скорее природно-отточено. Предсказуемая реакция мужчины не помешала ему, шаря руками по волнующему округлостям, задать волнующий его вопрос.

– Привезла?

– А ты как думаешь? – тонкие пальцы игриво перебрали локоны, пробежав сверху вниз, скользнув на плечо и по вырезу платья.

– Уверен, справилась! – резко улучшилось настроение потенциальной жертвы, избежавшей шантажа со стороны ЦРУ. – Не тяни, покажи!

– У меня есть условие.

– Любое готов исполнить. Нынче открываются широчайшие перспективы: меня вводят в высший эшелон «Цельной Руси».

– Речь о том…

– Если про деньги, то хватает: рекламные контракты, гонорары за выступления. А скоро вообще рекой потекут.

– Башли пригодятся, но я о другом. Хочу, чтобы ты взял меня с собой, когда уедешь из Рашки. Меня тошнит от здешней жизни, хочу в Европу или Штаты. Причем с сыном.

Керенского покоробила страсть, с которой прозвучала просьба. Нет, он не читал советской классики и не знал крылатую фразу из пьесы «Любовь Яровая»: «Пустите Дуньку в Европу…». Нет, в эпоху массового туризма и отчасти бегства россиян за границу, не видел ничего технически сложного. Но как человек, чей архетип вкусил «прелести» эмиграции, представлял не понаслышке, с чем столкнется Лида «за бугром». Хотя, с другой стороны, появлялся шанс сбагрить «ночную фею» с московской сцены, где набирающему высоту политику требовались безупречность в личных связях.

– Разумеется, милочка! На сей счет надо серьезно подумать, кто ж знает мою судьбу-судьбинушку в России. Однажды уже пришлось бежать и мыкаться по заграницам без средств и крова. Выбери страну, прикинем. На первое время есть сотка «грина». Сейчас уехать не могу – думские выборы на носу, иду «паровозом» в избирательном списке «Цельной Руси». После обеда выступаю на съезде «ЦР».

– Правда?! – задохнулась успехом Лидия.

Её пальцы шустро пустились бродить меж ног мужчины. Его рука принялась активнее тискать молочные железы совершенной формы, которыми наследственность одарила женщину рядом, желанную и удобную секс-партнершу. Когда возбуждение стало чрезмерным, Лида отстранилась, чтобы продемонстрировать, но не отдать (!) злополучную расписку о сотрудничестве экс-главы Временного правительства Российской Республики со столь же временной (до смены президента недолго) администрацией США.

Копию, конечно, оригинал-то гэбисты оставили себе. Только ни Лидия, ни Александр, по приезду на квартиру бурно занявшись любовью, того не ведали. Зато ведал консул в Петербурге, от того его посланец – датчанин – прямо в ту минуту дежурил в машине рядышком с московской квартирой будущего распорядителя триллионов ЖКХ. В бардачке лежал пакет с пятью пачками по 100 купюр с портретом Бенджамина Франклина – максимальная сумму, которую можно потратить на обратный выкуп расписки у Лидии. Журналист не собирался отдавать так много, планируя скорее попугать, чем подкупить воровку. Ждал час с лишком, пока не подкатил «мерс» с Маршак, забравшей Керенского на партийный форум. Посланец из прошлого или его точная копия обнаглел и «краев не знал», как гласил московский жаргон. Санкт-Петербургский консул США велел добыть расписку, хотя Нильс не представлял, как в реальности ее использовать для компрометации. Не опубликуют же американцы ТАКОЕ в прессе? Оперативная логика подсказывала, что нет. Скорее «фирма» опасается, что это сделает ГБ, если заполучит документ. От того он и встретил Лидин рейс из Питера, чтобы перехватить. Но, увы, в аэропорт ее приехал встречать сам Керенский. Ну, ничего, сейчас тот смылся, и телка выйдет – перышки почистить или что, не усидит в четырех стенах, вернувшись в столицу.

Рассуждал Нильс логично, только оперативный горизонт новичка узковат, чтобы вообразить, какие еще силы задействованы. Через две авто сзади стояла неприметная тачка с оперативниками разведки КНР. Их московский босс, ему единственному (не считая сотрудников «АБЦ», давших направленную «утечку») ведомым способом, выяснил, что женщина (имя и фото забиты в смартфоны наблюдателей) располагает рукописным документом, представляющим большую ценность в рамках мирового распространения марксизма с китайским лицом. «Основная ответственность руководства определяет главные противоречия в каждой точке исторического процесса и вырабатывает центральные линии ее решения», – московский резидент наизусть помнил постановление Политбюро ЦК КПК, требующее помогать росту авторитета Ленина и устранению его конкурентов. В данном случае главное противоречие Ульянов имел с Керенским, а центральная линия его решения проходило через девушку, что сей секунд выходила из дома на Ленивке. Краешком линия задевала датского гея, что отирался поблизости, но это – его проблема. Мог бы и в ином месте обретаться, Москва – большая.


Разочарованные патриоты, например, собрались в фабричном клубе на съезд большевиков. Хотя «Национальный центр изучения общественного мнения» относил их одновременно и к парламентской оппозиции, и к протестному электорату, партия отнюдь не бросалась «грудью на амбразуру», избегая критики в адрес Президента. Зато остальным властным структурам доставалось по полной. Дюбенин выступил с разгромной речью, не оставив камня на камне от экономической и социальной политики правительства. Зал традиционно кипел негодованием и гудел от скуки. Но вот на трибуну взошел свежий оратор – Ильич. Его речь ждали с особым трепетом в преддверие парламентских выборов, на которых рассчитывали существенно увеличить фракцию в Думе. Глаза следили за каждым шагом Вождя – не качнется ли от болезни, уши ловили каждое слово – не пропала ли картавость. Философских и идеологических откровений не ждали, люди собрались в основном конкретные, без словесной шелухи в головах.

«Товарищи, страна переживает исторический момент! «Левый поворот», о котором столько говорено, вот-вот станет реальностью. Но только в том случае, если мы – партия в целом и каждый партиец в отдельности – сможем повести народ за собой, – после приветственной овации начал Ленин. – А потому начать поворот надо с себя, с нас. И начать немедленно, не завтра, а прямо сейчас. Следует решительно искоренить буржуазные замашки и коррупционную заразу в наших рядах, избавиться от мздоимцев и жуликов разных мастей».

Делегаты затихли, как мыши в храме, заслышавшие грозный глас настоятеля. Напомнив о марксистских заповедях и перечислив смертные грехи, Ульянов, следуя христианской традиции, решил привести пример из жизни. Каждому понятный и от того вопиющий случай антипартийного поведения Завотделом идеологии и пропаганды. Сценическое искусство требовало присутствия не только Преступника, сидевшего в президиуме, но и Жертвы – Айтишницы. И она взошла по ступеням, потупив взор, и заклеймила греховодника, поведав о гнусном замысле соблазнения Вождя, о MINI Cooper, о своем корыстном искушении и бескорыстном раскаянии. Слеза сбежала по щеке, за ней вторая и третья, а язык (теперь уже без шарика пирсинга) сплетал паутину, из которой Завотделом не выбраться. Соседи по президиуму физически отодвинулись от злоумышленника, тем самым дистанцируясь политически. Потом показания давал Вальяжный, сухо, оперативно-грамотным языком. Про вербовку секс-шпионок, воровство партийных денег, создание тайных офшоров, покупку дорогих иномарок. Картина сложилась неприглядная, тишина стояла тотальная.

Желающих высказаться в поддержку Завотделом не нашлось, зато образовалась очередь из ораторов, спешивших осудить давно известные и вновь вскрытые пороки. Правдорубы, по чистому стечению обстоятельств, представляли главным образом ту массу большевиков, что ограничена в доступе к кормушке и желает отодвинуть от нее присосавшихся. Партийные бонзы замерли в ужасе: авторитет Олимпа поколеблен, известный небожитель низвергнут, другие под вопросом. Делать нечего – партийная дисциплина должна быть восстановлена, без потерь не обойтись. Дюбенин обменялся взглядами с Кораблевым, тот согласно приподнял брови. Оставалось похвалить Героя, пожалеть Жертву и поразить молнией Преступника. Драматургии устаревшая, почти древнегреческая, а в самый раз – публику проймет.

Сейчас надо вывести влиятельных делегатов из шока, дать им надежду на обновление и прощение. Конечно, потом к ним придет удивление: «Как такое возможно?». Сомнение: «Неужели замешан сам Завотделом?». Страх: «Вдруг и меня заклеймит?». Облегчение: «Про мои делишки не сказал!» Обреченность: «Ильич организует ЧК!». В данный момент важно локализовать процесс, кинуть кость Ленину и паче с ним, не допустить широкой дискуссии по проблеме и принятия принципиальных решений. А Завотделом? А что Завотделом? Был этот, будет другой. Сохранить контроль над партией – вот задача. Не допустить разгула страстей перед выборами, свести дело к банальному разоблачению отступника, причем разоблачению публичному, по инициативе большевистского руководства. Широко дать историю в СМИ, чтобы избиратели осознали, как истинные марксисты серьезно борются с нечистью. Сколь товарищ Дю честен и принципиален в данном вопросе: не стал заметать пыль под ковер даже перед самыми выборами.

– Таким не место в наших рядах! – встал во весь рост и крикнул во весь голос. – Кто за то, чтобы исключить провинившегося из партии?

Зал единодушно ответил вздыманием рук с мандатами. Ульянов с уважением смотрел на Дюбенина: «Недооценил я его! Стратег никудышный, с червоточинкой, но великолепный тактик! Ловко развернул ситуацию! Не безнадежен. Годный человеческий материал. В известных границах, само собой».


«Гостиный двор» вмещал больше кандидатов. Костюмы – дороже, питание – лучше, обстановка – строже. Как никак правящая партия проводила съезд, что случалось не каждый год – лидеры слишком перегружены государственными обязанностями. Кто лидер не совсем понятно: избранный народом Президент формально покинул ряды, а не избранный народом Премьер в них неформально влился. Отсутствие стройного порядка позволило использовать инновационные процедуры, забывая о старых, вводить нововведения, нивелирующие прежние нормы. Вот и теперь из кустов выпрыгивали имяреки, прежде не ассоциировавшиеся с «ЦР», чтобы пополнить избирательные списки. Генералы, бизнесмены, музыканты, спортсмены и прочая свежая кровь должна оживить правящую «элиту». Крупный бриллиант в партийной короне – господин Керенский, носитель демократических традиций из прошлого века, хранитель норм честности и благородства. Любимец публики, стоящий в центре (где таковой в российской политике?), а то левее или правее него. Телезвезда и король интернета. Мистер элегантность, мачо петербургский. Немало достоинств в костистом сухопаром теле, осененном ежиком и покрытым пиджаком а ля френч.

– Мы рады приветствовать в нашей дружине нового члена – Александра Федоровича! – объявил модератор заседания.

«Ну, член-то он старый! – прошептал соседу делегат, не переставая хлопать настолько энергично, что швейцарский хронометр ценой в 250,000 у.е. чудом не слетал с руки. – Небось, сточил пенис до мошонки: ведь ни одной юбки не пропускает». «Ходок! – одобрил сосед с нафабренными усами. – Говорят, уже дюжину баб оплодотворил». «Только постоянных любовниц у него две: Маршак и телка из Питера». «Ты, дружок, забыл про геев: датчанина и инструктора по фитнессу». «Видать, бисексуал», – не без зависти констатировал любитель часов. «Нынче это в тему! – согласился любитель усов. – У «голубков» мощная фракция в Думе, межпартийная!».

– Соотечественники и единомышленники! – трепетный голос Александра дополнял его лик политического страдальца. – Наконец в жизни настал день, когда мой корабль нашел свою гавань. Всегда мечтал быть вместе с большинством, чтобы совместно бороться за единство страны, за Цельную Русь. Горд и счастлив, что вы приняли меня как родного, оказали доверие, сразу выдвинув в «голову» избирательного списка. Поверьте, я не пожалею сил, чтобы воплотить идеалы партийной программы. Как начинающий думец – да-да, не смейтесь друзья – буду брать пример с ветеранов, создавших «ЦР» и возглавляющих ее и поныне. Весь свой опыт и знания обещаю посвятить возрождению экономики государства, повышению эффективности бюджетных расходов, росту благосостояния населения.

№ 1 благосклонно приложил ладошку к ладошке, пару раз – не более. «Молодец Чудов! Угадал: проходимца купить оказалось несложно. Как муха на дерьмо прилетел, как собака руки лижет, вернее, задницы. Надо полагать, угроза справа ликвидирована, а «ЦР» дешево заполучила ведущего игрока из либеральной среды. Сможет играть в правящей команде – хорошо. Не сможет – пусть протирает штаны в парламентском кресле. Сейчас главное – не раскачивать лодку». Лицо Чудова демонстрировало тотальное согласие с Президентом, курсом «ЦР» и Керенским. Опытный физиономист мог бы отметить чуть опустившиеся уголки рта, некоторую скованность плечевого пояса, жестковатую посадку нога на ногу. Но подобное, как говорят опера и следователи, к делу не подошьешь. А без документов остаются просто наветы и кляузы. Вот, захотела бы агентесса «Прима» накатать «шкурку» на шефа ГБ, а что в текст-то вставить? Мол, вынашивает планы тайные, интриги плетет, агентурой обкладывает будущего властелина комиссии по ЖКХ. Только голословно чего языком трепать, коли Маршак про операцию «Шулер» неведомо. От того и глядит девушка на трех мужчин и приценивается, как бы и к кому бы пристроиться поплотнее. Лидер в ее услугах не нуждается – фигуристкой обходится. Чудов – нуждается, но пользуется бабами секретно. Остается Шурик – его и надо держать при себе. Только опять питерская шлюха вернулась, опять охмурила Сашка.

Глава 30

Траектории

Снаряд, спрятанный за слоями сверхпрочной тепловой и радиационной защиты, обладал высочайшим айкью, по крайней мере, в ракетно-ядерной области. Один из десятка, несущихся в «автобусе» – пакетном контейнере, усевшемся на вершине «карандаша» – межконтинентальной баллистической ракете «Сармат». Ультрасовременные боеголовки предназначены для гарантированного прорыва любой ПРО любого противника. Подобную оборону разворачивали глобально лишь США, потому не оставалось сомнений в выборе жизненного пути у РГЧ – разделяемых головных частей – с водородным боезарядом. Рожденные на родине обречены умереть на чужбине, «за речкой». Им без разницы как лететь – через Арктику, Атлантику или Тихий океан. «Есть одна у нас дорога», – напевал представитель КБ, сидя в бункере рядом с их пока тренировочной целью, пока на камчатском полигоне Кура, пока ожидая условного взрыва, не термоядерного. Россия готовилась к войне, чтобы её не допустить. Дипломаты работали, не покладая сил, но, как известно добрым и убедительным словом можно добиться меньше, чем словом, подкрепленным наличием оружия. Особенно способного за полчаса забросить на территорию оппонента сотни «автобусов» с тысячами РГЧ и с астрономическим количеством мегатонн. И вот снаряд «сошел с автобуса на своей остановке» и начал движение по сложной кривой, маневрируя по высоте и по фронту атаки. Сегодня его прикрывали другие «пассажиры» – ложные цели, выглядевшие на экране радара даже лучше подлинной боеголовки. Жирные, опасные и… пустые. А он скромный, но полностью имитирующий водородного собрата.


Почти идентичной формы, хотя неизмеримо меньше размером, снаряд имел обычную стеклянную оболочку, зеленоватого оттенка. Начинка была жидкая, интеллект отсутствовал начисто. Обычно его применение проходило в мирной обстановке и имело массовый характер. Вот официант взял одного из собратьев, дал подержать клиенту для осмотра и открыл штопором. Разлил по бокалам, все выпили – неплохое белое для жаркого дня, особенно со льдом. И цена – 50 евро – приемлема по понятиям столичных ресторанов. Не миллионы, как стоила каждая РГЧ. Никто не умер: обедавшие, напротив, повеселели. Созрев на виноградниках Бургундии, шардоне нашел кончину в Москве. Нильс краем глаза узрев положительный исход дегустации за соседним столом, кивнул официанту: «И нам аналогично». Парень восточной внешности обещающе крутанул головой и удалился за вином. Искомый снаряд скоро появился на горизонте уже под управлением другого столь же раскосого, надо полагать, сомелье. Тот демонстрировал наклейку, срезал пластиковую упаковку с пробки, вертел штопором, нюхал сам и давал понюхать датчанину и его спутнице – Лиде. Попутно слушал их беседу, разглядывал телефоны, мужской портфельчик и женскую сумку на столе. «Хорошо, – наконец произнесла девушка, – но деньги вперед». «Расписка у вас собой?» – проверил журналист. «Конечно, я ее всегда ношу с собой».

Пятнадцать минут назад Лидия вышла на улицу, где ее перехватил Нильс и увлек в кафе неподалеку, предложив обсудить процесс получения Керенским американского паспорта. Она согласилась, прикинув, что заодно можно потолковать и о ее шансах на многократную визу США. Разговор, однако, пошел совсем о другом: готова ли девушка вернуть похищенную из генконсульства расписку бой-френда. Лида поупералась для вида, но, услышав порядок предполагаемой суммы компенсации, заняла более прагматичную позицию. «АБЦ» рутинно прослушивал переговоры по мобильникам обоих участников, но чтобы использовать их для контроля беседы требуется компьютерное обработка записи. В реальном времени контроль отсутствовал. А система видеонаблюдения в кафе работала автономно.


Боеголовка уверенно шла к цели, последовательно отключая защитные цепи, предотвращающие несанкционированный подрыв вне заданных координат пространства или во время, даже на доли секунды отличающееся от заданного. Включались механизмы приведения начинки, пусть и имитационной сегодня, в боевой режим. Астродатчики зацепились за нужные звезды в космосе, высотный радиолокатор высчитывал расстояние до точки срабатывания взрывателя. На удалении от поверхности в 1200 м раздался негромкий хлопок. «Попадание в «столб», – обрадовано крикнул наблюдатель от КБ. На профессиональном жаргоне это означало максимальную точность. В реальности термоядерный взрыв обрушил бы на цель ударную волну, которая отразившись от земной поверхности столкнулась бы со вторичной волной и многократно усилившись, стерла бы ВСЁ. Аппаратура объективного контроля в секунды обработала полученные данные, спакетировала и выдала в центр управления под Москвой положительную квитанцию. Министр обороны, сидевший в «Гостином дворе», увидел ожидаемый кивок адъютанта, появившегося в дверях зала, и прошептал единственное слово на ухо № 1. Выражение лица Лидера осталось прежним, но когда тот вышел к трибуне, то начал с доброй вести: «Коллеги! Сегодня успешно проведено испытание новейшей МБР «Сармат». Ее боевые блоки способны прорвать как существующие, так и перспективные рубежи ПРО. Поздравляю создателей грозного оружия, которое призвано остудить горячие головы в стане недругов России, сорвать их коварные планы».


Стеклянный снаряд описал простенькую и коротенькую дугу – «сомелье» ударил бутылкой по голове Нильса, когда тот попытался встать из-за стола. Китаец, выхвативший расписку у жертвы, резонно рассудил, что высоченный датчанин в стоячем положении будет трудным противником, а до башки его вообще не достать. В кино бутафорский реквизит из сахара разлетается на осколки. В реальности: полтора килограмма, метр плеча замаха и тренированный нападающий в легкую изуродовали мозжечок агента ЦРУ. Отдел мозга, расположенный ниже затылочной части черепа, плохо защищен, хотя отвечает за важные функции: координацию движения, регулировку равновесия, мышечный тонус. Неуправляемое тело рухнуло в кресло, обдав его фекалиями и мочой. А не пострадавшая бутылка вновь описала полукруг и опустилась уже на свод черепа. Глухой удар – никаких осколков стекла – кость проломилась, разрушив верхние полушария – святая святых человеческого разума. Лидия, забрызганная кашицей из серого и белого вещества, сдобренной кровью, шокировано смотрела на труп напротив. Но, когда китаец, что-то пролаяв в смартфон, выскочил на улицу, женщина взяла сумку с деньгами и через черный ход покинула заведение.

Пекинским разведчикам удалось бы скрыться, не нажми на тревожную кнопку барменша. Пока китаец «подменял» официанта, она помалкивала: мало ли какие причуды у посетителей, щедро дающих чаевые персоналу. Теперь требовалось действовать – убийство не скроешь. Машину задержали на выезде из Москвы, но «сомелье» с документом скрылся. Лиду опознала та же барменша, поскольку девушка и раньше посещала кафе. «АБЦ» прожевал информацию, составил выжимку и выдал рекомендации. Чудов смотрел на переданный адъютантом планшетник и откровенно лыбился.

– Что-то смешное? – поинтересовался № 1 в перерыве заседания.

– Герл-френд нового почетного члена «ЦР» продала датчанину-агенту ЦРУ расписку Керенского о работе на США.

– Ты в своем уме?

– Несомненно. На Ленивке китайская опергруппа убила датчанина и похитила расписку.

– Я тебя предупреждал! Ты должен контролировать обстановку, а рядом с Кремлем убийство во время съезда «ЦР»!

– Поправьте, если путаю, но действия ГБ должны быть нацелены на то, чтобы не допустить дестабилизации обстановки в стране. Единичное убийство – работа для МВД. К тому же китайцы арестованы, а агент ЦРУ ликвидирован не нами. Есть чем поторговаться с Пекином, есть что подбросить в костер американо-китайской «дружбы».

– А расписка? Ведь документ компрометирует Керенского, а теперь и «ЦР»…

– Фальшак. Изготовлен нашими спецами, – Чудов умело оставил за кадром тот факт, что существует и оригинал, хранящийся на объекте «АБЦ»

– Зачем?

– А затем, что Александр Федорович теперь будет выполнять команду «К ноге!» А баба его будет по нитке ходить: статья 276 УК РФ «Шпионаж», от 10 до 20 лет светит.

– Учитель посоветовал?

– Сам допер.

– Ох, ты и жук, Игорь! – Лидер заметно повеселел.

– Дык, служба государева того требует, – скромно ответил Чудов, осознавая, что с трибуны Президент не похвалит гэбистов за нейтрализацию замыслов врага – грязная работа не вписывается в речь о достижениях страны.

Получив сперва прямой втык, затем завуалированную похвалу, он оглянулся и подозвал порученца. «Срочно, «Приму» проинструктировать по истории на Ленивке. Задание следующее….».


Президентский портрет и календарь-раскладушка на стене, полка как с новыми, так и с уже пыльными папками. Несгораемый (теоретически) шкаф с «секреткой», где спрятана и початая бутылка коньяка. Письменный стол, чьи ящики вместили полицейский космос: от обувной щетки до граненых стаканов. За ним сидел крупный мужик – не малорослая деревенщина, сделавшая карьеру в столице, а горожанин хоть и с сероватой мордой, зато сантиметров 180 и килограммов 100. Одет дорого для ментовской зарплаты, скромно для служивого в ЦАО Москвы.

– И чо теперь, дурында питерская? – вопросил задумчиво.

– Дайте телефон, – «ночная бабочка» знала, что с погононосцами следует говорить на «вы», но твердо. – Вы обязаны разрешить мне позвонить.

– И, блин, кого наберешь? – стебался полицейский, без стеснения разглядывая аппетитные формы толи свидетельницы, толи подозреваемой, короче, задержанной. – Нашего президента или американского? Слушай, а лучше позвони в Копенгаген, там, вроде, королева главная.

– Трубку дайте, пожалуйста.

– Ну, на. Только у меня тариф дорогой, должна будешь денег. Ты ж богатая, долларов хоть жопой ешь.

– Договорились, капитан.

Смартфон Керенского долго не отвечал, и Лида почти отчаялась, представляя, как абонент загружен съездовской текучкой. Наконец номер ответил, но голосом ненавистной Маршак.

– Аппарат Александра Федоровича. Представьтесь.

– Это я. Меня забрали в ОВД на Остоженке. Нильса убили.

– Ты?

– Нет-нет! Узкоглазые грохнули в кафе, где мы с ним сидели. Попроси Сашу меня вытащить отсюда, пока не понеслось говно по трубам.

– Посмотрю, что можно сделать. Вечно с тобой проблемы.

Двигаясь к бывшему премьеру Временного, а ныне чуть ли не кандидату в министры действующего правительства, Маршак прикидывала расклады. Конечно, проститутку слить неплохо, но шум пойдет о ее связи с Керенским. Вызволять из обезьянника надо по-любому, лучше без вовлечения Шурика. И тут блямкнул айфон в сумочке: куратор дал вводную и осчастливил заданием. Агентесса «Прима» поняла: шанс! Прямиком направилась, даже забывая покачивать бедрами, к Председателю парламентской фракции «ЦР», окруженному делегатами рангом пониже. «Уделите минутку», – решительно потребовала, не попросила. Опытный Хвостов не выказал удивления, предположив, что наглость ТВ-дивы должна иметь серьезные причины. Еще через несколько минут он взял за локоть свежеиспеченного однопартийца.

– Лидия задержана в связи с убийством датского журналиста. Правовой статус еще не определен, но негативные последствия неизбежны. Завтра СМИ раскопают ее отношения с вами и… Датчашка тоже был близок к вам…

– Боже мой, что же делать? Должен же существовать способ избежать скандала, – забыв о женщине, Александр озаботился собственной судьбой.

– Вообще-то «Цельная Русь» следит за чистотой рядов и не покрывает членов с запятнанной репутацией.

– Что угодно, я отработаю!

– Есть вариант. Но запомните: это – аванс. Руководство партии ожидает от вас беззаветного служения общему делу. Ну, не стану разжевывать. А теперь подойдите к Чудову, переговорите с ним.

– Он пойдет навстречу? – озаботился Керенский.

– Навстречу придется идти вам, Александр Федорович. Шеф ГБ просто постоит на месте и подождет вашего подхода. Воспользуйтесь возможностью, которую дают вам членство в «ЦР» и мое личное расположение.

Президент сделал фотогеничную мину для снимка с делегатками, которые обожали национального Лидера. На периферии поля зрения мелькнула ставшая уже знакомой фигура, семенившая в угол атриума и с каждым шагом как бы теряющая высоту. Закончив фотосессию, пригляделся. Керенский стоял перед Чудовым почти на полусогнутых, словно собака, сомневающаяся: ударят её или дадут кусочек канапе, что шеф ГБ держал в руке. «О, Господи! Я взрастил злого волшебника! – ужаснулся № 1. – Хотя добрый в России не справится по определению. Стальные нервы у Игоря и хватка стальная. Осталось определиться: хорошо это или плохо для страны». Президент чувствовал, что его время уходит, знал, что никуда ему из России не деться, нигде не укрыться от внешних врагов. Удастся ли найти покой от врагов внутренних? Обеспечит ли его Главный Гэбист, въехав Кремль? Или бросит на съедение псам, что пока тявкают из подворотни и точат зубы на будущее. Отбросив гадкие мыслишки, улыбнулся окружающим дамам: «О! Шампанское наливают. Надо спешить!»

Капитан минуты три слушал молча, потом произнес «Есть!» и положил трубку. Оглянулся на президентский портрет, утер губы ладонью и кивнул сам себе кудлатой головой.

– Ты, это, вали по-быстрому. Протокол я уничтожу, а про убийство забудь. В кафе сегодня не заходила, датчанина давно не видела. Пошла-пошла!

– А китаец?

– Какой китаец? У тебя НЕТ знакомых китайцев и незнакомых тоже НЕТ.

– А барменша? Она же дала показания, что видела меня в заведении.

– Ошиблась. Не сегодня то было. И вообще поддает девка втихую или ширяется, память никудышная. Вали уже!

– А деньги, что у меня изъяли?

– Да, деньги, – мент открыл несгораемый шкаф, порылся внутри. – Вот, все сорок тысяч «бакинских», твой мобильник и непонятный гаджет.

– Сорок пять, – поправила сообразительная Лида.

– Точно! Сорок пять, – капитан на глазок разделил пачку, «затерявшуюся» в сейфе. – Пересчитывать будешь?

– Я вам верю, – последовал поспешный ответ.

– Это правильно. Людям надо верить, как без веры жить, – перекрестился полицейский, оборотившись на крохотную икону Николая Чудотворца, что в сейфе упокоилась среди документов. – И, это, на родине не задерживайся. Говорят, на Кипре нынче бархатный сезон. Загранпаспорт-то имеется?

– Имеется, только сынишка в Питере остался, съездить бы за ним, – вопросительно подняла глаза девушка.

– Потом, дорогуша, потом. Тебе подскажут, когда можно ребенка забрать.

– Кто же матери такой совет имеет право дать?

– Кто даст, тот и право имеет. Вали из Рашки сегодня, край – завтра утром.

– Спасибо, большое человеческое спасибо! – не забыла проявить вежливость многоопытная «этуаль». По дороге за загранпаспортом прикидывала: добираться в аэропорт на электричке или на такси. И еще разглядывала алюминиевую коробочку без названия, что нашла в портфеле Нильсе. Там единственная кнопка и два светодиода – красный и зеленый. «Шпионская штучка, наверняка, – предположила. – Может, сгодится для торга с тем, «кто имеет право» выпустить сына из России». Когда лезвие ножа близко к горлу, мозг либо отключается, либо функционирует быстро. В особенности, коли мать думает о единственном чаде, брошенном прежде и желанном теперь.

Глава 31

Бизнес

Китайский резидент ориентировался в тонкостях московского этикета, словно золотая рыбка в пруду Летнего дворца, что в Пекине. Деликатный подход к объекту, словесное зализывание ему отверстий ниже пояса, вручение дорогого подарка, ссылки на авторитетных общих знакомых, формулирование повестки встречи, отход от объекта с поклонами и спиной к двери. Полностью исполнив ритуал, покинул офис Агрохолдинга. Водитель бросился открывать заднюю дверцу, когда на помощь пришли два энергичных мужчины: молодой зафиксировал его мордой на капот, а тот, что постарше, в элегантном костюме Etro и со «скромным» хронометром Audemars Piquet – втолкнул Ли Пэна в салон и уселся рядом с ним.

– Завтра по ТВ покажут членов этнической банды, совершившей зверское убийство датчанина на Ленивке. Интересные вещи они рассказывают, про свою работу на внешнюю разведку КНР и про твои связи в высшем руководстве, – без прелюдий начал незнакомец на приличном пекинском диалекте.

– Чушь собачья, – шпион продемонстрировал хладнокровие и разговорный русский. – К тому же китайцы – молчаливый народ, в массе малограмотный. Путной ТВ-передачи не получится.

– В нашей благотворительной конторе недавно египетская мумия публично призналась в работе на шпионов Рамзеса Второго, – гэбист перешел на великий и могучий. – Малограмотная мумия попалась, пришлось ее поднатаскать. Бойко излагала на камеру про интриги в политбюро египетской компартии. Фараонам-то по фигу, поскольку живых родственников у них не осталось. А у тебя здравствует дядя по имени Шэнь Бао – секретарь ЦК КПК. Его доброе имя и карьера нас интересуют, как и финансовое благополучие его родни.

– И? – Ли Пэн ждал предложения – оно обязательно последует, раз так аккуратно приняли гэбисты.

– Москва не против расширения «Красного маршрута» и прочих бизнес-шалостей, даже не возражает против поездки Ульянова в КНР. Но если Пекин будет вести себя в России так, как вчера, то мы пересмотрим наше уважительное отношение к товарищу Шэнь Бао и коллегам из разведки КНР. Лети на родину и втолкуй там, что вмешательство в наши дела абсолютно недопустимо. Твои парни останутся в тюрьме надолго, – оперработник умолк, демонстративно достал спрятанный под галстуком радиомикрофончик и, открыв окно, протянул своему молодому коллеге. – Теперь пикантная подробность: похищена расписка Керенского о сотрудничестве с ЦРУ.

– Какая расписка? – резидент догадался, что гроза откладывается и сейчас ударов молнии можно не опасаться. – Нет никакой расписки.

– Ты же опытный аппаратчик и знаешь, что документа нет, если о нем не упоминается в следственном деле.

– Слушаю! – оживился собеседник.

– Мне лично не нравятся Керенский, его друзья-олигархи и казнокрады. Я за социалистический путь развития России. Расписка – квинтэссенция отношений сих буржуазных прихвостней с хозяином из Белого дома. Но чтобы из следственного дела исчезли упоминания о существовании документа, требуются большие усилия, не только мои личные. Я-то бескорыстно помогаю.

– То есть, имеются и другие, небескорыстные помощники?

– Ага.

– Э? – китаец потер пальцем о палец.

Русский дважды показал ему растопыренные пальцы обеих рук. В ответ последовало молчаливое согласие, и резидент кивнул в сторону перчаточного ящика. Визави его открыл и достал шелковый сверток. Развернул и отсчитал 20,000 долларов. Поколебался и взял еще несколько тысяч.

– На всякий случай.

– А расписка? – спросил Ли Пэн, скрывая презрение к продажному гэбисту.

– Колеса у тебя недурные. «Порше Панамера»?

– Она.

– С удовольствием ездил бы на подобной, но по службе неэтично.

– Жаль! Сам только по особым случаям «панамеру» пользую, когда надо с понтом прибыть, скажем, как сюда. Так-то не слишком нужна…

– Зато тачка идеально подошла бы моей супруге. Нотариусом трудится… – русский красноречиво умолк.

– Забирай. ПТС у водителя. Катайся на здоровье.

– Спасибо! А расписочку вставь в рамку и подари дяде, чтобы оценил твои заслуги перед компартией. Надумаете пустить ее в ход, дай знать – подсуечусь, чтобы здесь нашлось подтверждение её аутентичности. Цзай цзянь, – попрощался русский, выбрав выражение, эквивалентное «До новых встреч».

– Желаю тебе не иметь проблем, которые нельзя было бы разрешить за деньги, – резидент ввернул присказку, популярную среди новых китайцев.


Кораблев непонимающе глядел на пустой стакан и стоящую рядом запечатанную бутылку. Знать-то знал, что французский хрустальный тамблер от Baccarat предназначен для шотландского односолодового виски Macallan. По отдельности воспринимал, а вместе соединить не мог – голова переполнена впечатлением от беседы с визитером. Нажал кнопку, явилась секретарша.

– Это что?

– Вы хотели выпить, велели принести, – девушка разъяснила работодателю инсталляцию на столе.

– А! – рука свернула башку бутылки и золотистый напиток наполнил четверть тары.

– Не желаете льда или содовой? – поинтересовалась ушлая сотрудница: раз уж шеф начал чудить, то и его питейные привычки могли измениться.

– Иди.

Рука вяло махнула в сторону двери. Сил и мыслей не осталось, кровь прилила к мозгу, на пределе обрабатывающему полученную информацию. Пекин предложил мегапроект: глобальное турне Ильича с параллельным показом раритетов из Ленинских Горок. Как сказал Ли Пэн: «В КНР посмотрит миллиард китайцев, заплатит по доллару за билет, а в США – сто тысяч миллионеров, заплатив по десять тысяч». Плюс доходы в других странах! И набежит – даже страшно представить, сколько набежит. Барахло – не проблема. Арендовать на время «роллс-ройс», что возил вождя, а также простреленное пальто и поношенный костюм. Кепку, конечно, галоши, зонт. Кое-что из меблировки кремлевской квартиры. Эх, жаль останки из Мавзолее захоронили! А вот еще что: не забыть экспонаты из дома-музея в Ульяновске, особенно, вещи, связанные с детством. Картина складывалась мозаично, хотя легко и споро. Плеснул еще вискаря, формулировки бизнес-плана стали четче.

Очередной глоток встал поперек горла: как Владимира Ильича уговорить? Вдруг заартачится. Вопрос надо перетереть с товарищем Дю, кадровая и международная политика – его епархия, пусть и колотится. «Мое дело – бабло грести для партии, – успокоил сам себя. – И про свой карман не забывать. А то жена кошмарит с покупкой яхты побольше и подлиннее. Мол, на старой западло греть задницу под средиземноморским солнцем. Мол, пора махнуть на Гавайи и в Полинезию на посудине океанского класса, с вертолетом и прочими пацанскими причиндалами». Идея начать с шоппинга в Гонконге и добраться до Новой Зеландии привлекала, особенно австралийская тема: вид на жительство или гражданство оформить. «Зеленый континент», где чисто и тепло, народу мало и никто не выедает мозг. Увы, пока предстояло тошнится по забитой людьми и машинами Москве, потом по перегруженной Рублевке. Дюбенин забил стрелку на вилле, глядишь, и Ульянова подтянет к разговору.


Айтишница грустила который день. Натура живая и энергичная, тяготилась от того, что психотерапевты называют «социальной депривацией», а по-простому – отсутствием возможности общаться с другими людьми. Приобретённая скандальная известность неожиданно превратило девушку из «героини на полчаса» в «изгоя навсегда». Никто не звонил, не отвечал на ее сообщения или отделывался короткими ремарками. Апофеоз – смс от подруги: «Ты там держись». От безделья – от работы отстранили – пошла в кафе снять парня на ночь. Посетители на нее пальцами показывали, не говоря уже о косых взглядах. Единственный присел за столик: «Тебя по ящику видел. Ты действительно сосала у Ленина? Расскажи, в свой блог выложу». Сволочь! Отшила, ясный перец, но настроение упало ниже некуда. Даже бегать и на велике кататься нет желания: нацики в парке могут поджидать. Хотя Володя и «дзержинцы» обещали защиту, только где она? А самой телохранителей не нанять – зарплаты не хватит, кстати, за прошлый месяц так и выдали. Плакаться Ульянову и качать права стеснялась, а пуще того боялась, что не возьмет трубку – тогда единственный выход: с собственного балкона 12-го этажа прямиком на асфальт. «Фу, гадость всяческая лезет в голову!» По привычке, вела на ноутбуке дневник своих переживаний, но в соцсети, как раньше, не вываливала, стеснялась. И так её аккаунты завалены негативными комментариями. Сперва их забанивала, потом прекратила выходить в Сеть.

Звонок вывел из состояния жалости к самой себе и недовольства миром, злым и несправедливым. Первые же слова вернули оптимизм и желание жить.

– Здрасьте! С телевидения беспокоят. Предлагаем поучаствовать в ток-шоу на Первом, – низкий, по-редакторски пропитой голос звучал обыденно для приглашающего, чарующе для приглашенной.

– Тема какая? – для проформы поинтересовалась Юля.

– Выборы, естественно. Борьба с коррупцией, чистота партийных рядов. Ну, как у вас, большевиков, на съезде всё происходило.

– Я не очень разбираюсь в тонкостях…

– Распрекрасно! Канал хочет человеческих историй, а не политического пустобрехства. Придут актеры, космонавты, активисты, много молодежи.

– А как и что?

– К вам подъедет моя ассистентка и оператор. Введут в курс наших правил и прочего, заодно сделают короткую съемку. Типа, вы у себя дома, вы на улице. Нужен видеоряд, для перебивок студийного эфира. Подскажете им, где лучше снимать. Например, на прогулке или во время занятия спортом.

– Я на велосипеде катаюсь в парке, там симпатичные есть места.

– Волшебно! Велосипед и парк подойдут идеально. Уточните ваш адрес – ребята подъедут через час-полтора.

– Записывайте.

Миниатюрная ассистентка, явно без опыта, нервничала, отвлекалась, сбивалась. Однажды даже ошиблась в названии телепередачи. Массивный парень с камерой («такая маленькая», – удивилась поначалу Айтишница) хохотнул: «Новенькая, позавчера перешла из другой редакции». В остальном работа началась нормально. Будущая героиня эфира вставала туда, садилась сюда, пару раз переоделась, прошла перед объективом по квартирке, на балконе приняла задумчивую позу с видом на город. В какой-то момент гостья отправилась за сумкой к машине и вернулась в виде второго рослого парня, довольно жуткого внешне, совсем не ТВ-наружности. Тот показал финку, медленно с удовольствием. Хозяйка хотела отпрянуть, но куда в малюсенькой квартирке? Спина уперлась в «оператора».

– Не дури, овца! Знаешь, что это? – совершенно неблестящее лезвие скользнуло прямо перед её глазами, сначала слева направо, затем обратно.

– Нет, – выдавила Айтишниа, уже осознав, что обещанные посиделки-говорилки в ТВ-студии превращаются в реалити-шоу «Выжить любой ценой».

– Тактический нож «Каратель» из стали 70х16МФС, с антибликовым покрытием, предназначен для спецподразделений, – охотно поведал Рослый.

– Вы из госбезопасности?

– Смешно! – Массивный схватил сзади за локти. – Мы – пролетарские патриоты, а ты – подстилка буржуйская.

– Что вы хотите?

– Пароли от ноута и мобильника, а также от твоих аккаунтов. Тогда всё закончится быстро и безболезненно.

– А иначе, что сделаете? – страх наконец настиг жертву.

– Иначе «Каратель» надрежет кожу в чувствительных местах, где нервных окончаний много. Губы, соски, половые органы, – зачитал «меню» Рослый.

– Короче, песец, как больно будет, – прервал Массивный и через несколько минут, удовлетворенный ответами жертвы, добавил. – Уже почти закончили. Умница, что не стала ерепениться. Сейчас кое-какие записи сделаю для твоего дневника и аккаунтов, и разойдемся. И отпечатки пальцев затру по-быстрому. Чуток потерпи, красавица.

Рослый, разочарованный отсутствием шанса пустить «карателя» в ход, молчал и держал девушку крепко. Когда она напряглась, видимо, собираясь вырваться, сжал горло, почти придушил, но синяков не оставил. Наконец Массивный закончил и пришел на помощь напарнику, схватив жертву за ноги. Словно мешок картошки преступники перебросили её через ограждение балкона и хлопнули ладонь в ладонь. Задание «Топора» выполнено точно. Не важно, кто и за сколько поручил ему избавиться от Айтишницы. Девка, конечно, симпатичная, в смысле была. Сейчас-то «суповой набор» из мяса и костей в центре темного пятна на асфальте. Ничего личного, просто бизнес.


ТВ-канал «Ливень.

«Новость последнего часа: источник в полиции сообщил о самоубийстве любовницы и соратницы Ульянова. Перед тем как выпрыгнуть с 12-го этажа, девушка разместила прощальные письма в соцсетях. Она сожалела, что пошла на поводу у Ленина и помогла ему поднять бунт в стане большевиков. За свой поступок подверглась остракизму и массированному троллингу. Очевидно, психологическое давление стало чрезмерным для молодой компьютерщицы. Нам не удалось получить комментарии от партийного руководства.»


Встречи с избирателями и нравились, и претили Ульянову. По душе та резкость, с которой трудящиеся требовали возвращения страны на социалистический путь развития. Раздражала приземленность большинства пожеланий собравшихся: починить лифт, залатать колдобины, устроить ребенка в детсад. Как и обожравшаяся буржуазия, голодный пролетариат хотел лишь получать от государства, потреблять, а не производить. «Европейские социал-демократы, иудушки головлевы, развратили рабочих, подбросив идею патерналистского общества, которое всех и вся содержит», – размышлял он, пока вместе с товарищем Дю направлялся на предвыборный митинг. На сей раз ожидал большего от собравшихся – в основном работников крупного предприятия оборонно-промышленного комплекса России. «Завод им. Михельсона производит новейшие системы ПВО и ПРО, – рассказывал Дюбенин. – В его клубе соберется цвет научной интеллигенции и инженерно-технического персонала Подмосковья. Наш контингент, большевистский!»

У Ильича имелось критическое мнение о «гнилых интеллектуалах», сперва взрастивших и восхвалявших Революцию, а затем осудивших и предавших её. Однако помалкивал, ибо в отношениях с Дюбениным и так накопилось много негативных моментов. «Попутчик! Полезный идиот», – порой называл его про себя, хотя сознавал, что вынужденный политический партнер хитер и вовсе не глуп. Вот только деньги глаза затмевают, и к государственной кормушке привык чрезмерно. Покрышки «бмв» застучали по брусчатке возле заводоуправления, красивого здания начала ХХ века, содержавшегося в приличном состоянии. Чего никак нельзя было сказать о цехах, внешний облик которых явно не заботил владельца – корпорацию «ТехноРоссия».

– Так вы говорите, – суммировал Ленин, – радары способны отслеживать сотни вражеских целей, выделяя из них приоритетные, а ракеты будут сбивать их сразу десятками?

– Совершенно верно, Владимир Ильич, – раскрасневшегося генерального конструктора распирала гордость. – Наши «изделия» являются самыми совершенными в мире.

– Так чего же нам тогда бояться? С такой-то техникой?

– Видите ли, товарищ Ленин, – встрял молодой «технорос», – США и их партнеры по НАТО располагают тысячами самолетов, а также крылатых ракет воздушного и морского базирования. Их средства разведки, контроля, управления и связи превосходят наши. При скоординированной массированной атаке российская оборонительная система будет не только перегружена, но и сама станет объектом первого удара. Затем нападению подвергнутся командные пункты, военно-политическое руководство, носители ядерного оружия. При подобном раскладе страна будет крайне уязвима, в том числе для атаки атомными боеголовками.

– Значит, России нужны собственные союзники, чтобы совместный потенциал мог сдержать любого агрессора от нападения.

– Так оно так, дорогой Ильич, – Дюбенин позволил себе фамильярно и поучительно раскрыть горькую правду пришельцу из прошлого. – Только нет у Москвы нынче союзников, во всяком случае, реально боеспособных.

– А Китай?

– С ним сложно до жути. Пекин ведет свою игру, избегая противостояния с Вашингтоном.

– Но там же у власти компартия?

– Давно позабывшая идеалы интернационализма, – вздохнул никогда не забывавший идеалов Дюбенин. – Правда, в ЦК КПК есть товарищи настроенные коммунистически, готовые установить более тесные связи с Россией. Только наши руководители с ними не хотят общаться.

– Надо их заставить! – вскипел Ульянов. – Надо поддержать нужных партийцев в Пекине!

– Вот, и займемся после выборов, – вернул дискуссию на землю функционер, – которые еще надо успешно провести. Думаю, нам пора в клуб, люди заждались, поди.

Засуетились «дзержинцы» и сотрудники Службы Охраны, несколько расслабившиеся во время экскурсии в тесном составе. Впереди массовое мероприятие, с присущими сложностями. Вожди обожают массы, телохранители их ненавидят. Хотя, может, всё наоборот? Но внешне выглядело именно так: политики улыбались и жали руки желающим, охранники хмурились и расталкивали. По мере движения толпа обволакивала группу гостей, поглощала, превращая в едва заметный изъян в собственном серо-едином месиве. Вот старичок со слезящимися глазами («я на заводе 50 лет»), вот девушка в откровенном наряде («хочу селфи с Лениным»), а вот полноватая тетка с травматическим револьвером, переделанным для стрельбы боевыми патронами. «Цареубийца!» – тихо произнесла она. Картинка словно замерзла на миг, затем события обрели нереальную скорость.

– Бах-бах! – дважды неумело нажала на курок женщина.

– Бум-бум! – умело отстрелялся «двоечкой» Спортивный «Дзержинец».

На земле раненый Ильич и убитая террористка. Вокруг сотрудники СО и партдружинники. Вой толпы. Броуновское движение индивидов: испуганных – прочь от эпицентра, а любопытных – к эпицентру. Товарищ Дю укрылся в бронированном авто и приказал шоферу: «Гони!» Вальяжный держал на ладонях голову Ленина, чуть наклонив вбок, чтобы язык не перекрывал дыхательные пути. Спортивный осмотрел раны, зажал пальцем ту, что кровоточит сильнее. Носилки и фельдшер из заводского травмопункта, сирена «скорой», бешеная езда по встречке в объезд пробок. Скучное реанимационное отделение, дежурные фразы врачей. И ожидание – долгое и мучительное, особенно для молодого командира группы СО: «Что я сделал неправильно? Откуда бабища взялась? Как отреагирует начальство?» Вальяжный влился в просиженное кресло возле дверей операционной и почти не двигался, только языком нервно двигал зубной протез: «Суки-монархисты!» Наконец, достал мобильник, передал Спортивному.

– На, позвони, Марии.

– А чего я? Сам звони. Твой косяк – ты ближе стоял к сумасшедшей, мог бы упредить.

Мужчины смотрели друг на друга – секунду, другую, уже поняв, что дружба закончилась, что вместе им отныне не работать. Молодой отвел взгляд, старший набрал номер.

Покушение на Ленина стало новостью дня. Кому-то принесло горе, кому-то подарило радость. А операторам мобильной связи – дополнительный бизнес: в тревожные часы люди чаще пользуются телефоном. Куда ж без него? На душе у Чудова бушевал шторм, но рука бережно опустила миниатюрный терминал спецсвязи в нагрудный карман. Хотелось метнуть его через салон служебной машины, только это не поможет. Помочь может холодный, рассудочный подход к ЧП: из теракта, способного взорвать обстановку, требовалось извлечь нечто позитивное для операции «Шулер». На первый, второй, третий и прочие взгляды дело обстояло паршиво. Что ж! Учитель умер, равных ему советчиков нет, и всё же в «АБЦ» водились светлые головы. Оставалось немного подождать и оценить силу света, исходящего от них. До прибытия шефа на засекреченный объект у них есть полчаса.

Глава 32

Зима

Ноябрь в столице. Снег выпадал, исчезал, снова покрывал землю и вновь таял. Осень оттягивала исход с земли русской. Нефтяники на северных приисках давно проклинали морозы, отпускники в Сочи прогуливались под пальмами, а москвичи месили грязную снегокашу. Москва решала всё в стране, даже официальное наступление зимы. За пределами мегаполиса ситуация выглядела более определенной: ночью на поля лег тоненький покров, забелил пейзаж. При внимательном рассмотрении, а Чудов разучился даже в окно смотреть по-другому, однозначное впечатление не складывалось: лес в отдалении от шоссе стоял темный, без снежных шапок.

За минувшие месяцы не стало ясным и положение в стране. «АБЦ» рапортовал об поляризации сил и настроений. «ЦР» по-прежнему оставалась доминирующей партии власти – на прошедших выборах она формально сохранила большинство в Думе. Достигнутый успех во многом объяснялся личным феноменом Керенского, сумевшего привлечь голоса либеральной публики, особенно молодой. Несмотря на противодействие СМИ сохранили свою фракцию большевики, а их политическая программа выглядела привлекательнее, чем жеваные сопли конкурентов. Последнее – заслуга Ленина, подарившего потрясающий анализ и прогноз в статье «Виртуальная экономика в цифровом мире». «Короли» глобального бизнеса – американские монополии в области высоких технологий – предстали буквально голыми. Лишились «нового королевского платья» и те коллаборационисты в России, что пели песни о свободном рынке и о ненужности госрегулирования. «Национальный центр изучения общественного мнения» пугал грядущими катаклизмами: отсутствие политического консенсуса о путях развития чревато масштабными социальными потрясениями. России нужна свежая парадигма, родить которую никак не удавалось ни обществу в целом, ни его выдающимся умам. Президент переживал, хотя виду не подавал и требовал сохранять стабильность, пытался управлять кораблем без компаса и надежной команды. «Не давай никому раскачивать лодку, Игорь», – как мантру, повторял в беседах. Чудов и не собирался раскачивать – собирался перевернуть. Кто выплывет, тот выплывет, кстати и дерьмо будет унесено течением, желательно подальше. Требовалось определить, кто не должен выплыть ни при каких обстоятельствах. И здесь приходилось доверять коллективному разуму аналитиков.


«АБЦ»

«Основные силы влияния можно условно разделить на три группировки:

1. «ЛИБЕРАЛЫ» (деятели ельцинского периода и олигархи первой волны) фактически контролируют экономическую политику страны, поддерживаются мировой финансовой элитой.

2. «СИЛОВИКИ» (верхушка ряда ведомств и олигархи второй волны) стараются вытеснить первую группу при помощи жестких методов, вплоть до установления в перспективе диктатуры.

3. «РЕГИОНАЛЫ» (областные и республиканские руководители) ныне не выступают за раздел страны, а борются за сохранение доступа к бюджетным ресурсам и своего особого статуса.»


Чудов вновь выглянул из машины: ближе к Барвихе покров посерел, обещая возле МКАДа вовсе исчезнуть, вновь перечеркнув шансы на нормальную зиму. А она требовалась не только в природе, но и в политике. Лидер уже исчерпал возможность контригры, используя «либералов» и «силовиков» друг против друга, применяя «регионалов» в качестве балансира. Самое время опереться на законные парламентские партии, чьи представители входят и в первую, и во вторую группировку, и в третью. Включить, наконец, реальный политический процесс вместо аппаратных интриг и коррупционных схем. Но Президент не решителен, не готов, не способен начать выстраивать социалистическое управление. Госаппарат погряз в непотизме. Значит, Лидера надо подтолкнуть. Он может и упасть, но это – его беда, которая не должна стать катастрофой для общества. Долг перед страной – не просто слова присяги для бывшего разведчика и нынешнего гэбиста. Это – главная и финальная миссия, куда бы она его не привела – в кабинет Кремля или в камеру Лефортово. Неплохо, что № 1 велел написать рапорт об отставке – теперь руки развязаны. Приближавшаяся развязка стала неминуемой.


«АБЦ»

«В случае контролируемого распада трех группировок возможно и вероятно оформление двух блоков – «либералов-патриотов» и «социалистов-рыночников» – за счет основных политических сил, представленных в Думе и Сенате. Необходимо выполнение следующих условий: а) ограничение и пресечение противоправной деятельности ныне существующих группировок; б) лишение их наиболее одиозных лидеров.

Целями оформление союза обоих блоков являются:

– строительство национальной экономики рыночного типа с ясными социальными ориентирами и с активным госрегулированием;

– проведения независимой внешней и внутренней политики;

– защита суверенитета от любых посягательств в военной и экономической сферах, включая меры по решительному противодействию антироссийским санкциям.»


С дороги показалось, что у виллы съехала крыша – снег зацепился только на северном скате. Владелец Агрохолдинга выскочил из-за позднего завтрака полуодетый: лично встретить высокого гостя. Это через неделю-другую, когда Президент подпишет рапорт Чудова и определится с кандидатурой нового Главного Гэбиста, мыши перестанут бояться нынешнего кота. Пока опасаются.

– Добрый день, – поздоровался Игорь. – Уделите несколько минут?

– С превеликим удовольствием.

Разговор о китайском бизнес-проекте был краток – слишком глубоко собеседники знали тему. В конце Кораблев сиял как, новенькая монета, номинированная сразу в долларах, юанях и рублях. Чудов опустил взгляд на часы: до предсказанного «АБЦ» появления следующего персонажа осталось время на чашку кофе итальянской прожарки и комплимент на сей счет.

– Lavazza? Мой любимый сорт.

– Точно, Qualita Pro, – удивилась/обрадовалась хозяйка, которая так и не сумела заставить мужа запомнить марку. – Ценник заоблачный, вкус райский.

– Ты бы шла к себе, милая. Сейчас товарищ Дю подъедет, – встрял Кораблев.

– Неужели? – «удивился» Игорь. – Что ж, дождусь, а то неловко получится.

ГлавБольшевик испускал «лучи смерти», очевидно, дела партийные в энный раз испортили настроение. «Кофеи гоняете!» – громко наехал, едва войдя в холл. Хозяин виллы поспешил – шепотом – ввести его в курс событий, и в гостиную вошел человек, в помятом костюме, но с отглаженной улыбкой. Широко расставленными ногами переступал столь осторожно, будто крался или боялся вляпаться в какашки на наборном паркете из твердых пород тропического леса.

– Мне моего чаю, – по-ресторанному заказал и пояснил для Гэбиста. – Имбирный японский успокаивает, мягонько, словно мама по голове гладит.

– Нервы нынче надо бы поберечь, – покачал головой Игорь. – бардак у вас в партии. Никакого единства в верхнем эшелоне: чистки, разборки, обвинения, контробвинения, склоки и прочая муть. Не успели сформировать фракцию в парламенте, а уже перегрызлись. Нашу службу завалили доносами и наветами.

– То сложности переходного периода, товарищ Чудов, особенности момента.

– А по мне, двоевластие у вас, раскол намечается. Вы, типа, ведаете только оргвопросами теперь, а остальное – вотчина Ульянова.

– Появление Владимира Ильича помогло нам мобилизовать массы, но принесло и сложности, – аккуратно выбирал слова Дюбенин, пытаясь уловить нюансы в высказываниях мужчины, угрожающе бесцельно заехавшего на чашечку кофе и теперь медленно-лениво вращавшего ее в сильных руках. – Сложности усилились после покушения на вождя. Что с расследованием?

– Идет. Злоумышленница оказалась из монархистской среды. С заметными психическими отклонениями. Её муж как две капли воды похож на Николая II – борода, усы, атрибутика. Умер недавно. Вот и удумала стрелять в Ленина, которого считала виновным не только в убийстве царя, но и смерти супруга. Эмоционально-неустойчивое расстройство психики. Действовала в одиночку, пистолет переделал в боевой её муж-умелец, работавший на том же заводе им. Михельсона.

– А вас не тревожит, что не удалось найти соучастников?

– Нет. Их не существует. Меня настораживает совсем другое: в сети нашлись сотни тысяч людей, поддержавших поступок сумасшедшей. Лавинообразно появляются группы и сообщества антибольшевистского толка, точнее антиленинского. Ведь Ильич ассоциируется с вашей партией, а партийцы на него молятся.

– Не все, – тихо произнес Дюбенин, – хотя его влияние велико.

– Не пора ли определиться, кто в партии лидер? – вбросил шайбу Чудов. – Раньше в Кремле полагали, что вы руководите большевиками.

– Так и есть: ЦК меня избрал председателем. Ленин – почетный основатель большевизма.

– Значит, на вас лежит ответственность за наведение порядка и прекращение столкновений на идеологической основе. Как, кстати, здоровье господина Ульянова?

– Не слишком хорошо, – ГлавБольшевик начинал улавливать скрытую повестку. – Есть физиологические последствия ранения, но врачей больше беспокоит нестабильность его психического состояния.

– Еще бы, человек пережил два покушения, страшную болезнь мозга и собственную смерть. Надо бы поберечь Вождя, дать ему отдохнуть, отвлечься от напряженной работы.

– Правильная мысль, товарищ Чудов, – Дюбенин ухватил нить странного разговора. – Китайские соратники предлагают всерьез подлечить Владимира Ильича, устроить ему триумфальное турне по Китаю и миру.

– Интересное предложение! А то, не приведи Господь, вновь террористы нападут, да и отечественная медицина оставляет желать лучшего.

– Ваша служба не будет возражать против его отъезда?

– Нет. На каком основании? С юридической точки зрения, он – не преступник, обвинений ему также не предъявлено. Хотя Керенский и Ко витийствуют, требуя суда над организатором «октябрьского переворота». Уже в Главпрокуратуру направили парламентский запрос о «халатном бездействии» Следственной Комиссии.

– Керенский нас сильно беспокоит, мы хотели бы инициировать расследование коррупционных действий возглавляемой им комиссии по ЖКХ.

– Отличная идея! – Чудов едва не расхохотался: уж, больно складно ГлавБольшевик вписался в операцию «Шулер». – Но лучше бы после отъезда Ленина, а иначе ВАША, – Гэбист акцентировал притяжательное местоимение, – инициатива будет выглядеть, как прямая месть за нападки на большевизм.

– Я могу заняться практической проработкой ленинского э… путешествия? – Дюбенин отставил остывший чай, глаза наполнились надеждой избавиться от «параллельного» лидера партии.

– Вам лично не стоит. Кораблев вполне справится. У него же мегапроект с коллегами из КПК. Тут их Председатель прилетает на днях к № 1 с визитом.


Когда над тобой висит неминуемая отставка, можно забить на условности и обязанности, свободнее планировать работу не подшефного ведомства, а свою персональную. Окучивать собственную грядку Игорь любил с тех пор, как «в поле» научился самому сложному в разведке – умению действовать индивидуально в интересах Родины. Столь высокопарно не выражался, конечно, в отчетах для Центра скромно описывал свои действия, как «выполнение мероприятий оперативного плана». И теперь шел четко по пунктам «Шулера», торопясь успеть до того, как Кремль даст пинок под зад. Зад тренированный, по-шекспировски привыкший брать «удары и дары судьбы, благодаря за то и за другое». Чтобы отвлечься от первых, старался думать от вторых. «Повезло: посещу наконец Горки Ленинские – в советские-то времена недосуг, в постсоветские не актуально. Живого Ильича увижу, правда, вместо Крупской теперь при нем другая женщина».

Именно она встретила в портике старинного особняка, едва ли не уперев руки в боки. Не изображала последнюю владелицу усадьбы – вдову известного капиталиста Саввы Морозова, попросту в штыки воспринимала нарушение спокойствия Ульянова. А между тем гость связывал особые надежды именно с Марией. Их осуществление зависело от того, насколько умна и как крепко любит Ленина. Хотя анализ «АБЦ» счел эти показатели вполне подходящими, Чудов не до конца верил в безупречность суперкомпьютера и обслуживающих его людей. Надлежало включить собственные способности, принюхаться к столь важному для «Шулера» индивиду. С «дзержинцем», также маячившим на ступенях дома, дело обстояло проще: ветеран разведки превосходно знал данную породу. И Вальяжный знал, что Чудов знает. И Чудов знал, что Вальяжный знает и не станет кобениться в критической ситуации.

Преодолев первую линию обороны, посетитель прошел в библиотеку. За восьмиугольным антикварным столом из палисандра сидел Вождь – маленький, с пегой рыжей растительностью на висках и в подбородке, меланхолично жевал вафельный стаканчик с пломбиром и копошился с детальками ярких цветов.

– Собирает конструктор «лего», – шепнула Маша, выступавшая в роли личного врача. – Фирма прислала дюжину коробок по рекламному контракту.

– «Лего»? – опешил визитер.

– Корабли и фигурки из «Звездных войн». Занятие эффективно восстанавливает мелкую моторику, улучшает координацию зрения и движения рук.

«Впавшая в детство развалина угрожает России?» – Игорь едва сдержался, чтобы не проворчать. – Неисповедимы пути Господни!». Голова вождя, однако, варила отменно. Он адекватно владел ситуацией в стране и мире, хотя заметно, что в заточении черпал информацию в основном из интернет-ресурсов. Это облегчало задачу, поскольку гость смог открыть собеседнику важные данные, полученные ГБ и разведкой. Выборочно, естественно, с некой тонкой направленностью. Умение скармливать препарированные сведения – высокое искусство. Тем более, если слушатель сообразителен и закален в политбоях.

– Так вы уверены, голубчик, что попытка Кремля интегрироваться в северо-атлантическое сообщество западных стран провалилась?

– Факты говорят, что Запад отверг Москву, которая желает сохранить суверенитет во внешней и внутренней политики. Западные санкции и прочие враждебные шаги толкают Россию в сторону Пекина. Тот, вроде бы, идет навстречу, но не задушит ли нас в своих объятиях? Экономика, население и амбиции КНР намного превышают наши даже потенциальные возможности. Русский медведь в кровати с китайским слоном станет калекой, если его не задавят насмерть.

– Но ведь просматривается огромная синергия от объединения ресурсов и усилий двух государств. Я в своей работе «Коммунизм шагает с Востока» пишу, что именно Пекин может стать носителем социалистических идей для стран Азии, Африки и Латинской Америки.

– О каком социализме идет речь? В Вашем понимании или в китайском? Вот привез переводы статей тамошних авторов. Почитайте, особое внимание обратите на опус секретаря ЦК КПК Шэнь Бао, красноречиво свидетельствующий о намерениях части пекинской элиты.

– Наша беседа приобретает неожиданный характер! Думал, вы занимаетесь совсем иными вопросами: шпионаж, терроризм, борьба с коррупцией в высших эшелонах. А у вас обширный кругозор, товарищ Чудов. Не возражаете, что назвал вас «товарищ»?

– Отнюдь, Владимир Ильич. Но сейчас не до любезностей, ныне на кону возможность качественно укрепить позиции России и продвинуть идеи социальной справедливости. Вас приглашали китайские коллеги к себе в гости?

– Неоднократно! Их Председатель скоро будет в Москве, просит о встрече.

– Хорошая возможность, Владимир Ильич! Почему бы вам не встретиться с Председателем, не принять приглашение Пекина. Уверен, вы сможете оказать сильнейшее идеологическое воздействие на китайскую компартию, а в ведь только в идеологии Россия еще и может соперничать с КНР.

– Мысль интересная, сам много думал над этим. Но врачи станут возражать, та же Мария.

– С Председателем летит многочисленная делегация, в том числе бригада медиков высшей квалификации с отменным оборудованием. Самолет у него огромный, есть спальни и медблок. Будет комфортно. Опять же ваше здоровье надо поправить: наши доктора предлагают пригласить западных специалистов, но вспомните, как бесславно европейские «гении медицины» лечили вас сто лет назад. Нами получены гарантии, – тут Игорь пошел на прямую ложь, гадкую и необходимую, – что ваша безопасность будет обеспечена. В России же, увы, я могу ее гарантировать, лишь сделав вас узником Горок.

– Так вы предлагает мне стать своего рода посланником России и попытаться изменить ситуацию в КПК?

– Что вы, Владимир Ильич! Ленин есть и останется Лениным. Вам решать, как отстаивать интересы Родины и социализма. Что касается КПК, располагаю материалами на Шэнь Бао и иных не слишком благоволящих к Москве деятелей. Материалы строго конфиденциальные, пользоваться надо крайне осторожно. Но не мне вас учить конспирации.

– Неожиданное предложение, – Ульянов собрал в кулак бородку раз, два, три. – Сама по себе идея звучит логично. Кремль её одобряет?

– Всё, что делает Россию более сильной, Кремль одобряет, – обтекаемо ответил гость. – Неофициально, естественно.

– Нам потребуется как-то держать связь, – начал погружаться в конкретику Ильич, смахнув со стола «Звездные войны» и раскрывая блокнот. – Давайте набросаем черновик плана.

– Как скажите, товарищ Ленин, – автор «Шулера» изъявил готовность поделиться наработками «АБЦ». – С вами поедут Мария, пара «дзержинцев», один-два помощника и, по вашему усмотрению, соратники из дюбенинского персонала. Доступны любые услуги российского посольства в КНР и миссий в других странах, которые вы, возможно, решите посетить. Агрохолдинг предоставит неограниченные финансовые ресурсы и оргподдержку. Моя служба и разведка окажут содействие в необходимых случаях.

– Значит, опять в эмиграцию? – вздохнул Владимир, не слишком грустно, скорее, с ожиданием.

– Я бы назвал это долгосрочной загранкомандировкой, – Игорь ввернул термин из шпионского прошлого. – И приезжайте на Родину почаще, чтобы сверить часы со мной и другими единомышленниками.

– А иудушка Керенский будет тут свободно прокручивать аферы?

– Не будет, – последовал короткий ответ, своей безаппеляционностью сразу поднявший настроение Ильичу. – Слово офицера.

Выйдя из библиотеки, Чудов провел ладонь по коротко стриженной голове. Странно: ни капли пота. В холле висело зеркало от потолка до пола, взглянул: никаких следов сильнейшего внутреннего напряжения. «Черт возьми! Ведь еще могу! Есть силы! Надо бы медсестру вызвать на ночь». Ожидавшей Марии лишь посоветовал готовиться к отъезду: «Нельзя иначе, поймите! Убьют его здесь или залечат. Надо на время покинуть Россию». С Вальяжным разговор случился конкретный, глаза в глаза.

– Поедешь с вождем за границу?

– Поеду. Надолго?

– Кабы знать. Сегодня с тобой свяжется мой человек, позже – мои люди за границей. Пароль «Митрич, давно не виделись – с конференции в Хельсинки». Отзыв: «Точно, только не в Хельсинки, а в Стокгольме».

– Мне нужен напарник.

– Иваныч подойдет? Давний сослуживец, помнишь, с ним пытались споить друг друга через сутки после появления Ульянова?

– Хотите, чтобы мы следили друг за другом, как тогда? – сообразил Вальяжный.

– Безусловно, и это тоже. Коллеги докладывали, вы прежде неплохо работали на пару. Надо продолжить.

– Было дело. А что теперь-то делать?

– Тебе Владимир Ильич дорог?

– Очень!

– Вот и береги рыжебородого. От всех, в том числе и от него самого.

– Смысл последних слов не уловил.

– Чтобы он случайно или умышленно не навредил Родине по-крупному. Сам ли – прямо, через китайцев ли – косвенно: без разницы. Тогда сам понимаешь, никто, даже вы с Иванычем, его не спасете. Лучше, уж, тогда вам самим его на ноль помножить.

– О как! – не слишком удивился «дзержинец». – А кто судить будет, то Ильич делает или нет?

– Я. Неужели еще не понял?

– Меня восстановят в ГБ?

– Нет, Иваныча уволят. Наград и почестей не ждите. Правда, денег будет, как у дурака махорки. И чтоб ни капли в рот!

– Ясно. Мне бы подумать, переварить. Слишком стремительно как-то.

– Задание для тебя и Иваныча. Семьи ни у тебя, ни у него нет. Чего тут думать? Ведь не хочешь, чтобы сопровождающих послали совсем не знакомых Ильичу?

– Нет.

– И я не хочу, оттого и разжевываю тебе. Представь, что в стране начнется, ежели его следующий раз таки грохнут? Или не видишь, что сейчас творится?

– Вижу. Постараюсь, будьте уверены.

– Чтобы ты был уверен в себе, чтобы Ульянов был уверен в тебе.

– Обязательно.

– И намекни Марии, что вождю надо бы с собой захватить российского мороженного…

– Верно, он его уважает.

– А китайский Председатель КНР от него без ума. Наш Президент ему завсегда в подарок привозит коробку-другую. Усёк?

– О как! Сделаю.

– А теперь принеси коробку с «лего» для мальчика лет пяти. Найдется подходящий набор?

– Найдется, – Вальяжный без вопросов метнулся выполнять поручение.

Чудов не помнил, скольких раньше вот так отправлял с заданиями по свету и внутри страны. Сейчас Главный Гэбист кайфовал, отстранившись от кабинетной рутины, кратко вернувшись на оперативную стезю. К машине шел прямой, как жердь, с высоко поднятой головой, довольный собой. «Шулер» раскручивался стремительно, прикрывая Родину от бед – реальных ли, мнимых ли – и открывая прямой путь в Кремль для своего создателя. Не для суперкомпьютера, само собой, а для супермена, которому оставался единственный шаг до победы. В ней уверен: звезды сошлись, фишка легла, «лего» сложилось. «У медсестры сынишка есть. Пошлю ему конструктор». Совершив столько отвратительного, Игорь страстно желал сделать хоть малость приятного.

Глава 33

Мороз

ТВ-канал «Ливень»

«Боинг-747» с китайским флажком на фюзеляже сейчас разбегается по ВПП аэропорта «Внуково», унося Председателя КНР и совершенно неожиданного пассажира – Ульянова В.И. Вчера гость российского Президента внезапно заехал в Горки Ленинские и забрал находившегося там на лечении вождя октябрьского переворота. Теперь большевик на пути в Пекин. Как дал понять информированный источник, эта будет первая из его запланированных поездок по миру. Остается гадать об истинных причинах, по которым Ильич решил отправиться за рубеж, еще не полностью оправившись от покушения. Неясны и мотивы Кремля, разрешивших Ленину покинуть страну.

И странная подробность: перед вылетом к лайнеру подъехал рефрижератор с надписью «Мороженное», из которого выгрузили несколько ящиков с неизвестным грузом.»


CCN Breaking News

«Наши камеры установлены на центральной площади Тяньаньмэнь, где около миллиона китайцев собрались, чтобы приветствовать Ульянова-Ленина, вождя мирового коммунизма. Официальный Пекин хранит молчание об истинных причинах приезда русского революционера. Американские должностные лица, пожелавшие остаться неназванными, выражают опасение, что КНР намерена резко активизировать поддержку революционных течений по всему миру. Показательно, что визит Ленина происходит с одобрения Кремля, хотя там воздержались от публичных комментариев.»


«Национальный центр изучения общественного мнения»

«Большинство россиян положительно воспринимают полет Ульянова в КНР. Сочувствующие коммунистам и левонастроенные участники опроса считают, что визит свидетельствует о растущем сотрудничестве Москвы и Пекина, а также о положительном идеологическом влиянии ленинизма на КПК. Оппоненты «Левого поворота» полагают, что без Ленина ситуация станет более благоприятной для сохранения и развития либеральных ценностей в обществе.»


Шифровка из Лэнгли для московской резидентуры ЦРУ

«Надлежит восстановить контакт с Керенским, чтобы используя отъезд Ульянова, склонить его к более решительной борьбе против прокремлевской линии «Цельной Руси». Целью является постепенное выдвижение его на место лидера парламентской фракции. Для этого будет создан благоприятный фон путем разоблачения нынешних партийных руководителей (роскошная недвижимость и финансовые активы за рубежом). Соответствующие публикации будут размещены через «Фонд Сливального».

С учетом положения Керенского работу с ним следует строить внешне с официальных позиций, используя приглашение на мероприятия как в посольстве США, так и в дипмиссиях дружественных стран.»


Пресс-релиз Следственной Комиссии РФ

«Следователь по особо важным делам завершил доследственную проверку и намерен возбудить уголовное дело по преступлениям в сфере ЖКХ, многократно совершенным в особо крупном размере группой лиц по предварительному сговору. УК РФ классифицирует данные деяния по ст. 89 «Хищение государственного или общественного имущества» (наказание: лишение свободы от 5 до 15 лет с конфискацией имущества) и по ст.285 «Злоупотребление должностными полномочиями» (наказание: лишение свободы на срок до 10 лет).

После возбуждения дела будет определен круг подозреваемых, среди которых авторитетные представители политических и деловых кругов. Вероятно, для многих из них в качестве меры пресечения будет избрано заключение под стражу.»


Интернет-портал «Абсолютно Секретно»

«Стало известно о готовящейся отставке директора Службы госбезопасности Игоря Чудова. Он прошел путь от бойца спецназа КГБ СССР до заместителя национальной разведки, а затем был назначен на нынешнюю должность. Его уход наблюдатели связывают с неспособностью предотвратить недавнее обострение политической ситуации в стране, что вызвало недовольство Президента. О дальнейшей судьбе отставника пока неизвестно, как и о его преемнике.»


Интернет-портал «Слухи»

«Появились намеки, что близкие отношения между господином Керенским и его подругой Маршак скоро будут зафиксированы официально. В их окружении не стали опровергать возможность их бракосочетания уже в ближайшие дни. Поклонники моды с трепетом ожидают, какие наряды молодожены выберут для свадьбы. Как предсказывают опрошенные нами модельеры, жених наверняка наденет излюбленный френч с галифе и сапогами. Насчет платья невесты строятся разнообразные предположения. Между тем соцсети захлестнула буря эмоций: от обвинений Керенского в многоженстве, до инсинуаций о том, что Маршак занималась проституцией. Мы будем следить за развитием событий и держать читателей в курсе.»


Газета «Биржевые новости»

«СуперБанк» демонстрирует ошеломляющие темпы расширения бизнеса. В немалой степени этому способствует его широкое участие в финансировании проектов ЖКХ, особенно за счет федерального и региональных бюджетов. По итогам года банк, как ожидается, займет лидирующее положение среди кредитных учреждений страны. Наблюдатели приписывают успех личным и деловым качествам владельца и президента банка, известного своими связями в деловых и политических кругах не только России, но также Европы, США и Израиля.

«Супер» полностью отвечает стандартам Базельского комитета по банковскому надзору, чем выгодно отличается от конкурентов. Рейтинги и показатель ликвидности находятся на уровне лучших кредитных учреждений мира.»

Глава 34

Рождество

Банкеты разнятся формой, местом, меню, составом и поводом. Хотя зимой есть период, когда день за днем повсюду происходит то же самое: фирмы и организации собирают сотрудников и гостей в преддверие Нового Года, чтобы сделать им приятное, а заодно вместе порадоваться – удалось прожить еще 365 дней! Закуски, напитки, художественная часть не имеют значения, люди просто развлекаются. Веселились, завидовали, напивались и в Zaliza. Хозяева зала торжеств, как и многие в трудные времена, задерживали погашение банковского кредита, а потому «Супер» арендовал поляну в форме взаимозачета, то есть переложил деньги из одного своего кармана в другой. Вереница подъезжавших ко входу автомобилей сперва состояла из бюджетного, потом бизнес и наконец представительского класса: первыми к столу ломились наиболее «голодные» гости, последними прибывали самые «сытые». «Майбах» с двумя внедорожниками охраны заехали во двор, микроавтобус с серьезно вооруженными бойцами тактической группы нагло припарковался на набережной неподалеку. Канал постоянной радиосвязи между задействованными сотрудниками «Басты» и штаб-квартирой ЧОПа пропустил кодированные доклады и квитанции об их получении, старший смены удовлетворенно перешел к чаепитию и просмотру ТВ.

Одернув расстегнутый, чуть узковатый пиджак, банкир вошел в лифт, чтобы подняться в тайную курительную, где уже ожидал посол США. Выйти к толпе гостей попроще не спешил, пусть пока бухают. Лучше поиграть с сигарой, обрезать, погреть на пламени спички, обмусолить… Кабинка чуть дернулась и двинулась почему-то вниз. Телохранители схватились за пистолеты, но, когда двери открылись, поспешно подняли руки, узрев автоматные стволы калибра 9-мм. Бесшумные компактные СРЗМ предназначены для уничтожения живой силы в бронежилетах 3-го класса защиты. Наличие глушителей свидетельствовало о возможности уничтожить любого без шума. В общем, аргументы были восприняты серьезно. Лишь самый смелый ЧОПовец, считавший себя и самым ловким, нажал на гашетку радиотерминала в рукаве, чтобы послать сигнал «Нападение» в штаб. Зря: сигнал не прошел, прошел удар прикладом в лоб, уронивший смельчака на каменный пол подвала.

– В сторону, – командир спецназа приказал охранникам, менее склонным к геройству. – А вы, – вежливо обратился к Илье Моисеевичу, – пройдите, пожалуйста, по коридору. Там ожидают.

Комната в конце коридора оказалась подсобкой, но банкир, хотя заметно вспотел, не стал высказывать претензий встретившему его Чудову. По пути на миг вспомнил про тактическую группу и тут же забыл, что было верным ходом, ибо жать на тревожную кнопку в часах бесполезно. Канал связи перекрыт глушилками ГБ, а микроавтобус блокирован тремя «КАМАЗами» со строительными рабочими в черной спецодежде с белыми повязками на рукавах и с теми же автоматами СРЗМ. Их «бригадир» демонстративно держал на изготовку «тубус» ручного огнемета «Шмель-М», чей термобарический заряд запросто уничтожил бы автобус вместе с самосвалами.

– Есть разговор, Илья Моисеевич.

– Я арестован? – нервно потер руки банкир.

– Упаси Бог! Хотя ордер на арест подписан Главным прокурором по просьбе Следственной Комиссии три часа назад. Оперативники и ОМОН уже должны были вас взять, но…

– Не тяните!

– Я нашел возможность их слегка притормозить. У вас есть полчаса, чтобы добраться до Внуково и улететь на вашем Cessna Citation X. Одобряю выбор данной модели: выглядит скромно, зато имеет высшую скорость среди бизнес-джетов.

– Да скажите же, что происходит? – владелец «Супера» вдруг утратил способность воспринять будущее, которое давно предвидел.

– Вскрылась колоссальная афера с бюджетами ЖКХ. № 1 дал команду «фас», – Игорь грустно вздохнул. – Ваш протеже Керенский совсем нюх потерял, зарвался. Его показания лягут в основу обвинения по вашим финансовым схемам.

– Почему же он «мой»? – съязвил собеседник. – Вы же сами его рекомендовали.

– Грешен, от того и оказываю вам бесценную услугу в данный момент.

– Что-то сомневаюсь в ваших словах!

– Смотрите, – Чудов протянул планшет с фотографией ордера прокуратуры, затем включил видеорежим происходящего в реальном времени: командир ОМОНА инструктировал полностью экипированных бойцов: «Хоть всю охрану завалите, а банкира взять живым, бля!»

– Ужас какой, – руки сильно вспотели, что сделало их потирание совсем легким занятием – трение уменьшилось. – А Керенский?

– Тут вопрос. Его показания многим будут поперек горла, как бы не грохнули при задержании или в изоляторе временного содержания. Только радости для нас никакой – на вас его смерть и повесят подельники из «ЦР». С другой стороны, без его показаний обвинение будет не слишком убедительно. Я бы на вашем месте взял главу комиссии по ХКЖ с собой в полет. Дуэтом легче будет на Западе рассказывать о «попытке силовиков взять под контроль огромные активы и пилить госбюджет». Когда тут пыль уляжется, сможете вернуться и изображать оскорбленную невинность.

– Вам-то зачем эта бодяга? Ведь подставляетесь.

– А Президент меня практически уже уволил: рапорт об отставке заставил написать, вот-вот указ выйдет об отстранении от должности. С пенсионером разговариваете. Пенсионерам в России несладко: цены высокие, пенсии низкие. Улавливаете? Мы же, как бы, партнеры по ЖКХ-бизнесу.

– Дорого? – задал коронный вопрос банкир.

– Очень. Уж больно много на вас с Александром Федоровичем накопилось материала в моем – пока – ведомстве. Сейчас деньги ни к чему, за мной в микроскоп наблюдать станут после отставки. Может позже, если и когда сумею выехать за границу. Договорились?

– Конечно! – облегченно согласился Илья Моисеевич, на душе которого полегчало: вечером вылет, деньги утром неизвестно какого дня.

– Керенский ждет во дворе. И, Бога ради, оставьте «майбах» здесь, поезжайте на джипе охраны. Кроме вас двоих только водитель и мой человек для страховки. Bon voyage.

– А Софа?! – уже выйдя в коридор, встрепенулся заботливый муж.

– В данный момент на пути во Внуково, – сообщил Игорь, сверившись с оперативный планшетником, – хотя поначалу фордыбачила, требовала с вами переговорить.

– Она у меня такая! – не без гордости прокомментировал хозяин вечеринки, что пила и гуляла двумя этажами выше.


Александр маялся меж трех автомашин, проклиная морозную погоду, тонюсенькое пальто и, конечно, Чудова – исчадие ада, изгоняющее из рая. В нем говорила черная неблагодарность, ибо непорядочно несостоявшемуся утопленнику винить спасителя в том, что «на берегу» не чистый и теплый песочек, а грязный и обледенелый асфальт. «Эх, судьба-судьбинушка!» Долго корить себя не входило в психотип бывшего главы Временного правительства, а сегодня, максимум завтра, экс-главы комиссии по ЖКХ. Хотя, похоже, удастся комфортно устроиться за кордоном, поскольку в отличие о первого бегства из России успел «соломки подстелить», спрятав серьезные деньжата за границей. «А вдруг Илья не отдаст? Ведь счета открыты на оффшорные структуры «Супера». И куда он запропастился?».

Глядя на изображение с видеорегистратора на плече оперработника, «выгуливающего» Керенского, Игорь ждал момента встречи двух махинаторов от ЖКХ и вспоминал, что совсем иная мина была на лице парламентского деятеля меньше получаса назад. Тогда тот сам подрулил, напыщенный и полный собственного достоинства. Оставалось продать веревку уже повешенному. В этом Чудов давно поднаторел, мог бы и распятому Иисусу втюхать второй деревянный крест. Тут задачка попроще: кандидат трусоват и жаден. И жить хочет, богато и долго. Ну, тут уж как пойдет. Гарантия продавца распространяется только на веревку. Только зачем рассказывать подробности висельнику? Пусть читает мелкий шрифт на обратной стороне контракта. Ах, да! Договор заключается в устной форме, без детализации.

Александр похолодел после первых же слов Чудова, будто из комфорта Zaliza перенесся в Арктику. Ледяной поток растекался по жилам, парализуя, словно гадючий яд, но пока не убивая насмерть. Он думал всё медленнее – мозг работал с трудом, перейдя в режим торможения. Сердце еще билось, но намекало, что протянет недолго. Надежда исчезла, пришла Расплата. Вдруг Надежда вновь явила свой оптимистичный лик.

– Ситуация, – прозвучал тихий спокойный голос, подчеркивая значительность сказанного для слушателя, – критическая, но не безнадежная. Возможно, есть выход. Непростой, честно говоря, сложный, но выход.

– А!? – встрепенулся Керенский.

– Вам придется уехать. Надолго.

– Куда?

– В Лондон, вместе с Ильей Моисеевичем. Переждать, отсидеться.

– Что же там буду делать? – Александр читал, как его шпыняли на Западе после октябрьского переворота.

– Бороться за идеалы, как обычно. Создадите временное правительство в изгнании. Соберете тусовку антипрезидентскую, будете за ней приглядывать и контролировать. Плясать под дудку Вашингтона. Не мне вас учить.

– По другому никак?

– По другому: до суда отдельная камера в изоляторе «Лефортово» и лет семь-десять в тюрьме после суда. Если подельники вас не замочат, чтобы сделать «паровозом».

– Каким «паровозом»?

– Главным организатором групповых хищений в особо крупных масштабах.

– Что ж, раз Провидению угодно, я согласен, – не удержался от пафоса проворовавшийся функционер «ЦР». – Вновь стану главой либеральных сил России, хоть и в эмиграции. Отправляйте в Лондон!

– Он согласен! Ха! В Лондон! Какой скорый! – продавец достал тщательно намыленную веревку и перешел на «ты». – Будешь работать на Госбезопасность, строго выполняя инструкции. Иначе тебе хана и на Западе. Вот, смотри: твоя расписка о сотрудничестве с ЦРУ. Будешь дергаться, опубликую, тогда не только либералы, но и ЦРУ от тебя откажется – никому подобная шваль не нужна. Как вора и казнокрада объявим в международный розыск через Интерпол, арестуем твои деньги в заграничных банках. Моисеич от тебя открестится. Или грохнем, чтобы другим была наука.

В наступившей паузе Игорь сквозь гомон толпы вокруг слышал, как замерло сердце Керенского, видел, как изворотливый ум ищет и не находит лазейки. Глаза Главного Гэбиста фиксировали жертву в центральной точке пространства, а где-то на периферии стрелка настенных часов отсчитывала секунды.

– Есть другие варианты? – наконец вымолвил Александр.

– Нет. Из Москвы время от времени Маршак будет привозить указания Кремля. За их исполнение отвечаешь головой. А теперь шагай во внутренний двор, жди Моисеевича. Он тебя подвезет до Пикадилли Сёркус.

Согнувшаяся спина удалялась, растворяясь в круговерти банкета, а Чудов всё ждал, что уходящий вот-вот заторопится назад и поинтересуется судьбой Лидии. Нет, так фигура и исчезла. «АБЦ» не ошибается, – убедился Игорь, – сволочь любит только себя, боится только за себя. Тьфу!».


Срочное сообщение АНБ США в адрес штаб-квартиры ЦРУ

«Перехвачено предварительное уведомление о прибытии в аэропорт «Лондон-Сити» бизнес-джета «СуперБанка», внепланово вылетевшего из московского аэропорта «Внуково». На борту находятся объект вашей заинтересованности – Александр Керенский, а также владелец «СуперБанка» Илья Гофман и жена последнего – София Гофман.»


Глупцы надеются стать счастливыми, переехав далеко-далеко. Беда в том, что себя самого-то всегда берут с собой, куда бы самолет не привез. Куда ж от себя спрячешься? Да, и от других нынче скрыться трудновато. К Лиде, сидевшей в куртке и джинсах на лавочке набережной Лимассола, осознание несложных истин пришло быстро, сразу после бегства из России. Но укрепилась она в этой мудрости при встрече с обычным «туристом» – в сандалетах, тенниске и шортах, с барсеткой. То, что соотечественник, определила сразу: только русские осмеливаются на зимнем Кипре гулять столь раздетыми. Мужчина – типичный провинциал, судя по экипировке и неровной стрижке, интереса не представлял. Пока не раскрыл рот.

– Дорогуша, видал надысь твово огольца. Ничо так, шустрый. С бабкой колбасился, – косил под простачка гэбист, позавчера прибывший на остров. – Это, не рыпайся, сделай вид, что клею тебя, а ты – баба изголодавшаяся – не против. По рюмахе опрокинем вон в том гадюшнике.

– Вы приехали насчет моего предложения? – сообразила женщина. – Насчет обмена американского приборчика на моего сына?

– Обижаешь! – деланно возмутился визитер, перейдя на нормальный язык, поскольку пара удалилась от гулявших по набережной. – У нас правое государство, дети находятся под его защитой. Попадаются, правда, нерадивые мамаши, что бросают своих детей. Но и им власти дают шанс исправиться.

– Не совсем вас понимаю, – эмигрантка уже смекнула, что простой обмен баш на баш не вытанцовывается.

– Керенский покинул Москву и обретается в Лондоне. Поедешь туда, бросишься в объятия или еще куда. Если сумеешь вновь стать наперсницей, то прилетай за мальчишкой.

– Я смогу! – выпалила Лида. – Когда ехать-то? Только с деньгами плохо, тут всё ТАК дорого!

– Вот, держи, – усевшись за столик в дешевой таверне, посланник Чудова пододвинул барсетку. – Там хватит на первое время.

– Куда же мне их девать, – женщина засуетилась, взяв пачку банкнот, упакованную в обертку от женских прокладок.

– В трусы обычно кладут прокладки, – заржал «турист». – Извини, что они без крылышек. Прибор завтра сюда принесешь в это же время. А теперь слушай и запоминай инструкции.


«АБЦ»

«Нынешнее «либеральное» правительство не имеет поддержки среди населения и у него отсутствует позитивная программа развития страны, в первую очередь, национального бизнеса. Однако во избежание безвластия и хаоса отправить его в отставку можно лишь, когда сформируется сообщество «новых либералов», состоящее из разумных представителей верхушки силовиков и ряда левых фигур рыночной ориентации. Именно оно должно сформулировать новую экономическую политику. В силу исторических особенностей России исходить инициатива такой смены курса должна лично от Президента, который единственный и пользуется народной поддержкой. Именно сдвиг к социализму позволит ему получить одобрение начинания от широких слоев российского общества и значительной части региональных элит.

В условиях кризиса «западной модели» это резко усилит привлекательность России в глобальном плане, как альтернативы зашедшему в тупик «рыночному капитализму» и выродившимся в лицемерие «демократическим ценностям». В быстро меняющейся обстановке было бы непростительным затягивать с введением свежей позитивной силы во внутриполитическое уравнение страны, с ее проекцией на внешнюю и оборонную политику. Вместе с тем, нет ясных сигналов о готовности Лидера начать такой переход. Вероятно, Президент еще не определился с выдвиженцем, который возглавит формирование сообщества «новых либералов».

Глава 35

Подарок

Высота 2867 м. Объект Всемирного природного наследия – биосферный заповедник «Западный Кавказ». Оазис альпийского спокойствия, гора Фишт стоит над ним стражем. Ни дорог, ни людей. Суровый ландшафт и кристально чистый воздух. Лишь несколько горных леопардов бродят вокруг, да по периметру – столь же осторожные и невидимые сотрудники СО. Тишина во дворце, даже не колышется гладь бассейна, куда морскую воду, как и гостей, завозят вертолетами из Сочи. В каминном зале двое, в руках бокалы с итальянским вином, рождественские джинглы звучат из скрытых динамиков. Мужчина и женщина смотрят старый диснеевский мультфильм, сидят, обняв плечи друг друга. Иногда делают глоток, порой лениво целуются.

– Никак от тебя не добьюсь пожеланий по новогодним подаркам, – нарушает молчание фигуристка. – А то куплю вещи, как прошлый раз: тебе не подойдут, забросишь их в дальний угол шкафа.

– Неправда, они мне понравились!

– Тогда назови, что тебе досталось.

– Эээ… – мычит Президент и заливается хохотом. – Поймала! Грешен! Не помню.

– Вот, видишь! – довольно констатирует подруга, – Не тяни, скажи, чего хочешь.

– Я уже получил главный подарок, милая.

– От кого? – вскакивает с дивана женщина, кроваво-красные капли выплескиваются на ковер.

– От Чудова. Хотя чудак об этом не догадывается. Полагает, что действовал без моего ведома и одобрения. «Шулером» себя возомнил. Смех, да и только! – пояснил № 1, избегая деталей.

– Игорь не догадывается? Он же хитрый!

– Какая разницы теперь: дело сделано, нужный процесс пошел.

– Ладно, так что тебе подарить? Хочу с утра слетать в Сочи, пройтись по бутикам.

– Купи мне свитер с оленями, знаешь, такие дурацкие бывают. Рождество всё-таки.


Купить книгу "Ленин и Керенский 2017. Всадники апокалипсиса" Полюхов Александр

home | my bookshelf | | Ленин и Керенский 2017. Всадники апокалипсиса |     цвет текста   цвет фона