Book: Наша непостижимая бесконечность



Наша непостижимая бесконечность

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.


Саманта Янг

«Наша непостижимая бесконечность»


Наша непостижимая бесконечность


Автор: Саманта Янг

Название: Наша непостижимая бесконечность

Год: 2018

Автор перевода: Charlie

Редактор: CLoudberry

Перевод группы: http://vk.com/loveinbooks


Аннотация


Индия Максвелл не просто переехала через всю страну. Она скатилась на нижнюю ступень социальной лестницы — после того, как потратила годы на то, чтобы приобрести популярность и прикрыть ее лоском семейный бардак. Теперь она живет в самом богатом районе Бостона с женихом своей матери и его дочерью Элоизой. Усилиями друзей своей будущей сводной сестры — среди которых и Финн, великолепный, высокомерный бойфренд Элоизы, — Индия снова чувствует себя тем, чем надеялась никогда больше не быть, — отребьем.


Но Индия не единственная, кто изо всех сил пытается контролировать секреты прошлого. Элоиза и Финн — золотая парочка школы — совсем не такие, какими кажутся на первый взгляд. Фактически, жизни их всех гораздо сложней. Что будет, если Индия сблизится с Финном и подружится с Элоизой? Маски, которые удерживали их вместе, спадут, и останется только правда. Жестокая, красивая и большая настолько, что их жизни изменятся навсегда.


 

Глава 1 


— И что это значит?

Мы с Джеем прервали наш поцелуй и обнаружили, что из дверного проема на нас смотрит Хейли. Она выглядела молодо и привлекательно в своей золотисто-черной униформе стюардессы.

Ее темно-каштановые волосы были собраны в строгий пучок, который подчеркивал ее высокие скулы и большие темные глаза. Хейли была настоящей красоткой, и мне говорили, что я очень похожа на нее. За исключением глаз. Глаза достались мне от него. И какими бы удивительными их ни считали, я бы отдала все, что угодно, за глаза Хейли.

Моя внешность, вне всяких сомнений, и являлось одной из причин, по которой Джей Джеймс не оставлял попыток забраться ко мне в трусики. Не то чтобы я была циничной, но…

Джей был умным парнем на год старше меня, но абсолютным плохишом. Татуировки, пирсинг, мотоцикл. Все девчонки в школе мечтали урвать кусочек его внимания, но по какой-то неведомой причине ему нравилась я.

Мы тискались у меня на кушетке уже десять минут. У Джея были красивые губы, и я надеялась, что во время поцелуя с ним почувствую нечто иное, нежели мокрые прикосновения его рта и языка к моим рту и языку.

В романах, которые я нашла у Хейли в шкафу, говорилось, что я должна вся гореть и трепетать.

Поцелуи должны были быть волнующими.

Ничего волнующего я не почувствовала. Мои ощущения от поцелуя можно было описать, разве что, словом «мило». И в отсутствие волнующих ощущений я, как всегда, отвлеклась на посторонние мысли. В этот раз я думала о Хейли. С ней явно что-то происходило. Будучи стюардессой, она часто отсутствовала, но ее поездки стали затягиваться дольше обычного. А еще она странно вела себя, прятала от меня свой телефон, когда на него приходили сообщения, и шепотом разговаривала по нему в ванной. Что-то происходило. И я надеялась, что это что-то — не новый мужчина.

Поворот моих мыслей будто вызвал ее сюда.

— Это Джей, — сказала я, с вызовом скрестив на груди руки в ответ на ее суровый взгляд.

Меня бесило, когда она вела себя так, будто ей не плевать.

— Мне все равно, кто он такой. — Хейли пыталась прожечь его взглядом. — Ты можешь идти.

Джей посмотрел на нее с еще большим вызовом, отчего стал нравиться мне сильнее. Он повернулся ко мне и прижался медленным, интимным поцелуем к уголку моих губ.

— Увидимся в школе, малыш.

Он рассмеялся в ответ на мой озорной взгляд.

Я подождала, пока он молча пройдет мимо Хейли и за ним захлопнется дверь.

— Мило. Спасибо.

Хейли прищурила свои темные глаза.

— Не разговаривал со мной так. Я устала. У меня был долгий день, и что же я вижу, вернувшись домой? Как мою дочь лапает ходячий сгусток гормонов. Я должна радоваться, что ты встречаешься с парнем, который выглядит так, будто сидел в тюрьме?

— Мы не встречаемся. Просто развлекаемся.

— О, ну тогда ладно. Не буду переживать. — Она в отчаянии всплеснула руками.

— Хейли.

Она вздрогнула, как вздрагивала всегда, когда я называла ее по имени (поэтому вздрагивала она частенько).

— Что «Хейли»? Я имею право переживать за тебя.

— Не стоит. У нас ничего серьезного. И я не собираюсь беременеть. Ладно. Ты сегодня вернулась так рано.

— Меня поставили на короткий рейс. — Она зашла в комнату и бросила сумочку на кушетку. — Мы обсудим Джея позже. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Я сразу напряглась:

— Да?

Несколько секунд она задумчиво смотрела на меня, после чего, наконец, села рядом.

— Я кое-кого встретила.

Меня мгновенно охватил ужас.

Изучив меня на предмет реакции и не найдя ее, Хейли с надеждой улыбнулась.

— Он чудесный. Его зовут Тео, и у него есть дочь твоего возраста. Он живет в Бостоне. Мы познакомились там во время одного из моих рейсов.

Мой желудок перевернулся.

— Давно?

— Несколько месяцев назад.

— Так и знала, что что-то происходит, — пробормотала я.

— Прости, что так долго скрывала… Просто хотела убедиться, что между нами все по-настоящему.

— И теперь убедилась?

— Да. Мы влюблены.

— Это какие-то отношения на расстоянии.

— Я остаюсь у него, когда прилетаю в Бостон. Стараюсь видеться с ним как можно чаще.

Я фыркнула:

— И ты думаешь, что, когда ты не рядом, он хранит тебе верность?

— Не надо. — Она резко взмахнула рукой. — Это у тебя проблемы с доверием, Индия. Не у меня.

От негодования у меня закипела кровь. Какой же наивной надо быть, чтобы хоть на секунду подумать, что тот тип не неудачник.  В конце концов, она и раньше делала плохой выбор. У меня было полное право испытывать тошнотворный страх.

— Я лишь хотела предупредить тебя, что у нас все серьезно.

— Что это значит?

— Что, если все сложится так, как я думаю, то в нашей жизни произойдут большие перемены.

О, черт.

Я в ужасе уставилась на нее.

Увидев выражение моего лица, которое я и не пыталась скрыть, Хейли устало вздохнула.

— Пойду выпью чаю. Я вымоталась, так что о Джее поговорим в другой раз. — Она повернулась, но затем остановилась и печально посмотрела на меня. — И, кстати, спасибо, что так счастлива за меня.

Это даже не заслуживало ответа.

В свое время Хейли плевать хотела на мое счастье. Было только справедливо не чувствовать радости за нее.


***


— Погоди, и что это значит? — Анна уставилась на меня большими круглыми глазами. — Ты, типа, переезжаешь в Бостон?

Был четверг. С момента, как Хейли ошарашила меня новостью о возможных «больших переменах», прошло несколько дней. Во вторник она улетела в Бостон, и с тех пор от нее не было ни слуху, ни духу. Это, в конечном счете, и вынудило меня рассказать Анне, что происходит.

Я прислонилась спиной к своему шкафчику и уставилась на противоположную стену. К несчастью, мой шкафчик находился рядом с мужским туалетом, благодаря чему я ежедневно наслаждалась крепким ароматом туалетной воды в прямом смысле этого слова.

— Понятия не имею.

— И тем не менее она именно это имела в виду, да?

— Наверное.

— Как ты можешь оставаться настолько спокойной? — Теперь она стояла напротив, уперев руки в бока, и сердито смотрела на меня. — Я в бешенстве! — Она взмахнула руками. — И ты должна быть!

— Почему ты в бешенстве? — спросила Шивон, подходя к нам в компании Кирстен и Тесс. — Из-за того, что Лиэнн Инглз выглядит сегодня словно ходячий секонд-хенд? — сказала она достаточно громко, чтобы ее услышала проходящая мимо Лиэнн Инглз. Та покраснела, и я почувствовала, что закипаю.

— Не будь стервой! — одернула я Шивон.

— Я просто сказала, что у нее ужасно уродское платье.

— Это ты ужасна. — Подобное происходило далеко не впервые. Дай Шивон волю, она управляла бы школой, используя подлости и террор.

— Ну и ладно. — Она вздохнула. — Так из-за чего ты бесишься, Анна? И почему делаешь это рядом со шкафчиком Индии? Этот место должно быть закрыто на карантин. — Она, сморщив нос, кивнула на туалет.

— Я на обед, — заявила я, после чего оттолкнулась от дверцы и отправилась в другом направлении, зная, что они пойдут следом. Я услышала их шаги, и тут же справа возникла Анна, слева — Шивон, а за спиной — Кирстен и Тесс.

— Ну? — Шивон подтолкнула меня локтем. — Из-за чего Анна распсиховалась?

— Мать Индии может переехать в Бостон!

После вскрика Анны девчонки выстрелили в меня ошеломленными взглядами, но я проигнорировала их так же, как и волнение в животе.

— В Бостон? — ахнула Шивон. — Нет! Фу!

Шивон была калифорнийкой. В первую очередь ее интересовала солнечная Калифорния и только потом весь остальной мир. Ее отвращение почти заставило меня улыбнуться.

— Ты растеряешь весь свой загар, — сочувствующе произнесла Тесс.

Я оглянулась на нее через плечо:

— И это, по-твоему, моя самая большая проблема?

— Нет, ее самая большая проблема — что делать с Джеем, — заявила Кирстен. — Ты не можешь оставить его. Он по уши влюблен в тебя.

Мне захотелось закатить глаза. Ну и сказочку она сплела у себя в голове.

— Нет, не влюблен, — покачала я головой и повернулась вперед. — И он тоже не самая большая моя проблема.

— Больше всего она переживает, что оставит меня, — надула губы Анна.

Вообще, ни один ответ не был верным. Правда заключалась в том, что самой большой проблемой являлся чувак, к которому мы могли переехать. Но Анна определенно тоже была в этом списке. Если в моей жизни и был по-настоящему близкий мне человек, то это была Анна. Я лгала ей о своем прошлом, не посвящала в свои секреты, но давала ей больше, чем кому бы то ни было. Ее моя скрытность не волновала. Наша дружба основывалась на том, что она доверяла мне. Анна знала, что я могила, и мне можно рассказать все, что угодно, не опасаясь, что поползут слухи. Я прошла с ней через отвратительный развод ее родителей и его последствия — ее первый секс в слишком юном возрасте четырнадцати лет. Это было сложное для нее время, и я была рядом. Не осуждая. Просто поддерживая.

Это много значило для нее.

Если я уеду, она будет грустить, а я буду волноваться, как она тут без меня.

— Я никуда не поеду, — сказала я ей, жалея, что уверенность есть только в голосе, но не в душе.

— Привет, Индия. — Группа одиннадцатиклассников помахала мне на пути в кафетерий. Я удостоила их улыбкой и вошла вслед за ними.

— Не забудьте, что сегодня первое собрание нашего танцевального комитета, — напомнила я девочкам. — Пора начинать планировать зимний бал.

— Какой смысл организовывать в этом году голосование по выбору Зимней Снежной Королевы? И так понятно, что победишь ты. — В голосе Кирстен отчетливо слышалась зависть.

Я пожала плечами, но спорить не стала. Вероятность того, что мои одноклассники выберут королевой меня, была более чем велика.

Если и существовало что-то, кроме школьных предметов, что я освоила в совершенстве, — так это искусство всем нравиться. Я не была богата, не была снобом, не осуждала людей и обладала способностью прятать то, насколько сильно чувствовала себя не похожей на остальных. Я старалась быть друзьями со всеми. Принимала участие в выпуске школьной газеты. Участвовала в дебатах. Была членом женской футбольной команды. Возглавляла наш школьный театр.

Я была очень, очень занятой.

Мне нравилась такая жизнь. Мало того, она была мне необходима. Я стремилась к популярности не ради внимания. А ради контроля, который она давала мне. С верными картами на руках было гораздо легче избежать боли и гораздо сложней проиграть. Я была самой популярной девочкой в одиннадцатом классе, и, если бы Хейли не разрушила все переездом на Восточное побережье, в следующем году я бы правила школой.

Отстояв очередь за едой, похожей на кошачью отрыжку, мы уселись за наш обычный столик.

— Кто-нибудь собирается объяснить мне про Бостон? — поблескивая глазами, спросила Шивон.

Шивон была капитаном женской футбольной команды, красивой, умной и богатой. Насколько можно было судить, она считала, что я заняла ее место. Я была готова поспорить, что втайне она страшно радовалась моему возможному переезду в Бостон.

— Хейли встретила там кое-кого. Это может быть серьезно.

— Отстойно. Сочувствую, — произнесла Тесс.

— Эй, это же Хейли. Они наверняка расстанутся через неделю.

— Если ты переедешь в Бостон, я перееду с тобой. Я не шучу. — Анна мрачно уставилась на свой сэндвич.

— Ешь. — Я подтолкнула ее локтем.

— Опять ты со своей едой. — Она вздохнула, но сэндвич взяла.

Я тоже надкусила свой сэндвич и оглянулась, впитывая все вокруг. Я очень надеялась, что в следующем году в это время буду находиться ровно там, где сейчас.

У руля своей жизни.

Хейли словно уловила мою внутреннюю тоску, потому что мой телефон ожил в кармане. Вытащив его, я обнаружила сообщение от нее.

«После школы будь дома. Нам нужно поговорить. хх»

Сэндвич во рту превратился в землю, но я продолжила медленно его пережевывать, чувствуя, как в груди становится тесно.

— Индия, ты в порядке?

Я с трудом проглотила и подтолкнула телефон Анне.

— Похоже, я все-таки переезжаю в Бостон.

Она побледнела и посмотрела на сообщение.

— Черт.


***


Я пялилась на парковку старшей школы Фэйр Оукс, осознавая, что сердце в груди колотится сильнее, чем во время футбольной тренировки. Которая затянулась, и я знала, что Хейли наверняка начала нервничать.

Меня заранее подташнивало от предстоящего разговора, но я все-таки взяла телефон и позвонила ей.

— Где ты? — вместо приветствия спросила она.

— Тренировка поздно закончилась, а у Шивон прием у дантиста, так что она не смогла меня подвезти.

— Черт, я забыла про тренировку. Уже еду.

Присев на обочину, я стала просматривать телефон, проверяя социальные сети и отвечая на сообщения. Анна в снэпчате прислала картинку с изображением сосательного леденца с приклеенной в фотошопе эмблемой бостонских «Рэд Сокс». Поверх картинки она нацарапала:

«Покажи Хейли. Пусть отсосет! НИ В КАКОЙ БОСТОН ТЫ НЕ ПОЕДЕШЬ. хохо»

Я мрачно улыбнулась.

Когда приехала Хейли, я молча села в машину, и мы в тишине выдвинулись домой. Зайдя внутрь, Хейли наконец заговорила:

— Я подумала, может, сегодня закажем что-нибудь вкусное?

Нам было не по карману часто заказывать еду на дом. Мы приберегали эту возможность для дней рождения и последнего дня летних каникул. А иногда и для Дня благодарения.

Что-то происходило.

— Разве ты не должна сейчас быть в рейсе?

Она пожала плечами, избегая зрительного контакта со мной, и направилась в кухню. Я пошла следом.

— Что хочешь? — Она вытащила из кухонного шкафа листовки доставок. — Китайскую кухню, индийскую, тайскую, ливанскую?

— Я хочу разделаться с этим твоим «разговором».

Хейли долго рассматривала мое напряженное, настороженное лицо. Наконец, она вздохнула.

— У меня хорошие новости. Правда.

— Говори уже.

— Тео сделал мне предложение. Я согласилась. И мы не хотим ждать. Мы поженимся в декабре.

У меня отвисла челюсть.

— Я ведь еще даже не познакомилась с ним!

Она ущипнула себя за переносицу.

— Это имело бы значение, будь ты помладше. Но тебе шестнадцать. Ты перешла в предпоследний класс. Мы опомниться не успеем, как ты уедешь в колледж. — Она шагнула ко мне и взяла за руку. Я позволила ей сжать ее. — И, милая, теперь ты сможешь поступить в любой колледж, какой только захочешь.

— С чего вдруг?

— Тео… он, ну, богат. И уже дал мне понять, что хочет для меня самого лучшего. А значит, и для тебя.

— Пытаешься купить мое согласие на весь этот фарс? Ты ведь осознаешь, что это не нормально, да?

Хейли выронила мою руку.

— Не драматизируй. Да, оставить школу и друзей и начать все заново в Массачусетсе будет сложно. Но плюс в том, что у нас больше не будет финансовых трудностей. Никогда.

Боже, насколько богат этот тип?

Хейли, будто прочитав мои мысли, мечтательно улыбнулась:

— Он весьма успешный юрист из богатой семьи. Бостонская элита.

— И женится на тебе?

— Ну спасибо, — огрызнулась она. — Большое спасибо.

— Я ничего такого не имела в виду. — Я пожала плечами. — Просто… я думала, что такие люди держатся в своем узком кругу.

— Как правило, да. Но Тео это не беспокоит. Он просто хочет жениться на женщине, которую любит. — Она отмахнулась от моего негатива, стряхнув волосы с плеч. — Он был женат на состоятельной женщине. У них родилась дочь, Элоиза, а через несколько лет его жена скончалась от рака. И до меня у него не было серьезных отношений.

— О боже. — Я с отвращением покачала головой. — Ты думаешь, будто попала в какую-то сказку.

— Не разговаривай со мной так.

— Ты тянешь меня через всю страну, чтобы жить у человека, с которым я не знакома! — Я слышала в своем голосе истерические нотки, но просто не могла остановиться. — Давай вспомним твоего последнего бойфренда, с которым мне пришлось жить. Или ты уже забыла его?



На лице Хейли отразилось понимание. Шокировало то, что мне вообще пришлось произносить это вслух. Хорошая мать поняла бы, почему я воспринимаю все это в штыки.

— О, милая. — Она было двинулась ко мне, но, когда я отшатнулась, остановилась. — Тео не такой. Даже близко. Я больше не глупый ребенок и не совершу снова ту же ошибку.

Я уставилась в пол, стараясь успокоить сердцебиение и ничего не слыша из-за рева крови в ушах.

Хейли дотронулась до меня, и я, вздрогнув, подняла взгляд. Проигнорировав язык моего тела, она взяла меня за руки, наклонилась и заглянула в глаза.

— Никто, — горячо прошептала она, — никто не причинит тебе боли. Я обещаю.

Лгунья.

ЛГУНЬЯ.

ЛГУНЬЯ!

Каким-то образом я проглотила рвущийся изнутри крик.

Это происходило.

Она рушила мой контроль.

Я съежилась под ее прикосновением, отвела взгляд от ее обещающих глаз и кивнула. Она поцеловала меня в лоб и сжала мои ладони.

— Зачем нам нужно переезжать? Если у него столько денег, почему он не может переехать сюда?

— Потому что он не из тех юристов, которые могут перейти в новую фирму. У него своя фирма. Плюс Элоиза ходит в Бостоне в очень хорошую школу. Правильней будет переехать туда.

— Прошло уже две недели с начала семестра. Что будет с моими занятиями?

— Занятия в твоей новой школе начинаются только на следующей неделе. Ты пойдешь в школу в конце сентября, а значит, пропустишь всего пару недель. Дорогая, это будет лучшее, что когда-либо с нами случалось. И разве ты не слышала, что Тео — юрист? Я знаю, ты хочешь работать в окружной прокуратуре. Тео может открыть для тебя эту дверь.

Меня потрясло, что она подумала даже об этом. Я хотела сажать преступников за решетку, где им было самое место. Но я не хотела становиться обычным юристом. Я хотела большего. Однажды попасть в окружную прокуратуру. Но моим главным тайным желанием было кресло самого прокурора. Я и не знала, что Хейли действительно слушала, когда я говорила о своих карьерных устремлениях.

Но тем не менее… я бы хотела добиться всего сама. Без чьей-либо помощи — и особенно без помощи нового папика Хейли.


***


Картошка-фри. Пирожки. Кукурузные хлопья. Шоколад. Бургер. С сыром. Я очень люблю сыр. С горчицей и кетчупом сверху. Спагетти с порезанными в них маленькими сосисками. Как готовила мамочка.

Перестань думать о еде.

Я даже плакать не могу. Плакать чересчур больно. И требует слишком много усилий.

Как холодно. Душ в крошечной ванной нашего трейлера был не лучшим местом для сна. У меня была вода. Но от воды мой животик уже начал болеть.

Сколько времени прошло? Я больше не могла без еды.

Я пробовала выбраться, но он чем-то заблокировал дверь, и я видела, что окошко над раковиной заколочено.

Меня снова одолела сонливость.

Я так устала от мыслей о еде.

От постоянной сонливости.

За дверью раздались шаги.

Треск.

Внезапно я почувствовала на лице тепло.

— Открой глаза, отребье.

Я открыла глаза.

Он злобно пялился на меня, стоя в узком дверном проеме. 

— Наказание окончено. Меня достало пользоваться ванной Карлы.

У меня во рту было сухо. Его словно забило дорожной пылью с песком.

— Ну? — Он схватил меня за руку и потянул вверх. — Выметайся.

Он отпустил меня, и я, прижавшись к косяку, сползла на пол.

«У меня отказали ноги», — в панике подумала я.

Внезапно бок взорвался болью, и я повернулась.

Он убрал ногу от моего бедра.

— Я сказал, выметайся.

Я кое-как смогла отползти.

Дверь ванной захлопнулась позади меня. Я лежала на полу кухни и смотрела на буфет. 

В конце концов я заскулила.

Там была еда. Но у меня не было сил, чтобы достать ее.


***


МНЕ ГОВОРИЛИ, ЧТО, КОГДА Я ПОВЗРОСЛЕЮ, ВСЕ МОИ СТРАХИ УЙДУТ!

Рев «Twenty One Pilots» на телефоне резко вырвал меня из сна. Будильник. Нащупав телефон, я выключила его и легла.

Мои простыни промокли от пота.

Мне давно не снились кошмары, и без всякого Фрейда было понятно, почему они вернулись.

Все-таки через пару недель я пересеку всю страну, чтобы жить с абсолютно незнакомым человеком.


Застонав, я вытащила себя из постели, гадая, за что мне досталась самая эгоистичная и безответственная мать на земле.


***


— Поверить не могу, что Индия и правда переезжает.

Я направлялась на собрание танцевального комитета, но при упоминании своего имени замерла и не стала поворачивать за угол.

— А я могу. И это первая хорошая новость с тех пор, как она появилась у нас, — сказала Шивон.

Я прищурилась. Стерва.

— О чем ты? — спросила Тесс.

— О, да ладно тебе. Сравни ее и меня. Она — отребье, живет в убогой квартирке, которую изнутри видела только Анна. А у меня большой дом, где можно проводить вечеринки, и бассейн. А рядом пляж. Это преступление, что она настолько популярна.

После слов «она — отребье» я уже мало что слышала.

В моей груди поселилась паника.

Нет.

Школа должна была быть моим безопасным местом.

Здесь никто не мог так говорить обо мне.

Пока я оставалась здесь, школа была моим королевством. Я вышла из-за угла. Тесс уже пошла по коридору в сторону кабинета, в котором проходили собрания танцевального комитета.

Шивон смотрела ей вслед, но при виде меня слегка дернулась.

Я пристально оглядела ее, проходя мимо.

— Ну? Ты идешь или нет?

— Я-то иду, а тебе что там делать? — буркнула она, подстраиваясь под мой шаг. — Тебя же не будет здесь во время бала.

— Во время бала — не будет. Но сейчас я все еще здесь, — напомнила я.

И получила несказанное удовольствие, когда все присутствующие в кабинете с энтузиазмом поприветствовали меня, а на Шивон едва посмотрели. А еще когда большинство моих предложений было принято, несмотря на то что ко времени бала я буду уже далеко.

Все было под контролем.

В этой комнате Шивон и ее слова не могли добраться до меня.

— У тебя измученный вид, — тихо сказала мне Анна, когда собрание кончилось.

Я не могла сказать ей, из-за чего именно уже в пятый раз за неделю видела один из старых кошмаров. Сегодня ночью он разбудил меня в три, и я больше не смогла уснуть.

— Просто устала. Пакуем вещи и все такое. Ну, ты знаешь.

— Знаю. Не напоминай мне. — Анна обняла меня за талию и притянула к себе. — Хейли рассказала еще что-нибудь о том типе?

— Немного. И я погуглила его.

Ее глаза распахнулись от любопытства:

— И что ты нашла?

Ничего компрометирующего. Но все равно пугающее до дрожи. 

— Хейли сказала, что он богат. В смысле — очень. Он из высшего общества. И она тянет туда же меня. Меня. В высшее общество.

При мысли о том, что вскарабкаться на верх социальной лестницы в Бостоне будет практически невозможно, я ощутила в груди растущую панику. Находиться внизу социальной иерархии было моим ночным кошмаром. Когда ты невидимка, люди не замечают тебя, и никому нет дела, случилось ли с тобой что-то плохое. Никто не бросится тебе помогать.

В мире Теодора Роберта Фейвезера, эсквайра, была совсем другая социальная лестница.

— Как я вообще впишусь туда?

— Не все в твоей школе будут богатыми.

К несчастью, Анна ошибалась.

— Не все, но большинство. Я иду в частную школу.

Она выглядела такой же перепуганной, какой чувствовала себя я.

— Без шуток?

— Без шуток.

— Типа, с маленькими клетчатыми юбочками и всем таким прочим?

— Я изучила школьный вебсайт, и, кажется, у них не введена единая форма, но там совершенно другой уровень обучения. — Что было хорошо для поступления в колледж, но означало, что придется прикладывать больше усилий, а это, в свою очередь, означало конец моим планам по социальному росту. — Плата за обучение просто безумная. По всей видимости, Теодор устроил меня туда без собеседования, благодаря одному своему имени.

Анна наморщила нос.

— Вау. Поверить не могу, что ты переезжаешь к мистеру Денежному Мешку, которого еще даже не знаешь. У тебя такая эксцентричная мама. Все прямо как в телешоу.

Я горько усмехнулась.

— Вся моя жизнь как телешоу.


 

Глава 2 


Дом в Вестоне, штат Массачусетс, оказался особняком. Настоящим особняком.

Я стояла на подъездной дорожке и, запрокинув лицо, рассматривала массивное здание из красного кирпича с крышей, выложенной серым сланцем, и ослепительно-белыми деревянными оконными рамами.

— Тебе нравится?

Я тяжело сглотнула и покосилась на жениха Хейли и свою будущую злую мачеху — то есть, отчима.

Теодор Фейвезер был высоким, атлетично сложенным мужчиной за сорок. Полагаю, он неплохо сохранился для своих лет. В довершении ко всему он владел домом, который был больше нашей калифорнийской квартиры раз в двадцать-тридцать.

— Такой большой, — ответила я.

Тео рассмеялся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Видимо, он часто смеялся. Что, однако, не значило, что он добр. В этих смеющихся голубых глазах все равно могла таиться жестокость. В конце концов, люди были мастерами вводить в заблуждение.

— Большой, — согласился он.

— Ты знаешь, что мне он нравится. — Хейли положила голову ему на плечо. — Поверить не могу, что мы наконец-то здесь.

— Я тоже. — Он поцеловал ее в лоб. — Такое чувство, что я ждал вас вечность.

Тео встретил нас в аэропорту. Багажа у нас было мало, потому что Хейли велела не брать много вещей. Она сказала, что здесь мы купим одежду, которая поможет нам лучше вписаться.

О да.

Было заметно, что ее будоражит перспектива начать тратить наличные Тео. Я же не хотела быть обязанной этому типу ничем. К несчастью, я уже была должна ему тысячи долларов за обучение в какой-то пафосной бостонской школе.

— Идем внутрь.

Вслед за Тео мы миновали двойные парадные двери и ступили в отделанную мрамором прихожую с еще одними огромными двойными дверями, которые вели в главный холл. Навстречу нам спускалась, изгибаясь, широкая лестница. Я во все глаза пялилась на роскошную обстановку.

Пока я росла, я старалась изо всех сил не чувствовать себя отребьем. Хотя люди думали о нас именно так. Но я заставила себя запомнить: что бы они ни болтали, я была не такой.

Но стоя в дешевой одежде в этом большом, дорогом доме, я ощутила подавляющий страх, что здесь ко мне никогда не вернется контроль и власть над своей жизнью. Я ощущала себя неуклюжей. Неискушенной. Некультурной.

Отребьем.

И я — если такое было возможно — еще сильнее возненавидела Хейли и Тео за то, что они притащили меня сюда и заставили так себя чувствовать.

— Идем, Индия. Я покажу тебе дом и твою комнату.

От красоты дома меня стало подташнивать. Я потеряла счет потрясающе оформленным и шикарно обставленным комнатам, через которые нас провел Тео. Кухня была в два раза больше нашей квартиры. Наконец он привел нас в заднюю часть дома в более простую комнату отдыха. Три из четырех ее стен были стеклянными от пола до потолка, а двойные французские двери вели в просторный внутренний двор. Я смогла разглядеть гриль, большой стол для еды на свежем воздухе, шезлонги, а за ними — огромный бассейн и домик, который был мини-версией главного дома.

Вокруг бассейна, смеясь и болтая, сидела группа моих ровесников.

Увидев их, Тео нахмурился, но, заметив, что я наблюдаю за ним, улыбнулся. Эта внезапная перемена лишь укрепила мое решение быть с ним настороже.

— Это Элоиза с друзьями. Почему бы нам не подойти к ним? А позже Элоиза покажет тебе твою комнату.

Ничего хуже и придумать было нельзя.

Пока Тео и Хейли выводили меня на сентябрьское солнце, к моим ногам будто были привязаны гири.

— Элоиза, — позвал Тео дочь, и с шезлонга поднялась хорошенькая рыжеволосая девушка. На ней было красивое желтое шелковое платье, которое великолепно смотрелось на ее бледно-розовой коже и стоило, должно быть, целое состояние.

Она шагнула вперед и, увидев отца, просияла. Когда они обнялись, а затем улыбнулись друг другу, меня кольнуло что-то такое, что я отказалась называть завистью. В крепком объятии отца и дочери было столько чувства — чтобы его сымитировать, им нужно было быть по-настоящему талантливыми актерами.

Я не расслышала, что Тео сказал ей, но вид у Элоизы стал пристыженный.

— Прости, пап. — Элоиза посмотрела на Хейли в упор. — Прошу прощения, что не вышла надлежащим образом поприветствовать вас.

— Ничего страшного, дорогая. — Хейли махнула рукой, отметая ее извинения, а я между тем усиленно старалась не хмуриться. Дорогая? Серьезно? Насколько близки Хейли и ее новая в-скором-будущем-дочь?

— Элоиза, это Индия. Индия — Элоиза, — сказал Тео.

Светло-ореховые глаза посмотрели в мои, и я напряглась. Тепло в них исчезло.

— Добро пожаловать. — Она натянуто улыбнулась.

Я коротко кивнула ей, что заставило ее напрячься сильнее.

— Я помогу Хейли устроиться. Почему бы тебе не представить Индию своим друзьям? А потом ты можешь показать ей ее комнату.

— Само собой, папочка, — прощебетала она.

Хейли сжала мою руку и бросила на меня ободряющий взгляд, как будто ей было не все равно, что она бросает меня на погибель. Я отвернулась от нее и настороженно посмотрела на Элоизу.

Она безмолвно разглядывала меня, а когда мы услышали щелчок закрывшихся французских дверей, скрестила на груди руки.

— Приехала, значит.

Да уж. Не самое теплое приветствие в мире.

— Похоже на то.

Она хмуро оглядела мою одежду.

— Тебе нужно пройтись по магазинам.

Я не дала увидеть свою реакцию на ее намек, что моя одежда слишком дешевая для ее мира, ни ей, ни хихикающей сзади подруге. Чтобы защититься, я сделала единственное, что могла, — притворилась, что не испугана.

— Кто твои друзья? — спросила я, проходя к ним.

Любительницей похихикать оказалась миниатюрная девушка с безупречной кожей золотистого цвета и шикарными каштановыми волосами. Она сидела на краешке шезлонга. У бассейна болтали ногами в воде блондин с бронзовым загаром и сногсшибательная блондинка с фарфоровой кожей — они выглядели словно реклама из каталога, — а в самом бассейне покачивался на надувном матрасе ухмыляющийся брюнет. Наконец мои глаза перешли к последнему парню, который стоял, подперев плечом стену домика у бассейна. Он был высоким, с естественным загаром, темными волосами и темными глазами и относился к тому типу парней, которые слишком красивы, чтобы существовать в реальности. И он смотрел на меня с холодным равнодушием.

Я ответила ему своим лучшим скучающим взглядом, после чего снова переключила внимание на девушку на шезлонге.

К моему удивлению, она улыбнулась мне:

— Я Шарлотта.

— Гораздо важнее, что я — Гейб, — выкрикнул парень в бассейне. Он подплыл к нам и, улыбаясь мне, протянул руку. У него были волнистые черные волосы, на смуглой коже сверкала вода, а щеки и переносицу усыпали веснушки на тон темней кожи, которые придавали его симпатичному лицу очарование.

Я наклонилась и, пока его улыбающиеся темные глаза блуждали по моему лицу, неуверенно пожала его мокрую руку.

— Индия.

— Классное имя. — Изучая меня, он откинулся назад на матрас. Его поведение весьма отличалось от поведения Элоизы, и я немного расслабилась. Может, у меня еще осталось немного власти. В конце концов, в Массачусетсе я не стала волшебным образом некрасивой.

— Я Джошуа. — Мне протянул руку парень, который сидел, опустив ноги в бассейн. Девушка рядом злобно глянула на него и пихнула локтем в живот.

— Ай. — Он нахмурился. — Ты чего?

Она с отвращением дернула головой.

— Идиот.

Проигнорировав ее, я взяла его за руку.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже.

Теперь он подтолкнул девушку. Она тяжело вздохнула и так же, как Элоиза, оглядела меня.

— Брайс, — пробурчала она.

Я оглянулась на парня у домика. Под моим взглядом он выпрямился и пошел в мою сторону. Остановившись возле шезлонга, он сел на него с расслабленной грацией, которая могла быть только врожденной.

— Финн Рочестер, — сжато произнес он глуховатым и низким голосом.

Он оказался единственным, кто представился по фамилии, что, видимо, должно было намекать на ее важность. Именно тогда я решила, что этот красивый, высокомерный парень понравился мне меньше всех.

— Мой бойфренд. — Элоиза подошла к нему и положила руку ему на плечо.

Жест показался мне вынужденным, и я задалась вопросом, что думает Рочестер по поводу столь очевидной демонстрации прав на владение им.

— И просто, чтобы ты знала: Джошуа — мой бойфренд, — подала голос Брайс.

Их отчаянное стремление обозначить права на парней развеселило меня.

— Буду знать. Постараюсь придерживать свою внутреннюю пожирательницу мужчин, когда они рядом.

Гейб усмехнулся:

— Рядом со мной можешь не сдерживаться.

— То есть вы… — Я указала на него и Шарлотту. — Нет…?

— О, боже, нет, — сказала Шарлотта.

— Эй! — Гейб плеснул в нее водой, и она завизжала как пятилетка.

— Значит, ты из Калифорнии? — спросил Джошуа.

Я кивнула.

— Из Арройо Гранде.

— Фу, Западное побережье, — скривилась Брайс.

Я сразу подумала о Шивон и ее отвращении ко всему, что находилось не на Западном побережье. Неужели я встретила ее массачусетского близнеца?

— Может и «фу», но я убила бы за хорошую погоду круглый год, — тоскливо вздохнула Шарлотта.

— Ты бы заскучала, — сказала Брайс. — Четыре времени года лучше, чем два.

Я не стала объяснять ей, что в Калифорнии тоже четыре времени года, просто контраст между ними не так заметен, как здесь. Мне показалось, что эта информация вряд ли изменит ее мнение о Западном побережье.



— Ну и… насколько странным тебе все это кажется? — спросил Джошуа. — Тео и твоя мама вместе…  Довольно неожиданно, да?

Я почувствовала на себе взгляд Элоизы и, поняв, что она против воли заинтересовалась ответом, адресовала его ей:

— Думаю, наши родители мудаки.

Парни взорвались смехом. Ну, Гейб и Джошуа. Финн глазел на меня, как на диковинный научный эксперимент.

Элоиза прищурилась.

— Я не считаю своего отца мудаком. И не приветствую такие слова.

Я скрестила руки на груди.

— Твой отец богаче Jay-Z, и тем не менее никому и в голову не пришло, что ему хорошо бы слетать в Калифорнию, чтобы я смогла узнать, кого мне предстоит называть отчимом. Вместо этого мне пришлось все бросить и переехать к какому-то незнакомцу, которого я никогда не встречала. Разве это не мудацкий поступок со стороны наших родителей?

— Папа хотел заранее с тобой познакомиться, — со спокойным безразличием произнесла Элоиза. — Это твоя мать была против.

Я вздрогнула и почувствовала, как грудь прорезала боль. Конечно, Тео хотел познакомиться со мной, а моя мать отговорила его. Наверно, она думала, что я все испорчу, рассказав правду, или, ну, знаете… просто буду собой.

Я пожала плечами, притворившись, что мне все равно.

— Так вы все ходите в одну школу?

— Мы, — Элоиза очертила пальцем компанию, — и есть старшая школа Тобиаса Рочестера. Ее основателем был прадедушка Финна.

Внезапно все стало проясняться.

Я посмотрела на Финна, но тот сверлил взглядом землю.

Итак, это были крутые ребятки. «Элита». Ну и как мне начать завоевывать их, если холодные манеры Элоизы далеки от располагающих?

Мой взгляд скользнул мимо Элоизы к Финну, который вновь смотрел на меня. Или, вернее сказать, сквозь меня.

Занервничав, я опять взглянула на Элоизу.

Она равнодушно махнула в сторону дома.

— Могу показать тебе твою комнату, но ты, вероятно, хочешь побыть одна, чтобы адаптироваться.

Я пала духом, потому что уловила, что она хотела донести своим вежливым комментарием. Она определенно не приглашала меня в свою компанию.

— Верно. — Я изобразила улыбку, которая, я надеялась, была вежливой. — Увидимся позже, ребята.

— Обязательно, — откликнулся Гейб.

Проходя мимо Шарлотты, я кивнула ей, но она опустила глаза.

Я изо всех сил старалась идти спокойно, пока шла до дома и заходила внутрь.

Оставшись в одиночестве, я привалилась к ближайшей стене и попыталась вдохнуть. Меня всю трясло, лицо горело, а дыхание застряло в горле.

Я будто бы умирала.

Узнав надвигающуюся паническую атаку, я постаралась взять ее под контроль.

Элоиза ясно дала мне понять, что не особенно хочет становиться друзьями. Я не знала, из-за чего: то ли из-за ненависти к моей матери, потому что та собиралась заменить ее умершую маму, то ли из-за нежелания делиться вниманием отца. Но я точно знала, что я осталась за бортом.

Занятия в понедельник обещали быть поистине «восхитительными».

Дрожа, я опустилась на пол и прижала ладони к глазам. Я привыкла к ощущению одиночества среди людей, которым я нравилась, но к настоящему одиночеству — нет.

Странно, что это так испугало меня.


***


Пока я, пытаясь найти свою новую комнату, блуждала по бесчисленным коридорам, лестницам и комнатам особняка, у меня чуть не случилась гипервентиляция легких.

Когда я, наконец, нашла ее, она меня потрясла.

В центре комнаты с французскими дверями, ведущими на балкон, стояла огромная кровать с пологом цвета шампанского на четырех столбиках. Стена напротив была обшита золотистым дамастом. Вся мебель — тумбочки, туалетный столик, зеркало с табуретом — была белого цвета и выдержана во французском стиле. На письменном столе лежал макбук и школьные принадлежности. Напротив кровати висел плоский экран телевизора, а ниже — маленькая полочка с DVD. Рядом с дверью была док-станция, чтобы я могла включать музыку и слушать ее через маленькие колонки, развешенные в углах. И в довершение ко всему, там имелась большая встроенная гардеробная и отдельная ванная с душем и огромной джакузи на ножках в виде звериных лап.

Это были покои принцессы.

Я полюбила эту комнату. И возненавидела себя за это.

В такой комнате я мечтала скрываться, когда жила с отцом. Я и представить не могла, что когда-нибудь буду спать в такой.

Поэтому я полюбила ее.

Мне бы только хотелось, чтобы она досталась мне при других обстоятельствах.

— Что думаешь?

В дверях стояла и мягко улыбалась мне Хейли. Она была одна.

Вспомнив слова Элоизы, я развернулась к ней.

— Да вот думаю, кого ты стыдилась: меня или себя?

Она вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— О чем ты?

— О том, что Тео хотел прилететь в Калифорнию, чтобы познакомиться со мной и узнать меня, прежде чем тащить через всю страну в это странное место со странными людьми. Ты не захотела, чтобы он знакомился со мной… пока не стало слишком поздно.

Хейли с виноватым видом покачала головой.

— Это неправда.

— Элоиза сказала, что Тео хотел познакомиться со мной, но ты была против.

Она молча уставилась на свои ноги.

Меня не переставало поражать, что она до сих пор могла меня ранить.

— Так в чем причина? — зло надавила на нее я. — Ты стыдилась меня или себя?

— Я… — Она беспомощно пожала плечами и подняла на меня взгляд. — Я боялась, что ты расскажешь ему правду. Я еще не говорила ему, и я знаю, что ты до сих пор сердишься на меня, и я… я не хотела его потерять.

Я ответила на ее признание горьким смешком.

— С тобой всегда так, да, Хейли? Всегда поступаешь, как лучше для тебя. Дать мне время узнать его, а ему — меня… нет, тебе это не было на руку, верно? Кого волнует, что ты снова разорвала на клочки мой мир и бросила к этим акулам? Главное, что у тебя все окей.

Внезапно она подлетела ко мне и, крепко схватив за плечи, взмолилась:

— Ничего лучше с нами еще не случалось. Знаю, ты мне не веришь, но Тео хороший человек, и он сможет о нас позаботиться. Здесь никто не причинит нам вреда.

— Никто, кроме нас самих.

Ее руки упали.

— Ты расскажешь ему?

Я оглядела комнату, зная, что в обычной гостевой спальне не могло быть ни ноутбука, ни колонок, ни учебных принадлежностей. Каким бы ни был настоящий характер Тео, он пошел на многое, чтобы тепло принять меня в своем доме.

— Знаешь, мне почти жаль его. — Я повернулась к ней. — Знал бы он, кого берет в жены.

Что-то надломилось во мне, когда я заглянула в ее полные муки глаза. Суть заключалась в том, что это могло бы стать моей идеальной местью. Я могла отнять его у нее, предъявив ему голые жесткие факты. Но во мне не было достаточного количества злости.

— Я не скажу ему.

Хейли облегченно расслабилась.

— Это правильное решение, милая. Я стараюсь все исправить. Стараюсь уже целых шесть лет. Что еще я могу сделать?

— Перестать стараться.

Я дернулась, когда она подняла руку и провела большим пальцем по моей щеке. Ее глаза были мокрыми, когда она прошептала:

— Никогда.

Пока она выходила из комнаты, мне удавалось держаться. А затем я наконец дала волю слезам.


***


— Чудесно, — произнес Тео. — Наш первый семейный ужин.

Хейли просияла, в то время как мы с Элоизой, сидя напротив за столом на восьмерых человек, старались смотреть куда угодно, только не друг на друга.

После того как Хейли и Тео вынудили меня покинуть мою новую спальню, я обнаружила, что у Тео есть водитель, повар, три горничных и садовник. Еще я не заметила сразу теннисный корт и площадку для игры в бадминтон.

У них были слуги.

Слуги!

Серьезно?

Я чувствовала себя Седриком Эрролом из «Маленького лорда Фонтлероя».

Пока вышеупомянутые слуги подавали нам ужин, я игнорировала нежное воркование Хейли и Тео друг с другом, пока Тео вдруг не сказал:

— Элоиза, почему бы тебе не побыть завтра гидом для Хейли и Индии? Они будут обновлять гардероб.

Элоиза улыбнулась отцу.

— Я бы с радостью, папа, но завтра мы с Шарлоттой будем доделывать лабораторную по химии. Ее нужно сдать в понедельник.

— Что ж, ладно. Образование прежде всего. — Он выглядел разочарованным, но давить на нее не стал.

Я испытала облегчение, услышав, что она не присоединится к нам.

— На Чарльз-стрит есть очень хорошие магазины, — тепло сказала Элоиза Хейли. — И еще на Ньюбери-стрит. Там вы найдете все необходимое.

— Спасибо. — Хейли повернулась к Тео. — Я никогда не делала покупок в Бостоне.

— Джил отвезет вас, но в Бэк-бэй и Бикон-хилл сложно потеряться. Кстати, там находится твоя новая школа, Индия. В Бикон-хилл, — сказал Тео. — Завтра утром Джил отвезет вас с Элоизой туда и заберет после занятий. Если ваши занятия закончатся в разное время, мы что-нибудь придумаем. Твоя мама говорила, что ты отлично играешь в футбол. В школе Тобиаса Рочестера, к сожалению, нет женской футбольной команды, но есть команда по лакроссу.

— Я никогда не играла в лакросс.

— Попробуй. Возможно, у тебя получится.

— В школе есть своя газета?

Мой внезапной интерес к разговору заставил его глаза загореться. Думаю, он был доволен моим интересом к учебе. Конечно, он не понимал, что моя истинная мотивация заключалась в другом, но тем не менее я действительно хотела поступить в хороший колледж.

— Да, есть. Причем, газета, удостоенная наградами.

— Индия была соредактором в своей школьной газете, — гордо сказала Хейли.

Меня удивило, что она знает об этом.

Тео явно обрадовался.

— Что ж, нам обязательно нужно устроить тебя в «Тобиас Рочестер Крониклс».

— Спасибо, — выдавила я.

— Пожалуйста. Что еще тебе интересно?

— Я участвовала в дебатах и возглавляла театр.

— Ну… — Тео улыбнулся дочери. — Элоиза уже три года исполняет главные роли в школьных спектаклях. Обычно их дают только старшеклассникам, но Элоиза настолько талантлива, что ей доставались все главные роли с четырнадцати лет. Наверняка она сможет найти тебе работу за сценой.

— Папа, наш театр — не какой-то там драмкружок в государственной школе. Его возглавляет не ученик, а опытный оплачиваемый специалист.

Он пожал плечами.

— Я знаю. Но Индия может быть ассистентом.

— Да, я могу быть ассистентом, — добавила я и невинно похлопала ресницами, копируя Элоизу.

У нее стал такой вид, будто ей было больно.

— Думаю, наш штат полностью укомплектован.

— Чепуха, — сказал Тео. — Учебный год только начинается.

— Чепуха, — беззвучно сказала я Хейли. Серьезно? Интересно, все семьи бостонской верхушки общества разговаривают так, словно они до сих пор британцы?

Удивительно, но Хейли в ответ на мое поддразнивание спрятала улыбку в салфетке.

— Угу, чепуха, — сказала я Элоизе. — Ты же талант. Уверена, ты сможешь потянуть за нужные ниточки.

Хейли закашлялась в салфетку, не очень удачно скрывая смешок.

Тео, казалось, ничего не заметил. Он был занят тем, что разглядывал меня, словно оценивая по-новому.

— А у тебя есть хватка. Прекрасное качество. Думаю, ты отлично впишешься сюда, Индия.

— Я тоже так думаю. — Я заставила себя улыбнуться в ответ.

— Когда твоя мама сказала, что ты планируешь идти в юридический колледж и хочешь работать в окружной прокуратуре, я был впечатлен, — добавил Тео. Кажется, искренне. — А теперь, когда мы познакомились, стал впечатлен еще больше. Ты не представляешь, как замечательно иметь в семье многообещающего юриста.

Я не знала, насколько правдивыми были его слова, но видела, что одобрение отца по какой-то причине заставило Элоизу насторожиться.


 

Глава 3 


Признавать не хотелось, но Чарльз-стрит очаровала меня.

Джил, наш водитель, оказался приятным высоким мужчиной немного за сорок с лысой головой, широкими плечами и мощными бицепсами. Думаю, он был скорее телохранителем, чем водителем.

Он каким-то чудом нашел место для парковки на улице, вымощенной красным кирпичом, вдоль которой росли деревья и стояли старомодные газовые фонари. Здесь находились исключительно антикварные лавки, рестораны и бутики. Воздух полнился ароматом цветов, и казалось, что мы и не в городе вовсе.

Хейли уже купила два платья, стоимостью не в одну сотню долларов каждое.

Я купила симпатичный блокнот.

— Тебе пора бы начать искать, — сказала Хейли, когда мы прогулочным шагом пошли к машине, возле которой смирно стоял Джил.

— Что именно? — откликнулась я. — Я понятия не имею, как одеваются в этой школе.

— Я об этом не подумала. Черт. Надо было спросить Элоизу. Прости.

— Не думаю, что она бы помогла.

— О чем ты?

— За всеми ее улыбочками и «да, папочка» кроется неприязнь ко мне.

Я ожидала, что Хейли пропустит это мимо ушей, но она внимательно оглядела меня и спросила:

— Она была груба с тобой?

— Нет, но и теплого приема тоже не оказала.

— Дай ей время. — Она с просящей улыбкой подтолкнула меня плечом.

— Ладно, плевать.

— Если Элоиза пересечет черту, сразу скажи. Отец немного избаловал ее.

— Справлюсь сама. — Я была слишком упрямой, чтобы принять ее помощь.

— Финн!

Я вздрогнула от внезапного возгласа Хейли.

А затем проследила за ее взглядом, и мой желудок совершил кувырок.

Из бутика, в котором я недавно купила блокнот, вышел Финн Рочестер. Он оглянулся на нас и прищурился, уставившись на меня.

Прежде чем я успела остановить ее, Хейли заторопилась к нему.

— Хейли, — вежливо кивнул Финн.

Я не думала, что Хейли знакома с бойфрендом Элоизы, — совсем забыла, что она провела несколько месяцев с этими людьми, прежде чем забросить меня в самую гущу событий. И, по всей видимости, они были знакомы не поверхностно, а достаточно хорошо, поскольку называли друг друга по имени. Во мне вновь начала разгораться обида.

— Финн, как ты? — Хейли улыбнулась ему, словно он был самым интересным мальчиком в мире. Но я знала ее достаточно хорошо и понимала, что в первую очередь ее впечатляет его фамилия и аура врожденного культурного превосходства.

— Хорошо. А вы?

— Мы ходим по магазинам. — Она приподняла пакеты, которые держала в руках.

Он бросил взгляд на мой одинокий пакетик.

— Ты ничего не покупаешь?

Вопрос был произнесен таким безразличным, скучающим тоном, что было неясно, зачем он вообще задал его.

Прежде чем я успела ответить, вмешалась Хейли:

— У Индии дилемма. Возможно, ты смог бы помочь.

— Буду счастлив.

Я фыркнула. Громко. Потому что в его голосе слышалось желание делать что угодно, только не помогать мне.

Его взгляд переметнулся обратно ко мне, но я, отказываясь показывать свой страх перед ним и его мужественной красотой, тоже уставилась на него и смотрела, пока он не отвел глаза к Хейли.

За победу в гляделки я мысленно дала себе пять.

Хейли, которая с заметным интересом наблюдала за нашим обменом взглядами, усмехнулась и спросила его:

— Что носят девочки в вашей школе? Индии нужен гардероб на семестр.

Он, не глядя на меня, пожал плечами.

— Отдавайте предпочтение дизайнерским вещам. На Ньюбери-стрит полно магазинов. Представьтесь персоналу, объясните, что она учится в школе Тобиаса Рочестера, и они смогут помочь вам.

— Отлично, спасибо тебе, — просияла Хейли, которую нисколько не покоробило, что Финн говорил обо мне в третьем лице, словно меня не было рядом.

Неужели он испугался, что, если назвать меня по имени, то на него падет тень моего отстойного происхождения?

Говнюк.

— Пожалуйста. — Он кивнул нам. — Приятного дня.

Глядя вслед его удаляющейся высокой фигуре, я решила, что они с Элоизой составляют идеальную пару. У него были широкие плечи пловца, узкая талия, длинные ноги и лицо, достойное греческих богов, а дорогая одежда дополняла его совершенство.

Он был так же красив и богат, как его девушка.

И так же «приветлив».

— Мне он нравится, — тихо сказала Хейли. — Есть в нем нечто загадочное.

— Обычный сноб.

Она нахмурилась.

— Нет, я так не считаю. Думаю, он просто грустит.

— Грустит? — Я поморщилась. — С чего бы?

— Не знаю. Может, ему просто нужен друг.

Она многозначительно подтолкнула меня, и я издала раздраженный смешок.

— О, да, я понимаю, к чему ты клонишь.

— Что? — Хейли, казалось, смутилась. Мы снова пошли к машине. — Думаю, если ты приложишь немного усилий, то вы могли бы поладить. Знаешь, именно такого мальчика я и хотела бы видеть рядом с тобой, если бы его уже не заняла Элоиза. Такому парню, как он, всегда нужен кто-то, кто немного встряхнул бы его. А ты так хорошо умеешь это делать.

В ответ на ее поддразнивание я закатила глаза и проворчала:

— Я умею хорошо встряхивать только тебя, Хейли. С остальными я веду себя сдержанно.

К тому же… Скорее в аду наступит зима, чем Финн Рочестер обратит внимание на такую, как я.

И абсолютно точно понадобится настоящее чудо, чтобы меня привлек такой холодный парень, как он. И неважно, насколько красивым было его лицо.


***


Большие кованые ворота распахнулись, явив внутренний двор старшей школы Тобиаса Рочестера. Представительное здание, построенное в федеральном стиле и расположенное в глубине улицы, выглядело королем среди симпатичных таунхаусов модного района Бикон-хилл.

Обозревая его, я пыталась игнорировать грохот сердца.

К сожалению, мое утро стремительно портилось. Когда я проснулась, мою красивую тихую комнату заливал солнечный свет. Я чувствовала себя на удивление хорошо отдохнувшей. Серьезно, я вдруг поняла, почему, описывая кровати, часто говорят «мягкая, как облака».

Затем я приняла потрясающий душ в своей новой огромной ванной и выбрала из кучи вещей, которые Хейли заставила меня купить накануне, облегающие джинсы Armani и мешковатую футболку Alexander McQueen. Хейли (а точнее Тео) купила мне даже украшения, и теперь на мне были новенькие часы, браслет и маленькие бриллиантовые сережки. Повседневный, но дорогой образ завершала пара балеток Tory Burch, и, хотя мне претило признавать это — ведь я ощущала себя ходячей привилегией, — выглядела я хорошо.

И вот на этом «хорошести» закончились.

Тео за завтраком не присутствовал, так как очень рано уехал в офис, а Хейли еще лежала в постели. Так что за столом сидела одна Элоиза, и слуги исполняли каждый ее каприз.

Я решила сама поесть на кухне, надеясь поговорить с поваром по имени Гретхен, но оказалось, что та совсем не желает видеть меня на своей кухне. Думаю, ее выдали сердитые взгляды и прогоняющие жесты.

В итоге мне пришлось сесть в столовой со своей будущей-в-скором-времени сводной сестрой. Пока мы завтракали, между нами стояла густая, почти удушающая тишина.

Джил пришел сообщить, что нам пора выезжать в школу, и я подхватила свой новый кожаный ранец на лямке (в жизни не думала, что когда-нибудь буду использовать слово ранец) и поспешила за Элоизой.

Во время получасовой поездки в школу мы продолжали хранить натянутое молчание. Когда мы подъехали, Джил открыл дверцу Элоизе, и она выскочила из машины с такой скоростью, словно у меня была чума.

Джил сочувствующе улыбнулся мне и пожелал хорошего первого дня.

За все мое пребывание в Массачусетсе Джил пока что был единственным человеком, который в теории мог мне понравиться.

Пока я шла через ворота в свою новую школьную жизнь, Несколько школьников окинули меня любопытствующими взглядами. Пару недель назад Тео прислал Хейли список школьных предметов на выбор. Когда я определилась, то в течение двадцати четырех часов получила свое новое расписание, и он выслал учебники, чтобы я хоть немного была в курсе того, о чем могут говорить на занятиях. Еще в школе была локальная сеть, и учителя не ленились вносить туда списки предстоящих обсуждений и материалов для чтения.

Несмотря на то, что я уже числилась в школе, мне все равно нужно было зарегистрироваться. Следуя за указателями, я пошла в школьный офис, по пути разглядывая современный интерьер, который не сочетался с экстерьером здания. Офис оказался шикарным — сплошное сверкающее стекло, белое лакированное дерево и дорогие компьютеры.

— Я могу вам чем-то помочь? — улыбнулась мне блондинка средних лет, когда я зашла.

Я сдержанно улыбнулась ей, надеясь, что по моему лицу не заметно, как сильно я нервничаю.

— Меня зовут Индия Максвелл. Я новенькая.

— О, мисс Максвелл, конечно. — Она обошла стол и протянула мне руку. — Я мисс Льюэлин, глава администрации школы.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже. Мы ожидали тебя. — Она повернулась к столу и, покопавшись в бумагах, подала мне объемный конверт. — Держи. Внутри ты найдешь всю важную информацию о школе, а также буклеты о внеклассных занятиях.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как голова пошла кругом.

— Директор Вандербилт хотел бы представиться.

Оказалось, что директор Вандербилт всего лет на пять старше Тео. Я ожидала увидеть нудного, напыщенного и высокомерного человека, но директор Вандербилт — высокий, худой как щепка мужчина в крошечных очках без оправы, примостившихся на большом римском носу, — был сердечным и приветливым.

По факту, его прием был самым радушным в тот день.

Моим первым уроком была микроэкономика, и к моему ужасу оказалось, что тот же предмет взяли Элоиза, Финн и вся остальная компания. Я не ожидала увидеть их всех в одном классе, и пока учитель представлял меня, мне пришлось быстро натянуть на лицо маску безразличия.

Пока я садилась в другой стороне кабинета, Элоиза ничем не показала, что знает меня. Мои глаза сместились на Финна, но он смотрел на учителя — так старательно, словно всеми силами пытался не встретиться со мной взглядом. Я отогнала эти подозрения. Финн явно предполагал, что превосходит меня — я, наверное, даже не присутствовала у него на радаре.

Не то чтобы меня заботило, есть я там или нет.

Учитель по микроэкономике оказался довольно клевым, и я преодолела занятие без чувства, что оно мне не по зубам. Я посчитала это положительным моментом дня.

Следующим уроком было творческое письмо, и на нем оказалась Шарлотта. Когда я зашла, ее глаза загорелись, и на губах начала появляться улыбка, но затем она будто бы вспомнила что-то, и ее плечи поникли, а вид стал таким, словно она хотела слиться с окружающими.

Я решила не обращать внимания на ее странное поведение и помахала ей. Учительница, которая подошла, чтобы представиться, заметила это и настояла, чтобы я села с Шарлоттой.

— Привет, — сказала я, садясь рядом.

Шарлотта наполовину улыбнулась, наполовину скривилась:

— Привет.

— Не волнуйся, я не буду у тебя списывать.

Она ответила робкой улыбкой, и я, приободрившись, кивнула на ее фиолетовое платье.

— Тебе очень идет этот цвет.

Словно опешив, она посмотрела на свое платье и пробежалась по нему кончиками пальцев.

— Правда? А Брайс сказала, что оно меня портит. Что в нем я словно с помойки.

Ну естественно она так сказала. Я сразу поняла, что она та еще стерва.

— Ну, она не права. Оно очень милое.

— Спасибо. — Шарлотта одарила меня застенчивой улыбкой, а затем ее сменила настороженность, и она решительно отвернулась к доске.

Язык ее тела подсказывал не давить на нее, но я почувствовала надежду.

Мысленно улыбаясь, я тоже повернулась вперед и стала слушать учительницу.

Прошло два урока, а у меня уже было больше домашней работы, чем за учебный день в Фэйр Оукс. Пока что я не волновалась об этом, ведь у меня не было друзей и внеклассной деятельности, чтобы отвлекать меня от учебы, но я знала, что позже мне придется придумать, как все это совмещать.

Направляясь на следующий урок, я заметила, что мои новые одноклассники вовсю рассматривают меня. Их взгляды варьировались от заинтригованных до насмешливых, и я насторожилась. В поисках кабинета современной европейской истории я повернула за угол и столкнулась лицом к лицу со своей будущей сводной сестрой и ее подружками. Они разгуливали по коридору, словно в рекламе телешоу о красивых и популярных старшеклассниках. Их длинные волосы развевались за спинами, словно шелк, дизайнерские платья выставляли напоказ длинные гладкие ноги в босоножках Jimmy Choo.

Элоиза посмотрела сквозь меня и продолжила идти, не удостоив и словом.

Из-за ее открытого пренебрежения я чуть не провалилась сквозь землю.

Проводив Элоизу с подругами взглядом, я огляделась. И осознала, что усмешки одноклассников не почудились мне.

Внутри поселилось тошнотворное чувство. Какого черта тут происходит?

Решив сделать вид, что мне все равно, я расправила плечи и продолжила поиски. К счастью, мне удалось найти кабинет самостоятельно, не обращаясь за помощью. Меньше всего мне сейчас хотелось взаимодействовать с кем бы то ни было. Я зашла внутрь, вновь проклиная Хейли, за то, что она привезла меня в Массачусетс, и не замечая вокруг никого, кроме преподавателя, который стоял у доски.

Он заметил меня краем глаза и повернулся, оказавшись симпатичным в эдаком интеллектуальном ботанистом смысле мужчиной лет тридцати — пока что это был самый молодой мой учитель.

— Привет, — улыбнулся он.

— Я Индия Максвелл. Новенькая.

— О, да, Индия, знаю. — Он протянул мне ладонь. — Я мистер Франклин, но большинство ребят опускают «мистер».

Мне сразу понравилась его простота в общении, и я улыбнулась в ответ.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже. — Он оглянулся на класс, и я проследила за его взглядом.

При виде Финна Рочестера, сидящего в центральном ряду, мое сердце в ужасе совершило скачок, и все начало стремительно ухудшаться.

— Финн, — произнес Франклин, — рядом с тобой никто не сидит, верно?

Нет. НЕТ. НЕТ!

Я не хотела сидеть с этой заносчивой задницей. Прошли считанные секунды, но я уже знала, что этот урок будет хуже, чем все предыдущие события дня.

Финн покосился на парту и стул рядом с собой, а затем пустым взглядом посмотрел на меня.

— Нет, не сидит.

Франклин указал вперед.

— Индия, тогда устраивайся, и мы начнем.

Я пробормотала «спасибо» и поплелась к месту, на которое меня определили. Финн смотрел прямо перед собой — совсем как на микроэкономике. Сев, я покосилась на его профиль, и внезапно внутри меня образовалось странное волнение, которое я списала на нервы. В конце концов, было действительно неприятночто такой влиятельный парень, как Финн, решил, что я недостаточно хороша. Его отношение могло здорово осложнить подъем по социальной лестнице школы. Более того, оно… ранило. Я не хотела испытывать боль. И тем не менее испытывала ее. Это слишком напоминало о времени, проведенном с человеком, который считал меня ничтожеством.

Мысленно отмахнувшись от тяжелых воспоминаний, я поймала себя на том, что изучаю Финна.

Волнение внутри стало сильнее.

Какая жалость, что такой привлекательный парень оказался таким фантастическим говнюком.

Я заметила, что его широкие плечи напряглись. Он медленно повернул голову, и наши взгляды столкнулись. Его взгляд был бездонным и темным, мой — вызывающим.

Во время нашего безмолвного взаимодействия со мной произошло что-то странное. Голос Франклина превратился в неразборчивый гул, и моя кровь забурлила. Все вокруг постепенно поблекло, — все, кроме глаз Финна и жара под моей кожей.

Я начала переживать, что чем дольше он будет смотреть в мои глаза, тем больше увидит, потому что чем дольше я смотрела в его, тем отчетливей понимала, что Хейли, как ни странно, была права. В глазах Финна стояла печаль. Еще сильнее меня удивило свое желание узнать причину этой печали. Такого я от себя точно не ожидала. Из-за чего такой везунчик, как Финн, мог грустить?

Наконец он сузил глаза — я была готова поклясться, что на долю секунды в них промелькнула настороженность, — а затем отвернулся.

Ощутив непонятную нестабильность, я решила выбросить Финна из головы и притвориться, что его не существует.

Когда урок закончился, Финн выскочил из кабинета, прежде чем я успела набраться смелости сказать ему хоть одно слово. Меня это устраивало. На самом деле я ждала, когда все выйдут, чтобы подойти к Франклину.

— Индия, ты сегодня отлично поработала. Я рад, что ты прочла материал, прежде чем присоединиться к нам. В школе Тобиаса Рочестера высокая конкуренция. Иногда новым ученикам тяжело не отставать после менее конкурентной среды.

Я подумала, что он выразился максимально дипломатично, и знала, что по моей улыбке это заметно.

Я вытащила из конверта один из буклетов мисс Льюэлин.

— Здесь говорится, что вы курируете школьную газету.

— Да. Обычно этим занимаются преподаватели английского, но у меня степень по журналистике, так что… — Он скромно пожал плечами, как бы говоря «вот он я».

— Здорово. Я была соредактором нашей газеты в Арройо Гранде. Я надеялась, что, может, для меня и у вас будет место.

— О. Что ж, по большей части команда уже укомплектована, ведь учебный год начался две недели назад… Однако мы еще не нашли литературного обозревателя. Знаю, критик — не журналист, но, может, тебе будет интересно попробовать?

— Да. — Я с энтузиазмом кивнула. — Я люблю книги. И, если честно, мне просто хочется стать частью команды. Это начало, верно?

— Несомненно. У нас есть еще пара учеников-кандидатов, но я всегда выбираю тех, кто обладает наибольшим потенциалом. Может, пришлешь мне работы, выполненные тобой в прежней газете?

— Конечно!

В ответ на мое рвение он усмехнулся.

— Отлично. Мой емейл есть в локальной сети. Пришли как можно скорее.

— Обязательно. Спасибо, мистер Франклин.

— Не за что, Индия.

Мой шаг пружинил, когда я, окрыленная надеждой на то, что все наладится, выходила из кабинета.


***


В столовой, куда я пришла пообедать, эта надежда быстро развеялась.

Школа Тобиаса Рочестера была намного меньше моей старой школы, поэтому драмы, разворачивающиеся в столовой, были гораздо заметней, чем там. Кто стал причиной сегодняшней драмы? Новенькая. То есть, я.

Со мной еще никто не захотел подружиться, и на меня по-прежнему бросали странные взгляды. Одни таращились с отвращением, другие с любопытством.

Отвращение напрягало меня.

Стоя в очереди за обедом, я поискала взглядом Элоизу. В итоге я нашла ее за столом в самом центре столовой. Конечно, она хотела бы быть в центре всего.

С двух сторон от нее сидели Брайс и Шарлотта, а напротив них — Финн, Гейб и Джошуа. Увидев меня, девочки сразу же отвели глаза. Брайс что-то проговорила, и парни оглянулись на меня. Финн с Джошуа быстро отвернулись, а Гейб улыбнулся и начал вставать.

Брайс что-то резко сказала ему. Он со смешком бросил в нее кусочек картошки-фри, и ее мрачное лицо стало настолько красным, что я испугалась, как бы из-за притока крови у нее не взорвалась голова.

Пока Гейб шел ко мне, я, не зная, какого приветствия ожидать, готовилась к худшему.

— Вот ты и в школе, — весело сказал он.

Подвоха в его словах вроде бы не было.

— Ага.

— Отлично выглядишь.

— Разве тебе можно делать мне комплименты?

— Намекаешь на Брайс? — Он усмехнулся. — Ей пора бы понять, что я не один из ее подпевал. Я разговариваю, с кем хочу. К тому же, Эль не говорила, что ты под запретом, а все мы знаем, что по-настоящему главная здесь именно Эль.

Ха. Интересно. Я была уверена, что Элоиза приказала своей компании не замечать меня.

Гейб, будто прочитав мои мысли, покачал головой.

— Эль хорошая.

Хм-м, я сомневалась, что этому можно верить.

— То есть, ты относишься ко мне нормально?

Подозрительность в моем тоне рассмешила его.

— Хочешь верь, хочешь нет, но да.

— Ладно. — Еще сомневаясь в его мотивах, я пожала плечом. Хотя, справедливости ради надо было отметить, что при первой встрече он тоже отнесся ко мне хорошо.

— Что ж… тогда, может, скажешь, почему все так странно пялятся на меня?

— А. — Вид у него стал смущенным. И даже пристыженным. — В общем… — Он шагнул ко мне и понизил голос. — Когда твоя мама и Тео стали встречаться, Хейли не особенно понравилась Элоизе. Ей показалось странным, что Хейли за все время ни разу не привезла тебя и не разрешила ее отцу приехать к тебе. Она сказала, что боится, как бы ты не оказалась наркоманкой на реабилитации или типа того. — Он с неловкостью на лице потер шею. — Возможно, я сболтнул кому-то из ребят, что ты на реабилитации, и в мгновение ока об этом узнала вся школа. Но это было несколько недель назад, — оправдываясь, заявил он. — Я думал, все уже забыли.

Я, мгновенно вскипев, вытаращила глаза.

— Все думают, будто я была на реабилитации?

— Да. Извини. Мне правда ужасно жаль.

Я недоверчиво фыркнула, стараясь оценить степень его искренности. Похоже, ему действительно было неловко из-за слухов, которые он распустил.

— Ты расскажешь всем, что это вранье?

— Утром Элоиза услышала, как об этом болтают, и сказала, что это неправда.

Хм-м, наверно не хотела, чтобы слухи навредили ее репутации.

— Тогда почему на меня по-прежнему так смотрят?

— Понадобится время, чтобы все утихло. Если ты сядешь с нами, это случится быстрей.

Он что, псих? Я с сомнением посмотрела на него, и он рассмеялся.

— Я тебя приглашаю.

— Мне там не рады.

— Ладно, как хочешь. Ты знаешь, где меня найти, если передумаешь. — Он подмигнул мне и отошел.

В ответ на его флирт я лишь покачала головой. Мое настроение чуть-чуть поднялось благодаря тому, что в этой школе был ученик, который не ненавидел меня — хоть он и случайно пустил обо мне глупый слух. Потянувшись за подносом с едой, я услышала, как Гейб громко произнес мое имя.

Я развернулась и увидела его на полпути между мной и столом Элоизы. Все смотрели на нас.

— Для наркоманки на реабилитации ты выглядишь на удивление хорошо.

Вместо того, чтобы привести меня в ужас, это лишь укрепило мою решимость не позволять им думать, что меня можно смутить или вынудить поджать хвост и начать прятаться от их любопытства и осуждения. В ответ на насмешку Гейба над теми, кто поверил в его дурацкую ложь, я усмехнулась и крикнула:

— Спасибо, говнюк.

По столовой прокатился его смех, и я обнаружила, что хихикаю. Взглянув на Элоизу, я увидела, что она встревоженно наблюдает за мной, пока Гейб, не обращая ни на кого внимания, возвращался к столу. Я нашла пустой столик, и мое настроение резко упало, когда я осознала, что буду сидеть одна.

Я не обедала в одиночестве со времен жизни с отцом.

И тогда я сделала то, чему научилась, как только приехала в Массачусетс, — притворилась, что мой одинокий статус не волнует меня. Я вытащила книгу, которую читала в настоящий момент, и, погрузившись в чтение, принялась за салат с макаронами.

Всего через несколько минут к моим щекам прилил жар, а волоски на шее встали дыбом. Не двигая книгу, которая прикрывала мое лицо, я украдкой посмотрела поверх нее в поисках причины своих загадочных ощущений.

На меня смотрел Финн Рочестер.

В животе вновь возник трепет, и я покраснела.

Финн отвел взгляд и, нахмурившись, уткнулся в тарелку. За его столом, кажется, никто не заметил, что он смотрел на меня.

Я уставилась в книгу, но слова сливались перед глазами.

Правда заключалась в том, что Финн выбивал меня из колеи. Почему — я честно не представляла. Но точно знала, что мне это не нравится.

Заставив себя сосредоточиться на книге, я в итоге погрузилась в нее и на время забыла о том, что нахожусь на вражеской территории.


***


Мне бы и хотелось сказать, что с того момента день пошел на лад, но все осталось так же, как в начале. Предметы были интересными, хоть и более сложными, чем в старой школе, учителя были благожелательными, и никто из учеников так и не удосужился представиться мне.

В конце дня я выходила из школы так же, как утром зашла в нее.

То есть, одна.

Джил ждал в машине и, увидев меня, вышел, чтобы открыть дверцу.

— Добрый день, мисс. Надеюсь, ваш первый учебный день прошел хорошо.

Я поблагодарила его и скользнула в машину.

Как только я устроилась, Джил сел за руль и начал отъезжать.

— А Элоиза?

— Мисс Элоиза проинформировала меня, что позже ее привезут домой от Финна.

Я кивнула и отвернулась к окну. Внезапно я поняла, что за день забыла, что они были парой. Они не вели себя, как Джошуа с Брайс, которые практически не могли оторваться друг от друга. Конечно, не все любили публичные проявления чувств, но обычно по паре можно было заметить, что они влюблены. Эти же, несомненно, вели себя как друзья, но я не видела, чтобы они целовались, держались за руки или ходили в обнимку.

Но одного дня, наверное, было недостаточно, чтобы составить мнение о них как о паре.

Пока за окном мелькали улицы Бостона, я позволила мыслям уплыть от Элоизы и Финна и начала думать о домашнем задании, которое должна была сделать, о том, сколько работы мне предстояло выполнить, чтобы влиться в жизнь новой школы, и о том прискорбном обстоятельстве, что я не завела ни одного друга. Гейб был не в счет. Я умела определять, когда парень думал о сексе, и Гейб определенно флиртовал со мной.

— Завтра будет новый день. — Голос Джила выдернул меня из унылых мыслей. Он с сочувствием улыбался мне в зеркало заднего вида. — Первый день всегда самый плохой.

Я улыбнулась ему, благодарная за чуткость и доброту.

— То есть, отныне все станет налаживаться?

— Совершенно верно.

Я надеялась, что его обещание сбудется. Потому что я приложила слишком много усилий, чтобы выбраться из своего убогого существования, чтобы новый роман моей матери отнял все у меня.

Когда мы подъехали к дому, мне пришлось напомнить себе, что дверцу откроет Джил. Выйдя, я поблагодарила его, надеясь при этом, что он понимает, что я говорю искренне. На данный момент он был единственным человеком в доме — кроме Тео, — кто тепло отнесся ко мне. А доброе отношение я ценила.

Несмотря на утреннее брюзжание Гретхен, я все-таки решила прорваться на кухню, потому что очень хотела пить. Когда я зашла, там стояли шум и суета, — Гретхен и одна из горничных готовили ужин.

Я неуверенно улыбнулась им и направилась к огромному холодильнику.

— Вам помочь? — окликнула меня Гретхен.

— Я просто возьму газировку.

— Мисс, я вам подам, — неприветливо сказала она, оставив овощи, которые резала.

— Все нормально. Я могу взять сама, — весело заверила ее я.

Гретхен нахмурилась, однако кивнула.

— Не знаете, Хейли дома?

Мне ответила горничная:

— Мисс Максвелл ушла. Свадебные приготовления. Сказала, что будет к ужину.

Подготовка к свадьбе. Ну конечно.

— Спасибо, — пробормотала я и, выйдя из кухни с банкой газировки, направилась в свою комнату.

Вчера вечером Хейли огорошила меня новостью о том, что уволилась с работы. Я очень старалась не злиться на нее за то, что она отказалась от независимости, потому что знала, что решение она не изменит.

Пока я взрослела и все чаще задавалась вопросом, почему Хейли делает тот или иной выбор, у меня сформировалась теория, что моя мать-растяпа всегда хотела быть принцессой. Действительность не устраивала ее. Она хотела жить в сказке.

Теодор Фейвезер наконец дал ей такую возможность.

Теперь она могла вести полную развлечений жизнь супруги богатого, влиятельного аристократа.

Никогда, решила я, никогда я не передам свое финансовое и эмоциональное благополучие в чьи-то чужие руки. Никогда!

Нет. Я, образно говоря, надеру всем задницы в новой школе и проложу новый путь к полной независимости. С этой мыслью я взяла ноутбук, нашла выпуски своей прежней газеты и переслала их Франклину. Потом, чтобы убить время, немного позанималась. Анна обещала позвонить мне по скайпу, но из-за трехчасовой разницы во времени мне пришлось подождать, когда она вернется из школы. И когда ноутбук начал звонить как телефон, я подумала, что уже давно не слышала звука прекрасней.

— О боже, возвращайся домой! — завопила Анна.

— Поверь, я бы с удовольствием. Как прошел первый учебный день без меня?

Анна закатила глаза.

— А сама-то как думаешь? Шивон ведет себя так, словно уже победила на зимнем балу.

— Кто бы сомневался. Она сильно стервозничает?

— Пока нет. В основном в стиле «падайте ниц и целуйте мне ноги».

— В буквальном смысле?

— К счастью, нет. Пусть делает педикюр хоть каждый день, я к ее ногам и близко не подойду.

Я рассмеялась, но тут же вернулась в реальность.

— Я скучаю по вам.

— Мы тоже. А знаешь, кто еще скучает по тебе?

— Кто?

— Джей.

— Джей? Он прямо так и сказал? — Было сложно представить, как весь из себя крутой Джей говорит Анне такие слова. По ее тону я поняла, что должна быть в восторге. Но… я не была.

— Нет, но он спросил, есть ли новости от тебя. Шивон, конечно, попыталась использовать его внимание, чтобы позаигрывать с ним, но на самом деле он интересовался только тобой. — Она тяжело вздохнула. — Классно быть Индией Максвелл и повсюду разбивать сердца плохишей.

Я фыркнула.

— О да, ведь сейчас у меня просто бесподобная жизнь.

Она хлопнула в ладоши и приблизила лицо к экрану.

— Теперь расскажи, как прошел твой день.

И я посвятила свою лучшую подругу во все мрачные подробности своей новой жизни в Бостоне.

— Индия Максвелл не сидит за ланчем одна! — возмутилась Анна. — Жаль, что у тебя был такой паршивый день. Но поверь, скоро они поймут, какая ты потрясающая.

Ее сочувствие и уверенность успокоили меня, и когда мы отключились, мне стало немного легче.

Я прогулялась по комнате, проводя пальцами по своим новым вещам и гадая, могут ли материальные блага принести человеку настоящее счастье. Остановившись возле французских дверей, я увидела, что около дома притормозил голубой кабриолет.

За рулем кабриолета сидела Шарлотта, а выпорхнула из него не кто иная, как Элоиза. Послав подруге воздушный поцелуй, Элоиза грациозно зашла внутрь и скрылась из вида.

Улыбающаяся Шарлотта отъехала от дома.

Хм. А Джил сказал, что Элоиза у Финна.

— Вот ты где.

Я развернулась и увидела, что в дверях стоит Хейли.

— Когда ты вернулась?

— Полчаса назад. — Улыбаясь как дурочка, она опустилась ко мне на кровать. — Как дела в школе?

— Нормально, наверное.

— Наверное? Все правда так плохо?

— Я не хочу говорить об этом.

Ее явно обидела моя резкость, поэтому я сменила тему.

— Как продвигается подготовка к свадьбе?

И она, опять засияв, принялась рассказывать о встрече с организатором свадеб, о помещении, которое им каким-то чудом удалось забронировать, о цветах, о расцветках…

К несчастью, за ужином мне пришлось выслушать все это по новой.

Когда она наконец выдохлась, Тео снисходительно улыбнулся ей, а затем повернулся ко мне.

— Итак, Индия, теперь, когда мы узнали, что у твоей мамы выдался замечательный день, может, расскажешь, как прошел твой?

Как и в предыдущие вечера, мы сидели вчетвером за огромным столом и притворялись, будто нам комфортно друг с другом.

— Хорошо, — солгала я.

— Элоиза, ты показала Индии школу? Представила ее всем?

Настала Элоизина очередь лгать.

— Конечно, папочка, — сказала она.

Ее пальцы так сжали вилку, что побелели костяшки, и я втайне порадовалась ее страху, что я выдам ее.


Я промолчала, и ее рука расслабилась.

— Тебе нравится в школе? — спросил Тео.

— Пока да. — Я посмотрела на Элоизу, желая дать ей понять, что ее помощь, возможно, мне не понадобится. — Мистер Франклин, учитель по современной европейской истории, курирует газету. Он попросил меня прислать мои старые статьи. Что-то вроде собеседования на место в газете.

Хейли с Тео, похоже, были довольны. Хейли даже светилась гордостью, когда сказала:

— Это же замечательно!

— Сначала газета, а потом и театр, — сказал Тео и переключил внимание на дочь. — Элоиза, ты спросила о работе за сценой для Индии?

— Еще нет, папочка.

Он нахмурился.

— Индия уже пропустила первые недели учебы. Время не ждет. Я бы хотел, чтобы завтра ты приложила побольше усилий.

Она покраснела.

— Да, папочка.

Дальше разговор поддерживали только Хейли и Тео, и говорили они по большей части о свадьбе. Хейли спрашивала мнение моего в-скором-будущем-отчима о цветах, тематике и другой чуши, которая наверняка была ему не интересна.

Доев десерт, я была счастлива наконец-то выбраться из-за стола, однако полностью отказаться от прежних привычек я не смогла и потому схватила свою тарелку, пока ее не забрали слуги Тео.

— Оставь, Джанелл все уберет! — попытался остановить меня он.

Но я все-таки понесла грязную тарелку и чашку на кухню. Войдя туда, я застыла, увидев, что Гретхен вываливает в мусорное ведро большой кусок мясного рулета, оставшегося после ужина. Половина противня картофельной запеканки тоже была приготовлена на выброс.

Мою кожу неприятно закололо, все тело — лицо, ладони, подмышки — покрылось холодным потом, а сердце часто заколотилось в груди.

— Что вы делаете? — дрожащим голосом спросила я, шагнув к ней.

Гретхен с удивлением оглянулась.

— Убираю.

— Прекратите. — Я бросилась к мусорному ведру, и при виде еды в нем мое сердце сжалось. — Вы выбросили половину мясного рулета!

— Мисс, оставьте посуду. Я ее вымою, — раздраженно ответила Гретхен, потянувшись за картофельной запеканкой.

— Нет! — Я ухватилась за другой конец противня, и глаза поварихи шокированно округлились. — Нельзя выкидывать совершенно нормальную еду!

— Мисс, пожалуйста, отпустите.

— Нет!

— Мисс, пожалуйста. — Она начала бледнеть.

— Что здесь происходит? — раздался позади нас властный голос Тео.

Я вцепилась в противень еще крепче.

— Сэр, я просто выбрасываю отходы, а мисс Максвелл почему-то очень расстроилась.

— Индия. — Кто-то взял меня за запястье, и, подняв взгляд, я увидела обеспокоенное лицо Хейли.

— Это не отходы, — прошептала я. — Это совершенно нормальная еда.

В глазах Хейли вспыхнула боль, и она кончиками пальцев погладила мою щеку.

— Солнышко, — прошептала она.

— Нельзя выбрасывать столько еды.

— Я знаю, — кивнула она и посмотрела через мое плечо. — Дорогой, Индия права. Остатки нужно оставлять на потом или отдавать в местный приют. Мы не можем выбрасывать такое количество еды.

Я почувствовала, как Тео приблизился и заглянул в мусорное ведро.

— Вы каждый день выбрасываете столько еды?

Гретхен с трудом сглотнула.

— Не каждый, сэр. Иногда.

— Что ж, ее действительно много. Индия и Хейли правы. С этого дня вы с остальным персоналом будете делить оставшуюся еду между собой, это понятно?

— Да, сэр. — Гретхен с облегчением выдохнула — видимо, потому что Тео не стал затягивать головомойку.

Что до меня, то мое сердцебиение начало замедляться, но я еще не успокоилась до конца.

— Вы ведь будете использовать остатки, верно?

Хотя было видно, что Гретхен считает меня ненормальной, она тем не менее успокаивающе ответила мне:

— Конечно, мисс. У меня сын-подросток, который ест как не в себя. Еда будет кстати.

— Хорошо. — Напряжение вытекло из меня, и я глубоко вздохнула. — Спасибо.

Она осторожно потянула противень на себя, и я, отпустив его, отступила назад.

— Должен сказать, Индия, я нахожу твою жизненную позицию довольно-таки освежающей, — доброжелательно улыбнулся мне Тео.

Я робко улыбнулась в ответ.

Он подумал, что я социально и экономически сознательная. Он понятия не имел о моих проблемах с едой.

А вот Хейли знала о них.

Она погладила меня по руке и развернула от Гретхен.

— Солнышко, у тебя был долгий день. Давай-ка ты ляжешь пораньше?

Я кивнула и, повернувшись, обнаружила, что рядом с кухонной дверью стоит и смотрит на меня Элоиза.

Вот дерьмо.

Меньше всего я хотела, чтобы свидетелем моих странностей становилась она.


 

Глава 4 


Он ел пончики. Они были свежими, и я ощущала их запах. Их принесла Карла.

Мой желудок болезненно сжался.

— Я не могу есть, пока она смотрит на меня как дикая кошка, — пожаловалась Карла. — Просто, б**ть, дай ей еды, Эд.

— Маленькая сучка без моего разрешения не получит и крошки. Она знает, что сделала. — Он злобно уставился на меня.

Я не знала, что такого я сделала.

Я лишь знала, что разозлить его могла малейшая вещь.

— Она пугает меня. — Карла оттолкнула коробку с пончиками.

— Прекрасно. — Он резко встал и схватил коробку с выпечкой. Потом, не сводя с меня глаз, прошел по трейлеру к мусорному ведру, нажал на педаль, открывавшую крышку, и один за одним выбросил пончики.

Я ненавидела его.

Чтобы закрыться от него, я покрепче обхватила руками колени и прижалась к ним лицом.

— Мне пора на работу.

— Она не пойдет в школу?

— Не. Ее там накормят.

— Она может поесть, когда тебя не будет дома.

— Здесь нет ни грамма еды, — рассмеялся он. Его сиплый смех я ненавидела так же сильно, как его самого. 

— Ты больной, — сказала она.

Если она так считала, то почему бездействовала?

Я ощутила жгучую боль в голове, в ушах зазвенело от его затрещины. Сморщившись от боли, я подняла глаза.

— Только попробуй сдвинуться с места, — сказал он с издевкой. — Я все равно узнаю.

Я кивнула и испытала неимоверное облегчение, когда они оба ушли.

Выждав какое-то время, я подтащила свое изможденное тело к мусорному ведру и, плача, достала пончики, стерла с них сигаретный пепел и острый соус и засунула в рот.


***


К концу второй перемены следующего дня выяснилось, что к списку моих вымышленных проблем добавилась булимия. Я доедала энергетический батончик перед математикой, когда девушка, которую я не знала, перегнулась через свою парту ко мне:

— Брайс Джефферсон рассказала мне все о тебе, поэтому если соберешься блевануть, скажи мне заранее, потому что я не очень хорошо переношу рвоту. — Она сморщила нос.

Несколько секунд я недоуменно моргала, а потом до меня дошло, что Элоиза рассказала Брайс о моем вчерашнем срыве на кухне, а Брайс, очевидно, разболтала всем остальным.

У меня и так уже начались ночные кошмары, — я не нуждалась в подобном дерьме.

— У меня нет булимии, но приятно знать, что ты беспокоишься, нет ли у твоей одноклассницы опасного для жизни расстройства. Тебя следует наградить как самую сердобольную ученицу. Нет, погоди. Я хотела сказать, как самую эгоцентричную засранку.

Ее рот раскрылся от возмущения, и она со скрежетом отодвинула от меня свою парту.

Наверное, то был не лучший способ заводить новых друзей.

Как оказалось позже, можно было не особенно переживать о том, что я оттолкнула одну из своих одноклассниц.

К четвертому дню в школе Тобиаса Рочестера друзья Элоизы сделали это за меня. У меня не появилось друзей, а из всего класса со мной разговаривал только Гейб. Да и тот лишь немного флиртовал со мной в столовой. При этом, однако, я не чувствовала себя какой-то особенной, потому что по его общению с другими девчонками было понятно, что он флиртует со многими.

Также я исчерпала все возможности, касающиеся внеклассной деятельности. Оказалось, что все места уже заняты: в дискуссионном клубе, в группе по выпуску школьного ежегодника, в комитете по мероприятиям… Я даже попробовала сунуться в научную группу и математическую команду, но, судя по всему, туда принимали одних только гениев, и поскольку мой интеллект был всего лишь чуть выше среднего, мне отказали. Что касается спорта, то у них не было футбольной команды, так что я заранее была в невыгодном положении. Я не умела играть в баскетбол и лакросс, не умела фехтовать и танцевать (во всяком случае на уровне танцевальной команды школы Тобиаса Рочестера), не умела плавать, грести, играть в регби и сквош. Я была сильна только в беге, но команда по кроссу тоже оказалась укомплектована, так что на мою долю остался лишь старый добрый бег. Не совсем командный вид спорта, но я все равно записалась.

Школа Тобиаса Рочестера была маленькой школой с высокой конкуренцией. Если в первые дни учебного года ты прозевал шанс попасть в какую-либо команду, то вряд ли вообще попадешь туда.

Из внеклассных занятий мне светила только работа в «Тобиас Рочестер Крониклс» и что-нибудь в театре по протекции Элоизы. Франклин все еще не связался со мной, и перед каждым уроком современной европейской истории я готовила себя к разочарованию.

Именно это я и делала в пятницу, направляясь к нему на урок.

— Индия, — сказал Франклин, как только я переступила порог его кабинета, — останься после урока, пожалуйста.

Я сделала вдох и кивнула, не желая тешить себя ложной надеждой. Отчасти мне хотелось, чтобы он поговорил со мной до урока, чтобы я сразу узнала, вылетит моя школьная карьера в трубу или нет.

Сев на свое место, я опустила лицо и не подняла его, даже когда стул рядом подвинулся. Мое дыхание слегка участилось, и меня снова взбесило, что рядом с Финном я ощущаю тревогу. В последние четыре дня я отказывалась признавать его присутствие — в точности, как он не замечал меня. Мы проходили друг мимо друга в коридоре, и он — так же, как Элоиза — смотрел куда угодно, только не на меня. Он ни разу не заговорил со мной на трех совместных уроках и игнорировал вчера вечером, когда Элоиза и ее компания зависали возле бассейна и ели пиццу. К счастью, Хейли и Тео не было дома, так что мне не пришлось выходить и сидеть с ними.

Мне показалось странным, что вчера вечером Финн впервые появился в доме с тех пор, как я приехала. Плюс он опять не был с Элоизой один. Меня напрягал свой интерес к их отношениям. Мне-то какое дело?

Я краешком глаза взглянула на Финна. Он был одет в темно-синюю футболку-хенли и черные джинсы. Всю неделю я видела его в рубашках с закатанными рукавами и в брюках. Сегодняшняя одежда лучше подчеркивала его широкие плечи и тонкую талию. Я узнала, что Финн состоит в титулованной школьной команде по гребле, причем является не только единственным одиннадцатиклассником там, но впридачу и рулевым — самым главным членом команды, обязанностью которого было задавать частоту и ритм гребков всем остальным. В каком-то смысле он был их лидером, их капитаном.

Я снова сосредоточилась на Франклине. Он кратко пересказывал материал, который мы прошли за неделю. Ближе к концу урока он сел за свой стол и улыбнулся нам с таким видом, что я сразу насторожилась. Такая улыбка означала, что он чего-то хочет от нас.

— Итак, — сказал он, — сейчас я разделю вас по парам, и через две недели каждая команда должна будет представить устную и визуальную презентацию.

От его заявления мои уши вспыхнули. Задание могло сослужить для меня как хорошую, так и плохую службу. Если Франклин поставит меня в пару с кем-то, кого я не знаю, то у меня появится шанс развеять слухи и завести настоящего друга. Но если я окажусь в паре с…

— Финн и Индия, вы будете партнерами. Ваша тема — землетрясение в Лиссабоне 1755 года и его социальные и политические последствия для всего остального мира.

Я попала.

Франклин, который пребывал в полном неведении относительно созданной им катастрофы, улыбнулся нам, и после этого я не слышала ни единого его слова.

Собравшись с духом, я покосилась на Финна.

На его щеке дергался мускул.

Значит, он злится.

Это еще сильнее разозлило меня.

— Видимо, тебе все же придется встретиться со мной взглядом.

Он слегка повернул ко мне голову.

— Похоже на то.

— Ты ведь знаешь, что на самом деле я никакая не наркоманка? Эту чушь сочинил твой дружок Гейб.

Уголок его губ слегка дернулся.

Боже мой… это что, действительно была полуулыбка?

— Я знаю, — произнес он.

— Это должно сделать работу со мной менее страшной.

Он ничего не ответил.

— А ты знаешь, что устная презентация подразумевает под собой разговор?

— Догадалась по слову «устная», да?

Я усмехнулась.

— Я лишь намекаю на то, что тебе придется как-то поработать над своей задумчивой немногословностью, если мы хотим получить хорошую оценку.

— Приму к сведению.

— Тогда с завтрашнего дня и начни работать над ней.

Он вздохнул и откинулся на стуле, чтобы прямо посмотреть на меня.

— У тебя на все готов умный ответ?

— Только если я не ем штрудель. От него у меня выключается мозг.

Легкая усмешка на его губах, если мне не показалось, вернулась.

Неужели у Финна действительно есть чувство юмора?

Сказать что-то еще я не успела — прозвенел звонок. Урок кончился, и Финн тут же собрал свои вещи.

— Прежде чем ты уйдешь, нам нужно договориться о времени встречи, чтобы обсудить презентацию.

— В понедельник после уроков? У меня не будет тренировки по гребле.

— Давай. Где?

— У главных ворот. — И с этим коротким ответом он ушел.

Когда кабинет опустел, я пошла к Франклину. Мое сердце забилось чаще.

«Не возлагай слишком больших надежд. Не возлагай слишком больших надежд», — снова и снова повторяла я у себя в голове.

— Индия, спасибо, что задержалась, — сказал Франклин, когда я подошла. — Прошу прощения, что затянул решение на неделю. Я надеялся быстрее дать тебе знать о текущей ситуации, но один из учеников удивил нас, уйдя из «Крониклс». Вероятно, из-за слишком большой внеучебной нагрузки.

Это означало, что мои шансы увеличились вдвое, ведь в газете теперь было два места.

Не возлагай слишком больших надежд.

Франклин широко улыбнулся мне.

— Индия, должен признаться, твои работы в прежней газете по-настоящему впечатлили меня. Темы, которые ты освещала, были актуальными, важными и четко изложенными. Особенно мне понравилось твое интервью с мэром. Ты задавала серьезные вопросы о сокращении муниципалитетом бюджетных расходов. Существенные вопросы.

Его комплимент заставил меня зардеться от гордости.

— Спасибо.

— Другие кандидаты были хороши, но недостаточно. Сомневаюсь, что кто-то из них заинтересован в «Крониклс» так же сильно, как в том, чтобы впечатлить Лигу плюща количеством внеучебной активности в своем расписании.

В ответ я приподняла бровь, и он рассмеялся.

— Я ничего не говорил.

— Я ничего не слышала.

— Как бы там ни было, правда заключается в том, что ты лучший кандидат. Именно поэтому я хочу предложить тебе место в газете.

Наконец-то я чего-то добилась.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Я считаю, что в «Крониклс» тебя ждет успех. Думаю, если в этом году ты будешь усердно трудиться, то должность редактора в выпускном классе не станет чем-то недостижимым.

В точности, как я и задумала. Я широко улыбнулась.

— Это было бы здорово. Я стану лучшим литературным обозревателем за всю историю «Крониклс».

Франклин усмехнулся.

— Нисколько не сомневаюсь. А еще я надеюсь, что ты станешь тем человеком, который занимается финальной вычиткой… нашим экспертом по этике. Если ты, конечно, не против.

Предложение ошеломило меня. Может, эксперт по этике и не был журналистом, но именно он решал, отправится статья в печать или нет, устраивал репортерам и редакторам допросы с пристрастием насчет их статей и следил за тем, чтобы исследования были проведены должным образом, источники были надежными, а тема раскрыта. Эта должность была намного лучше той, на которую я надеялась, потому что вовлекала меня практически во все процессы газеты.

— Да, — радостно выдохнула я. — Да, я согласна.

— Справишься с двумя должностями? Конечно, чтобы все было по-честному, финальную вычитку твоих обзоров буду делать я.

— Да, разумеется.

Франклин кивнул и проводил меня до двери.

— Великолепно. Тогда добро пожаловать в «Тобиас Рочестер Крониклс». Увидимся в понедельник после занятий в медиацентре.

— Непременно, — согласилась я и вышла оттуда, чувствуя себя окрыленной как никогда.

Мое счастье длилось ровно до тех пор, пока я не зашла в столовую и, наткнувшись взглядом на стол Элоизы, не вспомнила, что в понедельник после занятий должна встретиться с Финном.

Вот черт.


***


Я не смогла найти Финна, чтобы перенести время встречи, но предположила, что наверняка увижу его дома на выходных или на занятиях в понедельник.

Впервые я возвращалась в дом Тео и Элоизы в относительно приподнятом настроении. Когда Джил высадил нас с Элоизой, оказалось, что Хейли в кои-то веки находится дома, правда, в компании своего организатора свадеб. Они сидели, обложившись журналами, образцами ткани и двумя пухлыми папками, битком набитыми чем-то, что предположительно было отупляющими рассудок свадебными штуковинами. Не желая быть втянутой в это, я по-быстрому поздоровалась и убежала наверх. Насколько мне было слышно, Элоиза сбежать не успела, и ее утащили в свадебную зону.

Посмеиваясь над ее невезением, я устроилась у себя в комнате и несколько часов занималась уроками, пока Хейли не остановила меня, сказав, что через полчаса будет ужин.

Я подождала, пока она выйдет, и решила, что на сегодня с меня хватит домашней работы. Когда я спускалась по задней лестнице, чтобы до ужина взять газировку, из кабинета донесся взвинченный голос Тео.

От его тона я напряглась и, не успев подумать, что делаю, на цыпочках подошла к двери его кабинета. Она была приоткрыта. Заглянув, я увидела Элоизу на стуле напротив антикварного стола, за которым сидел и сердито взирал на дочь Тео.

— Хочешь знать, откуда я знаю, что ты лжешь? — рявкнул он.

Я отпрянула, чтобы меня не заметили, но, задержав дыхание, осталась послушать. Я знала, что подслушивать некрасиво, но меня забросили в этот странный дом с человеком, которого я совершенно не знала, и, чтобы понять, что он на самом деле из себя представляет, я была готова на все что угодно.

Элоиза ничего не ответила на его гневный вопрос.

Я услышала, как Тео вздохнул.

— Я попросил директора Вандербилта присматривать за происходящим в школе и информировать меня об успехах Индии. Хочешь узнать, что он мне рассказал?

И вновь ответом ему была тишина.

— Он услышал, как его помощник из числа учеников сплетничает со своим другом о том, что ты не только неприветлива с Индией, но и скорее всего ответственна за гнусные слухи о ней. Якобы она наркоманка на реабилитации и, наряду с наркозависимостью, страдает от булимии.

— Папочка, не я распространяла те слухи. Это все Гейб и Брайс. Я сказала всем, что это неправда. Честное слово. — Она будто бы говорила искренне.

Тео снова вздохнул.

— Я верю тебе. Но это не меняет тот факт, что на этой неделе ты пренебрегла своими обязанностями. Я специально попросил тебя присмотреть за Индией. А ты вместо этого оказала ей холодный прием. Может, я о чем-то не знаю? Ты несчастна из-за моих отношений с Хейли и потому отыгрываешься на Индии?

— Нет, папочка. Я счастлива, что ты счастлив. Мне очень нравится Хейли.

Ее слова вновь прозвучали искренне, и я ощутила укол беспокойства при мысли, что эти двое сближаются.

— Так почему ты неприветлива с Индией?

— Я не нарочно. Просто… просто я не знаю, как вести себя с ней. Мы очень разные. Мне было легче оставить все, как было раньше… до нее.

Их разговор привел меня в шок. Кажется, Тео действительно волновало, получится ли у меня вписаться в новую жизнь. Но я по-прежнему не понимала, чем это было вызвано: заботой о моих чувствах или опасением, как это повлияет на него самого.

— Элоиза, ты вела очень привилегированную жизнь. — Его голос смягчился. — А Индия — нет. Ты права. Наши миры сильно различаются, и я могу только представить, каково ей приходится. Тебе нужно попытаться поставить себя на ее место. Сочувствие, Элоиза. Сочувствие и доброта. Ты покажешь Индии и то, и другое. Ты поможешь ей сориентироваться в учебном и социальном мирах школы Тобиаса Рочестера и научишь ее всему, что ей нужно знать, чтобы преуспеть здесь. На следующей неделе я надеюсь услышать от директора нечто совершенно иное. Это понятно?

— Да, папочка.

Я тихо отошла и поспешила спуститься вниз и скрыться из вида. Подслушанный разговор по непонятной причине вызвал у меня дискомфорт.

Но я была уверена, что в понедельник ничего не изменится. Вот если бы Тео пригрозил лишить ее карманных денег, тогда она, может, и послушалась бы его. Но он этого не сделал, поэтому я предположила, что в понедельник буду по-прежнему наслаждаться своим одиночеством.

В скором времени я сидела за столом вместе со своей так называемой новой семьей. Тео сразу же спросил у Хейли, как прошел ее день, поэтому нам опять пришлось слушать о приготовлениях к свадьбе. Когда она остановилась, чтобы набрать в легкие воздуха, Тео быстро спросил, как дела у меня.

Я подумала о хорошем завершении сегодняшнего учебного дня.

— Я получила два места в «Крониклс». — Я стрельнула взглядом в сторону Элоизы, но она сидела с опущенной головой и, гоняя кусочки курицы по тарелке, кажется, не слушала, что я говорю. Я повернулась к Тео и Элоизе. — Буду их новым литературным обозревателем и экспертом по этике.

Хейли широко улыбнулась.

— Дорогая, какие чудесные новости! Надо будет купить твой любимый десерт, чтобы отпраздновать их.

— Эксперт по этике? — Улыбка Тео была почти такой же широкой, как у Хейли. — Правда? Индия, это фантастика! Я очень горжусь, что ты добилась этого в первую же неделю. Причем совершенно самостоятельно, — многозначительно добавил он.

Меня вроде как напрягло, что он понял, как это важно. Я не особо хотела, чтобы мне хоть что-то нравилось в нем.

— Какой у тебя любимый десерт?

— Ореховый пирог и ванильное мороженое, — ответила вместо меня Хейли.

— Что ж, мы с Элоизой тоже любим ореховый пирог и ванильное мороженое. Сейчас я попрошу, чтобы за ними сходили. Одну секунду. — Он ушел из-за стола, прежде чем я успела что-то сказать, а минутой позже вернулся с улыбкой на лице. — Местная кондитерская закрыта, но Роза побежала в магазин, чтобы попробовать купить замороженный. Не совсем то же самое, но тоже неплохо.

Хейли посмотрела на него таким взглядом, словно он решил проблему голода во всем мире, и, наклонившись через стол, чмокнула его в щеку. Потом села назад и перевела взгляд на меня.

— Что думаешь, Индия?

Я еле сдержалась, чтобы не нахмуриться. Мне бесило, когда меня вынуждали действовать определенным образом. Но поскольку то был довольно славный поступок с его стороны, я умудрилась поблагодарить его без раздражения в голосе.

— Эксперт по этике в «Крониклс», — задумчиво прищурился Тео. — В этом году эксперт по этике, в следующем — редактор.

— Таков план.

— Хорошо. — Он посмотрел на дочь. — Если я ничего не путаю, Финн, кажется, фотографирует для «Крониклс», да?

К моему удивлению, подавленная Элоиза кивнула.

Финн был в газете?

Я буду работать с Финном в газете, и мы будем вместе делать презентацию? Как по мне, это был уже перебор.

Погодите-ка…

Если Финн работал в газете, значит он соврал по поводу встречи со мной в понедельник. Он должен был знать о собрании в медиацентре, а значит планировал продинамить меня.

Вот нахал!

Я тихо кипела, и грозовые тучи над моей головой не смог разогнать даже разогретый пирог, появившийся на моей тарелке чуть позже. После ужина я сбежала к себе, злая на Финна и в целом расстроенная из-за человеческих качеств людей в моем новом мире.

Сидя на своей большой кровати принцессы, я наблюдала, как солнце закатывается за деревья, растущие в глубине владений Тео. Моя комната наполнялась тенями.

Когда их поглотила ночная тьма, я свернулась под одеялом, чтобы уснуть и забыть о том, что даже работа в газете не сможет избавить меня от полного одиночества.


 

Глава 5 


Следующим утром я распахнула французские двери и ощутила на коже прохладный ветерок. Хотя на небе светило яркое солнце, не по сезону жаркой погоде, похоже, пришел конец. Но все равно это было красивое утро, и я решила немного насладиться своей новой жизнью и позавтракать на свежем воздухе.

Я устроилась на шезлонге во внутреннем дворике и, подставив лицо лучам солнца, откусила огромный кусок круассана. М-м-м, слоеное совершенство.

И это был второй лучший момент моего дня.

Как я и ожидала, Элоиза не выказала намерения подружиться со мной. Она уехала на весь день с Шарлоттой и Брайс. Несмотря на прохладный воздух, я поплавала в гигантским бассейне, затем села делать уроки. Самым лучшим событием дня был звонок Анны. Мы проговорили пару часов, а потом она стала собираться на вечеринку к Кирстен. Когда мы прощались, я изо всех сил старалась не выглядеть мрачной, потому что знала, что Анна весь вечер будет переживать за меня, если заметит, что мне грустно.

Когда я вышла из комнаты, выяснилось, что Элоиза уехала на вечеринку. Тео, видимо, счел, что я уехала с ней, поэтому они с Хейли отправились в ресторан, а Гретхен отпустили на ночь домой. Я немного побаивалась поварихи, поэтому решила не хозяйничать на ее кухне. Когда домоправительница Роза поняла, что я попала в затруднительное положение, она бросила на меня сочувствующий взгляд, который был для меня словно удар ножом в сердце. Роза предложила приготовить мне что-нибудь, но ее жалость и тот факт, что меня исключили из «семейных» планов, лишь разозлили меня.

Роза бросила на меня внимательный взгляд.

— Вы умеете водить, мисс Индия?

Хотя Хейли было не по карману купить мне машину, прошлым летом я все равно получила права.

— Да.

— В гараже стоит машина мисс Элоизы. Уверена, она не стала бы возражать, чтобы вы одолжили ее, если захотите поужинать в городе.

У Элоизы была машина… этого я не знала. Ни разу не видела, чтобы она пользовалась ей. При мысли о свободе, которую может подарить мне машина, я улыбнулась. Честное слово, мне просто хотелось выбраться из этого треклятого дома.

— Так и сделаю.

Я побежала наверх, чтобы взять сумочку и обуться, а когда вернулась обратно, Роза дала мне ключи от гаража.

— Красный «ягуар». Мисс Элоиза не любит водить, так что машине будет полезно проветриться.

Большой гараж находился в западной части владений. Когда я нажала кнопку на ключе, одни из больших ворот автоматически поднялись, открыв моему взгляду машины. Я походила по гаражу, рассматривая их. Там был черный «рендж-ровер», белый двухместный «мерседес», который Тео несколько дней назад подарил Хейли, черный «порше» и «ягуар» с откидным верхом.

«Ягуар» был шикарным. Я пробежала по нему глазами, немного растерянная тем, насколько мне понравился этот автомобиль. Пока я любовалась насыщенно-красным металликом, по моему подбородку практически потекли слюни.

Почему Элоиза не ездит на нем?

Я подошла к крючкам на стене у ворот и нашла ключи от «ягуара», а потом, трепеща от предвкушения, осторожно села за руль. В салоне все еще пахло новой кожей.

Я взялась за обтянутый кожей руль и широко улыбнулась.

Окей, возможно в мире Тео все-таки были свои преимущества.

Выехав из гаража, я решила, что они точно есть, без всяких «возможно». «Ягуар» ехал быстро и гладко и подходил моему телу так, словно был создан именно для меня. Я опустила верх, позволив прохладному вечернему воздуху пошептаться со мной, пока я вела. Когда я набрала скорость, этот шепот превратился в грубую ласку.

Я не знала, куда направляюсь, но в такой машине мне было попросту все равно. Я ехала на восток по шоссе Бостон-Пост, пока не увидела указатель на закусочную «У Мэгги». В итоге я очутилась в местечке под названием Уолтэм, которое находилось в пятнадцати минутах от Вестона.

Закусочная была оформлена в стиле ретро. Обе официантки носили старомодные розовые фартуки поверх милых белых блузок и черных узких юбок. Их волосы были собраны в высокие хвостики и перевязаны розовыми ленточками, а на ногах были белые носочки и белые кеды.

— Садись, дорогая, — крикнула девушка, которая выглядела ненамного старше меня.

Я кивнула и нашла стол на двоих подальше от входа. От аромата еды у меня в животе заурчало.

Когда официантка приняла мой заказ, я достала из сумочки книгу и начала читать.

Вот так я и провела вечер субботы.

И это нисколько не угнетало меня. Не-а. Нисколько. Совсем.

Однако я была вынуждена признать, что загонять «ягуар» обратно в гараж было довольно грустно. Я поверить не могла, что Элоизе не хочется ездить на нем.

Когда я зашла в дом, на меня практически налетел Тео — с Хейли, которая быстрым шагом следовала за ним.

— Индия!

— Тео, — настороженно произнесла я, гадая, из-за чего в его глазах стоит такая тревога.

— Час назад мы с твоей мамой вернулись домой и обнаружили, что ты не поехала на вечеринку. Роза сказала нам, что дала тебе ключи от машины Элоизы, чтобы ты могла поесть.

— Ну да. — Я пожала плечами, чтобы они не подумали, будто для меня это трагедия. — Я нашла закусочную в Уолтэме. Поела там и почитала книжку.

Оба они выглядели сверх всякой меры расстроенными и виноватыми.

— Мы думали, что Элоиза пригласила тебя на вечеринку к Брайс. Если бы мы знали, что она этого не сделала, то обязательно взяли бы тебя на ужин с собой.

От унижения меня бросило в жар. Я сжала челюсти.

— Все нормально, окей? Я сказала Элоизе, что не хочу ехать на вечеринку. — Не спрашивайте, почему я прикрыла ее. Я сама не знала ответа.

— Дорогая, это не нормально. — Хейли была прямо-таки на грани слез. — Я хочу, чтобы мы были семьей, чтобы ты не чувствовала себя одиноко.

— Хейли, это был всего один ужин. Не стоит так убиваться.

В ответ на мой сарказм она сузила глаза, и ее слезы исчезли.

— Я лишь пытаюсь извиниться.

— Извинения приняты. Можно мне теперь подняться к себе?

Хейли раздосадовано взглянула на Тео, ожидая, что он ответит. Он не выглядел особенно радостным, однако кивнул, и я поторопилась обойти их и подняться наверх.

Конечно, я сказала Хейли неправду. Все было далеко не нормально. Мало того, я чувствовала, как мое негодование закипает все сильнее день ото дня.


***


Следующим утром, пока я праздно валялась на шезлонге возле бассейна, меня накрыла чья-то тень. Очевидно, Тео с Хейли сочли мое отсутствие за завтраком подростковым протестом в ответ на то, что случилось вчера, но, если честно, я была просто не в настроении лицезреть их. Я стащила с кухни чашку хлопьев, пока Гретхен не было видно.

Я вздохнула, думая, что тень принадлежит Хейли, и посмотрела вверх.

И напряглась.

Рядом стояла Элоиза, которая рассматривала меня с миллионом вопросов в глазах. Добившись моего внимания, она сразу села на соседний шезлонг.

На сей раз тяжелый, почти пораженческий вздох издала она, а не я.

— Ты сказала папе, что не захотела идти на вечеринку, хотя могла заложить меня.

Это был в общем-то не вопрос, и потому отвечать я не стала.

Вид у нее был настороженным.

— Почему?

Я пожала плечами.

Между нами на несколько секунд — которые ощущались скорей как минуты — установилось молчание.

— Не я разнесла те слухи по школе, — внезапно сказала она.

Меня удивило то, что Элоиза почувствовала необходимость заявить о своей невиновности, но я осталась настороже и задумалась, к чему она клонит.

— Я знаю.

Она приподняла одну идеальную бровь.

— Правда?

— Гейб сказал мне, что это он пустил слух о реабилитации. А за чушь о булимии, насколько я слышала, ответственна Брайс.

Элоиза, кивнув, прикусила губу.

— Слух о булимии отчасти моя вина. Я рассказала ей о том, как ты вела себя из-за остатков. Но булимию она выдумала сама.

— Не сомневаюсь, так все и было, — пробормотала я.

Элоиза какое-то время рассматривала свой персиковый педикюр.

— Я не хотела вести себя с тобой как стерва. — Она осторожно подняла взгляд. — Просто… просто мне кажется, что у нас мало общего.

Как бы мне ни хотелось стать частью местной «элиты», я не могла отрицать, что Элоиза права.

— Полагаю, что так.

Она кивнула. Похоже, она почувствовала облегчение от того, что я согласилась с ней.

— Папа очень сердит на меня. А такое бывает нечасто. Он попросил меня присмотреть за тобой в школе и узнал, что я этого не сделала.

— Я не нуждаюсь в твоем присмотре.

— Да, но обедать одной, наверное, не очень приятно.

Я не ответила, потому что это было и впрямь неприятно.

— Я люблю своего отца, — отрывисто сказала она. — Он один из моих лучших друзей. Мне не нравится огорчать его.

Я и сама уже догадалась об этом и втайне жутко завидовала.

— Окей…

— Завтра в школе все изменится. Ты сядешь с нами во время обеда и по коридорам будешь ходить тоже с нами. — Она пожала плечами. — Мы не можем заставить себя подружиться, но вести себя вежливо друг с другом вполне в наших силах.

Она была такой правильной, такой сдержанной. Мне пришло в голову, что ее поведение было защитной реакцией. Оно скрывало ее эмоции. Ее уязвимость. Ее способ защиты отличался от моего, но тем не менее она защищалась. И я поняла, что у нас все-таки есть что-то общее.

Поэтому я ответила:

— Меня это устраивает. Спасибо.

Мое согласие определенно удивило Элоизу. Ее лицо смягчилось, и она подняла на меня заинтригованный взгляд. Но через долю секунды тепло в ее ореховых глазах будто выключили, и в них снова появилась холодная отстраненность.

— Что ж. — Она встала. — Я к Финну. Увидимся позже.

— Пока. — Я в полном замешательстве проводила ее взглядом. Я никак не могла разгадать Элоизу, как и ее отца. Хоть я и убедила себя в том, что они станут злодеями в новой главе моей жизни, теперь я была уверена в этом не на все сто процентов.

Несмотря на путаницу в мыслях, тревога, с которой я не расставалась все эти дни, начала уходить.

Завтра я впервые появлюсь в школе вместе с местной «элитой». Мне предстояло многое преодолеть: слухи о наркозависимости и булимии, но вполне возможно, что в компании самых популярных одиннадцатиклассников школы Тобиаса Рочестера справиться с этим будет намного легче.

Я улыбнулась и расслабилась на шезлонге. Я снова вернулась на путь, ведущий к вершине.


 

Глава 6 


Меньше всего я ожидала, что на следующее утро между мной и Элоизой установится наша обычная неловкая и напряженная тишина. И тем не менее, когда мы сели в машину, я получила именно это.

Не буду лгать, я на мгновение запаниковала, подумав, что вчерашний разговор мне приснился, и я снова стала персоной нон грата.

К счастью, когда Джил тронулся, Элоиза заговорила.

— Когда мы приедем в школу, ты пойдешь со мной.

Я взглянула на нее. Она с несчастным видом смотрела не на меня, а в окно.

Может, если бы она сердилась из-за того, что ей придется уделять мне время, я бы наслаждалась ситуацией больше. Но в данный момент обеспокоенное выражение ее лица не только сбивало с толку, но и почти вызывало желание дать ей поблажку и сказать, что не надо мне помогать. Будь на ее месте любая другая богатенькая принцесса, я бы решила, что Элоиза расстроена тем фактом, что ей придется общаться с простой смертной вроде меня, но я откуда-то знала, что дело не в этом.

А в чем-то более глубоком.

Более тревожном.

И это приводило меня в полное замешательство.

Мне было как-то не по себе.

— Хорошо, — мягко сказала я.

Мой тон заставил ее обернуться, и несчастное выражение на ее лице сменила прежняя холодная отстраненность.

— Ты будешь в порядке. — Ее слова были добрыми, но тон ничего не выражал.

— Да. — Я кивнула и отвернулась к другому окну. — Я всегда в порядке.

Всю оставшуюся дорогу до школы мы промолчали, и я поняла: может, формально она и приняла меня в свою компанию, но я осталась для нее аутсайдером.

Увидев, что Элоиза ждет, когда я выберусь из машины, Джил ободряюще улыбнулся мне. Я пожелала ему хорошего дня и пошла за своей новой «подругой» в сторону школьных ворот. Все ученики тут же начали бросать на меня взгляды. Самым распространенным выражением на их лицах было недоумение.

Брайс с Шарлоттой не удивились, увидев нас вместе, и я поняла, что Элоиза заранее предупредила их обо мне. Брайс едва удостоила меня прохладным кивком в знак приветствия, в то время как Шарлотта ярко мне улыбнулась.

— Привет, Индия.

Ее радушие немного успокоило меня.

— Привет. — Я улыбнулась в ответ, изо всех сил стараясь не чувствовать себя рыбой, вытащенной из воды, когда мы встали возле шкафчика Элоизы.

— Тебе нужно сходить к своему шкафчику? — спросила Элоиза, но в это время она складывала книги, так что я не поняла, к кому она обратилась.

— Она спрашивает тебя. — Брайс вздохнула, словно я была идиоткой.

Я проигнорировала ее.

— Да, нужно.

Элоиза захлопнула свой шкафчик.

— Ну, тогда пойдем.

Ого. А она не шутила, когда говорила, что мы будем вместе прогуливаться по коридорам. Я задавала направление, Элоиза шла рядом, а Брайс и Шарлотта болтали сзади. Они сплетничали о какой-то девушке по имени Катерина, которая «открыто клеилась к Финну» на субботней вечеринке у Брайс.

Я покосилась на Элоизу и увидела, как ее глаза вспыхнули чем-то жутко похожим на ревность, а потом она превратилась в камень.

— Ненормальная. Можно подумать, Финн стал бы с нею встречаться, — сказала Брайс.

— Она очень красивая, — вдруг прошептала Элоиза.

Неужели я услышала в ее голосе неуверенность?

— О, ты в сто раз красивей, — с жаром заверила подругу Шарлотта.

— И давай не забывать о том, что ты Фейвезер, Эль. — Брайс успокаивающе похлопала Элоизу по плечу. — А Катерина всего лишь Кельтер. Рочестеры не встречаются с непонятно кем.

Я чуть не фыркнула от такого возмутительного комментария. Эти люди были сумасшедшими, раз выбирали тех, кто достоин с ними встречаться, на основе фамилии.

Я не только переехала через всю страну. Я попала прямиком в чертов роман Джейн Остин.

Элоиза, казалось, не услышала своих подруг.

— Как я уже сказала, она выпускница и очень красивая, но у нас с Финном прочные отношения. Никто не разлучит нас. — Я впервые услышала в ее голосе хоть какую-то страстность. Причем направленную на Финна. Он явно был для нее важнее, чем я думала.

Ее тон заставил Шарлотту быстро перевести разговор на домашнее задание по математике, которое вызвало у нее затруднение, и Элоиза предложила позаниматься с ней. Когда мы подошли к моему шкафчику, я стала складывать туда свои книги и, доставая все необходимое для микроэкономики, вдруг осознала, что меня ни разу не пригласили поучаствовать в разговоре. В моем мнении никто не нуждался.

Я мысленно вздохнула.

Что ж, потерплю.

Какое-то время.

Прозвенел звонок, и мы вчетвером зашли в кабинет микроэкономики. Я направилась к своему месту на другой стороне класса, но меня остановил голос Шарлотты.

— Куда ты?

— На свое место. Вон оно. — Я указала на него.

Брайс вздохнула.

— Я так не думаю. — Она закатила глаза и жестом показала на стул рядом с Шарлоттой. Если я верно запомнила, сразу за ним сидел Финн. — Садись.

— Разве оно не занято?

— Уже нет. Теперь здесь сидишь ты, — настойчиво сказала Брайс. — Садись.

Я покосилась на Элоизу. Она кивнула.

— Садись.

Что ж, ладно.

Как только я опустила свою пятую точку на стул, в кабинет зашел Финн с Гейбом и Джошуа.

Первым, на кого я посмотрела, был Финн, и на этот раз он выдержал мой взгляд. По какой-то странной, глупой причине при виде него мне стало трудно дышать. Когда он подошел, мои щеки обожгло жаром, но он разрушил момент, отведя взгляд. Не признавая моего присутствия, он прошел мимо нас и сжал плечо своей девушки.

— Привет, — сказал он ей, садясь рядом.

Элоиза одарила его легкой улыбкой.

— Привет. Ты в порядке?

— Да.

— Ты здесь. — Гейб уселся на мою парту, оттягивая мое внимание на себя, и широко ухмыльнулся. — Я знал, что этот день настанет.

Я усмехнулась.

— Очевидно, моему обаянию невозможно сопротивляться.

Гейб рассмеялся, а Брайс насмешливо фыркнула.

— Йоу, Индия, — сказал Джошуа, садясь рядом с Брайс.

Я кивком поздоровалась с ним и снова посмотрела на Гейба.

— Так и останешься здесь?

— Ну, парту между нами можно убрать. — Он многозначительно подвигал бровями.

Пришел мой черед фыркнуть.

— Если ты не Ченнинг Татум, то, пожалуй, без приватного танца я обойдусь.

Шарлотта хихикнула.

— Пф-ф, Супер Майк — лошок против меня.

— Это что за сленг? — Джошуа повернулся, чтобы подразнить друга.

— Уличный, — ответил Гейб, словно это и так было понятно.

— Какой улицы?

— Заткнись. Чувак, ты портишь мне всю игру.

Я расхохоталась.

— Ладно, слезай с моей парты.

— Да, Гейб, слезай с ее парты, — сказал, заходя в класс, мистер Адамс, наш учитель по микроэкономике.

Он наигранно надулся, но сразу же широко улыбнулся, подмигнул мне и, спрыгнув с парты, сел позади Финна.

Теперь, когда Гейб не маячил передо мной, я по-быстрому осмотрелась, и, конечно же, почти все в классе пялились на меня.

Я проигнорировала их взгляды и повернулась вперед, но внутри у меня запорхали маленькие счастливые бабочки.

Все они думали, что я «элита». Гейба стоило расцеловать.

Расслабившись, я решила отложить мысли о своей популярности и приготовилась вникать в урок, но вдруг почувствовала знакомое покалывание на затылке.

Пока мистер Адамс говорил, покалывание все усиливалось, и вскоре вся моя шея начала гореть.

На меня смотрит Финн?

От этой мысли у меня снова перехватило дыхание.

По какой-то причине у меня возникло непреодолимое желание выяснить, смотрит он на меня или нет. Стараясь вести себя как можно естественней, я как будто случайно столкнула со стола карандаш. Потянувшись за ним, я посмотрела назад и тут же столкнулась взглядом с глазами Финна. Он быстро отвернулся, а я рывком выпрямилась и уставилась на доску.

Это ничего не значит… Я просто привлекла его внимание, уронив карандаш.

Но опять же… Кроме него, на меня никто не смотрел. Даже Гейб.

Разнервничавшись, я весь урок уделяла больше внимания покалыванию в затылке, чем тому, чему пытался научить нас учитель.


***


Шарлотта становилась мне симпатична. Я знала, что она слишком внушаемая, но все равно не считала, что она плохой человек. Я даже подумала, что она может быть очень милой.

На уроке творческого письма нас объединили в пару для выполнения упражнения, и она все время увлеченно болтала со мной.

Я узнала, что ее бабушки и дедушки и по материнской, и по отцовской линии жили в Пуэрто-Рико, а в Нью-Йорк переехали, когда родители Шарлотты были детьми. Они росли вместе в Нью-Йорке, затем переехали в Бостон из-за работы ее отца, который преподавал латиноамериканские исследования в бостонском университете. Три года назад, однако, ее родители развелись, и Шарлотта осталась жить с мамой, успешным дизайнером интерьеров, а каждый уикенд проводила с отцом. У меня создалось впечатление, что она по нему очень скучает.

Когда занятие кончилось, и мы разошлись у двери в разные стороны, чтобы пойти на следующий урок, она крикнула:

— Индия, увидимся за обедом!

Я улыбнулась и помахала ей, а когда несколько учеников неуверенно улыбнулись мне, пока я шла мимо, моя улыбка стала еще шире.

Прогресс!

Впрочем, как только я вошла в кабинет современной европейской истории, моя улыбка поблекла, что было совсем не связано с уроком или учителем и очень связано с Финном.

Я просто не знала, какой реакции ждать от него, и, что пугало сильнее, не знала, какой реакции ожидать от себя, когда я оказывалась рядом с ним.

Когда я зашла, он уже сидел за нашей партой. Я отлепила от него взгляд, ненавидя себя за то, что всегда столь остро ощущаю его присутствие, и приветственно улыбнулась Франклину.

Сев рядом с Финном, я не знала, здороваться с ним или нет, и потому промолчала.

Он тоже ничего не сказал.

Просто чудесно.

Как и в наш прошлый совместный урок, я провела большую часть занятия, ощущая его присутствие и отчаянно желая поскорее уйти. И только на следующем уроке я осознала, что не перенесла время нашей встречи для работы над презентацией.

Впрочем, я не напряглась по этому поводу, поскольку знала, что увижу его во время обеда. Хотя сложно было предугадать, как пройдет обед с Финном, учитывая его склонность не пользоваться словами, когда он находился рядом со мной.

К обеду я получила от учеников внушительное количество улыбок. Поэтому, когда я зашла в столовую, мой шаг слегка пружинил, и легкость в походке только усилилась, когда Шарлотта, сразу заметив меня, помахала, чтобы я шла к ним за стол. Я указала на очередь за обедом, и она понимающе кивнула.

Направляясь к очереди, я поискала взглядом Элоизу. Когда наши глаза встретились, она слегка кивнула мне, и я кивнула в ответ. До теплого энтузиазма Шарлотты ей было далеко, но улучшение было на лицо.

— Привет, Индия.

Я удивленно моргнула и заметила двух ребят, которые шли мимо меня с подносами, заставленными едой.

— Привет. — Я тоже им улыбнулась, понятия не имея, кто они, да меня это и не волновало.

На мгновение меня будто перенесло в мою прежнюю жизнь в Арройо Гранде.

Я старалась не слишком триумфально улыбаться, но когда девушка передо мной повернулась, чтобы поздороваться, сдерживаться стало трудней.

Взяв поднос с едой, я пошла к центральному столу и села рядом с Шарлоттой. Садясь, я поздоровалась со всеми и была рада услышать ответные «привет», хоть и произнесенные с разной степенью теплоты.

— Мне показалось, мисс Максвелл, или народ школы Тобиаса Рочестера действительно стал немного дружелюбней к тебе? — поддразнил меня Гейб.

— Ты не ошибся, — ответила я. — Хоть ты и выставил меня наркоманкой, сегодня все удивительно радушны со мной.

Он запрокинул голову и рассмеялся, а Джошуа с Шарлоттой захихикали, присоединяясь к его веселью. Даже Брайс засмеялась — что было еще удивительнее, — а Элоиза с Финном смогли выдать смешок.

Я занялась сэндвичем, а они принялись болтать между собой, опять не пригласив меня поучаствовать в разговоре. Зато у меня появилась возможность понаблюдать, как они относятся друг к другу.

— Я купила то красное платье Dolce, которое мы видели в субботу, — сказала Брайс, выглядя очень довольной собой.

Шарлотта в смятении открыла рот.

— Ты же знаешь, что я думала купить его на свадьбу.

Брайс бросила на нее этакий сочувствующий взгляд.

— Милая, оно полнило тебя. Я сделала тебе одолжение, купив его.

— Перестань прививать ей комплексы, — резко произнесла Элоиза, и ее ореховые глаза вспыхнули гневом.

Меня удивило, что Элоиза бросилась на защиту подруги, и неожиданно для себя я обнаружила, что наблюдаю за ее общением с Брайс, заинтригованная «настоящей» Элоизой.

— Я же не назвала ее толстой. Я просто сказала, что то платье полнило ее.

— Это не так. И покупать его было подло.

— Эль, все нормально, — проговорила Шарлотта, положив ладонь на руку Элоизы.

Элоиза успокаивающим жестом накрыла ее руку своей.

— Нет, не нормально. — Она повернулась к Брайс. — Ты должна вести себя с ней, как подруга.

— Я так и делаю. То, что я с ней не нянчусь, не значит, что я плохо к ней отношусь. Платье не подходило ей, вот и все. Честность — это мой способ быть другом.

— Твой способ быть другом мог бы быть подипломатичней.

— Чего ты ко мне прицепилась? — Брайс вздохнула и повернулась к Шарлотте. — Дорогая, я не хотела тебя обижать. Ты простишь меня?

Шарлотта, судя по виду, предпочла бы сделать все что угодно, только не это. И все же она кивнула, прежде чем уставиться в свою тарелку.

Элоиза обняла Шарлотту за плечи и крепко их сжала. Шарлотта с благодарностью улыбнулась ей.


Парни все это время продолжали трепаться о музыке, будучи то ли безразличными, то ли слишком умными, чтобы вмешиваться в женский разговор, когда он становится стервозным.

Что касается меня, то я чувствовала, что многое почерпнула из этой маленькой стычки.

После обеда мы все разделились. И… именно мы с Финном пошли в одном направлении. Несколько секунд мы шли в невыносимо напряженной тишине.

Когда он случайно задел тыльной стороной руки мою руку, мы оба вздрогнули. Я — от мурашек, пробежавших по коже.

— Э… — Я откашлялась, когда мы с подозрением уставились друг на друга. — Я не смогу встретиться с тобой после школы, потому что теперь работаю в «Крониклс». Собрания газеты проходят по понедельникам после занятий.

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

Что это было? Он явно не собирался говорить: «Хэй, а я тоже!». Как будто после занятий я не увижу, что мы оба в газете.

— Так что нам нужно договориться о другом времени встречи… — напомнила я.

— Да, конечно. — Он пожал плечами, а затем кивнул на дверь кабинета. — Мне сюда.

И ушел не попрощавшись, а мы так ничего и не запланировали.

— Отлично, — пробормотала я, и когда какой-то незнакомый ученик улыбнулся мне и поздоровался, мое мрачное настроение приподнялось совсем на чуть-чуть.


***


— Индия, ты пришла, — поприветствовал меня Франклин, когда я переступила порог медиацентра.

— Да, — кивнула я и огляделась. В центре стоял большой стол, а вдоль стен — столики с компьютерами, за которыми сидело несколько учеников, полностью погруженных в то, чем они занимались.

Ни один из них не был Финном.

Ха.

Франклин встал рядом со мной и тоже оглядел комнату.

— Ребята, к центральному столу, — позвал он.

Через пару минут все сидели за столом и смотрели на нас.

— Знакомьтесь, это Индия Максвелл, наш новый литературный обозреватель и эксперт по этике. Индия, это бо́льшая часть твоей новой команды в «Крониклс». — Франклин обошел вокруг стола и встал рядом со сверхконсервативной девушкой с кожей насыщенного темного цвета и умными ореховыми глазами. Она была одета в вязаный жилет ромбиками поверх белой блузки с длинными рукавами, ее темные волосы были собраны в тугой конский хвост волосок к волоску, а на шее была нитка жемчуга. — Это твой редактор Алана Олбрайт. Она в выпускном классе.

— Здравствуй. — Она кивнула мне вежливо и коротко, словно жаждала быстрей разделаться со знакомством, чтобы снова засесть за работу.

— А это, — он остановился позади рыжеволосого парня рядом с ней, — Пол Уортингтон. Наш корректор. Он учится с тобой.

Пол посмотрел на меня скучающим взглядом из-за очков без оправы, а Франклин двинулся к девушкам, сидевшим дальше.

— Это Онор Руффало и Катерина Кельтер, обе выпускницы. Они репортеры, отвечающие за новости и развлечения.

Две брюнетки вежливо мне улыбнулись. У одной волосы доходили до подбородка, и она была одета так же консервативно, как Алана. Светло-каштановые волосы другой лежали на плечах идеальными крупными волнами. У нее было настолько красивое лицо, что она была бы заметна, даже если бы не одевалась как супермодель.

Я осознала, что на одну из них и сердилась Брайс за флирт с Финном. То была, скорее всего, мисс Безупречность.

Франклин, вырывая меня из мыслей, подошел к другой стороне стола и встал между двумя парнями. Один был симпатичным шатеном, второй мрачным блондином.

— Джаспер Олифант, — Франклин кивнул на шатена, — выпускник. Наш спортивный обозреватель. — Джаспер нахально улыбнулся мне, и я практически почувствовала, как от него повеяло самоуверенностью. — Лукас Янг, одиннадцатиклассник. — Франклин указал на мрачного парня. — Отвечает за веб-контент.

Я кивнула им всем.

— Приятно познакомиться.

— Сегодня нет Нади Дьюэн, нашего графического дизайнера, которая верстает материалы газеты. Мы встречаемся в четверг после занятий перед тем, как газета уходит в печать. Тогда ты с ней и познакомишься. Медиацентр открыт каждый вечер, так что вы можете работать здесь. В пятницу мы собираемся, чтобы обсудить следующий выпуск. — Он, извиняясь, улыбнулся мне. — Я не пригласил тебя в прошлую пятницу, поскольку должен был объяснить команде, что мы потеряли нашего прежнего эксперта по этике и взяли тебя.

— Без проблем.

— Так, ребята. — Франклин хлопнул в ладоши. — Кто хочет ввести Индию в курс дела по поводу текущего выпуска?

— Онор освещает социальную тему, привлекшую наше внимание в твиттере, — тут же проявила инициативу Алана. — Финансирование общественного центра в Мэттапане затягивается, поскольку некоторые члены комитета финансирующей благотворительной организации считают, что деньги будут потрачены зря. Они полагают, что общественный центр будет неминуемо разрушен и занят сомнительными элементами Мэттапана. Весь смысл создания общественного центра был в том, чтобы увести молодежь с улиц и чем-то занять, как-то увлечь их, чтобы они не ввязывались в неприятности. В своей статье Онор выяснит, не закрепляет ли позиция благотворительной организации социальную проблему.

Я кивнула, впечатленная выбором темы.

— Звучит действительно интересно.

Анна горделиво кивнула.

— Спасибо. Я известна своим чутьем на хорошие истории. Далее. Катерина освещает деятельность танцевального комитета, который занимается осенним маскарадом, нашим ежегодным вечером танцев для выпускников. В декабре проводится зимний бал, но он и для предпоследнего, и для последнего классов.

— Ясно. — Я оглядела Катерину. Она была поистине сногсшибательной. На секунду я задумалась, ответил ли Финн на ее флирт или же он был из верных парней. Я почему-то не могла представить Финна заигрывающим с другой девушкой на глазах у Элоизы. Наверное, он был слишком утонченным для этого. А может, и нет. Я не знала.

Перестань думать о Финне!

— А я, — встрял Джаспер, прежде чем Алана смогла продолжить, — пишу о нашей команде по гребле. Скоро у них будет вторая гонка. В этом году их всего три, последняя будет весной. В этой гонке они соревнуются с командой из Плимута, нашим главным соперником, так что будет круто увидеть, как мы надерем их задницы. — Он подмигнул мне, вызвав у Аланы громкий стон.

Она стрельнула в него сердитым взглядом, а затем повернулась ко мне.

— Индия, ты будешь делать обзор на бестселлер этой недели по версии «Нью-Йорк Таймс». Надеюсь, читаешь ты быстро?

— Ага, — заверила я ее, гадая, о какой книге она говорит. Я никогда не обращала внимание на рейтинги «Нью-Йорк Таймс». И не знала никого, кто обращал. Поправочка: не знала до того, пока не попала в школу Тобиаса Рочестера, — место, где все, казалось, только и говорили о статусах и о рангах. — Значит, я не буду освещать обычную литературу?

— О, нет, — покачала она головой. — Я считаю, что важно рассказывать о популярной литературе, под какой бы личиной она ни скрывалась. Надеюсь, что в течение года раздел с обзорами книг с успехом выявит, убивает ли беллетристика мозги широких слоев населения или дает пищу нашим интеллектуальным душам.

Ух. Какой напыщенный мне достался редактор.

— Что ж, не вопрос.

Я глянула на Франклина. Тот усиленно прятал улыбку, буквально стирая ее рукой, прикрывающей рот.

— Ладно. — Он направился ко мне. — Теперь, когда ты познакомилась со всеми, я хочу представить тебя еще одному члену команды. Ребята, возвращайтесь к работе, а я отведу Индию к нашему талантливому фотографу. — Он жестом позвал меня за собой. — Он работает в фотолаборатории дальше по коридору. Школа требует, чтобы наши фотографы-любители научились проявлять пленку, прежде чем перейти на цифровую съемку. А фотограф «Крониклс», кажется, предпочитает пленку.

Создалось впечатление, что Франклин рассчитывает удивить меня личностью фотографа, поэтому у меня не хватило духу сказать, что я уже знаю, что это Финн.

Как только мы с Франклином отошли достаточно далеко, я широко улыбнулась ему.

— Вы не рассказали мне о редакторе.

Он усмехнулся.

— Если бы рассказал, ты бы отказалась от работы в газете?

— Конечно, нет. Она немного напыщенная, но мне очень нравится, в каком направлении она двигает газету.

— Хорошо. Я рад, что ты смогла заглянуть за ее… как ты выразилась, напыщенность. — Он завел меня в пустой кабинет творчества и остановился у закрытой двери в его глубине.

Он постучал три раза.

— Входите, — откликнулся Финн.

В животе внезапно затрепетало, и я сделала вдох.

Вот черт.

— Думаю, Финна ты уже знаешь, — усмехнулся мне Франклин, увлекая за собой в лабораторию.

Когда мои глаза привыкли к красному освещению комнаты, я увидела Финна. Он стоял у маленькой раковины и смотрел на нас через плечо.

— Финн, Индия наш новый эксперт по этике и литературный обозреватель. Финн наш фотограф.

— Вижу, — пробормотала я и, заставив себя оторвать взгляд от Финна, перевела внимание на фотографии, прикрепленные маленькими прищепками к леске, натянутой вдоль стены.

— Я пойду проверю, как там ребята, — сказал Франклин. — Индия, посмотри фотографии Финна и затем найди нас.

Я открыла рот, чтобы остановить его, но через секунду он уже вышел. В густой тишине комнаты звук захлопнувшейся двери прозвучал словно гром.

Чувствуя на себе жар взгляда Финна, я задумалась, не лучше ли просто уйти. Или стоит попытаться быть взрослой и поговорить с ним? В итоге я решила остаться — в основном из-за того, что мне было страшно любопытно увидеть его фотографии.

Я покосилась на него краешком глаза. Он повернулся и теперь опирался на раковину, стоя со скрещенными лодыжками и руками, сложенными на груди, и смотрел на меня так, словно спрашивал, хватит ли у меня духа остаться.

Этот парень ставил меня в тупик. Он был то высокомерным и устрашающим, то избегал смотреть мне в глаза, то снова превращался в мистера Устрашителя.

Что ж, я была не намерена пасовать перед ним.

Сделав маленький шажок к леске, я начала изучать фотографии. И чем дольше смотрела на них, тем сильнее росло во мне удивление и что-то еще…

Восхищение.

На всех фотографиях были люди, и каждая показывала некую уязвимость объекта съемки. Там был снимок молодой семьи на пляже. Маленький сын казался счастливым и не замечал, что его родители держатся на расстоянии друг от друга. Мать смотрела на своего малыша с нескрываемой тоской на лице, а отец, стоя поодаль, вглядывался в океан.

Почувствовав рядом Финна, я задержала дыхание.

— Часть из них я снял во Флориде. Мои бабушка с дедушкой живут там. Только сейчас дошли руки, чтобы их проявить.

Шокированная тем, что он делится информацией, я смогла лишь кивнуть.

— Я не знаю, кто они. — Он показал на фотографию, которую я изучала.

— У них что-то случилось. Я бы сказала, что они поругались, — тихо произнесла я.

— Угу. Во всяком случае, выглядело именно так.

Осмелев, я посмотрела на него, и, осознав, насколько мы близко, тут же почувствовала, как грудь будто сдавило. От него слегка пахло одеколоном. Это был древесный, чуть пряный аромат. Приятный. И наверняка подаренный Элоизой. Игнорируя свои мысли, я спросила:

— Почему ты сфотографировал их?

Он медленно перевел взгляд с фотографии на меня, и я могла бы поклясться, что он мысленно взвешивает, рассказать мне или нет. В итоге он просто пожал плечами и отступил.

Меня затопило разочарование, и я ощутила легкий укол обиды из-за того, что он не поделился со мной. Шокированная своими чувствами, я быстро двинулась вдоль фотографий и резко остановилась у красивого снимка Элоизы. Она лежала на шезлонге у бассейна в бикини, которое подчеркивало стройность ее изящной фигуры, и улыбалась в объектив. Ее улыбка была невероятно печальной и в то же время интимной. За ней стояло нечто большее, чем их обычная близость.

Она показывала ему что-то личное. Доверяла какое-то знание о себе.

Не понимая, почему этот снимок настолько сильно выбил меня из колеи, я поспешила дальше и остановилась перед фотографией маленькой девочки.

Она сидела на разгромленной детской площадке и копалась в земле чем-то похожим на… Я ахнула.

— Это нож?

— Да, — сжато ответил Финн. — Я ездил в Мэттапан, чтобы сфотографировать здание, которое планировали превратить в общественный центр.

— Для истории Онор?

Он кивнул, и наши глаза снова встретились. Давление в моей груди возросло.

— Франклин не хотел отпускать Онор одну, поэтому я поехал с ней, чтобы сделать несколько снимков. Пока мы там были, Онор решила поспрашивать местных мам о заброшенном проекте. Тогда я и заметил маленькую девочку с ножом. Ее мама увидела ее в то же время. — Он указал на фотографию. — Получилось заснять ее как раз перед тем, как ее мама вмешалась.

— Мощное фото, — произнесла я, будучи под впечатлением.

Он кивнул, но вряд ли то была заносчивость с его стороны.

— Я не ожидал, когда ехал туда, что получится запечатлеть момент, который бы настолько подчеркивал проблему, но так получилось.

— И тем не менее ты заметил девочку. Я бы наверняка не обратила внимание на нее.

— Ну, значит я наблюдательнее тебя. — Он слегка усмехнулся и отвернулся, и я не смогла сдержать ответной улыбки.

— Ты отличный фотограф, Финн.

Он прислонился к столу возле раковины, кажется, удивленный моим комплиментом.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Теперь нам не оставалось ничего другого, кроме как стоять и молча смотреть друг на друга. Тишина между нами растягивалась все больше и больше, и моя кожа начала гореть, словно я была в секунде от взрыва.

— Слушай… — Я отступила назад, внезапно почувствовав, что мы стоим слишком близко. — Нам надо договориться о встрече для работы над презентацией. Если только ты не планируешь кинуть меня.

Он нахмурился.

— Кинуть тебя?

— Ты предложил встретиться сегодня после занятий, хотя работаешь в «Крониклс».

— Я не всегда прихожу на собрания. Сегодня решил поработать здесь лишь потому, что ты отменила встречу, — объяснил он, и, если мне не почудилось, в его словах прозвучало некоторое раздражение.

— О. Понятно. — Я отказывалась чувствовать себя виноватой за то, что подумала о нем плохо. Просто отказывалась, и все. — В общем, в ближайшее время нам нужно встретиться.

— Да, — согласился он, глядя на свои ноги.

— Я бы предложила встретиться у Тео, но тебя, наверно, будет отвлекать присутствие Элоизы.

Он поднял взгляд на меня.

— У Тео?

Вопрос озадачил меня, и я подняла бровь.

— Ты сказала «у Тео». А не «у меня дома».

— Потому что он вовсе не мой. — Теперь уже я скрестила на груди руки.

В конце концов Финн кивнул, уловив, что я не хочу пояснять свои чувства по поводу дома и людей, с которыми там живу.

— Окей. Тогда у меня. Завтра.

Обрадованная тем, что мы наконец-то договорились о встрече — но не особенно обрадованная перспективой оказаться наедине с Финном, — я лишь кивнула и шагнула к двери.

— Ладно, встретимся после занятий у школы.

— Тебя подвезти домой?

Я оглянулась, удивленная его предложением, но не удивленная тем, что он снова смотрел на свои ноги, а не на меня.

— Режиссер Элоизы увеличил время репетиции, так что она тоже еще здесь. Джил заберет нас через час. — Странно. Разве он должен знать расписание Элоизы?

— Точно. — Он выпрямился и повернулся ко мне спиной.

В его позе было что-то уязвимое. В нем самом была какая-то уязвимость. Я, наверное, спятила, раз подумала так об этом богатом, красивом парне, но он начал пробираться мне в душу.

Я никого туда не пускала.

Вот черт.

— Но спасибо за предложение, — неожиданно для себя тихо произнесла я.

Он оглянулся через плечо и так же тихо ответил:

— Пожалуйста.

Черт, черт.

Мои пальцы соскальзывали с дверной ручки, пока я пыталась на суперскорости убраться оттуда.


***


Не в состоянии больше выносить тишину, я собралась было вежливо поинтересоваться у Элоизы, как прошла ее репетиция, но она к моей неожиданности опередила меня.

— Как прошел сегодняшний день? — ровно спросила она.

Джил забрал нас минут десять назад, и мы ехали домой, чтобы поужинать с Хейли, а возможно и с Тео, если он не задерживался в офисе.

— Лучше, спасибо.

— Хорошо. — Элоиза кивнула. Она выглядела так, будто ей действительно стало легче. — Мне тоже показалось, что все идет хорошо.

— Как прошла репетиция?

— Нормально, спасибо. Я нашла для тебя место. Будешь ассистентом по звуку.

— Правда? Спасибо. — Я поверить не могла, что она сделала это ради меня. Теперь у меня было два факультатива. Ура!

— Пожалуйста. Как прошло собрание в «Крониклс»?

— Хорошо. Я в восторге. Мне поручили сделать обзор лучшей книги недели по версии «Нью-Йорк Таймс». Ты, наверное, не знаешь, как она называется?

— Нет. Извини. Уверена, ты сможешь найти это в гугле.

Разговор был натянутым, но вежливым. Это был настоящий диалог. И после дня в ее обществе я обнаружила, что мне интересно узнать о своей соседке побольше.

— Вы с Шарлоттой, похоже, близки.

Элоиза, несколько подозрительно сощурив глаза, повернулась ко мне.

— Да. И что?

— Вы давно знакомы?

— С первого класса. — Она вдруг усмехнулась. — На перемене Брайс толкнула ее в песочницу, а мы с Финном в ответ напихали в ее ланчбокс червяков. Шарлотта по сей день нам благодарна.

Я рассмеялась при мысли об озорничающих Элоизе и Финне.

— Брайс недолюбливает Шарлотту, да?

Элоиза пожала плечами.

— Временами она бывает с ней слишком прямолинейной. Шарлотта очень чувствительная.

Мне хотелось закатить глаза. Почему Элоиза защищает Брайс?

— Брайс кажется вредной, но на самом деле она не такая. Она может быть по-настоящему милой и несмотря на то, что ты сегодня видела, любит Шарлотту. Брайс очень преданная.

Как скажешь. 

Видимо наговорившись, Элоиза все оставшееся время поездки смотрела в окно.


 

Глава 7 


— Ты садишься или нет?

Моргнув, я вышла из транса и посмотрела на Финна. Он открыл для меня дверцу своей машины с пассажирской стороны. Машина была великолепной. Я не знала, как называлась эта модель, но она буквально кричала о богатстве владельца. Кивнув, я проскользнула мимо него и, пробормотав «спасибо», опустилась на черное кожаное сиденье.

И только тогда осознала, что он открыл для меня дверцу. Я не могла припомнить, чтобы парни когда-либо делали так для меня.

Я снова дернулась от звука захлопнувшейся дверцы, когда Финн сел на свое сиденье.

Ранее мы в неловком молчании дошли до парковки в тридцати секундах ходьбы от школьных ворот, и при виде угольно-черного кабриолета я мгновенно застыла.

— Красивая машина, — пробормотала я, когда мы выехали на дорогу. — Как она называется?

Он быстро взглянул на меня и снова сосредоточился на дороге.

— Aston Martin DB9 Volante.

Ого. Даже я, со своими минимальными знаниями о машинах, знала, что «астон-мартин» стоит бешеных денег.

— Родители купили тебе в качестве первой машины «астон-мартин»? — спросила я недоверчиво. Неужели ему — в его возрасте — доверили такую машину?

Финн вздохнул.

— Ты больше не в Арройо Гранде, Индия.

Я бросила на него острый взгляд. Это был первый раз, когда он назвал меня по имени. Я отмахнулась от чувства сдавленности в груди, которое уж слишком часто испытывала с ним рядом.

— Я знаю.

— Точно? — пробормотал он.

Я не поняла, что он подразумевал своим вопросом и тоном.

— В этой школе детям дарят машины стоимостью в сто тысяч долларов.

Что-то в его усмешке заставило мои глаза недоверчиво округлиться.

— Больше, чем в сто тысяч долларов?

Я коснулась черной панели с тонкими красными полосками, будучи не в силах представить, как можно потратить на машину такую огромную сумму. На кончике языка так и крутился вопрос о том, сколько именно стоит такая машина.

Он стрельнул в меня быстрым взглядом и, видимо, прочитал мои мысли.

— Не спрашивай. Говорить о деньгах считается дурным тоном.

Я откинулась на сиденье с чувством, что меня отчитали, как маленькую. Мои щеки горели, и я смотрела прямо перед собой, надеясь, что Финн не заметит, что обидел меня. Сейчас я недолюбливала его больше, чем когда бы то ни было.

— Я… — Его голос был мягким. — Я не к тому. Просто хотел предупредить на будущее. Ну… на случай, если ты попадешь на какое-нибудь светское мероприятие. Все эти люди… Они считают ниже своего достоинства говорить о деньгах.

— Ясно, — буркнула я.

Атмосфера между нами сменилась на настороженную. Я глянула на него краешком глаза. Он выглядел напряженным.

Я неловко поерзала, ненавидя тот факт, что он так ненавидит находиться в моем присутствии. Я была готова убить Франклина за то, что он поставил нас в такую ситуацию.

Как, наверняка, и Элоиза.

Сегодняшний обед в школе разрушил тот небольшой прогресс, которого я достигла в отношениях с Элоизой. Точнее, его разрушила я сама, когда спросила у вновь-не-разговаривающего-со-мной Финна, в силе ли наша договоренность о встрече после занятий.

Всем тут же захотелось узнать, зачем нам встречаться, и пока я объясняла, что Франклин объединил нас в пару для презентации по истории, Элоиза не сводила с меня хмурого взгляда. Она не сказала ни слова об этом. Более того, потом она вообще не разговаривала со мной, и Брайс обожгла меня предупреждающим взглядом, который заставил меня пожалеть, что я упомянула об этом в присутствии всех.

Эти девушки были такими собственницами! Мне никогда их не понять. Никогда.

Неожиданно я заметила, что мы выезжаем из Бостона не тем путем, каким нас возил Джил. Совсем.

— Куда мы едем?

— Ко мне.

В ответ на его сухой тон я закатила глаза.

— Знаю, но я думала, ты живешь в Вестоне.

— В Дувре.

— Это рядом с Вестоном?

— В получасе езды.

— Элоиза сказала, что вы знаете друг друга с самого детства.

— Да. Когда мы были маленькими, наши семьи жили в Бикон-хилл. Наши родители были хорошими друзьями.

Я подождала продолжения, но он лишь молча смотрел перед собой. Обычно я бы позволила ему молчать, но сейчас мне было слишком любопытно узнать побольше о нем и Элоизе.

— Так почему вы переехали из Бостона?

Он раздраженно взглянул на меня, но потом вздохнул и все же ответил.

— Мама Эль умерла от рака, когда ей было тринадцать. Тео решил начать новую жизнь, поэтому купил дом в Вестоне.

Зная, каково это — скучать по маме и быть вынужденной переехать в незнакомое место, — я невольно посочувствовала Элоизе.

— А ты?

Его руки вновь сжали руль.

— Моя мама умерла от рака, когда я был маленьким. Мы с отцом переехали в Дувр, но я почти не бываю там. До того, как Эль переехала, я большую часть времени проводил у нее, но Джош и Гейб по-прежнему живут в Бикон-хилл, поэтому я и сейчас часто там зависаю.

Услышав эту информацию, я резко вдохнула.

У меня заболело сердце.

За него, за нее. За них обоих.

И в этот момент для меня многое прояснилось. Их — Финна и Элоизу — объединяло то, чего никто другой не мог понять.

— Прости, Финн, я не знала.

— Все нормально, — хрипло проговорил он.

Я выдохнула, стараясь уменьшить тяжесть в груди.

— Надо же, как совпало, — печально прошептала я.

Финн не ответил, и я решила пойти ему навстречу и не приставать больше с вопросами, ответы на которые были не моего ума делом.

Большая часть поездки до его дома прошла для меня как в тумане, но, когда мы миновали знак с надписью «Добро пожаловать в Дувр, Массачусетс», я выпрямилась, поняв, что мы уже близко. Мы поехали по очень маленькому, ухоженному городку.

— Милое место. Тебе нравится здесь?

Финн пожал плечами.

— Как я уже говорил, я не много времени провожу здесь, поэтому не слишком хорошо знаю город. Если я бываю здесь, то нахожусь дома.

Я пришла в замешательство. Как можно не знать город, в котором живешь? Но когда мы выехали из части города, которая, кажется, была его центром, начала понимать.

Финн свернул на обсаженную деревьями дорогу. Мы миновали несколько подъездных дорожек, и я мельком увидела за верхушками крон большие дома. Через минут пять мы сделали еще один поворот, и после знака с надписью «Сноус Хилл Лейн» Финн начал сбрасывать скорость. «Астон-мартин» резко повернул на ведущую в горку дорожку, и я не удивилась виду здания, которое появилось передо мной.

Над нами возвышался гигантский особняк, покрытый бледно-голубой черепицей.

Ни слова не говоря, Финн выбрался из машины и, большими шагами обогнув ее, подошел к моей стороне. Я подняла на него взгляд, когда он открыл для меня дверцу, и вышла из машины, изумляясь трепету внизу живота.

Я нервничала? Ну уж нет. Наотрез оказавшись нервничать, я настроилась не дать дому Финна запугать меня сильней, чем дом Тео.

Сколько уверенности, Индия.

— Готова? — как-то мрачно спросил он.

От его тона я нахмурила брови.

— Планируешь убить меня, когда я зайду внутрь?

Его губы дернулись, но он лишь покачал головой и пошел к белым двойным дверям.

Горничная открыла нам, и, когда я увидела дом изнутри, мне пришлось следить за выражением у себя на лице.

Дом Финна был грандиознее, чем дом Тео. Я уставилась на королевскую лестницу — настоящую королевскую лестницу, — потом, запрокинув голову, обвела взглядом массивный сводчатый потолок, а затем опустила глаза вниз, на мраморный пол под ногами.

— Здравствуй, Ханна, — приветливо сказал горничной Финн.

На ее лице засияла улыбка.

— Добрый вечер, сэр.

Его вежливая улыбка исчезла, когда он тихо спросил:

— Отец дома?

— Нет, сэр. Мы ожидаем его к обычному времени.

— Хорошо, — кивнул Финн, и его напряжение, кажется, спало.

Увидев, каким облегчением для него было узнать, что отца нет дома, я нахмурилась. Что это значит?

Он показал на коридор.

— Нам сюда.

Я последовала за ним, и он повел меня по своему роскошному дому — мимо официальной столовой, мимо комнаты, которая, судя по звукам, доносящимся изнутри, была кухней, мимо нескольких закрытых дверей. Когда мы проходили мимо открытых дверей в библиотеку, я заметила за окном бассейн.

Наконец Финн привел нас в комнату в глубине дома. Это помещение с его огромными комфортабельными диванами и телевизором казалось более расслабляющим, нежели весь остальной дом. Возле дверного проема стоял большой стол и стулья. Однако это был не простой стол. Его можно было преобразовать из обеденного в бильярдный.

Финн выдвинул из-за вышеупомянутого стола стул.

— Пойду возьму свои вещи. Хочешь попить чего-нибудь, перекусить?

Мгновение я изучала его. После того, как выяснилось, что его отца дома нет, он стал намного расслабленнее. В ответ на мой внимательный взгляд он нахмурился.

— Что?

— Ничего. — Я подняла сумку, притворившись, что мне наплевать, разгадаю я или нет этого парня. — Я буду содовую — любую, какая есть.

Когда он вышел, я встала, чтобы посмотреть в прямоугольные окна с узкими белыми рамами. Вода в бассейне на заднем дворе переливалась в солнечном свете. Он был в два раза больше бассейна Тео, как и домик с ним рядом.

Покачав головой, я повернулась, чтобы обследовать комнату, в которой находилась.

Финн был прав. Это было не Арройо Гранде. Я думала, что успела привыкнуть к дому Тео, но, если честно, по утрам я все еще просыпалась с ощущением, будто я гостья… будто все это временно.

Потому что вероятнее всего так и было.

Я отмахнулась от этого ощущения, от беспокойства, от мыслей о том, что будет с Хейли, когда все развалится, и торопливо пошла обратно к столу. Я не хотела, чтобы Финн, вернувшись, увидел все это на моем лице и в глазах. Однако, когда он зашел, неся поднос с содовой и едой, я не смогла сдержать шока. Он поставил поднос на стол передо мной и снял с плеча сумку с ноутбуком.

— Ты ходил на кухню? — раскрыла я в удивлении рот.

— Я знаю, как брать еду, Индия.

От его резкого тона я поморщилась.

— Да я не об этом. Я имела в виду, ваш повар пускает тебя на кухню?

В его глазах вспыхнуло понимание и, если я не ошиблась, веселье.

— Гретхен… — пробормотал он.

— Значит, она ведет себя так не только со мной. Она злобная, да?

Тут Финн даже издал смешок. Смешок!

— Наш повар, Этьен, гораздо спокойнее Гретхен.

— Какое дипломатичное высказывание, — пробормотала я, поворачиваясь к подносу.

Я потянулись за содовой, но моя рука остановилась на полпути, когда я увидела, что именно Финн положил на тарелку.

Штрудель.

Я удивленно подняла взгляд.

С абсолютно каменным выражением на лице Финн произнес:

— Из достоверных источников мне стало известно, что ты неравнодушна к штруделям.

Меня затопило какое-то буйное, головокружительное, теплое чувство, и неожиданно для себя я откинула голову и рассмеялась. Когда мое хихиканье начало замедляться, наши глаза встретились. И я почти перестала дышать, потому что Финн широко улыбался.

Я еще ни разу не видела, чтобы он улыбался. Его улыбка была мальчишеской, слегка кривоватой и невероятно привлекательной. Она полностью меняла его.

Теплое головокружение осело трепетом в животе, и мой смех угас.

За прошедшую минуту я узнала о Финне Рочестере три вещи.

У него определенно имелось чувство юмора.

Он по-настоящему слушал меня, когда я говорила.

Его улыбкой можно было осветить весь мир.

А еще я узнала кое-что новое о себе, но я не хотела даже думать об этом, как и о том, что это значило в смысле моего отношения к Финну.

Финн — уже без улыбки — достал ноутбук, а я тем временем открыла свои записи по истории.

В следующий час произошла страннейшая вещь: мы отлично сработались. Удивительно, но мы с самого начала оказались на одной волне. Финн спросил, не возражаю ли я против музыки, поскольку она помогала ему сосредоточиться. Я не возражала, потому что мне тоже нужно было слушать музыку во время работы, и когда заиграли «Torrents» — группа, которую я любила, — я улыбнулась ему, давая понять, что мне нравится его выбор.

Музыка тихо играла на фоне, пока мы прорабатывали каждую часть нашей будущей презентации.


Запланированная нами работа подходила к концу, и теперь, когда я мельком увидела настоящего Финна, мне стало любопытно узнать о нем больше. Потягивая содовую, я наблюдала за ним, пока он вносил наш конспект в ноутбук.

Наблюдать за ним было не в тягость.

Совсем. Даже наоборот.

Почувствовав на себе мой взгляд, он перестал печатать.

— Что?

— Итак… Фотография, да? Ты хочешь заниматься в жизни именно этим?

В один момент новообретенная легкость между нами исчезла. Его лицо стало непроницаемым.

— Это хобби.

Тот факт, что он закрылся от меня, свидетельствовал об обратном. Не успев остановить себя, я сказала:

— Это определенно больше, чем просто хобби.

— Нет. Я Рочестер. А значит буду работать с отцом.

Не горечь ли я уловила в его тоне? Я наклонилась ближе.

— А чем занимается твой отец?

— Он генеральный директор холдинговой компании.

— Звучит круто. — И почему-то совсем не похоже на то, какой я представляла его дальнейшую жизнь.

Он усмехнулся, немного расслабившись от моего беззаботного тона.

— Так и есть. — Он прищурился. — А кем хочешь стать ты?

Я решила, что будет только справедливо, если и я дам ответ.

— Я хочу быть обвинителем по уголовным делам в окружной прокуратуре.

Брови Финна приподнялись.

— Довольно конкретно.

— Я знаю, чего хочу.

— И вольна в своем выборе.

— Ты говоришь, как будто завидуешь.

Финн отодвинулся от стола и закрыл ноутбук.

— Знаешь, друг моего отца преподает в Гарварде. Думаю, он сможет обеспечить нам доступ к первоисточникам для презентации.

Меня задело, что он закрылся. Что было слегка лицемерно с моей стороны, но подавить это чувство я не смогла. Меня разочаровало, что он отказался позволить мне узнать себя ближе.

Пожалуй, это был тревожный сигнал.

Я не стала возражать против смены темы.

— Было бы здорово. — Я начала складывать свои записи.

— Я свободен в субботу после обеда. Мы могли бы снова здесь поработать, — сказал он.

Как будто у меня были планы.

— Конечно.

— Ладно. — Финн встал, и я, стряхнув свое странное нежелание уезжать, последовала его примеру. — Я отвезу тебя домой.


 

Глава 8 


Хотя я была благодарна Элоизе за помощь с еще одним факультативом, мне пришлось признать, что я понятия не имею, как быть ассистентом по звуку. Но, по всей видимости, это не имело значения, если на должность претендовала будущая сводная сестра Элоизы Фейвезер. Этот факт, как и обещание, что я быстро учусь, привели к тому, что на следующий день после занятий я вместе с Элоизой пришла на ее репетицию.

Благодаря очень профессионально выполненным плакатам, развешанным по всей школе, я знала, что предстоящим спектаклем будет «Наш городок» (пьеса в 3-х действиях американского прозаика и драматурга Торнтона Уайлдера, написанная в 1938 году и в том же году удостоенная Пулитцеровской премии — прим. пер.). Судя по вчерашней дискуссии Элоизы с отцом, она была исключительно счастлива из-за этого, поскольку ей удалось отговорить своего режиссера — нашего преподавателя по английской литературе мистера Дрэйпера, — от запланированного показа «Почтигорода» (пьеса американского драматурга Джона Кариани — прим. пер). По ее словам, проблема «Почтигорода» заключалась в том, что эта пьеса была разбита на девять частей и потому предоставляла Элоизе меньше времени для того, чтобы блистать на сцене.

Роль Эмили Уэбб-Гиббс явно делала Элоизу счастливой, и до той беседы Элоизы с Тео за ужином я не понимала, почему она не стремится к карьере актрисы. Элоиза не хотела становиться юристом, но Тео, как любой успешный отец, хотел гарантированной успешности для своей дочери. Игра в театре не могла ей этого обеспечить, поэтому Элоиза стремилась к тому, чем еще была увлечена, — к медицине. У нее были грандиозные планы: она хотела поступить на медицинский факультет Гарварда и стать онкологом.

То было еще одной нашей общей чертой — при выборе будущей профессии на нас оказало влияние прошлое наших родителей.

— Сегодня просто наблюдай и запоминай сколько сможешь, — сказала Надя, когда Элоиза представила нас друг другу и вышла. Оказалось, что Надя, которая отвечала в газете за графику, была еще и звукорежиссером в театре.

— Отлично, — кивнула я, подумав, что это занятие едва ли отнимет у меня много времени. Но зато оно будет здорово выглядеть в резюме.

Я встала рядом с Надей. Ее красивое лицо было обрамлено ярко-зеленым хиджабом, который подчеркивал ее большие темные глаза. У нее были самые длинные ресницы, которые я когда-либо видела.

Пока актеры готовились к репетиции, я старалась запоминать все, что она делала. Мы ставили «Наш городок» в прошлом году в Арройо Гранде, поэтому пьесу я знала достаточно хорошо. Судя по всему, сегодня они репетировали третье действие.

Парень, игравший помощника режиссера, был довольно хорош, но я с нетерпением ждала появления Элоизы. Это была сцена похорон Эмили, когда она появлялась на кладбище, чтобы сесть рядом с остальными родственниками умершей, включая ее мачеху.

Увидев Элоизу, я замерла и, когда она села рядом с миссис Гиббс, чтобы поболтать с ней о своем муже Джордже и их ферме, наклонилась вперед, чтобы лучше слышать ее.

Когда она резко остановилась и сказала: «Живым не понять», а после начала рассказывать, какой далекой чувствует себя от живых, одиночество в ее голосе захватило меня целиком.

Все действие я не могла оторвать от нее глаз. Пока остальные запарывали свои реплики или читали их слишком пафосно или плоско, Элоиза не пропускала ни слова. Реалистичность ее игры пленяла. Когда мальчик, играющий ее мужа, бросился на могилу жены, после чего она повернулась к мачехе и сказала: «Они не понимают, верно?», по моим рукам побежали мурашки.

Появился помощник режиссера, монолог которого завершал пьесу, и мистер Дрэйпер, хлопнув в ладоши, выдернул меня из мира, в который меня перенесли.

— С самого начала! — крикнул он. — Некоторым из вас предстоит еще много работы! Элоиза, ты была бесподобна!

И это правда, с изумлением осознала я.

— Она хороша, да? — улыбнулась мне Надя.

Я кивнула, все еще не веря, что Элоиза оказалась настолько чертовски талантливой.

— Да.

— Что касается тебя, помощник звукорежиссера… Ты не обращала внимания на то, что я делала, да?

— Да, — поморщилась я. — Извини.

— Ничего. Ты ведь впервые на спектакле Элоизы. Ты прощена.

Я усмехнулась и стала изо всех сил пытаться запоминать, что она делает, но я все еще была под впечатлением.

Элоиза казалась слишком юной, чтобы быть такой сильной актрисой, и я могла только догадываться о том, что помогает ей так правдоподобно играть — актерское мастерство или собственный опыт.

Я знала, что Элоиза прошла через нечто ужасное, но увидев ее уязвимость, впервые поняла, что она так и не оправилась после потери матери.

Обхватив плечи руками, я безучастно уставилась на звуковое оборудование Нади. И вдруг мне стало неловко от осознания собственного эгоцентризма.

После переезда в Массачусетс меня волновало только одно: как это сказалось на мне… как меня ранила эта ситуация. Я ни разу не подумала, что она могла ранить кого-то еще, и тем более Элоизу.


***


После репетиции за нами приехал Джил, и мы с Элоизой тихо сели в машину. Когда она подошла ко мне у школьных ворот, мне показалось, будто я смотрю на абсолютного другого человека, совсем не похожего на того, с кем утром я зашла в школу.

История заключалась в том, что я совсем не знала Элоизу и потому строила у себя в голове предположения на ее счет. Некоторые вещи для меня по-прежнему оставались загадкой — вроде ее отношений с Финном, хотя в тот его редкий момент откровенности об их матерях мне многое стало понятно, — но я считала, что по большей части поняла ее суть. Привилегированная, отчужденная, высокомерная, принципиальная, честная, решительная, мотивированная, добрая к друзьям, избалованная, счастливая, очаровательная папина дочка.

Теперь я уже не была в этом настолько уверена.

Я подумала, что для начала нужно отбросить «счастливую» и «очаровательную» и добавить «печальную» и, возможно, «одинокую», наряду с «исключительно талантливой».

Теперь, узнав, что в ней есть печаль и ранимость, я заинтересовалась ей. Что немного напоминало причины, по которым мне был интересен Финн.

Привлечена печалью.

Ха.

Даже не знаю, как это характеризовало меня.

— Ты очень талантлива, — сказала я в тишине машины.

Мои слова выдернули Элоизу из грез, и она приподняла бровь.

— Извини?

— Я сказала, что ты очень талантлива.

Она закрыла глаза, скрывая их выражение.

— Спасибо.

— Тебе стоит поступать не в медицинский, а в Тиш. (Школа Искусств Нью-Йоркского университета — прим. пер.)

Она невесело улыбнулась.

— Если бы папочка настоял на своем, это был бы юридический.

Я нахмурилась.

— Но он так явно поддерживает тебя.

Элоиза сморщила нос и отвернулась к окну.

— Хм-м.

Что значило это «хм-м»? Неужели в реальности Тео не поддерживал дочь, а все их разговоры за ужином были простой показухой? Что я упустила из виду?

— Ну ничего, зато теперь у него будет юрист в семье, — пробормотала Элоиза в окно.

От ее комментария меня затопило беспокойство.

Возможно, я все это время была права? Возможно, поведение Элоизы в нашу первую встречу было вызвано неприязнью ко мне? Она же не думает, что я собираюсь украсть поддержку и привязанность ее отца, да?

Это я-то! Которая не доверяла ему. Да и вообще никому, если на то пошло.

— Мы с Финном встречаемся с четырнадцати лет, — произнесла Элоиза.

Я моргнула, сбитая с толку ее внезапным заявлением.

— Оке-ей.

Она посмотрела на меня — все так же отстраненно и безэмоционально.

— Два года. Наши отношения нерушимы.

Э… Меня предостерегали насчет бойфренда?

Я через силу сглотнула, чувствуя себя очень неловко.

— Мы просто вместе делаем презентацию.

— Я знаю. — Она пожала плечами и опять отвернулась. — А я просто поддерживаю разговор.

Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Черта с два она просто поддерживала разговор.

Я не нуждалась в предупреждениях насчет Финна. Я ничего не сделала! Но тогда почему мои щеки загорелись от чувства вины?

Вот черт.

Как только мы подъехали к дому, я выскочила из машины, не дожидаясь, когда Джил откроет дверцу, и изо всех сил постаралась не захлопнуть ее за собой. Элоиза ждала, пока Джил поможет ей выйти, поэтому я влетела в дом злая как черт из-за предупреждения Элоизы и своей реакции на него.

— Вы уже дома! — Хейли вприпрыжку выбежала в коридор, словно перевозбужденная маленькая девочка. Она улыбнулась поверх моего плеча. — Привет, милая.

— Хейли, — тихо сказала позади меня Элоиза. — Мне нужно сделать много домашней работы до ужина, так что, если ты не против, я пойду.

— Конечно, дорогая, — сказала Хейли ей вслед. Как только Элоиза скрылась из виду, она с этой своей широкой и милой улыбкой развернулась ко мне. — Вы, похоже, поладили.

— Или как минимум стали качественно притворяться. — Я похлопала ее по плечу, проходя мимо.

Проигнорировав мой сарказм, она остановила меня своей следующей фразой.

— Мне нужно, чтобы в субботу ты пошла со мной и Элоизой в свадебный салон. Будем выбирать платья.

Охваченная ужасом, я медленно развернулась.

— Только не говори, что мы подружки невесты.

Ее руки взлетели к бедрам.

— Ну конечно вы подружки невесты. И убери это перепуганное выражение с лица. Это не смешно.

— Я и не смеюсь. Я действительно в ужасе.

Хейли вздохнула и закатила глаза.

— Ты пойдешь. Это не обсуждается.

— Я не смогу. В субботу я занимаюсь с Финном.

— С Финном? — Она, нахмурившись, шагнула ко мне. — С Финном Элоизы?

— Нет, Тома Сойера.

Она сердито посмотрела на меня.

— Да, с ним. — Я всплеснула руками. — Какого еще Финна мы знаем, кроме Финна Элоизы?

— Элоиза знает о ваших совместных занятиях?

Мне не понравилась обвинительная интонация в ее голосе, и я огрызнулась:

— Да!

Хейли приблизилась ко мне, и ее голос упал почти до шепота.

— Драма из-за мальчика — это последнее, что нужно нашей зарождающейся семье.

— Разве я когда-нибудь была вовлечена в драмы из-за мальчика?

— А с Джеем?

— Там не было никакой драмы. Ты просто зашла, когда мы тискались. Нам с Финном задали сделать презентацию по истории. Вот и все. Кроме того… Ты ничего не забыла? Рочестеры не встречаются с какими-то Максвелл.

Хейли улыбнулась так, словно знала что-то, неизвестное мне, и заправила мне за ухо прядку волос.

— Солнышко, ты настолько не «какая-то», что я постоянно за тебя беспокоюсь. Максвеллы, Фейвезеры, Рочестеры… Ты умная, пугающе уверенная в себе и очень красивая. Другими словами, ты магнит для парней, поэтому мальчикам вроде Финна плевать на твою фамилию. — Она наклонилась ближе. — И потому я прошу тебя… только не этот мальчик. Ладно?

Я уставилась на свои ноги. Слова Хейли остались звенеть у меня в ушах. Я поверить не могла, что она считала меня такой. Уверенная в себе? Я?

Полагаю, я научилась здорово притворяться.

— Этому мальчику со мной точно ничего не светит, — заверила я ее, поднимая глаза и встречаясь с ней взглядом, чтобы показать искренность своих слов.

Она кивнула, расслабившись.

— В субботу утром ты пойдешь с нами. А с Финном встретишься позже.

Я выдула воздух сквозь губы, уже страшась предстоящей поездки.

— Хорошо. — Я пошла было наверх, но потом мне в голову пришла внезапная мысль, и я резко остановилась. — Но только ничего розового! — крикнула я Хейли. — Или персикового! Или желтого… Никаких пастельных тонов!

Я услышала ее смех, и она исчезла в коридоре.

— Не очень-то обнадеживающе. — Я скорчила рожицу и потопала наверх.


***


Нехарактерное октябрьское тепло точно закончилось. С той же внезапностью, что и моя жизнь в Калифорнии. Надев короткую курточку и длинный шарф, я последовала за Элоизой, Брайс, Джошуа и Шарлоттой к причалу озера Квинсигамонд, чтобы посмотреть, как Финн и его команда победят команду из Плимута.

Позже Джил высадил нас у кофейни, и все время, что мы все вместе сидели за столиком, Финн вел себя так, словно меня не существовало. Он вел себя так целый день. Кроме момента, когда он разозлился на меня, потому что Джаспер вместо того, чтобы смотреть гонку для статьи в газете, флиртовал со мной. Разозлился на меня!  Будто я хотела, чтобы этот псих флиртовал со мной! Впрочем, весь оставшийся день прошел, можно сказать, хорошо. Все, вроде бы, привыкли ко мне.

Когда наступило субботнее утро, я на полном серьезе считала гонку лучшим событием этой недели.


Позже я обнаружила себя сидящей в круглой комнате бутика с зеркальными стенами. Это была очень яркая комната — свет отражался от стекол, в воздухе витал сладкий запах парфюма, а по обеим сторонам входа в примерочную стояли огромные вазы с пыльно-розовыми гортензиями.

Безупречно стильная сотрудница бутика по имени Келли подала мне бокал шампанского, и Хейли сказала:

— О. Ну ладно. Но только один. Чтобы отпраздновать.

Я сидела в футе от Элоизы на серебристой бархатной кушетке. С тех пор как мы прибыли на Ньюбери-стрит, у нас получалось лишь вежливо разговаривать.

— Дамы, я думаю, это может быть то самое платье, — сказала, появившись из примерочной, Келли.

Хейли медленно выскользнула следом, и я почувствовала, что Элоиза замерла.

Платье было обтягивающим. Оно обнимало фигуру Хейли до самых лодыжек, после чего переходило в шлейф. Атлас цвета слоновой кости был дополнен мерцающим кружевом. Оно было без рукавов, с фестончатыми кружевными лямками и скромным вырезом на груди. Но когда Хейли повернулась, чтобы подняться на платформу и посмотреться в зеркало, я увидела, что ее спина совершенно открыта, а кружево соединяется рядом перламутровых пуговок от талии до ягодиц.

Платье было классическим и вместе с тем сексуальным.

Она выглядела потрясающе.

Я смотрела, как горят глаза Хейли, пока она разглядывала свое отражение и поворачивалась, чтобы увидеть себя со всех сторон.

В кои-то веки она потеряла дар речи.

Смотря на нее и видя, как она счастлива, я ощутила странную смесь обиды и надежды. Я все еще злилась на Хейли за то, что она с корнем вырвала меня из прошлой жизни, за то, что привела в семью, члены которой с той же силой, что и я, охраняли себя, делая невозможным по-настоящему узнать их или понять их мотивы. Я негодовала из-за того, что она ставила свое счастье выше моего. Однако же я день ото дня все чаще задумывалась, какой станет жизнь, если ее отношения с Тео станут настоящими и постоянными. Я хотела верить, что Хейли в состоянии повзрослеть, остаться с кем-то одним и, возможно, когда-нибудь, в очень далеком будущем, заслужить мое доверие.

В Арройо Гранде я ощущала себя в безопасности и не нуждалась в том, чтобы Хейли обеспечивала мне защиту и стабильность. Однако здесь все стало ровно наоборот. И чтобы я могла получить от нее эту защиту, Хейли должна была быть счастлива.

И потому я снова обиделась на нее. Обида, надежда, обида…

Порочный замкнутый круг.

— Хейли, оно идеальное, — произнесла Элоиза. Выражение ее лица было мягким, а тон — самым теплым, что я когда-либо слышала от нее.

Она почувствовала, что я смотрю на нее, и подняла бровь.

В ответ на ее невысказанный вопрос я пожала плечами.

Видимо, поняв, о чем я промолчала, Элоиза вздохнула.

— Я хочу, чтобы мой отец был счастлив, — прошептала она. — Хейли делает его счастливым. А в этом платье сделает его еще счастливее. Это единственное, что имеет значение.

Я — уже не впервые — поймала себя на том, что завидую Элоизе. Она так любила своего отца.

Каково это, когда хочешь, чтобы твои родители были счастливы, а не обижаешься на них за это?

В какого человека превратили меня мои родители?

Я посмотрела на Хейли с болью в груди.

Наши глаза встретились в зеркале, и я увидела в ее взгляде что-то похожее на отчаяние. Но чего она так отчаянно желала? Моей любви? Одобрения? Доверия? Она действительно хотела этого? Не было ли это всего лишь чувством вины и стыда?

— А ты что думаешь, Индия? — сказала Хейли, умоляюще глядя на меня своими темными глазами.

И я впервые с тех пор, как мы воссоединились пять лет назад, дала ей то, чего она хотела.

— По-моему, Элоиза права. Оно идеально. Ты прекрасна.

Все ее лицо засветилось.

— Ты правда так думаешь?

Внезапно у меня защипало в глазах, и мне непреодолимо захотелось заплакать.

— Да. — Я быстро кивнула и отвела взгляд.

Сотрудница бутика шагнула вперед, чтобы поговорить с Хейли о платье, и я пошла в туалет, успев услышать что-то о Carolina Herrera и десяти тысячах долларов. Скрывшись в дамской комнате, я поторопилась к раковине. Мою грудь сдавило, а кожа горела. Плеснув в лицо холодной водой, я шокированно уставилась на свое отражение. Из зеркала на меня смотрело загнанное животное.

Мои пальцы вцепились в холодную керамику раковины.

— Ей нельзя доверять, — напомнила себе я.

Но я так устала от одиночества.

— Знаю, — прошептала я.

Я никогда не чувствовала себя более одинокой. В Арройо Гранде я могла с этим справиться, потому что у меня были Анна и школа, но здесь у меня не было ничего. Единственным человеком из прошлой жизни была Хейли, которая хотела, чтобы я доверяла ей.

Может, стоило бы. Это изматывает — не доверять никому, когда ты совсем одна.  Платье. Свадьба. Элоиза. Тео. Может, мы и вправду станем семьей. 

Но что, если я сдамся, а она ранит меня? Что, если они ранят меня?

Внезапно в моей голове самовольно возник образ отца.

Моя решимость вернулась на место, и я оттолкнулась от раковины.

Я просто должна еще немного потерпеть одиночество.


 

Глава 9 


Такси подъехало к особняку Рочестеров, и я вновь ощутила нежеланное появление бабочек в животе. Поездка до Дувра обошлась мне в небольшое состояние — еще недавно я пошла бы пятнами, заплатив за такси столько денег. Как только я вышла из машины, дверь особняка открылась.

Финн стоял на пороге своего дома, засунув руки в карманы. Его темные глаза прожигали меня насквозь.

Глубоко вздохнув, я поправила рюкзак на плече и направилась к дому. Последние пару дней в школе были, скажем так, интересными. В то время как отношение друзей Элоизы ко мне смягчалось, — даже Брайс, казалось, начала получать удовольствие от легких саркастических пикировок со мной, — Элоиза с Финном сохраняли молчаливую дистанцию. Финн даже больше, чем Эль. Я бы сказала, он был почти холоден.

На собрании «Крониклс» в четверг он появился, чтобы отдать нам фотографии для завтрашнего выпуска, а затем без единого слова исчез. На встрече в пятницу он сидел с нами за столом, когда мы обсуждали следующий выпуск, и только один раз посмотрел на меня. Я привлекла его внимание, когда озвучила Алане свою проблему, связанную с обзорами книг.

— Прости… — Она приподняла бровь. — Проблема? Уже?

Я проигнорировала ее насмешку и едва различимое предупреждение в глазах, чтобы такой новичок, как я, держала рот на замке. Однако я, может, и была новенькой, но еще являлась экспертом по этике, поэтому мой рот имел полное право оставаться открытым. Но моя проблема не касалась чужих статей.

— Ты сказала, чтобы я каждую неделю делала обзор на бестселлер «Нью-Йорк Таймс». А если книга будет занимать лидирующую позицию дольше, чем одну неделю?

Наша редактор уставилась на меня, в то время как все остальные усиленно делали вид, что их не позабавил тот факт, что их эффективный лидер не продумала какой-то вопрос.

Алана неловко заерзала на стуле.

— Возможно я упустила из виду такую специфическую вероятность. Что ж, если такое произойдет, ты можешь выбрать книгу из пятерки лучших.

— Спасибо. И еще. Что делать, если бестселлер окажется непристойным? Скажем, эротикой?

В ответ я получила угрюмый взгляд.

— Значит тоже выбери из пятерки или двадцатки что-то пристойное. — Теперь заткнись, казалось, говорили ее глаза.

— Не переживай из-за нее. — Джаспер, который настоял, чтобы мы сели рядом, наклонился ко мне и положил руку на спинку моего стула. — Она такая со всеми.

Его губы коснулись моего уха, и я, резко отпрянув от него, тут же нашла взглядом Финна.

Он смотрел на нас с Джаспером, и на сей раз выражение его лица было непроницаемым. Словно ему было плевать, что какой-то парень ведет себя со мной как засранец.

Честно сказать, я не испытывала большого энтузиазма по поводу нашей сегодняшней встречи.

…Когда я подошла, Финн сделал шаг в сторону и пропустил меня в дом.

— Привет, — пробормотала я, не найдя в себе сил встретиться с ним взглядом.

— Привет. Ты заказала такси?

Пройдя в главный холл, я наконец посмотрела на него.

— Да.

— Я думал, тебя привезет Джил. Я бы забрал тебя, если б знал.

— Все нормально. — Я пожала плечами, не зная, как относиться к этой его галантности после нескольких дней полного игнорирования с его стороны.

— Когда мы закончим, я тебя отвезу.

— Ты не обязан.

— Не обязан. Но отвезу. — Его тон был категоричен.

— Финн, у тебя гостья?

Повернувшись, я увидела перед собой более взрослую версию Финна. В холле у лестницы стоял и строго глядел на меня высокий, широкоплечий мужчина. У Финна были его черты лица, но его глаза были глубокими и темными, а у его отца — цвета стали и очень холодными.

Я задрожала, мгновенно почувствовав, что не нравлюсь ему. Совсем.

— Сэр, это Индия Максвелл, моя одноклассница и будущая сводная сестра Элоизы. Индия, это мой отец. — Финн быстро подошел ко мне и, положив ладонь на мою поясницу, встал так близко, что мы соприкоснулись плечами.

Спрятав удивление, я из-под ресниц взглянула на Финна. Я буквально чувствовала, каким жестким было все его тело, и у меня сложилось четкое впечатление, что его неожиданный заботливый жест был вызван стремлением защитить меня.

Я осторожно посмотрела на его отца.

— Надеюсь, вы хорошо устроились.

— Да, спасибо.

— И что вы сегодня здесь делаете?

Я знала: на самом деле мистеру Рочестеру все равно, что я делаю в его доме. Его волновало лишь то, что ему это не нравилось. Вежливые манеры не могли скрыть его неприязнь.

— Нам с Финном задали сделать презентацию по истории.

— И нам пора к ней приступать. Извини нас. — Финн надавил на мою спину, подталкивая меня вперед. Я послушно двинулась мимо его отца.

— Где вы будете заниматься? — сказал он нам вслед.

Финн остановился.

— В комнате отдыха. Мы не помешаем тебе.

— Оставь дверь открытой, — распорядился его отец.

Он явно намекал, что если дверь будет закрыта, то мы начнем вытворять что-то неприличное. Моя кровь закипела. Вряд ли он допускал подобное поведение с девушками голубых кровей.

Рочестер был развешивающим ярлыки говнюком.

— Да, сэр, — с раздражением в голосе ответил Финн.

Мы пошли к той же комнате, в которой занимались во вторник. Финн не стал объяснять ни поведение своего отца, ни свое поведение с ним. В присутствии мистера Рочестера он заметно занервничал, но как только мы отошли, все тело Финна расслабилось.

У меня же сводило желудок. В атмосфере чувствовалось нечто такое… отчего мне стало очень тревожно.

— Хочешь перекусить? — спросил Финн, когда мы вошли в комнату отдыха.

— Давай, — пробормотала я, пока мой мозг трещал от попыток понять, какого черта со мной происходит.

— Сейчас вернусь.

Довольно скоро он принес газировку и штрудели и поставил все это на стол. Мои глаза метнулись к двери. Он не оставил ее открытой.

Повернувшись, я увидела, что Финн наблюдает за мной. Он улыбнулся мне эдакой немного печальной, но дерзкой улыбкой.

Она заставила меня улыбнуться в ответ, и, к моему удивлению, все его лицо на долю секунды смягчилось.

— Твой отец… — проговорила я, когда он сел рядом. — Он…

— Мудак, — подсказал Финн. — Самый настоящий мудак.

От неожиданности я издала удивленный смешок, и Финн, подняв глаза, улыбнулся. Я тоже улыбнулась в ответ.

— Да, есть немного.

Он хмыкнул и положил на стол ноутбук.

— Твой отец не такой?

Пока я не разрешу, маленькая сучка не получит ни крошки.

Открой глаза, отребье.

Я вытолкнула из головы голос отца и достала из рюкзака свои записи.

— Извини, — сказал в ответ на мое молчание Финн. — Я не хотел лезть не в свое дело.

— Все в порядке. — Я ободряюще улыбнулась ему.

Мгновение мы молчали, а затем я обнаружила, что говорю:

— Мой отец тоже был мудаком.

Наши глаза встретились, и на крошечный миг я перестала ощущать себя такой одинокой.

Финн, первым отведя взгляд, прочистил горло.

— Нам пора начинать.

Да, пора, подумала я и решительно сосредоточилась на своих записях.

Как и в прошлый раз нам отлично работалось вместе, и мы, не замечая, как летит время, доделали первую половину презентации. Через час Финн откинулся на стуле и покрутил шеей.

— Перерыв? — предложила я.

Он кивнул.

— Было бы здорово хотя бы пять минут не смотреть на экран.

— Конечно.

Мы помолчали.

— Знаешь… — заговорил Финн, когда тишина стала неловкой. — Я хочу извиниться перед тобой.

— За что?

— За… свое поведение.

Изучая его профиль, я ждала, когда он повернется.

Наконец он посмотрел на меня.

Извиняющееся выражение его лица было искренним, а еще он выглядел немного потерянным. Я не знала, почему. Но мне не понравилось, что по какой-то причине он чувствует себя так. И потому я ответила:

— Ты прощен.

Он, казалось, немного расслабился.

— И я знаю, что ты не флиртовала с Джаспером на моей гонке. Да и вообще никогда.

— Определенно.

Он оглядел комнату и, поерзав на стуле, снова откашлялся.

— А… у тебя в Калифорнии остался бойфренд?

Мой пульс участился.

— Джей… Но я бы не назвала его своим парнем.

— Но вы с ним встречались? — Его взгляд снова переметнулся к моему лицу.

— Зависали вместе. — Я невесело улыбнулась. — Я не встречаюсь. Не очень люблю обязательства. В том смысле, что вы с Элоизой… два года вместе… Это немного пугает.

Брови Финна приподнялись.

— А Джей знал, что вы не встречаетесь?

Я фыркнула.

— Да.

— И его все устраивало?

— Угу.

Он покачал головой и окинул мое лицо таким взглядом, что мой пульс застучал еще чаще.

— Не верю.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но он сразу закрылся, словно и без того сказал слишком много.

— Нам нужно вернуться к работе, — произнес он и, противореча своему предложению, выдвинул стул. — Только принесу еще содовой.

Не успела я и слова сказать, как за ним захлопнулась дверь. Оставшись одна, я вдруг поняла, что хочу в туалет.

В доме такого размера где-то поблизости должна быть уборная.

Я как можно тише вышла из комнаты и, не желая казаться шпионкой, немедленно приступила к поискам туалета.

Услышав голос Финна, донесшийся из комнаты впереди, я замерла.

Затем раздался голос его отца. Он говорил на повышенных тонах, и хорошие манеры стали настоятельно призывать меня развернуться и уйти. Но тут Финн сказал:

— В третий раз повторяю, мы просто работаем над школьным проектом.

Осознав, что они говорят обо мне, я напряглась и задержала дыхание. Подкравшись поближе, я заглянула в щель приоткрытой двери. Похоже, комната, в которой они находились, была кабинетом его отца. Я увидела, как мистер Рочестер обошел вокруг стола и встал лицом к сыну. Почему я продолжаю попадать в подобные ситуации? Подслушивать уже вошло у меня в привычку!

Финн напрягся, однако не отошел, даже когда его отец вплотную приблизился к его лицу. В языке тела мистера Рочестера чувствовалось нечто враждебное, что ни капли не нравилось мне. Все мысли о том, чтобы уйти, испарились.

— Я хочу, чтобы она больше не приходила в наш дом, ты понял меня?

— Она мой друг, — огрызнулся Финн.

Его ответ поразил меня. Финн считает меня своим другом?

От радости мой живот сжался.

— Как же, друг, — с издевкой сказал мистер Рочестер. — Можно подумать, твои чувства к такой девушке исключительно платонические. Я видел, как ты касался ее. — Он сделал еще шаг вперед, оказавшись почти нос к носу с сыном. — Мнишь себя ее защитничком, да? Используй ее, если хочешь, но осторожно, чтобы не узнала Элоиза. А когда покончишь с ней, убедись, что не будет никаких осложнений. Мой сын не встречается с отребьем.

Я дернулась от боли, после чего в негодовании ощетинилась.

Лицо Финна вспыхнуло.

— Индия не отребье. Не говори о ней так.

Покраснев от ярости, отец Финна быстрым движением схватил сына за воротник. Мое сердце бешено заколотилось.

Финн сбросил с себя его руки, оттолкнул отца от себя и, с ненавистью глядя на него, поправил рубашку.

— Давай не забывать, что я больше не маленький мальчик. Теперь я могу ударить в ответ.

Ноздри Рочестера в бессильной злобе раздулись, и он наставил на сына трясущийся палец.

— Осторожнее, молодой человек, ведь в моих руках твое будущее. Твое наследство, колледж — да все! Если не хочешь лишиться этого будущего, слушай меня. Элоиза — Фейвезер. Ты не поставишь под угрозу свои отношения с ней ради девицы с сомнительным прошлым.

Я на цыпочках отошла и с кровью, ревущей в ушах, бесшумно побежала по коридору в противоположную сторону. Найдя туалет, я поскорее там заперлась.

Я никак не могла отдышаться.

Давай не забывать, что я больше не маленький мальчик. Теперь я могу ударить в ответ.

Давление в груди возросло, и я зажмурилась.

Теперь мне все стало понятно. Я поняла, откуда взялась та испытанная мною раньше тревога. Это было узнавание. То, как напряженно Финн держался с отцом, холод в глазах его отца, их общение… Все это напомнило мне моего собственного отца. Я вспомнила, как напрягалась в его присутствии, потому что каждую секунду ждала, что он ударит меня.

Отец Финна бил его.

Он был всегда готов к обороне, потому что жил в зоне военных действий, а я знала, каково это. Что бы отец ни делал — бил ли меня кулаком по лицу или морил голодом, — я всегда оставалась в его доме военнопленной.

Поэтому да, я знала лучше, чем мне хотелось бы, что чувствовал Финн.

Ощутив приступ тошноты, я зажала ладонью рот.

Я не хотела, чтобы он жил так.

Силы начали покидать меня, и я сползла по двери на пол. Внезапно я ощутила себя такой беспомощной. Потерявшей надежду.

Эта связь — внезапная, безнадежная связь с Финном, которую я почувствовала… Черт, я бы с радостью стала самым одиноким человеком на свете, если бы это означало, что нас не будет объединять эта боль.


***


— Где ты была? — отрывисто спросил Финн, когда пять минут спустя я вернулась в комнату отдыха.

— В туалете. — Я закрыла за собой дверь.

Мы уставились друг на друга, и я поняла, что не смогла скрыть из глаз новообретенное знание.

Финн побледнел.

— Ты…

— Я случайно услышала твой спор с отцом.

Жилка на его челюсти дернулась, и он отвернулся.

— Не знаю, о чем ты.

— Мы должны поговорить об этом. — Я поспешила к нему. — Слушай, я понимаю…

— Ты ничего не понимаешь. — Он развернулся ко мне, и его глаза запылали. — Моя жизнь тебя не касается.

— Финн…

— Если ты кому-нибудь скажешь хоть слово…

— Никогда! — воскликнула я, рассердившись, что он подумал так обо мне. — Финн, пожалуйста…

— Все. — Он провел рукой по волосам. — На сегодня достаточно. Мы закончим презентацию в школе. Я вызову тебе такси.

Я не остановила его, когда он вышел из комнаты. Давление в груди стало невыносимым. Я знала, что он чувствовал, потому что сама ненавидела людей, знающих, что мой отец бил меня. Я не могла удержаться от мыслей, что они думают, будто я сама во всем виновата. Потому что, ну какой отец станет причинять боль собственному ребенку?

Невзирая на разброд в своих чувствах, на внезапное желание довериться Финну, поговорить с кем-то, кто действительно может понять, через что я прошла, я подавила свой эгоизм. Финну сейчас это было не нужно.

Поэтому я молча собрала свои вещи и, не дожидаясь его возвращения, вышла на улицу, где, встав у обочины, стала ждать приезда такси.


***


На расстоянии от Финна у меня наконец-таки получилось навести в мыслях порядок.

Увидев панику в глазах Финна из-за того, что раскрылась правда о жизни его семьи, я захотела рассказать ему о себе. О том, что отец делал со мной.

Я никогда никому не рассказывала об этом. Даже Анне.

Расхаживая по своей комнате с колотящимся сердцем, я благодарила Бога за то, что не выпалила правду. Я стала бы уязвимой, обнажив душу перед Финном, парнем, которого я очень мало знала.

Парнем, с которым не имела права сближаться, как бы меня ни тянуло к нему из-за того общего, что у нас было.

Для утешения у него была Элоиза.

А я ни с кем не сближаюсь.

Застонав, я прислонилась к столбику кровати. Хотелось бы мне знать, как Финн поведет себя со мной в школе в понедельник.

И все же я не могла заставить себя волноваться, что его ледяная холодность может разрушить мой социальный статус.

Хотя должна была волноваться только об этом!

Но единственное, что меня волновало, — это тот факт, что я смогла сбежать от своего отца, а Финн нет. У него не было выхода.

Стоп!

Хватит волноваться о Финне Рочестере. В понедельник я приду в школу, и пусть Финн игнорирует меня, сколько влезет. Я буду слишком занята, строя свой путь к популярности, чтобы переживать на его счет.

Я притворюсь, что понятия не имею о его проблемах с отцом.

Если Финну так хочется…

То ради бога.


 

Глава 10 


Я бы хотела, чтобы здесь была мама.

Я знала, что не должна была так говорить.

Но оно само вырвалось.

У меня начались месячные. Я не знала, что делать. У меня не было денег, чтобы купить необходимое, и мне пришлось обратиться за деньгами к нему. Он спросил, для чего. Стесняясь признаться, я подумала, насколько мне было бы легче, если бы она не оставила нас.

И нечаянно произнесла это вслух. 

Он стал орать на меня.

Я еще слышала его крики, когда боль начала отступать, и за мной пришла тьма. 

Блаженная тьма.

Мне показалось, что я услышала, как Карла крикнула: «ПЕРЕСТАНЬ!»

А потом тьма поглотила меня окончательно. 


***


Мои глаза распахнулись, и, привыкнув к темноте, я узнала свою спальню. Когда я вспомнила, где я и сколько мне лет, мое сердце начало успокаиваться.

Я больше не была двенадцатилетней девочкой и не лежала на полу трейлера, пока отец чуть ли не до смерти избивал меня.

Я бы хотела, чтобы здесь была мама — это были последние в моей жизни слова, которые я сказала ему.


От воспоминаний у меня так заболело в груди, что я позволила слезам свободно стекать по щекам, надеясь, что они облегчат боль. Я бы хотела, чтобы здесь была мама. Эти роковые слова привели меня к ней, но когда это случилось, я поняла, что не знаю, как вести себя с ней. Единственное, что я могла делать, — не доверять ей.

Я зажмурилась, не желая думать о наших непростых отношениях. Я хотела просто заснуть, проснуться в воскресенье и ничего не делать.

Не думать ни о нем, ни о ней, ни о Финне.


***


Я заснула только через пару часов.

И все это время меня не оставляли мысли о них.


***


Утром, не заметив в поведении Элоизы никаких негативных изменений, я сделала вывод, что Финн ничего ей не сказал и решил не исключать меня из компании за то, что я узнала о нем.

Что до меня, то я настроилась вести себя с Финном безразлично и просто продолжать жить своей новой жизнью в школе Тобиаса Рочестера.

Я была полностью уверена, что смогу выбросить из головы то, что узнала.

Пока не увидела его.

Он сидел, склонив голову, за своей партой на микроэкономике, и при виде него я почувствовала прилив какой-то незнакомой эмоции. Кажется, то была нежность.

Мне стало не по себе. Я в замешательстве зашла с Элоизой и девочками в кабинет и, не здороваясь с ребятами, села.

— Что-то ты сегодня такая тихая.

Я изучала взглядом свою парту. И впервые заметила, что на ней нет ни царапины. В моей старой школе парты были покрыты неоригинальными остротами, вроде «тут сидел я». Но не в школе Тобиаса Рочестера. Нет. Здесь деткам не дозволялось вести себя как «вандалы».

Я почувствовала, как что-то отскочило от моего затылка, и, резко развернувшись, проследила взглядом траекторию оскорбившего меня снаряда.

Мне широко улыбался Гейб.

— Я сказал, ты сегодня такая тихая.

— И поэтому ты решил швырнуть в меня, — я посмотрела на пол, — ластик.

— Ну, ты не ответила, так что физическое насилие показалось мне подходящим следующим шагом.

Я закатила глаза и отвернулась, притворившись, что мне наплевать на то, что Финн, игнорируя разговор, упорно не отрывает взгляда от парты.

— И это все, что я получил? Презрительный взгляд? — Когда я не ответила, Гейб драматично вздохнул. — На выходных приезжал твой калифорнийский бойфренд? Поэтому я внезапно стал персоной нон грата?

Я оглянулась через плечо.

— Да, абсолютно верно. Он узнал о нашей тайной любви и угрожал покалечить тебя. Игнорируя тебя, я пытаюсь спасти тебе жизнь, так что сделай мне одолжение, смирись с этим. — Я вздохнула и, посмотрев вперед, с облегчением увидела, что в кабинет заходит учитель.

— Знаешь, Максвелл, твоя дерзость сводит меня с ума, — игриво прошептал Гейб.

— А меня сводишь с ума ты, — развернувшись, раздраженно произнесла Элоиза. — Учись читать между строк. Она не в настроении. Отстань от нее.

Я бросила на нее взгляд, надеясь, что она сможет прочесть в нем благодарность. Если она и считала ее, то не показала виду, потому что просто повернулась назад и сосредоточилась на учителе.

Когда урок кончился, Финн перед уходом наклонился к Элоизе и поцеловал ее в щеку. Обычно он так не делал. Она, казалось, удивилась его поведению, но когда он, не сказав никому ни слова, вышел из кабинета, я увидела, что на ее лице появилось тревога. Я отвернулась, прежде чем она успела заметить, что я смотрю на нее, и понять, что причина холодности Финна со всеми, кроме нее, во мне.

На уроке современной европейской истории все стало еще хуже. Без буфера в виде членов нашей компании атмосфера между нами стала ужасной. Когда я пришла в школу Тобиаса Рочестера, то столкнулась с недружелюбием, но тогда оно не затронуло меня на эмоциональном уровне. Меня волновал лишь социальный и учебный аспект.

Теперь же меня переполняли эмоции.

Я не хотела этого.

Но холодное отношение Финна задевало меня.

На самом деле, можно было даже сказать, что оно меня убивало.

Франклин решил, что сегодня мы поработаем над устной частью презентации, поскольку нам было нужно представить ее к концу недели. Когда я подвинула свою парту поближе к Финну, чтобы работать вместе, он всем телом напрягся. Весь урок он не смотрел мне в глаза. Говорил каким-то безжизненным голосом. И дернулся, когда наши руки случайно соприкоснулись.

Я чувствовала себя отвергнутой.

Все время, что я сидела рядом с ним, у меня болело в груди.

Под кожей бурлило желание потребовать, чтобы он посмотрел на меня, заставлявшее пальцы на моих ногах от волнения поджиматься. Думаю, он был первым человеком, истинную сущность которого я по-настоящему разглядела, и я ничего не могла поделать с желанием, чтобы он тоже увидел истинную меня.

Я хотела быть его другом.

Из-за этого желания я чувствовала себя маленькой девочкой. Словно снова вернулась в детство.

Перестань!

Он не нужен тебе.

Но помнить об этом было непросто, ведь я наконец нашла человека, который мог по-настоящему понять меня, и которого по-настоящему могла понять я. Хотя следовало признать, что меня потянуло к Финну еще до того, как я узнала об ужасных вещах, объединяющих нас. Так, как не тянуло еще никогда и ни к кому.

Я печально рассматривала его лицо.

Неужели его совсем не тянет ко мне?

Как это возможно — испытывать такие сильные безответные чувства?

Внезапно прозвенел звонок, и я вздрогнула, когда Финн со скрежетом отодвинул от парты свой стул. Мне не оставалось ничего другого, кроме как наблюдать в оглушительной тишине, как он с молниеносной скоростью собирается и вылетает из кабинета.

Сражаясь с внезапным и крайне странным желанием заплакать, я уставилась в парту.

— Индия, что с тобой?

Я резко подняла голову и увидела, что надо мной, обеспокоенно хмурясь, возвышается Франклин.

— Ничего. Все нормально. — Я медленно поднялась.

Франклин явно мне не поверил.

— Между тобой и Финном все хорошо? Вы сможете вместе доделать презентацию?

Он оказался слишком внимательным.

Я выдавила улыбку.

— Мы доделаем презентацию, мистер Франклин.

— Ладно. — Он медленно кивнул и шагнул назад.

И тогда я осознала, что весь класс уже ушел.

Сколько времени я просидела вот так, безучастно глядя на парту после ухода Финна?

— Если захочешь поговорить, то я всегда здесь.

— Спасибо. Правда. Но я в порядке.

Однако это было не так.

Мне было страшно идти на обед.


***


— А где Финн? — спросила Шарлотта, когда мы расселись за центральным столом.

На лице Элоизы было отсутствующее выражение, и я задалась вопросом, не прячется ли она за ним, когда особенно сильно расстроена или обеспокоена.

— Пошел со своими ребятами из команды по гребле в «Лулу».

Так называлась небольшая кофейня неподалеку от школы, где часто обедали старшеклассники.

— Он ведет себя странно, — сказала Шарлотта. — Что-то случилось?

— Насколько я знаю — нет.

— Точно случилось, — проворчал Гейб. — Он сегодня особенно хмурый.

Джошуа стрельнул в него раздраженным взглядом.

— Ты же знаешь, как сильно на него давит отец. Наверное, у него просто выдались плохие выходные.

Не то слово. 

Судя по взглядам, которыми обменялись друзья Финна, они если и не знали о физическом насилии (я была больше чем уверена, что не знали), то о характере его отца точно были осведомлены.

Заметив мой интерес к разговору, Элоиза чопорно произнесла:

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Шарлотта, как прошло твое свидание с Лоуренсом?

Я молчала все время, пока Шарлотта описывала скучное свидание с сыном дипломата. Свидание, которым она была более чем взволнована в прошлую пятницу. Гейб принялся дразнить ее из-за Лоуренса и того, каким скучным он оказался, и уж слишком довольно твердить: «Я же тебе говорил».

Но сейчас меня не беспокоило разочарование Шарлотты или шуточки Гейба.

Меня беспокоило то, что Финн избегает меня. Причем, беспокоило сильно.

— Прошу прощения, — пробормотала я, не в силах находиться среди них в таком состоянии. Я встала с подносом с едой.

— Куда ты? — нахмурившись, спросил Гейб. Вся его обычная веселость исчезла.

— У меня много дел. Наверно, мне лучше использовать это время для работы в медиацентре. Увидимся позже, ребят. — И я поспешила уйти, пока Гейб или кто-то другой не отговорили меня.

Вместо того, чтобы идти в медиацентр, я отправилась в пустую фотолабораторию.

Не знаю, что повело меня в место, которое было связано с Финном, но вскоре я уже стояла посреди комнаты, обнимая себя, жалея себя и ругая себя.

Что случилось с моей решимостью сосредоточиться на социальном росте?

Место за центральным столом давало возможность закреплять статус, а сегодня я ушла оттуда из-за парня.

И не просто из-за какого-то парня, призналась я себе наконец.

А парня, с которым я хотела бы подружиться.

Мне был необходим друг.

Но ведь все люди в ком-то нуждаются, верно? Почему мне так сложно это признать? Сморгнув слезы, я в расстройстве пнула шкаф перед собой. Я превращалась в истеричку.

Я развернулась…

И уткнулась взглядом в одну из фотографий Финна.

У меня перехватило дыхание.

На фото была я.

Когда он сделал его?

Это был крупный план, но, насколько я могла судить, я стояла за воротами школы.

Он снял меня в профиль. Мои волосы развевались под легкими порывами ветра, и я выглядела… печальной.

Зачем он снял это?

Вздохнув, я отвернулась, не в силах видеть эмоции, которые он захватил, — эмоции, которые, как мне казалось, я научилась скрывать. Но Финн сумел запечатлеть момент, когда я была уязвима.

Почему его это заботило?

Я была для него лишь очередным объектом, или он сделал фотографию неслучайно?

Пока я не узнала о его отце, Финн тоже хотел быть моим другом?

— Вот черт! — воскликнула я, хватая свою сумку.

Раз уж я провожу столько времени, мучаясь из-за этого парня, то должна что-то с этим сделать. И точка.

Я заставлю Финна перестать меня игнорировать.

Я заставлю его увидеть, что сейчас, пока мы оба бессильны и заперты в ловушке, мы сможем объединиться и придумать, как контролировать нашу боль.


***


Добиться того, чтобы Финн перестал меня игнорировать, оказалось сложнее, чем я предполагала. В следующие несколько дней он находил миллион оправданий, чтобы не находиться рядом со мной. Единственным местом, где он не мог избежать меня, были уроки истории, потому что мы вместе работали над презентацией.

Конечно, поговорить там мы не могли.

К четвергу я потеряла терпение. Мы сделали устную презентацию, и несмотря на то, каким скованным и холодным был со мной Финн, все прошло довольно неплохо. Я видела, что одноклассники бросают на нас странные взгляды, и во мне еще хватало амбиций, чтобы переживать, как его поведение скажется на отношении людей ко мне.

В четверг после уроков я была занята в «Крониклс». Чтобы успевать на двух своих факультативах, я вкалывала на износ всю неделю, поэтому теперь мне оставалось разве что помогать Алане контролировать выпуск, пока Надя собирала его на компьютере.

Прежде чем войти в медиацентр, я заметила, что Финн направляется в фотолабораторию. Мне не терпелось пойти к нему, но я знала, что должна показаться в «Крониклс».

Побыв там для приличия какое-то время, я подошла к Алане.

— Я ведь сейчас не нужна тебе, да?

Она бросила на меня рассеянный взгляд.

— Не-а.

— Мне нужно кое-что сделать. Я быстро.

— Ладно.

Я старалась не выглядеть так, будто спешу, но ноги сами собой вынесли меня из медиацентра.

Если честно, я не могла припомнить, когда в последний раз так нервничала. У меня скрутило желудок, вспотели ладони, и я, как ни старалась успокоить себя дыхательными упражнениями, никак не могла взять под контроль свое сердце.

Ничто не запрещало мне развернуться и пойти назад в «Крониклс».

Кроме тяги к Финну, которую я больше не могла отрицать.

Хотелось бы мне не чувствовать ее.

Но я чувствовала.

Мне была ненавистна мысль, что он испытывает боль в одиночестве.

И я ненавидела свое одиночество.

Я быстро оглядела коридор и, убедившись, что поблизости никого нет, проскользнула в фотолабораторию и поморгала, привыкая к красному свету.

Финн стоял в центре комнаты в нескольких шагах от меня. Он уставился на меня, и я ощутила, как пространство заполняется его недовольством.

Он бросил фотографию, которую проявлял, и ледяным тоном осведомился:

— Зачем ты пришла?

Я глубоко вздохнула.

Была не была.

— Нам надо поговорить о том, что я видела.

— Ты ничего не видела.

— Финн…

— Я не обязан ничего тебе объяснять. Разве я недостаточно дал это понять, избегая тебя? Держи свой нос подальше от моих дел.

— Если ты…

— Уходи, — сказал он и, развернувшись, направился к раковине.

— Нет. — Я упрямо шагнула вперед. — Пока ты не выслушаешь меня, я никуда не уйду.

— Зачем? — Он оглянулся через плечо и прошелся по моему телу наглым, оскорбительным взглядом. — Думаешь, ты можешь помочь мне?

Хоть я и знала, что эти нападки были вызваны стремлением защититься, мне все равно стало больно. Мгновение я молча смотрела на него, напоминая себе, зачем хочу это сделать.

Он горько хмыкнул.

— Держись от моей жизни подальше, Индия. — И отвернулся к стене.

И тогда это случилось.

Ради Финна Рочестера я раскрылась нараспашку.

— Когда мне было восемь, Хейли бросила нас с отцом. Просто ушла. Без объяснений.

Финн замер, и я поняла, что он слушает.

Я сделала еще шаг к нему. Во рту было сухо, а руки тряслись, как и колени. Я и не подозревала, что рассказывать свою историю будет так страшно и сложно.

— Сначала папа сильно грустил, потом сильно злился, а потом стал сильно пить. Он потерял работу. Мы потеряли наш дом. И переехали в трейлерный парк на окраине. Из популярной девочки я превратилась в ту, кого называли трейлерным отребьем. Но я могла с этим жить… потому что чужие насмешки были ничем по сравнению с пьянством отца. Он начал винить меня, ненавидеть меня за то, что Хейли нас бросила. Ненавидеть по-настоящему, Финн. В самом глубоком и темном смысле этого слова. — Я вспомнила озлобленное выражение, которое появлялось на лице отца, когда он слишком долго смотрел на меня, и мои глаза налились слезами.

Видимо, я достучалась до Финна, потому что он медленно повернулся ко мне. Он пронизывал меня взглядом с загнанным выражением на лице, которое было слишком хорошо мне знакомо.

— В избиениях ничего хорошего не было, но если бы все ограничивалось только пинками и кулаками, синяками и кровью, я бы еще смогла это вынести. Но пережить его ненависть было сложнее всего. Он запирал меня в ванной на несколько дней, морил голодом за малейшее прегрешение. Этим он смог… — в итоге сломать меня. Я вытерла слезы, злясь, что воспоминания до сих пор делают меня такой уязвимой.

— В школе я стала почти невидимкой. Моего частого отсутствия никто, казалось, не замечал. Ну… Кроме одной учительницы. Когда мне было десять, она заметила пару синяков. Но отец протрезвел достаточно, чтобы внушить ей, будто он хороший родитель, а я — обычный ребенок, который всегда играет, где не положено. Я не опровергла его слова, потому что слишком боялась начать говорить. Я всегда гадала, кто еще знал или мог подозревать, что отец бил меня, и даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти меня. Эта мысль слишком ранила, поэтому, как только она подкрадывалась, я старалась поскорее отбросить ее.

Я помолчала.

— Ситуация становилось все хуже и продолжалась до моих двенадцати лет. До тех пор, пока какие-то мои слова не заставили его совсем потерять контроль. Не знаю, что случилось. Я очнулась в больнице и узнала от медсестры, что Карла, подружка отца, вызвала скорую помощь, потому что подумала, что я умираю. Он чуть не убил меня. И в придачу ко всем своим травмам, я была сильно истощена. — Я печально улыбнулась Финну, на лице которого был написан ужас. — Власти разыскали Хейли, и через некоторое время она получила надо мной опеку. Потом увезла меня в Калифорнию, и с тех пор я жила с ней.

— Зачем? — прошептал он. Его голос был хриплым. — Зачем ты рассказываешь об этом мне?

Я беспомощно пожала плечами, чувствуя себя ранимой как никогда.

— Мне стоило большого труда выработать привычку не нуждаться ни в ком. Ни в Хейли, ни в ком-то еще. Но… Это становится реально отстойным. — Я горько рассмеялась. — Мне сложно доверять людям. На самом деле, вообще невозможно, и это выматывает. Я не знаю, что происходит между тобой и твоим отцом, но подозреваю, что он был жесток с тобой. Мне ненавистно, что такое происходит с тобой. Но когда я увидела, как ты дал ему отпор, то почувствовала… Я не знаю. — Я снова пожала плечами. — Может, это странно, но я почувствовала, что наконец нашла человека, который может понять меня. Которому я, возможно, смогла бы доверять. И который смог бы доверять мне.

Мои последние слова повисли в тяжелой тишине. Клянусь, я думала, что сердце проломит мне ребра, так сильно оно колотилось.

А затем Финн медленными, длинными шагами пошел мне навстречу, и я перестала дышать.

Он остановился напротив. Потрясение на лице его боролось с чем-то еще. С чем-то, что заставило мое сердце упасть.

— Индия… Мне жаль, что все это случилось с тобой. Поверь, правда жаль. Но я не могу… — Он отвернулся, и на его челюсти задергался мускул. — Но я не могу стать для тебя таким человеком, как и ты не можешь стать им для меня. Я больше не хочу обсуждать это. Никогда. Извини.

Я ошибалась.

Прежнее поведение Финна было комариным укусом в сравнении с тем, что случилось сейчас.

Я впервые в жизни раскрылась и…

Меня затошнило.

Я не стала ждать, когда он скажет что-то еще. Дрожа всем телом, я развернулась и вылетела из комнаты, проигнорировав то, с какой тревогой он выкрикнул мне вслед мое имя.


 

Глава 11 


— Привет.

Я оторвала взгляд от электронной книги и тяжелого, душераздирающего романа, который читала. Проблемы героя и героини неплохо отвлекали от моих собственных бед.

Но Хейли вернула меня в реальность.

Она неуверенно улыбнулась и переступила порог.

— Просто решила проверить, как ты. Ты была такой тихой за ужином. Все хорошо?

Меня в какой-то степени поразило то, что она обратила внимание, ведь она была полностью поглощена своими свадебным планами и вечеринкой в честь помолвки.

— Все прекрасно.

— О, да, заметно.

Я угрюмо уставилась на нее.

— Даже если что-то не так, разве я когда-нибудь приходила с этим к тебе?

Ее черты на мгновение исказила боль.

— Бывало, что приходила.

— Ага, пока мне не исполнилось восемь, и ты не бросила меня.

Моя атака вынудила ее резко вдохнуть, и я подавила вспышку вины.

— Верно. — Хейли сделала шаг назад. — Что ж, тогда не буду тебе мешать.

Она выскользнула из комнаты, и мои пальцы вцепились в электронную книгу.

Уж не собиралась ли Хейли удариться в слезы?

При этой мысли у меня по какой-то глупой причине защипало в глазах.

Помутневшим взглядом я уткнулась в свою книгу и заставила реальность исчезнуть.


***


Если честно, больше всего мне хотелось утопать в жалости к себе, скажем… вечность. Но, несмотря на ужасные события дня, ночью я умудрилась поспать, и наутро все… осталось, как прежде, но я хотя бы смогла снова сфокусироваться на действительно важных вещах.

Меня немного успокаивал тот факт, что Финн, хоть я и выставила себя уязвимой, не собирался распространять детали моей печальной истории.

А еще у меня были мои социальные планы.

Я же не собиралась и вправду выбросить их в окно из-за того, что мои чувства ранил парень? Парень, к которому у меня даже не было романтического интереса. Я не относилась к тому типу девушек, которых мне всегда было жаль, — ну, знаете, которые принимали решения, основываясь не на собственных желаниях, а на том, чего, как они полагали, хотел парень, который им нравился.

Плюс я была мастером по маскировке своих истинных чувств.

Я могла это сделать рядом с Финном.

Я могла притвориться, что мне не было больно. Словно его отказ ничего не значил для меня.

— Кажется, тебе сегодня получше. Аппетит вернулся, — заметила Хейли, когда мы с Элоизой сели завтракать. Тео, как всегда, уже уехал в офис. Спустя нескольких недель нашего пребывания здесь Тео вернулся к своему, как я поняла, обычному режиму, состоящему из долгих часов работы. Его никогда не бывало за завтраком, а за ужином он появлялся пару раз за неделю, в основном в выходные. Мне было любопытно, что думает Хейли по поводу того, что он так много работает. Волнует ли это ее, или она с легкостью пошла на этот компромисс с целью получить ту жизнь, которую всегда хотела?

Я покосилась на Элоизу, чтобы посмотреть, обращает ли она внимание на разговор. Она ела, глядя в тарелку, но по наклону ее головы мне стало ясно, что она слушает.

— Ничего такого со мной вчера не было, — сказала я.

Хейли отреагировала на мой раздраженный тон слабой улыбкой.

— Окей.

— Я все, — сказала я Элоизе. — Ты закончила?

Она посмотрела на меня.

— Еще минуту.

— Девочки, пока не забыла… Мне нужно, чтобы вы составили список своих гостей для вечеринки в честь помолвки. Я сообразила, что не дала вам возможности пригласить друзей, когда приглашения уже разослали.

Элоиза кивнула.

— К вечеру я предоставлю тебе список.

Хейли благодарно ей улыбнулась, а затем перевела взгляд на меня.

Я скорчила гримасу.

— Ее список — мой список. Или ты забыла, что мои друзья находятся за три тысячи миль отсюда?

От моего едкого ответа ее темные глаза потускнели.

Не желая лицезреть ее боль, я выскочила из дома и села в машину к Джилу. Он, видимо, уловил мое настроение, поэтому все время, пока мы ждали Элоизу, молчал.

Несколько минут спустя Джил вышел из машины, чтобы открыть ей дверцу, и она устроилась рядом со мной. Пока Джил возвращался за руль, мы молчали, но когда машина отъехала, Элоиза сказала:

— Ты не считаешь, что ведешь себя с Хейли слишком сурово?

Внутренне я покраснела от чувства вины.

Снаружи же лишь пожала плечами.

— Не понимаю, о чем ты.

Мой ответ будто бы позабавил ее.

— Что?

Мгновение она смотрела на меня, а потом отвернулась и пожала плечами.

— Иногда я забываю, что ты родилась не здесь. Ты так естественно притворяешься.

— Я овладела мастерством носить маски задолго до приезда в Массачусетс.

— Я заметила. — Она стрельнула в меня взглядом, и мы обе невесело улыбнулись.

Мне уже не в первый раз показалось, что за ее печалью стоит что-то еще, помимо тоски по скончавшейся матери. Но вот что?

— Тебе нравится Хейли, да? — вдруг спросила я.

Элоиза, похоже, удивилась вопросу.

— Это имеет значение?

— Вроде того. Мы ведь типа как должны стать семьей.

— Хорошо. Да, мне нравится Хейли. У нее, как мне кажется, достаточно легкий характер. Она принимает людей такими, какие они есть. Я ни разу не слышала, чтобы она осуждала кого-то или говорила про людей гадости. Это необычно.

Я рассмеялась.

— Необычно. О да.

Мы помолчали.

— Индия, она твоя мама. Просто будь благодарна за то, что она у тебя есть, хорошо?

Чувство вины и гнев, перемешавшись, перекрыли мне горло, так что ответить ей я не смогла. Я не хотела переставать злиться на Хейли. У меня было полное право испытывать злость. И все-таки в глубине души мне было в какой-то степени стыдно, что я принимаю существование Хейли как должное, в то время как в одном доме со мной живет девочка, которая потеряла свою мать навсегда.


***


Тот день в школе прошел, мягко говоря, интересно. Если б я только могла, то заставила бы свое сердцебиение оставаться спокойным и ровным. К несчастью, у моего сердца был свой собственный разум, и при виде Финна в конце коридора оно начало биться и колотиться в груди, словно запаниковавший ботаник, которого запер в шкафчике самый популярный мальчик школы.

Глаза Финна — полные душевной боли, почти муки — прожигали меня, но когда мы с Элоизой приблизились, он словно опомнился, и все, что я увидела в выражении его глаз, исчезло, как дым.

— Привет, — произнесла Элоиза, коротко коснувшись его груди.

— Привет. — Он заправил ей прядь волос за ухо и одарил легкой, интимной улыбкой. Потом мимолетно взглянул на меня и, пробормотав «привет», снова перевел внимание на Элоизу. — Мы увидимся завтра?

Элоиза кивнула.

— Завтра вечеринка в честь дня рождения Пола, помнишь?

Я помнила. Пол, наш технический редактор, пригласил меня на прошлой неделе. Его матерью была Диана Дюпон Уортингтон, наследница «Алмазов Дюпон», одной из старейших корпораций по добыче и продаже алмазов.

Другими словами, семья Пола была охрененно крутой, и все, кто хоть что-то из себя представлял, были приглашены на его вечеринку.

— Точно, — сказал Финн. — Все идут?

Мне показалось, или это «все» на самом деле значило «Индия»?

Я ощутила, как моя боль превращается в гнев. Это было хорошо. С гневом я справлялась намного лучше, чем с болью.

— Увидимся позже, ребят. — Мой голос прозвучал настолько нормально, что я даже загордилась собой. — Мне пора на урок.

Элоиза сказала «пока», а от Финна я не услышала ничего. Несмотря на мое признание, он по какой-то причине решил, что мы не только не друзья, но даже не просто знакомые, и по-прежнему собирался вести себя так, будто меня не существовало на свете. Что вполне себе делало его дерьмовым человеком. Я поделилась с ним тем, о чем не рассказывала ни одной живой душе. Я была уязвима перед ним, как ни перед кем другим, за исключением Хейли.

А он вел себя как самый большой в мире говнюк.

И это помогло мне пережить день, потому что я не хотела, чтобы среди моих близких был говнюк.


***


Если дома Тео и Финна поразили меня, то огромным особняком семьи Пола Уортингтона я оказалась просто ошеломлена. Он был великолепен в своем величии. Вряд ли я смогла бы жить в таком месте.

Мы взяли машину Элоизы, и она с радостью уступила руль мне, что стало хорошим бонусом. Уортингтоны жили в Вестоне — всего в пяти минутах езды, — но у меня создалось впечатление, что Элоиза считала важным, чтобы мы прибыли к ним на «ягуаре», а не на такси и не, упаси боже, пешком.

Когда мы оказались на вечеринке, я пошла следом за Элоизой. На мне было короткое голубое обтягивающее платье Balmain с длинными рукавами и круглым вырезом, отделанным кружевом на тон темнее, к которому я надела черные замшевые ботиночки Michael Kors с открытым носком. Я в жизни не была так дорого одета. Но оглядев остальных, я поняла, что сделала правильный выбор. Все на вечеринке были в дизайнерских вещах.

Элоиза привела нас в бильярдную (ага, там была бильярдная комната!), где собралась наша компания, и сразу направилась к своему бойфренду, но когда я, собравшись с духом, пошла было за ней, вокруг моей талии обвилась чья-то рука. Меня прижали к твердому телу, и я, дернувшись, повернулась, чтобы узнать, кто поймал меня.

Джаспер.

Просто отлично.

Я снова дернулась, и он ослабил хватку, однако не отпустил меня.

— Выглядишь горячо, Индия. — Он ухмыльнулся. — В соответствии со своим именем.

Я закатила глаза и вырвалась из его хватки. Он разочарованно скривил рот и, когда я начала уходить, схватил меня за запястье.

— Эй, куда собралась?

Приставучий козел. Я нахмурилась и вырвала руку.

— Слушай, если хочешь поговорить со мной, постарайся делать это без рук.

Его глаза заледенели так быстро, что я задрожала, и он, наклонившись, злобно промурлыкал мне в ухо:

— Для нищей сучки ты ужасно заносчива.

Я отпрянула.

— Показываешь свое настоящее лицо, Джаспер?

Лед из его глаз в одну секунду исчез, и он просительно улыбнулся.

— Да ладно тебе, я не хочу быть врагами. Я хочу быть друзьями. Очень хорошими друзьями.

— Знаешь, что? Просто продолжай дружить, как дружил, со своей правой рукой.

Его друзья, которые стояли неподалеку и слушали нас, громко заржали, и лицо Джаспера потемнело от гнева.

Я развернулась, чтобы уйти, пока отморозок не стал еще отмороженнее, и врезалась прямиком в сильную грудь Гейба. Он поймал меня за руки, чтобы вернуть мне равновесие.

— Ты в порядке? — Прищурившись, он посмотрел мне за спину, выглядя при этом нехарактерно взбешенным.

— В полном, — заверила я его. — Ничего такого, с чем я бы не справилась.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и, что бы он в них не увидел, это вызвало у него улыбку.

— Ладно, воительница. —  Он взял меня за руку и повел к Финну и Элоизе. — Продолжай дружить со своей правой рукой. Максвелл, я чуть не лопнул от смеха.

Я хмыкнула, чувствуя облегчение от того, что нахожусь рядом с другом и далеко от Джаспера. Я и раньше была о нем не лучшего мнения, но теперь он начал казаться мне по-настоящему агрессивным. Я не знала, из-за чего — может, на него повлиял алкоголь, или же я была параноиком. Зато точно знала, что хочу поскорее избавиться от чувства тревоги.

Сделать это оказалось непросто, поскольку я обнаружила себя рядом с Финном. Я изо всех сил старалась держать между нами дистанцию, чтобы мы не касались. Пробежав глазами по окружающим, я столкнулась взглядом с одним из ребят из команды Финна. Он был почти таким же рослым, как Финн, но более широкоплечим и мощным, с короткими светло-рыжими волосами и пронзительно-голубыми глазами. Резкие, угловатые черты лица и россыпь веснушек на щеках и носу делали его одновременно горячим и милым.

И он улыбался мне.

Я тоже улыбнулась ему.

Он вышел вперед и протянул мне свою большую ладонь.

— Патрик Донахью.

— Индия Максвелл. — Я пожала ему руку.

— Вы до сих пор не знакомы? — сказала Элоиза, нахмурившись. — Мои извинения. Индия, отец Патрика — второй старший партнер в папиной юридической фирме «Донахью и Фейвезер».

— О. Что ж, приятно познакомиться.

— Мне тоже. — Он улыбнулся. — Я видел тебя на гонке, но ты исчезла прежде, чем Финн успел нас представить. В школе я тоже тебя видел. Все хотел подойти и представиться, но вот собрался только сейчас. Жаль, что мне потребовалось столько времени.

Я широко улыбнулась в ответ на его неприкрытый флирт, радуясь, что он отвлек меня от задумчивого парня рядом.

— Окей. — Гейб комично выпятил грудь и встал между нами, а затем указал большим пальцем на Патрика и повернулся ко мне. — Ты же не собираешься запасть на его так называемый ирландский шарм?

Когда я сделала вид, что обдумываю это, Патрик рассмеялся, а Гейб драматично схватился за сердце.

— Детка, ты убиваешь меня!

— А ты убиваешь меня. — Финн отодвинул Гейба с дороги. — Мне скучно. — Он взял Элоизу за руку и повел прочь, а Брайс и Джошуа последовали за ними.

Гейб невозмутимо пожал плечами.

— Принести вам попить или выпить? — спросил он нас с Шарлоттой.

Я так увлеклась игнорированием ухода Финна, что не сразу поняла суть вопроса.

— Э… давай. Мне содовую. Я за рулем.

Шарлотта посмотрела между нами.

— М-м… а мне пиво.

— Окей. Один момент.

Он ушел, и я даже немного расстроилась, увидев, что Патрик и его товарищ по команде, которому меня не представили, переключили внимание на Катерину Кельтер и красивую блондинку, которую я знала по театру.

Вздохнув, я отвернулась и обвела комнату взглядом, пытаясь притвориться, что мне нисколько не интересно, куда Финн повел Элоизу.

— Я сожалею насчет Финна, — проговорила Шарлотта с сочувствием на лице.

Смутившись и встревожившись, я ответила немного резче, чем собиралась:

— Что ты имеешь в виду?

Она поморщилась.

— Ну, он явно не оттаял по отношению к тебе. Но, если это поможет, я не думаю, что это что-то личное.

— Нет?

— Нет, мне кажется… Ну… Мне кажется, что он сохраняет дистанцию намеренно, чтобы успокоить Элоизу.

Мне сердце заколотилось. Неужели тихая, робкая Шарлотта была прозорливее, чем я полагала?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты красивая.

— Э… спасибо?

Шарлотта рассмеялась.

— Большинство девушек видят в тебе угрозу. Насчет Брайс я знаю точно. — Она улыбнулась, будто находила забавным то обстоятельство, что Брайс опасалась меня. — Финн предан Эль и, скорее всего, просто хочет заверить ее, что, какой бы красивой ты ни была, он все равно считает самой красивой девушкой в школе ее.

— Но это действительно так, — сказала я, и почему-то меня это задело.

— Не знаю. Ребятам ты, кажется, по-настоящему нравишься.

Она указала себе за спину, и я увидела, что Патрик, который болтал с Катериной, то и дело поглядывает на меня.

— И Гейб наполовину влюблен в тебя. — Она снова рассмеялась, но ее смех прозвучал как-то искусственно.

— Гейб? Нет, он просто прикалывается. Ты же знаешь, он флиртует со всеми подряд. — Я пристально посмотрела на нее, пытаясь понять, почему в ее глазах появилась тоска, и внезапно меня осенило. — О боже, Шарлотта, тебе нравится Гейб?

— Тише. — Она в ужасе огляделась, чтобы убедиться, что меня никто не услышал. — Естественно, нет.

Лгунья.

— О, еще как нравится.

— Индия… — простонала она в ответ на мое поддразнивание.

Я рассмеялась.

— Слушай, я никому не скажу. Но знай: Гейб мне не нравится. Точнее нравится, но просто как друг. Он флиртует со мной только ради прикола, иначе он бы уже давно пригласил меня на свидание.

— Верно. — Она задумалась. — Его родители, вероятно, не позволили бы вам встречаться.

Мои щеки опалило жаром.

— Что, прости?

— Множество семей здесь из потомственных богачей. Обычно они хотят, чтобы их сыновья встречались с девушками равного им положения. Родители Гейба оба из богатых семей. Его дед создал первое программное обеспечение для компьютеров или вроде того, а отец — генеральный директор в охранной компании. Что касается его мамы, то она дочь крупнейшего в Сальвадоре производителя шоколада и управляет собственным бизнесом — элитной службой знакомств. Их семья отличается от семей Финна и Элоизы. Конечно, они не могут причислять себя к аристократии, но точно могут претендовать на то, чтобы их считали богатой и могущественной семьей. У тебя нет нужного статуса, а все родители здесь хотят, чтобы их дети встречались с кем-то с похожим происхождением. Пока Хейли и Тео не проживут в браке какое-то время, они не признают тебя равной себе, если такое вообще когда-либо случится.

Я замаскировала боль безразличием.

— В любом случае сейчас я не заинтересована в отношениях. Но ты должна пригласить Гейба на свидание.

— Я не могу. — Она покачала головой. — Он не смотрит на меня в таком смысле.

— Тогда заставь его посмотреть. Ты очень красивая. Он будет идиотом, если не увидит этого. Может, он думает, будто не интересует тебя. Если я правильно помню, ты содрогнулась от ужаса, когда я спросила, не пара ли вы.

Она прикусила губу.

— Я не хотела, чтобы он знал, что я влюблена в него. Он нравится мне еще с прошлого года. Тем летом я встречалась с Мэттом Шнайдером, а когда мы вернулись в школу, он повел себя как полный урод. Публично бросил меня, а потом наговорил гадостей и довел до слез. Я так опозорилась, когда расплакалась перед всеми, но Гейб тогда поддержал меня. Он долго разговаривал со мной, в основном обещая, что если я постою за себя, то ничего ужасного не случится, и я в это поверила. Он сказал, что мне всего лишь нужно быть храброй.

Она мечтательно улыбнулась и прижала палец к щеке.

— Он поцеловал меня вот сюда и обнял. Сказал, что Мэтт не заслуживает меня. — Шарлотта вдруг помрачнела. — Благодаря Гейбу, я смогла дать отпор Мэтту. Он помог мне найти в себе мужество и стать храброй. С тех пор он мне и нравится, но он флиртует со всеми, кроме меня. Брайс как-то обмолвилась, что Гейб перестанет воспринимать меня, как младшую сестру, только в том случае, если я останусь единственной девушкой на планете, и это засело у меня голове, понимаешь? Поэтому теперь я притворяюсь, будто мысль об отношениях с Гейбом внушает мне отвращение. Защитная реакция.

— Смешанные сигналы. Нехорошо. И Брайс была ни капельки не права.

— Тогда как мне все исправить? И стоит ли?

— Стоит. Только идиот не захочет встречаться с тобой. Начни медленно, с легкого флирта. Я видела, как ты флиртуешь. Ты умеешь это делать.

— Да? И он не станет смеяться?

— Ни за что. Уж поверь.

Шарлотта вздохнула, а затем улыбнулась мне.

— Я знаю, что Финн ведет себя как дурак, а Брайс — это Брайс… Но знай: я рада, что ты теперь здесь. Мне нравится иметь такую подругу. И Элоизе, по-моему, тоже.

Я нисколько не сомневалась, что, если Элоиза попросит, то Шарлотта мгновенно перестанет общаться со мной, однако я видела, что человек она хоть и слабохарактерный, но неплохой.

Спустя несколько минут вернулся Гейб с нашими напитками.

— Пиво, — сказал он, передавая стаканчик Шарлотте. — Хотя я не думаю, что оно тебе понравится.

Ее глаза метнулись к моим, и я взглядом сказала ей действовать. Она откашлялась.

— Я люблю пиво.

— Правда? — Он сделал глоток своего.

— Да.

Следующие два пива, по-видимому, помогли Шарлотте набраться храбрости. Мы с Гейбом болтали о фильме, который смотрели на прошлой неделе, и внезапно она шагнула в его личное пространство.

Мы замолчали, и она кокетливо улыбнулась ему.

— Знаешь, Гейб, ты многого не знаешь обо мне.

От ее хрипловатого тона его глаза округлились. Было видно, что он усиленно пытается понять, не разыгрывают ли его.

— Например?

Она озорно усмехнулась и пожала плечами.

— Всякое разное. И могу поспорить, есть всякое разное, чего я не знаю о тебе.

Гейб пялился на нее, будто не совсем понимал, что с нею делать.

— Э-э…

Шарлотта игриво постучала пальчиками по его груди.

— Немного разволновался?

— Э-э…

— Глупый, это всего лишь я. — Она закатила глаза, а затем, обходя его, схватилась за его бицепс. — Ух, ты качаешься?

— Э-э…

— Потрясно. — Она издала невнятный звук и отпустила его. — Возьму еще пива.

— Она пощупала мой бицепс? — шокированно спросил он, когда Шарлотта ушла. — Что это было?

Я, усмехаясь, пожала плечами.

— Она, что…? — Он помрачнел. — Она сейчас…? Ладно, она выпила слишком много пива.

Я рассмеялась, глядя, как он начал проталкиваться через толпу, выкрикивая имя Шарлотты.

Что до меня, то мне не терпелось увидеть, во что все это разовьется на следующей неделе.


***


Привыкнув к отчужденности Финна, я удивилась, когда на истории он наклонился, чтобы заговорить со мной.

Я повернулась, и от его близости мое сердце застучало быстрее. Рядом с ним я ощущала себя чертовым металлоискателем.

Бип, бип, бип, БИП, БИП, БИП, БИП-БИП-БИП-БИП!

Финн, как всегда, пребывал в мрачно-задумчивом настроении.

— Тебе следует быть осторожнее.

— Прошу прощения?

— С Джаспером, — нетерпеливо пояснил он. — На вечеринке у Пола ты чем-то разозлила его. Но Олифанта лучше не злить — и тем более на глазах у друзей. Особенно тебе.

— Что значит — «особенно» мне?

— Ты знаешь, что это значит. Для него ты никто, но он хочет воспользоваться тобой, и, как любой высокомерный козел, считает, будто имеет на это полное право. Не знаю, что ты сказала, но… — Он раздраженно покачал головой. — Ты пытаешься навлечь на себя неприятности?

Я уткнулась взглядом в парту, чувствуя себя отчитанным ребенком.

— Он вел себя как мудак.

— Мне не нравится, как он смотрит на тебя, — пробормотал Финн. — Просто… будь начеку.

Взглянув на него, я увидела, что он снова с равнодушием на лице смотрит прямо перед собой.

Я горько усмехнулась.

— Финн, уж я-то умею быть осторожной. Я всегда начеку.

Он дернулся, как от удара, и маска безразличия соскользнула с его лица и обнажила чувство вины. Я прочувствовала его взгляд до самых глубин души.

— Ну что, давайте обсудим проблемы британцев и французов! — жизнерадостно объявил Франклин, заходя в кабинет, и момент в один миг оказался разрушен.


 

Глава 12 


Финн по-прежнему избегал меня — и расстраивал, потому что смотрел на меня, когда думал, что я не увижу. Не знаю почему, но я хотела, чтобы он прекратил это делать. Так мне было сложнее забыть, что он столь много знал обо мне.

Четверг прошел практически так же, но мне было на что отвлечься. Я по-прежнему срывалась на Хейли и вдобавок к домашней работе у меня была работа в «Крониклс». Режиссер Элоизы заболел, поэтому репетиции отменили. Я сказала ей, чтобы она ехала домой с Джилом, и что я вернусь на такси, потому что намеревалась задержаться после того, как газета уйдет в печать, и поделать уроки.

На самом деле это был просто предлог, чтобы как можно дольше оставаться вне дома и не общаться с Хейли по поводу предстоящей вечеринки в честь помолвки.

Финн заглянул в медиацентр буквально на пару секунд, чтобы сбросить фотографии, после чего ушел на тренировку, а Джаспер, к счастью, вел себя так, словно меня не существовало.

Вечером, когда все разошлись, я направилась в кабинет Франклина. Ему пришлось закрыть медиацентр из-за дорогого оборудования там, но он предложил мне воспользоваться его кабинетом, и я согласилась, после чего он отправился домой, бормоча под нос что-то о работах, которые нужно проверить.

Через полчаса я закончила задание по микроэкономике и подняла взгляд на часы, чтобы посмотреть время. Мое внимание зацепилось за что-то в дверном проеме.

Увидев, что о косяк двери опирается Джаспер, я вздрогнула.

По моему позвоночнику поползла тревога.

— Давно ты тут стоишь?

— Какое-то время. — Он оттолкнулся плечом от двери и со скучающим видом зашел в кабинет.

Мой пульс ускорился, словно знал что-то неизвестное мне.

— Чего тебе нужно?

Джаспер фыркнул, и скучающее выражение на его лице сменил гнев.

— Чего мне нужно? Извинений за попытку опозорить меня перед друзьями в субботу.

Не будь я так сильно встревожена, то рассмеялась бы.

— Я просто сострила, о чем все давно забыли, кроме тебя.

Он сделал еще несколько шагов в моем направлении, по пути облапав меня беззастенчивым взглядом, и инстинкт заставил меня подняться со стула.

— Может и так. Но я думаю, что нам с тобой нужно поговорить.

Я начала складывать вещи в сумку. Мой пульс уже зашкаливал.

— Если ты пришел, чтобы запугать меня, то у тебя ничего не получится, — солгала я.

— Позволь мне перефразировать, Индия, — рявкнул он. — Я собираюсь преподать тебе ценный урок, чтобы ты усекла, как именно здесь все работает.

— Нет, ты собираешься развернуться и выйти за дверь, — предостерегающе сказал знакомый голос.

Джаспер резко оглянулся, и меня затопило облегчение: на пороге кабинета был Финн. Проходя мимо Джаспера, он намеренно толкнул его плечом так, что тот налетел на стол. Финн продолжал идти, пока не оказался рядом.

— Ты в порядке? — спросил он, обеспокоенно оглядывая меня.

Я молча кивнула.

— Ну и в чем заключался твой план? — спросил Финн, гневно глядя на Джаспера. — Застать ее в одиночестве, и что дальше?

Джаспер ухмыльнулся нам.

— Ты намекаешь на то, что я думаю? О, я тебя умоляю, — глумливо произнес он. — Мне в жизни не приходилось кого-либо принуждать. Думаешь, я бы стал принуждать ничтожество вроде нее?

Финн рванулся к нему, но я успела поймать его за руку и оттащить назад.

— Он того не стоит. Мне плевать, что он думает обо мне.

Джаспер рассмеялся.

— Зато не плевать Финну Рочестеру. Я вот думаю, интересно ли будет Элоизе обнаружить, что ее преданная комнатная собачка хочет забраться в трусики ее «сестрички»-нахлебницы?

— Ты кусок…

— Финн, не надо. — Я сжала его запястье, удерживая его. — Он слизняк, который не знает, о чем говорит. И он никогда больше и близко не подойдет ко мне, я права?

— Ты уже просто плохое воспоминание.

— Я серьезно. — Финн шагнул вперед и навис над ним. — Я уничтожу тебя, если я замечу, что ты хотя бы посмотрел в ее сторону.

— Боже! Ладно.

Он, подняв руки, попятился. На один напряженный момент мне показалось, что Финн передумает и пойдет за ним следом, но Джаспер наконец пошел к двери, и я облегченно выдохнула, когда Финн остался на месте.

Однако Джаспер не мог уйти молча.

— Не забывай, кто ты, Рочестер. Не стоит из-за симпатичной задницы становиться врагами с неправильными людьми.

Финн напрягся, но не двинулся в сторону Джаспера, и отморозок ушел, оставив нас в тяжелой тишине. Финн повернулся ко мне. Взглянув на него, я поняла, что рада ему, как не радовалась еще никому в своей жизни.

— Как ты…

Финн дрожащей рукой провел по волосам.

— Патрик поймал меня после тренировки и сказал, что слышал, как Джаспер поспорил с друзьями, что до конца дня прижмет тебя.

От мысли об этом у меня скрутило желудок.

— Ты думаешь, он бы…

— Не знаю. — Его лицо снова побагровело от гнева. — Насколько мне известно, он никогда такого не делал, но я не мог рисковать.

— Я рада. — Я прерывисто вздохнула и поняла, что дрожу.

— Я никому не позволю обидеть тебя, — произнес Финн. Так тихо, что я не была уверена, правильно ли расслышала.

Какое-то время мы смотрели друг на друга, и пока я тонула в его темных глазах, во мне начало нарастать и закручиваться, распирая мне грудь, густое и горячее чувство. Оно испугало меня, потому я знала, что никогда не смогу дать ему волю. Глаза защипало от слез, и я отвернулась.

— Спасибо.

Я почувствовала на плече его теплую руку.

— Индия…

Мои глаза сами собой снова поднялись на него.

Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но затем будто передумал и произнес другое:

— Я принесу тебе воды. Присядь. Я скоро вернусь.

Первым моим порывом было схватить его за руку и умолять не уходить, но я подавила страх и кивнула. Потом села, как сказал Финн, не веря, что какая-то дурацкая шутка могла стать причиной такой жуткой драмы.

Финн вернулся с двумя стаканчиками воды из ближайшего кулера.

— Вот. — Он поставил воду на парту и сел рядом со мной.

Какое-то время мы молча пили воду.

Но я должна была спросить.

— Значит… ты беспокоился за меня?

Финн тяжело вздохнул.

— Да.

— Но ты сказал, что не хочешь быть друзьями.

— Я сказал, что не могу.

— А есть разница?

— Да. — Он всмотрелся в мое лицо. Не знаю, что он искал. — После того, как ты рассказала о своем отце, мне больше всего на свете хотелось тебя поддержать. И хоть я и сказал, что не могу стать тем, кем ты просила, но вечером, вернувшись домой, я впервые за очень долгое время не чувствовал себя таким одиноким.

Эмоции встали в моем горле комом и перекрыли выход словам.

— До меня ты никому не рассказывала об этом?

Я покачала головой и, преодолев ком в горле, ответила:

— Нет. Даже своей лучшей подруге в Калифорнии.

У Финна было такое лицо, словно он испытывал боль.

— Индия, если б я мог изменить свою реакцию на те твои слова…

— Сегодняшний твой поступок в значительной степени ее компенсировал.

— Нет. То, что ты подарила мне… то, как доверилась… — Он откинулся на стуле и потер руками лицо, потом посмотрел на меня таким пронзительным, измученным взглядом, что мне захотелось обнять его.

— Я… Я знаю Элоизу с самого детства.

Я замерла, и от внезапного озарения в моих ушах заревела кровь. Уж не собирался ли он признаться мне в том, что я отказывалась даже предполагать?

— Она очень дорога мне, — продолжил он, — но наша ситуация отличается от жизней наших ровесников. Мой отец… Конечно, ты не ошиблась на его счет. Он всегда был таким. Деспотичным, совершенно не умеющим подавлять гнев. — Его голос стал глухим, наполненным болью. — Он бил маму. Когда я впервые это увидел, она сказала, что это секрет, который никому нельзя раскрывать. Мама была врачом. Педиатром. Теперь я часто гадаю, как такая умная женщина, как она, могла мириться с побоями… Продолжать жить с ним. — Он повел плечами, но было видно, что это до сих пор его мучает. — Когда у нее обнаружили рак, отец какое-то время вел себя хорошо. Но после того, как она умерла, он стал еще хуже, чем раньше. Только теперь его боксерской грушей стал я. К несчастью для него, я вырос и стал сильнее его. Физическое насилие прекратилось, но психологическое, к несчастью для меня, — нет.

Он вздохнул.

— Когда мне было четырнадцать, отец застукал меня с дочкой нашего повара. — Он улыбнулся печальной мальчишеской улыбкой, которую я прочувствовала до глубины души. — Он так сильно дал мне по уху, что в нем несколько дней стоял звон. Терпеть побои я еще мог, но его постоянные требования, чтобы я встречался только с «правильной» девушкой начали по-настоящему доставать меня. И тогда… Я начал встречаться с Элоизой, чтобы успокоить его.

Тут меня словно ударило в живот что-то еще, и это «что-то» мне не понравилось.

— Финн…

Он наклонился ко мне.

— Индия, я не использую ее. То есть, в каком-то смысле, конечно, использую, но Элоиза тоже получает от этих отношений то, что ей нужно.

— Например?

— Я не могу тебе рассказать.

— И все-таки ты используешь ее.

— Нет. — Его стул скрипнул. Он подвинулся ближе, и наши колени соприкоснулись. Взгляд его темных глаз скользнул вверх, на мое лицо, и я глубоко вдохнула. — Я не использую ее… но мы вместе. Наверное, мне просто не приходило в голову, что я могу встретить в школе кого-то… Ту, кого я…

От его невысказанных слов то густое и горячее чувство начало разрастаться, угрожая захлестнуть меня с головой.

— Финн, Элоиза станет моей семьей.

Он выглядел настолько несчастным, что мне потребовались все мои силы, чтобы не потянуться к нему.

— Что вы скрываете?

— Не могу рассказать. Пожалуйста, просто поверь мне, и все.

Меня охватила обида и не менее сильное разочарование, но я прогнала их. Я не имела права требовать, чтобы он раскрыл свои тайны.

Когда он поднял глаза, в них неожиданно отразилось мое разочарование.

— Я бы очень хотел, чтобы все было иначе.

Но увы. Все было так, как было. История повторялась. Человек становился мне дорог, но я сама была не настолько дорога для него, чтобы он мог быть со мной честным.

Я не знала, сердилась ли я на Финна или просто на то, что у меня всегда и со всем были сложности. Все и всегда было борьбой.

Создавалось чувство, будто я жила в постоянном бедламе.

Я издала смешок.

— История всей моей жизни. — Качнув головой, я взяла сумку и сказала, не в силах посмотреть на него: — Спасибо, что выручил.

— Без меня ты никуда не пойдешь.

Его опека привела меня в замешательство, но еще сильней разозлила.

— Да? Забавно, ведь, похоже, именно это я и делаю.

В ответ на мой сарказм вернулась его обычная хмурость.

— А еще после того, что случилось, ты не поедешь домой одна. Я отвезу тебя.

— Финн. — Я сдулась, вдруг ощутив себя вымотанной. — Не думаю, что это хорошая идея.

В его глазах промелькнула печаль, а потом они стали пустыми.

— Думаю, я как-нибудь переживу поездку до твоего дома.

Все еще дрожа от пережитого, я сдалась и последовала за Финном к его машине.

Напряжение, которое существовало между нами раньше, не могло даже сравниться с тем, каким оно стало сейчас. Теперь, когда Финн дал понять, что я нравлюсь ему, а я осознала, что мое чувство к нему являлось влечением, напряжение между нами можно было безошибочно считать сексуальным.

Ничего подобного я еще никогда не испытывала… и это было самым удручающим, пугающим и волнующим ощущением в мире.

Когда мы в конце концов остановились около дома, меня затопило чувство вины. Я не должна была испытывать такие чувства к парню Элоизы, а он совершенно точно не должен был чувствовать такое ко мне.

Мне казалось, что мы сами во всем этом виноваты, но почему?

Я не просила вселенную о том, чтобы начать нравиться Финну.

И определенно не планировала отвечать ему взаимностью.

— Индия, — проговорил он, когда я собралась выходить из машины, — раньше меня никогда не заботило, что обо мне думают люди… Но мне правда не хочется, чтобы ты думала, будто я плохой человек.

Я посмотрела в его прекрасные глаза.

— Я не могу даже представить, как считаю тебя плохим. И я серьезно… Спасибо, что сегодня пришел мне на выручку. Я никогда этого не забуду.

— Так странно. Ты словно прощаешься навсегда, — произнес он, горько скривив свои красивые губы.

— Может быть. Думаю, мы оба являемся друг для друга ненужным осложнением.

Медленно-медленно — настолько, что мое сердце успело застучать сильно и гулко — он положил ладонь на консоль между нами и провел большим пальцем по моей руке. Я прочувствовала это простое прикосновение каждым нервным окончанием, а мое тело откликнулось на него так, как никогда прежде не реагировало на ласки и поцелуи.

Я смотрела на наши руки и думала о том, насколько другой была бы моя жизнь, если бы Финн не был парнем Элоизы. Если бы мы просто познакомились в школе, почувствовали необъяснимую связь и были вольны делать с ней все, что угодно.

Внезапно осознав, сколько я времени я сижу в его машине около дома, я взялась за ручку дверцы.

— Увидимся, Финн.

Он ничего не ответил.

Я не оглядываясь понеслась к дому, и, слава богу, не сбила никого с ног, пока летела наверх в свою комнату, где, закрыв дверь, нащупала телефон и набрала Анну. Мне было необходимо отвлечься, но еще больше — услышать дружеский голос.


 

Глава 13 


Школа, казалось, нависала над нами сильней, чем обычно.

— Ты идешь? — Элоиза сдвинула брови.

Каждый раз, когда я смотрела на нее, меня подташнивало от чувства вины.

Я кивнула, переполненная тревогой. Вчера вечером я изо всех сил старалась не думать о Финне и, чтобы не сталкиваться с Элоизой, даже не спустилась на ужин, использовав как отговорку долгий разговор с Анной.

Анна хорошо отвлекла меня, но разговор с ней вызвал тоску по Арройо Гранде и моей прежней жизни без осложнений.

Теперь наступило утро пятницы, и мне предстояло столкнуться с Финном. С ним и с нашими чувствами, а еще я должна была научиться заколачивать эти чувства в землю, чтобы продолжать жить своей жизнью в школе Тобиаса Рочестера.

Помогло бы, если бы чертова школа была названа в честь какого-то другого дедушки.

— Ты как-то странно ведешь себя, — заметила Элоиза, пока мы шли к ее шкафчику, где нас ждали Шарлотта и Брайс.

— Не выспалась.

— М-м-м.

Я резко посмотрела на нее.

— Что значит это «м-м-м»?

Боже, она ведь не знает, да? Как она могла узнать?

— Ничего. — Она покачала головой. — Вы с Хейли создаете определенную атмосферу в доме, вот и все.

— Мне позволено спорить с Хейли.

— Ты никогда не называешь ее «мама» или «моя мать». — Она искоса глянула на меня. — Это… интересно.

— Только не говори, что и вправду испытываешь любопытство насчет меня, — небрежно произнесла я, и Элоиза хмыкнула.

— Я сказала, что это интересно, а не увлекательно. Есть разница. — Ее голова дернулась в сторону. — Финн!

Сразу напрягшись, я проследовала за ее взглядом.

Из кабинета неподалеку выходил Финн. Он моргнул, словно почему-то не ожидал увидеть нас здесь. Бросил взгляд на меня и быстро перевел его на Элоизу.

— Привет, — сказал он, дождавшись, когда мы подойдем.

— Что ты здесь делаешь?

— Сдаю работу, которую задержал.

Элоиза нахмурилась.

— Ты никогда раньше так не делал.

Он упорно отказывался смотреть на меня.

— Да… Просто сейчас много дел.

Беспокойство Элоизы было таким неподдельным, что я почувствовала себя еще большей стервой за свои мысли о Финне.

— Мне нужно бежать. — Он чмокнул ее в щеку и умчался, кивнув на ходу Шарлотте и Брайс.

Брайс, проводив Финна взглядом, подошла к нам.

— Он как-то странно ведет себя.

Она дословно повторила то, что недавно сказала мне Элоиза, из-за чего моя будущая сестра резко развернулась ко мне, и я безошибочно распознала в ее ореховых глазах подозрение.

Удержав на лице нейтральное выражение, я пожала плечами, словно понятия не имела, что происходит.

Видимо, у меня хорошо получилось притвориться невиноватой, потому что подозрительность Элоизы рассеялась, и она чопорно повернулась к Брайс.

— Просто у него много всего на уме.

Ты и понятия не имеешь, насколько права.


***


На обеде Финна опять не было с нами. Он пошел в «Лулу».

Элоиза все время смотрела в свой телефон.

Финн так отвратительно притворялся, что между нами ничего не случилось (и формально между нами действительно ничего не случилось!), что мне хотелось убить его.

Я изо всех сил пыталась притвориться, что все было тип-топ, а он даже не мог засветить свое лицо на обеде.

Можно подумать, ему бы пришлось что-то делать! Мы и раньше практически не разговаривали — никто не заметил бы, что мы не общаемся.

Если честно, то вернувшись в тот день домой, я чувствовала себя разочарованной, встревоженной и сокрушенной тем фактом, что я, как выяснилось, не слишком-то отличаюсь от девочек моего возраста. Какой-то мальчишка смог заставить мой мир остановиться.

Он был просто неправильным парнем.

— Вот и ты! — воскликнула Хейли, увидев, как я иду через гостиную к кухне.

Я больше не боялась Гретхен настолько, чтобы не взять из холодильника содовую.

Я буркнула нечто невразумительное и пошла дальше.

— Эй! — бросила Хейли.

У меня внутри забулькало раздражение, и я, развернувшись, приподняла бровь, как бы спрашивая ее: «Ну и чего ты хотела?».

— Как же все это достало! — Она покачала головой и оторвалась от кучи папок и бумаг, которыми был завален журнальный столик.

Сколько вообще времени нужно, чтобы спланировать свадьбу?

— Что именно? — Я скрестила руки на груди, изображая скуку. — Играть в принцессу?

— Ты. То, как ты разговариваешь. Еще пару недель назад между нами все было нормально. Что произошло с тех пор? За что ты мне мстишь?

За свою жизнь. Я мщу тебе за свою жизнь.

Я пресекла свою внутреннюю мелодраму и пожала плечами.

— Не понимаю, о чем ты.

— Нет, понимаешь. Это я не понимаю тебя. Но, может, если ты расскажешь, что тебя беспокоит, то я смогу это исправить?

— Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты делала то, с чем отлично справлялась всю мою жизнь… не лезла в нее. — Я размашистым шагом вышла из комнаты и громко хлопнула кухонной дверью.

Гретхен в ответ на это вторжение стрельнула в меня недовольным взглядом, но пока что это был мой дом, а я была слишком взвинчена, чтобы бояться повара. Я схватила содовую и потащила свою задницу наверх.

К сожалению, я не могла прятаться у себя к комнате слишком долго — у Элоизы возникли бы подозрения, — и потому вечером спустилась на ужин.

Тео был дома, и когда я пришла, они с Хейли уже сидели за столом.

Элоизы, однако, не было видно.

— А где Элоиза? — спросила я, остановившись в дверном проеме.

Тео взглянул на ее стул.

— У Финна. Я разрешил ей пропустить сегодняшний ужин, чтобы она могла побыть с ним. По всей видимости, в последние несколько недель домашние задания не позволяли им встречаться вне школы.

— О. — Мой желудок ухнул вниз при мысли об Элоизе и Финне вместе. Разговоры. Прикосновения… А-а-а! У меня не было прав ревновать! Я запихнула эти чувства подальше, попрыгала на них для верности и смачно плюнула сверху. — Так это значит, что я могу быть свободна?

Хейли напряженно поджала губы, а Тео приподнял бровь.

— У тебя какие-то планы?

— Я не голодна.

— Тебе стоит поесть.

— Я не хочу.

— Ну, я не видел тебя всю неделю, и действительно предпочел бы, чтобы ты села за стол.

— Я устала, — продолжала настаивать я.

— Индия…

— Отпусти ее, — произнесла Хейли.

Тео обеспокоенно посмотрел на нее, после чего с неодобрением повернулся ко мне.

— Ты можешь идти, — пробормотал он.


***


— Индия, можно?

Я улыбалась, переписываясь с Анной по телефону, но при виде Тео, стоящего в дверях с тарелкой еды, моя улыбка растаяла.

— Ну… Вообще я говорила правду, когда сказала, что не голодна. — Я действительно сказала чистую правду. Я не ела со вчерашнего дня. У меня в животе не было места ни для чего, кроме бабочек.

Тео поставил тарелку на комод.

— Тогда я просто оставлю ее здесь на случай, если ты передумаешь.

Я думала, он уйдет, но он не ушел, и после нескольких секунд неловкой игры в гляделки я спросила:

— Что-то еще?

Он вопросительно указал на стул возле стола.

При мысли о возможном «разговоре» я неловко заерзала, но из вежливости отложила телефон и кивнула.

Тео глубоко вздохнул.

— Меня огорчает то, что происходит между тобой и твоей мамой.

Это не твоего ума дело!

И он словно прочел мои мысли.

— Знаю, ты думаешь, что это не мое дело, но суть в том, что теперь это не так. Когда мы с твоей мамой поженимся, я стану твоим отчимом.

— Я в курсе.

— Индия… — Он уперся локтями в колени, глядя на меня с беспокойством и чем-то, напоминающим искренность. — Я не глуп. Думаешь, я не знаю, что с тобой что-то случилось? Твои отношения с Хейли… Они были натянутыми даже до вашей стычки на этой неделе. Из того, что она говорила мне, я могу со всей уверенностью предположить, что твой отец был нехорошим человеком.

— Что она вам рассказала? — резко спросила я.

Лицо Тео смягчилось.

— Немногое. Но я умею складывать два и два. Думаю, он плохо обращался с тобой, и я выразить не могу, как сильно сожалею об этом. Но я хочу, чтобы ты знала: здесь ты в безопасности. Я никогда не допущу, чтобы с моей семьей что-то случилось. Ты всегда можешь прийти ко мне, когда бы в этом ни возникла необходимость.

Я уставилась на одеяло, не в силах лицезреть его доброту, ведь я не знала, можно ли ему доверять.

— Я терпелив. Я могу подождать, когда ты начнешь мне доверять.

Он опять проявил странную проницательность.

— Что касается вас с Хейли… Пора мне уже понять, что нельзя становиться между двумя воюющими женщинами…

Подняв взгляд, я увидела на его лице косую усмешку.

— Хейли думает, ты грустишь, потому что скучаешь по своим калифорнийским друзьям.

И она не так уж сильно ошибалась.

— Поэтому, что, если я отправлю тебя туда на выходные? В любые, когда захочешь. Выбирай сама.

Я тут же воспряла духом.

— Вы серьезно?

Он широко улыбнулся.

— Конечно.

Меня затопила благодарность — настоящая, искренняя благодарность, — и на этот раз негодование не помешало мне согласиться.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Он поднялся и одарил меня мягкой улыбкой. — Я просто хочу, чтобы все были счастливы.

А я просто хотела верить, что это правда.

Может, однажды я в это поверю.

Позже тем вечером, перед тем как лечь спать, я сходила на кухню за бутылкой воды, и возвращаясь по коридору к себе, чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда из-за угла возникла Элоиза. В доме было так тихо, что мне почти стало казаться, что я здесь одна.

Элоиза вздрогнула, увидев меня.

— Ты в порядке?

— Да, — сказала она. — Я шла за горячим какао.

— Ты припозднилась.

— Дописывала доклад. — Она пожала плечами. — Папа сказал, что ты, возможно, поедешь на Западное побережье навестить друзей.

— Да. Не знаю, когда. Надеюсь, что скоро.

Она задумчиво склонила голову набок.

— Ты хочешь вернуться в Арройо Гранде? Навсегда, верно?

Я подумала, не солгать ли, но решила ответить правдиво.

— Да.

Я призналась ей в том, что предпочла бы остаться с друзьями в Калифорнии, нежели быть здесь с моими так называемыми родными, но моя будущая сводная сестра вместо того, чтобы ужаснуться, задумчиво посмотрела на меня и шагнула ближе.

— Мне жаль, что для тебя все так тяжело.

И на мгновение — на один крошечный миг — мы наконец поняли хотя бы что-то друг о друге.

— Спокойной ночи, — проговорила она и прошла мимо меня к лестнице.


***


— Ладно, меня бесит спрашивать, — страдальческим тоном заговорила Брайс за обедом, — но кто этот красавчик на фото? — Она показала фотографию на своем телефоне.

Я наклонилась через Шарлотту, чтобы посмотреть. Там был открыт мой инстаграм. А конкретно прошлогоднее фото с вечеринки на пляже, на котором мы с Джеем, смеясь, обнимались.

— Шпионишь, дорогая Брайс? — поддразнила ее я.

— Красавчик? — нахмурился Джошуа.

Она отмахнулась от его беспокойства.

— Просто подумала, может, он знаменитость, и все.

— Нет, он не знаменит. Это Джей.

Я украдкой взглянула на Финна. Он сердито смотрел на ее телефон, но после моего ответа его глаза переметнулись ко мне, и я быстро опустила лицо.

— Ты встречалась с ним? — Брайс выглядела почти впечатленной.

— Вроде того. Но так, не серьезно.

— Вам явно было весело вместе, — заметила Брайс и открыла следующую мою фотографию. На которой мы с Джеем танцевали. И целовались.

— Может, хватит копаться там? — нахмурилась я.

— Дай посмотреть. — Гейб привстал и выхватил у нее телефон.

Сев, он скорчил гримасу, глядя на фото, и к моему ужасу, Финн наклонился, чтобы тоже посмотреть. Его лицо стало совершенно непроницаемым.

Гейб передал телефон Брайс.

— Вы так мило тискаетесь на том фото, Индия.

— Ты ей не сторож, Гейб, — рявкнула Шарлотта, и на ее щеках появились два маленьких красных пятна.

Ее атака явно удивила его.

— Я знаю.

— Вот и не лезь к ней. Она может встречаться, с кем хочет. Ты не ее парень! — С этими словами она встала, оставив еду, и убежала с бо́льшим негодованием, чем заслуживала эта ситуация. Хотя мне пришло в голову, что ее поведение просто маскировало ревность.

— Э-э… Что это с ней? — спросил Гейб.

— Наверное ПМС, — небрежно махнула рукой Брайс.

— Брайс! — прошипела Элоиза.

— Что? Во время месячных она постоянно закатывает подростковые мелодрамы. Это раздражает.

Элоиза посмотрела на нее так, словно та была болотной жижей, и я подумала, что на моем лице было примерно такое же выражение.

— Где твои манеры? — сердито спросила она и, встав, отправилась за Шарлоттой.

Брайс закатила глаза.

— Все сегодня такие нервные.

— Зачем ты ведешь себя как стерва? — взорвался Джошуа, после чего тоже ушел.

— Что? — Брайс вскинула руки. — Мне скучно. Ты только взгляни на эти фото. — Она махнула на меня телефоном. — У тебя было больше веселья на какой-то паршивой вечеринке в своей Калифорнии, чем у меня за целый год здесь!

— И потому ты решила выбесить половину своих друзей? — Гейб вздохнул. — Я ухожу. — Он встал и ушел вслед за остальными.

Раздражение обычно непоколебимого Гейба, судя по всему, вывело Брайс из режима вредной девчонки, поскольку она вылетела из-за стола и поспешила за ним.

Оставив меня наедине с Финном.

Я нахмурилась, глядя на оставленную ими еду. Моя тревога росла, пока я пыталась решить, что делать с ней.

— Мать Шарлотты начала встречаться с отцом Брайс, — вдруг сказал Финн. — Вот, что на самом деле происходит.

— О. — По разговорам с Элоизой я знала, что родители Брайс тоже разведены. — Это проблема? — Я взглянула на тарелку Брайс, наполненную салатом с макаронами и тунцом. Может, взять у работников столовой коробку и позже отдать ее Брайс?

— Мать Шарлотты — первая женщина, с которой отец Брайс стал встречаться после развода. Элоиза говорит, что Брайс не очень хорошо это переносит и вымещает свою злость на Шарлотте.

— Печально. — Я сочувствующе закусила губу, затем заметила, что сэндвич Элоизы съеден только наполовину, и меня передернуло. Ее сэндвич, нетронутая еда на подносах Шарлотты и Брайс… Все это отправится в мусорное ведро. Мои коленки под столом стали подпрыгивать.

— Почему ты смотришь на еду? — спросил Финн.

Я взглянула на него, немного испугавшись того, что мои эмоции были столь неприкрытыми.

Ну какого черта… Я и без того рассказала ему достаточно много.

— Мой отец… часто заставлял меня голодать. У меня пунктик насчет оставленной еды. — Я пожала плечами, словно это было ерундой.

Его глаза потеплели.

— О. — Он посмотрел на подносы Шарлотты и Брайс. — Ладно. Одну секунду.

Он встал, взял подносы и под моим озадаченным взглядом пошел к столику, за которым обедали парни из команды по регби. Он что-то сказал им. Парни заулыбались и, когда Финн поставил подносы на стол, накинулись на еду, словно голодные волки.

Когда он вернулся и опустился на стул, меня омыло какое-то приятное, прекрасное чувство.

— Лучше?

Перестань пробуждать во мне эти чувства.

— Да. Спасибо, — благодарно произнесла я. — За это, и за то, что не считаешь меня придурковатой.

— Я считаю тебя необыкновенной.

Слова имели над людьми власть. Я хорошо это знала.

Слова отца калечили меня. Долгое время они заставляли меня думать о себе плохо.

В Калифорнии одноклассники почти постоянно говорили мне комплименты, и я использовала эти слова — чистосердечные и не очень, — чтобы восстановить свою самооценку. Они стали защитой от негатива.

Слов я ждала от Хейли. Магических слов, которых не существовало.

А слова Финна — искренние слова, сказанные таким человеком, как он — мгновенно смыли все гадкое прочь.

По тому, как он покраснел и отвел взгляд, стало ясно, что они выскользнули случайно. И это в каком-то смысле делало их еще более ценными.

— Так… ты хорошо проводила время в Калифорнии, а?

От новой темы мне стало неловко.

— Да. Я скучаю по своим друзьям.

— И по тому парню?

Я огляделась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

— Финн…

— Я просто спросил. — Он что, злился на меня?

Это было несправедливо.

— У нас с Джеем не было ничего серьезного. Мы даже не общаемся больше. Хотя могли бы, если б хотели, — мягко напомнила я.

Он отвел взгляд.

Мы сидели неподвижно, хотя одному из нас стоило встать и уйти.

— Ненавижу все это, — произнес он.

Можно было не спрашивать, что именно он имеет в виду.

Финн резко отодвинулся от стола.

Глядя, как он выходит из столовой, я гадала, почему все должно быть таким невозможным.


***


Каким-то образом мы прожили следующую неделю. Вспыхнувшая между Брайс и Шарлоттой неприязнь немного остыла, хотя некоторая неловкость по-прежнему ощущалась. Я не знала, что у Шарлотты может хватить характера открыто злиться на своих друзей, и была, можно сказать, впечатлена тем, что она оказалась способна на упрямое противостояние, в то время как я считала ее робкой тихоней.

Впрочем, у ситуации была и положительная сторона. Гейб теперь уделял Шарлотте много внимания, предоставляя плечо, на котором можно было поплакать. Я все гадала, неужели никто больше не замечает, что они идеально подошли бы друг другу, если бы Гейб раскрыл свои красивые глаза?

Что касается нас с Финном… Ну, я не позволяла себе думать об нем.

— Не-а, — сказала я, прогоняя его из своих мыслей, пока стояла перед зеркалом в своей гардеробной. На секунду я задумалась, что бы он сказал, увидев меня в этом платье. — Изыди, демон, — пошутила я сама с собой.

Время летело с невероятной скоростью. Не успела я и глазом моргнуть, как наступил ноябрь, а я до сих пор не съездила в Калифорнию, чтобы повидаться с друзьями.

А теперь наступил вечер помолвки Тео и Хейли.

Это был наш дебют в обществе как семьи, и мне в каком-то смысле передалась нервная энергия Хейли. Из-за ее бурного энтузиазма насчет всего, что касалось свадьбы и Тео, я почти забыла о том, что для нее все было таким же новым, как и для меня. Я знала, что она отчаянно хочет, чтобы ее приняли как невесту Тео, и что ей было бы легче, если бы ее дочь вела себя в этот вечер как любящий, зрелый подросток.

Я могла вести себя зрело. Любяще — вряд ли, но не столь отстраненно, как раньше, — вполне.

На вечеринку, конечно, должны были прийти все мои новые друзья, как и еще несколько человек из школы, которых пригласила Элоиза.

— Индия.

На пороге гардеробной возникла Хейли, и я медленно повернулась.

На ней было облегающее изумрудно-зеленое платье, и она выглядела как всегда великолепно. Ее красота причиняла мне боль, ведь если бы мы были обычными мамой и дочерью, то ее внешность просто была бы еще одним поводом для того, чтобы я могла ею гордиться.

Она с улыбкой оглядела меня.

— Солнышко, ты выглядишь замечательно.

— Спасибо, — сказала я. — Ты тоже.

Ее улыбка стала еще шире.

В последнее время наши отношения определенно стали чуть лучше. Узнав о Финне и его отце, я осознала, что срывалась на Хейли даже из-за того, в чем не было ее вины. Превращать ее в свою эмоциональную боксерскую грушу было так же несправедливо, как то, что делал со мной мой отец.

— Черный цвет — это же не заявление о том, что ты чувствуешь относительно нашей свадьбы? — пошутила Хейли.

На мне было черное кружевное коктейльное платье с длинными рукавами, высоким вырезом и довольно коротким подолом.

— Вовсе нет. — Я усмехнулась, потом сморщила нос и разгладила перед платья руками. — Слишком короткое, да?

Она посмотрела на вырез, а затем покачала головой.

— Нет, смотрится идеально. Ты выглядишь как молодая женщина, что заставляет меня чувствовать себя старой, но тем не менее ты идеальна.

— Ты не выглядишь старой и знаешь об этом.

Хейли рассмеялась и, красуясь, положила руки на бедра.

— Стараюсь.

Улыбнувшись, я вышла вслед за ней в коридор. Тео в элегантном смокинге уже шел нам навстречу, и Хейли немедленно устремилась к нему.

— Наши планы не изменились? — спросила я.

— Нет. Элоиза внизу держит оборону. — Тео жестом пригласил меня спуститься по лестнице первой. — Кстати, вы обе чудесно выглядите.

Я пробормотала «спасибо», слушая, как Хейли расточает комплименты Тео. Пока мы спускались на идущую полным ходом вечеринку, он прошептал ей что-то на ухо, отчего она захихикала как первоклассница, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

Элоиза стояла у главного входа, приветствуя прибывавших гостей. Хейли наняла персонал для вечеринки: гардеробщиков, кейтеров и официантов. Весь день внутри и снаружи дома сновали люди, украшавшие его. Гирлянды мерцающих огоньков опутывали перила лестницы, виноградные лозы на улице и большие серебристые вазы с тростником, расставленные перед домом. На бортиках бассейна стояли зажженные свечи, создавая романтическую атмосферу, которой никто не мог воспользоваться, потому что находиться там в открытой официальной одежде было слишком холодно. Из гостиной доносилась классическая музыка, которую исполняло нанятое ею трио музыкантов.

Среди гостей ходили, держа подносы с закусками и шампанским, официанты.

Я собралась было подойти к Элоизе, но увидев рядом с ней высокую фигуру, резко остановилась.

Финн.

Вот черт.

Хейли чуть не врезалась в меня сзади.

— Все хорошо?

— Конечно. Просто задумалась, где Гейб и остальные. — Я заглянула в неофициальную гостиную, но никого знакомого там не увидела.

— Я пришлю к тебе Элоизу и Финна. — Она похлопала меня по руке и двинулась вместе с Тео вперед, чтобы взять встречу гостей на себя.

Да что же такое…

С ощущением полного тупика я ждала, когда они подойдут ко мне. Финн смотрел на меня, но я старалась игнорировать его взгляд. Элоиза выглядела очень красивой в своем красном шелковом платье. Встав близко к Финну, она окинула помещение затуманенным взглядом.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Шампанское, — пробормотала она. Подхватив с подноса проходящего мимо официанта бокал, она одним большим глотком осушила его — очевидно, чтобы наши родители не поймали ее.

— Значит, не в порядке?

— Видимо, она только что осознала, что ты и вправду станешь ее сводной сестрой, — раздался насмешливый голос Брайс. Она незаметно подошла к Элоизе и обняла ее талию. — Я рядом, дорогая.

В ответ на ее насмешку я закатила глаза, но Элоиза, казалось, едва заметила ее.

Рядом с Финном встал Джошуа.

— А где Гейб и Шарлотта?

— Еще не пришли, — сказал Финн.

— Он, вроде, сказал, что сам приведет ее.

— Да? — удивилась я. Неужели Гейб наконец-то прозрел?

— Да, дорогой Гейб был ужасно мил с Шарлоттой, пока ее распутница-мать совращала моего отца, — с издевкой произнесла Брайс.

Джошуа покачал головой с чем-то очень похожим на отвращение на лице.

— Мне нужно выпить.

— Как и всем нам, — тихо пробормотал Финн.

Наши глаза встретились, и мы озадаченно улыбнулись друг другу, а потом я вспомнила, где мы находимся, и отвернулась.


***


Этот вечер мог стать приятным.

Патрик Донахью тоже оказался среди приглашенных, и он был внимательным и милым со мной.


Но куда бы я не пошла, я всюду натыкалась взглядом на Элоизу, чередовавшую шампанское с огромными стаканами воды, которой ее принудительно поила Шарлотта.

Впрочем, еще чаще мой взгляд притягивал Финн.

Который смотрел на меня своими задумчивыми глазами, вызывая чувство вины. Внушая ощущение, что если я не коснусь его, не успокою, то у меня откажут ноги и станет трудно дышать.

Мне и впрямь было трудно дышать.

Наконец я перестала пытаться спасти этот вечер. Я извинилась перед Патриком, потому что…

Мне надо было сбежать от своих чувств.

Почти все ушли в дом, чтобы послушать речь Тео, поэтому я нашла нужный ключ, выскочила наружу и, убедившись, что меня никто не видел, прокралась в домик возле бассейна. Жалюзи там были опущены, поэтому мне потребовалась минута, чтобы привыкнуть к окружающей темноте. Единственным источником света, который проникал внутрь через щель между полом и жалюзи, были расставленные вокруг бассейна свечи. Я пересекла комнату и опустилась на диван.

Спустя какое-то время я почувствовала, что снова могу дышать. Кто знал, что это настолько выматывает — притворяться, что не испытываешь к кому-то чувств?

Я дернулась, услышав, как дверь, тихо скрипнув, открылась и снова закрылась. Мерцание свечей ненадолго озарило лицо Финна, а потом темнота скрыла его, когда он оказался внутри.

Со мной.

Наедине.

— Что ты здесь делаешь? — У меня снова возникли проблемы с дыханием.

— Нам надо поговорить. — Его голос, казалось, заполонил все пространство, и я поморщилась, боясь, что кто-то услышит его.

— Кто-нибудь видел, что ты пошел за мной? — прошептала я и, соскочив с дивана, заглянула за жалюзи.

— Все по-прежнему в доме. На улице слишком холодно. Можешь, пожалуйста, посмотреть на меня?

Его отрывистый тон заставил меня подчиниться. Грудь Финна быстро вздымалась и опадала, и я поняла, что ему тоже сложно нормально дышать.

— Что ты хотел сказать?

Его глаза блуждали по моему лицу. И вдруг мелькавшее в них отчаяние сменилось решимостью.

— Вот что, — произнес он и в одно мгновение сократил расстояние между нами.

Потом крепко взял меня за руки, и его губы накрыли мои.

Я изумленно выдохнула, и меня захлестнуло его тепло и аромат одеколона.

Финн целует меня!

Наши языки соприкоснулись, и мою разгоряченную кожу стало покалывать, а бабочки в животе неистово затрепетали. Стон Финна отозвался вибрацией в моем горле, и я обнаружила, что вжимаюсь в него, целуя все сильней и сильней…

Внезапно мне стало понятно, почему вокруг поцелуев столько шумихи. С правильным человеком это было поистине… вау.

Сквозь туман, созданный им в голове, я вспомнила об Элоизе. Мысли о ней оказалось достаточно для того, чтобы приглушить бабочек, и я через силу оттолкнулась от его груди, прервав поцелуй.

Финн так же неохотно расслабил объятья. Его темные глаза прожигали насквозь.

— Не надо, — прошептал он.

— Элоиза, — напомнила я, мягко высвобождаясь из его рук.

— Давай просто забудем обо них. Об Элоизе, о Патрике, обо всех.

— Мы не можем просто забыть. Это, — я показала на него и себя, — причинит людям боль.

— Сейчас единственное, что меня волнует — это ты.

— Это фантазия, Финн.

— Не говори так. Ты ведь чувствуешь то же самое, верно?

— Да. Но еще я не хочу никого ранить.

— Не ранишь, поверь. — Он снова потянулся ко мне, и я расслышала в его голосе панические нотки. — Неужели тебе не хочется почувствовать счастье — хотя бы на миг? Я устал быть несчастным.

Ко мне подкралась тревога, и я отступила к двери.

— Иногда мне тоже плохо от этого. — Он нравился мне. Я хотела его. Может, даже нуждалась в нем. Больше, чем когда-либо в ком-либо из знакомых раньше парней. Но хоть он и был первым парнем, подарившим мне тот самый долгожданный поцелуй из любовных романов, его эгоизм заставил меня насторожиться. — И, может, мы и могли бы стать счастливыми на один миг, но это стало бы причиной несчастья других. Я не стану причинять людям боль ради того, чтобы быть с тобой. И я вынуждена задуматься, что ты на самом деле за человек, если не видишь, что это может убить Элоизу. — Я покачала головой, разочарованная в нем, в себе и во всей этой ситуации. Решимость придала мне сил, и я выпалила: — Просто забудь меня. Я серьезно. Ты не тот, кем я тебя считала.

— Она лесбиянка! — хрипло выкрикнул он, когда я повернулась к нему спиной.

Неожиданно я почувствовала себя идиоткой, которая встала в машине с открытым люком и поняла, что впереди висит тяжелый металлический знак, лишь врезавшись в него лбом.

Я медленно развернулась. Финн в ужасе смотрел на меня.

— Элоиза лесбиянка?

— О, фак. — Он потер руками лицо, не переставая бормотать: — Фак, фак, фак…

— Финн. — Я поспешила к нему. — Все в порядке, успокойся.

— Нет, не в порядке! — рявкнул он. Его глаза заблестели от слез. — Я не могу поверить… О, фак.

— Финн… — Я стояла, ощущая свою полную бесполезность и беспомощность, пока он в панике стремительно расхаживал передо мной. — Перестань. Ну пожалуйста. Я никому не скажу.

В его глазах не было ничего, кроме мучительного раскаяния.

— Ты права. Я эгоистичный козел. — Он опустил голову и закрыл глаза. Черты его лица были искажены болью.

Нас окутала тишина, и я в полной мере осознала, что именно сказал Финн.

Элоиза была лесбиянкой.

И боялась, что кто-то узнает о ней… Они использовали друг друга?

— Так вот, что ты имел в виду, — произнесла я, — когда сказал, что Элоиза тоже получает выгоду от ваших отношений.

Он кивнул и сел на диван.

Осторожно, чтобы не спугнуть его резким движением, я примостилась с ним рядом.

— Мы правда долго были друзьями, — произнес он. — А после смерти наших матерей стали еще ближе. Но только как брат и сестра.

— Она знает о твоем отце?

— Знает, что он мудак, но насилие я скрывал от нее. Мне было…

— Стыдно, — договорила я.

Подняв голову, он встретился со мной взглядом и мрачно кивнул.

— Да. Стыдно.

Я сморгнула жгучие слезы.

— Так как вы?…

— С нею стало твориться что-то неладное незадолго до ее пятнадцатилетия, а в тот вечер Эль впервые в жизни напилась. В хлам. Я избавил ее от приставаний одного парня из нашего класса и, спрятав у себя в комнате, пытался помочь протрезветь. Внезапно она расплакалась. Но вовсе не из-за парня. Она призналась мне, что она лесбиянка. Чтобы ты понимала: ее отец один из основных доноров средств Республиканской партии. Он консервативный поборник традиций, — объяснил Финн. — В 2004-м он выступал против однополых браков и не обрадовался, когда Массачусетс стал первым штатом, легализовавшим однополые браки. Я к тому, что он стопроцентно отреагирует на ее секрет плохо. Отец для Эль — целый мир. Она очень боится потерять его и остаться не только без матери, но и без отца. И страшно боится отличаться от других. Ты видела, как люди здесь заботятся о своем имидже. Это консервативное общество. Но дело даже не в этом. В том смысле, что сейчас люди стали терпимее. Они приняли бы ее, если б узнали, и я пытался донести это до Эль, но понял, что есть нечто большее… Нечто, как мне кажется, связанное с ее мамой, и чем бы оно ни являлось, оно заставляет Эль бояться реакции отца. Она боится потерять все и всех.

Вот это да, подумала я. Наши обстоятельства, может, и отличались, но мотивы были похожи — чтобы чувствовать себя в безопасности, нам обеим была нужна популярность и одобрение. Оказалось, что у меня есть еще одна общая черта с Элоизой.

— Но Тео… — Я замолчала. Да, многое указывало на то, что Тео не обрадуется, если узнает, что его дочь лесбиянка, но я видела их взаимодействие. Видела, сколько в нем было любви. Я попыталась представить, как он отворачивается от дочери, и не смогла. Впрочем, кто знает, на что он был способен. Мне захотелось спросить, что именно произошло с матерью Элоизы, но в итоге я сказала другое: — Значит, вы заключили сделку?

Финн кивнул.

— Мы будем притворяться парой до колледжа. Чтобы отец не донимал меня, и никто не узнал правды об Элоизе.

— Ничего себе.

Я не знала, что еще на это сказать.

Меня словно контузило.

— Она знает о моих чувствах к тебе. Как минимум, знает… что ты нравишься мне. — На его лице было извиняющееся выражение. — Я бы никогда и не помыслил предать ее… Просто я… Такое чувство, что я схожу с ума ото всей этой лжи и секретов. — Он будто бы умолял меня. — Большую часть времени моя жизнь душит меня. Я словно существую, а не живу. Но с тобой… Когда ты рядом, я словно дышу чистым и свежим воздухом. Я ощущаю себя живым.

Боже мой.

Финн повернул руку и переплел свои пальцы с моими, а затем поднес мою руку к губам и бесконечно нежно поцеловал.

— Я обещаю, что никому не скажу. Я никогда не поступлю так ни с тобой, ни с Элоизой.

— Спасибо, — хрипло ответил он.

От того, что он безоговорочно мне поверил, меня затопило теплом.

— Так что…

Дверь домика распахнулась. Свет с улицы осветил лицо Элоизы. Она зашла внутрь и, закрыв за собой дверь, скрестила руки.

— Что вы здесь делаете?

И я умудрилась именно в этот — наихудший — момент потерять свое обычное непробиваемое спокойствие и талант притворяться. То, чем я в совершенстве овладела за прошедшие годы. Я так резко отскочила от Финна, что соскользнула с дивана и свалилась бы на пол, если бы он не успел меня подхватить. Мое поведение так и кричало: нас застукали, когда мы занимались кое-чем запрещенным.

— Черт, — пробормотала я и, пригладив дрожащими пальцами волосы, замерла в ожидании реакции Элоизы.

Она покачнулась на каблуках — явно не особенно протрезвев с тех пор, как я видела ее в доме. Потом прищурилась.

— Финн?

Судя по всему, Финн тоже утратил умение притворяться.

— Эль, я… — В его взгляде горело чувство вины, и Элоиза, несмотря на все свое опьянение и на царивший в домике полумрак, распознала его.

Она отшатнулась от нас с беспредельным страхом в глазах.

— Финн?

Он отпустил мою руку и встал.

— Эль, прости. Я нечаянно.

— О, боже, ты же не…?

— Элоиза. — Я тоже встала. — Я никому не скажу.

Однако мои слова не пробились к ней.

— О, боже. — Она подняла трясущуюся руку ко лбу и прислонилась к стене. Ее спина задела выключатель, и я сощурилась, когда помещение залил свет.

Элоиза этого и не заметила. Она еле дышала, а ее лицо стало неестественно бледным.

— Эль. — Финн бросился к ней, но она, вытянув руку, остановила его.

— Меня сейчас вырвет, — всхлипнула она, после чего побежала в ванную.

Финн кинулся за ней следом, я тоже и, догнав ее первой, еле успела поднять ее волосы, после чего она согнулась над унитазом, и ее стошнило всем, что она съела и выпила на вечеринке. Даже когда ничего не осталось, ее продолжали мучить позывы, и она издавала скулящие звуки, которые вскоре превратились в полномасштабные рыдания.

Мои глаза обожгли слезы. Мне было ненавистно, что я стала причиной ее боли и страха.

— Ш-ш… — Я подползла к ней поближе и погладила по спине. — Элоиза, — дрожащим голосом прошептала я, — для меня это ничего не меняет. Тебе нечего стыдиться. Но я понимаю, что ты испугана. Понимаю. Я никому не скажу. Честное слово.

Она отпрянула и сердито уставилась на меня. Ее лицо блестело от пота, а вокруг глаз размазалась тушь.

— И я должна тебе верить?

— Да.

— Ну а я вот не верю.

Она переместилась от унитаза к ванной, привалилась к ней спиной и трясущейся рукой откинула с лица волосы.

Финн неуверенно мялся в дверях.

Атмосфера была настолько тяжелой и ужасающей, что походила на скорбь. Когда родители Анны расстались, психотерапевт сказала ее матери, что переживания Анны были своего рода скорбью. Каждый день после занятий я сидела с ней, и она просто молчала. Но окружающая ее атмосфера говорила сама за себя. Она была тяжелой и пугающей, состоящей из единственного чувства утраты невинной веры в волшебное «навсегда», потери постоянства и… безопасности.

Такой же была атмосфера в крошечной ванной, и создавала ее в основном Элоиза.

— Мы станем семьей, — наконец тихо сказала я.

Ее глаза воинственно вспыхнули.

— И?

— Я никогда не причиню своей семье боль.

Она отвернулась. Выражение ее лица сообщало о том, что она мне не верит.

— Я серьезно, — сказала я, и моя челюсть сжалась от угрожавших вырваться эмоций. — Я знаю, что чувствуешь, когда тебя предают самые близкие люди. И я никогда в жизни не предам свою семью.

Что бы Элоиза ни услышала в моем голосе, но оно заставило ее посмотреть мне прямо в глаза — прямо в душу. Всего на пару секунд, но они ощущались как вечность. Наконец я с облегчением увидела, как ее напряжение чуть-чуть спало.

— Обещаешь? — Ее губы задрожали.

— Обещаю.

— Ладно. — По ее лицу вновь полились слезы. Она быстро стирала их, словно пряча от меня.

— Индия, я могу поговорить с Элоизой наедине?

Я кивнула, и Финн, протянув руку, помог мне подняться. Я была благодарна за помощь, поскольку в моем платье и на каблуках не было способа сделать это изящно самостоятельно.

Когда я оглянулась на Элоизу, она смотрела на нас с миллионом вопросов в глазах. Я решила, что пускай на них отвечает Финн. Мне же сейчас хотелось лишь одного: убедить ее на все сто процентов, что я не предам ее доверия.

— Разболтать твой секрет всему миру может только по-настоящему злой и жестокий человек, — сказала я. — А я могу быть какой угодно, но только не жестокой и злой. Я возвращаюсь на вечеринку, и что касается нас, то все останется так, как было всегда.

Она кивнула, выглядя потерянной маленькой девочкой. Я поняла, что мне совсем не нравится видеть ее такой.

— Ладно, — повторила она.

Удостоверившись, что она поверила мне настолько, насколько это было возможно в данный момент, я проскользнула мимо Финна и, ободряюще сжав его руку, оставила их в домике наедине.

Шагнув наружу, я сделала глубокий, прерывистый вдох. И пробормотала, глядя в темное небо над головой:

— Вот дерьмо.

Кто бы мог подумать, что отправившись за три тысячи миль ради предположительно лучшей жизни, я встречу парня и девушку, таких же запутавшихся, как я сама.

Я больше не ощущала себя одинокой.

Но черт возьми… при таких обстоятельствах это нисколько не радовало меня.


 

Глава 14 


Финн: Мы можем встретиться завтра? Назови место и время…

Индия: Хорошо. В 3 часа, «У Мэгги». Это кафе в Уолтэме.

Финн: Я приеду.


***


Я в миллионный раз смотрела на сообщение Финна. Мы обменялись номерами, когда однажды во время обеда Гейб настоял, чтобы у меня были номера всей компании. На самом деле для Гейба это был всего лишь предлог для того, чтобы целыми днями присылать мне глупые картинки в снэпчат. Хотя в последнее время я с радостью заметила, что их поток сократился. Видимо, он сосредоточил внимание на Шарлотте.

Это было мое первое сообщение от Финна.

Оставив его с Элоизой, я вернулась на вечеринку. Гейб зажимал Шарлотту в укромном уголке за лестницей, поставив руки на стену над ее головой. Они были так глубоко погружены в разговор, что не замечали никого вокруг.

Брайс и Джошуа, остановив меня, с любопытством спросили, куда пропали Финн и Эль, и я, сделав вид, будто мне было противно, сказала, что случайно наткнулась на них в домике у бассейна, когда искала место, чтобы передохнуть.

Брайс захлопала в ладоши, словно ничего пикантнее в жизни не слышала, и на меня снизошло облегчение. Теперь секрет Элоизы был в большей безопасности, чем когда-либо.

Когда Финн вновь появился на вечеринке, он был один и сказал всем, что уложил Элоизу в кровать, так как она слишком много выпила.

— О, ну конечно, — поддразнила Брайс, — после того, как вы двое поразвлекались в домике у бассейна.

Финн бросил на меня вопросительный взгляд.

— Что? — Я с напускной беззаботностью пожала плечами. — Я просто сказала им, что наткнулась на вас в домике. Если вы хотели сохранить это в секрете, то надо было выбрать более укромное место.

В глазах Финна засветилась признательность, и он ухмыльнулся.

— Не твое дело.

Я, продолжая притворяться, закатила глаза.

— В следующий раз запирайте дверь.

Где-то через час все начали расходиться. Финн тоже ушел — мы не смогли улучить момент, чтобы остаться наедине. Но когда я наконец рухнула на кровать, то обнаружила, что от него пришло сообщение.

Сейчас мой будильник показывал 5:43 утра.

Я всю ночь не могла сомкнуть глаз, думая об Элоизе, о Финне. Моя голова разболелась от переполнявших ее мыслей. Меня подташнивало — как всегда, когда я мало спала, — и это неприятное ощущение только усиливалось из-за нервов.

Я хотела увидеться с Финном. Я хотела узнать, что все это значит.

Но еще сильнее я хотела откровенно поговорить с Элоизой. Все это было слишком значительным, чтобы оставаться в подвешенном состоянии. Мы, может, и не дружили, но это не означало, что я не переживала за нее. Мне нужно было удостовериться, что она верит, что я сохраню ее тайну. Я не хотела, чтобы она мучилась от страха, что я выдам ее.

Отдаленный звук, похожий на стук закрывшейся двери, заставил меня приподняться с подушки. Я соскочила с кровати, побежала к окну и отодвинула штору.

При виде Элоизы, которая брела вдоль бассейна, у меня внутри все задрожало от вышеупомянутых нервов. На ней были джинсы и школьное худи. Слишком повседневно для нее. Когда она скрылась на теннисном корте, я оглянулась на часы. Видимо, ей тоже было сложно уснуть.

Что ж… Если мы обе не спим…

Я бросилась в гардеробную и схватила первые попавшиеся джинсы и кофту. Потом почистила зубы, надела кроссовки и выбежала в прохладный утренний воздух.

Когда я нашла Элоизу, она сидела в центре корта со скрещенными ногами. Мои шаги испугали ее, и она резко оглянулась.

Ее кожа на контрасте с рыжими волосами казалась белой, как мел, а под глазами темнели круги. Я впервые видела ее настолько растрепанной, что было неудивительно. Наверняка она страдала от ужасной похмельной хандры.

О, и конечно еще была такая мелочь, как ее выплывший наружу секрет.

— Что ты здесь делаешь? — устало спросила она.

— Не могла уснуть. — Я села рядом, вытянула ноги и, скрестив лодыжки, откинулась на руках, надеясь своей расслабленной позой немного уменьшить напряжение между нами. — Увидела, как ты пошла сюда.

— Я пошла сюда, чтобы побыть в одиночестве.

— Окей. Но теперь я здесь. Поговорим?

Она нахмурилась.

— Чего ты хочешь? Шантажировать меня?

Я вздрогнула.

— Похоже, ты слишком долго жила в своем мире.

— Или просто понимаю людей и их мотивы. Я не дурочка, Индия. Я могу разглядеть амбициозного человека и знаю, что больше всего ты хочешь быть популярной, поэтому я особенно не хотела, чтобы обо мне стало известно тебе. — Ее нижняя губа задрожала, и она прикусила ее.

— Ты права, — согласилась я. — Я хочу стать популярной. В прошлом году я была самой популярной девушкой у себя в школе. Мне это нравилось. Жизнь была лучше, когда я была популярна.

Она сузила глаза.

— Жизнь была лучше? Что это значит? Это как-то связано с тем, что ты не зовешь Хейли мамой?

Я судорожно выдохнула.

— Не у одной тебя есть секреты. Со мной кое-что происходило несколько лет назад. Мой отец… Скажем так, он был плохим человеком.

— О. — Ее воинственность частично растворилась в неуверенности. — Сочувствую.

— Всякое случается, верно? — Я с фальшивой небрежностью махнула рукой. — Впрочем, это сделало меня сильнее. Придало мне решимость.

— Стать популярной? — Элоиза внимательно разглядывала меня. — Потому что ты думаешь, что никто не сможет причинить тебе боль, если ты на вершине. У тебя есть власть. Есть контроль. Есть те, кто заметит, если с тобой что-то случится.

Я неловко покраснела. Потому что отчасти она была права.

— Да, поэтому.

Она продолжала смотреть на меня, словно, узнав часть правды обо мне, захотела узнать еще больше.

— Я бы никогда не смогла растоптать человека, чтобы вновь стать популярной. Я всякой бываю, но только не подлой, — произнесла я.

Мы немного помолчали, пока я не набралась храбрости, чтобы спросить:

— Почему ты боишься рассказать людям правду?

Элоиза впилась в меня взглядом, и я решила, что она не ответит. Однако потом она оглянулась и медленно поднялась.

— Не здесь.

— В домик у бассейна? — На меня снизошло облегчение от того, что она согласилась поговорить.

Она кивнула, и я тоже встала. Домик все еще был не заперт, так что мы проскользнули внутрь. Я включила свет и пошла на кухню.

— Чай? Кофе?

— Там оставался зеленый чай.

Заваривая его, я то и дело оглядывалась, чтобы убедиться, что она все еще на диване. Она сидела, глядя на свои руки.

— Хотелось бы мне знать, какие слова смогут убедить тебя, что мне можно доверять. — Я подала ей чай и села в кресло напротив.

Ее ладони обняли чашку.

Я ждала.

Долго ждала.

Наконец Элоиза посмотрела на меня. В ее глазах блестели слезы.

— Иногда я чувствую, что схожу с ума.

Я очень надеялась, что она не примет сочувствие у меня на лице за жалость, но, кажется, она все поняла верно, поскольку продолжила:

— Я не знала, что мне сегодня делать. Игнорировать тебя? Поговорить? Возненавидеть? — Она скованно улыбнулась. — Но, видимо, я просто устала притворяться.

— Знаю, ты наверняка не поверишь мне, но я понимаю тебя больше, чем ты можешь представить.

— Нет, я верю тебе, Индия. Я всегда замечала в тебе что-то такое… Просто неправильно это интерпретировала. Теперь я знаю. — Она пожала плечами. — Ты тоже ущербная.

Я поморщилась.

— Не лучшее слово.

— Зато правдивое.

— Почему ты ущербная, Элоиза? Зачем тебе быть такой? Почему ты боишься рассказать всем правду?

— Ты знаешь, что, когда мне было тринадцать, я потеряла маму?

— Да.

— Смерть самого близкого человека наносит ущерб, Индия. Такая потеря оставляет за собой обломки. А мы с мамой были близки. Я знала, что мне повезло. Мои родители очень любили друг друга, и я даже не представляла, что папа сможет оправиться. — Она расслабилась на диване, глядя куда-то в пространство перед собой. — Для меня же все было иначе. Я помню, какую боль ощутила, как неожиданно осознала, что все в жизни временно. Чем старше я становилась, тем более обманутой чувствовала себя. Мои ровесники… Они не знали, что значит скорбеть. Чувствовать такую сильную боль. Смотреть на друзей и не понимать их, потому что важные в их представлении вещи кажутся тебе глупыми и незначительными, ведь ты знаешь, что именно по-настоящему важно.

По ее щекам текли слезы, и она поспешно стирала их.

— Хотя был еще Финн. Он понимал меня. И папочка понимал. Он мой лучший друг, знаешь? Мой отец — мой лучший друг, мой герой и весь мой мир. Если я потеряю его, то не знаю, смогу ли оправиться. А если я потеряю его из-за того, что предпочла бы влюбиться в Анджелину, нежели в Брэда, то никогда не прощу себя. Только не за этот выбор.

— А это выбор, Элоиза? — Я наклонилась вперед, желая лучше понять ее. — Ты ничего не можешь поделать с тем, к кому тебя влечет.

Ее губы горько скривились.

— Да, не могу. Поверь, мне бы хотелось. Хотеть Финна по-настоящему.

Я рассматривала чашку, пытаясь набраться смелости, чтобы спросить.

— А как… Как ты узнала, что лесбиянка? Когда?

— Мне было почти пятнадцать. Какое-то время я уже знала, что что-то не так. Мы взрослели, мои подруги начали встречаться с парнями, а я никогда не влюблялась в мальчиков. Я пыталась убедить себя, что это связано с созреванием, что у меня все еще впереди. Я целовалась с парнями на вечеринках, но чувствовала один дискомфорт, а иногда — и отторжение. Однажды Брайс говорила об одном мальчике из нашего класса. О том, какой он красивый, и что, когда он ей улыбается, она ощущает трепет внутри. И тогда я осознала, что тоже ощущала все это… — Еще больше слез потекло по ее щекам. — Но к своему репетитору по французскому.

— К девушке, — прошептала я, чувствуя боль в груди за нее.

Элоиза кивнула.

— Ее звали Одри. Она была француженкой, училась на первом курсе Бостонского университета. Маленькая четырнадцатилетняя я трепетала и таяла от ее улыбок и случайных прикосновений. Остро чувствовала малейшее ее движение. Подробно анализировала каждое ее слово. И проплакала всю ночь напролет, когда после урока со мной за ней приехал ее парень. В конце концов я сказала папочке, что больше не нуждаюсь в ней. Чтобы не разбираться со своими чувствами. Но они оказались будто бы разблокированы. Вскоре у меня развилась влюбленность в Катерину Кельтер.

Я разинула рот.

Элоиза горько хохотнула.

— Знаю. Я полна сюрпризов. Но я довольно сильно сохну по ней с девятого класса. А она никогда не заметит меня. Я никогда не смогу подойти к ней, пригласить на свидание, взять за руку или поцеловать. Разве это справедливо? Почему мне приходится скрывать, с кем я хочу быть? — В ее глазах вспыхнуло негодование.

До этого момента Элоиза казалась мне такой сдержанной — грустной, но сдержанной. Но теперь я увидела, в какую ярость приводит ее необходимостью скрываться от мира. А еще поняла, почему в ее глазах вспыхнула ревность, когда Брайс рассказала о том, что Катерина клеилась к Финну. Элоиза ревновала не Финна… а Катерину.

— Ты же не собираешься удариться в панику? — резко спросила она, вновь защищаясь. — Не боишься, что меня потянет к тебе?

Я не знала, было ли это проверкой или чем-то еще, но не сомневалась, что от моего ответа будет зависеть развитие наших с ней отношений. И потому приподняла бровь и сказала:

— Если я традиционной ориентации, значит ли это, что меня привлекают абсолютно все парни в мире?

— Конечно, нет. Но ты не ответила. Ты боишься, что меня потянет к тебе?

— Я привлекаю тебя? — спросила я тоном, который, хотелось верить, ясно показывал, что наш разговор не вызывает у меня таких опасений.

Она фыркнула, вытирая последние слезы.

— Ты очень красивая, но я поместила тебя в категорию родственников еще до того, как ты успела приехать.

Я вспомнила слова Финна о ее страхах и о том, что к ним имела отношение ее мать.

— Так твоя мама не знала об этом? Ты поняла уже после ее смерти?

Ее лицо исказила боль.

— Да. Но я знаю, что она никогда не приняла бы меня.

Мне почему-то было сложно представить, что любящая мать — а мать Элоизы, скорее всего, очень любила ее, — может отказать своему ребенку в поддержке.

— Как ты можешь быть в этом уверена? Потому что она была консервативной сторонницей традиционных семей, как твой отец? Узнав о тебе, она вполне могла поменять свои убеждения, принять тебя и любить такой, какая ты есть.

— У тебя в детстве бывали события, смысл которых ты начала понимать только потом, повзрослев?

— О чем ты?

— Когда мне было лет шесть или семь… — Взгляд Элоизы сместился за мое плечо, и она погрузилась в воспоминания. — Однажды, когда папочка был на работе, к нам пришел мой дядя Бо. В этом не было ничего необычного. Он был маминым младшим братом. Мы не были слишком близки, потому что он много путешествовал, но с мамой у него были хорошие отношения. Однако в тот день она выставила его из нашего дома. Я не понимала, что именно они кричали тогда, и почему оба плакали. И особенно не понимала, почему в тот день Бо ушел, и я никогда его больше не видела. Но потом, осознав свои чувства к Одри, я начала вспоминать тот день… Это было поистине странно. Никто из родителей мне ничего не объяснил. Однако я вспомнила одну фразу, которую моя мама сказала ему. Она сказала, что никогда не сможет смириться с его «стилем жизни». Тогда я не поняла, что это значит, но потом…. Я начала думать, что Бо мог быть геем.

В моем животе осело тяжелое чувство.

— Ты не знаешь этого наверняка, так ведь?

— Нет. Но это могло бы все объяснить, верно? И если мама смогла прервать отношения с родным братом из-за того, что он гей, то она и меня начала бы стыдиться.

— Это всего лишь догадки. Ты боишься того, в правдивости чего даже не уверена. Отказ смириться с его стилем жизни мог означать что угодно. Он мог быть не геем, а преступником или наркоманом. И потом, их разговор состоялся десять лет назад. За столько времени мнение человека может и измениться. Допустим, ты права — хотя мы не знаем этого точно, — и твоя мама перестала разговаривать с братом из-за того, что он гей. Это не значит, что со временем она бы не передумала, или что так же отреагировала бы на родную дочь. Когда дело касается тех, кого люди отчаянно хотят защитить, они реагируют по-другому. Можно предположить, что твоя мама захотела бы защитить тебя от любой боли.

— Но мы не знаем этого наверняка, — возразила она. — И никогда не узнаем, потому что она умерла. И я очень боюсь потерять еще и отца. Я не стану делать что бы то ни было, из-за чего смогу его потерять.

— И никто кроме Финна не знает?

— Никто. И так все и останется.

— Эль, я видела, как отец ведет себя с тобой. Он поддержит тебя. Ты же знаешь, он тебя любит.

— Нет. — Я видела, как паника взяла верх над ее гневом. — Ты не знаешь его. Он поддерживал кампанию против однополых браков и открыто заявлял о том, что традиционная и «правильная» американская семья — это разнополая пара. Я не могу рисковать. Это изменит его мнение обо мне.

— И мнение о тебе в школе?

— Именно. Уж ты-то должна понять меня, Индия. Тебе нужна популярность, чтобы чувствовать себя в безопасности — что ж, я чувствую то же самое. Я всегда была Элоизой Фейвезер. Я привилегированная, популярная, все уважают меня. Пока Элоиза Фейвезер остается аристократкой, отличницей и девушкой основателя школы, ее уважают, ей завидуют и восхищаются ею. Если же Элоиза Фейвезер окажется лесбиянкой… Ее уничтожат.

— Не уничтожат. В моей старой школе в Калифорнии были открытые геи, и никто над ними не измывался. Их просто принимали такими, какие они есть.

— Это не Калифорния. И даже не Бостон. Это школа Тобиаса Рочестера.

Мне все еще не верилось, что ее не примут в школе.

— Но в школе Тобиаса Рочестера есть открытые геи. Парень, с которым ты играешь в «Нашем Городке» — гей. Грег как его там…

— Грег Уотерс.

— Так вот, я не видела, чтобы в школе Грега гнобили за то, что он гей.

— Грега — нет. Но в прошлом году Джози Фаркуар открылась семье и друзьям, и в течение нескольких часов эта новость попала во все социальные сети. На следующий день в школе все началось — грубые шутки, злые девчонки. Они могли закричать, когда она проходила мимо них в коридоре, шарахались от нее, припадочно хихикая, жаловались, что она пыталась потрогать их грудь. Они развернули целую кампанию, чтобы ее выгнали из женской раздевалки, потому что они якобы чувствовали себя некомфортно с ней рядом. Изо дня в день насмехались над ней и делали все, чтобы она чувствовала себя «другой». В итоге она ушла. Родители увезли ее в другой штат, чтобы она могла закончить школу.

— Это всего лишь один пример. Те злые девчонки, скорее всего, в любом случае нашли бы, за что издеваться над ней. Тебе это не грозит. Ты Элоиза Фейвезер.

— Но я им лгала. Дурачила, притворяясь той, кем не являюсь, за что мне обязательно захотят отомстить. Давай признаем: есть много людей, которые наслаждаются чьим-то падением. Я не смогу это вынести. Чего далеко ходить… Мои друзья уже демонстрировали свою плохую реакцию — Брайс не воспримет новости хорошо.

— Кстати, а почему ты с ней дружишь? — Брайс была… нет, способа выразить это мягко не существовало. Брайс умела быть стервой.

— Потому что мы дружим с самого детства. Иногда она умеет быть милой.

Я состроила недоверчивую гримасу.

Элоиза рассмеялась.

— Честно. С тобой она вела себя не особенно мило, но отчасти это моя вина.

— Как так?

— Перед твоим приездом я не скрывала, что не хочу жить с тобой. — Она подалась вперед и поставила пустую кружку на столик. — Пойми, это не было личным. Познакомившись с Хейли, я, естественно, заволновалась, потому что хоть у отца и были романы, но до серьезных отношений дело ни разу не доходило. Я боялась, что она окажется охотницей за деньгами. Но она или совсем не такая, или является прекрасной актрисой.

— Не буду отрицать, Хейли нравится обеспеченная жизнь, — сказала я, — но она любит Тео. В прошлом она встречалась с разными идиотами, но это всегда было несерьезно. С Тео она чувствует себя в безопасности. Ты должна понимать ее, как никто.

— Так и есть. После знакомства с ней у меня создалось такое же впечатление, поэтому я решила их поддержать, но продолжая присматривать за интересами отца. Проблемой была… ты.

— Почему?

— От отца скрывать такую большую тайну легко. Мы близки, но я подросток и девушка, и он не вторгается в мою личную жизнь. Но узнав, что у нас дома появится еще одна девушка моих лет… я начала бояться, что ты каким-нибудь образом выяснишь, что я лесбиянка. — Она фыркнула. — Как оказалось, я боялась не зря.

Внезапно все начало вставать на свои места.

— Поэтому ты была холодна со мной?

— Я пригласила тебя за наш стол лишь потому, что директор шпионил за нами и стучал на меня папе. — Она прищурилась. — Я видела, что ты нам не доверяешь. И теперь думаю, что это как-то связано с твоим отцом.

— Да, — признала я.

— Ты должна знать, что мой отец по-настоящему хороший человек.

— Если не брать в расчет его нетерпимость к геям.

Она вздрогнула.

— Он же не хочет жечь их на кострах. Просто… не понимает этого. Это означает, что у него есть недостатки, а не то, что он плохой человек. Здесь ты действительно в безопасности.

Я была благодарна ей за слова утешения, особенно с учетом того, что она была в полном эмоциональном раздрае из-за своих проблем.

— Как и ты. Прислушайся к тому, что ты сейчас сказала. Тебе стоит подумать о том, чтобы открыться отцу. Это не означает, что о тебе должны узнать все остальные.

— Нет. — Она резко встала и гневно уставилась на меня. — И ты должна пообещать, что ничего ему не расскажешь.

— Я обещаю. — Я подняла руки. В конце концов, Элоиза знала своего отца лучше меня. — Обещаю. Я никогда никому не расскажу об тебе. Это не мой секрет.

Ее плечи расслабились, и она медленно опустилась обратно на диван.

Мы помолчали немного.

— Ты когда-нибудь приходила в ужас от того, кто ты есть? — наконец проговорила она — так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы услышать ее.

Наши глаза встретились, и мою грудь опалило огнем. Я подумала о том, насколько трудно мне доверять кому-то, о своей неспособности по-настоящему впустить кого-нибудь в душу.

— Да. И я боюсь, что из-за этого до конца жизни буду одна.

Ее рот задрожал от эмоций.

— Я тоже.

От ее признания, от понимания внутри меня что-то оттаяло.

— Думаешь, это должно быть так сложно?

— Не знаю. — Элоиза тяжело вздохнула. — Каждый день трудный, и запутанный, и сложный, и я грущу чаще, чем мне бы хотелось, и злюсь на все и всех. Но каждый день я встаю и преодолеваю его. Напоминаю себе, что у меня есть то, чего нет у других, — в моей жизни есть любовь, а самое главное, у меня есть надежда, Индия. Надежда на то, что после школы для меня все изменится. Что я стану сильнее, что ужасный страх потерять папу как-то пройдет, и я смогу быть собой. Действительно быть собой. Вот, что помогает мне не сойти с ума в школе.

Проникнувшись ее словами, я почувствовала, как растет мое восхищение ей. Более того, у меня появилось странное ощущение, будто она поднесла ко мне зеркало, и мне не нравилось отражение в нем.

— Ты сильнее, чем думаешь. Боже…

— Что?

— Я целых пять лет держала людей на расстоянии — в особенности друзей, потому что считала, что знаю нечто такое, чего не знают они. Мне было так больно, что я перестала замечать чужую боль… В некотором роде я была холодной, эгоистичной засранкой.

— В этом ты не одинока.

— Но в том-то и суть. У вас с Финном есть деньги, привилегии, власть… Но это не спасает вас от боли. Я считала вас напыщенными, узколобыми снобами, которые не разбираются в жизни… а оказалась узколобой сама.

— Нет, ты не такая, — заверила меня Элоиза. — Иначе ты не была бы со мной такой доброй.

— Есть разные виды узколобости, — возразила я.

Она рассмеялась и, сдаваясь, подняла руки.

— Ладно, в том, что касается нас, ты была узколобой. Но теперь ты знаешь правду. Жизнь такова, какой ты ее создаешь, и неважно, откуда ты.

— Жизнь такова, какой ты ее создаешь, — прошептала я. — Да. Это вроде как мой девиз.

— И ты хочешь править школой, — напомнила она мне.

— Да. — Но теперь я уже сомневалась в важности своей цели. Я была так долго сконцентрирована на ней, словно боялась хотеть от жизни чего-то еще.

— Я могу помочь с этим. Теперь ты официально второй человек во всем мире, который действительно знает меня. С первым я сейчас не разговариваю, раз он выдал меня. Остаешься ты. Значит нам друг от друга никуда не деться, о, будущая сестра, и я не думаю, что это плохо. Если ты сохранишь мой секрет, то я помогу тебе взойти на вершину.

— Я буду хранить твой секрет безо всякой оплаты, — сказала я, слегка раздраженная «взяткой».

Элоиза широко улыбнулась.

— И потому, друг мой, я буду рада помочь тебе.

Меня затопило облегчение.

— Значит, между нами все хорошо?

— Да. — Она склонила голову набок, рассматривая меня. — Хотя, насчет Финна…

Мой желудок перевернулся при упоминании о нем.

— Да?

— Мы с ним заключили сделку, и мне жаль, но ему придется выполнить ее условия до конца. То есть, до колледжа. Но ты нравишься Финну, и хоть сейчас я и злюсь на него… Ты оказалась клевой, поэтому если вы захотите тайно встречаться, то я, пожалуй, буду не против.

Мысль о том, чтобы иметь возможность касаться его, целовать, проводить время вместе, слушать его, общаться и просто быть с ним, определенно была волнующей. Я хотела узнать его лучше. Но не знала, смогу ли справиться с тайными отношениями и быть «другой женщиной». Я сомневалась, что такие отношения хорошо скажутся на моем чувстве собственного достоинства.

Элоиза, казалось, уловила мои колебания.

— Я еще никогда не видела, чтобы он настолько кем-то увлекся, — настойчиво сказала она.

Я медленно выдохнула.

— Даже не знаю.

Она подняла руки.

— Тебе решать. Я лишь даю тебе знать, что отнесусь к этому нормально, если вы будете хранить это в тайне.

— Посмотрим. А что касается вас с Финном… Он любит тебя. Знаю, ты чувствуешь себя преданной, но, честное слово, он рассказал мне случайно и очень сильно переживает. Пожалуйста, прости его.

Она опустила взгляд.

— Я знаю, что он не нарочно, но это все равно меня ранило. Мне просто нужно время.


***


Как только я заехала на парковку возле кафе «У Мэгги», упомянутый Элоизой трепет сразу разбушевался у меня в животе. Припарковав ее «ягуар» рядом с машиной Финна, я рассталась с надеждой на то, что машины не привлекут к нам внимания. Они были как гигантские дорогие маяки. Да еще стояли рядом с друг другом… В общем, я поняла, что, зайдя в кафе, немедленно привлеку любопытствующие взгляды клиентов и персонала.

К счастью, мы никого не знали в Уолтэме.

Я оказалась права: пока я высматривала Финна, меня обжигало вниманием. Наконец, я нашла его в дальней кабинке. Он, должно быть, зарезервировал ее, поскольку других посетителей рядом не было. Увидев меня, он сел чуть прямее.

Колотилось ли его сердце так же сильно, как и мое?

К моему удивлению, он встал, прежде чем я успела подойти, и встретил меня на полпути. Когда он дотронулся до моей талии, по всему моему телу разлетелись мурашки.

— Скоро они перестанут смотреть, — пробормотал он, оглядываясь.

— Уверен? — Мне было неловко разговаривать с ним под прицелом такого количества глаз.

— Да. Давай сядем.

Я кивнула, и мое сердце застучало еще сильнее, когда ладонь Финна сдвинулась от изгиба моей талии к пояснице. Там она и оставалась, пока он вел меня к кабинке.

Как только я села, у кабинки возникла девушка с русыми волосами, одетая в униформу кафе.

— Что вам принести?

— Я буду только диет-колу и картошку фри, — сказала я первое, что пришло в голову, поскольку сомневалась, что смогу хоть что-нибудь проглотить.

— Мне то же самое, но обычную колу, — сказал Финн.

Когда она ушла, я посмотрела на Финна. Наши глаза встретились, и моя кожа сразу же запылала. Молчание начинало затягиваться, и я поняла, что одному из нас придется заговорить, пока напряжение не начало зашкаливать.

— Утром я разговаривала с Элоизой, — произнесла я.

Его темные глаза засветились.

— Правда?

— Да. Убедила ее немного довериться мне. Поговорить о том, что случилось.

— Она сказала, что ей нужно пространство, поэтому я весь день переживал за нее. — Он на секунду прикрыл глаза. — Может, я эгоист, но я чувствую облегчение от того, что теперь о ней знает кто-то еще, кроме меня. Что знаешь ты. Но еще мне паршиво. Элоиза никогда раньше на меня так не злилась. Думаешь, она простит меня?

— Да, — с уверенностью ответила я. — И ты прости себя, ладно? Должно быть, вам было тяжело одним хранить эту тайну.

— Теперь знаешь и ты, — сказал он. — Извини, что втянул тебя в эту историю.

— Не извиняйся. Зато теперь за ней будет приглядывать еще один человек. Ей, похоже, так страшно.

— А тебе не было бы страшно?

— Не знаю.

— Мы говорим о дочери Теодора Фейвезера, Индия. Когда речь идет о гей-сообществе, его нельзя назвать толерантным.

— Эль так и сказала.

— И она права. Что делает меня…

— Эй. — Даже не успев подумать, что делаю, я коснулась его руки. — Пожалуйста, прекрати это самобичевание. Что сделано, то сделано. И Финн, я знаю, что ты проболтался случайно, но неужели ты думаешь, что это произошло бы в разговоре с любым другим человеком? Ты доверяешь мне. Верно?

— Да. — Он посмотрел на мою руку, лежащую на его, а затем поднял глаза. В них читалось доверие, смешанное с желанием, восхищением, нежностью.

Я убрала руку, понимая, что по-прежнему не уверена в том, кто мы друг другу.

Он вздохнул.

— Ты беспокоишься о том, что подумает Элоиза, да? Как только она перестанет на меня злиться, я поговорю с ней о нас.

— Вообще, она уже поговорила со мной и сказала, что, хоть и зла на тебя, не возражает против нас, если ты и дальше будешь притворяться, что встречаешься с ней, а мы будем видеться тайно.

Все лицо Финна засветилось от облегчения, но, увидев выражение моих глаз, он тут же нахмурился.

— Две колы и две картошки. — Внезапно появившаяся официантка поставила на стол нашу еду.

Я подождала, когда она уйдет, прежде чем ответить на его безмолвный вопрос.

— Не знаю, готова ли я встречаться украдкой.

— Не думай так об этом. Теперь я должен Эль больше, чем когда-либо. Мы просто будем защищать ее секрет.

— Делая секретом то, что бы между нами ни происходило.

— Я дал ей слово. — Его тон был непримиримым, но выражение лица — нет. Задумчивые глаза словно умоляли меня. — И не могу от него отказаться.

— Понимаю. — Я уставилась на свою картошку. Было невозможно находиться с ним рядом и не поддаться идее о нас.

— Что именно в ситуации с нами напрягает тебя?

— Не знаю, — сразу ответила я. И в ответ на его хмурое молчание повторила: — Я не знаю. Стараюсь понять, но ощущаю только одно: что мне неспокойно. Я чувствую, что это неправильно.

— Я ведь не буду изменять Элоизе. — Он дотянулся до моей руки, и от прикосновения его мозолистых пальцев к нежной коже моей ладони у меня побежали мурашки. Из-за увлечения греблей он был богатым мальчиком с руками рабочего.

Мне нравилось это несоответствие. Нравилось ощущать прикосновение его рук. Больше, чем нравилось.

— Я знаю, — проговорила я. — И все понимаю. Просто… — Я с неохотой начала было убирать свою руку, но Финн, не желая отпускать меня, быстро сжал ее. Я посмотрела ему прямо в глаза. — Финн, я не могу…

— Я не могу перестать думать о нашем поцелуе, — прервал меня он.

От огня в его взгляде мои глаза распахнулись. Он начал поглаживать большим пальцем тыльную сторону моей руки, и тот огонь, который чувствовал он, начал зарождаться во мне.

— Финн… — Теперь я умоляла.

— Я расскажу тебе все, что захочешь узнать. О нас с Эль. О других девушках. Только спроси. Но тебе следует знать, что тот поцелуй просто перевернул мой мир.

— О других девушках? — Я нахмурилась и прикусила губу, раздраженная тем, что из всего сказанного мое внимание зацепило именно это.

Он ухмыльнулся — немного самодовольно. Я потянула ладонь на себя, но он сжал ее еще крепче.

— Ревнуешь?

— Не будь засранцем.

Он рассмеялся. Громко. И боже мой, как ему это шло. Ему нужно было чаще смеяться и улыбаться. Определенно.

Ты могла бы стать той, кто поможет ему в этом.

А-а! Я быстро выкинула эту мысль из головы.

— Ладно. — Его смех затих. — Я постараюсь не быть засранцем. Что касается других девушек… Каждое лето я гощу в доме родителей моей мамы во Флориде. Они не такие богачи, как отец, но они на пенсии, и у них хорошая жизнь. Они с отцом не близки и часто воевали с ним за право видеться со мной чаще. В итоге он сдался и разрешил мне проводить у них один месяц летом. Это лучший месяц в году.

— Не сомневаюсь, — пробормотала я. — Они знают правду?

— Нет. Какой смысл их расстраивать? Люди вроде них бессильны против отца. По его словам, у него есть много влиятельных знакомых. Уж не знаю, что его с ними связывает — дружба или шантаж, — но мой отец безжалостный, могущественный человек с серьезными связями. Он никогда не проигрывает. Потому-то я и не могу ничего с ним поделать.

По его мрачному выводу я поняла не только причину, по которой Финн так отчаянно рвался к счастью, но и то, почему в долгосрочной перспективе наши отношения были обречены. Я не нравилась его отцу, и если бы однажды мы с Финном начали встречаться открыто, он не был бы счастлив. Я не хотела думать о том, на что мог пойти его отец в попытке нас разлучить.

Финн, видимо, понял, куда зашли мои мысли, потому что решил сменить тему.

— Во Флориде у меня были девушки, — признался он. — Ничего серьезного. Просто девушки, с которыми можно было потусоваться.

Я прочла между строк.

— Ты имеешь в виду, позаниматься сексом?

Финн обхватил мое запястье, подался вперед, и я — уже не впервые — увидела и ощутила в нем страсть.

— Это был просто секс. Способ забыться. С тобой все иначе, Индия. Ты должна мне верить. Я бы никогда не предал Эль ради девушки, с которой просто хотел бы переспать.

Его пыл волновал, немного пьянил. Если я была воплощением логики, планирования и самозащиты, то Финн был полон эмоций, риска и готовности прямо сейчас прыгнуть вместе со мной с обрыва и в водопад.

— Элоиза знала о других девушках?

— А смысл ей знать? Они были временными во временных ситуациях. И мы с Эль притворяемся, помнишь? Между нами ничего не было, кроме пары коротких поцелуев в губы на публике.

— Зачем ты рассказываешь о других девушках мне?

— Не знаю. — Он вздохнул и, собираясь с мыслями, на миг отвел взгляд. — Наверно, мне хочется рассказать тебе обо всем. Я так долго молчал об отце и Элоизе, что со временем, видимо, стал молчать и обо всем остальном. Это было тяжело, но до встречи с тобой не волновало меня. Я хочу рассказать тебе обо всем. Я хочу, чтобы ты рассказала мне обо всем.

О боже, зачем ему нужно быть такой романтичной занозой в моей заднице?

— Я подбираюсь к тебе, да? — Та его самодовольная улыбка вернулась.

Я закатила глаза и, найдя в себе силы высвободить свою руку, отодвинулась на сиденье, чтобы создать небольшую дистанцию между нами.

— Ты сбиваешь меня с толку.

Он нахмурился.

— Как это?

— Ты можешь быть таким…

— Каким?

— Заносчивым. А затем таким…

— Каким?

— Незаносчивым.

Его рот дернулся от смеха.

— О-кей.

— Считаешь меня уже решенным делом, да?

Веселье слетело с его лица.

— Нет, Индия. Я думаю, что у тебя больше защитных укреплений, чем у крепости.

Теперь уже я сдерживала улыбку.

— Да?

— Да. И меня раздражает, что они мешают показывать, как сильно мне хочется попробовать быть с тобой. Я хочу тебя любым способом, каким только смогу получить.

— Неужели? — поддразнила я.

Переосмыслив свой выбор слов, он рассмеялся.

— Я не это имел в виду.

— Так ты не хочешь меня?

От внезапного огня в его глазах я пожалела, что не остановилась, пока перевес был на моей стороне.

— О, я хочу тебя.

Я ощутила в самом низу живота тот странный, но восхитительный трепет.

О, боже.

— Скажи «да», — не сдавался он. — Я правда хочу узнать о тебе абсолютно все. Но я смогу это сделать, только если ты скажешь «да».

— Все-все? — Страх во мне смешался с восторгом.

Я так долго оберегала свое одиночество, чтобы не быть уязвимой. А сейчас хотела дружбы с Финном, зная, что отдам ему частичку себя.

Но Финн просил не только о дружбе. Он просил о секретах. О желаниях. Мечтах. Страхах. Поцелуях. Прикосновениях. Может, даже о сексе.

Обо всем.

Была ли я готова к этому?

Так и не получив от меня желаемого ответа, Финн вытащил бумажник и положил на стол пару купюр, потом встал. Я с опаской наблюдала за ним, гадая, не облажалась ли я, и будучи в полном замешательстве от самой себя.

Он протянул мне руку, но я не поняла, что это значит. Может, не оставлять девушку в одиночестве за столом, даже если она сводила его с ума, было частью его натуры.

Я неуверенно взялась за его руку, он мягко потянул меня вверх, а потом, широко шагая, повел меня из кафе на парковку.

В моих ушах шумела кровь, сердце часто стучало.

Как только мы подошли к нашим машинам, Финн развернулся и дернул меня к себе. Я, ахнув, стукнулась о его крепкую грудь, а потом сразу же оказалась прижатой к машине.

Его темные глаза горели так горячо, что стали практически черными, грудь тяжело вздымалась, прижимаясь с моей.

Не услышав от меня возражений против того, чтобы быть зажатой между ним и машиной, он медленно наклонил свою голову.

Мое дыхание стало прерывистым, и я в предвкушении закрыла глаза.

От мягкого, легкого, как перышко, прикосновения его губ, мои пальцы скрючились и вцепились в его рубашку. Поцелуй не походил на наш первый — отчаянный, — но был не менее страстным. Еще он был нежным, неспешным и определенно призванным соблазнить меня на то, чего хотел Финн.

И его план работал. Более чем.

Финн прервал поцелуй и, щекоча мой рот своим жарким дыханием, прошептал:

— Скажи «да».

Я подумала об Элоизе. О том, какой храброй она была, открываясь мне.

Будь храброй, Индия.

— Да, — прошептала я.

Красивая и неописуемо сексуальная улыбка, которой он одарил меня, стоила этой смелости.

— Я почти не знаю, что теперь с тобой делать.

Я хихикнула и, опустив голову, уткнулась лбом в его сильную грудь.

— Думаю, нам надо просто жить день за днем.

— Да. — Его руки обняли меня крепче, а подбородок умостился на моей голове.

Какое-то время мы просто стояли, держа друг друга в объятиях, и это было идеально.

Ничего прекраснее я еще не испытывала.

— Наверно, нам следует овладеть кое-какими навыками шпионов-ниндзя, — прошептал он.

Меня затрясло от смеха.

— Навыками шпионов-ниндзя?

Я подняла лицо. Он улыбался мне как мальчишка, и я поняла, что уже вижу ту его сторону, которой раньше не знала.

— Для всех наших будущих тайных встреч.

Я склонила голову набок.

— И где можно научиться этим самым навыкам?

— У мастера шпионов-ниндзя, конечно.

Я захихикала.

— Конечно. А где мы его найдем?

— Или ее.

— Или ее. — Мне понравилось, что он подумал об этом.

— На автомойке?

— На автомойке?

— В антикварном магазине? В библиотеке? В комнате охраны супермаркета?

Прижавшись к нему, я ощутила, как внутри меня взорвалось беспечное, головокружительное веселье, какого я не испытывала еще никогда. Финн Рочестер вновь меня удивил.

И мне это понравилось.

— Он может быть в каком-то более очевидном месте, типа додзё.

— Ты правда думаешь, что мастер шпионов-ниндзя станет скрываться в настолько очевидном месте?


— Иногда самое очевидное наименее очевидно.

Он подумал над этим секунду, а потом покачал головой.

— Нет. Я определенно за антикварный магазин.

— Хорошо. — Я провела ладонями по его груди и, обхватив за талию, заметила, что от моего прикосновения его веки прикрылись. Это было так чувственно. Я решила почаще притрагиваться к нему, потому как сомневалась, что в последние несколько лет в его жизни было много физических проявлений чувств.

— Каким именно навыкам мастер шпионов-ниндзя будет нас обучать?

Он шагнул ближе и вжался в меня всем своим телом, отчего у меня перехватило дыхание и пропала способность дразниться.

— Любым, с помощью которых я смогу остаться с тобой наедине там, где нас никто не найдет.

— О. — От этой мысли я медленно улыбнулась. — Думаю, я с удовольствием воспользуюсь плодами этих уроков.

Финн широко улыбнулся и сжал меня крепче.


 

Глава 15 


— Значит, вы с Финном наконец сделали это?

Брайс резко остановилась перед Эль. В понедельник утром мы стояли около шкафчика Элоизы, и Брайс вопросительно приподняла одну идеально выщипанную бровь.

Шарлотта стояла позади нее, посылая Эль неловкую, почти извиняющуюся улыбку.

Элоизе потребовалось с полминуты, чтобы осмыслить этот вопрос, а затем она, словно спрашивая совета, бросила взгляд на меня.

Суть заключалась в том, что если они с Финном собирались поддерживать свою ложь, то люди должны были думать, что они делают все типичные для влюбленных парочек вещи.

Я незаметно кивнула ей.

Все еще находясь в замешательстве, она снова посмотрела на Брайс.

— Откуда ты…

— Индия сказала нам, что случайно наткнулась на вас в домике у бассейна, а затем Финн вернулся один с неубедительной отговоркой — якобы ты была так пьяна, что он уложил тебя спать. Скорее истощена. — Брайс с хитрой улыбочкой подтолкнула ее. — Понадобилось немного выпить для храбрости, да? Впрочем, какая разница! Дело наконец-таки сделано. А Джошуа с Гейбом наконец-то перестанут приставать с этим к Финну. Должна признаться, я уже начала сочувствовать парню.

Эль с негодованием уставилась на нее.

— Я когда-нибудь обсуждала с тобой свою личную жизнь?

— Никогда. Потому-то я и обрадовалась, узнав, что ты все-таки человек.

Эль, проигнорировав эти слова, шагнула к Брайс и понизила голос.

— Я не героиня твоих любимых похабных видеоблогов. И не распространяюсь о своей личной жизни, потому что она такая и есть. Личная.

— Что ж, прости, что выразила интерес к жизни своей лучшей подруги.

Не желая, чтобы защитное поведение Элоизы вызвало ссору, которая лишь растревожила бы ее, я поторопилась вмешаться и брякнула:

— Ну а я все еще девственница.

Отвлекающий маневр удался. Рты Брайс и Шарлотты раскрылись.

— Ты? — недоверчиво промолвила Брайс.

Я решила игнорировать оскорбление, уже переживая о последствиях своего неожиданного признания.

— Правда? — Шарлотта шагнула вперед. — Потому что я тоже. Если честно, меня немного расстраивало быть последней девственницей в компании, но теперь, узнав, что нас таких двое, я чувствую себя лучше.

— Ты девственница, потому что ханжа. — Брайс отмахнулась от нее и повернулась ко мне. — Но ты почему девственница? Я думала, у тебя было много парней в этой твоей Калифорнии.

Шарлотта вздрогнула. Я сердито посмотрела на Брайс.

— Я никогда не говорила, что их было много. Я говорила, что много встречалась. Встречалась, а не спала.

— Но почему? Ты не похожа на стеснительную ромашку. С тобой что-то не так?

Я пожала плечами.

— У меня будет секс тогда, когда я этого захочу.

— Я не ханжа, — пробурчала Шарлотта с ярко-красными от гнева щеками.

Брайс подтолкнула ее плечом.

— Да ладно. Тебе стоит стать проще.

Элоиза казалась сердитой, однако молчала. Наверное, опасалась, что если вступить в разговор, то Брайс опять начнет спрашивать про их с Финном личную жизнь.

Я открыла рот, чтобы предложить пойти в класс, но тут в коридоре возник Финн. Он остановился между Брайс и Эль.

— Привет. Чего это вы здесь столпились? Что-то произошло?

— У нас тут интересный разговор, Рочестер. Прежде чем я смогла разузнать пикантные детали дефлорации нашей королевы, Индия заявила, что она еще девственница. — Она широко улыбнулась ему.

Финн удивленно повернулся ко мне, и от унижения у меня закипела кровь.

Я была готова провалиться сквозь землю.

— Да что с тобой не так? — Элоиза шокированно воззрилась на свою подругу. — Знаешь, ты всегда была стервой, но в последнее время подняла свою стервозность на новый уровень.

Брайс вздрогнула.

— Я просто шучу.

— Что ж, тогда раскрой глаза, Брайс, потому что никто не смеется. — Элоиза схватила Финна за руку и жестом позвала меня за собой. — Пойдем на урок.

Когда мы пошли, Брайс сказала нам вслед:

— То есть, Индия теперь твоя новая лучшая подруга, а меня на обочину? Вчера ты игнорировала меня в вотсапе.

— Да, я игнорировала новую подлую версию тебя. Научись извиняться, и, может, между нами всеми все опять станет, как раньше. Ты идешь, Шарлотта?

Когда Шарлотта поняла, что не попала в немилость к Эль, то с облегчением на лице помчалась за нами.

Мы зашли в кабинет микроэкономики, и, пока Эль не успела сесть, я поймала ее за руку и потянула ее к себе.

— Думаешь, разумно оставлять Брайс за бортом? — прошептала я и увидела на ее лице беспокойство.

— Я поговорю с ней, — прошептала она в ответ. — С ней что-то происходит. Обычно она не ведет себя настолько жестоко. Сегодня я просто не смогла этого вынести. И ты сказала то, что сказала, чтобы помочь мне. Я не хотела, чтобы она наговорила тебе гадостей из-за этого. Но я поговорю с ней, — повторила она.

Как только я села перед Финном, в дверях появилась Брайс вместе с Джошуа.

Что касается Финна, то он будто бы избегал смотреть на меня.

Отлично.

Он что, психанул из-за истории с девственностью?

Брайс окинула нас злобным взглядом, но из упрямства уселась на свое привычное место. Джошуа, садясь, казался сбитым с толку напряжением в атмосфере.

— Кто-нибудь хочет объяснить, что происходит?

— А что происходит? — В класс зашел Гейб.

— Все ведут себя странно, — сказал Джошуа.

— Наверно потому, что все знают, что на вечеринке в субботу у Финна с Эль был секс, — ухмыльнулся Гейб.

Я закрыла глаза, чувствуя направленные на нас взгляды.

Потому что Гейб сказал это громко.

Очень громко.

Теперь все точно знали о лжи, которую я наплела.

Я открыла глаза и посмотрела на Эль. Она покраснела, но особо несчастной не выглядела.

Я оглянулась на Финна, который почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня. На его лице были неловкость и сожаление, и я постаралась безмолвно дать ему знать, что ему не за что извиняться.

— Спасибо за светскую хронику, Гейб, — сказал наш учитель. — А теперь, если вы закончили смущать мисс Фейвезер и мистера Рочестера, то мы, пожалуй, начнем урок.

— К сожалению, на сегодня это вся пикантная информация, которой я могу поделиться, так что вперед, сэр, — рассмеялся Гейб, отнюдь не собираясь извиняться.


***


Информация о Финне с Элоизой быстро распространилась по школе, и хотя Эль явно было неловко, ее защитное поведение по отношению к Брайс пропало. Шарлотта, впрочем, продолжала успокаивать подругу, думая, что та расстраивается из-за слухов, но я знала, что Эль они только на руку, поскольку лишь подтверждали подлинность их с Финном отношений. Она даже беззвучно сказала мне «спасибо», когда мы уходили с микроэкономики.

Однако, когда я зашла в кабинет современной европейской истории, Финн не выглядел особенно радостным. Я села с ним рядом, и он тут же наклонился ко мне, чтобы шепнуть:

— Извини.

— За что?

— Парни хлопают меня по спине, говорят, что я молодец. Не хочу, чтобы ты это видела.

— Финн, — шепотом ответила я, — тебе не за что извиняться. Я сама пустила тот слух. И посоветовала Эль подыграть.

— Так ты в порядке?

— Да. Честно.

В кабинет зашел Франклин, и Финн откинулся на спинку стула.

Я старалась слушать Франклина. Честное слово. Но оказалось, что как бы сильно я ни ощущала присутствие Финна до того, как мы признались друг другу, теперь это чувство стало намного сильней.

Вчера вечером я пришла домой и, рассказав Эль, что мы с Финном решили попробовать тайно встречаться, свернулась в кровати с электронной книгой. Роман, который я читала, стал вдруг более захватывающим и трогательным, а постельные сцены воздействовали на мое тело, как никогда прежде.

Я прикусила губу, стараясь не заулыбаться прямо здесь, в классе.

Долгое время я полагала, что со мной что-то не так, поскольку, целуясь с парнями, не чувствовала того, что чувствовали мои подруги.

Теперь я знала причину. Просто я встретила правильного парня только сейчас.

Я покосилась на него краешком глаза, и у меня перехватило дыхание.

Он смотрел на меня.

И перехватив мой взгляд, сразу же отвернулся.

Я чуть было не рассмеялась.

Вот блин.

Мы не очень хорошо справлялись с тем, чтобы прятать от всех наши чувства.

Похоже, нам следовало поговорить о том, что именно значат «тайные отношения».


***


Мы с Элоизой только что разошлись в коридоре: я пошла в медиацентр на собрание «Крониклс», а она отправилась на репетицию в театр.

Это был странный день.

По атмосфере во время обеда я поняла, что Элоиза и Финн счастливы. Остальные тоже заметили перемену в их настроении и решили, что все дело в том, что их отношения перешли на новый уровень. Эль, очевидно, поговорила с Брайс, потому что за столом та вела себя хорошо. Ну, насколько это было возможно для Брайс.

Казалось, в их мире все было тип-топ.

То есть, теперь уже в нашем.

Но в каком бы восторге я ни была из-за Финна и какое бы облегчение ни испытывала из-за Эль, ложь доставляла мне дискомфорт. Я долгое время хранила свое прошлое в тайне, но это было скорее умалчивание, а не ложь. Кто-то может сказать, что между этими понятиями большого различия нет, но для меня они были. Я никогда не говорила того, что не было правдой. Я просто молчала. Сейчас же мы лгали людям в глаза, и внезапно я осознала, как именно все это время жили Элоиза и Финн.

Если я испытывала дискомфорт, то им, конечно, было в сотню раз хуже.

Однако сегодня по ним этого было не сказать.

Мои сомнения по поводу тайных отношений с Финном снова подняли свои уродливые головы, и он, словно узнав об этом, тут же возник рядом со мной в пустом коридоре.

Он поймал меня за руку, чем испугал меня, и не успела я произнести его имя, как оказалась бесцеремонно затянутой в кабинет творчества, где находилась его фотолаборатория.

Пока в моем животе бушевали бабочки, он решительным шагом провел меня через кабинет, распахнул дверь лаборатории, втянул меня внутрь, захлопнул дверь и прижал меня к ней.

— Финн… — Его рот не дал закончить вопрос. Он прижался ко мне всем своим телом, крепко обхватив мою талию, и я, выдохнув в его поцелуй, вцепилась в него, как в спасательный круг. Все мои сомнения исчезли под напором восторга, вызванного просто тем, что я с ним.

Когда мы наконец прервались, чтобы вздохнуть, я в ошеломлении усмехнулась и посмотрела на его затененное лицо.

— Ничего себе, какое приветствие.

Он поцеловал меня в кончик носа и обнял, скользнув ладонями по спине.

— Я умирал от желания сделать это весь день. Клянусь, за обедом я думал, что еще чуть-чуть, и я брошусь на тебя через стол.

Я хихикнула.

— Было бы, наверное, весело, но хорошо, что ты все же сдержался.

— Да. Все слегка спятили. Но Элоиза счастлива. Мы сегодня поговорили.

— Между вами все хорошо?

— Да, она говорит, что ей все еще больно, что убивает, и я больше не допущу этого. Тем более, что она простила меня. В основном благодаря тебе. — Теперь он улыбался. — Мне кажется, ты ей действительно нравишься.

— Ты удивлен?

— Я думал, она воспринимает тебя как угрозу. Но ты покорила ее. Есть у тебя такая способность, — проурчал он и провел губами по моим губам, отчего их стало покалывать.

— Мне нравится, как ты целуешься.

Финн выглядел довольным. Даже немного самодовольным.

— Да?

— Угу-м. — Я решила закрыть глаза на самодовольство. — До сих пор мне не нравилось целоваться.

В ответ он нежно поцеловал меня.

— До сих пор. — Поцелуй. — Никогда? — Поцелуй.

— Не-а.

— Поэтому ты… — Он неуверенно умолк.

— Поэтому что?

— Мне не следует спрашивать.

— Раз уж ты начал, то с тем же успехом мог бы закончить, — поддразнила его я.

Он крепко сжал меня, и его лицо стало серьезным.

— Поэтому ты девственница? Тебе не нравилось это… все?…

Меня так увлекло любование им и ощущение близости его тела, что я ответила, не подбирая слова.

— Мне нравилось, когда парни притрагивались ко мне. Просто не особо нравились поцелуи.

Финн напрягся.

— Они притрагивались к тебе?

— Что…

— Как именно они тебя трогали?

Настал мой черед напрячься.

— Ты ведь думал, что я не девственница, — мягко, примирительно произнесла я. — Так почему это имеет значение?

— Как они тебя трогали? — повторил он.

— Финн. — Я надеялась, что он услышит в моем голосе предупреждение.

Он услышал.

— Мне просто не нравится мысль о тебе с кем-то другим.

Я вспомнила, как ревновала вчера, когда он рассказывал мне о девушках во Флориде.

— Я понимаю. Но это прошлое, верно? Никто из тех парней не пробуждал во мне то, что я ощущаю с тобой.

— У меня то же самое насчет девушек. — Он прислонился своим лбом к моему и хрипло проговорил: — Боже, мне иногда кажется, что всех этих чувств слишком много.

— Хорошо, — выдохнула я. — Уж лучше пусть будет много, чем мало.

В ответ он снова поцеловал меня — на этот раз жестче и безрассуднее, — и скоро я ощутила, как его тело вжалось в мое. Раскрасневшаяся, трепещущая как никогда до сих пор, я отстранилась, чтобы вздохнуть.

— Нам лучше остановиться. Мне пора на собрание, и я не могу выглядеть так, словно тискалась с горячим парнем в фотолаборатории.

Он рассмеялся — низким, восхитительным смехом.

— Да, наверное. Но когда мы увидимся наедине?

— Завтра после уроков? Можно притвориться, что нам надо позаниматься.

— Элоиза может прикрыть нас… сказать, что я пришел к ней.

— Хм-м, даже не знаю. Не хочу, чтобы ты использовал ее так.

— Эй. — Он поцеловал меня около уха. — Она тоже использует меня, не забыла? — Он нежно прикусил мою мочку, отчего меня бросило в дрожь, и отодвинулся. — Она не против.

— Но мы должны провести время и с ней. На данный момент мы в ее жизни единственные «настоящие» люди. Мы должны поддержать ее.

Финн с нежностью смотрел на меня.

— Ты хороший человек, знаешь об этом?

— Нет, — автоматически ответила я. Я была эгоисткой. Мне пришлось такой быть, чтобы пережить последствия жизни с отцом.

— Не будь ты хорошей, то больше беспокоилась бы о том, как найти место, чтобы побыть наедине с бойфрендом своей сводной сестры, а не о том, одиноко ей или нет.

Я чуть не рассмеялась от нелепости этой фразы.

— Просто… Я чувствую, что в каком-то смысле понимаю ее. И я уважаю ее.

— Хорошо. Мы и с ней потусуемся. Я люблю Эль и буду рад побыть с ней. Но я правда хочу найти время только для нас.

— Найдем, — пообещала я, проводя ладонями по его спине. — Нам это нужно.

Он застонал и неохотно отступил.

— Тебе надо идти.

Я озорно ухмыльнулась и быстро чмокнула его в щеку.

— Ладно. Увидимся завтра.

Уходя от него, я ощущала легкость и счастье. Я забыла о лжи, о сомнениях, о дискомфорте и чувствовала только одно: предвкушение встречи с Финном Рочестером наедине.


 

Глава 16 


— Слушай, можно взглянуть на твои записи по микроэкономике? Я пробежалась по своим за последние несколько уроков, и они бесполезны, — сказала я за завтраком Элоизе несколькими субботами позже.

Она проглотила кусок круассана и кивнула.

— Хочешь, чтобы я прошлась по ним с тобой?

— Если тебе будет не трудно.

— В обмен, может, поможешь мне с репликами для пьесы? Обычно я репетирую с Брайс, но она только и делает, что все это высмеивает. — Ей не было нужды объяснять, что Брайс до сих пор вела себя как гиперверсия стервозной стороны своей личности из-за того, что ее отец встречался с матерью Шарлотты.

— Конечно, без проблем.

— Еще я подумала, может, уговорим Финна заскочить перед кино на Чарльз-стрит? Мне надо купить тетради.

— О, мне тоже, — сказала я.

— А, двое против одного, — улыбнулась Элоиза.

Справа от нас кто-то откашлялся, и мы, повернувшись, увидели, что Хейли сидит с округлившимися глазами, замерев с куском тоста во рту, а Тео в замешательстве смотрит на нас. Это он прочистил горло.

— Да вы, похоже, поладили, — осторожно проговорил он.

Последние несколько недель мы почти не виделись с родителями. Хейли была занята предсвадебным хлопотами, а у Тео было важное дело, которое задерживало его в офисе допоздна. Они пропустили последние изменения в наших с Элоизой отношениях.

— Да, папочка. — Она пожала плечами и опять повернулась ко мне. — Как думаешь, стоит испытать удачу и попросить Финна заехать еще и на Бойлстон-стрит? Я положила глаз на сумочку Prada.

— Определенно не стоит.

Она вздохнула.

— Я так и подумала.


***


Элоиза все же умудрилась уговорить Финна остановиться у Prada, но лишь в обмен на то, что фильм выберет он.

Фильмом оказался снятый по роману-бестселлеру триллер, но нам с Эль он понравился, так что поход в кино прошел не так уж плохо.

Потом мы заехали в «Лулу». Эль с Финном сели рядом с целью поддержания видимости отношений, а я, сидя напротив, потягивала латте и хихикала над тем, как Финн дразнит Эль из-за девушки, продававшей в кинотеатре попкорн.

— Говорю тебе, она заценивала тебя.

Эль покраснела и бросила на меня умоляющий взгляд.

— Скажешь ему прекратить?

Я усмехнулась, но бросила в Финна салфетку.

— Прекрати.

— Я просто сказал, — пробормотал он и, все еще улыбаясь, отпил кофе.

Эль закатила глаза.

— Мы можем поговорить о чем-то осмысленном? Например, о задании по микроэкономике?

— В нем есть смысл? — хором спросили мы с Финном. И улыбнулись друг другу.

Чем заработали еще один недовольный взгляд Эль.

— Ладно. Не будем говорить об уроках. Не то чтобы это было важно.

— Давайте лучше придумаем, как мне отмазаться от поездки в Австрию с отцом на Рождество.

Мы с Эль переглянулись. Хотя только я знала, насколько плохо все может обернуться с отцом Финна, Эль знала достаточно, чтобы желать для него лучшей обстановки дома.

— Можно сказать ему, что я забеременела, — с каменным лицом предложила Эль. — Ну, знаешь, чтобы у него поднялось настроение после того, как ты откажешься ехать с ним в Австрию.

Я фыркнула.

Финн ухмыльнулся ей.

— Спорим, тебе слабо правда сказать ему, что беременна?

— Шутишь? Да твой отец может испепелить человека одним своим взглядом. Мы придумаем что-нибудь другое.

— О! Что это вы тут делаете?

Мы подняли глаза — к нам, держась за руки, подходили Брайс и Джошуа. Брайс прищурилась, уставившись на меня.

— Что, Индия, теперь цепляешься к ним третьим лишним?

— Брайс, — одернул ее Джошуа.

Она пожала плечами и села за наш столик. Джошуа остался стоять.

— Ну? — огрызнулась она. — Ты садишься или нет?

Он гневно посмотрел на нее, но все-таки сел.

Брайс снова перевела внимание на Элоизу и Финна.

— Мы шли мимо, увидели вас и решили тоже зайти. Мы сто лет не устраивали двойные свидания, — сказала она.

Финн стрельнул в меня извиняющимся взглядом, а Эль неловко заерзала.

— Знаешь, о чем мы только что говорили? — Брайс усмехнулась. — Помнишь, два года назад у Онор Руффало на вечеринке…

— В бассейне оказалась какашка! — Эль рассмеялась. — Как я могу об этом забыть?

— Чего это вы вспомнили про тот случай? — улыбнулся Финн Джошуа.

Тот пожал плечами.

— Брайс сказала, что хочет устроить на зимних каникулах вечеринку у бассейна в крытом дворе. Я напомнил ей о минусах.

— Он зануда. — Она бросила на него косой взгляд. — Но это не новость.

Прежде чем Джошуа успел отреагировать на ее колкость, Эль постаралась сгладить возникшее напряжение.

— По правде говоря, виновного тогда так и не нашли. — Она драматично содрогнулась.

— О, солнышко, а помнишь, как она едва не задела тебя? — Брайс сочувственно сжала ее руку. — Слава богу, Финн успел тебя оттащить.

— Мой герой. — Она фыркнула и подтолкнула Финна плечом.

Они рассмеялись и после истории о какашке стали вспоминать вечеринку в пятом классе, когда несколько человек перебрали пунша, и их поочередно стошнило.

По мере того, как наши посиделки все больше и больше походили на двойное свидание, я и впрямь начала чувствовать себя лишней. Финн с Эль естественным образом стали более ласковыми друг с другом, пока продолжалось их путешествие по воспоминаниям. Они вычеркивали меня не специально. Погружением в ностальгию руководила Брайс, и у меня не было сомнений, что она делала это с целью заставить меня почувствовать себя брошенной.

Но на самом деле я расстраивалась не из-за нее.

Меня бесило то, что я не могу сесть рядом с Финном. Что его рука обнимает Эль, а не меня. Что никто не знает, что он мой бойфренд, а не ее.

Ничего из этого не беспокоило бы меня, если б мы были только втроем.

Но в таких ситуациях это меня беспокоило, а еще меня беспокоило то, что я должна притворяться, что меня это не беспокоит.

— Мне надо дочитать книгу недели и написать для газеты рецензию, — сказала я, прервав Брайс. — Я поеду домой.

— Мы с тобой, — произнесла Эль.

— Нет, правда, мне нужно работать. — Я встала и взяла сумочку. — Вы оставайтесь.

Финн нахмурился.

— Я тебя отвезу.

— Я возьму такси. — Я улыбнулась, надеясь, что улыбка не выглядит слишком фальшиво. — Увидимся позже.

Уходя, я старалась не смотреть на торжествующую улыбочку Брайс.


***


Два часа спустя в мою дверь постучали. Я перевернулась на кровати и, увидев в дверях Финна, сразу же села.

— Привет.

— Привет. — Он шагнул внутрь и закрыл дверь. — Эль внизу. Она сказала, что присмотрит за Хейли и Тео.

Я ничего не ответила. Он подошел к кровати и забрался ко мне. Потом вытянулся рядом, улегся на локоть, подперев рукой щеку, и посмотрел мне в глаза.

— Почему ты ушла из «Лулу»?

— Чтобы сделать задание, — ответила я.

— Правда?

Я не лгала.

— Показать?

— Не надо. — Он заправил прядь волос мне за ухо. — Просто хочу убедиться, что ты в порядке.

Я успокаивающе улыбнулась.

— Со мной все хорошо.

Он подвинулся ближе.

— Точно?

— Да. — Я наклонилась и нежно поцеловала его в губы. Выпрямившись, я увидела, что он хмурится. — Что?

— Когда ты росла, у тебя были вечеринки в честь дня рождения?

Удивившись вопросу, я покачала головой.

— Ни разу?

Я хотела было снова покачать головой, а потом вспомнила.

— Нет, один раз была. Я иногда забываю, что было до того, как Хейли ушла… Да… На восемь лет мне устроили праздник.

— Да? И каким он был?

— Не помню. — Я села. — Хочешь послушать музыку?

— Индия. — Он положил руку мне на плечо и мягко заставил лечь обратно. — Ты никогда не рассказываешь о своей жизни до ухода мамы.

— Не о чем особо рассказывать.

— А про ту вечеринку на восемь лет?

Я помнила, что все было фиолетовым и серебристым, потому что я любила фиолетовый и серебристый. Фиолетово-серебристый торт. Фиолетовое платье и серебристые туфельки. Хейли тоже оделась в эти цветах. Она сделала фиолетовые приглашения и заполнила их серебристым фломастером. А подарки завернула в фиолетово-серебристую бумагу.

Это был лучший день рождения в моей жизни.

— Я не хочу это обсуждать, — резко сказала я и, отвернувшись от него, начала подниматься с кровати.

— Эй. — Финн поймал меня за талию и притянул обратно к себе. — Прости, — сказал он мне на ухо. — Если не хочешь, можем об этом не говорить.

Через минуту я расслабилась.

— Мы можем говорить обо всем остальном, — прошептала я, не желая разочаровывать его. — Только не о ней, ладно?

— Ладно. — Он сжал меня.

Немного погодя мы лежали на кровати, он обнимал меня, а я прислонилась спиной к его груди. Между нами не было напряжения, только сладкая удовлетворенность.

— Расскажешь о какашке в бассейне? — спросила я.

Финн напрягся было, когда я разрушила момент, а затем затрясся от смеха так сильно, что под ним закачалась кровать.

Я расслабилась, и неприятные чувства, вызванные дерьмовой сценой, которую Брайс организовала в «Лулу», растворились в хохоте Финна.

Отсмеявшись, он сжал меня сильнее.

— Может, я лучше расскажу о своей маме?

У меня не было возражений. Я хотела знать о нем все.

— Давай.

— Ей нравились хорошие вечеринки в честь дня рождения, — немедленно сказал он. — Пока мама была жива, она устраивала мне их каждый год. То на тему супергероев, то злодеев, то персонажей компьютерных игр, то по сказкам братьев Гримм. В тот год я был Румпельштильцхеном. Очень жутко.

Я хихикнула.

— Представляю.

— Незадолго до того, как она заболела, я помогал ей организовать вечеринку для ребенка, которого она лечила. У той маленькой девочки были проблемы с сердцем, и она была сиротой. Когда мама лечила ее, она жила в детском доме. Совсем одна. Когда мама узнала, что приближается ее день рождения, то устроила для нее вечеринку в детском отделении. Ее звали Софи. Я нарисовал для нее плакат. Она выглядела такой потрясенной. Даже заплакала, а когда я спросил почему, сказала, что ей никто никогда не устраивал вечеринок. Мне стало так стыдно. В том году я разнылся, чтобы мне никакого праздника не устраивали. Но лучше бы я сказал маме, какой чудесной считаю ее.

Услышав печаль в его голосе, я повернулась, чтобы увидеть его лицо.

— Она знала, Финн. Знала.

Я прижалась к нему, а он обнял меня крепче.

— Впрочем, когда мне было пять лет, она нарядила меня в костюм снежного человека. Думаю, у меня было право сердиться из-за этого на нее.

Я разразилась смехом и подняла на него взгляд.

— Есть фотографии?

Он улыбнулся.

— Ты никогда об этом не узнаешь.


***


Несколько недель спустя


— Ты не любишь Уилла Феррелла? — в ужасе спросил Финн. — Уилл Феррелл не может не нравиться.

— Э, поправочка. Это Стив Карелл не может не нравиться, но я не говорила, что не люблю Уилла Феррелла. Я понятия не имею, что он за человек.

— Думаю, потрясающий, потому что он потрясающий. — Финн сел на моей кровати. — Серьезно? Он тебя раздражает?

Я рассмеялась.

— Тебя и впрямь это задело.

— Что тебе в нем не нравится?

— У него странные глаза мужчины-ребенка.

— Странные глаза мужчины-ребенка?

— Да. У него лицо и тело мужчины, но глаза как у ребенка. Их невинность абсолютно не сочетается с тем, что вылетает у него изо рта. Почему ты считаешь, что он был так хорош в «Эльфе»? У него там все время были глаза мужчины-ребенка, маленького мальчика, который до сих пор верит в Рождество. Жутковато в сочетании со всем остальным в нем.

Финн запрокинул голову и рассмеялся, а я, лежа рядом и наслаждаясь каждой минутой, наблюдала за ним.

Мы успешно скрывали наши отношения вот уже полтора месяца. За это время я часто видела, как Финн смеется. И меня радовало, что он стал смеяться так много благодаря мне.

Наши друзья тоже заметили произошедшие в нем перемены. Он стал более беззаботным и менее задумчивым, больше шутил и разговаривал. И, конечно, перестал при всех чураться меня. Люди списали это на его новое хорошее настроение. А его хорошее настроение списали на то, что Элоиза, как они думали, стала «давать» ему.

Честно говоря, я была немного разочарована тем, что друзья считали Финна настолько поверхностным, что его поведение, по их мнению, могло так существенно измениться из-за секса.

Если бы они знали его, по-настоящему знали, то понимали бы, что для этого требуется нечто большее.

Человек, который смешил бы его, слушал и поддерживал как никто до сих пор.

— Над чем смеетесь? — вдруг услышали мы голос Эль. Она стояла в дверях моей спальни и улыбалась, глядя на нас.

Я похлопала по кровати рядом с собой.

— Над Уиллом Ферреллом.

— Не-а, — поправил меня Финн. — Над Индией.

— Она смешная в забавном смысле или в странном? — Эль запрыгнула на кровать рядом с нами. — Лично я голосую за странную.

— Ха-ха, очень смешно. — Я легонько подтолкнула ее плечом.

Она улыбнулась.

— Вообще, я пришла сюда не оскорблять тебя. Я слышала, как подъехала машина. Хейли с папочкой дома.

Я покосилась на Финна. Мы едва не попались. Потом повернулась к Эль.

— Спасибо.

— Без проблем. — Она перелезла через меня и устроилась между нами.

Наши родители по-прежнему были заняты подготовкой к свадьбе, которая должна была состояться через считанные недели — за несколько дней до Рождества. Моя жизнь здесь становилась все более и более настоящей, и я даже смела надеяться, что в конце концов это может быть навсегда.

— Я только что говорила по телефону с Брайс. — Элоиза со стоном прикрыла ладонью глаза. — У них с Джошуа до сих пор проблемы.

— Хоть бы он уже бросил ее, — вздохнул Финн.

— Финн, — укоризненно произнесла я.

— Что? — Он пожал плечами. — Брайс никогда мне особо не нравилась. Джош слишком хорош для нее.

Я была не согласна.

— Она любит его.

— Тогда пусть относится к нему лучше.

— Она должна относиться лучше ко всем, но я сомневаюсь, что это случится.

— Но она правда по-настоящему переживает, — пробормотала Эль. — И у меня голова раскалывается от необходимости выслушивать ее разглагольствования о том, что она подозревает Джоша в измене. — Элоиза взглянула на меня сквозь пальцы. — Просто предупреждаю: она думала, что он изменяет с тобой, но я разубедила ее.

Я состроила рожицу.

— Какого она хорошего мнения обо мне.

Финн фыркнул, а Элоиза хихикнула.

— Все потому, что у вас с ним оказались похожие музыкальные вкусы. Клянусь, таких параноиков, как она, надо еще поискать.

— Ну и что. С Финном у меня тоже похожие музыкальные вкусы, — возразила я. Что было правдой. Теперь, когда мы с Финном стали общаться на людях, то в основном разговаривали с Джошуа о группах, которые нам нравились.

— Да, но ты секретно вздыхаешь по мне, — подмигнул Финн. — Так что это не лучший аргумент в мире.

— Может, я и по Джошуа секретно вздыхаю, — поддразнила его я.

Финн уставился на меня.

— Не вынуждай меня выходить на охоту и убивать своего лучшего друга.

Элоиза фыркнула.

— Финн Рочестер — неандерталец? Кто бы мог подумать.

— О, это он еще смирный, — сказала я. — Уж поверь.

— Ха. В последнее время, друг мой, я узнаю тебя с новой стороны.

Я улыбнулась, потому что она, кажется, искренне радовалась за него.

Финн протянул руку и ласково нажал на кончик ее носа.

Улыбка Эль стала мягкой.

— Я начала общаться в интернете с той девушкой.

Глаза Финна заинтригованно округлились, а я подтолкнула Элоизу локтем. Она повернулась ко мне со смехом в глазах.

— Расскажи нам больше, — попросила я.

— Ее зовут Сара. Ей семнадцать. Она учится в выпускном классе Челтнемской школы для девочек в Бостоне. Она очень искренняя и остроумная. Мне нравится разговаривать с ней. Больше сказать, в общем, нечего.

— А вы с ней флиртуете? — заулыбался Финн, и она шлепнула его по руке.

— Я не дам тебе почву для фантазий о лесбиянках.

Я рассмеялась.

— Мне тоже интересно, флиртуете вы или нет.

Элоиза закатила глаза. Однако она улыбалась.

— Флиртуем. И много.

Прежде чем я успела копнуть глубже, за дверью раздались шаги.

Мы переглянулись, и в дверь постучали.

— Войдите, — удивленно ответила я.

При виде Тео и Хейли мы сели, а те, увидев нас вместе, расплылись в широких улыбках.

— Мы собираемся заказать еду и пришли узнать, какую вам хочется, — сказал Тео, переводя взгляд с меня на Эль, а потом на Финна. — Финн, мы будем рады, если ты присоединишься к нам.

— Китайскую? — предложила Элоиза.

— Если хочешь.

— Звучит хорошо. — Я пожала плечами.

— Да, — согласился Финн.

— Я кое-как уговорила Тео уйти с работы пораньше. — Хейли улыбалась мне, словно ей хотелось запрыгать от счастья, ведь она снова обнаружила меня в компании Финна и Эль. — Разве не здорово? Поужинаем все вместе.

— Хейли, совместный ужин — это еще не повод претендовать на титул Самой Милой Семейки года, — поддразнила я ее, скидывая ноги с кровати.

— Какие мы остроумные, — хихикнула Эль, тоже слезая с кровати.

— И классные. — Увидев на лице Финна такую же широкую улыбку, как и у Хейли, я сделала большие глаза. — Что за унылую жизнь вы вели, пока не появилась я, чтобы вас развлекать.

— Пф-ф, Максвелл, ты слишком большого мнения о себе, — фыркнула Элоиза.

— На то есть причина. — Я подмигнула Тео, проскальзывая мимо них с Хейли. — Я великолепна.


***


Огромная спальня Финна была одной из немногих комнат его огромного дома, которые выглядели действительно обжитыми. Там царил беспорядок — повсюду валялась одежда, на полу кучкой лежали учебники, а полки были забиты книгами, которые он читал в свободное время. Единственным островком опрятности была кровать — благодаря горничным, которые старались хоть в чем-то поддерживать порядок. На стенах висели постеры с музыкальными группами, а практически все остальное пространство было покрыто фотографиями, сделанными в местах, в которых он побывал. Его отец хотел, чтобы у Финна был широкий кругозор, но, к сожалению, это означало необходимость каждый год ездить с отцом на Рождество в очередное новое место. Плюсом было лишь то, что Финн делал красивые снимки по всему миру.


Первый раз я увидела его спальню всего через неделю после начала наших с ним отношений. Его отец был в деловой поездке, и мы пошли в комнату Финна, чтобы побыть наедине и лучше узнать друг друга. Финн заверил меня, что прислуга не разболтает отцу о том, что я была здесь. Он сказал им, что мы вместе работаем над школьным проектом. Уж не знаю, купились они или нет, но они абсолютно не беспокоили нас.

— Мы были в Кабо. — Финн указал на красивый снимок огромной горы, которая, вдаваясь в воду, возвышалась над пляжем. — В том году я признался отцу, что не хочу поступать в школу бизнеса Гарварда. Я сказал, что хочу стать трэвел-фотографом. И тогда он разбил мою камеру. — Финн посмотрел на меня полным боли взглядом. — Это был последний раз, когда он ударил меня. Я дал ему отпор. Персонал отеля, должно быть, понял, что что-то случилось. Мы ходили с синяками на лицах. Отвратительно. — Его голос охрип. — Отчасти я был рад, что постоял за себя, но в основном чувствовал… Я понял, что нахожусь в ловушке. Отец пойдет на любые меры, лишь бы все было, как он хочет. И мое будущее в его руках. Я не смогу сам оплатить обучение в колледже. Это означает, что я вынужден подчиняться ему.

Я не знала какими словами утешить его, как уверить, что он не в ловушке, ведь, говоря по правде, знала о том, как бороться с человеком вроде его отца, не лучше, чем сам Финн. Я обняла его за талию и опустила голову ему на плечо.

— Ты сам купил камеру, которая сейчас у тебя?

— Нет. — Он улыбнулся мне. — Элоиза. Я не стал говорить ей, что отец избил меня. Сказал только, что он разозлился из-за фотографирования и разбил мою камеру. А потом она неожиданно заставила меня открыть запоздавший подарок на Рождество перед отцом. Там была камера. Еще лучше, чем прежняя. Эль наболтала какую-то чушь на тему того, как расстроилась из-за того, что я разбил свою камеру, и что мне просто необходима новая. — Он хохотнул. — Она знала: если камеру подарит она, то отец не сможет ей отказать, не поставив себя в неловкое положение. Она ему нравится.

Я усмехнулась.

— Она и мне нравится. Чем больше я узнаю ее, тем сильнее. Я рада, что она поддерживала тебя. Вот бы и у нее было то, что есть у нас. С той Сарой, с которой она общается в интернете, или… с любой другой девушкой, которая ей симпатична. Эль заслуживает счастья.

— Ты самая замечательная, — пробормотал он, склоняясь, чтобы поцеловать меня.

— Перестань это повторять, — прошептала я ему в губы. — Это неправда.

Он поцеловал меня долгим и нежным поцелуем.

— И сладкая, — прошептал он, когда мы наконец прервались, чтобы вздохнуть.

Сегодня я была в его спальне уже в четвертый раз. Мистер Рочестер снова уехал по делам, поэтому дом на три дня остался в распоряжении Финна. У него всегда было хорошее настроение, когда отца не было дома.


Лежа на его огромной кровати, я рассматривала фотографию, которая стояла на тумбочке.

Это было черно-белое изображение его матери, снятое в стиле голливудских старлеток сороковых годов. Она была такой красивой. У Финна были ее глаза.

Мы лежали в уютном молчании, оба погруженные в свои мысли. Финн поглаживал костяшками пальцев тыльную сторону моей руки.

— Я думал о том, чтобы стать врачом. Детским хирургом. Как она. Пойти вместе с Эль на медицинский, — проговорил Финн.

Я взглянула на него и поняла, что он наблюдал за мной, пока я рассматривала фото.

— Да?

— Если мне нельзя стать фотографом, то, может, я смогу заняться чем-то не менее хорошим. Отдать своего рода дань уважения ей.

— Это хорошая идея.

Его лицо помрачнело.

— Отец не разрешил.

Твой отец ужасный ублюдок! Мне хотелось взорваться, но я промолчала. Финн и без меня знал, что его отец был злодеем. Он не нуждался в напоминаниях.

Но он все равно заметил в моих глазах гнев и наклонил голову ближе ко мне.

— Эй, все нормально.

— Нет, не нормально. — Я снова посмотрела на фотографию его матери, жалея, чтобы ее нет рядом с ним. Может, она смогла бы вступиться за сына. Помочь ему. Потому что я сама была беспомощна и бессильна и ненавидела это.

Наверное, за него я переживала даже сильнее, чем за себя.

Это чувство нарастало в моей груди до тех пор, пока я не начала чуть ли не задыхаться от болезненного отчаяния.

— Эй, эй… — Финн уткнулся лбом в мой лоб. — Все в порядке. Я в порядке.

Я повернулась к нему.

— Точно? — Я буквально умоляла его.

Он обвел мою губу большим пальцем и, наклонившись, шепнул:

— У меня ведь есть ты.

— Меня одной недостаточно, Финн.

— Боже, — выдохнул он в мои губы, — ты даже не представляешь, насколько ты неправа.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — сказала я. — От чего-то большего, чем просто я.

— Я счастлив. Никогда не был счастливее. Отец не может достать меня, когда я так себя чувствую. А он, поверь мне, пытался.

— Что он сделал? — Я нахмурилась и отстранилась. Он не говорил, что отец опять устраивает ему выволочки.

— Неважно.

— Финн. — Я села. — Это важно.

Он вздохнул и тоже сел.

— Слушай, он просто, как всегда, был собой.

— В каком смысле? Он бьет тебя? — Я повернула его лицо к свету, чтобы убедиться, что не упустила синяки или что-то еще.

Финн хмыкнул и взял меня за запястья.

— Нет. — Он потянул меня, и мне пришлось упасть на него. — Он… В общем, он подозревает, что я могу тайком «валять дурака» с тобой. Его слова, не мои.

— И он не против?

— Я по-прежнему с Элоизой, поэтому он считает, что я прислушался к его совету и использую тебя.

— Ар-р, — зарычала я. — Финн, клянусь, иногда я думаю, что тебе пришлось еще хуже, чем мне. Отец тоже бил меня, но даже тогда у меня оставалась надежда на будущее вдали от него после того, как мне исполнится восемнадцать. — Если бы, живя с ним, я дотянула до восемнадцати.

— Не говори так, — произнес он сквозь сжатые зубы. — Твое положение было во много раз хуже. Вот… — Он приподнял мою рубашку, открыв ребра. — Вот напоминание. — Он наклонился и прижался мягким поцелуем к единственному физическому шраму, оставленному моим отцом — ожогу от сигареты, которую он затушил о меня, когда был пьян. На следующее утро, увидев, как я плачу от боли, отец единственный раз проявил раскаяние. Чтобы ранка не загноилась, Карла обработала ожог антисептиком, но у меня все равно остался маленький круглый шрам. — Каждый раз, когда я думаю о том, что он сделал тебе, мне хочется разбить что-нибудь.

— Тогда не думай об этом, — прошептала я, лаская его густые, мягкие волосы, а он в ответ начал прижиматься поцелуями к моему животу. Теперь во мне вспыхнул совсем иной огонь, и я, вздохнув, откинулась на кровать.

Финн вопросительно поднял глаза и провел пальцами по молнии моих джинсов.

Я кивнула и заерзала в предвкушении, пока он расстегивал их. У нас еще не было секса, но мы уже занимались едва ли не всем остальным.

Это было восхитительно, волнующе, и я все сильнее желала его, словно у меня выработалась зависимость.

Но секс…

Как бы сильно я ни хотела его, что-то останавливало меня от того, чтобы пойти с ним до конца.

Я не знала, в чем именно заключалась причина, и не особо хотела задумываться о ней, поэтому просто наслаждалась тем, что у нас есть.

Финну тоже было со мной хорошо, и он никогда не подталкивал меня к большему, пусть сейчас в его глазах и читалось небольшое разочарование и безмолвный вопрос. Ответа на него у меня не было, и потому я могла сделать только одно — как-то компенсировать свою нерешительность, вложив всю себя в поцелуй.


 

Глава 17 


Я увидела, как Элоиза, по-прежнему одетая в длинное бледно-желтое платье Jenny Packham, которое определенно сделало ее королевой бала — а если точнее, королевой Зимнего бала, — исчезла в домике у бассейна. Большинство девушек пришли в серебристых и бледно-голубых нарядах, так что Эль действительно выделялась. А вот я не особенно, поскольку была в кобальтово-синем платье, развевавшемся вокруг лодыжек.

Мое настроение, пока я смотрела, как Финн с Эль держатся за руки и танцуют, подгоняемые Брайс и Джошуа, весь вечер было ни к черту. Чтобы я не чувствовала себя брошенной, Эль настояла на том, чтобы мы танцевали все вместе, но это нисколько не помогло. Шарлотта и Гейб, с тех пор как пришли, старались не смотреть друг на друга, вызывая вопросы, что же с ними происходит. Напряжение между ними было столь сильным, что в какой-то момент Гейб встал и вышел из-за стола. Пять минут спустя он уже танцевал медленный танец с другой.

Бедная Шарлотта выглядела несчастной и, несмотря на наши протесты, ушла домой раньше всех. Мы с Эль попробовали убедить ее поговорить с нами, но она не согласилась, и нам не оставалось ничего другого, кроме как посадить Шарлотту в такси и пообещать позвонить завтра утром.

Брайс с Джошуа, которые разобрались со своими проблемами, провели большую часть вечера, тискаясь за нашим столом, и поэтому мы с Эль и Финном составили тройничок — не в развратном смысле этого слова.

Дома это никогда не беспокоило меня, но танцевать втроем было неловко. Я выглядела и чувствовала себя жалкой и отчаянно хотела уйти.

За последние месяцы было несколько моментов, когда мне было тяжело удерживать наши отношения с Финном в секрете. Иногда возвращались сомнения, которые мучили меня в самом начале. Однако Финн так же быстро, как они приходили ко мне, стирал их своими поцелуями, обожанием и добротой.

Но он ни разу не сказал, что любит меня.

И смотреть, как он целует Эль — хоть это и было показухой — становилось все сложней, а не легче.

Потерявшись в своих грустных мыслях, я заметила, что Эль тоже не в настроении, только в момент, когда мы втроем сели в лимузин и выдвинулись домой.

Тео и Хейли остались на выходные в Нью-Йорке, так что дом был в нашем распоряжении. Предполагалось, что после бала мы с Финном побудем вдвоем, чтобы как-то скрасить тот факт, что мы не смогли быть вместе на танцах. Но я была не уверена, что хочу оставаться с Финном наедине.

И пока он стоял у меня за спиной, я по-прежнему чувствовала это. Когда лимузин высадил нас около дома, Эль, полностью погруженная в свои мысли, припустила вперед. Мы прошли за ней черед дом, а затем увидели, как она скрылась в домике у бассейна.

— С тобой что-то не так, — тихо промолвил Финн. — Что случилось?

— Это с Эль что-то не так, — уклонилась я от ответа. — Пойду поговорю с ней. — Я развернулась. — Езжай домой, Финн. Поговорим позже.

Я торопливо вышла наружу, проигнорировав его удивленный взгляд. Он выглядел так, словно я ударила его.

Если говорить откровенно, мне было легче иметь дело с тем, что творилось в голове Эль, чем с собственной тоской из-за Финна. Я не хотела ссориться или расставаться с ним — совсем нет! Однако мне не нравились чувства, которые я начала испытывать.

Наверное именно так его отец и хотел, чтобы я себя чувствовала.

Маленьким грязным секретом.

И хоть я и знала, что это было неправдой, я не могла остановить неприятные мысли, которые коварно подкрадывались ко мне.

Я отмахнулась от них и практически побежала к домику у бассейна, приподнимая подол, чтобы добраться быстрее — было холодно!

Стучать я не стала и сразу зашла.

Элоиза сидела на диване и выглядела настолько несчастной, что при виде нее у меня заболело в груди.

— Привет. — Я села напротив. — Что происходит?

— Разве ты не должна быть с Финном?

— Я отправила его домой. Что с тобой?

— Ты отправила Финна домой?

— Эль, что случилось? Ты ведешь себя странно.

— Не более странно, чем ты. Сегодня ты была в плохом настроении.

Я нахмурилась.

— И потому ты расстроилась?

Она не ответила, но я откуда-то знала, что ее проблема гораздо серьезнее.

— Эль…

— Ладно, просто я разозлилась! — огрызнулась она. — Это танцы вывели меня из себя. Я целый вечер провела с Финном, но чувствовала себя абсолютно одинокой. Знаешь, в такие дни мне хочется, чтобы все было иначе.

— Да. Я понимаю.

— Прости, Индия.

Я подумала о том, какой в действительности одинокой она была, и внезапно почувствовала себя очень мелочной из-за своих обид.

— Ты меня тоже.

Она горько усмехнулась.

— Ну мы и парочка, да? Ты хотела бы на людях держаться со своим парнем за руки, а я — чтобы у меня хватило духу пригласить Сару на эти дурацкие танцы.

— Ты когда-нибудь целовалась с девушкой? — спросила я.

Мой внезапный вопрос вызвал у нее смешок.

— Надеюсь, ты не предлагаешь…

Я закатила глаза.

— Нет. Я просто… Я подумала… Откуда ты знаешь, что и вправду лесбиянка, если никогда не целовалась с девушкой?

Она пристально посмотрела на меня, потом спросила:

— Во сколько лет ты впервые влюбилась?

— В десять, — ответила я, потому что прекрасно помнила это. — Его звали Логан, и каждый раз, проходя мимо меня в коридоре, он стукал меня кулаком по руке. Если б только я знала тогда то, что знаю сейчас. — Я усмехнулась. — Я тоже нравилась этому мальчику.

— То есть, ты никогда не целовалась с мальчиком, но знала, что он тебе нравится?

Аналогия была предельно доходчивой и наглядной.

— Да, я знала, что мне нравятся мальчики еще до поцелуев с ними.

— Вот и у меня то же самое. — Она пожала плечами и грустно улыбнулась мне. — Сегодня вечером я бы все отдала за способность по-глупому втрескаться в какого-нибудь глупого мальчишку. — Элоиза опустила глаза. — Знаешь, почему мне нравится участвовать в школьных спектаклях?

— Почему?

— Потому что на сцене я могу быть кем угодно и не бояться, что меня начнут осуждать. — В ее глазах заблестели слезы. — Обычно я стараюсь не переживать. Но вот сегодня переживаю. Сегодня такой день, когда мне хочется быть девушкой, которой так нравится быть собой, что ее не волнует, кто и что о ней думает. Сегодня такой день, когда я вспоминаю о маме, которая любила балы, которая умела быть доброй и любящей, но все-таки была женой моего отца. И если то, что говорят — правда, если она и впрямь смотрит на меня с небес, значит существует огромная вероятность, что она разочаровалась во мне… и никто не может винить меня за переживания о том, что мама могла бы возненавидеть мою настоящую сущность.

С болью в сердце я медленно встала и села с ней рядом. Потом молча — слова были лишними в данный момент — обняла ее и притянула ее голову к себе на плечо. Она уткнулась в меня, и я почувствовала, как мою кожу обожгли горячие слезы.

Я обняла ее покрепче, желая, чтобы сегодняшний день и для нее был другим.


***


Чуть позже я отвела Эль в ее комнату и пошла к себе, до крайности сбитая с толку. Нужно было признаться, хотя бы самой себе, что в начале вечера я была обижена на нее, поскольку не понимала, зачем ей нужна помощь Финна, чтобы сохранять свой секрет.

Они встречались два с половиной года. Если они расстанутся, никто не поспешит сделать автоматический вывод, что она лесбиянка. Теперь, когда все считали, что у них был секс, Эль больше не нуждалась в Финне, чтобы поддерживать свою ложь. Она могла оставаться одинокой до окончания школы, периодически ходя на свидания, чтобы избежать подозрений, и никто не догадался бы, в чем истинная причина.

Это не значило, что мы с Финном немедленно смогли бы быть вместе, но мы бы подвели к этому так, что люди не накинулись бы на нас — особенно при поддержке Эль.

Но она была не в состоянии заглянуть за свой иррациональный страх, и, признаюсь… это начинало меня беспокоить.

Однако увидев ее такой грустной и расстроенной, — впервые с тех пор, как она призналась, что была лесбиянкой, — я уже не могла держаться за свою обиду. То, в чем варилась она, было значительнее моей неуверенности.

Я зашла в свою комнату, готовая упасть на кровать, и резко остановилась, увидев, что на ней спит Финн.

Пока я смотрела на него, раскинувшегося на одеяле, меня заполонило какое-то мощное чувство.


И я впервые позволила себе наконец-то признаться, как оно называлось.

Я была влюблена в Финна Рочестера.

Я люблю его. 

У меня защипало в глазах, и я не знала, чем были вызваны эти слезы — счастьем, смятением, страхом или всем сразу. Я скинула туфли и, стараясь не разбудить его, забралась на кровать.

Потом осторожно положила голову ему на грудь, закрыла глаза и стала слушать биение его сердца.


Я решила смириться со своим положением тайной девушки Финна, потому что это было лучше, чем быть совсем без него. И лучше, чем одиночество. А в одном я была уверена точно: рядом с ним я никогда не была одинока.


***


Только начав засыпать, я почувствовала, что он крепко обнял меня, а его губы коснулись моего уха.

— Не оставляй меня, — прошептал он. — Никогда. Хорошо?

Я сильнее прижалась к его груди и крепко его обняла.


 

Глава 18 


— Что, нас всего двое? — Я посмотрела на Гейба, сидящего за столом напротив меня.

Мы впервые оказались на обеде только вдвоем. Финн засел в лаборатории, чтобы закончить фотопроект, Джошуа с Брайс в эти дни были по уши влюблены и пропадали, занимаясь… очевидно, друг другом. А у Элоизы была генеральная репетиция перед вечерним спектаклем.

Шарлотта таинственным образом отсутствовала.

Гейб усмехнулся.

— Твоя мечта, Максвелл, осуществилась. Мы наконец-то одни. Ну и что ты теперь будешь делать со мной?

Я сладенько улыбнулась ему.

— Спрошу, что происходит между тобой и Шарлоттой.

Самоуверенность на его лице быстро сменилась неловкостью. Он беспокойно заерзал на стуле и опустил взгляд в тарелку.

— Не понимаю, о чем ты.

Ну да, конечно.

— О том, что на вечеринке в честь помолвки вам с Шарлоттой было очень уютно вдвоем, а на Зимнем балу вы даже не могли смотреть друг на друга. Что происходит?

Гейб оглянулся, словно проверяя, не слышит ли нас кто, потом наклонился через стол и тихо сказал:

— Шарлотта ничего не говорила?

Мое любопытство достигло пика.

— Ни слова. А что? Что случилось?

Он нахмурился, глядя в тарелку.

— Тогда и мне не стоит рассказывать.

— Ну уж теперь тебе нельзя промолчать, — возразила я.

— Если я скажу тебе… в смысле… черт. — Он потер рукой голову.

— Гейб.

— Максвелл, я могу доверять тебе?

— Конечно.

В ответ он поднялся, пересел на стул рядом со мной, и я, сгорая от нетерпения, повернулась к нему.

— Я никому об этом не говорил…

Тут он снова умолк, и я стукнула его по плечу.

— Неизвестность убивает меня.

— Ладно. — Он опять огляделся по сторонам, а затем посмотрел мне прямо в глаза и что-то неразборчиво пробормотал.

— Что?

Он снова что-то пробормотал.

— Гейб, просто скажи уже.

— Мы с Шарлоттой переспали, — прошипел он.

Моя челюсть буквально ударилась об пол.

— О нет.

— О да. — Вид у него стал жутко несчастным, и внезапно я начала понимать, что происходит.

— Ты бросил ее? — Я гневно уставилась на него, представив, как, должно быть, страдает Шарлотта. Она отдала ему свою девственность только затем, чтобы он отверг ее.

— Мы не были вместе, чтобы я мог ее бросить. Это просто случилось и все. И теперь между нами происходит какая-то странная хрень.

— Насколько странная?

— Шарлотта хочет встречаться со мной. — Он произнес слово «встречаться» так, словно оно значило что-то грязное.

Я начала закипать.

— А что в этом плохого?

— Да ладно тебе, Индия. Ты же знаешь, я не встречаюсь. Как только я добиваюсь девушку, мне сразу становится скучно.

Мне захотелось врезать ему. Гейб поднял руки — видимо, прочитал мои мысли.

— Слушай, я не полный засранец, окей? Просто… на вечеринке она заигрывала со мной, и меня слегка занесло. На следующий день она пришла ко мне домой, чтобы позаниматься, и буквально набросилась на меня.

— Так отказал бы ей, раз она тебе не нужна. — Мне очень, очень хотелось двинуть ему.

Он сердито уставился на меня.

— Я не хотел ей отказывать.

Интересненько.

— То есть… она тебе нравится?

— Это же Шарлотта. Конечно, она мне нравится. Она одна из моих самых близких друзей. В этом-то и проблема. Если мы станем встречаться, а после расстанемся, то я потеряю друга.

Мало-помалу я начала остывать.

— Можно спросить тебя?

Он кивнул.

— Ты сказал, что теряешь к девушке интерес, как только с ней переспишь. Значит ли это, что ты не хочешь еще раз переспать с Шарлоттой?

Губы Гейба сжались. Таким серьезным я его никогда не видела.

— Гейб.

Он бросил на меня измученный взгляд.

— Я не могу перестать о ней думать.

В моей груди стала зарождаться надежда на то, что у моих друзей все наладится.

— Так в чем проблема? Дай себе и ей шанс.

— Нет. — Он решительно покачал головой. — Я не встречаюсь. Бойфренд из меня никакой, и все закончится тем, что я причиню ей боль. Поэтому нет.

Я не совсем понимала его логику, но по упрямому выражению его лица видела, что он на самом деле так думает.

— Значит, ты спокойно отнесешься к ее свиданиям с другими парнями?

— В смысле? Она с кем-то встречается? Что тебе известно?

Ну что за болван. Я поморщилась.

— Ты полностью облажался.

Он тревожно вытаращил глаза.

— Почему это?

— Потому что ты уже переспал с ней. Между вами ничего больше не будет как раньше, и она в любом случае обидится на тебя за то, что ты ранил ее. Если ты заведешь девушку, ей станет еще больней. А если она заведет парня, то это сведет тебя с ума. Вот и решай… давать ли шанс отношениям с ней, рискуя, что у вас может и не сложиться — но должна добавить, мы все, начиная с кем-то встречаться, принимаем на себя такой риск, — или быть парнем, который переспал с лучшей подругой, а после отверг ее, несмотря на то, что она от тебя без ума. На самом деле, есть только один сценарий, который гарантируетчто ты потеряешь ее дружбу.

Гейб насупился.

— Не-е. На случай, если ты не заметила, я абсолютно неотразим. Я смогу вернуть дружбу с Шарлоттой.

— Так мило, что ты оптимист. — Я положила в рот ломтик картошки фри. — Бредово, конечно. Но мило.

Он со скрежетом отодвинул стул от стола.

— Вот что бывает, когда хочешь получить совет от девчонки.

— Знаю, — крикнула я ему вслед. — Правда ранит.

Он не оборачиваясь показал мне средний палец и ушел, игнорируя любопытные взгляды вокруг. Мне тоже было плевать на них. Гейбу нужно было услышать правду, чтобы он смог вытащить голову из задницы и пригласить Шарлотту на свидание.

А мне нужно было найти ее и убедиться, что с ней все хорошо.


***


Народу в школе было битком. Воздух потрескивал от радости и предвкушения перед наступающими рождественскими каникулами и премьерой спектакля.

После разговора по душам с бедной Шарлоттой, которую так задел отказ Гейба, что она не захотела говорить об этом с кем-то из нас, я задержалась после уроков, чтобы посмотреть последнюю репетицию Эль. Я пообещала Шарлотте, что расскажу Эль о них с Гейбом, потому что они были очень близки. Ей стало бы легче, если бы она поговорила с подругой, доверилась ей. Она согласилась, но только с условием, что мы не скажем Брайс, которая по-прежнему вела себя с Шарлоттой, как стерва, из-за того, что их родители крутили роман.

А пока я хранила тайну Шарлотты, понимая, что Эль нужно сосредоточиться на спектакле. Работа ассистента по звуку не отнимала много усилий, поэтому за эти месяцы я стала главным ассистентом и крутилась рядом с актерами и командой, во всем им помогая.

Шагая по коридорам с переносным холодильником с бутилированной водой, я проходила мимо учеников и их родителей, которые праздно слонялись, ожидая, когда поднимется занавес, и улыбалась тем, кого знала.

— Индия!

Я развернулась и увидела, что ко мне спешит Патрик.

— Привет.

— Давай помогу. — Прежде чем я смогла возразить, он забрал у меня тяжелый холодильник. — Куда мы несем его?

— За сцену.

— А, за кулисы. — Он улыбнулся. — Показывай, куда идти.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я повела его к двери, ведущей за сцену. Между нами царила неловкость, потому что я сознательно держала с ним дистанцию. Патрик казался несколько сбитым с толку, ведь на вечеринке Тео и Хейли я с ним флиртовала.

Я завела его внутрь, и мы направились в большую гримерку.

— Мы принесли воду! — весело крикнула я, и не успели мы пересечь порог, как на нас налетели актеры.

Когда толпа разошлась, я увидела Элоизу.

И она была не одна.

Рядом с ней стоял Финн… и он не обрадовался, увидев меня в компании Патрика.

Проигнорировав его пристальный взгляд, я направилась к Эль, чувствуя, что Патрик идет сзади.

— Вот, — сказала я, протянув ей бутылку, — попей.

Она едва улыбнулась.

— Спасибо. Ненавижу свою нервозность.

— Но она ведь пройдет? — спросила я.

— Да. Как только попаду на сцену… — Она, побледнев, замолчала, а потом коротко извинилась и, проскочив мимо нас, убежала — видимо, в туалет, чтобы стошнить.

— Она будет в порядке? — спросил Патрик.

У Финна не очень хорошо получалось не хмуриться на него.

— Ее всегда мутит перед спектаклем. Все будет хорошо. — Он посмотрел на меня. «Что рядом с тобой делает Патрик?» — спрашивал его взгляд.

Я пожала плечами.

— Ты не пойдешь за ней? — сказал Патрик.

Финн выглядел оскорбленным намеком на то, что он не выполняет обязанности бойфренда. Он выполнял их. Просто… по отношению ко мне. Мне достался бойфренд-собственник.

— Я схожу. — Я протиснулась между ними, гадая, думал ли когда-нибудь Финн о том, каково приходится мне, когда они с Эль изображают на людях любовь. Поначалу его это, вроде бы, волновало, но теперь он не просил молчаливо у меня прощения взглядом. Как будто решил, что я привыкла или типа того.

Но боже упаси мне пройтись рядом с другим парнем.

Мне вспомнился Гейб и то, как по-идиотски он вел себя с Шарлоттой.

Финн выглядел ненамного умнее своего друга.

Все парни такие тупицы.


***


Оказалось, Эль и вправду справилась с нервами, как только ступила на сцену. Теперь, глядя, как мальчик, играющий мужа Эмили, бросается в последнем действии на могилу жены, а Эль поворачивается к мачехе и спрашивает: «Они не понимают, верно?», я знала, почему покрываюсь мурашками от каждой реплики Эль. Те искренние эмоции, которые она вкладывала в свою игру, были вызваны не только потерей матери, но еще ее тайной и теми чувствами, которые ее одноклассницы пока что не понимали. А может и не поймут никогда.

В последний раз, когда я видела Элоизу на сцене, я была в восторге, теперь же я знала ее, переживала о ней, теперь я гордилась ей.

После спектакля, когда отгремели овации, я оставила Эль переодеваться и смывать грим, а сама пошла в зал к нашим родителям.

Когда я подошла, щеки Хейли горели, а глаза сияли.

— Эль восхитительна! — восторгалась она. — Я просто… Тео, ты никогда не говорил, что она так талантлива.

Тео нахмурился.

— Вообще, говорил.

— Говорил, — подтвердила я. — И я говорила. Но, полагаю, тебе нужно было увидеть это самой.

— Почему Элоиза не продолжит обучаться актерскому мастерству?

— Элоиза займется в жизни чем-то полезным и станет врачом. Не забивай ей голову чепухой по поводу актерского мастерства.

От его тона Хейли подняла бровь.

— Это вовсе не чепуха.

— Хейли, — предупреждающе произнес он, и я, не желая быть втянутой в публичную ссору, отступила назад.

— Я знаю, что я Хейли. — Она огляделась, проверяя, что ее никто не услышал. — Элоиза может стать кем угодно — врачом, пилотом или актрисой… главное, чтобы она была счастлива.

Они сцепились взглядами, но Хейли отказывалась отступатьЯ, можно сказать, была впечатлена.


Наконец Тео вздохнул.

— Пойду поздороваюсь с Дональдом Китингом. — Он ушел, а Хейли свирепо уставилась ему вслед.

— Это первое ваше разногласие? — пошутила я, пытаясь разрядить обстановку.

Хейли стрельнула в меня взглядом.

— Нет. Не первое.

Я нахмурилась.

— Проблемы в раю?

— Нет. — Она шагнула ко мне и взяла меня под руку. — У нас разное прошлое, а потому разные взгляды. Тео возлагает большие надежды на Элоизу, а теперь и на тебя. Я лишь не хочу, чтобы они давили на вас.

— Я не ощущаю давления, — заверила я ее.

Хейли убрала с моего лица волосы, и выражение ее глаз стало мягче.

— Говорила ли я тебе в последнее время, как горжусь тобой?

Я напряглась, все еще будучи не в силах с легкостью принимать от нее похвалу.

— Очень горжусь, — настойчиво сказала она, чуть крепче сжав мою руку. — Ты пришла в этот странный мир Бостона, схватилась за него обеими руками и сделала своим собственным. И ты очаровала всех, включая Элоизу. — Она улыбнулась. — Пока ты не приехала, эта девочка была такой одинокой. Знаешь, я думаю, ты стала ее лучшей подругой.

Правда заключалась в том, что Хейли не ошибалась. И ее проницательности чертовски испугала меня.

— Эль хочет быть врачом, — произнесла я. — Хочет сама. Говорю просто, чтобы тебя успокоить.

— Рада знать. — Хейли улыбнулась. — Думаю, мне стоит пойти и найти своего жениха, чтобы пригладить его взъерошенные перышки.

— Фу, Хейли, без пошлостей, пожалуйста.

Она хохотнула и легонько толкнула меня.

— Ты такая ехидная.

И этим она опять напомнила мне подростка. Но вместо того, чтобы рассердиться, я рассмеялась, глядя, как она плывет через толпу, собирая все мужские взгляды, в то время как ее внимание было сосредоточено на одном только Тео.

— Над чем смеешься?

Я оглянулась на Финна.

— Над Хейли.

Он рассеянно кивнул.

— Мы можем поговорить?

Я кивнула и пошла следом за ним по переполненным коридорам в пустую часть школы. Свет там был приглушен, и было тихо и жутковато.

— Финн, — прошептала я.

Но он игнорировал меня, пока не нашел открытый кабинет. Жестом пригласив меня внутрь, он закрыл дверь и опустил жалюзи на маленьком окошке вверху.

— Что происходит?

Он прислонился к двери и скрестил руки на груди.

— Почему Патрик Донахью так и липнет к тебе?

В ответ на его преувеличение я закатила глаза.

— О, да ладно тебе. За месяц я разговаривала с ним от силы два раза.

— Я слышал, он собирается пригласить тебя на свидание.

— Финн, давай не будем? — Я устала, хотела есть и у меня не было настроения лицезреть Финна в режиме ревнивого бойфренда.

— Он тебе нравится? — Финн сузил глаза.

Очевидно, когда я была злой и голодной, мне требовалось совсем немного для того, чтобы вспыхнуть.

— Ты что, шутишь? — рявкнула я.

— И все же?

— Ты вообще слышишь себя? У тебя нет права злиться на меня из-за обычного разговора с парнем, Финн! Мне практически каждый день приходится наблюдать, как вы с Эль держитесь за руки, целуетесь и обнимаетесь, но что-то не похоже, чтобы тебя волновало, что я из-за этого чувствую. Ты не будешь злиться на меня из-за разговора с парнем — другим парнем, который не боится взять меня за руку на людях!

Голова Финна дернулась как от удара.

Эхо моих слов будто летало вокруг, пока мы в тишине смотрели друг на друга.

— Но… — ошарашенно пробормотал он. — Но это же просто Эль. Ты же знаешь, что мы… Как ты можешь ревновать?

Дело было не в Эль. Умом я понимала, что между ними ничего нет.

Если честно, я не могла толком сказать, что именно выводило меня из себя во всей этой ситуации.

— Забудь все, что я наболтала, — сказала я. — Это просто усталость.

Тревога не ушла из его глаз, но он, будто тоже боясь, что продолжение этого разговора может привести куда-то, откуда не будет пути назад, осторожно подошел ко мне, взял в ладони мое лицо и прижался сладким поцелуем к губам.

— Давай отвезем тебя домой, — пробормотал он.


***


До свадьбы Тео и Хейли оставалось два дня, и я не могла поверить, что мы наконец станем семьей.

Я стояла в гардеробной и смотрела на свое платье подружки невесты, а Финн был в моей спальне. Зная, что Хейли и Тео нет дома, он свободно раскинулся у меня на кровати.

— Перенесись на десять лет вперед, — окликнула я его. — Если бы ты мог иметь все, что хочешь, каким было бы твое будущее?

— Я путешествую по миру и зарабатываю на жизнь фотографированием, — тут же ответил он. — Возвращаюсь домой в Бостон, в квартиру на Бэк-бэй, в которой живу вместе с тобой. У тебя на безымянном пальце — мое обручальное кольцо, и мы спорим, как назвать нашего первенца. А отец не является частью наших жизней. Вообще.

Описание заставило меня улыбнуться, однако я немного опешила от того, что Финн, представляя столь отдаленное будущее, думал о «нас», не говоря уж о женитьбе и детях. Я знала кучу парней, которые при одной мысли об этом с визгом бросились бы наутек. Но Финн не был похож на них. Он понимал, что важно, а что нет. Как и я.

— Элоиза живет в нескольких кварталах от нас со своей подружкой, которая с большим пониманием относится к паршивому расписанию Эль в интернатуре.

Я вышла из спальни, и моя улыбка погасла. Финн не смеялся. Он был абсолютно серьезен.

— Знаешь, почему интерес Патрика к тебе сводит меня с ума?

Я покачала головой, гадая, зачем он поднял эту тему после того, как последние несколько дней отлично притворялся, что между нами не случилось размолвки.

— Потому что ты права. Если бы ты была с ним, у него не было бы сложностей с тем, чтобы перед всем миром назвать тебя своей девушкой. Я не могу этого сделать, вот и бешусь.

Я уставилась на него, пораженная его честностью и не вполне уверенная, как ответить, чтобы не выдать себя.

Финн устало улыбнулся.

— Так что и мне тяжело. Просто чтобы ты знала.

Я облокотилась о столбик кровати.

— Ясно.

Он кивнул и поерзал на кровати, потом засунул руку под подушку и, нахмурившись, достал оттуда мою электронную книгу.

У меня екнуло сердце — он явно намеревался включить ее.

— Эй! — Я запрыгнула на кровать. — Это личное. — Я помахала ладонью, требуя, чтобы он отдал книгу мне.

Его лицо озарила медленная улыбка.

— Остынь. Я знаю, что ты читаешь романы.

К моим щекам прилил жар.

— Чт… Как… Что? — залепетала я.

Финн рассмеялся и сел, чтобы поймать меня за запястья и не так уж нежно подтащить к себе. Когда он упал назад на подушки, я плюхнулась на него, а он обхватил руками мое пылающее лицо и заглянул глубоко мне в глаза.

— Я давно знаю про твой секрет, — прошептал он. — Не волнуйся, я никому не скажу.

— Я… — Я поняла, что не могу объяснить, почему так люблю романы или почему моя зависимость так смущает меня.

— Все хорошо. Тебе просто нравятся счастливые концовки. Здесь нечего стыдиться, Индия. Совсем нечего.

И он так это сказал… В его тоне было что-то такое…

Внутри меня словно щелкнул рубильник.

И я начала плакать.

Прижалась лицом к его шее и залилась слезами, словно младенец, пока он крепко-крепко меня обнимал.


***


Какое-то время спустя я наконец успокоилась. Прижалась щекой к его груди и глубоко вздохнула.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться, — сказал он.

— Я хочу радоваться за нее, не обижаясь ни на нее, ни на себя, — выпалила я. — Пока я не попала сюда и не встретила тебя, Элоизу, я была ужасным человеком, который не желал Хейли счастья. Я считала, что она не заслуживает его. Но теперь… Я хочу, чтобы она была счастлива, но не уверена, по какой причине желаю ей счастья. То ли просто так, ради нее самой, то ли ради себя, чтобы моя жизнь здесь стала постоянной. И если только ради нее, тогда я сержусь на себя из-за этого. Все так запутано.

Финн погладил меня по спине.

— Хейли ушла и на годы бросила тебя с жестоким мерзавцем. И вернулась лишь потому, что он едва тебя не убил. Я не могу быть объективным, потому что тоже злюсь на нее.

— Что-что сделала Хейли?

От яростного возгласа мы с Финном вздрогнули, и при виде Эль, стоящей в дверях, у меня оборвалось сердце. Она была бледной, а на ее щеках горели два ярких пятна. Шок и ужас плескались в ее глазах.

— Элоиза… — Я слезла с кровати. — Эль, пожалуйста.

— Нет! — Она вытянула руку, останавливая меня. — Ты сейчас же мне все расскажешь.

Я могла только стоять с ощущением тошноты и смотреть на нее, потому что знала: стоит мне открыть рот, и все, что мы с Хейли здесь выстроили, исчезнет точно мираж.

— Если ты не расскажешь, она додумает все сама, исходя из того, что услышала, — сказал Финн.

— Я знаю, ты хочешь защитить отца, — начала я, — но это не…

— Хочу, — прервала меня Эль. — Но дело не только в этом. Боже, Индия, Финн сказал правду? С тобой на самом деле это случилось?

В конце концов я села и прислонилась к Финну спиной, а он поддерживал меня физически и эмоционально, пока я рассказывала Элоизе свою историю. Все, до последней мелочи.

— В тот вечер на кухне, — с потерянным видом прошептала она, — ты сорвалась из-за отца?

Я кивнула.

— О, боже. А я растрепала об этом… и кому — Брайс! — Она зажмурилась. — Извини меня.

— Все нормально.

— Нет, не нормально! — Она распахнула глаза, в них горел гнев. — Хейли оставила тебя с монстром! Она просто бросила тебя! — Эль поднялась, ее руки тряслись. — Папочка знает?

Задыхаясь от страха, я покачала головой.

— Вообще ни о чем?

Я проглотила свой страх, и это было больно.

— Он знает, что мой отец был плохим человеком. Но вряд ли знает, что в те моменты, когда он был плохим, Хейли не было рядом.

— Или что он стал таким из-за Хейли, — рявкнула Эль.

— Эль, пожалуйста, только не рассказывай Тео.

Она шокированно вытаращила глаза.

— То есть я должна позволить ему жениться на женщине, которую он, по сути, не знает?

— Она не плохая. — Я вдруг обнаружила, что защищаю ее. — Она совершила ошибку.

— Которая почти стоила тебе жизни. И ты простила ее?

— Не знаю, — прошептала я. — Не знаю. Но я вряд ли прощу себя, если разрушу ее отношения с Тео. Она любит его, Элоиза. Мы не можем лишить ее счастья.

— А как же мой папа? — выкрикнула она. — Он не знает, на что способна женщина, на которой он женится.

— Знает, потому что я рассказала ему.

Я тут же отскочила от Финна, потому что к нам зашла Хейли.

— Люди, вам правда пора перестать подслушивать, — пробормотал Финн, и я истерически хихикнула.

Хейли, не моргая, смотрела на нас, и когда она увидела мои покрасневшие глаза, ее лицо исказилось от боли. В конце концов она сфокусировалась на Элоизе.

— Я рассказала ему на прошлой неделе, за несколько дней до твоего спектакля. Между нами было небольшое напряжение, но в итоге он простил меня. Можешь спросить его сама, когда он придет домой.

Элоиза с негодованием посмотрела на нее.

— Может, он и простил, но это не значит, что я тоже должна.

— Я и не жду этого от тебя.

— Почему ты ее бросила? Когда моя мать умирала, то переживала лишь об одном и просила прощения лишь за одно — за то, что оставляла меня. — В глазах Эль заблестели слезы. — Как ты могла добровольно бросить родного ребенка?

Я напряглась от вопроса Эль и от того, как Хейли старалась удержать эмоции под контролем. Почему-то мне никогда не хватало духа на то, чтобы задать Хейли этот вопрос, и она годами разочаровывала меня тем, что ей не хватало мужества, чтобы самой прийти ко мне с этим ответом.

Теперь она повернулась ко мне.

— Могу я поговорить с Индией наедине?

К моей руке притронулся Финн. Я оглянулась и — хотя мое сердце бешено колотилось, и меня начинало мутить — кивнула ему.

Он медленно встал и с каменным лицом прошел мимо Хейли, чтобы взять Элоизу за руку. Она напряглась и бросила взгляд на меня.

Ей я тоже кивнула, и она неохотно позволила Финну вывести себя в коридор.

Дверь мягко закрылась, но судя по тому, как мы обе вздрогнули, этот звук с тем же успехом мог быть таким же невыносимым, как скрежет ногтей по классной доске.

Хейли всплеснула руками и опустилась на стоящий у туалетного столика стул, а я в сгустившейся тишине села к себе на кровать. Внутри у меня все тряслось.

— За эти годы я столько раз хотела попробовать объяснить… но как объяснить необъяснимое? — Она беспомощно пожала плечами.

— Уж как-нибудь постарайся.

Она поморщилась от моего холодного тона.

— Легче сказать, чем сделать.

— Постарайся, — повторила я. — Знаю, это последнее, что тебе хочется обсуждать перед своей большой свадьбой, но если ты действительно готова сделать для меня все, что угодно, то сделай, пожалуйста, это.

В ее глазах заблестели эмоции.

— Тогда я начну с самого начала. Суть в том, что у меня было паршивое детство. Мы никогда не разговаривали о твоих бабушке с дедушкой, потому что ты никогда ни о чем не спрашивала меня, но ты должна знать, что они не были любящими родителями. Отец бил нас, а мать использовала меня вместо щита. Лучше ее, чем меня, говорила она.

Пораженная, я уставилась на нее, против воли сочувствуя ей. Было неприятно осознавать, что все это время в моей жизни был человек, который понимал, через что я прошла. Я бы никогда не поверила, что у нас с Хейли будет общим такое.

— В детстве я не строила больших планов на жизнь. Я не мечтала стать врачом или юристом. Хотела лишь одного: выбраться из дома и все. И я не хочу сочувствия, Индия, не от тебя. Я не заслуживаю его. Мне просто нужно, чтобы ты знала, почему в восемнадцать я сбежала прямиком в руки твоего отца. Тогда он был способом убежать, и он любил меня. Никто никогда не любил меня. Я никогда не слышала этих слов, пока их мне не сказал твой отец.

Я помнила, как сильно он любил ее. Его любовь к ней заставляла меня копить обиду с каждым ударом, с каждым пинком, с каждым разом, когда он морил меня голодом или наказывал — все это было напоминанием о его любви и о том, как любовь может обернуться самой темной болью.

Что бы Хейли ни увидела у меня на лице, но она вздрогнула и уперлась взглядом в свои ноги.

— К тому времени, как я осознала, что не люблю его, у меня уже была ты. Я вынуждена была оставаться с ним, потому что не хотела, чтобы ты росла без отца. — Она горько рассмеялась от иронии своих слов. — Боже, ребенок, я так облажалась. Я осталась вместо того, чтобы забрать тебя и убраться оттуда. Я думала, что лучше быть любимой им, чем бояться в одиночестве. Но с годами я начала думать обо всех тех вещах, о которых люди мечтают в детстве. О том, чего я хочу от этой жизни, только для себя, и я знала, что твой отец никогда не позволит мне иметь это, потому что он слишком сильно меня любил. Он никогда не позволил бы мне отвлечься от себя на что-то еще.

Она говорила мне правду, потому что я тоже все это помнила. В детстве его поведение не казалось мне собственническим или деспотичным, но оглядываясь назад, я понимала, что с ней он был ровно таким. Мне вспомнился один вечер, когда Хейли вернулась с работы на полставки в супермаркете. Это было всего за несколько месяцев до того, как она ушла. Она принесла домой буклеты и усадила отца рядом с собой, чтобы показать их ему. Она хотела поступить в общественный колледж. Отец очень расстроился. Помню, как он кричал, что они уже говорили об этом и что они не могут себе это позволить. Хейли спорила с ним, пока он не наорал на нее и не вылетел, хлопнув дверью, из дома. Она всю ночь проплакала у себя в спальне.

Я боялась, что они разбегутся, и сердилась на нее, что она разозлила его.

Я была таким глупым ребенком.

На лице Хейли смешались сожаление и мольба.

— Стыдно признавать это — больше, чем ты когда-либо сможешь понять, — но я начала обижаться на тебя. Я смотрела на свою прекрасную дочь и сердилась, потому что застряла в другой дерьмовой ситуации, но на сей раз из-за тебя. Я оставалась с ним ради тебя. И ненавидела себя за то, что винила тебя. Так сильно ненавидела, что начала бояться, что превращусь в своего отца и причиню тебе боль. Поэтому я ушла.

Я смотрела на нее, едва различая ее из-за туманивших мое зрение слез.

— И он вместо тебя отомстил мне.

Она кивнула, и ее собственные слезы тоже наконец вырвались на свободу.

— Когда ко мне пришли и рассказали о твоей судьбе… Я захотела умереть, Индия. Умереть. Я думала, что оставила тебя ради лучшего будущего. Я знала, что он деспотичен, но не представляла, на что он может пойти. Ты должна мне поверить. Я оставила тебя, чтобы защитить… Если б я знала, что он сотворит с тобой…

— Почему? — Мой голос надломился. — Почему ты не рассказала мне сразу и не спасла нас от всего того дерьма между нами? Я бы поняла. Или попробовала бы понять.

— Ты не разговаривала со мной… — Она беспомощно пожала плечами. — Ты пугала меня, потому что все время была такой злой. И если честно, я думала, ты не поверишь ни единому моему слову.

Гнев, боль и слова, которыми мне было необходимо все это выразить, сжались в моем горле плотным комком, и я не могла избавиться от него. Я сбилась со счета, сколько раз этот ком обжигал меня, не давая свободу словам.

Но мне надо было сказать их.

Наконец отпустить.

И я выдавила их из себя, собрав все свои силы.

— Знаешь, Хейли, почему я была такой злой? — хрипло спросила я. — Потому что хотела ненавидеть тебя, но не могла. Я люблю тебя. Люблю больше, чем кого бы то ни было, и ты ранила меня сильнее, чем кто бы то ни было. Даже сильней, чем отец, потому что ты меня бросила. Ты меня бросила.

Побледнев, Хейли уставилась на меня широко распахнутыми глазами.

Затем ее лицо сморщилось от тяжести моих слов, а из груди вырвался всхлип. Она бросилась ко мне и обняла быстрее, чем я смогла ее остановить.

Я замерла. С неуверенностью. С опаской.

А потом мои пальцы вцепились в ее руки, и спустя мгновение я осознала, что держусь за нее, а не отталкиваю.


 

Глава 19 


— Я не начну называть тебя мамой, — тихо сказала я.

Хейли вздохнула всем телом, и ее плечи, поднявшись, задели мои. Мы сидели рядом у меня на кровати и молчали после наших слезных признаний.

Я чувствовала себя очень странно. Очень ранимой, а дети, как мне казалось, не должны так себя чувствовать рядом с родителями. Но еще я чувствовала нечто другое. Надежду.

Мне вспомнились слова Элоизы, которые она не так давно сказала в домике у бассейна.

«Но самое главное, Индия, у меня есть надежда. Надежда на то, что после школы для меня все изменится…»

Где-то по пути я потеряла надежду на многое. В том числе на примирение с Хейли. Надеяться на это было чересчур больно, и, если честно, я просто не могла представить, что это когда-нибудь случится — настолько острой была эта боль.

Однако мне помогло то, что я наконец-то услышала ее версию событий. Полагаю, все это время я боялась, что Хейли ушла, потому что не любила меня, а забрала назад вынужденно, из чувства вины. Ее поступок по-прежнему казался паршивым, но может, когда-нибудь у меня получится попробовать взглянуть на ситуацию с ее стороны.

Но что важнее всего, у меня появилась надежда на то, что со временем я начну верить, что она любила меня.

Впрочем, до этого было еще далеко.

— Что ж, это справедливо, — сказала она. — Я и не жду, что все чудесным образом изменится в одночасье.

Я посмотрела на нее, а она повернулась ко мне — как мне хотелось бы верить, с любовью в глазах.

— И тем не менее все изменится, — сказала я. — Как оно может не измениться?

Ее губы задрожали от новых эмоций.

— Правда?

— Да. Мало-помалу.

— Спасибо тебе, — прошептала она.

— Спасибо, что сказала Тео правду.

— Он заслуживал того, чтобы знать ее. Я сделала это ради него и ради тебя. — Клянусь, она словно сама была изумлена этим. — Он должен понимать, на ком женится, и я хотела, чтобы он знал, какая ты замечательная.

Я вспомнила, какой была всего несколько месяцев назад, когда жила в Калифорнии. Суть заключалась в том, что я не была уверена, была ли я еще той девушкой и буду ли когда-нибудь снова. То же самое, кажется, относилось и к Хейли.

— Он женится не на той женщине, которая меня бросила, — проговорила я. — Ты изменилась, с тех пор как попала сюда.

— Возможно. — Она легонько подтолкнула меня. — Но к лучшему, верно?

— Ну, если не считать шопинг, то да.

Хейли рассмеялась и сжала мою руку.

— Пойду немного посплю. И тебе не мешало бы.

Я кивнула и пошла за ней к двери. К нашему удивлению в коридоре нас ждали, прислонившись к стене, Эль и Финн. Мы пробыли в моей комнате как минимум час.

Хейли закатила глаза.

— Ладно, ребят, с Индией все нормально, но ей надо немного поспать. Финн, тебе пора домой, и, Элоиза, Тео скоро вернется с работы. Уверена, ты захочешь поговорить с ним.

Эль кивнула и перевела взгляд на меня.

— Со мной все в порядке, — произнесла я. Финн смотрел на меня таким взглядом, словно был готов оттолкнуть Хейли и броситься ко мне. — Честное слово.

Когда они молча ушли, бросая на меня через плечо тревожные взгляды, я закрылась у себя в спальне, потому что, по правде говоря, была просто без сил.

Я думала, что знала себя, но каждое маленькое открытие, каждая проблема, с которой я сталкивалась… похоже, потихоньку меняли меня. И если это действительно было так, значит я никогда не перестану меняться, а если и это верно, значит никаких стопроцентных гарантий в жизни не существует.

Нет безопасности, нет контроля, нет власти — всего того, в чем я нуждалась. Они всегда будут вне досягаемости.

Это открытие ужасало.

Внезапно на тумбочке ожил мой телефон, и я перекатилась на бок, чтобы посмотреть, кто звонит. При виде имени Финна я, преодолев усталость и страхи, ответила на звонок.

— Привет.

— Ты в порядке?

— Ну… вроде бы. Я устала.

— Прости меня.

— За что?

— Сегодня ты нуждалась во мне. Я должен был обнять тебя, успокоить, но не мог из-за Хейли.

— Все нормально.

— Нет, не нормально. Ты права. Жить вот так — тяжело.

— Да. — Я не знала, что еще сказать. Выхода из нашей ситуации, видимо, не было, поэтому я загнала беспокойство поглубже, чтобы сперва разобраться с другими своими проблемами.

Финн молчал, и я задалась вопросом, не догадался ли он, какие мысли крутились в моей голове по поводу наших отношений. Если и так, он предпочел ничего не сказать.

— Я так горжусь тобой. Твоей стойкостью. Сегодня был тот еще день, а ты… в общем, ты потрясающая.

— Спасибо. Я не чувствую себя потрясающе.

— А как ты себя чувствуешь?

— Ты за рулем?

— Говорю через Bluetooth. Так как ты себя чувствуешь?

Я глубоко вздохнула, вызвав шуршание в трубке.

— Мне страшно, Финн.

— Чего ты боишься? — мягко промолвил он.

— Перемен.

— Все меняется, Индия.

— Знаю. Просто я думала, что в моей жизни есть неизменные вещи. А теперь я не знаю, кто я.

— Да. Что-то всегда нас меняет, но то, кем ты являешься, твоя суть, которая определяет тот или иной выбор, контролирует твои действия, твои реакции, это по-прежнему твое. Если случится что-то плохое, то от тебя зависит, позволишь ли ты этому изменить себя или нет — ты либо станешь сострадательнее, либо ожесточишься. Я уже знаю, как ты позволила бардаку, что учинили твои родители, изменить тебя. Вижу, как ты относишься к Эль, вижу, как в школе ты отказываешься издеваться над учениками и не позволяешь издеваться над собой. И я видел это в том бесстрашии, с которым ты рассказывала о своем отце, чтобы я не чувствовал себя одиноким. Ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Твоя сила, Индия, и есть твое безопасное место.

Отчасти я была рада, что он не здесь и не видит, как из-за его слов — единственных слов, которые мне были необходимы — по моим щекам потекли свежие слезы.

Но другая, бóльшая часть меня, ненавидела то, что самый важный разговор в моей жизни проходит по телефону.

Финн понимал меня.

И я начала думать, что нет безопасней места, чем с ним рядом.

Я люблю тебя.

Смаргивая слезы, я закрыла глаза. И прошептала:

— Спасибо тебе.

— Нет. Спасибо тебе. — Он испустил долгий вздох. — Как же мне сейчас хочется оказаться рядом с тобой.

— Мне тоже.

После нескольких секунд молчания он снова вздохнул.

— Ладно. Иди поспи.

Но я не хотела расставаться так скоро. Только не после того, что он сказал минуту назад.

— Останься. Пока не доедешь до дома, останься со мной.

— Хорошо.

— Финн… — Теперь, когда мое чувство было сильным, как никогда, слова бурлили во мне, отчаянно желая вырваться на свободу, но я не хотела в первый раз признаваться ему по телефону.

Замолчав, я услышала его дрожащий вздох.

— Я знаю, — прошептал он. — Я тоже.


 

Глава 20 


Свадьба и банкет проходили в шикарном загородном клубе за Кембриджем. На Хейли было платье, в котором она выглядела восходящей кинозвездой, и Тео весь день не мог оторвать от нее глаз.

Много приглашенных гостей-мужчин открыто завидовали ему.

Женщины же открыто завидовали невесте. Мне стало интересно, сколько из них считали ее узурпаторшей, а сколько искренне желали принять. Я знала, что Хейли уже с кем-то из них подружилась, но, полагаю, я переживала за нее, в чем теперь могла честно признаться.

Уж лучше переживать о Хейли, чем о своих отношениях с Финном.

— Это же должен быть счастливый день, — поддразнила меня Элоиза, увидев мрачное выражение моего лица.

— Ты счастлива?

— Мой отец счастлив. — Она пожала плечами. — И если он смог простить Хейли, и, боже, если ее смогла простить ты, то я и подавно должна.

Последние двадцать четыре часа были, мягко говоря, эмоционально выматывающими. Элоиза противостояла отцу, а Хейли не солгала — она действительно рассказала ему правду. Поговорив по душам с дочерью, Тео пришел ко мне.

— Теперь я понимаю, — сказал он. Его глаза были полны сочувствия, в которое я уже начинала верить. — Хейли совершила огромную ошибку, и я в жизни не стану принуждать тебя навести с ней мосты. Но могу сказать тебе вот что: я правда верю, что она глубоко раскаивается, и я правда верю, что она любит тебя.

— Я постараюсь… навести с ней мосты. Но не могу ничего обещать.

— Индия, то, что ты постараешься, уже потрясающе. — Он подвинулся ближе ко мне. — Я хочу рассказать тебе кое-что, в чем Хейли призналась мне, хотя осознавала, что это может стоить ей… меня.

Мое сердце быстро забилось, но я кивнула, показывая, чтобы он продолжал.

— Твоя мама любит меня, я это знаю, но она выбрала меня еще и потому, что стремилась… и стремится сейчас… искупить свою вину перед тобой.

— Не понимаю.

— Я могу дать тебе возможности, которых у тебя не было прежде.

Внезапно я вспомнила слова Хейли, которые она сказала мне, когда мы только прибыли сюда.

«Ничего лучше с нами еще не случалось. Знаю, ты мне не веришь, но Тео хороший человек, и он сможет о нас позаботиться. Здесь никто не причинит нам вреда».

Тогда я поняла.

— Твои деньги.

Он выглядел так, будто ему стало неловко, однако кивнул.

— В том числе.

— И тебя это устраивает?

— Я ведь отец, — сказал он. — Я бы сделал все, что угодно, чтобы защитить свою дочь.

— То есть… она выходит за тебя замуж, чтобы защитить меня?

— И да, и нет. Это сложно.

Я нахмурилась. Как бы замечательно ни было думать, что моя мать приняла такое серьезное решение, преследуя мои интересы, мне не хотелось становиться причиной чьего-то несчастья.

— Я не хочу, чтобы она использовала тебя ради меня.

Тео улыбнулся.

— Расценю это как признак того, что твое отношение ко мне потеплело. Однако твоя мама не использует меня. Она делает это ради всех нас. Она любит меня. Я люблю ее. Она любит тебя.

Вот так мы с Эль наблюдали, как они дают клятвы перед кучей малознакомого мне народа и двумя людьми, которых, думаю, я знала лучше, чем кто-либо другой.

Эль и Финн присутствовали на свадьбе как пара, и уж не знаю, из-за чего — наверное, на них подействовали флюиды новобрачных, — но они разыгрывали счастливую пару лучше, чем когда бы то ни было.

Финн был шафером, поэтому шел по проходу с Элоизой, в то время как рядом со мной шел какой-то кузен Эль. Последние два часа я наблюдала за тем, как двое моих лучших друзей смеются, притрагиваются друг к другу и даже целуются для фото, и чувствовала себя дальше от них, чем когда-либо раньше.

Это убивало меня, ведь всего день назад я чувствовала такую близость с Финном.

Но правда заключалась в том, что это была не их вина. Просто так получилось. Люди, знавшие их много лет (в том числе чертов фотограф), заставляли их притворяться влюбленными. Тот факт, что они были лучшими друзьями, лишь все упрощал для них. Они были вдвоем, и у нас не было времени, чтобы, как обычно, пообщаться втроем.

Я осталась за бортом.

Все тосты были произнесены, ужин сервирован, и теперь гости либо сидели за столами, болтая, либо танцевали, либо просто тусовались по периметру танцплощадки.

Я сидела за столом со своими друзьями. Не хватало только Шарлотты, потому что кузен Эль пригласил ее потанцевать.

Поскольку Гейб и пальцем не пошевелил, чтобы исправить их отношения, между ними до сих пор сохранялось ощутимое напряжение. Пока она кружилась в объятьях студента, Гейб смотрел на них с такой злостью, что можно было лишь удивляться, как огонь в его взгляде их не поджег.

— Ну все, с меня хватит, — в конце концов рявкнул он, оттолкнув стул от стола и бросив салфетку на тарелку.

Мы все в замешательстве смотрели, как он решительно уставился на танцующих. Судя по его лицу, он был готов рвануться туда, но музыка закончилась, и Шарлотта отошла от своего партнера по танцам.

— О, к черту.

Гейб, обойдя стол, пошел к ней, и ее красивые глаза округлились. Шарлотта резко остановилась возле своего стула.

— Что за…

— Шарлотта… — Гейб взял ее за изящные плечи своими большими руками и склонился к ней. — Давай перестанем загоняться, ладно?

Она сморщила носик.

— Загоняться?

— Да. Загоняться. Я соскучился по тебе. Типа как… сильно. Не только как по своему другу. И по всему остальному тоже. — И он с мальчишеской улыбкой добавил: — Ужасно.

В уголках ее губ начала зарождаться улыбка.

— Что ты пытаешься сказать?

— Я хочу быть с тобой. — Он взглянул на нас, осознав, что мы все внимательно наблюдаем за ними. Как и люди, сидящие за соседним столом. Он выпрямился, обнял Шарлотту за плечи и притянул ее к своему боку. — Все верно, — сказал он нам, раздуваясь от гордости. — Мы с Шарлоттой вместе. — Он посмотрел на нее. — Ты ведь по-прежнему хочешь, чтобы мы были вместе?

Она захихикала.

— Да.

В ответ он широко улыбнулся ей. А затем поцеловал. Глубоким, смущающе долгим поцелуем, от которого Джошуа взвыл, а парень за соседним столом крикнул: «Уединитесь!»

Я была счастлива за своих друзей.

Честное слово.

Но публичное признание Гейба только ухудшило мои и без того не слишком хорошие чувства относительно секретных отношений с Финном.

Мы с Эль обменялись улыбками. Я изо всех сил старалась скрыть свою боль, но мои старания наверняка не увенчались успехом. К счастью, у Эль не было времени, чтобы спрашивать о причинах моей печальной улыбки, потому что Брайс начала психовать.

— Что, черт побери, я пропустила? — Она злобно глазела на нас. — И почему никто из вас не удивлен такому повороту событий? — Она ткнула пальцем в Шарлотту с Гейбом.

Эль с Шарлоттой начали успокаивать Брайс, но я больше не обращала на них внимания.

Может, сказалась тяжесть последних нескольких дней, а может, моим ранам требовалось время, чтобы затянуться, и пока этого не случилось, я была гиперчувствительной, но на меня мощной волной накатили все те сомнения относительно того, ради чего мы с Финном храним наши отношения в тайне.

Открой глаза, отребье.

Я зажмурилась, отгораживаясь от воспоминаний, а когда вновь открыла глаза, то уткнулась взглядом в отца Финна, шедшего через зал.

Мой сын не станет встречаться с отребьем.

Я почувствовала, как мои глаза закололо, а сердце заколотилось. Я отвела взгляд от мистера Рочестера и уперлась им в Джаспера Олифанта, который был приглашен вместе с родителями.

Думаешь, я бы стал принуждать ничтожество вроде нее?

Я оттолкнулась от стола, словно это могло помочь заглушить их слова.

— Индия? — Эль обеспокоенно взглянула на меня.

— Ты в порядке? — тихо спросил Финн.

— Да. Просто нужно воспользоваться уборной.

Я выбежала из зала, но вместо того, чтобы направиться в переполненную комнату отдыха, пошла вглубь территории, пока не нашла большую безлюдную оранжерею. Внутри было патио со столами и стульями, составленными один на другой — зимой летняя мебель хранилась внутри. Я аккуратно опустила стул на пол и, сев, наконец-то расслабилась. Здесь было так тихо, что я слышала свои мысли.

А думала я о том, что сегодня я ревновала.

Мне было больно, и я ревновала.

Я знала, что дорога Финну. Знала, что была его девушкой, но с другой стороны, разве парню не следовало с гордостью объявить, кто на самом деле является его девушкой?

Я знала — или, по крайней мере, надеялась, — что Финн так и сделал бы, если бы мог. Однако я не знала этого наверняка. Из-за меня его отец обязательно устроил бы ему «веселую» жизнь, и я волей-неволей задумалась: если бы между нами не стояла Элоиза… рассказал бы Финн всему миру, что я его, а он мой?

Это беспокоило меня с самого начала, но я засунула свои страхи поглубже, потому что знала, что чувствовала бы из-за них.

Будто я была недостаточно хороша.

Будто я была отребьем.

И Финн, полагаю, был прав. Я была сильной. Достаточно сильной, чтобы понимать, что не смогла бы совладать с таким ядом в своей голове, — ведь я с таким трудом избавилась от токсичного дерьма, которым отравлял мою жизнь жестокий отец. Поэтому я так рвалась к популярности. Так я чего-то стоила, а мои одноклассники, мои учителя давали мне почувствовать свою значимость. Никто из них никогда не заставлял меня чувствовать себя никчемным отребьем.

Я не могла допустить, чтобы эта отрава вновь проникла в мою голову… И потому должна была…


Я захлебнулась этой мыслью, а мои руки сжались в кулаки.

— Вот ты где.

При звуке голоса Финна я напряглась и, развернувшись, увидела, как он заходит в оранжерею. Он протиснулся мимо мебели и сел передо мной на корточки.

— Эй. — Он всмотрелся в мое лицо. — Что происходит?

«Ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Твоя сила, Индия, и есть твое безопасное место».

Этот парень был добрым, верным и любящим. Я нуждалась в его доброте, словно в пище. Чтобы он заботился обо мне, целовал, касался меня, чтобы я чувствовала себя значимой и не допускала мыслей о своей ничтожности.

Так как же мне было решить, что для меня было лучше?

Финн явно понял, какое решение я приняла, даже раньше меня.

Его глаза повлажнели, и он, опустившись на одно колено, всем телом подался вперед.

— Нет. Ты не сделаешь этого.

Я моргнула, и по моим щекам потекли горячие слезы.

— Почему? — надломившимся голосом спросил он.

Я заставила себя посмотреть на него, хоть это и убивало меня.

— Потому что мне слишком больно. Глядя на вас с Эль, все думают, что она твоя девушка и что ты этим гордишься. А Гейб… Он наконец признал свои чувства к Шарлотте и захотел, чтобы о них узнал целый мир. Мне больно из-за того, что нам это недоступно.

— Тогда я буду стараться сильнее. — Он взял меня за руки. — У нас все получится.

— Нет, не получится. Только не тайком. Я не могу думать так о себе.

— Думать как?

— Словно я недостаточно хороша. Мне казалось, я смогу заглушить эти мысли, но я не смогла. Это слишком значительно. Слишком опасно для меня. Я не могу снова вернуться к тем чувствам, которые мне внушал он.

Финн отпустил мои руки, шок и боль исказили его черты.

— Ты сравниваешь меня с ним?

— Нет, — торопливо заверила я его. — Все не так. И ты здесь не виноват. Но то, что мы прячемся, заставляет меня чувствовать себя грязным секретом, словно я отребье, с которым тебе стыдно появиться на публике.

— Я не могу быть с тобой на людях из-за Элоизы, — с гневом и паникой в голосе сказал он то, что я и так знала. — Ты же знаешь. Если бы мы могли быть вместе на публике, я бы хвастался этим, как самодовольная задница. Прямо как Гейб. И ты знаешь об этом. Я говорил тебе, как чувствую себя из-за того, что не могу рассказать всем, что мы вместе.

— А так ли это на самом деле? — рискнула прошептать я. — Думаешь, ты бы смог? Если б не Эль… Ты смог бы справиться с давлением своего отца?

И тогда…

Все тело Финна обреченно обмякло. Он не хотел, чтобы я это делала, но не был уверен в себе до конца.

Я со злостью стерла слезы, не желая винить его и стремясь понять — потому что знала, что должна так поступить. Я встала, а он смотрел на меня так, словно я отбирала у него целый мир.

Глубоко в моей груди поселился болезненный и неподвижный холод.

— Спасибо, Финн, — прошептала я, а затем печально рассмеялась. — Забавно… Я еще ни с кем не чувствовала себя так хорошо, как с тобой, и тем не менее все заканчивается из-за того, как плохо я себя чувствую из-за наших отношений. Надо же, как получилось.

— Индия. — Он резко встал и, нависнув надо мной, пробежал рукой по волосам, впиваясь пальцами в пряди. — Что я могу сказать? Скажи, что мне сказать.

Я стерла очередную слезу.

— Может… надеюсь, у тебя все будет отлично и ты добьешься всего, чего хочешь?

Его губы задрожали.

— Финн, — прошептала я, не в силах говорить громче из-за душивших меня слез, — я надеюсь, у тебя все будет отлично, и ты добьешься всего, чего хочешь.

И тут Финн — парень, который прежде так легко мог скрыть свою боль — начал плакать, и я, не давая себе передумать, сделала самый сложный поступок за всю свою короткую, хаотичную жизнь.

Ушла от него.


***


Я не запомнила ничего из того, что было на свадебном приеме потом. Единственное, что зафиксировал мой мозг — то, что я за весь вечер больше не видела Финна.

Я знала, что следующим утром мне не надо вставать к завтраку, потому что Хейли с Тео остались в отеле в Бостоне. В медовый месяц они должны были отправиться только после Рождества, поэтому мне предстояло еще несколько дней делать вид, что все хорошо.

Но сейчас, в их отсутствие, я могла открыто хандрить.

Ночью я не сомкнула глаз. Но и не плакала.

Думаю, я пыталась хоть как-то притупить свою боль.

Я стала той самой девушкой. Той, которой разбил сердце парень, и которая не знала, как дальше жить без него. Я не хотела быть такой девушкой.

Как я ей стала?

Я застонала и натянула одеяло на голову.

— Прятаться не поможет.

Сдернув одеяло, я хмуро прищурилась на Элоизу. Она с напряженным выражением на лице стояла в пижаме возле двери.

— Он рассказал тебе, — догадалась я.

Она зашла и наклонилась надо мной.

— Ты винишь меня?

Я нахмурилась.

— Финн винит тебя?

— Он… — Боль омрачила ее лицо. — Он утверждает, что нет, но я чувствую: он зол на меня.

— Это не так, — заверила я ее. — Даже если бы ты не попросила его притворяться твоим бойфрендом, у нас все равно ничего бы не вышло. Я бы не стала больше скрываться, а он наверняка попросил бы меня об этом из-за своего отца, который считает меня отребьем.

— Я не верю, что Финн поступил бы так. — Она села ко мне на кровать. — Он может давать отцу отпор.

Эль не знала до конца, на что был способен его отец. Я отвела взгляд.

— В любом случае теперь это не важно.

— Почему все должно быть настолько трагично? Ты не могла бы просто потерпеть еще года два? В рамках целой жизни два года — это ничто. Прошу тебя, Индия. — Она взяла меня за руку, чтобы я на нее посмотрела. — Вчера вечером ты разбила Финну сердце.

Я вздрогнула и выдернула руку.

— Ты не понимаешь.

— Так помоги мне понять, потому что я оказалась между двух огней.

Внезапно меня затопил гнев.

— Отребье! — закричала я, садясь на кровати. — Отребье, отребье, отребье!

Элоиза вздрогнула.

— Что…

— Мой отец все время звал меня так. Помимо остальных «ласковых» слов, вроде «ничтожества», «никчемной» и «бесполезной». А когда я стала жить здесь, отец Финна, твои друзья и Джаспер тоже называли меня отребьем. В Калифорнии я из кожи вон лезла, чтобы не позволить куску дерьма, с которым у меня общая ДНК, разрушить мою самооценку. Я никогда не подумаю о себе как об отребье. А если я буду маленьким грязным секретом Финна из-за того, что его отец так думает обо мне, это будет терзать меня до тех пор, пока я не возненавижу себя за то, что позволю им победить.

Моя сводная сестра уставилась на меня широко распахнутыми глазами.

— Нечего сказать?

— Больше нет. — Она встала с кровати. — И в свете всего этого… Думаю, ты поступила правильно. Панкейки?

— Что?

— Хочешь панкейков? Думаю, ситуация требует панкейков, потому что, судя по всему, ты влюблена в Финна, и твое сердце разбито. Возможно, ты думаешь, что это делает тебя слабой, но я так не считаю, поэтому мы целый день будем есть панкейки с мороженым. Я уверена, что мороженое — лучшее лекарство от разбитого сердца.

Я вздохнула, откинула одеяло и скатилась с кровати.

— Я правда не хотела любить тебя, ты это знаешь. Ты настоящая заноза в моей заднице, Фейвезер.

— От занозы слышу, Ма… — Эль остановилась и повернулась ко мне. — Ты оставишь фамилию Максвелл?

— Да я как-то и не задумывалась об этом. — Я пожала плечами и протиснулась мимо нее в дверь. После упоминания о панкейках мне захотелось проверить, достаточно ли у нас кленового сиропа, чтобы утопить в нем мои эмоции.

— Тебе стоит подумать о том, чтобы взять нашу фамилию. Она откроет множество дверей в этом городе.

— Тогда я подумаю.

— Плюс, Индия Фейвезер звучит как ВИП-персона, тебе так не кажется?

Я фыркнула от смеха. Удивительно, но она умудрилась развеселить меня, когда мои внутренности словно пропустили через мясорубку.

— Я же сказала, что подумаю. Индия Фейвезер и правда звучит не так уж плохо.

Это означало бы очередную перемену, но она была лучше, чем последние изменения в моей жизни.


***


Рождество быстро пришло и ушло, и ожидаемо оказалось, что в доме Фейвезеров этот праздник сопровождало обилие дорогущих подарков и слишком много еды. Элоиза купила мне бриллиантовый браслет, а Хейли и Тео — мой собственный «ягуар».

Мой собственный «ягуар».

Дорогие бриллианты и машины на Рождество. Вот какой теперь была моя жизнь.

Чудесные подарки, однако, не могли заполнить пустоту в моей жизни. Если Хейли с Тео и задумывались о том, что со мной происходит, то не спрашивали об этом. Может, чтобы дать мне личное пространство, либо чтобы сохранить праздничный дух, не знаю. Я знала наверняка только одно: если бы я не скучала по Финну каждой частичкой своего существа, это было бы лучшее Рождество в моей жизни.

Что еще хуже, мне было невыносимо знать, что Финн сейчас в Австрии со своим ужасным отцом и что рядом с ним нет меня, чтобы помочь справиться с этим.

— Как Финн? — набралась я смелости спросить Эль, надеясь, что у него осталась хотя бы она.

Она печально посмотрела на меня.

— Он не отвечает на мои сообщения.

Отлично.

Я окончательно и бесповоротно уничтожила наш тройничок.

Хейли и Тео уехали в свой медовый месяц в тур по Европе, и нам с Эль ничего не оставалось, кроме как зависать друг с другом. Когда Эль не общалась в сети с Сарой, она разговаривала по фейстайму со мной и с Анной (которая считала Элоизу замечательной) и болталась дома со мной и с нашими друзьями — после того, как те вернулись с каникул.

От Джошуа мы наконец услышали вести о Финне.

— Поверить не могу, что Финн катается на лыжах в Австрии в то время, как мы торчим здесь, — ныла Брайс, пока мы все сидели у пылающего в камине огня в особняке ее отца.

— Ну конечно, ведь нам так плохо, — съязвила Эль.

— Как по мне, уж лучше сидеть здесь, нежели очутиться на месте Финна, — вздохнул Джошуа. — Его отец — настоящий мудак.

— Это как? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком заинтересованно.

— Ну, Эль наверняка уже рассказала тебе, но отец пытается заставить его подписать настоящий контракт, где говорится, что Финн обязуется поступить в Гарвардскую школу бизнеса, если его туда примут.

Эль скрыла свое удивление, опустив голову, а вот мои глаза, кажется, едва не вылезли из орбит.

— Что?!

Джошуа выглядел мрачным.

— Он выводит понятие «папаши-тирана» на новый уровень.

— Он не может заставить Финна подписать это, — категорично воскликнула я. — Это ведь незаконно, верно?

Я почувствовала, как Элоиза коснулась моей ноги, и покраснела, осознав, что моя реакция могла показаться другим слишком бурной.

— Простите. — Я пожала плечами. — Просто… вы же знаете, я ненавижу давление.

— Угу. — Гейб нахмурился. — Мне определенно не нравится этот тип.

— Как и всем нам, — сказала Брайс. — Он не очень-то пышет теплом, и заметьте, это говорит вам не кто-то, а я.

Я улыбнулась редкому моменту самокритичности Брайс.

— Я все думаю, как Финн получился таким замечательным, — немного мечтательно проговорила Шарлотта.

Гейб тихонько подтолкнул ее.

— Эй. Я вообще-то здесь и все слышу.

Она покраснела и одними губами произнесла извинения.

— Благодаря своей маме, — тихо ответила Эль. — Финн пошел в нее. Она была доброй. Хорошей.

— Ты помнишь ее? — спросила я.

— Да. Наши мамы дружили. Она много работала, но когда находилась рядом, это было чем-то волшебным. — Вспоминая, она улыбнулась. — Она умела заставить тебя почувствовать себя самой особенной, и что единственное место, где ей хочется быть — это рядом с тобой. Наверняка это и делало ее отличным врачом.

— Мне жаль. — Я осознала, что смерть матери Финна была потерей и для нее. Она многое потеряла еще до того, как ей исполнилось четырнадцать лет.

Ее благодарная улыбка была грустной.

— Спасибо.

— Что-то здесь стало слишком уныло. — Брайс вскочила на ноги. — Пора нам залезть в бар моего отца.


 

Глава 21


Пролетела оставшаяся часть каникул. На Новый год Эль пошла на вечеринку родителей Гейба, а я осталась дома, и мне пришлось признать, что более одинокого Нового года у меня давно не было. Даже когда наши отношения с Хейли были напряженными, мои новогодние вечера всегда были хорошими. Если я была не с ней, то со своими друзьями. В этот Новый год я впервые осталась одна. Эль словно шестым чувством что-то почувствовала и пришла за пять минут до полуночи. Мы сели в дальней гостиной с чашками какао и просто делились друг с другом тем, что чувствовали — молча, без слов.

Не успела я оглянуться, как наступил новый семестр, и однажды я обнаружила, что стою у шкафчика Элоизы в первый учебный день и меня подташнивает.

— Прекрати, — сказала мне Элоиза.

— Что прекратить? Я ничего не делаю.

— Ты излучаешь экстремально высокие волны нервной энергии, и из-за этого я тоже нервничаю.

— Ты и должна нервничать. Финн не разговаривал с тобой с самой свадьбы. Разве это не огорчает тебя?

— Естественно, огорчает. — Она захлопнула дверцу своего шкафчика. — Но мы с Финном дружим уже много лет, и я не сомневаюсь, что у нас все наладится.

— В отличие от нас с ним, — пробормотала я.

Ей можно было не отвечать. Ведь в конце концов это было правдой.

— Тише. — Элоиза повернулась ко мне. — Идут Брайс с Шарлоттой.

Я выглянула из-за ее плеча и увидела, что к нам направляются наши подруги, выглядя, как всегда, словно с модели с обложек модных журналов.

Когда они подошли, Брайс, нахмурившись, уставилась на меня.

— Выглядишь ужасно. У тебя опять булимия?

— У меня никогда не было булимии.

— Ты ведь понимаешь, что если не справишься со своим отрицанием, то не выздоровеешь?

Я посмотрела на Элоизу.

— Я сейчас двину ей по лицу.

Губы Эль дернулись, и она укоризненно посмотрела на Брайс.

— Перестань.

Брайс невозмутимо пожала плечами.

— А что?

— Может, хотя бы в этом семестре не будешь пытаться взбесить всех подряд?

— И как мне тогда веселиться? — ухмыльнулась Брайс, и тут прозвенел первый звонок.

Внезапно у меня в животе заметался рой бабочек.

Я сделала дрожащий вдох и последовала за девочками на микроэкономику.

Я неуверенно шагнула за порог кабинета и, когда увидела Финна на его обычном месте, то словно захлебнулась от порыва ветра. Он посмотрел на нас, а затем сфокусировал взгляд на Эль.

Меня он не удостоил и взгляда.

Вытерев вспотевшие ладони о бедра, я пошла к своему стулу, а Эль тем временем остановилась около Финна.

Я не расслышала, о чем они говорили, но, раз Финн взял ее за руку, то, полагаю, все было прощено. Они со значением посмотрели друг другу в глаза, и на лице Эль отобразилось облегчение. Она поцеловала его в щеку и села рядом.

Отвергнутая, виноватая, злая и раненая в самое сердце, я практически упала на стул, придавленная грузом эмоций, и уставилась прямо перед собой.

За весь урок я ни разу не почувствовала на себе его обжигающий взгляд.

Словно стала для него невидимкой.

Это причиняло боль.

После звонка я выскочила из класса, отчаянно стремясь оказаться подальше от Финна, прежде чем кто-нибудь сможет что-то сказать.

На творческом письме Шарлотта попробовала выспросить у меня, что случилось, но я грубо отказалась ей отвечать, обидев ее и добавив еще вины к той неразберихе эмоций, которые чувствовала сейчас.

Приближалась современная европейская история. Я подумала было ее прогулять, но потом поняла, что это станет лишь оттягиванием неизбежного. Я ведь не могла бросить школу.

Если бы только был способ сделать это и все равно стать прокурором.

Я пришла на историю раньше Финна, и от этого мне стало чуточку легче, потому что позволило опустить голову, уставиться в парту и притвориться, что Финн не игнорировал меня.

Когда он зашел в кабинет, я это почувствовала. И осознавала каждое его движение, пока он садился рядом со мной. Все словно вернулось в те времена, как когда мы не могли признаться себе, что нас тянет друг к другу.

Но стало хуже. Намного хуже.

В последнем прочитанном мною романе героиня после того, как ее бросил герой, сказала, что лучше бы она никогда не встречала его. Раньше я считала ее идиоткой, потому что втайне мне нравилось думать, что Теннисон был прав — лучше любить и потерять, чем вообще не любить.

Теперь я понимала ее. Сейчас мне уже не казалось, что лучше любить и потерять. Сейчас я всем сердцем жалела, что мы с Финном не незнакомцы, потому что каждые пять секунд еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться — а в старшей школе слезы при всех были одной из самых унизительных вещей, которые могли случиться с подростком.

К концу урока я сделала кучу записей, которые мне стоило бы просмотреть позже, потому что я писала на автопилоте и слова Франклина помнила смутно.

В этот раз я подождала, пока Финн соберется и покинет класс первым. Когда он наклонился за своей сумкой, я уловила аромат его одеколона, и в моем животе что-то приятно всколыхнулось, а в груди запульсировала угнездившаяся там горечь.

Это было дьявольски больно.

— Вечером в газете собрание, — напомнил мне Франклин, когда я уходила.

— Само собой, — слабо улыбнулась я, игнорируя его обеспокоенный взгляд.

На уроке все было плохо, но ничто не приготовило меня к тому, насколько мучительным будет обед. Я была уверена, что Финн уйдет со своими приятелями в «Лулу», но он, очевидно, был мазохистом (или еще хуже — ему было плевать), потому что он сидел рядом с Джошуа и разговаривал с Эль.

Пока я стояла в очереди за едой, Эль бросила на меня взгляд, и я в ответ пожала плечами. Через тридцать секунд в кармане завибрировал телефон — Элоиза прислала мне сообщение.

Эль: Если хочешь, я состряпаю какую-нибудь отговорку, чтобы убраться отсюда.

Признательно улыбнувшись, я быстро напечатала ответ.

Индия: Спасибо за предложение, но давай вести себя так, словно ничего не происходит.

С этой мыслью я расправила плечи, подошла к столу и села на свое место с отсутствующим, как я надеялась, выражением на лице.

В последние месяцы мы с Финном общались нормально, поэтому я знала, что ребятам покажется странным, если я буду не замечать его. Снова.

— Привет, Финн, — не глядя на него, тихо сказала я, пока разворачивала свой сэндвич. — Как было в Австрии?

И впервые за время, показавшееся мне вечностью, я ощутила на лице успокаивающий жар его глаз.

— Холодно, — сказал он.

При звуке его голоса я чуть не закрыла глаза.

Господи, как я попала.

— Какая неожиданность. — Я коротко улыбнулась ему и снова опустила взгляд на еду.

— Сегодня ты прямо-таки мистер Краткость, — сказала ему Брайс. — Рочестер сильно доставал тебя на каникулах?

Я помимо воли посмотрела на Финна. Я хотела узнать ответ на этот вопрос.

Он хмуро покосился на Брайс.

— Да. Хотя я отдохнул от тебя.

Гейб поперхнулся бургером, а все остальные кое-как скрыли реакцию на его нехарактерную колкость.

Брайс перенесла насмешку с апломбом стервы со стажем.

— Посмотрите-ка, кто у нас отрастил в Австрии яйца. — Она приподняла идеально выщипанную бровь. — Должна сказать, я впечатлена.

Финн фыркнул.

— Еще бы не впечатлиться, когда тебе в кои-то веки дали отпор.

— О-о, Финн, перестань, иначе мне придется бросить Джошуа ради тебя, — пропела она.

Джошуа изобразил шок, а Финн скривил губы.

— Чтобы я отморозил свой член о Снежную королеву? Спасибо, я пас.

— Эй, мужик, — предостерегающе произнес Джошуа.

— Радость моя, я ценю твою помощь, но мне она не нужна, — ответила ему Брайс, а потом вновь издевательски обратилась к Финну: — Уж не знаю, отчего ты куксишься, Рочестер, но не вымещай это на мне. Одно дело дружеское поддразнивание, как у нас с Индией, — она махнула рукой в мою сторону, — и совсем другое — кровоточащие царапины. Это называется «пересечь черту».

Они на несколько секунд сцепились взглядами.

Может, Финн вел себя так из-за меня? Может, так он справлялся с разрывом — не замечая меня?

Наверное, зря я решила заговорить с ним.

Внезапно Финн покачал головой.

— Ты права. Извини. — Он опустил глаза в стол, а Брайс, фыркнув, расправила плечи.

— Ты прощен, потому что я знаю, что твой папаша козел.

Невольно улыбнувшись ее ответу, я увидела, как Джошуа наклонился и поцеловал ее в уголок губ. Выражение ее лица на секунду смягчилось, и я вдруг поняла, что именно Джошуа видит в ней. Брайс была небезнадежна. В ней присутствовали и мягкость, и даже чуткость. Жаль, что ее стервозность затмевала эти черты. Остаток обеда был для меня пыткой, и для Финна, думаю, тоже. Он не произнес больше ни слова, и никто не заговаривал с ним — видимо, списав вину за его состояние на ссоры с отцом.

Что касается меня, то я, чтобы остальные не провели параллель между нашим плохим настроением, старалась периодически вставлять в разговор пару слов. Это было трудно, и я благодарила бога за Эль, которая в попытке прикрыть нас была более разговорчива, чем обычно.

Я уже давно так не радовалась, когда обед подошел к концу.


***


— Ты заходишь или так и будешь смотреть на дверь?

Я моргнула, когда меня вытянули из размышлений о том, не сбежать ли с поджатым хвостом. Я не знала, будет ли на собрании «Крониклс» Финн, и, несмотря на свои храбрые слова, ранее сказанные Элоизе, не горела желанием повторить сцену в столовой.

Подняв взгляд, я обнаружила, что мне недоумевающе улыбается Патрик.

— Патрик?

— Индия. — Он широко улыбнулся. — У тебя собрание «Крониклс», верно?

— Да. Но как…

Он пожал плечами.

— Катерина сказала мне расписание ваших собраний.

— О. А что ты здесь делаешь?

— Остался позаниматься после уроков. Потом увидел тебя и не смог уйти, не поздоровавшись. — Он мягко, флиртующе посмотрел на меня. — Как провела каникулы?

Я пожала плечами.

— Нормально.

— Твои родители вернулись из медового месяца?

— Вернутся через десять дней.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я покачала головой.

— Уже в стрессе.

Он шагнул ближе и, наклонив голову, заглянул мне прямо в глаза.

— Значит, сейчас не лучший момент, чтобы пригласить тебя на свидание, да?

Удивленная, я смогла лишь безмолвно посмотреть на него.

Рядом кто-то откашлялся. Громко.

Мы с Патриком отпрянули друг от друга и развернулись к прервавшему нас человеку.

И мое сердце тут же снова стало вести себя, словно металлоискатель.

Бип. Бип. БИП. БИП. БИП-БИП-БИП-БИП!

На нас с каменным выражением смотрел Финн.

— Можно пройти? — процедил он, кивнув на дверь, которую мы загораживали.

— Финн, — сказал Патрик, — как дела?

Я отошла в сторону, чтобы Финн мог пройти, что он и сделал, развернувшись спиной ко мне и сосредоточившись на Патрике.

— Бывало и лучше.

Патрик, приподняв брови, смотрел, как Финн резко дергает дверь на себя и заходит в класс.

— Сочувствую, — крикнул он ему вслед.

В ответ Финн захлопнул за собой дверь.

Патрик озадаченно посмотрел на меня.

— Я сказал что-то не то?

— Нет, — заверила его я. — Я лучше зайду в кабинет.

— А каким будет ответ на мой вопрос? — Он сверкнул очередной обворожительной улыбкой, призванной соблазнить меня.

Раньше я возможно и согласилась бы, чтобы отвлечься, но сейчас при мысли о том, чтобы встречаться с кем-то еще, я замерзала и изнутри, и снаружи.

— Прости. Сейчас я полностью сосредоточена на учебе.

Вид у него стал расстроенным, но я заметила у него на лице еще кое-что. Нечто, очень хорошо мне знакомое.

Решимость.

И я не ошиблась.

— Я не сдамся, — проговорил он, спиной вперед отходя от меня.

— Патрик, я…

— Не-а, — махнул он рукой, продолжая пятиться. — Ничего из того, что ты скажешь, моего решения не изменит. Ты мне нравишься, Максвелл, а когда я чего-то хочу, то не сдаюсь при первой же неудаче.

— Патрик…

Он закрыл уши руками.

— Я не слышу ни слова «нет», ни других слов с тем же значением.

Не выдержав, я рассмеялась.

— Ты ненормальный.

Он расплылся в улыбке.

— И терпеливый. — Он подмигнул мне и зашагал прочь уверенной походкой симпатичного парня из хорошей семьи, членам которой определенно было неважно, встречается ли их сын с кем-то, вроде меня.

Вздохнув, я открыла дверь в медиацентр, и мои глаза немедленно отыскали Финна. Он разговаривал с Франклином и при моем появлении лишь на долю секунды негодующе посмотрел на меня, а затем снова стал игнорировать.

Отлично.

Теперь я была не только девушкой, которая разбила его сердце, но и девушкой, которая флиртовала с его товарищем по команде.

Хорошая работа, Максвелл, хорошая работа.


***


Едва вернувшись домой, я услышала крик Элоизы. После собрания «Крониклс» я твердо намеревалась отправиться в свою комнату и весь оставшийся вечер жалеть себя. Я не могла говорить с Элоизой о Финне, потому что у нее становилось такое лицо, будто она испытывала чувство вины, но в то же время злилась на себя за это. И я не могла поговорить с Анной, потому что она не знала, что я встречалась с Финном. За последний месяц я не раз порывалась рассказать ей обо всем. Мне нужен был друг извне, с которым я могла бы поговорить. Но я обещала Элоизе молчать. Скрывать правду от Анны было легко, ведь мы разговаривали только по фейстайму. Но я знала, что если приму предложение Тео навестить ее, будучи такой эмоционально нестабильной, как сейчас, то, едва взглянув на подругу, сломаюсь и выложу все.

А посему мне оставалось лишь грустить в одиночестве.

Но этот план перечеркнул громкий крик Эль.

Орать было совсем не в ее характере.

Я пошла на ее голос и попала в столовую, где она расхаживала, прижав к уху мобильный. На столе стояла тарелка с недоеденным сэндвичем и банка диетической газировки. Кто-то явно помешал ей поесть, но кто?

При виде меня ее глаза гневно вспыхнули.

Ой.

— Знаешь что, Финн, — внезапно рявкнула она, — да пошел ты! — Тяжело дыша, она сбросила вызов, и я приготовилась к нападению. — Ты! — крикнула она, ткнув в меня пальцем. — Ты во всем виновата! Он орал на меня, хотя должен был на тебя!

— Эль…

— Говори, что ты выкинула? В школе между нами все было отлично, вернулось в прежнее русло. Так что, к черту, произошло?

— Он увидел, как Патрик флиртует со мной.

— И конечно сразу позвонил мне, чтобы наорать на меня и назвать плохим другом, потому что я якобы не желаю ему счастья.

Заметив в ее глазах слезы, я было двинулась к ней, но она вытянула перед собой руку.

— Не надо.

— Послушай, Эль, он знает, что ты здесь не виновата. Я порвала с ним, потому что знала: даже если бы ты не попросила его притворяться ради тебя, то он попросил бы меня притворяться ради него. Он просто… бесится.

— И вымещает это на мне. — Он стукнула себя в грудь. — На своем лучшем друге.

Нет, его лучшим другом была я, а не она.

— Не надо было вам начинать встречаться. Вы все испортили. — Она протолкнулась мимо меня, и я тяжело вздохнула.

Потом, плюхнувшись на ее место, взяла ее сэндвич, откусила немного и начала мрачно жевать.

В этот момент я пообещала себе: если я переживу следующие пару недель, то буду избегать драм, как чумы.


***


Услышав, как Эль напевает в столовой, я испытала одну эмоцию: замешательство. Желая узнать, действительно ли это она, я переступила порог и резко остановилась, увидев, как она с довольным лицом выкладывает на маленькую тарелку пирожные.

Начав наливать себе апельсиновый сок, она наконец заметила меня.

Ночью я не сомкнула глаз, думая о ней с Финном.

Но ее сегодняшнее настроение шло вразрез с событиями вчерашнего вечера.

Элоиза, будто прочитав мои мысли, усмехнулась.

— Финн позвонил и извинился.

— Вчера вечером? — Я вошла в комнату, горя прискорбным желанием услышать новости о бывшем бойфренде.

— Ага. Он сказал, что переборщил и что не хочет, чтобы между что-то вставало. Мне показалось, ему стало лучше. Намного.

Странно, но эта новость вызвала во мне и облегчение, и почему-то разочарование. Что значит «ему стало лучше»? Он просто решил: «Черт, она не стоит мучений, пора с ней заканчивать»?

— Ха.

Она закатила глаза.

— Я думала, ты порадуешься за него.

— Я рада. — Я отвернулась, чтобы насыпать себе хлопьев и чтобы Эль не увидела по моим глазам, что я лгу.

— Но обижаешься на него, потому что тебе самой лучше не стало, — мягко сказала она.

— Угу, вот такая я эгоистичная стерва, — сухо ответила я, через плечо бросив на нее взгляд. — Хорошо, что вы снова друзья.

Ее черты смягчились.

— Со временем станет легче.

— А можно сразу перемотать туда?

— Если я найду джинна, который выполняет желания, то обещаю первым же делом попросить у него пульт твоей жизни.

Я хмыкнула.

— Спасибо.

— Хейли с папочкой скоро возвращаются. Здорово, верно? Ведь до их отъезда между тобой и Хейли все наладилось, так?

Я прислонилась боком к столу и засунула в рот полную ложку хлопьев. Глядя на сестру, прожевала их, проглотила и только после сказала:

— Знаешь, чего я хочу? Вернуться в те дни, когда моей самой серьезной проблемой было домашнее задание по истории. И не было необходимости беспокоиться о том, как налаживать отношения с Хейли и Финном.

— М-да, — проговорила Эль. — Засада. Но такова жизнь. Смирись.

Я фыркнула.

— Спасибо, утешила.

Она ухмыльнулась.

— Я пытаюсь помочь тебе. Если будешь чересчур много думать о том, что произошло за последние месяцы, твой мозг перестанет функционировать. А ты мне нужна в исправном состоянии. — Она вдруг смутилась и стала смотреть куда угодно, только не на меня. — Я не уверена, что смогу справиться с… ну, знаешь… с жизнью… без тебя. Пока ты не обнаружила правду, мне казалось, что жизнь от меня убегает. Это было не самое приятное чувство.

От ее признания на душе стало теплее. Оказывается, это было приятно — знать, что ты нужна людям. Но просто взять и отключить кавардак, творившийся у себя в голове, я не могла.

— Понимаю. Сейчас у меня такое ощущение, будто моя жизнь вышла из-под контроля.

— Что ж. — Еще сильнее смутившись, она пожала плечами. — Когда это ощущение появится снова, просто помни, что у тебя есть я.

Довольная, я усмехнулась.

— У нас что, настал трогательный момент общности и родства?

— В чем я никогда не сознаюсь. — Она мило улыбнулась и откусила большой кусок круассана.

Жизнь снова будто наладилась, и я решила, пока есть такая возможность, наслаждаться покоем.


***


У вас в жизни бывали моменты, когда вы думали: «Ух ты, а это здорово бы смотрелось в кино»?

У меня нет.

До сегодняшнего утра.

Как и в любой другой день Джил привез нас с Эль в школу (у меня был мой «ягуар», но не было разрешения на парковку у школы), и мы пошли сначала к моему шкафчику, а потом и к ее, где подождали Брайс и Шарлотту. Затем прозвенел звонок, и мы отправились в свои классы.

Первый урок прошел, как всегда, очень медленно. Во время второго девятиклассник принес учителю записку. Оказалось, что меня вызывают к директору. Недоумевая, я собрала свои вещи и вышла из класса. Но по дороге к приемной кто-то схватил меня за запястье и утащил влево.

Захлопнулась дверь, и я дезориентировано моргнула.

В нескольких дюймах от меня стоял Финн. Мы были в пустой лаборатории.

— Финн…

Мне помешали договорить его губы. Которые накрыли мои.

И я моментально забыла обо всех тех причинах, по которым он не должен был меня целовать.

Более того, это показалось мне таким правильным, что я ответила на поцелуй, и Финн тут же прильнул к моим губам крепче.

Когда мы прервались, чтобы перевести дух, меня накрыла реальность.

— Нет. — Я оттолкнула его от себя. — Что ты делаешь?

— Я больше не прячусь, — решительно вымолвил он. — Ни от Эль, ни от наших друзей. Ни от отца. Индия, я устал притворяться, будто ты ничего для меня не значишь.

Меня затопило облегчение. На миг мне снова захотелось поцеловать его, но момент слабости продлился всего одну-две секунды, а затем на смену облегчению пришло беспокойство.

— Нам нельзя поступить вот так с Эль. Это ранит ее.

— Но нам тоже больно, и я знаю Эль. Если бы нам удалось до нее достучаться, заставить понять, то мы получили бы все, чего так хотим. Сегодня вечером я собираюсь поговорить с ней. Я просто не мог допустить, чтобы ты не знала еще целый день, что я заканчиваю с этими фальшивыми отношениями.

— Нас начнут обсуждать, — произнесла я. — Предположат самое худшее. Эль не должна проходить через это.

Финн подошел ко мне.

— Пойдем к ней со мной? — Он умолял меня взглядом. — Давайте придумаем что-нибудь вместе.

Я, скрепя сердце, кивнула, потому что тоже хотела этого. Хотела придумать что-то, что помогло бы всем нам.


***


— Я не понимаю, — проговорила Эль.

Мы с Финном стояли у нее спальне, а она сидела за столом и смотрела на нас так, словно мы до основания разрушили ее мир.

От чувства вины мне немедленно захотелось забрать обратно наши слова.

— Пожалуйста, попытайся посмотреть на ситуацию нашими глазами. — Финн сел рядом с ней и положил руку ей на колено. — Эль, никто не пытается причинить тебе боль. Я знаю, ты боишься, что люди узнают правду, но если б я не был уверен, что этого не случится, то не пришел бы к тебе. Поверь, все решат, что мы обычная разбежавшаяся пара.

— Но если вы с Индией сразу начнете встречаться, всем покажется странным, что я нормально к этому отношусь, — возразила Эль.

— А если мы начнем встречаться не сразу? — спросила я и, увидев в глазах Финна ужас, торопливо добавила: — В смысле, публично. Несколько месяцев мы будем продолжать видеться тайно — пока не пройдет достаточно времени, чтобы это показалось нормальным.

— То, что моя сводная сестра сошлась с моим бывшим парнем, никогда не покажется людям нормальным.

— Согласна, это действительно даст повод сплетникам почесать языками, но мы все друзья. Через три месяца все убедятся, что ты покончила с Финном, а потом ты скажешь Брайс и всем остальным, что мы с ним хотим пойти на свидание, и ты не видишь в этом проблемы. Мы же будем двигаться в наших отношениях медленно. Не так, словно мы давно вместе. Ты даже можешь сходить на свидание с каким-нибудь парнем до того, как мы с Финном появимся на людях, чтобы все выглядело так, будто ты первая начала двигаться дальше.

Эль обдумала это.

— Что ж, можно попробовать, — осторожно сказала она, — но я думала, что суть этой затеи в том, чтобы не встречаться с Финном тайком.

— Да, но три месяца — это все-таки не два года. Такой срок я смогу выдержать. — Это будет непросто, но мне уже станет легче, если они с Эль перестанут притворяться парой.

— Пожалуйста, Эль, — произнес Финн.

Она, хмуря брови, перевела взгляд с меня на него и обратно.

— Мне все равно страшно.

— Никто твой секрет не узнает, — настойчиво повторил Финн. — Во всяком случае пока ты сама этого не захочешь.

Эль судорожно вздохнула.

— Ладно. Если вы уверены, что это сработает.

— Уверены, — с облегчением улыбнулся Финн.

Я и сама едва сдерживала облегчение. Последние несколько недель я была ужасно несчастна, и мне надоело чувствовать себя так.


***


Он провел губами по моей шее, и я всем телом затрепетала, а потом всхлипнула, ощутив, как кончики его пальцев обводят контур моей груди.

Я оседлала его на водительском сиденье «астон-мартина», и он отодвинулся, чтобы заглянуть мне в глаза. От его взгляда у меня выступили слезы, и я, взяв в ладони его лицо, склонилась к нему.

— Спасибо, — шепнула я ему в губы. — За то, что выбрал меня.


 

Глава 22


На следующий день, когда мы пошли в столовую, я словно клеем приклеилась к Эль. Все пялились на нее и перешептывались. Слухи уже начали распространяться.

Решившись разорвать фальшивые отношения с Финном, Эль не стала откладывать это в долгий ящик. Она позвонила Брайс — зная, что та растреплет об этом быстрее всех — и сказала, что они с Финном расстались, потому что еще слишком молоды для отношений, и что решение было обоюдным.

Однако Брайс упорно старалась выставить Элоизу пострадавшей стороной, и ее усилия возымели успех. Все считали Эль жертвой, что сердило и расстраивало ее.

Я чувствовала себя до ужаса виноватой.

— Лучшим решением будет сесть с Финном за один стол на обеде. Как только все увидят, что вы стараетесь остаться друзьями, им станет скучно. О дружеских расставаниях не болтают. Народ любит скандал.

— Ты права, — ответила Эль, однако не очень уверенно.

Финн к моей радости сидел за столом, и Эль — к моей гордости —подошла к нему и положила руку ему на плечо, хотя знала, что за каждым ее движением следит множество глаз.

— Как ты? — громко спросила она, чтобы привлечь внимание всех за столом.

Финн улыбнулся.

— Нормально. А ты?

— Я тоже нормально. — Она улыбнулась в ответ и села напротив него.

— У вас правда все в норме? — озадаченно спросил Гейб.

— Да, — ответил Финн. — Мы решили, что наши отношения лучше, когда мы друзья.

— Вот так вот внезапно? — с подозрением промолвила Брайс.

— Нет, — возразила Эль. — Не внезапно. Мы уже давно ощущали, что нам лучше быть просто друзьями, но боялись признаться в этом друг другу. Но вот теперь наконец-то признались, и я уверяю вас всех, что нам стало намного лучше, чем было в последнее время.

— Мы не хотим, чтобы вы сомневались, — добавил Финн. — Между нами правда все хорошо. Эль всегда была одной из моих лучших друзей, и ничто этого не изменит.

Джошуа закинул руку ему на плечо и ухмыльнулся.

— Что ж, я горжусь тобой. Это все так по-взрослому.

Все рассмеялись, и напряжение за столом немного ослабло.

— Нет, серьезно, — сказала Шарлотта, — между вами, кажется, и впрямь все в порядке. Поэтому если вы счастливы, то и я счастлива.

— Эй. — Гейб приобнял ее и притянул к себе. — Не придумывай там себе ничего. Мы не расстаемся. Ты от меня так легко не отделаешься.

Она захихикала.

— О, нет. Какой ужас. — Ее смех затих в его поцелуе.

Эль громко откашлялась и, когда они отодвинулись друг от друга, улыбнулась Шарлотте.

— Спасибо. Мы правда счастливы.

Брайс казалась разочарованной тем, что скандала все же не будет.


***


Нашим друзьям понадобилось два дня на то, чтобы расслабиться и осознать, что Финн с Эль не соврали, сказав, что между ними все хорошо. А еще через пару дней успокоились и прочие одноклассники.

К несчастью (правда, к несчастью), мне не пришлось хранить наш секрет в течение трех месяцев.

— Мне нравится, что действие происходит в Бостоне, — сказала Алана на собрании «Крониклс» неделю спустя. В руках у нее был новейший бестселлер, на который мне предстояло сделать обзор. — А тебе книга нравится?

— Да. Держит в напряжении.

— Знаешь, что было бы здорово? — Ее взгляд стал сосредоточенным и интенсивным, как бывало всегда, когда ее осеняло идеей. — Если вместо обложки мы поставим фотографию какого-нибудь реального места из книги. Финн мог бы сделать снимок в старинном стиле — мрачный и темный, чтобы он соответствовал настроению.

— Классная идея.

— Отлично. Он здесь?

— Наверное, работает в фотолаборатории.

— Окей, тогда иди и скажи ему, что у него появилось очередное задание. — Она вернула мне книгу и повернулась к Онор. — Умоляю, скажи, что у тебя есть идея для статьи лучше, нежели плагиат на сюжет фильма с Кейт Хадсон.

Фыркнув, я поторопилась убраться оттуда, пока меня не втянули в спор.

Пока я спешила по коридору к лаборатории, у меня внутри разливался восторг. У нас еще не было шанса побыть наедине, потому что наши друзья, можно сказать, сомкнули ряды в попытке защитить Элоизу и Финна от еще большего количества слухов, а вечера мы проводили втроем.

Я вбежала в кабинет творчества, а затем постучала в дверь фотолаборатории. Время наедине с Финном. Ура!

— Войдите, — откликнулся он.

Я распахнула дверь и при виде Финна, подвешивавшего фотографию, затрепетала. Он, увидев меня, расплылся в улыбке.

— Привет.

— Привет. — Я тоже ему улыбнулась. — Я здесь, чтобы сказать тебе, что Алане нужно мрачное фото Бостона для моего обзора на книгу.

Финн всем телом развернулся ко мне.

— Значит, ты пришла только по делу?

Я уронила сумку на пол.

— Не-а.

Он встретил меня на полпути, взял в ладони лицо и поцеловал. И мне показалось, что мы не целовались целую вечность.

Финн застонал в мои раскрытые губы, а потом я обнаружила, что уже сижу на столе. Он встал между моих ног, я сжала его футболку, и мы за считанные секунды разогнались от жарких поцелуев до знойных. Одна его рука проникла под мою юбку, а губы заскользили по моему горлу. Я закрыла глаза, погружаясь в жар и восторг, в правильность происходящего.

— Так-так-так.

Услышав знакомый голос, мы замерли.

Я не хотела открывать глаза. Боялась, что голос будет реальным.

Финн отодвинулся, и мне все же пришлось себя пересилить. Я мельком увидела Джаспера, а затем Финн встал впереди и закрыл меня.

Я выглянула из-за его плеча.

Джаспер ухмылялся, глядя на нас.

— Так вот почему ты на самом деле порвал с Эль.

— Выметайся! — потребовал Финн, напрягшись всем телом в ожидании драки.

— Ухожу-ухожу. Просто Алана просила передать тебе, что собрание в пятницу отменяется, потому что у нее встреча, а она — контрол-фрик, который не может позволить нам собраться без нее. Последнее я добавил от себя.

— Ты сказал, что хотел. А теперь проваливай.

— Не вопрос. — Он злобно ухмыльнулся. — Пожалуй, пойду найду Элоизу. — И он ушел быстрее, чем мы смогли возразить.

— Финн…

— Черт. — Финн достал телефон, включил громкую связь, и две секунды спустя, я, дрожа, слушала, как он рассказывал Эль о том, что произошло.

— Джаспер не знает, что ты уже знаешь о нас, — сказал он. — Что ты будешь делать?

— Как вы могли быть настолько неосмотрительными! — воскликнула она.

— Прости, — тихо промолвила я. — Но что случилось, то случилось. Как нам теперь быть?

Она помолчала немного, а затем гневно, разочарованно произнесла:

— Я разберусь. — И отключилась.

— У меня плохое предчувствие.

Финн не стал разубеждать меня. Думаю, он чувствовал то же самое. Он подтянул меня к себе и обнимал до тех пор, пока я не испугалась, что нас снова застукают и не убежала оттуда.


***


На следующий день за мной шлейфом тянулись перешептывания и косые взгляды, которые срывали уроки, раздражали учителей и усугубляли мое и без того неважное состояние.

Когда предыдущим вечером я вернулась домой, Эль трясло.

Ей позвонил Джаспер. Она, не зная, как еще реагировать, чтобы не вызвать у него подозрений, притворилась шокированной, и к утру о произошедшем узнали решительно все. После утреннего разговора по телефону со взбешенной Брайс Эль отказывалась разговаривать со мной всю дорогу до школы.

Пока мы шли по коридорам, одноклассники осуждающе посмеивались надо мной и с жалостью смотрели на Эль, навязывая ей роль, которую она боялась больше всего — роль брошенной девушки и преданной сводной сестры.

— А все потому, что вы не удержали рук при себе, — рявкнула мне Элоиза перед тем, как мы поехали в школу. — И это после всех твоих клятв, что я могу тебе доверять.

Все стало еще хуже, когда Финн вечером высадил меня около дома. Увидев в холле чемоданы, я неожиданно обнаружила, что рада их видеть. Но моя радость продлилась недолго.

Тихо ступая, я пошла на звук голосов Тео и Хейли и нашла их в малой гостиной с бокалами вина в руках.

Едва войдя в комнату, я уловила в воздухе напряжение. Но даже если бы я не почувствовала его, то поняла бы по ледяному взгляду Тео.

На ватных ногах я подошла ближе и, когда они встали, остановилась.

Тео выглядел взбешенным, а Хейли растерянной.

— Что происходит? — спросила я, уже зная ответ.

— Ты серьезно собираешься разыгрывать невиновность? — рявкнул Тео.

Я внутренне сжалась.

— Как вы узнали?

— Как только мы приземлились, мне позвонила Брайс и спросила, знаю ли я, что мою дочь предали и унизили. И кто! Ее новоиспеченная сестра и бойфренд. А когда я приехал домой и увидел, как моя дочь рыдает в подушку, то убедился в этом и сам. — Лицо Тео побагровело. — Как ты могла?

Я вздрогнула от болезненного упрека.

— Тео…

— Она поддерживала тебя! — крикнул он. — Старалась, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома!

— Тео… — Хейли шагнула было к нему, но он, отказываясь отрывать от меня обвиняющий взгляд, только дернул плечом.

— Не ожидал, что в тебе столько подлости, — произнес он хриплым от разочарования голосом. — И не думал, что, вернувшись из медового месяца, застану дома дочь с разбитым сердцем, а на приемную дочь едва смогу смотреть.

На этом он вышел из комнаты, и у меня закололо в груди. Забавно, но пока Тео не разочаровался во мне, я не осознавала, насколько важным было для меня его мнение.

Я с трудом заставила себя поднять взгляд на Хейли.

— Ты тоже ненавидишь меня?

Она шагнула ко мне и с любопытством на лице склонила голову набок. Это было странной реакцией.

— Он не ненавидит тебя. Он сердится. И он не прав.

Я удивленно дернула головой.

— Что?

— Я знаю своего ребенка. — Она понимающе улыбнулась. — Ты наверняка не согласишься со мной, но я тебя знаю. Ты никогда не предашь семью, потому что знаешь, каково это.

Я хватала ртом воздух, как рыба, которую выдернули из воды.

— Ты хорошая девочка, Индия. Вы все хорошие дети. Здесь что-то… не так. Вы трое что-то скрываете. — Она отвела с моей щеки волосы. — Расскажи мне.

От нежности ее прикосновения во мне разлилась бурная, яростная признательность.

— Это не мой секрет, — с трудом промолвила я, когда поборола эмоции.

Хейли подавила вздох.

— Ладно. — Она выпрямилась и опрокинула в себя остатки вина. — Пойду посмотрю, как там Тео. Я поговорю с ним.

Я кивнула. Когда она уже дошла до двери, я окликнула ее:

— Хейли.

Она оглянулась, и я робко ей улыбнулась.

— Спасибо… мама.

Ее лицо засияло.

— Солнышко…

— Так, наслаждайся моментом, потому что это было чересчур странно, и, возможно, я больше никогда не назову тебя так.

Хейли хохотнула и покачала головой.

— Ты неподражаема, Индия Максвелл.

— Фейвезер, — поправила ее я. — Думаю, как только Тео перестанет меня ненавидеть, я сменю фамилию на Фейвезер.

Она указала на меня пустым бокалом.

— Несмотря на все, что случилось, сегодня чертовски хороший день.

Я рассмеялась, а она со счастливой улыбкой вышла из комнаты. Как только ее шаги затихли, моя улыбка увяла.

Я снова вспомнила гнев в глазах Тео, его слова. И это было только началом. Сегодня народ в школе был слишком шокирован, чтобы злословить, но я знала, что к завтрашнему утру они все осознают, и для нас с Финном наступят худшие времена.

Ключом ко всему было терпение. Рано или поздно осуждение прекратится, и я смогу наслаждаться статусом девушки Финна Рочестера.

От этой мысли я едва не захохотала, ведь если и было подходящее время для самообмана, то оно наступило сейчас.


 

Глава 23


Все смеялись. Я с отвращением наблюдала за ними сквозь завесу волос.

Они были словно стая гиен.

А я…

Я перенеслась в свой худший кошмар.

На самое подножие социальной лестницы старшей школы.

Только что я в буквальном смысле этого слова впечаталась лицом в пол — мне поставили подножку, когда я проходила по коридору.

День Четвертый Любовной Интрижки Финна и Индии, О Которой Узнала Вся Школа.

У нас даже появился хэштег в соцсетях.

#Финндия.

Вы, наверное, уже догадались, что это #Финндия не пришлось мне по душе.

Самым отвратительным было то, что Финна никто не оскорблял.

Нет. Его, наравне с Элоизой, считали жертвой.

А меня, судя по всему, — дешевой потаскушкой, коварно укравшей принца у принцессы.

Приподнявшись на локтях, я увидела Эль. Она стояла посреди коридора и в ужасе смотрела на меня.

Сгорая от стыда, я опустила глаза и поднялась на ноги. Потом, пытаясь не обращать внимания на окружающих, собрала разлетевшиеся по полу учебники и пошла в противоположном от сводной сестры направлении.

Мои колени тряслись.

Последние три дня мы с Финном обедали за столом вдвоем. На нас бросали косые взгляды, но почти не издевались. Зато когда я оставалась одна, меня обзывали и делали подлости. Теперь к этому списку прибавилось и физическое насилие.

Обстановка дома была нисколько не лучше.

Тео демонстративно не замечал меня, и его поведение рассердило Хейли настолько, что они разругались. Так что молодожены тоже не разговаривали.

Поскольку Элоиза продолжала меня избегать, я понятия не имела, что происходит в ее голове. Я знала только, что от меня отвернулись друзья, отвернулась сестра и что меня ненавидит весь класс. Патрик, увидев меня в коридоре, развернулся обратно. В мою сторону косились с насмешкой даже некоторые учителя.

И Элоиза обладала властью остановить уничтожение моей репутации.

Я нуждалась в ней. В своем друге.


***


Финн молчал всю дорогу, пока вез меня к себе после занятий. Он злился.

Не на меня.

На всех остальных.

До него дошли слухи о моем «случайном» падении в коридоре.

Я сказала ему, что со мной все хорошо, но, кажется, не убедила.

— Раньше я думала, что мозг — это самый главный мой орган, — шутливо сказала я, — но потом поняла: «Эй, это же он и внушает мне эту мысль!».

Финн нехотя улыбнулся.

— Что?

— Это шутка.

— Дурацкая. — Он заехал на подъездную дорожку у своего дома. Его отец снова был в командировке, поэтому дом целиком принадлежал нам.

Помогая мне выбраться из машины, он уже перестал улыбаться, вновь превратившись в мистера Задумчивого.

Я напрягла мозг, придумывая, как поднять ему настроение.

— Что делал слон, когда пришел Наполеон?

Финн приподнял бровь.

— Травку жевал.

— У тебя правда ужасно дурацкие шутки.

— Но ужасно смешные, угу?

Он не ответил, и к его комнате мы поднялись молча.

Но я решила не отступать.

— Какой рукой лучше размешивать чай?

— Не знаю. — Вздохнув, Финн завел меня к себе спальню и закрыл дверь. — Какой?

— Чай лучше размешивать ложкой.

Он сжал губы.

— Ага! — Заулыбавшись, я указала на него пальцем. — Тебе хочется рассмеяться! Видишь, какие у меня хорошие шутки.

— Нет. Я хочу расплакаться от того, какие они дурацкие.

— Что нужно делать, когда видишь зеленого человечка?

— Боюсь даже спрашивать.

— Переходить улицу.

Финн откинул голову и потер руками лицо.

— О, боже, — простонал он, но я расслышала в его голосе смех и захихикала.

— Что можно видеть с закрытыми глазами?

Он убрал руки от лица и, шагнув ко мне, обнял.

— Сон.

Финн покачал головой, глядя на меня с такой нежностью, что под весом ее красоты моя улыбка погасла.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Очень сильно люблю.

У меня перехватило дыхание, и удивление омыло меня теплой, щекотной волной.

— Правда?

— Абсолютно.

Я обняла его плечи и покрепче прижалась к нему, готовясь сказать нечто такое, чего никому не говорила с восьми лет.

— Индия?

— Я тоже люблю тебя, Финн.

Он поцеловал меня — сладко и нежно, словно смакуя мой вкус.

Немного запыхавшись, я отодвинулась. Моя кожа горела, живот трепетал, а сердце выпрыгивало из груди. Не было никаких гарантий того, что в будущем я почувствую нечто похожее на то, что испытывала сейчас, в объятьях Финна. Я не хотела терять это ощущение зря.

— Я готова, — произнесла я, со значением глядя ему в глаза.

Его руки сжали меня.

— Ты уверена? Это не потому, что ты хочешь просто отвлечься от происходящего в школе?

У меня в животе снова ожили бабочки. Но в хорошем смысле. В отличном. Я легонько поцеловала его.

— Школа тут совсем не при чем. — Я сказала абсолютную правду. — Я хочу этого. С тобой.

И вот так в день, который мог стать одним из худших дней моей жизни, случилась одно из лучших и значительных событий.

Я подвела Финна Рочестера к кровати, мы раздели друг друга, и я потеряла свою девственность.

Это выражение всегда казалось мне странным. Как можно потерять то, от чего добровольно отказываешься?

Глагол «терять» подразумевал что-то плохое.

Свою невинность — невинность души — я потеряла очень давно.

Я не рассматривала потерю девственности в таком же печальном свете.

Скорее я всю себя растеряла в Финне, а он потерялся во мне.

Я и подумать не могла, что потеряться — это настолько прекрасно.


 

Глава 24


Как только я вернулась домой, все мое счастье вмиг испарилось.

Через холл проходил Тео с газетой в руке. Он поднял глаза на меня, и в них была такая усталость, что я замерла.

Он вздохнул, опустил взгляд и пошел дальше.

Хоть я и понимала, что он переживает за дочь, меня обижало, что он отказался верить в меня.

В спальне меня ждала Элоиза — последняя, кого мне сейчас хотелось бы видеть.

Остатки неги после секса развеялись окончательно.

— Что ты здесь делаешь?

— Я избегала тебя.

— Правда? Что-то я не заметила.

Она проигнорировала мой сарказм.

— Избегала, потому что знала, что именно так все и будет. Знала, что они прикончат тебя, а мне нелегко на это смотреть. Ты последний человек в мире, которому я бы хотела причинить боль. — Ее глаза были полны слез. — Пожалуйста, Индия. Если бы я могла рассказать правду, чтобы спасти тебя от всего этого, то рассказала бы. Просто мне страшно. Я хочу не бояться, хочу стать сильнее, но одного желания мало. Прости. — Она печально улыбнулась. — Я скучаю по своим друзьям.

Она подняла дрожащую руку и прижала пальцы ко лбу, словно это могло остановить поток ее слез.

В последний раз я видела, как Элоиза плачет, когда она поведала мне о своей ориентации.

Когда я вспомнила о том вечере и о том, что рассказывал Финн, моя обида на нее начала гаснуть.

— Элоиза… — Я устало вскинула руки. — Я все понимаю. Ладно. Ничего. Я справлюсь с насмешками в школе и с косыми взглядами Тео. Ведь нужно смотреть на ситуацию в целом, угу? — Я ободряюще улыбнулась ей. — Я тоже скучаю по своему другу.

— Ты злилась на меня. Тогда, в коридоре. Я видела.

— Я нуждалась в тебе, — сказала я. — И вот ты пришла.

Три секунды спустя она обняла меня так стремительно, что едва не сбила с ног. Тоже обняв ее, я ощутила, что сильно она дрожит. Как же хотелось сделать хоть что-то — что угодно, — чтобы у нее и нас всех все стало нормально.

Она отодвинулась так же быстро, как обняла меня, поправила со своей обычной чопорностью одежду, кивнула мне, словно мы только что закончили обсуждать сезонную распродажу, и вышла из комнаты.

Я мысленно рассмеялась. Нет, Элоизе не следовало меняться. Никогда.

Индия: Позвони Эль. Она скучает по нам.

Финн: Позвоню. Но сейчас у нас есть проблемы посерьезней.

Индия: Что случилось?

Финн: О нас узнал мой отец.


***


— А вот и подлая шлюха.

В ответ на слова Брайс, которая на следующий день незаметно ко мне подошла, я лишь закатила глаза.

— Как ты вообще можешь показывать здесь свое лицо?

— На самом деле просто — оно прикрепляется к моей голове, голова к телу, тело совершает то, что зовется движениями, а эти движения приводят меня в школу.

Не впечатлившись моим сарказмом, Брайс заглянула мне прямо в глаза.

— То, что Эль по глупости запретила трогать тебя, не значит, что ты в безопасности. Я и без ее разрешения найду способ тебя уничтожить.

— А тебе-то какой интерес?

— Она — мой лучший друг. Преданность для меня не пустой звук.

Я фыркнула.

— Поверю, когда увижу.

— Отстань, Брайс, — сказал Финн, подойдя к нам. Мои глаза немедленно сузились при виде его разбитой губы.

— А вот и лживый кобель. — Брайс уставилась на его губу. — Вижу, кто-то уже преподал тебе заслуженный урок.

Я даже не заметила, как она ушла. Я смотрела на рот Финна, и моя кровь кипела.

Он взял меня за руку.

— Ты в порядке?

— В порядке ли я? — воскликнула я, прижимаясь к нему. — Он ударил тебя?

Финн быстро огляделся.

— Не здесь.

— Ладно. Пойдем отсюда.

— Мы не можем пропустить занятия.

— Сейчас они волнуют меня меньше всего.

Он улыбнулся, а затем поморщился и притронулся к ранке.

Я закипела.

— Я убью его.

— Он того не стоит.

— Какого черта у вас произошло?

— Расскажу за обедом. Сходим куда-нибудь. Жди меня около школы.


***


— Я получил сообщение от Эль, — сказал Финн, когда мы сели в машину. — Она спрашивает, кто ударил меня.

— И что ты ответил?

— Пока ничего

— Финн, что происходит?

— Расскажу, как только доедем.

Мы ехали в густой тишине, от которой мой гнев лишь разрастался. Я переживала все утро, думая о губе Финна и том сукином сыне, который ударил его.

Полчаса спустя мы припарковались в уединенном местечке около парка, в котором выгуливали собак. Поздно вечером здесь никого не бывало — я знала об этом, потому что мы с Финном обычно приезжали сюда, чтобы побыть наедине. Сейчас, во время обеда, здесь стояли машины, но мы все равно были одни.

— Начни с самого начала, — попросила я, как только он выключил двигатель.

Он тяжело вздохнул.

— Когда я вернулся домой, после того как подвез тебя, отец уже меня поджидал. Юрист из его компании знает Тео, и он каким-то образом узнал обо всем и сказал об этом отцу, которого, мягко говоря, удивило, что теперь я встречаюсь с тобой.

— Судя по всему, новость его не обрадовала.

Финн горько усмехнулся.

— Еще больше ему не понравилось, что я ушел от него, пока он говорил.

— Ты… — Боясь спрашивать, я запнулась. — Ударил его в ответ?

— Чтобы опуститься до его уровня? — резко произнес он. — Нет. Как я уже говорил, он того не стоит.

— Что он сказал тебе?

Его рука почти до боли сжала мою.

— Что лишит меня будущего, если я не расстанусь с тобой.

Я выдернула у него руку.

— В каком таком смысле? И почему его до сих пор это заботит? Формально теперь я Фейвезер.

— Потому что у него с головой не в порядке. Ты здесь не при чем. Все из-за его желания контролировать мою жизнь, пока она не станет соответствовать придуманному им идеальному образу. Он уважает Тео и хочет, чтобы я был с его дочерью. Не с приемной дочерью, а с родной. Он практически хочет прожить мою жизнь за меня. Тебя выбрал не он — вот, что выводит его из себя. Если я не порву с тобой, он сделает так, чтобы я не попал в колледж.

— Он лишит тебя средств? — крикнула я. — Этот кусок… Этот сукин… Этот ненавистный кусок дерьма!

— Индия. — Финн потянулся ко мне. — Это неважно. У меня есть ты, а все остальное не имеет значения.

— Нет. — Я решительно покачала головой. — Твое будущее, Финн, — это важно. Он не отберет его у тебя, а ты не позволишь ему этого из-за меня. Он не может помешать тебе пойти в колледж.

— Может, он и не настолько всемогущ, как говорит… но, Индия, если он лишит меня содержания, я не смогу позволить себе хоть где-то учиться. Не только в Гарварде, но и вообще.

— Есть же стипендии, — напомнила я, но он покачал головой.

— Я никогда не получу финансирования. Отец слишком много зарабатывает. А в колледжах искусств нет спортивных команд.

— А что твои бабушка с дедушкой?

— Они на пенсии. У них комфортная жизнь, но платить за мою учебу им точно не по карману. Я могу съехать, найти работу…

— Нет. — Я хмуро посмотрела на него. — Так это не закончится. Ты пойдешь домой и скажешь отцу, что порвал со мной.

В его глазах вспыхнула боль.

— Ты что, шутишь?

— Мы не расстанемся, — пообещала я. — Но сейчас нужно, чтобы он так считал, пока мы что-нибудь не придумаем.

— Например, что?

— Пока не знаю. Подумаю.

— А пока будешь думать, то опять начнешь себя чувствовать… как ты назвала это? Моим маленьким грязным секретом.

Я видела, что в глубине души он по-прежнему переживает об этом.

— Нет. Это ненадолго. Совсем ненадолго.

Он секунду смотрел на меня, после чего — очевидно, поверив — потянулся ко мне, осторожно перетянул через консоль и усадил к себе на колени. Я коснулась его нижней губы рядом с ранкой. И нежно, очень нежно прижалась губами к его рту.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Я тебя тоже, — выдохнул он. — Индия, клянусь… Это единственное, что имеет значение для меня.

Я ему верила, и его любовь согревала меня изнутри, но тем не менее я понимала, что ее недостаточно, что существуют и другие не менее важные вещи, и что я должна найти способ дать Финну их все.


***


Тео сидел у себя кабинете и с рассеянным видом смотрел в окно. Мне стало интересно, о чем он задумался. Явно не о работе.

Ладно, была не была.

— Можно войти?

Он очнулся от размышлений, но увидев, что его потревожила я, прикрыл веки.

— Я занят.

— И все-таки уделите мне время. — Я шагнула внутрь и закрыла за собой дверь.

Тео вздохнул и жестом указал на стул перед столом.

Я села и, всмотревшись в его лицо, увидела скорее отцовскую боль, нежели гнев. А еще разглядела смятение. Уж не начали ли на него действовать заявления Хейли о моей невиновности?

— Вчера вечером я кое-что поняла.

— И что же? — Его тон не располагал к продолжению разговора, но он хотя бы не выставил меня вон.

— Когда Хейли сказала, что встретила вас и мы переезжаем, меня начали мучить кошмары.

Тео нахмурился.

— О чем?

— На самом деле это были просто воспоминания. О том, что сделал мне мой отец.

В его глазах промелькнуло беспокойство, и я поняла, что поступаю правильно.

— Хейли наверняка говорила вам, что он морил меня голодом… помимо всего остального.

— Да, — прошептал он. Мое прошлое явно его ужасало.

— Мне снова начали сниться те времена, чего не случалось уже несколько лет. Все оттого, что Хейли перетащила меня через всю страну, чтобы жить с незнакомцем. Я не знала, что вы за человек, и боялась оказаться в новом кошмаре.

— Индия. — Он потер руками лицо. — Я не знал этого.

— Знаю. Поэтому я не слишком тепло с вами общалась… мне нелегко кому-либо доверять. Бог свидетель, я только сейчас учусь доверять Хейли. Первые несколько месяцев после переезда мне периодически снились кошмары, эти воспоминания. А вчера я осознала, что не так давно они прекратились. А я этого и не заметила.

Он почему-то аж подскочил, но я поняла причину, как только он задал вопрос:

— Хочешь сказать, что они прекратились, потому что ты встретила Финна?

— Нет, — занервничав, ответила я. — Они прекратились, потому что я начала доверять вам.

Тео, который явно не ожидал такого ответа, медленно откинулся в кресле, и я робко улыбнулась.

— Хотя я осознала это не сразу. Но я размышляла над одной проблемой, и единственно верным решением мне показалось обратиться с ней к вам. Меня удивило это. Тогда я и подумала о кошмарах и о том, что их больше нет. — Я опустила взгляд на свои руки. — Знаю, вы разочаровались во мне. — Я криво ему улыбнулась. — Но вы должны мне поверить: я не такая, какой вы меня считаете.

— Индия, я бы хотел понять, что происходит. Элоиза говорит, что не ненавидит тебя, и просит меня не расстраиваться. Для девушки, которую предали, она уж слишком великодушна.

— Сейчас есть проблема серьезнее, чем наши с Эль отношения.

Он нахмурился.

— Какая?

— Я узнала о Финне одну неизвестную никому вещь. С этого и началась наша дружба. Я расскажу вам, что это такое, потому что ему нужна ваша помощь.

— Окей. — Он подался вперед. — Я тебя слушаю.


***


Когда я закончила рассказывать об отце Финна — об избиениях, о жестоком обращении с самого детства, о постоянных угрозах, — он, побледневший, смотрел на меня целую вечность. Еще я объяснила, что Элоиза притворялась его девушкой, чтобы отец отстал от него.

— Элоиза знает? Она знала все это время? — ощетинился Тео.

— Нет, — торопливо заверила его я. — О жестоком обращении Финн молчал. Она знает лишь об эмоциональном давлении на него.

— С притворством Элоизы я разберусь позже. Сейчас важно найти доказательства, которые подкрепили бы твои утверждения.

Во мне вспыхнул гнев.

— Но мои утверждения не голословны! Сейчас губа Финна разбита кулаком его отца.

— Индия, я верю тебе. Но если действовать по закону, то без доказательств я не смогу ничего предпринять.

— Тео… подумайте, о ком идет речь. Вы знаете этого человека гораздо дольше, чем я. Я не прошу вас действовать по закону. Да и Финн тоже этого не захочет. Мне даже думать невыносимо о том, что его втянут в судебное разбирательство. Я прошу вас придумать какой-нибудь способ, который убедил бы его отпустить Финна.

Тео так долго молчал, что я начала бояться, не совершила ли огромную ошибку.

— Мне нужно поговорить с Финном, — сказал он в итоге. — Приведи его сюда.

— Боюсь, он воспротивится любым действиям, из-за которых может потребоваться, чтобы он оставил меня, поэтому подключать его — не лучшая идея.

— Индия, я не буду предпринимать какие-либо шаги, которые изменят домашнюю ситуацию Финна, не поговорив с ним. Приведи его.

Мое сердце гулко заколотилось, и я тяжело сглотнула.

— Хорошо, сэр.


***


Финн в шоке воззрился на Тео, а потом перевел на меня обвиняющий взгляд.

— Как ты могла ему рассказать?

— У нас не получится бороться с твоим отцом в одиночку.

— А у него, значит, получится? — Финн гневно указал на Тео.

— Финн, — твердо сказал Тео, возвращая внимание моего бойфренда к себе, а потом, прищурившись, посмотрел на его губу. — Как давно Грегори бьет тебя?

Я вздрогнула, впервые услышав имя мистера Рочестера. Произнесенное вслух, оно каким-то образом делало его более человечным, что, в свою очередь, делало монстра внутри него более ужасающим.

— Это, — Финн коснулся губы, — был первый раз за довольно долгое время.

— Когда это началось?

— Через несколько месяцев после смерти мамы. Он бил ее до того, как она заболела раком. Но так, чтобы не было видно следов.

С лица Тео отхлынула краска, и он откинулся в кресле. Вид у него внезапно стал уставшим и постаревшим.

— Господи боже, — выдохнул он. — Почему она не пришла ко мне?

— Мой отец хорошо умеет запугивать.

Лицо моего отчима стало жестким.

— Дружба Рочестеров и Фейвезеров длится уже несколько поколений. Но мы с твоим отцом никогда не были слишком близки. Он всегда был безжалостным, деспотичным ублюдком. Но все равно… Если б только я знал… — Покачав головой, он поднялся и начал беспокойно расхаживать вдоль стола. — Почему ты мне не сказал?

Финн опустил голову.

— Мне было стыдно.

— Боже… — пробормотал Тео. — А я отпускал в этот дом свою дочь.

— Он никогда не трогал ее, — заверил его Финн. — Она ничего не знает.

— Раз притворялась твоей девушкой, то знает достаточно.

Финн в замешательстве посмотрел на меня, а я постаралась взглядом сказать ему: «Просто соглашайся со всем, и нет, я не рассказала, что она лесбиянка».

— Я позвоню твоим бабушке с дедушкой, — сказал Тео, решительно разворачиваясь к нему.

— Что? Зачем? — Вид у Финна внезапно стал испуганным.

— Затем… что теперь ты будешь жить с ними.

Он тут же повернул голову ко мне.

— Это все ты придумала, да?

— Вообще-то ее первоначальный план был другим. — Тео вновь привлек наши взгляды к себе. — Она хотела, чтобы ты пожил в нашем домике у бассейна. Однако в сложившихся обстоятельствах бойфренд моей падчерицы не может жить с ней в одном доме. Это было бы в высшей степени неуместно. — Он посмотрел на Финна извиняющимся взглядом. — Сожалею, Финн. Если бы все было иначе… но даже тогда… Я рассматривал вариант с родителями твоих друзей. Джошуа или Гейба…

— Да, родители Джоша без проблем разрешили бы мне остаться у них.

— Наверняка, — серьезно произнес Тео. — Но тебе лучше остаться у родственников. Возможно, тебе нужно напоминание, что у тебя еще есть родные, которые желают для тебя самого лучшего…

— Но…

— И более того, я считаю, что тебе следует быть на расстоянии от отца. Если ты останешься, начнутся вопросы, на которые тебе не захочется отвечать. Вы можете столкнуться на улице, в школе. Ты знаешь его лучше всех. Скажи — только честно, — он будет продолжать вмешиваться в твою жизнь, пока ты будешь здесь?

Финн молчал.

Потому что он знал — и я тоже, — что Тео был прав.

— Тебе не нужно беспокоиться еще и об этом, Финн. Тебе нужен шанс побыть ребенком. Хотя бы раз. Поезжай во Флориду. Будь со своей семьей. И будь ребенком.

Когда Тео отказался пускать Финна к нам, мое сердце разбилось. Агонию вызывало и понимание, что своим обращением к Тео я сама поспособствовала тому, что Финну предстояло уехать. Боль в груди была невыносима, и мне страшно хотелось завизжать, закричать, сказать, что я передумала. Но я не могла быть настолько эгоистичной. В первую очередь нужно было думать о Финне. Ведь именно так поступают ради любимого человека. Даже если это убивает тебя. А еще, если честно, Тео был прав.

— Финн, это лучший вариант для тебя.

Он вылетел из кресла.

— Забудь, что отец никогда этого не позволит… Я же сказал, что не хочу расставаться с тобой!

— Я заставлю твоего отца отпустить тебя и дать деньги на твое обучение в колледже, — сказал Тео.

Я улыбнулась ему печальной, дрожащей улыбкой, и на меня нахлынуло облегчение. Все-таки я поступила правильно, когда пришла к нему.

— Как? — воскликнул Финн. — Как вы сможете это сделать?

Внезапно выражение лицо моего отчима стало жестким и решительным.

— Оставь это мне.

— Но…

— Тебе не нужно знать, как. Просто знай, что я смогу все уладить.

— Нет. — Финн воинственно скрестил руки на груди. — Я никуда не поеду. — Он гневно уставился на меня. — Я люблю тебя. И не оставлю.

— Финн, ты не перестанешь любить меня, если уедешь во Флориду. Я понимаю это.

— Нет, не понимаешь. — Он снова сел, подвинув стул так, что наши колени соприкоснулись. — Мы не знаем, что случится, когда я уеду. Есть шанс, что вот это вот, — он указал между нами, — не сработает. И я боюсь этого больше, чем того будущего, которое запланировал для меня мой отец.

— Я тоже боюсь. Но я знаю кое-что, чего не знаешь ты… Когда годы назад я очнулась в больнице, был один момент, о котором я напрочь забыла и вспомнила только сейчас. Я была так занята злостью на всех, что это воспоминание просто… стерлось. Но теперь я его вспомнила. Ко мне пришла Хейли, и я увидела ее впервые после пяти лет. Она была в полном раздрае, никак не могла перестать плакать. — Я тяжело вздохнула, вспоминая тот день так отчетливо, будто он был вчера. — Она пришла рассказать, что, избив меня, отец так напился, что слетел на машине с моста. Он умер. Исчез. Она сказала, что заберет меня в Калифорнию. Что все закончилось. Я не могу описать, какое огромное облегчение я испытала, узнав, что его больше нет. В тот момент меня не волновало ни предательство Хейли, ни то, какой дерьмовой была моя жизнь… Но чувство свободы, которое я ощутила… Поверь, свобода важнее, чем мы. Она стоит того, чтобы рискнуть нашими отношениями.

Он впитывал мои слова, словно они были сладким ядом — так исказились от боли его черты. Спустя целую вечность он взял мою руку в свои, наклонил голову и прижался к моей ладони губами.

Почувствовав на своей коже влагу, я, борясь со слезами, свободной рукой дотянулась и успокаивающе погладила его по голове.


 

Глава 25


Я во многом была не уверена в жизни, но одно знала наверняка: Тео Фейвезер никогда не признается в том, что он сказал (или, скорее, чем пригрозил) Грегори Рочестеру, чтобы убедить его разрешить Финну жить с бабушкой и дедушкой.

Мне было известно лишь то, что отец Финна отпустил его, но финансировать отказался.

— Тогда как ему быть? — спросила я, когда мы занесли чемоданы Финна в домик возле бассейна, где ему предстояло провести несколько дней до самолета.

— Я не хочу, чтобы ты волновался о колледже, — сказал ему Тео. — Все уже улажено.

— Как улажено? — спросил Финн. Он выглядел настолько измученным, что мне хотелось лишь одного: обнять его.

Тео бросил на него строгий, не терпящий возражений взгляд.

— Твое обучение оплачу я.

— Нет! — Финн вскочил на ноги. — Ни за что. Я не объект для благотворительности.

— Конечно, нет, — сказал Тео. — Ты сын Келси Монаган. Финн, я держал тебя на руках, когда ты был младенцем, и наблюдал, как ты рос, превращаясь в умного и талантливого молодого человека. Ты мне как сын, и я не собираюсь смотреть, как из-за отца рушится твое будущее.

Финн удивленно моргнул, а затем удивление сменилось другими эмоциями, и он, сражаясь с ними, сжал челюсти.

— Сэр, я не знаю…

— Просто скажи «спасибо» и все. — Тео с улыбкой протянул ему руку.

Они обменялись рукопожатием, Тео похлопал его по плечу, и я, глядя на них, осознала, что если бы Тео узнал о ситуации Финна раньше, то спас бы его — как спасал прямо сейчас. Но из-за чего у меня на самом деле перехватило дыхание, так из-за того, что я поверила, правда поверила, что Тео вступился бы за меня и тоже спас, если б был рядом, когда я жила у отца.

Когда Тео ушел, мы, оставшись в домике наедине, уставились друг на друга.

Внезапно я поняла, что нам осталось быть вместе всего несколько дней. Бабушка и дедушка Финна, узнав правду, пришли в состояние шока и потребовали, чтобы он немедленно переехал к ним. Его перевели из школы Тобиаса Рочестера в хорошую (но бесплатную) школу в пяти минутах ходьбы от их дома на пляже.

От мысли, что скоро я не буду видеть его каждый день, мне стало трудно дышать.

— Хочешь пить? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься.

Вопрос немного смутил его, учитывая, насколько тяжелой была атмосфера, но он кивнул.

— Да.

Я поспешила к двери.

— А разве здесь на кухне нет напитков? — крикнул мне вслед Финн.

— Закончились. — Я не знала, закончились они или нет. Мне просто нужна была передышка от напряжения между нами. Я знала, что все сделала правильно, и знала, что однажды Финн тоже это поймет.

Но не знала, что жертвовать так адски больно.

Я зашла в дом и, увидев, что Хейли смотрит телевизор в гостиной, резко остановилась.

— Привет, солнышко. — Она оглянулась. — Финн хорошо устроился?

— Да, я просто пришла взять ему колу.

— Гретхен сделала брауни. Отнеси ему несколько.

— Ладно. — Я пошла было к кухне, но потом подумала кое о чем. — Хейли?

— Да? — Она оторвала взгляд от сериала, и как только я поняла, что безраздельно завладела ее вниманием, то сказала слова, которые в жизни не думала услышать от себя.

— Он вроде как замечательный.

Когда она поняла, о ком я говорю, на ее лице медленно появилась улыбка.

— Да, — прошептала она. — Так и есть.

Тео не был идеален. Конечно же, не был. Иначе Эль не боялась бы быть собой. Настоящая проверка будет ждать его в день, когда он узнает правду об Элоизе. Станет ли он героем для своей дочери, каким сегодня стал для меня?

В глубине души я верила, что такой человек, как он, сможет переступить через себя ради Эль.

— Я счастлива за тебя, — сказала я Хейли.

И знаете, что самое классное?

Я наконец-то искренне имела это в виду.


***


— Тебе нужно поговорить с Финном.

Я оторвала взгляд от романа, который пыталась читать — одну и ту же страницу уже десять минут.

В проеме двери стояла с руками, скрещенными на груди, Элоиза.

— Он в домике у бассейна — наконец-то свободен, но растерян, возможно напуган, а самое главное, его сердце разбито, потому что девушка, в которую он влюблен, организовала его отъезд в другой штат, а теперь отказывается оставаться с ним наедине.

Я опустила электронную книгу и хмуро уставилась на нее.

— Думаешь, мне легко?

— Нет, я думаю, что тебе невыносимо тяжело. А еще думаю вот что: то, что ты сделала для него, превратило тебя в самого сильного человека из всех, что я знаю. — Она печально, виновато посмотрела на меня. — Поверить не могу, что я ни о чем не догадывалась. А ты догадалась. Каким-то образом уловила. Он все мне рассказал. И, Индия… это еще одна вещь в моей жизни, за которую я должна быть благодарна тебе.

— Тебе нет нужды благодарить меня, Эль.

— Но тем не менее. Ты спасла его. А он мой лучший друг. — Ее рот задрожал, и она, словно стряхивая эмоции, дернула головой. — Я уже выплакала целое море слез и отказываюсь лить их и дальше. Сходи к нему. Я знаю, тебе тяжело. Но продолжай быть сильной. Ты — девушка, которая умудрилась исправить все, не выдав при этом, что я лесбиянка. Поэтому наверняка сможешь преодолеть себя и сходить к своему парню, чтобы пообжиматься с ним.

Я фыркнула.

— Когда ты так это преподносишь, трудно не согласиться.


***


Когда я зашла в домик, то увидела, что Финн лежит на диване, заложив руки за голову, и глядит в потолок. Он посмотрел на меня и пробормотал:

— Появилась.

Я поспешила к нему и улеглась рядом. Он тут же одной рукой обнял меня, и я устроилась у него на груди.

— Прости меня, — пробормотала я.

— Все нормально.

— Нет… Просто… Ты ведь не считаешь, что я добавила тебе новых проблем?

Он молчал так долго, что я едва не начала паниковать, но потом заговорил.

— Нет. Если бы я не хотел, то не поехал бы во Флориду. Индия, ты была совершенно права. Мне очень не хочется оставлять Бостон, друзей, всю свою жизнь… и я в ужасе от того, что оставлю тебя, и наши отношения окажутся под угрозой… Но самое сильное чувство, что я сейчас испытываю, это облегчение.

Расслабившись, я обняла его крепче.

— Я рада.

— Его наконец-то нет в моей жизни. У меня с плеч словно упал тяжкий груз, который я неосознанно носил много лет. Я, можно сказать, не знаю, что с собой делать… Мне настолько легко, будто я вот-вот взлечу над землей. Полагаю, теперь мне нужно найти себя в новых обстоятельствах.

— Именно. Это пугает, но, Финн, оно того стоит.

— Да.

Но в этом единственном слове прозвучало столько тревоги.

— Это не значит, что ты не будешь скучать по тому, что оставил. Я это знаю. — Я поцеловала его в грудь. — Чего тебе будет не хватать сильнее всего?

— Тебя.

Я улыбнулась.

— Это я знаю. А помимо меня?

— Эль, Джоша и Гейба. Моей команды. Хотя они так рассердились, что я уезжаю, что вряд ли будут скучать по мне. Ну и всего остального — «Фенвея», «Бристольских» бургеров, кафе «939», булочек из кондитерской Майка, закусочной «У Мэгги». — Он легонько погладил меня по руке и повторил: — Тебя.

— С нами все будет в порядке. И я вышлю тебе целую коробку тех булочек.

— Индия, что помогает тебе быть такой сильной?

Я подумала о том, как долго я считала себя сильной, хотя на самом деле не была такой… до этих пор. Я сказала Финну правду. Осознав, что отец больше никогда не сможет обидеть меня, я словно вырвалась на свободу. Но каким-то образом с течением времени вновь упрятала себя в тюрьму из собственных страхов, что меня снова ранят. Я сама не давала себе быть свободной. Пока не приехала в Массачусетс.

— Ты. Эль. Анна. Возможно, даже Хейли и Тео. Насчет них я не уверена, — пошутила я.

Какое-то время мы молча лежали, просто наслаждаясь теплом друг друга.

Потом в тишине прозвучал его голос. Чуть слышный.

— Что бы ни случилось, я никогда не забуду, что ты сделала для меня.

У меня защипало в глазах, и я прижалась щекой к его груди.

— Скажу то же самое и тебе.


***


Я думала, что ничего хуже отъезда Финна случиться не может.

К несчастью, я ошибалась.

На следующее утро меня выдернул из сна истеричный вопль Элоизы.

— Что, что такое? — сонно пробормотала я.

— Индия, просыпайся сейчас же! — с отчаянием воскликнула Эль.

Я разлепила глаза.

— Что? — Меня посетила страшная мысль, и я резко села, едва не столкнувшись с ней лбом. — Финн уже уехал?

— Нет. — Она откинула волосы, и я увидела на ее щеках следы слез, а в покрасневших глазах — ужас.

— Эль. — Мое сердце заколотилось о ребра. — Что происходит?

Она сунула мне свой телефон.

Я поморгала, чтобы зрение прояснилось, потом посмотрела на экран, и кровь в моих жилах застыла.

Лента ее твиттера пестрела твитами наших одноклассников.

О том, что она лесбиянка.

Я посмотрела на нее.

— Но как?..

По ее щекам потекли слезы. Она забрала телефон, пару раз ткнула пальцем в экран и снова передала мне.

Брайс: Я думала, мы друзья.

Элоиза: Мы и есть друзья. Ты пьяна?

Брайс: Вчера вечером я пришла, чтобы узнать, что происходит с Финном. И услышала, как ты говоришь ЕЙ, что ты лесбиянка. Серьезно? Ты рассказала ЕЙ свой самый главный секрет. И угадай, что?.. Его теперь знают все.

Элоиза: О господи, что ты сделала?

Я давно подозревала, что Брайс завидует нашей дружбе, но хотя знала, на что она могла быть способна, я и подумать не могла, что она использует свою зависть как оружие, и тем более, что прольется кровь Эль.

— Что мне теперь делать? — прошептала она.

Я знала, что мой совет не понравится ей, но тем не менее произнесла:

— Рассказать все отцу, пока он не узнал правду от кого-то другого.

Ее грудь начала в рваном ритме вздыматься.

— Все будет хорошо. — Я откинула одеяло. — Я пойду с тобой. Хочешь?

Эль кивнула, потом издала долгий, дорожащий вздох.

— Как мне это сделать? Я миллион раз представляла, как расскажу ему, но сейчас в моих мыслях одна пустота.

— Просто усадим его, а дальше поглядим, как пойдет.

Накинув халат, я вывела Элоизу из спальни, и мы прошли по широкому коридору, огибающему весь дом, пока не оказались в другой части особняка, где находилась большая спальня Тео и Хейли.

Как только я подняла руку, чтобы постучаться к ним, Эль схватила меня за запястье.

В ее глазах стоял страх. И я безмолвно ответила взглядом: что бы ни случилось, я никуда не уйду.

Ее хватка ослабла, и она отпустила меня, а затем кивнула, хотя выглядела так, словно ее вот-вот вырвет.

Я постучала в дверь наших родителей.

Потом, услышав в ответ лишь тишину, постучала сильнее.

— Тео! Хейли!

За дверью послышался шорох. Несколько секунд спустя она распахнулась, и перед нами предстал заспанный Тео в пижаме.

— Девочки, что случилось? — Он зевнул. — Все в порядке?

— Нет. Элоизе… ей нужно поговорить с вами. Внизу. В малой гостиной. Сейчас.

Тео, моментально встревожившись, перевел взгляд на дочь и, увидев, в каком она состоянии, побледнел.

— Пожалуйста, скажи, что ты не беременна.

— Я не беременна, папочка. Я лесбиянка.

Я вздрогнула от ее внезапного заявления и резко перевела взгляд на Тео.

Он недоуменно уставился на нее.

— Что?

У Эль задрожали губы.

— Я лесбиянка.

За спиной Тео появилась бледная Хейли. Она явно все слышала.

— Дорогой… почему бы нам не спуститься вниз…

— Я не понимаю, — отрывисто произнес Тео. — Это что, шутка?

— Нет. — Она отчаянно затрясла головой. — Это не я прикрывала Финна, встречаясь с ним. Это он прикрывал меня. Я слишком боялась рассказать тебе и всем остальным правду. Я лесбиянка. Я лесбиянка, папочка. Лесбиянка.

— Перестань это повторять! — крикнул он, вскинув руки.

— Почему? — Эль начала плакать. — Потому что это слово кажется тебе грязным?

— Как… Что… Я не понимаю, что происходит. — Он посмотрел на меня, будто надеясь услышать ответ.

Стратегия Элоизы «в омут с головой» не сработала. Надо было подготовить ее, прежде чем идти сюда.

— Брайс вчера подслушала нас и всем рассказала. Об Элоизе стали писать в соцсетях, поэтому она захотела, чтобы вы узнали об этом от нее, а не от кого-то другого.

Тео был в ужасе, что являлось именно той реакцией, которой Эль боялась с тринадцати лет. Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами, словно не узнавал.

И тогда она начала рассказывать ему обо всем — о своем репетиторе, о страхах из-за мамы и дяди, о том, как она представляла, что почувствовала бы ее мама, если б узнала о ней, и как сильно это ранило и пугало ее…

— Поэтому мы с Финном договорились, что поможем друг другу. — Ее голос так дрожал, что мне хотелось взять ее за руку. — Мы решили притвориться, что у нас отношения, чтобы его отец отстал от него и чтобы никто не узнал, что я лесбиянка. Чтобы об этом не узнал ты. Я люблю тебя больше всех в этом мире и знаю, что ты меня тоже. Мне до ужаса страшно… — Теперь она дрожала всем телом. — Я боюсь потерять тебя. Но папочка, это по-прежнему я. Твоя Элоиза. Прошу тебя.

За всю свою жизнь я никогда и никем так не гордилась, как ею сейчас. Хейли тихо плакала рядом — с момента, когда Элоиза сказала, что однажды хотела покончить с собой. Мне она об этом не говорила, поэтому и у меня на глазах появились слезы.

На лице Хейли были написаны только сочувствие и доброта, и я надеялась, что ее реакция поможет Тео принять правду о дочери.

Но когда он покачал головой и опустил взгляд, мои надежды рассыпались в прах.

— Я не могу, — хрипло проговорил он. — Не могу даже…

Он резко втянул носом воздух, а затем развернулся, отшатнувшись от Хейли, которая потянулась к нему, влетел в спальню, потом в ванную там, и за ним с грохотом захлопнулась дверь.

Элоиза уставилась на нее.

Если бы кто-то захотел нарисовать разбитое сердце, ему просто нужно было бы посмотреть на лицо моей сводной сестры.

— Ох, солнышко, — выдохнула Хейли и, дотянувшись до Элоизы, сжала ее в крепких объятиях.

А та все продолжала смотреть своему отцу вслед так, словно только что разрушился целый мир.


 

Глава 26


Наш дом был большим. Особенно для четырех человек.

Множество комнат.

Много пустого пространства.

И все же горечь и боль Элоизы и ее отца каким-то образом заполнили каждый его дюйм, каждый уголок, поэтому, перемещаясь по дому, ты словно преодолевал густую, вязкую грязь, в то время как тебя до нитки вымочил дождь.

Мы с Элоизой почти весь день провели с Финном в домике у бассейна, лежа втроем на диване. Присматривая за Эль, мы с Финном отвлекались от собственных переживаний. Это напомнило нам, кем мы были — друзьями Эль. Беспокойство о ней оказалось гораздо сильнее страхов за наше будущее.

— Тео хороший человек, — наконец поднял тему Финн, когда день уже начал клониться к закату. — Он одумается.

— Сбылся мой самый страшный кошмар, — проговорила Эль. — Финн, что мне делать, если я потеряю его?

— Не потеряешь, — заверил ее Финн.

— Я убью Брайс, — прошипела Эль. — Уничтожу ее.

— Не надо с ней воевать, — сказал он. — Она того не стоит.

— То, что она выкинула… — Элоиза неверяще покачала головой. — Я не смогу завтра одна пойти в школу.

Утром я собиралась вместе с Тео провожать Финна в аэропорт, поэтому знала, что вряд ли буду потом в состоянии идти в школу.

— Значит, не ходи.

— И в аэропорт тоже не смогу поехать. — Она бросила на Финна извиняющийся взгляд. — Из-за папы.

— Все нормально. — Он обнял ее за плечи и притянул к себе. — Скажем наши «пока-пока» дома.

— «Пока-пока»?

Я ухмыльнулась.

— Финн отказывается называть это прощанием.

— Потому что мы не прощаемся, — твердо произнес он. — Я буду, когда смогу, навещать вас, а вы в любое время приезжайте во Флориду. Плюс… Гарвард — альма-матер Тео. Вы обе поступите туда с вероятностью в девяносто девять процентов. Ведь так?

Я кивнула, потому что мечтала поступить на юридический в Гарвард. И видела в гардеробе Эль гарвардские футболки и свитер. Тео хорошо промыл ей мозги.

Эль кивнула, и по боли в ее глазах я поняла, что она тоже об этом думала.

— Я люблю Бостон и не собираюсь из-за отца бросать город и вас. Я буду поступать в Массачусетский колледж искусств и дизайна. У них отличная программа по современному искусству, где я смогу изучать фотографию. — Он широко улыбнулся нам. — Я вернусь, леди.

Эль крепко обняла его.

— Звони постоянно, шли емейлы и сообщения, связывайся всеми способами, какие только возможны, — приказала она.

Финн рассмеялся.

— Будет исполнено, мэм.

Вскоре принужденную легкость между нами стало тяжело выносить, и на нас тяжким грузом осела реальность. За последние несколько месяцев мы стали почти что семьей и сейчас словно проходили через какой-то странный развод.

Отъезд Финна изменит все.

Но несмотря на это я знала, что буду каждое утро вставать и принимать все, что приготовит мне жизнь. Это не значило, что я не буду грустить. Я ведь не отказалась от нашего с Финном возможного будущего, а лишь грустила из-за того, чем обернулось наше настоящее.


***


Тео крепко обнял Финна, похлопал его по спине и отодвинулся.

Потом обхватил ладонью его затылок, наклонил голову и, завладев вниманием Финна, сказал:

— Если тебе что-то понадобится, звони.

— Хорошо, сэр, — кивнул Финн. — Спасибо вам за все.

Сжав его затылок еще раз, Тео отпустил его и ободряюще улыбнулся мне.

— Оставлю вас попрощаться. Я буду в машине.

Я с тревогой на сердце смотрела, как Тео уходит. Он до сих пор так и не поговорил с Элоизой. Не знаю, во сколько он вчера вернулся домой, но Эль уже легла спать. Утром она попрощалась с Финном, а затем спряталась у себя в комнате, отказавшись идти в школу. Думаю, Тео был рад уехать из дома, чтобы отвезти Финна в аэропорт.

Но ему предстояло везти меня домой, поэтому я надеялась, что они с Элоизой все-таки поговорят.

Нам с Финном было сложно не показывать Тео свой гнев. Мы оба очень сердились на него из-за Эль, но Финн, как и я, был благодарен Тео за помощь. Все так запуталось, и понять, как вести себя, было решительно невозможно.

В итоге Финн решил проявить уважение и не устраивать сцен. Мы и без них переносили его предстоящий отъезд достаточно тяжело.

— Эй. — Финн взял меня за запястье и притянул к себе.

И это была вторая причина, по которой мое сердце сжималось.

Я боялась наступающего момента.

— Они помирятся. Тео консервативен, но я не верю, что он отречется от Эль. Он любит ее. — Он прижался лбом к моему лбу. — Как не могу поверить и в то, что уезжаю, когда я нужен ей больше всего.

— Я буду с ней рядом. — Я обняла его, крепко вцепившись в футболку. — Обещаю, что присмотрю за ней вместо тебя.

— Только поэтому я сажусь в этот самолет. Я знаю, что оставляю ее в надежных руках.

Я улыбнулась и немного отодвинулась, чтобы коснуться своими губами его. И как только наши рты встретились, эмоции взорвались во мне, и я разрыдалась.

Он обнял меня за талию, а второй рукой обхватил мою затылок и нежно прижал мою голову к своей шее. Мне стало все равно, как я выгляжу со стороны. Я больше на могла себя контролировать и просто выплескивала все наружу — мои слезы текли по его коже, а тело дрожало рядом с его.

— Индия, — выдохнул он мне в ухо. — Я люблю тебя. И никогда не перестану любить.

— Я… Я… — Я отодвинулась, и он отпустил меня, но сразу же взял мои щеки в ладони и вытер большими пальцами слезы. — Я… Я не… Я… Я не хочу, чтобы ты однажды решил, что я хотела, чтобы все так сложилось. Если бы был способ все сохранить, я бы нашла его.

— Знаю. — Он отчаянно поцеловал меня — крепко, почти до боли. — Я тоже.

— Нам просто нужно помнить о том, что все к лучшему.

— Точно. Но это не значит, что я не буду ужасно скучать по тебе.

Я потянулась за еще одним поцелуем, а потом прошептала ему прямо в губы:

— Ты мое безопасное место. Во Флориде, в Бостоне, в Тимбукту… где бы ты ни был.

Финн зажмурился, и из-под его век потекли безмолвные слезы. Я запоминала его лицо — каждую черточку, — хотя знала, что скоро он позвонит, и я увижу его.

Наконец он собрался, открыл глаза и тоже всмотрелся в мое лицо.

— Я позвоню, как прилечу, — пообещал он.

Не в силах ответить из-за рыданий, норовивших вырваться из моего горла, я просто кивнула

Он поцеловал меня — крепко и быстро, словно более затяжной поцелуй стал бы изощренной пыткой, — затем развернулся и, не оглядываясь, пошел на предполетный досмотр.

На мгновение мне захотелось закричать во все горло. Сдаться мысли, что жизнь жестока и несправедлива, а я чересчур молода для стольких лишений. Но я начала концентрироваться на дыхании — простом действии, которое в итоге меня успокоило и прояснило рассудок.

Правда заключалась в том, что я не знала, что будет дальше. Будем ли мы в конце концов вместе? Будет ли у нас свое «долго и счастливо»?

И имеет ли это значение?

Мы изменили курс нашего будущего.

Спасли друг друга.

Я смогу справиться со всем, что приготовит мне жизнь, потому что теперь у меня было то, чего не было год назад — знание, что на свете есть такие люди, как Финн. Но он дал мне много больше.

Он дал мне веру.

Надежду.

То, что будет существовать еще долго после того, как поблекнет все остальное.


 

Глава 27


Мы с Элоизой сидели на лестнице и прислушивались к голосам наших родителей, которые на повышенных тонах разговаривали внизу. Мы были словно две маленькие испуганные девочки, жмущиеся друг к другу.

Меня разрывали противоречия.

С одной стороны Тео умел быть чутким и добрым, и я не знала, смогу ли когда-нибудь в должной мере отблагодарить его за то, что он вырвал Финна из отцовских когтей.

А с другой, он отказывался разговаривать с Элоизой, поэтому не злиться на него было сложно.

У Хейли тоже переполнилась чаша терпения.

Наутро после очередного проведенного в молчании вечера Хейли перехватила его, когда он пытался сбежать на работу.

— Поверить не могу, что ты не желаешь даже разговаривать с ней! — крикнула она.

— Не твое дело, как я веду себя со своей дочерью.

— О, ты сделал это моим делом, когда женился на мне. И я не буду стоять и смотреть, как ты заставляешь своего ребенка чувствовать себя нелюбимой лишь из-за того, кто она есть!

— Прекрати! Просто замолчи!

— Не замолчу. Повторяю, я не стану стоять в стороне и не позволю еще одному мужчине разрушить жизнь маленькой девочки. Если ты не одумаешься, то богом клянусь, я соберу свои и их чемоданы и заберу обеих девочек от тебя, чтобы Элоизе больше никогда не пришлось сталкиваться с твоим осуждением!

— Не смей мне угрожать! — взревел Тео. — Никто не заберет у меня мою дочь! Никто!

Элоиза рядом со мной напряглось, и я крепче сжала ее руку.

Внизу воцарилась мертвая тишина. Мы напряженно прислушались, и наконец Хейли сказала:

— Ты вообще себя слышишь? Она твоя дочь. Ты не хочешь ее потерять. Ты по-прежнему любишь ее и хочешь оградить от проблем, и это единственное, что имеет значение, Тео.

— Просто я… — Его голос был таким тихим, что я чуть не свалилась с лестницы — так сильно наклонилась вперед. — Она потеряла мать… ее жизнь и так непроста, поэтому мысль о том, что ее осложнят еще больше, невыносима. Она… Она не готова к тому, как люди будут к ней относиться.

— Может быть. Но я считаю, что твоя дочь — сильная девочка. Единственное, что ей необходимо — это, чтобы ты любил ее и поддерживал, кого бы ни любила она сама. С ней будет все хорошо. Но только в том случае, Тео, если она ни на секунду не усомнится в твоей любви.

Мы услышали всхлип, а затем успокаивающее бормотание Хейли. По щекам Элоизы тихо струились слезы, пока она слушала, как плачет ее отец.

— Иди к нему, — прошептала я.

В ее глазах по-прежнему оставался страх.

— Иди.

Моя сестра встала и на дрожащих ногах начала осторожно спускаться по лестнице.

Я смотрела ей вслед, пока она не исчезла из виду, желая, чтобы Финн был сейчас здесь, с нами. И я знала, что подумала об этом только в первый раз из многих, которые ждали меня впереди.

У подножия лестницы появилась Хейли. Она улыбнулась мне дрожащей улыбкой, потом поднялась и села рядом со мной.

— Они обнимаются, — шепотом сказала она.

— У них все наладится?

— Это будет нелегко, но я где-то читала, что все, за что стоит бороться, не дается легко.

— Ты вычитала это в одном из своих романчиков, да? — поддразнила ее я, желая разрядить атмосферу.

Она стрельнула в меня взглядом.

— Так и знала, что ты нашла мой тайник.

— Если тебя это утешит, я давненько не залезала в него.

— Ну, теперь уже несколько поздно. Уверена, все эвфемизмы к слову «пенис» ты уже знаешь.

Я фыркнула.

— И мой словарный запас продолжает пополняться. Я купила электронную книгу. Очень полезная вещь.

— Да? Может, и мне такую купить?

— Обязательно.

— Читаешь сейчас что-то хорошее?

— В данный момент я погрузилась в мир исторических романов. — Я помолчала. — Финн сказал, что я читаю такие книги ради счастливых концовок. — Я посмотрела на нее, гадая, верно ли это и для нее.

Она подтолкнула меня плечом.

— Поэтому и я их читаю.

Мы помолчали немного, слушая доносящие снизу тихие голоса Тео и Элоизы.

Узлы напряжения в моем животе стали потихоньку развязываться.

— Я подумываю начать читать другие жанры, — сказала я.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, я больше не нуждаюсь в счастливых концовках. Главное, чтобы конец был просто правильным.

Хейли задумчиво улыбнулась.

— На первый взгляд, может, так и не кажется, но если ты копнешь поглубже, то поймешь, что правильная концовка и есть счастливая.

Обдумав ее слова, я удивленно на нее покосилась.

— Какая глубокая мысль.

— Что тут можно сказать? Я неожиданно оказалась мудра.

Уж не знаю, из-за чего — может, на нас давила напряженная домашняя атмосфера, или мы были на грани истерики, — но мысль о мудрой Хейли показалась нам обеим ужасно смешной. Наши глаза встретились, и мы захихикали, прикрыв рукой рты.


***


Старинные часы в столовой ужасно раздражали меня. Никогда не замечала, как громко они тикают.

Страшно громким был и хруст чесночного хлеба, который пережевывал Тео.

Хотя, нет.

Дело было не в часах.

А в тишине.

Невыносимо шумной была сама тишина.

Я покосилась на Эль. Она сосредоточенно ела свой ужин. Очень, очень сосредоточенно.

Потом взглянула на Тео.

Он смотрел на чесночный хлеб так, словно разговаривал с ним.

Я встретилась взглядом с Хейли. Она явно была так же обеспокоена, как и я.

После разговора Тео уехал в офис, а Эль захотела побыть одна в своей комнате. Тео пообещал вернуться к ужину и сдержал свое слово.

Но, судя по всему, отношения между Элоизой и ее отцом не наладились волшебным образом окончательно. Хотелось бы мне знать, как ускорить этот процесс.

В кармане завибрировал телефон, и, раз никто на меня не смотрел, я вытащила его.

Финн: Как проходит ужин?

Индия: Тишина стоит как на кладбище :/

Финн: Расскажи одну из своих плохих шуток. Это поднимет им настроение.

Я оглянулась на свою притихшую семью. Какого черта. Хуже уже не будет.

— У моего дедушки, — все посмотрели на меня, — сердце льва. — Я сделала паузу. — И пожизненный запрет приходить в зоопарк.

Хейли фыркнула в бокал с вином.

Индия: Похоже, мои дурацкие шутки смешат только тебя.

Индия: И Хейли.

Финн: Дай им время. Позвонишь мне попозже еще? Я люблю тебя.

Индия: Я тебя тоже.

Пришла моя очередь опустить взгляд в тарелку. Финн уехал всего день назад, а я уже соскучилась по нему.

— Общаешься с Финном? — нарушила тишину Хейли, словно прочитав мои мысли.

Я угрюмо кивнула.

— Он позвонил, когда прилетел. У него все в порядке. Бабушка с дедушкой очень рады ему.

— Это хорошо, — сказал Тео. — Они хорошие люди.

— Знаю. Но нам будет так трудно. Я уже скучаю по нему. Как и Эль. — Я намеренно перевела внимание на нее.

Услышав свое имя, Элоиза подняла голову, и Тео наконец-то посмотрел на нее. А потом печально, натянуто ей улыбнулся.

— Он может в любое время приезжать к нам. И ты можешь навещать его.

Эль, засияв, благодарно улыбнулась ему.

— Спасибо, папочка.

В его взгляде промелькнула тоска, и я бы все отдала, чтобы узнать, о чем он подумал. Мне просто хотелось, чтобы между ними все вновь пришло в норму. Но Финн был прав. На это потребуется время.

— Не за что, солнышко, — мягко промолвил он и снова перевел взгляд в тарелку.

И когда от его ласковых слов лицо Эль озарилось надеждой, я улыбнулась.


***


— Не грусти. Рано или поздно неловкость между вами исчезнет, — заверила я Эль, которая, обнимая подушку, лежала у меня на кровати.

После ужина Тео уехал на работу, а Эль хотела было опять спрятаться у себя в комнате, но я практически силой затащила ее к себе, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Может быть, — уныло проговорила она. — До тех пор, пока я не приведу домой свою первую девушку.

Я собралась было сказать ей что-нибудь ободряющее, но меня прервал стук в дверь.

— Да?

В комнату заглянула Хейли.

— К Элоизе пришли Шарлотта и Гейб.

Эль побледнела.

— Пусть зайдут, — сказала я.

— Нет, — прошептала Эль. — Я не готова встречаться с их осуждением или гневом.

— Ты правда считаешь, что они пришли бы в твой дом, если б хотели тебя осудить?

Она сердито посмотрела на меня, но я все-таки кивнула Хейли.

Меньше чем через минуту к нам неуверенно вошли Гейб и Шарлотта. Они неловко уставились на Эль, и она, пряча страх, вызывающе вздернула подбородок.

А затем Шарлотта пронеслась через комнату и запрыгнула к Эль на кровать.

— Уф! — Элоизу чуть не расплющило об изголовье, когда Шарлотта сжала ее в крепких объятиях.

— Как ты? Я так волновалась!

Эль облегченно выдохнула и, тоже обняв ее, улыбнулась через ее плечо Гейбу.

— Бывало и лучше.

Гейб облокотился на столбик кровати и печально мне улыбнулся.

— Жалко Финна.

— Мне тоже.

— Фигово, что он уехал.

Шарлотта отодвинулась от Эль.

— Вся школа стоит на ушах. Никто не может поверить, что Финн уехал и что ты…

Она с испуганным видом запнулась, и Эль сухо закончила за нее:

— Лесбиянка. Это не бранное слово. Ты можешь произносить его вслух.

— Знаю. Просто… боюсь сболтнуть что-то не то.

— Не надо. Простите, что скрывала это от вас.

— Не переживай, — сказал Гейб. — Мы все понимаем.

— Еще как понимаем. — Шарлотта стиснула руки. — Вспомни Джози Фаркуар.

Эль вздрогнула, а Шарлотта побелела.

— Вот видишь! Я уже ляпнула глупость!

— Джози Фаркуар? — Имя почему-то звучало знакомо.

— Та девушка, о которой я рассказывала тебе, — произнесла Эль. — Она раскрылась в прошлом году.

Точно. Я вспомнила. Ее так затравили, что ей пришлось перевестись в новую школу.

— С тобой ничего подобного не случится, — с жаром заверила я ее.

— Никогда, — подтвердил Гейб. — У тебя есть мы.

Элоиза благодарно улыбнулась ему, но ее улыбка быстро увяла.

— А что насчет Брайс и Джошуа?

— Брайс вышла на тропу войны против тебя, — проинформировал нас Гейб. — Она злится, что ты доверилась Индии, а не ей. И еще, мне кажется, она никак не может уложить в голове, что тебе нравятся девушки. Ты же знаешь Брайс. Когда она не знает, как справиться с ситуацией, то вымещает все на других. Джошуа не знает, как быть. Он тяжело перенес отъезд Финна. Потерял лучшего друга. И не хочет потерять еще и свою девушку, а Брайс говорит, что чувствует себя обманутой, преданной. Он просил передать тебе, что он на твоей стороне, что понимает и принимает тебя… но из-за Брайс вынужден сидеть тихо.

— Но мы не будем, — сказала Шарлотта со свирепым выражением на лице. Я никогда не видела ее такой. — Мы будем рядом с тобой. Всегда.

Элоиза кивнула и с усталым видом откинулась на изголовье кровати.

— Спасибо. Мне понадобится ваша поддержка.


 

Эпилог


Как и во все прочие учебные дни с тех пор, как я приехала в Массачусетс, Джил высадил нас с Эль у школы.

С единственным отличием — сегодня мы опоздали.

Тео, провожая нас утром, по-прежнему выглядел скованным и неуверенным, но это было нормально. Я знала, что они с Эль найдут способ снова обрести в отношениях легкость. Он слишком сильно любил ее. Он предложил нам снова пропустить занятия, но я отговорила Эль.

За последние сорок восемь часов через нее прошло множество разных эмоций. Но и хорошее было тоже. Ее отец явно старался преодолеть предубеждения ради своего ребенка. А еще она рассказала обо всем, что случилось, Саре. Они наконец-то поговорили по телефону и договорились на выходных сходить на свидание. Эль призналась, что из-за этого у нее порхают бабочки в животе.

Последние несколько дней выдались для нее напряженными, и помимо этого она скучала по Финну.

Слишком много всего для одного человека.

Хотя Шарлотта с Гейбом встали на нашу сторону, Брайс была силой, с которой было необходимо считаться. Я не сомневалась, что в школе Элоизе придется непросто.

У меня было больше веры в наш класс, чем у Эль. Я верила, что они примут ее, поэтому волновалась скорее о Брайс и о том, как далеко она зайдет в войне против Элоизы.

Но оттягивать встречу с Брайс и с другими нашими одноклассниками было бессмысленно.

Эль посмотрела на школьные ворота и повернулась ко мне.

— Если сейчас ты войдешь туда вместе со мной, то потеряешь все, к чему так стремилась.

— Знаю. И тем не менее я это сделаю.

Выражение ее лица смягчилось.

— Помнишь день, когда мы познакомились? Мы сидели возле бассейна, а Брайс и все остальные поддерживали меня против тебя.

Я подумала об иронии ситуации.

— Помню.

— Жизнь — такая странная штука.

Жизнь определенно была странной штукой, но, стоя перед воротами школы и больше не боясь оказаться в самом низу ее иерархии, я подумала, что в странности есть своя красота.

У меня было все, чего, как я думала, я никогда не хотела.

Я никогда не чувствовала себя настолько потерянной.

И настолько уверенной.

И настолько спокойной.

И настолько испуганной.

Я никогда не чувствовала себя настолько свободной.



home | my bookshelf | | Наша непостижимая бесконечность |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу