Book: С каждым вздохом



С каждым вздохом

Линн Керланд

С каждым вздохом


С каждым вздохом

Глава 1

Шотландия, 2005 год


Шотландия в дожде.

Не так уж и много других слов, которые могли бы вызвать видения романтичнее, чем эти, решила Саншайн Филипс. Она толкнула за собой дверь спортивного центра, потом подняла лицо к небу и закрыла глаза. Дождь, падающий на нее был не особо теплым — как ни как стоял конец марта — но это все еще был дождь, который заставляет женщину желать свернуться калачиком перед огнем с чашкой чего-нибудь горячего и слушать, как капли мягко стучат по крыше. Она довольно улыбнулась. Дождь был идеальным.

Она безусловно любила Шотландию. Она любила, как небо прижималось к земле и ее покидало чувство приземленность. Она любила круговорот природы, времена года в Высокогорье, семью в которую вошла ее сестра после замужества.

Но дождь она любила больше всего.

Она в первый раз ощутила морось Шотландии год назад, когда ее сестра пригласила ее приехать в Высокогорье. Она счастливо оставила свою жизнь в Сиэтле позади, и ее визит растянулся на все время беременности и родов сестры.

И так или иначе, все эти месяцы, она начала желать, что бы у нее появилась причина остаться в Шотландии немножко дольше, чем на одну весну и лето. И тем не менее она и не смела, надеется на это.

Потом, внезапно, ее предложили мшистый коттеджик, который смотрелся, словно появился прямо из какой-то сказки о Высокогорье. Она приняла его без колебаний и счастливо провела предыдущую зиму сидя перед огнем и мечтая.

Потом появились первыен намеки прихода весны, и вней стало рости беспокойство. Она даже подумывала вернуться в Штаты продолжить заниматься поставкой полуфабрикатов, которыми она начала заниматься, перед тем как Мэдлен вернулась домой из Шотландии с перевернутой вверх тормашками жизнью. Но возвращение в Штаты будет означать, что она покинет Высокогорье, а на не могла, будучи самой собой, даже предположить такое. Ее прекрасный, перекошенный маленький домик был полон трав, лес вокруг ее дома был полно тишины, луга и горы за лесом полны цветов и вереска. Она не могла бросить все это. Не сейчас. Только после того как она была уверенна, что нашла то, что ее сердце хотело больше всего.

Все о чем она могла потом думать, когда она уютно сидела перед своим собственным огнем. Теперь, ей действительно нужно было уйти с сырости. Она вытерла дождь с лица, потом отскочила в угол. Ее удивил вид женщины стоящей в шести метрах от нее, в солнцезащитных очках, которые были совершенно не нужны сегодня. Вообще-то дело было не просто в солнцезащитных очках, или ее черных как смоль волосах, которые были сильно разлохмачены. Бело в ней что-то такое, в ее ауре, которая была совершенно темной и угрожающей. Из-за женщина по ней поползло содрогание, а она была знакома с вещами призрачного характера.

У Мадлен целый день бы потешалась, если бы Сани призналась в этом.

Она дала себе маленькую мысленную встряску и быстро решила, что слишком долго простояла под дождем, и это испортило весь здравый смысл, которым она обладала.

— Могу я чем-нибудь вам помочь? — спросила она.

— Я жду кое-кого.

— Из кружка йоги? — спросила Сани, озадачено. — Но я ушла последняя.

— Значит я жду вас, — сказала женщина, без какой-либо интонации в голосе. Она стояла неподвижно какое-то время, потом повернулась и пошла прочь.

Сани, как она потом решила, следила как она уходит. Может эта женщина пропустила встречу с другом, или ее остановил полицейский по дороге в деревню, или ждала не в том месте, и разочарование взяло верх. Она подпрыгнула от удивления, при виде женщины, которая стояла не более чем в двадцати шагах от нее около часа. Она взвалила на плечо сумку и пошла по узкому проходу между зданиями. Она обогнула угол здания и остановилась, что бы окинуть взглядом открывающийся вид.

Деревня была небольшой, но подходила для ее целей. Там было почтовое отделение, бакалея и несколько других магазинчиков, которые продавали товары, ради которых не хотелось совершать поездку в Инвернесс. Так же предметом гордости был магазин трав, где она работала несколько часов в неделю, что бы убить время после занятий попеременных занятий йогой в студии, размещенной позади этого магазинчика. Это было очаровательное место. Это была очаровательная деревня.

Хорошо, деревня была очаровательна. А магазинчик трав нет.

Она посмотрела на фасад магазина, ТРАВЫ ФЕРГЮСОНА И ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА гласили четкие и безжалостные буквы. Если бы это был ее магазин, буквы бы кружили голову, соблазняли и приглашали потенциального покупателя зайти внутрь, выпить чашечку чая, и вдохнуть запахи разных трав. Ее зять, Патрик МакЛеод, каждую неделю предлагал купить это место для нее, но она так же часто отказывалась. У нее не было столько денег, что бы непосредственно купить хотя бы часть него, да ей и не нужен он был. Ее сердце не лежало к статусу владельца магазина, даже владельца магазина вещей, которые она любила. В голове у нее были другие мысли.

Она нырнула под навес и вошла в магазин. Как на грех, оставаясь с этой стороны Атлантики ее так и подмывает выйти замуж, а замужество требует, что бы она нашла кого-нибудь в радиусе пятидесяти миль, что бы пригласил ее на свидание. Она все еще работал над этим — правда, без особого успеха. Она пристально посмотрела на мужчину за прилавком, который носил громадный фонарь под правым глазом.

Наглядный пример.

— Ты опоздала.

Тавиш Фергюсон никогда не поднимал на нее взгляд, когда разговаривал с ней. Он очевидно был очень занят подсчитывая что-то на клочке бумаги лежащим перед ним. Возможно, он делал список всех бутылок, которые она расставила на полке. Возможно, он подсчитывал, как много листьев перечной мяты из чая, человек мог вычесть из расфасованных пакетиков, и все же, что бы сам по себе чай из пакетика на вкус был таким, как и должен быть. Возможно, он считал, сколько секунд прошло с времени, когда она в первый раз попытался пощупать ее в кладовой вчера, и точным мгновением, когда ее кулак соединился с его глазом.

Не слишком много, по ее подсчетам.

Она прошла за прилавок и бросила свою сумку на пол. — Надо что-то сделать?

— Пополни запас мыла.

— Я сделала это вчера.

Он выстрелил в нее быстрым взглядом. — Сделай снова.

Она задержала дыхание от его грубости. Все нормально, так как он никогда не был хорошо воспитанным. Но, по крайней мере, он притворялся цивилизованным человеком. Очевидно, теперь в этом не было никакой необходимости.

Она сморщила губы и вышла посмотреть, что он смог продать за день. Она проверила медицинские, серебряные полки на которых лежали прозаические куски мыла, потом заглянула на склад взять одинокий брусок, что бы поставить на место того, что по-видимому был куплен.

Она бродила по магазину в поисках того, чего бы сделать. Может, даже устраиваться на работу в первом попавшемся месте было ошибкой, но ей нужно было чем-то занять себя. Как могла она отказаться, особенно, когда Тавиш предложил ей работу на зло тому факту, что ее связывало, через брак, с тем порочным МакЛеодом. Это походило на жест доброй воли. Сверх того, она была уверена, что даже после того, как она игнорировала его меньше-чем-прозрачные намеки — и злилась на то, что у него была привычка расстегивать свою рубашку слишком далеко, в бессмысленно попытке выглядеть сексуально — она могла избежать любых затруднений с ним.

Конечно, это было до прошлого вечера. После четырех месяцев знакомства с ней, он неожиданно решил, что наступило время узнать ее поближе. Она мельком взглянула на него, когда шла бросить картонную коробку в мусор. Темно синий глаз ему шел. Патрик был бы горд.

Именно Патрик был тем, кто настоял, что бы она научилась защищать себя — и весьма безжалостно, как теперь видно. Она согласилась заниматься, потому что подозревала, что он мог быть прав. Она и Мадлен провели приличную часть их великолепного лета осваивая различные полезные приемчики. Ну, освоила она различные полезные приемчики. Мадлен провела большую часть времени с собой, сильно беременной откинувшись на кресле, а ее ноги поддерживал табуретик перед ней, выкрикивая ободряющие слова, когда Сани неоднократно пыталась отразить безжалостные атаки Патрика.

Она вкладывала све усилия в это занятие, просто на тот случай, если ей предется позаботится и о себе и о Мадлен. Потом она отбросила свои знания, пологая, что ей они не понадобится, за исключением случаев крайней нужды, например десятой степени в геометрии. Кто бы подумал, что ей придется их использовать, когда она поняла, что Тавиша Фергюсона не интересовал разговор в любой другой плоскости, кроме горизонтальной.

Она провела пару часов, помогая случайным покупателям и, как правило, заставляя себя быть полезной. Она была, так или иначе, необыкновенна рада услышать, когда часы пробили шесть.

— Хочешь, что бы я закрыла? — спросила она.

Тавиш холодно посмотрел на нее. — Я не доверю больше тебе этого.

Она закатила глаза. — Ты что, Тавиш. Я могу не ценить твои советы, но я совершенно способна высоко оценить важность твоих товаров. Я никогда не уйду, не закрыв магазин.

— Ты определенно сможешь, потому что тебя больше не будет здесь, что бы сделать так.

Она уставившись смотрела на него несколько минут, пока не поняла, что он имел в виду. — Ты меня увольняешь?

— Да. Несса Пейн может преподавать в кружке йоги.

— Кто? — в удивлении спросила Сани.

— Несса Пейн, — повторила Тавиш с самодовольной улыбкой. — Она молода и очень красива. Как раз то, что мне нужно. Почему бы тебе не вернуться на холм, где ты едина с природой и быть благодарной, что я не подал на тебя жалобу за нападение.

— Нападение? — словно эхо повторила она.

Он указал на свой глаз.

Она сжала рот и быстрым шагом прошла через комнату. Ее не сильно удивило, что он отступил, когда она прошла за прилавок поднять свою сумку. Она копалась в ней в поисках ключа от магазина, потом аккуратно положила его на бумаги Тавиша.

— Думаю, ты можешь позвать своего брата Хамиша и поплакаться об этом ему, — сказала она, перебрасывая сумку через плечо, — но тогда тебе придется объяснить, почему ты заработал моим кулаком в глаз, не так ли? Подозреваю, что тебе все-таки не хотелось бы беспокоить брата.

— Придет день, когда рядом не будет МакЛеода, что бы защитить тебя, — пробормотал Тавиш. Она остановилась на полпути к двери, потом слегка повернулась, так что бы могла посмотреть на него. — Это угроза?

Он свирепо посмотрел на нее. — Только подойди.

Полдюжины ругательств хотели шумно сорваться с ее губ, но она была бы ничем, если бы не дисциплина, так что она показала ему спину и ушла. Она громко хлопнула дверью у себя за спиной и остановилась на минуту, пытаясь позволить холоду остудить ее темперамент. Не удивительно, что МакЛеод так не любит Фергюсонов. Они давали серьезные основания для этого.

Она глубоко вздохнула и пошла прочь, только что бы неожиданно обнаружить себя растянувшейся на земле. Она нащупала свою сумку, прежде чем та исчезла вместе с нападающим, потом поняла, что ее кошелек никуда не делся. Все вещи несомненно были внутри. Она лежала несколько секунд, слишком ошеломленная, что бы уже двигаться, и слушала, как вещи выкатываются из ее сумки на мокрый тротуар.

— Смотри куда идешь, — резко сказал женский голос. — Ты едва не налетела на меня.

У Сани не было даже шанса подняться, прежде чем женщина наступила на одну из ее рук. Это было очень больно. Все что она могла сделать, это задержать дыхание от боли.

— Не удивлюсь, — брезгливо сказал женский голос. — если она наверника пьяна.

Сани задумалась, какой бы человек не остановился и не посмотрел, нужна ли пьяному помощь, что бы встать на ноги. Ну, по крайней мере, Мисс Вышагивающая не носила шпильки. Все могло быть намного хуже.

Сани села и рассеяно потерла ладони, потом поняла, что женщина была не одна. Перед ней была рука. Рука, которую предлагал мужчина. Она не могла увидеть его лица, благодаря тому, что Тавиш уже выключил свет в магазине, но она видела руку. Она потянулась и взяла ее.

И почувствовала себя, словно только что засунула пальцы в розетку.

Она отскочила задыхаясь. Рука мужчины немного задрожала, потом остановилась и осталась протянутой.

— Ох, Мак, пойдем! — потребовала женщина. — Перестань быть сером Галантность.

Мужчина легко вздохнул, потом протянул руки к Сани и поставил ее на ноги. Напряжение от его прикосновения не отличалось от того, что случилось до этого. Но на этот раз она ожидала его.

— С тобой все в порядке, девушка? — спросил он.

Сани чувствовала, что затаила дыхание. Все правильно. И так, ее жизнь полна мужественных Горцев с их великолепным утраивающимся «р», каскадом согласных букв и ритмичными интонациями. Еще одному не следует быть таким подавляющим.

И все же, таки или иначе, он и был таким.

Мужчина взял ее руку в свои и долго осматривал, сжимая пальцы вокруг ее ладони. — Никакой крови, в конце концов…

Мак, скорее! Я хочу убраться из под этого проклятого дождя, и найти подходящий ужин где-нибудь вне этой деревни.

Мужчина пробормотал проклятие на Гельском, потом остановился и собрал вещи Сани. Он положил их обратно в кошелек, вложил кошелек в ее руки, кратко положил руки на ее плечи, а потом обошел ее, что бы догнать свою подружку.

Сани повернулась и следила, как они уходят. Мужчина был высоки, несколькими дюймами больше шести футов, и широкоплечий, точно так же высококачественно были сложены мужчины МакЛеоды, которыми она была окружена. Она дотронулась палицами до пятна на ее ладони, где он дотрагивался до нее.

Все правильно, что еще кроме рока могло случиться с ней сегодня?

Решая, что лучше не знать, что могло еще случиться, она повернулась и неровно пошла к машине. Ее рука отвратительно болела, и она удовольствовалась несколькими не бодрыми мыслями о том, что женщина украла совершенно страстного Горца.

По крайней мере ее машина завелась сразу же, хотя она меньше всего ожидала этого. Это была скромная, но совершенно новая маленькая Мини. Год назад она унаследовала от своей прабабушки деньги, которые позволили ей не только купить машину, но и жить не работая все время на износ.

Фактически, она вообще могла жить, не работая, после того, как продала свой маленький дом в Сиэтле и переехала в Шотландию. Машина казалась довольно долговременной, но и правильной вещью в то время. Она не сравнивалась со стоимостью в сотни тысяч долларов быстрыми машинами ее зятя, но она была счастлива позволить им получать штрафы за превышение скорости, в то время как сама медленно добиралась до дома.

Она только что добралась до главной деревенской дороги, когда низко посаженный, темный спортивный автомобиль, сигналя, продул мимо нее. Это был не Джеми, Патрик или Иан, так что она подумала, что нет даже малейшего обязательства, быть вежливой. Она надавила на гудок, потому что у нее не было времени показать ему неприличный жест. Потом, чувствуя себя, словно теперь все в мире стало правильно, она свернула на дорогу, которая уходила через луга в горы.

И немедленно обзавелась спустившейся шиной.

Она не потрудилась отвести машину на обочину. Никто не поедет этой дорогой кроме семьи и редкого отважного туриста способного не обращать внимания на довольно видный знак не нарушать границы частной собственности, мимо которого она проехала только что. Он не значил что МакЛеоды не были дружелюбной, радушной семьей. Просто их земля была полна рытвин.

Или чем-то вроде того.

Сани вздохнула, потом потянула ручной тормоз и вышла из машины. Она выловила из багажника аварийный комплект и нашла сверхмощный фонарь. Получила приличный свет, достаточный, что бы сменить колесо. Сейчас, если бы она только согласилась с ним, что ей действительно следует иметь мобильник, она бы позвонила в техпомощь. Она никогда бы не подумала, что он ей понадобится.

Вот те на.

Она не имела понятия, как долго придется снимать шину, но к тому времени, когда она сделала это и принесла новую, она абсолютно вымокла. Она присела на корточки и приспособила колесо к шпильке крепления, хотя оно не садилось как надо. Прежде чем успела навернуть назад гайку и надеть шину на трубу, она сломала два ногтя, и села раздумывать в грязь. Она села в машину, потом поехала в своей лучшей дождь-не-беспокоит-больше-меня манере мимо замка Патрика и Мадлен, через лес к маленькому домику, который теперь был ее.

Морэйж МакЛеод родилась в этом дому, а потом в нем же и умерла девяносто лет спустя, прожив длинную жизнь, делая только то, что хотела — главным образом бродя по саду, высушивая травы и напоминаю лорду внизу, как ему повезло иметь собственную ведьму. Джейми приглашал Морейж на ужин раз в месяц в знак признательности.

Или может он делал так просто, что бы она не наложсглазила его.



Сани встретила Морейж вскоре после того, как приехала в Шотландию и нашла в ней родственную душу. Она провела огромную часть великолепной весны и лета делая для Морейж то, в чем на нуждалась и изучала вещи, которые раньше она никогда не замечала. Теперь она знала как прокормить себя во время любого времени года в Шотландии, как лечить любые виды ран и заражения, и как варить любовный напиток.

Последним она еще никогда не пользовалась.

Когда Морейж настояла не смертном одре, что отдает Сани ее дом и вещи, Сани это тронуло сверх меры. Она также приняла приглашение Джейми остаться в Шотландии и занять в клане место Морейж. Быть ведьмой в клане было лучше, чем сражаться с автомобильный движением в Сиэтле.

Оставив все позади, спустя год и несколько месяцев после того как приехала в Шотландию, она припарковала свой собственный маленький автомобильчик перед собственным маленьким домиком и подумала, что ее жизнь стала совершенно идеальной.

Она прошла внутрь, потом закрыла за собой, словно отгораживаясь от остального мира, дверь, включила свет, одну из нескольких уступок двадцать первому веку, прислонилась спиной к двери и улыбнулась. Травы развешанны на стропилах, горшки и деревянные миски были сложены на полках, которые когда-то были ровными. Но теперь наклонились в месте с остальной частью дома, а внушительный камин властвовал над тем, что могло считаться главной комнатой. Она стояла по среди дома и чувство глубокой удовлетворенности затопило ее. Хоть дом и не было тем, что она ожидала от жизни, но она была весьма счастлива этим. В конце концов, у нее были Шотландия и ее дождь. Кто бы не полюбил все это?

Резкий стук в дверь заставил ее подскочить, досадую на себя за это. Она приложила руку к груди, глубоко вздохнула, потом пошла открывать дверь. А там с улыбкой на лице стоял великолепный горец.

Слишком плохо, что он ее зять.

Так или иначе, она улыбнулась. Патрик МакЛеод был принцем среди мужчин, любящим до безумия свою жену и маленькую дочь, до тех пор, пока она не задумалась, как ему удалось кое-что сделать.

— Ужин? — спросил он.

Она кивнула. — Всегда.

— Сани, ты покрыта грязью.

— У меня спустило колесо, — ворчала она, безуспешно пытаясь вытереть свои руки о лосины.

— Если бы у тебя был мобильный, — благоразумно начал Патрик, — ты бы могла позвони мне.

— Говоришь как мужчина, который начал пользоваться телефоном после того как узнал, что его жена беременна.

Патрик вытащил ее из дома, выключил свет, потом хорошенько закрыл дверь.

— Да, и теперь, когда вижу как они полезны, я советею тебе обзавестись одним.

— Мне он не нужен, потому что мне больше никуда не надо ходить.

Он в удивлении посмотрел на нее. — Тавиш уволил тебя?

— Уволил.

— Должно быть подбитый глаз побудил его сделать это, — сказал он, безрезультатно борясь с озорной улыбкой. — Как он (синяк) смотрится сегодня?

— Мило созревает.

— Хороший удар. — он положил руку на ее плечи и повел по тропинке. — Не мучай себя из-за этого, Сани. Мы не позволим тебе умереть от голода.

— У меня есть деньги, Патрик, — сухо сказала она.

— Мы все равно будем кормить тебя, так что ты все не потратишь на еду. — Он поднял воротник пиджака. — Чертов холод. Давай пробежимся. Мы промокнем до костей, если не поторопимся — ох, но ты уже итак вся мокрая, да?

Она впилась в него взглядом, но он только улыбнулся.

— Не беспокойся, можешь воспользоваться шкафом Медлен, когда доберемся до дома. Я куплю ей что-нибудь отдельно, что бы восполнить потерь пары вещей.

— Ты и так уже слишком много купил ей, — пробормотала Сани. — Она бесконечно на это жалуется.

— Да, знаю, — сказал он с самодовольной улыбкой мужчины, который знает, что жена обожает его. — Давай все равно пойдем быстрее. Я говорил тебе, что Медлен сделала на десерт? Кое-что из шоколада, специально для тебя.

Учитывая день, который у нее был, она подумала, что могла только сдаться и принять участие в ужине. Она кивнула, а потом поспешила за ним по тропинке.


Несколько часов спустя она сидела перед огнем с чашкой чая в руке. Теперь, когда у нее не было ничего, из-за чего бы пришлось рано вставать, не было смысла рано ложиться спать. Она задумалась, делает ли она ошибку оставаясь в Шотландии.

Она быстро пришла к тому же заключению, которое делала обычно: она хотела остаться. Она любила вереск на холмах, огонь в ее камине, и дождь, мягко падающий на крышу над ней.

Ее рука немного заболела, и она поняла, что она забыла о том, что случилось вечером. Она посмотрела вниз на свою руку и удивилась, как так получилось, что раздражительная Английская девчонка подцепила заботливого, говорящего на Гельском Горца. Загорелся бы он желанием опрокинуть ее — бойкую Американку, любительницу трав.

Она улыбнулась сама себе. Наверняка нет. Если у него была, такая требующая к себе внимания подружка, вероятнее всего он и сам был точно таким же, а это был не ее сорт мужчин. Даже Тавиш Фергюсон с его весьма точными, приземленным способом смотреть на жизнь был не для нее. Она хотела спокойного, непринужденного, не распространяющегося о себе и семье мужчину, который был бы рад работать с 9 до 5. А она вносила бы свою лепту в их доход овощами с огорода позади дома и время от времени подрабатывала акушеркой.

Или может, она просто будет содержать себя, занимаясь целительством во владениях МакЛеода. Она бы вставала утром и думала о книге по травяной медицине, которую на хотела написать уже несколько лет. Она бы ходила на ужин к Джеми, на умиротворение ведьмы едой. Может она открыла бы дверь и увидела Джошуа, менестреля Джеми, который пришел сопровождать ее к МакЛеоду — как он делал каждый месяц. А если бы он набрался решимости попросить ее поужинать вместе с ним вместо того, что бы мямлить и бормотать, она могла бы сказать да. В конце концов, она бы точно не ударила его кулаком в глаз.

Но пока, она была благодарна за то, что имела и позволит будущему самому обо всем позаботится. Это всегда так представлялось. Она промыла кружку, засыпала огонь, а потом улеглась спать.

Сани заснула под звук дождя, стучащего по ее крыше.

Глава 2

Камерон Холл, Шотландия.

Роберт Френсис Камерон мак Камерон стоял по щиколотку в крови, навозе и извергал проклятия.

День прошел не так как он планировал. Его окружали мертвецы и умирающие, которые бы не беспокоили его в любой другой день, но сегодня слишком многие из этих бедных душ были его родственниками. Катились бы эти кровожадные Фергюсоны в ад.

Они никогда не нравились ему. Они нравились ему даже меньше, чем МакЛеоды с юга. По крайней мере, МакЛеоды приехали бы на сражение с мечом в руке и оскалом на лице. Он еще ни разу не встречал Фергюсонов, которые бы не лежали в засаде в чертовых кустах, готовые грязно протестовать против нечестного воображаемого превосходства и требующих боем решить спор.

И они, как правило, наносили удар в спину.

Его младший брат узнал это из первых рук. Сим лежал в навозе лицом вниз, жутко-выглядевшая рукоятка кинжала торчала из его спины. Его второй младший брат, Брейк, только что упал на колени, сжимая живот, где недавно находился меч.

— Камерон, скачи за ведьмой МакЛеодов.

Камерон поднял глаза. — Что?

Перед ним стоял его кузен Гайрик. — Я сказал, скачи за ведьмой МакЛеодов. В любом случае мы их разгромили. Я перенесу Брейка в обеденный зал. Привези целительницу, прежде чем он умрет.

Камерон обвел взглядом поле сражения и увидел, что его кузен был прав. Перед ним было больше лежащих Фергюсонов, чем он когда-либо раньше имел удовольствие видеть. Конечно, его клан тоже заплатит, но не равную цену.

Если не считать, одного брата, который уже был мертв и другого, который умрет до полуночи, и тогда цена будет действительно высока. И за что? Ради еще одного раза упиться воображаемым превосходством.

Он стоял под дождем и пристально смотрел вниз на Сим, этот мужественный, неустрашимый парень, который увидел только двадцать зим. В чем была справедливость, что он встретит смерть в сырой весенний день? Позади, в сторожевой башне, ждала девушка, на которой он собирался жениться этим летом, девушка, которая теперь могла в отчаянии покончить с собой.

И потом, там был Брейк. Двадцать четыре года прожитые им, годы полные смеха, девиц, борющихся друг с другом за право быть его. У него была жена, маленький сын, и вскоре должно было родиться еще одно дитя. Как отреагирует Гили, когда принесут Брейка, обессиленного из-за раны, которую не могла излечить ни одна сила на земле?

По крайней мере, у него не было никого, кто бы ждал его в зале замка. Он был слишком мрачным, слишком требовательным, слишком резким. Были случайные девки, желающие согревать его постель, но ни одна не хотела прикоснуться к его сердцу. Возможно, это был печальный факт, что ОН один из всех братьев остался на своих ногах.

— Кам!

Он посмотрел на кузена. — Не называй меня так, — зарычал он. — Так называл меня Сим.

— Отлично, Камерон, — рычал Гайрик, — привези, эту чертову ведьму МакЛеодов, прежде чем ты убьешь другого из своих братьев. Он плюнул на окровавленную землю.

— Тебе не следовало открыто сталкиваться с этой проблемой.

— Я не Фергюсон. — холодно сказал Камерон. — Я не подкрадываюсь сзади к тем, кого намереваюсь убить.

— Да, и твои братья мертвы из-за твоей драгоценной чести, не так ли?

Камерон знал, ему следовало пустить в ход пропитанный кровью меч, который он держал в руках перед собой, но так как Гайрик был первым кузеном — и единственным оставленным ему — он решил, что это и была причина позволить ему дышать подольше. — Проследи что бы Брейка благополучно разместили в моей комнате. — отдал команду он.

— Прослежу. А теперь, скачи!

Камерон кивнул, затем заметил священника, бродящего в грязи, наклоняясь снова и снова, что бы закрыть веки или ощутить биение сердца. Он отвернулся. Он не был готов смотреть, как этот человек закроет глаза одного из его братьев, не тогда, когда он был в состоянии спасти одного из них.

Он повернулся и рванул в обеденный зал. Он вложил свой меч в ножны, привязанные к его спине, вскочил на свою лошадь, потом обернулся вокруг и отбивая копытами дробь поскакал на юг.

Он привезет ведьму и надежду на исцеление.

Ничего другого он и не мог сделать.


В течении практически двух часов, он скакал, словно сам дьявол гнался за ним по пятам. Он замедлил темп, только когда пересек земли МакЛеодов и то, потому что теперь ему надлежало быть осторожным. У него мог появиться шанс рассказать им, почему он одалживает их целительницу, но с другой стороны, они могли убить его раньше и только потом задуматься, кем он был и что тут делал. Он должен был признать, что это было той чертой, которая ему в них нравилась. Он не был человеком, который бы останавливался и размышлял, какое действие из двух послужит ему лучше.

Но ему нужна была их целительница, так что он был осторожен.

Он знал, куда ехал, практически знал. По слухам, дом целительницы был к северу от сторожевой башни, севернее и немного восточнее. Конечно, он мог проскочить через их разведчики, схватить женщину, в то время как она помешивала свой котел, и удрать с ней, прежде чем она смогла бы поднять тревогу. Если хоть немного повезет, МакЛеоды были так же как и он напуганы ею, и не охраняли ее. Она была бы одна, и ее было бы легко украсть.

Он оставил свою лошадь привязанной к дереву на окраине леса, и потом растаял в полумраке. Он ничего не слышал, и это не обнадеживало. Разведчики от природы были очень тихими парнями. А если не были, то они обычно были мертвыми разведчиками.

С этой приятной мыслю, он продолжил пробираться через лес. Он найдет старуху, убедит ее поехать с ним, обещав вознаграждение, от которого она никогда не сможет отказаться, а потом тайно проведет ее назад к его лошади. Из всего, что он знал, она была способна творить чудеса, и Брейк снова будет невредим. По натуре он не пессимист, не считая его мрачного состояния, но он предполагал, что будет удивлен, только если его брат проживет достаточно долго, что бы позволить ведьме осмотреть его.

Он отвернулся от мысли, о том, что был последним из сыновей своего отца, отчасти, потому что потеряет своих братьев, отчасти, потому что для него это ничего не изменит. Он так и будет лордом непокорного и дерзкого клана. Однако же Гайрик будет красься за его спиной, ожидая шанса запустить нож ему между ребер. Он все еще удерживал власть только абсолютной силой воли. Разве его отец не делал тоже самое, управляя железной волей и тяжелой рукой, после того как мать Камерона довела себя до могилы в расцвете лет?

Камерон всегда знал, что он займет место отца — и не только потому, что он был старшим. Его отец подарил ему имя своего клана, что бы напомнить, кем и чем он был. Его мать подарила ему другую невиданную пару имен, что бы напомнить ему, что в о время пока она был сыном своего отца, он так же был и ее сыном и происходил из рода справедливых, рассудительных мужчин. Его отец ни звал его никак по-другому, а только Камерон, вероятно из злобы. Брак его родителей не был счастливым браком.

Вот почему, решил он, он был ее еще не женат.

Или может быть, просто он еще не нашел подходящую женщину. Он не хотела сварливой жены, как Гили, жена Брейка, которая будет обвинять его во всем, что пойдет не так в ее жизни. Он не хотел слишком молодой, незрелой девушки как Хизер, девушка Сима, которая без сомнений будет до смерти рыдать по бездыханному телу Сима. Он хотел женщину, которая бы противостояла ему, и не съеживалась от страха, которая бы любила его и не изменяла. Очевидно, он был обречен умереть без наследников.

Он продолжал бесшумно идти через лес, пока не увидел просвет. Там стоял маленький домик, обращенный к западу, с бледным, нечестивым светом, проливающимся из круглых окон. Воздух вокруг него мерцал своего рода волшебством, которое он совершенно не видел, но вне всяких сомнений почувствовал.

Несомненно он пришел в правильное место.

Он потянул рукавом по внезапно вспотевшему лбу и поторопился. Это была просто женщина, и причем старая женщина. Он был уставшими, и это позволило ему воображать вещи которые на самом деле были не такими.

У него не были никакого повода бояться.

Он в нерешительности медлил перед ее дверью намного дольше, чем следовало бы, потом расправил плечи и напомнил себе, что уже видел кровавую двадцать седьмую осень, и не собирался умереть у очага женщины, которая была — не смотря на слухи — не больше чем поваром снадобий для лечения бородавок.

Он глубоко вздохнул, а потом аккуратно постучал в дверь.

И в кротчайшее мгновение, он задумался, могло ли ему так повезти, что бы она поехала с ним не задавая вопросов. Дверь неожиданно открылась и там встала женщина. Камерон не видел ее лица, из-за того, что свет из ее камина был позади нее, оставляя ее в тени.

— Ты ведьма МакЛеодов? — потребовал он своим самым резким тоном. Не из-за того, что он нервничал — он просто спешил. Было бы лучше, что бы ведьма поняла с самого начала, кто тут командовал.

Она наклонила свою голову. — Да, Я. — медленно ответила она.

Камерон словил себя на чувстве неразумного облегчения, обнаружив что ее Гельский был понятен. Он бы не удивился, встретив своего рода лепетание слетающее с ее дьявольского языка, который тотчас же бросил бы на него заклинание.

Если бы он верил в такие вещи, он наверняка не постучал бы.

— Тебя Джеми послал привезти меня? — спросила она.

Он решил предоставить ей правду, а потом решил обратное. Если она ожидала, что ее вызвали к Джеми, он будет Джеми, пока не доставит ее к себе домой. Он уже и так попадет в ад за общение с ведьмой. Наглая ложь или две ни сделают его положене еще хуже.

— Да, — быстноро сказал он. — Поехали со мной.

— Отлично. — отступила она на шаг, — Позволь мне…

— Нет, — прервал он. — Едем сейчас же.

— Я должна засыпать огонь.

Он сделал бы это за нее, но обнаружил, что не мог пересечь ее порог. Он стоял в тени с протянутыми в дом руками и боролся с побуждением задрожать. Что бы отвлечь себя, он следил как она двигалась по полу назад к огню. Когда она развернулась лицом к нему, он почувствовал, как открылся его рот.

Почему, к черту, он думал, что ведьма МакЛеодов будет старой каргой?

Ее волосы в буйстве локонов рассыпались по плечам, обрамляя ее лицо, которому, несомненно, завидовали самые красивые ангелы. Она двигалась с гибкой грацией, которая привела его рот в состояние внезапной и совершенно ужасающей сухости. Хорошо, в конце концов, что она была одета в черное. Это было хоть чем-то, что он ожидал, и по какой-то причине, это заставило его почувствовать себя лучше.

До тех пор пока она не погасила огни дома одним тихим щелчком.

Он поклялся скрывать, задыхался от страха, быстро перекрестился, потом потянулся и схватил ее руку.

— Подожди, — сказала она, упираясь пятками в пол. — Ты не дал мне надеть ботинки.



— Нет времени, — сказал он, вытаскивая ее из дома и таща вокруг угла дома. — Я приведу коня.

— Нам нужен конь? — просила она.

— Я думал, что он может оказаться полезным, — сказал он. — Он ждет нас чуть вверх по холму.

— Но Джеми живет вниз по холму.

Конечно. Кто еще мог придти за ней кроме МакЛеода? Он сжал ее руку. — Вверх по холму — за лошадью, потом вниз по холму, — исправился он. — Быстрее, мы опоздаем.

Он потащил ее за собой, прежде чем она смогла ответить и достаточно быстро, так что она запыхалась и больше не задавала вопросов. Она не протестовала поспешности и тропинке, хотя он слышал, как хрустели ветки под ее ногами, и предполагал какую боль они ей причиняли. Но она не жаловалась, хотя, он как слышал, раз или два у нее перехватывали дыхание.

Она внезапно споткнулась и упала. Он пытался словить ее, но был не в лучшей форме и не справился с этим. Он помог ей встать на ноги, потом поднял ее на руки. Она закинула руки вокруг его шеи и одна из ее рук задела какую-то часть его меча. Он мгновенно почувствовал, что она напряглась.

— Поставь меня, — сказала она низким голосом.

— Нет, — без колебаний сказал он. — Ты мне нужна.

Она боролась, но крепко держал ее и продолжал двигаться дальше.

— Я должна дотянутся до твоего дурацкого меча и дать тебе им по голове? — запротестовала она. — Поставь меня на место!

— Тихо, — прошипел он, — как бы ты не притащила сюда всех МакЛеодов Шотландии посмотреть на нас. У меня нет намерения причинить тебе вред. Ты мне нужна.

Она перестала биться. Он знал, на свирепо смотрела на него, но он не обращал на это внимания. В конце концов, она не вытаскивала крошечный кинжал из своего ведьменского костюма и не бросала в его глаз. Она ничего не говорила, даже когда он подошел к лошади и позволил ей соскользнуть на ноги. Только там, все таки, она моментально повернулась и побежала.

Он быстро поймал ее, потому что он ожидал чего-то подобного. Он схватил ее под руки и вытянул ее из под лесного навеса. Облака были слишком густыми, что бы позволить луне дать много света, но он все равно мог видеть ее достаточно хорошо.

На была совершенно перепугана. Он увидел это в ее глазах.

— Мне нужна твоя помощь, — жестко сказал он, встряхивая прочь внезапную жалость, которую он к ней почувствовал. — Я даю тебе мое слово. Я верну тебя в твой холл, невредимой. Теперь, поехали. У меня не так много времени, что бы тратить его в пустую.

— Кто ты?

— У меня нет вре…

— Скажи мне, кто ты или я не поеду.

Он резко посмотрел на нее. Хотя она могла быть и испуганной, но определенно у нее был стержень. И она была такой чистой, это причиняло ему боль, просто смотря на нее. Он слегка ослабил хватку на ее руках, так что бы не оставить синяков. — Я Роберт Френсис Камерон мак Камерон, — нетерпеливо сказал он. — Моя целительница мертва, и мне нужна ты, что бы осмотреть моего брата. Теперь поедем.

Она вздрогнула, раз, потом глубоко вздохнула.

— Когда ты родился?

— Почему, черт возьми, это так важно? — удивленно спросил он.

— Ответь на мой вопрос, или я иду домой.

— Ты действительно думаешь что сможешь? — спросил он. Он слышал свой острый как нож голос, но было слишком поздно остановит слова и у него не было времени извинится. Она попытается быть вежливее потом, когда жизнь Брейка не будет лежать на чаше весов.

— Вообще-то, смогу, — холодно сказала она, снимая его пальцы со своей руки.

Святые угодники, он подумал что женщина испугана?

Она проходила смелой и на вид не впечатленной опасностью текущей ситуации. Он фыркнул на нее. — Залезай на лошадь, девчонка. Я ни на что не буду отвечать.

— Тогда я не поеду с тобой.

Он сложил руки на груди. — Вообще-то, я думаю, что поедешь.

Она открыла рот, что бы что-то сказать, потом вместо этого закашляла. Он думал, что это уловка, до тех пор пока она действительно не начала задыхаться. Она отвернулась от него и отчаянно жестикулировала показывая на спину. Он видел, что его шанс спасти брата ускользал сквозь пальцы.

Проклятье, что следущее? Фергюсоны, МакЛеоды, и вот теперь ведьма, которая очевидно такого хрупкого телосложения, что не могла воздержаться от удушья до смерти? Он выругался, потом похлопал ее спину так мягко как мог.

— Сильнее, — прохрипела она.

Он сделол так как она просила.

Потом, прежде чем понял, что она была далеко умнее, чем она подумал о ней с самого начала, она толкнула его локтем в ребра так сильно, что он задыхаясь сложился в двое. Она схватила его руку, повернулась спиной к нему, потом мощно подняв его, перебросила через себя. Он приземлился ровно на спину, смотря в верх, в дождь, который казалось, начался только для него.

Он лежал там, ошеломленный, несколько ужасных мгновений, пока не смог снова дышать. Он поднялся на ноги с тирадой проклятий, потом осмотрелся вокруг.

Ведьма была очень быстрой, ему следовало отдать ей должное за это.

Но он тоже. Он был вынужден бежать, что бы поймать ее, но он поймал ее. Он схватил ее вокруг талии, потом упал на мокрую траву. Он перекатился, опуская ее на землю вместе с собой с намного большей заботой и осторожностью, чем заслуживало ее обращение к нему. Он придавил ее нижнюю часть собой и свирепо смотрел вниз на нее, пока не понял, что от удара в солнечное сплетение у нее перехватило дыхание. Он с усилием поднялся и наклонился над ней, подложив руку под затылок.

Она попыталась его ударить коленом по яйцам.

Он подскочил, потом встал — достаточно далеко от любых ее конечностей — и следил за ней, пока она не отдышалась. Когда она, наконец, села, он удерживал руки над ней, только лишь что бы предотвратить ее попытку убрать его ноги из под него.

— Проклятье, женщина, прекрати! — бушевал он, вытягивая руку и дергая ее за ногу.

— Отпусти меня! — закричала она ему в ответ.

Он был практически достаточно удивлен, что бы просто сделать это.

Никогда в его жизни, женщина не разговаривала с ним так грубо.

С другой стороны, он никогда раньше не похищал ведьм.

Он потянул ее в свои руки и удержал ее ближе, где она не могла причинить ему еще больше повреждений. Он пытался быть мягким, действительно, но он боялся, что не был. Она не издала ни звука горестного писка, но она была жесткая, как меч в его руках. Он предположил, что не может обвинить ее в этом. Он расслабил свои объятия, но не очень сильно. Девчонка была хитрая и поразительно находчива. Он сделает правильно, если будет охранять ее.

— Ну? — наконец, она с трудом задышала. — Ты собираешься ответить на мой вопрос, или хочешь что бы я бросила тебя так, что бы ты на этот раз не смог встать?

Он бы улыбнулся, если бы это было в нем. Святые угодники, она была смелой девчонкой. И от нее очень хорошо пахло. Он был достаточно отвлечен запахом, что бы придти в себя уже давая ответ, который он не собирался давать.

— 1346, сказал он. — В конце осени того года, так по крайней мере заявила моя мать.

Она все еще тихо сидела. — А какой сейчас год?

— Ты проверяешь мои мозги? — спросил он нахмурившись. — Год 1375 от рождества Христова, точно тот же какой был и вчера.

Она отодвинулась достаточно далеко, что бы поднять на него глаза. Его ошеломило выражение ее глаз. Это была смесь ужаса, удивления и отказ принимать что-то. Она долго смотрела на него, потом наклонила голову.

Что-то сродни всхлипыванию вырвалось из нее. Маленькое, тотчас же подавленное. Он мог и не заметить его, если бы не держал ее так крепко.

Это был едва различимый звук, который погубил его. Он положил свою в запекшейся крови руку ей на затылок и и прижал ее ближе к себе. Он не имел понятия, почему дата так расстроила ее, но может быть, в ней был особый смысл, который он не предполагал.

Он закрыл глаза. Святые сжальтесь над ним, он был дураком. То что ему следовало сделать, это стукнуть ее по голове и везти домой словно мешок зерна. А вместо этого, он провел больше получаса во владении врага и держал в объятиях ведьму, пока она часто открывала рот для того, что бы вздохнуть, но казалось, не могла поймать воздух.

В определенный момент он понял, что она обвила руки вокруг него и держалась за него, словно он был всем, что удерживало ее от падения в зевающую бездну ада.

Он гладил ее волосы немного дольше, чем следовало, потом понял, что они должны были быть на некотором расстоянии или будут не в состоянии уехать. Он прочистил горло. — Как тебя зовут, девушка?

— Саншайн.

Он почти улыбнулся. Конечно это было не имя старухи, но что он знал? Может у ее матери было хорошо развито чувство иронии.

— Ты ведьма МакЛеодов, Саншайн?

Она высвободила содрогающийся выдох. — Да.

— Ты поможешь мне?

— Да.

Ему не следовало чувствовать такое облегчение. В конце концов, он был Камерон, а она всего лишь простая женщина из клана МакЛеодов. Она сделает то, что он хотел, потому что он потребует это от нее.

Хотя он не мог отрицать, что мысль, что она придет без принуждения, и не накладывая на него какого-нибудь мерзкого заклятия, была действительно очень приятной.

— Тогда все хорошо, — сказал он. — Давай уберемся от сюда.

Она кивнула, только один раз.

Он разомкнул объятия, но держал ее руку в своей. Она не попыталась отстранится или уклонится от него или снова сбить с ног. Он вскочил на лошадь, потом протянул для нее руку. Она поставила свою ногу на его, потом потянулась вверх и села позади него.

— Держись. — сказал он.

— Держусь.

Он вонзили пятки в бока лошади и поскакал к своему дому. Хорошо, он имел ее.

Он мог только надеется, что поездка за ней стоила этих проблем.

Глава 3

Будьте осторожны в том, чего желаете: вы можете именно это и получить.


Сани обдумывала реальность того, что она держалась за Роберта Френсис Камерона мак Камерона и скакала сквозь тьму и дождь к тому, что она могла только допустить, было его отчим домом.

Его средневековый отчий дом.

Хорошо, она желала Горца, разве нет? Она просто не помнила что, желала средневекового горца, который взамен приглашения на ужин в паб потребовал бы, что бы она пошла с ним в его дом и использовал ее мистическую силу, что бы спасти своего брата, который был уже как мертв последние 650 лет.

Может ей следовало занять твердую позицию по поводу, того ежемесячного умиротворяющего ужина на котором Джейми настаивал, что бы она принимала участие. Она пыталась спорить, но очевидно, что с тех пор как он стал ее лордом, а она стала его целительницей, такие отношения потребовали соблюдения определенных формальностей и традиций. Он сделал это совершенно ясным, когда она преклонила колено еред ним, вложила свою руку в его, и обещала ему свою преданность вассала в чрезвычайно средневековой манере. Она никогда не мечтала, что это приведет ее к ответу на не обыкновенный стук в дверь и она обнаружит себя отступившей назад в прошлое.

Она предположила, что и не должна была быть удивленной. Призрачные слухи имеющие место на земле МакЛеодов имели свое начало в деревенском пабе. А сама она верила во все проявления магии Шотландии. Она видела приведений. Она была почти уверенна, что видела фею или двух, выглядывающих из-за балок на ее потолке. Она так же непоколебимо верила в путешествие во времени — наряду со всеми остальными в семье Джейми.

А почему нет, когда у Джейми в офисе была карта, которая показывала все места на его тысячах акров, где любой мог шагнуть и внезапно оказаться не в своем веке.

Она конечно не помнила, что видела порог своего дома на этой подробной карте, или на одной из тех, которые сделал Джейми от руки, для тех, кто задержится на его земле в любом времени.

Очевидно, надо было привести модернизацию. Она скажет ему об этом, сразу же как снова его увидит.

Предполагая, что она его все таки увидит снова.

Она недоверчиво покачала головой. Как это произошло, что она переступила через порог Морганы, буквально сотни лет в прошлое и это никогда не получалось в обычный день, до сегодняшней ночи, когда Камерон — и она могла принять только, что он был из Камеронов — приехал к ее дому и втянул ее назад в 1375 год? Она не почувствовала ничего не обычного, пока он не коснулся ее руки. Это было во второй раз за много дней, что ее коснулась рука мужчины, и от этого ее пронзил огонь.

Она решила, что думать об этом больше в данный момент бесполезно. Ее похититель, или реципиент как его можно было больше охарактеризовать, гладил ее руки, так что возможно она издавала немного более обеспокоенные звуки, чем предполагала. Она прислонилась лбом к ножнам, которые привязывали ремнями к его спине шести футовый палаш, и попыталась расслабиться. Очевидно, даже ее универсальная стрессо-снимающая мантра не собиралась затронуть событие такой величины. Видимо, ей придется обойтись просто парой глубоких вдохов.

Они скакали словно за ними гнались черти, но она была уверена, что по крайней мере прошло пару часов, прежде чем она увидела слабые очертания окутанного мраком Камерон Холла. Она знала, на что он был похож в двадцать первом веке, потому что однажды прошлым летом она и Мадлен объездили все дороги в окрестностях. Он был захватывающим, сохранив многое от средневекового образа, но безусловно достроен и перестроен очень заботливой, аккуратной рукой.

Хотя средневековая версия была меньше, но не менее крепкой. Она смотрела на него при свете луны, пробивающейся сквозь облака, когда они проехали через деревню и под внешними воротами замка. Ее хозяин спрыгнул с лошади перед дверью в главный зал, потом протянул руки к ней. Она позволила ему помочь снять ее, потому что не была уверенна, что могла сделать это хоть с каким-нибудь изяществом.

Он немедленно повел ее за собой в главный зал, по лестнице, и вверх на этаж. Он привел ее в большую комнату с огромным камином. В котором ярко горел огонь, что было хорошо, потому что она совершенно замерзла. Перед камином неподвижно лежал мужчина. Рядом с ним на коленях, причитая и раскачиваясь взад вперед, стояла женщина.

Камерон взглянул на нее. — Ну?

Сани сглотнула. — Это твой брат?

— Да. Что мне делать?

— Избавься от женщины, — без колебание сказала Сани, — потом принеси мне все травы, которые у вас есть и что угодно, что у вас есть пить, но это должно быть крепким. Так же мне нужен будет нож.

— Ты можешь спасти его?

— Я еще не знаю, — сказала Сани.

Камерон вытащил из сапога нож, вручил его ей рукояткой вперед, потом прошел к камину и поднял на руки рыжеволосую женщину. Он ничего не произнес, даже когда она царапала, проклинала его и била кулаками по груди. Он просто вынес ее из комнаты, не как отреагировав.

Сани прошла через комнату к камину и встала на колени рядом с лежащим на пледе братом Камерона, его руки перекрещивались на груди. Он был похож на Камерона, с темными волосами и исключительно красивыми чертами. На его лице не было признаков боли, так что может быть он ничего не чувствовал. Бес сомнений, это было благословением. Она положила нож на пол, и затем принялась за работу. Она положила его руки по бокам, потом осторожно потянула ткань, которая укрывала его живот.

В его животе была зияющая дыра, словно кто-то пронзил его мечом, а потом несколько раз прокрутил лезвие. Если даже, каким-то чудом он выживет, скорее всего, он никогда не будет ходить. Ее знание анатомии было превосходным, ее опыт с травяной медициной был обширен, а ее теоретическая осведомленность в перевязывании больших ран был так же пополнен когда, Патрик МакЛеод был способен нанести их, но ничто из этого не могло спасти лежащего перед ней мужчину.

Камерон ворвался обратно в комнату, неся несколько маленьких мешочков из ткани в руках и кожаный мех, полный жидкости подмышкой. Он поставил все на пол рядом с ней.

— Что-нибудь еще? Спросил он.

— Горячая вода в котле, — сказала она. — Принеси мне иглу и нить. Положи больше дров в огонь.

— Что ты собираешься делать? — просил он.

— Я сошью его обратно вместе и буду молить, что бы он выжил, — расстроившись сказала она, а потом вспомнила с кем разговаривала. Она посмотрела на него. — Прости. Я была слишком откровенной.

Он покачал головой. — Я предпочитаю откровенность. Я позабочусь о воде и обо всем остальном.

Сани кивнула, потом принялась нюхать мешочки трав, которые он принес ей. Травы были несвежие, но честно говоря, она не думала, что это будет иметь значение. Она отделила несколько вещей, которые не пригодятся, потом встала и сама позаботилась об огне. Она нетерпеливо вышагивала по комнате пока не вбежал Камерон. Он пихнул ей в руки вещи, потом рявкнул на прислуживающего мальчика, что бы тот поставил горшок на середину огня. Прежде чем посмотреть на Камерона, Сани ждала пока мальчик уйдет.

— Я сделаю все, что смогу, — сказала она. — Поможешь мне, когда мне понадобится это. Держись подальше, когда не понадобится.

Он мрачно кивнул.

Сани взяла иглу, которая казалась больше подходящей для починки седел, чем тела, подержала ее в огне, потом вытерла почерневший конец. Она отложила ее, потом отрезала край юбки и сделала из обреза несколько длинных нитей. Они будут крепче, чем те, что принес Камерон и немного стерильнее. Она заплела свои волосы, завязала их лентой, которую она также отрезала от подола ее юбки. Она дождалась, когда вода сильно нагреется, прежде чем опустила в нее чашку. Она обожгла пальцы в огне облизывающим края котелка, но не стала жаловаться. Она опустила травы в чашку, что бы замочить, потом вымыла руки в остатках горячей воды. Не гигиенично, но это лучшее, что она могла сделать. Она взяла иглу и продела в нее нитку.

— Вымой руки, — казала она Камерону, — Потом разорви чистые вещи и намочи их в горячей воде.

Он вымыл руки в воде, как она и сказала, хотя выругался когда, она обожгла его пальцы. Тогда он снимая, потянул за край его длинную оранжевую рубаушку и начал разрывать ее на кусочки.

— Я сказала чистые, — резко сказала она.

— Это все, что у меня есть.

Она на миг закрыла глаза. Конечно. — Прости. Тогда просто используй самую чистую ее часть. — она сделала паузу. — Как зовут твоего брата?

— Брейк.

Она выстрелила в него слабой улыбкой. — Только одно имя?

— У моего отца было больше контроля нод моей матерью во второй раз.

Она улыбнулась, потом посмотрела на Брейка и почувствовала, что ее улыбка увядает. Она прижала пальцы к его горлу и не смогла поверить, у него все еще был пульс. Это было либо заслугой его воли, либо его упрямства.

Камерон вручил ей влажные тряпки, как только она попросила его. Она взяла одну, смыла с внутренностей Брейка запекшуюся кровь, потом приступила к делу. Вначале она зашила его кишки, потом обратилась к мускулам его живота. Она остановилась один раз и потянула рукавом по лбу. Она подняла мешочек высушенного подорожника.

— Сделай из этого чай, — устало сказала она.

Камерон, без вопросов, сделал так.

К тому времени, кода она закончила сшивать мускулу к мускуле и сомкнула кожу живота, пульс Брейка был очень и очень слабым. Она положила свою перепачканную в крови руку на его лоб и наклонила голову. Горячие слезы сбегали по ее щекам.

Конечно, не было никакой надежды. Может и была бы, если бы он был в современной палате, где врачи могли пакет за пакетом вливать в него подходящую ему группу крови, положили бы его в реанимационное отделение до тех пор, пока бы он не окреп, потом накачали бы его антибиотиками, что бы убить инфекцию, которая, она знала, появится у него, если он сможет перенести ранение. Но он был в Шотландии четырнадцатого века и его жизнь угасала.

— Саншайн? Чай готов.

Она прижала пальцы к шее Брейка, потом посмотрела на Камерона.

— Он нам не нужен, — сказала она очень тихим голосом.

Он сжал рот, потом глубоко вздохнул и выдохнул. Он отставил чашку, потом взял руку брата и свою. Слезы текли по его щекам, но казалось, он не замечал этого. Он положил свою руку поверх покоящейся на шее Брейка руки Сани.

Пульс Брейка замедлялся.

И потом пропал.

Опустилась тишина. Она не отличалась от той, которая, она чувствовала, окружала ее при рождении ребенка. Мир видимый и мир невидимый казалось на мгновение сцеплялись и становились одним. Иногда это была мирная встреча, иногда громкое, шумное столкновение. С Брейком, подумала она, она была очень тихой и очень грустной, словно небеса просили прощения, что это должно было произойти. Сани посмотрела вниз не очень красивого молодого мужчину и задумалась, почему он умер, в то время, когда другие жили.

— Его не стало?

Сани наклонилась и прижала ухо к груди Брейка. Дыхания не было, но она этого и ожидала. Она оставалась в таком положении минуту или две, потом присела на корточки и посмотрела на Камерона.

— Мне так жаль, — тихо сказала она.

Он покачал головой. — Я не ждал, что он будет жить. — он посмотрел на нее. — Но я должен был попытаться.

— Конечно, должен был.

Она потянулся и закрыл глаза его брата.

Он несколько минут пристально смотрел на него в тишине, потом посмотрел на нее. — Спасибо.

— Я хотела, что бы было что-то, что бы я смогла сделать, — очень мягко сказал она. — Он был очень сильный, и так прожив так долго…

Ее прервала рывком открывающаяся дверь. Женщина, которая прежде чем ворваться внутрь закричала, подошла неровным шагом и снова начала плакать.

Сани встала, что бы уйти с ее дороги, но оказалась прижатой спиной к полу с руками женщины на ее горле. Может Патрику следовало научить ее, как защищаться от убитой горем, полупомешанной средневековой женщины.

Женщина царапалась, лягалась, кусалась и кричала как Банши. Сани услышала крик Камерона, потом почувствовала, как он оттаскивал от нее женщину. Она смогла высвободить свои волосы из ее кулаков, потом удивленно села.

— Она убила его, — пронзительно кричала женщина, ее глаза в не себя от горя и гнева.

— Прекрати, Гили, — сказал камерон, прижимая ее руки к бокам. — Разумеется, она его не убивала.

— Она ведьма, — сказала Гили, борясь с ним. — Я убью ее взамен!

— Довольно, — сказал Камерон, изо всех сил стараясь удержать ее под контролем. — Она не ведьма, и твоей муж был уже мертв прежде, чем покинул поле боя.

Сани наблюдала, как Гили продолжала метаться, словно она действительно была на краю сумасшествия. Ее огненные волосы были длинными и густыми и висели на лице, придавая ей совершенно обезумевший вид. В определенный момент, ей удалось притянуть руку Камерона достаточно близко, что бы укусить его.

Камерон заревел и выругался на нее, но не позволил ей вырваться.

Сани слышала, что Гили становилась все более и более непоследовательной, и задумалась, если теперь было бы самое время отправиться по домам. Она встала на ноги и заколебалась. Казалось, невежливо просить Камерона, было ли что-нибудь еще, что она могла сделать, но она не думала, что у нее был выбор.

— Если я тебе больше не нужна, — медленно начала она.

Он кивнул в сторону двери. — Иди, найди что-нибудь поесть внизу. Я позабочусь о ней.

Сани заколебалась. — Я так сожалею о твоем брате.

Расстройство бросило Гили в новый поток пронзительных обвинений. Камерон покачал головой и снова кивнул на дверь. Сани вздохнула и прошла по неровному деревянному полу. Она остановилась в дверном проеме и увидела как Гили, наконец, освободилась от рук Камерона и бросилась на тело Бейка. Она трясла его, словно думала, что делая это, смогла бы вернуть его к жизни.

Он остановилась, а потом выстрелила в Камерона взглядом полным ненависти. — Это твоя вина, — холодно сказала она. — Ты все разрушил!

Камерон сложил руки на груди и просто смотрел на Гили, тихий и мрачный.

Сани мягко закрыла дверь, прежде чем услышала больше, потом пошла назад к входу в главный зал. Она нашла туалет и быстро им воспользовалась, потом пошла искать воду, что бы вымыть руки.

Она шагнула в главный зал и обнаружила, что он неожиданно абсолютно затих. Мужчины в пледах смотрели на нее с подозрением. Один мужчина перекрестился, прежде чем плюнуть через плечо. Другие последовали его примеру.

Так, даже она знала, что это не хорошо.

Она пошла в поисках кухни, прежде чем стала объектом большего осмотра. Почему бы людям не думать, что она ведьма? На ней были колготки с длинной ниспадающей юбкой из модно переливающейся ткани, и она была перепачкана кровью. Если бы она не знала ситуацию лучше, она бы испугалась самой себя. Все больше причин быть на пути отсюда, как можно быстрее.

Она нашла воду, вымыла руки, спросила и получила миску остатков вечернего супа и ломоть черствого хлеба. Она ела и просчитывала ее сведущий поступок. Очевидно, первое, она сделает, это уберется их дома Камерона. Она могла спрятаться в лесу, а когда бы встало солнце, пошла на север. В конце концов, до рассвета не могло быть далеко, или могло?

Она подумала выйти через главный зал, потом подумала об этом лучше. Если мужчины уже перекрестились от нее, не имело никакого смысла держаться в их поле зрения. Она просто подождет рассвета, а потом уйдет. Все могло быть гораздо хуже, она могла оказаться в темнице Камерона.

Она обхватила себя руками и задрожала. Она и забыла, как могло быть холодно в средневековом замке, когда огонь горел совсем слабо. Она посмотрела вверх, в темноту кухни и подумала о согревающих мыслях. Пройдет не много времени, прежде чем она будет сидеть перед огнем в доме Морейж, чередуя это с опустошением бака воды в душе, который Джейми и Патрик поставили ей. Она могла даже зайти настолько далеко, что бы позволить себе чашку горячего шоколада. Она никогда не держала для себя такие вещи дома, хотя она и баловала Мадлен, снабжая ее ими. Когда она вернется домой, она подумала, что просто обязана будет совершить набег на заначку.

Она глубоко вдохнула, потом закрыла глаза. Она слышала, как главный зал за кухней вошел в привычную колею, и она больше не согла слышать криков Гили на верху, хотя она подумала, что очень далеко слышала еще одну плачущую женщину.

Какая жестокая жизнь.

Она была бы очень рада не быть ее частью, как можно дольше.

Глава 4

Камерон сидел около своего брата, который лежал мертвый на полу перед огнем, и слушал абсолютную тишину. Джил наконец упала в сон рядом с Брейком, ее окровавленные руки покоились на его груди. Ее обвинения в течении вечера были резкие и бесконечные. Камерон ничего не сказал ей из уважения к своему брату и тому, как брат хотел бы, что бы обращались с его женой. Но сейчас, когда она заснула, он мог с уверенностью сказать, что ему стало намного легче от того, что он не должен был ее больше слушать. Она без сомнения проснется и снова начнет кричать, но он понимал, что не сможет винить ее за это.

У него было чувство, словно он сам кричал.

Его первым побуждением было окутаться его пледом, воткнуть несколько кинжалов в сапоги, потом пробраться в большой зал Сиона Фергюсона и убить его во сне. Он предполагал, что мог, вслед за их лордом, послать довольно много мужчин клана Фергюсон в ад. Но также понимал, что не мог убить целый клан без посторонней помощи — хотя он мог просто попытаться сделать это в следующий раз, когда они осмелятся поднять мечи против Камеронов.

Он отвернулся от мыслей о мести и посмотрел на своего брата. Он смотрел как Джил спала рядом с ним и рассеянно задумался, вынес ли бы он брак с ней. Она была неприятной, сварливой и вечно жаловалась. Как правило Камерон не оценивал женщину по красоте ее лица, но он думал, что така как у нее были все те недостатки, по крайней мере на нее было легко смотреть. Камерон знал, Брейк думал, что женитьба на Джил Фергюсон принесет мир их кланам.

Смертельный просчет, несомненно.

Камерон потер руками лицо и направил свое сознание к тому, что нужно было сделать. Он должен был позаботиться о скорых похоронах. Ему надо было отослать сообщение Фергюсону и сообщить, скольких он потерял, так что бы он понял, чего стоило его высокомерие. Обычно, это была его любимая часть сражения. Хотя сегодня он не испытывал удовлетворения от таких страшных деталей. Не важно сколько людей они потеряли, эти кровожадные идиоты Фергюсоны продолжат выступать против него, продолжат впустую тратить кровь их молодых мужчин, что бы ублажить самолюбие старика, продолжат принимать его посыльного с числом их мертвых людей. Ничего не изменится.

Только у него больше не будет брата сражающегося обок с ним.

Дверь открылась. Он почти ожидал увидеть, как входит Сим, в улыбке, которая пенились у рта насмехаясь над приключением, которое влекло славу, замок и возможную смерть. Но это был не Сим, это был Гайрик. Гайрик посмотрел на Брейка, посмотрел немного дольше на Джил, потом прислонился спиной к дверному косяку.

— Думаю, ты должен позаботиться о похоронах.

Камерон моргнул. — Уже день?

Гайрик нахмурился. — Ты не заметил?

Камерон устало встряхнул головой. — Вообще-то нет. Сколько мертвых на поле?

— Мы потеряли шесть мужчин. Фергюсоны — двадцать пять. Но это не все.

Камерон хмыкнул. Слишком много его парней умерло из-за его попытки, но теперь ничего нельзя было ничего сделать. Он обдумывал это мгновение или два, потом до него дошли остальные слова Гайрика. Он посмотрел вверх. — Тогда, что еще?

— Ведьма.

Камерон рассеянно кивнул, потом понял, то сказал его кузен. Он удивленно посмотрел на него. — Ведьма МакЛеодов?

Гайрик поднял плечи в полупожатии. — Прямо сейчас они пытаются ее утопить…

Камерон вскочил не ноги. — И ты не остановил их?

— Одна лишь ее красота подозрительна…

— Гирик, ты страшный дурак, — зарычал Камерон, когда пробежал через комнату и протолкнулся через кузена.

Над восточными холмами вставало солнце, когда он бежал через двор. Он извергал проклятия, когда бежал сквозь через деревню и через луг. Если он найдет ее живой, это будет чудо, а если он найдет ее мертвой, это будет его вина.

Несколько моментов спустя, он прокладывал себе дорогу через горстку людей на краю озера. Он не потрудился сныть сапоги, прежде чем самому войти в воду. Растолкав с дороги несколько мужчин, он увидел что случилось.

Итак, Саншайн МакЛеод практически утопили, вот что случилось. Она может и могла бы держаться на ногах, если бы их непрерывно не выдергивали из под нее. Возможно, парни думали, что будет легче держать так под водой. Он понял все это, потому что не раз видел этот процесс прежде чем смог до нее добраться. Он положил руку не Брайса, его четвертого кузена, дважды выдернувшего из под нее ноги, и оттолкнул прочь. Ему пришлось окунуть целиком в воду, что бы вытащить Саншайн. Она даже не кашляла, когда вынырнула.

Он согнулся, положи плечо на ее живот, а потом выпрямился. Она совершенно обмякла, черт бы побрал этого Гирика, и этих сопляков. Он бил по воде и спешил к берегу, спотыкаясь каждый раз, когда делал это. Он спутано закричал и на жителей деревни, которых он не обвинял, и на его людей, которых он, несомненно, обвинял.

— Дайте место для дыхания, — огрызнулся он.

Все крестясь отошли назад.

Камерон прошелся по ним взглядом. Жители деревни развернулись и убегали. Его люди последовали их примеру, хотя определенно намного медленнее. Вскоре, остался только Гирик, тихо следя за ним.

Камерон осторожно положил Саншайн на землю, потом повернул на бок и несколько раз сильно ударил по спине. Она откашляла, несомненно, порядочно воды, но не пришла в себя. Он продолжил понуждать ее выкашлять из себя еще воды, надавливая на ее живот, но наступил момент, когда он понял, что его усилия больше ничего не принесут. По крайней мере она дышала. Это было едва ли не все на что он мог надееться. Он посмотрел на своего кузена.

— Хорошо сработано, — холодно сказал он.

Гирик только пожал плечами. — Безопасность клана моя главная обязанность, как всегда. Я никогда бы не привел за собой такое создание в главный зал…

Камерон выстрелил в него взглядом, который, для разнообразия, заткнул ему рот. Гайрик был опасным дураком, глупым и возможно из-за этого тем более не предсказуемым. Не секрет, что Гирик верил, что он должен был управлять кланом. Он удобно забыл, что отец Камерона, не его родной, был лордом до него, и что его родной отец считал его совершенно неподходящим для управления кем-либо где-либо, кроме заблудившихся. Камерон не доверял ему, но держал рядом. Так было легче понять, когда он ударит.

— Думаю, она все еще дышит, — подозрительно сказал Гайрик, очевидно не в состоянии держать свой рот закрытым. — Несомненно, это говорит о многом.

— Она не ведьма, — сказал камерон с фырканьем. — Если она была бы ведьмой, Брейк был бы жив, разве нет?

— Может она не очень хорошая ведьма.

Камерон ровно посмотрел на него. — Если хочешь, что бы мой меч вошел тебе в живот в вышел через спину, продолжай говорить.

Гайрик усмехнулся. — У тебя нет меча.

Камерон с самого начала понял, что его кузен прав. — Тогда я воспользуюсь твоим.

— Думаешь?

Камерон встал. — Да. Хочешь проверить?

Гайрик только сложил руки на груди. — На твоем месте, я был бы осмотрительнее, где ложу свой клинок, кузен. Ты никогда не узнаешь, когда обнаружишь его являющимся всем, что стоит между тобой и сотнями рук смерти.

— Я запомни это, — вежливо сказал Камерон.

Гайрик бросил на Саншайн еще один долгий взгляд, потом повернулся и пошел прочь. Камерон смотрел, как он уходит, остро желая ощутить вес своего меча привязанного на спине, потом решил, что здесь ничего нельзя было предпринять. У него в сапоге были ножи и два врага сведенных вместе. Он мог легко выиграть свой большой зал.

Он поднял Сани на руки и быстро пошел назад, по дороге, по которой пришел. Деревенская дорога была пуста, но он был уверен, что за ним следили. Его люди без сомнения неистово крестились и искали любые амулеты, которые они могли положить, перед их домами, что бы защитить себя от дьявола, в то время как красивая, невинная женщина лежала без сознания в его руках.

Он вошел в Большой зал, свирепо посмотрел на своих людей, когда проходил мимо них, и направился в свою спальню. Джил больше там не было, но Брейк все еще лежал перед камином. Он положил ее на его кровать, потом посмотрел на нее. Она не могла остаться в чем была, иначе подхватит лихорадку и умерла.

Очевидно, ее одежду придется снять.

К сожалению, он едва ли мог заставить себя прикоснуться к ней.

Ее юбка была сделана из ткани, какую он никогда раньше в своей жизни не видел, даже в Эдинбурге, когда однажды в молодости ездил туда. Он не был чрезмерно суеверным, но не мог отрицать, с чем столкнулся.

Магия.

Но он не был брезгливым студнем, и женщина перед ним поймает свою смерть, если он не поможет ей. Он вытащил из сапога нож и разрезал ее юбку от талии до подола, прежде чем еще подумал об этом. Он вы тащил ее из под нее, и прежде чем вынужден бы был слишком много прикасаться к ней, быстро выбросил ее в огонь. Он подбросил в огонь больше дров, потом глубоко вздохнул, повернулся и пошел к кровати.

Другая вещь Саншайн покрывала ее от талии до лодыжек и была сделана из ткани сколь магической столь и необычной. Он разрезал на ней все. Он даже не позволил себе удивиться над тем, что она надела под верхним слоем одежды. Он так же срезал с нее эти вещи и предал огню. Он не смотрел на нее, когда уложил под покрывала.

Ну, не совсем не смотрел.

Он отошел и встал рядом с телом брата и следил, как пламя с трудом съедает то, что носила Саншайн. Он не хотел думать о том, что только что увидел, но не мог. Не было живой души, которая носила бы одежду такую красивую — или такую странную. Возможно она все таки была ведьмой, и он прикоснулся к чему-то такому таинственному, что не уйдет невредимым.

С другой стороны, он был совершенно уверен, что ни одна живая ведьма не могла быть такой красивой, под одеждой.

Мягкий стук в дверь испугал его. Он повернулся и увидел одного из его меленьких прислуживающих девушек стоящую прямо в его спальне.

— Мой лорд, вам что-нибудь нужно? — робко спросила она.

Камерон заставил себя успокоительно улыбнуться.

— Еда, Брайна. Еда и питье. А еще найди Брайса и пошли его ко мне. Хорошо?

Девочка сделала быстрый реверанс и выбежала. Камерон наблюдал, как она убегала, потом повернулся обратно к огню, который ужасно дымил, когда старался поглотить одежду Саншайн. Он подбросил еще дров, не обращая внимания на тревожный запах производимый горящей одеждой, и ждал. Наконец, он услышал, как мужчина неловко покашливает.

— Камерон?

Камерон повернулся и улыбнулся. — Это была твоя идея Брайс?

Брайс неловко переступил с ноги на ногу. — Какая идея?

— А такая, утопить женщину, чьим единственным преступлением было согласие помочь мне попытаться спасти Брейка? Ты придумал это сам, или тебе кто-то надоумил?

— М-да, — начал Брайс, — Джил и Гайрик удивлялись и это подтолкнула меня задуматься…

Камерон приказал ему жестом войти. А сам подошел к кровати и стал ждать, когда к нему присоединится его кузен.

— Посмотри на нее, — легко сказал он. — Посмотри на ту, которую ты едва не убил, потому что ты глуп.

Брайс зашипел. — Но она ведьма…

Камерон схватил в кулак волосы кузена и опустил его голову к лицу Саншайн.

— Нет никаких ведьм, болван, — зарычал он. — Просто красивая женщина. И если она умрет, умрешь и ты. — Толкнув он выпустил его.

— Помни это. И не попадайся мне на глаза пока я не буду уверен, что она не подведет тебя к твоей могиле.

Брайс бросил на него короткий ненавидящий взгляд, потом топая и злобно проклиная его вышел из комнаты.

И все снова было правильно в Камерон Холл.


Камерон вздохнул, вытолкнул из головы кузена. Нет никакого смысла тратить больше мыслей на него, пока не будет вынужден думать о нем. Он притянул табурет к кровати и положил руку на лицо Саншайн. Не холодная, значит все еще жива, не горячая, значит лихорадка еще не началась. Она дышала. Он решил, что не мог просить большего. Он натянул одеяло ей о подбородка, потом пожил руку на лоб и стал ждать. Брайн возвратилась, неся поднос, который она чуть не выронила, увидев его. Камерон вскочил и подхватил его, раньше, чем она торчно не выронила его. Ее сильно трясло. Камерон смотрел на нее какое-то время, потом закрыл ногой дверь.

— Что это, Брайн?

Она закрутила руки в передник. — Это Гайрик, — несчастно сказала она.

Камерон посмотрел на поднос в своих руках, потом на нее. — Я должен выпить суп?

Она покачала головой.

— Вино?

Внезапно, она вся сильно побледнела.

Камерон поставил поднос на пол и указа на стул. — Сядь. Я сейчас вернусь.

Она села и посмотрела на него, безмолвно, широко открытыми глазами полными страха.

Камерон поднял кубок и пошел вниз разыскивать Гайрика. Он нашел его стоящим у входа на кухню, болтающего с полногрудой служанкой.

— Выпей.

Гайрик побледнел. — Я не хочу.

— А мне кажется, хочешь, — сказал Камерон тихим голосом. — Пей, или я залью тебе это в глотку.

Гайрик дотянулся до кубка, потом внезапно дрогнул. Кубок выскользнул из его пальцев и лязгнул о каменный пол. Он ухмыльнулся.

— Кажется, я кого-то слышал позади себя.

— Слышал. — Гирик сощурился. — Кого?

— Смерть, — отчетливо сказал Камерон. — И поверь мне, когда я скажу тебе, она придет за тобой задолго до того, как придет за мной. — Он наклонился ближе. — Не пытайся отравить мое вино снова, или ты обнаружишь себя пристально рассматривающим себя с моим ножом в животе.

Гайрик громко рассмеялся, хотя с трудом. — Отравить твое вино? Какое у тебя причудливое воображение, Камерон.

— Оно сохраняет мне жизнь, — пробормотал Камерон. Она вошел в кухню, принес для себя вина, и прежде чем пойти к лестнице, бросил на кузена еще один долгий предупреждающий взгляд. Он захлопнул дверь спальни и запер ее, потом посмотрела на сидящую на стуле Брайн. — Ты останешься на ночь здесь. И советую тебе держаться подальше от Гайрика.

Она кивнула, потом пошла и села на пол у камина. Она отвела взгляд от Брейка и вздрогнула.

Камерон поел, сам попробовал вино, потом задумался, а что если он посмеет попытаться отравить Саншайн.

Ее дыхание было поверхностным и быстрым. Камерон отставил вино и приложил ухо к ее груди. Он слышал бульканье внутри нее, но он сделал для нее все, что знал делается при таких случаях. Он положил одну ее руку под шерстяное одеяло, потом взял другую руку и в свои и склонил голову.

Все что он мог сделать, это ждать.

ри дня спустя он сидел на том же самом месте и держал руку Саншайн. Она горела в лихорадке. Он посчитал, что это лучше, чем холодной как мертвец, которым она могла быть. Он убрал со лба ее волосы, потом взял кусок материи, которую ему дела Брайана и и протер им ее лицо. Это не принесло понижения жара, который горел в ней, но у него больше не было ничего попробовать. У него не было целительницы. Последняя женщина, которая осмелилась назвать себя таковой, встретила свою судьбу в озере. Его клан был, он должен был это признать, чертовски мнимой семейкой.

Он вспомнил прошедшие пару дней. Он похоронил своих братьев, похоронил невесту Сима, потом молча стоял, когда остальных его людей провожали в последний путь. Первый раз в жизни он видел так много смертей. Он увидел достаточно.

Этим утром он закончил со священникомраньше обычного, потом поднялся к себе и встал на колени перед своей кроватью и молился об избавлении. И за женщину, лежащую перед ним, которая решила помочь ему, а отплатили ей злом.

Он повернулся посмотреть на камин. Брейк больше не лежал там, и пол был вычищен. Высушенные травы, тем не менее, лежали там, где их оставила Сани. Он со стоном поднялся, потом подошел, что бы забрать их. Он фыркнул, они не сильно помогут ему. Это не значило, что у него не было знаний врачевания. Он мог найти подорожник, что бы залечить крапивный ожег. Он мог прожить достаточно долго на том, что мог найти в лугах и лесах. Пытаясь, однако, определить содержимое очень старых мешочков, которые утратили все целебные качества, все таки что-то в них могло быть — и взвешивая эту возможность горсткой часов сна, которые у него были за прошедшие три дня — и это было большее, что он мог сделать в данный момент.

— Мы сделаем чай, — сказал он Брайан, выбирая наугад мешочек или два. — Я уверен, это поможет.

Брайана кивнула и пошла за водой. Он знал, она немедленно вернется. Она бежала всю дорогу, и пошла только, когда была у него в комнаты. Если бы она не вернулась в течении минуты, то он пошел бы ее искать. Если бы он только нашел ее прижатой к стене Гайриком. Он спихнул бы кузена от стены, отослал Брайану на верх, потом рассмеялся над предположением, что уложил в свою кровать и ведьму и Брайану.

Гайрик, казалось, смелел.

Он ждал у двери пока не увидел, что Брайана спешила к нему по коридору. Он взял у нее котелок воды и поставил его кипеть в камине. Он не имел понятия, помогут ли травы Саншайн, но уж точно не навредят.

— Милорд, она шевелится.

Камерон развернулся и увидел, как Саншайн поворачивает голову. Это была первое движение, которое она сделала за три дня. Может это запах трав, а не смерть. Он должен был признать, что это все равно порадовало его, не важно какие травы ответственны за это. Он посмотрел на Брайан и улыбнулся.

— Да, — сказал он, довольный.

— Хороший знак, — предложила Брайан.

— Да, девочка, — согласился он.

Еще бы. Но движение Саншайн с таким же успехом могло быть и последней мукой перед смертью, но он не сказал об этом. Он поставил чашку чая, выловил от туда травы пальцами и бросил их в огонь. Они зашипели и задымились, но запах был намного лучше, чем от одежды Саншайн, так что он не жаловался.

Он поднес чашку к кровати и сел на стул, просунул руку под голову Саншайн и поднял ее, а потом приложил чашку к ее губам. Прежде чем отвернуть голову, она сделала несколько глотков.

— Еще, милорд? — нерешительно сказала Брайана.

— Дай ей несколько минут, девочка, — сказал он, более обнадеженный, чем за все эти дни, — потом попробуем дать больше.

— Конечно, милорд.

Камерон посмотрел на лежащую перед ним женщину и глубоко вдохнул. Жаль, что он не встретил ее до сражения, до того, как вынужден был женится на вдове Брейка и ростить сына своего брата, как собственного. Жаль, что он не встретил ее, когда он был свободен любить, где мог захотеть этого.

Жаль, что она была МакЛеод.

К сожалению, он знал свой долг. Независимо от того, что это потребует, что бы видеть, что клан в безопасности, независимо от того, какую цену это назначит, что бы видеть, что клан продолжает существовать, он сделает это. И это не включало никаких отношений с ведьмой МакЛеодов.

Но это было самое большое «жаль».

Глава 5

Сани проснулась, затем захотела спать и дальше.

Она чувствовала себя ужасно, словно каждую клеточку ее тела пропустили через жернова. Она застонала, когда попыталась лечь удобнее, потом осторожно открыла глаза, что бы понять где была, и что с ней случилось.

Определение второго было легче. Ее притащили к озеру и утопили. Ну что ж, очевидно не до конца утопили, потому что она была жива, но тот факт, что она все еще вдыхала воздух а не воду, должно быть был случайным. Она вспомнила предыдущие события, которые привели ее к небольшому неумышленному сеансу подводного плаванья.

Она проснулась перед рассветом на кухне и поняла, что ее перебросили через плечо. Она использовала каждую хитрость, которой ее научил Патрик, сломала нос или два и оставила нескольких из мужчин на земле, сжимающих их пах, но там было слишком много мужчин, слишком решительных увидеть, была ли она действительно была ведьмой, что бы убежать от всех них.

Это никогда не имело для нее смыла, целое предприятие замачивания женщины, что бы убедиться была ли она ведьмой. Если женщина тонула, значит была невинной — но мертвой. Если всплывала, значит — ведьма, и они так или иначе ее все равно топили — и она так же была мертва. Может логика не была существенным условием жизни в средневековье.

Она предположила, что кто-то, в конце концов, все таки спас ее, кто-то в чьей кровати она оказалась, взамен дна озера. Но кто была эта храбрая душа?

И почему она голая?

Она пробежала взглядом по потолку. Хороший потолок, таким образом, она не в деревенском доме. Он повернула голову и увидела в стене камин. Это был такой же камин, перед которым она стояла на коленях, когда пыталась позаботиться о Брейке мак Камероне. Его больше здесь не было, возможно они уже похоронили его. Теперь на том месте спала служанка. Сани рассматривала ее секунду или две, а потом поняла, что они не одни. Кто-то ерзал в кресле, которое стояло с лева от камина.

Она глубоко вдохнула, потом взглянула, кто это был.

Роберт Френсис Камерон мак Камерон откинулся на кресле, сложив руки на груди и скрестив ноги в щиколотках, следил за ней. Он выглядел совершенно истощенным. Очень жаль, что это не лишило его хоть части очарования.

Она смотрела на его ноги, потому что, если бы смотрела в его лицо, заставило бы ее чувствовать не только слабость в коленях, но в высшей степени привлекательность, лежать в его кровати, к томе же, совершенно голой.

Его наги были обуты в довольно простые, но исключительно функциональные коричневые сапоги. Они очень ноские, хотя, словно у него не было удовольствия пробежаться в Инвернесс в "Марк и Спенсер" за новой парой.

Рукоять ножа торчала из каждого сапога. Не были ничего, чего бы она не видела в семье Патрика, ни голых коленей, которые не были практически покрыты простоватым пледом — очень простоватым пледом, вообще-то, хотя одежда Камерона была лучше, чем она ожидала. Спальня, в которой она лежала была крепко и хорошо построена, и кровать, на самом дела, была очень удобной. Возможно, Камерон был намного богаче, чем кажется на первый взгляд.

С другой стороны, у нее просто не было всего, что узнаешь по опыту общения со средневековыми лордами, все еще живущими в их средневековом окружении.

Она вдохнула, успокаивая дыхание, потом позволила себе удовольствие посмотреть на его лицо. Она поняла, приняв все во внимание, была пожалуй рада лежать.

Он был просто ошеломляющий — а она привыкла к красивым мужчинам. Джеймс МакЛеод был очень привлекателен. Патрик МакЛеод заставлял слово "великолепный" висеть в голове, стыдясь мыслей о применение этого слова к мужу сестры. Она разглядывала эти лица больше года и привыкла быть в присутствии абсолютной мужской красоты.

И так, почему она с трудом могла смотреть на Камерона мак Камерона без того, что бы ее рот пересыхал?

Его темные волосы свисали до плечей, обрамляя лицо скрывая черты, которые были достаточно смягчены, что бы сделать его красивым и не резким. Его глаза были такие голубые, она могла сказать их цвет с другого конца комнаты. И его рот… хорошо, он был просто дивным. Ее практически полу заставили сползти с кровати и пойти коснуться их.

Уголок его рта изогнулся вверх. — Закончила?

Она встретила его довольный пристальный взгляд. — Лихорадка, — сказала она быстро. — Я в бреду.

— Несомненно, — сказал он с улыбкой. Он сильно зевнул, потер руками лицо, потом резко тряхнул головой. Он встал на ноги и потянулся, потом прошел через комнату. — Думаю, с тобой все в порядке. У меня дела.

— Подожди, — сказала она, садясь и прижимая простыню к горлу. — Куда ты идешь?

Он остановился и посмотрел на нее. — на улицу.

— Где моя одежда?

— Сгорела.

Она вернула на место всою отпавшую челюсть.

— Кто снял ее с меня?

Он наклонился к его кровати и медленно рассматривал ее. — Я.

— Но…

— Я не смотрел на тебя, пока снимал.

— Не смотрел? — удивленно спросила она.

— Ну, — сказал он, долго растягивая слово, — не больше, чем вежливый взгляд или два.

Она почувствовала себя необъяснимо и неудобно разгоряченной. Она положила бы свои руки на щеки, но это бы значило, позволить соскользнуть простыне, а это бы привлекло внимание к тому факту, что она все еще была совершенно без одежды.

Камерон кивком указал на стул в углу. На нем изящными складками лежало платье. — Оно для тебя.

— Ох, — сказала она, чувствую большое облегчение. — Спасибо.

Он оттолкнулся от столбика кровати и пошел к двери. Он шагнул одной ногой в коридор, потом остановился и посмотрел на нее. — С вами, действительно, все в порядке?

— Я выживу, — справилась она. — Я должна поблагодарить тебя за спасение?

— Уже побдагодарила, — он улыбнулся и пожал плечами. — Я не верю в ведьм.

— Все же вы поехали на землю МакЛеодов и доставили меня сюда.

— Я верю в целительниц. — он изучал ее мгновение или два. — Ты из МакЛеодов?

Она натянула простынь выше к подбородку. — Ты сейчас враждуешь с МакЛеодами?

— Пожалуй, не больше чем обычно, — сказал он с улыбкой.

Она не была уверенна, заставило ли это ее чувствовать себя лучше или нет. — Фактически, я не урожденная МакЛеод, — признала она. — Моя сестра замужем за одним из них, и благодаря этому они приняли меня. Лорд доволен моими знаниями трав. — Она остановилась. — Мне жаль, что знания не спасли твоего брата.

— Потому что, он был мертв уж в тот момент, когда его проткнул меч. Кроме того, теперь с этим ничего нельзя поделать. — Он глубокомысленно посмотрел на нее. — Если ты не МакЛеод, тогда кто?

— Филипс, хотя, по крови я МакКензи. — Она быстро посмотрела на него. — Ты воюешь с МакКензи?

— МакКензи слишком далеко, что бы слишком беспокоить себя ими, так что пологая, ты в безопасности. — он прислонился плечом к двери и сложил руки на груди. — Твоя сестра зовет тебя Саншайн или у нее есть ласковое обращение к тебе?

— Сани.

— Сани, — повторил он. Улыбался ей секунду или две, потом резко выпрямился. Он отвернулся и открыл дверь. — Оденься. Уверен, ты захочешь вернуться сегодня домой.

Он вышел за дверь и закрывая хлопнул ее позади себя, прежде чем она смогла сказать ему что-нибудь еще. Сани прижала руки к щекам и обнаружила, что они действительно были горяченными. Без сомнения лихорадка, а не тот факт, что она неистово покраснела. Или по крайней мере была секунду назад. Сейчас, она была намного прохладнее.

Она конечно не ожидала, что Роберт Камерон захочет удержать ее, но его резкий уход точно не льстил ей. Хорошо, у нее не было дел, что бы посмотреть дважды на средневекового лорда — не важно, что он сделал для нее. Он чувствовал себя ответственным пока она была под его охраной, и несомненно, он не хотел ее смерти у себя на руках.

Но сейчас она была жива и заброшена в прошлое. Теперь самое подходящее время возвращаться в ее будущее.

Она размышляла над полным неправдоподобием этой мысли, потом выбросила ее из головы. Она пофилософствует позже, сидя перед каминов Морейж с чашкой горячего шоколада в руках. Она могла бы даже сходить позаимствовать несколько зифиринок у Мадлен.

Она смогла поставить ноги на пол, но ей пришлось сесть на несколько минут, пока ее голова перестала кружиться. Наконец, она встала и шатаясь направилась к противоположной стороне комнаты. Девочка, которая лежала перед камином вскочила и помчалась к ней.

— Позвольте мне помочь вам, Миледи, сказала она, беря Сани под руку.

Сани была благоджарна за помощь. Она позволила девочке помочь ей пройти остаток пути через комнату, потом посадить на сундук, в то время как девочка через голову натягивала на нее платье. Это немного смущало, быть без нижнего белья, но с этим ничего нельзя было поделать. Кроме того, она не пробудет здесь так долго, что бы это стало проблемой. Она посмотрела на подростка.

— Спасибо, эээ….

— Брайана, миледи.

— Спасибо тебе, Брайана, — с благодарность сказала Сани. — Я все еще не совсем окрепла.

— Лихорадка была очень тяжелой, — сказала Брайана. — Лорд Камерон волновался, хотя я не думаю, что он бы показал это. Он никогда не отходил от вас, миледи. Хорошо, исправилась она, — он оставил вас, только, что бы похоронить братьев.

Сани быстро закрыла глаза. она не могла представить, что хоронит свою сестру своими собственными руками. Не было ничего удивительного, что эти мужчины МакЛеоды были как кремень, когда они росли в такой действительности.

Как только ее голова достаточно прояснилась, что бы позволить ей встать, она поблагодарила Брайану за ее помощь, потом пересекла комнату. Она закрыла за собой дверь и стала передвигаться по коридору. Спуститься вниз по лестнице заняло у нее ужасно много времени, но она справилась с этим.

Она должна была посидеть какое-то время. Она осмотрела большой зал, хотя ей внезапно расхотелось сидеть. Мужчины посмотрели на нее, потом намеренно перекрестились. Это не удивило ее, но встревожило. Она не могла бы вынести еще одно путешествие к озеру. У нее не было сил бороться, и она не смела надеется, что Камерон окажется там, что бы еще раз спасти ее. очевидно, чем скорее она уедет из Камерон Холла и покинут земли Камеронов, тем лучше ей будет.

Она собрала оборванные остатки сил и прошла к передней двери, борясь не выдать ее слабость. Ни кто не остановил ее, никто не обозвал ее чем-то оскорбительным, ни кто не ждал ее на улице, что бы отнести ее туда, куда она не хотела идти. Она толкнула дверь закрывая со стуком ее за собой, спотыкаясь сбежала по лестнице во двор, потоп так быстро как только могла, пересекла двор. Она не рассчитывала увидеть Камерона, и не увидела.

Это было даже лучше.

Она остановилась только за воротами, потом сориентировалась. Она не была особенно хорошим навигатором, но знала, где относительно маленького домика Морайдж находился камерон Холл. Она прошла через деревню, так быстро как только могла, потом повернула на юго-восток. Она передвигалась не очень хорошо, но по крайней мере она была на ногах. Все могло быть хуже.

Солнце было высоко в небе, прежде чем она поняла, что сегодня больше не сможет сделать и шага. Она села на камень и задумалась, кто возьмет ее в плен первый: подозрительные люди Камерона или еще более подозрительные МакЛеоды.

Ни один из возможных вариантов не казался хорошим от туда, где она сидела.

Она хотела встать, но, так или иначе, не смотря на потенциальную опасность, просто не смогла. Она соскользнула с камня на землю, наклонилась и легла. Замля была холодной, но хоть трава не была мокрой. На этот раз она оценит по достоинству Шотландское солнце. Может все, что ей надо это немного вздремнуть, что бы помощи собрать силы для еще одной попытка встать.

Она подумала, что могла заснуть. Она была практически уверенна, что видела сон — о дожде, о других вещах. Только это был не прекрасный Шотландский туман, или сухой дождь, это был разбушевавшийся ураган. Она услышала шум, прежде чем смогла открыть глаза посмотреть, какой облака собирались разверзнуться над ней несчастной.

Но небо было голубым.

Сани поняла, что раскаты грома отбивались лошадиными копытами по земле. Для начала она села, но не могла заставить себя бежать. Так или иначе, это был просто одинокий всадник. Возможно, он не побеспокоит себя ею и просто продолжит сказать.

Она поняла, когда он подъехал ближе, что это был Камерон. Он натянул узду лошади в нескольких метрах от нее.

— Ты далеко ушла, — заметил он.

— Устала.

Он протянул свою руку вниз. Она вздохнула и неуверенно встала на ноги. Она посмотрела на его ногу в стремени и задумалась, сможет ли она засунуть свою туда, что бы помочь себе забраться позади него.

Нет, ничего не будет. Она посмотрела на него. — Я не могу.

Он протянул обе руки. — Попытайся.

Она взяла его руку и попыталась, но так и не смогла справиться. Она едва могла держаться вертикально, и уж намного меньше способна забраться на лошадь. Он соскользнул с проклятиями на землю, сложил свои ладони чашей, что бы она уперлась в них ногой, и забросил ее в седло. Он вскочил на лошадь позади нее вообще без какого-либо усилия.

Он обернул вокруг нее руки и взял узду. — Давай отвезем тебя домой.

— Я могла добраться туда, — запротестовала она. — Со временем.

Он фыркнул. — Да, может недели через две или четыре. Вместо этого я увижу тебя там сегодня.

Она знала, что должна была возражать немного больше, но так устала. Кроме того, Камерон вернут ее к домику Морейж, потом вернутся домой, не умерев, разве не так?

Он конечно не сделала бы этого раньше.

— Спасибо, Камерон, — сказала она с глубоким вздохом.

— Это обязанность лорда перед тобой, девчонка.

Она улыбнулась. — У меня уже есть лорд, тем мне менее, спасибо.

Он заворчал, потом прижал ее спину к своей груди. Сани закрыла глаза, когда он положил руки вокруг нее и пока они ехали, держал ее прямо. Она была, она должна была признать, чрезвычайно благодарна за помощь. Она не прошла пешком больше часа или двух, но это все же вымотало ее. Если бы не мысли о горячем душе и потрескивающем огне в камине, он возможно не удалось бы удержаться на лошади Камерона прямо.

Она посмотрела на его руки, держащие перед ней узду, и рассматривала шрамы на них. Они безусловно были получены им во время тренировок или сражений. Он достала руку и протянула пальчиком по ним, задумавшись, сколькое ему было, когда он заработал их, где заработал, в сражении с кем.

Потом поняла, что она делала. Она резко отдернула руку, только что бы он схватил ее и положил обратно поверх своей руки. Он накрыл ее другой рукой и мягко сжал.

Возможно, он был точно таком же бреду от недостатка сна, как и она.

Они без спешки скакали на юг. Был конец дня, когда они добрались до леса, на севере от дома Морейж. Камерон остановил лошадь под деревом, потом соскочил вниз. Он осматривался вокруг секунду или две, потом поднял руки за ней. Она положила руки на его плечи и позволила ему помочь ей спуститься на землю.

Он осторожно поставил ее на ноги, потом посмотрел вниз на нее. — Отсюда мы пойдем пешком.

— Тебе не следует, — серьезно сказала она. — Действительно. Со мной будет все в порядке.

Он фыркнул. — Женщина, ты не едва можешь держаться прямо. Я отведу тебя до твоего дома.

— Но что будет с твоей лошадью?

— Она подождет.

— А если нет?

— Домой я побегу. Я уже делал это раньше. — Он поднял ее на руки.

— Камерон!

— У тебя нет обуви.

— Но…

— Тихо, девчонка. Я пытаюсь быть галантным.

Что ж, если дело было в этом, кем была она что бы спорить?

Она уступила и обвила руки вокруг его шее. Она пыталась не замечать, что была примерно в десяти сантиметрах от его лица, а его рот был просто так же красив — в мужественном смысле этого слова, конечно — в близи как и из далека. Она прижала лицо к его волосам в порыве самозащиты. Он вздрогнул. Она знала, что почувствовала.

Почему он должен был жить 650-ю годами раньше, чем она, и в световых годах от ее класса?

Они дошли до хижины Морейж — или того, что было хижиной Морейж — быстрее, чем она бы хотела. Сани задумалась, был ли Камерон совершенно замучен, неся ее, но он поставил ее вниз не вздохнув и даже не напрягся и не пожаловался. Он обнял рукой ее плечи и провел вокруг угла дома к двери.

Сани резко остановилась, затем заставила себя расслабиться. Это не выглядело как входная дверь, но с другой стороны, это была средневековая часть ворот времени. Она решила, что и не должна была ожидать чего-то другого.

Она повернулась к Камерону. — Спасибо, что привез меня обратно. — мягко сказала она.

— Спасибо, что поехала со мной в мой замок.

Она хотела сказать еще что-то, но что еще можно было сказать? Пойдем со мной? Не позволяй мне уйти? Ни то, ни другое не было возможно.

Прежде чем она придумать ловкий ответ, он притянул ее в свои объятия. Сани закрыла глаза, обвила руками его талию и позволила ему прижать ее еще ближе. Это было сумасшествие позволить себе наслаждаться этим и она отстранилась от него.

— Иди, ведьма, — резко сказал он. — Убирайся.

Сани глубоко вдохнула, потом повернулась и толкнула дверь, прежде чем начала плакать. Она перешагнула порог, потом остановилась на полном ходу.

В нутрии ничего не было.

Ни единой щепки.

Она оглянулась, но Камерон был все еще там. Он нахмурился. — Что?

Она не испугалась, нет, нисколько. Она вероятно просто делает это не так. Принимая во внимание, что у нее не было опыта в путешествиях во времени, но она живо вспомнила, как ее потянуло назад во времени к Камерону. В воздухе было что-то.

Какой-то звон в ушах.

Она не почувствовала этого сейчас, но не собиралась позволить этому остановить ее. Она глубоко вдохнула, потом снова перешагнула порог Морейж.

Ничего не произошло.

Она развернулась, попробовала снова, только на этот раз она закрыла глаза и пожелала горячего душа.

Ничего. Воистину.

Она снова вышла на улицу м и попыталась посмотреть на это в более прагматичном свете. Поскольку она очень не хотела, что бы он ушел, желание иметь камерона рядом чрезвычайно отвлекало. Это сделало очень трудным понять то, что она должна желать то, что лежало по другую сторону двери, не то, что стояло в пяти футах позади нее. Она развернулась и посмотрела на него.

— Думаю, тебе следует уйти.

Он посмотрел на нее в ужасе — И оставить тебя здесь одну?

— Со мной будет все в порядке.

— Мне не нравится это, — медленно сказал он. Он остановился, потом сделал несколько шагов к ней. — Я сделаю это, но я не хочу.

Она поняла, что слезы сбегали по ее щекам. Потому что у нее была проблема с воротами, не потому что она не хотела покидать его. Она не знала его. Она была совершенно уверенна, что если она узнает его, он не понравится ей. Он был властным, агрессивным, резким, и —

Потрясающе целовался.

Она забросила руки ему на шею и сжала. Его рот был чудом, мягче чем, она представляла, требовательнее, чем она ожидала, крадя ее дыхание, прежде чем она подумала, что такое было возможно.

Так же быстро, она держалась за пустоту. Он снова стоял в пяти футах от нее. Сани обернула руки вокруг себя.

— Со мной все будет хорошо.

Его взгляд практически поджарил ее до состояния хрустящей картошки. — Очень хорошо. — загрохотал он, потом развернулся и ругаясь быстрыми шагами пошел от нее. Он исчез за углом.

Сани коснулось своих губ, потом повернулась и снова столкнулась с домом Морейж. Она не видела его за слезами, но знала, что он стоял перед ней. Она знала, что должна пройти через него, потому что в прошлом для нее ничего не было. Вообще ничего.

Она протянула руки и нащупала дверной проем, и, прежде чем лучше подумала бы об этом, перешагнула через него.

Глава 6

Камерон стоял под навесом хижины, которая стояла только благодаря тому, что прислонялась к крепкому дереву, и тихо ругался. Ему не следовало завладевать этой чертовой ведьмой МакЛеодов. И уж определенно, не следовало целовать ее. Что он должен был сделать, оставить перед домом и уйти не бросив и взгляда назад? Это, без сомнения, в очередной раз подняло свою уродливою голову, то омерзительное чувство чести, капля по капле внушенное ему матерью. Однажды оно может привести его к смерти.

К сожалению, он был слишком стар, что бы теперь меняться. Он махнул мужественное «прощай» его здравому смыслу и заглянул за угол того, что выдавало себя за дом, что бы увидеть, что было вокруг Сани.

Ему не пришлось идти далеко, что бы узнать это. Она ругалась, плакала и топала так громко, что он едва ли остановил бы ее, пока она не созвала всех МакЛеодов. Это не хорошо бы прошло для них обоих. Он был Камерон, а она практически обезумела. Она несла какой-то вздор на Гельском, потом что-то, что звучало немного похожим для его уха на французский, потом на идеальный английский. Хорошо, возможно ее английский и не был идеален. Она произносила речь странно, хотя она и была достаточно внятной. Он бросил быстрый взгляд за угол и увидел как она непрерывно перешагивала взад вперед через порог хижины, со всевозрастающим безумием. Камерон отступил и стал осмысливать увиденное. Она, безусловно, ожидала найти внутри что-то, чего там не оказалось. Он понял это, когда заглянул ей через плечо. Он был равным образом поражен как и она, обнаружив, что внутри дом был совершенно пуст.

Но тот, из которого он вытянул ее, не был пуст.

Он размышлял над этим немного дольше, прежде чем понял, что из-за угла больше не раздавались ругательства. Он в панике рванул вперед, только чтобы найти Сани стоящую на коленях перед порогом, раскачивающуюся из стороны в сторону и бормочущую на Гельском вещи о воротах сквозь время, обозначенных Х-ом на карте, и смерти какого-то МакЛеода по имени Джеймс.

Хорошо, с последним он мог полностью согласиться.

Он подошел к ней и остановился рядом.

— Сани?

Она быстро посмотрела на него вверх, ее лицо выражало абсолютную боль. — Моя сестра звала меня так.

Он нахмурился. — Да, ты говорила. Она потеряла сестру, и теперь использование этого имени будет так сильно огорчать ее? Или это было, не приведи господь, что-то от намного женственного характера, который он не мог сразу же предугадать и не будет счастлив знать об этом, если обнаружит? Когда плакала женщина, он был не в лучшей форме в эти моменты.

Но что не говори, трусом его не назовешь, так что он расправил плечи и сел на корточки рядом с ней.

— В чем дело? — оживленно сказа он. — Расскажи мне и позволь об этом позаботиться.

Она смотрела на него несколько секунд, ее рот безрезультатно работал — словно то, что она должна была сказать ему было такого монументального характера, что она просто не могла найти слова, что бы объяснить это.

Камерон собрал волю в кулак, что бы не обращать внимания на ее рот. Он знал, что это чувствовалось желание, и потребовались все его громадное самообладание, что бы не наклониться в перед и снова не попробовать на вкус ее губы.

Он потер руками глаза. Святые угодники, он был столь же безумен как и женщина перед ним. Он был меньше чем в пол лиги от входной двери Малколма МакЛеода и меньше всего думал о своем мече, и больше о губах Саншайн Филипс.

Это — безумие.

Он потянул ее вверх, поставил на ноги и заставил себя сконцентрироваться на насущной проблеме. — Почему обстановка твоего дома исчезла? МакЛеоды украли все твои вещи, пока тебя не было?

Она начала говорить, но потом покачала головой. — Ты не поверишь мне, если я расскажу тебе.

— Конечно поверю, — без колебаний сказал он.

— Не поверишь, — так же твердо сказала она. — И даже если я расскажу тебе, ты не сможешь помочь мне. Думаю, лучшее, что ты можешь сделать это уйти отсюда пока МакЛеоды не обнаружили тебя.

— Я не оставлю тебя здесь одну, — резко сказал он, — и я могу помочь тебе. Ты забыла, кто я.

Она улыбнулась, хотя это была не оскорбляющая улыбка. — Я не забыла, кто ты.

— Тогда ответь на мои вопросы.

Долгий момент или два она смотрела на него, потом кивнула. — Хорошо, я расскажу тебе. Только позволь мне вначале увидеть твои руки.

Он моргнул. — Зачем?

— Хочу, что бы они были благополучно вдалеке от всего с рукоятками.

Он медленно показал руки.

Она посмотрела на них, посмотрела на него, потом глубоко вдохнула. — Очень хорошо, правда здесь. Это не просто порог с улицы внутрь маленького дома. Это проход сквозь время.

Он моргнул. Он слышал слова, смирился с тем, что они вырастут в его бедной голове во что-то походящее на связь между отдельными моментами, а потом нахмурился, когда они не сделали этого. Может, он пропустил что-то где-то. — Не думаю, что правильно тебя расслышал, — сказал он.

Она указала на дверь. — По эту сторону порога идет 1375 год. По ту сторону, через ворота ты не можешь видеть, будущее. Год 2005, что бы быть точной.

Она замолчала, без сомнении, что бы оценить его реакцию. Ему пришлось признать, с неохотой, что он был слишком удивлен, что бы быть кем-то полезным.

— Той ночью, когда ты пришел забрать меня, я стояла по ту сторону двери более чем за шестьсот лет от этого года, — продолжила она. — Я должна была только перешагнуть через этот порог и вернуться в свое время. — она на долго замолчал. — Наверно, ворота не работают.

Он закрыл рот, когда понял, что тот открылся.

Черт! Как могла женщина, которая была такой красивой, которая так вкусно пахла, у которой были такие идеально красивые зубы и яркие глаза, столь абсолютно, полностью, всецело, непреклонно нести бред?

Она должно быть увидела его мысли на его лице, потому что стала медленно отходить назад. Потом резко повернулась и побежала.

Он поймал ее раньше сем она смогла сделать пять шагов. Он обернул одной рукой ее талию, а другой рукой обнял за плечи и притянул к себе.

— Прекрати, — прошептал он, прижавшись к ее уху. — Прекрати бороться со мной. Вдохни, Саншайн, и не кричи, когда будешь выдыхать. У меня нет намерения причинить тебе боль.

— Твоя рука была на мече.

— Не была.

— Была.

— У меня есть скверные привычки, — без колебаний сказа он, понимая, что она была права. — То безумие, что ты извергла, поразило меня, ничего больше. Я не причиню тебе боли.

Она не расслабилась, но он понял это. То же самое случалось с ним, когда он знал, что кто-то был позади него, и готовился нанести ему удар. Он положил подбородок на ее плечо, напевал самую веселенькую любовную песенку, которую он мог вспомнить, и неподвижно держал ее.

— Дыши, — прошептал он. — Вдохни и выдохни.

Она так и сделала, хотя они были неровные, это были вдохи. Наконец, он почувствовал, что ее руки поднялись, что бы лечь на его руку. Всхлип вырвался из нее, но она практически в то же мгновение подавила его. Он был впечатлен. Он не был привыкшим к женщинам, которые могли делать что-то, и тем не менее пронзительно не кричали, когда решали, что было нужно дать выход женственному приступу плача.

— Временные врата, — наконец сказал он, поворачивая слова на его язык. — Из одного века в другой.

— Да.

Он должен был очень тяжело работать, что бы подавить громкое фырканье недоверия. То, что он услышал, было просто смешно. Ходили, конечно, слухи о таинственных вещах, происходящих на земле МакЛеодов, но это был предел тем глупостям, что мог сочинить даже легкомысленный МакЛеод. Мужчины были мужчинами, они жили и умирали в годы установленными для них Судьбой.

Если только МакЛеод не рассказывал сказку, конечно, и тогда все было возможно. Самые длинный из их зимних вечеров проходили в размышлениях над судьбой лорда Джеймса, который очевидно избежал смерти и ушел в какой-то восхитительный рай с его женой Элизабет. Камерон всегда подозревал, что ветреная пара оставившая крепость в поисках минут уединения, подверглась нападению нескольких смелых Фергюсонов, а потом была брошена теми же Фергюсонами в озеро, где они и благополучно лежали на дне в течение прошедших шестидесяти пяти лет.

Ему не следовало удивляться, что Саншайн верит во что-то, что так хорошо вписывается в ее рассказ, даже если она и была урожденной МакКензи. Любое влияние МакЛеодов на впечатлительное сознание, безусловно, был плохим.

Он закрыл глаза и позволил себе глубокий вдох женщины, которая пахла словно цветы, а потом без колебаний принял решение. Он рассмешит ее немного, потом убедит, что она сбилась с пути, потом отвезет ее обратно в его крепость, где он сделает…

Женится на Джил, вот что он сделает.

Он подавил проклятие. Никогда в жизни он не сожалел о своем месте в этой жизни, чем в этот момент. Если бы он был простым членом клана, то мог бы просить лорда о разрешении использовать его порог, взял бы Саншайн Филипс в руку, и обручился бы с ней. Конечно, у него могли быть следующие год и день, что бы убедить ее остаться с ним. Он мог найти способ позаимствовать священника лорда на пол часа и должным образом жениться на ней.

К сожалению, он не был простым членом клана, и у него была обязанность, от которой он не мог уклониться. Очень скоро он должен будет исполнить эту обязанность.

Но может не совсем исполнить, пока. Может он отложить свою обязанность немного и сконцентрироваться на женщине в его руках.

— Саншайн, здесь есть еще ворота о которых ты говоришь? — спросил он.

— В лесу к западу от крепости есть одни.

Конечно. Он не должен был ожидать чего-то другого. — Попытаемся напасть на те?

Она отскочила от него, потом повернулась и удивленно посмотрела на него. — Ты поможешь мне?

— Конечно.

Слезы потекли по ее щекам. Она выглядела такой благодарной, он едва не заплакал.

— Спасибо, — прошептала она.

— Да, ну, я не из тех, кто отказывает слабоумной девчонке в ее маленьких просьбах, — грубо сказал он, обняв рукой ее плечи. — Мы заберем мою лошадь и поедем, так что когда на нас нападут двадцать докучливых МакЛеодов, я подтолкну тебя обратно в их руки и заживу припеваючи. Хотя я не совсем уверен, почему я не могу доставить тебя в крепость.

— Потому что они не узнают меня, — спокойно сказала она.

Он хмыкнул, но когда потянул ее за собой, больше ничего не сказал. Сумасшедшая девчонка. Красивая, очаровательная, сумасшедшая девчонка.

И он, обволакиваемымый ее безумие.

Он не обращал внимания на тот факт, что ее дом не был пуст, когда он забирал ее. Или что ее одежда не походила ни на что, к чему он когда-либо прикасался. Или что способ, которым она сшивала его брата, был более искусный, чем у других целительниц, которых он видел раньше.

В определенный момент он поднял ее на руки, поскольку, хотя она и не жаловалась, было очевидно, что вещи причиныли ей боль. Она не протестовала. Она просто обвила руками его шею и прижалась щекой к его волосам.

Он ускорил шаг. Он должен выкинуть ее из своей жизни, прежде чем она довела его до безумии, и его безумие не признало никакие чертовы врата времени. Подавшись ему он обнаружит уединенный уголок и не однократно переспит с ней, и в тоже время он наталкивал ее довести его до такого состояния. И не важно его или ее положение, обручится с ним будет хорошей идеей. Он был чертовски уверен, что его не хватит на всю дорогу домой, что бы не искать священника, если она продолжит влетать ему в уши.

— Я не виню тебя за то, что ты не веришь мне, — в какой-то момент сказала она.

Он с благодарностью ухватился за эту отвлекающую реплику. — Мне очень жаль, что такая красивая девушка очевидно растеряла так много мозгов. Но, тем не менее, я отнесу тебя, куда ты захочешь, что бы доказать тебе, что ты ошибаешься. Потом я заберу тебя домой и закрою в моей темнице, где ты не сможешь причинить себе вред.

— Какой ты заботливый.

— Чистый альтруизм, — согласился он.

Она улыбается, решил он, но это был только намек на улыбку. Он посадил ее на лошадь, потом прыгнул позади нее. Он очень хорошо знал, где была крепость МакЛеодов, но, тем не менее, следовал ее указаниям, что бы проверить ее. Его едва ли удивило, что она действительно знала дорогу к воротам.

— Расскажи мне еще раз, почему мы не хотим просто подъехать к парадной двери МакЛеода?

— Потому что он не узнает меня.

— Потому что ты не из 1375 года от рождества Христова?

— Точно.

Холодный озноб пробежал по его позвоночнику. Он незаметно перекрестился, но он должен был опираться на ее тело, с тех пор как она сидела впереди, так что он предположил, что это не и было уж таким незаметным.

— Отгоняете дьявола, милорд?

Он заворчал. — Милорд, неужели. В конце концов девчонка оказала мне должное уважение. Потребовался случай такой важности, что бы вырвать его из тебя. Ты выказала мне отчетливый недостаток уважения.

Она похлопала его руку, обнимающую ее талию. — Ты не мой лорд.

Но он с удовольствие был бы им, понял он. Камерон быстро закрыл глаза и взмолился о силе. Он должен жениться на Джил. Он должен вырастить сыновей брата, как своих, просто потому что, если он не сделает этого, это сделает Гайрик и тогда клан пойдет прахом. Он не будет удивлен обнаружив, что дети Джил пропали одной длинной ночью, а Гайрик вернулся домой с окровавленными руками. Но даже если он не был бы обречен жениться на Джил, он не мог жениться на ведьме МакЛеодов, в не зависимости от того, как ни соблазнительна была эта мысль. Его клан никогда не примет ее, и он не мог подвергать ее такому страданию всю жизнь.

Они прибыли на место в лесу, где хотела остановиться Саншайн. Он спрыгнул вниз, потом протянул руки за ней. Когда он снимал ее, то держал дальше от себя, просто потому что он был так чертовски искушало прижать ее к себе и поцеловать еще раз. Чем дальше от него она была, тем лучше для остатков его самообладания.

Она секунду смотрела на него, потом потянулась и поцеловала его в щеку.

— Спасибо.

Она ушла так быстро, что его руки сжали только воздух, когда он попытался потянуться к ней. Он застыл вместо того, что бы держать в одной руке узду своей лошади и доставать меч из ножен на его спине другой рукой. Нет смыслы готовиться.

Он следил, как Сани твердо идет к нескольким возможным пятнам. Он не был удивлен увидев, что ничего не произошло.

Девчонка была красива, но совершенно запуталась. В какой-то момент она прогнала она. Камерон ушел, потому что она потребовала этого. Он отвел лошадь глубже в тень, положил руку на холку и стал ждать. Его лошадь была тихой, как могила. Он был так же тих. Даже Сани затихла, стоя там несколько минут обняв себя руками.

И потом дошел звук хрустнувшей ветки под сапогами и короткое проклятие. Камерон увидел очень крупного мужчину — племянника Малколма МакЛеода Уолтера, как специально, — который вышел из тени и встал прямо за Сани.

— Потерялась, мисси? — вежливо спросил Уолтер.

Она в удивлении обернулась вокруг, потом отступила назад. — Может быть.

Уолтер целеустремленно потер руки.

— Тогда позволь мне помочь тебе найти дорогу, милая, прямо в мою постель…

Камерон не рискнул ждать, что бы увидеть, были ли поблизости еще МакЛеоды бесполезно слоняющиеся по округе с такими же мыслями в голове. Он выпрыгнул из тени и столкнул Сани с пути, с шипением вытаскивая на свободу из ножен свой меч.

— Лошадь, — рявкнул он ей. Он слышал, как она бежала, затем повернулся, что бы встретить лицом к лицу своего противника. — Мне на тебя не за что сердиться, — спокойно сказал он. — Позволь нам уйти, и ты будешь жив, что бы увидеть восход солнца.

Уолтер фыркнул. — Ты сумасшедший? Сам Камерон прямо здесь в моих руках? Я не дурак, что бы позволить тебе уйти. Или девчонке. Она милая штучка, не правда ли?

— Ты ее знаешь? — спросил камерон, потому что не мог помочь сам.

— Не знаю, — с усмешкой сказал Уолтер, — Но, конечно, хотел бы. Теперь, милорд, поторапливайтесь, так что бы я добрался до этого. Камерон выбил меч Уолтера из его рук, потом ударил его в лицо. Уолтер покачиваясь упал. Камерон побежал через поляну и вскочил позади Сани.

— Но, — закричал он.

Его лошадь сорвалась с места словно выстрел. Сани выпустила узду и едва не упала, наклоняясь вперед, что бы взять их обратно. Камерон быстро перегнулся, к счастью, что бы поймать ее — и услышал что, что-то просвистело над их головами. Он наклонил Сани, прижимая ее к шее лошади, до тех пор, пока не решил, что они были за пределами хорошо брошенных ножей или камней.

Он обратно вложил меч в ножны за головой, потом взял у Сани узду. Он обернул руки вокруг ее талии и скакал как ветер, благодарный лошадь за скорость и выносливость. Они могли легко попасть в руки МакЛеодов, но удача была на их стороне. Это или то, что МакЛеодов не интересовала погоня за ними. Он обдумывал это какое-то время. Уолтер не узнал ее — но, безусловно, должен был, или не должен был? Целительница клана очень важное лицо, с которым обычно обращались с уважением.

Хорошо, только не на его земле.

Да, Уолтер должен был знать ее, но он не знал. Она должна была чувствовать себя очень спокойно и защищено идя к парадной двери Малколма и стуча в нее, но она не чувствовала. Она должна была открыть дверь и найти дом, который она оставила ждать ее.

Но она не нашла.

Он начал задаваться вопросом, а если она говорит правду.

Он замедлил скачку, только когда они были в полу часе от его собственной деревни, просто что бы дать себе время решить, что делать. Он не мог держать ее в своей спальне, его клан подумает, что он спит с ней. Он предположил, что если бы ему пришлось еще дольше ухаживать за ней, он получил бы толчок и тот час же сделал это.

К сожалению, даже если бы он не уложил ее в постель, в тот же самый момент, когда он поселит ее в своей комнате, все так подумают. Его так же заклеймят как колдуна и они обои, и Сани, и он, встретят их конец на дне озера. Как был любезен указать Гайрик, мастерство мужчины с клинком подходит только до того момента, когда он безнадежно превзойден численностью.

Может Джеймс и Элизабет МакЛеод оказались в точно таком же затруднительном положении. Превзойденными численно. Убиты. Говорившие беззвучными тонами в течении многих лет после их смерти.

Он не хотел той же судьбы для Сани или себя. Он должен был так или иначе ее защитить. Если он оставит ее одну в деревне, она не проведет и ночи, прежде чем кто-нибудь ворвется через ее дверь и либо изнасилует ее, либо перережет ей горло.

Черт побери, что теперь делать?

Он раздумывал над этим всю дорогу в деревню, но потом решил, что все, что он мог сделать, это позаботиться, что бы она осталась как можно дальше от крепости. Гайрик, последние несколько лет, прилежно трудился, что бы одного за другим отвернуть его людей от него. И это не имело значения в прошлом, когда его братья стояли позади него, и втроем они образовывали могучую группу. Но теперь, когда он был один, крепость несомненно станет опасным местом.

Нет, самое лучшее будет держать Саншайн где-нибудь еще. Даже если он не сможет обеспечить ее удобствами, по крайней мере, он сможет сохранить ее жизнь. Он должен был ей жизжнь, потому что она пыталась спасти его брата и потому что он был причиной, почему она оказалась в его времени.

Он слабо верил, что он воспринимал ее серьезно, но это было что-то, что вскоер выясниться, очевидно.

Он остановился перед хижиной на дальнем восточном конце деревни. Не далеко от маленького дома бежал ручей, и лес был лишь в нескольких шагах. У нее будет вода и дрова. Она не может просить большего.

Он соскользнул с лошади на землю, потом протянул за ней руки. Выражение ее лица было очень мрачным, когда она поставил ее на ноги. Он вытащил из своего сапога нож и вложил его в ее руки.

— Убей первого же, — просто сказал он.

— А если это ты?

— Я постучу.

— Хорошо, постучи.

Он улыбнулся, прежде чем смог остановиться, потом пришел в себя. Он хотел притянуть ее в свои объятия и держать ее в них в безопасности. Он хотел притянуть ее к себе и опустошать ее рот до тех пор, пока он не сотрется грань, где заканчивался он, и начиналась она. У него было самое смехотворное побуждение встать на одно колено и просить ее стать его.

Может она была ведьмой и околдовала его сверкающими зелеными глазами и нерешительной улыбкой. Он прошел за ней в заброшенную хижину, прежде чем потерял, те немногие остатки разума. Он тихо выругался. Внутри не было ничего, кроме стула. Даже кровати, что бы прилечь.

Он ударил своим ножом о кремень, что бы зажечь охапку веток на середине комнаты. В конечном счете он мог сделать ей кровать и стулья. Это и крепкую дверь с засовом поперек нее.

Он начал раздувать небольшое огонь до тех пор пока не решил, что он на самом деле мог согреть их, потом сделал два шага, что отделяли его от двери. Он остановился на улице и посмотрел на нее.

— Это лучшее, что я мог сделать, — тихо сказал он.

— Спасибо. Это очень щедро. Чей это дом?

— Моей целительницы.

— Она здесь больше не живет?

— Умерла.

Она сжала губы. — Не удивляюсь.

Он слабо улыбнулся, и потер висок. — Собери свои мысли вместе, девчонка. Это намного удобнее, чем моя темница.

— Так я и думала, — она глубоко вдохнула, выдохнула, потом подняла взгляд на него. — Что ты собираешься делать теперь?

— С тобой или со своим будущим? — спросил он, запнувшись немного на последнем слове.

— И с тем и другим.

Он секунду размышлял над его словами, потом изверг их так быстро, как только мог. Другой способ сказать их показал бы его намного эмоциональнее, чем он хотел показаться. — Я женюсь на вдове моего брата, — выдавил он, — Выращу его детей как своих собственных, и произведу на свет от нее еще детей. Думаю, это ответ на первый вопрос, да?

Она вздрогнула, хотя и скрыла это достаточно быстро. Она посмотрела на него и надела улыбку, которая могла бы быть убедительной, если бы ей не было так трудно ее сохранить. — Конечно. Это твоя обязанность.

Он чуть слышно выругался, потом снял свой плед и обернул его вокруг ее плеч. — Я найду одеяла для тебя завтра.

— Ты не должен…

— Я обязан, — резко перебил он. Он глубоко вдохнул. — И я так хочу, — мягким тембром сказал он.

— Прости, Саншайн, я не могу больше ничего сделать.

— Со мной будет все в порядке.

Его обеспокоило, что она сумеет обойтись таким не многим, и все же принимает это с такой легкостью. К сожалению, больше не было ничего, что он мог бы сделать. Его обязанность по отношению к его клану стоит на первом месте, перед тем, что он, возможно, хотел, перед тем, что возможно хотела иметь от него Саншайн.

Он шагнул назад. — Спи. Саншайн.

Она кивнула, потом зашла внутрь и закрыла дверь. Он понял тогда, что она не ела целый день, и он не кормил ее и в тот день. Он даже был немного удивлен, что она все еще держалась на ногах. Это говорило многое о ее стойкости.

Он вскочил на лошадь и развернул ее к крепости. Он достанет еду, питье и принесет это ей.

Но он постучится.

И после того, что он только что сказал ей, и то как он ей это сказал, он ни сколько не будет винить ее, если она не откроет ему.

Глава 7

Сани стоя съежившись у костра в середине дома мертвой целительницы Камерона, натянула плед Камерона плотнее вокруг себя и задалась вопросом, что, черт побери, ей теперь делать?

У нее была не очень хорошая неделя. Она достаточно плоха, что ее аж выдернули из удобного маленького домика — изобилующего водопроводом и холодильником — и внесли назад во времени, где ее профессия была смертельным приговором, даже хуже, так что она едва пережила утопление и катастрофически настолько, что она пыталась попасть домой, но поняла, что это невозможно.

Теперь, у нее еще должны были быть все возрастающие нежные чувства к человеку, который должен был жениться на своей невестке?

Она страстно желала, что ее немного расстраивало, что бы она расспросила кого-нибудь из этих проклятых путешествующих во времени МакЛеодов о их опыте. Все, что потребовалось бы это простой разговор с Джейми, что бы прояснить несколько вопросов. Вместо этого, она просто вложила все сердце в совет оставаться на правильном пути и ей не о чем будет волноваться.

А почему и нет? Она была в счастливом забвении в современной Шотландии с ее горячем душем и бесконечными дождями. Если она бы хотела пообщаться и лично поближе со средневековыми переселенцами, она бы пришла на ужин к ее сестре, или к Джеймсу, или к Яну. Она задавалась вопросом, время от времени, на что это будет похоже, посетить время, которое не было ее собственным. Но она никогда, даже в самых диких кошмарах перенесенных после редкого потворства темному шоколаду, представить не могла, что она будет тем, кто посетит другое время, и еще гораздо меньше могла представить, что окажется застрявшей.

С людьми, которые думали, что она была ведьмой и лордом, который собирался жениться на своей невестке.

Она глубоко вздохнула и отвернулась от этой мысли. Ей просто надо рассмотреть все это логически. Если ворота сработали, что бы отправить ее в прошлое, ворота так же хорошо должны были работать, что бы отправить ее назад в будущее. Если даже если ворота Морейж каким-то образом самоликвидировались во время ее прохода через них, замечательнейши, всем воротам ворота в лесу должны были сработать для нее. Она знала несколько людей, которые специально ими воспользовались — или ненамеренно, в случае ее сестры. Мадлен оказалась в средневековой Шотландии и была захвачена Фергюсонами — еще одна причина не любить их — но Патрик освободил ее и доставил их обоих домой…

Она задержала дыхание. Ее сестра была в средневековой Шотландии.

В мгновение ока, она почувствовала такое сильно нахлынувшее облегчение, что оно почти сбило ее с ног.

Тем не менее, так же быстро она поняла, почему это не сработает. Медлен вернулась в 1382.

Она выдохнула. 1382? Ее придется ждать сестру семь лет, что бы быть с ней в одном году, когда она окажется здесь?

Ни за что.

Нет, она не будет ждать Мадлен, потому что она не вынуждена. Она попытается дойти до ворот снова и на этот раз одни из них сработают. Ее не пощадило краткое сожаление, что у нее не заняло больше времени запомнить все ворота на карте Джеймса, но маленький красный Х между ее домом и домом Мадлен незабываемо горел в ее сознании. Это были те самые ворота, которые привели ее к местам, в которые на не хотела идти. У нее не было желания оказаться в семнадцатом веке на Барбадосе распивающей ром с пиратами, или в Испании двенадцатого столетия наслаждающейся пытками инквизиции, или во Франции пятнадцатого столетия наслаждающейся всеми другими распутствами. По крайней мере она приземлилась в относительно дружелюбной Шотландии. Все могло быть гораздо хуже.

Она хотела смеяться, или шутить, или пристально смотреть на факты и вынудить их отвести взгляд, но она не могла. Все, что она могла сделать, это опуститься около огня, который Камерон развел собственными руками и понять, что она была на краю потери и этого. Она была голодно, измученной, и честно говоря, перепуганной. Не помогли ни слезы, ни вздрагивающие всхлипы, которые напали на нее от безысходности. Она прижала руки ко рту и приложила все усилия, что бы не произвести ни звука.

Нож Камерона в ее руках был тверд и утешал, его плед, обернутый вокруг ее плеч, был теплый, но, не смотря на обе эти вещи, она еще никогда в жизни не ощущала себя так одиноко.

И она останется одна, потому что она на могла возвратиться домой, но и не могла представить, что кто-нибудь придет и найдет ее. Как могли онинайти ее, когда они не имели понятия, куда она пропала?

Она предположила, что они могли, так или иначе, наткнуться на ворота Морейж — не смотря на тот факт, что она жила там в течении года без какого-либо намека на что-то неблагополучное в этом пороге — но даже если они и наткнуться, как они узнают, в какое время она попала? Она была общеизвестной иглой в стоге сена истории и у них уйдут месяцы, что бы просто сузить круг, где она могла исчезнуть.

И даже если они не найдут правильное время, у них не будет правильного места, потому что она жила в доме мертвой целительницы Роберта Френсиса Камерона мак Камерона, в двух часах на лошади от того места, где она должна была бы быть.

К сожалению, она не могла возвратиться и ждать их у Морейж. МакЛеоды будут столь же недружелюбны сколь были и люди МакЛеода, и она окажется, без долгих рассуждений, в замковую проститутку, если они сразу же просто не убьют ее. По крайней мере, на земле Камерона она могла рассчитывать, что, время от времени, будет приходить Камерона и спасать ее.

Если Джил позволит это.

Тихий стук в дверь практически бросил ее падать в огонь. Она неуверенно поднялась на ноги, потом тихо пересекла комнату. Она прижала ладонь к дереву, но ничего не сказала.

— Саншайн?

Она быстро закрыла глаза, потом открыла дверь. Там стоял Камерон, одетый в еще один плед, и несший кожаную сумку в одной руке и сумку из грубого полотна в другой. Он заметил, что она понимает, каким должно было быть ее заплаканное лицо и глубоко вздохнул.

— Мне жаль, Саншайн, — тихо сказал он.

Она резко тряхнула головой. — Я в порядке. Я просто потеряла это.

Он посмотрел на нее, нахмурившись. — Потеряла что?

Она улыбнулась в досаде на себя. — Контроль над моими женскими эмоциями. Со мной все в порядке.

— Может ты голодная, — предложил он, — Я не кормил тебя сегодня. — он протянул всю ношу. — Лучшее, что я смог найти.

— Спасибо, — сказала она, беря сумки и прижимая их к себе. — Хочешь зайти и поесть со мной?

— Я не рискну, — медленно сказал он. — Мои люди и так достаточно мнительны, так что у меня нет намерения питать любые предположения. Но я вернусь завтра, посмотреть, как ты живешь.

Она выдавила улыбку, хотя и предполагала, что она не была удачной. — Ты очень добр ко мне. Спасибо тебе.

Он сдул свои волосы с глаз, потом сделал шаг назад.

— Запри дверь, как можно лучше. Тебе следует спать с тем кинжалом в руках.

— Хорошо.

Он показал жестом закрыть за ним дверь.

Она закрыла, потом повернула совершенно несоразмерную задвижку и претворилась, что дверь заперта. Она положила еще дров в огонь, в безмолвной благодарности кому бы то ни было, кто нарубил и принес их, потом села на пол с тем, что принес Камерон.

Вино было ужасным, но она все равно выпила его. Он принес хлеб, сыр и очень сморщенные яблоки. Она съела все и хорошо думала о нем. Поскольку она не могла представить, что он сможет всегда кормить ее, но она будет благодарна ему за это, пока это будет продолжаться.


Она не ложилась спать, до тех пор пока не смогла больше сидеть, а потом легла на грязный пол и закрыла глаза. Это заставило оценить ее роскошь кровати Камерона, хотя она не сильно переживала по этому поводу. Она могла так же легко спать в слизи его темницы. В конце концов, там где она была, она была в относительной безопасности.

Хотя она подозревала, когда услышала слабое царапанье в дверь неопределенное время позже, что в темнице, ее дверь имела бы закрыта на замок.

Меленький кусочек доски, который закрывал дверь поднимался с помощью ножа проскользнувшего между дверью и косяком. Она села и сжала нож Камерона в руке, но у нее не было никакой проблемы признать, что она совершенно перепугана. Она толкнула себя на ноги и проскользнула в самый темный угол маленькой хижины. По крайней мере, так она у нее будет шанс напасть, прежде чем нападут на нее.

Дверь распахнулась. Мужчина сделал шаг внутрь, потом вздрогнул от боли и хрюкнул. Он стал падать вперед. Сани прижалась к стене и попыталась заставить себя стать настолько тонкой насколько возможно, когда он продолжал падать. Он приземлился лицом вниз у ее ног.

Огромный меч дрожал в его спине.

В дверном проеме осталась пустота, но несколько секунд спустя в нем появился Камерон. Он выдернул меч из спины мужчины, вытер его о рубашку мужчины, а потом вложил в ножны.

— Извиняюсь за пол, — резко сказал он, потом поднял мужчину, перекинул через плечо и вынес его из хижины.

Сани прижала руку ко рту, что бы сдержать истерику там, где она находилась — разбегающуюся в нутрии нее — потом проковыляла по комнате и выглянула за дверь. Камерон бросил тело на улице прямо перед ее домом. Он бросил быстрый взгляд на нее.

— Средство устрашения, — кратко сказал он. — Закрой свою дверь.

Сани открыла рот, что бы заговорить, но он уже растаял в полумраке. Он хотела спросить его, не будет ли проще позволить ей остаться в Крепости, но может у него были причины для этого. Может он собирался заставить его клан оставить ее в покое, а потом он и сам оставит ее в покое. Она будет жить и умрет в средневековой Шотландии, в дождь, без приличного камина, совершенно одна.

Она прижала ее руку назад ко рту, потом пошла, что бы сесть у стены напротив двери.

Она так и не заснула.


Она покинула свою хижину следующим утром на рассвете. Он не могла лечь, не важно, какое отпугивающее средство мог оставить Камерон перед ее дверью. Возможно, она смогла бы уговорить Камерона дать меч, и смогла бы использовать его, что бы забаррикадировать ее дверь, до тех пор, пока она не найдет что-нибудь потяжелее запирать ее. Она, в конечном счете, должна будет поспать, но она не сможет сделать это в покое, пока не почувствует себя в безопасности.

Ну, настолько безопасно насколько можно себя почувствовать, принимая во внимания данные обстоятельства.

Она огляделась в поисках ванной, но в поле зрения туалета не было. Она нашла подходящее место только в лесу, удостоверилась, что была одна, и сделала свои дела. Она быстро окунулась в ручье, потом встала перед ее маленьким домом и осмотрелась вокруг. Она не видела ни членов клана с убийством в их головах, ни деревенских жителей с вязанками дров в их руках, ни лорда идущего сказать ей, что она была не в своем уме. Хорошо, она все-таки увидела одного жителя деревни, но как только он увидел ее, то перекрестился и ринулся внутрь своего дома. Она вздохнула. Ну и что же она будет делать следующие тридцать лет в средневековой Шотландии?

На самом деле, ее пребывание здесь могло быть намного дольше чем тидцать лет. Ее предки с обоих сторон обычно жили счастливо и вместе в браке в их девяносто. Очевидно, она могла провести следующие шестьдесят лет пытаясь согреться от огня, горящего посредине ее гостиной.

Она закрыла глаза и взмолилась о чуде. Она молилась, что бы пришел Патрик МакЛеод и спас ее. Она желала, что бы она хоть записку оставила на зеркале в ванной, хотя не была уверенна, что бы сказала. Привет, Пат, тут в моем дверном проеме стоит невероятно выглядящий парень, и я думаю, что он — идея Джеймса о великом свидании в слепую. Я согласна! Должна бежать.

К сожалению, она слишком хорошо могла представить, как этот особенный вечер прошел на самом деле. Джошуа вероятно приезжал пригласить ее на ужин, только что бы обнаружить, что она исчезла. Он позвонил бы Патрику, который позвонил бы Джеймсу, потом они приехали бы к дому Морейж, пока Ян держал в безопасности всех женщин и детей в замке Джеймса. Когда они бы не нашли признаков нечестной игры, они бы узнали что случилось. Это происходило с Джеймсом довольно регулярно, но он был большим знатоком по части выпутивыния из затруднительных ситуаций, в которые он попадал.

Он так же никогда никуда не ходил без пары кинжалов засунутых в сапоги под джинсами.

Если она когда-нибудь попадет домой, то запишется на курс Джеймса Портал Классификации и Идентификации. Черт, даже Мадлен выдержала один курс. Она, с другой стороны, была лишком занята сидя в ногах Морейж МакЛеод и обсуждая способы использования подорожника, что бы быть обеспокоенной.

Она глубоко вдохнула и отложила все это. Может у нее была задача, которую надо было выполнить в прошлом и она не сможет вернуться домой до тех пор, пока не выполнит ее. Может ее приняли за новую целительницу Камерона, что бы спасти нескольких его людей в следующих сражениях. По крайней мере, она могла пополнить очень старые травы, которые она приминяла к его брату.

Все-таки это в настоящее время удержит ее от мыслей о том, как ее сестра отреагирует, когда поймет, что случилось. Она убедилась, что кинжал Камерона все еще находился за импровизированным поясом, который она сделала из подола своего платья, потом зашла за фасад ее дома и оглядела луг, который она видела на другой стороне ручья. Он цвел разными весенними цветами и почему-то почти вселял надежду.

Она подняла свои юбки, прошла через мелкий ручей, потом выкарабкалась на противоположный берег. Она превратила плед Камерона в еще одну юбку и завязала его на талии, так, что моглапользоваться его углом как передником. Она предположила, что вид у нее в этом платье, которое было слишком короткое, но значительно короче и плед лорда, был весьма неприглядный. Но, учитывая все другие удары, которые она пережила, она решила, что никого не будет заботить, как она одета.

Она совершенно счастливо собирала и выдергивала травы, пока не поняла, что была не одна. Звук шагов позади нее был таким тихим, что она бы не заметила их, если бы не увидела слабую движущуюся к ней тень. Она ждала до последнего момента, тогда она махнула назад со всей силы, повернулась и выбила из под мужчины ноги. Она достала кинжал Камерона из за пояса и поднесла его к глазу мужчины. Прежде чем поняла, кого она почти ударила им.

Камерон железной хваткой сжал ее запястье и удержал нож в всего лишь в дюйме от глаза. Он прерывисто дышал. Однако, она тоже.

Он оттолкнул ее руку на ее один фут, потом посмотрел на нее.

— Кто, черт побери, ты такая? — тяжело дышал он.

— Я говорила, кто я, — справилась она.

— Думаю, ты сломала мне что-то, ты-кровожадная девчонка. Кто научил тебя драться?

Она присела на пятки, но он не отпустил ее запястье. — Мой шурин.

Он осторожно вздохнул. — Я забыл постучаться.

— Забыл.

— Ты чуть меня не убила.

— Ох, ты немного живучие чем кажешься, не так ли? — сказала она с улыбкой.

Он заворчал, потом вырвал свой нож из ее пальцев и швырнул его на землю рядом с собой. — Ты сможешь забрать его обратно, когда я буду уверен, что ты не воспользуешься им в других неудачных целях. — он вздохнул и поморщился от боли. — Осмелюсь сказать, что ты задолжала мне кое-какой уход.

— Что подумают жители деревни?

— Они подумают, что у меня есть власть над моей ведьмой.

Она протянула руку и коснулась его бока. — Я действительно ушибла тебя? — спросила она.

Он заворчал. — Святые угодники, Саншайн, пологаю, что да. Я не думаю, что у тебя под рукой есть что-то, что бы быстро залечить это. А если бы на нас напали пол через полчаса, как я смог бы взять в руки меч?

— Я не имела понятия, что это ты, — извиняющимся тоном сказала она. — Это означало вывести из строя.

— Пологаю, — он указал на вино. — Я оставил охлаждаться вино в воде и пищу на берегу. Думаю, меньшее, что ты можешь сделать, это забрать все и оставить меня здесь, что бы спасти хоть что-то от моей гордости. — он скосился на нее. — Не думала стать мои начальником гарнизона, нет?

Она оюнаружила, что улыбается. — Соблазнительно, но я плохо управляюсь с палашом.

— Девушка, все что тебе надо будет делать, это использовать свои ноги. Мы поговорим об этом позже. А сейчас, будь хорошей ведьмой и принеси мне чего-нибудь, что бы хоть боль облегчить.

Она открыла рот, что бы сказать ему, что он может сходить и взять свое собственной вино, что бы облегчить боль, но поняла, что его глаза мерцали. Она не была уверенна, как он мог шутить о чем-то когда было так ужасно серьезно, но может здесь был урок. Она нахмурилась на него, и быстрый смешок последовал за удушливыми проклятиями, в качестве ее компенсации. Потом она поднялась на ноги, прежде чем еще больше унизила ее стража.

В траве она нашла мешок полный еды и кожаный мех вложенный между камнями на краю ручья. Ее так удивило, что она не заметила, как Камерон делал это, или не услышала, как он шел через ручей. В ее защиту, она была немного отвлечена.

Она обернулась, что бы обнаружить его все еще лежащим на спине, пристально смотрящим в небо и рассеянно потирающим бок.

Он повернул голову и посмотрел на нее.

Он улыбнулся.

Ее первым побуждением было бежать. Она не могла позволить себе увлечься им, даже чуть-чуть. Эта дорожка приведет только к разбитому сердцу. Очень жаль, что он непожходящий, он был единственной вещью, которая казалась крепкой и близкой в мире, который она не просила и не была вполне уверенна, как вести себя в нем.

Она поставила еду и вино рядом с ним. — Тебе не стоит быть здесь, да?

Он только серьезно посмотрел на нее. — Я не могу оставить тебя одну. Саншайн. Или саму с собой. — добавил он, словно подразумевал две совершенно разных вещи.

— Конечно, у тебя есть, что еще делать, — сказала она, немного безнадежно. — Тренировка, может быть. Сон, определенно.

— Снова, ты забыла кто я.

К сожалению, она не забывала, и это и была проблема.

Она закрыла глаза и отступила. — Я пойду искать травы, что бы облегчить твою боль. — она развернулась и пошла прочь, прежде чем еще раз должна вынуждена была бы посмотреть на него. Она смотрела, есть ли здесь что-нибудь для ушиба, который она нанесла ему, потом выбрала несколько трав, что бы не тратить время на их поиски, когда они ему понадобятся. Кто знал, что ждет в будущем?

Она знала только, кто, возможно, не мог быть в нем, и что в тридцать футах от нее лежал мужчина.

Глава 8

Камерон расстегнул портупею и откатил меч сильно застонав. Святые угодники, девчонка серьезно его ушибла. Он вытянул лезвие из ножен, потом положи его рядом с лицом, так что бы было легко дотянуться до рукоятки. Даже если он не сможет поднять его, он сможет положить свою руку на него и бросить на любых возможных убийц предупредительный суровый взгляд. Саншайн не может ожидать от него больше, чем это. После всего, это ее ошибка, что он вздрагивал каждый раз, когда вдыхал.

Очевидно, тихо подкрадываться к ней действительно было очень плохой идеей.

Он подпер голову рукой и следил, как она бродила по лугу, наклоняясь, время от времени, что бы сорвать сорняк или что-то другое. Это были, подозревал он, травы что бы либо вылечить его, либо отравить. Он подозревал, что не заслуживал ничего другого. Он уже и так хорошенько все спутал и казалось не улучшил это вовсе. Список вещей, который он уже сделал, но не должен был, был достаточно длинным, что бы удовлетворить любого писца. Для начала ему не следовало вытаскивать ее из ее дома. Ему не следовало оставлять ее без защиты в первую ночь. Ему безусловно не следовало срезать с нее одежду.

И наи-несомненно ему не следовало целовать ее перед тем, что, как оказалось, не было ее домом.

Ему следовало немедленно выбросить из памяти это, но он не мог даже решиться на нерешительную попытку. Он смотрел, как она со знанием дела продолжала изучать их луг и все время думал о том, как она чувствовала себя в его руках, и как она задержала дыхание когда он ее целовал.

Словно он нравился ей в некотором роде.

Он не думал, что она поддастся еще одному такому поцелую — и он был бы круглым дураком спросив ее. Он собирался жениться на жене брата, и хотя он мог бы быть многими другими вещами, изменником он не был.

Но, святые, он не мог отвести от нее взгляд. Он ждал до тех пор пока она подошла в пределы двадцати шагов от него, громко прочистил горло и примял траву перед собой.

— Присядь, девушка.

Она только искала, куда бы отойти в другое место.

— Я сейчас пойду за тобой, — добавил он.

Когда он увидел выражение ее лица, он пожалел почему не держал свой рот на замке. Он быстро закрыл глаза, потом посмотрел на нее.

— Пожалуйста, Саншайн.

Она несколько секунд смотрела на него в тишине, прежде чем глубоко вздохнула и пошла к нему. Она вывернула ее импровизированную юбку перед ним, потом села на колени и стала перебирать травы. Он время от времени следил, как она пробовала на вкус то, что собрала, потом либо оставляла, либо выбрасывала кучки таких же трав. Он решил, после некоторого времени, что она будет не обращать на него внимания весь день, если он не сделает что-нибудь с этим.

— Какие травы у тебя здесь? — вежливо спросил он.

— Подорожник, — сказала она, указывая на одну кучку, — молодые листья одуванчика и красивые цветы. Но я думаю, ты уже это и так понял, разве нет?

— Почти, — согласился он, — Я знаю как использовать первое, подозреваю, что второе сделает очень горькое тушеное мясо, и не имею понятия, что ты собираешься делать с третьим.

Она взяла несколько цветов и стала сплетать их вместе. Она ловко сделала из них скромного размера круг и потянулась, что бы положить его ему на голову.

— Их используют, что бы сделать корону, — торжественно сказала она.

— Для Своей привлекательной головы.

Он попытался бросить грубый ответ, что бы скрыть, как ее улыбка поразила его в сердце, но все, что он смог сделать это посмотреть на нее, беспомощно и безмолвно.

— Хорошо, — сказала она, с притворным удивлением, — мы достигли своего рода исторического события здесь, правда?

Он не мог даже обругать ее.

— Тебе нечего сказать, Роберт Френсис?

— Проклятье, — справился он. — И не зови меня Френсисом.

Она улыбнулась. — А как тебя зовут остальные? Как звала тебя последняя твоя ведьма?

— Милорд, — быстро сказал он, — но она говорила это с ужасным кудахтаньем, которое каждый раз заставляло встать дыбом волосы на моей шее. Мои кузены зовут меня Камерон, но с другой стороны так делают и мои враги. После этого, я осмелюсь сказать, ты можешь звать меня, как тебе нравится.

— Тогда мне придется делать тебе короны чаще, — размышляла она. — Это делает тебя весьма сговорчивым. Либо это все корона, либо у тебя был очень хороший ночной сон.

— С корнями дерева под моей задницей, и корой вонзающейся в мою спину? — жаловался он. — Нет, не особенно хороший, хотя я не завидовал вам из-за нехватки комфорта у меня.

Она в удивлении следила за ним. — Ты спал в лесу?

— Как еще я мог следить за твоей дверью? — он немного приподнялся, так что его колени прижимались к ее спине. Она не прислонялась к нему, но, по крайней мере, он касался ее и она не убегала. Она все еще смотрела на него с тем самым видом полнейшего удивления.

— Что? — спросил он.

— Ты следил за моей дверью?

— Конечно, — сказал он, — Ты под моей защитой. Пока ты здесь, я сделаю все что смогу, что бы ты была в безопасности.

— Ох, — прошептала она. — Понимаю. Спасибо.

Он не мог представить, что она ожидала чего-то меньшего, но с другой стороны, она была ведьмой и возможно не привыкла, что о ней хорошо заботятся.

У него все больше причин делать это.

— Какие-нибудь проблемы этим утром? — спросил он.

Она покачала головой. — Думаю, предупреждающий знак, который ты оставил перед моей дверью было действительно очень полезным, если не немного ужасным.

— Этого парня не будут оплакивать, — презрительно сказал Камерон. — Он и раньше доставил нескольким девушкам проблемы, вот почему я и не был удивлен увидев его у твоей двери прошлым вечером. Может моя реакция и была немного сильнее, чем она могла быть в других обстоятельствах, но я не могу сказать, что он этого не заслуживает.

Он почувствовал, что по ней прошла дрожь, но она ничего не сказала. По себе, он был согласен лежать на, по большей части, мокрой траве и смотреть, как Саншайн Филипс перебирает свои сорняки. Было холодно — в конце концов была весна — но приятно. Он в конечном счете, тем не менее, должен был освободить его бок. Он перекатился на спину, поморщившись от боли, когда сделал это.

— Я действительно ушибла тебя? — спросила она.

— А ты думаешь, я сам до такого дошел? — он неловко растянулся. — Ты опасна.

— Я не хотела быть такой жестокой. Я немного нервничаю.

Он понимал это. Он так же был в этом состоянии утром, после быстрого набега в кухню за едой, когда вернулся и нашел ее дом пустым. Когда он в конце концов понял, что она была на лугу, он был вынужден просто остановиться и отдышаться, пока его сердце не прекратило биться так сильно, что он боялся, оно вырвется из груди.

Он вздохнул так глубоко, как только мог. Он должен был что-то сделать с ней — не говоря о том, что бы просто заботиться о ее потребностях и безопасности. Либо он должен вернуть ее туда, откуда она была родом, либо он должен был иметь ее для себя. К сожалению, он подозревал, что последнее будет худшим решением. И принимая его, он не сможет иметь ее, возможно, будет лучше подумать, как вернуть ее домой.

Но, возможно, все же не сейчас. Возможно, он проведет этот день с ней и вечером примет решение раз и навсегда, чем бы она для него не была.

Он не возлагал много надежд на это, на самом деле.

Он вздохнул так глубоко как осмелился, потом закрыл глаза. — Скажешь мне, если кто-нибудь будет подходить.

— Кого ты ждешь? — спросила она. — Джил?

Он почти улыбнулся. — Женщина, у тебя есть рот, который не мог бы оставаться сдержанным? Твоему лорду не удалось научить тебя твоему месту? Или когда не говорят о женщинах, твой новый лорд не хочет обсуждать?

— Ты не мой новый лорд, и ты тот, кто сказал, что хочет жениться на ней.

— Я никогда не говорил, что хочу жениться на ней, — сказал он, открыв один глаз и рассматривая ее. — Я сказал, я собираюсь.

— Тогда почему ты еще здесь?

Он закрыл глаза и обдумывал это какое-то время в тишине. Почему? Ну, список был достаточно длинным. Потому что Саншайн Филипс была привлекательной, себе на уме и совершенно очевидно желала подвергнуться опасности, что бы выполнить свою обязанность — как она сделала, когда она приехала позаботиться о Брейке. Потому что он провел три дня, ухаживая за ней, когда она горела в лихорадке, так или иначе с тех пор видение ее лицо часто посещало его. Потому что она резко разговаривала с ним, и он безумно наслаждался этим, словно он был простым мужчиной, не лордом, словно она на самом деле наслаждалась его компанией.

Почему, действительно.

— Потому, — сказал он, наконец, находя все больше причин для этого. — Я хочу сгрести тебя в объятия и целовать до тех пор пока ни один из нас не сможет думать ясно. Но поскольку это кажется опрометчивым, я воздержусь. Но я все еще не могу оставить тебя одну.

Она долго молчала, в конечном итоге он вынужден был открыть глаза и посмотреть на нее.

Поскольку она уставилась на него с таким выражением лица, что было смесью опасения и страшной надежды, это было все, что он мог сделать, что бы не сделать, так как угрожал.

Он лежал там, следя за ней, и задумался, как так получилось, что женщина, которая была определенно умной как утка, смогла справиться меньше чем за неделю, сокрушила его настолько всецело, что его глаза горели от мысли о ее улыбке, его сердце горело мыслями удержать ее рядом с собой на остаток дня, и остальные его части горели при мысли о ней в его постели на годы вперед?

Черт возьми, как он когда-либо собирался обходиться без нее?

Он сел со стоном, потом потянулся и взял ее руку. — Думаю, ты настоящая ведьма, Саншайн Филипс.

— Какое это имеет отношение к твоему или моему будущему?

— Никакого, — сказал он, переплетая свои пальцы с ее, — Кроме того, что я проведу каждый день моего будущего, желая лежать с тобой вместе.

— Ты не можешь говорить серьезно, — сказала она низким голосом.

Он посмотрел вниз на ее пальцы переплетенные с его, потом встретил ее взгляд. — Я думаю, я серьезен. — медленно сказал он.

— Ты не знаешь меня…

— Я знаю достаточно.

На ее глаза навернулись слезы. — Бесполезно думать об этом, говорить об этом, даже позволить малейший момент представить…

Он наклонился вперед и оборвал ее слова своим ртом. Это была необычайно плохая идея, но он не мог остановить себя. И как только он оказался занятым очень приятным делом целуя ее, он не хотел останавливаться. Он желал, что бы его бок не болел так сильно, когда он притягивал ее в свои объятия и делал много других вещей кроме поцелуя.

И тогда он понял, когда ее дыхание стало учащаться, что она не была опытной распутной девкой со множеством любовников на ее чести.

Он тот час же смягчил свой поцелуй, превратив его во что-то более целомудренное, чем он был только мгновение назад. Потребовалось немного, но она наконец, расслабилась в его руках. С течением времени он почувствовал, что ее рука осторожно поднялась, что бы лечь на его плечо.

Господи, он в беде.

Он нежно целовал ее рот, ее веки, ее щеки. Он отодвинул ее пока еще у него оставалась хоть капля здравого смысла, но оставил руки у нее в волосах, что бы удержать ее рядом.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Небеса помогите нам. — прошептала она, не открывая глаз.

— Саншайн, боюсь, мы пропустили всю помощь.

Она посмотрела на него. — Мы не можем сделать этого.

Он очень глубоко вдохнул, кивнул. Потом, прежде чем он снова растянулся рядом с ней на земле, провел рукой вниз по ее спине. И все же остался достаточно близко. Прикосновения к ней убивали его, но он решил, что будет намного хуже не прикасаться к ней. Он искал сказать что-то полезное. — Я перечислю все мои ошибки связанные с тобой, — легко сказал он. — Это поможет тебе понять, что я никогда не был нужен тебе.

Она поднялась и коснулась своего рта. Он подозревал, что это было сделано бессознательно. Она поймала его, что он наблюдает за ней, и сразу же убрала руку.

— Хорошо, — сказала она, надевая улыбку, которая ни в малейшей степени не была убедительной. — Тебе будет лучше составить большой список.

— Потребуются усилия, — криво сказал он, — Но я постараюсь. Первое. Я резкий. Настолько же требовательный. У меня мрачный и неприятный юмор. Я не терплю глупость и я не терплю предательства. — Он остановился, пытаясь определить, испугало ли ее что-нибудь из этого.

Она только молча смотрела на него.

Он поспешно продолжил. — Я нелегко верю. Я провожу ужасно много времени, тренируясь с мечом, и я убиваю первым и чудо, если я не сделал ошибки. — он остановился. — Еще не испугалась?

Она покачала головой. — Думаю, лучше копни поглубже.

Он улыбнулся в злости на себя. — Мне нравится сильно растопленный камин, горячая ванна, и усердная распутная девка в моей постели. Теперь тебя оттолкнуло?

— У тебя много усердных распутных девиц в постели? — спросила она, со слабой улыбкой, — Или ты распугал их своим мрачным и неприятным юмором?

— Было несколько, — бормотал он. — Теперь, много усердных мужчин было в твоей посели?

Ее лицо внезапно стало совершенно красным. — Я определенно не собираюсь тебе рассказывать.

Он рассматривал ее яркий румянец и подумал, что никогда не мог представить себя неожиданно одаренным таким.

Он почувствовал, что его рот открылся. — Ты служанка?

Она оказалась самой быстрой распутной девчонкой, которую он когда-либо видел. Не помогло и то, что в тот же момент он попытался подползти к ее ногам, что бы догнать ее, боль выстрелила в нем так неожиданно, что бросила его на колени. Он с усилием поднялся и все равно побежал за ней. Он поймал ее на полпути к ручью и развернул, но не рискнул притянут ее в свои руки или снова поцеловать или продемонстрировал, то что он чувствовал или не чувствовал к ней. Они были слишком близко к деревне для этого. Он просто удерживал ее за руки, что бы она не убежала дальше.

— Я вспомнил еще один недостаток, — сказал он, концентрируясь на первой мысли которая пришла на ум.

— Какой? — несчастно сказала она.

— Я чертовски любопытный. Я, как известно, думаю слишком много и задаю слишком много вопросов. Мой отец находил это во мне самой неприятной чертой. У него была привычка говорить мне, что мне следовало быть служанкой леди в красивом доме, а не рыцарем в его. — он остановился. — Время от времени он еще называл меня девчонкой.

Она улыбнулась. — Не называл.

— Называл, — искренне сказал Камерон. — Думаю, это должно было вдохновить меня выходить из дома и тренироваться больше, но кто знает? Этот человек был совершенно без угрызений совести.

— Кажется, у тебя есть ее немного.

— К моему вечному стыду. — он хотел сжать ее в своих руках и позволить своему сердцу быть в мире, но понимание того, что это подвергнет ее опасности резко охладило его пыл. Он отпустил ее, скользнув своими руками по ее, потом сделал шаг назад. — Надо сходить забрать твои сорняки, женщина. Думаю, я чувствую как поднимается ветер. — он улыбнулся ей его самой скромной улыбкой. — Пойдешь со мной?

Она глубоко вдохнула, потом кивнула. Он пожалел, что у него не было ничего очаровательного сказать, но обаяние не было его сильной стороной, не смотря на то, что его мать заявляла о нем. Иногда он мог соорудить приличную улыбку для кухарки, что бы получить еще кусочек чего-нибудь сладенького, но на большее он был не способен. И все же сейчас он должен был хоть что то сказать. Он открыл рот и наделся, что выйдет хоть что-то дельное.

— Что ты хочешь от своей жизни? — было, несомненно, лучшее, что он смог сказать.

Она посмотрела на него в полном удивлении.

Он согласился. Он никогда в своей жизни не задавал такого глупого вопроса, даже не перед своим отцом, что бы вдохновить на еще одну лекцию о риске задавать слишком много вопросов. Он в ужасе посмотрел на нее.

— Я не склонен к самоанализу, — вяло сказал он. — Я не знаю от куда, черт побери, это пришло.

— Цветы в твоих волосах.

Он поднял руку вверх и обнаружил, что его корона все еще лежала не его голове. — Понятно. И ты не обязана отвечать, если не хочешь. Это очень личный вопрос.

Она пожала плечами. — Я отвечу, хотя боюсь это не будет очень интересным ответом. Я хотела бы мужа и детей. Сад. — она слегка улыбнулась. — Дождь, стучащий по крыше.

— Ты настоящая Шотландская девушка, да? Кроме того, это не унылые вещи, Саншайн. В них есть богатство.

А учитывая то, что он никогда без принуждения не получит их ни от кого, они действительно были драгоценными.

— А ты, что хочешь от жизни? — спросила она.

Он неловко передвинулся, но решил, что она заслуживала честного ответа. Он сжал за спиной руки. — Я хочу женщину, которая будет любить меня, если я не буду лордом.

— От твоего звания действительно так много выгоды? — спросила она. — Для меня это значит, что ты впереди во время сражения, последний идешь спать, когда в крепости, что-то не так и первый просыпаешься, когда ты нужен.

— Все могло быть хуже. Я мог быть парнем с кухни и спал бы точно так же мало, но не ел так же хорошо.

Она улыбнулась. — Это было бы настолько плохо?

— Нормально. Я бы сказал да. Сегодня, думаю, что мог бы совершенно счастливо согласиться на это. — Он прервался. — Это бы дало мне немного свободы, которой я не наслаждаюсь.

Она остановилась, когда он нагнулся поднять свой меч. — Что думает Джил о тебе и твоем нежелании быть лордом?

Он с улыбкой вложил меч в ножны. — Вообще-то, не имею понятия, что она думает, да и мне все равно. А почему ты так часто говоришь о ней?

— Ты собираешься жениться на ней. Я думала, что это подходящая тема.

Он предположил то, что она говорила, было правильно. Он тяжело вздохнул, когда привязывал меч к спине, потом выругался, когда начал наклоняться. Сани остановила его, и сама подобрала свои травы и их еду.

— Ну?

— Джил скорее воткнет нож мне в живот, чем скажет доброе слово, — сказал он с фырканьем, — Я совершенно уверен, что она скорее предпочла бы выйти замуж за Гайрика. Но с другой стороны, думаю, она бы предпочла убить и меня и Гайрика, а потом возглавила бы клан сама.

— Долг, иногда, — трудная вещь, — предложила она. — Особенно, когда он впутывает твое сердце.

— Саншайн, дорогая, ты не имеешь понятия об этом. Но поскольку я не могу изменить себя, давай вернемся назад и сделаем это в лучших традициях.

Она кивнула и пошла с ним через луг за ним. — Куда это ты направился? — спросила она.

Она надела улыбку, которая его почему-то обеспокоила. Это была самая что ни на есть фальшивейшая улыбка, которую он когда-либо видел. Он предположил, что это должно было бы польстить ему, что она почувствовала потребность надеть ее, но это не льстило. Он был слишком занят желая, что бы она не была вынужденой.

Он осторожно снял корону, и водрузил цветы над ее бровями. — Мне надо идти вбить немного уважения в моих людей после обеда, но я скоро вернусь и принесу тебе чего-нибудь еще поесть.

— Камерон, ты не должен…

— Я скоро вернусь и буду следить за твоей дверью.

Она посмотрела вверх на него. — Ты не можешь не спать вечно.

— Когда я больше не смогу не спать. Я просто вручу тебе мой меч и доверю тебя охранять меня. Ты сможешь же, правда?

Она кивнула и снова надела ту самую улыбку.

Он прошел с ней назад через луг, потом оставил ее перед дверью с едой, которую принес.

— Будь осторожна.

Она кивнула, но ничего не сказала.

Он понимал. Что тут было еще сказать?

Он шел через деревню, придавая большое значение легкой беседе с главами семей, которые встречались по дороге. Чем скорое его люди привыкнут к Сани, тем скорее они увидят, что она его не волновала, тем скорее они поймут, что она просто женщина и тем в большей безопасности она будет.

Он решил, что мог сохранить свое горе по факту, что не мог обладать ею в уединении его собственной комнаты.

Он вошел в большой зал и оглядел мужчин столпившихся без дела у камина. Только несколько из них подняли глаза и признали его, и это распалило его гнев. Он прошел через зал и положил руку на спинку стула Брайса.

— Ну, парни, — произнес он с подчеркнутой медлительностью, — нет работы сегодня? Никаких коней, за которыми надо ухаживать? Никаких мечей, которые должны быть заточены, так что бы вы не умерли на конце лезвия МакЛеода или Фергюсона? Нет времени даже на тренировки с этими самыми мечами, так вы помните как пользоваться ими?

Врайс встал. — Давайте, парни. У Камерона есть это право.

— У Камерона есть это право, — зарычал Камерон. Он обвел их всех взглядом. — Должен ли я вытащить вас во двор и вбить воспоминание, кто ваш лорд в ваши затуманенные головы?

Все они наполнились своего рода уважением, прежде чем толпой вышли из зала. Камерон смотрел им в след, потом понял, кто там не был.

Гайрик.

Он повернулся и пошел к лестнице. Он перескакивал две ступени за раз, пока не достиг площадки, потом пошел неслышным шагом по коридору. Он приложил ухо к своей собственной двери, но не услышал ничего, кроме счастливого пения Брайаны. Она без сомнения шила, или убирала, или расхаживала за надежно закрытой дверью. Камерон пошел дальше по коридору и остановился перед комнатой Брейка.

Доносившееся из нее голоса имели мало отношения к горю.

Камерон толкнул дверь и посмотрел на оккупантов кровати брата. Джил смотрела на него в ужасе, а Гайрик с ухмылкой. Камерон откинулся на дверь и махнул на них.

— Конец, во всех смыслах.

— Уже, — сказал Гайрик, скатываясь с кровати и обвязываясь пледом. Он сложил руки на груди и посмотрел на Камерона. — Ты что-то хотел?

— Жену моего брата, — спокойно сказал Камерон.

— Ты не можешь иметь ее, — сказал Гайрик низким, угрожающим голосом.

— Не могу? — сказал Камерон, — Я полагал, что у меня обязанность перед памятью моего брата. — Он холодно посмотрел на Гайрика. — Или я ошибаюсь?

Гайрик протолкнулся через него. — Следи за своей спиной.

Камерон фыркнул. — Я могу это делать лучше, чем ты, доже в полудреме.

Гайрик бросил ему проклятие, когда проходил мимо него, которое Камерон проигнорировал. Он посмотрел на Джил, которая уже села и прижимала к горлу простыню.

— Оденься, — посоветовал он.

— Я не хочу за тебя замуж, — она метала икру.

Отлично, он конечно разделял ее чувство, но в частности это не имело никакого значения, что он хотел.

Она дрожащей рукой указала на своего сына. — Он не Брейка, он сын Гайрика.

Камерон конечно никогда не спрашивал своего брата о положении в его брачном ложе, его собственное заслуживающее осуждение любопытство оставалось при себе, но, к сожалению, для попытки обмана Джил, Эйдан выглядел точно так же как Сим, когда был маленьким мальчиком — кое-что Камерон действительно помнил очень хорошо. Он была совершенно доведена до отчаяния, что бы избежать его кровати, если лгала, что бы удержаться подальше от нее.

А если она желала заявить, что она носила ребенка другого мужчина, возможно у него было меньше обязанности перед Брейком, чем он думал. Возможно, он мог бы жениться, на ком пожелает.

Он задумался, что за шум это вызовет, если он женится на ведьме МакЛеодов.

Должно быть лучше не знать.

Он холодно посмотрел на Джил. — Я даю тебе неделю.

— Вначале я убью тебя.

Камерон хмыкнул ей, потом развернулся и пошел назад по коридору. Он не сомневался, что она попытается выполнить угрозу, так что может ему будет безопасней ночевать в лесу немного, пока она не свыкнется со своей судьбой.

Кроме того, так он будет ближе к Саншайн.

Это безусловно было приятнейшей мыслью, которую питал за прошедшую четверть часа. Он шел присоединиться к свои людям для небольшой тренировки, но думал, что не будет долго этим заниматься. Его бок отвратительно болел, и он знал именно то, куда он мог сходить за некоторыми травами.

Могли ли его винить, если его сердце могла успокоить та же самая женщина?

Глава 9

Сани провела рукой по грязным волосам и отчаянно захотела принять ванну. Она жила в четырнадцатом веке уже две недели, достаточно долго, чтобы практически дойти до крайности в желании помыться. Она предположила, что ее прогулка к озеру считалась чем — то вроде ванны, но вовсе не стремилась повторить этот опыт. Так что девушка решила, что ей просто придется ходить грязной. Может, в каком — то смысле она превратится в настоящую средневековую девушку, чумазую и от которой не очень приятно пахнет. Она уже ходила на луг этим утром, и, по крайней мере, намочила в ручье руки и ноги. Это было великолепно, и Сани решила, что так надо продолжать и дальше.

Она обходилась всего лишь несколькими вещами, что в основном касалось ее положения во времени. Она подумывала вернуться к лачуге Морейж, но всегда казалось, что сейчас не подходящее время, чтобы снова попробовать вернуться. Девушка не была уверена, что смогла бы прожить остаток своей жизни в средневековой Шотландии, если бы не момент, что она пережила. У нее был дождь, у нее была земля под ногами, и у нее было небо, которое прижимало ее как утешающие объятия. Она могла прожить без горячего душа еще немного дольше.

Кроме того, средневековая Шотландия обладала своими преимуществами. Никакого дорожного движения, никаких телефонных звонков, никаких колготок. Камерон точно не был простоватым мужчиной, которого она бы хотела, но она могла бы ухаживать за садом для него, только вдали от деревенских жителей и солдат желающих утопить ее. Все могло быть намного хуже.

Она заплела волосы, завязала конец несколькими нитками, вытащенными из изношенного подола ее платья, и распрямила плечи. Сани засунула кинжал Камерона за пояс, теперь она поняла, что с ним у нее появляется немного больше шансов благополучно пережить остаток дня. Она открыла дверь, готовая почти ко всему. Тело больше не лежало перед дверью, но, несомненно, только воспоминаний о нем будет достаточно, чтобы обеспечить ее безопасность.

Она видела Камерона каждый день, а чаще и несколько раз в день, но он больше не оставался с ней наедине дольше, чем этого требовал быстрый разговор о положении в замке. Его ответы колебались от «как я и ожидал» до «ничего хорошего». Вчера, поджатые губы и качание головой были единственным ответом, которой она получила.

Девушка задумалась над тем, что он будет делать. Она как — то рискнула предположить, что возможно именно она была причиной его проблем. Он так сильно поругался с ней, что она больше не поднимала этот вопрос.

Сани закрыла за собой дверь, огляделась посмотреть, с чем она может встретиться, и подпрыгнула от удивления. Там, в пятнадцати футах от нее, под ветками на краю леса стоял лорд клана Камерон.

Она попыталась не думать о том, как приятно было его видеть, или что он охранял ее. За прошедшую неделю, девушка не узнала ничего, кроме того, что этот мужчина был безжалостным и упрямым. Он не обращал внимания на ее замечания, что ей не нужно столько еды, фыркал на ее предложения, что он не должен проводить ночи, под покровом леса охраняя ее, и свирепо смотрел, когда она сказала, что, возможно, ей следует просто собрать свои пожитки, и попытать счастья у другого клана.

На самом деле, он посмотрел больше чем свирепо. Это был единственный раз, когда он прикоснулся к ней за всю неделю. Он резко дернул ее за руки и обнял так сильно, что она пискнула, а потом он внезапно прошептал в ее ухо.

Я умру, если ты оставишь меня.

А потом, он стал целовать ее, пока Сани не пообещала, что больше не будет ругаться с ним. С тех пор Камерон больше не касался ее, но бросал так много горящих взглядов, что она удивлялась, почему еще не загорелась.

Ситуация была не подходящая. Он — средневековый лорд, она — простая девушка из двадцать первого века. Даже если он не женится на своей невестке, он не сможет жениться на ней. В реальном мире не было на это никакой надежды.

Он поднял руку и поманил ее пальцем. Сани на секунду закрыла глаза, сдерживая взлетающих в ее животе бабочек, потом вышла из под навеса дома и по грязно тропинке побежала к нему. Он окутал ее плечи пледом.

— На дворе холодно, — сказал он.

— Весна.

— Да, — сказал он, слабо улыбаясь, — я знаю.

Она сильнее закуталась в плед и посмотрела на него:

— Что ты собираешься сегодня делать?

— Прогуляться с тобой по лесу.

— Ты? Со мной? — удивленно сказала девушка. — Почему?

— Потому, любимая, если я не проведу с тобой наедине, хоть часа, я сойду с ума.

— Но…

Он посмотрел на нее с таким серьезным выражением, что Сани решила, что будет лучше, оставить протесты при себе.

Камерон обнял ее за плечи и потянул глубже в лес.

— Прости, у меня не было обуви для тебя, но тропинка мягкая. И думаю, она достаточно безопасна.

— Безопасна, — повторила она — или удобная?

Он мрачно улыбнулся.

— Я хотел сказать удобная.

Сани решила, что Камерон сказал именно то, что имел ввиду. Она вытащила нож из под импровизированного пояса и протянула ему. — Может он тебе нужен.

Он заколебался, затем взял его и сунул в сапог.

— Я отдам его вечером.

— Я не буду напоминать тебе, что ты не обязан меня охранять, — начала девушка, — но мне кажется, что тебе будет намного легче, если позволишь мне спать в замке.

Он заколебался, а потом покачал головой. — Слишком опасно, Сани. Я расскажу тебе, когда мы будем в лесу.

Что ж, это обещало стать самым исчерпывающим ответом, который она получала до сих пор. Девушка кивнула и пошла за ним. Тропинка под ногами, как он и обещал, была мягкой, не потревоженной дождем, который падал на верхушки деревьев. Если на ней были иголки, он поднимал ее и переносил через них, в остальном, просто шел около нее. Время от времени он останавливался, словно прислушивался.

— Камерон?

Он посмотрела на нее.

— Что?

— Почему ты остановился?

— Я хочу понять есть ли в лесу еще кто — нибудь, — просто сказал он. — Теперь, что касается того, почему ты в безопасности в деревне. Ответ на этот вопрос сложный. Если ты будешь спать в моей комнате, они подумают, что я сплю с тобой, и тогда я не думаю, что это пойдет нам на пользу.

— Потому что я ведьма МакЛеодов? — спросила она.

Он мимолетно улыбнулся. — Да, отчасти из — за этого. К тому же я не могу оставить тебя одну за стенами мой спальни, потому что… Ну, мы уже видели, что случилось, когда я сделал ошибку и пренебрег тобою, полагаясь на их милосердие. А если ты хочешь всю правду, я не уверен, что все еще верю хоть кому — нибудь из замка. — Он мимолетно взглянул на нее. — Слишком много людей между нами и парадной дверью, да?

— Ох, Камерон, — сказала она вздрогнув. — Они твои родственники.

— Ты думаешь, это что — то значит для них, но, по — видимому, это не так. — Он глубоко вдохнул. — Почему ты не отвлекаешь меня от грустных мыслей о моих вероломных родственниках, рассказывая о своей семье? Думаю, они не лежат ночи напролет с открытыми глазами и не представляют в своих черных сердцах, как убить тебя не наделав слишком много шума.

Она выдавила улыбку.

— Не понимаю, как ты можешь так несерьезно к этому относиться.

Он пожал плечами.

— Или так или плакать, а я никогда не плакал. Так что сейчас твой долг удовлетворить любопытство твоего лорда.

— И любопытство твоя худшая черта, — сказала она. — Или это твое рыцарство?

— Рыцарство, — фыркнул он. — Это — английская чепуха, девушка. У нас в Шотландии такого нет.

— Конечно, есть. И зовется — благородство.

Он улыбнулся ей.

— Может и так. Теперь, пока я не покраснел, займемся тобой. Расскажи мне о своих родителях. Я смотрю, ты больше не отрицаешь, что я твой лорд.

— Я потакаю тебе.

— Как и должна.

Она рассмеялась.

— Ты неумолимый — и бесстыдный. Но, я отвечу на твои любопытные вопросы. Мои родители ученые. Они обучают языкам других ученых.

— Даже твоя мать?

Она улыбнулась, уловив удивление в его голосе. Если бы ее мать слышала это, ее волосы немедленно бы встали дыбом, и, как результат, Камерон не заметил бы как оказался пронзенным словами.

— Вообще — то да. — Сказала она. — Мир, откуда я пришла, другой.

Он внимательно посмотрел на нее. — Они кажутся весьма умными. Даже твоя мать.

— Она бы согласилась. Они возможно даже слишком умные по сравнению с остальными нами. У меня только одна сестра, Мадлен.

— Это она настолько храбрая, что вышла за МакЛеода?

Она кивнула.

— Патрик любит ее до безумия, так что я не могу его винить. Он прекрасный человек.

Он долго шел рядом с ней, не произнося ни слова.

— Он будет волноваться за тебя, — сказал он, наконец.

— Думаю да.

Он обнял ее за плечи, потянулся за спиной к ее руке и положил себе на талию. Сани замерла на секунду и запечатлела этот момент в памяти. Она шла по прекрасному лесу под весенним дождем, мягко капающим в просветах между деревьями, с доблестным сильным мужчиной, который удерживал ее, словно действительно хотел.

Конечно, она была без дома, в сотнях лет от своего времени, у нее не было обуви, но все это она бы обменяла на одну только эту минуту.

Камерон, наконец, остановился, огляделся по сторонам, а потом потянул ее за собой, садясь на упавшее бревно. Он взял ее руку в свои и несколько минут в тишине рассматривал со всех сторон, а потом посмотрел на Сани.

— Сколько тебе лет? — спросил он.

— Тридцать три, — ответила она. — А что?

Он пожал плечами.

— Мне интересно, почему ты все еще девушка. Мужчины, которых ты знала, просто слепые или, вдобавок, еще и бестолковые?

Она неловко поерзала, а он только продолжал смотреть на нее с непроницаемым выражением лица, которое могло быть принято за презрение или насмешку.

— Мне не избежать ответа, не так ли? — наконец спросила девушка.

Камерон медленно покачал головой.

— Почему это для тебя важно?

— Потому что, думаю, это многое расскажет о тебе, и потому что мне интересно.

Ей потребовалось секунда или две, чтобы решить, что ответить ему, чтобы это имело хоть какой-нибудь смысл.

Почему она ни с кем не спала? Потому что была идиоткой, вот почему. Средняя школа была кошмаром. Не облегчало положение и то, что она говорила на дюжине языков, считала, что растения намного интереснее, чем одежда, а вегетарианская еда — вкуснее, чем гамбургеры. Если бы у нее не было Мадлен, ей было бы не с кем разговаривать.

Конечно, однажды все изменилось, она пошла в колледж и нашла друзей, мыслящих как она, но даже тогда она полностью не вписалась в компанию. У нее был кожаный плащ, потому что он ей нравился на ощупь, она принимала роды, потому что ей нравилось, как меняется мир, когда новая жизнь делает свой первый вдох, и она носила лен, потому что он хорошо выглядел даже, когда его вынимали прямо из шкафа. Она была не достаточно бесшабашной для толпы подростков и слишком странная для толпы с бургерами. И где — то по пути, она просто не нашла мужчину, который бы ее привлек.

Пока не встретила мужчину, который сидел рядом с ней.

— Из — за трав? — спросил он.

— Отчасти, — согласилась девушка. — Отчасти потому что мне всегда нравились вещи, которые остальные не находили особо популярными.

— Такие, как луга цветов и любопытные, неприятные лорды? — спросил он с улыбкой.

Она улыбнулась в ответ. — Ты не неприятный, но мне действительно нравятся луга цветов. И да, все эти, своего рода, колдовские штучки позаботились, чтобы мужчины не обращали на меня внимания. Но у тебя нет проблем, как у меня, так почему здесь нет женщин, сражающихся за право забраться в твою постель. Я полагаю, они имеют место быть вне зависимости от того, что ты мне наговорил.

— Если ты так думаешь, то сильно ошибаешься. — Он пожал плечами. — Я очень разборчив. Мне не нравятся женщины, у которых нет характера, чтобы противостоять мне.

— Это немного трудновато, когда ты лорд, не так ли?

— У тебя, кажется, с этим нет проблем.

— Тогда мне следует подлизываться и относиться к тебе с почтением? — беспечно спросила Сани.

— Спаси нас, святые, если ты попробуешь, — сказал Камерон с утомленной улыбкой. Он какое-то время пристально смотрел на ее руку в своей, а потом снова поднял взгляд. — Я очень несчастен из-за всего этого, Сани. Я бы очень хотел, чтобы ты была рядом со мной, но не знаю, как это устроить, чтобы не подвергать тебя опасности.

Она обнаружила, что у нее внезапно защипало в глазах. Она резко заморгала, чтобы удержать слезы там, где они были.

— Спасибо.

— Всегда, пожалуйста, черт возьми. — Он провел рукой по волосам, чертыхнулся, потом скользнул рукой ей под волосы и тесно прижал к себе.

— Я собираюсь поцеловать тебя — целомудренно, надеюсь — и будь проклят здравый смысл.

Она закрыла глаза, когда его губы встретили ее. Это был не такой поцелуй, какой он сорвал у нее перед лачугой Морейж, какой он подарил ей на лугу, и каким он едва не обжег ее спустя несколько дней, но здесь было то же самое покалывание, какое она почувствовала, когда он в первый раз коснулся ее руки. Только это было в сто раз сильнее.

Сани дрожала, когда он отстранился:

— Камерон …

— Кам, — исправил он.

— Кам?

— Так Сим зовет — звал — меня…

Он неожиданно затих. Сани попыталась заговорить, но он сильно сжал ее руку, и она остановилась. Она следила за ним, когда он почувствовал плохого парня. Секунду или две он сидел совершенно неподвижно, а потом посмотрел на нее.

— Мы не одни.

Девушка почувствовала, как паника обрушилась на нее. Она бы вскочила на ноги и убежала, но он едва уловимо покачал головой.

— Просто продолжим, любимая, — спокойно сказал он. — Словно ты ничего странного не заметила. Иди сюда и позволь мне отвлечь тебя на минутку.

— Кам…

Он закрыл ей рот губами. Сани хотела наслаждаться близостью. Фактически, она почти соблазнилась, но ее сердце билось слишком быстро для поцелуя. Она почувствовала, что его рука поднялась и прижалась к ее голове. Он приблизил губы к ее уху.

— Сейчас мы неторопливо пойдем назад. С тобой ничего не случится.

— Но…

Он поцеловал ее снова, потом отстранился, чтобы улыбнуться.

— Как обычно, ты забыла кто я.

— Ни в коем случае, — сказала она быстро. — Но я думаю, что это часть проблемы, не так ли? Кто бы это ни был, он обозлен на меня.

— Ты самая болтливая распутная девчонка, которую я встречал, — сказал он с улыбкой. — Ты хоть немного веришь в меня, Сани? Я доставлю тебя в деревню в целости и сохранности.

Она могла только кивнуть и постараться, чтобы ей не стало плохо от страха. Девушка позволила Камерону поставить себя на ноги, охотно вошла в его объятия, когда он прижал ее на мгновение, а затем постаралась дышать как обычно, когда он обнял ее за плечи и повел обратно тем же путем, которым они пришли.

— Не волнуйся, — сказал он тихо.

Она не поверила ему, но не собиралась спорить. Он даже не казался обеспокоенным, так, может быть, это взыграло его воображение. Она первая признала, что у нее всегда так случалось, когда она слышала шум посреди ночи. Фактически, в доме Морейж она пугалась каждый раз, когда думала, что видела что-то краешком глаза.

Конечно, это было до того, как она поняла, что на самом деле видела краем глаза — главным образом, духов и привидений — но может быть об этом следует подумать как-нибудь в другой день.

— Я проклят, — промолвил он, когда они без спешки шли по тропинке.

— Проклят? — спросила Сани. — В каком смысле?

— Ты, — сказал он, поджимая губы. — Я, наконец, нашел женщину, которую хочу, и кто же она? Чертова девственница! Как бы то ни было, я всего лишь уложу тебя в постель, и не важно, удовлетворит меня это или нет.

— Это то, о чем ты сейчас думал?

— О чем же еще?

— Разве нас не преследуют?

Он пожал плечами.

— Меня всегда преследуют. Только я не всегда с женщиной, которую хочу, так что сейчас я немного осторожнее, чем обычно. Но даже так, я позволяю себе несколько приятных мыслей по дороге.

Она улыбалась, пока шла с ним в тишине остаток пути к деревне. Женщиной, которую хочу. Сани порывалась просто сделать то, что хотела и разрыдаться, но она не была плаксой. Она, скорее всего, выплеснет свое расстройство в огороде или постоит на голове, и позволит напряжению вытечь из нее.

Тот факт, что в данный момент девушка хотела выхватить меч Камерона и, нанося удары, наброситься на кого-то, был достаточным признаком, что она провела слишком много времени в средневековой Шотландии.

Очень жаль, что это не изменится в скором времени.

Камерон остановил ее у начала деревни:

— Хочешь стать моей любовницей? — неожиданно спросил он.

— Спасибо, но нет, — сказала она, хотя была потрясена, обнаружив, что ей очень хотелось ответить да.

Он проворчал:

— Я и не ожидал, что ты огласишься, но должен был спросить.

Мужчина вздохнул, сжимая ее плечи, затем провел ладонями по ее рукам и переплел их пальцы.

— Он позади нас. Не думаю, что у тебя есть хоть что-то на огне, не так ли?

— Правда? — удивленно спросила она.

— Это только один парень, так что я не собираюсь беспокоиться по этому поводу. — Он озарил ее улыбкой. — Суп из одуванчиков, или смею ли я надеться на что-нибудь повкуснее?

— Ты действительно будешь есть со мной?

— После этого утра? Да, и будь прокляты деревенские жители.

Сани предположила, что должна была бы отказать, но она чувствовала себя безопаснее, когда он был в двух шагах от нее, так что не спорила. Она позволила ему первым войти в ее маленький дом, потом заставила его сесть на табурет.

Девушка развела огонь, как учил ее Патрик, и поставила греться суп. Спасибо великодушию Камерона, у нее был котелок, тарелка, чашка и сальная свечи, нехватку которых она остро ощутила. Она поставила тарелку с хлебом и сыром на пол рядом с ним, и сама села у него в ногах, скрестив под собой ноги.

Когда, в конце концов, она посмотрела на него, то обнаружила, что он мрачно наблюдает за ней.

— Что? — спросила она.

— Думаю о том, что не могу иметь, и это раздражает меня, — просто сказал лорд. — Я не могу иметь тебя в своей постели, или в моем главном зале, или в моем сердце, и это мне не нравится.

— Должно быть, некоторые вещи не предназначены для этого.

Он привлек ее ближе, положил скрещенные руки себе на колени, потянулся и расплел ее волосы. В полной тишине он провел пальцами у нее в волосах, а потом встретил ее взгляд.

— Я хочу, что бы ты сказала мне это снова, — спокойно сказал он. — Я много думал об этом когда, следил за твоей дверью всю прошедшую неделю. Не думаю, конечно, что верю в твой лепет о времени и воротах, но я все равно выслушаю это.

— Ты же не собираешься душить меня, правда? — спросила она с полуулыбкой.

Он взял ее лицо в ладони, наклонился и нежно поцеловал ее, а затем сел обратно, оставив свои руки на ее.

— Нет ничего хуже, чем случайный поцелуй.

Она глубоко вздохнула.

— Хорошо. С чего ты хочешь, что бы я начала?

— Снова с самого начала. Ты была в своем доме, без сомнений что-то готовила, чтобы тайно отравить МакЛеода, ты открыла дверь и обнаружила меня. Что потом?

— Ничего кроме этого не было. Ты потянул меня в свое время через ворота на пороге моего дома. Вообще-то я не была сильно удивлена, обнаружив, что я в прошлом, потому что милорд, в двадцать первом веке Джеймс МакЛеод был тем, кто рассказал мне о воротах времени. Он должен знать, принимая во внимание, сколько ворот он нашел. — Она остановилась. — Он знал, если ты можешь поверить в это, лорд клана МакЛеод в тысяча триста…

— Одиннадцатом. — Закончил Камерон за нее. Он не выглядел сильно удивленным. — Сказка, в которой он со своей невестой Элизабет оставили замок и нашли дорогу в рай. — Он остановился. — Я всегда предполагал, что они оказались на дне озера.

Сани покачала головой.

— Нет. Он ушел в будущее. Как сделал и его брат Патрик, и его кузен Ян…

— Патрик, — сказал Камерон, выглядя удивленным. — Твоя сестра вышла замуж за того самого Патрика МакЛеода? Это он тебя учил драться?

Она молча кивнула.

Камерон рассматривал ее мгновение и выглядел так, словно пытался примериться с чем-то, во что стал верить, но совершенно не признавал. Один или два раза он принимался говорить, но потом качал головой. Он погладил ее руку, поднялся и стал расхаживать по комнате.

Сани сняла с огня свой суп и посмотрела на него. Он был слишком большим для такой крошечной комнатки и энергия, которую он расходовал, источая проклятия, заставляла ее казаться еще меньше.

Внезапно Камерон шагнул к ней, поднял и посадил на табурет. И посмотрел на нее сверху вниз.

— Что, черт побери, мне теперь с тобой делать?

— Что из того, что я сказала, меняет дело? — спросила она, озадаченная.

— А то, что я тебе верю. Не то, чтобы я не думал, что ты веришь в свой рассказ, раньше, но теперь… теперь ты не можешь остаться.

Она с трудом проглотила ком в горле.

— В любом случае, я, вероятно, не смогу вернуться назад.

Он посмотрел на нее, затем взял за руки и стал поднимать. Он рывком прижал ее к себе и крепко обнял.

— Проклятье, — отрывисто сказал он. — Будь оно все проклято.

— Не важно, — выдавила она. — Ты женишься на Джил.

— Когда ад замерзнет, — сказал он перед тем, как наклонить голову и поцеловать ее.

Сани обвила руками его шею. Это не был, как он говорил, целомудренный поцелуй. Она никогда не чувствовала ничего подобного раньше, хотя девушка первой должна была признать, что у нее никогда не было ничего, с чем бы можно было это сравнить. Поскольку Камерон был настолько необычен для нее, она могла только отдаться в его руки и верить, что выйдет из этого невредимой.

Он, должно быть, почувствовал ее капитуляцию, поскольку застонал и пробормотал проклятье в ее губы. Он прижал ее еще ближе, но держал мягко и целовал так сладко, что она почувствовала, как ее глаза стало пощипывать. Наконец, мужчина поднял голову и смотрел на нее несколько секунд, не произнося ни слова, затем резко отпустил. Он вылил ее суп на огонь, затоптал оставшиеся угли, а затем взял ее руку.

— Идем.

— Кам…

Он обескуражил ее неожиданной улыбкой.

— Спасибо. Мне нравится снова слышать это имя от человека, которого я люблю.

Сани все еще раскачивало от того, как он вытолкнул ее из лачуги.

У нее едва было время, чтобы подумать, что им, пожалуй, следовало уделить немного больше внимания тому, кто шел за ними в лесу.

Глава 10

Камерон услышал звук рассекающего воздух меча, прежде чем понял, что на него напали. Он пригнулся, увлекая Сани за собой вниз. Он толкнул ее к стене позади них, а сам поднялся.

— Ублюдки, — выкрикнул он, вытаскивая свой меч из ножен. — Отпустите девушку.

Ответа не последовало. Камерон и не ожидал его от двух парней, поскольку только что одним мощным ударом перерезал и одному и второму горло, но остальные, несомненно, могли предложить свое мнение.

— Возьми один из кинжалов, — рявкнул он Сани.

Он почувствовал, как она вытянула кинжал из его сапога. Сам быстро выхватил второй и бросился в бой.

И почему он не был удивлен.

Проклятье, он должен был быть осторожнее в лесу. Что ж, по крайней мере, здесь было, где укрыться. Он старался держаться поближе к Сани, чтобы защитить ее, но его влекло вперед. Казалось, из леса появлялся бесконечный поток мужчин, желающих вступить с ним в бой.

И никто пока еще не пришел им на помощь.

Он сражался с мечом в одной руке, кинжалом в другой и приобретенными во время изнурительных тренировок навыками. Он чувствовал, что разозлился сильнее, чем когда-либо в любом другом сражении.

Эти мужчины пришли не от Фергюсона, чтобы отомстить за своих погибших. Он не знал этих воинов, но знал, чего они хотели, и кто нанял их.

Гайрик дорого за это заплатит.

К тому времени как село солнце, ни один не остался на ногах, а он был весь покрыт кровью. По большей части, к счастью, это была кровь его врагов. Он провел рукой по лицу, чтобы утереть пот, который стекал на глаза, затем повернулся и почувствовал, как ужас разливается по нему.

Мужчина прижимал к себе Сани. Он видел, как ее рука судорожно цепляется за стену. Он не мог двигаться. Он мог только стоять здесь и трястись.

Затем мужчина стал падать назад. Он приземлился у ног Камерона с его кинжалом, торчащим из его живота. Перед платья Сани был весь перепачкан кровью. Камерон посмотрел в ее глаза.

Они были расширены от страха.

— Он сделал тебе больно? — тихо спросил он.

Она судорожно покачала головой.

Он наклонил голову, глубоко вдохнул и оставил это время позади. Он легко вытащил свой кинжал из живота наемника, перекатил его на спину, толкнув сапогом, и вытащил другой кинжал, затем схватил спотыкающуюся Сани за руку и побежал. Даже не вложив меч в ножны. Этим вечером у него было много дел связанных с мечом.

Он бежал с Сани к замку и не был уверен, будет ли он удивлен или нет, обнаружив горстку своих родственников, молящихся за упокой его души. Невозможно, чтобы они не услышали его призывов. Он запомнил каждого из них, а затем продолжил свой путь к двери. Он отплатит им позже.

Он вошел в главный зал и увидел Гайрика, бездельничающего в кресле перед очагом, с закинутыми на стул ногами. Он спокойно посмотрел вверх.

— Промок под дождем, Кам? — спросил он.

— Я говорил тебе, не звать меня так, — зарычал Камерон. — И это — кровь, не дождь, ты — сукин сын. — Он оставил Сани стоять у стены, а сам прошел через зал к очагу. Он поставил ногу на край кресла кузена и толкнул, посылая Гайрика отлететь назад.

Гайрик, ругаясь, вскочил на ноги. Камерон ждал, пружиня на носках, более чем готовый выместить некоторые из последних разочарований своей жизни на кузене. Гайрик выхватил меч, и Камерон почувствовал, при первом же перекрещивании их лезвий, его кости затрещали. Жалость интересовала Камерона еще меньше, чем состояние костей кузена. Его кузен был хвастливый, но совершенно не опытный. Камерон тянул дольше, чем это требовалось, только потому, что у него было несколько причин, отплатить ему той же монетой. Даже после того, через что он только что прошел, у него было еще более чем достаточно силы, чтобы оскорбить мужчину стоящего перед ним. Единственная причина, по которой он еще не убил дурака, было предложение Гайрика привезти ведьму МакЛеодов.

Он обрушивал удары на меч своего кузена пока тот не выпал из его пальцев. Камерон бросил свой меч по полу Сани и продолжил обучение кулаками.

К тому времени, когда Гайрик стал кровавой кучей у него в ногах, кулаки его были стерты в кровь, и он трясся от усталости. Он посмотрел на стоящую в кругу света факела Джил.

— Наслаждайся им, — сказал он, его грудь тяжело вздымалась, — только тебе будет лучше научиться сражаться. Тебе понадобится кто-нибудь защищать твоего ребенка, потому что этого дурака здесь не будет.

Джил ничего не сказала. Она только прошла через зал и посмотрела на лежащего без чувств Гайрика. Камерон обнаружил, что его люди собрались на зрелище. Он обвел их холодным взглядом. Они все наклонили головы, один за другим, затем повернулись и растаяли в тени.

Камерон повернулся и пошел к Сани. Она прислонилась к стене около очага, поставив меч клинком в пол. Меч был выше, чем она и она должна была поднять руки, чтобы держать его за рукоятку. Он забрал его у нее, вложил в ножны на спине и взял ее руку.

— Думаю, нам надо принять ванну, — шутливо сказал он.

— Вдвоем? — выдавила она.

Он улыбнулся. — Нет. Ты первая.

Она выглядела оскорблено успокоившейся. Он снова улыбнулся и повел ее на кухню.

— Кам, посмотри на свои руки.

Его сердце едва не сжалось при звуке своего имени с ее губ, но он решил, что если он покажет это, это не сослужит ему добрую службу. Он посмотрел на левую руку и увидел порез от локтя к ладони. Он не видел его раньше, но он жег словно адским пламенем, так что он предположил, что его надо обработать. — Сможешь заняться им — после того как я поем.

Она кивнула и пошла с ним в кухню. Камерон принес Сани табурет и поставил его около огня, и попросил, что бы принесли лохань горячей воды. Затем пошел искать одного из кузенов, чтобы помочь ему в маленьком предприятии. Обратно он вернулся с Брайсом и усадил его за стол.

— Пробуй, — предложил он.

Брайс мгновенно посмотрел на Камерона. — Что?

— Я голодный и хочу быть уверенным, что Гайрик не добавил своих специй в мое мясо. Я подожду немного, прежде чем есть, только до тех пор, пока не уверюсь, что мой ужин не убил тебя.

Брайс побледнел. Камерон вытащил окровавленный кинжал из сапога и указал им на еду, которую Брайс должен был попробовать.

Брайс не был полным энтузиазма дегустатором, и наотрез отказался пить вино. Камерон взял чашу в руку и многозначно посмотрел на кузена.

— А если я немного помогу найти ему путь к твоим кишкам?

— Умоляю тебя, кузен, нет, — прошептал Брайс.

— Отравлено все вино, — спросил Камерон, — или только то, которое ты и Гайрик пытались подсунуть мне?

Брайс закрыл глаза и с трудом сглотнул. — Бочонок с твоим именем, нацарапанным у дна.

Камерон позволил кузену подняться. — Я не скажу Гайрику, что ты рассказал мне, — тихо сказал он, — но думаю, он выяснит это. Тебе лучше быть осторожнее, не так ли?

Брайс очевидно не мог найти ни одного достойного. Он, спотыкаясь, вышел из кухни и исчез во мраке главного зала.

Камерон выбросил его из головы и быстро принялся за еду вместе с Сани. Когда лохань заполнили теплой водой, он посмотрел на нее.

— Это твой шанс постирать, — сказал он.

Она посмотрела на свое платье, потом на него. — Какой от этого толк?

— Ты больше не будешь в крови. Если мы постираем твое платье сегодня вечером и развесим его у огня, завтра оно будет практически сухим.

— А что я надену тем временем? — смутившись, спросила она.

— Ты можешь надеть мой плед, — сказал он. Он поднял ее со стула и наклонил голову, что бы прошептать в ухо, — Кроме того, я уже видел тебя без одежды, девушка.

— Но ты не должен смотреть на меня сейчас — и остальные люди с кухни тоже, не так ли?

Он рассмеялся над ней. — Я не буду смотреть, хотя должен, просто, чтобы показать кто здесь лорд. — Он повернулся спиной к ней, взмахом отослал людей из кухни, и метнул на повара предостерегающий взгляд, затем сложил руки на груди. — Поторопись, девчонка, прежде чем вода выстынет.

Он почувствовал, как ударилось о плечи, брошенное ею платье, услышал, как она залезла по горло в лохань, поплескалась немного, а потом вылезла.

— Все, — сказала она секунду спустя.

Он повернулся и посмотрел на нее, наспех завернувшуюся в его плед. Он потянул материю, чтобы та прикрывала ее горло. Она выглядела такой несчастной и стесняющейся, что он оставил ее в покое.

Девственница. Почему он не удивлен?

Он вытащил свой меч из ножен и прислонил его к лохани, а затем разделся. Он оглянулся, просто посмотреть наблюдает ли за ним Сани, но она стояла спиной к нему. Он аккуратно похлопал ее по плечу.

— Держи мои вещи, — попросил он.

Она обернулась, но ее глаза были закрыты. Он улыбался, когда вложил кинжал, а затем и одежду, в ее руки. Он избавился от сапог и с благодарностью опустился во все еще теплую воду. И удовлетворенно вздохнув, откинул голову на край кадки.

— Сообщи мне, если еще кто-нибудь захочет меня убить, — лениво сказал он, — я разберусь с ним, после того как закончу здесь.

— Думаю, на данный момент ты в безопасности, — сказала Сани, положив его вещи на стол и притянув стул к лохани. — Дай я осмотрю твою руку.

Он видел, что ране нужен уход, хотя не мог сказать, где ее схлопотал. Он ждал, когда найдется Брайана и принесет все, что было необходимо, и закрыл глаза, на то время как Сани зашивала его. Она была быстрой и ловкой, но все равно приятного было мало. Когда она закончила, он поймал ее и потянул вниз, где смог мимолетно поцеловать.

— Спасибо, — сказал он с улыбкой.

— Можно сделать припарку и обернуть ее во что-нибудь, но не думаю, что вас беспокоит шрам.

— Прибавь его к уже имеющимся, — сказал он, фыркнув.

Она развернулась на стуле и отказалась лицом к главному залу. — Я посторожу, если вы хотите отдохнуть.

— Конечно, ты не хочешь полежать со мной?

Обернувшись, она бросила на него тревожный взгляд, нахмурилась, увидев его усмешку, и отвернулась.

Он перестал сердить ее, и только провел пальцами по ее волосам, следя, как по ней пробежала дрожь от его прикосновения. Он продолжал свою ленивую помощь, но все же обратил свое внимание на их окружение. Он был бы не первым Камероном, убитым в ванной.

Когда вода стала настолько холодной, что он больше не мог вынести, он поднялся, взял у Брайаны чистую шафранового цвета рубашку и надел ее через голову. Она доходила ему практически до колен, возможно, это была уступка скромности.

Он взял плед, грязную рубашку и платье Сани и свалил в лохань, выстирал их, и вытащил платье Сани. Оно уже никогда не станет таким как прежде, но все же лучше чем покрытое кровью. Может если бы здесь был подходящий куст, тогда бы и кухня была бы приятнее. Он выкрутил вещи и отдал их Брайане, затем взял свой меч и руку Сани.

— Пойдем, — сказал он.

— Ты уверен, что мне следует идти с тобой? — спросила она.

Он резко взглянул на нее. — Не думаешь ли ты, что я вверю тебя этим парням? Я не ручаюсь за то, о чем они думают. По крайней мере, я буду знать, что ты в безопасности.

Она вздохнула и кивнула. Он заметил, что Гайрик все еще лежал без сознания на полу. Джил стояла на коленях рядом с ним, пытаясь привести его в чувство. Камерон сжал руку Сани, и они пошли к ним.

— Мертв? — в надежде спросил он.

Джил бросила на него свирепый взгляд. — Он жив. Просто без сознания.

— Итак, немногое изменилось, — мило сообщил он. — Желаю вам счастья, сестра.

Он развернулся и ушел. Он решил, что не будет удивлен, в ту же секунду обнаружив кинжал в спине, хотя, возможно, не сегодня. Когда очнется Гайрик, она будет слишком занята его жалобами, что бы отвлечься на что-то другое.

Он пошел с Сани вверх по лестнице, поглядывая на нее время от времени, пытаясь определить, как она перенесла сегодняшний день. Она сжимала у горла плед, словно ждала, что кто-то сорвет его в любой момент. Он предположил, что любой нормальный мужчина не смог бы устоять и не сделать это, но у него было больше самоконтроля, чем у многих.

Он привел ее в свою комнату, закрыл за собой дверь, а потом стал искать для себя еще один плед. Он вел себя самым скромным образом, чем мог бы при других обстоятельствах, передал одежду Брайане и приказал развесить ее перед огнем, а сам повернулся и взглянул на Сани.

— Ты можешь спать в кровати, — сказал он с улыбкой. — Я посплю на полу.

— Спасибо. Кам, — тихо сказала она.

Он решительно пошел к ней, просто потому, что не мог справиться с собой. Он взял ее за руки чуть ниже локтя.

— Скажи еще раз мое имя, — приказал он.

— Роберт Френсис…

Он покачал головой. — Нет, не всю эту смехотворную цепочку. Другое имя.

Она подняла на него серьезный взгляд. — Спасибо, Кам.

Он нагнулся и нежно поцеловал ее, просто потому, что не мог справиться с собой. Потом он поцеловал ее еще раз, намного дольше, чем следовало бы, но остановил себя прежде, чем потянулся к своему пледу и сорвал его с нее. Он поднял голову и глубоко вдохнул, затем развернул ее кругом и легко подтолкнул к своей кровати.

— Забирайся одна, пока можешь.

Она подошла к кровати, но заколебалась. — Закрой глаза. Нет, лучше отвернись и закрой глаза.

Он развернулся и тяжело вздохнул, подождал, пока не услышал, как она запрыгнула в постель и натянула простыню, прежде чем подошел и сел на пол около кровати. — Теперь спи, милая, — сказал он, откидываясь на стену. — У меня есть такое предчувствие, что завтра сам ад разверзнется, так что мы оба нуждаемся в отдыхе.

Она свернула один из пледов, которые он дал ей, и положила под голову. — Ты волнуешься?

— Волнуюсь? Нет. Немного разбит? Да. Признаю. — Он улыбнулся, но решил отойти от своих принципов и кое-что рассказать ей. — Мои родные всегда были близки мне, родные которым я доверял. Мой отец был самым преданным человеком, которого я когда-либо знал. Брейк, не раздумывая, умер бы за меня. Что он и сделал. В том сражении он принял удар клинка предназначавшийся мне. Даже Сим, ветряный парень, который был больше склонен пить, чем держать в руках меч, всегда был рядом, всегда готовый прикрыть мою спину. Но кто теперь там?

— Не знаю, — серьезно сказала она. — Кто?

— Не Гайрик, это уж точно, — мрачно сказал он. — Он хочет верить, что сам способен вынести этот жребий, но даже его отец не думал, что он годиться в лорды. — Он вздохнул и взъерошил мокрые волосы. — Нет, я только пытался как-то удержать этих непокорных дураков вместе. А теперь я один.

Она вытащила из-под простыни руку и положила на его расслабленные колени.

— Мне очень жаль твоих братьев, Кам. Особенно, что не смогла помочь Брейку.

— Ты сделала, что смогла, — ему удалось утомленно улыбнуться. — И если бы не ты и твои манящие зеленые глаза, я бы женился на Джил еще неделю назад. Ты спасла меня от брака с Фергосоном, в конце концов.

Ее рот открылся. — Джил — Фергюсон? И твой брат все равно женился на ней?

Камерона пожал плечами. — Он думал, что этот брак принесет мир. Но не принес, не так ли?

Она проглотила ком в горле. — Кажется, нет, — она хотела сказать еще что-то, но потом моргнула. — Ты собираешься жениться на ней?

Он подался вперед и провел пальцами по ее щеке. — Нет, Саншайн.

Она выглядела немного бледной. — Боюсь спрашивать, что все же ты собираешься делать.

— Сидеть здесь всю ночь, — начал он с улыбкой, — и тысячу раз спрашивать, почему я чувствую потребность следовать моей отвратительной чести, а не желанию забраться к тебе в кровать. Мы можем устроить помолвку, понимаешь. Я мог бы свести тебя вниз, заявить на тебя права, а потом отнести назад, и присоединиться к тебе в этой кровати. Совершенно на законных основаниях и мне не придется скакать за священником, так как он был найден плавающим в выгребной яме недели две назад.

— О, нет. Камерон, — сказала она в ужасе.

— Дело рук Гайрика, — сказал он, пожимая плечами. — Но это совершенно другая тема. — Он замолчал. — У тебя будет год и один день, что бы решить, хочешь ли ты меня, понимаешь.

Ее лицо запылало. — Не думаю, что мне понадобится так много времени.

Он рассмеялся, досадуя на себя, в то время как наклонился вперед и поцеловал ее. — Женщина, если я бы не знал, что внизу спят три дюжины мужчин замышляющих мою смерть, я бы свел тебя вниз прямо сейчас. Если мы переживем следующие несколько дней, думаю, мы вернемся к этой мысли, только в немного более официальном виде, даже если на этот раз я должен буду украсть священника МакЛеодов. — он остановился. — Если бы ты пожелала.

Она глубоко вдохнула. — Думаю, пожелала бы.

Он улыбнулся, откинулся на стену и потянул ей руку. — Вообще-то, я не могу решить, будет лучше попросить тебя остаться здесь со мной или уйти с тобой.

— Правда? — в удивлении спросила она.

— Я думаю о том, — допустил он, — что это будет значить для каждого из нас.

Она закрыла глаза. На мгновение он задумался, причинили ли его слова ей боль или нет. А потом она открыла глаза и посмотрела на него.

Ее глаза были полны слез.

— О, Кам, — прошептала она.

Ему пришлось раз или два моргнуть. Если бы она только знала, как приятно ему слышать, как она произносит его имя. Он потянулся и поцеловал ее, не так страстно как ему бы хотелось, но обстоятельства были такими, какими были. Он посмотрел на нее, ее прекрасное лицо было так близко, и обращалось к нему, улыбаясь.

— Что ты думаешь о тех твоих воротах? Как ты думаешь, они сработают на этот раз?

— Хотелось бы знать, — прошептала она.

— Нам все равно нечего терять, — Он должен был подумать над следующими словами, прежде чем высказать их. — Даже если у нас нет надежды, что ворота перенесут нас, мы не можем оставаться здесь. — Он глубоко вдохнул. — Мы подумаем обо всем этом позже. Ты можешь рассказать мне, средневековому лорду, что мне делать с собой через сотни лет от моего времени. Но сейчас, тебе следует поспать. Мне так кажется, завтра будет трудный день. У меня в сундуке есть еще один кинжал пусть он постоянно будет при тебе. Хорошо?

Она кивнула, задрожав.

Он натянул одеяло ей до лица и надежно подоткнул, а потом снова сел у стены. Его меч лежал на полу около руки, его кинжалы были в сапогах, но он все еще не чувствовал себя спокойно. Было какое-то нездоровое чувство, словно все мужчины внизу ждали, когда он заснет, чтобы напасть и убить его.

Он почувствовал, как рука Сани дернулась раз или два, а затем замерла. Он тоже закрыл глаза, но это не принесло ему успокоения.

Не прошло и пары часов, как он очнулся и понял, что спал. С дурным предчувствием он посмотрел на огонь и увидел, что Брайаны у камина не было. Он смутно припоминал, она говорила ему, что пойдет по насущной потребности. Он кивнул, а потом больше не думал о ней. Но потом понял, что должен был бы.

Он распутал пальцы из руки Сани и тихо поднялся, пересек комнату и осторожно открыл дверь.

Брайана лежала на полу перед дверью.

Он присел и пощупал пальцами горло.

Он поднялся, бесшумно закрыл дверь и вернулся к кровати. Камерон положил руку на Сани. Она проснулась и сразу же посмотрела на него. Он наклонился и прижал губы к ее уху.

— Мы должны уходить, сейчас же, — бормотал он. — Видно, наша битва труднее, чем я предполагал. Кажется, нам придется пробиваться с боем на выход. Не двигайся пока.

Она вздрогнула, один раз, а затем кивнула.

Он снял ее влажное платье со стула, нашел в сундуке кинжал, потом в тишине перешагнул через торф, избегая доски, которые могли скрипнуть. Он передал Сани ее платье и стал спиной пока она не надела его, затем вытащил ее с кровати и осторожно поставил на ноги. Он завернул один плед вокруг ее бедер, туго стягивая его. Еще один он набросил ей на плечи и протянул под руками и завязал на спине. Он вложил ей в руку кинжал и снова близко наклонился.

— Брайана лежит мертвая за дверью. Думаю, мы можем пройти без помех до главного зала, но не дальше. Веди себя тихо, как мышка, милая. От этого зависят наши жизни.

Она прижала свободную руку ко рту — без сомнений, чтобы сдержать порывистый вздох — и кивнула. Камерон притянул ее в объятия и держал, пока она не вздохнула и восстановила дыхание.

— Дыши девочка, — спокойно сказал он. — Держись позади меня. Прижимайся к стене, если можешь. Я стану между тобой и остальными, как в прошлый раз в деревне. Убей любого, кто хоть близко подойдет к тебе. Не раздумывай, не демонстрируй милосердия, просто убей. Эти мерзавцы внизу не заслуживают сострадания.

Она еще раз судорожно кивнула, этим движением, показывая ему, как испугана она была.

— Иди по моим следам. Пол скрипит. — Он озарил ее мимолетной улыбкой. — Будь тиха как мышка, милая. Я благополучно выведу тебя из замка.

Она положила руку ему на плечо и кивнула в последний раз. Он подвел ее к двери, которую осторожно открыл, перешагнул через Брайану и повел Сани вниз по лестнице. Никто не преградил им дороги, что встревожило Камерона. Главный зал был погружен в сон. Он продвигался к парадной двери очень осторожно, но без колебаний. Никто не пошевелился, и это насторожило его больше чем, что что-либо другое. Конечно, они бы не выпустили его из рук так легко.

Он поднял деревянную перекладину запирающую дверь, но когда он открывал ее, она издала страшный скрип. Камерон дернул Сани из дверного проема и захлопнул за собой дверь.

— Бежим, — сказал он.

Она бросилась за ним в конюшню. Он не стал тратить время, надевая седло, а просто забросил Сани на спину своей лошади. Схватившись за гриву, он и сам вскочил на лошадь. И поскольку к ним скакал его конный отряд, вытащил меч из ножен.

Они ждали его у ворот.

— Мы проскачем сквозь них, — сказал он.

Сани держала в руках кинжал. Она бросила его, когда Камерон направил лошадь прямо на Гайрика. Он нанес удар мечом одному кузену, а другого, который пытался остановить его лошадь, ударил в лицо, но не останавливался.

— Ты в порядке? — закричал он.

— Нормально, — сказала она затаив дыхание.

Камерон ударил лошадь, и храброе животное поскакало галопом, словно знало, что должно лететь.

Но не полетело.

Его кузен и его чертовы родственники отставали от них меньше чем на минуту. Он ничего не мог сделать, только продолжать скачку и надеться, что добро в конце победит зло. У них не было никакой возможности развернуться и сразиться. Он вложил в ножны меч, затем обнял одной рукой Сани и прижал к себе. Все их надежды были направлены на дом ведьмы МакЛеодов. Возможно, ворота не сработали в прошлый раз, потому что Сани были предназначено остаться с ним. Теперь ситуация изменилась. Они сработают.

Ничего другого он не допустит.


Два изнурительных, упорных, бесконечных часа спустя, он мчался через лес МакЛеодов.

К сожалению, Гайрик скакал прямо за ними и кричал. По крайней мере, только у его кузена хватило сил преследовать их. Остальные отступили около часа назад. Перевес, для разнообразия, был на их стороне.

Камерон сильнее обнял Сани. — Я скоро спрыгну и отвлеку его. А ты продолжай скакать, потом спешишься и, когда сможешь, беги к дому.

Она кивнула.

Он сжал ее, крепко. — Храбрая девочка.

Она завела руку за себя и коснулась его затылка. Он соскользнул с лошади и бросился под копыта лошади Гайрика.

— Ты — трус, сразись со мной! — кричал он.

Гайрик кружил на лошади, но земля была слишком мягкой. И ему пришлось спешиться, когда она стала увязать.

Камерон бросился к нему и нанес такой сильный удар в челюсть, что оставил его оглушенным лежать на земле. Лошадь Гайрика с трудом поднялась на ноги, а потом ускакала. Камерон развернулся и бросился за Сани.

Он поймал ее, когда она слезала с лошади, схватил ее руку и побежал с ней к дому ведьмы.

Услышав в лесу за ними треск, он развернулся, и только удача спасла его от разбитой головы. Он толкнул Гайрика назад.

— Забирай клан, — выкрикнул он. — Ты оставил в нем только лжецов и бастардов. Бери его и оставь нас в покое.

— Никогда, — зарычал Гайрик.

Камерон толкнул Сани за себя, когда стал отступать к дому. Он свирепо набросился на Гайрика, ударил его в ответ, затем развернулся и побежал с Сани.

— Беги, — сказал он, толкая ее перед собой.

Дом неясно вырисовывался в сумерках. Камерон открыл дверь и толкнул Сани внутрь.

Он почувствовал, как что-то врезалось в его спину, и понял, что это был кинжал. Почти в то же самое мгновение, он услышал крик Сани и развернулся как раз вовремя, что бы увидеть, как Гайрик нагнулся и поднимает камень. Он отрешенно смотрел, как камень летит в него.

Боль была ослепляющей.

Он падал назад, и в последний момент перевернулся. Если бы он приземлился на торчащий из спины кинжал, то убил бы сам себя. По крайней мере, если он упадет на грудь, то был шанс остаться в живых.

Он подался вперед.

Проклятье, он хотел умереть как лорд своего клана, рядом с Саншайн Филипс, с роем детей стоящих у кровати, детей, которые были бы благодарны за наследство, которое он им оставил. Он не хотел умирать сейчас и оставлять Сани, одну.

Камерон не помнил, как упал на пол.

Глава 11

Сани очнулась оттого, что у нее раскалывалась голова. Она все еще лежала, пытаясь сообразить, где находится, и что с ней случилось. Она не слышала ничего странного. Никакого звона мечей. Никаких кричащих врагов. Стояла, ей пришлось признать, предрассветная тишина.

Она мертва?

Девушка почувствовала под пальцами пол и поняла, что он совершенно холодный. У нее все еще были пальцы, чтобы трогать, так что она решила, что это беспроигрышное пари. Она все еще жива. Только не знала, где находится — или с кем. Сани закрыла глаза и прислушалась, но все что она услышала, были собственное прерывистые вздохи. Она задержала дыхание и слушала немного дольше. Камерон ранен?

Он мертв?

Она вернулась к последнему воспоминанию. Камерон развернулся, чтобы сразиться со своим кузеном и втолкнул ее в дом Морейж. Она помнила раскалывающую голову боль, словно ее ударили камнем. Пошарив вокруг себя, она нашла камень, очень острый камень, ничего больше. Но на полу около ее головы было что-то мокрое. Кровь?

Прежде чем девушка смогла прийти к какому-либо решению, она услышала голоса. Они звучали так, словно кто-то был за дверью. Она поискала рукой оружие, но снова ничего не нашла. У нее больше не было ножа Камерона. Она бросила его в одного из воинов и видела, как он согнулся и схватился за горло.

Это Камерон был за дверью? Но он не мог быть за дверью: он должен был быть около нее. Она сжала камень, на всякий случай, если это был кто-то, кому ей придется причинить вред. Но она едва ли могла защитить их обоих, пока не знала, что происходит.

Дверь у ее ног открылась. Девушка попыталась подняться, но не смогла. На нее упал свет, и она закричала от боли.

— Сани!

Она сжала голову, но все-таки заставила себя взглянуть, кто был перед ней.

Там стоял Патрик МакЛеод и удивленно смотрел на нее.

Патрик МакЛеод, не Роберт Френсис Камерон мак Камерон.

Сани еще сильнее прижала руки к голове и огляделась. Она была в доме Морейж, доме Морейж двадцать первого века, который теперь был ее домом, с ее плащом на вешалке у двери и картинами на не-совсем-ровных стенах, с ее изменениями в мебели в доме Морейж.

Но она была одна.

Сани быстро задышала и почувствовала, как сильные руки обняли ее, а потом услышала голос Патрика.

— Она здесь, милая. Нет, не думаю, что мне следует двигать ее. У нее разбита голова. Ты позвонишь Джейми? Он позвонит Яну.

Конечно. У этих парней МакЛеодов была схема оповещения при тревоге, что делало их предметом зависти в любом женском благотворительном обществе.

— Нет, милая, не беспокойся, ничего не надо приносить. У Сани есть все, что мне необходимо.

Сани слышала, как Патрик положил телефон на пол.

— Сани, у тебя идет кровь, — сказал он, его голос звучал очень беспокойно.

Сани рукой закрыла от света глаза и всмотрелась в него.

— Где Кам?

— Кто?

Она оттолкнула его и пыталась встать на ноги.

— Помоги мне подняться, — попросила она. — Пожалуйста. Я должна добраться до порога.

— Это плохая идея, девочка, — сказал мужчина. — Дай мне хоть осмотреть твою шишку. И ты понимаешь, что бормочешь на гаэльском?

— Просто помоги мне, черт тебя побери, — отчаянно просила она. — Или помоги, или уйди с дороги.

Мужчина встал и потянул ее вверх. Сани покачнулась, когда комната резко закрутилась у нее перед глазами. Патрик придерживал ее, пока она не смогла стоять без его помощи. Она развернулась и осмотрела дом. Свет бил ей в глаза, но она заставила себя осмотреть пол, кровать, кухню. Ничего, кроме неровного овала крови и острого камня. Она все еще была одна. Если не брать в расчет Патрика.

— Ты, — ей пришлось думать над словом около минуты, — на машине?

— Нет, пешком, — сказал он. Его слова прозвучали немного озадачено. — А что?

— Мне надо осветить улицу. — Сказала она, вытянув руку.

Он достал из кармана пиджака фонарик, и протянул его ей.

— Сани, где ты была?

— Не здесь, — сказала она. Она повела его за собой, так она могла использовать его как опору. Осветила фонариком все вокруг порога, искала следы сапог, крови или чего-то, что указывало бы, что Камерон тоже здесь.

У порога ничего не было.

Она повела Патрика на улицу. Осмотрела все вокруг дома.

Все еще ничего не было.

Сани пошла назад в дом, чувствуя все нарастающее безумие. Она тщательно все осмотрела, но единственное свидетельство чего-то незаурядного была лужа крови, в которой она лежала, и окровавленный камень рядом с ней. Ничего больше. Никаких доказательств, что еще кто-то вернулся в будущее вместе с ней.

Фонарик выпал из ее рук, потому что у нее просто не было сил его держать. Она почувствовала, как Патрик потянул ее в объятия. Она сжала отвороты его плаща и стала задыхаться. Казалось, ей не удавалось вдохнуть. Он не сделал это. Камерон не прошел с ней через ворота.

Спустя какое-то время она почувствовала, что еще кто-то вошел в дом, но это были просто духи, парящие на окраине ее взгляда. Она подумала, что могла бы рыдать в руках Мадлен. Она была совершенно уверенна, что Патрик поднял ее.

В конечном счете, Сани обнаружила, что лежит в постели, одетая во влажное платье и укутанная в два пледа Камерона, и только Патрик сидит на стуле рядом с кроватью и смотрит на нее с серьезнейшим выражением, которое она когда-либо видела у него на лице.

— Я останусь с тобой на ночь, — сказал он спокойно, — но буду будить тебя каждые полчаса. Завтра мы поедем в Инвернесс на обследование. У тебя серьезная опухоль на голове.

Сани закрыла глаза, что бы сдержать напрашивающиеся слезы. Гаэльский на котором говорил Патрик с его средневековым акцентом, был невероятно успокаивающим.

— Спасибо. — Только и смогла она сказать.

Он осторожно убрал с ее лица волосы.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет.

— Сани, тебя не было больше двух недель.

— Видимо да, — проворчала она.

Мужчина вздохнул.

— Отлично. Наверно ты расскажешь мне, когда будешь готова. — Он остановился. — Мы волновались. Особенно Джеймс.

— Я пропустила его ужин.

— Он захочет услышать полный отчет, понимаешь.

— Я велю ему заткнуться.

Патрик тихо рассмеялся.

— Он твой лорд, девчонка. Высказывай хоть какое-то уважение.

Она не могла согласиться. Ее лорд был потерян где-то в 1375, возможно умирал от меча Гайрика, перерезавшего его горло, или ножа воткнутого в спину. Чтобы с ним не случилось, он стал призраком, и она найдет его стоящим перед ее камином завтра — только так сможет ощутить его.

— Хочешь еще в ванную? — быстро спросил Патрик.

— Нет. Со мной все в порядке. Спасибо.

Он сжал ее руку.

— Конечно. Я буду здесь, когда понадоблюсь тебе.

Она кивнула и закрыла глаза. Она не могла больше говорить, не могла думать, не могла заставить себя столкнуться с суровой реальность случившегося.

Камерон не сделал этого.

Она не была уверенна, что сможет это пережить.

Она уткнулась лицом в плед Камерона и заплакала.


Десять дней спустя, она знала: больше нельзя откладывать неизбежное. Она должна встретиться с Джейми, рассказать что-нибудь приемлемое о том, что она делала во время двухнедельного отсутствия, и найти силы не обращать внимания на крайнее недоверие в его взгляде, которым он одарит ее, когда она солжет в том, использовала она одни из его ворот или нет.

Но с другой стороны, может, он пока не будет спрашивать. Даже Патрик не расспрашивал ее больше после той попытки. Может, она выглядит так же плохо, как и чувствует себя.

Сон больше не помогал. Сани провела в постели больше недели, лежа в грязном платье, укутываясь в два не совсем чистых пледа Камерона мак Камерона, и думая, когда же его призрак появится у двери.

Еще два дня она просидела в кресле в ожидании перед горящим огнем.

Но он не пришел.

В конечном счете, она оставила надежду на это. Если бы он нашел дорогу к ее дому, он бы уже пришел. Но он не пришел, и не придет — видимо, даже как призрак.

Единственным светлым пятном было то, что рана на голове зажила настолько, что девушка смогла помыть голову и пройти обследование в Инвернессе, которое показало, что у нее была не только отличная шишка, у нее была еще и очень крепкая голова. Сани не сказали, что она должна возвращаться в постель и отдыхать, хотя она была бы счастлива это сделать. Намного легче было иметь дело с жизнью во сне.

Девушка перешла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Вообще-то, это был не пристальный взгляд, но все-таки больше, чем брошенный украдкой, когда звезды едва светили. Так что она смогла увидеть себя, но не собиралась заниматься самообманом.

Сани не думала, что ее внешний вид сильно изменился, хотя она и сильно похудела. Патрик пытался заставить ее пить жидкие смеси из фруктов и овощей, которые раньше она очень любила. Она хоть и пила их, но делала это с трудом.

Девушка оперлась на раковину и посмотрела на себя. Выглядела ли она, словно путешествовала во времени, влюбилась, а потом потеряла любимого? А руки? Выглядели они, словно пытались лечить, успешно убили, прикасались к лицу мужчины, которого она любила?

Она почистила зубы, затем была вынуждена сесть и отдохнуть. Хорошо, в одном Сани была уверена: она не рискнет ехать на машине к Джеймсу. В конце концов, если она потеряет сознание, когда будет идти пешком, она не съедет с дороги и не убьет кого-нибудь.

Она посидела еще несколько минут, затем встала и неверной походкой вышла из дома. Закрыв за собой дверь, спотыкаясь, она пошла по тропинке, которая вела к дому Джеймса выше на лугу. Сани остановилась и посмотрела вниз на долину.

И едва не вернулась в кровать.

Но если она решила подняться, значит, она поднимется. В конце концов, если бы она решила вернуться домой, то тропинка шла бы вниз. А это было намного хуже.

То, что должно было быть получасовой прогулкой, заняло у нее практически два часа. К тому времени, как она прошла через ворота Джеймса, Сани не была убеждена, что не потеряет сознание, прежде чем сможет добраться до двери.

Она подошла к дороге и на несколько минут прислонилась к незнакомому пыльному Ланд Роверу. Она сделала несколько шагов, но потом ей снова пришлось прислониться к дереву, но теперь чуть дольше. Когда девушка решила, что сможет сделать это, она подняла руку и постучала.

Дверь резко открылась, и она упала вперед. Сильные руки поймали ее и поставили на ноги. Перед ней стоял Захарий Сит, младший брата Элизабет.

— Ты вырос, — заметила девушка.

— А ты плохо выглядишь, — ответил он с улыбкой, закрыв за ней дверь и обнимая. — Сани, ты должна была позвонить. Я бы пришел и забрал тебя.

— Я не знала, что ты дома. Это твоя машина на улице?

— Нет, слишком дорогая для меня. — Сказал Захари улыбаясь. — Она принадлежит парню, с которым у Джеймса дела. И вот почему я дома. Джеймс с его другом думают построить развлекательный центр в деревне и хотят, что бы я его спроектировал.

— Отлично, — Сани тяжело дышала. — У меня будет, где проводить занятия йогой.

— Да, — сказал Захари с усмешкой. — Давай выкинем Тавиша Фергюсона из бизнеса.

Тавиш Фергюсон. Она не думала о нем уже месяц. Или о деревне, если уж быть честной. Для всех своих целей и намерений, она была на другой планете. Так или иначе, в мире, который она покинула, жизнь продолжалась.

Это было очень странно.

— Сани?

— Конечно, — быстро ответила она. — Что бы ты ни сказал. — Она положила руку ему на талию. — Захари, помоги мне найти кресло. Я себя что-то плохо почувствовала.

— Ты должна была позвонить, — упрекнул он еще раз.

— У меня нет телефона.

— Я скажу Джеймсу, чтобы дал. Ты позвонишь мне в следующий раз, когда тебе понадобиться куда-нибудь выйти.

Они кивнула и закрыла глаза.

— Хорошо, позвоню. Спасибо тебе.

Он помог ей сесть в кресло и оставил в покое. Сани откинула голову на спинку кресла. Слезы текли из-под век, и у нее не было сил вытирать их. Да и какая разница? Ее сердце разбито, и она выглядит как черт. Может это поможет людям прийти к выводу, что ее лучше оставить одну, чтобы она могла заползти в кровать, свернуться калачиком и наплакаться до смерти.

Она знала, что это не принесет ей ничего хорошего, особенно если будет продолжать думать о судьбе Камерона, но она не могла помочь себе. Девушка пришла к выводу, в моменты, когда могла думать почти связно, что Гайрик убил его.

Если бы только она знала, как все закончится, она бы быстрее втянула его в дом за собой, или бросилась сама между ним и его кузеном, или потребовала скакать быстрее или бежать из замка раньше. Любое из этих решений могло означать разницу между ним — мертвым — и ним — с ней. Только одно решение…

— Сани?

Она открыла глаза и обнаружила Захари, стоящего перед ней со стаканом.

— Сок? — предложил он.

Она взяла его, выпила немного и отдала назад.

— Спасибо, — хрипло сказала она.

— Всегда счастлив услужить красивой женщине.

— Хорошая тактика.

— В твоем случае это не тактика, но, так или иначе, я тренируюсь. Ты никогда не знаешь, когда ответишь на стук в дверь и увидишь красивую женщину, ждущую только тебя.

Она знала, на что похоже это чувство, но не могла сказать так же. Просто мысль об этом убивала ее.

— А вот и они, — сказал Захари. — Хочешь встретить другую половину денег? Как только он увидит тебя, он будет простить нас позволить ему вложить больше денег, чтобы у тебя был зал для занятий йогой.

Сани бы фыркнула, но на это потребовались силы, которой у нее не было. Она позволила Захари поднять ее на ноги и провести через главный зал. Она услышала спускающегося по лестнице Джеймса. Он оживленно разговаривал, так что она поняла: встреча пошла хорошо.

За ним шел мужчина. Сначала она увидела только его изысканные черные туфли, потом темные брюки со стрелками, затем такой же пиджак, который облегал его плечи, безусловно созданные только для того, чтобы девушка могла склонить на них головку и успокоиться. На нем был сдержанный галстук цвета бургундского вина в клетку, которая немого напоминала плед Камерона, свернутый у нее под подушкой.

А потом она увидела его лицо.

— Сани, — воскликнул Захари.

Только тогда она поняла, что оттолкнула его так сильно, что он чуть не упал. Ее стакан разбился о каменный пол большого зала Джеймса, но девушку это не волновало. Все, что она могла сделать — это смотреть на мужчину, который спустился по лестнице и стоял в полутора метрах от нее.

Она с трудом верила своим глазам.

Это был Камерон.

— Саншайн, — сказал Джеймс. Его голос звучал очень самодовольно. Он сделал несколько шагов к ней и предложил ей руку.

С криком облегчения она проигнорировала Джеймса и бросилась в руки Камерона. Он жив. Она не могла в это поверить, но доказательство …стоял …перед …ней…

Совершенно изумленный.

Сани отшатнулась назад и посмотрела на него.

Он смотрел на нее, словно никогда раньше не видел.

— Саншайн, — сказал Джеймс в ужасе. — Сани?

Сани всматривалась в красивое, любимое лицо Камерона и не понимала, почему он не рад ее видеть. Не понимала, почему его руки не обнимали ее и не прижимали к себе.

Почему, черт побери, он в костюме?

Она хотела назвать его по имени, но поняла, что ее рот не мог произнести ни слова. Но даже если бы и мог, это не принесло бы ей пользы, поскольку она не могла вздохнуть, чтобы заговорить. Она коснулась рукой его лица и посмотрела в его яркие голубые глаза.

Глаза, которые раскрылись от удивления, а не оттого, что он ее узнал.

— Саншайн?

Голос Джеймса привел ее в себя. Она поняла с головокружительно быстротой и отвратительным чувством, что Камерон не бы так же счастлив видеть ее, как она его.

Она резко отдернула руку и отпрянула назад. Спиной она наткнулась на Джеймса и почувствовала его руки на плечах. Девушка тряхнула головой, потому что просто не могла поверить в то, что с ней происходило. Она сделала еще один шаг назад, но Джеймс был на ее пути.

— Позволь мне представить тебе Роберта Камерона, — сказал он, его голос грохотал в груди и отдавался в ее спине. — Я звонил ему на прошлой неделе узнать, заинтересован ли он сложить свои два пенса вместе с моими, чтобы построить кое-что в деревне.

— Роберт Камерон, — эхом повторила Сани. Она смотрела на Камерона и чувствовала, как слезы побежали по ее щекам. Это бы он. Это должен был быть он. Почему-то он выглядел старше. Изысканнее. Чище. Но она все равно его узнала.

— Вообще-то, это Лорд Роберт, если быть совершенно точным.

Джеймс продолжил.

— Он глава клана Камерон. Ты, конечно, видела его дом дальше по дороге. — Он сделал паузу. — Может быть, ты видела его раньше.

Сани боялась открыть рот из страха сказать что-то не то. Может, она видела его раньше? Она снова тряхнула головой, но от этого все только поплыло перед глазами.

— У нее было небольшое сотрясение. — Объявил Джеймс всем и никому в частности.

Сани смотрела на Камерона, чтобы увидеть: он следит за ней со сдержанно приятным выражением — и никакого следа узнавания.

Почему нет?

Она совершенно серьезно решила, что ее сердце расколется, его части вырвутся из груди и разобьются на бесчисленные кусочки прямо здесь на полу пред всеми.

— Мак? Мак, где ты?

Сани посмотрела наверх и увидела скользящую по лестнице женщину. Она была совершенно великолепна, одета, как модель, с грацией и осанкой ведущей балерины.

— Мак, — сказала она, собственнически скользнув рукой в сгиб руки Камерона, — ты ушел без меня, дорогой.

— Это невеста лорда Камерона, Пенелопа Айнсворт, — сказал Джеймс.

Сани перевела взгляд с Пенелопы на Камерона и обратно на Пенелопу. Его невеста? Она хотела сказать Джеймсу, что он ошибся, что у Камерона не было невесты блондинки, у него была она, но эти слова не были высказаны. Все что она могла сделать, это просто стоять здесь и изумленно смотреть.

Пенелопа посмотрела вниз на ее нос.

— О. Я точно знаю, что мы встречали ее до этого, не так ли, дорогой? Ты врезалась в меня в деревне в прошлом месяце. Ты немного перебрала в тот вечер, верно?

Сани моргнула и почувствовала, что ее рот открылся еще больше. Это была та невоспитанная англичанка, которая толкнула ее, а потом вдобавок еще и наступила ей на руку.

Но тогда получается, что мужчина, который подал ей руку и поднял кошелок, был…

Камерон

Она дотронулась рукой головы, так как боль резко пронзила ее. Это было так ужасно, что она чуть не подпрыгнула.

— Это моя свояченица, Саншайн Филипс, — холодно произнес Джеймс, — и она даже не прикасается к спиртному.

— Ты в этом уверен? — Подозрительно спросила Пенелопа Айнсворт. — Может у нее есть привычки, с которыми вы не знакомы.

Джеймс недовольно фыркнул. Сани могла удивиться, почему он так помешан на ее защите, но ее лишил самообладания вид Камерона протягивающего ей руку. Она взяла ее не раздумывая.

Импульс, который прошел сквозь нее, практически сбил ее с ног.

Она взглянула на него, чтобы понять, почувствовал ли он то же самое. Камерон отдернул руку и, нахмурившись, задумчиво посмотрел на нее, словно она сделала что-то, что он совершенно не одобрял.

— Мисс Филипс, — нахмурившись сказал он, поворачиваясь к ней.

Он все еще не показывал признаков того, что узнал ее. Сани почувствовала, как комната начала вращаться. Она падала и ничего не могла с этим сделать. Она снова разобьет голову, и кровь зальет весь пол. Сани предположила, что это можно было считать прогрессом, по сравнению с событиями нескольких последних минут.

Камерон не узнал ее.

Это даже хуже, чем мысль о том, что он умер.

Саншайн, не сопротивляясь, падала в темноту.

Глава 12

Камерон поймал темноволосую женщину, до того как она коснулась пола. Он поднял ее на руки и почувствовал себя удивленным сильнее, чем за все годы. И дело не в том, что он не привык к красивым женщинам, бросающимся на него, они делали это с завидной регулярностью. Нет, не это удивило его.

Его удивило то, что он узнал эту женщину.

Ему потребовалась секунда, чтобы вспомнить откуда. Он предположил, поскольку он думал над этим немного дольше, что просто это была та же самая женщина, которая столкнулась с Пенелопой месяц назад. Он вспомнил, как помог встать мисс Филипс, подобрал ее кошелек, а потом весь ужин в Инвернессе Пенелопа читала ему нотацию о том, что его отвратительное благородство чертовски неудобно.

Слова Пенелопы, не его.

— Отпусти ее, Мак, — потребовала Пенелопа, прерывая его мысли. — Уверена, ее друзья о ней позаботятся.

Камерон спокойно посмотрел на нее. — Пенелопа, я позабочусь о ней, а потом встречусь с тобой у машины. Почему бы тебе не выйти и подождать меня там?

Она закатила глаза и порывисто вздохнула, затем прошла через зал, распахнула дверь и ушла, оставив ее открытой. Захари Смит, шурин Джеймса, вернулся и спокойно закрыл ее. Камерон повернулся к Джеймсу МакЛеоду.

— Она твоя свояченица? — спросил он.

Джеймс коварно улыбнулся. — И моя ведьма.

Камерон невольно улыбнулся. — Интересная должность в штате, ты бы так не сказал?

— Это традиция. — сказал Джеймс, голосом немного похожим на мурлыканье. — На моей земле мы придерживаемся их достаточно строго. К северу отсюда всегда жила ведьма.

Я знаю, едва не сказал Камерон, но вовремя остановил себя. Сколько он помнил, там жили ведьмы. Фактически, он знал одну из них. Морейж МакЛеод, но не думал, что принесет что-нибудь хорошее, если он выскажет свои мысли.

— Сани прекрасная целительница, — продолжал Джеймс. — Она приехала навестить нас в прошлом году, и я попросил ее остаться здесь, а не возвращаться в Америку.

— Она янки? — удивленно спросил Камерон.

— Как ни странно, — мягко сказал Джеймс. — Кажется, мы женимся на массе таких же. Но Сани страстно увлечена всем, что касается йоги и природного лечения. Мы хотим построить ей магазинчик в центре. Дадим этому проклятому Тавишу Фергюсону причину искать другое место, чтобы продавать его продукцию.

Камерон поджал губы. Он, никогда проходя мимо, не упускал шанса досадить Фергюсону.

— Определенно, — согласился он. — Теперь покажи, куда я могу отнести ее? Обратно в ее дом?

— Слишком далеко, — сказал Джеймс. — Отнеси ее наверх в комнату для гостей.

Камерон пошел за Джеймсом на верх по лестнице и слушал его бормотание на гаэльском о развлекательном центре. В то время как он следовал за ним, он просто не мог не рассматривать Джеймса. У него не было дел с МакЛеодом, в соответствии с традицией, но он наслушался разных слухов в пабе. Парни говорили, что Джеймс МакЛеод — возврат к прошлому. Фактически, там были и те, кто говорил, что он сам из прошлого. Конечно, это была полная чушь. Человек не путешествует из одного века в другой.

Было достаточно легко объяснить странности Джеймса. Его владение Гаэльским не выходило за рамки владения обычным горцем его родным языком. У него было телосложение мужчины, который много тренируется, потому что ему нравиться много тренироваться. У него был полностью восстановленный средневековый замок со средневековыми атрибутами, просто в силу того, что он, несомненно, любил историю. Люди обращаются к нему как к уважаемому лорду, потому что любят его.

Конечно, у Камерона не было опыта личного общения с ним.

Джеймс открыл дверь спальни, включил свет и отступил назад. — Вот и пришли. Просто положи ее здесь, и мы о ней позаботимся. Мой брат все равно едет сюда. Он присмотрит за ней.

— Твой брат Патрик? — спросил Камерон

— Да. Ты его знаешь?

— У нас один механик в Инвернессе, — медленно сказал Камерон. — Мы пересекались раз или два. — пояснил он. — Он соучредитель школы обучения трюкам, верно?

— Обучения трюкам, — повторил Джеймс. — Да, можешь называть ее и так. И да, он соучредитель школы Яна. Он учит мальчиков, выживать в горах имея в своем распоряжении только руки, голову и острый нож.

— Интересные способности.

Джеймс улыбнулся довольно загадочной улыбкой. — Да, интересные. У Патрика к тому же любовь к использованию острых клинков, которыми часто себя балует Ян — влечение которое разделяю и я, между прочим. — Он глупо моргнул. — Ты никогда не имел дела с мечами, верно, Роберт?

— Рапиры, — сказал Камерон, неловко проходя в дверь. — Когда есть время.

Джеймс только поднял бровь. — Пологаю, — тихо сказал он. — тебе лучше положить Саншайн и идти. Твоя невеста ждет тебя, не так ли?

Камерон обнаружил, что, как ни странно, совершенно не хотел выпускать Саншайн Филипс из рук. Он посмотрел на нее и почувствовал, что через него пронеслось то же покалывание, что поднималось по его рукам каждый раз, когда он касался ее.

Бесспорно, странно.

Он поменял ее положение у себя на руках и понял, что она все еще не пришла в себя. Джеймс сказал, что у нее было небольшое сотрясение, а вдруг она к тому же еще и больна. Может, внешний вид обманчив: она точно бросилась к нему с огромной энергией. С силой и облегчением, говоря по правде.

Словно знала его.

Но это было не возможно, он никогда не видел ее раньше, за исключением того случая в тусклом освящении вывески Тавиша Фергюсона.

— Лорд Роберт?

Камерон посмотрел на Джеймса, и пришел в себя. Что он хотел сделать. Он заставил себя пройти через комнату, осторожно положил Саншайн Филипс на кровать и постоял какое-то время перед ней. Может от шишки, которая была у нее на голове, она мгновенно перестала соображать, и спутала его с кем-то.

— Что случилось с Сани?

Камерон оглянулся и увидел, что к ним с Джеймсом присоединился мужчина который, учитывая его сходство со старшим братом, мог быть только Патриком МакЛеодом. И тот и другой крепкие и сильные мужчины. Камерону оба понравились, фактически настолько, что простить бы им и несчастливое бремя их фамилии.

Он отошел, когда подошел Патрик и сел на край кровати.

Патрик проложил руку на лоб Сани, а затем посмотрел на них. Камерону показалось, что взгляд, который он получил, очевидно, не был враждебным, а скорее пронзительным.

— Лорд Камерон, — медленно сказал Патрик. — Вы здесь по делам, не так ли?

— Зовите меня просто Камерон, — рассеяно сказал Камерон, — и да, по делам. — Он остановился. — Она очень слаба.

— У нее сильное сотрясение. — Сказал Патрик, опытно проверяя ее пульс. Он выстрелил в своего брата взглядом. — Слишком рано потребовал ее прийти, дурак.

— Ты же сказал мне, что она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы прийти, — резко ответил Джеймс.

— Я никогда не говорил этого. Я только сказал, что она достаточно окрепла, чтобы вставать с постели. Она слишком упряма, чтобы последовать моему совету и провести следующие две недели дома. Ты не должен был посылать за ней. И вот она здесь. В лучшем случае она еще раз не разбила голову!

Джеймс выглядел так, словно с готовностью бы задушил своего брата, а Парик рад был возвратить любезность. Камерон откашлялся.

— Ошибка частично моя. — предположил он. — Мне показалось, она подумала, будто узнала меня, и из-за этого потеряла сознание. Но я уверен, я никогда раньше ее не видел. Ну, — исправился он, — это не совсем точно. Я видел ее месяц назад. Пенелопа сбила ее в деревне, и я поднял ее. — Он посмотрел на Сани в испуге. — Может это у нее из-за удара по голове?

— Может быть. — согласился Патрик, — Но я бы не волновался об этом. Я ценю ваше беспокойство, но теперь я бы хотел о ней позаботиться.

Камерон кивнул и понял, что его выгоняли. Он неохотно вышел из комнаты и спустился с Джеймсом по лестнице. Он остановился у подножья и посмотрел на него.

— Дай мне еще подумать над твоим предложением, — медленно сказал он. — Я буду на связи.

Джеймс улыбнулся, и выглядел вполне довольным ждать. — Конечно.

Камерон пристально смотрел на него несколько мгновений, а затем покачал головой. Джеймс МакЛеод — лорд из прошлого? Что за чушь. Джеймс МакЛеод создал для себя небольшое королевство, полное ведьм, чтобы варить для него зелья, вот и все. Но он с готовностью признал бы, что ведьма Джеймса была одной из самых красивых женщин, которых он встречал. Красивой, хрупкой и необъяснимо близкой.

Очень странно.

Он заставил себя вернуться к реальности, еще раз кивнул Джеймсу и его шурину и вышел из главного зала, прежде чем дал волю еще более смехотворным мыслям о вещах которые были невозможны или о женщинах которых он не знал.

Он неохотно сел в Ланд Ровер и завел его, собираясь с духом противостоять обвинениям, которые, он знал, ждали его впереди. Ему не пришлось долго ждать.

— Она красивая, — ровно сказала Пенелопа, — но они всегда красивы, не так ли, Мак? Я устала от бросающихся на тебя женщин. В прямом смысле, в данном случае.

— Ничего не могу поделать с тем, что делают другие, — сказал он, довольно рассудительно на его взгляд.

— Конечно, можешь. Ты сам провоцируешь их. — Она откинула голову и раздраженно продолжила. — Может ты увидел, куда приводит твое проклятое благородство.

В Шотландии, мы называем это честью, чуть не сказал он. Так говорил его отец — не он. Камерон подумал, что однажды кто-то сказал ему это, но не имел понятия кто. Оно подходило ему, и все же он воспринимал высказывание, как свое. Но так как Пенелопа не поняла бы, то держал его при себе.

Выезжая из ворот замка, он коротко кивнул, просто, чтобы успокоить ее, и поехал по дороге к деревне. Будет быстрее, если он сможет срезать путь через земли Джеймса и свои, но это было бы возможно только на лошади, и он просто поехал на запад, затем повернул на север и поехал по очень долгой дороге, которая вела к его дому.

— Не знаю, как ты переносишь это, — бормотала Пенелопа. — На многие мили вокруг только дикие просторы.

Камерон не потрудился спорить с ней, потому что она была права. Не было никаких магазинов, дорогих ресторанов, мест, куда можно было сходить на других посмотреть и себя показать.

Но здесь были очень спокойные, бесчисленные луга высокогорных диких цветов и озера, в которых в безветренный день отражались горы и небо. Здесь была и рыбалка, и охота, и верховые прогулки. Так же как и Джеймс МакЛеод, он владел тысячами акров, которые принадлежали ему одному. Как ему нравилось бродить по его земле. Он решил, не в первый раз, что проводить слишком много времени в Лондоне ему совсем не идет на пользу.

Пенелопа уже выходила из машины, прежде чем он смог въехать в гараж.

— Пойду, проверю, все ли приглашения разосланы. — Коротко сказала она, хлопнув дверью, и пошла к дому. Камерон откинулся на сиденье и следил, как она удаляется. Ему пришлось признать, что она была сногсшибательной. Платиновая блондинка с подстриженными по подбородок волосами. Казалось, что не имело значения, сколько раз она тряхнет головой, они всегда будет лежать, так как надо. Она вся была так же совершенна, как и ее волосы. Действительно печальным фактом было то, что вся ее замечательность заканчивалась внешностью.

Камерон с трудом верил, что помолвлен с ней.

Но так как это была ситуация, встречу с которой в данный момент он не мог вынести, то он решил, что лучшее, что он может сделать, это разыскать чего-нибудь очень крепкого.

Он вытащил из зажигания ключи и утомленно вышел из машины. Он вошел в холл и остановился, чтобы оценить его средневековое великолепие. Он очень хорошо сохранился и за прошедшие несколько лет он потратил немало стерлингов, чтобы восстановить его. Это было впечатляющее место, и ему нравилось быть его хозяином.

Пенелопа стояла посреди холла и разговаривала по телефону. Она пристально посмотрела на него, а затем повернулась спиной и ушла.

Камерон вздохнул и пошел к буфету налить побольше виски, затем пошел вверх по лестнице, которая вела из средневековой части холла в крылья, где располагались спальни, построенные в шестнадцатом веке, и переделанные в восемнадцатом. Он вошел в свою комнату, закрыл дверь и остановился.

Саншайн Филипс уже пришла в себя?

Он не хотел думать о ней, но, казалось, не мог остановить себя. В отчаянии он стал мерить шагами комнату, пытаясь найти способ отвлечься.

Он остановился перед дверью. Это была скрытая дверь, которая открывалась, чтобы показать шкаф, ключи от которого были только у него. Внутри были вещи, которые он не видел несколько лет. А почему бы ему не посмотреть? Он был Робертом Камероном усыновленным наследником старого Алистера Камерона. Его жизнь началась восемь лет назад, когда он очнулся в больнице с дюжиной торчащих из него трубок. Алистер Камерон склонялся над ним с широкой расчетливой улыбкой. Все, что могло быть прежде, было ни чем иным как дурным сном, вызванным не достаточным количеством виски.

Камерон посмотрел на шкаф, затем посмотрел на стакан в его руке.

Он выругался и пошел в ванну, чтобы вылить жидкость в раковину. Очевидно, он не собирался сегодня напиваться до обычного оцепенения так же, как было каждый второй день. Он поставил стакан на раковину, достал из кармана мобильный телефон и набрал номер. Раздался только один гудок, прежде чем ответил мужчина.

— Джон Бегли.

— Есть сегодня свободное время?

Мужчина на другом конце рассмеялся. — Для тебя, Камерон, всегда.

— Я буду в течение часа, — мрачно сказал Камерон. — Мне может понадобиться весь остаток дня.

Глава 13

Сани стояла на коленях на влажной земле и вытаскивала сорняки. Прополка небольшого участка сада Морейж МакЛеод была ее обязанностью с того момента, как она приехала в Шотландию. Она ухаживала за садом, пока Морейж сидела на солнышке и рассказывала о жизни, смерти и всех прекрасных вещах, которые сможет найти в лесу девушка, если присмотрится. Сани ни разу не приходило в голову, что Морейж могла говорить о мужчине, и уж тем более о лорде клана Камерон.

Который, очевидно, был очень даже жив в двадцать первом веке.

Она хотела прекратить думать о нем, но не могла. Она думала о нем с того момента как пришла в себя в спальне Джеймса три дня назад, где в ногах кровати сидел Патрик, а Джеймс заглядывал ему через плечо. Обморок не был ее обычным ответом на шокирующие ее события, но может опухоль на голове серьезнее, чем она хотела бы думать. Или может то, что она видела — просто слишком много, чтобы разобраться с ним в сознательном состоянии.

Так она решила позднее.

Сани сбежала из замка, прежде чем у Патрика и Джеймса появился шанс задать хоть один вопрос. Она обещала им, что придет на обед, когда ей станет лучше. Может быть, если бы он с головой ушел в свои тексты, то не заметил бы, что она не показывается, скажем, год или около того.

Патрик поступил очень мудро для ее рассудка и не задал ей по дороге домой ни одного вопроса.

Мадлен принесла Хоуп и провела с ней два следующих дня, пока она лежала в кровати и пыталась перевести дух. Почти все время девушка провела, пытаясь убедить себя, что не видела то, что видела.

Но у нее ничего не получалось. Независимо от того, какими могли быть факты, то, что она видела Роберта Френсиса Камерона мак Камерона, и он ее свершено не узнавал, были самыми неоспоримыми.

Несмотря на то, что Сани не зациклилась на этом, его возраст поставил ее в тупик. Он был старше. А еще носил костюм. Мало того, по всей видимости, он снова был хозяином Камерон Холла. Как он мог перескочить семь столетий, приобрести современный лоск, удачно стать лордом того же самого клана, забыть о ней, и все одним махом?

Она испытывала непреодолимое желание съездить в Камерон Холл — или чтобы ее отвезли, в ее случае — и выяснить только, что с ним случилось. Она поехала бы, но не думала, что сможет перенести отсутствующее выражение на его лице еще раз. Она, к тому же, не была уверена, что его совершенная невеста позволит ей спросить хоть что-нибудь.

— Сани?

Она подскочила в испуге, а когда поняла, что это просто Захари стоит в конце сада, скрестила руки на груди.

— Ты напугал меня.

— Я звонил. — Оправдывался он. — Но ты снова не подходила к телефону, который дал тебе Джеймс.

— Я выключила его. Не люблю сотовые телефоны.

— Осторожно, Сани, — сказал он улыбаясь. — Ты начинаешь говорить как Патрик. — Захари подошел к ней и оценивающе стал рассматривать ее работу. — Сад неплохо выглядит. Да и дом, тоже. Милая пристройка с задней стороны.

— Ты должен знать, — сказала она, обратно садясь на пятки и вытерев предплечьем лицо, — так как именно ты спроектировал ее. У меня самая роскошная ванна, которую можно только пожелать. Так ты пришел только, чтобы удостовериться, что я не испортила цементный раствор у пристройки, или у тебя была другая причина?

Он рассмеялся.

— Не сердись на меня, Сани. Сегодня я простой посыльный. У маленького Яна грипп, и Элизабет спрашивает, можешь ты что-нибудь сделать для него.

Сани устало поднялась.

— У меня есть несколько минут вымыться?

— Бедного ребенка рвет собственными внутренностями, — сказал Захари, — Так что я говорю — нет. Все равно никому нет никакого дела до маленькой грязи.

— Ладно. — Она вытерла грязные руки о джинсы, схватила сумку, которая лежала сразу за дверью, и с благодарностью уселась на переднее сиденье скромного маленького Форда Захари. Она не смогла бы дойти пешком до замка Джеймса, неважно как плохо чувствовал себя его сын. Она закрыла глаза и подумала, что могла бы немного вздремнуть.

— Сани?

— Что? — спросила она, не открывая глаз.

— Где ты была?

Она заставила себя глубоко вздохнуть. Она знала, что в конечном итоге вопрос прозвучит — просто не ожидала, что Захари будет тем, кто задаст его. Больше никто не осмелился. Может они все думают, что она слишком слабая. Может они думают, что если будут подталкивать ее к чему-нибудь, они не смогут ее спасти. Так или иначе, Захари думал, что она сильнее, или ему самому было чересчур любопытно. Она решила, что верны оба варианта.

— Ничего интересного, — ответила она, когда решила, что могла сказать это убедительно.

— Будет ли как-то связано это «ничего интересного» с тем, как ты бросилась к Роберту Камерону на днях?

— Я была в бреду, — не колеблясь, сказала она.

— Но, Сани, — медленно сказал он, — с тобой было все впорядке, когда ты увидела его.

Она посмотрела на него и обнаружила, что он изучает ее слишком внимательно для ее душевного спокойствия.

— Следи за дорогой.

Он коротко улыбнулся.

— Хорошая попытка. Хочешь сейчас мне отплатить?

Она была должна еще раз глубоко вздохнуть.

— Мне показалось, что я узнала его, но я ошиблась. Пожалуйста, Захари, не спрашивай у меня больше ничего.

Он свернул на развилке и поехал по дороге, ведущей прямо к замку Джеймса.

— Я не буду давить на тебя. Просто помни, я хорошо храню секреты.

— И поэтому Джеймс выбрал тебя в партнеры для исследования путешествий во времени.

Он засмеялся.

— Возможно. Этому способствует и то, что я работаю сам на себя. Я немного зарабатываю, но рабочий график гибкий.

Сани выдавила улыбку, но не была уверена, что получилось хорошо. Захари больше ничего не спросил, а сама она ничего не рассказала. Девушка была очень благодарна, когда они подъехали к парадному входу, и она вошла в дом. Сани задумалась, почему Захари отступил, когда она потребовала, чтобы он оставил ее в покое. Патрик не был бы столь услужлив. Если бы он решил, что небольшой рассказ пошел на благо ее душевному здоровью, он безжалостно бы поощрял ее сболтнуть что-нибудь.

— Ян на верху? — спросила она Захари. Может быть, она быстро пройдет наверх и избежит пытки.

— В ванной, наверно.

— Пойду, найду его, — сказала она, забирая у него свою сумку. — Спасибо, что привез.

— Не за что.

Она позволила глазам приспособиться к свету, а затем пошла через главный зал. Только на пол пути к лестнице Сани поняла, что зал не был пустым. Перед камином сидел Джеймс, с кем-то разговаривая. Он взглянул на нее, улыбнулся и жестом приказал подойти. Она решила, что Ян подождет несколько минут, так что кивнула и направилась к стоящему рядом с Джеймсом креслу.

Только тогда она поняла, кто сидел к нему лицом.

Сумка выскользнула у нее из рук и упала на пол. В тишине зала звук разбившегося стекла показался оглушающим.

Камерон немедленно поднялся. Он взял ее под руку и подвел к креслу.

— Сядьте, — приказал он.

Она села прежде, чем лучше подумала об этом. Очевидно, слишком много времени провела, подчиняясь его распоряжениям в разных веках. Она смотрела, как он запустил руку в сумку и вытащил из нее вещи, которые еще можно было спасти. В этот момент с тряпкой в руках появился Захари. Он ничего не сказал, просто время от времени смотрел на Камерона, пока вытирал пол. Наконец, Захари поднялся.

— Иди Сани. Завари для Яна чай.

Сани заставила себя подняться на ноги, но обнаружила на своем пути Камерона. Она не хотела смотреть, но не смогла. На нем были джинсы и рубашка с длинными рукавами. Если бы она не знала лучше, то могла бы подумать что он не более чем среднестатистический мужчина, хотя исключительно красивый, горец.

Только она знала лучше.

— Будь так любезна, Саншайн, вернись, когда закончишь, — сказал Джеймс. — Наш дорогой лорд Роберт решил, что возьмет половину финансовых обязательств по новому развлекательному центру в деревне, и нам нужно твое участие.

Прежде чем она придумала подходящий способ отказаться, Захари взял ее за руку и потащил вперед. Она с облегчением вздохнула, когда за ними закрылась дверь в кухню.

— Спасибо, — сказала девушка.

— Интересно, — заметил он.

— Заткнись, — предложила она.

Он рассмеялся и бросил полотенца с разбитым стаканом в мусор. — Давай Сани. Неизвестность убивает меня.

— Придется умирать долго, — сказала она. Она, несомненно, умирала.

Он прислонился к высокому кухонному столу и сложил руки на груди. — Ты знаешь Саншайн, мы не любим, когда нашим женщинам причиняют боль.

— А ты у нас теперь МакЛеод? — фыркнув, спросила она.

Он бросил на нее спокойный взгляд.

— Я преклонял колени и давал клятву верности вассала Джеймсу, как и ты, моя маленькая колониальная подруга. И я повторю, что сказал. Мы, МакЛеоды, не любим когда нашим женщинам причиняют боль. Если он причинил тебе боль, он поймет, что сожалеет об этом.

— Мне не причиняли боли.

Он сжал губы, но все равно отвернулся, чтобы заварить чай из того, что она ему дала. Он держался к ней спиной, пока замачивал травы, а затем выливал в термос. — Я больше ничего не скажу, — уступил он, поворачиваясь и передавая ей термос, — но буду смотреть в оба. И он заплатит, если причинит тебе боль.

Она вышла из кухни, прежде чем ей пришлось отвечать, затем прошла к лестнице, глядя только на каменный пол под ногами. Она побежала бы по лестнице, но была пока не в состоянии, так что просто удовлетворилась тем, что поднялась так быстро, как могла.

И затем Сани поняла, что у нее было, на что больше обратить свое внимание, кроме сердца, валяющегося разбитым на полу у Джеймса. Маленький Ян, старший сын Джеймса, действительно был очень болен. Она нашла его в ванной Элизабет. Он сидел на полу и выглядел очень бледным.

— Бедный мальчик, — сказала Сани, опускаясь рядом с ним. — Плохо?

— Ужасно. — Он уныло на нее посмотрел. — Не думаю что у тебя что-то вкусное в этой фляжке, верно?

Она улыбнулась и потянулась потрогать его лоб.

— Ты же знаешь, что нет. Но если ты все это выпьешь, может, твоя мама попозже найдет тебе что-нибудь вкусненькое.

Ян храбро кивнул. Он выпил столько чая, сколько ему было сказано, потом еще раз, затем погладил подбородок движением, так напоминающим его отца, что Сани чуть не засмеялась.

— И я почувствую себя лучше? — предположил он.

— Дай лекарству несколько часов, — сказала Сани, пытаясь не улыбаться. — Если ты все еще чувствуешь себя остроумным, тогда допей остальное. — Она посмотрела на Элизабет. — Я оставила внизу для тебя пакетик листьев малины. Если он сможет пить только чай сегодня, то справится с болезнью быстрее.

— Спасибо большое, Сани. Не знаю, что бы мы без тебя делали.

— Патрик мог легко приехать и сделать тоже самое, — с осуждением сказала Сани.

Элизабет фыркнула.

— Я до смерти люблю его, но у него совершенно нет врачебного такта. Он бы просто приказал Яну выпить это как мужчина, а потом пошел вниз посмотреть, что есть у меня в холодильнике, прежде чем опустошить свой. Мы предпочитаем тебя.

— Я всегда счастлива, быть полезной, — сказала Сани, чувствуя себя польщенной. — Я проверю тебя завтра, Ян. — Она встала и наклонилась взъерошить ему волосы. — Пей свой чай.

Он с благодарностью кивнул. Покидая комнату, она обменялась еще одной улыбкой с Элизабет, и только спускаясь, вспомнила, что ее путь домой лежал через главный зал.

Она решила, что будет не мудро просто выпрыгивать из окна и надеяться приземлиться на мягкую часть сада.

Девушка глубоко вздохнула и продолжила спускаться. Если Джеймс собирается заниматься бизнесом с Камероном, ей придется иметь дело с необходимостью видеть их. И даже больше. Она, вероятно, просто переоценила положение вещей. Сани знала этого мужчину только две недели. Невозможно влюбиться в кого-то так быстро.

Или возможно?

Она сказала самой себе, что это невозможно и выглянула в главный зал посмотреть, оставался ли там все еще тот, в кого она определенно не могла быть влюблена.

Джеймс и Камерон сидели за столом лорда, просматривая бумаги. Она взглянула на парадную дверь и стала украдкой к ней пробираться.

— А, Саншайн, — Громко сказал Джеймс. — Иди сюда и скажи нам свое мнение.

Проклятье, поймали. Она глубоко вздохнула, затем повернулась и надела свою самую лучшую улыбку. Сани подошла к столу, надеясь, что только быстро взглянет, но очевидно этому не суждено быть случиться. В тот момент как она подошла, Камерон встал, освобождая для нее свое кресло.

Девушка не смогла встретиться с ним взгляд, когда садилась. Если бы она еще раз посмотрела на него и увидела, что он не видит ее, она бы потеряла над собой контроль. Сани заставила себя слушать Джеймса. Он рассказывал о здании, которое они собирались вместе построить в деревне и о том, что оно будет значить для жителей деревни. Развлечения для подростков. Общение для старших. Бассейн, помещения для занятий спортом, студия для йоги. Он продолжал говорить, но она не слушала. Она не переставала следить, как руки Камерона играли с ручкой. Эти руки она чувствовала на своем лице, волосах, на своих руках. Он прижимал ее ими к себе, держал ими ее лицо.

Когда он протянул левую руку за листком бумаги, она увидела шрам, тянущийся от кисти и исчезающий под рукавом. Он шел, она была уверенна, почти до локтя. Она знала это, потому что сама зашивала его.

— Сани?

Она с трудом заставила себя вернуться в реальность и посмотрела на Джеймса.

— Что?

— Развлекательный центр, Саншайн, — сказал Джеймс. — Что ты о нем думаешь?

Она подумала, если она и дальше должна сидеть рядом с мужчиной, которого она любит — да, можно было полюбить кого-то и за две недели — она просто откинет голову назад и взвоет. Она оттолкнула кресло назад и встала.

— Он великолепен, — сказала девушка. — Мне надо идти.

Она не слышала больше ничего из того, что он говорил ей. Только шум, замешательство, ужасная боль, что сковывала горло и не позволяла ей спокойно идти.

Она побежала к двери, толкнула ее и с грохотом захлопнула за собой.

Она бежала всю дорогу до дома.

Сани вбежала в дом Морейж, упала на колени и стала отчаянно ловить воздух.

В конце концов, она растянулась на полу. Камни под ее щекой были холодные, и от этого было хорошо, пока она не вспомнила, что после того, как она в последний раз лежала на полу, очнувшись, она оказалась одна. Она не могла заставить себя двигаться, хотя, так как лежала там плача, не поняла, что кто-то стучится. Может быть, это Захари пришел проверить, действительно она выжила из ума или только собиралась.

Она смогла подняться на ноги, хотя ей было тяжело оставаться там. Она оперлась рукой на стену и тяжело прислонилась к ней, изо всех сил стараясь добраться до двери.

Девушка вытерла слезы. Вид, будто ничего не случилось, поможет ей избежать любых нежелательных вопросов. Она открыла дверь, и как оказалось, все ее добрые намеренья ничего не стояли, когда она столкнулась с реальностью.

На пороге стоял Камерон.

Он был так отчаянно красив, так ужасно близок, так полностью и чрезвычайно далек. Она начала плакать. Камерон удивленно посмотрел на нее.

— Снова болит голова? — спросил он.

— Все нормально, — хриплым голосом ответила она.

Он нахмурился, но не стал спорить.

Вместо этого, он протянул ей ее сумку и замер. Он удивленно смотрел на порог, а затем отдернул руку. Движение было менее, чем спокойное. — Вы забыли свои вещи, — сказал он. Он снова стал протягивать ей сумку, но видимо не мог.

— Что-то не так? — спросила она.

Он сделал шаг назад. — Что-то в вашем пороге… что-то, что… — снова начал говорить он, но потом покачал головой. Он глубоко вздохнул и передал ей сумку. — Я подумал, она может понадобиться вам.

Конечно. Он бы не приехал проведать ее без причины. Она забрала у него сумку и прижала к груди.

— Спасибо, — только и могла сказать она.

Он колебался.

— Я могу что-нибудь сделать для вас?

Она закрыла глаза. Да, обнять меня и никогда не отпускать.

Но она пробовала это недавно, и результат получился не очень хороший.

— Я устала, — сказала она. — Мне надо лечь.

— Конечно…

Она закрыла дверь перед его лицом, прежде чем он смог сказать что-то еще, прежде чем ей пришлось смотреть на него дольше, прежде чем она начала рыдать так громко, что это испугало бы его. Она развернулась и, прижавшись спиной к твердому дереву, соскользнула на пол.

Она не могла сделать этого. Она не могла еще раз встретиться с ним. Она просто могла не перенести еще одного ничего не выражающего взгляда, словно она была просто еще одной женщиной на его пути.

Она подняла руку и закрыла дверь, затем поползла по полу к кровати. Сани вытащила пледы камерона из-под подушки, завернулась в один за другим, и легла на покрывала.

Девушка закрыла глаза и не стала обращать внимания на жгущие щеки слезы. Все что она хотела, это найти причину оставаться в Шотландии.

Все, к чему она пришла — это причина сбежать отсюда как можно быстрее.

Глава 14

Камерон выиграл последнее очко у Джона, оперся подбородком на меч и провозгласил окончание поединка. Он вытер краем рубашки пот с бровей и глубоко вздохнул. Он очень часто, стараясь отвлечься, приходил в студию к Джону. Вообще-то, за последние два дня он был у Джона безумное количество раз, в поисках все того же. Он не мог сказать, достиг в этом успеха или нет.

Джон снял маску и сунул ее под мышку. — Когда ты расскажешь мне, где научился так орудовать мечом?

Камерон подавил желание неуверенно переступить с ноги на ногу. Он избегал этого вопроса многие годы, но возможно это был только вопрос времени, когда Джон устанет от его уверток. Он пожал плечами. — Я просто поднимаю его, так или иначе.

— Чушь, — серьезно сказал Джон. — Ты пришел в мою студию семь с половиной лет назад…

— Приполз, — исправил Камерон.

— Приполз, — признал Джон. — Ты приполз, и за все эти годы, никогда не просил меня научить тебя чему-то, никогда ничего не просил, в отличие от других. Неужели ты до сих пор не можешь доверить мне правду?

Камерон рывком положил рапиру на плечо. Это не касалось Джона, но возможно, вежливость требовала хоть какого-то краткого ответа. — Отец научил меня, — уступил он. — Вот, это доля правды.

Джон изучал его. — Но оружие было не рапирой, верно? Я знаю, что, когда ты пришел сюда, ты просто согласился взять это оружие. Но мне кажется выбор пал на рапиру, только потому, что только ты ее мог поднять. Это не твой выбор оружия, не так ли?

Камерон бросил в него раздраженный взгляд. — А здесь есть и другие мечи?

— Мы в Шотландии. Я видел — и держал в руках — все виды. Еще мне кажется странным, — продолжил он без колебания, — то, как ты и Ян МакЛеод сражаетесь — особенно принимая во внимания, что ты только что сказал, что не у него учился фехтовать.

Камерон заставил себя пренебрежительно фыркнуть. — Пинта в пабе, дружище, вот ответ на все твои вопросы. Спасибо за тренировку. Я в ней крайне нуждался сегодня.

— У меня есть пара старинных палашей, — неумолимо продолжал Джон. — Если тебе интересно.

Камерон заставил себя сохранить ничего не выражающее лицо. — Когда ты решишь, что я равный этому вызову, дай мне знать, я подумаю над этим.

Джон только стоял, молча наблюдая за ним.

Камерон энергично кивнул, схватил ключи и очки и насколько возможно небрежно пошел к машине.

Он не любил такие предположения.

Камерон бросил рапиру на пассажирское сиденье, опустил стекло и поехал домой. Посмотрел на часы и выругался. Он очень опаздывал.

Попытка отвлечься от женщины, которую не знал, и которую ему не следовало знать, заняла время.

Ему следовало бы вдавить педаль газа в пол, но он обнаружил, не в первый раз за прошедшие два месяца, что не очень стремиться домой, когда там Пенелопа.

Так как был обручен с женщиной, которую знал, и жениться на которой не хотел.

Камерон вздохнул и, пока ехал, свесил руку из окна. Даже притом, что он не особо хотел Пенелопу, у него были неопровержимые доводы продолжать их помолвку. Так что возможно и неважно, любил ли он ее. Но с уверенностью можно было сказать, что она не любила его.

Но размышления об этом причиняли ему острую головную боль. Так что Камерон решил, что для безопасности всех тех, кого он мог встретить на дороге, он просто не будет думать о Пенелопе. Он не трусливо избегал этих мыслей, просто был практичен.

В конце концов, он Шотландец.

Сорок пять спокойных минут спустя, он въехал в гараж, выключил зажигание, и вышел из машины. Камерон вошел в дом, но держал рубашку вместо того, что бы разорвать ее на клочки как ему отчаянно хотелось. Снимать рубашку вне уединенности своей комнаты было невообразимо. Пенелопа с отвращением посмотрела на него в тот первый и единственный раз, когда он снял рубашку перед ней, так что он прекратил это делать — по крайней мере, она украшала его дом своим очарованием.

— Ты опоздал.

Камерон поднял взгляд и увидел, что она стоит посреди главного зала со сложенными на груди руками, нетерпеливо постукивая ножкой.

— Сожалею, — сказал он. — Я немного опаздываю сегодня.

— Немного? — повторила она скептически. — Мак, к нам через час приезжают гости!

Камерон глубоко вдохнул и пошел прочь — Я буду готов.

— Я хочу завтра вернуться в Лондон. — кратко сказала она. — И хочу, чтобы ты поехал со мной.

— Если хочешь, — бросил он через плечо.

— Я настаиваю на этом. И не будь таким упрямым в следующий раз.

Камерон взбежал вверх по лестнице, вошел в свою спальню и рывком закрыл дверь. Упрямый, черт возьми. Пенелопа хотела мужчину, которым могла управлять, а он таким совершенно определенно не был. Он с трудом верил, что позволил завлечь себя в то место, где единственной почетной обязанностью было согласие жениться на ней.

Долг чертовски затруднительная вещь.

Он бросил мрачный взгляд на закрытый туалет, швырнул на кресло вещи и пошел в ванную.

Камерон брился, думая, что должен заставить себя быть осторожным. В конце концов, это было его лицо, и оно не заслужило, чтобы на нем вымещали разочарование. Он включил душ и стоял под его брызгами намного дольше, чем следовало. Камерон положил руки на стену и позволил воде стекать по его спине. Трудно было не смотреть на шрамы, которые покрывали его тело или обходить стороной воспоминания о том как он получил их. Его грудь вынесла многое. Его левое предплечье щеголяло длинной раной, которая не очень хорошо зажила. Он честно не мог вспомнить, где получил этот шрам.

Он вообще-то не помнил довольно много вещей, по правде говоря.

Но одно он помнил с абсолютной ясностью. Другой званый ужин с Пенелопой в Шотландии. Ее друзья, все до одного, были снобами, интересующимися только деньгами и тем, сколько их у него было. Он не перенесет это снова.

Через десять минут он уже спустился по лестнице в джинсах и хлопчатобумажной рубашке, полностью готовый нагло врать.

— Что это ты надел? — удивленно потребовала Пенелопа. — Иди назад и переоденься!

Камерон схватил свой любимый кожаный пиджак с вешалки у парадной двери. — У меня встреча, о которой я только узнал, — сказал он настолько убедительно насколько возможно. — Я могу потерять замок, если, хотя бы там не появлюсь. И без меня у тебя будет все хорошо, милая.

В ярости Пенелопа быстро и бессвязно заговорила. Камерон выскользнул из парадной двери, пока она была занята, обежал вокруг замка к гаражу. Она не побежала за ним. Может быть мысль, что она не будет владеть Камерон холлом, чтобы продать его после того как она убила бы его бесчисленными Лондонскими поздними завтраками, заставила ее решить, что он не стоит того, что бы следовать за ним.

Камерон вскочил в свой Рейндж Ровер и, прежде, чем она передумала, поехал по дороге к деревне, хотя возможно в этом заключалась опасность. Пенелопа подумает, что он делает деньги. У нее будет более или менее приятный обед с людьми и вещами, привезенными откуда-нибудь, но только не из деревни, а он будет делать то, что захочет. Все победили.

Камерон все ехал через деревню. Он свернул на дорогу, которая вела к замку Джеймса, и подъехал к развилке на дороге. Дорога влево вела к замку МакЛеода. Дорога направо вела куда-то еще. И Камерон, не колеблясь, свернул направо.

В конце концов, у него не было намерений этим вечером видеть Джеймса МакЛеода.

Он задумался на мгновение, не сделает ли он громадную ошибку, представая перед дверью Саншайн Филипс. Было очевидно, она не могла вынести его вида. Она либо падала в обморок, либо убегала. Или захлопывала у него перед носом дверь. Это было многообещающе. Но в ней было что-то, что притягивало его так, как он ни разу не чувствовал такого за все годы.

Восемь лет, если быть точным.

Он подавил дрожь. Замок Патрика МакЛеода, который он видел накануне, когда ехал к Саншайн передать сумку был правее, Камерон оставил справа. Замок был довольно красивым, но он не хотел туда ехать.

Но, несомненно, он очень хотел съездить в морг, так как практически переехал Саншайн, прежде чем понял, что она шла на противоположной стороне дороги, а он взял немного влево. Камерон так резко ударил по тормозам, что отправил Рейндж Ровер в кювет. Саншайн исчезла из его поля зрения.

Он рывком открыл дверь и выскочил, молясь, что не сбил ее.

— Мисс Филипс? — тревожно спросил он, торопясь обойти вокруг машины, чтобы отыскать ее в траве. — Вы не ушиблись?

Секунду, тяжело дыша, она сидела на траве, но потом поднялась на ноги. Она покачнулась, игнорируя его протянутые руки, и отряхнулась порывистыми движениями.

Затем Сани повернулась и пошла прочь от него.

Камерон в удивлении смотрел ей в след. Святые угодники, что это было с этой раздражительной ведьмой? Его внешний вид? Его одежда? Тот факт, что он практически переехал ее минуту назад?

Или потому, что он обручен?

Он предположил, что последнего бы хватило, чтобы отвратить ее, но он не был тем, кто пасует при первых же признаках хорошей стычки. Он пошел за ней по дороге и схватил ее за локоть.

— Я не пытался вас задавить.

Она остановилась, многозначительно посмотрела на его руку. — Извините, — холодно сказала она.

Он предположил, что должен был принять это лично, но не был настолько толстокожим — и она была такой чертовски близкой. Это чуть не сбило его с ног. Он отпустил ее, но продолжал идти рядом.

— Куда вы идете?

— На ужин к сестре, — коротко сказала она.

— Что-нибудь особенное?

— Нет.

Он сжал руки за спиной. — Могу я пойти и посмотреть сам?

— Нет. В деревне есть паб. Идите поесть туда.

— У них ужасно кормят.

Она наклонила голову и укорила шаги.

— Не моя проблема.

— Это может стать вашей проблемой, когда я впоследствии окажусь у вашей двери, и буду умолять вас дать мне снадобье от несваренья, которое только вы можете приготовить для меня.

Сани резко остановилась, затем развернулась и посмотрела на него. Выражение ее лица не было радушным. Она выглядела скорее опустошенной, словно страдала от такой огромной потери, что даже воспоминание о ней было слишком тяжелым. Он протянул руку, что бы утешить, но побоялся касаться ее. Она выглядела такой хрупкой, подумал он, что она могла разбиться, если он неправильно коснется ее.

Но вместо того, чтобы отступить от него, как он ожидал от нее, Саншайн шагнула ближе к нему. — И какое же зелье, милорд, — хрипло прошептала она, — вы хотели бы, чтобы ведьма МакЛеодов приготовила для вас?

Камерон глубоко вдохнул, надеясь прочистить голову, чтобы сказать что-нибудь подходящее и, безотчетно вдохнул ее запах.

Она пахла полевыми цветами.

Боль, без предупреждения ударившая его, ослепляла своей силой. Он, совершенно неожиданно, понял, что был на грани потери сознания. Камерон споткнулся и согнулся вдвое. Он остановился, положив руки на бедра, отчаянно втягивая воздух и задаваясь вопросом, что, черт возьми, с ним происходит. Как могла эта варящая зелья янки со свежим личиком, и пахнущая как луг полевых цветов в теплый солнечный день, могла так подействовать на него?

— Лаэрд Камерон?

— Головная боль, — вымучил он. — Ничего больше.

— Вы действительно больны, — спросила она намного любезнее, чем говорила раньше, — или просто напрашиваетесь на ужин?

Он бы тряхнул головой, но не думал, что смог бы. Все что он смог сделать, это закрыть глаза и молиться, что его не стошнит обедом на ее ноги.

Она глубоко вздохнула и взяла из его рук ключи. Камерон слышал, как хлопнула дверь его машины и включилась сигнализация. Следующее что он знал, было то, что Саншайн нырнула под одну из его рук и положила ее себе на плечи. Другой рукой она обняла его за талию.

— Вы можете дойти до замка Патрика? Не думаю, что смогу донести вас.

— Я справлюсь. — Выпрямившись, Камерон почувствовал, что мир дико вращается, но заставил себя сохранить вертикальное положение. Он был потрясен, поняв, как сильно опирается на нее. Он собрал всю силу, которую нечасто использовал и пришел в себя. — Простите. Обычно я не такой немощный.

— Наверно вам надо поесть. Я сделаю вам чай, так вы можете идти выпить его в замке.

Он предположил, что не мог надеяться на что-то еще.

Камерон, спотыкаясь, пошел с ней и, в конечном итоге, осознал, что стоит перед Замком Беньор. Он закрыл глаза и наклонил голову, когда Саншайн стучала. Вскоре дверь открылась.

— Сани, — голос женщины звучал счастливо. — И… друг?

— Камерон мак Камерон. — сказала Сани. — У него болит голова, и я обещала ему здесь дать что-нибудь от нее. Он не останется на ужин.

Камерон улыбнулся бы, но был слишком занят, чтобы удержаться на ногах. У него создалось впечатление, что женщина, стоявшая перед ним и выглядевшая очень похожей на Саншайн Филипс, прежде чем отступить и пригласить его в холл, рассматривала его с большим интересом. Он следовал за Саншайн по мере своих возможностей, и затем обнаружил, что падает в кресло. Ключи от машины упали в его ладонь, а его бесцеремонно бросили.

Он был рад возможности просто закрыть глаза и позволить боли в его голове уйти. Отдых в кресле помогал. Камерон положил ключи в карман, откинул голову на спинку кресла и стал прислушиваться к семейным звукам нахлынувшими на него.

Это были хорошие, уютные звуки приготовления к ужину и милых женщин, счастливо обсуждающих в нежных тонах приятные вещи, что интересуют их.

— Черт, нет. Я не вернусь туда! Ты отнеси ему.

— Сани, что же у тебя за проблема? Мне кажется, он вполне красивый мужчина. Ты сошла с ума?

— Меня не волнует, что ты думаешь. Я не сошла с ума, и он помолвлен!

— А, — прозвучал ответ, после долгой паузы. — Почему он тогда здесь с тобой?

— Он здесь не со мной, он просто здесь. Послушай, просто отнеси ему чай и он пойдет своей дорогой.

— Если ты уверена…

— Мадди!

Камерон ждал, пока не слышал, как легкие шаги остановились перед ним, затем открыл глаза. Ему пришлось посмотреть дважды, чтобы понять, что пристально смотрит не на Саншайн. Он с трудом улыбнулся.

— Вы должно быть жена Патрика.

— Мадлен, — согласилась она, передавая ему чашку.

— Ужин скоро будет готов.

— Он не останется на ужин! — раздался крик из кухни.

Мадлен вежливо улыбнулась. — Думаю, моя сестра боится, что у нас нет достаточно салфеток под тарелки. Пойду, посмотрю, так это или нет. Тем временем я могу принести вам еще что-нибудь?

— Чай замечательный, спасибо, — вежливо сказал он. — Я уверен, он поможет.

— Варево Сани всегда работает.

— Как все у ведьмы МакЛеодов, — сказал он, собираясь пошутить, но неожиданно обнаружил, что эти слова не могут быть произнесены так легко.

— Лаэрд Камерон?

Он поднял взгляд на Мадлен МакЛеод и натянуто улыбнулся. — Просто головная боль. Не волнуйтесь.

Мадлен пристально на него смотрела мгновение, затем задумчиво нахмурилась и ушла. Камерон допил чай Сани в одиночестве. Он фактически начал чувствовать себя непринужденно, сидя в хорошо обставленном зале с шипящим перед ним огнем. Грохот в голове стал затихать и он должен был согласиться, что Саншайн Филипс действительно делала хорошие отвары.

Он снова закрыл глаза и попытался еще немного послушать. Делать это стало намного легче, несколько секунд спустя, по прибытии хозяина поместья на кухню.

— Кто? — сказал Патрик МакЛеод, голос которого звучал очень удивленно.

Камерон задумался, хоть кто-нибудь из них знает, как говорить шепотом.

— Лаэрд Роберт Камерон.

Это была не Саншайн. Она не так бы произнесла его имя.

— Камерон? Правда? А что он здесь делает?

— А мы откуда знаем? Он чуть меня не переехал.

Это была Саншайн. Он понял, к своему удивлению, что узнает ее голос из тысячи.

— Что ж, — сказал Патрик, изумленно, — тем больше причин оставить его на ужин.

— Я не хочу, чтобы он оставался на ужин. Черт, Патрик стой!

Камерон услышал тяжелые шаги и открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, что Патрик МакЛеод садится в кресло напротив него.

— Добро пожаловать, — с улыбкой сказал Патрик.

— Спасибо. — Камерон поднял кружку. — Твоя свояченица была так любезна, что предложила мне немного чая.

— Она альтруист. Особенно после того, как ее чуть не задавили.

— Я не давил ее.

— Я сказал «чуть».

Камерону удалось улыбнуться. — Я соглашусь таким вариантом.

Патрик положил лодыжку на колено. — Почему вы здесь?

— И никакой светской беседы? — спросил Камерон.

— Я не очень хорош в этом. Мне нравиться моя простая речь и неприкрашенные ответы.

Камерон, какое-то время, молча, изучал кружку в своих руках. — Я точно не знаю, — тихо сказал он. — Я просто должен был увидеть ее. — Он поднял взгляд. — Я имею в виду Саншайн.

Сказанное прозвучало совершенно безумно, но он не мог забрать свои слова назад. Возможно, это не больше, чем желание видеть красивую женщину и, вышедшее из-под контроля воображение. Возможно, это обычная трусость — и только святые знали, у него было достаточно причин испытывать ее.

— Что ж, вы честны, по крайней мере, — сказал Патрик, поднимаясь. — Оставайтесь и снимайте свой пиджак.

— Так просто? — быстро спросил Камерон.

Патрик резко взглянул на него. — Высокогорное гостеприимство. Мне кажется, вы должны о нем знать.

Камерон кивнул, потому что знал, в его прошлом был момент, когда он позволил, нескольким людям воспользоваться комфортом его дома, не думая было это разумно или нет. Высокогорная погода была непредсказуемой; уют шумящего огня было нелегко добыть. Наслаждение видом красивой женщины, когда отдыхаешь перед камином, делает это еще желаннее.

Он оставил пиджак висеть на спинке кресла, поднял кружку и последовал на кухню за Патриком.

Заходя Камерон должен был на мгновение остановиться и восхититься тремя красавицами. Мадлен была очаровательна, ее темные вьющиеся волосы струились по спине, а светло-зеленые глаза были полны смеха. Чистота ее лица делала ее красивой, но счастье, которое оно выражало — может и бессознательно — делало ее исключительной. Она поцеловала в щечку вторую красавицу, которая сидела на высоком детском стульчике и стучала игрушками по пустому подносу.

И еще там была Саншайн Филипс.

Она ставила блюда на стол: салат и тушеные овощи, которые он обычно не ел. Камерон решил, что неважно, чем она собиралась кормить его; он не обратил бы на это много внимания.

Она, ему пришлось признать, была прекраснейшей ведьмой, которую он когда-либо видел.

Тем не менее, сейчас она выглядела, словно была готова заплакать, либо схватить какой-нибудь нож и прекратить свою агонию. Его бы не удивило, если бы она воспользовалась ножом против него. Он занял место, которое ему предложил Патрик, потому что боялся, что Саншайн, если бы могла, нашла способ не пустить его за стол.

Кроме того, его место за столом было близко к объекту его изучения. Камерон многозначительно не обращал внимания на тот факт, что не должен смотреть. Саншайн не принадлежала ему и, учитывая, что она притворялась, что его здесь нет, она, вероятно, не хотела бы принадлежать ему, даже если бы он был свободен.

Он был удивлен, обнаружив, насколько это обеспокоило его.

Прерывая его мрачные мысли, была произнесена короткая молитва, затем Патрик передал картофель.

Камерон положил всего понемногу, а также еще одну чашку чая от Мадлен, и наблюдал, как Саншайн не брала ничего, что не было бы зеленым. Несомненно, ботаник до мозга костей.

Знахарка, которая, кроме того, себе за правило игнорировать его.

Она охотно разговаривала с Патриком и Мадлен. В какой-то момент она даже вынула Хоуп с ее стульчика и стала ходить с ней, чтобы Мадлен могла спокойно закончить ужин. Но не бросила ни единого взгляда в его сторону.

Он видел, что Патрик заметил его интерес, поскольку тот бросил на свою свояченицу пару лукавых взглядов. А получил в ответ довольно намного худшие, чем бросал сам. Камерону доставило удовольствие обнаружить, что ее раздражал не он один. Мадлен только и делала, что нежно разговаривала с сестрой и одаривала своего мужа случайными взглядами, которые говорили очень отчетливо, что ему следует помалкивать.

Интересно.

Камерон не обращал внимания на то, что ему не следовало быть здесь, не следовало смотреть на женщину, которая ему не принадлежала, не следовало испытывать такой покой. Он вернулся к еде и обратил туда все свое внимание.

Так было безопасней.

Глава 15

Сани сидела за обеденным столом сестры и желала, чтобы у нее было мужество взять нож, перегнуться через стол и воткнуть его в черное сердце своего зятя. Она свирепо посмотрела на него, но в награду получила только вежливый взгляд. Саншайн послала в него еще один взгляд возмездия, когда увидела, как он повернулся к Камерону и надел самую обезоруживающую улыбку.

— Итак, Камерон, — медленно произнес он, поигрывая своей вилкой, — что на самом деле привело тебя за мой скромный стол? Кроме поиска прощения, за то, что чуть не сбил мою сестру.

— Разве она не твоя свояченица? — спросил Камерон.

— У меня нет родных сестер, — сказа Патрик, пожимая плечами. — Это заставляет меня, как ты можешь заметить, еще больше оберегать Саншайн.

Сани захотелось убить его. Но если бы она начала воплощать мечты в реальность, это бы расстроило сестру, и она довольствовалась тем, что бросила в него еще один кровожадный взгляд, а затем похоронила проклятья в трех глотках пырея.

— Что вы пьете, мисс Саншайн?

Саншайн поняла, что Камерон обращается к ней. Несмотря на него, она протянула ему кружку. Это был лучший способ. Если она не должна была смотреть на него, она не должна была признавать его. И если она не признавала его, она не должна была сталкиваться с тем обстоятельством, что в то время, пока он смотрит на нее, он не видит ее.

— О, Боже, — он задыхался, ставя кружку перед ней. — Как вы пьете это пойло?

— Он и вам полезен, — пробормотала она. Саншайн осилила остатки, затем оглянулась посмотреть, есть ли возможность, что эта пытка под названием ужин может закончиться. Патрик откинулся на две задние ножки стула и вернулся к родному языку. Идеальный шанс убрать со стола.

Она поднялась и покачала головой Мадлен.

— Сиди, — сказала она по-французски.

— Почему? — спросила Мадлен.

— Потому что мне надо кое-что сделать, — тихим голосом сказала Сани.

И сделала. Она собрала все тарелки в раковину и вернулась за чашками и стаканами. За приборами Камерона она потянулась в последнюю очередь, потому что ее худший недостаток заключался в том, что она откладывала трудные вещи на потом. Она взяла его стакан, но он положил свою руку на ее ладонь.

— Если позволите, я оставлю его, — сказал он.

По-французски.

Девушка подавила желание сгримасничать. Она определенно должна будет больше заботиться о том, какие языки выбирает, чтобы игнорировать его. А так же должна будет научиться игнорировать покалывание, которое бежит по ее руке каждый раз, когда они прикасаются друг к другу. Еще одна причина по возможности избегать его.

Сани отпустила его стакан и отдернула руку, затем быстро пошла обратно к раковине и стала мыть посуду. За ее спиной за столом, как это обычно бывало после ужина, свободно лился гаэльский. Он должен был успокаивать. Но, к сожалению, слушая, как на нем говорит Камерон со средневековым акцентом, который он не потерял, Сани не успокаивалась.

Неожиданно он почистил горло.

— Возможно, нам следует говорить на английском, — сказал он на этом языке, — из уважения к мисс Саншайн.

— Не беспокойтесь, — сказал Патрик. — И Сани и Мадлен говорят на гаэльском, как на родном.

Камерон выразил удивление, что Сани и Мадлен знают этот язык, и Патрик рассказал ему, что девушки из семьи Филипс полны сюрпризов. Мадлен рассмеялась, и разговор вначале пошел о деревенских делах, а затем началось обсуждения нового развлекательно центра.

Сани задалась вопросом, сможет ли она мыть посуду весь вечер.

В какой-то момент, когда она отчищала пятно несуществующей корки от формы для выпечки, подошла Мадлен и обняла ее.

— С тобой все в порядке? — прошептала она.

— Тебе не о чем беспокоиться, — ворчала Сани.

— Ну, конечно, я беспокоюсь. Я просто не могу отправить бедного человека в ночь, когда он выглядит таким бледным. Но я отправлю туда тебя, если ты не прекратишь пытаться протереть дыру в моей кастрюле.

Сани остановилась, глубоко вздохнула и подняла кастрюлю.

— Я закончила.

Мадлен поцеловала ее в щеку.

— Детали позже.

— Нет никаких деталей, адвокат.

— Сани, я не глупая. Есть вещи, которые ты мне не рассказываешь. Вещи, которые тебе следует мне рассказать. Если ты расскажешь мне о них, тебе стане легче.

— Пожалуйста, Мадлен, — прошептала Сани, — не сегодня.

Мадлен молча рассматривала ее секунду или две, затем медленно кивнула.

— Хорошо. Не сегодня. Но скоро.

Сани закрыла глаза, кивнула и положила кастрюлю. Она вытерла стол и оглянулась в поисках того, чтобы ей еще сделать. Она заварила чай, но на это не потребовалось столько времени, сколько ей было нужно. Слишком быстро ее сестра снова встала рядом с ней, разрезая на кусочки торт.

— Иди и сядь, — сказала Мадлен, толкая ее локтем в бок.

Сани вздохнула, отнесла чашки на стол и стала разливать чай.

Камерон взял одну чашку и понюхал.

— Мятный, — сказал он. — Прекрасно, спасибо.

Сани кивнула, но не посмотрела на него. Она была взвинчена так сильно, что боялась от самой маленькой вещи разорваться надвое. Ей страшно хотелось выскочить из кухни и бежать всю дорогу до дома. Все, что останавливало ее, был страх, что если она это сделает, Камерон побежит за ней и тогда она окажется с ним наедине. И это будет в тысячу раз хуже.

Так что она села и слушала, как он спокойно разговаривал с ее сестрой и зятем, и думала, что, черт побери, он здесь делает.

— Посвятите нас во все подробности о себе, — сказал Патрик. — Редко Камерон сидит за моим столом.

Сани обнаружила, что если она сейчас повернет голову, то краешком глаза увидит Камерона. Это была пытка, явная и простая, но она не могла остановиться. Она повернулась чуть сильнее и позволила своему взгляду удовлетворить свое желание.

Он был красив. Нет, не красив. Сногсшибателен. Его лицо было таким же, как и в средневековой Шотландии, но все же в нем что-то добавилось. Маленькие морщинки возраста в уголках глаз, которые добавляли силу и характер. Его волосы были такие же темные, как и тогда, длинноватые, и он все также нетерпеливо сгребал их пальцами, когда они падали ему на глаза.

И его глаза были все еще такого яркого, насыщенного голубого цвета, полные юмора.

Она подглядывала за ним немного дольше и решила, что было еще что-то. Та самая печаль, которую она видела в его глазах, когда он говорил о том, чтобы оставить клан, только эта печаль была отчетливей. Что он потерял?

И почему, черт побери, он не узнал ее в тот же момент, как увидел?

— Антиквариат Камеронов, в действительности, просто для спорта, — говорил он со слабой, скромной улыбкой. — Я и несколько парней, которым я доверяю, ищем вещи, которые не могут быть найдены. И покупаем их у людей, которые не хотят их продавать. Конечно, вряд ли эти вещи пригодятся в хозяйстве, но я просто люблю антиквариат.

— Сколько вам лет? — спросила Мадлен.

Сани пнула сестру под столом. Мадлен впилась в нее взглядом, а затем улыбнулась Камерону.

— И? — подсказала она.

— Тридцать пять, — легко сказал он. — А сколько Вам?

— Осторожно, — сказал Патрик с веселой улыбкой, — моя жена — адвокат. Если вы начнете это с ней, то закончите истекающим кровью.

Камерон улыбнулся Мадлен.

— Я не боюсь, хотя оставлю право отказаться отвечать на вопросы, которые выставят меня болваном, за собой.

Сани подозревала, что Мадлен одарит его своим обычным ответом, что она не станет причинять ему боль, пока он будет сотрудничать, но она не услышала требуемых от сестры слов. Кровь стучала в ушах так громко, что она больше ничего не слышала.

Тридцать пять? Когда Роберту Френсису Камерону мак Камерону стало тридцать пять?

Он так долго был в будущем?

Может, те две недели, что он провел с ней в прошлом, были такими непримечательными, что он даже забыл их. Или может, он действительно влюблен в ту скандальную блондинку, которая думала только о том, как наступать на пьяных или невинных любителей трав, просто пытающихся убежать от вшивых работодателей.

— Я не намеревался сбивать ее, — говорил в то время Камерон. — Я сбегал со званого ужина и боюсь, обезумел.

— И вы подумали, что Сани накормит вас?

Сани вскочила.

— Я слышу Хоуп. Пойду, проверю ее.

Она выскочила из кухни, прежде чем выслушала их ответ. Она не хотела знать, почему он ехал к ней, или от чего он убегал, или что он думал о ней.

Сани вошла в библиотеку Патрика и наделась, что Камерон скоро разозлится от вопросов Мадлен, и поедет домой. А пока этот счастливое событие не произошло, она была очень довольна тем, что скрылась.

К сожалению, в камине огонь не горел, и она больше замерзала от застывшего холода в библиотеке, чем от того, с чем она столкнулась на кухне. Она бы не удивилась, если обернувшись, обнаружила бы множество призраков, сидящих в креслах. Она уже видела их раньше и подозревала, что еще увидит. Но, может, они думали, что она и без их потустороннего вмешательства, достаточно выбита из колеи.

Камерону тридцать пять. Она с трудом в это верила.

Сани стояла в библиотеке, с крутящимся в голове числом, пока не услышала, как в нескольких шагах позади нее кто-то остановился. Прошло недостаточно времени, чтобы Мадлен прониклась к ней жалостью и выпроводила Камерона. Может, это просто Патрик пришел сказать, чтобы она взяла себя в руки и была вежлива. Она решила, что у него было дело. С этим, по крайней мере, она могла справиться. Саншайн глубоко вздохнула и повернулась, готовая уступить. Но за ней стоял не Патрик.

Камерон.

Прислонясь к дверному косяку, он следил за ней.

— Ваш чай остывает, — тихо сказа он.

— Я не хочу пить, — вывернулась она.

Он нахмурился.

— Я чем-то оскорбил вас, мисс Саншайн?

Она почувствовала себя, словно кто-то ударил ее в живот, да так, что было практически невозможно отдышаться.

Как он мог не знать, что он делает?

— Конечно, нет, — справилась она. Она прикусила губу, сильно. Только это спасло ее от рыданий.

Она на самом деле не была плаксой — прошлые две недели не в счет. В большинстве случаев она либо убегала от проблем, либо предавала их земле, либо избавлялась от них через посуду.

К сожалению, было слишком темно, чтобы просто выбежать из комнаты, да и посуда Мадлен была уже вымыта. Все, что она могла делать, это стоять в половине комнаты от мужчины, который уже сладко целовал ее почти семьсот лет назад, и пытаться не дать себе разбиться вдребезги.

И потом ей в голову пришло, с ужасающим чувством конца, что он не притворяется, что не знает ее. Выражение крайней озабоченности на его лице не было притворным.

Он честно не помнил ее.

Очевидно, случилось что-то ужасное, что-то, что стерло все, что он знал о его прошлом, или, по крайней мере, часть прошлого в котором была она. Это открытие было настолько ужасным, что Сани должна была прижать руку ко рту, чтобы сдержать звук, который бы испугал его.

Он большими шагами пересек комнату и взял ее за плечи.

— Вы собираетесь упасть в обморок? — резко спросил он.

Она покачала головой, затем отшатнулась от него. Если бы он на самом деле притянул ее в объятия, она бы точно издала тот ужасающий звук.

— Со мной все в порядке.

— А Вы так не выглядите. Почему бы Вам не присесть у камина?

Она не хотела, но знала, что если скажет нет, он поднимет ее на руки и отнесет туда, куда захочет поставить. Сани подозревала, что, несмотря на изысканную внешность, он не так уж сильно изменился. Так что она кивнула и позволила ему отвести себя обратно в главный зал. Патрик развел огонь и сдвинул ближе к камину кресла. Камерон позаботился, чтобы она села в ближайшее к камину, и затем сел рядом с ней.

Сани слышала, что они говорили о ней, но ничего из сказанного не понимала. Она пристально смотрела в ноги Камерона, так, чтобы не поддаться искушению посмотреть в его лицо. Она предположила, что он мог купить эти ботинки в Эдинбурге. Хотя они были потерты, что заставило ее полагать: не зависимо от того, чем он еще занимался, он все еще ходил по своей земле. Он мог быть в джинсах, но все еще иногда рассеянно потирал колени, точно так же, как делал это в своем времени. Она предположила, что если бы у него в руке был нож, он бы также мастерски играл им.

Саншайн неохотно подняла взгляд от хлопчатобумажной рубашки, натянувшейся на плечах, которые она обнимала так много раз, к лицу. Она должна была моргнуть несколько раз, что бы увидеть это. Сани поняла, что дрожала только от того, что Камерон снял с кресла свой кожаный пиджак и набрасывал на нее.

— Со мной все в порядке, — быстро сказала она.

Он бросил на нее взгляд, который говорил, что у него нет намерения, слушать ее протесты. Она видела этот взгляд и раньше, и не один раз.

Но увидев его сейчас, она практически умерла.

Он подтянул пиджак к ее подбородку и сел обратно. Сани закрыла глаза. Пиджак пах как он, как вереск и ветер над Шотландскими лугами. Оно было всем, к чему она могла дотронуться.

Саншайн подтянула колени в кресло, наклонила голову и заплакала. Ее не волновало, что кто-нибудь мог подумать. Она совершенно не могла вынести еще один момент боли.

Она почувствовала, как рука Камерона мягко легла на ее голову.

— Давайте, я отвезу вас домой, Саншайн, — сказал он тихо. — С ранами головы не шутят.

— Откуда вы знаете? — быстро спросила Мадлен.

Камерон помолчал.

— У меня была однажды, — наконец сказал он, — мне потребовался не один месяц, что бы придти в себя.

— Правда? — спросил Патрик, его голос звучал слишком заинтересованно ради своей же пользы. — Как давно это было?

— Восемь лет назад, — сказал он, так словно неохотно рассказывал даже эту малость. — Я провел в больнице месяц. И пробыл бы там дольше, если бы Алистер и Морейж не забрали меня оттуда.

Сани резко подняла голову и посмотрела на него.

— Морейж МакЛеод? Вы знали ее?

— Да, — сказал он. — Как и вы, раз живете в ее доме.

Сани не могла говорить. Я оставлю тебе свой дом после того, как уйду, однажды сказала ей Морейж. Ты будешь ждать это — причину, которую ты еще не понимаешь.

Сани почувствовала, как по спине побежал озноб. Возможно ли, что Морейж знала Камерона. Ладно, конечно это было возможно. Но не возможно, чтобы Морейж знала о том, что она узнает Камерона. Она определенно ничего никогда об этом не говорила.

Сани оттолкнула остальные предположения.

Может, старому Алистеру Камерону нужна была помощь, чтобы забрать Камерона из больницы, и он попросил прийти Морейж. Может женщина оставила ей свой дом, потому что любила ее.

Может приезд в Шотландию был ужасной ошибкой.

Она почувствовала, как руки Камерона обнимают ее за плечи.

— Позвольте мне отвезти вас домой, — сказал он. — Я пойду, подгоню машину…

— Нет, — сказала она, резко вскочив на ноги и качнувшись. Она выровнялась и сунула Камерону его пиджак. — Я останусь здесь.

— Но ты… — удивленно начала Мадлен.

Сани выстрелила в нее взглядом, который оборвал остальную часть того, что она, без сомнения, намеревалась сказать.

Патрик смотрел на нее оценивающе, но ничего не сказал.

— Как хотите, — медленно сказал Камерон. Он так же медленно надел пиджак. — Думаю, мне все равно пора. Уже поздно, а это не пройдет хорошо для меня.

Патрик протянул ему руку.

— Было приятно поговорить, Камерон. Заходите к нам еще.

— С удовольствием, — сказал Камерон, пожимая руку Патрика. — Я буду в Лондоне некоторое время, но возможно потом приеду домой. — Он взял руку Мадлен и наклонился над ней. — Спасибо за гостеприимство, миледи.

Мадлен только улыбнулась.

— Это было только удовольствием для меня, Лаэрд Камерон. Заходите еще.

Сани крадучись пыталась спрятаться за Патриком, и наделась, что у Камерона не возникнет желания попрощаться и с ней. Она слишком быстро поняла, что он встал так, что мог видеть ее.

— Спокойно ночи, мисс Саншайн.

Она коротко кивнула, но ничего не сказала.

Патрик положил руку на плечо Камерона и пошел с ним к двери. Камерон еще раз поблагодарил Патрика за ужин и приятную беседу. Сани отвернулась и смотрела на огонь до тех пор, пока не услышала, как Патрик закрывает дверь.

— Что ж, — сказал он четко, — интересный визит.

— Не думаю, — бормотала Сани. Она посмотрела на Мадлен — Спасибо за место для сна. Увидимся утром.

— О, нет, — сказал Патрик, преграждая ей путь. — Ты не уйдешь так легко, сестричка. Только не после того, как я приложил все усилия быть вежливым по отношению к члену соседнего клана, которого в любое другое время я бы убил без колебаний. Мне кажется, я имею право на несколько ответов.

— У меня нет вообще никаких ответов.

— А мне кажется, есть, — легко сказал Патрик. — Мне интересно, Саншайн, почему Роберт Камерон жил выше по холму годами и только в этот вечер он решил порадовать нас своей предположительно очаровательно персоной.

— Почему бы тебе не пойти и не спросить его? — Сани остановилась, смотря в прихожую и задумавшись, будет ли грубым просто побежать туда прежде, чем они поймают ее.

— Я могу.

У нее перехватило дыхание, когда она поняла, что подстрекала их сделать.

— Пожалуйста, Патрик, — быстро сказала она, — пожалуйста, не говори ему ничего.

— Тогда дай ответы, Саншайн. Мне кажется очень странным, что ты возвращаешься домой практически после трехнедельного отсутствия с парой непонятных пледов Камеронов.

— Как ты знаешь, горцы в средние века не имели узоров тартана.

— Да, но в свое время я видел достаточно пледов Камеронов, чтобы близко ознакомиться с цветами, которые они пользовали.

— Кто ты сегодня, адвокат? — сказала Сани, стараясь говорить легко.

Патрик только оценивающе смотрел.

Мадлен обменялась взглядами с мужем, затем встала перед ним. Она взяла Сани за руку и крепко сжала. — Иди спать. Утра вечера мудреней. У меня есть тарталетки.

— Соблазнительно, — сказала Сани, хотя не думала, что сможет съесть хоть одну. Она остановилась, затем посмотрела на Патрика. — Спасибо, что был вежлив с ним.

— Это было не сложно, — сказал Патрик, пожимая плечами. — По крайней мере, не очень сложно. Я должен был только полдюжины раз подавить желание схватить меч вместо двадцати.

Сани кивнула и вышла, пока Мадлен поддразнивала мужа, что у него искаженное восприятие действительности и напоминала, что она все равно его любит. Сани пришлось быстро закрыть дверь гостиной, чтобы больше ничего не слышать. Обычно, их семейное счастье заставляло ее улыбаться, но не сегодня.

Она вытащила из шкафа старую пижаму Мадлен, переоделась и пошла спать, даже не почистив зубы. Она все равно много не ела.

Сани хотела, чтобы плед Камерона укутывал ее. Он помогал ей заснуть. А все, что у нее было — это миленькая ситцевая пижама Мадлен. Не то же самое.

Хорошо, он не дурак и он не потерян. Он не приезжал, чтобы встретиться с Патриком, но и не приезжал, чтобы встретиться с ней. Просто мужчина, который обручен с другой женщиной, приехал навестить ее. Просто мужчина, который не помнил, что он любил ее века назад, приехал навестить ее.

Еще больше причин уехать из Шотландии прежде, чем он еще раз приедет навестить ее.

Она поедет домой…

Сани мгновенно остановилась. Нет, не домой. Домом был маленький перекосившийся коттеджик в высокогорье, полный высушенных трав, магии и огня, который согревал ее круглый год. Домом была короткая прогулка по безмолвному лесу от дома сестры. Домом была принадлежность к клану, полному людей, которые любили ее за то, кем она была, и что она делала.

Дом был, очевидно, в тридцати милях по прямой от мужчины, которого она любит, но который не понимал, почему ему надо любить ее в ответ.

Она знала, что если бы у нее оставались, хоть какие-то остатки разума она бы еще тогда поехала прямо домой, побросала вещи в чемодан и отправилась в аэропорт ждать ближайшего рейса до Лондона. Так она могла бы улететь обратно в Сиэтл и лелеять свое страдание. То, что она осталась в Шотландии, провела маленький набег в библиотеку Джеймса МакЛеода и думала о способе помочь любимому человеку вернуть воспоминания о себе, наглядно показывало недостаток здравого смысла.

Если она ударит его, он вспомнит?

Будет ли ей лучше от того, что он вспомнит?

Она с трудом задавала себе эти вопросы, и еще труднее на них было ответить. Были времена, когда она думала, что лучше всего ждать и посмотреть, куда будет дуть ветер, прежде чем сделать что-то радикальное. Это работало с врачеванием. Это работало с родами, в большинстве случаев. Это могло сработать и с неприглядной ситуацией, с которой она не могла справиться сама.

Да, может, на этот раз, когда ей так хочется бежать, она останется. Ненадолго. Просто посмотреть, в какую сторону будет дуть ветер.

Сани надеялась, что перенесет это знание, когда обнаружит направление.

Глава 16

Камерон стоял в офисе и смотрел на Гайд парк. Это было эффектное зрелище полное машин, автобусов и толпы, которые создавали современный Лондон. Ничего подобного в свои молодые годы он не представлял, и уж точно не думал, что так легко может стать частью этого.

Как он мог мечтать о том, что в тридцать пять будет управлять компанией с оборотом в миллионы фунтов, носить костюмы и летать на личном самолете, когда просто боролся за жизнь? Его отец никогда даже в своих самых фантастических мечтах не желал для клана славы и чести, но как желал этого Камерон.

Пока он стоял здесь, с тяжелой ношей на плечах, следя за движением машин перед ним из превосходно обставленного кабинета, который был специально декорирован, чтобы обеспечить людям комфорт, чтобы они могли без помех вкладывать огромные суммы денег. Он был просто счастливчиком, Камерон знал это, и был благодарен. Его положение позволяло ему делать что-то полезное, хотя из-за этого он находился вдали от Шотландии больше времени, чем ему бы хотелось. Прежде это его не беспокоило.

Это беспокоило его теперь.

Он не был уверен, что хотел обдумывать «почему».

Так что, вместо этого, он размышлял над тем, где он оказался, и как дошел до этого. Алистер Камерон основал Камерон Лимитэд тридцать лет назад, а шесть лет назад, после смерти, передал ее в управление Камерону, веря, что Камерон не приведет компанию к краху. Он полагал, что Алистер был бы доволен тем, что он удвоил счет в Швейцарском банке и расширил сферу деятельности Камерон Лимитэд. Сам Камерон был просто благодарен вере старого человека, который дал ему шанс начать новую жизнь. Это конечно было большее, на что он мог надеяться восемь лет назад, когда очнулся в больнице, понятия не имея, где он или как он попал сюда.

Камерон провел руками по волосам и выкинул эти мысли из головы. В последнее время он слишком много думал о недавнем прошлом и от этого становился сентиментальным. Не то что бы он часто думал о нем, просто не мог подавить желание делать это. И к тому же было трудно не обращать внимания на прошлое, когда оно имело отношение к его настоящему трудному положению.

К счастью, а может, и нет, не это прошлое беспокоило его в данный момент. Его беспокоило прошлое Алистера. Из-за дружбы с Алистером, Камерон оказался в центре мучительных распрей внутри чужой семьи.

Он поднялся, обошел вокруг стола и начал ходить из одного конца кабинета в другой. Ему хотелось свалить вину за свои проблемы на Алистера, но он не мог. Хотя Родни Айнсворт и Алистер Камерон были друзьями с молодости и пронесли свою дружбу через годы деловых отношений, именно Камерон продолжил эти отношения после смерти Алистера. Отчасти он сделал это, потому что это казалось подобающим и отчасти, потому что ему на самом деле нравился Родни.

Именно посещая Родни в Айнсворт холле, он познакомился с его детьми: Натаном и Пенелопой. Что ж, может быть познакомился было преувеличением в отношении них, особенно, что касалось Пенелопы. Он видел ее только в тех редких случаях, когда она соизволяла скрасить жизнь отца, в промежутках между развлечениями и эксклюзивными курортами. Она вела себя достаточно прилично, чтобы заставить Камерона поверить, что настолько же воспитана и добра, насколько красива.

Натана он видел немного чаще и понял, кем он был: не заслуживающим уважения и без грамма совести человеком. Натан был совершенно неприятен и никогда не притворялся кем-то еще. Камерон с одной стороны, даже уважал это. По крайней мере, он знал чего ожидать от Натана.

Истинный характер Пенелопы обернулся совершенным и очень неприятным сюрпризом.

Он снова остановился перед окном. Ничто из этого не имело бы значения если бы он не испытывал обязательства перед Родни позаботиться о некоторых вещах.

Первое что он пообещал Родни на смертном одре, это то, что он позаботиться о Пенелопе.

Второе последовало после того как Родни умер и он пошел искать Натана и Пенелопу, и обнаружил их роющихся в столе отца в поисках завещания. Абсолютная тишина, что заполнила комнату после того как Натан прочитал, что он, Камерон, должен был стать, вместо Натана, душеприказчиком по завещанию, была практически пугающей.

Натан стоял, обуздывая свой гнев, пока не взял себя в руки, затем кивнул и вышел, оставляя завещание лежать на полу. Пенелопа только улыбнулась, похвалила здравый смысл своего отца и ушла якобы убиваться горем.

Камерон налил себе виски из графина Родни, какое-то время с тоской смотрел на него и вылил в раковину, пока не довел себя до состояния, в котором не сможет отразить атаку, которую, Камерон был совершенно уверен, предпримет Натан.

Он не понимал, пока еще сидел у ювелира и оплачивал возмутительно огромную сумму за чрезвычайно кричащее брильянтовое кольцо, которое собирался надеть Пенелопе на палец, что именно ее ему следовало опасаться.

В то время он согласился с идеей жениться на ней, потому что думал, что судьба — и Родни — взяли в руки его жизнь и подталкивали к этому шагу. Ему нужна была жена, которая бы с легкостью вращалась в его кругах, а он уже давно перестал искать ту, которую полюбит. Камерон наделся, что через какое-то время станет испытывать привязанность к Пенелопе.

Потребовалось приблизительно часа два после того как он надел ей на палец кольцо, что бы понять каким невыносимым будет этот брак. Она кричала на его шофера за какое-то мнимое пренебрежение, и он задумался, будет ли невежливо забрать кольцо назад.

Прежде чем он решил, как лучше всего поступить — и тем самым желая ликвидировать тот дорогой знак обязательства ее пальце — он провел ночь, лежа на полу в туалете отеля, переводя дыхание между приступами рвоты. Когда он, наконец, смог подняться на ноги и посмотреть в зеркало, то увидел, что его лицо такого же цвета, что и у Родни, за неделю до смерти, которая была очень быстрой и необъяснимой.

Яд?

Он задумался. Задумался об этом довольно серьезно, вообще-то. В первый раз той малоприятной ночью, затем, когда его грабили несколько раз, во время утренних пробежек в городе, затем, когда вскрыли его офис и рылись в его номере в отеле.

Все это произошло за первый месяц после смерти Родни.

Антиквариат Камерона также не пощадили. Это началось с кражи кружева, которое он нашел у постоянного клиента. Кружево нашли в другом месте, и ему чертовски дорого стоило выкупить его — намного больше, чем ему бы это стоило при первой сделке. Ко всему прочему добавилось и то, что кто-то начал по-тихому скупать акции его инвестиционной компании.

Вначале Камерон думал, что за этим стоит Натан, но Натана не было на том ужине, где Пенелопа весь вечер накачивала его вином — тот вечер закончился тем, что ему стало плохо. Он не собирался подозревать ее в вероломстве, но он первый бы признал, что раньше плохо знал ее, а, то, что он знал теперь, не говорило в ее пользу. И она, он понял, исходя из дальнейших размышлений, была также рассержена условием завещания ее отца, как и ее брат. Пенелопа только лучше это скрывала. Камерон мог без труда предположить, что она могла кого-то нанять, что бы они напали на него, и он так же легко мог представить, как она хочет запустить свои жадные руки в доход от его бизнеса.

С другой стороны, он без проблем мог также во всем этом винить и Натана.

Все это привело его к тому, что он все еще помолвленный с женщиной, которую не любил, все еще держал ее брата в поле зрения, решая, кто из них в тайне строит против него заговор. Хотя и знал, что они объединились. Это определенно будет не первый раз, когда его превосходят числом, и он окружен со всех сторон.

Камерон был не один, чтобы раньше времени звать на помощь, но он был не дома, где знал местность на лье вокруг замка. Он был в Лондоне, пытаясь защитить не только свою милую шею. Камерон глубоко вздохнул и достал из кармана мобильный, позвонить своему юристу. Время узнать, как построены укрепления. Его немедленно соединили, это не переставало поражать его.

— А, еще сверхурочные, прозвучал голос на другом конце.

— С удовольствием, — кисло сказал Камерон. — Как отрадно думать, что я могу помочь тебе вносить платежи за ту маленькую лачугу за углом.

— Каждый делает все, что должен, чтобы петля на его шее была довольна.

Камерон подавил фырканье. Джефри Сэгрейв потратит пятнадцать миллионов фунтов на дом недалеко от Гайд парка, чтобы сделать приятное своей жене, одной из самых милых и порядочных женщин, которых встречал Камерон, женщине, которая громко возразила, что будет намного счастливее в доме попроще.

Неожиданно, у него возникло ощущение, что Саншайн Филипс сказала бы то же самое. Саншайн. Даже простая мысль о ее имени заставляла его улыбаться. Думать о ней было как глоток воздуха после ужасного сражения, как найти луг полный диких цветов в том месте, где ожидал встретить лишь камни и колючие кусты.

— Камерон? Камерон, старик, ты платишь за разговор. Ты позвонил поговорить или обсудить что-то важное?

Камерон отбросил мысли о женщине, которой не мог обладать и заставил себя думать о том, почему у него в руке мобильный. — Я звоню, выяснить, как продвигаются наши поиски, — сказал он. — Ты проверил тот траст, который, кажется, за последнее время скупил слишком много акций моей компании?

— Да, я помню, — сухо сказал Джефри. — И все идет лучше, чем я ожидал. Зачинщики намного глубже, так что мы их еще не нашли, но я могу тебе сказать чье имя на бумагах первой компании.

— Натан Айнсворт?

Джефри засмеялся. — Явно, что это стало огромным сюрпризом. Нам надо немного больше времени на другие связующие звенья, но мы найдем их для тебя быстро, как только возможно. Я вот думаю, почему бы тебе просто не написать мне список тех, кого ты за последнее время разозлил, и избавить меня от беготни.

Камерон поморщился. — Не знаю, смогу ли осилить этот список сегодня.

— Тогда наберись немного терпения, Камерон, и мы найдет то, что тебе нужно. Ты все еще скупаешь акции Айнсворт Асошиейтид, не так ли?

— Через разные юридические лица, — согласился Камерон. — По дешевке. Но Натан проделывает огромную работу, принимая во внимание упадок компании его отца.

— Несомненно, — Джефри остановился. — Я думаю, учитывая, с кем ты имеешь здесь дело, тебя могли бы заинтересовать несколько не очень приятных подробностей. Если заинтересуют, мне кажется, у меня есть человек, с которым тебе следует встретиться. Он практически такой же любопытный, как и ты. Ты знаешь Александра Смита?

Камерон с отвращением хмыкнул, прежде чем смог остановиться. — Я сталкивался с ним за столом переговоров в Манхэттене, и опыт был не очень приятный. Я и не представлял себе, что он искал покупателей на свой отвратительный бизнес здесь.

— Он работал здесь в течение многих лет, — сказа Джефри, — хотя теперь он уже не адвокат, а скорее частный сыщик. Учитывая, что ты в состоянии уплатить его непомерный гонорар, его можно убедить заняться твоими проблемами. Тебя интересует небольшое деловое партнерство с ним?

Камерон какое-то время обдумывал его слова. — Он осторожен.

— Крайне.

— Хорошо, — согласился Камерон. — Попроси его посмотреть, что он может найти о трасте. Возможно, он сможет взглянуть и на завещание Родни и может там есть что-то, что мы пропустили. — Он прочистил горло. — Все же, Джеффри, будь осторожен в нашем деле. Я не хочу раньше времени раскрывать свои карты. — Камерон замолчал. — И помни, сколько надежд я на тебя возлагаю.

— Роберт, дружище, я никогда не обманываюсь в этом.

Камерон улыбнулся. — Передавай сердечный привет Джинни. Она слишком хороша для тебя.

— Я взимаю с вас дополнительную плату за этот комментарий, — фыркнув сказа Джеффри. — Хорошо повеселись на вечеринке.

— Откуда ты знаешь?

— Пенелопа поместила это в газете, конечно. Тебе не кажется, что являясь настолько закрытым человеком, у тебя, несомненно, слишком много твоей личной жизни вынесено на обозрение общества?

— Спасибо что напомнил.

— Всегда, пожалуйста, — весело сказал Джефри. — Я дам тебе знать, когда найду наших новых друзей. И Камерон, не пей вина.

Камерон, ругаясь, отключился. Слишком много людей знало о его жизни.

По крайней мере, о жизни за последние восемь лет.

Камерон, глубоко вздохнув, сел в кресло. Он никому не доверял настолько, чтобы рассказать о том, что было до этого. Ему было даже трудно рассказать кому-нибудь подробности его настоящей жизни. Он все еще должен был сдерживать желание обходить со спины ближайших к себе парней, чтобы убедиться, что они его не предали.

Старые привычки умирают с трудом.

К счастью, телефон на столе зазвонил прежде, чем он еще раз подумал об этом. Камерон вздохнул и потянулся за трубкой.

— Да?

— Привет, — кратко сказала Пенелопа, — Это привет, милорд Роберт.

Он подавил вздох. — Привет, Пенелопа.

— Ты все еще не ушел из офиса? У нас ужин в девять, но я хотела, чтобы ты приехал поприветствовать наших гостей.

— Конечно, — сказал он, задумавшись, есть ли у него время заказать на вынос еду до того как он уедет из города. Он ничего не будет есть со стола Пенелопы.

— Скажи Джорджу поторопиться.

Телефон в его руке отключился. Он прогнал плохие мысли о Родни Айнсворте, затем вернулся к своим делам.

Камерон, наконец, собрал бумаги, сложил их в портфель и покинул офис. Было заманчиво просто вернуться в отель и надеяться, что вечер пройдет без его присутствия, но он знал, что не мог не прийти. Он должен был поддерживать видимость отношений и с Пенелопой и с ее братом. Было бы глупо позволить врагам свободно действовать за его спиной.

Прошлое его очень хорошо этому научило.

Камерон вышел из здания и обнаружил, что Джордж ждал его. Джордж был водителем Камерона в Лондоне. Тихий, мрачный мужчина, который не обращал внимания на время Камерона, на тот факт, что он жил в гостинице, потому что не хотел переезжать в квартиру или питал отвращение к обществу. Джордж к тому же всюду возил Пенелопу, когда Камерон был в Шотландии.

— Милорд, — сказал Джордж, с легким поклоном, открывая деверь.

Камерон сел, откинул голову на сиденье и надеялся, что Джордж без суеты доставит его туда, куда ему надо.

Он бы многое отдал, чтобы оказаться в своем Рейндж Ровере на пути к дому Патрика МакЛеода. Теперь это будет званный ужин, которого он будет ждать с нетерпеньем. Он мог даже простить Мадлен МакЛеод ее безжалостные, непрерывные и чертовски надоедливые вопросы. Она стала настоящей МакЛеод, защищала свою сестру со свирепостью, которую должен был бы оценить и урожденный МакЛеод.

Камерон не ответил ни на один из ее вопросов о прошлом, и не только потому, что никогда не обсуждал с кем-то свое прошлое. Ему никогда не подходила роль объекта благотворительности Алистера Камерона — не то чтобы благотворительность Алистера длилась слишком долго. Как только Камерон смог встать с кровати, Алистер заставил его работать. Обучение, дела, близкие знакомства с обществом в Лондоне — ожидание результатов было жестоким и безжалостным, но Камерон без колебаний согласился на все, потому что знал, есть только один способ выжить — овладеть тонкостями всего этого.

Он спрашивал Алистера несколько раз, почему он беспокоился обо всем этом — образование, связи, изменение завещания, которое довело родственников Алистера до безумия. Алистер ответил только раз.

Однажды став лаэрдом клана Камерон, мой мальчик, ты всегда останешься лаэрдом клана Камерон.

Таков был ответ. И Камерон больше никогда не спрашивал, а вместо этого был благодарен старому человеку, который принял причуды его первых двадцати семи лет, жизни пожимая плечами. И сам он счастливо принял после смерти Алистера все его земные сокровища и бизнес. Камерон был деятельный и очень успешен. Почему, тогда его жизнь была такой пустой?

Камерон попытался по-разному заполнить ее. Осмотрительными женщинами. Путешествиями. Охотой за тем, что не могло быть куплено и торгами о цене. Он никогда не играл на деньги, никогда не напивался, никогда не заводил случайные связи. Тем не менее, ничто не приносило удовлетворения. Что-то внутри него умерло, когда восемь лет назад в больнице Ивернесса началась его жизнь.

И потом он увидел Саншайн Филипс.

И его мир замер.

Сначала он не хотел признавать это. Он пытался убедить себя, что когда она бросилась к нему в объятия, он был удивлен, потому что принял ее за сумасшедшую. Истинное удивление было в том что, когда он обнимал ее, что- то внутри него вздохнуло с облегчением.

— Джордж, когда мы будем там, как ты думаешь? — неохотно спросил он.

— Может через полчаса, милорд, не больше.

Камерон тихо выругался. Не достаточно много, чтобы отложить пытку. Его терзал страх при мысли, что ему придется привести вечер в неудобной обуви, уклоняясь от закусок, которые могут стать слишком дорогими для его желудка, даже если он будет уверен в их чистоте, и терпеть скептические взгляды слуг, которые подойдут наполнить его бокал вина только, чтобы обнаружить, что в этом не было необходимости. Он будет вынужден вести вежливые беседы с испорченными, мелочными представителями знати, у которых не было ни одной нормальной мысли в их жалких головах, внимательно слушать все, что скажет Пенелопа и стараться не убить ее брата.

Он чуть не приказал Джорджу ехать обратно.

Чего он хотел, так это оказаться в Шотландии с Айгой в ногах, наслаждаясь тушеным мясом. Он хотел бы быть в деревне, держать Джона в страхе, с легкостью. Хотел бы оказаться в главном зале Патрика МакЛеода, наблюдая в свете камина за Саншайн Филипс.

К черту все.

— Джордж, — неожиданно заявил он. — Я уезжаю в полночь. Будь готов ехать.

Джордж посмотрел на него в зеркало заднего вида. — На другую вечеринку?

— Встреча с моим клубом. — Может если он напьется до бессознательного состояния, то перестанет думать о вещах, о которых не следует.

— У вас есть клуб, милорд?

Камерон свирепо посмотрел на него.

— После полуночи ничего хорошего не случается, милорд.

Святые, он знал это. Но столкнувшись с ужасным вечером, он был пойман в ловушку обстоятельств, и место где он хотел быть, было там, куда ему не следовало ездить.

Неожиданно ему пришла в голову другая мысль. Если бы у него было достаточно ужасное похмелье, может Саншайн Филипс бы не захлопнула дверь перед его носом, когда он приехал моля о лекарстве. Он не видел ее неделю; может она на этот раз забудет про свое отвращение к нему.

Был только один способ узнать это.


Камерон проснулся от резкого звука.

Он сел прямо и почувствовал, словно ему ткнули раскаленной кочергой прямо в глаза. Камерон со стоном упал назад, и натянул на голову одеяло.

Одеяло было сорвано. — Вставай, дурак. — он закрыл лицо подушкой. Это была Пенелопа. Прозвучал резкий шум открывающихся занавесок, и боль в глазах стала больше от солнца. Черт, когда консьерж перестанет ее пускать в его номер? Она не была тем, кого он хотел первым делом увидеть поутру— особенно, когда он не был точно уверен, где он и как сюда попал. Он чуть приподнял подушку и испытал сильное облегчение, обнаружив, что в кровати один.

Ему действительно не следовало пить.

Пенелопа выдернула из рук подушку. — Сядь и веди себя как мужчина.

Он прикрыл рукой глаза пытаясь спасти себя от боли в голове причиняемой солнечным светом, который был словно длинный меч.

— Я нездоров. — бормотал он.

— Ты все еще в ботинках. — с отвращением сказала она. — О чем ты думал?

И как, черт возьми, он сказал бы ей, о чем думал?

Очевидно, ответ был не тот, которого она ожидала.

— Иди в душ, — приказала она. — Я буду ждать тебя внизу.

Этого было достаточно, чтобы он резко протрезвел. — Ты будешь ждать? — он сел и уставился на нее. — Почему?

Ее рот открылся. — Ты не забыл о позднем завтраке с лордом и леди Хантингтон.

Он не мог придумать достойный ответ. Совершенно очевидно, сегодня он не в лучшей форме. Поздний завтрак. Кто придумал это дурацкое словосочетание?

Она рассерженно посмотрела на него. — Не могу поверить, что ты опустился так низко. Это Хантингтоны, Мак! Я никогда не смогу и носа показать ни в одной части города, если ты не покажешься — трезвый — и не будешь милым.

— Я не пьян.

— У тебя похмелье!

Он потер лицо руками. — Черт.

Она прошла через комнату. — Я закажу тебе кофе.

Камерон с трудом встал с кровати и понял, что на нем были не только туфли, но и остальная часть одежды. Он поклялся урезать зарплату Джорджу, как только представиться удобный случай.

Камерон принял душ и оделся, побросал одежду в чемодан, затем достал из сейфа бумаги. Он спустился в холл через двадцать минут, которые, казалось, немного успокоили Пенелопу. Он проводил ее к ожидающей машине и открыл для нее дверь. Камерон закрыл за ней дверь так, что она не могла слышать, что он скажет, затем отдал Джорджу свой чемодан и портфель.

— Меня не волнует одежда, — вежливо сказал он.

Джордж кивнул. — Я понимаю.

— Я понижаю тебя в должности. — ворчал Камерон. — Разве ты не мог, по крайней мере, снять ботинки?

— Я пытался, но вы не позволили, — сказал Грегори. — Вы сказали, что тропа через лес МакЛеодов повредила ваши ноги.

Камерон в изумлении посмотрел на него. — Что я сказал?

— Очевидно у вас чувствительные ноги.

Камерон, скачи за ведьмой МакЛеодов.

Слова появились из ниоткуда и ударили его с силой дюжины кулаков. Он оперся рукой о машину и, когда пытался вспомнить, кто сказал это, тяжело на нее навалился. Гайрик. Гайрик, который стоял с ним, когда Брайс, умирая, лежал у его ног. Гайрик, который предложил, чтобы он привез ведьму МакЛеодов, потому что никто больше на сто лиг не мог спасти его брата. Он вспомнил, как садился на лошадь, но после этого не помнил ничего.

Камерон с трудом перевел дыхание. Он действительно поскакал к лесу МакЛеодов? Там он как-то попал в двадцать первый век?

Мысль была удивительной.

Он прерывисто вздохнул. Боли, что шумела в его голове, было достаточно, чтобы он упал на колени. Но это не была боль от похмелья.

— Милорд?

— Я был пьян прошлым вечером, — смог сказать Камерон.

— Совершенно пьяным, милорд.

Он слышал, как Джордж закрыл его вещи в багажнике и почувствовал руку своего водителя у локтя.

— Лаэрд Камерон?

— Со мной все нормально, — сказал Камерон, хотя скрежетал зубами. — Просто голова болит.

— Как скажете, милорд. Сюда, я открою вам дверь.

Камерон осторожно опустился на заднее сиденье.

Камерон, скачи за ведьмой МакЛеодов.

Ему пришлось опустить стекло и сделать несколько жадных глотков неприятного Лондонского воздуха, пока не почувствовал себя немного лучше. Святые, откуда он пришел? Слова повторились в его голове, заглушая даже болтовню Пенелопы о многочисленных качествах Хантингтонов, и их еще более многочисленном антиквариате. Он знал, что ему следовало уделить внимание хотя бы последнему, но не мог. Все что он мог, это дышать и надеться, что не начнет плакать. Боль, которую он испытывал сейчас, была намного хуже, чем та, что была у него перед домом Патрика МакЛеода. По крайней мере, тогда Саншайн Филипс могла ему помочь своими нежными руками и изумительными отварами.

Может если он все-таки сможет добраться до ее входной двери и выглядеть достаточно жалко, она еще раз поможет ему.

Может, ему следовало спешить назад в Шотландию после того, что он был уверен, станет бесконечным поздним завтраком, и узнать, есть ли кто-нибудь в доме мисс Филипс. Просто постучит к ней в дверь, выпьет чашку чая у камина, немного поговорит. Сколько потребуется для этого повреждений?

Он был удивлен тем, как даже сама мысль о ней облегчала его боль не только в голове, но и в сердце.

Он действительно был крайне удивлен.

Глава 17

Сани тихо шла через лес на север от дома, благодаря деревья за то, что те не пропускали дождь, и еще более признательная за то, что, коснувшись затылка, больше не чувствовала шишку. Сон, чай и травы сделали свое дело.

А неделю не встречая Роберта Френсиса Камерона мак Камерона, она практически поверила, что сердце, как и тело, может исцелиться.

После того, как она оправилась от шока, что провела у Мадлен рядом с ним целый вечер, Сани позволила себе задуматься о нем беспристрастно. Ей было интересно, тот удар по голове стер всю память, или только его воспоминания о ней. Она задумалась, имела ли его сногсшибательная невеста хоть какое-то понятие, когда он родился, или она просто думала о нем, как об успешном бизнесмене, которому случилось владеть в Шотландии замком.

Сани, скорее всего, поверила бы последнему, если бы не знала Камерона лучше. Как-то утром она воспользовалась компьютером Патрика и нашла разные подробности о современном Камероне, его делах и выставленной на всеобщее обозрение помолвке с Пенелопой Айнсворт, произошедшей менее двух месяцев назад. Было очень странно читать о его жизни в будущем, о жизни, частью которой она все равно не будет, о жизни, в которой он шел вперед, в то время, как она сидела дома, деловито нюхая травы и совершенно не понимая, что влюбилась в этого же публичного человека, только в совершенно другом веке.

Она позволила ветру дуть неделю и решила, что он не собирался дуть в спину какому-нибудь главе клана Камеронов и подгонять к ней, так может, наступило время отпустить. Он женится на великолепной Леди Пенелопе, а она продолжит искать порядочного парня. Ничего не изменилось. А со временем, быть может, она найдет в себе силы перестать спать, закутавшись в его плед.

И если она сможет это, она сможет заставить себя назвать Шотландию домом. Она все еще будет в состоянии бродить по Шотландской земле, у нее все еще будут горы и деревья, у нее все еще будет дождь. Она очень этого хотела.


Сани остановилась на краю леса Морейж и посмотрела на луг, что лежал перед ней, затем достала из кармана нарисованную от руки карту Джейми и стала искать любые возможные проблемы. Либо земля перед ней была безопасной, либо Джеймс был не совсем уверен в исследовании причуд земли Камерона, потому что земля к северу была полностью свободна от Х-ов. Она не чувствовала никаких угрызений совести, что бродит тут, главным образом, потому, что знала: вышеупомянутого лаэрда нет дома. Она услышала это от Патрика, который выяснил это у Джона Багли, который, очевидно, жил, чтобы фехтовать с Камероном. Джон сказал, что Камерон в Лондоне, скорее всего, сопровождал с вечеринки на вечеринку свою невесту и счастливо жил светской жизнью, частью которой Саншайн была рада не являться.

Она сложила карту Джеймса и пошла через луг. Сани шла очень долго, понимая, что, чем дольше она шла, тем лучше себя чувствовала. Она выбросит его из головы. На самом деле, она честно думала, что уже сделала это.

В конце концов, Сани ведь не знала его всю жизнь. Она, например, не знала, какой у него любимый цвет, или какая ему нравится музыка. Она не могла сказать, глотает ли он, не жуя, или нет, а, может, он выдавливает зубную пасту у колпачка, а не от конца тюбика, или будет оставлять грязную посуду на полу, чтобы она подняла ее на следующий день.

Фактически Сани проигнорировала тот факт, что точно знала, как он смотрел, когда наблюдал за ней, или поддразнивал, или хотел ее. Она знала, как она выглядел с цветочной короной на голове, как его рука обнимала ее, как перекатывались его мускулы, когда он сражался шестифутовым палашом. Итак, она хотела бы прожить еще один день, чтобы узнать, какой у него любимый цвет.

Он хотел, чтобы она называла его Кам, потому что желал, слышать это имя от кого-то, кого любит.

Саншайн закрыла глаза. Она не могла снова возвращаться той же дорогой. У него был своя жизнь, у нее — своя. Очевидно, они не предназначены друг для друга. И чем скорее она смирится с этим, тем богаче она будет жить.

А сейчас, может, лучшее, что она могла сделать, это вернуться в дом Морейж. Девушка плотнее закуталась в плащ и внезапно задрожала. Небо над ней было черным, будто из ниоткуда появился сильный ветер. Было глупо выходить на прогулку так поздно. Сани огляделась и поняла, что не обратила внимания, куда пришла. Она стояла посреди очень большого луга, но, из-за тумана не видела гор, которые должны были возвышаться в стороне от него.

Сани задумалась, сильно тревожась, не попала ли она снова в прошлое.

Тихое ржание лошади прямо позади девушки так сильно испугало ее, что она вскрикнула и развернулась, чтобы встретиться с звуком. Гнедая лошадь остановилась в нескольких футах от нее. Она прижала руку к сердцу, и подняла взгляд посмотреть, кто пытался сбить ее.

Это был Камерон.

Она была так удивлена, увидев его, что только молча смотрела на него.

Итак, по крайней мере, на этот раз он был в джинсах. Хотя она и не была уверена, что было хуже. Он мог быть одет в современные вещи и жить в современном мире, но был так недосягаем, что, с таким же успехом, мог жить и сотни лет назад.

Он подъехал к ней ближе.

— Дайте мне вашу руку, госпожа Саншайн.

Она вложила свою ладонь в его и поняла, что сделала, только когда задрожала от покалывания, которое прошло по ней от простого прикосновения к нему. Она хотела бы убежать, но он не отпустил бы ее.

— Позвольте проводить Вас домой, — сказал он.

— Мне этого не нужно, — отказалась она.

— Не глупите, женщина. Вы не можете возвращаться в такую бурю.

Она должна была признать, что в этом есть смысл. Самонадеянно думать, что она вообще сможет найти дорогу домой — она пришла бы полузамерзшей. Скакать с ним на лошади — меньшее из двух зол. Она хотела спросить, почему он был здесь как раз в то самое время, когда он был ей нужен, но не смогла. Быть может, он просто выехал на прогулку, а она попалась ему на пути. Это была случайность.

Точно такая же, как и его появление, когда он искал целительницу для своего брата, который умирал 650 лет до этого, а нашел ее.

— Саншайн.

Она подняла голову и встретила его взгляд. Он смотрел на нее с каким-то узнаванием. Хотя она решила, что это всего лишь взгляд, которым мужчина может одарить девицу, которую пытается вызволить из беды. Взгляд, который говорил: ей следует принять его героические старания, пока они оба не умерли от простуды.

Сани вздохнула и кивнула.

Она поставила ногу на его и позволила ему поднять ее на лошадь так, что она оказалось позади него.

Он обвил ее руками свою талию.

— Держись.

У нее не было другого выбора. Альтернатива отпала, когда его лошадь сорвалась с места. Хотя она и не хотела. Это слишком сильно напомнило ей прошлый раз, когда она скакала с ним на лошади. Только тогда у него был шестифутовый палаш за спиной, и ее пугало, что они не увидят даже рассвет, не то, что будущее. Теперь, он просто легко ехал по своей земле, а потом и по земле Джемса, очевидно не сильно озабоченный, что МакЛеод рассержен тем, что Камерон смел появиться на их землях и мог бросить ему в грудь кинжал.

Времена изменились.

Он остановился перед ее домом, перекинул ногу через седло и мягко спрыгнул на землю. Камерон повернулся и протянул к ней руки.

Она закрыла глаза от абсолютной интимности того, что он сейчас сделает, затем положила ладони ему на плечи. Он поймал ее за талию и осторожно поставил на ноги. Саншайн сразу же отпрянула от него и представила: если бы у нее было мужество просто рассказать ему то, что он забыл. Пока еще могла.

И тогда она сдала ошибку, посмотрев в его лицо.

Он выглядел ужасно.

— Что с Вами случилось? — удивленно спросила Сани.

— Похмелье, — сказал он, осторожно потирая лоб.

— Почему тогда Вы в седле? — спросила она.

Камерон слабо улыбнулся.

— Я хотел узнать, можешь ли ты мне облегчить хоть чем-то боль. Как сделала это раньше.

Ей потребовалось какое-то время, чтобы понять его слова.

— Ты скакал на лошади, чтобы увидеть меня?

— На самом деле, я прилетел в Шотландию, чтобы увидеть тебя.

Она стала отступать назад, прежде чем поняла, что делает. Она бы развернулась и убежала от него, но он поймал ее за локоть прежде, чем девушка смогла это сделать.

— Пожалуйста, Саншайн, — сказал он, подарив страдальческую улыбку. — Пожалуйста. Если у тебя есть хоть немного жалости, пожалуйста, отбрось то, что у тебя есть против меня, и приготовь мне что-нибудь, в чем нет сырых яиц.

Она не осмелилась посмотреть ему в лицо, так что просто уставилась на его подбородок.

— Ты мог зайти в Бутс (1).

— Я не хотел идти в Бутс.

Она хотела сказать ему, чтобы он пошел и посмотрел в собственной аптечке, но не смогла заставить себя произнести этих слов.

— Кроме того, — сказал он, потирая ее руку. — Ты же, конечно, не будешь выпроваживать меня, по крайней мере, не позволив немного просохнуть у огня, верно?

Вообще-то, отправить его назад в бурю, казалось лучшей мыслью за весь день. К несчастью, судя по состоянию Камерона, он вряд ли был способен дойти самостоятельно до ее камина, не говоря уж о его собственном доме.

Черт, она ненавидела в себе Мать Терезу.

— Я сделаю тебе что-нибудь, — вымучено сказала она. — Хотя тебе лучше выпить это, пока еще не совсем стемнело.

Очевидно, другого приглашения ему было не нужно.

Камерон подарил ей мимолетную улыбку, которая, к сожалению, была похожа на те, которые он дарил ей века назад, затем повернулся посмотреть на ее дом.

Сани глубоко вдохнула и пошла к двери.

— Стой.

Она остановилась на пороге и посмотрела на него.

— Почему?

— Я должен пойти первым. Убедиться, что в доме безопасно.

Она хотела сказать ему, что у нее нет причин чувствовать себя в опасности, особенно если она будет в доме, а он и его очаровательные улыбки останутся на улице, но не могла. Она смотрела, как он снял с лошади седло, и, дружески ударив по крупу, отпустил животное. Со вздохом она отошла в сторону, чтобы он мог открыть дверь и войти внутрь.

Врезавшись в его спину, Сани поняла, что он внезапно остановился, шагнув через порог. Он потянулся назад, чтобы не дать ей упасть.

На самом деле он держал ее слишком крепко.

Она отошла от него и включила свет, чтобы посмотреть на его лицо. Он выглядел так, словно только что увидел призрака.

Сани бросила взгляд на стулья перед камином, чтобы убедиться, что дело не в этом, затем снова посмотрела на него.

— Что случилось?

— Что-то в твоем пороге… — он содрогнулся. — Он мне не нравится.

— Но ты же был здесь и раньше, — сказала она. — Ты не приходил к Морейж?

— Нет. Алистер всегда посылал за ней машину. — Камерон глубоко вдохнул, но это не улучшило цвет его лица. — Я чувствую себя, как будто был здесь раньше, но это невозможно…

Возможно, но она не стала говорить ему. Он раньше выглядел плохо, теперь он выглядел, словно мог потерять сознание, если она не посадит его в кресло. Она положила одну руку ему на плечи точно так же, как сделала это по дороге к Патрику, другой рукой Сани обняла его за талию и насильно провела в дом. Она подвела его к одному из удобных кресел перед камином и, когда посадила его в кресло, он совершенно не сопротивлялся.

— Я должен видеть, что ты тоже греешься у камина. — Слабо сказал Камерон.

— Что ты сейчас должен, так это держать голову между колен, пока не потерял сознание. — Сказала девушка. — Я сама могу разжечь камин. Я даже могу позаботиться о твоей лошади. Джеймс держит небольшое стойло с сеном и овсом, и Патрик был здесь сегодня утром, так что я уверена, что есть и вода на… хм… там… — Сани закрыла рот, когда поняла, что лепетала.

Она нервничала, вот что это было. В первые дни после возвращения она так сильно хотела, чтобы Камерон как-то нашел дорогу к ее дому и сел в кресло перед камином. А сейчас, он был здесь, но это было совсем не так, как она себе это представляла. И все что она сейчас могла сделать, это не расплакаться.

Лучшим вариантом было сбежать.

Она пойдет позаботиться о его лошади, затем уйдет к Патрику. Камерон мог высохнуть перед камином и уехать домой, к тому времени, как она вернется… через день или два. Его голова пройдет и без нее.

Она оставила Камерона устраиваться, а сама вышла на улицу. Сани пригоршней овса заманила его лошадь в небольшое стойло, вытерла насухо и удостоверилась, что у него хватит корма немного поесть. Она задумалась, затем обошла дом и забрала седло Камерона. Не было никакого смысла оставлять его мокнуть под дождем. Она подняла его и вскрикнула, когда его вырвали у нее из рук.

К счастью, или может быть к несчастью, Камерон держал его с другой стороны.

— Иди и сядь у камина, женщина, — отрывисто сказал он. — Я сейчас приду.

Она хотела возразить, но он выглядел еще хуже, чем десять минут назад. Сани следила, как он очень неуверенно вошел в сгущающийся мрак и, вздрогнув, поняла, что он говорил на гаэльском. Только вот она не могла вспомнить, сколько времени он говорил на нем, и было ли то, что она отвечала ему на том же языке, отражением ее душевного состояния.

Саншайн глубоко вздохнула. Хорошо, может она и не умрет оттого, что сделает чай и позволит ему посидеть перед камином. Она хорошо уяснит раз и навсегда, что он не знает ее и что у него нет желания заводить с ней знакомства, и будет лечить свое разбитое сердце.

И будет делать это в Сиэтле, если у нее есть хоть капля здравого смысла.

Сани зашла в дом и вначале подбросила дров в камин, затем приготовила лекарство, облегчающее похмелье.

Камерон вошел, закрыв за собой дверь. Она слышала, как он снимал сапоги и поставил их у двери, наверняка рядом с ее обувью. Сани слышала, как он снимал пальто и повесил его на вешалку. Все казалось совершенно нормальным, «Я дома милая, что у нас на ужин?» — так это могло быть, если бы ситуация сложилась иначе. Он подошел к ней сзади. — Дай я сниму твой пальто, Саншайн.

Она позволила ему сделать это, затем подняла кружку чего-то неприятного для него и чего-то вкусного для себя и понесла их в свою маленькую гостиную.

Сани протянула ему лечебный отвар и села на скамеечку Морейж перед камином. Камерон понюхал, оценивая, что она ему дала, затем глубоко вдохнул и выпил содержимое.

На это ушло пара минут, но, в конце концов, она увидела, что морщинки от напряженности и боли на его лице стали разглаживаться. Тишина окутали их обоих, тишина, которой следовало быть полной знания, что в этом веке у Сани был и он, и современные нити для швов, но она такой не была. Сани пыталась довольствоваться тем, что у нее было, но это не работало.

Он должен уйти. Даже если для этого ей пришлось бы вытолкать его за дверь.

Она забрала у Камерона кружку и вышла на кухню, прежде чем ей пришлось делать вид, что ей уютно сидеть в тишине. Девушка вылила остатки чая и вымыла кружку. Камерон мог бы его выпить и ехать домой. Даже Морейж не винила бы ее за то, что она хотела выгнать его, не считая смягчающих обстоятельств. Она подняла его кружку и вернулась в гостиную, ожидая увидеть, что он сидит перед камином.

Вместо этого он стоял, прислонившись к стене, в четырех шагах от нее, и следил за ней.

Сани чуть не выронила кружку. Он резко подался вперед и поймал ее, и снова прислонился к стене.

— Почему ты нервничаешь?

— Не нервничаю, — солгала она. — Я просто волнуюсь, что ты не доберешься домой до наступления темноты, так что будет лучше, если ты поскорее допьешь отвар.

Камерон слабо улыбнулся.

— Ты выпроваживаешь меня?

— Точно.

Он улыбнулся шире.

— И даже вначале не предложишь покормить меня?

— Ты хочешь, что бы я покормила тебя? — удивленно спросила она.

— Вообще-то, не думаю, что рискну поесть, — обеспокоенно сказал он. — Этим утром меня заставили пережить поздний завтрак — лондонский поздний завтрак, не меньше. И я все еще пытаюсь удержать его внутри.

— Я должна испытывать к тебе жалость? — спросила Сани, резче, чем хотела.

Камерон не отреагировал. Его улыбка исчезла, и он выпил чай, затем медленно протянул ей чашку. — Что я такого сделал, что ты меня так не любишь?

Она неуверенно переступила с ноги на ногу.

— Я не не люблю тебя.

— Тогда почему так злишься на меня?

— Я не злюсь на тебя.

— Тогда почему, госпожа Саншайн, Вы каждый раз убегаете, стоит мне подойти к Вам?

Потому что смотреть в его сверкающие голубые глаза и видеть, что он ее не узнает… это убивало ее.

Потому что, когда он стоит в четырех шагах от нее, и она знает, как почувствует себя, если пройдет эти четыре фута, бросившись к нему в объятия, убивало ее. Потому что, глядеть на его рот, который был так красив и знать, какие чудеса он мог подарить ей, убивало ее.

Сани крепко ухватилась за первую мысль, что пришла ей в голову.

— Почему тебя это так заботит? — спросила она.

Камерон задумался и очень осторожно подобрал слова.

— Я не уверен, что у меня есть достойный ответ на этот вопрос.

— Спасибо, что все равно приложил усилия, — едко заметила она. Сани сказала так, потому что было легче быть злой, чем уязвленной — а у нее не было причин чувствовать себя уязвленной. Человек потерял несколько важных воспоминаний, и его нельзя было винить за то, что он делал с ней.

Но его можно было обвинить в том, что он оставался в ее доме, когда должен был стоять где-то в другом месте. Она отвернулась и вымыла чашку. Это даст ему время надеть сапоги и пальто и катиться к черту.

Сани слышала, что он ушел. Это было многообещающе.

Она поставила кружку на сушилку и закрыла глаза, когда услышала, как открывается входная дверь. Она судорожно вздохнула и обернулась, когда дверь снова закрылась.

Камерон, к сожалению, стоял не с той стороны двери.

Он прислонился к коску и посмотрел на нее.

— Буря ужасная. Там слишком сыро, чтобы выходить.

Сани почувствовала, как ее рот открылся от удивления.

— Что?

Он прошел через комнату и прислонился к маленькой кухонной стойке, которая отделяла кухню Морейж от гостиной. — Моя лошадь совершенно счастливо устроена в твоем сарае, и я думаю, что буду настолько же счастлив, устроившись у тебя на полу. — Слабо улыбнувшись, он посмотрел на нее. — Мне даже не понадобится подушка.

— Но ты не можешь остаться здесь, — сказала она удивленно.

— Я не предлагал ничего непристойного, — легко сказал он. — Просто немного высокогорного гостеприимства.

— Ха, — фыркнула девушка. Сани подмывало напомнить ему все случаи, которые плохо заканчивались для хозяев, но удержалась. — Думаю, на сегодня я исполнила свой долг.

Он улыбнулся.

— Но ты, конечно, не хочешь, чтобы меня рвало всю дорогу до дома, не так ли?

— А почему тебя должно рвать?

Он бросил на нее взгляд.

— Я представляю себе, что ты положила в этот чай, женщина. Думается, ты почувствовала бы себя немного виноватой, отказывая в своей ванной.

Она закрыла глаза, зная, что ее зажали в угол, и она была совершенно неуверенна, как будет оттуда выбираться. Хуже того, она не знала, хотела ли выбираться.

Это было безумие. Ее планы расспросить его исчезли, ее решительность выпроводить его на улицу испарилась, и сейчас она серьезно думала над тем, чтобы позволить ему провести ночь в ее доме. Только одна вещь, заставляла казаться эту затею не очень разумной. То, что он проведет большую часть ночи в ее ванной у унитаза.

Он потянулся через стойку и взял ее руку. — Если бы у тебя нашлось одеяло для меня, я был бы очень благодарен.

— У тебя совершенно нет совести.

— Но есть честь.

Сани глубоко вдохнула, затем устало пошла ему за одеялом и подушкой. Закатив глаза, она немного дольше искала матрас, который, она знала, валялся в глубине ее небольшого чулана. Сани удостоверилась, что его пледы были надежно сложены в ящике, куда она положила их днем, взяла сменную одежду для него, затем пошла в ванную и переоделась в спортивный костюм.

Сани смотрела в зеркало, когда чистила зубы.

Не было ничего удивительного, что он хотел только чай и место на полу. Она была похожа на черта.

Саншайн вернулась обратно в маленькую гостиную, не обращая внимания на стоящего там мужчину, и стала тушить огонь. Камерон поймал ее руку и забрал кочергу.

— Оставь. Я позабочусь о нем потом, когда пройдет буря, — хрипло сказал он.

Сани резко взглянула на него. Камерон снова был бледен, его лоб покрывал пот. — Ты плохо выглядишь.

— А чувствую себя еще хуже.

Она указала на ванну.

— Если будет рвать, то туда.

Он словно защищая, положил руку на живот.

— Думаю, мне как раз понадобится.

Сани посмотрела, как он уходил и закрыл дверь, и закатила глаза. Она разложила для него матрас, положила подушку и расстелила одеяло. Она сняла еще одно покрывало с кресла, и положил его на матрас. Затем легла в постель и помолилась о сне.

К несчастью для ее душевного спокойствия, она все еще не заснула, когда Камерон вышел из ванной. Он постоял в нерешительности, затем сел и потянулся с тяжелым вздохом.

— Поздний завтрак? — спросила она.

— Нежное воспоминание о нем.

Сани повернулась на бок и смотрела на него в свете камина, ожидая, когда он уснет.

Опасный.

И, совершенно неожиданно для нее, такой несерьезный. Он вскочил на ноги и большими шагами направился в ванну.

Может она была слишком щедра на ингредиент или два.

Камерон вышел немного позже, проклиная ее. Сани потянулась за книгой о флоре и фауне. Она знала большую часть из того, что в ней писалось, но книжка было толстой и написана очень неинтересно, и Сани пользовалась ею несколько раз в месяц, чтобы та помогла ей заснуть. Она включила фонарь и приготовилась позволить книге помочь ей еще раз. Может, если она почитает вслух, то заглушит стоны Камерона.

Сани неожиданно поняла, что он передвинул свою кровать. Ближе к ней, между прочим.

— Что ты делаешь? — взвизгнула она.

— У камина слишком жарко, — сказал он. Камерон сел, снял рубашку и носки, и лег. — Черт, женщина ты положила слишком много лобелии в чай.

— Что значит, что ты почувствуешь себя лучше намного быстрей.

— Путь к выздоровлению, как я подозреваю, длин и тернист.

Сама того не желая, Сани улыбнулась.

— Ты никогда не говорил, как хочешь почувствовать себя лучше, а только что хочешь, чтобы стало лучше.

— В следующий раз буду точнее.

Сани не могла помочь, но наделась, ради своего бедного сердца, что следующего раза не будет. Она пыталась сосредоточиться на книге, но она была, как Саншайн уже признавала и раньше, скучной как уборка.

И Камерон, очевидно, вспомнил новую порцию неприятных вещей о ней. Он стал бормотать по-французски, перешел на латинский, и когда разошелся на итальянском, Сани решила что с нее хватит. Она развернулась, чтобы сказать ему об этом.

Книга выскользнула из пальцев и приземлилась ему на лицо.

Он вскрикнул, сел и уставился на нее.

— Почему, черт возьми, я думал, что провести ночь у тебя на полу будет хорошей идеей?

— Я никогда не просила тебя об этом! — выпалила она в ответ.

Он посмотрел на нее, открыв рот. Затем закрыл его. — О, черт, — сказал он со вздохом, откладывая книгу. — Саншайн…

— Я в порядке, — резко сказала она. — Все в порядке.

— Нет, это было неуместно. Я извиняюсь. — Он протянул руку и дотронулся до нее. — Я не имел в виду то, что сказал. Я очень благодарен за твою доброту ко мне, особенно, когда не дал тебе выбора.

— Не думаю, — выдавила она. — Я бы смогла тебя выставить. Я уверена.

Камерон улыбнулся и убрал руку. — Я убежден, что смогла бы, и я высоко ценю твое самообладание. Почему бы тебе не лечь, любимая, и успокоиться. Я присмотрю за тобой.

— Из ванной, — пробормотала она на выдохе. Сани легла, потому что думала, что так могла бы укрыться одеялом с головой и больше не смотреть на него. Саншайн закрыла глаза, когда почувствовала, как он убирает волосы с ее лица.

— Если понадобится — из ванной, — согласился он и замолчал. — Ты предложила мне больше гостеприимства, чем я заслуживаю, и я благодарен тебе за это. — Он остановился. — И я очень благодарен за место перед камином.

Саншайн молча, смотрела на него.

Он подтянул ее одеяло повыше, снова коснулся ее лица, а затем лег. Мужчина молчал какое-то время. — Спасибо за укрытие, Саншайн.

Она не могла ответить. Сани ждала, пока не услышала его глубокое дыхание, затем перевернулась на бок и часто-часто задышала, чтобы не заплакать. Она не хотела быть его укрытием.

Она хотела быть тем, кем она была когда-то для него.

Она хотела толкнуть его, чтобы выяснить, мог ли он вспомнить больше то, что почувствовал у порога Морейж, выяснить, мог ли он вспомнить все, что забыл. Она хотела толкнуть его так сильно, чтобы он потребовал, чтобы она прекратила. Она хотела загнать его в угол, где у него не было бы выбора, кроме того, чтобы признать, что он знает, кто он такой. Или чтобы он допустил, что у него не было понятия, что произошло до того, как его ударили по голове.

С той же страстью Саншайн хотела убежать от него так далеко, как только сможет. Она разрывалась между первым и вторым, и ее удивило, что она не разрыдалась рядом с ним.

Толкнуть его, или вытолкать.

Может к тому времени, как она проснется, он уйдет, и ей не придется принимать решение.

Она не возлагала на это больших надежд.


1 — Однотипные аптеки, принадлежат компании "Бутс" — фармацевтическая компания; выпускает и продаёт через широкую сеть собственных аптек и магазинов аптекарские товары, предметы личной гигиены и косметики, а так же некоторые предметы домашнего обихода. Основана в 1888 г. — прим. редактора

Глава 18

Камерон кое-как развел огонь в камине Саншайн, потер руки и пошел на кухню поставить чайник. Стояла весна, или, по крайней мере, так гласил календарь, но сейчас он в это не верил. С другой стороны, он встретил весну двадцать восемь раз намного скуднее одетый и со значительно меньшим количеством еды, так что сейчас ему было не на что жаловаться.

В действительности, у Камерона вообще не было причин жаловаться хоть на что-нибудь, особенно с тех пор, как его перестало выворачивать наизнанку. Он чувствовал себя прекрасно, хотя и понимал, что Саншайн заварила ему чай крепче, чем следовало бы. Может он мог приписать убийственный травяной гнев всем реакциям, которые, казалось, были у нее на него.

По крайней мере, она позволила ему остаться. Либо он действительно жалко выглядел, либо, она просто хотела посмотреть, что происходило с ним всякий раз, когда он переступал через ее порог. Это вызывало ту же головную боль, что по разным причинам за прошедшие две недели возникала у него. Порог Саншайн, внутренний двор Патрика МакЛеода, слова из прошлого…

Камерон, скачи за ведьмой МакЛеодов.

Странно, почему он не думал об этих словах или о том сражении. Еще он не думал о провалах в памяти, которые, казалось, следовали за тем сражением. Это выглядело так, словно он пошел прокатиться на лошади, затем упал с нее, и очнулся в больнице в веке, который определенно был не его. Магия? В то время он был в этом убежден.

Но сейчас он не был уверен, что верит в это.

Он глубоко вздохнул, и подхватил металлический чайник, прежде чем тот засвистел, залил кипятком красные малиновые листочки, и стал разминать руки. После нескольких минут изучения открывающегося из окна вида, он налил две чашки чая и пошел туда, где он сможет насладиться уже другим видом.

Камерон сел и приложился к чашке чего-то, что, он был совершенно уверен, не вызовет у него рвоты. И пока пил, он наслаждался. Саншайн была воплощением покоя. Как прекрасно иметь жизнь, в которой человек знал, что следующий день будет таким же приятным, как и день, который прошел.

Он завидовал ей.

Саншайн неожиданно глубоко вдохнула, вздохнула и открыла глаза. Она на мгновение подняла глаза на потолок, затем села и посмотрела на него.

— Ты все еще здесь.

Он указал на темный круг под левым глазом. — Меня ранило у твоего камина. К тому же отравили.

— Мне кажется, ты заслужил и то и другое.

Камерон улыбнулся. — Наверно. — Он протянул кружку. — Слишком рано для чая?

— Для чая бывает слишком рано?

— Никогда, тем более, когда чай щедро сдобрен виски.

— Я бы не рекомендовало такой чай, — сказала она, забирая у него свою чашку. — Вспомни, куда это привело тебя в прошлый раз.

Да, и теперь я утром смотрю на тебя. Камерон мог честно сказать, что это того стоило.

— Ты принимал душ? — спросила она. — Я не слышала.

— Я не мылся, но побрился твоей бритвой, затем поискал в ванной и наткнулся на новую зубную щетку. Я позволю тебе взять одну щетку, когда ты будешь ночевать у меня.

Саншайн замерла. Затем она очень осторожно встала и прошла мимо него. Она поставила кружку на каминную полку, и пошла в ванную. Он слышал звук, закрывающийся двери.

Камерон наклонил голову. Его первой мыслью было то, что он грубо переоценил свою привлекательность.

Сразу вслед за этим пришло понимание, что неуверенность Саншайн относится скорее к тому, что делать в сложившейся ситуации, чем к нему.

А именно к тому, что он уже был обручен с другой женщиной.

Камерон потер руками лицо. Если бы у него был хоть какой-то здравый смысл, он согласился бы с ней, оставил записку с благодарностью на столике, и решительно поехал в Камерон холл, чтобы вернуться к нездоровым делам, что являлись его жизнью.

Нет, если бы у него был здравый смысл, он никогда бы не напился до потери сознания, чтобы иметь повод увидеть ее, и не провел бы прошедшую неделю, пытаясь не думать о ней. Вообще-то, больше недели. Это началось с того момента, как он держал ее на руках в главном зале Джеймса МакЛеода.

Камерон провел последующие три дня либо думая о ней, либо пытаясь не думать о ней. Теперь, сидя перед ее камином, он решил уйти?

Никогда.

Камерон выпил чай, заправил кровать Саншайн, скатал матрас и сложил шерстяные одеяла, затем сел в кресло у огня и стал следить за дверью в ванную.

Он слышал душ. Вскоре он выключился, затем услышал звук фена. Потом в ванной долго было тихо, он задумался, не могла ли она, убегая от него, вылезти через окно в ванной. Его бы это не удивило.

Но прежде чем он решил, следует ему постучать или нет, дверь открылась и вышла чистенькая Саншайн Филипс. Это было самое трогательное зрелище, которое он когда-либо видел.

Камерон встал и пошел за ней на кухню, пока не сделал чего-нибудь монументально глупого, например как привлек ее к себе и поцеловал.

— Я приготовлю тебе завтрак, — сказал он.

Она замешкалась на краю кухни. — Я смогу его съесть?

— Обещаю не класть лобелию, — сказал он. Камерон открыл холодильник и заглянул внутрь. Ни масла, ни яиц, ни молока, ни сахара. Только хлеб, который выглядел так, словно был перемолот еще в средневековой мельнице, и со всех сторон в чем-то зеленом.

— Здесь ничего нет, — удивленно сказал он. Он посмотрел на нее. — На чем ты живешь?

— Салаты. Они уравновешивают мою Ши.

Камерон закрыл холодильник. — Ты же не из тех психов, которые суетятся, пытаясь спасти остальную часть человечества от сосисок с пюре, верно?

— Меня не волнует, что ты ешь, — сказала она лукаво. — Я слежу только за тем, что ем сама.

— Нет ничего плохого в каше. Я ручаюсь, овес никогда не видел, как его готовят.

Саншайн посмотрела на него, а потом улыбнулась.

Он был безумно рад, что мог опереться на стойку. Камерон был уверен, это была первая настоящая улыбка. Она заставила его желать, чтобы она улыбалась еще.

Ее улыбка исчезла слишком быстро. Она сопровождалась взглядом, который говорил, что Сани пришла к какому-то решению насчет него. Камерон не двигался, чтобы не испугать ее, пока она принимает решение, которое может ему понравиться.

Она сунула руки в карманы. — Мы можем сходить попросить еды у Патрика, — медленно сказала она. — Ты сможешь найти там что-нибудь повкуснее. — Саншайн посмотрела на него. — Если у тебя нет планов на утро.

Камерон не пережил бы тридцать пять зим, если бы был глуп, или не мог распознать намерения противника. Сани подталкивала его в нужном ей направлении. Он поставил бы на это свой замок. Камерон обнаружил, что его не волнует почему. Если это означает еще час или два в компании Сани, он с радостью заплатит за это любую цену, какую бы она не потребовала.

— У меня нет планов на сегодня, — сказал он. За исключением планов думать о многих вещах, о которых ему, на самом деле, не следует думать. Думать, как он может провести с ней еще хоть день или два. Лучше об этом не думать.

— Тогда пойдем, — сказал он, не колеблясь. Он подошел к камину и засыпал огонь, оглядел дом, чтобы убедиться, что больше ничего не надо было делать, снял ее пальто с вешалки и протянул ей.

Саншайн немного поколебалась, прежде чем позволила ему помочь ей надеть пальто. Камерон надел свое пальто, обулся и открыл для нее входную дверь. Он почти не обратил внимания на холодный озноб, пробежавший по нему, когда он перешагнул за Сани через порог.

Камерон обошел вокруг дома, убедился, что у его лошади есть корм и вода, и пошел за Саншайн по узкой, едва различимой дорожке.

— Оставайся на тропинке, — сказала она, обернувшись.

— У меня есть ботинки, — сказал он с улыбкой. — Меня не пугают колючки.

— Я говорю не о колючках.

Камерон фыркнул. — А теперь ты мне расскажешь одну из МакЛеодовских сказок о духах и приведениях? А может быть феях? Или других мистических событиях?

— На земле МакЛеодов есть что-то призрачное, — серьезно сказала она.

Всегда было, едва не сказал он, но решительное высказывание только прибавит веры в глупости. Но он все равно поменялся с ней местами. — Давай я пойду первым. На случай если произойдет что-то нехорошее, тогда вначале это случиться со мной.

— Очень галантно, милорд.

Он улыбнулся ей, обернувшись. — Мой худший недостаток.

Саншайн улыбнулась, нерешительной улыбкой, что заставила его задуматься, не потерял ли он голову вместе со всем, что съел накануне? Что, черт побери, он делал, заигрывая с женщиной, которой не мог обладать?

Он сошел с ума.

Но она была, как первый проблеск летнего сияния, после бесконечной, холодной зимы и дождливой, мерзкой весны. Он чувствовал то же, когда стоял в своем кабинете, то же чувство удовольствия при одной мысли о ее имени. Да сжалятся над ним святые, все, что он мог сделать, это остановиться и поднять лицо к свету.

Камерон время от времени оглядывался назад, чтобы убедиться, идет ли она все еще за ним, затем, в конечном счете, подошел к ней и взял за руку. Она не отпрянула — чем удивила его — но он не собирался спорить. Пока они не оказались в пределах видимости из внутреннего двора Патрика МакЛеода, он наслаждался ощущением ее пальцев сплетенных с его добрую четверть часа. Саншайн вырвала руку и сунула ее в карман. Камерон бы запротестовал, но понимал, что она права. Он еще больше убедился в этом, когда увидел свирепый взгляд хозяина Вэнмода. Камерон остановился в нескольких шагах от зятя Саншайн и пожалел, что у него нет меча.

Патрик на секунду впился в него взглядом, но затем должно быть из-за того, что заметил подбитый глаз, рассмеялся.

— Я хотел спросить тебя, какого черта ты делаешь с моей сестрой так рано, но смотрю, время было проведено с пользой… — Он резко замолчал и, нахмурившись, повернулся к Саншайн. — Ты ударила его?

— Я уронила на него книгу.

— Уронила книгу? — повторил он. — Ты не хочешь сказать «бросила книгу»?

Сани шумно вздохнула. — Это вопрос терминологии, Пат. Я не защищала свою добродетель. Он был настоящим джентльменом. Это произошло, когда мы ложились спать, и я наклонилась над ним…

— Вы что!

Камерон смотрел, как у Саншайн хватило наглости рассмеяться, когда она нырнула под руку Патрика и ушла внутрь замка, где было безопаснее. Он бы не удивился, если бы Патрик бросил ему вызов на поединок на мечах — если так он улаживал вопросы, как подозревал Камерон.

— У тебя есть объяснение? — холодно спросил Патрик.

Камерон поднял руки. — Я спал на полу, не в кровати, но…

— Но, черт, — зарычал Патрик. — Что ты делал с ней, идиот? И если ты еще раз скажешь мне, что ты не уверен, ты пожалеешь об этом.

В молодости Камерон, скорее всего в ответ на такие слова Патрика вытащил бы свой меч, но он был не так импульсивен, как раньше — и Патрик МакЛеод имел право потребовать ответа. Он думал, что меньшее, что мог сделать это предложить самые честные ответы.

— Я напился позапрошлой ночью, и приехал домой вчера после обеда, узнать, не могла ли она сделать мне чай. Вот твой ответ.

— Ты обручен!

— Поверь мне, — мрачно сказал он. — Я осведомлен об этом неприятном факте.

Патрик сложил руки на груди. — Дай подумать, могу ли я в этой неразберихе воспользоваться своим плохим чувством юмора. Ты помолвлен с женщиной, и все же спокойно возвращаешься в дом и морочишь голову другой девушке? А эта, другая случайно является моей сестрой? У тебя совсем нет чести, или просто, здравого смысла?

Камерон провел рукой по волосам. — Наверно и того и другого.

— Ты не на земле Камеронов, паренек, — закончил Патрик тихим, опасным тоном. — Не важно, как мило мы провели прошлый вечер. Если ты обидел Сани, я распорю тебя от сердца до живота, вырву кишки и задушу ими, а затем обставлю все как ужасный несчастный случай. И если ты думаешь, что я не могу — или не буду — тебе лучше подумать еще раз.

Камерон не ожидал ничего другого и у него не было сомнений, что Патрик воплотит свою угрозу, если его вынудят. — Предупреждение принято. — он замолчал. — Тебе будет легче, если ты узнаешь, что я ей не нравлюсь.

Патрик еще раз посмотрел на его подбитый глаз, фыркнул и пошел обратно в замок. — Тогда у нее еще есть здравый смысл. Пойдем, поедим.

Камерон так и сделал, пока предложение все еще было приветливым.

И когда он сел за стол и уплетал то, чего не было в холодильнике Саншайн, он думал о Патрике МакЛеоде. Думал о тех сказках, что ходили в пабе о Джеймсе МакЛеоде. Думал о слухах из своей молодости, слухах о Джеймсе, лаэрде клана МакЛеод, который обманул смерть и забрал свою жену в рай. Кузен этого лаэрда, Ян, исчез несколько лет спустя при таких же загадочных обстоятельствах. А его брат Патрик исчез за несколько лет до них.

Возможно, сказки о колдовстве на земле МакЛеодов не были так далеки от истины.

Он обратил свое внимание на еду, частично потому что Патрик МакЛеод был превосходным поваром, частично потому что не хотел больше думать о вещах, что заставляли его чувствовать себя неуютно.

Под конец, Камерон откинулся на стул с чашкой чая и удовлетворенно вздохнул.

— Спасибо, — сказал он с чувством.

— Разве ты не ел до этого? — спросил Патрик.

— Я был в Лондоне, делай собственные выводы. Я допускаю, что голоднее, чем обычно, принимая во внимание, что провел большую часть ночи в ванной твоей сестры.

Патрик поднял бровь, глядя на Сани, — Правда?

— У него было похмелье из-за непомерного количества виски и позднего завтрака, — сказала Саншайн. — Я не могла не предложить свою помощь. Вот и приготовила ему чай с лобелией. Ты подумал бы, что глава клана Камерон знал больше о вкусе трав, но очевидно нет.

— Я точно знаю, что я пил, и ты это отлично знаешь, — мягко сказал Камерон. — Я проявил вежливость, не жалуясь. Кроме того, я плохо себя чувствовал.

Сани изучала его мгновение, затем повернулась к Патрику. — Ему нечего сегодня делать.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал с этим? — спросил Патрик фыркнув. — Побыл его нянькой?

— Может, он захотел бы съездить к Яну, — предложила Саншайн. — Сейчас он чувствует себя полным сил.

Патрик бросил на нее взгляд, но так быстро изменил выражение лица, чтобы Камерон мог его понять. Прежде чем он подумал о нем, к нему повернулся Патрик.

— Нормально себя чувствуешь, чтобы пофехтовать, Камерон?

Камерон почувствовал, как открылся его рот. — Фехтовать?

— Я знаю, сколько времени ты проводишь в Бэгли, — сказал Патрик. — Конечно, ты мог бы потратить несколько минут на поединок со мной. Уверен, я отнюдь тебе не уступаю.

Он сказал последнее с улыбкой, которая заставила Камерона поверить, что Патрик МакЛеод не заблуждался на счет своих способностей.

Камерон посмотрел на Саншайн. Она осторожно следила за ним, словно ждала, когда он придет к какому-то решению. Так вот зачем она привела его сюда, но почему? Почему она предложила провести утро у Яна МакЛеода? Почему ее волнует, скажет он да или нет?

Что-то пробежало по его спине. Он не назвал бы это неловкостью, но это не могло быть ничем иным. Невозможно, чтобы она знала о его прошлом, верно? Мысль, что он мог родиться в веке далеком от ее, была такой смехотворной, что он с трудом поддерживал ее. Его жизнь началась восемь лет назад.

Все остальное было делами, которые он был счастлив оставить в прошлом.

Включая фехтование чем-то другим, кроме рапиры.

— Съезди за другой одеждой, — резко сказал Патрик.

Камерон заставил себя вернуться в настоящее. — Жаль не могу, — сказал он с притворным сожалением. — Но я не на машине. Пройдет много времени, пока я дойду туда и вернусь. Вам не имеет смысла, ждать меня.

Патрик вытащил из кармана ключи и бросил их через стол. — Возьми мою и поторопись.

Камерон посмотрел на Сани. Она все еще следила за ним тем взглядом, который говорил, что она только ждала, чтобы показать, из чего он сделан. Да поможет им Бог, если она когда-нибудь узнает.

— Ты не боишься, правда? — спросила она.

Он попытался разжать челюсти, но они, казалось, сжались накрепко. — Ты пытаешься подловить меня? — спросил он осторожно.

Она только улыбнулась и потянулась за его тарелкой. — Не думаю, что ты действительно хочешь знать. Лучше поторопись и захвати свои вещи, пока Патрик не подумал, что ты пошел на попятную.

Камерон посмотрел на Патрика, но он, беспристрастно следя за ним, просто ждал. Камерон медленно потянулся и взял ключи.

— Мне нужно даже на машине два часа, — медленно сказал он. — У меня есть ботинки Джона, но нет одежды.

— Я дам тебе ее, — сказал Патрик с намеком на улыбку. — Торопись, парень. Мы будем ждать.

Именно этого он и боялся. Он посмотрел на Сани, но она все еще была занята посудой, и он предположил, что вымученное из нее «до свиданья» не прибавит ему любви Патрика МакЛеода. Он поблагодарил хозяина Бэнмора за завтрак, и ушел, пока с ним не случилось еще чего-нибудь выбивающего из колеи.

Он вел машину Патрика к деревне, не отвечая ни на какие вопросы вытащил ботинки из чулана Джона, и вернулся той же дорогой.

Он припарковал машину Патрика, на том же месте, где нашел ее, и заметил на ступенях ожидающих его Патрика и Саншайн. На плече у Патрика, словно старая винтовка, лежал меч.

Шестифутовый клеймор, если кому-то было любопытно.

Сани выглядела словно, в этом не было ничего необычного. С другой стороны, она постоянно общалась с МакЛеодом, так что может это не казалось ей странным. Камерон подошел к ним и протянул Патрику ключи.

— Спасибо за одолжение.

— Вещи в ванной, — сказал Патрик.

— Поторопись.

Камерон переоделся, затем вернулся на улицу, и обнаружил, что его ждал только Патрик. Сани уже благополучно спускалась к лесу. Камерон покашлял.

— Где твоя жена?

— Занимается на скрипке.

Камерон удивленно моргнул. — Я думал, что слышал запись. Она очень хорошо играет.

— Да, — согласился Патрик. — Я думаю, что ей следовало бы сделать карьеру, но она довольствуется званием матери нашей крошки, и иногда проводит время с Ангус Макинни в пабе, ошеломляя парней.

— Я никогда не слышал ее там, и думаю, что сожалею об этом. Но с другой стороны я не могу сказать, что виню ее. Многие люди бы все отдали, чтобы иметь дом.

Патрик бросил на него резкий взгляд, но ничего не сказал.

— А ты? — продолжал Камерон, в поисках чего-нибудь, чтобы отвлечься от вида женщины, которой он не мог обладать, спускающейся в пятидесяти шагах перед ним. — Как ты кормишь свою семью?

— Обучаю выживанию в дикой местности в школе Яна. И фехтованию, когда мне подходит. В прошлом году в саду я вырыл ящик дублонов и продам их, когда мне захочется. — Он взглянул на Камерона. — Еще я пишу книгу о средневековой шотландской войне.

Камерон споткнулся.

— А ты, — едва смог сказать он. — уже публиковался?

— Да, если можешь в это поверить. В промежутке между фехтованием и тратой времени на то, чтобы просто смотреть на жену и думать, как мне повезло, что она у меня есть, я довольно занят.

Камерон следил, как Саншайн шла впереди него. — Могу понять.

— Тем не менее, Сани тоже красива, не правда ли?

— Ошеломляюще, — согласился Камерон.

Патрик наклонился ближе. — Но, так как она не твоя, лучше тебе не смотреть на нее так жадно, верно?

Камерон подумал, что Патрик может быть прав. Но он все равно смотрел, потому что не мог остановиться, и продолжал смотреть, пока не понял, что стоит на заднем дворе Яна МакЛеода. Правда, это был не совсем задний двор. Он больше походил на поле для тренировок. На нем было место рядом с домом с детскими игрушками и, чтобы расслабиться взрослым, но Сани не остановилась там. Камерон последовал за ней и Патриком туда, где Ян МакЛеод ждал их.

Ян обнял Сани. — Так, это и есть белоручка, которую обещал привести Пат, — растягивая слова, громко произнес он. — В каком кружке кройки и шитья вы его нашли?

Сани сухо улыбнулась. — В Камерон холе, который ты знаешь, он там лаэрд, что ты тоже знаешь. Выкажи ему хоть немного уважения, Ян.

Ян только рассмеялся. — Лорд Роберт и я встречались раньше, и он знает, что я просто провоцирую его, чтобы заставить его кровь бежать быстрее.

— Ему это понадобиться, — коротко сказал Патрик. — Ян, дай ему меч.

Судя по лицу Патрика МакЛеода, Камерон понял, что ему понадобиться весь пыл своей крови. Патрик отбросил ножны, словно делал это тысячи раз — в чем у Камерона не возникло сомнений. Он сделал глубокий вдох и повернулся посмотреть на Сани и увидел в ее лице то, чего никак не ожидал.

Надежду.

Что-то в нем оборвалось, что-то настолько важное, что на мгновение, он не мог вернуться к нормальном состоянию. Он вынужден был остановить себя, чтобы не протянуть руку и не притянуть ее к себе. Но он не мог запретить себе, подойти к ней и нежно положить руку ей на плечо.

— Что случилось, любимая? — тихо спросил он.

— Ничего, — быстро сказала она. — Ничего. Иди и хорошо проведи время.

Камерон обнял ее, прежде чем хорошенько подумал, что делает. Ян ничего не сказал. Патрик не вонзил меч ему в спину, мир не перевернулся.

Но что-то внутри него вырвалось с привычного места, где оно покоилось, передвинулось и легло туда, куда он совершенно не ожидал.

Сани неожиданно обняла его, крепко, а потом отстранилась. — Тебе лучше идти, пока Патрик не пришел за тобой.

Камерон задыхался, и ничего не сказал. Он посмотрел на нее еще раз и увидел, что вопреки ее беззаботным словам, у нее все еще было то же самое выражение лица. Словно она так сильно надеялась на что-то, что даже не могла произнести это вслух.

Он задумался, что бы это могло быть. А еще он задумался, почему, черт побери, он позволил втянуть себя во все это. Он мог изобрести полдюжины извинений, чтобы избежать столкновения лицом к лицу с мужчинами, которые, он был в этом совершенно уверен, знали, каким концом меч направлять от себя. Он решил, что все еще мог уйти. В конце концов, он старательно игнорировал все прошедшие восемь лет свое прошлое, прошлое, в котором он может достиг, а может и нет зрелости с мечом в руках. Со средневековым мечом. Подаренным ему его очень средневековым отцом.

Камерон задумался, что подумает Саншайн, когда увидит, что он может.

Прежде чем он смог подумать об этом еще, Ян бросил ему меч. Камерон поймал его не думая. И как только меч оказался в его руках, действительно не было смысла уходить, вложив меч в ножны, не так ли? И как только лезвие было обнажено, еще меньше было смысла не воспользоваться им по назначению, не так ли?

Патрик атаковал внезапно и свирепо, что заставило Камерона отойти назад.

Немного.

Восемь лет испарились, словно их никогда и не было. Камерон держал в руках тяжелый меч и владел им, словно целыми днями ничего не делал, а с рассвета до заката только тренировался. Он давал отпор по привычке, сражался упорно, сражался, применяя все хитроумные уловки, которые когда-то знал.

Он чувствовал себя, словно оказался в сотнях лет назад во времени. Он наслаждался бы этим ощущением, но был слишком занят. Патрик МакЛеод оказался одаренным фехтовальщиком и столь же безжалостным, как и все мужчины клана МакЛеода, с которыми Камерон сражался. Ему пришлось выйти далеко за пределы того, что он обычно делал. Это было удивительное ощущение.

Прошел час, может больше, прежде чем он смог оглянуться, чтобы посмотреть на выражение лица Саншайн. В это мгновение, он не был бы удивлен ничем. Удивление, ужас, отвращение. Он был готов к любому из трех чувств.

Но он не был готов увидеть текущие по ее лицу слезы.

Только то, что он всю жизнь знал, что близок к тому, что ему отрубят голову, сейчас спасло его от этого. Он вскинул меч и услышал крик Патрика. Камерон посмотрел на него в шоке.

— Ты чуть не убил меня.

— Тогда надо лучше реагировать, не так ли?

Камерон нахмурился. — Ты пожалеешь об этом.

Патрик фыркнул. — Не сомневаюсь. Но я не сомневаюсь и в том, что нам с тобой надо серьезно поговорить. Я составил список вопросов.

— Ты можешь справляться с этим и сражаться одновременно?

Патрик громко рассмеялся, затем неожиданно ударил по мечу Камерона так сильно, что он чуть не выронил его.

Но он был сыном Вильяма МакКамерона, он вырос с мечом в руках, и считал для себя обязанным держать его в руках, а не в траве у ног, так что он держал свой меч, там, где должен был. Камерон бросил на Сани еще один взгляд, увидел, что выражение лица не изменилось, и у него не было больше времени, чтобы думать об этом.

МакЛеоды были МакЛеодами и очевидно неважно, какой был век, они требовали все его внимание.

Как бы то ни было, Камерон переводил взгляд на их ведьму при любом удобном случае. Он задумался, почему она, казалось, ждала исхода, который он не мог предугадать.

Он задумался, сможет ли перенести ответы, когда получит их.

Глава 19

Сани стояла рядом с Яном МакЛеодом у края его тренировочного поля и думала, не сошла ли она с ума. Она проснулась утром от того, что Камерон сидел около ее кровати, и почувствовала, что сердце ее затрепетало. Она моментально решила, что будет отличной идеей организовать маленький поход к Яну. Теперь же, Сани думала по-другому.

Она точно не в себе. Все еще.

Сани смогла принять приличный вид — и пожалела, что не беспокоилась. Камерон был… ладно, он был самим собой. В шортах, футболке и теннисках, а не в пледе и изношенных сапогах, но это только указывало на то, что он благополучно НЕ вернулся в 1375. Он был таким же искусным, таким же смертоносным, таким же красивым. Он был весь в мускулах и напряжен, владел своим мечом, словно для него совсем не прошло времени. И он все еще убирал волосы с глаз, ругаясь, как делал это в прошлом.

— Этот парень учился владеть мечом не в этом веке.

Сани забыла, что Ян стоял рядом с ней. Она сделала над собой усилие, сосредоточившись на нем. — Почему ты так решил?

— Потому, что он не думает над тем, что делает. — Он рассматривал Камерона еще какое — то время. — Посмотри, как он сражается. Это не поставленный для него хореографом танец. Он либо без колебаний реагирует на выпады Пата, либо атакует, двигается, используя слабые места Пата. Его меч — продолжение себя. — Он посмотрел на нее и улыбнулся. — Существует разница между тем, кто вырос, сжимая руками меч, чтобы остаться в живых, и тем кто, научился сражаться по менее уважительным причинам.

— Ты точно представляешь, что делаешь? — Ян усмехнулся. — Невероятно, не так ли?

— Я понимаю, ты знаешь, как сражаться, Ян, — она криво усмехнувшись. — Я никогда не думала о теории ведения боя.

— Поэтому — то мне и платят кучу баксов, — он растягивал слова с настоящим американским акцентом. — за превращение этих отстающих в развитии голливудских парней в настоящих мужчин.

— Такими они никогда не смогут быть.

— Некоторые смогут, — признал он. — Но те люди годы живут и дышат боями. Иногда, я встречаю тех, у кого к этому дар. — Он кивнул в сторону поля. — Но твой маленький друг сражается так, потому что провел молодость с мечом в руках и пользовался им, чтобы остаться в живых.

— Ты думаешь? — сказала Саншайн, внезапно во рту у нее пересохло.

Он бросил на нее взгляд. — Сани, я не дурак. Не могу назвать тебе точную дату, но я бы сказал, что он жил до пятнадцатого века. Думаю, что ты могла бы пролить свет на все это, верно?

— Я, — спросила она охрипнув. — Почему я?

— Потому что ты стоишь здесь и не понимаешь, что по твоим щекам слезы текут, на которые я по — джентельменски не обращаю внимания.

Она вытерлась рукавом. — У тебя разыгралось воображение, Ян.

— То, что я здесь вижу, это не плод воображения. Роберт Камерон очень и очень хорошо сражается. Даже Пат должен напрячься.

Сани снова повернулась к полю и должна была признать, что Ян прав. И хотя для ее зятя это было пустяком, но если бы она должна была встретиться с Камероном по ту сторону меча, она бы сдалась не раздумывая.

С другой стороны, он сражался с Патриком МакЛеодом, и это должно было, по крайней мере, дать ему передышку. В какой — то момент он остановился и посмотрел на нее.

— Воды, — потребовал он, его грудь тяжело поднималась.

Ян удивленно посмотрел на нее. — Ты будешь ублажать его?

— Может он снимет майку, — сказала она, прежде чем подумала.

Ян посмотрел на нее и улыбнулся. — Сани, тебя влечет к нему. Ты его хочешь?

Саншайн отвернулась и ушла, пока ей не пришлось отвечать. Она предположила, что Ян не будет тратить время, передавая Камерону то, что она сказала, и это было главной причиной, чтобы поспешить домой, прежде чем ей пришлось бы удостовериться в этом.

Она зашла на кухню, даже не обратив внимания на беременную жену Яна, Джейн, чтобы не позволить ей увести себя на лужайку пока не будет морально готова. Сани наполнила в кувшин воды, взяла два стакана и затем пошла в сад.

Она наливала стакан Камерону три раза, прежде чем он кивнул, поблагодарив ее.

— И чем ты ей отплатишь? — снисходительно спросил Ян.

Камерон удивленно моргнул. — Конечно, она говорила несерьезно.

Сани действительно шутила, но сейчас поняла, что не может удержаться от того, чтобы не нажать на него немного сильнее. — Могла быть серьезной, — сказала она. — И могу быть такой и сейчас.

— У меня есть пара шрамов…

— А у меня нет? — перебил Патрик. Он сорвал рубашку и перебросил ее через плечо Сани. — Давай девчонка, твоя очередь и продолжим. Я еще не закончил с тобой.

Камерон не отреагировал. Сани задумалась почему. У него, конечно, не было никаких проблем с раздеванием перед ней, когда она принимал ванну в средневековье. С другой стороны, у него было тело средневекового лорда и шрамы были только частью всей картины. Может он подумал, что если она увидит его сейчас, то будет шокирована.

— Ты снимал рубашку вчера вечером, — напомнила она ему.

— Он ЧТО? — зарычал Патрик.

— Было темно, — с сожалением сказала Сани.

Патрик решительным шагом направился назад на поле. — Камерон, тащи свою жалкую задницу сюда. Я тебе преподам пару уроков поведения.

Камерон сделал шаг к Саншайн, сдернул свою рубашку через голову и осторожно положил ее ей на плечо.

— Я отомщу за это, поверь мне, — тихо сказал он.

К сожалению, она это понимала. Она так же решила, что просить снять рубашку, было очень плохой идеей. На самом деле, все утро было плохой идеей. Она только наделась, что меч у него над головой, ударяясь с глухим звуком, пробудит воспоминания, которые плавали практически на поверхности. Вместо этого, он показал свое средневековое «я» — а теперь еще и раздетое средневековое «я» — без какого — либо проблеска воспоминаний, которые должны были либо повергнуть его перед ней на колени, либо бросить его в ее объятия.

Сани чувствовала себя совершенно разбитой.

— Пенелопа Айнсворт — неприятная женщина, — лениво сказал Ян. — Он будет полным идиотом, если женится на ней.

— Здесь ни у кого нет тайн? — прошептала Сани.

— Не тогда, когда ты владелец замка и парни в пабе думают, что ты свихнулся, раз ищешь женщину к югу от границы.

— Видимо, он ее любит, иначе он бы не просил ее выйти за него.

— Тогда почему он смотрит на тебя, когда ему следует отдавать все внимание мечам? И почему он провел ночь у тебя на полу?

— Ему надо было что — то от головной боли и буря не позволяла выти на улицу. — сказала она. — Я выталкивала его туда.

— Чтобы посмотреть, кто он есть, — спросил Ян. — Или что бы заставить его самого это увидеть?

Саншайн вздохнула. — Наверно и то и другое.

— Думаю, сестричка, что произошло намного больше, чем ты мне рассказываешь. Но так как я самый не любопытный из родственников, я не буду требовать деталей. Но все — таки скажу, что убью его за тебя, есть захочешь. И если он еще раз сделает тебе больно, я убью его с твоего разрешенья или без него.

— Ты через чур средневековый, Ян.

Он подмигнул ей. — А разве ты ожидала чего — то другого?

Конечно, нет.

Немного позже, она предположила, что Патрик мог продолжать сражаться в том же духе, если бы Ян не потребовал своей очереди. Патрик, в конце концов, оставил свое место, хотя, когда уходил, осыпал Камерона оскорблениями.

Его место занял свежий как огурчик Ян.

— Давай посмотрим, парень, устоишь ли ты против настоящего мужчины. — задорно сказал он.

Патрик послал проклятье своему кузену, но Ян только рассмеялся.

Сани протянула Патрику кувшин воды. Он пил прямо из него, а потом вылил остатки на голову и встряхнулся как собака, брызгаясь каплями во все стороны и на нее в том числе.

Саншайн вытерла лицо кусочком сухой материи его рубашки, и протянула ее владельцу. Патрик надел ее через голову и пошел искать ножны, от своего меча, что бы задумчиво вложить меч, и вернулся к ней.

— Ну, — сказал он, наконец. — Я знаю, кем он является. Теперь я хочу знать кто он. — Он посмотрел на нее. — Ты мне расскажешь или я должен сам догадаться?

Она смотрела на него мгновение, затем повернулась и ушла. Сани села на скамью, которая почти никогда не использовалась теми, кто сражался на мечах.

К счастью, она не была одним из этих парней, и достаточно вынесла за день.

Патрик сел рядом с ней. — Ты знаешь, Саншайн, — неумолимо продолжал он, — первое, что сорвалось с твоих губ, когда ты вернулась из своего маленького путешествия, было не «Патрик, как я рада тебя видеть», а «Где Кам?». Я рискну предположить, что Кам это сокращение от Камерон. Странно, правда, что сейчас в пятидесяти шагах от нас стоит Камерон, который не может держаться в стороне от тебя, и который, я могу лично гарантировать, родился не в двадцать первом веке.

— Ты уверен?

Он бросил на нее немного разочарованный взгляд.

— Ладно, ты уверен, — сказала она вздохнув. — Теперь, когда ты уверен, что ты хотел?

— Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль, — серьезно сказал он. — И хочу знать, что с тобой случилось, где ты была, в кого влюбилась.

— В кого я… — Сани задохнулась от возмущения.

— Я распознал симптомы, или даже болезнь.

Она хотела продолжить отрицать, но знала, что это не имело смысла. Патрик видел как она практически неделю проплакала после того как вернулась дома — и он не был дураком. Она предположила, что он о многом догадался. — Мади убьет меня, если я расскажу тебе то, чего не рассказала ей. — Вздохнув, сказала она.

— Поверь мне, Сани, ничто из того, что ты расскажешь мне, не сможет сравниться с дикими домыслами, которыми последний месяц поглощена твоя сестра.

Сани догадывалась, что дела обстоят именно так. Еще правда была в том, что Патрик был абсолютно надежен, когда дело касалось секретов. Она наблюдала, как Джим безуспешно пытался вытащить их из него. Не зависимо от натиска, Патрик невозможно было поколебать. Что бы она ни рассказала ему по секрету, дальше это не пойдет, даже ее сестра не узнает.

— Ладно, — сказала она, уступая. — Что ты хочешь знать?

— Кто такой Кам? — спросил он не раздумывая.

Она кивнула на поле, — Он.

Он вообще не выглядел удивленным. — И ты встретила его в прошлом?

— Да.

— Почему он не знает тебя здесь?

Она посмотрела, как энергично Камерон сражается с Яном, что не верилось, что до этого он уже провел несколько часов в паре с Патриком, затем повернулась к своему зятю. — Наверно, из-за того, что несколько человек используют одни и те же самые ворота и не попадают в одно и то же время. Это особенно сложно, когда одному раскроили череп, и он потерял воспоминания о женщине, которой признавался в любви.

Патрик на мгновение закрыл глаза. — Сани, прости. — Он страдальчески улыбнулся ей. — Ты думала, что маленькая тренировка могла подтолкнуть его память?

— Я наделась на это, но, кажется, не помогает, — она уставилась на Камерона. — Он тебе понравился?

— Он Камерон и я дважды кормил его. Это тебе что-нибудь говорит?

— Что ты — исключительный человек. — искренне сказала она. — Я так рада, что моя сестра встретила тебя.

— Спасибо, госпожа Лобелия, — сухо сказал он.

Она улыбнулась, затем почувствовала, как ее улыбка увядает. — Пожалуйста, позволь мне рассказать остальное Мади. Если хочешь, можешь рассказать ей, что я тебе здесь рассказала, но позволь мне самой рассказать ей детали.

— Вообще — то, она уже о многом догадалась. И тебе следует знать, что этим утром она разрывалась между желанием, приказать мне вышибить из него дух и умолять меня оставить от него хоть что — то для тебя.

— Он помолвлен.

— Смерть, Саншайн, вот единственная вещь, которая не оставляет возможностей.

— Ты хочешь меня убедить, что разорвешь свои брачные обеты ради переговоров? — спросила она.

Он выглядел таким потрясенным, что она улыбнулась.

— Ответ ясен, — сказала она. — Вот поэтому, ты знаешь, какого мужчину я хочу. Такого, который выглядит испуганным от мысли, что он оставит меня. Но я пока нашла только одного такого, и спасибо за то, что ты был добр к нему.

Патрик пожал плечами. — Все для семьи. Даже буду вежлив с Камероном, — добавил он и подмигнул, прежде чем отвернуться и обратить внимание на кровавую бойню.

Сани тоже стала следить за сражением, пока утро не превратилось в обед. Она приносила не6сколько раз воду, еще легкие закуски раз или два. Прошла уже большая часть дня, когда Камерон провозгласил мир. Она смотрела как Ян, прежде чем они ушли с поля, протянул Камерону руку. И тот и другой совершенно промокли от пота. Саншайн пыталась не думать о том, что Камерон идет, чтобы встать рядом с ней ближе, чем Патрик. Она проигнорировало то, как он коснулся ее руки, когда очень вежливо попросил воды. Она не смела на него взглянуть, когда протягивала ему рубашку, он стоял так близко к ней, одетый только в шорты Патрика.

Ян похлопал Камерона по плечу. — Приезжай когда захочешь, — сказал он усмехнувшись. — Я даже не буду выставлять счет за свое время.

— Это очень любезно с твоей стороны. — дружески ответил Камерон.

Ян только рассмеялся, расцеловал в обе щеки Сани и обнял. — Он мне нравится. — тихо сказал он.

Она хотела сказать, что бы он помолчал, но отошел раньше, чем Сани это сделала. Ян забрал свой меч у Камерона, и бодрым шагом пошел к дому.

Патрик какое — то мгновение следил за Камероном, а потом повернулся к ней. — Думаю, ты можешь привести этого парня на ужин. Может он посвятит нас в то, где он научился так весьма сносно сражаться. Я уверен, мы оба найдем тот самый правильный ответ. Не затягивайте.

Он поднял свой меч и тоже пошел к дому. Сани смотрела, как он уходил. Затем подняла глаза на Камерона. Он осторожно наблюдал за ней, словно ждал реакции, которая ему не понравиться.

— И. — в конце концов, спросил он. — Что ты думаешь?

Сани стала говорить, что была безумно поражена, но тут же поняла, что было совершенно не важно, поражена она или нет. Ситуация была все такой же как и утром.

Он был не свободен.

— Мы с Патриком гадаем, где ты научился так владеть мечом, — через какое — то время сказала она. — Но думаю, ты расскажешь мне.

— Когда буду знать, как ты отреагируешь, — медленно начал он, — тогда я и расскажу.

— До или после своей свадьбы?

Он вздохнул. — Почему ты опять цепляешься за эту тему?

— Почему ты не с ней?

Камерон так серьезно посмотрел на нее, что она пожалела, что спросила. На самом деле, именно то, что у нее не было ответа на этот вопрос, вероятно, было лучшим событием за весь день.

— Я не хочу знать, — бросила она уходя. — Приятного ужина.

— А разве тебя там не будет?

— Нет. Я ухожу домой.

— Почему?

— Устала, — сказала она. Хотя на самом деле не устала, но было легче сказать ему это, чем правду, которая состояла в том, что, не смотря на все свои внутренние наставления самой себе, она так же сильно любила его, как и прежде, но в ее будущем, черт побери, его не было, он был не досягаем, как если бы застрял в шестисот пятидесяти годах от нее.

Проклятые путешествия во времени.

Она расскажет Джеймсу, когда в следующий раз увидит его.

— Я спокойно дождусь тебя дома…

— Мне не нужна твоя помощь.

Он издал раздраженный вздох. — Почему ты не позволяешь мне заботиться о тебе?

— Потому, что у тебя уже есть женщина, о которой тебе следовало бы заботиться. — Сани пошла быстрее, но у него ноги были длиннее, так что это не ей не помогло. — Иди и займись этим.

— Я ей не нравлюсь.

Сани остановилась и чуть не бросилась на него, но смогла сдержать импульс. — Тогда, она — дура.

— Спасибо, — сказал Камерон, его голос звучал так, словно он улыбается. — Тогда будь так любезна, позволь мне приготовить для тебя ужин.

— Иди и готовь своей невесте.

— Моя стряпня ей не нравится еще больше чем я.

Сани косо посмотрела на него. — Я не собираюсь становиться вашей отдушиной, милорд.

Камерон посмотрел на нее удивленно, но она не видела другое выражение лица, которое пришло взамен удивлению, потому что отвернулась и ушла от него. И как по заказу пошел дождь.

Сани знала, что не должна была удивляться.

Когда она, наконец, прошла через каменные ворота замка Патрика и Мадлен. Там их ждала Мадлен их прямо у парадного входа.

— Будешь ужинать? — крикнула она.

— Нет, — тихо сказала Сани. — Я иду домой.

— Камерон, а ты…

Сани отбросила с лица челку и впилась взглядом в сестру. Мадлен подняла руки уступая.

— Не важно, — сказала она. — Хочешь забрать одежду, Камерон?

Сани слушала, как Камерон идет через внутренний двор и гадала, могла ли она убежать от него и закрыть дверь коттеджа, прежде чем он поймает ее, но решила, что лучше не испытывать судьбу.

Он бы догнал ее, он очень быстр.

К тому времени как Саншайн подошла к дому, она с трудом дышала, промокла на сквозь и была рассержена. Она не могла решить, когда такое было, что она становилась такой злой, и на кого она злилась больше: на Камерона, Пенелопу или проклятые ворота времени, которые привели все в такой беспорядок.

С другой стороны, эти же ворота подарили ей краткий миг вечности с мужчиной, который сто шагов назад задержал ее у ворот, а сейчас теснился под карнизом ее дома. Так может, у нее не так уж много поводов для жалоб, как ей кажется.

Камерон не позволил ей открыть дверь. Он сделал это сам, вздрогнул, переступая порог, включил свет, посмотрел у нее в ванной, заглянул на кухню, и только тогда вернулся в прихожую.

— Все спокойно.

— Никто сюда никогда не забирался, — сказала Саншайн, пытаясь отдышаться.

— Всегда бывает первый раз. — ответил он, потянув ее в дом.

Сани больше не трудилась бороться с ним. Она не могла лично выставить его и предполагала, что он был полон решимости, прежде чем уехать по собственной воле, по крайней мере, накормить ее. Сани позволила ему подвести себя к камину, и, полная благодарности рухнув в кресло, смотрела, как он пытался развести огонь. А когда он пошел на кухню и стал рыться в ее холодильнике, Сани следила за ним еще пристальней.

Она правильно решила, что путешествия во времени не просто мерзкие, это была самая ужасная, мучительная и жестокая вещь, которая когда — либо происходила не земле МакЛеодов. И не важно, что Мадлен, Элизабет и Джейн обернули ее себе на пользу.

Саншайн не нравилось быть исключением.

Она хотела отвернуться, но не могла отвести взгляд от Камерона. Она отчаянно хотела, чтобы Камерон был здесь по настоящему, а не просто в качестве нелегальной ссуды.

Он медленно двигался, он напевал, он посвистывал, он даже остановился на мгновение и посмотрел в пространство, словно пытался вспомнить мелодию, прежде чем кивнул сам себе и снова замурлыкал.

Саншайн задалась вопросом, перестанут ли когда — нибудь ее глаза жечь слезы. Он закончил приготовление, и, выйдя из кухни с тарелкой в руках, застыл пораженный ее видом. — Я так плохо пою? — спросил он.

Она покачала головой и вытерла слезы. — Это было великолепно.

— Значит, ты плачешь, потому что тебе так понравилось мое пение? — спросил он, сбитый с толку.

— Я устала.

— Ты уже говорила, но я перестаю в это верить. — Он поставил тарелку изумительно красивого салата ей на колени и вручил вилку. — Ешь. Почувствуешь себя лучше.

— Выглядит прекрасно, — сказала она. — Спасибо.

— Мне было приятно. — Он привес свою тарелку, затем поставил деревянный стул напротив нее и сел. — Хотя не могу поручиться за приправу. У тебя там нет ничего жирненького?

— Это плохо для моей…

— Ши, — закончил он. — Ты уже и это говорила — Он провел по ней взглядом. — Тебе когда — нибудь хочется огромной порции рыбы и жаренного картофеля, женщина?

Саншайн глубоко вздохнула. — Время от времени.

— И ты потакала себе?

— Время о т времени.

Он улыбнулся и поставил свой салат.

Сани съела, что смогла, но было трудно есть, когда все что она хотела, это выплакаться.

Камерон управился с салатом и какое — то время просто на нее смотрел, затем забрал у нее тарелку и поставил в холодильник, быстро убравшись на кухне, вернулся к ней и протянул руки.

Саншайн удивленно посмотрела на него. — Что?

— Я отнесу тебя в кровать.

Сани позволила ему поставить ее на ноги. — Но Кам…

Он посмотрел на Саншайн, словно она ударила его. — Как ты меня назвала?

— Камерон, — исправилась она. Господи, она действительно влипнет в неприятности, если он скоро не уедет. Сани отошла от него. — Я сама могу дойти до кровати.

— Знаю, — терпеливо сказал он. — Я просто галантен. А теперь, иди и надень свою ночнушку, женщина, позволь мне уложить тебя в постель.

Она так отчаянно хотела броситься ему на шею и полакать пока не иссякнут все слезы. Почему в тот вечер, когда ее уволил Тавиш Фергюсон, она думала, что жизнь ужасна? Было бы намного лучше, если бы она никогда не встречала Камерона мак Камерона, никогда не чувствовала его обнимающие руки, никогда не поднимала лицо так, что бы он мог поцеловать ее. Он был именно таким, каким был.

Галантным. Защищал ее. Требовал.

Это убивало Саншайн.

Он развернул ее к ванной. — Иди, переоденься.

Что она и сделала, потому что определенно была не способна препираться с ним. Либо это, либо она была просто слишком поражена. Сани переоделась во фланелевую пижаму цветов МакЛеодов, которую она стащила из шкафа сестры перед рождеством, провела пальцами по волосам и вернулась к Камерону. Он серьезно посмотрел на нее, и проскользнул мимо нее в ванную со своей одеждой. Прошло несколько минут, прежде чем он показался переодетый и с вещами Патрика в руках.

— Позволь я схожу за седлом для своей лошади, а потом позабочусь о тебе.

— Со мной все будет в порядке, — быстро сказала она. — Мне все равно надо будет закрыть дверь, прежде чем идти спать.

Он колебался какое — то время, затем кивнул и снял свое пальто с вешалки. Камерон положил одежду у двери, надел пальто и, остановившись, посмотрел на Саншайн. Но она не могла встретить его взгляд и просто смотрела чуть ниже его ключицы, которая была на уровне ее носа и почувствовала, что он убрал несколько прядей ей за ухо.

— Саншайн…

— Я не хочу быть еще одной женщиной, Камерон.

Он глубоко вздохнул. — Я знаю. — Долгое время он больше ничего не говорил. Он просто убирал за ухо ее волосы, прядку за прядкой, словно не мог заставить себя сделать это быстрее. — Спокойной ночи, милая.

Саншайн только кивнула, сказать она ничего не могла. Она едва не плакала.

Он опустил руку, поднял свои вещи, развернулся и ушел. Дверь за ним мягко затворилась. Сани закрыла ее на защелку, развернулась и сползла на пол. Она высохшими глазами обвела свой дом, дом Морейж. Теперь он был таким пустым и холодным, что Саншайн едва ли могла выдержать это.

В попытке согреться Сани обхватила себя руками. Бесполезно. Она просто не могла понять, что Камерон хотел от нее, почему он продолжал искать с ней встреч, что она будет делать, если ей придется столкнуться с ним снова? Он был не свободен, а она не хотела быть его прибежищем или мимолетным развлечением.

Может он вернется в Лондон, и она сможет все пережить, успокоиться. У нее была единственная надежда на то, что он уйдет из ее сердца.

Сани заперла дверь, достала из ящика пледы Камерона и, завернувшись в них, пошла спать.

У нее не было сил даже плакать.

Глава 20

До рассвета было еще далеко, когда Камерон вошел в конюшню. Он видел сон о кровавом сражении, и всех видах деятельности, в которых его меч был полезен, действиях которые определенно не могли происходить в этом столетии. Действиях, которые стали ночным кошмаром.

Он не был уверен, должен ли винить за это Саншайн Филипс или наоборот благодарить.

Весь день он провел на тренировочной площадке Яна МакЛеода, а когда пришел домой впервые за восемь лет открыл свой запертый шкаф. По правде сказать, было странно увидеть только Клеймор, три кинжала, шафрановую рубашку и, вручную вытканный плед — все что, у него сталось от двадцати восьми лет жизни в Шотландии в четырнадцатом веке.

Камерон задумался, а что же прячут в своих шкафах МакЛеоды?

Он не представлял, что их жены совершенно не знают, кем были их мужья. Проблема была в том, как Джеймс, Патрик и Ян попали в будущее, но Камерон знал, что и на это есть ответ. Может этот ответ поможет и ему понять, как он сам попал сюда. Но он совершенно отчетливо помнил, что сказала ему Саншайн.

Я не хочу быть еще одной женщиной.

Он зарылся руками в волосы и чертыхнулся.

Камерон не хотел, чтобы она была таковой, но не знал, что собирался делать с ней. Он попал в такую же ловушку обстоятельств, здесь, в Лондоне, как и в средневековой Шотландии, когда был связан по рукам и ногам долгом. Камерон от чистого сердца выругался, но это не принесло ему облегчения.

Почему он не мог встретить ее раньше? Их встреча могла бы произойти и не очень давно. Пару месяцев назад.

Хотя от мысли о том, что она оказалась бы втянута в то безумие, которое устроили Натан и Пенелопа Айнсворт у него по спине пробежал озноб.

Камерон отбросил эту мысль. Он был в Шотландии, был в порядке, у него было несколько часов, чтобы сделать то, к чему толкало его сердце. Камерон открыл крепкую дверь, быстро оседлал двух лошадей и вывел их в прохладный, весенний туман, вскочил на одну из лошадей и, не колеблясь, пустил ее галопом на север. Он проведет день с Саншайн Филипс и узнает, что их ждет в конце этого дня.

Когда он подъехал к ее дому, из окна на кухне уже лился свет. Он спешился и, оставив животных за домом, бесшумно подошел к входной двери. Камерон приготовился к неприятному чувству, которое обрушиться на него, когда он перешагнет порог Саншайн. Но все равно не был готов к тому, что произошло, когда она ответила на его стук.

Дежавю ударило его так, словно его растоптала лошадь. И чтобы не упасть, Камерон схватился за дверной косяк.

Он уже приходил в этот дом, стучал и видел женщину, которая ему открыла. Женщину с длинными, вьющимися волосами, в черной блузке и черной длинной юбке.

— Камерон? Камерон, с тобой все в порядке?

Камерон сделал шаг назад. Хотел что — то сказать, но просто не мог. Он закрыл рукой глаза, и подумал, что просто заболел. Снова, черт побери.

Сани заставила его отойти еще на несколько шагов. — Наклонись, — жестко сказала она, — Дыши.

Камерон наклонился, упершись руками в бедра, и сделал, как она сказала. Он стоял там, наклонившись, и изо всех сил пытался удержать завтрак там, где ему следует быть. Он почувствовал, как Саншайн проложила одну руку ему на плечо, а другой гладила по голове, словно пытаясь успокоить. Что бы ни было с этой дверью, Сани покончила с болью одним единственным прикосновением.

Господи, ему удалось привести ведьму МакЛеодов почти семьсот лет назад?

Простая мысль об этом причинила Камерону мучительную головную боль, так что он прекратил думать и сосредоточился на дыхании. Он выпрямился, когда решил, что вроде может сделать это, и увидел, что Сани удивленно смотрит на него.

— Что ты здесь делаешь?

— Приехал спросить, не хочешь ли ты прокатиться на лошади со мной, — хрипло сказал Камерон, стараясь, что бы это прозвучало как обычное приглашение.

Сани посмотрела на него, а потом отвернулась. — Я не могу.

Он схватил ее за руку. — Саншайн, пожалуйста. — Ему пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем он понял, что может спокойно говорить. — Просто прокатимся до Камерон Холла, позавтракаем. Ничего больше.

Саншайн наклонила голову, затем повернулась и посмотрела на него. — У тебя будет завтрак на троих?

— Нет, — тихо сказал он. — Только ты и я.

Она вырвала руку и отошла. — Это плохая идея…

— А тебя можно подкупить? — спросил Камерон, прежде чем успел подумать.

Сани удивленно оглянулась. — Что ты имеешь в виду?

— Я дам тебе, все, что ты захочешь, если ты дашь мне то, что хочу я. А я хочу, чтобы ты проехалась со мной до дома. — Камерон замолчал. — Теперь очередь за тобой, назначь свою цену.

Сани выглядела ужасно растерянной. Она, молча, смотрела на него несколько секунд и пожала плечами, хотя совершенно не выглядела спокойной. — Я думаю, ты можешь ответить на пару вопросов.

— Не такую цену, — сказал он и улыбнулся, хотя предполагал, что улыбка получилась довольно-таки кривой. Он не волновался по поводу личных вопросов. У него были не просто секреты, и он никогда не попадал в ситуации, когда надо было раскрывать их. И это было доказательством того, как отчаянно он желал ее компании.

— Иди, оденься, женщина, и выходи, — сказал он, пока она не передумала.

— Сейчас, — медленно сказала она, хотя ее голос и не был полон энтузиазма. Она посмотрела на него еще раз и, развернувшись, вошла в дом. — Я сейчас.

Камерон хотел было подождать ее у порога, чтобы убедиться, что она не сбежала к Патрику, но решил, что для его бедной головы будет лучше, если он подождет ее у лошадей. Он похлопал лошадь по шее и прислонился к ней головой, пытаясь глубоко вздохнуть и успокоить боль, что все еще терзала его.

— Камерон? — спустя секунду или две позвала Саншайн.

Он закрыл глаза. Пенелопа не звала его так, не подставив впереди «Лорд» и если не разговаривала с ним в чьем — то присутствии. Она звала его Мак, как и многие другие люди за последние годы, но ему это имя никогда не нравилось, пока Саншайн не назвала его Камерон.

— Камерон?

— Я здесь, — откликнулся он.

Сани появилась из — за угла с курткой в руках и остановилась рядом с лошадью, которую он привел для нее. Сани заколебалась. — Твой персонал не удивится, почему ты завтракаешь с девушкой, которая не является твоей невестой?

— Они все будут заинтригованы, когда увидят за столом настоящую Шотландку.

— Я не шотландка.

Камерон нахмурился. — Я думал ты МакКензи.

У Сани открылся от удивления рот. — Что?

Он потер пальцами переносицу, и только после этого смог сосредоточиться на ней. — Что «что»?

Сани уставилась на него, словно только что увидела приведение. — Как ты узнал?

Камерон открыл рот, что бы сказать, что она сама говорила, но понял, что не может вспомнить этого. Он принимался говорить несколько раз, но под конец пожал плечами. — Понятия не имею. Ты и вправду МакКензи?

— По матери, — сказала Саншайн, а скорее прошептала.

— Догадался, — сказал Камерон. Он решил, что если будет рыться в этом глубже, ничего хорошего ему это не принесет, так что оставил все как есть. На земле МакЛеодов, как он лично в этом убедился, творилось, что — то странное. Чем быстрее они доберутся до его замка, тем лучше для них обоих. Камерон помог Сани сесть в седло и, вскочив на спину своей лошади, пустил ее вперед

— Патрик и Мадлен не будут волноваться, что ты исчезла?

— Я обычно оставляю записку в ванной.

Камерон кивнул и поскакал на север от леса. Когда они достигли луга, он просто наблюдал, как Саншайн взглядом обводит окрестности, словно нашла в этом луге то, что глубоко тронуло ее душу.

Он понял. Он чувствовал это, когда смотрел на нее.

Спустя два часа, он спешился у собственной конюшни. Камерон обошел лошадь, чтобы помочь Саншайн, но был не достаточно скор и только забрал у нее поводья, чтобы передать их крепкому парню.

Мужчина посмотрел на Сани с хмурым неодобрением на лице. Камерон, тихо ругаясь, стал между ними. Ему нужно было провести в Шотландии больше времени и узнать, кого он нанял ухаживать за конюшней. Камерон положил руку на узкую спину Сани.

— Allons-y(Пойдем), — тихо сказал он по-французски.

Сани выстрелила в него взглядом, и отчетливо сказав, что он идиот, и, не дожидаясь его, демонстративно вышла из конюшни.

Камерон сразу же бросился за ней, хлопнув за собой дверью. — Саншайн…

— Мне нужен телефон. Патрик заберет меня.

Камерон следовал за ней, и поймал, прежде чем она смогла оказаться внутри. Он захлопнул перед ней дверь, и развернул ее, сжав за плечи.

Ее полный гнева взгляд перешел во что-то совершенно другое. Она выглядела так впервые с того времени, как он увидел ее при входе в холл Патрика, тем вечером, когда он чуть не переехал ее, словно разбилась бы на маленькие кусочки, если бы он не позаботился о ней. Он прислонился плечом к двери под навесом, который некая инициативная душа воздвигла в девятнадцатом веке, и обнял ее.

— Сани, пожалуйста, постой, — прошептал он. — Пожалуйста.

Саншайн еще несколько секунд вырывалась, но потом судорожно выдохнула. Камерон притянул ее еще ближе, и она не сопротивлялась. Камерон несколько минут гладил ее по голове, прежде чем она, наконец, глубоко вздохнула, обняла его за пояс и прислонилась щекой к груди.

— Мне не стоит оставаться.

— Этот мужчина в конюшне только недавно принят на работу, чему я не очень рад, — быстро сказал он. — Он точно также мрачно смотрел и на меня, так что не принимай на свой счет. Кроме того, ты не можешь уйти пока не потребовала свою награду от меня, верно? Вот он я, сдаюсь на твою милость.

Она немного расслабилась. — Останусь, наверно, на минуту или две. Пока ты в моем распоряжении.

Камерон улыбнулся. — Согласен.

— Патрик сказал, Алистер сделал тебя наследником восемь лет назад, — без колебаний начала Саншайн. — Что ты делал до этого?

Камерон закрыл рот, только потому, что понял, что он открылся. Господи, это был последний вопрос, который он ожидал услышать от нее.

— Пасуешь?

Камерон еще сильнее обнял ее. — У меня просто перехватило дыхание. Ты переходишь на личности.

— Я любопытная. Это-то и делает меня хорошим знатоком трав.

— Это то и заставляет тебя искать лобелию везде, где бы ты ни была, — пробормотал он. Камерон глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание, и дал свое, обычное уклончивое объяснение. — Я, конечно, был … родственником Алистера. Я, так сказать, очнулся… в его компании.

— Как?

— В этом моя память меня подводит, — искренне сказал он.

— Что последнее ты помнишь?

Камерон, хотел спросить, почему ее это так интересует, но пока она охотно оставалась в его объятиях, он решил, что будет лучше не поощрять никакие мысли о том, чтобы она стала вырываться. — Помню только, как скачу от кого — то на лошади, — медленно сказал он. — Следующее, что я помню, как очнулся в больнице. А между этим пустота.

Кроме того, что помню как толкал кого-то в дом Морейж. Камерон задумался, кто это был.

Могла ли это быть Сани?

— Камерон, ты дрожишь.

— Холодно, — не раздумывая, сказал он, потому что это звучало не так сумасшедше чем, если бы он сказал правду — что он стучал в дверь ведьмы МакЛеодов, а Сани открыла ему дверь. Но это невозможно.

Верно?

— Сейчас весна и у меня такое подозрение, что ты выживешь, — твердо сказала она. — Теперь, я хочу точно знать, как ты связан с Алистером.

— Думаешь об изменении завещания?

Камерон шутил, но когда Сани подняла голову, чтобы посмотреть на него, увидел, что она совершенно серьезна.

Он поднял руку и пропустил ее намокшие волосы сквозь пальцы, поднимая их со лба, и убрал за ушко.

— Почему ты хочешь знать? — спросил он, улыбаясь так широко, как только мог.

— Хочу знать о тебе все, — прошептала она. — Хочу знать, кто твой отец, кто твои братья, кто твоя мать. Хочу знать, какая твоя жизнь от восхода до заката. Хочу знать, почему мой порог причиняет тебе боль.

Камерон открыл рот, чтобы дать ей какие-то вежливые уклончивые ответы, чтобы все еще удержать ее в объятиях и не нарушить их уединенности. Но вместо этого, прежде чем он успел остановить их, вырвались слова, которые он и не думал говорить.

— Возможно, — услышал Камерон собственный голос, — я постоянно прохожу мимо ответов, оставляю тебя в прошлом.

Саншайн потрясенно уставилась на него и из ее глаз внезапно полились слезы, словно кто-то ударил ее. Камерон пытался что-то сказать, попросить прощения, утешить ее, но он был так далек от спокойствия и здравомыслия. Все что он мог сделать, это прижать ее к себе и крепко держать. Саншайн плакала. Даже простой ее всхлип разрывал его сердце. Она плакала так надрывно и сильно, что он подумал, что она может заболеть.

— Саншайн, — беспомощно сказал он, но она его не слышала. Камерон испугался, что ей действительно станет плохо, если он ничего не предпримет. Камерон нащупал дверную ручку, поднял Саншайн на руки и внес в дом.

Миссис Гиз с удивлением встретила его на полпути к лестнице. Он сказал ей, что утром приведет гостью позавтракать, и гостья, он мог поручиться, не будет отсылать все назад, как это делала Пенелопа. Он предположил, что она не ожидала, что гостья к завтраку потеряет голову, прежде чем он пригласит ее за стол.

— Немедленно несите ее наверх, — без колебаний сказала миссис Гиз. — Я прослежу, чтобы ее положили в ванную. — Она строго взглянула на Камерона. — Вам не следовало привозить ее под дождем.

Камерон предположил, что дождь не имеет никакого отношения, к состоянию Сани, но не стал говорить слишком много. Он лишь пошел за своей поварихой и вселяющей во всех слуг страх начальницей наверх в одну из комнат для гостей. Он поставил Сани на ноги, и оказался бесцеремонно выдворенным из комнаты.

— Но…

Дверь закрылась у него перед носом.

Камерон постучал, но ответа не последовало, и дверь осталась закрытой. Он нахмурился и решил, что быстро переоденется и сможет быть полезным, если миссис Гиз откроет дверь. Камерон нашел сухую одежду для Сани, отправил ее с одной из горничных, переоделся сам и приютился в гостиной на втором этаже. Камерон развел огонь и беспокойно стал ходить по комнате.

Возможно, я постоянно прохожу мимо ответов, оставляю тебя в прошлом.

Он понял, что эти слова были ближе к истине, чем он хотел ей сказать. Он не был уверен, когда это случилось, но понял с шокирующим оттенком ясности, которая, принимая во внимание, что он чувствовал к Сани, уходила намного глубже в прошлое, если учитывать как мало времени он знал ее. Это было безумием. Он в первый раз увидел ее только… Сколько недель прошло с тех пор? Четыре? Пять? Он мог пересчитать по пальцам, сколько раз они виделись с той первой случайной встречи.

Тогда, с какого момента он так отчаянно желал ее?

Камерон решил, что достаточно давно, но не нашел точного ответа. Вскоре он услышал, спускающиеся с лестницы, голоса. Один принадлежал миссис Гиз. Ему потребовалась минута, чтобы понять, что второй голос принадлежал Саншайн и говорила она на чистом французском. Они обменялись поцелуями в щеку. Миссис Гиз пообещала Сани чай, чтобы она согрелась изнутри и завтрак на ее вкус и решительно направилась выполнять обещания.

Сани повернулась и посмотрела на него.

На ней была только фланелевая пижама. Рукава и штаны были подвернуты, а волосы завернуты в полотенце. Она была безумно привлекательна, и Камерон не смог устоять и рассмеялся.

Саншайн уставилась на него. — Я не нашла ничего другого.

— Я оставил ее для тебя, — сказал он, проходя через комнату к ней.

— А здесь нет ничего моего размера? — печально спросила она.

— Думаю, ты могла бы взять что-нибудь у миссис Гиз, но она немного ниже тебя.

— А разве Пенелопа не оставляла здесь вещи?

— Никогда, — не раздумывая, ответил Камерон, — даже если бы она часто здесь бывала, то наверняка не оставила бы. Да и была она здесь дважды, и оба раза постоянно на что-то жаловалась.

— И давно ты помолвлен с ней?

— Практически два месяца.

Сани выглядела немного обескуражено. — Так мало, — только и смогла она выговорить.

Камерону хотелось польстить себе, сказать что понимает, что она испытывает — и что в точности разделяет ее чувства. Он оплатил кольцо Пенелопы, а через две недели столкнулся с Сани у магазина Тавиша.

Если бы только у него хватила здравого смысла отложить помолвку…

Если бы только он мог разорвать ее теперь.

— А ты не думал, что она могла оставить что-то в твоей комнате, чтобы это напоминало тебе о ней, — многозначительно продолжала Саншайн. — Так как она не часто здесь бывает.

— Она никогда не была в моей спальне, — на автомате ответил Камерон и, обнаружив, что краснеет, закрыл рот. Он с трудом верил, что сказал что-то в этом духе. Он определенно не закончил раскрывать секреты у парадной двери.

У Сани от удивления открылся рот. — Ты никогда с ней не спал?

Камерон попытался уйти от ответа. — Кажется, я бы хотел, как вы там говорите в Колонии, воспользоваться пятой поправкой (Имеется в виду пятая поправка к Конституции, говорящая о защите свидетелей).

— Ты шотландец, у вас нет пятой поправки, — быстро ответила Сани. — Почему ты с ней не спал?

Вообще — то, список причин был довольно короткий, и по большей части состоит из отчетливой нехватки любви. Хотя, он не был уверен, что может сказать так много Саншайн и не увидеть ее немого вопроса, что, черт побери, он делал, пребывая помолвленным с этой женщиной. Камерон искал менее обличающую его и подходящую к ситуации причину, которую бы смог сейчас назвать.

— У нее есть любовник. — медленно сказал он.

— И ты не хочешь, быть добавленным к ее списку?

Камерон поднял бровь. — Вообще — то, нет.

Сани какое — то время внимательно на него смотрела, а затем прошла мимо него. — Вот и хорошо. Теперь я останусь на завтрак.

— А чем я могу заплатить, чтобы убедить тебя остаться еще и на ленч? — не сдержавшись, спросил он.

— Ты, должно быть, не захочешь знать, и наверно не стоит искушать судьбу. Я загляну во все укромные уголки, во все щели и заставлю почувствовать себя не в своей тарелке еще кое-какими личными вопросами. Думаю, это будет хорошее развлечение. Верно?

Камерон улыбнулся. — Да, могу себе представить.

Саншайн улыбнулась ему через плечо. — К слову, она сошло с ума. — сказала Сани, затем отвернулась и стала уютно устраиваться в его гостиной. Камерон был вынужден опереться на дверной косяк, чтобы устоять на ногах. Он не мог сдержаться и не улыбнуться, отчасти от того, что она сказала, а отчасти, потому что она так легко себя чувствовала в его любимой комнате.

Не в пример Пенелопе, которая никогда бы не потерпела пижаму и босые ноги, но еще больше она бы вышла из себя проведя утро без магазинов, светского общества и папарацци.

Камерон смотрел, как Сани бродила по его святилищу, прикасаясь к вещам, которые привлекали ее внимание, останавливаясь перед картинами, прикладывая руку к холодным камням стены, и не был удивлен, поняв, как сильно хотел, что бы она провела здесь не только одно единственное утро.

— Это великолепное крыло, — наконец сказала она. — Его не было здесь в средние века, верно?

Камерон моргнул. — Вообще — то не было. Его построили в шестнадцатом веке, а в восемнадцатом веке расширили. Я сам внес несколько изменений пару лет назад.

— Конечно, — сказала Сани и выглядела при этом сконфужено. — Мне следовало догадаться.

— Ты видела картины? — осторожно спросил он.

— Гм, конечно, — сказала она, энергично, кивая. — Большинство из них. О, посмотри сюда.

Камерон следил, как она прошла через комнату и остановилась перед камином. Он хотел подумать над тем, что она сказала, но ее присутствие, так отвлекало, что он понял, что думать не может. Камерон только стоял и следил, как она осматривала его камин.

В это время он забрал у миссис Гиз поднос, полный всяких деликатесов, и поставил его на кофейный столик. Сани заставила женщину святиться от похвалы в адрес ее великолепных кулинарных способностей. Миссис Гиз одарила его взглядом, что весьма красноречиво говорил, что он будет полным дураком, если даст Сани уйти, оставив его одного. Саншайн села на колени у столика и начала наполнять тарелку для него.

— Твой французский идеален, — тихо сказал он.

— Мои родители были лингвистами, — пожимая плечами, сказала она, — и я год училась в Швейцарии в школе — интернате, где французский был de rigueur (Оюязателен). А после меда я год жила в Париже.

— Твои родители должны были очень рады этому, учитывая, что они занимались языками всю жизнь.

— Вообще — то, они рвали и метали, — призналась она. — Я окончила медицинскую школу, но перед тем как поступить в ординатуру, все бросила, так что я могла улететь в Париж, учиться готовить — к их огромному недовольству.

— Почему ты не захотела быть врачом?

Сани пожала плечами. — Я не представляла, как буду проводить все время в больнице, разрезая людей. Я лучше буду снаружи.

Камерон не мог в это поверить. — А что еще ты сделала, чтобы довести бедных родителей до помешательства?

— Мне тридцать три, Кам, — сказала она, передавая ему тарелку. — Я сделала все что могла.

Камерон удивленно моргнул от того, как она его назвала, затем поставил тарелку, так что мог вскочить и поймать Сани, прежде чем она убежала из комнаты. Господи, а она быстрая. Он едва успел остановить ее у двери.

— Не убегай.

Она вся тряслась. — Я хотела сказать Камерон!

Он осторожно обнял ее за плечи. — Я не против, — медленно сказал он, очень бережно взяв ее за руку и потянув назад к столику. — Возвращайся к камину и поешь. Ты никогда не загладишь промах, если не совершишь хороший набег на все, что принесла для тебя миссис Гиз.

Сани кивнула, хотя выглядела так, словно при малейшей возможности снова была готова сбежать. Камерон усадил ее, затем сел сам и, дав время и ей и себе, что бы расслабиться, переварить то, как она его назвала, сосредоточился на еде.

Прошло слишком много времени, с тех пор как он слышал это имя от кого-то, простой звук имени потрясал. Но она не имела в виду ничего такого. Это просто ошибка.

Незваное видение женщины стоящей в доме Морейж МакЛеод в длинной, мягкой черной юбке снова вернулось к нему.

Но это было только первое, что ставило его в тупик. Откуда Сани знала о планировки его замка в прошлом, но не знала о новых изменениях? Не было никаких чертовых картин его замка уже многие годы, кроме тех, что хранились в его личной библиотеке. Откуда она узнала, что у него есть единокровные братья? Для всех он был единственным выжившим ребенком дальнего родственника Алистера, который погиб в пожаре тридцать пять лет назад.

Откуда она узнала, что его называли Кам?

Он почувствовал, как к его рукам прижимается чашка.

— Выпей, ты не важно выглядишь.

Ему было плохо. Камерон выпил то, что Сани протягивала ему, и посмотрел на нее. Она старательно избегала его взгляда, то старательно делая вид, что есть, то бросая косые взгляды на выход. Она хотел спросить ее… Спросить что? Знала ли она его в другое время?

Это звучало совершенно ненормально. Она посмотрит на него, словно он потерял остатки здравого смысла, а потом сбежит навсегда. Камерон потер лицо руками, и собрав эти самые остатки здравого смысла, оглянулся по сторонам в поисках, чего бы ему сделать. Он увидел стул рядом с камином, подцепил его ногой и поманил Сани.

— Давай я займусь твоими волосами.

Она резко закрыла глаза, глубоко вздохнула и, поднявшись на ноги, села на стул.

Она показала расческу.

Камерон снял с головы полотенце, отложил в сторону и стал работать. Может это была единственная приятная вещь, которой он бы занимался годами. Расчесывание избавило его от размышлений, и позволило прикасаться к Саншайн, не давая ей повода для бегства. Он растягивал это занятие, как только мог, затем просто сел рядом и праздно пропускал ее волосы сквозь пальцы, любуясь крупными локонами. Сани вздрогнула, не один раз. Так же как и он.

Камерон, в конце концов, обняв за плечи, прижал ее спиной к себе и, закрыв глаза, и уткнулся подбородком в макушку. Господи, он пропал. Окончательно и бесповоротно.

Что, черт возьми, ему теперь делать?

Но он разберется со своей жизнью потом. Сейчас, он хотел лишь одно. Он сделал глубокий вдох, медленно повернул Сани, пока она не оказалась лицом к нему. Она подняла на него большие глаза.

— Камерон…

Он покачал головой, скользнул одной рукой ей под волосы и прижал к своей груди. Она не двигалась, не вырывалась, только настороженно смотрела, отчаянно чего — то ожидая. Это было сродни тому взгляду надежды, который был у нее во дворе Яна МакЛеода, только на этот раз Камерон прекрасно его понял, потому, что чувствовал тоже самое.

Он слабо улыбнулся и закрыл глаза, когда наклонил голову поцеловать ее…

Неожиданно под рукой зазвонил телефон.

Звонок так сильно напугал его, что он чуть не упал на Сани. Он выпрямился и выругался. — Не двигайся.

Саншайн покачала головой, словно только пробудилась ото сна. Камерон снова тихо выругался и потянулся за телефоном, который лежал на столе, рядом с ними.

— Да, — смог произнести он.

— Нет, Мак, привет. Приве-ет.

Камерон тяжело вздохнул. — Привет, Пенелопа.

Сани встала и направилась к двери. Он зажал рукой трубку. — Подожди…

Саншайн посмотрела на него, покачала головой и ушла.

— Мак? Мак, ты совершенно не уделяешь мне внимания!

— Что тебе надо, Пенелопа? — утомленно спросил он.

— Я хочу напомнить тебе о благотворительном вечере, который мы устраиваем завтра. Ты, как предполагалось, должен был быть здесь сегодня вечером, помнишь? Сегодня понедельник, Мак, или ты не заметил?

Он заметил, потому что должен был привести в порядок пару дел этим утром, что он надеялся, перерастет в целый день рядом с Саншайн.

— Подумай о тех, кто придет, — твердила Пенелопа.

Он честно не мог вспомнить, кто же придет, или, что еще лучше, ему было наплевать на них. — Я буду, — сказал Камерон, клянясь, что это будет последний раз, когда он посещает подобное мероприятие.

Хорошо, может не последний. Он должен появляться на людях больше, просто чтобы держать Натана и Пенелопу ближе.

— Мак, ты меня слышишь?

— Конечно, — автоматически ответил Камерон. — Я буду завтра.

— Сегодня вечером, — сказала вместо этого Пенелопа. — Я сказала сегодня вечером.

— Не могу. У меня дела.

— Разберись с ними быстрее.

Пенелопа отключилась. Камерон, выругавшись, кинул телефон и бросился из комнаты. Остановившись в коридоре он услышал, как хлопнула входная дверь и побежал по коридору, спустился с лестницы в три прыжка и рванул через большой зал, открыл дверь как раз вовремя, что бы увидеть, как закрылась дверь Лэнд Ровера.

Гравий врезался в босые ноги, но он не обращал на это внимания и все равно бежал к машине. Он обежал машину и резко открыл дверь.

— Ты в моей пижаме, — были первые слова, что сорвали с его языка.

Взгляд, которым его одарил Патрик МакЛеод, бел просто убийственным. Камерон взглянул на него.

— Как ты приехал сюда так быстро.

— Увидел записку в ванной и подумал, что ее, возможно, надо спасать. — Холодно сказал Патрик. — Смотрю, я был прав.

Камерон накрыл руки Сани. — Пожалуйста, не уходи, — тихо сказал он. Когда она все еще не обращала на него внимания, он стал искать способ хоть как-то отвлечь ее, пока не придумает, как убедить ее остаться. — Почему ты называла меня Кам?

Слезы текли по лицу Сани. — Потому что Сим так звал тебя, — прошептала она и посмотрела она него. — Потому что ты хотел, слышать как тебя так называет кто — то, кого ты любишь.

У Камерона было чувство, словно она ударила его в солнечное сплетение. Он сложился вдвое и был рад этому. Так было легче дышать.

Патрик потянулся через Сани. — Уйди.

Камерон пошатываясь отошел, иначе бы Патрик просто прищемил его дверью и вздрогнул от боли, когда зять Сани нажал на газ, и испод колес полетел гравий. Он чуть не выколол ему глаза. Но Камерон все-таки смог проводить взглядом уносящийся от него Лэнд Ровер.

Потому что так звал тебя Сим. Я хочу знать о твоих братьях. Я МакКензи по матери. Потому что ты хотел как тебя называет так кто — то, кого ты любишь.

Ее слова гремели в голове, что Камерон чуть не потерял сознание. Он оставался на улице, под дождем, пока не решил, что сможет выпрямиться. Он поднялся, развернулся и нетвердой походкой пошел в замок. Миссис Гиз обратилась к нему раньше, чем он дошел до середины большого зала.

— Ее одежда высохла.

— Я отвезу ее потом, — только и смог сказать Камерон.

Он добрался до своей спальни и упал на кровать, только потому, что случайно споткнулся о нее и у него не было выбора. В голове беспощадно стучало. Он хотел, хоть немного ужасного варева Сани.

Камерон, скачи за ведьмой МакЛеодов.

Господи, он знал ее в прошлом?

К тому времени как голова перестала так сильно болеть, и он смог сесть, прошла уже большая часть утра. Он встал и пошел искать ключи.

Камерон имел несколько вопросов к этой славной ведьме МакЛеода, и у него не было намерения ждать.


Камерон подъехал к ее дому на машине, так было быстрее, чем верхом, пошатнувшись, вышел из нее и подошел к двери. Ему было так плохо, что его даже не волновал порог Саншайн. Камерон постучал.

Дверь открыл Патрик МакЛеод, который даже не удосужился сказать, формальное «привет» прежде чем ударить его. Камерон развернулся вокруг себя и растянулся — во весь рост на капоте своего в-безумную-четверть-миллиона-фунтов-стерлингов Мерседеса. Только после того, как железный кулак пару раз прошелся по его внутренностям, Камерон встал.

— Черт побери, — Камерон ловил ртом воздух, выставляя руки, чтобы сдержать Патрика. — Хватит!

— Если бы ты удобрял мой сад, вот тогда бы хватило, — рычал Патрик.

По крайней мере, кулаки Патрика больше не опускались на его бока. Опираясь рукой на стену дома Морейж, Камерон принял горизонтальное положение и ждал пока не смог говорить, не потеряв свой завтрак.

— Я хочу увидеть Сани, — тяжело дышал Камерон.

— Ее здесь нет.

— Где она?

— В Инвернессе, там она может купить билет до Лондона. Она возвращается в Штаты.

Камерон задумался, он увидел звезды благодаря помощи Патрика, или из-за услышанной новости. — В Штаты? — не веря, повторил Камерон. — Почему?

— А ты как думаешь, болван?

Камерон осторожно подошел к машине и посмотрел вниз. От одной стороны к другой протянулся след от заклепки на джинсах, да и черт с ней. Камерон сел, несколько раз судорожно вздохнул, и поднял глаза на Патрика. — Не думаю, что ты позвонишь ей, и будешь уговаривать остаться, верно?

— Думаю, не стал бы.

Камерон еще раз глубоко вдохнул и поморщился от боли. — Не думаю что, для тебя хоть что-то измениться если я скажу, что люблю ее.

— Для меня это ни черта не меняет, — резко сказал Патрик. — Но я не представляю, изменит ли это для нее что-нибудь. Ты отвратительно с ней обходился.

— Я не хотел, — тихо сказал Камерон. Он сложил руки на колени и стал считать. Ему потребовалось какое-то время, чтобы подобрать слова, которые могли бы убедить Патрика помочь ему. Он посмотрел на зятя Сани. — Мне нужна твоя помощь. Назови свою цену.

Патрик сложил на груди руки и прислонился к дверному косяку. — Дата твоего рождения.

Камерон не был удивлен вопросом и предполагал, что Патрик не будет удивлен ответом. — Двадцать пятое ноября 1346.

Патрик фыркнул. Он оттолкнулся от косяка и достал что-то из заднего кармана. — Ты заслужил то, что Джеймс передал тебе. Обсудим что делать с Сани после того как прочитаешь.

Камерон встал, что бы взять письмо и почувствовал какую-то дрожь воздуха, когда его пальцы коснулись бумаги. Вообще-то он не верил в магию, но именно в эту секунду, почувствовал, что следует заново обдумать этот вопрос. Он поднял взгляд на Патрика, но тот только стоял, скрестив руки на груди, и, молча, наблюдал за ним.

— От кого оно? — обеспокоенно спросил Камерон.

— От Морейж Джеймсу.

Камерон открыл письмо и стал читать.

Ему пришлось перечитать его трижды, прежде чем слова обрели смысл. И когда они это сделали, он сделал саму умную вещь за весь месяц.

Камерон закачался у входа в дом Сани, ударился головой о порог и без борьбы погрузился во тьму.

Это было то, что нужно.

Глава 21

Сани тащила свой чемодан по тротуару и мечтала о такси — или просто о чемодане на колесиках. Может она толкала его слишком решительно последний час, и колесики пали жертвой асфальта. Собираясь Саншайн побросала все, что у нее было, в чемодан, и он странным образом стал тяжелее, чем должен был быть, так что может это прибавило бедному неприятностей.

Сани остановилась отдохнуть. Сегодня у нее был отвратительный день. Утром объятия Камерона одурманивали. Ожидание ответов дарило надежду. Он ее практически поцеловал… но Сани решила, что ей повезло, когда им помешали. Она не была уверена, что, в противном случае, осталось бы от нее.

Так или иначе, она все равно хорошо представляла, что осталось бы от Камерона, если бы она не смогла уговорить Патрика не возвращаться в Камерон Холл и не убивать его. Она болтала без умолку, и это помогало ей держаться, пока она не оказалась в доме Морейж, чтобы собрать вещи.

Вот тогда дела действительно покатились под гору. Она воспользовалась телефоном Джеймса, попробовала купить билет на самолет, но в итоге обнаружила, что на счете нет денег, так как ее биржевой маклер спустил все ее сбережения. Но он сделал не только это, он пошел еще дальше: она теперь должна и брокерской фирме. Ей следовало проверять почту хоть несколько раз за последние пару месяцев вместо того, чтобы сидеть взаперти и оплакивать мужчину, который мог завтракать с другими женщинами и отвлекаться на разговор по телефону со своей невестой.

Патрик просил ее остаться и клялся, что он и Джеймс позаботятся о ней, но она была не в состоянии принять его предложение, потому что из-за прошлой попытки помочь, она не знала, что теперь делать. Если бы она отказалась в тот раз, то уже валялась бы на родительской софе, нашла работу, рассказала бы отцу парочку гэльских поговорок и, может быть, они бы спасли ее от всех заявлений на продолжение обучения, что ее родители каждую ночь скромно подкладывали бы ей под подушку.

Мадлен по дороге в аэропорт практически молчала. А Сани ничего другого и не ожидала. У ее сестры когда-то были свои причины уехать из Высокогорья. Но за Мадлен последовала ее любовь.

Сани сильно сомневалась, что ей тоже так повезет.

Она в сердцах выругалась, пока не прошло желание плакать. По крайней мере, если бы она жила в Америке, она бы не увидела фото Камерона со своей прекрасной невестой — или просто его фото, на котором он садится в свой Ролс Ройс или выходит из ресторана, вежливо улыбаясь папарацци.

Вначале Сани думала, что его фото печатают еженедельно только из-за того, что он сопровождал Пенелопу. Но потом по пути в аэропорт, пролистав бульварную газетенку, которая была вложена в карман переднего сиденья, она решила, что фото Камерона печатались, потому что он был очень фотогеничен. Что же, фотогеничность, плюс то обстоятельство что он — Шотландский лэрд и занимает пост генерального директора «Камерон Лимитед».

На самом деле Сани была твердо уверена, что это происходило по той причине, что он был великолепен, а его фото гарантировали продажу журнала женщинам, которые любили на него смотреть.

Может быть, это было настолько же верно, как и то, что она никогда не выйдет за него замуж. Бесчисленные безликие женщины, запечатленные с ним на фото — это было бы только началом унижения. Если она должна была надевать колготки, или следить чтобы не были замечены ее промахи, если бы камеры постоянно лезли к ней — она бы вышла из себя. Сани хорошо себя чувствовала в окружении детей, студентов в ее классе йоги, и трав растущих из компоста. Все остальное было неизвестной величиной, с которой она не имела ни какого желания сталкиваться. Да, вернуться в Штаты это лучшее, что она могла сделать, там ей будет спокойней. Конечно, она не убегала, она взвешенно, обдуманно меняла направление своей жизни.

И чем раньше это будет сделано, тем счастливее она будет. Сани с новой силой схватила свой чемодан и потащила его дальше по улице. Ее не волновало, что происходило севернее Вала Адриана. Она покончила с Шотландией. Больше никакого длинного «Р», никакого мягкого «Ч» и ритмичного, звучного Гэльского…

Ее чемодан неожиданно съехал с тротуара. Она резко обернулась, готовясь чертовски громко закричать. И действительно вскрикнула.

Роберт Френсис Камерон Мак Камерон стоял позади нее, держа в одной руке ее чемодан, и выглядел определенно не так шикарно, как обычно. Она была так удивлена, увидев его… нет, ошеломлена, что могла только стоять там и таращиться на него.

Камерон выглядел ужасно. Губа рассечена, синяк под глазом, который она случайно поставила ему, был фиолетовым. Еще один расплывался под другим глазом. К тому же, по правде сказать, он выглядел совсем плохо.

— Что с тобой случилось? — спросила она.

— Кулаки твоего зятя.

— Страшно представить, на что сейчас похож он, — прошептала Сани.

— Я его не трогал, — резко ответил Камерон, и выглядел при этом так, словно ему бы понравилось потрепать его — сильно, и не один раз. — Я подумал, что и так половина твоей семьи рассержена на меня, включая твою сестру.

Что ж, в этом он прав. Сани посмотрела вниз и обнаружила, что его покрытые шрамами, сильные, но больше не средневековые руки обнимают ее. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала она.

Он выпустил ручку ее чемодана и взял ее ладонь. — Я расскажу тебе в более уединенной обстановке, если ты не возражаешь.

Это было толчком к действию.

— Спасибо, но нет. Я недавно была в уединенной обстановке с тобой, и для меня все прошло не очень хорошо.

— Саншайн, не заставляй меня умолять, — тихо сказал он. — Ручаюсь, я устрою сцену, если опущусь посреди улицы на колени. Пожалуйста, просто пойдем со мной. Мне надо с тобой поговорить.

Сани обняла себя руками и посмотрела на него сухими, полными боли глазами.

— О чем ты хочешь поговорить со мной?

Камерон глубоко вдохнул.

— 1375 год.

Внезапно все вокруг нее закружилось. Она потянулась и ухватилась за его рубашку, чтобы не упасть. Возможно, ей следовало не отказывать себе и все-таки съесть омлет Миссис Гиз. Она знала, что заплатит за это, и очевидно была права.

— Я себя плохо чувствую… — прошептала Сани, но уже не помнила, что падала на тротуар.


Саншайн очнулась от ужасной тряски. Вначале она подумала, что заснула в самолете, и они попали в воздушную яму. Она не любила летать и ненавидела турбулентность. Нет, ее не укачивало, она просто боялась. Саншайн не волновало, что на земле этому было рациональное объяснение, она находилась в 39 тысячах футов над землей. Она ненавидела, когда самолет трясло.

Сани поняла, что была не в самолете, она была в такси — и не одна. Сани села, но от этого у нее перед глазами закружились яркие точки. Сильные руки заставили ее опереться на неприемлемо удобное плечо. Она уступила только потому, что решила, что в противном случае ее будет сильно трясти. Она закрыла глаза и стала мечтать о том, чтобы у нее прекратила кружиться голова.

— Посмотри, сможете ли вы меня вытащить завтра, хорошо? — говорил Камерон. — Об остальном я сообщу позже. Спасибо. Эмили. Пока.

Сани слышала, что он бросил на сиденье телефон, а потом почувствовала, как его руки обнимают ее.

— Как ты? — тихо спросил он.

— Ужасно.

— Я тебя понимаю, поверь мне. — Камерон захотел передвинуться, но у него перехватило дыхание, — Кажется, твой зятек мне что-то сломал.

— Он не в восторге от тебя.

— Это, милая, еще преуменьшение.

Сани еще несколько миль наслаждалась абсолютным комфортом его объятий, но знала, что будет жалеть, о том, что делала. Она отодвинулась от него и прислонилась к двери, чтобы расстояние между ними было как можно больше.

— Где ты встретил Патрика? — спросила она. — Он обещал, что не будет возвращаться в замок.

Камерон мимолетно улыбнулся.

— Он и не возвращался. Вообще то, я нашел его охраняющим твою входную дверь, где он и поприветствовал меня тумаками. Он оказал мне услугу, чуть не выбив мне все зубы, но думаю, это была случайность. Он был не очень расположен помогать, если только с удовольствием показал бы дорогу к черту, так что мне пришлось заплатить ему за телефон твоей сестры, потом я позвонил ей и выяснил куда ты уехала. — Его улыбка исчезла. — Я должен был увидеть тебя.

— Что ж, ты меня увидел, — сказала она, стараясь, что бы ее голос звучал живым, но не думала, что смогла изобразить что-то кроме тревоги. — И теперь, когда ты добился, чего хотел, не мог бы ты оказать любезность и высадить меня у отеля. У меня на завтра самолет.

Он повернулся на сидении лицом к ней.

— Саншайн, если я попросил тебя об одной вещи, ты сделала бы ее для меня?

— Господи, только не опять, — сказала она. — Разве мы уже не проходили это сегодня?

— Давай попробуем снова. Я обещаю ответить на все твои вопросы, как делал утром.

— Ты ничего не ответил сегодня, — фыркнув, проговорила Сани. — Ты все время уходил от ответа.

Камерон улыбнулся.

— Я Камерон. Мы всегда это делаем.

— Это не уважительная причина, — пробормотала она. Сани мельком взглянула на него, но Камерон не казался склонным извиниться за то, что не был полностью откровенным раньше, или озабочен тем, что увозит ее все дальше и дальше от места, где ей следовало бы быть. Фактически, все, что он делал, это просто смотрел на нее с легкой улыбкой, словно действительно видел ее, а не хорошего травника, не невестку Патрика или сумасшедшую женщину из большого зала Джеймса МакЛеода. Этот взгляд был так похож на тот, каким он смотрел на нее в средневековой Шотландии, что Сани пришлось отвести взгляд, пока она не начала плакать.

— Ну, — побуждал ее к разговору Камерон.

Сани пожалела, что не чувствовала, как он вырывает ее сердце из груди голыми руками.

— Что ты можешь хотеть от меня? — наконец смогла спросить она, глядя в окно на оставляемые позади дома.

— Я расскажу тебе, что хочу, после того как ты согласишься.

— А если я не соглашусь?

— Думаю, в твоих интересах согласиться.

Саншайн бросила на него сердитый взгляд.

— Собираешься вытащить свой меч?

Камерон поднял одну бровь.

— Подтолкни меня чуть дальше и увидишь, Саншайн.

Она практически улыбнулась. И она бы это сделал, если бы ей не было так больно. Его голос был таким, таким…как столетия назад. Но выглядел так, словно только и пытался удержать свой ленч.

— Опять голова болит? — спросила Саншайн.

— Да, и это тоже, — согласился Камерон. — Но, по большей части, это оттого, что я ударился головой о твой порог, и, пожалуйста, не проси меня объяснить, как и почему. Унижение все еще свежо. Твой зять сделал мне настоящее одолжение, облив меня холодной водой, чтобы привести в чувство, но предложить другую помощь он был не склонен.

— У него нет ни какого подхода к пациентам.

Камерон улыбнулся.

— Это точно.

Сани потянулась и провела кончиками пальцев по темнеющему синяку, скрытому волосами, но усилием воли отвела руку, когда поняла, что делала. Он поймал ее руку и сжал в своей.

Саншайн опустила взгляд на их сплетенные пальцы, на этот маленький стежок, что она сделала на его теле практически семь столетий назад иголкой, которая была хуже, чем можно себе представить, и думала о том, когда она сделала этот стежок. 1375. О том, о чем он хотел поговорить с ней.

— Сани?

Она посмотрела на него.

— Ты собираешься приставать ко мне, пока я не уступлю?

— Цепкость, признаю со всей честностью, является одним из самых достойных моих качеств.

Сани поборола соблазн улыбнуться. Мужчина перед ней мог быть совершенно очаровательным, когда хотел. Очаровательным, требовательный и безжалостным. Сани поняла, что может спорить с ним весь день, но она этого не хотела.

И она должна была признаться, что существовала крошечная часть ее (без сомнения самая ее безумная часть), которая не хотела побеждать в споре.

Саншайн глубоко вздохнула.

— Все нормально. Что ты хотел?

— Тебя. Полетели в Лондон на 24 часа.

Сани почувствовала, как у нее открылся рот.

— Зачем?

— Затем, что мы должны обсудить несколько вещей, вещей о той дате, что я тебе назвал. Мне надо время и уединенность, чтобы мы могли поговорить.

— Мы разговариваем сейчас на Гэльском, — резко сказала она.

— Мне нужна уединенность для этого.

— У меня билет на завтра…

— Я его поменяю для тебя, и полечу с тобой в Штаты на следующий день первым классом. Я полечу с тобой в Штаты на моем дурацком самолете, если только захочешь, но я хочу от тебя 24 часа прежде, чем ты уйдешь.

— Но у тебя, конечно, найдутся и другие дела, — сказала Саншайн в отчаянной попытке спасти то, что осталось от ее сердца.

— Я отменю их. — Он сжал ее руку. — Ты хотела ответы. Я хочу тебя. Останься со мной и все будут довольны.

В любом времени он был готов отпустить ее, и это заставляло ее желать его еще больше. Она хотела сказать ему нет, но не смогла произнести ни слова. Мужчина, которого она любила, сидел рядом, хотел поговорить о том, что, она была совершенно уверена, еще не с кем не обсуждал… и он выглядел так, словно Патрик выбил из него душу.

— Мы пожалеем об этом, — печально сказала она.

— Я так не думаю, и мне кажется, что это было «да». — Он сжал ее руку своими и осторожно откинул голову на сиденье. — Спасибо, Саншайн. Теперь, если ты извинишь меня на пять минут, мне нужно закрыть глаза, прежде чем моя бедная голова расколется от тряски. Толкни меня, когда мы подъедем к Риц.

— К чему?! — воскликнула Сани. — Камерон, я не представляю…

— Я представляю, — сказал он, высшей степени беззаботно, — так что не беспокойся.

— Я не собираюсь там останавливаться.

— Они сделают для тебя особый салат, — пробормотал Камерон.

Сани уставилась на него, но его глаза были закрыты, так что он не заметил выражение ярости на ее лице. Риц? Она не могла придумать место, где она чувствовала бы себя хуже. Она не была одета даже для приличного паба, тем более не для такого отеля. Она еще долго переживала об этом, и ее самочувствие не становилось лучше. И чтобы больше не волноваться, Сани стала массировать руку Камерона. Ей это все равно не помогло, но он стал дышать легче.

По крайней мере, одному из них хорошо.

Такси остановилось прежде, чем она смогла решить, где лучше выпрыгнуть на ходу. Для нее открыли дверь, и Камерон вытолкнул ее на тротуар раньше, чем она смогла запротестовать. Она подошла к двери отеля и каждым дюймом ощутила себя деревенщиной, которая свалилась с телеги полной репы примерно минут шесть назад. Камерон заплатил водителю, взял ее багаж и кивнул на дверь.

— Вперед.

Саншайн развернулась к нему. — Ни за что.

— Не стоит заставлять меня перебрасывать тебя через плечо.

Сани резко посмотрела на него. — Не посмеешь.

— Посмею.

— Ты — огромный, проклятый варвар…

— Виновен, факт. — Он одарил ее легкой улыбкой, положил одну руку на плечо и подтолкнул. — Иди, девчонка.

Сани хотела заупрямиться, но ее сопроводили — ну, вообще-то толкнули — в место, которое она бы не выбрала, даже если бы могла себе его позволить. Она едва смогла удержаться и не раскрыть рот от окружающего ее великолепия. Сани чувствовала себя ужасно заметной в своих джинсах и мятой майке. С другой стороны, Камерон был одет не лучше ее и выглядел так, словно подрался на улице. Ее немного удивило, что они прошли мимо швейцара.

Когда они подходили, мужчина у стола поднял на них глаза.

— Могу я вам чем-то помочь? — спросил он, но по его тону чувствовалось, что сам он в этом сильно сомневался.

— Заказ на мисс Филипс, — легко сказал Камерон. — Мой ассистент звонил вам полчаса назад.

Сани попыталась спрятаться за Камероном, но он поймал ее за локоть и удержал рядом с собой. Она пробормотала что-то нелестное о нем на Гэльском, но Камерон только подмигнул ей.

Портье попросил у Камерона кредитку и удостоверение личности, недоверчиво взял их, затем немедленно передал их своему начальнику. Сани наблюдала, как этот субъект, стоящий выше по карьерной лестнице, взял карточку и подставил ее к Камерону, проверяя.

Выражение ужаса исказило его лицо, и он метнул в сторону портье свирепый взгляд.

— Это Роберт Камерон, граф Эссант, — сказал он тихим, вежливым голосом. Выпрямившись, он обернулся к Камерону с приятнейшей улыбкой.

— Мы никогда не имели удовольствия принимать вас в нашей гостинице, милорд.

— Вы не имеете его и сейчас — сказал Камерон такой же вежливой улыбкой. — Мисс Филипс будет вашей гостьей, и я надеюсь, что о ней будут надлежащим образом заботиться.

— Конечно, — ответ был дан с большим энтузиазмом. — Я уверен, мы, безусловно, готовы к ее приему. Швейцар…

— В этом нет необходимости, — сказал Камерон. Он подписал кредитку, когда ему подали ее, протянул руку для ключей и поднял чемодан Сани.

— После вас, мисс Филипс.

Сани пошла с ним, потому что это было меньше из зол, альтернативой было остаться у ресепшна. Сани подождала, пока они не зашли в лифт, и только тут она повернулась к нему.

— Я поднимусь наверх с вами, затем развернусь и уйду обратно.

— Саншайн, ты не можешь оставаться в той полной крыс трущобе, которую ты зарезервировала для себя.

— Но ее-то я могу себе позволить, я банкрот, а ты, черт побери, кто …

— Тот, кто заботится о тебе, вот кто я, — резко оборвал Камерон. — Так что позволь мне этим и заняться. Ты обещала мне 24 часа и не выдвинула никаких условий, где они будут проходить.

К своему ужасу Сани обнаружила, что у нее защипало в глазах. Она обняла себя. — Ненавижу такие места. Ненавижу чувствовать себя жалкой.

— Я тебя понимаю и полностью согласен, — серьезно сказал Камерон. — И, тем не менее, это надежное место, и прошу, чтобы ты прошла через это для меня. Если кто-то достаточно глуп, чтобы посмотреть сверху вниз на тебя, просто подумай о тех бескрайних лугах, полных цветов за твоим домом, у тебя есть на них право, а у него нет. Это то, что делаю я.

— Уверена в этом, мистер Величественный и Могущественный граф Эссант, — проворчала Сани, потирая рукой глаза и благополучно переключаясь на другую тему. — Это необычайно лакомый кусочек, которым вы не посчитали нужным поделиться со мной.

— Не думал, что тебя это заботит.

— Не могу меньше волноваться, — чопорно ответила Саншайн.

Камерон чуть не засмеялся.

— Как я и подозревал. — Он провел рукой по ее волосам. — Сделай это для меня, Саншайн, тогда я смогу не беспокоиться о том, где ты спишь.

В этот момент Сани поняла, что у нее нет выбора, но не собиралась этим наслаждаться. Выйдя из лифта, Сани еле переставляла ноги, идя за Камероном по коридору в номер, который походил скорее на нечто из глянцевого журнала.

Фрукты и сок стояли на столе, там же были и свежие цветы. Сани фыркнула, но это не помогло ей почувствовать себя удобнее. Она прошла через комнату и выглянула в окно. Вид из него был не особенно впечатляющим, но она решила, что Камерон платил не за него.

Сани слышала, как он пересек комнату и встал позади нее. Она закрыла глаза, когда он коснулся ее волос, расправил их по плечам так, что они струились по ее спине. Именно в этот момент она поняла, что сделала серьезную тактическую ошибку. Ей следовало бросить чемодан в его руках и бежать в свой отель, как только она его увидела. С чего она решила, что сможет пройти через эти 24 часа, когда он будет стоять позади нее — и не важно, на какие пытливые вопросы он согласился ответить. Все что она хотела сделать сейчас, это развернуться, упасть в его объятия и умолять его пустить под откос свою жизнь и переехать с ней в дом Морейж.

Но то, что она должна была сделать, так это оттолкнуть его и выбежать за дверь.

К сожалению, она не смогла заставить себя сделать ни то, ни другое.

— Вначале мне пришлось провести маленькую беседу с Патриком, — медленно сказал он. — Вообще-то, это была даже не беседа. Он просто врезал мне, а потом дал прочитать письмо.

Сани с трудом оторвалась от бессмыслицы в голове. Разговор — это хорошо. Он отвлечет ее от своей жалкой жизни.

— Письмо? — рассеяно повторила она. — Я не оставляла никакого письма.

— Оно не от тебя, — ответил Камерон. — Оно от Морейж Джеймсу. Патрик решил, что я могу найти его … информативным.

Его пальцы скользили в волосах Сани и сильно ее отвлекали. Она почувствовала, как ее покидает напряжение, что, возможно, было очень плохо. Она потерла глаза ладонями, чтобы не заплакать. — Что Морейж сказала Джеймсу? Она сказала ему, как приготовить отвар, чтобы отразить порчу от любой ведьмы?

— Нет, — тихо ответил Камерон. — Она рассказала ему, что случилось с ней во время одной весенней бури восемь лет назад.

Сани слышала слова, но потребовалось какое-то время, прежде чем она их осмыслила. И когда это произошло, сердце Сани остановилось. Буквально. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла снова дышать.

— Не может быть, — сказала она, хотя скорее это было движение губ.

— Да, — ответил Камерон. — Полумертвый горец ввалился в дверь и упал у нее в ногах. Его голова была разбита, и из спины торчал кинжал. Он был в сознании, назвал свое имя и спросил о том, что было очевидно самым важным для него: о безопасности некой девушки, которая путешествовала с ним.

Сани опасно зашаталась. Камерон положил руки на ее полечи, что было очень удобно, так как только благодаря им Сани стояла.

— Мне кажется, ты знаешь, кем был тот парень.

Сани кивнула.

— Ты не могла бы назвать мне имя девушки?

В этот момент она потеряла способность двигаться, дышать, говорить. Она могла только стоять и дрожать.

— Ее имя было Саншайн.

Сани не смогла сдержать всхлип. Камерон развернул ее и прижал к себе и так крепко обнял, что она с трудом могла вздохнуть. Но ее это не волновало. В ответ она обняла его. Сани издавала звуки, которые должны были испугать его (по крайней мере, ее они пугали до чертиков), но его они, казалось, не волновали. Саншайн полностью не была уверена, что он сам не издал такой же тревожный звук.

Саншайн окончательно расклеилась, рыдала, пока не стала задыхаться, и не испугалась, что ей могла стать плохо.

Она знала, что не должна быть удивлена. В конце концов, сколько раз она ловила на себе взгляд Морейж с серьезной улыбкой, словно она знала нечто, что не дано было знать ей. Сани обычно думала, что это был просто мудрый взгляд, которым она одаривала всех. Теперь она лучше его понимала.

Ты захочешь мой дом, когда я умру, милая.

Сани всегда думала, что Морейж говорила так потому, что считала: ей будет нужно милое место сушить свои травы. Она никогда не предполагала, что все будет намного сложнее.

А теперь знал и Камерон. Она плакала скорее только по этой причине. Сани не была единственным человеком, связанным с его прошлым, с его секретом, или их общим прошлым. Даже если он никогда бы ничего не вспомнил, по крайней мере, еще кто-то доказал ему, что он знал ее раньше.

Облегчение, которое она чувствовала, было огромным.

Сани не знала, сколько они так простояли, пытаясь обрести над собой контроль.

Камерон, по-видимому, обладал неистощимым запасом терпения. Он пару раз тяжело выдохнул, тихо пробормотал что-то и просто растормошил ей волосы одной рукой, а другой прижал к себе.

Она почувствовала, будто вернулась домой.

Сани, в конце концов, глубоко вздохнула.

— Я испортила твою рубашку.

— Ее испортил Патрик. Ты просто только что выстирала ее.

Сани бы рассмеялась, если бы ей не было так больно. Она вытерла лицо рукавом, желая, чтобы под рукой были «Kleenex». Камерон обнял ее одной рукой, а другой потянулся за салфеткой. Она взяла ее и старательно вытерла глаза. Он снова прижал ее и положил ее голову себе на плечо. Он больше ничего не сказал, Сани даже не чувствовала чтобы он дышал.

— Я хочу знать все, — наконец отозвался он. Камерон забрал у нее салфетку, воспользовался ей сам и наклонился, чтобы выбросить ее. Потом он взглянул на Саншайн, его глаза были красными.

— Все.

Она прерывисто вздохнула. — Как хочешь. Только я схожу, умоюсь.

— Но ты вернешься.

Сани закрыла глаза и кивнула.

Он так неохотно отпускал ее, как она могла бы только желать.

— Тогда я подожду.

Сани отошла от него, пока еще могла это сделать. Это были слова, которые она мечтала от него услышать, но сейчас было не то время и не то место. И не было возможности все исправить.

Она убежала в спальню, закрыла за собой дверь, осторожно обвела взглядом комнату в поисках ванной. Пока дверь была закрыта на защелку, она обошла комнату и присела на краешек ванной так, чтобы не видеть своего отражения в зеркале. Саншайн с трудом верила в то, что сейчас произошло. Камерон знал. Она так долго этого ждала, так отчаянно хотела этого — и вот все произошло, только она не знает, что делать с этим.

На затворках сознания Сани мелькнула мысль, а почему Морейж сама ей ничего не рассказала. С другой стороны, что она могла сказать? Сани, дорогая, ты попадешь в прошлое и влюбишься в средневекового лэрда клана Камерон, а потом ты потеряешь его. Она бы выбрала другую судьбу, потому что даже мысль о произошедшем разбивала ей сердце.

Так или иначе, это все равно произошло с ней.

Она плеснула воды в лицо, вышла из ванны и рухнула на кровать. Она не была уверена хорошо это или плохо, но подозревала что не лучший вариант. Она никогда не должна была соглашаться хоть на что-то с Камероном, но очевидно потеряла остатки здравого смысла в Шотландии у порога Морейж Маклеод, где оставила и свое сердце. Мысль о том, что она проведет с ним 24 часа, быть в его объятиях, смотреть как он улыбается ей, а при удачном стечении обстоятельств он привлечет ее к себе и поцелует… это практически завершило бы то, что происходило два месяца назад.

Сани заставила себя вздохнуть так же, как Камерон дышал в гостиной. Ей потребовалось какое-то время, прежде чем она стала расслабляться. Полежав совсем немного в этом замечательном месте, Саншайн начала смотреть на вещи по-другому.

Ты хочешь ответы — я хочу тебя.

Так сказал Камерон, но в равной степени так сказать могла и она. Она хотела его, но если только на один великолепный вечер. Она будет вспоминать его много лет спустя, потому что была абсолютно уверена, что ей потребуется не один год, чтобы забыть его.

Может быть, он нуждается в воспоминаниях о себе в прошлом, точно так же как ей нужны воспоминания о нем в настоящем. Так это или иначе, она была единственной живой душой, которая могла дать ему то, чего у него нет. Не в ее характере было отказывать кому бы то ни было, когда она могла помочь.

Саншайн в очередной раз прерывисто вздохнула. У нее будет этот вечер, она проведет его с мужчиной, при взгляде на которого у нее каждый раз разрывалось сердце, и соберет воспоминания о Камероне, который носил джинсы и имел мобильный. А завтра она проснется рано утром и уедет в аэропорт. Она уйдет, потому что не сможет жить в одной стране с ним и знать, что он женился на другой.

Она подарит ему вечер.

А потом исчезнет.

Глава 22

Камерон бросил взгляд на дверь спальни, но она все еще была закрыта. Неожиданно он почувствовал себя так, словно вновь оказался в доме Морейж, ожидая, когда из ванны выйдет Сани после проведенной им ночи на полу, и гадал, что он такого сделал, что она каждый раз убегает от него.

Теперь он понял.

Он посмотрел на свои часы и удивился, обнаружив, что уже прошло двадцать минут. Значит, уже можно звонить Эмили, которая протиснувшись в толпе народа в Хэрродз, должна была купить для Сани вечернее платье и зарезервировать столик на двоих в очень тихом французском ресторанчике, в котором ни разу не предупреждали папарацци, что он у них ужинает. Камерон стал бродить по комнате, пока не обнаружил, что стоит перед изысканным букетом цветов, которые, должно быть, заказала Эмили.

Он чуть было не пошел посмотреть, не уснула ли Сани, но решил потерпеть. Может, она обдумывала его слова. Только бог знал, что он мог думать только о них. Хотя не совсем так. Было достаточно мучительно думать, что за две недели он влюбился, безнадежно, безрассудно влюбился. Но еще хуже было от того, что он любил ее до этого, забыл, и мог бы снова быть с ней до того как оказался наспех сведен с той которую не любил. Если бы только Морейж хоть что-то сказала. Если бы только Джеймс МакЛеод, черт бы его побрал, решил, что стоит ему показать это письмо год назад, после смерти Морейж вместо того, чтобы ждать до этого момента.

В защиту Джеймса можно было сказать только одно, не то что бы Камерон был особо заинтересован в его защите, но он пытался быть справедливым, может он ждал, когда Сани вернется назад во времени, прежде чем предпринять что-то.

В конце концов, все произошло внезапно, внезапный интерес Джеймса к развлекательному центру настойчивое желание встретиться… Когда? Пять недель назад, практически через две недели после того как вернулась Сани, и как раз когда она уже была в состоянии встать с кровати и прийти в замок.

Камерон потер руками лицо и тяжело вздохнул. Может, Джеймс сделал все, что мог. В конце концов, это было его ошибкой, что все события пошли не так. Это была только его вина, но от этого легче не становилось.

Все так же он не знал, что делать.

Он ехал в Инвернесс привыкнуть к мысли, что он не только знал Саншайн в прошлом, но очевидно и любил ее. Он решил, что может слетать на юг, зная это, но все же решил, что должен поговорить с ней, попросить прощение за боль, которую причинил ей, а потом она спокойно улетит назад в Штаты.

Пока он не решил главную проблему, он не мог просить чего-то от нее. Это казалось очень практичным решением, если бы только не боль.

Теперь же Камерон не был так в этом уверен.

Прерывая его мысли, дверь спальни открылась. Сани все также смотрела на него заплаканными глазами, как и двадцать минут назад, но он подумал, что он ведь тоже выглядит, как раньше. Камерон пересек комнату, остановился рядом с ней и раскрыл свои объятия.

Саншайн не колеблясь ни секунды, бросилась в его объятия. Он обнял ее и просто молчал.

Камерон неожиданно понял, что Сани дрожит. У него не было пледа обернуть ее, так что он только обнял ее еще крепче и попытался согреть своим телом.

— Замерзла? — спросил он.

— Думаю, у меня шок, — ответила она, стуча зубами.

Камерон отстранился от нее, и понял что она говорит серьезно. Он поднял ее на руки, прежде чем она смогла запротестовать, отнес к кушетке и посадил так, чтобы смог позвонить и заказать чашку травяного чая. Он пошел в ее спальню, порылся там, в поисках шерстяного одеяла, которым мог бы укрыть ее, пока не принесли чай.

Камерон сел рядом с ней и смотрел, как она пьет.

Ее руки ужасно дрожали.

В конце он спас чашку и поставил ее на столик, и притянул Сани к себе, где он мог обнять ее.

— Лучше? — спросил он.

Саншайн кивнула. — Немного. Спасибо.

Камерон прижался щекой к ее волосам и задумался, знает ли она, когда говорит на гаэльском языке (так этот язык переводится на русский — прим. беты), а когда нет. Патрик рассказывал ему однажды, что Сани говорит на нем всю свою жизнь, ее отец учил ее ему. Камерон предположил, что это определенно пригодилось в средневековой Шотландии. От одной мысли, что она одна прошла через все ужасы средневековой Шотландии, его пробрал озноб.

— Итак, — наконец, сказал он. — Кто первым расскажет страшные тайны?

— Ты, — сказала Саншайн, ее голос осип от слез. — Я понимаю, что ты будешь себя чувствовать неудобно, но это поможет мне чувствовать себя лучше.

Камерон улыбнулся, прижимаясь губами к ее волосам. — Ты отвратительная девушка.

— И все же ты здесь.

— Да, — согласился он. — Я здесь.

Сани прерывисто выдохнула, затем подтянула ноги на кушетку и обняла колени. Камерон обнял рукой ее за плечи и подтянул повыше одеяло. Она прижалась головой к его руке и вздохнула.

— Если тебе от этого будет лучше, — сказала она. — Я поверю во все, что ты мне расскажешь. И как только ты откроешь все свои тайны, я расскажу тебе все, что знаю сама. В это поверишь только ты.

Он покашлял, прежде чем дать волю эмоциям, которые перед нею были бы полностью неуправляемы. — Саншайн ты меня убиваешь.

— Я сама долго была в аду, парень, так что мы почти квиты. И сейчас я помогу тебе начать. Твоя мать настаивала, чтобы ты носил два имени, но твоим братьям дала по одному. Начни отсюда.

Он был не таким человеком, чтобы поддаваться чрезмерно эмоциям, но он мог достаточно разозлиться, чтобы использовать свой меч, или достаточно испугаться, чтобы убегать, спасая свою жизнь, но он понял, и продолжал этому удивляться, что Саншайн все еще вызывала у него такие чувства, о наличии которых в себе он даже не подозревал. Камерон тихо пробормотал проклятия, чтобы почувствовать себя спокойнее и вернуться в привычное состояние, но это не помогло.

— Кажется мне необходимо виски, — сказал он.

— Оно не работает в последнее все время, верно? Просто расскажи все о себе. Тебе станет легче.

— А ты будешь знать, сколько выворачивающей душу лобелии тебе понадобиться на следующий год. — Он глубоко вздохнул. — Что ж, я начну сначала.

Что он и сделал. Камерон рассказал о том, как вырос сын Вильяма Мак Камерона, о своих родителях, об их бурном браке и его желании не повторять их ошибок. Он рассказал ей о нелепых авантюрах, в которые его втягивал Сим, о том, что сзади его всегда прикрывал Брейк. О бесконечном потоке девиц, которые вешались на них, пока он не распугал всех стоящих служанок своей грубостью и требовательностью.

К тому времени Сани прекратила дрожать и следила за ним с легкой, любящей улыбкой, которая дарила ему призрачную надежду, что он не выложил что-то сильно шокирующее её. Но так как он знал, куда дальше заведет его рассказ, он продолжил рассказывать об убийстве отца, о попытках Гирика отнять у него власть. Он рассказал о сражении, в котором умер Сим и был ранен Брейк, и как Гирик приказал ему скакать за ведьмой МакЛеодов.

— Вот здесь все мои воспоминания обрываются, — вздохнув, сказал Камерон.

— А мои начинаются, — мягко сказала Сани. — Но боюсь, тебе они не сильно понравятся.

— Ты будешь держать меня за руку, чтобы мне стало легче?

Саншайн нахмурилась. — Камерон, будь серьезен.

— А я серьезен.

Она улыбнулась, и коснулась его руки, которая обнимала ее за плечи. — Я зашивала рану у тебя на руке, где у тебя сейчас шрам.

Камерон задумался, когда это было, чтобы у него не перехватывало дыхание в ее присутствии. — Не может быть.

— Еще как может. Я расскажу тебе об этом чуть позже, если захочешь. А сейчас я начну с того, где ты остановился. Ты не помнишь, как добрался до хижины ведьмы МакЛеодов, только это было не то время, это было будущее. И если честно, я не думаю, что в то время ведьма вообще существовала, это была я. Вскоре я точно поняла, что ты не был другом Джеймса, который должен был зайти, чтобы проводить меня на ужин, но к тому времени было уже слишком поздно. В этот момент ты вытащил меня из дома, и потянул в прошлое. После этого у меня уже были свои причины пойти с тобой и пытаться спасти жизнь твоего брата. — Саншайн мимолетно улыбнулась. — К тому же ты был достаточно убедителен.

— Я был очарователен? — нерешительно спросил он.

— Сейчас узнаешь. Для начала ты схватил меня так, что у меня перехватило дыхание, потом отказывался назвать, в каком году я оказалась, а еще ты выкрикнул то, что я хотела узнать от тебя, а потом забросил на спину лошади и унесся прочь от дома.

Он улыбнулся. — И ты все еще разговариваешь со мной.

— В конце концов, ты все компенсировал. Вообще-то ты больше волновался, как добраться домой, и я не виню тебя. Хотя, боюсь, уже ничего нельзя было сделать. — Саншайн замолчала. — Брейк умер у меня на руках. Точнее, наших руках. Когда он умирал, я держалась за одну руку, а ты другую.

Камерон не был удивлен, но ему все еще был тяжело это слушать. Он смотрел на их переплетенные пальцы, до тех пор, пока не поверил, что может встретить ее взгляд, и не заплакать.

— Спасибо что ты хоть пыталась спасти его.

Ее глаза наполнились слезами. — Он принял на себя удар, предназначенный тебе, по крайней мере, ты мне так потом сказал, ты можешь утешиться хоть этим. Мне жаль, что, ты не помнишь этого.

— Тогда, ты должна помнить за нас двоих. — Тихо сказал Камерон. Он глубоко вздохнул и запустил руку в волосы. Он расспросит про остальные жестокие детали позже, когда решит, что может услышать их и не заплакать. В данный момент, лучше всего было двигаться дальше. — Что случилось потом?

— Твои люди пытались утопить меня, как видно ты успел спасти меня, а потом когда я пришла в себя, ты выкинул меня из кровати и приказал убираться домой.

— Конечно же, нет, — оборвал ее Камерон, благодарный возможности обсудить что-то менее мрачное. — Не могу представить, что я настолько потерял голову, что выкинул тебя из своей кровати, когда ты уже была в ней.

— Шокирует, не правда ли? К тому же, как я понимаю, ты разрезал одежду на мне, хотя и говорил, что не смотрел.

— Уверен, я врал, — ответил Камерон, без тени сомнения.

Саншайн усмехнулась. — Я тоже так думаю.

Он был так рад видеть, что она расслабилась и улыбается, он был практически счастлив, что ему удается скрыть свои чувства от нее. Сама мысль, что она была частью его прошлого, обескураживала. То, что он не мог вспомнить ни одной чертовой детали, безумно его удручало.

— Ты охранял меня, когда я жила как ведьма МакЛеодов в твоей деревне, — продолжала Сани. — Приносил еду, и при каждом удобном случае напоминал, что несмотря ни на что собираешься жениться на Джил, но при этом каждый раз был рад затащить меня в постель.

— Меня просто удивило, что ты вообще приняла мое предложение, — сказал он с притворным удивлением.

Саншайн улыбнулась. — Я бы поспорила… — неожиданно она нахмурилась. — Почему ты решил, что я не приму твое предложение.

— Я разговаривал с твоей сестрой, когда ты уехала. Расспросил ее о некоторых вещах, о которых бы тебе понравилось говорить. Она предложила, чтобы мы обсудили твои мысли о воздержании до брака, мысли которые ты, очевидно, мне открыла в другом месте и в другое время.

Лицо Сани резко покраснело. — Я убью ее.

Кам улыбнулся. — Ужасно дважды рассказывать такое мужчине, не так ли?

— Ты на грани того, чтобы оказаться за дверью, знаешь ли.

Камерон рассмеялся. — Я дразню тебя, Саншайн. Нет, не убегай. — Он потянулся к ней. — Иди сюда и закончи свой рассказ. Расскажи, почему у меня не хватило ума оставить тебя в замке.

— Ты сказал, что это опасно. И был прав. Ты думал, что Гайрик пытался тебя убить. Я даже видела, как ты заставил своего кузена Брайса пробовать свою еду. Он наотрез отказался пить вино.

Камерону пришлось глубоко вдохнуть. — Я всегда думал, что Гайрик отравил отца, так что видимо он просто делал то, что умел.

— Мне очень жаль, — нежно сказала Саншайн.

Камерон пожал плечами. — Это в прошлом. К сожалению, я один так думал. К тому времени, как он точно также убил своего отца, он уже настроил полклана против меня, и уже было не важно, что я думал. Только благодаря тому что Брейк и Сим стояли за мной, я мог держать клан вместе. — Он замолчал. — Я предполагал, что однажды они умрут, оставаться будет незачем.

Саншайн торжественно посмотрела на него. — Это именно то, что ты мне тогда говорил.

Он глубоко вздохнул. — Тогда, как мы ушли? Думаю, у нас было время принять решение вернуться в будущее.

— Мы решили это в твоей спальне ночью, после того как ты один убил около дюжины мужчин и спас мне жизнь. Не думаю, что ты верил, что у тебя есть другой выбор. Мы пробивались к главным воротам, и даже после этого Гайрик гнался за нами всю дорогу до дома Морейж. Ты сражался с ними в лесу рядом с ее домом и толкнул меня в дверь, затем что-то ударило меня по голове, наверно, он запустил в меня камнем, и я потеряла сознание. Когда я очнулась в доме, было настоящее, и тебя рядом не было. В следующий раз я увидела тебя в холле у Патрика. — Саншайн остановилась. — Вот почему я бросилась к тебе, я была так счастлива, видеть тебя живым.

Камерон убрал у нее с лица волосы. — И я был настолько глуп, что не узнал тебя.

Сани молчало какое-то время, а затем сказала. — Это был самый тяжелый момент в моей жизни.

Он закрыл глаза. Теперь все обрело смысл, выражение облегчения на ее лице, словно она ожидала, что он будет так же рад видеть ее как она его. — Прости меня, Саншайн.

— Это не важно. Хотя и помогает. — Она глубоко вздохнула. — Теперь снова твоя очередь. Что случилось с тобой, после того как ты упал через дверь Морейж? После того как ты спрашивал обо мне, — осторожно добавила она.

— Я точно так же потерял сознание, — сказал он. — И очнулся уже в больнице, удивляясь, что, черт побери, со мной случилось. Вообще-то, я решил, что попал в ад, особенно, когда Морейж и Алистер разглядывали меня, в то время, как я лежал, привязанный к кровати и накаченный успокоительным.

— Должно быть, это было ужасно, — прошептала она.

— Можно сказать и так, — сухо ответил он и замолчал. — Остальное все ерунда. Они учили меня приспосабливаться к жизни, учили управлять делами Алистера, и я чертовски за все благодарен.

Сани кивнула, но ничего не сказала. Она только рассеяно проводила пальцем по его ладони, снова и снова. Камерно положил руки ей на ноги, вздрогнув от того, какими они были холодными. Он подтянул их себе на колени и обнял другой рукой.

— Жаль что Морейж ничего не сказала, — наконец прервал он молчание. — Ты думаешь, она могла понять, что должна была напомнить мне, то, что я сказал, да?

— Для чего? — спросила Саншайн. — Восемь лет назад я заканчивала медицинский колледж, жила в Париже и готовила мясо, которое оскорбляло мою вегетарианскую натуру. Можешь себе представить, что бы случилось, если бы ты вошел ко мне на кухню и сказал что знал меня 650 лет назад?

— Ты бы запустила в меня кастрюлей? — спросил он.

— Я бы точно бросилась сама на тебя, — сказала Сани. — Но это бы совершенно нарушило бы материю времени, как любит говорить Джеймс. Мадлен могла не встретить Патрика, тогда у них не родилась бы Хоуп… — Она покачала головой. — Этого бы не произошло, — она подняла глаза на него. — Но я бы дала тебе мой телефон.

Кам улыбнулся. — А я бы им воспользовался. И не раз.

Сани мгновение смотрела в его глаза, а потом попыталась освободить их сплетенные пальцы. — Держу пари, у них тут отличный сервис. Я пойду, узнаю.

Он обнял ее ноги и отказался отпускать. — Не убегай, Саншайн.

— Я — Филипс, — ответила она. — И мы так поступаем.

Он нехотя улыбнулся. — Правда?

Она попыталась улыбнуться, но не смогла. — Нет, убегаю только я. В данном случае, мне кажется это отличная идея. И не важно, в каком мы веке, в действительности я все еще ведьма, живущая на окраине деревни, а ты все еще лэрд, который живет дальше по дороге и собирается жениться на женщине которую он не любит.

Камерон тяжело вздохнул. — Неужели так все и было?

— Да, милорд, так все и было.

Он глубоко вдохнул, отпустил ее руку, обнял Сани и прижал к себе. — Саншайн, мне жаль. Мне так чертовски жаль.

Саншайн покачала головой, затем обняла его за шею и держала его так, словно никогда не хотела отпускать. Он закрыл глаза и тихо выругался.

Были еще вещи, которые она не рассказала ему, о Джил, о его клане, о его чувствах к ней. Но ему не надо было слышать о последнем, он уже совершенно четко представлял что чувствовал.

Камерон знал, что сейчас чувствует то же самое.

Он поднял ее лицо за подбородок. Ее глаза были красными, но слезы не текли по лицу. Он наклонился и поцеловал ее щеки, одну и другую, и просто смотрел на нее. У нее появилось то же самое выражение, что было и в его гостиной, выражение скромной надежды, словно она не могла решить, хочет ли она его, или хочет, чтобы он исчез.

Он выбрал первое и уже наклонил голову, и в этот момент услышал стук в дверь.

— Черт бы их побрал, — не веря свои ушам, пробурчал Камерон. — Что еще?

— Не отвечай.

Он вздохнул и разжал объятия. — Наверно это Эмили, моя помощница. Она купила для тебя платье и туфли, которые я надеюсь, тебе подойдут.

— Зачем?

Он замолчал. — Я надеялся, ты пойдешь со мной в театр сегодня вечером.

Саншайн моргнула. — Ты приглашаешь меня на свидание?

— Думаю, мы могли бы пропустить это Сани.

Она хмуро посмотрела на него. — Называй это как хочешь. У тебя все еще сохранилась эта дурацкая привычка втягивать меня в ситуации, из которых я с трудом выхожу.

— Но ты все равно пойдешь со мной?

— А у меня есть выбор?

Он взял ее лицо в руки и серьезно посмотрел на нее. — Да, но, пожалуйста, только не говори, нет. И ни секунды не сомневайся, что я не забуду то, на чем нас прервали. Дважды за один день!

Саншайн закрыла глаза и судорожно сглотнула. — Приятно знать, что твоя краткосрочная память в порядке.

— С моей памятью все прекрасно, — сказал он, когда встал и шел к двери. Он решил, что у него нет права целовать ее, но он будет целовать ее, после того как добьется первого поцелуя.

И будет делать это, пока будет волен ее целовать.

Он открыл Эмили дверь, та стояла с множеством пакетов, а носильщик позади нее, держал еще больше. Она была, как обычно, ураганом изящества, элегантности и организованности. Помощница вошла в комнату, и в шоке обернулась на Камерона.

— Что с тобой случилось? Еще одно нападение?

— Еще одно? — сказала Саншайн, поднимаясь на ноги.

Камерон бросил на Эмили предупреждающий взгляд. — Ничего страшного. Он прошел через комнату и взял Сани за руку.

— Эмили, это Саншайн. Саншайн — Эмили.

Эмили хмурилась, когда отдавала ему в руки пакеты, а затем повернулась к Сани. Как только она узнала, что Сани говорит на ее языке, то потащила ее в спальню, окутав облаком сладких духов и быстрого французского.

Как видно помощь его была не нужна.

Камерон принял душ, переоделся, вернулся и стал мерить комнату шагами. Обычно, ему так лучше думалось. Но в данный момент, он делал все, лишь бы только не думать.

Через какое-то время дверь спальни открылась. Он обернулся посмотреть, каким пыткам Эмили подвергла Сани.

У Камерона перехватило дыхание. Эмили нашла изящное голубое платье, точно такого же цвета что и озеро в солнечный день у его дома. Она как-то собрала волосы Сани в хвост, но все, же оставила несколько выбившихся локонов у шеи, и растоптала все его надежды на самоконтроль простой нитью жемчуга и парой легких босоножек, выглядывающих из-под платья. Сани была так очаровательна, так великолепна и непосредственна, несмотря на все украшения, что он едва мог дышать.

Камерон посмотрел на Эмили. — Прекрасный выбор.

— Это женщина украшает платье, n'est-ce pas(Не так ли (фр.))? — Эмили сказала с улыбкой. — Ваша леди — Богиня. Я только одела ее, как приличествует ее красоте.

Сани покраснела. — Хватит, Эмили. — Сказала она на идеальном французском. — Я ценю твою помощь, хотя я бы хотела заметить, что иду в театр против своей воли. Думаете, он меня хорошо покормит, или придется самой покупать печенье в антракте?

Эмили рассмеялась. — Я только одеваю его, дорогая, я не могу контролировать его манеры. Позвони мне завтра, да, и дай знать хорошо ли он себя вел. — Она расцеловала Сани в обе щеки, одарила Камерона взглядом, который красноречивее всех слов говорил, что она одобряет Саншайн и ушла из номера, закрыв за собой дверь.

Камерон развел руки. — Выглядишь великолепно. Готова ехать?

— Это безумие, — выпалила она затаив дыхание.

— Тихий ужин и полумрак театра, где я могу держать твою руку, кажется как раз таки разумным, — сказал он, пожимая плечами.

Саншайн колебалась, затем вложила свою руку в его ладонь. — Мы будем сожалеть об этом.

Он повел ее к двери. — Саншайн, любимая, я никогда не пожалею ни об одном мгновении, проведенным с тобой. Этот вечер не будет исключением.

Саншайн ничего не сказала, но и не убрала руку.

Это было начало.


Несколько часов спустя, он прислонился к двери в комнату Сани в отеле и смотрел, как она выходит из спальни. Он хорошо понимал, что уже берет время в долг, как в пословице, и он готов использовать его в своих интересах. Тогда он решил, что может не просто стоять у двери и восхищаться женщиной перед ним.

Она была прекрасна, преданна, но не этим она пленила его сердце. Это не была ее улыбка, или то как она крутит руки, когда нервничает, или то, как ее пальчики на ногах все еще выглядывали из под подола безумно дорого платья. Его покорило то, как она бы сидела в джинсах перед камином в доме Морейж, копалась в саду, или пыталась вытолкать его через парадную дверь.

Сани практически неслышно бормотала это и намного большее, когда они ужинали в безумно дорогом французском ресторане, где она не могла найти в меню цены.

Оглядываясь назад, он предполагал, что с тем же успехом мог сводить ее в паб и кино, но он так не хотел. Может и глупо, но он хотел показать ей, что он может ее покормить, одеть и развлечь на высшем уровне. Он хотел, чтобы она знала, что он мог окружить ее роскошью, чего он не мог сделать в средневековой Шотландии. И все же был полностью уверен, что ей было все равно. И после двух прошедших месяцев, это было удивительно освежающе.

Для него это был самый приятный вечер, который он когда-либо проводил, даже, несмотря на усилия, к которым пришлось прибегнуть, что остаться неузнанными. И даже при этом, только в темноте театра он понял, что никогда в жизни не получал столько удовольствия от того, что просто держит за руку женщину.

Женщину, которую он любит.

И если она не собиралась бросить его прямо сейчас, то может, он рискнет, так как не рисковал прежде. Он отошел от двери и, пройдя через комнату, встал перед Сани. Она выставила руки.

— Нет.

Он остановился. — Точно?

— Если ты поцелуешь меня, я этого не переживу.

— Тогда я просто коснусь тебя, — он улыбался, гладя на нее сверху. — Я огромным усилием весь вечер держал руки при себе. Конечно, ты захочешь вознаградить меня за такое хорошее поведение целомудренными объятиями.

Саншайн вздохнула и сдалась его рукам, словно делала это годами. Камерон не мог противиться себе, но жалел, что не смог этого сделать. Он обнял ее и закрыл глаза. Он не был уверен, как долго они стояли так, не разговаривая, все, что он знал, он не мог заставить себя отпустить ее.

— Что-то не так? — наконец спросила она.

Что-то было не так? — Он с трудом понял с чего начать ответ. Он бросил раздумывать, какие вопросы ему задать, чтобы понять, что он должен отпустить ее на самолет, теперь он думал, как может удержать ее рядом, и чтобы с ней ничего не случилось. Принимая во внимание, что она могла бы остаться, если он попросил бы. Ему надо было глубоко вдохнуть. — Нет, Саншайн, все нормально.

— Значит, твоя кратковременная память приказала долго жить?

Он рассмеялся, затем взял в ладони ее лицо и поцеловал. Но поцелуй не вышел таким, как он планировал, он превращался в ураган. Он хотел, чтобы первый раз, когда он коснется ее губ, был увековечен, продуман, торжественен и серьезен.

Вместо этого, он понял, что целует ее так свободно, словно делал это уже сотню раз.

Он не мог не улыбнуться, когда поднял голову и заглянул ей в глаза. — Сейчас, мне кажется, я помню.

— Не помнишь.

— Тогда попробуем еще раз, а там посмотрим. — Он обнял одной рукой ее шею, другой рукой он обнял ее за талию и решил что это момент, когда создаются новые воспоминания.

Он целовал ее не так долго, как ему бы хотелось, он заставил себя делать это так нежно, как только мог, и не обращать внимания на то, что пока ее поразительно скромное для вечернего наряда платье все еще представлялось огромное преградой для его сознания. И когда Камерон снова смог думать, он решил что ему следует отстраниться, пока он еще может.

Он прижался лбом к ней.

— Сани, если я сейчас не выйду за дверь, то потом не смогу.

— Конечно, сможешь, — тихо сказала она. — У тебя отлично развит самоконтроль.

— Позволь мне перефразировать. Если я сейчас не выйду дверь, то потом я умру, если выйду за дверь. Довольна?

Саншайн кивнула. — Очень. Выметайся отсюда.

— Через минуту, — сказал он, притягивая ее ближе. — Или через две.

Через несколько минут, Камерон заставил себя отстраниться. — Я вернусь утром, — пообещал он.

— Мой самолет в час.

— Все продуманно. Принеси свой паспорт, и я поменяю билет, перед тем, как лягу спать.

— Но…

— 24 часа, Саншайн. Ты согласилась.

Она начала снова отнекиваться, но потом вздохнула. — Ладно. Если только ты отстанешь от меня.

Он неохотно отпустил ее и смотрел, как она вытащила паспорт из сумки. Камерон ждал, пока она напишет номер паспорта, затем проверил, не дала ли она ему неправильный номер, и пошел собирать одежду, которую оставил у нее в ванной, когда переодевался. Он потянул ее вместе с собой к двери, поцеловал очень нежно и посмотрел на нее.

— Будь здесь утром, — серьезно сказал он.

Она обняла себя руками и задрожала.

— Мы пожалеем об этом.

— Ты жалеешь о сегодняшнем вечере?

Сани посмотрела на него, в ее зеленых глазах затаилась боль, которую ему не понравилось видеть.

— Это был прекрасный вечер. — Она глубоко вздохнула и улыбнулась. — Спасибо тебе за него.

Она вернулась к тем натянутым улыбкам, которыми пользовалась в Шотландии. Камерон ненавидел то, что она должна прибегать к ним, но не мог стереть их.

Пока не мог.

Он открыл дверь, вышел в коридор, повернулся, и посмотрел на нее. — Дождись меня.

Саншайн кивнула и закрыла дверь у него перед носом.

Камерон глубоко вздохнул, нашел лестницу и сбежал по ней вниз. Он стремительно вышел из отеля, повернулся и пошел вверх по улице. Он вернется на рассвете, до того как Саншайн вновь откроет дверь. День прошел в занятиях тем, что ей нравится, что же в этом было плохого?

Камерон прошел пол квартала, прежде чем вечерний морозный воздух внес хоть немного смысла в его затуманенный рассудок, и только тут Камерон понял, какой будет вред.

Он не хотел видеть правду, но у него не было выбора.

Если он попросит ее остаться, если он позволит ей остаться, он подвергнет ее опасности, а она этого не просила и не заслуживала.

Он резко остановился. Он сделал то же самое, когда затянул ее в прошлое. Только на этот раз он знал, чего он требует от нее.

Камерон глубоко вздохнул, и заставил себя идти дальше. Еще один день. Он запомнит каждый взгляд, каждый вдох, каждое прикосновение ее руки и вкус ее губ на своих губах.

И будет надеяться, что найдется какое-то решение, потому что мысль, что он потеряет ее, словно кинжалом разрезала его сердце.

Камерон опустил голову и продолжил свой путь.

Глава 23

Сани стояла в ванной и смотрела на себя в зеркало. Бледная. Путешествия во времени явно не идут человеку на пользу. Или бледность от нехватки сна. Ночь застигла Сани прежде, чем она достала пижаму и один из пледов Камерона, который взяла с собой. Она легла в постель, но сон не шел к ней.

А если и закрывала глаза, все становилось еще хуже. Каждый раз она видела Камерона. Его склоненную голову в театре, просто поглаживающего ее руку, словно он старался запомнить ощущение. Ей запомнилось выражение его лица, когда она рассказывала о Брейке. И она была не в состоянии забыть, каково это, находиться в его объятиях, когда он уже знает, кто ты и что для него значила.

Неудивительно, что она ворочалась в постели до рассвета.

Саншайн встала, приняла душ, оделась и задрожала. Если у нее есть хоть какой-то здравый смысл, она заставит себя пройти со своим сломанным чемоданом через вестибюль и направится к ближайшей станции метро. Но с тех пор как она опрометчиво потеряла остатки рассудка в Шотландии, она провела последний час, постоянно возвращаясь в ванну посмотреть: вдруг она выглядит не так подавлено.

Зазвонил телефон, испугав ее. Она глубоко вдохнула и пошла его искать, задержав секунду или две руку на трубке, прежде чем ответить:

— Алло.

— Слишком рано?

Ей пришлось закрыть глаза. Даже звук его голоса в телефоне разрывал ее бедное сердце.

— Нет, я проснулась.

— Ты готова стать вместе со мной простолюдинкой?

Она проглотила ком в горле.

— Отказываться слишком поздно?

— Точно. Яви свою красоту в вестибюле, женщина, и убедись что ты в удобной обуви. Мы сегодня будем туристами. И поторопись. Твое время все еще мое.

— Хорошо, — она отключилась и бросила трубку. Сани хотела напомнить себе, что она дура, если соглашается с его планами, но она не была дурой.

Правда была в том, что она никогда раньше, да и никогда после этого уже не встретит кого-то похожего на Камерона. Ночью она могла легко уехать в аэропорт, но не сделала этого. Глубоко внутри Саншайн хотела, чтобы у нее был еще один день, чтобы запомнить, каково это, быть с Камероном в двадцать первом веке.

Воспоминания будут согревать ее по ночам еще много лет спустя.

Она пыталась воскресить в памяти недостатки Камерона, которые вчера перечисляла Эмили, пока та расчесывала ее волосы, но не могла. Ее не особо волновало, что он слишком много работал, но совсем другое дело, что он постоянно раздражался, когда кто-то задавал личные вопросы, и, то, что он был совершенно не способен выбрать невесту поприличнее. А Эмили дотошно перечисляла все достоинства Камерона, многие из которых Сани уже знала сама.

Она хотела понять, почему Эмили так стремилась разрекламировать Камерона перед ней, но не решилась спросить.

Еще она не решилась сказать ей, что не надо было его рекламировать, ее сердце уже его выбрало.

Она оставила свой багаж и стала думать о том, что узнала от Эмили.

Саншайн услышала, наряду с громадным списком добродетелей Камерона, что Эмили была внучкой миссис Гиз и знала Камерона с тех пор, как он приехал с больницы. И она работала на него в течение шести лет девочкой на побегушках.

О, и еще она никогда с ним не спала.

Саншайн предположила, что могла прожить и не зная этого. Она умоляла Эмили не рассказывать ей о всех его женщинах. Та лишь пожала плечами и уведомила ее, что список будет очень коротким.

Сани вошла в лифт с несколькими разодетыми в пух и прах людьми. Осмотрев ее и выразив свое презрение, они больше не уделяли ей внимание. Причина номер 357, почему ей не следует связываться с Робертом Френсисом Камероном — она не могла жить в его мире.

Сани стала думать о лугах высокогорья, и удивилась, поняв, что это помогает. Она вышла из лифта следом за парой, пересекла вестибюль и заметила, что женщина одарила Камерона долгим взглядом, который он совершенно не заметил. Он, прислонившись к стойке рессэпшена и сложив руки на груди, смотрел на нее.

Это так помогало.

Кам выглядел точно, как тем утром, когда она увидела его стоящим под пологом леса и поджидающим ее. Не хватало только того жеста пальцем, каким он подзывал ее. Саншайн глубоко вздохнула, потеснив бабочек, у которых не было никаких дел в ее животе, напомнила себе, что он не ее, и подошла к нему.

— С добрым утром, Саншайн, — с легкой улыбкой спросил он. — Хорошо спалось?

— Ужасно.

Его улыбка угасла. — Понимаю. — Он оттолкнулся от стойки. — Можешь вздремнуть у меня на руках в каком-нибудь темном уголке. Мы поедем на одном из тех автобусных туров, пока не найдем подходящее местечко.

— А это разумно? — спросила Саншайн.

Камерон взял ее руку и повел ее к двери.

— Да, если смогу тебя не целовать.

Она попыталась изобразить суровый взгляд.

— Прекрати.

Камерон лишь еще раз улыбнулся, на этот раз искреннее и потянул ее за собой на улицу.

Он купил в уличном киоске фруктов и воды на двоих и встал на автобусной остановке. Казалось, он следил, что происходит вокруг них, может он искал фотографов.

А может он искал Пенелопу.

Может никто не заботился о нем, и именно Пенелопа при каждой возможности предупреждала фотографов, чтобы ее щелкнули под руку с Камероном.

В действительности Сани не хотела думать об этом.

— Вот и наш транспорт. Вперед.

Сани вернулась к насущным проблемам, вошла в автобус и прошла на второй этаж. Она прошла к двум местам в самом конце и села у окна. Камерон сел рядом с ней и бросил свой рюкзак ей на колени.

— Держи. Хочу, чтобы у меня руки были свободны.

Сани удивленно посмотрела на него. — Зачем?

— Хочу пофотографировать, — сказал Камерон, расстегивая сумку. Он бросил на нее взгляд из-под бровей. — У тебя довольно пошлые мысли, деточка, для такой…

— Заткнись.

Он рассмеялся, достал фотоаппарат и направил на нее. — Улыбнись, милая.

Сани улыбалась, как могла. Он скривил свои губы, прислонился к ней и сфоткал их вдвоем. Затем сел нормально и улыбнулся.

— Спасибо, что осталась.

— Спасибо, что попросил об этом. — Тихо ответила она. Саншайн смотрела, как он положил фотоаппарат в сумку, развернул карту, которую им дали и стал ее рассматривать. — Не приняла бы тебя за парня, который любит туристические прогулки, — произнесла она на гаэльском. — Ты ведь шотландец и всякое такое.

Он прикрыл их картой как щитом, наклонился и поцеловал ее, так что у нее закатились глаза.

— Туристические карты могут быть очень полезны, — заговорчески прошептал он.

— Прекрати меня целовать.

— Ты серьезно?

Она хотела сказать ему да. Она хотела сказать ему «оставь меня», чтобы он ушел из ее жизни и не оборачивался. Сани знала, если она проведет с ним день, будет его касаться, будет его целовать, почувствует только боль. Она уедет в Сиэтл, а он женится на сварливой бабе, которая не заслуживает его.

Но она жаждала наказания, потому что взяла в руки его лицо, наклонилась и поцеловала. — Ты чертовски уступчив, — пробормотала она в его губы. — Что с тобой случилось?

Он поймал ее выдох, и медленно отпустил. — Я пытаюсь хорошо себя вести, — спокойно сказал он. — Я пытаюсь, если ты можешь такое представить, держать руки подальше от тебя. Я подумал, что держать тебя закрытой в гостиничном номере будет крайне неудачной идеей, так что решил погулять и попытаться быть чертовски вежливым.

Саншайн задрожала. — Я вижу.

— Вот и хорошо.

Сани стала отодвигаться, но он поймал ее раньше и страстно поцеловал. На самом деле, она была полностью уверена, что они пропустили остановку или две, прежде чем он прекратил поцелуй и заглянул в ее штормовые глаза. — Подари мне этот день, Саншайн.

— Ты прибавляешь часы.

— Не думай об этом. Единственная вещь, которая важна сегодня, это то, что сегодня мы есть друг у друга, мы может коснуться друг друга. А завтра мы разойдемся, каждый сам по себе.

Саншайн улыбнулась, хотя это многого ей стоило.

— Все хорошо.

Он отложил карту и снова медленно поцеловал ее, пока она не стала отбиваться.

Не то что бы она сильно сопротивлялась.

К тому времени как он оторвался от нее, Сани практически перестала дышать.

— Прекрати, — произнесла она. — На этот раз, точно прекрати.

— Почему?

— Мне больно, вот почему.

Камерон улыбнулся и вытянул руку из-за ее спины, надел солнцезащитные очки и взял ее руки в свои. Сани смотрела на него секунду. Средневековый лорд в ветровке и в очках от Ray-Ban. Девушка надела собственные очки и уставилась на вид за окном.


После обеда они проехали по мосту к Тауэру и провели день, рассматривая вещи, на которые обычно у нее не было времени. Саншайн не могла сказать, что уделяет им хоть какое-то внимание. Ее глаза были прикованы к Камерону.

День нанес свой удар. Сани была веселой и жизнерадостной, но это было трудно. И она не была уверенна, что продержится еще хоть чуть-чуть. Не помогла даже мысль осмотреть подземную темницу Тауэра с Камероном.

Сейчас у них было не больше надежды, чем в 1375. По крайней мере, у него не было причин спасаться бегством, переносясь в будущее только из-за того, что он был лордом и владел поместьем. Но теперь счастливый случай не вмешается, он не отправится с ней в будущее, и ничто не убережет его от свадьбы через месяц. Пока он сам не захочет убежать от всего этого. А за весь день он ничем не намекнул, что хочет сделать это, и Саншайн знала, что так этого и не скажет.

Камерон взял ее руку.

— Сани?

Она поняла, что их пальцы переплелись, но это не принесло ей покоя. Она пыталась улыбнуться, но у нее так ничего и не получилось. — Камерон, я больше не могу.

Он выпустил ее руку и обнял за плечи.

— Все хорошо. Давай найдем уединенный уголок и поговорим о будущем.

Какое будущее? Хотела спросить она, но не смогла себя заставить. Она просто шла за ним. Камерон сел на скамью у стены, и посадил ее рядом с собой. Сани посмотрела на свою руку в его ладонях, которые поддерживали в ней жизнь и толкнули в безопасное будущее. Она мечтала иметь право держаться за них вечно. Закрыв глаза, Сани положила голову ему на плечо.

Она никогда не забудет его. И не важно, что советовали ей друзья и родственники. Не пройдет ни дня, чтобы она не вспомнила о нем.

Саншайн почувствовала, что он поцеловал ее в волосы и прижался щекой к щеке.

— Все восемь лет с того момента как я очнулся в больнице, я чувствовал… пустоту, — тихо сказал он. — Я искал по всему миру что-то, чтобы избавиться от нее. Искал в залах средневековых крепостей, полных сокровищ, искал в зале заседания совета директоров, искал во власти и силе. Я никогда не думал, что все ответы в моей молодости. А потом я спустился по лестнице фамильного замка МакЛеодов и нашел то, что так долго искал.

Саншайн подняла голову.

— И что это?

— Ты, — просто сказал он. — Я прикоснулся к тебе, и моя жизнь перевернулась с ног на голову. Нет, это было даже раньше. Я коснулся тебя у лавки Тавиша. Ты помнишь?

Саншайн кивнула.

— Ты помог подняться мне, после того как Пенелопа перешагнула через меня. Ты узнал меня? Это было до того, как на следующий вечер ты потянул меня в прошлое.

— И все же я тебя как-то узнал, — размышлял он. — Время странным образом оставляет на тебе свой отпечаток. Странно и жестоко.

Сани посмотрела на их переплетенные руки.

— Врата времени не надежны, Камерон. Джеймс первым тебе это скажет.

— Я не знал, — резко сказал он, — Я не знал, Саншайн. Если бы я знал, я бы никогда…

Сани кивнула, хотя этот жест фактически стоил ей жизни. А что она ожидала? Что его жизнь полностью изменится, потому что он узнал ее? Ему нужна была женщина с богатством, из общества, которая могла ему помочь своими связями…

— Сани.

Она посмотрела на него, но не видела его. Ее глаза были полны слез, она вообще ничего не видела. Ей действительно придется хорошенько поработать, когда приедет в Сиэтл. Йога несколько часов в день. Много чая. Может даже почистит организм. Она определенно потеряла внутреннее равновесие.

— Сани, посмотри на меня.

— Я не могу, — сказала она, чуть всхлипнув.

Он встал, поднял ее на ноги, обнял за плечи и повел ее под укрытие здания. — У меня есть веские причины оставаться с ней помолвленным.

— Камерон, я не порошу бросать ее. Все хорошо.

— Нет. — Он коротко чертыхнулся, затем притянул ее к себе. — Нет, я не могу сейчас изменить ситуацию.

Сани стояла в кольце его рук и чувствовала, как понимание, что это начало конца, поселилось в ее сердце. Но разве она не знала этого утром? Он женится на ком должен, какие бы причины у него для этого ни были, а ей придется продолжать жить своей жизнью.

Ей надо покинуть страну, пока это место ее не убило… в лучшем случае.

— Отвези меня в отель, — сказала она, убирая его руки.

— Сани, пожалуйста, не уходи…

— Камерон, и что будет, если я останусь? Мужчина, который никогда не будет моим? Который никогда не будет делить мою постель? Который никогда не подарит мне ребенка? Который, пригласив меня вечером в общественное место, всегда будет оглядываться?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его и запустил руки в волосы, на этот раз в свои.

— Саншайн, есть вещи, которые я не могу тебе открыть…

— Если ты собираешься жениться на ней, тогда расскажешь мне все, что я хочу знать. — Она сделала шаг назад и очень осторожно вытерла слезы. Она не была уверена, что ее тушь водостойкая. Да даже если бы она и была таковой, Сани была убеждена, что растерла ее по щекам. — Я не взяла денег, — сказал она решительно. — Можешь одолжить мне на метро?

Он закрыл глаза. — Саншайн…

— Деньги на метро, милорд, — сказала она оживленно. — Или дайте мне билет на автобус. До гостиницы немного далековато.

Камерон долго мочал, затем медленно выдохнул.

— Можно я провожу тебя? Мы поговорим.

Ее первым порывом было отказать ему, но тут ей пришло в голову, что это может пойти ей на пользу. Прогулка с ним до отеля в очень конкретных выражениях расскажет, что он вне ее досягаемости. Она будет помнить, каково это, стоять рядом с ним и знать, что у тебя нет права держать его за руку, обнимать его или целовать его, пока он не застонет.

Но у нее не было желания снова с ним разговаривать.

Она ушла с ним из Тауэра, молча стояла, пока он ловил такси, и мечтала никогда не соглашаться проводить с ним этот день. Стало только хуже. Она не должна быть удивлена.

Было очень неуютно ехать в такси. Сани сидела рядом с Камероном и мучительно ощущала каждый его вдох. Но не могла его коснуться. Если она это сделает, заплачет как ребенок.

Камерон не двигался. Он молча, сидел рядом и смотрел на нее.

Такси остановилось перед Риц, правда не так скоро как бы ей хотелось, но так как она могла, наконец, закончить свои мучения, Сани не собиралась жаловаться.

— Спасибо, — сказала она, открывая дверь.

Камерон поймал ее за руку.

— У тебя свободный билет. — Проговорил он. — Ты можешь аннулировать его практически перед самым вылетом.

Саншайн смотрела на него, не зная, что сказать? Что не было необходимости беспокоиться? Но его полное страдания лицо, в котором отражались ее собственные чувства, остановило ее.

— Я не хочу, что бы ты уезжала, — тихо сказал он. — Я думал, что смогу смотреть как ты уходишь, но ошибался. Если ты можешь, поверить мне…

Саншайн просто разрывало надвое. Она закрыла глаза.

— Я не могу.

Она вышла из машины, хлопнула дверью и вбежала в отель. Она не обратила внимания на менеджера, который пытался узнать, нужно ли ей что-нибудь, пропустила лифт и побежала по лестнице. Саншайн поднялась на этаж, нашла свой номер и захлопнула за собой дверь.

Она упала на пол и разрыдалась.


На следующее утро Сани сидела на полу на том же месте и смотрела на вещи перед собой.

Ее переполненный чемодан лежал на боку. Она сложила голубое платье и туфли, просто потому, что ей было бы плохо, если бы оставила их здесь. Надела жемчуг под футболку. Она не была уверена, почему сделала именно так, но его было приятно ощущать на своей коже. Он был не очень заметен, и, к тому же, Саншайн была уверена, что жемчужная нить такой длины и такого качества была до смешного дорогой.

Это не имело отношения к тому, что она чувствовала себя так, словно ее обнимал Камерон.

Сани заставила себя задуматься над другим. К тому же была еще горка коробок с той обувью, которая ей не подошла. На одной из коробок была записка с номером Эмили, так что швейцар мог позвонить, она бы приехала и забрала их.

На столе перед ней в изящной вазе стояли цветы, которые принесли спустя пять минут после того, как она успокоилась. Она взяла их, положила на стол и заставила себя прочитать карточку.

«Прости. Кам»


Час спустя, принесли маленькую коробочку с бумажником внутри. В бумажнике было 2,5 тысячи банкнотами по 50 фунтов и записка.

«Пожалуйста, не трать их на такси до аэропорта.»


Полчаса спустя, принесли еще одну коробку, в которой была лаванда, и коробочка с травяным чаем, который гарантировал хороший сон. Записки не было. Саншайн решила, что он сдался. Он не позвонил, хотя она не могла его винить в том, что он не беспокоился. Она не ответила бы.

Коробочка, которую она еще не открывала, лежала перед ней. Ее принесли рано утром. Сани рассматривала ее час, не в состоянии заставить себя открыть ее и посмотреть, что внутри.

Все же ее любопытство взяло верх над горем, с которым она боролась всю ночь.

Саншайн сняла громадный зеленый бант, развязала ленту, открыла крышку и заглянула внутрь.

Там в белой упаковочной бумаге лежал отвратительно розовый телефон. Сани взяла его и стала рассматривать. Он был так далек от цвета, который выбрала бы она, что Саншайн едва верила в то, что его прислал Камерон. Она нашла записку.


Саншайн.


Это радиотелефон. Работает в любой точке земли. Если я тебе понадоблюсь, позвони мне из Сиэтла, или где бы ты ни была, и я брошу все и примчусь к тебе.


Люблю.

Кам.


P.S. Прошу, останься. Прошу, поверь мне и останься.


Саншайн закрыла лицо руками и заплакала.

Мне нравится слышать это имя, от кого-то кто меня любит.

Она, наконец, встала, отчасти из-за того, что надо было искать бумажные платки, и отчасти потому что надо было двигаться. Она высморкалась и пошла из одного конца номера в другой, в спальню и обратно.

Он собирался жениться на Пенелопе Айнсворт. И неважно, что он говорил. Неважно, как много раз он просил ее остаться. Реальность разочаровывала ее, каждый раз, когда она заглядывала фактам в лицо. Даже если бы она затащила его в постель, то не могла бы там удержать.

Саншайн посмотрела на записку в своей руке.

Прошу, поверь мне и останься.

И что, черт побери, это должно значить?

Поверить, что он сможет вырываться в Шотландию чаще, чем раз в полгода, чтобы навещать ее?

Саншайн прошла через комнату, взяла чемодан, положила руку на дверь, но не смогла ее открыть.

Если она сядет на этот самолет в Сиэтл, она никогда больше его не увидит. Она не могла просто уйти и ждать, последует ли он за ней. Но это казалось слишком наивным даже для нее. Она уйдет из его жизни и больше никогда не увидит, как путается солнце в его волосах, никогда не увидит тепла его улыбки, никогда не задрожит от вкуса его губ.

Мысль о том, что она больше никогда его не увидит, была такой ужасной, что у нее перехватило дыхание.

Она поставила чемодан, он был тяжелый. Это привело ее к мысли о том, что когда она увидела его вчера, Камерон выглядел просто жутко. Так жутко, что даже Эмили заметила.

Что она подразумевала под «еще одним» нападением?

Тогда Сани не обратила на это внимания. Камерон сказал, что попал в ситуацию, из которой не мог выбраться. Почему? Если он не любит Пенелопу, почему он просто ее не бросит? Он сказал, что у него была веская причина оставаться помолвленным с ней, но что же это за причина? С Джил это был долг вырастить детей своего брата. Но сейчас у него определенно не было такого долга.

Другой вопрос, который никогда не имел смысла, почему свадьба так скоро? Она считала, что Пенелопа хотела бы оттянуть этот момент, так ее бы дольше фотографировали для журналов с Камероном под ручку. Ей так нужны деньги Камерона, или было что-то серьезнее? Камерон имел дело с намного менее приятными людьми. Она видела фото с братом Пенелопы, Натаном, и его бездушные глаза испугали ее даже на фото. Если люди, которые, как предполагалось, принимали Камерона в семью, были настолько отвратительные, с чем же тогда ему еще приходится сталкиваться?

Не было ничего удивительного, что он был благодарен за тот островок уюта рядом с ней.

Она посмотрела на разбросанные на полу вещи, вздохнула и взъерошила руками волосы. Запихнув записку Камерона в кармашек, Сани положила телефон в карман пиджака. Сложила подушку на кресло, чай на столик, достала кошелек из кармана, посмотрела на него и положила обратно.

Мелочь на такси. Ну-ну.

Она стояла в центре роскошного номера, окруженная подарками от мужчины, который умолял ее остаться, несмотря на все, и чувствовала себя еще хуже, чем раньше. По крайней мере, у нее были люди, которым она могла верить. Сани предположила, что у Камерона не было ни кого. За многие годы у него не было ни одного человека, которому он мог рассказать свои самые большие секреты. И если она уйдет, у него не будет даже ее. Неудивительно, что он так хотел, чтобы она осталась.

Хотя она и считала, что не только из-за этого.

Сани отбросила эту мысль, подняла свой чемодан, и, прежде чем подумала о своем решении лучше, развернулась и закрыла за собой дверь в роскошный номер.

Она должна уйти.

Она просто должна.

Глава 24

Камерон сидел в гостиной фамильного дома Пенелопы и Натана и уже сотый раз за вечер смотрел на часы, что не принесло ему большего облегчения, чем первые 99 раз. Было почти 10 утра. Сани в полете уже четыре часа. Сейчас она должна была лететь над Канадой. Спит ли она, или плачет, а может рада, что избавилась от него.

Он не винил бы ее за это.

Отпустить ее из такси, было самым трудным решением в его жизни. Он хотел пойти за ней в отель, обнять, потребовать, чтобы она больше никогда не поворачивалась к нему с одной из этих фальшивых улыбок, которые, на его взгляд, она надевала слишком часто.

Но он не пошел за ней, потому что во время той злосчастной поездки на такси он думал о настоящем, и это настоящее не было сражением, где он знал чего ожидать, где он видел воинов, которые нападали открыто, и чувствовал тех, которые подкрадывались со спины. Теперь он жил в городе с населением в несколько миллионов, полном машин, разговоров, где жизнь находилась в движении. Он с трудом мог поручиться за свою безопасность, и уж тем более за чью-либо еще. Камерон не был уверен, что смог бы гарантировать безопасность Сани, если она была бы на его стороне.

Хотя ее отъезд причинял ему невыносимую боль.

Он сказал себе, что так будет лучше. Камерон был уверен, что нападение на обе его фирмы было только началом. Началом жестокой войны. Было несложно представить, что кто-то может захватить его бизнес и сравнять его с землей. Если бы это случилось, его честь потребовала бы, чтобы накапливаемые поколениями семьи Камерон богатства, которые теперь были его, были потрачены, чтобы покрыть деловые долги. Ему не останется ничего другого, как покинуть свой замок, место, которое было его, еще с тех времен, когда еще дедушка его дедушки Ангуса заложил первые камни до Алистера Камерона, который был пра-пра-пра и еще много поколений правнуком Брейка. Не важно, чего хотел он сам, его честь требовала, чтобы он заботился и о своем замке и о своих инвесторах, которые ему так доверяют. В некотором смысле, теперь его клан был разбросан по всему миру, и он не мог повернуться к ним спиной.

И при этом он не мог не обращать внимания на то, что пока полностью не будет уверен, почему его пытаются убить, он не смеет позволить женщине, которую любит, быть рядом с ним.

Хотя он и отпустил ее, зная, что не сказал ей всей правды, зная, что позволяет ей думать, что собирается жениться на Пенелопе Айнсворт…

Камерон наклонил голову и посмотрел на довольно потертый ковер под ногами. Правда была в том, что Сани будет безопаснее в Штатах. На нее не нападут в метро, как дважды нападали на Эмили, или в темном переулке, как нападали на него.

Ей никогда не позвонят с угрозами, как много раз звонили членам совета директоров.

Это будет лучше, чем столкнуться с тем, что ей бы причинили боль по его вине. Но Камерон боялся, что она никогда его за это не простит.

Он не сможет загладить свою вину, пока идет по этому пути и не был уверен, что приехав в Сиэтл, не приведет за собой убийц. Он не замечал, чтобы кто-то за ними следил, когда они с Саншайн гуляли. Ни один из парней, которые охраняли его, не сообщил, что видел кого-то подозрительного, но…

— Мак, хочешь вина, — неожиданно спросила Пенелопа. — И тебе стоит поесть. Было бы не очень любезно отказываться, особенно после того как я с таким трудом нашла замену повару, после смерти отца.

Камерон вернулся к действительности. Он посмотрел на стакан в руке Пенелопы. Грусть, которая пронизывала ее душу, не соответствовала ее внешнему спокойствию. Камерон задумался, может ли это быть следствием того, что ее мать умерла вскоре после ее рождения. Может это из-за того что она слишком много времени проводила в пансионе. На это у него не было ответа. Все что он знал, это то, что если он когда-то сможет завести своих детей, они всегда буду рядом с ним.

Непрошеное видение возникло в его голове. Он сидит на кухне пока Саншайн готовит для их детей ужин, все того же зеленого цвета. Он бы конечно наказал детям съесть все, что приготовила мама, потом бы он усадил всех и их маму, в том числе в машину, и они бы поехали в деревню на прогулку по местным развалинам.

Жизнь была бы прекрасна.

— Вино, Мак.

Камерон еще раз посмотрела на бокал, и покачал головой.

— Пенелопа, я не пью.

— Ты напился в прошлую пятницу, — злобно прошептала она. — Если ты не помнишь, я выводила тебя из ступора.

В прошлую пятницу? Камерон с трудом в это поверил. Столько всего случилось, столько всего изменилось.

— Помню, — грубо ответил он.

Пенелопа забрала стакан и недовольно забормотала. Камерон снова взглянул на часы, вздохнул, и перевел взгляд на одну из подруг Пенелопы, которая встала и подошла к фортепьяно. Она весело позвала кого-нибудь составить ей компанию.

Камерон нечего не смог с собой сделать и потер глаза руками. Неужели мало того, что он все утро боролся с собой, пытаясь не звонить Сани и не умолять ее остаться, а днем разругался с бухгалтером, и остаток дня пытался добраться до Виндзора, чтобы успеть на очередную вечеринку Пенелопы? А сейчас должен терпеть фальшивое пение, которое было чуть приятнее скрежетания пенопласта по стеклу?

В кармане резко завибрировал телефон. Камерон вытащил его и облегченно вздохнул. Может это Джордж отошел к окну и дал спасительный звонок. Он посмотрел на номер просто, чтобы удостовериться, и от удивления чуть не выронил телефон.

Он начал вставать, но Пенелопа схватила его за руку.

— Разговоры в такое время, Мак? — резко спросила она.

— У меня дела по всему миру, — не раздумывая, ответил он, потому что это была правда.

Она отпустила его. Может, подумала, что если он не спасет их империю от разорения, ей придется урезать расходы. Камерон быстро вышел из гостиной, и ответил на звонок в тоже мгновение, как за ним дверь закрылась.

— Да.

На том конце провода была тишина. А затем раздался голос, который он уже боялся никогда не услышать и с трудом поверил, что снова его слышит.

— Ты занят?

Он закрыл глаза. — Я освобожусь через пять минут, — сказал он. — Может, я перезвоню тебе?

— Ладно.

Телефон замолчал. Он засунул его обратно в карман, потер лицо руками и пошел искать лакея Пенелопы. Мужчина стоял рядом с проходом в кухню, готовился обходить гостей с напитками. Все больше причин смыться отсюда, и не искать того, кто пытается его отравить.

— Хитчен, скажешь леди Пенелопе, что я уехал по срочным делам? — попросил Камерон. — Скажи, что я сожалею и что позвоню завтра утром.

— Конечно, милорд. — сказал Хитчен, но выглядел при этом так, словно только и мечтал сбежать от сюда.

Определенно союзник во вражеском лагере. Камерон решил подумать над этим в менее опасном месте, пошел дальше на кухню, надеясь найти там Джорджа, роющегося в кладовой Пенелопы в поисках подозрительных субстанций. Но, к сожалению, его шофер рылся лишь в своей чашке с чаем.

— Так быстро? — с надеждой спросил он.

— Да, поехали, — быстро сказал он.

Джордж не медля, встал.

Камерон пытался не бежать за ним к входной двери. Сани позвонила ему. Она не могла звонить из самолета, потому что это был ее мобильный, и ей бы не позволили пользоваться им на коммерческом рейсе. А это значило, что она была не в 39,000 футах над Канадой. Хотя может она, воспользовавшись его деньгами, купила другой билет и звонила сейчас только что бы сказать, что прилетела домой раньше и надеется, что за свои поступки он благополучно будет гореть в аду.

— Почему так спешим?

Камерон развернулся, прежде чем Натан Айнсворт смог бы ударить его в спину. Засунув руки в карманы, он послал Натану холодную улыбку.

— Бизнес. Он влияет на все, что я делаю в течение дня, Натан. Ты можешь попробовать такое с компанией твоего отца, пока она еще существует.

— Я и так занят.

Камерон так и думал, но не тем что одобрил бы его отец.

— Ты не уйдешь просто так, Роберт, — продолжал Натан унылым, безразличным тоном, который идеально подходил выражению его глаз. — Может мой отец любил тебя больше меня, но он бы этого не делал, если бы знал о тебе то, что знаю я.

— Натан, твой отец не любил меня больше тебя. Что по поводу остального… — Камерон небрежно пожал плечами. — Все будет вынесено на обозрение публики, не так ли?

Натан вскинул бровь. — Увидишь. — Развернулся и ушел. — Езди осторожней, — бросил он через плечо.

Камерон смотрел на Натана, пока тот не исчез в коридоре, выбросил из головы мысли о том, на что он мог намекать и решил, что разберется с этим позже. Он посмотрел на Джорджа. — Лучше нам проверить тормоза. Да?

— Дерек весь вечер следил за машиной, милорд, — весело сказал Джордж. — Но может мне проверить еще раз?

— Не надо, — сказал Камерон, — я спешу.

— Как скажете, милорд.

Десять минут спустя, он закрыл дверь машины и достал из кармана телефон. Камерон посмотрел на Джорджа, словно попал под колесо.

— Личный разговор, — твердо сказал Камерон.

— Конечно, милорд.

Может ему следовало лучше позаботиться о личных делах, но как не раз говорил Алистер, Джордж был могилой. Камерон мог не волноваться, что говорил при нем. Он был уверен, что все, что он скажет дальше него не уйдет. Камерон глубоко вдохнул, выдохнул и набрал номер Сани.

Она взяла трубку с третьего гудка. — Алло.

— Где ты? — спросил он без предисловия. Он должен был знать.

Сани долго молчала. — Там, где ты меня оставил.

Камерон перевел дух и только сейчас понял, что весь день провел в напряжении. На самом деле, ему пришлось прикусить губу, чтобы не издать вздох облегчения. Он не обращал внимания на то, что должен был волноваться, что она все еще в Лондоне, а не на пути в Сиэтл, где была бы в безопасности. Боже, сохрани его, дурака, но, если она захотела остаться, он больше не будет отправлять ее в Штаты.

— Я попросила продлить мой заказ, — неуверенно сказала она.

— Конечно, именно это ты и должна была сделать — не раздумывая, ответил Камерон. Он замолчал на какое-то время. — И чем ты сейчас занимаешься?

— Собираюсь смотреть передачу о средневековых методах сватовства.

Он бы засмеялся, но слишком тяжело дышал. — Это должно быть интересно.

Сани долго молчала. Камерон даже подумал, не повесила ли она трубку, и быстро глянул на дисплей, что бы убедиться, что они все еще соединены.

— У тебя есть по этому поводу какие-то мысли, — наконец сказала она. — Может, тогда приедешь, посмотрим вместе? А?

Камерон вообще перестал дышать. — Конечно. Я сейчас возвращаюсь в город.

Сани еще минуту молчала. — Роберт Френсис, я не буду спать с вами.

Его немного рассмешило обращение. — А я и не думал, что ты согласишься. И не зови меня Френсисом.

— Я могу назвать тебя и похуже.

— Не сомневаюсь, — согласился Камерон.

— Поторопись, — сказала она, и повесила трубку.

Камерон откинул голову на сиденье и вздрогнул. Господи, это еще хуже, чем сражение. Он не знал, что убедило ее остаться, но был уверен, что не одна из его посылок. Может, она хотела, чтобы он приехал к ней в отель, чтобы иметь возможность всадить нож ему в грудь, возвращая ту боль, которую он причинил ей. Может, она просто осталась, чтобы иметь возможность обрушиться на него лично — хотя она могла сделать это и по телефону когда и где угодно.

Камерон пришел к выводу, что лучше всего не думать об этом. Она скажет, что должна сказать, а он упадет на колени, и будет умолять ее остаться, а потом найдет способ обеспечить ее безопасность.

Только в одном он был уверен, он никогда не сможет ее снова отпустить. Не теперь. Он не переживет ее ухода.

— В Ритц, пожалуйста, Джордж, — сказал он, когда смог говорить спокойно.

— Какой же вы буржуа, милорд.

Камерон хмыкнул, откинул голову на сиденье и закрыл глаза. Он позволил себе порадоваться мысли, что приедет в отель настолько быстро, как только позволит скорость.

Через какое-то время, Джордж остановился у Ритц. — Мне подождать?

Камерон отстегнул ремень безопасности и подался вперед. — Я вернусь пешком. Можешь ехать домой и побездельничай. А вообще-то, ты свободен и завтра. Я сам справлюсь.

Джордж обернулся и посмотрел на него с легкой улыбкой. — Просто само великодушие. Смею ли я предположить, что это не только потому, что вы ушли раньше с вечеринки?

Камерон сжал губы. — Мне кажется, что тебе стоит взять недельку отпуска…

— Очень великодушно.

Камерон улыбнулся, и медленно стал приходить в себя. — Джордж, спасибо тебе за рассудительность и преданность. Я высоко ценю и то и другое.

Джордж какое-то время обдумывал его слова, затем отвернулся и уставился на свои руки на руле. — Милорд, я смотрю, как вы отвечаете на удары этой ведьмы из Виндзора, которая тратит ваши деньги и позорит вас. Я не знаю, почему вы здесь, но то, что ждет вас в Ритц, обрадовало вас и это радует меня. Точно так же как и неделя отпуска, — добавил он, внезапно улыбнувшись Камерону.

Камерон похлопал его по плечу. — Наслаждайся. Я позабочусь, чтобы Пенелопа не звонила тебе.

— Такого праздника на моей улице еще не было.

Камерон думал, что у него больше не может перехватывать дыхание, но как всегда ошибся. — Думаю, на моей тоже.

— Я хочу, чтобы он и у вас был, милорд.

Камерон вышел, закрыл за собой дверь и осмотрелся вокруг себя в поисках чего-то подозрительного. Ничего не обнаружив, Камерон нагнул голову и быстро вошел в отель. Он представился менеджеру, который был рад позвонить наверх и узнать, не спит ли еще мисс Филипс. Мужчина не задавал вопросов, а Камерон сам не стал давать ответы. Он вздохнул с облегчением, когда ему сказали, что мисс Филипс примет гостя, и он может сейчас же подняться наверх.

Камерон поднялся на лифте, прошел через холл и остановился перед заветной дверью. И прежде чем тихо постучать, он просто стоял там какое-то время.

Дверь быстро открылась. Сани стояла босая, в джинсах и майке. Она не надела пиджак и не держала в руках чемодан, который бы развеял все его сомнения, что она не собиралась в любой момент выскочить за дверь. Она надела под майку жемчуг, который он купил ей.

И выглядела так, словно плакала все время с момента их расставания.

Она пригласила его войти, и, закрыв за ним дверь, отступила на шаг. Сани не посмотрела в его глаза. Она просто стояла и дрожала.

Камерон засунул руки в карманы. — Спасибо, что позвонила. Саншайн. Я…

Он не увидел ее движения. В одно мгновение, она стояла перед ним, а в другое она уже обвила руками его шею. Она прижималась к нему, словно само время грозило помешать ей.

Камерону пришлось отступить назад, чтобы сохранить равновесие. Он удержал их обоих, и, обняв с тем же пылом, он зарылся лицом в ее волосы и приподнял над полом, так он смог прижать ее к себе еще сильнее. От всхлипа, который сотряс ее тело, у Камерона полились слезы из глаз, несмотря на все его попытки их остановить.

— Ох, Сани, — шептал он ей на ухо. — Саншайн. Любимая, прости меня.

— Не отпуская меня, — сказала она, а ее голос сорвался от еще одного рыдания.

— Господи, Саншайн, я никогда тебя не отпущу, — отчаянно сказал он. И он не отпустит, черт бы побрал этих Айнсвортов. Чтобы ему не пришлось сделать, чтобы она была в безопасности рядом с ним, он это сделает. Он прижался к ее шее. — Этот день чуть не прикончил меня.

— И меня.

Камерон все прижимал ее к себе, когда она пыталась вздохнуть. Просто он был так чертовски рад держать ее в объятиях, что ничего не мог с собой поделать.

Спустя целую вечность он все же поставил ее на ноги. Он провел рукой по волосам, успокаивающе погладил по спине, и столько раз шептал спасибо, что боялся что слова потеряют смысл.

Но она не ослабила своей хватки.

И он не отстранял ее.

Ему понадобилось много времени, чтобы решить, что ее стоит отнести в кресло, но, прежде, чем он смог это сделать, она оттолкнула его руки.

— Я в порядке, — сказала она, задыхаясь, отходя от него. — Я перестала плакать из-за тебя, ты ужасный человек. Больше никогда не буду плакать из-за тебя. Кончено.

Камерон едва не засмеялся. Едва. — Надеюсь, я больше не дам тебе причин для этого.

Саншайн обняла себя руками и посмотрела на него. Слезы все еще струились по ее лицу. — Хочешь знать, почему я здесь?

Неожиданно Камерон понял, что определенно не хочет слышать ее признания. Как бы, оно не оказалось не тем, на что он надеялся. Он засунул руки в карманы. — Не уверен. А следует?

— Как хочешь.

— Тогда будь добра.

Саншайн не улыбнулась. — Я здесь, потому что однажды ты спас меня, ценой своей жизни, — тихо начала Сани. — Однажды ты бы обручился со мной, если бы не несколько дюжин наемников у порога, которые пытались нас убить. Ты хотел бросить все, чтобы спокойно остаться со мной. — Саншайн молчала несколько долгих минут, а потом встретилась с его пристальным взглядом. — Кажется, я хочу сделать тоже для тебя.

Камерон с трудом проглотил ком в горле. Он мог только безмолвно таращиться на нее.

Она быстро моргнула, подняла глаза к потолку, чтобы не пролить слезы, затем сдалась и вытерла глаза руками. — Я когда-то тебе сказала, что не буду твоим прибежищем. Но я изменила свое мнение, потому что, несмотря на, то, что ты вчера сказал, я думаю, это именно, то, что тебе в действительности надо.

— Моим прибежищем, — повторил Камерон, с трудом произнося это слово.

Саншайн кивнула. — Это-то я тебе и предлагаю. Себя, как твое прибежище. Если ты хочешь меня.

Его сердце было переполнено такими чувствами, что он даже не мог их понять, он с трудом мог ясно мыслить. Что он точно знал, так это то, что сильно недооценивал женщину перед собой. Она заваривала необычайный чай, у нее восхитительные, целительные руки, а улыбка такая, что заставляла его мечтать о цветущих лугах. Но под всей внешней красотой, была женщина такой храбрости, что любой средневековый лорд хоть с каплей мозгов упал бы перед ней на колени в благодарность за возможность назвать ее своей.

Что он и сделает, как только обнимет ее хорошенько. Камерон глубоко вздохнул, потянулся к ней и поднял ее на руки.

Она обвила руками его шею и держалась, когда он прижимал ее к себе. Ее слезы обожгли его щеку. Он думал, что его слезы точно так же капают на ее волосы. А его это не волновало. Она отказалась от всего ради него…

Это был самый шокирующий момент в его жизни.

Камерон не был уверен, как долго он так стоял, держа ее в объятиях, и пытаясь обуздать свои эмоции. Наконец он понял, что Сани запустила пальцы в его волосы, что-то успокаивающе бормочет и будет держаться за него, пока он сам не разорвет объятия. Он поднял голову и посмотрел вниз на нее.

— Ну, разве мы не подходим?

Сани подняла руку и вытерла слезы с его лица. — Со мной все в порядке. Хотя ты выглядишь намного хуже.

Камерон не смог не улыбнуться. — Да, любимая, я такой.

Сани тяжело посмотрела на него. — И как же это сработает, Кам?

Он быстро вытер лицо манжетой рукава и снова обнял Сани. — После того, как я найду способ быть достойным тебя, я дам тебе на это ответ.

Саншайн крепко сжала его в объятиях. — Будь серьезен.

— Сани, я серьезен. — Он запнулся. — Ты можешь поверить мне?

— Я всегда буду тебе верить.

Камерону пришлось долго обдумывать свои следующие слова. — Ты можешь меня подождать?

— Ты ждал меня восемь лет.

— Господи, надеюсь, мне понадобится не так много времени, — сказал он, с чувством. Камерон стоял с Сани несколько минут в тишине, рассеяно поглаживая ее по спине и запуская пальцы в ее волосы. — Путь будет не таким приятным. Может нам придется побывать там, куда мы вообще не собирались. И это может длиться дольше, чем восемь лет.

— А ты будешь меня ждать в конце пути?

Он мог только надеяться пережить все. — Да.

Сани посмотрела на него. — Тогда я пройду через это.

Камерону пришлось несколько раз моргнуть. — Чертовы цветы, — произнес он. — У меня аллергия.

Сани улыбнулась и взяла его за руку. — Давай отвлечемся и посмотрим передачу. Уверена, первое, что ты захочешь сделать, это позвонить в редакцию и устроить разнос. — Сани потянула его к дивану. — Ты еще помнишь, что я не собираюсь быть твоей любовницей, или нет?

— Ты никогда не хотела быть моей любовницей, — ответил он, пытаясь подрожать ее тону. Камерон не был уверен, что у него получилось, но она, казалось, не заметила. Он сел рядом с ней на диван. — Отказы во всех столетиях, Саншайн. Еще удивительно как я не стал сомневаться в своем обаянии.

Сани хмыкнула. — Ты в нем не сомневаешься, и сам знаешь, что я думала над этим и не раз. Но я не хочу быть твоей любовницей, подружкой, или какое там слово еще может подойти. — Сани замолчала. — Шутки в сторону, Камерон, я действительно не уверенна, что знаю, кем и когда ты хочешь меня видеть.

В безопасности, чуть не вырвалось у него. В безопасности и в полном неведении о том, с чем он столкнулся. Если бы она ничего не знала, она бы не представляла ни какой ценности для тех, кто хочет нанести ему удар.

Хотя если они догадаются, как сильно он ее любит, то используют ее, не раздумывая.

— Я хочу, чтобы ты просто была собой, — наконец ответил он. — Единственный лучик света в моей жизни.

Саншайн вытерла рукавом глаза. — Ладно, забудь. Поешь чего-нибудь и иди домой, А я смогу порыдать в тишине и покое.

Тогда Камерон понял, что кофейный столик заставлен едой от фруктов до того, что было ошибочно принято за сосиски с пюре. — Спасибо, — искренне ответил он.

— Я подумала, что ты сегодня ничего не ел.

— Не могу вспомнить, — признался он. — Совершенно не выдающийся день. За исключением последних сорока минут. Я мог бы переживать их снова и снова.

Саншайн откинулась на спинку дивана. — Может, мне надо было предпринять что-нибудь пораньше, тогда бы ты мог насладиться большим временем сегодня. Я звонила Эмили…

— Звонила Эмили? — удивленно переспросил он. — Ты не хотела со мной разговаривать… — сказал Камерон. — Конечно, ты не хотела.

— Вообще-то, я очень-очень хотела поговорить с тобой, но Эмили сказала, что ты встречаешься со своим бухгалтером, который выводит тебе из себя, а я не хотела, чтобы ты был раздражен, когда я тебе позвоню. Конечно, потребовалось время, пока я вообще захотела с тобой разговаривать, — она замолчала. — Думаю, тут помог розовый телефон.

Камерон улыбнулся. — Я решил, что его ты не потеряешь в овощах, как потеряла бы зеленый. Но давай вернемся к тому моменту, когда ты пришла к выводу, что если сядешь в самолет, больше уже никогда не сможешь свободно дышать.

— Правда что ли? — быстро спросила она.

Камерон кивнул и потянулся к ее руке. — Правда.

— Что ж, — медленно начала она. — Признаюсь, это было не лучшее утро. Я несколько часов бродила здесь, затем спустилась вниз и около часа маячила перед консьержем. Кажется, я его испугала. В конце концов, я попросила его отнести мой чемодан обратно, и пошла снимать стресс в отдел с шоколадом в Харродс.

— С Шоколадом? — повторил удивленно Камерон. — Ты?

— Эхо прежних дней, — криво улыбаясь, ответила Сани. — Я порыдала над трюфелями, а потом позвонила, Эмили и спросила, не хочет ли она ко мне присоединиться. Вот когда я узнала, чем ты занимался и что, потом ты будешь на взводе, а еще узнала, что ты мешал бы на вечеринке в саду, которую ты тихо ненавидел. Эмили представила, что ты пришлешь ей сообщений десять с указанием перезвонить, чтобы иметь повод уйти. — Сани улыбнулась. — Так что я позвонила вместо этого.

— Я никогда не был так счастлив, увидеть родной номер, — серьезно сказал он.

Она пересела на диване так, чтобы видеть его лицо. — Я не была уверенна, сможешь ли ты ответить на звонок, но подумала, что не стоит упускать шанса. Как помнишь, в записке ты не углублялся в детали.

Камерон понял, что глазел на нее, когда она коснулась пальцами его подбородка и закрыла его рот.

— Точно.

— Точно, — согласилась она. — Так что, я приготовилась тебе поверить. Я буду тебе верить, хотя и признаюсь, что все еще не понимаю, как это сработает…

Камерон наклонился и поцелуем оборвал слова. Он тоже не знал, и у него не было для нее ответов. Если бы они поменялись ролями, и она была бы помолвлена с кем-то другим, он не был уверен, что бы сделал. Без сомнений, убрал бы сукина сына, который думал, что претендует на нее.

Он закрыл глаза и поцеловал ее, так страстно, как смел.

Его терзало желание сгрести ее в охапку, отнести в кровать и никогда не выпускать из нее. Но он подумал, что для этого не время и не место. И еще он знал, что, если бы он это сделал, Патрик МакЛеод отплатил бы ему очень болезненно, так что Камерон сдержался. Но он целовал ее дольше, чем следовало бы.

— Роберт Френсис! — воскликнула Сани.

— Да.

— Ваш ужин остывает.

Камерон улыбнулся. — Думаешь?

Она покачала головой. — Неа.

— И я тоже. И не зови меня Френсисом.

Она улыбнулась, и снова прислонилось головой к спинке дивана. Она подняла руку и пробежалась пальчиками вниз по его щеке. — Не думаю, что это имя не нравится тебе так уж сильно.

— Девочка, от тебя я перенесу все.

Саншайн послала ему еще одну любящую улыбку. — Собирайся домой, Кам. Встречусь с тобой, когда получится.

— А я встречусь с тобой завтра, — твердо сказал он.

— Я буду здесь… если смогу смириться с мыслью сколько стоит этот номер. Но я не могу остаться здесь навсегда, — ее улыбка исчезла. — Не мог бы ты снять для меня номер подешевле?

— Нет, — серьезно ответил Камерон. — Не могу. Саншайн, я хочу верить, что когда-то в прошлом, когда я точно не знаю, я обещал что смогу позаботиться о тебе. Позволь мне, если можешь, окружить тебя комфортом, который я никогда не мог предложить тебе в средневековой Шотландии.

— Ты просто хочешь еще раз съехидничать по поводу обслуживания номеров.

Камерон улыбнулся. — Вообще-то я рассчитывал на вечеринку с ночевкой. Корыстный, правда?

— Да, — просто ответила она. — Тогда ты свободен. Но, так как я не знаю «когда», или даже «если» устрою ее, может, лучше мы не будем думать о ней. — Саншайн пожала его руки, поднялась и потянула Камерона за собой. — Прогуляйтесь до своей кровати, милорд.

Камерон хотел сказать, что он наверняка будет выставлен, если выскажется по этому поводу, и скорее рано, чем поздно, все-таки это произойдет. Чем меньше она знает, тем безопаснее для нее. Сани ждала, протягивая ему пиджак и туфли. Затем покрутила галстук вокруг шеи и немного его ослабила. Она улыбнулась, но ее улыбка дрогнула.

— Я не знаю, что делать дальше.

— Скажи «Кам, я встречусь с тобой завтра, мы восхитительно позавтракаем», скажи, что любишь меня, а потом вытолкай за дверь, — сказал он, не подумав.

А потом понял.

Очевидно, как и она.

Ее глаза заволокли слезы. Он застонал и прижал ее к себе.

— Ты сказала, что больше не будешь плакать.

— Тогда прекрати исподтишка ранить меня такими вещами, — с трудом произнесла она.

Камерон несколько минут обнимал ее, затем отошел, взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал. — Я люблю тебя, — сказал он, глядя в ее зеленые глаза. — Увидимся завтра.

Она кивнула. Слезы текли по ее лицу. Камерон провел рукой по ее волосам, еще раз поцеловал ее, так как не мог ничего с собой поделать, открыл дверь и шагнул в холл.

— Кам?

Он обернулся прямо у порога. — Да.

— Я встречусь с тобой завтра, и мы восхитительно позавтракаем, — она помолчала. — И я люблю тебя.

Ему пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем он смог ее увидеть. — Спасибо, Саншайн.

Она кивнула, робко улыбнулась и закрыла дверь.

Камерон ждал пока, не услышал, как защелкнулся замок, затем сделал глубокий вдох и зашагал по коридору. До утра ему надо было разобраться кое в чем, да и потом еще есть, кое о чем подумать. В мире за дверью Саншайн Филипс ничего не изменилось. Но изменился он. Камерон не был уверен, как это произошло, но чувствовал себя больше самим собой, чем за все восемь лет.

Это началось утром у Яна МакЛеода, когда он держал в своей руке палаш. А закончилось несколько секунд назад, когда обнимал любимую женщину, женщину, которая знала все его секреты, и услышал, как она сказала, люблю в ответ.

Он подчеркнуто не обращал внимания на предчувствие беды, прокатившееся по нему. Он и так много потерял, но сердце осталось нетронутым. Если что-то случится с Сани, его это подкосит как ни что другое прежде. Камерон отчаянно хотел сразиться с тем, что мог бы победить мечом.

Но так как он не мог этого сделать, он будет сражаться, как сможет. Они с Сани будут сражаться, как смогут. И так как другого выхода не было, он справится. Он и Сани справятся.

И надеялся, что этого будет достаточно.

Глава 25

Сани проснулась от звука волынки.

На долю секунды ей, показалось, что через какую-то хитрую тропу она провалилась обратно в средние века. Но потом поняла, что лежит в кровати в вопиюще дорогом номере, оплачиваемом мужчиной, который вчера вечером плакал вместе с ней. И еще у нее звонит телефон. Она уставилась на цифры на будильнике и нащупала телефон.

— Ты знаешь, сколько времени? — сонно просила она.

— Семь утра. Полдня уже прошло.

— Ты ушел не пару минут назад?

Камерон засмеялся.

— Такое ощущение, но все равно впусти меня. И побыстрее, а то они взломают твой замок.

Сани не стала задавать вопросов о том, что она совсем не хотела знать. Отключившись, надела поверх своей сорочки позаимствованный у Ритц халат и, спотыкаясь, поплелась к двери. Открыв ее, Сани посмотрела на отвратительно веселого Камерона Мак Камерона.

— Умерь свой энтузиазм, пожалуйста, — проворчала Сани.

Камерон поцеловал ее в носик и ворвался в номер.

— Завтрак?

— В такое время? — недоверчиво спросила она.

Он закрыл дверь, подхватил Сани на руки и закружил, а вернув на землю, крепко обнял.

— Спасибо, — страстно прошептал он. — Спасибо, что осталась.

Саншайн только моргнула несколько раз, чтобы не расплакаться. Она твердо отказывалась думать о чем-то, кроме того, что мужчина, которого она любила, держал ее в объятиях так, словно никогда не хотел отпускать. Он любит ее. И этого хватит.

Сани улыбнулась ему, когда вырвалась из его рук.

— Спасибо, что хотел, чтобы я осталась. Теперь иди, закажи пропитанный холестерином завтрак, о котором, могу поспорить, ты мечтал всю ночь, и позволь мне сходить в ванную.

Камерон подошел к телефону.

— Что ты хочешь?

Сани улыбнулась, на пути к ванной.

— Заказывай только себе. Мне хватит сока.

— Я принесу твой сок, а в следующий раз буду работать над остальным.

Она кивнула, умышленно запрещая себе думать о том, когда же наступит этот другой раз, и вошла в ванную, чтобы хотя бы почистить зубы. На остальное не было надежды, так что прежде, чем выйти в гостиную, Сани довольствовалась тем, что просто расчесала волосы пальцами. Она остановилась в дверном проеме ванной и восхитилась открывшимся видом.

Камерон был одет в красивый темно-серый костюм, свежую белую рубашку и узорчатый галстук. Он снял ботинки и пиджак и теперь рассматривал брошенную на ее кофейный столик газету, пока разговаривал по телефону о каких-то делах, которые казалось, нравились ему. Саншайн долго наблюдала за ним и почувствовала, что в ее сердце что-то отступило. Он был таким, как и раньше. Сильным. Неугомонным. Жизнерадостным.

И следил за ней, продолжая разговор, который она больше не слышала.

Он улыбнулся.

Саншайн улыбнулась в ответ, потому что не могла ничего с собой поделать. Ей с трудом верилось в то, где и с кем она. Она не могла поверить, что охотно согласилась на все, но может было бы лучше уехать посреди ночи, подумать, тогда она могла бы поплакать, если бы хотела. Камерон хотел бросить мир, комфорт и безопасность, чтобы отправиться с ней в путешествие в будущее. Конечно, она могла отказаться от каких-то удобств и гордиться тем, что была его прибежищем, пока он столкнулся с чем-то лицом к лицу.

Особенно, учитывая то, что она была отчасти виновата в том, что теперь у него была жизнь, о которой он не просил.

Камерон поднялся и протянул руку. Она прошла через комнату и позволила ему прижать ее к себе. Она закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Закончив разговор, Камерон бросил телефон на диван и обнял Сани двумя руками.

— Я скучал по тебе.

— Ты был в соседней комнате.

— Хотел бы я никогда тебя не покидать, — искренне сказал он. — Но должен, я думал вернуться пораньше, чтобы утолить жажду сердца… и поймать тебя, пока ты все еще теплая ото сна и непричесанная.

— Ты видел меня и раньше непричесанной. И совсем недавно, если мне не изменяет память.

— Да, но тогда я не рискнул тебя обнять, — серьезно ответил он. — И я бы не осмелился тебя поцеловать.

— Наверно сейчас ты тоже не рискнешь, твой завтрак у двери.

— А в этом месте нет таблички НЕ БЕСПОКОИТЬ? — спросил Камерон посмеиваясь.

— Могло быть и хуже. Это могли быть вооруженные мечами парни.

— Святые защитят нас, любимая, — сказал он с дрожью. — Думаю, я сегодня не буду брать завтрак.

Сани села на диван и смотрела, как он забрал завтрак у швейцара и после того, как ставил его на кофейный столик, сел рядом.

— Не возражаешь, если я поем? Я лучше думаю на сытый желудок.

— Конечно, нет, — сказала она с улыбкой. — Я просто посмотрю.

Камерон улыбнулся. — А ты не боишься, что это разрушит твою Ши?

— Разрушит, вполне подходящее слово для этого, — сказала она, указывая на завтрак, который должен был закупорить его артерии, даже просто находясь с ним в одной комнате.

Сани следила за Камероном несколько секунд, затем не удержалась и прикоснулась к нему. Это было, как завладеть сокровищем, о котором ты мечтала, но никогда не помышляла сесть рядом с ним. Искушение убедиться, что оно реально, было слишком велико, чтобы сопротивляться ему. Саншайн слегка погладила его по спине, затем поднялась и запустила пальцы в его темные волосы, которые все еще были порочно длинными. Он вздрогнул, и не один раз. Саншайн все понимала.

Ее так и подмывало спросить его, как он думал, смогут ли они перенести неопределенность, в которой оказались, но решила, что в этом нет смысла. Скорее всего, он пустил все на самотек, как и она.

Сани тихо вздохнула. У неё было чем заняться в обозримом будущем, например, собой. Были места, где наслаждаться жизнью было труднее, чем отель, номер в котором меньше чем за неделю сделает из нее банкрота. Если в этот отпуск включить подъем рано утром и нездоровый завтрак, разделенный с роскошным мужчиной, который был не ее, могла ли она в этом случае жаловаться?

Сани глубоко вздохнула и изобразила свою лучшую улыбку.

— Чем сегодня займемся? — спросила она. — Маленький набег на стадо коров? Захват соседней фирмы?

— У тебя, любовь моя, очень своеобразное воображение, — с улыбкой сказал он. — И мы не захватываем компании. Мы их покупаем, — он замолчал. — Хотя, думаю, можно устроить и небольшой набег.

— Старые привычки умирают с трудом?

Камерон улыбнулся.

— Да, так же тяжело, как будет тянутся этот день, когда я смогу оторваться от тебя утром. Меня собирается атаковать какой-то псих из Артейн Интерпрайз, который хочет, что бы я вложил деньги в реставрацию исторических зданий. И я счастливо проведу большую часть времени, не давая запустить ему руку в кошелек моей компании. Без меча.

— Это немного напоминает Джеймса с его развлекательным центром.

— Да, хотя в случае с Джеймсом я вкладываю собственные деньги. И он намеревается облапошить меня, если я не буду все контролировать. Думаю, это может быть похоже на занятия йогой, которые безнадежно загоняют меня в долги.

Сани изумленно посмотрела на него, но потом поняла, что он дразнит ее. — Не смешно.

Камерон улыбнулся. — Я просто смотрю, как ты хмуришься на меня. Что касается дел утром, думаю, можно будет привлечь Захари Смита.

— У Захари нет денег.

— Но у него есть талант, — сказал Камерон. — И он стоит намного больше. К тому же у него наметан глаз на антиквариат, который подойдет парням из Артейна. Может Захари вдолбит им, что и к северу от границы стоящая архитектура.

— Можешь надеться, — согласилась она. — Так что ты там делаешь после того, как переживешь эту встречу?

Камерон ничего прямо не ответил.

— У меня общественные дела. — Наконец сказал он.

— А, — только и смогла ответить Саншайн. Она удивилась, почему, черт побери, она решила, что если она останется, ничего плохого не будет. Сани поняла, как много трудностей она недооценивала. Это должно было удивить ее, или разозлить. Но было что-то в том, как сидишь с мужчиной на своем диване и знаешь, что чуть позже он будет сидеть с кем-то другим. Это было просто ужасно.

Особенно, когда это мужчина, которого ты любишь.

Ей не нравилось быть другой женщиной.

Патрик бы это тоже не одобрил. Прошлым вечером, перед тем как позвонить Камерону, Сани разговаривала с Мадлен. Она объяснила, что смогла. Патрик же хранил молчание. Она сказала им, что перезвонит, когда будет готова вернуться в Шотландию и заверила Мадлен, что счастлива.

Для него же лучше, если он будет заботиться о тебе, только и сказал Патрик.

Саншайн могла бы поклясться, что услышала, как на заднем плане он точил свой меч.

— Саншайн, иди сюда. — Сказал Камерон, потянув ее за руку.

Она позволила усадить себя ему на колени и, замотав свои ноги халатом, прислонилась головой к его плечу.

— Со мной все в порядке.

Он поднял ее лицо и торжественно посмотрел на нее.

— Пожалуйста, верь мне.

— Пожалуйста, не смущай меня.

Он слабо улыбнулся и нашел ее губы своим. Она была абсолютно готова к тому, что его поцелуй потрясет ее, но нет. То, что он сделал, фактически, было еще хуже.

Его поцелуй был словно солнечный свет на поле цветов, сладкий, нежный. Саншайн почувствовала, что слезы заволокли глаза и потекли по щекам. Но она не могла их остановить. Она хотела, чтобы он был у нее в руках, в ее сердце, в ее жизни каждый час, каждого день, пока бы она не выбросила его из головы … лет так через шестьдесят-семьдесят. В конце концов, женщины рода Филипс жили необычайно долго.

Сани почувствовала его пальцы на своей щеке, услышала, как он издал низкий гортанный страдальческий вздох, и обвила руками его шею.

— Я смогу сделать это, — глубоко ободряюще вздохнув, сказала она. — Прости. Наверно это просто гормоны.

— Да, можешь. — Камерон какое-то время гладил ее по руками, а затем сказал. — У меня на следующие две недели весь ежедневник забит делами здесь в Лондоне, но после твоего признания они будет легче.

Саншайн решила, что будет не очень разумно указывать ему, что к этому расписанию следует отнестись проще, так как он собирался готовиться к свадьбе.

— Будешь встречаться со мной каждый день? — спросил он. — Встречи должны быть очень осторожными. Может в малолюдных местах или там, где постоянные туристы. — Камерон замолчал. — Может нам придется маскироваться.

— Потому что тебя не должны видеть со мной? — прошептала она.

— Потому что тебя не должны видеть со мной.

Саншайн подняла голову и удивленно посмотрела на него. — Камерон, что происходит?

— Ничего страшного, незаконного или развратного, — сказал он. Он засомневался и вздохнул — Просто дела с опасными людьми, Сани, и я больше тебе ничего не скажу. Да и этого уже слишком много. — Камерон хотел сказать больше, но зазвонил телефон. Он потянулся взять его со стола. — Если ты не знаешь, чем я занимаюсь, ты будешь бесполезной для всех, кроме меня… и именно это я и имел в виду, Сани. — Камерон посмотрел на номер и быстро улыбнулся. — Как бы то ни было, это может быть шаг в правильном направлении. Держись и позволь мне обо всем позаботиться.

Сани стала сползать с его коленей, но он сжал ее сильнее и покачал головой, так что она осталась. Сани положила голову на его плечо и закрыла глаза, наслаждаясь безрассудным и, скорее всего, довольно рискованным удовольствием его объятий. Было намного проще закрыться от окружающего мира, когда она не смотрела на него. Было легче представить, что Камерон был только ее, когда она не прислушивалась к тому, что он обсуждал по телефону. Сани просто наслаждалась прикосновением его рук и того обстоятельства, что (по крайней мере, на данный момент) у нее был он, горячий душ и, что никто не придет за ним с мечом в руках.

Такой расклад был бы намного хуже.

— Думаю, я заинтересован, чтобы у него было время прийти, — сказал Камерон. — Когда он сможет со мной встретиться? — он замолчал. — Вообще-то я могу сам к нему приехать. Я найду.

Сани следила, как он прикрыл рукой телефон, и подняла взгляд. — Что?

— Что ты скажешь, если мы завтра ненадолго уедем в Париж? — спросил Камерон. — Если сядем на первый поезд, пройдемся по магазинам и вернемся до полуночи.

Сани улыбнулась.

— Свежие цветы и травы. Определенно, да.

Камерон улыбнулся.

— Так и думал, что ты одобришь, — Он вернулся к разговору по телефону. — Скажи ему, что я буду рад пересечь канал и встретиться с ним. Он не делал тебе никаких намеков? Или сохранил всю грязь для меня? — Камерон рассмеялся. — Конечно, не расскажу, я ничего тебе не должен. Да, и ты можешь удвоить мой счет за это. Спасибо, Джеф.

Камерон отключился, положил телефон и обнял ее. Сани улыбнулась.

— Твой адвокат?

— Откуда ты знаешь?

— Голос у него дорогой.

— Да, чертовски дорогой, но стоит того. — Камерон откинулся на диван и осторожно посмотрел на нее. — Он нанял следователя, чтобы разузнать несколько деталей для меня.

— Ты разрешишь мне их услышать?

Камерон задумался. — Я подумаю над этим. По крайней мере, мы сможем провести утро, где тебе понравится. Я даже буду нюхать для тебя цветы. Кто знает, но, может, мы найдем настоящие сокровища в каком-нибудь затхлом старом книжном магазине.

— А маскироваться надо будет? — небрежно спросила она.

— Да, Сани, — быстро ответил он.

Сани посмотрела в его ярко-голубые глаза, но не увидела в них никакого веселья. Что ж, какой бы ни была правда, Камерон, по крайней мере, был серьезен в делах. Сани коснулась его лица. — Все хорошо, — сказала она. — Я найду что-нибудь сегодня с Эмили.

— С Эмили? — Удивленно спросил он.

— Она идет со мной по магазинам.

— И когда она собиралась мне об этом рассказать? — потребовал Камерон с наигранной суровостью. — После того как не появилась бы на работе?

— Вообще-то, думаю, она собиралась сказаться больной и уйти перед ланчем. Мы решили это еще вчера, когда я была не в настроении облегчать тебе жизнь. Все же не думаю, то потрачу много твоих денег. Я не могу выложить пятьдесят долларов за платье без того, чтобы потом мне не стало дурно.

Со слабой улыбкой на лице, Камерон запустил пальцы ей в волосы.

— Сани, думаю, ты можешь купить несколько платьев, даже не отдыхая после этого. И я буду рад принести тебе чай своего производства, если это сделает твое утро приятным. Но ты будешь осторожна? Правда?

— Камерон, это Лондон.

— Вот именно, — он замолчал. — Знаешь, думаю, я смог бы отвязаться от Пайгет около двух. Что ты скажешь, если мы сходим посмотреть средневековые мечи в Национальном музее.

— Отлично, — сказала она. — Посмотрим, узнаешь ли ты какие-нибудь.

Камерон улыбнулся, массируя ей голову под волосами, затем наклонился и нежно поцеловал. — Я узнаю тебя — самый важный экспонат. И чем скорее я возьмусь за дела, тем скорее смогу уйти. Хотя, по правде говоря, я бы с большей охотой провел утро с тобой.

Саншайн встала. — Лучше бы это было не так, иначе тебе будет нечем платить за этот до смешного дорогой номер.

Она не стала думать о том, что после того, как они выйдут из музея, он проведет вечер в компании кого-то еще. Как бы то ни было, это она, а не Пенелопа Айнсворт, была его прибежищем.

Это что-то да значило.

Камерон взял телефон, бросил газету в корзину, и, обняв ее за плечи, пошел вместе с ней к коридору. — Пожалуйста, будь ОЧЕНЬ осторожна этим утром.

— Я не маленькая, Кам, — сдержанно улыбаясь, ответила она, — думаю, я справлюсь с простым походом по магазинам. Эмили защитит, если кто-то косо на меня посмотрит.

Камерон хотел что-то сказать, но покачал головой. Он просто бросил на нее выразительный взгляд и вышел за дверь. — Встретимся в три.

— Я буду в Лондоне.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

— Камерон, прекрати меня благодарить.

Он покачал головой.

— Не могу. — Он наклонился и поцеловал ее. — Все равно, я должен прекратить тебя целовать или вернусь в номер и никогда оттуда не выйду. Встретимся в три.

Кивнув, Сани смотрела, как за ним закрывается дверь. Через нее она услышала его прощальные «Будь осторожна» и, закатив глаза, пошла в душ. Слишком много лет в средневековой Шотландии сделали из него параноика. Хотя прожив несколько недель здесь, она могла понять почему. Но она была современной девушкой, которая выросла в большом городе. Она сможет постоять за себя.

Три часа спустя, Сани растянулась на тротуаре на выглядящей невинно улице и слушала, как кто-то убегает с ее сумкой. Может ей следовало, посерьезней отнестись к словам Камерона.

Они встретились с Эмили за завтраком и потратили два часа, проделывая бреши в состоянии Камерона, прежде чем она была удовлетворена. Эмили предложила сделать перерыв, Сани с удовольствием согласилась. Они выбрали узкую аллейку, чтобы сократить путь. Но она не походила на место, где нападают и грабят, иначе они бы ее не выбрали.

Саншайн стала подниматься на ноги, потом ей помогли. Чьи-то руки подняли и поставили ее на ноги. Сани разрывалась между тем, чтобы стряхнуть с себя чужие руки и уставиться на то, как еще двадцать каких-то парней проскочили мимо нее и понеслись за парнем с ее сумкой.

— Вы что-то потеряли? — спросил мужчина, держащий ее.

Сани тупо посмотрела на него. Он был такой же статный, как и Камерон, и это кое о чем говорило. Ему было около тридцати, с телосложением горца и глазами зелеными, как у Патрика, хотя не такими темными. Одет мужчина был в обычную деловую одежду, костюм и галстук, ничем не отличающийся от других. Только наушник и проводок, исчезающий под воротом рубашки, выглядели подозрительно. Сани нахмурилась.

— В кошельке ничего не было, — сказала она, — но кто вы, и почему вас это волнует?

Эмили обняла Саншайн за плечи.

— Это Дерек, один из парней Камерона. Нам стоит позволить ему спасти нас.

Парней Камерона? Теперь она вспомнила, что, определенно, чувствовала себя неловко с этой его стороной. По крайней мере, в Шотландии все, о чем она должна была волноваться, так это, как не попасть под копыта его лошади.

Чем, черт побери, Камерон занимается?

Сани поняла, что ей помогают уйти из аллеи, вниз по улице, и в кресло в кафе, прежде, чем смогла лучше подумать над этим. Она подняла взгляд на Дерека, в то время как он встал у столика и просматривал улицу во всех направлениях, тихо разговаривая по своему проводку.

— Нет, ей ничего не угрожало. Следуем за ним узнать, куда он придет. Я позвоню Ему.

Сани обнаружила в своей руке стакан воды.

— Выпей, — предложила Эмили.

Сани послушалась, потому что подумала, что это может уменьшить отвращение. Было трудно осознать всю реальность произошедшего с ней. Она снова не намеренно вляпалась в самый центр чего-то, что началось за долго до того, как она тут оказалась, и будет продолжаться, не смотря на ее присутствие в гуще событий. Сани искренне задумалась, когда вспомнила о настойчивом требовании Камерона уехать в Париж инкогнито. Если он слишком много лет прожил один в средневековой Шотландии, и сейчас, как он думал, ему чудилась опасность и в будущем, и существовали люди, желающие захватить его, значит, ему надо укрыть их обоих… и не рассказывать ей о своих действиях.

Сани решила, что только что откусила слишком большой кусок его реальности.

Она только перестала мысленно повторять «Ты не убежишь, ты его прибежище», когда у нее зазвонил телефон. Она рассеяно ответила.

— Да.

— С тобой все хорошо? — напряженно спросил Камерон.

Ее удивило, как даже звук его голоса утешал ее.

— Все нормально, — ответила она. — Правда.

Сани слышала, как он с облегчением выдохнул.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в отель…

— Нет, — твердо сказала она. — Кам, я уверена, ничего страшного не произошло. Это просто воришка.

— Мне не нравится это, — сказал он, а его голос звучал так, словно ему вообще ВСЕ не нравилось. — Возьмите на все утро Дерека.

Сани заколебалась.

— Ты ему доверяешь? — Как только эти слова сорвались с ее языка, она поняла, что начинает говорить как параноик, на пару с Камероном.

— Если б я ему не доверял, он бы не стоял в пяти метрах от тебя.

Сани должна была выпить еще воды.

— Хорошо, но мы оставим его на улице, когда пойдем в магазин с бельем.

Камерон коротко рассмеялся.

— Имей хоть немного жалости к парню, любимая. Он будет хорошо за тобой присматривать. И не забудь, мы встречаемся в три.

— Не забуду.

— Саншайн, будь осторожна.

— Да, — сказала она, имея виду данный момент. — Увидимся позже.

— Я буду ждать.

Саншайн отключилась, выдохнула, и посмотрела на Дерека. — Он хочет, чтобы ты пошел с нами.

Мужчина слабо улыбнулся. — Да.

— Те не возражаешь?

— Конечно, нет, особенно, если не пойду в магазин, где от вида товара я могу покраснеть.

Эмили рассмеялась.

— Он взволнован от мысли, что все утро будет везде сопровождать двух прелестных леди… особенно если обед включен.

— Тоже правда, — сказал он, садясь. — Давайте поедим, леди. Я проголодался.

Сани посмотрела на свои руки и обнаружила, что несколько ногтей сломаны и ладони в песке и маленьких камушках. И еще она чувствовала, как кровоточат колени. Сани задумалась, кровь просочится через джинсы или стечет вниз по голени в ботинок?

— Саншайн, при мне платежная карта, Камерон каждый месяц расплачивается со мной, — сказала Эмили, наклоняясь. Ее глаза сверкнули. — Давай быстренько поедим и посмотрим, что мы можем с ней сделать?

Сани кивнула. Снять стресс, даже на деньги Камерона, было хорошей идеей.

Она сжала руки в кулак, чтобы не пришлось вспоминать то, что с ней случилось.


Четыре часа спустя она стояла на платформе в метро, ждала электричку и, подняв взгляд на табло часов, проглотила проклятие. Она опаздывала и ничего не могла с этим поделать. Чтобы залечить ее руки потребовалось больше времени, чем она ожидала.

Она села в поезд и поняла, что оглядывается, просто, чтобы увидеть, нет ли кого-то, кто мог бы за ней наблюдать. Она никого не нашла, но она никого не заметила и сегодня утром.

Жизнь, твердо решила она, может быть намного проще, когда все, что она должна, это волноваться о том, как бы поддерживать огонь в камине Морейж.

— Что ты думаешь о шансах Манчестера в этом году? — сказал голос рядом с ней.

Сани резко взглянула на мужчину рядом с ней и сразу поняла, что это Дерек. Он надел рубаху футбольного клуба Манчестера, серьгу, приклеил усы и реально дурацкие очки. Сани не узнала бы его, если бы не знала цвет его глаз.

Она наклонила голову и прерывисто выдохнула. Облегчение было настолько сильным, что ей захотелось сесть. Потребовалось несколько секунд прежде, чем она смогла заговорить.

— Не думаю, что они очень высоки, — сказала она, стараясь говорить как молодая девушка. — Не то что бы я пристально за всем этим следила, а что?

Его глаза округлились, а потом он ухмыльнулся ей. — Хочешь обсудить это за пинтой пива в пабе, милашка?

— Конечно, — сказала она, потому что не была уверена, что не собиралась этого говорить.

Дерек пустился в рассуждения о шансах своего любимого футбольного клуба, и Сани делала вид, что внимательно слушает. Когда поезд остановился, он поставил ее перед собой и, пока они выходили, держал руку у нее на спине, затем положил руку ей на плечи и пошел с ней вверх по лестнице.

— Давай лучше пройдемся по улице, чем ехать еще на одном поезде до музея, — прошептал он. — Толпа это хорошо.

Сани быстро поднялась с ним наверх, и они пошли по улице. — У тебя буйное воображение, или тут что-то другое?

Дерек только улыбнулся и поменялся с ней местами так, чтобы она шла ближе к зданиям. — Рядом с нами было три парня, а безлюдная станция метро, явно не порадует Камерона, так что вот мы и здесь, на улице. Кстати, ты опаздываешь.

— Знаю, — сказала она, чувствуя, что задыхается. — Пробежимся?

Сани бежала наравне с ним всю дорогу до музея, вбежала внутрь и согнулась, чтобы перевести дыхание. Три человека преследовали ее? Она больше ничего не хотела знать, но предполагала, что должна. Она выпрямилась как раз в тот момент, как Дерек оплатил вход. Он протянул ей карту.

— Теперь ты сама, цветочек — сказал он с улыбкой.

— Ты не пойдешь со мной?

— Думаю, Камерон сможет сам немного напрячься, чтобы ты была в безопасности, — сухо сказал он. — У меня есть работа тут.

Сани не стала спрашивать, какая работа, она решила, что это были те три парня, которых она не заметила. — Что ж, спасибо, что привел меня сюда. У меня никогда не было телохранителя. — Она помолчала. — А ты мой телохранитель?

— Уверен в этом, — сказал он с важной улыбкой. — Теперь, иди, девочка. Он вызывал меня пять раз за последние десять минут. Я должен скоро ответить или он меня уволит.

Сани решила, что в ближайшее время Камерон не будет расстреливать мужчину перед ней, но не собиралась спорить. — Не отвечай, — сказала она. — Ухожу.

Он кивнул и пошел обратно к входной двери. Сани крепко ухватилась за свое буйное воображение и побежала мимо выставочных экспонатов и коридоров, пока не нашла то, что искала.

Камерон, сцепив руки за спиной, наклонился над витриной. Он был одет в свои неизменные ботинки, джинсы и черный пиджак Высокогорного лорда. Он выпрямился, посмотрел на ужасные серебряные часы на своем запястье и вздохнул.

Саншайн вытащила из кармана телефон и набрала его. Она смотрела, как звонок тут же дошел до него, и удивилась, когда он посмотрел на номер.

Видно, он не ожидал, что это будет она.

— Где ты, — сразу спросил он.

— Жажду тебя в двадцати метрах позади.

Он удивленно развернулся. Было трудно заметить облегчение на его лице. Он быстро его подавил и, сунув телефон в карман, пошел к ней.

— Ты опоздала.

— Я отдирала гравий от ладоней.

Камерон взял ее руки и повернул вверх. Закрыв глаза, он притянул ее в объятия. Сани обвила руками его за торс под пиджаком и крепко сжала. Ее зубы стучали, она думала, что сейчас разрыдается.

Все что она могла сделать, это прижаться к Камерону и дрожать.

— Мне надо было самому посадить тебя на самолет до Сиэтла, — мрачно сказал Камерон.

— Ты не это имел ввиду.

— Думаю, это было бы безопаснее для тебя, — сказал он, — но боюсь, слишком поздно. Видно, я полный идиот, если поехал с тобой на автобусе, и даже хуже, если разрешил тебе идти развлекаться с Эмили.

— Я не дала тебе права выбора во втором случае.

Камерон умыкнул.

— Видно, ты забыла силу моего убеждения. — Он вздохнул и прижался лбом к ее лбу. — Я найду нам какое-нибудь безопасное местечко на остаток дня. Так что у тебя есть возможность позволить мне напомнить тебе об этом.

— У тебя сегодня вечером назначена встреча?

Он бросил на нее мрачный взгляд. — У меня встречи — если мы не пропустим их — с тобой. У меня общественные обязательства повсюду. Сегодня вечером у меня встреча, с которой я хочу сбежать как можно раньше. Тогда мы спрячемся на весь остаток дня. — Он завел ее за угол и достал из кармана телефон.

Сани слушала, как он предупреждал Пенелопу, что у него кое-что случилось, и он не сможет быть сегодня вечером в Виндзоре. Было сложно недооценить масштаб реакции Пенелопы. Сани, наверное, могла ее услышать с другого конца выставочного зала. Терпение Камерона было достойным восхищения, о чем она и сказала ему после того, как он отключился и осторожно потер пальцем ухо.

— Еще два, — сказал он, сделал быстрый звонок, чтобы пригласить их двоих в чей-то дом на ужин и уютный вечер в уединении. Еще он позвонил Дереку, сказал, что они уходят, отключился и положил телефон обратно в карман. — Давай уберемся от сюда. Воспользуемся черным ходом.

— А нас пропустят?

— Думаю, пропустят, когда я сделаю неожиданный и ощутимый вклад в карман музейного охранника.

— И часто ты подкупаешь охрану?

Камерон хотел было ответить, но посмотрел на нее и улыбнулся. — Сани, оказывается в твоей компании, я делаю весьма странные вещи. И нет, я никогда раньше не подкупал охрану. Посмотрим, сработает ли.

Когда их привели к двери и пропустили, Сани поняла, что не была уверена, как часто он это делал, но сработало все отлично. Она остановилась в тени двери на несколько минут, прежде чем Камерон потянул ее через тротуар к блестящему черному Мерседесу, который только что притормозил перед ними. Сани запрыгнула в движущуюся машину, когда Камерон открыл дверь, надеясь, что он последует за ней, и ее не увезут куда-нибудь к черту на кулички.

Она начала понимать, почему Камерон так часто озирался вокруг.

— Твой? — спросила она, когда он закрыл дверь, и автомобиль стал набирать скорость.

— Да. — Камерон кивнул на водителя. — Это Руфус. Руфус, это Саншайн.

— Да, определенно солнечный свет, милорд — сказал Руфус, улыбаясь Сани в зеркало заднего вида. — Куда едем?

— К Джефри Сэгрейву, с твоего позволения. Только не в офис, а домой.

Сани посмотрела на Камерона.

— Почему-то все это неприятно знакомо, — сказала она на гаэльском. — Люди, которые снуют взад вперед, пытаются убить тебя.

— Только декорации изменились.

— И меча у тебя нет.

— Да, но при мне довольно-таки острый перочинный ножик.

Сани улыбнулась и подскочила, когда в следующее мгновение на светофоре дверь с ее стороны открылась, и в машину впрыгнул темноволосый мужчина. Двери были быстро заблокированы, и он обернулся. Дерек усмехнулся ей, посмотрел на Камерона, и улыбка его стала зловещей.

— Трое в метро. Оливер все еще следит за ним. Второй поджидал меня на выходе из Музея, но сел в машину. Я отслежу ее номер, если вы дадите мой ноутбук. Номер три пропал, но я узнал его. Питер едет сзади, смотрит, не следит ли кто за нами.

Камерон вытащил из-под сидения водителя маленький ноутбук и протянул его Дереку, который сразу включил его.

Сани почувствовала себя измотанной. Камерон взял ее руку и посмотрел на нее.

— Живая? — тихо спросил он.

— Я начинаю думать, что ты ужасно скрытный.

— Ужасно, но не совсем, — он помолчал. — Спасибо за прибежище, Сани.

— Думаю, ты точно так же создаешь его для меня.

Камерон улыбнулся ей, перевернул ее руку и просто прикоснулся к части ладони, которая была цела.

Саншайн заставила себя дышать медленно. Она больше не убегала. После всего, разве может быть что-то хуже средневековой Шотландии?

Но она не была уверена, что хотела знать ответ.

Глава 26

Камерон стоял на платформе Ватерлоо и смотрел на часы. Поезд отправлялся через 20 минут, а Сани все еще не было видно. Но она не могла опаздывать, из-за того, что заблудилась. Заданием Дерека было все время находиться в пятнадцати шагах от нее, и, не привлекая внимания, в целости и сохранности доставить ее на вокзал. Он бы позвонил, если бы что-то пошло не так. Камерон не хотел оставлять ее одну в отеле, но провести ночь на кушетке, казалось не такой уж мудрой идеей. Из-за всего этого, он должен был точно следовать заведенным порядкам.

Он надеялся, что это окупит его усилия.

Может Сани опаздывала, потому что устала? Они провели несколько замечательных часов в Сигрейве. Он не думал так затягивать ужин, но Сани и Виржиния сразу же нашли общий язык, и он наслаждался, проводя вечер с людьми, которые ему нравились. Соблазн побыть там подольше был непреодолим.

Но теперь, он был там, где был, а вот Сани опаздывала, что позволило ему задуматься над тем, о чем бы ему и не стоило думать. Может его, беспокоило неудобство, которое относилось к тому, какую маскировку Эмили оставила для него в отеле. Видимо, он совершил тактическую ошибку, давая ей полную свободу действий в выборе одежды.

С головы до ног Камерон был одет в черное, а волосы, те, что мог, собрал в конский хвост. Если бы он не скрылся за солнечными очками, то привлекал бы к себе внимание и поток грязной ругани. По крайней мере, он сложил в сумку сменную одежду.

— Секси, — промурлыкал, проходящий мимо светленький, артистически выглядящий парень, и подмигнул.

Камерон, выругавшись, закатил глаза. Способность Дерека меняться, как хамелеон иногда причнияла головную боль.

— Где Сани? — требовательно спросил он.

Дерек только вежливо улыбнулся и продолжил. — За мной.

Камерон посмотрел на длинную вереницу людей идущих своей дорогой и не заметил ее. Он увидел несколько пар постарше, несколько семей, очень красивую рыжеволосую девушку и красивую брюнетку, с ногами от ушей, глядя на которую рот сам собой открывался. Он не смотрел туда, куда не стоило, но должен был признать, что эта последняя девушка была определенно достойна восхищения…

Камерон почувствовал, как у него открылся рот.

Сани.

Она перехватила его взгляд и споткнулась. Камерон бы подался вперед, чтобы поймать ее, н