Book: Убийство из-за книги



Убийство из-за книги

Дженнифер Роу

Убийство из-за книги

Купить книгу "Убийство из-за книги" Роу Дженнифер

Jennifer Rowe

MURDER BY THE BOOK


© Jennifer Rowe, 1990

© Перевод. У. Сапцина, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Список персонажей

Сотрудники издательства «Берри и Майклз»:

Квентин Хейл, генеральный директор

Иви (Ивлин) Ньюэлл, директор по рекламе

Малькольм Пул, ассистент Иви

Эми Файбс, секретарь Квентина

Сильвия де Гроот, директор гонорарного отдела

Кейт Делейни, главный редактор

Сид, рядовой сотрудник

Дэвид, главный художник

Лулу, художник-оформитель

Мэри, секретарь редакции


Авторы и иллюстраторы:

Сэр Сол Мердок, романист

Тилли Лайтли, детская писательница

Джек Спротт, автор книг по садоводству

Барбара Бендикс, биограф

Пол Морриси, начинающий писатель

Присцилла Пенн, иллюстратор


Другие:

Дороти Хейл, жена Квентина

Сара Лайтли, дочь Тилли

Верити Бердвуд, сотрудница информационного отдела Австралийской радиовещательной корпорации (АРК), подруга Кейт


Полиция:

Дэн Тоби, сержант

Колин Милсон, констебль

Глава 1. Конец эпохи

– Иви, они не имеют права! – бушевала Кейт. – Нельзя просто так взять и вышвырнуть человека из его собственной компании! Да еще в одночасье!

– А у них получилось, ведь так? – медленно отозвалась Ивлин Ньюэлл. – Теперь это их компания. Имеют право делать с ней что захотят.

Она поднялась, подошла к окну своего кабинета и тяжело оперлась на подоконник. Оконное стекло негромко звенело, улавливая вибрации транспорта в час пик, волнами поднимающиеся в горячем влажном воздухе над шоссе, подернутым знойным маревом. Но Иви смотрела поверх шоссе на зеленый парк за черной чугунной оградой, убегающий вдаль, к гавани.

– Вот так-то, – негромко добавила она.

– Мы все должны встать и уйти! И просто не выходить на работу, – наседала Кейт, твердо решив добиться хоть какой-то реакции. – Откуда такое равнодушие, Иви? И не у кого-нибудь, а у тебя?

Усталая и бледная от гнева, Иви обернулась к ней.

– Господи, Кейт, да какой в этом смысл? Брайан знал, чем рискует, когда выступал против слияния компаний. Он знал, я знала, ты знала – знали все! И вот теперь издательство «Берри и Майклз» досталось компании «Голд Груп», а им Брайан Берри не нужен даже в качестве мальчика на побегушках, не то что директора. Так-то. Все кончено. Брайан проиграл и выбыл. – И она снова отвернулась к окну.

В дверь постучали. В кабинет бесшумно прошмыгнула миниатюрная Сильвия де Гроот, директор гонорарного отдела. Ее глаза под густой черной челкой были красными и припухшими, нос розовел под тонким слоем пудры.

– Брайан ушел, – шепнула она. – Видели его?

Иви не шелохнулась, а Кейт кивнула. Сильвия зашмыгала носом, ее глаза наполнились слезами.

– Мы все его провожали, – сообщила она. – И девочки из отдела заказов, и бухгалтерия, и компьютерщики. Он расцеловался со всеми и ушел. До сих пор не верится. – Она повела глазами в сторону Иви, вскинула брови и одними губами выговорила: – Как она?

Кейт пожала плечами и покачала головой.

– Авторы названивают весь день, – продолжала Сильвия. – Вычитали новость в газетах. Грозятся уйти из «Берри и Майклз», если Брайана с нами не будет.

– Это они сейчас так говорят, – не оборачиваясь, отмахнулась Иви.

– Иви, они не шутят, честно! – с жаром воскликнула Сильвия и откинула челку со лба. – Кое-кто из них публиковался у нас еще со времен его отца – Берри-старшего. Мы до сих пор жалеем, что Джералд Берри решил превратить «Берри и Майклз» в открытое акционерное общество – поистине преступное решение. Если бы не это, сейчас все было бы иначе.

– Видимо, в то время эта мысль казалась ему удачной, – проговорила Иви, пожала плечами и отошла к письменному столу. – Откуда Джералду было знать, что толпа алчных акционеров и его наследники однажды продадут его детище тому, кто предложит наибольшую цену? И что его родного сына выгонят отсюда взашей?

– К тому же не какая-нибудь, а английская компания, – подхватила Сильвия. – У «Берри и Майклз» заграничные хозяева – это же ужас что такое! Старик перевернется в гробу. И вдобавок англичанин, которого прислали на замену Брайану, – этот Квентин Хейл…

– А что с ним? – сквозь зубы выговорила Иви.

– Ну он же ничего не знает – ни о нас, ни о наших авторах, верно? И говорят, он чудовище.

– Наемный убийца, – выпалила Иви. – Заправила из отдела маркетинга, которого бросили на новый участок. Брайан познакомился с ним в Лондоне. Говорит, он родную бабку продаст за пенни.

– Сколько ему? – полюбопытствовала Кейт.

– Чуть за пятьдесят. Вундеркинд-переросток, как выразился Брайан. По-видимому, большую часть времени работал с канцтоварами. Отпад, да?

– С канцтоварами! – взорвалась Кейт.

Иви с трудом сдерживала усмешку.

– Вот такой босс, как по заказу, – продолжала она. – Брайан давно вычислил, что эта должность достанется ему. Знаете, «Голд Груп» сейчас считается сугубо элитарной, а Хейл, видимо, что называется, «не совсем то». Достоверных сведений пока нет, или есть, но неточные, но, видимо, не там учился, не совсем так изъясняется… Вдобавок примерно год назад он оказался замешанным в какой-то безобразный скандал. Нечто связанное с чьей-то смертью, новость попала в газеты. В «Голд Груп» на такое смотрят косо. Это нервирует их боссов, знаете ли.

Ивлин исподлобья посмотрела на ошарашенную Сильвию.

– Впрочем, англичанам не впервой посылать в колонии тех, кто их позорит, верно? – продолжала она. – Как будто иммиграционные законы хоть что-то меняют! – Она горько рассмеялась. – Супер, да? Честные трудяги годами ждут вида на жительства, а Квентин Хейл с его благоверной – хоп, и получили!

Сильвия заморгала, переглянулась с Кейт, попятилась бочком и выскользнула за дверь.

– Как думаешь, что теперь будет? – спросила Кейт.

Иви пожала плечами, ее взгляд стал жестким. Она кивнула на лист бумаги, лежащий у нее на столе.

– Я не думаю – я точно знаю. Мне прислали факс – точнее, не мне, а некой «мисс Идди Ньюэн, директору по рекламе», и мы предположили, что имеют в виду меня. Так или иначе, мисс Идди Ньюэн получила распоряжения. Блистательный мистер Хейл прибывает в понедельник и ожидается в редакции к обеду. В его честь руководство даст приветственный банкет, организация которого возложена на меня. Он остановится в отеле, номер в котором должна забронировать я, а потом, после освобождения квартиры наверху от вещей Брайана, что должна организовать опять-таки я, прибудет его супружница, блистательная миссис Хейл, и они поселятся в вышеупомянутой квартире. И тогда, видимо, блистательный мистер Хейл развернется вовсю: кого-то уволит, кого-то назначит на новую должность, немного покуражится, давя на всех своим авторитетом и пользуясь служебным положением, и наконец пустит в ход обаяние, чтобы подчинить себе всех и каждого, особенно прессу и авторов. Его главная задача – сделать так, чтобы все остались довольны слиянием компаний, смягчить критику и все такое.

– Ему потребуется твоя помощь, – негромко заметила Кейт.

– Пожалуй. Я всегда говорила: реклама и пиар – вторая древнейшая профессия.

– Так ты и вправду остаешься? Ты же вечно твердила, что если уйдет Брайан, то…

Иви уронила голову на руки.

– Не знаю, – ответила она. – Раз уж дело дошло до кризиса… – Она подняла голову. – Я вот о чем думаю: будь я проклята, если позволю им здесь все захватить и переделать на свой лад. Помыкать авторами, разрушать налаженные связи только потому, что они понятия не имеют о нашем рынке и людях и вообще ни черта не знают! Слишком уж мне все это дорого, чтобы просто взять и уйти. Двадцать лет, Кейт. Двадцать лет я отдала этому издательству. И даже если мне повезет найти другую такую же работу, думаю, я кое-чем обязана…

– Ой, Иви, не смеши! Тебя же везде с руками оторвут!

– Пусть так, хоть я в этом не так уверена, как ты, но в любом случае я остаюсь. Подожду и посмотрю, что за птица этот Хейл. А потом решу, как быть. Может, он еще ничего. Ведь может же такое быть, правда? – Впервые за все время голос Ивлин дрогнул. Она задержала взгляд на списке распоряжений у себя на столе.

– Может, – с сомнением отозвалась Кейт. – Может, он и ничего, Иви. Я тоже подожду. Мы вместе подождем и посмотрим.

Глава 2. Большие планы

Для Иви совещание прошло неудачно. Она чувствовала это, как и все остальные, но, как обычно, ни тени неуверенности не отражалось на ее лице, что сразу отметила Кейт. Иви лишь слегка ссутулилась, уставившись в гладкую полированную поверхность стола в конференц-зале, и упрямо продолжала речь.

Кейт украдкой бросила взгляд на Квентина Хейла, восседающего во главе стола. Он откинулся на спинку кресла, аккуратно переплел пухлые пальцы и изображал на широком розовом лице вежливый интерес. Перебивать Иви он не станет, подумала Кейт: он же новоиспеченный босс, любезный с ветеранами редакции, а не просто безжалостная новая метла. Однако Иви чувствовала себя старой пыльной калошей. Совсем не так, как полагается директору по рекламе.

Кейт перевела глаза на хорошо знакомую фигуру Иви, не слушая проект рекламных мероприятий «в ознаменование» слияния компаний с целью «активного продвижения нового имиджа издательства», как выразился Квентин сразу по прибытии. Иви обсудила ее с сотрудниками еще несколько недель назад: в качестве главного события – банкет для авторов и сотрудников «Берри и Майклз», а также остального издательского сообщества, детский конкурс, презентация рекламы с новым слоганом, университетская стипендия от основателя издательства – словом, разумная и выверенная кампания, не предполагающая особых затрат. Ажиотажа она не вызовет – а что вообще способно его вызвать, если уж на то пошло? В любом случае кампания пройдет успешно, какой бы заурядной она ни казалась. Кампании Иви всегда оказывались успешными. Не зря она проработала в «Берри и Майклз» двадцать лет. Издательство она знала вдоль и поперек и умела рекламировать его коммерческую жилку в сочетании с чутьем на качественную литературу. Об этом было известно всем и каждому.

Но не Квентину, вдруг сообразила Кейт. Он приехал всего месяц назад, а раньше об Иви Ньюэлл и слыхом не слыхивал. И Кейт вместо хорошо знакомой и порой эксцентричной ветеранши издательства, давнего единомышленника колоритного Брайана Берри, место которого занял Квентин, увидела то же, что видел сейчас этот самый Квентин Хейл.

А видел он приземистую невзрачную женщину средних лет с монотонным голосом и грубоватыми манерами. Не самое впечатляющее зрелище для такого человека, как Квентин. С трудом верилось, что прежде его офисный мирок населяли персонажи, подобные Иви. В него скорее вписывалась секретарь Эми Файбс – тщательно ухоженная, чтобы не сказать «холеная» блондинка, которую Квентин взял на работу через неделю после того, как прибыл на новое место. Несомненно, благодаря ее холодной английской практичности он чувствовал себя как дома. У всех остальных Эми вызывала мучительное ощущение неловкости.

Иви последний раз заглянула в свои записи и начала закругляться. Рядом заерзал ее новый ассистент Малькольм Пул – ангельского вида малый, с преданным взглядом и легким румянцем на подернутых пушком щеках. Кейт увидела, как он на миг поймал взгляд Квентина, еле заметно приподнял брови и вдохнул чуть глубже, чем следовало бы.

Сопляк, ненадежный, но пробивной, подумалось Кейт. Этот своего не упустит. Иви еще пожалеет, что согласилась взять его в ассистенты, если уже не пожалела. Все мы купились на его внешность херувима и большие голубые глаза. Вот кретины! От него же прямо-таки несет амбициями. Наверняка прочитал какую-нибудь мерзкую книжонку про офисные стратегии и как быть успешным. И легко втерся в доверие к Хейлу.

– Благодарю, Иви. – Человек, сидящий во главе стола, выпрямился и сверкнул улыбкой. – Не скажу, что это то, что надо, но уверен, вы дали нам обильную пищу для размышлений.

Ивлин заморгала.

– Я считала… – начала она.

– А теперь, – ловко перебил ее Квентин и вскинул руку, призывая Иви к молчанию, причем улыбка так и не сошла с его лица, – пожалуй, можно послушать, что думают остальные. – Он огляделся. – Вы не могли бы записывать, Эми?

Сидящая рядом с ним секретарь кивнула и закинула одну стройную ногу на другую. Ручка в ее пальцах зависла над блокнотом для стенографирования, бледно-зеленые глаза блеснули, обводя комнату холодным взглядом. Секретарь и ее босс ждали.

Над столом прокатилась легкая волна паники. Такие проекты всегда представляла Иви. Все, кому было что сказать, обсудили свои идеи с Иви несколько недель назад, и если они были признаны удачными, их уже включили в старательно проработанный план, мгновенно низведенный теперь до уровня «пищи для размышлений».

Кейт увидела вокруг озадаченные и перепуганные лица, сообразила, что сама выглядит не лучше, и попыталась взять себя в руки. Краем глаза она заметила, как подалась вперед, сверкая глазами из-под черной челки, Сильвия де Гроот, директор гонорарного отдела. Наверняка опять начнет проталкивать свою безумную затею с голубями и хором местной церкви в костюмах в виде книжных суперобложек.

– Квентин, по-моему, Иви уже изложила идеи большинства сотрудников издательства, – поспешила сказать Кейт, упреждая нависшую катастрофу.

– А, вот как! Ясно. Ну что ж, отлично. – Квентин не выказал ни разочарования, ни удовольствия.

Эми поставила пару крючков у себя в блокноте и принялась придирчиво изучать собственный ноготь.

– Но знаете, вы не совсем правы, Кейт, – легким тоном продолжал Хейл. – Если не ошибаюсь, не прочь высказаться сотрудник, который работает здесь совсем недавно. – И он с улыбкой кивнул Малькольму Пулу.

– Ну, знаете ли… – Иви вспыхнула и круто обернулась к своему ассистенту.

Очутившись в центре всеобщего внимания, Малькольм заморгал в притворном смущении, которое никого не обмануло, он открыл ярко-желтую папку, лежащую перед ним, и прокашлялся. Пальцами с идеально вычищенными ногтями он легко опирался о стол.

– Да, я начал работать с вами совсем недавно, – начал Пул. – Месяц – это не срок. Я даже не мечтаю привнести в эту дискуссию хоть что-нибудь равноценное знаниям и опыту Иви, Кейт и всех тех, кто трудился в «Берри и Майклз», когда я еще пешком под стол ходил. – Он одарил собравшихся приятной улыбкой. – Но ради практики, поскольку я знаю, что мне еще учиться и учиться, я решил обобщить свои мысли. Видите ли, я, как новичок, многое вижу иначе.

Квентин кивнул.

– Вот именно. Свежий взгляд. Я принял вас на работу в том числе и по этой причине, Малькольм. Новые кадры всегда кстати. Надеюсь, все с этим согласны. – Хейл оглядел присутствующих и широко улыбнулся.

– Логично, – пробормотала Иви. – Что ж, послушаем.

Не сводя с Малькольма острого оценивающего взгляда, она уселась поудобнее и скрестила руки на груди.

Малькольм поднял ясные голубые глаза и заговорил, обращаясь непосредственно к Квентину Хейлу:

– Мне как новичку показалось, что многое здесь принимается как данность. Например, это прекрасное старинное здание. Одно из самых старых в городе, если не ошибаюсь? Какое удачное место для главного офиса издательства! Это же достопримечательность. Вот я и подумал, что оно должно стать центром рекламной кампании.

– Места не хватит, Малькольм, – раздраженно перебила Иви. – Наш зал для приемов вмещает не больше пары сотен человек. А зала, который я забронировала, хватит на…

– Иви, я говорю не о банкете, – мягко возразил Малькольм, поворачиваясь к ней. – Можно, я продолжу?

Иви пожала плечами.

– Банкет, который предложила Иви, – продолжал Малькольм, обращаясь опять-таки к Квентину, – это, в сущности, мероприятие для наших авторов, сотрудников и некоторых гостей. И все они, разумеется, прекрасно проведут время, в этом я нисколько не сомневаюсь. Вопрос в другом: какая выгода от этого нам? – Он обвел присутствующих вопросительным взглядом.

– Но это же очевидно! – резко откликнулась Кейт, которую страшно раздражала выдержка Малькольма. – Это пиар-акция!

– А пресса приглашена?

– Само собой. И литературные критики, и люди из отдела сенсаций и светской хроники, только все равно из этого ничего не выйдет.

Малькольм подался вперед:

– Почему же?

– Да потому, – скучающим голосом разъяснила Иви, – что получится столпотворение, в котором гламура не будет ни на грош. Может, они и придут, но писать об этом не станут.

– Ну тогда незачем и начинать, – холодно подытожил Малькольм и смахнул невидимую пылинку с манжеты.

– Я не согласна! – выпалила Иви, густо побагровев. – Цель этого…

– Иви, я хотел бы дослушать предложение Малькольма, – невозмутимо прервал ее Квентин Хейл и посмотрел на часы. – А в три у меня встреча. – И он кивнул Малькольму, который, с трудом сдержав довольную усмешку, продолжил:

– Все наши авторы – замечательные люди, но с точки зрения прессы, большинство из них почти не представляет интереса для широкой публики. Однако есть исключения. Итак, Большая четверка. – И он положил на стол снимок, на котором субтильного вида дама с маргариткой в руках загадочно улыбалась на фоне стены полированного красного дерева.



– Тилли Лайтли, – тоном собственника объявил Малькольм, словно впервые произносил имя, знакомое в издательстве всем и каждому. – Автор детского бестселлера «Приключения кенгуру Падди», выдержавшего за двадцать лет множество переизданий – к счастью, для автора и для нас.

Он выложил на стол вторую фотографию: романтичный студийный портрет чувствительного с виду мужчины с впалыми щеками, серебристой сединой и взглядом, который принято называть «проникновенным». Если присмотреться, казалось даже, что у него подрагивают губы.

– Сол Мердок, наш выдающийся романист. Мало найдется людей, кто никогда не слышал о нем. Обладатель всех мыслимых литературных премий, издающийся во всем мире. Громкое имя.

– Вот только его авторские гонорары измельчали, – пробормотала Сильвия де Гроот, все еще обиженная тем, что ей не дали высказать собственную идею рекламной кампании.

Не обращая на нее внимания, Малькольм взял третий снимок. Похожий на гнома весельчак Джек Спротт, друг садоводов, подмигивал из-за веток буйно цветущей камелии.

– Полмиллиона экземпляров «Альманаха садовода» Джека Спротта уже распродано, еще десять его книг по садоводству сейчас в печати. На данный момент – наш самый яркий автор книг с практическими советами, – отрывисто закончил Малькольм, потянувшись за четвертым, последним снимком.

Выдерживает темп, отметила Кейт, и взглянула на Квентина. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла и заложив руки за голову, его лицо выражало одобрение. Ему явно импонировала манера Малькольма. Кроме того, информация о ведущих авторах издательства была для Хейла новой, следовательно, представляла интерес.

– И последний представитель Большой четверки… – продолжал Малькольм.

Все, конечно, догадались, о ком идет речь, тем не менее с невольным любопытством взглянули на снимок великой и ужасной Барбары Бендикс: крупные глаза, выдающийся бюст и обилие экзотических украшений.

– Наша заплечных дел мастерица, – улыбнулся Малькольм Пул, воскрешая давнюю издательскую шутку так, словно сам ее придумал.

Квентин расхохотался.

– Мисс Бендикс – наше сравнительно недавнее, но чрезвычайно ценное приобретение. – Говоря, Малькольм постукивал по портрету Барбары Бендикс пальцем. – За каких-то восемь лет она стала одной из самых популярных женщин в стране, и все благодаря трем книгам – неофициальным биографиям известных личностей «без прикрас», каждая из которых произвела фурор. Должен заметить, мисс Бендикс поразительно остроумна…

– Хотите сказать, злоязычна? – сухо уточнила Кейт. – Она пишет только о тех, кого уже нет в живых, и на самом деле эти книги на редкость скандальные, оскорбительные и…

– Тем не менее их покупают, верно? – встрял Малькольм. Он выглядел таким жизнерадостным, словно своим существованием Барбара Бендикс была обязана ему лично.

– Благодарю, Малькольм, мы хорошо осведомлены о ценности мисс Бендикс для издательства, – отрезала Иви. – Иначе и быть не могло. За ее следующую книгу выплачен огромный аванс. Который, кстати, она уже потратила, а мы не увидели ни единой новой главы! И даже понятия не имеем, о чем эта книга!

– Похоже, Барбара занялась кем-то, кто жив-здоров и способен дать отпор, – предположила Кейт. – Потратила кучу времени и увязла по уши, а теперь ей грозит обвинение в клевете и сдавать в издательство нечего, вот она и…

– Да-да, конечно, – покаянно взглянул на Кейт Малькольм. Так и виделось, как этот деятельный и дисциплинированный ум под коротким ежиком волос закатывает самому себе оплеуху – не забывай о тактичности, Малькольм!

– Так мы будем продолжать или нет? – сварливо вмешался Квентин.

– Да… – Малькольм слегка покраснел, аккуратным веером разложил фотографии на столе и продолжил:

– Эти авторы знамениты, но их книги популярны у широкого круга читателей. Иви сказала мне, что приезд троих из этих авторов на наше празднование не ожидается, поскольку они живут в разных концах страны: Тилли Лайтли – в Западной Австралии, Сол Мердок – на юге, в Виктории, Барбара Бендикс – на севере, в Квинсленде. И только Джек Спротт живет здесь, в Сиднее. Кажется, это обстоятельство Иви не беспокоило. Но вы только вдумайтесь, что мы имеем: детский писатель, популярный романист, автор книг с практическими советами и автор нехудожественных бестселлеров. Они символизируют четыре сильные стороны «Берри и Майклз», мало того – олицетворяют север, юг, восток и запад страны. И еще: двое мужчин, две женщины. Видите? Эти четыре человека олицетворяют всех наших авторов! А что, если… – он побарабанил пальцами по снимкам, и его глаза возбужденно заблестели, – что, если мы пригласим всю Большую четверку на три-четыре дня групповых интервью, пресс-конференций, автограф-сессий? Разместиться они могут прямо здесь, в апартаментах наверху. Все четверо в одном месте – это уже кое-что, особенно если мы обставим их пребывание с размахом: путешествие первым классом, представительские автомобили… В кои-то веки будем обращаться с ними как со звездами. Тогда у нас будут и статьи в прессе, и материалы на радио и телевидении, все, что угодно! Австралийская радиовещательная корпорация уже обращалась к нам по поводу сюжета о слиянии компаний. Вот мы и скажем: да ради бога, пожалуйста, нам скрывать нечего! И подгадаем по времени визит сотрудника АРК к рекламной кампании Большой четверки и дадим им возможность снять банкет – но не шумное и многолюдное сборище, куда приглашают всех и каждого, а элегантный прием с Большой четверкой в качестве почетных гостей! – Пул подался вперед. – По-моему, идея беспроигрышная. Представляете, никто из Большой четверки, кроме Барбары Бендикс, не появлялся на публике уже как минимум пять лет! – Он развел руками и состроил недоуменную гримасу. – Честно говоря, ума не приложу, почему на публичных появлениях этих авторов никто не настаивал. Но, к счастью, даже это теперь нам на руку – журналисты из одного только любопытства будут сражаться за билеты на банкет и на интервью. И самое важное – проект ясно даст понять всем сразу: в издательстве «Берри и Майклз» теперь новое руководство! Энергичное, прогрессивное, способное мыслить неординарно и пиарить, пиарить, пиарить!

Пул захлопнул папку и выжидательно умолк.

– Малькольм… – медленно начала Иви.

– И это еще не все! – Квентин придвинулся к столу, игнорируя Иви. – Вот образец мышления, которое выведет компанию в двадцать первый век! Смело, просто и эффектно! Отличная реклама. И отличная работа!

Малькольм зарумянился от удовольствия.

– Это невозможно, Квентин, – покачала головой Иви. – Дело в том, что…

– Ради всего святого, Иви, дорогая, мы же все в одной команде, надеюсь! – решительно прервал ее Квентин. – Малькольм предложил кое-что получше, чем вы. Только и всего.

– Теоретически все выглядит просто замечательно, – заговорила Кейт, поглядывая на Иви, которая старательно разрисовывала прямыми линиями свой блокнот. – Но, к сожалению…

– Кейт, умоляю, к чему столько негатива? – серьезным тоном начал Квентин. – Принять во внимание можно любые обстоятельства. Собственно говоря, я даже не сомневаюсь, что Малькольм уже все продумал. Он вложил немало труда и светлых мыслей в свой проект, это же очевидно, и, по-моему, заслуживает от нас всяческой поддержки. По крайней мере, моя ему обеспечена. Не следует наступать на одни и те же грабли, отвергая свежие идеи только за их оригинальность и новизну.

– Квентин! – голос Иви прозвучал тихо и зловеще.

Он категорически покачал головой и положил ладонь на руку Эми.

– Будьте добры, Эми, с этого места записывайте подробно: Малькольм предоставит вам всю недостающую информацию. Копии материалов будут розданы всем присутствующим. Я назначаю Малькольма ответственным за осуществление проекта. Иви окажет ему всю необходимую помощь и поддержку. Некоторые пункты ее плана можно сохранить – к примеру, детский конкурс и стипендию, если увязать их с основополагающей идеей. Подумайте об этом, Малькольм. В идеале я хотел бы, чтобы этап планирования занял не более месяца начиная с сегодняшнего дня. Да, времени в обрез, но вы справитесь. – Он коротко улыбнулся и поднялся. – Увы, нам придется прерваться: как я уже сказал, у меня встреча. Всем спасибо.

Объявление о том, что все свободны, прозвучало твердо и непреклонно.

Покидая конференц-зал, повидавший в прошлом множество шумных и веселых совещаний, Кейт оглянулась. Склонив голову, Малькольм слушал Квентина, который что-то втолковывал ему вполголоса. Как меняются времена!

Не дожидаясь лифта, Иви понеслась вниз по лестнице в свой кабинет – неопрятную клетушку на первом этаже здания. На его размеры она жаловалась уже который год, но когда ей предлагали замену, почему-то всегда находила причины отказаться.

Кейт застала Иви опирающейся на широкий подоконник и смотрящей в окно. Возможно, именно из-за этого вида на зеленый парк она и довольствовалась столько лет тесной каморкой.

Издательство «Берри и Майклз» было – по крайней мере, раньше, – средоточием жизни Иви. На протяжении многих лет она уверенно и хладнокровно ведала вопросами рекламы. С понедельника по пятницу Ивлин излучала живость и энергию, подначивала, умасливала и запугивала своих деловых партнеров и авторов, постоянно висела на телефоне и носилась с одной встречи на другую. Эта жизнь доставляла ей удовольствие. И она не понимала, почему так не может продолжаться вечно – или, по крайней мере, до тех пор, пока она сама не пожелает что-нибудь изменить. Но всего за несколько недель в ее жизни изменилось все.

Кейт, помедлив в дверях, поняла, насколько значительны перемены. Ссутуленные плечи придавали облику Иви беззащитность.

– Иви…

– Что?

– Ты знаешь, что. Иви, ты должна им объяснить.

– Я? С какой стати?

– Иви, если ты не хочешь, это сделаю я. Квентин должен знать.

– Я пыталась ему объяснить. Но он заткнул мне рот. Ты тоже пыталась. Он и тебя заставил заткнуться. Лично мне этого хватило. Пусть теперь сам расхлебывает кашу вместе с этим поросенком Пулом.

– Нам тоже придется расхлебывать ее, Иви. Как и всему издательству.

– Издательству ничего не сделается. За время его существования с ним и не такое случалось. Катастрофой больше, катастрофой меньше – неважно. Если что и уничтожит его, так это отношение, пример которого мы только что видели: полное отсутствие уважения к опыту, скоропалительные решения, стремление подсидеть друг друга – вот это все.

– Иви, предложение прозвучало очень убедительно. Ты же понимаешь, Квентин…

– Да, понимаю: Квентин Хейл впечатлился. Предложение звучало отлично. Конечно же. Но как понять то, что он не дал нам даже высказаться, а какому-то ничтожеству, которому двадцать два года от роду и которое даже двух недель здесь не проработало, поручил организацию такого важного мероприятия, да еще попросил меня оказывать ему помощь и поддержку?!

– Иви, я понимаю, это ужасно, но… – Кейт коснулась плеча подруги.

Иви круто обернулась к ней. Ее глаза припухли и покраснели, лицо покрывали розовые пятна.

– Кейт, и ты понимаешь, и я понимаю. Теперь, когда Брайан ушел, а почти все давние сотрудники или ушли вслед за ним, или смирились с неизбежным увольнением, из понимающих здесь остались только мы с тобой. Поэтому ты будешь молчать. Это моя забота, а не твоя.

– А может, они еще не согласятся, – с надеждой предположила Кейт.

Иви фыркнула.

– Еще как согласятся! Ни один не устоит, если с ними пообещают носиться как со звездами. Сразу ухватятся за такой шанс обеими руками. Они всегда считали, что я слишком мало рекламирую их. Так что они будут в восторге! – В ее хохоте зазвучали истерические нотки. – Ладно, пусть попробуют разок расправить крылышки и покинуть золотую клетку, в которой я их держала. Может, поймут хотя бы, что я не настолько глупа и занудна. Я не против, пусть у нашего красавчика-бойскаута Пула прибавится забот. Самовлюбленная Тилли Лайтли, анорексичка и капризуля, с осточертевшим ей до смерти окаянным кенгуру, после двадцати лет обоюдной ненависти столкнется нос к носу с бывшим любовником Солом Мердоком, который, по всем свидетельствам, твердо держит курс на третий по счету нервный срыв. Прелестно. Весельчак Джек Спротт, милый, беспробудно пьяный Джек, за которого много лет подряд пишут книггеры, потому что уже к обеду он тяпку удержать в руках не в состоянии, прибавит развлечений. На групповых интервью ему самое место. Надеюсь, Малькольм удосужится организовать и литературный обед.

– Иви!

– И, конечно, не будем забывать про Барбару Бендикс. То-то она развернется! Компромата на остальных троих наберется на полдюжины гнусных статеек – ей как раз хватит, чтобы перекантоваться, пока не выйдет книга. А как она очаровательна! Как обаятельна и мила! Столько сострадания. И благородства. И вся эта компания размещена в комнатах наверху. Это Малькольм хорошо придумал, лучше некуда. Кейт, я жду не дождусь, когда увижу все это, честное слово!

– Иви, это будет кошмар. Смертоубийство!

– А вот этому я ничуть не удивлюсь!

Глава 3. Обратный отсчет

Из «Сидней морнинг стар»: «В условиях непрекращающейся полемики по поводу присоединения «Берри и Майклз», одного из старейших издательств Австралии, британским гигантом «Голд Груп», недавно назначенный директор Квентин Хейл заручился поддержкой самых известных авторов издательства в попытке разрядить обстановку.

Мистер Хейл, 51 год, восемь недель назад сменил на посту давнего директора Брайана Берри, внука основателя издательства. Ранее новый глава занимал должность директора по маркетингу в лондонской компании «Оллпринт» – издательском филиале «Голд Груп».

Сегодня вечером мистер Хейл и его жена Дороти устраивают вечеринку с коктейлями в офисе издательства «Берри и Майклз» – особняке «Карлайл» – в честь сэра Сола Мердока, детской писательницы Тилли Лайтли, небесспорного биографа Барбары Бендикс и постоянного автора рубрики «Садоводство» нашей газеты Джека Спротта.

«Большой четверке», как названы эти авторы в рекламных материалах «Берри и Майклз», в ближайшие несколько дней предстоит большая работа с плотным графиком конференций, литературных обедов и интервью. Все четверо будут почетными гостями на торжественном приеме, который пройдет в исторических помещениях «Карлайла» завтра вечером.

«Карлайл», построенный основателем компании Уолтером Берри в 1899 году, сохранил свой изначальный облик, несмотря на некоторые внутренние переделки – например, в 20-е годы он был оснащен лифтом, на третьем этаже оборудованы четыре номера апартамент-отеля для гостей, а на верхнем этаже расположилась служебная квартира, которую в настоящее время занимают мистер и миссис Хейл.

На завтрашнем вечернем торжестве ожидается весь австралийский бомонд, но последний из живущих в Австралии наследников семейства Берри, Брайан Берри, не посетит его. Поговаривают, что, шокированный и раздосадованный тем, что изменники-акционеры не поддержали его старания избежать присоединения к «Голд Груп», а также последующим смещением с руководящего поста, который занимали еще его отец и дед, мистер Берри отправился на длительный отдых в Европу».


С мрачноватой усмешкой Тилли Лайтли отложила газету. Теперь-то Брайан Берри поймет, каково это – быть изгоем. А «Голд Груп» молодцы. Брайан всегда держался так холодно и высокомерно, ни о какой поддержке с его стороны и речи быть не могло. Не то что его отец, старый Джералд, – вот тот был душка.

Тилли всегда чувствовала себя неловко в присутствии Брайана, с тех пор, как в самом начале своей работы в издательстве он отверг ее третью книжку о мышке Бинди. Сказал, что она «заурядна», а рисунки в ней «простоваты для нынешнего рынка, существующего в условиях жесткой конкуренции». Чушь какая. Вот Джералда полностью устраивали ее рукописи. Просто Брайан ничего не смыслил в детских книжках, а унижал ее, наверное, ради ощущения собственной власти, ведь она была любимицей его отца.

Поделом ему было бы, уйди она в другое издательство. После двух удач отказ стал для нее страшным потрясением. К тому времени еще и года не прошло после смерти Алистера, они с Сарой существовали вдвоем на пенсию. Она так рассчитывала на эту книгу, думала, что будет хоть немного полегче. Надо было все-таки взять и уйти. Но милый старый Джералд написал ей такое душевное, сочувственное письмо – дескать, отложи Бинди пока в сторонку, Тилли, напиши что-нибудь новенькое. Ты справишься. Так и появился кенгуру Падди, а что было дальше, всем известно.

Милый старый Джералд… Он всегда питал к ней слабость. Тилли до сих пор помнила, с каким трепетом читала письмо, в котором он сообщал ей, что ее первая книга, «Знакомьтесь – мышка Бинди», принята. «Очаровательно… восхитительно…» – так он и писал, и рисунки ему понравились, и опубликовал он книгу точь-в-точь в таком же виде, как Тилли прислала ее, – не изменил ни строчки, ни слова. Ей, девятнадцатилетней студентке, было так приятно. Издать свою первую книгу в таком юном возрасте – этого достижения у нее не отнимет никто. Снобам из университета такое даже не снилось.



Нет, они не впечатлились – еще чего! Этих высоколобых детской книжкой не возьмешь. Наверное, думали, что раз она детская, то даже презрения не заслуживает. Как и Брайан Берри, считали, должно быть, что такое любой дурак напишет. Сол всегда стеснялся «Бинди», даже говорить о ней не желал, особенно в присутствии этих своих друзей. Тилли гордо вскинула подбородок. И чего же эти самые друзья добились с тех пор? Ничего! Все прозябают в безвестности, все до единого. Кроме Сола. Так что все-таки есть у них с Солом что-то общее, о чем понятия не имела вся эта толпа. Сколько бы они ни пыжились, на истинный творческий порыв их озлобленные, бесплодные, иссушенные учебой умишки не способны.

Тилли вдруг заметила, что судорожно цепляется за ремень безопасности и тяжело дышит. Она бросила быстрый взгляд на Сару, сидящую рядом. Но ее дочь, лицо которой было прикрыто, как маской, черными спутанными волосами, смотрела в окно и, как обычно, грезила наяву. Похоже, в последнее время она стала все чаще ускользать в свой мир. Тилли коснулась ее руки, и Сара медленно повернулась к ней, заморгала и слегка улыбнулась, словно просыпающийся ребенок.

– Все хорошо? – легко и оживленно спросила Тилли.

– Конечно, мама. А у тебя?

Успокаивая мать, Сара улыбнулась шире и кончиком языка коснулась длинных передних зубов – совсем по-детски, и не подумаешь, что ей уже двадцать лет.

Тилли кивнула с нервным смешком. Давно прошло время, когда Сара была для нее открытой книгой. Все ее детские и подростковые годы между ними сохранялись близкие отношения, но с недавних пор Тилли все чаще казалось, что у Сары появились… собственные мысли. К которым матери доступа нет. От этого становилось неуютно и тревожно. Сара тоже начала писать. Запиралась у себя в комнате и что-то печатала – вместо того чтобы после ужина читать в кабинете, рядом с работающей матерью. Это смущало Тилли. Может, теперь, с окончанием книги, жизнь вернется в привычную колею. И эта поездка в Сидней наверняка пойдет на пользу.

– А свою рукопись ты уложила, Сара? – негромко спросила она.

Сара повела плечами.

– Конечно, я ведь говорила тебе, мама, – с легким недовольством ответила она.

– Ах да. – Тилли сдержанно вздохнула. В последнее время Сара стала такой раздражительной. – Какой все-таки удачный шанс нам представился, детка, – продолжала она, – теперь мы сможем отдать рукопись Квентину Хейлу в собственные руки и не изводиться в ожидании.

– Да не нужна им эта книга, мама, – пробормотала Сара, и ее широкие плечи поникли. – Ты же сама так прямо и сказала: не нужна она им.

Ее тонкая хлопковая блузка в цветочек чуть не лопалась по швам.

– Я не говорила этого, Сара, я сказала только, что, возможно, они попросят тебя доработать рукопись. Не стоит рассчитывать, что ее примут с первого же раза. – Тилли отвела взгляд. – Но конечно, ее возьмут, детка. Думаешь, они посмеют отказать моей дочери?

Сара повернулась к ней, ее темные глаза вспыхнули яростью.

– Но я не хочу, чтобы мою рукопись взяли только из-за тебя, мама! На этом все будет кончено! Да я лучше сожгу ее!

– Не вижу причин, – рассудительно возразила Тилли. – Всем приходится с чего-то начинать.

Сара прикусила губу и снова уставилась в окно. Тилли еще некоторое время пребывала в полной готовности продолжить разговор, потом запал прошел, и она расслабилась. С удивлением обнаружив, что у нее трясутся руки, она нервозным жестом сжала их. Ладони были влажными. Тилли вдруг почувствовала себя безнадежно тупой. Сол Мердок легко доводил ее до такого же состояния. Тилли передернулась. Ну теперь-то Солу она не по зубам. Она стала старше. И не только старше, но и добилась подлинного, самого настоящего успеха, вдобавок все еще привлекательна, и это ей известно. Так что у Сола нет никаких причин задирать перед ней нос.

Тилли вспомнилась последняя встреча с ним – его лицо, искаженное злобой и презрением, оскорбительные и грубые слова, полнейшая неспособность принять ее точку зрения или понять ее потребности. И эта одержимость собственными взглядами, своим бесценным мнением. И убежденность в своем превосходстве и в том, что он пошел на невероятные жертвы, чтобы поддерживать отношения с ней вопреки осуждению его косных друзей-снобов. Ну что ж, теперь он поймет, как жестоко ошибся.


Сол Мердок обмяк в кресле, закрыл глаза и дал размеренному гулу самолета заполнить его сознание, вытеснить беспорядочные досадные мысли, громкие, как вопли, не дающие ему покоя. Правильно ли он поступил, согласившись на эту поездку? Врач считал, что поехать стоит. Главное – не давать себе скучать, говорил он. Какой смысл сидеть наедине с мыслями? Забавно… До сих пор не утратившие красивую форму губы Сола Мердока растянулись в улыбке. Когда-то побыть наедине с мыслями было для него все равно что попасть в рай. А потом мысли сложились, выстроились в цепочки и стали книгами. Но это было давным-давно. Теперь же они неизменно оставались бессвязными и бесформенными осколками озарений, воспоминаниями, от которых коробило, аморфными страхами, которые крутились в мутных водах его разума, как вещи в стиральной машине, и ни во что не складывались, никуда не вели, изнуряли и вселяли ужас.

Но этот вызов в «Берри и Майклз»… Он получил его, и через несколько дней все улеглось. Впервые за много лет Сол отчетливо понял, как он может, все еще может, распорядиться своей жизнью. Даже теперь Сол все еще видная фигура. Символ, как сказано в письме из «Берри и Майклз». Он – авторитет. И навсегда может остаться авторитетом. Благодаря строгости и скрупулезности мышления. Благодаря цельности, взыскательности, всему, чем обычно пренебрегают и над чем даже глумятся в погоне за легкой наживой, властью и престижем, с одной стороны, и быстрым удовлетворением потребности в самореализации – с другой.

Повсюду восхваляют сентиментальную макулатуру, небрежное мышление воспринимают всерьез. А он способен быть голосом разума в этих дебрях. Когда Мердок понял это, он обрел причину, чтобы жить дальше. И принял приглашение, и со свойственной ему педантичностью распорядился насчет присмотра за домом и собакой на время его отсутствия.

Но за несколько дней до отъезда сомнения, как незваные гости, начали просачиваться в чистое, тихое, ничем не замусоренное помещение, которое он отвел предстоящей задаче в своем разуме. Они напомнили ему о других приглашенных на это торжество. О других авторах, которым, вероятно, тоже объявили, что они – символы национального значения.

Один из них, по всей видимости, – садовод Джек Спротт, одолживший свою фамилию пестицидам и удобрениям; другой – Барбара Бендикс. Сол не читал ни одной ее книги и не собирался, зато видел интервью по телевизору. Этого мучительного зрелища хватило, чтобы убедиться: этой женщины следует избегать любой ценой. Сколько грязи она вылила на беднягу Фредерика Маннерза! Прекрасный писатель, Фред, порой сентиментальный и даже слезливый, явно был выдающейся личностью, одним из тех, кто заслуживал статуса кумира публики.

Сол Мердок поморщился. От популярности бедного Фреда не осталось и воспоминаний. Он превратился в мишень для плоских шуток любого, кто привык лишь трепать языком, с тех пор, как книга этой женщины, написанная еще до смерти Фреда, отправилась в набор, – по слухам, уже через несколько недель после его похорон.

Забавно, что закон о клевете, который так легко призвать на помощь по самому пустячному поводу, пока человек жив, ничуть не возражает против нанесения ущерба репутации после смерти. Барбара Бендикс обобрала Фреда, отняла у него личную жизнь, достоинство и славу. Разумеется, те, кто был близко знаком с ним, знали о его симпатичных молодых приятелях. Возможно, не все, ведь мужчины глупы, когда речь заходит о постельных делах, – глупы до неприличия, подумал Сол со смирением затворника. Безусловно, кое-что из написанного Бендикс о привычках Фреда могло вызвать изумление у публики. Но ведь о человеке судят по его делам, а не по поведению в личной жизни, особенно если он жил тихо и никому не делал зла.

Так что же символизирует Барбара Бендикс? Само собой, общенациональное хобби – низведение до уровня серой массы каждого, кто хоть немного возвышается над ней. А для «Берри и Майклз» – власть больших продаж и больших денег на рынке.

Сол вздохнул. Интересно, пытался ли Брайан Берри хоть когда-нибудь разобраться в своих чувствах, публикуя эту дикую чушь? А если бы Фред Маннерз был автором «Берри и Майклз», неужели Брайан все равно согласился бы издать пасквиль Барбары Бендикс? Вполне возможно. Не стоит питать иллюзий насчет издателей, а Брайан при всем своем обаянии умел быть безжалостным, когда наступали трудные времена. Не то что его отец – тот был джентльменом во всех смыслах слова.

И вот теперь Брайан стал изгоем. Его не спасли ни обаяние, ни жестокость. Акционеры предпочли ему деньги.

Сол Мердок позволил себе на минуту погрузиться в приятные размышления о людской глупости. И вдруг еще одно знакомое лицо без приглашения всплыло перед его мысленным взором. Нежное заостренное личико, загадочная улыбка, подбородок, опирающийся на две ладошки. Тилли Лайтли. Тилли Лайтли, какой он знал ее двадцать лет назад. Он нахмурился. Тилли Лайтли, хорошенькая, как картинка, и черствая, как сухарь. Как он мог так сглупить?

Бог свидетель, друзья пытались образумить его. Но он уже был очарован всем сразу: порхающей неуловимостью тонкого тела, цепкостью хищных маленьких рук, нездешней своенравностью, которая прикрывала, словно ширмой, непоправимо заурядный ум. Тилли была из тех, кто, входя в комнату, усаживается прямо на пол, с непосредственностью очаровательного ребенка пренебрегая стульями. Тилли, вольная духом, никогда не бродила по пляжу – она носилась, раскинув руки.

И он пленился всем сразу! Он обезумел. Тилли и Сол, плечом к плечу против целого мира, – они качались на качелях в парке, писали тексты на пляжном песке на закате, жевали купленную навынос китайскую еду, излучали любовь, лежа на потертом ковре с цветочным узором на полу его спальни.

В то время она рисовала. И писала стихи. Вспоминая об этом, Мердок поморщился. Тилли без конца что-то царапала и черкала, скрючившись, как бродяжка, в углу где-нибудь на вечеринке или в кафе. И непрестанно говорила вполголоса, словно секретничая, когда они оставались вдвоем: о творчестве, о цельности, о том, как быть верным самому себе, о том, какой потерянной и одинокой она порой чувствует себя – без родных, без эмоциональной поддержки, зато с ним.

Он тоже говорил. Рассказывал ей то, чего сам от себя не ожидал: о своем холодном и отчужденном отце, о матери, которая умерла от передозировки, когда ему было восемь, и оставила в память о себе острую боязнь темноты. О кошмарах, которые до сих пор мучили его. И о боязни, что он никчемный, ни на что не годный обманщик. На ее худой белой груди он рыдал, как дитя. Дурак!

Сол Мердок откинул голову на подголовник и скрипнул зубами. Даже теперь, по прошествии двадцати лет, при мысли о Тилли по его телу пробегала дрожь. О ней и ее дурацком кенгуру с торчащими зубами, который был повсюду, куда ни глянь, – в книгах, на открытках, плакатах, даже среди мягких игрушек. И она будет там. Будет обязательно. В качестве почетного гостя, как и он. Как символ, подобно ему. Символ манипуляций, тщеславия, притворства и ограниченности – ибо такова была Тилли Лайтли прежде. Такой она и осталась. Люди вроде нее никогда не меняются.

Он нахмурился. Перед глазами замелькали светящиеся точки, предвещая головную боль. Губы беззвучно задвигались, в памяти всплыл звук, которого он привык опасаться.

Женщина, сидящая через проход от него, толкнула своего мужа локтем.

– Смотри, – шепнула она.

Мужчина повернулся в кресле и посмотрел в ту же сторону. Они переглянулись и снова откинулись на спинки кресел.

– Я же тебе говорила, – зашептала женщина. – Это сэр Сол Мердок. Я сразу его узнала, он точно такой, как на фотке в книге Вив. Наверное, новую книгу сочиняет.

– Похоже, у него что-то болит, – отозвался мужчина.

– Такова жизнь творческих людей, – подтвердила его жена. – Дорого она им обходится.

– А я уж думал, он умер, этот Сол Мердок. Давно еще.

– Тс-с!


Барбара Бендикс отмахнулась от мух, вьющихся вокруг лица, хотела окунуться еще раз, но передумала. Вода в бассейне была теплой и мутноватой, от нее саднило глаза. Так или иначе, пора готовиться к вечернему выходу. Через полтора часа она должна быть на месте. Барбара бросила взгляд на юношу, который смирно жарился на соседнем шезлонге. У Саймона определенно намечается брюшко. И, кажется, его белокурые кудри слегка поредели на макушке с тех пор, как Барбара виделась с ним в прошлый раз. Да, в этом нет никаких сомнений: влажные золотистые пряди слиплись, сквозь них проглядывает розовая плешь. Барбара вскинула брови и вздохнула с искренним сожалением. А раньше был таким милашкой. И симпатичным, и старательным. Ну он и сейчас старается, но это просто удивительно, как быстро усердие теряет всякую притягательность, как только перестает действовать личное обаяние.

Не стоило, пожалуй, прилетать в Сидней на день раньше, чтобы устроить себе маленький праздник вместе с Саймоном. Что было, того уже не вернуть. Нечего и пытаться. Два года назад у них был восхитительный роман. Как бесилась эта девчонка, Кэрол. От этого становилось еще слаще. Но все-таки удачно вышло с переездом в апартаменты в здании «Берри и Майклз». Здесь того и гляди начнется скукота.

Саймон поерзал в шезлонге, его живот слегка затрясся. Он что-то пробормотал и потянулся к ее руке. Она мягко убрала руку и встала.

– Что такое, Барбс? – спросил Саймон, неуклюже пытаясь выпрямиться.

Она мимолетно улыбнулась и послала ему небрежный воздушный поцелуй.

– Мне пора, дорогой. Надо работать. Ты остаешься здесь.

Барбара побрела к дому, волоча за собой полотенце. Она примет душ. Потом, прежде чем одеться, перечитает свои записи о Соле Мердоке и Тилли Лайтли. И в течение нескольких следующих дней не упустит ни единой возможности добавить что-нибудь к этим материалам. Эта тусовка в «Берри и Майклз» – прямо-таки подарок судьбы.

– Барбс?.. – У двери на террасу возник Саймон и заморгал, вглядываясь в полутемную комнату.

Но Барбара уже деловито строила планы, напрочь забыв о его существовании.

Глава 4. Последние ингредиенты

Дороти Хейл с несчастным видом уставилась на свое отражение в зеркале и ущипнула себя за талию. Зеленовато-голубое платье в магазине выглядело так мило со всеми этими мелкими складочками, и продавщица уверяла, что платье идет ей, как будто для нее и сшито. А теперь вдруг оказалось, что все в нем не так и не то. Дороти в этом платье казалась бесформенной, как пуф на ножках. И все из-за сборок на талии. Они полнили, да и цвет казался слишком девчачьим для нее. Как же она могла так оплошать? Дороти опустилась на элегантный табурет, и на нее волной накатила тоска по родине. Дома она всегда брала на шопинг подругу – Джин, или Джуди, или еще кого-нибудь. Они ни за что бы не позволили ей купить такое убожество. А здесь ей не с кем даже словом перемолвиться, не то что побродить по магазинам!

Зеркало отразило ее пухлое расстроенное лицо в окружении жидких и растрепанных седеющих прядей – как ей показалось, резко контрастирующее с видом из окна пентхауса в особняке «Берри и Майклз»: небом без единого облачка, чуть побледневшим в преддверии внезапного австралийского заката, сверкающими водами гавани и белыми парусами крыши Оперного театра. Все здесь чужое. Яркое, блестящее, но чужое. Совсем как длинноногие горластые девчонки в бутиках, броские, но безликие магазины, резкий белый свет, чудовищная жара…

– Дот, они прибудут с минуты на минуту. Ну что же ты? – Ее муж стоял в дверях и хмурился, поправляя узел безупречного галстука.

Дороти обернулась и глупо заморгала.

– В таком виде я к ним не выйду. Мне нечего надеть, – объявила она и беспомощно пожала плечами.

В три шага Квентин очутился рядом и склонился над ней.

– Дороти, – настойчиво заговорил он ей на ухо, – ну же! У нас нет времени, детка. Ты отлично выглядишь.

– Квентин… – Она вцепилась в его темный рукав. – Квентин, мне здесь не нравится. Мне одиноко… здесь так жарко! Я хочу домой.

– Ради всего святого! – Хейл отстранился, нахмурился и яростно зашептал: – Дот, на это нет времени! Мы же устраиваем вечеринку. Гости вот-вот будут здесь. Нас уже ждут. Соберись, Дороти, а не то…

– Квентин! – послышался приглушенный голос Эми из соседней комнаты. – Лифт уже едет наверх!

– Иду! – Квентин протянул жене руку. По многолетней привычке Дороти послушно взялась за нее, позволила поднять себя с табурета и вывести в гостиную.

Эми ждала возле дверей лифта. Ее золотисто-кремовые руки словно светились, оттененные простотой белого платья без рукавов. Волосы соломенного оттенка были аккуратно уложены, бледно-зеленые глаза, лишенные всякого выражения, остановились на боссе, вошедшем в комнату.

– Прошу прощения, Эми, – произнес Квентин. – Все готово?

– Прием организован, – ответила Эми. – Никаких проблем.

– Вы сокровище, Эми, – заключил Квентин Хейл особенным голосом, который приберегал только для нее.

Дороти снова ущипнула себя за талию, глядя, как желтая стрелочка над дверью лифта медленно переползает с тройки на четверку. Она знала, что лязгающая медная клетка везет чужих людей. Знала, что этот визит не принесет ничего, кроме неловкости и смущения, ей, и напряжения Квентину, для которого прием Большой четверки приобрел символичный смысл: таким образом Хейл во всеуслышание заявлял, что теперь он тут главный. Все это Дороти понимала и честно старалась взять себя в руки, теряясь среди великолепия директорского пентхауса, которому никогда не стать для нее домом. Но она и представить не могла, что вскоре в ее новую жизнь войдут страх и ненависть. И ни в коем случае не думала об убийстве.


Кейт сидела в своем захламленном кабинете на втором этаже, стараясь не выдать беспокойства. На часах 18:15. Ей давно следовало быть наверху – встречать гостей, разносить угощение, улыбаться, поддерживать порядок и спокойствие, если понадобится.

Но Пол Морриси словно не замечал, что час уже поздний. Он разглагольствовал, жестикулируя в воздухе длинными пальцами, и повторял одни и те же жалобы. Кейт уже сказала ему все что могла, и добавить ей было нечего. Да, книга продавалась со скрипом, но романы начинающих авторов печально известны тем, что расходятся медленно, и ситуация с «Нечаянными людьми» обстоит не хуже и не лучше, чем с большинством других. Да, рекламный отдел разослал экземпляры книги всем рецензентам из списка Пола и многим другим. Да, действительно, один из книжных магазинов, о котором упоминал Пол, заказал его книгу и не получил свой заказ, но лишь потому, что владельцы этого магазина уже несколько месяцев не оплачивали предыдущие заказы. И да, Сол Мердок едко и уничижительно разнес роман в длинной статье в «Книжном обозрении», и с этим уже ничего не поделаешь. Абсолютно ничего. И какой бы несправедливой, предвзятой, полной искаженных представлений и ошибочных выводов ни была статья…

Зазвонил телефон Кейт, и она с облегчением поспешила ответить на звонок, движением бровей извинившись перед беднягой Полом, который откинулся на спинку стула, и длинная жидкая прядь темных волос свесилась ему на глаза.

– Кейт, где вы? Вы же должны быть здесь!

Звонил Малькольм Пул – судя по голосу, он был не в себе. Кейт едва сдержала улыбку. Проблемы с самого начала? Если он и рассчитывал на ее помощь, то зря.

– Я занята с автором, Малькольм, – спокойно объяснила она и взглянула на часы. Пол Морриси сделал то же самое. – Приду, как только смогу.

Пол расслабился и небрежным жестом отвел волосы со лба. Он знал о вечеринке, устроенной Квентином, но уходить не собирался. Сказать по правде, Кейт нисколько не сомневалась, что Пол явился намеренно, в знак протеста, поскольку был исключен из группы избранных, сейчас развлекавшихся наверху. И хотя на завтрашний вечерний прием пригласили и его, но ему явно досаждала шумиха, поднятая вокруг Большой четверки. Как и многим другим авторам, и Кейт не винила их за это.

– Кейт, вы обязаны прийти. Видите ли… секунду.

Послышался стук – Малькольм выронил трубку телефона, затем приглушенный шум усилился. На его фоне выделялся знакомый голос – хриплый, почти рычащий, перебиваемый взрывами хохота. Кейт знала, кому он принадлежит – весельчаку Джеку Спротту, другу садоводов: судя по всему, он пребывал в привычном для него состоянии. Неудивительно, что Малькольм встревожился. На этот раз она все-таки улыбнулась, несмотря на тревогу и напряжение, бултыхавшиеся на протяжении последних недель у нее в животе.

Вновь послышался стук, и Малькольм хрипло зашептал:

– Квентин говорит, если не можете отделаться от него… или от нее… в общем, неважно, ведите его наверх.

– У меня Пол Морриси, Малькольм, – сообщила Кейт особенно ровным, предостерегающим тоном, которым пользовалась вся редакция, когда некорректность или даже катастрофа были неминуемы.

– Кто?.. А, молодая поросль. Ну ладно. Ведите его сюда. Приходите сейчас же.

– Малькольм…

– Слушайте, Кейт, мне пора. Квентин зовет.

В телефоне что-то щелкнуло, голос Малькольма пропал.

Кейт посмотрела на обмякшего Пола Морриси, который невидящим взглядом изучал пейзаж за окном.

– Начальство зовет, – сообщила она, поднялась и взяла сумочку. – Мне пора наверх, Пол. Извините.

Морриси не шевельнулся, и на миг ей показалось, что сейчас он откажется покидать ее кабинет. Но Пол горько усмехнулся и тяжело поднялся.

– Конечно, Кейт. Сожалею, что отвлек вас от дел в «высших сферах». Ладно, пойду. До встречи на завтрашней толкучке.

– Ну что вы, какая толкучка, Пол! Всего-то сто пятьдесят человек вместо пятисот. Приглашения на вес золота! – Кейт спохватилась, что ее слова прозвучали резковато, и с досадой пожала плечами. – Столько народу расстроилось, не получив приглашения, – добавила она. – И названивали сюда неделями. Я ужасно устала от всего этого.

– Вот как? – Пол ничуть не смягчился.

Кейт осторожно пробиралась по полутемному безлюдному коридору к лифту.

– Вам сюда, вниз, Пол. А мне наверх по лестнице. – Она порылась в сумочке в поисках зеркальца и расчески. Прихорашиваться перед зеркалом в туалете было некогда, но лучше все-таки убедиться, что волосы не стоят дыбом, а на лице нет следов корректирующей жидкости.

По крайней мере, одета Кейт соответственно случаю. Сегодня, собираясь на работу, она знала, что переодеваться будет некогда. А вот Эми Файбс нашла-таки время, с кислой миной отметила она. Как раз перед приходом Пола Кейт видела, как Эми продефилировала по коридору – дивное видение в белом. Сама организованность Эми Файбс. Сама организованность Малькольм Пул. Сцилла и Харибда, как прозвала их Иви. Да, славная парочка. Оба начали нестерпимо раздражать Кейт уже через неделю после знакомства, и чем дальше, тем сильнее. Да где же это зеркало! Ее сумка – прямо зона стихийного бедствия.

– Лифт наверху, – недовольно заметил Пол. Он стоял, ссутулившись, и смотрел на желтую стрелку над их головами.

Не успел Морриси договорить, как сверху раздался лязг, и лифт пошел вниз.

– А, вот оно где, – оживилась Кейт, к счастью нащупав в сумке искомое. Она выудила зеркало и принялась поправлять прическу.

Пол бесцеремонно наблюдал за ней, склонив голову набок.

– Полагаю, заглядывать к Иви нет смысла, – произнес он.

– Иви уже наверху, Пол, – извиняющимся тоном объяснила Кейт.

– Ну разумеется. – Его капризные губы дернулись в усмешке.

Лифт остановился, наружная дверь отъехала в сторону. В глубине кабины нарисовалась фигура флегматичного Сида – швейцара, помощника в отделе корреспонденции, всеобщего мальчика на побегушках на протяжении всех сорока лет его работы в «Берри и Майклз». Сид моргал, молча глядя на них.

– Сид, вы не отвезете Пола вниз? – спросила Кейт. – А я пойду по лестнице.

– Тот малый велел привезти наверх вас обоих, – на одной ноте пробубнил Сид. – На лифте. И вас, и вашего приятеля.

– Да?.. – Кейт в замешательстве осеклась.

– Так-так… – Пол преспокойно вошел в лифт, пригладил волосы и взглянул на Кейт вопросительно и торжествующе. – Вы едете, Кейт?

Кейт, которую так ловко перехитрили, пожала плечами и улыбнулась. Она вошла в лифт и встала рядом с Сидом. Тот неторопливо повернулся к ней.

– Он сказал привезти вас обоих, – громко повторил Сид. – Вас и…

– Да-да, Сид, все правильно. Спасибо. – У Кейт вспыхнули щеки. Понял ли Пол, что она пыталась его спровадить? Растерянность грозила перерасти в легкую истерику, когда Кейт вдруг поймала себя на том, что улыбается во весь рот. Лицо Иви при виде вновь прибывшего – это будет нечто. Чудовищная каша, над рецептом которой Ивлин с горечью посмеивалась на протяжении шести недель, уже закипала. И вот теперь Кейт, которая осуждала эту затею с самого начала, везла последний, неожиданный и взрывоопасный ингредиент. Эту шутку Иви наверняка оценит по достоинству.

Глава 5. Воссоединение

Тем временем в элегантных апартаментах наверху вечеринка для избранных, которую с таким удовольствием предвкушал Малькольм весь прошлый месяц, была уже в разгаре. Барбара Бендикс в черном декольтированном платье, позвякивая браслетами до локтей и гигантскими серьгами-обручами, потягивала шампанское и с улыбкой наблюдала, как белокурая и хрупкая Тилли Лайтли в китайской шали шушукается с Квентином Хейлом и сэром Солом Мердоком. Звучала тихая музыка, незаметный и ненавязчивый официант скользил по залу, словно на коньках, пенилось шампанское. Все происходило точно так, как и планировал Малькольм. Впрочем, не совсем так.

Пул скрипнул зубами. На каждом шагу возникали проблемы. Что бы ты ни делал, как бы старательно ни выполнял свою работу, всегда найдутся люди, которые обязательно ее изгадят.

Малькольм с тоской засмотрелся на блистательную группу с Квентином в центре, расположившуюся возле камина. Вот где следовало быть и самому Малькольму. Это его звездный час. Он заслужил место по правую руку Квентина, среди значимых людей. А ему, словно жалкой шестерке, пришлось составлять компанию каким-то отбросам общества, в то время как проклятая ледышка Эми Файбс преспокойно торчала рядом с Квентином и вела себя как хозяйка.

Дочь Тилли Лайтли, Сара, или как ее там, в полном одиночестве стояла будто в воду опущенная. Ее неприкаянность слишком бросалась в глаза. Какого черта она хотя бы не попытается пересилить себя, раздраженно думал Малькольм. Такая рослая и крупная особа, а ведет себя как робкая крошка мисс Маффет. Жуть. Тилли еще в аэропорту шепнула ему, что Сара немного застенчива. Ну и что, мало ли таких? Но ведь можно хотя бы попробовать взять себя в руки, верно? А не стоять столбом в ожидании, когда кто-нибудь другой примет решение за тебя. Этак вообще ничего в жизни не добьешься. Вот черт, надо бы все-таки еще раз подойти и занять ее разговором.

А как там Джек Спротт? Малькольм нервозно оглянулся. Дороти Хейл по-прежнему была надежно приперта к стене. И выглядела, как обычно, убого в каком-то линяло-голубом платье с оборочками. Тоже хороша! Ничем не лучше Сары Лайтли. Растрепанные волосы висят сосульками, глаза остекленели. Какую обузу тащит на себе Квентин! Но по крайней мере Дороти хватает ума вести себя тихо. Видимо, так они условились с Квентином. И, в отличие от Сары Лайтли, от Дороти есть хоть какая-то польза.

В настоящий момент Дороти отвлекала внимание весельчака Джека Спротта – краснолицего коротышки, похожего на гнома, с необъятным брюхом, в затрапезном зеленом костюме и заляпанном галстуке. Заметно пошатываясь, он излагал Дороти какую-то запутанную историю времен войны во Вьетнаме. С каждым жестом, которым Джек пытался проиллюстрировать тактическую диспозицию, еще немного шампанского выплескивалось из его бокала на ковер, галстук и ботинок. Несколько икринок прилипли к углу его рта, как гротескные мушки. Однако Спротт был страшно доволен собой.

Минуту Малькольм наблюдал за Джеком: да, вне всяких сомнений, он вдрызг пьян. Когда же он успел наклюкаться? Какая удача, что сегодня не позвали фотографов. Видно, старик перенервничал, или что-нибудь в этом роде. Малькольм сжал свой бокал с теплой газировкой, чувствуя себя беспомощным.

Барбара Бендикс визгливо рассмеялась. Джек Спротт круто обернулся на эти звуки, пошатнулся и опрокинул бокал себе на рубашку. Малькольм поспешил на помощь, мимоходом отметив гримасу брезгливого отвращения на лице Сола Мердока, гневный румянец Квентина и широкую, злорадную ухмылку Барбары. Внезапно Малькольм разозлился. Почему от Иви Ньюэлл нет никакой помощи? Стоит себе с понимающим видом, болтает с официантом!

Господи, да кто бы сомневался! Ревнует, конечно. Только потому, что идеи Пула предпочли ее жалким шаблонным планам. А где Кейт Делейни? Внизу, тратит время на очередного незадачливого писаку вместо того, чтобы хоть чем-нибудь помочь здесь! Никакой лояльности, ни малейшего представления о приоритетах. Малькольм с ужасом почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.

– Да брось ты, дружище, не стоит! – Джек Спротт смахнул капли шампанского со своего мерзкого галстука, хитро поглядывая на Малькольма тусклыми голубыми глазками с красными прожилками. – Вреда от него никакого. А мне не помешает охладиться, верно, дорогуша?

Дороти Хейл, услышав такое к ней обращение, заулыбалась и нервно хихикнула, опасливо скосив глаза на остальных присутствующих. Почему-то ей казалось, что она в ответе за этого человека, который с самого прихода сюда прилип к ней намертво, словно ракушка к днищу судна.

Сказать по правде, рядом с ним Дороти в каком-то смысле чувствовала себя уютно. Джек напоминал ей дядю Уолтера в прежние времена. Дядя Уолтер был всегда не прочь выпить. И часто рассказывал о войне, только о Первой мировой. Но он был веселым и добрым, подхватывал Дороти на руки, стискивал в медвежьих объятиях на Рождество и всех семейных сборищах, прижимал щекой к шершавому, пропахшему табаком пиджаку и гулко хохотал, обдавая пивным духом.

Дороти невольно улыбнулась. Добрые старые времена. Родительский магазинчик на углу и квартира над ним. Денег не то чтобы много. Ровно столько, чтобы свести концы с концами, как она понимала сейчас. И все-таки… счастливые времена. В то время она определенно была счастливой. Юной, хорошенькой, хотя красавицей в семье считалась сестра Дафна. Бедняжка Дафна была в юности настоящей очаровашкой, беленькой, как ангелочек. И мальчики стали ухаживать за ней первой, хоть она и была двумя годами младше.

Но не Дафна, а симпатичная двадцатилетняя брюнетка Дот стояла за прилавком в тот день, когда в их магазин зашел Квентин Хейл – худой, с узким лицом, энергичный молодой продавец шоколадного печенья в залоснившемся костюме. Смешно вспоминать об этом и видеть, каким он стал теперь – преуспевающим, холеным и элегантным. А когда-то развозил шоколадное печенье, и зачастую в кармане у него не было ни гроша. Папа тогда взял у него немного печенья на пробу. Его раскупили, хоть Дот оно не очень понравилось, и Квентин пришел еще раз, и еще. В третий раз он пригласил ее на чай и в кино. Так все и началось.

Когда Квентин сделал ей предложение, папа обрадовался. «Из него выйдет хороший добытчик, Эм, – сказал он маме, расплакавшейся тем вечером у плиты. – Мало найдется таких же, как он, решительных и амбициозных коммерсантов. Он далеко пойдет. Замахиваться на большее Дот ни к чему».

Но Дот до всего этого не было дела. Она знала только, что отдала свое сердце Квентину Хейлу в первый же день, когда он, одетый в костюм не по размеру, появился в ее жизни и посмотрел на нее поверх прилавка. С этой самой минуты ему достаточно было лишь протянуть руку, и она отправилась бы за ним хоть на край света.

И вот теперь это произошло.

Дот обвела взглядом синюю с золотом комнату, официантов, разодетых гостей, цветы, закат за панорамными окнами. Тридцать пять лет прошло, а они до сих пор вместе, она и Квентин. Дороти за это время не изменилась. Не было причин. Все эти годы она потратила на дом, их сыновей, своих подруг и на всевозможные домашние нужды Квентина.

Зато Квентин изменился. Переключился с печенья на канцтовары, с канцтоваров на книги. Двигался вверх по карьерной лестнице в «Голд Груп» – продажи, маркетинг, менеджмент. Грузнел, приобретал лоск, черствел, взгляд становился недоверчивым. Он вращался среди людей, о которых пишут в газетах. Как и предсказывал папа, Квентин далеко пошел, несмотря на самую заурядную школу, пролетарский выговор… и все прочее, что так много для него значило.

Не то чтобы это восхождение далось ему без труда. И если уж на то пошло, до самых верхов он так и не добрался. Но, конечно, здесь, на другом континенте, выговор не имел значения. Почти все вокруг изъяснялись так, как старый Джек Спротт, даже дикторы, читающие новости, даже сам премьер-министр. Может, поэтому Квентин и рвался сюда, может, поэтому и согласился возглавить «Берри и Майклз»?

Дороти переступила с ноги на ногу в тесных зеленовато-голубых туфельках, купленных вместе с платьем. Ей казалось, что если Квентин счастлив, то и она будет счастлива. Что смена обстановки пойдет ему на пользу. Но нет, ничего из этого не вышло. Взгляд ее блекло-голубых глаз на минуту остановился на фигуре мужа. Положив руку в карман пиджака, он беседовал с рослым, чем-то встревоженным мужчиной – известным писателем, сэром Солом Мердоком, Барбарой Бендикс – черноволосой и развязной, сплошь увешанной украшениями, и миниатюрной детской писательницей Тилли Лайтли, стрекочущей без умолку. Дороти отметила, что Квентин, кажется, чем-то сильно взволнован. Она вздохнула. Как все стало непросто.

За спиной Квентина маячила стильная фигура в белом. Эми. Она подалась вперед, что-то негромко произнесла, и мягкие блики света заиграли на ее волосах соломенного оттенка. Квентин наклонился к ней, внимательно слушая и улыбаясь, ничего не замечающая Тилли продолжала щебетать, а Барбара Бендикс наблюдала за остальными, как кошка, почуявшая, что в норе зашевелилась мышь. Дороти невольно поджала губы. Да, жизнь жестока. Особенно к женщинам.

– Так о чем это я… – Джек Спротт хитро взглянул на нее, вторгаясь в ее размышления. Дороти вдруг заметила, что к ним присоединились еще двое – Кейт Делейни, милая девушка из издательства, и рослый, довольно угрюмого вида молодой человек.

– О, не беспокойтесь. – Дороти смутилась. – Здравствуйте, Кейт, мы с вами еще не виделись, дорогая. А это ваш?..

– Я припозднилась, Дороти. Нет, это не Джереми. – Кейт улыбнулась. – Познакомьтесь с нашим автором Полом Морриси. Пол, это Дороти Хейл.

Молодой человек коротко кивнул, нервно откинул со лба жидкую длинную прядь волос и беспокойно заозирался по сторонам.

– Я тут рассказывал Дот про Вьетнам. Как пить дать замучал ее до смерти, Кейт. Не удержался, – радушно заулыбался Джек Спротт. – Вы же меня знаете, Кейт. Нигде не видно этого малого, официанта? Мне позарез нужна дозаправка шипучкой. Тут у нас случилась авария. – Он указал на рубашку со свежим пятном от шампанского.

– Ой, какая жалость! Ну ничего, официант сейчас наверняка подойдет, Джек, – поспешно заверила его Кейт, бросив настороженный взгляд на Дороти. – А вы пока съешьте что-нибудь. Как ваши дела?

– Да так, всяко-разно, – неопределенно ответил Джек Спротт и уставился в пустоту. – Кстати, я ждал вас, Кейт.

– Меня? – На миг Кейт пришла в ужас, но быстро спохватилась. – Ах да, мемуары. Джек, конечно, теперь уже скоро. Просто я так закрутилась, эм-м… извините, что мы заставили вас ждать…

– Да знаю я, что вам, женщинам, про войну неинтересно. Все знаю. – Джек Спротт облизал губы, наконец-то слизнув икринки с уголка рта, и заговорщицки подмигнул Полу. Пол неловко кивнул. Стало ясно, что о мужской солидарности с Джеком Спроттом и ему подобными он прежде как-то не задумывался. – Битвы, рейды, испытания для настоящих мужчин и все такое – это не для вас. Дайте почитать кому-нибудь из парней, Кейт. – Спротт придвинулся ближе и заговорил серьезно, выражение его лица вдруг стало почти официальным: – Шутки в сторону: это ценный документ, дорогуша. Вьетнам глазами одного человека. Там полным-полно потрясающих моментов, что есть, то есть. Бог мой, когда я все это раскопал, я прямо перенесся в прошлое. К нашим парням… Вы не представляете себе, что мы вынесли и каково нам пришлось. Слушайте, дорогуша, – он положил пухлую пятерню на руку Кейт, – женщинам просто не понять, что это за жизнь, через что проходят мужчины на войне. Вы же с этим никогда не сталкивались.

Дороти Хейл подняла усталые глаза.

– Да, с этим мы не сталкивались, – негромко отозвалась она. – Но есть и другое. – Дороти бросила краткий взгляд на мужа. – Женщины сражаются дома, там, где их место, – пробормотала она. – Всегда, когда хотят защитить то, что им дорого. Они на это способны.

Джек Спротт благодушно улыбнулся.

– Да-да, конечно, тут вы правы, Дот. Матери защищают свое потомство – да, и этому можно поучиться у любой ощенившейся суки, – громко заключил он.

Дороти отвернулась.

Джек наклонился к Кейт и прикрыл рот ладонью.

– Славная старушенция, – прошептал он ей в ухо. – Перебрала, похоже, а вы как думаете?

Кейт прикрыла глаза ладонью. Пол Морриси неловко, бочком отошел в сторону.

– Прочитайте мою книгу, Кейт, и позвоните, ладно? Я хочу издать ее. Ее надо издать. Если понадобится, я заплачу за издание, черт подери! А, вот тот парень, которого я искал. Не плеснешь старику шипучки, сынок? Спасибочки. – Джек разжился полным до краев бокалом и засиял. – Знаете что, Кейт, расскажу-ка я вам одну историю… – И он монотонно и сипло забубнил.

Кейт беспомощно стояла на месте, машинально кивая и наблюдая за тем, как наконец освободившаяся Дороти Хейл нерешительно прошла через комнату, помаялась около группы гостей, где главенствовал ее муж, а потом направилась к одинокой фигуре, неподвижно стоящей возле дивана, – наверное, к дочери Тилли Лайтли, хотя в их родство верилось с трудом. Дороти кивнула ей и дружелюбно улыбнулась, предлагая поболтать.

Хороший она все-таки человек, подумалось Кейт. Сразу видно, что заботится о чувствах окружающих. А явная любовь Дороти к Квентину Хейлу заставила Кейт задуматься о том, что и в нем должно быть хоть что-то хорошее.

Познакомившись с миссис Хейл, Кейт невероятно удивилась. Как и все остальные. Совершенно неожиданно Дороти оказалась доброй и простой домашней клушей абсолютно заурядной внешности. Прямой противоположностью жене, какую, казалось бы, полагалось иметь Квентину Хейлу. Прежде всего, она выглядела лет на десять старше его, говорила с милым английским провинциальным акцентом, вела себя скромно и ненавязчиво. Все разговоры Дороти сводились в основном к сыновьям, их женам и внукам, а также к своей жизни на родине. О Квентине она говорила так, словно он – обычный человек со своими слабостями, как и все вокруг, а не лощеный и чопорный гордец, заплывший в странную, но дружескую атмосферу «Берри и Майклз», словно большая серая акула в маленький оживленный аквариум.

Кейт вздохнула и задумалась, действительно ли ее срок службы в издательстве подходит к концу. Будущее не предвещало ничего хорошего. Брайан ушел. Иви твердо решила, что уйдет. Уже появились другие предложения. Может, стоило бы…

– Эй! – Локоть Джека воткнулся ей в бок. – Я вот о чем… – Он пошатнулся, наклоняясь к ней, и Кейт едва удержалась, чтобы не отвернуться. Так и есть, упился в хлам. Скорее всего, успел нализаться еще до прихода на вечеринку. – Я вам так скажу, Кейт: я тут решил перемолвиться словом с большим белым вождем. И вы тоже пойдете. Обеспечите мне моральную поддержку. – Он впился в нее взглядом. – Надо же расположить его к себе, так?

И, схватив Кейт за руку, заковылял в сторону группы, окружающей Квентина Хейла.

– Джек! Подождите, я думаю, что…

– Да не бойтесь вы начальства, Кейт, – убеждал ее Спротт сценическим шепотом, гарантированно долетающим до дальних углов комнаты. – Вам же все равно надо познакомиться с дамами, которые с ним, и с тем малым тоже. Как-никак вы издаете книжки, которые они понаписали. Вроде бы детские сказки. Нет, ну парень-то пишет другое. Настоящее. Сам я не читал, но, говорят, здорово пишет. Этот пацан, как его, Малькольм, дал мне одну поглядеть. И книжки девчонок тоже. А вы читали у них что-нибудь?

– Да-да, разумеется, – забормотала Кейт, спотыкаясь.

Джек достиг цели и неожиданно возник, коренастый и лоснящийся от испарины, между Квентином и Тилли.

Квентин улыбнулся, демонстрируя все имеющиеся у него зубы.

– Джек! – гулко и душевно воскликнул он. – Все хорошо?

– А у вас? – хитро прищурился весельчак Джек Спротт, кивая и с сияющей улыбкой оглядывая всех по очереди. – В жизни так не веселился! Давно пора было чуток пообщаться, да?

– А как же! – подтвердил Квентин и отступил на расстояние, превышающее дальность полета слюны увлекшегося собеседника. – Обязательно надо узнать друг друга поближе. Нам предстоит несколько отличных дней! Вы ведь уже знакомы со всеми, верно?

– В точку! – Джек старательно подмигнул Тилли и накрыл ее руку пухлой ладонью. – Мы с Полли, Солом и Барби познакомились еще в лифте – да, дорогуша?

Тилли Лайтли улыбнулась и ответила невнятно, многозначительно глядя на Кейт.

– Нет-нет, Джек, – уловив намек, поправила Кейт. – Не Полли, а Тилли. – Она бросила беспокойный взгляд на Квентина, профессионально исполненная улыбка которого, казалось, примерзла к лицу.

– «Ну-ка, Тилли, чайник ставь!»[1] Тоже подходит, правда? – выпалил Джек и покатился со смеху, очень довольный собственным остроумием. – А память-то меня подвела. Тилли, вон оно как. И Сол. Верно?

Сол Мердок, которому явно стало неловко, кивнул. Барбара Бендикс рассмеялась и сцапала последнее печенье с блюда на полке над камином.

– Валяйте, Джек, устройте себе экзамен, – посоветовала она с набитым ртом. – Кто у нас остальные?

Обрадованный Джек завертелся на месте.

– Годится! – И, прищурившись, посмотрел в дальний угол комнаты. – Ладненько, значит. Итак… Вон тот пацан, как бишь его, распорядитель – а, Малькольм, и с ним ваша девчонка, Квентин, Эми… о, и старушка Иви здесь. Кейт, с кем это она?

– С Полом Морриси, – вполголоса подсказала Кейт, быстро взглянув на строгое лицо Сола Мердока и увидев, как на нем резче обозначились морщины.

– Ну да… а вот и ваша женушка, Квентин. И говорит она с… а это еще кто? Что за дородная девица, а? Вроде бы она ехала с нами в лифте. Это кто же такая, Квентин? Еще одна ваша подружка?

Квентин прокашлялся.

– Это Сара, Джек. Моя дочь, – негромко произнесла Тилли Лайтли и с предостерегающей улыбкой вскинула подбородок.

– Симпатичная, – отозвался Джек Спротт. – Но я, признаться, нипочем бы не дотумкал. А вы, Сол?

– Девушка очень милая, – ледяным тоном произнес Сол Мердок. – Но я бы тоже не догадался.

Улыбка на лице Тилли стала настороженной, а на лице Барбары – шире прежней.

Последовала краткая пауза. Джек растерянно огляделся, потом снова посмотрел на Сару Лайтли.

– А забавно, знаете ли, – начал он и принялся грызть ноготь на большом пальце. – Кажется, я уже где-то видел вашу дочку, или она мне кого-то напоминает. Но кого? Кого же, кого… – Его голос затих, веки затрепетали и опустились, рука с бокалом шампанского безвольно повисла.

– Джек! – Кейт торопливо поддержала его руку. – А пойдемте поговорим с Иви! Вы же еще…

Глаза Джека вдруг открылись.

– Просто задумался, Кейт. А вы небось решили, что закемарил, да? Думали, наклюкался? Нет уж, я стреляный воробей! Так вот… – Он снова уставился на высокую девушку, беседующую с Дороти. – Сара Лайтфут. Сара Лайтфут…

– Лайтли, – шепнула Кейт, мучимая неловкостью, досадой и непреодолимым желанием расхохотаться в голос.

– Лайтли. Сара Лайтли… так… о нет! Не может быть! – Джек обвел взглядом лица присутствующих и засиял. – Вы не поверите!

– Что такое, Джек? – Барбара подалась вперед, ободряюще улыбаясь.

– Ей-богу, если она Сара Лайтли, то это, должно быть, матушка Крольчиха! – завопил Джек Спротт и заключил Тилли в объятия.

Глава 6. Скандалы

Объятия Джека Спротта вряд ли доставили бы удовольствие большинству женщин, и Тилли, забывшись от неожиданности и потрясения, повела себя самым естественным образом – завизжала, принялась вырываться и яростно бить в грудь обидчика кулаками. Гости застыли как вкопанные, глупо разинув рты. Даже Барбара Бендикс на миг оторопела.

Раскрасневшаяся Тилли наконец сумела высвободиться, откинула со лба волосы и плотнее закуталась в китайскую шаль.

А Джек, забыв о ней, продолжал взывать к Саре, которая, как и следовало ожидать, изумленно взирала на него и отказывалась идти на зов.

– Эй, эй! – хрипло вопил Джек, вовсю размахивая руками. – Сара Лайтли! Иди же скорей сюда, познакомься с дядей Джеком!

– С дядей Джеком? – Барбара Бендикс оживилась в предвкушении, ее глаза коварно заблестели, подвижное лицо стало внимательным и заинтересованным. Она склонилась к Тилли, позвякивая серьгами и предъявляя умопомрачительную ложбинку в вырезе платья. – Давно потерянный родственник, Тилли, – засияла улыбкой она, потрепав собеседницу по руке. – Как интересно!

Тилли шагнула ближе к Квентину, в его спасительную тень, и что-то сказала ему вполголоса.

– Джек! – Кейт в отчаянии дергала Спротта за рукав, но он твердо решил довести свое дело до конца.

– Ну что же ты, Сара? Дай-ка на тебя посмотреть! Я ведь знал твоего папку! Правда знал! Да еще как! Иди скорей сюда, скажи «здрасьте»!

Бледное, отрешенное лицо Сары Лайтли вдруг налилось нежным румянцем. Тусклые глаза стали круглыми, губы приоткрылись. На минуту она совсем забылась, и ее лицо перестало быть надутым и хмурым. Сара стремительно шагнула к размахивающему руками Джеку. Он едва доходил ей до плеча и в своем возбуждении был похож на гнома больше, чем когда-либо.

– Улыбнись! – приказал весельчак Джек Спротт. – Ну же, не стесняйся, дорогуша!

От неожиданности Сара изобразила полуулыбку, показав длинные передние зубы, и Джек ухмыльнулся и обернулся к остальным, указывая пальцем:

– Вот так-то! Копия! – захихикал он. – В точности как у ее папаши! Знакомая улыбка, я так сразу и понял! Видите? Кролик Лайтли, так мы прозвали его в части – из-за зубов, ясно вам? Ну и ну, кто бы мог подумать! Да еще после стольких лет! Сара, малышка-крольчишка собственной персоной! И совсем уже не малышка, да?

Девушка густо покраснела. С несчастным видом покачав головой, она терпеливо ждала, остро сознавая, что стала центром всеобщего внимания, и страшно смутившись из-за этого.

– Твой отец тоже был рослым и крепким малым, – продолжал Джек. – Здоровенный он был, да, Тилли? Хороший человек. И отличный товарищ. – Джек умолк, и в его глазах заблестели слезы.

– Вы были вместе с Алистером во Вьетнаме, – негромко подтвердила догадку Тилли Лайтли. Ее глаза на маленьком личике казались огромными. Плечи вздрагивали под тонкой шалью.

– Ели вместе, спали вместе, сражались вместе, чуть не погибли вместе, дорогуша. – Джек Спротт машинально утер глаза рукавом. – Эх, Кролик Лайтли… Его всегда звали Кроликом – из-за вот этого, – он постучал по своим передним зубам. – О, я хорошо его знал. Как самого себя. Смешной! Весело с ним было, как в цирке. Обхохочешься! Умел он нас уморить – байки травил, дурака валял, боевой дух поднимал, прозвища давал, да такие, что прямо смех. Мы с ним сразу стали не разлей вода.

– Как интересно, Джек! – Настороженное и ехидное лицо Барбары Бендикс оживилось. – Видно, он был забавным человеком. И вы с ним, наверное, похожи по характеру. Тилли никогда о нем не рассказывала. А я и не подозревала, Тилли, что ваш муж был душой компании, совсем как Джек. Как вам повезло.

Тилли покраснела. Кейт с беспокойством посмотрела на Сару Лайтли, но та либо не уловила тон Барбары, либо предпочла пропустить его мимо ушей. Она с явным интересом изучала Джека.

– Как приятно встретить того, кто близко знал папу, – отозвалась Сара, не глядя на мать. – Нам… мне редко представляется возможность поговорить о нем. Никто… – Она осеклась, встревоженно покачала головой и продолжала: – Из Вьетнама он вернулся, когда мне было два года, а погиб, когда мне исполнилось всего шесть, поэтому у меня сохранились лишь смутные воспоминания. И несколько фотографий.

– Жаль, что мы не поддерживали связь. – Джек покачал головой. – Занятно, что такое вообще случается, да? Но ты же знаешь, дочка, как это бывает – вернулись, и разнесло нас на тысячи миль друг от друга. И каждый пошел своей дорогой. У каждого на родине своя жизнь, свои беды… – Он помолчал, потом повернулся к Тилли и сделал укоризненный жест пальцем. – Но вы-то должны были связаться с нами, дорогуша, когда его не стало. Ужас. Такой молодой. Я узнал об этом только на встрече однополчан через десять лет.

Тилли прикусила губу.

– Мне очень жаль, – с явным усилием выговорила она. – Но, честное слово, я понятия не имела о вашем существовании, Джек. После возвращения домой Алистер ни разу не заговаривал о Вьетнаме. – Прикрыв глаза, она слегка вздрогнула. – У него была трепетная душа. Мне кажется, ему было больно даже… даже думать о былом. К тому же он знал, как это отразилось бы на мне. Сара подтвердит, что я всегда была слишком чувствительна к подобным вещам. Просто не могла вынести. Только не я. Он знал это и помнил, через что я прошла в бесконечном ожидании. Совсем одна, почти без средств, зато с избытком времени для размышлений… Если бы не Сара и не моя работа, не знаю, что бы со мной было. – Она покачала головой и потупилась, глядя на свои крошечные туфельки без каблуков.

На лице Сары отразилось огорчение, все вокруг почтительно притихли. Все, как отметила Кейт, кроме Сола Мердока, который смотрел на Тилли, брезгливо скривив губы, и Барбары Бендикс, взгляд которой стал расчетливым.

– Но вы все-таки выжили. Ведь так, Тилли? – холодно произнес Сол, развеяв чары. – И нашли способ развлечься и скоротать время?

Она слегка вздрогнула, потом выражение ее лица смягчилось, стало умоляющим и беспомощным.

– Надо же мне было чем-то заняться, – пробормотала Тилли. – Жить одной с ребенком, которого надо растить, непросто. Ради Сары и Алистера я должна была держаться.

– А как же, дорогуша, – согласился Джек, похлопав ее по руке влажной ладонью.

Но лицо Сола по-прежнему казалось каменным.

– Так вы, значит, вышли замуж совсем юной, Тилли? – спросила Барбара Бендикс теплым и заинтересованным тоном, какого Кейт ни разу прежде от нее не слышала.

Тилли улыбнулась своим воспоминаниям.

– О да, – подтвердила она. – В двадцать лет. Когда еще училась в университете. Алистер работал, постоянно был в разъездах, занимался продажей… ну, по сути дела, кухонной техники. Ему тоже было двадцать. Мы любили друг друга еще со школы. А когда его призвали, я взяла и сказала ему: пойдем и поженимся, и я буду тебя ждать. Нам казалось, так будет правильно. И мы сразу решили, что у нас будет ребенок, прямо сразу же. В таких делах мне всегда недоставало благоразумия и практичности.

– Не может быть, – восхищенно улыбнулась Барбара, и в голове Кейт забил тревожный набат. Она переглянулась с Иви, привлеченной всеобщим волнением и подошедшей вместе с Полом Морриси поближе.

– Сара, конечно, не помнит, какими они были, эти первые годы, – продолжала Тилли с легким вздохом. – И даже когда Алистер вернулся, она его почти не видела. По работе ему приходилось много ездить, к тому же он был страшно измучен тем, что повидал и пережил…

– Я много виделась с ним, мама, – вспыхнув, возразила Сара. – Почти каждые выходные. И он далеко не всегда грустил. Помню, как он приезжал домой, играл со мной, водил гулять, рассказывал смешные истории, покупал мне что-нибудь и…

– А, ты об этом. – Взмахом руки Тилли отмела воспоминания дочери. – Само собой, он считал нужным скрывать от тебя истинные чувства. Но я-то говорю о настоящем Алистере. Только я знала его. Когда он вернулся с войны, от него осталась лишь пустая оболочка.

– Мама… – начала Сара, но Тилли покачала головой:

– Понимаю, дорогая, понимаю. Легко преклоняться перед тем, кого ты почти не знаешь. Гораздо проще, чем понять и оценить старания того, кто изо дня в день заботился о тебе, когда ты была еще крошкой. Того, кто был вынужден держаться и идти вперед. Да ведь? И так было всегда. – Она окинула мудрым взглядом собравшихся, и полуулыбка затрепетала на ее губах.

Сара отвернулась.

– Вам, Тилли, наверное, пришлось очень тяжело, пока ваш муж воевал во Вьетнаме, – покачала головой Барбара. – Ума не приложу, как вы справлялись с ребенком, да еще учились в университете. Вы ведь, если не ошибаюсь, почти сразу уехали в Перт?

Тилли помедлила.

– М-м… да, – наконец ответила она. – Уехала. Я подумала, что будет лучше чем-нибудь занять себя, закончить учебу и так далее. И моя мама…

– А-а, так вам мама помогала с ребенком, – заулыбалась Барбара. – Как все удачно для вас сложилось. Но, должно быть, вы замучались каждый день мотаться туда-сюда. Ведь ваши родители, кажется, жили возле самого Перта, а у вас, наверное, не было машины?

Тилли растерянно уставилась на нее, потом сумела собраться с мыслями.

– Ну знаете, мы как-то выкручивались, – неопределенно ответила она, жестом давая понять, что пора закрыть тему.

– Вообще-то, мама жила в городе, – ляпнула Сара. – А к нам иногда приезжала на выходные. Так бабушка говорила. Сама-то я этого не помню.

– Сара, послушать тебя, так это был какой-то кошмар! – В смехе Тилли послышались истерические нотки, а взгляд стал испуганным. – Как будто я бросила тебя!

– Ой… извини, – промямлила Сара, глядя на мать исподлобья.

Неловкую паузу невозмутимо рассек гортанный голос Барбары:

– Наверное, Тилли, как раз в это время вы и познакомились с Солом. – Она по-кошачьи улыбнулась, глядя в упор на Мердока. – Я слышала, когда-то он был вашим другом. В сущности, самым близким. Какая жалость, что связь между вами прервалась. Верно говорит Джек, занятно, как такое вообще случается.

– В данном случае ничего особо занятного нет, – ответил Сол Мердок, глядя прямо перед собой. – Я закончил учебу и уехал на другой конец страны, в Викторию.

– Но, насколько я могу судить, какое-то время вы двое были неразлучны. – Барбара выпустила когти. По этому давнему и прерывистому следу она упорно шла на протяжении нескольких месяцев. Путеводными нитями ей служили лишь невнятные слухи и пара пыльных старых дневников. Но, как оказалось, чутье не подвело ее, и теперь она неумолимо настигала добычу.

Сара в простодушном изумлении вытаращила глаза на мать, Тилли беспокойно переступила с ноги на ногу.

– Честно говоря, не знаю, на что вы намекаете, Барбара, – настороженно отозвалась она. – Боюсь, все это за пределами моего понимания. Я, знаете ли, не сильна в подобных тонкостях. – Тилли передернуло, и она плотнее запахнула шаль. – Сол действительно мой давний друг. Никакого секрета тут нет. Когда-то у нас с ним было много общего. Правда, Сол? – Она многозначительно улыбнулась, посмотрев на него. – Мы оба были одиночками. Стеснительными и впечатлительными людьми. Оба боролись за мир. Родственные души, встретившиеся в трудные времена.

– И как же Сол относился к Алистеру, который сражался во Вьетнаме, и к малышке, оставшейся у бабушки? – Оскорбительная вежливость Барбары Бендикс не поддавалась описанию.

Бледное лицо Тилли порозовело.

– Барбара, я не понимаю, что вы пытаетесь этим сказать или доказать. Если вы намекаете, что тут имело место предательство, тогда вы просто не понимаете характер этих отношений…

– Да хватит уже притворяться! – Сол Мердок побелел, резкие морщины между бровями и сбегающие от носа к углам губ стали пепельно-серыми. Он прижал пальцы к вискам. – Хватит прикидываться! – выкрикнул он, с гадливостью глядя на нее. – Ты что, не понимаешь, как все это выглядит? Тебе же прекрасно известно, что это было предательство наихудшего свойства!

– Не понимаю, что вы имеете в виду, Сол. – Тилли искренне озадачилась. Ее огромные глаза наполнились слезами.

– Хватит прикидываться! – застонал он в агонии раздражения и неприязни. – Ты знаешь, о чем я. Все ты знаешь!

– Уймись! – вспыхнула Тилли, вдруг выйдя из себя. – Замолчи! Чего ты этим добиваешься? Совсем уж не в себе! Слышала я, что ты чуть не спятил! – Стрельнув глазами из стороны в сторону, она заметила искаженное ужасом лицо и широко распахнутые глаза Малькольма Пула, бдительную улыбку Барбары, Джека Спротта, что-то озадаченно бормочущего Саре с закаменевшим лицом. Тилли перевела дыхание и положила дрожащую ладонь на рукав Квентина Хейла. Судя по выражению лица Квентина, лучше бы она этого не делала.

Барбара пригубила шампанского и фамильярно подмигнула Солу.

– Ладно вам, Сол, все мы здесь взрослые люди. Господи, легкий адюльтер в наши дни – да кому какое дело? Мой второй супружник, чтоб ему пусто было, на этом собаку съел! Сказать по правде, приятно узнать, что у вас была нормальная человеческая юность, Сол. А то сейчас вы такой важный и правильный! Жаль, конечно, того горемыку в джунглях, но…

– Барбара! – Иви действовала быстро и говорила оживленным и беспечным тоном. – Ведите себя прилично! Всех взбаламутили, негодница вы этакая! Вы неисправимы! – Она стояла перед Барбарой Бендикс, как курица перед стервятником, и качала головой, укоризненно улыбаясь. – Пойдемте со мной, полюбуемся видом из окна – довольно выходок в вашем стиле, ясно? – И она с легкостью, наработанной долгой практикой, увлекла прочь хохочущую, явно польщенную Барбару.

Кейт со вздохом облегчения проводила их взглядом.

Сол Мердок стоял столбом, ни на кого не глядя. Вид у него был ужасный. Кому-то следовало заговорить с ним, но вниманием Квентина всецело завладела Тилли. Кейт уже подумывала подойти к Солу, но она, в сущности, была с ним почти не знакома. Обычно с ним общался сам Брайан Берри. Для возобновления знакомства момент был едва ли подходящим. Сол выглядел усталым, больным и измученным. Кейт увидела, как он залпом осушил бокал и взял у официанта еще один.

Группа начала распадаться, от нее неловко отделялись негромко беседующие пары. Черноволосая бледная Сара Лайтли и взволнованный Джек Спротт увлеклись разговором, сблизив головы. Словно Белоснежка и один из семи гномов, мелькнула у Кейт безумная мысль. Не Ворчун, не Чихун и не Простак. Зюзя, конечно.

Тилли Лайтли что-то напряженно и монотонно втолковывала Квентину, Эми и Малькольму Пулу. Время от времени она беспокойно посматривала в сторону дочери, и трое ее слушателей переглядывались, пользуясь случаем. Эми была невозмутима, как всегда, но Малькольм выглядел потрясенным до глубины души, а лицо Квентина приобрело землистый оттенок. Кейт понимала, что ей следовало бы радоваться их явному дискомфорту, но почему-то не могла. Все было слишком ужасно. Бедняжка Сара Лайтли смотрелась как призрак. Она явно обожала своего отца.

Очевидно, Иви тоже почувствовала, что ситуация выходит из-под контроля, и не смогла остаться в стороне, когда полетели щепки. Сейчас она стояла у окна, непринужденно болтая с Барбарой и не давая ей вернуться к остальным. Время от времени Барбара разражалась хохотом, запрокидывая голову так, что на ее белых зубах вспыхивал отблеск люстры. Детство, проведенное в бедности и без любви, затяжная карьера в журналистике, три мужа и бесчисленные стычки с властями сделали Барбару абсолютно невосприимчивой к осуждению и негодованию общества. Эта сорокалетняя женщина обладала деликатностью и хваткой решительно настроенного пятилетнего ребенка.

Невзрачная Дороти Хейл в голубом платье, которое ей не шло, переводила взгляд с одной группы гостей на другую и покусывала губу. Ее пальцы беспокойно теребили ткань на талии. Наконец ее усталый взгляд остановился на неподвижном лице мужа, и она уставилась на него, словно видела в первый раз.

Теперь, когда за окнами стало темно, свет в комнате казался насыщенно-желтым. Лицо Сола Мердока с темными кругами под запавшими глазами и глубокими складками на худых щеках походило на череп. Кейт шагнула к нему, но ее опередил Пол Морриси с брюзгливо поджатыми губами и решительным взглядом. Кейт увидела, как Пол представился, а Сол ответил на его приветствие предельно холодно, без улыбки. Проведя пятерней по волосам, Пол заговорил.

Кейт взглянула на часы. Согласно плану, вскоре им предстоит перебраться в ресторан неподалеку. А потом Кейт наконец-то освободится и поспешит домой, а Джереми будет ждать ее, чтобы посмеяться над тем, как она давилась икрой с шампанским в высшем обществе, пока он нянчился с детьми. При этой мысли она невольно улыбнулась, подняла глаза и увидела, как белый от ярости Сол Мердок выплеснул содержимое своего бокала прямо в лицо Полу Морриси и широкими шагами, содрогаясь на ходу, направился к лифту.

– Пол, что вы ему?.. – Кейт вцепилась в рукав Пола Морриси, с ужасом глядя, как Квентин и Малькольм разом бросают Тилли и устремляются вслед за рослой фигурой, заранее заготовив озабоченные улыбки и увещевания.

Пол горько усмехнулся и утер лицо рукавом.

– Каков хам, а? – взорвался он. – Вот я и объяснил ему, куда проваливать. Хлыщ надутый. Даже говорить со мной не захотел о том, как одной оскорбительной и предвзятой рецензией уничтожил все шансы на успех моего романа. Мораль взялся мне читать. Чуть ли не в лицо обозвал дегенератом. Мол, мышление у меня невнятное, самолюбование и все такое. И что мне оставалось? Стоять, почтительно склонив голову, и поклоняться этому чертову идолу?

– А вы что?

Пол яростно встряхнул головой, обрызгав лицо Кейт каплями шампанского, которыми до сих пор были усеяны его волосы.

– Если уж хотите знать, я сказал, что он исписавшийся престарелый фашист, который давно вышел в тираж.

– Пол!

– И добавил, что не ему разглагольствовать на темы морали. Лучше бы не использовал борьбу за мир как предлог, чтобы наставить рога бедному парню, ушедшему на говенную войну. Вот тут-то он и облил меня шампанским и слинял.

– Неудивительно. – Кейт беспомощно смотрела на бурно жестикулирующую компанию у лифта.

Дверца лифта открылась, в проеме возник нескладный Сид с ничего не выражающим лицом. Сол Мердок вошел, обратился к Сиду и застыл рядом с ним, рослый и прямой, как палка, с замкнутым лицом и устремленным в пространство взглядом. Не обращая на него внимания, Сид вопросительно смотрел на Квентина Хейла.

Возникла странная заминка. Казалось, по приказу босса Сид способен пинком отправить Сола обратно к гостям или оглушить ударом по голове. И все это не меняя выражения лица. Но Квентин еле заметно кивнул, и дверца лифта с лязгом закрылась. Похожая на череп голова Сола мгновение маячила за стеклом, а потом кабина поехала вниз. Все смотрели, как желтая стрелка медленно сдвинулась с места и остановилась на цифре «три».

– И что теперь? – напористо и возбужденно спросил Пол.

Кейт покачала головой. Слишком уж круто все заварилось. Она поискала взглядом Иви, та приветственно вскинула руку и подняла брови в насмешливом изумлении.

– Полагаю, мы идем ужинать, – ответила Кейт.

– Отлично! – Пол потер руки. – Зверски хочу есть.

Сол Мердок лежал на жесткой постели в уютной комнате на третьем этаже и всеми силами сдерживал гнев. Этот бездарь Морриси. Этот непроходимо дремучий обыватель Хейл. Этот мерзкий пьянчуга Джек. Эта вкрадчивая гадина Барбара Бендикс. Тварь во всех смыслах слова. И Тилли. Тилли Лайтли. Она совсем не изменилась – тщеславная, безмозглая манипуляторша Тилли Лайтли. Как они посмели. Как они посмели! Мердок скрипнул зубами и откинул голову на подушку. Но он поставит их на место. Сделает то, что пообещал им, кретинам, пока они тупили возле лифта. Ей-богу, завтра же он им устроит. Отменять интервью уже слишком поздно. Он расскажет всему миру, как ненавистен ему этот фарс, этот пошлый и дешевый рекламный трюк. Они еще проклянут тот день, когда решили спекулировать на его имени, чтобы возвестить о кончине еще одной австралийской компании, и тем самым низвести его – его! – до уровня остальных трех пародий на человеческие существа, оставить его беззащитным перед… перед…

Истиной. Конец фразы нашелся, образовал лужицу, подмывшую фундамент праведного негодования. В стене появилась трещина. Душная, тошнотворно-теплая неуверенность в себе начала просачиваться в нее. Истина. Мердок снова скрипнул зубами, но струйка уже превратилась в поток, от которого не сбежать. Его слова, чужие слова, картины прошлого – все это обрушилось на него. Дерзкое и ехидное лицо Пола Морриси. «Исписавшийся престарелый фашист, который давно вышел в тираж… Скука смертная. Твоя беда в том, что ты мертв, и ненавидишь живых, и силишься наложить свою мертвую лапу на то, что они делают, чтобы убить их заодно. Лицемер». Жаль, конечно, того горемыку в джунглях… Белое лицо Сары Лайтли с жалко разинутым ртом, лицо человека, которого он обманывал. Он же не знал, не знал… Так и надо было сказать, объяснить им, что он понятия не имел о муже и ребенке. Это было так давно. Почему же ему до сих пор унизительно даже вспоминать об этом?

Мердок застонал вслух, вспомнив худенькую невысокую женщину в лиловой кофточке, мать Тилли, присевшую на краешек единственного стула у него в комнате, старательно обставленной в богемном стиле. Невыразительным гнусавым голосом она убеждала его оставить Тилли в покое, хотя бы из уважения к ее родным, мужу, ребенку. Тошнотворное осознание, что он вляпался по уши. Что взбалмошное дитя природы, одинокое и неприкаянное создание, которому он открыл душу, врет ему. Врет! Он вспомнил носовой платок, который женщина комкала в руке, нервозно промакивая тонкие губы. Призрачное сходство с самой Тилли, постаревшей, выдохшейся, поскучневшей под действием времени, обстоятельств, провинциальности и обыденного католичества. Внезапное физическое отвращение. Стыд, взметнувшийся горячей волной в его теле. Жгучий стыд. Он до сих пор ощущал его, как в первый раз.

Мердок открыл глаза и уставился в потолок. Он во все глаза смотрел на то, от чего отводил их на протяжении двадцати лет. На унижение. Но не из-за того человека в джунглях, не из-за ребенка, ведь он действительно не знал о них, а из-за того, что он купился, постыдно купился, и все вокруг видели это. Он был смешон, потому что берег фальшивую монету, дорожил, как последний остолоп, дешевой безделушкой, ничего не стоящей, и верил, что она золотая.

Они, должно быть, все это время испытывали по отношению к нему такое же чувство превосходства, а он сопротивлялся, кичился своим благородством и вольностью духа, хоть его и убеждали бросить девчонку, понимая, что она кривляка, обуза и зануда. Их самодовольство, их нетерпимость, их снобизм… Как отвратительны они были, эти мнимые друзья. И насколько правы.

Именно это было невыносимо сознавать. Это и было источником его стыда. Сол оказался таким же тщеславным и ничтожным, как и Тилли, – эгоцентричным, снедаемым гордыней. Значит, они все-таки два сапога пара.

И вот теперь, согласившись приехать сюда, он повторил давнюю ошибку. Обласканный лестью и недальновидный, Мердок пренебрег дурными предчувствиями и попался на дешевую и унизительную уловку. Ну что ж, он им еще покажет. Он всем еще покажет.

Мердок затих, тело расслабилось. В комнате стало темно.

Глава 7. Пора баиньки

– Спасибо, Квентин. Ужин был замечательный. – Барбара Бендикс улыбнулась.

Дороти Хейл, притиснутая к стене в душной кабине лифта, пожалела о том, что Барбара осталась довольна. Дороти была сыта по горло саркастическими улыбками, которые расточала Барбара за ужином. Беспокойно поглядывая в прямую, как палка, спину мужа, Дороти думала: «Только бы не началась мигрень. Только бы Тилли Лайтли не принялась рассказывать очередную бесконечную историю. Только бы Пол Морриси сел в такси и уехал домой, как я посоветовала. Только бы Сол Мердок просто уснул. Только бы Джек Спротт не отключился и не наблевал в лифте».

Лифт вздрогнул и остановился на третьем этаже, где гостей ждали апартаменты: постели, застеленные белоснежными простынями, кухонные уголки с запасом печенья, чая, молока, охлажденного белого вина и газировки, букетики цветов без запаха в хрустальных вазочках.

Малькольм открыл дверь кабины, вышел и застыл с ангельским видом безмолвного участника похоронной процессии. Тилли Лайтли выпорхнула следом и остановилась рядом с ним, болезненно тонкая и усталая. Ее дочь тяжело протопала мимо и направилась к их номеру, роясь в сумочке в поисках ключа.

Недолго понаблюдав за ней, Тилли вздохнула и повернулась к остальным.

– Какой странный вечер! – тихо произнесла она: огромные, полные слез глаза, скомканный платочек, прижатый к уголку рта. – Я абсолютно без сил, честное слово.

– Всем нам станет легче, когда мы как следует выспимся, верно? – отозвался Квентин. Теплые нотки в его голосе не сочетались с натянутой улыбкой.

– Джеку вряд ли! – подала голос Барбара. – Кстати, в настоящий момент Джек стоит на моей ноге. Ради бога, помогите ему кто-нибудь!

– …вать, – пробубнил весельчак Джек Спротт и качнулся вперед. – А ну вас всех! Вот покемарю чуток и буду как огурец. Все они, сынок, под одну стать, эти женщины. – Чтобы не упасть, он схватился за плечо Малькольма. – Пилят, пилят, пилят. Что красотки, что уродки – все едино.

– Вот что, Джек. – Терпение Квентина иссякло. – Вы в третьем номере, в конце коридора. Запомнили? Шагом марш!

Джек осоловело уставился на него и медленно поднял палец.

– В джунглях, – старательно выговорил он, – в два счета понимаешь, кому можно доверять. Хорошего офицера видно по тому, как он делает свое дело. Никакой суматохи. Никакого брожения в рядах. Никакой показухи. Ясно, о чем я?

Массивное лицо Квентина потемнело.

Барбара придвинулась к Джеку, на ее лице расцвела кошачья улыбка.

– Идемте же, Джек, – замурлыкала она. – Пора баиньки. Я вас провожу, и Малькольм поможет.

Спротт довольно ухмыльнулся.

– Да на кой мне помощь, Барб! Старина Джек еще хоть куда! – хрипло выкрикнул он.

– Ну вы прямо огонь, Джек! – Барбара решительно взяла его под руку, вцепилась покрепче, и Малькольм Пул последовал ее примеру с другой стороны. Она подмигнула ему, он заметно смутился.

– Эх, видели бы вы меня лет двадцать назад, Барб! Да я был здоров как бык! – жизнерадостно забулькал Джек. – Вам хоть кто подтвердил бы из наших парней, будь они сейчас здесь. Эх, было времечко! Тед, Кролик, Валлаби, Проныра Джо – славные ребята. А я рассказывал вам, как я…

– В другой раз, Джек. – Барбара настойчиво потащила вперед рыхлого коротышку.

Малькольм, слегка пошатывающийся под тяжестью груза, неловко вывернул шею, чтобы оглянуться на босса.

– Квентин, вы поднимайтесь. А я обо всем здесь позабочусь.

– Благодарю, Малькольм. – Лицо Квентина Хейла приняло суровый вид. – Сделайте одолжение. А завтра утром в восемь я жду вас у себя, если не возражаете. Надо кое-что обсудить.

Малькольм закатил глаза и занялся своим делом, не добавив ни слова.

– Спокойной ночи, Тилли, – продолжал Квентин, раздраженно глядя на замявшуюся в нерешительности одинокую фигурку. – Мне жаль, что не… что вам так досталось.

Поколебавшись, Тилли шагнула к нему.

– Наверное, не надо было мне приезжать, – зашептала она. – Сол явно… в общем, он явно погорячился, верно? Я и подумать не могла, что он… – Она прикусила нижнюю губу.

Последовала краткая пауза. Дороти пробормотала что-то невнятное.

– Сара успокоится, – добавила Тилли.

– О да! – послушно согласился Квентин, бросив на нее краткий взгляд. На мгновение мелькнула его прежняя уверенная улыбка.

Тилли торопливо улыбнулась в ответ.

– И еще послушайте, Квентин… просто помните: что бы ни сказал Сол завтра о компании, я сделаю все возможное, чтобы смягчить впечатление. Так что не волнуйтесь и как следует выспитесь. И вы тоже, Дороти. У вас обоих такой усталый вид, – пролепетала она, нарочито снисходительно похлопав Хейла по руке.

– Благодарю вас, Тилли. Спокойной ночи, – не выдержал Квентин.

Дверцы лифта закрылись перед болезненно-хрупкой фигуркой, сладко и печально улыбавшейся до последнего момента.

Оставшись одни, муж и жена повернулись друг к другу.

– Эми уехала домой на такси? – Голос Дороти звучал глухо и уныло.

Он кивнул. Движение получилось резким и нетерпеливым.

– Само собой, Дот!

– За нее расплачивался ты? Кто-нибудь тебя видел?

– Я дал ей талон на такси. Так поступил бы кто угодно. Она же работала допоздна. И вообще, к чему сейчас этот разговор? – раздраженно продолжал он. – Ты на ней зациклилась, Дот. Ради бога, подумай лучше о том, как я попал, как мы все попали, ага? Вот бедлам! Ну Малькольм, сколько дерьма наворотил! Безмозглый сопляк. А эта старая сука, Иви Ньюэлл! Знаешь, Дот, она ведь меня подставила. Взяла и подставила на хрен. Она-то знала, что будет катастрофа. Все она знала.

– А может, и нет.

– Знала, можешь мне поверить.

Лифт остановился. Квентин рывком распахнул дверь, и супруги шагнули в гостиную, где за время их отсутствия был наведен безукоризненный порядок.

Квентин ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, освобождая сильную покрасневшую шею из тисков воротничка. Он обвел взглядом их просторное, мягко освещенное пристанище, и Дороти увидела, как напряжение в нем начинает постепенно ослабевать. Квентин направился к бару и плеснул себе виски.

– Я сам поговорю с Мердоком, – сказал он скорее себе, чем жене. – Я его уболтаю. Если понадобится, на колени встану. Посвящу ему завтра весь день. Малькольм пусть не дает Джеку налегать на выпивку, Эми – нянчится с этой Лайтли. А Иви – обрабатывает Бендикс. Пусть приносит хоть какую-нибудь пользу, черт бы ее побрал. С ней я потом разберусь. Главное – не давать им сойтись, и дело в шляпе. Все у нас получится. – Он залпом выпил виски, потом вспомнил про жену. – Хереса хочешь?

– Нет, спасибо. – Дороти наблюдала за мужем, восхищаясь его стойкостью. Пять минут назад он был на грани срыва, а теперь у него уже имелся план действий, и его уверенность в себе ничуть не пострадала. Квентин удивительный. Дороти ничуть не сомневалась в его правоте. Все будет так, как он сказал. Она много раз видела, как муж добивался своего. Силе его воли невозможно противостоять. Все будет точно так, как он сказал – если ничто не заставит его отказаться от прежних намерений.


Сара Лайтли лежала без сна, прислушиваясь к городскому гулу, приглушенным крикам и вою сирен, проникающим сквозь двойное остекление окон апартаментов. В комнате с кондиционером было прохладно, простыня и одеяло оказались мягкими и легкими, упругий пружинный матрас – как раз таким, как она любила. Но ей казалось, что она наблюдает за собой со стороны. Разум словно отделился от тела. Мать, свернувшаяся клубочком на второй кровати, у противоположной стены, дышала тихо и ровно. Принимать лекарства она отказалась. Как же ей удалось уснуть так быстро? Или притворяется?

Сара задумалась об этом. Забавно, как легко она поверила в притворство Тилли. Оказывается, двуличие, свойственное матери, она принимала как данность и считала обычной чертой характера. Это двуличие Сара наблюдала с раннего детства, и в ее отношениях с матерью всегда присутствовал элемент обмана. Но, разумеется, это ненормально, так?

Папа. У Сары и вправду остались о нем воспоминания лишь из раннего детства. Но ей запомнились взгляды, паузы, негромкие разговоры за полночь, в итоге у нее сложилось впечатление, что он не собирался смотреть сквозь пальцы на поведение Тилли. Неужели все это время он знал… про Сола Мердока и все остальное?

В коридоре под тонким ковролином скрипнула половица. Кто-то на ногах. Интересно, кто бы это мог быть? Уж точно не старый Джек Спротт. Саре показалось, что он еле держался на ногах, когда его так решительно увели спать эта ужасная Барбара и Малькольм Пул.

Может, это Барбара ищет что-нибудь пожевать? Она такая прожорливая. Во время ужина в ресторане ела все подряд и с таким довольным видом подмела остатки салата и булочек, как будто не могла смириться с мыслью, что они окажутся несъеденными. Звуки прекратились. Кто бы там ни был, он ушел. Или застыл неподвижно. Внезапно Сара порадовалась тому, что дверь номера надежно заперта.

Или же это Сол Мердок? После скандала он так и не вернулся. Может, только недавно встал и теперь бродит по дому. Но зачем? Сол Мердок. Тот самый, который обольстил ее мать, когда Сара была еще совсем крошкой, а папа воевал далеко-далеко. Каким надо быть человеком, чтобы решиться на такое? А теперь он знаменит и, наверное, богат. А папа умер.

Сара закрыла глаза ладонями, чтобы не видеть комнату и отгородиться от своих мыслей. И как же ей теперь вести себя с Тилли? Как смотреть в глаза Мердоку? Старый Джек подвел итог, еле ворочая языком за ужином и не сводя налитых кровью глаз со скатерти. «Гнида. Аж плюнуть хочется, и все такое». А Пол, Пол Морриси, сидевший по другую сторону от нее, темноглазый и пылкий, рассказал ей, как Мердок разнес его книгу – надменно, из ревности и со зла – и как разом лишил Морриси всех шансов. Наверное, Мердок эгоист до мозга костей. Совсем как… мать. В точности как мать.

Сара чуть не села в кровати, настолько потрясло ее это открытие. Оно было как вспышка, которая озарила все декорации в ее памяти, и стало ясно, что они всего лишь расписные театральные задники. Сара изучала их по одному и сдвигала в сторону, пока не расчистила пространство, где Тилли сидела ничем не заслоненная и не приукрашенная, и ее уже не озарял свет вины, привычки и сентиментальности. Увидев Тилли без маски, Сара замерла. Было слышно, как бьется ее сердце.

Со стороны второй кровати донесся осторожный скрип. Сара приоткрыла глаза и ничуть не удивилась, увидев, как Тилли выпростала из-под одеяла белые ноги. Заметив, что Тилли близоруко вглядывается в ее сторону, Сара закрыла глаза, стараясь лежать совершенно тихо. Что бы ни задумала мать, в зрителях она явно не нуждалась, а у Сары имелись свои причины не привлекать ее внимание к тому факту, что она бодрствует.

Послышался слабый скрип пола, потом раздался щелчок. Сара рискнула взглянуть из-под ресниц. Тилли, ссутулившись, сидела к ней спиной за письменным столом и, кажется, что-то писала. Сара напрягала зрение и боролась с нервным напряжением, от которого сами собой подергивались руки и ноги. Заметив, что затаила дыхание, она почувствовала, как сердце дрогнуло. Но Тилли, поглощенная своим занятием, не оборачивалась.

Медленно ползли минуты. Который теперь час? Сара не осмеливалась взглянуть на наручные часы, а неизвестность вдруг стала ощущаться как пытка.

Потом лампа над столом щелкнула и погасла. Тилли мотыльком заскользила к двери. Щелкнул замок. Опасливо оглянувшись, Тилли быстро вышла в коридор и притворила за собой дверь, оставив тонкую щель, через которую пробивалась полоска света.

Сара расслабила затекшие конечности и кинула быстрый взгляд на наручные часы. Всего лишь пять минут двенадцатого! Совсем еще не поздно. Ее переполняло ощущение власти – власти незримого наблюдателя. Сейчас она бы все отдала, чтобы последовать за Тилли. Чем занята мать? Неужели после всего, что было, предприняла попытку поговорить с Солом Мердоком? Не могла же она…

Но едва мелькнула эта мысль, щель в двери стала шире, Тилли проскользнула обратно в комнату. Она тяжело дышала и какое-то время стояла неподвижно, сцепив руки перед собой. Потом встряхнула волосами, распрямила плечи и бесшумно направилась к тумбочке у своей кровати.

Сара увидела, как мать достает из сумочки флакон, вытряхивает на ладонь крошечные таблетки и забрасывает в рот, глотая их всухую одна за другой, как конфеты. Тилли давно миновала стадию, когда ей требовалось запивать свои «маленькие помощники».

За окном снова завыла сирена. Где-то далеко сработала и ритмично заверещала автомобильная сигнализация. Тилли вздрогнула, забралась в постель, накрылась одеялом. И застыла, съежившись и притянув колени к груди. В приливе ликования Сара расслабилась, смотрела и ждала.

Глава 8. Интрига нарастает

Ранним утром еще тенистые улицы были приятно безлюдными, а автостоянка свободна на три четверти. Малькольм Пул поднял палец, приветствуя у въезда охранника в белом комбинезоне, и ловко загнал свой красный автомобильчик в узкий квадрат парковки, радуясь привычной легкости, с которой дался ему этот маневр, и короткому взвизгу шин по гладкому полу.

Он заглушил двигатель и откинулся на спинку сиденья, положив руки на руль. В машине до сих пор приятно пахло чистотой и новизной. Она выглядела ухоженной и аккуратной, как сам Малькольм – от светлых, тщательно причесанных волос до сияющих мягким глянцем туфель.

Малькольму нравилась его служебная машина. Нравилась автостоянка. Нравилось ощущать себя столичным жителем. Нравилось легко ориентироваться на улицах города – в отличие от глазеющих по сторонам туристов или приезжающих на день из пригородов за покупками мамаш с уныло волочащимися следом детьми.

Малькольм помнил, как сам был одним из таких детей, как таскался за матерью каждые школьные каникулы и уже тогда болезненно стеснялся ее застенчивости, безвкусной и неказистой одежды, того, как продавцы в магазинах сначала не замечали ее, а потом предлагали самый дешевый и залежалый товар, уверенные, что ничего лучше она все равно не сможет себе позволить. Она всегда расплачивалась наличными, его мать. И это тоже вечно действовало ему на нервы. И выглядело по-плебейски. Она доставала купюры и монеты из своего винилового кошелька с большой железной застежкой и вручала их с заискивающей улыбочкой, приберегая жалобы на хамство продавщиц на потом, когда ее никто не услышит.

Именно из-за этих поездок он был готов на все, лишь бы никогда больше не жить так. Он преуспеет. У него будут и деньги, и власть, и уважение окружающих. Его приказы станут исполнять, не рассуждая.

Минуту Малькольм сидел неподвижно, ни о чем не думая и барабаня пальцами по рулю. Потом почти нехотя выбрался из машины, влез в пиджак, взял дипломат и захлопнул дверцу. Он попытался вызвать прилив радостного возбуждения, которое ощущал каждый день с тех пор, как представил свой план по Большой четверке и вознесся выше Иви Ньюэлл на волне молодости и энергии. Но этим утром приятные ощущения так и не возникли. Вместо этого память о триумфе смешалась с лихорадочными и сумбурными воспоминаниями о вечеринке и о том, что случилось после нее, и желудок Малькольма сжался, а сердце затрепетало. Странное сочетание эмоций затуманивало его разум, обычно такой ясный и сосредоточенный: стыд, смятение, надежда, ликование, ярость, страх…

Надо как-то продержаться этот день. Необходимо собраться, несмотря на то, что он почти не спал, и вопреки всему, что случилось. Он со всех сторон окружен врагами и недоброжелателями. И обязан защитить себя и все, над чем он работал, от ревности, досады и интриг, направленных против него.

На крыльцо «Карлайла» Малькольм поднялся в задумчивости. Первым делом – совещание с Квентином Хейлом. Потом – завтрак с авторами в кафе, далее – отъезд на первую радиостанцию. Ничто не должно помешать этим планам осуществиться.

Думая о разговоре с Квентином, Малькольм сжал губы. Хейл наверняка поймет, что во всем виновата Иви. Не может не понять, ведь он сам во всеуслышание одобрил план «Большая четверка». Об этом можно ненавязчиво ему напомнить. Авторство плана принадлежит Хейлу в той же мере, как и Малькольму, а Иви Ньюэлл свела на нет все их усилия, действуя вопиюще непрофессионально. Малькольм помедлил, вставив ключ в замок. «Непрофессионально». Удачное слово. Хейл обязательно отреагирует на него. А как только они придут к взаимопониманию, Хейл займется Солом Мердоком. Он и в одиночку справится, как только они согласуют программу работы с тремя авторами так же, как работали бы с четырьмя. Сейчас промедление подобно смерти. Хейл должен это понять. Тяжелая старинная дверь открылась, и Малькольм с отрепетированным спокойствием шагнул в большой сумрачный холл.


– Малькольм…

Квентин Хейл восседал за своим столом. В сером костюме босс казался мутным и почти растворялся в утреннем свете, вливающемся в окна, пока Малькольм смотрел на него с порога. Бесцветный и прямой, Хейл напоминал манекен. Малькольм осторожно шагнул к нему.

– У нас проблема, – объявил Квентин, словно нехотя шевеля губами.

У Малькольма екнуло в животе.

– Вы?.. – Продолжить он не смог и застыл в ожидании.

– Дороти вместе с Барбарой Бендикс и Джеком Спроттом, Тилли и ее дочерью ушла на завтрак, Малькольм, – медленно выговорил Квентин. – Дожидаться вас я не стал. Мне надо было выпроводить их. Немедленно. Вот Дороти и увела всех.

– А Мердок?.. – выдавил из себя Малькольм.

– Вам придется продолжать без Мердока, Малькольм, – отрывисто ответил Квентин. – Скажете, что он болен. Понятно?

Малькольм кивнул.

– Вы виделись с ним, да? – спросил он и облизал пересохшие губы. – Что он сказал? Он не передумал выступить перед прессой? В этом проблема?

Квентин Хейл посмотрел на Пула, и намек на улыбку тронул его напряженные губы.

– Выступать он не станет, нет. Теперь у нас новая проблема. – Глядя на отполированную до блеска столешницу, он покачал головой. Потом пристально уставился прямо в испуганные глаза Малькольма. – Новая проблема, Малькольм, в том, что он мертв! Полиция уже едет сюда.


Сержант Дэн Тоби подергал себя за воротник. Восемь часов долбаного утра, а он уже взмок. Тоби ткнул в кнопку с надписью «Ночной звонок» и кинул недовольный взгляд на своего напарника. Проклятому Милсону жара нипочем. Должно быть, у него в жилах ледяная вода вместо крови.

Милсон с осуждением встретил его взгляд.

– Полагаю, он должен был встретить нас, сэр? – осведомился он.

– Полагаю, да, Милсон, – огрызнулся Тоби. – Извините, что заставил вас ждать!

Кисло улыбнувшись, Милсон повернулся спиной к двери. Оба услышали приближающиеся шаги. Тяжелая дверь щелкнула и открылась.

– Мистер Хейл? – Тоби дождался, когда открывший кивнет. – Сержант Тоби, констебль Милсон.

– Проходите. – Голос Квентина гулко разнесся по просторному пустому холлу.

Тоби благодарно шагнул в прохладную полутьму. Милсон последовал за ним, стреляя по сторонам настороженным взглядом и примечая антикварную роскошь, зал для приемов справа, лифт в дальнем конце холла, а рядом с ним – витую кедровую лестницу, поднимающуюся над черно-белым мраморным полом. Тоби тоже это видел, пока следовал за Квентином Хейлом, а еще он заметил, как напряжен Хейл, и ему стало любопытно.

Лифт доставил пассажиров на третий этаж.

– Он здесь, – сообщил Квентин, останавливаясь у первой двери слева, он достал из кармана ключ и вставил его в замок.

Тоби протянул руку, останавливая его.

– Вы, полагаю, там уже побывали? – спросил он. – Трогали что-нибудь?

– Нет.

– Кто-нибудь еще заходил сюда?

– Насколько мне известно, нет.

– Вы не против подождать немного в коридоре, сэр? – отрывисто сказал Тоби.

Квентин кивнул, отпер дверь и посторонился. Полицейские вошли в комнату.

Тоби повидал немало мертвых. Они уже не пугали его и не вызывали отвращения, его даже не мутило, как бы жутко они ни выглядели. Слишком долго он проработал в полиции. Но все прочие чувства сержант испытывал по-прежнему. Убийства злили его и пробуждали рвение. Смерть в результате несчастного случая нагоняла на него тоску, в итоге он сначала злоупотреблял фастфудом и выпивкой в своей одинокой квартире, а потом, чаще всего среди ночи, звонил взрослому сыну, чтобы убедиться, что единственный во всем мире близкий ему человек жив и здоров, по крайней мере этой ночью. А самоубийства, каким выглядел нынешний случай, почти не тревожили Тоби, если речь шла не о детях.

В комнате было полутемно и прохладно. Сол Мердок лежал на кровати в васильковом халате, накинутом, по-видимому, поверх рубашки и брюк. Он был в обуви, глаза остались слегка приоткрытыми, словно он наблюдал за вошедшими из-под ресниц. Но его лицо и руки были холодными и окоченевшими на ощупь. Точно мертв, подумал Тоби, причем как минимум с ночи. У кровати на тумбочке он увидел бокал, пустой пузырек из-под таблеток и открытую книгу, один из абзацев в которой был подчеркнут тонкой черной ручкой. Тоби прочитал подчеркнутые слова и бесстрастно посмотрел в лицо мертвецу.

Милсон блуждал по комнате.

– Куда ведет эта дверь, сэр? – обратился он к Квентину.

– В ванную.

Милсон с платком в руке надавил на дверную ручку.

– Заперто, – сообщил он Тоби.

Не глядя на напарника, Тоби коротко кивнул. Он понимал, что поступает несправедливо, постоянно осаживая Милсона. В этом была его недоработка, но Тоби ничего не мог с собой поделать. Милсон – компетентный полицейский, в этом нет никаких сомнений. Но какой же навязчивый и услужливый! И такой самодовольный. Тоби с тревогой сознавал, что и Милсон невысокого мнения о нем. До открытого пренебрежения дело не доходило – разве что до осуждения, а порой и насмешки. Но Тоби был убежден, что Милсона ждет многообещающее будущее и производство в более высокий чин, нежели сержант полиции – самому Тоби этим чином, по-видимому, предстояло довольствоваться до тех пор, пока ему не вручат золотые часы и не выпихнут на заслуженный отдых.

Взгляд Тоби медленно блуждал по комнате. Скоро прибудут эксперты – осмотреть труп и снять отпечатки пальцев. Есть ли в комнате хоть что-нибудь, что указывало бы: нет, это вовсе не то, чем кажется? Все говорило в пользу суицида. И опыт сержанта это подтверждал. Изможденное лицо ранимого человека, глубокие морщины на лбу, темные круги под глазами, печально сжатые губы… все свидетельствовало о том, что жизнь затравила этого человека, а смерть стала желанным избавлением. И все-таки…

Этот сложенный лист бумаги сержант чуть было не просмотрел. Видимо, кто-то подсунул его под дверь. Тоби поспешно шагнул к нему и поднял под заинтересованным взглядом Квентина. Развернув лист, сержант быстро пробежал глазами второпях нацарапанные строки и задумчиво погладил подбородок. Значит… не все так просто. Пожалуй.


«Сол, надеюсь, ты понимаешь, что натворил сегодня. Сара понятия не имела о тебе и обо мне. Она была очень привязана к Алистеру и теперь страшно оскорблена и рассержена. Знаю, ты всегда считал, что я тебе не пара. Ты сам так сказал, когда мы виделись в последний раз. Ну, а я считала, что ты не пара мне, и сегодня ты это доказал. Ты испорченный и озлобленный человек. Ты никогда не понимал мои чувства и мотивы. Я была готова простить и забыть и вести себя цивилизованно, что бы ты ни сделал мне. Иначе я сюда не приехала бы. Но я понятия не имела, что ты поведешь себя так, как повел этим вечером, да еще в присутствии Барбары Бендикс.

Предупреждаю тебя, Сол: тебе лучше взять свои слова обратно. Завтра ты поговоришь с Сарой и объяснишь, что она не так поняла тебя. Она тебе поверит. Убедить ее легко, стоит ей только этого захотеть. Но меня она и слушать не станет. Объясняться с ней придется тебе.

Да, ты обязан сделать для меня хотя бы это. За все зло, которое ты причинил Саре и мне, я могла бы убить тебя. Ты все исправишь, или я найду способ отомстить тебе, даже если это будет последнее, что мне удастся. Я не шучу.

Тилли».


Тоби поднял голову и посмотрел на Квентина, переминающегося с ноги на ногу у двери, и Милсона, настороженно и с любопытством взирающего на шефа.

– Интрига нарастает, – объявил сержант и медленно расплылся в улыбке.

Глава 9. По скользкому склону

– Доброе утро, Сид! – Кейт улыбнулась и кивнула ему. – Итак, тот самый вечер – уже сегодня!

– Ха! – Сид, разбирающий почту в отделе корреспонденции, хмуро взглянул на начальницу. – Если все пройдет благополучно, а я не заработаю инфаркт, то здорово удивлюсь. Вверх-вниз, вверх-вниз – ношусь по этим гребаным лестницам с восьми утра. А хренов лифт все время занят. И вы, вижу, поднимались по лестнице. А внизу творится черт-те что. Видели? Украшений еще и в помине нет. Как обычно, опаздывают. Нипочем не успеют к вечеру. – Он покачал головой.

И как будто в доказательство его слов, две девушки из художественного отдела протащили мимо гигантскую фотографию известного поэта Типа О’Флэннагана. Красные и белые ленты, украшающие портрет, волочились по полу, постоянно попадая им под ноги, пока наконец одна из девушек не споткнулась и не выругалась.

Шатаясь, они свернули к выходу на пожарную лестницу.

– Они что, собрались нести эту махину по лестнице?! – воскликнула Кейт. – Эй! – окликнула она девушек. – Лулу, поезжайте на лифте!

– Не работает! – крикнула в ответ миниатюрная Лулу, тощая, как карандаш, обладательница голоса портового грузчика. – Застрял или еще что. Как всегда!

Сид бесстрастно взглянул на Кейт.

– Еще две дюжины осталось, – сообщил он. – А лифт застрял. Не верится, да?

– Вы бы лучше помогли им, Сид, – рассердилась Кейт.

Посмотрев на нее в упор, он подался вперед и прищурил серые глаза.

– Еще чего! Они меня отстранили. Вроде как я порчу их барахло. Похоже, наябедничали Малькольму Пулу. Ну я ему и сказал: мол, не нужен – и ладно, напрашиваться не стану. Не моя печаль. У меня и без того дел полно, вот что я сказал. Балбески малолетние. Пул был весь на нервах, выглядел так, что краше в гроб кладут. А я так считаю: не по зубам ему такая ответственность. Даже не остановился и меня не дослушал. Помчался с важными шишками на радио или еще куда. Уж мог бы хоть пять минут уделить. А я эту штуку и пальцем не тронул.

– Какую штуку?

Сид пожал внушительными плечами.

– Одна из фотографий оказалась поцарапанной или еще что. Я тут ни при чем. Вот они теперь и психуют, боятся, как бы еще чего не испортить. Чушь собачья. А не надо было хвататься за все сразу в последнюю минуту! Олухи.

Кейт поохала, улыбнулась и бочком отошла. Она и так опоздала, а работа есть работа, хоть с вечеринками, хоть без них. Совесть больно кольнула ее при мысли о рукописи Джека Спротта. Обязательно надо найти на нее время сегодня же. Он ведь наверняка вечером снова заведет о ней разговор. Да еще новая вещь Тилли Лайтли. Квентин вчера спрашивал о ней. И календарь Джека Спротта. И куча писем, и… Она ускорила шаг, словно лишние две минуты что-то решали.

– Привет, Мэри. Что нового? Я задержалась.

Секретарь редакции холодно взглянула на нее поверх очков и сверилась с блокнотом.

– Вас ждет некий мистер Найниш. Говорит, по поводу рукописи. Он в приемной. Звонил Малькольм Пул. Звонила Иви. Звонила ваша мать. Звонил мистер Хейл. Он был недоволен. Весь художественный отдел в сборе, готовятся к вечеру. Они не желают вешать растяжку, которую заказал отдел рекламы: Дэвид говорит, она не сочетается со шторами, и хочет объясниться с вами по этому поводу. И еще звонила ваша дочь. Как она сказала, напомнить вам про зеленое трико к завтрашнему утру. Это все.

– Все?! – Кейт рухнула на стул для посетителей. – А на часах всего-то десять минут десятого!

– Ну что ж… – Мэри спокойно принялась вскрывать почту. – Приятно сознавать, что ты нужна всем.

– Нужна? Да меня словно обложили со всех сторон! – Кейт встала. – Схожу-ка сначала к Квентину. Где он?

– Кажется, у себя в кабинете. Он велел подняться сразу же. По лестнице.

– Почему?.. Ах да. Ясно.

– А что насчет мистера Найниша?

– Кого?.. А-а. Да я понятия о нем не имею. Он, наверное, пытается пристроить рукопись. Поручите кому-нибудь из ассистентов заняться им, Мэри, – попросила Кейт и рысью кинулась к пожарной лестнице. Денек предстоял тот еще.


Поднимаясь по лестнице, Кейт в тошнотворном приливе тревоги вдруг поняла, по какому поводу Квентин звонил ей ни свет ни заря. Он, конечно, желал выяснить, знала ли она, что Джек пьет, а Сол и Тилли – заклятые враги и вдобавок оба неврастеники. Знала ли она с самого начала, что план Малькольма обернется катастрофой. И ей придется сказать, что знала. Не могла же она нагло соврать, глядя Квентину в глаза! Как ее угораздило согласиться с Иви и хранить молчание? Она повела себя безобразно.

К тому моменту, как она свернула за угол и направилась к столу Эми Файбс, лицо Кейт уже пылало. Эми вопросительно уставилась на нее. Понимая, что раскраснелась, Кейт мысленно выругалась. Она терпеть не могла, когда о ней думали дурно, это было ее уязвимое место. Другие люди – во всяком случае, мужчины – как-то проще относились к своим ошибкам или промахам, а Кейт так не могла. Как малое дитя.

– У Квентина люди, Кейт, – бесцеремонно заявила Эми. – Попросить его позвонить вам?

– Квентин уже звонил мне и просил подняться к нему.

Эми слегка приподняла брови:

– Да? Странно. Мне он ничего не говорил.

Как обычно, Эми выглядела спокойной и неприступной, но сегодня в ее поведении Кейт уловила какую-то взвинченность. В чем дело? Поймав себя на злорадном любопытстве, она заметила, как дрожит рука Эми, потянувшаяся к кнопке селектора. Броня дала трещину. Удивительно! Может, поссорилась с мистером Хейлом?

Дверь кабинета резко открылась, заставив Эми вздрогнуть, и в приемную выглянул Квентин. Вид у него был усталый и напряженный.

– Кейт! Заходите, – позвал он, и его губы раздвинулись в жутковатом подобии улыбки. – А, Эми… будьте добры нам кофе. Два черных, один с молоком… а вам, Кейт?

– Черный, пожалуйста.

– И еще один черный. Спасибо. – Он придержал дверь, впуская Кейт в святая святых.

На пороге Кейт обернулась. Эми Файбс стояла возле компьютера, прямая как палка. Ее безупречный макияж не скрывал ни бледности лица, ни страха в глазах.

Кабинет Квентина был светлым, просторным и, с точки зрения ностальгирующей Кейт, безликим. Чуть ли не первым делом после приезда Хейл избавился от большей части старинной мебели. Великолепный викторианский стиль заменил минимализм. Вид на парк и широкие подоконники – вот и все, что напоминало о прежних временах. Заморгав в этом серо-белом безмолвии, где даже комнатные растения в горшках выглядели стерильно-чистыми, Кейт с удивлением увидела двух незнакомцев, сидящих в дальнем конце кабинета на кожаном диване.

Выглядели они как-то встрепанно и по-простецки, несмотря на костюмы, галстуки и серьезное выражение лица. Один из них, постарше, обстоятельного вида мужчина с морщинистым лбом и лысеющей макушкой, показался Кейт смутно знакомым, но она так и не сумела припомнить, где могла видеться с ним. Она нерешительно улыбнулась, оба незнакомца встали, приветствуя ее.

– Кейт, это детектив из полиции, сержант Тоби, – многозначительно объявил Квентин, указывая на гостя постарше. – И… э-э…

– Констебль Милсон, – рокочущим голосом подсказал Тоби.

Кейт смотрела на них, оцепенев от неожиданности и ошеломляющего чувства дежавю, и пыталась собраться с мыслями. Когда-то она знала полицейского по фамилии Тоби, но это был не он. Впрочем, похож. И вдруг она вспомнила.

– Мы с вашим братом познакомились в горах, – выпалила Кейт, смутилась и почувствовала, что краснеет. Не стоило упоминать об этом в таких обстоятельствах. Кстати, в каких «таких»? Зачем эти двое здесь? Что случилось? Как обычно, самый важный вопрос пришел ей в голову последним, и у нее перехватило дыхание.

Обветренное лицо Дэна Тоби расслабилось, он почти улыбнулся. Его напарник, Милсон, взглянул на него, не меняя выражения лица. Пауза.

– Там… кое-кто умер, – запинаясь, пояснила Кейт, остро ощущая нереальность происходящего. – Где я тогда была. Кто-то… отравился, понимаете, и мистер Тоби приехал и…

Квентин за ее спиной издал сдавленный возглас, Кейт невольно обернулась, чуть не свернув при этом себе шею. Лицо Квентина было серым, глаза выпучились. Она снова повернулась к Тоби и уставилась на него с разинутым ртом.

– Что?..

Детектив прокашлялся:

– Вы не присядете, мисс Делейни? Может, так будет удобнее, а? Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Таков порядок, как говорится, классика жанра.

Кейт снова перевела взгляд на Квентина. Тот указал ей, куда можно сесть, и коротко улыбнулся, а она попыталась ответить улыбкой. Внезапно Кейт поняла, что благодарна ему за присутствие. В такой ситуации Квентин выглядел авторитетным и обнадеживающим союзником.

Открылась дверь, Эми внесла поднос и молча наклонилась над журнальным столиком. Она была бледной, напряженной и ни на кого не смотрела. Дэн Тоби уставился на нее откровенно и оценивающее. Квентин коротко взглянул на Эми, потом перевел взгляд на стол и смотрел на него все время, пока тонкие, слегка вздрагивающие руки не пролили кофе на блюдечко последней чашки, предназначенной самому Квентину. Эми вполголоса извинилась, вытерла лужицу бумажной салфеткой и удалилась, закрыв за собой дверь.

Кейт выпрямилась на стуле и выжидательно уставилась на Хейла.

Квентин дождался, когда Дэн Тоби кивнет, и объяснил:

– Прошлой ночью, в какое время – неизвестно, сэр Сол Мердок умер, Кейт. Сегодня рано утром я нашел Сола мертвым в его в комнате.

– Что?!

– Вот так. – Он смутился.

Кейт обвела собравшихся диким взглядом.

– Что с ним случилось?

– Вот мы и попытаемся это выяснить, мисс Делейни, хорошо? – невозмутимо вмешался Дэн Тоби. – Возможно, причиной смерти стала передозировка снотворного, обильно запитого спиртным. На прикроватной тумбочке мы нашли открытую книгу «Вернон Крю» – последнюю книгу Мердока, насколько я понимаю. Один абзац был подчеркнут. Вы не прочтете его, Милсон?

Констебль Милсон открыл блокнот и медленно и монотонно, словно эти известные строки были написаны на иностранном языке, зачитал:

– «Так что я прощаюсь с вами – мелюзгой, распутниками, куклами-марионетками. Смерть намного предпочтительнее жалкого существования в вашем городе порока, а чаша с ядом в сравнении с ним – нектар».

– Самоубийство!

Облегчение накатило ошеломляющей волной. А Кейт уже думала…

– Во всяком случае, очень похоже на то, мисс Делейни, – ответил Дэн Тоби, спокойно наблюдая за ней. – Это вас удивляет?

– О нет! – не раздумывая, воскликнула Кейт. – Нет, такое вполне могло случиться. То есть с гораздо большей вероятностью, чем… в общем… чем если бы кто-нибудь другой сделал это. Вот я и подумала… – Она неловко умолкла, чувствуя на себе пристальные взгляды.

– Да, – Тоби в задумчивости потер лоб. – Значит, о его склонности к суициду знали?

– Вообще-то, я даже не могу сказать… – отозвалась Кейт, слишком остро ощущая присутствие Квентина Хейла рядом и с запозданием понимая, как отразится эта катастрофа на запланированной пиар-кампании издательства «Берри и Майклз». Неудивительно, что Квентин выглядит как труп. – Словом, – продолжала она, заметив, что Тоби ждет ответа, – я слышала, что у него были нервные срывы и все такое… – и она поспешно добавила: – Но врач, его врач наверняка подтвердит вам…

– Да, мы уже говорили с врачом Мердока. Его, если так можно выразиться, наше известие отнюдь не шокировало. Однако он отметил, что кто-то мог подтолкнуть сэра Сола вниз по скользкому склону. – Тоби задумчиво кивнул, не сводя взгляда ярко-голубых глаз с лица Кейт. – Мистер Хейл ранее говорил, что на вчерашней вечеринке произошла небольшая размолвка. Это случилось в вашем присутствии?

Кейт старательно закивала.

– Да, Сол Мердок страшно разволновался и сразу после этого ушел к себе в комнату. Все старались успокоить его и уговорить остаться, – словно оправдываясь, продолжала она. – И Квентин, и все остальные. У всех были на это причины, не говоря уже о том, что… Квентин, к примеру, не хотел, чтобы сегодня утром Мердок наговорил прессе лишнего. Но сэр Сол никого не стал слушать, только сыпал угрозами и ушел в ярости. – Кейт мельком взглянула на Квентина, надеясь увидеть на его лице одобрение, однако Хейл сидел застывший, словно изваяние, и смотрел в одну точку.

Тоби некоторое время молчал, по-видимому, о чем-то думая.

– А вы, сэр, об этом не упомянули, – наконец заговорил он, обращаясь к Квентину. – Об угрозах, которыми будто бы сыпал сэр Сол. Он угрожал кому-то конкретно?

– А-а. – Квентин вскинул руку, и на его лице мелькнула тень прежней уверенной улыбки. – Думаю, мистер Тоби, «угрожал» – слишком сильно сказано, при всем уважении к Кейт. Сол Мердок просто вышел из себя и высказался по поводу издательства в целом и о негативной рекламе в прессе, только и всего. Никакой агрессии, ничего из ряда вон выходящего. Как я уже говорил, один из наших молодых авторов, неожиданно оказавшийся на вечеринке, выступил с неуместными заявлениями, и сэр Сол повел себя… неблагоразумно. Несомненно, он был сложной натурой, и эта… эта трагедия могла, в сущности, произойти в любое время и в любом месте, как мне кажется.

– Да, пожалуй, можно и так рассудить, сэр, – невозмутимо отозвался Дэн Тоби. – С точки зрения оптимиста. – И он повернулся к Кейт: – А вы знаете этого молодого автора, о котором речь, как его?..

– Мистер Пол Морриси, – подсказал бдительный констебль, едва шевельнув губами.

– Да, мистер Пол Морриси, – продолжал Тоби, не сводя глаз с лица Кейт. – Вы знакомы с ним, мисс Делейни?

– Да, конечно. В профессиональном плане, разумеется, не в личном, – осторожно ответила Кейт.

– Вчера вечером за ужином вы, как я понимаю, сидели рядом с ним. Полагаю, о ссоре вам известно во всех подробностях – с его точки зрения?

– О да. Правда, за ужином он говорил со своей соседкой с другой стороны – Сарой Лайтли. А мне рассказал о ссоре еще до того. Но послушайте, он мог бы…

– К сожалению, в настоящий момент, – зарокотал Дэн Тоби, – от мистера Морриси ни слуху ни духу. По словам его соседей по дому, вчера он дома не ночевал.

– Да?.. – Кейт не знала, что и думать.

– Да, поэтому, окажите любезность, мисс Делейни, – улыбаясь, Тоби подался вперед, и кожаный диван тревожно скрипнул, – и расскажите все, что вам известно. Мистер Хейл считает, вам есть что рассказать. Вам и Ивлин Ньюэлл. С мисс Ньюэлл мы уже побеседовали. Нет, с точки зрения закона обвинения тут ни при чем, – опередил ее вопрос Тоби. – И разумеется, как только мистер Морриси объявится, мы поговорим и с ним.

– Да-да, конечно.

И Кейт пересказала свой разговор с Полом.

Полицейские не упоминали худший момент скандала – сцену с участием Тилли, Джека и Барбары. Возможно, Квентин умолчал и о нем. Эта попытка спрятать от посторонних глаз кучку грязного белья выглядела вполне понятной, но безнадежной. Пол ни за что не станет отдуваться за всех и заявлять, что лично и в одиночку приблизил конец бедного Сола Мердока. И выложит все разом. Квентин только отдалил недобрый час. Так или иначе, Кейт задали прямой вопрос, и ей оставалось лишь ответить на него. Ей незачем выдавать информацию по своему почину. Бог свидетель, она и без того наговорила слишком много про угрозы Сола. Квентин явно постарался смягчить впечатление от ее слов. И, наверное, решил, что она непроходимо глупа, если упомянула них. Кейт украдкой посмотрела на него, но его отсутствующий взгляд был устремлен вперед, на закрытую дверь.

По другую сторону этой двери сотрудники «Берри и Майклз» занимались привычными повседневными делами. Художественный отдел препирался с рекламным по поводу украшения зала к вечернему приему, Сид брюзжал, растравляя свои раны. Известие о смерти Мердока станет для всех громом среди ясного неба!

Каково сейчас Иви? И Малькольму, сопровождающему в эту минуту Джека, Тилли и Барбару на радиостанцию и вынужденному как-то объяснять отсутствие одного из представителей Большой четверки? Квентин наверняка сейчас думал о том же и о многом другом. А может, и о зеленоглазой Эми Файбс, беспокойно ерзающей за своим столом в приемной. Ее реакция стала для Кейт неожиданностью. Ведь Эми здесь как будто ни при чем, разве не так?

Глава 10. Тоби осторожничает

Кейт спустилась по лестнице к себе в кабинет, думая сразу о множестве насущных дел, которые вытеснили из головы главную проблему – чудовищную смерть Мердока. Она дала клятву хранить молчание, каким бы безумием ей это ни казалось. Квентин твердо вознамерился скрывать смерть Мердока до тех пор, пока не закончится сегодняшний прием. О случившемся знали только Иви, Эми, Дороти и Малькольм Пул. Сэру Солу Мердоку «нездоровится», потому он и не смог присоединиться к остальным – такой слух Кейт было велено распустить по издательству. Кейт не прельщала роль пропагандистского аппарата на службе у Квентина, особенно потому, что рано или поздно истина станет известна всем и каждому. Компромиссное решение напрашивалось само собой. Если кто-нибудь ее спросит, Кейт выдаст официальную версию, а в противном случае просто промолчит.

Но прежде требовалось кое-что предпринять.

Она остановилась у секретарского стола. Мэри подняла на нее глаза, весело улыбаясь из-за кипы рукописей и писем, доходящей ей до подбородка.

– Хотите получить свою почту прямо сейчас, Кейт? Или дать вам десять минут, чтобы перевести дух? – спросила Мэри и засмеялась. – А мистер Найниш не дождался и ушел. Заявил, что должен поговорить с вами лично, и оставил свой номер.

– Ох, Мэри!.. Послушайте, вы не могли бы оповестить всех, что в отделе писем ровно в четверть одиннадцатого состоится общее собрание? Квентин хочет поговорить о сегодняшнем приеме или что-то в этом роде. Присутствовать обязаны все. Он сказал, никаких исключений.

Мэри подняла брови.

– Столько возни! Зачем Квентину это понадобилось?

«Напряги фантазию, Мэри. Конечно, чтобы спустить труп в лифте, вынести через заднюю дверь и никому не попасться на глаза». Кейт передернуло, но она притворилась, будто пожимает плечами.

– Ну, понимаете… – туманно произнесла она и направилась к себе в кабинет.

Мэри проводила ее заинтересованным взглядом, тоже пожала плечами и придвинула к себе телефон.


– Послушайте, мистер Хейл, я понимаю, в каком вы сейчас положении. Неразбериха с покойниками никому не нужна. От нее бизнесу только вред, верно? – Тоби взглянул на Квентина Хейла, проверяя его реакцию. Господи, да он сам бледен как смерть! Сержант понизил голос. – Мы постараемся действовать как можно осторожнее. Но мы не можем не поговорить с некоторыми персонами, в особенности с миссис Тилли Лайтли. Если понадобится подождать, когда она вернется со всех этих интервью, – пусть так. Надеюсь, до того времени она никуда не денется. То же самое относится к мистеру Морриси. Когда он появится, если это вообще произойдет, мы хотели бы выслушать его, а также побеседовать с Барбарой Бендикс и Джеком Спроттом. Как вы понимаете, они могли что-нибудь слышать прошлой ночью. Это относится и к дочери Тилли, Саре Лайтли. Не забыть бы нам о ней, Милсон. Внесите ее в список.

– Я всех записал, сэр, – отозвался Милсон, переглянувшись с Квентином.

– А как же иначе, – с кислым видом пробормотал Тоби. – Само собой, записали. Слушайте, Милсон, почему бы вам не пробежаться по издательству и не подыскать какой-нибудь уголок, где бы нам пристроиться? Может, секретарь мистера Хейла вам поможет. Лады?

С плохо скрываемым облегчением Тоби проследил, как за его подчиненным закрывается дверь. Потом подергал себя за воротник, ослабил и без того криво висящий галстук и жизнерадостно заулыбался Квентину.

– Постараемся провернуть все как можно тише, мистер Хейл. По крайней мере, пока не придут результаты вскрытия. А что потом – кто знает? И постарайтесь сделать так, чтобы ваши люди не болтали лишнего. Для нас чем меньше огласки, тем лучше. Но, как вы понимаете, нам надо осмотреться здесь. А еще – вынести труп и опечатать комнату до получения результатов вскрытия. Тут уж ничего не поделаешь. Надо так надо.

Квентин кивнул.

– Понимаю, – мрачно произнес он.

– Вот и славно. – Упираясь руками в колени, Тоби с трудом поднялся на ноги и прищурился на ярко-голубое небо за окном. – Жарко будет, – заметил он. – Хорошо, что здесь кондиционеры.

Квентин промолчал. Гадая, слышал ли он сказанное, Тоби покинул кабинет и побрел на поиски Милсона, Эми и чашки крепкого чая.


Милсон следовал за Эми, оценивающе поглядывая на нее. Бабником он ни в коем случае не был. Женщины его не особенно интересовали, в том числе и жена, которая знала это, но не возражала. Впрочем, он и мужчин недолюбливал. И детей. У Милсона было лишь две страсти: карьера и питомцы, попугаи-неразлучники, на которых он изливал все внимание и заботу. Эми он высоко оценил только потому, что она выглядела подтянутой, ухоженной, невозмутимой и компетентной. Именно этими качествами не обладало большинство людей – и в первую очередь босс Милсона. Констебль старался не раздражаться всякий раз, глядя на Тоби, но порой его ехидные реплики и пренебрежение всерьез задевали Милсона, и он изводился от обиды.

Ладно бы еще старый хрыч хоть на что-то годился, но он настолько очевидно не соответствовал представлениям о полицейском, что Милсон никак не мог уразуметь, кому вообще пришло в голову дать ему сержантское звание. Так далеко Тоби продвинулся за счет чистого везения, а не умения. Какое бы дело они ни расследовали, всегда повторялась одна и та же история. Тоби нарушал почти все правила из учебников, о чем-то забывал, что-то упускал, а потом каким-то чудом натыкался на то, что никто не видел, и дело раскрывалось будто само собой. Естественно, Тоби называл это не везением, а чутьем. Или же, в приступе зазнайства, – талантом. Никчемный пройдоха.

– Это подойдет? – Голос Эми прервал его сердитый внутренний монолог.

Они стояли возле пустующего кабинета. Милсон заглянул внутрь: письменный стол, стул, телефон, кресло.

– Да, полностью, мисс.

– Хорошо.

Теперь, когда Милсон присмотрелся к этой девушке, ему показалось, что она держится очень напряженно. Здесь что-то не так, со знанием дела подумал констебль. Прищурившись, он уже собирался заговорить, когда его внимание привлекло движение в коридоре. К ним неторопливо направлялась невысокая женщина в джинсах. Милсон заморгал. Не может быть!

Эми с любопытством смотрела на него.

– Кто это? – отрывисто спросил констебль, указывая на женщину.

Эми взглянула в ту же сторону и пожала плечами.

– А, это из АРК, делают передачу про издательство. Даже не помню, как ее зовут… ах да, Верити Бердвуд. – Она повернулась к Милсону. – А вы с ней знакомы? – спросила Эми так, словно сам факт этого знакомства принизил бы Милсона в ее глазах.

– В некотором смысле, – нехотя признался констебль. – Нам доводилось сталкиваться… по работе.

Эми Файбс удивленно взглянула на него и ушла.

При виде констебля на лице женщины вспыхнула усмешка. Толстые стекла очков, за которыми прятались ее глаза, блеснули на свету. Она подошла ближе и вскинула свободную руку в ироническом приветствии.

– Милсон Великолепный! Господи, как вас сюда занесло? Только не говорите, что кто-то умыкнул раритетное издание «Берри и Майклз» или что-то в этом роде!

Милсон поджал губы.

– Вас это не касается, – поспешно предупредил он.

В глазах женщины засветилось острое любопытство.

– Ну же, Милсон, что стряслось? Я готовлю материал об издательстве. Поэтому должна знать.

– Господи ты боже мой! – раскатился по коридору голос Тоби. – Верити Бердвуд! Вы-то откуда здесь взялись? Убирайтесь к чертям!

– Ага! – Женщина злорадно усмехнулась, глядя в кислое лицо Милсону, и двинулась навстречу Тоби, расправив плечи, словно шла в бой.

Милсон мысленно застонал. Только этого не хватало. Чертова Верити Бердвуд! Мисс Проныра собственной персоной. Господи, если Дэн Тоби опять допустит, чтобы она заговорила ему зубы!.. Нет, не допустит. После прошлого раза – вряд ли.

– Ну уж нет, Берди, даже не пытайтесь, – продолжал Тоби. Его голос звучал снисходительно.

Сердце Милсона ушло в пятки.


Едва Кейт успела сесть за стол, на пороге возникла Иви. Она вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и упала на стул.

– Вот так, Кейт, – сказала Ивлин и уставилась в окно.

Иви выглядела больной, усталой и подавленной, словно всю ночь провела на ногах. Вся эта ситуация стала для нее серьезным ударом. Наверняка она считала, что несет ответственность за случившееся. И Кейт сказала то, что первым пришло ей в голову:

– В любом случае это рано или поздно случилось бы, Иви. У него же явно крыша поехала. Он и раньше пытался покончить с собой, и ты это знаешь.

– Знаю. – Иви повернулась к ней. – Тебя предупредили, что через двадцать минут они его заберут? Как раз во время совещания…

– Да, предупредили. Но, Иви, все эти попытки избежать огласки – идиотизм. Как можно делать вид, что ему просто нездоровится, зная, что он мертв?

– Понятия не имею. И не понимаю, на что рассчитывает Квентин. – Губы Иви были бескровными. – Он просто не желает посмотреть правде в глаза. Здесь же сотрудница АРК, твоя подруга, и мы весь день торчим у нее на виду. Я говорила Хейлу, что надо все отменить, но он и слушать не стал. Квентин прямо помешался на этом приеме, вразумить его невозможно, а этот подхалим несчастный, Пул, только и знает, что поддакивать.

– Иви, неужели он не понимает, что в конце концов все выяснится – и где он умер, и когда. И тогда все поймут, что мы…

– Знаю, Кейт! – Иви вскочила. – Идиотизм невероятный! Ни за что бы не подумала, что Квентин так себя поведет. Но он убежден, что сумеет заткнуть рот всем и каждому.

– Пол Морриси молчать не станет. Полицейские намерены побеседовать с ним, и он выложит всю правду. А почему бы и нет? Он ведь ничем не обязан нам.

Иви фыркнула.

– Квентин надеется уболтать его. Он уверен в своей способности убедить в чем угодно кого угодно. – Она пожала плечами и слегка улыбнулась. – Может, он и прав. А я уже ни в чем не уверена.

– Иви, пойдут слухи. Уже к вечеру все узнают, что произошло. Такое шило в мешке не утаишь.

– Не знаю, – пробормотала Ивлин. – Хейл так решительно настроен утаить его, что, возможно, и получится. Ведь только нам все известно. А я болтать не намерена. Мне и без того забот хватает. Не хочу, чтобы меня выставили с позором. На твоем месте я бы тоже держала язык за зубами!

– Само собой, – пробормотала Кейт. – За кого ты меня принимаешь? Буду молчать как рыба!

В дверь постучали, и в кабинет вошла невысокая бледная женщина в очках, с растрепанной шапкой каштановых волос. Небрежным пинком она закрыла дверь.

– А, Берди! Привет! – смущенно воскликнула Кейт.

– Здорово, – отозвалась Верити Бердвуд, села и кивнула Иви, которая ответила ей официальной улыбкой. – Что новенького? – И она наклонилась, чтобы завязать шнурок на кроссовке, которая знавала лучшие времена. – Я только на пару часов. Но могу задержаться, если вы, Иви, устроите мне встречу с Квентином Хейлом в любое время. Видите ли, он мне обещал, я здесь торчу уже третий день. По-моему, это перебор.

– Знаете, Верити, мне очень жаль, но сегодня никак не получится, – безучастным тоном сообщила Иви и переглянулась с Кейт.

– Уж будто бы, – буркнула Берди, сражаясь со шнурком. Вдруг она вскинула голову и уставилась испытующим взглядом на Ивлин и Кейт. – Вы в курсе! – вдруг выпалила она. – Так я и знала! – Берди подалась вперед, ее глаза возбужденно заблестели. – Кейт, расскажи мне! Я видела наверху Дэна Тоби и этого брюзгу Милсона. Само собой, при Милсоне Дэн даже разговаривать со мной не стал. В конце концов я все равно вытяну из него, в чем тут соль, но если вы знаете… Ну так что стряслось?

– Ничего! – отрезала Иви. – Абсолютно…

– Ох, Берди! – в тот же миг воскликнула Кейт. – Это же кошмар! Сол Мердок мертв!

Глава 11. Квентин горячится

– Вот почти и все, что я собирался вам сказать, – объявил Квентин Хейл, взглянув на часы, – кроме…

– Да ладно, – приглушенно пробормотал кто-то слева от Кейт, – хватит уже!

Кейт тоже посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. Неудивительно, что народ утомился и забеспокоится. Да, надо признать, Квентин умело тянул время. Фразу «сожалею, ребята, что сегодня не все вы будете на приеме, но я уверен, что мысленно вы с нами» он ухитрился повторить по меньшей мере десять раз и не выказал никакой неловкости, хотя наверняка чувствовал ее.

Кейт заметила топчущуюся за спинами остальных Сару Лайтли: растерянная и совершенно неуклюжая, она выглядела абсолютно беспомощной и явно чувствовала себя не в своей тарелке. Должно быть, она сидела в своей комнате с самого завтрака, пока ее не пригнали сюда, чтобы она не вышла куда-нибудь в самый неподходящий момент и не застукала полицию, увозящую в лифте труп.

Квентин обвел взглядом свои объединенные войска и слегка улыбнулся, не обращаясь ни к кому конкретно.

– …и как я уже говорил, я чрезвычайно признателен за сотрудничество и помощь, которую все вы…

Телефон на столе выдал резкую трель. Выражение лица Квентина осталось прежним, но встревоженной Кейт показалось, что его рука слишком уж быстро дернулась к трубке.

– Да? – произнес он, не сводя глаз с ждущей толпы. – Да. – Он помолчал. – В таком случае сейчас подойду. Спасибо. – Хейл положил трубку, но не снял с нее руку, словно ожидая, что телефон снова зазвонит. – Увы, на этом придется закончить, – объявил он. – Спасибо вам за то, что собрались здесь. А теперь все свободны.

Кто-то нестройно захлопал в ладоши, послышались голоса, люди начали расходиться. Несколько малодушных задержались – видимо, считая, что начальство должно удалиться первым. Но Квентин стоял как на посту, натужно улыбаясь и кивая, пока все не разошлись.

В голове Хейла продолжал звучать напряженный голос Эми: «Все кончилось, они ушли» – и тихий всхлип, который она издала, прежде чем отключиться, и Квентин вынужден был изображать, что разговор продолжается. Случившееся повергло Эми в самый настоящий шок. В сущности, ничего странного, если не знать, насколько невозмутима Эми в обычных обстоятельствах. Но с женщинами заранее не угадаешь.

А как восприняла случившееся Иви Ньюэлл! Спокойно, как удав. Квентин не ожидал и этого. Он думал, у нее сдадут нервы. Ей-богу, будь у Ивлин хоть капля порядочности, они и сдали бы. Вся эта унизительная неразбериха – ее вина. Но Иви только поджимала губы и смотрела в окно, набычив голову.

Она и теперь хмуро стояла на прежнем месте – рядом с Кейт Делейни, Сарой Лайтли и еще какой-то незнакомой Квентину женщиной. Разрешить полицейским побеседовать с Кейт и Иви было необходимо, но в результате остро встал вопрос огласки. А от нее сейчас зависело все. Квентин очень надеялся, что его подчиненные будут держать язык за зубами. Кейт уж точно будет. Она склонна к педантизму и, скорее всего, решит, что у нее нет выбора. С такими, как она, ему уже доводилось иметь дело: манипулировать ими легко. А вот эта Ньюэлл – совсем другое дело. Интриганка по натуре, она вдобавок возненавидела его с самого начала. Увидела в нем незваного гостя, который вытеснил ее драгоценного Брайана. Впрочем, как и все они, так? Вся эта старая гвардия. Потому и пытались игнорировать его. И не только его, но и Эми, и даже Малькольма Пула. Хейл знал, как тяжко пришлось Малькольму. Как всем молодым, амбициозным и добросовестным сотрудникам. Как самому Квентину в начале карьеры.

Он из кожи вон лез, стараясь быть приятным и любезным, а они даже не пытались. Держались холодно, отчужденно и вежливо. В армии это расценивали как нарушение субординации. А хуже всех – эта Иви Ньюэлл. Остальные смирились бы, если бы она не подливала масла в огонь. Ей так хотелось, чтобы Квентин потерпел фиаско и удрал домой, поджав хвост. Она прямо так и заявила, что из-за Мердока надо отменить прием, интервью – словом, отменить все. Ну а он отказался наотрез. И был этому только рад. Он ей покажет, он им всем покажет, он не даст встать у него на пути ни Мердоку, ни кому-нибудь еще. Не для того Хейл притащился в такую даль, рискуя всем сразу.

Квентин направился к себе в кабинет. Лифт уже был свободен, но он не горел желанием воспользоваться им.

Поднимаясь по лестнице, Хейл задумался о женщине, которая стояла рядом с Кейт и Иви. Где же он ее видел? Может, в компьютерной? Ну конечно же, нет. Она занимается сбором информации для АРК. С ней Квентин познакомился позавчера и отметил, что ожидал увидеть совсем другого человека, а не эту неухоженную коротышку. С другой стороны, она выглядела тихой и довольно безобидной, и он пообещал ей всестороннее сотрудничество и поддержку. Квентин нахмурился. Угораздило же его принять ее за кого-то из здешних сотрудников! Ужас! Ему уже положено знать по именам всех подчиненных до единого. Надо будет почаще выходить из своего кабинета, устраивать общие совещания и так далее. Должно быть, все здесь считают его сухарем и букой. Люди скучают по Берри и добрым старым временам, в этом Квентин не сомневался. Но он ведь был весь в делах, а они не дети малые, верно? А он им не папочка, чтобы улыбаться и все время водить их за ручку! Шайка тупиц!

От гнева и горечи перехватило дыхание. Приближаясь к своим священным владениям, Хейл невольно ускорил шаг.


Вести с Сарой Лайтли вразумительный разговор в сложившихся обстоятельствах было непросто. Но, видимо, думала Кейт, эта задача оказалась бы трудной в любых обстоятельствах. Сара наотрез отказывалась сотрудничать. Почему же она не вернулась к себе в номер или не ушла куда-нибудь? Ведь ей явно не нравилось с флегматичным и скорбным видом сидеть на стуле в кабинете Кейт, свесив вперед тяжелые волосы и крепко сцепив пальцы, как школьница. Вот привязалась! Иви требовалось успокоиться, Берди распирало от желания поболтать. Но Сара словно приросла к месту – четвертая лишняя, помеха для увлекательного разговора.

Иви у окна бросила взгляд на часы.

– Скоро одиннадцать. Мне надо записать шоу Майлза Харриса. Кейт, может, пойдем посмотрим? И ты, Сара.

– Дельная мысль! – искренне воскликнула Кейт. – Пойдемте, Сара. Наверное, уже началось.

Сара непонимающе уставилась на нее.

– Ну ваша мама, Барбара и Джек… с Майлзом Харрисом. В прямом эфире. По национальному телевидению, – поспешила объяснить Кейт.

– А-а. – Сара перевела взгляд на свои руки. – Да, конечно. Но я, пожалуй, откажусь, спасибо. Я… эм-м… вообще-то мне не хочется.

Женщины переглянулись.

– Вы идите, – добавила Сара. – А я останусь здесь – если вы не возражаете, конечно.

– Лично я не против! – оживилась Берди.

Иви метнула в нее возмущенный взгляд.

Зазвонил телефон, Кейт взяла трубку и услышала сухой голос Мэри:

– Здесь Пол Морриси, Кейт. Он знает, что у вас посетители, но…

– Пол! – Кейт всполошилась и заметила, что Иви, Берди и, как ни странно, Сара Лайтли пришли в состояние полной боеготовности. – Эм-м… мне надо поговорить с ним, Мэри. Вы не могли бы?.. Нет, я сама выйду. Просто задержите его там, хорошо?

– Ладно, Кейт, как скажете. – В голосе Мэри слышалось смирение. Это утро со всеми его интригами и тайнами пришлось ей определенно не по вкусу.

Пол стоял возле стола Мэри, держа под мышкой красную папку с рукописью. Вид у него был встрепанный, перевозбужденный и совершенно сконфуженный. Увидев Кейт, он пригладил пятерней волосы и робко улыбнулся.

– Кейт, я… здравствуйте!

– Здравствуйте, Пол. Послушайте, Квентину не терпится поговорить с вами. Насчет вчерашнего вечера.

– Да?.. – Беспокойство, промелькнувшее на лице Морриси, мгновенно вытеснила циничная ухмылка. – Наверное, хочет послать меня подальше, чтобы я не спугнул такую важную птицу, как Мердок?

– Нет, просто намерен узнать вашу версию событий.

– Мог бы узнать еще вчера, разве нет? Так или иначе, я уже ухожу. – Пол посмотрел мимо нее, в сторону кабинета, где в открытых дверях стояли Иви, Берди и Сара. Рассеянным жестом отодвинув Кейт в сторону, он шагнул к остальным.

– Привет, Сара.

Сара наклонила голову.

– Привет, – прошелестела она, глядя на него сквозь завесу спутанных волос.

– Ты готова?

– Да, конечно. – Сара схватила свою сумочку и бочком пробралась к двери.

Кейт озадаченно смотрела то на нее, то на Пола.

– Вчера вечером я обещал Саре показать город, – объяснил он, исподлобья глядя на Мэри, демонстративно наводящую порядок на своем столе.

– А-а… Да, понятно, но послушайте, Пол, как же быть с Квентином? – Кейт лихорадочно соображала, как быть. Надо найти способ удержать Морриси до приезда полиции и в то же время избежать огласки.

– Мы вернемся через пару часов, – небрежным тоном продолжал Пол, глядя куда угодно, только не на Кейт. – Он же впервые за все время пожелал удостоить меня разговором, вот и пусть подождет часок-другой. – И он вдруг уставился на Кейт. – А Мердок еще здесь?

Кейт вытаращила глаза, а Пол вздернул голову, как норовистый конь.

– Он уже побеседовал с прессой, как собирался?

– Нет, – нерешительно ответила Кейт. – Он… ему нездоровится. Вы разве не слышали?

– Нет, не слышал. – Морриси безрадостно рассмеялся. – Надеюсь, это уже агония. Хлыщ надутый.

Кейт лишилась дара речи.

Сара осторожно потянула Пола за руку:

– Нам лучше уйти, Пол.

– Конечно.

Они свернули к лифту и скрылись из виду.

– Что-то здесь не так, – сухо заметила Мэри. – Честно говоря, слишком уж быстро они поладили. Ведь только вчера познакомились. В тихом омуте черти водятся.

– Да уж, – оторопело отозвалась Кейт.

– Без десяти одиннадцать, – сообщила Берди. – Идем смотреть телевизор.


– А я думала, Квентин Хейл тоже будет смотреть, – заметила Берди, с любопытством разглядывая конференц-зал.

– Будет, конечно, – подтвердила Кейт. – Но у него в кабинете тоже есть телевизор. Вряд ли он явится сюда.

– С нетерпением жду, когда смогу поговорить с ним. Теперь особенно. – Необычного янтарного цвета глаза Берди зажглись любопытством.

Иви неловко заерзала на стуле.

– Если он узнает, что кому-то за пределами издательства известно, что произошло, будет грандиозный скандал! – заворчала она. – Так что я вам настоятельно советую держаться от него как можно дальше.

Не моргая, Берди уставилась на нее сквозь толстые стекла очков.

– Тс-с! – укоризненно прошипела она. – Начинают!

Глава 12. Шоу Майлза Харриса

Гримеры сделали с Джеком Спроттом все что могли. По мнению Кейт, теперь цвет его лица казался почти нормальным, хотя под толстым слоем штукатурки скрывалась кожа болезненного зеленоватого оттенка. Само собой, глаза загримировать не удалось. Но операторы старательно избегали крупных планов, поэтому в целом Джек смотрелся неплохо: круглый, симпатичный, каким ему и полагалось быть, и веселый, хоть и немного рассеянный.

Иви вздохнула.

– Вот он, полюбуйтесь: с похмелья, клюет носом, а все тот же Красный Колпак!

Берди переглянулась с Кейт, вопросительно подняв брови.

– Садовый гном, – пояснила Кейт. – Ты что, не читала «Приключения кенгуру Падди»?

– Нет, конечно! – усмехнулась Берди. – За кого ты меня принимаешь?

– За незаурядного человека – это уж точно, – парировала Кейт. – А все остальные его читали!

– Вряд ли. – Оставшаяся невозмутимой Берди переключила внимание на экран.

– …три австралийских автора бестселлеров, – говорил Майлз. – Спасибо, что нашли время побеседовать с нами. Очень жаль, что сэр Сол Мердок, которого мы также ждали, приболел. Досадно, правда? И тем не менее…

– Мы справимся, несмотря ни на что, Майлз. – Тилли Лайтли улыбнулась, склонила голову набок и встряхнула блестящими волосами.

– Хе-хе, и правильно! – слегка удивленно отозвался Майлз. – Тилли, вот что я хотел у вас спросить: сколько вы уже пишете о кенгуру Падди? Лет пятнадцать, да? Он вам еще не надоел? У вас никогда не возникало желания прикончить его? Или, может, не прикончить, а отправить, что называется, на покой?

– О нет! – заулыбалась Тилли, поднеся маленькую белую руку к подбородку. – Милого старину Падди я обожаю. Ну вы и сказали, Майлз!

– Врешь, – ехидно и зло усмехнулась Иви. – Ты же ненавидишь этого зубастого засранца. Давай, колись!

– Ну вы были бы не первым писателем, пожелавшим взяться за что-то новое, устав от одних и тех же персонажей, – с вызовом продолжал Майлз Харрис. Продюсер посоветовал ему вести интервью пожестче.

– Падди и его друзья – мои дети, – заволновалась Тилли. – Они часть моей семьи! Часть меня самой!

– Тьфу! – Берди прикрыла глаза ладонью.

– Значит, можно ждать продолжения истории о Падди, Красном Колпаке и всей их отважной компании! – подмигнул Майлз Харрис. – И новых сражений с варанами, и чудом предотвращенных поражений, и возвращения домой целыми и невредимыми. Рецепт все тот же?

– А результат с каждым разом все слабее и приторнее, – простонала Кейт. – Последний был поистине…

– Но все-таки лучше мышки Бинди, – возразила Иви. – «Падди» хотя бы раскупают.

– Тише! – замахала рукой Берди, призывая их замолчать.

– …сотни писем от детей! – Тилли говорила таким тоном, словно оправдывалась. – Они прямо обожают его! А вы, между прочим, загоняете меня в жесткие рамки, Майлз. Ведь я пишу и другие книги. Например, про мышку Бинди и про коалу Кат-Кат – по-моему, он просто душка и так ставается выговавивать букву «р». – Она хихикнула, Барбара расхохоталась, а Майлз с сомнением улыбнулся.

– Ты права, – сказала Кейт Иви. – Надо было ей ограничиться Падди. Этому миру определенно не нужна еще одна книга про коалу Кат-Кат.

С явным облегчением Майлз повернулся к Барбаре:

– Барбара, мы общались, если не ошибаюсь, года два назад, когда вы опубликовали вашу биографию Фредерика Маннерза?

– Да, было дело, – подтвердила Барбара, подпустив в голос хрипотцы.

– Весьма спорная книга, если я правильно помню, – посмеиваясь, продолжал Майлз. – А сейчас у вас есть что-нибудь на подходе?

Она снова расплылась в хищной улыбке голодной кошки.

– А как же! У меня всегда на подходе сразу несколько материалов. Вопрос лишь в том, какой из них будет готов первым.

Майлз засмеялся и поерзал на месте.

– В таком случае кому-то следует быть начеку! Верно, Барбара? Можно узнать, кому?

– Даже мои издатели не знают, о ком я сейчас пишу, Майлз. Так лучше. Как я уже сказала, у меня собрана информация сразу по нескольким персонам. Просто я, видите ли, люблю работать без спешки.

– Но, кажется, книги о тех, кто еще жив, вы пока не публиковали. Почему? Наверняка среди австралийцев есть те, кто заслуживает, чтобы его увековечили!

– Разумеется, есть и такие. Большую часть работы я выполняю, пока те, о ком я пишу, живы и в добром здравии. Но, как вам известно, Майлз, юридические проблемы никто не отменял, а издателям не по душе иски и судебные разбирательства. Так что иногда лучше просто подождать. – Барбара придерживалась официального тона, но, судя по блеску в глазах, смаковала каждое слово.

– Ожидание может затянуться – если, конечно, не выискивать тех, кто уже не жилец. – Кажется, Майлз слегка растерялся. – Прошу прощения, но есть в таком поведении что-то от стервятника.

Барбара удостоила его оценивающим взглядом.

– Можно сказать и так, – согласилась она.

– Так как же вы выбираете себе объекты – или следовало бы сказать «жертвы»? – Майлз расцвел кривоватой улыбкой, приглашая зрителей оценить шутку.

Барбара уселась поудобнее.

– Это люди, которые вызывают у меня интерес, – лениво пояснила она. – И вместе с тем пользующиеся известностью, поскольку в этом случае они интересуют не только меня. Как правило, они носят маску благопристойности. А мне нравится узнавать, что там, под этой маской.

– Скелеты в шкафу, стало быть? – Майлз покачал головой, осуждая человеческую слабость.

– У большинства людей есть секреты, – улыбнулась ему Барбара. – Полагаю, и у вас тоже, Майлз. Я не прочь познакомиться с ними.

Майлз нервозно хохотнул.

– Ну что же! – воскликнул он чуть дрогнувшим голосом. – Итак, Джек, до вас дело пока не дошло, да? Как видите, с нашими гостьями не соскучишься.

На экране возник Джек. Он мирно сидел в кресле, откинувшись на спинку и закрыв глаза.

– Уснул! – в ужасе прошептала Кейт. – Иви, он спит!

Но в этот миг веки Джека затрепетали, и он подал голос.

– Привет, – буркнул он. – Спасибо, что позвали.

– Отлично! – нараспев произнес Майлз. – Мы рады вам, Джек. Должен признаться, я свято верю вашему «Альманаху садовода». Вы собираетесь опубликовать еще что-нибудь?

Джек тупо уставился на него.

– Вроде что-то собирались издать к Рождеству, – промямлил он. – То ли какие-то записки, то ли еще что.

– «Дневник садовода», Джек! – раздраженно подсказала Кейт. – Господи ты боже мой!

– Будет еще одна вещь. Наверное, тоже выйдет к Рождеству. О моей службе в армии, – продолжал Джек. – Хорошая будет книжка.

– Ну и ну… – Кейт покачала головой.

– Тс-с! – шикнули на нее хором Берди и Иви, обменявшись недружелюбными взглядами.

– Итак, Тилли, Барбара, Джек, было очень приятно побеседовать с вами. Увидимся сегодня на приеме в издательстве, да?

Тилли и Барбара закивали, Джек выглядел озадаченным.

– Надеюсь, сэр Сол Мердок поправится и сможет присоединиться к нам. Если вы смотрите нас, сэр, – выздоравливайте поскорее! – Майлз сердечно подмигнул в камеру и повернулся к Барбаре Бендикс: – Моя соведущая недавно говорила, что, будь мы в Японии, сэр Сол Мердок считался бы национальным достоянием.

Джек довольно громко и презрительно фыркнул, Тилли понимающе улыбнулась. Барбара подняла брови и рассмеялась. Но чем было вызвано ее веселье, Майлз не понял и в данный момент не горел желанием понять. Кивнув, он попрощался со зрителями.

Иви взглянула на часы, поднялась и выключила телевизор.

– Передачу скомкали. А Квентин – болван упрямый! – с горечью подытожила она. – Ему надо было отменить все разом. Это же катастрофа.

– Катастрофы было бы не избежать в любом случае, даже без трагедии с Солом Мердоком, – поддержала ее Кейт. – Ну какие из этих троих звезды? Как думаете, какое впечатление они произвели на зрителей? А хуже всех – Джек. По сути дела, он объявил во всеуслышание, что его очередная книга будет компиляцией, которую подготовило издательство. А ведь из «Дневника садовода» получилась конфетка. Надеюсь, Джек его нам не угробил.

– Да он просто сболтнул невзначай, – отмахнулась Берди. – Большинство зрителей этого даже не заметили. А вот эта Лайтли, по-моему, подпортила впечатление о себе. Капризная и сволочная дрянь. – Она с отвращением сморщила нос. – Терпеть таких не могу.

– Не вы одна, – мрачно откликнулась Иви. – Видели бы вы, какую она устроила сцену Мердоку вчера вечером! У вас бы волосы встали дыбом.

Берди с любопытством уставилась на нее.

– Расскажите, – попросила она.

Иви пожала плечами.

– Кейт тоже была там, – уклончиво сообщила она и встала. – Мне пора заняться делом. Позже увидимся, Кейт.

– Пока, Иви. – Кейт проводила ее взглядом и со вздохом уставилась на полированную поверхность стола. Она чувствовала себя усталой, вялой и подавленной.

– Что это с ней? – Берди подперла голову веснушчатой рукой. Ее волосы разлохматились, заостренное лицо выражало неподдельную заинтересованность.

– Ты же знаешь, что стряслось, Берди, – вздохнула Кейт. – Я уже целый месяц тебе об этом говорю. Квентин Хейл и этот сопливый бездарь Малькольм Пул…

– А, ты об этом. Но Иви Ньюэлл предвидела, что заварится каша. И ты думала, что она начнет кричать налево и направо: «Я же говорила!» Почему же до сих пор не кричит?

– Ну потому что… – Кейт посмотрела на Берди. Как бы ей это объяснить? – Она отождествляет себя с издательством, – наконец сообщила Кейт. – Она давно здесь работает и, несмотря ни на что, не желает издательству зла. В любом случае такого кошмара Ивлин никак не ожидала. К примеру, мы понятия не имели, что в эту историю будет втянута бедняжка Сара Лайтли. Понимаешь, что бы там ни говорила Иви, ей даже в голову не могло прийти, что кто-то умрет! Конечно, Ивлин не в себе. И я тоже!

– Но не так, как она, – неумолимо указала Берди.

– Наверное, я просто чувствую себя не настолько виноватой! И потом, у меня есть и Джереми, и Зои, и жизнь за пределами издательства. А Иви совершенно одна. Работа стала всей ее жизнью, и теперь она видит, как эта жизнь рушится.

Берди пожала плечами.

– В мире полно одиноких людей, – возразила она будто между прочим, но в голосе засквозила резкость.

Кейт бросила на нее быстрый взгляд, но очки Берди бликовали на свету, поэтому разглядеть выражение ее янтарных глаз не удалось. И Кейт уже в тысячный раз задумалась, какие мысли крутятся под этой лохматой шапкой каштановых волос. Берди всегда, сколько Кейт ее знала, была язвительной, невозмутимо-логичной, самодостаточной и ни в ком не нуждалась. И поэтому Кейт считала ее неуязвимой.

Но порой, в такие моменты, как этот, Кейт одолевали сомнения.

– Ну так что же? – Вопрос Берди нарушил ход ее мыслей. – Выкладывай всю подноготную, пока мы одни, хорошо? Я сгораю от любопытства. Заодно будет чем крыть в разговоре с Дэном Тоби.

Кейт посмотрела на нее: нет, все-таки ошиблась. На миг ей показалось, что маска слетела, но, видимо, почудилось. Берди закалена до мозга костей. Странно иметь такую подругу, которую ни взять за руку, ни утешить. Подругу, которая видит, как ты плачешь, выслушивает твои самые сокровенные страхи и сомнения, а сама и слезинки не прольет и ни в одной слабости не признается. Подругу, которую ты любишь, но которая никогда и ничем не проявляет дружеских чувств к тебе – просто всегда остается рядом, мысленно уточнила Кейт.

– Я быстренько расскажу тебе все, что знаю, Берди, а потом мне надо будет заняться работой.

– Ну так ведь и я работаю. А Квентин Хейл велел тебе оказать мне всемерную помощь, не забыла? Так что будь добра, начни с событий, которые привели к убийству!

– Берди, это было не убийство, а самоубийство. Так сказал Дэн Тоби.

Берди вскинула брови.

– Держу пари, этого он не говорил.

– Вообще-то… – Кейт замялась. – Он сказал, что это почти наверняка самоубийство – как-то так. А это одно и то же.

– Я бы так не сказала.

– Берди, ты просто хочешь, чтобы это было именно убийство! – выпалила Кейт. – Человек умер, понимаешь? Он был на грани, пережил несколько страшных скандалов и покончил с собой. Ясно?

– Лейни, заводиться незачем, – резонно заметила Берди. – Ведь хуже уже не станет, если я узнаю о вчерашнем вечере, согласна?

Кейт недовольно покачала головой. Все случившееся сильно тревожило ее и, казалось, предвещало новые угрозы. Но почему Берди так заинтересовалась этой историей? Ее увлеченность конфликтами, смертями и убийствами начинала походить на одержимость. В настойчивом стремлении подруги узнать подробности Кейт мнилось что-то патологическое. Ведь Берди не служит в полиции. В расследования скольких убийств она уже успела ввязаться? Трех? Четырех? Неужели останавливаться она не намерена?

С другой стороны, а вдруг чутье, которое прежде никогда не подводило Берди, на этот раз направило ее по ложному следу? Что, если?.. Кейт решительно выбросила эту мысль из головы.

– Ну ладно. Вчера вечером… – начала она.

Берди слушала, не спуская с нее внимательных золотистых глаз, и постукивала мыском стоптанной кроссовки по ножке сияющего полировкой стола.

Глава 13. Маленькая неприятность

– Вот так, Берди. Это все. Теперь ты понимаешь, бедняга нахлебался досыта и решил покончить с собой, что он и сделал. А эта книга, «Вернон Крю», кстати, худший из его романов, – о самоубийстве. Все ясно как день.

– Ага… – Берди заложила руки за голову и откинулась на спинку стула. – Все именно так и выглядит. – На минуту она задумалась, потом покачала головой. – Так вот оно что, – отрывисто бросила она и встала, собираясь уйти.

Кейт уставилась на нее.

– Что именно? – спросила она. – Ты о чем?

Берди оглянулась и пожала плечами.

– Ну а ты как думаешь? Человека, у которого диагностировали депрессию с суицидальными мыслями, нашли мертвым на постели, в комнате, запертой изнутри. Рядом флакон снотворного, бутылка спиртного и книга, открытая на странице с подходящей цитатой, отмеченной в качестве прощальной записки. По-моему, похоже на самоубийство.

– Но…

– Послушай, Кейт, не могу же я весь день болтать с тобой. Мне надо возвращаться к работе.

– Тебе надо… Берди!

– Я буду в архиве. Увидимся. – Берди усмехнулась и зашагала к двери, но едва взялась за ручку, как снаружи послышались голоса.

– Здесь гораздо удобнее, – уверял Малькольм Пул, заглушая нескончаемую монотонную болтовню Тилли и смех Барбары.

– Явились! – прошипела Берди, и дверь распахнулась.

– Ой! – Голос Малькольма сорвался, почти как у подростка. Он попятился и тяжело наступил на ногу Тилли. Она негодующе фыркнула.

– Привет, – любезно заговорила Берди. – Помните меня? Я Верити Бердвуд. Из АРК.

– А, да, – спохватился Малькольм, смерил Берди кратким взглядом и провел ладонью по своей аккуратной прическе. Потом он заметил Кейт и, слегка нахмурившись, наконец повернулся, пропуская в комнату своих подопечных. – Прошу вас, садитесь.

Тилли, Джек и Барбара расселись за столом. Кейт с насмешливым удивлением отметила, что на лице Тилли по-прежнему студийный грим.

– Извините, но нам понадобится это помещение, – сценическим шепотом заявил Малькольм Кейт.

– Мы как раз собирались уходить, – невозмутимо откликнулась она и направилась к двери.

– А-а, Кейти! – вдруг гаркнул Джек Спротт, не к месту оживившись.

Она помахала ему:

– Привет, Джек.

Тилли слабо улыбнулась.

– Кейт, вы не уделите мне позднее несколько минут? Сара привезла рукопись, которую хотела бы вам показать. Квентин сказал, что по таким вопросам следует обращаться к вам.

У Кейт упало сердце.

– Конечно, Тилли. Я буду на месте весь день. Не знаю, что у вас дальше по плану, но…

– О, скорее всего, теперь мы до вечера не понадобимся, – довольно сухо перебила ее Тилли. – И я, конечно, этому только рада, потому что терпеть не могу всю эту суету, а поскольку на улице уже сейчас немыслимо жарко и душно, мотаться по городу было бы сущей пыткой. По-моему, люди возмутительно эгоистичны и бесцеремонны.

Кейт бросила краткий взгляд на Малькольма. Его глаза были почти безумными, кончики ушей горели. На миг Кейт ощутила прилив злорадства.

– Что-то отменили? – спросила она.

Он скривил губы и искоса глянул на Берди.

– Пару мероприятий. К счастью, ничего значимого, – громко объявил Пул. – Сегодня самым важным пунктом было шоу Майлза Харриса.

Барбара старательно потянулась.

– Может, просто посмотрим запись, Малькольм? Если это обязательно. Боже, мы поднялись в такую рань, да еще после такого беспокойного вечера! Умираю от усталости. Как по мне, так это чертовски здорово, что нам не придется тащиться на какую-то скучную радиостанцию. Так что будьте умницей, давайте закруглимся по-быстрому! Я прямо мечтаю о чудесном прохладном душе и мягкой постельке.

Джек Спротт грубо фыркнул.

Под взглядами остальных Малькольм словно съежился и бросился включать телевизор.

– Конечно, конечно, – забормотал он, нажимая кнопки. – Будем надеяться, Иви Ньюэлл справилась со своей задачей.

– Кейт, вы, или Эми, или еще кто-нибудь не могли бы сообщить Саре, что я вернулась? – томным голосом окликнула ее Тилли.

– Если не ошибаюсь, Сара ушла, – ответила Кейт, взявшись за дверную ручку.

– Ушла? – Тилли удивилась. – Куда ушла?

– Вот, прошу! – объявил Малькольм.

В конференц-зале зазвучала музыкальная тема шоу Майлза Харриса.

– Кейт, вы только подождите, ладно? – взволнованно воскликнула Тилли, не сводя глаз с экрана. – Как только это кончится… мне надо… Кейт, не уходите, хорошо?

Кейт вздохнула.

– Я подожду снаружи, – решительно заявила она и вместе с Берди вышла в коридор. Смотреть передачу еще раз она не собиралась даже по чьей-то просьбе.

– Сегодняшний день медленно, но верно превращается в кошмар, – подытожила она, взглянув на часы. – Я еще ничего не успела сделать, а скоро уже обед. Послушай, Берди, окажи мне услугу – побудь здесь. Вдруг они закончат раньше, Тилли увидит, что меня нет, и запаникует. Я только сбегаю к Эми по делу. Договорились? Я ненадолго.

– Хорошо. – Берди опустилась в старое кожаное кресло. Кресло оказалось таким высоким, что ее ноги едва касались пола.

– Ты прямо как Златовласка в кресле папы-медведя, – засмеялась Кейт.

Берди ответила ей холодным взглядом.

– Ты же вроде бы спешила, – напомнила она.

Кейт трусцой бросилась в приемную Квентина. Эми находилась на посту. А рядом с ней сидела Сара Лайтли с чашкой кофе в руках. Удивленная Кейт направилась к ним. Странная парочка обернулась, на лицах обеих отразилось облегчение: очевидно, сказать друг другу им было совершенно нечего.

– А, Сара! Я думала, вы ушли вместе с Полом, – заговорила Кейт. – Ваша мама вернулась. Она в конференц-зале.

– Мы так никуда и не ходили, – безучастно объяснила Сара. – Пол вспомнил, что ему надо было с кем-то поговорить, и просил подождать, – и она невозмутимо сделала еще глоток кофе.

Кейт и Эми переглянулись.

– Надо было вам пойти с нами в конференц-зал, Сара, – сказала Кейт. – Посмотрели бы вашу… посмотрели бы Тилли по телевизору.

– Мне не захотелось. – Голос Сары звучал монотонно.

Она ведет себя так, будто ей не двадцать лет, а четырнадцать, подумала Кейт. И на минуту задумалась, все ли, как говорится, дома у Сары Лайтли. Но тут же поспешила привести свои мысли в порядок. Это же абсурд, девушка просто на редкость прямолинейна, непосредственна и простодушна.

Кейт вспомнила, зачем пришла сюда.

– Эми, вы не позвоните Мэри и не скажете, где я? Я спущусь через… минут пятнадцать-двадцать.

Эми коротко кивнула и сняла телефонную трубку.

Внезапно Кейт вспомнила еще кое-что и повернулась к Саре.

– Сара, Тилли хотела, чтобы вы показали мне рукопись, ту самую, которую привезли с собой, – нерешительно начала она.

Сара вспыхнула и состроила гримасу.

– Вам вовсе незачем ее смотреть, – нелюбезно промямлила она.

– А я все-таки хотела бы ее увидеть. И Тилли очень…

– Знаете, вам совсем не обязательно ее смотреть только из-за моей мамы. Одолжения мне не нужны. К тому же она в комнате, и я не хочу за ней идти. Я должна дождаться Пола! Он обещал помочь мне выбрать платье к вечеру, – яростно зашептала она.

Кейт вскинула руки:

– Хорошо, хорошо, как скажете! Спешить незачем, я сама все объясню Тилли.

– Хотите, я схожу за рукописью, Сара? – спокойно осведомилась Эми.

Сара колебалась.

– Пожалуй, так хоть время не пропадет зря, – наконец нехотя признала она. – Мама же все равно добьется своего. Так что уж лучше отмучиться сразу. – Вид у нее был слегка пристыженный, словно Сара вдруг осознала, что вела себя неподобающе. – Спасибо, – запоздало добавила она и начала рыться в сумочке, висящей у нее на плече.

Но Эми уже проскользнула мимо нее.

– Не беспокойтесь, Сара, у меня есть ключ от всех замков. Только скажите, где находится рукопись.

– В шкафу, в черном чемодане. Красная папка.

– Я обо всем позабочусь, не волнуйтесь. И занесу рукопись в конференц-зал, Кейт. – Эми ушла.

Сара смотрела ей вслед.

– Симпатичная, правда? – заметила она без тени зависти или восхищения.

Кейт мялась в нерешительности.

– Сара, – наконец начала она легким тоном, – а вы не хотите сходить за платьем со мной? Я с удовольствием…

– Нет, что вы! – Сара покачала головой. – Пол знает, что мне пойдет. А деньги у меня есть, если вы об этом. В банке. Вы знаете, папа оставил мне кое-что. Я получила эти деньги, когда мне исполнилось восемнадцать. – Она не сводила глаз с Кейт. – Мне досталось все, что у него было. Правда, было у него совсем немного. Но завещал он свое имущество мне, а не маме. Я всегда считала, что так он поступил потому, что любил меня. А теперь мне кажется, что он просто не любил ее. – Посидев неподвижно, Сара вдруг резко встряхнула головой. – Вам незачем опекать меня, – продолжала она. – Пол скоро придет. Так что идите к остальным.

Кейт кивнула и направилась к выходу. Возле двери она оглянулась. Сара пила кофе, со стоическим видом разглядывая стену.


Сидя возле конференц-зала, Берди с любопытством наблюдала, как оттуда выходит Барбара.

– Ума не приложу, как вы только держитесь, – хрипловато обратилась она к остальным, оглянувшись через плечо. – На всех нас лица нет! Лично я иду отдыхать. Увидимся за обедом. Джек, может, составите мне компанию? Зачем вам смотреть то же самое еще раз? Неужели я вас не соблазняю?

Барбара была в превосходном настроении и веселилась напропалую.

Берди услышала, как Джек что-то проворчал в ответ.

Барбара надулась и повела плечами. Грудь заколыхалась под тонкой тканью свободной черной блузки.

– Да ладно вам, Джек! Не понимаю, с чего вдруг вы скисли, – поддразнила она. – А что вчера вытворяли, шалун вы этакий! Было такое, Малькольм? Вчера вечером Малькольму пришлось защищать меня – верно я говорю?

– Хватит уже разговоров про вчерашний вечер! – взревел Джек Спротт, как от невыносимой муки. – Знаю я про вас, наслышан!

– Лучше замолчите, пока не поздно, Джек, – насмешливым тоном вмешалась Тилли. – Барбара – опасная особа, так Майлз сказал. Возможно, она уже пишет книгу о вас. Ведь может такое быть, Барбара? Конечно, книга выйдет только после того, как вы умрете. – Она захихикала.

Барбара прищурилась.

– Скорее уж про вас, Тилли, – негромко произнесла она. – Люди наверняка захотят узнать о ваших трогательных отношениях с великим австралийским литератором. Ребенок, брошенный на бабушку, и все такое. Новая грань личности Тилли Лайтли, любимицы детей, – как вам, а?

Малькольм предпринял жалкую попытку предотвратить назревающий скандал:

– Барбара, довольно шуток, давайте посмотрим…

– А кто сказал, что это шутка? – перебила его Бендикс.

– Уймитесь, Барбара! – Голос Тилли задрожал. – Уймитесь и замолчите. И не суйте нос в мои дела. Если вы посмеете повторить хоть слово из сказанного Солом вчера, я отсужу у вас все до последнего гроша! Клянусь, так и будет!

– Да ну? – протянула Барбара. – Ой, боюсь-боюсь!

– Да, я не шучу! – Тилли перешла на пронзительный визг. – Не лезьте своими грязными руками в мою жизнь!

Барбара расхохоталась, запрокинув голову, но когда вышла в коридор, ее глаза были злыми.

В конференц-зале воцарилось молчание. Малькольм робко прокашлялся.

– Ну вот… – начал он. – Можно включать заново. Так мы?.. – Пул направился к двери и высунулся в коридор.

Берди небрежно улыбнулась ему. Он смутился и, забыв улыбнуться в ответ, захлопнул дверь.

Лениво подняв голову, Берди увидела, что по коридору к ней приближается Кейт.

– Не очень-то ты спешила, – заметила Берди. – И пропустила сцену. Они здесь чуть не вцепились друг другу в глотку. Барбара Бендикс ушла наверх, а остальные еще раз смотрят запись своего выступления.

– Вот дают! – Кейт покачала головой. – А из-за чего скандалили? Нет, не говори. Не желаю слышать. Знаешь, Сара Лайтли все это время была здесь. Пола все-таки сцапали, и теперь твой приятель Тоби устраивает ему допрос с пристрастием.

– Может, хватит уже звать его «моим приятелем»? – огрызнулась Берди.

– А кто же он еще?

– Ну в каком-то смысле, пожалуй, это так. Ворчун старый. Если кто меня и достает, так это мелкий слизняк Милсон.

Кейт засмеялась.

– Неужели ты его не любишь?

Берди усмехнулась.

– А ты как думаешь? И он от меня тоже без ума. Урод!

– В общем, Сара торчит в приемной Эми и ждет. Очень-очень странная девушка. Только небесам известно, какой окажется ее книга.

– Вполне возможно, неплохой. Может, она унаследовала талант матери.

Кейт поморщилась.

– Вот этого я и боюсь.

– А я думала, этот «Кенгуру Падди» – уже классика!

– Так и есть. И, пожалуй, я несправедлива. Падди замечательный, у Тилли явно талант, хоть ей слишком скучно и лениво демонстрировать его после большого успеха. Просто она раздражает меня тем, что прикидывается такой лапочкой, а на самом деле совсем другая. И в сущности, не питает особой любви к детям.

– Вот эта женщина мне по душе! А к домашним питомцам она как относится? А к естественным родам?

– Откуда я знаю! – взорвалась Кейт. – И вообще, к чему ты клонишь? Ты же сказала, что терпеть не можешь таких, как она.

– Ага. Она из нытиков, из тех, кто хнычет в подушку. Если Падди ей осточертел, почему не напишет что-нибудь другое? Ей что, кто-то не дает?

Кейт неловко отвела взгляд.

– Нет, конечно, но… Ни одна из ее книг не имела на рынке такого успеха, как «Падди».

Берди откинулась на спинку кресла и возмущенно покачала головой.

– И вы ясно дали Тилли понять: если она хочет, чтобы ей было чем оплачивать счета, Падди должен плодиться и благоденствовать. Все ясно. Бедняга попалась в ловушку! Кейт, этот ваш книгоиздательский бизнес кого угодно вгонит в депрессию. Неудивительно, что она так себя ведет.

– Но ведь так нечестно, Берди! Одни только первые «Приключения кенгуру Падди» обеспечили бы ей комфортную жизнь. Именно эта книга до сих пор приносит основную долю дохода. Тилли было вовсе незачем писать продолжения. Но она их написала – не только ради денег, но и ради славы. И потом, мы же публикуем и другие ее книги. Мы не виноваты в том, что они не пользуются успехом, что бы там ни думала Тилли!

Дверь конференц-зала скрипнула, заставив Кейт вздрогнуть. Из-за двери высунулась Тилли Лайтли, настороженно огляделась, а когда увидела, что Кейт ее ждет, снисходительно улыбнулась.

– Виноват… – Джек опасливо протиснулся мимо Тилли и вышел в коридор. – Неплохая вышла передача, да, Кейт? – Он ткнул большим пальцем себе за плечо, в сторону телевизора, где Малькольм старательно извлекал из магнитофона видеокассету.

Кейт кивнула и лицемерно улыбнулась.

– Я, пожалуй, наведаюсь к себе, – сообщил ей Джек с хитрым видом. – Прилечь бы мне надо. Почитать чуток. Кое-чем заняться. Перед обедом. – И он направился прочь нетвердым шагом.

Глядя вслед ему, Тилли тихонько покачала головой.

– Бедный старина Джек… Печально все это, правда? – Она вздохнула.

Кейт, которая именно об этом и думала, мгновенно ощутила острую досаду.

– О, с Джеком все в порядке, – быстро ответила она. – Во всяком случае, он в нашем сочувствии не нуждается.

– Нет-нет, конечно же. Я и не думала… – Тилли смутилась, и Кейт, спохватившись, попыталась загладить резкость:

– Он такой по натуре. Я знаю его уже много лет, и за это время он ничуть не изменился. Вы ведь знаете, что его прозвали здесь Красным Колпаком? – Она засмеялась, надеясь, что Тилли поддержит ее. Но так и не дождалась.

– Красным Колпаком? – Тилли нахмурилась.

– Ну он ведь так похож на вашего Красного Колпака, правда? Симпатичный, кругленький и смуглый. Маленький садовый гном, который обожает цветы и не прочь хлебнуть лишнего, хотя и не следовало бы, – ну вы сами знаете! Это просто шутка, – запинаясь, закончила Кейт. Ее шутка успеха явно не имела.

Посмотрев на нее, Тилли вежливо улыбнулась.

– Я об этом никогда не задумывалась, – сухо произнесла она. – Удивительно, какой смысл твоей работе приписывают окружающие, да? Красный Колпак всегда казался мне мудрым гномом. Ничего смешного в нем нет. И он не алкоголик.

– Нет-нет, Тилли, конечно, нет. Знаете, вы не обращайте внимания, – предложила Кейт, проклиная себя за то, что вообще подняла эту тему, и вздохнула с облегчением, заметив, что к ним направляется Эми с красной папкой под мышкой. Почему-то папка показалась Кейт знакомой. – А вот и Эми с рукописью Сары! – объявила она. – Пойдемте в конференц-зал, поговорим о ней. – И она повела Тилли обратно в зал.

Увидев, что Берди собралась уходить, Кейт вздохнула с облегчением и помахала подруге рукой. Только когда Эми скрылась из виду, а Тилли возобновила нескончаемую болтовню, до Кейт вдруг дошло: Берди повернула не к лифту, а в сторону кабинета Квентина. Она шла не работать, а повидаться с Дэном Тоби.

Глава 14. Три автора, поджаренных на медленном огне

В своем скромном штабе, расположенном в конце длинного коридора, Дэн Тоби повесил трубку телефона.

– Сейчас он приведет сюда эту Бендикс, – сообщил сержант Милсону. – Смотрите в оба, ясно? Следующий – Спротт, за ним Лайтли. А вы – кыш отсюда! Если Хейл застукает вас здесь, убийства не миновать.

Берди отступила к двери.

– Вы имеете в виду – еще одного убийства? – уточнила она. – Или вы все-таки придерживаетесь версии, что это был суицид? Я видела, как Пол Морриси выходил отсюда. Выглядел он взъерошенным. Что он сказал? Вы мне так и не объяснили!

Милсон метнул в нее неприветливый взгляд.

– Они будут здесь с минуты на минуту, сэр, – предостерег он.

– Ухожу, ухожу, – пропела Берди и заложила пальцы за пояс. – Видите ли, я провела здесь пару дней. Вот и подумала, что могла заметить что-нибудь ценное для вас. Хотя… – И она повернулась, чтобы выйти.

– Позвоните нам через час, – решил Тоби, пронзив Милсона взглядом. – Там видно будет.

Берди усмехнулась и скрылась за дверью.

Милсон слегка покачал головой и возвел глаза к потолку.

– И ведь вернется! Воображаю, – нарочито ровным тоном заметил он.

– И не отделаешься, как от фальшивой монеты, – отозвался Тоби, шурша бумагами на столе.

– На самом деле вы ведь не собираетесь говорить с ней – да, сэр?

Тоби пожал плечами, улыбнулся, и по его обветренному лицу разбежались сотни глубоких морщин.

– А почему бы и нет? – Возмущением подчиненного он явно наслаждался. – Все средства хороши, если приводят к цели. Глуп тот человек, который позволит предрассудкам помешать сбору информации. Верно говорю, Милсон?

Длинный и угловатый Милсон беспокойно затоптался на месте.

– Она ведь однажды помогла нам, так? – продолжал Тоби. – Мы же чуть было не упекли за решетку не ту женщину в деле об убийстве в АРК. А Берди наставила нас на путь истинный.

– Просто хотела выгородить подружку, – буркнул Милсон. – И покрасоваться.

Терпение Тоби лопнуло.

– Слушайте, Милсон, когда же вы наконец уйметесь! – гаркнул он. – Господи, да какая разница, какие у нее мотивы? Зарубите себе это на носу! Она оказалась права, а мы ошиблись. С этим трудно смириться, но это факт. И меня радует лишь одно: что мне все-таки хватило ума выслушать ее, прежде чем мы посадили за решетку совершенно невиновного человека. И в особенности – прежде чем новость попала в газеты, а убийца удрал, чтобы жить долго и счастливо. Ну же, соберитесь!

Милсон сжал губы в тонкую линию. Бессмысленно, совершенно бессмысленно пытаться вразумить человека, который настолько не уважает собственную профессию, что способен всерьез прислушиваться к мнению назойливых дилетантов вроде Верити Бердвуд.

В коридоре послышались голоса. Мужчины переглянулись, мгновенно прекратить разговор.

Тоби внимательно смотрел на дверь. Он уже видел реакцию трех человек на известие о смерти Мердока. Все трое отреагировали по-разному: Ивлин Ньюэлл – сдержанно и спокойно, Кейт Делейни – потрясенно и взволнованно, а Пол Морриси помрачнел и начал оправдываться. Из троих авторов, которых Тоби предстояло допросить следующими, с профессиональной точки зрения Барбара Бендикс интересовала его в наименьшей степени. Однако он считал, что встретиться с ней будет полезно. Ее книг Тоби не читал, но видел Бендикс по телевизору в нескольких ток-шоу и пришел к выводу, что она за словом в карман не лезет.

Взрывной волной смеха и парфюма с мускусным запахом в маленькую комнату внесло Барбару Бендикс, сопровождаемую по пятам Квентином Хейлом. При виде Дэна Тоби за столом она резко затормозила, и Квентин чуть не споткнулся о ее ноги.

– Это еще что такое? – громко вопросила Барбара, сведя на переносице выгнутые дугой брови. И обвинительным жестом указала на Тоби. – Полиция!

Тоби усмехнулся.

– Вот уж не думал, что это настолько очевидно, – ответил он. – Я в шоке. А вы, Милсон?

Избегая взгляда сверкающих черных глаз Барбары, Милсон благоразумно хранил степенное молчание.

Барбара устало опустилась на предложенный Хейлом стул.

– Что происходит, Квентин? Почему вы меня не предупредили?

Тоби прокашлялся. Пора было взять ситуацию под контроль.

– Мисс Бендикс, – официальным тоном начал он, – я детектив полиции, сержант Тоби. Я просил мистера Хейла привести вас сюда, потому что нам надо задать вам несколько вопросов. Дело в том, что сегодня утром кое-что случилось.

– Что именно? – Барбара Бендикс ухитрилась вложить в эти два слова и враждебность, и скуку.

– Сэр Сол Мердок обнаружен мертвым в своей комнате, – напрямик заявил Тоби.

Последовало минутное молчание. Потом легкая улыбка скользнула по лицу Барбары.

– Так-так… – задумчиво произнесла она. – Значит, он все-таки решился. Изумительное чувство момента. – Она медленно кивнула. – Малькольм знал, да? Когда уводил нас отсюда сегодня утром?

Ее вопрос был адресован Квентину Хейлу, но взглядом Барбара его не удостоила. Квентин прокашлялся.

– Да, Малькольм знал. Но я счел, что в тот момент для его блага будет лучше промолчать, Барбара.

Бендикс снова кивнула.

– Ни словом не обмолвился, – пробормотала она. – Ушлый чертенок. – Ее губы растянулись в улыбке, она склонилась над столом, приблизившись к Тоби.

Запах ее духов окатил его волной. Тоби отвел взгляд от глубокого выреза блузки и сосредоточил внимание на длинных алых ногтях.

– За всю ночь я не слышала, не видела и не чуяла ничего необычного, – промурлыкала она. – Хотите знать еще что-нибудь?

После того, как Квентин увел Барбару, Тоби тяжело вздохнул. Если бы выяснилось, что на протяжении всего разговора он сидел затаив дыхание, сержант не удивился бы. Жуть, а не женщина!

– Крепкий орешек, а, Милсон? – высказался Тоби, чтобы отвести душу.

Милсон хмыкнул.

– Во всяком случае, она так считает, – отозвался он и перелистал страницы своего блокнота.

Тоби хотел жестко осадить констебля, но передумал. Побарабанив пальцами по столу, он принялся насвистывать себе под нос. Следующим на очереди был весельчак Джек Спротт, друг садоводов. Книги этого автора Тоби прочитал все до единой. Может, ему даже удастся ввернуть вопрос о клочке сырой земли у него в саду возле задней изгороди, где все попытки вырастить хоть что-нибудь заканчивались неудачей. Так отчего бы не воспользоваться случаем и не проконсультироваться у эксперта?

Но при первом же взгляде на красное лоснящееся лицо Джека и его остекленевшие голубые глаза мечты Тоби развеялись как дым. От Джека Спротта несло виски, он шатался так, словно только что высадился на берег, проведя последние три месяца в плавании на шлюпке. Джек был пьян, утомлен и агрессивен.

Плюнув на церемонии, Тоби сообщил ему о смерти Мердока и замер в ожидании реакции.

Джек Спротт пожал плечами.

– Туда ему и дорога, – с вызовом заявил он.

– Вы, кажется, не удивлены, сэр? – сдержанно заметил Тоби.

Джек поджал губы и прищурился.

– На что это вы намекаете? – зло спросил он. – А что, по-вашему, я должен был сказать? В свое время я насмотрелся, как умирают ребята. А до этого говнюка какое мне дело? Что-то с сердцем?

– Вы не видели и не слышали ничего необычного прошлой ночью? – настойчиво продолжал Тоби.

– Нет, ничего!

– Не ошиблись?

– Я был в постели. Спал. Не то что некоторые.

Тоби, словно невзначай, придвинулся ближе.

– А что, кто-то не спал?

Но Джек с его затуманенными, но хитрыми глазами принялся что-то мямлить заплетающимся языком и так толком ничего и не сказал. В конце концов Тоби попросил Квентина увести его.

– Он что-то знает, но молчит, – жадным взглядом проводил их Милсон. – А про скандал прошлым вечером вы у него не спросили. На это были особые причины?

– Ну, во всяком случае, я не забыл о нем, Милсон, если вы об этом, – холодно отозвался Тоби. – Я решил подождать. Ничего вразумительного от Спротта сейчас не добьешься. И в ближайшее время тоже.

– Опустившийся старик – жалкое зрелище. – Милсон демонстративно смотрел в свой блокнот и постукивал по зубам карандашом.

– Не такой уж он и старик, Милсон. Ему лет пятьдесят пять. Немногим больше, чем мне.

– Вот как? – Милсон на миг поднял глаза и снова уткнулся в блокнот. Тонкие губы подрагивали от слабой улыбки.

Все с тобой ясно, слизняк, мысленно вскипел Тоби и с вызовом задергал тугой узел галстука. Зазвонил телефон, сержант схватил трубку.

– Да? – гавкнул он.

– Мистер Тоби, вы готовы сейчас встретиться с миссис Лайтли? – раздался энергичный и напряженный голос Эми. – Малькольм повел мистера Спротта наверх, а мистер Хейл просил передать, что мог бы привести миссис Лайтли прямо сейчас, если вы не возражаете. Она на этом же этаже, в конференц-зале.

– Да, дорогая, будьте любезны. Давайте-ка ее сюда, – ответил Тоби.

Вежливо подтвердив, что поняла, Эми положила трубку.

– Лайтли уже идет, Милсон, – объявил сержант и прокрутил в памяти содержание наспех нацарапанной записки – резкой, злой, угрожающей записки с подписью Тилли Лайтли, заключенной в пластиковый файл и лежащей в папке. Он не сводил внимательного взгляда с двери. Ему не терпелось увидеть, как миссис Лайтли воспримет известие о смерти Мердока. От нетерпения Тоби буквально изводился.

В дверях появились двое: рослый Квентин Хейл и миниатюрная бледная женщина, прижимающая к себе сумочку и платочек.

– Тилли, – мягко начал Квентин, – это сержант Тоби и… э-э…

– Констебль Милсон, – машинально подсказал Тоби, поднимаясь. Он улыбнулся, надеясь приободрить посетительницу. – Прошу вас, садитесь, миссис Лайтли.

– Что случилось? – слабеющим голосом выговорила Тилли. И вдруг на ее лице отразился неподдельный ужас. – Сара?!

– Нет-нет, – поспешно вмешался Квентин и обнял ее за плечи, подводя к стулу. – Тилли, ничего не случилось. По крайней мере с Сарой. Я сразу бы вам сказал!

Она села, помолчала, негромко вздохнула и неловко покачала головой.

– Как глупо… – заговорила она, обращаясь к Тоби. – Мне сказали, что дочь ушла, а она не привыкла к сиднейскому уличному движению, а потом Квентин назвал вас сержантом, ну ясно же, что из полиции, и я сразу подумала…

– Понимаю, миссис Лайтли, – ободряюще отозвался Тоби и снова улыбнулся. – Я тоже беспокоюсь за своего сына, а ему уже под тридцать!

Но момент откровенности прошел, оставив только легкий румянец на бледных щеках Тилли. Она наклонила голову вбок, жеманно улыбнулась в ответ, и перед глазами Тоби на миг возник образ с рекламного снимка, который Квентин показывал ему несколько часов назад. Только цветка недоставало.

– В таком случае я вас оставлю, – официально объявил Квентин. – Тилли, может, потом заглянете ко мне? Сходим вместе пообедать.

– Конечно, Квентин, если меня не арестуют! В этом случае попрошу вас передать мне купленный навынос пирог с напильником внутри, хорошо? – улыбнулась Тилли.

Со сдавленным смешком Квентин сбежал. А Тилли, элегантная и сдержанная, повернулась к Тоби.

Он прокашлялся. Момент настал. Открыв папку, лежащую перед ним, он положил перед Тилли записку в прозрачном файле.

– Миссис Лайтли, эту записку написали вы?

Писательница приоткрыла рот и вспыхнула до корней волос.

– Откуда она у вас? – почти взвизгнула Лайтли, попытавшись схватить записку, но Тоби ее опередил и с любопытством уставился на Тилли. – Это он вам отдал? Он что, нажаловался, да? – ахнула она и затряслась от гнева. – Ну так вот что я вам скажу: это мне следует жаловаться! Мне, а не ему. Вчера вечером он оклеветал меня перед целой толпой посторонних. У меня и свидетели есть! Я имела полное право требовать, чтобы он взял свои слова обратно, – разве не так? – Лайтли тяжело дышала, судорожно вцепившись тонкими белыми пальцами за край стола.

– Довольно резкая записка, миссис Лайтли. Верно? – Тоби внимательно наблюдал за ней. – Вы написали, что способны убить адресата.

Она яростно встряхнула головой.

– Абсурд! Это абсурд! Просто вырвалось сгоряча. Неужели он заявляет…

– Сэр Сол уже ни о чем не заявляет, миссис Лайтли, – невозмутимо перебил ее Тоби. – Он мертв.

Кровь отхлынула от щек Тилли. Белая как мел, она застыла, уставившись на Тоби широко распахнутыми глазами.

– Эту записку мы нашли на полу в его комнате, – продолжал Тоби. – Вам известно, как она туда попала?

Тилли облизнула губы.

– Я подсунула ее под дверь.

– Когда?

– Не знаю точно. Кажется, примерно в половине двенадцатого. Я встала с постели, чтобы написать ее.

– Почему?

– Я была зла. Мне хотелось высказать ему все. Заставить взять свои слова обратно. Ради Сары. Она со мной не разговаривает.

– Не лучше ли было бы высказаться при личной встрече?

– Нет. – Она медленно покачала головой, по-прежнему глядя на сержанта как завороженная. – Я бы не смогла. Увидеться с ним. Мердок… ненавидел меня. Наговорил про меня гадостей. Он совсем не изменился.

– Вы точно с ним не виделись, миссис Лайтли? – допытывался Тоби, не спуская с нее глаз.

Она заморгала и чуть нахмурилась.

– Нет. Я же сказала, что нет!

– Я просто уточнял. Вы подпишетесь под своими показаниями, где будет сказано то же самое?

– Конечно, подпишусь! – Лайтли понемногу приходила в себя, слабый румянец снова проступил на щеках.

Тоби откинулся на спинку стула.

– Хорошо, миссис Лайтли. Очень хорошо. А теперь будьте добры назвать Милсону свое полное имя, адрес и так далее, он отпечатает ваши показания, и на этом мы закончим. Таков порядок.

Глава 15. Обед: не все дома

После ухода Тилли Тоби некоторое время сидел в задумчивости. Разумеется, она пожелала получить обратно свою записку, но об этом не могло быть и речи, и в конце концов ему удалось убедить ее в этом.

– Лично я ставлю на нее, – объявил Милсон, мотнув головой в сторону закрывшейся за Тилли двери.

Тоби тяжело поднялся, дотащился до двери и выглянул наружу. Тонкая фигурка Тилли как раз заворачивала за угол: спина прямая, голова высоко поднята, словно она знала, что за ней наблюдают. Тоби вспомнил, каким было ее лицо – очень бледным, с лихорадочными ярко-розовыми пятнами на щеках, мелкими морщинками вокруг глаз и рта, не сочетающимися с нежными, напоминающими цветочные лепестки чертами.

– Возможно, – задумчиво произнес он. – Посмотрим. Но я готов поклясться, что известие о смерти Мердока ее потрясло. Вы смотрели на нее?

– Да, – нехотя подтвердил Милсон. – А может, миссис Лайтли хорошо сыграла. Она, похоже, неплохо умеет притворяться.

– Точно, – рассеянно согласился Тоби. – Я бы даже сказал, она притворяется большую часть жизни. Поэтому, когда с нее срывают маску, Тилли испытывает настоящий шок.

– У нее явно имелся мотив, – упорствовал Милсон, не желая сворачивать с выбранного пути.

– Как и у Морриси, если уж на то пошло.

– Да. Вел он себя нервно. Нарывался. Его интерес очевиден.

Тоби потянулся.

– Как и у всех остальных. Если это не элементарное самоубийство, а я готов поручиться, что так оно и есть.

– На каком основании, сэр? – бесстрастно осведомился Милсон. – Я бы не стал торопиться с выводами.

Тоби поморщился и подтянул пояс.

– Речь не об основаниях, Милсон, а о чутье. И давайте больше не будем вдаваться в те же обсуждения. Они занудные. – «Как и ты, Милсон, – мысленно добавил он. – Этак и я с тобой превращусь в зануду!»

Сержант вернулся к столу. Пронзительно зазвонил телефон: Берди рассчитала время с точностью до минуты. Тоби взял трубку после второго сигнала.

Милсон выглянул в коридор и услышал, как его начальник брюзжит в трубку:

– А почему бы и нет? Что такого? Увидимся у служебного входа через десять минут. Тогда пятнадцать. Ладно. Пока.

– Я на обед, Милсон, – бесцеремонно объявил он. – А вы пока осмотритесь тут, наверху. А когда я вернусь, сходите перехватите где-нибудь бутерброд.

– Допросить Сару Лайтли, пока вы отсутствуете, сэр? – спросил Милсон.

– Нет, спасибо. Я сам.

– Простите, сэр, но не разумнее ли было бы?..

– Делайте что сказано. Ясно вам, Милсон? – зарычал Тоби. – Хейл, наверное, уже увел всех обедать. Время почти час.

– Сэр, если это убийство…

Тоби пригвоздил его к месту суровым взглядом.

– Если это убийство, Милсон, кто-то из кожи вон лез, чтобы оно не казалось таковым, и я не против, чтобы этот кто-то решил, что мы клюнули на приманку. Но как бы там ни было, один лишний час не изменит ровным счетом ничего. Так что я пошел. Если, конечно, вас все устраивает!

Милсон пробурчал что-то неразборчивое, листая свои записи.

Тоби раздраженно прошел мимо, и когда был уже у двери, Милсон прокашлялся и снова подал голос:

– Сэр?..

– Ну что еще? – взорвался Тоби.

Но Милсон не дрогнул.

– Я думаю, не помешало бы выяснить насчет мужа этой Лайтли.

– Он давным-давно мертв, Милсон.

– Верно. Но было бы неплохо узнать, как именно он умер, вам не кажется, сэр? – Заморгав, Милсон застыл в ожидании.

– Да делайте что хотите! – рявкнул Тоби.

Круто повернувшись, он широкими шагами направился в коридор.

Милсон улыбнулся. Старого хрыча все-таки проняло. Ничего-то он не заметил. А этой Лайтли даже посочувствовал. У него это на лице написано. Болван престарелый. Милсон сел на стул, с которого только что встал Тоби. Стул был еще теплым, и губы Милсона брезгливо скривились. Неторопливо и внимательно он принялся перечитывать свои записи.


В другом конце длинного коридора Квентин и Тилли ждали лифт.

– На сытый желудок всем нам полегчает, Тилли, – сердечным тоном уверял Квентин, с тревогой глядя на свою сникшую спутницу.

Тилли подняла глаза.

– Опять еда… – Она вздохнула. – Я к такому не привыкла. В сущности, я почти ничего не ем. Вы же видите! – Лайтли развела руками, демонстрируя хрупкую фигуру, и слегка улыбнулась. – А я бы не отказалась! – добавила она и встряхнула волосами. – Из Сары можно выкроить двух таких, как я. Из Барбары тоже!

– Мал золотник, да дорог, хе-хе, – усмехнулся Квентин. Мысленно он отметил, что выглядит полным идиотом, зато кое-что узнал о Тилли, и чутье не подвело его.

Она улыбнулась, взглянула на него из-под ресниц и мило наклонила головку, глядя, как желтая стрелка подползает к номеру их этажа.

– А теперь будем поддерживать вежливую беседу и не вдаваться в подробности, Тилли, – предложил Квентин. – Договорились? – Он легко коснулся ладонью ее плеча. – Вы мне подыграете?

– О да, – заговорщицки шепнула она. – Не волнуйтесь, Квентин.

Лифт содрогнулся и остановился перед ними. Дверца распахнулась. Рядом с неповоротливым Сидом широко улыбалась Барбара Бендикс и пошатывающийся Джек Спротт, который выглядел хуже некуда. Подозрительно розовый и чистенький Малькольм Пул стоял в углу. Всех пассажиров лифта окутывал запах виски.

– Привет! – оживленно прощебетала Тилли, входя в лифт. – Вот все и в сборе!

Слегка сморщив нос и стоя вполоборота к Джеку, она быстро взглянула на него.

– Малькольм собрал нас наверху. Да, дорогуша? – подмигнула Барбара Бендикс.

Малькольм вздрогнул и усмехнулся. Джек с кислым видом обводил всех взглядом. Возможно, в отличие от шампанского, к виски у него не лежала душа. Ему явно осточертела вся эта затея в целом.

Сид рыкнул, и все в замешательстве посмотрели на него. Но он, похоже, всего лишь прочистил горло. Затем с грохотом закрыл дверцу, и кабина лифта поплыла вниз.

Несмотря на работу маленького вентилятора, деловито жужжащего над головой Сида, в кабине было буквально нечем дышать. В жарком, спертом и затхлом воздухе смешался перегар виски, которым несло от Джека, и мускусная вонь духов Барбары. Пассажиры стояли молча, плечом к плечу, и не сводили глаз с желтой стрелки.

Не доехав до первого этажа, лифт остановился. Сид открыл дверцу.

К своей досаде, Квентин увидел, что у лифта стоит Берди, сунув руки в карманы. Рядом, но определенно не вместе с ней ждали Иви и Сара Лайтли.

Сид грузно покачал головой.

– Так не пойдет, – объявил он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Слишком много пассажиров сразу.

– А-а! Ну тогда мы спустимся по лестнице. – Моргая, Иви смотрела на маленькую толпу в лифте. – Встретимся внизу. – И она повернулась к Берди: – Вы ведь не против пройтись, да, Верити? – непреклонным тоном добавила она.

– Сара! Где же ты пропадала?! – воскликнула Тилли. – Я беспокоилась за тебя.

Сара пожала плечами.

– Здесь была, только и всего, – уклончиво отозвалась дочь. – Собиралась выйти, но не получилось.

– Я отдала Кейт Делейни… сама знаешь что, – льстивым тоном продолжала Тилли. – За обедом я все тебе расскажу.

– Да поедем уже, – заворчал в глубине кабины Джек.

Сара переступила с ноги на ногу.

– Вообще-то на обед мне не хочется, – промямлила она. – Я и не собиралась, а теперь, когда мы с тобой увиделись, мне не обязательно туда идти, правильно? Вы ведь не против? – добавила она, обращаясь к Квентину.

Он ответил ей улыбкой и невнятным бормотанием.

– Квентин заказал столик! – резким тоном вмешалась Тилли. – Не глупи!

Сара покачала головой.

– Ой, да пусть бедный ребенок пропустит обед, если хочет, Тилли! – крикнула Барбара из глубины кабины. – Ничего страшного!

– Ничего страшного, Тилли, – поддержал ее Квентин, натянуто улыбаясь, и метнул взгляд в Берди. Та делала вид, что изучает стенд на стене.

Тилли пожала плечами и отвернулась.

– Пусть делает как пожелает, – резко и с горечью ответила она. – У всех людей свои взгляды, и вы, конечно, не согласитесь со мной, Барбара, но для меня всегда было важно сдерживать обещания и не подводить ни себя, ни других.

Последовала напряженная пауза. Барбара лишь хищно усмехнулась, а Джек привстал на цыпочки и впился в Тилли свирепым взглядом.

– Да уж кто бы говорил! – заорал он. – А шляться по хахалям тайком от мужа – это как называется? Порядочно, да? – Его красные глаза заслезились, голос начал дрожать. – Изменять лучшему парню, какой только появлялся на свет, – это правильно? А не прийти на обед с какой-то надутой шишкой – прямо гребаная катастрофа, так? Ах вы ж бабы чертовы!

Тилли побелела.

– Джек! – Барбара положила руку ему на локоть. – Замолчите! Вы сами не понимаете, что несете.

С гневным взглядом он стряхнул ее руку.

– Сами замолчите! – рявкнул он. – Все я понимаю! Вы офонарели бы, если бы знали то, что знаю я! Проклятые бабы. Все вы одинаковы, вам только дай волю. Прямо как кошки, когда кот рядом. В голос орете, чуть ли не каждая вторая! А эти гребаные ловкие подонки только и рады поживиться. Они тоже ничем не лучше. Нет, это не настоящие мужчины. Настоящие – это Кролик Лайтли, Вомбат О’Нил и… и… вот эти – настоящие. Ну и где они? Давно в могиле. – Он судорожно всхлипнул, и его глаза снова наполнились слезами. – И позабыты нахрен, – шепотом добавил он, отворачиваясь к стене.

Повисла ужасная пауза.

Иви взглянула на Малькольма, который, похоже, прирос к месту, и облизнула губы.

– Джек, давайте-ка мы с вами перехватим по сандвичу прямо здесь, в тишине и покое, – невозмутимо предложила она. – Похоже, для парадного обеда вы не в настроении. А потом пойдете к себе наверх вздремнуть. Ну как вам план? – Ивлин протянула ему руку.

– Не пойду я наверх, – запыхтел Джек, не глядя на нее. – Я хочу сказать все что думаю, черт побери. Ясно вам? И не собираюсь молчать, как…

– Сид! – гаркнул Квентин, не сводя глаз с Берди.

Берди быстро обернулась, успев за долю секунды окинуть взглядом людей в тесном лифте, уставившихся на трясущиеся плечи Джека и дикие глаза Сары. А потом побагровевший Сид с грохотом захлопнул дверцу, и кабина скрылась в шахте лифта.


В кафе было многолюдно и жарко, несмотря на ревущий в углу кондиционер. Берди и Дэн Тоби обедали в дальнем углу, в состоянии предельного физического дискомфорта, стараясь не задевать друг друга коленями под крошечным столом.

– Итак, – нетерпеливо начала Берди, – что происходит, Дэн?

Тоби закатил глаза и помешал свой чай.

– Бердвуд, вы могли бы хоть для приличия спросить, как у меня дела, хорошо ли я встретил Рождество или еще что-нибудь, – пожаловался он, – а уж потом брать быка за рога. Нет в вас деликатности, в том-то и беда. Не научитесь быть леди – никогда не встретите хорошего человека, который полюбит вас.

Берди фыркнула.

– Да что вы знаете о хороших людях! Ладно, некогда нам ходить вокруг да около. Так что мы имеем? Убийство или самоубийство?

– Вскрытие еще даже не начиналось. Пока эксперты занимаются отпечатками пальцев и так далее. Никаких улик, опровергающих версию самоубийства.

– А вы что думаете?

– Похоже на самоубийство.

– Но?..

– Говорите потише. – Тоби бросил взгляд по сторонам, на переполненный зал кафе, поудобнее расположился на хлипком стуле и сделал глоток чаю.

Сосредоточенная и заинтересованная Берди сидела напротив. Ее каштановые волосы стояли дыбом на затылке, тонкие веснушчатые руки крепко обхватили чашку, свет бликовал на толстых стеклах очков. Несколько лет назад, встретив ее впервые, Тоби подумал, что такого невзрачного существа не видел с тех пор, как закончил школу. Недоставало только брекетов. Забавно. А теперь Берди совсем не казалась ему дурнушкой. Теперь он знал, какие мысли таятся под ее спутанной кудрявой шевелюрой и насколько остры янтарные глаза за стеклами очков. Маленькая чертовка. Он заметил, что улыбается, и торопливо напустил на себя серьезный вид.

Но Берди почувствовала перемену в его настроении и разыграла свой главный козырь.

– Слушайте, Дэн, я понимаю: Милсон не хочет, чтобы вы общались со мной, – невинным тоном начала она. – Так что если вы не…

– Да пошел он, Милсон! – отмахнулся Тоби, хлебнул чаю и обжег язык. – Милсон – зануда и ходячий геморрой.

– Не введете меня в курс дела, Дэн? – убедительным тоном спросила Берди. – А я расскажу вам, что разузнала сама. Может быть, пригодится.

– Может быть, – нехотя признал сержант.

Официантка принесла их обед.

– Салат с копченой индейкой на ржаном тосте, – объявила она, ставя тарелку перед Берди, – и сандвич со стейком и картофелем фри, – уже не так вежливо добавила она, поставив тарелку Тоби. – Осторожно, тарелка горячая! – предупредила официантка на секунду позже, чем следовало бы, и удалилась.

Тоби задумчиво облизнул обожженные пальцы.

– Ненавижу забегаловки, – пробормотал он, потом снова посмотрел на Берди и принял решение. – Ладно, вы в команде. Опять. А почему бы и нет? Только на этот раз лучше не злите Милсона. Иначе мне житья не будет. А если я велю вам не высовываться, вы будете сидеть и не высовываться! Идет?

– Ну конечно, Дэн! – сладким голосом заверила его Берди. – Как скажете.

При виде ласкового выражения на ее лице в душу сержанту закрались серьезные опасения. Он придвинул к ней свою тарелку.

– Ладно, тогда забирайте картошку. И займемся делом. Итак, в настоящий момент у нас две версии: суицид и убийство. Несчастный случай исключен. Когда я увидел этого типа, то решил, что это самоубийство. Но потом…

– Вы встретились с остальными пациентами, да? – Берди усмехнулась и взяла ломтик картошки.

– Удачно вы их назвали, в самую точку. Да, я встретился с остальными пациентами и задумался. – Он хитро взглянул на нее. – Еще появилась записка.

– Какая записка? – встрепенулась Берди.

– Которая нашлась в комнате Мердока.

– Ну рассказывайте скорее!

Дэн Тоби с довольным видом ослабил галстук, подался вперед и начал рассказ.

Глава 16. Картина в целом

Чайка уставилась на Дороти Хейл холодным желтым глазом. Передернувшись, Дороти предъявила ей пустые ладони, и чайка с недовольным видом заковыляла на хилых красных лапах к толпе более удачливых товарок, обступивших пару офисных клерков, которые припозднились с обедом. Дороти оглядела почти опустевший парк и отрешенно задумалась, почему здесь мало людей и никто не спешит насладиться прохладным бризом.

У Дороти не было никаких дел. Немногочисленные покупки, которые ей требовались, она сделала до прихода в парк. Дороти взглянула на здание «Берри и Майклз» напротив, потом на часы: 2:25. Возвращаться в особняк еще слишком рано. Квентин может застать ее там и начать расспрашивать, почему она не ходила на обед. Дороти уже ссылалась на неотложные дела, но на самом деле ей была просто невыносима мысль о том, что она снова окажется за одним столом с этими людьми. Ни в коем случае. После всего, что было вчера вечером и сегодня утром.

В поле зрения Дороти появились юноша и девушка, идущие вдоль набережной. Юноша нес обшарпанный «дипломат». Другой рукой он обнимал девушку за плечи. Оба сблизили головы и о чем-то очень серьезно говорили – по крайней мере, Дороти видела, что говорит юноша, а девушка внимательно слушает и кивает. Юноша жестикулировал костлявой кистью и щурился от яркого солнечного света. Дороти едва не улыбнулась. Она еще помнила, как это бывает. Кое-что в мире не меняется.

Парочка остановилась и посмотрела вдаль, в сторону городских строений. Дороти проследила направление их взглядов и вдруг с испугом поняла, что они разглядывают здание «Берри и Майклз». Дороти перевела взгляд на пару и сообразила, что это за люди. Дочь Тилли Лайтли, Сара, и тот парнишка, который облил другого гостя вчера вечером. Пол Морриси. Дороти вжалась в твердую спинку скамьи, ее сердце затрепетало, рука нащупала пластиковый пакет с покупками, стоящий у ног. Но эти двое были слишком поглощены друг другом, чтобы обратить внимание на грустную приземистую толстушку на парковой скамье. Шагая в ногу и снова сблизив головы, они двинулись в обход пруда с утками, потом по узкому мостику через речушку и вскоре скрылись из виду.

Дороти Хейл вздохнула. Чайка уставилась на нее холодным желтым глазом. Передернувшись, Дороти предъявила ей пустые ладони. И взглянула на часы. 2:30.


В великолепном зале для приемов на цокольном этаже «Карлайла» Кейт слушала скорбную повесть.

– Знаете, Кейт, у нас ведь и других дел полным-полно. Весь художественный отдел целый день уже здесь торчит как проклятый. Это же абсурд! Мы художники-оформители книг, а не дизайнеры интерьеров!

Кейт смотрела на главу художественного отдела и не знала, то ли попытаться его задобрить, то ли с жаром поддержать. В этом споре победила совесть.

– Не берите в голову, Дейв, сегодня вечером все кончится. И потом, разве вы хотели бы, чтобы этой работой руководил кто-то другой? В общем, все выглядит замечательно. И большие снимки отличные, верно? Особенно старые.

Он нехотя кивнул.

– Да, неплохие.

– А где растяжка Малькольма?

– К сожалению, она была случайно испорчена, – мягко объяснил Дэвид.

– То есть как это? Вы что, серьезно, Дэвид? Она же обошлась в несколько сотен долларов! Малькольма удар хватит!

– Она упала в раковину и размокла. – Дэвид отвернулся. – Обидно. Но такое тоже бывает.

Ужасаясь и сдерживая смех, Кейт фыркнула.

– Дэвид, как вы могли!

Тот пожал плечами.

– Она была оранжевая с лиловым, – объяснил он и отошел.

– Кейт! Вы не могли бы минутку подержать меня? – Лулу балансировала на стремянке у двери в большую кухню.

Кейт бросилась к ней, поддержала стремянку и нижний угол гигантского плаката в руках у Лулу.

– Значит, уже почти закончили? – с надеждой спросила Кейт, оглядываясь по сторонам.

– Какое там! – жизнерадостно возразила Лулу. – Наверное, еще несколько часов провозимся. Так прямо?

– Сойдет.

Лулу осторожно отпустила угол плаката и спустилась со стремянки. С плаката на элегантный зал уставился огромными затравленными глазами Сол Мердок. Кейт ахнула и поймала на себе любопытный взгляд Лулу.

– Да я просто удивилась… почему вы повесили его здесь, Лулу? – поспешила оправдаться Кейт. – Почему не на видном месте?

– Дейв не хотел, чтобы он бросался в глаза, – терпеливо объяснила Лулу. – Видите, качество оставляет желать лучшего. Это не исходник. Вот первый плакат был хорош. А этот в спешке делали сегодня утром. Так обидно. Дейв говорит, не надо было вообще подпускать Сида к нашим материалам.

– Сид уверяет, что ничего не портил, – с расстановкой ответила Кейт. Она пыталась осмыслить жутковатое совпадение: и сам Сол, и его изображение погибли за одну ночь.

– С него станется, – с издевкой произнесла Лулу. – Наступил на него своей здоровенной ножищей. Да вы сами посмотрите. Он там, во дворе, возле мусорки.

Кейт медленно прошла через старомодную кухню к задней двери.

Стоя в задумчивости возле большого серебристого мусорного контейнера, она изучила пострадавший портрет Сола Мердока. Студийный снимок крупным планом, который Малькольм показывал им в конференц-зале шесть недель назад, теперь был обезображен здоровенной складкой, проходящей точно поперек носа и рта.

Чья-то рука легла на плечо Кейт, и она вздрогнула.

– Не напрягайся, – усмехнулась Берди, но ее усмешка тут же погасла. – Погоди-ка, а это что такое? – Она присмотрелась к изуродованному портрету.

– Его угробили, – поморщилась Кейт. – Кошмарное совпадение, да?

– Но как? Что с ним случилось? Выглядит так, будто его пнули, или вроде того.

– Да, похоже, но я не понимаю, как мог Сид сделать это и ничего не заметить, а ты?

– Сид, конечно, умом не блещет, но я тоже не понимаю.

Кейт пожала плечами.

– В общем, так вышло.

Берди нахмурилась и заглянула в кухню, до блеска отдраенную по случаю вечернего торжества. Коробки с провизией были расставлены возле столов, ящики с напитками – ближе к бару у противоположной стены.

Лулу просунула голову в дверь.

– Видите? – воскликнула она. – Я же говорила!

Берди обернулась к ней:

– А где до этого был плакат?

Лулу вытаращила глаза.

– Здесь. Его прислонили к ящикам с выпивкой, подальше от уборщиков, – объяснила она. – Как и остальные плакаты…

– А этот, видимо, стоял первым? – спросила Берди, блеснув стеклами очков.

– Ага. – На лице Лулу отразилось негодование. – Сид даже не попытался его спрятать! Тупой как пробка.

Берди неторопливо подошла к ящикам, держа руки за спиной. Кейт последовала за ней, переглянулась со сгорающей от любопытства Лулу, закатила глаза и пожала плечами.

– А в чем дело? – спросила Кейт, но подруга не обращала на нее внимания.

Внезапно Берди потянулась к дальнему ящику, не удержав равновесие, оступилась и чуть не упала на колени.

– Берди, осторожнее, перебьешь бутылки! – воскликнула Кейт.

Но Берди уже выпрямилась, явно довольная собой.

– Вуаля! – объявила она и, присев на корточки, быстро поднялась с бутылкой виски в руках. – Так я и думала, – усмехнулась она. – В дальнем ряду скотч.

Кейт подошла к ней и увидела, что один из ящиков вскрыт и наполовину пуст.

– Как минимум трех бутылок не хватает, да? – кивнула Берди. – Кто-то на них польстился.

Кейт покачала головой.

– Хочешь сказать, плакаты были прислонены к этим ящикам, и кто-то навалился на них, пытаясь добраться до дальнего ящика и слямзить пару бутылок так, чтобы никто ничего не заметил? И ты, наверное, думаешь, что это был Джек. Но это же немыслимо, Берди. Прошлой ночью он был вусмерть пьян. Он мог отправиться только прямиком в постель.

– Необязательно, – резонно возразила Берди. – Это он так сказал, а Тоби показалось, будто Спротт что-то скрывает. И вообще, эти старые алкаши способны очухаться моментально. Особенно когда жажда замучила и известно, что где-то рядом есть спиртное. Он об этом знал?

– Скорее всего, да. После прибытия Малькольм устроил всем авторам экскурсию по особняку, а провизию к тому времени уже привезли. – Кейт вздохнула. – Наверное, ты права. А я-то гадала, как Джеку удается не просыхать. Думала, может, у него с собой большие запасы. Хитрюга старый. И потом, он же коротышка и пузан. Вполне мог навернуться и испортить портрет Сола. – Кейт задумалась и подозрительно посмотрела на Берди. – Значит, ты не передумала? Насчет… – Из осторожности она оглянулась, но Лулу уже наскучило их расследование, и она вернулась к работе. – Насчет Сола? Что это было не самоубийство…

– Про смерть Мердока я ни слова не сказала, Лейни, – резко прервала ее Берди. – Речь идет об испорченном портрете и пропавшем виски. Так или нет?

Они вышли из кухни и начали подниматься по лестнице.

– Кстати, ты где была? – с любопытством спросила Кейт.

– С Дэном Тоби, – ответила Берди, глядя под ноги. – Мы вместе пообедали тут по соседству. Разговор с Полом Морриси прошел так, как ты и говорила. По-видимому, всю ситуацию он воспринял спокойно. Сказал, все знали, что у Мердока не все дома и что он способен в любой момент покончить с собой. Только когда выяснилось, что Квентин намерен замять скандал с участием Мердока, Джека и Тилли, Пол разозлился. А когда явился Квентин и попытался взять с него обещание держать язык за зубами, то рассмеялся ему в лицо. Дэн говорит, к концу разговора Хейл побагровел, словно был готов лопнуть. И якобы глядел на Пола так, словно тот с Луны свалился.

– Наверняка их чувства взаимны, – сухо заметила Кейт.

Они одолели лестницу и прошли мимо пустого отдела корреспонденции. Сида нигде не было видно. Наверное, где-то затаился вместе со своими обидами.

– Во всяком случае, – продолжала Берди, – Дэн решил, что Пол мало-помалу успокоился и вроде как трепать языком не собирался. Как и Барбара, Тилли и Джек.

– Я бы ручаться не стала, – покачала головой Кейт. – Особенно за Джека.

– И была бы права, – согласилась Берди и пересказала ей сцену в лифте.

Кейт прыснула и сразу устыдилась своей реакции.

– Напрасно я засмеялась, – сказала она. – Все это так ужасно. Никогда не думала, что скажу такое, но я уже готова искренне посочувствовать Квентину.

– Ты шутишь, Кейт? После всего, что ты мне рассказывала?

– Да знаю я! Но бедняга Квентин – он же все продумал и так радовался, а теперь все пошло не так. Даже со своей пассией он, похоже, поссорился. Весь его уютный мирок рушится на глазах. А он держит удар, не вешает нос, не падает духом, и…

– Знаешь, Кейт, порой ты ужасно бесишь, – выпалила Берди. – Ты говоришь о взрослом мужчине так, словно он ребенок. Снисходительно и по-дурацки. Ведь этот человек – твой враг, да? Так не поддавайся желанию посочувствовать ему, или он тебя живьем сожрет. Будь Хейл дураком, его бы сейчас здесь не было. И в издательство он попал наверняка благодаря интригам и умению шагать по трупам. Словом, я тебя предупредила.

– Ну спасибо, – холодно поблагодарила Кейт, чувствуя, как горят щеки. – И меня бы здесь сейчас не было, будь я дурой, Берди. Видишь ли, у всех свои способы справляться с обстоятельствами.

Берди окинула ее терпеливым взглядом.

– А я говорила тебе, как Пол Морриси провел прошлую ночь?

– Нет, – все еще сердито ответила Кейт.

– Он уснул в ожидании автобуса, затем проснулся и остаток ночи блуждал по городу. Во всяком случае, так он говорит.

– А зачем ему врать? – пожала плечами Кейт.

– И вправду, зачем? – Берди направилась к окну и несколько минут молча смотрела в него.

Кейт с несчастным видом перебирала содержимое лотка с входящими документами. Рукопись Сары Лайтли пополнила растущую стопку на полке. Ею, пожалуй, стоило заняться в первую очередь.

– Эй! – Берди подалась вперед и прижала нос к стеклу. – Кейт, иди-ка сюда и посмотри.

– Господи, да на что там смотреть! – отмахнулась Кейт.

– Нет, ты только взгляни. Мне бы сейчас бинокль!

– Тебе бы сейчас работой заняться! – проворчала Кейт, но подошла к окну.

За шоссе и черной чугунной оградой простирался парк. Среди больших пальмовых рощ и кустарников хватало укромных уголков, тропинки огибали клумбы, перебегали по мостику через ручей и скрывались из виду. А по широкой лужайке, прямо напротив окна, среди редких и невысоких кустов и клумб, мрачно вышагивали видимые как на ладони Тилли Лайтли, Барбара Бендикс, Джек Спротт и Малькольм Пул. За ними вяло плелась коренастая Иви, помахивающая сумочкой и увлеченная разговором с Эми. Очевидно, Квентин решил приставить сторожевого пса к каждому из своих проблемных авторов. Может, рассчитывал таким образом помешать им обсуждать смерть Сола. Каким, интересно, получился разговор за обедом?

Кейт предположила, что, по мнению Малькольма и Квентина, прогулка по парку была призвана успокоить и примирить всех и, пожалуй, не дать старине Джеку вновь приложиться к бутылке.

Издалека разглядеть выражения на лицах не удавалось, но, по крайней мере, все основные персонажи были на месте. У нее с Берди на глазах группа сошлась, помедлила, а потом распалась на пары. Со стороны казалось, будто эти люди решили поиграть в замысловатые прятки.

Берди радостно заговорила:

– Наших милых авторов стараются удерживать порознь. Наверное, по распоряжению Квентина.

Она права, признала Кейт. Иви уводила Джека в одном направлении, Барбара и Малькольм удалялись в другом. Эми и Тилли, производившие впечатление самой неожиданной пары, некоторое время нерешительно топтались на месте, а потом побрели к парапету набережной. Тилли наверняка заявила, что давно мечтала почувствовать, как свежий ветер треплет ей волосы, ехидно подумала Кейт.

– Жаль, не слышно, о чем они говорят, – с досадой заметила Берди.

– А я этому только рада, – недовольно ответила Кейт. – Ситуация ужасная, и эти люди тоже. Ну, конечно, кроме Иви… Да еще бедняги Джека, пожалуй, хотя порой он ведет себя отвратительно.

– А по-моему, они занятные, – возразила Берди, – и ситуация занятная. И потом, – она повернулась к Кейт, и ее взгляд стал вызывающим, – Квентин же сказал, что все издательство в моем распоряжении, лишь бы передача получилась действительно хорошей. Иначе зачем вообще я здесь?

– Берди, не болтай чепухи! Не вздумай вставить это в передачу! – Кейт повернулась к своей растрепанной и неряшливой подруге.

Берди пожала плечами.

– Поживем – увидим, – беззаботно отозвалась она. – В конце концов, Кейт, у меня есть обязательства перед моим начальством.

– С каких это пор? – съязвила Кейт. – Ты же прямо-таки расцветаешь, когда вокруг хаос, скандалы и трения. Мерзко это. Ты как те инопланетные вампиры, которые питаются не кровью, а жизненной силой землян.

– Господи, Кейт, что ты несешь?

– Ну знаешь, которые смотрят в глаза людям, а те как будто рушатся изнутри и становятся сморщенными, как чернослив. Неужели ни разу не видела в кино?

– Нет, ни разу. – Берди скривилась.

– Если бы ты чаще сталкивалась с реальной жизнью, Берди, ты знала бы о человеческой натуре гораздо больше, чем сейчас, – наставительно заметила Кейт. Она привстала на цыпочки, чтобы еще раз взглянуть на Джека и Иви до того, как они скрылись за кустами.

Берди смерила ее холодным взглядом.

– Кейт, это бред. О реальной жизни я знаю больше, чем ты себе…

– О да, я знаю, что ты многое повидала. Все то, о чем рассказывают в новостях, – о деньгах, большом бизнесе. Наверное, благодаря твоему отцу.

– Да что ты ко мне прицепилась? – Берди настолько оскорбилась, что пропустила мимо ушей упоминание о своем высокопоставленном отце. Обычно это тема считалась запретной даже в разговоре с глазу на глаз.

Кейт покачала головой:

– Но я не об этом. А о том, что знает большинство людей, которые живут обычной жизнью.

– А, ясно, – Берди не скрывала издевки. – Вроде музыкальной попсы, ужастиков, звезд мыльных опер и…

– Если хочешь, да, – огрызнулась Кейт. – А еще – о готовке, садоводстве и… и о том, как правильно чистить изделия из черепахового панциря…

– Кейт, ты что, рехнулась? – Берди в откровенном изумлении уставилась на подругу.

– Нет, я просто хочу сказать, что большинство людей все это знает, а ты – нет. В итоге ты находишься в невыгодном положении.

Берди фыркнула.

– О да, я на своем опыте убедилась, насколько это невыгодно – не уметь чистить черепаховый панцирь!

Она повернулась к окну и снова засмотрелась на парк.

– Ты даже не читала ни одной книги людей, за которыми так увлеченно шпионишь. Ведь так? – упорствовала Кейт, разгорячившись.

– Я прочла несколько книг Сола Мердока, – надменно возразила Берди. – Смотри-ка! Тилли и эта Файбс болтают без умолку. Трудно представить, что у них нашлись общие темы для разговора, да?

– Ты читала эти книги в школе! – не унималась Кейт. – И то лишь потому, что тебе пришлось, иначе ты провалилась бы на экзаменах. Я-то помню!

– Романы – пустая трата времени, – невнятно отозвалась Берди. – Во всяком случае, книги Мердока были занудными. И ты тоже так считала – вот это я хорошо помню. – Она повернулась к Кейт, и ее странные янтарные глаза за толстыми стеклами очков стали задумчивыми. – Но ты, конечно, права, Кейт, мне обязательно надо быть в курсе. Дай-ка мне несколько книг прямо сейчас.

– Зачем? – изумилась Кейт, подозрительно глядя на нее.

– Чтобы прочитать! – терпеливо разъяснила Берди. – Поищи мне скандальную биографию Бендикс, шедевр Тилли Лайтли – про этого Прыгги, или как его там. И что-нибудь из давних книг Джека.

– И ты будешь читать их сейчас?

– А что такого? День чудесный, хоть и жарковат. Найду себе местечко в тени и приобщусь к поп-культуре. Ну, неси скорее! Не тормози!

Качая головой, Кейт подошла к книжному шкафу, достала захватанный «Альманах садовода» в мягкой обложке с хитро улыбающимся Джеком Спроттом на фоне пышно цветущих весенних однолетников, большеформатного «Кенгуру Падди» с зубасто усмехающимся героем на ярко-желтом фоне и толстый черный с серебром том, которым Барбара уничтожила знаменитого Фредерика Маннерза. Все эти книги она сгрузила прямо в руки подруге.

– Ты невыносима, Берди, – устало вздохнула она.

Та усмехнулась и парировала:

– А ты нелогична, Кейт. Я всего лишь следую твоему совету. – Она направилась к двери, держа книги под мышкой, но на пороге остановилась. – Кстати, так как все-таки правильно чистить черепаховый панцирь?

– Лучше всего – кунжутным маслом, – официальным тоном сообщила Кейт.

Берди задумчиво кивнула.

– Ах вот оно что! Ну что ж, буду знать. Теперь я готова к любым неожиданностям. – Царственно помахав рукой, она скрылась за дверью.

Кейт кисло посмотрела ей вслед и вернулась к столу. В окно она больше не смотрела.

Глава 17. Игра в прятки

Эми шагала бок о бок с Тилли, машинально улыбаясь. Ее переполняли нетерпение и скука.

Интересно, задумалась она, надолго ли хватит ее выдержки?

– Естественно, – уже в третий или в четвертый раз повторила Тилли, – вы тут совершенно ни при чем, Эми. Я вас нисколько не виню. – Она помедлила и осторожно продолжила: – Понимаете, я же вижу, как вы преданы Квентину Хейлу…

Эми почувствовала, как ее брови поползли вверх, означая бесстрастный вопрос, но губы остались неподвижными.

Тилли сдалась, вздохнула и посмотрела по сторонам – на синеву гавани и зелень парка.

– Какой прекрасный день. И как же грустно… – У нее вдруг затряслись губы. – Это был шок – узнать все вот так. А еще ужаснее – думать, что никому из нас ничего не сообщили.

– Это решение было принято с лучшими намерениями, миссис Лайтли, вот и все, что я могу сказать, – попыталась ее утешить Эми. И задумалась, сколько еще ей придется повторить эти слова, прежде чем иссякнет поток жалоб.

Тилли засмотрелась на воду и вздохнула.

– Вообще-то, вчера вечером я почти догадалась, что путь Сола закончен, – тихо заговорила она. – Прошлую ночь я провела без сна, думая о нем и прежних временах. Просто лежала и думала, думала… – Лайтли вяло улыбнулась.

– Смотрите, это не ваша дочь?! – воскликнула Эми, радуясь случаю сменить тему. – Вон там, вместе с…

Тилли близоруко прищурилась, вглядываясь в группу людей под деревом слева от дорожки, и раздраженно сморщила нос, забыв о ностальгии и горестных раздумьях. Она ускорила шаг.

– Это тот самый парень, который вчера поскандалил с Мердоком, – зашептала она так, чтобы слышала только Эми. – Порой Сара общается с самыми неподходящими людьми. А эта женщина с ними – кто она?

– Верити Бердвуд из АРК, – сообщила Эми.

– Ах да, я с ней уже встречалась, – припомнила Тилли.

Они подошли к компании, устроившейся под деревом. Берди, похоже, была рада их видеть, а если Сара и Пол не разделяли ее радость, Тилли предпочла этого не заметить. Эми с насмешливым удивлением увидела, что Тилли, несмотря на ее слова о неподходящих знакомствах дочери и нежелательном влиянии, отреагировала на не блещущего мужественностью Пола удвоенной дозой манерности. Ее голос смягчился, она смотрела Морриси в лицо, характерным движением склоняя голову набок и широко распахнув ясные глаза. Рядом с ней Сара казалась еще более громоздкой и неуклюжей, чем обычно. Словно почувствовав это, она ссутулилась и помрачнела.

– А я как раз говорила Эми, – щебетала Тилли, – о том, как расстроилась, что нам сразу не сказали про Сола… разумеется, Эми я не виню.

Пол пожал плечами.

– Да мне, вообще-то, без разницы, – равнодушно ответил он.

– А-а. – Тилли поспешила поправиться: – Ну вы ведь, в сущности, не были знакомы с ним. Бедный Сол! Он был таким… даже не знаю, как сказать, – настолько полным жизни, когда мы только познакомились! И хотел лишь одного: творить. Как я его понимала! В знак прощания он оставил книгу. Ах, бедный Сол… – Она горестно умолкла и потупилась.

Берди заметила, как переглянулись Пол и Сара, и поняла, что Тилли потратила время даром, разыгрывая спектакль перед неверно выбранными зрителями.

Через мгновение-другое Тилли подняла голову. Никто и не подумал подыграть ей. Она укоризненно взглянула на Сару, но дочь встретила ее взгляд без тени беспокойства или угрызений совести. Тилли слегка нахмурила брови и предприняла еще одну попытку.

– Знаете, где-то на подсознательном уровне я знала, что происходит с Солом. Всю вчерашнюю ночь я не смыкала глаз. До самого рассвета лежала без сна и думала – ты знаешь, Сара, как со мной это бывает. Кажется, эта мысль будет преследовать меня вечно… А думала я о том, что если бы только встала, постучалась к Солу и поговорила с ним, может, ему не было бы так одиноко и он бы… – Голос Тилли затих, она устремила невидящий взгляд в сторону гавани.

Пол и Сара снова переглянулись. Губы Пола дрогнули в ироничной усмешке, а на щеках Сары вспыхнул румянец, она беспокойно переступила с ноги на ногу. Казалось, ей… стыдно. Другого слова не подберешь. Берди с любопытством наблюдала за ними. Тилли, конечно, переигрывала, и тем не менее реакция этой парочки была весьма красноречивой.

Эми Файбс, до того стоявшая неподвижно, так что Берди забыла о ее существовании, резко подошла к Лайтли. Выглядела Эми бледной и напряженной, Тилли ей явно осточертела.

– Миссис Лайтли, Тилли, поскольку мы нашли Сару, я вас на время оставлю. Воспользуюсь случаем, чтобы заглянуть в издательство и выяснить, не требуется ли моя помощь. Сейчас там так много…

– Да, разумеется, Эми. Вам вовсе незачем опекать меня, хотя это было очень мило с вашей стороны. Но я в полном порядке. – Теперь Тилли была сама любезность.

Эми кивнула остальным и с нескрываемым облегчением удалилась.

– Побежала нянчиться с Квентином, – съязвил Пол.

Сара рассмеялась слишком громко и охотно. Тилли взглянула на нее и нахмурилась, будто что-то упустила, но не могла понять, что именно.

– А где остальные? – бесхитростно глядя на Тилли, спросила Берди.

Тилли пожала хрупкими плечами.

– Где-то здесь, – равнодушно ответила она. – Иви так мила с этим Джеком Спроттом, вы себе представить не можете, а он настолько пьян! Ужас! Спал бы себе и спал, а не разгуливал на людях!

Берди поцокала языком. Забыв о ней, Тилли повернулась к Полу и Саре, которые стояли плечом к плечу, возвышаясь и над ней, и над Берди, и чувствовали себя совершенно непринужденно в компании друг друга.

– Побежали к воде! – голосом озорной девчушки позвала Тилли. – А ну-ка! Наперегонки!

Она сбросила туфли и шаловливо улыбнулась Полу.

Морриси неловко прокашлялся.

– Хм… нет, знаете, мне, вообще-то, уже пора. Надо еще съездить домой и переодеться к вечеру. Ты идешь, Сара? – Он направился прочь.

Сара наспех кивнула Берди и матери и последовала за ним.

– Пол! – окликнула Тилли.

Он остановился и обернулся.

– Ваша новая книга… Иви говорила мне о ней. Забыла только, как она называется…

– «Нечаянные люди», – ревниво вмешалась Сара, вскинув подбородок.

– Ах да… Так вот, – Тилли сделала шаг вперед, – я была бы очень рада, если бы вы подписали мне экземпляр. Вы не против?

Пол вспыхнул и смутился.

– Нет-нет! Конечно, пожалуйста, – забормотал он. – У меня дома есть несколько экземпляров. Я захвачу для вас один.

– Разумеется, я заплачу за него, – настаивала Тилли, стоя на цыпочках.

Пол покраснел еще гуще.

– Нет, что вы! У меня их полно. Я вам привезу.

– О, спасибо, Пол! Мне не терпится прочесть вашу книгу. Знаете что? Устроим справедливый обмен. Я подарю вам подписанный экземпляр «Кенгуру Падди»!

– Мама! – застонала Сара. – Полу он не нужен!

Морриси вконец смутился.

– А почему бы и нет? – заволновалась Тилли. – Что в этом такого? Да, Сара, это не шедевр, но Пол наверняка знает, что писать хорошие книги для детей – это искусство. Верно, Пол?

– Само собой, – не раздумывая, подтвердил тот.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Тилли. – Сегодня же и поменяемся. Я попрошу экземпляр у Кейт или Иви. У них всегда есть в запасе «Падди». Чего не скажешь о других моих книгах. – Она вздохнула и продолжила, обращаясь к Полу деловым тоном, как писатель к писателю: – Всему виной лень. Как вы понимаете, гораздо легче продавать то, что у всех на слуху. Имейте это в виду, Пол. За ними нужен глаз да глаз. Ох уж эти мне издатели! Если все читают «Падди» и знают его имя, это еще не значит, что он лучшее, что я написала, верно?

– Вообще-то, «Падди» читали далеко не все, мама, – вмешалась Сара, по-детски торопясь сравнять счет. – Верити его раньше не читала, ведь правда же? – она повернулась к Берди. – И как раз дочитывала, когда мы заметили ее здесь. И Квентин Хейл не читал. И Джек Спротт. Но Малькольм дал ему экземпляр сегодня утром. Могу поспорить, что и Эми Файбс не читала. Ручаюсь, не читала половина издательства «Берри и Майклз»! – И она осеклась, задыхаясь и понимая, что ее слова прозвучали мстительно.

Лицо Тилли стало ошеломленным и почти испуганным, но Пол раздраженным жестом откинул волосы со лба и потянул Сару за руку.

– Идем, Сара, – позвал он. – Ну что такое? Нам уже пора.

Он коротко кивнул Тилли и Берди и быстро зашагал прочь. Сара плелась за ним, вид у нее был убитый.

Берди подошла к Тилли и нерешительно прокашлялась. Тилли вздрогнула, повернулась к ней и слегка нахмурилась. А эта назойливая коротышка почему до сих пор здесь? Как она все-таки бесит! Тилли всегда раздражали люди такого же роста и сложения, как она сама. Они портили все впечатление от ее миниатюрной хрупкости, в их присутствии она становилась чем-то заурядным. К тому же Тилли предпочла бы, чтобы этот разговор никто не слышал.

Но Берди невозмутимо взирала на нее сквозь толстые стекла очков, а на ее заостренном веснушчатом лице не было ни осуждения, ни любопытства.

– А я тут читала «Кенгуру Падди», – сообщила она. – Мне понравилось. Очень смешно.

– А, хорошо, – безучастно ответила Тилли. Прихрамывая, она добрела до ближайшей скамьи, бросила туфли на землю и села. И принялась с недовольным видом изучать собственные подошвы и вытаскивать круглые темные колючки, впившиеся в них.

Берди наблюдала за ней.

– «Бинди»?[2] – сочувственно спросила она.

– Да, – огрызнулась Тилли.

– Напрасно вы вообще разулись, – заметила Берди.

Тилли не ответила, и через минуту Верити ушла.


В глубине пальмовой рощи Джек Спротт, перелистывая иллюстрированный «Альманах садовода», объяснял Ивлин, как правильно выращивать пальмы в вазонах.

– Как видите, Иви, если не заливать их, все будет в порядке. Вот так здесь и написано, черным по белому. Так нет же, все стараются их «как следует напоить», будто растение – это кошка или прямо не знаю кто. И готово – глазом моргнуть не успеют, как оно загибается, и тогда жалоб не оберешься! – Он постучал по книге и медленно покачал головой. К потному лбу прилипла седая прядь волос.

Иви кивнула, но ее мысли витали где-то далеко, на мгновение она почти забыла, где находится и почему.

Джек засопел, захлопнул книгу и достал скомканный клетчатый носовой платок. Вытерев нос и лоб, он убрал платок обратно в карман и устремил бессмысленный взгляд вперед.

– Ну и жарища здесь, да? – посетовал он. – Слушайте, Иви, я, пожалуй, вернусь к себе в комнату, если вы не против. Хочу ненадолго прилечь. – И он облизнул губы.

Иви проницательно взглянула на него, вмиг собравшись с мыслями.

– Джек, в четыре часа мы встречаемся с остальными за чаем.

– Не хочу я чаю и встречаться с ними не хочу, – разворчался Джек. – Эти бабы у меня в печенках сидят, особенно супружница Кролика Лайтли. Век бы ее не видеть! С меня хватило и обеда, ее болтовней я сыт по горло. Если уж на то пошло, я еще вчера вечером наслушался Тилли. – Он понизил голос. – Читал я до обеда эту ее знаменитую книжку, про кенгуру. Ей-богу, ни разу не видывал, чтобы такое ничтожество корчило из себя невесть что! Потаскушка бесстыжая и заносчивая, вот она кто. Вы же слышали, как я отчитал ее, Иви. Такие, как она, не ведают, что творят. Их мало просто отчитывать! – Его маленькие пухлые кулачки сжались так, что побелели костяшки.

– Ну, все люди разные, Джек, – примирительно заметила Ивлин и с любопытством посмотрела на него. Она знала Джека Спротта уже много лет и всегда считала его добряком, не помнящим зла. Но сейчас на лице Спротта была написана явная неприязнь и неподдельное возмущение, как будто роман Тилли с Солом, случившийся много лет назад, задевал лично Джека.

– Вы были женаты, Джек? – неожиданно для самой себя спросила она.

Его лицо потемнело.

– Вы же знаете, что нет, – ответил он. Уголки его губ опустились, он отвернулся.

Да это целая история, мелькнуло в голове у Иви, но размышлять о ней сейчас было некогда. Слишком о многом требовалось подумать.

– Вот и я не была замужем, – легко призналась она и опять попыталась отвлечь Джека, уводя его за собой в глубь пальмовой рощи. – Зато с Барбарой Бендикс вчера вечером вы, кажется, поладили. Оригинальная женщина, да?

Джек угрюмо заморгал.

– Можно и так сказать, – ответил он. – А в армии ее назвали бы по-другому. – Он прищурился и многозначительно посмотрел на Иви.

Ивлин растерялась. Джек фыркнул и некоторое время шел молча. Внезапно он, казалось, принял какое-то решение, остановился как вкопанный и вцепился в руку Иви. От него несло перегаром. От алкогольных испарений Иви замутило. Как, скажите на милость, Джек еще способен идти и разговаривать, накачавшись спиртным? Вдобавок Иви знала, что в кармане пиджака у него припрятана фляжка. И Джеку, наверное, не терпелось приложиться к ней. Он придвинулся ближе к Ивлин, и ей пришлось взять себя в руки, чтобы не отпрянуть.

– От таких женщин, как она, меня наизнанку выворачивает! – выдохнул он. Его губы опять сомкнулись в тонкую линию, а на красных лоснящихся щеках заиграли желваки.

Иви беспомощно развела руками. Ее саму не на шутку подташнивало. Она прокашлялась.

– Что-то я не совсем понимаю, Джек, – сказала она так небрежно, как только могла.

Спротт раздраженно втянул голову в плечи.

– А, да какая разница! – Он вытер рот ладонью. – Пойду к себе. Надоело здесь болтаться. – И, взглянув на нее, он вдохновенно и твердо добавил: – И мне в уборную надо.

– Нам уже пора идти на встречу с остальными, Джек, – медленно растолковала Иви. – Наверняка по пути попадется и туалет.

За поворотом, спрятанный от глаз, действительно обнаружился маленький общественный туалет. Темные кусты почти скрывали его из виду, а неподалеку журчал ручей, словно напоминая посетителям, что привело их сюда.

Спротт смутился.

– Я подожду вас здесь, Джек, – поспешила сказать Иви.

Он пробормотал что-то неразборчивое и рысцой двинулся в сторону невзрачного кирпичного строения, расшвыривая каблуками листья и мульчу с ведущей к нему узкой тропинки.

Иви отвернулась, сняла с плеча тяжелую сумку и замерла в мрачном молчании. Издалека слышался шум городского транспорта и крики морских птиц со стороны гавани. Иви взглянула на часы. Было половина четвертого.


Эми Файбс и Тилли Лайтли пили чай на веранде в парке. Тилли снова спросила, который час. Одна из ее самых раздражающих привычек, подумала Эми, – не носить часы. Взглянула на свои и подавила вздох.

– Четверть пятого, – сообщила она. – Не знаю, куда запропастились остальные. Закажем еще чайник чаю, или… вы точно не хотите что-нибудь съесть?

– О нет, Эми, спасибо. В меня не влезет. – Тилли откинула волосы за спину. – Я выпила воды, пока ждала вас.

– Простите, что опоздала, – ответила Эми, расплачиваясь.

Лицо Тилли осветила полуулыбка.

– Всего на пять минут. Напрасно вы торопились и волновались, да еще в такую жару. Как видите, остальные не удосужились. – Она посмотрела на столешницу и поскребла по ней ногтем. Ее руки были очень маленькие, тонкие и белые, на удивление чистые, с коротко подрезанными розовыми ногтями без лака, – совсем как руки ребенка.

Рядом с ней Эми казалась себе великаншей. Она обхватила длинными пальцами свою чашку с чаем, чувствуя, что Тилли смотрит на ее руки, отмечая, что ярко-алый лак облупился, а один ноготь сломан. Эми не успела подправить маникюр, пришлось бежать, чтобы успеть к четырехчасовой встрече. А оказалось, что остальные и не подумали явиться вовремя. Даже Малькольм.

Тилли подперла подбородок рукой и печально засмотрелась вдаль, на знойное дневное марево. Было по-прежнему очень жарко, хотя тени уже начали завладевать дорожками и лужайками. Легкий бриз со стороны гавани утих, над парком завис неподвижный душный и влажный воздух.

В молчании чувствовалось беспокойство. Наконец Тилли вздохнула, поерзала на месте и заговорила:

– Я, пожалуй, сбегаю в дамскую комнату, пока мы ждем. По пути сюда я не успела, боялась опоздать. И как вижу теперь, совершенно напрасно. – Она поднялась и тревожно огляделась по сторонам. – Вы не знаете, в какой она стороне?

– Вон там, за щитом, – указала Эмми и проводила взглядом Тилли, пробирающуюся между столиками так, чтобы ненароком не задеть сидящих за ними людей.


Несколько минут покоя. Как раз то, что ей надо. Как же Эми будет рада, когда все кончится. Как счастлива. Она задумалась о своей благоуханной, ничем не загроможденной приемной на втором этаже «Карлайла». Там Эми чувствовала себя спокойно и в безопасности, казалась самой себе компетентной и организованной. А теперь гадала, сумеет ли еще когда-нибудь ощутить спокойствие. Она взглянула на часы. 4:20. Куда же запропастились остальные?

– Ну наконец-то! – негромко воскликнула Тилли, садясь на свое место и указывая глазами на разморенную жарой и озабоченную Иви, лавирующую между столиками.

– А где все? – спросила Иви, приблизившись. – Господи, ну и жара! Я прямо плавлюсь!

– Неизвестно где, – отрезала Тилли, доказывая, что умеет срывать на окружающих злость. – Никто так и не появился, кроме нас. – Она вытянула шею и попыталась заглянуть за спину Иви. – А где Джек Спротт?

– Не имею ни малейшего понятия, – буркнула Иви, плюхаясь в кресло. – Старый хитрюга улизнул от меня. Я прождала его сорок пять минут. Он ушел якобы в туалет вон там, – она неопределенно махнула рукой в сторону парка, – а я ждала его, но он так и не вернулся. В конце концов я отправилась его искать. Думала, может, в обморок упал или еще что. Но его нигде не оказалось. Наверное, вышел из туалета и смылся втихомолку или вообще не заходил туда, что меня ничуть не удивляет. Я весь парк обегала по этой проклятой жаре и в издательство успела сгонять. Вот увидите, он скрывается в каком-нибудь пабе, наверняка упьется в хлам.

Эми ужаснулась.

– Но ведь сегодня…

– Знаю, знаю, – сквозь зубы процедила Иви.

– Выпейте чаю, – предложила Тилли с раздражающей заботливостью. – Не надо так волноваться, Иви. Малькольм вас не укусит.

Иви вскинула подбородок и зло покраснела.

– Малькольм! Да мне нет никакого дела до того, что подумает Малькольм, можете мне поверить! – издевательским тоном объявила она и вдруг вспомнила, где находится и с кем. – Ох, извините, я не хотела срываться на вас, Тилли.

Опустив глаза, Тилли молчала.

Иви в отчаянии огляделась, отыскивая взглядом официантку, и заметила Малькольма, робко, бочком направляющегося к ним. Вид у него был взъерошенный и какой-то потерянный, но, подойдя ближе, он расправил плечи и попытался изобразить жизнерадостную улыбку.

– Простите за опоздание! А где Джек? – спросил он, неловко стреляя взглядом по сторонам.

– А Барбара? – парировала Иви.

Мгновение они смотрели друг на друга в упор.

Тилли негромко рассмеялась.

– Неужели и Барбара застала вас врасплох, Малькольм?

Он вспыхнул и на время утратил дар речи, потом прокашлялся.

– Барбара, наверное, ушла… к себе в комнату, кажется. Мы… эм-м… разошлись, – и он обрушился на Иви: – Послушайте, вы что, хотите сказать, что Джека здесь нет?

– Да, он удрал от меня, – ровным тоном ответила Иви. – Я искала его, но нигде не нашла. Придется нам вернуться в издательство и надеяться, что он объявится.

Малькольм наклонил голову так низко, что коснулся лбом стола.

– За что мне все это? – запричитал он.

Этот жест у выдержанного и холеного Малькольма Пула получился настолько неуместным и драматическим, что три женщины с любопытством уставились на него.

– Обычное дело, – резко откликнулась Иви. – Ничего, вернется, и Барбара тоже. Вечерний прием они ни за что не пропустят.

Малькольм поднял лицо в ярко-розовых пятнах и пригладил взмокшими ладонями коротко подстриженные волосы.

– Вечерний прием. – Он словно говорил сам с собой. – А я и забыл. – Он покачал головой и вдруг по-мальчишески расхохотался.

Иви заерзала на месте, исподтишка подглядывая на его съехавший галстук и раскрасневшееся, беззащитное лицо. Ей всегда было неловко видеть, как люди не выдерживают давления обстоятельств, но она никак не думала, что Малькольм способен так сразу пасть духом.

Глава 18. Час потехи

Дэн Тоби взгромоздил ноги на видавший виды стол и развернул первый гамбургер. День выдался длинным, жарким и хлопотным – то одно, то другое. Он мог бы уйти домой, его мучила совесть при мысли об увядающих растениях и сухой траве, жаждущих полива, но приятной тишине вечернего пригорода он почему-то предпочел гамбургер с картошкой фри в ярко освещенной тесноте участка, где уже началось ночное дежурство.

Сержант жевал, погрузившись в раздумья. В вечерней газете о смерти Сола Мердока не было ни слова, значит, Квентину Хейлу все-таки удалось избежать огласки. Удивительно. Смелости ему не занимать. Уже за одно это им можно восхищаться. Не дрогнул даже после того, как подчиненные серьезно подвели его и упустили Джека Спротта, просочившегося у них сквозь пальцы! Только стал держаться еще строже и немногословнее и спокойно осведомился, не поможет ли полиция отыскать Джека. И конечно, ввиду обстоятельств полиция была только рада оказать помощь.

Картофельные ломтики показались Тоби слишком пресными, поэтому он начал есть их горстями, чтобы усилить вкус. Эта встреча с Верити Бердвуд – странное совпадение.

У нее талант появляться в неожиданных местах, а как ловко она привела в бешенство Милсона! Усмехаясь себе под нос, сержант смял пустой пакетик из-под картошки, поднял голову и уставился прямо в хмурое узкое лицо Милсона. И резко вздрогнул, чуть не опрокинувшись вместе со стулом.

– Боже, Милсон, не надо так ко мне подкрадываться! – возмутился Тоби, чтобы скрыть замешательство. – Я думал, вы давно уехали домой.

– Прошу прощения, – терпеливо ответил Милсон. – Я не хотел мешать вам ужинать.

Он многозначительно посмотрел на постыдные остатки высококалорийного, пересоленного, перенасыщенного холестерином пиршества Тоби. Милсон гордился своей худощавой фигурой. Он питался преимущественно сырыми овощами, цельными злаками и водой. «Как эти его долбаные попугаи», – обычно с презрением заявлял Тоби и в то же время периодически предпринимал стыдливые, но титанические усилия, чтобы следовать примеру подчиненного.

– Я тут разобрался с бумажной работой, – продолжал Милсон. – И, кстати, позвонил в «Берри и Майклз». Джек Спротт до сих пор не вернулся, а прием начинается через… – он сверился с часами, – …семь минут. Вот я и подумал, что неплохо было бы побывать там. Повертеться в толпе. Само собой, не привлекая внимания. – Он выжидательно умолк.

– В этой компании вы способны не привлекать внимание с таким же успехом, как жираф, – грубо высказался Тоби. – И, откровенно говоря, я не вижу, чем мы могли бы оправдать свое появление. Там Берди. Она присмотрит за ними вместо нас.

Милсон презрительно скривил губы.

– Она понятия не имеет, на что обращать внимание. А я предпочел бы не спускать глаз с Морриси, Бендикс и Лайтли. И Спротта, конечно, если он появится. Кто-то из них может попробовать улизнуть.

Тоби покачал головой.

– Милсон, это что, по-вашему, игра? Вы делаете из мухи слона, приятель. Да, когда сегодня утром я увидел этих чудаков, мне тоже начало казаться, что убийство не исключено. Но с тех пор я успокоился и о многом подумал. Послушайте, ведь никаких доказательств тому, что в комнате Мердока кто-то побывал, не нашли, верно? Я видел отчеты. А если у человека натура гадюки, это еще не значит, что он убийца, так?

– А как же записка? – заупрямился Милсон. – Эта Лайтли…

– Кстати, вы разузнали насчет ее мужа?

– Что?.. А, конечно, – с напускным равнодушием ответил Милсон. – Его машину смял в лепешку какой-то грузовик где-то в буше. Водителю грузовика дали пять лет. Так или иначе, проверить стоило. Она же написала эту записку.

– Милсон, если вы соберетесь кого-нибудь убить, вы оставите записку с угрозами на полу в комнате этого бедолаги, точно зная, что ее найдут копы?

– Она могла забыть про записку. Или решиться на двойной обман. – Этот довод казался неубедительным даже самому Милсону.

Тоби вздохнул.

– И Морриси, по-моему, совсем не похож на убийцу. Он из породы «много слов, мало дела». Из тех, кто злится, но молчит. А когда гости разъехались по домам, здание надежно заперли. Морриси не смог бы пробраться туда, даже если бы захотел.

Милсон выдвинул другую версию:

– Но Бендикс могла…

– У Бендикс нет даже намека на мотив. – Тоби любовался собой. – А Спротт? Теоретически мог бы, если бы не напился так, что едва держался на ногах. Могу представить, как сэр Сол Мердок принимает его у себя в гостях среди ночи! А вы можете? Ведь у них так много общего!

– Сэр…

– Вы забыли про Сару Лайтли, Милсон. Во многих отношениях она наиболее вероятная кандидатура. Вот только ее мать ночевала с ней в одной комнате и говорит, что лежала без сна всю ночь и Сара даже не пошевелилась.

– Ну а как иначе, сэр? Что еще она могла сказать?

Тоби помолчал и задумчиво отер соленые губы тыльной стороной ладони.

– Может, и ничего. Посмотрим. Утром поговорим с ней, Милсон. – Он сбросил ноги со стола, выбросил остатки ужина в переполненную корзину для мусора и демонстративно взялся за ручку. – Мне тут надо разобраться с бумажной работой, – высокомерно продолжил он, – если не возражаете. И на вашем месте я бы больше не звонил в «Берри и Майклз». Прием вот-вот начнется.


– Полный провал, Иви. – Накрашенная, надушенная и одетая в свое лучшее платье Кейт обняла подругу за плечи.

Ивлин упорно смотрела вперед, не желая замечать дружеский жест.

– Я же говорила Квентину, что ничего не выйдет. Я пыталась ему объяснить. Теперь-то он поймет, что я была права, да? И в другой раз прислушается.

– Другого раза может и не быть. Хейл выставил себя на посмешище, теперь опять пойдут разговоры о слиянии компаний. А перед ним стояла задача заткнуть недовольным рот. Возможно, он влипнет по-крупному. Даже вылетит из компании!

– Будем надеяться. И помогать. Сегодня я сообщу прессе… нет, не про Сола. А про то, какие ошибки допускает руководство, и так далее. А ты займись авторами, агентами и Берди. Это должно помочь, эффект будет нарастать, как снежный ком.

– Иви, так нельзя! – воскликнула Кейт. – Да что на тебя нашло?

– Это война, а ты – чудачка и тряпка! – яростно прошептала Иви. – Если хочешь, можешь не вмешиваться и строить из себя леди, а от меня этого не жди!

Кейт оглядела элегантный зал для приемов. При свете люстры мягким глянцем отливала кедровая мебель, камины были декорированы летними цветами, с реек на стенах свешивались гигантские фотопортреты самых известных былых и нынешних авторов «Берри и Майклз», украшенные белыми и красными лентами. В кухне позади зала негромко переговаривались повара, творя чудеса из тонко наструганной лимонной цедры. Официанты в состоянии полной боеготовности выставляли в ряд бокалы. Происходящее пока не выглядело полным провалом, но прибытие гостей ожидалось уже через несколько минут. Начнется многолюдная вечеринка. Без весельчака Джека Спротта. Без сэра Сола Мердока. Только недовольной Тилли Лайтли и ехидной Барбаре Бендикс предстояло поддерживать знамя Большой четверки.

– «Большая двойка» – звучит так себе, да? – пробормотала Кейт. Но Иви не улыбнулась. – Может, Джек все-таки появится, – с надеждой добавила Кейт.

Но внутренний голос ответил ей: сейчас будет лучше, если этого не произойдет. Гораздо лучше. Он же наверняка пьян в стельку, и если до этого Спротт был просто раздражен, то сейчас наверняка взвинтил себя до предела. Квентин только выиграет, если Джек вообще не покажется, какую бы серьезную неловкость ни вызвало его отсутствие. Кейт попыталась облечь свои мысли в слова.

– Если вдуматься, вообще-то, будет лучше, если Джек не явится. А ты как считаешь, Иви? Учитывая, на что он способен. Со зла он готов очернить кого угодно.

Иви пожала плечами.

– С одной стороны, хорошо, а с другой… даже не знаю. Квентину придется как следует попотеть, чтобы объяснить отсутствие сразу двух авторов. В итоге вся идея Большой четверки теряет смысл. Малькольм, само собой, вконец вышел из себя. Как я и думала.

– И где он сейчас?

– Как знать? И вообще, какая разница? – Иви снова пожала плечами.

Они увидели, как в зал входит съемочная группа, нагруженная оборудованием и кабелями. Вновь прибывшие рассеянно огляделись по сторонам, вытерли взмокшие лбы и недовольным тоном перебросились парой фраз. Кейт и Иви направились к ним.

– Мы можем вам чем-нибудь помочь? – спросила Иви.

– Мы из АРК, – ответил рослый парень с вьющимися апельсиново-рыжими волосами и золотой серьгой. – Верити Бердвуд где-то здесь?

– По-моему, еще нет, – ответила Кейт с ощущением смутной вины за Берди. Она взглянула на часы. – Но скоро должна быть.

Парень молча отошел к ждущим у двери коллегам и покачал головой.

Иви и Кейт переглянулись. Им довелось побывать на множестве подобных приемов – на вечеринках, замаскированных под пресс-конференции, и литературных обедах, изысканных завтраках и экскурсиях по особняку, встречах в клубе, концертах, дегустации вин и поэтических чтениях. По мнению Брайана Берри и Иви, эти мероприятия могли привлечь пресыщенную, безумно раздражающую, ненадежную прессу и обеспечить книге, о которой шла речь, несколько строчек в газете, несколько слов на радио, минуту-другую экранного времени. Первое же появление какого-нибудь неряшливого журналиста с блокнотом, а тем более целой съемочной группы с телевидения, служило сигналом, после которого все вздыхали с облегчением и расслаблялись, уверенные, что дальше все уже будет хорошо.

Правда, был один или два случая, когда ни один журналист, ни одна съемочная группа так и не появились. Когда не пришел вообще никто, кроме несчастного автора, приглашенной знаменитости и тех сотрудников издательства, до которых удалось дозвониться.

Но сегодня Кейт не стала бы возражать, если бы пресса проигнорировала вечеринку. Сегодня, когда им требовалось столько утаить, казалось, их ожидает наплыв тех, кто будет только рад посмаковать подробности очередного скандала из жизни звезд. Появилась Тилли в неизменной китайской шали, смеющаяся негромко и многозначительно. В руке она небрежно держала цветок, по мнению Кейт, позаимствованный из вазы у лифта. За ней шла Барбара в откровенном алом платье. Аромат ее духов буквально сшибал с ног. Сопровождал женщин Малькольм Пул.

Съемочная группа АРК, шаркая ногами, посторонилась и пропустила в зал эту процессию. Кейт заметила, как телевизионщики переглянулись и принялись с интересом смотреть по сторонам. Видимо, в поисках Джека Спротта, потому что им наверняка уже сообщили, что Сол Мердок, к сожалению, нездоров и посетить вечеринку не сможет.

Но Спротт так и не появился. Вошел только Квентин – великолепный в своем смокинге, внушительный и бесстрастный. Он не выказывал ни малейшей нервозности, в отличие от Дороти, которая робко семенила за мужем и выглядела бледной и до смерти напуганной.

Официант пронес по залу поднос с напитками, на заднем плане зазвучала музыка. Квентин небрежным тоном одобрил убранство зала. Малькольм страстно закивал и пустился в пространные объяснения о коварстве художественного отдела и участи, постигшей растяжку с изображением Сола Мердока. Прибывали люди – сотрудники издательства, авторы, агенты. Майлз Харрис, сверкая улыбкой на морщинистом и всем известном лице, выглядел совсем не так внушительно, как на телеэкране. Всюду толпились представители прессы. Фотоаппараты со вспышками были наготове, тщательно выбирались наиболее выгодные ракурсы. Объектив одной телекамеры уже навели на Квентина, который с преувеличенным интересом разглядывал гигантскую фотографию Типа О’Флэннагана, висящую на почетном месте над камином, а Тилли Лайтли и Барбара Бендикс стояли по обе стороны от него, как две гротескно разнородные подставки для дров.

– Кто это? – послышался чей-то голос.

Кейт обернулась посмотреть и вытаращила глаза.

В дверях, ошеломляюще прекрасная, стояла Сара Лайтли. В черном длинном платье, с косой, обвивающей голову, и единственным золотым браслетом, высоко надетым на крепкую белую руку, она преобразилась до неузнаваемости. Пол Морриси по-хозяйски, с самодовольным видом держал ее под руку, словно он один обладал достаточной проницательностью, потому и сумел разглядеть потенциал этой девушки, следовательно, по праву мог считаться ее ментором и советчиком, пока не передумает.

– Сара! – громогласно воскликнула Барбара Бендикс из другого конца зала. – Выглядишь чудесно!

Сара улыбнулась ей, а по матери лишь скользнула взглядом остекленевших глаз и направилась вслед за Полом, стараясь не отставать.

Иви, ускользнув от остальных, преспокойно болтала с давней подругой, работающей на радиостанции. К своему облегчению, Кейт увидела, что Берди тоже явилась и, видимо, ввела в курс дела группу из АРК, потому что они покинули свое место у двери и расположились возле кухни. Просторный зал быстро наполнялся веселыми, возбужденными, нарядно одетыми людьми. Лилось шампанское, шум усиливался, постепенно становилось душно. Возможно, полного провала все-таки удастся избежать. Может, отсутствие Джека и Сола будет воспринято по-австралийски легко – «всякое бывает». Немного неловко для этого приезжего англичанина, Квентина Хейла, но ничего из ряда вон выходящего. Да, и такое вполне возможно.

И Квентин, несмотря ни на что, выйдет сухим из воды. Он определенно выглядит сильным, уверенным и полностью держит ситуацию под контролем. С Тилли и Барбарой тоже хлопот хватает, но далеко не таких, как если бы присутствовали Джек и Сол. Наверное, у Квентина есть ангел-хранитель, сумевший даже катастрофу обратить ему на пользу.

– Кейт, привет! – Присцилла Пенн, иллюстратор, просияла улыбкой, подняв бокал шампанского. – Чудесная вечеринка!

Воспрянув духом, довольная Кейт повернулась к ней. Да, она на вечеринке, и ей надо со многими повидаться и поговорить. Сколько друзей у нее появилось за годы! Скольких из них она давным-давно не видела! Так почему бы не расслабиться и не повеселиться, как она сделала бы, будь это самая обычная вечеринка, а не прием в честь Большой четверки, и рядом нет ни презренного Малькольма Пула, ни внушающего опасения Квентина Хейла, ни вызывающей раздражение Эми Файбс. Кейт выпила бокал шампанского, потом еще и вскоре перестала с внутренней дрожью поглядывать на мрачный портрет Сола Мердока возле кухни, беспокоиться насчет Барбары и Тилли, оглядываться в сторону двери и бояться увидеть там пошатывающегося Джека Спротта с обиженным лицом.

Спохватившись спустя час, Кейт обнаружила, что стоит рядом с Дороти Хейл, которая с благосклонным, но рассеянным видом слушала воспоминания Сильвии де Гроот об отпуске, проведенном на лыжном курорте в Швейцарии. Довольно трудно было представить Сильвию катающейся на лыжах. Миниатюрная и въедливая, она была полной противоположностью красоток, выделывающих фортели на лыжах в телерекламе шампуня и средств с содержанием мяты: те, похоже, состоят из одних только ног, волос и зубов. Тем не менее увлечением Сильвии были именно горные лыжи, и все, от Сида до Лулу, видели отпускные трофеи: мутноватые белые фотографии со множеством незнакомых людей и несколько снимков самой Сильвии, позирующей в защитных очках, шапочке и блестящем стеганом комбинезоне.

К счастью, сейчас у Сильвии не было при себе фотографий, и она в своем неподражаемом стиле восполняла их недостаток, описывая снимки вплоть до мельчайших деталей. Осмелевшая от шампанского Кейт прервала ее монолог, чтобы поприветствовать Дороти и выразить облегчение в связи с несомненным успехом приема. Но Дороти, хоть и покорно улыбалась, никого не желая разочаровать или показаться невежливой, не ответила на эту прелюдию, вызванную лучшими намерениями. Если уж на то пошло, Кейт испугала Дороти, и та начала оглядываться неуверенно, беспокойно, словно проверяя, есть ли выход из этого незнакомого места, так похожего на ловушку. Кейт услышала, как ее собственный голос в замешательстве угас, а Дороти поймала ее взгляд и приложила руку ко лбу.

– К сожалению, у меня немного разболелась голова, – виновато произнесла она с мягким английским акцентом.

Дороти совсем не умеет врать, подумала Кейт.

Глава 19. Длинные тени

От неожиданного прикосновения чьей-то руки Кейт слегка вздрогнула. Рядом стояла Тилли Лайтли и загадочно улыбалась, склонив голову набок.

– Вы только представьте, сколько торжеств повидал этот зал за свое время! – заговорила Тилли. – В нем буквально чувствуешь присутствие призраков! Я как раз говорила Верити, – она приобняла Берди, лицо которой ничего не выражало, – что теперь часто ощущаю, как времена изменились. Но это совсем не страшно – наоборот, приятно! А, привет! – просияла она, повернувшись к Сильвии де Гроот, которая обрадованно просияла в ответ.

Светские манеры Тилли никогда не отличались умеренностью, а сегодня были прямо-таки взвинченными. Кейт поспешно представила присутствующих друг другу.

– А, так вы и есть Сильвия! – воскликнула Тилли. – Как же долго мы с вами переписывались! Но ни разу не виделись, – объяснила она Дороти Хейл. – Сильвия всегда так любезно избавляла меня от беспокойства по поводу отчетов о выплате гонораров. В таких вещах я совсем ничего не смыслю. Боюсь, бизнесменом мне никогда не стать. – Она улыбнулась и грустно покачала головой. – Наверное, поэтому писатели не бывают богатыми. Меньше всего мы думаем о финансовых вопросах, в этом отношении издателям проще простого обвести нас вокруг пальца.

Сильвия выплыла из мира своих счастливых грез и попыталась запротестовать.

Тилли рассмеялась.

– Ох, Сильвия, это же не про вас! Вы просто выполняете распоряжения начальства, делаете свою работу, я все понимаю. Это я глупая, я виновата в том, что такая непрактичная и так мало думаю о денежной стороне вопроса. – Она зябко закуталась в шаль и грустно пожала плечами.

Даже Кейт, которая прекрасно знала, как непреклонна Тилли во время обсуждения своих контрактов и как настойчиво и цепко докапывается до сути любого мизерного отклонения в отчетах о выплатах гонораров, почти поверила ее словам.

Дороти Хейл с сомнением взглянула на Лайтли, но промолчала.

– У вас усталый вид, Дороти, – заворковала Тилли. – Наверное, вся эта затея утомила вас. Да и к жаре вы вряд ли привыкли.

– О нет, – отозвалась Дороти, встрепенулась и оживилась настолько, что отважилась отразить эту атаку. – Я ведь почти ничем не помогала. Квентин и Малькольм… да, и Эми Файбс, конечно, – вот кто принял на себя основную силу удара.

Тилли сочувственно закивала и взяла Дороти за руку.

– Это ведь тоже нелегко, правда? – доверительно шепнула она. – Смотреть и понимать, что ты не в силах ничего поделать.

Дороти уставилась на нее в упор, медленно высвободила руку и рассеянно вытерла ее о платье.

Тилли предприняла еще одну попытку:

– Квентин говорил мне, что у вас на крыше есть сад. Наверное, там чудесно, Дороти.

Дороти кивнула.

– Он прелесть, – с жаром вмешалась Сильвия де Гроот. – Иногда мы обедаем там. Да, Кейт? По крайней мере, раньше обедали… то есть когда наверху жил Брайан Берри. Тогда все было, конечно, по-другому, – невнятно закончила она, поглядывая на Дороти, – потому что… – Сильвия явно не могла придумать почему и с несчастным видом умолкла.

Дороти оказалась на высоте.

– Значит, надо возобновить традицию, верно? – отозвалась она. – Мы с Квентином бываем в саду только в выходные. А остальное время он пустует, разве что Сид приходит поливать растения. Я думаю, вы обязательно должны приходить туда, когда захотите, в обеденное время. Мы все равно никогда не запираем дверь на лестницу.

Кейт ответила ей благодарным взглядом: какая она все-таки добрая, эта женщина! Но что скажет Квентин, узнав, что жена предложила сад сотрудникам издательства как место, чтобы перехватить бутерброд на свежем воздухе? Вряд ли этот жест впечатлит Квентина.

Тилли Лайтли всплеснула руками.

– О, как бы я хотела подняться туда прямо сейчас! – горячо воскликнула она. – Здесь так жарко и душно. Я попыталась уговорить Квентина отвести меня наверх, но он сказал, что должен быть здесь. Иви тоже не допросишься. И Верити вряд ли сходит со мной, хоть я и дала ее коллегам дивное интервью, – она игриво кивнула в сторону Берди, – так что она у меня в долгу!

Берди неловко потупилась.

– Да я вообще-то… – забормотала она.

Кейт с насмешливым удивлением воззрилась на нее: что это стряслось с ироничной и самоуверенной Берди?

Тилли вскинула подбородок.

– Как же все вы тяжелы на подъем! – объявила она. – Да, Сильвия?

Сильвия де Гроот нерешительно хихикнула.

Порой Тилли раздражает до оскомины, подумала Кейт. И с облегчением, которое раньше сочла бы невозможным, заметила, что к ним направляются Малькольм, Барбара и Эми. Раскрасневшийся и целеустремленный Пул шел впереди. Приблизившись, он машинально кивнул Дороти Хейл и обратился к Тилли, не обращая внимания на остальных:

– Тилли, вы не могли бы отвлечься на минутку? Скоро начнутся речи, и Квентин считает, что все мы должны держаться вместе – вон там, у двери.

– О боги! – Тилли возвела глаза к потолку. – Опять эта канитель! Мне так неловко! И потом, во всем этом я играю далеко не первую роль. А вы идите, Барбара.

– Я-то, конечно, пойду, Тилли, – раздраженно отозвалась Барбара, – все мы пойдем. Осталось уже недолго. Квентин зовет. Ну, идем.

Тилли боязливо взглянула на нее, прикусила губу и промокнула угол рта платочком.

– Барбара, вы привыкли к такой кутерьме, вы здесь как рыба в воде. Признайтесь, вам такая обстановка по душе. И вас нисколько не оскорбляет и не беспокоит вся эта лесть и так далее. А у меня внутри все сжалось.

Сильвия де Гроот издала сочувственный возглас, Тилли благодарно ей улыбнулась.

– Видите? Сильвия меня понимает.

Барбара противно засмеялась.

– Нет, Барбара, я серьезно. – Тилли нахмурила брови. – Я все это терпеть не могу. Точнее, мы с Сарой не можем.

Барбара снова хохотнула, посмотрев на Сару, которая беседовала с Полом и еще одним мужчиной серьезного вида, стоя в противоположном конце зала.

– Ага, сразу видно, – протянула она.

Эми наклонилась вперед, качнув светлыми волосами.

– Малькольм, нам лучше вернуться – в любом составе. Квентин зовет…

Он оборвал ее раздраженным жестом.

Тилли понаблюдала за ними, склонив голову набок, потом кивнула.

– Ну хорошо, – смиренным тоном согласилась она. – Я не хочу никого подводить. Только пообещайте, что отпустите меня, как только закончатся речи. Я твердо решила увидеть сад Квентина на крыше при лунном свете, и никто меня не отговорит!

Она обвела слушателей взглядом и с взбалмошным видом встряхнула головой.

– Да кому вы сдались, чтобы вас отговаривать? – прошипела Барбара. – Мне вообще плевать, живы вы или нет.

Круто повернувшись на каблуках, она направилась сквозь толпу туда, где стоял Квентин, с выжидательным видом поправляя галстук. Малькольм последовал за ней. Эми ждала, стоя возле Тилли. Тилли передернулась, поплотнее запахнула шаль, а потом порывисто придвинулась к Сильвии де Гроот.

– Сильвия, пойдемте со мной, – взмолилась она. – Ну пойдемте! Мне так нужна моральная поддержка! Не могу я одна стоять лицом к лицу с этой толпой!

– Господи, вряд ли я… – с запинкой начала Сильвия, страшно польщенная, но испугавшаяся возможной реакции Квентина на ее вторжение в круг его приближенных.

– Да не волнуйтесь вы! – беспечно воскликнула Тилли, внезапно развеселившись. – И вообще, кто, если не вы, имеет на это право? Вы ведь платите нам всем, так?

Рассмеявшись собственной шутке, она взяла Сильвию за руку и торжествующе повела ее к Квентину. Эми поджала свои идеально очерченные губы.

– Мне с трудом удается выносить эту женщину, – с расстановкой произнесла Дороти.

Кейт удивленно повернулась к ней. Раньше она никогда не слышала, чтобы Дороти говорила о ком-нибудь хоть что-то, кроме хорошего. Заметив ее взгляд, Дороти слегка покраснела.

– Конечно, я ее совсем не знаю, поэтому мне не следовало бы так отзываться о ней, – поспешно добавила она. – Тилли же явно очень умна. И Барбара Бендикс тоже. Но после всего, что случилось… – Дороти не сводила голубых глаз с Тилли, в настоящий момент жизнерадостно болтающей с Квентином, пока смущенная Сильвия мялась за ее спиной. – В общем, казалось бы, – продолжала Дороти, – им стоило меньше думать о себе, не лезть вперед, не ссориться и так далее.

– Да, – задумчиво подтвердила Кейт.

Снова заметив напряжение в атмосфере, она подняла голову и увидела, что Дороти и Эми пристально изучают друг друга. До этого они всегда держались на расстоянии, а когда оказывались в одной группе, не смотрели друг на друга и обменивались лишь краткими вежливыми фразами.

– Мне пора, – быстро заявила Эми. – Увидимся попозже. – И она ускользнула в толпу.

Дороти облизнула губы.

– Я, пожалуй, схожу наверх, поправлю прическу, – старательно изображая невозмутимость, сказала она Кейт и Берди и оставила их вдвоем.

Берди с любопытством оглядывала зал и молчала.

– Знаешь, – наконец не выдержала Кейт, – я вообще-то думала, что сегодня здесь разразится катастрофа. Но напрасно, так? Гости, похоже, не заметили, что Джека нет.

– Еще как заметили! – возразила Берди. – Все только об этом и говорят и лопаются со смеху.

– Ничего подобного! – возмутилась Кейт. – Об этом со мной никто и словом не обмолвился.

– Да разумеется, глупая, тебе никто ничего и не скажет. Ни с кем из издательства они не станут об этом говорить, если не считать твоей подруги Иви, которая и разнесла известие по всему залу.

– Иви? Не может быть! Неужели она?

Берди вскинула брови.

– А что такого? У нее в этом явно личный интерес. В общем, Ивлин только подлила масла в огонь, на котором и без того булькала нешуточная каша. Теперь все с нетерпением ждут выступление Квентина.

– Ну не знаю, – мрачно заключила Кейт. – Я правда не знаю!

– Чего вы не знаете? – оживилась проплывающая мимо Присцилла Пенн.

Кейт схватила ее за руку и повернула лицом к залу. Присцилла с торжествующим видом подняла бокал, из которого не пролилось ни капли шампанского.

– Присцилла, вы ведь знакомы с Берди? То есть с Верити Бердвуд? Она моя давняя подруга. Так вот, она говорит, что здесь повсюду только и разговоров, что об отсутствии Джека Спротта, а я удивилась, что вы… ведь вы и словом со мной об этом не обмолвились, поэтому вряд ли…

– Ну как же, Кейти, – заговорила Присцилла, – разве мы могли сплетничать об этом с вами? Ведь это же ваша вечеринка. Но само собой, всем ужасно любопытно узнать, где Джек. Особенно после всей этой рекламной шумихи о четырех ваших лучших авторах, или как там их называли, а теперь выясняется, что их здесь нет. Точнее, есть только двое, а это не одно и то же, верно? Честно говоря, кое-кто из тех, с кем я разговаривала, язвил по поводу четверки, потому что им не понравилось… ну что они не попали в число избранных. Эта идея о том, что Большая четверка символизирует всех ваших авторов, особого успеха не имела. Во всяком случае, Пол Морриси, который не отходит от дочки Тилли Лайтли – редкая красотка, правда? – словом, он, кажется, в большой обиде. – Присцилла подумала и отпила шампанского. – Но он, конечно, еще очень молод, – наконец заключила она.

Кейт заметила, что Малькольм возится с микрофоном, а Квентин с мрачным видом наблюдает за ним. Очевидно, долгожданная речь была уже близка. Кейт открыла рот, чтобы предложить занять более выгодную позицию, с ее точки зрения, – ту, откуда удобно слушать и в то же время оставаться незаметными, когда Присцилла заговорила вновь:

– Честно говоря, за исключением сэра Сола Мердока, всеми признанного гения, остальные трое – не те люди, которых большинство из нас хотело бы считать нашим символом. А вы как думаете, Кейт?

– Присцилла, я с вами полностью согласна! – зашептала Кейт, плюнув на осторожность. – Мы с Иви сразу поняли, что эта идея никуда не годится! Но Квентин здесь человек новый, понимаете, и он представить себе не мог…

– Так почему же вы ему не объяснили? – резонно спросила Присцилла.

– Вы еще спрашиваете! – сухо вмешалась Берди.

Обе посмотрели на Кейт, которая отчаянно покраснела, но так и не нашлась с ответом.

В конце концов мягкосердечная Присцилла улыбнулась и покачала головой.

– Ничего страшного. Не наше дело обсуждать причины. В любом случае приятно повидаться со всеми. Я рада видеть даже Тилли, хотя, признаться, с ней чем реже видишься, тем лучше. – Слегка нервничая, она повысила голос: – Со мной она всегда мила до приторности. Аж зубы сводит! И с каждой новой встречей терпеть ее все труднее. А как снисходительно она отозвалась о моей азбуке! Заявила на полном серьезе, что с обложкой вышла «закавыка», так она выразилась. Тилли всецело убеждена, что ее художественный вкус великолепен. За двадцать лет родила всего одну удачную идею и теперь считает себя вправе критиковать меня. Видели омерзительные таблички по ее эскизам? И у нее еще хватает наглости… – Присцилла осеклась и густо покраснела. – Боже мой! – Она приложила ладонь к пылающей щеке. – Опять на меня нашло. Понятия не имею, как ей удается задеть меня за живое! Я же всегда даю себе слово, что не стану раздражаться.

– Не только вас, – безнадежно призналась Кейт. – Еще Сола Мердока, Барбару Бендикс, Джека…

– Интересно, появится Джек сегодня или нет, – оживилась Присцилла, радуясь случаю сменить слишком личную тему. – Наверное, почти все мы, старожилы издательства, догадываемся, чем он сейчас занят. Я сразу подумала: забавно, что вы решили снова вытащить Джека на люди, с его-то пристрастиями. Бедный старик! Вы, Кейт, наверное, не знаете, а я когда-то иллюстрировала его первые статьи в рубрике для садоводов в «Сидней морнинг стар». Это было давным-давно.

– Присцилла, вы никогда мне об этом не говорили!

– Ну да, так ведь это и не венец карьеры, Кейти, – засмеялась Присцилла. – Так или иначе, с Джеком я знакома с тех самых пор. Отдавать садоводству все свое время он начал лишь за два года до нашего знакомства. Знаете, ему ведь достался питомник от его отца. А свою рубрику он начал вести всего за пару недель до того!

– Черт, как же тесен мир, – изумленно выговорила Кейт.

Берди закатила глаза и склонилась к Присцилле:

– А вы, случайно, не знаете, как ему пришло в голову написать книгу? Самую первую, которая прославила его еще до постоянной рубрики в газете?

– Книгу он унаследовал вместе с питомником. Его отец умер, едва успев начать рукопись, поэтому Джек взялся за нее, закончил и опубликовал под именами обоих авторов.

– Ах да, точно! – воскликнула Кейт. – Теперь припоминаю. Я видела эту книгу. Она уже не выходит и выглядит слишком старомодно, но я хорошо помню небольшое печальное предисловие. Да, а я почти забыла все это.

– Самое удивительное, – продолжала Присцилла, – что Джек служил в армии и заниматься питомником вообще не собирался. И вот нате вам, такой успех! Но говорят, бедный старина Джек в последнее время здорово сдал, только пьет, и даже его сад пришел в упадок. – Она умолкла, переводя дыхание.

Кто-то постучал ложечкой по бокалу, требуя тишины.

Квентин прокашлялся.

Берди наклонилась к уху Присциллы.

– А почему он ушел из армии? – шепотом спросила она.

Присцилла беззвучно зашевелила губами, указывая на Квентина, который оглядывался в ожидании, когда все взгляды будут обращены на него. Но Берди, нахмурившись, не отставала, поэтому Присцилле пришлось склонить голову и ответить. При этом она смотрела на Квентина и говорила еле слышно, так что Берди была вынуждена напрячь слух.

– Его бросила жена, пока он был во Вьетнаме. Забрала ребенка, мальчика. Ушла к какому-то мужчине. Даже ничего не сообщила. Просто письма перестали приходить, и все, так Джек говорил. Ну а он вернулся и ушел в загул. Когда Джек рассказывал мне это, он тоже был пьян. С тех пор он больше не видел сына. Случилась авария, и мальчик погиб. – Добрые глаза Присциллы наполнились слезами. Она отерла их ладонью. – Джек говорил, что тогда и ушел из армии и начал работать вместе со своим отцом. Но знаете, все это я слышала от него лишь однажды. И слава богу, вот что я вам скажу. Даже по прошествии нескольких лет он все еще был в ярости и, наверное, был даже способен на убийство.

– Тс-с! – шикнул кто-то за их спинами.

Присцилла покраснела и зажала рот ладонью. Кейт посмотрела на Берди, но та не сводила внимательных глаз с Квентина, начавшего речь.

Глава 20. Короткий путь вниз

Речь Квентина была отрепетированной, профессиональной и очень-очень длинной. Возможно, думала Кейт, он задался целью наскучить слушателям настолько, чтобы они, введенные в транс, даже не заметили, как тема Большой четверки, неотъемлемая часть торжества, ловко преобразилась в другую – авторы «Берри и Майклз» в прошлом и настоящем.

Во всяком случае, кое-кто из нынешних авторов был только рад смене курса и не прочь забыть былые обиды. Другие же просто ждали, когда речь наконец закончится, а болтовня за бокалами возобновится. Третьи втихомолку посмеивались, злорадствовали и мысленно уже сочиняли искрометные статьи, очерки, обзоры и письма, по такому случаю с удовольствием воскрешая в памяти самые удачные остроты. Так что конец речи был встречен небольшим шквалом аплодисментов, и довольный Квентин отступил, ничем не выдавая облегчения, которое наверняка испытал.

– Худший зануда в мире! – негромко произнесла Берди.

Кейт устало пожала плечами. Ей казалось, что она выдохлась. Речь Хейла не принесла ей ничего, кроме разочарования. Она убеждала себя: надо радоваться, что напрасно боялась позора на виду у всех и что настроение у нее сейчас должно быть приподнятым. Но вечер почему-то приобрел залежалый, кислый привкус. Никто не заметил, как протестовали против этого события некоторые присутствующие, никто не признал, насколько неприемлем этот вечер для многих из них, и никто не напомнил о том недавнем времени, когда издательство «Берри и Майклз» было австралийской компанией – гордой, независимой, прибыльной, несмотря ни на что, и управляемой книжными людьми, а не бухгалтерами и не маркетологами. Но все это, похоже, никого не волновало.

– А кое-кому так даже больше нравится! – вырвалось у Кейт, пока она наблюдала, как Тилли смотрит на Квентина снизу вверх, играя уже довольно потрепанным цветком возле губ.

– Что? – Берди, на лице которой отражалось любопытство, тоже смотрела на Тилли.

– Неважно.

Присцилла, к которой вернулось праздничное настроение, отправилась на поиски официанта. Вокруг толпились и болтали люди, словно ошалев от ощущения свободы после долгого вынужденного молчания и бездействия. Сотрудники банкетной службы уже накрывали к ужину длинные столы в другом конце зала, и небольшие стайки более бдительных и голодных гостей начали перемещаться в том же направлении.

Кейт, голова у которой кружилась от переутомления и шампанского, моргала, глядя на бурлящую толпу. Она высмотрела Сару, недовольно наблюдающую за своей матерью из другого конца зала. Увидела саму Тилли, оживленно беседующую с Сильвией де Гроот, которая улыбалась и часто, как болванчик, кивала. И Квентина, бесстрастного и безупречного, легко приобнявшего Эми за обнаженное плечо, но тут же рефлекторно оглянувшегося посмотреть, не следит ли за ними кто-нибудь. Увидела Кейт и Дороти, которая, вскинув подбородок, решительно уставилась на Барбару Бендикс, над чем-то хохочущую во весь голос, и Малькольма, беспокойно топчущегося рядом. А еще – Иви, которая наблюдала за ними с непроницаемым лицом. А потом Кейт показалось, что она видит всех сразу, как застывший коллаж из лиц, который надолго запечатлеется в ее памяти и будет всплывать в самый неожиданный момент, вызывая ужас и пробуждая неприятные воспоминания.


Ужин закончился без происшествий, толпа начала редеть.

Кейт прощалась с Присциллой Пенн у входной двери, когда словно из-под земли возник Пол и схватил ее за руку.

– Извините, Кейт, пойдемте со мной! – И он бесцеремонно потащил ее прочь.

Она удивленно уставилась на него: Морриси был бледен и покрыт испариной.

– Пол, что случилось?

– Просто пойдемте скорее, Кейт!

Она виновато помахала рукой Присцилле, которая все еще медлила у дверей, и поспешила за Полом.

– Пол, так в чем дело?

– Крыша. Сара. Идем!

Они побежали вверх по лестнице, ждать лифт Пол не стал. Кейт вскоре запыхалась и попыталась сбавить скорость, но он схватил ее за локоть и поволок за собой. Наконец впереди показался выход на крышу и сад. Только тогда Пол остановился и пропустил Кейт вперед.

Сара Лайтли съежилась у парапета в дальнем углу. Ее черные волосы растрепались. Судорожно прижимая к груди какую-то книгу, она тихо всхлипывала, но едва увидела Кейт и Пола, начала смеяться, безобразно распяливая рот и обнажая зубы. Слезы струились по ее лицу и блестели в лунном свете.

– Сара, прекрати! – Пол упал на колени рядом с ней. – Тебе же будет хуже! Успокойся!

Она скорчилась, смех вылетал из нее болезненными и беззвучными спазмами, голова беспомощно тряслась, из носа текло, черное платье было разорвано.

– Что с ней случилось? Пол, что вы натворили? – с отвращением и ужасом выкрикнула Кейт. – Сара, тише! Сара!

– Я ее не трогал! – заорал Пол. – Господи, вы не представляете, что здесь было! Помогите мне, Кейт. Нужно увести ее отсюда. Ну же, скорее! – И он потянул Сару за руку, пытаясь сдвинуть с места неподвижное, отяжелевшее тело.

– Пол! – прикрикнула Кейт, шокированная его паникой не меньше, чем истерикой Сары. – Оставьте ее в покое! Я сейчас приведу Тилли, я…

Сара рывком вскинула голову.

– Позовете Тилли?! – завизжала она. – Господи! Смотрите! – Ее лицо исказилось страхом и ужасом, она ткнула пальцем вперед: – Смотрите туда… вниз. Вниз! Смотрите!

Кейт выглянула из-за парапета, на узкий переулок, и ее чуть не вывернуло наизнанку. Внизу, возле мусорного бака, шевелилось что-то белое и бесформенное. Она чуть не вскрикнула и тут поняла, что именно видит: белую китайскую шаль Тилли, разорванную и трепещущую на ветру. Чуть не рассмеявшись от облегчения, Кейт перевела взгляд чуть дальше, и смех застрял у нее в горле. В переулке было что-то еще – прямо под тем местом, где она стояла. Что-то маленькое, искореженное, раскинувшее бледные конечности и неподвижное, как сама смерть.

Она обернулась к Полу, онемев от ужаса. Тот яростно кивнул и выдернул книгу из стиснутых пальцев Сары.

– Вот, – шепотом выговорил он, – она лежала на парапете.

Кейт узнала «Приключения кенгуру Падди». Книга была открыта, а один абзац в ней оказался жирно отчеркнут черной ручкой. Совсем короткий абзац. Кейт прочитала его, и страх стиснул ее сердце.

«– Ах-ха-ха! – рассмеялся Падди, ринувшись вперед. – Смотрите на меня, смотрите все! Видите? Я лечу! Я… умею… ой-ей! Спа… сите! – И он плюхнулся на противно чавкнувшую землю».

Все застыли в ошеломленном молчании, глядя друг на друга. Налетел прохладный южный ветер, густые кусты и невысокие деревья зашуршали ветками в тени.

С резким щелчком открылась дверь, на крышу ворвался сноп света, выхватывая всех троих. Однако они по-прежнему едва дышали и не сходили с места. В дверях возникла грузная фигура Сида. Его резкий крик обрушился на них.

– Это что тут происходит? – Сид тяжело дышал. – Кто тут? Это вы, миссис Лайтли?

Сара ахнула. Пол схватил ее за руку и поставил на ноги.

Кейт облизнула пересохшие губы и отозвалась:

– Сид, это Кейт Делейни. Подождите секунду, хорошо?

Она взяла Сару за другую руку.

– Надо спуститься и сообщить Квентину. И вызвать полицию. Идемте скорее. Пока кто-нибудь не вышел на улицу… и не увидел.

Пошатываясь, они повели Сару к лестнице. За их спинами шелестели кусты. Кейт подмывало оглянуться, но она заставляла себя идти вперед как можно быстрее, ни на секунду не выказывая колебаний, пока Сара опять не обезумела. Сердце Кейт колотилось стремительно и сильно, но, по крайней мере, она знала, что делать. Вниз. Квентин. Полиция. «Скорая».

Они приблизились к Сиду, который стоял молча и хмурил брови. На растрепанную Сару он посмотрел с осуждением, но посторонился, пропуская ее и Пола. Кейт задержалась.

– Сид, – заговорила она так спокойно, как только сумела, – вы не могли бы закрыть за нами дверь, а сами остаться здесь и никого не пускать на крышу?

– Нет, не мог бы, – мрачно ответил Сид. – Мистер Хейл велел мне убедиться, что у миссис Лайтли все хорошо, и передать ей, что он не сможет прийти наверх. А разве ее здесь нет? Что это были за вопли? Этот хренов битник приставал к девушке?

– Тс-с! Нет… – быстро зашептала Кейт. – Сид, вы можете просто подождать?

Он веско покачал головой:

– Не могу. И помешать миссис Лайтли подняться сюда тоже не могу. Мистер Хейл сказал…

– Сид, Тилли Лайтли уже побывала здесь. Пожалуйста, сделайте, как я прошу.

Это похоже на страшный сон, думала Кейт. У нее путались мысли. Почему-то ей казалось, что Сиду нельзя рассказывать о случившемся. Прежде всего требовалось разыскать Квентина и поставить в известность его. Но тем временем на крышу нельзя никого пускать. Тилли убили. Она не могла просто упасть. И эта книга… Полиция наверняка закроет доступ на крышу в попытке найти здесь, наверху, какие-нибудь улики, которые могли бы привести…

– Побывала? – Сид вгляделся в нее. – Когда же она успела, после всей этой суматохи, а?

Кейт пожала плечами и направилась следом за Полом и Сарой.

В этот момент послышались шаги. Кто-то еще поднимался на крышу. Кейт распрямила плечи, обняла Сару. Они как-нибудь справятся. Сойдут вниз, разыщут Квентина, сообщат…

Шаги достигли лестничной площадки прямо под ними. Новый гость подошел к последнему лестничному пролету, поднял голову и увидел всех.

– А, привет! – заулыбалась Тилли Лайтли. – Напрасно вы ждали! – Она умолкла и капризно уставилась на них, склонив голову набок. – А в чем дело? У вас такой вид, будто вы столкнулись с призраком!

Сара Лайтли завизжала. И на этот раз казалось, что она не замолчит никогда.

Глава 21. Золотая клетка

Они сидели в элегантной гостиной Квентина, оцепенело пили кофе. И ждали – объяснений, развития событий или следующего удара.

Дороти Хейл подала им кофе сама, отказавшись от всех предложений помощи. Она была явно рада возможности сделать хоть что-нибудь и теперь тихо ходила между ними, предлагая сливки, сахар и шоколадное печенье. Ее присутствие вселяло уверенность, согревало и утешало среди хаоса и отчаяния. Ее муж, одиноко стоящий у окна, тоже наверняка почувствовал это, потому что с благодарностью принял робко предложенную чашку и ласково потрепал Дороти по руке. Слегка порозовев, она вернулась к гостям, рассевшимся вокруг журнального столика. Дороти не перестала быть пухленькой и далеко не первой молодости, но милая девчушка, которой она была раньше, ненадолго показалась в ее сияющих глазах. Это же надо, думала Кейт. Интересно, заметили ли жест Квентина Иви и Берди? Она украдкой взглянула на Эми, неподвижно сидящую на диване напротив. Бледная как мел, она машинально прихлебывала свой кофе, не обращая внимания ни на возбужденно моргающего Малькольма по одну сторону от нее, ни на враждебного Пола по другую. Ей радоваться было нечему.

Тилли и Сару Лайтли уже давно увели побеседовать с Дэном Тоби. Кейт сомневалась, что они вернутся сюда. Скорее уж к себе в комнату – или в полицейский участок.

Наступила полночь. Полчаса назад выпроводили последнего гостя, предварительно записав его имя и адрес и взяв с него обещание в ближайшем будущем не покидать дом. Квентин и его команда перебрались наверх, подальше от транспарантов, плакатов и цветов, подальше от маленького, укрытого от глаз тела снаружи: фотоаппараты со вспышками, прожектора, «Скорая».

Квентина попросили опознать тело. Но он, качая крупной головой в растерянности и ошеломлении, был вынужден обратиться за помощью: женщина упала лицом вниз, а он плохо знал ее, поэтому ни в чем не уверен. Он провел здесь всего пару месяцев и никак не мог… В конце концов Иви подтвердила то, о чем уже догадалась Кейт, и Сильвию де Гроот из гонорарного отдела, верой и правдой прослужившую в «Берри и Майклз» семь лет, увезли из «Карлайла» в последний раз.

Все молчали. У лифта стоял полицейский. Он глазел в пустоту, словно погрузившись в размышления, но никому в это не верилось. А зачем еще его поставили здесь, если не ловить каждое сказанное ими слово?

И потом, о чем говорить? В сущности, у них мало общего, а обстоятельства сложились так, что светские условности, которые в другом случае могли бы предложить тему беседы, оказались совершенно неприемлемыми. Кейт задумалась, поняли ли остальные, почему их выбрали из толпы и попросили дождаться, пока их не допросит сержант Дэн Тоби. Наверняка поняли. А сама она еще недавно ломала голову и даже спросила у Берди. Та вопросительно взглянула на нее.

– Полагаю, я здесь по прихоти Дэна. А вы все… Кейт, ну о чем тут думать? Потому что вы все были на вчерашней вечеринке. Когда Сол Мердок…

Ах да. Когда Сол Мердок сорвался на Тилли, привел в ярость Джека, заинтриговал Барбару, пригрозил Квентину и напустился на Пола. Когда Сол Мердок удалился в бешенстве, поклявшись выставить их всех на посмешище, а вернувшись к себе в комнату, принял смертельную дозу лекарства, запил его бокалом вина и оставил пометку на странице одной из своих книг в качестве прощальной записки.

Полицейские забрали экземпляр «Кенгуру Падди», найденный Сарой и Полом на парапете. Книгу запечатали в пластиковый пакет. Предположительно чтобы снять с нее отпечатки пальцев. Но все знали, откуда она взялась. На титульной странице красовался штамп: «Рекламный образец», и Малькольм был почти уверен, что именно эту книгу он дал Джеку Спротту не далее как сегодня утром.

Кейт ничуть этому не удивилась. Кажется, уже ничто не могло ее удивить.

У Берди, сидящей рядом, был бледный, чуть-чуть скучающий вид. По опыту Кейт знала: это почти наверняка означает, что Берди напряженно размышляет и не упускает из виду ни единой детали происходящего вокруг. В качестве небольшой уступки условностям Берди, собираясь на этот прием, надела свободный черный жакет с вышивкой, черные брюки и маленькие, довольно странные черные туфли с ремешками. Туфли для степа, вдруг поняла Кейт. Вот на что они похожи. Туфли, какие носят те, кто только начинает учиться танцевать степ. Почему-то они придали наряду Берди оттенок маскарадности, а черный цвет подчеркнул бледность веснушчатого умного лица.

Кейт видела, что Квентин тоже наблюдает за Берди. С недовольством. Должно быть, он вспомнил, как пообещал ей всестороннее сотрудничество и просил Кейт предоставить всю информацию, какая только потребуется для подготовки документального фильма. Брать свои слова обратно было уже слишком поздно, но Квентин, видимо, рассудил, что эта серая мышка не создаст издательству проблем. Обо всей этой дикой истории в предполагаемой программе не может быть и речи. Он обо всем позаботится и все уладит позднее.

Массивное розовое лицо Квентина выглядело строгим, рубашка по-прежнему блистала безупречной белизной, шелковый галстук был умело завязан на крепкой шее. Квентин стоял спиной к окну и, казалось, чувствовал себя непринужденно. Но когда дверцы лифта лязгнули и открылись, у него на щеке дрогнул мускул.

Восемь голов повернулись к Дэну Тоби и констеблю Милсону, направившимся из лифта прямиком к Квентину. Какое-то время они беседовали втроем, затем обратились к остальным.

– Извините, что заставили вас ждать, – невозмутимо заговорил Тоби. – Да, час уже поздний. – Он прокашлялся. – Как вам известно, сегодня здесь произошла трагедия. Порядок предписывает мне задать каждому из вас несколько вопросов. Причин для беспокойства нет, – добавил он, обводя комнату бесстрастным взглядом.

Рядом с ним Милсон слегка распрямил плечи и уставился на присутствующих глазами, похожими на холодную речную гальку. Облик Милсона ничем не обнадеживает, подумала Кейт. Эти двое слишком разные. Интересно, играют ли они в «плохого полицейского и хорошего полицейского», допрашивая подозреваемых? Скоро выяснится.

– Все это означает, – томно протянула Барбара из своего кресла, – что вы считаете кого-то из нас виновным в этой смерти?

Тоби погладил подбородок и ответил на ее вызывающий взгляд тихой улыбкой.

– Нет, мисс Бендикс, не обязательно, – с расстановкой произнес он.

– Тогда почему же вы просили остаться именно нас? – упорствовала Барбара, глухая к объединенным попыткам остальных заставить ее замолчать. – Ваши предположения очевидны – и явно абсурдны!

– Мы не спешим с выводами, мисс Бендикс, – твердо пророкотал Тоби, – и другим не советуем.

Барбара сдалась, пожав плечами.

– А по-моему, странно, – заявила она, глядя в потолок, – что Тилли Лайтли, похоже, отпустили спать, и ее дочь тоже, а ведь случившееся затронуло прежде всего этих двоих. Честно говоря, не понимаю, зачем вам вздумалось искать объяснений у кого-то еще, а вы, несомненно, так и намерены поступить.

– Барбара! – в изнеможении запротестовала Иви, но Дэн Тоби молчал, и Барбара продолжала:

– Мы же все думаем об одном и том же, Иви. Это логично. И ясно как день. – Она нахмурила брови, огляделась по сторонам и подалась вперед: – Белую шаль Тилли нашли возле трупа Сильвии. Это может означать одно из двух. Либо Тилли была на крыше вместе с Сильвией, и Сильвия упала, – или ее столкнули, – и потянула за собой шаль Тилли, либо Сильвия поднялась туда одна, набросив шаль Тилли, как, видимо, и утверждает сама Тилли, и кто-то столкнул ее вниз по ошибке, приняв за Тилли. Это вполне возможно. На крыше было темно, шаль приметная, они одного роста – верно? И единственный человек, у которого есть хоть какие-то причины убить Тилли Лайтли, – Сара Лайтли. У остальных, пожалуй, тоже могло возникнуть желание ее убить, но сильное раздражение – недостаточно веский мотив для убийства, так? – Она потянулась к блюду и цапнула с него последнее шоколадное печенье.

– Помолчали бы вы лучше, Барбара, – выпалила Иви. – Это клевета.

– Вообще-то, диффамация, – улыбнулась Барбара. – Иви, дорогая, не учите ученого. На законах о клевете я собаку съела. Я жизнь потратила, чтобы не нарываться на них.

– В таком случае, мисс Бендикс, вам лучше держать остальные свои теории при себе, – строго произнес Тоби. – Мистер Хейл любезно предложил к нашим услугам свой кабинет. Вы можете дать показания прямо сейчас. Милсон?..

Он шагнул в сторону кабинета и сделал приглашающий жест рукой.

Барбара вздохнула, пожала плечами и поднялась из кресла. Лихо подмигнув Полу Морриси, который демонстративно отвел глаза, она игривой походкой направилась за Тоби. Милсон с неодобрительным видом последовал за ней.

Странная троица скрылась за дверью кабинета, дверь захлопнулась.

– Барбара Бендикс и в самом деле… – начала Кейт.

– Ну, во всяком случае, она держится лучше многих, – перебила Иви и понизила голос: – Сдается мне, она что-то затевает. Интересно, может, ей известно больше, чем она говорит.

Кейт бросила тревожный взгляд на полицейского у лифта. Иви заметила это и состроила гримасу.

– Ничего особенного я не говорю, Кейт. Только то, что Барбара явно в настроении, несмотря на обстоятельства. Положа руку на сердце, у нее нет никаких причин… ну желать зла Тилли, или Сильвии де Гроот, или Солу, если уж на то пошло. Ей известно, что в число главных подозреваемых она не входит. Она вне подозрений. Так почему бы ей не высказать все, что у нее на уме?

– Дура она, – громко высказался Пол Морриси. – Дура и скандалистка. Заявлять, будто бы Сара способна кого-нибудь столкнуть с крыши, – это же нелепость! Сама мысль об этом абсурдна. В любом случае я все это время не отходил от Сары. Это сделала не она.

– А кто? – облекла общий вопрос в слова Иви. – Похоже, подозревают кого-то из нас.

– Не может быть… – прошептала Дороти Хейл.

– Да, несомненно, подозревают, – любезно подтвердила Берди. – Мало того, и в убийстве Сола Мердока тоже. Иначе, как справедливо заметила Барбара, зачем мы здесь?

Эми уставилась на нее, словно увидела впервые.

– Ума не приложу, зачем мы здесь, – холодно отозвалась она. – Вряд ли они понимают, что делают. В Англии полицейским и в голову не приходит вот так пользоваться своим служебным положением.

– Вам-то откуда знать? – по-хамски отреагировала Иви.

Казалось, побледнеть сильнее, чем Эми в эту минуту, уже невозможно, но ее губы сжались, глаза потемнели, и она уставилась на Иви так, словно ненавидела ее всем сердцем.

Квентин собрался заговорить, но жена опередила его. Она была мертвенно бледна, недавняя сдержанность покинула ее.

– Прошу вас, Иви, не надо! – взмолилась Дороти, приложив руку ко лбу. – Все мы не в себе. Давайте просто постараемся сохранять спокойствие, ладно?

– Извините, Дороти, – негромко ответила Иви, не глядя на Эми, которая сидела очень прямо, с застывшим лицом, а Малькольм и Пол смущенно ерзали по обе стороны от нее.

Дверь кабинета открылась, Барбара вышла в гостиную, нарочито позевывая.

– Полагаю, теперь я могу идти? – обратилась она к сопровождавшему ее Милсону. Он коротко кивнул, она улыбнулась. – Тогда я спать. – Она вскинула руку: – Спасибо вам, Дороти, Квентин! Потрясающий вечер. Утром увидимся… надеюсь! – И Барбара с коварной усмешкой направилась к лифту.

Малькольм поднялся, словно намереваясь проводить ее, но Милсон преградил ему дорогу.

– Кэрразерс проводит даму вниз, сэр. А вы не могли бы пройти в кабинет?

Малькольм шарахнулся от него, как норовистый жеребец, пригладил ладонью коротко стриженные волосы и покраснел.

– Да, конечно, – пробормотал он и зашагал к двери кабинета. Вид у него был по-мальчишески неприкаянный, кончики ушей горели.

– И куда только задор девался, а? – мстительно шепнула Иви.

Но Кейт, которая с недавних пор сочувствовала Малькольму Пулу и не могла злорадствовать при виде его унижения, не ответила.

– Дороти, вы не против, если я приготовлю еще кофе? – спросила она и резко встала. Дождавшись, когда Дороти кивнет, она повернулась к Берди: – Ты мне не поможешь?

Берди вскинула брови, но послушно поднялась и направилась следом за ней в крошечную кухню при гостиной. Кейт старательно притворила дверь за ними.

– Мне просто хотелось узнать, – начала она, возясь с кофейником, – что ты об этом думаешь. – И она выжидательно посмотрела на Берди.

Подруга бродила по кухне, разглядывая блестящую утварь и технику на полках и столах.

– Шикарно, да? – заметила она. – Вот уж не думала, что книгоиздатели живут на широкую ногу.

– Лишь немногие, – желчным тоном сообщила Кейт. – И то не здесь. Слушай, времени у нас немного. Что скажешь? Только не умничай, ладно? Что насчет бедняжки Сильвии? Это ведь должна была быть Тилли, да? Все знали, что она собирается на крышу. Она просила и Квентина, и Сару, и остальных составить ей компанию, но они отказались, тогда она в последнюю минуту попросила Сильвию, и Сильвия согласилась. Не могла не согласиться. Она обожала Тилли. Вдвоем они поднялись на крышу и обнаружили, что там холодно, потому что налетел южный ветер. Тилли отдала Сильвии свою шаль, а сама вернулась к себе в комнату за какой-нибудь другой одеждой. Но пока Сильвия стояла на крыше, кутаясь в белую шаль, кто-то… подкрался и толкнул ее. Подумал, что это Тилли, вот и толкнул. И оставил книгу с помеченным абзацем, где говорится о полете… и падении. – Желудок Кейт налился тяжестью. Она передернулась и обхватила ладонями нагревающийся чайник.

– Ну и?.. – выжидательно спросила Берди.

– Ну и вот… в общем, Берди, если ты тоже так думаешь, значит, ты уже не считаешь, что Сол Мердок покончил с собой.

– А-а, – Берди снова принялась осматриваться. – Не знаю, Кейт, – невозмутимо ответила она. – Похоже на самоубийство. Все указывает на него.

– Но Сильвия же не…

– Да, она – нет. Это не имело бы смысла.

– И парапет слишком высокий для несчастного случая, так?

– Да.

– Значит, – сглотнула Кейт, – теперь мертвы уже двое. А если бы все прошло так, как было задумано, ими были бы двое из Большой четверки Малькольма. Кто-то…

– Лейни! – перебила ее Берди с серьезным видом и предостерегающе вскинула руку. А потом заговорила быстро и с жаром: – На твоем месте – нет, я тебя не отговариваю и не хочу рассердить, – но будь я на твоем месте, Кейт, я держалась бы от этой истории подальше. Оставила бы расследование Дэну Тоби. Он, наверное, кажется тебе тугодумом, но он эксперт, лучше, чем он, не справится никто. Влезать в это дело опасно. Так что не высовывайся и ничем – ни словами, ни делами – не привлекай к себе внимания. Ясно?

Кейт уставилась на нее.

– Хочешь сказать, что?..

– Я только хочу сказать: поменьше болтай, будь начеку, сиди тихо. Не знаю точно, что происходит, но все это очень странно и опасно. Вот и все, что я имею в виду.

– Думаешь, тот, кто сделал это… нападет еще на кого-нибудь? Это еще не конец?

– Я точно знаю: это еще не конец. Лейни, от нас ждут кофе. Или ты не собираешься?..

– Ах да!

Кейт налила кипяток в кофейник и принялась доставать чистые чашки и блюдца. У нее слегка дрожали руки, чашки позвякивали. Вдруг задумавшись о Сильвии, она почувствовала, как слезы заструились по щекам. Спиной ощущая внимательный взгляд Берди, Кейт постаралась распрямить плечи так, чтобы они не дрожали. Потом судорожно сглотнула, выровняла дыхание и, когда уже не сомневалась, что голос ее не выдаст, заговорила:

– Думаешь, Дэн Тоби знает… кто?

– Пока нет. Но кое-какие версии у него есть. И у меня тоже. Он поделится со мной, когда придет моя очередь отвечать на вопросы. Расскажет мне, что он об этом думает, а потом я расскажу ему.

– Расскажи и мне! Прямо сейчас!

Берди покачала головой:

– Не могу, Кейт. Тебе лучше не влезать. Держись в стороне. Ты все равно ничего не сможешь поделать.

Кейт схватила поднос и направилась к двери.

– Не знаю, что за игру ты затеяла! – яростно прошептала она. – Но будь добра, не держи меня за дуру!

– Тогда веди себя как умная! Предоставь действовать Тоби и мне! – заявила Берди.

Обе настороженно уставились друг на друга.

– Тоби намерен поговорить с каждым из нас, так? – принялась рассуждать Кейт. – Он сделает записи, обдумает их. Осмотрит крышу, тротуар, Сильвию и, наверное, снова комнату Сола. Изучит книгу Сола, «Кенгуру Падди», и так далее. Но я не понимаю, что будет дальше. Что еще он сможет предпринять?

Берди смерила ее удивленным взглядом.

– Лейни, он же может начать с самого важного, верно? С поисков Джека Спротта.

Глава 22. Заговор

Час спустя Берди сидела с Дэном Тоби в кабинете Квентина. Они расположились друг напротив друга за отполированным до зеркального блеска антикварным письменным столом, склонившись над ним, как заговорщики. Хмурый Милсон сидел поодаль, глядя в сторону.

– Нам лучше поспешить, – говорил Тоби, дергая себя за галстук, чтобы ослабить его. – Они уже ложатся спать, Хейл и его жена. Есть идеи?

– Пара-тройка, – осторожно отозвалась Берди. – Но это же вы беседовали с остальными. И куда вас завели расспросы?

– Недалеко. Все знали о том, что Тилли Лайтли собиралась подняться на крышу. Она в самом деле звала с собой Хейла, свою дочь, Иви Ньюэлл и Барбару Бендикс. И все отказались по тем или иным причинам. Остальные слышали, как Тилли говорила, что ужинать не станет, лучше пойдет наверх, подышать свежим воздухом.

– И все в этом признались? – Стекла очков Берди блеснули, отразив свет люстры.

– Ага, – подтвердил Тоби и задумчиво погладил подбородок. – Выбора, в сущности, нет. Она оповестила о своих планах всех и каждого – по словам Барбары Бендикс, раздула шумиху вокруг того простого факта, что ей не хочется есть, и сделала вид, будто даже смотреть не может на еду. Бендикс отпустила язвительное замечание по этому поводу… как там, Милсон?..

Милсон пошелестел страницами.

– «Наверное, Тилли считает, что с аппетитом как у птички, как она выражается, она выглядит гораздо интереснее. Держу пари, что втихаря она обжирается сладким печеньем, – прочел он. – Ей же хуже. Я съела и ее ужин, и свой, и он был изумителен!» – И констебль захлопнул блокнот.

Тоби вопросительно посмотрел на Берди.

– Вроде бы ненависти здесь нет.

– Нет, – согласилась Берди. – Впрочем, Тилли ухитрялась выводить из себя буквально всех и каждого. А если кто-то уверяет, что нет, он врет.

Сержант ответил ей невозмутимым взглядом.

– Нет, в любви к Тилли Лайтли никто не признался. Ну Квентин Хейл высказался весьма уклончиво. И Малькольм Пул тоже. Полагаю, их можно понять. А секретарь Хейла… как там ее?

– Эми Файбс.

– А, ну да. Так вот, она не стала признаваться в том, что питает какие-либо чувства к Тилли. Подразумевалось, что она не в том положении. И кстати, вертелась эта Файбс как уж на сковородке, – да, Милсон? Прямо-таки комок нервов.

– Что-то скрывает, – отрывисто бросил Милсон, уткнувшись в свой блокнот.

Тоби кивнул:

– Возможно. Что вы на это скажете, Берди?

– В издательстве сплетничают, что у нее отношения с Квентином Хейлом, – коротко сообщила Берди. – В компании она работает всего пару месяцев – он нанял ее через неделю после приезда сюда. Секретарь Брайана Берри ушла вместе с ним. Эми Файбс недолюбливают.

– Да, я вижу, что женщины от нее не в восторге, – хитро пробормотал Тоби.

Берди метнула в него острый взгляд.

– Дело не во внешности, а в ее характере, и вы в этом скоро убедитесь, – резко парировала она.

Сержант усмехнулся, довольный тем, что сумел раззадорить ее.

– В общем, чтобы ввести вас в курс дела, добавлю: все говорят, что думали, будто Тилли Лайтли ушла на крышу одна. Исчезновения Сильвии де Гроот никто не заметил. И никто не заметил также, чтобы отсутствовал еще кто-нибудь. Придется во всем разобраться как следует, Берди. А Милсон составит хронометраж перемещений, у него это отлично получается – да, Милсон?

Он насмешливо взглянул на подчиненного, который остался невозмутимым.

Подавив вздох, Тоби продолжал:

– Но сдается мне, приятель, что все были слишком заняты болтовней и едой, поэтому будет чертовски трудно доказать, что кто-то из них отлучался из зала минут на десять. Всего-то и требовалось, насколько я понимаю, подняться по лестнице, столкнуть эту даму вниз и спуститься обратно. Как я уже говорил, никто даже не заметил, что Сильвия де Гроот куда-то пропала. По словам Хейла, в то время в здании находилось несколько сотен человек.

– А в какое время это случилось?

– Док говорит, что предположительно без четверти одиннадцать. Труп обнаружили примерно через полчаса после смерти, а она, конечно, наступила мгновенно.

– Наверняка можно выяснить, где кто находился в тот момент, если побеседовать с людьми завтра же, Дэн. За них могут поручиться те, с кем они общались.

Сержант бесстрастно пожал плечами.

– Отчасти – да, – подтвердил он. – Но представления о времени у всех туманные. Вдобавок многие были навеселе. В общем, сделаем что сможем.

Милсон едва слышно фыркнул.

Тоби впился в него взглядом, распрямил плечи и на ощупь с желчным видом затянул узел галстука.

Берди выпрямилась.

– А вы упоминали в разговоре историю с Солом Мердоком?

– Да, но только с теми, кто оставался в здании. И все сказали то же самое, что и прежде. Они ничего не слышали.

– Эта девушка, Сара, сказала, что слышала скрип половиц за дверью ее комнаты через полчаса после того, как она легла в постель, – со значением заметил констебль Милсон, постучав по блокноту.

– Ну не знаю, что там она слышала, – проворчал Тоби. – И кстати, мой маленький друг – да не вы, Милсон, не обижайтесь, – мы снова вернулись к вопросу о пропавшем садовнике, Джеке Спротте. Говорите, ночью он спускался на кухню, чтобы стащить виски?

– Я почти уверена, что это был он. И испортил при этом портрет Сола Мердока. – Берди сделала паузу. – Видимо, от него по-прежнему ни слуху ни духу?

– Ничего. За его домом установлено наблюдение. Я согласен с вами, что отыскать его надо как можно скорее. Возможно, он ввязался в чертовски опасную игру, если настолько любит заложить за воротник и при этом так же неуравновешен, как говорите вы и ваша подруга Кейт Делейни. Для начала еще раз проверим его показания насчет прошлой ночи – точнее, уже позапрошлой. Последнее, что мы от него узнали, – что он на всю ночь был выведен из строя. Ничего не слышал, ничего не видел, никому ничего не говорил. А теперь выясняется, что, похоже, бродил по всему особняку под покровом темноты. Возможно, Джек ни в чем и не замешан, но почему не признался сразу?

– Постеснялся? – предположила Берди.

– Может быть. – Помедлив, Тоби устремил на нее проницательный взгляд. – Ваша подруга Кейт Делейни, похоже, чем-то напугана. Или ей известно больше, чем она говорит? Вы хорошо ее знаете?

– Со школы, – коротко ответила Берди. – И уверена, что она ничего не скрывает.

– Она, кажется, волнуется за Джека Спротта.

– Потому что я ей сказала, что его надо поскорее разыскать. И потом, она проработала с ним много лет и, наверное, привязалась к нему. Мне кажется, она привязалась бы и к гунну Аттиле, если бы провела с ним достаточно времени. С моей точки зрения, особой симпатии Джек Спротт не внушает. Но Кейт говорит, что раньше он был другим. Видимо, знакомство с Тилли, Сарой и остальными повлияло на него не лучшим образом. Я рассказывала вам, что стало с его женой и сыном?

Тоби с мрачным видом кивнул.

– Походив немного вокруг да около, Кейт Делейни тоже сообщила об этом. Она явно нервничала. Сказала, что беспокоилась о нем, хотела, чтобы он появился на вечеринке, а теперь даже рада, что он так и не пришел, потому что иначе мы заподозрили бы, что это он столкнул Сильвию де Гроот с крыши, приняв ее за Тилли. И добавила: что бы мы там ни думали насчет Сола, а она не винит нас за то, что мы причислили Джека к числу главных подозреваемых, но если мы отказались от мысли, что это было самоубийство, по крайней мере, подозревать Джека во второй смерти мы не можем, поскольку его здесь не было.

Он застыл неподвижно, ожидая реакции Берди.

– Говорила я Кейт: держись от расследования подальше, – вздохнув, сказала она словно самой себе. – А она напрашивается на неприятности.

– Ну вряд ли, – задумчиво отозвался Тоби. – Но, скорее всего, у нее сильный шок независимо от того, участвует она в расследовании или нет.

Берди вскинула брови.

– Значит, вот как?

– Вы же сами понимаете, – пророкотал Тоби. Он сложил бумаги, отодвинул стул и резким движением встал. – Идем отсюда. Завтра тяжелый день. – Сержант дождался, когда Милсон отвернется, и мотнул головой в сторону улицы, пантомимой показывая, как подносит стакан к губам.

Берди усмехнулась и кивнула.

У лифта на посту стоял полицейский в форме. Его, похоже, ничуть не беспокоило, что Квентин и Дороти смотрят на него с дивана в гостиной, а Сид – из кабины лифта. Он дисциплинировано хранил молчание до тех пор, пока кабина не спустилась на первый этаж и вся компания не направилась к входной двери. Только на пороге у него вырвался негромкий вздох. Милсон круто обернулся к нему, но Тоби лишь улыбнулся.

– Осточертело вам – да, Кэрразерс? – спросил он.

Полицейский кивнул, слегка смешавшись.

– По-моему, сэр, у этого громилы, Сида… ну знаете, слегка поехала крыша. Все время, пока я там стоял, мне казалось, что он вот-вот просверлит взглядом дыру у меня в затылке. Странный тип.

Тоби повернулся к Милсону:

– Нашли что-нибудь подозрительное?

Милсон покачал головой.

– Еще одно, сэр, – поспешил добавить Кэрразерс. – Вы знаете, что в соседних комнатах для гостей общая ванная? Так вот, в одной из дверей замок неисправен. Я попробовал открыть ее, и она легко поддалась изнутри, хотя казалась запертой.

Милсон шагнул к нему, сверкая глазами.

– А мне почему не доложили? – возмущенно потребовал ответа он.

– Как мы этого раньше не заметили? Вот в чем вопрос, Милсон, – негромко отозвался Тоби, и Берди почувствовала, как он напрягся, задавая следующий вопрос: – С чьей стороны находится дверь с неисправным замком, Кэрразерс?

– Со стороны комнаты Сола Мердока, сэр, – сказал удивленный полицейский.

– То есть вы хотите сказать, – вмешалась Берди, не утерпев и больше не желая оставаться в стороне, – что в комнату Сола Мердока можно попасть, просто толкнув дверь ванной изнутри?

Кэрразерс кивнул, но прежде метнул вопросительный взгляд в Тоби, выясняя, можно ли дать Берди ответ.

– Неслыханно! – яростно бормотал Милсон. – Кто отвечал за осмотр комнаты в прошлый раз?

Тоби вскинул руку.

– Скоро выяснится, Милсон. А теперь давайте не будем тратить время на поиски козлов отпущения.

– По-видимому, со стороны спальни Мердока замок выглядит исправным, сэр, – с беспокойством объяснил Кэрразерс, так что всем стало ясно: ему известно, кто виноват в этом недосмотре. – Только если войти в ванную и толкнуть дверь изнутри, становится ясно, что замок сломан.

– И так как, – неторопливо продолжил Тоби, – все указывало на суицид, не было необходимости выяснять, как еще можно проникнуть в комнату.

– И что же теперь, сэр? – спросил Кэрразерс.

– Вообще-то… – Тоби открыл дверь и задумчиво оглядел безлюдную улицу. Ветер уже утих, но температура еще не снизилась до комфортной, старые кирпичные здания отдавали тепло, накопившееся в их стенах за долгий жаркий день. – В каком-то смысле ничто не изменилось, – продолжал он. – И в то же время…

– Изменилось все, – удовлетворенно подхватил Милсон. – Вдобавок теперь у нас еще один труп. Если не возражаете, сэр, я все-таки напомню: я с самого начала предлагал проверить все возможные версии. Но вы…

– Милсон, вы мне надоели! – оборвал его Тоби. – Вечно вы лезете со своей правотой!

Он раздраженно зашагал по улице. Берди быстро догнала его.

– Полагаю, – повернулся Тоби к незадачливому Кэрразерсу, – вам хватило ума снять с двери отпечатки пальцев?

Полицейский старательно закивал.

– Нашли что-нибудь?

– Э-э… нет, сэр. После того как мы дали Хейлу разрешение, в ванной сделали уборку и отдраили ее сверху донизу, – пискнул Кэрразерс с отчаянными глазами.

Тоби безропотно кивнул, отвернулся, но тут же снова обратился к нему:

– Кэрразерс, сад на крыше обыскивали вы?

Милсон презрительно вскинул подбородок.

– Разумеется, под моим присмотром, сэр.

– А как же, – хмыкнул Тоби.

Перекинув пиджак через плечо, он поплелся по улице. Берди, сунув руки в карманы, шагала следом на почтительном расстоянии, фальшиво насвистывая себе под нос.

Милсон проводил их взглядом, качая головой, и повернулся к горемычному Кэрразерсу.

Глава 23. Дебаты

– Ну и где в этом долбаном месте подают выпивку среди ночи? – спросил Тоби, когда Берди догнала его.

– Можно поехать в Кросс[3], – предложила она, подстраиваясь к его шагу.

– Да ладно вам, Берди!

Они продолжали идти куда глаза глядят. Ходить пешком Берди терпеть не могла. Обдумав возможные варианты, она приняла решение.

– Едем ко мне, – старательно-небрежным тоном объявила она.

Сержант встал как вкопанный и уставился на нее.

– Дорогая, это так неожиданно…

Не обращая внимания на его иронию, Берди подозвала такси, медленно ползущее по противоположной стороне пустынной улицы.

Водитель сделал ленивый разворот и притормозил возле них. Они сели.

– Четвертая улица, Аннандейл, – назвала адрес Берди. На Тоби она не глядела. – В такой поздний час туда минут десять езды, – добавила она.

– Отлично. Прекрасно. – Тоби откинулся на спинку сиденья, усмехаясь самому себе.

Берди перехватила взгляд таксиста в зеркале заднего вида. Его темные глаза были безразличными и пресыщенными. Благодаря чудаковатым парочкам он зарабатывал себе на хлеб с маслом, особенно в ночную смену.


– Вино, виски, джин или кофе? – спросила Берди, щелкнула выключателем и захлопнула дверь, отрезая пути к отступлению.

– Виски, – растерянно заморгал Тоби.

Находиться в доме Берди было странно. Он не мог даже припомнить, чтобы когда-нибудь думал о том, что у нее есть частная жизнь – вдали от городских офисов, кафе, баров и улиц, служивших ей повседневным пристанищем. И вот теперь он оказался там, где она проводила свободное время, когда не досаждала бюрократам и бизнесменам, не перебирала бумаги, не вводила в курс дела журналистов и не спорила с очередным прохвостом, желающим не разглашать унюханный ею скандал.

Дом был крошечный, должно быть, всего с одной спальней. Одноэтажный, рядовой застройки, втиснутый между соседними домами и отгороженный от проезжей части бурно разросшимися кустами и небольшими деревьями, теснящимися за миниатюрной оградой. Забавно. Казалось бы, с деньгами ее отца Берди могла бы позволить себе что-нибудь получше.

Они прошли по короткому коридору. Спальня, мысленно отметил Тоби, взглянув на дверь слева. Но при свете в комнате обнаружился письменный стол, заваленный бумагами и книгами, компьютер и ряд каталожных шкафов.

Берди включила еще одну лампу.

– Садитесь, – бесцеремонно велела она. – Я за выпивкой.

– Давно у вас этот дом? – спросил он.

– Не помню. Кажется, лет семь или восемь, – ответила Берди, наполнила пару стаканов и вернулась к Тоби.

– Должно быть, недешево обошелся. – Тоби принял из ее рук стакан и сделал глоток.

Она не ответила.

Сержант огляделся. Всю заднюю часть этого крошечного дома занимала одна большая Г-образная комната. Застекленная дверь вела на улицу, на мощеный дворик, где трепетали при лунном свете зеленые листья. Полы были отполированными, дощатыми, вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. Тесная кухонька уютно расположилась в углу и была подчеркнуто чистой и опрятной. Вероятно, ею никогда не пользуются, подумал Тоби. Обеденный стол, стулья, большой ковер, картины, огромный мягкий диван, на котором он сейчас сидел, два кресла, журнальный столик. Стереосистема, на вид стоимостью миллион долларов. И кабинетный рояль в углу.

– Вы играете? – спросил Тоби.

Берди отвела взгляд и кивнула.

– Иногда.

Она уже сожалела о том, что поддалась порыву и привела сержанта сюда.

– Где же вы спите? – полюбопытствовал он.

Она подняла глаза на открытую антресоль над кухней. Тоби проследил за ее взглядом и увидел простой матрас в красном чехле, лампу для чтения и огромное окно в крыше, сквозь которое были видны звезды.

– С вами не соскучишься, детка, – негромко заметил он и усмехнулся. – Но старых пней вроде меня опасаться незачем. Мне нипочем не одолеть эту лестницу.

– Уймитесь, Дэн, – перебила его Берди.

Он озадаченно посмотрел на нее и извинился, не имея ни малейшего представления, за что.

Берди неловко поерзала на своем месте и усмехнулась.

– Слушайте, ну давайте уже начнем. Обсудим все как следует и посмотрим, что из этого выйдет.

Тоби устало потер ладонью лоб.

– Дело в том, – заговорил он, – что я все сделал шиворот-навыворот, понимаете? История болезни Мердока, запертая комната, таблетки, книга с пометкой… В общем, формально я действовал как полагается, вы сами знаете, но, в сущности, печенкой чуял, что это суицид. Все они слишком легко отделались. Даже Лайтли, хотя под рукой у меня было ее чертово письмо с угрозой. Даже Морриси, хотя он чуть не ввязался с ним в драку. Даже Спротт, который был лучшим другом человека, жену которого обольстил Мердок. И Сара Лайтли! Боже мой! А ведь, казалось бы, должен был уже успеть научиться ничего не принимать на веру. И это после стольких лет! Милсон сказал…

– Да забудьте вы про Милсона хоть на пять минут, Дэн, – перебила его Берди, хмурясь поверх своего стакана. Она забралась в кресло с ногами. – Вы ведь можете поговорить с ними еще раз, так?

– Но еще один человек погиб.

– И что? Слушайте, если то, что случилось сегодня, хоть что-нибудь да значит, тогда мы имеем дело не просто с чокнутым, который убивает каждого, кто ему или ей попадется. Если речь идет о двух убийствах, значит, они как-то связаны друг с другом.

– Угу. Я сам об этом думал, – мрачно подтвердил Тоби.

– Так вот, каким бы ни был мотив смерти Сола Мердока, к этой новой смерти он не имеет отношения, правильно? Независимо от того, кто должен был стать жертвой – Тилли или Сильвия.

– Сара Лайтли?

– Может быть. Полагаю, у нее вполне могло возникнуть желание отомстить за отца.

– Сегодня вечером она была в ужасном состоянии, – задумчиво произнес Тоби. – Думала, что погибла Тилли. Пришлось вызвать врача, чтобы успокоить ее. – Он сделал глоток. – И все-таки…

– Морриси говорит, что не отходил от нее весь вечер.

– Ей требовалось отлучиться всего на десять минут – сходить в дамскую комнату, попудрить нос, что угодно.

– Пожалуй. – Берди села поудобнее. – Но в таком случае почему бы нам не забыть на время о мотивах и не поговорить о возможностях? Может, продвинемся хоть немного. Сначала Мердок.

– Суть в том, – Тоби повертел стакан в руке, – что теперь мы знаем: Сол Мердок умер не в запертой комнате. Он умер в комнате, куда можно было попасть через ванную, вторая дверь которой выходит в комнату Джека Спротта. Ситуация осложняется, да?

– Продолжайте, Дэн, – спокойно попросила Берди. – Вы и раньше знали, что насчет запертой комнаты толком ничего не известно. В здании есть универсальные ключи, подходящие ко всем замкам. К примеру, у Квентина Хейла есть такой, наверняка найдутся и другие.

Тоби кивнул.

– Их всего шесть, – продолжал он, – и пять человек имеют к ним доступ. Хейл, а значит, и Дороти Хейл, Эми Файбс, Иви Ньюэлл, Малькольм Пул – правда, он в этот список не входит, но на время получил ключ, позаимствованный у главного бухгалтера. Есть еще один, который держат взаперти, и он по-прежнему на месте, по словам Хейла. Значит, именно на этих людей следовало бы обратить внимание в первую очередь. Но теперь…

– Теперь речь идет о каждом, кто имел доступ в комнату Джека Спротта. О каждом, кто мог проскользнуть туда, пока сам Джек был, к примеру, внизу, – рассуждала Берди, быстро обдумывая услышанное. – Десять шансов против одного, что он не запер за собой дверь.

– Все так. Но проблема вот в чем…

– Как стало известно, что замок на двери в ванной неисправен?

– Лучше бы вы не договаривали за меня, Берди, – заметил Тоби. – Знаете, я ведь вполне способен делать это сам. Вы прямо как этот проклятый Милсон.

– Извините, дурная привычка. – Берди усмехнулась.

Тоби задумчиво побарабанил пальцами по журнальному столику.

– Но если пока не касаться этого вопроса, всех, кто провел в особняке ночь, можно подозревать в проникновении в комнату Джека, правильно? Отсюда и будем танцевать. Во всяком случае, хоть немного да сузим круг.

Берди открыла рот, чтобы высказаться, но передумала. Тоби оказался слишком обидчивым. Пожалуй, стоило немного подождать, прежде чем сообщить ему, что есть еще несколько загвоздок, о которых он не подумал.

В раздумье сержант засмотрелся в окно.

– Если пока оставить проблему двери в ванной и посмотреть беспристрастным взглядом, можно сказать, что Сара Лайтли – одна из самых вероятных кандидаток.

– В первую ночь за нее поручилась Тилли, которая до рассвета лежала без сна, во вторую от нее не отходил Пол Морриси. И, конечно, есть еще более вероятная кандидатура. Помимо той, о которой мы оба знаем, но по какой-то причине молчим. И все равно это самое простое решение из всех возможных. – Берди не сводила с него глаз. – В этом случае нам не нужны замысловатые теории. Входная дверь была нараспашку, за ней долгое время никто не следил.

– М-да… – Тоби смутился. – Да, пожалуй… вы правы. Его придется допросить. Я уже решил.

– Сначала надо найти его, – подсказала Берди.

– Не беспокойтесь. – Тоби залпом осушил стакан и тяжело поднялся. – Он объявится.


И весельчак Джек Спротт действительно объявился – очень скоро, следующим утром. Двое мальчишек, решив без спросу устроить себе каникулы, ясным солнечным утром перешли через ручей в парке и углубились в заросли кустарника. Заметив удобную с виду кучу листьев под рододендроном, они завопили от радости, что нашли такой прекрасный уединенный уголок – в самый раз, чтобы съесть пончики с глазурью, которыми они предусмотрительно запаслись, и благоразумно дождаться часа, когда начнутся уроки. Но эти пончики так и не были съедены. Полицейские нашли их позднее – с растаявшей глазурью, слипшиеся в белом бумажном пакете, который младший из мальчишек выронил, с криком бросившись наутек.

Нашли и Джека Спротта. Он лежал головой в ручье. Его тело наспех забросали листьями и скошенной травой. Мертв он был уже довольно давно. Рядом с ним лежал «Альманах садовода». Дэн Тоби осторожно поднял его и прочитал отмеченный абзац:

«Общие рекомендации по посадке: поместите в подготовленную яму, заполните землей и тщательно уплотните. Обильно полейте и замульчируйте».

– Очуметь, – сказал Тоби. И почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Глава 24. Последовательность в безумии

Кейт услышала новости по радио в машине, когда находилась еще в десяти минутах езды от издательства.

– …спрятанный в кустах… захлебнулся… представитель полиции заявил… – И Кейт надавила педаль газа.

Сид в темных очках стоял у дверей, пропуская сотрудников и отгоняя прессу и прочие заинтересованные лица. Кейт не смогла припомнить, когда в последний раз была настолько благодарна ему за массивность и необщительность. Он почти улыбнулся, когда она проскользнула мимо.

– Наверх шагайте, Кейт, – фамильярно обратился к ней Сид.

Только теперь она заметила, насколько он взбудоражен и как старается не ударить в грязь лицом.

На лестнице ей встретилась Лулу.

– Вы слышали, Кейт? – тараща глаза, возбужденно спросила она.

– Да, слышала по радио, – тяжело отдуваясь, подтвердила Кейт. Она еще ни с кем не говорила с тех пор, как услышала новости, и теперь с изумлением заметила дрожь в собственном голосе.

– Но вы же не… – Лулу бросилась за ней, пылая от нетерпения и напрочь позабыв, зачем спускалась, – …вы же не слышали, что еще говорят! Везде только и разговоров о том, что на него не просто напали, чтобы ограбить. Говорят, его укокошил тот же человек, который вчера ночью столкнул Сильвию с крыши! А знаете, что еще?

– Лулу… – Кейт догадывалась, что сейчас последует, и понимала, что слышать этого не в силах.

Но Лулу ни в какую не желала униматься. Она последовала за Кейт по коридору, продолжая страстно шептать:

– Говорят, Сол Мердок вовсе не в больнице! – Она сделала торжествующую паузу, наслаждаясь произведенным впечатлением, а потом, прежде чем выпустить последний залп, оглянулась через плечо. – Говорят, он тоже мертв! Все трое умерли! А мы ничего не знали. Квентин от нас скрывал, представляете? Мы веселились, а Квентин стоял и молчал, хоть и знал, что какой-то чокнутый убийца разгуливает на свободе. Супер, да?

– Лулу, просто… по-моему, не было ничего такого… – слабо запротестовала Кейт.

– Было! Было! – Лулу схватила ее за руку. – Здесь все носятся как курицы с отрубленными головами. Сами увидите. И копы повсюду. Квентин сам смахивает на умирающего. Все ищет Иви, чтобы она занялась прессой вместо него. Наконец-то он понял, какую свинью подложил ему этот подонок Малькольм Пул. И теперь ему нужна только Иви. Но что она может поделать? Положение уже никто не спасет. Дейв считает, что Квентин сам вырыл себе яму. Так он и говорит.

– Лулу, – Кейт отстранилась, – мне пора. Мне надо повидаться с…

– Вы только поосторожнее! – продолжала шептать Лулу. – Дейв говорит, всем нам надо расходиться по домам. А я думаю, нас отправят по домам, когда копы закончат работу, да? Как же иначе. Мне уже звонила мама. Велела ехать домой немедленно, но Дейв считает…

– Лучше останьтесь здесь, пока вас не отпустят, Лулу. Уверена, это совершенно не… – Кейт осеклась. Она собиралась сказать, что опасаться нечего. Но почему? Ведь Лулу права: три человека уже мертвы.

– Знаете, – Лулу сделала шаг назад, – будь я Тилли Лайтли или Барбарой Бендикс, я бы тут не торчала, уж можете мне поверить. Живо уехала бы.

Кейт прикусила губу и зашагала к своему кабинету. На привычном посту Мэри не оказалось. Телефон подавал голос так жалобно и тоскливо, словно звонил уже давно и даже не надеялся, что кто-нибудь возьмет трубку. Кейт прошла мимо него и посмотрела в обе стороны узкого коридора. Коридор был пуст. Все либо затаились, либо собрались посплетничать в кухне. Кейт не хотелось разговаривать ни с кем, кроме, пожалуй, Иви.

Она села за стол и набрала внутренний номер Иви, не особо надеясь на удачу. Но дозвониться удалось сразу же.

– Иви Ньюэлл. – Голос в трубке звучал твердо, как в любой другой день.

– Иви, это я.

– Кейт! Ты где?

– У себя. Только что приехала. Услышала… про Джека по радио. Неужели?..

– Да.

– Ты знаешь, что случилось?

– Он утонул. В ручье в глубине парка.

– Он был пьян? Бедный Джек! – На глаза Кейт навернулись горячие слезы, она яростно тряхнула головой. Дура, какой смысл теперь рыдать, мысленно прикрикнула она на себя. Немного сочувствия вчера или днем раньше – да, не повредило бы. Толика внимания могла бы даже помочь. А теперь…

– Да, пьян, – отрывисто подтвердила Иви. – А еще его ударили по голове. По словам полиции, кто-то сунул его головой в воду. Он был без сознания или на грани обморока, и его топили. Говорят, на земле остались характерные следы.

– Боже мой!

– А потом его засыпали листьями и травой.

– Ох, Иви… Иви, а книга рядом была, как с остальными?

– Да, – устало ответила Ивлин. – Один из абзацев был отмечен. Какие-то рекомендации… Кажется, о посадке луковичных.

Сердце Кейт чуть не выскочило из груди. Она судорожно сглотнула.

– Иви, где Барбара и Тилли?

Иви вздохнула.

– Наверху. Недовольны, конечно. – Она невесело рассмеялась. – И это еще мягко сказано, – добавила она.

Дверь приоткрылась, заставив Кейт вздрогнуть. Но она успокоилась, увидев, что в щель просунулась встрепанная голова Берди.

– Кейт, – в голосе Иви послышались раздраженные нотки, – мне пора. Квентин просил меня заняться прессой, так что я…

– А, да. – Кейт увидела, как Берди бочком вошла и села, пытливо глядя на нее. Собственная реакция вдруг показалась ей неуместной. Между тем Иви каким-то чудом сохраняла деловитый тон. – А где Малькольм? – глупо ляпнула Кейт.

– Делает вид, что он тут ни при чем, – ровным тоном объяснила Иви. – Как и следовало ожидать. И в случае чего он открестится от Квентина так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь. Вот посмотришь.

– Нет, Иви, не может быть! Даже Малькольм не станет…

– А Квентин со мной согласен, Кейт, – голос Иви стал резким. – Потому и звонил сегодня утром мне, а не Малькольму. И просил меня все уладить.

– Да?.. Ну что ж, давно пора, – неловко отозвалась Кейт. – Ладно, попозже увидимся.

– Хорошо. Пока. – Иви повесила трубку, не тратя лишних слов.

Кейт медленно положила трубку на рычаг и повернулась к Берди, которая не сводила с нее внимательных глаз.

– Слышала? – обреченно спросила она.

Берди пожала плечами и кивнула.

– Это же безумие! – вздохнула Кейт. – Сол Мердок, Тилли Лайтли – или та, кого приняли за нее, – и вот теперь бедняга Джек! Неслыханно! Кто вообще способен на такое? Зачем?

– Вообще-то, ты напутала с порядком, – мягко поправила Берди. – Тоби считает, что Джек был мертв еще вчера днем. Он стал второй жертвой, а не третьей.

– А я все ждала, когда Джек появится на этой дурацкой вечеринке, и надеялась, что он все-таки не придет. Боялась, что опять опозорится. А оказывается… все это время его уже не было в живых. – Кейт закрыла лицо ладонями.

– Да, но если уж на то пошло, никто из нас не был к этому готов. В сущности, Джек с большой вероятностью мог оказаться убийцей, – слегка улыбнувшись, объяснила Берди. – Тоби страшно расстроен. Его утешает лишь то, что и Милсон зашел в тупик.

– Берди, это не шутки! – воскликнула Кейт. – Бедный Джек!

– Вы по-прежнему намерены публиковать этот календарь, или как его там, и воспоминания о войне? – с любопытством спросила Берди. – Я вот о чем: какими они теперь будут считаться – более или менее ценными?

Она вытащила из стопки рукописей тетрадь Джека в потрепанной зеленой обложке и перелистала ее.

– Полагаю, менее. Но на самом деле не знаю. Дневник садовода мы, конечно, продолжим публиковать, но мемуары издавать и не собирались – разве что Джек настоял бы.

– Что так? По-моему, довольно интересно, – задиристо возразила Берди, помахав тетрадью в зеленой обложке. – Обязательно почитай!

– Слушай, Берди, что на тебя нашло? Хватит меня критиковать! Мне и без того паршиво. Я, конечно, понимаю, что Джек и остальные для тебя ничего не значат, но ты могла бы хоть для вида проявить сочувствие!

Берди подняла брови и заговорила покровительственным тоном:

– Поддаваться чувствам и раскисать бессмысленно, Кейт. Этим делу не поможешь. И кстати, кое-что эти люди для меня все-таки значат. Я читала их книги… по крайней мере, некоторые. Мне жаль старину Джека – он явно был неплохим человеком. Та его книга, которую ты мне дала, действительно отличная, и даже эта рукопись недурна. Понятно, почему люди верили ему. Сразу видно, что в своей сфере он был поистине экспертом. «Кенгуру Падди» я тоже читала и соглашусь с тем, что это замечательно, смешно и все такое – притом совсем не так слезливо, как в большинстве книг, которые я читала в детстве. Так что и в Тилли есть что-то хорошее. А Сол Мердок – ну его книги мне никогда не нравились, а последняя, «Вернон Крю», – вообще барахло, но тем не менее…

– Вот именно – тем не менее! Пик популярности каждого из них уже позади, но ни один не заслуживает смерти!

– Смерти вообще никто не заслуживает – верно я говорю, Кейт? – нравоучительно заявила Берди. – А три человека уже погибли. Возникает вопрос…

– Кто это сделал? Кто там был?

Берди подняла голову.

– А по-моему, не «там», Лейни, – медленно произнесла она. – Я почти уверена, что речь идет о ком-то, кто находится «здесь».

– Но… это же безумие!

Берди подалась вперед.

– Послушай, все это и впрямь может оказаться безумием. Но в нем есть последовательность, в этом безумии. Оно исполнено с умом. Тот, кто убил Джека, выбрал для этого момент, когда его мог убить почти кто угодно. Все возможные подозреваемые находились тогда в парке и на некоторое время оставались одни. То же самое относится к убийству Сильвии де Гроот.

– А как же Сол?

Берди наморщила лоб.

– С Солом сложнее. Не понимаю, что…

– Значит, надо искать мотив, так? – нетерпеливо перебила Кейт.

Берди пожала плечами.

– Ну наиболее очевидный мотив имеется у Сары Лайтли. По мнению Тоби.

– Только если речь идет о ее матери, и, может быть, о Соле. Но убить Джека она не могла, – возразила Кейт. – Джек ей, похоже, нравился.

– Зато он мог что-то видеть, так? – Берди словно пыталась убедить саму себя. – В ту ночь, когда умер Мердок, он мог заметить, как кто-то выходит из комнаты Сола или, если уж на то пошло, из его собственной комнаты. Кто-то ускользнул, воспользовавшись комнатой Джека и его ванной, чтобы рассчитаться с Солом… – Ее голос угас, она раздраженно встряхнула головой. – Нет, невозможно!

– Почему бы и нет? – Кейт подалась вперед. – Именно так все и могло случиться. Сара вполне могла подняться на крышу и столкнуть с нее Сильвию так, что никто не заметил ее исчезновения. Она могла даже… – Вдруг ее лицо омрачилось. – О нет, минутку, так не пойдет. Сара – единственная, с кем в парке постоянно находился кто-то еще. Пол ведь утверждает, что не отходил от нее ни на шаг, а потом повез по магазинам.

Берди кивнула.

– Да, вот именно. Я видела, как они уходят. И на вечеринке было то же самое, Кейт: она не оставалась одна. Пристала к Морриси, как репей. И конечно, ночь накануне…

– Она провела в одной комнате с матерью, а Тилли сказала, что в ту ночь вообще не спала, поэтому услышала бы, если бы Сара вышла. Так что… вот так.

Берди задумчиво кивнула.

– Да, и зацепиться не за что, – подтвердила она.

В дверь постучали. В кабинет вошла серьезная Тилли, сопровождаемая по пятам Сарой. Кейт запаниковала. А если они что-то слышали? Нет, вряд ли. Обе были бледными и нервными с виду, как и следовало ожидать, но не рассерженными и не обеспокоенными, разве что в целом.

– Кейт, Верити, вы нас извините за вторжение, – раздраженным тоном начала Тилли, – но мне кажется, вы сможете нам помочь. Квентин заперся наверху – кажется, вместе с полицейскими. Малькольм с Барбарой Бендикс у нее в комнате, и со мной даже говорить не желает. А Иви все время висит на телефоне, и, в сущности… – Казалось, она вот-вот разрыдается.

Кейт встала, постаравшись изобразить как можно более ободряющую улыбку.

– Ох, бедные вы мои! Прошу прощения. Присаживайтесь.

Тилли обмякла на стуле. Выглядела она совсем обессиленной.

– Я хочу выяснить, можно ли нам с Сарой завтра улететь домой, – объяснила она. – Вы не могли бы это организовать, Кейт? Ну пожалуйста! С меня довольно. Я не желаю здесь оставаться.

Сара поерзала на своем месте и уставилась в окно.

– Постараюсь сделать, что смогу, Тилли, – мягко пообещала Кейт, – но может оказаться, что полиция не разрешит никому разъезжаться. Понимаете, им, наверное, надо, чтобы все были… под рукой на какое-то время. Ведь может же такое быть, Берди?

Берди, демонстративно зачитавшись рукописью Джека, сделала такое лицо, словно ответить на этот вопрос мог кто угодно, только не она.

– Но это же немыслимо! – возмутилась Тилли. – Кейт, моя жизнь в опасности! Они просто обязаны разрешить мне уехать!

– Маме необходимо уехать, – вступила в разговор Сара, глядя на Кейт. – Она на грани нервного срыва… А-а! – Она рывком встала. – Пол! – позвала Сара и замахала в открытую дверь. – Сюда!

– Ох, Сара, угомонись уже! – пробормотала Тилли. – Неужели нельзя просто?.. – Она метнула взгляд в сторону Берди, которая будто бы не замечала ничего вокруг, кроме рукописи у нее в руках.

Пол смущенно застыл в дверях.

– С трудом прорвался, – пожаловался он, обращаясь к Кейт. – Ваш лифтер, или кто там он, похоже, принял меня за какого-то газетчика. Так что стряслось со стариканом – как его, Джек? Говорят, его нашли мертвым. Это правда?

– Да, правда, – ответила Тилли дрожащим от душевной боли и досады голосом.

Пол был явно обескуражен.

– Кто это его? – коротко спросил он.

– Мы не знаем, – ответила Кейт, стараясь ни на кого не смотреть. – Это мог быть кто угодно. Я имею в виду, любой из нас.

– Из нас?! – негодующе переспросил Пол.

Берди прокашлялась и лениво улыбнулась Тилли.

– У вас очень усталый вид, Тилли, – заметила она, давая понять, что намерена сменить тему. – Как будто вы всю ночь провели без сна.

– Я и провела. – Тилли возвела огромные глаза к потолку и снова опустила взгляд. Ее передернуло, она плотнее запахнула на груди полы жакета. – Я и без того всегда засыпаю с трудом, а случившееся с Сильвией меня доконало. Теперь я вообще не могу уснуть. – Она наклонилась вперед и снова вздрогнула.

– Мама! – Сара неловко погладила ее по плечу, и Кейт заметила, каким встревоженным взглядом она обменялась с Полом. На мгновение их взгляды скрестились, а когда Сара отвела глаза, в них уже не было сомнений и страха.

– Мы поедем домой, Сара, как только сможем. Кейт все уладит. Правда, Кейт? – Тилли промокнула губы платочком, который комкала в кулаке.

– Я… я, пожалуй, пока побуду здесь, мама, – сказала Сара, держа спину очень прямо.

Тилли повернулась к ней всем корпусом.

– Ты что, серьезно?

Сара кивнула.

– Я понимаю, тебе хочется уехать. А мне – остаться на некоторое время. Я могу пожить у Пола. Да ведь, Пол? – обратилась она к Морриси, и тот кивнул.

– Ну что ж… – Тилли, казалось, оторопела. – Об этом мы поговорим потом, дорогая, ладно?

– Хорошо. Но я остаюсь, – с детским упрямством повторила Сара.

Губы Тилли сжались.

– Знаешь, Пол в ближайшие несколько дней наверняка будет занят.

– Да? – Морриси чуть выпрямился и пренебрежительно поднял бровь. – Это еще почему, Тилли?

– Да потому, что, откровенно говоря, я считаю вас идеальным подозреваемым. Вы поскандалили с Солом. Вы явно недолюбливаете меня. И поскольку вы, видимо, были оскорблены до глубины души идеей Большой четверки Малькольма, вам ничего не стоило сорвать злость и на Джеке Спротте. И, насколько я понимаю, как раз в то время вы находились в парке.

– Я был с вашей дочерью. И в парке, и на приеме прошлым вечером, – ответил Пол. – И если хотите знать, большую часть предыдущей ночи тоже.

Сара прикусила губу. Ее бледные щеки вспыхнули.

– Мы просто разговаривали! – выпалила она, спохватилась и зажала рот ладонью.

– Этого не может быть! – воскликнула Тилли. – Сара спала в одной комнате со мной. Я видела ее. Ладно уж, скажу и вам: я вставала, чтобы написать записку Солу. Я хотела, чтобы он… объяснил, что все неправильно его поняли. Насчет нас с ним. Я подсунула записку ему под дверь, вернулась в постель, а потом лежала без сна, ворочаясь с боку на бок…

– Да не было этого, мама. Не было! – изумленным голосом возразила Сара. – Это же сплошное притворство, как и сказал Сол Мердок. Не лежала ты без сна! Ты встала, написала записку, сходила подсунуть ее под дверь. Потом вернулась, приняла снотворное и уснула. К полуночи ты уже крепко спала.

– Только храп стоял, – безжалостно добавил Пол.

Щеки Тилли побагровели. Она вскочила и оттолкнула свой стул.

– Вам-то откуда знать? Даже если это правда?

– Это я ему сказала! – закричала Сара, отрезая себе все пути к отступлению. – Потому что я проверила, и ты крепко спала – да, и храпела, хоть и не очень громко, – добавила она, кусая губы при виде выражения лица матери. – Пол ждал меня внизу, как мы и договорились за ужином. Я заперла за собой дверь и ушла… Меня не было в комнате несколько часов, а ты ничего даже не заметила!

– Ах ты… – Тилли силилась подобрать слова.

– Но мы ничего не делали, – громко продолжала Сара. – То есть ничего плохого. Просто разговаривали. О моей книге, о его книге, о других вещах. Я дала ему свою рукопись. Он сказал, что хочет прочитать ее. И он прочитал, мама. Прочитал, и ему понравилось. – Румянец опять залил ей щеки, она наклонила голову и выбежала из кабинета.

– Пол, вы не говорили полиции, что побывали здесь в понедельник ночью. Вы сказали, что бродили по улицам, – заметила Кейт, уставившись на него.

Его лицо исказилось, но Морриси сумел натянуто улыбнуться:

– Поскольку речь шла о Саре, я не счел нужным признаваться в этом. А она нервничала. – Он кинул взгляд на Тилли, хранившую яростное молчание. – Понятное дело, думала, что нас поймут превратно. Ей надо было выговориться. И мне тоже. Мы устроились в том зале, где вчера был прием, и провели пару часов вдвоем, вот и все. – Морриси пожал плечами. – Ничего особенного.

– А по-моему, это подло, – ледяным тоном высказалась Тилли. – Сара – молодая, неопытная девушка, а вы этим воспользовались. Я считаю, что это гнусно.

Пол смерил ее неприязненным взглядом.

– Сарой я никоим образом не воспользовался. И если уж речь зашла о том, кто и кем пользуется, могу сказать только одно: она так привыкла к тому, что ею помыкают, что уж вам-то не следует этому удивляться. К тому же она не моложе, чем были вы, когда связались с этой скотиной Мердоком. Если не ошибаюсь.

Тилли выпрямилась.

– Это совсем другое дело, – прошипела она.

– Само собой, – издевательски ухмыльнулся Пол. – Ведь Сара не замужем.

Оттолкнув стул, Тилли вылетела из кабинета.

Кейт и Пол уставились друг на друга. Берди захлопнула зеленую тетрадь и швырнула ее на стопку рукописей на столе.

– Ну вот! – с довольным видом воскликнула она. – Так-то!

Глава 25. Правду не утаишь

– Пол, вы должны сообщить Тоби правду, – наконец опомнилась Кейт. – Надо было обо всем рассказать ему сразу же.

– Расскажу. Я уже предупредил Сару, что сделаю это. – Теперь, когда Тилли убежала и гнев покинул его, Морриси казался напряженным и совсем юным. Руки дрожали, чувствительные губы подергивались. – Понимаете, раньше это не имело значения, ведь все считали, что Мердок покончил с собой. Потом, когда упала с крыши эта женщина, я понятия не имел, стоит сказать правду или нет. Но теперь убили Джека Спротта, и я должен… – Он осекся и беспомощно уставился на обеих слушательниц.

– Вы ничего не видели или не слышали, пока сидели внизу? – невозмутимо спросила Берди. Казалось, откровения последних нескольких минут ее ничуть не удивили.

Пол ухватился за этот вопрос с явным облегчением:

– В том-то и дело! Нам показалось, будто мы слышали… точнее, мы и впрямь слышали, как кто-то прошел через холл, потом входная дверь особняка открылась и закрылась. Мы не видели, кто это был. Мы сидели тихо, как мышки, и боялись, что нас обнаружат.

Кейт выпрямилась.

– Пол, это же чрезвычайно важно! Берди, надо немедленно сообщить Тоби!

– В какое время это было, Пол? – Берди не сводила с него пристального взгляда.

Он наморщил лоб.

– Было темно, свои часы я бы не увидел, даже если бы додумался на них посмотреть. Но к тому времени мы, кажется, провели там минут сорок, а Сара впустила меня в особняк в половине первого. Мы договаривались на двенадцать, но ей показалось, что она слышала, как кто-то прошел по коридору, поэтому и задержалась немного, а заодно убедилась, что ее мать действительно уснула.

– Значит, было примерно четверть второго, когда вы услышали, как кто-то покинул особняк, – медленно подытожила Берди.

– Видимо, да.

– А лифт вы не слышали, Пол? – спросила Кейт.

– Нет, не слышали. Только шаги. А разве мы услышали бы лифт из зала?

– Конечно, – кивнула Кейт. – Он ужасно шумный.

– Значит, кто бы это ни был, он спустился по лестнице, – продолжала Берди, – не желая пользоваться лифтом и тем самым заявлять о своем присутствии. Так-так. Интересно…

– А Джека вы не видели, Пол? – продолжала расспросы Кейт. – Говорят, он заходил на кухню среди ночи.

Морриси покачал головой, потом вдруг встрепенулся.

– Пока я ждал, когда Сара впустит меня, я видел, что в глубине здания на нижнем этаже горит свет. Поначалу я думал, что это Сара спустилась заранее, но через пять минут свет погас.

– А вот это наверняка был Джек. Все сходится. – Берди почти улыбнулась. – Хорошо, что они не столкнулись, да? Два человека, совесть которых нечиста, блуждали по особняку в темноте… – Заметив, что лицо Пола закаменело, она опомнилась. – В какое примерно время вы ушли?

– Около половины третьего. Я посмотрел на свои часы под уличным фонарем, потому что мне хотелось кофе, и я задумался, открыто ли еще хоть что-нибудь.

– А когда, по мнению полиции, Сол Мердок?.. – Кейт спохватилась и прикусила губу.

– Очевидно, точное время установить не смогли, результатов вскрытия пока нет, – ответила Берди. – Но они считают, что дозу, которая его убила, он принял между полуночью и двумя часами ночи. Он запил ее вином из холодильника. В бокале обнаружены следы препарата, в бутылке их нет. Это осложняет положение. Вообще-то, кто-нибудь мог заранее подсунуть ему бокал со снотворным, чтобы он выпил его среди ночи, но, по-моему, это маловероятно. Слишком рискованно. И ума не приложу, как кто-то мог заставить его принять разом столько таблеток. Разве что обманом.

– Или под дулом пистолета, – предположила Кейт.

Берди покачала головой:

– Вряд ли такое возможно. Если речь идет о людях, с которыми мы имеем дело здесь.

– Тогда это мог быть кто-то, кому он доверял, – заметила Кейт. – Или, во всяком случае, тот, с кем он охотно поговорил бы, ничего не опасаясь.

– То же самое относится и к Джеку Спротту. – Берди говорила с расстановкой. – Опять-таки, скорее всего, его убил тот, с кем он без опасений сидел и беседовал, тот, кто воспользовался опьянением Джека, чтобы ударить его по голове и затащить в ручей.

Кейт передернулась.

– А может, это вышло случайно, – в отчаянии предположила она.

К ее удивлению, Берди кивнула:

– Вполне возможно. Во всяком случае, с этого могло начаться. Но нет никаких сомнений в том, что его намеренно столкнули в воду, а до того – подтащили к ручью. Сделать это было нетрудно. Джек находился на склоне, совсем близко к воде. Любой бы справился. – Она поджала губы и умолкла.

Пол поднялся.

– Пойду разыщу полицейских. Они, наверное, с Квентином. – Он тревожно улыбнулся Кейт. – Я сообщу вам, как все прошло, если, конечно, меня не сразу увезут в участок!

– А-а, значит, решили сдаться, Пол? – В дверях ехидно усмехалась Барбара Бендикс. – Пардон, не удержалась, подслушала. Какая муха укусила Тилли? Я только что столкнулась с ней наверху: злая как черт, бормочет, что ее обманула и выставила на посмешище дочь. Само собой, второе Тилли злит больше, чем первое. Ну а я как заправская журналюга, не смогла пройти мимо. Так что там натворила бедняжка Сара?

– Барбара, сейчас не время… – начала Кейт.

– Ой, да ладно вам! – воскликнула Барбара. – Какой теперь смысл в ханжестве и скрытности, Кейт? Рано или поздно на свет всплывет абсолютно все! Так что выкладывайте, не стесняйтесь. Мне пригодится.

– Стервятница! – выпалил Пол Морриси, вспыхнув до корней волос.

Барбара ответила ему холодным взглядом.

– Вот оно, пресловутое высокомерие избранных, – сказала она. – Но сколько бы вы ни отрицали этот факт, за месяц мои книги успевает прочесть большее число людей, чем все ваши чувствительные писульки – за всю жизнь! А все потому, что люди хотят знать правду о публичных людях. Хотят знать, что скрывается за всей этой рекламной мишурой и льстивыми интервью. И они имеют право знать, что бы там ни думали вы и вам подобные!

Пол уставился на нее, его губы подрагивали.

– Увидимся позднее, Кейт, – наконец бросил он, протиснулся мимо Барбары и покинул кабинет.

Барбара вошла и заняла стул, недавно освобожденный Тилли.

– Если бы не книги вроде моих, никто и не узнал бы, какие жалкие и фальшивые людишки попадаются среди этих нелепых знаменитостей! – возмущенно продолжала она, пригвоздив Кейт к месту злым взглядом. – А с какой стати позволять им выходить сухими из воды? Почему нельзя привлечь к ответственности всех солов мердоков, тилли лайтли и джеков спроттов этого мира?

– Их книги – вот что на самом деле важно, – смело заявила Кейт.

Барбара подалась вперед, ее черные глаза блеснули.

– Джек Спротт свои книги в глаза не видывал, не то что писал. – Ее голос был полон яда. – Это вы составляли их за него, ведь так? А он был просто мошенником и алкашом.

– Неправда! – На глаза Кейт вдруг навернулись слезы. – Он знал все о растениях! Да, мы составили несколько календарей за него – ну и что? Эта работа в любом случае не потребовала бы от него больших усилий, вся информация почерпнута из его книг. Так что он действительно больше не писал – и что из того? Сол Мердок тоже за последние годы не написал ни строчки!

– Знаю, знаю, – ехидно подтвердила Барбара. – Еще один «бывший».

– Они оба уже написали то, что должны были написать. – Кейт вдруг успокоилась. Правда, заключенная в этих словах, придала ей уверенности. – Им ничего не требовалось доказывать.

– Как вы доблестно встаете на защиту старых приятелей, Кейт! – легким тоном заметила Барбара. – Интересно, почему? – Проницательно посмотрев на нее, Бендикс вынесла вердикт: – Это ваша вина!

Кейт вздрогнула.

– Что вы?..

– Когда началась эта история с Большой четверкой, вы наверняка понимали, что катастрофа неизбежна. И вместе с Иви подставили этого несчастного мальчишку, Малькольма. Я же видела, как в первый вечер вы всеми правдами и неправдами старались улизнуть от Джека! Еще в то время, когда скандалами и не пахло, вы уже видели, насколько он жалок. Так зачем прикидываться теперь? Да, вы виноваты, вас мучает совесть, потому что это вы позволили пригласить Спротта, вы сделали его предметом насмешек, вы ничем не утешили его, когда он был несчастен, не прочитали даже его долбаные мемуары, не додумались хотя бы вежливо отклонить просьбу напечатать их, чтобы не держать его в неведении. И вот теперь он напился в стельку и утопился в ручье! Ну что ж, хотите терзаться угрызениями совести – ваше право, а на мне не срывайтесь!

Кейт сидела, молча глядя на нее. Сказать было нечего. Она перевела взгляд на кипу рукописей, ждущих, когда она порекомендует их в печать или отвергнет. Зеленая тетрадь Джека, тощая и потрепанная, лежала там, куда бросила ее Берди, – поверх пухлых блестящих папок и больших плотных конвертов. Теперь ее уже никогда не опубликуют. Джек был бы разочарован.

Наблюдательная Барбара проследила направление ее взгляда и подняла брови.

– Ладно, не буду отвлекать вас от работы, – промурлыкала она. – Вы, похоже, и так запаздываете с чтением, а?

Зазвонил телефон, Кейт усталым движением сняла трубку и услышала Эми Файбс.

– Кейт, вы не могли бы подняться к Квентину? Он просил прямо сейчас. – Голос Эми звучал очень сдержанно.

– Конечно. Уже иду, – ответила Кейт и поднялась. – Мне надо наверх.

Берди сползла со стула.

– Мне тоже туда, – жизнерадостно сообщила она. – Я с тобой.

Барбара сладко улыбнулась ей.

– Все еще в поисках сюжета, Верити? У вас наверняка уже предостаточно материала по «Берри и Майклз».

– Ну, с миру по нитке… – отозвалась Берди.

Барбара окинула презрительным взглядом ее неказистую фигурку и с улыбкой повернулась к Кейт.

– Вы не против, Кейт, если я воспользуюсь вашим телефоном, пока вас нет? Мне надо сделать несколько звонков. Конечно, если вы не слишком злитесь на меня, дорогая, – с вызовом добавила она.

– Пожалуйста, Барбара, – ровным тоном разрешила Кейт. – Как пожелаете. – Внутренне кипя, она покинула кабинет.

Берди последовала за ней.

– Честное слово, придушила бы ее! – Кейт широкими шагами направлялась по коридору к лифту.

– Если та же закономерность сохранится, тебя избавят от лишних трудов, – пробормотала Берди за ее плечом. – Слушай, может, сбавишь скорость?

Кейт застыла на месте.

– Берди, что ты делаешь? Почему ты ходишь за мной как тень? Может, тебе известно то, чего не знаю я?

Берди отвела взгляд.

– Не уверена, – уклончиво ответила она. – Пожалуй. Мне надо поговорить с Тоби. Если он уже побеседовал с Морриси…

– Наверняка уже успел, – подтвердила Кейт. – И если да, то… что?

– Ну он, возможно, готов к каким-то действиям, вот и все.

– Но послушай, Берди, Пол просто не мог это сделать, и Сара не могла, потому что они были вместе как раз в то время. Они не врут. Ты сама видела. И не вздумай сказать, что они сообщники, потому что это нелепо.

– Разумеется, нелепо.

– В таком случае… а, ты про то, что кто-то ходил по особняку в ту ночь, когда умер Сол? Но на самом деле это мог быть кто угодно.

– Ну если вдуматься, вовсе не кто угодно.

Кейт снова зашагала по коридору.

– Кончай говорить загадками, – сердито потребовала она. – Я иду наверх.

– И я с тобой.

– Берди!

Увидев, что Кейт не одна, Эми нисколько не удивилась.

– Заходите обе, – равнодушно произнесла она.

Уже во второй раз за последние два дня Кейт очутилась в безукоризненно чистом кабинете Квентина Хейла. И опять на бледно-сером кожаном диване в дальнем углу кабинета сидели Дэн Тоби и констебль Милсон.

Квентин стоял у окна, глядя на парк, и обернулся, когда они вошли. На его лице застыло растерянное выражение обиженного ребенка.

– Похоже, Кейт, вся эта история подходит к концу, – заговорил он. – Садитесь.

Кейт кивнула и присела в кресло. Квентин и Берди остались стоять. Дэн Тоби сменил позу и успокаивающе кивнул.

– Итак, мисс Делейни, у нас к вам несколько вопросов. Мы думаем, вы сможете помочь нам.

– Я? Но как? Я не…

Он улыбнулся, поднял брови, и Кейт умолкла.

– Если не ошибаюсь, вы работаете в «Берри и Майклз» уже десять лет? – начал сержант.

Она кивнула, глядя на него.

– Наверное, для вас, как и для других сотрудников, стало потрясением столь стремительное слияние с другой компанией, а также то, что присутствующий здесь мистер Хейл сменил на посту главы издательства мистера Брайана Берри?

Кейт почувствовала, что краснеет, и порадовалась, что сидит спиной к Квентину.

– М-м… да, – неловко призналась она.

Тоби кивнул, продолжая ободряюще улыбаться.

– В такой ситуации неудивительно, что у сотрудников, работающих здесь с давних пор, возникло не только беспокойство, но и недовольство. – Он выжидательно умолк.

– Да, правильно, – подтвердила Кейт. Честность – вот и все, что ей остается, мимоходом подумала она.

– Так вот, мисс Делейни, мистер Хейл утверждает, что решение на неделю собрать вместе сэра Сола Мердока, Тилли Лайтли, Джека Спротта и Барбару Бендикс принял он, а идею выдвинул молодой сотрудник Малькольм Пул. По словам мистера Хейла, ему показалось, что вы отнеслись к его решению неодобрительно. Это так?

У Кейт глухо стукнуло сердце.

– Да.

– Почему?

Кейт сделала глубокий вздох.

– Мне казалось, что именно этих авторов не следует сводить вместе и привлекать к ним всеобщее внимание. Малькольм и Квентин не понимали, что это за люди.

– А вы понимали?

– Ну более-менее. Правда, я никогда не встречалась с Солом Мердоком лично, но…

– Вам была известна его репутация?

– Да.

– И вы знали, что одно время он и Тилли Лайтли состояли в связи и расстались, скажем так, отнюдь не лучшими друзьями?

– Я слышала об этом, – осторожно подтвердила Кейт.

– А разве это не общеизвестно? – Тоби опустил глаза, разглаживая нечеткие складки на своих мешковатых серых брюках.

Кейт покачала головой:

– В издательстве об этом знало лишь несколько человек. Вообще-то, на тот момент – только Иви Ньюэлл и я.

– А неустойчивое состояние психики Сола Мердока? О нем тоже знали не все?

– Ну полагаю, кое-кто за пределами издательства знал, – словно оправдываясь, ответила Кейт.

– Но мистер Хейл и Малькольм Пул, безусловно, не знали, – подсказал Тоби.

Кейт подняла голову. Если уж ей суждено быть уволенной, по крайней мере она выскажет все, что считает нужным.

– Нет, – ответила она. – Они не знали. Как и о том, что Джек Спротт пьет, если вы собирались спросить о нем. Не знали не только они, но и большинство других людей, поскольку Иви Ньюэлл оберегала авторов и находила способы рекламировать их книги, не привлекая внимание общественности к тем, кто их написал.

Тоби бесстрастно кивнул.

– Значит, вы с мисс Ньюэлл знали, как обстоит дело, и фактически были единственными, кто представлял истинное положение вещей. По словам мистера Хейла, мисс Ньюэлл выступала против идеи Малькольма Пула, когда ее обсуждали на совещании. Но мистер Хейл утверждает, что после этого она больше не упоминала о своих возражениях.

– Да, – твердо заявила Кейт. – Квентин возложил всю ответственность за мероприятие на Малькольма и просил Иви оказывать ему помощь. Поэтому Иви решила… просто не вмешиваться в естественный ход событий.

– И убедила вас не пытаться предотвратить их.

– Я с самого начала пробовала предупредить Квентина, – объяснила Кейт. Она чувствовала, что ее лицо пылает, и отвернулась к окну, избегая смотреть на Тоби и застывшее лицо Берди, по-прежнему стоящей у двери. – Но он и слушать не стал. Ни меня, ни Иви. Наверное, поэтому я и разозлилась. Но с тех пор я успела об этом горько пожалеть.

Она услышала, как протяжно вздохнул Квентин – почти застонал, но так и не смогла заставить себя обернуться и взглянуть на него. Собравшись с духом, она ждала следующего вопроса.

– Иви Ньюэлл, если не ошибаюсь, проработала в компании более пятнадцати лет?

– Да. Она была очень близка с Брайаном Берри.

– Значит, она знала всех четырех авторов, о которых идет речь, а также их книги?

– Ну… да, конечно.

– Когда после смерти сэра Сола Мердока мистер Хейл решил замять дело и продолжать мероприятие, мисс Ньюэлл говорила об этом с вами? Какой была ее реакция?

Кейт в замешательстве взглянула на него, не понимая, к чему он клонит.

– Она… считала, что это неправильно, – нерешительно начала она. – И думала, что надо все отменить. Ее удивляло само решение Квентина продолжать.

– А Ивлин думала, что мистер Хейл откажется от этой мысли?

– Эм-м… да. То есть любой бы отказался, разве нет? То есть… – Кейт прикусила губу. Ситуация осложнялась с каждой минутой. – А почему вы спрашиваете об этом меня? – вдруг спохватилась она. – Спросите Иви. Она объяснит вам гораздо лучше…

– Дойдет и до этого, мисс Делейни, – спокойно заверил ее Тоби.

Зазвонил телефон. Кейт по-прежнему не могла заставить себя обернуться, но слышала, как Квентин взял трубку.

– Спасибо, Эми, – произнес он. – Попросите ее подождать, хорошо?

Тоби взглянул на него поверх головы Кейт и удовлетворенно кивнул.

– Пожалуй, теперь вы можете вернуться к работе, мисс Делейни. Буду признателен, если вы пока никому не станете рассказывать о нашем разговоре.

Кейт поднялась.

– А… с Полом Морриси вы уже говорили? – нерешительно спросила она.

Сержант улыбнулся.

– Конечно. Мы побеседовали с мистером Морриси перед тем, как вызвали сюда вас.

– А-а…

Все еще озадаченная, Кейт повернулась, чтобы уйти, и столкнулась лицом к лицу с Квентином Хейлом. Они уставились друг на друга в упор.

– Сожалею, – произнесла она, не зная, что еще сказать.

Его взгляд был мрачен.

– Я тоже, – отозвался Хейл. – Это я виноват. Всего этого могло бы не случиться. Если бы…

Тоби предостерегающе прокашлялся, Квентин быстро переглянулся с ним и повлек Кейт к двери.

– Я иду с вами, – сообщил он. – У меня… есть дела наверху.

Он открыл дверь и пропустил Кейт и Берди вперед. Возле стола Эми ждала Иви. Ее глаза блестели, под мышкой она держала пачку каких-то бумаг. Такой оживленной и сосредоточенной Кейт не видела ее с тех пор, как ушел Брайан Берри. При виде Кейт Ивлин слегка удивилась, коротко улыбнулась ей и шагнула к Квентину.

– Квентин, у меня тут отчет, если хотите сейчас…

Квентин слегка наклонился к ней.

– Иви, мне надо на минутку наверх, – мягко прервал он ее. – Вы не могли бы подождать? Я скоро вернусь.

Она молча посмотрела на него, потом на Кейт и нахмурилась. В дверях кабинета появился Дэн Тоби.

– Вы не могли бы уделить мне несколько минут, мисс Ньюэлл? Пока ждете? – вежливо осведомился он.

Иви еще раз взглянула на Кейт, распрямила плечи и вошла следом за сержантом в кабинет. Дверь закрылась.

У Квентина вырвался вздох.

– Вот так. Чертовски жаль.

Кейт была ошеломлена.

– Что вы имеете в виду?

Он взял ее за руку.

– Пойдемте наверх, Кейт, – позвал он. – Попросим Дот сварить нам кофе. И Верити тоже пойдет с нами. Правда, Верити?

Берди кивнула и встала по другую руку от Кейт.

– Ну же, Лейни, – хмуро сказала она. – Пойдем отсюда.

Глава 26. Откровения

– Все сходится. – Квентин угрюмо смотрел в чашку с кофе. – Достаточно только посмотреть на ситуацию под другим углом, что и сделал Дэн Тоби. От конечного результата в обратном порядке. – Он слабо улыбнулся при виде замешательства Кейт. – А каков конечный результат? Я в полном пролете. Ни за что не поверю, что головной офис не отзовет меня. И кому это выгодно в большей мере, чем Иви?

– Но это… это же еще не доказательство!

– Конечно, нет, Кейт, – негромко вмешалась Берди. – Но есть и другие факты. У Иви был ключ от особняка, поэтому она могла войти в любое время. Она достаточно хорошо знала Сола, чтобы он спокойно впустил ее в свою комнату и какое-то время беседовал с ней. Возможностей подмешать снотворное в вино была масса. А потом Ивлин могла просто сойти вниз по лестнице и покинуть здание, и ее никто не услышал бы. Кроме Пола и Сары, которые сидели в темном зале внизу, но Иви об этом не знала. И потом, ведь это она выгуливала Джека Спротта в парке, да? Иви утверждает, что Джек от нее сбежал, но, если вдуматься, мы вынуждены поверить ей на слово. Она опоздала к месту встречи на полчаса, по словам Тилли и Эми. И… в общем, она легко могла ускользнуть из зала наверх во время приема, чтобы расправиться с женщиной, которую приняла за Тилли Лайтли.

– Берди, но… я этому не верю. Это неправда! – Кейт затрясло. Кофейная чашка застучала о блюдце, несмотря на все попытки успокоить дрожащие руки.

– И мне кажется, что это неправда, – неожиданно подала голос Дороти Хейл. – Более того, я не верю, что полиция найдет этому доказательства. Разве что Иви сделает чистосердечное признание. А я уверена, что не сделает.

– Дот!

– Но ведь это правда, Квентин! – дрожащим голосом воскликнула Дороти. – Не может быть, чтобы австралийские суды настолько отличались от английских. Я знаю, о чем говорю. Когда есть лишь косвенные улики, как в этом случае, суду требуется признание, чтобы считать вину несомненно доказанной. Иначе присяжные не признают подсудимого виновным.

– Такое случалось, – возразила Берди.

– Да, – подтвердила Кейт, вспомнив несколько нашумевших недавно случаев. Однако ее взгляд, обращенный на Дороти, был тревожным. Почему она так уверена в своей правоте? И вдруг Кейт вспомнила. Ну конечно, ведь Квентин, а значит, и Дороти причастны к какому-то скандалу, связанному с преступлением в Англии. Кейт до сих пор как наяву слышала, с каким злорадством Иви рассказывала ей об этом.

– Ну а я не понимаю, как присяжные в данном случае смогут вынести обвинительный вердикт без чистосердечного признания, – заторопилась Дороти. – Ты же сам знаешь, Квентин: если бы Дафна не сказала, что натворила, ее бы никогда не…

– Дот! – Предостерегающий возглас Квентина дошел наконец до жены, и она зажала ладонью рот.

Квентин безнадежно покачал головой.

– Мне бы не хотелось говорить об этом, Кейт… и Верити, – с тяжелым вздохом начал он, – но чтобы внести ясность, скажу только, что сестра Дороти, Дафна, несколько лет назад стала случайной участницей преступления. Она…

– Она убила своего мужа. – Взгляд голубых глаз Дороти был прикован к Квентину. – Он был жестоким человеком и получил по заслугам. Этот гад пил, бил и всячески терроризировал Дафну много лет подряд. Никакая это была не случайность, Квентин, какой смысл врать? Эта история попала в местные газеты. Странно, что вы до сих пор ничего не узнали. Но зачем этого стыдиться? Любая женщина на месте Дафны поступила бы так же. – Дороти повернулась к Кейт и посмотрела на нее в упор. – Он начал шпынять их дочь, – ровным тоном продолжала она. – Заявился однажды домой пьяный и давай ее гонять, а когда она попыталась дать ему отпор, ударил ее и сбил с ног. Ей было всего восемнадцать. Раньше он ее не трогал, но, видимо, бедняжка Дафна как жертва его больше не интересовала: слишком уж забитой и запуганной она стала. Вот этот скот и поднял руку на дочь. В ту ночь он заснул и больше не проснулся. Да, не проснулся. Утром Дафна позвонила сначала в полицию, потом мне. И сказала: «Дот, он умер» – так и сказала. К тому времени, как я добралась до нее, приехала и полиция и нашла его в постели, с кухонным ножом в груди. Он был мертв уже несколько часов. А Дафна все повторяла: «Это я. Это я. Я его убила». Как заведенная. – Плечи Дороти поникли, она невидящим взглядом уткнулась в пол.

– Что с ней стало? – шепотом спросила Кейт.

– Дафну признали невиновной в убийстве, – мрачно объяснил Квентин. – Объявили, что она убила мужа, будучи невменяемой.

– И отправили ее в психбольницу, – шепотом добавила Дороти. – Уверяли, что ей полегчает. А она покончила с собой. Бедная наша красавица Дафна…

Квентин положил руку жене на плечо.

– Хватит, Дот, – мягко попросил он и почти умоляюще взглянул на Кейт и Берди.

Кейт кивнула и встала.

– Мы пойдем, Дороти, – неловко произнесла она. – Я… сожалею о случившемся. О том, что невольно напомнила вам об этом. Очень жаль, что вам пришлось пройти через такое.

Дороти подняла на нее полные слез глаза:

– Хорошо, когда хоть изредка есть с кем поговорить. Вообще-то, гораздо тяжелее находиться здесь, вдали от родных и знакомых. Это страшный стресс. Я думала, нам полегчает вдали от родины, но теперь понимаю, что ошиблась. Когда нас отошлют домой, будет легче. И лучше. Когда мы снова будем дома. – Она прерывисто вздохнула и вымученно улыбнулась. – Это я должна извиниться перед вами, Кейт. За то, что повела себя вот так. Знаете, – Дороти подалась вперед, – не переживайте за свою подругу. С ней будет все в порядке. Это мог сделать кто угодно.

– Ну поживем – увидим, – вмешался Квентин, натужно изображая искренность. – Может, теперь выяснится, что во всем виновен я – или вы, Кейт!

Он хлопнул Кейт по плечу, вцепился в него и повел ее к лифту. Дороти последовала за ними вместе с Берди.

– По крайней мере, от таких открытий мы будем избавлены, – изо всех сил стараясь загладить неловкость, заявила она. – Вы же оба трудились, как каторжные, в четырех стенах весь день напролет, пока остальные гуляли в парке, верно? Если понадобится, я могу подтвердить!

Квентин сдавленно засмеялся и переглянулся с остальными, потом нетерпеливым движением нажал кнопку вызова лифта. Желтая стрелка сдвинулась с места.

Дороти приложила ладонь ко лбу:

– Да, а я, пожалуй, пойду отдохну немного. До свидания, Кейт. До свидания… э-э… – Она смущенно улыбнулась Берди и побрела в спальню.

Дверцы лифта открылись. Вышедшие из кабины Дэн Тоби и констебль Милсон чуть не столкнулись с Берди и Кейт. Все четверо затоптались на месте, глядя друг на друга и бормоча извинения. Наконец, опомнившись, Тоби чинно кивнул Квентину, который хмурился за спинами гостей.

– Извините, сэр, что пришли без предупреждения, но мы уже закончили внизу все дела на настоящий момент.

– Иви арестована? – еле выговорила Кейт вдруг онемевшими губами. Эти слова дались ей с трудом.

– Нет-нет, ничего подобного. Конечно, она помогла нам, но никаких обвинений мы не предъявляли, – невозмутимо улыбнулся Тоби. Губы Милсона кривились.

– А я думал… – Квентин замялся. – То есть я, конечно, рад за Иви, но… я же был всецело убежден… Мне казалось, что только она… эм-м… ненавидела меня настолько, чтобы отважиться на все, лишь бы заставить меня уехать обратно в Англию.

– Вы уверены? – Берди обращалась к Квентину, но взгляд ее янтарных глаз за толстыми стеклами очков был прикован к Тоби, словно она пыталась убедить его в чем-то. – Вы уверены, что все дело в чьей-то ненависти к вам, Квентин?

Все посмотрели на нее: Квентин – озадаченно, Тоби – раздраженно, Милсон – с нескрываемым ехидством.

– Ну едва ли все дело может быть в чьей-то любви к мистеру Хейлу, ведь так? – холодно заметил констебль.

Игнорируя его, Берди продолжала обращаться к Квентину и Тоби.

– Я как раз думала над этим вопросом, – ее голос звучал высокомерно, – и мне показалось, что если кто-то хотел убрать с дороги Квентина и не питал отвращения к таким средствам, как убийство, проще всего было бы убить его самого и покончить с этим делом. Зачем убивать троих, когда вполне могло хватить одного?

Озадаченное выражение мелькнуло на лице Квентина. Он заморгал и провел тыльной стороной ладони по глазам.

– Об этом я не подумал, – с расстановкой произнес он.

Тоби держался почти безучастно, но Кейт догадывалась, что за его гладким лбом в эту минуту идет интенсивная работа мысли.

Милсон нахмурился и со своей обычной бесцеремонностью мотнул головой в сторону Берди:

– Мисс Бердвуд, когда речь идет об убийстве, люди не всегда оказываются такими удобно логичными, какими вы, по-видимому, их считаете. Порыв и благоприятная возможность играют важную роль в таких вопросах, особенно в связи с серьезным мотивом. Может быть, убить этих людей оказалось проще, чем сводить счеты с самим мистером Хейлом. Ведь мистер Хейл за последние несколько дней редко оставался в одиночестве. По ночам рядом с ним была жена, днем за дверью его кабинета дежурила секретарь. Его успешно охраняли.

– В одиночестве он оставался вчера днем, – раздраженно возразила Кейт. – В то время Эми была в парке, как и Дороти. Разделаться с ним было бы проще простого.

Квентин судорожно дернулся, но тут же овладел собой.

Не обращая на него внимания, Тоби с интересом взглянул на Кейт.

– А разве миссис Хейл была в парке? – флегматично спросил он. – Ну и ну, что-то я совсем запутался. Не помню, говорится ли об этом в наших записях… а вы, Милсон?

– Не говорится, – отрывисто произнес Милсон. – Мистер Хейл сообщил, что миссис Хейл не присутствовала на обеде и не ходила в парк, потому что у нее были дела в городе. Она подтвердила это.

– Совершенно верно! – рявкнул Квентин. Он не смотрел на Кейт, а она почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

Тоби прищурился, глядя на нее.

– Почему вы считаете, что миссис Хейл была в парке, Кейт? – спросил он.

От неловкости она поежилась, даже не заметив, что сержант назвал ее по имени, открыла было рот, но ответить не смогла.

Берди решительно вмешалась:

– Думаю, Кейт сделала такой вывод потому, что несколько минут назад миссис Хейл сама сказала: она может подтвердить тот факт, что вчера днем и ее муж, и Кейт работали в своих кабинетах. Кейт известно, что миссис Хейл часто ходит в парк днем. Вот она и предположила, что так же было вчера. Вполне логично.

– Чепуха! – Квентин Хейл был явно взбешен. Таким злым Кейт его еще не видела. Она невольно попятилась.

– Пожалуй, мне следует прямо сейчас поговорить с вашей женой и прояснить этот момент. Вы не против, сэр? – Тоби держался чрезвычайно любезно, но непреклонно.

– Нет, черт возьми, еще как против! – отрезал Квентин. – Дороти отдыхает, я не позволю ей мешать. И вообще, при чем тут это?

– Любая деталь имеет значение, сэр, – холодно заметил Милсон.

– Благодарю, Милсон. И все-таки предоставьте это мне, хорошо? – Тоби не сводил глаз с лица Квентина. – Пожалуйста, позовите миссис Хейл, сэр. Буду вам признателен.

– Я здесь!

Обернувшись, они увидели, что со стороны спальни к ним медленно приближается Дороти. Она успела переодеться в розовый халат и розовые шлепанцы и выглядела маленькой, блеклой и беспомощной.

– В чем дело? – спросила Дороти.

– Дот, дорогая, иди ложись, – велел Квентин, но она осталась на месте, глядя на людей у лифта и тревожно моргая.

– Миссис Хейл, вы вчера днем побывали в парке, верно? – мягко спросил Тоби.

– Я… – Голубые глаза Дороти стали большими и перепуганными.

Она похожа на кролика, ослепленного фарами на дороге, подумала Кейт. Неспешная настойчивость Тоби, холодное внимание Милсона и живой интерес Берди, направленные на единственное беззащитное создание, тревожили Кейт и внушали ей неприязнь.

Впрочем, создание оказалось не таким уж беззащитным. Квентин заслонил жену от остальных и взял ее за руку.

– В постель, Дот, – повторил он таким тоном, как будто говорил с ней с глазу на глаз.

– Миссис Хейл! – Тоби повысил голос – ровно настолько, чтобы она услышала, несмотря на то что ее загораживал Квентин.

Дороти вскинула голову и уставилась на него.

– Вы ведь были в парке, миссис Хейл, – повторил Тоби утвердительным тоном.

– Да, – прошептала она, и слезы навернулись на ее глаза. – Квентин, прости меня. Я так виновата…

– Господи, Дот! – Квентин в ужасе уставился на Милсона, деловито записывающего каждое слово в свой блокнот в коричневой обложке.

– Я… мне нездоровилось, Квентин. – Взгляд жены стал умоляющим. – Я же говорила, мне плохо здесь. Говорила, но ты не слушал, Квентин. Дома будет лучше, гораздо лучше. – Слезы заструились по мягким щекам Дороти, она попыталась стереть их пальцами. – Не могу больше видеть этих… людей. Не могу вынести такое бремя. Я подвела тебя, Квентин. Я принесла тебе столько бед, ты так стойко держался ради нас, и вот теперь…

Кейт вцепилась в руку Берди, вспомнив ее вопрос: «Вы уверены, что все дело в чьей-то ненависти к вам, Квентин?» и ехидный ответ Милсона: «Едва ли все дело может быть в чьей-то любви к мистеру Хейлу». Она перевела взгляд с мягкого блеклого лица Дороти на суровое побагровевшее лицо Квентина и отчетливо увидела между ними образ Эми Файбс с холодными и пустыми светло-зелеными глазами. Ей вспомнилась первая вечеринка и то, как Дороти, глядя через всю комнату на Эми, беседовала с Джеком Спроттом о том, что женщины сражаются за то, что они любят, так же отчаянно, как мужчины на войне.

Берди осторожным жестом высвободила руку и шагнула вперед. Она выглядела особенно мелкой и незначительной рядом с рослыми мужчинами в костюмах, толстые стекла очков придавали ей сходство с совой. Но глаза необычного янтарного цвета были ясными и внимательными, и Берди не выказывала других чувств, кроме полного самообладания.

– Не хотелось перебивать вас, – отчетливо произнесла она, – но я все-таки замечу, что мы, похоже, слишком серьезно восприняли слова Дороти. Она…

– Берди, пожалуйста, помолчите, – ледяным голосом прервал ее Тоби. Он повернулся к Дороти Хейл, которая дрожала, как нахохлившийся воробушек, в своем розовом халате, и совсем другим, мягким тоном обратился к ней: – Вам хотелось вернуться в Англию, миссис Хейл. Очень хотелось.

Она кивнула.

Тоби помедлил.

– Правильно ли я понимаю, – начал он, тщательно выбирая слова, – что в последние месяцы вам было тяжело отчасти из-за мисс Эми Файбс?

Квентин Хейл в буквальном смысле слова подскочил. Его жена ахнула, краска залила ее лицо. Она облизнула пересохшие губы.

– Я… не понимаю, о чем вы, – отозвалась Дороти.

– А по-моему, понимаете, миссис Хейл. – Тоби смотрел на нее почти с жалостью. – Мне думается, ваше стремление увезти мужа из Австралии объясняется в том числе и желанием положить конец его отношениям с мисс Файбс, которые, по вашему мнению, стали более близкими, чем следовало бы.

– Что?! – Квентин Хейл обернулся к Тоби, ярость и недоверие отчетливо читались на его лице. – Господи, что вы себе позволяете?.. Эта девушка – мой…

– Квентин! – встревоженная Дороти вцепилась в руку мужа.

– Нет, Дороти! Все зашло слишком далеко! Дорогая, неужели ты не видишь, что происходит? И к чему он клонит? Он намекает, что это ты их убила! Чтобы меня сместили с должности и отправили на родину. Он говорит об Эми, – яростно продолжал Хейл, обращаясь к Кейт, – потому что об этом болтают в издательстве. Ведь это правда?

Кейт не сводила с него глаз. Смотреть на Дороти ей было неловко.

– Да, – нехотя признала она. – Люди считают, что вы близки.

– Близки! – Квентин неистово расхохотался. – Близки! Да, верно, мы близки. А знаете почему?

Дороти вскинула руки, чтобы остановить его, но он не обратил внимания.

– К вашему сведению, Кейт, и к сведению всех ваших коллег с извращенным воображением: Эми – племянница Дороти, дочь ее сестры. О ней вы уже слышали. Это ее отец был агрессивной скотиной, это ее мать убила его кухонным ножом и покончила с собой в проклятой психушке. А Эми оставила нам, чтобы мы обеспечили ей хоть сколько-нибудь нормальную жизнь. Мы думали, новая страна – новый шанс. Ее-то фотографии не попали в газеты! Эми удалось избежать печальной известности. И она отправилась с нами сюда и пришла работать ко мне. А все почему? – Он с вызовом уставился на Тоби. – Да потому, что так и не смогла получить ни разрешения на работу, ни вид на жительство в этом богом забытом углу, черт возьми! И нам пришлось взять ее к себе и молчать, чтобы сволочи вроде вас не разнюхали и не депортировали ее. А Дороти… – он обнял жену и привлек ее к себе, – Дороти, которая извиняется и говорит, что подвела меня, потому что не смогла обедать в компании самовлюбленных скандалистов, Дороти, которую вы сейчас подозреваете в убийстве, словно совсем спятили, терпела адские муки всякий раз, когда копы приближались к девушке, которую она любит как родную дочь, которую поддерживала и ободряла все это время, как поддерживала и ободряла меня – всю жизнь! – Хейл перевел дыхание и окинул всех взглядом. – А теперь уйдите, пожалуйста, – попросил он. – Просто уйдите.

Глава 27. Бумажная работа

В лифте Берди смотрела на носки собственных туфель и фальшиво насвистывала себе под нос.

– Бердвуд, если это ваш способ сказать «я же вам говорила!», – высказался Тоби, – буду признателен, если вы помолчите. На вашем месте я не забывал бы, что размерами превосхожу вас вдвое!

Берди задумчиво посмотрела на него. Милсон поправил галстук.

– А по-моему, мы все еще на верном пути, – сказал он. – Хейл сумел произвести впечатление, и, возможно, насчет этой девушки мы все-таки ошиблись. Но тем не менее…

– Никаких «тем не менее» здесь нет, Милсон, – веско возразил Тоби. – Мы – нет, скажем прямо – я, так вот, я купился на маленькую святую ложь этой женщины. Слушайте, я умею распознавать правду, когда слышу ее, и вы наверняка тоже поняли, что к чему. Эту женщину беспокоило только одно: как бы ее муж не узнал, что она пропустила обед, а мы не узнали о девушке и не сообщили в иммиграционную службу. Да, она сплошной комок нервов, но она никого не убивала. – Сержант устало провел ладонью по глазам. Лифт остановился на втором этаже. – Я облажался, – заключил он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Милсон, нам надо поговорить еще кое с кем, а затем мы уедем на время в участок и пересмотрим все записи и отчеты, черт бы их побрал. Я найду в этом деле логику или мотивы, даже если это будет последнее, что мне удастся сделать. – Он помолчал и вышел из лифта. – Если в нем есть долбаная логика или мотивы, – проворчал он напоследок.

– Само собой, есть, – жизнерадостно прощебетала Берди. – Есть, и я уже начинаю видеть их. Честно говоря, по-моему, я во всем разобралась!

– Да ну? – медленно отозвался Тоби.

– Ага, – она вызывающе усмехнулась. – Хотите послушать?

– Нет! – взревел он.

Дверца лифта захлопнулась перед его негодующим лицом. Берди засунула руки в карманы, прислонилась к стене и усмехнулась, глядя на Кейт.

Кейт вздохнула.

– Полагаю, бесполезно спрашивать, что ты имела в виду.

– Бесполезно. В смысле, я ведь и ошибиться могу!

– Приятно, что ты это признаешь. Ведь ты за сегодня ошиблась уже дважды!

Берди вышла из лифта с обиженным видом.

– И вовсе не я ошиблась, а Тоби. Да, у меня были кое-какие соображения насчет Иви, и это совершенно логично. Но к тому времени, как Тоби нацелился на нее, я уже начала сомневаться. К примеру, с Тилли и Сильвией де Гроот она была близко знакома. Представить не могу, чтобы она перепутала их настолько, чтобы столкнуть Сильвию с крыши, приняв ее за Тилли.

Кейт умолкла в замешательстве. Ей не хотелось говорить то, что снова могло навести подозрения на Иви, но она должна была кое-что прояснить.

– Значит, ты не думаешь, что Сильвию убили как Сильвию, как директора гонорарного отдела, или, возможно, как свидетельницу того, что случилось с Солом или Джеком?

Берди покачала головой:

– Нет. Это я могу сказать со всей определенностью. Сильвия погибла потому, что ей не повезло. Она сложена, как Тилли Лайтли, на ней была шаль Тилли Лайтли. Но она умерла не потому, что что-то знала. Ничего она не знала. – Берди сжала кулаки. – Из-за Сильвии де Гроот я и злюсь, – невнятно добавила она.

Кейт с удивлением взглянула на подругу. Столкнувшись с убийством, Берди могла встревожиться, напрячься, запылать любопытством, сосредоточиться, воодушевиться – словом, отреагировать как угодно. Но разозлиться? Это что-то новое.

Кейт задумалась.

В молчании они шагали мимо редакционного архива. За запертой дверью хранились все книги, когда-либо выпущенные издательством «Берри и Майклз», а самые старые и ценные из них лежали в несгораемых шкафах, ожидая внимания настойчивых исследователей или специалистов по авторскому праву.

Берди замедлила шаг.

– Пожалуй, на этом я и остановлюсь и займусь работой, – неожиданно решила она.

Кейт тоже притормозила.

– А тебе никогда не казалось, что это могла быть Дороти?

– Ну уж нет! – пренебрежительно отозвалась Берди. – Не знаю, о чем только думал Тоби! Он вообще не думал, в том-то и дело!

– Но ты же сама сказала, что дело не обязательно в чьей-то ненависти к Квентину, верно?

– Так и есть! Послушай, а где хозяйка архива – Бетти или как ее там? Ты не поможешь мне разыскать ее? Надо поработать.

– Ладно, ладно, – согласилась недовольная Кейт. Порой с Берди приходилось нелегко.

Бетти никто и нигде не видел: ни в кухне, ни в туалете, ни в одном из кабинетов, которые Кейт обошла, выбрав сокращенный маршрут. По-прежнему расстроенная, она вернулась к себе.

Мэри находилась на своем посту, вид у нее был изнуренный.

– Где вы пропадали? – встретила она Кейт кратким возгласом.

– А вы? – парировала Кейт. – Могли бы держать оборону и отстреливаться здесь в мое отсутствие!

– Полагаю, скоро дойдет и до этого, – не осталась в долгу Мэри, с мрачным видом шелестя бумагами. – Сначала авторов, затем сотрудников… А что? Звучит логично! – Она подняла голову, и их испуганные взгляды встретились.

– Извините, – сказали обе одновременно.

Мэри прокашлялась.

– Пару раз звонила Тилли Лайтли. Хотела узнать, уладили ли вы вопрос с ее отъездом домой. Она говорит, вы обещали.

– Ничего подобного. Но если Иви на месте, я спрошу у нее. Да, и не могли бы вы найти Бетти? Кое-кому понадобился архив.

Кейт ушла в кабинет и закрыла дверь. Ей требовалось подумать. Точнее, рассудить здраво. Но сначала позвонить Иви и сообщить ей, что можно расслабиться. Или она уже знает? Заодно сказать ей про Тилли – что она хочет домой и боится оставаться в апартаментах для гостей, в обществе Сары, работающей Барбары Бендикс в соседней комнате и Малькольма в качестве телохранителя. Работающей! Как ей только удается? Кейт села за стол. Бумаги на столе лежали не так, как обычно. Кейт нахмурилась, а потом вспомнила, что сегодня утром Барбара просила разрешения сделать несколько звонков с ее телефона. Должно быть, говорила и машинально поправляла бумаги. При всей ее жовиальности она на редкость организованна. Иначе не написала бы все эти книги, а они, несмотря на всю сенсационность, специфический стиль и гламурный публичный имидж Барбары, основаны на результатах кропотливых исследований.

Кейт сняла трубку телефона и набрала номер Иви.

– Это я, – негромко сказала она, дождавшись, когда Иви ответит. – Ты в порядке?

– Да. – Голос Иви звучал устало, но ровно. – Правда, перенервничала. Ты где была? Я никак не могла до тебя дозвониться. По-моему, этот полицейский, Тоби, думает, что я убила Сола и остальных. Он все спрашивал о…

– Иви, он так не думает, – перебила Кейт. – Или думал раньше, но сейчас уже отказался от этой мысли. Я только что виделась с ним.

Вздох Иви сопровождался шипением в трубке.

– Господи, не знаю, – выговорила она. – Я… не знаю… какой ужас, Кейт! Когда нашли Сола, я почему-то решила, что он покончил с собой. Мне казалось, это вполне возможно. Но остальные! И Джек! У меня такое чувство… как будто я только сейчас осознала: кто-то убивает людей, Кейт. Кто-то прямо здесь. Кто?

– Не знаю, Иви! – воскликнула Кейт.

– Тоби говорит, этот кто-то ненавидит Квентина. – Голос Ивлин стал измученным и монотонным. – Это значит, что…

– А Берди считает, что он не прав, – поспешила заверить ее Кейт.

Иви фыркнула.

– Ей-то откуда знать? Господи, сейчас мне кажется, что с момента приезда Хейла прошли годы, а на самом деле всего-то пару месяцев. Хотела бы я знать…

Внимание Кейт рассеялось, голос Иви словно отдалился, жалобы слились в монотонное гудение. Слушать критику в адрес Квентина Хейла ей сейчас не хотелось. Все так запуталось. Предстоит много работы. За последние несколько дней потеряно столько времени… Надо поскорее собраться. Она в отчаянии окинула взглядом стопки писем, на которые предстояло ответить, отчетов, которые требовалось прочитать, рукописей, ждущих одобрения или отказа. И как наяву снова услышала шпильку Барбары: «Вы, похоже, и так запаздываете с чтением, а?» Кейт нахмурилась. Ее не покидало ощущение, что она о чем-то забыла или чего-то недостает на привычном месте.

– Ты слушаешь? – Иви раздраженно повысила голос.

– Да, я…

– Так отвечай! Ты скажешь Тилли или я?

– Что?

– Значит, все-таки не слушала! Кейт, надо сказать ей, что вернуться домой пока нельзя. Но если она захочет, то сможет переселиться в отель.

– Захочет.

– Само собой. Если у нее есть хоть капля здравого смысла! Опять расходы! Хейл разорит издательство еще до того, как его снимут с должности.

– Хм… конечно, нам придется заплатить и за Сару. И за Барбару.

Иви злобно рассмеялась.

– Барбара не жалуется – по крайней мере, пока. У нее другое на уме. Я звонила ей. Говорит, ей прекрасно работается здесь. Ну все мы понимаем, что это означает!

– Что? – озадачилась Кейт, вновь уделив телефону всю полноту внимания.

– Бога ради, ты как будто вчера родилась! Слушай, мне пора бежать. Созвонимся позднее. Береги себя.

– Ты тоже. – Кейт повесила трубку и уронила голову на подставленные руки. Сколько сложностей!

Она подошла к окну. Небо опять было безупречно чистым и голубым. Деревья и кусты плотно обступили ручей, скрывая из виду место, где нашли Джека Спротта.

Весельчак Джек Спротт… Кейт помнила, в каком отличном настроении он был в первый вечер. Как шокировал всех присутствующих. Она почти улыбнулась, вызвав в памяти лицо Малькольма Пула с застывшей на нем смесью конфуза, ужаса, паники и недоуменной ярости, когда он увидел, как тщательно выстроенный им план триумфа рушится на глазах. Бедный Малькольм, ему можно было бы посочувствовать, не будь он так жесток и коварен по отношению к Иви. Но тем вечером она была отомщена. Джек напился, Тилли и Барбара сцепились, Сол бесновался и грозил разоблачениями в прессе. Как, должно быть, паниковал Малькольм, с каким ужасом ждал утра и неизбежного унижения.

В парке гуляли люди. Кейт провожала их праздным взглядом. Она подалась вперед и прищурилась от яркого солнца… Так и есть: Сара Лайтли и Пол Морриси шагали бок о бок по одной из дорожек, поглощенные беседой. Значит, Сара опять покинула Тилли. Кейт нахмурилась. Не лучшее решение в настоящий момент, когда убийца все еще разгуливает на свободе.

А Малькольм по-прежнему наверху с Барбарой, подумала Кейт. Как ни странно, эта мысль застряла у нее в голове. И чем дольше она крутилась там, тем больше беспокойства внушала. Поколебавшись, Кейт схватила трубку и набрала номер. Прозвучал гулкий гудок. Кейт заметила, что ее ладонь, сжимающая трубку, взмокла. Наконец в трубке щелкнуло, и послышался отрывистый голос Барбары:

– Алло! Кто это? Алло!

– Барбара, это Кейт Делейни. Я… эм-м… звоню, просто чтобы убедиться, что у вас все в порядке.

– Да ну? – насмешливо отозвалась Барбара. – Убедиться, что я жива и невредима, да? Какая забота.

– Барбара, а Малькольм там?

– Нет, Кейт, его здесь нет. Был, но ушел по какому-то поручению Иви.

– А-а, ясно. Так у вас все хорошо? – Кейт чувствовала себя глупо. Теперь ей хотелось только поскорее закончить этот разговор.

– Пока что да. Вот только я не прочь перекусить. Когда ланч?

– Не знаю. Иви в курсе. Она вам позвонит.

– Тогда порядок!

– Ну хорошо, в таком случае мне пора, Барбара.

– Погодите-ка, а не хотите поговорить с Тилли? Убедиться, так сказать, что она все еще отбрасывает тень? Убьете двух птиц одним камнем. О, извините, неудачно выразилась.

– Тилли с вами?

Барбара залилась булькающим смехом.

– Боязнь смерти рождает странные союзы, Кейт. В переносном смысле, разумеется. Сара бросила Тилли, Малькольм бросил меня, вот мы и объединили силы. Хоть в коридоре и торчит коп, нам как-то не по себе. Минутку…

– Кейт? – Голос Тилли слегка дрожал.

Кейт скривила губы. После энтузиазма Барбары мелодраматизм Тилли выглядел более отталкивающим, чем обычно. Могла бы хоть сделать вид, что все в порядке!

– Привет, Тилли, вот, звоню проверить, все ли хорошо, – радушно заговорила Кейт.

– О да…

– Скоро будет ланч.

– Ясно. Все ясно. Было бы неплохо.

Кейт смягчилась. Да, с Тилли хлопот не оберешься, но после того, что она пережила за последние дни, у любого сдали бы нервы. В сущности, странно себя ведет не Тилли, а Барбара.

– Тилли, может, послать кого-нибудь за Сарой, чтобы она побыла с вами? Она в парке. Это не займет и…

– Нет! – Этот возглас прозвучал так резко и громко, что Кейт отдернула трубку от уха. Тилли поспешно добавила гораздо тише: – Нет, Кейт, спасибо. Со мной все хорошо. Честное слово. Пусть Сара погуляет.

Кейт пожала плечами. Ее дело предложить.

– Ну хорошо. Наверное, увидимся за ланчем.

– Договорились.

В трубке стало тихо. Кейт прищелкнула языком: она терпеть не могла, когда люди отключались, не закончив толком разговор. Только теперь она сообразила, что совсем забыла сказать Тилли: если она захочет, то сможет перебраться в отель. Ладно, узнает за обедом. Странно, что Тилли больше не просится домой. Не в ее характере упускать такую возможность лишний раз поныть.

Кейт взглянула на часы и вздохнула. У нее в запасе всего час, прежде чем ее позовут на ланч. Схватив пачку бумаг из лотка для входящих документов, она с облегчением отдалась бумажной работе, забыв обо всем.

Глава 28. Берди берется за дело

Погруженная в очаровательную, но совершенно непригодную для публикации рукопись о старом фермере, его невезучем утенке и прочей живности, Кейт не сразу заметила появление Берди.

– Бутерброды и кофе в квартире Квентина через пятнадцать минут!

На лице подруги читалось предвкушение ланча, означающее, что дело сдвинулось с мертвой точки, причем именно так, как предвидела Берди.

– Не думала, что Квентин захочет принимать у себя гостей, – осторожно заметила Кейт.

Она написала «нет» на рукописи «Кряссказов Мшистого холма» и бросила ее поверх других отвергнутых. На титульном листе она прочла фамилию автора – Найниш. Лишь вчера мистер Найниш приходил в издательство, рассчитывая увидеться с ней, а Кейт казалось, что прошла целая вечность.

– Его Тоби уговорил, – бодро объяснила Берди и с улыбкой превосходства обвела взглядом захламленный кабинет.

– А, так вы с ним помирились. Кто будет на ланче?

– Ты, я, Квентин и Дороти, конечно, Эми, Малькольм, Иви, Тилли, Сара и Пол, Барбара, Дэн и этот противный Милсон. Значит, всего… – Берди вдруг умолкла, мигом утратив выражение беззаботного всезнайства.

– Кейт, здесь кто-нибудь побывал сегодня утром? Кроме тебя?

Кейт озадаченно посмотрела на нее.

– Наверное, Мэри. И Барбара Бендикс – она попросила разрешения позвонить от меня, пока я ходила к Квентину. А что?

– Неважно. Мне пора. – Берди с озабоченным видом вышла из кабинета, и Кейт услышала поспешный топот по коридору, словно Берди бежала.


Через пятнадцать минут Кейт явилась на ланч к Квентину. В гостиной уже сидели Тилли, Дороти, Эми и Малькольм Пул.

– Всем привет! – весело произнесла Кейт, пытаясь создать непринужденную атмосферу.

Однако Тилли лишь неопределенно кивнула, Малькольм рассеянно глазел по сторонам, а Эми, стоящая у окна, даже не повернула головы.

От неловкости Кейт посмотрела на часы.

– Вы пришли вовремя, Кейт, – сказала Тилли. – Малькольм, видимо, привел меня сюда слишком рано. У Дороти еще даже ничего не готово. – Она укоризненно взглянула на Пула.

Малькольм неловко поерзал в глубоком кресле. Он имел все тот же загнанный и встрепанный вид, что и в последние несколько дней. И вправду, удивительная метаморфоза, подумала Кейт. Дерзкий, пробивной, уверенный в себе Малькольм Пул! Недавние события, похоже, потрясли его и сделали беспомощным, но вместе с тем – более привлекательным. Даже глаза утратили сходство с глазами вечно бдительного хищника.

– А где Барбара? – спросила Кейт у Тилли. – Я думала, вы с ней держитесь вместе.

Тилли пожала плечами.

– Мне надо было спуститься в художественный отдел, кое-что обсудить перед отъездом. Полицейский в нашем коридоре любезно проводил меня. Потом пришел Малькольм, и мы сразу отправились сюда. А где Барбара, я не знаю. – Она помолчала и наконец добавила: – Надеюсь, с ней все в порядке.

У Кейт возникла дрожь в желудке, она увидела, как широко открылись глаза Малькольма.

– Лифт едет сюда, – с надеждой заговорила Дороти. – Наверняка это Барбара. Вместе с остальными.

Все следили за стрелкой, пока она не остановилась. Дверцы лифта открылись, и в гостииную вошла целая толпа – Иви, Квентин, Берди, Сара и Пол, Милсон и Тоби. Барбары не было. В комнате повисло молчание.

– А где Барбара? – спросила Кейт. Собственный голос показался ей странным, словно чужим.

Тоби огляделся и слегка нахмурился.

В тишине, когда все, казалось, затаили дыхание, вдруг послышался громкий стук и приглушенный крик за дверью на пожарную лестницу.

Квентин в два шага очутился рядом с этой дверью и открыл ее. Барбара, в великолепном наряде в черно-белую полоску и с огромной красной сумкой на плече, чуть не ввалилась в гостиную. Сопровождающий ее Сид с возмущенным и обиженным видом прижимал к тяжело вздымающейся груди большое блюдо с бутербродами.

– Я тут на лестнице встретила еду, – хохотнула Барбара. – Сид чуть дух не испустил. Квентин, дорогой, вы своих подчиненных до смерти запугали! Он притащился сюда пешком – так боялся опоздать, а лифт был занят!

Сид метнул в Бендикс недружелюбный взгляд, но промолчал. Отнеся свою ношу на кухню, он быстро покинул квартиру начальства.

Барбара плюхнулась на диван напротив Тилли, которая не обратила на нее никакого внимания, обвела взглядом безмолвных гостей и ехидно осклабилась.

– Атмосфера прямо как на похоронах, да? Ну что у нас по плану? Надеюсь, ланч!

Дэн Тоби прокашлялся и выступил вперед.

– Итак, теперь, когда все в сборе, – довольно неуклюже начал он, – я хотел бы сказать несколько слов. Наше расследование идет своим чередом, и…

– Слушайте, мне ужасно жаль перебивать вас, – вмешалась Барбара без тени сожаления на лице, – но нельзя ли получить выпивку прямо сейчас? Буквально умираю, как хочется выпить… умираю! – Она расхохоталась.

– Ну конечно, Барбара. – Квентин направился к кухне, явно обрадованный возможностью заняться хоть каким-нибудь делом.

– Виски с содовой, пожалуйста.

– Хорошо. Тилли, а как вы насчет выпить?

– О-о! – Тилли пожала плечами. – Нет, ничего, или… что будут остальные, то и мне, – пролепетала она. – Виски с содовой подойдет, спасибо, – заключила она.

Все это время Тоби стоял, чуть не постукивая ногой об пол. Барбара полностью игнорировала его. Она вскочила, заявила, что хочет помочь, принялась наливать напитки и паясничать. По какой-то причине Бендикс в приподнятом настроении, отметила Кейт. Жизнерадостность Барбары оказалась, как ни странно, заразительной и слегка разрядила атмосферу. Наконец она вернулась на место, с громким стуком поставила стакан с выпивкой на журнальный столик и откинулась на спинку дивана, с усмешкой глядя на кислое лицо Тоби.

Кейт невольно заулыбалась. Благодаря выходкам Барбары гости заметно расслабились, несмотря на обстоятельства. Только Тоби по-прежнему хмурился, а Тилли, поджав губы, забилась в угол дивана и прижала к груди стакан с виски, словно Барбара могла напасть на нее в любой момент.

Тоби отказался от предложенного напитка. Выглядел он чрезвычайно серьезным. Кейт ощутила в груди укол боязливого возбуждения. Она поискала взглядом Берди: та пристроилась на стуле у окна, почти наверняка зная, что собирался сказать Тоби. Скорее всего, эта речь имела прямое отношение к таинственным делам Берди сегодняшним утром. Но она ничем не выдала себя.

– Вас собрали здесь не случайно, – начал сержант. – Я хочу сообщить, что теперь мне известно, кто совершил эти убийства и почему.

Кто-то вздохнул – Кейт показалось, что это была Дороти Хейл. Барбара, запрокинув голову, залпом допила свой виски, рыгнула и подняла бровь, глядя на Тилли.

– Пейте до дна, Тилли, – шепотом посоветовала она Лайтли.

Тилли вскинула подбородок и демонстративно поставила нетронутый стакан на столик, брезгливо отодвинув его от себя пальцем. На лице Барбары промелькнуло замешательство, но уже в следующее мгновение его сменила привычная наглая самоуверенность.

– Прошу внимания! – Тоби повысил голос. – Мы начали это расследование, располагая информацией, собранной из различных источников, и, должен признаться, первое время мне казалось, что следствие зашло в тупик. – Он обвел собравшихся взглядом. – Я считал, что Сол Мердок, Сильвия де Гроот и Джек Спротт погибли потому, что кто-то пожелал погубить мистера Квентина Хейла – по крайней мере, сделать так, чтобы его сместили с поста главы компании и отозвали в Англию.

Кейт увидела, как Барбара с интересом повернулась к Иви, которая сидела потупив взгляд. Дороти и Эми, стоящие рядом, переглянулись и взялись за руки.

– Итак, четыре известных автора, – продолжал Тоби, – прибыли сюда ради участия в крупном рекламном мероприятии, чрезвычайно важном, насколько я понимаю, для нового руководства компании. Двое из них – Сол Мердок и Джек Спротт – внезапно умирают, причем Спротт – при весьма подозрительных обстоятельствах. Затем погибает сотрудница издательства Сильвия де Гроот. Причем внешне она была похожа на Тилли Лайтли, еще одного автора из Большой четверки, а в момент гибели на ней был весьма приметный предмет одежды, принадлежавший все той же миссис Лайтли.

Кейт вспомнила, как Берди с нехарактерной для нее яростью выпалила: «Из-за Сильвии де Гроот я и злюсь», и почувствовала, как Тилли рядом с ней передернулась.

– В каждом случае, – продолжал Тоби, – возле трупа находили книгу, автором которой была жертва, а в этой книге отмечены слова, уместность которых вызывала неприятные чувства. Это обстоятельство придавало делу своеобразный характер. Честно говоря, я лишь несколько часов назад понял, что это не просто свидетельство патологической одержимости.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Гости застыли в ужасе и выглядели пародией на благополучных членов общества.

Тоби переглянулся с констеблем Милсоном, который стоял, прямой и безучастный, в противоположном углу гостиной.

– В данном деле мы не смогли применить последовательный подход, – продолжал сержант, – потому что, честно говоря, слишком велика была вероятность, что убийца нанесет очередной удар в любой момент. Убийства были совершены с особой жестокостью, в качестве жертв выбраны слабые и беззащитные люди. Как правило, успех питает тщеславие таких убийц, поэтому последующие преступления кажутся им легкими и неизбежными. – Тоби пристально посмотрел на всех гостей по очереди, словно ожидая реакции, но никто даже не шевельнулся. – Эти убийства, – продолжал рокотать он, демонстративно сверяясь с какими-то записями, – вызваны сильным чувством. Но это чувство – отнюдь не ненависть к Квентину Хейлу. Это страх. Страх лишиться того, чему этот человек придает огромное значение: средств к существованию и, что еще важнее, места под солнцем, как выразился один из моих коллег. Человек, о котором я говорю, сейчас находится здесь, в этой комнате, и наверняка понимает, что я знаю, кто он такой.

Свет вливался в окна, ярко-голубое небо за ними пылало жаром. Но в закрытой квартире с кондиционером господствовала прохлада. Доступ горячему воздуху в нее был надежно перекрыт.

Но это означало также и то, что в квартире оказались заперты все присутствующие. Друг с другом и с чудовищем, внушающим подозрения и страх, которое сидело среди них и чувствовало себя как дома.

Прерывистый вздох, словно порыв ветра, пролетел по гостиной. Кейт обнаружила, что сцепила пальцы так сильно, что они начали ныть. Дороти не сводила с Тоби испуганных глаз, обнимая Эми за тонкую талию. Сама Эми была неподвижна, как статуя. Ее волосы оттенка пшеницы свисали вдоль щек, закрывая лицо. Малькольм во все глаза смотрел на Квентина, приоткрыв рот. Барбара, глядя на Тилли, стучала пальцем по своему пустому стакану, затем перевела взгляд на оставшийся нетронутым стакан на журнальном столике.

– Забирайте! – в изнеможении пробормотала Тилли.

Барбара с ухмылкой схватила стакан, подошла к окну и повернулась, обводя взглядом гостиную.

Но Тоби не дал себя отвлечь.

– Следующего убийства я не допущу, – громко объявил он. – Я предпочту выдвинуть обвинения на основании тех немногих свидетельств, которыми мы располагаем, а затем трудиться день и ночь, чтобы добиться обвинительного вердикта. И я его добьюсь, можете не сомневаться. Иначе говоря, игра завершена. Все кончено. Чистосердечное признание избавит нас от досадной потери времени и поможет, когда дело дойдет до суда.

Берди вдруг вскочила.

– Дэн! – резко вскрикнула она.

Последовала немая сцена.

А потом завизжала Сара, указывая пальцем на Барбару, и Малькольм с выпученными глазами ринулся вперед. Но было уже слишком поздно. С остекленевшими глазами и застывшей на лице ужасной улыбкой Барбара Бендикс, продолжая сжимать стакан, осела в судорогах на мягкий золотистый ковер Квентина.

– Назад! – рявкнул Тоби, бросился к Барбаре, корчившейся на полу, и склонился над ней, заслоняя от перепуганных зрителей. – Берди, сюда! Милсон, «Скорую»!

– Яд! – заверещал Малькольм и подскочил к Квентину. – Это ты дал ей стакан с отравой! Сволочь! Ты…

Квентин побелел как мел и вцепился в спинку стула, словно боялся упасть.

– Нет, нет! Она сама наполнила стакан. Виски… оба стакана… наливала она!

Тоби выпрямился и повернулся к ним. Барбара уже не шевелилась.

– Она налила виски в оба стакана, – мрачно подтвердил он. – Один выпила сама, другой дала миссис Лайтли.

– Но Тилли пить из него не стала, – выговорила Кейт.

– Она… – Тилли указала дрожащим пальцем на Берди, все еще склонявшуюся над телом Барбары, – сказала мне не делать этого. Сказала, что мы определим, кто… Сказала, чтобы я ничего не ела и не пила из рук… из рук Барбары. Так она сказала. – Тилли закрыла лицо ладонями, и на этот раз всхлипы, от которых содрогалось все ее тело, показались Кейт неподдельными.

Сара быстро подошла к матери и нагнулась над ней, смущенно похлопывая по руке.

– Полагаю, какой-то цианид, – объявил Тоби, и все заметили, что он держит стакан носовым платком.

Зазвонил телефон, Тоби шагнул к нему и выхватил трубку прямо из-под носа Квентина, и не подумав извиняться.

– Да. Хорошо. Отправьте их наверх, – лаконично распорядился он и повесил трубку.

Кейт передернуло. Она перевела взгляд на фигуру, скорчившуюся на полу. Берди по-прежнему стояла возле нее на коленях, словно на страже, но рука, которая вцепилась в ковер так же крепко, как Барбара Бендикс цеплялась за жизнь, была совершенно неподвижна. Ни звука, ни вздоха – ничего.

Глава 29. Плач по убийце

– Но почему, почему? – капризным тоном допытывалась Тилли у Тоби, пока они шагали вниз по пожарной лестнице, сопровождаемые Кейт, Берди и Милсоном в арьергарде. – Почему Барбара хотела убить меня, и Сола, и Джека Спротта? Это же бессмысленно! У нее было все. Ведь только она, по-видимому… писала то, что ей нравилось, и ее книги хорошо продавались. Конечно, мои книги тоже покупают, – добавила она, поспешно оглянувшись на Кейт, и слабо улыбнулась, как будто в кои-то веки мельком увидела себя такой, какой ее видели остальные.

– Все выяснится в ходе расследования, миссис Лайтли, – мягким тоном ответил Тоби. К тому времени они уже достигли площадки третьего этажа. – Послушайте, может, Кейт и Берди сводят вас в кафе?

– А вы сейчас в комнату Барбары, да? – вмешалась Берди.

Он кивнул с серьезным видом, но промолчал. Рука лежала на дверной ручке.

Милсон нетерпеливо ждал рядом, не обращая внимания на остальных.

– Я хочу посмотреть, – напрямик заявила Берди. – С вас причитается, Дэн, и вы это знаете. Вы не можете мне отказать.

– Еще как могу, – угрюмо возразил он, потом посмотрел на выжидательные лица слушателей, на застывший профиль Милсона, возвел глаза к потолку и вдруг капитулировал. – Ладно! – сказал он. – Но вы уже догадываетесь, что мы там увидим. – Он распрямил плечи и открыл дверь.


Шторы на окнах в комнате Барбары были задернуты. Тоби пришлось включить свет, чтобы осмотреться. Одежда кричаще-ярких цветов была развешана по стульям, кофейные чашки, бумаги и папки громоздились на столе вокруг портативной пишущей машинки. Чемодан в углу раззявил пасть, из него на пол вываливались белье и обувь. Комната так напоминала саму Барбару, что казалась живой. Тоби посторонился, придерживая дверь для остальных.

Кейт передернулась, Тилли смертельно побледнела, а Берди вошла без колебаний.

– Ничего не трогайте, – негромко велел Тоби. Он прошел к двери ванной, открыл ее и заглянул внутрь. Потом круто повернулся и направился к столу. Перебрал какие-то бумаги, открыл одну из папок и, удовлетворенно хмыкнув, поманил остальных.

Кейт и Тилли опасливо подошли к нему и увидели замызганную толстую папку, полную рукописных и отпечатанных на машинке заметок. Часы, дни, месяцы работы. Тоби переворачивал страницы. Педантично записанные интервью, вырезки из газет, фотографии, комментарии. И во всех – одно и то же имя. Сол Мердок. Тысячи слов, сотни страниц – настоящее досье. Рядом с пишущей машинкой лежала стопка бумаг – поспешно напечатанные заметки. Опять с Солом Мердоком в главной роли, но на этот раз в них фигурировало еще одно имя – Тилли Лайтли. Набросок повествования о трогательном коротком романе двадцатилетней давности. В машинке торчал почти допечатанный лист с заголовком «Накануне развязки», который начинался словами: «В ту ночь, когда умер Сол Мердок, я впервые встретилась с ним лично…»

Тилли отпрянула.

– Барбара писала книгу о Соле, – выдохнула она. – Свою новую книгу.

Берди кивнула.

– Поскольку он умер, ей, как вы понимаете, представилась возможность опубликовать ее. И она спешила закончить работу. Теперь Барбара могла позволить себе писать все что пожелает.

Тилли яростно замотала головой.

– Нет, про меня – не могла! – гневно выкрикнула она, и ее голос, казалось, зазвенел в тишине комнаты. – Я предупредила, что засужу ее, если она только попытается! Я сказала ей: только через мой труп… – Тилли вдруг осеклась и зажала рот ладонью.

Тоби коротко кивнул.

– Необычный мотив для убийства, но вполне логичный, – сказал он, – на свой извращенный лад. Если бы умерли и вы, и Мердок, никто не помешал бы ей опубликовать эту книгу. А Джек Спротт, должно быть, что-то увидел. Теперь мы уже никогда не узнаем, что именно.

– А книга была Барбаре просто необходима, – грустно добавила Кейт. – Об этом знали все. Она ведь уже потратила аванс… Боже мой!

– И это еще не все, – вступила в разговор Берди, и по ее жесту Тоби извлек из-под какого-то шарфа экземпляр «Приключений кенгуру Падди».

Тилли ахнула. Судя по виду, ее нервы были на пределе.

Аккуратно держа книгу за самый край, Тоби принялся листать страницы. Там и сям абзацы были тонко подчеркнуты черными чернилами, на полях нацарапаны какие-то цифры.

Кейт затошнило. Книга оказалась вторым экземпляром из ее кабинета. Еще сегодня утром она была на месте. Кейт посмотрела на Берди.

– Видимо, выбирала отрывки, которые могли пригодиться, – предположила Берди. – Но так уж получилось, что события развивались быстрее, чем она ожидала.

– Барбара все утро провела здесь вместе с Тилли! – не выдержала Кейт. – Она могла с легкостью убить ее уже тогда. – Она повернулась к Тоби. – Виной всему то, что вы сказали наверху! Эти слова подтолкнули ее. Вы ей угрожали!

Слезы жгли Кейт глаза. Она оплакивала убийцу и понимала, что выглядит нелепо.

– Кейт, яд попал в стакан еще до того, как прозвучали угрозы. Дело не в том, что и кого подтолкнуло. Просто виновный воспользовался первым представившимся случаем совершить убийство и не попасть в число явных подозреваемых! Господи, Кейт, ведь погибли ни в чем не повинные люди! А сегодня еще один невиновный чуть не нахлебался цианистого калия! – безжалостно рявкнула Берди. – И все из-за непомерных амбиций одной-единственной женщины!

– Знаю, знаю! Просто это… грустно. Напрасные потери. – Сквозь мутную завесу слез Кейт оглядела груды бумаг. Ей вспомнилась ехидная усмешка Барбары, ее острый язычок, неиссякающая страсть – к вкусной еде, крепким напиткам и молодым мужчинам. А теперь ничего этого нет. – Она была такой сильной и веселой. Ее переполняла… жизнь, – неловко закончила Кейт.

– И Джека, и Сильвию – каждого по-своему, конечно, – ответила Берди. – Кто сказал, что только сильные, веселые и красивые имеют право жить?

Тоби раздернул шторы. Дневной свет ворвался в комнату, и Тилли, маленькая, тощая, поблекшая и заметно переигрывающая даже сейчас, очутилась словно в золотистой лужице. Кейт чуть не улыбнулась сквозь слезы. В Тилли Лайтли не было особой силы, красоты и веселья, но она все-таки выжила.

– Ладно, – решил Тоби, – хватит. Кэрразерс как следует осмотрится здесь попозже.

Он выпроводил всех из комнаты. Милсон, стоящий за дверью, отворачивался с таким видом, словно был вынужден смотреть сквозь пальцы на глупую затею.

– Я приведу к вам Сару, Тилли, – предложила Кейт, но Тилли покачала головой.

– Нет, – еле слышно прошептала она. – Сара не поедет со мной домой. Она меня не простит. Но со мной все будет в порядке, – добавила она, вскинув подбородок. – Мы с Падди справимся. А Сара приедет когда-нибудь потом. Когда будет готова. – Она улыбнулась и грациозно удалилась в свою комнату. Кейт хотелось и смеяться, и плакать, но вместо этого она обратилась к Берди и Тоби:

– Как насчет чаю?

Берди усмехнулась.

– Панацея от всех бед, да?

Некоторое время все смотрели друг на друга молча.

Внезапно раздался визг, потом грохот, крик, и Тоби, рванув дверь в комнату Барбары, бросился внутрь.

Озаренные дневным светом, льющимся в окна, посреди комнаты боролись двое – багровый, обливающийся потом констебль Кэрразерс. И Тилли Лайтли.

– Что вы здесь делаете, миссис Лайтли? – гаркнул Тоби.

– Я забыла кое-что! – закричала Тилли. – А этот человек напал на меня! Отпустите! – И она с силой двинула Кэрразерса локтем в грудь.

Он поморщился, но стойко выдержал удар.

– Она прошла через ванную, как вы и говорили, сэр. И вытащила из-под матраса вот это. – Тяжело отдуваясь, он мотнул головой в сторону тетради в потрепанной зеленой обложке, валяющейся на полу у его ног.

– А-а, – отозвался Тоби и поднял тетрадь. – Значит, вот что вы забыли, миссис Лайтли?

Она уставилась на него, шевеля губами. Из соседней комнаты послышался громкий возглас.

– Милсон! – крикнул Тоби. – Ну что, нашли?

Милсон вошел в комнату, держа в руках открытую сумочку Тилли. Сдавленно вскрикнув, Тилли отшатнулась.

– Чего только не хранят женщины в сумочках! – заметил сержант и слегка наклонил сумку, показывая остальным перекатывающийся внутри белый пластмассовый флакон.

Кейт схватила Берди за руку и вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть. Тилли отступала к окну и огромными глазами неотрывно смотрела на сумочку.

– Узнали, да? Это флакон с кристаллами ферроцианида калия, – продолжал Тоби любезным и рассудительным тоном. – Он находился в секции фотографии художественного отдела – до сегодняшнего утра, пока там не побывали вы. А теперь этот флакон у вас в сумочке. Странное место для хранения отравы, миссис Лайтли. Опасное. Да еще вот это! – он постучал по тетради. – Миссис Лайтли, вы ведь знаете, что это чужая собственность. Как вы собирались поступить с нею?

Тилли судорожно сглотнула и облизнула губы. Взгляд огромных глаз заметался из стороны в сторону.

– Барбара… – Она снова сглотнула. – Наверное, это Барбара…

Кейт услышала за спиной шорох и обернулась.

– М-да? – нараспев произнес знакомый хрипловатый голос. – И что же такое сделала Барбара?

И Барбара Бендикс со свирепой улыбкой протолкнулась в комнату.

Тилли заскулила и вжалась спиной в стену.

– Вы же умерли! Вы… столько выпили! Вы должны были!..

– Да, если бы на самом деле выпила, Тилли. Но теперь вместо меня сыграет в ящик комнатное растение. – Барбара сделала еще шаг вперед. – Я, конечно, старая и алчная распутница, но я не настолько глупа, чтобы попасться к вам на крючок! Я – не легкая добыча вроде Сильвии или старого Джека. И потом, меня предупредили. Кое-кто уже давно раскусил вас, дорогуша! – Она кивнула в сторону Берди, стоящей в тени.

У Тилли застучали зубы, она крепко обхватила себя за плечи.

– Это неправда! Я ни в чем не виновата! Он был пьян! Упал и ударился головой! И прямо в ручей! А чего вы от меня хотели? Он собирался все рассказать! Мне не оставалось ничего другого!

– А Сильвия? С ней тоже все случайно вышло – да, Тилли? – холодно осведомилась Берди. – Вы выбрали ее потому, что она была такой же невысокой и худой, как вы. Отдали ей свою шаль. Польстили ей, убедили, что она вам нравится, и сбросили ее с крыши, да? А она ни в чем не виновата. Ни в чем!

С искаженным яростью лицом Тилли ринулась на нее.

– На ее месте должна быть ты! – выпалила она и рванулась вперед, но Тоби успел ее схватить. – Ты! Тогда ты была бы уже мертва! – Тилли билась в руках сержанта. – И я убью тебя прямо сейчас!

– Довольно! – загрохотал Тоби.

Комната наполнилась полицейскими, и визжащую Тилли увели прочь.

Глава 30. Благодарные призраки

– Знаете, Барбара, вы ошиблись с выбором профессии – вот что я вам скажу. – Дороти Хейл покачала головой. – Не представляю, как вам удалось так правдоподобно сыграть.

Барбара горделиво приосанилась.

– Ну что вы! – отозвалась она и скромно опустила глаза.

– Тоже мне актриса! – усмехнулась Иви. – Корчилась и задыхалась, как злодей во второсортной киношке!

– А вы, Иви, рыдали в три ручья! – беспечно напомнила Барбара. – Я же видела. Ах, как приятно знать, что тебя любят! – Она откинулась на спинку дивана и томно потянулась.

Иви фыркнула.

– Слушай, Берди, ты бы объяснила наконец, в чем дело! – вмешалась Кейт.

Они снова собрались в гостиной Квентина. Сам Квентин и Дороти, Эми, Малькольм, Иви, Барбара, Кейт и Берди. Дэн Тоби и недовольный констебль Милсон ушли, Сару Лайтли увел смущенный и сочувствующий Пол.

Берди сняла очки и принялась протирать их низом футболки, устремив близорукий взгляд на поблекшую синеву неба за окном.

– Вообще-то, я сглупила, – начала она и покачала головой. – Меня увлекла идея серийных убийств, да еще вся эта история с книгами и пометками в них. Увлекла настолько, что я даже не спорила с Дэном, когда он зациклился на Иви. Понимаете, я твердо верила, что Сол Мердок покончил с собой, поэтому, когда погибла Сильвия, я растерялась и забыла как следует все обдумать.

– Но Берди, Берди! – нетерпеливо вмешалась Кейт. – Тилли никак не могла убить Сола. Вот о чем я все время думала. В противном случае она не оставила бы записку, где ее нашла полиция. К тому времени, как он выпил снотворное, Тилли была заперта в своей комнате. Сара подтверждает, что она спала. Нет, убить его она никак не могла.

Берди с жалостью посмотрела на нее.

– Ты до сих пор так и не поняла, глупая? Тилли его не убивала. Никто его не убивал. Он сам себя убил, как я и говорила с самого начала. Тебе я повторила это раз десять.

– Но я думала…

Берди тяжело вздохнула.

– Нет, ты не думала, – ровным голосом отрезала она. – Иначе поняла бы: вероятность того, что Сол Мердок покончил с собой, гораздо выше вероятности, что его кто-то убил. Он же был на грани нервного срыва. Сол много выпил и устроил скандал. К тому времени он уже несколько раз пытался совершить самоубийство. Кроме того, нет никаких свидетельств тому, что кто-то входил в его комнату. Да еще по коридору мимо его двери постоянно кто-то бродил. Попытаться зайти к нему означало здорово рисковать. Сол обезумел от ярости и ни в коей мере не был расположен мирно посидеть и выпить с кем-нибудь – кроме разве что Иви, но я уже решила, что подозревать ее нелогично. Иви хватило бы ума просто укокошить Квентина и тем самым избавиться от него раз и навсегда!

– Ну спасибо! – хором воскликнули Иви и Квентин.

– Суть в том, – игнорируя их, продолжала Берди, – что как только у меня в голове прояснилось и я решительно отвергла идею серийных убийств, я начала рассуждать здраво. Если Сол действительно покончил с собой, а остальных убили, это означает, что кто-то пытается скрыть истинные мотивы своего поступка, не имеющего ничего общего с безумной местью Большой четверке. Убийство Сильвии де Гроот здорово озадачило меня. В нем было несколько интересных подробностей. Сильвия, при всей ее миниатюрности, довольно крепко сложена, вдобавок темноволоса. Даже ночью, несмотря на то что Сильвия куталась в шаль Тилли, никто из хорошо знающих Тилли не перепутал бы их на близком расстоянии. С моей точки зрения, это обстоятельство исключало двух явных подозреваемых – Сару и Иви.

– А я думала, это мог сделать Джек, – грустно призналась Иви.

– Да! – Берди живо обернулась к ней. – Я тоже подозревала Джека. Но утром стало ясно, что он вне подозрений. В сущности, Джек был убит первым. Его смерть должна была придать трагедиям сходство с серийными убийствами. Как только я сообразила это, все стало понемногу вставать на свои места, по крайней мере, для меня. В то время Тоби горой стоял за версию о причастности Иви. – Она злорадно улыбнулась своим воспоминаниям. – И я опять задумалась о приеме. Тилли просила несколько человек подняться с ней на крышу. Но обращалась она только к тем, кто был занят или находился в гуще событий, – к Квентину, Иви, Кейт. Но потом она подошла ко мне и принялась расписывать достоинства этой чертовой крыши. Днем, в парке, она вела себя так, словно я недостойна ее внимания, а теперь вдруг чуть ли не набивалась в подруги. Она была настроена так решительно, что я уже думала, что Тилли рехнулась! Так или иначе, в конце концов она оставила меня в покое и пристала к Сильвии. В то время я не придала этому значения. Но сегодня утром, услышав от Дэна Тоби довольно оскорбительное замечание о том, насколько мала ростом – кстати, спасибо Дэну! – я вдруг поняла, что была бы гораздо более подходящей заменой Тилли, чем Сильвия. И мне стало ясно, что Тилли подстроила свое убийство, потому что по неким причинам прикончила Джека. Она разыскала его в парке как раз в то время, когда он ускользнул от Иви, чтобы наскоро пропустить стаканчик-другой. Тилли сидела с ним, пока он не напился, а потом столкнула в ручей. При нем была книга. Тилли поняла, что у нее есть шанс связать смерть Джека со смертью Сола, и воспользовалась им. Таким образом она могла скрыть свой мотив и позаботиться о том, чтобы ее исключили из списка подозреваемых, ведь она рассчитывала, что Сара поручится за то, что в ночь убийства Сола ее мать не выходила из комнаты. Тилли осенило: записка, оставленная ею в комнате Сола, оправдывает ее, а не свидетельствует о том, что она виновна в его смерти. Убийство, которое должно было поставить точку в деле Большой четверки, оказалось подстроить проще всего, и это было убийство самой Тилли.

Слушатели потрясенно молчали. Берди обвела их взглядом.

– Да, – с горечью подтвердила она. – Тилли просто выбрала человека и воспользовалась им, как реквизитом. Себялюбие и бессердечность, возведенные в высшую степень. Никакого подобия уважения к правам и чувствам других людей. Все это полностью соответствовало моим наблюдениям и слухам о ней: ее браку, ее отношениям с дочерью, поведению в обществе в целом, всему. И я задумалась о…

– Ее мотивах! – воскликнула Кейт. – Господи, но зачем? Зачем было убивать Джека Спротта?

Берди улыбнулась.

– Будь ты по-настоящему старательным сотрудником издательства, влюбленным в свою работу, ты бы знала, – промурлыкала она, наслаждаясь моментом. – Вот Барбара знает. Правда, Барбара?

Барбара усмехнулась и вскочила с места.

– Да, знаю, – энергично подтвердила она. – Но не скажу и не стану ждать, когда объясните вы. Это было бы слишком неловко! Терпеть не могу, когда меня хвалят у всех на виду. Малькольм, милый, пойдем отсюда, ладно? Я страшно устала! Эти отравления способны лишить женщину последних сил.

Она небрежно протянула руку, и Малькольм Пул на глазах у изумленной Кейт поспешил встать и взять ладонь в свою.

– Милый, ты весь порозовел, прямо как херувимчик, – проворковала Барбара и взъерошила ему волосы.

Пул покраснел еще гуще, не сводя с нее беспомощного взгляда.

– Квентин, дорогой, всего хорошего! Скоро свяжусь с вами. Как только закончу свой опус, посвященный Солу, – пообещала Барбара, поворачиваясь к Квентину.

Квентин Хейл, растерявший все слова до единого, судорожно глотнул и кивнул. Его взгляд, устремленный на Малькольма, был огорошенным. Довольная Барбара огляделась.

– Мы на несколько дней переселяемся в «Хилтон». А потом… ты еще не говорил Квентину, Малькольм? Нет? Гадкий мальчишка! Так вот, Квентин, я, пожалуй, умыкну вашего вундеркинда. Мне без него никак не обойтись, дорогой. Он пообещал немного побыть моим личным рекламным агентом и секретарем. Снять напряжение, понимаете? Дорогой, это же на пользу прежде всего вам. Если Малькольм займется моими делами, я закончу книгу гораздо быстрее!

Она сладко улыбнулась, и Квентин, слушавший ее с вытаращенными глазами, улыбнулся и машинально кивнул.

– Вот и славно! – воскликнула Барбара. – Все простили и забыли! Пока, Иви, всем пока!

Она понеслась к лифту, Малькольм засеменил следом. Вскоре оба скрылись из виду.

– Господи, ну и фурия! – вырвалось у Квентина Хейла.

– Она сожрет его живьем, – мрачно и злорадно подытожила Иви. – Так ему и надо!

Кейт сидела, разинув рот.

– Я понятия не имела! – наконец выдохнула она.

Иви зло рассмеялась.

– Ты же знаешь Барбару! А он, пожалуй, довольно смазлив. Для скользкого типа.

На лице Дороти Хейл читался шок, на лице Эми – брезгливость, Квентин был ошарашен, а Берди усмехалась.

– Я с самого начала была уверена: между ними что-то происходит. У Барбары постоянно был довольный вид, а Малькольм, похоже, совершенно растерялся. И конечно, я знала, что Барбара предпочитает молодых мужчин. Они более управляемые. – Берди серьезно задумалась и сдержанным тоном добавила: – И симпатичные.

– Берди! – ахнула Кейт.

Берди обернулась к ней, стекла очков грозно блеснули, и Кейт умолкла.

– Видите ли, Барбаре и в голову не приходило, что насчет убийств могут быть какие-то сомнения. Она считала, что Сол покончил с собой, Джек спьяну свалился в ручей, а Сильвию за Тилли приняла Сара Лайтли. Она во всем разобралась. Так и объявила нам. И ни на минуту не задумывалась о том, что может оказаться в числе подозреваемых, хотя смерть Сола была чрезвычайно выгодна и удобна ей, – дело в том, что она постоянно помнила о том, что у нее есть алиби на момент смерти и Сола, и Джека. Когда сегодня утром я наконец поговорила с ней, Барбара искренне удивилась и посмеялась над тем, что по одной из версий случившегося может стать главным подозреваемым. Посмеялась потому, что и в ночь смерти Сола, и в парке, когда умер Джек, она была с Малькольмом Пулом.

– Хотите сказать, это Малькольма слышали Сара и Пол? Когда он выбирался из здания ночью? – воскликнула Иви. – А полицейские решили, что это была я!

Берди кивнула.

– Думаю, Джек тоже слышал, что происходит в комнате Барбары, и на следующий день страшно злился на нее. А милый юный Малькольм, должно быть, совсем выбился из сил. У Барбары неисчерпаемые запасы энергии. Неудивительно, что ни на что другое Малькольма уже не хватало.

– Поганец! – с чувством высказался Квентин.

Дороти невольно рассмеялась и тут же виновато зажала себе рот ладонью.

– Так или иначе, – продолжала Берди, – к тому времени, когда я побеседовала с Барбарой, я была уверена, что убийца – Тилли и что Барбаре грозит нешуточная опасность. Поскольку у Барбары имелось железное алиби по делу Джека Спротта, я решилась попросить ее немного подыграть – это было совершенно безопасно, даже в том случае, если я ошибалась насчет Тилли. Старине Дэну вся эта затея не нравилась, но он согласился, что это лучший способ быстро и разом все прояснить. Тилли ему тоже казалась наиболее вероятной подозреваемой, но весомых доказательств против нее не было. Предстояло расколоть ее и заставить во всем сознаться.

– Тилли говорила, что ты предупредила ее о близкой развязке и просила ничего не есть и не пить из рук Барбары… – медленно произнесла Кейт. – Ты сделала это, чтобы…

– Конечно, чтобы подать ей идею. Дать понять, что она могла бы подсунуть отраву в собственный стакан, а потом сделать так, чтобы его содержимое выпила Барбара, как будто случайно. Потом я предоставила ей идеальный шанс, когда Барбара вызвалась помочь с напитками. И Тилли не устояла! Вот он, ее шанс убить Барбару, но представить дело так, словно это Барбара пыталась убить ее, потерпела фиаско и покончила с собой, чтобы не попасть в руки правосудия. Тилли считала, что я поддержу ее в случае чего. В сумочке она прятала флакон с кристаллами ферроцианида калия, который стащила из фотостудии. Несколько кристаллов она переложила в свой носовой платок. Ей оставалось только зажать скомканный платок в руке, как она всегда делала, и выронить кристаллы в свой виски с содовой. Кристаллы оранжево-коричневые, поэтому их никто не заметил. Потом она отставила стакан и придвинула его к Барбаре, соблазняя ее выпить. И Барбара выпила бы, если бы я ее не предостерегла.

– Берди! – Кейт умоляющим жестом вскинула руки. – Но зачем Тилли убила Джека Спротта? Зачем пыталась убить Барбару?

– Дэн Тоби объяснил: чтобы не лишиться средств к существованию и не потерять свое место под солнцем. Сначала Джек, а потом Барбара стали представлять угрозу для того, чем Тилли дорожила больше всего на свете. – Берди грустно взглянула на подругу. – Ты должна была догадаться, Кейт, и вы тоже, Иви. У вас были для этого все возможности. Но, видимо, вы просто принимали происходящее как данность, не задаваясь вопросами, – может, просто потому, что слишком долго проработали в издательском бизнесе. Но я, человек со стороны, сразу заметила нечто очень странное в Тилли Лайтли – любимице детей, создательнице забавного кенгуру. И как только я прочитала «Приключения кенгуру Падди», мне сразу стало совершенно ясно: Тилли никак не могла написать такую книгу.

– Что?! – воскликнули Кейт, Иви и Квентин.

Берди сочувственно им улыбнулась.

– А разве вы не заметили? Это же очевидно. У Тилли есть фантазия, но нет ни капли чувства юмора. Абсолютно. Вам известно, что она написала эту выдающуюся книгу после двух совершенно заурядных маленьких вещиц и одной никуда не годной и с тех пор не создала ничего хоть сколько-нибудь стоящего. Книга о Падди – это рассказ о компании друзей, которые попадают во всевозможные переделки в дремучем лесу вдали от дома. Вы слышали, как и Джек говорил о смешных рассказах Алистера Лайтли, о его удивительном юморе…

– Берди! Ты хочешь сказать, это муж Тилли написал «Кенгуру Падди»? А она отправила рукопись в «Берри и Майклз» как свою собственную после того, как он умер? – изумилась Кейт.

– Конечно, – спокойно подтвердила Берди. – Только его книга, если не ошибаюсь, называлась «Приключения Большого Кролика», или как-то так. Он написал о своих боевых товарищах, а себя сделал главным героем – Кроликом. В письмах Тилли, хранящихся в архиве издательства, вся эта история изложена довольно ясно. Ее третью книгу «Мышка Бинди» отверг Брайан Берри, который, честно говоря, был невысокого мнения и о первых двух книгах. В ответ Тилли отправила горестное письмо старому Джералду, жалуясь, что ей, вдове, не на что растить ребенка. Джералд ответил: деточка, попробуйте написать что-нибудь новое, я верю в вас, и так далее. В общем, помощи от него ждать не приходилось, а создать хоть что-нибудь пооригинальнее «мышки Бинди» ей недоставало таланта. И в глубине души она понимала это. Под руку ей попалась книга Алистера Лайтли. Она сохранила ее, понимая, что книга удачная, и завидуя мужу – точно так же, как позднее завидовала Саре, что той удалось написать роман, весьма высоко оцененный Полом Морриси. И она просто перепечатала рукопись Алистера, заменив в ней Кролика на кенгуру Падди и дав другие имена остальным героям. К примеру, садовый гном Джек стал Красным Колпаком. Потом она перерисовала любительские зарисовки Алистера в своем собственном стиле, хотя влияние истинного автора по-прежнему чувствовалось – сколько раз я слышала от окружающих, что Падди похож на огромного кролика, с этими его торчащими передними зубами! И ведет он себя соответственно.

– Точно… – Кейт ошеломленно покачала головой. – Давняя шутка про то, что Джек похож на Красного Колпака! Так он и есть Красный Колпак! Неудивительно, что Тилли выглядела недовольной, когда я поделилась с ней этой шуткой.

– Ничего странного, – Берди усмехнулась. – Она наверняка пришла в ужас, узнав, что Джек воевал во Вьетнаме вместе с Алистером.

– Но Джек не читал «Падди» до тех пор, пока… – Кейт осеклась.

– Пока не заглянул в экземпляр, который дал ему Малькольм перед обедом в день его смерти. – Берди кивнула. – Мысли у него немного путались от выпитого к тому времени виски, но, принявшись читать шедевр Тилли, он понял, где собака зарыта. Или кролик. Джек узнал и персонажей, и рисунки. Помните, он накинулся на Тилли в лифте? В парке, улизнув от Иви, он встретился с Тилли и решил во всем разобраться как следует. Поэтому они и разговорились. Но он был пьян, и Тилли увидела свой шанс и… прикончила его в воде.

– Когда она встретилась со мной у киоска, ее руки были чистыми, словно только что вымытыми, – вспомнила Эми, бледная в угасающем свете. – Но она сказала, что не успела зайти в туалет…

– Видите ли, Тилли понятия не имела, что у Джека остались не просто воспоминания. – Берди в азарте подалась вперед. – Потому что в ее присутствии никто не упоминал о том, что Джек вел дневник.

Сердце Кейт подпрыгнуло. Мемуары Джека! Так вот что пропало из ее кабинета сегодня утром, после визита Барбары! В груде рукописей недоставало тетради в потрепанной зеленой обложке. Она открыла было рот, но Берди опередила ее:

– Дневник Джека был не совсем обычным – я убедилась в этом, когда читала его сегодня утром. Дневник, в сущности, вело все подразделение. Кролик Лайтли в том числе. Он нарисовал Джека и самого себя, а также всю их банду – Ящера, Скелета, Вомбата и остальных. Вдобавок записал несколько случаев из жизни всей компании – и реальных, и явно придуманных. И если почитать все это, становится ясно, откуда взялся «Падди». Вопрос с его авторством не вызывает сомнений. Барбара унесла этот дневник из кабинета Кейт, надеясь раскопать в нем какой-нибудь компромат на мужа Тилли для своей книги о Соле Мердоке, и догадалась про «Падди». Она принялась сравнивать «Падди» с дневником и отмечать похожие абзацы. Как только я увидела, что из кабинета Кейт пропала тетрадь Джека, я сразу поняла, как поступила Барбара. Она обо всем сказала Тилли. Понимаете, Барбаре и в голову не приходило, что Тилли убийца, – она обвиняла ее только в мошенничестве. Барбара пообещала Тилли, что будет молчать про дневник, если Тилли не станет подавать на нее в суд за книгу о Соле Мердоке.

– Все это замечательно, – вмешалась Иви, – но Барбара ни за что не согласилась бы вечно хранить такую пикантную тайну. Что бы там она ни пообещала.

– Разумеется. И Тилли понимала это! Вот почему Барбаре грозила смертельная опасность. Я поговорила с ней, Барбара в конце концов поверила мне. Она спрятала дневник под матрас, а Тилли предупредила, что оставит его себе, так что та пусть даже не пытается выкрасть его. Но Тилли стремилась заполучить дневник даже после смерти Барбары, до того, как в ее комнате проведут тщательный обыск. Считая, что мы уже ушли, она прокралась в комнату Барбары через ванную, дверь которой Дэн специально оставил незапертой у нас на глазах, но она не знала, что мы поджидаем ее и что Кэрразерс все это время прятался в шкафу. Остальное вам известно. – Берди откинулась на спинку стула, вид у нее был усталый.

– Неслыханно! – Квентин с беспокойным видом вскочил, подошел к окну и обернулся. – Но даже если автор книги – Алистер Лайтли, авторские права по наследству переходят к его вдове, так? Значит…

– Ничего подобного! – вдруг осенило Кейт. – Потому что Алистер завещал все, что имел, Саре. Она сама мне говорила. Ей досталось всего несколько сотен долларов. А авторские отчисления за «Падди» – это целое состояние!

– Короче, – подытожила Берди, закрывая глаза, – вот и вся история.


– Имей в виду, – сказала Кейт подруге позднее, – «Кролик Падди» не пользовался бы таким успехом. С точки зрения продаж «Кенгуру Падди» – более сильный бренд.

– Умоляю, избавь меня от издательских премудростей, Лейни! – простонала Берди. – За последнюю неделю я наслушалась их на всю оставшуюся жизнь. Не знаю, как ты терпишь все это. Более несуразного, рискованного и неэффективного подобия бизнеса я в жизни не видывала! Ты принимаешь все эти рукописи, считая, что они будут продаваться, с гигантскими затратами превращаешь их в книги, потом платишь целое состояние, чтобы развезти их по книжным магазинам. И при этом платишь авторам жалкие гроши, да и издательство зарабатывает немногим больше. Все это очень странно. Не понимаю, как это тебе до сих пор не надоело.

– Ну, знаешь… – туманно пробормотала Кейт, – мне просто нравится… Берди!

– А?

– Как думаешь, почему Дороти так опекает Эми? Да, это ужасно, что ее мать убила отца, но…

– Что «но»? – спросила Берди, взглянув на часы.

– По-моему, это чересчур – привезти ее сюда, и все такое. А Эми… такая странная… отчужденная.

– Кейт, ну откуда мне знать? – возмутилась Берди. – Люди воспринимают одни и те же события по-разному. – Она уставилась на свои туфли, не собираясь выкладывать Кейт то, что знала.

Кейт пожала плечами и направилась по тихим коридорам в свой кабинет. А Берди вспомнила встревоженное, исполненное сочувствия лицо Дороти и замкнутую Эми. И задумалась о том, как сестра Дороти – слабая, забитая женщина, обнаружила тирана, за которого вышла замуж, убитым ударом в сердце, и родную дочь, стоящую над ним с ножом в руках. Эта женщина сделала все, чтобы выгородить Эми, – уложила ее спать, а сама позвонила в полицию, повторяя «это я, это я виновата» – снова и снова, чтобы никто ничего даже не заподозрил. Она наконец нашла способ защитить дочь и заслужила прощение за былую трусость.

Дороти наверняка догадалась. Она же знала свою сестру и знала Эми. Но подчинилась желанию сестры и поняла, что от нее требуется. Она будет любить и опекать Эми, помогать ей бороться с ужасами, тревожащими ее покой. А Квентин? Не понимая сути, он будет поддерживать жену, потому что взаимная поддержка – основа их совместной жизни, какими бы разными они ни были.

Кейт обернулась к подруге: вид у Берди был усталый и какой-то тоскливый.

– Сейчас, только сумку возьму, – оживленно заговорила Кейт, – и мы сходим куда-нибудь выпьем кофе, хорошо? Или поедем домой ужинать.

Наскоро перебрав сегодняшнюю почту, она с радостью отметила, что по отвергнутым рукописям Мэри уже подготовила стандартные, угнетающе краткие письма об отказе.

– Даже не знаю… – Берди помедлила и огляделась. – Ладно, давай выбираться отсюда. Все эти книги наводят на меня тоску. Говорю же, не понимаю, почему ты здесь застряла. По-моему, ни у кого из вас нет четких и конкретных представлений о том, почему одни книги продаются, а другие нет.

– Неправда, есть! – с задором возразила Кейт. – Мы руководствуемся чутьем. Оно появляется с опытом. Ты просто не понимаешь…

Схватив сумку, она задержалась у стола и взяла верхнее письмо из стопки. О нет. От мистера Найниша, автора «Кряссказов Мшистого холма»: «Уважаемая мисс Делейни, я заходил вчера утром, но Вы не смогли встретиться со мной. Конечно, надо было сначала позвонить, но я живу тут неподалеку, потому и решил лично попытать удачи! В общем, я так и не смог дозвониться до Вас вчера днем и сегодня утром, вот и решил черкнуть несколько строк…»

Кейт покачала головой.

– Вот, Берди, ты только взгляни. Если у кого-то и нет никаких представлений о том, какой должна быть книга, так это у бедного Найниша. Его рукопись – симпатичная маленькая повесть, но мы просто не можем ее издать. В ней нет коммерческого потенциала.

Она пробежала глазами остаток письма. Несчастный мистер Найниш получит письмо об отказе в понедельник. Наверняка он… Ее взгляд вдруг остановился и вернулся на предыдущую строчку. «Я подумал, надо бы сообщить Вам… только что подписал… телесериал АРК… очень рад… Ко мне уже обратились из других издательств… так что буду рад Вашему звонку…» Пальцы Кейт сжали бумагу.

Берди смотрела в окно не отрываясь.

– Где-то я слышала эту фамилию… – равнодушно бормотала она. – Найниш, Найниш… ах да, только что взяли в работу какой-то телесериал про старого фермера и утенка. Да нет, вряд ли это тот же самый… Говорят, этот автор – новый Джеймс Хэрриот. В сопродюсеры напросились Би-Би-Си. Готовят что-то грандиозное. Интересно, у кого выходит его книга?

Кейт не нашлась с ответом.

Они спускались по лестнице. «О, здравствуйте, мистер Найниш, – мысленно репетировала Кейт. – Как хорошо, что я вас застала… суматошная неделя… в канцелярии ошиблись, ха-ха… да, очень, очень понравилось!.. Может быть, встретимся и обсудим?..»

Они покинули здание, когда транспорт еле полз в пробках по горячему черному асфальту, птицы затеяли перебранку на верхушках пальм, а на улицах зажглись первые фонари.

В конференц-зале на втором этаже призраки издательства «Берри и Майклз» благодарно зашептались в темноте. Сегодня ночью им было о чем поговорить.

Сноски

1

В популярной английской песенке чайник ставит Полли (Здесь и далее примеч. пер.).

2

«Бинди» (англ. bindi или bindi-eyes) – австралийское жаргонное название сорняков, особенно растений рода Soliva и Calotis с цветами, напоминающими ромашку, и острыми мелкими колючками.

3

Кингс-Кросс, в просторечии Кросс – район Сиднея, пользующийся неофициальной репутацией «квартала красных фонарей».


Купить книгу "Убийство из-за книги" Роу Дженнифер

home | my bookshelf | | Убийство из-за книги |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу