Book: Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа



Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Annotation



Волкова Дарья и whiteroseДульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа (СЛР)О чем произведение? О том, как однажды встретились два человека. Ведь это так важно - встретиться, разглядеть, удержать... Роман о любви, о дружбе и, наверное, немного о Москве.Глава 1.Первое ЕГО правило: «Никогда не садись в красную «ауди»«.Прекрасна весна в средней полосе, друзья мои. И не только энцефалитными клещами. Однако, чтобы оценить во всей красоте теплый воздух, напоенный ароматами сырой земли, свежей листвы и вообще - всего молодого, распускающегося, стремящегося к новой жизни и свету - следует оказаться в лесу той самой средней полосы. А для этого надо нарваться на дальнобойщика-гея. Задача, на первый взгляд кажущаяся непосильной. Но фотограф Иван Тобольцев с ней справился.Отойдя примерно метров пятьдесят от трассы в гостеприимные объятья негустого березняка - надо же дать клещам шанс проявить себя! - Иван справлял малую нужду под птичий щебет. Приятно, черт побери. Заодно Иван размышлял о жизненных парадоксах. Вот он - человек вполне себе творческой, и даже немного гламурной профессии, хотя сам Тобольцев это слово не любил. Но ориентацию имеет самую что ни на есть традиционную, хотя геи в числе знакомых и коллег по цеху водятся с избытком. Но в среде творческих людей это как-то ожидаемо. Исторически так сложилось, что ли. А вот чтобы суровый и брутальный на вид здоровенный дальнобойщик со здоровенным бицепсом и пузом тоже оказался из нетрадиционных... Куда катится этот мир? Ладно, когда гей держит в руках «телевик». Но когда он за рулем многотонного «MAN»а...И тут стройный ход мыслей Ивана и пасторальный птичий щебет нарушили звуки. Сначала визг шин резко притормозившей машины. Звук был такой громкий, что казалось, машина находится прямо за спиной. Такого не могло быть в принципе, но Иван рефлекторно прикрыл пах. Он был воспитанный мальчик, и не мог позволить себя застать с расстегнутыми штанами. Поэтому стал застегивать торопливо, чуть не прищемил ценное, включая указательный палец, который для фотографа - кормилец и отец родной. В это же время на смену визгу шин пришел взволнованный женский голос. «Людно что-то в лесу, - подумалось Ивану. - Даже помочиться спокойно не дают». Поправив лямки рюкзака, Тобольцев двинулся обратным маршрутом в сторону трассы. Надо же посмотреть, кто там голосит. Вдруг насилуют? Вдруг помочь надо?Она была прекрасна. Божественные округлые линии. Сдержанность и элегантность в каждой черточке. И при этом - дерзкий характер и взрывной темперамент. Идеальная. Восхитительно идеальная красная Audi TT. Курицу, которая беспомощно прыгала вокруг алой красавицы по гравию обочины и что-то вопила в телефон, Иван сходу и практически не глядя определил в категорию «Насосала». А сам медленно пошел в обход машины. Со всех ракурсов хороша красотка. При виде колеса, севшего на обод, Тобольцев поморщился. Ну как же так неаккуратно...Наступившая тишина оповестила о том, что мисс «Насосала на ауди» завершила телефонные переговоры. И теперь смотрела на Тобольцева с таким видом, будто он лично проколол покрышку у машины. Иван улыбнулся как мог дружелюбнее и решил начать беседу вежливо.- Добрый день. Помощь требуется?Она медленно сняла солнцезащитные очки. Под очками обнаружились крайне выразительные глазки. Вторые «глазки» тоже ничего, кстати. Аккуратные. И ноги вполне приличные. Все это Иван отметил практически на автопилоте, наметанным глазом. Вообще, такая привлекательная внешность хозяйки машины неудивительна - за просто так «ауди» не достаются. Девушка смотрела на Тобольцева подозрительно. Видимо, выходящие из лесу небритые мужики с рюкзаками за плечами не внушали ей никакого доверия.- А я тут это... - Иван махнул в сторону березняка. - Грибы собирал.- И как в мае с грибами?Это он прокололся. И с грибами. И с тем, что недооценил количество мозгов в этой хорошенькой темноволосой голове. Наморщил лоб, вспоминая уроки биологии в школе. Вообще, ему о грибах много Александр Борисович рассказывал - он был заядлый грибник. Но Ивану тогда было интереснее про бриар, чем про грибы. Да и в лес его мать ни разу с соседом с первого этажа так и не отпустила.- Знаете, чага отличная! А как в мае с колесами на «ауди»? - культурно продолжил разговор Тобольцев.- Примерно как с грибами, - фыркнула хозяйка означенного средства передвижения. - Ни одного автосервиса поблизости. Как и чаги.Вот можно подумать, она знает, что такое чага!- Чага есть! - возмутился Тобольцев. Не могло ее не быть - хотя он не разглядывал - И автосервис есть. По крайней мере, совсем рядом есть тот, кто может помочь. Вы только оглядитесь внимательнее по сторонам.Девица на «ауди» молчала и задумчиво разглядывала предмет в своей руке. Иван уже решил для стимуляции мыслительного процесса ткнуть себя пальцем в грудь. Вот же он - тот, кто сумеет помочь сменить колесо беспомощной дамочке на пустынной дороге. Рыцарь без страха и упрека. Не сможет Иван Тобольцев бросить женщину в трудной ситуации - так уже его воспитали. Собственно, на воспитание Ванечки его ненаглядная маменька положила всю свою жизнь - о чем Ивану бессчетное количество раз сообщали как о каком-то новом факте.- Совершенно бесполезная вещь! - девица раздраженно махнула рукой. Предмет в ее руке удалось рассмотреть подробнее, и он оказался карточкой автоклуба. Ну да, ну да, как же без этого. - Предполагалось, что если позвонить по указанному телефону, то, где бы я ни была - приедет бригада из автосервиса и поможет. А тут связи мобильной почти нет. Так что... - она перевела взгляд на Ивана и вдруг неожиданно спросила: - Сколько?Два плюс два в его голове сложились мгновенно. Угу. Она хочет предложить ему денег. Но в данный момент Ивану от этой чаровницы на красной «ауди» нужно было совсем другое.- Гусары денег не берут! - звякнул Тобольцев несуществующими на его потрепанных кроссовках шпорами. - Но если вы меня подвезете - я, знаете ли, путешествую... автостопом... с удовольствием поменяю колесо на вашей великолепной колеснице, сударыня.Она удивленно посмотрела на Ивана. Ну а что такого он сказал?- А по лесу вы на чем... эээ... автостопили? Медведи уже проснулись?До Тобольцева не сразу дошло, что над ним пошутили. Медведи? Сейчас будут тебе медведи, куколка!- ДААА! - страшно округлив глаза, ответил Тобольцев. - Поэтому в наших интересах убраться отсюда как можно быстрее. А вдруг выйдет? А тут мы - такие вкусные. А тут он - такой голодный.Кажется, ему удалось произвести своим напором впечатление. Мисс «Красная ауди» молчала.- Ну? - Иван скинул с плеч рюкзак и двинулся к багажнику. - Где у нас запаска?Хозяйка авто от его настойчивости явно слегка опешила.- Т-т-там, - ткнула она карточкой автоклуба в сторону машины. - И насос, и домкрат. Но вообще, я не знаю точно, что еще требуется для смены колеса.«Кто бы сомневался!» - успел подумать Иван, открывая багажник, как вдруг ему в спину прилетело энергичное:- Я могу помочь!Тобольцев медленно обернулся. Оглядел ее внимательно еще раз - от стильной прически темных волос до красных лодочек на ногах. Между прической и туфлями была аккуратная фигурка, запакованная в мышино-серое платье с пышной юбкой. Какое-то школьное почти. Наверное, папик-спонсор любит ролевые игры в строгого учителя и провинившуюся ученицу. Да уж, помощник из серии «Мечта любого автосервиса». Автомеханик года.Вообще, от помощи бы Тобольцев не отказался - от квалифицированной помощи. Потому как большого опыта смены покрышек у него не было. На таких понтовых тачках - точно. Но не сознаваться же в этом теперь.Он пять раз помянул тихим злым словом немецкий автопром вообще, и концерн «Ауди» в частности - пока смог выколупать из багажника запаску. Даже вспотел. Жарко для мая, однако.- А где инструменты? - потому что домкрат и насос в багажнике обнаружились, да. А вот набор ключей не наблюдался.- Инструменты?На хорошеньком лице отразился нешуточный силы мыслительный процесс, результатом которого стал ряд неожиданных действий. Она открыла дверь и залезла внутрь салона. Наполовину. Наружи торчала нижняя часть девушки. Тонкая ткань расклешенной юбки облекла отличные круглые формы нижних «девяносто», задорно торчали каблуки красных туфель. Тобольцев мученически вздохнул. Женщины! Вечно они так делают. Вызываются помочь. А вместо этого только отвлекают.Наконец, тыл сменился лицом. Иван облегченно выдохнул. А потом закатил глаза.- У меня только вот это.В руках у девушки был маленький красный пластмассовый чемоданчик. Конечно, красный, какой же еще!«Господи, пусть это будет не аптечка!» - у Тобольцев достало ума не сказать это вслух. Но молитва была услышана. Это все-таки оказался набор инструментов - и с нужными ключами. Хотя... это же немцы. У них все ко всему всегда подходит - то, что должно подходить.Задомкратить получилось легко - отличный электрический домкрат, ничего качать ногой не пришлось. А вот крепежные болты взбунтовались. Надежно затянули их на буржуйском заводе или нашем отечественном автосервисе. Рукой балонник не поворачивался. Значит, придется ногой. Но одной никак не получалось.Иван уперся ладонью в машину, а другой рукой взял девушку за плечо - для устойчивости. Собиралась помогать - помогай. Нечего тут стоять просто так и отвлекать.- Спокойствие, только спокойствие... - хмыкнул Тобольцев и встал обеими ногами на ключ.Ключ решил проявить послушание и провернулся. А сам Иван, потеряв равновесие, завалился на красный идеальный бок «ауди». Прижав ее хозяйку к двери.«Только бы с домкрата не слетела... - промелькнула мысль. - Обе бы не слетели».Сначала дамочка замерла и даже не дышала, кажется. Иван тоже какого-то черта не двигался. Залип. А она приятная. Мягкая. И даже... «Приятная» под ним пошевелилась.- Я, конечно, не очень разбираюсь в процессе смены колес, но, кажется, вы меня передержали.Колесо, Тобольцев! Ты меняешь колесо!В общем, хорошо, что все устояли. И машина устояла на домкрате, да и девица отреагировала нормально. А могла бы по морде лица дать. Иван разжал руки и отступил назад. Инцидент можно считать исчерпанным. Или нет?- Извините, - кашлянул. - Давно не практиковался в смене колес - переусердствовал... немного.Остальные болты пошли легче. Колесо снялось тоже довольно легко. А вот запаска заупрямилась. Пришлось все-таки лечь, чтобы посмотреть, что там мешает, и что Иван делает не так.Ага. Сообразил.- Ээээ... - как ее позвать-то? - Девушка... Подержите здесь, пожалуйста.Красные лодочки снова приблизились. «Эээ... девушка» присела на корточки рядом, взялась за колесо и заглянула под машину.- Как держать? Вот так?Видимо, держать ей было не очень легко, потому что говорила она с некоторым трудом. Нет, вот не зря бабушка Ивана, дражайшая Антонина Марковна говорила: «Хуже дурака может быть только дурак с инициативой».- Держать лучше сверху. Встаньте и держите на вытянутых руках. А так вы мне мешаете.- Поняла, - она поднялась на ноги, не выпуская колеса, покачнулась, едва не упала, но все же устояла на месте. - Только вы побыстрее, пожалуйста.Да уж, с таким помощниками не расслабишься. Тут надо все быстро делать. Иван повернул голову, чтобы посмотреть место крепления. И вместо этого зацепился взглядом за красную туфлю. Потому скользнул глазами вверх.- Ух ты, чулки!Черт. Он сказал это вслух. И сейчас на него точно уронят колесо. А, может быть, и всю машину.Колесо даже не дрогнуло.- Тяжело быть автостопщиком, видимо, - раздался сверху ровный голос. - Особенно, если на медведях. Судя по всему, выйдя на трассу, вы почти дембель. Сколько времени не видели девушку в чулках?Ивану срочно захотелось удариться головой пару раз о пластиковую защиту колесной арки. Он идиот. И с чулками идиот. И вообще - идиот. А у «курицы-на-ауди» острый язык и, как минимум, толика мозгов. И зачем ей все это?А вообще, чего он хотел? Смутить фразой о чулках девушку, заработавшую на «ауди» древним как мир способом?Но блин... Про «сколько времени не видели» это она не в бровь, а в глаз. Тут Тобольцеву вспомнились проститутки, которых Иван угощал пивом в придорожной кафешке два дня назад. Он сделал на трассе целую серию отличных снимков - без лиц, он девчонкам обещал. Еще не знал, что именно из этих снимков выйдет, но что-то выйдет - точно. А потом вместе пили пиво, они что-то рассказывали, он тоже что-то рассказывал. Придорожные Афродиты смеялись, а после предложили свои услуги - исключительно из человеческой симпатии. «Классный ты парень, Ваня» - сказали они. А он отказался. Откровенно говоря, побрезговал. Может быть, и зря.Иван двинул руками. Запаска встала на место как влитая.А потом он молча орудовал балонником. Молча - потому что достойного ответа не придумал. А недостойный - так Ивана могут и не посадить в машину, если будет нарываться.Наконец, все болты встали на место. Тобольцев выпрямился.- Меня, кстати, Иван зовут, - буркнул он, вытирая о плечо вспотевший висок, а о толстовку - руки.- А меня - Евдокия, - она пристально разглядывала его грязные руки. - Держите мыло, сейчас полью вам из бутылки воду.За это «полью» он был ей готов простить даже фразу про медведей и дембель. Но имя... Евдокия? Бедная девочка. Интересно, для своего папика она тоже Евдокия, или какой-то псевдоним себе выбрала поблагозвучнее? Адель какая-нибудь или Марианна.Спрашивать не будет. Но от легкого троллинга не удержался.- Евдокия? Царское имя. К нему бы еще фамилию Лопухина, и отчество... - Иван наморщился, вспоминая. Его маменька живо интересовалась русской историей. - Федоровна.Закатал рукава и подставил руки лодочкой.- Романовна, - поправила невозмутимо девушка, откручивая крышку у бутылки. - Спасибо за помощь.Умылся Иван тщательно и с удовольствием, израсходовав всю воду в бутылке. Все-таки чистоплотность в него вбили в детстве неискоренимо. Правда, борода теперь мокрая.Забрав мыло и пустую бутылку, девушка снова нырнула в машину, а потом вылезла оттуда с маленьким полотенцем. Степень обстоятельности Ивана поразила. Шут с ней, что колеса поменять не может. Но в машине и вода, и мыло, и полотенце. Может, и пожрать найдется? Умылся и человеком себя почувствовал. Голодным человеком.- Держите. Я жду вас в машине. И не забудьте свой рюкзак. Возвращаться за ним не буду.- Нет, возвращаться не будем, - это Иван сказал ей уже в спину - девушка садилась в «ауди». Вытер руки и закинул рюкзак на плечо. - Мне местные кусты порядком осточертели.У двери Тобольцев демонстративно отряхнул свою одежду со всевозможным тщанием - перед тем как устроиться на переднем пассажирском.- Ваш холоп сел... - мягко щелкнул замок. - И даже пристегнулся. Готов восхититься мягким ходом этой прекрасной золоченой кареты, дражайшая Евдокия Романовна.Ну, не выкинет же она его из машины за невинные и наверняка ей не совсем понятные шутки. И она совсем не обязана знать, что Евдокия Лопухина, первая супруга Петра Великого, была все же Федоровной.***Осчастливленная новой туфелькой, то бишь - колесом, Коко рванула с места, и за окошком весело замелькали придорожные полосы леса. И все было бы хорошо, если бы не подозрительный тип рядом. Очень хотелось отправить его на заднее сиденье, но откуда-то взялась полная уверенность, что не получится, поэтому Дуняша постаралась незаметно переместить свою сумочку поближе к себе - подальше от него.Если человек помог сменить у машины колесо - это вовсе не означает, что он не маньяк и не вор. Зато означает, какая она дура. Причем, полная. Посадить к себе в салон совсем незнакомого мужчину! Небритого, с фенечками на руках и в вязаной крючком шапке на голове! Бродягу! Этого, как его... хиппи, вот!А с другой стороны, что она могла поделать? Не оставлять же его одного, на трассе, где нет связи и кругом лес. Это как-то бесчеловечно, особенно, если ...хм ... Иван помог починить Коко.«Конечно, помог. Машина - вообще отличное средство передвижения. К тому же, может он и в самом деле маньяк. Видела, как на твои чулки уставился? А что, если его вообще клинит с чулок. Вот накинется на тебя, потом расчленит, выбросит у трех сосенок, засунет чулки в карман и сделает колеса», - услужливо прошептал внутренний голос.«Ну, допустим, это он мог бы сделать и там, зачем тащить-то меня с собой, когда можно одни чулки, - несмело возразила Дуняша, покрепче сжав руль. - И почему сразу у сосенок? Березки те ничем не хуже были».«Ну, посмотрим - посмотрим. Давно такого адреналина не испытывала, да? Ладони вон уже мокрые. Правильно, ухмылка-то у пассажира не очень... интеллигентная», - не унимался голос.«А что мне оставалось делать? Вот что?! Карта, которую накануне отъезда подарил Илюша, оказалась совершенно бесполезна в самый ответственный момент. А тут ... почти рыцарь, да», - пыталась выставить контраргумент Дуня.«Ты лучше смотри - твой рыцарь рюкзак осторожно расстегивает. Как думаешь, что там у него? Что-то длинное, в чехле... Нож!» - боковое зрение было на стороне внутреннего голоса.Дуня так испугалась, что резко повернула руль в сторону. В голове застучало «лишить бомжа координации движений». Коко тут же послушалась, эффектно вильнула, и автостопщик таки потерял равновесие, едва не впечатавшись в дверь.Дуня с замиранием сердца глянула, что у него в руках. Оказалось, всего лишь очечник. Очечник!- Простите, - пробормотала, в ответ пассажир так выразительно посмотрел, что она почувствовала себя той самой знаменитой блондинкой за рулем.Ценитель автостопа нацепил солнечные очки на нос, после чего Дуня решила как-то бороться с интенсивно растущей паранойей.«Надо взять себя в руки, - обратилась она к внутреннему голосу. - Всего лишь очки. Оч-киии».«Да уж возьми, - язвительно ответило подсознание. - Хорошо, что полоса была свободна, а то к колесу и маньяку не хватает только ДТП».Остро захотелось выругаться. И Коко ей это обязательно простила бы, все же женская солидарность существует, но наличие пассажира останавливало от высказывания цветистой фразы.Дуня глубоко вздохнула и включила музыку. В целях терапии. В конце концов, довезет этого бомжа до ближайшей заправки и высадит. Он ведь путешествует автостопом? Прекрасно. Свой отрезок пути, а вместе с ним и благодарность за смену колеса Дуня отработает честно.Из динамиков полилась ненавязчивая англоязычная музыка, настраивающая на умиротворенный лад. Можно было подумать о важном, а именно - о проведенных у мамы майских праздниках. Они не виделись почти полгода - с самого Рождества. Правда, Илюша не пребывал в восторге от идеи, что его оставляют в Москве одного почти на неделю, но Дунина совесть была чиста. Она предложила поехать с ней. Он отказался, поинтересовавшись, что ему делать столько времени в захолустье за Пензой. Дуня в ответ лишь пожала плечами.Мама же не пребывала в восторге от того, что дочка пожаловала одна, без жениха, и вообще не понятно когда выйдет замуж. Напрасно Дуняша специально надела колечко с бриллиантом, подаренное Илюшей на день рожденья, напрасно терпеливо объясняла, что «в Москве так принято - жить гражданским браком, строить свою жизнь, а вот когда дойдет до детей, тогда можно и в ЗАГС».- А когда до детей дойдет? - тут же отреагировала мама, поставив заварочный чайник в расписных цветах на стол и сев рядом с дочерью. - Тебе уже тридцать, Дуняша. Годить-то некуда. Бриллиант, это, конечно, хорошо. Но по мне, так лучше простое обручальное кольцо на правой руке, чем бриллиант на левой.- Мам, а ты печенья из духовки вытащить не забыла?- Ах ты, боже мой, забыла!И мама побежала спасать печенья, а Дуня поблагодарила выпечку за то, что помогла ей закончить малоприятную тему. Москва от маленького городка в Пензенской области находилась далеко, и столичный уклад казался чуждым для здешних мест. Никак не доказать, что тридцать - это возраст расцвета, что быть самостоятельной и независимой - здорово, что для детей надо созреть морально, а Дуня еще не созрела. И если ее бывшие одноклассницы стали мамами в восемнадцать, то в Москве и в тридцать семь это не проблема. Москва, она такая... какая?Другая.И жизнь там не настолько размеренная, как в родном городке, где на улице почти все друг друга знают, а во дворах старых двух-трехэтажных домов жарят шашлыки под раскидистыми яблонями, и можно сидеть на лавочке и глубоко вдыхать чистый весенний воздух, слушая, как спорят сосед со своим приятелем о рецепте маринада для мяса.В Москве под раскидистыми яблонями не сидели. Сидели обычно в стильном ресторане и спорили о степени прожарки стейка, щеголяя своими познаниями друг перед другом под глоток терпкого испанского вина. Пятничные ужины с друзьями Илюши считались неотъемлемой традицией ее столичной жизни. Главное, улыбаться и внимательно слушать про то, какие клиенты пришли на той неделе или на этой, в каких краях лучше всего провести зимний отпуск, а в каких - летний, и непонятно, что будет с курсом валют и какие акции лучше купить именно сейчас, а какие сбросить. Можно поддержать милую беседу о новых тенденциях моды с женой Лени, она же просветит, который косметолог сейчас самый популярный среди ее подруг, ну а если уж совсем станет невмоготу, то всегда на выручку придет глоток того самого терпкого испанского вина.Дуня привыкла жить по правилам. И даже эти пятничные вечера воспринимала как правило, не самое интересное времяпровождение, но нужное, дающее ее жизни устойчивость и спокойствие. Надежность.Мама права, ей уже не восемнадцать. Ей тридцать. А это - зрелость. Серьезные размеренные отношения, устроенный быт, личностная самореализация - вот черты, присущие зрелости. А брак и дети... до них тоже дойдет время. Обязательно.- Почему красная? - незнакомый голос ворвался в ее мысли.- Что?- Почему машина красная? - уточнил автостопщик, о котором Дуне все же удалось на время забыть.Надоело ехать молча? Решил поддержать разговор?- Под цвет маникюра, - не раздумывая, ответила она.- То есть, первичен именно маникюр? - хмыкнул тип. - А не цвет туфель? Руки важнее, чем ноги?- Первична помада, - ответила Дуня, - то есть - голова.«Ого, - прошептал внутренний голос, - ну-ка, ну-ка, посмотрим, до какой степени идиотизма ты дойдешь в этом интеллектуальном разговоре».Дуняша почувствовала, как от досады у нее покраснели кончики ушей. Она и правда ощущала себя... не очень умной. Вся надежда на то, что ее попутчик все же помолчит.- Слушайте, Евдокия Ромааановна... Вы мне просто горизонты сознания расширили сейчас. А я думал, что голова девушке нужна, чтобы прическу носить. А оказывается - чтобы было куда помаду красить.Тааак.... Светский разговор не желал заканчиваться.- Девушке для помады, да, - процедила Дуня через силу, старательно глядя на дорогу, - а мужчине для чего нужна голова? По вашему мнению?- Чтобы думать, - елейным голосом прозвучал ответ. - Думать вообще полезно. Вот, например, я уже десять минут размышляю, почему мы едем на второй передаче? Вы случайно не запамятовали, Евдокия...эээ... Романовна... что у вас коробка механическая? И передачи повышать надо. А то, как бы с вашей золоченой каретой не случилась беда похуже, чем пробитое колесо.- Кого я слышу, не иначе - звезду автостопа! - слова вырвались прежде, чем Дуняша подумала над ответом.- Видимо, с вашей богатой биографией, вы специалист по всем машинам, что встречаются на магистралях нашей необъятной страны. С таким опытом, да не иметь своей - какая досада, не правда ли?Хам! Хам! Как есть хам! Она его подобрала, можно сказать, предоставила мягкое сиденье и крышу над головой, везет (вот, кстати, куда он едет-то хоть?). А в ответ вместо «спасибо» - ткнул носом в промах.«Рыцарь, говоришь?» - противно напомнил внутренний голос.Дуняша, пылая уже не только ушами, но и щеками, переключила скорость и прикусила с досады губу.***Иван не узнавал себя. Не был ведь замечен раньше в хамстве. А уж над этой девочкой, все и прегрешения которой состояли в том, что у нее довольно хорошенькая внешность, которую она сумела очень выгодно инвестировать, и вовсе грех было смеяться.Но слова вылетали помимо воли, особенно, глядя на ее водительские навыки.И вообще, интересно, чем думал папик, когда покупал своей кукле машину на механике?Однако на последней фразе злость удалось удержать. Правда - чудом. И еще все-таки проснулся разум. Эта «девочка для папика» - за рулем. И если он сейчас начнет орать - они могут оказаться в кювете. Или на крыше.«Молчи, молчи...» - уговаривал себя Тобольцев. Но обида кипела. Откуда у женщин, даже самых непроходимых куриц, это умение ударить в самое больное и уязвимое место?Да, у него нет своей машины. Квартиры тоже нет. Нет только потому, что ему все это не нужно. Он вольная птаха. И, между прочим, ему доводилось сиживать за рулем настоящего гоночного болида! Когда работал фотографом на Формуле Русь!Ваня уговаривал себя молчать, но скосил взгляд на приборную панель.- Три тысячи оборотов. Пришпорьте колесницу, царица.*Вообще-то, красный цвет Коко не просто оттенял маникюр Дуняши, но и говорил об их общей любви к скорости.Чтобы как-то унять желание покалечить удобно устроившегося рядом любящего поучать бомжа, Дуня включила музыку на полную, решительно нажала на газ, и Коко понеслась по пустой трассе.Давно не катался на «Феррари», автостопщик? Так мы это исправим.Дорога была свободной, потому что основной поток иссяк еще вчера - в последний день майских праздников. Все дачники и огородники уже возвратились в города накануне вечером, а сейчас разошлись по заводам и офисам. Дуня специально припозднилась - не хотелось терять время в бесконечных пробках и заторах, да и лишний денек с мамой провела. Зато теперь...Музыка, скорость, чистое шоссе, ветер в щелочку чуть приоткрытого окна... Свобода!До первого удачно спрятавшегося в кустах гаишника.- Твою дивизию! - сквозь зубы выругалась Дуня и сбавила скорость.Коко меланхолично ехала задом, ловя неторопливые румбовые переливы новой песни. На этот раз отечественной - попсовой. Когда машина, наконец, поравнялась с остановившим ее гаишником, Дуня нажала на кнопку и смотрела, как медленно опускается стекло под томные напевы «Чао, бамбино, сеньорита».- Лейтенант Кравцов, - представился бдительный страж порядка, - ваши документы, пожалуйста.- Конечно, одну минуту, - широко улыбнулась Дуняша и потянулась за сумочкой.«Было так жестоко сердце мне разбито», - проникновенно пели девушки из девчачьей группы.«Вот и налетела ты на штраф, блин, сеньорита», - подумала Дуня, протянув мужчине с самыми добрыми на свете глазами свои права.- Лопухина Евдокия Романовна, значит...Первое ЕЕ правило: «Выбирай машину под цвет маникюра».Глава 2Второе ЕГО правило: «Держись подальше от сотрудников ДПС».Когда машина остановилась, Иван едва подавил громкий вздох облегчения. И тут же полез в рюкзак за бутылкой кока-колы - вроде бы, там еще что-то оставалось. Отвинтил крышку и с наслаждением сделал глоток сладкой, теплой и почти без газа жидкости. К машине тем временем не спеша подходил сотрудник ДПС, в чине, кажется, лейтенанта.«Так тебе и надо», - мстительно подумал Тобольцев, делая очередной глоток и косясь на ту, что сидела за рулем. Устроила тут, понимаешь ли, Гран-при Пензенской области! От пережитого стресса у Ивана была мокрая спина. Штаны, слава Богу, хоть сухие. Так что пусть товарищ лейтенант выпишет этому Шумахеру в юбке и чулках по всей строгости закона. Папик все равно все оплатит.- Лопухина Евдокия Романовна, значит...Кока-кола пошла у Тобольцева носом. Это же надо было... так ляпнуть. И так попасть пальцем в небо. Спасибо, что все-таки не Федоровна. А между тем слева от Ивана начался спектакль. Тобольцев вытер лицо и превратился в слух. Интересно же, как будет вершиться мировая справедливость.-Ай-ай-ай, - поцокал языком невысокий худощавый мужчина в форменной одежде, стоящий у машины. Отданными ему документами он постукивал по ладони. - Куда же мы так торопимся, уважаемая Евдокия Романовна?- В столицу нашей родины - в Москву, - улыбка «царицы» была включена на максимальную, поражающую мощность.Но на гаишника не произвела ни малейшего впечатления. Там кевларовая броня наверняка на такие улыбки. Он ответно нейтрально улыбнулся и тут же придал лицу казенное выражение.- Ну да, как же столица без такой красоты. А все же придется задержаться, Евдокия Романовна. Зафиксировано превышение скорости в 70 км/ч. Попрошу пройти в патрульную машину - будем оформлять изъятие прав.Улыбка мощностью тысячу кокет-час поблекла. Евдокия несколько раз моргнула. Песня кончилась, и в машине стало тихо. Практически, скорбная минута молчания памяти автомобильных прав Евдокии Лопухиной. Просьба всем встать. Наконец, девушка вздохнула и тихо заговорила:- А... вы уверены, что нельзя обойтись штрафом? Понимаете, я обычно очень аккуратно езжу и слежу за дорогой, но такая машина... на ней совсем не чувствуется скорость, и я вовремя не посмотрела на спидометр...Но бравый сотрудник ДПС проявил достойную похвалы и даже восхищения твердость убеждений.- Все прекрасно понимаю - и про скорость, и про аккуратность. Но на спидометр смотреть надо - в целях вашей же в первую очередь безопасности. И вашего, - гаишник ткнул документами в Ивана, - пассажира. Решение о том, можно ли обойтись штрафом, вынесет суд. Мое дело - изъять права и оформить временное разрешение. - После чего он козырнул и твердо произнес. - Прошу пройти в машину.Иван вдруг заметил, что у нее пальцы дрожат. Красивые тонкие пальцы с алым маникюром, так и лежащие на рычаге коробки передач, мелко дрожат. Она сглотнула, прежде чем ответить блюстителю порядка.- Как же это? Куда же вы ее денете? Машину, в смысле? А я? Неужели нельзя решить этот вопрос как-то по-другому?Евдокия с такой откровенной и какой-то даже детской надеждой смотрела на сотрудника ДПС, что Тобольцеву захотелось девицу встряхнуть. Или заорать. Что-то вроде того: «Да, реши этот вопрос по-другому! Иди в машину и отсоси у него!» И вся эта ситуация, этот разговор и своя причастность к случившемуся вдруг стали казаться Ивану ужасно неправильными. И захотелось отмотать время назад и отсидеться в этом чертовом березняке с гипотетической чагой и медведями. И не выходить на трассу. И не садиться в красную «ауди».Лейтенант... как там его... Кравцов с самым неприступным видом сложил руки на груди. Полосатый жезл, висящий на запястье, угрожающе закачался.- Машина останется у вас. Ваши права - у нас. Я вам выпишу временное разрешение на управление транспортным средством сроком на один месяц. В течение этого времени суд вынесет окончательное решение по вашему делу. Как-то по-другому или нет - это уже не мое дело, - а потом ткнул в сторону патрульной машины жезлом. - Жду вас там.Тобольцев смотрел на спину сотрудника ДПС. Он шел не спеша, держа в одной руке жезл, а в другой - документы царицы Лопухиной Евдокии не-Федоровны.- Если бы кто-то не вмешивался в процесс вождения, - раздался рядом глухой голос, - то ничего бы не случилось. Откуда ты взялся-то, господи?Она говорила, уткнувшись лицом в руки, лежащие на руле. Слова прозвучали безжизненно, устало, беспросветно как-то. Иван не нашелся, что сказать. Честно и прямо: «Из лесу, вестимо?» Съязвить? Посочувствовать? Извиниться? Все нелепо и не то. И вдруг динамики разродились бодрым и жизнерадостным:И вновь продолжается бой,И сердцу тревожно в груди...В ритм песни раздался стук в стекло. Лейтенанту Кравцову надоело скучать в машине одному.- Евдокия Романовна, - мужской палец еще раз для ритма ударил по стеклу. - Ну что же вы не идете? Вы же так торопились.И Ленин такой молодой,И юный октябрь впереди! - вошло во вкус радио.Евдокия подняла голову с руля, вздохнула и потянулась за сумкой.- Да, конечно, иду.Тобольцев смотрел теперь уже на две фигуры, медленно идущие к патрульной машине. Точнее, медленно шла девушка - словно на казнь. А лейтенант рядом явно приноравливался к ее шагу. А может, на задницу хотел поглазеть. Там есть на что.Иван с хрустом сжал пустую бутылку из-под кока-колы.С неба милостей не жди,Жизнь для правды не щади.Нам, ребята, в этой жизниТолько с правдой по пути.Мы не будем ждать милостей от гаишников. Мы все возьмем сами.Пальцы легли на ручку двери.Дед у Тобольцева - тот самый, в честь которого Ивана и назвали - вел во Дворце пионеров драматический кружок. Мать тридцать лет преподавала в музыкальной школе по классу фортепиано. А сам Ваня девять бесконечно долгих лет отбарабанил в бальных танцах - до лютой ненависти к ним. Но сейчас это было уже неважно. Если в человеке есть артист - это навсегда.Дверь красной «ауди» распахнулась. Из машины вышел молодой мужчина. Руки в карманах джинсов, вальяжная походка хозяина жизни, пресыщенное выражение лица и презрительная улыбка.- Вот зачем я тебе машину купил, а? И права зачем купил? Чтобы ты их через месяц про...воронила? Ну, все, ты меня достала! - он подошел вплотную к хозяйке «ауди» и сотруднику ДПС. - Машину я у тебя забираю! Зачем тебе машина, если теперь прав нет? И никаких больше салонов красоты, ужинов с подружками и Коста-дель-Соль в августе! Пока не научишься хоть что-то делать хорошо. А то машину водишь кое-как, борщ дерьмовый, а во время минета вообще можно заснуть! Иди-иди, - Иван снисходительно махнул в сторону патрульной машины. - А потом вернешься и будешь... - похлопал себя характерным жестом ладоней по бедрам в районе ширинки, - отрабатывать. И оттачивать навык заодно.Щеки у «царицы» сравнялись по цвету с губной помадой, маникюром, лодочками и машиной. А что? Зато теперь все в тон. Кажется, она вдохнула, а выдохнуть все никак не могла. Лейтенант Кравцов аккуратно взял девушку под локоть.- Пойдемте, Евдокия Романовна, - сказал мягко-мягко.На лице лейтенанта, обращенном на Тобольцева, было такое количество презрения, которое дало Ивану надежду на то, что его представление имело некоторый успех. По крайней мере, взгляд, которым его одарила девушка через плечо, был очень красноречив. Зло-красноречив. А потом она вцепилась в руку гаишнику, начав ему что-то быстро-быстро говорить с мольбой в глазах.Он пытался отцепить ее руки, но гонщица держала крепко, голос ее становился громче, и до Тобольцева стали долетать предложения.- Это страшный человек, поверьте мне. Я даже не знаю, что теперь будет. Вы думаете, я с ним из-за любви? Думаете, мне нужны его деньги? Нет. Просто он давно положил на меня свой взгляд, а брат задолжал этому ... этому подонку кучу денег. Вернее, его обвели вокруг пальца. И пока мы не выплатим, я ... я... - тут послышался очень натуральный всхлип. - А если вы отберете машину... - дальше целая россыпь всхлипов, - нас поставят на счетчик, и я никогда не смогу освободиться от него. Никогдааа, - и Дуня уткнулась в грудь честного и неподкупного стража порядка.От приступа несвоевременного смеха Тобольцева спасло только собственное удивление. И абсолютно ошеломленное лицо лейтенанта Кравцова. Нет, ну когда такой успех у публики - надо доигрывать до конца. Как говорится, show must go on!Выдохнуть, собраться, не ржать! Не ржать, Тобольцев!- Я еще и хомяка твоего утоплю! - тоном Карабаса-Барабаса Мальвине. «Мальвина» взвыла в грудь блюстителю дорожного порядка. Блюститель вздрогнул. Иван понял, что сил держаться больше нет, и резко развернулся.На сиденье ауди он рухнул, уткнулся лицом в рюкзак. И зашелся диким хохотом, искренне и от души надеясь, что вне машины его не слышно.*Дуня даже предположить не могла, что умеет так вдохновленно врать. Да что там врать! Играть! Все эти закушенные губы, трясущиеся руки... Впрочем, сильно лицедействовать практически не пришлось. До того момента, пока не послышалась фраза с угрозой жизни мифическому хомяку. Тут Дуняша поняла, что может проколоться, поэтому просто закрыла ладонями лицо.Лейтенант, видимо, сильно верил, что девушка плачет. И если на своем веку он уже видел достаточно слез по поводу изъятия прав, то с рыдающими барышнями, у которых топят грызунов, дела не имел.- Это же надо вам было связаться с таким уродом, - пробормотал страж порядка.- Случайно получилось, я не хотела, правда не хотела, - все еще не отнимая рук, шмыгая носом, говорила Дуняша. - И разгон он меня заставил взять. Я ехала, как положено, так нет, захотел посмотреть, сколько можно на трассе выжать. А теперь вот... и хомяка убьет, и брата на счетчик, и яаааа... видели...Сердце гаишника все же оказалось не каменным и дрогнуло. Он аккуратно под локоток взял Дуняшу, которая, наконец, решилась открыть лицо. От того, что ладони были потными, макияж поплыл, а ничто так не передает женские страдания, как размазанная под глазами тушь.- Ну что вы, что вы, - торопливо пробормотал лейтенант Кравцов, явно чувствуя себя виноватым в том, чем грозит девушке потеря машины. - Я выпишу вам штраф, не переживайте. Пойдемте.Дуняша покорно села в «Ладу» и стала смотреть, как гаишник торопливо заполняет бланк. Неужели, прокатит? Неужели, все обойдется?- Тааак, превышение скорости у вас уж слишком большое и тянет на 5000 рублей. Держите, - он вручил бумагу Дуняше.Многозначительно помолчал. А потом намекнул.- Деньги-то есть?- Е-есть, - икнула вдруг Дуняша.«Ну, мать, ты даешь! Это же надо так в тему икнуть, - включился внутренний голос. - Какой талант пропадает, подумать только».Дуня открыла сумку и стала судорожно в ней рыться.Ну почему, почему если что-то надо, то с первого раза в женской сумочке это не найти? Куда запропастился кошелек? Недолго думая, она просто перевернула сумку и высыпала все содержимое себе на колени. Он упал последним и увенчал горку жизненно необходимых вещей. Лейтенант застенчиво отвел глаза от получившегося натюрморта, ибо через мгновенье на кошелек свалилась маленькая упаковка тампонов.Быстро запихав все содержимое обратно в сумку, Дуня достала бумажку в 5000 рублей. Неплохая взятка.«С ума сошла, всю наличность отдавать?» - прозвучало в голове.- Это вам, - прошептала она, игнорируя голос разума. - Я бы даже добавила, но больше ничего нет, - и в доказательство показала пустой кошелек.- Не мог оставить девушку в беде, - отчего-то покраснел гаишник, беря протянутую банкноту.«Ты смотри, уже второй рыцарь за сегодня, - не унимался голос. - Один колесо меняет, второй штраф выставляет. Бог любит троицу. Жди!»- Спасибо вам, - искренне поблагодарила Дуня лейтенанта Кравцова, в котором, видимо, стала просыпаться совесть, ибо он поинтересовался:- А как же вы совсем без денег-то?Девушка вылезла из «Лады».- Он накормит, - указала она недобрым взглядом в сторону авто, в котором уже сидел автостопщик.- Может, вас проводить? - предложил лейтенант, возвращая права.-Нет-нет, не стоит, я сама... Сама его успокою. Машину ведь сохранила.- Удачи вам и больше так не гоняйте.- Даю слово!До Коко Дуня шла на нетвердых ногах, крепко сжимая в руке сохраненный документ. Открыв дверцу «ауди», она даже не взглянула на сидевшего как ни в чем не бывало автостопщика, бросила сумку на свое сиденье, сунула в нее права, быстро вытащила из кармашка на двери микрофибру и направилась к переднему бамперу, не заметив, что раскрытая сумка завалилась на бок, и с таким трудом возвращённый документ из нее выпал.Если бы было возможно, то Дуняша легла бы прямо на капот, обняв свою красавицу. Но сделать этого она не могла - слишком много вокруг глаз. Поэтому просто остановилась перед машиной, присела и стала протирать ее фары, шепча: «Ах ты, моя девочка, моя умница. Испугалась? Я тоже. Но я тебя не брошу. Ни за что не брошу. Вот высадим этого придурка, и все будет хорошо. Тебе ведь понравилось с ветерком, да? Знаю, что понравилось. В следующий раз, когда останемся вдвоем, найдем проверенную дорогу и прокатимся. Обещаю».В салон она возвратилась почти спокойная. Отодвинула сумку, села и захлопнула за собой дверь, прежде чем сказать:- Еще раз повысишь на меня голос и вылетишь из этой машины, Дон Кихот фигов!- Я смотрю, права у тебя? А это главное! - оживился пассажир. - Могла бы и спасибо сказать, Дульсинея Романовна Тобосская!- За что? За то, что попросил пришпорить колесницу? - Дуня открыла косметичку, вынула оттуда зеркало и влажную салфетку.Мама дорогая, ну и видок у нее! Тушь под глазами, подводка смазалась. Надо хоть как-то привести себя в порядок.- За то, что спас твои права! - продолжал заниматься саморекламой любитель путешествий. - Пожалел же тебя сердобольный лейтенант? А я принял удар на себя, между прочим. Опорочил свою безупречную репутацию.- А она у тебя безупречная, автостопщик? - не отрываясь от важного дела, поинтересовалась Дуняша.Разводы на щеках исчезли, подводить глаза по-новому перед этим шутом не хотелось, но помаду все же вынула. Под цвет маникюра, дааа... и стала с удовольствием демонстрировать, как девушки ее «туда красят».- До того, как сел в твою колесницу, царица, я был чист и невинен перед законом! А теперь осквернил себя обманом перед человеком при исполнении служебных обязанностей. А все ты и твои дурные кобылы под капотом!Вот значит как, да? Дурные кобылы? Ну, хорошо. Дуня закрыла косметичку, закончив с улучшением своего внешнего вида, после чего повернулась к тому, кто представился Иваном, с широкой сердечной улыбкой.- Значит, тебе не нравятся мои кобылы, хитроумный идальго больших и малых театров... Ну что же... Не держу. Ты всегда можешь продолжить путь на своих верных чахлых Росинантах*, которые в народе величают кроссовками.Она выжидающе смотрела на собеседника. Тот лишь обреченно вздохнул:- Злая ты Дульсинея. Совсем не Тобосская какая-то. Не можешь ты меня сейчас выкинуть из машины, иначе весь спектакль хитроумного идальго Росинанту под хвост. Поехали уже, Ду...ня. А то как бы твой лейтенант Кравцов не передумал насчет твоих прав.В его словах была правда. Чтобы избавиться от такого неудобного пассажира, надо было отъехать на довольно приличное расстояние, иначе гаишник почует неладное.Дуня повернула ключ зажигания, нажала на газ, и Коко мягко тронулась с места.- Имей в виду, везу тебя только в знак благодарности за то, что помог спасти машину. Я, наверное, действительно должна сказать тебе спасибо. Но! Только до ближайшей заправки и с условием, что ты будешь молчать.- Я буду молчать. Особенно если у тебя найдется, чем заткнуть мне рот. Нет, не кляпом. Какой-нибудь шоколадный батончик был бы кстати. Я сегодня не завтракал. Да, я знаю, я наглый.Да не то слово, какой наглый. Таких еще поискать! Придерживая руль одной рукой, другой Дуняша стала рыться в сумке и вынула маленький пакетик, в котором осталось несколько маминых печений. Жалко было отдавать их этому типу, но чего не сделаешь ради тишины...- Бери, можешь доедать.Он, не смущаясь, взял печенья и тут же стал ими хрустеть.- Вкусные. Неужели сама пекла?Вместо ответа Дуняша снова полезла в сумку, долго искала наощупь нужную вещь, и через некоторое время на панель перед лобовым стеклом демонстративно легла упаковка пластыря.Потом Дуняша подумала еще, ибо пластырь ей показался не совсем действенным средством, и многозначительно произнесла:- Шел по крыше воробей... **Автостопщик поперхнулся печеньем.Дуняша удовлетворенно улыбнулась. Видимо, было у них что-то общее в детстве. Например, считалочка.Коко легко летела по дороги, не превышая максимально разрешенную скорость.Это была любовь с первого взгляда. Они встретились в автосалоне. В тот день Дуня пришла на встречу с директором, для которого проектировала интерьер загородного дома. В это же самое время к автосалону подкатила гламурная девица сдавать необыкновенной красоты «ауди», потому что «марка, конечно, хороша, но на механике ездить стремно и не комольфо». Видимо, девица наездилась. И решила сдать машину по trade-in. А Дуня, после того, как обговорила с директором все важные моменты касательно оформления бани и бассейна, вдруг поинтересовалась, можно ли купить красную «ауди», которую только что возвратили в салон. У нее не было ни денег на такую машину, ни вообще мыслей о покупке нового авто (старый «Пежо» был вполне ничего), но слова выговаривались сами. Коко... Дуня с самого начала знала, что ее зовут Коко, что это - девочка, яркая, надежная, красивая. ЕЕ девочка. Директор не только согласился продать машину, но и сделал хорошую скидку, а сразу после встречи Дуняша полетела по банкам - узнавать наиболее выгодные условия по автокредитам.В результате - все получилось, и через две недели, после полного комплекса технического обслуживания, красная «ауди» покинула автосалон с новой хозяйкой. Они нашли друг друга - человек и машина. Они друг друга понимали. Они были на дороге одним целым.Впереди показалась большая заправка, и Дуня сбавила скорость. Может, банкомата там и не будет, но карточки к оплате принимают точно. Припарковав машину и кивнув караулившему подростку, мол, заливать разрешаю и заплачу, Дуня обернулась к автостопщику со словами:- Стоп-игра. Выходим.Доморощенный Дон Кихот покинул салон и с видимым удовольствием потянулся. Дальше она на него не смотрела, потому что направилась к кассе. В магазинчике дурманяще пахло свежеиспеченными булочками, поэтому Дуня не удержалась и купила кофе и слойку с яблоками на вынос.Когда она вышла на улицу, то увидела, что мальчишка уже справился со своей работой. Дуняша оставила покупки в салоне Коко, заметив, что рюкзак автостопщика никуда не исчез. Она высунулась из машины и вытряхнула из кошелька все оставшиеся монеты в ладонь паренька. Рублей сорок.А когда подняла голову - увидела своего пассажира, вышедшего из дверей магазина. Однако он не спешил, шел размеренно. Да и куда торопиться автостопщику? Дуняша от нетерпения закусила губу. В салоне «ауди», между прочим, остывал кофе. Когда любитель путешествий на чужих машинах, наконец, приблизился, внутренний голос прошептал: «Жаль, нет духового оркестра, чтобы сыграть «Прощание славянки».- Ну все, можешь забирать свой рюкзак. Желаю удачи в дальнейшем пути, - проговорила Дуняша.- Вот так сразу? А если еще раз колесо пробьешь? А если медведь на дорогу выскочит? Или гаишник? Кто будет спасать Дульсинею? Как же она без своего Дон Кихота на росинантах? - поинтересовался он.- Без своего? Однако... То есть... уточняю... Вы мой рыцарь, да? Мой персональный Дон Кихот? - прищурила глаза Дуня.- Готов до окончания пути взять на себя эту нелегкую миссию, - Иван прижал руку к сердцу и кивнул головой как офицер дореволюционной России.Видимо, в кино насмотрелся. Шут!- Ну нет, это перебор. Вы плохо знаете классику. Насколько мне известно, упомянутый герой совершал свои подвиги во имя дамы сердца, но вдали от нее. Я бы даже сказала - в совсем большой дали. Поэтому предлагаю все же взять рюкзак и двигать по направлению к ветряным мельницам. Я буду поминать вас в своих вечерних молитвах.- Просить, умолять, вставать на колени - бесполезно? - уточнил автостопщик.- Дульсинеи вообще, если что скажут, то как отрежут, - подтвердила она. - Я, конечно, благодарна тебе за колесо и все такое. Но, как мне кажется, отблагодарила сполна, довезя до заправки, где есть кафе, магазин и туалет. И где всегда полно машин. Здесь ты вполне сможешь найти себе новую Дульсинею. Так что мы в расчете.- Ага, точно. Ты права. Мы в расчете, - он наконец-то открыл машину и забрал рюкзак. - Счастливого пути, Дульсинея. Ни гвоздя, ни жезла, как говорится, и всяческих удач. А удача тебе... понадобится.- И тебе не хворать, благородный идальго, - не осталась в долгу Дуняша. - Я бы даже денег дала на дорогу, только всю наличность оставила у гаишника.- Это все ваша царская щедрость... Как же ты теперь? Ни денег... ни прав... - поинтересовался автостопщик, доставая из кармана права и переворачивая их между пальцами, как игральную карту. А потом вдруг запел:Только вот не надо однойПоздно возвращаться домой...Дуня, Дуня, Дуняша...***От такой беспринципной наглости даже потемнело в глазах, ей вообще в первое мгновенье показалось, что это обман зрения. Дуня закрыла глаза, потом открыла их вновь, но права из рук автостопщика никуда не исчезли! Ее права! С таким трудом вызволенные у гаишника!- Ты... ты... ты... вор! Ты рылся в моей сумке? Ну-ка живо отдай сюда!- Я?! Рылся?! Ага, и тампоны тоже спер! Права выпали. Прямо к моим ногам! Следить надо за своими вещами, а особенно - документами. Так что... Мы с тобой, конечно, в расчете, Дульсинея. Но, может, откроем новый счет? Тебе нужны твои права?- То есть только права? А тампоны, стало полагать, ты себе оставишь?- А ты проверь. Самое ценное я тебе так вернул. Безвозмездно. А вот за права... готов торговаться.Съездить бы ему по физиономии! Гад, вот гад! Ну уж нет, так просто она не сдастся. Дуняша осмотрелась по сторонам. Из магазина вышел высокий и довольно крепкий парень.- Молодой человек! - окликнула она его. - Помогите, пожалуйста, тут один... в общем, вот этот человек украл мои права и не хочет их возвращать. И я теперь не смогу поехать. Пока платила за бензин - вытащил, представляете?- Ой, все! - автостопщик махнул рукой, заталкивая пластик прав под трикотажный манжет толстовки. - Такая... темпераментная сеньорита, - подмигнул парню. - Стоит только помочь женщине колесо на машине поменять, и она сразу считает тебя своей собственностью и никак не желает отпустить. Прости, дорогая, - послал Дуне воздушный поцелуй. - Но дальше наши пути расходятся. Чао, бамбина!Закинув рюкзак на плечо, он бодро зашагал в сторону трассы, а парень лишь хмыкнул и прошел мимо, не имея никакого желания помочь Дуняше и подтверждая давно известное высказывание о том, что настоящие мужики давно перевелись.Да что же за день такой! То Коко отбирают, то права. Ну, погоди, погонщик медведей! Дуня бросилась за автостопщиком, но вместо того, чтобы что-то закричать ему, заставить остановиться, развернуться и продолжить торг - просто подставила сзади подножку.*Как говорится, земля поднялась и неожиданно ударила в лоб. Хотя Иван успел подстраховаться, падая ничком, но все равно - боль вломилась в колено, в содранные ладони и шваркнувшую по гравию скулу. А потом сверху прилетела причина всего этого. Прямо на спину упала. На рюкзак с фотоаппаратурой.Осознать сразу все Тобольцев не успел - слишком быстро происходили события. Но наглую девицу со своей спины стряхнуть просто необходимо! В том, что это она обеспечила ему такое фееричное падение, Иван не сомневался - нос щекотал запах ее духов. Вот же зараза! И ведь по ее виду и не скажешь, что она на это способна. Хулиганка, драчунья и скандалистка! А еще чулки надела...Иван приподнялся на одном локте - который тоже саднил - чтобы стряхнуть с себя нежданный груз. И тут увидел предмет раздора. На пыльной обочине в полуметре от них лежал кусочек ламинированного картона, выпавший из рукава его толстовки. Права Дульсинеи. Видимо, она их тоже заметила, потому что руки они протянули одновременно. Слабо сеньорите Тобосской соревноваться с профессиональным фотографом в скорости реакции!Тобольцев зажал в ладони права Евдокии Лопухиной и повел плечами.- Слезай с меня. Росинант не в духе.Со стороны они наверняка выглядели странно - двое, сидящих на обочине дороги. Но Ивану было плевать на то, как они выглядят. Первым делом надо проверить, что там с фотоаппаратом. Тобольцев не стал брать в дорогу самое лучшее из своей коллекции. Но все равно - дорого. И как память о потраченных деньгах. И вообще, не вставайте между фотографом и его камерой. И уже тем более - не падайте на камеру фотографа. Чревато.Реклама футляра оказалась не полным враньем. Выдержал вес одной взбалмошной девицы. Впрочем, там весу немного - Иван на своей спине это оценил.- Твое счастье, что футляр выдержал, - буркнул Тобольцев, после чего демонстративно расстегнул маленький карман внутри рюкзака, сунул туда права, застегнул кармашек, потом сам рюкзак, прижал его к груди и предъявил сеньорите Лопухиной ультиматум.- Все! Ты везешь меня до Москвы. Потому что а) я сменил тебе колесо б) твои права у меня. А уж про нанесение телесных повреждений я молчу! Как и про стресс. Одерни юбку, в конце концов! Иначе я за себя не ручаюсь.Она торопливо одернула юбку, которая сбилась настолько, что показался кружевной край чулка. Теперь уже дырявого чулка. Что на поражающей мощности ее ног никак не сказалось. Почему красивые ноги достаются, как правило, девушкам со скверным характером? Ее следующие слова только подтвердили этот постулат.- И тебе совсем не стыдно, что ты вот так... с женщиной? - Дульсинея довольно легко встала на ноги, отряхнула юбку.- Это кто это говорит про «стыдно»? Человек, который опускается до методов физической расправы над оппонентом? Смотри! - Иван ткнул пальцем в ссадину на своем колене, виднеющуюся в свежей прорехе на джинсах. - А тебе не стыдно?- Мне - нет, - посмотрела она на него сверху вниз с прямо-таки коронованным презрением. - Это моя машина и мои права, а ты... ты - узурпатор!- А вот так вот! Кончилась ваша царская власть!На это она не посчитала нужным ответить, дернула плечом и быстрым шагом пошла к машине, не оборачиваясь. Надо полагать, это можно было считать капитуляцией по-лопухински.Иван отставил в сторону рюкзак и далеко не так легко, как Дульсинея, поднялся на ноги. Ну, оно и понятно - он упал на жесткую землю, а она - на него. Иван совершенно точно мягче, чем гравий обочины. Привычным движением закинул рюкзак на спину и двинулся к машине, прихрамывая. Он проехал несколько тысяч километров автостопом без какого-либо ущерба для здоровья. А теперь, уже практически на подступах к Москве, его завалила девица в красных лаковых туфлях.А когда он все-таки доковылял до машины, она послал его в нокдаун еще раз. Ноги у нее все-таки охрененные. И что бы ему не подойти на полминуты позже? А так застал процесс стаскивания чулок в самый пикантный момент.- Надеюсь, ты снимаешь их, чтобы перевязать мои боевые раны? - Иван устроился на сиденье, стараясь не смотреть на ее голые колени.- Чтобы удушить, - буркнула в ответ Дуня. - Смерть от чулка, что может быть слаще для автостопщика-дембеля?- Двадцать ден? - навскидку прикинул он. - Не удушишь. Надо как минимум сорок, - Иван вдруг поймал себя на том, что начал улыбаться. А потом все-таки скосил взгляд на ее голые колени и спросил неожиданно: - Ты не ударилась, Дульсинея?- Да вроде нет... - немного растерянно ответила она. - Чулки только жалко. - Затем вздохнула, будто решаясь. - Хорошо, я довезу тебя до Москвы. Но потом ты мне точно отдашь права?- Слово Дон Кихота! - торжественно пообещал Иван.Дуня кивнула, и спустя несколько секунд красная «ауди» тронулась с места и выехала на трассу. Машина катила неторопливо, а девушка за рулем так же неторопливо прихлебывала холодный кофе. Пила кофе и молчала. Молчал и Иван.Отнюдь не из-за той самой пресловутой коробочки из детской считалки, которой Дульсинея его еще раньше стращала. Просто надо было подумать. О целом ряде вещей. Например, о том, зачем он уперся с ее правами. Зачем не отдал ей их сразу, когда увидел, что они вместе с упаковкой тампонов выпали из ее раздражено брошенной сумочки. Средство женской гигиены он на место вернул. А права зачем-то сунул в карман. А потом устроил этот спектакль с шантажом. Зачем? Ведь Евдокия была права - на заправке куча машин, и он мог выбрать. Да и негласные правила автостопа предусматривали, что ехать надо, пока по пути. А потом менять авто. Им с Дуней стало не по пути, и она явно дала это понять. Но Иван какого-то беса уперся. И вместо того, чтоб отдать права и найти другую машину, добился того, что последние сотни километров до Москвы он поедет с Евдокией Лопухиной на красной «Audi TT».А почему, собственно, и нет? Все равно задуманное несколько месяцев назад путешествие подходило к финалу. И он, говоря откровенно, несколько подзатрахался. И уже хотелось немного комфорта и стабильности. Иван решился на этот проект три месяца назад. Тогда тухло стало как-то. Для людей его профессии словосочетание «творческий кризис» объясняет любую х*рню в поведении. Но Иван точно знал - никакой не кризис это. Просто тухло. Ребята из «GEO» звали снова в Кению - им понравилось сотрудничество с Иваном во время предыдущей поездки. Но даже в волшебную и первобытную Кению не хотелось. Потому что тухло было внутри.А потом с Иваном случился типичный инсайт. Три волшебных слова: Москва-Автостоп-Владивосток. Кто-то над его идеей поржал, включая двух его лучших друзей еще со школьной скамьи - Тина Тихого и Росю Ракитянского. Да сколько угодно они могли смеяться, а пара серьезных изданий заинтересовались. Да и у самого Ивана загорелось и засвербило в одном месте. Он всегда был легкий на подъем, сорваться с места - раз плюнуть. И вот Иван уже с рюкзаком за плечами голосует на выезде с МКАДа. Это произошло три месяца назад. А теперь он возвращается назад. Домой. Точнее, не совсем домой, а...Его размышления прервала мелодия.We don't need no educationWe don't need no thought controlNo dark sarcasm in the classroomTeachers leave them kids aloneИван вздохнул и полез за телефоном. Он и так проигнорировал три последних звонка от матери.- Здравствуй, мам.А дальше надо было отвечать как можно короче и лаконичнее.- Нормально. Только что выехали из Пензенской области. Да, поел. У меня все нормально с голосом. Нет, я не простыл. Да, все в порядке. Не знаю. Постараюсь. Конечно, обязательно. Да, учту, - и, почувствовав, что в череде нотаций и вопросов образовалась брешь, спросил: - Как ба? - И дальше по тому же сценарию. - Хорошо. Но ты, если что, держи меня в курсе. Ну, конечно, я приеду. Как только смогу. Разумеется. Да, я понял, - прикрыл рукой микрофон, еще раз вздохнул, поскреб щетину и прижал телефон плечом к уху. Брешь быстро затянулась. Разговор тоже затягивался.Когда диалог завершился, телефон был уже горячим. Иван зажал его в ладони и повернул голову влево. Чтобы заметить, как по лицу девушки скользнула тень ехидной улыбки. Смейся, Дульсинея. Имеешь полное право.А вот, кстати, о Дульсинее. Первоначальное впечатление треснуло по всем швам. По крайней мере, в него теперь совершенно не укладывались ни ее слова о хитроумном идальго, ни возмутительная выходка с подлой подножкой, ни импровизация на тему поставленного на счетчик брата. Да и «ауди» на механике сюда тоже не вписывалась, говоря откровенно. Вот чулки вписывались отлично. Но она их сняла, бесстыдница!Снова зазвонил телефон - теперь уже у «бесстыдницы». Давай, бери трубку, Дульсинея. Моя очередь ехидно улыбаться.- Привет... Да, еду... Нет, Илюш, сегодня не получится. (Тобольцев едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Илюша? Серьезно? Существуют мужики, которых зовут «Илюша»?) Да, знаю, знаю, обещала, но дорога.... Да у меня весь день сегодня в приключениях. (Точнее не скажешь. И, главное, сама их себе насобирала!) Сначала была крупная авария на трассе, и я полтора часа простояла в пробке, потом колесо спустилось... Да, меняла... Нет, не по карте - там связь не ловит. Люди на дороге помогли, незнакомые, да... (Угу, совершенно незнакомые. Ты на этом «незнакомце» уже полежать успела. Скажем об этом Илюше?) Потом на гаишника наскочила... чего-чего, денег хотел. Конечно, заплатила, только наличности теперь с собой нет... А у тебя как дела? Как сходили? Отлично. На концерт хочу, да (на концерт Стаса Михайлова, видимо? Или что - Лепс? А, понял! Николай Басков!). Я подумаю, что тебе за это будет, очень хорошо подумаю... (Клизма ему за это будет! Ведерная! С ромашкой - потому что ромашка полезная). Конечно, соскучилась... (Ну по Илюше-то как не соскучиться? Илюша... Илюша, блин! Нет, точно кретин какой-то...). Нет, торопиться не буду (Конечно. Сто восемьдесят на спидометре - это мы вообще никуда не торопились. Черепашьим шагом, практически). Дорога что-то непростая. Скоро темнеть начнет, надо будет найти гостиницу... Что? Я сейчас Спасск проехала. Хорошо, погугли. Скинь мне названия по смс.... Погоди! Если будет возможность, узнай про оплату. Можно ли картой расплатиться?... Спасибо! И я целую! (В лоб! Как покойника). Конечно, как только буду в гостинице - позвоню.Чтобы сдержаться и не ляпнуть ничего после того, как она завершила разговор, Иван принялся разглядывать свои потери. Дырка в джинсах, колено сбито до крови. Опустил козырек от солнца, на обратной стороне предсказуемо оказалось зеркало. Так, рожа почти не пострадала - все-таки борода - великая вещь. В том числе, и в спасении от внезапных падений лицом в гравий. Вернув козырек в исходное положение, Иван принялся разглядывать руки. Немного ободрано, но без заметных царапин. Взгляд переместился на браслеты из кожаных ремешков на правом запястье. Браслеты выглядели, как дешевая фенечка, которые так любят подростки, но на самом деле эти украшения сплели Ивану два славных парня племени масаи, с которыми он проходил обряд совершеннолетия в саванне. И каждая бусинка на этих кожаных шнурках имела под собой особый смысл. Вот эта красная, например - амулет для удачной охоты. Иван искоса посмотрел на девушку за рулем. А что? Похоже, работает амулет.А у нее снова зазвонил телефон.-Да, слушаю... Хорошо. Сметы готовы?... (Сметы? Сметы чего? Смета на борщ?) Нет, отправлять их не надо, я сама хочу взглянуть на конечную цифру... Оля, я сказала, не надо (Ух ты, какой у нас, оказывается, может быть голос). Мало ли, что говорит Паша. С заказчиком договаривалась я. И все идет только через меня. А Паша пусть занимается стенами и окнами. (Бедный, бедный Паша... Но он не такой бедный, как Илюша. Ему клизму не сделают). То, что он показал мне перед праздниками - никуда не годится. Он вообще представляет себе, что такое фото в стиле ретро?... Заказчик хотел ретро, а не черно-белые портреты Мадонны... (Серьезно? Те самые? С конусами? Ну а что? Стильно так. Незабываемо. Впечатляюще) Да....Ничего срочного нет? ... Хорошо. На связи.И снова тишина. Чуть слышно мурлычет магнитола. Девушка за рулем сосредоточена на управлении машиной. Иван подводит итог своим размышлениям. Итак, Дульсинея оказалась все-таки Дульсинеей. А не безмозглой куклой. Так и славно. Им еще в пути как минимум сутки быть. С умным, профессионально успешным и адекватным человеком в дороге в любом случае приятнее. Правда, в нападении со спины адекватности было маловато, но это можно списать на то, что Иван сам ее спровоцировал. В любом случае, им найдется, о чем поговорить. Должно найтись. Как только она дуться перестанет. Дуня дуется. Дуня надулась. Тобольцев весело хмыкнул и принялся снова напевать себе под нос хит девяностых про тезку девушки, сидящей рядом.Хватит дуться, Дуня. Давай поговорим. Фыркни на меня. Отреагируй. Вместо Дуни отреагировал ее телефон - весело пиликнул, оповещая о пришедшем сообщении.*Илюша прислал сообщение с адресом гостиницы. Написал, что отзывы хорошие, по карте оплату принимают (он звонил) и что даже забронировал номер. Осталось всего ничего - добраться до Шацка, а потом поколесить по городу в поисках нужной улицы.Вообще-то, она привыкла ездить без остановок на ночь. Видимо, день сегодня такой - солнце светит по-особенному.- Ночевать будем в Шацке, - нарушила тишину Дуня.- Как прикажет царица. Мне все равно, на каком коврике спать, - тут же послышался ответ.- Ну, коврик, возможно, вам придется найти самостоятельно. Ведь автостопщики нигде не пропадут, верно? У меня зарезервирован номер в гостинице.- Ой. А мы снова на «вы»? После всего, что промеж нами было...Какой развязный комментарий, подумать только! Дуняша крепко сжала губы, чтобы не улыбнуться широко, припомнив, как совсем недавно этот самый тип отчитывался перед мамой, что «да, поел; нет, не простыл». Как мальчик, которого отпустили на прогулку в соседний двор. Кто бы мог предположить?- Промеж нами в данном случае коробка переключения скоростей... Иван. До Шацка еще пилить и пилить. Думаю, что приедем по темному. Поэтому вопрос ТВОЕГО устройства на ночь остается открытым. Есть время подумать.- Спасибо за заботу! - пассажир демонстративно прижал руки к груди. - Не пропаду как-нибудь. На ТВОИ зарезервированные царем Ильей палаты претендовать не буду. К тому же... мало ли... после твоего нападения... Я боюсь с тобой спать в одной комнате.- Вообще, подслушивать чужие телефонные разговоры нехорошо. Это раз. Я не говорила ТЕБЕ о том, кто резервировал номер. Это два. А в-третьих, сарказм не к лицу тем, кто величает себя Дон Кихотом. И действительно считаю, что надо подумать о месте, где провести ночь. Я не знаю этого города и ничего порекомендовать не могу.- Полагаю, что в этой гостинице найдется свободный номер для бедного несчастного меня. Я вполне в состоянии себе снять номер в гостинице, что бы ты там обо мне не думала.Ого! Кажется, она задела мужскую гордость. Кажется, она у него есть.- Отлично. Вопрос закрыт, - ровным тоном ответила Дуняша и сделала радио громче.До Шацка путь прошел в полном молчании, что, видимо, устраивало не только ее. Потом стали искать гостиницу. Пришлось несколько раз останавливать Коко и интересоваться у прохожих, как проехать к нужной улице. В темном городе это было сделать не так-то просто, но автостопщик показал чудеса общения с незнакомыми людьми в незнакомых местах и более того, полностью взял эту функцию на себя, не позволяя Дуняше вступать в разговор «с неизвестными мужчинами». Надо же, какой заботливый! А он, стало полагать - известный. Ну- ну...Гостиница оказалась маленькой, если не сказать - крошечной. Как выяснилось - всего десять номеров. Пять на втором и пять на третьем этажах. Совсем домашняя. И очень уютная.-Как хорошо, что вы забронировали номер заранее, - проговорила женщина за стойкой регистрации, вводя Дуняшины паспортные данные в компьютер. - Успели взять последний свободный номер. Держите, - она возвратила паспорт. - Ресторан направо. Там можно будет поужинать. Там же и завтраки, с семи утра до половины одиннадцатого. Я провожу в номер, как только закончу с регистрацией. Ваш паспорт, молодой человек.- Боюсь, вы неправильно поняли, - решила прояснить ситуацию Дуня. - Мы не вместе. Нам нужны разные номера. Но раз у вас все занято, думаю, «молодой человек» найдет себе другую гостиницу.- Не обращайте внимания, - сладко улыбаясь женщине, проговорил за спиной автостопщик. - Мы просто поссорились по дороге. Все нормально. А у вас отличная гостиница. Давайте ключ и скажите, нам первый этаж или второй? Там направо или налево?Естественно, та заулыбалась, понимающе кивнула головой и вбила его данные в компьютер!«Слабо наступить каблуком на кроссовку?» - поинтересовался внутренний голос. Проверить это не удалось, потому что ключ вдруг оказался в руке Ивана, женщина вышла из-за стойки и направилась к лестнице, он за ней, а Дуня... Дуне пришлось их практически догонять!- И что все это значит? - задала она вопрос, как только осталась наедине с негаданной радостью этого дня.- Что-что... у меня в кровь разбито колено, мне надо промыть и обработать рану! А вдруг заражение крови случится? - ответила радость. - А потом я, так и быть, избавлю тебя от своего общества. Может, смогу выпросить какую-нибудь каморку со швабрами на одну ночь. Деньги творят чудеса.- От чего заражение крови? От падения на дорогу? Ты никогда в детстве коленок не разбивал? Теперь понимаю, почему стал автостопщиком. Видимо, сказывается тяжелое детство, - вздохнула Дуняша, открыв сумку и вынув оттуда пластырь. - Держи. Ванная, видимо, там, - махнула рукой в сторону двери. - Даю десять минут. И ты покидаешь номер.Он молча кивнул головой и занял ванную на полчаса! Просто непередаваемая наглость! Дуня сидела в маленьком креслице, слушала шум воды, думала про то, что этот... не очень хороший человек наверняка использует чистые ее, между прочим, полотенца и ждала. Пока ждала - отзвонилась Илюше и маме, сказала, что все в порядке.Наконец появился он - бог и царь автостопа, с мокрой торчком бородой и... топлесс, демонстрируя красивое подтянутое тело, а также татуировку на полплеча. Хотел лишить дара речи? Удалось.Вот только не хватало остаться наедине с малознакомым полуголым мужиком с наколкой, который расхаживает по номеру, как по собственному дому. Дуня сидела и хлопала глазами, хотя очень хотела подбежать к двери, распахнуть ее широко и громко провозгласить: «Вон!»- Я не тронул приготовленное для тебя полотенце, поэтому так посохну. Надо же было смыть с себя пот и кровь, которые мне принесло знакомство с тобой, Дульсинея. Много крови, много песен для прелестных льется дам... - вдруг запел серенаду и ни разу не сфальшивил (!), а затем перешел на обычный разговор. - Слушай, мне в голову пришла отличная идея! - он бесцеремонно уселся на кровать. - Не нравится мне этот Шацк. Подозрительный какой-то городишко. Тревожно мне за сохранность твоей машины. Угнать, конечно, не угонят. А вот стекло разбить, покрышки порезать... В общем, я готов покараулить твою колесницу, Дульсинея. Безвозмездно. То есть даром.- Вы посмотрите, какой благородный рыцарь, - голос все же прорезался, Дуня заставила себя не таращиться на татуировку и даже почувствовала, что в голове стали появляться мысли. - Неужели, такие еще рождаются на земле? Думала, все, вымерший вид, о котором только в романах читать. А тут... Покажи свою камеру.- Эмн... А вот в данный конкретный момент, ЧТО ты имеешь в виду под камерой? А то я что-нибудь не то тебе покажу. И потом снова виноват окажусь.- Ну, что там у тебя в рюкзаке? - не купилась на провокацию Дуняша. - Футляр, в футляре камера...- А тебе зачем? - не сдавался автостопщик. - Что за внезапная страсть к фотоаппаратуре?- А у меня хобби! И, может, я налаживаю дружеские отношения с персональным сторожем «ауди», - она не сдавалась тоже.- Поверь мне, там, в футляре, серьезный аппарат, не для хобби. А сторож и так готов к налаживанию контакта, - развел руки, мол, любуйся. - И даже ужином тебя угостит. Хочешь?- Поверь мне, серьезные аппараты - мой профиль. Камера, - протянула руку.- Серьезные аппараты? Слушай, у меня есть такой серьезный... аппарат. И я тебе его с удовольствием... - осекся. Вздохнул. - Ладно, я понял. Сейчас будет тебе фирменная фотосессия от Ивана Тобольцева.Он все же расстегнул рюкзак и достал камеру.- Свет - дрянь. Но если ты таки настаиваешь...Теперь вздохнула Дуня, поднялась с кресла и сама подошла, чтобы аккуратно взять у Ивана фотоаппарат, который тот неохотно выпустил из рук.- Действительно.... серьезная, - подняла глаза и даже слегка улыбнулась. - Я бы сказала, профессиональная. С такой расстаться будет сложно, автостопщик, - после чего на всякий случай удалилась на безопасное расстояние. - Что ж, за предложение фотосессии спасибо, конечно, но в другой раз. А вот как залог - сойдет. Отдам завтра, обнаружив свою машинку в целости и сохранности на стоянке.Помолчали оба, оценивающе глядя друг на друга. Все по-честному. Сделка.- Я же той, кто всех прелестней, песнь и кровь свою отдам... и фотокамеру, видимо, - наконец сказал он. - Ладно, по рукам. Но учти, что с ней надо обращаться очень нежно. И вот, возьми футляр. Мне так будет спокойнее. Слушай, а в твоей колеснице сиденья же раскладываются, да?- Да ты прям деловой человек. Буду очень осторожной, обещаю. Одевайся, дон Кихот, пойдем - покажу, как раскладывать сиденья. И ты мне должен ужин.Второе ЕЕ правило: «Внимательно следи за своими вещами, а особенно - документами».Глава 3.Третье ЕГО правило: «Всегда следи за тем, что ешь и что говоришь».Ресторан оказался скромным и провинциальным - в полном соответствии с самим населенным пунктом. И все равно, гораздо более приличным, чем внешний вид Тобольцева. Это, впрочем, Ивана нисколько не смутило. Когда, начиная с четырнадцати лет, пестуешь в себе чувство, что ты круче всех и тебе плевать на мнение окружающих - рано или поздно срастаешься с этим чувством. Вот и сейчас - Тобольцев не чувствовал ни малейшего смущения ни из-за дырки на джинсах, ни из-за не до конца просохших волос. Самоуверенность загружена в программу автопилота.Стул перед Дульсиней Иван выдвинул тоже на автопилоте. Потому что если тебе с самого раннего детства вдалбливают, что ты должен быть хорошим и воспитанным мальчиком - это тоже неизбежно прирастет к тебе. Куда-то тоже в программу автопилота.Дульсинея невозмутимо и изящно устроилась на стуле и уткнулась носом в меню. И принялась внимательно его изучать, никак не реагируя на внимательный взгляд Ивана. И как он мог так ошибиться с первым впечатлением? Высшее образование, а то и все два, у нее на лбу написаны.- Я буду салат из свежих овощей и мясо по-французски, - девушка подняла голову от меню. - И чай с лимоном. А на десерт тут только мороженое и шоколадка.- Ты меня разоришь, - слова рождались сами собой. Неизвестно откуда. - У нас, у автостопщиков, ограниченный бюджет! Поэтому чай - без сахара.- Хорошо, - его одарили внимательным взглядом темных глаз из-под идеально изогнутой темной же брови. - Ты сказал, что приглашаешь на ужин. У меня сразу несколько вопросов. Как же ты собирался оплатить номер в гостинице, если бюджет не позволяет похрустеть сахаром? И второй. Приглашая девушку в ресторан, ты всегда сразу обговариваешь, что она может заказать, а что нет? - Дульсинея захлопнула меню. Спокойно так, без аффектированного жеста. - Договорились. Без сахара. И шоколадку я оплачу сама. Отдельным счетом.Ивану вдруг показалось, что ему устраивают очередной нагоняй на тему: «Ваня, как тебе не стыдно! Хорошие мальчики так себя не ведут» сразу и мать, и бабушка. И сразу два противоположных желания: сказать «Я больше так не буду» и огрызнуться. Однако он давно вырос и поумнел. Поэтому сделал третье.- Давай спишем все на стресс, а? И, наверное, шоколадкой я все-таки смогу позволить себе угостить царицу. В знак признательности за вкусное печенье. Между прочим, печь у тебя получается прекрасно. Почти так же, как управлять колесницей.- Сомнительный комплимент, - ее улыбку он принял как знак примирения. Очередного. - Если учесть, что все закончилось угрозой изъятия прав.- Ничего эти дпс-ники не понимают! - фыркнул Тобольцев. - Ни в печенье, ни в том, для чего человеку нужна «Ауди ТТ». Как ты думаешь... - Иван пошелестел своим экземпляром меню. - Можно тут рискнуть и заказать рыбу? Смотри, как шикарно звучит - «Рыба по-царски»! Подозреваю, что это то же мясо «по-французски», только из минтая. Или они разорились на судака? Как считаешь?- Не знаю, как принято у автостопщиков, только я в дороге всегда заказываю мясо или курицу. Хотя рыбу очень люблю. Но ты можешь рискнуть. Тем более, она по-царски будет специально для тебя приготовлена.- Царица гарантирует?Вот. Оно снова прорывается. Странное желание ее дразнить.- Конечно, - Дульсения царственно кивнула.На этом с заказом они покончили. При всем богатстве выбора.- А скажи мне, Евдокия Романовна Лопухина, - Иван оперся подбородком на ладонь. Борода, зараза, после мытья немилосердно чесалась. - Тебя специально так назвали? Фактурное же получилось имя с фамилией. Жаль, отчество подкачало.- Фамилию и отчество, как известно, не выбирают, - с достоинством ответствовала «не-Федоровна». - А имя... не знаю. Мама говорит, что увидела меня когда, сразу поняла, что Дуня, хотя имелись в запасе имена. И Лена, и Оля, и Света. Мама говорит, словно свыше пришло. Веришь в такие вещи?- Из того, что приходит свыше, я верю только в атмосферные осадки. Ну, еще в метеориты. Но ты точно не Лена, не Оля и не Света. Нет! - прищелкнул пальцами. - Точно Дуня. Иначе тебя просто не могли назвать. Слушай, - серьезность собеседницы Ивана не устраивала категорически. - А чем тебе не угодили фото Мадонны, а?- Льстец, - Дуняша все-таки рассмеялась, - и хитрец. Засыпаешь вопросами, да? Фото Мадонны никак не назовешь ретро. Даже если они черно-белые. Не вписываются в стиль 40-50 годов прошлого столетия. Хотя, знаешь, никак не могу привыкнуть называть двадцатый век - прошлым. Для меня он - мое время и время моих родителей. Все же нельзя вот так цифрами поделить непрерывность жизни. Наверное, только событиями. До и после. Теперь моя очередь, о, Иван, задать вопрос. Почему ты стал автостопщиком?Опять, блин. Дуня, Дуня, ты не работала раньше прокурором? И тут им принесли заказ. Как вовремя.- Сбегал от долгов и плохих парней. Смотри, нам принесли еду. Давай трапезничать, о, Царица?- А сам ты хороший? - Дуня ровным движением отпилила кусок мяса.- А что, - Иван протер вилку салфеткой. Это тоже автопилот. Какого только мусора туда не записано. - Так незаметно? Я же рыцарь - ты разве забыла? Как рыцарь может быть плохим?- То, что ты благородных кровей, я вижу, - Дуня показала глазами на смятую салфетку. - Дегустируй рыбу. Мне же интересно, этот минтай царский или не очень.И в самом деле, пора приступать к еде. И есть хочется. И отличная смена темы разговора - грех упускать. Положив в рот кусок рыбы, Иван изобразил, как мог, пантомиму энофила.- Однако... Не минтай точно. Меня прямо по-царски балуют. По-моему, это хек. Хочешь попробовать хек по-царски?- Я все же не буду нарушать свои правила, но за предложение спасибо, - она снова принялась за мясо. - Вот думаю, можно ли будет найти в Москве где-нибудь хека по-царски?- Я знаю человека, у которого можно спросить. Это мой хороший знакомый. Он знает абсолютно все о ресторанах Москвы. А если он чего-то не знает - значит, этого просто не существует. Так что если надумаешь - можно будет сходить и продегустировать, чем отличается хек по-царски тут и там. - Это вот что он сейчас сделал? Пригласил ее в ресторан? Да ладно, это просто к слову пришлось. Она поймет. Спрятал собственное недоумение за еще одной порцией хека. - А вообще, знаешь, вполне съедобно. Или это я такой голодный просто?- Я думаю, и то и другое, - Дуня с видимым удовольствием отдавала должное содержимому своей тарелки. - Но если отзывы о гостинице хорошие, то и повар должен быть неплох.А на его внезапное предложение «на хека» она никак не отреагировала. Ну, умница же! Только вместо того, чтобы поощрить умницу, Иван снова принялся за прежнее.- Ну да. Илюша плохого не выберет. Он у тебя, похоже, товарищ со вкусом.Кажется, он даже имя это - «Илюша» - произносит иначе. С шипением каким-то. И чего взъелся на мужика, спрашивается? И так убогий - с таким-то именем.Дуня с ответом не торопилась. Аккуратно положила вилку и нож на тарелку. И посмотрела Ивану прямо в глаза.- Скажи, а разве ты для дорогого человека не выбрал бы лучшее? Особенно, если дорога выдалась непростой? И девушка должна заночевать в пути? Как бы поступил ты?Опять за свое, черноокая сеньорита? Иван колупнул розовый шарик в принесенной креманке.- Блин... Не люблю клубничное. А ты любишь? Давай меняться? - но что-то ответить на вопрос было надо, и Тобольцев неохотно продолжил. - А люди, которых я могу условно назвать «дорогими», слава Богу, никуда не таскаются по нашим российским дорогам. Сидят себе спокойно в Коломне. Но даже оттуда умудряются выкушивать мне мозг, как ты, наверное, уже поняла.- Я тоже терпеть не могу клубничное. Зато могу поделиться шоколадкой, - она, кажется, приняла его ответ и нежелание говорить на такие взрослые темы. Пододвинула упаковку на середину стола и тут же развеяла все надежды на несерьезное продолжение беседы. - Надеюсь, мозга у тебя много и есть его будут долго. Не условно, а по-настоящему дорогие люди.Иван вздохнул и отломил шоколадку. Что ж ты никак не угомонишься, Дульсинея? Он уже начал немного сожалеть о своей настойчивости в отношении красной ауди и ее хозяйки.- Слушай, а вот без каннибализма мозга в отношениях с дорогими людьми никак нельзя, да?- Можно, но это, видимо, не твой путь.Любопытно. Не его путь, значит. И много ты знаешь об истинных путях автостопщиков, Евдокия?- Вот как. Мне уже и диагноз поставили. Слушай, - доламывая шоколад в мороженое. - А с шоколадом даже клубничное можно есть.- Ну, ты же поставил мне диагноз, я вот тоже решила не отставать, - ответила Дуня спокойно.- Я?! И какой же доктор Тобольцев тебе диагноз поставил? - ее спокойствие почему-то действовало на Ивана как красная ауди на быка.- Он вслух не произнес его, но, по-моему, был не слишком доволен тем, как я вожу автомобиль, и вот уже второй раз упоминает Илью не совсем добрым словом. Так какой же диагноз вы мне поставили, доктор?Вот зря она это сказала, зря. Тобольцева тут же снова понесло.- Ой, как я люблю ролевые игры в доктора! - Иван одним глотком допил кофе. - Пройдемте в кабинет, Дульсинея. Мне надо провести осмотр перед тем, как установить точный диагноз.- Ты прав, пора заканчивать с ужином, время уже позднее. К сожалению, ролевые игры придется отменить. Илюша, сам понимаешь, - с этими словами Дуня поднялась из-за стола и вынула из сумочки ключи. - Так что - держи. Твой номер ждет.Ну, как говорится, попытка - не пытка. А жаль, что она перестала легко поддаваться на провокации. Привыкла, что ли?Иван открыл перед девушкой двери из ресторана. Так, теперь ей наверх, на второй этаж, а ему - на улицу. В царскую колесницу.Тобольцев крутанул на пальце кольцо с ключами.- На заре ты меня не буди... - интересно, к чему это ему в присутствии Дульсинеи регулярно приходит в голову демонстрировать наследие хорового детства? Так, чего доброго, он и до локков и телемарков доберется. Но все равно продолжил напевать, - У меня в бороде бигуди...Она стояла уже спиной, и выражения лица видно не было. Но тихий смешок прозвучал отчетливо. Как и ее ответный рефрен.- Ты к утру убери бигуди.Мои чувства слегка пощади.Она шагнула к лестнице. Он шагнул к дверям. Все же сказано уже. Все.Нет. Лавры Баскова и Михайлова не дают ему покоя сегодня.- А я сяду в кабриолет... - Господи, откуда в его голове ЭТО?! - И уеду... куда-нибудь...Еще один смешок из-за спины. Уже громче. И еще веселее.- Только паспорт забит ужеЗдесь у стойки, ты не забудь,Когда сядешь в кабриолет...Он открыл дверь с широкой улыбкой. Будем считать это взаимным пожеланием спокойной ночи.*«Дурак», - пробормотала Дуня, открывая дверь номера.« А ты уверена, что это он дурак, а не ты - дурочка? - поинтересовался внутренний голос. - Он-то и транспорт до столицы раздобыл, и переночевать где нашел. За так. А вот ты... доверила ему Коко. А если и правда угонит?»«Не угонит, - постаралась убедить себя Дуняша. - Во-первых, имя угонщика известно заранее, во-вторых, его паспортные данные в базе гостиницы, а в-третьих - камера. И сама камера хорошая и наверняка на ней фотографии хранятся. Фотографам обычно бывает жаль и камеры и кадров. А с таким оборудованием обычный любитель едва ли будет расхаживать по дорогам».Все же непростой он, этот Ваня... Дуня сходила в душ, умылась, легла в кровать, выключила свет и все это время думала о своем попутчике. Очень интересный получился разговор за ужином. Даже слишком интересный. Она так ничего о нем и не узнала, кроме названия родного города и наличия мамы, о которой и так было известно. Почему автостопщик такой скрытный? Не любит говорить о себе? Не хочет? Да, не хочет.И у него отличное умение держать себя за столом, ровная спина, вилка-нож... отодвинул стул перед женщиной... все так естественно и легко. И камера. Профессиональная.«И наглость вопиющая», - напомнил внутренний голос.«И наглость», - согласилась Дуняша.Как ни странно, уснула она практически сразу. Без сновидений. Видимо, сказался непростой насыщенный день.Зато первым делом после того, как открыла утром глаза - подбежала к окну проверить, жива ли ее красавица? Стояла на месте. И Дуня перевела дух. Расслабиться автостопщик все же не давал.Приведя себя в порядок и взяв камеру, она спустилась вниз. А потом вдруг завернула в ресторан. Если сразу идти к машине, то этот... идальго составит компанию за завтраком. А хотелось побыть одной, хотя бы некоторое время. Коко на месте, так что...Ресторанчик предлагал нечто похожее на шведский стол. Йогурты, сыр, колбасную нарезку, яблоки и пакетики чая. Дуня набрала в тарелку еды, после чего села за столик. Открыла йогурт... и взгляд наткнулся на окно. Она еще вчера заметила это окно, очень необычное, словно разделенное на три части. Две из них были с простым стеклом, через которое щедро просачивался яркий утренний свет, а средняя часть - витраж. И все это было так здорово и аккуратно сделано... а если еще, допустим, повторить орнамент витража на двери или точечно по потолку, чтобы получить сочетание...В зале почти никого не было. Женщина, которая присматривала за рестораном, куда-то ушла, постояльцы, видимо, еще не встали, только двое мужчин сидели за столом прямо у того самого окна и вели тихую беседу. Но если сделать все осторожно, то они ничего и не заметят - так заняты разговором.Дуня вынула из сумочки телефон и обнаружила, что за ночь зарядка села. Блин. Взгляд упал на камеру. Нет, ну а что? Она же автостопщика до Москвы довезет? Причем, бессовестного автостопщика, который забрал ее права! А тут всего лишь один кадр. Один! И то по делу. Потом он скинет ей фото на электронную почту. Не так уж и сложно. Дуня открыла футляр и аккуратно вынула камеру, стараясь все делать тихо, чтобы не привлекать внимание мужчин. Опустила фотоаппарат на колени и включила его. Профессиональные камеры - это не мыльницы с двумя кнопками, в них надо уметь разбираться. Но ей повезло. Однажды она уже имела дело именно с таким аппаратом. А в зале звучала негромкая музыка, так что даже если камера даст характерный щелчок - он будет заглушен. Так... быстро поймав фокус, Дуня нажала на кнопку. Потом еще раз. И еще.Потом снова опустила фотоаппарат на колени и проверила кадры. Кажется, получилось четко. Осталось только убрать камеру обратно в футляр и приступить к завтраку.Через четверть часа Дуняша вышла на улицу проведать Коко и автостопщика. Встретили ее... ноги, высунутые из приоткрытого окна. В красных, между прочим, носках! Видимо, он тоже предпочитал красные средства передвижения.Дуня заглянула в окно и увидела, что владелец носков... спит! Однако. Кажется, не очень он торопился в Москву. А вот Дуня как раз торопилась очень. Поэтому постучала пальцами по стеклу:- Так можно и завтрак проспать!*Его сны были полны чем-то приятным, мягким и воздушным. Там слышался негромкий смех, пахло кожаным салоном дорогого авто, и мелькали тонкие пальцы с алым маникюром. Кажется, эти пальцы гладили его по голове. Или по лицу. Или... барабанили по стеклу?!Иван прищурился на яркое, бьющее аккурат в левый глаз солнце. Приподнялся на локтях, поморщился на занывшую спину - устроиться на разложенных сиденьях царской кареты так и не удалость толком, пришлось открывать окно и высовывать наружу ноги. И, кажется, их покусали голодные майские комары. И около его покусанных ног стояла Дульсинея. Свежая, бодрая и... и недовольная.- Автостопщик, доброе утро! Скоро полдень будет, а ты все спишь!Ну да, кто-то спал в удобной и мягкой постельке. Поэтому может позволить себе прямо с утра с места в карьер начинать воспитывать других людей.- Я не сплю. Я бигуди снимаю! - пробурчал Иван. Поднес руку с боевыми suunto к глазам. - И вообще... Еще даже нет одиннадцати!- Нет, если тебе не надо в Москву, то ты, конечно, можешь продолжать, только права отдай. А мне, знаешь ли, работать завтра. Поэтому решай: встаешь и завтракаешь или остаешься здесь.Утренняя Дунина невозмутимость и снисходительная усмешка действовали не хуже ударной дозы кофеина.- А ты принесла завтрак? - он, наконец-то втянул ноги внутрь и выглянул, облокотившись, в окно. - Где кофе, Дульсинея?- В ресторане, конечно. И скоро, между прочим, закончится.Непоколебима, как швейцарский банк! Иван толкнул дверь машины, вынуждая царицу отступить назад. Сладко, с чувством потянулся, втайне надеясь, что напрягшийся бицепс и полоска вполне пристойного пресса будут замечены и оценены. Ну а что? Ваня девушкам обычно нравился. Бицепсом и прессом - точно.- Полное отсутствие христианского милосердия, - к его разочарованию никакого внимания к своему прессу Иван не увидел. - Я могу принять душ в твоем номере?- Вообще, я принесла тебе камеру. Целую и невредимую. Сторожила всю ночь от лихих людей. Разбудила, что бы ты успел на завтрак, и да, готова предоставить ванную. И после этого ты еще будешь намекать, что Дульсинея попалась не та?Как он мог не заметить, что она держит в руках футляр - это вопрос занятный. Почему в первую очередь пялился на ее немного небрежную прическу, алый лак и коленки? Пропади они пропадом, ее коленки! Чулки или колготки в этот раз? Вцепился как утопающий за соломинку, в протянутую камеру.- Ты ж моя прелесть! - демонстративно чмокнул в теплый черный пластик. - Как я по тебе скучал! - а затем, среагировав на иронично вздернутую бровь. - Дульсинея самая лучшая! В этих краях точно. Если ты закажешь мне двойной эспрессо, пока я принимаю душ, я облобызаю край твоего платья.Изгиб стал еще ироничней и невозмутимей.- Давай так. Я обойдусь без лобызания платья как-нибудь, а ты сам себе закажешь эспрессо.- А за поцелуй коленки?Откуда в нем взялось это ослиное упрямство, Иван и сам не мог понять. Вообще-то, он гордился своим умением договариваться. Но тут был какой-то совсем особый случай. Во что бы то ни стало добиться своего. Знать бы еще - чего?- То есть ты уверен, что мне нравится поцелуй коленки? - ироничный изгиб обозначился теперь и в уголке губ.- А тебе часто целовали колени?- Бывало. И всегда неудачно.Конечно, неудачно. Что человек, которого зовут Илюша, может понимать в поцелуях женских коленей? Особенно таких... офигенных.- Вот! Поэтому советую довериться профессионалу! Выбирай: левая или правая?- Никакая. Если не хочешь получить коленкой в лицо. У меня это зона щекотки. Так что, автостопщик, пока я не передумала - иди в душ. На ванну и завтрак даю тебе полчаса, - с этими словами девушка повернулась и пошла к гостинице.Ну, совсем непрошибаемая она сегодня!- А кто щекотки боится, тот, как говорит моя бабушка, ревнивый, - крикнул ей уже вдогонку. Она не убавила шаг. - Эй, ключи-то от номера дай, ревнивца.- Догонишь - отдам.Он не поверил своим ушам. Просто не успел - потому что тут же сорвался с места, в два шага оказался рядом. Она не обернулась на его шаги. Замерли оба. Иван из-за спины подал ей руку раскрытой ладонью вверх. И почему-то шепотом и на ухо сказал:- Ключи от сокровищницы, сеньорита!Какое-то время она молчала. Потом аккуратно отвела его руку и обернулась. Окинула его внимательным взглядом - от головы до... Черт. Он так и помчался за ней. В носках.Ему протянули ключи со словами: «Время пошло». А Дульсинея развернулась и пошла обратно к машине. Она почти дошла, а он все стоял и смотрел ей вслед.И только когда она открыла дверь, Иван словно очнулся. Босиком. Как придурок, босиком. В красных спайдерменовских носках.- Подожди! Я кроссовки возьму, - и рюкзак. В котором права Дуни.Упаковав камеру в рюкзак, закинув его за плечо и воссоединив спайдерменов и росинантов, Иван двинулся к гостинице. То, что он при этом напевал: «Утро туманное, утро седое», его уже не удивляло. Ну, проснулась в человеке вбитая еще в детстве музыкальность - с кем не бывает? И вообще, гены - страшное дело. А если уж у тебя мама - преподавать по классу фортепиано...Вот об этом в том числе думал Ваня, принимая душ. Чистоплотность - это тоже маменькой вшито в автопилот. За месяцы путешествия приходилось поступаться многим, в том числе и гигиеной. Но чем ближе была... нет, даже не Москва, которую Иван привык считать своим домом, а родная Коломна, а с ней и квартира на улице Дзержинской, и Ида Иванова и Антонина Марковна Тобольцевы - тем быстрее исчезал вольный рыцарь дорог - обросший бородой, похудевший килограмм на пять, не ночевавший за последние несколько месяцев дважды на одном месте, и появлялся хороший мальчик Ваня Тобольцев. Который всегда держал спину прямо, мыл руки перед едой и кушал с закрытым ртом. Иван вздохнул и поскреб щетину. Почему-то чем ближе к Москве, тем сильнее чесалась образовавшаяся за эти месяцы на лице растительность.А дальше утро пошло-покатилось. Пока он пил кофе, Дуня собрала вещи и сдала номер. И вот, снова - ставший за проведенную совместно ночь почти родным салон красной ауди. Замелькал за окнами город Шацк - в свете дня ничуть не лучше, чем вечером.Они молчали, и когда проехали знак выезда из города. И когда мощная немецкая машина набрала крейсерскую скорость и встала на курс. Молчали, пока не раздался звонок Дуниного телефона.- Привет... Да, уже еду... Все в порядке, позавтракала... Знаешь, я теперь вообще боюсь загадывать с дорогой. Конечно, хотелось бы увидеться сегодня, но если приеду поздно... Что?.. Ты собираешься побороться за этот заказ? Здорово! Когда тендер? ... Надо срочно готовить документы. Конечно, если чем могу помочь, хотя там готовый проект... но, знаешь, как можно? Скинь картинку на почту, я подумаю. Ты можешь не просто обсчитать и предложить свою цену, но и иметь пакет дополнительных предложений. Не важно, что все утверждено. А что, если твои дополнительные предложения понравятся? ... Да, конечно. Тогда сегодняшний ужин отменяется. Ты должен успеть все подготовить. Давай завтра... Тоже соскучилась... Хорошо, договорились. Я подумаю... напрашиваюсь, да... Я тебе вечером позвоню, как доберусь до дома, не волнуйся... Да... Целую.Во время разговора с ее лица не сходила улыбка. Чему улыбаешься, Дульсинея? Тому, что тебе Илюша позвонил? Что у него заказ? Тоже мне, заказ... Киллер прямо. Готовый проект, пакет предложений. Тоска какая, зубы начинают ныть от таких слов. Соскучилась? Да как по этому всему можно соскучиться? По тому, что утверждено и к чему имеются дополнительные предложения? Вот по небу над кенийской саванной можно скучать. Потому что оно огромное и бесконечное.Иван погладил красную бусинку на запястье. Целуешь? Целуй. Троекратно. В десны. Сама напросилась.Евдокия убрала телефон обратно в сумочку. Тобольцев натянул очки на нос, сполз по креслу чуть ниже и отвернулся к окну. Через секунду убавленная при звонке музыка зазвучала на полную громкость. Сбавившая ход при звонке машина снова покатила по дороге в полную силу.*Пока все шло без приключений и неприятностей.Они уже миновали Кирицы и чудесный замок на берегу озера, который никак не мог находиться в самом сердце Рязанской области. Совершенно заграничный особняк. Европейский. Западный. А Рязанская земля... это... это бескрайние поля и полосы лесов, это россыпь деревушек и небольших городков. Рязанская земля - это... Есенин.Я давно мой край оставил,Где цветут луга и чащи.В городской и горькой славеЯ хотел прожить пропащим.Я хотел, чтоб сердце глушеВспоминало сад и лето,Где под музыку лягушекЯ растил себя поэтом.Там теперь такая ж осень...Клен и липы в окна комнат,Ветки лапами забросив,Ищут тех, которых помнят.Вот и она, как некогда Есенин, уехала. Любила ли Дуня Москву? Несомненно, любила. Ей нравился этот большой город, перенаселенный, спешащий, с миллионами машин на широких проспектах, с офисами, театрами, магазинами. Безумный. Безалаберный. Прекрасный. Она окуналась в него и чувствовала себя своей. Москва не отторгала ее, Москва принимала. Давай, девочка, иди, борись, живи! И Дуня шла... и все же... все же... все же... Было кое-что, чего Москва, как и большинство городов, дать не могла.Природу. Простор. Березовые рощи. Поля с васильками. Ту особую опьяняющую свободу, которую возможно почувствовать только стоя на крутом берегу реки, когда на другом берегу видны леса, подернутые синеватой дымкой. И дышится полной грудью, и можно кричать во весь голос, а лучше просто упасть на траву, широко раскинув руки и глядеть, как в высоком-высоком небе парит птица.О Русь, малиновое полеИ синь, упавшая в реку,Люблю до радости и болиТвою озёрную тоску.Холодной скорби не измерить,Ты на туманном берегу.Но не любить тебя, не верить -Я научиться не могу.Дуня ехала по этим есенинским местам и чувствовала, как сердце сжимается, как хочется остановиться, схватить телефон, нащелкать окружающих просторов и покосившихся домиков с резными наличниками, полупустые деревни - эту боль русской земли, и увезли с собой. В Москву! Туда, где все бежит, бурлит, живет. Туда. Чтобы не забыть, какая она - ее земля. Ее страна.И все же не выдержала. И все же свернула на обочину и остановила Коко.- Что случилось? - спросил автостопщик.- Ничего. Просто устала сидеть. Если хочешь, можешь тоже размяться.Не глядя на него, Дуня покинула машину и, пройдя сквозь неширокую полосу деревьев, вышла в поле. Тонкие каблуки проваливались в землю. Но она не обращала на это внимания. Она слышала, как где-то позади в высоких деревьях переговариваются веселым щебетом птицы, видела, как заходится молодой зеленью заброшенное поле, а вдали виднеются крыши домов. И шум трассы остался в стороне. А здесь, на этом поле, начинающем зарастать кустами, время замедлило свой бег. И везде мать-и-мачеха...Когда она возвратилась в машину, умиротворенная, впитавшая в себя частичку этой весны с ее полями, небом, свежим воздухом и только распустившейся, еще не потемневшей зеленью, автостопщик сидел на своем месте. Дуня не задалась вопросом: выходил он или нет. Главное, что можно продолжить путь.- Я планирую остановиться в Рязани на обед, - сказала она, поворачивая ключ зажигания.- Обед - это прекрасно, - тут же отозвался попутчик. - Поддерживаю. И даже снова могу угостить.- И даже готов спонсировать кусочки сахара?- Бери выше! Тооорт! В Рязани же найдется торт, в отличие от Шацка?- Конечно, найдется, - улыбнулась Дуня. - Ты какие любишь?Она так с улыбкой и выехала на трассу. Ну, надо же, нашли тему для разговора. Торты!- Чтобы было шоколадное тесто. Шоколадный крем. Шоколадная глазурь, - с вдохновением принялся рассказывать Иван. - И сверху посыпано...- Хорошо, я знаю, где продаются торты, от которых выступает диатез по всему телу.- Не дождетесь! И потом, спорю на свой левый кроссовок, что ты тоже любишь шоколадные торты. Только девочки стесняются в этом признаться.И тут Дуня все же повелась на провокацию. Внутренний голос молчал. Коко ровненько катила по дороге. Всем было интересно, что же дальше... А дальше Дуняша заявила:- Отдавай его сюда. Кроссовок. Ты проспорил, - потом подумала и добавила, решив сделать широкий жест, - но если угадаешь мой любимый торт, я готова возвратить тебе обувь.- Сколько у меня попыток? - по-деловому поинтересовался автостопщик-лишившийся-левого-кроссовка.- Я сегодня щедрая, - не отрывая взгляда от едущего впереди грузовика, проговорила Дуняша. - Три.- А подсказок сколько - раз уж ты такая щедрая?Машина катила неторопливо, полоса была узкой, встречная радовала потоком транспорта, обогнать не было никакой возможности. Коко загрустила вместе с Дуняшей, поэтому от тоски могла спасти только азартная игра, ставка в которой - левый кроссовок.- Подсказок будет две.- Истинно царская щедрость. Вопрос первый - на какую букву начинается?- Ну уж нет! Так не честно! Если я скажу букву, то ты сразу догадаешься. Я могу сказать цвет!- Цвет? - в голосе послышалось очень искреннее изумление. - Что - он не коричневый?Вот проходимец!- А что - коричневый? - с таким же искренним изумлением поинтересовалась Дуня.- Ладно, я готов удивляться тому, что бывают не коричневые из-за шоколада торты. Какого цвета твой любимый торт? Ой! А я знаю. Красный!- Ну, вообще-то, есть торт «Киевский», и он белый. Красный я тоже видела. Так что, говорить, какого цвета мой любимый торт?- Говори.- Коричневый.Невозмутимость далась ей очень тяжело. Но, тем не менее, Дуня записала этот раунд за собой, ибо не дала ему раскрутить себя на дополнительную подсказку.- Коричневый и не шоколадный?! - подивился автостопщик.- Коричневый и с орешками, - ответила она. - Все подсказки закончились.Грузовик, наконец, повернул направо, и Коко от радости поехала быстрее.- Прага? - сделал ставку Иван.- Нет.- Что - нет? Твоя очередь. Называй город на А.И тут Дуня расхохоталась. Она смеялась негромко, но так весело и заразительно, что ее пассажир не выдержал и тоже пару раз хмыкнул. Хитрец! Меняет по ходу правила игры? Тем интереснее.- Астрахань. И у тебя две попытки возвратить кроссовок.- На Н, значит... Наполеон?- Ладно, третья подсказка, так и быть, - смилостивилась Дуняша, обгоняя старенький «Жигуленок». - А то автостопщику на одном кроссовке никак. Новосиль.- На Л, значит? Спасибо за подсказку, теперь сообразил. На букву Л. «Любимый торт Дуни Лопухиной». Вот. На букву Л, все точно.- Нууу?- Он так и называется. Ллллллюбимый.- Правда? - поинтересовалась Дуняша, с ее лица не сходила улыбка. - И он коричневый? И с орешками?- Точно так, - очень серьезным тоном подтвердил Иван.- И как же ты теперь в одном кроссовке пойдешь в кафе покупать мне торт «Ленинградский»?Он рассмеялся.- И не из таких передряг выбирались. «Ленинградский». Надо же... И города-то такого уже нет. И, если честно, я ни черта не разбираюсь в названиях тортов. Я их только есть умею. А вот что ты будешь делать с моим кроссовком, в котором я проехал от Москвы до Владивостока и обратно?- Ну, тут много вариантов. Например, могу его обменять на свои права.Смех перешел в хохот. Дуня сделала непроницаемое лицо.- Что ж ты так дешево свои права ценишь, Дунечка? Там... скажу тебе по секрету... пятка уже дырявая. Давай лучше две порции торта?- Вот что-то мне подсказывало, что такой вариант не пройдет, - спокойным голосом заметила она, не собираясь заканчивать игру и раздумывая над следующей ставкой. - Хорошо... тогда один торт... и... около Москвы есть рынок, ты купишь три саженца за свой кроссовок.Он больше не смеялся. В машине воцарилась тишина.- Ты полна сюрпризов, Дульсинея, - наконец проговорил Иван. - А что мы будем делать с саженцами... чего, кстати?- Не мы, а я. Я посажу их около дома. И вырастут деревья. А какие именно саженцы - решать тебе.- Обалдеть. Хорошо. Договорились. Будет тебе и торт, и саженцы. Чего не сделаешь ради дырявых, но любимых кроссовок.- Ну, вот и славно, - кивнула головой Дуняша, сбавляя скорость.Впереди была авария. Хорошо, что несерьезная - помятые бока и разбитые фары. Но машины заняли всю полосу, чтобы объехать, предстояло пройтись по встречной. Стало не до разговоров. Дуняша полностью сосредоточилась на дороге. Автостопщик им с Коко решил не мешать.Рязань встретила легким дождиком и светофорами. Не сказать, что Дуня хорошо знала город, но в поездках к маме всегда останавливалась здесь на перекус, поэтому пара-тройка мест на примете были. Быстро перестроившись в нужный ряд, она без проблем свернула в переулок и остановилась около маленького кафе.- Приехали.Это было тихое и уютное заведение. Дуняша поднялась на второй этаж, где стояло всего четыре столика. Иван последовал за ней. Официантка пришла быстро и оба, недолго думая, заказали комплексный обед, попросив оставить карту десертов. Спор есть спор. Однако изучить торты они не успели, потому что зазвонил телефон, и по мелодии Дуняша сразу поняла, что автостопщика желает услышать мама. Ей показалось, что он даже поменялся в лице. Неуловимо, почти нет, только выражение словно застыло - стало маской. Иван не ответил, лишь зажал в руке мобильник и бросив: «Извини», быстро спустился вниз. Оно и понятно. Вести разговор с родными всегда лучше в одиночестве. Официантка принесла салаты и сок.Дуня придвинула к себе стакан и только собралась сделать глоток, как в зал поднялся новый посетитель. Увидев девушку, он бесцеремонно подсел к ней.- О, какая красавица и одна.Она никак не отреагировала. Начала пить сок.- Это мы очень гордые, да? Ломаемся? Да, знаешь, сколько у меня таких было?Дуня молчала. Он явно был на взводе и слегка нетрезв.- Говорить не будем? - схватил ее за руку.- Если вы не отпустите меня, я вызову охрану.Не сказать, что было страшно. День, центр города, приличное кафе, но... неуютно. Неуравновешенный мужчина. С такими надо быть настороже. Его пальцы слишком сильно держали ее руку. Как вызвать официантку? Криком? Пока Дуня размышляла, мужчина придвинул к ней свое лицо:- Что же так неласково, а? Только за деньги, да? Все вы одинаковые. Только за деньги готовы...И тут его перебили:- Милая, ты заказала мне салат?Дуня выдохнула. Кажется, иногда автостопщикам действительно удается примерить на себя рыцарские доспехи.*Нет, Дульсинею нельзя оставить даже не десять минут! Только отлучился на отчет маменьке - уже кто-то к ней клеится. Крепко поддавший мужик сколь-нибудь серьезной опасности не представлял, но то, как он держал ее за руку и как близко наклонился, Ивану резко и совсем не понравилось. До зуда в кулаках даже. Но голова у него всегда срабатывала раньше кулаков. Несмотря на то, что Тин ему твердил: «Ты не думай, ты бей!», не думать Иван не мог. И сейчас было проще обойтись миром.- Конечно, милый, - она мгновенно ответила ему. Дуэт у них уже сыгранный, однако. И высвободила свою ладошку из лап обернувшегося на голос Ивана местного выпивохи. - Сейчас и горячее принесут.- Отлично. Спасибо, солнышко. У вас какое-то дело к моей жене? - Иван подошел вплотную и демонстративно навис всеми своими ста восьмьюдесятью шестью.Тот соображал долго. Около минуты. Потом с кряхтением встал.- Прощенья просим. Ошибочка вышла. Извини, мужик, обознался.И нетвердой походкой пошел к лестнице.- Вот скажи мне, - Тобольцев устроился напротив. - Как ты путешествуешь, когда меня рядом нет? Кто тебе меняет колеса, спасает твои права, караулит твою машину и отбивает тебя от алкашей? А ты еще не хотела меня в машину брать!Она хотела что-то ответить. Но тут принесли заказ, и торт оказался вкусный, и кофе сносный. А еще Ивану показалось, что она все-таки немного, но испугалась. Несмотря на всю свою внешнюю невозмутимость. А может, и не надо было думать, а, правда, вмазать этому кретину, который по пьяни берегов не видит. Раз уж удар Тихон Ивану все равно поставил.*Они ехали уже около часа - ехали в умиротворенном тортом молчании. Дуня была занята машиной, иногда негромко под нос подпевая музыке из приемника. Иван... Иван думал. Обо всем понемногу.О снимках, которые он сделал во время предпоследней остановки, когда Евдокия притормозила, чтобы размять ноги. И пошла куда-то прочь. Нет, сначала Иван подумал про то, что причина остановки прозаична. Потом подумал, что девочки ЭТО в кустах не делают. А потом какого-то хрена все-таки поперся за ней. Ну а вдруг там медведь?Ее яркий шарф сигнально обозначал Дунино местонахождение издалека. Она стояла в начале поля. И почему-то казалась не инородной деталью, а естественной частью всего, что ее окружало - весеннего неба, проснувшейся после зимы земли, зеленой дымки деревьев с краю поля и россыпи желтых цветов под ногами. Она была частью всего этого, и все это выглядело так странно и гармонично одновременно, что руки потянулись к камере сами.Думал еще о том, где ему пристроить голову в Москве. Своего жилья у Ивана не было. Оно ему просто не нужно. Куча друзей, у которых всегда можно перекантоваться пару недель - между проектами. На крайний случай, всегда можно снять квартиру. Вещей у Ивана было немного, он с ними легко расставался. Гораздо проще купить новые джинсы, кеды, рубашку, зубную щетку, чем обрастать хламом. Это все чушь и мелочи. За исключением камер и объективов, разумеется. Это была его единственная ценность. То имущество, которым Иван по-настоящему дорожил. Ну, еще ноутбук. Часть оборудования хранилось дома, в Коломне. Остальное было распихано по самым проверенным друзьям. Тобольцев отжал две трети сейфа в кабинете Тина Тихого и там держал самое дорогостоящее. Еще одна часть была передана Росе Ракитянскому. Друзья ворчали на Ивана, но он был уверен, что все его сокровища у них находятся в полнейшей безопасности.И еще размышлял о том, что нужно будет делать с отснятым в поездке материалом. Уже просчитывал, сколько времени уйдет на обработку, кому надо позвонить в первую очередь, а кому во вторую. И где и у кого ему пристроиться с целью поработать на ближайшие пару недель. И, все-таки, самый насущный вопрос - куда притулить голову конкретно этой ночью.- Коломна, - в его размышления вторгся голос Дуни.- Твой город. Я могу проехать через него.Надо же. Запомнила. При Евдокии Лопухиной лучше крепко следить за тем, что говоришь - это Иван понял теперь четко.- Нет, спасибо, - не готов Ваня пока к общению с женщинами семейства Тобольцнвых. Да и потом - ему надо довести свой автостопный проект до логического конца. То есть - до снимков. И денег. А то, как писал классик, поиздержался в дороге. - У меня дела в Москве. Мне нужно туда.- Хорошо, - она решила не задавать ненужных вопросов. - Тогда проедем без светофоров по окружной.Машина взяла нужный курс. Вскоре они уже огибали город, и через четверть часа слева стала видна панорама, та, что часто изображена на сувенирной продукции - главы монастырей и купола Успенского собора. Совсем не видно Москвы реки, разделяющей Коломну и поле около окружной. Старый русский город, оставшийся в стороне, и уже вечереющее, окрашенное глубокой синевой, небо над ним.И вот Коломна позади, а потом и Воскресенск, а за ними и Бронницы.Бронницы - это середина пути между Коломной и Москвой. Так Ване всегда объясняли в детстве, когда возили на новогодние елки в столицу, и надо было два с половиной часа трястись в электричке. Скукотища. Вот он каждый раз и ждал этих Бронниц. Сейчас можно не ехать через весь город, а взять влево. Что Дульсинея и сделала.- Ты хорошо знаешь дорогу, - заметил он.- Просто еду не в первый раз, - пожала она плечами.И снова повернула. А через какое-то время машина прижалась к обочине. Причина была ясна как на ладони - перед ними раскинулся садоводческий рынок.- Ну что, Дон Кихот, готов возвратить свой левый кроссовок? - Дуня вытащила ключи из замка зажигания.Упрямая. Про Коломну не забыла. Про саженцы - тоже.- Пока он на моей ноге, если ты не заметила, - Иван ступил предметом разговора на обочину. - Так что возвращение носит формальный и даже благотворительный характер. Ты выбрала, что хочешь видеть у себя под окнами - бонсай или баобаб?- Он на твоей ноге только благодаря моему великодушию. Это если не понял ты, - Евдокия щелкнула центральным замком. - Неужели считаешь, что баобаб выживет в наших широтах? Может, что-нибудь попроще? Типа груши?- Слушай, а если я сейчас не куплю эти деревья - как ты будешь забирать свой трофей? - они двинулись к ближайшей россыпи того, что оба дружно посчитали саженцами. - Снова силой? Повалишь на землю и начнешь стаскивать с меня кроссовок, великодушная ты моя?- Начнем с того, что объявлю тебя нечестным человеком. А что может быть страшнее для идальго, чем слава не держащего слово рыцаря? - Дуня остановилась посреди прохода и ожидающе скрестила руки под грудью.- И герольды трижды провозгласят о моем позоре с крепостных стен? О горе мне. Тогда пойдем покупать груши, если ты не хочешь баобаб.- А ты разбираешься в грушах? - спросила она, когда они остановились около одного из торговцев.- Конечно. Я два месяца снимал тренировки боксеров. Я в грушах очень хорошо разбираюсь, - Иван и малину от смородины не отличит. А тут груши.- Ты понимаешь, конечно, что если купишь именно такую грушу, то наш двор прикроют? Ведь там по вечерам будут собираться местные боксеры, а ушлые зрители начнут делать ставки?Тобольцеву стоило значительных усилий сохранить серьезное выражение лица. Продавец смотрел на них с явным недоумением. Но вмешаться с рекомендациями пока не решался.- Зато я обеспечу тебе ежевечернее зрелище, и ты будешь меня вспоминать каждый вечер добрым тихим словом. Мы берем вот эти три груши, - это было сказано уже продавцу.- Хороший сорт! Ранний, морозостойкий, - воодушевился худощавый мужчина, торгующий саженцами. - Только... - неуверенно. - Это яблони.- С грушами - не судьба, Дуня, - хмыкнул Тобольцев. - Согласишься на яблони без бокса?- Три яблони под моим окном, о, Иван? - она обхватила подбородок пальцами в задумчивом жесте. - К ним нужны забор и Сивка-бурка.- Зачем?! - теперь она умудрилась его удивить.- Ну как же, к молодильным яблокам полагается высокий забор, Сивка-бурка, чтобы его перепрыгнуть, ну и ... девица, которая уже есть, - Дуня так по-всамделишнему потупила глазки.То ли рассмеяться. То ли разозлиться. Продавец груш, оказавшихся яблонями, потихоньку начал упаковывать саженцы и с любопытством косился на них.- Ты такая взрослая девочка, Дуня. И веришь в сказки?- А как же в них не верить, если Иван... стоит тут?У нее странная особенность. Умудряться пробивать его годами наращенную самоуверенность. Хмыкнул, пряча недоумение.- Иван-дурак? Или Иван-царевич?- А ты не представился полным именем.Он мог бы отшутиться. Он мог бы огрызнуться. Он мог бы... Но ответил честно и почти серьезно.- Да? Какое упущение с моей стороны. Позвольте представиться. Царь. Просто Царь. Он же Иван... вздохнул. - Иванович. Тобольцев. Тридцати двух лет от роду. Не женат. Не привлекался. Не состоял. Но сочувствовал.- Ого! С царя просто так забор не потребуешь, казнить может. Обойдемся яблоками. Ну что, покупаешь? - поинтересовалась Евдокия.Эти сомнения в собственной платежеспособности его уже порядком утомили.- Покупаю! - и даже портмоне достал.Сервис на рынке был на наивысшем уровне - Тобольцеву даже помогли дотащить саженцы до машины и уложить их в багажник. Конструкторы концерна «Ауди» явно не предусматривали возможности использования спортивной «Ауди ТТ» как сельскохозяйственной единицы, но все-таки они втроем с этой задачей справились.- Было приятно познакомиться, царь, - басовито заурчал немецкий мотор. - Возвращаю ваш царский кроссовок. Похоже, рыба в Шацке была волшебная. За одну ночь сделала из Ивана царя. Видимо, то был не хек, а щука.- При чем тут рыба? Просто с царицей в колеснице место только царю. Вот и пришлось...- Соответствовать, - закончила за него Дуня, поворачивая ключ зажигания. - Понимаю.Да ладно? Понимаешь? Странное, иррациональное ощущение, что она - понимает. Глобально - понимает.На подъезде к столице машин стало все больше, образовались заторы, потому что светофоры сдерживали поток транспорта, стремящегося в Москву, и уже у Люберец образовалась пробка. Ничто так не изматывает в дороге, как передвижение со скоростью черепахи. Но оказалось, что передвижение черепахи - это цветочки, потому что МКАД стоял намертво. Справа машины, слева машины, загазованный воздух, радио, которое уже надоело слушать, недостаток кислорода, и как следствие, начинающаяся головная боль. Во всяком случае, Ивану показалось, что у царицы она начала болеть, потому что Дуня все чаще терла пальцами виски. А МКАД все стоял. До тех пор, пока не стала ясна причина - авария, которая сужала поток.Когда же, наконец, они почти приблизились к шоссе, Дуня поинтересовалась:- Тебя где высадить, царь Дон Кихот?Вот он. Вопрос, который занимал и самого Тобольцева уже пару часов. И он с удивлением услышал собственный ответ.- А можно меня высадить как саженцы? Туда же?- Ты собираешься ночевать на скамейке у моего подъезда? - последовал безмятежный вопрос.Нет. Он собирался ночевать в ее квартире. Это Иван с удивлением для себя осознал минут пять назад. Ну ведь от добра добра не ищут! Ему с ней комфортно. Сутки в пути - и ни изжоги, ни раздражения. Интересно и... удобно. Невероятное сочетание. Зачем кому-то звонить, упрашивать приютить на ночь, если есть она... И без этого... как его... Илюши. Судя по телефонному разговору. Осталось ее убедить. А это Иван умеет.- Я же твой верный рыцарь, разве нет? - забросил он пробный шар.Машина в это время свернула на Волгоградку, которая тоже стояла наглухо. Дуня в сердцах выругалась.- Вот блин! И здесь беспросветно. Ладно, постоим. Знаешь, верный рыцарь, на метро тебе будет намного быстрее. Говорю серьезно.Она была серьезна, да. Серьезнее некуда. Однако надо делать намек толще.- Метро, метро... - Иван вздохнул. - Дело в том, что торопиться мне до завтрашнего утра совершенно некуда.Пробный шар закатывался долго. Дуня внимательно смотрела в лобовое стекло. А потом вдруг спросила - тоже в лоб. Как в стекло.- Тебе что, идти некуда?Еще одна ее чудная привычка - задавать прямые, откровенные, серьезные и неудобные вопросы. В мире, где все и всем врут, и все, кроме денег, не всерьез, такая особенность была странной. Но для Ивана это было сейчас даже удобным.- Ну почему же... - начал Тобольцев расчетливо. - У меня много друзей... Да, - вздохнул. - Ты права. Некуда. У меня нет постоянного жилья в Москве. И мне надо было бы по-хорошему сойти в Коломне - там у меня... дом. Но мне позвонила мама - бабушку экстренно госпитализировали в Москву. И завтра с утра надо зайти к ней, узнать, как дела, может быть, лекарства нужны или что-то еще. Мне бы где-то переночевать. Чтобы завтра с утра пораньше попасть в больницу.А что? Хорошо получилось. Достоверно. На скорую руку, но вполне. Однако особого восторга публики не наблюдалось. Внимательный взгляд на дорогу.- А что с бабушкой?Импровизируем. Фантазируем. Но умеренно.- Что-то с сердцем. Я точно не знаю. Мать не сказала.- Ясно. А где она? В какой больнице?Поверила? Ты поверила, Дульсинея?! Чудеса.- В Склифе, - а почему бы и нет?- Хочешь, я подвезу тебя туда?Час от часу не легче. Что ж ты внезапно сердобольная-то такая, Дульсинея?- Сейчас? Меня туда не пустят - поздно уже.- Да? - гладкий лоб перерезали морщинки. - Честно говоря, я не знаю какие там часы приема. Если отвезли в Москву... давай верить, что все будет хорошо. Она у тебя по характеру какая? Боец?Все чудесатее и чудесатее. Самое чудесатое, что ответы выходили честными - насколько это возможно в сложившейся ситуации.- Она у нас по характеру командир. Атаман. Генерал.- Это хорошо... хорошо... - потом опять надолго замолчала, смотрела перед собой и легко барабанила пальцами по рулю. Тобольцев вдруг понял, что даже догадаться не может, о чем она думает. И что ответит на его возмутительно наглый подкат. А Дуня выдохнула. - Хорошо, переночуешь вместе с саженцами. И мы расходимся.О-фи-геть. Получилось. Да еще так легко. А ты рисковая, Дульсинея.- Спасибо! - это он сказал вполне искренне. Но не удержался от провокации. - А «переночуешь вместе с саженцами» - это же не значит, что в багажнике? А то я и в салон-то еле влез, что уж говорить о багажнике.- Саженцы не будут ночевать в машине. Это же молодильные яблоки - как можно их оставить в багажнике?Тобольцев все никак не мог прийти в себя от того, что она так легко согласилась пустить к себе на ночь человека, которого знает чуть более суток. А, может быть, не только переночевать, но и... Да нет. Не может быть. Там же есть Илюша, по которому она скучает и целует. Да какая ему разница? Своей цели Иван достиг, и теперь можно расслабиться и ждать, когда они доберутся до ее квартиры. Тихо и спокойно ждать. Угу, как же. «Тихо и спокойно» - это не про Тобольцева.- Как я рад. За саженцы и за себя лично. Обещаю вести себя тихо, опускать за собой сиденье в туалете и не петь в душе. И вот, - достал из рюкзака права. - Я же обещал. Держи.Потому что ему немного, но стало стыдно за свое вранье. За то, что она поверила. Поэтому получи свои права, Дульсинея. В качестве компенсации.- Ты великодушен, - она сунула права в сумочку, слово бы и не удивившись. - Осталось только выбраться из затора.Тем временем, на город спустились сумерки. Поток машин сдерживали ремонтные работы, которые начинались в вечернюю пору. Когда они миновали строящуюся развязку, ехать стало веселее. Но Дуня утомилась, он это видел, и была молчалива. Наконец, она припарковала машину около супермаркета:- У меня дома нечего есть. Надо хотя бы хлеба купить.Еще и хозяйственная! В животе у Тобольцева согласно заурчало.- И колбасы! И яиц. И печенья к чаю. И бутылку коньяка.- Думаю, коньяк - лишнее. Тебе завтра в больницу утром, а мне на работу. Так что - колбасы и печенья.Она выглядела усталой, отвечала вяло. Да и верно - за плечами долгий день за рулем, который сам Иван провел комфортнее - в пассажирском сиденье. Хорош уже провоцировать Дуню всякой ерундой.- А его не обязательно пить сегодня. Хотя... ты права. К тому же, не факт, что тут есть по-настоящему хороший коньяк. Лучше уж и в самом деле ограничиться колбасой с печеньем.Но набрали они полный пакет почему-то. На кассе расплатился Иван, Евдокия даже не стала спорить. Устала. Точно устала.Оказалось, что царица живет в типовой высотке. На пятом этаже. «Моя любовь на пятом этаже». Нет, у него хватило ума не петь в лифте. Вместо этого вслух порадовался тому, что этот самый лифт работает - а то тащиться пешком с охапкой пусть маленьких, но деревьев, было бы совсем не здорово. А Дуня все молчала.Квартирка оказалась типовой двушкой, крошечной.- Куда молодильные складировать? - Иван, не выпуская саженцы, скинул с ног кроссовки, стягивая носком пятку.- На балкон, - махнула рукой Дуня, бросая ключи на журнальный столик и направляясь в сторону санузла. Тонкие ветки с листочками существенно затрудняли обзор, поэтому квартиру рассмотреть пока не удалось. А на застекленном балконе у Дуни оказался... кабинет. Компьютерный стол, на подоконнике куча журналов и каталогов. Иван аккуратно положил саженцы в дальний угол балкона, развернулся. Узко у нее тут. Толстый глянцевый каталог, зацепившись за его ногу, с шелестом шлепнулся на пол. Тобольцев нагнулся и поднял, листнул страницы. Плитка напольная, плитка настенная, плитка мозаичная. Посмотрел на подоконник. И там все то же самое. Плитка, обои, отделочные материалы. Иван вернул каталог на место и толкнул балконную дверь. Чтобы услышать, как она говорит:- Илюш, я дома... Да, все хорошо... Устала очень. Вся окружная стояла... Как твоя встреча прошла?.. Отлично... Да, завтра обо всем поговорим... Спокойной ночи. И я. Целую.Детское желание подать голос какой-то идиотской репликой Иван смог подавить довольно легко. Ему нужна крыша над головой на эту ночь. Хорош дурака валять.Третье ЕЕ правило: «Заключай пари на достойные ставки».Глава 4.Четвертое ЕГО правило: «Не ври. Если врешь - не попадайся на вранье».Уже выговаривая слова приглашения переночевать в ее квартире, Дуня знала: а) что делает огромную глупость; б) что не очень рискует. Вернее, она надеялась, что не очень рискует.«Дура! Дура! Дура!» - буквально взорвался криками внутренний голос, угрожая расколоть надвое и так ломящую от усталости голову.«Да, дура», - покорно соглашалась с собой Дуня, но идти на попятную было уже поздно. Предложение озвучено.«Сколько ты его знаешь? - не унималось подсознание. - Это сумасшествие! Он узнает твой адрес, он может быть вором! Он... мужчина, в конце концов! Ты не отобьешься».Все так... все так... Но если что и было по-настоящему ценного в ее квартире, то это компьютер. Ну и украшения. Наличности немного - Дуняша предпочитала держать средства в банке. Так что потери от ограбления будут не катастрофическими. Что же касается мужских желаний... тут она успокаивала себя тем, что во время пути было миллион возможностей воспользоваться ситуацией. Что стоило вцепиться в руль Коко, заставить машину остановиться, потащить куда угодно - и Дуня не справилась бы. Поэтому, принимая свое решение, она сделала ставку именно на его «неопасность как маньяка».А на кону стояла бабушка. Сам того не зная, автостопщик задел больное. Мы прячем свои самые уязвимые точки подальше, чтобы до них не добраться, не показать слабые места, не стать беззащитными перед другими, «держим лицо». Дуня тоже держала.А он взял и сказал, что бабушка в больнице и что-то с сердцем. У него была бабушка. У нее - не было.Если бы Дуню спросили, кто любит ее на свете больше всех, она бы не задумываясь ответила: «Бабушка». И это при наличии двух родителей, обожающих свою дочь. Но бабушка... это совсем другое. Это целый мир, в котором зимой - санки и румяные пирожки, сказки перед сном - не прочитанные, а рассказанные, и каждый раз - разные. Первые сережки тоже купила бабушка. И помогала исправлять кривой фартук, сшитый на уроке труда - она же. И сажать в землю семена, и выпалывать сорняки, и собирать макулатуру, чтобы обменять ее в маленьком вагончике на баллады про Робин Гуда с какими-то совершенно необыкновенными картинками. И дать денег втайне от мамы, когда уже в год окончания школы Дуня поехала с классом в театр. И подписать трогательную открытку на день рожденья неловкими натруженными руками. Это все она - бабушка.Родители были. Мама, строгая, но понимающая, папа - геолог и потому часто в экспедициях. Брак ее родителей был счастливым. Просто напоминал брак капитана дальнего плаванья. Зато по любви. Дуня обожала отца. В детстве ей казалось, что он может все, потому что умел рассказать удивительную историю о каждом камне и даже дереве, о далеких краях, станциях, путешествиях. Он виделся ей тогда настоящим героем, да и сейчас ничего не изменилось. Но бабушка... бабушка - это совсем другое. Она ждала ее всегда. Даже когда Дуня уехала в Москву. Даже когда стало ясно, что Москва надолго. И потому на большие праздники она часто возвращалась домой. Домой и к бабушке. И рассказывала Дуняша ей такие умные вещи, в которых старушка ничего и не понимала, но всегда слушала внимательно и кивала. А потом что-то с сердцем. И скорая не приехала. Вернее, приехала, но через полтора часа. Слишком поздно. И бабушки у Дуни больше не стало.А у автостопщика она была. Еще была. Там тоже что-то с сердцем, только врачи успели вовремя. Счастливый ты, Иван. Сам не знаешь, насколько. Береги людей, которые рядом с тобой. Пусть даже они съедают твой мозг. Кто еще будет любить тебя также беззаветно и навсегда, если не они? Счастливый, счастливый Иван...Когда Коко ехала по Москве, и Дуня принимала решение, глядя прямо перед собой, она почти не замечала дороги. Перед глазами были весы с двумя чашами. На одной написано «мне нет дела до чужих проблем», на другой - «не пройди мимо».«На самом деле, - размышляла она уже позднее, когда доставала из гардероба комплект постельного белья, чтобы вручить его автостопщику, - эти весы стоят около нас каждый день. Только мы их не замечаем. Мы бежим, мы спешим, у нас куча дел и забот, встречи, отчеты, контракты и постоянное состояние «не успеваю». Мы не уступим место в очереди старушке, потому что «очень спешим», и нам плевать на больные ноги старой женщины, которая просто не в состоянии стоять. «Прости, бабуля, в следующий раз пропущу, но сегодня не могу». Мы проходим на улице мимо плачущего ребенка, потому что нам не до него. А он, может, потерялся. И пробегаем мимо лежащего мужчины, потому что «пить надо меньше», а у него, вполне вероятно, обморок. Каждый день жизнь предлагает вот на таких мелочах сделать нам выбор. А мы даже не понимаем этого, успешно проваливая личные экзамены».Дон Кихот вел себя на удивление молчаливо. Принес тяжелый пакет на кухню, и Дуня быстро разобрала его содержимое, положив скоропортящиеся продукты в холодильник, а хлеб и печенья в ящик. Потом разложила диван в гостиной, отдала постельное белье, плед и чистое полотенце.- Если голодный, можешь сам себе на кухне сделать чай и бутерброды. Нож в верхнем выдвижном ящике, посуда на полке над мойкой. Пульт от телевизора вот, - указала рукой на консоль между книжными стеллажами. - Будешь смотреть, не включай звук громко, хорошо? Я в ванную и спать.*В квартире Дульсинея развила бурную деятельность. А Ваня словно в ступор впал. Только пакет с продуктами на кухню отнес. А потом - она разбирала диван, а он, вместо того, чтобы помочь, стоял и пялился на то, как тонкая серая ткань облекла ее... ну, это... бедра. Слова же «попа» нет - так ему в детстве объясняли. Попа есть, а слова нет.Ему вручили стопку постельного белья, увенчанную розовым полотенцем. И инструкцию о том, что можно, и что нельзя. После чего царица удалилась в ванную.Иван бросил белье на разобранный диван. Вот так вот, да? Стремительным кавалерийским наскоком? И не будет совместного вечернего чаепития и разговора на ночь по душам? Про торты, саженцы и испанскую литературу?Из-за двери ванной доносился шум включенной воды. А Иван принялся бродить по комнате - чтобы не думать о том, что происходит сейчас там, под душем.Комната, в которой Тобольцеву предстояло провести ночь, была выдержана в голубых тонах. Спасибо, как говорится, что не в красных.Видимо, гостиная. Все до мельчайших деталей продумано, функционально и стильно. Видна рука хорошего дизайнера - поболтавшись по куче разных квартир, это Иван мог определить точно. Диван, неизбежный стеклянный столик для «попить чаю», пуфик. Мягкий бежевый ковер под ногами. Фикус в углу. Или не фикус - для Тобольцева все домашние растения назывались «фикус».Он прошел к книжным стеллажам. Ух, сколько их. Нет, поменьше, конечно, чем дома у Ивана, где книгами было заставлено ВСЕ. Но в современных дизайнерских квартирах много книг увидишь нечасто. И их выбирают по цвету корешка и картинке на обложке.Иван скользнул взглядом по книжным переплетам. Пушкин, «Евгений Онегин». Ну да, наше все. Шекспир. Не наше, но тоже все. Чехов. Теккерей. Кто такой? Имя смутно знакомое, но ноль ассоциаций. Потрепанная, с потертыми уголками, явно читаная не один раз книга. Что это? «Баллады о Робин Гуде». Ну да, почти рыцарь из леса, куда же без него.Как говорится, скажи мне, что у тебя на книжной полке, и я скажу тебе кто ты. Иван перевел взгляд на кабинет за балконным стеклом. Да и без книг все ясно.Стукнула дверь ванной комнаты, послышались легкие влажные шаги.- Ванная свободна. Спокойно ночи, Иван.Какие церемонии. Тобольцев отвесил невидимой Дуне официальный поклон и взял с дивана оставленное ему розовое полотенце. Да и шут с ним, с цветом. Зато на ощупь мягкое и пушистое.В ванной было не повернуться. И сама ванна крошечная, и все заставлено всякими разными баночками. И пахнет после Дуни чем-то сладким. Сам воздух тут теплый, влажный и сладкий. Иван поежился и потянул вверх толстовку. Чтобы не видеть стоящие в стаканчике две зубные щетки и бритву на полочке. Не для придания гладкости женским ножкам, стопудово. Мужской станок. Единственный, слава Богу, мужской след в этой целиком и полностью женской цитадели чистоты и красоты.Вытирался после душа Иван, не глядя в зеркало. Собственная заросшая физиономия стала вдруг неимоверно раздражать. Неровен час, покусится на Илюшин бритвенный станок. Руки так и чешутся. Или взять на балконе со стола маркер - должен он там быть у Дульсинеи обязательно - и написать на нижней поверхности стульчака «Здесь был Ваня». Привет Илюше, угу. Дуня вряд ли обнаружит первая.Что за детский сад, Тобольцев? И что за свинство, в конце концов? Нельзя так платить за гостеприимство.Из ванной он вышел, обернутый лишь в пушистое розовое полотенце. Тишина в квартире. Освещение включено только в гостиной. Из-под дверей спальни не пробивалось даже намека на свет. Спишь, Дульсинея. Ну, спи.Иван бросил взгляд в сторону темной кухни. На ночь жрать вредно, так говорят. Но в животе урчало. Свет из холодильника выхватил из темноты мужские ноги из-под розового полотенца. Молоко Тобольцев отхлебнул прямо из бутылки. Ему всю жизнь это категорически запрещали делать. «Ваня, воспитанные люди пьют из кружки!». Он ополовинил бутылку и пристроил ее обратно в холодильник. В животе теперь было не пусто, но леденило. Ничего. Зато завтра утром будет полноценный и горячий завтрак. Будет же, Дульсинея?От наволочки пахло приятно. Почти как дома. И совсем не так, как пахло от чужих простыней в чужих квартирах. И сама простынь - гладкая, на ней приятно лежать. Или... не только лежать. Интересно, на этой простыне Дуня со своим Илюшей тоже не только спали? Да наверняка. И все-таки любопытно, почему они живут врозь? Когда такое показное «целую-скучаю-мимимими»? А, провалитесь вы оба! Со своими общими простынями, зубными щетками и бритвенными станками. Будто есть Ивану до этого хоть какое-то дело. Тобольцев сердито взбил кулаком подушку, словно наказывая ее за что-то. И - наверное, это помогло. Через минуту уже спал. Без сновидений.Проснулся он рано и сам. Неудивительно, в целом. Во сколько он вчера спать лег? Часов в десять? Тобольцев не смог вспомнить, когда в последний раз ложился в такую рань. Иван был типичным «совой». Но сейчас «сова» проснулась ни свет, ни заря. Запястье к глазам. Восемь утра. Неслыханное дело. Иван потянулся и констатировал удивительный факт: он выспался. И жрать хочет смертельно. Но это-то как раз неудивительно.Десять минут на утренние гигиенические процедуры. Без зазрений совести, как и накануне, воспользовался зубной пастой - щетка имелась в рюкзаке своя. В путешествии Иван вообще понял, что без презервативов - читай, без секса - он прожить в долгой дороге может. А с нечищеными зубами - нет. Спасибо, мамочка.Из спальни не доносилось ни звука - как и вчера вечером. Ой, да и ладно. Тобольцев самостоятельный и не гордый. И сам себе завтрак сделает. И даже тебе, Дунечка. Ты бутерброды ешь? Тобольцев с утра мог съесть все. И вообще, человек, испивший хоть раз в своей жизни смесь свежесцеженного овечьего молока напополам со свежесцеженной же и овечьей же кровью из тыквенного сосуда, не может уже быть привередлив в еде. Так, где там у нас ножи?В окно ярко светило солнце, Иван прихлебывал из чашки кофе с молоком. Предпочитал обычно черный, но сейчас так хотелось кофе, а ждать, пока остынет - ну никак, поэтому остудил слегка молоком. Прихлебывал, жмурясь на солнце, и резал колбасу. И собственный палец.- Твою налево! - от неожиданности кофе щедро плеснул на многострадальные джинсы. Указательный палец тут же щедро засочился кровью. Обильно так. Уже с пяток капель на чистой поверхности кухонной стола.- Придурок криворукий, - обозвал себя Иван и сунул палец в рот. Вот вам и молоко с кровью. И еще кофе в довесок. Спустя минуту вытащил палец изо рта. Кровоточит так же сильно. Нет, все-таки надо бинтовать.У двери в спальню призадумался ненадолго. А потом, свободной рукой - три быстрых, три с паузами, три быстрых.- Mayday, mayday!Своим английским Иван по праву гордился. Выдрессировали в школе, и богатая разговорная практика. Но за дверью его не поняли. Или не услышали.- Кушать подано! - Иван повысил голос. - Садитесь жрать, пожалуйста.Только тут он сообразил, что говорит весьма нечетко. Из-за засунутого за щеку кровоточащего указательного. Вынул палец изо рта.- Дульсинея, вставай! Твой Дон Кихот себе палец отрезал.Дверь наконец-то открылась. Явив сонную хозяйку квартиры. Аккуратно уложенные еще вчера темные волосы в беспорядке покрывали плечи. Плечи, которые обтягивала тонкая голубая ткань. И такого же точно цвета виднелось кружево в вырезе.... Чего? Ночнушки? Нет, ночнушка была у бабули - такая теплая, фланелевая, белая в зеленый горошек, до пола. На Дуне была надета явно не ночнушка. И не халат - халат был у матери Ивана. Махровый, уютный, в желто-бежевую полосу. Нет, царица облачилась не в ночнушку и не в халат. В голове вдруг всплыло нужное слово - «пеньюар». И до кучи к нему - «будуар». Но второе заценить Тобольцеву явно не светит.- Что случилось? - деликатно прикрыв рот, поле зевка спросила Дуня, прервав размышлятельные филологические штудии Ивана.Тобольцев мысленно встряхнул себя и сунул царице под нос окровавленный палец.- Вот! Производственная травма!И не соврал, между прочим. Указательный палец - для фотографа кормилец и отец родной.Дуня пару секунд разглядывала предъявленное - видимо, еще не до конца проснулась. Потом кивнула.- Ясно, - обогнула Ивана и двинулась в ванную. - Иди за мной.Что оставалось делать? Пошел. В ванной Дульсинея включила воду и со словами: «Держи, я сейчас» сунула руку Тобольцева под струю. Вода оказалась ледяной, и, кроме этого, в порезе начало покалывать.- Щиплет!- Потерпишь, - отрезала Дуня и вышла, оставив после себя едва уловимый аромат - аромат теплой, сонной, только что поднятой с постели женщины. Тобольцев тряхнул головой и брызнул себе в лицо из-под крана. Плохо он сегодня умылся, факт. Всякая чушь в голову лезет.Тем временем, вернулась царица, с полным набором для оказания первой и неотложной помощи пострадавшим указательным пальцам. Действия ее были точными и уверенными - промокнула рану куском бинта, легко прижала.- С кем сражался, идальго? - поинтересовалась Дульсинея, пока распаковывала пластырь.Иван не смог сдержать усмешку.- Хотел бы сказать, что с драконом, но - увы. С колбасой! - а потом, снова. В который раз. Не смог удержаться. - А ты мне подуешь? На вавку?- Кто бы мог подумать, что рыцарей так легко победить, - после паузы пробормотала Дуня, держа пластырь. - И кто бы мог подумать, что рыцарям необходимо подуть на боевые раны.Она аккуратно и сосредоточенно заклеила порез, а потом еще пригладила концы пластыря, чтобы плотнее прилипли к коже. Иван на все это смотрел, словно ничего интереснее в жизни не видел.- Ну все, дон Кихот, ты спасен.Она подняла голову. И оказалось, что они стоят очень-очень близко друг к другу. Так близко, что видно, что у нее на носу и щеках веснушки. Наверное, она их маскировала - кремом там, или пудрой. А сейчас они были видны как на ладони. Мелкие. Она несколько раз моргнула, будто растерянно. Ресницы и брови у царицы безо всякой косметики темные и густые. И она вся другая сегодня утром. Не безупречная леди с красным маникюром и на красном спорткаре. А почти девочка - растрепанная, с веснушками и в этом, с кружевами... пеньюаре.- А со сколькими рыцарями тебе приходилось встречаться раньше, Дульсинея? - срочно надо разрушить это растерянное молчание. Но голос упорно сбивался на шепот. - У тебя веснушки. Надо же. А я вчера не заметил... Дуня.Она не ответила. Только взгляд не отводила. Молчание вот-вот грозило переплавиться во что-то иное. Оно просто не могло больше вот так длиться.А потом вдруг кто-то за стеной включил дрель, и Дуня вздрогнула. Иван, впрочем, тоже. А Дуня опустила голову и стала деловито собирать со стиральной машинки разложенные бинты и упаковку пластыря.- Ухажеры в детском саду считаются? - уточнила она, не поднимая взгляд.- Вот в детском саду самые рыцари и есть! - Тобольцев принялся демонстративно разглядывать наклеенный пластырь.- Ну, если самые-самые в детском саду, то вот один оттуда, ну и ты, видимо. Итого - два. Пошли завтракать, рыцарь.- Пошли, - вздохнул Иван. Никогда бы не подумал, что дрель с утра может быть кстати. - Вот не зря говорят, что благими намерениями выстлана дорога в Перу. Хотел отблагодарить тебя за гостеприимство. В итоге устроил с утра кровавую оргию. Только что без девственниц.- Это, конечно, упущение. Хотя... где же ты их с утра пораньше найдешь, да? Но я согласна на колбасу.Иван молча наблюдал, как Дуня быстро запихнула хлеб в тостер и нажала кнопку, потом достала тарелки, разложила порезанную колбасу и взялась за сыр. Его странно и неожиданно кольнуло то, как она себя исключила из числа претенденток на «кровавую оргию». Нет, оно понятно, конечно, что царица - красивая молодая женщина, и Илюша этот, и не только он, видимо... как там говорят врачи - в анамнезе. Но почему-то вдруг стало неприятно. Не пойми с какого перепугу.- Если хочешь, есть хлопья. Знаешь, сейчас принято на завтрак хлопья с молоком. Словно мы живем в Европе, - как ни в чем не бывало, вела светскую беседу Евдокия, еще и демонстрируя похвальную заботу о незваном госте.- И молоко, наверное, обезжиренное? - лучше необременительно трепаться, чем думать о какой-то непонятной ерунде.- А ты какое вчера взял?Точно. Молоко же вчера сам Тобольцев выбирал. Он вообще вчера был ответственным за провиант - потому что все время, проведенное в магазине, Дуня думала о чем-то своем.- Нормальное! Там написаны страшные цифры. Три с половиной процента, - тут желудок дал о себе знать пока еще деликатным урчанием, и Иван поспешно добавил: - Сделай мне бутерброд, пожалуйста.Подсушенные ломтики хлеба как раз выскочили из тостера. Дуня вытащила два, уместила их на тарелке, сверху одного кусочка положила колбасу, сверху другого - сыр. На бутерброд с колбасой добавила колечки свежего огурца.Обычные бытовые действия. Женщина в голубом пеньюаре на маленькой кухне, залитой ярким майским солнцем, делает бутерброды. А Иван видел другую картину.Блики солнца на стекле - оконном и в настенных шкафчиках. И отражается от темной стеклокерамической поверхности. На разделочном столе волнами сбился голубой шелк. Наверное, шелк. А та, которая окутана этим голубым и мягким, сидит на столешнице. Обнимает руками за шею стоящего перед ней мужчину. И целует его, зарываясь пальцами с алым маникюром в темные волосы на затылке. Наверное, эта кухня видела такую картину не раз. Мужчина поднимает руку, чтобы погладить девушку в голубом шелке по щеке. На его запястье - сплетение кожаных ремешков и разнокалиберных бусин.Это не тот мужчина! Или... тот?- Я тут подумала, - Иван вздрогнул от того, как неожиданно вторгся в его сон наяву ее голос. А ведь той Дуне, что присутствовала в его мыслях, только что было совсем не до разговоров. А Дуня реальная поставила перед Тобольцевым тарелку и продолжила. - Ты же не можешь с пустыми руками пойти в больницу. Надо что-то купить из еды. Или... цветок.- А вдруг ей ничего нельзя? Я сначала все разузнаю. А потом уж видно будет, - соображалось как-то туго. И ощущение, что поймали с поличным. - Но за беспокойство... и бутерброд... спасибо. - Подумал и добавил: - И извини, что разбудил. Хотя... тебе же все равно на работу, так?-Так, - улыбнулась Дуня. - Через полчаса я должна выйти из дома. Так что можно сказать, ты вовремя меня разбудил. Будильник почему-то не прозвонил.- Какой я молодец! - Иван отдал должное бутерброду. Вкусно. Впрочем, утром все вкусно. - Тогда я в темпе доедаю и у..хожу. А то тебе же надо за полчаса - чулки, помада и все такое. А на это пока... - и все-таки откровенно уставился на выглядывающую в вырезе тонкую кружевную лямку. - Нет и намека.-Ты можешь спокойно допивать кофе, - невозмутимо ответила Дульсинея. - А я пойду умываться.И пошла.В ванной шумела вода, Иван методично доедал бутерброд, запивая его холодным кофе. Потом насыпал себе еще предложенных ранее мюсли, залил молоком. За стеной кто-то продолжал от души упражняться с дрелью. К тому моменту, когда стукнула дверь спальни, Тобольцев успел смести со стола все, что видел, и даже убрать с него следы своего обжорства.Растрепанная после сна девушка с веснушками исчезла. В дверях кухни стояла бизнес-леди - прямая юбка до колен, белая блузка, ярким пятном - пестрый шейный платок. Через руку перекинут легкий пиджак, волосы гладко убраны назад. Стрелки, тушь, помада. От взгляда фотографа не укрылось ничего, отметил все. И не сказать, что это «все» и новый имидж Дульсинеи ему понравился. Но - его ли это дело?- Ты готов?Тобольцев инфантильно облизнул пальцы от крошек - просто в пику этой гладкой затянутости и застегнутости на все пуговицы, этой помаде, чопорной юбке и.... колготки или чулки? Да какая ему разница?!- Да, готов. Слушай, а тебе метро не по дороге случайно? - и, сообразив, что просьбу принято чем-то сдабривать, добавил: - Отлично выглядишь, кстати.Евдокия закатила глаза, красноречиво дав понять, что она думает по поводу таких комплиментов.- Какой долгий у нас совместный путь, автостопщик, - но потом смилостивилась. - По пути, но сначала вымой руки. С руками в крошках в ауди не сажают.- Я как котик! - язык голову опередил просто на корпус. - Вылизался чисто-чисто. Смотри! - и зачем-то протянул руки. - И вообще, как мне руки мыть? У меня пластырь, его нельзя мочить!Ему показалось, что смех притаился в уголках идеально накрашенных губ, на краях безупречно нарисованных стрелок. Но царица хранила серьезность. Вздохнула только:- Бери рюкзак, котик.Она обернулась и не увидела, как он широко ухмыльнулся на «котика». Она сама не поняла, как это прозвучало. Ласково.В прихожей Дуня сунула ноги в бежевые шпильки - и сразу практически сравнялась в росте с Иваном. Посмотрела на него - глаза почти на одном уровне.- Пошли?- Мяу-мяу, хозяйка. Уже бегу!Он брал рюкзак и нахлобучивал свою любимую, связанную дражайшей Антониной Марковной шапку, и поэтому не видел, как все-таки дрогнули идеально накрашенные губы.В машине они молчали. У каждого из них начинался новый день. Новый день своей собственной жизни. У метро машина притормозила. Иван открыл рот, но Дуня его опередила. Полезла в сумочку, вытащила оттуда блокнот, черканула там что-то и протянула Тобольцеву.- Я не знаю, как сложится, но, может, нужны будут лекарства. У меня знакомая - заведующая аптекой, если вдруг потребуется что-то достать или заказать - звони... В общем, желаю выздороветь твоей бабушке. И купи ей хоть ромашку. Даже если есть можно не все, цветку женщина обрадуется всегда, и в сто лет. Особенно, от внука. Удачи, автостопщик.Ее слова удивили. В целом. И такой неожиданной, непринятой в этом вечно куда-то спешащем и ничего вокруг не видящем городе заботой о совершенно незнакомом человеке - в частности. Что-то, неприятно похожее на угрызения совести, резко кольнуло внутри.- Ты полна сюрпризов, Ду...ня. Куда ни кинь, - Дуня просто «человек-сто-сюрпризов-в-день». Но сейчас развивать эту мысль бессмысленно. Пора и честь знать. Давно пора, собственно. Иван спрятал бумажку с телефоном в карман. - Ну, спасибо за все, как говорится. Диван у тебя удобный, кофе вкусный, а сама ты - чудо.Резко хлопнул дверью. Долгие проводы - лишние слезы. Это тоже из репертуара Антонины Марковны Тобольцевой. И внук ее категорически в данном вопросе поддерживал. Коротко прощаться и быстро уходить Иван умел. Но сделав пяток шагов, все же обернулся. Красная «Ауди ТТ» так и стояла у обочины. Пальцы прижались к губам. Эффектный воздушный поцелуй.А потом крепче перехватил лямку рюкзака и быстро зашагал к метро.*Проводив взглядом автостопщика, Дуня снова влилась в поток автомашин, и мысли переключились на предстоящий день. Она планировала сделать многое. Плюс важная встреча.Припарковав через полчаса Коко к офису, Дуняша поднялась на второй этаж, где находилась фирма «ДизайнИдея», и почти столкнулась в дверях с Олей-блондинкой, которая куда-то спешила с мокрыми глазами. Вообще, прозвище свое Оля получила не из-за всем известных анекдотов, а потому что когда-то в фирме работало двое девушек с одинаковыми именами, и чтобы понять, к какой именно обратиться, их стали звать «Оля-брюнетка» и «Оля-блондинка». Брюнетка вскоре удачно вышла замуж и закончила с трудовой деятельностью. В офисе осталась всего одна Оля, которую по привычке все продолжали называть Олей-блондинкой.- Что-то случилось? - спросила Дуня, увидев опухшие глаза.- Все в порядке, - шмыгнула носом секретарь-референт, - просто все мужики козлы.- Ты, видимо, напоролась на особенно крупного, - мягко сказала Дуняша.Оля снова шмыгнула носом.- Ладно, иди пока, проветрись, а я к Паше. Он у себя?- У себя, - ответила девушка, и на ее лице даже появился намек на улыбку.Паша - это было ходячее недоразумение, но талантливое! Поэтому ему многое сходило с рук. Иногда.Кивнув головой, Дуня зашла в офис и сразу направилась в маленький кабинет местного гения, проходя через зал, где сидели менеджер, два дизайнера (один - ландшафтный, другой - графический) и бухгалтер. Все дружно приветствовали уважительным:- Здравствуйте, Евдокия Романовна!А Евдокия Романовна тихо открыла дверь и увидела стоявшего к ней спиной - к окну лицом Пашу. Паша разговаривал по телефону.- Что надо найти, высоту? А длина и ширина дана?.. А формулу объема параллелепипеда вам давали?... Как не давали? Не может такого быть. Я просто не помню... ну, как не помню? Вот так! Я же давно в школе учился. Ты полистай учебник, полистай... ага, я подожду...Дуняша тихонько подошла сзади и проговорила почти на ухо:- Объем параллелепипеда равен площади основания, умноженной на высоту.- Виталь, мне вот тут подсказали, что площадь основания на высоту надо умножить..., - с этими словами Паша повернулся к Дуне и замер. - Ааа... Евдокия Романовна... а ...я... вот...- Да я вижу, Паш, вижу, - похлопала его по плечу Дуняша. - Ты когда с задачей закончишь, зайди ко мне. Вместе с фотографиями Мадонны.- Ааа... да... я зайду...- Да ты не отвлекайся, ребенок ждет.Паша заметно покраснел.- И сразу ко мне! - открывая дверь, повторила Дуняша.Оля-блондинка сидела уже в приемной и что-то распечатывала на принтере. Глаза были слегка покрасневшие, но заново накрашенные. Ей катастрофически не везло в личной жизни - попадались одни «козлы», о чем был в курсе весь офис.Прежде чем зайти в свой кабинет, Дуня остановилась у стола секретаря, и Оля подняла лицо в ожидании указаний:- Банковскую выписку за последние десять дней, счета, которые поступили на оплату за время моего отсутствия. Кроме этого, распечатай презентацию фирмы на хорошей плотной бумаге, сшей, чтобы все было в лучшем виде.- Поняла.Дуня кивнула головой, а потом открыла дверь своего кабинета.- И еще кофе! - это уже из него.- Хорошо!- И почту на мой компьютер переправь!- Уже сделала!Рабочий день начался.Дуня включила компьютер, и пока тот грузился, она отхлебывала из большого бокала горячий кофе, просматривая счета. Те, что нужно было оплатить в первую очередь - клала в специальную папку, которую Оля потом передаст бухгалтеру.Закончив с финансовыми вопросами, Дуня перешла к электронной почте. И первое, что она открыла - сообщение от Илюши. Он, как и обещал, переслал материалы по проекту. Это был трехэтажный торговый центр в спальном районе. Не огромный, а тот, который очень удобно вписывается в инфраструктуру места. Да, заполучить строительство такого объекта было бы здорово. Дуня щелкала мышкой, листая чертежи и характеристики. Думала.Потом прошлась по кабинету. Тоже думала. Потом снова листала готовый проект, на возведение которого объявлен тендер среди строительных фирм.Наконец, набрала номер телефона:- Привет.- Привет, - раздалось на том конце.- Я смотрю твои материалы.- Круто?- Да, очень, - улыбнулась Дуняша.- Вот, думаю, кому дать взятку.- А я думаю о том, что со зданием там полный порядок, а со стоянкой и детским городком - нет. Я знаю тот район. По-хорошему, лучше выехать на место.-Что? Прямо сегодня поедем? Я рассчитывал на немного другой вечер.- Уговорил, сегодня не поедем. Сегодня будем ужинать.- Машину не бери.- Не буду, - это означало, что ночевать она будет не дома.- Так что там с местом?- Это спальный район, там дома стоят так, что образуют внутренний двор, в центре которого - детский сад и огромная игровая площадка с хорошим озеленением. По проекту - стоянка для машин будет прилегать вплотную, то есть скопление машин покупателей около детской площадки с выездом на нее же. И туда, кстати, заезжать будет неудобно. Стоянку можно поставить с другой стороны комплекса. Надо посмотреть на месте, сориентироваться. Там с дороги будет удобнее сворачивать сразу на парко-место, чтобы не наворачивать круги, да и вопрос безопасности детей, которые всегда выбегают на дорогу за мячом или еще за чем. Если по замерам получится, то ты сможешь к смете приложить аргументированные поправки в проект.- Дуня... ты...- Знаю, - засмеялась она. - С тебя бейлиз и много хрустящего льда к нему.- Не шампанское?- Нет, шампанское будет, если ты выиграешь тендер.- Не если, а когда! Я обязательно выиграю, вот увидишь. Где поить тебя бейлизом?- У меня сегодня в половине шестого одна важная встреча...- Ого! Не ранняя эта важная встреча, - заметил Илья.- Для такой - в самый раз. Думаю, это минут на сорок. Если ты подъедешь в начале седьмого, то будет в самый раз. Сможешь?- Смогу.- Отлично. Адрес попозже скину на телефон.В дверь робко постучали, и на пороге показался Паша.- Тогда до встречи, - закончила разговор Дуняша и отключила связь.Паша продолжал топтаться на пороге.- Ну что ты там застрял, гений? Проходи, садись. И рассказывай, как ты дошел до жизни такой.- Евдокия Романовна...Раздался звонок внутренней связи, и Дуня подняла трубку:- Да.- Звонили из дома керамики, - послышался голос Оли-блондинки, - сказали, что привезли образцы плитки, которой вы интересовались.- Спасибо, - и через мгновенье уже Паше, - ну, я слушаю объяснения.- Понимаете, - начал говорить примерный отец, - мне показалось, что ретро... ну... это немного скучно, и можно было бы его разбавить чем-то более смелым. Смешать стили, так сказать...-Смешать стили? - переспросила Дуняша, и Паша в подтверждение своих слов сделал неопределенный жест руками. - Слушай меня внимательно. Ты быстро ищешь хорошие фото старого Голливуда и в четыре вечера кладешь их мне на стол. Понял?Паша послушно кивнул.- Я не хочу упустить такого клиента только потому, что у тебя возникла авангардная мысль. Не все наделены твоим чувством юмора, и прежде чем предлагать клиенту подобные эксперименты, надо понять, способен ли клиент к эксперименту вообще.- Я понял, - вздохнул художник, разочарованный тем, что его гениальный замысел остался не понят современниками.- И еще. Ты на машине?- Да.- Отлично. В дом керамики привезли образцы, которые мы ждали. Вечером забросишь меня на встречу - там по пути, а сам поедешь смотреть плитку. Если посчитаешь, что она нам подходит, свяжешься с клиентом.- Хорошо.- Задачу-то про параллелепипед решил?- Решил, - улыбнулся Паша.На обед Дуня осталась в офисе, попросив Олю-блондинку заказать пиццу. Предстояло решить еще кучу вопросов: обсудить с бухгалтером вопрос зависшего платежа, проверить пилотные планы ландшафтного дизайна для загородного дома, и, наконец, приступить к поиску информации о человеке, с которым у нее на сегодня назначена встреча. О человеке и его бизнесе. Великий Гуггл в помощь.Когда в четыре пришел Паша с кучей фотографий, Дуня имела уже некоторое представление о том, с кем ей предстоит встретиться и, как ей казалось, была внутренне готова.То, что принес Паша, превзошло все ожидания. Где он откопал такие потрясающие нерастиражированные фото - одному Богу известно. Выбрали десять.- Вот эти покажешь клиенту, - решила Дуня, - вместе с плиткой.- Понял.- Паша, - она подняла глаза и очень тихо многозначительно произнесла, - завалишь мне проект...- Все будет в лучшем виде, Евдокия Романовна, вот увидите.- Я тебе верю, - сказала она, вставая из-за стола и отключая компьютер. - Нам пора, а то по пробкам я опоздаю на встречу.Выйдя в приемную, Дуня забрала у Оли готовую презентацию фирмы.- У тебя моих визиток не осталось? А то у меня все закончились.- Только штук десять.- Давай их сюда. Надо заказать новую партию. Мне, и общих на фирму.- Сделаю.Через пять минут Евдокия Романовна Лопухина устроилась на пассажирском сиденье Пашиной машины и отправилась на очень важную встречу.- Данич, привет. Нет, у тебя не глюки. Это Тобольцев. Вернулся, да. Живой, конечно. Да расскажу, ясное дело. Слушай, Дан, мне хата нужна. Срочно. На пару недель. Нет, лучше на месяц. Однокомнатная, зачем мне больше. Обязательно у метро. Понимаю, что ценник другой - но время дороже. Ага, буду ждать.- Фил, хай. Да, это я, твой сладкий пупсик. Но-но-но, полегче! Путешествие - отлично. Что привез? Пару терабайт чумовых фото. Конечно, я гений. Нет, ориентацию я не сменил. Но кое на что стал смотреть иначе. А вот не дождешься! Какие у нас новости? Мне нужны свежие сплетни. Ага, давай. Завтра? Отлично. Я соскучился по понтовной столичной жратве. Да, давай завтра встретимся. И не мечтай! Хорошо, один раз можешь ущипнуть, один раз, как известно, не... Фу, как не стыдно, Фил. Ты не должен употреблять таких слов! Ладно, давай, до завтра.- Тиныч, салют. Да, это я. Представь себе. И я по тебе, как ни странно. Как Ракета? Да кто бы сомневался. Посмотрел, конечно. Широка страна моя родная. Енисей видел. И налима пробовал. Вкуснее чем у тебя. Вот что ты сразу женой-хирургом пугаешь! Да как бы я тебе его привез? Он бы протух по дороге! Ой, какой ты стал занудный, как женился. Ну, конечно, налим - это святое. Слушай, я к тебе заскочу вечерком? Морду твою наглую потискаю за щеки. Ну да, и забрать кое-что надо. Ага, спасибо. К пяти нормально будет? Тогда жди. Жарь налима, пеки пироги.- Привет, куколка. Твой Ванечка вернулся, да-да. Скучала? Верю. Я? Тоже. Конечно. Встретимся сегодня? Отлично. Куда закатимся? Ах, вот даже так? Теперь точно вижу - скучала. Ладно, приеду к тебе часов в девять. С меня мартини и цветы. Конечно, я же романтик. До встречи, куколка.___________К часу дня Тобольцев обзавелся жильем. Высотка прямо напротив метро. Плевать, что дороже. Зато время на дорогу терять не придется. Иван всем средствам передвижения в столице предпочитал метро. Он даже любил московское метро. За многое. За то, что не все там подчинено их величествам удобству и практичности. Что в нем есть своя удивительная эстетика. И люди там занятные попадаются. Единственное, любить московский метрополитен надо вне часов пик - иначе это отдает чистейшим мазохизмом.Первым делом Иван распаковал аппаратуру, подключил ноутбук, проверил пароль от вай-фая. Все работало. Зарядил копирование фотоматериала, и только после этого принялся осматривать квартиру. Обычная. Типовая. Каких он повидал десятками. Это вам не дизайнерская гостиная в голубых тонах с фикусом в углу. И не кабинет на балконе. Отличная идея, кстати. Когда у Ивана будет своя квартира, он тоже так сделает.Спустя пару часов тренькнул звонок домофона - это привезли вещи, заказанные в интернет-магазине. Чертовски удобная штука, экономит уйму времени и нервных клеток, потому что по магазинам Иван ходить терпеть не мог. Наискучнейшее занятие.Ну вот, теперь можно спокойно принять душ и наконец-то побриться. Достала борода. Особенно в последнюю пару дней._______Из зеркала на него смотрело гладко выбритое лицо вполне симпатичного молодого мужчины. Совсем другое дело без бороды. Иван провел пятерней по мокрым волосам. Надо бы еще подстричься, но сегодня уже не успеет. И, опять же, вот что значит стрижка у хорошего стилиста - обросло вполне презентабельно. И даже будто так и надо. Тобольцев еще раз энергично потер голову полотенцем и потянулся за пакетом с вещами.Из всех купленных футболок он надел почему-то серую. А кеды купил красные. И только темно-синим джинсам, любимым левайсам, Иван в цвете не изменил.Еще раз оглядев свое отражение, Тобольцев сообразил, чего не хватает. И полез в привезенную Даном сумку с отданным на хранение имуществом. Очки, точно. «Надень очки - сойдешь за умного» - любимая фраза Тишки Тихого. Надо порадовать друга детства. Зрение у Ивана стопроцентное, а в черные «клабмастеры» вставлено обычное стекло. Тобольцев нацепил очки на нос. Ну вот, теперь вид - умнее не придумаешь.Закинув на плечо практически пустой рюкзак, Иван нажал на ручку двери. И уже шагнув за порог, вдруг вспомнил. Про оставленную в кармане других джинсов бумажку с телефоном. Джинсы он уже кинул в мусорный пакет. Черт!Нет, потом забудет. Пришлось возвращаться, рыться в мусорном пакете, доставать джинсы, искать по карманам листок. В какой-то момент показалось, что его там вовсе нет, видимо, сунул мимо кармана. А, нашелся.Иван достал смартфон. Так, как нам вас назвать? Разумеется, абонент был наречен «Дульсинея». Подумал, и решил добавить «Тобосская». По первым четырем буквам автокорректор услужливо подставил «Тобольцева». Дульсинея Тобольцева. Звучит неплохо, между прочим. Иван еще раз посмотрел на введенные цифры. Кажется, похоже на чей-то номер. Или нет? Тряхнул головой, исправил «Тобольцеву» на «Тобосскую» и решительно встал. Все, теперь точно можно выдвигаться.У людей, которых мы знаем давно, например, с самого детства, есть одна особенность. Мы не замечаем, как они меняются. Может быть, если мы знаем их так долго, то меняемся вместе с ними? Особенно, если это не просто человек, а твой друг. Друг с самого детства, с разбитых из-за падения коленок и из-за драк скул. Со страшных секретов о том, что было увидено через дырку в раздевалке для девочек. С первой сигареты за школой, после которой жутко тошнило. С первых испытаний дружбы - когда мать Ивана написала на Тина заявление в милицию, не став слушать сына о том, что это была не драка, а урок самообороны. И как Тихон отмахивался: «Ну а ты тут при чем? Не ты же заяву катал, а мамаша твоя».И пусть нет давно того мальчишки из необычной семьи, с упрямым, исподлобья взглядом. И нет лысого двадцатилетнего мордоворота вполне себе почти бандитской наружности. А есть теперь успешный столичный ресторатор Тихон Тихий, авторитетный кулинарный блоггер и женатый человек. Но в чем-то он остался тем, с кем Ивана связала два десятка лет назад мальчишеская дружба. А она иногда переживает и долгие годы, и периоды порознь. И не теряет своего главного качества. Тихон Тихий Ивану Тобольцеву по-прежнему друг. Как и Слава Ракитянский. Трое из Коломны, разные с лица, обустроившиеся в столице.____________- Слушай, ты стал совсем необхватный!- Ничего подобного! Я держу свой золотой центнер! - Тин с видимым удовольствием еще раз обнял друга, а потом отстранился. - А вот сквозь тебя скоро читать можно будет. Ванечка, ты очень плохо кушаешь! - Тихий весьма похоже изобразил интонации Иды Ивановны.- Изя, не учите жить, лучше помогите материально!- Понял, - рассмеялся Тихон. - Как обычно - первое, второе, компот?- Ты знаешь, я, если честно, перекусил по дороге и не голоден. Так что спасибо, но...- Ты вот сейчас мне в душу плюнул, ты в курсе? Как ты мог ко мне прийти сытым, Тобольцев?! Ничего не знаю, а налим пожарен, и пироги испечены!Теперь расхохотался Иван. Некоторые вещи неизменны.- Расскажи, как у твоих дела?- Родители здоровы, слава Богу. Нинка дочь растит. София теперь работает в Кремле нашем, помощником реставратора. Лиза поступила в педагогический и гуляет с каким-то баскетболистом - выше меня на голову.- Какой удар по твоему самомнению, - снова рассмеялся Иван. - Смотреть на кого-то снизу вверх.Тихон лишь махнул рукой.- Как жена? Как дочь?- Все в порядке.И все. И никаких подробностей. Иван давно заметил, что люди не спешат делиться счастьем. Когда человек счастлив - он не кричит об этом. И по короткому «Все в порядке» это читалось явно.Вообще, Тиныч его удивил, сильно. Своей скоропалительной женитьбой. Вот Рося не удивился, но они чаще виделись с Тихоном, Ракитянскй знал больше. А Ивана внезапный женатый статус друга изумил донельзя. Не думал, что Тин женится. Не представлял его женатым.А Тину неожиданно пошло быть женатым. И это только на первый взгляд казалось, что его жена - обладательница облака огненных кудрей, проницательных голубых глаз, рычащего имени «Варвара» и весьма серьезной профессии «хирург» - совершенно ему не подходит. А на второй взгляд делалось очевидным, что Тихон и Варвара - два сапога пара. Будто две части некогда разъединенного целого. Оказывается, такое бывает в жизни.- Твои как? - Тин совершенно точно не хотел распространяться о своих семейных делах. Не из-за того, что там было что-то не так. Нет, судя по его довольной роже, там все было еще как «так», но жадный Тиныч не хотел этим ни с кем делиться.- Нормально. Живы-здоровы.- Мать сегодня как раз звонила, рассказывала, что вчера видела Антонину Марковну. Бодряком старушенция.- Ага, - согласился Иван. И тут раздались аккорды «Кирпича в стене». Тобольцев вздохнул. Точно. Он же обещал позвонить. И не позвонил.- Извини, я отвечу, - Тин только приглашающе развел руки. А Иван взял трубку. - Привет, мам.Тихий саркастически хмыкнул. К Иде Ивановне Тобольцевой у него до сих пор осталось «нежное» отношение. В чем-то Тин так и остался трудным подростком, сбивающим с пути истинного хорошего мальчика Ваню.- Я в Москве, да. Пока тут побуду - мне надо материал сдать. Конечно, приеду. Как дела закончу - приеду. Обещаю, не буду никуда срываться, пока не проведаю вас. Скажи мне, как ба? Как ее давление? - Иван спросил об этом, повинуясь какому-то смутному импульсу. Утренние слова Дульсинеи про аптеку по-прежнему не шли из головы.- Давление в норме, - слегка удивленно ответила Ида Ивановна. - Как у космонавта. Купила ей палочки, так что она у нас теперь увлекается шведской ходьбой. И твоя бабушка приготовила целую кипу кроссвордов - ждет, когда ты приедешь. Чтобы разгадывать вместе.- Обязательно приеду, - Иван повернулся спиной к Тину, который проявлял яркую мимическую активность, без слов комментируя диалог Ивана с матерью. Видно, чувства с годами не остыли. - Передай бабуле, чтобы еще кроссвордов поднакопила. Будем устраивать мозговой штурм. Да, обязательно. Конечно. Я нормально устроился. Все, мам, меня человек ждет. Хорошо. И я тоже. Позвоню. Честное слово. Пока.- Ваня, Ваня... - картинно вздохнул Тин. - Твои бабы из тебя веревки вьют.- А твои - нет?- И мои, - согласился Тиныч. - Только у своих не замечаешь, наверное.В дверь постучали, и после разрешительного «Да» она распахнулась, в кабинет заглянул метрдотель под партийным прозвищем Никодим Иванович, а по паспорту - Виталий Семин.- Тихон Аристархович, вас дама спрашивает. Говорит, что дизайнер.- Зови, - скомандовал Тин. И, после того, как за Виталием затворилась дверь, уже Ивану: - Подождешь? Не думаю, что это надолго. А может, посоветуешь что - у тебя же глаз-алмаз. И видение мира это... художественное. А я задумал один ресторан перепрофилировать. Так что...Дверь еще раз открылась. И в кабинет вошла... Евдокия Романовна Лопухина. Собственной персоной - от бежевых шпилек до гладко убранных темных волос. Словно вернулось утро. И красная ауди у метро.Иван смотрел на вошедшую, не веря своим глазам.- Добрый вечер. Проходите вот сюда, - указывая на кресло, радушно пригласил девушку хозяин кабинета.*Она вошла и первое, что увидела - большой стол, за которым сидел большой человек. Совсем такой же, как на фото в сети, которое Дуня видела полтора часа назад, когда готовилась к встрече. Очень похож.Поздоровавшись негромким, но глубоким голосом, Тихон Тихий, казалось, заполнил собой все пространство кабинета. Дуня внутренне собралась. Началось. Первая встреча - самая главная. От того, как она пройдет, зависит получение заказа и все дальнейшее сотрудничество. По телефону с ней не стали обсуждать вопросы, просто сказали, что звонят по рекомендации и хотели бы встретиться лично.Евдокия Романовна, конечно же, вернула «Добрый вечер», села в предложенное кресло и стала ждать. Начинать должен хозяин. И он начал.- Евдокия, рад знакомству, - произнес Тихон Тихий. - Мне вас очень настойчиво рекомендовали - как человека и творческого и обязательного. Портфолио я посмотрел, мне понравилось. Так что давайте сразу к делу, если нет возражений.Вот так начало! Без предисловий и взаимных расшаркиваний по этикету. Однако... И Дуне понравилась эта прямота. Она даже расслабилась. Вести конструктивный разговор с открытым забралом не всегда проще, но, как правило, эффективнее.- Возражений нет. Раз с портфолио вы знакомы, полагаю, общая информация о фирме уже не так актуальна, но все же оставлю ее вам, - Евдокия пододвинула владельцу ресторана распечатанную и сшитую Олей-блондинкой презентацию. - В любом случае, здесь много фотографий, представлены разные стили оформления помещений. Возможно, вам что-то понравится или на основе уже имеющихся идей возникнет новая, которую мы сможем развить. Ну и моя визитная карточка со всеми контактными данными.Дуня вынула ее из сумочки, да так и застыла с зависшей в воздухе рукой.Когда входила в кабинет, едва заметила присутствие второго человека, потому что господин Тихий все внимание забрал себе, но сейчас... сейчас она заметила, что чуть в стороне стоит мужчина... Потребовалось некоторое время, чтобы понять, кто это. Так сразу и не признаешь в этом хорошо выбритом лице в очках... автостопщика. Только глаза, глаза не изменить. Дуня перевела взгляд на руку - пластырь был на месте. И тогда снова посмотрела в глаза. Неужели?- Это мой друг, - тут же послышался голос Тихого, который заметил ее внимание к еще одному посетителю. - Он поприсутствует при нашем разговоре. Знакомьтесь - Иван Тобольцев, профессиональный фотограф. Ванич, свои регалии сам назовешь. А это Евдокия Лопухина, дизайнер. Я тут надумал один ресторан реконструировать и... А в чем дело?Хозяин ресторана озадаченно переводил глаза с одного своего гостя на другого. А они, в свою очередь, не отрываясь, смотрели друг на друга.- Ни в чем, - проговорил, наконец, Тобольцев. - Не считая того, что мы с Евдокией... Романовной... уже знакомы.- В некотором роде, - подтвердила Дуняша. - Неожиданно увидеть вас здесь, Иван. Как дела у вашей бабушки?Иван прокашлялся и поправил очки, затем почему-то потер лоб. Вместо ответа.- Вы не только Ивана, но и бабу Тосю знаете? - Тихий не скрывал удивления. Дуняше казалось даже, что он слегка присвистнул. - А бабуля только что звонила Ване, на кроссворды звала в Коломну. Вы тоже из Коломны, Евдокия?- Нееет, - медленно проговорила Дуня, так и не сводя с Ивана глаз. Визитку хозяин ресторана взял сам - вынул из ее рук. - Я не из Коломны.В какой-то момент все остановилось и стихло. Остались только она и глаза Тобольцева за стеклами очков.«Ты мне соврал, да? - безмолвно вопрошала она. - Вот так просто взял и соврал? Обычное для тебя дело? Привычное? Ну что же... мне остается только аплодировать, Иван... -лжец?»А через мгновенье звуки возвратились, и Дуняша услышала вежливое покашливание Тихого, и вспомнила, что сидит на деловой и очень важной встрече. И отвернулась от Тобольцева.- Простите, Тихон Аристархович, просто слишком неожиданно получилось. И я ... рада, что все хорошо со здоровьем... у бабушки.В это время в кабинет вошла девушка с подносом, на котором размещались чашки, чайник, в красивых вазочках - конфеты и крохотные печенья. Все подождали, пока она составит это великолепие на стол, разольет по чашкам ароматный чай и удалится. Как только за девушкой захлопнулась дверь, Дуня проговорила:- Я готова вас слушать.- Это хорошо, что готовы, - ответил Тихон и подвинул к себе одну из чашек, которая казалась особенно хрупкой в его больших руках. - Ванич, подтягивайся на чай, давай. Значит, так... - постукивая ложкой по тыльной стороне ладони. - Я хочу один из ресторанов... изменить. И сделать из него кафе семейного типа. С детской комнатой, всякими другими штуками для детей - аэрохоккей там, плэйстейшн и так далее, с соответствующим меню. В общем, сделать заведение, куда можно будет прийти всей семьей. Даже если она очень большая. Чтобы в этом месте было интересно представителям любого поколения большой семьи. Вот такая идея.- Укатали сивку крутые горки. И Варвара с Марфушей, - буркнул Тобольцев.Дуня из этой реплики ничего не поняла, а вот Тихий, кажется, очень даже понял.- Больше позитива и воодушевления к моим идеям, Иван Иванович, - ответил он другу, а потом обратился к ней. - Что скажете, Евдокия?- Это... очень интересно, - начала осторожно говорить Дуня, по ходу пытаясь поймать мысли и пойти в правильном направлении. - Тут... нужно понимать изначально некоторые вещи. Сама площадь помещения. Она должна быть достаточно большой для того, чтобы вместить в себя несколько зон, и эти зоны не должны друг другу мешать. Потому что, допустим, если говорить об аэрохоккее, - Дуня слегка улыбнулась, - он очень громкий и может помешать тем, кто пришел просто пообщаться за чашкой чая или бокалом вина. Но я не говорю, что невозможно. Нужно просто посмотреть место. И еще сразу же встает вопрос целевой аудитории. Ваши рестораны... и меню... - Дуня тщательно подбирала слова. - Они в большей степени для довольно состоятельных людей. То, что вы желаете сделать... это будет доступно только людям определенного достатка? Или... одновременно с перепрофилированием пойдет некоторая диверсификация ваших заведений, и новая точка... станет более демократичной?- Вот теперь я вижу, что вас рекомендовали не зря! - улыбнулся Тихон Тихий. - Помещение большое, не переживайте. Думаю, в следующую встречу, если мы достигнем принципиальной договоренности, надо будет съездить на место и посмотреть. Что касается аудитории и ценовой категории - да, я бы хотел сместиться в более демократичный сектор. Мне кажется, там есть, где развернуться. Ванич, а ты что думаешь?- Я пока не знаю. Я пока чай пью. Думаю, Дуль... Евдокии Романовне еще есть, что добавить по данному вопросу.Дуня сделала маленький глоток очень вкусного черного чая и аккуратно поставила фарфоровую чашку на блюдце, украшенное монограммой.- Для начала, как я уже говорила, мне надо посмотреть помещение. Потому что именно оно - отправная точка. Без сомнения - это стоящее предложение. И думаю, что главная цель - общение, тоже очень правильная. Мы перестали разговаривать друг с другом и проводить время вместе. Пройдите в любое кафе и ресторан, люди сидят рядом, но каждый при этом смотрит в свой телефон или планшет. Это беда. А ваша идея - замечательная, - Дуняша подняла глаза на хозяина ресторана и улыбнулась. - Я бы хотела попробовать.Она не обращала никакого внимания на человека в очках, который сидел рядом.- Ну что же... Я мог бы сказать, что мы подумаем и вам перезвоним. Но я, знаете ли, верю своей интуиции. Опять же, Ванечку вы знаете. А у Вани глаз... хм... верный. Так, давайте думать, когда, - полез в телефон. - Завтра - нет. Послезавтра - маловероятно. А вот в четверг - вполне. Как вам четверг, часа на четыре?Автостопщик пил чай с отсутствующим видом.- Договорились, - сказала Дуняша. - Мне вполне подходит.И поняв, что это завершение разговора, поднялась.- Я вас провожу, - Тихон Тихий встал из-за стола вслед за ней.- Я сам провожу, - перебил его Иван-лжец и тоже вскочил на ноги.Он открыл дверь. Вроде, как серьезно, но было в этом жесте что-то гротескное, то, что отдавало шутовством.- Прошу, Евдокия Романовна.Дуня незаметно поправила после сидения на кресле юбку, попрощалась с Тихим. Без сомнения, они понравились друг другу, и это был хороший знак, а затем, не глядя на автостопщика, вышла в коридор. Куда двигаться в этой развилке с множеством дверей от служебных помещений, было совсем непонятно, поэтому пошла прямо. Как-нибудь выберется.- Ты идешь прямиком к складу, - Тобольцев таки догнал ее и ухватил за локоть. - Уверена, что тебе туда надо?Дуня развернулась и холодно посмотрела в глаза за стеклами очков:- Видимо, выйду через склад.- Так злишься на меня, что пробьешь стену?- Ты еще не видел, как я злюсь. Куда надо свернуть, чтобы попасть в зал обслуживания?- Вот сюда, - он открыл первую попавшуюся дверь и впихнул Дуню в какой-то кабинет, а потом встал у двери, не давая возможности выйти. Они остались наедине. - Даже приговоренным к смерти дается последнее слово. Может, ты меня выслушаешь?- А разве это так необходимо, о, Иван?Ее трясло. Ей было плохо. Просто от того, что она разочаровалась. Ей смотреть на него было больно. Словно ударил. Своей ложью. В самое больное.- Тебе захотелось переночевать в моей квартире? Продлить приключение? Набраться новых впечатлений? Удалось. Поздравляю! Удалось, - голос дрожал, потому что она пыталась его удержать, не сорваться на повышенный тон. - Очень хорошо соврал. Очень жестоко, Ваня. Знаешь, можно было бы и по-другому. Не про здоровье близкого человека. Ты не боишься вот так... беду накликать? Совсем не боишься? Забавно все получилось, правда?- Нет, это было не забавно. Не для меня. Просто... просто мне на самом деле ОЧЕНЬ НУЖНО было остаться в Москве, - он запустил руки в голову, и тут же привел волосы в полный беспорядок. Как мальчишка. И сами руки у него были... мальчишеские. С этими ремешками, заусенцами, царапинами. Дуня давно подметила. Никакой выхоленности. Разве что всегда чистые.- Про больную бабушку сказать было проще, чем рассказывать, зачем это нужно на самом деле, - продолжал он. - Правда, знаешь, выглядит часто так, что в нее хрен поверишь. Но я в любом случае уже сто раз пожалел, что сделал это. Могу извиниться, если тебе станет от этого легче.- А тебе? Тебе легче станет? Знаешь... - Он так и стоял у двери, не давая Дуне выйти, а она была напротив и не приближалась, - есть такое выражение: «Делай, что должно, и будь что будет». Наверное, ты выставил меня дурой. Наивной доверчивой дурой. Над которой стоит посмеяться. Вот только мне не стыдно, потому что моя совесть чиста. Понимаешь? Потому что в тот момент, прекрасна зная, что рискую, пуская к себе незнакомого человека, я знала так же и то, что поступаю правильно. С человеческой точки зрения. Плюнув на все свои страхи, которые были. А они были, Иван. Поэтому мне и без извинений... легко. А вот как тебе?- Господи, Дульсинея! Откуда ты взялась такая чистая и правильная, а?! Хочешь вынудить меня сказать, что мне стыдно?! Ладно, окей! - он поднял руки вверх, словно сдаваясь. - Мне. Стыдно. Последний раз мне было стыдно лет пятнадцать назад. Довольна?- Довольна, - Дуня сузила глаза и смотрела прямо на его слегка покрасневшее лицо. - Думаю, теперь наш разговор закончен, и я могу выйти... по направлению к складу?- Я тебе не верю. Ты злишься. Тебе хочется меня ударить, - Тобольцев в одно мгновенье снова стал знакомым наглым автостопщиком и сложил руки на груди. - Валяй.- Я не бью людей. Но могу подставить подножку, - предупредила Дуня.- А могу наступить каблуком на ногу. Сам откроешь?- Подножку я уже оценил. Давай каблуком. Если росинанта не жалко. Или ты людей не бьешь, а лошадей можно?Этот разговор никак не прекращался. Начинался какой-то фарс, от которого она стала уставать.- Что тебе от меня надо, автостопщик? - спросила в лоб. - Мы уже все выяснили. Ты попросил извинения, я приняла. Тема закрыта. Что тебе надо еще?- Да если бы я сам знал... - вздохнул он в ответ, да так непритворно, что в пору поверить. Снова. - Ладно, тема и в самом деле исчерпана. И раз уж ты категорически не настроена пачкать об меня свои ручки и ножки - пойдем, провожу тебя к выходу из ресторана.Как случилось все дальнейшее, Дуня так и не поняла. Видимо, зайдя в кабинет, Тобольцев не захлопнул дверь, а только прикрыл. Потому что кто-то вдруг внезапно толкнул ее со стороны коридора, и Иван полетел резко вперед, прямо на нее. Просто сшиб. Дуня падала куда-то назад и ударилась спиной о стол. О самое ребро. От боли на мгновенье просто выключилась. Автостопщик по инерции приземлился сверху, но в последний момент успел упереться руками о столешницу и не придавить Дуняшу. Зато смахнул со стола бумаги, и они с шелестом летали теперь по всему кабинету.- Простите, - прозвучал чей-то голос из коридора, и дверь снова захлопнулась.Только открыв глаза и увидев прямо перед собой лицо все того же Тобольцева, Дуня поняла, что, наверное, какое-то время лежала с закрытыми, пытаясь унять боль.- Мне надо, - прошептала, - как-то сползти вниз. Спина. Отойди, пожалуйста.- Кажется, мы квиты, теперь я тебя уронил, - он еще шутил, помогая ей аккуратно спуститься на пол и придерживая за плечи. - Хотя я это не специально. И остальное тоже... не специально. Где ударилась, покажи. Это все ваши каблуки дурацкие - такие неустойчивые!-Поясница, - сказала слабо, - Сейчас.Иван тоже оказался с ней на полу и внимательно, даже встревоженно смотрел. А Дуня скинула туфли, встала на четвереньки, опустила голову вниз и постаралась расслабиться, снять нагрузку с позвоночника. Она знала, что есть такое упражнение, когда сначала выгибаешь спину вверх, словно разозлившаяся кошка, а потом вниз. Но при нем, конечно, делать такое не могла. Да и злиться уже сил никаких не было.- У тебя она раньше болела? - почувствовала осторожное касание к своей пояснице и голос совсем рядом. И сам он рядом.- Мне кажется, что до встречи с тобой, автостопщик, у меня ничего не болело. А вот как ты только вышел из леса...- Эх, Дуня, Дуня... - Иван тихонько поглаживал ей больное место и становилось легче, начинало хотеться жить. - Ты разве не знала, что из лесу ничего хорошего не выходит? - А потом наклонился к уху. И тихо: - Извини. За то, что уронил. И за остальное.Она ничего даже ответить не успела, как дверь распахнулась снова. И Дуня увидела перед собой начищенные мужские туфли очень большого размера. А, подняв голову, увидела и владельца обуви. Тихон Тихий.Невидимый духовой оркестр исполнил торжественный туш.- Я убью тебя, - глядя снизу вверх в его глаза сказала Дуняша, - в смысле... не вас, а его.- Вы все же определитесь, Евдокия Романовна, кого убивать будете.- Его, - Дуня отползла от Тобольцева, и, опираясь на стол, осторожно поднялась на колени, а потом и встала. - У вашего друга просто дар какой-то особенный раскрашивать мою скучную жизнь новыми впечатлениями. Извините за эту безобразную сцену, - сунула ноги в туфли, - бумаги, я думаю, он сам уберет.Было очень стыдно. Что подумал Тихий, даже представлять не хотелось. Хотелось провалиться сквозь землю. Дуня чувствовала, как кровь бросилась в лицо, и закусила губу. Даже в страшном сне не представишь себе вот такой финал важных переговоров. На автостопщика она не смотрела. На Тихого тоже. Но глаза обоих прожигали спину. Положение спас зазвонивший телефон.- Простите, - пробормотала Дуняша, подняв с пола сумочку и выудив из нее мобильный. Поясница отдала резкой болью, пришлось опереться рукой о столешницу. На шагнувшего навстречу Тобольцева она глянула так, что он тут же убрал руки.- Да, слушаю. Я освободилась и буду через две минуты... Конечно... Хорошо.Дуня отключила телефон, убрала его в сумочку, слегка пригладила волосы, поправила юбку и взяла упавший на стол пиджак.- Извините еще раз, - тихо проговорила, обращаясь к хозяину ресторана. - Я просто упала неудачно. Скажите, в какую сторону мне направиться, чтобы выйти в зал обслуживания. Я собиралась сегодня поужинать у вас...- Я провожу, - перебил автостопщик.-Ты уже проводил, - ответила Дуня и снова посмотрела на Тихого, - вы мне просто скажите, направо-налево, и подержите Ивана Ивановича здесь, пожалуйста. А то мне придется выбираться через склад, видимо.Известный ресторатор долго задумчиво смотрел на Дуняшу, прежде чем, наконец, сказать:- Надо будет немного возвратиться назад, там увидите поворот налево. Вам туда, выйдете как раз в фойе, - а затем добавил, - до четверга, Евдокия Романовна.И Дуня с облегчением выдохнула.- До четверга, Тихон Аристархович.Фойе, а за ним и вход в зал она нашла без труда. Нашла даже дамскую комнату, куда заглянула, чтобы привести себя в порядок, подкрасила губы и добавила каплю духов на шею и запястья. Встреча, по большому счету, прошла удачно. Все шансы получить великолепный интересный заказ. Впереди - приятный вечер с любимым человеком. А автостопщик... надо просто выкинуть его из головы. Все. Поездка закончилась. Коко на офисной стоянке, Дуня в Москве, Иван Тобольцев остался где-то в служебных помещениях.С легкой улыбкой она вошла в зал и сразу же за одним из столиков увидела Илюшу. Он изучал меню. Зал потихоньку наполнялся посетителями. Из динамиков звучала приятная негромкая музыка, деликатно заглушающая обрывки разговоров. Ей нравилось это место. Очень такое... основательное. Как и сам хозяин.- Привет, - сказала Дуня, присаживаясь рядом с Ильей.- Привет, - он оторвал взгляд от довольно увесистой папки, и улыбнулся.- Ты давно меня ждешь?- Десять дней.- Это срок, - согласилась она. - И как жизнь в столице за эти дни? Что говорят?- Говорят, что сегодня лучшие ужины подают в «Тине».- Вот как? И что же в этот лучший ужин входит?- Смотри, здесь есть хорошая рыба. Судак. Царская. Как насчет судака?- Судак? - переспросила Дуняша. - Знаешь... не хочу судака. А есть здесь блины?- Конечно, есть.- Тогда блины с икрой и... коньяк.Илья захлопнул меню и внимательно посмотрел на Дуню.- Все в порядке?- Конечно, - улыбнулась она. - А что такое?- Просто... ты никогда не заказывала коньяк.- А сегодня вдруг захотела, - пожала она плечами. - И вообще, знаешь, я только что была на встрече с владельцем этого заведения, есть вероятность получить классный заказ. Разве это не повод заказать коньяка?- Повод, - согласился Илья, - но не повод отказаться от рыбы.К ним подошел официант, чтобы принять заказ, а потом он зажег свечу, стоявшую на столике, и поправил в маленькой вазе веточку белой хризантемы, похожей на ромашку.Это был очень хороший вечер, очень вкусный ужин и возвращение в привычную жизнь. Где все знакомо, все удобно и предсказуемо. Надежно.- Все же ты зря отказалась от рыбы. Она здесь очень вкусная.- Не вкуснее моих блинов.*Он проводил взглядом ее фигуру, скрывшуюся за дверью.- Ну, Тобольцев...- Молчи!- Что, даже фамилию твою нельзя произносить?- Фамилию - можно, - Иван принялся раздраженно подбирать бумаги с пола.- Тобольцев - ты такой ...Тобольцев. И, по-моему, тебе полный... Тобольцев.- Тихий, ты же деловой человек, тебе нечем заняться?!- Есть чем. А ну-ка, стой, - Тин протянул руку. - Дай мне эту бумажку. Отлично! А мы эту фактуру со Светланой Вячеславовной второй день ищем.______________Инцидент исчерпан. Хотя то же самое Иван сказал себе утром, хлопнув дверью красной «Ауди ТТ». А инцидент вернулся. Видимо, не исчерпался все-таки.Кто бы сказал Тоболцьеву, что бывают такие совпадения - он бы покрутил у виска. Что ты встретишь случайно человека, за семьсот километров от Москвы. А спустя три дня снова увидишь его - в кабинете лучшего друга. Однако, тенденция.Но теперь-то ты точно исчерпался, инцидент под названием «Евдокия Лопухина»? Или третий раз будет? На самом деле, видимо, для этого они и встретились. Потому что врать нехорошо. Так ему с детства внушали. И, действительно, вышло некрасиво. Может, и к лучшему, что они встретились. И что Тин со своей знаменитой слоновьей грациозностью спалил его вранье. И что у Ивана хватило духу извиниться. Только вот уронил он Дульсинею зря. Всесторонне зря.Сплетение служебных помещений в «Тине» было Ивану как родное. Освободив, на радость владельцу, добрую половину сейфа и попрощавшись с Тихоном, Иван направился на выход. И только на середине общего зала будто споткнулся. И резко свернул налево, к бару. Он же с Лехой Лещинским не поздоровался еще.Бармен приветственно улыбнулся и помахал рукой, но пока был занят обслуживанием других клиентов. Иван привалил рюкзак к стойке и устроился на свободном табурете. Оперся локтями о темную полированную поверхность и все-таки обернулся. В полкорпуса. Чтобы не пялиться слишком уж явно.Причиной его внезапного внимания к бармену «Тина» Леше Лещинскому по прозвищу «Лещ» стала пара, сидящая за два столика от барной стойки. Вот и третий раз. И ждать не пришлось.Царица собственной персоной нынче трапезничает в «Тине». И не одна. Кто являлся ее спутником, догадаться было совсем несложно. Тот самый Илья. Именно Илья. Потому что на Илюшу мужчина, сидевший за одним столиком с Евдокией, никак не тянул. Только Илья, да еще и по батюшке.Лет тридцать пять примерно. Или чуть меньше. Это не по лицу читалось - лицо было моложавым, холеным и даже по-мужски красивым. Нет, об этом говорила поза, мимика, жесты, костюм, золотые часы на запястье. Иван редко ошибался в такого рода оценках. И сейчас автоматически выщелкивалось - словно перед ним лежало досье на Илью Батьковича. Топ-менеджер. Нет, скорее всего, владелец своего дела. Мерседес. Белый. Двухъярусная квартира. Играет в теннис. Катается на горных лыжах. Два высших.Тобольцева отвлек стук, и он обернулся, еще успев увидеть, как Дульсинея улыбается своему спутнику. Да что б такому не улыбаться? Такому поулыбаться очередь похлеще, чем в мавзолей.Перед Иваном стояла кружка с темным пивом.- Я же, вроде, не заказывал, - через стойку протянул Лещу руку.- Выглядишь так, будто тебе это надо.Иван не стал спорить и пригубил великопоповицкое темное. Нынче в «Тине» на козелов богато.___________Телефонный звонок настиг его уже на выходе из ресторана. Иван кивнул Никодиму и достал телефон.- Ванечка, ты про меня не забыл?- Ну что ты, куколка моя. Уже еду. Весь такой в цветах и мартини. Ну, попробуй, подогрей меня. Давай, жди, скоро буду.Пиликнул мессенджер. Продекларированное селфи было вполне себе «разогревательным». Если бы не цвет весьма откровенного белья. Голубое кружево. Как сговорились.Тобольцев перевел взгляд на аптеку по диагонали через дорогу от ресторана. Да, точно. Мартини и цветы, он же пообещал. Но сначала - презервативы.Четвертое ЕЕ правило: «Делай, что дОлжно, и будь что будет».Глава 5Пятое ЕГО правило: «Не трогай мои вещи!»Яркий солнечный свет пробивался сквозь задернутые шторы. В мае рассветает рано. Дуня открыла глаза и сладко потянулась. Рядом пошевелился Илюша.«Время! - тут же мелькнуло в голове. - Сколько времени?»Резко села.- Успокойся, - словно прочитав ее мысли, пробормотал Илья. - Еще восемь.Дуня снова откинулась на подушки и закрыла глаза. Все же хорошо, когда можно не приходить на работу вовремя.Ужин накануне прошел чудесно, Илюша сказал, что достал билеты на какое-то пока неизвестное дарование, планирующее выступать на Рублевке в « Барвиха Luxury Village». Юный пианист, в раскрутку которого вливаются огромные деньги, скоро выпустит свой первый альбом.- Он исполнитель или композитор? - поинтересовалась Дуняша, уже садясь в машину.- И то, и другое, - Илья занял водительское сиденье и потянулся к Дуняше, чтобы, наконец, ее поцеловать.Он не любил прилюдных демонстраций страсти, никогда не целовался в общественных местах, не обнимал показательно, сидя в общей компании. Зато был безупречен в манерах. Всегда открывал двери, помогал надеть плащ или пальто, поддерживал за локоть и, если хотел телесного контакта, брал за руку.Он был так воспитан. Наверное, где-то в глубине души Дуне хотелось бы, чтобы порой пробилось наружу нечто спонтанное и неправильное, чтобы можно было остановиться посреди улицы и, обнявшись, дотронуться губами губ, но...Но как известно, от добра добра не ищут, и она принимала Илюшу таким, какой он есть, благодарная за его внимательность, заботу и вообще, по большому счету - слаженную дружную жизнь. Жизнь, которая однажды доведет до хорошего и слаженного же брака.И так хорошо было нежиться на мягких шелковых простынях! Особенно, когда губы Ильи скользили по ее плечу.- Что у нас на завтрак? - поинтересовался он.- Яичница? - предположила Дуняша.- Не угадала, - ее перевернули на спину.- Неужели, каша?- Неа, - коснулись пальцами шеи.- Бутерброд?- Хм...- Кажется, я догадалась, - пробормотала Дуняша, подставляя губы.- Наконец-то...И дальше всем стало не до разговоров.Илюша был хорошим любовником и всегда точно знал, где и как сделать, чтобы услышать в ответ тот самый вздох женщины, возвещающий о получении ею удовольствия, настоящего, неподдельного. Он был заботливым любовником, поэтому Дуня всегда заканчивала первой. И вообще, заканчивала всегда.В общем, то утро не стало исключением. После такого замечательного завтрака подниматься не хотелось совсем. Но время вышло.- Я сварю кофе? Или ты будешь чай? - поинтересовалась Дуняша. - На десерт после завтрака.Илья хмыкнул.- Кофе. Там еще Елена Дмитриевна должна была закупить еду. Посмотри.- Хорошо.Елена Дмитриевна - домработница Ильи, которая трижды в неделю приходила убираться, делать закупку продуктов и, если надо, приготовить ужин.Дуне нравилась полутьма спальни с яркой полосой утреннего солнечного света через неплотно прикрытые шторы. И если бы был выходной день... но... Она села на кровати. И на несколько секунд зажмурилась, потому что уже вставший Илья резко раздвинул шторы. Его день начался. Ее, видимо, тоже.- Откуда у тебя синяк?- Что?Илюша стоял у окна и внимательно смотрел на обнаженную Дунину спину.- У тебя синяк на пояснице. Откуда?Она дотронулась ладонью до того места, где побаливало, и слегка нажала, поморщившись. Точно, синяк. Перед глазами на мгновенье всплыло лицо автостопщика.«Теперь я тебя уронил...»Да уж, уронил...- Это я упала вчера неудачно - стукнулась о ребро стола.-Как же так можно упасть? - Илья не сводил глаз с синяка.- Оказалось, можно, - вздохнула Дуняша и, встав, натянула на себя короткий шелковый халатик.- Дай посмотрю.- Не беспокойся, мне почти не больно, правда. Все пройдет через несколько дней.И, не дождавшись, пока он что-нибудь скажет, Дуня направилась на кухню. Босиком. Хотя легкие домашние тапочки на аккуратной танкетке стояли у кровати.Вообще, в квартире Илюши было много ее вещей: белье, крема, одежда. Потому что ночевала Дуняша здесь довольно часто. Гораздо чаще, чем он у нее. Илюша не любил проводить время на пятом этаже типовой многоэтажки, и, намекая на маленькие размеры Дуняшиной квартиры, называл ее жилплощадь «домиком для куклы». Дуня в ответ лишь пожимала плечами, втайне гордясь своей собственной заработанной и обустроенной квартирой. Да, не как у Ильи - просторные двухуровневые апартаменты с панорамным видом из окна, но все же достижение.Они познакомились около двух лет назад на большой международной строительной выставке. Он - владелец строительной фирмы, она - дизайнер интерьеров. Оба - в поисках выгодных контрактов. В тот же день оказались в общей компании за бизнес-ланчем и по достоинству оценили друг друга. Их роман начался ровно, даже закономерно, и продолжался до сих пор.Илья немного иронично следил за маленькими победами Дуняши - полным погашением долга по ипотеке и выплатами за автокредит, пару раз заводя разговор о том, что без проблем даст денег для досрочного завершения договора. Но Дуне было важно самой, поэтому она мягко отклонила щедрое предложение, а он лишь пожал плечами все с той же легкой ироничной улыбкой.Ему было не понять. Для него многое было мелочами. Наверное, потому, что жил Илья в совершенно другом мире. Отец - владелец крупного строительного бизнеса, и как следствие - сын закончил строительный ВУЗ, потом прошел обучение бизнесу за границей, владея двумя иностранными языками в совершенстве, и стажировался там же. По возвращении - дочерняя фирма отца в подарок. В качестве обучающего тренажера. Пока основной руководил отец. Тренажер оказался успешным. Илюша отлично умел зарабатывать деньги. И смотрел на Дунины жизненные достижения, как взрослые люди смотрят на детские игры. Снисходительно. Он мог бы купить ей и квартиру, и машину, но... пожалуй, уважал решения Дуни. Ценил ее талант дизайнера, вкус, ум и чувство юмора.Елена Дмитриевна сделала щедрую закупку продуктов. Открыв холодильник, Дуня вынула два йогурта, сливочное масло и сыр. Достала из ящика длинный французский багет с хрустящей корочкой, нарезала кусочками и принялась за приготовление кофе. Умопомрачительный аромат молотых зерен вскоре наполнил собой все пространство.Из большого окна раскинулся потрясающий вид на ленту Москвы-реки.- У тебя есть время съездить со мной на объект? - спросил Илья, входя на кухню.- Который ты хочешь выиграть? - Дуня закончила накрывать завтрак, поставив на стол два стакана со свежевыжатым соком.- Да.- Конечно, поедем. Давай сразу из дома, а потом ты отвезешь меня в офис.- Договорились.Волосы Ильи были влажными после душа, и она, подойдя, смахнула пальцами несколько капелек.- С тобой приятно иметь дело.- С тобой тоже, - ответил он, целуя ее в нос. - Я соскучился по твоему кофе.Как Дуня и предполагала, идея с переносом стоянки была вполне жизнеспособной. Но для того, чтобы внести предложение официально, следовало сделать необходимые замеры, поэтому Илья, стоя на площадке, быстро распорядился по телефону о приезде рабочих, а сам повез Дуняшу к офису фирмы «Дизайн Идея».*- Ваня... Ваня... - и совсем с придыханием: - Ванечкааа...Вот тебе и поспал. Иван ловко увернулся от настойчивых женских пальцев и сел.- Сначала горячий завтрак! А потом утренний секс.Девушка тоже села - на пятки. И надула губки.- Я думала, ты соскучился!- Вчера соскучился - два раза. А сегодня - уже проголодался. Разницу чувствуешь?- Ну, Ва-а-аня...- Я за Ваню. Сначала ты меня кормишь, потом я тебя трахаю. Все честно. Давай, - легко потрепал ее по светлым волосам. - Горячий плотный завтрак - как я люблю. А потом горячий плотный секс - как любишь ты. Я в душ.Блондинка со вздохом встала и двинулась к выходу из комнаты. Он смотрел ей вслед. Почему-то его подружки предпочитали ходить дома в коротких сексуальных шортиках и облегающих маечках. Была одна, которая любила кимоно. А вот пеньюары не носил никто. До Дульсинеи. Она и тут не как все. И «Ауди» у нее на механике, и яблони ей подавай, и торт «Ленинградский», и порядочности и честности - на десяток хватит. Так, а к чему, собственно, Иван ее вспомнил?- Ваня! - уже в дверях окликнула девушка. - Кто такая Дульсинея?В общем, Тобольцев позорно вздрогнул. От неожиданности.- Героиня романа про Дон Кихота. А к чему ты ее, собственно, вспомнила?- Ты вчера перед тем, как заснуть, бормотал что-то про Дульсинею. И еще про каких-то Росинатов, что ли...- Росинант. Это конь Дон Кихота, - Тобольцев уже совсем пришел в себя. - Книгу недавно перечитывал в дороге.Его собеседница кивнула и выдвинулась-таки на кухню. А Иван уставился в потолок. Вон оно как. Как в таких странных и непонятных ситуациях говорила Антонина Марковна, сдвигая очки на кончик носа: «Интересно девки пляшут - по четыре штуки в ряд». Не то слово, как интересно. Хорошо, что уже после. А не во время.За горячий и плотный завтрак Тобольцев рассчитался сполна. И пообещал непременно перезвонить в ближайшее время. И перезвонит - почему бы и нет? Как только дела разгребет. А их куча.*В офисе Дуня надолго не задержалась. Потому что вчерашняя встреча с Тихоном Тихим. И новый заказ. Очень интересный. Очень важный. Очень ответственный. Который необходимо начать обдумывать уже сейчас. Искать идею. Нащупать нужную. Беспроигрышную. А для этого надо не сидеть за столом, перебирая бумажки - для такого сидения время еще придет, а размышлять.Быстро обсудив срочные вопросы с бухгалтером, дав несколько указаний Оле-блондинке и выслушав доклад Паши по поводу плитки и фото (фото заказчику пришлись по душе, а плитку надо искать другую), Дуня захватила с собой планшет и покинула офис.Коко радостно подмигнула, почувствовав снятие с сигнализации.- Ну что, проедемся по ресторанам? - пробормотала Евдокия Романовна Лопухина, выруливая с офисной стоянки на дорогу.Встреча со смотринами назначена на послезавтра, но неплохо было бы к ней подготовиться. Конечно, в служебные и подвальные помещения Дуню не пустят, но поглядеть хотя бы на зал обслуживания, прикинуть примерную площадь, оценить расположение окон тоже неплохо. Для старта. У Тихого было три ресторана. Тот, где она ужинала вчера, останется в первозданном виде - это ясно. Работать придется с одним из оставшихся двух. С каким именно, станет известно совсем скоро. Тем не менее, посещение и изучение всех может стать отправной точкой в поиске идеи.Ей понравились оба. Достаточно просторные. Светлые. Отличительная черта - русская кухня и отличное обслуживание. В первом Дуня заказала чай и пирожки с яблоками. В порцию входило три штуки. Один она решила съесть, а два упаковать на вынос.Неторопливо отпивая чай, Дуняша мысленно решала, как можно разделить это помещение на разные секции и в которой из них установить аэрохоккей. Раз уж таково было желание господина Тихого. С хоккеем не складывалось, хоть убей. Был, конечно, вариант, но спорный... И в это время позвонил телефон.- Привет.- Привет.- Что делаешь?- Сижу в ресторане у Тихого и пытаюсь понять, куда можно впихнуть аэрохоккей.В трубке послышался смех Илюши.- А что, нынче в ресторанах модно играть в хоккей?- Видимо, скоро будет модно.- С трудом представляю себе вчерашнее место с хоккеем.- Это потому что тебе не хватает образности мысли.- За это у нас, как известно, отвечаешь ты. Дунь, я хотел сказать, что сегодня вечером занят. Отец утром прилетел из командировки, меня ждут на ужин.- Ясно.- Семейные дела, в общем.- Я поняла. Конечно.Она и правда понимала. И легко могла представить себе такие ужины - степенные, неторопливые, за которыми обсуждаются дела и вопросы семейного бизнеса. Ужины не для чужих ушей. Дуня была знакома с родителями Ильи и даже пару раз приглашалась в их дом, что по Рублевскому шоссе. И даже была ... одобрена. «Умненькая, воспитанная, неизбалованная». Была одобрена, но... не освоилась. Внутренне не освоилась. Дуню не ослепила жизнь, в которую ее впустили на воскресный обед. Эта жизнь была ей чужой, поэтому все два раза она с чувством облегчения покидала великолепный дом за высоким забором и возвращалась в Москву. В квартиру Ильи, где все... проще.- Я тебе завтра позвоню. Кстати, по замерам вроде все получается.- Здорово. И хорошего вечера с родителями.- Спасибо. Целую.- И я целую.До второго ресторана Дуня добиралась долго, почти час. Центр был забит машинами. Впрочем, пробки ей не доставляли неудобств, потому что думать было можно и в салоне автомобиля. Вчера за ужином и сегодня за чаем Дуня обратила внимание не только на убранство зала, но и на оформление папок с меню, сам перечень блюд, одежду официантов, сервировку стола... И мысль понеслась. Понеслась-понеслась... ухватить бы! Самую суть. Русская кухня... бюджетный вариант... игровая зона...Сзади кто-то нетерпеливо сигналил. И, правда, она проспала светофор. Уже зеленый, а Коко стоит на месте.«Как бы прокомментировал такое упущение автостопщик?» - прорезался вдруг долго молчавший внутренний голос.При чем тут автостопщик? Врун и еще раз - врун. К чему? Нет, встреча у Тихого, конечно, была неожиданной, можно даже сказать - бонусной. Сейчас популярно одаривать бонусами. Наверное, это был бонус к дорожному приключению с автостопом. А в приключения Дуня не попадала очень и очень давно. Считала, что несколько лет как выросла уже из этого возраста. Но оказалось... она сама не заметила, что стала улыбаться, вспомнив подножку на автозаправке. Феерично получилось.С этой улыбкой Дуняша и зашла в третий ресторан Тихона Тихого и, недолго думая, заказала уху (был уже третий час дня), чай, пирожки с грибами и ватрушку. Ватрушку она съест, а пирожки попросит упаковать с собой.Все же забавная получилась дорога. Нет, если посмотреть с точки зрения Дуни, то ничего смешного, да еще синяк и разочарование на память, но если на все это посмотреть с точки зрения, скажем... сценариста, то можно снять целое кино.В ожидании заказа Дуня вынула из сумки планшет. Она собиралась внести в него заметки и наблюдения по поводу ресторанов, но вместо этого зашла в скайп и написала:Дуня: Привет. Я возвратилась. Второй день в Москве. Как дела у тебя?Ответ пришел меньше, чем через минуту.Катя: Гуляю. Твои крестники сведут меня с ума. Один спит в коляске, второго никак до дома не доведу на тихий час.Дуня: Пишешь с телефона?)))Катя: Ага. Могу попасть не на те кнопки. Как съездила?Дуня: Съездила хорошо. Я тут... такое отколола.Катя: Что?Дуня: Я познакомилась с автостопщиком. Настоящим.Катя: Ммм... и как?Дуня: Был похож на бомжа. И я довезла его до Москвы.Пауза...На том конце явно переваривали информацию. А Дуне как раз принесли уху. Вкуснющую.Катя: И ты не побоялась посадить его в свою машину?Дуня: Побоялась. Но у меня не было выхода. Колесо пробило на дороге, с двух сторон лес и никого.Катя: А он откуда взялся?Дуня: Из леса.Катя: Прямо из леса?Дуня: Да. Представляешь, я стою посреди дороги, а он из леса выходит. Колесо сменил.Катя: А если бы маньяк? Ты с ума сошла?!Дуня: Оказался фотографом.Катя: Ну, ты даешь... кто в наше время сажает незнакомых мужиков в машину? А Илюша как на такое отреагировал?Дуня: Я ему не сказала. Не будем портить человеку нервы))))))Катя: Не будем)))) но я все равно под впечатлением.Дуня: Я тоже. От себя))))Катя: А от него?Дуня: Ну он... своеобразный. Но когда выбрит, даже ничего)))) и у него, ты не представляешь! У него...Катя: Что?!Дуня: Тату на полплеча!Катя: Ни фига себе. А тату-то ты как увидела?!Дуня: Ну... он вообще не стеснительный оказался.Катя: Приставал???Дуня: Нет)))) Просто наглый))))Катя: Фух, а то я уже напугалась)))Дуня: Да все хорошо. Он наглый, но воспитанный попался. Тортом в кафе угощал, когда на обед остановились)))Катя: )))))))))))))))))))))) про торт Илюше точно не надо рассказывать)))Дуня: Это будет маленькая тайна)))В тот день в офис Дуня так и не возвратилась. Нагруженная пирожками, она вошла в свою квартиру и предвкушала вечер на балконе наедине с компьютером. Пирожки с горячим чаем вполне себе могли заменить ужин, а Дуня боялась спугнуть мысль, которая еще неясно, смутно, но уже стала зарождаться в ее голове. Необходимо записать. Общим потоком, без структурирования. Пока. И погуглить кое-что.Но планам не суждено было сбыться. Как только дверь за спиной захлопнулась, зазвонил телефон. Оля-блондинка.- Да, слушаю.- Евдокия Романовна, у нас тут небольшая проблема.- Что случилось?- Звонили из второго магазина. Привезли плитку. Надо смотреть, сами знаете, ретро у нас горит.- Знаю. Так в чем проблема? Пусть Паша едет.- В Паше и проблема. Не едет. Заперся у себя в кабинете на ключ и вообще не отвечает.- Зараза?- Она самая, - вздохнула Оля-блондинка на том конце. - Звонила. И вроде запретила видеться с Виталькой, а он планировал его в выходные на мультик сводить.- Ясно.Заразой звали бывшую Пашину жену, которая гениально вышибала из него деньги, шантажируя сыном и считая, что бывший муж должен полностью обеспечивать не только ребенка, но и ее саму.Пока длился разговор, Дуня дошла до своего балкона-кабинета, включила компьютер, затем обернулась... и ее взгляд упал на яблони, что стояли в уголке и терпеливо ждали решение своей участи.- Оля, позвони в магазин, скажи, что завтра с утра придем к ним за плиткой. И дай мне Пашу.- Да я же говорю, Евдокия Романовна, заперся он!- А ты очень громко постучи и скажи, что я просила срочно, в течение двух минут набрать мой номер.- Будет сделано.Оля отключилась. А Дуня вздохнула. Паша, Паша... вот кто тебя дернул жениться на такой нехорошей злой женщине? И ведь надо срочно придумать что-нибудь, чтобы знаменитая «черная тоска» гения не растянулась до конца недели.Телефон зазвонил снова. Как видно, Паша все же решился возобновить связь с внешним миром.- Евдокия Романовна, - начал он без предисловий. - Не поеду я смотреть эту плитку. Хоть режьте меня! Это же надо с клиентом договариваться, везти его в магазин, выслушивать кучу дилетантских вопросов, поддерживать вежливую беседу, улыбаться, блин! Я не могу, понимаете? Не могу! Не поеду! У меня обстоятельства! Вот.Выслушав пламенную речь до конца, Дуня поинтересовалась:- У тебя деньги есть?- Е-есть, - не очень уверенно ответил Паша.- Ты на машине?- Н-нет. Я сегодня это... проспал, а на машине застрянешь в пробках. Я на метро.- А кто из наших на машине?- О-оля, наверное...- Ты чего это заикаться стал?- Я-я... не заикаюсь, я... думаю...- Оля на машине наверное или точно?- Точно. Я подошел к окну. Ее машина на стоянке.- Вот и хорошо. Берешь Олю с машиной, едете в магазин. Покупаете лопату и лейку. Ты пионером был?- Б-был...- Деревья сажал?- Нееет...- Это, Паша, большое упущение. Будешь учиться. В общем, с лопатой и лейкой дуете ко мне домой. Понял?- Не очень, но подую. С Олей?- Вероятно, с ней. Кто за рулем-то будет сидеть?Майский вечер был чудесным. Теплым. Детвора, которой уже совсем не хотелось учиться, гоняла мяч на детской площадке, молодые мамочки собрались у песочницы, в которой копошились малыши, и обсуждали свои мамины проблемы: что сказал участковый врач, какие памперсы лучше, как правильно выбрать обувь... А Паша усердно копал лунки для молодильных яблонь. Дуня вынесла саженцы во двор, а потом ездила на лифте до квартиры и обратно с лейкой. Деревья посадили прямо под ее окнами. Жаль, конечно, что яблони не вырастают до пятого этажа. Их не увидишь, глядя перед собой в окно. Зато деревья будут встречать ее у подъезда.После того, как с посадкой закончили, Дуня пригласила всех к себе на чай. Разложила по случаю на кухне стол. Вообще, чтобы сэкономить место, стол у нее был - очень широкий подоконник. Это позволяло сидеть по утрам одной или с Илюшей, пить кофе и смотреть в окно - любоваться весной, летом, осенью, зимой... и это была идея Дуни. А вот сделать такой стол-подоконник раскладным, чтобы, в случае надобности, в кухне могли разместиться и гости - это уже была лепта Паши в дизайн Дуниной квартиры. Все уютно разместились за столом, очень довольные проведенным вместе вечером. Кстати оказались и взятые из ресторанов Тихого пирожки.- Ну, надо же, - восторгалась Оля-блондинка. - Мне вот и в голову не пришло, что можно такие деревья около дома посадить. А ведь... ведь так же и малину можно, правда?- Угу, - подтвердил Паша, уминая пирог с грибами. - Только ягод ты не увидишь.- Почему это?- Потому что их дети еще недозрелыми все съедят.- Это правда, - улыбнулась Дуняша. - Думаю, с яблоками будет то же самое. Зато цветут они весной очень красиво.- Нет, я все же уверена, что несколько яблок вполне возможно собрать, - упрямо заявила Оля.- Посмотрим, - сказала Дуняша и повернулась к гению дизайна. - Паш, а ты не хочешь заключить со своей... бывшей договор?Паша не ожидал такого резкого поворота в разговоре и чуть не подавился остатком пирожка.- К-какой договор?- В котором был бы указан график общения ребенка с отцом. Договор, составленный юристом, с правами и обязанностями, подписанный сторонами, все как полагается.- Ух ты! - Оля едва не захлопала в ладоши. - Надо обязательно составить такой договор!- Да вы что... - вяло проговорил Паша. - Да она никогда на такое не пойдет. Это же...- Ну, ты подумай, - негромко сказала Дуня, подливая в чашки чай. - Ты же ей деньги отдаешь наличностью и получается, что учета поступлений средств нет, а нервы тебе мотают изрядно, шантажируя Виталиком. В договоре же можно четко прописать сумму ежемесячных платежей, проводить которые ты будешь безналичным путем через банк, чтобы ни одно судебное разбирательство в случае чего не могло прикопаться. Такой... очень умный договор. И тогда с какой бы ноги твоя дорогая не встала, есть дни, которые, согласно документу, принадлежат тебе. На правах отца.Паша долго молчал, вертел в руках чашку, а потом все же сказал:- Не, ей это не выгодно, она на такое не пойдет... но... я бы хотел посмотреть на образцы этих договоров...Когда гости уехали, было уже поздно. В том числе и работать. Дуня спешно записала пару основных тезисов своей идеи на листе бумаги, включила телевизор и стала мыть посуду.Она очень редко смотрела ТВ, скорее, оно служило фоном для работы на кухне. Телевизор бубнил чего-то, и вроде как веселее спорились домашние дела.Тарелки мылись под ток-шоу, в котором обсуждался богатый жених новой поп-дивы. Это было неинтересно, поэтому Дуня переключила канал. Чашки мылись под криминальную хронику. Ведущая сообщила о том, что наша доблестная полиция взяла под стражу одного очень серьезного авторитета, занимавшегося печатью фальшивых денег. Дуня взглянула на экран и подумала, что с такими гусарскими, словно подкрученными вверх усами, давно уже никто не ходит. Только этот авторитет, видимо. Но подделка банкнот ее мало интересовала, поэтому ложки она мыла уже под какой-то душещипательный отечественный сериал. Но после того как героиня, отчаянно хлопая накладными ресницами, призналась в любви герою, который бросил ее с ребенком семь лет назад, решительно выключила телевизор и отправилась в ванную. Готовиться ко сну.*Встреча с Филом Лебедевым прошла весьма плодотворно. Шутки и стеб друг над другом - это все, конечно, мило и весело, но, кроме этого, Фил являл собой бесценный источник информации о том, что творилось в фото-среде Москвы. Кто и на чем занят, где какие выставки, новые проекты, школы, в общем - полная осведомленность. За два часа Иван узнал то, что ему нужно. И даже то, что знать бы не хотел. Но Фил говорил все время, пока не ел. А с учетом того, что за своей фигурой Лебедев следил тщательно, то слушать его было - не переслушать. Но Тобольцеву надо было восполнить пробелы в информации, поэтому покорно слушал все подряд. В потоке слов Фила Ваня даже вычленил себе кое-что важное и пометил позвонить кое-кому. А почему бы и нет? Сегодня же. В конце концов, для того, чтобы довести до ума автостопный проект, надо не так уж много времени. А если сумеет вписаться в очередную «Красу чего-то там» - будет кстати очень. Эту работу Тобольцев может делать с закрытыми глазами, оплачивается она вполне прилично, да и обстановка вдохновляющая: длинноногие участницы конкурса красоты - это вам не пузатые потные дальнобойщики.До фотоматериала он так и не добрался в тот день - встречи, звонки, беготня. Лишь на следующий сел разгребать - но сел с самого утра, героически поставив будильник на девять. Солнце грело левую руку и чашку с кофе, палец правой крутил колесо «мышки». И замер вдруг. Так, стоп. Это что такое? Этого Иван точно не снимал.Дата фотографии безошибочно ответила на вопрос, откуда взялись кадры какого-то витража и двух мужиков среди других его фото. И Тобольцев вскипел. Так, что кофе в кружке мог показаться холодным.ОНА. ТРОГАЛА. ЕГО. ФОТОАППАРАТ.Тобольцева как только не называли. Психопатом. Параноиком. Придурком. Ему было все равно. Он категорически, до трясучки просто не выносил, когда трогали его вещи! Нет, не все, разумеется. А только камеры, объективы, карты памяти и все, что связано с его любимым делом. Поэтому... поэтому сейчас Иван серьезным усилием воли заставил себя отложить телефон, за который схватился.Нет, не надо ей звонить. Не сейчас. Сейчас он в состоянии только орать - причем максимально нечленораздельно. Тобольцев резко встал на ноги - негативные эмоции не давали сидеть на месте. Выскочил на балкон. Если бы он курил - сейчас было бы проще. Но курить Иван бросил. В двадцать пять. В пятнадцать начал - как и все в этом возрасте, исключительно с целью казаться взрослее и круче. А в двадцать пять бросил - потому что дыхалки стало не хватать на тот образ жизни, который он привык вести. И если выбирать между затяжкой сигаретой и марш-броском вверх по горе с фотокамерой наперевес в погоне за ценным кадром - выбор для Тобольцева был очевиден. Хотя сейчас за какой-нибудь экземпляр из числа тех, что оставил ему на память о себе сосед с первого этажа Александр Борисович, Иван бы много отдал. Пока прочистишь, продуешь, набьешь, раскуришь - глядишь, и успокоишь нервишки. Иван неожиданно хмыкнул. На балконе дома напротив загорала топлесс молоденькая девушка. Заметила его и помахала рукой. Он помахал ей в ответ и еще полюбовался немного. И злость как-то поутихла. А на ее дне ворочалось мрачное удовлетворение тем фактом, что теперь у Тобольцева более чем весомый повод позвонить царице. Тебе ведь нужны эти фото, о, Дульсинея? Дорого придется заплатить за то, что воспользовалась без особого разрешения камерой Ивана Тобольцева.В общем, Иван Дульсинее позвонит. Только остынет. Окончательно и совсем остынет эмоциями. Чтобы не орать. А то он и без таких вопиющих фактов в ее присутствии ведет себя будто ему пятнадцать. И эта ее вечно невозмутимо приподнятая бровь. Ироничная полуулыбка. И настоящая боль в глазах. Когда Дуня поняла, что он соврал. И когда ударилась спиной. Похоже, оба раза Иван попал в больное. Жаль. Совестно. Ну да ладно. Он же извинился. А она сказала, что приняла его извинения. Счет сравнялся. Пора открывать новый. Никогда не вставайте между фотографом и его камерой.- Десять... девять... восемь... семь... - из комнаты обратным отсчетом подал голос телефон. И, дойдя до единицы, взорвался утробным стартовым ревом. Иван вернулся в комнату. На экране телефона, лежащего на столе, красовалось ухмыляющееся лицо Ростислава Ракитянского. Он же Рося-Космонавт, он же Ракета.- Здорово, Ракета.- Привет, Вантус.- Слава, тебе не надоел еще этот нездоровый инфантилизм? - поморщился Тобольцев своему детскому прозвищу.- Можно подумать, инфантилизм бывает здоровый! - бодро отозвался Ростислав. - Ванечка, ты почему меня игнорируешь? Разлюбил? Тихого потискал, а меня?- Слава, я вчера обедал с Лебедевым, так что не напоминай мне про «потискал», - рассмеялся Иван.- Посмотрите на него! - возмутился Ракитянский. - Вот со своими заднеприводными друзьями он первым делом бежит встречаться. А я... а меня... - Рося картинно вздохнул. - В общем, в шесть у Тина.- Ого, Тиныча отпустили порезвиться с друзьями?- Тиныча выперли из дома, - хохотнул Рося. - Варвара Глебовна периодически практикует такое. Ибо он ее даже в двухэтажном коттедже задалбывать умудряется. Так что на сегодняшний вечер нам Тихого выдали на поругание. Велено только тушку в целости вернуть до двенадцати. А то превратят в тыкву. И не тушку, а нас.- Могут? - настроение решительно выправилось, и Тобольцев поймал себя на том, что широко улыбается.- Варвара Глебовна все могут-с. Ну, придешь?- Спрашиваешь! Конечно, приду.Ростислав Игоревич, инициировав дружеские посиделки, сам наглым образом на них опаздывал. Впрочем, Тину с Ваней и без третьего было о чем переговорить. О поездке Иван не стал рассказывать - чтобы не повторяться, когда приедет Слава. Вместо этого речь пошла о реконструкции ресторана.- Тебе как идея вообще? - допытывался Тихон, убирая пиджак в шкаф и закатывая рукава рубашки. - Одобряешь?-Тин, ты же знаешь, я в этом ни хрена не понимаю, - поморщился Иван. - Тебе виднее. Это ты у нас бизнесмен, у тебя чуйка, хватка и нюх. Дизайнера вон какого хорошего нашел.Только что осознанное намерение каким-то образом поспособствовать возможному сотрудничеству Дуни и Тина было весьма неожиданным. Но Дульсинее было важно получить эту работу - это явно читалось на встрече втроем пару дней назад. И это почему-то стало важно и для Ивана тоже.- Угу, - зевнул Тин. - Толковая вроде. Ты ее откуда знаешь?- Да так... - правду говорить не хотелось. - На выставке одной познакомились.- Ага, - кивнул Тин. Поверил или сделал вид, что поверил. - Слушай, Ваня... - побарабанил пальцами по столу. - Мне тут предложили репортаж в одно уважаемое издание тиснуть. Про меня такого распрекрасного и «ТинЪ».- Это здорово! - искренне обрадовался Тобольцев.- Любой каприз за ваши деньги, - фыркнул Тихон. - Это такая завуалированная реклама, считай. Но там издание красивое, глянцевое, хорошая полиграфия, картинки разные...- Тебе фотографии нужны? - быстро сообразил Иван.- Угу. Они свои услуги предложили, конечно. Но я как-то тебе больше доверяю, Ванечка. Да и к тому же, - ухмыльнулся Тин, - они заломили совсем не демократичный ценник. А ты же в курсе, я жадный.- Ты-то? Жуткий скряга, - усмехнулся Ваня. - А мне платить не надо, я тебе за тарелку супа все сделаю.- Тобольцев, перестань! - Тин перестал улыбаться. - Я твои услуги оплачу! Просто ты же понимаешь, что, когда без посредников - выгоднее всем: и покупателю, и поставщику. Так что...- Тихий, перестань! - передразнил его Иван. - Денег с тебя не возьму, и ты это прекрасно знаешь. И не спорь со мной! И не сомневайся, все сделаю в лучшем виде.- Да я не сомневаюсь, - немного смущенно хмыкнул Тин. - Я тебе так скажу, Иван Иванович. Вот поэтому у тебя до сих пор ни кола, ни двора! Я вообще изумляюсь, Ваня, куда ты все деньги, которые зарабатываешь, деваешь? Может, у тебя есть тайная страсть?- Угу, - привычно отшутился Тобольцев. - Коллекционирую редкие бонсаи. И раритетные издания Сервантеса.Когда друзья узнали, сколько стоят услуги фотографа Ивана Тобольцева, имеющего в столичной фото-тусе прозвище «Тобол», их изумлению не было предела. И они на диво слаженным дуэтом задали этот же самый вопрос: «Ваня, куда ты деваешь деньги?!»Да если бы Иван знал.Они все время куда-то девались. Нет, Ивану на жизнь хватало. Хватало на камеры, объективы и прочие прибамбасы. Одно время хотел свою студию, и даже начал копить деньги на это дело, но перегорел. Не сейчас. Позже. И поэтому деньги у него постоянно утекали куда-то сквозь пальцы. Он легко давал в долг, и ему не всегда эти долги отдавали. Без вопросов оплачивал все, о чем просили из Коломны - ремонт, сигнализация, новая бытовая техника. Гранитный памятник на могилу деда. Два года назад матери в Израиле сделали полный рот новых красивых зубов. После всей этой эпопеи Ида Ивановна даже всплакнула, а Иван все никак не мог понять - как можно из-за фарфоровых зубов плакать. Хотя в эти зубы ухнули деньги с двух проектов. Да и не жалко. На мать не жалко. И на какие-то дорогущие лекарства и тестеры для бабули - у нее пять лет назад диагностировали диабет.В общем, деньги куда-то девались. Все время. Такое у них свойство, очевидно. Впрочем, Тобольцев самоуверенно полагал, что, когда понадобится - он сможет взять этот процесс под контроль. А пока ему жилось прекрасно и так. Без обременений себя любимого скучными и неинтересными вопросами того, куда деваются деньги. Главное, что он умеет их добывать. Вполне себе умеет - без унижений себя и в полное свое удовольствие.Размышления Ивана прервала резко распахнувшаяся дверь. Ракета явилась - собственной персоной.- Не вели казнить, вели миловать, - обменявшись рукопожатиями с друзьями, высокий широкоплечий шатен рухнул в кресло и резко потянул в сторону галстук. - Заездили Ракету просто в хлам.- Да ты такой прямо весь деловой ездовой в последнее время, что я забывать стал, как твоя морда наглая выглядит, - отозвался Тин.- У тебя какие-то юридические проблемы? - Рося оставил галстук в покое.- Если бы были проблемы, ты бы о них знал, - ровно ответил Тихон. - Они у нас как-никак общие. Как и многое другое.- Ну, вот и радуйся, что я тебе не надоедаю, - Ракитянский наконец-то сунул галантерейное изделие в карман.- Какая деликатность. Не понимаю просто, откуда у тебя такая гора срочных дел взялась, - все так же ровно проговорил Тихон.- Ой, да бывает так - то пусто, то густо! - беспечно отозвался Рося. - Ну, хозяин, чем потчевать будешь? Тут обоснуемся?- Сейчас прямо! - фыркнул Тин. - От вас потом крошки в документах и куриные кости между подушками дивана. Пошли, там уже накрыто в отдельном.Только тут Иван понял, что минуту назад Тихон и Ростислав говорили как-то иначе. Что-то натянутое то ли звенело, то ли гудело между ними. В предыдущую встречу друзей, до автостопной поездки Тобольцева, этого не было.- Слушай, Тин, - Иван воспользовался отлучкой Роси в туалет. - Что у вас случилось? Чего-то не поделили? Или у Славки проблемы?- С Ракетой у нас давно все поделено, - серьезно ответил Тихон. - А у Славки что-то происходит, явно. Только он не сознается. Дерганный какой-то стал. Нервенный. Спрашиваю - ржет, отшучивается, дурака включает. Но он в последнюю пару месяцев весь... напружиненный. Как на взводе. Не знаю, как его раскрутить на откровенность.Тобольцев повертел в руках бокал. И спросил нерешительно. И с опаской.- Наркотики?- Вряд ли, - судя по быстрому и серьезному ответу, этот вариант Тин рассматривал. - Он для этого слишком умный. И потом, Славик сам по себе наркота та еще. У него вместо крови - ракетное топливо. Я с Варькой советовался, у нее же взгляд медицинский. Она тоже считает, что проблема не в этом. Но вот в чем...Тут им пришлось замолчать, потому что предмет разговора вернулся.- Чего притихли? - Ракитянский с довольным, даже нарочито довольным видом устроился за столом. - Сплетничали? Про меня? Или как обычно - про баб?- Ой, Слава, - Иван пригубил пива. - Это когда нам было по шестнадцать, мы только об этом и говорили - кто, с кем, сколько раз, в каких ракурсах. И преимущественно сочиняли, разумеется. А сейчас... - сделал еще один долгий глоток и зажмурился от удовольствия.- Что - сейчас? Уже пошел спад интереса? Рано, ребятки, рано, - преувеличенно бодро рассмеялся Ракета. Точно. Заведенный. Вибрирует весь. Как та самая ракета в опорном каркасе, за десять секунд до старта. Славка всегда из них был самый заводной, самый энергичный, самый неуемный. Шило в одном месте. Но сейчас Рося был «нервенный» даже по его собственным ракетным меркам.- А теперь, Слава, дело обстоит так, - Иван усмехнулся с видом всезнайки. - Или все как у всех, и что толку об этом говорить. Или такие заковыристые извращения, что даже друзьям не расскажешь.Тин сдавленно хрюкнул. И неожиданно покраснел. Рося с Иваном переглянулись и дружно расхохотались.- И не просите рассказывать! - грозно предупредил Тин. А потом присоединился к веселью товарищей.Пятое ЕЕ правило: «Никогда не поздно научиться сажать деревья».Глава 6Шестое ЕГО правило: «Дважды на одни и те же грабли наступает только дурак. Или коллекционер граблей».*К предстоящей встрече с ресторатором Дуня была готова. Пока она раздумывала, стоит ли первой набрать номер телефона, чтобы уточнить место и время планируемых смотрин помещения, Тихий позвонил сам. Они договорились пересечься в полдень у «ТинТина». Это был ресторан, где Дуня накануне пыталась пристроить аэрохоккей.*Просьбу Тина Иван не стал откладывать в долгий ящик. Во-первых, для глянцевого издания были четко обозначенные сроки. Во-вторых, большим вопросом висела непонятность с Росей, и, может быть, удастся переговорить еще раз с Тихим. А в-третьих, Тобольцева необъяснимо тянуло в «ТинЪ». Да, Иван именно так это себе и объяснял, пока пил кофе в компании непривычно серьезного Лещинского - что тянет именно «необъяснимо». Хотя это в объяснениях не нуждалось - в течение многих лет ресторан Тихого был и для Вани, и для Роси вторым, а то и первым домом. Местом, где тебе всегда рады. Ну, не прогонят точно. И даже кофе нальют. Или пива. А то и водки или коньяка - в общем, по обстоятельствам.- Ох и жадный ты до работы, Тобольцев! - раздался у Ивана за спиной голос хозяина заведения. - Чуть свет уже на ногах.- Волка ноги кормят, - усмехнулся Ваня, отвечая на рукопожатие. - А ты, я смотрю, на работу не торопишься.- Я человек семейный, у меня дома с утра куча дел, - с крайне загадочным видом ответствовал Тихий. - Я тебе нужен, что ли?- Несомненно, - Иван обхватил пальцами подбородок слегка оторопевшего ресторатора и повернул его лицо вправо-влево. - Выбрился как попало, Тиныч. Темные круги под глазами. Двойка тебе, Тихий, за внешний вид. Что тебе, дома спать не дают и побриться толком тоже?- Молча завидуй, - Тин опомнился и отпихнул от себя руки друга.Тобольцев только вздохнул демонстративно.- Давай я позвоню Марине Рох, она отличный стилист, отдам тебя в ее ручки золотые - быстро в порядок приведет.- Давай, я отдам тебя в золотые ручки Марго - она быстро тебя в порядок приведет, - ответно огрызнулся Тин. - Неделя на пирожках - и перестанешь напоминать тень бледную.- Тин... - поморщился Иван. - Ну что ты как ребенок. Кому это надо?- Мне надо. Чтобы ты сделал фотосессию ресторана. Если тебе еще нужны и мои фото до кучи - валяй. Но никаких стилистов.- И как только с тобой Варвара Глебовна уживается? - вздохнул Тобольцев, слезая с табурета. - Ты не просто упрямый, Тихон. Ты деревянный. Пошли в твой кабинет. Сначала тебя отсниму, потом уж за интерьеры возьмусь. С мебелью проще договориться, чем с тобой.Исчерпав все запасы Ваниного терпения и сожрав пару миллиардов нервных клеток фотографа, Тихий заявил, что с него хватит. С Тобольцева, впрочем, тоже хватило. Ладно, что-то там отсняли, авось будет из чего выбрать.- Дунечке от тебя привет передать?- В каком смысле? - наполовину скрученный объектив замер в руках Тобольцева.- В смысле самом прямом. Я еду в «ТинТин» на встречу с Лопухиной.- Вали, - раздраженно махнул рукой Иван. - Ты мне больше не нужен. Как раз под ногами мешаться не будешь.*В назначенное время Дуня лихо припарковала Коко и покинула машину как раз в тот самый момент, когда из своего автомобиля вышел Тихон Аристархович Тихий.- Добрый день, - поприветствовала его Дуняша, приподняв голову, чтобы встретиться глазами.Крупный мужчина, умный взгляд, крепкая рука и бережное пожатие, словно рассчитывает силу, стараясь не повредить.- Добрый, Евдокия... Плохая память на отчества, можно без него? - она кивнула головой в знак согласия, а он продолжил: - Если мы никого больше не ждем, то прошу за мной.Как и позавчера, двери ресторана приветливо открылись перед Евдокией Романовной Лопухиной. С той лишь разницей, что на этот раз их распахнул сам владелец и, будучи воспитанным мужчиной, пропустил женщину вперед.- В общем, вы пока осмотритесь в целом. А вот здесь, - протянул файл с листами бумаги, - план помещения. Там отмечены несущие стены, площадь и... В общем, вы в этом наверняка разбираетесь и сами все увидите.Дуня взяла в руки файл и растерянно посмотрела на собеседника. Ведь всего мгновенье назад в его руках ничего не было! Она была готова поклясться в этом. Фокусник! Наверное, ресторатор разглядел её недоумение, потому что в уголках глаз тут же собрались морщинки - умные глаза улыбались. И Дуня улыбнулась им в ответ.Он ей определенно нравился - Тихон Тихий. И ей тоже очень хотелось ему понравиться. По-человечески.Дуня окинула взглядом уже знакомый зал и поинтересовалась:- Скажите, ведь это здание старое и внизу, почти на уровне земли, есть маленькие окошки. Там... просто подвальное помещение или подсобное? И возможно ли использовать его часть?Тихий на мгновенье задумался, словно взвешивая разные варианты, а потом произнес:- Думаю, можно рассмотреть возможность их использования. Если идея будет стоящая. Сейчас там основной продуктовый склад.Это было просто здорово, и Дуняша незаметно за спиной скрестила на удачу пальцы, вслух же поинтересовалась:- А... можно спуститься и посмотреть?Хозяин ресторана бросил выразительный взгляд на её туфли на высоком каблуке, она тоже на них посмотрела, а затем улыбнулась с самым невинным видом. Он усмехнулся.«Оценивает, - подумала Дуня.- Делец. Пытается понять мою точную цену как специалиста... или... как человека?»- Конечно. Пойдёмте.И они, миновав зал, зашли в служебное помещение, а потом стали спускаться вниз.Голые стены, железные двери, трубы... Прямо Кощеево царство... Стоп! Кощеево царство! Это мысль! Запомнить.Дуняша смело шла за Тихим, отмечая про себя важные моменты:Отопление.Освещение.Звукоизоляция...Тихий, шедший впереди, вдруг обернулся и спросил с улыбкой:- Страшно?- Не то слово! - тут же отозвалась она. - Здесь только квесты устраивать.Он рассмеялся.А по возвращении наверх напоил её чаем, и Дуня хвалила пирожки, и расстались они, весело поглядывая друг на друга.«Вы мне нравитесь, Тихон Аристархович Тихий», - говорили глаза Евдокии Лопухиной.«Посмотрим-посмотрим, какой квест вы устроите в моем подвале»,- отвечали его глаза.«Да уж устрою, не сомневайтесь», - безмолвно парировала она, чувствуя внутри радостное возбуждение - предвкушение нового необычного проекта.Этот азарт был Дуняше знаком, он возникал всегда, когда появлялась отправная точка. Та самая - правильная. И покалывало кончики пальцев от нетерпения начать.«Кощеево царство, - крутилось в голове, - Кощеево царство...»Тихий покидал ресторан вместе с Дуней, поэтому прощались они уже на парковке перед «ТинТином».- Когда будут готовы предложения, Евдокия? - поинтересовался он, аккуратно пожимая женскую руку.- Дайте мне две недели, Тихон Аристархович, - она не отвела глаз, сказала уверенно.- Две дам. Верю в вашу пунктуальность и обязательность. Наш общий друг Тобольцев мне все уши прожужжал, какой вы ответственный человек и талантливый дизайнер. А у Вани похвалу выпросить не проще, чем прошлогоднего снега. Так что с интересом ознакомлюсь, что вы придумаете за эти две недели.Дуня подумала о том, что насчет снега Тихий привирает. И снова устраивает проверку. В умных глазах проскользнула хитринка. Испытывает. И Дуняша... ничего не ответила, вспомнила лишь разом о торте, саженцах и целом пакете еды из супермаркета. Все, что было оплачено автостопщиком. А похвала... Она была уверена, что и с похвалой все не настолько плохо. Темнит Тихий. И было ощущение, что кроется в этом что-то личное, не связанное с заказом.Дуня сказала с улыбкой:- Спасибо за добрые слова, теперь мне точно захочется вас удивить.И открыла дверь «ауди».- Кстати, машина у вас...- Тихий показал большой палец, в результате чего Евдокия Романовна Лопухина заметно покраснела. От удовольствия.Ей всегда было приятно, когда её девочку хвалили.*Коко влилась в поток машин, и Дуня посмотрела на часы. Встреча с Тихоном Тихим продлилась полтора часа.Кощеево царство, Кощеево царство...Набрала Олю-блондинку.- Евдокия Романовна, я слушаю.- Обедаешь?- Да.- Приятного аппетита. Предупреди всех наших, что в два пятнадцать будет совещание. Нужна ты и все дизайнеры.- Хорошо.*- Тобольцев еще здесь? - жизнерадостный хозяин ресторана облокотился о барную стойку.Вместо ответа Лещ кивнул за спину своему нанимателю. Обернулся Тин как раз к тому моменту, когда Иван вылез из-под столика в паре метров от стойки и отряхивал колени джинсов, уложив предварительно камеру на стол.- Ты чего там делал?- Ракурс удачный искал, - буркнул Иван. Довольная физиономия друга почему-то раздражала.- А я уж подумал, что у тебя привычка образовалась в моем присутствии по полу ползать. Хотя, думаю, с чего бы это тебе на пол падать, раз Евдокии тут нет.- Ты неправильно выстраиваешь причинно-следственные связи, Тихий.- Возможно, - невозмутимо кивнул ресторатор. - В виду неполной информированности.Тобольцев не нашелся с ответом и принялся упаковывать камеру в футляр. И, будто между прочим, поинтересовался.- Как прошла встреча? Удачно?- Вполне, - Тин с удовольствием отпил чего-то дымящегося из белой чашки, поданной барменом. - Деваха с головой. Машину водит как Шумахер. Припарковалась так лихо, что я подумал - сейчас бампер мне коцнет. Нет, все четко, пятисантиметровый допуск. И ноги у нее зачетные.- Тихий, ты женат!- Я женат, но не слепой же. И потом... - он поставил чашку на стойку и кивнул в знак благодарности Лещинскому. - У Варьки ноги все равно лучше.- Чистой воды субъективизм и вкусовщина! - очень к месту вспомнил Иван любимую фразу своего наставника в профессии.- А с любимыми женщинами только так, - многозначительно ответил Тин. А потом у него зазвонил телефон, и спустя минуту разговора Тихий с деловым видом уже исчез из общего зала. Да и Ивану пора отчаливать - все, что хотел, он уже сделал. Жаль, про Росю так и не успели поговорить.*Совещание прошло быстро, и было оно немного похоже на военный совет. Свою речь Дуня обдумала по дороге к офису, решив обойтись без предисловий.- У нас новый заказ, - сказала она, окинув взглядом собравшихся. - Очень хороший и очень интересный заказ. Не рядовой. И, чтобы его не упустить, фирма должна показать себя на высоте. В ближайшие две недели я буду заниматься только им и важными финансовыми вопросами. Каждый доводит свой текущий проект до конца самостоятельно. Это понятно?Все утвердительно кивнули головой.- Паша, на тебе та маленькая частная ретро-гостиница. Остались последние отделочные работы, мониторинг работ каждый день.- Понял.- Паша...- Ну что вы со мной, как с маленьким, ей-богу. Приглашу вас на прием работ.- Договорились. Андрей, у тебя три ландшафтных дизайна в коттеджных поселках. Там непростые люди, поэтому делаешь сам, но держишь меня в курсе. И, Лена, - обратилась она к графическому дизайнеру, - мне нужна будет твоя помощь. Новый заказ - это интерьер ресторана. Но я хочу пойти дальше. Я хочу предложить клиенту максимальный пакет, от дизайна зала и до нового названия и фирменного стиля. Как только разработаю общую концепцию, ты подключаешься со стилем. Логотип, вывеска, папки меню и прочее.- Поняла, Евдокия Романовна.- Вот и отлично.Ровно в шестнадцать ноль-ноль Дуня покинула офис, взяв курс на дом. Вечером - обещанный концерт нового дарования, и времени для того, чтобы привести себя в порядок, оставалось не так много.Зазвонил телефон. Илюша.- Ты где? - начал он без предисловий.- Еду домой.- Отлично. Заеду за тобой в половине шестого.- Успеем?- Должны.Они успели.Иногда Москва бывает благосклонна к людям за рулем, позволяя им вовремя добраться до места назначения. Это был как раз такой день.Илья вышел из машины, чтобы открыть дверцу перед своей спутницей. Дуня подала руку и покинула салон автомобиля.Она была особенно хороша в этот вечер и прекрасно об этом знала, а под одобрительным взглядом Ильи и вовсе расцвела. Изумрудное шелковое платье в пол, бежевые шпильки, распущенные волосы, свободными крупными локонами рассыпавшиеся по плечам. Из украшений только тонкий золотистый поясок и серьги в виде цепочек, на краях которых, почти у самых ключиц, покачивались жемчужины.Дуня ощущала на себе праздные оценивающие взгляды присутствующих и внешне была невозмутима. Про себя же она сразу определила, что собравшаяся тут публика точно подходила под определение «столичная тусовка». Никого из них она не знала (если только по журнальным колонкам), представиться с помощью Илюши было бы нелишне в целях заведения «полезных знакомств» с прицелом на будущие заказы, но... В этот вечер она хотела только концерта. Только музыку. И Илью.Илья же встретил немало знакомых, поэтому время перед тем, как зрители начали рассаживаться по своим местам, походило на костюмные фильмы канала ВВС, когда все церемонно здороваются друг с другом, обмениваются вежливыми фразами, прописанными в книгах по этикету, а после переходят к другой группе. Дуня, ведомая Илюшей, тоже переходила и улыбалась. Молчаливо. Пока они, наконец, не добрались до своих кресел.Несомненно, мальчик-музыкант был способный. В концертную программу оказались включены и классические вещи, и пьесы собственного сочинения. Большинство номеров исполнялось соло, но некоторые дополнялись скрипкой и флейтой.После финальной композиции зал взорвался овациями, юного пианиста завалили букетами, разрешили делать фото, и Дуня была уверена, что прессы приглашено достаточно для того, чтобы поведать о случившемся здесь и сейчас во всех развлекательных журналах, имеющих колонки светских новостей, ибо для раздела культуры...«Надо же, а ты, оказывается, бываешь злой и ехидной, - включился внутренний голос. - Хороший мальчик, честно все исполнил, почему бы его не отправить в культурные события?»Дуня передернула плечами и присоединилась к аплодисментам.- Хороший концерт, - сказала она чуть позже, садясь в машину.- Хороший, но..? Продолжай, - спросил Илья с нескрываемым интересом, когда захлопнул за собой дверь авто.- Но не блестящий, - закончила Дуняша.- Не знал, что ты разбираешься в классической музыке.- А я и не разбираюсь, - ответила она, - так, знаю... ну, пожалуй, чуть больше необходимого. Нравится. Вот на уровне «нравится - не нравится» и строится все мое восприятие классической музыки.Они тронулись с места, Илья слегка улыбался.- И этот мальчик не понравился?- Почему же, понравился. Хороший мальчик. Настоящий отличник. И я действительно получила удовольствие. Особенно от Шопена. И будущее у него хорошее. Видел, сколько прессы? Я уже про само место проведения концерта молчу. Хорошо за парня взялись, квалифицированно, вылепят звезду.- Грамотный продюсер, - пожал плечами ее собеседник.- Вот именно, грамотный продюсер. Понимаешь? Есть отличники, а есть гении. Он просто отличник с хорошим продюсером, но, увы, не гений.- Дуня, ты идеалистка. Конечно, за спиной пацана стоят деньги и раскрутка и целый бизнес-план.- Вот это-то и портит все впечатление. Слишком уж выпирал «бизнес-проект», заслонял собой искусство. А что думаешь ты?- То же самое. С той лишь разницей, что бизнес-проекты принимаю как должное. В конце концов, и Леонардо да Винчи всего лишь писал на заказ.- Согласна, - вздохнула Дуняша.Они возвращались в Москву, и Дуня думала о том, что концерт, без сомнения, был хорош, и специалисты смогут даже разобрать авторские произведения дарования на составляющие и, вполне возможно, похвалить за отдельные музыкальные решения. Только вот завтра она проснется, и уже не вспомнит обо всем этом. В памяти останется только галочка «я была на концерте», а хотелось... Хотелось остаться под впечатлением еще дня на два-три, возвращаться в мыслях к различным моментам прошедшего вечера, перерыть ю-туб, в конце концов, чтобы услышать вновь, вкусить, хоть так, но задержать мгновенье, а потом в восторге рассказать о нем Кате, и маме, или ... или даже Паше! Он точно поймет.- Илюш, - Дуня нарушила молчание, - у тебя нет знакомого юриста?- Есть, - ответил он, не отрывая взгляда от дороги, - у тебя что-то случилось?- Не у меня, а у Паши. Я хочу ему помочь. Там и надо-то всего - составить договор, в котором прописать график встреч отца с ребенком... Ну и денежные вопросы, а также ответственность сторон.Илья внимательно выслушал Дуню, а потом поинтересовался:- А почему Паша сам не найдет себе юриста, если это ему так необходимо?- Ну... ты же видел Пашу. Он - художник и абсолютно не приспособлен для решения житейских проблем. Он... он талантливый, умный, добрый, но... не на земле двумя ногами.- А ты у нас добрая самаритянка?- А разве это так уж плохо?Илюша вздохнул и притормозил на светофоре. Они въезжали в столицу.- Пойми, ты не можешь постоянно делать все за всех. И твоему Паше рано или поздно придется взрослеть, вне зависимости: стоит он на земле двумя ногами или одной, или полностью витает в облаках. Это его проблемы, и решить он их должен сам. Мужик он, в конце концов, или нет?- Но... там ребенок... Понимаешь? Паша очень любит сына, и сын тянется к отцу.- Вот пусть Паша и сделает хоть что-нибудь. На правах отца. Раз так любит.- Ты жесток.- Нет, Дуня, не жесток, - светофор переключился, и они снова тронулись в путь. - Просто жизнь сама по себе довольно жесткая вещь, и надо принимать её правила. У меня есть знакомые юристы, высококлассные знакомые юристы, позвонить любому из них - не проблема. Только за свои услуги эти люди берут очень дорого. У твоего Паши точно нет таких денег.- А... а если по дружбе? Если вот... ну...- Дуня, ты как маленькая, честное слово. Это же бизнес. Ты же сама ведешь свое дело. Дружбу и бизнес следует разделять, разве не так? Конечно, я могу попросить и, вполне вероятно, мне пойдут навстречу, но это означает лишь то, что однажды попросят об ответной услуге. И, возможно, не малой. Просто из-за проходного договора для твоего Паши.- Ясно. А... если бы юрист потребовался мне? Хороший, грамотный? Если бы проблема была у меня?Илья пожал плечами:- Он бы у тебя был.- А... если бы я его не потянула?- Давай закончим этот разговор. У тебя бы был юрист. И точка. Все другие вопросы решал бы я.И в машине снова воцарилась тишина. Нет, напряжения не было, и Дуня прекрасно понимала, о чем он говорит. В мире Ильи одолжений не делали, и он прав... Но... не могла она смириться с отсутствием бескорыстия в жизни. Почему, почему, если есть возможность, не помочь другому человеку? Просто так? Дуняша не могла и не хотела жить по таким законам. И, приняв объяснения Ильи, решила не отказываться от своей идеи найти юриста.Они ехали по ночному проспекту, Москва, светившаяся вывесками и окнами домов, была красива. Дуня очень любила вечернюю и ночную Москву, поэтому просто откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно.- Не обижайся, - сказал вдруг Илья.- Я не обижаюсь.- Совсем? - уточнил он.- Совсем, - ответила Дуняша и улыбнулась, почувствовав, как его теплая ладонь коснулась её плеча в примирительном жесте, - но ты - зануда.Он хмыкнул.- Кому-то приходится, потому что не только Паша, кажется, стоит одной ногой на земле.До дома добрались быстро. Илья открыл дверь квартиры, пропуская Дуню, и почти сразу же, не дав ей разуться, обнял и прижал к себе.- Ты сегодня очень красивая, - пробормотал он.Она ждала этих слов весь вечер.- Очень-очень?- Очень-очень, - подтвердил он и потянулся губами к её шее.*Утро прошло под знаком звонка отца. Дуня привычно готовила завтрак, когда послышался рингтон телефона и последовавший за ним голос Ильи. Слов было не разобрать, но по доносившимся интонациям она сразу поняла, что это именно отец. «Вообще удивительно, - думала Дуняша, поджаривая тосты, - нам кажется, что со всеми мы говорим одинаково, а на самом деле нет. Громкость и тишина беседы, напряженность, легкость, торопливость, отдельные слова, даже тембр - и можно, не сильно вслушиваясь в слова, почти безошибочно определить: деловой это разговор или частный, желанный или нет. Я практически всегда знаю: это мама Илюши или его отец, звонят по работе, или Леня делится очередной новостью. Да даже взять автостопщика, если бы он не поставил на свою маму специальный звонок, по одному только напряженному немногословью с длинными паузами стало бы понятно, что звонит именно она».Закончив разговор, Илья вошел в кухню.- Все в порядке? - поинтересовалась Дуня, вынимая из холодильника молоко.Она решила в это утро побаловать себя чаем с молоком.- Да, все хорошо, - Илюша сел за стол и приступил к завтраку, - только... передай соль, пожалуйста.Дуня протянула солонку:- Только?- Сегодня в Москву прилетает сын партнера отца и надо его встретить и помочь разместиться в гостинице.- Такой важный сын? - поинтересовалась Дуняша.- Такой важный отец.- Понятно. А с ногами у него как?- В каком смысле?- Ну... сколькими ногами он стоит на земле, если сам не может разместиться в гостинице?Илья поперхнулся соком.- Честно говоря, пока не в курсе. Я его видел один раз мельком. Но скоро узнаем.- Весь день будешь им заниматься?- Не весь, но повозиться придется. Прилет в одиннадцать, встретить - разместить - пообедать и вечером отправить в гольф-клуб.- Куда?- В загородный гольф-клуб. Как выяснилось, он большой любитель гольфа. Так что еще предстоит забронировать номера в специализированном комплексе, а сегодня пятница, и я не уверен, что удастся попасть именно туда, куда хочется. Сразу после завтрака займусь.- А ему что, одного номера не хватит? - Дуня намазала на тост тоненький слой масла, - или для клюшки отдельный нужен?- Хватит, думаю. Он, кстати, с невестой прилетает, а не с клюшкой.Дуня рассмеялась.- Ну, один номер можно будет как-нибудь найти.- Не один, а два. Мы тоже едем.- Мы?! - Дуня отодвинула чашку и внимательно посмотрела на Илью. - Вообще-то, у меня на эти выходные были планы.- Дунь, давай не будем, - Илюша слегка поморщился. - Ведь ты же понимаешь, что от этого ничего не изменится. У меня тоже на выходные были планы, но есть важное и все остальное. Сын партнера отца - это важное.- И ты будешь с ним носиться.- Да, - в голосе Ильи прозвучала твердость.- Потому что от этого зависит твой бизнес, - уточнила Дуняша.- Совершенно верно.- А от Паши зависит мой бизнес, - вспомнила она о вчерашнем разговоре. - В чем разница? В масштабах бизнеса?- Ты умная девочка и сама все понимаешь.Дуня молча допила чай.- Хорошо, - сказала, поставив пустую чашку в мойку, - ты занимаешься своим бизнесом, я - своим. Возвратишься - расскажешь.Она никак не могла понять, отчего настолько сильно злится. Ведь все предельно ясно, и на месте Илюши Дуня сама поступила бы точно так же: встретила, разместила, организовала отдых. Так и должно быть. В чем же дело? Возможно, где-то внутри всё же подтачивал его отказ накануне помочь Паше, возможно, она надеялась на ленивые выходные вдвоем, а возможно, сыграло роль все вместе.- Э, нет. Ты едешь со мной.- Кто тебе такое сказал?- Дуня, ну подумай, что я там буду делать один? И он, к тому же, с невестой. Как я невесту буду развлекать?- А я, значит, буду?- Дуня, Дуня, ну перестань, - Илюша подошел и обнял её со спины, - ты прекрасно умеешь вести разговор, если захочешь.- А я могу не захотеть.- Ну, хорошо, - пробормотал он, уткнувшись носом в ее шею, - я найду юриста для твоего Паши, хочешь?У Дуни так и вертелось на языке: «Что, сын партнера тянет на то, чтобы обратиться к своим богатым законникам и выполнить их встречную просьбу потом?» Но вместо этого она сказала:- Не надо. Я не хочу, чтобы наши отношения перешли в разряд товарно-денежных. Гольф за юриста. Мне не нравится. Нет. Это плохо закончится, Илюша.Она вздохнула и осторожно высвободилась из его рук.- Хорошо, я поеду с тобой в гольф-клуб, но говорю сразу: игра мне эта незнакома, прелести её не понимаю, не жди, что пойду махать клюшкой на лужайке. У меня заказ, очень серьезный. Вы играете - я предоставлена себе и работаю. Встречаемся в барах-ресторанах, там невесту беру на себя.- Договорились.*Намеки судьбы игнорировать нельзя. И раз уж судьба упорно, раз за разом, напоминает Ивану о царице - надо царице напомнить о себе. Тем более, Тобольцев остыл. И способен к разумному диалогу. И фотографии эти... Интересно же, зачем она это сняла?Кстати, Иван нашел еще несколько неучтенных снимков. И тоже Дульсинеи. Точнее, с Дульсинеей. То, что он снял сам во время остановки. Хорошо вышло. Иван поколдовал над фото, сжал его и с удовольствием поставил в телефон на контакт «Дульсинея Тобосская» эту картинку. Ну вот, теперь можно приступить к диалогу.Он сделал себе кофе и, не особо раздумывая, набрал сообщение.*День промчался как одно мгновенье. Нужно было ехать в офис, потом домой - собирать вещи. Из дома её забрал Илья, и с вещами в багажнике они припарковались около одного из своих пятничных ресторанов, где уже ждали Лёня с женой. Лёня был возбужден, жена приветствовала с привычным кислым выражением лица. Она все время играла роль утомленной жизнью светской львицы. Сказать по правде, Дуню это здорово раздражало, но приходилось терпеть. Друг твоего мужчины - это святое. А жена - дополнительный груз, от которого не избавиться.Май радовал теплой погодой, уже открыли летнюю веранду, поэтому решено было разместиться на ней. Все заказали традиционный стейк. Кроме Дуни. Она решила взбунтоваться. Видимо, остатки утреннего разговора давали о себе знать.- Шампанское, коктейль из креветок и... стерлядь.Светская львица встрепенулась.- Этот ресторан не славится рыбной кухней, он все-таки популярен как стейк-хаус в первую очередь...- Отличный выбор, - прокомментировал Илья, и глаза его заблестели.Он оценил протест Дуняши.- Если мне понравится, - невозмутимо парировала Дуня Львице, - то напишу большой хвалебный отзыв рыбному меню и посрамлю разрекламированные стейки. В конце концов, время от времени следует менять модные тенденции.Львица иронии не поняла, а Илюша сделал вид, что внимательно изучает меню, забавляясь протестом своей девушки.Как только официант удалился, выяснилась причина Лёниного возбуждения. Накануне он купил пакет акций, которые сегодня значительно взлетели в цене.- Мы, конечно, с Лёней хотим завести ребенка, но я как послушаю подруг - это же такие траты! Одежда дорогая, няни, садики, педиатры, детские массажисты берут сейчас заоблачную цену, - жаловалась Дуне на свою жизнь Львица.Дуня делала вид, что внимает её нудному повествованию о тяготах современных матерей, неторопливо протягивала холодное шампанское и кивала в такт головой. Ей даже не требовалось ничего говорить. Львице просто нужен был слушатель.В однотонную речь периодически врывались более громкие и живые голоса мужчин:- Да он просто лузер! Я сколько раз говорил: не умеешь играть на бирже - не берись. Или хотя бы найди человечка по ценным бумагам, который вовремя шепнет, куда вкладываться. За бабки, конечно, но тут уж надо выбирать.- Да, Лехина новая тачка тянет не на один миллион. Там у них в банке какая-то фигня. Вроде, покупать их собираются. Думаю, тряхнет структуру.- Он хочет дом в Марбелье продавать. Слишком дорого стало содержание. Только покупателей нет. Рынок недвижимости встал.А Дуня пила шампанское, и все слова Львицы, Лёни, Ильи сошлись в один единый гул, ставший общим фоном этого майского дня. Она делала маленькие глотки и думала о том, что прекрасный пятничный вечер съедается разговорами об акциях и недвижимости, но ведь для этого есть понедельник, вторник, среда, четверг и даже утро и обед пятницы. А вечером можно было бы прокатиться на речном трамвайчике по Москве-реке, поехать на Воробьевы горы или устроить пикник в Коломенском... Она сто лет не была в Коломенском и понятия не имела, можно ли сейчас устроить там пикник. Вот в студенческие времена, когда денег хватало только на килограмм черешни у станции метро и пластиковую бутылку колы, это удавалось. Они с Катей брали старое покрывало, доисторический деревянный бадминтон и ехали в Коломенское. И отыскивали зеленую поляну под деревьями, где ели узбекскую черешню и болтали обо всем на свете, глядя на берег Москвы-реки, и казалось, что сидят они где-то за городом, а вовсе не в столице.И тут картинка из прошлого и мысли Дуни сбились. В однородный фон голосов вмешался инородный звук. Она даже не сразу поняла, что этот звук произвел её собственный телефон. Кто-то прислал сообщение. Номер незнакомый. Первая мысль: «Может, Тихий? Что-то с заказом? Визитку же с контактами я ему оставляла».Дуня открыла сотовый и прочитала:«Тук-тук, кто в теремочке живет? Дульсинея-царица? А это я, Иван-дурак. Ты яблони посадила? Я переживаю за свои инвестиции в сельское хозяйство».Не Тихий, нет. Но играть в этот вечер в красноречие и остроумие не хотелось. Предстояло поберечь силы для гольф-клуба. Сначала она даже не хотела отвечать, осадок от вранья про бабушку так и не прошел, но тут Львица начала перечислять отели, особенно популярные в этом сезоне, причем, с намерением вызвать Дуню на диалог и узнать её мнение, поэтому пришлось соврать, что по работе прислали сообщение и надо срочно ответить.Львица кивнула с понимающим выражением лица, и Дуня быстро набрала: «Как самокритично, Иван-лжец. Яблони посажены, твои долгосрочные инвестиции сохранены».Она едва успела протянуть руку к бокалу и сделать глоток шампанского, как пришел ответ:«Напоминаю - ты меня простила. Ты сама так сказала. Ты же не соврала про то, что приняла мои извинения? А вот я твои еще не принял. Я их только жду. Терпеливо жду, прошу заметить».Вот это да! Он там перегрелся, что ли?! Ничего не путает? И, будучи в боевом настроении еще с утра, Дуня отвела душу.«Как интересно. Ну что же... прости, добрый молодец, неразумную деву за то, что подвезла тебя до Москвы, в гости пригласила, напоила-накормила, баньку натопила и... Что там еще в таких случаях говорят? Не припомнишь?»Он припомнил.«В печь посадила! Дуня, твое счастье, что я отходчивый и не удалил сразу фотографии, которые ты сделала МОИМ фотоаппаратом БЕЗ моего разрешения! Так что готов рассмотреть условия, на которых я их тебе передам».И тут Дуню понесло. И проблема Паши, и предстоящий гольф-клуб, и убитый прекрасный пятничный вечер, и Львица с кислым выражением лица, и нежданный наезд наглого фотографа - сдетонировало все разом. Допив залпом бокал и не заметив внимательного взгляда Ильи, она с упоением набрала:«Ого! Однако! Не узнаю тебя, автостопщик. Вот что делает Москва с людьми. Какой жесткий у тебя голос. Делец! А просто по электронной почте никак? Показать широту своей души и все такое?»Он, конечно, ответил. Он вообще за словом в карман не лез, это она заметила еще на трассе «Пензенский березняк - Москва».«Дульсинея, для пятницы вечера у тебя удивительно кислое настроение. Чем ты таким увлекательным занята, что строчишь мне длинные сообщения ядовитого характера? Куда смотрит твой Ромео? И скинь свой е-майл, так и быть, порадую тебя широтой своей натуры.»Очевидно, его пятница тоже не слишком увлекательна, если длинные послания строчатся в ответ, ехидно подумала Дуняши и ответила:«Мой безупречный Ромео рядом, не беспокойся. И с настроением все в порядке. Заранее спасибо за фото от всей царской души. LopuhinaER@mail.ru ««Знаешь, вот будь он безупречным - купил бы тебе другую машину. Так что не бросайся с царского плеча такими эпитетами понапрасну. И вообще, безупречные - они, знаешь ли, как мужчины не очень. Если верить старику Мартину».Дуня только осмысливала полученное сообщение, когда вдогонку прилетело второе.«А твой Ромео похож на Серого Червя, да?»Его тоже, что ли, пригласили на выходные в гольф-клуб развлекать невесту сына партнера?! Так и блещет добротой.«А чем тебя не устраивает моя машина?! Тебе было неудобно? Тесно? Неуютно? Жарко? Что не так, автостопщик? Ты привык к мерседесам?»«Мне было отлично! Мне кажется, немного неудобно было тебе. Или я не прав? Почему твой безупречный Ромео купил тебе именно такую машину?»Это походило уже на оскорбление. И захотелось дать по физиономии. Дуня почувствовала, как разом стало жарко. А официант еще не наполнил бокал, и сидеть на месте с невозмутимым видом не получалось. Она резко встала, в последний момент успев подхватить падающую с колен салфетку с монограммой ресторана.Взяв со стола телефон, Дуняша направилась в сторону дамской комнаты. Там, смочив виски холодной водой и заставив взять себя в руки, она набрала:«Ты ошибся. Во всем. Мне было удобно. Это машина моя. Ее купила я. Сама. Слово «автокредит» знакомо? Не путай меня с кем-то. Хорошей пятницы».Было очень обидно. Знать, что все это время тебя принимали за... Обидно и больно. За что же ты так, автостопщик?«Ничего я не знаю про кредиты. Я предпочитаю не брать в долг, потому что забываю отдавать. Так что извини невежду».Клоун. Дуня ничего не ответила.Когда она возвратилась к столу, коктейль из креветок был подан, шампанское налито, а разговор, наконец, стал общим.- Мы говорили о Милане, - сказала Львица, пока Дуняша удобно устраивалась на стуле. - Я утверждаю, что в Милан надо летать в периоды распродаж. Все так делают. Мальчики сказали, что хотели бы посмотреть на гонку Милан - Сан-Ремо. А ты что выбираешь: распродажи или гонку?- А я хочу посмотреть, правда ли стены владений Лодовико Моро* похожи на Московский Кремль, - Дуняша положила телефон на стол и нацепила на вилку аппетитную розовую креветку.- Это местный мафиози? - поинтересовалась Львица.- Можно сказать и так. Кстати, морской коктейль здесь чудесный.Пиликнул смартфон. Снова пришло сообщение. Дуня сосредоточенно расправлялись с креветками.- С Миланом мы разобрались, - решил сменить тему Илюша, - а в какой стране вы не были, но хотели бы побывать?- Ой, мне кажется, я уже везде была, - засмеялась Львица, - ну... из цивилизованных стран, конечно. Лёня так любит путешествовать...Дуне очень хотелось прокомментировать определение «цивилизованных стран», и чтобы не сказать лишнее и занять себя чем-то, она всё же заглянула в телефон. А вдруг Катя? Нет, снова неугомонный автостопщик.«Царица, прекрати сеять во мне чувство вины, иначе столица в конце концов потеряет своего лучшего фотографа. Уйду с горя в монастырь. И не в женский, а в буддистский! К тиграм жить уйду».Значит, чувство вины ему всё же знакомо? И послание, вероятно, должно было смягчить её доброе сердце. Но в тот вечер доброта молчала, и Дуня мстительно ответила:«Лучше к маме».«Нет, лучше к тиграм. Кстати, не поверишь, но смешно. У тебя одинаковый номер с моей маман. Последняя цифра другая - у тебя семерка, а у нее пятерка. Ты веришь в такие совпадения?»«Рингтоны будут разные?»« На тебя я уже поставил увертюру из «Царской невесты».«Я впечатлена. Твоими познаниями в рингтонах».«У меня было тяжелое детство. У меня мама - преподаватель по классу фортепиано. Так что с «Царской невестой» ты еще легко отделалась. Я думал, что буду ненавидеть фортепиано всю жизнь. Но к тридцати как-то успокоился».Автостопщик и фортепьяно?! Дуне потребовалось время, чтобы это осознать... как-то...И пока она набирала и отправляла: « Ты играешь на фортепьяно?», от него прилетело:«А ты любишь классическую музыку? Или только «И Ленин такой молодой» и «Чао, бамбино, сеньорита»?»И это все испортило. Сначала условия, на которых фото отдадут, потом намек с машиной на содержанку, теперь оценка её музыкального вкуса...«Мои интересы дальше «Чао, бамбино» не простираются, увы», - информировала несостоявшегося музыканта Евдокия Романовна Лопухина и стала сосредоточенно дожевывать креветки.Телефон просигналил снова. Он успокоится?«Мои умения играть на фортепиано тоже, знаешь ли, на данный момент ограничены «К Элизе». Тремя пальцами. Но в принципе про бамбину на слух подобрать смогу, если сильно попросишь. А маменька моя очень рассчитывала на мое артистическое будущее. А из меня ни пианиста, ни танцора... Автостопщик и врун вырос. В общем, номер ты теперь знаешь, туда можешь пожаловаться на мое дурное воспитание. Тебя там поймут и пожалеют».Да-да, врун, мысленно согласилась Дуняша, и не просто автостопщик, а Очень Наглый Автостопщик!- Твоя очередь, Дуня, - ворвался в её мысли голос Ильи.- Что? - подняла она голову.Он очень внимательно смотрел и негромким голосом терпеливо повторил:- Мы говорили про страны или города, в которых не были, но хотели бы побывать. Твоя очередь.- Париж, - ответила, не задумываясь.- Ты не была в Париже? - изумилась Львица.- Нет.- И что входит в обязательную программу? - поинтересовался Илья.- Мона Лиза, Нотр-Дам де Пари, Диснейленд.- Так банально, - протянула Львица.- Ну... Если все это разбавить Сент-Женевьев-де-Буа**... - многозначительно добавила Дуняша.Лёня усмехнулся.- Звучит, как сорт дорогого вина, - одобрила Львица.И Дуня поняла, что надо остановиться. Иначе ни Илья, ни Лёня ей этого потом не простят.- Извините, - она снова вскочила на ноги, - мне надо срочно сделать деловой звонок.Захватив телефон, Дуняша ушла с веранды. Она не могла быть доброй и терпимой с этой глупой женой друга. Обычно могла, а сегодня - нет. И ей самой не нравился рвавшийся наружу сарказм - словно себя роняла. В собственных глазах. Сама себе не нравилась.Дуняша вошла в закрытый зал, села за барную стойку и заказала коктейль.Просто успокоиться. Просто прийти в себя. Неторопливо потянула через трубочку прохладную жидкость, чувствуя легкий привкус мартини.Лёню устраивали длинные ноги Львицы и красивое личико, и что она не лезла в его дела, и отлично умела создавать комфорт после рабочего дня. А то, что интересы крутились только вокруг салонов и нарядов - так какой девочке не нравится красивое платье? Надо быть терпимей. К чему такая беспощадность?С автостопщиком тоже не хотелось быть злой. В конце концов, он согласился переслать ей фото и, положа руку на сердце, Дуня могла понять его возмущение, потому что сама терпеть не могла, когда кто-то лез в её компьютер, даже если этот «кто-то» - программист. Дуне все время казалось, что нарушат порядок на рабочем столе, удалят по ошибке важные файлы, залезут в папки с личными фотографиями. В общем, она могла понять, да...Еще раз прочитав сообщение Ивана-фотографа о его исполнительских способностях, примирительно спросила:« А «Октябрь» Чайковского?»Ответ пришел, когда коктейль был уговорен на две трети, а душевное равновесие практически восстановлено.«Я, в общем-то, про бамбину сразу не поверил. Но на обмане я тебя поймал, Дульсинея, так и знай! Нет, это я не смогу. Или смогу. Если сяду за инструмент на месяц. В Коломне. Под маминым руководством. Нет, лучше к тиграм. А почему ты спросила именно про Октябрь?»И тут она вспомнила вчерашний концерт и последующий разговор с Илюшей о бизнесе в мире прекрасного и вдруг, неожиданно для себя самой, разоткровенничалась.«Я его люблю. «Октябрь» и «Сентиментальный вальс», и «Грезы любви» Листа. И ноктюрны Шопена».«Хм. Совпадения не только в номере телефона, однако. Меня терзают смутные сомнения)))»На это она не знала, как отвечать. Он имеет в виду, что мама-съедающая-мозг тоже все это любит? Это хорошо?! Это плохо?! Это тупик и знак, что пора заканчивать.« Терзайся, Дон Кихот. А мне пора».«Привет Ромео».Дуня попросила приплюсовать коктейль к общему счету и возвратилась на веранду. «Царская невеста», надо же. Надо будет послушать увертюру.*«Привет Ромео».Он долго смотрел на эти слова, словно гипнотизировал. Ответа не появилось. Ни спустя минуту, ни спустя десять. Стало быть, разговор окончен.Иван медленно встал, прошел на кухню, вылил в раковину остывший кофе. Пока ждал закипания чайника, пролистал сегодняшнюю переписку. И потом, осторожно прихлебывая горячий кофе, поставил себе диагноз: «Дурак».Вот чего, чего, спрашивается, ради, он перед ней душу выворачивал?! Про мать зачем сказал? Зачем рассказал о том, о чем старательно пытался не вспоминать лишний раз. Не ворошить, не доставать из закоулков памяти худого несчастного мальчика за фортепиано. Гаммы эти проклятые - при фамилии «Кобалевский» до сих пор подташнивает.Так зачем? Нет, от своего музыкально-танцевального прошлого совершенно откреститься нельзя - мать не даст. И обещание сопровождать Иду Ивановну в октябре на концерт нового французского фортепианного гения тому явное подтверждение. Сыновний долг надо хотя бы иногда исполнять. Да и самому любопытно, что там за новый ван Клиберн. Но сам-то Иван, сам зачем разворошил это осиное гнездо воспоминаний? Зачем рассказал об очень личном? Зачем? Чтобы получить десяток холодных и ехидных замечаний?Он мог бы ответить ей тем же. После первого же звоночка надо было просто включить милаху и обаяху, умницу и язву Тобола, так хорошо известного в кругах московского арт-бомонда. Привычная же роль. И зачем он из нее вышел? И к чему из него полезло настоящее? Так упорно и невзирая на ответный холод?Да и вообще, какого беса он ей написал? Из-за фото, сделанных ею? Да в пень фото - удалить и забыть к черту. Ему они не нужны. А если они нужны Дульсинее - так это ее проблемы, не его. Высказать претензии в том, что взяла без спросу его фотоаппарат? Ваня, Ваня, вспомни ее безупречного-серого-червя-ромео-илью. Типичный хозяин жизни. Ему что-то нужно - он берет. И спутница у него такая же. Ей захотелось побаловаться с профессиональной камерой, и ей даже в голову не пришло, что эта чужая вещь, и при отсутствии необходимых навыков можно сбить какие-то настройки, а то и вовсе сломать. Профессиональная фотоаппаратура неумелых рук не любит. Царица, что с нее взять?Ладно, все, забыть. Всего лишь маленькая глупость и слабость с его стороны. Сейчас отправит ей снимки и забудет. И номер удалит. Подумаешь, обидчивая какая. Соврал он ей, видите ли. И не так понял про машину. Засунь свои обиды знаешь куда, царица? Правильно, в выхлопную трубу своей «ауди».Не откладывая дело в долгий ящик, отправил по указанному адресу файлы. Номер пока удалять не стал. Мало ли что. Он пообещал ей, что отправит фото. Если не придет подтверждение по почте, завтра по телефону у нее уточнит, дошли ли файлы. А после этого можно смело вычеркивать Дульсинею из списка рыцарских подвигов благородного идальго.*Остаток вечера прошел вполне сносно. Дуня думала о том, что надо послушать не только увертюру, но и почитать либретто. А то про Лодовико Моро знает, а про «Царскую невесту» - нет. Мужчины возвратились к разговору об акциях, а Львица с кем-то увлеченно чатилась ВКонтакте.Позже, когда уже возвращались из ресторана, Илья спросил:- И что это было?- Было что?- Лодовико Моро? Парижский Диснейленд?- Тебе не понравилось? - поинтересовалась Дуняша с преувеличенно невинным видом.Илья на мгновенье улыбнулся.- Ты и вправду хочешь в Диснейленд?- А почему нет? Видишь ли, я до сих пор обожаю карусели и вообще - аттракционы.- Сегодня ты устроила знатный аттракцион, выставив Лёнину жену полной дурой, - по голосу Ильи было непонятно: злится он или забавляется этим фактом.Дуня пожала плечами. Некоторое время они ехали молча, а потом он задал вопрос:- У тебя все в порядке?- Все в порядке.- Ты весь вечер кому-то слишком активно писала.- Это... по поводу фото. Мне должны прислать фото витража. Пришлось дать свой электронный адрес... И решить возникшие по ходу недоразумения.*Из Москвы на следующий день они выехали рано и уже к полудню разместились в номере, после чего пошли на поиски сына партнера и его невесты. Кстати, оказавшихся очень приятными людьми. Перед игрой все с удовольствием посидели в баре за чашкой кофе. Сын партнера был доволен качеством полей - они еще вчера вечером их опробовали, и кухней в ресторане. У его невесты обнаружилось прекрасное чувство юмора, и Дуня забыла о своей давешней досаде на «нужные выходные в гольф-клубе с нужными людьми», наслаждаясь приятным и необременительным общением. Когда с кофе было покончено, и Илья с гостями отправился играть, Дуня возвратилась в номер. Организм не хотел настраиваться на рабочий лад совершенно. Мысли никак не двигались в сторону ресторана Тихона Тихого. Тогда Дуня решила направить их в сторону закона и права, а именно, поискать адреса и телефоны московских юридических контор. Она открыла планшет, задала в сети поиск... И вот тут случилось непредвиденное. Разве можно было предположить, что в высококлассном загородном комплексе с отличными полями и элитным рестораном так плохо с интернетом? Страничка зависла. Дуня выругалась. Телефон рядом подал голос.«Привет.Ссылки на файлы отослал. Получила?»Она не сразу сообразила кто это. И какие файлы. И только увидев на экране ниже вчерашнюю переписку, поняла, что автостопщик скинул ей фото витража.Ну, раз уж он такой активный болтун, наверное, следовало занести его в адресную книгу. Дуня никак не могла решить под каким именем обозначить новый контакт, ибо вариантов было слишком много: Иван-царевич, Иван-дурак, Иван-автостопщик, Иван-лжец, Иван-фотограф... Поэтому решила оставить просто Иваном.«Еще не смотрела. Спасибо. Привет».«Качество не фонтан, ты с выдержкой перемудрила. Точнее, это режим «авто» иногда совсем не айс подбирает параметры. Если так тебе нужно было - попросила бы меня, если для работы. А так... В общем, для печати не годится точно - ну ты и сама увидишь».Словом, профессиональный фотограф дал Дуне по носу, заметив, что ей еще учиться и учится. Ну что же...«Я не могу быть идеальной, о, Иван. Разве ты не знаешь, что Дульсинеи - всего лишь плод воображения Дон Кихотов. А на поверку - обычные люди. И спасибо за фото. Мне это действительно для работы».«Ой, подожди. Я тупанул. Я скинул тебе ROW. Разберешься с ними, или тебе переконвертировать в JPEG?»Нет, мозг определенно не был настроен думать. Да и решить заранее, откроются ли фото на её компьютере или нет, невозможно.«Прости, не могу сообразить. Можно в понедельник? Здесь интернет не очень, я все равно не буду грузить файлы раньше, чем через день».«Не вопрос. Тогда я перезалью джепеги, если тебе с ними удобнее работать, и пришлю ссылку».« Хорошо».Посчитав, что все вопросы с автостопщиком она утрясла, Дуня обновила страничку на планшете и поняла с тоской - толку от этого не будет.Однако мало ли что посчитала Дуня... Телефон радостно возвестил о новом сообщении.« Интересно, а где нынче в Москве плохой 4G? Просто чтобы не ходить в те места?»«Я не в Москве, я в гольф-клубе,» - написала она в ответ.« Гольф-клуб? Впечатлен. Отличная погода для гольфа, кстати. Как успехи?»«Ты разбираешься в гольфе?»«Паттер от айрона отличаю, и вполне способен изобразить птичку. А то и орла. Ну, так как у тебя с парами?»Дуня сидела по-турецки посреди кровати с телефоном в руках и растерянно хлопала глазами. А это-то он откуда знает? Искатель приключений.«Честно, не поняла ни слова из того, что ты написал. Но я впечатлена. Еще «Октябрь» Чайковского - и цены тебе не будет на рынке женихов. Я не играю. Я в номере».«Какие женихи, я ухожу к тиграм! Кстати, о Чайковском. В октябре в Москву приезжает Дебарг. С меня взяли клятву сводить на концерт. Ты пойдешь?»И тут Дуня подумала о бумеранге. Судьба отплатила ей за вчерашнее безобразное поведение с Львицей. Кто такой Дебарг?! Звезда гольфа?! Исполнитель Чайковского?!«Ну что, получила?»- насмешливо поинтересовался внутренний голос, пока она спешно забивала имя в строку поиска на планшете. Но интернет висел намертво.Положение спас сам Иван-фотограф-немузыкант, прислав вдогонку второе сообщение.«И ты неправильно написала. Не «Я не играю. Я в номере», а «Я не играю, я в домике!». Зачем поехала тогда, если не играешь? Ты там ногу не повредила случайно? А это поле только на вид ровное, ногу там подвернуть - раз плюнуть».Дуня мысленно прибавила к царской увертюре Дебарга и написала:«Все в порядке с ногой. Я поехала за компанию и сразу предупредила, что играть не пойду на поле. Думала, здесь интернет хороший, а вот... подвел».«Поехать в гольф-клуб с целью посидеть в интернете... Дульсинея, марш на свежий воздух и зеленую травку! Клюшки и лунки ждут тебя».И Дуня не смогла удержаться от улыбки. Она почему-то в этот момент очень легко представила себе не только автостопщика, но и то, как он, окажись рядом, погнал бы её на поле и даже показал бы правильные удары по мячику. Да, пожалуй, нет ничего странного в его умении играть в гольф. Почему она так удивилась?« Я не понимаю прелести этой игры. И красоту таких полей не понимаю тоже. И мне нужен юрист. Я хотела, пока все на полях, погуглить. А тут ничего не грузится. Ладно, уговорил, пойду гулять по дорожкам мимо кафе».«Зачем тебе юрист?»«Он нужен не мне, а одному замечательному человеку. Умный юрист и хороший человек, который может позволить себе не взять очень дорого за услугу».Дуня не собиралась больше ничего объяснять, но почему-то через несколько минут всё же набрала:«Есть такие договора, в которых оговаривается график свиданий с ребенком, если родители в разводе. Бывшая жена одного моего друга шантажирует его встречами с сыном. И я хочу помочь. Но у меня, как назло, нет таких знакомых((( ведь это надо не просто составить договор, но и как следует напугать судебным разбирательством бывшую в случае отказа дать разрешение на общение с отцом. За такое мало кто возьмется. За разумное вознаграждение».*Как это могло сочетаться в одном человеке - вот ведь загадка. И что общего у Дульсинеи, которая с таким энтузиазмом грузится чужими проблемам, с Ильей Безупречным, который совершенно точно знает цену каждой вещи в поле его зрения. Не складывается пасьянс. Или у Вани, словами Тиныча, неполная информированность. Уж больно факты разрозненные. Если не сказать - противоречивые.«Умный юрист и хороший человек - это несочетаемое сочетание, Дульсинея».А потом вдруг, по какому-то наитию, дописал:«У меня есть друг, он очень грамотный юрист. И я могу убедить его обуздать его волчью натуру и пару часов побыть хорошим человеком для другого хорошего человека. Поговорить с ним?»Пауза в ответе была ощутимой. Иван успел обругать себя снова «дураком», напомнил о намерении удалить ее номер и вспомнил, каким занятым и замотанным выглядел Славка при последней встрече. А еще убеждал себя, что в задержке ответа виновата плохая связь.«Правда есть?»Иван помахал логике и здравому смыслу рукой и окончательно пустил события на самотек.«Ракитянский Ростислав Игоревич. Когда вернешься из гольф-клуба в гостеприимные объятья быстрого интернета - погугли. Он довольно успешный адвокат по гражданским делам. Правда, ломит за свои услуги космический ценник, но это я возьму на себя».«Поговори с ним, я буду должна. И спасибо».Да неужели? Тобольцев дожил до этого светлого часа?«Не верю своим глазам, что читаю это))) Напиши еще раз, а лучше два. А я пока наберу Славу».Следующее сообщение Иван прочел уже после переговоров с Ракитянским. Завершившихся, к огромному изумлению Ивана, предложением встретиться и обсудить вопрос.«Все-таки «наглый автостопщик» в тебе неискореним, несмотря на маму - учителя музыки. Царицы два раза не повторяют. Но ты можешь перечитать!»Тобольцев вспомнил растерянный взгляд и редкие веснушки на светлой коже. Ничего в той девушке от ехидной царицы не было. Эх, надо было ее тогда поцеловать. Чисто на реакцию посмотреть. Сейчас бы так нос не задирала. Хотя в этом случае могло бы уже и не быть никакого «сейчас». Есть такие девушки, с которым один поцелуй может поменять все. А есть те, с которыми ничего не значит и сотня. Несмотря на какие-то странные псевдофилософские мысли в голове Иван поймал себя на том, что улыбается. Все-таки - улыбается.«Я смотрю, ты окончательно вжилась в роль царицы. Чего ты там мне должна, уточни? А на Славу напал необъяснимый приступ благотворительности, и он согласился меня выслушать. Вечером переговорю с ним лично. Он даже про деньги спрашивать не стал. Прямо не узнаю Славика)»«Я должна тебя отблагодарить. И раз вошла в роль, то, видимо, по-царски. Раньше одаривали кольцом с царской руки, но на дворе 21 век. Так что решай сам. Могу пригласить на красный торт».И, пока Иван одну за одной отбрасывал версии ответов, в которых фигурировали различные кольца, включая кольцо в нос и кольцо всевластья, пришло еще сообщение.«Какие интересные у тебя друзья. Не перестаю удивляться».Тобольцев улыбнулся еще шире, вспомнив сетующего на первые морщинки Фила.«Уверяю тебя, самых интересных ты еще не увидела. Вообще, я бы предпочел кольцо. Торт в виде кольца. Бывает такой?»«Не знаю))) это можно спросить у Тихона Аристарховича».Смайлик. Сегодня день чудес. Царица расщедрилась на правую скобочку.«У него с тортами слабовато. Не тот ассортимент. В общем, дерзай, Дульсинея. С тебя торт, с меня Слава».«Договорились. Хороших выходных, автостопщик. Я на лужок - дышать воздухом подальше от полей».«Наберись смелости и возьми в руки клюшку, Дуня. По итогу разговора со Славой я тебе позвоню. До связи».Только попрощавшись, Иван осознал, что улыбка по ширине добралась до ушей.И ничего не предвещало такого финала этого, запланированного Иваном как последний, их разговора. Вчера вечером он собирался удалить ее номер из адресной книги телефона. Сегодня он планирует озаботить своего друга решением проблем Дуниного друга. Где логика? А нету ее. Зато двухгодичной давности международный турнир по гольфу, куда Тобольцева по нечаянности занесло, пригодился. Кто бы мог подумать.*С Ракитянским они встретились у Славы в офисе. Хозяин кабинета выглядел серьезно задолбанным. Что в применении к перманентно жизнерадостному Ракете выглядело «смерти подобно».- Как жизнь?- Как бы тебе ответить, чтобы не обидеть... - дежурно отшутился Рося. - Как ты думаешь, какая у меня может быть жизнь, если я в субботу вечером не с друзьями в баре, не с красивой девушкой в постели, и даже не с мамой в театре. А НА РАБОТЕ! Так что вывод очевиден.- Слав, если у тебя нет времени, тогда я...- А ну сел на место! Если у меня нет времени для тебя - это значит только то, что Тиныч мне давно подзатыльников не давал. Для прочищения мозгов. Давай, рассказывай, что там у тебя случилось.- Да это не у меня, собственно... - неловко начал Тобольцев. Теперь проблемы Дульсинеи казались пустяковыми - на фоне явно задерганного Славки.- Слушай, Тобольцев, за все время, что мы дружим, ты НИ РАЗУ не спрашивал у меня совета и не просил о помощи. И теперь, когда я дождался момента своего триумфа, ты собираешься идти на попятную? Хр*н тебе! Если тебе наконец-то приспичило посекретничать со мной - значит, это для тебя важно. Прекращай ломаться и рассказывай.Рассказывать было особо нечего, но все, что Иван узнал от Дуни, послушно пересказал. Ракета выглядел разочарованным.- Что - и это все?- Все, что мне известно, - осторожно ответил Ваня. - А что - не так что-то?- Да судя по всему, там делать нечего, дело пустяковое, - Слава крутил в руках телефон. - Ну, ты тогда дай этому гаврику мой номер, пусть он меня наберет, скажет, что от тебя. Я сам с ним все утрясу.- Ага. Спасибо. Только, Слав, по поводу денег... Ты цену за свои услуги назначь... разумную. А разницу я доплачу.Ракитянский отложил в сторону телефон и с веселым изумлением уставился на друга. Поцокал языком. Покачал головой.- Тебе, как я погляжу, тоже давно волшебных Тинычевых подзатыльников не доставалось? В мозгах какая-то хрень завелась. Ваня, ау? Ты соображаешь, какую ахинею несешь?Иван вспомнил свой недавний разговор с Тихим по поводу фотосессии ресторана и неловко кивнул.- Был неправ. Осознал. Прошу дать возможность искупить свою вину.- Посредством вина? - оживился Слава.- На ваш выбор, сударь.Рося улыбнулся, широко раскинул руки и потянулся.- Хорошо-то как, Маша!- Да не Маша я!- А все равно хорошо! - хрестоматийно ответил Ракета и расхохотался. - Пошли? Наработался я на сегодня.*Ноги принесли друзей в модный ресторан в двух шагах от офиса Ростислава. Негромкая музыка, предупредительные официанты, радующее разнообразием меню на самый взыскательный вкус. Даже фуа-гра в наличии. Впрочем, от неё Рося отказался после небрежных реплик Тобольцева о прошлогоднем совместном проекте с ребятами из общества защиты прав животных. И вообще, развратил их Тихий своими кулебяками. Главное, не подпалиться теперь, что изменили Тину с другим рестораном.В итоге, друзья дружно остановили выбор на телятине на кости и розовом вине, которое Слава обозвал девчачьим.- Ну, Ракета, колись, какие у тебя проблемы, - забросил Тобольцев пробный шар.- Нет у меня никаких проблем, - предсказуемо ответил Рося. - Решительно никаких. Кроме огромного воза работы. Но это оборотная сторона успешности. Все хотят Ракитянского в адвокаты.Иван внимательно смотрел на друга. И почему-то вспомнил, как в прошлую встречу Слава торопился снять галстук. Сейчас галантерейное изделие находилось на месте. И прекрасно дополняло отлично сидящий темно-серый костюм и рубашку сложного зеленоватого оттенка. Все в тон глазам. У Ракеты тоже серые глаза - как и у Тина. Только, в отличие от Тихого, у Славки глаза-хамелеоны. Безмятежно светлые и серые, они иногда основательно зеленели. Это значило, что в этот момент от Ракеты лучше держаться подальше. Это значило, что Ракитянский всерьез зол.Сейчас глаза у сидящего напротив Тобольцева мужчины идеально оттеняли цвет костюма. Вообще, из них троих Ракета всегда пользовался наибольшей популярностью у противоположного пола. И дело было не только в приятных чертах лица, высоком росте и подтянутой фигуре - у Вани было почти все то же самое. Но Ракета излучал просто мегаватты обаяния. Поставь троих друзей рядом - десять из десяти девушек первым делом обратят внимание на Ракету. Потом - на Тина, просто потому, что человека таких габаритов трудно игнорировать. На Тобольцева обратят внимание последним. И, положа руку на камеру, Ивана это нисколько не задевало. С самого детства, когда он был просто до дрожи в коленях счастлив, что такие крутые ребята, как Тин и Рося, приняли его в свою компанию. Его, маменькиного сыночка, с хором, фортепиано и бальными танцами за плечами.Официально музыкальную школу Иван не окончил - он в ней и не учился, сказать по совести. Занималась с ним мать. А вот в хор его заставляли ходить - потому что у Ванечки Тобольцева обнаружился голос как раз недостающего тембра. Хор Иван не любил. Но занятия по вокалу оказались пустяком по сравнению с бальными танцами.Занесло туда Ванечку, разумеется, с «легкой» маминой руки. А потом он уже не смог вырваться. Мальчики в бальных танцах - в дефиците. Девочек, которые хотят в красивых платьях танцевать под восхищенными взглядами взрослых, пруд пруди. А мальчиков - еще поискать. А тут Ванечка Тобольцев - ну чистой воды подарок. Из семьи творческой интеллигенции, спокойный, послушный, музыкальный, пластичный. В него вцепились мертвой хваткой - родители его партнерши, в принципе, хорошей и не вредной девочки Лизы. Они очень даже успешно выступали, почти ни один концерт в школах, где училась Лиза и Ваня, не обходился без их номеров. А еще они ездили на соревнования в Москву, в Санкт-Петербург, и там тоже довольно приличные результаты показывали. Лиза всем этим наслаждалась, а Ваня, чем старше становился, тем больше сатанел - от откровенных насмешек и тыканья пальцами со стороны мальчишек-сверстников. В скольких школах и на скольких праздниках они выступали... Лизке - кайф, ему - тоска. В двенадцать у него появился реальный шанс от всего этого избавиться - умер дед, с деньгами в семье стало совсем худо, а поездки, а также концертные костюмы и обувь для растущего как на дрожжах Вани стоили весьма недешево. Невозможность оплачивать все это со вздохом признала даже Ида Ивановна. Но едва Иван воспрянул духом, как все его надежды рухнули. Лизины родители заявили, что готовы взять на себя все расходы - лишь бы Ванечка танцевал с Лизой. И его вынудили остаться в танцах. Ощущение того, что его просто купили, было невероятно отчетливыми и страшно горьким. Но тогда Иван еще был не готов к открытому бунту. Время для него пришло спустя два с половиной года.- Слушай, - словно угадав его мысли, подал голос Слава, расправившись с половиной порции телятины. - Я все время хотел тебя спросить, как ты умудрился от своего бально-кабального рабства избавиться? Помнится, Ида Ивановна была настроена решительно. И девчонка твоя - не помню, как ее звали.- Лиза, - ответил Тобольцев, покачивая вино в бокале. - А как избавился... Да достали меня, в конце концов. На святое покусились.- Это на что?- На что, на что... Грудь пытались заставить побрить!Славка раскатисто расхохотался, вспугнув церемонную тишину полупустого зала.- Вот ты зря ржешь. У меня, помню, такая гордость - волосы начали расти на груди. Ни у кого еще нет в классе, а у меня появились, представляешь? А у меня рубашка для латино с вырезом до пупа. И Лизкина мать мне заявляет: «Ваня, сбрей эту гадость!». И бритву мне вручает. Розовую. Женскую. Ну и все... Тут я и сорвался.- Как ты не убил никого, я удивляюсь, - Ракета перестал смеяться, но улыбка еще не сошла с его лица. - Это ты тогда из дома ушел, да? Из-за этого?- Да разве это «ушел»? - хмыкнул Тобольцев. - На один этаж спустился, к Александру Борисовичу. У него переждал пару дней, пока мать утихнет. Не большее меня не хватило.- Все равно большее дело, - не согласился Ракитянский. - Мы после этого с Тинычем тебя прямо зауважали. А Борисыч - мировой дед был. Как и твой.Иван выразил согласие кивком и отпил еще вина. Пусть девчачье. Вкусное. И Дульсинее наверняка бы понравилось.Тобольцев мотнул головой, отгоняя от себя эти мысли - он и так сегодня отдал царице и ее делам кучу своего времени, хватит с нее. И вместо этого Ивана снова подхватила волна памяти. Просто вечер воспоминаний у них с Росей получается какой-то.Александр Борисович, сосед с первого этажа, был другом Ивана Степановича Тобольцева. Теперь, с высоты своих трех десятков лет Иван понимал - в том, что он вырос все-таки мужиком, а не тряпкой с материнского подола, была немалая заслуга Александра Борисовича. Дед тоже приложил свою руку к Ваниному воспитанию, но слишком рано умер. И до кончины долго и трудно болел. А отца своего Иван никогда не видел. И даже не знал, как его зовут. Единственное, что вынес из своих расспросов - что похож на отца сильно. И все. На все вопросы об отце Ида Ивановна поджимала губы и говорила, что у Вани есть она, мама, и бабушка с дедушкой. И что все будет хорошо. Иногда, редко - плакала.Вот поэтому Ваня часами мог пропадать в квартире на первом этаже, сразу направо, как поднимешься по лестнице. В которой жили трубочных дел мастер Александр Борисович Барков и его жена, добродушная и тихая женщина. Детей у них не было, так что Ваня был всегда желанным гостем, и пользовался этим. Его завораживала работа дяди Саши над трубками - молчаливая или под какой-нибудь увлекательный рассказ. Оказывается, скромный мастер из Коломны когда-то делал трубку по заказу самого Жоржа Сименона. И даже сейчас, когда трубочных дел мэтр был уже очень немолод, и работал мало, желающих сделать у него заказ по-прежнему было в избытке. А запах бриара и розовое кружево опилок навсегда остались самыми приятным воспоминаниями детства для Ивана Тобольцева-младшего. Хотя трубку курить так и не научился - несмотря на оставленные ему по завещанию три шедевра от мастера Александра Баркова. Их Иван хранил как благодарную память. И ни разу не пользовался.- А знаешь, Ванич, я тебе все-таки завидовал, - снова вклинился в его вспоминания голос Ракеты.- Чему? - изумился Тобольцев.- Да вот как раз танцам твоим. Ну, в смысле, не самим танцам, а как оно потом... По-моему, на выпускном все пацаны тебе завидовали. Ты же двигаешься как бог.- Скажешь тоже, - хмыкнул Иван. Но похвала все равно по-детски приятно согрела. Ну надо же...- Да-да, - с самым серьезным видом закивал Слава. - Всех девчонок охмурил. И даже по этому случаю невинности лишился, если я ничего не путаю. Классика жанра - первый раз на выпускном.- Да я, как лох, из нас троих самый последний... сделал ЭТО.- Ну... хм... - Рося встряхнул салфетку. - Не совсем. Не ты последний.- Тиныч? - недоверчиво нахмурился Иван. А потом охнул недоверчиво. - Ты?! Ты же столько рассказывал! Как ты... в таких подробностях...- Ой, привирать я всегда мастер был, - рассмеялся Слава. - Кассету одну у бати нашел, ну а дальше - вольный пересказ. Сделал себе репутацию, а потом просто струхнул - что облажаюсь. После таких-то описаний. В общем, я уже только в университете...- Ну ты и врун! - с чувством произнес Иван. - А рассказов-то было, рассказов! Да так, что и сомнений не было! Ни малейших!- Это я и сейчас могу - убедительно рассказывать о том, о чем имею весьма смутное понятие, - довольно ухмыльнулся Рося. - Я этим себе на жизнь зарабатываю, можно сказать. Так что можешь себе поставить плюсик, Ваня - ты ЭТО сделал раньше меня.- У меня сейчас самооценка взлетела просто до небес!- Да обращайся, - хохотнул Слава.Хороший вышел вечер. Иван совместил приятное с полезным - и проблему Дульсинеи решил, и с другом пообщался. Вот только на откровенность Росю так и не удалось вытянуть, и вопрос о том, что же так беспокоит Славку, снова откатился скользким шаром в сторону. Это жаль.Шестое ЕЕ правило: «Не допускай перехода личных отношений в разряд товарно-денежных».- - -* Лодовико Моро («Мавр») - Лодови́ко Мари́я Сфо́рца (1452 - 1508) , герцог Бари, а затем Милана из династии Сфорца, талантливый ренессансный деятель. Дуня намекает на стены миланского замка, которые удивительно похожи на кремлевские.** Сент-Женевьев-де-Буа - знаменитое русское кладбище, расположенное в одноименном поселке под Парижем. Место захоронения Ивана Бунина, Альберта Бенуа, Александра Галича, Андрея Тарковского, Зиннаиды Гиппиус, Рудольфа Нуреева, Феликса Юсупова.Глава 7Седьмое ЕГО правило: «Никогда не делай ставку только на один вид транспорта».В гольф она так и не сыграла. И, хотя Илюша предлагал попробовать, Дуня отказалась. Не хотелось показывать себя абсолютной неумехой перед совершенно незнакомыми людьми. Одно дело, когда в компании друзей, и совсем другое - на глазах партнеров по бизнесу. Впрочем, сами выходные прошли на удивление приятно и непринужденно. Интернет лучше не стал, зато было изумительное вино и неплохая компания.- Евдокия, как насчет партии в боулинг перед ужином?- Не откажусь.- Мы против мальчиков. Проигравшая сторона...- Выполняет желание.- Точно!Ей определенно нравилась эта невеста.- Вот видишь, все не так плохо, - сказал Илья сутки спустя, паркуя поздним вечером машину перед домом Дуняши.- Положение спас боулинг, - ответила она.- Дуня, я даже не догадывался, что ты так мастерски выбиваешь страйки.- Если твоя девушка не играет в гольф, то это вовсе не означает, что она чайник в боулинге, - нравоучительным тоном заметила Дуняша.- Да уж, - Илья откинул голову на спинку сиденья и улыбнулся. - Вы разделали нас под орех.Она засмеялась.- И я еще легко отделался. Эта невеста играет по-крупному.- Я тоже не ожидала, что за свой выигрыш она потребует такой приз.- Бриллиантовый браслет? - Илюша повернул голову и посмотрел на Дуню.- Да. В общем, тебе крупно повезло. Хотя в моей голове бродили очень коварные планы.- Например?- Ну... я боролась с собой до последнего, очень хотелось попросить тебя пропрыгать вокруг нашего столика в ресторане сначала на одной ноге, а потом в другую сторону на другой.- Это было бы очень жестоко, - согласился Илья, - я был бы в бешенстве.- Я знаю. Но ты всегда такой невозмутимый...- Это плохо?- Не знаю... нет, не плохо, наверное... но иногда хочется... похулиганить и посмотреть, что дальше.Двигатель был выключен, фары не освещали улицу, они сидели в темной машине, и Дуне не хотелось выбираться наружу. За прошедшие выходные, очень хорошие выходные, они мало времени провели наедине. Так получилось. Он, кажется, тоже не торопился.- Так что же тебя остановило?- Милосердие.Вместо того, чтобы высказать вслух свою безумную идею, Дуня попросила угостить бутылкой шампанского пару за соседним столиком. Пара была удивлена, когда к ним приблизился официант, и собралась было отказаться от столь щедрого дара, но вмешалась Дуняша, все объяснила, и возникшая было неловкость исчезла.- Мне кажется, ты продешевила с шампанским.- Неправда, продешевила невеста.- Докажи.- Скажи, что, по-твоему, ценнее в жизни: получить очередной браслет, а я уверена, что у нее таких уже пара-тройка имеется, или подарить счастливый вечер двум людям?- А с чего ты взяла, что подарила им счастливый вечер? - Илюша не скрывал своей заинтересованности. Он смотрел на Дуню, ожидая разъяснений.- Ты видел, как они одеты? Ты видел, что они заказали? Могу побиться об заклад, что это не любители гольфа, и не те, кто может снять номер на выходные. Ведь ресторан доступен не только живущим в комплексе, правда? Просто парень решил пригласить девушку в хорошее место, и у него точно не было денег на шампанское.- Не понимаю, зачем приглашать девушку в то место, которое не можешь оплатить.- Илюша, - Дуня села прямо и стала возбужденно говорить, - это просто от того, что ты всегда мог пойти во все места, совершенно не думая о своей кредитоспособности. А ведь вокруг живут и другие люди, и их много! И им тоже хочется сказки! Помнишь, как в фильме «Завтрак у Тиффани», когда героиня хотела хоть что-то от «Тиффани»? Хоть что-то?! Мимо тебя каждый день проходят люди, толпы людей, которые могут оплатить только фаст-фуд, но тоже хотят немного красоты и сказки. И им тоже хочется сводить любимую девушку в ресторан. Не в забегаловку, а в настоящий ресторан! И пусть у Него в кошельке денег будет только на салат и мороженое, зато Он приведет Ее в красивое место, туда, где по вечерам играет живая музыка, и Она запомнит это на всю жизнь - что ее пригласили, понимаешь? И она наденет самое красивое платье и будет чувствовать себя желанной и любимой! Это же так просто!- И все это ты увидела за тем столиком?- Да, - просто ответила Дуняша. - Это было очень заметно.- Одежда и заказанные блюда? - уточнил Илья.- Да. Еще ее горящие глаза и то, как она осматривалась по сторонам, и его слишком внимательное изучение меню.- Ты права, - Илюша потянулся к Дуне и поцеловал ее в губы. - Твоя бутылка шампанского дороже браслета. И ты заставила меня почувствовать себя злым и черствым буржуем.Дуняша засмеялась.Илья вышел из машины, вынул из багажника сумку Дуни, и они вдвоем поднялись в ее квартиру.- Закоренелому капиталисту предложат чаю?Ему предложили. И не только чаю.Илья покинул дом Дуняши глубокой ночью. Она закрыла за ним дверь и, добравшись до кровати, сразу же провалилась в глубокий сон.*В понедельник утром Тобольцев очень порадовался тому, что воскресенье накануне было выходным только номинально. И Иван обработал весь материал для Тина. Остались лишь чисто технические детали, и это оказалось очень кстати - потому что на следующий день, как раз в понедельник, позвонил Фил. Тот самый конкурс красоты вдруг случился раньше запланированного срока. Или Иван в прошлый раз что-то не так понял. Зато теперь, вслушиваясь в темпераментное лебедевское: «Ванечка, там серьезные люди, и оплата соответствующая, а тебя они очень даже рады будут взять. Пресса... девчонки... да ты сам все знаешь... звони быстро... номер скину».Фил был сто процентов прав. Отличная работа. По целой совокупности факторов. Во-первых, на это дело у Ивана рука до автоматизма набита. Во-вторых, стабильный заработок на месяц, а то и два. Ну и - да, куча красивых девушек. Давно Иван коллекцию не обновлял, а тут как раз повод и возможность.- Ну, ты решился? - раздался из трубки настойчивый голос Лебедева.Да чего тут думать? Конкурс красоты - это надежно и удобно. Это вам не фотосессии жен и детей олигархов, которыми Иван перебивался в худые времена. И если жены, среди которых часто попадались бывшие фотомодели, были вполне себе рабочим материалом, то избалованные минигархи пару раз доводили Тобольцева до той черты, когда он был готов сорваться на дикий ор. Каким-то чудом в последний раз закрывал себе рот. Нет, конкурс красоты однозначно лучше!- Да. Спасибо, Фил. Уже бегу в сторону прекрасного.Фил в ответ лишь фыркнул.*Понедельник начался с Дебарга и увертюры к «Царской невесте». В офис Дуня приехала поздно, к одиннадцати утра, но готовая полностью посвятить себя работе. Однако прежде хотелось все-таки узнать, о чем говорил автостопщик. Загрузив компьютер, Дуняша ввела в строку поиска «Дебарг» и выяснила, что он пианист.«И ты, о, Иван, ты все это знаешь? - думала она, слушая Шопена в виртуозном исполнении. - Мама-педагог еще ничего не значит. Я встречала много необразованных детей образованных родителей».А потом она уже ни о чем не думала, уносимая музыкой, похожей на капли дождя - такой же прозрачной, звонкой, спешащей. И еще кружевной. Так водные горошины падают на зелень деревьев, прочерчивают дорожки к самому краю, что бы упасть на следующий лист, образуя каскад и умывая собой все вокруг.И да, Дуня хотела бы, очень хотела бы сходить на концерт, чтобы услышать это вживую! Когда музыка звучит ТАК, она просто не оставляет места для мыслей о бизнес-проектах. Она каким-то немыслимым образом заполняет собой все пространство и дарит чудо.Увертюру Дуня прослушала два раза, потом еще два, и еще два. Потому что... потому что «Царская невеста» оказалась просто идеальна и для Кощеева царства, и для русской кухни, и...- Господи, откуда же ты взялся, автостопщик? - пробормотала она вслух, опять нажимая на повтор. Увертюра звучала и выводила в ее воображении расписные терема, яркие цветочные орнаменты, оконца со ставнями, девушек в кокошниках, ларцы, Настенек и Машенек, заливные луга, скатерти-самобранки, дудочки и гусли, стольные города, витязей, Жар-птиц, царя Салтана, Варвару-красу, караваи, ковши для меда и расшитые полотенца...Мысль бежала вперед, Дуня не поспевала и лишь перебирала в сети репродукции картин Васнецова, Маковского, Билибина, Рябушкина, печатала наиболее, по ее мнению, подходящие, искала образцы орнаментов.Работа началась.Сказка оживала...*Все оказалось правдой. Организация вполне пристойная, люди явно не первое мероприятие такого масштаба проводят. И оплата на уровне. И девушки. Единственный минус - Тобольцева впрягли сразу так, что не продохнуть. Его поставили старшим над целым коллективом из фотографов и осветителей. Опыт для Ивана был новый, но вызовы собственным способностям Тобольцев любил. Однако, часам к трем у него уже голова шла кругом. Тем не менее, дело двигалось вперед весьма активно, и Иван позволил себе десятиминутный перерыв и стаканчик кофе из Старбакса. Кстати вспомнил, что обещал перезвонить Дульсинее. В воскресенье он волевым решением не стал ни писать, ни звонить ей. Просто заставил себя - потому что воскресенье. Личная жизнь. Ромео. И Тобольцеву даже думать не хотелось, в какой момент ее может застать его звонок. Ну в пень. Понедельник - надежнее. А понедельник взял - и закружил карнавалом красоты.Привалившись плечом к краю подиума, Тобольцев поднес к уху телефон, и, дождавшись «Да?» и, отхлебнув из бумажного стаканчика, произнес:- Привет. Я сейчас сброшу тебе номер юриста для твоего друга. Если он не решит его проблемы - вряд ли их решит кто-то другой.Вместо ответа ударили бодреньким мотивом динамики - звукорежиссер решил именно в этот момент проверить что-то в своем хозяйстве.- Я очень плохо слышу. Привет. Можешь повторить еще раз?Еще бы не слышать плохо. Тобольцев сам чуть не оглох. Он сердито оглянулся в сторону пульта, и в этот момент как по заказу все стихло. На секунду. А потом на сцену выпорхнула стайка девушек. Очередная репетиция. Иван вздохнул и отвернулся.- Это Тобольцев. Благородный идальго который. Ты просила номер юриста. Лови номер в вацаппе. Пусть твой друг скажет, что от Тобольцева. Дальше все должно быть в порядке.- Поняла. Буду ждать сообщение. Спасибо! Он согласился?Ее спокойный и ровный голос резко контрастировал с двигающейся мимо лица Тобольцева шеренгой идеальных одинаковых ног. Что-то резко выкрикивал режиссер шоу, корректируя проход красавиц.- Да. Даже не знаю, в чем причина. Наверное, Нептун в Козероге.- А может, просто потому, что друг? - прозвучал негромкий и серьезный ответ.На это Иван не знал, как реагировать. Женские ноги, мелькающие перед глазами, совершенно не давали сосредоточиться. Именно поэтому Ваня вдруг задал не очень-то уместный и не совсем корректный вопрос.- Как у тебя дела с Тихим? Он вроде воодушевленным вернулся с вашей встречи.- Просто я надела самые высокие шпильки, какие у меня есть. Теперь поразить его смогу только проектом.Шпильки. Перед мысленным взглядом мелькнули ноги в красных лодочках, голые колени под серым платьем, бежевые... да, шпильки. Перед реальным взглядом продолжали маршировать разнообразные шпильки. Бежевых среди них, кажется, не было.- Не хочу тебя расстраивать, но период шпилек Тихий уже прошел, и вряд ли они произвели впечатление. Так что бери интеллектом. Тут тебе есть, где развернуться. А шпильки - непрактично. У меня как раз перед носом крутится пара шпилек, с блестками. Не представляю, как в этом можно передвигаться.- Это шпильки так шумят? Мне показалось, что ты на вокзале.Режиссер надрывался примерно как продавщица пирожков на вокзале. А вот у Дульсинеи голос ровный-ровный. Он вспомнил сузившиеся от негодования глаза и ее возмущенное, на выдохе: «Ты вор!». Что, все эмоции, которые Иван мог у царицы вызвать, остались в прошлом? И теперь у них будет все вот так - чинно, ровно и благопристойно?Тобольцев понял, что пауза в его ответе стала уже совсем неприличной. И тут Дуня снова заговорила.- Но вообще, с твоей стороны было неправильно так резко ставить крест на моих надеждах. Нельзя дать сомневаться Дульсинеям в своей красоте.Ивану захотелось то ли тряхнуть головой, будто ему попала вода в ухо. То ли попросить ее повторить. То ли крикнуть режиссеру, чтобы заткнулся. Потому что ее слова, тон... Она что - кокетничает с ним?!- Это разные вещи - красота и шпильки, - язык заработал раньше головы. - Я бы даже сказал, что не совсем связанные. И где-то даже диаметрально противоположные. Я не на вокзале, я тут ввязался в очередной конкурс красоты, так что поверь эксперту: шпильки - не главное.- А что главное, автостопщик?Ошарашенный Тобольцев поднял лицо вверх - была у него такая привычка, задумавшись, смотреть вверх. Проходящая мимо «Мисс Пенза» подмигнула ему.Нет, она точно с ним заигрывает! Не Пенза. Дульсинея.- Если судить по данному конкурсу, то главное - фото в купальнике, - язык окончательно оставил голову в аутсайдерах. - У меня от них уже в глазах рябит. А в твоем случае главное - это ты. В комплексе. Ферштейн?Ответная пауза была такой, что череда девиц успела дойти до края подиума и развернуться. Когда, наконец, прозвучал тихий ответ.- Спасибо за комплимент, Иван Иванович Тобольцев - человек и фотограф.Режиссер шоу перешел на ультразвук. Звукорежиссер замахал руками. А Тобольцев понял, что сейчас скажет какую-нибудь глупость.- Не за что. Будут какие-то вопросы по поводу налаживания контактов между твоим другом и Славой - звони. Побегу я. Дела. Пока.Кофе остыл. Снова ударил вкруговую звук. Перерыв окончен. Надо идти работать: вон, уже один из помощников идет - явно по душу Тобольцева. Только вот не забыть отправить номер.Прежде чем окончательно убрать телефон в карман джинсов, Иван навел на подиум смартфон, щелкнул камерой и отправил Славке с припиской: «Люблю свою работу». Ответ пришел незамедлительно. Заваленный бумагами стол и лаконичный комментарий: «СВОЛОЧЬ!». Ваня еще раз посмотрел на фото, отправленное Росе. Нет, надо запретить девушкам на конкурсах красоты надевать бежевые стринги. Лучше уж пусть шпильки... бежевые. Дальше подло-ассоциативно материализовался в голове порванный на обочине рязанской трассы чулок. И мелькнувшее под серой юбкой выше чулок... ему показалось, что красное... но точно кружевное... Но тут подошел помощник, и все снова врубилось на полную скорость.*Телефон пропиликал в тот момент, когда Дуня изучала, какая площадь требуется для аэрохоккея и лазерного тира, параллельно думая, что надо посмотреть игровые шведские стенки. Оторвавшись от экрана, она прочитала пришедшее сообщение.Как и обещал, автостопщик прислал телефон юриста. На вацапп. Кажется, они перешли с смс-ок на чат. Ну и что? Так удобнее и практичнее. Быстро набрав и отправив «спасибо», Дуня нажала на кнопку внутреннего телефона, попросив Олю-блондинку вызвать к ней в кабинет Пашу.Потом снова открыла смартфон и полюбовалась на аватарку Ивана. Все-таки интересно, что люди ставят своими, по сути, визитными карточками. У Дон Кихота все было просто и понятно: объектив камеры и обнимающая его рука. Она улыбнулась, глядя на изображение.- Вызывали?Дуня подняла голову.- Да. Проходи, бери бумагу, ручку и записывай. Ракитянский Ростислав...Паша послушно записывал крупными размашистыми буквами. Фамилию, имя, отчество и телефон.- Это юрист, - объяснила Дуняша. - Он может помочь с договором и Виталиком. Позвони ему.До Паши не сразу дошел смысл услышанных слов, а когда он, наконец, понял, то открыл в изумлении рот. Потом закрыл. Потом опять открыл и начал мычать нечленораздельное:- Но она же... это же... скандал поднимет... пошлет в... ну... с договором...- Позвони юристу, - отрезала Дуняша. - И не мямли, когда будешь ему объяснять. Понял?- Понял.- Потом расскажешь, что решили.- Понял.- Свободен.Когда за ошеломленным Пашей закрылась дверь, Дуня откинулась на спинку кресла и широко улыбнулась. Боже, Паша - это уникум. Разве можно было подумать, глядя на него, какие великолепные проекты смогли воплотиться в жизнь только благодаря потрясающей Пашиной фантазии и чувству цвета?Конечно, Илюша прав, и даже самому гениальному дизайнеру надо учиться стоять на ногах и решать приземленные жизненные вопросы. И Дуня обязательно возьмется за это дело. В другой раз. А пока надо помочь разобраться с его бывшей и сыном.Через пятнадцать минут, когда Дуняша снова была в мире Кощеева царства и думала о возможности устройства детских квестов на тему «Найди иголку в ларце на дубе» и «куда этот дуб можно прилепить», из-за слегка приоткрытой двери высунулась голова счастливого гения:- Евдокия Романовна, я после работы еду к нему в офис. Прямо сегодня, представляете? Я ему объяснил про жену, а он сказал, что сам ей позвонит и поговорит. Ну... при мне. Он сможет, как вы думаете?Евдокия Романовна понятия не имела, сможет ли этот незнакомый ей юрист вот так взять и запросто позвонить Заразе, но уверенным голосом подтвердила:- Сможет.*- Привет.Тобольцев обернулся. Ого, какой приятный «привет». Ну, да тут таких в избытке.- Привет, - улыбнулся.- Ты Иван, да? Иван Тобольцев, который тут командует всеми фотосъемками?- Угу. А ты...- Мисс Пенза, - сверкнула голливудская улыбка и идеальные зубы.- А имя у «мисс Пензы» есть? - Иван неосознанным жестом запустил пальцы в волосы на затылке. Он наконец-то постригся у Марины Рох, и очень удачно. И бицепс в таком ракурсе весьма выигрышно смотрится. «Пикапер хренов», - усмехнулся про себя Тобольцев. А ведь все делается реально на автопилоте - когда хочется произвести впечатление на девушку. И такой мусор там, в автопилоте, тоже есть.- Есть имя, - блеснула еще одна улыбка.Имя Ивану тут же сообщили. Как и телефон. И некоторые другие увлекательные подробности о «мисс Пенза». У Тобольцева сложилось четкое ощущение, что девушка полагает Ивана способным пролоббировать ее кандидатуру в жюри. И, может быть, так оно и есть. Только вот делать этого Тобольцев не собирался. Но «мисс Пензе» он об этом, конечно, не скажет. Зачем расстраивать человека?*В половине седьмого позвонил Илюша.- Привет, покровительница всех бедных романтиков.- Это звонит злой и черствый буржуй? - поинтересовалась Дуняша.- Он самый. Хочет пригласить тебя на ужин.- Бедный и романтичный?В трубке послышался смешок.- Вообще-то, ужин предполагается богатый.- Но хоть романтичный?- На мой черствый вкус - вполне себе ничего. Без того, чтобы я заложил часы официанту, конечно... но это только оттого, что мы столько не съедим.Дуня рассмеялась.- Ну, так что?- Илюш... я сегодня на работе допоздна. У меня заказ горит. Я должна была на выходных работать, а приступила лишь сегодня. И только-только поймала волну.- Все так серьезно?- Очень. Да. Ну... тот самый ресторан «Тинъ», помнишь?- Помню.- Давай завтра?- Завтра я не могу. Деловой ужин и неизвестно, во сколько он закончится.- Все так серьезно? - повторила она его вопрос.- Очень. Да. Ну... тот самый тендер, помнишь?- Помню. Среда?- И ты готовишь ужин.- А как же пригласить?- Ну, вот на него я тебя и приглашу.- Черствый буржуй, - констатировала Дуняша. - Но я согласна.Закончив разговор, она встала из-за стола и пошла в приемную готовить себе кофе. Все уже ушли домой, офис опустел. А ей предстояло до конца продумать игровую зону и все-таки пристроить куда-нибудь этот преследовавший ее Кощеев дуб!*«Хвосты» Иван подбирал уже поздно вечером. Не дело это - ввязываться в новый проект, не завершив предыдущих. Но от конкурса отказываться было глупо, поэтому теперь Тобольцев в спешном порядке доделывал все - и фотосессию для ресторана Тина, и весь комплект для издания, выкупившего автостопный материал. Второй подряд вечер плавно перетекал в ночь, и ложился Иван около двух. Тобольцев прикрыл крышку ноута и вспомнил старинный анекдот про «засыпать не около двух, а около одной - тогда выспишься». Ерунда какая - подумаешь, двухдневный недосып. Ваня, наоборот, любил такой ритм жизни - когда ни минуты пустоты, когда все чем-то заполнено. А сон - что сон? На том свете отоспимся - это из закромов мудрости Антонины Марковны Тобольцевой.Иван зевнул от души, прикрыв тыльной стороной рот. Вроде бы все. Завтра с утра напечатает отобранный материал, как просил заказчик. Остальное - на диске. В завтрашнем конкурсном графике есть просвет, должен везде успеть. А теперь - спать.Уже перед сном Иван вспомнил, что не позвонил ни Дульсинее, ни Росе - чтобы узнать, чем там дело успокоилось. Да и ладно. Не маленькие - сами разберутся. Если надо - позвонят.И ведь как в воду глядел - позвонила.*Про то, что наступила среда, напомнил календарь. Дуня времени не замечала. Она усиленно работала над проектом. Это только кажется, что две недели - достаточный срок, а на самом деле, для того объема, который она собиралась дать, включая новое название, фирменный стиль и хоть сколько-нибудь примерные сметы - мало. Очень мало.С самого утра Дуня позвонила Илюше узнать, остаются ли в силе вечерние планы. Он сказал, что сможет и подъедет в начале седьмого.Дуня вернулась к ресторану.Игровую зону она до ума довела еще во вторник, после чего посадила Олю-блондинку искать, где это все можно приобрести и за какие деньги. Зал обслуживания тоже был завершен... почти...Дуняша понимала, что стены надо украсить орнаментом, в них предстояло сделать ниши, куда поместить стилизованные ларцы. В ларцах... в ларцах она решила предложить хранить ... домино. Обычное такое домино с веселыми рисунками вместо точек и... шашки. А что? Бывает так, что два человека в ожидании заказа не знают о чем поговорить, и тогда пауза становится гнетущей, и не знаешь, как ее заполнить, и думаешь, ну скорее, скорее принесите уже еду. И вот чтобы этой паузы не случилось, официант может предложить поиграть в домино. Конечно, тут риск воровства, не все клиенты чистоплотны, ничего не стоит унести игру с собой, но ведь при записи заказа можно делать отметку о том, что выдана такая-то коробочка, а потом проследить за ее возвращением. Тут надо просто отработать технологию.Так думала Дуняша, выстраивая на компьютере ниши для ларцов, над которыми, конечно, просились аккуратные декоративные панно. В качестве основ для панно она хотела использовать фрагменты картин.Но все упиралось в стены. Какой орнамент? После тщательного отбора Дуня оставила два варианта. Один более плотный, теплый, желтовато-коричневый, но была опасность, что он сам по себе настолько интересен, что на его фоне ниши и ларцы станут перебором, утяжеляющими лишними деталями. Второй был очень легкий, растительный. На светлом поле тонкими замысловатыми линиями сплетались стебли и листья цветов, образуя кружево. Маленькие красные и голубые головки колокольчиков оживляли однотонную основу. При таком варианте идеально вписывались ниши, акцентными цветовыми пятнами «звучали» темно-изумрудные и вишневые ларцы, но Дуня сомневалась. Она не должна сделать ошибки.После обеда в офисе появился счастливый Паша, которого с утра отпустили решать личные проблемы.- Вы не представляете, Евдокия Романовна, как он ее обработал! Он правда позвонил, прям при мне, в понедельник вечером, и сказал таким официальным голосом, мол, согласно закону, до такого-то числа должны быть заключены договора, в которых указывается прохождение денег безналичным путем, а если этого не сделать, то большие проблемы с налоговой и затаскают по судам.Глаза Паши горели детским восторгом.- Нет, я-то понимаю, что он нес полную ерунду, но она-то! У нее же образования никакого нет, кроме среднего технического, она купилась! И Ростислав Игоревич ее так грозно вызвал на сегодня! И она пришла. Но вот надо отдать должное, все пункты договора были зачитаны вслух. Особенно то, что касается официального перевода денег... ну я, конечно, буду обеспечивать Виталика и сумму указал, которую обычно плачу. Все по-честному. И график свиданий тоже был зачитан. И она вроде как хотела... ну, взъерепениться, но Ростислав Игоревич так посмотрел... он так посмотрел, Евдокия Романовна, что она взяла ручку и молча подписала! Представляете?- Не представляю, - пробормотала Дуня.Она несколько раз видела Пашину бывшую и вообще слабо себе представляла, как с ней можно справиться без скандала. Еще больше удивлялась, как Паша сумел вляпаться в отношения с ней. Хотя, наверное, только такой лопух, как Паша, и мог... длинные ноги, кукольное лицо, роль «беспомощный цветок» до брака, при котором даже самый летающий в небесах - мачо. А ей нужна была прописка и тот, кто обеспечит. Паша был талантлив и щедр, но он не из тех, кто может обеспечить «красивую жизнь». Разочаровавшись, «беспомощный цветок» завела себе папика на стороне. Вот тут Паша показал характер и уязвленное мужское самолюбие. В общем, обычная и грустная история.- Я тоже не представлял, а он так ... вот прямо скрутил ее.Паша вскочил с места, желая показать, как Ракитянский скрутил бывшую, и тут его взгляд упал на два листа с орнаментами, лежавших поверх рабочих материалов по ресторану. Замер. Потом начал рассматривать черновые распечатки ресторанного зала с нишами и ларцами, лежавшие тут же.- Вот этот, - ткнул пальцем на тонкий кружевной узор, - без вариантов.Вопрос со стенами был решен.После обеда Дуня придумывала, что делать с освещением, перерыла все имеющиеся каталоги ламп и люстр, нашла интересные идеи и оставила их «отлежаться», а потом взялась за окна. Та картина, которая постепенно прорисовывалась, по стилю требовала расписные ставенки. Но, во-первых, для таких больших окон, которые имелись, ставни не подходили никак, а во-вторых - большие окна требовалось сохранить обязательно, потому что зал должен оставаться светлым. Здесь надо было как-то схитрить, что-то придумать, и совсем недавно она где-то видела нечто подобное... где-то видела... точно! Комбинированный витраж! Орнамент с народным рисунком на витражной вставке. Дуня так окунулась в работу в эти дни, что совсем забыла про послание автостопщика!Письмо нашла без труда, а вот открыть фото не получилось. Дуняша колдовала над ним безуспешно минут двадцать, а потом все же решила позвонить.- Привет. Ты очень занят? Говорить можешь?- У меня обычно руки заняты. А говорю я ртом. Привет. Слушаю.Почему-то она улыбнулась.- Ты мне на почту ссылки бросил. Не открываются. Может, есть какой-то хитрый способ добраться до файлов?- Да? Может быть, сервер заглючил?Логично. Про сервер она и не подумала, а Иван продолжил:- Если тебе срочно, я могу... нет, сегодня не могу... Завтра? Или послезавтра. Закину тебе лично на флешке.Очень хотелось открыть то фото, очень, но как только Дуня представила себе, что дергает с места человека, занятого, у которого весь день расписан, и только из-за какого-то окна, которое, может, и не пригодится в итоге... ей стало неудобно. Снимок того не стоил.- Если все так сложно, тогда не надо. Не хочу тебя срывать. Это всего лишь окно. Извини за беспокойство. Я спрошу у программиста. Может, правда сервер.За дверью послышался шум и громкий мужской голос. Пришлось даже напрячь слух, чтобы услышать ответ.- Кто сказал про сложно? Я живу от тебя в пяти остановках на метро. Могу по дороге домой заскочить, отдать флешку. Невелик труд. Заодно свои сельскохозяйственные инвестиции проверю.Все же не дают ему покоя эти яблони. Ей, признаться честно, они тоже очень нравились, но вслух Дуня сказала:- Меня вечером дома не будет.Звук голосов в приемной нарастал, послышался Пашин возглас, потом все стихло.И тут в кабинет вошла Оля с трясущимися губами. Дуня взглядом спросила: «Что?»- Клиент пришел, - шепотом доложила она. - Говорит, ему не те растения насажали, не по договору. А все ландшафтники на выезде, а он обещал судиться. И обозвал меня, и...- Где он сейчас? - шепотом спросила Дуняша.- Паша взял на себя и выгнал из приемной в коридор.Дуня понимающе кивнула головой, а потом сказала в трубку:- Больше говорить не могу, у меня клиент. Извини за беспокойство. Пока.Отключив связь, Евдокия Романовна пошла за Олей. Паша, как мог, держал оборону. Видно было, что приходится ему нелегко, но тут уж было дело чести - не дать обидеть женщину, то есть Олю.Дуня предложила разъяренному клиенту кофе, усадила на диванчик в приемной, потом посмотрела его договор, сказала, что завтра дизайнер, ответственный за проект, будет на месте, и в случае ошибки фирма все исправит.Когда утихомиренного посетителя проводили, Дуняша распорядилась:- Завтра с утра мне на стол контракт, план дизайна и на ковер разработчика. Сегодня никого ко мне не пускать, кроме фирмы, которая занимается светильниками - там длинное сложнопроизносимое название. Всех, кто придет делать заказ, отправлять к Паше, если кто будет настаивать на личной встрече - записывать на завтра.*Ишь чего придумала - встречаться с ним не хочет. Программист ей поможет. Ага, как же.Как обычно занятой сверх меры Тихий, не задавая лишних вопросов, скороговоркой продиктовал Ване в трубку адрес офиса Лопухиной. Следом за звонком последовали файлы - улетели на флешку. Флешку в карман рюкзака, рюкзак на плечо. Имею скафандр - готов путешествовать. А, нет, еще телефоны. Оба. Иван не признавал двухсимочные телефоны, ему проще было с двумя аппаратами. У него были красный и синий. Красная и синяя таблетка - как смеялся над ним Фил. Смартфоны были и правда один в красном, другой в синем чехле. Красный - важный, на звонки с него Иван всегда отвечал. Там были мать, друзья, текущие крупные клиенты. Синий - для всего остального. Так, красный в карман, синий в рюкзак. Готов.Давно не виделись, Дульсинея. Соскучилась? И где мой красный торт?Только нырнув в метро, Ваня сообразил, что дресс-код по нему плачет горючими слезами. Нет, вообще, особым официозом Тобольцев никогда не заморачивался, но неожиданно ранняя майская жара, десятичасовая беготня в окружении всевозможных «мисс Пенза» - и, как результат, Ваня сегодня утром дополнил джинсы футболкой без рукавов, грудь которой украшал магистр Йода собственной персоной. Ну да что теперь - не возвращаться же? Им с магистром стыдиться нечего. Да пребудет с ними сила.И фотографа Ивана Тобольцева вместе с гранд-мастером ордена джедаев поглотила толпа московского метрополитена.Помощь джедайской силы и не понадобилась даже. Нет, препятствие к телу прекрасной Дульсинеи обнаружилось - как же совсем без препятствия? Но чисто номинальное.Симпатичная блондинка на ресепшене просканировала Ивана профессиональным секретарским взглядом сначала сверху вниз, потом снизу вверх. То ли магистр Йода ее так пленил, то ли трайбл во всю левую руку, но девушка только после ощутимой паузы произнесла с дежурной и потому слегка искусственной улыбкой.- Добрый день.- И вправду добрый, - в отличие от секретарши улыбка Ивана была широкой и гораздо более искренней. А симпатичный у царицы офис. - Я к цари... Евдокии... Романовне. Это ее кабинет?- Да... это ее, но... вы клиент? У вас заказ? Дело в том, что Евдокия Романовна сейчас очень занята, и я могу проводить вас к человеку, который принимает заказы.Секретарей больших людей Иван повидал немало. Эта хорошенькая блондинка - не цербер, не дракон и даже не дракончик. Так, пекинес в лучшем случае.- Я не клиент. Мы договаривались о встрече, - Ваня откровенно наслаждался ситуацией. - Она меня ждет. Иван Тобольцев. Фотограф.Девушка сунула нос в органайзер, лежащий на столе.- Вас нет в записи. Обо всех встречах она мне сегодня говорила. У вас не назначено.Секретарша встала с места и направилась к двери кабинета, за которым скрывалась Дульсинея. Что, грудью встанет на защиту кабинета начальницы? Просто смешно. Дон Кихота не пускают к его даме сердца.- Форс-мажор, - еще шире улыбнулся Ваня. - Ой, что это у вас с монитором?! Дымится, что ли?Пустяковая шутка, но девушка на нее купилась. Нет, точно пекинес. И пока блондинка обеспокоенно разглядывала свое рабочее место, Иван в три шага левого квадрата оказался у нее за спиной и нажал на дверную ручку.Царица была на месте. Очень занятая Дуня Лопухина за очень большим столом, очень заваленным документами, репродукциями картин и образцами с орнаментами. Она сосредоточенно смотрела в монитор. На распахнувшуюся дверь отреагировала сначала недовольным и нахмуренным взглядом. И только потом откинулась в кресле, сложив руки на груди. На ней было то самое платье. Серое. И снова алый на пальцах.За спиной возмущенно засопели.- Евдокия Романовна, я говорила, что вы заняты, но он сам...- Все в порядке, Оля. Его нельзя остановить, поверь.Сказано было самым серьезным голосом с самым серьезным лицом. Где же притаилась улыбка? Она определенно где-то была. В глазах, быть может?- Моя репутация идет впереди меня, - Иван непринужденно опустил рюкзак на стул. - Оленька, нам два кофе, пожалуйста. Мне черный, Ду... Евдокие Романовне - со сливками. И потом не беспокоить.Тобольцева удостоили еще одним внимательным взглядом.- Что, жарко на конкурсе красоты?Что, нравится тебе, Дульсинея? Или не нравится? Неважно. Главное, заметила и смотришь.- Не то слово, как жарко, - не дожидаясь приглашения, Иван устроился за столом. - В Москве наступает лето, если вы не заметили, Евдокия Романовна. Это вы зимой и летом одним цветом - серым, - кивком головы обозначил, что имеет в виду. - Но платье тебе идет, поэтому понять можно. Я принес тебе флешку с фото. Меня угостят кофе? С тортом могу подождать.- В Москве до лета еще неделя. Информирую на тот случай, если вы не смотрите в календарь, Иван Иванович, - Евдокия перевела взгляд на переминающуюся с ноги на ногу секретаршу и кивнула головой. - Он без кофе точно не уйдет, так что принеси.Неодобрительно стрельнув в сторону Тобольцева глазами, Оля вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.- Дуня, календарь - это скучно! - Ваню привычно понесло. - Не смотри в календарь, смотри в окно. Там солнце!Поскольку на это Дульсинея ничего не ответила, Иван стянул с соседнего стула рюкзак и стал нашаривать в нем карман, в котором лежала флешка.То ли дело было в том, что с Тобольцева не сводили внимательного взгляда, то ли еще в чем, но рюкзак как-то нелепо стал выпадать из рук. Поймать-то его Иван поймал. Но папка с распечатанными снимками с автостопного проекта выскользнула из недр рюкзака. Какая-то секунда - и снимки высокохудожественно разлетелись по всему кабинету. Тобольцеву оставалось только вздохнуть. Да что с ним такое? Ведь все в порядке с координацией, более чем.- Блин. Ну, ты же уже в курсе, что я на диво координирован. Держи флешку, сейчас я все соберу. Не впервой.Дуня протянутую руку с флешкой проигнорировала, а вместо этого, встав со своего места и обогнув стол, присела около одного из упавших снимков.- Это... твое?Иван едва разобрал вопрос - так тихо он прозвучал.- Уже можно сказать, что нет, - он подошел и опустился на колени рядом. - Продал в одно издание, типа «нэшнл географик». Сегодня встречаюсь с ними, взял немного - они затребовали. - Усмехнулся, разглядывая фото в ее руках. - Меня даже попросили текст к ним написать. Так что начну, видимо, осваивать журналистские азы.- Это океан, да? - Дуня, не отрываясь, смотрела на фото - много-много воды, рассветная дымка и едва угадываемый диск солнца. Непонятно, слышала она ответ Ивана или нет.- Тихий, - наклонился над ее плечом. Нос защекотал запах ее духов. Непривычный. Свежий. Странно - раньше он не чувствовал. Может, потому что не был раньше так близко к ней? Или был? Черт. Не помнит. - Только не Тихон. Если точнее, то это бухта Зеркальная.- А это? Это где? - ее голос звучал теперь требовательно, а в руках оказалась сепия: придорожное кафе, «копейка» и «мерседес» бок о бок.- Федеральная трасса «Байкал». Где-то в районе Иркутска. Обрати внимание на название кафе. Придорожное кафе «Аписторх» - романтика, правда? Наверное, хозяин думал, что это какой-то древнегреческий философ.- Боже, - она рассмеялась. - Лучшей рекламы для кафе и придумать невозможно. Бедные клиенты. А это? - снова вернулась к снимкам. Теперь ее внимание привлек портрет мужчины. Черно-белый - темный фон, высветлено только лицо, на котором глубокие морщины на лбу и усталые глаза.Иван протянул руку, и Дуня с неохотой выпустила снимок. Тобольцев потер лоб. Где же это? Столько снимков, людей, городов, машин...- Не помню. Их было много. Таких. Это, кажется, где-то в Приамурье. Я каталог сделал - что откуда, но там фото много, конкретно это не помню где.Дуня наконец-то подняла глаза от кадров. И прямой взгляд в глаза застал Ивана врасплох. Кажется, так она на него никогда не смотрела - за все время их недолгого знакомства.- Ты выставляешься? - снова вопрос прозвучал очень тихо.- Редко. Для этого надо сидеть на одном месте, а у меня с этим, как ты, наверное, заметила, проблемы. Персоналок вообще не было - не дорос еще. А так - пару раз участвовал в выставках.На последних словах Тобольцева настигло иррациональное понимание, что еще чуть-чуть - и он начнет краснеть и заикаться. От смущения. Дуня так смотрела на него, словно в этих снимках было что-то особенное. Нет, оно было. Но Иван был уверен, что это видит только он сам. Гордыня творца, не иначе.Неловко сгреб снимки в кучу, резко встал на ноги и протянул царице руку.- Что-то кофе нам не несут.Ему показалось, что она не примет его руку. Нет. Приняла. Но как только встала - резко отняла. Именно в этот момент прибыл кофе. В компании Оли.Пристроить поднос с чашками оказалось не так-то просто - стол Дульсинеи был просто погребен под завалами. Пока хозяйка кабинета и секретарша вдвоем искали место, куда можно без потерь поставить поднос, Иван разглядывал эти самые завалы. Однако. По сравнению с каталогами плитки у нее в кабинете-балконе тут просто креатив на креативе. Билибин... Васнецов... это хрен его знает кто, но все одно - лубок.Евдокия сгребла гору листов в неровную стопку, и поднос, наконец, нашел свое место.- Бакста не хватает... - флешку Иван положил рядом с подносом, а сам принялся перебирать листы с репродукциями. Интересно, зачем царице это все?- Думаешь, Тихий оценит Бакста? - поинтересовалась Дуня с улыбкой.- Больше ничего не надо? - вклинилась в их разговор Оля.- Нет, можешь идти, - милостиво кивнула царица. Иван в это время наклонился к монитору, забыв о кофе. На экране красовалась 3D-проекция, в которой без труда угадывался «ТинТин».- Так это Тинычу? - Иван все-таки взял чашку и отхлебнул. Типичный офисный кофе. Пить можно. - Это «ТинТин», да? Чего Тишка там удумал? Терем расписной под хохлому делать?- Он ничего не удумал. Это я думаю... под сказку. Жар-птица, молодильные яблоки. С Иванами пока не разобралась, какого брать: дурака или царевича.Почему-то эти слова... кажется, шутливые... вдруг задели. Сколько можно дураком обзывать, в конце концов? Иван затолкал детскую обиду подальше, но голос все равно прозвучал сухо.- Под Жар-птицу Бакст зайдет отлично. А Иванов никаких не бери. Слишком просто. Уверен, у тебя есть идеи поизящней, - поразмыслив, наподдал детским обидкам еще и ногами. - Уже надумала чего-то или пока в стадии мозгового штурма? Вообще, сказочная тема - это перспективно. И может получиться на «ура».- Тихий хочет игровую зону. И есть идея поделить ее на две части: светлую и темную. Сказочный город и Кощеево царство. С плей-стейшн, конечно, перебор, но хоккей, лазерный тир, всякие канаты-лазалки - это реально. Спортивный уголок можно сделать в виде печки. Ну... ты прав, тут больше Емеля, чем Иван.Ему показалось, или в ее тоне прозвучали извиняющиеся нотки? А даже если и показалось...- Вот затейник Тиныч! Есть наброски? Покажи.Дуня устроилась на своем месте, пальцы с алым маникюром легли на «мышку». Нос снова уловил запах ее духов. Снова близко. Очень. Видно, что у нее густые волосы. И чуть-чуть вьются на затылке.- Смотри, - картинка на мониторе сменилась. - Это подвал.- Мрачноватое место, наверное, - Иван наклонился ближе. Ближе к монитору. Чтобы лучше рассмотреть. Конечно. Только для этого. - Из него можно сделать даже не игровую зону, а пещеру чудес. Но только для по-настоящему крутых мальчишек и девчонок. Я бы точно оценил в детстве. А, может, и сейчас бы оценил... А вот тут у тебя что будет?- Здесь уголок для творчества. Ну, знаешь, раскрасить тарелку или свистульку, сделать рисунок из песка. Заготовки продаются в любом магазине и на складах оптовиков. Стоит недорого. Надо только стулья, столик и краски. И человека, который будет наблюдать за детьми. Но в этом месте все равно нужны смотрящие. Не все же будут спускаться с детьми. Порой взрослым надо на полчаса хотя бы побыть в компании без своих чад. И это будет отличная возможность. И дети не станут ныть под боком, что им скучно ждать, когда взрослые наговорятся. Сюда смогут заходить на чашку чая мамочки, чтобы просто передохнуть. Оформить хочется в виде теремка. Конечно, домик - не вариант, но вот стену в виде теремка, тем более здесь угол... Две стены получается.Это была какая-то магия. Мистика. Она рассказывала, а он это все видел. Словно от ее слов картинка на экране менялась, и план мрачного подвала у них на глазах преображался, становился чем-то иным.- Вот здесь?Рука сама дернулась к «мышке», но вместо пластика пальцы легли на женскую кисть. Гладкая кожа. Острые костяшки.Он сжал ее руку абсолютно неосознанно. И сам факт того, что стиснул Дунину руку, Иван осознал по ее тихому и, одновременно - странно, правда? - шумному выдоху.Сжал ее руку. Осторожно погладил большим по ее большому. У него запястье в два раз шире, чем ее - при том, что Иван никогда не считал, что у него особо крупные руки. Нет. Не крупные. Но умелые. От его движения шевельнулась красная бусинка - символ удачной охоты. Кажется, работает.Ее рука не двигалась. И сама Дульсинея не двигалась. Ивану было отлично видно широко распахнутые и немигающие глаза, неподвижный взгляд перед собой, слегка приоткрытые губы и... Кажется, она даже не дышала.Время замерло. Остановилось. Тонкая женская рука снизу. Более темная мужская рука сверху, браслет из кожаных ремешков с бусинами на запястье.Его ладонь царапает бриллиантовое клеймо ее кольца.Зацементировавшую их двоих тишину разбивает сочный мужской вокал. Нет, сначала аккорды - всемирно известные, а потому очень узнаваемые. Pretty woman walking down the street...Это Олег. Или Ринат. Или... Неважно. На самом деле, это Рой Орбисон. Поет. А звонит кто-то с конкурса красоты. Именно на них Ваня поставил эту мелодию.Дуня чуть шевельнула пальцами. Иван отнял руку, а она свою поспешно убрала на колени. Сцепила там пальцы в замок. Тобольцев резко выпрямился и достал из кармана телефон.- Тобольцев, слушаю. Ну, разумеется. И свет тоже. Да? Ладно, разберусь. Это кто там такой умный? Мисс Таганрог? Это у которой третий разношенный? Ладно, приеду - сам объясню, кому камера килограммы добавляет. И про баланс белого заодно расскажу - чтобы не умничала. Угу. Минут через сорок. Давай, до встречи.Он обернулся. Дуня со страшно деловым видом вовсю занималась копированием файлов с флешки. Ну да. Он же для этого и приехал. Иван задумчиво потер запястье. Дунина рука деловито двигала «мышкой». Но ощущение ее тонких пальцев под собственной ладонью упорно не покидало.Кофе Тобольцев допивал молча. Ни о чем конкретно не думал, просто пил кофе - остывший и совсем уже невкусный.Дуня вытащила флешку из компьютера ровно в тот момент, когда зазвонил ее телефон. Почему-то Иван подумал, что звонит червивый Ромео. Так оно и оказалось.- Привет. Да, уже заканчиваю. Сколько времени тебе потребуется, чтобы добраться до меня?.. Ты уже здесь?!... Хорошо. Мне нужно пять минут на «завершить дела». - Улыбнулась, слушая собеседника. Так по-настоящему, искренне, хотя Ромео ее не видит. И от этой улыбки стало почему-то вдруг больно. - Договорились.Дуня отняла от уха телефон и убрала его в сумочку, стоявшую на столе. Ивану не хотелось знать, о чем они там договорились.Из офиса они вышли вдвоем, обмениваясь ничего не значащими репликами - про файлообменники, погоду, кофе. И оба старательно следили, где находятся руки, плечи и прочие части тела своего визави. Чтобы не коснуться невзначай.На последних ступенях Евдокия, шедшая первой, остановилась и повернулась. Снова серьезная. Что за напасть такая!- Спасибо за помощь с юристом. Паша... Это отец мальчика - просто счастлив. Не знаю, как твоему другу удалось настолько обработать его бывшую жену, но она подписала договор. И даже без длящегося неделями выторговывания отдельных условий. Чудеса!- Я тоже не знаю, как Рося это делает, - Тобольцев пожал плечами. - Но женщины ему никогда не отказывают.Но даже сейчас Дуня не улыбнулась. Вместо этого обернулась к последним ступеням, у которых стоял черный «шестисотый» с тонированными стеклами. Надо же... Ошибся в предположении Иван только с цветом.- Мне пора. Спасибо.- Пожалуйста.Вышло бесцветно. Или бесстрастно. И Ваня очень хотел верить, что и лицо его бесстрастно. Когда он провожает ее взглядом до машины. Когда видит, как открывается передняя пассажирская, но Дуня не торопится садиться. Потом наклоняется, и причина заминки становится очевидной. На сиденье - светло-бирюзового цвета пакет. Этот цвет так и называется - «тиффани». К сожалению, Иван это знает. Как и то, что примерно может находиться в этом пакете. Такого же цвета коробочка. А в ней то, что очень любят девушки.Бирюзовый пакет отлично смотрится на коленях, облекаемых серым платьем. Бирюзовое на сером - это последнее, что видит Иван перед тем, как дверь захлопывается, а черный седан представительского класса по круизному вальяжно отчаливает от ступеней. Проезжает через парковку, мимо череды машин, среди которых - красная «ауди ТТ». Дунина машина, судя по всему, сегодня будет ночевать не около дома, а на этой парковке. Пока ее хозяйка будет ночевать тоже не дома. Но об этом Иван думать не будетВместо этого поправляет лямку рюкзака. Там, внутри, находится камера, которая стоит как три таких бирюзовых пакетика. И это не самая ценная из тех, которыми владеет Иван. Но кто это понимает? Не царица точно. Царицы любят черные машины представительского класса и бирюзовые пакеты цвета «тиффани». А профессиональные камеры, которыми делаются снимки, так заинтересовавшие сегодня Дульсинею, ценят только такие фрики, как сам Тобольцев. Для него ценно именно это. Иметь что-то, что дает тебе ВОЗМОЖНОСТЬ. А не просто блестящую цацку, в которой смысла не больше, чем в куске гравия. И сегодня, там, в кабинете, Ивану показалось, что Дуня тоже считает это важным. Возможность созидания.Показалось. Точно, все это ему показалось. Все, что казалось - показалось. Но горечь на кончике языка имела отчетливый бирюзовый вкус. И ее надо было чем-то перебить.Тобольцев полез в карман джинсов. И сильно удивился, не обнаружив там смартфон. Обшарил все карманы. Потом - память. Ну, так и есть. Оставил в царском офисе. Твою налево! Еще только этого не хватало. Но где-то там, под бирюзового цвета досадой, было удовлетворение. Значит, еще увидятся. Кстати, и торт же. Еще торт. Красный. Или бирюзовый?А из рюкзака извлечен синий телефон. Иван задумчиво покрутил его в руках. Как зовут «мисс Пензу»? Забыл. Точнее, и не запомнил. Ладно, какая разница.Она взяла трубку со второго гудка.- Привет, куколка.- Ваня, привет. А я так ждала твоего звонка!*- Какие колоритные у тебя знакомые, - заметил Илюша, выезжая со стоянки.Дуня в это время кидала заинтересованные взгляды на картонную сумочку, которая стояла у нее на коленях.- Да, - ответила кратко, поняв, что не хочет обсуждать Тобольцева.Почему-то не хочет. Ни сказать о том, что он друг Тихого, ни о том, что пришел помочь по работе, ни о том, что он прекрасный фотограф.Лучше сменить тему.- Тиффани? - Дуня взяла в руки сумочку и повертела.- Тиффани, - подтвердил Илюша, и кончики его рта слегка дрогнули.- Тот самый магазин из кино? - продолжала дурачиться она.- Точно так. Представляешь, в Москве он тоже есть.- Сюрприз!Илья рассмеялся.- Просто проезжал мимо.- Понятно... и что там?- Посмотри.Внутри оказалась коробочка, а в коробочке - маленькие бриллиантовые серьги в виде звездочек. Красивые, изящные и дорогие. Дуня перевела взгляд на Илью, он обгонял белый «Ниссан».- Нравятся?- Разве может не нравиться «Тиффани»? - пробормотала она в ответ, а потом добавила. - Надо чаще выигрывать в боулинг.Конечно, по приезду в квартиру Ильи, она сразу же надела подарок, конечно, после этого они занялись любовью, конечно, обещанный ужин готовился уже потом и был поздним. Они ели мясо с овощами, запивая его терпким красным вином. Дуня любовалась видом из окна и слушала о том, как обстоят дела с тендером. Она старалась быть внимательной, задавать вопросы, но мысли витали далеко-далеко.«То, что до сих пор нет персональной выставки - полная ерунда, - думала Дуня. - Конечно, в столичных кругах добраться до крутого выставочного зала без покровительства почти невозможно, но страна не ограничивается одной Москвой, и есть выставочные залы в Рязани и Твери, в Пскове и Липецке, да даже в маленьких городках. Даже в моем родном городе. И люди ходят. И обсуждают, и оставляют отзывы в книге посетителей. Они тянутся. Просто он раздолбай и нуждается в хорошем агенте, который возьмет на себя организационные моменты. Это должно быть показано и увидено».- Дуня, ты меня слушаешь?- Что? Да-да, значит, по-настоящему серьезный конкурент только один?После ужина Илья удалился в кабинет, ему позвонили по работе - что-то с контрактами и суммами по ним. Дуня загрузила посудомоечную машину и, взяв планшет, отправилась в спальню. Фотографии не отпускали. Что же она раньше не догадалась посмотреть его фото? Это же так просто, особенно в наше время. Практически любой современный человек засвечен в сети, в том или ином объеме. А уж тот, который участвовал в паре выставок и продает свои работы печатным изданиям...Дуня набрала в строке поиска «Иван Тобольцев» и высыпало... Нет, совсем не то высыпало! Автостопщик на московской тусовке в клубе, автостопщик в обнимку с моделью, а внизу надпись «Персональная фотосессия Алины Легкой», еще какие-то девицы... не то... да где же это?! Вот... фотографии для журнала путешествий.Африка...Дуня жадно листала кадры, потом возвращалась к первым, потом листала снова. Саванна. Одинокие деревья с причудливыми линиями ветвей, небо... оранжевое предзакатное небо и почти белый диск приближающегося к горизонту солнца. Растрескавшаяся, словно старая штукатурка, земля.Ты все это видел, автостопщик? Это чудо? Стайки антилоп на бескрайних просторах, раскрашенные лица аборигенов. Это... твоя Африка? Та, которую увидел ТЫ?Дуня потерла руками лицо и встала с кровати. Сделала круг по комнате и снова взяла планшет. Что еще?Еще Гранада. Узкие пестрые улицы южного испанского города, которые до сих пор сохранили следы своего мавританского прошлого. Яркие оранжевые дома, маленькие окошки с решетками, лавки с коврами, платками, тамтамами.Собор. Конечно, собор. Тоже внешне похожий больше на мавританский дворец, чем на католический храм. Под углом к небу, неожиданно темному, тревожному.Ваня, Ваня, ты - художник? Ты ТАК видишь этот мир? Это не каждому дано. Если отправить группу туристов с хорошими камерами по такому же маршруту, сколько из них привезут с собой подобные кадры? Ведь фотография, это не просто щелкнуть, это в первую очередь - увидеть. Ты видишь... ты видишь красоту неба и лица людей, ты чувствуешь дух городов, их запах и шум, который передается даже через фотографии... Или тишину. Забавное и красивое, трагичное и первозданное... сколько всего... сколько всего...Она вспомнила его руки, торопливо собиравшие с пола фотографии, и снова подумала о том, что они совершенно мальчишеские. Мальчишеские и такие талантливые... и... теплые...В комнату вошел Илья, Дуня захлопнула планшет. Он протянул ей бокал вина. Она пригубила. Спросила:- Что-то случилось? Такой поздний звонок.- Нет, все нормально. Хотим проникнуть в один регион, там другой часовой пояс.Илюша сел рядом. В его руке тоже было вино, он неспешно отпивал из бокала и о чем-то думал, наверное, о только что закончившемся разговоре.- Скажи, а ты бы хотел однажды проехать на машине через всю страну? Прямо вот начиная с Дальнего Востока?- Нет, конечно.- Почему?- Потому что, Дуня, - сделал глоток. - Это займет очень много времени. А время - бесценно. Особенно в бизнесе. Его нельзя тратить бездумно.- Но ведь бывают отпуска. Вместо отпуска.- Тем более - вместо отпуска. Отпуск все же предпочтительнее провести на море в хорошем отеле, а не посреди щебеночной дороги со спущенной шиной, когда поблизости ни одного автосервиса.- Ну да... - Дуня закусила губу, вспомнив колесо Коко.А потом фотографии на полу. Океан... придорожное кафе... еще мельком видела реку, деревню, городскую улицу...- Ты знаешь, - тихо сказала она. - Мы так часто говорим о тех странах, где побывали, что там видели, куда хотели бы попасть, но ведь... мы совершенно, абсолютно не знаем своей собственной страны. А ведь в ней столько всего... столько городов, деревень, монастырей, усадеб. Вот ты был в Лондоне. А в Туле был?- Не был.- Именно. А ведь там есть Кремль, и оружейный завод, и тульские пряники... пекут, и есть музей самоваров. Старых, купеческих, настоящих.Его не впечатлило. Она по глазам видела - не впечатлило. Он не понимал. Или она не так объясняла.- Дуня, я куплю тебе тульский пряник. В Москве. И для этого не обязательно ехать в Тулу.- В Москве неинтересно, - вздохнула она. - Его интереснее есть в Туле.- Все-таки ты инопланетянка.Седьмое ЕЕ правило: «Начинай понедельник с музыки».Глава 8.Восьмое ЕГО правило: «Хочешь целовать - целуй».Иван еле выдворил «мисс Пензу». Ближе к двум часам ночи - какое-то заколдованное время. А этому предшествовал спектакль. Во время которого Ване так и хотелось воскликнуть хрестоматийными словами Константина Сергеевича.*Тобольцев к своим тридцати с гаком точно знал, когда он отрабатывает на полную катушку, а когда с ленцой. С «Пензой» он был классическим ленивцем. Да там и не надо было активничать - «Пенза» отжигала за двоих. А то и за троих - был какой-то смутный намек на Рината, но Иван сделал вид, что не понял.«Пенза» скакала на Ване, стонала на пределе голосовых связок, несла какую-то чушь родом явно из фильмов для взрослых: «О, какой ты большой! Хочу тебя глубже. Трахни меня сильнее». А Тобольцева в этот момент парадоксально занимал вопрос, как в одном и том же городе могут вырасти такие разные девушки.И уже потом, после, пришлось проявлять недюжинную выдумку, чтобы не дать ей остаться у него на ночь. Проще было, конечно, и вовсе не пускать «Пензу» на свою территорию, но не в гостиницу же к ней идти? Палево полное. В общем, еле выпроводил и усадил в такси. А потом отпивался на кухне мятным чаем. Дожил.Впрочем, внутренний раздрай сложился в некое подобие ровной пирамиды. Но Иван был в три часа ночи твердо уверен, что причиной этого послужила мята. А не предшествующее ей. И можно было, собственно, мятой и ограничиться.*Про проблему с ландшафтным дизайном Дуня не забыла, с самого утра она вызвала к себе сотрудника, допустившего ошибку. Разговор был краткий. Через десять минут он вышел из кабинета Евдокии Романовны с нежизнерадостным выражением лица, готовый извиниться перед клиентом и исправить недоразумение. Правда, общаться самому с таким воинственно настроенным заказчиком не хотелось. Оля-блондинка, вспоминая вчерашние грубости посетителя, с сочувствием посмотрела вслед ландшафтнику, прежде чем поднять трубку.- Слушаю, Евдокия Романовна.- Пригласи ко мне Лену и Пашу к половине одиннадцатого.- Хорошо.Дуня отключила связь, открыла файл с проектом, и почти сразу же в кабинете зазвучала музыка. Та самая, вчерашняя, из «Красотки». От неожиданности Дуняша вздрогнула. События минувшего дня вдруг на мгновенье ожили. И показалось, что автостопщик снова рядом. Но она была одна. А музыка резко оборвалась, чтобы через пару минут зазвучать вновь.Звук раздавался из-под листов с репродукциями. Дуня приподняла их и увидела телефон. Иван-фотограф забыл телефон! Звонить перестали, а она все смотрела на экран. Какой-то Олег. Срочно? Важно?Где же ты, автостопщик? Как тебя найти?Прикоснулась пальцами к гладкому корпусу. Красный. Надо же. Здесь большая часть твоей жизни. Наверняка в мобильном устройстве тоже сохранены фото. И, конечно, куча рабочих и личных контактов, и переписка, и музыка, и заметки, и выход в Твиттер и в Инстраграм. Практически дневник. Как и у большинства. Подробный рассказ о жизни человека в одном маленьком аппарате. Дуня как завороженная смотрела на смартфон, а потом он снова зазвонил. На этот раз обычно, так звонили старые советские стационарные телефоны. И высветился номер. Набор цифр, неопознанный контакт.Это вернуло Дуню к действительности. Надо работать, а способ передать забытую вещь она найдет. Обязательно.Неопознанный номер звонил еще раз пять, но это не мешало. Телефон лежал на столе рядом с Дуняшей, и ей было даже интересно такое соседство. Два раза высветился «Фил Лебедев» и один звонок прошел от «Марины Рох». На каждого была поставлена своя мелодия. Еще пришла пара сообщений. Дуня внимательно смотрела на экран компьютерного монитора и улыбалась. Телефон жил своей активной жизнью.В первую очередь Дуняша отредактировала принесенные вчера фото, обрезав лишние части, включая двух мужчин за столиком, и отправила полученный результат на печать. Затем... затем открыла поисковую систему, чтобы внимательно просмотреть работы Бакста. Как же это она про него забыла?! Бакст - прекрасный декоратор, у него отличные орнаменты, которые можно использовать... в витраже. Птицы, цветы... и все такое... самобытное...Дуня перебирала различные узоры, сохраняя те, что соответствовали тематике, и вдруг наткнулась на акварельный портрет. Совершенно не типичный для Бакста. Девушка в кокошнике. И замерла. Чуть опущенная голова, красивый профиль, прозрачность краски... Это уже не только красный торт, автостопщик. Это еще и мороженое.Ровно в десять тридцать местный гений Паша и графический дизайнер Лена зашли в кабинет Евдокии Романовны Лопухиной. И сразу же зазвонил красный телефон. Мама дон Кихота. Песню про кирпич в стене не спутаешь ни с чем. На экране абонент высветился как «Гениальная Идея». Дуня закусила губу. Пока все рассаживались и открывали ежедневники, музыка играть перестала, совещание можно было начинать. И Дуня начала. Она разложила перед сотрудниками пилотные варианты интерьера, рассказала подробно о двух зонах - кафе и игровой, озвучила придуманное ей новое название, дошла до Бакста, но тут снова запели про кирпич. На этот раз долго и упорно.- Так вот,- проговорила Дуняша, когда наступила тишина. - Лена, я хочу, чтобы ты поработала с этим портретом. Костюм явно не подходит, девушки Руси не носили декольте, поэтому все, что ниже бус, нужно будет размыть и свести на «нет», но сам профиль... попробуй обыграть. Мне кажется, это отличная основа для логотипа. Надо еще подобрать правильный шрифт...Песня про кирпич раздалась еще и сбила с мысли. На этот раз Дуня не стала ждать окончания звонка и с бормотанием «прости, о, Иван», все-таки взяла в руки его телефон, чтобы сбросить звонок. Зря она это сделала! Он тут же зазвонил опять! Пришлось поставить на бесшумный режим.- Про шрифты. Попробуй подобрать вариантов пять, подходящих по стилю, и мы из них выберем три. Конечно, меню кафе пока неизвестно, но это не суть важно, макет папки и листов с нужными шрифтами и расположением текста можно уже начинать разрабатывать.Оказалось, что Дуня поставила телефон не на беззвучный, а на вибро-режим. Смартфон жужжал и слегка подпрыгивал, передвигаясь по столу. Экран высвечивал все ту же «Гениальную Идею».Ладно, раз другого выхода нет, познакомимся с мамой.Она взяла в руки трубку, включила связь и проговорила:- Добрый день.- Вы кто?! - подозрительно послышалось с другого конца.- Евдокия Лопухина. А вы, наверное, мама Вани, - вежливо проговорила Дуняша.- Хм. Минимальная логика присутствует - уже хорошо. Да, я мама. Для всех, кроме Вани - Ида Ивановна. Где мой сын, позвольте полюбопытствовать? И почему вы берете трубку его телефона, Евдокия Лопухина?Вот это напор! Дуня пару раз моргнула, прежде чем ответить. Надо было как-то адаптироваться к такому требовательному и совсем не мягкому голосу.- Дело в том, что ... - она тщательно подбирала слова, - Иван Иванович вчера забыл свой телефон. Случайно. Но вы не переживайте, я найду способ передать его владельцу. И он с вами свяжется.- Иван Иванович?! А... В смысле... поняла. А Ваня точно не с вами? Мне он нужен срочно. Очень срочно!- Нет, в данный момент он... где-то еще. Но не рядом.- Понятно. Как обычно. Послушайте, Евдокия... Если он все-таки рядом, но просто не хочет со мной говорить, передайте Ване, что его искал Скороходов. Юрий Валентинович Скороходов. Запомнили? Срочно искал. Это важно. Это по поводу... Впрочем, Ваня сам знает. Запомнили?- Подождите, - Дуня искала глазами лист бумаги и ручку, - я сейчас запишу. Скороходов?- Да. Скороходов Юрий Валентинович. Это Ванин... Хотя, неважно. Записали?- Да, записала, - она действительно сделала это. На оборотной стороне листа с орнаментом Бакста. - Я не уверена, правда, что увижу его, но...- Ой, только не рассказывайте мне сказки! - совсем непочтительно перебила Дуню «Гениальная Идея». - Девушки так просто Ванечку не отпускают! Так что просто передайте ему это и все. Вы же какая-нибудь... модель?- А Ванечка специализируется только на моделях?- К моему прискорбию, да.Ух ты! Значит, девушки Ванечку не отпускают? Значит, у Ванечки запросы исключительно на ноги от ушей?- Нет, я не ханжа, - продолжала говорить мама. - У меня просто иная система ценностей.- Девочка с высшим образованием и золотой медалью? - не удержалась от колкости Дуняша.- И музыкальным образованием! Не иронизируйте, деточка, о том, о чем не имеете понятия. Если Ваня оставляет у вас свой телефон - у вас свои понятия о хороших девочках. И я вас - заметьте - не осуждаю.Неужели? Дуня чувствовала, как к лицу приливает кровь. Эта незнакомая ей женщина была заранее уверена, что разговаривает с недостойной девушкой. Как снисходительно она «не осуждает»! Из трубки слышался, да-да, голос учителя.- Я просто знаю потребности своего сына. И - обратите внимание - сейчас я говорю о духовных потребностях. О своем теле Ваня заботится сам. И если говорить о его потенциальной избраннице... Хотя вам-то это зачем знать, верно, Евдокия Лопухина? Впрочем, то, какой вы себе выбрали...хм... творческий псевдоним... свидетельствует в вашу пользу. Или это Ваня посоветовал?- Вы абсолютно правы, мне его посоветовал Ваня. Прямо вчера. Когда мы, - взгляд наткнулся на заваленную бумагами столешницу, - занимались любовью... на столе. На столе оно, знаете ли... тоже иногда духовно получается.Сердце колотилось сумасшедше. «Хм... творческий псевдоним»... Так ее еще не унижали!В трубке что-то неразборчиво в ответ прошипели, а потом связь оборвалась. Дуня некоторое время смотрела на телефон. Перезвонит? Нет. Телефон молчал. И тогда она его отключила. Совсем. На второй диалог с Идой Ивановной Дуня сегодня готова не была.- Значит, на чем мы остановились? - по возможности спокойным голосом проговорила она, положив выключенную трубку рядом с компьютером. - Паша, закрой рот и не надо на меня так смотреть. Держи фото витражного окна и орнаменты Бакста. Попробуй придумать что-нибудь интересное. Я тоже поразмышляю над дизайном. Потом обсудим. И прозвони фирмы, занимающиеся витражами, на предмет цен, сроков и готовности выполнить подобную работу.*На следующее утро от ровной пирамиды не осталось и следа. Царица не брала трубку! На Ванином телефоне. Он набирал раз шесть. В последний раз аппарат сообщил об отсутствии абонента в сети. Что, черт побери, с Ваниным телефоном?! Что с ним сделала царица?!Тобольцев бы сорвался тут же, но - дела. Куча просто. А потом пришел Олег с крайне интересным каталогом прошлогодней фотовыставки «Москва. Твой город. В фокусе», и мысли Ивана приняли резко иной поворот. В этом году снова планировалось устроить подобное мероприятие и выпустить к нему, соответственно, новый же каталог. А на разворотах - реклама различных увеселительных и гастрономических заведений.Тин. Надо это ему показать. Срочно.Но не настолько срочно, чтобы не заехать домой и не освежиться. Полчаса хватит. Потому что Ваня в принципе очень чистоплотный. А не потому, что после Тина собрался навестить царский офис. Или поэтому. Неважно.Темные джинсы, почти брюки. Белая льняная рубашка. Сколько ни брейся, а все равно морда иссиня. Папеньки наследие, со слов матери. А Марина свое дело знает - стрижка смотрится стильно. Тонкие полоски кожи с амулетом для удачной охоты дополнили часы. Дедова «Победа» - ссохшийся и потрескавшийся кожаный ремешок, тусклый золотой циферблат, гравировка «40 лет Победы». Это вам не «Лонжин». Который, к слову сказать, у Тобольцева тоже был. Дареный. Но дедова «Победа» - ценнее.Иван еще раз посмотрел в зеркало. Поморщился. Смена имиджа не кардинальная, но заметная. О причинах этой смены Тобольцев себе задумываться запретил. Но выглядит хорошо - этого не отнять. Безо всякой лести самому себе.*В обед Паша, до сих пор находившийся под впечатлением от услышанного телефонного разговора Дуни, залил любимую начальницу кофе. С головы до ног. Не удержал в руках кружку. Хорошо, что кофе уже остыл, и обошлось без ожогов. Зато платье было испорчено. Дуня надеялась - испорчено не окончательно, однако сидеть в таком наряде в офисе, не говоря уже о том, чтобы принимать клиентов, не могло быть и речи.Виновник кофейного обливания взирал глазами провинившейся собаки, Оля-блондинка срочно искала бумажные полотенца - хотя бы промокнуть мокрую ткань, а Дуне только и оставалось, что стоять и считать до десяти. Ей же еще телефон возвращать! Не в грязном же платье.Отправив Пашу заниматься обзвонами фирм, Дуняша скинула на флешку файлы, принесенные вчера Тобольцевым, отключила компьютер, положила в сумочку красный телефон и уехала домой. Все равно надо переодеться. Поработает дома над эскизами окон, а потом свяжется с Тихим.Она знала, что, дав Паше творческое задание, которым занимается сама - бросила ему вызов, разбудила азарт творца. Дуня не в первый раз прибегала к такому способу родить замечательную идею. Они трудились вместе над одним и тем же, держа в тайне собственные наработки, а потом одновременно выкладывали их на стол. Как правило, окончательный вариант вбирал в себя идеи обоих авторов и всегда был нестандартен.В половине пятого Дуняша сделала рабочий перерыв и набрала номер ресторатора.- Тихон Аристархович, добрый день. Это Евдокия Лопухина.- Добрый, Евдокия, - бархатный голос из трубки обволакивал.- Тихон Аристархович, вы на месте, в «Тине»? Могу я к вам подъехать... минут через тридцать-сорок?- А почему бы и нет, Дуня? Если минут через сорок, и если нам хватит часа - приезжайте.Почему-то на ум сразу пришли пирожки и ароматный чай. Пришлось отгонять виденье и пообещать себе купить на ужин парочку булочек, хоть это и вредно.- Мне буквально на пять минут, Тихон Аристархович. Передать вам телефон Тобольцева. Он вчера забыл трубку в моем офисе. И где его найти, я не знаю. Вот подумала, что вы-то уж точно найдете. А то Ивану Ивановичу весь день звонят и звонят, - Дуня посмотрела на выключенный телефон и уточнила. - До обеда, во всяком случае, звонили.В разговоре образовалась еле заметная пауза. Почти невесомая, но она ее все равно почувствовала, а потом Тихий неторопливо заговорил:- Вот как... А я-то думал, что вы меня хотите уже порадовать... предложениями. Завозите телефон, без проблем. Передам в целости и сохранности.- Я порадую, обязательно, - пообещала Дуняша и, прежде чем отключиться, добавила. - Спасибо!Ну что же, значит, с работой на сегодня закончено. Ее ждут «Тинъ», пирожки, да солнце за окном.Дуня открыла гардероб и окинула взглядом висевшую в нем одежду.*От всей наведенной дома красы неземной практически ничего не осталось - все слизал имени В.И. Ленина Московский метрополитен. В ресторацию к другу Иван влетел взмыленный, растрепанный и почти растерзанный. Зато с каталогом и преисполненный гениальных идей.Которые неблагодарный свинтус Тихий не оценил. Что-то бурчал, высказывал всевозможные сомнения, подозрения и недовольства. Ваня уже начал всерьез свирепеть - настолько это все было не похоже на очень точно распоряжающегося своим рабочим временем Тина. А потом вдруг: стук в дверь - знакомый почти до мурашек голос - «Можно?». И все встало на свои места.Яркие цветы на юбке-клеш. Талия у Дуни такая тонкая, что вдруг появляется зуд в руках - проверить, сомкнуться ли пальцы. Кофточка желтого солнечного цвета облегает, обтекает, обнимает то, что очень даже надо облегать и обнимать - точеные и, одновременно, круглые плечи, изящные руки и... Все-таки, у женщины должно быть там именно так! А не «суповой набор», по аттестации Олега. Он так и характеризовал участниц - «суповой набор из Екатеринбурга за сто двадцать», «набор для холодца из Ростова за сто восемьдесят».В общем, совсем не бизнес-леди, которая садилась в черный мерседес и клала на колени пакет цвета «тиффани».И еще голубые балетки. Иван терпеть не мог эту обувь, но на Дуниных ногах она смотрелась... на своем месте. И все это вместе - юбка в желто-малиново-бирюзовые цветы, цыплячья кофточка и школьные балетки - почему-то согрело. Красиво. Тепло. Радостно. Смотреть - не насмотреться.Так не дали же налюбоваться. Тин издал свой фирменный то ли хмык, то ли хрюк. Иван бросил сердитый взгляд на друга. Мог бы и предупредить! Желание пригладить волосы и поправить воротник рубашки удалось подавить, но Тихому достался еще один сердитый и укоризненный взгляд Ивана Тобольцева. На что Тин ответил традиционно - изобразив на своей наглой щекастой физиономии выражение крайне невинного изумления. Все, кто знал Тихона Тихого хотя бы один месяц, этому выражению его лица никоим образом не верили, но Тин все равно регулярно упражнялся в его изображении.- Однако, даже получаса не прошло. Входите, конечно, - Тихий еще и образцово-показательную улыбку радушного хозяина продемонстрировал. - Дуня, как обманули вечные московские пробки?Ее ответная улыбка была под стать солнечному цвету кофточки.- Я колдовала, Тихон Аристархович. Вот, телефон... - ее протянутая рука замерла, когда взгляд уткнулся в Тобольцева. - Здравствуйте... Иван Иванович.Угу. Иван. Иванович. По имени-отчеству, никак иначе. Мы же все такие официальные. Я знаю запах твоих духов. Цвет твоей ночнушки. И все про твои веснушки.- Привет, Дуняша! - ответная улыбка была прожекторной мощности - Ты такая умничка! Телефон мой привезла, - Ваня сцапал из ее рук телефон, успев накоротко кайфануть прикосновением пальцев. - Не стоило беспокоиться, я сам за ним собирался заехать. Но в любом случае - спасибо.- Я его выключила, он постоянно звонил, и еще... - невероятно, странно, но она казалась... смущенной? - В общем, мне кажется, я не понравилась твоей маме.В наступившей паузе всхрюк Тихона Тихого услышался очень отчетливо. Несмотря на то, что Тин стыдливо прикрылся клетчатым носовым платком размером со скатерть- Не переживайте, Дуня, - Тихий высунулся из-под платка - Ей никто не нравится из числа Ваниных друзей. По крайней мере, в этом вы будете не одиноки. А в компании меня и Ракитянского. А мы не самые плохие люди.Иван смог только усмехнутся. Он давно привык к тому, что его дражайшая матушка производит на окружающих зачастую даже навороченным утюгом с функцией вертикального отпаривания неизгладимое впечатление.- Вы просто не знаете к ней подход! - и этим стоит ограничиться. Есть масса более интересных тем для разговора. И одна из них лежала прямо перед носом Ивана. - Кстати, Дуня, раз уж ты здесь... - Ваня подпихнул в сторону Евдокии каталог. - Предлагаю Тину сюда разместиться на текущий сезон. Что скажешь? Нравится?Тихий демонстративно и томно обмахивался носовым платком, пока Дуня рассеянно листала «Москва. Твой город. В фокусе». А Иван не сводил с нее напряженного - с чего бы, казалось? - взгляда. И поэтому сразу заметил, как порозовели ее щеки. Да что там такого на этих обычных глянцевых страницах?!- Вообще-то, я не должна была снимать трубку, - Дуня явно отвечала не на вопрос, а на собственные мысли. - Я знаю. Но у меня было совещание. Важное. Как раз по вопросу Тихона Аристарховича, - Тихий из-под платка закивал с самым серьезным видом. - А телефон все звонил и звонил. Я пару раз скинула номер, потом поставила на виброзвонок. Не помогло. Вот я и решила сказать, что тебя нет, и... и даже записала нужную информацию. - Она неловко как-то полезла в сумочку и достала оттуда листок бумаги. - Вот! Держи. - И добавила еще более неловко. - В общем, прости.Ее смущение... извинения... Все это было таким... Теплым каким-то. Ваня вполне мог себе представить, что способна выдать по телефону Ида Ивановна Тобольцева. Да все, что угодно. И от этого Дунина реакция была такой особо... умилительной что ли.- Дуня! - Тобольцев старательно и артистически округлил глаза. - То, что ты не выбросила телефон после общения с моей мамой - уже чудо. Тебе не за что извиняться. Так... - раз уж Дуня не поленилась записать информацию, то стоило уделить ей внимание, и Тобольцев развернул листок бумаги. Юрий Валентинович, его первый учитель мастерству в фотокружке. Ладно, потом перезвонит матери. Листок отправился в карман, а Иван продолжил: - Спасибо, что поработала моим секретарем, теперь я твой должник, но торт тебе не спишу, так и знай. - Улыбнулся, заметив, как ответно дрогнули в усмешке ее губы. - Что скажешь про каталог? Тихон Аристархович упрямится и сомневается.Дуня неспешно пролистала страниц пять, подняла голову от каталога и твердо сказала:- Мне не нравится. Такое впечатление, что это не Москва, а конкурс на то, кто претенциознее сфотографирует и обработает кадр. Разве это - Москва? - ее палец с алым лаком указал на шпильку выходящей из «бентли» девушки. - А это? - теперь под обстрел красного маникюра попала группа тусовочной молодежи с шампанским. - Это глянец. Но не город. Город... он совсем другой.- Правда? То есть, ты знаешь, какая Москва настоящая. А этот, - Иван упер свой палец рядом с ее, - плод труда не одного десятка человека - просто фэйк. Не Москва. Ненастоящая Москва, так?- Именно так, - румянец на ее щеках стал ярче. Уже не смущение. Азарт. - Это - ярмарка тщеславия, дорогой Иван Иванович. На которой каждый показывает себя. Но не город. Какой город ты тут видишь? Что? Клубы, тусовки, парковки с дорогущими машинами и... о боже, не могу поверить - Москва Сити! Хоть что-то. Вот, пожалуй, Москва Сити и... и вот эта аллея - это все, что мне нравится. Здесь авторы не выпячивали свое крутое гламурно-утонченное эго, а творили.«Дорогой» пусть и в компании «Ивана Ивановича» так Тобольцеву приглянулся, что с ответом он сообразил не сразу. Сначала внутренне наслаждался тем, как его назвали. Но потом все же собрался. Уж больно хорош румянец на царских щечках. Надо еще добавить цвета.- Гламурно-утонченное эго? Да уж... - Иван демонстративно потер переносицу. - Но нравится тебе или нет, Дульсинея, это - современная Москва. Она - такая. Это девятый по величине город мира. Это небоскребы, дорогие машины, деловые центры, клубы, красивые женщины. Что ты имеешь против этого? Таков облик мегаполиса, нравится это тебе, о, царица, или нет.- А куда тогда девать старые особняки, цирк на Цветном, палатки у метро и людей с сумками, стоящих на остановках? Свадебные фото в Кусково? Чистые пруды? Лица стариков, когда они считают деньги на хлеб? Это все тоже девятый город в мире, о, Иван! Но на это мы закрываем глаза, да? - Дуня не вытерпела и вскочила на ноги и обличительно наставила каталог на Тобольцева. - Это все не для утонченно - высокого искусства? Дом на Набережной. Кинотеатр «Ударник». Где все это? Что-то не вижу.- Ну, знаешь ли! - азарт оказался заразителен. - Москва не резиновая, и этот каталог тоже! У него свои цели, и своя целевая аудитория. И туда невозможно впихнуть каждый московский двор.- Давай так, автостопщик, - она шлепнула каталогом о стол и знакомым жестом уперла руки в бедра в ярких цветах. - Ты меня спросил - я ответила. Мне НЕ понравилось.- Нет, так не пойдет, - для убедительности Тобольцев покачал головой. - Аргументы не засчитаны. Эта Москва тебе плоха? Покажи свою, правильную Москву. Ту, которая нравится ТЕБЕ.- Я не знаю, какая Москва правильная. У каждого она своя. И моя тебе может не понравиться...Тут она замолчала. Иван тоже не торопился с ответом. И только Тин вдруг издал свой фирменный полухмык-полухрюк. И только тут Иван вспомнил, что они в кабинете не одни. Что здесь еще хозяин кабинета присутствует - маскирующийся клетчатым носовым платком.- Ты хочешь увидеть мою Москву? - ее слова прозвучали негромко.Бинго!- Ну, наконец-то! Я уже думал, что не дождусь царского приглашения! Пошли? Ты как раз обута для прогулки, - Тобольцев с чистой совестью оглядел ее ноги - по делу же, исключительно по делу.- Ну уж нет, царицы не занимаются благотворительностью! - голубая балетка пристукнула по полу. - У нас будет сделка. Я тебе показываю Москву, а ты ... Ты отвечаешь очень честно на, скажем, пять моих вопросов. - Скрестила руки на груди и приподняла бровь. - Ну, так как?- Всего пять? Продешевила! И учти, я не знаю, кто убил Кеннеди и куда делся Золотой Пояс Дмитрия Донского!Даже огромный клетчатый платок не смог заглушить ехидный смешок.- Мал золотник да дорог, - с истинно царским достоинством парировала Дуня. - Я найду, о чем тебя спросить. Пять вопросов окажется за глаза. Пошли. До свиданья, Тихон Аристархович, - Тихий наконец выполз из-под платка, изо всех сил изображая серьезное выражение лица. - Работа над проектом идет очень интенсивно, в назначенный день вы получите полный пакет предложений по ресторану.Тихий покивал согласно, запихивая платок в карман пиджака, и потянулся к телефону. Ему надо было срочно поделиться кое с кем свежими сплетнями.Пропуская в открытую дверь Дуню, Тобольцев обернулся и на прощание показал Тихому язык. Тот в ответ лишь лапкой помахал быстро-быстро, выпроваживая гостей.Переднее пассажирское красной «Ауди ТТ» показалось Ивану родным. Странно, но так. Ощущение, что будто домой вернулся. Такое все удобное, знакомое. Иван прокашлялся, слегка расслабил горло и выдал томно и на полтона ниже своего обычного голоса.- Здравствуй, девочка. Я по тебе скучал. А ты?А потом наклонился и демонстративно чмокнул «девочку» в бардачок. И после паузы скосил глаза влево. Дуня, прикусив губу, вставляла в замок ключ зажигания, но это у нее не очень получалось. Отлично. Провокация удалась. Наконец, ключ оказался в замке и там повернулся. И машина тронулась с места.Некоторое время они ехали молча. И только минут через пять Дуня вдруг выдала серьезно:- Я тебе не верю.- Вообще? Ни одному слову? Это разбивает Дон Кихоту сердце.Она не поддалась на подначку.- Я не верю, что ты там не понимал все, что я объясняла. В тебе говорила профессиональная гордость и естественное желание защитить своих. Но человек, который так снял собственное путешествие по стране, не может не понять, что я имела в виду.Ох, Дуня, Дуня... Дался тебе этот каталог. Мы гулять поехали. Забудь ты про каталог!- Я даже не знаю, как тебе сказать правду... - Ваня погладил пластик бардачка. - Эх, ладно, рискну. Я просто хотел вытащить тебя на прогулку. Поэтому ты, конечно, права - я... тебя прекрасно понял.- Ты очень коварен, автостопщик, - вздохнула Дуня без особого сожаления. - А вот что действительно надо снимать и размещать в раздел «на злобу дня» - это парковку в центре.Тут, как говорится, не поспоришь. Все обочины заставлены плотно, впритык.- Ты же умеешь колдовать - сама сказала Тину. Наколдуй парковку. Но я пальцы на руках и ногах на всякий случай на удачу скрестил.На продемонстрированную руку со скрещенными пальцами Дуня улыбнулась, однако колдовала молча. И эффективно, так как место для парковки нашлось быстро.- Выходи! - ключ зажигания покинул свое вместилище.- Мяу-мяу, хозяйка. Не забудь взять на поводок, а то удеру. И не отвечу на пять вопросов!Без поводка Иван оказался достаточно быстрым, чтобы открыть перед Дуней дверь автомобиля и продемонстрировать хорошие манеры. Или не принято открывать водителю дверь? Тут Иван засомневался, но руку царице с удовольствием подал. И она его руку приняла. Кажется, тоже без особого отвращения.*Дуня поставила машину на сигнализацию и, не оборачиваясь, бодро пошла по улице. Она знала, нет, чувствовала, что автостопщик идет за ней. Потом ему позвонили, и Иван слегка отстал. Дуня чуть замедлила шаг, однако продолжила свой путь. Потому что подслушивать чужие разговоры некрасиво. Даже двух произнесенных за ее спиной отчетливых фраз «привет, куколка» и «нет, сегодня не получится» вполне хватило, чтобы понять - звонок личный.Куколка... это, как выражается Ида Ивановна - модель? Одна из тех, что так просто Ванечку не отпустит? Хотя, ей-то какое дело? Пусть автостопщик сам разбирается со своими куколками. Ей, Дуне, абсолютно все равно.- Я тебя еле догнал, - послышалось за спиной. - Думал, ты куда-то свернула, и мы потеряемся.- Просто ты слишком долго разговаривал по телефону. Я могла бы и на Северный полюс за это время дойти.- Не могла.- Это почему?- Ты бы замерзла на полюсе в такой юбке.Дуня улыбнулась, а Иван, наконец, поравнялся с ней и пошел рядом.- Так куда ты меня ведешь?- К нулевому меридиану, - ответила Дуняша. - Знаешь, мне кажется, что если город тебя принял, то в нем обязательно есть нулевой меридиан. Твой личный. Отправная точка, с которой все начинается.Они остановились на улице Рождественка перед красивым классическим особняком, украшенным вставками из мозаики.- Для меня нулевой меридиан в Москве - это мой институт. С него началось все: учеба, самостоятельная жизнь, дружба, школа...- Школа?- Да. Школа. Школа жизни. Мне кажется, что почти все, что есть в моей жизни теперь, я получила здесь. Пойдем.Дуня зашла за ограду и оказалась во внутреннем дворе. Она остановилась перед дверями, зная, что дальше без студенческого билета ее не пропустят, и заглянула в окна.- Странно... кажется, еще вчера я сама была там, искала учебники, обсуждала семинары, договаривалась о походах в кино, прогуливала лекции, а сейчас за окном совсем другие молодые люди начинают свои жизни. И это для них жизнь бьет фонтаном, это им все ново и интересно, и это у них все впереди.- А у тебя? - просил Иван, стоя за спиной. - Разве у тебя впереди нет ничего?- Много всего. Но у них гораздо больше. Институт - это, наверное, первые уроки на прочность, на честность, на зрелость, на принятие важных жизненных решений. Обязательно - на дружбу... Да,- Дуня отвернулась от окна и коснулась рукой стены. - Это мой нулевой меридиан.Она не смотрела на своего спутника, но знала, что он ее внимательно слушает. Некоторое время она молчала, а потом подняла глаза и улыбнулась:- Пошли дальше?С Рождественки Дуня и Тобольцев свернули на Кузнецкий мост.- Видишь, сейчас среди мостовой стоят скамейки, образуя пешеходную зону, а когда-то такого не было. Зато зимой на улице стояли художники с замерзшими носами и руками и продавали свои акварели. У меня в памяти почему-то остались ирисы. Хотя было много разных работ, но запомнились именно они. Наверное, потому что очень хотелось их купить. Только бедным студентам многое недоступно. А вот этот магазин, - Дуня показала на противоположную сторону, - раньше назывался «Английская книга», и в нем всегда продавались очень интересные альбомы по искусству и англоязычная литература. И там тоже было все очень дорого, но как-то... совсем уж необыкновенно. Когда что-то не ладилось, я заходила сюда и просто ходила между стеллажей, разглядывая обложки. А в конце учебы все же накопила денег и купила маленький альбом «Прада». Сейчас здесь тоже продают иностранную литературу, но внутри все совсем по-другому. Того магазина нет.Пока она говорила, Кузнецкий мост остался позади, а чуть позже показалась Петровка.Это было какое-то чудо. Улицы гудели, наполненные потоком людей и машин, а Дуня в легких голубых туфельках порхала, умудряясь не сталкиваться с идущими навстречу, она шла по своим дорогам, здоровалась с дорогими сердцу местами, и улыбка не сходила с ее ставшего вдруг девчачьим в майских веснушках лица.Легкость, счастье, свобода. Словно возвратилась юность.- А вот художественный салон. Первый, в котором я побывала в Москве. Представляешь, что это было для девочки из маленького городка Пензенской области? Столько альбомов, красок, карандашей, кисточек. И все в одном месте! У нас же были уроки изобразительного искусства в институте. Основы, - она вдруг резко обернулась. - Ты должен понять, ведь ты фотографируешь. Меня всегда завораживали цвета и их сочетание. В фотографии и в интерьере очень важны цвета, и оттенки, и полутона, и плотность и прозрачность тона. Но впервые с миром цвета я соприкоснулась вот здесь, когда вошла внутрь и увидела много-много самых различных красок. Этот салон - тоже часть моей Москвы. А через дорогу, видишь, отель?Конечно, Иван видел.- Давай перейдем на ту сторону, - Дуня неосознанно взяла его за руку, и они вместе перешли проезжую часть. - Когда-то это место казалось мне чем-то... чем-то похожим на кадры из заграничной красивой жизни. Особенно зимой, когда на улице уже темно, и совсем скоро новый год, и ты идешь к метро, и впереди зачеты, и ты в этом городе одна - совсем одна. Твои друзья возвращаются в семьи, к родителям, братьям, сестрам, в свой родной теплый дом, а у тебя съемный угол и хозяйка и... вот ты идешь и видишь эту гостиницу, с огромными окнами, внутри все так красиво и по-иностранному, и украшено к не-нашему Рождеству. Чувствуешь сразу себя немного героем Диккенса.- Тебе было так одиноко? - негромко спросил Иван.Дуня помолчала, прежде чем ответить. Она отвернулась от гостиницы, обогнула маленькую часовенку и свернула в Столешников переулок.- Временами, да. У каждого человека бывают периоды радости и грусти. И одиночества. Разве у тебя не было таких дней, когда ты чувствовал себя очень-очень одиноким? Если станешь отрицать, то я не поверю.- Я не стану отрицать.Она кивнула головой, а потом решительно зашагала дальше. Тобольцев тоже прибавил скорости.- Очень люблю Столешников переулок. Он для меня словно продолжение гостиницы. Здесь всегда были дорогие магазины.- Ты мечтала в них одеваться?Дуня улыбнулась:- Мне кажется, многие девушки мечтают иметь красивую удобную обувь и умопомрачительную сумочку. Но дело не в этом. Эти магазины - они просто всегда были красивыми, особенно в преддверие нового года. И когда ты идешь по улице мимо изысканных витрин, тебе кажется, что люди за окнами - счастливчики, у них все хорошо. У них красивые дома и красивые машины, они имеют возможность тратить деньги, не думая о том, что может не хватить на еду. У них красиво все. И только с возрастом приходит понимание, что у них так же, как и у всех. Одиночество, проблемы в семье, желание быть кому-то нужными и любимыми. И возможность зайти в такой магазин не делает их счастливыми.- А что делает людей счастливыми?- Много чего, - Дуня обогнала Ивана и, повернувшись к нему лицом, вдруг пошла спиной вперед, - например, мороженое. Помнишь, как в детстве, купил мороженое, идешь, ешь его на улице. И счастье!- Дульсинея, я смотрю, ты специалист по счастью, - Тобольцев остановился и посмотрел на свою спутницу слегка прищуренными глазами. - Ты уверена, что мороженое работает и в тридцать?- Абсолютно, - заявила Дуняша. - Мы проверим на тебе. Только не здесь.- А где? На Тверской? Кажется, мы почти дошли до нее.- Почти дошли, - подтвердила она. - Но есть мороженое на Тверской не совсем удобно. Слишком много спешащих людей. И, кстати, в твоем каталоге я не увидела Тверской, а ведь это главная улица города. Не отставай!- Честно говоря, - заметил Иван, выйдя на Тверскую, - я был уверен, что ты повернешь в сторону Пушкинской площади, а ты, похоже, собралась показать мне Красную. Планируешь дегустировать мороженое перед Мавзолеем?- Увидишь, - загадочно произнесла Дуняша.- Я понял, - через некоторое время сказал автостопщик. - Ты ведешь меня в Камергерский, и мороженое будет там.- Почему ты так решил?- Ну, Дульсинея, это просто - там МХАТ!- Не угадал, Дон Кихот. Хотя Камергерский я тоже очень люблю. Но не больше Тверской с ее Центральным телеграфом, книжным, мэрией и памятником Юрию Долгорукому. Посмотри вокруг! Здесь всегда люди, всегда жизнь. Наверное, именно здесь я сильнее всего чувствую Москву. И, может, как раз оттого, что совсем рядом Красная площадь. А напротив, видишь, Ермоловский театр. Очень красивое здание. Каждый раз, когда прохожу мимо - любуюсь. Он кажется совсем игрушечным в окружении больших гостиниц. И, кстати, если говорить про театры, то моя Москва - больше Ермоловский, чем МХАТ.- Почему? Мне кажется, что Москва - это в первую очередь МХАТ, Современник, Таганка и Ленком.- Ого, неужели мы беседуем о театрах, автостопщик? - с веселым изумлением воскликнула Дуняша. - Не забудь добавить к списку Большой, Малый и Вахтанговский. Только мы ходили в Ермоловский. Там в кассе всегда были билеты, и продавались они по ценам, доступным студентам. Конечно, - она хитро посмотрела на Дон Кихота, - сейчас мой список значительно расширился МХАТом, Ленкомом и Большим.Они дошли до конца улицы, и Дуня никуда не свернула. Она спустилась в подземный переход.- Неужели все-таки Красная площадь, Дульсинея?Она ничего не ответила, но довольная улыбка так и не сходила с ее лица.Нет, это оказалась не Красная площадь. Дуняша привела его в Александровский сад. И когда Тобольцев понял, что сейчас они пойдут вдоль цветущих клумб и распустившихся уже совсем по-летнему деревьев, она стала очень внимательно, как-то по-детски смотреть на его лицо, пытаясь прочитать в его глазах хотя бы отблеск того восторга, который все больше и больше охватывал ее саму. Ей так хотелось, чтобы он понял, увидел, почувствовал все то, что чувствовала в этот момент она.Сад в самом центре города, по дорожкам которого катаются на самокатах дети, старики неспешно прогуливаются или сидят на лавочках, беседуют. Много молодежи, уже появились студенты на роликах. И здесь никто не спешит, и над головой высокое-высокое небо, и вокруг - май. Цветущий, яркий, неповторимый.- Мы опоздали, - сказала вдруг Дуняша, и, заметив его растерянный взгляд, объяснила: - В Александровский сад надо ходить чуть пораньше, когда уже распустилась сирень, но еще не отцвели тюльпаны. Это необыкновенно. Здесь такие клумбы, целые... целые ковры тюльпанов самых разных цветов. И я, наверное, никогда не смогу к этому привыкнуть, каждый раз дух захватывает от такой красоты. Вот это моя Москва, автостопщик, она именно такая, но в твоем каталоге ее нет.Они неспешно шли по дорожке и молчали, их обгоняли другие гуляющие, и Тобольцев видел, как время от времени Дуня на мгновенье закрывала глаза и поднимала лицо к солнцу, словно пыталась поймать его тепло.- Она у тебя слишком красивая, - сказал он, наконец. - Тверская, Александровский сад, Столешники.- Согласна, - ответила Дуняша, остановившись перед лотком с мороженым, чтобы купить два эскимо.Одно она протянула Ивану.- Вот здесь лучше всего есть мороженое. Пробуй.И стояла, и ждала, пока он развернет упаковку и начнет есть.- Чувствуешь счастье?Он смотрел на ее почти без косметики лицо, маленькую вертикальную складочку на лбу, выбившиеся из хвоста пряди волос и ответил:- Чувствую.- Я же говорила! Пойдем к сирени. В мае ни в коем случае нельзя пропустить цветущую сирень.И они пошли.- Ты, конечно, прав, это далеко не вся Москва. Есть спальные районы и метро, есть неубранные улицы и бездомные люди. И это тоже - город. Просто в один день нельзя обойти все. И, наверное, сегодня мне захотелось показать тебе ту Москву, которую я очень люблю.Дуня остановилась перед кустом сирени и аккуратно наклонила цветущую ветку к себе, чтобы насладиться ароматом. Иван не пошел вслед за ней. Он стоял чуть в стороне и просто смотрел.- Ну что, ты готов есть красный торт? - спросила Дуняша через несколько мгновений, присоединившись к нему.- Ты знаешь, где их готовят?- Конечно. В «Шоколаднице». Нам надо только выйти отсюда и найти ближайшее кафе.- То есть не в ресторан? - уточнил Тобольцев.- То есть ты сноб? - поинтересовалась Дуняша и окинула его взглядом с ног до головы.Пришлось признать, что выглядел автостопщик... в общем, она могла понять моделей. Так непривычно было поначалу увидеть его в такой стильной почти классике. И Тобольцеву удивительно шли и темные джинсы, и рубашка, и старые неспортивные часы на запястье. Дуня все это заметила и, сейчас, стоя напротив него, вдруг остро почувствовала, что проводит этот вечер с мужчиной. Не свидание, нет, просто прогулка и обещанный торт, как благодарность за Пашу, но... все равно. Перед ней стоял мужчина. Который вчера, пусть и случайно, но так осторожно и так интимно до нее дотронулся. Иван что-то ответил, и Дуне пришлось сделать усилие, чтобы отвести глаза и прийти в себя, и отогнать прочь совершенно ненужные и неожиданные мысли. И понять, что он сказал.- То есть автостоп несовместим со снобизмом?- Совершенно верно, Дульсинея.- Отлично. Тем более тогда никаких ресторанов со звездами Мишлен. Мы направляемся в кафе. Ты хотел неотлакированную Москву? Добро пожаловать в место, куда ходят жители спальных районов, студенты и гости столицы. Ну и скоро доберутся фотографы-неснобы.Кафе нашлось без труда. И свободный столик тоже. Пока они ждали официанта с меню, Тобольцев спросил:- Скажи, а если бы у тебя не сложилось с профессией дизайнера, кем бы ты стала?- Реставратором, - не задумываясь, ответила Дуняша. - Это очень сложная и очень ответственная профессия. Реставраторы - они как хранители. Именно эти люди дают новую жизнь старому зданию и берегут корни города. Старые дома - не просто ветхие строения, но и история страны, часть культуры. Иногда мне кажется, что Москва исчезает. Да, как и любой город, она не стоит на месте. Как ты сказал сегодня? Мегаполис. Москва - мегаполис. Без сомнения. Она расстраивается, украшается клумбами, летними кафе, детскими площадками. Современный город нельзя представить без высоких домов и огромных торгово-развлекательных центров. Все так. Но есть еще и другая Москва. Старая. Дореволюционная. И особняки. Есть Покровка, есть Пятницкая, есть Чистые пруды. Для меня такие места - это словно сердце города, понимаешь? А сердце - его надо беречь.Было немного странно сидеть с ним снова за одним столиком в ожидании меню. Словно на один вечер возвратилась совместная дорога. Дуня замолчала. Он больше не задавал вопросов. Может, тоже ощутил это иррациональное чувство продолжающегося общего пути?Наконец, подошла девушка и оставила на столике два меню. Дуня быстро пролистала до страницы десертов и положила свою папку перед Тобольцевым.- Заказывай на ужин что пожелаешь, а торт будем есть вот этот. «Москва».- Ты все-таки специализируешься по городам, Дульсинея. «Ленинградский», «Москва»...- И по цветам, - согласилась она. - Он красный.Заказ приняли быстро, напитки и салаты тоже не заставили себя ждать. Внутреннее состояние нереальности происходящего росло. Дежавю. Кафе, торт, автостопщик.Наверное, возникшая пауза начала давить, потому что Тобольцев отвлекся от еды и спросил:- А если бы здесь не предлагали красный торт и вообще, ты не была бы мне его должна, если бы кафе стало частью твоего рассказа про Москву, куда бы ты меня отвела?- Сюда же. В «Шоколадницу».Он не смог скрыть изумления:- Никогда бы не подумал. Мне почему-то казалось, что ты можешь выбрать уютную веранду или дворик, где подают хороший кофе. Но точно не это место. Сетевое кафе. Нет, про красный торт я все понял.Дуня некоторое время молчала, рассеянно размазывая вилкой по тарелке салат, а потом стала говорить. Она сама не знала зачем. И нужно ли. Но он удивительно умел слушать. Даже не так. Он понимал.- Конечно, ты прав, я очень люблю открытые летние дворики или столики у окна, люблю... хорошую кухню, просто... когда-то в Москве не было этой сети. А была просто «Шоколадница» на Октябрьской. Не знаю, как правильно назвать сейчас это заведение - кафе или ресторан. Но там подавали изумительную домашнюю лапшу и блинчики с шоколадом. И там я впервые оказалась благодаря подруге. Во время прогулки ты спросил об одиночестве. В большом городе одиночество неизбежно, но мне повезло. У меня появился друг, настоящий. Катя. Коренная москвичка. И именно она водила меня по Москве и все показывала и рассказывала, и знакомила с городом, и помогала с учебниками. И однажды отвела в ту самую «Шоколадницу», куда ходила в детстве сама, и где мы оставили половину стипендии. Наверное, это очень сложно понять... прошло довольно много лет, «Шоколадница» стала брендом сетевого кафе, а для меня это... словно код. Наше место. Наша дружба.Что-то ты, Евдокия, совсем не о том. Пора заканчивать. Очень кстати принесли горячее.- А где она сейчас?- Кто? - не поняла Дуняша.- Катя. Вы общаетесь?- Конечно. Она вышла замуж, уехала из Москвы, родила двух прекрасных детей - моих крестников.- Коренная москвичка? Уехала из Москвы? Разве так бывает? - удивился Иван.- А что в этом странного, автостопщик? - Дуня отложила столовые приборы и внимательно посмотрела на собеседника. - Думаешь, жены декабристов перевелись? У ее мужа хорошая работа, они живут в своем доме, небольшом, но уютном, отдельно от родителей. Любят друг друга. Всегда можно уехать, если знаешь, ради чего.- А ты? Ты бы смогла уехать?Дуня повертела в руках стакан с соком и поставила его на место. Она знала ответ на этот вопрос, но не знала и не понимала, как вдруг они дошли до таких тем в разговоре. Кто они друг другу, чтобы сидеть вот так и рассуждать по сути... о личном. Он тоже перестал есть, а она снова разглядывала его руки. Очень старые часы. Просто винтажная штучка-фенечка или все же дорогая памятная вещь? Знакомые бусинки на запястье. Почему-то вдруг подумалось, что там, как раз под этими ремешками бьется пульс и, если отодвинуть в сторону все кожаные путы и дотронуться пальцем, то можно услышать сердце. Услышать прикосновением.- Уехать ради чего? Должна быть причина. Важная причина, - она не ответила на его вопрос и отлично понимала это.В этот вечер было и без того сказано более, чем достаточно.- Теперь твоя очередь, о, Иван, - Дуня отодвинула от себя тарелку и резко сменила тему. - Скоро принесут красный торт, а мы еще не приступили к опросу из пяти пунктов.*Не удивился. Да и с чего? Уже слишком хорошо познакомился с упрямством и прямолинейностью девушки, сидящей напротив.- Не забыла, - вздохнул Иван. - Окей, давай свои вопросы. Но если они будут очень интимными, я оставляю за собой право... соврать.- Ну уж нет! - да кто бы сомневался, что Дульсинея не упустит шанс поспорить и настоять на своем. - Ты оставляешь право промолчать, и тогда я меняю свой вопрос. Потому что теряется смысл. Правдивые ответы, автостопщик.И даже пальцем пригрозила. Совсем как Антонина Марковна. Только у бабули не бывает такого роскошного алого маникюра.- А в прошлой жизни ты была Торквемадой, - вполне убедительно удалость сохранить серьезное выражение лица. - Хорошо, договорились. Правда, только правда и ничего кроме правды. - Тоже понял руку. - Клянусь тортом.Дуня улыбнулась. Улыбка у «Торквемады» получилось мягкой. Но с хитринкой.- У меня много имен, о, Иван. Итак, вопрос первый. Что означает твое тату? Почему ты решил его сделать и как выбирал орнамент?- Вот так, значит, - Иван удивился умеренно. Потому что ожидаемо, в целом. Зря, что ли, он своим трайблом по делу и без дела светил? - Без разогрева и прелюдий? Сразу про интимное?Старательно изобразил слабую задумчивость и легкую печаль.- И врать нельзя, да? А так хотелось рассказать, как мне пять суток набивали тату в хижине, крытой пальмовыми листьями, трое вождей племени масаи. Тебя бы впечатлил такой рассказ?- Меня бы впечатлил, да. Если бы был правдой. Так как насчет правды?Дуня, ты просто зациклена на правде. Сама тоже никогда не врешь? Иван привычным жестом пошевелил бусинки на запястье.- Это был первый серьезный протест против материнской опеки. Как только стал получать более-менее большие деньги - пошел в тату-салон и набил. В пять сеансов. Исключительно для того, что приехать в Коломну и довести мать до нервного срыва. Теперь стыдно, конечно, а уже ничего не изменишь. - Дуня смотрела серьезно, ожидая продолжения. И он продолжил. - А что до значения тату, то я без понятия. Однажды добросердечные африканские аборигены с помощью жестов пытались мне объяснить смысл моих татуировок. Насколько я понял, там изображена то ли история несчастной любви суриката к страусу, то ли готовность принести себя в жертву местному божеству. В общем, парень, который набил мне это тату, был шутник. А может, и сам толком не знал.Дуня сидела, внимательно слушая и слегка наклонив голову. Не рассмеялась почему-то, хотя про суриката - смешно же. Вместо этого спросила:- Ты... тебе легко было общаться с людьми, с которыми у вас такая пропасть... в восприятии жизни? Не страшно было?- А нет никакой пропасти, Дуня. Там просто нет шелухи. Все предельно обнажено и откровенно. Нет иллюзий и все очень честно. Африка... она очень честная. И страшная в своей честности и обнаженности - всего. Человеческой породы, природы. Наверное, тебе бы там понравилось. Ты же любишь правду. Хотя... Мне на самом деле интересно, как бы у тебя там... сложилось. Но это вряд ли удастся проверить. Итак, я ответил на первый вопрос?- Да. Ответил. Ну и раз ты заговорил про маму... тогда второй вопрос. Почему ты назвал ее в телефоне «Гениальной Идеей»? Это случай из жизни? Или особенность характера - идейность?Усмешка вышла непроизвольно. Как бы объяснить, чтобы не выглядеть инфантильным идиотом?- Она у меня, конечно, идейная. И гениальная. Но все проще. Ей зовут так - Идея Ивановна. Так что, как ты понимаешь, самый идейный у нас в семье дед. Был. Идейный коммунист. И дочь так назвал. А мог бы Революцией. Или Даздрапермой.- А Ида - это сокращенное от Идеи, да? - продолжила допытываться Дульсинея. - Потому что мне она представилась, как Ида Ивановна.Усмешка перешла в смех.- Дошло дело до представлений? Похоже, ты выхватила по полной программе. Тебя учили жить? Читали нотации? Надеюсь, ты не приняла ничего на свой счет? Что бы и кому бы моя мать не говорила, это все равно адресовано мне. Даже если говорила она не со мной. Так что если что - не бери в голову, ладно?Совершенно неосознанно протянул и легко тронул пальцами ее руку. Это был жест сочувствия человеку, в первый раз в жизни пережившему общение с Идой Ивановной Тобольцевой. А у Дуни совершенно по-девичьи зарозовели щеки. Она уставилась на его руку и произнесла тихо и не очень уверенно:- Вообще-то... я ей там ответила не очень... ну, скажем... я сама от себя не ожидала. На самом деле, мне страшно неудобно... - Дульсинея замялась, а потом единым духом выпалила: - Она решила, что Евдокия Лопухина - мой псевдоним. А я девушка - легкого нрава, в общем, я не могла ее разочаровать и вошла в роль. Вот.Хорошо, что чайник с чаем и два куска - действительно! - красного торта принесли только теперь. А не на десять минут раньше, потому что тогда бы Ваня поперхнулся - либо чаем, либо тортом. А так свободно и легко расхохотался.- Значит, вошла в роль? - улыбка с лица не желала сползать. - Угадай, о чем я сейчас вспомнил?- О чем?- О поставленном на счетчик брате, безвинно убиенном хомяке и о том, что я страшный человек!Теперь звонко рассмеялась Дуня.- Это был экстремальный случай, и организм мобилизовался!- Могу себе представить... Что ты могла и не то сказать, войдя в роль. И уверяю тебя: ты доставила Идее Ивановне огромное удовольствие. Оправдала все ее ожидания о том, с кем я общаюсь.- Ты меня успокоил, - пробормотала Дуня, помешивая ложкой чай. - Торт пробовать будешь?- Буду, - Иван отломил ложкой кусок. - А ты думай пока над третьим вопросом.Красный торт оказался вполне себе. Несмотря на цвет. Или - благодаря ему.- Ммммм... Какая вкусная... Москва.Дуня улыбнулась, но за свой торт приниматься не торопилась.- Третий вопрос готов. Когда ты влюбился в первый раз. В детском саду? Или уже в школе?Вопрос был явно шутливый. Задан с улыбкой. Но Тобольцев почему-то отложил ложку.Конечно, мальчики влюбляются в девочек. Обычно так. Но в детском саду Ваню как-то миновала чаша сия. А потом у него появилась Лизка. Нет, он в нее не влюбился. Именно благодаря ей Ваня узнал многое о девочках. Например, о том, для чего нужны тампоны. Что одна грудь начинает расти раньше другой. И много чего другого, что предпочел бы тогда не знать, и что его в те годы откровенно смущало. Сейчас-то - сейчас Тобольцев понимал, что когда складывается танцевальная пара, определенная степень близости - и эмоциональной, и физической - неизбежна. Вне зависимости от того, готов ты к ней или нет. Ваня готов не был. И эта плотная вынужденная близость с неплохой, в сущности, девочкой Лизой убила все романтичные мысли в сторону противоположного пола. Какая, в пень, романтика, после фразы: «Ванька, ногу мне аккуратнее задирай, первый день». А потом, когда с танцами удалось распрощаться - тогда романтику вытеснили гормоны.Влюблялся ли Иван позже? Много раз. В лица перед объективом, и не только в лица - влюблялся иногда страстно. Секунд на двадцать. Ну, может, на пару минут. Горячо был влюблен в своего первого педагога - Юрия Валентиновича. Абсолютно асексуально. Как в человека и наставника. С огромной симпатией относился к Марине Рох, и даже, наверное, был чуть-чуть, самую капельку влюблен - в ее сумасшедшую энергетику, мегапрофессионализм, отзывчивый характер, широкую улыбку и во все ее девяносто пять килограмм. Но это же не то. А что - то? И мы считаем только детский сад и школу? Потому что прямо в данный момент, кажется, что-то меняется. Кажется...- Я не буду отвечать на этот вопрос.Темные ресницы растерянно моргнули. Она явно не ждала такого резкого ответа на свой шутливый вопрос. Тронула пальцами висок. Кивнула.- Ладно. Хорошо. Тогда так. Почему у тебя нет агента?- А можно отвечать вопросом на вопрос? - надо как-то сгладить эту неожиданную резкость. - Кто такой агент?- Агент, это тот человек, который тебя ведет, устраивает твои выставки, подбирает заказы и прочее. У тебя замечательные работы, и если бы был кто-то, согласный взять на себя организационные части, то ты мог бы выставляться. Не сразу в Москве, но в разных городах. Во многих городах. Персональные и сборные фотовыставки. Твои работы достойны этого, правда.Чтобы не покраснеть, Иван принялся увлеченно уминать красный торт. Дунина похвала грела изнутри лучше чая. Тепло так и грозило затопить щеки. Не хватало еще смущаться как гимназистка!- Я об этом просто не думал, - все-таки пришлось прокашляться. - Или думал слишком мало. Мне процесс важнее результата. По крайней мере, так было еще совсем недавно. Или... Не знаю, в общем. Вряд ли смогу ответить точнее. - Остатки смущения растворил глоток чая. - Красный торт просто обалденный. С тобой выгодно спорить, Дуня.- А ты подумай, - разумеется, она не стала отступать от выбранной темы. - Конечно, можно и нужно печататься в журналах. Но многие работы хороши в большом формате. Они - как картины. Ведь фотография - тоже искусство. И мы не спорили. Это - мой долг за твоего юриста.Ощущение того, что кого-то всерьез волнуют твои фотографии и их судьба... Оно было не новым. Нет, оно было именно новым. Потому что так серьезно, честно, безо всякой выгоды для себя - только она. Чтобы окончательно не огимназиться, Иван решительно оправил в рот остатки красной Москвы.- Ладно. Я понял тебя. На второй кусок мы заработали с Росей? Очень вкусный торт, а ты зря не ешь.- Я думаю над вопросами, - спокойно ответила Дуня. - Если хочешь, можешь угоститься и моим куском.- Только из твоих рук. Угостишь? Я не кусаюсь.Это был вызов. Ее глаза знакомо блеснули. Вызов принят.- Мне кажется, что города берет не смелость, а наглость, - Дуня слегка прищурилась. - И вообще - не царское это дело - кормить с рук. Так что решай - берешь или нет?- Можно не с руки, можно с ложки. Я не гордый.Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза.- Хорошо, я это сделаю, но ты не берешь право вето на четвертый вопрос.Ваня демонстративно оценивающим взглядом смерил последовательно: торт, ложку, Дунину руку. Потом кивнул.- Мое обжорство меня погубит. Давай, корми. Я продался с потрохами за вторую порцию торта с царской тарелки.Иван внимательно следил за тем, как ложка отломила кусок торта с красной глазурью, как потом придвинулась к его губам, но не коснулась. И раздался негромкий голос.- О чем ты мечтаешь? Какая твоя самая главная мечта? Та, которая очень важно, чтобы сбылась?Он смотрел ей в глаза. А она смотрела почему-то на ложку. Или на то, что было рядом с ложкой? Так вот? Ладно.Ее запястье целиком уместилось в кольце его пальцев. Торт Иван снимал с ложки медленно и аккуратно. И руку ее не отпускал. Под большим пальцем четко слышался пульс. Кажется, учащенный.Она по-прежнему не смотрела ему в глаза. Он аккуратно слизнул крошку из угла рта. И ответил тихо.- Главное, это понять - зачем? А поняв - успеть. Наверное, это звучит абстрактно. Но важнее трудно придумать. Мне кажется, это вообще важно каждому. Но, может, только кажется.Она подняла взгляд. Едва двинула рукой, и Иван тут же разжал пальцы. Ее ладонь подперла щеку.- Мне кажется, я понимаю. Ты... успеваешь?Накатило ощущение какой-то... обнаженности. Интимности. Тесной близости. Словно они тут одни. Словно знакомы сто лет и один день.- С твоей тарелки торт вкуснее, - попытка спугнуть то, что внезапно натянулось между ними, вышла слабой и неубедительной. И Иван сдался. - Я не знаю, успеваю ли я. Но бегу изо всех сил.Дуня придвинула к нему всю тарелку.- За главным? Ты можешь отбрасывать и понимать, что вот это - второстепенное? Потому что... потому что бывает, что мы бежим, бежим, а потом, через некоторое время понимаем, что это было всего лишь суетное, и оно не стоило таких усилий. Бывает такое? Мне кажется, что с возрастом я начинаю как-то разделять вот это: главное и мимолетное.- Дуня, когда ты говоришь «с возрастом»... - он попробовал усмехнуться, но губы не послушались, поджались упрямо. - У меня возникает дичайший когнитивный диссонанс с тем, что я вижу.Все эти цветы, солнечная кофточка и выбившаяся темная прядь над ухом. Девочка. Какая же ты девочка, Дуня. Какое тут «с возрастом».- Я понимаю, о чем ты. Мне кажется, что я четко вижу шелуху в своей жизни. Или, как ты говоришь, мимолетное. Но вот как угадать из всего остального, что самое главное? Не знаю. Наверное, надо очень внимательно смотреть и слушать. В современном ритме это трудно, почти невозможно. А бывает еще знаешь как? - Иван зеркальным жестом подпер щеку - Ты что-то отбрасываешь как мимолетное. А оно возвращается. И оказывается главным. Может быть, даже самым главным. Или мне снова кажется.И после слова были уже лишними. Две пары карих глаз - одни почти счерна, другие коньячные - говорили друг с другом без слов. Тишина была внешней и абсолютно условной. И она нарушилась подошедшим официантом. Царское: «Счет, пожалуйста» прозвучало хрипловато и негромко.- Последний вопрос. Твои часы. Откуда?- Эти? - перевел взгляд на запястье. Честный ответ дался теперь совсем легко, как дыхание. - Деда. Он был жутко идейный. Партийный. Знаешь, за что я больше всего не люблю этих... бывших хозяев страны? Не за то, что запудрили мозги нескольким поколениям. А за то, что потом бросили их как беспомощных котят. Я до сих пор помню лицо деда, когда он узнал, что его родной, горячо любимой партии больше нет. Он стоял с партбилетом и так растерянно спрашивал у нашего соседа: «Саша, а куда же теперь взносы нести?». - Удивления от того, что рассказал об этом - очень личном, и о чем не спрашивали - уже не было. Лишь добавил тихо, но с чувством: - Сволочи. - А потом все-таки выдохнул и сумел переменить тон. - Ну да ладно, это все равно давно в прошлом. Я могу задать один встречный вопрос?- Давай.- Экскурсия окупилась? Оно того стоило? - и, после паузы: - Тебе было интересно?- Да.Ответ прозвучал просто. Искренне. Что не помешало им повздорить по поводу счета. Но, наверное, больше по привычке. В кожаную папку легла банковская карта, на которой было написано «Иван Тобольцев».Из кафе до машины они шли молча. Просто словами было добавить нечего. Или - лишним. У капота красной «ауди» Дуня остановилась.- Спасибо за то, что составил компанию в прогулке. Что оценил красный торт. И... за честные ответы. Потому что...- Подожди.Она замерла на полуслове и озадаченно уставилась на него, ожидая ответа. Но Иван не собирался отвечать. Он жадно вбирал глазами композицию. Тонкий редкий сиреневый цвет неба. Розовые перья облаков в стеклах офисного здания рядом. Темный гранит колонн. И она - ярким мазком, экзотическим цветком, прощальным бликом закатного солнца. Ему нужен «зум». Смена ракурса. И чтобы иначе лег свет.В следующую секунду Иван обнаружил себя целующим Дуню.У нее теплые, сладкие после торта губы. Хотя - она же не ела торт. А все равно сладкие. Слегка приоткрытые - но это не приглашение, это удивление.Пальцы плотно обхватили ее талию. Все-таки не смыкаются. Чуть-чуть. И Дуня чуть качнулась вперед. Губами тоже.Нет, он прекрасно сознавал, что они стоят на улице, в центре Москвы. И что им обоим давно не семнадцать. Но остановиться было невозможно. После слов. После рук. После взглядов. Теперь говорили губы. Невербально. Острожными изучающими прикосновениями. Тихими выдохами.Его пальцы сильнее сжались на ее талии. Потом поднялись вверх и обхватили ее лицо. Потому что мало было, мало прикосновений так вот - кожа к коже. Подушечки пальцев - на виски. Ладони на скулы. Запястья касаются подбородка. Его руки идеально облекли ее лицо. А ее рука легла на его плечо. Мелькнула паническая мысль, что сейчас оттолкнет. Нет, наоборот, погладила - легко, невесомо. Скользнула вниз. А потом все-таки он почувствовал, как надавила. Сигнал не слишком явный, но он уловил. Стоп. Все, Тобольцев, стоп.Он отодвинулся совсем чуть-чуть. Только чтобы разомкнуть касание губ. Чтобы дать ей возможность упереться лбом в его плечо, а самому обнять за спину. Но рук все же не отнимать - ни ему, ни ей. И только спустя пару минут, полную их дыхания - учащенного, все никак не выравнивающегося, Иван услышал тихое:- Давай ничего не усложнять и не портить то, что есть. Существует много причин. Первая - я несвободна, и ты это знаешь. Вторая - я тебе не подхожу, потому что не модель, и ноги у меня значительно короче тех, к которым ты привык. Третье - я не подхожу твоей маме. У меня нет музыкального образования, а это, как выяснилось, огромный недостаток. Поэтому... спасибо за хороший вечер и мне пора.Руки они разжали одновременно. Он - убрал сразу. Ее пальцы еще прощально скользнули по его предплечью.Взметнулась цветным парусом юбка, хлопнула дверь. Красная «ауди» сердито сверкнула стоп-сигналами на прощание. И темноволосый молодой мужчина в джинсах и светлой рубашке остался стоять на обочине один.*У нее горели губы.Бывает, так горят щеки, когда кровь приливает к лицу, и кожа ощущает внутренний жар. А у нее горели губы.Дуня проскочила свой поворот и теперь думала, как лучше выехать на нужную ей дорогу.«Дура, - вынес приговор внутренний голос, - где была твоя голова? Как ты допустила этот поцелуй? Тебе сколько лет? У тебя есть мужчина, серьезные отношения и устроенная жизнь».Коко остановилась на светофоре. Дуня прикоснулась пальцами к губам. Поцелуй был на месте. Он все еще согревал. Искрами. Когда костер гаснет, на его месте остаются угли, которые этот костер словно хранят, и время от времени мерцают крошечными огоньками. Так и у нее. Остались рассыпавшиеся по губам горячие искры.«Внештатная ситуация, - сказала сама себе руководитель «ДизайнИдеи» Евдокия Романовна Лопухина. - Бывает. Главное в таких случаях что? Правильно. Самообладание и выдержка. Ну, поцелуй. Один случайный поцелуй. Я не давала повода. Я пресекла продолжение. И я отчетливо сказала «нет».«Ты ответила! Ты ответила на поцелуй. И тебе понравилось».Понравилось?!Сзади раздались гудки автомобилей. Светофор давно показывал зеленый, только Дуня этого не заметила. Коко тронулась с места.Внутренний диалог возобновился. Понравилось... Какое-то неточное определение.«Еще бы! Когда мозг отключился полностью, «понравилось» - не слишком удачное слово. Девочка в шестнадцать лет! Вот ты кто!»Раздался звонок телефона. Илья.- Привет, - ответила Дуняша.«Ну, опыт самообладания у тебя есть, да, голос вроде ровный».- Привет, - раздалось на том конце. - Ты дома?- Нет, только еду.- Задержалась на работе?Пауза. И что ответишь, Дульсинея. Соврешь?- Н-н-нет... нет, не на работе. У меня... была встреча.Благодарность за юриста в виде торта, да. Вот. Сказала правду.- Понятно. А ты можешь сейчас подъехать ко мне?Нет!Блин! Опять проехала нужный поворот.- Я... я сейчас перезвоню.Свернув в первый попавшийся переулок, Дуня остановила машину. Было уже довольно поздно. Город укутывали сумерки. Так просто сейчас набрать номер и, сказавшись на усталость и уже скорую ночь, отказаться. И ей очень хотелось отказаться. Очень. Прийти домой, набрать ванну теплой воды, налить туда ароматной пены и лежать долго-долго, храня на губах поцелуй и вновь переживая в уединенной тишине те мгновенья... Руки... теплые ладони, обнимающие лицо, губы... пробующие, удивительно деликатные, неторопливо ласкающие, оставляющие искры... и кружится голова...«Ну, дура! Точно. Приди в себя! Это - автостопщик. Всего лишь - автостопщик. Тот самый, из леса. Наглый, готовый уболтать кого угодно, переночевать в чужой квартире и, если ты уже забыла, любящий девочек модельной внешности. Что говорит о том, что он не обременяет себя какими-либо отношениями вообще. Он всех так целует. ВСЕХ!»Дуня потерла пальцами виски, вздохнула и взяла в руки телефон.- Прости, мне сегодня на редкость не везет с дорогой. Второй раз пропускаю нужный поворот. Конечно, я сейчас приеду.Да, именно так. А все остальное - вычеркнуть. Как ошибку. Досадное недоразумение.Через полчаса Илья открыл дверь своей квартиры.- Проходи. Ты голодная?- Нет. Но от кофе не откажусь.- Я сейчас приготовлю, - с этими словами он удалился в кухню, и Дуняша была тому рада.Ей казалось, что поцелуй легко можно было разглядеть на ее губах. Если внимательно присмотреться. Илюша был такой... Она даже не поняла точно, что почувствовала. Беспокойство? Сожаление? Опасение?Илья был такой, как всегда. Обычный. Привычный. Ни о чем не подозревающий. Доверяющий. Часть жизни.И Дуне стало неловко. Да, неловко. И стыдно. Он не сомневался в ней. А она... она стояла с чужим поцелуем на губах.- Иди в кабинет, - раздалось из кухни. - Там компьютер включен, увидишь план загородного дома. Заказчица - очень крутая дочка одного политика. И считает, что за свои деньги может получить все. Даже удалить несущую стену. И сколько бы ей ни объясняли, что делать этого нельзя, и что она была согласна изначально с проектом, и сейчас, когда дом фактически построен, уже поздно что-либо менять, не слышит. А завтра встреча. Я все думаю над формой своего ответа.Дуня прошла в кабинет и села за стол. Взяла мышку, увеличила на экране план. Прямо перед ней через мгновенье возникла кружка с горячим кофе - Илья поставил. И наклонился над Дуняшей. Дуняша вздрогнула. Посмотрела на свою ладонь на мышке. И на ладонь Ильи, которой он совсем рядом опирался о стол. Скользнула взглядом выше. Рука. Без наколок, ремешков и прочих фенечек. К черту все! Сосредоточиться на плане.- Видишь, вот здесь? - он взял карандаш и показал на небольшое внутреннее помещение. - Мы говорили о его хозяйственном назначении. А теперь заказчице мало площади для комнаты, и спорить бесполезно. Надо что-то придумать. Может, предложишь какую-нибудь фишку с дизайнерской точки зрения? Например, соврать про модные сейчас специальные тайные будуары? Я не знаю, что угодно. Видишь, здесь и метраж достаточный...Они вдвоем просидели над проектом за полночь, Дуня выдвигала идеи назначения помещения, потом варианты оформления. Илюша время от времени удалялся, чтобы принести еще кофе. Они обсуждали возможность изменения площади при условии сохранения несущей стены. И когда, наконец, предложение для капризной заказчицы было готово, оба рухнули спать. В два часа ночи.Перед тем, как выключить свет, Илья прижал ее к себе и поцеловал. Почти стер то, другое прикосновение. Почти. Потому что, даже окунаясь в дрему, Дуня все еще чувствовала еле тлеющие покалывающие искорки на своих губах.Восьмое ЕЕ правило: «Не целуй того, с кем не планируешь встречаться».* Константин Сергеевич Станиславский - выдающийся русский театральный режиссер. «Не верю!» - фраза, ставшая легендарной в мире кино, театра и в бытовой сфере, после того, как её стал употреблять в качестве режиссёрского приёма Станиславский.Глава 9.Девятое ЕГО правило: «Выехал на хорошую дорогу - жми на газ».Она ушла. И поначалу была горечь. И даже какая-то детская обида. Он немного постоял там. Там, где еще пахло ее духами, где пальцы хранили тепло ее кожи, на губах остался ее вкус, а в голове звучали ее слова.«Давай ничего не усложнять и не портить то, что есть». Значит, что-то есть. Если есть, что портить.«Я несвободна». Тут Иван резко выдохнул. Да, это так. И забыть или проигнорировать этот факт никак нельзя. Но... но... но это все можно изменить, ведь...«Я тебе не подхожу, потому что не модель, и ноги у меня значительно короче тех, к которым ты привык». Тебя так это зацепило, Дуня? Зацепило настолько, что ты сказала об этом именно... именно в тот момент? Тебе важно, какие девушки мне нравятся? Что же, тебя ждет сюрприз. Дело не в длине ног, а в том, как они смотрятся. Например, на моих плечах твои будут смотреться отлично.Картина вспыхнула в голове ослепительно ярко. Тобольцева кто-то толкнул в плечо, проходя мимо. Так, об этом рано. Пока рано.Иван сунул руки в карманы джинсов и медленно пошел в сторону метро.«Третье - я не подхожу твоей маме». А вот это не имеет ровным счетом никакого значения, дорогая Дульсинея. Главное, что ты подходишь мне.А я интересен тебе.После первой острой, но уже схлынувшей горечи это стало очевидно. Тебе важно, какие мне нравятся девушки. Тебя задело общение с моей матерью. Ты стала оправдываться своей несвободой.Ты мне ответила. И не думай даже надеяться, что я этого не заметил. Ты меня поцеловала, царица.К тому моменту, когда Иван подошел к метро, хмурое выражение сменила задумчивость. Царский поцелуй обязывает. Сообразить бы теперь, к чему.То, что первым звонком, как только загрузился телефон, стал входящий от матери, Ивана не удивило. А вот сказанное ею - очень. Нет, сначала он привычно угумкал и поддакивал, параллельно потроша рюкзак. Но потом в потоке слов он вычленил знакомое имя. Потом услышал про стол. Переспросил. И после смущенного материнского слегка невнятного ответа согнулся пополам от хохота. Ида Ивановна что-то встревожено спрашивала в трубке, а Ваня пытался отдышаться. На столе, значит, Дульсинея? Надо же, и фантазии у нас сходятся. Значит, так тому и быть. На столе - так на столе.- У меня все в порядке, - он, наконец, продышался. - Поперхнулся просто. Водой. Слушай, ты не так поняла. Да, неправильно! Евдокия Лопухина - дизайнер. Она... - нет, о работе Дуни на Тихона говорить не стоит, для матушки Ивана Тихий - авторитет со знаком минус. - Она - владелец собственного дизайнерского бюро, и мы с ней работаем вместе над одним весьма крупным проектом. И телефон я оставил у нее в офисе после серьезного совещания. По-моему, ты ее обидела своими... предположениями.В трубке сердито посопели.- Возможно. Но она была дерзка!- Мама, она - владелец собственного бизнеса и руководитель. Она не может сюсюкать. - Телефон промолчал, и Иван вздохнул. - Ладно, что там со Скороходовым?А с Юрием Валентиновичем оказалось обычное дело. Два года уже история тянется. Хорошо, что мать напомнила. Стало стыдно. Все дела потом. Сначала надо позвонить своему первому педагогу. Тому, кто научил, что главное не «Как?». Главное: «Зачем?».Разговор дался трудно. Такие разговоры Ване последние два года вообще давались сложно. Так же сложно, как велась борьба Юрия Валентиновича с тяжелым недугом. Но его старый педагог был жив и боролся. А это - главное. Не забыть завтра в банк заехать, денег перевести.Занимаясь текущими делами, Тобольцев прокручивал в голове сегодняшний вечер, в течение которого в какой-то момент ему стало казаться, что Дуню он интересует исключительно как фотограф. Этакий непризнанный гений. Талантливый, но непутевый. И это и льстило, и раздражало одновременно. Раздражало все больше и больше, а потом... А потом он ее поцеловал. Чтобы проверить? Да, наверное, в том числе и это. А еще, потому что хотел поцеловать.И все сразу встало на свои места.Он ее не принуждал. Он на нее не давил. Он дал ей возможность отказаться, остановиться. А вместо этого...Да.Именно.Вдвоем.Иван поймал себя на том, что зачем-то выкручивает лампочку из настольной лампы. Вкрутил обратно. Поставил на место абажур.Дульсинея несвободна. А кого в нынешнее время это останавливает? Нет, цариц останавливает. Должно останавливать. Но ведь Дуню не остановило. Она не просто позволяла себя целовать. Она целовала в ответ.Ну и все. И в пень Червя. На рыбалку пойдет. Ромео, мать его.Но мерседес и коробочки цвета «тиффани» на рыбалку так легко не отправишь. Иван повел плечами, дернул спиной - словно мешало что-то. Мешало. Там расположился вопросительный знак.А что можешь предложить ты?Нет, не так. Она со своим Ромео не из-за этого. И всю в каком-то смысле смехотворную фатальность своего первоначального заблуждения относительно Дуниного отношения к жизни и к мужчинам теперь Иван осознал в полной мере. Но она привыкла к этому образу жизни. Она его, в конце концов, достойна. А что можешь дать ты? И хочешь ли?Вопрос был ноющий и противный, как зубная боль. С такой же невозможностью от него отрешиться. Поэтому звонок телефона Иван воспринял как спасение. Мариночка.- Ив, привет.Как его только не называли. Иван, Ваня. Лебедев - исключительно Ванечкой. Ракета, из вредности периодически - Вантусом, один из коллег по цеху, сын грузинского народа называл его на собственный манер - Вано. А вот один из лучших столичных стилистов Марина Рох величала Тобольцева на французский лад.- Привет, звезда моя.- Зубы мне не заговаривай! Где тебя черти носят весь день, и почему ты не берешь трубку?- Я... занят был.- Не жалеешь ты себя на этом конкурсе красоты, я смотрю.- Конечно. Красота требует жертв - тебе ли не знать.- Тоже мне, жертвенный агнец, - фыркнула Марина. - Слушай, Ив, дело есть. Срочное. Важное. И ты мне нужен до зарезу.- Сегодня? - Иван скосил взгляда на запястье.- Да поздно уже сегодня, - озвучила его мысли Марина. - Завтра сможешь подъехать?- Придумаю что-нибудь, - пообещал Тобольцев.*Дуня: Поцелуи бывают разные. Вот в юности, самые первые - неумелые и неуклюжие. Зато интересно. Потом приходит опыт))) поцелуи начинают делиться на «так себе» и «классные». Еще бывает, когда тебя целует тот, кто очень нравится, и если к тому же он УМЕЕТ целоваться... ух! Еще поцелуи бывают возбуждающие, нежные, страстные, неторопливые, успокаивающие, чувственные. А бывают такие, которые вообще никак нельзя классифицировать. Ты даже понять не можешь - какие они. Просто человек прикасается, и ты пропадаешь, полностью теряя ощущение времени и места. И внутри бабочки, бабочки, а на губах - искры.Катя: У тебя все нормально?Дуня: Да. Все хорошо.Катя: Точно?!Дуня: ))))))))))) Точно. Сижу, работаю. У меня скоро важная презентация, довожу проект до ума.Катя: А Илюша как?Дуня: Тоже хорошо. А что?Катя: Ну... просто неожиданно про поцелуи.Дуня: )))))))))))))))))))))))))))))))))) последние дни весны. Май, романтика...Катя: Ну да, ну да... и давно тебя целовали с бабочками и искрами?Дуня: А тебя?Катя: У меня другая весовая категория! У меня двое детей! Но с искрами все в порядке.Дуня: ))))))))))))))))))))))))))))))))Через сорок минут.Катя: Работаешь?Дуня: Работаю.Катя: Ясно.Дуня: А ты что делаешь?Катя: Плиту оттирала от убежавшего молока. Теперь аромат на весь дом. Кто-то со своими поцелуями сбил меня с пути истинного!Дуня: ?Катя: Мелкий спит, я поставила молоко для каши, решила посмотреть поцелуи.Дуня: Где?Катя: На ю-тубе, конечно. Зависла на Марке Дарси.* Финальная сцена в кино. Молоко убежало.Дуня: ))))))))))))))))))))))))))))))))))))) Как ощущения?Катя: От мытья плиты?Дуня: От поцелуя.Катя: Ну... я посмотрела пять раз... в последний раз целовался лучше всего!*- Мы увидимся сегодня?Даже не оборачиваясь знал, кто. Но все-таки обернулся.- Нет.- А по... слезавтра?- Нет. И после-после тоже.Губы обижено поджались.- Тебе было плохо со мной? Что-то не понравилось? Скажи!Тобольцев привычно поднял взгляд вверх. Там было сплетение всевозможных труб и технические лампы.- У меня изменились обстоятельства. Нам лучше больше не встречаться.- Какие обстоятельства?! Это Таганрог, да?! Я ей все космы повыдергаю!Иван не сразу сообразил, при чем тут урок географии.- Это вообще никак не связано с конкурсом! - неосознанно повысил голос.- А с кем связано?!- Да какая тебе разница?! - он уже начал орать.А «Пенза» вдруг успокоилась.- У тебя кто-то есть? Кто-то постоянный? Что, совесть проснулась?Очень откровенно, цинично и прямо. Как ответить? А вот как есть.- Да.Она фыркнула.- Это ничего не меняет. Все наши договоренности в силе. И я никому ничего не скажу.Ого. У них уже и «договоренности» имеются? Любопытно. Но не настолько, чтобы тратить на это время.- Не было у нас никаких договоренностей. Только секс. Хороший - этого не отнять. Большое тебе за него спасибо.- Спасибо - и все?!- Ну ладно - огромное спасибо.Дальше было сказано то, что находилось далеко за гранью «она была дерзка» от Иды Ивановны. За такие слова завуч коломенской музыкальной школы могла и по губам шлепнуть. А Иван от греха подальше руки в карманы засунул. И промолчал. Ну не вести же диалог в таком ключе? И фразу о том, что еще не поздно дать Олегу или Ринату, тоже смог удержать. Судя по тому, что «Пенза» резко развернулась и быстро пошла в сторону орущего на кого-то по телефону Олега, ей самостоятельно пришла в голову та же мысль.*Сосредоточиться на работе было трудно. Но необходимо. Положение спас Паша, который попросил Евдокию Романовну проехаться с ним в ретро-гостиницу. Ремонтные работы подходили к концу, сдача объекта планировалась как раз накануне презентации у Тихого. Наступали горячие дни.В гостиницу они приехали после обеда, рабочие уже предвкушали пятничный вечер, поэтому не были рады такому неожиданному визиту. Дуня прошлась по этажам, опытным взглядом отмечая недоделки и небрежность работы в мелочах. Она понимала, почему Паша ее пригласил. Порой этому гению дизайна не хватало твердости в разговоре со строителями. Что ж, у Дуни ее было на двоих, когда дело касалось заказов. Проинспектировав молча все помещения и сделав необходимые заметки в блокноте, Дуняша набрала номер отсутствовавшего прораба.- Николай Петрович, я думаю, что нам завтра предстоит встретиться. Да. Завтра... Знаю, что суббота... Если бы вы были на месте в пятницу, то все решили бы сейчас. Но вас нет. И время не терпит.Дуня невозмутимо выслушала ответ, в котором говорилось, что она не начальник, что у Николая Петровича есть свой руководитель и что суббота - законный выходной.- Хорошо, - сказала, когда поток красноречия собеседника иссяк. - Я вас поняла. В таком случае, мне придется позвонить сейчас вашему начальнику, то есть директору строительной компании, перечислить весь список недоделок, напомнить о сдаче гостиницы через четыре дня и предупредить, что в случае неудовлетворительной работы ваша фирма больше не будет входить в список наших постоянных партнеров. Мы прекратим рекомендовать ее своим заказчикам.В итоге встреча была назначена на одиннадцать часов. В субботу.Мысли о ненужном возвратились вечером, когда Дуня была уже дома, отваривала купленные по дороге сосиски, резала овощи для салата и решала, какой фильм посмотреть.Этот пятничный вечер обошелся без стейка - Лёня с Львицей укатили на неделю в заморские дали. И без Илюши. Потому что утренние переговоры с дочкой политика перенеслись на гораздо более позднее время.Вчерашняя прогулка и последовавший за ней поцелуй казались теперь Дуняше почти сном. Неужели она и вправду сутки назад целовалась с автостопщиком?! Почему?Сейчас, сидя дома и неторопливо ужиная под вечернюю развлекательную программу, Дуня никак не могла понять, как позволила себе такое... Такую глупость. Прошедший день с проектировкой кафе, поездкой в гостиницу, разговором с Илюшей по телефону словно возвратил ее в привычную колею и вытеснил вчерашнее, заслонил собой.Все возвращалось на свои места. Да, возвращалось... Только в голову непрошено лезли вопросы, над которыми она раньше не задумывалась. И на которые она заранее знала ответы.Почему она никогда вот так не гуляла с Ильей? Ни разу.Потому что его сложно было даже представить идущим по улицам Москвы без четкой цели, не говоря уже о том, чтобы он ел в это время мороженое.Выслушал бы Илюша вот такой ее рассказ о себе? Конечно, выслушал бы. Внимательно. Но... Дуне даже в голову не приходило рассказать ему про «Шоколадницу». Почему? Может, потому, что, зная о существовании Кати, он ни разу не высказал свой интерес к ее подруге? Ну, Катя, ну, подруга, конечно, езжай на выходные. Все.Открытие, что у Дуни есть своя собственная, неразделенная с Ильей часть жизни, отозвалось легким уколом. Она впервые остро осознала то, что до этого лишь очень нечетко ощущала. Оказывается, в этих отношениях существовала некоторая черта, по одну сторону от которой было их общее, а по другую - только ее. Ее любовь к пешим прогулкам, ее друзья, ее воспоминания о юности и еще куча всего, чего она не могла разделить с Илюшей, человеком, с которым имела долгие серьезные отношения. И при этом так легко выплеснула вчера большую часть «своего» на автостопщика.Домашний пятничный ужин показался вдруг капельку одиноким.Дуня щелкнула пультом, и картинку телешоу сменила заставка выбранного фильма. Но сосредоточиться на сюжете не получилось. Сделанное открытие начинало подтачивать. Дуня боролась с ним как могла, доказывая самой себе, какой Илюша замечательный и надежный, как красиво ухаживает и как ей с ним хорошо. Ну а то, что не до конца понимает... так все мы разные, и у всех, конечно, у всех есть что-то, что очень трудно понять другому. Это нормально.И, словно, откликнувшись на ее мысли, Илья позвонил.- Привет, как твои дела?- Сижу дома и смотрю кино.- В шерстяных носках?Дуня окинула взглядом свои ноги.- Без носков. Ты уже освободился?- Да, только что. Но надо еще заехать к маме - она звонила.Дуня глянула на часы. Девять вечера. До Рублевки - не ближний свет.- Уже поздно.- Знаю, - ответил Илья. - Но отец улетел в очередную командировку. Я, наверное, переночую у мамы. А вообще, планирую украсть тебя на все выходные.От этих слов на душе стало тепло, и Дуняша выдохнула. Ей вредно проводить вечера в одиночестве. Придумывает себе всякие проблемы. А проблем и нет. Человек работает с утра до вечера. Человек про нее не забывает. Нельзя требовать от человека больше, чем он может дать. И у каждого, абсолютно каждого в этом мире есть что-то только «его».- Тебе придется приложить усилия, чтобы меня украсть, - кокетливо произнесла она в трубку. - Есть серьезный соперник.- Значит, у меня есть соперник?Дуня по тону поняла, что он улыбается. Она легко представила себе Илью, ехавшего сейчас в машине, державшего руку на руле и разговаривавшего с ней с легкой улыбкой.- Есть, - подтвердила Дуняша.- Я жажду услышать имя счастливца.- Илья Юльевич, вы очень любопытны. Но я, так и быть, скажу. Это прораб. Завтра в одиннадцать у меня с ним встреча в гостинице.- Прораб - злодей?- Ужасный злодей, он плохо следит за порядком на своем объекте, так что предстоит... - Дуняша вздохнула, - бой.- Во сколько?- В одиннадцать.- Машину не бери. Я подъеду к тебе в начале двенадцатого и украду у злодея. Это не соперник, Дуня. Это всего лишь прораб.- Я думаю, переговоры могут затянуться, - осторожно предупредила она.- Не беспокойся, не затянутся, - пообещал Илья. - Я отлично умею разговаривать с прорабами.*Ваню даже не удостоили привычного поцелуя в щеку. А сразу за шиворот - и к ноутбуку.- Знаешь, что это?!- Мариш, если ты меня так срочно выдернула только для того, чтобы показать назаровскую студию, тогда - спасибо, конечно, но я видел эти снимки. Так что...- Он ее продает!- Ого.Студия Михаила Назарова - одна из самых известных в столице. Как и сам ее владелец. Михаил пользовался репутацией - вполне заслуженной - одного из лучших в своем деле. А студия его была мечтой любого фотографа. Пентхаус с панорамными окнами. Плюс к нему - павильон с искусственным светом и полным комплектом дополнительного оборудования по последнему слову техники. Все для исполнения любых капризов фотографа и его клиента. Идеальный рабочий инструмент.- Зачем продает? - после первого изумления. - Деньги нужны? У Назарова проблемы?- Он уезжает, - Марина поправила перетянутую цветастым платком копну каштановых кудрей. Движение выдавало нервное возбуждение. - Сваливает на ПМЖ в Лондон. Зе кэпитал оф зе грейт бритн. Сечешь?- Да я об этом как бы еще в школе знал. Про «зе кэпитал». Ничего нового ты мне не сказала.- Так, слушай меня внимательно! - Маринке надоело ходить вокруг да около, и она сдернула Ивана на стул рядом с собой. - Я все придумала. От тебя нужно только согласие!Брови Тобольцева медленно поползли вверх. Начало разговора выглядело интригующим. Продолжение тоже не подкачало.*Илюша выиграл тендер. По этому случаю было обещанное шампанское. Потрясающее колючее охлажденное шампанское в узких фужерах из тонкого стекла.Официант пристроил бутылку в ведерке со льдом, прежде чем удалиться с самым почтительным видом. Стол украшал подсвечник, на котором красовался маленький венок из тубероз, а саксофонист уже вынул инструмент из футляра, готовясь начать вечернюю программу. Открытая веранда элитного ресторана на берегу Москвы-реки.Дуня сидела напротив своего спутника и наслаждалась вечером.- За тебя, - подняла она свой бокал. - За твои победы и начинания, за твои удачи в настоящем и будущем.Стенки двух бокалов соприкоснулись, издав легкий звон. Мужчина и женщина сделали несколько глотков, глядя друг другу в глаза.- В моей победе ты сыграла не последнюю роль, Дуня, - сказал Илья, коснувшись ее пальцев. - Наши предложения выгодно отличались от того, что представили другие компании. И в плане расценок, и в плане идей.- И в плане взяток? - поинтересовалась она.Он негромко рассмеялся.- Назовем некоторые моменты «лоббированием собственных интересов».Дуняша понимающе хмыкнула и поставила шампанское на стол. Илья не отпускал ее руку.- Потанцуешь со мной?Это было неожиданно. Он никогда не танцевал, кроме редких единичных порывов, но то ли сейчас был именно такой порыв, то ли сам вечер располагал к чему-то особенному...- Конечно.Илюша поднялся из-за стола, протянул руку. Дуня подала свою, и они вышли в центр площадки, где под нежную музыку саксофона уже покачивались в такт пары.Москва встречала сумерки, в темных водах реки отражались окна домов, уличные фонари и фары ехавших на том берегу автомобилей. Легкий ветерок создавал едва заметную рябь. Пахло пионами, букеты которых были расставлены в больших декоративных вазах по периметру веранды.- Не замерзла? - спросил Илья, касаясь ее голых рук.Дуня в ответ лишь отрицательно покачала головой. Ей совсем не хотелось говорить. Она слушала музыку, смотрела на город и наслаждалась покоем этого вечера.Когда саксофон смолк, Илюша подвел ее к столику, на котором уже появились легкие закуски, отодвинул стул.- Ты все-таки почти закоренелый буржуй, - сказала Дуня, окидывая взглядом сырную тарелку, украшенную фруктами и орехами.- Почти? А я-то надеялся, что этот титул у меня уже в кармане.Дуня подцепила кусочек твердого сыра и обмакнула его в мед.- М-м-м, как вкусно! Для полного буржуйского звания здесь не хватает свежей клубники. Разве ты не знаешь, что классика жанра - это шампанское с клубникой?- Знаю, - Илья не притронулся к сырной тарелке, он неторопливо маленькими глотками пил из фужера. - Но одна странная женщина предпочитает шампанское не с клубникой, а с рыбным карпаччо.- Ужасная провинциальность, - заявила Дуняша, взяв с блюда маленькую веточку винограда и отрывая от нее спелую ягоду.- Согласен.Как раз в этот момент официант принес карпаччо с рукколой и каперсами.Саксофон заиграл снова, томно и немного грустно, с реки потянуло прохладой, и Дуня все же зябко повела плечами. От Ильи не укрылся этот жест, поэтому он снял пиджак, чтобы укрыть им Дунины плечи.- Как дела с прорабом-злодеем? - поинтересовался, возвращаясь на свое место.- Проявляет чудеса послушания. Гостиница полностью готова.Оказалось, что Илюша действительно отлично справляется с прорабами. Он подъехал в субботу, как и обещал, в начале двенадцатого, заглянул в рабочие записи Дуни, потом перевел взгляд на строителя, после чего сказал всего пару предложений, но таким тоном... нет, тон был спокойный, только прораб как-то вдруг уменьшился в размерах. И гостиница оказалась готова к сдаче уже в понедельник вечером. Дуня подозревала, что работы в ней велись не только в субботу, но и в воскресенье. Однако во вторник торжественно передать здание собственникам не получилось из-за форс-мажора на другом объекте хозяев. Поэтому, вместо того, чтобы в том числе праздновать сейчас окончание работ по ретро-отелю, Дуня пила шампанское исключительно за Илюшины успехи. И пила очень искренне.- Ты мне здорово помог, спасибо.- Не за что. Это мелочи, Дуня, - Илюша сделал знак официанту, подождал, пока тот подойдет, наполнит бокалы и удалится. - Вообще-то, у меня для тебя есть новость.Дуняша смотрела, как пенился в фужерах, слегка шипя, игристый напиток, а потом начал медленно оседать.- Сегодня мне звонила дочка политика, - сказал Илья. - Она в восторге от твоего креативного предложения. И... - он сделал многозначительную паузу, пристально глядя на свою спутницу.- И-и-и? - Дуня провела пальцем по слегка запотевшему стеклу бокала.- Она хочет, чтобы ты сделала дизайнерский проект ее дома.Илья довольно откинулся на спинку стула и, не скрывая улыбки, смотрел на Дуняшу.- Я?! Всего ее особняка?- Да.- Всего-всего? Вот этого огромного дома? - Дуня никак не могла понять смысл сказанных им слов. - То есть вот она отдает свой дом не тем модным и раскрученным нынче мастерам, а... мне?!- Да. Именно так.Она молчала несколько секунд, пытаясь осознать услышанное. Клиентов такого уровня у Дуни еще не было. Никогда.- Илюша... это... это же...- Готовь контракт на проектирование, Евдокия, - сказал он, салютуя своим бокалом.*Выходные снова оказались таковыми только номинально. На конкурсе красоты это были как раз самые горячие и рабочие дни. В пене, в мыле, без единого шанса подумать о чем-то, кроме дел конкурса. И вечером тоже не получалось подумать - мысли просто не успевали оформиться до того, как Иван вырубался сном праведника.И поэтому, когда в понедельник вечером, задрав ноги на край стола и обхватив пальцами кружку с кофе, Иван наконец-то решил всерьез обдумать предложение Марины, то с удивлением понял, что размышлять не о чем. Решение принято. Пока сам Тобольцев без продыху пахал два дня, подсознание все разложило по полочкам. И теперь спокойно выдвинуло из своих глубин ответ. Положительный. На радость Маринке.*- Тобольцев, почему мне хочется влепить тебе подзатыльник?! - Рох вскочила со стула и принялась мерить шагами комнату. Марина была на десять лет старше Ивана, на двадцать килограмм тяжелее, и не считаться с ней, тем более, в таком взвинченном состоянии, было невозможно.- Не знаю, почему. И знать не хочу. Но это совершенно контрпродуктивно.- А как еще с тобой разговаривать?! Ванюшка... - модный «Ив» оказался позабыт. - Ну, все же складывается. Одно к одному. И все к твоим ногам.Тобольцев, изменив своей привычке, посмотрел не вверх, а в пол у своих ног. Ничего там не было, между носками бордовых замшевых кроссовок. Кроме пары плашек ламината цвета «бук». И, вместе с тем... В чем-то Марина права.Назаров назначил цену за свою студию. Совершенно справедливую заоблачную цену. Абсолютно неподъемную для Тобольцева. Да ему бы и в голову не пришло задумываться о покупке студии. Если бы не Рох и ее безумная затея.Марина нашла деньги. Совершенно в своем репертуаре нашла.Рох обработала клиентку - из числа жен тех «самых дорогих топ-менеджеров», чей час рабочего времени стоит несколько десятков тысяч рублей. И та попросила мужа дать взаймы «Мариночке на бизнес». Для солидного человека сумма показалась не слишком внушительной, каприз молодой супруги - стоящим удовлетворения. И денег согласились дать - безо всяких залогов, под нормальные проценты и на приемлемый срок. «Только ты же понимаешь, - строго прокомментировала Марина. - Что этого человека подвести или кинуть нельзя. Он к коллекторам обращаться не будет, а сразу... «. Маринка махнула рукой, не став продолжать. Но и так было все понятно. Серьезные люди требуют к себе серьезного отношения. И на кой черт это все сдалось Ивану? Пусть бы Рох и ввязывалась в эту авантюру. Но был еще и второй фактор. Неожиданный.Оказалось, что Назаров тоже учился у Юрия Валентиновича. Перед отъездом из страны Михаил решил попрощаться с теми, с кем вряд ли уже увидится. В том числе и со своим педагогом. О чем конкретно говорили Назаров со Скороходовым, Иван не знал. Не мог знать. Но Маринке Назаров сказал совершенно определенно, что если к студии проявит интерес Тобольцев, то цена будет иной.- Я не знаю, почему, - Марина все никак не могла остановить свое броуновское движение. - Но догадываюсь. Ты же ему денег на лечение давал. Ты всем даешь, кто просит! И даже если не просят. Никогда никому не отказываешь! Слово «Нет» в твоем лексиконе отсутствует.- Неправда. Я научился.- Да поздно, Ваня! - Маринка снова плюхнулась на стул напротив. - Вселенная выдала обратку, Тобольцев!- Таки у вас и квитанции имеются? От Вселенной?- Ты сейчас точно схлопочешь! А рука у меня тяжелая! - пригрозила Рох. А потом, почти жалобно. - Ванюша... Ну ты же видишь... За эти деньги студию оторвут с руками. В драку. Но Назаров за такую цену продаст только тебе. Деньги я нашла. Сходится пасьянс, Ваня, сходится! Ты только согласись, хороший мой, а?- А зачем мне это все? - спросил Ваня. Больше себя и вслух, чем Марину. Но она ответила:- Да потому что это верняк! Это раскрученный бизнес. Это кусок хлеба. С маслом, Тобольцев! И даже, если дурака не будем валять и лениться, - с икрой. Мы перестанем зависеть от капризов, конъюнктуры и знаешь, почему? У нас будет, что предложить! Просто сразу другой уровень. Ваня, мы с тобой отличная команда, а уж с собственной студией... С ТАКОЙ студией! И, к тому же, это шикарная недвижимость. Знаешь, - Марина стянула косынку и тряхнула волосами. А потом низко опустила голову. - Мне сорок три, Ванька. Задрало уже перед сопливыми малолетками на кайенах спину гнуть и рожу скалить. Хочу уже всерьез. Ты что, не доверяешь мне, как партнеру?- Началось... - вздохнул Иван. - Скажи еще, что я тебя не люблю.- Да сдалась мне твоя любовь, - фыркнула Рох. - Мне руки твои нужны. И голова.- Давай без расчлененки.- Ваня... - она вздохнула. - Ну Вааань...- Я подумаю.- Вот и умница! - Тобольцеву наконец-то достался дежурный поцелуй в висок.*А теперь оставалось только удивляться. Себе, Маринке и своему самостоятельному подсознанию. Как он, Иван Тобольцев, вольный художник, сам-себе-режиссер, всю свою взрослую жизнь выстроивший так, чтобы в ней было по минимуму зависимости от мнений и желаний людей, обязательств и несвободы, дошел до собственной студии? Да еще на пару с другим человеком, пусть таким хорошо знакомым и почти родным, как Марина Рох? Да еще ввязался в финансовые обязательства - при том, что ему проще было отказать себе в чем-то, нежели оказаться должным хоть кому-то. Долги Иван не любил. С детства. С фразы «Ваня, хороший мальчик должен...» Кому он должен, всем долги простил.А теперь - заново. И совсем на другом уровне. Пусть Марина называет Ивана простофилей - пусть. Она и не так еще может назвать. Но Тобольцев прекрасно понимал, с какой стороны у бутерброда масло. И как его туда намазать. Все дело в стоимости затраченных усилий. А теперь он собирается впрячься по полной программе. И ради чего? Или... ради кого?Пустая кружка звякнула об угол стола. Иван спустил ноги вниз. Ради себя, конечно. Это вызов собственным возможностям. А вызовы Иван любил. Но мысль о том, как он расскажет Дуне о своем новом проекте, была невероятно приятной.Так. Ему надо срочно посмотреть студию живьем. Что за кота в мешке он собирается покупать? Иван полез в карман за телефоном, а выудил его вместе с какой-то бумажкой. Это оказалась записка от Дульсинеи с информацией, полученной от матери Ивана. А на обороте - репродукция Бакста. Значит, пригодился Бакст, Дуня? Или Иван Тобольцев тебе пригодился?Стоп-кадрами замелькали в голове эпизоды их совместной прогулки. Рассказ про студенческие годы и реставраторов, мороженое и сирень в Александровском саду, красный торт, вопросы.Поцелуй.Да, он это делает для себя. Но и для нее тоже. Или для них.Иван набрал номер Рох. Как там его собственность без него, скучает, поди?А через пару дней Тобольцев взахлеб рассказывал Тину об их с Мариной студии. Да, они уже считали ее своей. Он в нее влюбился. В студию. Рох его любовь не нужна, только руки и голова. Хотя до официальной смены собственника студии надо было еще утрясти немало дел, но это Иван благополучно свалил на Маринку. А она не возражала, а кинулась все готовить со своей обычной энергией.А Ваня теперь делился подробностями с Тихоном - всеми, какие мог вспомнить. Параллельно что-то спрашивал - о договорах, о процентах. Потому что Тин в этом разбирается гораздо лучше Ивана. Тихий порадовался за Ваню - но как-то сдержанно. Отвечал тоже рассеянно и не всегда впопад.- Ванич, - Тин воспользовался паузой в восторженном монологе Тобольцева. - В субботу в «ТинТин» приедешь?- Зачем? - Ваня даже моргнул от неожиданности. Все мысли его занимала новая игрушка.- «ДизайнИдея» приготовила презентацию. В смысле, Евдокия Лопухина. Придешь? Я бы хотел, чтобы ты посмотрел. Ты же знаешь, я твоему глазу и чутью верю.Ага. Вот и отлично. А то он уже соскучиться успел. По красному лаку и внимательным карим глазам. Очень, если честно, соскучился. Но вслух Ваня спокойно и даже снисходительно кивнул.- Конечно. Без проблем._______*Марк Дарси - главный герой фильма «Дневник Бриджит Джонс»*Наступил день презентации. Несмотря на то, что на работу Дуня приехала рано, Оля уже ожидала в приемной. Предстоял ее первый выход на подобного рода мероприятие, оттого девушка заметно волновалась, хотя и понимала, что выступит всего лишь в качестве ассистента. Конечно, было бы гораздо надежнее взять с собой Пашу, но суббота в недавно подписанном договоре числилась у гения «папиным днем», а очнувшаяся от красноречивых юридических речей бывшая возобновила военные действия. На этот раз она решила давить на «невыполнение пунктов», поэтому Паша старательно все соблюдал. А Дуня и Оля-блондинка в том помогали.- Все раздаточные материалы готовы?- Да, Евдокия Романовна. Вот еще сметы, списки и папка с фирменным стилем, отпечатанная на глянцевой бумаге. Как вы просили.- Отлично. Подожди, проверю еще раз, отрывается ли файл на флешке, и едем.Накануне вечером Паша отвез проектор в небольшой банкетный зал «ТинТина», где планировалось проведение презентации. Тихий не сказал, сколько человек будет присутствовать, но Дуня подозревала, что хозяин ресторана пожалует не в гордом одиночестве, поэтому попросила Олю подготовить несколько экземпляров раздаточного материала.Через полчаса Коко покинула офисную стоянку и взяла курс на «ТинТин».По дороге Дуня прокручивала в голове главные тезисы своего выступления, хотя напечатанный текст лежал в папке в качестве шпаргалки. Она была максимально собрана и очень надеялась на успешный исход встречи. Когда машина подъехала к зданию ресторана, в запасе еще оставалось пятнадцать минут. Как раз на то, чтобы проверить проектор и подготовиться к выступлению.*Суббота пошла совсем не так, как думалось. Иван ждал от этого дня приятностей в виде встречи с Дуней. Но, едва переступив порог кабинета Тина, получил совсем иное. Шокирующее.- Рося уводит со счета деньги.Это вместо «Привет». Тобольцев несвойственно ему долго обдумывал сказанное, даже не сказанное, выпаленное на одном выдохе. Прошел внутрь помещения, но сесть не торопился. И все-таки сообразил вопрос.- Как? Как уводит?- Тебя интересуют технические детали? - Тихий будто только и ждал вопрос, сорвался с места и принялся мерить шагами кабинет. Иван некстати вдруг вспомнил Рох в аналогичной проекции. - А вот так! Молча. Сегодня пришла Светлана Вячеславовна и... - Тихон шумно выдохнул через нос. - Несколько переводов за последние полторы недели...Тин замолчал, словно не мог говорить. Иван тоже помолчал. А потом все же тихо спросил:- Много?- Много, - вздохнул Тин. - Я еще специально деньги на счету придержал, потому что планировал ремонт ресторана. Прикинул затраты, не стал что-то пускать в оборот...- Погоди, ничего не понимаю. Как Рося мог перевести деньги с твоего счета? Куда?- На свой счет, - поморщился Тихон. - По системе «банк-клиент».Тобольцев нахмурился. Когда начиналась бухгалтерия, он чувствовал себя сразу неуверенно. Но понять необходимо.- И ты такое проглядел?- Бухгалтер проглядела! - объяснения Тин начал запальчиво, по-мальчишески. - Понимаешь... Вообще, у нас были схемы, когда мы гоняли деньги с одного счета на другой, чтобы решить некоторые вопросы, например, обналичить средства непрямым путем, показать обороты или уменьшить остатки. Рося же ушлый, он под эти перегоны ваял нужную документацию, основания, все чисто. И в одно время, раньше, когда только дела налаживали, было дело - гоняли деньги сами. Бухгалтер дома с температурой, сделать надо срочно. А посвящать в свои дела девочку, которая у нее на подхвате - нельзя. Там дела такие... ну, ты понимаешь. - Тин взъерошил затылок, еще раз вздохнул. - Ну вот... ключи и пароли Рося знает, как сделать операцию - тоже... в общем, после того, как Светлана Вячеславовна уходила домой, он и... Сначала она не дергалась, не в первый раз же, бывало такое уже. Но когда пошла такая сумма, да за такой короткий период времени, да без счетов, договоров и прочего... Пришла ко мне. Мол, все понимаю, но так нельзя.В кабинете повисла тишина. Что тут сказать? Просто нечего. И мыслей-то нет. Только отчаянное желание не верить в это. В то, что их дружбу разъела ржавчина предательства, нечистоплотности, лжи.- Ладно, - Тин сгреб со стола какие-то бумаги и ручку. - Пошли. Время вышло. Лопухина уже на месте, наверное.*Маленький банкетный зал располагался напротив гардеробной, в крыле, где находились служебные помещения. Дуня свернула туда, за ней торопливо семенила Оля-блондинка с папками, а навстречу... навстречу шел Тобольцев. От неожиданности Дуняша даже слегка притормозила, и ее помощница чуть не влетела своей начальнице в спину.Хотя, чему удивляться? Тихий с Тобольцевым друзья. Просто... неужели он тоже приглашен на презентацию? Легкое волнение в груди сбило дыхание. На мгновенье в памяти ожил поцелуй. Поцелуй, которым они попрощались в последнюю встречу. Может быть отношение к мужчине прежним, если он тебя поцеловал? Можно вычеркнуть из памяти губы на своих губах? Она почти забыла, заставила себя забыть... Весь этот вихрь мыслей пронесся в одно мгновенье... Стоп! Спокойно. Все в порядке. Сейчас - презентация. И ничего кроме нее. К тому же, еще не факт, что Тобольцев будет там. Может, просто заглянул к Тихому по своим вопросам.Однако столкнулись они у двери в банкетный зал. Иван заворачивал именно туда.Дуня остановилась, давая ему возможность повернуть ручку. Только Тобольцев не торопился, рука коснулась латунного шарика и замерла. Он поднял глаза, чтобы спросить:- Как настрой? Бодрый?- Сосредоточенный, - получилось слегка напряженно.- По лицу заметно, - он вдруг улыбнулся. - Уверен, все пройдет отлично.Наверное, она должна была расслабиться, но не получалось, чувствовала себя студенткой накануне экзамена, хотя презентаций за плечами было очень много.Только не перед теми, с кем целовалась.- Лучше пожелай ни пуха, ни пера, - сказала отрывисто.- Чтобы ты послала меня к черту? - глаза Тобольцева блеснули. - Нет уж. Удачи, Дуняша, все будет хорошо. Я знаю. Мне Бакст шепнул.И тут Дуню все же отпустило. Губы слегка дрогнули.- Ты веришь словам Бакста?- Конечно. Бакст пожил, Бакст знает, Бакст дело говорит.На ее лице наконец-то заиграла улыбка. Только после этого Тобольцев повернул ручку, чтобы открыть дверь, пропуская вперед Дуню и Олю-блондинку.В зале все было готово для предстоящего выступления. Паша основательно потрудился. На стене - экран, на столе около экрана - ноутбук и проектор. Хлопнула дверь. Тихий.- Доброе утро, Тихон Аристархович.- Доброе, Евдокия.Хозяин ресторана присел рядом с Тобольцевым, а Дуня загружала компьютер, пока секретарь раскладывала на столе папки. Никто не переговаривался. И это казалось немного странным. Нет, то, что они с Олей молчали - понятно. Каждый занимался своим делом, четко, быстро, несуетливо, готовясь к главному. Но Тихий и Тобольцев не перекинулись даже парой слов. Только посматривали друг на друга.Одиннадцать ноль-ноль. К презентации было все готово.Неужели больше никто не придет?- Можно начинать? - негромко поинтересовалась Дуня.Тихий с Тобольцевым обменялись взглядами, затем Тихий посмотрел на часы и явно собирался что-то сказать, но тут дверь распахнулась, и зал влетел мужчина в дорогом костюме, галстуке, но при этом какой-то... растрепанный. Остановился посередине комнаты, одарил Дуню широкой лучезарной улыбкой плейбоя, а потом порывисто развернулся к сидящим и устроился около Тобольцева.- Теперь можно, - дал отмашку ресторатор, и презентация началась.- Добрый день, - поприветствовала еще раз присутствующих Дуняша. - Позвольте представить вашему вниманию проект реконструкции ресторана «ТинТин»...Сначала голос ей не повиновался, он был слегка выше того, каким Дуня говорила обычно. Но как только на экране появилась первая картинка - общий вид зала, волнение ушло. На смену пришла уверенность. Оля отвечала за своевременную смену кадров, Дуня с указкой стояла около изображений и рассказывала о двух зонах - ресторанной и игровой, об объединяющей их теме сказок, о том, как органично эта тема вписывается в русскую кухню, на которой специализируются рестораны Тихона Тихого. Она подробно остановилась на развлекательной зоне, в которой предусматривались и игровые автоматы, и спортивный уголок, и место для детского творчества, потом перешла к главному залу, показала элементы декора, окна, которые они с Пашей все-таки довели до ума, сохранив их большой размер и украсив витражными вставками-вкраплениями с орнаментами ярких сказочных птиц Бакста. После этого Дуня обратила особое внимание на место в углу, где, по ее мнению, вполне можно было расположить небольшую сцену для пятничной живой музыки, если таковая планируется.- В любом случае, - сказала она, - ваше заведение наверняка предусматривает специальное обслуживание не только в этом банкетном зале, небольшом по площади, но и в основном. А для этого стоит заранее приготовить место для исполнителей и аппаратуры. Кроме того мы разработали корпоративный стиль для вашего заведения.Дуня сделала Оле знак, и девушка перед каждым из присутствующих разложила папки.- Мы взяли на себя смелость, решив внести предложение о переименовании ресторана «ТинТин», потому что, на наш взгляд, должно быть сочетание вывески - то есть внешнего объявления для клиентов, с его внутренним наполнением - русской кухней и ярко-выраженной этнической атмосферой. Объединяющим словом, или слогом для ваших ресторанов, является звуковое сочетание «тин», мы его сохранили. Мы предлагаем назвать новое заведение «госТИНцы». Перед вами папки, в которых находится специально разработанный фирменный стиль. Три варианта логотипа, визиток, обложка меню и эскизы оформления внутренних страниц. Также представлено несколько видов вывесок и наружной рекламы на указателях. В отдельных файлах находятся примерные сметы. Был просчитан и самый бюджетный вариант, и более дорогой и, соответственно, более качественный, и так называемый «люксовый». Разумеется, если мы говорим о настроенности на средний класс, то «люксовый» вариант нецелесообразен, но в сочетании с бюджетным он дает своеобразную вилку расценок для лучшей финансовой ориентации. Конечно, для изучения всех представленных материалов требуется время, мы готовы обсудить любые интересующие или волнующие вас моменты, вместе находить оптимальные решения. Вот, собственно, все, о чем я хотела рассказать. Жду ваших вопросов.Дуня посмотрела на сидящих напротив нее троих мужчин. Все молчали. Тихий хмурил лоб и щелкал ручкой. Клик-клик, клик-клик. Ему не понравилось? Она зашла слишком далеко, предложив смену названия? Клик-клик, клик... и вдруг решительно:- У меня нет вопросов. Меня все устраивает. Ваня? Слава?- У меня один вопрос, - слегка приподнял руку растрепанный плейбой. - Девушка-блондинка что сегодня вечером делает?За спиной охнула Оля. Воцарившаяся за этим возгласом тишина вдруг стала звенящей.- Это как-то отразится на вашем решении по поводу реконструкции данного ресторана? - услышала откуда-то издалека свой голос Дуняша.- Ростислав Игоревич права голоса лишен, - так же издалека раздался голос Тихого. - Ваня?Тобольцев полистал макеты логотипа и вывесок, перевел взгляд на экран, где еще светилось изображение общего вида зала, затем поднял глаза на Дуню. Теплые темные глаза. Он говорил Тихому, а смотрел на нее, явно подбадривая.- По-моему, здесь все, как ты хотел, Тихон. И даже больше. Необычно, стильно. Я ничего похожего не видел. Мой голос «за». И голос Ракитянского туда же - я по глазам вижу, что Славе понравилось.Так это и есть Ракитянский? Тот самый, который делал договор Паше? Юрист?! А какое отношение юрист имел к ресторану Тихого? Впрочем, это ее не касалось, если хозяин так решил, значит, имел. Хотя в настоящий момент Ракитянский усиленно строил глазки ее секретарю, а папка с рабочими материалами лежала нетронутой.Странная презентация. Дуня привыкла к тому, что заказчики всегда очень внимательно слушали рассказ и параллельно изучали розданные в ходе нее схемы, цифры и рисунки, активно задавали вопросы, обсуждали волнующие моменты, а тут... Нет, Тихий быстро пробежался цепкими глазами, он все схватил, но... все равно как-то не так.Когда Тобольцев закончил говорить, по залу вновь разлилось напряжение. Ощутимое. Где она допустила ошибку? Что не так?Тихий хлопнул ладонью по столу.- Тогда всем большое спасибо. В понедельник жду вас, Евдокия, для подписания документов.- Погодите, Тихон Аристархович, - Дуня лихорадочно думала. Не может быть все вот так скоро, без обсуждений, без тщательных изучений, это неправильно. - Я, конечно, приеду. Вопрос по документам. Чья сторона их будет готовить? Вас устроит наш типовой договор? И еще, Тихон Аристархович, надо подумать о строительной компании, которая займется работами. Я оставлю список тех, с которыми сотрудничаем мы, за чье качество можем отвечать. Расчеты смет были сделаны как раз исходя из их расценок, в том числе и за труд. Но, конечно, у вас может быть своя организация на примете...- Вы приезжайте, Дуня, - почти перебил Тихий. - Все и осудим. И по смете у меня есть вопросы. Просто... не сегодня.- Хорошо, - тихо сказала она, вынимая из ноута флешку.Чувства радости от проведенной презентации не было. Чувства победы тоже. Несмотря на обещанный контракт.Была растерянность. Оля отключала проектор. Снова все молчали. Дуня не поднимала глаз от стола.Тихий вдруг резко встал и со словами «Ростислав Игоревич, на два слова» буквально уволок Ракитянского за дверь. Следом поднялся Тобольцев, но перед тем, как последовать за друзьями, все же подошел к Дуне, засунув руки в карманы джинсов, на этот раз темно-синих, и сказал:- Ты молодец, все прошло отлично. Просто у Тина небольшие... проблемы. Дело не в тебе.Дуня кивнула головой и сунула оставшиеся папки в пакет. Иван мялся рядом, собираясь еще что-то сказать, но тут из-за двери послышались крики. Тобольцев сразу же бросился в коридор.В зале осталась только Оля.- Евдокия Романовна...- Все в порядке. Будем готовить договор. Забирай сумку, вот ключи от машины, жди меня там. Я сейчас приду.Оля послушно взяла материалы, ключи и вышла из зала. Дуня глубоко вздохнула. Ладно, будем считать, что такой опыт проведения презентаций - тоже опыт. Она в последний раз окинула взглядом пустой стол, проверила, выключена ли техника, и уже готова была последовать за Олей, как нога на что-то наступила. Это оказалась складная указка, которой пользовалась во время презентации. Едва Дуня наклонилась, чтобы поднять указку, как дверь в банкетный зал резко распахнулась, и внутрь ввалились давешние слушатели. Из-под стола, за которым оказалась Дуняша, очень хорошо были видны огромные начищенные до блеска туфли Тихого и оксфорды Ракитянского. Через мгновенье к ним присоединились кроссовки Тобольцева.*В холле Тин убивал Росю. По крайней мере, на это было очень похоже: Тихий держал Ракету за отвороты пиджака и методично ударял о стену. И непонятно, что было хуже - багровые от гнева щеки Тина или полное равнодушия бледное лицо Славы.- Сволочь! - удар. - Как ты мог?! - удар. - Засунуть в ж*пу нашу дружбу?! - удар. - Исподтишка, за спиной! - удар. - Как?!И дальше матом и рыком.Ракитянского надо было спасать. Тихого тоже - пока не натворил дел. Тобольцев двумя руками схватил Тина за предплечье. Огромное и твердое, гора напряженных мышц.- Тобольцев, отвали!Ваня резко дернул Тихого на себя, перехватив одной рукой за шею. Только состояние ярости объясняло то, что бывший борец пропустил такой захват. Затрещала ткань рубашки, Тихий выпустил Ракету и резко развернулся к Ване. Параллельно въехав Тобольцеву локтем в печень.- Да уймись ты! - заорал Иван, боль и злость резко впрыснули адреналин в кровь. - Ты убить кого-то хочешь?!Тин тяжело дышал. Рося медленно по стенке отползал куда-то вбок.- А ну, стоять!Слава рванул в сторону, Тин - следом, Ваня - за ними обоими. И так, дружной компанией, они ввалились в малый банкетный зал, из которого вышли не далее как десять минут назад.Слава быстро прошел к окну и тяжело привалился к откосу, не сводя с друзей напряженного взгляда.- Что, влип, очкарик?! - Тин рваными движениями принялся стаскивать с себя пиджак. - Это только аванс! А теперь всё! Готовься, студент! Сейчас буду из тебя правду-матку кулаками выбивать!- Я сейчас огнетушитель с пожарного щитка притащу! - Тобольцев орал с удовольствием. Отвлекаясь так от сильной боли в правом боку. - И багор с ведром!- А ведро зачем? - спросил Тихий ошарашено. Даже рукава рубашки закатывать перестал.- Росе на голову! Так, все, остыли! Выдохнули, - и сам последовал своему совету. В боку закололо остро, но терпимо. - Выдохнули еще раз. И начинаем разговаривать.Стало вдруг тихо. Только дыхание слышно. И сопение Тина. А потом негромкий Славкин голос.- Что ты хочешь услышать?- Все! - ответ Тина прозвучал молниеносно.- Все, начиная с сегодняшнего утра? - было очень заметно, как Рося пытается прийти в себя. - Хорошо. Будильник прозвонил в семь ноль-ноль...Самоубийца! Иван едва успел поймать рванувшего вперед Тихого за кожаный ремень.- Какого хрена у тебя в голове не прозвонило, когда ты брал мои деньги?!С ответом Ракитянский не спешил, молчал, опустив голову. Тихий дернул плечами, чтобы Иван отпустил его штаны. Тишина стала совсем давящей, когда прозвучали негромкие слова.- Я тебе их верну. Сегодня же. Все. До последней копейки.- Ага! - фыркнул Тин. - Сейчас прямо. Отсюда вижу, как карманы топорщатся от купюр!Тихон хотел еще что-то добавить, но по всему было видно, что эмоций у него больше, чем слов, поэтому упрямо сжал губы после глубокого вдоха.- Слава... - Тобольцев решил, что пора вступить в разговор и придать ему по возможности конструктивное русло. - Просто скажи, что случилось. Зачем тебе нужны деньги?- Уже не нужны... уже не нужны... бесполезно, - вдруг тихо и безжизненно. А потом Ракета поднял голову и посмотрел прямо в лицо Тихону. - Прости, Тин, я не хотел тебя ни во что впутывать. Я думал... думал, расплачусь, а потом все тебе верну. А ты ничего не заметишь, мы же не раз гоняли туда-сюда без бухгалтера. Я... в общем, прости.Тин шлепнулся на стул, словно у него вдруг кончились силы в ногах.- Так. Извиняться будешь потом. Если надо будет. А сейчас ты быстро-быстро своим суперподвешенным адвокатским языком впутываешь нас с Тобольцевым в то, во что не хотел впутывать. Иначе... иначе я тебя придушу. Прямо тут. Ведром.У Ракеты неожиданно дернулся угол рта. Вопреки всему. Но потом опять опустился. А следом опустилась голова. Слава снова смотрел вниз, на носки своих туфель.- Я влип. Очень серьезно так влип. По глупости. Как молокосос, - кашлянул и закончил обреченно: - Проиграл кучу денег в подпольном казино.- КАЗИНО?! - Тихий снова вскочил на ноги. И снова перешел на ор. - Слава, ну как так?! Ты мне сам сто раз рассказывал, какое это разводилово. У тебя же из азартных развлечений только бабы!Дальше Тин пару секунд пытался донести ту же мысль, но уже нецензурной лексикой. Потом выдохся и снова плюхнулся на стул. Слава все так же не поднимал головы.- Ну вот... и тут... была баба... я ее как увидел - переклинило. Такая... это не передать... - Слава все-таки решился посмотреть на друзей, лицо его кривила усмешка... - Не, это надо видеть. И пришла по какому-то пустяку. Но ноги! В общем, я решил, что мне ее надо позарез. И она сказала, что любит играть, а в Москве все прикрыли, но есть одно место... Тин, не смотри на меня так! И ты, Ванич, не смотри! Не знаю, где были мои мозги. Не знаю! Повелся, как прыщавый подросток, решил показать себя во всей красе. Ну и это...Показал.Сначала был тихий смешок. Потом смех. А потом Тин захохотал уже в голос. И смеялся долго, до кашля и выступивших слез. Снова в дело пошел огромный клетчатый платок - тот самый. И лишь после, вытерев лицо и отдышавшись, хозяин ресторана смог продолжить разговор.- Узнаю Ракету. Влип из-за бабы. Из-за чего же еще? Но масштаб... Рося, ты не мелочишься. Баба хоть стоила этих денег?- Тихий... заткнись.- Минуту назад извинялся, а теперь - заткнись, - почти весело изумился Тихон - Почему сразу не сказал? Почему брал тайком, а?!- Я не хотел... чтобы ты знал. Стыдно. Из-за бабы... Вот так, по-глупому. Да еще и бабы после этого не видел. Меня просто... как последнего лоха...Тин снова расхохотался. Веселого во всем этого было мало, и смех служил лишь способом спустить лишний пар.- Ты не лох! Ты три раза лох! Потому что правда все равно всплыла наружу!Тихий махнул рукой, а потом задумчиво оперся о ладонь щекой. Между бровей залегла глубокая морщина. Тин явно принялся активно шевелить мозгами, обдумывая полученную информацию.- Слав, а где ты собирался денег брать, чтобы вернуть на счет Тину? - для Вани в рассказе было еще слишком много белых пятен.- Заработать, - Ракета пожал плечами. - Ну... не сразу, конечно, но я бы все возвратил. Все до копейки. Ну... и машину выставил на продажу.- А что за срочность? Ты... тебе угрожают? - Иван сам не понял, почему спросил. Но в воздухе сразу разлилось напряжение. И снова Рося медлил с ответом. И снова слова прозвучали негромко.- Да деньги мне уже не нужны. Я все возвращу сегодня же, как сказал. Я думал, что если рассчитаюсь с долгом, то соскочу... но, нет, не соскочил. Они, суки, специально все это сделали, бабу подослали, специально подстроили все. Мой проигрыш для них мелочь. Там на кону здание в центре Москвы, по которому уже второй год идет судебная тяжба. Там такие бабки... и я им нужен, чтобы дело в их пользу выгорело. Судья... женщина. У нас когда-то был... в общем, спали мы долго вместе, почти год. И вот теперь как последняя проститутка, я должен... Короче, я тысячу раз лох и птичка наивняк, если думал, что, закрыв долг, соскочу с крючка. Надо мной поржали, прямо в лицо и сказали, что возвращение моего долга никого не интересует, а вот решение суда - очень. И разойтись мы можем только в случае хорошей работы. С неподкупной судьей. А она, правда, честная. Принципиальная. Копали под нее основательно, со знанием дела, всю биографию перерыли. И вышли на меня. Вот так, в общем.Тут и Тобольцев сел. Под теплый Тинов бок. Вот это новости...На этот раз пауза могла смело претендовать на звание мхатовской. И все трое «артистов» ее мастерски держали. А потом заговорил Тин - тихо и серьезно.- Теперь, Слава, иди сюда. Не бойся, бить не буду. Садись и подробно рассказывай все. Все-все. Все пароли, адреса и явки. Что за здание, кто эти люди - в общем, все.- Тиныч, я тебя очень прошу, не ввязывайся в это дело, - Ракитянский нервными движениями принялся растирать ладони. - Там такие люди... несмешные. Там все серьезно. И своим отлично поставленным ударом ты ничего не решишь.- Это ты за других не решай, - к Тину вернулось его обычное спокойствие. - Тебе велели рассказывать - рассказывай. Пока я не передумал тебя бить.Рося демонстративно и горестно вздохнул. Прошел и сел рядом, уперся локтями в колени.- Здание офисное в центре Москвы, в пределах Садового кольца. Тысяча двести квадратов класса В. В суде оспаривается право собственности между господином Благородовым и господином Смирновым. Там все очень сложно и запутанно. Не лезь. И Ваньку не впутывай, - Ракета выразительно посмотрел на Тобольцева. - Меня подцепил на крючок Благородов. И как я понял, казино - его. Через подставных лиц, естественно. Мне даже показали копии документов по делу офисного здания. У них там орудуют очень крутые юристы. Думаю, с противоположной стороны тоже. Так что весь вопрос в судье. Которую не подкупишь. Но можно... шантажировать либо склонить на свою сторону через постель. Баба одинокая. Они ее пробили по максимуму.- Жениться тебе надо, барин... - вздохнул Тин. - Все беды твои - от баб. Ваня, слышь, он велел тебя не впутывать. Ступай, мальчик, попроси лимонаду в баре. Пока взрослые дяди вопросы решают.- Бегу прямо, - странно, но на душе у Ивана вдруг полегчало. - Только шнурки завяжу на красивый бантик.- Угу. Росе. Штиблеты между собой свяжи, - в голосе Тина тоже слышались привычные ехидные интонации. - Ты глянь, Рося, Ванька тебя не слушается. Такой неслух - и куда только Идея Ивановна смотрит! И я тебя слушаться не буду. Мы с Ваней люди взрослые - в отличие от тебя. Сами решим, во что нам вмешиваться, а во что - нет.- Упрямый ты, Тихий... - Ракета, видимо, хотел упрекнуть. А вышло почти восхищенно.- На том стоим, - самодовольно ответил Тин. - На том, глядишь, и ляжем. Не может быть, чтобы там не за что было зацепиться. Давай, Рося, шевели извилинами. Вспоминай. Не верю, чтобы было все гладко. Где-то что-то есть.- Ты хуже клеща, Тиныч. Говорю тебе, там команда первоклассных юристов. Все очень грамотно и серьезно и никаких доказательств, Хотя... - тут Слава задумчиво потер висок. - Видел я... правда, мельком... парочку нотариально заверенных бумаг. С печатью очень дорогого нотариуса. Только про него слухи ходят, что он за определенную мзду может заверить и «липу». Доказательств нет, но слухи... В нашей среде шила в мешке не утаишь. И, возможно, со стороны Благородова далеко не все так прозрачно, как надо бы.- Ну вот! - Тин только что в ладони свои огромные не хлопнул. - Я же говорил! - А потом прищурил один глаз на блеснувшее в окно солнце. - Слушайте, ребятки... А вам выпить не хочется?- Нет, - покачал головой Рося. - Я уже не хочу кушать. Я уже хочу жрать!- Ну, водки - так водки, - Тихий встал и потянулся. - Пошли жрать водку и думать.- С ума вы сошли, - вздохнул Тобольцев, тоже поднимаясь на ноги. - Водка в час дня! Я - пас. А то будет как в прошлый раз...- Как в прошлый раз не будет, - Тин приобнял правой рукой Ваню за плечи. - Это я тебе обещаю. Ну что, пошли? Давай, двигай, Робин Гуд недобитый, - кивнул Росе. - Только Ванькиными стараниями недобитый.- Хорошо, что у нас есть Ваня, - улыбнулся Слава. Почти как раньше.- Хорошо, что у нас есть мы.Левая рука Тина привычно легла на плечи Ракеты.*Дуня вылезла из-под стола, когда умолк звук голосов в коридоре. И, быстро, пока ее никто не заметил, выскользнула за дверь, а потом так же быстро пробежала по коридору в фойе и - на улицу. Только оказавшись около Коко, Дуняша поняла, что почти не дышала за время своего пути, подозрительно напоминавшего бегство. Не мешкая села в машину, взяла ключи с протянутой ладони Оли и завела «ауди».Дуню потряхивало. Серьезно так потряхивало. Все произошло настолько быстро и стремительно, что она просто не успела заявить о своем присутствии, а потом оставалось только сидеть и ждать, пока банкетный зал не опустеет. Разговор был не для чужих ушей. Откровенный. И... страшный. Есть о чем подумать. Вот так живешь-живешь, встречаешься с кем-то, общаешься, думаешь, что принимаешь собственные решения, а потом оказывается, что тобой просто играли. Как куклой-марионеткой. Приманивали. А в нужный момент раз - и захлопнули ловушку. И лишили воли. Полностью.Как легко говорить отстраненно о хорошем и плохом, заявлять о чести, достоинстве, человеческой чистоплотности. Когда тебя это не касается. Когда это - лишь тема для пространных философских рассуждений. И как все меняется, когда в плохую ситуацию вдруг угодил сам. А ведь и предположить невозможно, что угодишь. Другие? Да... Но ты?! Такой умный, такой образованный, такой честный и дальновидный... никогда! Только вот, как выяснилось, на каждого можно накинуть колпак... Так просто заставить стать... кем?- Евдокия Романовна? - почти робко подала голос Оля.- Да?- Все плохо с презентацией?- Все нормально с презентацией, не переживай. Тихий готов подписать контракт, в понедельник обговорим детали и приступим к работе. Он не такой человек, который будет платить за то, что ему не нравится.- Я когда выходила, видела как они дрались и...- Это нас не касается, - перебила Дуняша. - Тебя куда отвезти, домой?- Да, если вам нетрудно.- Мне нетрудно, - Дуня глянула на девушку. - Выдыхай, мы поработали на славу. И скомканный финал встречи - это не беда.Беда - она другая. Даже уход денег со счета, как оказалось, может не быть бедой...Дуняша высадила Олю у самого подъезда, поблагодарив за помощь и пожелав хороших выходных, а сама направилась домой. Переодеться. Прийти в себя. Расслабиться в ванной. Выпить горячий крепкий кофе.Но вместо этого, едва зайдя в квартиру, Дуня включила компьютер, чтобы выйти в сеть и узнать кто такой Благородов. Зачем? Она и сама не понимала. Интернет оказался на удивление скуп. Выдал несколько людей, и только один из них был дельцом. Дельцом такого полета. Очень обрывочные данные. Вывод: кто-то отслеживает информацию о нем и вовремя убирает лишнее. Тем не менее, даже из просочившихся единичных строк стало ясно, насколько разные весовые категории у Ракитянского с Тихим и этого Благородова. А если посмотреть на фотографии (один кадр небольшой, но четкий, другой - крупный и расплывчатый), то никогда и не подумаешь, что за таким с виду невзрачным щупленьким человеком в старомодном галстуке могут стоять большие дела.Позвонил Илья - сказать, что освободился и узнать, как прошла презентация. Они планировали вместе пойти на открытие цветочной выставки в фешенебельный столичный пассаж, там же поужинать, а потом поехать к нему на квартиру - устроить домашний вечер.Дуня глянула на часы. Время поджимало, поэтому она спешно сохранила на компьютер все два фото, скопировала в «Word» то, что нашла про Благородова и побежала в душ.Зачем ей это было надо? Вот зачем?! Кто ей Тихий? Всего лишь клиент. Кто Ракитянский? Она видела этого плейбоя первый раз в жизни. Знала только, что друг Тобольцева, хороший юрист и здорово выручил Пашу. Так зачем?!Презентация прошла. Подписание договора планировалось на понедельник. Через пару часов - необыкновенная по красоте цветочная выставка. Илюша.Но не переключалось. Цветы были хороши. Восхитительны. Множество самых разнообразных букетов от мастеров флористики. Ужин прошел оживленно в компании знакомых, которые встретились на той же выставке. Остаток домашнего вечера с Ильей дал долгожданное чувство спокойствия. Но насладиться им в полной мере мешало виденье трех пар мужской обуви перед глазами.- Илюш, ты знаешь человека по фамилии Благородов?Он ответил не сразу. Они смотрели кино, Дуне даже показалось, что Илья не расслышал ее вопроса. Но только показалось.- Почему тебя интересует этот человек? Кто-то приходил от него с заказом?- Н-н-нет, не приходил, но в ходе одних переговоров... всплыло имя.- Уйди от переговоров.- Почему?- Там... не очень хороший бизнес, Дуня. Если тебе недостаточно ресторана и дома дочки политика, я найду для тебя клиентов. Но не связывайся с теми, с кем имеет дело Благородов.Вот это да. И голос у Ильи такой... тихий и очень серьезный.- А ты? Ты имеешь с ним дела?- Нет. И, надеюсь, не буду.*Эти двое его обманули. Все было еще хуже, чем в прошлый раз. И была водка, и много, и наутро Иван еле поднялся. Стоя под горячим душем, вспоминал вчерашнее. Не пьянку, а рассказ Славы. Они во что-то вляпались. И теперь будут разбираться, во что. Но в том, что вляпались все втроем, сомнений не было. Ваня потянулся за гелем для душа и поморщился. Бок до сих пор помнил знакомство с локтем Тихого.Ближайшие дни понеслись в режиме перемотки. Финал конкурса красоты выжал просто досуха. Кстати, Пенза заняла третье место. Своими силами или как-то еще - Ивану было неинтересно. Как только выдохнул после конкурса - один раз выдохнул, не больше - в него радостно вцепилась Маринка. И они принялись обживать студию. Первое боевое крещение прошло у них бурно и на «ура». Тематическая фотосессия по случаю семилетия сына их, так сказать, инвестора, была устроена по мотивам сказки про Буратино. В съемке приняли участие, помимо самого мальчика, родители именинника и гости. Куча реквизита, костюмы, прически, макияж. Как это все происходило, Иван потом помнил весьма смутно. Нет, такие фотосессии были не вновь. Но в СВОЕЙ студии, в роли не только фотографа, но организатора и владельца - впервые. Да и масштаб был впечатляющий.Уже вечером, выпив за дебют три бутылки шампанского на двоих, они сделали с Маринкой пару кадров для себя. На память. Рох обмотала плечи лисьим мехом из числа реквизита, Ваня нацепил на голову котелок, а на нос круглые черные очки. Марина на скорую руку наляпала себе на нос рыжих веснушек, а Тобольцеву пририсовала кошачьи усы. В таком виде они и сфотографировались. И Рох тиснула этот снимок в их свежеиспеченный инстаграм с подписью «Так впечатлились сегодняшней фотосессией с именинником Родионом, что не смогли выйти из образа. Ваши Лиса Марина и Кот Иван».Они остались ночевать прямо в студии - там был огромный диван, а Ваня по-джентльменски устроился на полу. Утром, пока Тобольцев варил кофе, Рох вслух зачитывала комментарии. Несколько сотен подписчиков за сутки, и прибавляются чуть ли не ежеминутно. Несколько предложений о сотрудничестве. Не то, чтобы они проснулись знаменитыми - они и до вчерашнего вечера были не совсем уж безвестные люди. Но как о проекте заявили о себе громко.А еще был Рося со своими огромными и нешуточными проблемами. Но пока Тихий с Ракитянским обходились без Ваниной помощи. Иван, если говорить откровенно, не представлял, чем может помочь, но готов был на все. Пока, однако, не призывали, страшно занятым голосом только сообщали, что «мы кое-что проверяем, пока не дергайся, через пару дней надо собраться».*В понедельник встреча Дуни с Тихим состоялась и прошла успешно. Они выбрали логотип, обсудили финансовые вопросы, обозначили сроки, в течение которых должны согласовать договора и определиться со строительной компанией. В понедельник Тихий был похож... на Тихого, а не на того человека, который с рассеянным видом слушал презентацию, а потом орал матом на Ракитянского. Хотя тот, другой, тоже был Тихим.Во вторник произошла долгожданная сдача гостиницы, в среду Дуня встретилась с дочкой политика. В четверг поехала смотреть ее недостроенный дом, в пятницу организовала переговоры Тихого со строительной компанией, потом наступили выходные, а за ними - новая неделя. Дни, четко расписанные в ежедневнике, сменяли друг друга с пугающей быстротой. Начавшееся лето ознаменовалось палящей жарой, плавящимся асфальтом и работающими без перерыва кондиционерами. Гонкой. Приходя домой, Дуня устало заваривала чай и думала о том, что хочет остановиться, притормозить. Хотя бы на чуть-чуть. Любила ли она свою работу? Очень. Но вместе с тем за последние дни появилось какое-то новое не очень уютное чувство, что, находясь в круговерти забот, она теряет нечто важное. Очень важное.Все началось с разговора с Катей. Вернее, с того, что за прошедшие со дня презентации и выставки цветов почти две недели она виделась с Илюшей всего пару раз. Никто не виноват. Так получилось. Так сложилось. У него - ужин с родителями, выигранный тендер, внезапные разногласия по контракту и конференция в Питере. У нее... а что у нее? Да, работа, но все же свободные вечера.Катя: Как твои дела?Дуня: Устала ужасно. Мечтаю выспаться.Катя: Много работы?Дуня: Да. Но это хорошо. Интересные проекты. А сегодня пришел заказчик - хочет вокруг дома райский сад, представляешь?Катя: И как?Дуня: Будем думать с ландшафтным дизайнером))) клиент желает фонтан, беседку, скамейки, лабиринт, а площади мало.Катя: О! Я тоже хочу райский сад! Придумай мне!Дуня: Тебе бесполезно.Катя: Это почему?Дуня: У вас за домом прекрасный сад, но после того, как ты яблоком из него угостила мужа - забудь о рае!Катя: )))))))))))) А ты яблоком уже угощала Илью?Дуня: Я бы угостила, только в последнее время его почти не вижу.Катя: Почему? Вы поссорились?!Дуня: Нет. Просто у него много работы.Катя: Знакомо. Значит, ждешь своего мужчину с ужинами как верная подруга?И вот эти ужины не давали покоя. Уже который день. Мучили.Конечно, Дуня прекрасно все понимала про работу. Она сама, если надо, задерживалась до позднего вечера, выходила в субботу, оставляя жизнь на потом, но ужины... ведь это так естественно и так логично: он работает, возвращается домой поздно, она готовит ему ужин и ждет, и смотрит, как он, уставший, садится рядом за накрытый стол, а она уже заваривает чай, и он рассказывает, почему задержался... Настолько просто. И правильно.Почему у них с Илюшей этого нет? Почему у них не принято, чтобы Дуня была в его отсутствие в квартире? Домработница может, а она - нет.Прокручивая назад всю их историю, Дуняша вдруг поняла, что эта самая история, похожа на, без сомнения, очень красивый, но слишком затянувшийся роман. Свидания, походы в ресторан, посещение различных мероприятий, изысканные подарки, совместные ночи, а потом разъезд до следующего свидания.Нет, еще совсем недавно ее все это вполне устраивало, она даже гордилась таким современным подходом, где каждый - самодостаточен и реализован в работе, уважает территорию друг друга и не заступает за черту личного пространства. Очень грамотные, устраивающие обе стороны стабильные отношения.А теперь вдруг поняла, что ей не хватает ужинов, легкой неразберихи вещей в едином пространстве, а не четко выделенной тебе полки, не хватает быта. Жизни вдвоем.Почему она никогда не думала об этом раньше? Почему думает теперь? Что изменилось?Дуня гнала от себя неудобные мысли, вставала на защиту сложившихся отношений в диалогах с самой собой, давала слово внимательнее понаблюдать за Ильей и, может, даже аккуратно с ним поговорить. Но при этом... при этом не очень представляла свой переезд в его квартиру. Потому что когда два человека живут в одном доме, в нем проявляются черты обоих. А переделывать что-то в его жилище... она не представляла как. Это ЕГО дом. Не ИХ. Квартира не стала общей за прошедших два года.Дуня ждала пятницы - дня встречи с Илюшей. Утром он возвращался из Питера, сказал по телефону, что соскучился, и она ждала. Ждала с волнением. Ей нужно было понять: у них все в порядке или нет.В голове сразу пронеслось: купить новое платье, сходить в парикмахерскую, обновить маникюр. А значит, в четверг придется поработать дольше обычного. И Дуня взяла работу на дом. Она приступала к разработке дизайна интерьера для дочки политика. Вставив флешку в компьютер, щелкнула мышкой и по ошибке загрузила не тот файл. Вместо черновых очертаний внутреннего дворика открылось фото окна шацкого гостиничного ресторана. Причем, неотредактированное фото, которое давно надо было удалить. Что, собственно, Дуня и собралась сделать, но в последний момент застыла. Она впервые обратила внимание на двух мужчин. Один из них был... Благородовым! Сначала Дуняша не поверила собственным глазам. Начала судорожно искать его где-то сохраненный портрет. Нашла с трудом, потому что он оказался в личных фото. Но все же нашла. И сверила. По телу пробежал холодок.Надо же, она, оказывается, сидела с ним в одном зале ресторана. Что Благородов там делал? И кто тот мужчина, который тоже показался ей смутно знакомым? Эти усы гусарские... Дуня их где-то видела недавно... где? Что-то такое... по телевизору? Она полезла в интернет. Задавать поиск по мужчине с усами и программам телепередач. Казалось, это безнадежно. Дуня просидела час и почти потеряла надежду. Но вдруг промелькнуло оно. Лицо. Кто это?Еще через четверть часа Дуня сварила кофе. Хотелось курить. Она не курила, даже не пробовала, но почему-то сейчас очень хотелось.«Там такие люди... несмешные... не лезь. И Ваньку не впутывай».Что же делать? Как признаться, что все слышала? Как вмешаться не в свое? Туда, куда не просят? Как объяснить? Оправдаться?«Там... не очень хороший бизнес, Дуня. Если тебе недостаточно ресторана и дома дочки политика, я найду для тебя клиентов. Но не связывайся с теми, с кем имеет дело Благородов».Хороший совет. Правильный. Она ничего не слышала, ничего не знает и на километр не приблизится к тому, кто связан с Благородовым и тем усатым мужиком. Вот сейчас допьет кофе и сядет за набросок внутреннего дворика. А завтра приедет Илюша...На мыслях об Илюше гудки в трубке сменил голос Тобольцева:- Привет, Дульсинея.- Ваня, - в горле пересохло, - ты можешь прямо сейчас приехать ко мне домой?*А дни пролетали, как станции метро. Яркий свет, шум дверей, люди туда-сюда, и снова темнота, ночь. А потом снова свет, снова автоматический голос и лязг дверей. Следующий день.Но почти каждый вечер повторялся ритуал.***«Ну как дела с Тином?»«Все в порядке, основные вопросы проговорили. Спасибо тебе за помощь и поддержку».***«Как твой конкурс красоты?»«Он не мой, и, слава богу, кончился».***«Как там яблони?»«Растут. Все прижились».***«Я под сегодняшней грозой вымок до последней нитки. На носках. В кроссовках».«Сочувствую. Это я виновата - машину вчера помыла».***А в один из вечеров, все-таки решился.«А я сегодня прикупил кое-что интересное».«Новую камеру? Большую карту памяти? Суперпрограмму для обработки кадров? Или книгу»100 рецептов тортов»?»«Все вместе, кроме тортов. И несколько десятков квадратных метров в придачу. Лови фото».Не дав себе ни секунды на сомнения, отправил ссылку на профиль в инстаграме. Пауза. Снова пауза. Длинная.«Ты шутишь?»Нет. Я хвастаюсь. Но мне не стыдно.«Документы на право собственности на регистрации, придется верить на слово. Поверишь?»«Не знаю, не знаю... Поклянись своим дырявым кроссовком!»«Я их выкинул! Приходи в гости, на фотосессию - увидишь все сама».Слова привычно складывались в привычную перепалку. Но сердце екало, пока ждал ответа. Когда? И скажет ли?«Как-нибудь загляну обязательно, спасибо за приглашение. И поздравляю. Это здорово. Нет, это просто потрясающе!!! Думаю, надо у тебя заранее взять автограф, а то мало ли что...»Наконец-то! Он дождался слов одобрения. Немного, но точно знал - искренне. От души. Целых три восклицательных, опять же. Он один в квартире, и никому нет дела, что он широко улыбается, глядя в экран телефона.«Вот именно! Так что жду в гости. В том числе и за автографом».Так они и общались. Иногда всего парой фраз. А то и вовсе - смайликами. Но ощущение, что держит руку на пульсе - полнейшее. И что его за руку держат.Именно поэтому ее телефонный звонок в четверг вечером ударил в пульс молниеносно.*Она его ждала, и пока не раздался звонок в дверь - ходила кругами по комнате. Она так его ждала. И очень боялась этой встречи. Не знала, что сказать. Не знала, как поднять глаза. Как признаться. Стыдно. Было очень стыдно говорить, что подслушала, хоть и невольно. Вспомнила фразу про то, что ожидание смерти хуже самой смерти. А минуты тянулись долго. Невыносимо долго. Пять беспокойных кругов по квартире вмещались в шестьдесят секунд. Дуня почти бросилась к двери, когда услышала звонок. Пальцы слегка дрожали, пока поворачивала ключ.А он вошел не сразу. Стоял на лестничной клетке с привычным рюкзаком на плече и разглядывал ее внимательно. Стало неловко. Очень. Наконец, Тобольцев коротко сказал: «Привет» и шагнул через порог.- Привет, - ответила тихо, закрывая дверь.С его приходом стало одновременно и страшнее, и спокойнее. Страшнее, потому что уже совсем скоро придется сознаться, а спокойнее, потому что Тобольцев обязательно что-нибудь придумает. Обязательно. Он же автостопщик! А автостопщики, они умеют находить выходы из любых ситуаций. Уж она-то это знает точно.- Дуня, что случилось? Не то, чтобы я не рад приглашению в гости, но... ты бледная.Она не ответила, лишь поманила в гостиную.- Пойдем.Евдокия Романовна Лопухина, хозяйка собственной дизайнерской фирмы, мастер презентаций, человек, умеющий вести переговоры и заключать контракты, не знала с чего начать разговор. Она искала слова, а слова никак не приходили. Тобольцев стоял посреди комнаты и терпеливо ждал. И что характерно - молчал. Именно тогда, когда своей болтовней мог здорово облегчить ей задачу!- Так получилось, - осторожно начала говорить Дуня, - что в день презентации... я невольно услышала один разговор. Я не хотела. Просто... просто не успела объявить о своем присутствии, а потом стало поздно. Я все знаю. Про Ракитянского.Повисла пауза, долгая и томящая. Тобольцев не пошевелился, только лицо застыло, стало на миг отчужденным.- Неужели мы так орали, - он тоже подбирал слова, - что нас было слышно... за дверью?- Вообще-то, я находилась ... под столом, - Дуня почувствовала, что краснеет. - Полезла за складной указкой, которая упала, а тут... вы, - и тут же торопливо добавила: - Согласись, было бы глупо вылезти из-под стола в самый разгар ваших выяснений отношений.Тобольцев спустил рюкзак с плеча и задумчиво почесал затылок. Дуняша выдохнула. Застывшая маска с его лица исчезла. Рядом снова стоял знакомый автостопщик - фотограф - друг Тихого и просто... человек, которому она может довериться?- Наверное... Хорошо, что до драки дело не дошло. А то если бы Тин уронил Росю именно на этот стол - они бы все вместе упали на тебя, вместе со столом... - и тут он немного нервно засмеялся. - Извини, это от неожиданности. Ну, конечно, разговор был не для чужих ушей, но раз уж так получилось... Думаю, ты понимаешь, что лучше этой информацией ни с кем не делиться.- Боюсь, не поделиться уже не получится, потому что я делюсь с тобой. Я кое-что обнаружила, совершенно случайно. Иди за мной.Дуня направилась к балкону, где находился ее кабинет, и, сев на стул перед компьютером, поинтересовалась:- Скажи, а ты знаешь, как выглядит Благородов?- Нет, - раздалось совсем рядом. За спиной.- Смотри, - она щелкнула мышкой, и на экране появилась сохраненная из сети фотография. - Вот это - Благородов, - потом открыла файл с витражом. - Похож?Именно тогда Дуня впервые в своей жизни услышала, как Тобольцев эмоционально и колоритно выражается нецензурными словами. Правда, через несколько мгновений он извинился, возможно, обратив внимание на слегка покрасневшие кончики ее ушей.- Как ты это выяснила?!- Я это выяснила полтора часа назад, если честно, - Дуняша не оборачивалась, говорить спиной было проще. - По ошибке загрузила не тот файл, а вот это фото... - снова переключила на портрет, - после услышанного разговора полезла в сеть посмотреть. Надо же знать в лицо тех, с кем не следует связываться. Но это еще не все, - на мониторе снова появился витраж. - Видишь второго мужчину? С усами?- Вижу. Ты и его знаешь?- Знаю. Смотри.Дуня загрузила новый файл. Это был новостной ролик месячной давности, в котором рассказывалось о задержании главы преступной группировки, занимавшейся печатью фальшивых денег. Именно этот репортаж она видела по телевизору в вечер посадки яблонь, именно его искала после того, как удалось идентифицировать усатого мужчину. Дуня его вспомнила.Ваня снова ругнулся нехорошими словами. На этот раз, правда, кратко. Зато очень емко.- Получается, что два человека с не очень хорошей репутацией отлично друг друга знают, и один из них сейчас сидит в тюрьме - ждет суда. Я просто подумала, может, это как-то поможет твоему другу? Чтобы... чтобы выпутаться из той истории, в которую он попал? Я посмотрела в сети информацию про усатого - вот, собрала в отдельный файлик, ему срок светит немалый, и службы нарыли дополнительно еще много всего. Наверняка, Благородову очень невыгодно светиться во всем происходящем. Опять же, если посмотреть по доступным новостным сводкам, его имя нигде не упоминается, хотя в ходе разбирательств всплыло не одно и не два сопричастных лица.Она, наконец, повернулась и посмотрела на Тобольцева.- Дуня... - он покачал головой. - Как это по-царски. Любой здравомыслящий человек держался бы от подобного подальше. А ты играешь в Шерлока Холмса. И весьма успешно. Так... Так... Надо показать это Тину. И чем быстрее, тем лучше. Кроме того... Мне ситуация совсем не нравится. Я звоню Тихому!Тобольцев вышел за телефоном, и следующие его слова донеслись уже из глубины комнаты:- Ты же не против, чтобы он приехал?Вспомнил! О правилах вежливости. Дон Кихот трассы Владивосток - Москва.- Мне придется второй раз рассказывать про стол, ты не подумал об этом? И краснеть! - напомнила Дуняша, а потом вздохнула. - Не против.- Дуня, краснеть бессмысленно, - Тобольцев вернулся на балкон с прижатой к уху трубкой, видимо, уже набрал номер и ждал соединения. - На фоне того, что накопала, твое сидение под столом может оказаться спасительным. Если что-то выгорит, Тин подарит тебе этот стол, - и через секунду сказал уже в динамик: - А я говорю, подарит! Записывай адрес и приезжай. Срочно. Нет, не телефонный разговор абсолютно. Дело касается долгов Роси.Дуня написала на листе бумаги свой адрес. Тобольцев, наклонившись через ее плечо, продиктовал улицу, номер дома и квартиры Тихому.- Это квартира Дуни Лопухиной. Вот приедешь и все узнаешь! Давай, мчи, причем верхом на Ракете.Когда разговор закончился, Иван засунул телефон в задний карман джинсов и информировал:- Тин выезжает, но будет, с учетом пробок, не раньше, чем через час.Дуня кивнула головой, а потом вдруг стала по очереди открывать сохраненные в папке файлы - имитировать бурную деятельность. Просто она начала осознавать, что впереди перспектива провести час наедине с Тобольцевым. Час с мужчиной, который ее целовал.Если до этого момента оба были заняты внезапным открытием и вели себя как единомышленники, то теперь, когда все важное было уже сказано, решение принято, звонок сделан, Дуня не знала, как вести себя дальше. Потому что важное отступало в тень. На целый час. И выдвигалось совсем другое. То самое - непрошеное, ненужное.Ей было легко вечерами обмениваться с Иваном сообщениями. Лежать в кровати и перед тем, как выключить свет, набирать: «Нет, я не читала эту книгу, но слышала о ней» или «Тяжелый день был, попался очень капризный клиент. Я рада, что он пошел искать другую фирму. Теперь главное - чтобы завтра не возвратился».Дуня очень в душе удивлялась, как с помощью такой вот необременительной переписки оба сумели грамотно и быстро сгладить случившийся поцелуй. Но что легко на расстоянии - сложно вблизи.А он стоял совсем рядом. Мужчина, который ее целовал. И они были совсем одни. И надо срочно что-то придумать. Дуня знала это совершенно точно.- Ты сам Тихому все расскажешь, ладно? - наконец подала голос. - Ведь это ваша история и ваши дела. Мне неудобно, да и не нужно влезать. Я открыла файлы с информацией, которую удалось найти: новости, релизы, фотографии. Ты почитай, посмотри.- Да, конечно. Я сам все расскажу.Дуня поднялась, уступая место Тобольцеву. Балкон был такой маленький, что они практически соприкоснулись телами, и это взволновало. Она снова остро почувствовала в нем мужчину. А Иван продолжал, как ни в чем не бывало:- Я бы извинился, что мы так бесцеремонно влезли в твою жизнь. И наверняка нарушили планы на сегодняшний вечер. Но обстоятельства сложились так, что выбирать не приходится, понимаешь?-Конечно, понимаю. Иначе я бы не позвонила тебе, автостопщик. Тем более, вечером. Когда у всех свои планы.Хорошо сказала, словно снова поставила между ними стену. Да, Ваня, у меня вечером были планы. И неважно, что связаны они всего лишь с новым заказом, а не с мужчиной. Тебе незачем это знать. У нас разные жизни и приятельские отношения.Глаза встретились, всего лишь на мгновенье. Потом он сел за компьютер, а Дуня направилась к выходу.- Лично я только рад, что ты так нарушила мои планы, - пронеслось ей вслед очень спокойным будничным тоном. - У меня есть предчувствие, что ты нашла очень важную информацию для Славы. Да и вообще... Я соскучился... по твоему кофе. И яблони проведал заодно.Дуня остановилась у самой двери. Кофе, конечно. Какая же она после этого хозяйка, если даже ничего не предложила... и вообще, он же ведь с работы. Наверняка, устал. Наверняка, ничего не ел с самого обеда. И она найдет себе безопасное занятие на этот час.- Я сейчас сделаю кофе, конечно, прости, что сразу не предложила... или... ты, может, голодный? Ты... хочешь поужинать?*- Хочу. И кофе, и поужинать.Она молча кивнула и ушла. Иван какое-то время еще смотрел в пустой проем французского окна. Только сейчас сообразил. Как проголодался. И соскучился. Очень просто.До балкона донеслись звуки - аккорды готовящегося ужина: хлопнула дверь холодильника, полилась вода, стукнул ящик. Все признаки того, что на кухню явилась хозяйка. Спустя пять минут хозяйка вернулась на балкон - с обещанным кофе. Коротко кивнула на «спасибо» и быстро ретировалась обратно на кухню. Тобольцев потер лоб и повернулся обратно к монитору. И ему тоже надо заняться своим делом. У него - у них с друзьями - чертовски важное дело.Он прочитал и просмотрел все по столько раз, что, кажется, текст выучил наизусть, а картинка отложились в голове до мельчайших деталей. Выпил всю кружку. А потом до него добрался запах, который просто не дал Ивану сидеть на месте. Пахло умопомрачительно, живот тут же отозвался согласным урчанием. И Тобольцев отправился на кухню. А вдруг готово уже?На кухне запах уже вполне мог свести с ума - пахло мясом и душистыми травами.- Тебе помочь? - спросил громко, чтобы замаскировать реакцию желудка на соблазнительный аромат.Хозяйка-кулинарка обернулась от плиты, на которой, помимо мяса, обнаружился рис в сотейнике.- Я бы, конечно, предложила тебе порезать хлеб, если ты ешь с хлебом, но, помня прошлый раз... у меня, по-моему, пластыря не осталось.Помнит. Помнит, что он порезал палец в тот, первый раз. Помнит, что было потом? До того, как за стеной включили дрель? А ведь они могли бы уже тогда...- В этом доме пальцы режу только я?Вопрос прозвучал странно. И Ваня пожалел, что задал его. Потому что в ответ может услышать, что еще в этом доме пальцы режет... другой мужчина.- Остатки пластыря я извела на себя, - уголки ее губ дрогнули. Дуня поставила посреди стола глубокую тарелку с салатом из свежих овощей. - Я не знаю, как ты любишь, поэтому укроп, лук и базилик порезала отдельно, можешь добавить по вкусу. - Рядом оказалась маленькая салатница с порубленной зеленью.- Ладно, обойдусь без хлеба, - и без вздоха облегчения тоже обошелся. А вот ответную улыбку удерживать не стал. - Можно, я себе еще кофе сделаю? Это совершенно безопасно для моих пальцев. Кстати, тронут, что ты о них беспокоишься.- Конечно, кружки знаешь где, - Дуня повернулась к плите и стала накладывать на тарелку мясо.Тобольцев непоследовательно забыл про кофе. И просто смотрел на нее, на ее движения. Такие обыкновенные, домашние и... ей идет простой бирюзовый сарафан с тонкими лямкам, легкий, девичий. У нее красивые руки и плечи.Прокашлялся.- Нет, я лучше потом кофе попью. Пахнет уж очень вкусно.Дуня кивнула и принялась добавлять к мясу рис. А потом быстро сервировала столовые приборы, почему-то не глядя на Ивана.- Приятного аппетита.А дальше он снова получил шанс любоваться ее силуэтом на фоне стекла - Евдокия прошла к окну и уставилась во двор.- Что там интересного? - Тобольцев разрывался между желанием сесть за стол и потребностью любоваться.- Просто смотрю, насколько все заставлено машинами, - она пожала плечами, и Ваня окончательно залип, переводя взгляд от одной лямки к другой. Гадая, легко ли они спускаются. - И найдет ли твой друг место для парковки.По повороту головы было видно, что смотрит она куда-то вдаль, а отнюдь не вниз, где дорога и тротуары. Акции ужина резко пошли вниз. Иван сделал шаг вперед.- Тебя что-то беспокоит?Она молчала. Молчал и он, встав за ее спиной. Лямки совсем тонкие. И ключицы тонкие. А вот дальше все полновесное, женское, красивое и...- Места для парковки есть, - собственный голос прозвучал вороньим карканьем. Понял это, когда увидел, что говорит ей почти на ухо. А еще увидел, как кожа на плече - правом - покрылась мелкими пупырышками, как от холода. А ведь жарко. Даже душно.Дрель никто не включил. Просто приехал Тихий. Его машину они заметили одновременно.- Пойду я дверь открою, - Дуня неловко шагнула в сторону.- Ага, - согласился. - Пока Тихий паркуется, я успею быстренько все съесть. Спасибо, Дуня.Она молча ушла в прихожую. А Тобольцев отдал должное ужину. Почти все умял к тому моменту, когда тренькнул дверной звонок, а потом послышалось Тихоновское: «Ради Бога, Дуня, извините за такое вторжение» и Дунино ответное едва слышное: «Ничего страшного, Тихон Аристархович, - и после паузы: - Добрый вечер, Ростислав Игоревич». Иван с сожалением посмотрел на то, что не успел доесть, и встал.В прихожей было тесно, потому что там, помимо Дуни, были оба - и Тин, и Ракета. И собой они заняли все пространство.- Привет, - по очереди пожал друзьям руки. А потом уже не им: - Дуня, спасибо, все было очень вкусно, - и не соврал ни одним словом.- Пожалуйста, - тихо ответила Дульсинея. Ей было явно не по себе. И Тобольцев принял командование на себя. Повел всех в гостиную - и Тихого с округлившимися от удивления, но привычно проницательными глазами, и чуть не подпрыгивающего от нетерпения Ракитянского. Дуня прошла последней, словно и не хозяйка.А потом все повторилось, по второму кругу - фото, видеоролик, файл с собранной информацией, краткие пояснения. Полный комплект заинтересованных лиц на балкон-кабинет не влез, только Дуня и сам Иван. Он сидел за компьютером, а она стояла за его спиной, иногда что-то добавляя в рассказ. Тихий заполнил собой проем открытого французского окна, а Ракета наматывал круги по гостиной. Специально для него говорить приходилось громко. На моменте о фальшивомонетчике Тихий не выдержал и встрял в монолог, возбужденно помогая себе жестами.- Что-то я такое смутно припоминаю! Мне бухгалтер говорила про то, что была засвечена крупная партия фальшивых денег. И что потом накрыли изготовителя. Что-то там еще с банкоматами было связано - не помню точно, - он раздраженно махнул рукой, едва не опрокинув кактус. - Значит, это знакомец нашего «клиента»? Любопытно...- А когда его взяли? - из-за плеча Тина показался, как черт из табакерки, взъерошенный Рося. - Это известно?- Да около месяца назад, судя по ролику, - Тобольцев закрыл видео и снова переключился на фото. Принялся опять разглядывать знакомый до последнего пикселя снимок. Совершенно случайно сделанный царицей снимок. - Но какие-то дела у них есть. Вон, документы на столе. Явно юридические, с печатями синими.- Точно! - Ракитянский пихнул Тихого в спину, требуя уступить ему место в проеме. - Все сходится! У меня, когда первый разговор в казино был по поводу долга, ну... когда я обговаривал срок, в который платить, слышал, как они переговаривались. Что-то про прекращение вливания денег, что надо урезать выигрыши, что усатого взяли, схему закрываем. Я тогда ничего не понял, ясно было, обсуждают свое, внутреннее. И если «усатый» - это именно вот этот мужик, то, получается, деньги поступали в оборот через казино, так? Они ставили клиентов на выигрыши и всовывали фальшивки. Логично?- Я тебя точно прибью! - Тин таки уступил место, но отвесил товарищу легкий подзатыльник. - А говорил, все чисто, не что ухватиться! Да тут поле непаханое. Надо только сообразить, за что в первую голову хвататься.*Дуня стояла за спиной Тобольцева и смотрела на сделанное ей же самой случайное фото. Казалось, что нового в нем, а вот ведь - зацепилась за «синие печати». Наклонилась ниже, чтобы лучше рассмотреть, но масштаб был слишком маленький.- Ваня, а ты можешь увеличить документы?Он кивнул головой и стал увеличивать картинку. По мере того, как кадр становился больше, четкость его терялась.- Так, тут ничего не видно, - резюмировал Тобольцев. - Нужны исходники. Дуня, я тебе давал исхи? Нет, - вспомнил сам. - Не давал. А ссылки... Ссылки присылал. У себя удалил точно! Болван! Так, может они остались на файлобменнике. Сейчас, сейчас.Его руки легли на клавиатуру, и пальцы быстро застучали по кнопкам.«Как пианист», - неожиданно и не к месту прозвучало в голове.Он ведь рассказывал, что обучался игре на фортепьяно. И если потренироваться, то, может, исполнит «Октябрь». Конечно, исполнит. Дуня не сомневалась. И уже не могла оторвать глаз от его рук. Тобольцев что-то бормотал себе под нос, она почти не слушала. Она смотрела на клавиатуру и представляла, очень ясно и четко себе представляла клавиши пианино, и как эти же самые руки касаются их. Белых и черных. И рождается музыка. Под этими самыми абсолютно мальчишескими руками. Руками творца. Взгляд скользнул выше - к плечам, шее, зацепился за чуть выступающую линию скулы и застрял на ресницах. Боже, какие у него густые черные ресницы! Совсем как у девчонки, а она и не замечала. Он смотрел куда-то вниз экрана, и ресницы почти легли на щеку, ей так казалось сверху. Это было очень... красиво. Девичьи ресницы на абсолютно мужском лице с начавшей пробиваться к концу дня щетиной. Захотелось вдруг прикоснуться, и рука уже сама невольно поднялась.- Ага. Есть! Не удалил. Молодец, Ваня, - раздавшееся довольное восклицание Тобольцева заставило Дуну вздрогнуть и вернуться к действительности.Она быстро опустила приподнятую было руку и оглянулась. Тихий. У самого окна. В последний момент успел перевести взгляд на монитор и изобразить крайнюю заинтересованность. Но опоздал на долю секунды. Она поняла, что он видел. Он точно все видел. Дуня закусила губу. Успокоиться и сосредоточиться. В конце концов, она ничего не сделала. Просто стояла рядом и смотрела не на экран.Тобольцев открыл исходные фотографии и стал их увеличивать. Дуняша заставила себя сконцентрироваться на кадрах. С трудом, но получилось.- Тут... чистый лист и сверху что-то... стоп! - она подалась чуть вперед и, не сдержав эмоций, сказала громче обычного, - Здесь штамп, печать... Даже подпись можно рассмотреть!А через мгновенье чуть не упала на Тобольцева, потому что почувствовала сзади толчок. Это Ракитянский влетел на балкон, не успев вовремя затормозить. Впрочем, в последний момент он все же удержал Дуню, после чего она уступила пришедшему свое место, отойдя подальше.- Смотри, юрист, - раздался голос Тихого у открытого окна.Ракитянский смотрел. Внимательно, напряженно, склонившись к самому экрану, а потом вдруг резко разогнулся и растерянно стал оглядываться по сторонам, ловя взгляды присутствующих.- Это оборотная сторона нотариально заверенного документа.- И-и-и? - снова раздался бархатный голос из окна.- Заверенного тем самым левым юристом, о котором я рассказывал!- Вот оно, значит, как... - протянул Тихий.Дуня почувствовала, что ей не хватает места. На перенаселенном балконе невозможно было сделать и шага, а ей хотелось двигаться. Она вышла и стала возбужденно ходить по комнате, как перед ней это делал Ракитянский. Надо же, насколько все связывается ниточкой воедино. Невероятно.- Ваня, - Дуня снова была на пороге балкона. - Я же сделала тогда не один кадр. Открой другой. Давай сравним. Может, они различаются?Они различались. На одном бумага была в руках Благородова «лицом вверх», а на втором она же лежала около усатого «лицом вниз». Удалось разглядеть, что это было Свидетельство о собственности на землю на имя усатого.- У них один и тот же нотариус получается, да? - спросила Дуня. - Такое впечатление, что Благородов лично привез фальшивомонетчику заверенный документ, но ведь... заверять документы в отсутствие человека нельзя, правда?- Правда, - подтвердил Ракитянский. - Но мы не можем доказать незаконность процесса заверения Свидетельства.- Зато можем доказать факт знакомства Благородова с усатым и наличие у них общих дел, - сказала Дуня.- Вот! Вот этим мы его и прижмем! И снимем с крючка лоха Ростислава Ракитянского, - подал голос Тихий, не покидавший своего места у окна. - Надо только дать этим дядям понять, что у нас на них есть. Так, Ваня, вырежи крупным планом картинки: Благородова с подельником вместе, Свидетельство в руках и печати крупным планом.Пока Тобольцев исполнял поручение, Тихий поинтересовался у Ростислава:- У тебя номер Благородова есть?Тот в ответ фыркнул:- Слишком мелкая сошка я для этого. Есть номер его подручного. Сейчас...И стал рыться в телефоне.- А вы... вы звонить собираетесь? - негромко спросила Дуняша.- Ну да. А что? - Тихий оторвал глаза от монитора, на котором появлялись вырезанные фрагменты фотографий.- А кто будет звонить? Ростислав Игоревич? Сам? Ведь надо это как-то... не просто позвонить. Надо... продумать, наверное. Я может не права, ничего в этом не понимаю... - Дуня замялась, она знала, что лезет не в свое, но Тихий не одергивал, он ждал продолжения, и Дуня продолжила: - Мне кажется, было бы лучше, если бы позвонил не сам Ростислав Игоревич. Тогда сложится впечатление, что за его спиной кто-то есть... кто-то... тоже очень серьезный. Вот. И в этом случае надо звонить не с телефона Ростислава Игоревича.- Отличная идея, Евдокия! Просто отличная!- У меня все готово, - объявил Тобольцев, повернувшись в сторону окна. - И кто будет звонить?- Я, ясен красен. Перешли мне на почту картинки. А я пока в образ войду. Дуня, вы мне пятнадцать капель для куражу не накапаете?- Нет, в смысле - да. В смысле - да, накапаю, и нет - не надо пересылать!Все посмотрели на Дуню, а она смотрела на Тихого.- Тихон Аристархович, вы не должны звонить со своего телефона. Если там такие серьезные ребята. У меня здесь есть старая симка, я ей не пользовалась очень давно, мы перешлем фото с помощью mms, сделаем звонок, а потом симку просто выбросим. А пересылать фото на электронный ящик, а с него в чаты не надо, не светите себя. Давайте выведем картинки на печать, а затем сфотографируем их на телефон.- Ладно, - слегка растеряно произнес ресторатор. - Береженого и вправду... Давайте симку.Вспомнить бы еще, где она. Дуня выдвинула ящики из консоли, что украшала гостиную. Там ничего не было. Потом заглянула в тумбочку, что стояла у дивана, там тоже не было. Оставался верхний ящик комода в спальне, куда она складывала всякие полезные вещи. Именно там симка и оказалась, а заодно и старый телефон вместе с зарядным устройством. Все это богатство Дуня перенесла на кухню. Вставила карту в аппарат, подключила зарядку и полезла за подносом. Мужчины попросили пятнадцать капель. Вскоре на подносе была бутылка коньяка, три бокала и тарелка с лимоном.Когда Дуня внесла поднос в гостиную и поставила на столик, по комнате разнесся гул восхищения. Коньяком. «Как дети», - подумала она, сдерживая улыбку. Тихий взял бутылку, покрутил ее в руках, открыл и разлил коньяк по рюмкам.Дуне почему-то стало не очень удобно присутствовать здесь. Они стояли вместе - три друга, имевшие за плечами годы общения, совместную историю и свой личный четко ощущавшийся обособленный мир.Да, она была лишней. На подоконнике лежали распечатанные фрагменты фотографий. Мужчины стояли, образуя маленький, но крепкий круг, держали в руках бокалы. Она ушла, чтобы не мешать. Возвратилась только на секунду - положить телефон рядом с кадрами.*Тин, как обычно, встал на розлив. Себе накапал чисто символически, Ване и Росе - как положено. Поднял бокал.- Ну, за успех нашего безнадежного дела?Ивану не понравилась фраза. И не понравилось, что мелькнул в дверном проеме бирюзовый сарафан. Дуня ушла. А, впрочем, может быть, и к лучшему. Ни к чему ей слышать то, что сейчас будет говорить Тин. А он мог быть иногда очень груб. Сейчас будет таковым в разговоре с «друзьями» Ракеты наверняка, намеренно.С кухни послышался звук льющейся в раковину воды. Тобольцев поднял свой бокал.- А ни фига. Дело наше правое. Победа будет за нами.Кратко звякнули снифтеры. Тихий свои капли проглотил одним махом, Ваня пригубил - коньяк того заслуживал. А вот Ракета уважения к звездам на бутылке не проявил, и по примеру Тина замахнул в один присест, после чего тревожно уставился на друга. Тихий обернулся, изогнул бровь, заметив, что их оставили втроем. Однако комментировать не стал, молча протянул руки к принесенному телефону и распечатанным снимкам.Дальше все делалось молча: сфотографировать, отправить сообщения. Тин выполнял все действия сосредоточенно, нахмурив лоб и поджав губы. Ваня потихоньку прихлебывал коньяк. Рося методично уничтожал тот же коньяк, но уже из бутылки, присовокупив к нему лимон.Когда телефон с интервалом в несколько секунд просигнализировал сначала о доставке сообщения, а потом - о прочтении, лимона на тарелке не осталось, а коньяка в бутылке - на три пальца.Друзья переглянулись. Слава потянулся было к бутылке, но потом одернул руку. А Тин принялся набирать номер.Иван попытался отгадать, какую роль примерит для разговора Тихон. Ждал почему-то бравады, клоунады, чего-то напоказ. Но голос Тихого, когда он заговорил, был бесцветен, сух, ровен. Каждое слово он проговаривал четко и не торопясь, словно диктовал.- Фото получили? Понравились? Хотите, чтобы я поделился ими с широкой общественностью? Или, может быть, с правоохранительными органами? Неважно, кто я. Называйте меня благодетелем. Нет, не вашим. Ростислава Ракитянского. Знакомое имя? Это плохо. Очень плохо, ясно?Почему-то по спине вдруг потянуло холодом, так, что Ваня обернулся к окну. Там, за ним, было жаркое летнее московское марево, и занавеска на окне не колыхалась. А холод полз по спине все ощутимей. И Тин все продолжал:- Вы должны забыть, что когда-то знали этого человека. Тогда я забуду о присланных фотографиях. Я достаточно понятно выразился?Телефон Тихон положил на стол аккуратно. Но звук услышался громко, как щелчок. Тихий прокашлялся.- Все, - сказал нормальным, своим, живым голосом. - Дело сделано. Поехали. - Наклонил голову, прислушиваясь. - Хозяйка посуду моет? Ваня, позови Евдокию, скажи, что мы уходим.На кухне по-прежнему журчала вода. Но посуду никто не мыл. Вода текла сама по себе, а хозяйка сидела сама по себе. Сидела за столом, опершись одним локтем о его поверхность, а другой рукой терла лоб. Ноги Дуня поджала под стул. И выглядела ужасно уставшей и почему-то замерзшей. И вдруг еще - одинокой.Слова не шли. Никакие. Зато прекрасно шли ноги.Присел на корточки перед ней. Потянул на себя руки, обе. Плюс тридцать за окном, а пальцы ледяные. Просто ледяные. Такие, что срочно захотелось отогреть. Дыханием. Губами. Но принялся энергично растирать ладонями.- Извини. Мы уже уходим. Сейчас отдохнешь от нас.- Да, - улыбка получилась вымученная, но рук Дуня не отняла. - Все в порядке, правда. Все хорошо. Просто... ну ты понимаешь. Волнительно.- Понимаю. И спасибо тебе за все. Огромное. Пойдем, - Иван встал сам и потянул ее за руки. - Закрой за нами дверь.Вчетвером в прихожей они едва помещались. Славка стоял у самой двери, Тин - между входной и кухней.- Евдокия, я пока не решил, как мы с вами рассчитаемся за все, что вы сегодня для нас сделали, - Тин был по-прежнему серьезен, только голос звучал мягко. - Но мы с Ростиславом что-нибудь придумаем. Да, Ракета?Рося часто закивал, выдал десяток дежурных любезностей и дежурно же шаркнул ножкой.- Ничего не надо. Это просто... просто помочь. Как друзьям помогают. А Ростислав Игоревич так помог с Пашей, и Ваня мне не раз... помогал. Не надо оплат.Иван за ее спиной покачал головой. Дульсинея себе не изменяет. Никогда.- А кто говорит про деньги, Дуня? - Тин все-таки улыбнулся, совсем немножко. - Не надо недооценивать нашу со Славой фантазию. Но на сегодня вам нас хватит, я так думаю. Так что позвольте откланяться и спасибо еще раз.Из-за спины Тихого Ракета предпринял неуклюжую, но стремительную попытку облобызать ручку. Дуня испуганно отступила назад, почти вжавшись в Ивана, и спрятав за спиной руки. Он животом почувствовал, какие они, все еще ледяные.Тин ловко поймал Ракету за воротник пиджака.- Остынь, любвеобильный мой. Дуня, вы извините его, он с вашим коньяком свел близкое знакомство. И слегка нервничает, как вы понимаете. Слава, веди себя прилично, ты в гостях. А то вот сейчас свезу тебя до себя, и там нам обоим Варвара Глебовна лекцию прочтет о пагубном влиянии алкоголя на молодой неокрепший тридцатилетний организм. У нее ближе к ночи к таким лекциям прямо дар ораторский просыпается. Пока доедем, как раз ко времени поспеем.- Не надо на лекцию к Варваре Глебовне! - Ракета высвободил свой пиджак из лап Тихого. Повел плечами. - Все осознал!- Тогда пошли. Ваня, мы на улице ждем. До свидания, Дуня.Она шагнула вперед, разрывая контакт тел. Придержала дверь. А потом подняла лицо и посмотрела на Ивана. В глаза прямо. И он вернул ей взгляд.Долгий-долгий. Длинный-длинный. В полной тишине.Сейчас бы никуда не уходить. Остаться. Закрыть дверь. Набрать Дуне полную ванну горячей воды и загнать туда. А самому в одиночку допить недопитый Славкой коньяк. А потом, когда она выйдет из ванной, теплая, розовая и разморенная - уложить в постель, укутать в одеяло и лечь рядом. Поверх одеяла. Просто лечь рядом.Или залезть под одеяло и отогреть по-настоящему.И ничего из этого сделать нельзя.- Отдохни как следует, Дуня. И спасибо. За все.Еще одна ее улыбка через «не могу». Из всех сил не давая никому увидеть свою усталость и слабость. А их все равно видно. Дуня заправила выбившуюся прядь за ухо.- Удачи тебе, автостопщик. Тебе и твоим друзьям.Дверь за ним закрылась с мягким щелчком.Девятое ЕЕ правило: «Всегда имей хороший коньяк на случай прихода гостей».Глава 10Десятое ЕГО правило: «К черту правила!»Тенденцию просыпаться в компании с головной болью определенно стоило назвать дурной. Иван негромко застонал, не открывая глаз, и наивно попытался сменить положение тела в постели - а вдруг это уменьшит дикое стаккато в висках? В результате телодвижений стопа коснулась чего-то инородного в постели. А конкретно - крепкой волосатой мужской ноги.Пришлось открыть глаза. На соседней подушке синего сатина безмятежно посапывал успешный столичный адвокат Ростислав Ракитянский. Собственной персоной.Дыра в сознании - в пару секунд. А потом память послушно выдала преамбулу.Хорошо, что коньяка они вчера купили только две бутылки...*Умная мысля приходит опосля - эта народная мудрость настигла Тобольцева, когда они отъехали от Дуниного дома метров на пятьсот.- Телефон! - просипел он страшным шепотом, просунув голову между сиденьями переднего салона. Там были Тин, с сосредоточенным видом глядящий на дорогу, и Рося, упорно пытающийся стать седьмым в «Take 6». Впрочем, в этот музыкальный коллектив Ракитянского бы в любом случае не взяли - не по вокальному, так по расовому несоответствию.- Чего - телефон? Ты еще скажи: «Алиса, миелофон!» - Тин притормозил в узком проулке. Дорогу им перегородил оранжевый мусоровоз, то ли только собирающийся, то ли уже успевший выполнить свои непосредственные функции.- Телефон! - Ваня не стал отвлекаться на треп. - С которого ты звонил! Если он Дунин, если он зарегистрирован на нее... А можно же отследить... И тогда...Слова кончились. Мысли - наоборот, и были одна страшнее другой.- А что - телефон? - пожал плечами Тихон. - Вот он - телефон.Ваня, словно завороженный смотрел на аппарат в руках Тихого.- Когда... ты успел?- Я фокусник, если верить моей дочери. От него надо избавиться. Если сейчас за кем и следят - то за нами.- Я даже знаю, как избавиться, - неожиданно трезвым голосом вступил в разговор Ракета. А потом выхватил телефон из руки товарища и щелкнул ремнем безопасности. - Помнишь, Тиныч, как в шестом классе мы на спор...Спустя минуту Ваня и Тин имели прекрасную возможность любоваться через лобовое стекло «Кадиллак Эскалада» на Росю Ракитянского - в своем сером адвокатском костюме и штиблетах - на запятках, если так можно сказать, мусоровоза. Точно в той же позе, в какой они в детстве на трамваях катались. Трудно было вообразить что-то более друг другу не соответствующее, чем московский мусоровоз и московский же адвокат у него на «хвосте». Ракета уцепился рукой за какую-то выступающую фиговину - Тин от всей души взмолился, чтобы им не оказался рычаг сброса мусора - и помахал друзьям рукой.- Интересно, я такой же придурок был? - в пространство салона «эскалады» поинтересовался Тин. Ответить Ваня не успел. Огромная оранжевая машина перед ними пришла в движение. Рося шустро пристроил телефон куда-то во внутренности мусоровоза и аккуратно спрыгнул. Координация Ракеты после бутылки коньяка просто ошеломляла.- Я - супергерой? - поинтересовался Рося, снова устраиваясь на переднем пассажирском.- Ты - придурок, - приласкал его Тин, берясь за ручку коробки передач. - Тебя куда, герой-придурок?А потом они покупали коньяк и что-то еще в супермаркете. Тихон, разумеется, слинял домой. А вот Ракета нагло напросился к Тобольцеву в гости, и это стало началом непростого вечера.Славке надо было выговориться. И не перед Тином, который все-таки давил, и у которого, кроме всего прочего, имелась семья. На ней сосредоточены в первую очередь все его мысли - и это так очевидно, словно печать на лбу стоит.А вот с Ваней Тобольцевым - в самый раз. Поэтому был долгий вечер, полный коньяка, разговоров и тонких сигарет с ментолом - тоже Росина прихоть. Где-то в середине путаного рассказа о нюансах отношений Ракеты с тою самой судьей Ваня неожиданно среагировал на один из юридических терминов. Цепная реакция умозаключений привела к удивительному выводу. Иван схватился за смартфон. И вдруг понял, что пальцы дрожат - немного, но все равно заметно.Трубку не брали долго. А когда все же ответили, сонным и сладким голосом, Иван едва не забыл, что стало причиной звонка. И о чем хотел спросить. Но все-таки вспомнил.- На кого зарегистрирована симка?!- Долго же ты соображал, автостопщик...Он и сейчас соображает долго, на кухне, под любопытным Росиным глазом, с бутербродом с паштетом в руке - потому что ее томный и тягучий голос выбивает. Просто выбивает. И поэтому...- НА КОГО?!- Симка корпоративная, оформлена на компанию, которой больше не существует. Клиент подарил давно в знак благодарности.Сухие деловитые слова. Сонный и нежный голос. Сейчас у него просто треснет голова от всех этих контрастов. И коньяка.- Ага, понял. Спи, Дульсинея, спи.- С тобой, Дон Кихот, разве уснешь.Короткий смешок. Короткие гудки в трубке. Короткими ударами сердце в ребра. И Росино:- Ванич, ты кому в два ночи звонишь?*Именно эта мысль сейчас успешно сверлила мозг. Зачем он ей звонил посреди ночи?!Но умные мысли, как известно, приходят наутро. Отпихнув от себя ногу Ракеты, Ваня сел на кровати. Идею сделать фото Роси в своей постели и отправить его Лебедеву все ж таки отмел. Троллинг должен иметь какие-то границы.И, натянув джинсы и роль гостеприимного хозяина, Ваня Тобольцев отправился на кухню варить кофе.Выдворить Ракитянского удалось далеко не быстро. Сначала пришлось поить кофе и алкозельцером, потом еще кормить яичницей, потом утешать. Затем позвонил Тихий, это все-таки встряхнуло Славку, и он слинял. А потом позвонила Рох, и линять пришлось уже Ване. Но перед уходом позволил себе небольшое удовольствие под вторую чашку кофе. Точнее, это было удовольствие пополам с необходимостью. Потребностью увериться, что с Дуней все в порядке.«Привет. Это твой ночной кошмар. Надеюсь, не слишком сильно нарушил твой сон»«Привет. Не сильно. Я давно на ногах»Какая трудолюбивая и дисциплинированная царица.«В себя пришла после половецкого набега?»«Так это были половцы? А я думала - богатыри»Это комплимент, что ли? Улыбка оказалась сильнее не желающей сдавать позиции головной боли.«Мы специалисты широкого профиля. Телефон вчера выбросили, не переживай. И ты не ответила на мой вопрос. Вчера ты выглядела уставшей. Как настроение сегодня?»«Ну раз вы выбрасываете чужие вещи, то точно половцы)))) Все нормально. У меня все нормально»Он так и слышал ее ироничные интонации - когда читал про выбрасывающих вещи половцев. Кажется, царица и правда в форме. Но на всякий случай...«Точно?»«Я в магазине. Выбираю платье. Это ответ?»Ответ. Не просто ответ - ведро холодной воды. Он-то думал, Дуня там переживает после вчерашнего, а царица платье покупает. Ну да. Пятница. Его Безупречность Серый Червь. Без нового платья никак. Вторая чашка кофе встала комом в желудке. Губы упрямо сжались.«Вполне. Понял, отстал. Удачи с платьем»Не ожидал ответа, но он пришел.«И тебе удачи»В унисон со вчерашним прощальным «Удачи тебе, автостопщик. Тебе и твоим друзьям». Тобольцева просто задарили удачей. Ну и где она?Хотя, с учетом того, как у них с Маринкой резко и в гору пошли дела - может, вот это она? Госпожа Удача? И зря он ее ждет в другом направлении? Вспомнилась фирменная фраза Роси, которую тот любил со снисходительным видом повторять, когда они втроем прогуливали уроки и играли в «дурака» за школой. «Не везет в картах - в любовь и не суйся». В карты Ване не везло категорически.*В студии обнаружилась не только Рох, но и Лебедев, которому Марина выщипывала брови под его жалобное поскуливание.- Ванечка! - Фил попробовал встать с места, но был остановлен неумолимой Маринкиной рукой.- А ну, сидеть! Чуть-чуть осталось.- Больно! - попытался взбунтоваться Лебедев.- Рожать больно, - отрезала Рох и щелкнула пинцетом. - А это терпимо. Развел тут, понимаешь ли, заповедник имени Фриды Кало. Ваня, глянь ежедневник - на столе лежит.Тобольцев повернулся спиной к страданиям Лебедева и принялся перелистывать страницы. Все расписано. Эта неделя. Следующая. Имена - знакомые и совсем нет. А это что такое?- Марин... - поперхнулся.- Это только на стадии переговоров, - подошедшая Рох добросердечно похлопала Ивана по спине. - Но если срастется...Ваня даже зажмурился, представив, что будет, если и в самом деле срастется. Это вам не фотосессия с Буратино.*Долгожданная встреча с Илюшей прошла совсем не так, как думала Дуня. Они поссорились. Отношения не выясняли, но возникшее вдруг напряжение отчетливо чувствовалось в воздухе. Таких моментов за время их общения можно было пересчитать по пальцам, чтобы вот так - до отчуждения, да еще по глупости. И надо же такому случиться - именно тогда, когда Илья был ей нужен.Началось все отлично - просто отлично. Дуня в новом платье, он с самолета. И цветы. Илюша купил ей цветы. Дуню почти отпустило. И от своих мыслей-раздумий по поводу их отношений, и от вчерашнего.Вчерашнее... Утром ей стало плохо. Так плохо, что мысли о затянувшемся романе и кризисе в личной жизни показались мелкими и незначительными по сравнению с тем, куда она влезла. Зачем влезла?! Нет, конечно, Дуняша понимала, зачем. Она вспомнила настоящее детективное «как в кино» расследование на собственном балконе, почти неподвижного Тихого у раскрытого окна, нетрезвого в момент прощания Ракитянского, Ваню... и все это вчера казалось правильным и важным... а осознание пришло сегодня. Как отрезвляющий ледяной душ. Сделалось вдруг очень страшно. Когда вчера они все были в ее квартире - страшновато тоже в конце было, но не настолько. А утром стало совсем.Дуня пила у окна крепкий кофе и все читала и читала оставленное на подоконнике рядом с распечатанными фото послание, написанное двумя почерками. Вверху - размашистым и неровным: «Телефон забрали, вернем в троекратном размере». Внизу - приписка красивым каллиграфическим: «Шпашибо за коньяк».И гораздо позже, когда Дуня выбирала и примеряла в магазине платья, то думала совсем не о нарядах. Просто не могла. Хотя Тобольцеву соврала, что «все в порядке». В каком, к черту, порядке?! Но Иван прислал такое сообщение... в своем стиле, утреннее, светлое, с ноткой юмора, что ей вдруг не захотелось показать свою слабость. Совсем не захотелось.Как просто набираются порой легкие ироничные фразы, когда собеседник не видит твоих глаз и не слышит голоса, который совершенно точно предаст. Можно просто спрятаться за напечатанными на дисплее ничего не значащими словами и остротами.А потом позвонил Илюша, ни о чем не подозревающий Илюша, и сказал, что едет в аэропорт и совсем скоро приземлится в Москве, и что, если она хочет, то на ужин с Лёней они не останутся, заглянут только на пятнадцать минут передать бумаги и все. Потому что Илюша хочет пятницу с Дуней и без Лёни. И в другой раз Дуня наверняка была бы счастлива, услышав такие слова, но в тот момент она горячо поддержала предложение Ильи, думая о том, что рядом будет мужчина. Кто-то, кто сильнее ее. За кого можно спрятаться, хотя бы на время, и сделать вид, что ничего не произошло.Поначалу все именно так и было. Он, как всегда, заехал за Дуней в офис. Она спустилась, увидела такого спокойного и уравновешенного Илью, в привычном костюме, в свежей рубашке, словно и не было перелета и дороги, села в привычный «мерседес», обменялась привычными приветствиями, машина тронулась с места и взяла привычный курс на ресторан. Все это притупило остроту не отпускавших ее эмоций, и можно было выдохнуть. И сказать себе, что все в порядке, все хорошо. И телефон выброшен. И зарегистрирован он на чужое имя. И ТАМ вчера услышали мужской голос. В общем, можно было сказать себе все то, что она говорила, не прекращая, с самого утра.А Илюша на красном свете светофора нашел ее руку и вдруг поднес к губам. А на коленях Дуня держала цветы. Мужчина рядом был такой хороший, что, наверное, она впервые подумала о том, что это не он ей чего-то недодает, а она. Но Дуняша обязательно постарается и все исправит.Споткнулась идиллия в ресторане. На конференции, где был Илья, присутствовал деловой партнер Лёни. По предварительной договоренности этот партнер передал через Илью оригиналы документов. Пока пили чай и обсуждали некоторые рабочие моменты, Дуняша узнала, что еще один из партнеров Лёни продает свою долю в общем деле из-за проблем в семье.- Я ему прямо сказал, нет денег на увеличение уставного капитала - продавай долю, мы найдем другого партнера, - вещал Лёня. - Хоть и знаю я Юрку уже пятнадцать лет, но сам понимаешь, дружба дружбой, а бизнес есть бизнес. Если его баба влезла, куда ее не просили, и эту дуру протащили по всем СМИ как последнюю идиотку, извини - твои проблемы. Мой бизнес от этого не должен страдать.- Вот поэтому я считаю, что женщина не должна вмешиваться не в свои дела, - вставила веское слово в общий разговор Львица, лениво помешивая ложечкой элитный цветочный чай. - Женщина должна создавать в первую очередь уют и комфорт, да, милый?У Дуни внутри все заледенело.- И что, - аккуратно поинтересовалась она, - все так серьезно у этого Юры?- Репутацию баба ему подмочила, конечно, пары выгодных контрактов он лишился, теперь денег на увеличение уставника нет.- А... если подождать? - спросила Дуня.Чай стоял нетронутый. Руки снова были ледяные. Как вчера.- Чего подождать?! - удивился Лёня.- Подождать, пока у твоего партнера выправятся немного дела, и уже потом увеличить капитал. Или это настолько срочно, что не терпит? Ведь он же не только партнер, но и друг. Или пятнадцать лет ничего не стоят?Лёня отодвинул от себя тарелку с салатом и посмотрел прямо на Дуню. Его глаза стали вдруг холодными и жесткими. И он совсем перестал быть тем немного ленивым и вальяжным Лёней, которого Дуня привыкла видеть.- Что ты понимаешь в большом бизнесе, девочка? Думаешь, если у тебя есть маленькая фирмочка и Илья за спиной, то ты разбираешься в делах? Решила надавить на совесть?- Лёня, перестань, - резко одернул друга Илья, - считай, что я этого не слышал, - и через выдержанную паузу: - если тебе по-прежнему нужен партнер для увеличения уставного капитала.Теперь у Дуни были ледяные не только руки, ей казалось, что сам воздух вокруг стал холодным и заморозил ее полностью.Прощание прошло быстро и неловко . Илья был напряжен, хотя внешне это заметно не было, но Дуня чувствовала.- Ты не должна была лезть в этот разговор, - сказал он в машине.- Ты собираешься встать на место выбывшего? - вместо ответа спросила Дуня. - Чтобы завтра вот так же тебя, при первой же твоей неудаче?- А почему у меня должна быть неудача?- Неудачи бывают у всех, Илюша. Даже у самых крутых. И когда у человека случается беда, он обращается к друзьям за помощью и поддержкой. И что это за друзья такие, которые...- Перестань!- он чуть повысил голос. - Дуня, ты где живешь? На какой планете? Какие друзья? Ты думаешь, случись у меня завтра неприятность, мне кто-нибудь поможет? Да конкуренты плясать будут от радости, что я навернулся, и быстро растащат и поделят моих партнеров и клиентов между собой, успев при этом переругаться. А ты влезла, совершенно недопустимо, не в свой разговор и не в свои дела.Они молчали довольно долго. Цветы остались в ресторане. Дуня думала о том, что, наверное, в его глазах выглядит как раз той самой «девочкой с фирмочкой», о которой говорил Лёня. Маленькая девочка учит жизни больших дядь, как надо вести серьезные дела. Смешно. Действительно смешно.- Отвези меня домой, - услышала свой собственный голос.Он слегка повернул голову в ее сторону.- Отвези меня домой, - повторила она чуть тверже.На лице Ильи не дрогнул ни один мускул, только машина изменила свой маршрут.В июне темнеет поздно. Самые длинные дни. «Мерседес» притормозил у подъезда. Дуня отчётливо видела через окно машины лавочку, кусты сирени, высаженные кем-то цветы. И яблони. На детскую площадку на смену разошедшейся по домам детворе высыпали компании подростков с музыкой в телефонах и первыми поцелуями. В машине было тихо. Она открыла дверь.- Дуня...Обернулась. Илья несколько мгновений пристально на нее смотрел, а потом потянулся и коротко поцеловал в губы:- Спокойной ночи.- И тебе.Дверь за ней захлопнулась мягко. Он уезжал. Она чувствовала себя глупой, наивной и виноватой.Дуня проводила взглядом машину, а потом вошла в подъезд, поднялась на лифте на свой этаж и немного замешкалась перед дверью, ища в сумочке ключи от квартиры. Лишь выудив их, наконец, подняла глаза. И замерла. Дверь была не заперта. Словно ее прикрыли, но забыли захлопнуть. Ужас парализовал, и несколько мгновений Дуня завороженно смотрела на взломанный замок. Потом кто-то вызвал лифт, послышался скрипящий звук перемещавшейся по тросам кабины, и это привело в чувство. Она медленно попятилась от двери к лифтам. Заняты были оба. Тогда Дуня бросилась вниз по лестнице, и лишь оказавшись вновь на улице, остановилась, чтобы отдышаться. Очень трудно оказалось просто дышать. Не надо было отличаться особой сообразительностью, чтобы понять, что случившееся - следствие вчерашнего. Пусть телефон выброшен, пусть сим-карта зарегистрирована на организацию, которая прекратила свое существование. Пусть. «Несмешные люди» всегда сумеют найти то место, откуда был сделан звонок. А вот об этом вчера никто не подумал. Она поняла свой промах слишком поздно, и весь день повторяла как мантру, «что есть на свете чудеса». Но, видимо, не в ее жизни. И что теперь делать? Что?Дуня отошла от подъезда на некоторое расстояние, чтобы увидеть окна квартиры. Света в них не было. Квартира пуста? Или кто-то ее ожидает там, в темноте? Как сказал сегодня Лёня: «девочка с фирмочкой». Все верно. Маленькая глупая девочка. Хотелось в окрестности Пензы, к маме, под одеяло, и чтобы никто не нашел. Куда же ей теперь идти? До мамы далеко.Дуня вынула из сумки телефон и стала смотреть на экран. Кому звонить? К кому бежать? К Илюше? И как объяснить ему, что связалась с Благородовым после того, как он ясно дал понять, что этого делать нельзя? И как такие вещи повлияют на его бизнес и контракты? Она потопит не только себя, но и его.В голове продолжали стучать слова Лёни: «Его баба влезла, куда ее не просили, и эту дуру протащили по всем СМИ как последнюю идиотку». Это про нее... про нее...Ване? Ване можно. Она даже набрала его номер, даже услышала два гудка. А потом сбросила. Нет. Ване нельзя. У Вани ресницы. И он целуется с искрами. И... это как измена Илье. Ване нельзя.Тихому?..А Тихий ей не друг. Тихий - клиент.Она снова нашла номер Ильи. И замерла, не решаясь нажать на вызов. Он не должен знать, во что она впуталась, не должен...В это время телефон зазвонил, высветив «Иван». Так же, как перед этим Дуня не могла нажать на вызов Илье, так и теперь она не решалась принять звонок Тобольцева. Но в сумерках, когда улицы были почти пустынными, дневные звуки постепенно утихали, а большинство людей давно сидело по домам, звонок казался очень громким. Оглушающим. И она все же нажала на соединение.- У меня пропущенный от тебя. Привет. Что-то случилось?Случилось. Мне страшно. Я не знаю что делать. Придумай что-нибудь. Пожалуйста, придумай!!!Она молчала. Где-то совсем близко были слезы, Дуне казалось, что если она сейчас откроет рот, то просто разрыдается в трубку. И она молчала.- ДУНЯ?!- Привет, - это все, что удалось из себя выдавить. Только чтобы он не бросил трубку. Только бы не бросил. Потому что тогда она снова останется одна.- Почему шепотом?!Надо ему ответить. Надо постараться.- Ты где?!- Я... я... у подъезда.- Тогда почему шепотом?- Я поднялась... а там... квартира открыта. Что мне делать?- Что значит - открыта? Ты забыла закрыть утром?В его голосе послышались требовательные нотки, и это позволило Дуне ответить. Наконец-то хоть что-то связно объяснить.- Нет-нет, конечно, я все закрыла. Просто дверь взломал... кто-то.На том конце возникла небольшая пауза. А потом Иван стал спрашивать:- Люди рядом есть? У подъезда, на детской площадке, недалеко?И становилось легче. Не так страшно. Дуня посмотрела через дорогу.- Подростки. Есть. Тусуются с музыкой на детской площадке.- Тогда сиди на месте. Никуда не уходи. Если что - сразу звони мне. Я скоро буду.- Хорошо.Он отключился. Она стала ждать. Села на лавочку, ведь он же сказал «сиди». Дуня умеет быть послушной. Умеет. Только бы приехал побыстрее...*После Дуниного звонка его отпустило. Потому что напряжение, ожидание чего-то нехорошего к вечеру сгустилось тяжелой грозовой тучей. Да, утром он разозлился из-за этого дурацкого платья. Но платье забылось быстро. А напряжение только нарастало. Пока Иван занимался текущими делами, оно тупым древком давило между лопаток. «Что-то должно случиться» - от этой мысли невозможно было отрешиться. И хотя она казалась не совсем рациональной, телефон от себя Тобольцев дальше вытянутой руки не отпускал. А к концу дня стал дергаться на любой звонок. Пока не зазвучали тревожные струнные «Царской невесты». Зазвучали и тут же умолкли. Аппарат Иван едва не уронил.Зато потом в руках держал крепко. Только телефон и портмоне - и бегом: лестница, двести метров до метро, и народу, как назло, много. Куда вы все, уже вечер! Электропоезд показал алые огни, когда Тобольцев влетел на платформу. До следующего - четыре минуты. Много. Смартфон в ладони бесстрастно отсчитывал секунды, то и дело норовя экономно погасить экран, но Иван каждый раз резким движением большого пальца пресекал. Две минуты прошло. Как она там?Первая мысль после звонка - облегчение. Квартира. Всего лишь взломана квартира. Оказывается, он подсознательно думал о худшем. Оказывается, весь день был на низком старте. Чтобы теперь...Ревом, железным грохотом и потоком теплого воздуха пришло оповещение, что четыре минуты истекли. А потом время стало измеряться толчками чужих плеч, открытием и закрытием дверей, потом - бегом вверх по эскалатору, по улицам, мимо затеплившихся окон кафе и спешащих по домам людей. И вот - знакомый двор, яблони, скамейка. Она.Дуня сидела на скамье в позе, очень похожей на ту, в которой Иван застал ее вчера на кухне: поджав ноги под лавочку и обхватив себя руками. В начавших спускаться сумерках не угадывался точно цвет нарядного платья, зато матово поблескивали заколка в затейливой прическе и сложнопереплетенные ремешки на босоножках. Все это Иван заметил еще на подходе. А когда она подняла взгляд, услышав быстрые мужские шаги, в ответ поднял ее за плечи со скамейки. Сканировал взглядом, а хотелось еще и ощупать для надежности. Плевать, что выглядит идиотом. Или параноиком.Все было на месте, полный комплект. Только лицо черно-белое. Бездонно темные глаза и белое лицо. Или ему кажется в этом неверном свете? А вот плечи каменные и холодные - это не кажется, это под пальцами.- Ты заходила внутрь?Черно-белая застывшая маска страха качнулась вправо-влево в жесте отрицания.- Полицию вызвала?- Нет, - чужим хриплым голосом. Прокашлялась. - Надо?- Разумеется! - громче, чем необходимо. Чтобы вывести ее из этого оцепенения.В темных глазах мелькнул проблеск мысли. Она опустила взгляд на телефон, зажатый в ладони. Смотрела долго, словно никак не могла понять, что это такое и зачем оно ей.- Ноль два?Неужели она в таком состоянии просидела здесь все то время, пока Тобольцев к ней ехал?!- Сто двенадцать. Я сам вызову.Кажется, во время его звонка и разговора Дуня не шевельнулась ни разу. Стояла так рядом, в своем вечернем платье и блестящих босоножках, с тщательно уложенной прической из темных локонов и не шевелилась. Как кукла. Кукла наследника Тутти, блин!- Сказали, скоро будут, - Иван сунул телефон в карман. - Дуня, ты меня слышишь? ДУНЯ! Ты? Меня? Слышишь?!Она словно через силу кивнула, глядя куда-то в пространство прямо перед собой. Губы шевельнулись, но она ничего не сказала. И вдруг качнулась на этих своих тонких каблучках.- Так, иди сюда, - он почти силком потянул ее обратно к скамейке, посадил, уселся рядом и обнял за плечи. И почему-то вдруг отметил, что она его не оттолкнула. Ни сейчас, ни вчера, когда он растирал ей ладони, ни когда... поцеловал. Принимала его прикосновения. Словно ждала их.Так. Не об этом сейчас.- Слушай... - наклонился к уху, отвел тугой ароматный локон. - Это наверняка... очень вероятно, что это связано... со вчерашними событиями. Я так думаю. Не бойся. Мы обязательно что-нибудь придумаем и выкрутимся. И все будет в порядке. С тобой все будет в порядке. Точно тебе говорю.Дуня снова кивнула, на этот раз уверенней. А потом даже ответила, хотя он и не ждал.- Думаешь, автостопщикам стоит верить?Сейчас он был рад этому дурацкому обращению. Значит, черно-белая маска отступила.- Нет, этим верить нельзя, - произнес, как мог беспечнее. - Эти врут по любому поводу. А вот Дон Кихоту верить надо. Я же твой Дон Кихот, помнишь?Неосознанно сжал чуть крепче пальцы на плече. С удовольствием отметил, что плечо стало не таким напряженным. И гораздо более теплым.- Помню, - у нее и голос уже почти совсем нормальный, живой. Ее. Дунин. - Нам, Дульсинеям, не так часто попадаются на дорогах рыцари. А уж чтобы благородные выходили из леса...Не поверил глазам, когда увидел, как дрогнули уголки ее губ в слабом подобии улыбки. И рассмеялся от облегчения сам.- Да-да. Из лесу выходят не только благородные разбойники, но и благородные идальго. Правда, росинанты у меня теперь другие. Нравятся?Вытянул перед собой левую ногу, демонстрируя зеленый кроссовок. На правой ноге, что удивительно, был тоже кроссовок. Правда, другого цвета и марки, поэтому правую ногу Иван поспешно спрятал под скамейку.Дуня внимательно разглядывала замшевое изделие с узнаваемым логотипом сбоку.- А ты... уверен, что они породистые? Хотя... до чего только наука не доведет. И вот так вместо пегих подкинет зеленые.И снова Тобольцев рассмеялся, но тут его немного наигранное веселье остановила въехавшая во двор бело-синяя машина.Когда они встали навстречу выгрузившимся из «уазика» полицейским, Иван искоса взглянул на ее лицо. Пришла в себя. Умница. Сильная девочка.Она и потом все время держалась молодцом. Когда они объяснялись с блюстителями порядка: сначала Иван, но когда обнаружилось, что владелец квартиры, которую взломали, не он, в дело пришлось вступить Дуне. Она держалась и в самом деле здорово - спокойно и без намека на истерику или слезы ответила на все вопросы, объяснила, что случилось. Сначала на улице, потом поднялись в квартиру. Туда первыми зашли полицейские, и лишь после команды «Чисто» через порог переступили Иван с Евдокией.В квартире Дуня тоже показала себя отлично, хотя ощутимо вздрогнула, когда увидела на полу гостиной разбитую камеру. Сразу после этого они обнаружили полный хаос на балконе: все сметено на пол - со стола, с подоконника. Компьютер «внутренностями» наружу, сиротливо торчит шлейф для «харда». Дуня едва слышно вздохнула и вдруг взяла Ваню за руку и сжала. Он в ответ крепко обхватил ее ладонь. Держись, Дуня, держись. Это всего лишь железки. Их можно купить новые.- Проверьте, что пропало.Дуня высвободила руку и прошла в спальню. Потом вернулась, как-то неуверенно прошлась вдоль полок.- Все на месте - деньги, украшения.Иван нахмурился. Ну, собственно, этого следовало ожидать. Только полицейским все нюансы были неизвестны, и расспросы продолжились.- Чем вы занимаетесь?- Я дизайнер, - Дуня неловко присела на краешек дивана. - У меня собственное агентство.- Заказы? Контракты? - продолжал деловито допытываться полицейский в чине капитана, что-то попутно отмечая в блокноте.- Да, - послушно ответила Евдокия. - Заказы. Контракты.- Выгодные?- Выгодные? - переспросила она, а потом поверх плеча капитана посмотрела прямо Тобольцеву в глаза. Иван едва заметно кивнул. Они мгновенно поняли друг друга. Что о вчерашних событиях рассказывать нельзя. - Сейчас - да. Очень.- Насколько выгодные? - вопросы следовали быстро.- Интерьеры... богатым людям.- Понятно. А конкуренты есть?Дуня едва смогла сдержать вздох облегчения. И снова переглянулась с Иваном. Он снова едва заметно кивнул.- Конечно, есть. Хорошие контракты всегда желанны.Стукнула входная дверь, и Дуня неосознанно вздрогнула. Но это оказался всего лишь вызванный из отделения криминалист.*Все было как в полусне. Ее квартира, куча чужих людей, все ходят, что-то смотрят, задают вопросы, записывают. И не верится, что это с ней. Приехал криминалист. Дуне казалось, что в ее квартире снимают кино. Не хватает только камеры и режиссера в кепке. Почему она решила, что у режиссера должна быть кепка, Дуня не знала. Сидела тихо на диване в гостиной и смотрела, как проверяют наличие в комнате отпечатков пальцев. И на разбитый фотоаппарат в середине комнаты смотрела. Как же ей теперь здесь жить? Здесь, где все пропахло чужими людьми, где чужие ноги топчут ее ковер, и чужие голоса заполняют крошечное пространство.- С кем именно вы заключали контракты? - Дуня перевела взгляд с ковра и ног на следователя.Какой... не очень удобный вопрос. Там дочка политика, там объект Ильи...- Я подготовлю для вас полный список действующих контрактов, только, знаете... это в некотором роде конфиденциальная информация. В том плане, что есть серьезные заказчики, которых не надо впутывать в это дело. Не надо причинять им неудобства. Я вас очень прошу. Тем более, что ничего не испорчено, кроме компьютера и фотоаппарата.- На компьютере были наработки по проектам?- Да, были. Но... это не очень важное. Если я что-то делаю дома, то, как правило, копирую потом файлы на флешку. Всегда есть дубль. Речь не идет о промышленном шпионаже. В моем случае это глупо.- Это уж вы нам позвольте решать: что глупо, а что нет, - строго сказал следователь, потом, немного подумав, спросил: - Может, вас просто хотели напугать?Хотели! Еще как хотели! А вслух сказала:- Тогда напугали.Было решено не везти Дуню в отделение в такое время. Она пообещала приехать сама утром и подписать все, что необходимо.Наконец, полицейские уехали. Квартира казалась пустой, растерзанной, оставившей на себе отпечатки чужих ног и рук, среди которых были руки и ноги того человека, который без спроса открыл дверь, трогал ее вещи, залез в ее компьютер, а потом сломал то, что посчитал нужным. В том числе и дверь.Дуня лишь тогда это поняла, когда надо было ее закрыть. За спиной стоял Тобольцев.- Здесь только защелка, - сказала она, не оборачиваясь.- Работает?Дуняша кивнул головой и повернула защелку. Вот и вся ее защита на сегодняшнюю ночь. И она не имеет права задерживать того, кто сейчас за спиной. И хочется оттянуть момент прощания. Ведь, когда Тобольцев уйдет, придется остаться один на один с квартирой и разбитой камерой, и беспорядком на балконе. А возвращаться туда не хотелось.Дуня повернулась и, не глядя на него, тихо попросила:- Ты... немного посидишь еще?- Я вообще никуда не уйду сегодня. Тебе нельзя оставаться здесь одной.Она кивнула головой, привалившись спиной к двери. От облегчения. И от того, что ноги совсем перестали держать, и пора уже было снять босоножки, а перед полицейскими совсем неудобно было сидеть с босыми ногами. Да и в тапочках тоже.- Спасибо.Он, наверное, понял, что ей надо, все-таки надо самую капельку побыть одной. Не стал смотреть на сражения Дуни с обувными застежками - оставил. Пошел в ту самую гостиную. Ему страшно не было. Как хорошо, когда кому-то рядом не страшно. Она услышала, как Иван что-то бормочет про себя, улыбнулась. Камера. Он же фотограф. Зря разбили камеру, там же ничего на ней нет. И карту памяти зря унесли. Она пустая. Дуня накануне вставила новую.В ванной все было нетронуто, полотенца аккуратно висели, бутылочки расставлены именно так, как их расставила она. Приятно пахло мылом. Дуня вымыла руки и отправилась в кухню. Она вытащила с полки недопитый накануне коньяк как раз в тот момент, когда к ней присоединился Тобольцев с остатками камеры в руках.- Будешь? - спросила, ставя бутылку на стол.- Буду.Дуня достала два вчерашних пузатых бокала. Иван аккуратно положил свою ношу на стол, а потом наполнил бокалы. Дуняша взяла свой и выпила залпом. Коньяк моментально обжег горло, словно опалил огнем. Она поставила пустой бокал и сказала:- Еще.Он налил, а потом поинтересовался:- Лимон еще остался, или Рося весь сожрал? Может, хотя бы шоколадка?- Шоколадка была на дверце холодильника, - второй бокал Дуня пила медленно, маленькими глотками.Потихоньку приходило расслабление. Или опьянение, ведь ужина так и не случилось. Впрочем, не суть важно. Главное, напряжение отступало. Дуня села на стул и смотрела, как Тобольцев направился к холодильнику. Его бокал стоял почти нетронутый, сам Иван изучал содержимое холодильника, и это почему-то выглядело очень привычно. Квартира словно поделилась на две части: гостиная и балкон - страшное, а кухня - надежное и уютное.- Нам надо подумать над показаниями, - произнесла Дуняша, - ведь сняли отпечатки, а вчера здесь наследили и Тихий, и Ракитянский. Если спросят, что они делали, как думаешь, можно сказать про ресторан? Ведь вы все были на презентации, вы связаны так или иначе с «Тином», и мы могли решать какие-то... вопросы...- Можно, конечно, - он, наконец, закрыл холодильник и принялся разламывать шоколадку на куски. Блюдце сам нашел. Хозяйственный. - Скажи, что у нас было совещание. Рабочее. И закусывай! Хотя бы шоколадкой.Дуня взяла маленький кусочек. Она хотела что-то еще сказать, что-то умное, но две порции коньяка на голодный желудок дали о себе знать - мысль ускользнула. Зато пришло ощущение голода.- Там в холодильнике где-то еще колбаса была. Я с обеда ничего не ела. Чайник поставить? Могу бутерброды сделать.Она встала из-за стола и остановилась посреди кухни, не зная, куда отправиться в первую очередь: к холодильнику или к чайнику.- Колбаса с коньяком - это моветон. Ешь шоколад, это эндорфины. Тебе сейчас - самое оно. И перестань суетиться, в конце концов! Бутерброды я и сам сделаю, если пластырь в этом доме еще есть.Он прямо по-свойски смотрелся на кухне. На ее, между прочим, кухне! Вот только дай этим Дон Кихотам волю...- Господи, автостопщик, я же не на приеме, я - дома! А дома можно и с колбасой. Ты никогда не пробовал?- Так и быть, сделаю тебе бутерброд. Ты выпьешь коньяк, - он вылил остатки из бутылки ей в стакан. - А я сделаю тебе бутерброд. С колбасой.- Пластыря нет, имей в виду! - предупредила Дуня и еле подавила смешок. Ей почему-то стало вдруг весело.Ну, ведь и правда смешно - дожить до таких лет и не знать, как вкусно пить коньяк с бутербродом.- Буду осторожен, - пообещал главный по кухне.На свое место Дуня так и не возвратилась, осталась стоять рядом и смотреть, как он отрезает кусок хлеба, потом ищет в холодильнике колбасу, потом режет ее, кладет на хлеб и буквально вкладывает в ее руку. Интересно, какой бы из него получился повар? Ну, вдруг с фотографом не получилось бы? Повар-автостопщик... а что? Звучит вполне... необычно. Повар-автостопщик-который-классно-целуется. Голова приятно кружилась. Жизнь налаживалась. Дуня слегка оперлась сзади на столешницу и с удовольствием откусила бутерброд. А потом сделала маленький глоток из бокала. Это было божественно, настолько, что она на мгновенье даже закрыла от удовольствия глаза.- Я тут подумала, - сказала Дуня чуть позже, откусив еще от бутерброда, запив его коньяком и слегка размахивая колбасой с хлебом в одной руке и бокалом в другой, - что ты вполне мог бы стать поваром - автостопщиком. Ты отлично делаешь бутерброды под коньяк. Очень вкусно! Попробуй.*Она была пьяна. Или выпила лишнего. Нет, надо называть вещи своими именами. Три раза по сто коньяка в этой ситуации для Дуни лишними не стали. Но на голодный желудок, на стресс, страх, адреналин легли основательно. И сейчас у нее совершенно пьяные глаза. Веселые и немножко шальные. И румянец на час назад белых щеках играет, и надкушенный бутерброд в руке движется по замысловатой траектории, и опасно накренился бокал, когда царица учит Тобольцева правильно пить коньяк.Коньяк вообще наполняет всю кухню - ароматом. И цвет Дуниных глаз сейчас абсолютно такой же, как жидкость в бокале - теплый, манящий. И губы наверняка со вкусом коньяка. Она вся сама - сплошное коньячное искушение, с которым невозможно бороться.- Очень вкусно. Попробуй.Вкусно, нет сомнений. И попробует. Сейчас. Обязательно.Остаток бутерброда лег на столешницу в сторону. Их пальцы переплелись ненадолго на снифтере. Но потом и бокал отправился к стене. Иван придвинулся совсем вплотную. Уходить ей было некуда. Вместо этого Дуня подняла лицо.Ее глаза пьянили сильнее хмельного из винограда. Губы блестели, пахли, звали.Не заработала дрель за стеной. Не появилась во дворе черная «эскалада». Никто не пришел их спасти. И они пропали. Упали друг в друга и тут же потонули.На какой-то из секунд долгого безумного поцелуя Иван поднял и усадил Дуню на столешницу. Она, прервавшись, что-то одобрительно выдохнула и тут же обхватила его ногами за бедра. Градус происходящего между ними взвинтился сразу на тысячу. Потом он взлетел на две - когда ее руки скользнули под футболку. В голове и так пульсировало и гудело, а уж после этого... Какие же у нее горячие руки. Пальцы скользили: живот, спина, грудь, везде, куда могли добраться. Такие горячие. Настолько жаркие, что на коже наверняка остаются следы. Знаки ее прикосновений. Словно выжигает тавро. Его принадлежность ей.Он прищемил палец, вытаскивая из прически заколку. Отпустил на волю водопад локонов и не смог удержаться - потянул назад, оставляя ненадолго губы. Потому что теперь поцелуев ждали остро натянутая шея и тонкие ключицы. И потрогать, погладить, сжать то, полновесное, женское, что на ощупь оказалось еще лучше, чем ему представлялось. Она позволяла ему все. Хрипло дышала и позволяла. Словно ждала и желала его прикосновений. Всех. Самых разных.Взлетела к талии гладкая ткань платья. Бедро оказалось еще более гладким. И горячим - как Дунины пальцы. Его ладонь медленно двинулась вверх по бедру. Ее запрокинутая голова медленно поднялась. Они снова оказались лицом к лицу. Глаза в глаза. Губы - почти к губам. Дыхание давно стало общим. Коньячным.Ваня едва заметно качнулся вперед, касаясь губами губ. Точно так же там внизу его пальцы тронули тонкое кружево.Она шумно втянула в себя воздух. Он нагло втянул в себя ее язык. И снова утянул их обоих в поцелуй - влажный и откровенный. Ее рот был такой же, как то место, где оказались его пальцы, преодолевшие кружевную преграду. Там было ровно так же гладко, сладко и нежно. Ее бедра слегка двинулись, давая больше места его руке. И после этого все стало по-настоящему необратимым.Дуня смотрела ему в лицо. Смотрела все то время, пока он, опустив взгляд вниз, сражался с ремнем. Неловко и торопясь расстегивал «молнию» на джинсах, приспускал белье. Она всего этого не видела. Только его лицо - ресницы, щетина, вспухшие губы. Один раз прикрыла глаза - когда он отвел в сторону кружево и подтянул ее бедра ближе к краю столешницы. А вот когда вошел - тогда упала лицом ему в изгиб плеча. Туда, где плечо переходило в шею. В то самое место, которое специально создано для того, чтобы она туда прижималась губами и дышала им. В те самые первые секунды, когда даже как сделать вдох забылось.Иван полагал себя неплохим любовником. Мог, если старался. Сейчас он не старался. По одной простой причине - в этом не было необходимости. Не надо было прислушиваться, присматриваться, гадать, что нравится, а что нет. Все происходило само собой. Словно они оттолкнулись и покатились с высокой горки. И от них теперь ничего не зависело. И вниз они доедут только вместе. Только вдвоем.Удовольствие стало общим. Нет, оно было таким с самого начала. Одно на двоих - дыхание, сердцебиение, каждый поцелуй, каждая ласка. Все пополам, всего поровну. И сейчас он просто стремительно и яростно рвался к собственному финалу. К их общему финалу. Потому что она - с ним, рядом, будет тут же, только вместе.Освобождение, казалось, было так недалеко, но с каждым движением не приближалось. Словно горизонт.Мокрая спина. Каменное все, что ниже пояса. Дунина крупная, все усиливающаяся дрожь. Она дышит громко, почти всхлипами, ее губы впечатались в его ключицу, а пальцы - в плечи.Совсем вразмах, мощно, часто, глубоко. И горизонт вдруг приближается стремительно и закрывает собой все. И они оба улетают за него, падают в горячее пульсирующее облако взаимного наслаждения.Потом долго, бесконечно долго не шевелятся. Молчат. Она крепко прижимается к нему, будто боится, что все исчезнет, если отпустит. Он едва держится на ногах после пережитого, но знает точно, что устоять должен.В жизни Тобольцева было немало достижений, которыми он гордился. Фотографии, поступки, слова. То, что он устоял на ногах сейчас - когда больше всего хотелось улечься тут же, на пол, между стулом и столом - попало в этот ряд. Ноги не держали, но она, Дунечка, держалась за него, и он не двигался с места. И прижимал тоже крепко. Вдвоем было проще. Эта крепкая близость после - такая же нужная, как то, что было до. А, может, и более нужная. Важная.Дуня шевельнулась. И сразу стало ясно, что пряжка ремня впилась ей в бедро. Что его джинсы держатся на честном слове и на рельефе мышц ниже спины. И что между ним и Дуней по-прежнему жарко. А еще влажно. И липко.- Слушай... Надо как-то сменить диспозицию... Может быть, дойдем до кровати?Она согласно кивнула, все так же прижимаясь щекой к его плечу.- Давай только в ванную по дороге завернем.И они туда зашли. Там, на полу, оставили свою одежду и сомнения - если где-то и у кого-то они были. Смыли с себя все, включая смятение и неловкость. И, может быть - стыдливость, но не у него точно. Впрочем, судя по тому, что ему шептала и что с ним творила Дуня, ее скромность куда-то испарилась. Или смылась ароматным гелем.*Дуня совсем не помнила, как оказалась стоящей на полу. И как добралась до ванной - тоже. Она шла сама? Он ее вел? Перед глазами карусель, карусель, карусель... вокруг яркие пятна, как разноцветные солнечные зайчики. Только когда за его спиной захлопнулась дверь - огляделась. И покачнулась. И он поймал. И перед глазами - губы...- Ты целуешься с искрами, ты знаешь?Она не дала Ване времени на ответ, потянулась сама, требуя искр, настойчиво, жадно, сбивая дыхание. Он бы, наверное, не удержался, но за спиной была дверь, и оба просто впечатались в нее. Дуня никак не могла оторваться от вкусных губ. Солнечные зайчики плясали даже перед закрытыми веками, и было очень хорошо... упоительно хорошо... но вдруг закончилось его легким шлепком по ее мягкому месту.- А с царицами так нельзя, - нравоучительно заявила она, слегка отстранившись.Иван в ответ взял Дуню за плечи и решительно развернул в сторону ванны, видимо, намекая, что ей туда. Дуняша некоторое время неподвижно стояла, пытаясь сообразить, как же туда в платье, пока не увидела свое платье лежащим на полу у ног. Вместе с бюстгальтером. Платье-самораздевайка и бюстгальтер-самоснимайка. Чудеса!- Ну, хорошо, - пробормотала, глядя на борт ванны, - еще бы молочный берег переступить.Переступила. И даже очень уверенно, а вот потом, когда его руки отпустили, Дуня почувствовала себя стоящей посреди корабля во время легкой качки. Прямо по курсу! Тихо хихикнула. Прямо по курсу - как раз напротив глаз, была маленькая полочка с гелями для душа. Она взяла один флакончик, ландышевый, и стала сосредоточенно откручивать крышку. Вот, кстати, поторопился автостопщик выходить из леса. Надо было в конце мая, когда ла-а-андыши. И тогда он смог бы подарить ей букет! А то вышел без цветов и напугал. Гель никак не открывался, совсем непослушный. Дуняша сосредоточенно вертела его в руках, хмурилась и негодовала, пока не выдала очевидное, повернувшись к Ване:- Никак.Он стоял рядом, без футболки и вообще... без всего. Дуня открыла рот и снова закрыла, завороженная переплетением вытатуированных темных линий на его руке. Она так давно хотела их потрогать. Почему не сделала это до сих пор? Рука медленно поднялась и заскользила от шеи вниз - по плечу, до локтя, взгляд следовал за рукой, остановился на груди. Ее тоже захотелось потрогать...Дальше все как-то спуталось, гель куда-то исчез, вернее, ее им мыли. Это точно. Она, наверное, тоже мыла, потому что видела свои ладони на его коже, и капельки воды, и как они вместе с мыльными ручейками стекали вниз по темной вязи на мужском плече, и дурманяще пахло ландышами. Будто в майском лесу. Снова захотелось целоваться, но Ваня увернулся и выключил воду. Стало тихо.То, что он отказался от поцелуя - задело, поэтому, пока Дуню заворачивали в мягкое махровое полотенце, она обиженно спросила:- Я тебе не нравлюсь?- Нравишься. Очень.- Ты мне тоже. У тебя необыкновенно красивые ресницы.Он вдруг перестал ее укутывать и замер, а потом медленно спросил:- Только ресницы?- Попа тоже ничего. Наощупь, - с умным видом покивала головой Дуняша. - Еще руки. Я все представляю, как ты на пианино играешь. Наверное, это красиво. Покажешь однажды?Он что-то непонятное пробормотал в ответ, а она вдруг вспомнила его пальцы вчера на клавиатуре, мысль зацепилась за картинку, память повела дальше и закончилась разгромом на балконе. Дуня не хотела на балкон. Там опасно и страшно.- Я не хочу на балкон, - прошептала. - Ваня, я не хочу на балкон.*Не все можно смыть гелем. Это Иван понял, когда, после всех гигиенических процедур она сказала вдруг про балкон. В голосе снова скользнул тенью страх перед случившимся так недавно. Нельзя давать ему ни малейшего шанса.- Какой балкон? Дуня, ты льстишь моей фантазии. Дальше спальни она не простирается.Подхватил Дуню вместе с полотенцем. И до спальни донес на руках. Второе дыхание открылось. В неожиданном месте.Кровать оказалась царской. Широкий упругий матрас, удобная спинка, гладкий сатин простыней. Они сполна воспользовались всем этим богатством. Каждый квадратный сантиметр сатина, каждый изгиб спинки. Подушки, одеяло - то мешались под ногами и руками, то шли в ход. То Дуня сверху с задыхающимся: «Я царица или нет?!». Иван какое-то время позволял ей и наслаждался царской властью и лаской. А потом - переворот, она под ним. «Кончилась ваша власть!». И теперь настал ее черед подчиниться ему - доверчиво, покорно, страстно.Во второй раз ему хватило сил в самом начале замереть. Прислушаться. К дыханию, к дрожи тела, ко всему. Чтобы совсем точно, чтобы сто двадцать процентов. Чтобы не только сердцем, но и глазами, ушами, пальцами знать и чувствовать, что ей хорошо.Дуня выгнулась под ним, вжалась сильнее, двинула бедрами. И звонко шлепнула ступней по ягодице.- Пришпорь колесницу... царь!За такую дерзость она была укушена. Потом зализана. Потом зацелована. «Царь» превратился в Ваню.Под каждый выпад. На вдох и на выдох. Ваня. Ванечка. Ваня. Ванечка. Ваня-Ванечка-Ваня-Ванечка-Ваня-Ванечкаваняванечкааааа...После долгого голода нельзя давать человеку много еды - так Ивану рассказывали во время одной из поездок в Африку. Но сейчас он был готов наплевать на это правило. Ваня просто не мог остановиться. Не мог насытиться ею. Мало было. И двух раз мало. И трех бы. И...Только вот Дуня уснула. Спустя секунд десять после того, как освободил ее от своей тяжести, доверчиво устроила голову на его плече, пробормотала сквозь зевок: «Ты все-таки настоящий половец. Вот одеяло куда выкинул?». И тут же, не дождавшись ответа, умиротворенно засопела.Что ему оставалось делать? Обнял крепче и прошептал во влажный, пахнущий цветочным гелем для душа висок:- Одеяло убежало, улетела простыня. И подушки, как лягушки, ускакали все от нас... - Дуня сонно вздохнула. Он коснулся губами мягкой кожи. - Спи, царица моя. Спи, моя Дунечка.Десятое ЕЕ правило: «Не пей крепкие напитки на голодный желудок!»Глава 11Одиннадцатое ЕГО правило: «Нарушил правила - плати».Дуню разбудили поцелуи. Она еще некоторое время лежала в теплом сладком облаке утренней дремы, наслаждаясь, и лишь через несколько мгновений, когда сознание немного прояснилось, открыла глаза. Увидела потолок и люстру собственной спальни. Сон исчез. А поцелуи не исчезли. Они спустились по шее вниз, переселились на плечо и двинулись дальше. Легкие, порхающие, как бабочки.Дуня повернула голову. Голова ответила ощутимым колокольным звоном. Поцелуи продолжались... Мысли никак не собирались вместе. Зато руки работали отлично и машинально-ласкающим прикосновением наткнулись на тело. Медленно поворачивая голову в нужном направлении, Дуня увидела темноволосую макушку и мужское плечо с вытатуированной вязью темных же, почти черных линий.Тобольцев...Тобольцев?Тобольцев!!! В ее спальне! В ее кровати! Голый!Разум включился быстро, и, наплевав на ломоту в висках при каждом шевелении, Дуня попыталась скинуть с себя Ивана, который, уловив ее движения, остановился и приподнял голову. Воспользовавшись этим, она подхватила конец одеяла и потянула его на себя, а потом, укутавшись по самую шею, села и поджала под себя ноги. Происходившее казалось совершенно нереальным.- Дуня?! - в Ванином вопросе было столько недоумения, словно она сделала что-то не то, словно проснуться вместе в одной постели - само собой разумеющееся, словно накануне они...Дуняша сидела, не шелохнувшись, и широко раскрытыми глазами смотрела на Тобольцева. События минувшего дня стали потихоньку возвращаться. Обрывками, отдельными картинками: офис, встреча с Илюшей, ссора, квартира, Иван, полиция, коньяк...Этого не может быть? Или может? Может, еще как может... память услужливо отщелкивала в голове кадры. Она ночью занималась любовью с Тобольцевым. Она изменила Илье.Иван потянул за край одеяла, но Дуня вцепилась в ткань намертво, продолжая неподвижно сидеть. Попытки отнять одеяло и оставить ее голой продолжались. В голове, наконец, появилась мысль: «Надо одеться». Дуня окинула взглядом комнату - ничего подходящего поблизости не нашлось. Только большое банное полотенце валялось на полу с ее стороны кровати. Дуняша отпустила одеяло, схватила полотенце и, быстро им обернувшись, вскочила на ноги, а потом выбежала из спальни. Спину жег взгляд Тобольцева.Запершись в ванной, Дуня привалилась к двери и медленно сползла вниз. Так и сидела на полу, тупо глядя на разбросанную вокруг одежду. Она занималась с ним любовью...«И была весьма смела», - подпевал внутренний голос.При воспоминании о себе нетрезвой становилось еще хуже.- ДУНЯ?!Барабанный стук в дверь. Как перед казнью. Раньше казни как раз свершались точно под такое же акустическое сопровождение. Она не шевелилась. Стук отдавался в голове болью, и Дуня плыла куда-то под этот стук и боль, как в тумане, понимая, что потерпела кораблекрушение и чувствуя себя маленькой щепкой, которую подхватили волны и уносят далеко-далеко. И можно еще добраться до берега, наверное. Только корабль пошел ко дну.Стук стал сильнее, он уже походил не на барабанную дробь, а на попытку высадить дверь. Взгляд уперся в мужские джинсы. И собственные брошеные трусы. На белье Дуня смотреть не могла. Оно и платье являлись прямым укором тому, чему не было оправдания. Сколько она вчера наболтала всего? Точно не помнит. Но помнит, что болтала много... Боже...Только увидев рядом с ногой трусы Тобольцева, Дуняша поняла, что вся его одежда в ванной, и пересидеть здесь не удастся, хотя бы потому, что Ивану не в чем уйти из квартиры.Пришлось подняться и собрать вещи, а потом все же отпереть дверь и просунуть руку с одеждой сквозь узкую щель.- Ты ничего не забыла? - послышалось с той стороны деревянной панели. Джинсы, футболку и трусы из ее рук забрали.Дуня не понимала, что говорить, как себя вести, что делать. Ей было стыдно, ужасно стыдно, и дверь захлопнуть перед носом Вани она тоже не могла. В конце концов, он... ничего не делал против ее воли. К щекам прилила кровь, и стало жарко.Они так и стояли с разных сторон едва приоткрытой двери. И, наверное, оба ощущали нелепость ситуации и последующего диалога.- Открой.- Не могу. Я... я неодета.Конечно, его это не остановило. Стеснительность слишком запоздала.- Плевать, я тоже, - Иван медленно потянул дверь на себя, - открой.Дуня отступила назад, Тобольцев вошел внутрь. Никак не получалось сфокусировать свой взгляд, она просто настороженно пятилась до тех пор, пока не уткнулась спиной в раковину. Ваня казался одним большим расплывчатым пятном. Сердце бешено стучало где-то у горла. Когда площади для маневров не осталось, Дуня невидящими глазами стала оглядываться по сторонам и остановилась на ванне, тоже расплывчатой.- Мне туда... надо, - внутри рождался неконтролируемый страх, и в голосе появились просящие нотки, - позволь мне просто принять душ. И я выйду. И... мы... поговорим.- Поговорим? - спросило большое пятно голосом Тобольцева. - Отлично. То, что нужно. Я пойду, сделаю... бутерброд.Он был пугающе спокойным. Дуня не знала такого Ивана. И не представляла, как вести себя с ним. Она вообще не представляла, что делать дальше.Душ не спас положение дел. Вода лилась вниз - то горячая, то холодная, в зависимости от того, как Дуняша регулировала кран. Голове становилось легче. Но только ей.Измена. Это была измена. Измена человеку, с которым связано два года жизни, который ее уважал, доверял, заботился, любил... и то, что накануне произошла ссора - ничего не меняет. Отношения не могут быть всегда гладкими и ровными, конфликты случаются у всех. Но не все при этом изменяют.Дуня была оглушена, раздавлена. Она, всегда считавшая себя надежной, честной и верной - изменила. Вот так просто! После бокала коньяка! И на бедре синяк от пряжки ремня, что впечаталась в кожу, когда вчера вечером на столе... Нет, она не могла об этом думать. Не хотела.Стоять под душем хотелось бесконечно, меняя температуру и напор воды. Но что толку?Дуня выключила воду.Она не пошла на кухню, сначала вернулась в спальню, натянула домашний голубой сарафан, а уже потом туда, где ждал Тобольцев.От открывшейся взгляду картины стало еще хуже, хотя, казалось, хуже уже некуда. Он был полностью одет, спокоен так, словно ничего не произошло, и жизнь продолжается. И она продолжалась. За окном светило яркое июньское солнце, на столе ожидали две чашки кофе, тарелка с бутербродами и... вчерашний бокал коньяка. Его. Дуня замерла, глядя на этот бокал и вздрогнула, услышав легкое покашливание, потом перевела взгляд на Ивана. Нет, она ошиблась, он был не настолько непробиваем, как казалось. Тобольцев пытливо смотрел на нее и хмурил брови. Дуня судорожно сглотнула, молча села за стол и стала помешивать ложкой в чашке. Она старалась не смотреть на мужчину напротив, прятала глаза и упрямо натыкалась на бокал с коньяком.Молчание затягивалось. Он не хотел ей помогать. Он ждал. Наверное, он имел на это право.- Ваня, то, что было вчера... это была ошибка.Глаза, наконец, поднять удалось. Для того, чтобы увидеть, как Иван почти залпом выпил полчашки крепкого кофе. И, несмотря на то, что лицо его было наполовину скрыто, Дуня впервые за это утро по-настоящему разглядела того, с кем провела ночь. Она заметила легкий беспорядок в волосах, довольно выразительную темную небритость на щеках, немного помятую футболку, которая все равно ему шла. Где-то в глубине родилась нежность, от которой Дуняша пришла в полное смятение. А потом нежность была убита очередью четких точных слов.- Ошибка? В каком именно действии у нас случилась ошибка? - Иван поставил чашку и в упор посмотрел на Дуню. - На этапе обнимашек? Поцелуев? Или позднее? Скажи. Я исправлю.- Ваня, перестань, - она говорила тихо, не выпуская из рук ложку и продолжая помешивать остывающий кофе. - Я не должна была... вести себя так... непозволительно. Ты очень вчера помог, очень. Наверное, не хватит слов, чтобы выразить благодарность, но... но все остальное... этого не должно было произойти.Слова давались тяжело, хотелось закончить разговор побыстрее, хотелось, чтобы понял, пошел навстречу, облегчил ситуацию. Но Иван молчал. Дуня, наконец, оставила ложку в покое и закрыла ладонями лицо.- Я не могу опознать автора, - он все-таки заговорил. - Про «непозволительно» - это кто? Мольер? Шекспир? Дуня, ты себя слышишь? ЭТО уже случилось. Давай без мелодраматических поз. Возьми бутерброд. Вчера он тебе нравился.И она взяла, и даже стала жевать, не чувствуя вкуса. А Иван сидел напротив и допивал кофе. А еще буквально сверлил Дуню глазами, и она чувствовала, что краснеет под его взглядом.Он был мужчиной, который ее познал. И вел себя соответственно. Как имеющий право.- Я согласна - мелодраматизм излишен, - собственный голос казался чужим и незнакомым. - Мы оба взрослые люди и у каждого своя жизнь. Спасибо за понимание.После ее слов что-то изменилось. Неуловимо, но абсолютно точно. Изменилось в Ване. Он замер. Он перестал шевелиться. Дуне казалось, что она сказала единственно правильные в такой ситуации слова, и, возможно, именно те, что он ждал, с учетом «мелодраматических поз», но только облегчения на его лице видно не было.За окном слышались крики детей, которых уже вывели на утреннюю прогулку, чтобы успеть до полуденного пекла, машины подавали друг другу знаки с помощью клаксонов. Там была жизнь. На кухне время словно остановилось. Даже не дышалось. Она это поняла, когда он все же очень тихо спросил через бесконечно длинную паузу:- Значит, дальше каждый сам за себя? А о произошедшем здесь, - неожиданно хлопнул ладонью по столешнице, а потом указал пальцем в стену, за которой находилась спальня, - просто забудем? Потому что мы взрослые?Дуняша судорожно вздохнула. Разговор шел куда-то совсем не туда, она не понимала, чего Иван ждет. Ей хотелось кричать, хотелось сказать, что да, что случилось, того уже не исправить, и открещиваться поздно, но можно же как-то... договориться? Или нельзя?- Если ты о взломанной квартире, - Дуня сдерживала голос из последних сил, - разбитом компьютере, приходе полиции, то... забыть не удастся, тем более, взрослым людям. И как я уже говорила, я тебе очень обязана за участие и поддержку...- Ай, оставь! Гусары денег не берут! - голосом разудалого автостопщика перебил Тобольцев, и это стало последней каплей.Она все же вскочила на ноги и закричала:- Ваня! Перестань! Ты специально прикидываешься или действительно не понимаешь? Может, для тебя легкие связи в порядке вещей, но для меня - нет. Понимаешь, нет?! Я тебя прошу, давай разойдемся по-хорошему. Насколько это возможно.- По-хорошему? - если у нее совершенно сдали нервы, то он был само спокойствие. Страшное такое спокойствие, с абсолютно каменным лицом и бесстрастным голосом. - Любопытно, как ты себе это представляешь, при условии, что мы сегодня ночью два раза имели шансы зачать ребенка. Совместного. Это ты учла, рассудительная ты моя?- Ребенка не будет, - глухо сказала Дуняша, нервно сцепив пальцы. - Насчет этого не беспокойся.- Я не беспокоюсь. Я имею привычку нести ответственность за свои поступки. Если нет, то объясни - почему? Я чего-то не знаю о женской и мужской физиологии?Бесцветность его голоса убивала.- У меня противозачаточная спираль, - ответила Дуня. - Если тебя так интересуют особенности женской физиологии.Ей все же удалось его слегка смутить. Но воспользоваться этим она не успела - слишком долго соображала. У Ивана с реакций дело обстояло лучше. Со словами тоже.- Прекрасно. Просто замечательно. Дети никак не входили в мои планы на ближайшие годы. Как и посещения венеролога. Хотя в этом вопросе предпочитаю поверить на слово.Венеролог?!Сердце пропустило удар. Было ощущение, что отказало разом все: зрение, слух, обоняние, осязание. Просто резко вырубило, чтобы через несколько мгновений абсолютного вакуума снова включиться. Венеролог? Это намек на что? На то, что постоянный контрацептив дает ей возможность вести беспорядочные связи? Это он что сейчас сказал?! Что она... обычная шлюха?Следующие его слова, не менее прекрасные, Дуня почти не слышала. Голос дальним эхом отражался от стен:- Ладно, спасибо за вкусный кофе. За отличный секс. За напоминание, что я - взрослый.Она ушла с кухни. Руки дрожали, ноги едва держали, Дуня, наверное, упала бы, но надо было дойти до двери. Просто дойти до двери. Отпереть защелку удалось не с первой попытки, перед глазами все расплывалось, но увидеть свои слезы она тоже не позволит, поэтому оставалось только до боли кусать губы.Дуня распахнула дверь. Говорить было не о чем. Так ее никто еще не унижал.Он отлично понял этот красноречивый жест и все же слегка притормозил на пороге, чтобы сказать на прощанье:- Если что - звони, не стесняйся... царица.Хорошо, что не обернулся. Потому что слезы все же потекли.*Он выглядел дураком - в разного цвета кроссовках. Спасибо, что не оба левые. Или правые. А ведь мог. Вчера он еще и не то мог.Он и был этим самым дураком - все утро. Как по нотам разыграл классического идиота - с этими никому не нужными поцелуями и едва не произнесенными слюнявыми нежностями, с театральным стуком в дверь ванной, с неуместными репликами. Что же. Роль сыграна безупречно. Где аплодисменты только?Иван шел пешком. Потому что ему надо было идти. Потому что ему казалось, что внутри - нечто настолько горячее и взрывоопасное, что толкни Тобольцева кто ненароком в метро - и взрыв неминуем. И если трубку телефона возьмет - тоже взорвется. Поэтому - выключить. Поэтому - идти. Остужать молчанием и шагами обжигающее пекло в груди.Ошибка. Его назвали ошибкой. Всего-навсего ошибка. В чем же ты ошиблась, Дульсинея? Может быть, в мужчине? Может быть, ты думала, что с тобой в постели... в ванной... на кухне... был вчера вечером и ночью другой? Другой? Или тот самый? С кем ты занималась сексом, Дуня? С Иваном? Или с Ильей?У тебя необыкновенно красивые ресницы.Попа тоже ничего. Наощупь.Еще руки. Я все представляю, как ты на пианино играешь. Наверное, это красиво. Покажешь однажды?Ваня. Ванечка. Ваня. Ванечка. Ваня. Ванечка.Он понял, что почти перешел на бег - под ритм звучащих в его голове слов. Ее слов. Ее голоса, шепчущего его имя.Ее руки - смелые, жадные. Пальцы, следующие узору линий на руке. И повторяющие этот узор в другом месте. В разных других местах.С кем ты провела эту ночь, царица? Ты назвала это ошибкой. Твою ошибку зовут «Иван». Ваня. Ванечка. Именно это имя ты выдыхала, кончая.Смотри, не ошибись еще раз. Не назови так другого.Обжигающее пекло сменила острая горечь. А потом пришла пустота. И на какое-то краткое время он получил передышку от эмоций. К этому моменту Иван дошел до дома.Ноги приятно гудели от длительной прогулки, и горячий душ оказался кстати. И пусть вода унесет все, что можно. Только все смыть нельзя. И снова, словно наяву, видит ее пальцы с алым маникюром, лежащие на его груди. Белая пена, сквозь нее просвечивает красный лак. И горьковато пахнет какими-то цветами. Нет, не горьковато - горько.Всю одежду, что была на нем в тот день, к которой прикасались ее пальцы, которую Ивану, как что-то постыдное и омерзительное, протянули в щель двери ванной комнаты, он без раздумий выбросил в мусорный пакет. С вещами он расставался именно так, без сожалений. И с остальным надо научиться так же.Еще немного простых действий. Приготовить себе яичницу - не потому, что хочется, а потому что надо занять руки. И кофе сделать - вторую кружку за сегодняшний день. Отмечает вдруг, что у них кофе одной марки - у него дома, и у нее. Свои запасы он пополнил буквально на днях. И никогда раньше не покупал именно такой, а теперь вот... Чем думал, когда рука тянулась именно к этой банке на полке в супермаркете?Оседает пыль от обрушившегося на него утром, как небо на землю, разочарования. И наконец-то появляются мысли. Вчерашний взлом. Если отбросить эмоции, то это событие ничуть не менее важное, чем то, что случилось потом. И, в отличие от ночи, касается не только его и Дуни, но и других людей. Тин. Надо обязательно ему рассказать.Рассказать о чем?Голова потихоньку включается. Утро. Дуня должна поехать в отделение и подписать показания. А что потом? В квартире выломана дверь - что Дуня будет делать с этим? Вчера она была как потерянный и беспомощный ребенок. Сегодня... Он зажмурился, отгоняя мысли о разговоре на ее кухне. Эмоции - одно, поступки - другое. Сейчас, когда эмоции немного притупились, пришло время поступков. Тобольцев потянулся за выключенным телефоном.Пять неотвеченных от Маринки. А ему самому не отвечает царица. Длинные гудки, голос автомата. Пять попыток для ровного счета. Потом он набирает сообщение.«Ты была в полиции? Какие новости? От меня что-то требуется?»Телефон отмечает сообщение как прочитанное, коротко мигает статус «онлайн». Ответа нет.«Что будешь делать с дверью? Нужна помощь? У меня есть хороший знакомый слесарь».Снова вся последовательность повторяется.Еще два звонка.И в какую же игру с ним играют?После очередной кружки кофе доходит, что игра называется «Я обиделась». Без труда можно догадаться даже - на что. И черт его дернул ляпнуть про венеролога.Куда он поместил ее этими словами? Туда, куда определил в самую первую встречу. Теперь-то знал точно, что все не так. Что умная. Что порядочная. Но слова посыпались по накатанной. И еще - если быть совсем честным - это месть за «ошибку». А ошибка ведь и в самом деле случилась. Причем с его стороны.Где была его собственная голова тем вечером и ночью? Почему, спрашивается, он требовал от Дуни ответа о контрацепции, если это являлось его прямой и непосредственной обязанностью: подумать о последствиях, и подумать ДО, а не изображать поруганную честь ПОСЛЕ. И ведь никогда раньше, кажется... Да нет же, точно! Ни разу до этого не занимался сексом без презерватива. Ни разу. Потому что в свое время Тин и Рося позаботились о просвещении его в данных вопросах. И после таких просветительских бесед Иван вдруг четко осознал, что сам он появился на свет как раз благодаря тому, что кто-то, неизвестный ему, в свое время не воспользовался средством контрацепции. А потом просто сбежал от последствий своего поступка. И Ваня точно знал, что он в таком положении оказаться не должен. И не окажется. Это ведь так просто - надо всего лишь иметь при себе презерватив. Всегда.Он у Тобольцева и вчера был - всегда в портмоне лежал. И в кармашках всех рюкзаков. И иногда в пятом кармане джинсов - вместо зажигалки, поскольку не курил. А сейчас хотелось закурить прямо очень. И, кстати...Утром, на трезвую голову, ментоловая сигарета казалось особенно отвратительной, но странно гармонировала с горьким кофе и горечью в душе. Так, на чем он остановился?Презерватив у него вчера был. И даже не один, точно. Тогда почему не воспользовался? Да куда там «не воспользовался» - Тобольцев накануне даже не вспомнил, что противозачаточные средства существуют на свете. Не подумал, что от того, чем они с таким упоением и наслаждением занимались, случаются незапланированные дети. Зато прекрасно подумал и вспомнил утром. И вывалил это на Дуню, которая была виновна во всем ровно столько же, сколько и он сам. Нет, даже, наверное, меньше, ведь это все-таки его мужская обязанность - не допустить и позаботиться. А позаботилась и не допустила в итоге она. А он...Взялся за телефон и, щурясь на пахнущий зубной пастой дым, набрал одной рукой.«Извини за венеролога. Не хотел обидеть. Не подумал. Извини. Пожалуйста».И снова та же реакция. Точнее, полное ее отсутствие. Зато прорвался звонок от Рох. Сбросил. Звонок тут же повторился. А, да провались оно все! Бросил сигарету в чашку с остатками кофе и принял входящий.- Тобольцев, ты куда пропал?! Ты на часы смотрел?!Иван поморщился, вспоминая, что у них там сегодня. Съемок вроде нет. А вот завтра...- Марин, у этой... какой ее... на завтра же перенесли?- На завтра, но нам надо подготовиться! И мне надо с тобой еще обсудить кое-что важное! А ты... Ваня... - у нее сменился тон. - У тебя все в порядке?- Да, - машинально отхлебнул кофе. Тьфу, гадость какая! Выплюнул окурок. - Нет! У меня у... у друга неприятность - квартиру вчера взломали. Полиция, заявление, все дела. Спал ночью пару часов.- Ох... Помощь нужна?- Справляюсь, - он отодвинул кружку подальше. - Сейчас пару звонков сделаю и приеду. Час от силы, ага?- Ага. Давай, жду.Надо все-таки звонить Тину.Тихий выслушал молча, не перебивая. И только потом взорвался негодованием и вопросами.- Почему не позвонил вчера?! Ты соображаешь вообще, что случилось?! Ты должен был сразу позвонить, Ваня, сразу! Как только узнал, что у Лопухиной квартиру взломали!Тобольцев мог только что-то невразумительно промычать в трубку.- А как она там во взломанной квартире осталась, ты подумал?! - продолжал бушевать Тин. - Это же мы ее подставили! Мало ли что полицию вызвали! Что промолчали - молодцы, конечно. Но самодеятельность тут не к месту, Ванич! Надо было забирать ее, ни в коем случае не оставлять одну!- Я провел ночь у нее, - наконец получилось сказать что-то. - Она была не одна.- А... - начал Тихон и замолчал. После паузы только продолжил: - Ясно. - Потом еще вздохнул и добавил зачем-то: - Понятно. Слушай, раз такое дело... Я своих, наверное, в Коломну увезу. И позвоню... так... ага, значит, вот Толе и позвоню... - Тихий явно говорил сам с собой. А потом все-таки вспомнил о собеседнике. - Там, Ваня, спокойнее будет, точно тебе говорю . В общем, я Варьку с Марфой сегодня от греха подальше к своим отправлю - там каждая чужая рожа на виду. И Анфису с ними. И пару ребят. Я позвоню и... Так, Вань, а Евдокию, может, тоже в Коломну? К Идее Ивановне под охрану? А что, она одна как взвод спецназа, - Тин хохотнул. Но его веселье на другом конце трубки не поддержали. - Ладно, извини. Но ты подумай. Дела-то нешуточные завариваются, и о безопасности своей женщины ты должен позаботиться, Ванич.- А кто тебе сказал, что она - моя женщина?- Но я думал... - тут голос Тина прозвучал слегка растерянно.- А ты меньше думай, Тихий. От этого бывают страшные головные боли.- А ты больше думай, Тобольцев, - жестко ответил Тихон. - Особенно о том, что говоришь и с кем говоришь. А то, как бы в ухо нечаянно не схлопотать. От этого тоже бывают страшные головные боли. Приходи в себя, Тобол. Вечером созвонимся.*Сколько она простояла, глядя на закрытую дверь, Дуня не знала. Вот и все. Как легко жизнь может превратиться в руины всего за несколько часов.Прав был Илюша, так точно беспристрастно прав. Если бы она вчера не влезла в разговор с Лёней, то сидела бы сейчас в открытом уютном кафе, где плетеные стулья и ароматный кофе, наслаждалась бы жизнью. Но Дуня влезла и испортила вечер.Если бы не решила играть в Шерлока Холмса, то не пришли бы к ней Тихий с Ракитянским и не сделали бы звонка, не сделали бы звонка - квартира осталась бы невредимой. И не приезжала бы полиция, не ходили бы в ее доме чужие люди, не задавали бы ненужные вопросы. Не было бы страха и отчаянья. Не было бы секса с Тобольцевым. Ничего бы не было.Если бы только она слушала Илью.О том, что было бы с Ракитянском в таком случае - Дуня не думала. Ни о проигрыше в казино. Ни о громкой судебной тяжбе. К черту все!Прав Илья, сто, двести, тысячу раз - прав! Инопланетянка... дура... оставшаяся один на один со своей разрушенной жизнью.Кухня все так же хранила отпечатки вчерашнего вечера, к которым присоединились знаки сегодняшнего утра. Дуня стояла на пороге и понимала, что сил собрать посуду в раковину, вымыть ее, расставить по полкам - нет. Просто нет. И видеть она ничего из этого не может: ни коньячные бокалы - его и свой, ни чашки, ни заколку, которая лежала тут же.Вынув из ящика большой мешок для мусора, Дуня стала все методично сбрасывать туда: блюдца, ложки, еду, заколку, чашки, снифтеры, предварительно вылив жидкость в раковину.Через краткое время кухня стала абсолютно чистой. Потом с этим же мешком Дуня пошла на разгромленный балкон.Она не разбирала разбросанные на полу бумаги, каталоги, карандаши, ручки. Все в пакет, все в мусоропровод, все! Мышка, коврик, альбом с образцами итальянской плитки, журнал лучших ресторанных интерьеров за прошлый год, эскизы, наброски, записи, все... Все! Все! В помойку! Где оказалась она сама.И фотоаппарат. Туда же.Дуня вернулась на кухню за остатками камеры и увидела прикрепленный магнитом к холодильнику лист бумаги, где были записаны телефоны, адрес отделения полиции и имя следователя.Ну конечно, она же обещала приехать и подписать какие-то документы. Совсем вылетело из головы. Оставив огромный мусорный пакет около входной двери, Дуня пошла одеваться для визита в полицию. В спальне ее встретила незастеленная кровать.Посещения венеролога не входили в мои планы.Если что - звони, не стесняйся... царица.Его недосказанное «когда захочешь развлечься» так и осталось витать в воздухе. Дуня чувствовала себя падшей, грязной и продажной.На глазах снова появилась влага. Зачем же... зачем же так, автостопщик? Как же он выговорил ... все это... после... после всего? После разговоров, прогулок, помощи с Ракитянским, после того, как она открыла перед ним дверь своего дома... вот так - наотмашь. Хлестко.Слезы перешли в рыдания. Дуня плакала, упав на ту самую кровать, где совсем недавно изменила Илье, плакала долго, захлебываясь, до икоты, вцепившись руками в подушку.А потом наступило оцепенение, какая-то отрешенность от действительности. Она села на кровать, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, что же собиралась сделать. Через некоторое время вспомнила: полиция.Сборы много времени не заняли. Первое попавшееся платье, волосы в хвост, паспорт, телефон, ключи от машины, мешок, наполненный счастливым прошлым.Дверь просто плотно закрыть. Было не страшно оставлять незапертую квартиру. Честно сказать - было все равно. После всего, что случилось - недосчет телевизора или тостера казался мелочью.Мешок Дуня выбросила в мусорный бак в соседнем дворе, отделение полиции нашла без труда. Оцепенение не проходило, но с ним было даже легче. Словно поставили заморозку. На вопросы отвечала механически, подписи ставила там, где говорили. И все то время, что она была в отделении - звонил телефон. Сначала Тобольцев. Потом Илюша. Потом снова Тобольцев. Они так и звонили, сменяя друг друга. А Дуня медленно, не понимая ни слова, читала тексты, которые должна была подписывать.Зачем ей звонит Иван, она даже не представляла. Разве после того, что сказано, еще существуют темы для разговоров? Она не могла с ним говорить.А с Ильей... она тоже не могла говорить... не сейчас. Чуть позже.Когда Дуня села в машину, телефон высветил три входящих от Ильи и пять от Тобольцева. Потом звук сообщения.«Ты была в полиции? Какие новости? От меня что-то требуется?»Не ответила. Он продолжил.«Что будешь делать с дверью? Нужна помощь? У меня есть хороший знакомый слесарь».Да, дверь, конечно. Дуня отложила телефон и повернула ключ зажигания. Надо купить замок. Телефон звонил снова. Это была не гордость, не желание наказать или устроить показательное выступление, нет - просто невмоготу заставить себя взять трубку. Услышать голос. Тот самый голос, который утром... Стоп! Она едет за замком.В замках Дуня не разбиралась, не представляла, какой именно ей нужен, но очень надеялась на помощь консультанта. И снова позвонил Илья. Игнорировать его дальше было нельзя.- Привет.- Ты все утро не отвечаешь. Ты где?- Я... в магазине, - Дуня растерянно смотрела на три предложенных ей продавцом варианта.Пауза. Илья явно чего-то ждал. Она не знала что говорить. Долгая пауза.- Дуня?- Да.- Ты в каком магазине?- Замков.- Замков?- Да.- Что ты там делаешь?- Выбираю замок.- Для чего?- Для входной двери.Снова пауза. Тянущая. Разрывающая этот глупый абсурдный разговор. И наконец:- Дуня, что происходит?- У меня сломался дверной замок.- Когда?- Вчера.- Вчера?! А где ты спала?- Дома.- Со сломанной дверью?Она промолчала.- Дуня?- Да.- Что «да»?- Со сломанной дверью.Опять пауза. Он о чем-то думал. Дуня не думала ни о чем. Она стояла, уставившись на замки. Мальчик-консультант нетерпеливо переминался с ноги на ногу рядом.Потом Илья заговорил, и это был хорошо ей знакомый Илья - решительный и знающий все на свете.- Я скоро буду. Езжай домой.- Но?- Дуня, езжай домой.И отключился.Дуняша поблагодарила продавца за помощь, сказала, что определится с вариантами попозже и покинула магазин. Она долго с