Book: Только МАТ или иномирянка со своим уставом



Только МАТ или иномирянка со своим уставом

Пролог

Урок истории в судейской закрытой школе. 7 курс (выпускной):

— Итак, начнем мы этот урок с темы о первопричинах последней войны. С самого начала. Кто мне ответит, с кем мы воевали?

— Это были Валлауры, учитель. Завоеватели семи миров, они же демоны.

— Верно. А кто напомнит, когда это случилось?

— Тридцать лет назад.

— Правильно. Итак, сначала Валлауры в составе делегации прибыли к нам, для налаживания торговых отношений. Мы не будем углубляться в подробности, сегодня мы преследуем иную цель. Кхм … Спустя почти четыре месяца, после этого события, началась свободная торговля. Кто ответит, как это произошло? Вы? Слушаю.

— С момента заключения договора и последующий год, в наш мир стали пребывать войны под прикрытием торговцев. Войско медленно, но верно, собиралось за территорией наших государств, ссылаясь на особенности их культуры, которые не позволяют проживать в цивилизованном обществе. В один из дней, когда через порталы начало переходить бессчётное количество демонов и началась война.

— Верно. Четыре властвующие ветви были повержены. Этраполис был разгромлен. Почему война не была проиграна?

— Вся дворцовая стража, присягавшая правящей ветви на верность, была собрана в одном из праздничных залов, где королева провела над каждым обряд, который дал стражам силу и способности, чтобы превосходить врага. Королева четвертого королевства нашла выход из ситуации. Благодаря некоторым её способностям, мы смогли закрыть внешние порталы, чтобы завоеватели не могли получить помощь.

— Сколько стражей было, знаете? Ну-ну, не нужно так шуметь. Если вам не рассказали, значит, просто забыли. Всего было пятьдесят два стража и один маг. Правительница четвертого королевства отдала свою жизнь, чтобы спасти Этраполис и своё дитя.

— … (гомон голосов)

— Вы будущие представители высшей власти и должны знать всё, что связано с историей вашего мира. Не нужно поднимать шума. Если я говорю на запрещенные темы, слушайте и внимайте.

— Но учитель! Все знают, что нельзя говорить о детях правящих семей!

— А если Вы их встретите? Если узнаете? О двух наследниках нам известно, ещё двое пропали. Вы обязаны знать о наследниках всё. Фамилии, отличительные приметы внешности. Все мы знаем, что они урожденные Ванпайры, но не всем известно, что двое из них были девочками.

— Я знал это с самого начала. Ритуал был проведен при мне …

— Отлично Сайто. Назовешь фамилии родов?

— Варнингейл, Эарданионе, Марнинштайн, четвертую называть не могу в силу многих причин.

— А почему Варнингейла никто не стал скрывать?

— Давайте не будем уходить от темы, хорошо? Итак, только жертва наследника четвертого королевства способна открыть внешние порталы. Задача каждого жителя Этраполиса уберечь этого наследника. Потому королева перед смертью запретила даже вспоминать нам о существовании ее ребенка. Все права, как единоправящей, она передала нашему повелителю, но он предпочел оставить нас. По его же повелению Этраполис отстроили заново. Все ныне правящие семьи фарс, не более. Это преданные королеве стражи, которые обещали сделать всё возможное для сохранения Этраполиса.

Как нам известно, с той поры мало что изменилось. Валлауры по-прежнему за границей наших государств, живут как полевые дикари, но тем не менее еще способны вести войну.

— Что будет, если все четыре наследника найдутся?

— На это, королева оставила нам четкие указания.

Глава 1

Россия, Челябинск

— Вась, ты поела?

— Да, мамуль — крикнула я из коридора, второпях натягивая кеды.

— А Сэму сказала, что на работу выходишь? — спросила моя любопытная родительница.

— Да, мамуль — Соврала я.

— И вот он прямо не запретил? — Доносится с кухни подозрительным тоном.

— Нет — Снова солгала я.

— Ну, тогда передай своему Сэму, что бы…

— Я пошла! — И да, я нагло хлопнула дверью, чтобы не выслушивать от родительницы то, о чем она потом сама ему расскажет. При встрече. Хотя вряд ли.

Итак, меня зовут Василиса Дарганир, мне восемнадцать лет, семейный статус во «ВКонтакте», с недавних пор отсутствует, работаю в ресторане «Синяя птица», благодаря своему дядюшке. Кем работаю? Я пою, нет, не так… Я ПОЮ! Да-да, я певичка без должного образования и многолетней практики, с подходящим голосом и слухом. И если бы не спела в караоке на одном из банкетов, где присутствовал Женя, фиг бы я сейчас работала. Да и мама против, говорит, это мешает учебе, но я же в танке. Мне, когда нравится что-то, я на пролом иду и не отступлюсь от цели, ни за какие коврижки. По крайней мере, так было до недавних пор.

Женя — это родной брат моей матери. В общем, этот человек, пожалуй, единственный, кому я безоговорочно доверяю. Не знаю почему, но я чувствую с ним какую-то особую связь. Он всегда заботливый, и в то же время строгий. Категорически не любит, когда я бедокурю (да-да, я самый настоящий бедокур, даже кличка эта ко мне прилипла ещё со школы). И Женя просто обожает таскать меня на стрельбы, правда в тайне от мамы. Мы часто устраиваем себе такое развлечение, это же такой кайф. Держать в руках АК и шмалять по мишеням.

Кстати, давно не ездили, попрошу сегодня его об этом. Да и встряхнуться мне нужно после разрыва с Сэмом. Ах, да… Сэм, он же Семен Приходченко, мой однокурсник. Рассказывать о нем, собственно, нечего. Ну, разве что, я была в него слепо влюблена довольно долго, да и встречались мы уже полгода как, а он не выдержал моей недоступности и… Тупо нашел себе ту, которая доступна. Собственно, я их застала тоже в доступном месте. В женском туалете нашего универа. Истерик на эту тему я ему не закатывала, просто ушла и прорыдала две ночи в подушку, пока мама не рассказала Жене, что со мной что-то не то. Надо отдать ему должное, он быстро нашел способ успокоить и унял душевную боль. В общем, я уже терпимо себя чувствую.

И вот она я, с разбитым сердцем, насвистывающая веселенькую песенку, бегу на остановку, чтобы сесть в транспорт и добраться до места, где отпою прощальную оду своей печальной любви.

Погода сегодня замечательная, прямо как мое настроение. Пасмурно, от чего город, и без того серый и невзрачный, затягивает какой-то устрашающей хмарью. Наш городишко славится суровостью, благодаря одной ну очень известной передаче. Да-да, тот самый «суровый Челябинск», но погодите-ка. Народ у нас, очень даже обычный, наверное, как везде. В очередной раз мне доказывают это прохожие, большинство из них смотрят прямо перед собой, точнее под ноги. Серые, ничего не выражающие лица, отражают друг друга, словно зеркала. Загляденье просто.

Проскочив через очередную лужу, я взглянула в витрину магазина, точнее на ее отражение. И вот она я, невысокая девушка с подтянутой фигуркой и копной медных, почти красных, пышных волос.

Волосы — это вообще моя гордость, мое сокровище и моя прелесть. Женя тоже ими гордится, правда он в детстве мне очень много сказок рассказывал про девочек с красными волосами. Я о них толком ничего не помню, но все они сводились к тому, что те девочки были необычными. Вернее, с необычными способностями, которые раскрывались, стоило им попасть в какой-то там мир.

Спешу, спешу. Вон и маршрутка моя. Прибавила ходу и… Бац! В меня врезается какой-то хмырь, да так сильно, что воздух из груди вышибло. Вот только, откуда он взялся, я же вперед смотрела? Выскочил, как черт из табакерки. Весь в черном, и в плаще, только плащ странный какой-то, но разглядеть я не успела. Поднимаю глаза и впадаю в ступор, впервые видя такую выразительную красоту. Молодой человек с длинными волосами, цвета воронова крыла и неестественно синими глазами, в упор смотрел на меня.

— Опа — прошептала я.

На миг его зрачки расширились, но только на миг, затем он усмехнулся своими восхитительными губами, ухватил меня за плечи и развернул спиной к себе, при этом применяя самый примитивный захват из всех, которые я знаю. А именно зажал своей огромной ладонью мою шею. Он настолько тесно прижал меня к себе, что я чувствовала размеренный стук его сердца. В этот момент я увидела второго необыкновенно красивого парня в своей жизни. Блондин с серыми, как сталь глазами и…, блин, тоже с длинными волосами.

«Бу-бу-бу, Буга-га» — выдал тот, ну или что-то в этом духе, я не разобрала эти звуки.

А что тут собственно происходит? Краем глаза я замечаю, как прохожие спокойно идут мимо, будто и нет нас вовсе. Нет этих охренительно красивых людей и меня, которую взяли за горло в прямом смысле!

Вот только брюнет свою реплику произносить не торопился. Заставил меня шагать вместе с ним назад и что-то шепнул, да только не мне, а в сторону.

«Кракозябра кракозябская» — примерно так сказал мой захватчик бархатным голосом и с силой сжал моё горло.

«Идиоты» — заполошно подумала я, испытывая все прелести удушения, правда ни вздохнуть, ни пискнуть не пыталась, знала, что хуже будет.

В глазах зарябило и мне вспомнились все тренировки по боевым искусствам, вместо памятных моментов из жизни. Вот вообще все и разом. Я и не растерялась. А что? Жить-то хочется! Звезданула ногой захватчику в голень, с разворота зарядила локтем в ребра и когда тот, разжал пальцы, развернулась, ухватила за шиворот и попыталась перебросить через бедро… Попыталась, но не перебросила! Эта статуя такой тяжеленной оказалась, что проще высотку мизинцем сдвинуть.

Захватчик не растерялся, да и блондин тоже с места рванул. Вот и стояла я меж двух огней. Один вот-вот грохнет, второй зашибет с разбега. Блондин действительно сшиб отброшенную брюнетом меня, синеглазый рванул в обратную сторону и скрылся.

«Бурлык кавалык» — обратился ко мне блондин с печальным вздохом, после того, как не нашел взглядом моего захватчика.

Это риторический вопрос был? Потому что прозвучало так, будто ответа он не ждет совсем, однако спрашивал. Придурок, блин. Я поднялась на ноги, отряхнулась, потерла ушибленный копчик и выдала не без рычащих ноток.

— Да как вас таких только планета носит?!

Блондин опешил. Нет, не так. Охренел блондин. Глазищи свои серые вытаращил на меня и рот открыл, продемонстрировав белоснежность своих клыков. И вот я только сейчас внимание на его одежду обратила. Наверное, потому что красивый, сволочь. На нем была очень странная одежда. Герой фэнтезийного кино, был полностью в кожаных доспехах. В таких, какие рисуют в играх героического жанра с историческими элементами. Кожа, метал, кинжалы и куча всякой белиберды, но очень статно и красиво. И волосы по ветру развиваются, так же, как и накидка коричневая за спиной, косички по бокам интересные, необычные. Подавила судорожный вздох восхищения приступом своей легендарной злости, да и блондин вроде как в себя пришел.

«Мурлык?» — спросил герой фантастических романов. Вот поняла, что вопрос, еще бы понять, о чем. Актеришка долбанный.

— Иди дальше свою роль играй и нечего на нормальных людей кидаться! — потерев больной копчик, выдавила я. — Всё! Чао, красавчик.

Ну да, я торопилась. Не стоять же мне тут вечность и пялиться на красавцев в гриме и при параде. Ведь наверняка актеры какие-нибудь розыгрыши проводят. Вот так и прошла мимо, гордо вздернув подбородок и расправив плечи. Как раз следующая маршрутка подъехала.

Момент этой встречи я мусолила всю дорогу до работы, да чего там, я и на работе никак не могла выбросить этих актеров из головы. Особенно синие глаза брюнета. Красивый, зараза. Интересно кто он? Судя по виду, ему лет двадцать пять не больше. И в тренажерный зал по любому ходит. Моя ладошка, прижатая к его к груди, хорошо ощущала рельеф подтянутого тела. Эх, жаль не пощупала, как следует. Нет, ну а что? Вдруг когда-нибудь эта мечта женского романа прославится? Вот тогда бы я могла с гордостью заявить: «Я, Василиса Дарганир, щупала вот этого мачо в телике!»

Мечты мечтами, конечно, но работа ждет. Влетела я в гримёрку, как обычно, фурии позавидуют. Бросила сумку и уселась в кресло к визажисту Марине. Ну, вообще это не гримёрка, конечно, а так. Одно из свободных помещений выделенное Женей. Что-то вроде раздевалки, но все необходимое тут имеется. Диванчик для отдыха, большое зеркало с подсветкой, кресло для визажиста, чтоб красить было удобно, столик журнальный, ну и по мелочи.

— Привет. Что петь сегодня будешь? — спросила Марина, двигая ближе свой чемоданчик с косметикой.

Я обреченно выдохнула, прикрыв глаза. Ну, не люблю я краситься, только кожу портит.

— Я чужую песню переписала. Опять.

— У-у-у… Опять Сэм? — кисточки запорхали по лицу.

Да, есть за мной такое дело. Я, когда сильно расстраиваюсь, начинаю под чужую музыку свой текст писать. Ну а что? Меня расслабляет, да и посетителям нравиться.

— Угу. Только на этот раз «всё». — Ответила я. — Застукала гада.

Марина слегка опешила. Ну, я её понимаю. Сэм, он ведь, таким лапочкой был. Иногда правда брыкался, но я все это сваливала на длительное сексуальное воздержание. Вот только, вчера в универе, я узнала, что изменял он мне часто и уже месяца четыре как. А я стерва такая не поддавалась очарованию. Как я этого не видела?!

— Ну и забей, Вась. Тебе же лучше, что узнала до того, как… — Марина замялась, явно намекая на интимную близость между мной и Сэмом. — Ну ты поняла.

Вообще Марину я знаю давно. Мы с ней ровесницы, а знакомы со школы. Вот только подруга моя пошла, учиться на визажиста-парикмахера, а я… а я идиотка, пошла в университет физической культуры. Нет, ну кто бы мог подумать, что я из-за влюбленности пойду учиться туда, куда ни за что не пошла бы? А направление? Вы только вдумайтесь в это «Организация работы с молодежью». Стоит ли говорить, что учеба мне не дается? А все почему? Правильно! Нет никакого интереса! А вот Марина хоть и окончила короткие курсы, но она в восторге от того, что делает. Ей нравится её работа, и я по-доброму ей завидую.

Со мной же все иначе. Со школы не знала, кем хочу стать. Все когда-либо услышанные специальности подвергались тщательному анализу, чтобы быть отброшенными на задворки сознания. Да и то, что мне нравится делать в обычной жизни, я категорически отказываюсь рассматривать в качестве работы. Профессионально петь? Фу, да ни за что! Петь мне нравится, но, чтобы еще и учиться этому? Да вы издеваетесь. Стать инструктором по стрельбе? Возможность такая есть, конечно, но… Нет, ни за что! Но чую! Сердцем чую, есть на свете специальность, которая ждет меня с распростёртыми объятиями! Вот только где она?

А пока только грустные песни в качестве работы.

Марина закончила с макияжем, сунула мне платье и торопливо вытолкала меня за ширму.

Синее коктейльное платье, босоножки на высоких каблуках, вечерний макияж и уложенные в пышную косу волосы. Красиво, но слишком уж пошло. Я крутилась перед зеркалом и придирчиво разглядывала свой образ. Цвет платья оттенял мои зеленые глаза. От этого они казались небом, на котором только что скрылось солнце. Зелень совершенно не виднелось в их глубине, только синева платья.

— Всё, иди! Опоздаешь ведь. — Рявкнула на меня Марина.

И да, я все-таки поспешила. Выскочила на сцену к музыкантам, передала лист с нотами и направилась к микрофону.

В зале, как обычно, приглушили свет с моим появлением. За круглыми столиками народу было больше, чем обычно, но это нисколько не смущало. Смутил меня пристальный взгляд, такой от которого мурашки по телу, сердце замирает и в груди все стягивает неизвестное чувство. Я осмотрела зал в поисках того, кто меня так «лапает», но не нашла.

— Добрый вечер, дамы и господа. — Да, стандартное приветствие, но положение обязывает. — Мы бесконечно рады, что вы посетили нас сегодня. И очень надеемся, что от этого вечера у вас останутся лишь самые приятные воспоминания.

Заиграла музыка, образующаяся из тех нот, что я передала музыкантам. Сегодня я в корень обнаглела и решила спеть под песню из аниме «корона вины».

Вдох.

Ты цвети, аленький цветок.

Прогоню все печали на восток.

Я предам тебе сил,

Я останусь без тепла.

Только ты живи сама.

Ты цвети, цвет моей души.

Что видишь ты? Посмотри в глаза мои.

Ответь, почему боль не в силах удержать,

Что так сердце рвет опять.

Как чиста при мне твоя душа,

Буду помнить до конца.

Как же мне тебя забыть?

Лишь к тебе манит меня всегда,

Мне не побороть себя.

Мне без тебя не жить …

Я оборвала песню. Просто замолчала, потому что внизу, под сценой стоял ОН. Синеглазый актер. Стоял, смотрел на меня и хищно улыбался, демонстрируя белоснежные клыки. Почему-то сейчас у меня не вызывало сомнений то, что они настоящие. Более того, у меня появилось давно забытое чувство опасности. Когда дело пахнет жареным, первое что приходит на ум, бежать. Бежать и забыть про высокие каблуки и крайне неприспособленный для бега коридор.

Собственно, я так и поступила. Влетела в гримёрку и захлопнула дверь. Последнюю я прижала весом собственного тела и пыталась отдышаться.



— Что это было? — попыталась я осознать произошедшее. — Неужто галлюцинации?

А такое вообще возможно? Я не возьмусь утверждать, но до сего дня у меня таких проблем с психикой не возникало. А глюки… Глюки — это вообще первый показатель расшатанной психики. Мамочки!

— Это точно из-за Сэма. Ненавижу гада! — прорычала я, оглядывая помещение в поисках ручной клади. Ну такой… Чтоб шарахнуть, ежели чего.

В дверь неожиданно резко постучали, отчего я чуть не взвизгнула и прижалась к оной плотнее. Сердце колотилось, как заполошное, а во рту мгновенно пересохло.

— Кто?

— Вась, что случилось? Ты чего убежала? — раздался из-за двери родной голос.

Реакция была молниеносной. Распахнула двери, бросила короткий взгляд в обе стороны коридора, а никого не заметив, втянула своего драгоценного Женю за грудки в гримерку, мельком отметив его неподдельное удивление. Захлопнула преграду и щелкнула замком.

Он очень пристально следил за моими действиями, наверняка отмечая и дрожь в пальцах, и бегающий взгляд и то, как я нервно кусаю губу. Ей Богу такое явное проявление слабости я могу позволить себе только с ним. Только с тем, в ком уверена, что он встанет передо мной каменным изваянием, но никому не позволит обидеть.

Выдохнула, пытаясь унять сердцебиение и подняла глаза, утопая в райской зелени. Женя очень красивый шатен с короткой стрижкой и торчащими во все стороны прядками волос, в которые я люблю запускать пальцы, когда мы с ним бесимся, что в последнее время происходит крайне редко. Его проницательный взгляд я воспринимаю, как сканер. Так он обычно оценивает уровень моей взвинченности. Прошу заметить, безошибочно! Вот и сейчас…

Один. Два. Три. Оценка внешнего состояния завершена.

— Ты нервничаешь. — Констатировал он, сверкнув зеленью. — Что случилось?

Вообще Женя всегда такой. Если видит, что не так что-то, сразу в лоб спрашивает. За это и люблю его. Очень он участливый у меня.

— Жень, можно прямо сейчас на стрельбище? — Спросила, не отрывая взгляда.

Он видел, как сильно я встревожена, поэтому даже не раздумывал.

— Переодевайся.

И всё. Меня от двери, как ветром сдуло. Здесь в гримерке всегда есть готовый для стрельбища комплект одежды. Камуфляжная женская форма моего размера (шили на заказ), топ цвета хаки и сапоги кожаные (что-то вроде армейских берцев). Я торопливо переоделась и вылетела в коридор, чтобы быть подхваченной под локоть и выведенной из помещения на улицу, где стоит авто. Стоило нам немного отъехать от места работы, как стало легче. Тревога отпустила.

— Так что произошло?

Я рассматривала огни ночного города, когда прозвучал этот вопрос, и даже вздрогнула от неожиданности. Этот момент Женя засек, но промолчал. Точно знаю, если сейчас же не признаюсь, он мне на обратном пути допрос с пристрастием устроит.

— Галлюцинация произошла. Второй раз за день.

Женя нахмурился и пристально взглнул на меня. И я пойму, если в этот момент в его голове мелькнула мысль сдать меня психиатру на осмотр, ведь именно это делют нормльные люди. Лечатся.

— Расскажешь?

Ну, в общем, не стала я ему ничего рассказывать. Заткнулась в тряпочку и уткнулась в окно, а когда мы приехали в лес, я выскочила из машины. Влажный ветер норовил забраться под ветровку так, будто сам замерз, но чувствовала я себя уже гораздо лучше, чем тогда, когда садилась в машину.

Через двадцать минут, уже стояла на площадке, целясь из автомата Калашникова в мишень. Под ногами весело хрустел щебень, обещая веселье. Небольшой участок был щедро освещен фонарями, и лес вокруг шелестел ветками деревьев. Умиротворение накатило почти сразу, практически с первым щелчком загоняемого патрона в патронник.

Но выстрелить мне не удалось, так как в следующую секунду со стороны леса раздался душераздирающий визг. Это не был визг человека или животного, слишком громкий, настолько громкий, что я заткнула уши и припала на колени.

Женя не растерялся. Схватил второй автомат и бросился в ту сторону сразу, как только звук прекратился. А я, руководствуясь ужасом и любопытством, рванула следом за ним.

— Оставайся здесь. Я сейчас. — Крикнул он мне.

Но я уже настроилась как можно быстрее узнать, что это было.

— Ага, щаз — ответила, не сбавляя темпа.

Как только мы вошли в лес, визг повторился. И опять же, я, морщась, заткнула уши. Женя выругался, дождался, когда это терзание перепонок прекратится и снова пошел вперед. Всё это время инструктора я не замечала, он шел слева от нас. Очень тихо. Поэтому и не слышала его. Под моими ногами хрустнула ветка, Женя на меня очень красноречиво глянул, мол, такая маленькая, а шумишь как слон в посудной лавке. А затем случилось оно…

Оно, нечто черное, похожее на туман вылетело прямо из-за дерева и рвануло в мою сторону. Я даже зажмуриться не успела, как оказалась окутана этим «нечто». В следующую секунду, пространство разрезала ярко-белая полоса, и меня втянуло вовнутрь.

Последнее что я слышала.

— Вася, не бойся…

Поздно. Если бы могла, грохнулась бы в обморок, чего в моей жизни никогда не было.

Глава 2

Очнулась я от ощущения тягучей тошноты. Так плохо мне еще ни от одной попойки не было. Как же хреново. Нос уловил ароматы лесной местности, сосны, трава и… что-то незнакомое. Еще и голова трещит, будто туда стекла напихали и потрясли.

Открываю глаза, и… на меня пристально смотрят серые очи, на довольно симпатичном личике, обрамлённом рыжими кудряшками. Девушка, бесы меня пожри! А на улице белый день и, похоже, больше никого рядом.

Хмурюсь и поднимаюсь на ноги, с губ срывается болезненный стон. Да, крайне неприятно, когда вот так воротит и голова кружится. Рыжая торопливо отскочила в сторону, молча наблюдая за моими мучениями, но помощи не предлагала.

— Какого дьявола тут происходит? — Шиплю, стремясь преодолеть притяжение земли, что было сейчас, действительно, трудно.

*Бу-бу-бу-бу-бу-бу* — Слышу незнакомое наречие и мгновенно вскидываю голову.

Я положила руки на автомат. Нет, ну мало ли психов на свете. А может я сама уже чокнулась? Очередной глюк? Нет, ну точно.

Девушка смотрела на меня слегка напугано, что не было удивительным. Я тут одна лежала.

Посреди леса.

С автоматом в руках.

Так кто из нас псих?

— Ты галлюцинация? — спросила я девицу. — А, впрочем, не отвечай, мне ни слова не понять.

Девчонка усмехнулась, посмотрела по сторонам, словно кто-то еще рядом есть, и выдала очередное «бу-бу-бу». Но страх в её глазах поугас.

Какие разговорчивые, однако, здесь психи. Стоп, а здесь это где? Я тоже посмотрела по сторонам, но ничего необычного для себя не выявила. Да и не способна я сейчас, вообще, трезво оценивать ситуацию и сложившиеся обстоятельства. Обыкновенный лес, обыкновенная поляна. Здесь только девушка необыкновенная. Платье на ней странное, насыщенного зеленого цвета с длинной юбкой, лиф стянут шнуровкой от пояса до шеи.

Я еще раз очень пристально посмотрела на неё. Рыжие кудряшки на голове, перехвачены зеленой лентой сзади, оставляя большую часть волос струиться по плечам. Чуть островатое лицо с высокими скулами, неимоверно симпатичное, кстати. Серые глаза в обрамлении густых ресниц и соболиные брови.

— Где я, черт меня возьми? — Выдала я после оценки модельной внешности.

Закралась мысль, что я попала на съемки какого-то фильма и девушка просто в образе или, быть может, приглашенная иностранная актриса. К моему несчастью, я не знаю, как проходит подобная работа, но вот одна деталь меня всё-таки разубедила в том, что это съемки: вокруг не было ни камер, ни операторов с оными.

Может розыгрыш?

Бровь рыженькой стремительно взлетела вверх, а затем я услышала четкое слово.

— Этраполис.

Странное слово шевельнуло что-то в душе. Оно было знакомым, но к сожалению, неузнаваемым

Может ли быть так, что меня похитили и вывезли из России? Мозг отчего-то отказывался думать в этом направлении. Да и странно это. Похитить, вывезти и бросить посреди леса с автоматом… Мне кажется или мир немного сошел с ума? Или это схожу?

— Ты меня понимаешь? — Вновь обратилась я к девчонке, оставив жалкие попытки преодолеть дебри собственного сознания.

Кивок.

— А почему я тебя нет?

Развела руками.

— Я сплю?

Нет, ну а вдруг? Я, насколько помню, провалилась в какую-то дыру ночью. Хотя, кажется, это было не далее, как полчаса назад. Или, может я в ккоме, а она… Ну не знаю, отражение моего сознания, например?

Рыжая покачала головой, разрушая мои догадки.

— Как тебя зовут?

— Малиса.

А затем ткнула в меня пальцем и вопросительно вздернула бровь.

— Вася — не стала я колебаться.

— Уасьйа — Повторила девушка, вызывая во мне острый приступ раздражения вперемешку с негодованием. — Уасьйа

Фу. Боже, какой ужас. Если я еще раз это услышу, убью не раздумывая.

— Лиса — поспешно исправилась я.

Девушка терпеливо повторила за мной, на этот раз не исковеркав имя.

А я, наконец, расслабилась и убрала руки с автомата. Вот только поспешила я. Со всех сторон, прямо из воздуха начало раздаваться гудение. Словно электричество по невидимым проводам пустили. Малиса схватила меня за рукав, развернула и прикрыла собой в тот момент, когда раздался хлопок. Воздух разрезала белесая полоса, и из нее вылезло трое «актеров» с длинными волосами и при доспехах, вызывая во мне чертов когнитивный диссонанс. Они, блин, вылезли из воздуха! Между прочим, вылезли с клинками наголо, будто тут сотня врагов, а лица-то какие серьезные. И взгляды прямо кричат: «На британский флаг порвем!»

Боже мой, я точно свихнулась!

— Индоме! Се ур фаукто! — Крикнула им девушка, загораживающая меня собой.

После этой фразы в воздухе повисло молчаливое напряжение. Я держала прицеленный в ближайшую мишень автомат, всем своим видом демонстрируя превосходство над их металлическими игрушками, хотя сама не была уверена, что может произойти что-то, что причинит мне бред. Сейчас я была уверена, что этого всего просто не существует. Я сплю.

*Буга-га* — Выдал кто-то из пришельцев.

Эх, где мне переводчика найти? А то я чувствую себя так, будто попала в дикое африканское племя. Да-да! Именно дикое, причем, никому неизведанное! Я же о них вообще ничего не знаю. А может они меня съедят в итоге? Хмпф! Это был бы самый странный сон, да.

И вот пока я размышляла над тем, как они мою худосочную тушку обгладывать будут, Малиса о чем-то с ними договорилась. Потому что теперь она тянула меня за рукав в их сторону.

— Что ты делаешь? — начала отбрыкиваться я.

— Доме!

«Доме» — идём? Тогда «Индоме» — уходить?

Получается, когда она загородила меня собой, она просила их уйти? Как странно всё это. Пристально взглянула на девушку, пытаясь кое-что для себя осознать, но осознание не спешило приходить.

— Малиса, ты уверена, что с ними стоит куда-либо идти? Откровенно говоря, доверия они у меня не вызывают. — Я покосилась на пришельцев в доспехах.

Девушка кивнула, затем ткнула в их сторону пальцем и погладила себя по голове. Однако оригинальный способ сказать, что они хорошие ребята. Тогда зачем просила их уйти?

— Ну, хорошо. Хотя, если честно, я и тебе не особо доверяю.

Кивок. Мол, все нормально, я не в обиде.

А когда мы приблизились к ним, один зеленоглазый блондинчик, видимо старший, начал мне что-то втолковывать. Смысл его слов я поняла только, когда тот ткнул пальцем в мою тяжелую прелесть и указал куда-то в сторону.

— Выбросить?

Кивнул.

— Да я проще тебя пристрелю, чем своё сокровище брошу. — Нахмурилась я, не желая оставаться совсем беззащитной в этом бессознательном бардаке моей души.

Но чем дольше я разглядывала окружение и общалась с этими чудаками, тем отчётливей понимала, что это не сон, не видение. Только наяву все может быть таким чётким и детальным. Каждый узор, каждая травинка, каждая фраза оппонента.

Это осознание пришло мгновенно, будто только и поджила того момента, когда можно шарахнуть меня по голове.

Блондин протянул руку к моей прелести и тут началось. Мы спорили. Очень активно. Он даже руками размахивал, а я благоразумно держала наготове автомат, нет, стрелять бы не стала, а вот предупреждающий в воздух вполне. Требовал он все того же. Я просила отстать. А потом блондинчик совсем разошёлся, он начал на меня кричать. Малиса пыталась его от меня оттащить, пока не прозвучало.

— …Аштафен ниугло! — и в этот момент он вскинул руку для удара.

— Бах! — рявкнул автомат.

Все замерли. Я же, звезданула мужику между ног, а когда тот согнулся…

— Да как ты смеешь, на маленькую и хрупкую меня, руку поднимать?!

И, бац, прикладом по голове.

Тело не отключилось, но взвыло знатно. Еще бы! Я силу удара не рассчитывала, а вот почему его не вырубило, это вопрос. Остальные «актеры» в один момент подскочили к нам, однако, автомат начал угрожать расправой уже им.

— Еще шаг и я предоставлю вам возможность изучить все грани боли.

Малиса тихо пискнула и попыталась дернуть меня за руку, но я уже не реагировала. Не среагировала я даже на новый хлопок, раздавшийся из-за спины, а когда поняла, что этот долбаный мир, как проходной двор, было уже поздно. Меня скрутили так, что я, и пошевелиться не смогла, хотя свою прелесть из рук и не выпустила. А ведь, четыре килограмма черного золота попробуй, удержи.

— Доме! — рявкнул мужской голос и меня в полусогнутом состоянии втащили в очередную белесую полосу, что разрезала пространство минутой позже.

*****

Стою. Стою и охреневаю. Меня втащили в какой-то кабинет. Ну, по крайней мере, это похоже на кабинет. Каменные серые стены, с соответствующей пещерам шероховатости. Пара книжных шкафов с книгами и статуэтками. Рабочий стол из темного дерева, на нем нагромождены папки с бумагами и куча странных красных листов. Одно окно, на подоконнике которого одиноко растет ухоженное деревце. А за столом, на высоком стуле, сидит мужчина лет тридцати пяти, может сорока. Сидит и роется в ящиках рабочего стола. Рядом со мной стоит Малиса и тупит взгляд. Когда мы только вошли, она с этим человеком о чем-то разговаривала, но в силу того, что я, ни черта не понимаю их речь, я стала разглядывать обстановку. Признаться, когда мы оказались здесь, первое, о чем я подумала, что это тюрьма какая-то, средневековая, а это кабинет начальника. Но потом, по мере общения этого мужчины и Малисы, поняла, что нет. Слишком дружелюбно он себя ведет. Причем, мне он ничего не говорил, только смотрел на меня, а чаще на автомат. Поэтому я благоразумно спрятала четыре килограмма оружия за спину.

— Депеш! — воскликнул мужчина и вытянул из ящика черную коробочку.

Малиса почему-то положила мне руку на плечо. Я же расценила этот жест как «не бойся, ничего ужасного не произойдет». Но это все равно заставило меня забеспокоится. А уж, когда коробочка перед моим носом раскрылась и явила моему взору шприц с длиннющей иголкой и пузырек с мерцающей серебристой жидкостью, я онемела от ужаса. И мне бы по-хорошему ретироваться, да только Василиса Дарганир в такие моменты стоически переносит все пугающие ее элементы медицинского арсенала. Это у меня с детства выработано. Поэтому и пошевелится от ужаса не смогу, даже если очень захочется.

И вот, шприц наполняется на моих глазах жидкостью и направляется к моей шее. А я задаюсь вопросом: «Какого демона он делает?». И уже, было, дернуться хотела. Я же, в конце концов, не в больнице, а черт знает где! И этой дрянью себя накачать не позволю, но меня словно парализовало. И я уже начала догадываться, что дело вовсе не во мне. Это же чертов магический мир!!! Чего ему стоило нашептать чего-нибудь, пока я в ужасе.

Мгновение и кожа под иглой разорвалась, неприятное ощущение. И по мере того, как шприц пустеет, мой мозг начинает плавиться так, словно он сахар в пустыне. Медленно тает, и это все сопровождается характерными ощущениями. Меня расслабляет, уже ничего не боюсь, ничего не замечаю и вообще полная свобода. Ни одной мыслишки не посетило. Глаза закрываются.

Вшух! — раздалось в голове.

Я резко распахнула глаза и прислушалась к себе. Все нормально. Состояние немного взвинченное, но это из-за обстановки. Так что за жидкость?

Мужчина как-то замысловато махнул рукой в мою сторону и меня отпустило. Я могу двигаться! Даже рукой потрясла, чтобы проверить.

— Что Вы сделали? — спросила я его даже не рассчитывая услышать понятный ответ.

— Помог преодолеть Вам языковой барьер. — Ответил тот, наблюдая за моей реакцией.

Я даже рот открыла от изумления. Потому что он по-прежнему говорил на том же языке, только теперь я его понимала. Абсолютно четко, будто всегда знала этот язык. Интересно, а говорю я с ним на том же языке?

— И что дальше? — даже прислушалась к собственным словам. Однако нет, все тот же русский.

— А дальше мы будем выяснять, кто Вы и как попали в Этраполис.

— Так этот мир называется Этраполис?

— Да. Как Вас зовут?

— Василиса Дарганир.



Бдыщь! — взревела от удара коробочка со шприцом и пузырьком, которую выронил мужчина.

Он был… в шоке. Застыл, словно статуя и взирал на меня невидящим взглядом.

— Что-то не так?

Я перевела взгляд на Малису, она тоже с интересом наблюдала за «статуей»

Мужчина тряхнул белобрысой гривой с двумя косичками по бокам.

— Все нормально. Так, как вы попали в этот мир?

— Я вообще на стрельбище была со своим дядей, а потом мы услышали пронзительный визг, и пошли выяснять, в чем дело. А там оказалось что-то черное, и оно набросилось на меня. Очнулась я уже на глазах у Малисы.

Мужчина нервно сглотнул, схватил со стола кристалл и рявкнул ему:

— Мальдирез! У нас иномирянка.

Ответ я не услышала.

— Доставить в МАТ!

Он швырнул камень обратно на стол и вплотную подошел ко мне.

Без паники! Это, наверное, тот самый, про которые в книжках пишут… кристалл связи, чтоб его!

— В глаза мне посмотрите. — Я подчинилась и уставилась в карие глаза с необычным рисунком радужки. — Никто в этом мире не должен знать кто Вы такая. Вернуть обратно мы вас не сможем, как бы сами того не хотели. С сегодняшнего дня Вы поступаете в Магическую Академию Триад.

— Кхе-кхе — перебила его Малиса. — при всем уважении, лорд Дармвиш, но для поступления необходим денежный взнос. Я как раз тоже туда направляюсь и…

— Отлично! Поскольку Вы уже знаете об этой девушке, мы заселим вас в одну комнату. Деньги можете оставить себе в качестве платы за молчание, я обо всем позабочусь.

— Простите… — встряла я. — А ничего, что тут я стою, тайна вашего мира. Вы не хотите мне объяснить, что происходит?

— Пожалуй, нет. Просто запомните, если кто-то узнает Ваше настоящее имя, Вы не выживите и двух дней. В МАТ Вы идете учиться, чтобы суметь постоять за себя, да и там намного безопаснее. Вам придется здесь жить, Василиса.

Тук-тук-тук.

— Войди.

— Все готово, Ваша Светлость.

— Хмпф! — не выдержала я. — Средневековье, честное слово!

Малиса выразительно на меня посмотрела, сам же лорд не обратил ровным счетом никакого внимания. Надеюсь, никому не видна моя нервная дрожь, потому что я не привыкла так явно демонстрировать свои чувства посторонним.

— Обеих в МАТ. Заселить в одну комнату, третью персону исключить.

— Как прикажете, Ваша Светлость.

Приступ хохота я подавила и двинулась следом за Малисой.

— Всего доброго, девушки.

— Ага…

Итак, академия,… Что я о них вообще знаю? Ну, из книг мне известно, что это ОГРОМНЕЙШАЯ территория с грандиозным по своей величине зданием, где учится уйма народу. Сколько? В России, к примеру, в академии обучается в среднем около ста-двухсот тысяч человек. Это в России, а здесь одна тысяча двести семьдесят восемь. Они интересно как друг друга находят на этой территории? Но это еще не все! Три направления! Защитники — их здесь называют щитами. Боемаг материи, они же танки (это я их так назвала за то, что они в любой драке первые) — это маги способные работать со всем материальным, со всем чего можно коснуться. Боемаг энергии или по-другому боенергик — эти работают только с энергиями.

В огромное здание мы вошли так же, через портал. Сводчатые потолки, и стрельчатые окна меня вгоняли в изумление. Это же настоящий средневековый замок. Глаза так и рыскали в поисках интересностей, пока нас с Малисой вели по коридорам. В центральном холле, где открылся портал, на полу красовался герб академии. Три овала в кольце с единым центром, с красивыми завитушками. Символ триады. Если подумать, триада — это некая форма единства трех элементов. То есть, фактически здесь формируют эти самые триады, да? Танки, боенергики и щиты. А ведь и в лесу нас трое встретили, а разбираться со мной полез только один. Видимо он и был танком.

После очередного поворота я заметила одну закономерность. Между дверьми очень большое расстояние, будто это не аудитории, а огромные спортзалы. Об этом я и спросила Мальдиреза.

— Всё так и есть. Это залы для тренировок. В академии больше практики, чем теории, а групп много. Сорок групп боевиков и сорок групп защитников. Очень часто конечно практика проходит совместно, ведь, многие группы формируются сразу.

— А как? — не унималась я.

— Ну, вообще, мы сейчас идем на распределение абитуриентов. Защитника сразу приставляют к боевику материальной магии, подбирая подходящий уровень силы. Если, к примеру, боевик очень сильный, то ему соответственно нужна и сильная защита, такая, которая сможет выпускать его магию. Ведь, если к сильному магу приставить слабого защитника, он просто будет разбивать его щиты изнутри. И наоборот, если слабому боевику дать сильного защитника, он просто не справиться с его щитами, они не выпустят наружу его магию. Такие диссонансы сглаживает распределение.

— А боенергиков? Как их распределяют?

— С помощью игр и личных отношений. Тут все очень сложно. В команде боенергик и боевик могут бороться за первенство, а это вызывает серьезные конфликты. Поэтому были приняты ввести игру, в которой первый курс борется с шестым.

— И как это происходит?

— Для первого курса задача одна. Не дать себя укусить.

— В каком смысле укусить? — У меня глаза на лоб полезли.

— В прямом. Через мгновение ты все поймешь. — Мужчина остановился возле одной из дверей. — Главное следуй правилам и никому не говори, кто ты есть на самом деле. — И открыл дверь.

А там,… а там зал с пентаграммой на полу. Самая настоящая здоровенная пентаграмма!

— Идите в центр, как только пройдет распределение, мы проведем ритуал посвящения. И да… десять лет вы должны будете учиться здесь.

Сколько?! Да это же умом тронуться можно!

— Я не согласна! Я домой хочу!

Малиса подарила мне красноречивый взгляд, говоривший: «Ты идиотка! Это же такой шанс!»

Но я уже являюсь студентом УФК и мне плевать, что я там вовсе не хочу учиться.

— Жить хочешь? — спокойным голосом спросил меня Мальдирез. — Тогда не брыкайся, у тебя выбора нет. Встаньте в пентаграмму и приступим.

Я обреченно направилась к пентаграмме. Если в этом ключе думать, то он прав. Жить я хочу. Кто виноват, что меня непостижимым образом сюда вышвырнуло? Хотелось бы, конечно, надеяться, что этот «кто-то» все же был, ведь так есть шанс попасть домой. Но не будем грустить. Дядя все же меня в последний момент просил не бояться, да и сказки эти из детства. Надо будет вспомнить, о чем они были. Но определенно ситуация моя.

Встав в центр пентаграммы, я еще раз осмотрела зал. Ничего интересного в нем не было. Высокий потолок, те же стрельчатые окна. Серые стены и колонны. Больше ничего.

Мальдирез начал что-то бормотать, слов разобрать мне не удалось, но короткое время спустя, пентаграмма вспыхнула, и вокруг нас образовалось красное пламя. С каждым его словом, оно становилось все горячее и начинало кружиться вокруг нас. Через некоторое время, я увидела, как Малису окутывает голубое сияние, как только это произошло, Мальдирез умолк и сделал несколько шагов к нам.

— Малиса — защитница. Василиса — боевик энергетической магии.

И только после этих слов, я увидела, как меня окутало всеми цветами радуги. Никаких ощущений это не вызывало, но я на всякий случай покрепче сжала автомат, мало ли. Проявление магии я видела впервые, ну кроме порталов, от этого я впала в какой-то щенячий восторг, того и гляди, хвостиком махать начну. Разноцветие, окутавшее меня, слегка слепило, но я все равно продолжала всматриваться в искрящиеся клубки. Это напомнило мне о детских красочных мультфильмах и о спецэффектах в играх. Это были и клубы, и всполохи, и некое подобие тумана.

— Василиса. — Оторвал меня от созерцания прекрасного голос Мальдиреза. Он протягивал мне какой-то кубок. — Если ты согласна вступить в академию выпей до дна.

Я послушно взяла кубок и пригубила жидкость. В следующую секунду горло обжег вкус крови, спирта и еще какой-то мерзости. Что за дрянь? Но я допила, так же, поступила и Малиса. Мы, молча, вернули кубки, а секундой позже меня скрутило. Казалось, кто-то вогнал мне лом параллельно позвоночнику. Желудок нещадно сжимался, горло полыхало огнём. За собственным визгом, я слышала, как кричит Малиса. И Мальдирез почему-то не спешил идти нам на помощь. Он стоял за пентаграммой и с бесстрастным выражением наблюдал за происходящим.

Садист!

Тело выворачивало, казалось, я слышу хруст собственных костей. Любое движение приводило к ещё большей боли. Меня корежило так, что ни одному смертному не пожелаю. Каждый сантиметр кожи наливался огненной лавой, каждый вдох терзал легкие огнем. Но, все закончилось так же, резко, как и началось.

Осознала я себя лежащей на полу с раскинутыми руками. Дышать было гораздо легче, но сил не было совершенно. Малиса лежала рядом, но в ней я увидела серьезные изменения. Рыжие волосы, больше небыли рыжими. Они были белыми! Её губы выдавили вымученную улыбку, обнажая клыки, которых раньше не было. Невзирая на усталость, я подскочила на месте и первое что сделала, сунула палец в рот. Да, там я обнаружила такие же клыки, и даже порезала палец об них, причём ранка в один момент затянулась.

— Интересно. — Выдал своё присутствие Мальдирез.

Я резко развернулась на голос и поднесла побелевшие руки к лицу.

— Пресвятые ананасы! — удивилась я своим длинным ногтям на руках. — Я что… ВАМПИР?! — взвизгнула я.

— Ну, вообще Ванпайр, если быть точнее. А я разве не сказал? Ох, извините, я совсем забыл предупредить. — И руки развел в стороны, гад. — Обряд посвящения подразумевает некие изменения в организме.

Это был первый настоящий обморок в моей жизни. В один миг в глазах потемнело и все.

Гребаный Этраполис! Гребаные маги! Я — чудовище, мать вашу за лодыжку!

Глава 3

После того, как нас превратили в кровососов, выяснилась одна интересная деталь. Мои волосы. Мои волосы, были не блондинистые, они приобрели более глубокий оттенок красного. Это как бы не впервые за историю академии, у кого-то были черные, у кого-то рыжие, но соль в том, что красных волос, еще, ни у кого не случалось. Да и вообще такие напасти бывали только у танков. Кстати, и, сейчас, учится пара брюнетов. А я что? Я, в принципе, осталась довольна. Моя гордость, моё сокровище не пострадало. Они даже ещё круче стали, такие мягкие и шелковистые, прямо как в рекламе про шампунь от перхоти. Но давайте уже о главном.

Я отомстила Мальдирезу за сокрытие столь важной информации, как обращение, обыкновенным «почему», навек теперь запомнит, что маленьких рыжих девочек нельзя оставлять в неведении. Они бывают очень злыми, а ещё умеют, есть мозги чайной ложечкой.

Короче, в пытках я узнала вот что: Ванпайры, живые существа подобные вампирам. У них бьется сердце, им требуется обычная пища. Кровь они употребляют для пополнения жизненной энергии. Этакая плата за бессмертие и увеличение Магического Потенциала (далее МП), но и кровь, не абы какая, а себе подобных. Хотя человеческую кровь тоже можно употреблять, но она лишь утоляет жажду, МП от нее не восстанавливается. То есть одна тысяча двести семьдесят восемь адептов пьют кровь друг друга. Свихнуться можно. А еще мне предстоят игры, как и говорил Мальдирез, я должна буду защищать свою лебединую шею от чужих клыков, чтобы не стать чьей-либо собственностью. Да-да, именно собственностью. На целый год, до окончания первого курса. На мой вопрос «А что будет, ясли я укушу кого-то» Мальдирез усмехнулся и ответил, что этому не бывать. Шестой курс — это опытные бойцы, тренированные годами, они не позволят первогодке себя укусить. Но такой вариант вполне возможен, однако ничего не изменится, я просто сама выберу себе правообладателя. Что за каменный век в этом мире? Вот, я тебя, читатель спрашиваю, мне что делать? Конечно, из двух зол выбирают меньшее и мне нужно либо держать руку на пульсе до конца года, либо найти достойного «хозяина». В общем, здорово они проблему с конфликтами решили в боевой единице, в триаде, в смысле. Просто поставили боенергиков на второе место, путем нечестной игры и все. Изверги.

А ещё меня с момента обращения мучает жажда, которую не могу утолить водой. Я стала видеть и слышать столько разностей, что это начинает сводить с ума. Например, слышу, как бьется сердце Малисы, чувствую запахи крови, которые в этой академии витают, словно стойкие духи. Запахи постепенно усиливаются, это и правда выносит мозг.

Комнату нам с Малисой предоставили вполне уютную, по меркам моего мира. Обстановка в пастельных тонах. Две большие кровати, два рабочих стола, с нагромождением учебной литературы для первогодок, и общий шкаф для вещей. Причём, заметив его, мы с Малисой грустно переглянулись, так как, ни у меня, ни у нее вещей не было. Зато в нем лежала форма академии, при виде которой я почувствовала себя японской школьницей. Нет, не такой, как показывают в сериалах или мультфильмах, в коротких юбках и гольфах, а совсем как в реальной жизни. Мешковатая блузка, явно большего размера, чем мне нужно. Черная в белую клетку юбка-шорты в одностороннюю складку чуть выше колена, какие-то странные черные гольфо-чулки, которые длинной доходят ровно до конца юбки, и… КЕДЫ! Черные, мать вашу, кеды! Ну, может оно конечно тут очень даже мило, но я буду выглядеть в этом, как вешалка, чесслово. Ну, там, конечно еще какие-то вещи болтались, но я при виде первого комплекта, нервно сглотнула и захлопнула дверцу шкафа. Еще мне в глаза бросилось отсутствие санузла. Нет, ну это вообще, не честно! В книжках пишут про лучшие апартаменты для попаданок со всеми удобствами! Я че рыжая?! А… Ну да.

— Я здесь точно копыта отброшу… — пробормотала я, бережно укладывая свой АК под кровать. — Отброшу, и никто обо мне не вспомнит. Чёрт, как же хочется домой!

Малиса в этот момент просматривала литературу на своём столе, а услышав мою реплику, вздрогнула.

— Ты не могла бы не поминать чертей и демонов? У нас не принято, так высказывать своё недовольство.

— Ну, вот почему ты такая нудная? Я, ведь, душу свою открыть тебе пытаюсь. Вот сказала, как на духу, а ты всё учишь меня, как соплячку.

Ну и фиг с вами, люди добрые. Вообще молчать буду. Даже губы поджала для показухи.

Малиса отложила книги в сторону, села на стул, сложила свои бледные руки на груди и в упор уставилась на меня.

— Ты совершенно ничего не знаешь о нашем мире. — Констатировала, рыж… блондинка. — Я шла поступать в эту академию, чтобы избежать той участи, которую обеспечила мне моя мачеха. МАТ — единственное, в нашем мире, учебное заведение, не выдающее своих студентов. Поступив сюда, мы теряем все связи с прошлым, никто и ничто больше не имеет на нас прав…

— Вот тебе легко говорить, — перебила я соседку. — А на меня правами обзаведется первый, кто коснется меня своими клыками. Будь я в своём мире, могла бы за такую подставу вышибить зубы наглецу, но я ещё опыт встречи с первым Ванпайром запомнила. Крайне сложно воспользоваться собственной силой, когда твой соперник гребаный вампир!

— Ты сама теперь такая же, а значит, ваши силы уравниваются. И, что еще за первая встреча? Ты говоришь о той триаде, которая пришла за тобой?

— Нет, это случилось ещё…

ДИН-ДОН! — разнеслось… да чёрт его знает, откуда этот звук взялся! Я даже подпрыгнула на месте.

— Ёжкин кот! Это ещё что такое?

— Это ужин. Нужно идти в столовую.

При упоминании об ужине, желудок требовательно заурчал. Но мне больше всего хотелось в душ, а уж потом есть, но так как я ничего в этом мире не знаю, тем более где и как искать столовую и душевую, пришлось топать за Малисой. Хотя рыж… э… блондинка тоже не ведала куда идти, она умудрялась следовать за потоком идущих студентов. А я шла и подмечала странные вещи. Ведь, когда нас вели в комнату, коридоры были абсолютно пустыми. Во-первых, почти все студенты блондинистые. Говорю «почти», хотя из всей массы я видела только одну тёмную гриву издалека. Во-вторых, общежитие смешанное, то есть тут и парни, и девушки живут. В-третьих, я здесь как бельмо на глазу, на меня с интересом пялятся, предполагаю, что всему виной моя одежда и волосы. Дура, надо было хотя бы майку на блузку сменить, ну или что там ещё из одежды было? С каждым шагом, жажда душила всё сильнее. Я чувствовала себя одиноким путником в пустыне под палящим солнцем. Горло сдавило до хрипоты, стоило войти в столовую.

— Малиса мне плохо… — запах крови и еды сводил с ума. Я не на шутку забеспокоилась о том, что мне не хватит выдержки, чтобы не сцапать первую попавшуюся под руку блондинистую жертву. Мой мозг услужливо нарисовал картинку, где я вгрызаюсь клыками в белую шею и высасываю кровь. От этой сцены перед глазами, начали зудеть клыки. Малиса вцепилась пальцами в мой локоть и попыталась оттащить в сторону, но я уже повела носом, словно хищник определивший присутствие своей добычи.

— Лиса, остановись! Сейчас всё будет, ещё пара минут и… — Малису оборвал мужской голос.

— О-ой-ёо-ёой-ёй, девушка! Рано ещё, игры только завтра начнутся! — ко мне подлетел блондинчик и сунул в руки стакан с… да кровь там была! Самая настоящая кровь. От её вида в горле полыхнуло огнём. Я вцепилась в стакан, глубоко вдохнула и опрокинула, как рюмку водки, звонко стукнувшись клыками о край стакана. От собственных действий меня передёрнуло. Горлу стало гораздо легче, но проблема в том, что меня сводил с ума другой запах и я, ни как в этой толпе не могла его вычислить. — Эк, тебя пробрало-то!

Слизнув остатки вкусной жидкости с губ, я с благодарностью взглянула на блондина.

— С-спасибо, чувак. Сама не знаю, чего от себя ожидать.

Серые глаза пристально вглядывались в моё лицо, а я узнала блондина! Узнала, потому что видела в своём мире. И только я хотела наорать на него за бестактное поведение, эта сволочь впилась в мои губы, сильно стиснув в объятиях. И пока я пребывала в шоке, он оторвался от меня и тихо прошипел.

— Молчи,… Или я тебя прибью.

Намек был ясен. Значит, тут никто не знает, что эта блондинистая личность бывала в моём мире. Интересно почему?

Но, как бы, то, ни было, хранить чужие тайны, не было, ни малейшего желания. Поэтому вопросы о синеглазом брюнете тоже отпали сами собой. Да и нужно ли мне это было знать? Достаточно вспомнить тот хищный оскал и ощущение облапанности на остановке, чтобы понять — это хочется вообще из памяти вычеркнуть.

Я, молча, кивнула блондину, принимая его требование, и только сейчас обратила внимание на угрожающую тишину в столовой. Медленно огляделась и поняла, что все, без исключения, смотрят на меня. Нет, чувства неловкости я не испытывала, в конце концов, у меня за плечами опыт песнопений в ресторане перед публикой, но что-то натолкнуло на мысль, что смотрят на меня не из-за одежды или цвета волос, а из-за поцелуя с блондином, и от этого стало жутковато. Может, во всем виноваты откровенные ненавидящие взгляды большинства блондинистых девушек? Гадать на эту тему не хотелось, поэтому я взглянула на блондина и еще раз поблагодарила за спасение.

— Рад был помочь. — Ответил он и красноречиво продемонстрировал клыки в хищной улыбке. — Компанию составите?

Я перевела взгляд на Малису, она откровенно любовалась всё это время блондином, причём даже внимания на меня не обращала.

— Конечно. — Отозвалась бывшая рыжая.

Пришлось пожать плечами и направиться следом за соседкой по комнате чтобы, взяв ужин вернуться и сесть за стол к блондину.

Сижу… Сижу, смотрю по сторонам и понимаю, что в такой обстановке, мне кусок в горло не лезет. Глаза, глаза, везде глаза, куда не глянь. Смотрят так, будто я у них святость украла. Причем смотрят неотрывно, даже запихивая очередную ложку в рот. Ненависть, раздражение, злоба, всё это витало в воздухе, хоть ножом режь.

— Нет аппетита? — спросил блондин.

Угу. Я бы сейчас слона съела, если бы не эти…

Неопределенно покачала головой. И в очередной раз, ковырнув вилкой неопознанный мною овощ, подумала об играх. По большому счету мне не было до них дела, но, если хорошенько пораскинуть мозгами, можно понять, что мне их не избежать, как бы сильно я того не хотела. А все потому, что во мне определили мага энергии, а это значит, что танки будут вести на меня охоту.

— Можно хотя бы узнать, как тебя зовут? — спросила я у блондина. Малиса ошарашенно уставилась на меня

Мне снова хищно улыбнулись.

— Эйшетаро Марнинштайн. Боевой маг материи, седьмой курс. — Я поперхнулась воздухом и схватила стакан с кровавым напитком, чтобы скрыть запиванием першения в горле свою нервозность. Я-то думала, что он боенергик. И с чего спрашивается, взяла? — А как твое имя?

— Василиса Д… Василиса Нир — Выкрутилась я — Можно просто Ва… э… Лиса.

Нда. Нда… Выкрутилась, блин. Чуть не ляпнула настоящую фамилию. Идиотка.

— А ее зовут Малиса — ткнула я в сторону блондинки вилкой. — Мы на первом курсе.

Малиса недоуменно смотрела на парня и не могла выдавить ни слова. Такая реакция мне показалась весьма странной.

— Малис, что не так?

Она кивнула на парня и через мгновение ответила.

— Мой танк.

Блондин медленно повернул голову к девушке, очень пристально посмотрел и во все тридцать два улыбнулся.

— Ну, наконец-то. — Выдал он. — И где тебя носило все семь лет?

Оказывается, многие танки обходятся без щитов, и некоторые щиты попадают не в свои команды в силу того, что не все приходят в академию. В данном случае Эйшетаро семь лет учился сражаться без защиты. Интересно как это было? Танки обзаводятся боенергиками только на шестом году обучения. И каждый год им необходимо подтверждать свое право на добычу в очередной игре. Единственное, что менялось, так это тактика игры. На первом курсе — охота ведется весь год только в стенах академии. На втором курсе — охота длится две недели за ее стенами, а если тебя не присваивают — то, у тебя есть право выбрать любого из провалившихся (хреновые перспективы скажу я вам). На третьем курсе — игры становятся масштабными, проводятся отборочные турниры на каком-то полигоне. Причем тут турниры танк против боенергика, и что там особенного, я не стала спрашивать. Четвертый курс — снова кошки мышки до конца года. А вот на пятом курсе — проходят какое-то особенное посвящение, где команда уже подтверждает свое единство. И оставшиеся пять лет они учатся вместе. Да-да. Танки проходят обучение в академии не десять, а пятнадцать лет! Уму не постижимо! Для меня десять лет это что-то жуткое, но вполне приемлемое. В моем мире немногие, но все же, получают два высших образования, но пятнадцать лет?! Интересно, а как Мальдирез понял, что ни одна из нас не является танком?

— А ты значит боемаг материи… — неверно констатировал блондин.

Малиса уже открыла рот, чтобы поправить блондина, но я остановила ее жестом руки.

— А как ты догадался?

Эйшетаро ухмыльнулся.

— Только они испытывают такую жажду при столкновении с добычей. А ты с ходу определила, что здесь есть кто-то близкий по крови. Это удивительно редкое явление, знаешь ли.

— Близкий по крови? То есть эту жажду я испытывала к одному из Ванпайров?

Блондин кивнул.

— На самом деле я боенергик и не имею ни малейшего понятия, как такое могло произойти…

Из рук блондина выпала вилка, рот в попытке что-то сказать чуть приоткрылся, но…

— Вы только посмотрите на это, вроде иномирянка, а все туда же! Эй, а тебе никто не говорил, что парней клеить не хорошо.

Да, это обращение на грубое «Эй» предназначалось мне. Блондинистая девица с короткой стрижкой типа «каре» нависла над нашим столом, сверкая карими глазами. И что-то мне подсказывало, что разговор этот ни к чему хорошему не приведет.

— Ларилиэль, успокойся. Я им помог и попросил составить компанию. Ты же не хотела идти со мной на ужин. — Девица сверкнула на блондина грозным взглядом.

— А с каких это пор ты, дорогой, печешься о первокурсницах?

Блондин скривился.

— Мне не хотелось портить аппетит перед едой, вот и все. А Лиса была готова кого-то растерзать.

Блондинка… Боже, я свихнусь. В общем, змея с короткой стрижкой вновь удостоила меня взглядом.

— Боемаг материи? Интерес-с-сно.

— Нет, она боенергик, как и ты.

— А может кто-нибудь объяснит мне, что такого? — вклинилась я, наконец, в разговор.

Ответом удостоила змея.

— Боемаг материи всегда мужчина, большая редкость, когда способности этого типа проявляются у женщин. — Хм… так вот почему Мальдирез сходу сказал о десяти годах обучения. — А твоя жажда огромная редкость. Хотя иномиряне всегда уроды, тут и удивляться нечему.

— На себя посмотри, гадюка белобрысая — не осталась я в долгу.

— Что, правда глаза колет?

— В твоей правде столько же яда, сколь и в мозгах, нечисть отравленная. — Я звонко шмякнула вилкой о тарелку и встала из-за стола, бросив взгляд на блондина.

— Спасибо, что немного поведал мне об особенностях жизни в академии.

Проследила за тем, как встает Малиса и, развернувшись, мы пошли прочь из столовой под сопровождением насмешливых взглядов и не менее насмешливых комментариев.

— Ларилиэль снова отшила вешалок от короля.

— Не стоило ждать иного от этой мегеры.

Малиса презрительно фыркнула, ухватила меня за руку и ускорила шаг.

В комнате была абсолютная тишина, за окном темно, свет погашен, а мы с Малисой лежали в кроватях. Не знаю, сколько было времени, но спать не хотелось абсолютно. Малиса молчала, не желая разговаривать со мной. На все вопросы отвечала односложно, в конце концов, я сдалась и отвернулась к стене. В голове было пусто, будто кто-то высосал все мысли пылесосом, и я просто выводила пальцем круги на мокрых после душа волосах, когда раздался осторожный стук в дверь. Мы с Малисой одновременно подскочили с кроватей, и если та торопливо натягивала халат, то я просто завернулась в одеяло и отправилась открывать.

На пороге стоял Эйшетаро с еще одним белобрысым парнем. У последнего на лице была отличительная черта в виде родимого пятна на щеке.

— Привет. — Поздоровался «актер», скользя взглядом по одеялу.

— Да виделись вроде.

— Слушай, я тут рассказывал Алдориону про тебя и понял, что ты, наверное, ничего о своей магии не знаешь. — Я вопросительно вздернула бровь. — В общем, мы решили помочь тебе.

Помочь — это хорошо.

Я сделала шаг в сторону, пропуская гостей. Малиса уже в халате с символикой МАТа сидела на постели и разглядывала визитеров.

— Алдорион тебе все расскажет, и мы немного попрактикуемся.

— С чего такая забота? — сделалась подозрительной я.

— Ну, считай это проявлением симпатии. — Лукаво улыбнулся блондин. — К тому же, я семь лет в этой академии, со временем стало банально скучно, Алдорион только в прошлом году скрасил мое одиночество.

Так значит он боенергик Эйшетаро? Ну вот, вся триада собралась в моей комнате, очень хорошо.

Благодаря ночным гостям я узнала, как боенергики пользуются своими способностями, но мне удавалось это крайне плохо. Алдорион постоянно требовал от меня концентрации, что было крайне сложно делать, когда Эйшетаро откровенно подкалывал меня по поводу и без. Малиса тоже разошлась и тыкала меня мордой в мои ошибки.

— Если ты не можешь сосредоточиться в компанейской обстановке, что будет на тренировочных боях? Расслабься и представь себя в другом месте, например, вообрази себя посреди леса или на берегу океана.

И я представила. Я представила себя на сцене в свете софитов. В зале темно, но я точно знаю, что сейчас там полно народу и все смотрят на меня, ожидая представления. Миг спустя, пространство вокруг озарилось разноцветными нитями, хотя они были похожими на струны, такие же натянутые. Они были блеклыми и хлипкими на вид, но были!

— Вижу их — сказала Алдориону.

— Притяни их к себе.

Я попыталась ухватить одну из них рукой, но резанула воздух.

— Это нужно делать мысленно — усмехнулся боенергик.

И я попробовала представить, как нити скользят к моим рукам и вышло! У меня получилось!

— Отлично. — Услышала я голос Эйшетаро. — Теперь вспомни где я, и из своих рук отправь их ко мне.

Это было необычно. До моих рук нити были натянутыми, а когда направлялись к Эйшетаро, стали мягкими и податливыми.

— Все. Ты молодец. Просто отличный результат для первого раза. — Похвалил боенергик.

Я открыла глаза и с удивлением заметила в руках «актера» блестящий клинок. Оказывается, преобразования мной энергия, наполняет материю танка магией.

Минут через двадцать, мы с Малисой проводили гостей и отправились спать, к тому моменту глаза уже сами собой закрывались.


Утром нас разбудил настойчивый стук в дверь и голос какого-то парня.

— Подъём! Первый день занятий! — я так поняла, что нам предстоят ещё и дежурства.

Моё тело само встало, заправило постель и отправилось умываться. Мозг прокручивал в сознании, когда-то мною написанную, но давно уже забытую песню. После всех проделанных процедур, переодевания в мешковатую форму и плотного завтрака, утолившего душераздирающую жажду, я, наконец, соизволила проснуться. Малиса долго оценивала мой внешний вид, на все мои вопросы в духе «почему моя одежда, как мешок на мне, а твоя очень хорошо на тебе сидит?», проявляла партизанскую настойчивость и не выдавала секрета.

Прямо в столовой началось столпотворение, когда один из преподавателей потребовал первокурсников боенергиков и танков с шестого курса проследовать за ним.

А вел он нас в огромный зал со сводчатыми потолками, под которым, словно светлячки копошились магические шарики, призванные освятить пространство вокруг. Было ярко и… торжественно, что ли.

Танков поставили в четыре ряда по пятнадцать человек, мы встали напротив, тоже в четыре ряда.

Пока я задавалась вопросом на тему происходящего, зал наполнился громогласным голосом кого-то из преподавателей.

— Перед тем, как стартуют игры, вы ознакомитесь друг с другом путем тренировочных боев.

Об этом я уже знаю.

— Пофамильно буду вызывать на площадку. Задача продемонстрировать способности. — Маг позволил себе короткую паузу, глядя в книгу перед собой и начал называть фамилии.

Первыми вышли четыре блондина, учитывая, что народу в зале много, я не стала себя утруждать запоминанием их имен. Танки встали в боевые стойки напротив друг друга, а позади них встали боенергики. Прозвучала команда «бой» и началось… Это, не было похоже на бой, скорее танец. В руках танков изначально были мечи, самые обыкновенные заточенные. Два противника сошлись в равном бою и лязг металла начал резать воздух, больно врезаясь в ушные перепонки. Я наблюдала за отточенными движениями, за искрами, встречающихся в бою орудий и сосредоточенным выражением лица танков. В душе разгорался восторг, естественное чувство для тех, кто любит поучаствовать в подобных состязаниях. Вот только, я никогда не обучалась боям на мечах. У нас ведь продвинутый мир…

Боенергики тихо стоявшие все это время позади с прикрытыми глазами, резко вскинули руки, и я заметила, как воздух вокруг них закружился и заплясал. С пальцев сорвались искрящиеся потоки и влились в танков. После этого действия, словно по щелчку пальцев, мечи в их руках резко изменили форму, на более внушительные по размеру. Они были необычными. Металл неуловимо искрился магией. Странное на вид оружие, при скрещивании начинало звучать куда более громко, словно издавая боевой клич. При каждом последующем вскидывании рук боенергиками, мечи принимали все более угрожающий вид. Через какое-то время все закончилось. Танки больше не могли применить магию, и это означало конец боя.

Еще семь подобных сражений спустя, под сводами зала прозвучало имя Василиса, прозвучало без фамилии, как у шлюхи какой-то безродной.

Я все понимаю, но всему есть предел. И выйдя в центр зала, я демонстративно поклонилась учителям.

— Василиса НИР — насмешливо представилась я.

Я и до этого чувствовала на себе взгляды, но выйдя в центр, меня начали, прям пожирать.

Пока я разглядывала учителей, передо мной встал блондин танк, перед ним другой танк, за ним боенергик.

Танки, поприветствовав друг друга поклоном, встали в стойку, словно хищники и дождались команду «бой», чтобы скрестить мечи в битве. Я же в это время закрыла глаза и развела руки в стороны, пытаясь ощутить струны энергии, что наполняли собой пространство вокруг меня. Но шум мешал их четко ощутить, они казались размазанными, разрозненными и хлипкими. Нужно сконцентрироваться. В это время по залу пронеслись смешки, значит боенергик противника, уже сделал свой ход. Как и говорил Эйшетаро, я попыталась представить шум океана. Накатывающие шипящие волны, вскидывали пену, ветер трепал мои волосы, а соленые брызги орошали лицо… нет, не могу. Слишком шумно. Поразмыслив немного, я начала тихо петь песню, когда-то давно мной написанную. Не зря она у меня с утра на языке крутится.

Забудь.

Каким бы не был твой путь,

Оставь все страхи и грусть.

Береги себя, так надо.

Я, не открывая глаз, мысленно ухватилась за пучок энергетических струн и просто швырнула их вперед, зная, что попаду в цель.

Отдам.

Тебе все силы отдам.

И их хватило бы нам,

Собирать мерцанье в рассветах.

В какой-то миг, я ощутила, как ко мне тянуться струны. Сами! Наполняя своими беззвучными нотами тугое пространство. Легонько касаясь моих рук, будто ласковая кошка, требующая погладить, взять на руки и заставить мурчать. Мне собственно плевать на этот бой, поэтому я взяла эти струны. Каким-то непостижимым образом длинные нити свернулись в мягкий комок.

Молю.

Тебя об одном лишь молю,

Береги свое тело и душу.

Их покой и я не нарушу.

Комок ласково прильнул к моему подбородку и мягко соскользнул с рук в направлении моего временного танка.

Запри.

В себе все свои чувства изнутри.

Я хочу лишь сияния света,

И плевать на чьи-то запреты.

За комком потянулась тонкая ниточка, оставшаяся в моих руках.

Смотри.

Вперед, своим порывам вопреки,

Береги меня от боли.

Чтобы я не знала горя.

Раздался яростный рык, а я спешно распахнула глаза. Двое танков сцепились в яростной схватке, их контуры смазались сопровождаемые яростным ревом и оглушающим звоном мечей, которых я, кстати, не различала среди смазанных пятен. Закрыла глаза, чтобы еще раз увидеть нить.

Люби.

Подними глаза свои,

И всем сердцем, всей душою,

Люби.

Песня закончилась, а нить в моей руке ярко вспыхнула и вырвалась, устремившись к танку. Меня охватила легкая грусть, но я вновь открыла глаза, заметив, что боя больше нет, и удивилась, узрев три пары потрясенных взглядов. Собственно, все присутствующие молчали. Я что-то не то сделала? Мой взгляд скользнул по моему танку, и я чуть не вскрикнула, увидев, что стало с его мечом. Это были когти! Длинные, с мягким красным сиянием на кончиках. Мне нестерпимо захотелось оглянуться, что я и сделала, скрип моей обуви по полированному полу был единственным звуком в этом зале. Учителя смотрели на меня с явным интересом, ряд танков с восхищением, боенергиков с досадой. И в этом зале я одна не понимала, что происходит.

— Бой окончен — наконец опомнился кто-то и учителей. — Василиса, ступайте на следующее занятие и… Будьте осторожны.

От этой просьбы меня передернуло. Давя в себе желание, сорваться на бег, я поспешила к выходу. Осознание того, что я сама объявила на себя охоту, пришло позже, когда Малиса сообщила мне, что меч при соприкосновении с магией боенергика не меняет форму столь кардинально.

Глупая ты Вася, лучше бы просто молча, стояла.

* * *

Малиса

Посреди спешки снующих адептов стояла девушка и внимательно изучала свою соседку по комнате.

Да, она иномирянка с подходящей для этого мира фамилией. Может ли это означать, что род девушки начался отсюда? Да нет, бред. Из Этраполиса не выбрасывает в другие миры. Для этого здесь слишком сильная магия, но как тогда объяснить древнюю способность ее знакомой? Обратить меч в когти истязания и при этом не испытывать и толики усталости. Лиса только испугалась, но никак не выдавала себя. Это читалось лишь в ее глазах, но хорошо скрывалось за задумчивым прищуром глаз и поджатыми губами. Будь сама Малиса на ее месте, что бы она делала? За ней начнется охота уже через несколько минут, когда магические колокола оповестят о начале игр. Ничего. Ничего не сделать. Лисе нужно лишь не сопротивляться первому, кто покусится на ее шею, чтобы не испытывать боли в схватке. Это страшно, когда боемаг материи выбрал себе добычу, а она сопротивляется. Начнется настоящая бойня и не факт, что девушку вообще в этой грызне оставят в живых. Так почему Лиса ведет себя так, будто собирается до последнего вздоха биться

— Какие слабые места имеют танки? — все так же задумчиво спросила красноволосая магиня.

Какие? Ну, к примеру…

— Материя. Если у мага нет доступа к материи, он безоружен. — Зрачки Лисы расширились и сжались.

— Это не подходит. Материя — это все, чего можно коснуться. Даже земля под ногами и есть материя. — Девушка обреченно вздохнула — Объясни мне, Малиса, что я сделала на этой тренировке, что так подставилась.

— Ты… Я сама не понимаю. Мы научили тебя распознавать нити энергии, собирать их и направлять. Ну, а как ты сделала то, что сделала известно лишь тебе. Что ты там бормотала мне про концентрацию.

Лиса улыбнулась.

— Вы говорили, что нужна концентрация. Я пела, чтобы ее достигнуть.

Малиса не поняла, что это значит.

— Пела?

— Да. — На миг по ее губам скользнула улыбка. — Неужели в вашем мире не поют? — бывшая рыжая покачала головой

— Возможно дело в этом?

Лиса задумалась, отведя взгляд в сторону.

— Если дело в словах, что я напевала, или в мыслях, что меня сопровождали в тот момент… Возможно, так и было, хотя я решительно не понимаю, как песня могла повлиять на поведение нитей.

— Может, стоит поговорить с тем танком, что был с тобой в паре? Он пропустил энергию через себя и должен был почувствовать, если было что-то необычное.

Лиса вскинула руки, выставляя ладони вперед.

— Я цель, Малиса. Ты предлагаешь мне самой пойти и сдаться?

— Прости, я забыла.

Иномирянка тяжело вздохнула, тряхнула головой и выдала.

— Прорвёмся! Русские не сдаются!

Именно по завершении этой фразы магические колокола ознаменовали начало охоты.

Глава 4

Это… Совсем необычное ощущение боя, когда противник вроде бы превосходит тебя по силе, но ты умнее, хитрее и способнее. Предсказывать каждый рывок, каждый удар и уметь отражать их, я училась очень долго. Боевые искусства лучших школ в моем городе были в моем распоряжении всегда, потому что, так хотел дядюшка. Если Василиса чего-то не понимала — Василисе нанимали личного тренера. Я, с особым усердием, с самого детства, изматывала себя, потому что, мне это нравилось. Действительно нравилось. Я не стремилась играть с девчонками в куклы в школе, я стремилась после занятий на тренировку. Странно для девчонки? Да. Но я, же сама по себе странная.

Взмах руки в сторону — противник отвлекся. Резкий удар кулаком в солнечное сплетение — блондина отшвырнуло и припечатало к стене, но он зло сверкает глазами и снова бросается. Шаг в сторону. Нагнулась — над головой просвистел кулак. Разворот — чуть не получила ногой.

Азарт, адреналин — все это перемешивается в крови. И для меня никого не существует, кроме моего противника, но взгляд на ситуацию меняется в корне, все будто в замедленном виде происходит. Кровь в венах шипит, губы растягиваются в неестественной улыбке, сердце гулко стучит.

Разворот. Удар. Шаг назад. Выставляю руку локтевой костью вперед, чтобы отразить удар. Враг улыбается и вытягивает нож из-за пояса. Плохо. Отточенное движение, и воздух возле моего плеча со свистом разрезает лезвие. Еще движение, я не успеваю отскочить на достаточное расстояние и щеку полоснула резкая боль. В какой-то момент, горло сдавливает от жажды. Сглатываю. Еще шаг назад. Взмах руки, чтобы закрыть лицо от очередного удара. Нож останавливается напротив моих глаз. Секунда и противник взмывает в воздух.

— Решил убить? — звучит бархатный голос. Я, наконец, перевожу взгляд и вижу синеглазого брюнета. — Тогда не обессудь. — И он отшвырнул блондина в толпу Ванпайров, пристально наблюдавших за происходящим.

Но блондин поднялся на ноги и громко, так чтобы все слышали, заорал.

— Ублюдок! Ты не имеешь права прерывать охоту! Она моя, слышишь? Моя, пока я не завершил бой! — его рык эхом разносился по коридору.

Брюнет не отвел от меня пристального взгляда синих глаз, лишь легко прищурившись, он ответил тоном нетерпящим возражений.

— Твой бой закончился в тот момент, когда был, вынут нож. Ты мог охотиться на нее, сколько влезет, но сам выбрал её смерть. — Его губы дрогнули в попытке улыбнуться. — Ведь никто не знал, что девчонка, иномирянка, первогодка даст отпор родовитому Ванпайру…

— Но ты вмешался! — взревел блондин.

— Конечно. Ведь я тоже охотник в этой игре. И мне не нравится, что ты решил оставить меня без добычи.

Мое сердце ёкнуло. Он тоже с шестого курса танков? Если так, я не долго прохожу свободной… В голове мгновенно возникла картинка, на которой, мы с «актером» пьём кровь друг друга.

Горло сдавило до хрипоты, и теперь я точно знала, кого так безумно хочу попробовать на вкус. Тяжело дышу, пытаясь согнать с себя остатки боевого транса, и рассматриваю спасителя.

Брюнет был безумно красив, настолько красив, что в глазах темнело. Фарфоровая кожа, будто никогда не видела солнца. Черты лица почти женские, но даже в пьяном угаре не назвала бы его женственным. Аккуратный прямой нос, красивый разрез глаз, обрамленный густыми черными ресницами. Черные брови в разлет, не тонкие и не широкие, а то, что надо. Красивые пухлые губы на заостренном лице с высокими скулами. Иссиня-черные волосы до возмутительности красиво лежат на широких плечах. Мой взгляд устремился на шею, где еле заметно билась вена и в одно мгновение зазудели клыки. Усилием воли перевела взгляд на ворот черной рубашки, где красовался серебряного цвета значок академии. Рубашка хорошо облегала могучий торс, не оставляя места для фантазии. Он был хорошо сложен. Я многократно видела парней, годами занимавшихся физическими нагрузками и представляла себе, сколько нужно времени, чтобы натренировать такое тело. Нет, он не был качком, но, чтобы иметь такое тело, любому парню из нашего мира понадобилось бы полжизни заниматься. Я снова вернула взгляд на его лицо и вспомнила, что как минимум должна поблагодарить.

Брюнет медленно наклонился ко мне, протянул руку, большим пальцем провел по раненой щеке и проникновенно прошептал.

— Тебе следует быть осторожнее. Оружие, используемое боемагами материи, замедляет регенерацию. — Он отнял руку от моего лица и с ярко выраженным удовольствием слизнул кровь с пальца. Не знаю, что с ним произошло, но в какой-то миг он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. — Это не выносимо… — Губы спасителя дрогнули, а веки распахнулись. И тогда я узнала, что такое космос в чужих глазах, в котором можно легко утонуть. Неестественно синие глаза мерцали так, как мне еще никогда не доводилось видеть. Я стояла завороженная этим очарованием и не могла даже пошевелится. И только жажда крови этого человека напоминала о том, что есть более насущные вещи, о которых стоит задуматься. — Возможно, я не смогу отказаться от охоты на тебя.

Это отрезвило. Слишком близко стоит.

Бежать. Бежать и как можно быстрее — мелькнула мысль в голове.

Так как горло полыхало огнем, моим единственным желанием было сбежать, или бросится на него, но он однозначно сильнее, и я буду полной идиоткой, если попытаюсь выкинуть нечто подобное. Поэтому я набрала в грудь побольше воздуха с пьянящим ароматом крови моего спасителя.

— С-спасибо… — голос был очень хриплым, вкупе с моим внешним видом, наверное, всё это выглядело смехотворно.

Вот только мой спаситель ничего не ответил. Просто развернулся и ушел, будто тут ничего интересного не было, будто это не он только что демонстративно и с удовольствием облизывал палец с моей кровью.

Я еще раз глубоко вдохнула и поспешила на давно начавшуюся лекцию.


Не знаю, что меня вело, а главное куда, но благодаря карточке с расписанием, добытой на моем столе в комнате, я мчалась со всех ног в нужную аудиторию или как у них это называется… В общем, на первую лекцию. Хотя для меня это смешно. На земле-то уже больше месяца занятия идут. Другие временные рамки? Возможно. Надеюсь, это не скажется на здоровье. Хотя… Куда уж хуже? Я — чудовище!

Бегом, преодолев коридор, я схватилась за дверную ручку в виде головы быка с кольцом в носу, и не рассчитав силу, распахнула дверь. Слишком резко, да. Меня сразу же удостоили недовольным строгим взглядом.

Преподавателем, или как его там, был высокий сухощавый мужчина, с копной белобрысых волос. Он был статен, прямая гордая осанка, вздернутый крючковатый нос, пристальный взгляд серых глаз. Интересно, а много тут таких обитает? Такое впечатление, что я попала в страну гордых верблюдов, из поколения в поколение передававших азы поведения с недостойными.

— Простите за опоздание, позвольте войти? — делая вид дрожащей овцы, пролепетала я.

По моему мнению, начинать учебный год с перепалки с преподом — это слишком. Поэтому делаем вид, что подчиняемся и робеем.

Во взгляде препода промелькнуло одобрение. Ну, так! Я ж стараюсь, мордашку тут испуганную корчу. Глазки влажные, первый день же в академии, тут волков много, все цапнуть хотят. А я вся такая маленькая, потрепанная, беззащитная. Жалейте меня учитель, я девочка забитая, обо мне заботиться нужно.

— Не стойте в дверях, адептка. Проходите, я все прекрасно понимаю, первый день как-никак.

По аудитории разнеслись шепотки и смешки, когда одногруппники обратили на меня внимание. Здесь находилось пятнадцать человек, включая препода, и что-то мне подсказывало, что это вся моя группа. Хорошо. Я медленно двинулась на свободное место, попутно стягивая с плеча сумку с учебниками.

— Итак, я со всеми уже познакомился, кроме Вас, опоздавшая адептка. — я подняла глаза на препода.

— Меня зовут Василиса Нир, но, если Вам будет трудно произнести моё имя… — лепетала я робким голосом. — Пожалуйста, называйте меня Лиса.

— Хорошо, адептка Нир. — нашел свой вариант препод. — Меня зовут Охрин Эть Бьиляд, для вас учитель Охрин.

Я чуть не заржала в голос, старательно кусая нижнюю губу. А если без остановки, да с русской смекалкой?

— Да, учитель Охрин.

Оказалось, этот индивид был нашим куратором, и данное занятие, было скорее ознакомлением с правилами поведения в стенах академии, чем занятие вообще.

И правила эти были странными.

Ни слова о том, что есть комендантские часы, после наступления, которых нужно сидеть в своих комнатах, как в общагах моего мира. Их попросту нет. Не запрещается и не возбраняется посещения в это время других комнат. Мы коснулись так же многих тем, по поводу поведения в академии, но все они были простыми, в духе, не красть книги из библиотеки и не нападать на учителей, последнее меня слегка шокировало, но только слегка. На этих мелочах мы и закончили с нормами поведения. Здесь вообще почти нет правил и это пугало.

Единственный запрет, который меня заинтриговал, звучал так:

После наступления темноты, строго запрещено, посещение полигона номер четыре.

Где этот полигон, никто не пояснил, а, впрочем, это и не важно. Я сама себе запретила выходить из комнаты во внеурочное время. Для меня это чревато лишением свободы и парой дырок на шее, а может и потерей жизни вообще.

Ведь блондинчик, напавший на меня не далее, чем час назад, именно так и хотел поступить. Что называется, «ни себе, ни людям». И я даже представлять себе не хочу, где бы оказался его клинок, не влезь в эту драку брюнет. И спасибо ему.

Хотя узнав, что он тоже в академии, у меня назрели вопросы, и один из них звучал, примерно, так: «КАКОГО ЧЕРТА ВООБЩЕ?!»

Какого черта происходит в этом гребаном мире в целом, и в этой академии в частности?! Почему двое из тех, кого я видела перед попаданством, оказались здесь же, в этой странной, мать его, академии?! А не причастны ли эти двое к таким кульбитам моей судьбы?! И почему, демон меня раздери, я испытываю такую адскую жажду крови к брюнету?!

Вопросы, вопросы… Я настолько погрузилась в себя, что не замечала ничего вокруг, а в реальности в это время на меня пристально смотрел куратор, который охренеть…

— Адептка Нир, не соизволите ли вернуться к нам и наконец, ответить на вопрос?

Серые глаза куратора недовольно сощурились. Попадос! Разумеется, соизволю, ты только намекни, о чем спросил. Но куратор ждал,… ждал, гад, и понимал, что я этого вопроса не слышала. Вот как выкручиваться? Так, ладно. Делаем подавленный вид, рассеяно, отнимаем руку от задумчивого лица, а теперь…

— Простите куратор, Охрин. — Нет-нет, не ржать! Только не смеяться. — Я так переволновалась во время нападения боемагом материи, что не могу сосредоточиться и все обдумываю, как мне должно было поступить, может и не стоило сопротивляться? — умница, Вася! Показываем покорность во всей красе. — Вы не могли бы повторить вопрос, учитель Охрин? — Не ржать, я сказала!

Между бровей препода залегла складка, которую я прочитала как активную мозговую деятельность. Что интересно так это то, что эта не та ситуация, в которой нужно обдумывать слова и действия. Но почему куратор так смотрит? Будто я задумала что-то нехорошее. Я же не преступница-рецидивистка, в конце концов. Или дело в чем-то другом?

Та-а-ак! А давайте все обдумаем. И начнем с того, что некогда студентка УФК по имени Василиса, встретилась в своем мире с двумя Ванпайрами, о пребывании в котором в академии не знают. И более того, никто не должен об этом узнать. Через полтора часа после этого события Вася снова встречается с одним из них, и мчится выгонять синеглазый глюк из мозгов излюбленным способом. Вот там-то и происходят события, которые обрекают Васеньку на пребывание в академии чуждого мира. Более того, настоящую мою фамилию узнать не должны, ее знают только двое, а если случится, что о ней станет известно, меня убьют. Почему? Вот главный вопрос, за которым и кроется правда. И как бы мне до этой правды добраться? Знаю! Найти того, кто расскажет и не выдаст мою тайну. В данном случае, я могу перечислить лишь двоих, которых можно заставить молчать. Но вопрос в другом. Знают ли эти двое хоть что-то о Дарганирах? Малиса из этого мира, но понятия не имеет… Или врет? Да не, фигня какая-то.

Блин. Я снова так крепко задумалась, что не услышала повторный вопрос куратора.

Охрин уже мрачнее тучи стоит, на меня смотрит, но глазки, то и дело стреляют на щеку, а затем он выдает новый вопрос.

— Вам плохо? Если это из-за раны на щеке, о которой Вы не хотите говорить, я предлагаю Вам, немедленно отправится к лекарю. Возможно на оружии, которым Вам нанесли этот порез, был яд.

Чесслово, мне аж поплохело от слова яд. Был в моей жизни случай, когда мы с дядюшкой нарвались во время похода на ядовитую гадюку, которая меня будто караулила. И ведь укусила, тварь. Ох, как мне тогда плохо было, ох, как я эту заразу клыкастую матами крыла. Поэтому, да! Я хочу к лекарю.

— Простите учитель. Мне и правда нездоровится. Подскажете, как мне лекаря найти?

Охрин бросил на меня снисходительный взгляд, ткнул пальцем куда-то влево от двери и наставительным тоном пояснил.

— Там, в конце коридора, стоят дежурные. Подойдите к ним, Вас отведут.

Я шустро подхватила свои вещи и мелким шагом посеменила к дверям.

Значит, дежурные действительно есть. Интересно, с какого курса, на мои плечи ляжет такая обязанность? Если с этого, то — это очень плохо. Все равно, что кровью облиться и к медведю в берлогу заползти, мол, кушайте — не стесняйтесь.

Я устало вздохнула. Еще только начало занятий, а я уже морально выдохлась. Нет, Вася, так дело не пойдет. Соберись в кучу тряпка, и марш преодолевать невзгоды, препятствия и шквал последствий своего попаданства! Вдох. Выдох.

В коридоре царила тишина, никто, и ничто не помешало мне дойти до дежурного студиозуса и спросить, как пройти к лекарю. Кучерявый блондин, с волосами чуть ниже плеч азартно сверкнул светло-зелеными глазами, завидев меня. А я невольно подметила, что парень высок и красив, как и все обитающие нашей альма-матер. Интересно, их в этом мире сортируют что ли? Красивых туда, где видно, некрасивых на край мира, чтобы на глаза не попадались? Или это шутка природы такая изощренная?

— Я провожу — улыбнулся парень, многозначительно глянув на своего напарника, отчего моя правая бровь вопросительно поползла вверх. В душе зароились подозрения.

— Учти. — Я порывистым движением ухватила рукоять кинжала на поясе парня и стремительно отскочила назад. — Если ты танк с шестого курса, я тебя прирежу сразу, как только в твоей голове возникнет мысль меня цапнуть. — Кудрявый ошарашено хлопнул ресницами, а я крутанула на пальцах оружие и сунула его за пояс юбки. — Я предупредила.

Парень недобро сощурился.

— Во-первых, адепты на момент дежурства учувствовать в играх не имеют права. Во-вторых, да я учусь на шестом курсе, но это еще не значит, что я буду на тебя бросаться. А в-третьих, в тебе слишком много позерства. — И глазками так хлоп-хлоп.

Это я позер?! Я?! Да ты…

— Я просто продемонстрировала свои способности, чтобы у тебя и в мыслях не возникло на меня нападать. — Возмутилась я.

— Так ты вернешь то, что у меня отобрала? — он меня вообще слушал?

— Как только приведешь меня к лекарю.

Второй дежурный, тихо посмеиваясь, проводил нас взглядом, но, ни слова не обронил, и хорошо. Я итак покраснела из-за того, что меня непонятно в чем обвинили. Позерство. Слово-то, какое подобрал! Будь я в своем мире, бросилась бы с кулаками на обвинителя. Да, у меня взрывной характер, а единственная отдушина в виде стрельбища, мне недоступна сейчас. Чесслово, вернусь домой — утащу Женю в поход на несколько дней. Так хочется на полосу препятствий, да с автоматом, что аж мышцы во всем теле от предвкушения сводит. Только одна проблема есть… Я Ванпайр, меня мучит жажда, и боюсь, это может плохо сказаться на моих родных. Будет ли у меня шанс все исправить и вернуться домой? Если бы Мальдирез сказал, к чему приведет поступление в эту дурацкую академию, я бы не согласилась. Похоже, он это знал, потому и не сказал ничего. Будь оно все проклято! Ненавижу этот мир!

— Ты, правда, иномирянка? — прервал поток моих мыслей кудрявый.

К чему вопрос? Все итак знают, что да.

— Угу.

— Давай я помогу? У тебя такой измученный и неряшливый вид. Почему тебе никто не сказал, как правильно надевать свою форму? — Кудрявый тихонько придержал меня за плечо, а я только сейчас обратила внимание на его форму. Доспехи! Кожаные черные доспехи, с металлической защитой на плечах и груди. Сзади болтается белая накидка.

Похож на рыцаря из средневековья. — Невольно подумалось.

Кучерявый сказал только два слова.

— Санамиорету андате.

Два, мать его слова, а форма на мне стянулась и села, как родная. Блузка облегала торс. Юбка укоротилась до приятных размеров и уже не висела ниже колен. Гольфо-чулки, правда так и остались на уровне выше колена. И кеды стали, как родные. Любимый тридцать седьмой размер, мягкой тканью обнял ноги.

Я чуть не бросилась целовать парня в благодарности.

— И-и-и-и! Спаси-и-и-ибо!

Кудрявый улыбнулся и поклонился, а из-под его волос на секунду мелькнула серая мохнатая мордочка.

— Это что? — ткнула я пальцем в существо непонятного происхождения.

Парень усмехнулся и достал мышь. Серую мышь! С черными глазами-пуговками и белым рисунком на мордашке!

Мамочки! Я их до ужаса боюсь, поэтому в один момент отпрыгнула. Ну, ведь не зря же слоны их тоже боятся. Мелкие, мерзкие существа!

— Это Вафрис. Мой фамильяр.

Кто, простите?

— Убери! Убери-убери-убери! — взвизгнула я. — Гвоздь мне в кеды, убери эту гадость.

— Сама ты гадость — нахохлилась мышь.

— Оно говорящее!

— Чего ты испугалась? — повеселел парень. — Это дух в образе зверька. У тебя может такой же будет.

— Э? Не надо мне! Обойдусь я без мышей!

Кучерявый протянул мне мышь.

— Держи!

— И-и-и-и-и-и-и!!! — разнеслось на всю академию звонким голосом одной перепуганной насмерть адептки.


Сижу. Сижу, смотрю на мужчину в сером балахоне и вспоминаю оскорбительные слова, которые предназначались кудрявому белобрысому дежурному.

Гребаный мышелог, кретинистый мышевед, любитель серых меньшинств, кудрявый мышь, блондинистый псих …

— …не стоило так визжать. — Закончил свою тираду белобрысый лекарь.

Эм… Что?

— Да, простите, я испугалась.

Чтоб тебе вечность икалось, кудряшка Сью. Тебе и твоему фамильяру недобитому. Фашисты недоделанные!

— …обработал, все в порядке.

Пенку тебе в молоко, гад блондинистый. Чтоб тебе звери страшные по ночам снились, урод манерный …

— …можете идти. — Тронул меня за плечо лекарь.

А? Что?

Я проморгалась и соскочила со скамьи. Вот это погружение! Пальцем потрогала щеку, от раны не осталось и шрама. Вау! Вот они, прелести жизни вампира.

— Спасибо, доктор. — Просияла я.

— Всего доброго, адептка. Старайтесь больше не приходить ко мне. — Хмуро ответил мужчина.

Чего ж вы все злые такие? Больно хотелось мне сюда идти.

Я развернулась и вышла из кабинета, полностью пропахшего травами и спиртом.

Ну вот, пока меня тут мурыжили, закончилась первая пара, и теперь коридор наводняли белобрысые студенты. Надо быть начеку.

Я вытащила из сумки карточку с расписанием, и меня потащило к очередному кабинету. У входа столпилась моя группа. Меня тут же окинули оценивающими взглядами и начали перешептываться. Ну и пошли вы все на икс, игрек и непонятный знак. Все равно нет желания с вами дружить. Я скользнула в аудиторию и уселась на свободное от вещей место, достала учебные принадлежности и уставилась в окно напротив.

Там внизу, росли деревья и кусты посреди небольшой аллеи. Рядом располагалась площадка с турниками, как в моем мире. Это я заприметила сразу, пообещав себе, что непременно сегодня туда попаду, страсть, как хотелось размять мышцы. Дома-то, я постоянно посещала тренировки и бегала по утрам, а сегодня уже второй день, как я халтурю. Другой мир не повод отлынивать, тем более очень хочется узнать на что способно моё обновленное тело. И будет очень хорошо, если я добьюсь нытья мышц после нагрузок. О, да… Сладкая, ноющая боль в теле.

— Василиса, не спите! — пророкотало над ухом.

А? Что? Где?

Я резко вскинула голову и уперлась взглядом в голубые глаза на худом остром лице.

— Не стоит спать на моих занятиях, тем более на первом.

Я задремала что ли? Дала себе мысленного пинка, и снова сделала вид дрожащей на ветру овечки.

— Простите, Учитель. Это должно быть от нервов.

— Нервы у Ванпайра? Не смешите, адептка. Вы должны быть крепки, как аранимсовая сталь.

Что интересно такое, эта ваша аранимсовая сталь? С чем я должна ее ассоциировать, придурок ты белобрысый, как иномирянка? Нет, ну хоть бы скидку делали что ли…

Препод пошел к своему столу вальяжной походкой. Нет, ну что за мир? Тут, похоже, никого красотой не обделяли. Поделились бы что ли с землянами своей генетикой…

— Итак, меня зовут, Варнтайер Прайшез. Я буду преподавать у вас теории построения магических лучей. Поэтому открываем тетради и записываем.

— Магический луч — это луч, сотканный из энергетических нитей пространства. Лучи бывают трех видов:

1) Импульсный — краткий луч, несущий в себе информацию от объекта Б к объекту А. Такой луч, используется при передаче небольшого энергетического сгустка. Самый верный и быстрый способ пополнить запас энергии боемага материи.

2) Прямой — длинный луч, поддерживаемый боенергиком на протяжении всего боя, используется редко, так как расходует слишком много энергии объекта Б, но имеет преимущество в том, что объект А на протяжении всего боя может не ограничивать себя в создании сильнейшего, по его возможностям, оружия.

3) Пучковой — небольшие энергетические шарики, сплетенные боенергиком. Используются крайне редко, так как расходует энергии больше, чем первые два варианта лучей. При передаче от объекта Б к объекту А, такой пучок, пополняет энергию боемага материи и дает возможность быстро перелить энергию в свое оружие без ее обработки и усвоения.

— Есть вопросы?

Есть, много. Очень много вопросов, мать вашу. Я подняла руку и, дождавшись кивка, спросила.

— Какого размера может быть пучковой луч и можно ли их совмещать?

Варнтайер нахмурился, а по аудитории разнесся смех одногруппников. Очень паршивое чувство, когда над тобой ржут.

— Как вы себе представляете соединение двух абсолютно разных лучей, адептка? Я знаю, Вы иномирянка, но все, же ответьте на вопрос.

Очень хорошо я себе это представляю…

— К примеру, можно совместить пучковой луч с прямым…

Ха-ха-ха-ха — заржали студенты, а учитель вздернул белую бровь.

— Идите сюда, адептка. Продемонстрируйте.

Нда… Как всегда, инициатива имеет инициатора. Я вышла, встала рядом с преподом и закрыла глаза. В одно мгновение вокруг засияли нити. Вот только в тот раз они сами тянулись, а в этот я их уже манила к себе, комкая в шарик. Пучок вышел маленьким, как попрыгунчик и хлипким, вот-вот развалится.

— О, да Вам адептка еще и практики не хватает. Как видите, пучок в ваших руках, нельзя совместить с прямым лучом.

По аудитории снова разнесся смех. Короче, все ясно. Тогда, что случилось на тренировочных боях? Нити сами тянулись к рукам, теплые и живые. А сейчас это просто безжизненный кусок материала. Хм…

Пары пролетели быстро, я больше не высовывалась и не выделялась. Тем более, когда предмет не вызывает интереса. А психология отношений, у меня интереса не вызывала даже в моем мире. Чего уж тут. Но я тщательно все конспектировала, мало ли может в жизни пригодится.

Малиса уже находилась в комнате, когда я пришла. Рыж… Блондинка сидела за своим рабочим столом и что-то писала, не отвлекаясь на такие мелочи, как возвращение блудной меня. На лице хмурое сосредоточенное выражение, нижняя губа закушена, рука с ручкой по листу движется слишком резко.

— Пишешь письмо? — спросила я, закидывая сумку на стул.

Ответом мне была тишина. Ну и ладно. Я пожала плечами и распахнула шкаф, припоминая, что у меня есть еще какие-то вещи. Выдернула оттуда небольшую стопку и несказанно порадовалась, когда обнаружила нечто похожее на спортивный костюм. Хотя нет, это и был спортивный костюм, просто опять безразмерный. Черные эластичные штаны и… что-то похожее на водолазку с замком молнией под горло. Ну и вкусы у людей. В нижнем ящике я нашла черные сапоги до колен из мягкой кожи и туфли на невысоком невысоком каблуке, и это очень странно. Оценив их, я сунула все обратно и посчитала, что к спортивному костюму подойдут кеды, а вот к школьной форме туфли. И почему кроме меня тут никто до этого не додумался?

Я схватила вещи, залезла за дверцу шкафа и начала переодеваться.

— Как день прошел? — спросила Малиса.

— О, ты разговариваешь? Надо же. А я уж испугалась, что тебе язык на занятиях отрезали.

Со стороны Малисы послышалось шуршание бумаг.

— Да, извини. Я писала письмо мачехе, чтобы она передала рецепт крема нашему фармацевту. Без меня там сейчас люди нервничают.

— Ты делаешь крема? — удивилась я, натягивая кофту.

Малиса тяжело вздохнула.

— Я вообще травница, не только крема делать умею, но больше не смогу себе этого позволить.

Я, наконец, вылезла из прикрытия и во все глаза уставилась на грустную соседку.

— Это почему же?

Девушка с укором бросила на меня взгляд, но не ответила. Хотя до меня самой дошло. У Ванпайров совсем другое направление, и изготовление различного рода кремов никак не вписываются в деятельность стража.

— Я пойду, прогуляюсь по территории академии, видела сегодня в окно площадку с турниками, хочу размяться.

Малиса снова уткнулась в письмо.

— Будь осторожнее. Шестикурсники все еще твоя главная беда. — Рассеяно бросила девушка, когда я закрывала за собой дверь.

Да помню я. Но не сидеть же теперь в комнате весь год, нужно и развлекаться как-то. Поэтому я повторила заклинание, которым сегодня поделился со мной дежурный кудряшка, проверила всё ли сидит, как должно и бегло оглядев коридор, рванула изнурять своё тело.

До площадки с турниками я добиралась перебежками, используя в качестве прикрытий ниши в стенах, шторы на окнах и колоны. Своего рода полоса препятствий, которую необходимо миновать, оставаясь незаметной, дабы не наткнуться на хищников. Да, именно зверьком я себя чувствовала в этом рассаднике зла, но сдаваться не планировала. Хотя и хватило утренних приключений.

Я вот вообще думаю, а как мне здесь дальше-то жить? Постоянно оглядываться назад, в поисках обидчиков, чтобы избежать неприятностей… Так и паранойю заработать не долго. Однажды я уже заработала галлюцинации, когда этих «актеров» встретила, и что-то больше не горю желанием. С этим нужно что-то делать. Может постоянно носить с собой автомат? Идея-то, как ни посмотри, хороша, но, блин… Там всего тридца… нет, двадцать девять патронов. Или раздобыть нож у кого-нибудь? Хотя ими я как раз не очень-то владею, разве что в качестве метательных снарядов. А я еще, я неплохо стреляю из лука… А где его тут найти? Разве что самой выстрогать… Нет, все же, единственное оружие, которым я действительно хорошо владею — это моё тело. И я премного благодарна дядюшке за то, что он потакал моим желаниям, а возможно наши желания просто были схожи.

Интересно как он там? Ищет меня, наверное, куда же без этого…

Грустно хмыкнув, я выбралась из своего очередного укрытия и направилась к первому же турнику, чтобы размять мышцы, как привыкла.

Надо признать, турники оказались весьма странными. Они были деревянными, и я ясно поняла, что сдеру всю кожу с ладоней, потому как, дерево это было достаточно плохо обработано, чтобы насажать заноз. Теперь понятно, почему вся площадка заросла травой, тут дела никому до этих пыточных конструкций нет. И я их понимаю. Но, как говорят русские, «За неимением большего, пользуйся тем, что есть». И я не собиралась отказываться от столь заманчивого предложения. Поэтому поставила правую ногу на деревянную лесенку и начала растягивать мышцы.

Ох, какое блаженство. Ну, просто мур-мур-мур. Тело будто истосковалось по ощущениям растягивающихся мышц, напряжению и остаточной боли. Рай для спортсмена.

— И что он действительно решился на это? — послышался тихий девичий голос. Будь я еще обычным человеком, не услышала бы, ведь вопрос доносился из окон одной из аудитории, и почему-то звучал громко для помещения, но очень тихо для меня. Как я это поняла?

— Ага, за пять-то лет, поди, надоело. — Ответил ей смутно знакомый голос.

А я думала, у всех закончились лекции, ан-нет, ошиблась.

— Ой, да бросьте, ребята. Мы все знаем, что наш принц умеет хорошо развлекаться, когда ему надоедает. — Вклинился еще один девичий голосок.

А я желала заткнуть уши, чтобы не слышать, но встав перед выбором, брошенная тренировка или моральное неудобство от подслушивания разговоров, все, же выбрала второе и начала подтягиваться на турнике. Все как учили, прямая спина, подогнутые ноги, касания перекладины подбородком. Ух, как хорошо.

Один, два …

— Да уж, после его развлечений разгребает вся академия, вспомнить хотя бы инцидент с дуэлью пару лет назад, и ведь не абы, где устроили, а на четвертом полигоне!

Пять, шесть …

— Ой, а я об этом не знаю. И что, и что?

Семь, восемь …

— А ты разве не в курсе, что полигон восстановленный? Там такая драка была, что испытательные щиты не выдержали.

Четырнадцать, пятнадцать …

— Не может такого быть.

Я замерла. Четвертый полигон необходим для испытаний? Поэтому нам запрещено туда соваться? Эва как. Что-то меня разобрало неуёмное любопытство, но… Не отвлекаемся!

Семнадцать, восемнадцать …

— Думаете справится?

— А как же! Это же ОН! Четыре группы по пятнадцать человек минус те, кто откажется от такой участи… Я думаю, останется человек десять. Для него, да еще и на четвертом полигоне под катализаторами, не проблема. Славная выйдет дуэль.

Блин, да что там за терминатор такой, ваш принц? Очень хочется на это дело посмотреть.

— И когда назначили?

— Сегодня, после занятий. Я пойду, такого зрелища я не пропущу! А вы?

Ага! И я, я тоже! Только… Где этот полигон?

Ответа я так и не услышала, потому что в следующую минуту прозвучал голос одного из учителей, который потребовал порядка.

Отцепившись от турника, я преступила к следующему упражнению на выносливость. Усталости почти не чувствовалось, разодранная кожа на руках быстро принимала первоначальный вид, чему я не сказано радовалась.

Итак, я очень хочу посмотреть на местного Илью Муромца, и меня никакие запреты не остановят. Осталось малое — выяснить где этот испытательный полигон, а уж как туда пробраться, я разберусь.

— В конце концов, они же тоже, как-то будут туда входить? — озвучила я свои мысли, кося глаза на окно, из которого недавно доносился познавательный диалог.

Вообще, я планировала позаниматься пару часов, но наблюдая стремительный заход солнца, я пришла к выводу, что окончание моей тренировки может закончиться новой стычкой с охотниками, а мне такие перспективы, как собаке пятая лапа. Поэтому доделав упражнение на мышцы спины, я забралась на самый верх лестницы высотой примерно в три метра, просто чтобы минутку посидеть и понаблюдать за прячущимся солнцем.

Доселе чистое голубое небо озарилось розовым светом, как обычно бывает в моем мире. Стремительно краснеющий диск небесного светила уже наполовину скрылся за горизонтом, подпуская к академии сумерки, а лес, раскинувшийся как внутри академии, так и снаружи, жадно поглощал остаточный свет и незамедлительно чернел, будто теряя жизненную силу с наступлением вечера.

Сколько же сейчас времени? По ощущениям, часов пять, а вот если верить солнцу все десять. И стремительное наступление сумерек, как-то не очень хорошо сказывалось на моём чувстве самосохранения, вернее, очень плохо, потому что меня от вида столь дивной красоты хорошо расслабило, и звуки тихих шагов я услышала только, когда горло обожгло новым приступом жажды. Черт! Я же совсем забыла про обед!

— Кто здесь? — выпалила я с перепугу, инстинктивно вскакивая на ноги, на самой последней ступени высокой лестницы, стремясь защитить собственную шею.

Но мне не ответили, а шаги потревожившего мой покой замедлились, но не затихли. Это напомнило мне сцену из какого-то ужастика, когда маньяк намеренно пугал свою жертву. Внутри как-то быстро все похолодело от ужаса и осознания такой неправильной ситуации, и я поняла, что мне немедленно нужно валить отсюда, пока кости целы. Но стоило мне развернуться всем корпусом, как я выхватила из темноты блеск нереально синих глаз.

— Стой на месте. — Спокойно приказал нарушитель моего уединения.

Стою я. Стою и понимаю, что от охотника бежать себе дороже, ведь, по себе знаю, что такое охотничий азарт. Стоит только шаг в противоположном направлении сделать, как стану драпающей целью, а мне так вообще сначала отсюда спрыгнуть нужно и уж потом, драпать.

Синие глаза чуть прищурились, уголок красивых губ пришельца дрогнул.

А я молчу и сдерживаю порыв сжать собственное горло, чтобы хоть как-то унять жажду.

Вкусный. Вкусный и красивый.

— Тебе чего? — не выдержала я молчания.

Левая бровь «актера» сногсшибательным движением заползла на лоб, как-то… Высокомерно что ли? В глазах бесенята, я даже сглотнула невольно. Выглядело очень вкусно. Блин, о чем я вообще думаю?!

— Ты немой? — но вспомнив, как этот… представитель героев любовно-фентезийных романов не так давно со мной разговаривал, осознала глупость собственного вопроса, и усилием воли сдержала проступающие кровяные пятна на лице.

— Стой. Молчи. — Выдал мой глюк.

Стою. Молчу. Он вообще нормальный? Чего, спрашивается, сам стоит и молчит? Полюбоваться природой решил? Ну да, я девушка эффектная, но не настолько же! Тем более, терпеть его присутствие уже нет никаких сил. В горле пожар, во рту пустыня, в груди что-то сродни тоски зеленой.

— Ну и? — не выдерживаю я. — Долго смотреть собираешься?

Чья-то щека дернулась, не моя естественно. Обратила внимание на руки «актера», сжимающие длинными красивыми пальцами какую-то хрень, напоминающую большой свиток. Хрень была интересная, с тиснением в виде двух незнакомых мне птичек с раскинутыми крыльями, вцепившимися друг в друга в поединке.

— А что за рисунок? — да, я не удержала любопытство, но надо же себя чем-то отвлечь от о-о-о-очень вкусного мужчины. Мням. Перевела взгляд на лицо пришельца и…

— Ик! — страшно же.

Он оскалился! Как тогда, когда я на сцене стояла! И вообще! Вся эта ситуёвина, уж очень походила на события перед моим попаданством. Стоит. Смотрит. Скалится. А я опять боюсь! Очень-очень.

— Не н-н-надо так на меня с-с-с-смотреть…

Оскал стал еще шире.

И вот знаете, когда я была маленькая мы с дядей, играли в одну игру. Мне тогда лет пять было, может чуть больше. Ну, так вот, игра заключалась в том, что дядя всячески старался меня напугать, подбрасывая к потолку или выныривая откуда-то из-за угла так, что у меня сердце где-то в горле биться, начинало, а потом с самым счастливым видом и улыбкой во все тридцать два спрашивал…

— Ты боишься?

И вот… Стою я, смотрю на пришельца сверху вниз и вижу незримое, неуместное и неуловимое сходство двух абсолютно разных людей.

— Н-н-нет.

— Как-то не правдоподобно. — Продолжает он скалиться, и делает плавный шаг к моей лестнице.

Да, я перепугалась. Нет, ну а чего? Вот чисто подсознательно его боюсь, я прям пятой точкой чую, что силен вражина, непомерно, и вообще валить надо. Вот прямо сейчас.

Но вопреки своей, обычно адекватной логике, я делаю шаг и приземляюсь на ноги перед охотником, и я не могу оторваться, от почему-то гневного, взгляда. Чертова бабская сущность!

Ведь все мужики в ярости хороши, особенно красивые мужики, особенно такие… Вкусные. И вообще, я вдруг понимаю, что вот здесь, прямо сейчас ничего нет, я тону в космосе его синих глаз и неосознанно делаю еще один шаг. О Боже, какой мужчина! И лицо его как-то расслабилось, и гнев пропал, и смотрит так что, до костей пробирает. Ух! И чертовы бабочки в животе, которые я не испытывала, даже когда меня Сэм впервые поцеловал. Гадкий, кстати, вышел поцелуй. Мало приятного, когда тебе в рот язык толкают и всячески им крутят внутри, буэ. Как вспомню, так тошно, я ж его еще неделю потом к себе не подпускала, всё стеснялась объяснить, что мне такие поцелуи не по душе. Я даже перевела взгляд на губы пришельца и невольно облизнула свои пересохшие. И бабочки прям бешенными стали, трепыхались так, что в груди все сдавило. Перевожу взор на свой собственный космос и…

Шлеп!

Звонкая пощечина еще несколько секунд эхом разносилась над академией, а я потирала свою щеку и не верящими глазами таращилась на запрокинутую руку с растопыренными пальцами.

За что?!

Глава 5

Щека саднит, в душе просто буря чувств, а мозг пытается осознать происходящее.

Это когда, простите, третий участник на сцене успел появиться?!

Перевожу взгляд и вижу девушку, очень злую такую девушку. Вы когда-нибудь видели бешеную суку добермана альбиноса? Нечто похожее, с перекошенным лицом, сейчас пыталось уничтожить меня взглядом. Прищуренные светло-серые глаза, в обрамлении светлых пушистых ресниц, старались прожечь во мне, как минимум, дыру. Аналог способностей супермена работать отказывался, дыра не прожигалась, а лицо альбиноса становилось все страшнее. Эта злая су… девушка, была воплощением мужских сексуальных мечтаний на планете Земля. Стройная фигура с выдающимися округлостями, явно превышали Земные стандарты в модельных рамках «90-60-90». Грудь… Нет, назвать это грудью язык не повернется. Сиськи у дамы так и выпирали из блузки, казалось, отведи она плечи назад чуть сильнее и меня застрелят пуговицей, которую отторгнет ткань. Форменная юбка на бедрах выглядела неприличной повязкой, шлюхи и аниме героини самых похабных жанров, удавились бы при первом же взгляде. В общем, девица, действительно будто сошла с порнографической картинки умелого мастера фотошопа. Одни эти непозволительно пухлые губы чего стоят…

— Ещё раз я увижу тебя рядом с Карсайто, я тебя в порошок сотру. Ты меня поняла, выкидыш вселенной? — От такого кошачьего визга хотелось прочистить уши.

Как она меня назвала?!

От возмущения перехватило горло, но я, сдерживаясь из всех сил, осталась стоять там, где стояла, а не бросилась выколачивать дурь из сексапильной стервы, чью внешность можно приравнять к божественной.

— Рот захлопни, гланды застудишь. — Боже, что несёт мой рот?! — Еще раз на меня руку поднимешь, я тебе все двести семь костей переломаю, жаба расфуфыренная!

И я таки залезла мизинцем в ухо. Демонстративно. А пока занималась непристойным делом, некая су… жаба, беззвучно хлопала пухлыми губами, чтобы хоть что-то выдать. Не получалось.

А что я, собственно, такого сделала? Ну, подумаешь, пообедать захотелось. Кстати, о еде. Заглядываю за спину белокурой, а там и нет никого. Грустно хмыкнув, я развернулась и отправилась в общежитие, оставляя фигуристую блонди недоуменно хлопать ртом.

— Чего ж тебя твой парень одну оставил? — задала я риторический вопрос.

Все мужики одинаковые. Всем подавай красавиц, доступных до постели. Вот и этот герой не отличился, а жаль. Такой экземплярчик хороший попался и тот без мозгов, похоже.

Вот так и шла я, в темноте, лелея собственную тоску на душе. Эта ситуация заставила погрузиться в события прошлого с головой, и на меня вновь накатило чувство обиды от предательства Сэма.

Я же его действительно любила. Всем сердцем, всей душой, а он мне нож в спину. Чего мне стоило поступить в УФК, чтобы каждый день хоть одним глазком на него глядеть, чтобы испытывать то чувство трепета, когда наши взгляды встречались. Но все эти ощущения меркли на фоне того, что я испытала в том злосчастном женском туалете. Горечь, обида, пустота и рвущиеся рыдания изнутри. Истерика, засевшая тугим комом в груди, которую не подавили ни спиртные напитки, ни успокоительные таблетки, которые надо признать все же действовали. Нет, они не искореняли те чувства, а просто не давали сорваться, скатиться в ту черную бездонную яму по имени душевная боль. Сколько прошло времени с момента принятия последней? Вторые сутки. Плохо. Я уже острее ощущаю то, что с таким трудом в себе подавила.

Захотелось лечь. Вот просто лечь, и смотреть на проступившие звезды и начать жалеть себя. Жалеть себя беззащитную, в этом большом и чужом мире, жалеть себя из-за предательства самого любимого на свете человека… Он ведь даже смс мне не написал, не попросил прощения, не позвонил, вообще ничего. Будто только и ждал того момента, когда я узнаю… Хотел освободиться? Так я ведь не настаивала. Ну почему нельзя было просто поговорить? Почему нельзя было сказать своим мягким голосом «Вася, давай расстанемся».

— НИЧТОЖЕСТВО!!! — заорала я. — Если ты не хотел быть со мной, почему просто не сказал?! У-у-у-у-у… — начала выть одна рыжая, враз обессилевшая девица.

И все-таки я повалилась на мягкую холодную траву, правда на колени, но это тоже считается. Вот только…

— И-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!! — визжало что-то под ногами.

Визжало и дергалось, пытаясь, высвободится из-под обездоленной адептки.

Утирая слезы, я вытащила это нечто из-под себя и в упор уставилась на маленького крылатого зверя.

— Мышь. — Констатировала я, и уже хотела отшвырнуть каку, как зверек не хуже истерички взревел.

— Сама ты мышь! Отпусти. Я — смерть. Я — тьма! Бойся и трепещи!

Я шмыгнула носом, чувствуя, как слезы, снова катятся по щекам.

— У меня даже фамильяр стра-а-а-ашны-ы-ы-ый…

Занавес!

* * *

Потолок. Выбеленный до рези в глазах, до чувства отвращения внутри, до желания разрисовать или швырнуть в него стулом, чтобы хоть какая-то отметина осталась, и так не выворачивало душу от столь отвратительно невинной белизны. Белая академия, белые люди с белой кожей. Отвратительно белый лекарский кабинет.

Эта мелкая крылатая тварюшка, на вершине пика моей истерики, с подвываниями бросилась на поиски лекаря. У него, видите ли, слух чувствительный, а моя визгливая истерика сводила его с ума.

Лекарь напоил меня какими-то отварами, и теперь я чувствую себя роботом. Все бесит и раздражает, но это только где-то там, внутри. Снаружи же, я не могу, да и не хочу, проявлять какие-либо эмоции.

— Вам лучше? — вопрошал мужчина в сером балахоне.

— Да, спасибо. Я могу идти?

— Конечно. И на этот раз уж постарайтесь снова сюда не забрести.

Кивнув, я покинула кабинет, и когда уже почти закрыла дверь, в щель проскочила черная летучая мышь с, почти, свиным рыльцем.

— А я? А меня?! Хочешь оставить собственное зло у лекаря? Ну, так я не против, я могу и остаться, только потом не жалуйся за то, что тебя на неделю дежурствами обеспечат! — возмущалось зло, жестикулируя черными крыльями.

— Да какого черта? Я тебя, мышь, себе не присваивала. Вали куда хочешь, рыльце ты свиное!

— Ах, так?! — обиделась маленькая смерть. — Ну, сама виновата, дура безголовая!

И рванул вперед, гордо прыгая по стене. Изумление я преодолела путем захлопывания собственной челюсти и глубоким вдохом. Нет времени на удивление.

Нужно найти Малису. Срочно.

Малиса оказалась там же, где я её оставила, за тем же столом, правда увлеченно читающая какую-то книгу.

Я ворвалась в комнату и громко заявила:

— Мы идем смотреть дуэль!

Девушка уставилась на меня округлившимися глазами.

— Какую?

— На четвертом полигоне, после занятий, какой-то терминатор собирается устроить взбучку группке оболтусов.

— Терми… кто?

Я раза два моргнула прежде, чем поняла очевидное: Она же не знает.

— Терминатор. Принц какой-то. Зачем не знаю, знаю, что будет интересно, так как, несколько лет назад, он умудрился этот полигон разнести в щепки. Хочу посмотреть.

Малиса хмыкнула и снова уставилась в книгу.

— Без меня.

Как без нее? Нет-нет. Так не пойдет. Я обогнула стол и вытащила ее оттуда за плечи. Она оказалась на удивление легкой.

— Без тебя никак, я не знаю, где этот полигон. — Выдала совершенно спокойным голосом, хотя в груди бушевала буря чувств.

— Да ты издеваешься! Темень на улице такая, повсюду дежурные снуют, а по территории академии в этот время уже стражи караулят. Если нас засекут возле того полигона, заставят неделю вне очереди дежурить.

— Неужели, я похожа на слона в посудной лавке? Мы осторожно проберёмся на полигон, посмотрим эпическую битву и так же тихо вернёмся.

— Нет. — Отрезала соседка.

— Пожалуйста. Ну, хотя бы покажи где полигон, я сама пойду. Тем более, что я не одна собираюсь на это дело смотреть. Я разговор подслушала, там еще адепты будут.

Малиса устало вздохнула.

— Хорошо. Но это в первый и последний раз, поняла?

Я активно закивала головой.

* * *

— Ты почему мне не сказала, что тут такой беспредел в это время творится? — возмущалась я, поглаживая свой автомат и пристально наблюдая за разворачивающейся у лесополосы, картиной.

На открытой местности ходили стражи и отлавливали нарушителей. Три группы триад пристально наблюдали за всем периметром, а мы попали в самый центр их наблюдения. И чтобы пробраться к полигону, нужно как-то прошмыгнуть мимо этих стражей, но проблема в том, что в каком бы направлении мы сейчас не двинулись, наше присутствие раскроют. Вот тебе и вопрос Чернышевского… Что делать?

— А я откуда это должна была знать? Это ведь ты у нас адреналина захотела — шепотом прорычала она в ответ.

— Да у меня уже полные тапки этого адреналина! — психанула я. — Так ладно, не будем о грустном. Я отвлеку, а ты беги.

На меня возмущенно уставились серые глаза.

— Куда?

— Да к полигону же, глупая.

— А ты?

А я развернулась так, чтобы было видно одну из групп триад. Два парня и девушка медленным, очень неторопливым шагом, а самое главное, перешептываясь, шли по дорожке в нашем направлении. И единственной их ошибкой было то, что они хоть и тихо, но разговаривали. Нужно отвлечь их внимание, желательно в противоположную сторону.

— Ух, Малиса. Мне, похоже, придется побегать от них. Причем сразу от трех групп.

У соседки рот от изумления открылся.

— Да ты сумасшедшая! Стражи — это адепты с седьмого по десятый курс. Представь себе семь-десять лет подготовки, что им какая-то иномирянка первокурсница?! На один клык!

Я выставила автомат перед её лицом, прекращая поток дальнейших реплик.

— Когда они отсюда уйдут, беги. В какую сторону решай сама, либо обратно в комнату, либо на полигон. Всё! Я пошла.

Ну как пошла, поползла с автоматом на спине. Не впервой уже. Хвала господу за столь щедрый подарок, как практика в военном лагере!!!

Ползу. Тихонько шуршит пожухлая трава под моим телом, легонько бряцает застежка ремня от автомата, а я думаю. В какой момент мне нужно вскочить, чтобы моего лица не увидели? О волосах я позаботилась, надев капюшон формы, но, если увидят лицо, потом отлавливать будут, это не айс. Айс — это когда никто не поймет, что вообще произошло.

Щелк — Хруснула подо мной ветка.

Проклятье!

— Вы слышали?

Я беззвучно закусила ладонь, надеясь, что меня пронесёт, но…

— Ави, стой на стреме, я проверю.

И один из белобрысых двинулся ко мне. Всё. Баста.

Я резко вскинулась и рванула в сторону остальных групп, нужно было, чтобы меня все увидели и пошли следом.

— Стой! — заорали мне вслед.

— Партизаны не сдаются! — верещу я во всё горло, привлекая, как можно больше внимания.

Забег оказался интересным, любимая полоса препятствий отдыхает. Перепрыгивая через камни, бревна и ямы, я неслась на встречу своей «ловушке». За очередными зарослями деревьев, меня по идее должен был ждать сюрприз, но я-то о нем знала. Мне на встречу вылетела триада во всеоружии и с дикими воплями бросилась на меня. Мне даже пришлось перед разворотом пригнуться, чтобы не схлопотать каким-то увесистым предметом в голову.

— Нарушитель!!! — верещал кто-то за спиной.

Бегу. На лицо отрыв, вот что значит пренебрегать тренировками, господа стражи. Я хоть и первогодка, но всю сознательную жизнь бегаю и дерусь.

Над академией почему-то взревела сирена. Ну, знаете такая, какая звучит при воздушной атаке в городах. И вот тут я поняла, как попала. Очень-очень попала. Щас меня всей академией отлавливать будут, гады чертовы!

Впереди на меня мчится уже третья группа, взяли в кольцо, это правильно, этого и ждали. Торможу и жду, когда остальные догонят. Вот они бегут, как зайчики прыгают. Еще пару шагов, поднимаю автомат и…

— Я бы не советовал — вкрадчиво прозвучало над ухом, а затем меня обняли за плечи и мир размазался, пока я вспоминала анекдот про затычку, ёжика и «Добрый вечер».

Меня выбросило через портал на пыльную площадку. Когда я, наконец, открыла глаза, первое что я увидела — мой собственный космос в синих глазах.

Космос почему-то весело искрился, а его обладатель был хмур. Вот так и лежали мы на земле, залитой магическим освещением, пока синеглазый не задал вопрос.

— Ты всегда такая безголовая или только по средам?

Оторвалась от созерцания, осознала вопрос, прониклась. Вспомнила, что он такой же кАзел, как и все мужики, в общем и целом и… обиделась.

— Да иди ты!

И вот надо оно мне было ему грубить? Синие глаза злобно сверкнули, мир покачнулся, и я оказалась опрокинутой на лопатки. Это вызвало во мне просто непередаваемые ощущения. Страх, гнев и возмущение, а еще удивление. Позволить противнику опрокинуть себя на лопатки — это признать собственную слабость…

— Не надо так со мной разговаривать. — Нависая надо мной, ироничным тоном предупредил он.

Находится в таком положении, было унизительно, но в тоже время меня затопило необоснованное чувство предвкушения.

Предвкушения чего?

Я втянула ноздрями воздух и по горлу снова, словно потоками лавы расползлась обжигающая жажда.

— Слезь! — прошипела я.

И снова оскал во все свои белоснежные тридцать два, и меня вновь это пугает, сердце затрепыхалось в груди пойманной птицей, я, делаю попытку высвободиться, когда синеглазый не реагирует на мою просьбу. Выбраться из-под него не получилось, не смотря на мои отчаянные попытки. И положение наших тел было весьма двусмысленным, мы лежали словно любовники, и стыдно признать, мне не было неприятно, мне было обидно, что я бессильна.

— Да слезь же ты с меня, идиот!

— Даже не отблагодаришь за спасение? — идеальные губы скривила ухмылка.

— Отблагодарю! Сразу после того как расскажешь, как притащил меня сюда и свалишь наконец.

Щас мой автомат тебя отблагодарит! Да откуда ты вообще взялся на мою голову?! — думала я, подтаскивая тихонько свое оружие за ремешок.

И мне выдохнули прямо в губы.

— Это просто телепортация. Как благодарить будешь?

И взгляд заинтересованный, глаза в глаза, словно в душу смотрит. Вот только меня такими взглядами не проймешь, как ни старайся, не разжалобишь и не разоблачишь. Не спорю, космос красивый, но я еще не выжила из ума.

— А почем нынче спасение безголовой девицы?

Синеглазый прищурился и только.

— Дай подумать… Один укус в шею?

Я от такой наглости чуть не поперхнулась собственной слюной и уже почти подавила подступающий кашель, но вовремя смекнула, что это хороший способ отвлечь жертву от происходящего. Закашлялась, перехватывая автомат поудобнее.

— Ладно, лучше сразу сдамся… Кусай.

Свободной рукой отогнула ворот спортивной кофты и премило улыбнулась, отворачивая лицо, чтобы предоставить доступ к шее. Синеглазый почему-то не торопился, вернее сначала тупо замер, но уже через несколько секунд медленно склонялся за наградой.

— А ты уверена? — горячее дыхание опалило кожу.

— Да уверена-уверена. — Перебирая пальцами по прикладу АК, убеждала я. — Ты ведь все равно укусишь? Даже если откажу?

— Укушу. — И кивнул, подтверждая мои догадки.

— Тогда я лучше расслаблюсь и постараюсь получить удовольствие, все равно проиграла.

Синеглазый склонился ниже, теплыми губами коснулся кожи на шее, отчего я даже замерла на мгновение. В груди сладко заныло, так захотелось, чтобы он это сделал… Но, вовремя опомнившись, долбанула его прикладом по голове, помня о том, что он не человек, следовательно, и силы больше приложила. И вот безвольное тело лежит на мне, уткнувшись носом в мою шею, и сладко посапывает. Попыталась из-под него выбраться. Не вышло. Толкнула в сторону обеими руками. Никак. Попыталась стащить его с себя. Не смогла. Обняла за плечи и перекатилась вместе с ним. Оказалась на нем.

Один взгляд на его расслабленное лицо, и я не смогла оторваться. Эти длинные пушистые ресницы, хотелось потрогать пальцами, чтобы узнать насколько они мягкие. Провести пальцем по прямому носу, нарисовав дорожку до контура губ, и… Я понимаю, что неосознанно начала тянуться к его губам за поцелуем. Нестерпимо хочется понять какие они, эти губы. Мягкие или твердые. Горячие или холодные. Гладкие или шершавые.

— Я один разочек… — почему-то шепчу я парню в отключке. — Ты все равно не узнаешь. Ведь, не узнаешь же? — Но ответа так и не последовало.

И я легонько прильнула к безвольным губам. Таким теплым, упругим и гладким, а самое главное таким вкусным!

ЧЕРТ! Я его укусила!

Но, Боже, какая у него кровь потрясающая! Совсем не хочется отрываться и я не отрывалась. Слизывала и высасывала её с таких приятных губ. Слегка солоноватая, она напоминает вкус брызг океана на песчаном пляже, где бриз смешивается с ароматом нагретого жарким солнцем песка в момент, когда всё побережье овевает запахом хвойных лесов, раскинувшихся на прибрежье океана.

— Ты прекрасен, парень с космосом в глазах… — шепчу, оторвавшись от самого притягательного мужчины на свете.

— Лиса? — голос Малисы прозвучал неожиданно близко, и я дёрнулась.

— Ты что делаешь… — её взгляд скользнул по лицу оседланного мной парня, а глаза резко округлились. — …с ним?

У-у-у-у-у-у … Как стыдно-то!

— Ничего! — Я вскочила и рывком преодолела расстояние между нами.

— Он без сознания?!

— Н-у-у… Он был слишком настойчив и мне пришлось…

— Да ты хоть понимаешь, кто это?! — взвизгнула Малиса.

Я такой реакции не ожидала. Вот вообще никак. И судя по виду Малисы — это царь всея Руси, не меньше.

— Да брось, я же его не убила…

На всякий случай посмотрела на парня, а то мало ли. Нет, он все так же мирно сопел на пыльной площадке посреди… Оп-па, а вот по сторонам, надо было раньше посмотреть!

— А мы на четвертом полигоне, да? — иначе бы как Малиса нас нашла?

Малиса кивнула, а я решила осмотреться получше, но…

В общем, у меня шок случился и приступ жгучего стыда. А все дело в том, что у всего, что я вытворяла, были свидетели… И свидетели эти, почему-то тоже были в шоке, они потрясенно молчали и смотрели на меня, словно я бога съела, а не парня поцеловала. В общем, стыдно было, да.

А полигоном оказался стадион. Аналог земных таких, с трибунами и бортами. Под сводами потолка летали магические световые шарики, отчего казалось, что в помещении есть солнце. Вместо травы на поле, под ногами хрустела галька. Собственно, на гальке синеглазый и лежит.

— У-у-у-у… как стыдно.

— Стыдно?! Да тебе страшно должно быть, дура беспечная! Ты хоть понимаешь, что вырубила и поцеловала принца?!

У-у-у-у-у

— В смысле сына короля и королевы? — обреченно спросила я.

Малиса покачала головой, словно устала учить ребенка.

— В смысле, самого уважаемого и почитаемого, а также презираемого за обоснованную жестокость, за власть, которой нет у других, адепта магической академии триад… И поверь, Лиса, когда он очнется, ты станешь единственной целью этого человека по кличке «Черный Принц»

— ЧП! — Почему-то дала новое, но вполне подходящее прозвище принцу.

А по спине побежал холодок от усвоенной информации. Он ведь в самую первую встречу придушить пытался, там, рядом с остановкой… Я даже громко сглотнула.

Попадос! Всё, нужно завязывать с бесконтрольным поведением, брать себя в руки и срочно перебрать массу стратегий дальнейшего поведения, как учил дядюшка. Всё верно, такой метод позволяет избавиться от множества проблем, во всяком случае, самые дурацкие ситуации разрешались с легкостью. Взять хотя бы пример с назойливым ухажером, которого я не могла отвадить ни пинками, ни унижением в глазах одноклассников и даже метод с серьезным покровителем не сработал. Самым верным было начать игнорировать, придерживаться данной стратегии было очень сложно, особенно когда противник, каждый день зажимает по углам. Однако, интерес его не быстро, но угас. Как же я ликовала! Даже вечеринку пижамную с Мариной устроили. И вот, чтобы вновь ощутить это чувство триумфа, мне нужно разобраться в данной ситуации, но на это необходимо больше времени, чем есть у меня сейчас.

— Малис, ты меня не видела и вообще не знаешь! Где выход?

Недоуменный взгляд и тычок пальцем куда-то мне за спину были незамедлительной реакции соседки по комнате.

* * *

Малиса растерянно смотрела в след убегающей девушке, которая помчалась к выходу, едва не выронив свою ношу, которую она нежно называла АКа.

Она сумасшедшая, определенно, хотя нельзя быть уверенной до конца, все же иномирянка, мало ли какая у них там жизнь. Но как можно было вырубить и поцеловать парня? И ведь не абы кого, а самого страшного во всем мире темного лорда, жестокого и беспощадного в своих правах. Парня сироту, которому с детства прививали свои знания судьи Этраполиса, а они славятся неординарными методами воспитания, да чего говорить, бесчеловечными методами! Темного, в чьих жилах течет кровь семейства Варнингейл, передавшее наследие давно забытой расы Аваррдакиона. Такому как он, не нужны ни защитники, ни боенергики. Сильнейший маг будет способен разрушать целые города, как только вступит в полную силу, но бояться его нужно уже сейчас, когда он может видеть самые темные уголки души, куда не способен проникнуть даже лик Пресветлой

Страшно представить, что он с ней сделает, когда настигнет. Настолько унизить достоинство темного… Лиса не выживет. В этом девушка была уверена, поэтому необходимо находиться как можно дальше от него в тот момент, когда он очнется, ведь если она сорвала контроль, то конец придёт всем, у кого есть свои скелеты в шкафу.

Но пока Малиса размышляла, с трибун нарастал гул поспешно убегающих адептов, а со стороны площадки, где лежал маг, послышался глухой стон. Девушка вздрогнула и развернулась, проклиная свою медлительность. Ей вовсе не хотелось попасть под горячую руку.

Черный принц открыл глаза и с кровожадным лицом облизнул губы, только сейчас Малиса увидела на них кровь. Она его укусила? О, Пресветлая, ну что за безмозглая девчонка?! Раны от чужих укусов заживают немного дольше.

Рывком, поднявшись на ноги, отчего иссиня черные волосы взметнулись и плавно опали на плечи мага, он взглянул на Малису. У той, от столь внимательного взгляда, внутри всё сжалось, и захотелось немедленно убежать, но она понимала, что подобное поведение, равняется смертному приговору.

В глазах принца бушевала тьма, клубясь и танцуя, словно языки пламени в ночи. Обычно синие проницательные глаза, сейчас казались безжизненными и всепоглощающими, словно черная дыра внутреннего пространства. Лицо стало непроницаемой маской, в любом другом состоянии оно было мягче. Сейчас же…

— Где она? — спокойный, но проникающий в душу голос вырвал Малису из оцепенения.

Она понимала, что Лисе ничего хорошего, за столь дерзкое поведение, не светит, но и выдать её не могла. Ей хотелось отсрочить их встречу, чтобы у девушки было время, на принятие хоть каких-то мер по собственному спасению. Малиса так и стояла, испуганно глядя на воплощенный в реальность кошмар, который тяжелым грузом рухнул на её слабое сердце.

Черный принц медленно заскользил по земле, с четким намерением заглянуть Малисе в глаза, девушка это понимала и не могла воспротивиться. Приблизившись, наконец, к ней, он склонился, заглядывая в глаза, и повторил свой вопрос.

— Где она?

— Ушла. — Сдавленным голосом ответила Малиса, втянув голову. Она чувствовала, как трясутся поджилки, как сосет под ложечкой, и подкашиваются от ужаса колени.

Тьма в его глазах на краткий миг расползлась, чтобы снова сомкнуться на месте. Он отвел взгляд, и, демонстрируя хищную грацию, направился к выходу, ни сказав больше, ни слова.

Девушка облегчённо выдохнула. В том, что она только что, удостоилась видеть проникновение тьмы в собственную душу, не оставляло сомнений. Слишком пристальным был взгляд мага, слишком явно бушевала тьма в его глазах.

Осталось надеяться, что с Лисой все будет хорошо.

* * *

— Она зде-е-е-е-есь! — верещит над моей головой проклятый мышь.

Вокруг снуют отряды триад, а я даже десятка шагов с полигона не успела сделать, как пришлось со всего маха прыгать в ближайшие кусты. И ладно траекторию падения рассчитала, так кто же знал, что в этих кустах каменная глыба стоит. В общем, похоже, себе жбан проломила. Я теперь полностью согласна с мнением ЧП — безголовая я, ну или мне действительно настолько не везет по средам.

В общем, лежу, как говорят бойцы ОМОНа при захвате преступников, мордой в пол, и совершенно не могу пошевелиться. Руки, ноги и даже язык отказываются двигаться, ничего вообще не чувствую. Как бы не остаться овощем. А мышь верещит как свинья, не даром рыльцем вышел. И заткнуть бы его, а то в ушах звон, в глазах искры, но ведь не могу. И как меня нашел, гаденыш?

Кто-то меня, наконец, обнаружил, голоса звучат достаточно близко, но смысл их понять становится всё труднее.

— Переворачивай. У нее череп проломлен?

Меня небрежно перевернули. Пытаюсь сфокусировать взгляд на мужском лице, но четкость возвращаться не хочет. Белобрысый ощупал мою голову, что-то кому-то сказал и ушел. Ну, или просто отошел, я бы посмотрела куда, да ведь… Нет, ну как так, а? Впервые в жизни сама себе травму нанесла. Кстати, конечности и ребра ломать намного легче. А тут такое ощущение, что в мозгу колокола похоронный марш отбивают. Ужас.

— Самостоятельно не перемещать. Зовите лекаря. — Слышу я всё тот же голос.

Лекарь меня сам, наверное, скоро грохнет. Первый день учебы, а я уже третий раз в нем нуждаюсь. Хотя я бы до него все равно сама пошла, отравы какой-нибудь попросить, чтобы чувства притупляла. Зато теперь идти не надо — донесут.

— Это та самая иномирянка, да?

Ответа я не услышала. Возможно, любопытному кивнули.

— Так может…? — ещё один… Конечно, беспомощную проще всего покусать.

Слышу рядом мягкую поступь справа от себя, а слева кто-то балаболил, но почему-то заткнулся.

И тишина,… И мертвые с косами стоят. Ну, точнее один и без косы, у него волосы распущены… И совсем не мертвый, а очень даже живой, стоит надо мной, смотрит так без эмоций, но чую я дополнительные неприятности, прям, накрывают меня эти волны мрачной ауры. Таки не удалось сбежать мне, только теперь я с травмой головы. Закон бумеранга в действии, называется.

— Что произошло? — спрашивает ЧП у кого-то.

В ответ звучит жуткий голос заики.

— Н-н-нашли з-з-здесь, че-череп проломлен… — и громко сглатывает.

Синеглазый склоняется и смотрит прямо в глаза. Вот только моего космоса там нет! Там тьма, там ужас и кошмар! О, я чувствую, как холодок крадется по спине! Я чувствую, мать вашу! Не быть мне овощем.

— Ты чему так обрадовалась? — спрашивает ЧП с размазанным лицом ввиду отсутствия фокуса.

Тебя увидела — хотела я ответить, но нет, из груди только свист вырвался.

Я себя так противно еще не разу в жизни не ощущала. Все слышать, видеть, но не иметь возможности пошевелится… Ох, мне теперь и в самом деле жаль парализованных людей, а раньше думала, что им жизнь вообще в кайф должна казаться, и в порядок приводят, и кормят, и даже в туалет ходить не надо, лежи себе, кайфуй. Больше никогда так не подумаю, честно-честно.

Через несколько секунд пристального разглядывания моих глаз синеглазый, у которого в данный момент космос заволокло чернотой, отстранился и почему-то пристально всмотрелся в сторону, оттуда послышался невнятный хрип, а затем глухой стук о землю. Будто мешок с мукой уронили. У меня же рассудок начал мутнеть, в голове что-то стрельнуло и все. Я потеряла верх и низ, ощущение невесомого полета и сгущающаяся тьма. И последним, что я запомнила, были черные глаза, у которых напрочь отсутствовал белок и холодная, как северный ветер, фраза:

— Лучше тебе сразу умереть,… Если ты очнешься, я сам тебя придушу.

Было неприятно, но не долго, меня уже утаскивала тьма, размывая жуткий образ существа, от которого хотелось сбежать, если не из этого мира, то хотя бы на тот свет.

* * *

Я в аду. Безмерно горячий воздух проникает в горло и давит, давит внутренности, выжигает, будто деревце в лесу, полыхающем огнем. Сделать лишний вдох — самая страшная пытка. Мне не хватает воздуха, я пытаюсь кричать. Хочу убежать, но вместо этого лежу, как прикованная. Что происходит? Почему так адски больно? Неужели я умерла и попала в ад за грехи? Нет! Нет, так не могло случиться! Я стараюсь вырваться, я хочу унять боль, раздирающую горло, хоть как-то. Помогите же мне, кто-нибудь!

Меня резко придавливает что-то тяжелое. Крики далеких голосов, звучат очень настойчиво, и среди них я слышу своё исковерканное имя.

— Васелия! Не двигайся!

Нет! Нет, я не хочу сгореть, не хочу! Помогите же мне!

Я рвусь, мечусь, но не могу сдвинуться с места, а огонь проникает все глубже. Кожа горит, будто её облили бензином. И ведь никому невдомек, наконец, потушить меня. Изверги! Сволочи! Садисты!

— Остановись же ты… — кричит мне кто-то.

А затем мне в горло льется жидкость, я чувствую металлический привкус, такая неожиданная услада. Кровь! Проникая в рот, она мягко обволакивает стенки горла и устраняет бушующий огонь. Хорошо, уже хорошо. Но я не могу напиться, зато теперь разбираю фразы звучащие как-то сдавлено и отдаленно.

— …несколько часов наблюдения и может уходить.

— Уверены? Все-таки такого на практике еще не случалось.

— Да, абсолютно. Всё в норме, этот приступ был единственной проблемой, но мы его ожидали. Больше не, о чем беспокоится, Ваше Величество.

Кто?

Я резко распахнула глаза и уставилась в отвратительно белоснежный потолок, освещенный какими-то голубоватыми шарами. Во рту что-то мешало, но судя по тому, что мне в рот заливалась кровь, это была какая-то трубка, через которую меня кормили. Очень медленно повернула голову, давалось мне это не без труда, но увидела лекаря и белобрысого парня, незнакомого.

— Ну, наконец-то — выдохнул уже знакомый мужчина лекарь в сером балахоне. — Сдается мне, адептка, Вы та ещё катастрофа.

Парень, которого я впервые видела, подошел ко мне и вытащил трубку изо рта.

— Бедокур. — Хрипло ответила, удивляясь собственному голосу. — Приятно познакомится.

— Это прозвище? Ну, я не удивлён — хмыкнул лекарь. — Поспите немного, я загляну к Вам через несколько часов. Авис, посиди с девушкой.

Вот только спать мне не хотелось. Спасибо, выспалась.

— Кто ещё здесь был? — задала я вопрос парню, после того как лекарь вышел.

Белобрысик пожал плечами.

— Никого.

Я хмуро откинулась на подушки. Мне, наверное, все же почудилось, не мог же какой-то король явиться по мою грешную душу. Глюки в таком состоянии — не удивительны. Кстати, на счет глюков. Что мне там ЧП говорил? Правильно, придушить обещал. И самое обидное, что ему досталось далеко не так, как мне, а мстить собрался, словно я его убить пыталась. Жизнь — боль.

Несмотря на то, что спать я не хотела, всё же неведомая сила утащила меня в мир сновидений. Правда, поняла я это только, когда мне в ухо завопил крылатый ужас.

— Василиса! Василиса, сколько можно дрыхнуть?!

Я уставилась на мышь и нахмурилась.

— Ты почему на русском говоришь?

Мышь как-то подобрался весь, но ответил мне Авис, сидящий на стуле рядом с моей постелью.

— Он же твой фамильяр. Тебя, когда сюда переместили, он вопил как резаный, и был таким голодным и несчастным, что мы…

Договорить Авису не дали. Крылатый оттолкнулся от меня, распахнул крылья и стрелой помчался к белобрысому, чтобы хорошенько хлестануть ему крылом по симпатичной мордахе.

Шлеп!

— Трепещи и бойся, язык! Глазенки повыкалупываю, волося повыдергаю, ты у меня месяц (цензура) будешь. Живого места, (цензура), не оставлю. Десять нарядов влеплю, будешь (цензура) сортиры зубной щеткой драить! В рот мне ноги, если я из тебя (цензура) не сделаю…

И пока крылатое зло выдавало сию тираду, я медленно, но верно осознавала, чьи это фразы. Причем все на русском! Причем вперемешку. Я сплю? Потому что, если сплю, то это ладно… А иначе, откуда он выражается, фразами моей бабушки? Или откуда знает способ наказания нашего воспитателя в военном лагере? А про «в рот мне ноги»? Я вообще ничего не понимаю, вот вообще! И судя, по глухому стуку об пол чьей-то отвисшей челюсти, не я одна.

— (Цензура) это кто? — спросил охреневший белобрысик.

— Конь в пальто! Еще раз заикнешься про голодного меня, я тебе ноги вырву! — взревел мышь, сделал кульбит и вернулся ко мне. Причем резко сменил ипостась на добренького и верного мышонка. И глазки такие, полные любви и обожания, что я даже передумала допрос с излишним пристрастием устраивать. Просто брезгливо схватила недомерка двумя пальцами за шкирку и приподняла так, чтобы мой взгляд казался ещё страшнее, чем был. Ну, знаете, когда исподлобья смотришь, сразу оппонент как-то сжиматься начинает.

— Рассказывай сам или я тебе крылья обрежу, будешь тьмой бескрылой.

Морда скуксилась, выражая крайнюю степень обиженности.

— Ничего не скажу. Режь! А чем, кстати, резать будешь?

— Так отгрызу! — И улыбнулась во все двадцать восемь. Да-да, зубов мудрости не имею.

В палату в этот момент вошел лекарь и удивленно приподнял брови, глядя на своего помощника, тот до сих пор был в ступоре и что-то бормотал, я не вникала до определенной фразы.

— Конь в пальто… — повторил он ругательство мыша.

Лекарь удивился, но не стал узнавать, в чем дело.

— Адептка, Вас вызывает ректор. И я догадываюсь зачем. — Он вытянул из балахона какой-то пузырек с темной жидкостью, доверия не вызывающею, и протянул мне. — Это на случай, если нервы будут шалить.

Чего? Ректор? Успокоительное? Похоже, меня ждет взбучка.

— И прошу Вас, девушка, не приходите ко мне сегодня. — Устало выдохнул он.

Я недоуменно взглянула на мыша, он мне ответил тем же. Но ничего не оставалось, кроме как, пойти и выяснить у ректора, в чем дело.

Уже у порога, я вспомнила, что мне о моем состоянии ничего не говорили.

— Доктор, а сколько я тут пробыла?

Лекарь нахмурился, но ответил.

— Четыре дня. Ваш мозг был сильно поврежден. Я так понимаю, адептка, Вы, не рассчитав силы, влетели головой в камень. Поэтому будьте осторожны, впредь. Сила Ванпайра во много раз превосходит человеческую, но сильно поврежденный мозг может и не восстановится, помните об этом. — Он повернулся к помощнику. — Авис, проводи их до ректора.

И мы оставили палату лекарского обиталища. Таких палат оказалось всего четыре, это говорит о многом, значит, серьезных случаев не бывает. И есть надежда, что я действительно сюда не вернусь.

— Надо же быть идиоткой, чтобы так позорно травмироваться — вещал мышь, прыгая по стене. — Сначала всю академию на уши подняла, а потом в кому сгинула, согласись ты катастрофа?

— Заткнись, чудовище. — Хмуро ответила я.

Четыре дня в отключке! Пресвятые ананасы, вот это я выдала! И так ничего здесь не знаю, так ещё и занятия пропустила. Одногруппники, наверняка, меня высмеют после этого случая. Боже, за что?!

— Авис, а сейчас ночь воскресенья или утро понедельника?

— Понедельника — пробурчал он.

— Между прочим, у тебя занятия уже полтора часа как идут. — Встрял болтливый мышь.

Уже?! Так, у меня крайне мало времени. Думаем.

На меня идет охота и, судя по первому нападению, методы и средства использовать будут любые. А если не выгорит, то и грохнуть не побрезгуют. Хотя меня ЧП грохнуть обещал, так что это в любом случае произойдет. Ну и чего делать? Чтобы вся эта свора отстала, мне нужно либо сдохнуть, либо дать себя укусить. А где гарантии, что ЧП после этого успокоится? Правильно, гарантий нет. И вспомнилась мне одна фраза нашего взводного в военлагере.

— Эврика!!! — завопила я, пританцовывая. Студенты, что проходили мимо шарахнулись и сверкнули пятками где-то вдали. Авис вообще оказался на одном из подоконников, а мышь шлепнулся со стены, в подозрительно неподвижной позе, прикидывался.

— Я просто его сама укушу! — Вещала радостная я. — «Если изнасилование неизбежно, тогда расслабьтесь и насилуйте». — Я даже крутанулась на месте на радостях. — О…

Сработал закон подлости вселенской богини Подставы, если таковая, конечно, существует, но я почему-то в этом не сомневалась. От моего манёвра, я чуть носом в мужскую, вкусно пахнущую, грудь не уткнулась.

— А вот и крышечка — почему-то пискнула я, когда горло полыхнуло огнем.

Я уже хотела сделать шаг назад, но руки… Такие красивые, с длинными пальцами, на которых кольца виднелись… Они такие… Боже, о чём я вообще думаю? В общем, мне на плечи легли его руки и подозрительно мягко удержали на месте.

— Очнулась? — удивительно спокойно спросил ЧП.

— Угу. — Кивнула в грудь, так как глаза поднимать было… Да, страшно было! А вдруг там опять эта чернота?

— Кого ты там насиловать собралась?

Сердечко моё бедное, пропустило удар. Я в поисках своего спасения почему-то начала озираться по сторонам, но, ни мыша, ни Ависа уже рядом не было. Предатели! Да и вообще в коридоре стало слишком тихо.

— Э… — протянула я, снова уставившись в чужую грудь.

Какая широкая грудь, однако.

— М?

— Ну-у-у-у…

И рубашка такая интересная, беленькая с вышитыми узорами.

— Ну?

— Это…

А этот шнурок на шее, вместо галстука? Классная форма!

— Что?

— Я…

Я подняла глаза на губы принца и… Ну вот вообще забыла, о чем он спрашивал. Мысли вылетели из головы, как сажа в печную трубу, потому что на его губах играла улыбка. Такая нежная, еле заметная, но она была! И… И вот в общем. Чтобы не казаться полной идиоткой, перевожу взгляд в найденный в глазах ЧП космос, удовлетворенно вздыхаю и переспрашиваю.

— Что?

Я снова тону в этой синей, сверкающий мириадами звезд пучине. Всё, что существовало когда-либо вокруг меня забыто, оно растворилось, как тонкая грань мироздания. Что такое мироздание по сравнению с тем, что я вижу в этих удивительных глазах! Пыль под ногтями, да.

— Всё с тобой понятно… — доносится до моего сознания. — Мне импонирует твоё неуместное восхищение мной. И я действительно не ожидал, что душить придется счастливую девушку.

— Твою мать! — прохрипела я, хватаясь за горло.

— Насиловать? — вздернул бровь синеглазый, сжимая мою шею.

Подстава! Ты такая подстава, что, если ты реально существуешь, я возведу тебе храм и спалю его к чертовой матери!

Пришлось действовать грубо, я пнула танка в живот и дернулась из захвата, и не теряя времени, вздернула его за волосы и сделала, наконец, то, о чем мечтала с третьей нашей встречи, вонзила клыки в его шею.

И я поняла, что мы пропали.

Оба.

Бесследно.

Друг в друге.

Словно растворились тягучей патокой в кристальной воде.

Я видела его первое воспоминание, чувствовала вкус чужой крови на его губах, он не был перевоплощенным Ванпайром, он был им от рождения. Кормилица, женщина со светлыми кудряшками и голубыми глазами позволила прокусить кожу на шее. Я чувствовала благодарность в его эмоциях в этот момент, его наслаждение… Оно схлестнулось с моим собственным, и где-то на краю сознания уловила тихий стон, полный блаженства и услышала своё исковерканное имя.

— Васелия… Васелия, имей совесть, ты меня выпьешь полностью…

Но я не могла оторваться, не могла остановиться, это выше моих сил. Он такой вкусный, словно в его крови смешались самые яркие звуки природы, которые звучат тихой трелью на том самом пляже, который окутан хвойными ароматами. Мне казалось, я стою и наслаждаюсь всей его жизнью. Счастье, которое несло меня от чувства наслаждения, создало вокруг меня кокон и нежно гладило по макушке. Я не хотела отрываться, не хотела остаться без этих ярких ощущений.

— Васелия… — шептало, моё счастье, тихо постанывая. — Васелия, я больше не выдержу.

И так интимно это прозвучало, что я распахнула глаза, оторвалась от шеи танка и уставилась в его синие глаза, затянутые странной дымкой. А затем я ме-е-е-едлено решила слезть, пока меня тут же не пришибли и…

И да, я ретировалась с места преступления, куда я щиманулась не знаю, но меня очень быстро догнали предатели и отвели к ректору. В их взглядах было столько неприкрытого изумления, что я начала краснеть, как маленькая девочка, укравшая конфету и застуканная на месте преступления.

Я его укусила! Укусила, черт возьми! А вот как так вышло, что он позволил это сделать — это уже другой вопрос, требующий серьезного анализа. И как мне себя дальше вести? Ведь, выбрала себе танка, сама! Надо узнать у Эйшетаро, что происходит по завершению охоты.

Глава 6

— Вы отдаете себе отчёт, Василиса в том, что сделали в ту ночь в академии?

Гневно сверкая глазами, смотрел на меня ректор альма-матер. Вся его поза выражала негодование. Он навис над столом, оперевшись на него руками, отчего его волосы, собранные в косу, слегка покачивались, свисая с плеча. На лице неподдельная маска гнева, с едва заметно дергающимися желваками, губы искривлены в странном выражении, а в серых, как грозовое небо глазах, сверкают молнии. Мужчина в ярости. Я восхищенно смотрела на его широкие, бугристые плечи, и кажется, влюбилась. На моих губах блуждала странная улыбка, но я понимала, чем она вызвана. С детства обожаю сильных парней, которые способны морально подавить. Такие, в моем мире, встречаются довольно редко, и мой дядя из их числа. Возможно именно поэтому, я каждый раз, как соплюшка восхищалась таким типом мужчин.

— Нет? Так я объясню, адептка! Сопротивление стражам при обнаружении — раз. Побег — два. Проникновение на запрещенную территорию академии — три. — Загибал пальцы ректор. — Поднятие всего охранного периметра по тревоге — четыре! Вы даже печать с будущего судьи сорвали — пять! И я уж молчу о том, какие были последствия после Вашей транспортировки в лекарский корпус, в момент принятия второй силовой волны будущим судьёй! И то, что устроил Ваш фамильяр, вообще ни в какие ворота! А всё из-за кого?! Из-за соплячки из чужого мира! И это на второй день Вашего пребывания в академии, Василиса!

Из угла кабинета к ректору метнулась тень, и я невольно вздрогнула, когда рядом с главой академии образовалось человекоподобное существо с серой кожей. У него были заостренные, как у эльфа уши, черные глаза и размерами он ректору не уступал.

— При всем уважении, лорд Д’Брегинер… — а дальше я не расслышала, потому что остроухий начал говорить шепотом на каком-то странном языке. Признаться, меня удивило, что я не слова не поняла.

Я во все глаза смотрела на представителя внеземной расы и старалась запомнить каждую черточку в его внешности, когда ещё можно увидеть нечто подобное? Нет, ну говорящие мыши это еще, куда не шло, а вот серокожие личности это… нда. Наверное, больше всего он напоминал мне демона с картинок. Только рога отсутствовали, но и волос тоже не было, лысый череп неплохо блестел в неярком свете магических огоньков. Я даже подумала, что у меня вновь качественная галлюцинация случилась, но нет. Ректор перевел взгляд на меня, чему-то кивнул, и сел на стул, с которого ранее подскочил, чтобы зачитать мне список моих нарушений. Сейчас он с каким-то сомнением взглянул на меня, тряхнул головой и выдал мне то, отчего захотелось завыть в голос.

— Это правда, что сегодня Вы укусили Карсайто Варнингейла?

Я еле заметно кивнула и пальцами сжала край юбки. Ой, что щас начнется…

— С сегодняшнего дня мы меняем программу методики обучения. Владелец академии дал новые указания относительно первого курса вашего факультета. Теперь Вы, Василиса, являетесь взводным. — Я еще раз прокрутила прозвучавшее слово в мозгу, произносилось оно по-другому, но значение имело именно это. — В Ваше распоряжение поступит пять триад, включая Вашу диаду.

Я недоуменно захлопала глазами.

— Что, простите?

— В Вашей команде еще нет щита, и я склоняюсь к тому, что не будет, поскольку силе Варнингейла равных нет. Поэтому четыре триады и Ваша диада. — Неправильно понял меня ректор.

— И что я должна с ними делать?

— Ну, Вы же Бедокур. — Улыбнулся глава. — Учите этому.

— Вы… Хотите вырастить отряд диверсантов в стенах академии? — опешила я. — Вы хоть понимаете, какие права мне даете, лорд Д’Брегинер?

Ректор чуть наклонился вперед.

— Этого не я хочу! Позже Вам предоставят список правил, за нарушение которых последует неминуемое наказание, и оно будет жестоким. В остальном Вам и вашему отряду дозволено всё. После занятий Вам надлежит находиться на втором полигоне, будем с мастером О’Шеном подбирать методику обучения. Я наслышан о Ваших боевых способностях, Василиса, и мне это импонирует. Можете идти.

Я кивнула и понуро потопала прочь из кабинета. Какого черта происходит?! Всевышний, если ты меня слышишь, ответь! Какого… хрена ты творишь с моей жизнью?!

Последующие занятия проходили как в тумане. Я все думала над тем, в какую круговерть событий я попала, и никак не могла сосредоточиться на лекциях, пока меня не одернул учитель по теории боевой магии.

— Вас-с-силес-с-сия — исковеркал он моё имя. — Если Вам не интересно, Вы можете идти.

Я поморщилась и взглянула на молодого человека. Пронзительно серые глаза с интересом изучали черты моего лица.

— Простите, больше не повторится.

Он кивнул и вернулся к лекции.

— …таким образом, у нас появляется шанс, понять какой силой обладает противник…

Все же, что задумал ректор? В нашем мире «взводный» — это учитель, тренер, комендант, ревизор, ответственный за дисциплину, экзаменатор… Да куча всех тех качеств, которые я не проявляла. Так что взбрело в голову этому дядьке? То, что я в первый же день доставила кучу проблем? Именно это решило мою судьбу? Для диверсанта этого недостаточно. Диверсант должен быть подготовлен, собран, расчетлив, должен иметь необходимые знания, которые помогут ему проводить диверсии в тылу врага. А что я могу? Хотя… Моя рыжая головушка не один раз бывала в передрягах, мне дядюшка такие попадосы во время тренировок устраивал, что мама не горюй. Стрелять из любого вида оружия? Да, пожалуйста! Уложить врага на лопатки в режиме реального боя? Рада стараться! Проникать в тыл врага? Еще и не такое проходили! Сформировать план действий команды, для внедрения непосредственно в места особо важного назначения? Умею! Но что мне все эти знания в чуждом мире?! Я не имею ни малейшего понятия о врагах и их возможностях, хоть и понимаю, что дело времени, но от меня уже сейчас собираются что-то требовать. Чему я могу научить тех, кто знает об этом мире больше моего?

— Адептка! — рявкнули в ухо.

— Я! — я подскочила на месте и уставилась в льдистые глаза препода.

Препод прищурился и, глядя мне в глаза, с нескрываемым презрением начал говорить.

— Ситуация. Ваша триада находится в поле, на открытой местности. Телепорт не срабатывает, боемаг материи и защитник сильно ранены. Противник — демон в боевой ипостаси, без оружия, нацелился на Вас. Ваши действия?

Ох-хо-хо!!!

— Э… А что тут еще возможно, кроме вступления в непосредственный контакт с противником? — задалась я вопросом. Сразу же посыпались смешки со всех сторон.

— Низший бал, Нир. Если бы слушали лекцию, знали бы, что вступление боенергиком в ближний бой с противником — неминуемая смерть всей триады. Как боенергик Вы способны преобразовать окружающую Вас энергию и дать второй шанс Вашей команде. С помощью преобразованной энергии, регенерация боемагов материи и защитников проходит быстрее. Ваши действия должны быть следующими: любыми способами отвлечь противника от триады, для этого можно использовать направленный энергетический луч в глаза демона. Напитать энергией команду и держать их в стабильном состоянии во время повторного ведения боя. Понятно?

Я ошалело кивнула.

Охренеть! И как мне быть взводным, после таких подробностей?!

* * *

Стук непривычных часов в кабинете раздражал мужчину, и не давал сосредоточиться. Он остервенело, разглядывал отчеты за длительный период времени, и подсчитывал в уме потери. И с каждым новым, схваченным им листком, распалялся всё сильнее, не имея возможности, хоть как-то успокоится. Его всё раздражало. Запах древней пыли, которую не успели убрать до его прихода. Скрип стула, на котором он без конца ёрзал из-за нервозности. Хруст бумаги, которую он без перерыва перебирал, в нетерпеливом поглощении информации. Его всё это раздражало. Но еще больше его раздражало то, что за время его отсутствия, на мирной территории пяти государств ничего не изменилось. Никто не предпринял попытки как-то урегулировать текущую ситуацию, все закрывали глаза на потери в составе армии стражей, наслаждаясь призрачным миром, которого в действительности не было.

— Какого черта вы всё это время делали? — задал он вопрос невидимому собеседнику.

— Не поминай, пока не явились — прошелестел ответ. — Никто не предпринимал попыток решить проблему, все считают, что это лучший вариант для сохранности оставшейся территории.

Мужчина устало потёр лоб и выдохнул. Пока он был вне Этраполиса, он понимал, что возможно ничего не изменится за время его отсутствия, но не мог предположить, что всё пустят на самотек. Из МАТа выпускали лучших бойцов, но с таким врагом — это верная смерть. Каждый день умирает один из стражей, и никто не стал брать бразды правления в свои руки, чтобы хоть как-то это изменить. В итоге получилось так, что многочисленное население рожало детей, чтобы Этраполис погубил своих чад руками завоевателей. И с каждым годом абитуриентов становилось все меньше, вернее МАТ понижал планку, чтобы набор проходил из людей с критериями меньше среднего. Это плохо.

— Вызови Д’Брегинера. — попросил он невидимку.

— Да, господин.

Через несколько минут стены кабинета озарила яркая вспышка внутреннего телепорта и на пыльный паркет, ступила нога ректора академии МАТ лорда Д’Брегинера. Он не выказал признаков удивления от того, в какой личине находился его непосредственный руководитель. Бросив быстрый взгляд на восседающего за столом мужчину, сразу же преклонился перед ним.

— Приветствую Вас, м…

— Оставь это, Алэс. Мы оба так давно не виделись, что можно попрать все законы этикета. — Ректор академии усмехнулся, ожидая чего-то подобного от старого знакомого, но вспомнив причину своего появления стер всякое выражения со своего лица.

— Евангелион, что случилось? Почему сегодня от тебя пришло странное распоряжение? — Д’Брегинер прошел вглубь кабинета и уселся напротив рабочего стола собеседника. Давненько он не видел своего друга, а предпочтения в личинах так и не изменились. Короткие каштановые волосы спадают на лоб почти до угольных бровей. Устало блестят зеленые глаза, а губы кривит некрасивая усмешка.

— А сам ты как думаешь, Алэс? Столько времени прошло, а никто даже не пробовал ничего менять.

В тишине кабинета отчетливо раздался скрип зубов.

— Ты думаешь, мы не пробовали?!

— Ну-ну, друг мой. Я думаю, вы не особо старались. Так может, объяснишь мне, в чем причина? — Евангелион поднял один из листов, лежащих на столе, и помахал им перед лицом Алэса. — Здесь отчет обо всех внесенных изменениях, и их не много. А самое главное то, что никакой выгоды они в себе не несут. Давай посмотрим,… Во-первых, провести четкое разделение в триадах на главенство. Что это? Боемаги материи встали во главе своих команд, но к чему это привело в итоге? — он пристально всмотрелся в лицо собеседника. — Не подумай ничего плохого, я понимаю, чего ты хотел этим добиться, но и меня пойми, смяв подчистую конфликтность, ты исключил возможность соперничества, а это, дорогой мой друг, подавляет желание стать лучше. В итоге, и защитникам не мало досталось от этих правил, они вообще на птичьих правах находятся в командах.

— Это не так! Защитники, по силе должны быть равны боемагам энергии, они проходят отдельный отбор.

— Я тебя понял. Во всяком случае, разбор полетов мы будем устраивать на общем собрании. А сейчас я хочу донести до тебя новые распоряжения. Я вступаю в должность проректора.

Алэс пораженно посмотрел в лицо Евангелиона, пытаясь найти там хоть какие-то признаки того, что он шутит. Но к собственному сожалению, не нашел. Повелитель разделенной империи, действительно решил принять должность его заместителя. И теперь было непонятно, кто кому в академии будет подчиняться проректор ректору или ректор проректору.

* * *

Весь день я себя чувствовала каким-то бульварным клоуном. Меня по всей академии преследовали тычки пальцами, смешки, даже учителя умудрялись ненавязчиво подколоть, а всё по тому, что я сглупила проломить себе череп. И ужас этот крылатый, вечно все комментирует, причем достаточно громко, чтобы все слышали и возбоялись немедля, а сам шкерится где-нибудь под потолком на балках и не выковоришь же. Кто-то попытался к нему магию применить, но я быстро предприимчивых осадила, пообещав все кости переломать, как и свой череп недавно. Все поржали, но угомонились. Даже мышь впечатлился, молчал до конца занятий, пока не настало время идти на полигон.

Вот тут-то до меня и дошли масштабы, свалившейся мне на голову проблемы. Во-первых, передо мной на полигоне стояло тринадцать Ванпайров, все мужского пола, все с крайне недовольными рожами, что сказало мне об их недружелюбном отношении к своему взводному, то бишь мне. Во-вторых, все они стояли сами по себе, ни о каком командном духе и речи не идет. В-третьих, я вдруг поняла, что не справлюсь с задачей. Мало того, что я не знаю ничего, так еще и других учить должна. Жесть!

Среди моего взвода стоял ЧП, причем усиленно делал вид, что меня не существует. Отлично просто! После сегодняшнего инцидента, он, наверное, сильно зол, но ведь и у меня выхода не оставалось. Горло уже привычно полыхнуло огнем, вот только жажда была не такой сильной, как раньше, лишь слабый отголосок. Но вполне терпимо, я даже улыбнулась от приятного ощущения.

— Взводный! — проорал со спины учитель О’Шен.

Я дернулась, вытянулась по стойке смирно и громко отчиталась.

— Я! Все в сборе, учитель!

— Все в сборе, мучитель! — вторил крылатый с моего плеча.

Я скрипнула зубами и дала мелкому поучительный подзатыльник, но не рассчитала силу, и зло воплоти, с диким визгом устремилось к земле. Несколько секунд с его стороны движения не было, а затем все-таки его крылышки затрепыхались.

— Да чтоб я сдох, так шутить…

— Чтоб ты вообще сдох — ответил ему О’Шен спокойным голосом.

Я недобро взглянула на учителя, но тот лишь усмехнулся и перевел взгляд на мужчин.

— Вас здесь собрали с одной единственной целью. Донести до вас, что все вы, подчиняетесь теперь адепту Нир. Она является вашим наставником, учителем, товарищем, папой и жрецом-отпустителем. Вы должны во всем ей подчиняться, даже в туалет ходить, спросив у нее, это ясно? — по мере того, как он говорил, глаза ребят всё сильнее округлялись, а я старалась не выказывать эмоций. О’Шен мог и помягче обо всем донести, а посему выходит, что намеренно провоцирует парней на враждебное ко мне отношение. — Распоряжением ректора, ваш взвод именуется диверсионным. Нир!

— Я!

— Позывной для взвода придумайте.

Как же жить не хочется…

— Нежить — гаркнула охрипшим голосом.

На меня уставились четырнадцать пар глаз и во всех такое осуждение, что я невольно голову в плечи втянула. Один мышь только почему-то счастливо взвизгнул.

— Что ж. — ухмылка — Будь, по-вашему, адептка.

О’Шен щелкнул пальцами и проговорил какую-то непонятную фразу, я почувствовала, как по шее скользит что-то горячее и обжигающее, приложила руку и заметила, как остальные проделывают то же самое. Не удержалась и глянула на крылатика.

— Что там?

— Нежить Бедокур — зачитал мышь, и снова свалился с моего плеча, заржав как сивый мерин. — Ах-ха-ха. Почему тебе так везет, Вась?

Я протерла шею и злобно зыркнула на препода.

— Сотрите.

Но он лишь развел руки в сторону.

— Увы и ах. Это одно из правил, у каждого взвода и стража в частности должен быть позывной, ваш я просто запомнил, остальным придумал.

Что за бедлам, зачем это вообще нужно, а главное кому?!

Я все не перестаю удивляться и задаваться этими вопросами, и, наверное, никогда не перестану.

Пока стояла и осознавала ситуацию, в стане моего взвода начались громкие обсуждения, от которых мне захотелось, сквозь землю провалится. И ладно бы я заслужила столь эмоциональные высказывания, так не моя же в том вина, что они теперь у меня в подчинении. А О’Шен вообще всем происходящим наслаждался, это было видно по едва прищуренным от удовольствия глазам и наглой улыбке. Ну и преподы в этой академии.

— Учитель! Я отказываюсь состоять в этом взводе. Это же унизительно, быть под командованием боенергика, да еще и у глупой иномирянской курицы.

А ну-ка, ну-ка… Кто там вякает? Всмотрелась в смазливое лицо с косой белобрысой челкой. Я тебя запомнила, гаденыш.

О’Шен довольно ухмыльнулся и сделал неожиданный пас рукой, от которого в следующую же секунду из ниоткуда материализовалась стопка бумаг.

— Бедокур, объясните своим подчиненным, какая в армии должна быть форма обращения.

Я от неожиданности воздухом поперхнулась. Русское слово «Армия» прозвучало, как нечто обыденное и распространённое.

— Обращаясь к старшим по званию по собственной инициативе, вы обязаны спрашивать разрешения. К примеру: «Товарищ учитель, разрешите обратиться?». — Я с сомнением покосилась на препода. А уместно ли здесь слово «товарищ»? Но О’Шен даже глазом не моргнул. — Если учитель разрешает к нему обратиться, необходимо представится, чтобы он знал, с кем имеет счастье общаться. Пример: «Рядовой такой-то триады, диверсионного взвода «нежить», позывной такой-то». В моем случае это будет звучать так: «Взводный диверсионного отряда «нежить», позывной «Бедокур»». — Снова покосилась на О’Шена, тот в ответ кивнул, показывая, что все отлично.

— Похвально, Бедокур. В Ваших руках свод правил… А как у Вас это называется?

— Гм… Устав, товарищ учитель. — Не ржать, Вася. Не ржать. Ведь как бы забавно это не звучало, но кто-то хочет внедрить военную систему техногенного мира в это, Богом забытое, место. Хотя, если призадуматься, всё как раз наоборот. Ведь магия на Земле — выдумка мечтательных авторов — не более.

— Устав. — Пробуя слово на вкус, повторил О’Шен. — Мне нравится, коротко и четко звучит. В общем, в уставе… Устав, кстати, чтоб от зубов отскакивал. Да, так чтоб, если я вас ночью подниму и спрошу, чисто по инерции отвечали! Ясно?

Послышался нестройный хор согласных голосов.

— А какова наша задача?

— Да, с какой целью вся это ахинея привнесена в нашу академию?

Препод снова ухмыльнулся.

— Повелитель меняет правила. — Какое-то время, на полигоне стояла оглушительная тишина. Я пронаблюдала, как крылатый, вскарабкиваясь по моей ноге, шлепнулся обратно на землю, с характерным звуком «шлеп», остальные же замерли каменными изваяниями, огромными глазами глядя на препода. Только ЧП стоял с невозмутимым видом.

Интересненько.

— Запомните то, как вы сейчас замерли. Это пригодится нам во время обучения. — Решила я разбавить тишину.

И все как один, перевели на меня потрясенные взгляды.

— Чего? Правда пригодится, мамой клянусь!

И к моему удивлению, больше никто не возмущался. Продолжительное время мы обсуждали с учителем то, какие знания нам необходимы для тренировки диверсионных навыков. Да чего там, мы спорили до хрипоты. Я старалась до него донести, что история формирования этого мира, нам вообще ни к чему, и если ей и уделять время, то исключительно одно занятие в неделю. А вот вещи, которые он назвал подрывными заклинаниями, нам были необходимы как воздух. В общем, расписание на неделю у нас было действительно жесткое. Медитация, физические тренировки на плацу, совместные бои, навыки маскировки, геометрия и математика, на которых пришлось настаивать уже мне, доказывая, что диверсанты обязаны уметь производить любые расчеты. Природоведение, да-да это тоже вещь необходимая, чтобы знать виды растений, уметь разобраться в структуре почвы. А вот что такое география, пришлось объяснять уже мне, у них оказывается, такого предмета никогда не было, и я бы согласилась про него забыть, но проблема заключалась в том, что местность нужно не только на карте видеть, нужно знать доподлинно, где какая территория, где какая река, гора, скала и лес. Населенность любого города или поселка, да даже где и какие звери обитают, ведь очень часто диверсантам приходится именно выживать в лесах и полях. Так же, я выпросила у О’Шена, совместные занятия с местными патологоанатомом и расоведом, именно совместные и в свободной форме, чтобы мы могли сами задавать вопросы. А еще у меня появилась идея, одно время я пыталась практиковать бесконтактные бои, принципы приёмов я понимала, но отчего-то, мне никак, эта интереснейшая наука, не давалась. Так может в этом мире получится? И все это помимо основных занятий! В общем, адски тяжело будет, но меня отчего-то, это радовало. Может, нужно было в армию идти в своём мире? Ну, или хотя бы в военное училище.

До своей комнаты, я добиралась уставшая и выжатая, как лимон. И вот, стоило только размечтаться о прохладном душе и теплой постели, как дорогу в одном из коридоров мне преградил Эйшетаро.

— Привет. Я смотрю, день был тяжелым?

Я чуть не взвыла. Вот только не сейчас, не надо мне разговоров, я в свою кроватку хочу. Душ, кровать и сладкий сон, под теплым одеялком. Как же я завидовала крылатику, который завернувшись в мои волосы, мирно посапывал мне в ухо. Меня, даже моя жажда, уже не смущала, а всё оттого, что на протяжении всего вечера, меня дразнил сладостный аромат Карсайто, который так и не выдал признаков, нашего тесного с ним общения.

— Только не говори, что ты специально меня искал, чтобы поговорить… — угрюмо взглянула на блондина. Нет, мне, конечно, и самой нужно было задать ему несколько вопросов, но я хотела поговорить об этом завтра.

Блондин фыркнул.

— Эй, я, между прочим, за советом шел.

Мысленно взвыла, но разумно не продемонстрировала своё отношение к этому заявлению. Вяло взобралась на подоконник, протерла уставшие глаза и хрипло попросила начинать. Блондин пристально наблюдал за моими действиями и не спешил приближаться.

— Я хотел поговорить на счет Малисы… — и умолк, ожидая моей реакции.

— Что?

Вздох, которого я уж точно не ожидала. Отвел глаза в сторону и с усердием начал рассматривать невидимые трещины на стене.

Нет, ну ведет себя, как первоклашка. Он что…? Влюбился что ли?

— Слушай. — Я нетерпеливо спрыгнула с подоконника. — Если она тебе понравилась, со мной не стоит советоваться, я мало, что о ней знаю, и тебе в этом деле не помощник. Так что, сорри. А вообще, любая девушка любит, когда за ней ухаживают (ага, любая, но не я) цветочки там, конфетки, комплименты. Просто будь самим собой с ней и проявляй интерес.

Эйшетаро уставился на меня во все глаза.

— Я не…

— Да всё ты сможешь. — Отмахнулась я от него и зашагала прочь. — Извини, но я так вымоталась, что еле на ногах стою. Завтра в столовой увидимся.

Я чувствовала, как мою спину просто прожигает его взгляд, но и правда больше ничего не могла ему посоветовать, так что не стала оборачиваться.


На следующий день меня ждало потрясение. Весьма занятное, кстати. Не успела я разлепить глаза, как в мою шею впились клыки. Верещала я долго, протяжно и со знанием дела. Оказывается, фамильяры питаются кровью своих хозяев. Не то, чтобы мне об этом кто-то рассказал, я сама все поняла, когда, отдернув от себя ужастика, приложила его об пол. Ну, просто, зачем ещё ему бы меня кусать понадобилось?

— Дура неуравновешенная — пискнул мышь, пьяно покачиваясь на столе.

Я промолчала, частично чувствуя свою вину, частично, сдерживая новый порыв его приложить обо что-нибудь.

— Мог бы и раньше сказать. Скажи спасибо, что я к тому моменту просыпаться уже начала. А так бы вообще прибила.

— Да ты и так чуть не прибила!

Я вздохнула, переведя взгляд на Малису. Та, к слову сказать, вообще ведет себя, как ни в чем не бывало. Даже приветствие её как-то странно прозвучало с утра. Будто я и не пыталась копыта отбросить недавно. «Доброе утро, Лиса» и всё… Нет, ну нормально, а? Хотя… За время нашего общения, Малиса мне еще ни разу нормальной не показалась. Это же о многом должно говорить, да?

Вот только начали хорошо общаться, как у неё опять что-то клинануло. Теперь молчит.

— Не хочешь сегодня со мной прогуляться после занятий?

Вот опять! Головой покачала и всё. Ну и ладно!

— А своё зло ты выгулять не хочешь? — растекаясь лужицей по столу, спросил мышь.

— Да ты и так постоянно со мной. Вот какой от тебя прок, скажи мне? Болтаешь, вынуждаешь тебя защищать и кусаешься! Ты не питомец, ты ходячая неприятность, мне и своей персоны хватает.

— А вот ничегошеньки я тебе не скажу, злыдня! — возмутилось зло. — И вообще! Ты в ответе за тех, кого приручила!

— Песец… — старая как мир истина, но её дядюшка в меня с детства вдалбливал.

Первым же занятием у нас была общая тренировка, по крайней мере, на карточке с расписанием было именно так написано, да и притащило меня к огромному залу, набитому адептами с разных факультетов.

В просторном зале творилось безобразие. Шум, гам, смех. В общем, вечеринка без музыки и напитков. Но стоило войти учителю, как все затихли и сдвинулись к стенам.

— Здравствуйте! Сегодня, у нас по идее, должна быть вторая общая тренировка, но в связи со сменой правил в академии, планы несколько поменялись. — После этого сообщения от препода, в зале поднялся гомон. — Не переживайте, тренировка будет, но в качестве соревнований. Проведем пробный бой между командами. А сейчас, выстройтесь своими триадами в два ряда, и мы приступим, кто ещё не попался в играх, выбирайте себе боемагов материи из свободных.

Народ послушно сновал по залу, выстраиваясь в два ряда по три человека, а я безуспешно рыскала глазами по залу. ЧП нигде не было. В итоге, мне пришлось встать у стены и прикинуться фикусом, но мои потуги не оценили.

— Адептка, Вам нужно особое приглашение?

— У меня нет триады, Вы же видите, я одна стою. — Отчеканила я.

Ох, не понравился мне блеск в голубых глазах препода, попой чую подставу.

— Значит, вставайте одиночкой — хмыкнул он. — Это, ведь, лично Ваша проблема, что Ваш напарник не явился. Или Вас так и не выбрали целью? — по залу прокатились смешки студентов.

Ах, ты ж…

Вдох. Выдох.

Пошла в конец строя, может припрется еще, гад синеглазый.

И без каких-либо объяснений или напутствующих речей, препод дал команду к бою. Первая пара триад сражалась всего несколько минут, но это было весьма зрелищно и познавательно. О роли щита в бою, я узнала только сейчас, и впервые увидела в действии. Пока танки сражаются, питая свои мечи магией боенергиков, щиты возводят голубые прозрачные купола. Сначала, я не поняла, зачем это нужно, ведь идет ближний бой. А когда боенергики стали швыряться друг в друга цветными шарами, я обомлела и восхитилась. Ведь, я даже не догадывалась, что бои могут быть дистанционными. Осталось только выяснить, как это делается. Может, есть ещё что-то, чего я не знаю.

Я думала, у меня ноги отсохнут стоять, прошло, наверное, часа два, пока очередь не дошла до меня. В итоге, я вышла одна против триады. Надо ли говорить, что меня снова засмеяли? Но к моему счастью в момент, когда триаду противника закрыло голубым щитом, дверь в зал распахнулась, и пред нашим взором предстал невозмутимый ЧП. Так и подмывало ляпнуть о пунктуальности некоторых.

Он величаво прошагал к нам со своим свитком и встал передо мной, не удостоив меня и взглядом. Правда, нашелся что сказать.

— Не вмешивайся, стой спокойно.

Вот лицом бы ко мне стоял, точно бы всё ему высказала.

— Не понял, так она его боенергик?! — воскликнул кто-то.

Вообще-то, это он мой танк, но не будем придираться к словам.

Прозвучала команда, и в одно мгновение, в руках синеглазого появился меч, вместо свитка. К сожалению процесс преобразования я не увидела, передо мной всё время мелькала спина ЧП. И практически сразу боенергик противника, начал швыряться шариками. Умно, ведь у нас-то нет щита.

Так. Соберись в кучу тряпка, потребовала я от себя, когда шарик вписался в ногу Карсайто. Сосредоточиться. В прошлый раз, после многократных попыток привести мысли в порядок, мне помогло пение. Вот и начнем с этого.

На ум практически сразу пришел припев песни DV Street, я закрыла глаза и начала напевать. И с первой же строчки пространство наполнилось мягкими нитями.

Я подойду к тебе незаметно, ты…

Не увидишь моего лица,

Нити энергии снова, как живые, потянулись ко мне. Прильнули к рукам, лаская кожу. Я чувствовала их тепло и признание.

Я не отвечу на твои вопросы,

На яву не слышно моего голоса.

Они скрутились в мягкий клубок, и как в прошлый раз, погладив по лицу, соскользнули с рук, устремившись к ЧП. Меня до кончиков волос наполнило умиротворением. Откуда-то, из глубин моей души, я знала, что так и должно быть.

Я сделаю тебя счастливым

И заставлю тебя страдать.

Сама не заметила, когда начала петь в полный голос, но чем громче было звучание песни, тем ярче были нити. Мне стало любопытно, что происходит в реальности.

Твои глаза горят ярче солнца.

Я дороже золота.

Распахнув глаза, первое что я увидела, был космос. Насыщенные глаза просто искрились, а на лице полнейшее потрясение. В зале царила тишина, переведя взгляд на остальных, я поняла, что случилось что-то из ряда вон. Снова.

Глава 7

Разглядывая лица присутствующих в кабинете ректора, я нервно теребила край юбки. Мне было непонятно, что происходит, и оттого страшно.

Сразу после того поединка, учитель утащил меня к ректору, даже не сказав ни слова, не позволил узнать, как вообще прошел этот бой. Единственное, что я успела заметить, так это металлическую перчатку с когтями на руке ЧП, которая переливалась всеми цветами радуги. Ну и, собственно, потрясенные до глубины души лица присутствующих.

— Нир, объясните, как Вы это сделали. — Раздался голос ректора, после того, как учитель рассказал ему об увиденном.

— Я пела — робко предложила я вариант произошедшего.

— Вы пели… — эхом повторил ректор с налетом задумчивости в голосе.

Откровенно говоря, меня смущало то, что по этому поводу собрали целую комиссию. О произошедшем итак все знали, но всё равно как-то … Стрёмно, что ли.

— Бедокур — прозвучала моя кличка — А тебе не кажется, что вокруг тебя слишком много событий происходит? — спросил О’Шен.

Спросите тоже. Конечно, кажется. Я себя вообще эпицентром катастрофы чувствую, а самое хреновое в том, что понять ничего не могу. Мне чуждо всё, что происходит. На Земле, мои проблемы никогда не принимали столь масштабных размеров, а здесь … Впору взвыть в голос. И всего-то спела пару раз. Запретить себе что ли это неблагодарное дело?

— Я, если честно, не понимаю, что произошло. Вы не могли бы…

— Могли бы. — Отозвался ректор. — Но не станем, пока не поймем. Отныне, Вы не посещаете общие тренировки. В это время у Вас будет отдельное занятие с Вашим партнером. Попробуем выявить на что Вы способны без свидетелей.

Я задумалась. А оно мне вообще надо? Нет, по сути, то что происходит во время моего пения — прикольно, как минимум. Мне нравится, когда энергия так ластится, единя меня пространством. Но, в то же время, реакция окружающих пугает. Это как в моем мире, если человек отличается от других, он, либо урод, либо псих. А я тогда кто? А я как обычно — рыжая. Что уже само за себя говорит. У всех в академии есть способности, каждый из студентов может проявить себя во всей красе, тогда почему они так удивились, когда я продемонстрировала себя? Ну, может и есть какие-то отклонения от нормы. Наверное, это даже круто, выглядеть в глазах студентов необычной. Но такое внимание со стороны преподавательского состава не льстит совсем.

Да и ЧП, наверняка не в восторге будет. Стоит только вспомнить мину кирпичом, которая сама за себя говорит, что в гробу он таких партнеров видал. Нет, ну сам, ведь виноват! Не я же так подставилась, да и в мыслях бы не было, если бы не угроза придушить несчастную меня, почти воплощённую, между прочим. И чего вообще так взъелся, спрашивается? Ну, подумаешь, поцеловала, … А что там ректор говорил о срыве печати? Неужели, это как-то связано между собой? Башкой, Вася думать надо! Магический мир, люди — маги, соответственно и с поцелуями что-нибудь не то. Твою дивизию, вот я косипор!

Чуть не схватилась за голову, но вспомнила, что сижу у ректора в кабинете под внимательными взглядами.

— А можно партнера в эти тренировки не втягивать? — подняла я глаза на ректора.

Вот только О’Шен ему ответить не дал, вместо этого пошел на меня, как танк.

— Бедокур! Что значит, партнера не втягивать?! Ты, как взводный должна понимать, что такие тренировки укрепляют боевой дух и налаживают отношения в команде!

Я ничего не ответила, понимая правоту его слов. Но, честное слово, не хочу видеть это выражение на лице синеглазого во время тренировок.

Договорившись о том, что я буду прилежной ученицей и начну себя контролировать во время любых тренировок, меня отправили восвояси. В это время, все студенты мчались в столовую, да и я уже испытывала не хилую такую жажду, поэтому последовала примеру остальных.

Уже по пути случилось две вещи. Первая — на меня напали. Сзади, без предупреждения и шума, который помог бы мне (я, во всяком случае, на это надеялась) распознать признаки висящей надо мной угрозы. Вторая — меня укусили. Сильная рука обвила меня со спины, крепко прижав к мужской груди, вторая отклонила мою голову в сторону, открывая доступ к шее. И все это случилось так скоропалительно, что я не сразу заметила, как раскаленным железом полыхнуло горло. А это могло значить только одно.

— Ты …

Договорить я не смогла. Вскрикнула от пронзительной боли, привлекая внимание спешащих в столовую адептов.

И я утонула в воспоминании, которое из меня будто вытягивали. Глаза затянуло поволокой, под кожей побежали искры сотен тысяч легких разрядов. Я не знала, с чем сравнить это ощущение. Это как … Любить и быть любимой, пьянеть от вкусного вина, стремительно падать с высокой горки и стрелять из автомата одновременно. Эйфория. Да, именно эйфория единения двух существ в одно целое.

Я крадучись переступаю босыми ногами по золотому песку, желая увидеть испуг на родном лице, чьи каштановые волосы сейчас так забавно треплет ветер. Вот смеху-то будет, когда я неожиданно вручу ему свою находку.

Делаю еще пару шагов, стучу маленькой ладошкой Женю по плечу, привлекая внимание, и когда он разворачивается, сую ему под нос паука лапами вперед.

Зелёные глаза Жени забавно скосились, в попытке рассмотреть, что же такое его трогает за нос. И тут приходит понимание, что это живое существо, которое дрыгает лапками, стараясь ухватиться за опору и удрать от греха подальше. От короткого судорожного вздоха существо с мохнатыми длинными лапками, почувствовав неладное, стало двигаться интенсивнее. И я даже не поняла, кто перепугался больше. Паук, который шокировано замер, растопырив свои страшные конечности, или Женя, который своим далеко не женским визгом «Паук», распугал чаек сидящих на берегу моря. Дядя в одну секунду с перекошенным от отвращения лицом, отпрыгнул на добрых три метра.

Над песчаным пляжем разнесся мой звонкий девчачий смех. Как же долго, я пыталась его напугать, он пауков боится!

— Василиса! — попытался успокоить меня Женя, но я хохотала до слез. Это будет лучшее воспоминание в моей жизни. — Он же ядовитый!

— Как ядовитый?!

— Василиса… — выдернули меня из солнечного воспоминания. — Это имя тоже красивое, но Васелия мне нравится больше.

Ненавязчивый шепот над ухом, заставил нехотя раскрыть глаза. Я уже не стояла на полу посреди коридора, я сидела на коленях ЧП в каком-то кабинете. Горло всё еще саднило, и голова кружилась, как после долгого катания на карусели. Мне определенно нужно было поесть, не ровен час, когда моя жажда меня сама вынудит кого-нибудь укусить.

— Зачем? — шепотом спрашиваю я.

Вызвал воспоминание, которое я многие годы лелею в своей памяти, ведь Женя, такой неэмоциональный. Я обожаю его широкие улыбки, потому что они редки, но еще реже я видела другие эмоции. Такие, как испуг, счастье, грусть, обожание, восхищение. Его лицо всегда бесстрастно. В общении с другими он часто употреблял ухмылку, но это скорее, чтобы оживить мимику, не более. А сейчас это разбередило мне душу, потому что я тоскую по нему.

— Тебе не понравилось? — я не знала, что ответить. Мне понравилось. После мимолетной боли, пришла эйфория, которую в обычной жизни редко, чем вызовешь. — Ты грустишь. Обычно, такая близость, вызывает только положительные эмоции, особенно во время более тесного… — он не договорил, наблюдая за тем, как стремительно краснеет моё лицо.

Не то, чтобы я не знаю, как это всё происходит. Пестики и тычинки в школе проходила, да и было дело, мы с Мариной ещё в школе под распитую бутылку вина отважились посмотреть фильм для взрослых, ну и …

Вот только, несмотря на мои познания в этих делах, сама я это не пробовала, а посему, вполне могу считать себя неумелой дурехой, которая такие темы обходит стороной, но сейчас мне отчего-то стало интересно.

— Только не говори, что ты это дело часто практикуешь… — Откуда в моём голосе столько надежды?

Синеглазый усмехнулся, и мне сильно захотелось взглянуть на это смазливое лицо, что я и сделала, и о чем сразу же пожалела, когда поймала искрящиеся синевой глаза. Ответом меня не удостоили, он потянулся к моим губам, крепко прижимая меня к себе, а я обратила внимание на его губы.

— Остановись! — брякнула я, забыв, как дышать.

Я не могла оторвать свой взор от его губ, вкус которых ещё помню, и тем труднее мне было с собой совладать.

— Что такое?

— У тебя же девушка есть.

Манящие губы растянулись в улыбке.

— И это мне говорит та, кто первая меня поцеловала …

Черт, ну почему я не вспомнила об этом на полигоне? Но сейчас, мне это показалось очень важным. Возможно всё дело в том, что меня саму обманывали? Нет, я так не могу. Не хочу лезть в чужие отношения. Тем более, что мне ей противопоставить нечего, понятно же, что он такую сексапильную подругу не бросит.

— Ты же понимаешь, что это предательство?

Лицо Карсайто окаменело. Улыбка в одно мгновение исчезла, её место заняла горькая усмешка.

— Она моя невеста. — Сказал так, словно это многое объясняет.

Ощущения, которыми меня в ту же секунду накрыло, были похожи на порыв ледяного ветра или на ведро только что растаявшего снега. Я вырвалась так стремительно, что казалось, воздух застыл, обжигая своей вязкостью.

Если быть честной, моё сердце больно ёкнуло. Почему? Что такого в том, что у красивого парня есть невеста? От этой мысли пришло раздражение. Хотелось дать волю этому чувству и громить всё вокруг, но я сдержалась.

Как можно быть таким придурком?! Невеста, это даже не девушка, которую можно обмануть и бросить в любой момент. Выбрал себе спутницу жизни, так живи с этим. Какого чёрта?!

Бросила на оторопевшего от моего поведения ЧП ядовитый взгляд полный лютого презрения.

— Бабник! — и не дожидаясь ответа, бросилась прочь.

Уже на следующий день нам с Карсайто назначили тренировку. После изнуряющих разум занятий, не было никакого желания получить ещё душевные потрясения, но другого выхода не находилось.

На пути в тренировочный зал, я услышала голоса из соседнего коридора, первый принадлежал О’Шену, а вот второй. Второй низкий и бархатистый заставил моё сердце радостно ёкнуть.

— Женя! — выдохнула я, устремившись к источнику малозначительного разговора.

Он нашел меня! Нашел! Мой любимый … Дядюшка.

Счастью моему не было предела. Наконец-то я вернусь домой, забуду этот дурацкий, непонятный мир, как страшный сон, и начну свою жизнь с чистого листа. Брошу, этот чертов УФК, найду профессию по призванию и … Ай, да на месте разберёмся.

Преодолев переход между коридорами в несколько шагов, я практически выпрыгнула, на пути двух мужчин, радостно крикнув:

— Женя, Женечка… — но осеклась, уставившись во все глаза в улыбающегося мужчину, лишь отдаленно напоминающего моего дядю.

О’Шен удивленно приподнял кустистые брови, но ничего не сказал. Я продолжала разглядывать незнакомого человека, почти слыша звон разбившейся надежды, потрясшей мой мир.

Это не он.

Это был мужчина лет тридцати на вид. Острое лицо в обрамлении длинных иссиня-чёрных волос, яркие живые глаза, цвета весенней травы. Прямой нос, на правом крыле которого обозначился маленький, но старый шрам. Широченная, какая-то мальчишеская улыбка озарила его лицо, демонстрируя идеально ровные белые зубы, среди которых не было клыков. Его что-то развеселило, а я … я …

Облокотилась о стену, просипев вежливое «здравствуйте» и разревелась, как последняя дура, потому что это больно. Всего пару секунд назад, я была уверена, что слышу голос Жени. Уверена, что он нашёл меня и теперь непременно заберет, но видимо не судьба, как не судьба было выбраться тем одаренным девушкам из Жениных сказок. Это ведь не нормально оставаться в плену чужого мира, не нормально, когда не имеешь возможности, связаться с родными … Остается только не падать духом, как героиням дурацкого попаданства, гордо вздернуть нос и встречать любые неприятности ударом в челюсть. И никаких улыбок, потому что Вася начинает злиться на эти дебильные обстоятельства! Хотели попаданку в мире? Получите, распишитесь!

— Бедокур, ты… — начал О’Шен, но я не дала ему договорить.

В последний раз, некрасиво шмыгнув носом, я взглянула на незнакомое лицо, утратившее все признаки веселья, и широко улыбнулась.

— Простите! Я обозналась. — И развернувшись, потопала в зал, чувствуя на себе пристальный взгляд зеленых глаз.

Это просто стресс. Да, запоздалый, неуместный стресс, дальше, наверное, будет только хуже, но не будем отчаиваться.

Толкнув нужную дверь, я вошла в стандартный тренировочный зал. На полу скрестив по-турецки ноги, уже сидел ЧП. Вот он, бабник во всей своей красе, пытавшийся меня соблазнить и предать чувства своей невесты … Горло привычно сдавило спазмом жажды, это меня подстегнуло сильнее. А Вася итак злая. Очень.

— Вставай! — рявкнула я на него. — Начинаем.

ЧП недовольно поджал губы, но поднялся с пола. Уперев в меня космос своих глаз.

Поскольку никто нам не говорил, как должна проходить тренировка, я решила сорвать свою злобу стандартными способами. Напала первая. Разбежалась и выкинула вперед кулак, в стремлении заехать одному синеглазому в челюсть. Промахнулась. Со стороны ЧП же, был совершен маневр, от которого пол крутанулся, поднялся и прижал меня спиной к себе.

Нервно выдохнула, глядя в узорчатый высокий потолок.

Где я так согрешила?

Лицо синеглазого неожиданно закрыло обзор.

— Кто тебя так разозлил, что ты решила выпустить на мне пар?

Кто, кто … Конь в пальто!

Молча, протягиваю руку, чтобы он помог мне подняться и в миг, когда длинные пальцы обхватили мою ладонь, сделала подлость, которую от меня не ожидали. Подсечка, и жертва падает рядом лицом в низ, стремительно переворачиваюсь, не выпуская руку ЧП, и со всей мощи выкручиваю её за спину. Сажусь, сверху перехватывая и заламывая конечность сильнее.

— Прости, но лежать на лопатках, ещё не значит проиграть. В нашем мире ценится выражение «На войне все средства хороши», а русские очень смекалисты, поэтому, никогда не подавай руку противнику, который ещё не признал своё поражение.

Парень подо мной сначала не шевелился, но после моих слов весело хмыкнул и. … Исчез. И уже через секунду, я была прижата к полу крепким телом. Космос с затаенным весельем вглядывался в мои глаза, но на губах парня не было и намека на улыбку.

— Почему ты вчера разозлилась на меня, Василиса?

Только не говорите мне, что этот космос непроходимо туп.

— Такие слова, как невеста и предательство тебе ни о чем не говорят?! — рыкнула я, сама, не зная, почему меня это задело.

— Да, она моя невеста, но это не значит… — а договорить я не дала, хорошенько треснув головой в нос этого бабника.

Вскочила на ноги, наблюдая за тем, как ЧП зажимает рукой больной нос.

— ГЛАЗА БЫ МОИ ТЕБЯ НЕ ВИДЕЛИ!

Я рванула прочь из зала, как раз в тот момент, когда входили О’Шен с незнакомцем.

— Нир, вы ещё не начинали? — удивился он.

А я снова не могла оторваться от зеленых глаз, вот так и стояла, как идиотка, ощущая что-то теплое к этому человеку, но так и не смогла определить источник этих чувств.

— Мы уже закончили. — Глянула я на О’Шена. — Пожалуйста, отмените эти тренировки, иначе мы окончательно поубиваем друг друга. У меня, нет никакого желания видеться с этим человеком в формате индивидуальных тренировок.

— Но он Ваш партнер — улыбнулся незнакомец, переводя взгляд с меня на ЧП.

— А Вы, простите..?

— Евангелион Аваардэ. Проректор — представился он, а в груди у меня разрослась целая буря чувств. Евангелион. Евгений. Очень похожие имена. Надо же, какая издевка судьбы.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает комок, не связанный с жаждой. Буркнула «Простите» и вылетела из зала.

Глава 8

Кто такой боевой товарищ? Брат по оружию? Соратник? Эти вопросы крутились в моей голове, словно картинки калейдоскопа в движении. Как из абсолютно разрозненного коллектива сделать братство, которое за каждого члена своей команды будет врагам зубами глотку рвать? Как заставить тащить раненого бойца на своем горбе, когда нет ни сил, ни возможности? Как отбить желание избавиться от обузы? Догадка есть. Общий враг или ситуация, в которой невозможно обойтись без доверия и взаимной поддержки. Ситуация, где без сплоченности в действиях невозможно выиграть. Так мне и пришла в голову мысль, что нам нужны командные игры.

— Учитель О’Шен, разрешите вопрос.

Мужчина, сидевший рядом, выплюнул пожеванную травинку и, прищурившись, посмотрел на меня. Кустистые брови сошлись на месте.

— Ну?

— Мы можем провести командные игры? — О’Шен теперь недобро хмурился. — Я имею ввиду… — глядя на угрюмого препода, мне почему резко расхотелось доводить вопрос до конца. — Ну, … Просто, если есть такие же команды, как наша, было бы неплохо …

— Неплохо было бы, если бы ты, Бедокур, не лезла с идиотскими вопросами. Ни о каких играх и речи идти не может, вы здесь не развлекаетесь, поэтому занимайтесь своими прямыми обязанностями.

— Но… — попыталась я возразить.

— Исполнять!

С помоста, на котором я сидела, наблюдая за тренировкой своих триад, мне было хорошо видно, насколько не сплочен этот коллектив. За шесть часов активной тренировки, на наскоро построенной из досок площадки, ещё никто не протянул кому-то руку помощи. Они устали и выдохлись, но я зареклась их жалеть, пока не увижу результата. Мне было необходимо увидеть любой жест поддержки от своих товарищей, но они упрямо делали всё в одиночку. Единства не было даже внутри триад. Те же самые защитники, которые, по идее, должны ставить щиты, не проявляли желания позаботиться о ком-то из своих товарищей.

В итоге, мне надоело смотреть на это безобразие. Я спрыгнула с помоста и решила выставить себя в роли врага.

— Взвод! Строиться!

С тех пор, как взвод был сформирован, прошло почти три недели. За это время, я многое успела им объяснить, разучить команды. Были проведены более пятидесяти занятий по новой программе, правда до бесконтактного боя мы так и не дошли — я посчитала, что нужно сначала разучить обычные приёмы рукопашного боя, прежде чем браться за физику и психологию. Сама же я часто принимала участие в тренировках, но сегодня я наблюдала со стороны.

С ЧП после того разговора, мы не общались. Даже близко друг к другу не подходили, моя жажда рядом с ним, слишком сильно давала о себе знать, поэтому я старалась держаться на расстоянии. Он тоже не предпринимал попыток подойти ближе, хотя Эйшетаро мне как-то объяснил, что он имеет полное право в любое время явиться ко мне, чтобы восполнить МП.

Когда бойцы смирно замерли в идеально ровной линии, мне пришлось приложить, не мало усилий, чтобы отдать следующую команду.

— Полевые учения! На сборы пять минут. Берем все самое необходимое для выживания и строимся на… — язык не поворачивался эту деревянную площадку плацом назвать. — Здесь же.

О, какие это были взгляды. Если бы супермен в этом мире существовал, он бы сдох от зависти! Неприятно, когда тебя вот так окатывают ледяным презрением, похожим на лучи смертоносного лазера, да ещё и в тринадцатикратном размере. А самое интересное, никто и с места не двинулся.

— Есть вопросы? — уточнила на всякий случай.

— Товарищ взводный, разрешите спросить. — Подал голос Лютый, сквозь зубовный скрежет собственных челюстей.

— Разрешаю.

— В каком порядке будут проходить полевые учения и где?

Блин. Окинула окрестности быстрым взглядом. Я поняла, к чему клонит Лютый. Академию покидать запрещено, пока не дадут особое разрешение, а нам его точно не дадут — недоросли ещё. Вообще, конечно, полевые учения проводятся в полях, но за не имением лучшего, так сказать.

— Ночные тренировки с небольшим перерывом на отдых, будут проходить непосредственно на территории академии — Благо она огромна, на первое время нам этого будет достаточно. — Ещё вопросы?

— Вопросов нет. На сборы у вас осталось четыре минуты. Исполнять!

Терпи, Вася. Ты знала, на что шла, тебе ещё эту ночь предстоит пережить. В стане врага, так сказать. Терпи, Раздолбайка.

Под ненавидящими взглядами сама двинулась на сборы. Хотя, собирать-то нечего было, и мне было жутко любопытно, что возьмут с собой парни.

Четыре минуты спустя, я приятно удивилась увиденному. Никто ничего не взял, но мои бойцы воспользовались этим временем, чтобы привести себя в порядок, а именно умыться и затереть на одежде наиболее грязные места.

Вообще, за три недели, я их неплохо узнала. Спасибо возможности наблюдать и слушать разговоры во время перерывов.

К примеру, танк Лютый, всегда высказывает общие мысли. Если остальные не позволят себе спросить о чем-то, Лютый не теряется. Лютый спрашивает, прямо в лоб. Даже не стараясь сгладить шероховатости в вопросах. Очень наблюдательный парень, с острым, как бритва взглядом, но самое интересное, он не отталкивает от себя, а даже наоборот, вызывает интерес к своей персоне. Иногда, конечно он бывает несправедливо груб, например, неделю назад этот гад лохматый (именно лохматый, он не стремиться держать свои волосы в идеальном состоянии) так меня «обласкал» за упрек в его сторону по делу, что мне хотелось собственным языком удавиться. Правда, затем я приняла меры в виде, трехчасовой нагрузки, ну и что, что это было время на обед и отдых? Сам виноват, а товарищи в этой ситуации должны были заткнуть нерадивого солдата.

После этого «урока» с Лютым потолковал ещё один танк Взрыв. Этот парень не зря носит такой позывной, видимо, О’Шен не раз сталкивался со вспыльчивостью Взрыва. Не подумайте, этот боец спокоен, как танк, непробиваем, как броня, но если его что-то взбесит … Лютый тоже понял, что попал, когда на него посыпался град тумаков, причем взрывоопасное создание никто не стремился оттащить, чего уж говорить о маленькой мне, стоящей в сторонке? Правда Взрыв быстро успокаивается и в остальное время очень сдержан, прагматичен и педантичен. Не лезет с вопросами, стремясь самостоятельно всё выяснить. Всегда всё на своих местах. Самое забавное, что он даже тренируется не так, как остальные, а с каким-то особым подходом. Я вижу, что ему нравятся изменения в его обучении, но он делает вид, что недоволен, как и остальные.

Скала. Скала у нас щит. Этот парень абсолютно непреступен. Как я не старалась завести с ним разговор, он нагло меня игнорировал. С остальными почти тоже самое, но более мягкое поведение. То есть, если меня не удостоят даже взглядом, то парням, он изредка что-то да говорит. Больше ничего сказать не могу, его я ещё изучаю.

Вояка, тоже щит. Удивляюсь юмору О’Шена, но он настолько точные дал всем позывные, что упрекнуть не за что. Этот боец везде первый. Какое бы задание не получила команда, он выполняет их быстрее всех. Так, будто для него это не впервые, как для всех, будто он действительно прослужил в армии двадцать с хвостиком лет.

Ещё есть танк Болтун. Молчалив и замкнут, ни с кем не общается. Старается находиться вне поля моего зрения. Сам себе на счету. Всю работу выполняет молча. Такого можно прочитать только по взгляду, очень часто выражающему неодобрение.

В триаде болтуна есть щит, с позывным Тёмный. Уж не знаю, за что его так, но этот чувак, вполне себе нормальный. Малообщительный, но это для разобщенного отряда не удивительно. Умён, проницателен. И, я уверена, что он будет первым, с кем у меня наладится общение. Эту крепость, я собираюсь штурмовать нынешней ночью, если мне позволит Зверь, чей длинный язык, я давно мечтаю отрезать.

Кстати, о Звере. Агрессивен, злопамятен, несносен, в общем, гад ползучий с косой челкой. Именно он любит меня называть иномирянской курицей и влезать в любую перепалку с моим участием. Гадёныш. Его может заткнуть только Кактус, причём в прямом смысле.

Кактус такой же боенергик, как я. И он как-то по-особому относится к Зверю, как к младшему брату, но отношение своё на людях не демонстрирует. Три недели пытаюсь понять, что связывает этих двоих.

Ещё один боенергик Валун. О таких как он слагают анекдоты. Абсолютно не понимает шуток и намеков, но в его оправдание хочу сказать, что он очень добрый, хотя прячет себя настоящего ото всех. Наверное, только в его взгляде, я не вижу откровенного презрения.

Кот. О нём вообще ничего не могу сказать. Этот парень сам по себе. Наверное, за это и кличку получил.

Защитник с позывным Купол входит в триаду Зверя и Кактуса. Считаю, что, если вести с этим парнем дружбу, он никогда не подставит и не предаст. Сужу по поведению в момент ссоры между двумя «братьями», как я их про себя окрестила, потому что именно он старается угомонить обоих, при этом наводя стабильное перемирие.

Боенергик Стрела. Этот за словом в карман не лезет. Назови ему причину, по которой ты считаешь его придурком, он в ответ назовет тебе десять в свою защиту. Очень любит физические нагрузки и работу в одиночку. Уважаю за речевой оборот. Иногда, как завернёт, так я стою ушки, развесив и умиляясь.

Ну и неподражаемый Черный Принц, с позывным Судья. Нужно объяснять? Если ЧП встрянет в чью-то разборку, будет проведено расследование на месте. Один его взгляд собеседнику в глаза и провинившийся готов взять на себя десять убийств и одно покушение. Такую полезную способность запугивать использует не часто, но это помогает мне избавиться от лишних проблем.

Я обвела всех тяжелым взглядом и отдала приказ двигаться к стене.

Всё было замечательно. Почти. Я уже предвкушала дальнейшие события под покровом ночи, когда нам наперерез двинулась дежурная триада. Не то, чтобы меня этот факт хоть как-то обеспокоил, скорее разозлил. И дело было в том, что среди стражи была знакомая девица, которая направилась прямиком к своему жениху и демонстративно повисла на его крепкой шее.

— Милый! — послышался томный голосок, грудастой блонди. — А куда вы собрались?

К моему удивлению, Карсайто напрягся и мельком глянул на меня, но вопрос невесты не проигнорировал.

— Солнце, у нас ночная тренировка. — Улыбнувшись, ответил ей, попутно отдирая изящные конечности от своей туши.

А меня, почему-то, такое милое обращение к невесте неприятно задело. Но я лишь тихонько фыркнула, что непременно подметил своим острым взглядом Лютый.

Двое других дежурных из триады преградили нашему отряду дорогу.

— Тренировка разрешена? — спросил танк.

— Согласно части четвертой статьи второй устава МАТа, взвод в полном составе под командованием старшего, имеет право на тренировку в любое время на территории академии, без согласования с преподавательским составом. Так что, да, тренировка санкционирована. — Чеканю я, вытягивающемуся лицу танка.

Судя по тому, как он замялся, нифига он устав не учил.

Позади меня хохотнул проницательный Темный, но быстро сделал вид, что закашлялся. А я злорадно подумала о том, что особых усилий в общении с ним, мне прикладывать не придётся, потому что парень, действительно общителен.

— Нам нужно кого-то предупредить, что вы будете находиться на территории? — задаёт дурацкий вопрос всё тот же танк.

Я щурюсь.

— Согласно части второй статьи восемнадцатой устава МАТа, Вы обязаны поставить в известность об учениях весь охранный периметр и центр контроля.

К смеху Тёмного подключились Кактус и Болтун.

Танк сжал челюсти, то ли от позора, то ли от гнева и задал самый тупой вопрос, от которого всех порвало.

— А что такое устав?

Даже невеста Судьи захохотала, совершенно не стесняясь, что задевает чувства своего товарища. Я лишь печально покачала головой, признавая поражение, что не в силах просветить его в этом вопросе. Уж за три недели можно было хотя бы обложку посмотреть.

— Да так, настольная литература, рекомендую прочесть.

Наш ликбез оборвал томный голос невесты ЧП

— Пусик, а ты после тренировки сразу к себе или..?

Пусик. Меня так и подмывало подъе … колоть на эту тему Судью, но я доброжелательно промолчала, закусывая губу, чтобы сдержать подступающий хохот. Хотя это слово звучало совершенно по-другому, но дословный перевод мне достался именно таким. И в то же время вопрос неприятно покоробил. Что означает это её многозначительное «или..?» было понятно без пояснений. И чтобы не сигануть в омут с головой, я решила заняться самокопанием позже. В одиночестве, когда никто не увидит выражения моего лица, в попытке разгадать мою чувственную сторону. Тем более, что Лютый не дремлет, а пристально следит за моей мимикой.

— Всё зависит от того, насколько я вымотаюсь нынешней ночью. — Почти нежно ответил этот герой не моего романа.

Ну, не удержалась я. Виновата.

— А это, ЧП, зависит от вашего поведения. — Толика ехидства в голосе и красные пятна на щеках, наверное, выдали меня с головой.

Перевела взгляд на Лютого и заметила едва сдерживаемую усмешку. Остаётся надеяться, что он понял меня не в том смысле, в котором я излагала свою мысль.

— Хватит прохлаждаться. Руки в ноги и вперед, пока вся эта ситуация не вызвала в моей душе когнитивный диссонанс.

Заинтересованные взгляды стали для меня неожиданностью. Но вместо предугаданного мной вопроса от Лютого, голос подал Тёмный.

— А что такое этот когнитивный диссонанс?

Чуть не треснула себе по лбу, но вовремя остановила дрогнувшую руку.

— Скажи мне, как я к вам отношусь?

Ответ прозвучал мгновенно, без запинки и зазрения совести.

— Ты нас ненавидишь. — Я даже слегка опешила сначала.

Затем кивнула. Сделала шаг к Тёмному, посмотрела прямо в его голубые, как небо глаза и на полном серьезе выдохнула.

— Я тебя люблю.

И без того продолговатое лицо Тёмного вытянулась, выдавая полнейшее недоумение, зрачки расширились, губы чуть приоткрылись. Все присутствующие тоже потрясенно молчали. А я, довольная произведенным впечатлением, сделала шаг назад и обратилась ко всем, указывая пальцем на лицо Тёмного:

— Запомните, вот это называется когнитивный диссонанс. Это, когда две абсолютно противоположные истины в сознании, одного конкретного человека, сталкиваются, вызывая некий душевный дискомфорт. — Ну и мысленно себе поаплодировала за составленную формулировку, вроде правильно, хотя, в этом мире, точнее только психологи могут сказать. — Всё, Тёмный, отвисай.

Тёмный ещё пару секунд выплывал из прострации, но с собой справился.

За три недели мы многому научились, но моя гордость ликовала, когда все были выдрессированы языку жестов спецназа, который я применяла почти на всех тренировках. О’Шен долго пытался понять, зачем это нужно диверсантам, когда можно использовать отличные ментальные кристаллы, позволяющие передавать голос на расстоянии. Только после демонстрации, все вопросы отпали сами собой, ведь кристаллы могут передавать информацию врагу, да и тихий шепот иногда может стоить жизни, а жесты будут доступны только глазу Ванпайра, находящегося в пределах видимости.

Движение ладони вверх, застывшей в вертикальном положении, пальцы сомкнуты — внимание. Подмечаю краем глаза, как парни застыли.

Поворачиваю ладонь боком, не меняя положения пальцев — построение в одну колонну. Отряд выстроился.

Все-таки приятно, когда слушаются твоих приказов, да ещё с таким видом, будто это не тренировка, а самое настоящее задание.

Задаю указательным пальцем направление, два тычка в нужную сторону — быстро туда.

И мы одновременно срываемся на бег. С усмешкой смотрю в застывшие лица ребят из дежурной триады.

— Пусик?! — возмущенно-обиженно окрикивают ЧП, но Судья не имеет права отвлекаться на посторонних.

Посторонняя невеста.

О, да … Это кайф!

Следующим заданием было, обойти весь охранный периметр, оставаясь незамеченными, вот смеху будет, когда О’Шен нас не обнаружит на территории академии. А, я же вам не сказала … Мы идём не к стене, а за стену, правда парни ещё не подозревают, но … неужели я не воспользуюсь такой возможностью?

Даю команду замереть и рассредоточится, когда в поле зрения появляется очередная триада. Рядом со мной остался только Вояка, как гарант прикрытия.

Трое парней, как мне показалось, соблюдали все правила поведения на вверенной им территории. Они смотрели каждый в своём направлении, что было нам не выгодно, при этом никто и слова не проронил. Обойти при всём желании не получилось бы, рядом ещё две группы обитают.

Команда «прикрывай» для Вояки, «двое со мной» остальным.

Без единого шороха за мной метнулись две тени. Взрыв и Купол. Ужасное сочетание позывных, скажу я вам.

Осторожно пробираясь между деревьями, даю понять Куполу, что нужен какой-нибудь камень или увесистая палка. И вместо достойных команд использую пантомиму. И тут я понимаю, что словарный запас в жестах слишком ограничен, потому что Купол смотрит на меня озадаченными карими глазами и задирает ладонь от бедра вверх, останавливая её на уровне груди. «Не понял», говорит, он мне. А в это время дежурная триада начинает двигаться в нашу сторону. Взрыв красноречиво изображает мем, с капитаном стар трека, то есть стыдливо закрывает глаза ладонью. А я впадаю в ярость, стуча кулаком по своей голове, демонстрируя своё отношение к некоторым тупицам.

Лютый и Стрела предпринимают попытку спасти ситуацию, эти двое двинулись в противоположную сторону и собственными усилиями отвлекли триаду на себя. Если можно назвать это отвлечением, потому что они тупо спалились, когда Стрела запустил энергетический луч в одного из дежурных блондинов.

Паника началась мгновенно, члены триады заозирались в поисках налетчика, весь периметр был поднят на уши и к нам уже двигались ближайшие стражи. Я скрипнула зубами, показала своему отряду знак «Вам всем пиз. ц» и вышла к дежурным, которые выставили против меня оружие.

Встречают меня вопросом:

— Кто идет?

Выставляю перед собой ладони, чтобы показать, что безвредна.

— Диверсионный взвод «Нежить», у нас учения. Приношу извинения за поднятую тревогу. — И совсем по-девичьи глазками так, хлоп-хлоп. — Мы, правда, случайно. — хлоп-хлоп-хлоп, прям, взлечу щас. — Немного недопоняли друг друга с отрядом.

Через пятнадцать минут, выговорившаяся я и флиртующие со мной мальчики распрощались, но стоило мне вернуться назад, как вся доброжелательность с моего лица спала, не мало удивив этим парней, которые беззастенчиво злорадствовали во время моего разговора. Откуда знаю? Да на рожах написано, что мне подставу организовали, гады.

— Взвод, строится — заверещала взбешенная я, потому что никогда ранее не применяла приёмов соблазнения, а тут вынудили, ироды! И если бы не природное обаяние, коим меня природа наградила, сидеть бы мне сейчас перед лицом ректора или проректора. При воспоминании о последнем, в груди что-то подозрительно ёкнуло. — За мной, шагом марш!

Опять глазами злобно засверкали. Сами напросились!

— Стрела, запе-вай! — это я проорала не без доли ехидства, так как, русский язык для них оказался очень сложным, ну очень …

Кто-о-о-о-о… — нет ну халтурит же, как есть халтурит.

Кто проживает на дне океана? —напевно спрашивает Стрела.

Спанч Боб квадратные штаны! —отвечает ему «нежить».

Кто толстый губка, малыш без изъяна?

Спанч Боб квадратные штаны!

Кто успевает всегда и везде?

Спанч Боб квадратные штаны!

Кто так же ловок, как рыба в воде?

Спанч Боб квадратные штаны!

Спанч Боб квадратные штаны!

Спанч Бо-о-о-о-об квадратные штаны-ы-ы-ы!

Я не пела, нет. И мне даже весело не было, хотя обстановка располагала. Ночь, лес и тринадцать злющих бойцов, готовых меня прибить, вопящих песенку про Спанч Боба. Да, Васенька, ты сама хотела ополченцев в отряде. Получи, распишись! Они уже спелись …

К тому времени, как мы добрались до стены, мы повстречали ещё пару триад, но эти уже не обращали на нас внимания, так как были предупреждены.

Где-то вдали сверкнула молния, и я вскинула взгляд. Небо затянуло свинцовыми тучами, тьма стояла почти непроглядная, лишь слабоватое сияние луны обозначалось полукруглым символом ночи. Ливень, на мою радость, хлынул, когда пара бойцов приняла упор лёжа. Мы промокли в одно мгновение, одежда стала неподъемной. Жаль, что никто ещё не придумал непромокаемую форму для таких вот учений и тренировок. Я намекну О’Шену, что было бы неплохо озадачить местных мастеров по пошиву одежды. А что? Если уж и вносить реформы, то капитально!

— Что делает инициатива с инициатором? — перекрикивая шум ливня, спрашивала я двоих самых умных бойцов. Ну, не упрекать же их в подставе, доказательств-то нет.

— Имеет! — рявкнули оба.

— В моём мире говорят, что хуже дурака — только дурак с инициативой, … Но я Вам так скажу: Еще страшнее дурак с возможностями ее реализации, чего мы удостоились увидеть в живую, на вашем примере! Ну и кому бы вы лучше сделали, окажись мы у ректора на ковре?

Молчат. Стыдно гадам.

Показательная порка в действии. Но почему мне кажется, что Лютому это, как горох об стену?

Вот на этом вопросе я и зависла.

Если взять Лютого в отдельности, то он довольно неплохой парень, но что его заставляет проявлять такое отношение, хочу заметить, не ко всем, а конкретно ко мне? Я, конечно, не специалист по психологии, да даже близко не стояла, но этот вопрос толкает меня на не совсем приятную мысль. А если сопоставить с пристальным наблюдением за моей персоной …

— Лютый, встать! — рявкнула я.

Приказ был выполнен незамедлительно, Стрела продолжал отжиматься.

— Что я тебе сделала?

Дождь делал мой голос глухим, да и стекающая вода доставляла неудобства.

Лютый смотрел своими пронзительными глазами, ни один мускул не дрогнул от озвученного мною вопроса. Спутанные, испачканные грязью волосы облепили его острое лицо. В ответ он поднял от бедра руку ладонью вверх и остановил на уровне груди.

«Не понял»

— Да брось, я же вижу, что ты так относишься только ко мне. Так что я тебе сделала, что ты вечно мне грубишь, задираешь и смотришь, как на врага народа?

«Тихо»

— Лютый, ты издеваешься? Какого черта, ты не можешь ответить нормально на мой… — бросаю взгляд через плечо лохматого бойца и вижу пристальный ожидающий, мерцающий во тьме, взор синеглазого, от которого по всему телу, вопреки холодному дождю, прокатились горячие мурашки. — Вопрос …

«Замри» — дает команду Лютый и, … наклонившись, впивается в мои губы.

А у меня перед глазами всё ещё космос, и по телу бегут мурашки … А когда руки Лютого обвивают мои плечи, я против воли издаю тихий стон, после которого чувствую на губах довольную улыбку одного лохматого ванпайра.

Вот же …

Глава 9

— Если ты еще, хоть р-р-раз… — рычала я, вдавливая лохматого мордой в грязь. — Если ещё хоть р-р-раз посмеешь выкинуть нечто подобное, я тебя в пор-р-рошок сотру и по ветру р-р-развею, ты меня понял?!

— Понял! — хохоча, кричит понятливый похититель поцелуев.

— Повтори!

— Есть, не сметь целовать! — издевается, гад.

— Упор лежа! Пятьдесят отжиманий на кулаках! — взмах руки, рассекающей дождевую завесу. «Внимание!» — Отработка рукопашных приёмов в режиме реального боя! Исполнять! — ревела я наравне с сибирским медведем.

Вы думаете, наверное, что я слишком сильно взялась за воспитание парней? А вот и нет. Просто … Довели ур-р-роды!

Есть, конечно, в произошедшем и моя вина. Поддалась, не ожидала такого от Лютого, и он этим воспользовался. Пустяки, скажете вы. А вот ничего подобного!

Вспоминаем!

1) Сразу после того, как руки Лютого разжались, он начал хохотать в голос с остальными бойцами.

2) Зверь протянул Лютому золотую монету, что подтвердило факт подставной ситуации, а именно спор.

3) Разочарование в глазах ЧП — это почему-то задело меня больнее всего.

Я вот тоже умею «шутить»…

Сомкнула средний и большой палец на правой руке кольцом, и, сунув в рот, хорошенько дунула. Над академией раздался пронзительный свист. Парни замерли, догадываясь, что сейчас им будет очень плохо. Обвела всех озлобленным взглядом. Сейчас будет вам тренировка с майором Пэйном

Не прошло и минуты, как с неба на моё плечо пикировал крылатик.

— Рядовой «Ужас» прибыл на место временной дислокации отряда «нежить», жду дальнейших указаний! — чеканил вытянувшийся по стойке смирно, летучий мышь.

Я на это усмехнулась. Маленький пройдоха тоже полюбил игры в армию, ещё бы, с такими-то знаниями.

— Воспитать. — Громко скомандовала своему фамильяру, отчего все присутствующие непроизвольно дернулись. Потому что мышь, как, оказалось, действительно умел наводить ужас.

Сквозь шум воды послышалось частое хлопанье крыльев, … и началась самая долгая ночь в жизни бойцов отряда «нежить».

… Если не умеешь держать удар, зачем тебе руки?! В ж. у себе их засунь!..

… Чё ты как моль в обмороке?! Держи блок, чудовище криворукое …

…Ты ещё зареви, тряпка! Здесь армия, а не детский сад!..

… Я не понял, кто там вякает?!.. «шлеп» … На «губу» отправлю, ещё раз услышу …

Если летучей мыши дать власть над армией и государство во враги, смело могу предположить, что от врага и камня на камне не останется. Все знания, которыми он сейчас пользуется — мои, переданные с «живой» кровью. А знаете, что меня больше всего забавляет после тренировки с крылатиком? Лица парней, которые задумчиво окидывают меня взглядом. В глазах так и читается вопрос: «Если её фамильяр обладает такими знаниями, то что может она?». А этот поганец, каждый раз применяет всё более изощренные способы воспитания, мне бы духу не хватило, устраивать такую моральную порку.

— Чё ты бычишься? Думаешь, раз большой, то всё можно?!

«Шлёп»

— Я поймаю тебя, тварь! — зарычал Зверь.

А вот ещё одна особенность «Ужаса», он очень юркий. И если вдарит кому-то из парней по роже своим хлёстким крылом, на что провинившийся непременно разозлиться, его невозможно поймать. Он будет издеваться, тренировать твою скорость и ловкость, но хрена с два, ты его достанешь. Это он позволяет делать только мне, потому что я имею над ним некую власть, суть которой мне до сих пор не ясна.

— Трехчасовой перерыв на сон! — скомандовала я, когда дождь закончился. — Лютый, Стрела в караул. Остальные заняли самые удобные положения и отрубились на три часа. Ужас, ты со мной.

Я направилась к стене. Теперь, когда дождь закончился, мне хотелось хорошенько её рассмотреть, чтобы понять, как выбраться за её пределы. Ну, естественно, в обход основных ворот. Вот только …

— Зараза! — выругалась я, увидев преграду.

Стена была не просто стеной, она высотой больше китайской раза в два! И ни единой бреши по близости, ни одной выпуклости. Гладкая, идеальная и высокая … Такому монолитному строению не нужны никакие триады на территории академии. Никого не впустит и не выпустит, на первый взгляд.

— Ужас. — Обратилась я к крылатому. — А ты знаешь, что там, снаружи?

В ухо мне раздалось недовольное сопение.

— Только не говори мне …

— Не говорю. — Перебила я.

Картинное оборачивание крыльями и …

— Конкретно с этой стороны, находится небольшой город. А дальше поля.

Представила себе эту картину и безумно захотелось выбраться за территорию. Стало любопытно, как в этом мире выглядит современный город. Как наши в средневековье? Или как-то иначе? Ведь отсутствие технологий подразумевает и отсутствие высоких зданий … Эх. Надо выпросить у О’Шена путевку за стены, хотя бы под предлогом полевых учений.

С тоской взглянула ещё раз на непреступный барьер и отправилась обратно к отряду.

Когда мы вернулись обратно, застала ребят спящими на импровизированных подстилках в виде влажного от дождя хвороста. Кактус и болтун вообще на деревья залезли. Интересно, а если свалятся?

— Ужас… — шепнула я. — А ну-ка напугай тех двоих.

Мышь довольно оскалился и вспорхнул с моего плеча, долетел до веток и во всю мощь своей глотки, как рявкнет:

— РОТА ПОДЪЁМ!

Такую команду эти бойцы ещё не слышали, но это не помешало им соскочить и смачно шлепнуться об землю с трехметровой высоты. Потом стояла, что называется, непереводимая игра слов, от которых у маленьких девочек должны уши вянуть. Я стоически слушала сию цензуру, от которой у меня чуть воображение в испуге не сдохло, и примерно пыталась представить позу, в которую ВСЕ ребята пожелали свернуться крылатику. Да-да, своим ультразвуком он поднял всех спящих.

— Бедокур, это её просьба была — сдал меня находка для партизана, сжавшись от напора на ветке одного из деревьев.

Возмущенно на него посмотрела и … Ничего не придумала, кроме как, извинится.

— Ну ладно вам, я только этих двоих хотела напугать, ибо нехер спать на ветках. Хотите, я вам сказку про солдата расскажу, чтобы легче засыпалось?

Меня наградили подозрительным прищуром, но все, же приняли в качестве извинений сказку.

Все были скучкованы на небольшой поляне, верхняя одежда, то есть, толстовки заброшены на ветки обсыхать. Парни где-то набрали сухого хвороста и разожгли костёр, что для меня, после проливного дождя стало полной неожиданностью, в общем, все были в предвкушении … Но я — не я, если не обломаю кайф наивным солдатам чужой «армии»!

— Шел бравый солдат лесами и полями, тропами тайными, дорогами широкими, долго шел. Путь его с войны домой лежал. Однажды встретилась ему на пути старуха. Страшная, как… демон, глаза черные, зубы острые, кожа сморщенная и нос крючком…

— Ты кто — спрашивает её удивленный солдат.

— Щ-щ-щастье твое. — Отвечает печально карга.

Скривился солдат. Не так он себе счастье свое представлял.

— А как? — спрашивает Лютый.

Хитро ему улыбнулась, но ответила.

О жене солдат мечтал! Чтоб коса до пояса, формы округлые, да взгляд ласковый. А тут старуха, как улыбнется во все двадцать уцелевших зубов, солдату и поплохело от одной мысли, что с такой женой и спать страшно.

— Фу-фу-фу — сморщился он.

А старуха, и возьми, разразись горючими слезами.

— Жлая ведьма меня жаколдовала. Проведи со мной одну нощь, шолдатик, я на утро шамой кращивой буду. — Взмолилась старуха.

Представил себе солдат, что старуха красавицей станет, да и согласился на одну ночь.

А на утро смотрит на каргу старую с отвращением, да и говорит возмущенно:

— Ты же сказала, что красавицей станешь!

— Эх, шолдат-шолдат … Такой большой, а в шкащки веришь!

Несколько секунд на поляне стояла почти оглушительная тишина, если бы не потрескивание костра. Я даже посмотрела на ошарашенных парней. А затем раздался дружный ржач тринадцати мужиков, даже мышь от хохота с ветки свалился.

Успокоится, они не могли долго, я ждать даже устала, когда они перестанут хохотать и меня начало в сон клонить. А поскольку везде грязь и сырость, мозг мой напрочь отказался укладывать тело в горизонтальное положение, но на мое счастье, рядом сидел Темный, вот он-то и стал жертвой командирского произвола. Я положила голову на его подрагивающее плечо, нагло забыв спросить разрешения, да так и задремала.

— Удобно? — слышу вопрос сквозь сонную негу.

— Угу.

Чувствую, как меня погладили по волосам, чуть не мурлыкнула от удовольствия, а может и мурлыкнула, не знаю.

И мне уже снятся розовые крылатики, воспевающие «подвиги» наивных солдат и их бравых говорящих коней. Тут конь меня спрашивает:

— Устала? Хочешь, на мне поспи …

— Лучше бы ты был принцем. — Весело отвечаю коню.

А тот берет меня, на себя укладывает так, что я за его гриву шелковистую цепляюсь и носом в его шею уткнулась.

— А я и есть принц, просто заколдованный. Ты проведи со мной …

— Угу. Ты сказку перепутал, конь.

Конь вопреки моим ожиданиям, заржал, как табун таких же… коней.

— Спи, сказочница.

И повез он меня куда-то в закат …

* * *

Медленно выплывая из мягких волн сна, я насладилась ароматом, что окружил меня, взяв в плен кокона. Нос упирался во что-то тёплое и нежное, втянув в себя желанный аромат, невольно облизнулась, задев солоноватое блюдо языком. Не удержалась. Клыки, против воли, вонзились во вкусную добычу, и от блаженства меня накрыло новым сновидением.

Я стояла в дядином ресторане и смотрела на себя со стороны. Подтянутая фигурка в синем платье покачивалась в такт странной мелодии. Руки обхватывали палку с набалдашником, почему-то она не воспринималась как микрофон. Губы двигались, рождая очень красивые тягучие звуки, за которыми скрывалось что-то нежное. Я узнала песню, её невозможно не узнать.

— Ты цвети, аленький цветок …

Я не могла оторвать от себя глаз. Подробно рассматривала каждый изгиб своего тела. В горле полыхало огнём, в тысячу раз сильнее, чем обычно, когда и видела ЧП. Разглядывая свою рыжую косу, я думала о том, что вторая встреча с собой мне даётся гораздо труднее. Я хочу себя …

Какого хрена?!

Распахнув глаза, я поняла, что я лежу и крепко сжимаю в объятиях ЧП, нагло пью его потрясающую кровь.

— Бедокур, у тебя совесть есть?

«Нет» — мысленно отвечаю я, даже не пытаясь вытащить клыки из чужой шеи.

— Нет. — Констатировал мой космос, перехватывая меня за талию.

Так мы и лежали, пока я не утолила свой застаревший голод. Воспоминание о том, как я уснула и говорящих конях, мне дали понять, что я разговариваю во сне, причем не реагирую, когда меня трогают. Как-то же я оказалась лежащей на груди Карсайто. Это удручало и настораживало. А не сболтнула ли я лишнего?

Когда горло перестало саднить, я вынула клыки и оглядела наш «лагерь», почему-то очень не хотелось встречаться глазами с обладателем офигенной на вкус крови. Было ещё достаточно темно, все спали у потухшего костра, мышь висел вверх тормашками на ветке, как он обычно это делал, и мерно посапывал, передергивая ушами локаторами. Лютый и Стрела сидели на краю поляны, облокотившись о деревья. Эти двое, увидев, что я поднялась, вымученно уставились на меня.

— Ещё полчаса — прошептал Лютый, но этого было достаточно, чтобы мой нечеловеческий слух уловил каждое слово. Кивнула в ответ.

Странно, у меня такое ощущение, что я проспала не меньше суток.

Медленно поворачиваю голову и вижу заинтересованный искрящийся взгляд.

— Бессовестная. — Припечатали меня.

Молчу. А что сказать?

— Бессердечная.

Возможно.

— Неблагодарная.

— Прости. — Буркнула насупившись.

Стоило только отвести взгляд, как меня схватили и уложили на траву, чтобы в одно мгновение вонзить клыки уже в мою шею. Я даже вскрикнуть не успела, как меня снова накрыло.

Крадусь. Тихо, на грани слышимости шуршит ковёр, лежащий посреди кабинета Жени. За столом, немного сгорбившись, сидит ОН. Жертва устала — жертва готова. Аккуратный шаг и я останавливаюсь за его плечом, чтобы в следующую секунду коснуться его.

— Женя, смотри, что у меня есть. — Шепчу, сжимая кулачок рядом с его ухом.

И как только рассеянный взгляд впивается в мою сомкнутую в пальцах руку, я эти пальцы разжимаю, чтобы дать паучкам расползтись в разные стороны.

Мгновение зеленые глаза рассматривают хаотичный бег многоножек, а затем …

БАБАХ!

Падает стул, с гулким звоном валится со стола бронзовая ваза, взмывают в воздух исписанные листы и …

Три.

Два.

Один.

— Василиса!!! — грозный рев сотрясает стены помещения.

Изумрудные глаза мечут молнии, ноздри раздуваются, губы сжаты в тонкую линию.

Ой. Кажется, перебор.

Ноги самостоятельно сделали несколько шагов назад, так как, попа ещё помнила последствия шалостей.

— Стой на месте, проказница.

А вот дулю тебе.

Срываюсь на бег, чтобы снова не получить, но даже если получу, с уверенностью могу сказать — оно того стоило. Подло хихикая, забралась в шкаф в маминой комнате, закрыла дверцу и принялась успокаивать дыхание. Однако попа почему-то всё ещё чуяла неприятности.

В прошлый раз Женя испугался паука, когда мы были на пляже, я запомнила, да. И теперь по возможности его ими донимаю.

— Вася, выходи, подлый трус — позвал меня елейный голосок.

Ага. Знаю я тебя. Ты таким голосом Косю подзываешь, когда он нашкодит «Кося, ты маленький засранец, я тебе хвост выдерну, айда ко мне, живность ты бестолковая», а потом мордой в его же «дела» тычешь … А как такому голосу сопротивляться? Бедный киса. Я тоже бедная, … НО умная, я не выйду.

— Вася, Солнышко, выходи… — и ведь прям рядом со шкафом стоит.

Ой. Дверца резко распахнулась, являя меня дяде перед ясны очи.

Широкая улыбка озарила его лицо. Нет. Вот этот момент стоит того, чтобы получить ремня.

— Чудо-Юдо. — вздохнул дядя. — Пошли пауков искать, мне будет трудно работать, зная, что ОНИ там. — Лицо его скривилось, выражая все муки мира.

Как только образ дяди перед глазами начал рассеиваться, я замолотила руками по спине ЧП.

— Какого чёрта ты творишь?!

Но вместо ответа, словно издеваясь, Карсайто упрямо взглянул мне в глаза. И не было там ничего, что могло бы мне понравится. Космос был зол, о чем свидетельствовали искры в потемневших глазах.

— Я напомню тебе, что ты первая меня укусила. — Прорвался в моё сознание глухой шепот, от которого по спине пробежались холодные мурашки. Почему-то стало необъяснимо страшно, но это чувство было задушено в зародыше.

— Это не я тебя на себя спать уложила! Да и ты знал, что так может произойти, в конце концов, я не железная, так что пошел ты …

ЧП не собирался слушать меня, как не собирался, и терпеть оскорбления, готовые сорваться моих губ. Более того, он считал, что имеет право на такие вещи, как поцелуй, что и продемонстрировал на глазах у всего взвода.

Он захватил в плен мою нижнюю губу, совершенно не заботясь о том, что я испытывала. А я испытывала в этот момент ураган чувств. Если бы кто-то пытался прервать этот поцелуй, ей Богу, прибила бы лично.

Казалось, будто под кожей вдруг ожили тысячи бабочек, чьи крылышки заставляли моё тело трепетать. Судорожный вздох. Чей? Не знаю. Язык скользнувший, как бы невзначай, по губе. Горячий, влажный. Вкус крови, такой металлический, необычный, но я очень остро его ощущала. Его волосы, щекочущие моё лицо, почему-то в них хотелось зарыться пальцами. Хотелось пить его дыхание, утонуть в нём. Руки сами скользнули к его затылку, чтобы притянуть ближе. Тело само льнуло, требуя ласк. Тихий стон и меня отрывают от моей добычи.

Разочарование затопило душу …

Пока, я не пришла в себя под пристальным насмешливым взглядом.

— Понравилось, не железная?

Ах ты, урод!

Вскочила с места, и больше не глядя на ЧП (было очень неприятно знать, что он понимает, что не безразличен моему телу).

— Лютый! Подъём. Возвращаемся в академию.

Чтоб я ещё раз такие учения проводила? Да ни в жизнь! Глянув исподлобья на довольную рожу синеглазого, отправилась вперед, позабыв, что нужно отдать команду взводу.

Что мне делать? Ну почему меня просто затягивает в неприятности, как в пучину? Мало того, что Карсайто какой-то там будущий судья, так он же ещё и занятой уже … Вспомнив про блонди, меня передёрнуло от отвращения. Будь я мужиком, ни за что бы … Блин! Почему, я вообще об этом думаю? Какого чёрта, меня вообще колышет, кто этот ЧП и кому он посвятит свою жизнь? Да, он красивый. Да, притягательный. Да, я хочу только его укусов (Чёрт!) и его крови. Да, мне понравился поцелуй, но это не значит, что я должна париться обо всём, что происходит в жизни этого синеглазого глюка.

Однако его поцелуй … Пальцы сами скользнули к припухшим губам. Могла ли я догадываться о том, что поцелуи могут быть такими? Нежный, почти целомудренный, но пробуждающий такое яростное желание к их продолжению … С Сэмом такого никогда не было. Было приятно, не более. Такого разрушительного чувства, я никогда не испытывала с ним. Не было этого водоворота, сотрясающего саму суть. Интересно, а ЧП тоже испытал нечто подобное или это просто воздействие магического мира? Если любой поцелуй вызывает эти ощущения, тогда и париться не нужно на эту тему. Мне просто нужно проверить с кем-то другим. Если произойдет тоже самое, то я напрочь выкину синеглазого из своих мыслей.

Встряхнула волосами и направилась дальше, не сомневаясь в том, что взвод не отстанет.

Глава 10

Не смотря на отсутствие продолжительного сна, усталость меня накрывать не спешила, и в академию я вернулась бодрым шагом. Да, бросила свой взвод, но мальчики, ведь, не маленькие, дорогу обратно найдут. А я, несмотря, на раннее время, отправилась донимать свою соседку, которая на протяжении трех недель пытается доказать мне, что совершенно не нуждается в моей поддержке. Вот, нисколечко.

— Малиса! — воскликнула я, врываясь в комнату.

Девушка тут же подскочила со своей кровати и осоловелым взглядом вперилась в меня. Выражение на лице являло собой испуг, но именно этого я и добивалась.

— Что случилось?

— Катастрофа! — таким же испуганным голосом воскликнул крылатик, влетая в комнату, на что я неоднозначно качнула головой, не подтверждая, но и не опровергая заявление Ужаса.

Добравшись до кровати своей соседки, плюхнулась рядом и требовательно спросила.

— Маль, ты уже целовалась?

Да, знаю, вопрос слишком личный, но мне после последних событий было необходимо выяснить один момент, а Малиса девушка красивая, так что я была уверена в положительном ответе.

Рыж … Э… Блондинка крякнула и недобро посмотрела на меня.

— Ты меня ради этого в такую рань подняла? И вообще, ты, где была? — пристальный взгляд прошёлся по моей одежде. — Что за вид?! А ну слезай с моей постели, Лиса, грязь разводишь!

Но я услышала главное: «Ты где была?»

Вот! Вот оно! А ещё вид делает, что ни разу не переживает за меня. Сама, поди, нервничала, когда я в комнату к ночи не вернулась. Вот и что с ней делать? Хотя, есть у меня одна мысль. У меня так и не появилось друзей в академии, а Малиса и Эйшетаро единственные, кто ко мне нейтрально относился всё это время. Взвод не считается, они обязаны поддерживать служебные отношения.

— Так целовалась? — не унималась я.

Защитница, услышав вопрос, злобно рыкнула и попыталась спихнуть меня с кровати, но куда ей, мелкой? Силёнок не хватит.

— Лиса, к чему такие вопросы?

— Просто ответь. — Настаивала я.

Девушка зарделась.

— Ну, было разок.

Вот!

— А как ты себя при этом чувствовала? Ну, было так, чтоб сердце в бешеном ритме заходилось, голова кружилась, и ноги подкашивались? — и часто-часто глазками хлопаю в надежде услышать положительный ответ.

— Было, Лиса. — Ответила тихо девушка. Глаза её как-то погрустнели сразу, но не надолго. — А что? Тебя поцеловали?

Вздохнула. Ага, блин. Двое разных парней …

— Да. — Так же тихо отвечаю, и тут же озвучиваю свою догадку. — Только в моём мире, поцелуи не такие. От них просто приятно, никакого трепета не вызывают. А здесь … Кажется, что душа вот-вот выпорхнет из тела от удовольствия.

Малиса хмыкнула. И вот непонятно было, это гордость за свой мир или стремление выказать своё пренебрежение?

— Если тебя здесь один раз поцеловали, это ещё не значит, что с другими поцелуи будут такими же потрясающими. — Озвучила мысль соседка. — Хотя, что я об этом знаю? — уже тихо добавила Малиса.

Я удивленно воззрилась на девушку, предполагая, что она шутит, но интонация, с которой была выдохнута фраза и грусть во взгляде, вынудили отбросить сомнения.

— В том-то и дело, Малис, что меня за одну ночь поцеловали двое разных парней, а ощущения при этом, почти одинаковые, и на земные не похожие.

Соседка нахмурилась.

— В чём проблема? Поцелуй того, кто тебе вообще не нравится, тогда и поймешь.

С сомнением покосилась на девушку. Это кто, например? Все ванпайры обладают нереальной внешностью принцев, сошедших с иллюстраций из сказок. Где найти такого, что б вызывал неприязнь? Или вообще без разницы? Схватить первого попавшегося, да и проверить теорию … Хм … А, ведь, это идея. Так и время сэкономлю, и от дурных мыслей быстрее избавлюсь. Всё. Решено. Завтра же найду себе жертву.

— Спасибо, Маль, ты нереально помогла. — Улыбнулась девушке и вскочила с кровати, чтобы не схлопотать подушкой по лицу.

— В душ иди, от тебя сыростью и мокрой землёй разит, а ещё костром. — Последнее слово было произнесено с легкой завистью. Я запомнила, надо тоже Малю, как-нибудь на ночные посиделки сводить и песни погорланить.

Ладно. В душ, так в душ.

* * *

Спать мы с крылатиком так и не ложились. Во мне было столько нерастраченной энергии, что я не находила себе места. Курсировала по комнате, пока Малиса не прикрикнула, что не может уснуть под чудовищный топот. Это я-то чудовищно топаю?! Да за годы тренировок я вообще шума не создаю, но делать нечего. Мы с ужасом решили навестить Эйшетаро. Не буду юлить, мне пришла в голову крамольная мысль попробовать поцеловать его, но … Один взгляд на спящую Малю, и в душе родился диссонанс. А если он ей нравится, как мне ЧП? Они ведь из одной команды, так что не исключено. Нет, всё же не стоит лезть в их триаду со своими загадками.

Но идя по коридору, я поняла, что не знаю, где комната Эйша. Свою тупость я озвучила вслух, а крылатый фыркнул:

— Покажу, но должна будешь.

С сомнением покосилась на мыша.

— Чего ты хочешь?

— Наши с тобой отношения уже довольно длительные, но ты совершенно обо мне не заботишься. Позволяешь кусать раз в несколько дней, а мне этого крайне мало.

Поджала губы. Знал бы ты, мышонок, как мне подобные действия неприятны.

— И? — подтолкнула его.

— Мне хочется стабильности. Поэтому я требую режима питания без того, чтобы клянчить у тебя крови от голода.

Нет, я, конечно, понимаю, что крылатик голодает, но мы ведь нашли альтернативу. Он у меня теперь всеядный, ага. Только веселее от этого не становится, скорее в глазках-бусинках при взгляде на меня отражается звериная тоска.

— Я требую ежедневный завтрак в размере ста миллилитров твоей крови.

Я даже притормозила от удивления.

— И это ты требуешь за то, что один раз своим крылом в нужную дверь ткнешь?

Мышь отчего-то испуганно сжался, превращаясь в тростинку, покачивающуюся на ветру. Преданные глаза с такой мольбой смотрели, что невольно пожалела зверушку.

— Нет, конечно. Беспрекословное подчинение, постоянная помощь и безграничная преданность взамен.

Чего я, собственно, боюсь? Ну, подумаешь, кусать будут чаще, зато мышь набирается знаний, моих знаний, а такой хитрый помощник с русской смекалкой под боком никогда не помешает. Тем более, союзников у меня кроме него и нет. А ещё с ним не скучно, вот совсем.

— Ладно, по рукам. Начиная с сего дня, тебе позволено пить мою кровь, но лишь один раз в день.

Ужас радостно взвился вверх, повизгивая от счастья, а я лишь скупо улыбнулась. Ведь это меня кусать будут. Меня, черт возьми.

Через несколько минут, мы уже стояли у нужной двери. Я тихо постучала, зная, что помимо Эйша в комнате проживает ещё, как минимум, двое парней. Несколько минут мы тупо взирали на дверь, пока она не отворилась, являя нам заспанного Тёмного.

— Н-да-а-а-а… — протянула я, вглядываясь в слипающиеся глаза парня.

— Бед-до-кур?

Чую нескольких часов для отдыха ему явно мало. Перевела взгляд на мыша, чтобы выяснить не попутал ли тот двери.

— А я-то чё? Я ваще ни чё! Марнинштайн точно здесь проживает!

Покачиваясь, Тёмный что-то промычал и распахнул дверь, пропуская нас внутрь.

— Сейчас позову. — И поплыл в одну из комнат.

Удивительным было то, что прошли мы в гостиную, обставленную рабочими столами. Дизайн помещения был в лучших традициях кабинетов в поместьях русских крепостных восемнадцатого века. Стены, обитые деревом, увешанные простыми картинами, крепкие столы, уставленные ученическими принадлежностями, рядом стоят резные стулья. У стены мягкий диванчик, обитый зеленой тканью, похожей на бархат, видимо находящийся тут для гостей. Из общей картины выбивался, разве что, пол, покрытый ковром с толстым мягким ворсом.

Пока я удивленно разглядывала чудный интерьер из комнаты, куда вошел Тёмный вывалился Эйшетаро, надо сказать, что и Тёмный решил узнать, чего я хочу.

— О, привет. Чего это ты в такую рань в гости? А как ты, кстати, узнала …

— Эйш, давай по одному вопросу. — Перебила я парня. — Я просто хотела поговорить.

Тёмный стоял, заинтересованно наблюдая за происходящим.

Ужастик нагло водрузился на один из столов и важно выхаживал по поверхности, попеременно переводя взгляд с одного ванпайра на другого.

— Ну, так… — Эйшетаро широко улыбнулся, причём по нему невозможно было сказать, что он ещё недавно спал. А спал ли? И вообще вид у него был немного грустный, не смотря на широченную улыбку.

— В общем… — начала я, но договорить мне не дали.

Послышался глухой стук в дверь, которая тут же распахнулась, являя нашей скромной компании целующуюся парочку. И столько страсти было в этих поцелуях, что сердце моё пропустило пару ударов. Не от зависти, нет. Скорее от бешенства и ревности, которую мне впервые довелось испытать в полной мере, потому что в обитель парней ввалились ЧП с блондинистой подружкой.

Карсайто пятился спиной, но я знала, что это он, потому, что горло полыхнуло, стоило двери открыться. Руки его блуждали по стану невесты, его чуть хрипловатый стон рассказал мне о многом. О нетерпении, возбуждении, удовольствии … Челюсти мои сжались, чуть ли не до хруста в суставах. В груди заныло, а в голове зашумело, словно стою посреди скоростной магистрали.

Мы стояли в изумленной тишине, не выдавая своего присутствия. Не знаю, почему молчали парни, а я просто сил в себе не находила что-либо сказать. Не помня себя от ярости, сделала несколько шагов к Тёмному и прижалась к его губам. С четким намерением проверить свою теорию и показать одному космоглазому, что не только он, способен придаваться страстям, в присутствии других людей.

Тёмный всего на мгновение замер, но только на мгновение, после которого последовал самый нежный поцелуй на свете, который я когда-либо испытывала. Чуть твердые бархатные губы не впивались, не стремились вызвать желание, они проявляли отношение человека ко мне. Ласка, вот что это было. И никаких головокружительных вихрей, чувства полёта или трепета крыльев бабочек под кожей, это нечто иное. Безусловно, приятное, нежное, оставляющее все переживания позади, оно укутывало тёплой волной. Так ли было с Сэмом? Нет! Совершенно иначе. Было приятно и как-то по-своему возбуждающе. Не то чтобы мне захотелось прыгнуть в койку к Тёмному, но трепет такое отношение вызвало однозначно.

Поцелуй немного затянулся, пока я пыталась разобрать свои чувства по полочкам.

Со спины я услышала покашливание, призывающее прекратить этот беспредел, но мне не хотелось, поэтому я вовсю продолжала вкушать нежность Тёмного, который тоже не был намерен прекращать бардак.

— Нет, у вас совесть есть?! — возмутился Эйш.

Буквально через пару секунд я услышала рык, такой грозный, предвещающий смерть неминучую. Мы с Тёмным дёрнулись, чтобы узнать, что там за зверь такой, а там …

Нет, там был не зверь, как я предположила, услышав этот жуткий рык. Это была девушка, и судя по выражению лица очень ревнивая девушка, заставшая своего благоверного за изменой. И прежде чем она бросилась выдирать мои прекрасные волосы, я отскочила в сторону, любезно предоставив возможность Тёмному разбираться самому.

— Милая! Это не то, о чём ты подумала.

Господи, … Неужели мужики во всех мирах одинаковые?! Да, милая, это не был поцелуй, она споткнулась и так вот вышло …

Перевела взгляд на виновника этого безобразия и заметила, что тот очень напряженно на меня смотрит своими синющими глазами.

А вот девица слушать возлюбленного не стала, она ловко вывернулась из его рук и бросилась на меня, как дикая кошка. Но, как оказалось, я могу очень быстро бегать, … или прыгать. Девушек я не бью, в каком бы они ни были состоянии, а посему мне пришлось тактично отступать и бояться, что мне достанется за мою оплошность. Ну, не знала я, что у Тёмного есть девушка!

— Слушай, я всё поняла, всё осознала, только давай без рукоприкладства! Ай! Ты что делаешь?! А ну поставь стул на место! Брось каку, я говорю! Ой!

Сие дело стал комментировать и Ужас, которого внезапно охватило чувство азарта.

— Зачем тебе стул?! Я там чернильницу на столе видел, давай ей усы нарисуем? Правильно, зажимай её, зажимай! Ну, кто так целится?! Не умеешь, снаряды метать, не берись. Вася, ты бы это … Пригнулась что ли?

— Мышь! Ты, на чьей стороне вообще?! — Возмущалась я, пригибаясь. — Слушай, я не знала! Знала бы, не поступила бы так.

— Ещё раз увижу рядом со своим парнем… — сверкала на меня фурия карими глазами, почти чёрными, я бы сказала.

Надо было мне ляпнуть.

— Так, я его взводный, так что мы часто вместе обитаем …

С каждым словом тонкие губы девушки плотно сжимались, глаза щурились, а руки, державшие уже второй стул, задирались всё выше. А я. … А меня прижали к стенке, и деваться мне было некуда, кроме как на стол запрыгивать. Ситуацию спас Тёмный. Неуловимым движением он перехватил руки, державшие орудие ревности, подтянул девушку к себе и зашептал нежности, на ушко, стремясь успокоить. Что он говорил, слышали все, но это было настолько личным, что от услышанного я зарделась и отвела глаза в сторону. Кстати, Карсайто, наблюдавший за всем происходящим приобняв свою невесту, повеселел от всего увиденного. Да и невеста его забавлялась. Эйшетаро, так вообще беззвучно ржал в сторонке.

Почему у меня такое чувство, что мой порыв раскусили?

И так мне обидно стало от всего, что я ни говоря, ни слова схватила маленького предателя за то, что первым подвернулось, и направилась прочь.

— Ухо-ухо-ухо! — заверещал свиномордый, но я была непреклонна.

— Скажи спасибо, что не хвост.

Глазки-бусинки, от услышанного выпучились, на морде отобразился мыслительный процесс, затем понимание и … Мышь трусливо промолчал.

То-то же.

К моменту начала занятий я вся извелась. Просто не знала, куда деть свою неуёмную энергию. И уже устроила себе утреннюю тренировку на площадке, после которой, по идее, руки должны были превратиться в кровавое месиво, но регенерация, оказалась очень убойной вещью. Так и с крыши гильдии не страшно упасть, хотя печальный опыт по проламыванию черепа уже имеется.

Мысли мои водили хороводы вокруг одной непозволительно наглой персоны, а точнее вокруг ночной ситуации. Никак не удавалось выбросить ЧП с невестой из головы. Даже бодрящий холодный душ с этой задачей не справился. Ревность, пробуждающая во мне не самые приятные мысли, так и норовила выплеснуться на окружающие меня предметы. Даже мышу перепало в момент кормежки.

С шумом захлопнув дверь в аудиторию, я злым взглядом окинула своих одногруппников. Те смотрели, слегка удивленно, но молча. Даже здесь жертву не удалось найти. Выпустив, наконец, путеводную карточку, которой я стала безоговорочно доверять, прошла к своему излюбленному месту у окна. Сумка с шумом грохнулась на стол, стул со скрипом отодвинулся. Да, я не следила за своими действиями, и как вспомню этого гада космоглазого, в руках обязательно что-то начинает трещать.

— Эй, а, правда, что тебя Черный Принц присвоил? — подал голос парень с соседней парты.

Вот только этого мне не хватало для полного счастья, а я-то думаю, чего они все тихие такие сегодня, а они оказывается, только сейчас узнали об этом инциденте.

— Не он меня присвоил, а я его. — Хмуро отвечаю на вопрос и более тщательно начинаю исследовать пейзаж за окном.

А в ответ услышала насмешливое фырканье. Но вместо того, чтобы встать и задать придурковатому одногруппнику хорошую взбучку, я только сильнее насупилась. Какой смысл размахивать кулаками, если они всё равно не поверят в то, что какая-то иномирянка первогодка, подмяла под себя звезду местного изготовления? А так и будет, я уверена. Как же мне хочется стереть эту пренебрежительность с их холеных морд.

В помещение, почти не слышно вошёл преподаватель по предмету «стратегия боя в триаде». Поздоровался и начал вести лекцию, даже не подумав ко мне придраться, хотя в последнее время, они как сговорились все, желая испортить мне настроение.

Честно признаюсь, лекцию я слушала вполуха, потому что все эти знания мне нужны были только для того, чтобы знать манеры боёв местных легенд. На практике же, я применять этот примитив не собиралась. У моего взвода совершенно иная программа, которая сплачивает бойцов, а не заставляет испытывать доминантную составляющую на собственной шкуре. Ведь, по сути, щит и боенергик не рыпаются во время боя, если противник один, а даже если и рыпаются, то толку от них мало с теми знаниями, что здесь преподают.

Перед началом следующей лекции, я снова погрузилась в неприятные мысли и даже не заметила, как налетела на высокого мужчину. Подняла глаза и обнаружила взгляд Евангелиона.

— О, а я как раз Вас искал, адептка. — Пауза. Несколько секунда глаза мужчины изучают меня. Глаза, лицо, положение рук и ног. — С Вами всё в порядке?

Кивнула не в силах вымолвить ни слова. Слишком сильно это пристальное внимание напомнило мне о том, как меня сканировал Женя.

— Ваше эмоциональное состояние оставляет желать лучшего. — Снова кивнула ему. Евангелион на мгновение задумался, потом его лицо озарила такая знакомая широкая улыбка. Меня взяли за руку, и повели по коридору. — Есть один очень хороший способ снять стресс, Вам обязательно понравится.

Я удивленно смотрела на длинные пальцы, которые так бережно обнимали мою ладонь, и старалась не отставать, но широкая спина мужчины не желала быть обогнанной.

Проректор ведет меня снимать стресс? Он с ума сошел? Я оглядела пустые коридоры, по которым шли. Ни одной души не было нами встречно. Спустя бесконечное множество пройденных нами дверей, меня втолкнули в одну из них.

Зал был похож на тир, но в качестве оружия, на столах лежало бессчётное множество луков, а на стенах висели не привычные для меня круглые мишени, а манекены из кожи. Стрельба из этого оружия, мне ранее давалась очень хорошо.

— Не стесняйтесь, адептка. Проходите и чувствуйте себя, как дома.

Хмуро взглянула на мужчину, что привел меня сюда. Что это за забота такая? Никого в этой академии не волнует, как я себя чувствую, разве что лекаря, да и то, только потому, что я ему работы добавляю.

Но я промолчала, разумно предположив, что, если нужно будет, проректор сам обо всём расскажет.

Подошла к столу и окинула любовным взглядом несколько орудий, изящно выполненных уверенной рукой неизвестного мастера.

Рукояти у них были деревянными, а вот тетиву держали уже металлические опоры с механическими катушками, за счет которых тетива принимала необходимое натяжение. Не знаю, как такая конструкция способна стрелять, но вид у неё довольно грозный и многообещающий. Стрелы были самыми обычными, деревянными с металлическими наконечниками, и перьевой хвостовой частью.

Поскольку в этом мире не существовало огнестрельного оружия, я надеялась, что луки были более точными, чем у нас. Хотя за те четыре недели, что я здесь провела, мне ещё ни разу не приходилось бывать на занятиях по стрельбе из лука.

Взяв в руки предмет своего нынешнего обожания, я любовно провела пальчиком по тетиве, проверяя ту на упругость. Молчание как-то затянулась, поэтому я решила спросить ректора о том, что на данный момент меня интересовало.

— А зачем Вы меня искали?

Евангелион был очень красивым мужчиной, наверное, если бы не Карсайто, я обратила на него более пристальное внимание. А может быть дело в том, что он слишком похож на Женю? Во всяком случае, я заметила, что непроизвольно слежу за его мимикой. Сейчас мужчина мне казался немного отстраненным, но что-то проскальзывало во взгляде.

— Учитель О’Шен рассказал о Вашей идее устроить соревнования. Мне показалось, что это было бы не плохо, но при условии, что Вы возьмёте организацию на себя.

Я так и застыла с луком в руках.

Это было неожиданно для меня. Во-первых, в том, что О’Шен рассказал о моей идее; Во-вторых, с какого перепугу он это сделал? Сам же дал понять, чтобы я не выпендривалась и занималась СВОИМИ делами. А тут ещё и сам проректор сообщает эту новость. Но, несмотря на собственное удивление, я обрадовалась до щекотки в пальцах. Настроение подскочило до небес, а в груди разливалось чувство благодарности и нетерпения. Хотелось немедленно заняться организацией, вот только … Как это тут делается?

Задумалась, не меняя позы.

Если в наших учебных заведениях, всё согласовывается с преподавательским составом, то и здесь, наверняка, без этого не обойдётся.

От перспективы встречаться со всем этим надменным коллективом, меня перекосило. Но мысль о том, что ради такого можно и потерпеть, поборола собственную неприязнь. В конце концов, это не только нам нужно. Если задуманные мною «игры» будут проходить, хотя бы один раз в год, вся академия преобразуется в раз.

— Могу я поинтересоваться? — неожиданно близко раздаётся голос проректора.

Проморгавшись от собственных видений, замечаю, что Евангелион стоит прямо передо мной и очень внимательно рассматривает моё лицо. От взгляда в зелёные глаза сердце замерло. Там не было космоса, который я привыкла видеть в глазах ЧП, и взгляд был такой тёплый и мягкий. Будто смотришь сквозь прозрачную толщу воды на дно Зелёного озера в австрийской области Штирия. Мы с Женей были там один раз во время его отпуска, но этот пейзаж сейчас отражается в глазах Евангелиона.

— Что это будут за соревнования? — мягкий бархатный голос меня обволакивал, как мед муху, попавшую в ловушку его вязкости.

Я даже не сразу сообразила, что значил этот вопрос, полностью утонув в глазах и голосе этого человека.

Но как бы долго я не желала тонуть в этом тёплом взгляде, мне нужно было вернуться в реальность и взять уже себя в руки.

«Очнись, Вася! Ты бредишь!»

— Я хочу устроить командные игры. Мне подумалось, что, если в академии имеются ещё команды подобные нашей, можно было бы провернуть что-нибудь в духе небольшой войны, где наш взвод должен устроить диверсию, другой пресечь подобную попытку. Всё зависит от того, кого ещё можно втянуть в соревнования, да и …

Евангелион неожиданно для меня протянул руку к моему лицу, костяшками пальцев погладив мою щёку. Это вызвало во мне такие странные и необычные чувства, что я невольно прикрыла глаза и подалась немного вперёд, чтобы ощутить полноту этого прикосновения. Сердце снова замерло на краткий миг, чтобы оставить сладкое тянущее чувство в груди.

— Мату маи (Маленькая моя) — прорвался сладкий и такой родной голос в моё сознание. И, хоть, я ни слова не поняла, но отчего-то мне показалась эта фраза такой тёплой, что по коже разбежались мурашки. — Энавиату ну астирамистэ квадо, лу инта фид жу… (Нужно ещё немного времени, и мы снова будем вместе…)

Я бы, конечно, хотела знать, о чём он говорит, но раз намеренно произносит на непонятном языке, который, по какой-то причине, не может осилить мой переводчик, значит, не мне эти слова предназначаются. Поэтому даже внимания не обращу. И вообще … Мне так хорошо уже давно не было, почему бы не воспользоваться случаем?

Зажмурившись, как в детстве, перед тем как сделать пакость, точно зная, что мне сейчас перепадёт, я сделала шаг к проректору и крепко его обняла, уткнувшись носом в твердую мужскую грудь. Но вопреки моим ожиданиям, я услышала судорожный вздох и ощутила, как теплые ладони ложатся на мои плечи.

— Мату маи.

Как же хорошо … Пришейте меня так, пожалуйста.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем мы разорвали эти необъяснимые объятия но, когда это произошло, я поняла, что мне стало гораздо легче, словно, вся тоска, застилавшая мою душу толстым слоем пыли, куда-то испарилась. И не было уже этих навязчивых ощущений, которые спровоцировали ревность и странное чувство предательства. Пусть горит всё, синим пламенем. Да! Космическим синим пламенем. Василиса Дарганир готова рваться в бой с новой силой!

Глава 11

Всю последующую неделю, я только и делала, что билась головой об стену непонимания. Преподаватели, несмотря на разрешение проректора организовать спортивное мероприятие, на контакт шли неохотно и вообще плохо понимали, чего я от них хочу. Мне приходилось издеваться над собственным мозгом, чтобы придумать, как надавить на того или иного представителя местной власти.

Честно сказать, я вообще начала опускать руки, когда то и дело получала отказы. Выпросить в пользование заброшенную постройку за академией, вообще было делом не легким. Потому что я просто не знала, у кого нужно было её просить. Идти с этим вопросом к проректору? Ни в жизнь! После нашей последней встречи, он, словно с цепи сорвался. Каждого, кто обращался к нему с какой-либо просьбой, и это я не о местных студентах, выпроваживал из кабинета такими скандалами, что свидетели невольно ёжились и стремились ретироваться. На Евгешу (да-да, почему-то это имя я ему и присвоила) сильно взъелись, а мне не хотелось попасть под раздачу, однако пока никто меня не осадил, я пользовалась привилегиями.

На самом деле, я сделала уже довольно много. В ходе моей разведывательной деятельности, выяснилось, что таких взводов сформировано четыре штуки, и в каждом по пять триад. Но мой взвод, определённо, имеет преимущество, у нас все парни, да и обучение очень специфичное для этого мира. Осталось только проверить, насколько полезна эта особая программа. Собственно, дело-то за малым осталось, а именно: Решить вопрос с этой дурацкой постройкой и назначить дату, хотя с последней я уже тоже определилась.

Что касается отношений во взводе, … Всё выглядело не очень радужно. Я избегала встречаться взглядом с Тёмным по одной простой причине, мне было стыдно за своё поведение. А сам Тёмный, всегда посмеивался, стоило мне попасть в поле его зрения. Мой космос тоже не отставал от своего товарища и старался поймать мой взгляд, когда я обращала на него своё внимание. Всегда, ну просто всегда мне доставалась такая ехидная и понимающая улыбка, что хотелось вмазать придурку за непрямые намёки. Да ещё и голод этот дурацкий. С каждым днём присутствия рядом со своим космоглазым, сдерживать себя становилось всё труднее. Остальные же придерживались прежней линии поведения, игнорировали, когда не было необходимости меня слушать.

Общение мне было доступно только с двумя личностями в этой академии. Малиса и Ужас, и если мышь охотно со мной общался из-за нового режима питания, то Малиса старалась отстраниться. Настроение девушки вообще оставляло желать лучшего, и я уже начала не на шутку беспокоиться, но все мои попытки поговорить об этом сдохли в адских муках. Неужели в её триаде не всё так гладко? К слову, Эйш тоже не выглядит счастливым в последнее время, скорее угрюмым, хоть вижу я его редко из-за тех дел, которыми меня с головой накрыло, могу точно сказать, что у парня не всё гладко в жизни.

А, ещё невеста ЧП в последнее время всё чаще является на наши тренировки, что портит мне настроение и кровь. Виду я конечно не показываю, но сдаётся мне, что Лютый догадывается. Кстати, взгляды последнего, стали какими-то другими, более пристальными и тяжелыми что ли, не знаю, но и это меня немного раздражает.

Меня всё чаще стали посещать мысли о доме. До одури не хватало всех технических примочек вроде компа с доступом в глобальную сеть. Интересно, а гугл знает, где находится Этраполис? Впрочем, вряд ли его знания мне хоть как-то помогли бы в этом мире, но иногда так и хотелось зайти в википедию. А самое печальное в том, что я почти не скучала по маме. Это странно, согласитесь? Любые нормальные люди, в первую очередь думают о самых близких, а у меня даже сердце не ёкало при мысли, что я больше её не увижу. И дело вовсе не в отношениях, мама у меня самая хорошая и добрая, но, видимо, я настолько неблагодарная дочь. А о Жене я думала, и думала очень часто, когда мысли не были заняты синеглазым. Удивительным для меня стало то, что я подлавливала себя на плавном переходе от Жени к Евгеше. И чего вдруг?

Вот и сейчас, сижу за партой на занятии, вроде думала о том, сможет ли меня найти Женя, хоть когда-нибудь, а потом мыслями застряла в объятиях Евгеши. Странно. Почему-то сейчас для меня стало всё настолько запутанно и непонятно, что впору было волком выть, а помочь-то и не кому.

Сейчас я очень остро ощущала своё одиночество, потому-то некому было излить душу.

Опираясь локтем о парту и подперев лицо кулаком, я вглядывалась в схему, что препод рисовал на доске. Затылок мой остро ощущал взгляд Лютого, разум продолжал твердить, что оборачиваться не стоит, потому как, не хочется получать подзатыльник от всевидящего О’Шена, что стоял у двери, обводя нас зорким орлиным взглядом. Стиснув зубы, я продолжала изучать рисунок, не понимая его свойства. С виду эта схема напоминала тело человека, только вместо органов, внутри были какие-то закорючки. А ещё, витая в своих недалёких и очень приземлённых мыслях, я пропустила мимо сознания половину индивидуальной лекции, составленной нами с О’Шеном на пике формирования взвода. Пришлось совершать манёвр, который в наших учебных заведениях называется «подглядеть в тетрадь соседа».

Поскольку народу нас было всего четырнадцать человек … ванпайров, уселись мы на первых партах. Причём рядом со мной посадили Взрыва, который в моих глазах славился своей педантичностью, а это значило, что лекция у парня записана как надо, аккуратно и подробно. Скосила глаза в чужие записи, что не укрылось от хмурого взгляда моего соседа, и он сделал то, чего я точно от него не ожидала. Взрыв осторожно подвинул ко мне тетрадь, позволяя вникнуть в суть лекции.

От такой неприкрытой ничем помощи, у меня чуть глаза из орбит не выпали. А как же: «Чё пялишься, глупая курица?», которое я неоднократно слышала в свой адрес от этого типа? Или «Совсем охамела, дитя чужой эволюции?». Как-то подозрительно …

Не скрываясь, уставилась на Взрыва, в порыве разглядеть что-то ранее мною не замеченное. Нет, я знала, что он относиться ко мне иначе, чем многие во взводе, но это проявлялось лишь в редких взглядах и скрытой ото всех улыбке, которая предназначалась скорее ему самому, нежели мне.

Но пепельный блондин, сделал морду кирпичом, и ничего не выдавало его истинных мыслей. Только зелёные глаза хитро поблёскивали в свете магических шаров, болтающихся под потолком.

— Бедокур.

— Я. — встала с места моя удивлённая персона.

Подобное вскакивание с мест во время окрика старших, мы установили давно, и оно, кстати, прописано в уставе академии, поэтому надо мной перестали откровенно ржать, когда сами в это дело втухли.

— Где, на теле Валлаура, находится смертельная точка, при поражении которой у него нет шансов восстановиться? — вопрос О’Шена застал меня врасплох. Я бы ответила … в рифму, но боюсь, меня после этого месяц дежурства ждёт.

Пришлось нагло и решительно всматриваться в подвинутый конспект Взрыва, а после с непроницаемым лицом по памяти зачитывать, а ещё вернее, рассказывать своими словами, увиденную и выделенную жирным шрифтом строчку.

— Самое слабое место у Валлауров в районе шеи, где находится центральный нервный узел. Если проткнуть эту точку… — взгляд мой упал на тонкий металлический прут в руках преподавателя. — … скажем, вон тем прутом, то Валлаур просто свалится замертво.

— Почему? — решил добить меня О’Шен.

И действительно … По всему выходит, что Валлауры восстанавливаются так же быстро, как и мы, но … Один точный удар чем-то острым и он падает замертво? Нервы и нервные окончания. Что я о них помню из уроков анатомии? Воздействие на них вызывает острую боль, шок и прочие прелести. Если попасть в нервный узел человека, он будет сходить с ума от боли, но это не столь смертельно, а здесь …

— Особенности расы? — удивляясь, задаю вопрос.

Преподаватель кивает и переводит взгляд на О’Шена.

— Чем ты занималась до того, как попала сюда?

Я уже была готова ответить, но … подлый мышь!

Ужас спикировал с балки под потолком, приземлившись прямо на плечо О’Шену и с важным и гордым видом начал вещать.

— Общеобразовательная школа, в которой ведут занятия по различным предметам от правописания до познания химических веществ. Помимо прочего, наша Вася, очень любила ходить на тренировки по рукопашному бою, дзюдо, самбо, каратэ. Каждое лето посещала военные лагеря. И стабильно, один раз в месяц улучшала навыки стрельбы из автоматического оружия. Курсы выживания в условиях отсутствия цивилизации. Курсы по изучению военных технологий. Курсы по организации команды в условиях войны, а это, очень много значит, даже если не брать в расчет специальность в университете, которую выбрала Вася. Курсы по охотничьим навыкам и выслеживанию дичи. Курсы по… — Видимо ему надоело перечислять, и он закончил. — Довожу до вашего сведения, господа, что мир Василисы очень разнообразен, а её знания многократно превышают знания всех вас вместе взятых.

Какого чёрта он делает?! Можно было просто ответить, что ходила в обычную школу, к чему это всё? Чёрт, теперь они точно будут надо мной стебать, что я нифига не девушка, а Рэмбо в юбке …

— Мелкий говню… — зашипела я на крылатого выпендрёжника, глядя как тот, под моим убийственным взглядом, сникает.

— Бедокур! — рыкнул учитель. — И какого андарского кабибата, ты молчала, что развита разносторонне?!

Что это за зверь такой, мне было неведомо, однако о его опасности как-то сразу догадалась.

— А что? — тихонько пищу я, впервые в жизни видя, каким страшным в ярости может быть этот … человек, наверное.

Злой. Очень злой О’Шен приблизился ко мне до расстояния вытянутой руки.

— Выживание в условиях отсутствия цивилизации, значит. — Шипел учитель. — Изучение военных технологий? Охотничьи навыки? Ну, Василиса… — И кто-то явно знает о существовании союзмультфильмов в моём мире. — Ну, погоди!

— П-п-простие, учитель, но … — Взгляд у него стал ещё злее, чем прежде. — Но-но-но! — Отшатнулась я. — Про выживание мы с Вами говорили, ещё в самый первый наш раз!

Честно признаться, я совершенно не понимала, чего на меня О’Шен взъелся … ровно до того момента, пока не поняла, что занятие было сорвано окончательно и бесповоротно. И причиной тому стало то, что О’Шен решил добавить ещё несколько видов лекций, естественно интересуясь моим мнением.

Итак, теперь мы имеем возможность изучать виды местной фауны и методы их ловли. То есть добыча пропитания в условиях отсутствия цивилизации для диверсантов, является первоочередной задачей. Как говорят война войной, а обед по расписанию. Так же добавилась, … Нет, это даже не лекция, это допросы конкретно меня на тему «Как, что и из чего сделано то, или иное оружие в моём мире», пришлось пообещать учителю, принести ему свою АКашу, заранее предупредив, что она требует очень бережного обращения, иначе быть беде. И самое приятное для меня. Мы наконец-то выберемся за территорию академии для полевой практики! Будет это перед играми, чтобы мы незаметно для других команд могли отрепетировать нашу тактику. Вот только … Мои прихвостни, почему-то мой энтузиазм не разделяли, но, да ладно. Они передумают, как только поймут все прелести выживания.

Следующим занятием для взвода стала география. И меня очень поразило увиденное и услышанное. Попав в этот мир, я совершенно не ожидала, что он … настолько не похож на мой. Территория суши здесь относительно небольшая, составляет примерно двадцать миллионов квадратных километров, а это, если мне не изменяет память, немногим больше, России. На планете обитает меньше одного миллиарда жителей! Гораздо меньше. И это притом, что погодные условия, позволяют выращивать урожай круглый год, особо не напрягаясь. То есть мир богат и вполне способен развивать человеческую популяцию, о чём я и сообщила учителю. Однако большим потрясением для меня стали цифры смертности и рождаемости. Это была деградация населения на лицо. А если ещё и взять в расчёт, что продолжительность жизни здесь намного больше, то это вообще ни в какие ворота.

— Учитель, неужели так всегда было? — задаю вопрос, потрясённая я.

Оказывается, нет. Были времена процветания. Были. До войны с Валлаурами. Численность населения сократилась в два, а то и три раза, а в войну, как известно, рождаемость заметно снижается. Несмотря на хлипкий мир, всё ещё есть угроза повтора произошедшего, поэтому семьи не спешат обзаводиться потомством.

Вот после этой лекции, я была, как оглушенная, погруженная в нерадостные мысли. Но это состояние довольно быстро выветрилось. Стоило только попасть на свободное занятие по маскировке. Свободное, потому что вела его я, а учителя заинтересованно прислушивались.

И вот стою я у стены. Передо мной двадцать три ванпайра, девять из которых, были учителями и один проректор. Зеленоглазый такой. Стесняющий одну рыжую особу, да.

— Приступая к изучению этой темы, вы должны твёрдо усвоить, что маскировка необходима для лучшего выполнения боевой задачи, для того, чтобы не нести излишних потерь.

Разведчик должен безукоризненно владеть техникой: подкрадывания к противнику, внезапного нападения, бесшумного захвата в плен и маскировки. Чтобы приобрести эти качества, нужно изучить все способы передвижения и маскировки, знать, где, когда, какой способ и как применить.

— Почему разведчик? — слышу я голос О’Шена — Я думал, мы диверсантов готовим.

— Потому что, каждый диверсант в первую очередь разведчик, он добывает информацию, анализирует её, делает выводы и применяет при необходимости.

Итак, продолжим. Маскировка должна быть:

Во-первых, правдоподобна, то есть отвечать действительности (маскировка бойца на дороге под куст неправдоподобна и привлечёт внимание противника). Во-вторых, разнообразна, то есть не должна повторяться часто, иначе обман, в точности повторенный несколько раз, будет разгадан противником. В-третьих, непрерывна, то есть должна проводиться от начала до конца действий.

Прежде всего, разведчик должен правильно использовать подручный материал для маскировки как на месте, так и в движении (траву, листья, ветви, кустарник, лес, посевы, копны, строения и многое другое).

При движении по открытой местности следует маскироваться бугорками, канавами, высокой травой, посевами и так далее. Не рекомендуется при движении на открытой местности маскировать себя ветками, ибо разведчик станет похожим на движущийся куст, что неправдоподобно.

В кустах и высоком посеве передвигаются, пригнувшись (если они не скрывают полный рост), раздвигая ветки и стебли руками. В лесу рекомендуется избегать движения по полянам и дорогам. Нужно укрываться деревьями и кустарником. Особая осторожность необходима при выходе на опушку леса. Разведчик выползает из опушки (если лес редкий) в стороне от дорог и тропинок.

К населённому пункту разведчик подходит со стороны садов и задворков; двигаясь по улице, держится теневой стороны.

Действуя ночью, нельзя шуметь, курить, пользоваться любыми предметами, способными выдать разведчика. Фонарем, если такие в этом мире имеются, пользуются с большой осторожностью. Если приближается какой-либо источник освещения, надо лечь на землю и не шевелиться до наступления темноты, когда можно продолжать движение.

Существуют искусственные способы маскировки, например, окрашивание предметов под цвет окружающей местности.

Для искусственной маскировки применяется и специальная одежда. В моём мире к табельному имуществу индивидуальной маскировки бойца относятся:

Маскировочный костюм летний — мочальный, состоит из широкой рубахи с накидкой на голову (капюшоном) и брюк, надеваемых поверх обмундирования и снаряжения. Костюм изготовляется из зелёной ткани, к которой прикреплены пучки мочалы, окрашенной в зеленый цвет. Костюм предназначается для маскировки разведчиков, наблюдателей и снайперов.

Снайперы — это бойцы, использующие огнестрельное оружие на большом расстоянии от цели. — Предупреждая вопросы, вставила я, после чего заметила на себе очень заинтересованные взгляды преподавателей.

Боец в маскировочном костюме в положении лёжа на кочковатой местности или на местности с разнообразной растительностью не обнаруживается на расстоянии нескольких шагов. Вес костюма 1 килограмм.

Маскировочный костюм летний — пятнистый, скроен так же, как и мочальный. Костюм имеет пятна различных цветов и применяется на соответствующей местности:

— костюм, имеющий зелёные и тёмно-коричневые пятна, хорошо маскирует бойца на фоне леса, кустов и высокой травы (бурьяна) в летнее время;

— костюм, имеющий жёлто-зелёные и темно-коричневые пятна, хорошо маскирует на тех же фонах осенью;

— костюм, имеющий песочные и землистые пятна, предназначен для маскировки бойца на песчаной местности;

— костюм, имеющий землистые и зеленые пятна, предназначен для маскировки на каменистых склонах гор. Вес костюма 600 граммов.

Маскировочная сетка для бойца имеет размер 150х150 см.

Со всех сторон сетка окантована толстой бечёвкой, концы которой выпущены по углам на длину 50 см. Вес сетки около 100 граммов. Сетка постоянно находится при бойце. При необходимости замаскироваться боец вплетает в сетку подручный маскирующий материал и набрасывает её на себя.

— Бедокур, остановитесь. — Поднялся вдруг О’Шен. — Ранее, когда Вы говорили о форме, я не понял для чего она Вам, да ещё и из не промокающего материала. Мы с Вами немедленно отправимся в город к портным. — Взгляд на заинтересованного нашим разговором Евангелиона, но тот вместо того, чтобы дать согласие, вдруг поднялся.

— Мы с адепткой Нир сами отправимся, возможно, я сделаю заказ на всю академию.

От слов проректора, почему-то все мои диверсанты облегчённо выдохнули.

Мне протянули руку, за которую я недоверчиво взялась. Рядом с нами воздух бесшумно прочертила синяя искра, открыв ни разу мною не виденный портал, который рябил как вода на поверхности стекла. Крепко обхватим мои пальцы, Евангелион утащил мою напуганную тушку туда. Последнее что я видела, были изумлённые взгляды присутствующих в классе и рванувший ко мне мышь.

Городской шум накрыл в одно мгновение. Стук деревянных колёс по каменистой дороге, голоса прохожих, отдалённые крики торговцев, предлагавших вкусить неизвестные мне плоды. Такое чувство, что я попала в средневековье. Потому что люди здесь мало чем отличались от наших. Ворох нарядов на дамах и неприлично обтягивающие местных мужчин штаны.

— Непривычно, да? — Поинтересовался проректор, наблюдая за моим лицом, на котором попеременно менялись эмоции от удивления до серьёзного сомнения в возможности воспроизвести форму нашего мира. — На самом деле не так всё плохо, как может показаться на первый взгляд.

С тем же сомнением я взглянула на проректора.

— У меня есть серьёзные основания сомневаться в Ваших словах. — Выдала я, переведя взгляд на вычурные двухэтажные здания.

— Разительное отличие. — Кивнул мышь, усевшись на моё плечо.

Эти дома не были произведением искусства, а скорее способ доказать своим соседям, что так же у них не получится. Вы когда-нибудь видели дизайнерские проекты домов странного типа? Так вот … Тут всё ещё хуже. И если в нашем современном мире, можно раз за разом видеть интересные стеклянные формы, то здесь эти формы были каменными. Везде прослеживались черты различных зверей, а то и рыб. В общем, зоопарк, а не город.

Мне подали руку, и повели к одному из зданий, напомнившего мне бегемота. Каменные ступени с острыми углами вели в почти квадратную форму дверей. Евангелион бесшумно, а главное, беспрепятственно её открыл и затянул меня внутрь. Первое, что бросилось в глаза, красная ткань на стенах, вместо обоев. Цвет вызвал бы отторжение, если бы не мгновенная ассоциация с кровью, которую мы потребляем на завтрак обед и ужин. Мебель была обычной. Почти. Резные столы, стулья, бумажные манекены, стоявшие в один ряд, демонстрирующие различные изыски местного общества.

Из соседнего помещения к нам вылетел мужчина в странных зелёных одеждах. Человек, судя по возрасту и серебряных нитях на висках. Увидев нас, он резко затормозил во все глаза, разглядывая Евангелиона. Видимо, он и есть портной, который возьмёт на себя ответственность сшить наши костюмы.

— Быть не может! — Выдохнул мужчина. — По …

— Довольно! — Оборвал тот и искоса глянул на меня. — У нас срочный заказ, давай без этих дурацких приветствий.

Похоже, портной хотел сказать больше, чем это короткое «По …», но вместо этого выдал:

— Да, почтеннейший.

Мы с мышем переглянулись. Ни мне, ни ему не показалось такое поведение нормальным.

— Вам нужен наряд для Вашей спутницы или что-то иное?

— Спортивная форма для академии. — Вставила я, заметив взгляд Евгеши на себе. — Тёмная, непромокаемая, функциональная, а главное — удобная и неприметная в условиях отсутствия цивилизации. Цвет должен быть универсальным, травянистым, поскольку тут всегда лето. Одежда должна быть простой в покрое, ткань обязана терпеть нагрузку, но быть приятной на ощупь.

Портной завис, глядя на нас как-то восхищенно, и … В какой-то миг я почувствовала себя кроликом, над которым сейчас будут проводить опыты. В его глазах застыл азарт вперемешку с предвкушением, что мне не очень-то понравилось. Я невольно взглянула на проректора, пытаясь понять, что происходит, но тот лишь улыбнулся, будто говоря мне «сама виновата».

— У меня есть подходящая ткань. — Хищно осклабился портной. — Цвет и фактуру подберем. — И вкрадчивое, — Немедленно.

Спустя несколько минут я прокляла всё на свете, на этом свете, если кому интересно. Меня обложили горой различных рулонов ткани и заставили перещупать всё, а их тут не менее пары сотен. Смухлевать и ткнуть на первый попавшийся рулон не удалось, так как это действие было встречено: «Что Вы? Этот материал совершенно не подходит для пошива столь детальной формы!». Только на выбор мы потратили не меньше часа. После чего принялись обсуждать цвет. Мне было очень трудно объяснить, что за цвет такой хаки, а когда всё же удалось, выяснилось, что он не подходит, так как: «Это неправильно! Вы будете темнее на фоне зелени!». Мне даже пришлось сгонять на улицу, чтобы увериться в правоте слов портного. А как мне приходилось объяснять, зачем камуфляж нужен в мелкий квадратик, по подобию нашей пиксельки! Я чуть не охрипла, пока мы спорили, доказывая друг другу, что это актуально, потому что, взглянув на ткань, издали, враг не сможет сосредоточиться на рисунке, соответственно, есть огромный шанс остаться незамеченным, даже в момент движения, что неоднократно было доказано теми, кто этот камуфляж разрабатывал.

Дальше было проще. Передо мной поставили манекен, на котором каким-то чудом материализовалась заготовка формы. Мне просто нужно было тыкать пальцем на место и показывать, что я хочу там увидеть и оно по велению пальцев мастера там возникало, что немало меня повеселило и пустило фантазию в отрыв.

Модель была закончена, когда мышь уже дёргал глазом на моё очередное: «Ой, а вот здесь я бы хотела видеть …». Проректор, удобно устроившись в одном из гостевых кресел, погрузился в бумаги, что вытащил из воздуха, как заправский фокусник, а портной не прекращал восхищаться находкой в моём лице.

— Мне нужно, чтобы Вы добавили крепкую шнуровку в капюшон, на случай, если возникнет необходимость, скажем, связать кому-то руки.

— О! — Загадочно выдал этот несносный тип и ретировался, чтобы через минуту протянуть мне тонкую бечёвку. — Это лучшее, что я могу Вам предложить!

Я с сомнением посмотрела на тугую нить. Её же о камень перерезать в два счёта можно.

— Вы издеваетесь?

— Ни в коем разе. Сами опробуйте.

Евгеша наконец-то оторвался от своих бумаг и с интересом смотрел на мои потуги. Сначала я пыталась её просто порвать, после переретереть волокна о край ближайшего стола, но к моему удивлению лишь оставила зазубрину на мебели. Когда мне не удалось с ней расправиться, отдала на растерзание Ужасу, но как бы тот не старался перегрызть её, сыпля направо и налево русской брань, ничего у него не вышло, и зверь обижено выплюнул каку. Не придумав ничего лучше, я схватила нож и … была шокирована тем, что она не перерезается вообще.

— Выдохни, Василиса. — Посоветовал проректор и обратился к портному. — На каждый комплект одежды по пять метров этой бечёвки. Сложить и придумать какие-нибудь закрепители, чтобы не вылетали.

А у меня в голове мелькнула картинка про нинзя из фильмов, которые пользовались «кошками», чтобы влезть на вертикальную поверхность.

— А могу я …

В общем, вышли мы от портного затемно, уставшие морально, но довольные проделанной работой, а Ужас вообще вырубился и посапывал на моём плече. Укатали Сивку крутые горки. Портной пообещал первые четырнадцать комплектов одежды предоставить уже завтра, на что я счастливым болванчиком закивала и пообещала подкинуть несколько интересных идею по фасону традиционных платьев. Не то, чтобы я точно знала, как они шились, просто увидев однажды в фильмах, такое уже не забывается.

— Проректор Евангелион. — обратилась я к задумчивому мужчине, вспомнив одну очень важную деталь предстоящих игр. — Скажите, а к кому мне нужно обратиться, чтобы заполучить в пользование на время соревнований заброшенную постройку за академией?

Зелёные глаза блеснули в темноте, и больше ничего не выдало настроения моего сопровождающего.

— Чую, грандиозное событие нас ожидает. Можешь брать в пользование, я разрешаю.

И это всё? Я, если честно опасалась, что мне придётся бежать от его очередного выброса агрессии на тему «опять вам от меня что-то нужно», но мужчина повёл себя адекватно, да и вообще весь день был молчалив и задумчив.

— Спасибо. — Улыбнулась я. — Я уже всю голову сломала, пытаясь понять, к кому обращаться.

— Да? В таких случаях тебе стоит отправляться прямо ко мне. — Евгеша остановился и пристально посмотрел на меня. — Я хочу… — многозначительная пауза, после которой проректор МАТа сдвинул брови, будто ведя внутренний диалог. За это время у меня в голове пролетела сотня различных вариантов того, чего мог хотеть этот красивый и безмерно притягательный мужчина. Причём варианты, были один другого нелепее. — Забудь. — Обломал он меня.

Взмах руки и воздух прочертила синяя искра, открывая моему взору всё тот же необычный портал с рябью. Вздохнув, отправилась обратно в академию, и не сказала бы я, что была этому рада.

Глава 12

Что может быть лучше внеплановой тренировки? Только плановая, после внезапной внеплановой, от которой весь взвод теперь волком воет, не имея возможности морально передохнуть. Но на их счастье, я вспомнила детскую игру, что поможет им и попрактиковаться и расслабиться.

Яркое синее небо над головой, теплый ветер треплет волосы и не может проникнуть под ткань новой формы, даже солнце не доставляет теперь дискомфорта, паля кожу своими лучами. Благодать.

Шагая по траве, я заприметила кочку и швырнула в неё небольшой камушек. С громким стуком он врезался в кочку и отлетел в сторону, а кочка зашевелилась, и из-под покрова травы на меня уставилось возмущённое лицо Кота.

— Поляна ровная, кочек в округе на сотню шагов нет, даже в зарослях деревьев. — Вынесла я вердикт, и бросила камень в участок поляны, ярким пятном выделяющийся на фоне ромашек. И не преминула фыркнуть, увидев морду Стрелы. — Цветы с другой поляны.

Следующим был аккуратно выстриженный куст, который никак не мог сюда забраться. Оказалось, что это была идея Валуна, который выбрался из-под него, громко ругаясь матом, когда рядом зашевелился точно такой же. Это был Кактус.

— Мальчики, вы, чем слушали мою лекцию?

Мальчики скривились, но не ответили. Ну и ладно, главное поняли свою оплошность.

— Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать! Кто не спрятался, я не виновата.

И пошагала дальше. Размер территории для ведения данной игры, мы не оговаривали, но все поняли мой толстый намёк, что, если кто-то удалится слишком далеко, куда я не дойду, им, же хуже.

Подойдя ближе к деревьям, услышала сверху хруст ветки, а затем и ухнувшую сову, что по какой-то странной для меня причине выдала своё местоположение там, где её в помине не должно быть ввиду географического местоположения.

Грустно посмотрев на камешек, я швырнула его туда, откуда донесся звук. «Сова» громко и заковыристо возмутилась.

— Б…ть! Чуть глаз не вышибла! Совсем ошалела, дура рыжая?!

Плотоядно улыбнувшись, я повернула голову к правому плечу и тихо скомандовала, откормленному, спящему мышу.

— Ужас, фас.

Ужастик встрепенулся и устремился вверх, прорубая себе дорогу, сквозь густую листву крон деревьев и пропал из виду, но …

— Не на-а-а-адо-о-о-о! — заорал во всё горло Зверь, когда кожаные крылья летучей мыши ошалело, захлопали в воздухе. — Бедокур, ну пожалуйста!

Ого! Мы наконец-то вспомнили мой позывной. Боюсь, даже предположить, что там происходит. Похоже, фамильяр буквально воспринял мою команду …

— Не на-а-а-адо-о-о-о! — заездил пластинку Зверь под натиском Ужаса.

Пожав плечами, я отправилась искать остальных.

— Не надо печалиться-а-а-а! Вся жизнь впереди.

Широкими шагами, преодолевая проступавшие из-под земли и листвы корни, я зорким взглядом орлицы разглядывала окружение. К моей радости и чужому облегчению, больше никто не выдал себя плохой маскировкой. Но мне до зубовного скрежета хотелось разоблачить ЧП, чья морда сегодня так самоуверенно скалилась и сверкала своим космосом глаз в мою сторону.

Честно признаюсь, для этих целей я откровенно пользовалась своим преимуществом. С каждым шагом, горло знакомо сдавливало от жажды, но его маскировка, похоже, была идеальна.

Я вообще-то не знала кто, чем и как воспользуется. Инструктаж проходил ровно за полчаса до начала игры, и после него я своих ребят не видела. Просто дала фору и вздремнула под одним из деревьев, пока они готовились. К началу игры меня разбудил Ужас, а теперь, поди, найди тех, кто понял и вкусил все прелести игры. Ведь она будет длиться либо до ужина, либо пока я не найду всех и каждого, а это примерно полтора часа поисков как минимум. Наверняка ЧП сейчас в полной мере наслаждается своим одиночеством и дрыхнет под маскировкой …

Я даже понять не успела, что произошло, как мою ногу крепко схватили. В следующее мгновение, я оказалась прижата к земле, а надо мной возвышался сам Судья, хорошенько присыпанный листвой и веточками. Он воспользовался сеткой и кропотливо вплел туда весь найденный подручный материал. Идеально! Я даже не заметила разницы, хотя чаще всего взгляд на расстоянии в один шаг уже способен уцепиться за торчащую веревочку или ещё что-то несущественное.

— Так и думал, что ты пойдёшь меня искать. — Оскалился этот космоглазый красавец и неожиданно чмокнул в нос, а затем и вовсе уткнулся в мою шею, чтобы глубоко вздохнуть.

Надо сказать, что под сеткой мы были в абсолютной темноте, и, наверняка, невидимые со стороны.

— Ты что делаешь? — возмутилась я, пытаясь оттолкнуть наглого парня, но меня крепко сжали, придавив при этом руки к земле.

— Только не начинай сначала. Я изголодался и истосковался по тебе. Так и будешь, мучиться этой жаждой, лишь бы не связываться с помолвленным парнем? Как ты не поймешь, что невеста для меня не помеха, я просто не …

— Да заткнись ты! — рявкнула я, даже не ожидая от себя такой реакции. — Сколько можно говорить об этом? До тебя не доходит, что я не могу через себя переступить? Для меня это было, есть и будет измена, мне просто жалко ту, которую ты назвал своей будущей женой! — я дернулась под ним, но сама, же себе призналась, что сопротивляться нет, ни сил, ни желания. Я была голодна и жаждала его крови так же, как и он моей.

И для меня его рык стал просто откровением.

— Ты хоть раз дашь мне шанс высказаться?! Почему ты никогда не слушаешь?! Почему я должен чувствовать себя полным придурком от того, как двусмысленно звучит начало этой дурацкой заученной фразы?! — Затем Карсайто глубоко вдохнул, прижался губами к моему уху и резко прошептал. — Прежде, чем делать выводы, нужно, как минимум, знать законы и традиции мира, в который ты попала, Рыжая.

Вот и в чём он меня сейчас пытается убедить, не пойму?

— Намекаешь на фиктивность отношений? — мурлыкнула я. — Парень, ты целовал её на моих глазах, когда ещё знать не знал, что я могу увидеть.

— Не я её целовал. — Непреклонно заявили мне в ухо. — И не моя вина, что так распалился, ощутив знакомый запах рядом. Да ты же меня с ума сводишь, неужели сама не замечаешь?!

Карсайто резко вскочил на ноги и просто удалился, забрав с собой и идеальное укрытие от посторонних глаз. Он даже ни разу не обернулся, а я так и осталась лежать, недоуменно пялясь в небо. Небо хранило молчание и даже не подозревало о моём немом вопросе.

Неужели, я действительно настолько дура, чтобы поверить во всё им сказанное?

Но где-то внутри, я уже была уверенна, что ему можно и нужно верить. Но хотела ли я этого?

Нет, не хотела. Ещё не так давно, я доверилась одному придурку и наблюдала, как мои розовые мечты юности, разбиваются о чёрную задницу реальности, а это, надо сказать, очень больно и розовыми соплями вовсе не пахнет. Если уж он так хочет завязать со мной отношения, то пусть разбирается с тем, что им препятствует, кто мужик, в конце-концов? А наступать на горло своим принципам и гордости, я не собираюсь, как бы тяжко мне от этого не было. Терпеть под боком эту блонди и знать, что он достанется в итоге ей? Ха! И ещё раз. Ха! Пусть лучше моя глотка страдает от жажды и несправедливой носильной кормёжки невкусной кровью, чем я по собственной воле приползу к нему. Он же не ползёт? Нет. Скорее старается взять нахрапом, да только крепость больно сильна. Не по клыкам вышла.

Вздохнула, подобрав ноги, по-прежнему глядя в небо, по которому плыли пушистые облака.

Свалилось же на мою голову.

Ещё и сердце стучит как бешеное от того, что произошло несколько минут назад. Рука невольно нашла место, где оно звонко билось о стенки грудной клетки, распространяя жар по всему телу.

Наверное, я схожу с ума, но мне всё же, хочется узнать, что такого в традициях этого мира. Да и пора уже поговорить нормально с Лисой и узнать в чём причина её плохого настроения. Не думаю, что она мне откажет в такой мелочи…

Не успела додумать эту мысль, как пространство разорвал громкий вопль Ужаса.

— Йа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-зь! — визжал свинорылый, и с силой плюхнулся на мой живот, обняв кожистыми крыльями. — Битых полчаса ловил, рыбка моя вёрткая. — Прохрюкало это чудо, после чего глазами кота из знаменитого мультфильма, глянул на меня и жалобно пропищал: — Жрать хочу.

Хмуро схватила зверюгу за ухо и поднесла к своим глазам.

— Ты недавно ел, в отличии от меня. — Перспектива быть снова надкушенной мне не нравилась. — С какой стати?

— Ух-хо… — Пискнул Ужас, стараясь дотянуться лапками-крыльями до моего запястья, чтобы обвить его, чем ослабить натяжение тонкой кожи на важном органе. — Ну, я же заслужил. Всех нашел, мой командир. Они тебя только ждут. Боятся моральной порки, но ждут.

Хм… Нет, он и, правда, отлично сработал за меня. Я бы, наверное, до самого ужина таскалась по местности, а это меня морально бы утомило, после случившегося здесь.

Посадив фамильяра на плечо, убрала с шеи волосы, бурча под нос про значки для заслуженного донора России. У меня было бы их бессчетное количество уже.

«Кусь»

Не знаю, как Ужас, а я от его укусов чувствовала только боль, но никаких воспоминаний не видела, и это заставляло задуматься. А со всеми ли так, как у меня с Карсайто? Закрадывалось подозрение, что нет, вовсе нет, но почему бы мне это не проверить. Зачем? Да ради интереса. Не зря же говорят, что истина познаётся в сравнении.

Когда мышь наелся и улегся отсыпаться дальше на моём плече, я побрела в сторону сборов. Парни уже ждали меня у кромки леса, рассевшись, кто, где на траве. Космоглазый в мою сторону даже не взглянул, зато красная мина Зверя просто фонила от негодования и обиды, чему позлорадствовал Ужас, ехидно фыркнув мне в ухо.

— Жизнь — боль, Чувак.

— Идёмте ужинать. — Пробормотала я, развернувшись в направлении академии.

Молчаливые парни даже не подумали подняться со своих мест, лишь криво усмехнулись, и улыбка каждого напоминала мне об одной не очень приятной вещи. О том, как стая животных иногда может ополчиться против своего вожака, если их что-то не устраивает.

— Так-так … Против кого дружим? — мышь на плече сонно хрюкнул, но смолчал. — Что я опять не так сделала?

Я пристально посмотрела на того, кто всегда первым высказывает всеобщее мнение. Лютый не заставил себя долго ждать. Поднявшись на ноги, он принял уверенную позу и скрестил руки на груди.

— Мы хотим знать, что у тебя с проректором.

Если бы у меня было, что выронить из рук, оно бы непременно выпало. Хотя и Ужас неплохо справляется с этой функцией. Он снова шмякнулся с моего плеча.

— Чего? — удивляюсь я. — В каком смысле, «что с проректором»? Вам не кажется, что это не ваше дело, ребятки?

Следующим с земли поднялся Тёмный.

— Просто, понимаешь Бедокур. У нас несколько незавидное положение в отличии от других триад. Пока остальные занимаются в обычном режиме, мы практикуем и тот, и новый уклад, а преимуществ никаких не имеем.

— Они хотят сказать, что ты должна с ним поговорить о некоторых привилегиях для нас. — Взгляд космоглазого был таким … таким … Наверное, ещё немножко, и я бы просто распылилась от той тихой ярости, что бушевала в его глазах.

Я понимала, о чём они говорят, система кнута и пряника работает, когда наказание и поощрение идут рука об руку. А тут получается, что систему наказаний придумали, это я про Устав, а поощрить забыли. Конечно, ребята правы, но … С чего они взяли, что у меня что-то с проректором? Напрямую спрашивать не буду, а только сделаю намёк.

— От меня вы что хотите? Чтобы поговорила с проректором? Не могу, я попробую донести сие до О’Шена, а там, как карта ляжет. Это понятно?

— Не понял. — Вставляет Лютый свои пять копеек. — Почему не можешь? Вы, вроде бы, не плохо общаетесь, время вместе проводите …

В глазах космоглазого появилось ожидание, и я поспешила отвернуться, чтобы не строить иллюзий на его счёт.

— Это по делу. Он мне не друг, не брат и не сват. Он — один из руководителей академии. Тот, с кем обсуждалась работа. — Я потёрла висок. Честно говоря, эта тема казалось мне вовсе не тем, что я должна обсуждать с собственным вводом. — Давайте уже на ужин, иначе мой желудок скоро обсосёт позвоночник.

Я наклонилась и подобрала с земли Ужаса, у которого не хватало сил сделать это самостоятельно. Усадила зверюгу на плечо и отправилась в сторону академии, не став проверять последовали ли остальные моему примеру.

В столовой, как и всегда, было много народу, но это мне не помешало отыскать глазами рыж … Блондинку, выделявшуюся из толпы страдальческим видом и медлительностью. Малиса, как раз маневрировала между столами, когда я аккуратно подцепила её под локоток и утараканила к себе. Мне слишком не терпелось выяснить несколько деталей.

— Привет, моё блондинистое сокровище! — хищно осклабилась я, не обращая внимания на ошарашенный взгляд своей соседки. — Ты не стесняйся, начинай кушать, Маль. У меня к тебе сегодня много вопросов, на которые я, совершенно точно, получу ответы, даже, если придётся тебя пытать.

Чего я точно не ожидала, так это того, что девушка фыркнет в ответ и примется ковыряться вилкой в своей тарелке.

— Спрашивай.

Настроение у неё безрадостное. Снова.

— Что с тобой происходит? Ходишь, как в воду опущенная. С Эйшетаро что-то не сложилось?

По лицу Малисы скользнула тень, сама же она только пожала неоднозначно плечами.

— Ничего такого, о чём мне хотелось бы говорить.

— Ладно. Давай зайдём с другой стороны. Скажи-ка мне, мой золотой, что значит помолвка в вашем мире?

Взгляд, которым меня наградили, был недоумевающим.

— Ты о чём? Только не говори мне, что ты связала себя контрактом?!

Малиса аж чуть не вскочила из-за стола, но вовремя сдержалась, и только побледневшие пальцы, вцепившиеся в столешницу, говорили о том, как сильно она напряжена.

— Вовсе нет, успокойся. — Примирительно подняла я руки. — Один мой знакомый помолвлен, я хочу узнать, что это значит.

Малиса, наконец, расслабилась.

— Он предлагает тебе отношения? — хмыкнула она. — Если так, то не торопись соглашаться. Для начала выясни, кто был инициатором помолвки. Ну и, в качестве исключения, я расскажу тебе, что это значит, и как происходит, заключение контракта. — Девушка окинула взглядом столовую. — Естественно, не здесь. Слишком много ушей.

Блондинка резко переводит взгляд за мою спину и хмурится, а через мгновение я понимаю почему.

— Я ничего не хочу знать! — разносится пронзительный женский крик по всей столовой. Голос невесты Судьи невозможно не узнать. Она сама по себе какая-то визгливая, а тут ещё и голос повысила, почти до ультразвука. Даже мышь встрепенулся. Повернулась, проследив за взглядом Малисы, и увидела парочку не так уж и далеко от нас. Блондинка что-то ему выговаривала, но сквозь гомон голосов разобрать что-либо было не реально. Космоглазый же сидел за столом, с бесстрастным выражением на лице, и альбиносу это не нравилось, она то и дело, в очередной раз, срывалась на визг.

Судья резко вскидывает взгляд на меня, и я поспешно отворачиваюсь, чувствуя, как начинает заходиться сердце.

— Я почти уверена, что им свадьба не светит. Здесь сразу видно, кто инициатор.

От слов Малисы, я напряглась.

— Почему не светит?

Соседка перевела на меня задумчивый взгляд и по её лицу скользнула едва заметная улыбка, которая тут же скрылась за другими мыслями, скорее даже болезненными.

— Давай поедим спокойно, потом поговорим. — Кивнула она на мой стакан с кровью.

* * *

— Контракт на помолвку, в основном, заключается родителями, когда они хотят объединиться, но бывают и исключения. Ситуация Карсайто Варнингейла и Тапилары Андоши тому пример. Их помолвка была заключена по настоянию родителей девушки и с одобрения главного судьи Этраполиса, но не спроста. Этому событию предшествовало обвинение Карсайто в надругательстве над девушкой. Не знаю, что конкретно там произошло, но обвинители доказали, что Карсайто Варнингейл, действительно, посягнул на её честь и достоинство.

Я смотрела на Малису, оцепенев. Нет, вы видели эту блондинку, источающую секс на много метров вокруг себя? Она вообще была когда-нибудь невинной девушкой? Русские бабушки на лавочках у подъездов так и называют подобных экземпляров «Прости-Господи», что в переводе означает … Ну вы поняли.

И даже, если так …

Карсайто её принудил к интимной близости?! В это вообще кто-нибудь верит? Да, за весь период нашего с ним знакомства, он показал себя не с самой лучшей стороны, и я бы, как его девушка (хотя даже представить сложно), контролировала каждый его шаг, но он никогда меня не принуждал. Целовал, да, но, если я отталкивала, он не настаивал. Принудить к сексу?! Судья?! Хотя … Люди на ошибках учатся. Однако мне всё равно не вериться.

— Вижу, ты не веришь. — Усмехнулась Малиса. — Скажу одно, очень долгое время по Этраполису ходили слухи, что Карсайто Варнингейл никогда не трогал её. У него отбоя нет от желающих, так, зачем ему брать кого-то силой? Есть версия, что она сфабриковала доказательства его вины, но судьям виднее. Не станут же они винить невиногвного, да ещё и будущего коллегу.

— Расскажи о помолвке. — Прошу я, вытягиваясь на постели. Мышь уже дрыхнет на подушке, а я собираюсь после разговора идти в душ.

Малиса смотрит на меня очень пристально, а потом ошарашивает меня новостью, словно обухом по голове.

— Я помолвлена с Эйшетаро Марнинштайном.

Если бы не кровать, я бы так и села на задницу.

— Что? Когда?

— Чуть больше трёх недель уже прошло. — Малиса устроилась удобнее на постели. — Это такая глупость, что просто … Я даже не знаю, как это получилось. — Девушка сильно занервничала. — Понимаешь, чтобы заключить помолвку, нужно дать клятву, которая свяжет двоих на оговоренный срок. Проклятье! Я расскажу с самого начала. — Она глубоко вдыхает, а я понимаю, что сейчас будет откровение века. — Учитель Ангиз забыл в одном из классов свои документы и попросил меня пойти за ними. Я как раз на тот момент думала о том, что написала мне мачеха в письме. Ну, знаешь, что-то вроде: «Никогда в жизни не вернусь в тот дом, что бы не случилось», а входя в кабинет, очень громко и с нескрываемой злостью добавила вслух: «Клянусь!». — Мали посмотрела на меня забитым взглядом. — Оказалось, что Эйшетаро находился в кабинете, он репетировал клятву для той, кому хотел сделать предложение по настоянию своих родителей.

Я даже не знала, что сказать. Просто представила себе эту дурацкую ситуацию, в которой они оказались и фыркнула.

— Это судьба, детка.

У меня не было других слов, вернее, другого мотива этих слов.

— Вы подходите друг другу. Я заметила, что он тебе нравится, так чего ты расстраиваешься?

Малиса чуть не заскулила.

— Ты не понимаешь! Тот, кто произносит клятву, становится в паре инициатором и получает права на обладание своим женихом/невестой. Отказать НЕ-ВОЗ-МО-ЖНО! Поцелуй то или … Более близкие отношения. — Малиса прикрыла рукой глаза и всхлипнула. — Он был так зол, что …

— Что? — чувствую, как брови сходятся на переносице от подозрений, надо сказать, не самых хороших.

— Что я стала женщиной в том же классе.

К горлу подступил комок, скулы напряглись, а грудная клетка заходила ходуном. Я резко вскочила с постели и гаркнула, перепугав мыша до икоты:

— Сволочь!

Фурией метнулась к выходу, и уже у двери меня остановил её встревоженный голос.

— Что ты собралась делать, Лиса?

— Мне нужно заняться уборкой.

— Уборкой? — распахнула глаза та.

— Именно. Ну, знаешь, помыть, почистить, вытрясти … Мне это нужно, когда я сильно нервничаю. Не волнуйся, я скоро вернусь.

Малиса кивнула, и я вылетела из комнаты. Сейчас я сама себе напоминала паровоз, который ничем не остановишь, наверное, и пыхтела я так же.

Через сорок секунд под моим кулаком затрещала деревянная дверь, окрашенная белой краской. Как она не посыпалась, я не знаю, да и не до неё мне было. Дверь открылась, и первым, кого я увидела, был космоглазый. Ошарашенный взгляд на меня, и он чуть шире раскрывает дверь, а я, не говоря ни слова, отодвигаю его рукой в сторону и проникаю внутрь. Цель была рядом.

Шаг, второй, третий. Отталкиваюсь ногами от пола и бросаюсь на белобрысого. Жестко вцепившись пальцами в его волосы, я фактически запрыгнула на него, обвив ногами его предплечья. Скажу честно, я пыталась его повалить на пол, но он видать тоже не дурак, схватил руками за попу и устоял.

Смотрю в глаза, зафиксировав его голову всё тем же захватом за волосы. Молча.

— Ты чего? — удивляется тот, кому я сейчас буду откручивать причинное место.

— Я убью тебя! Как ты мог?! Как мог, я спрашиваю?!

— Что мог? — раздаётся грозно из-за спины, озвучивая и немой вопрос Эйшетаро, застывший в глазах.

Свидетели этого разговора мне не нужны, это не моя тайна, но Карсайто, наверняка, не заставишь свалить отсюда. Я слышала жуткую ревность в его голосе, от и до пропитанную угрозой.

— Помолвка. — Рычу я. — То, что ты сделал после неё, просто ужасно, Эйш! Нельзя принуждать людей к тому, чего они не хотят!

В серых глазах, я, наконец, увидела понимание, но Эйш усмехнулся.

— Насколько помню, этой близости не только я хотел. — Игриво произносит он, а сзади раздаётся рык.

— Отпусти её!

Руки парня тут же разжимаются, но я не намерена слезать с этого гада. Сейчас я могу сделать одно легкое движение, и его голова будет свёрнута. Болезненно, но не смертельно для упыря.

— Знаешь что! Секс по принуждению, не самое лучшее занятие, для невинной девушки! — Рявкнула я в лицо белобрысому гаду.

— Ну, извини! — рыкнул тот в ответ. — Я был слишком зол и не соображал!

И в помещении стало как-то очень тихо. Очень-очень, но энергетика была … Я бы сказала, что сам воздух почернел, даже дышать было тяжело.

— Секс … по принуждению? — раздаётся очень проникновенно-тихим голосом того, кто мне вовсе не безразличен. — С невинной..? — А вот здесь он запнулся.

Я медленно повернула голову так, чтобы краем глаза увидеть черноту, заполнившую глаза Судьи.

— Твою мать. — Вырвалось непроизвольно.

Раньше, чем успела подумать, я спрыгнула с Эйшетаро и развернулась к своему космосу. Что там обычно говорят в неловких ситуациях? «Это не то, о чём ты подумала» вспомнила я отмазку Тёмного перед своей девушкой, тут она не проканает, потому что это Судья, и пока он не проверит лично, не успокоится.

— Карсайто, успокойся, ты нас неправильно понял.

Глаза цвета бездны устремились на меня.

— Не правильно? — и тут же сделал к нам шаг, намереваясь, убедится.

За всё то время, что я находилась в Этраполисе, я узнала многое о судьях.

Судьи — высшая инстанция власти. Судьёй не может стать обычный человек или ванпайр, а только тот, у кого есть особая способность смотреть в душу. Видеть то, чего не увидят другие. Преступление, когда-либо совершенное тут же будет раскрыто, как только судья своим особым зрением заглянет в твои глаза.

Ещё пару недель назад на одном из занятий вскользь упоминалось о том, что все воспоминания человека откладываются не в голове, а в душе, в крови, в общем, не там, где я всегда думала.

Они видят всё. Мысли, поступки, желания. Читают тебя, как открытую книгу за несколько секунд, и имеют полное право наказать на месте уже с первых минут обнаружения способностей.

Мне просто очень. НУ, ОЧЕНЬ не хочется, чтобы меня подобным образом проверяли, тем более ОН. Это же значит, что все мои чувства, мысли и воспоминания будут, как на ладони.

— Беги. — Шепчу Эйшу, но тот не двигается с места и видно, как он мысленно мечется между мной дверью. — Беги придурок, мне он точно ничего не сделает, а тебе за Малису может не хило так влететь.

Больше слов не потребовалось. Белобрысый метнулся к выходу, а я к ЧП, но стоило мне только преградить путь, как его взгляд просто поймал меня в плен, и, понимая, чем это всё закончится в итоге, я по-детски наивно жмурюсь и просто погружаюсь в ощущения, затопившие в один миг всё моё существо.

Бывало ли у вас так, что вы стоите с закрытыми глазами и точно чувствуете рядом с собой близкого человека? Это как магнитное притяжение. Если взять в руки два магнита и подвести их на достаточное расстояние, чтобы их поля начали сообщаться между собой, можно почувствовать эту силу. Силу, готовую притягивать свою вторую часть вечно …

Всего несколько секунд этого ощущения, и становится ясно, что ты не одна. Ты частица кого-то, кто чувствует тебя точно также. Единое целое, разделённое кем-то незримым надвое.

Я не просто слышу его глубокое дыхание, я чувствую его кожей.

— Открой глаза. — Шепчет он практически мне в губы.

Я хочу подчиниться, но мысль о том, что он может там увидеть, меня останавливает.

— Нет.

Судорожный вздох и моего лба касаются его губы. Очень нежный поцелуй, который вызвал толпу мурашек, разбежавшихся по спине.

— Вы помолвлены?

— Нет. Он да, не со мной.

Одна секунда и я оказываюсь в крепких объятиях, на которые хочу ответить. Он, как яд, начавший проникать под кожу, заставляющий разбежаться все мысли, выжигающий в крови всё сопротивление.

— Никому больше не позволю к тебе прикоснуться.

И я сдаюсь, потому что это выше моих сил. Поднимаю руки и обнимаю его за плечи, чтобы в следующий миг попасть губами в плен его поцелуя. Нежного, но такого, который отнимает дыхание, заставляет внутри всё сжиматься от трепета. В этот миг мы отдались друг другу, сдвинув все преграды, позабыв о проблемах и приоритетах, не в силах оторваться самых желанных на свете губ.

Его рука на моём затылке, держит так, что не отцепить, и он не собирается отпускать. Мои руки на его плечах, тоже не оторвать. Один поцелуй, вместо миллиона слов и тысячи признаний.

«Нравлюсь?»

«Нет. Больше»

Шаг, ещё шаг. Теперь мы у двери. Я прижата к ней, но внутри такой пожар, что я не обращаю на это никакого внимания.

«Хочу»

«Хочу»

Кажется, теперь его руки везде, куда только могут дотянуться. Голова кружится, от нахлынувших чувств. Провожу пальцами по гладкой ткани рубашки на его груди, сминаю её у самого низа и вытягиваю из брюк. Хочу чувствовать его кожу. Хочу гладить по спине, и не задумываясь ни о чём, привожу свои желания в действия.

Тихий стон в губы. Щелчок и появляется пространство для шагов. Самый необычный танец в моей жизни, который полностью контролирует партнёр. Миг и мы падаем, чтобы почувствовать отрезвляющую мягкость его постели.

— Нет! — я отстранилась, открыв, наконец, глаза и попыталась выпутаться из его объятий. — Нет!

— Что такое? — мягкий голос обволакивает разум, не отпускает из страстно-нежной неги, но я сопротивляюсь.

— Мы не можем. — Смотрю в его глаза, в которых больше нет черноты, а только привычный мне, завораживающий космос, и понимаю: — Я не могу.

Но Судья удивляет меня. Он нежно улыбается, коротко целует меня в губы и заявляет:

— Я рад.

— Чему?

ЧП усмехается и тут же ведёт носом по моей скуле, отчего невольно прикрываю глаза, стараясь полнее ощутить мимолётную ласку.

— Многому. Очень многому, Василиса …

Звук своего имени на его губах, просто песня для слуха. Я готова, наверное, вечно слушать, как она звучит в его исполнении.

— Ты просто не представляешь, как сильно я ждал такого момента, чтобы просто обнять тебя. Хоть не ненадолго побыть рядом. Без споров, разногласий и желания кого-нибудь придушить.

Улыбаюсь едва заметно, понимая, что каждый во взводе желает устроить мне взбучку, но цепляют меня другие мысли, отзывающиеся дрожью в голосе.

— Ты … Она тоже тебя заставляет?

Его пальцы, гладившие моё плечо, замирают, а сам он смотрит мне в глаза и, готова поклясться, я видела там неприкрытое возмущение.

— Это не тот вопрос, Вася, который я бы хотел услышать. — Говорит ровно, но я чувствую нотку обиды в голосе. Понимаю, какой вопрос должна задать, но я отчего-то страшусь ответа, как и того, что будет завтра. Карсайто хмыкнул, а дальше вопрос уже и не требовался, он сам ответил на него, заставляя моё сердце сжиматься от неясного чувства обиды. — Она моя невеста до конца её учёбы в академии, но я не собираюсь на ней жениться. — Его пальцы, касаются моих губ. — Похоже, что мне нужна совсем другая девушка.

Вот так, одной фразой и войну объявить и попытаться мир от грязи спасти. Да парень, не далеко тебе до Гитлера.

Можно быть глупой дурочкой, поддаться искушению, а потом страдать от стычек с его невестой. Чувствовать неприязнь и боль. Очевидно же, что Карсайто будет поддерживать её по её же приказам. Скажет, чтобы забыл обо мне, и он забудет. Оно мне надо? Я хочу быть уверенной в том, кого выбираю. Хочу чувствовать себя за его спиной, как за каменной стеной, абсолютно защищённой, но он мне этого не даст.

— Эти отношения невозможны. — Проговариваю тихо, отворачиваясь от него. — Я не могу быть в тебе уверенна. Сбрасываю с себя его руку и уже тянусь, чтобы подняться, но он опрокидывает меня одним резким движением, да так, что голова пошла кругом.

— Я не отпущу тебя.

Чувствую, как нервно бьются наши сердца. В унисон. Смотрю в этот космический взгляд и не хочу отрываться. Мне слишком хорошо рядом с ним. Настолько, что хочется забыть обо всём на свете, но маленькая и злая частица разума внутри меня горит яростным огнём, подавая сигнал, что нужно бежать отсюда. Нужно перестать чувствовать тепло этого желанного парня и забыть. Забыть о том, что испытываю сейчас.

— Я не хочу быть рядом, пока ты помолвлен. Может быть позже, когда она закончит учёбу, если я ещё буду свободна.

— Я никому тебя не отдам.

— А это уже не тебе решать. — Усмехаюсь я.

Его космос меркнет от моих слов, но так нужно. Я девушка свободная, вольная. Никто не может меня заставить делать что-то против моего мнения, а я не хочу давать ему лишний повод контролировать себя. Его пальцы разжимаются, и он отпускает меня, чем тут же пользуюсь, спрыгивая с постели. Сглатываю ком в горле и удаляюсь прочь, подальше от него и своих новообретённых чувств, о которых даже не подозревала.

Глава 13

— Это всё не с проста … Ой, не с проста. — Шепчет мышь мне на ухо. Слова точные, но что-то очень уж знакомые, вот только задумываться над этим не позволяют обстоятельства.

Мы с мышем и О’Шеном сидим в засаде на адептов, на которых поступила жалоба, что они покидают территорию академии. Учитель О’Шен, будучи уверенным, что я к этому не причастна, потянул меня за собой. И вот … Сидим, ждём в лесочке, наблюдаем за одним из входов, через который, по словам стукача, они должны уйти. Вот честно, узнаю, кто слил информацию об этом учителю, уши надеру. Негоже так с соучениками поступать. Знаешь — молчи. И себя на разборки не обречешь, и других не подставишь, но кому-то, видимо, скучно жить в академии. Хотя, мне выгодно, выяснить, как именно они собираются «линять» отсюда.

На территорию академии давно уже опустилась тёплая ночь. Ветер едва слышно колышет листву деревьев, маскируя наше присутствие, а из окон академии не доносится не звука.

Внимательно слежу за входом и вижу, как та бесшумно открывается, выпуская наружу три скользнувших в ночь тени. И что-то слишком знакомы мне их движения. Довольно большие фигуры не слышной поступью крадутся вдоль стены, и моё зрение выхватывает, знакомый жест, означающий «стой».

— Наши. — Шепчу дёрнувшемуся О’Шену. — Давайте посмотрим, куда собрались.

— Надо валить их. — Возмущается мышь. — Валить их нахер. Брать и убивать.

Нет, это слишком знакомые слова, но вспомнить, откуда они не получается.

В падающем свете одного из окон, узнаю лицо Кота. Сволочи, хоть бы меня с собой взяли. Но ничего, я им устрою индивидуальный тренинг, воспитывающий коллективность.

— Я попробую подобраться поближе, а Вы подстрахуйте, если что. — Прошу учителя, на что тот усмехается, но одобрительно кивает ответ.

Мягко встаю с земли и крадусь вдоль кромки леса в направлении своих парней, решивших уйти в самоволку. Тёмного и Вояку я узнала по движениям, которые уже выучила. Да, все парни вели себя, по-разному проявляя индивидуальность, и если знать, на что смотреть, можно очень быстро изучить каждого. Это как, определить марку советского мотоцикла по рёву его мотора, когда привыкаешь слышать, различить не трудно. Так и у меня, я привыкла на них смотреть в работе.

Крались они, как воришки, боясь, что застукают, и даже не ведая, что уже попались.

— Ой, ща кто-то отгребёт! — шипит мышь. — Бля буду, отгребут, волки позорные!

Услышав это, я замерла, и начала бесконтрольно краснеть, вспоминая однажды просмотренный мною мультик про Винни Пуха в гоблинском переводе. Я даже боюсь себе представить, что ещё может знать мышь, а главное в какой момент озвучить.

Всматриваюсь в темноту и выступаю вперёд, преграждая парням дорогу.

— Ну, что, партизаны? Допрыгались? — Очень громко задаю вопрос.

А дальше, я не поняла, что произошло. Смазанное движение и вспышка яркого света, бьющая по глазам, словно нож. И вроде не больно, но как обухом по голове в самый ответственный момент. После этого, я вообще перестала что-либо понимать. Торопливые шорохи растворились в тишине почти мгновенно, О’Шен не дал о себе знать, а мышь и вовсе всем тельцем вжался в моё плечо.

— Вашу ж мать… — шиплю разъяренной кошкой, пытаясь продрать глаза. — Ну, погодите мне, балбесы!

Из пространства раздаётся очень знакомый голос, от которого по спине ползут мурашки.

— Я правильно понимаю, что тест провален, учитель О'Шен?

Замерла всем телом, узнав голос проректора.

— Всё верно, она не справилась.

Что? Какой тест? В голову стали закрадываться не самые хорошие мысли, о проверках способностей, но я постаралась не дать им волю.

— Что ж. Это очень удручает…

Я не понимала к чему это всё. Нет, если бы проверяли взвод, оно понятно, но, конкретно меня-то зачем?

Зрение постепенно стало возвращаться, и теперь я могла видеть пятна света, льющиеся из окон академии.

— Второй тест будем проводить? — Вопрос О’Шена звучит слишком предвкушающе и меня это немало удивляет.

— Простите, а что происходит? — наконец вклиниваюсь я в разговор, набравшись храбрости, но его игнорируют.

— Как по уставу положено обращаться к старшим?

Это меня так осадить пытаются? Черте что творится. Хоть бы объяснили сначала, что от меня требуется, а то устроили тут цирковое представление.

— Простите, товарищ проректор. Разрешите вопрос?

— Разрешаю, Бедокур.

Я повернулась на голос, чтобы увидеть блеск зелёных глаз, но вместо этого узрела лишь смазанное лицо проректора.

— Что это был за тест?

— На профпригодность. — глумливо шепчет мышь.

— Оценка способностей в условиях задержания диверсантов. Вы не справились с ним, Бедокур.

Меня просто затопило возмущением, потому что подход некоторых к составлению теста был неверен.

— Конечно, не справилась! Вы взяли людей из моего взвода. Тех, кто отлично знает не только мои достоинства, но и слабости! Тоже самое и со мной. Я знаю их слабые и сильные места, и если Вы дадите мне немного времени на подготовку, позволив использовать ещё и эффект неожиданности, они точно так же его завалят! Этот тест изначально не оставлял мне шансов на победу в неравном бою!

— Это всё отговорки, Бедокур… — «Это всё отговорки, Василиса» — слышу я голос своего дяди в голове. — «Мне нужны действия»

— Мне нужны действия.

Голова пошла кругом, заставив враз позабыть о действительности. Я задохнулась от нахлынувших воспоминаний, не в силах удержаться здесь и сейчас. Смазанное лицо Евангелиона, показалось мне родным, но я не стала бросаться к человеку, которого однажды уже спутала со своим дядей.

Взяла себя в руки, останавливая карусель мыслей и образов в голове. Шагнула вперёд и сквозь зубы задала единственный верный вопрос в этой ситуации.

— Разрешите действовать?

— Действуйте, Бедокур. У Вас есть двое суток.

Вам ситуация может показаться странной и непонятной, но речь шла о том, что я говорила проректору выше. Они с. О’Шеном использовали нечестный метод тестирования. И теперь моя задача доказать это им обоим. Вот только не на примере собственного взвода, я подойду к этому более радикально, докажу это на них самих.

Я развернулась и зашагала к академии, прокручивая в голове всё ранее виденное мною. О’Шен и Евангелион никогда не демонстрировали свои боевые способности, а посему мы положимся на эффект неожиданности и внезапного наступления. Если мне устроили простенький тест на улице, используя несколько человек, то я возьму глобальные масштабы. Что нам стоит дом построить?


Первое, что я возьму в своём плане за основу, это тревога. Сирену мне уже доводилось слышать ещё в первые дни своего пребывания в стенах альма-матер. Второе — время. Евгеша дал мне двое суток, но я подойду к этому с умом. Действо развернётся уже через пару часов.

Не удалось сдержать ухмылку, когда входила в комнату и досталась она Малисе.

— Что?

— Ничего.

Для взрослых дядечек нужны взрослые игры. Устроим им максимально приближенные к боевым действиям условия. Пусть всё будет по-настоящему.

— Ужас! Собрать взвод на плацу через пять минут.

— Jawohl mein fuhrer! — крикнул мышь и стрелой умчался прочь.

— Зараза свинорылая. — Усмехнулась я, предвкушая порку двух местных знаменитостей.

Через десять минут бойцы, и предатели были собраны на площади перед академией. К слову о последних, вид у них был вполне себе обычный, ни капли вины в глазах, и это мне не понравилось.

— Взвод по Вашему приказанию собран в полном составе! — отрапортовал Ужас и привычно умостился на моём плече.

Я разглядывала тех трёх, что безжалостно всадили нож в мою спину, и думала о том, какое же наказание для них выбрать. Обычные физические упражнения тут не подойдут, нужно что-то изощрённое и … А есть у меня идея, которая прекрасно вписывается в план.

— Ужас, введи ребят в курс дела, я пока с картой академии сверюсь. — И я, молча, отправилась к столу, что предназначался для расчётов. Взгляд ЧП прожигал затылок, но я поступила, как и всегда, не смотрела в его сторону и игнорировала жажду, сдавливающую горло.

Развернув карту, вычертила карандашом область проведения операции. Заброшенная постройка, как нельзя лучше подходила для засады, а заодно мы быстренько там осмотримся, я же не знаю, что там и как, внутри не была никогда. Поставила метки с комментариями для бойцов, чётко прописывая задачи каждого.

— Это пи * #ец, товарищи! — донеслось до моего слуха. — Доколе мы будем это терпеть?! Они требуют от нас немыслимых вещей, а ещё …

— Ужас! — Я всем корпусом развернулась к крылатому. — Я сказала ввести в курс дела. Кратко. А это что за пролетарская революционная речь?! Это не сборы на войну, крылатый, а диверсионный выход. — Оставив карту на столе, я подошла к своим бойцам. — В общем так, сегодня проректор и О’Шен провели испытание меня на прочность, о котором я ничего не знала. — Я убийственно взглянула на Тёмного, Вояку и Кота. — Естественно, я завалилась с первых секунд боя, поскольку меня ослепили.

Тёмный потупил взор, Вояка поджал губы, и лишь Кот не изменился в лице, весьма красноречиво демонстрируя своё отношение к происходящему.

— Вы мой взвод, а я ваш командир. — Выдохнула я. — Начнём с того, что вы должны были отказаться от участия в этом тесте.

— Отказаться от перспективы занять твоё место? — оскалился Зверь во все свои белоснежные. Я даже невольно закатила глаза.

— И чего тогда именно тебя там не было? — Видели бы вы взгляд Вояки в этот момент, он был в ужасе от того, что я могла его узнать. — Не составило никакого труда узнать тех троих, что предали своего взводного. Да, Тёмный? Или вы считали, что темнота ваш друг, а скорость реакции позволяет достигать небывалых рекордов в сокрушении врага? Глупо!

— Нас заставили. — Отчеканил Тёмный и поджал губы, понимая, что ляпнул что-то не то.

Армия не место для жалоб, это я усвоила за всю свою жизнь очень хорошо. Неважно кто именно виноват, у командира всегда есть система наказаний. Она предназначена для воспитания головы. Ты либо решай сам свои проблемы, чтобы никто о них не узнал, либо терпи то, что не тебе должно предназначаться. А жалобы … Жалобы тоже наказываются, поэтому …

— Пятьдесят, Тёмный! Упал-отжался! — Перевела взгляд на Вояку, довольно отметив, что Тёмный принял наказание без колебаний. — Предательство — это верх цинизма, первогрех. Только не отягощенный моралью человек способен на столь подлый и бесчестный поступок по отношению к своему товарищу. Все вы можете делать со своей жизнью что угодно, заниматься, чем хотите, предавать кого хотите, но это никак не должно отражаться на боевых товарищах. В бою я не встану в пару с человеком, который однажды уже всадил мне нож в лопатки, и это может стоить жизни нам обоим. В бою не место сомнениям, только выверенные решения и уверенность в текущих минутах. Вы должны были найти способ отказаться даже под гнётом смерти. — Вояка нервно стрельнул взглядом на Кота, но промолчал, тогда, же я перевела взгляд на третьего участника диверсии против взводного. — Ты! Пятьдесят на кулаках. Упал-отжался! — Кот опустился на землю и принялся выполнять упражнение, его короткие светлые волосы, упали на лицо и выражения его, я не видела, но отчего-то была уверена, что там, в полной мере можно прочитать чувство вины. — Все трое сегодня возьмут на себя роль предателей, чтобы было ясно, как к таким относятся в бою. Вопросы?

— В твоём мире подчинение вышестоящему — предательство? — Голос Лютого я узнала сразу, как обычно был задан вопрос интересующий всех присутвующих.

— В моём мире предательством считается любое действие, совершенное во вред тому, кто тебе доверяет, как себе, и не важно, кто отдал приказ, иногда можно и предупредить, если иного варианта не остаётся.

— А ты нам доверяешь, Бедокур? — ухмыльнулся Зверь. — Я бы не стал на твоём месте.

Когда-нибудь, я доберусь до его поганого языка, но сейчас промолчу, поскольку у нас не так много времени на осуществление задуманного.

— Итак. Перед нами стоит задача, которая позволит нам доказать, что вид обучения, который мы постигаем — лучший. Все мы видели разницу, каждый из нас скажет… — Я посмотрела в глаза каждому и не увидела там и тени сомнений или несогласия. — … скажет, что такой подход воспитывает в нас не просто воина, а дисциплинированного военнослужащего, который за своих стоит горой. — Глянула насмешливо на Вояку. — Да? — Челюсти предателя сжались, и было видно, что ему неприятно, как я выделила его из массы. Вообще, я надеялась, что эти трое просто попросят прощения и попытаются заверить, что такого более не повторится, но они молчали, даже Вояка, который обычно так и поступил бы. Усмехнувшись, отдала команду. — Пятьдесят. Упал-отжался! — И он не просто упал, он бросился отжиматься, вызывая очередную улыбку на моих губах. — Молодец. В общем, через два часа сорок минут, все мы дружно имитируем вторжение Валлауров на территорию академии.

Доля секунды и я попадаю под перекрёстный огонь тринадцати пар глаз, даже Вояка умудрился посмотреть, как на идиотку.

— Это невозможно. — Попытался образумить меня поднимающийся Тёмный. — Академия хорошо защищена от такого проникновения, они бы не смогли, только в том случае, если …

— Ага. Без помощи изнутри, они бы не смогли, верно? — усмехаюсь я. — Поэтому ты, Вояка и Кот будут играть роли тех, кто якобы помог им забраться внутрь.

— Да ты с ума сошла! — рычит Зверь. — Хоть понимаешь, что с ними будет, если их возьмут? Да их и убить могут!

— Пятьдесят! Упал-отжался. — Спокойно сказала я и продолжила. — План очень чёткий, если следовать инструкциям, никто не попадётся. Все знают, что такое имитация? — Не дожидаясь ответа, продолжила. — Мы очень тщательно изучали повадки Валлауров, они большие, массивные и тяжелые. Для того чтобы поднять правильную тревогу, нашим предателям нужно будет только пробраться к воротам и при этом быть замеченными триадой. Постовых у ворот обезвредить, как это сделали сегодня со мной, а дальше мы всей толпой бросаем боевые кличи Валлауров, имитируя набег. Понятно?

— Ты самоубийца что ли? — холодно спрашивает ЧП, заглядывая в мои глаза своим космосом. — На тревогу мгновенно сорвутся все судьи, которые могут находиться в окрестностях, а дальше включаться имперские порталы.

— А для этого мне понадобишься ты. Единственный обладатель равной судьям силы. Ты должен будешь отследить их и предупредить, что в академии проходят учения. Вот и всё. — Пожала я плечами. — Ах, да … Нам ещё ректора нужно поставить в известность, но сделать это так, чтобы ни Евгеша, ни О’Шен об этом не узнали.

— Евгеша? — удивился ЧП.

Чёрт. Вырвалось.

— Поможешь с предупреждением ректора? — Нагло проигнорировала вопрос, глядя в потемневшие глаза.

ЧП медленно кивнул, но что-то мне подсказывало, что к этому вопросу мы ещё вернёмся, даже не сомневаюсь, что найду ответ на поставленный не безразличным мне человеком вопрос.

— Так. — Почесала я затылок. — Дальше по плану… — Я развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к столу, где лежала карта. — Нам нужно заманить этих двоих в заброшенное здание.

— И как это сделать? — доносится до меня недовольный голос Лютого, я замерла, так и не дойдя до стола. Повернулась и всмотрелась в его спокойное лицо.

Почему-то мне показалось, что моему плану сбыться было не суждено, они все были им недовольны, а я снова слишком самоуверена и не вижу перед собой очевидного. Они не те, кому можно безоговорочно довериться, разве Зверь мне не сообщил об этом несколько минут назад? Всегда замкнутые в своих триадах, но и там нет сплоченности.

— Мне в голову сейчас пришла одна очень неприятная мысль. — Нахмурилась я. — Если вы собираетесь сорвать мне операцию, то лучше сразу разойдёмся. Я сдамся и попрошу ректора дать вам другого взводного, потому что… — Я замялась.

Что за слабость, Василиса? Потому что не справляешься? Потому что тебе тяжело? Что за отговорки, мать твою? И это и есть тот самый боевой дух, которым ты собиралась их заразить?

Поджала губы и скользнула взглядом по лицу космоглазого, что неотрывно смотрел на меня, отслеживая малейшее изменение. Впрочем, как и Лютый.

— Потому что не могу вас заставить себя уважать. — Выдохнула, наконец.

Парни переглянулись, но никак не прокомментировали моё признание.

— Так что там с планом? — спросил Взрыв. — Или всё? Отмена?

Ещё раз внимательно всех оглядела, пытаясь найти на их лицах намёк на несогласие, но мой взгляд встречали прямо, а главное молча.

— А вы готовы к большой игре? — улыбнулась я. — По ухмылкам вижу: «Пионер всегда готов»

Тряхнула копной своих волос и принялась за обсуждение плана, ставя каждому чёткую задачу. На этот раз со мной уже никто не спорил, каждый внимательно слушал свои инструкции, задавал вопросы, если что непонятно и досконально разглядывал карту, где был отмечен главный квадрат действий.

Когда мой план стал ясен, как белый день, я заметила азарт в их глазах, какой был у всех моих однолагерников во время подобных игрищ, только там планы не напоминали самую настоящую диверсию, но и на кону не стояла честь взвода. Полагаю, сегодняшняя ночь принесёт нам немало «бонусов», о которых мы пока можем только мечтать.

Через два часа придирчивых обсуждений ко мне подошёл ЧП и молча, протянул руку ладонью вверх. Я сначала даже растерялась, не понимая, чего он хочет, в голове промелькнуло множество вариантов развития событий, что вероятно отразилась на моём лице, поскольку космоглазый усмехнулся уголком губ.

— Ректор. — Напомнил мне, прервав мучения разом. А я залилась густой краской.

Всё же погано, когда ты вот так себя не можешь контролировать, а глаза то и дело находят бьющуюся жилку на шее вожделенного объекта.

Выдохнув, протянула дорогую сердцу конечность и тут же почувствовала, как в неё впиваются длинные пальцы ванпайра. Я в очередной раз отметила, что Карсайто отличается от других, он не открывает портал белёсой вспышкой, он в нём растворяется, проваливается, исчезает. Всё что угодно, но не так, как другие.

Мир размазался, сжавшись до узкой точки за секунду, а затем приобрёл очертания академического коридора. Карсайто перенёс нас прямо к двери, подозреваю, это были апартаменты ректора. И вместо того, чтобы постучать в дверь он сдвигает меня в сторону, прижимает лицом к стене и медленно склоняется к моей шее.

— Мы забыли об одной очень важной вещи. — Доносится его шепот, который я еле слышу через грохот собственного сердца.

Моё тело мне сейчас просто отказало. Оно чувствовало горячие руки на плече и талии, тяжелое дыхание космоглазого и совершенно не хотело контратаковать, хотя мозг лихорадочно искал хотя бы пути к отступлению, но уже через несколько секунд сдался, подняв над окопом белый флаг.

— Что ты делаешь? — выдохнула я, зажмурившись.

ЧП не посчитал нужным отвечать. Медленно отвел мешающие волосы в сторону и прижался к коже губами, вызывая толпу мурашек на теле, и сбивая дыхание точным ударом в сердце. Я снова, будто падаю в пропасть, зная, что там нет дна. В животе оживает стая бабочек, а внизу всё сжимается в тугой комок.

Бездна.

Миг и его клыки прорывают тонкую преграду, отделяющую их от вожделенной жидкости, а я переношусь в другое время и место.

Вечер. На столе в кабинете Жени, тускло горит лампа, а сам он склонился над бумагами, совершенно не замечая вошедшую меня. Я вижу хмурую складку на его лбу, и у меня тут же появляется желание избавиться от неё, чтобы она не портила мне момент созерцания.

— Уже собралась? — вдруг холодно спрашивает он.

Меня дёргает от этого тона так, будто по голове только что ударили невидимым табуретом. Я никогда не слышала подобного обращения к себе, а тут …

— Да. — Отвечаю спокойно, продолжая смотреть на углубившуюся складку на высоком лбу.

Женя поджимает губы, продолжая водить взглядом по тексту, а я испытываю странное чувство вины, будто предаю что-то очень важное мне, но уразуметь этого не могу.

— От меня что нужно?

Стало обидно … Обидно, что родной человек не поддерживает в такой серьёзный момент, как первое свидание. Не улыбнется своей широкой улыбкой, чтобы подбодрить, ведь любая девушка очень нервничает в такие моменты, а он зарылся в работу с головой и бровью не ведёт.

Хмурый, как туча с самого утра, когда счастливым голосом сообщила сию радостную весть. Может ему не нравится, что я пошла на свидание? Ну, так не маленькая уже, давно пора. Это ведь так здорово, особенно, если свидание с любимым человеком. Однако дядя этого не понимает, похоже.

— Ничего. — Обиженно шепчу в ответ.

Женя, услышав этот тон, вскидывает взгляд на меня и в его глазах промелькнуло неопознанное мне тогда чувство, сейчас же я его определила. Ревность вперемешку с бессилием. Именно это осознание просто вытолкнуло меня из воспоминания.

Чёрт! Вот чёрт!

В эту секунду я просто потерялась для мира, для обоих миров. В душе творилось что-то странное, пытаясь разорвать меня надвое, круша все давно возведённые стены, скрывающие мои юношеские чувства и надежды, быть, может, даже мечты о чём-то запретном и запредельном. Почему я раньше не придала тому взгляду значение? Или …

Зажмурилась, давая время успокоиться своему заходящемуся в тесной груди сердцу. По телу распространилась дрожь, странная, колючая, болезненная и такая сейчас не желанная. Клыки Карсайто в шее, его руки на плече и талии … Стало противно от самой себя, но в тоже время было слишком хорошо, чтобы оборвать этот процесс. И снова двоякие ощущения, будто так должно и не должно быть одновременно. Наверное, это можно сравнить с грехопадением.

Я чувствую спиной, как быстро бьётся его сильное сердце. Руки ЧП сжимают меня крепче, будто говоря, что увиденное ему не понравилось и он не позволит больше никому другому так на меня смотреть.

Шумно вздыхаю, стараясь взять себя в руки, успокоится и перестать думать о том, о чём всегда себе запрещала.

Уже через несколько секунд сильные руки разворачивают меня к себе лицом, чтобы космосу был доступ к моим глазам, чтобы без тени упрёка посмотреть на меня и заявить нечто щемящее сердце.

— Дяди так не смотрят на своих племянниц.

Не смотрят, и племянницы тоже не смотрят так на братьев своих родителей, но я не стала озвучивать свою мысль. Осторожным движением сбросила с себя руки ЧП и двинулась к двери. После увиденного, я была подавлена, как никогда, ведь, переосмысленное поведение Жени выбило не только почву из-под ног, но и боевой запал.

— Постой. — Снова хватает он меня за плечи. — Тебе тоже нужно подкрепиться.

— Не сейчас. — Буркнула я, стуча костяшками пальцев в дверь кабинета.

Так и до анорексии недалеко, а потом и до призрака в стенах М.А.Т.а. А что? Буду бродить, и пугать адептов неудачников, а они будут испуганно называть меня призраком взводного. Как там говорил Карлсон? «- Начинаем воспитательную работу! Спокойствие, только спокойствие! Сейчас я вас настигну — вот тогда мы похохочем …». О, да. Это была моя любимая часть советского мультика.

Вот вроде бы взрослые люди, которые решают отнюдь не бытовые задачки, берут в расчет любые мелочи, возможные оплошности, факторы и даже направление ветра в, казалось бы, самых обычных погодных условиях… А подумать о том, что ректор академии может ночью находится вне стен своего кабинета, забыли.


Вполне естественно, что на торопливый стук в дверь нам никто не ответил. Оставалось лишь жалобно пошкрябаться в нее ещё раз, представляя, как весь замысел накрывается звонким медным тазом и умоляюще взглянуть на ЧП.

— Скажи, что ты знаешь, где его найти?

Космоглазый был задумчив, как иногда случалось. В такие моменты его взгляд будто уходил вглубь себя, и я ловила себя на том, что жадно впитываю каждую чёрточку его лица, пока он не замечает и погружен в собственные мысли.

— Знаю. — Безэмоционально ответил он, вновь перехватывая мою ладонь.


Что-то изменилось в его поведении. Что-то, что заставило напрячься широкую спину и сильнее сомкнуть длинные пальцы, притянувшие мой взгляд.

Уже совсем скоро Карсайто остановился перед очередной дверью. Он не повернулся, не взглянул на меня своим космосом, не сказал чего-то, что вновь могло вывести меня из себя в очередном слепом противостоянии. Просто постучал, выпустив из пальцев мою ладонь. Три коротких отрывистых удара в дверь, но мне показалось, что это было чем-то знаковым для него. Слишком короткий вдох, слишком напряженный взгляд, будто он пришел к какой-то мысли, генерирующей его дальнейшие действия.

И когда раздался щелчок дверного замка, была брошена фраза. Одна фраза, разделившая нашу историю на «до» и «после».

— Никому тебя не отдам.

Он уже говорил мне это ранее, говорил, что никому не позволит прикасаться ко мне, но тогда я отчётливо понимала, что желание присвоить было спонтанным и не обдуманным, продиктованным страхом потерять не обретённое. Сейчас же я слышала констатацию факта, сказанного уверенным и хорошо поставленным голосом. Я уже знала, что это решение не подлежит обсуждению.

Мысленно усмехнулась, ведь это его решение. Никто не вправе решать за меня.

Дверь широко распахнулась, и оттуда вышел ректор, прикрывая за собой последнее препятствие, разделявшее наши взгляды и внутреннее убранство помещения. Его взгляд сделался удивлённым, а вопрос был молчаливым.

Вздохнула, понимая, что объяснять придётся мне, и уже было открыла рот, как Сайто вставил фразу холодным, не терпящим возражения тоном:

— Из здания академии в эту ночь ни ногой, через двадцать минут поднять щиты. Чтобы доступ был только у проректора и учителя О’Шена. О происходящем расскажу позже.

Ровно три секунды мне понадобилось, чтобы сбросить с себя оцепенение и потрясенно взглянуть на своего спутника. Понять важное удалось лишь, когда ректор академии криво усмехнулся и кивнул.

Что за …?

Глава 14

Не думать, не спрашивать, не говорить. Не думать, не спрашивать, не гово …

«Что это было?»

Возмущению не было предела, любопытство через край, недоумение тошнотворной радугой наружу. Моя рука покоится в ладони наглого ванпайра, а сам он ведёт … пешком, да! Ведет меня до оставшегося на улице взвода с весьма хмурым выражением на лице, на котором виднеется усиленный мыслительный процесс.

У меня возникает, ну просто, дикое желание остановить это путешествие и поговорить, наконец, о том, что давила в себе с первого дня пребывания здесь. Немыслимое количество вопросов крутилось в голове, но важен для меня был по сути лишь один.

— Ты можешь вернуть меня домой?

Его глаза сверкнули глубиной холодного космоса, когда он бросил на меня колючий взгляд, но он не ответил, продолжая шагать.

Горько хмыкнув, задумалась над собственными чувствами. Домой меня почему-то не тянет. Я безумно скучаю по Жене, отношения с которым мне нужно пересмотреть, это да, но в остальном, мне там делать нечего, да и не та я уже, что раньше. Моё присутствие на Земле, возможно, будет опасным, а посему вопрос ЧП я задавала зря. Но меня волновал ещё один: А не из-за него ли я попала в Этраполис? Ведь, вполне возможно, что это было его рук дело, не зря же я встретила его в тот день дважды.

Кто же такой Карсайто Варнингейл? Ванпайр способный перемещаться между мирами, отдающий приказы ректору академии, обладатель редкого дара чтения чужих душ, да ещё и существо, от запаха, крови которого у меня просто сносит крышу.

Бросила на него задумчивый взгляд, но была поймана с поличным.

— Смотришь так, будто что-то новое во мне разглядела.

— Скорее присмотрелась и сделала переоценку твоей персоны. — Невесело выдохнула я. — Так что с возвращением меня домой?

Несколько долгих секунд молчания и напряжённого ожидания, сквозь бурю эмоций, бушующих во мне, и он отвечает, когда я неожиданно для себя понимаю: Может, но не станет этого делать, потому что эгоист!

— Я не хочу тебя отпускать. Тем более в тот мир.

Усмехнулась неожиданной своей проницательности. Что ж, по крайней мере, честно.

Чем ближе мы подходили к месту сбора, тем отчётливее я слышала бранную ругань Ужаса, попеременно кого-то отчитывающего

— Ты! Движения должны быть более весомыми! Кого ты изображаешь, дыра пророка! Да вы же тут как балерины все. Наступаешь всей стопой, да так, чтоб земля задрожала под ногами! Руками ветки не раздвигать! Не раздвигать говорю, а хлестать по ним. Имитация — это подделка, и чем лучше её качество, тем превосходнее результат! — Ужас хлопал крыльями над головами топающих товарищей и зорко следил за движениями каждого. — Смысл ясен?! Не слышу ответа. Ясен? Вот и отлично, а теперь натянули улыбку на морду лица и со всей силы заверили нашего взводного, что никто не бросит её на пути, потому что, что?

— Мы не бросаем своих на поле боя. — Ответил стройный хор голосов.

Ужас чихнул в воздухе и продолжил:

— Правильно! А тот, кто не внял и попытается сбежать будет схвачен и отхерачен!

Я фыркнула, чтобы сдержать откровенный ржач, потому как лица их быль столь озадаченными сейчас, что невольно подумалось о видеокамере. Такой момент было бы неплохо запечатлеть.

Окинула всех взглядом и поперхнулась своим же смешком, напоровшись на ментальное лезвие скальпеля. Лютый не резал своим острым взглядом, он им с откровенным наслаждением препарировал, будто я сделала что-то, за что можно без вынесения приговора сжечь на костре.

По телу прокатились ежовые мурашки, а через секунду Лютый перевёл своё убийственное внимание на мою ладонь … Ту ладонь, что баюкали сильные пальцы ЧП. Я неосознанно дёрнулась, но Карсайто не дал мне освободиться, подтверждая тем самым, что внимание некоторых не осталось незамеченным. Перевела взгляд на лицо космоглазого и досадливо закусила губу, увидев, как эти двое зрительно сражаются друг с другом.

«Вот же вляпалась»

Нужно было как-то отвлечь этих двоих, пока они, как два кота не сцепились в борьбе за территорию. Ничего лучше не придумав, отдала команду «Строится» и всё-таки выдернула свою ладонь, одарив двух тихих агрессоров хмурым взглядом.

Нет, я понимаю Сайто. Ему я в какой-то мере дала право бороться за моё внимание … Но Лютый? Только поцелуй, да и тот настоящим не был. А может дело в чём-то другом? Найти время, поговорить с ним и выяснить причину? Наверное, стоит, но точно не сейчас. Сейчас пора надрать задницу двум дядькам, что имели неосторожность перейти дорогу Василисе Дарганир.

От этой мысли все проблемы просто вышибло из головы, а на лице появилась коварная ухмылка.

— Ну, что мальчики, поиграем по-взрослому?

И я увидела скорее удивление на их лицах, нежели некий азарт.

— Даже я понял. — Вновь чихнул мышь. — Спрячь оскал, за километр страшно.

Ещё раз, обсудив план первой диверсии, и отправив Ужаса на разведку, дабы узнать местонахождения всех триад, мы, наконец, выдвинулись к воротам. Бесшумный шаг, общение лишь жестами, а главное скорость. Если раньше мы передвигались, как черепахи, то за время совместных тренировок довольно быстро приноровились друг к другу. В общем, командная работа была на уровне.

Ночь была, как по заказу. Немного ветрено, что помогало маскировать шум, но достаточно комфортно, чтобы провести операцию.

Я отвела руку назад и отдала команду «стоп», затем подозвала жестом условных предателей, у которых было своё задание. Тёмный, Вояка и Кот беспрекословно двинулись в сторону ворот, на этот раз намеренно создавая шум, чтобы привлечь внимание триады. Долгих несколько секунд, и мы слышим

— Стой! Кто идёт? — а в ответ тишина, но я вижу вспышку, означавшую, что условный враг на несколько минут обезврежен.

Взвыла, серена, вызывая улыбку на моих губах, ведь я знаю, что некоторые подорвались из академии, но не все смогут выйти.

Команда «Быстро» и «Туда» и мы срываемся с места, внимательно глядя по сторонам. Деревья просто мелькают перед глазами, пока я не натыкаюсь взором на фигуру одного ванпайра из триады, который, вероятно, бросился на поиски врага, когда заверещала сирена. И пока он соображал куда бить или бежать, я не тормозя, выбрасываю ногу вперед, пиная его прямо в солнечное сплетение. Быстро, точно, а главное действенно. Страж, пролетев несколько метров, встретился затылком с мощным деревом и отключился, а я устремилась дальше, заработав одобрительный хмык, следующего за мной Лютого.

У ворот нас уже ждали Тёмный, Кот и Вояка, а вокруг лежали постовые. Все без сознания. Оперативно сработали, ничего не скажешь.

Сирена выла нещадно, но мы старались не обращать на это внимание. Я махнула рукой, и имитация началась. Хрустели и ломались ветки, бросался боевой клич Валлауров, и беззастенчиво топталась земля.

— Идут справа! — верещит Ужас, чтобы мы побереглись.

Знаком меняю направление движения, нам нужно добраться до постройки, а там уже воплотить весь замысел в жизнь. Обещаю, это будет их самый запоминающийся тест в жизни. Весело, задорно, а главное со вкусом.

Наконец я вижу нужное здание, мы врываемся туда всей толпой, и … меня резко дергают за руку, после чего я оказываюсь в крепких объятиях. Горло знакомо полыхнуло, а значит это ЧП. Подняла на него возмущенный взгляд, но тот лишь кивнул в ту сторону, куда я чуть не провалилась, в виду отсутствия пола, как такового. Здание слишком старое, потому пол прогнил и обвалился, к счастью, не везде. Поскольку подвал был очень глубок, а значит и звукопроводимость отменная …

И тут в моей голове зажглась лампочка. Я просияла довольной улыбкой.

— Ребя-я-ята-а-а-а! Всем вниз. Сейчас начнется шоу, от которого у некоторых волосы дыбом встанут. — Кровожадно прошипела рыжая особа в моём лице, не обращая внимания на озадаченные взгляды товарищей.

* * *

Мышь врывается в здание и сигает на моё плечо, возбужденно сверкая своими глазами-бусинками.

— Прибыли. — Мне в ухо.

— Начали. — Уже парням.

Валун изображает нечеловечески громкий рык, от которого, лично у меня мурашки прокатились по коже. Лязг мечей и вспышки света, имитирующие бой. Лютый кивает, подбодряя, мол, у тебя всё получится и …

Здание просто разрывается от моего крика, наполненного болью, ужасом и отчаянием. Все присутствующие вздрагивают, порываясь меня успокоить, особенно ЧП, который незамедлительно прижал к себе за плечи.

Я кричала долго, протяжно, со вкусом и надрывая голосовые связки, как кентервильское приведение. Это была моя лучшая в жизни распевка, потому что это было очень правдоподобно, и Станиславский бы подавился своим «Не верю!». Последний вой, разорванный моим коротким вскриком, и мы затихли. Только я начала шепотом напевать первое, что пришло в голову, чтобы призвать знакомые нити энергии. Нам же нужно удивить гостей?

Парни прислушивались с легким удивлением, и явно не понимая, что я делаю, один только Карсайто как-то странно усмехнулся мне на ухо, не выпуская из уютных объятий. Возможно потому, что из присутствующих он один и знает, чем эта песня закончится для него.

Если не буду тебя обнимать.

Я замерзну совсем среди ночи.

А будет ли сердце снова стучать?

Ведь каждый вечер ты отрываешь его кусочек.

Если не буду с тобой говорить.

Ты сорвешь все слова с моих губ.

И даже если все вокруг врут.

Тебе я верю, и ты поверь мне, я буду верной.

Я чувствую слабость в коленях.

Твой взгляд сильный магнит.

Ты обнажил мою душу.

Как панорамный вид.

Сайто обнимает меня чуть крепче, как-то нежнее даже, а я, наслаждаясь этим мягким чувством безопасности и тепла, закрываю глаза, чтобы увидеть, как нити потянулись к рукам, ластясь, будто скучали в неимоверно долгой разлуке. Сворачивались в клубочки разных размеров, виляли маленькими хвостиками и вообще вели себя, как игривые котятки, а один так и вовсе укусил за палец, тихонько, но всё же. И я выпускаю их из рук, чтобы через секунду услышать удивлённый слаженный вздох присутствующих.

Открываю глаза и понимаю, что сделала что-то невозможное для этого мира. В руках и на руках ребят, искрилось и переливалось всеми цветами радуги оружие, какое используют самые лучшие и слаженные триады в Этраполисе.

Сайто обнимал меня, а на его руке была перчатка, которая однажды уже украшала его руку от моей песни, переливаясь всем цветами радуги. Лютый хмурым взглядом рассматривал нечто похожее на валлаурский сортроп. У этих мечей, есть секретный механизм, который убивает все, во что воткнётся. Оружие считается запрещённым в Этраполисе, но конкретно, этот меч будет вне закона, поскольку он был изменён энергией. У Взрыва был необычного вида клинок, похожий на кацбальгеру с кольцом на рукоятке, переливался он знойной синевой. Зверь тоже любовался когтями, только эти были ярко-алыми, будто раскаленными. Болтун покачивал в руке булаву, примеряясь к её весу.

— Вот это да! — выдохнул Тёмный, выражая всеобщее удивление, пока я хлопала ресницами, пытаясь хоть как-то самой себе объяснить произошедшее.

Насколько помню из вводного курса, боенергики так делать не могут. Силенок не хватит. Тут на одного-то еле хватает. А я даже не устала. От слова совсем. И не чувствую, что мне нужно восстанавливать МП.

Хотелось спросить у парней, как они себя чувствуют, но воздух будто дрогнул, а я поняла, что сейчас сюда ворвутся, причём нагло и бесцеремонно. Внутренне вытянулась, сбросила с себя руки Сайто и рванула туда, где воздух прочертила синяя искра, открывая пространство для входа посторонним.

Всё произошло так неожиданно, что позже я ещё долго разбирала этот момент и смаковала в памяти, как самое лучшее, что случалось в моей жизни. Увиденное и прочувствованное было для меня полнейшим откровением, которое свалилось словно признание Бога на грешную душу.

Первым из портала вышел учитель О’Шен. На лице неотвратимая решимость, с которой идут убивать и крушить, а через секунду, глаза удивленно застывают на мне, летящей походкой, ломящейся к нему, формирующей на ходу занесенные над его головой пальцы рук в особой форме, которая позволяет отключать от сознания всё живое. Да, это был старый добрый тумак, сдобренный щедрой порцией энергетических ниточек, так нежно льнущих к пальцам.

«Жбеньк» — громко прозвучавший в тишине заброшенного подвала, секунда, добротный смешок Лютого, который видел О’Шена в отключке впервые и я, неожиданно почувствовавшая чужую руку на своём плече.

Рывок. Меня затягивает в портал под взглядами, неуспевающих ничего понять, парней. Пространство меняется на ночной лес. Легкие набираются свежим воздухом, а я разворачиваюсь лицом к нарушителю моего пространства и заглядываю в зеленые, как мои любимые воспоминания об отпуске Жени глаза.

А я и не думала раньше о том, какой Евгеша красивый. Эти мерцающие в ночи зеленые глаза, приятные черты лица, манящие губы, немного встрепанные длинные иссиня-черные волосы …

Евангелион судорожно выдохнул, протянул руку к моей голове, запустил свои пальцы в волосы и просто прижал к своей груди, так ничего и не сказав.

Я слышала, как сильно колотится в груди его сердце и с удивлением замечала, что моё ему отвечает в тон. Чувствовала, как его пальцы поглаживают мой затылок, и понимала, что мне это безумно нравится. Я чувствовала его губы на своём лбу … И всё это вкупе мне нравилось. Не так, как с ЧП, не горячо, но очень близко к тому. И нежно, до одурения нежно.

— Мату маи… — шепчет он что-то странное вновь. — Адаиэрвэр тода ни гаора.

А я таю, как первый снег. Таю, как мороженное на солнце и понимаю, что со мной происходит что-то не то. И кто бы мне объяснил, что это? Что за странные ощущения мурашками по коже, а главное, что за чувство ожидания? Причём, такое знакомое и далёкое, что кажется, в моей голове, сейчас будет разрыв реальности.

Перед глазами всплывает родной и знакомый до боли образ Жени, сердце в груди больно дёрнулось, а руки сами дрогнули оттолкнуть почти незнакомого мужчину, но он не выпустил из объятий, сжимая крепче.

— Не спеши. — Шепчет он мне в лоб, не давая вырваться. — Ещё несколько минут, и мы вернёмся к привычному образу поведения. — Но я всё равно продолжала упираться руками в массивную грудную клетку, пока не услышала: — Пожалуйста …

Нутро пронзило незначительным осознанием: Ему это нужно.

Эта нужда слышалась в болезненных нотках голоса. Виделась в тоскливом взгляде, когда я подняла свой упрямый. Чувствовалось в подрагивающих руках, прижимающих к крепкому телу.

То, что я сделала дальше, не было жалостью, не было смирением или желанием помочь этому мужчине. Просто в груди болезненно сжалось, и я поспешила прикрыть глаза, позволяя вернуть свою голову на чужую грудь. Позволяя вернуться чужим губам на свой лоб.

Мне было непонятно, что происходит. Неясно билась мысль в голове, что моя жизнь похожа на кукольный театр, отыгрывающий дебютную пьесу, и я в нём не последняя героиня, которой виртуозно управляет остроумный кукловод.

— Почему? — шепчу непослушными губами, пытаясь понять новые чувства, мысленно кривясь от своей странной беспомощности. Я не должна быть такой, совсем расклеилась. — Почему? — повторяю уже более твёрдо. Не для него, для себя.

Но вместо ответа, руки Евангелиона сворачиваются кольцом вокруг плеч, губы целуют в лоб, а оттуда прокладывают дорожку к виску, скуле, носу, пока я судорожно глотаю воздух и тону в тревожном, но сладком ощущении близости.

И вдруг понимаю:

Так не бывает! Не бывает так, чтобы гореть к одному малознакомому парню и тут же понять, что тонешь в океане безграничной нежности к другому почти незнакомому мужчине! Не бывает так, чтобы любовь, испытанная ранее, не вызывала и толики тех чувств, которые вызывает симпатия. Не бывает так, чтобы в каждом из двух понравившихся незнакомцев можно было разглядеть какие-то особенные черты самого близкого человека.

Я зажмурилась, борясь с собой, уже собираясь вновь оттолкнуть проректора, как мой мир взорвался новым вкусом нежного до одури поцелуя.

Он отобрал дыхание, но дал взамен ощущение полёта.

Он убил сопротивление, но подарил наслаждение.

Он вырвал из груди всхлип странной радости, но притупил чувство древнего как мир ожидания.

Я млела, плавилась и растекалась лужицей, пока где-то внутри меня плескался невиданной силы ураган, готовый в любой момент вырваться наружу и разгромить всё. Ярость вперемешку с болью, обидой, и снова, чувством ожидания чего-то по-настоящему нужного и невозможного. Того, что Евангелион мог мне дать, но не давал.

Поцелуй прервался, но я потянулась за ускользающими губами, пытаясь заполучить то, чего желало бьющееся, как заполошное сердце.

— Так понравилось? — услышала я насмешливый голос.

Реальность обрушилась на голову неумолимо.

Распахнула глаза и вгляделась в насмешливый взгляд, в котором уже не было той звериной тоски, что побудила меня поддаться странной просьбе.

И это разозлило.

Я знаю, что я вспыльчива. Что моё настроение меняется, как по щелчку переключателя, но ничего не могу с собой поделать. Такой у меня темперамент.

Полная грудь возмущенного вдоха и тумблер настроения Бедокура переключился на «В бешенстве». Мозг за секунду сообразил, что хочет сделать, а рука уже летела, сжатая в кулак, точно в цель. Прямо под дых, невозмутимого Евгеши.

Мужчина согнулся и закашлялся, пока мой тумблер переключался в режим «мама дорогая!» и я соображала, что наделала.

Это же проректор! Единственный мужик, который меня слушает и слышит! А я силу не рассчитала, он же не ванпайр, чёрт возьми. Мало ли, как сильно могла ему навредить.

Схватила его за плечи, когда он разогнулся, и участливо заглянула в глаза.

— Больно?

Кашель прервался издевательским смехом, когда Евангелион увидел мою перепуганную моську.

— Не больно. — Хохотнул в последний раз, потому что…

Щелчок тумблера Бедокура и злое:

— Ну, н-на ещё! — сказала, одновременно нанося удар.

Мой кулак неожиданно очутился в капкане чужих рук, а раскрытый от возмущения рот накрыли чужие губы.

Возмутительно и волшебно до беспредела! Так, что ноги подкосились, когда моего языка осторожно коснулся чужой, чуть шершавый. Стон вырвался сам собой, чтобы вернуться приглушенным покашливанием постороннего.

Поцелуй прервался, вынудив меня открыть глаза и узреть прячущуюся коварную ухмылку проректора, которая как бы намекала, … Что кое-кто теперь знает, как именно усмирять мой пыл.

— Твою дивизию, Вася… — пискнул Ужас, рухнув на моё плечо.

Я осторожно обернулась, чтобы увидеть две прожигающих пары глаз.

— Да … Мою …

Глава 15

Две недели пролетели слишком быстро, и моя уверенность в том, что мы готовы к играм таяла, как первый снег. После моего похищения Евангелионом наши с ребятами отношения больше не продвигались вперёд, хотя, казалось, что я почти влилась в коллектив. Но любые разговоры, свидетельницей, которых я становилась, тут, же сворачивались. Даже Лютый старался не смотреть в мою сторону, что меня немало удивляло, ведь именно к его прожигающему взгляду я так долго привыкала.

Что касается Карсайто, то мы не разу ещё не оставались наедине, чтобы попытаться что-то прояснить. Иногда он смотрел на меня с укором, но я не видела в своём поведении ничего предосудительного, в конце концов, я не вешалась на шею проректора.

Честно признаться, после поцелуя Евангелиона, я потерялась в противоречиях. Я чувствую нечто приятное к обоим из них, но эти ощущения столь разительно отличаются, что я даже представить не могу чего бы мне хотелось больше. Посему я решила ждать. Да. Ждать у моря погоды. Евангелион все эти дни больше не появлялся в поле моего зрения, полагаю, избегая меня таким образом. Конечно, я не пробовала ходить к нему в кабинет, мне моя гордость глотку перегрызёт, но все, же искать встречи пыталась.

Присев на корточки, я тщательно заправила форменные штаны в новые ботинки, чтобы ничего мне не помешало в движении во время игр. Проверила снаряжение, запас еды, приготовленный на два дня, так называемый минимум. Заправила шнуровку нового образца и хорошенько потянулась, пока Ужас летал по мелкому поручению до ректора академии.

День был погожий, чуть влажный и солнечный. На Земле в такую погодку мы с Женей, наверняка, засобирались бы на шашлыки или стрельбище, чтобы просто отдохнуть от городской суеты. Знаете, что забавно? Здесь вроде бы не город, а на природу хочется. И я говорю это вам стоя посреди леса, ага.

— Все готовы? — Раздается голос учителя О’Шена, осматривающего нас зорким взглядом. — Помните, игры будут длиться два дня. На это время ваш взводный является непосредственным командиром, и его приказы не подлежат обсуждению. Вам запрещено попадаться кому-либо на глаза и контактировать с посторонними. Это нарушение будет стоить вам очков оценки и моего недовольства.

Я кивнула и проверила нашивку на грудном кармане, просто, чтобы не встречаться глазами со своими ребятами.

Да, мне было стыдно за тот поцелуй с Евангелионом, свидетелями которого стали ребята. А ведь, они устремились мне на помощь …

— Первый день у вас уйдет на ознакомление с местностью, построй лагеря, планирование и подготовку. Второй на репетицию и… — грозный взгляд учителя падает на меня. — Наступление. Бедокур, в случае вашего проигрыша, тебя снимают с должности.

У меня аж в груди кольнуло. Прямо в эту секунду я осознала, что потеряй я должность взводного, я и якорь свой потеряю. Что я здесь делаю? Для чего мне всё это? Академия, знания, придирки и предъявы сокурсников, споры со старшими и куча всего, что в моём мире совершенно не пригодится. Я же не собираюсь взаправду служить здесь до конца времён? Но ответ на внутренний вопрос лежал на поверхности. Собираюсь! Собираюсь быть и жить здесь, потому что всё это, действительно, моё. Это то, чего я всю жизнь искала, бороздя просторы бескрайнего интернета в поисках цепляющей душу вакансии. То, к чему всегда стремилась своим сознанием. И пусть отношения в команде сейчас не столь гладки, как хотелось бы, но я чувствую себя на своей волне и в своей посудине.

Глупо полагать, что я вернусь домой и стремглав брошусь менять свою жизнь. Глупо думать, что так просто найду «свою» работу, в которую не жалко и душу вложить, но здесь и сейчас меня всё устраивает. Прямо здесь, я не чувствую дискомфорта, и прямо сейчас у меня только одно желание: наладить контакт со своими парнями. А они свои. Свои в доску. Свои до зубовного скрежета и костного хруста, и я чувствую в них то, чего никогда ни в ком не ощущала. Дружескую поддержку, несмотря на то, что они её тщательно скрывают. Да, они не идут на контакт, да не позволяют себе сблизиться со мной, но я уверена, что это не так уж важно. Потому что я у них под кожей, въелась, не оттереть. И они всегда придут на помощь, даже если делают вид, что вообще не знают кто такая.

Поняв это, я открыто посмотрела на своих ребят и улыбнулась во весь рот, зная мысль, которая мелькнула в их головах.

— А без меня будет ещё хуже.

Ответом мне были немного обескураженные и слегка возмущенные взоры, но я точно знаю, что мысль избавиться от меня почти мелькнула перед их глазами.

О’Шен как-то странно на меня посмотрел, будто хотел что-то сказать, но за секунду передумал. Усмехнулся и махнул на меня рукой, мол, хрен с тобой, делай, как знаешь.

Неожиданно над академией прозвучал короткий сигнал, а после мы услышали голос проректора академии.

— Приветствую адептов магической академии триад! — я удивленно воззрилась на учителя. Это впервые за всё время моего здесь пребывания звучит объявление. До этого так же мощно орала только серена. — Сегодня впервые состоятся игры на новых условиях. Все давно уже свыклись с мыслью, что вас в команде всегда трое. Свыклись с тем, что главное звено — боевой маг материи, не так ли? Сегодня нам подвластно в корне изменить мнение абсолютного большинства. Что, если в команде будет не три мага, а пять триад? Что если командиром такой команды будет боевой маг материи, или энергии, или защитник? Интересно? Мы создали четыре таких команды! Их главной задачей является занять здание бывшей администрации и укрепиться в нём, продемонстрировав слаженность, хитрость и находчивость. Пока в академии шли обычные занятия, эти команды дополнительно изучали новые навыки, отрабатывали новые приёмы и брали новые высоты своих возможностей! Я хочу, чтобы каждый из вас очень внимательно следил за игрой, а по её завершении дал знать о своём желании изменить манеру обучения, запустив эсполонт в небо. Я желаю нашим участникам удачи! Покажите, на что вы способны! Да прибудут с вами силы, да начнётся игра!

Ещё несколько секунд я смотрела в пустоту, слушая звенящую тишину. Все были в легком шоке от того, что услышали, а до меня медленно доходило, что после моего появления многое стало меняться. А теперь и форма обучения. Странно? Возможно, но с другой стороны, я не вижу в этом ничего необычного. Рано или поздно, должно было, что-то изменится. Всегда меняется.

Собралась с мыслями и посмотрела на ребят, понимая, что нам уже пора выдвигаться. Учитель О’Шен просверлил нас своим придирчивым взглядом и кивком дал добро.

Игра началась.

Первое, что необходимо сделать, это разведать обстановку в месте дислокации врага. Но делать это средь бела дня не то, что неправильно — безрассудно, а посему у нас есть время обустроить лагерь до ночи, но ставить его нужно так, чтобы, ни одна душа не прознала.

Построила своих ребят, заглядывая каждому в глаза, где не могла прочитать никаких эмоций. Все знали, что отношения во время задания — это не то же самое, что отношения вне заданий. Обиды, упрёки, разочарование — должны остаться позади. Сейчас главное — выйти из игры победителями.

— Пошли!

* * *

В освещенном помещении происходил едва слышный разговор. Мужчина, сложив руки перед собой и сцепив их в замок, заметно напрягся, как только прозвучало одно единственное слово, которого сторожились все жители Этраполиса. И дело было даже не в том, что его что-то пугало, просто он не ожидал этой информации так рано.

— Валлауры заметно оживились. — Голос звучал достаточно громко, но были и легкие помехи, которые раздражали проректора академии, они отвлекали. — На севере проходят то ли учения, то ли подготовка. Там непонятно, у нас не хватает разведчиков, а те, что есть, боятся подходить ближе.

Евангелион прикрыл глаза. Немногие согласились идти в разведку, страшась самого лютого и опасного врага. После первой встречи с ними мало кто выживает. И дело даже не в бесчестной битве, которую ведут Валлауры, а в отравленном ядом оружии. Малая царапина и вероятность вытащить ванпайра с того света слишком низка, чтобы даже пытаться.

— Даже самые смелые? — усмехнулся мужчина, вспоминая разговор с теми, кто всё же отважился пойти на границу.

Собеседник прочистил горло, но это не помогло ему скрыть рвущийся наружу смешок.

— Даже они, Ваше Величие.

— Я понял, Авалдон. На сегодня достаточно. — Мужчина взмахнул рукой, и помехи вместе с голосом собеседника истаяли, погружая кабинет в тишину.

Евангелион откинулся на спинку кресла, расцепив пальцы рук и устало потер переносицу. Было дикое желание послать всё к чертям, забрать самое драгоценное и вернуться на Землю, но он пообещал … А посему нужно всё менять. Возвести отвагу, честь и храбрость до абсолюта, показать всем, что Этраполис может быть совершенно другим. Избавиться, наконец, от паразита и открыть межмировые порталы.

Невольно мелькнула мысль о Василисе, которая знает об этом мире лишь в теории.

Если игры пройдут, как он задумал, академия впервые получит долгожданные каникулы. Хотелось показать Василисе прикрасы Этраполиса. Увидеть восторг и безграничное, почти детское счастье, какое он видел много лет назад.

Перед глазами тут же предстало удивленно-взволнованное лицо, совсем не так, как хотел. Искры в будто намагниченных глазах от которых невозможно оторваться … И этот поцелуй. В груди тут же всё стянуло от не прошеных воспоминаний, наполнивших душу безудержной нежностью. Вдох, словно перед прыжком в бездну …

Мужчина тряхнул головой и положил пальцы на висок. Это не то чувство, которое он хотел к ней испытывать. Мучения, заставляющие много лет бороться с собой … Слишком много сил вложено, чтобы вот так, разрушить всё своими руками.

Вздохнул, прищурившись … И внезапно резким движением схватил со стола стакан, чтобы в следующую секунду швырнуть его в стену. Наблюдать, как брызги сверкающих в свете стёкол орошает пол кабинета.

Поджал губы, стиснул зубы, но мысль всё равно рвалась наружу.

Карсайто Варнингейл.

Когда-то давно, Евангелион позволил свершиться ритуалу, который сейчас связывает его по рукам и ногам. Он давно уже свыкся со странной мыслью, что Василиса никогда ему не принадлежала, но всё ещё готов бороться до последнего с судьбой. Вырвать из её лап, самое драгоценное, и отпустить на все четыре стороны. Но это его ошибка. Ошибка, отнимающая ровно половину души …

Он исправит всё.

Обязательно найдёт способ исправить.

* * *

Разбить лагерь? Обычно это словосочетание ассоциируется со стуком молотков, деревом и запахом дыма. Но в случае с нами, диверсантами, всё обстоит совсем не так. Первое, что необходимо сделать — это найти место, которое будет удалено от посторонних глаз, но желательно на возвышении, чтобы был обзор, если вдруг враг приблизится. Быстро свернуться и уйти, когда настанет необходимость или дать бой, имея небольшое преимущество, чтобы удержать свои позиции. Второе — внимательно изучить территорию и выставить часовых.

Шли, молча, контролируя каждый шаг, чтобы не создать ненароком лишнего шума. Взгляд Лютого жег затылок, но я знала — повернись я, отвернется он, как не раз уже бывало. Рядом ЧП, напряженный, словно струна гитары. Я чувствовала это в каждом его шаге, набатом, отдающим в ушах, несмотря на бесшумность его ходьбы.

Вспомнила о том, что поступала учиться на направление «Организация работы с молодежью», и тут же горько пожалела, что не вгрызалась зубами в гранит этой странной науки. Даже не сомневаюсь, что с этими знаниями мне было бы легче наладить контакт с теми, кто рядом. Не зря же на курсе был предмет по психологическим основам работы с молодежью.

Выдохнула, понимая, что прямо сейчас налаживать контакт бессмысленно. Мы все напряжены и не знаем, чем всё закончится. Единственное, в чем абсолютно уверены, так это друг в друге. Прикрывать спину товарища, что бы не случилось. Вот, что я вдалбливала им всё это время. Это, по сути, единственное правило, … а правило ли? Это должна быть внутренняя граница. У каждого русского человека есть эта граница. Мы можем гадить друг другу в душу сколь угодно, но стоит сделать это кому-то чужому, каждый, у кого есть эта самая граница, повернет голову к врагу, начав защищать.

И вот сейчас, бесшумно ступая в высокой траве, я почему-то сильно задумалась над тем, удалось ли мне хоть немного привнести это неповторимое желание защищать в свою, … не побоюсь этого слова, стаю.

— По-о-о-БЕ-РЕ-ГИ-СЬ!!! — Взвыл ужас над моей головой, обозначая скорую посадку.

Мне удалось вовремя отвернуть голову от правого плеча, чтобы избежать неудачного столкновения со свинорылым карманным чудовищем. Совсем неаккуратно вцепившись когтями в моё плечо, он резко выдохнул, а я поняла, что летел он на очень приличной скорости, поскольку удар от столкновения не был, как обычно, мягким.

— Рядовой Ужас поручение выполнил! — отрапортовал мелкий пакостник, хитро сощурив глаза-бусинки. — Ожидаю дальнейших приказаний.

Расспрашивать о том, как прошёл разговор с ректором, я при свидетелях не стала, поэтому преспокойно пустила фамильяра в небо, разведывать обстановку с высоты птичьего полета, отметив, как обижено скривился при этом Мышь.

— Не жалко? — задал вопрос Тёмный, но узрев моё неподдельное удивление, выдал очевидное: — Не жалко. — Я только хмыкнула, не понимая, почему вообще должна жалеть летучую мышь, но Тёмный сказал то, чего я просто не могла знать, хотя должна была. — У фамильяров немного иное строение тела. У каждого есть недостатки, например, у обычных летучих мышей слепота, верно? — Я кивнула в ответ, по-прежнему не понимая, причем тут Ужас. Он-то прекрасно видит. — А твой фамильяр, расходует гораздо больше энергии на солнце, чем во тьме ночи. Ему такие полеты не то, что неприятны, они сильно энергозатратны.

И тут, я действительно, сжалилась … Хотя нет, над собой я сжалилась. Ведь, на самом деле, в последнее время, Ужас стал требовать больше крови, и запросы его росли пропорционально моим приказам и поручениям. Отсюда делаем выводы, либо я продолжаю поить этого не здорового фамильяра, либо прекращаю гонять его средь бела дня.

Скривилась от обеих перспектив, но все же, решила не мучить свиномордую жертву своего произвола. И только я набрала в грудь воздуха …

— Только предварительно подумай о нас! — Возмутился Зверь, неожиданно вставший на моём пути. Серые глаза злобно сверкнули из-под косой белобрысой челки, которая отличала его от всех ванпайров. — Пусть проваливает в академию и дожидается там! Всё время трещишь о том, как мы должны вести себя в команде, а поступаешь ровно наоборот!

Я скептически хмыкнула, отмечая нелюбовь Зверя вообще ко всему, что его окружает.

— Не начинай, Танзеро. — Неожиданно влез в разговор Кактус, хватая его за плечо. — Сейчас не самый подходящий момент, чтобы спорить с кем бы то ни было. — Он искоса глянул на меня своими кошачьими глазами и продолжил успокаивать задиру. — У нас есть общая цель, а Бедокур командир. Помнишь?

Зверь нахмурился, кивнул, сверкнув напоследок глазами на меня, словно обещая продолжить этот разговор, и отступил на несколько шагов. А я хмыкнула, запомнив имя своего товарища, готового меня расчленить одним только взглядом. Танзеро.

Как говорят у нас в России:

Что-то пошло не так …

И не то, что бы меня пристыдило подобное отношение, но было немного … не по себе, что ли. Я прекрасно поняла, что имел ввиду Зверь. Мои приказы и поучения они вынести могут и вполне сносно с этим справляются, не взирая на наличие зубовного скрежета, но вот присутствие Ужаса во многих воспитательных моментах их не просто злит, а выводит из себя. Но я, буду не я, если не скажу, что Ужас благотворно влияет на их воспитание. Во-первых, парни перестали сквернословить, что, несомненно, уже даёт огромный плюс перед лицом академии. Во-вторых, за счет Ужаса, меня стали уважать. УВАЖАТЬ! И это вовсе не потому, что я являюсь его хозяйкой, а от тех знаний, которыми пользуется мышь.

Я не стала звать Ужаса назад, разумно решив, что должна прислушаться к словам Зверя, тем более сейчас, когда мы в столь экстремальной для всех нас ситуации. Да и глаза сверху всегда нужны, и пусть придется пожертвовать еще сотней миллилитров своей крови.

Подходящее место мы искали долго. Всё же, территория академии была огромна, щедро усеяна лесами, что позволяло нам передвигаться практически незаметно. Практически, потому что я точно знала, что за нами следят всей академией, транслируя вид сверху на огромных экранах неизвестного происхождения, находящихся прямо в главном зале с вензелем триединства на полу. У кого вообще эта дурная идея возникла, интересно знать? Мне вот теперь вообще не по себе от осознания, что на протяжении этих двух дней я буду, есть, спать и бегать под чужими взглядами. Бр-р-р.

Нашли удобную опушку не без помощи крылатого помощника. И первое, что пришлось сделать, потребовать плащи своих товарищей, поскольку небо затягивало свинцовыми тучами. Под заинтригованными взглядами стянула два плаща и прошнуровала их, скрепляя, таким образом, вместе. Исподлобья глянула на Стрелу и заставила повторить процедуру ровно столько раз, сколько потребуется для создания полноценного укрытия от дождя.

— Ужас, на стрёме! Купол, Вояка, Тёмный за мной. Остальным задача приготовить лагерь для ночной стоянки.

На мне скрестились два недовольных взгляда. Лютого и ЧП, видимо они не хотели оставаться в лагере, но … Откровенно говоря, мне надоели эти странные ощущения. Я с собой взяла самых непритязательных. Тех, кому пофиг на моё поведение.

Оглядела место стоянки, прикинув, сколько понадобиться времени, для становления палатки. Час, максимум полтора. Удовлетворенно кивнула и направилась в лес, в сторону, где должно быть захватываемое нами здание.

Казалось бы, всё прекрасно, до основных действий ещё куча времени, но что-то свербело внутри, не давая покоя. Как зуд после укуса комара, до эпицентра которого не добраться, не разодрав кожу.

Первую часть пути преодолели бегом, после шагом, и уже через полчаса, когда начался дождь, мы уже крались меж деревьев, чтобы не выдать своего приближения. В воздухе отчетливо ощущался дым жженого дерева. Скорее всего, противник жег костер, что для нас являлось непозволительной роскошью, поскольку мы нападающие и должны скрывать своё присутствие от других. Вокруг здания царил хаос. Стоял шум и гам, услышав который мы с ребятами удивленно переглянулись. Подобрались чуть ближе, раздвинули кусты и узрели … беспредел, какой ещё поискать нужно.

Команда из пятнадцати человек не занимались подготовкой, они просто общались, усевшись вокруг костра. Увидев это, мы повторно переглянусь на этот раз озадаченно. Неужели настолько наплевать на исход игры? Даже часовых не выставили …

Прислушалась к тому, о чем велась веселая и беззаботная речь.

— Да брось, Онсо, основные передвижения начнутся завтра, так чего напрягаться?

— Нет, он в какой-то степени прав. Нам всем первый день дали на привыкание к обстановке. Не думаю, что кто-то полезет раньше завтра.

— Да! Поэтому просто отдохнём. Где ещё можно раздобыть лишний выходной?

Вся компания дружно заржала.

Я только тихо цокнула языком и покачала головой.

— Сами на себя беду накликали. — Улыбнулась я.

Вояка понятливо усмехнулся, осматривая периметр. Купол никак не отреагировал, а вот Тёмный. Сделав пару шагов, в плотную, приблизился ко мне, и едва различимым шепотом, в котором были слышны нотки авантюризма, спросил:

— Есть план?

План был, но как сказал бы один мой знакомый свинорылый мышь, был он сыроват и для курения, в принципе не пригоден, поэтому обойдется наш Тёмный.

В лагерь мы вернулись, когда погода совсем разбушевалась. На опушке нас ждала замаскированная ветками и листвой палатка. Так сходу и не скажешь, что здесь чей-то лагерь. Этим видом я была вполне довольна. Пробрались внутрь и тут же попали в заботливые руки своих товарищей, сунувших под замерзшие носы горячий отвар из цветка арабеллы. Всё же природоведение пошло на пользу, вон и чай завариваем из того, что под ногами растёт, а раньше бы даже не осмелились. Обхватив пальцами горячую кружку, я почувствовала рядом с собой ЧП. Честно говоря, даже не обратила внимания куда села, хотелось поскорее отделаться от ощущения влаги на коже, а попала в ещё более напрягающее положение.

В палатке было очень темно, невзирая на то, что ребята отодвинули ткань, чтобы внутрь попадал свежий воздух. Полумрак накрывал нас с головой, а огонь использовать можно только в малых количествах. Чтобы не было света и запаха. То есть можно прогревать палатку в случае необходимости, но нельзя её освещать, дабы не выдать своё местоположение. Именно поэтому, я не сразу поняла, с кем рядом оказалась.

Аромат отвара бил в нос, расслабляя рецепторы, а заодно и сознание. Плечо космоглазого коснулось моего, заставив вздрогнуть. Чувства словно утянули в намагниченный вакуум. Глухо, трепетно, влажно …

И в полумраке, под звуки косого ливня, в неистовстве бьющего по земле разъярёнными каплями, оглушая наше укрытие яростным ревом. Плечом к плечу, чувствуя его дыхание, сердцебиение, желание. Как статическим электричеством по коже … Шуршащими мурашками вдоль позвоночника. Тихо-тихо, боясь привлечь внимание других …

«Моя» — кончиком пальца по запястью, заставляя нутро сладко сжаться. Зажмурится, сдерживая порыв обнять.

И как внутренний стоп-кран мысль… Зеленые глаза перед внутренним взором и голос нежный, зыбкий и родной до боли «Мату маи …». Разряд в сердце равный тысячи киловатт, головокружение и полный боли и негодования вздох. Рывок в сторону, как следствие. Непризнание, несогласие, нежелание …

Я просто не могу сейчас сдаться. Не сейчас, когда мысленно смотрю на другого.

О, Господи, Василиса!

Рывком поднимаюсь на ноги, отбрасывая в сторону кружку с отваром и натыкаюсь на объятия Лютого, который в одно мгновение сжал так крепко, что вышибло дух. Дернул куда-то и резко усадил на свои колени, прижав спиной к своей груди.

Неожиданно.

Так неожиданно, что даже не сразу сообразила, что делать. А что, собственно, делать? Замерла, почувствовав, что ничего лишнего Лютый себе не позволяет. Прижал к груди и держит, словно, пытаясь поддержать и успокоить, не как мужчина женщину… а так, как умеет.

Молчу, ковыряясь в своих ощущениях, которые, кстати говоря, напоминали мертвенную тишину поля битвы, куда вот-вот шарахнет ядерной боеголовкой, а пока ярость, клокочущая, внутри, делает глубокие вдохи, сопровождая каждый выдох тривиальным «ус-с-с-са-а …» из лично любимого Женей фильма «плохие парни».

Вздрогнула, подумав о смеющихся зеленых глазах, которые виделись сейчас немного иначе … Да кому я вру?! Совсем не те глаза я видела. Чертов Евгеша! Да будь ты проклят со своими поцелуями! Со своими зелеными глазами и … и этой до боли знакомой и родной широкой улыбкой.

Из-за него почти забыла образ родного человека!

Аргх-х-х!

Дернулась в руках Лютого, давая понять, что мне не нравится такая поддержка. Я бы поняла, если бы меня по плечу хлопнули и шепнули «Не парься, Бедокур. Всё путём будет», но товарищ упорно делал вид, что не понимает моих манёвров.

— Да пусти же! — Рыкнула глухо, стукнув провокатора по руке, а освободившись, рванула прочь из палатки.

Под оглушающий рев тропического ливня. Под его холодные капли, смывающие с кожи зудящую тревогу, что, будто намертво пустила корни в грудную клетку. Закрыв глаза, вдохнула глубоко влажный воздух и … взяла наконец себя в руки.

Хватит ныть. Хватит смотреть на мир сквозь розовые очки. Ты ж почти мужик, Вася! Солдаты мямлями и нюнями не бывают, поэтому соберись в кучу тряпка, и вперёд! Доказывать всем, что ты гвоздь, а не сопля под носом. Пусть все эти Карсайто и Евангелионы катятся квадратным приветом в ад, собирая кочки по пути. У тебя есть цель. Есть? Вот и действуй! Выброси все эту романтическую чепуху, будь мужиком, Вася!

Ещё раз, глубоко вдохнув, я открыла глаза, подмечая, что дождь заканчивается, а значит пора. Развернулась и шагнула обратно в палатку, решительно настроившись на отличный результат этих игр. Я добьюсь своего.

Глава 16

«Войско баранов, возглавляемое львом,

всегда одержит победу над войском

львов, возглавляемых бараном».

Военная мудрость

— Не могу поверить, что ты решилась так подло ударить в спину! — Тихо шипел Зверь, выглядывая из-за дерева. — Они сейчас беззащитны, как дети. Неужели нельзя было дождаться хотя бы утра, чтобы дать им время … Да просто проснуться!

Я укоризненно посмотрела на него, не забыв покачать головой.

— Так может мы им еще, и одеяльце подоткнём, да по головке погладим? Пусть выспятся, да?

В ответ на меня посмотрели так, будто я являюсь представителем семейства насекомых, которых нужно срочно уничтожить. И кто бы мне сказал, отчего у него такой премерзкий нрав?

— Хватит! — неожиданно вмешался Вояка. — Они сами виноваты. Кто сказал, что мы должны оправдывать их ожидания?

Я кивнула, полностью согласная с его мнением. На войне, как на войне. Всегда нужно быть наготове, тем более, если на кону стоит нечто важное. В нашем случае — это двухнедельные каникулы и еженедельные полевые выходы, о которых договаривался с ректором мышь.

— Окружаем и берём в плен. Лишний враг за стеной нам ни к чему, а иначе от них не избавится.

На плечо вдруг легла большая рука, я повернулась и удивленно вскинула бровь, увидев Валуна.

— В прошлый раз, я заприметил в этом здании запирающуюся комнату. Можно согнать их туда. Там достаточно места, и в случае нападения со стороны остальных участников, никаких шансов выбраться.

— Хорошая идея, Валун. — Кивнула я.

Тот, в ответ, едва заметно улыбнулся краешками губ, что меня просто окрылило. Я абсолютно воспряла духом, ощутив поддержку, пусть и не всех, но товарищей. Наверное, именно этого мне не хватало. Дружеского тепла, отражающегося в неловком мужском молчании и этой скупой улыбке.

Вздохнула и принялась командовать парадом.

— Кот — охрана периметра в режиме стелс. Купол и Тёмный — прикрываете спины. Лютый, Кактус, Вояка, Зверь, Судья, Валун — со мной. Работаем быстро и тихо. Ни одна живая душа не должна понять, что здесь кто-то есть. Болтун, Взрыв, Скала, Стрела — вы в обход на зачистку. Всем всё ясно?

Парни кивнули, охотно подчинившись.

— Встречаемся в здании.

И мы слаженно рванули на охоту за головами, а точнее брать в кольцо спящих дегенератов, не понимающих, что отныне слабые в академии те, кто не стремится учится чему-то новому. Время в любой битве всегда играет особо важную роль. Даже Шекспир говорил, что лучше прийти на три часа раньше, чем на одну минуту позже. А ведь чувак вообще ничего не смыслил в военной тактике.

Тихий шаг по зарослям травы вдоль стены старого здания. Стоп — ладонью вверх, когда совсем рядом за углом что-то грохнулось. Рука Лютого наготове. Секунда, две, … но ничего не происходит. Зверь, как самый изворотливый, проходит мимо и заглядывает за угол, чтобы секундой позже продемонстрировать нам странную ухмылку, которая больше напоминала борьбу с отвращением и вкусом горечи во рту.

«Минус один» — показывает жестом, и мы с несвойственным нам любопытством двинулись дальше, чтобы увидеть как один из ванпайров вражеского отряда, в абсолютно невменяемом состоянии, ничком лежит у стены, куда минутой раньше, вывернул содержимое собственного желудка.

Я удивляюсь этому, потому что не понимаю, что происходит, но Судья тут, же поясняет мне:

— Традабита. Ядовитая трава, которую долго вымачивают в сладкой воде, высушивают, а затем поджигают и вдыхают дым.

— Нарики, короче — неожиданно приземляется на плечо Ужас, заставив вздрогнуть.

Сказать, что я поразилась до глубины души — это ничего не сказать. Будучи уверенной, что попала в другой мир, я даже, и представить себе не могла, что в этой магической древности имелись столь отвратные вещи, как наркотики, но, похоже, все миры идут по одной наклонной. Или всё дело в нас самих? Никогда не понимала тех, кто намеренно отравляет себя всякой дрянью. Будь то алкоголь, сигареты, таблетки, наркотики… Ради чего? Мимолетное чувство эйфории, которое можно получать не по одному разу в день на той же пробежке? Или это человеческая лень? Когда-то я слышала выражение, что лень — двигатель прогресса, и, возможно, частично так оно и есть, но в большинстве случаев, лень — это предвестник деградации конкретного индивидуума.

Осторожно поддев ногой сапог наркомана, я проверила ванпайра на реакцию. Её не было, зато ЭТО пускало слюни и глупо лыбилось, видимо, достигнув своего дзен. Скривилась, и не смотря на жалость к парням, приказала тащить эту полумёртвую тушу с собой. Приказ спокойно выполнил Вояка, за что я была ему безмерно благодарна.

Построившись в колонну, мы двинулись дальше вдоль стены, неумолимо приближаясь к входу здания, на крыльце которого, уютно сбившись в стайку, посапывало в обе дырочки девять человек. Полагаю, кто-то из них был так же невменяем, как и товарищ на руках Вояки, потому что из той кучи слышались невнятные бормотания.

Н-да. Отвратительный подход к делу, а главное, какое омерзительное отношение они проявляют к своему руководству. Я бы за такое вообще из стен академии выперла, но похоже наркотики здесь — это вполне себе законное явление, раз уж даже на столь ответственном мероприятии они были использованы.

Мы, как не один раз, уже отрабатывали подобную ситуацию, тихо окружили живое кольцо человеческих тел…

И Ужас, конечно, как всегда был в своём репертуаре. Он красиво спланировал с моего плеча на какого-то парня, сделал грудь колесом, и неожиданно для меня, как рявкнет жутким мужским басом:

— ОРУЖИЕ НА ПОЛ! ВСЕМ ЛЕЖАТЬ МОРДОЙ В ПОЛ!

Я чуть не… А впрочем, мы все, ошарашено смотрели на происходящее.

Вся живая куча мгновенно подскочила и попыталась броситься в рассыпную, не понимая, что вообще произошло, но мы преградили дорогу, кто ногами, кто руками, усаживая наркоманов на место. Однако мышь на этом не остановился. Крылатому, глумливому существу, с необъятным чувством «черного» юмора, показалось, что реакция на прошлый рык была непомерна, мала, в сравнении с приложенными усилиями, и он тихо добавил:

— Работает ГосНаркоКонтроль.

Услышав это, я сначала не обратила внимание на звучание слова. Секунда тишины, сопровождаемая вздёргиванием моих бровей, а потом… Что тут началось… Эти наркоманы подскочили, как в попу ужаленные. На их лицах читалось выражение откровенного ужаса. Лихорадочный взгляд искал щель в окружении, в которую можно было, просочится, и перспектива быть битыми нами их уже не останавливала. Кактус, молча, задвинул меня за свою спину, вогнав этим действием меня в ступор. Затем послышался первый удар и крик Ужаса:

— НАШИХ БЬЮТ!!!

Буйных наркоманов успокаивали несколько минут, пока я соображала, где остальные пять человек из отряда, ну и собственно пыталась понять, чем так страшен ГосНаркоКонтроль Этраполиса. А потом припомнила звучание слова на местном наречии «ИмпНарКон», что обозначало то же самое. Только в России на слово ГНК реагируют всё же поспокойнее. Любопытно, почему?

— Вы там закончили? — обратилась к парням, замечая, как отряд зачистки уже маячит в окне здания. — У нас не так много времени, ребята. Сгружайте пленных в комнату, нужно готовиться к нападению вражеской силы.

Пока буйных и невменяемых заводили в дом, я осматривала периметр, думая кого и куда выставить, для незаметной охраны.

Из-за дома раздался какой-то грохот, привлекая наше внимание. Краем глаза заметила, как все напряглись, ожидая нападения, но ничего больше не последовало. Кивнула Судье, чтобы отправлялся на разведку. Крайне важно знать, что происходит в округе, всё же у любого звука есть источник, будь он неладен.

Карсайто медленно прошел к краю дома, со скоростью достойной профессионала, годами отрабатывающего этот жест, глянул за угол и тут же вернулся на исходную позицию. Дал жестом понять, что там есть враг, я моментально скоординировала действия стоявших на улице и маячивших в окне. Часть двинулась в обход, часть должна была выйти с той стороны здания, где находился противник, а вот Ужас получил чёткую и, прямо скажем, почти невыполнимую в его случае задачу, заткнуться. Обижено засопел и вспорхнул под крышу здания.

Скажем прямо, захват здания проходил не так, как планировалось. В своей голове мне виделось, как мы красиво проникаем внутрь здание и ведём самое настоящее сражение. А то, что происходит сейчас, называется избиением пьяных младенцев … А впрочем, какая мне разница? Главное результат, а в таком отвратительном бое они сами виноваты.

Я тихо приблизилась к Карсайто, пробралась мимо него и также быстро выглянула. Трети секунды вполне хватило, чтобы запомнить картинку, а затем по памяти её проанализировать. Двое шли по направлению к нам, ещё двое о чем-то разговаривали. Мне пришлось дернуть Судью за рукав куртки и показать, чтобы был готов. Шаги раздавались уже совсем рядом, когда я пригнулась дикой кошкой, готовой выпрыгнуть в любой момент, но неожиданно в моё плечо прилетел нож, толкнув к стене, а из-за дома послышалась самая настоящая бойня.

На моё счастье очень быстро среагировал Судья. Двумя точными ударами, он вырубил подошедших и бросился в лес, откуда мне прилетел подарок. Боль была просто адской, но я нашла в себе силы выдернуть железку из плеча. Внимательно присмотрелась к тому месту, куда направлялся Карсайто, и с молчаливым криком метнула «подарочек» обратно, заприметив выделяющуюся цветом траву, которой на вид было около недели после среза, в смысле совершенно сухая на фоне сочной зелени. Вот что значит, пренебрегать военной тактикой и маскировкой.

Судья, молча, подошел к вычисленному мною врагу, поднял маскировочную сетку, а затем укоризненно посмотрел на меня. Я перебила парню позвоночник …

Нет, вот если бы мы в России были бы, то это да … За это можно и укорить, а тут-то? Ну, заживёт, не страшно. Я вон с проломленным черепом выжила, и ничего. Не дурочка вроде … Хотя в свете последних событий, кто его знает?

Выбросив все мысли из головы, я двинулась на звуки боя. Оказывается, ребята решили позабавиться с оставшимися двумя ванпайрами, и устроить спарринг на мечах. Это выглядело комично, если честно. Вражеский отряд со своими стандартными знаниями о боях, что предоставляла академия, был совершенно беззащитен перед военной тактикой другой цивилизации. Мои парни чувствовали себя более чем уверенно и играли с пленниками, как сытая кошка с мышами. Лениво и непринужденно. На это даже смотреть было не очень приятно, зная, что в любом сражении противник должен быть достоин боя.

— Закончили! — хмуро скомандовала я, и парни тут же уложили соперников на лопатки. — Отведите их к остальным и строится.

Не скажу, что оставшееся время в ожидании мы проводили с пользой. Внутри здания развели костер, имея, наконец, возможность отдохнуть у огня. Ужас был наказан за свою бессовестную выходку, поэтому обижено посапывал на подоконнике, следя за участком двора. Взрыв и Купол отправились патрулировать прилегающую к дому территорию, невольно вызывая на моём лице улыбку сочетанием своих позывных. Стрела и Валун разбирали провиант, пока остальные, впервые при мне вели непринужденную беседу. А из-за двери, где находились пленные, доносились невнятные ругательства, которые время от времени вызывали ухмылки на наших губах.

— На прошлой неделе сдавал работу по плетениям силы. — Усмехаясь, проговорил Кактус, чем привлек наше внимание. — Не хочу показаться идиотом, но я решил проверить реакцию учителя на столь своевольное исполнение задания. Указал в нём момент, когда наш Бедокур соткала для всех нас тучу энергошаров в этом здании.

Я возмущенно ткнула в его сторону указательным пальцем.

— Эй, ты должен был со мной посоветоваться!

Кактус развеселился окончательно, парадно демонстрируя свою зачетную улыбку, от которой вполне себе могли распуститься цветы.

— Не кипятись. Меня вызвали на ковер и заставили «доказывать», что это возможно. Учитывая мои способности, я сполна поплатился за свой поступок, битый час, воплощая свою «фантазию» в реальность.

— А меня вообще заставили… — неожиданно вставляет отчего-то очень обиженный на весь мир Валун, выдавая и свой глупый поступок. — …петь.

И мы не скрываясь, начинаем ржать, смело представляя эту гору мышц с тонюсеньким голосом, на учительском ковре.

— Вот вам смешно, а я действительно озадачен тем, что произошло. — Произнес Болтун без тени улыбки, ковыряя веткой угли костра. — Или вы полагаете, что это нормальное явление?

И все дружно посмотрели на меня, явно ожидая ответа. Даже космос мерцанием своих звёзд вопрошал, что же во мне такого, чего нет в других.

— А знаете, что? Давайте прямо сейчас поэкспериментируем и попробуем понять, что же такого делаю я, и могут ли это другие?

Усмехнулась, наблюдая озадаченность на знакомых лицах.

— А давай! — Восклицает Тёмный, в котором, похоже, проснулся здоровый дух авантюризма русского человека.

Я только дернула плечом, прогоняя тревогу, не желавшую оставлять меня в покое последние несколько часов.

— Отлично. Тогда приступим.

Ребята повытаскивали свои «пустые» ножички и свитки.

Не знаю почему, но мне вспомнилась именно эта песня. Она всегда пробирала меня до костей в исполнении Виктора Цоя, а уж когда я впервые услышала Гагарину… Боже, это был щенячий восторг, который никак не унимался. Я очень долго её репетировала и правильно ставила голос перед тем, как впервые исполнить со сцены, да ещё и с гитарой…

Песен, еще не написанных, сколько?

Скажи кукушка. Пропой.

В городе мне жить или на выселках?

Камнем лежать или гореть звездой? Звездой…

«Чёрт возьми, отсутствие гитары в руках — это преступление! Я бы сейчас такой кавер забабахала…» — думала я, разглядывая застывшие лица ребят. Взглянула в свой космос, начиная медленно в нём плавиться, но уже через секунды опустила веки, теряясь в разноцветии пробудившейся энергии.

Солнце мое взгляни на меня,

Моя ладонь превратилась в кулак.

И если есть порох, дай огня.

Вот так…

Медленно липнут к рукам нити энергии, стягиваясь в живую субстанцию. Ластятся к коже, желая внять как можно больше нежности, наслаждаясь звуком моего голоса. А когда я взяла высокую ноту, вздулись, словно морские ежи. Будто чувствуют эмоцию песни.

Кто пойдёт по следу одинокому?

Сильные да смелые головы сложили в поле, в бою…

Мало кто остался в светлой памяти,

В трезвом уме, да с твёрдой рукой в строю.

В строю…

Зашипели кошками, закрутились и выскользнули из рук, каждый к своей цели, выдернув из моих пальцев свои хвосты. На этом моё пение и закончилось, потому что раскрыв глаза, я увидела уже знакомую картину.

— Это всё? — Спросил обычно молчаливый Кот.

Улыбнулась, поняв, что песня понравилась всем без исключения, а затем коварно ответила.

— Не всё, но я спою её вам позже, когда придумаю, как воссоздать музыкальный инструмент, под который её можно достойно исполнить.

— До сих пор не могу поверить. — Выдохнул Болтун, любовно разглядывая свою мерцающую булаву.

— Давайте лучше разгадаем тайну века. Кто хочет научиться петь? — скалясь, обратилась я к боенергикам.

Через час все боенергики и я в том числе, разочарованно смотрели на огонь костра. Ничего не вышло. НИ-ЧЕ-ГО.

— Может дело в ней самой, а не в песнях? — задумчиво предположил Кот. — В конце концов, она сказала, что это помогает, ей сосредоточится.

Проговорил он это так, словно меня вообще тут не было.

— Почему тогда другие варианты не работают? — сверкнул на меня взглядом Кактус. — И вообще. Она от и до странная. Начиная с цвета волос и заканчивая характером.

Это я странная?! Да они бы в моём мире вообще офонарели от внешнего вида окружающих! У нас девочки двенадцатилетние с синими и зелеными волосами и пирсингом в носу ходят. А сами? С этими своими белыми волосами и косичками в них. А ещё кровь пьют. И это я странная?!

— Я из другого мира, забыл?! — возмутилась я, нервно подопнув деревяшку в костер, который медленно начинал угасать.

— А вот мне ты кое-кого напоминаешь. — Прищурился Скала.

— Кого? — удивилась я.

— Была у нас одна уважаемая и всеми почитаемая женщина в четвертом королевстве. — И он не сказал её имени, но при этом я заметила, как большинство, из присутствующих улыбнувшись, кивнули. — Она была своенравной женщиной, любившей вправлять мозги всем, кто неправильно жил.

— Это как, по-твоему? — перебила я заинтересовавшись.

— Как и ты. — Ухмыльнулся Кактус. — Терпеть не могла, когда игнорировали её приказы, распоряжения и вели неправильный образ жизни, порочащий честь и достоинство её королевства.

— Да-да. — Усмехнулся Судья, как-то странно глянув на меня. — Ты очень на неё похожа.

— Да ну вас! — отмахнулась я. — Это все сходства или что-то ещё есть?

Все дружно замолчали, однако один всё же ответил. Кот придвинулся чуть ближе и проговорил, глядя на огонь, который мерцал отражением в его серебристых глазах.

— Она была урожденным Ванпайром, однако именно она перед смертью создала обряд, способный обратить обычного человека. — Он поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза. — А знаешь, что самое интересное?

— Что? — спрашиваю завороженная блеском огня в его глазах.

— Она была первым боенергиком в Этраполисе, способным масштабно отдавать энергию стражам первого круга…

— Инар! — Рыкнул на него Судья, на которого мы недоуменно уставились. — Думай что и где говоришь!

Кот улыбнулся, будто переводя все свои слова в шутку, но его взгляд будто говорил мне: Подумай об этом.

И меня действительно заинтриговало. Запало в душу настолько, что даже Женя, увидев меня в данную секунду, уверенно сказал: Всё. Этот танк не остановить.

Дядя всегда очень чутко чувствовал мои настроения, что бесспорно позитивно сказывалось на наших с ним отношениях и взаимопонимании, чего никогда не было с мамой. Моя мать женщина весьма скверного характера. Она ветреная, эгоцентричная, и не будь она моей матерью, а посторонней женщиной, я бы с уверенностью сказала, что она самовлюбленная дура, с не в меру завышенным чувством собственного достоинства. Ей было не всё равно, чем я занимаюсь, а ещё точнее, ей никогда не нравилось то, чем я занимаюсь, начиная от кружков в школе, заканчивая летними детскими лагерями с военным уклоном, то есть, абсолютно всё! Поэтому мы с Женей старались скрывать все наши увлечения, правда, не шибко получалось, когда приходилось возвращаться домой с синяками. Может, именно поэтому у меня нет к ней таких тёплых чувств, которые все любимые дочери испытывают к своим родителям? Нет, я, конечно, люблю маму, но… Не настолько, чтобы желать к ней вернуться.

Я ковырнула сапогом землю, не стараясь прислушиваться к разговору парней. Кажется, полностью погрузившись в пучину своих мыслей.

Неожиданно мелькнул образ из детства, придуманный мной во время рассказа сказки Женей. Принцесса с красными волосами, тянущая руку к черноволосому принцу. Зажмурилась, пытаясь удержать образ и вспомнить, о чём шла речь.

Попаданка, провалившаяся в другой мир. Принцесса незнакомой страны, что вела народ войной против врага и её суженный, что освободил её от оков… Чего?

Выдохнула, открыв глаза и покачав головой, сравнивая сказку с бредом сумасшедшего. Приложила пальцы к вискам и… Нет, это казалось настолько идиотским, что даже не стала продолжать об этом думать.

Женя не мог знать об этом месте.

Здесь нет никаких принцесс и прин…

Резко перевела взгляд на ЧП и утонула в двух бездонных озерах своего космоса, пристально следящих за моими метаниями.

Чёрный принц…

И что? Это просто кличка, которую даже не он придумал.

Не бывает, дымя без огня.

Да ты сама ему уже больше трёх таких кликух придумала и все безосновательные!

Опустила взгляд в пол, продолжая ковырять сапогом землю.

Всё верно. Верно. Женя не мог знать об Этраполисе. То были просто сказки, которые, я почти не помню.

Глядя на языки пламени, я погружалась в какой-то беспросветный транс. Не слыша ни голосов, ни звуков, можно очень быстро заблудиться в своей пустоте, к чему я и двигалась с небывалым успехом. В какую-то секунду стало ясно, что мне нравится это состояние. Не в смысле «О, классно! Можно ни о чем не думать», а в том смысле, что где-то внутри, возможно там, где бьётся моё сердце, я чувствовала приятное тепло. Или это было состояние наконец-то отсутствующей тревоги?

— Как твоя рана? — неожиданно раздалось совсем рядом.

Я повернула голову и встретилась с взглядом, который всегда манил в свои глубины, обещая рай.

— Ерунда. Зажила уже.

Судья вздёрнул бровь и недоверчиво посмотрел на порез куртки.

— Нож был пропитан ядом.

— Не был. — Возразила я. — Я же говорю, уже зажило.

— Дай я взгляну.

Я хотела возразить, но ощутив знакомое жжение в горле, не смогла и слова выдавить из себя.

Несколько пуговиц на куртке были осторожно расстёгнуты, ворот был отодвинут в сторону настолько, чтобы видеть раненное плечо, которое «зажило» по словам некоторых самоуверенных Бедокуров, заворожено следящих за каждой чёрточкой на желанных до боли губах.

— Лгунья. — Укоризненно глянули на меня своим космосом.

— Лгунья. — Эхом повторила чужие слова, не отрывая взгляда от дернувшихся в ухмылке губ.

Меня взяли за руку и предложили куда-то идти, но я непонимающе уставилась на ЧП.

— Зачем?

— Просто идём. Нам обоим нужно. — Космос в чужих глазах интригующе сверкнул, но я уперто осталась сидеть на месте, зная, что уединение, ни к чему хорошему нас обоих не приведёт. — Впереди не один бой, ты ранена и голодна. Я тоже не в лучшей форме, не могу, ни на чём сосредоточится. Нам обоим это нужно, понимаешь?

Всё верно. Это нужно обоим. Будь рациональной, Вася! Нельзя думать только о себе. От твоего состояния может зависеть исход этих игр, поэтому соберись в кучу, тряпка и следуй за ним!

Я поднялась, но руку свою у ЧП отняла, решив просто проследовать за ним.

Ушли мы не слишком далеко, на другую сторону здания в комнату без дверей, но с окном, за которым уже занимался рассвет, очерчивая солнечными лучами верхушки деревьев. Карсайто не торопился взять то, чего хотел. Встал напротив и долго смотрел в мои глаза, будто пытаясь там найти ответы на свои вопросы глобального характера. Я не препятствовала, никуда не рвалась, не дёргалась, я так же пристально смотрела в глубину космоса, но не искала в нём ответы, просто чувствуя его притяжение. На секунду показалось, что время остановилось, растворяя нас в своей пучине. Сердце забилось где-то у горла, пока в нём полыхал пожар, требующий немедленных действий. ЧП протянул руку к моему лицу, большим пальцем очертил подбородок и нижнюю губу, затем его ладонь скользнула на мою щеку, а секундой позже на затылок, притягивая мою голову к вожделенной жилке, что ускоренно билась на желанной шее. И в это же время он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал запястье, а когда мои клыки сомкнулись на его шее, его вспороли кожу на моей руке.

Это была мгновенная двойная эйфория, утянувшая нас в черноту сознаний, сплетающихся воедино. Нежность, жадность друг до друга, влечение, возбуждение… Дрожь по коже, в попытке слиться телами, но разум был глубоко, и не было сил прервать это безумие одной секунды.

The show must go on.


Полумрак в комнате и легкая прохлада из открытого окна. Вкус вина на губах и ощущение легкого возбуждения в теле. Девушка, обнимающая со спины и поглаживающая по животу, пробуждая аппетиты сексуального характера…

Он не хотел сюда идти, но не смог отказать ей, когда попросила помочь с заданием. Что она тогда сказала?

«Не могу выстроить усиленный щит вокруг сильного объекта. Это было задание учителя, но мне никого в пару не досталось. Можешь помочь?»

Нехотя согласился после тяжелого дня. И вот… Эта хитрюга просто хотела его соблазнить, и у неё неплохо получается.

Схватил за руки, чтобы отцепить от себя, а после и вовсе развернуться к ней. Она стояла, совсем обнаженная. Большая грудь и крутые бёдра мгновенно пробудили острое желание, и он не стал ему сопротивляться, наклонился, коснулся языком чужих губ и тут же был смятен этим гиперсексуальным ураганом.

Его мог остановить только один образ в голове, но он небольшим усилием выпихнул красноволосую бестию из своих мыслей. Ведь он никому ничего не должен, он для неё никто, как и она для него.

Первый толчок, лишивший невинности… Громкий вскрик от боли… Слёзы в её глазах, в его удивление…

Пальцы, мнущие округлую грудь… Тело, стонущее под ним… И фраза, прозвучавшая так естественно, что не было никаких сомнений в её правдивости.

— Ты невероятна, девочка.

Прыжок в реальность, как удар под дых. Чёрная дыра в груди, разрастающаяся до невероятных размеров, стремящаяся сожрать изнутри всё, что грозит оказаться чуть ближе. И горло сдавило уже не жаждой…

Оттолкнула Судью, как прокаженного во время чумы.

— Василиса!

Боль, адская боль в груди, разрывающая не душу, а реальность.

— Сгинь! Свали нахрен с глаз долой! — Крик раненого зверя из горла, но ЧП не желал сдаваться, схватил за запястья, удерживая на месте, не позволяя применить силу и вырваться. Крутанул в руках, захватывая моё тело в плен, прижимая спиной к своей ходящей ходуном груди. — Отпусти, казёл!

Но он не отпускал. Держал и молчал, будто это что-то могло изменить. Я знала, когда это случилось. Буквально несколько дней назад, после очередного умопомрачительного дня, который мне дался гораздо тяжелее в моральном аспекте, чем остальным. Это предательство, которое уже однажды было мною испытано в другой жизни.

И как тогда мне больше всего хотелось сбежать.

Туда, где грохот пространства, как взрывы бомб будут заглушать биение собственного сердца. Туда, где мой крик боли покажется абсолютно нормальным и уместным, тонущий в тысяче различных шумов. Туда, где боль сменится обоснованным чувством страха, чтобы смять горечь предательства, которое и предательством, по сути, не назовёшь, заглушить отчаяние, рвущее душу на куски.

— Василиса! — с каким-то отчаянием.

— Верни меня на Землю, чёртов ублюдок!

— Кар-р-рамба-а-а-а-а!!! — визгливым голосом Ужаса.

Красная искра перед глазами, когда рвусь вперёд, намереваясь, освободится от оков его рук, и я проваливаюсь в зыбучую черноту. Вдох, пересекающий пустоту и в один миг взрыв образов, превращающий меня в ничто. Внутри меня карусель, я совершенно теряюсь в пространстве, пытаюсь, хоть за что-нибудь ухватится, да только беспомощно барахтаюсь в пустоте… пока неожиданно не падаю на колени, ухватывая песок пальцами. В воздухе пыль, над головой гул, а где-то совсем рядом рвануло так, что в ушах зазвенело.

Не понимая, что происходит, я попыталась подняться на ноги, но желудок скрутило в один миг и меня попросту вырвало на песок.

— Василиса!

— Да чтоб меня торпедой в зад шарахнуло! Мы…

Очередной взрыв порвал пространство на тысячу мелких кусков, не дав мышу возможности высказать своё веское мнение. Песок рванул в легкие, а звуковая волна уложила на лопатки, но боли я почти не ощутила. Через пару минут, когда эта пыльная буря улеглась, я поднялась на локтях и открыла глаза, смахнув предварительно грязь с ресниц.

В паре метров от меня сидел крайне задумчивый ЧП, в его руках был Ужас, а вокруг нас разруха и… Война.

— Ты серьёзно, мать твою?! — вскипела я в одну секунду. — Сирия? Ты, млять, издеваешься?!

Глава 17

Я, мать вашу, не знала, как себя вести. Куда кидаться и, собственно, что делать. Вокруг так грохотало, что хотелось зажмуриться и сунуть голову в песок, но мой здравый смысл вновь и вновь твердил мне: «Ты Ванпайр! Ты элита военного общества с нехилыми знаниями. Отбрось все страхи и сомнения, разрабатывай план действий и… Беги нахрен из этого пекла, пока не разорвало от прямого попадания какой-нибудь крылатой ракетой, пущенной с моря одним из знаменитых эсминцев».

Выдохнула, пристально посмотрев на ЧП. Тот являл собой подобие статуи, и дело вовсе не в том, что он был задумчиво неподвижен. Просто он был абсолютно весь в пыли, из-под которой не было видно даже цвета глаз. Ужас и вовсе неотрывно смотрел на меня, но сморгнув, всё же, выдал очередной знаменитый перл.

— Это фиаско, братан!

— Да уж. — Нервно хмыкнула я и поднялась на ноги.

Меня всё ещё слегка мутило после этого перемещения, но Судья мне не нравился больше. Я подошла и тыкнула пальцем в его плечо, подавляя желание найти для этих целей палочку, чтобы не трогать гада руками.

— Верни меня домой! Какого хрена ты перенес нас сюда?

ЧП поднял на меня взгляд и бесцветно заметил:

— Это был не я…

— Эль думбас мас грандэ эн эль мундо! — неожиданно начал ругаться на знакомом языке Ужас, жестикулируя крыльями

— Эй-эй! — остановила я поток испанской брани, не понимая, что на него нашло. — Я не знаю испанского! Откуда ты..?

— А меньше фильмов с субтитрами смотреть надо было!

ЧП ошалело посмотрел на взвинченного Ужаса.

— Вы вообще о чём?

— Эрэс муй фэо!

— Ужас!

— А что Ужас?! Если бы не он мы бы не оказались сейчас в этой черной заднице реальности сирийского военного конфликта, где Россия между прочим херачит злых дядек с бомбами и автоматами!!! А знаешь, что это значит Вася?!

— Что? — тупо уставилась я на стратега.

— А то, что бомбы, мины и ракеты падали именно сюда! — Ткнул он своим кожистым крылом в песок. — А значит злые дядьки…

Мыша перебила автоматная очередь из далека и свист пуль над нашими головами. Я не раздумывая дернула ЧП за руку и потащила в сторону одного из множества разваленных зданий, видневшихся впереди, чётко осознавая, что имел ввиду Ужас. Вероятнее всего мы в самом эпицентре бойни, а значит в окружении запрещенной террористической группировки.

Пока тянула космоглазого вперёд, думала только об одном.

— Если ты сейчас не перетащишь меня в Россию, я с тебя десять шкур спущу, ур…

Я даже договорить не успела, как песочная картинка мира смазалась, а мы оказались на остановке, где впервые столкнулись. Ошалело хлопая глазами, я попыталась переместить и разум с сирийского поля боя, и вообще была близка к тому, чтобы тронуться умом.

— А в банк можешь? — Спросил свинорылый, переползая на моё плечо. — Я полжизни отдам за кучу бабла и свободу в этом охерительном мире!

— Зачем подопытной зверюшке, умеющей вести беседы нужна куча бабла? — осадила я будущего читера. На что Ужас ответил мне свирепым взглядом, будто это я у него только что миллион долларов украла, а не он сам их себе выдумал.

Нервно оглядевшись по сторонам, я поняла, что почти ничего не изменилось с моего последнего пребывания здесь. Сколько времени прошло? Больше месяца точно. А учитывая, что на тот момент был конец сентября, вся листва в городе должна была растерять зелень и опасть, а серость улиц покрыться пушистым снегом, но этого не произошло. Желтизна деревьев только-только начала сбрасывать цвет, покрывая дороги яркими пятнами.

— Какого хрена? — вопрос был риторическим и ответа не требовал.

Озираясь по сторонам, я направилась по знакомому маршруту. Всё было до боли знакомо, но в то же время, совсем чужим. Проходя мимо витрины, в которую сотню тысяч раз смотрелась, будучи обычной девчонкой, я замерла в удивлении, а за мной остановился и ЧП.

Если раньше я видела в своём отражении бледную хрупкость, то сейчас вижу аристократическую стать, которой бы в жизни не достигла самостоятельно. Одежда была привычной на земле, поэтому взгляды прохожих не были удивлёнными или насмешливыми. При виде нас, они скорее завораживались красотой, что не удивительно, в М.А.Т. е нет некрасивых адептов. Все выглядят, как с обложки журнала.

— Нам нужно серьёзно поговорить. — Выдохнул Судья, цепляя меня за локоть, но я успешно вывернулась и двинулась дальше.

— Не испытываю ни малейшего желания. — Хмыкнула я. — Спасибо, что вернул на историческую родину, на этом можешь свалить с глаз моих.

Мы уже входили в мой двор, когда он дёрнул меня за рукав куртки, чтобы развернуть и тут же вжал в стену своим телом. Вот только мой ум сейчас был, как никогда трезв и отчаянно не желал вести беседы на любые темы с источником душевного дискомфорта. Выворачиваюсь и бью изо всех сил в грудь ЧП.

— НЕ СМЕЙ. МЕНЯ. ТРОГАТЬ!

— Ладно! — загораживает он собой дальнейший мой путь. — Но ты должна меня выслушать.

Я и без того злая, зачем сейчас идти со мной на контакт? Это никогда ни к чему хорошему не приводило, а только усугубляло неприятную ситуацию. Когда зверь ранен, он атакует, разве нет? Иногда мужики меня просто поражают, честное слово. Ну, не можешь ты сейчас достучаться, попробуй позже, когда все будут дома!

— Всё, что я должна, записано в налоговом кодексе! Всё, что не должна — в уголовном! Так что катись-ка ты кубиком обратно в Этраполис!

Карсайто яростно блеснул космосом своих глаз и сжал челюсти так, что казалось, они сейчас сломаются.

— Отлично. Очень жаль, что ты такая твердолобая, Василиса. Через час я жду тебя здесь, если не хочешь остаться никому не нужной в этом дерьмовом мире!

И он просто исчез на моих глазах, оставив нас с Ужасом недоумевать. Вот просто взял и растворился в пространстве.

Я не дала себе времени подумать над ситуацией, просто двинулась дальше, желая всей душою увидеть Женю. Нырнула в подъезд, взлетела на свой этаж и с бешено колотящимся сердцем нажала кнопку дверного звонка.

Что он скажет мне?

Что я ему скажу?

Искал ли?

Скучал?

Конечно, глупая. Он твой дядя! Как мог не скучать по… Любимой племяннице?

Секунды тянулись вереницей, прямой дорогой в вечность, но всё же, настал тот, момент, когда замок щелкнул, и дверь приоткрылась, являя моему взору заинтересованное лицо матери.

— Вам кого? — задаёт она вопрос, после которого я впадаю в ступор.

— Мама?

— Что, простите? — улыбнулась она, явно не понимая, о чём речь, и заставляя мое сердце, болезненно остановится.

Вот так смотришь в глаза родного человека и думаешь: «Какого черта тут происходит? Что за магия такая, которая позволяет забыть родную дочь по щелчку пальцев?». Может ей так удобно, учитывая на сколько я пропала? Но глядя в эти серо-зеленые глаза, моя надежда таяла с каждой секундой. Я видела в них не только непонимание, но и равнодушие, которого никогда не было в этих зеркалах чужой души. Мама любила меня. Пусть по-своему, не принимая моих желаний и мечтаний. Пусть эта любовь была чрезмерно назойливой, но… Это была любовь матери. А сейчас?

— Мама, ты меня не узнаёшь? — надежда гласила в каждом слоге моего вопроса.

Она непонимающе кривит лицо, а с губ исчезает улыбка.

— Девушка, вы меня разыгрываете? У меня никогда не было детей.

Горло сжимается от досады, боли, обиды. Я делаю непроизвольный всхлип и опускаю глаза.

— Простите. Возможно, я ошиблась адресом. — Решаю переиграть ситуацию я. — Можно воспользоваться вашим телефоном? — Знаю, что она не отказывает в незначительных просьбах незнакомым, поэтому спокойно ожидаю ответа и вхожу, когда дверь открывается чуть шире.

Мама уходит в спальню за телефоном, а я ныряю в душные объятия своей бывшей, а ныне абсолютно незнакомой комнате, в которой не осталось ни одной моей вещицы. Это была самая обыкновенная спальня, в которой не чувствовалось души бывшей владелицы. Даже старые постеры с героями фильма «Команда А» пропали, а ведь я их так обожала! Недолго думая, я выскользнула в коридор и бросилась в Женин кабинет, но и он встретил холодной отрешенностью. Ничего из вороха бумаг, коими битком были забиты шкафы. Книги? Ни одной не осталось. Даже макеты самолётов и танков пропали, хотя они были только для декора здесь. И только неуловимые ноты знакомого парфюма ещё витали в воздухе, заставляя мой разум держаться за реальность.

Это не сон. Всё это не сон…

Слёзы навернулись на глаза, когда мама подошла, коснувшись моего плеча. Она, молча, протянула мне мобильный, но я видела укор в её глазах, мол, чего ты шарахаешься по чужой квартире, но я, молча, беру телефон и набираю заученные цифры.

«Телефон абонента выключен, попробуйте…»

Я уставилась на экран телефона и увидела дату. Вопросы посыпались ворохом, голова пошла кругом, а дыхание сбилось, стоило только подумать о разнице во времени между двумя мирами. Почти в полтора раза!

Почему?

Что происходит?

Куда делись наши вещи?

Кто во всём виноват?

Вопросы нарывали, как болезненные язвы на коже, готовые вот-вот взорваться. И только один заставил начать немедленно действовать. Он создал цель и невероятное стремление. Узнать. Выяснить. Понять.

Где он?

Вручив матери телефон, и не говоря не слова, я бросилась прочь из квартиры, чувствуя острую необходимость срочно навестить ресторан «Синяя птица». Не может такого быть, чтобы его не было здесь! Пусть не помнит, как мама, пусть! Чёрт бы побрал всё это! Только бы был! Был здесь…

Я не воспользовалась услугами транспорта, как делала обычно. В моих карманах не было ни одного рубля, да и бег стал уже давно привычным способом передвижения. Вдох, три шага, выдох. Так очищался разум. Так были незаметны серые лица встречных прохожих. Так было проще.

Ресторан встретил старой вывеской и знакомым лицом охранника на входе, однако он меня не узнал, а мой внешний вид не позволил оказаться внутри, но мне не так уж и много нужно было.

— Кто владелец этого ресторана?

Меня окинули подозрительным взглядом с ног до головы, но не заметив ничего подозрительного, снисходительно ответили.

— Поклонский Данил Васильевич. Что-нибудь ещё?

— Давно?

— Да лет пятнадцать уже.

Я невесело усмехнулась и направилась в обратную сторону. Внутри бурлил, просыпающийся вулкан, но я шла спокойно. Очень спокойно и осторожно, будто ступая по минному полю. Ужас, молча, вжимался в хвост волос, по привычке переброшенных через плечо. Он понимал меня и молчал, знал, что мне не нужны сейчас слова, которые могли лишь усилить переживания относительно моего дяди…

На самом деле, я не дура. Уже сейчас я понимала всю остроту ситуации, которой находила объяснение во времени. Война в Этраполисе началась тридцать лет назад. Если я проведу здесь один час, там пройдёт полтора. Именно в этом всё дело. Именно в том, что я родилась не на этой планете.

Меня зовут Василиса Дарганир.

Мне девятнадцать лет.[1]

* * *

Я брела медленно, уже не стремясь вернуться куда-то. В голове сейчас звенело пустотой. Наверное, это шок. А может защитная реакция? Улицы непривычно шумели голосами, прохожие безучастно осматривали внешний вид, будто видели диковинку, хотя в какой-то степени так и было. Голуби, блуждая по тротуарам, выпрашивали крохи еды, курлыкали, вгоняя Ужаса в моральный ступор, хотя тот и так молчал, щадя мои чувства. Воздух был непривычно загрязнен. Серый город давил, но создавал свою, пусть и не приветливую, но знакомую атмосферу.

Это был чужой город, пусть и с детства знакомый мне. Солнце далеко, не греет, как в детстве своими яркими лучами, возбуждая в душе наивную радость … А может всё дело в настрое? Не чувствую притяжения или заземления в этом городе. Хочу воспарить … или вернуться в Этраполис?

Хмыкнула, увидев уличного музыканта с гитарой по другую сторону дороги. Его звонкая подруга была очень красивой и стильной на вид. Вся увитая яркими цветными узорами и невольно притягивала взгляд.

Хочется крика души в этой реальности …

Почему нет?

Перейдя дорогу и поймав взгляд собрата по увлечениям, улыбнулась так искренне, как только могла и попросила гитару на пару минут, но он не дал мне свою подругу, а вытащил из футляра другой, более обычный на вид инструмент.


Пальцы коснулись дерева, покрытого лаком, ремень перекочевал на шею, потеснив свинорылого молчуна, и … струны запели под пальцами незамысловатую мелодию, проверяя звучание.


Судорожный, жадный вдох в пересохшее горло и пространство взорвалось аккордом. На губах шальная улыбка, а в глазах мимолетное счастье, позволяющее вытолкнуть из себя эмоцию, так явно отражающую всю суть ситуации. Голос сам вплёлся в музыку, лаская не только слух, но и разум, жаждущий объяснений. Необычная, несвойственная мне хрипотца, скрашивает песню, притягивая прохожих, как мотыльков на гибкое пламя огня и мне это нравится. Нравится видеть искреннее восхищение в их глазах. А я пою о том, что чувствую. О том, что меня тревожит, и просто кричу припев этой песни, похищая людское внимание и кусочки их душ. Проникаю ядом под их кожу, чтобы оставить частичку себя в этом мире. Пусть так … Как уличная певичка, но они будут помнить эти мурашки по коже. Как и я помню их искрящиеся чувствами взгляды.

Когда последний аккорд утихает, они поощряют меня аплодисментами и бросают в футляр гитары не малые деньги, а я насмешливо смотрю на человека одолжившего мне свой инструмент.

— Ты можешь забрать гитару себе. — Застенчиво проговаривает он, закусывая пухлую губу.

И я улыбаюсь в ответ, понимая, что гитара не дорогая, в магазине вполне можно купить лучше за ту сумму, что я выручила. Мне не нужны деньги, а вот инструмент вполне сгодится. Киваю благодарно и уношу свой подарок в сторону дома. Туда, где меня уже ждут.

— А ведь могла деньги забрать. — Вздыхает мышь, вызывая улыбку на губах. — Рванули бы автостопом по стране, мир посмотрели … Чё там делать, в этом Этраполисе?


Усмехаюсь и щелкаю его ногтём по уху.

— Есть такая профессия — родину защищать!

— Так точно, командир… — уныло прогундосил он и грустно положил голову на импровизированную подушку из моих волос. — Но я бы ещё погостил, карамба.

Судья ждал у моего дома, оперевшись о стену. Ни его взгляд, ни лицо ничего не выражали, когда он посмотрел на меня. Молча, протянул руку, но я была намерена кое-что выяснить, прежде чем отправиться обратно.

— Откуда ты знал, что меня здесь никто не ждёт?

Космос на миг сверкнул теплом, но тут же, выстудил всё до черноты в душе, напоминая о недавних событиях в его жизни. Снова стало неприятно, но я не выдала этих эмоций.

— Ты уже поняла?

Вопрос вызвал какое-то странное раздражение. Деструктивное чувство, расползалось бесшумно под венами, но я держала голос ровным.

— Что именно? Что меня для всех моих родных и близких здесь никогда не было? — Космос смотрел с подозрением, но молчал. — Или, быть может, что была рождена в чуждом мне сейчас мире? Давай, говори, что именно я могла понять!

— Ты никому не должна это говорить.

— Конечно, нет! — Вызверилась я. — Иначе и двух дней не проживу, да?! Да плевать я на всё это хотела! Чёрт возьми, я даже не знаю, кому можно довериться! — Судья развёл руки в стороны, мол, ну я же есть, а в глазах сама преданность. — И не надо на меня смотреть побитой собакой. Ты будешь последним, кому я поплачусь в жилетку!

— А как же я? — Раздалось с плеча, голосом псевдо-Карлсона. — Я же в тысячу раз лучше собаки!

Выдохни Вася! Пора устроить небольшую передышку.

— Где он, Сайто? Где Женя?

Горькая усмешка очертила самые красивые на свете губы.

— А ты подумай хорошо. Ты девочка умная, должна сообразить. — И он резко хватает меня за руку, не давая даже секунды на сопротивление. Картинка смазывается, а затем я, прижимая гитару, теряюсь в пространстве, путая небо с землёй. Тошнотворный комок забил горло, но я держалась, пока колени не упёрлись в нечто твёрдое, а слух не заполнил звон металла и … Ужасно знакомый звук, верещащей серены над академией.

— Твою мать. — Выдохнула я, подавляя порыв вывернуть желудок наизнанку.

Глава 18

Всегда знала, что фактор неожиданности действует на всё безотказно. Будь то нападение или защита, на самом деле не важно. Важен сам фактор и относительное спокойствие противника, который и не помышляет о происходящем. Эта коварная схема работает в любом противостоянии. Первая реакция: Ступор. В данном случае, ступор настиг меня, потому как я совершенно не ожидала того, что увижу, попав обратно в Этраполис.

А меня просто оглушило творящейся здесь бойней. Звонкий, почти истеричный лязг мечей. Звуки гудящей магии и электрического тока, что надрывно жужжал, будто над головой были протянуты высоковольтные провода, а в вдогонку ещё и рык нескольких десятков глоток. И как апофеоз всему творящемуся кошмару, накрыло жесткой энергетикой, что забивала терпким воздухом с примесью тяжелого аромата крови нутро. А ещё это воющая сирена, что только усугубляла и без того тяжелую обстановку.

Подняв глаза, в которых всё ещё стояла круговерть после перемещения, я сфокусировала взгляд на впереди мельтешащих фигурах, но всё, что смогла увидеть — размытые очертания Ванпайра и громоздкую фигуру, возвышавшуюся над ним.

Первой моей ошибкой было промедление, которое могло стоить не одной жизни, я просто не ожидала, что так быстро окажусь в условиях боевых действий, где обязана принять участие, если дорога собственная шкура. Второй, попытка выяснить, где мой взвод. Третьей … Не сразу оценила исходящую угрозу от горы мышц, что достаточно быстро двигалась в пространстве.

— Твою дивизию! — взвизгнул Ужас и стремительно рванул вверх, чтобы с высоты оценить масштаб катастрофы.

А я, судорожно сжимая неведомо каким образом уцелевшую гитару, совершила попытку подняться на ноги, и оно бы вполне вышло, если бы не крепкий удар ногой в живот, который снес меня с четверенек в одну из луж. Боль сковала всё тело, гитара в одно мгновение была отброшена в сторону и позабыта, а я, хватая ртом, воздух и пытаясь унять спазм, совершила очередную попытку подняться на ноги. Потому что загривком чувствовала приближение того, кто так хорошо и бесчестно мне врезал, пока я пыталась отойти от состояния дикой круговерти перед глазами.

— С-с-су… — попыталась я высказать своё категоричное мнение о поступках некоторых индивидуумов, но меня перебил страшный звук хруста чужих костей, а секунду спустя меня вздёрнули на руки и встревожено зелёным взглядом просканировали на предмет внешних повреждений, и мне в глаза сразу бросились капли крови, забрызгавшие красивое лицо.

— Цела. — Выдохнул, наконец, проректор, обескуражив меня своим поведением. — Как себя чувствуешь?

Я сглотнула, прислушиваясь к разливающимся по территории звукам бойни. Запах крови врезался в ноздри, причём этот аромат не вызывал никакого желания, а скорее отвращение. Я немного заторможено заглянула за плечо Евгеши и увидела своего обидчика, лежащего в неестественной позе с раскуроченной грудной клеткой …

— Х-х… — попыталась я выдавить из груди, но … но взгляд был приковал к мертвецу.

Он был ужасен. Боже, да он был, как Годзилла! Огромный. На полметра выше меня. Массивный. Просто сказочная гора мышц. Огроменное лицо, клыки, торчащие из выдающей вперёд челюсти. Волосы встрёпаны и сплетены в какие-то дреды, на зависть некоторым рэпперам. Всё тело в татуировках неясного значения, бедра прикрыты какими-то лохмотьями, а в руках сортроп, от одного удара которого можно откинуть копыта. Признаюсь, несмотря на всю мою супер-пупер подготовку, я оказалась совсем не готова к встрече с этим зверем. Он вселял дикий ужас, такой, от которого у любой девушки начинают слабеть колени, невзирая даже на то, что источник страха уже с минуту не представляет опасности. Думаю, вы догадываетесь, с какими глазами я смотрела на мертвеца.

— Мату маи. — произнёс Евгеша, и я перевела перепуганный взгляд на него, обнаружив в двух бездонных озёрах дикое сожаление, мотив которого разгадать не смогла.

— Пустите. — Прохрипела, осознавая себя букашкой в этих событиях.

С ними же практически невозможно справиться!

— Извини, но у меня нет выбора. Ты не готова. — Его лицо сделалось решительным, а через секунду меня просто бросили в открывшийся портал, поняла я это потому, что картинка мира снова смазалась, отрезая меня от поля боя, где находился МОЙ взвод и МОЙ фамильяр.

Я рухнула на огромную кровать, не веря в происходящее. Он не мог! Не мог так поступить со мной! Только не когда им всем угрожает опасность, а я хоть чем-то, но могла бы помочь. Не так, что я не с ними. Я вскочила с незнакомой постели метнулась к окну, желая понять, как далеко меня перенесли, но увидев улицу уже знакомого города крепко сцепила зубы.

Здесь было тихо и спокойно, как в гробу. По улицам не прогуливались прохожие, не ездили повозки и даже, не было слышно посторонних звуков. Пустая тишина разливалась повсюду, будто и не существует вовсе местных жителей, когда-то приветливо улыбавшихся нам.

Я отошла от окна, закипая всё сильнее.

Он не имел никакого морального права! Абсолютно необоснованный поступок, чёрт возьми!

Взбесившись, подлетела к двери и попыталась её открыть, … потом выбить — бесполезно. Стояла глухой обороной, несмотря на то, что я пыталась взять злосчастную тараном. Потом пришла очередь двух окон в комнате, но и на них не подействовала никакая сила.

Обессилено опустилась на пол, закрыв лицо руками. Это нервное. Подсознательное желание закрыться от ситуации, унять дрожь в пальцах и утихомирить тяжелое биение сердца, которое готово было выскочить из груди. Сейчас мне было очень страшно, но я собралась в кучку и поняла, что я в любом случае … В ЛЮБОМ, понимаете? Попаду к своему взводу, и если надо будет, буду закрывать грудью каждого из них! Черт возьми, да я умру несколько раз за каждого из них.

Звук чиркнувшей искры в воздухе был таким неожиданным, что я не сразу поверила в него. Осторожно убрала руки от лица и несмело взглянула на открывшуюся моему взору картину …

Это был портал.

Не Евангелиона, не Карсайто, не одной из триад М.А.Т. а …

Он красовался беззвучными красными искрами по краям, а его гладь была похожа на подкрашенный красной краской лёд … или потрескавшееся желе. Но удивило меня не это, нет. Удивило только то, что до меня неожиданно дошли слова ЧП, которые он сказал, оказавшись в Сирии «Это был не я»

— Не он. — Заторможенно повторила вслух, осознавая собственную тупость, когда дело доходит до оценки своих способностей. — Это была я.

Я пожелала оказаться там, где могла заглушить внутреннюю боль и портал меня перенёс. Сейчас я пожелала вернуться к битве …

Вскочила с пола резвой козочкой и бросилась в красноватое пространство, мысленно давая себе подзатыльников за медлительность.

Вывалилась на землю прямо к чьим-то кожаным сапогам. Звуки снова навалились тяжелой волной, но на этот раз я чувствовала себя адекватно, в сравнении с прошлыми перемещениями. Видимо межмировые порталы гораздо сложнее, оттого и самочувствие дрянное первую минуту.

Вскакивая на ноги, и непроизвольно заглядываю в глаза обладателя сапог. Чёрные, как сама ночь глаза, приковали внимание, не позволяя отшатнуться. Мир сжался до двух бездн, что пытались заглянуть в мою суть, но я усилием воли, заставляю себя зажмуриться и чеканным голосом выдать прописанную в уставе истину.

— Вы не имеете права проводить проверку моей памяти без особого разрешения руководства академии магических триад! — я резко развернулась, открыла глаза и хотела добавить нервное: «Давай, до свидания!», понимая, что только что отшила судью Этраполиса. А представляете, какое у него лицо сейчас? Я бы посмотрела, но … не.

Ястребиным взглядом оглядела ближайших участников битвы, но окрик заставил немедленно отреагировать.

— Вася влево!

Кто крикнул, я не поняла, но не раздумывая, упала на задницу, куда сказали, почувствовав незначительную боль в боку, и тут же, увидела массивную смазанную фигуру, рычащую, как какой-то неандерталец во время битвы. Вой сирены заглушил боевой клич Валлауров, от которого по спине пробежал холодок.

— Твою ж… — вырвалось при взгляде на этого громилу.

И вот лежу я на земле, смотрю на него широко распахнутыми глазами и изумлённо рассматриваю существо, напоминающее мифических орков. Хотя, если взять мультфильм Шрек, то это очень … Очень-очень злая версия главного героя. Он оскалил пасть с острыми желтыми клыками, поднял сортроп над головой, демонстрируя, отличное от нашего, поведение мышц на руках. Кажется секунды замерли, а звуки стали зловеще-гудящими, шелк времени заволакивал разум, и в голове образовывалась бурлящая пустота, когда дыхание сплавилось в груди …

— Василиса!!! — Злой окрик Евангелиона, стоял тысячи кинжалов, потому как жалит не хуже.

Мне хватило доли секунды, чтобы сбросить дурманящее наваждение. Удар ногой пришелся ровно в его колено, но вместо того, чтобы увидеть гримасу боли на морде чудовища, я приметила лишь безразличное удивление. Он продолжал стоять, глядя на меня, и я не стала тупить. В повторный удар было вложено ещё больше сил, но на морде валлаура расплылась глупая улыбка. С дебильным звуком ухмылки или фырканья он начал наклонятся ко мне, за что и получил пяткой по морде. Секундное замешательство с его стороны дало мне фору, и я, удивлённая тем, что он не падает, как многие, вскочила на ноги и шандарахнула его ногой прямо в солнечное сплетение, где у валлауров одно из слабых мест. Не помогло. Зверь лишь покачнулся, но быстро сообразил, что перед ним не слабая девочка, которая должна закрывать всех щитами, а самый настоящий воин.

— Шмаре! — радостно рявкнул индивид и занёс кулачище для удара.

Мне, как честной и беззащитной девочке, коей я выглядела перед этим громилой, оставалось только одно … Нога стремительно достигла паховой области валлаура и тот взвыв от боли осел на колени, подставляя массивную морду, по которой я по дурости своей и врезала кулаком. Надо признать это почему-то было очень больно. Нет, это было чертовски, млять, больно. Ведь когда не больно, кости не ломаются, оглашая хрустом всю округу?!

В общем, я взвыла не хуже своего врага. Бросилась прочь, пока «Шрек» не очухался от потрясений и не прибил меня в неравном бою.

Стремительно меняя место дислокации, натыкалась то тут, то там на тела как врагов, так и адептов. Понятно, что я почти никого не знаю в академии, но это не значит, что ничего не чувствую. Всегда есть понятие «Свой-чужой». Так вот, за своих было страшно и обидно, а ещё их было больше …

«Не думай об этом» — шипела я, пытаясь заниматься аутотренингом и придерживая срастающиеся на руке пальцы.

Взгляд неожиданно наткнулся на знакомый предмет. Гитара!

Черт возьми, вот чем можно помочь своим! Им как никогда необходимо оружие, а я тут хренью бесполезной занимаюсь. И проклиная себя на все лады, бросилась к своему подарку, пока его не растоптали.

Валлауры не превышали численностью, но подавляли нас силой. Триада против одного. Откуда они вообще тут взялись?! Разве М.А.Т. не является одной из самых недоступных для них академий?

Остановилась, как вкопанная, когда увидела мелькнувшую спину Лютого. Он явно не справлялся один против того громилы, что яростно размахивает мечом. Остальные тоже участвовали в битве, но они по сравнению с триадами выглядели разрозненными, несмотря на множество проведенных тренировок.

Я присмотрелась к одной из множества и неожиданно для себя обнаружила сплоченность, которую ещё ни у кого не видела.

Это была триада Эйшетаро.

Малиса выставила голубоватый щит, Алдорион колдовал с энергией, которую, то швырял в валлаура, то в меч Эйшетаро. Сам блондин раз за разом наносил довольно мощные удары, от которых клыкастый валлаур, то уворачивался, то блокировал. Эта битва была тяжелой для всех, но они держались ради друг друга. А лицо Мали вообще выражало крайнюю стадию тревоги и усталости одновременно.

Я снова посмотрела на Лютого, отыскала взглядом остальных, убеждаясь, что у них дела ещё хуже.

Мы не были готовы. Никто из нас.

Взобравшись на какой-то камень, что позволил оказаться как бы на возвышении, я хрустнула костяшками восстановленной конечности. Нормально. Стянула с себя куртку, чтобы не стесняла движений, а это мне сейчас нужно, чтобы не отвлекаться. Гитару в руки и …

Первый аккорд оказался таким тихим, что я невольно стиснула зубы, пытаясь выжать из инструмента максимальное звучание, перебить звон мечей. Я понимала, что могу и так спеть, но песня была, лишь поводом сосредоточится на нужном желании, а под звуки битвы я не смогу спокойно отдаться этому настрою.

Аккорды перезвоном под лязг металла, с силой вкручиваю слова, и чуть прикрываю глаза, чтобы не отвлекаться на широкую спину Евангелиона метающего в меня многообещающие взгляды, но я сама готова его выпороть за самовольное отношение к моей персоне. Один поцелуй ничего … Ну да, два … ничего не значат.

«Не отвлекайся» — мысленно прошипела себе и отключила все органы чувств, закрывая глаза.

Песня отличалась особой темой, которую не опишешь в двух словах. Она и передаёт и не передаёт настрой этой битвы, и я не знаю, почему на ум пришла именно она. Может всё дело в том, что я видела лежавшие тела, в которых жизнь уже не теплилась? Или раненных, пытавшихся снова и снова не дать себе слабости склонить голову к ногам врага?

Враг навсегда остаётся врагом,

Не дели с ним хлеб, не зови его в дом.

Даже если, пока воздух мир запах,

Он хотя и спокоен, но всё-таки враг.

Если он, как и ты не пропил свою честь.

Враг не может быть бывшим он будет и есть.

Будь же верен прицел и не дрогни рука,

Ты погибнешь, когда пожалеешь врага.

Страшный рык раздался рядом, я испугано дернулась, распахнув глаза, и лишь мельком заметила, как ЧП сносит валлаура ударом своей когтистой перчатки. Брызги крови окатывают, чуть ли не фонтаном и я сдерживаю спазм в горле, продолжая играть.

Судорожно киваю, понимая, что, если бы не его помощь, я была бы проткнута сортропом насквозь, без единого шанса выжить и нервно закрываю глаза, чтобы не сбиться с песни.

Я видела клубы энергии, что тянулись ко мне, но натыкаясь на вибрацию гитары, они словно игриво выкручивались и приобретали немного иные, непонятные мне очертания. Не как раньше клубок с ниткой, а как … Даже не знаю. Видели фильм «флаббер»? Вот что-то вроде того. Они своевольно меняли форму и начали мельтешить туда-сюда, пытаясь отыскать своё место среди этого хаоса.

Последний аккорд стих и я, затаив дыхание, открыла глаза. Валлауров почти не осталось,

Ну, хоть на что-то я здесь сгодилась.

Позади себя услышала глухой рык, и не раздумывая, отпрыгнула в сторону, вовсе не зря, поскольку в том месте, где я стояла, воздух прочертило смертельным металлом, однако это не спасло мою майку от небольшого пореза.

Блин, такую вещь испортил!

— Бейся честно, Шмаре! — прорычал потерпевший поражение валлаур, едва шевеля губами.

Откуда-то сбоку в ноги упал мой самый любимый на свете друг, без которого я, наверное, и не справилась. Метнув быстрый взгляд в сторону, откуда была оказана бесценная помощь, увидела стремительно удаляющуюся спину О’Шена. Не мудрено, ведь я отдавала АКашу ему на растерзание. Шустро присела, откинула в сторону гитару, подхватила четыре килограмма лучшего чёрного золота, сняла с предохранителя, вывела на одиночную стрельбу регулятор и не глядя, наставила дуло на врага, понимая, что делаю это на автомате. Однако на курок нажать, я так и не смогла. Что-то внутри меня забастовало против этого.

Но АКаша всё равно выдал оглушительный хлопок, разорвав на секунду гудящее пространство.

На моём указательном пальце, что не смог нажать на курок повис Ужас, с ненавистью глядящий на валлаура.

— Сам ты шмара. — выдал он злобно, переползая на моё запястье.

Подняв взгляд, увидела неподдельное удивление в чужих глазах, валлаур покачнулся, рыкнул и осел на колени, а на его груди багровым пятном расползалась когтистая рука костлявой старухи, что спокойно отнимала жизни.

И я смотрела на него и понимала, что только что отняла чужую жизнь, может и не сама, но отняла. В не честном, по моему мнению, но бою.

Валлаур закашлялся, захлебываясь своей тёмной кровью и рухнул на землю, устремляя предсмертный взгляд к небу, и мне оставалось только догадываться, что он там видел. Были ли у них свои боги? Была ли у этого огромного существа такое же огромное сердце? Зачем они пришли? Чтобы убивать? Нет, если бы это было так, он бы не требовал от меня честной битвы …

Навалилась гнетущая тишина, обозначая окончание боя. На лицо упали холодные капли и я, как и мой враг, устремила взгляд ввысь, чтобы увидеть огромную тучу, несущую холодную влагу, что через секунды обрушится на нас, чтобы смыть грязь и смертельную усталость.

Глубоко вдохнула предгрозовой воздух и повернулась, ощутив жуткую слабость во всём теле. Бросила взгляд на порез майки и увидела тоненькую полоску кровавой краски. Сделала неутешительный вывод.

— Всё-таки задел …

Каков на вкус миг, когда понимаешь, что вся твоя жизнь пустышка? Какого ощущение, когда понимаешь, что последний стук сердца не услышит тот, кого считаешь самым близким на свете человеком?

Дрожь на губах и холодные капли дождя не могли перебороть слабость, распространяющуюся по всему телу. Ноги стали ватными и будто приросли к земле, несмотря на то, что я пыталась сделать хоть один шаг, но даже руку была не в состоянии поднять.

Они шли уставшие и радостные, каждый с мыслью, что всё закончилось. Каждый с чувством облегчения … И даже я, до этой минуты разделяла их чувства, желая скорее избавиться от вкуса и запаха крови. А сейчас, стою под проливным дождем и с трудом понимаю, что что-то не так.

Там впереди радостно взвизгнула невеста Сайто, бросилась ему на шею и уже не выпускала из объятий, несмотря на то, что взгляд его был прикован ко мне. Взгляд, просящий прощения …

Бок неожиданно рвануло саднящей болью, но я даже дернуться была не в силах. Просто понимала — упаду навзничь. В растоптанную дождем и боем грязь. Рухну изломанной куклой и захлебнусь в этой жиже. Усмехнулась от понимания, что это была бы просто отвратительная смерть. Вновь подняла глаза на свой космос, который обнял невесту за талию.

И поняла: Это всё. Конец.

Рану на боку запекло почти невыносимо, я пошатнулась, но непостижимым образом удержала равновесие и единственное, что смогла из себя выдавить …

— Сайто …

Мой космос дернулся в холеных ручках, но был остановлен громким:

— Идем, Милый. — Она смотрела прямо мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Прямо сейчас.

Я видела в его невероятных глазах тревогу, сожаление, сопротивление и желание оказаться рядом, но … Он повернулся и отправился со своей невестой, нежно держа её за руку. Этот образ навсегда врезался в мои память и сердце.

Есть такая восточная поговорка: «Из кувшина в чашку можно налить только то, что в нем было». То есть если там вода, а тебе хочется чтобы лилось вино, одного желания будет мало. Так и с людьми … Ты напрасно порой ждешь от человека каких-то поступков, а он просто наполнен не тем содержимым, чтобы оправдать твои ожидания … Хотя вполне возможно, что когда-нибудь, это содержимое изменится, но стоит ли ждать неизвестного?

На моих губах вспыхнула горькая усмешка. Именно этого я и боялась, когда раз за разом отталкивала его от себя. Но несмотря даже на моё противление, это оказалось очень больно. Больно чувствовать себя вновь преданной.

Но перед тем как мир померк, я ощутила горячие руки на своих плечах. Меня дёрнули в сторону, чтобы осмотреть на предмет повреждений. Зелёные глаза, смотрящие с откровенным страхом, стремительно оценивают моё состояние, заставляя улыбнуться. А его лицо в брызгах запекшейся крови такое перепуганное, что невольно заставляет присмотреться к нему поближе.

Он выглядел, как Женя. Вёл себя, как Женя. Почему я на одну секунду перед неизбежной смертью не могу представить, что это и есть человек, которого я люблю … Больше жизни. Да! Хоть сейчас, я могу признаться себе, что с самого детства я по-настоящему любила только одного мужчину. Да, это неправильные чувства маленькой девочки. Да, я никогда себе в этом не признавалась … Ему не признавалась.

«О, Боже, как больно-то» — кривилась я, обвивая чужую шею.

Губы накрыло теплом и сладостью, уютом, нежностью. Мысли растеклись, а мне хотелось умереть вот сейчас. Вот в эту секунду счастливого мига. Просто потому что чувствовала знакомое родное тепло.

Вяло отстранилась, не открывая глаз, не хотелось портить образ, который с точность был воспроизведён в моём воображении.

— Мату маи… — ласковым голосом, нарушая лишь шум дождя.

Боль вспыхнула с такой силой, что из глаз брызнули искры. Зажмурилась и взвыла, а после мгновенно погрузилась во тьму, до последнего цепляясь за любимый всеми фибрами души образ.

Глава от Ужаса

Битый час нервно вышагиваю по столу, каждые двадцать секунд оборачиваясь к постели, от которой исходил запах крови и пота.

«Может сейчас? Нет? А сейчас?» — сам себе, напоминая говорящего осла, который никак не мог прижать свою задницу и дождаться конца поездки. Но, это же, другое! — «А теперь?»

В этой комнате было душно и тихо. Так тихо, что хотелось задать встрёпку всем присутствующим и отправить на плац, учиться ходить строем и разучивать новую песню для Бедокура. Прищурившись, поочередно бросил взгляд на возможных жертв. Половина взвода и проректор, присутствие последнего меня даже не удивляет. Остальные снаружи, поскольку тут и так тесно. Все нервные, взъерошенные и вымотанные. Да меня же просто на три советских пошлют, а этого моя нежная психика уже не выдержит!

Взрыв сидит в неестественной позе за столом, пытаясь дрожащими руками осторожно расставить банки и склянки аккуратными рядами с разного рода лекарствами, которые припер от лекаря. Весь взмокший, а руки сжимаются и разжимаются, хрустя костяшками перед тем, как что-то взять. И ни хрена у него не получается, ха! Нервничает наш педант. И руки влажные, что его тоже бесит. Того и гляди — рванёт.

Но ничего, одного отсюда уже выперли. Зверь не выдержал напряжения, нервы сдали. Потому-то самый спокойный из нас сейчас сидит на стуле и всей своей мощью подпирает дверь, временами порыкивая, когда с той стороны раздаётся жалобно-тихий (на грани слышимости) стук. Вояка хоть и выглядел спокойным, но я-то вижу, что этот образец русской офицерской выдержки на грани, как и любой из нас.

Снова бросил взгляд на постель, но не увидев изменений, продолжил свой путь.

— Ужас, хватит уже топать! — простонали сзади, немного судорожно и добавили для проформы. — Сволочь!

Удивленно глянул на Лютого, сидящего на стуле у окна и прикрывающего лицо рукой.

— Это я топаю? — перевёл взгляд на полотенце под своими маленькими, ну просто крошечными лапками. — Я?

Лютый вздохнул, но заткнулся, признавая свою неправоту.

С ума уже все сошли от этого ожидания. А ну хотя да, они-то не чувствуют того, что я ощущаю. Не уберегли? Нет! Вот пусть и сходят с ума от неведения! Вот такой я вот коварный и мстительный, да. Кстати, о сумасшедших… Видели когда-нибудь здорового взрослого мужика, взглядом испепеляющего самое драгоценное существо в своей жизни? Жуть жуткая! Выглядит устрашающей гарпией! Да я по сравнению с таким взглядом само … добро!

Евангелион или, как его называет Вася, Женя был зол. Так зол, что даже пошевелиться не мог. Вся его аура покрывалась двумя преобладающими цветами черный и красный. Страх и злость. Злость и страх. Чувак будто провалился в свой личный кошмар, где была тысяча различных концовок и все они заканчивались одинаково трагично. И видок у него оставлял желать лучшего. Бледный, как смерть. Черты лица заострились и сделались хищными. Короче, за психологическое спокойствие Васи мне было немного страшно. А лезть к Повелителю, играющего роль верного пса, чтобы отвадить его от её постели? Я ж не самоубийца, верно? Тем более, у меня такое чувство, что если у него отобрать её прохладную ладошку, он попросту сорвётся … Куда не знаю, но мне даже подумать об этом страшно.

А вот Судья зайти так и не решился. Вот кто у нас побитым псом, занимается собственным линчеванием за дверью этой комнаты. Но мне этого придурка даже не жалко. И если бы не эмоциональный фон Васи, я б его … вот прям вот этими крюками на крыльях вспорол! Пра-а-ально Васька говорила. К а зёл!

Сбоку послышался тяжкий вздох, сбив мои мысли. Все дружно уставились на Валуна.

— Поесть бы …

Вот тут всё … Тут мне сделалось невыносимо голодно, и я в очередной раз посмотрел на свою рыженькую хозяюшку, что как обычно переливалась всеми цветами радуги.

«Ну, на кого ты меня покинула, а? Оставила на пять дней своего Ужастика. Голодать, холодать …»

Вот вы сейчас думаете: Неужели Васенька в коме?! И все эти клыкастые тоже так думают, перебирая собственные «виноватки» в отягчённых головах, но я строго стерегу тайну нашей рыжей! Спит она! Спит, сволочь бессердечная! И я бы с удовольствием разбудил, как люблю это делать, но, чесслово, этот испепеляющий взгляд, когда пытаюсь приблизиться к своей хозяюшке … В общем Женя никого к ней не подпускает, кроме лекаря.

— Только о еде можешь думать в такое время? — тихо укорил Валуна шипящий голос. — Лучше бы ещё один пакет для Бедокура принёс, пока у неё очередной приступ не случился. — Купол был в ударе. Я от него больше трёх слов ещё не слышал.

А вообще он был бы прав, если бы не одно но: Эта зараза ещё вчера пережила кризис, а теперь восстанавливается сном и еда ей была ни к чему.

У меня в животе уже наступала революция, вздымались красные флаги, поджигались покрышки и растягивались транспаранты, но, … Увы. Смены правительства в мозгах не будет. «Нет — майдану!»

Всё. Устал наверстывать тут круги. Сил больше нет ждать, когда это случится. Ни у меня, ни у них.

Решительно спланировал на кровать и, спускаясь по подушке, понял, что привлёк взгляд злобной гарпии, что так стремительно попыталась меня сцапать, догадавшись о намерениях голодного фамильяра.

— Ужас, фу!

Э! Я те чё собака что ли?!

— Хрен тебе! — Обиженно взвизгнул я и с нескрываемым злорадством, всадил клыки в мягкую кожу, зная, что никто меня от плоти и крови отрывать не будет. Опасно нарушать кормление.

Вася вздрогнула, а я про себя усмехнулся. Сколько я ею уже кормлюсь, а она до сих пор боится и вздрагивает порой, как птаха.

«Ну-с … Чего там у нас сегодня программе?»

Удовлетворённо курлыкнул, погружаясь в Васино воспоминание. Единственный минус во всём этом — это, блин, прохождение от первого лица, а не со стороны … Но что поделать?

Громко играет музыка в забитом народом помещении. Густой воздух заполнен запахом дыма и спиртного, а перед глазами Маринка качает бутылкой, на дне которой ещё плещется текила.

— Последняя, Васьк. — пьяно улыбается она. — И домой, а то я уже никакусенькая.

Девушка разливает огненную жидкость и протягивает узкий маленький сосуд мне, а я не отказываюсь.

Мне дурно и голова кругом, и по большому счёту выбраться бы на свежий воздух и исторгнуть из себя эту дрянь, но вместо этого опрокидываю очередной шот и закусываю солено-перченым свежим огурцом. Всё тело сводит судорогой, когда текила скользит по стенкам пищевода и проваливается в переваривающий желудок. Ещё пятнадцать минут бессвязного разговора ни о чём, и мы, наконец, поднимаемся с мягких кожаных диванов, чтобы уйти.

Морозный воздух улицы сразу защипал щеки, что не удивительно для январской ночи. Но тело просто пышет жаром, и я не тороплюсь запахнуть пуховик … И шапку тоже не хочу одевать, итак хорошо.

Сбоку звонко смеётся Маринка, дёргая за локоть.

— Нет, ну ты видела? Он так на тебя смотрел … Нет, ну такой крепкий мужчина. — Мечтательно выдаёт и закатывает глаза. — Но с дядей твоим никто не сравнится.

Сердце пропускает удар, и я резко оборачиваюсь к подруге, заглядывая в её глаза.

— Ты же не …

Девушка в ответ расхохоталась.

— Говоришь так, будто испугалась, что я его завоюю. — И она права, страх действительно присутствовал, но понять какой именно не удавалась в силу уровня опьянения. — Евгений Александрович на самом деле лакомый кусочек для любой женской особи. Такой весь загадочный, властный… — она мечтательно вздохнула, а затем метнула в меня строгий взгляд. — Но это не значит, что все должны влюбляться в него без ума и памяти. Нет, ну может быть, если бы он проявил хоть капельку интереса, то да. А так… — Марина махнула рукой, обозначая бессмысленность данного предположения. — Он вообще с кем-нибудь встречается? Может он того? Не женского поля ягода?

Пришлось безучастно пожать плечами и загадочно улыбнуться, но мысли в голову полезли странные. Очень странные.

Распрощавшись с подругой, успешно добралась до дома и, стараясь не брякать ключами, открыла дверь. Маму будить не хотелось, а Женя вроде в командировке по делам бизнеса, поэтому бесстрашно зашла в тёплое нутро квартиры, и не щелкая выключателем начала стягивать верхнюю одежду. Сразу стало душно и дурно, но я честно держала стену, чтобы та не упала. Глаза к темноте привыкли сразу, поэтому неожиданная вспышка света заставила зажмуриться, и перепугано выдохнуть, я бросила мимолетный взгляд в ту сторону и замерла.

В коридоре, подпирая бежевую стену, стоял хмурый Женя. Моё состояние не скрылось от его всевидящих очей.

— Ты пьяна?

Я чувствую, как меня качает из стороны в сторону, но понимаю, что признание в столь отвратительном поступке уронит меня в его глазах.

— Ни с-сколеч-чки… — просипела, пытаясь стащить сапог, который почему-то намертво впился в штанину. — И ваапще … У меня есть повод!

— Пить? — прозвучал вкрадчивый вопрос, от которого стало как-то неуютно.

— Не пить! — крякнула возмущенно. — Нет повода не пить!

Стянула, наконец, презренный сапог и отпихнула его в сторону, куда раньше полетел пуховик. Принялась за второй.

— Я, конечно, понимаю, что ты уже взрослая… — Поверх моих холодных рук легли его. Горячие. Сдвинули в сторону и тихонько потянули за собачку молнии, высвобождая ногу. — Но ты должна понимать, что есть люди, которые волнуются за тебя. — Женя поднял вещи с пола и аккуратно сложил в шкафу прихожей.

А я насупилась, понимая, что виновата. Но ведь у меня повод! Один-то раз можно, не каждый же день у меня совершеннолетие! А он даже не поздравил, не обнял и не сказал чего-то приятного, как всегда делал в мои праздники. Обиженно хмыкнув, я отправилась в свою комнату, но пол и стены неожиданно поплыли и от падения меня спасли родные руки, которые всегда поддерживали … в любой ситуации.

Женя тихо выругался куда-то в мои волосы, а затем крепко сжал.

— Это ж надо было так напиться, Василиса.

— Надо было! — Обиженно выдохнула я.

И вообще это всё из-за него! Проснувшись утром, я первым делом отправилась на кухню получать свои законные поздравления, но мама сообщила, что он уехал в командировку. Уехал! Это испортило весь мой день, мать его. Весь! Настроение никак не хотело подниматься даже в ночном клубе за первой в жизни бутылкой текилы.

Женя ничего не ответила, поднял на руки и куда-то понёс, уже через минуту меня умывали ледяной водой, а через пять поили какой-то порошковой водой со вкусом мяты и ещё чего-то. Гадость! А через десять усадили на кровать и приказали раздеться и забираться под одеяло.

Женя отвернулся, а дождавшись выполнения оперативного задания, распахнул окно, впуская морозный воздух.

Почти сразу стало легче. Головокружение прошло, а духота не душила. Но я всё равно чувствовала, что пьяна.

— Легче? — дядя сел рядом, положив ладонь на моё плечо, укрытое теплым одеялом.

Кивнула в ответ.

Почему-то вспомнилось замечание Маринки, что Женя является лакомым кусочком для женщин. И сейчас эта мысль не давала мне покоя, а нутро разъедал вопрос. Я перевернулась на спину и решительно посмотрела в его глаза.

— У тебя есть кто-нибудь?

В его глазах мелькнуло удивление, но тут же исчезло, скрываясь за маской безразличия.

— Ты пьяна. — Решил увернуться от ответа? — Спи. — Ну, точно!

Он попытался встать, но был схвачен за руку.

— Ты не ответил.

Женя прищурился.

— Зачем ты спрашиваешь?

— А зачем ты отвечаешь вопросом на вопрос?

Улыбка скользнула по его губам, но он (О, Боже!) снизошел до ответа смертной.

— Нет. У меня никого нет.

Я сама не заметила, как облегченно выдохнула, но зато поняла, что моё лицо сейчас сканируют, как никогда. Пришлось невинно улыбнуться в ответ.

— Маринка спрашивала. — Женя прищурился, а я испугалась, что он мог вычислить мою маленькую ложь, и легла на другой бок. — Спокойной ночи.

Затылка коснулись его губы, вызывая мурашки.

— С днём рождения, маленькая моя.

Маленькая моя … Он уже очень давно не называл меня так ласково и это дало о себе знать учащенным сердцебиением. Кровь прилила к щекам, а губы засаднило.

Кровать освободилась от лишнего веса, я услышала, как заботливой рукой закрываются створки окна, чтобы я не простыла за ночь, а потом и свет погас.

Выдохнула, сдерживая непонятные чувства. Чувства, которых быть не должно. Чувства, которые можно полелеять сейчас, но завтра, когда протрезвею, они должны быть закрыты на семь замочков и один амбарный и никогда о себе не напоминать. Потому что нельзя. Потому что неправильно. Потому что аморально.

«У него никого нет. Никого» — проносилось в мыслях сто тысяч раз и это приносило облегчение, радость, надежду …

НЕТ! Никакой надежды!

Соскочила с кровати и принялась растирать лицо руками, пытаясь загнать мыли поглубже, но поздно, я уже дала им спуск.

А что, если … Что, если?

Комната становилась тесной, мысли снова начали путаться, но я уже ухватилась за идею и поползла к краю постели. Где-то в шкафу отрыла старую Женину футболку, которую приватизировала у него взамен испорченной пижамы, но так и не решалась её одевать. Стащила со стены гитару и отправилась в его кабинет. Почему-то я была уверена, что он там.

И я не ошиблась. Стоило только приоткрыть дверь кабинета, как в ноздри ударил его запах, который ни с чем нельзя было перепутать. Женя сидел за рабочим столом, перелистывая свои бумаги. Он как-то напрягся, когда я вошла на его территорию. Поднял глаза, пробежавшиеся взглядом по моему внешнему виду и в один миг потемневшие.

Я прошла по мягкому ворсу ковра и уселась на стул в удобную позу, стараясь не думать о том, какая я сейчас растрёпанная и как сильно блестят мои пьяные глаза. Женя молчал. Отложил бумаги и сцепил в замок пальцы рук, будто пытаясь удерживать себя в руках.

Музыка полилась тихой рекой, создавая атмосферу. И с первых же слов я приковала Женино внимание. Он слушал удивлённо, заворожено и даже восхищенно, но я сейчас не придавала этому значения, потому что выворачивала для него свою душу, вкладывала значение в каждое слово. Просила понять …

Все что было до меня обнуляй.

Жизнь море. Ща поныряем.

Только ты давай мне доверяй,

И мы телепортом с тобой прямо в рай.

Ты тот, о ком бьется в моей груди.

Я улетаю.

Вот такой вот мой тупой припев о любви.

Тебе.

Струны затихли, сдав пальцам последнюю вибрацию, а я не отрывала глаз его лица, на котором обозначилась одна из тех улыбок, которую я однозначно добавлю в свою коллекцию его эмоций.

— Это признание?

Вздрогнула от вопроса, но всё равно решительно кивнула, надеясь, что если меня сейчас отбреют, то завтра я об этом инциденте не вспомню.

Женя встал со своего места и очень медленно подошел ко мне. Пальцы скользнули на мою щеку, чтобы их обладатель, всматриваясь в мои глаза, задал ещё один вопрос.

— В какой любви ты мне признаёшься, маленькая моя?

Его шепот проникал в саму суть, глаза утягивали в пучину их бытия, выбивая почву из-под ног. Я впервые испытывала нечто подобное, словно он только сейчас позволил себе посмотреть на меня как-то иначе, не как дядя.

— В настоящей. — Шепчу в ответ. — Искренней. И далеко не родственной …

Нежная улыбка тронула его губы, не такая, которая могла предназначаться любимой племяннице. Нет, в ней было что-то такое, отчего трепетало сердце, вырываясь наружу.

— Маленькая моя …

А затем следует нежный-нежный поцелуй в губы, от которого я таю, как хрупкий лёд на полуденном солнце. Каждая клеточка тянется к этому человеку, как примагниченная.

— Смелая моя …

Второй поцелуй был настойчивее, и он стал для меня откровением свыше, потому что в нём уже плавилось целомудрие, обволакивая чувства неясной сладостью. Нижнюю губу прикусили ровные зубы, слегка оттянули, вызывая странный жар во всём теле.

— Любимая моя …

Признание, пустившее сердце галопом по грудной клетке. Признание, наполнившее душу радостью, а разум надеждой.

Взгляд в глаза и тихое:

— Только вот тебе пора спать, Василиса… — Я замечаю какую-то грусть, и уже решаю задать вопрос, но меня перебивает страшное. — И обо всём этом забыть.

Зеленая бездна утаскивает во тьму, не позволяя выкарабкаться из навязанного сна. Жалкие попытки возмутиться были встречены нежным поцелуем в губы и тихим:

— Всему своё время, маленькая …

И я забываюсь крепким сном.


Вынув клыки, первым делом ощутил учащенное сердцебиение нашего Бедокура, а судя по реакции окружающих, хозяюшка моя проснулась.

Повернул голову и столкнулся с осуждающим и злым взглядом проректора.

Дела-а-а-а-а … Во дела-а-а-а.

Бросил ему в ответ такой же взгляд, сомневаясь, что он поймёт его, и он не понял, снова хотел меня сцапать, но Вася оказалась быстрее. Не успел я среагировать, как почувствовал зажатую между пальчиками свою горячо любимую шкурку. Дёрнулся, но тут же, натолкнулся, на любимые глазки, что не скрывали укора.

— Издеваешься?

Оскалился в ответ.

— До чего же я тебя люблю, Вась! — радостно выдал и со злорадством скосил глаза на злобную гарпию — охранника.

Пусть завидует!


[1] Для справки: 19(возраст) х 1,6(разница во времени) = 30,4(Васин возраст по меркам Этраполиса)


home | my bookshelf | | Только МАТ или иномирянка со своим уставом |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 4.4 из 5



Оцените эту книгу