Book: Гордость, сила и зима: стирая границы



Гордость, сила и зима: стирая границы

========== Глава первая, рассказывающая о последствиях бурных гулянок ==========

Время тянулось возмутительно медленно — казалось, что между ударами собственного сердца проходила целая вечность, хотя оно колотилось в привычном ритме. А я упорно сидела за столом и тупо смотрела на расположенную передо мной свечу.

— Давай, Прайд, еще раз попробуй зажечь свечу, — уже раз в пятнадцатый произнес сидевший напротив мужчина и взлохматил каштановые кудри.

Я перевела взгляд со свечи на Джейсона Грея, а это был именно он, и в очередной раз вздохнула. Угораздило же на него наткнуться в коридоре.

Прошло уже почти месяц с того момента, как я вступила в орден святой Линды и поселилась во дворце. И уже на следующий день по мою душу слетелись маги, которых в ордене всего оказалось пятеро, включая Лекса. Мой дар целительства — особая разновидность магии, и наши чародеи решили методом проб и ошибок выяснить, способна ли я на что-то еще в области колдовства.

Практически каждый день проходил следующим образом — после завтрака меня брали под белы рученьки и торжественно отводили в библиотеку, где наши чародеи пытались выявить глубоко скрытые магические таланты. Увы, они оказались скрыты настолько глубоко, что обнаружить их не удалось.

Первым делом выяснилось, что у меня напрочь отсутствуют способности к телекинезу. Под настойчивые взгляды я долго и упорно гипнотизировала пергамент, но пошевелился он только один раз — после чиха. Затем пришел черед безуспешных попыток создать пульсары — опять мимо. Кстати, импульсы мы творили, точнее, маги творили, а я пыталась изобразить, на свежем воздухе, чтобы что-нибудь не спалить случайно. В общем, как показала практика, это тоже не мое, только зря продрогли, ибо испытания проводились под меленьким, но от этого не менее противным, дождем.

Список можно продолжать до бесконечности — результат один, я обладала только магией целительства. Хорошо хоть не заставляли заклинания декламировать… Пока не заставляли.

— Грей, мы же уже выяснили, что я полностью неспособна к боевой магии, зачем мне пытаться свечу зажечь? — недовольно проговорила я. Первое время я добавляла к обращению «сэр» или что-то в этом духе, а потом плюнула и стала обращаться ко всем, исключая короля, просто по фамилии. Иногда по имени.

— Так мы еще бытовую магию не попробовали, — резко ответил маг и потер виски.

— А смысл? Неужели, если бы у меня были какие-то способности, кроме целительства, я бы их за восемнадцать лет не заметила?

Дверь библиотеки, где мы сидели, отворилась, и на пороге появился молодой мужчина, лицо которого было полностью усыпано веснушками. И я едва не подпрыгнула на месте, понимая, что это Тревор Сакс — воин из команды Грея. В свободное от тренировок время мы с ним довольно часто пересекались в библиотеке да и вообще неплохо ладили. Сейчас я в нем видела свою последнюю надежду на то, что он вытащит меня отсюда.

Джейсон повернулся ко мне спиной и уставился на вошедшего воина:

— Сакс, а ты что здесь забыл?

Я сделала максимально умоляющее лицо и сложила руки в характерном жесте, всем своим видом говоря: «Помогите!».

— Э-э, так я это, за Прайд, — быстро сообразил Тревор, чего я от него хочу. — Ей тренироваться пора.

Я быстро вскочила со стула и подбежала к двери, на пороге оборачиваясь:

— Присоединишься? — адресовала вопрос чародею.

— О нет, увольте, — он поморщился, видимо, представил, какой гул будет в его голове от лязганья мечей.

Полупустые коридоры дворца говорили о том, что обитатели еще и не думали покидать уютные постельки, приходя в себя после минувшей гулянки. Иногда попадались слуги, которые дремали, стоя, но, заметив нас, тут же начинали изображать бурную деятельность. Получалось, надо сказать, у них не очень хорошо, но как-то было все равно — мы направлялись в тренировочный зал, попутно обсуждая вчерашний праздник.

А посвящено было шумное веселье двадцатилетию Эвана Форса. Алкоголь лился рекой, а столы ломились от различной снеди, ближе к вечеру собравшиеся уже не различали свое ближайшее окружение и пили все, что горело. Причем, в прямом смысле — Лекс намешал в бокалы всевозможную выпивку, а затем поджег. Надо признать, его идея тут же начала пользоваться успехом, поскольку выпить «Пламя Дорэга», так он скромно назвал свое творение, захотели практически все мужчины. Женщины выбирали более слабые напитки, в основном, фруктовые вина.

И эффект от употребления не заставил себя долго ждать — мужчины, до этого не отличавшиеся особой подвижностью, лихо пустились в пляс, а наш именинник настойчиво приглашал на танец одну высокую и широкоплечую даму с короткой стрижкой, которая оказалась его старшим братом. Впрочем, Ричард к тому моменту уже тоже был весьма поддатым, так что братья исполнили два задорных танца. И что-то мне подсказывало, что Дик тоже думал, что с девушкой танцует.

Утром я проснулась без головной боли, поскольку вовремя перестала пить вино. Логично рассудив, что в ближайшие два-три часа меня вряд ли кто-то будет искать, решила направиться в архив, но где-то на полпути меня и выловил Джейсон Грей. Помятый, со следами вчерашнего пиршества на лице, он был явно не в духе. Аромат перегара ощутимо витал вокруг него в воздухе, указывать магу на это стало бы верхом нетактичности, тем более что он и так что-то подобное подозревал. Запах-то и послужил причиной того, что Грей слонялся по коридору — его супруга не захотела терпеть подобное зловоние в комнате. И я ее хорошо понимала.

И сидеть бы мне до посинения перед той проклятой свечой, если бы не мой рыжий спаситель, с которым мы уже успели обменяться впечатлениями от вчерашнего веселья. Тревор, кстати, был огурцом — свеженький, зелененький — рубашку неудачно подобрал — в общем, никакого похмелья.

Зал для тренировок оказался пустым и поступал в полное наше распоряжение. Это место заслуживало отдельного описания: одно из самых больших помещений дворца, разделенное на несколько секций. Правая половина зала отведена под занятия по стрельбе из луков и арбалетов, а также под метание ножей. Мишени, кстати, самые разнообразные — от обычных раскрашенных кругов до человеческих фигур. А вот слева обычно упражнялись на мечах или же просто оттачивали приемы ближнего боя.

— Это еще что, — отсмеявшись, сказал воин, но его голос все равно слегка сипел, указывая на бурный вечер. — Когда королю двадцать пять стукнуло — так все королевство дней семь гуляло. А дворец вообще еле устоял — как же, единственный монарх юбилей отмечает.

— Кстати, а где наш юбиляр?

— Да кто ж его знает, отсыпается где-то. Прайд, ты лишила меня чтения, так что, — мужчина как-то зловеще усмехнулся. — Пощады не жди!

Тренировочное оружие легче настоящего боевого, но не намного. Поранить таким оружием до крови практически невозможно, а вот синяки оставались — будь здоров! Я начала примериваться к мечам, останавливая выбор на одноручном клинке с широким лезвием. По той причине, что он похож на привезенное из дома оружие.

— Представь, что это настоящий бой. Готова?

Помещение заполнили звуки ударяющих друг о друга мечей. Сакс наносил удары вполсилы, но настолько быстро, что я едва успевала заметить их. Воин гонял меня практически по всему залу, в основном я оборонялась, впрочем, две-три относительно удачные атаки удалось провести. Но против опыта Тревора в боях я не могла особо ничего поставить, так что спустя некоторое время оказалась прижата к стене. Меч вылетел у меня из рук. Трев уже начал опускать оружие, планируя отойти, но планы слегка поменялись.

— Уй! Ты чего? — Сакс схватился колено, начиная массировать его.

— Извини. Ты ж сам сказал, представить, что бой настоящий, — я слегка смутилась, поскольку машинально пнула его. — Ну и оно как-то само вышло…

— Да уж, импровизация отменная получилась И, кстати, тот прием, что я в прошлый раз тебе показал, ты усвоила, молодец.

Я не успела возгордиться от небольшой похвалы, потому что дверь зала слегка приоткрылась, а спустя некоторое время в образовавшуюся щель просунулась взлохмаченная голова мальчишки-пажа. Он специально выждал время, чтобы в него чем-нибудь не попали в пылу сражения, а такие случаи частенько бывали.

— Госпожа Прайд, господин Сакс, там этого, того, — запыхавшийся паренек никак не мог подобрать слова. — Король через четверть часа ждет вас в зале совещаний.

Переглянувшись, мы с Тревором наперегонки бросились к дверям, поскольку за пятнадцать минут необходимо привести себя в относительно приличный вид.

***

К залу я подбежала практически вовремя, на ходу пытаясь застегнуть проклятую мантию. Полностью форму мы носили достаточно редко — на собраниях она обязательна, мол, дисциплинирует, а вот на задания чаще всего выезжали в своей одежде. Кстати, о заданиях, надеюсь, что нас куда-нибудь направят, желательно подальше. Во-первых, одного Лекса, пытающегося спровоцировать меня на магический всплеск, я еще как-нибудь готова выдержать, а во-вторых, все-таки хотелось поучаствовать уже в серьезном деле, потому что за все время мы с командой выезжали пару раз, и каждый раз приходилось стоять на стреме.

— Проходи, Прайд, осталось Сакса дождаться — и можно начинать.

Я проскользнула к своему месту за столом, попутно оглядывая всех собравшихся. Форсы нарочито смотрели в разные стороны, видимо, уже в курсе своих вчерашних подвигов; пятеро магов сбились в одну кучку и явно обсуждали очередную колдовскую пакость. Наш метаморф страдал от запахов, витавших в воздухе — даже в человеческом обличии он очень восприимчив к ароматам. А от перегара разве что глаза не резало, вот и не знал бедный Стоун, куда ему деваться.

Тэд Грин и Ларс Уэсли — ребята из команды Рейна — тоже что-то обсуждали между собой. Грин и Уэсли — двоюродные братья, эти двое настолько похожи внешне, что я частенько их путала — оба среднего роста, крепкого телосложения, даже стрижки у них одинаковые — бритые головы, так что цвет не разглядишь — то ли темно-русые, то ли светло-каштановые. Возраст тоже почти совпадал — Ларс младше кузена всего на два года. И он, кстати, тоже вещевик, как старший Форс. А вот Тэдди у нас мастерски владел мечом, а в свободное от заданий время он, кто бы мог подумать, цветы сажал. Как все-таки обманчива внешность!

Наконец, появился Тревор, и собрание теперь уже официально началось. Первые полчаса я слушала вполуха, поскольку обсуждались те вопросы, где мое мнение не играло абсолютно никакой роли: тренировка новобранцев, которые пополнили легион стражников, какие-то новые наконечники для стрел, урожай картошки… Урожай картошки? Недоуменно посмотрела на его Величество и поняла, что корнеплоды он приплел для того, чтобы проверить, насколько внимательно я следила за ходом разговора, а также, чтобы вырвать меня из собственного потока мыслей.

— Так, банши* в музее Истории больше не объявлялась, — король бегло просмотрел отчеты, которые не успел изучить накануне. — И, Темпл, леди Разерфорд опять прислала несколько писем, в которых слезно просит направить тебя к ней в поместье для проверки. Ей, в очередной раз уже, кажется, что там полтергейст завелся. Ты уж ей намекни как-нибудь уж, что у тебя семья, детки.

Уилл Темпл горестно вздохнул, а все остальные подло захихикали. Леди Эбигейл Разерфорд — весьма известная в светских кругах личность. Овдовела она лет двенадцать назад, дети давно собственные семьи создали, в общем, подыскивала герцогиня себе нового мужа. Или хотя бы любовника.

Уилла Темпла, еще одного мага ордена, вместе с Рейном, Грином и Уэсли года полтора назад отправили в поместье к Разерфордам, собственно, тогда там действительно завелся полтергейст. Навредить никому толком не успел, но имущество прилично попортил. Тогда-то женщина и положила глаз на Темпла, впрочем, я ее понимала — не будь он женат, да и будь я постарше, то сама бы в него влюбилась. Маг представлял собой ходячее воплощение девичьих грез — стройный, подтянутый брюнет, губы которого постоянно изогнуты в ироничной улыбке. Легкая небритость только добавляла шарма, а уж в его серых глазах, по слухам, утонул не один десяток девушек. Добавьте ко всему этому искрометное чувство юмора и великолепные манеры — вот вам и готовый женский идеал.

Внешность Темпла создавала впечатление, что этот красавец менял барышень, словно перчатки. Но на деле это было не так. Он счастливо жил в браке и воспитывал вместе с женой двух очаровательных детишек — сыну скоро исполнится десять лет, а вот девочке три годика. Его супруга, Гвендолин Темпл, из тех женщин, которые знают, как правильно себя преподнести. На фоне эффектного супруга ее внешность казалась неприметной, злые языки даже поговаривали, что «эта серая мышка опоила мага приворотным зельем и насильно женила на себе». Ха. Эти люди ее просто не знали. Было в этой женщине что-то особенное, делавшее ее непохожей на остальных. Мужчины практически моментально попадали под ее очарование, так что магу приходилось отгонять настойчивых ухажеров практически силой (магической, ему ничего не стоит поставить подножку, находясь в другом конце зала).

В общем, герцогине ничего не светило, но она этого упорно не желала понимать, всячески пытаясь заманить мага в свое логово.

— Уилл, а ты ей в лоб скажи, все как есть. Мол, вы старая и несимпатичная, — хохотнул еще один женатик ордена — Чарльз Кристалл. Тоже маг, кстати.

— Чарли, тебе легко говорить, — укоризненно посмотрел на него Темпл. — Но эта мегера ничего не понимает, а мне хоть в монастырь уходи!

— Кстати, о монастырях, — спохватился монарх. — Из монастыря Ровены Светлой** письмо пришло, мол, странности какие-то там происходят — люди пропадают на территории, по ночам шумит что-то. В общем, проверить надо бы.

Я опустила взгляд вниз, старательно пряча улыбку. И кто же у нас поедет…

— Придется, правда, внедряться в монастырь, они там к мирским людям настороженно относятся, мол, развращение чистых душ и все такое, а вот если вы из другого прихода — всегда пожалуйста, — Блейк украдкой показал мне кулак, поскольку я уже начала трястись от беззвучного смеха. Артур Рейн и Тревор Сакс тоже пытались сохранить серьезные лица, но получалось плохо. — О том, что из столицы кто-то приедет, знает только глава монастыря.

— Монастырь! Это то, что нам нужно! — хрипло произнес Ричард.

— Точно, ваше Величество! Направьте нас на это задание, заодно и здоровье подправим, там же целебный воздух и все такое, — поддержал брата Эван.

— Отлично, отправитесь на рассвете, чтобы к вечеру на месте быть, — произнес король, в глазах которого плясали плохо скрытые смешинки.

— Уверен, мы поладим с братьями-монахами. Прайд, готовься изображать глухонемого и щуплого монаха, — ехидно добавил старший Форс, предвкушая лучшие денечки за последнее время — когда еще выпадет шанс избавиться, пусть и ненадолго, от разговоров со мной — препираться за эти три недели мы меньше не стали.

Смешки за столами стали громче, но многие не понимали причины веселья. Я повернулась к Дику и одарила его ласковым взглядом, парень напрягся, поскольку знал, что это не сулит ничего хорошего.

— Знаешь, Форс, — слегка растягивая гласные, пропела я, прекрасно зная, как это его раздражает. — Есть одно маленькое-маленькое «но», — замолкла, выдерживая паузу. — Монастырь женский!

Не все присутствующие знали такие подробности о монастыре Ровены Светлой (хотя, по названию можно было бы догадаться), зато фантазия была у всех великолепная — стены буквально сотряслись от хохота, когда все представили нас в монашеском облачении.

Комментарий к Глава первая, рассказывающая о последствиях бурных гулянок

*Банши — представляет собой белую полупрозрачную фигуру, которую часто ошибочно принимают за привидение. Банши не является призраком. Чаще всего своим появлением символизирует скорую кончину того, кто услышал ее плач. Что неудивительно, поскольку ее крик вызывает кровоизлияние в мозг

**Ровена Светлая — богиня плодородия.

P.S. Боги полностью выдуманы автором. А остальные мистические/мифические/мифологические существа подправлены автором в угоду сюжету.

========== Глава вторая, о непогоде и последнем пристанище ==========

Туман, опустившийся на землю, по цвету напоминал разбавленное водой молоко. Практически все деревья уже сбросили листву, обнажив ветви, а по земле повсюду виднелись жалкие клочки пожухлой травы. В общем, листопад — последний осенний месяц — окончательно вступил в свои права, с каждым днем лишая население страны остатков тепла.

Проселочная дорога, по которой мы ехали, убегала куда-то вдаль и терялась в тумане. Солнце встало примерно полтора часа назад, однако не спешило выглядывать из-за серых облаков. Пронизывающий ветер заставлял меня натягивать капюшон куртки поглубже на голову, также я начала жалеть, что не додумалась взять перчатки.



Слегка натянув поводья, принудила Дьёго сбавить скорость — проклятый туман спутал все планы. При такой погоде мы не решались пустить лошадей даже рысцой, про галоп и говорить не стоило. Не хотелось бы, чтобы жеребцы переломали себе ноги; дорога, конечно, объезженная, но ям и ухабов никто не исключал.

— Лекс, а ты не можешь колдануть как-нибудь, чтобы туман исчез? — спросила я, украдкой сцеживая зевок в кулак.

— Как не могу, могу, — охотно ответил маг. — Ты больше хочешь дождь или снег? Погода-то нестабильная, неизвестно, что из колдовства выйдет. Тише, Дирк, тише, — осадил он гнедого жеребца, который в очередной раз решил ускориться.

— Если честно, то пока что я вообще не представляю, как мы с этим делом разбираться будем, из полученных материалов даже ничего не ясно. Надеюсь, что мать-настоятельница сможет что-то толковое сказать, — задумчиво произнес старший Форс.

— Не сможет, — тут же ответил ему брат.

— Что, очередной приступ ясновидения? Слушай, Эван, как ты так живешь? Это ж тебе ни сюрприз не сделаешь, ни подлянку не организуешь, — обернулась я и посмотрела на Форсов, которые ехали сзади на вороных конях.

— Я же не постоянно вижу. Как получится, иногда через день что-то в голове появляется, а иногда и месяц могу без видений прожить, тогда, карты в руки — и вперед, с песней. Так что сюрпризы можешь смело устраивать, а вот подлянки для Дика прибереги.

— Она уже устроила мне самую большую пакость в жизни, когда решила вступить в орден. Но и этого оказалось мало, король ее к нам решил прикрепить, чтобы окончательно добить меня, — гневно выпалил Ричард.

— Ой, как мы разгорячились-то! Слушай, Форс, если тебе на лоб плюнуть, зашипит?

— Не нарывайся, Прайд!

— Так! Стоп! — на правах командира Винтер взял ситуацию под свой контроль. — Почему вы не можете постоянно нормально общаться? Бывают же озарения у вас иногда, как тогда, в лесу, очень даже слаженно работали.

— А почему я должна воспылать добротой по отношению к кровнику?

— Ну Эвана-то ты не доводишь, Вэл. Вы с ним верные друзья-товарищи, хотя с Диком они ближайшие родственники.

— Так Эван и не лапал меня при первой встрече за все, что только можно и нельзя!

— А ты мне из-за этого чуть ногу, между прочим, не сломала! — вспыхнул Дик.

— Так не сломала же!

— То есть все завертелось из-за поведения старшего Форса? И если бы он держал себя в руках, то все могло бы быть иначе? — маг усиленно поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, смотря на нас с Диком по очереди.

Я как-то неопределенно пожала плечами и поплотнее запахнула куртку. А вот Ричард начал активно размышлять на эту тему:

— Думаешь, если бы не такая первая встреча, то мы бы сейчас бегали по полям и собирали цветочки, прошу прощения, остатки травы? Лекс, не забывай, что мы должны придушить друг друга при первой же удобной возможности.

— Но вы же этого не сделали.

— А кто сказал, что я не пытался? — в голосе вещевика была слышна плохо скрытая ирония. — Но тогда, во время приема, Прайд, когда раскрылась правда о ее семье, очень и очень быстро сбежала, потом ты сам, кстати, Лекс, помешал мне это сделать. Затем тебя спасать надо было — как-то не та ситуация, чтобы кровную месть осуществлять.

— А потом саму Валерию спасать пришлось, — подхватил Эван. — Некрасиво было бы — вытащить из переделки, чтобы потом прикопать в лесу.

— Вот-вот, ну, а в следующий раз мы уже встретились во дворце, во время принятия ее в орден. Согласись, ребята бы не поняли, если бы я зарубил только что вошедшую в зал девушку.

— Да уж. А почему бы вам просто не прекратить официально кровную вражду?

Взрыв хохота разрезал утреннюю тишину, заставив стайку птиц слететь с ближайшего дерева. А вот Винтер явно не понимал причин всеобщего веселья.

— Видишь ли, Лекс, прекратить кровную вражду могут только главы кланов, — отсмеявшись, включилась я в разговор. — А это Грегори Форс и Дориан Прайд — наши отцы соответственно. Эти двое ненавидят друг друга с такой силой, что ни о каком проведении ритуала, прерывающего кровную вражду, и речи быть не может.

— Я так понимаю, что отцу ты не сообщила, с кем ты в ордене будешь, — усмехнулся колдун.

— А сам-то ты как думаешь? Долго бы орден просуществовал в таком составе, узнай он, с кем я буду жить на одном этаже? Зато, — одарила мага улыбкой, — я сказала, что ты в ордене. К тебе он хорошо относится, как-никак, дочь ему вернул.

— Вэл, а я вот хотел давно спросить, но никак не получалось, — обратился ко мне Эван, теперь он ехал справа от меня, а Лекс и Дик — сзади. — Где ты так в ядах научилась разбираться? И у короля в бокале учуяла, и по ранению определила, что стрела не отравлена*. Вряд ли тебе об этом гувернантка рассказывала.

— А кто тебя ворожить учил? Правильно, самообучение. Какой же из меня был бы целитель, если бы я в ядах не разбиралась? Да и вам всем не мешало бы повнимательнее изучить их, а то траванет кто-нибудь, а вы и не поймете.

Туман наконец-то рассеялся, позволив нам пустить лошадей в полную силу.

***

Надпись на табличке перед въездом в село уверенно гласила: «Лихолесье». Никогда не понимала, почему села и деревни в нашей стране называются относительно нормальными словами, а вот над городами обычно издеваются — Гаст, Алия, Моркон. Наверное, так произошло потому, что названия деревням давали простые люди, а вот города «обзывали» по большей части представители благородных семейств, решившие блеснуть знаниями древневсеобщего языка. Так, Гаст, например, означает «громкий», Алия — «верная». Сейчас же все разговаривали между собой на всеобщем, а о древнем языке напоминали только названия да некоторые книги в определенных разделах библиотек.

Лихолесье оказалось достаточно большим селом, здесь даже имелся дом совещаний, а также постоялый двор, гордо именовавшийся «Последнее пристанище». Надеюсь, что владелец таким образом намекал на уютную обстановку, с которой не захочется расставаться, а не на качество еды.

Первый этаж хозяин предусмотрительно обставил столами и стульями — если гость перебрал с напитками, его можно положить отсыпаться в свободной комнате, а утром предъявить счет. Разговоры ненадолго стихли, когда наша четверка появилась на пороге; скользнув по фигурам равнодушными взглядами, посетители продолжили увлекательное занятие — опустошение бокалов.

Похоже, сырая погода согнала сюда большинство мужчин Лихолесья — свободный столик обнаружился с большим трудом, в самом неприметном уголке. Александр сразу же направился договариваться по поводу размещения наших лошадок, а также комнат, где мы планировали оставить вещи.

Всем известно, что монахи, а тем более монахини, на лошадях не передвигались, также они не носили с собой мечи, кинжалы и луки со стрелами. Жеребцов мы собирались оставить на постоялом дворе, а вот оружие было просто жизненно необходимо пронести в монастырь, не вызывая при этом лишних подозрений, кто знает, с чем мы там столкнемся. Но с помощью матери-настоятельницы мы планировали решить эту проблему. Как оказалось, она была знакома с бабушкой нашего короля, поэтому знала его чуть ли не с пеленок, а его Величество, в свою очередь, относился к матери Каталине со всей теплотой и заботой, а также безгранично ей доверял.

Отправляя письмо в орден, мать Каталина прекрасно понимала, что решать проблему приедут мужчины и что она сама запускает лису в курятник. Но из двух зол выбирают меньшее, поэтому спустя несколько часов мать-настоятельница будет ожидать нас на окраине села.

— Так, я обо всем договорился, комнату одну снял, все равно только вещи положить, — вернулся к столику довольный Лекс. — Дик, хватит уже заигрывать с девушкой, а то она так никогда нам еду не принесет.

Что верно, то верно. Разносчица не отходила от нашего столика, открыто кокетничая с Форсом. Если бы мы остались в Лихолесье на ночь, то я бы поставила бы последние деньги на то, что это время они провели бы вместе. Девушка наконец-то вспомнила о своих обязанностях и направилась в сторону кухни.

— Что? — возмутился Дик, ловя на себе укоризненные взгляды. — В конце концов, я настоящий мужчина, и мне нужна настоящая женщина!

— Желательно слепая и глухая.

— Прайд, опять нарываешься!

— Ни в коем случае! Просто не забывай, что вечером нас здесь не будет, не стоит давать девушке ложных надежд и обещаний, а вот после задания — хоть неделю на сеновале развлекайтесь.

— Вэл, а откуда это ты про сеновалы знаешь? Ты же у нас приличная девушка из благородной семьи. Или мы чего-то не знаем о нашем юном целителе? — хихикнул Лекс, дергая меня за косу.

— С вами свяжешься — и не о таком узнаешь. Где уже наша еда?

— Ты такая маленькая, а есть хочешь постоянно, куда только влезает все?

— Отстань, Эван, у меня растущий организм, — про то, что вырасту я уже только в ширину, моя персона, разумеется, умолчала.

Наконец в зале появилась фигурка с подносом в руках. Профессионально лавируя между столиками, девушка упорно двигалась к нашему месту. Низко наклонившись, она начала составлять тарелки с подноса, заодно показывая все то, чем ее весьма щедро одарила природа. Что уж говорить — даже я засмотрелась, а у парней и вовсе была реакция, как у котов на валерианку. Неизвестно, сколько бы продолжалось это представление, если бы девушку не окликнули другие посетители, впрочем, судя по многозначительному взгляду, она явно намеревалась вернуться.

Еда превзошла все ожидания, окончательно убедив меня в том, что владелец намекал на обстановку постоялого двора. Куриная котлета и запеченная картошка оказались выше всяких похвал, Дик и Лекс предпочли курице свинину, а вот Эван восторженно уминал овощное рагу. В кружках перед нами стоял крепко заваренный чай — ароматный и насыщенный, а не та жидица, которую обычно подавали в тавернах. Мои спутники, кстати, были слегка недовольны выбором напитков — они бы предпочли пропустить по кружечке пива, однако «вредная заноза» в моем лице не позволила им этого сделать, все же предстояло ехать в монастырь.

Комната, которую для нас снял Лекс, была небольшой, но достаточно уютной. Помимо необходимой мебели, вроде двуспальной кровати, тумбочки для мелочей и письменного стола с парой стульев, здесь также висели накрахмаленные занавески, лежал небольшой коврик, на котором не наблюдалось никаких подозрительных пятен. Рядом с дверью комнаты находился черный вход, собственно, из-за него-то выбор и пал на это помещение — ведь нам еще, переодевшись в монахинь, предстояло покинуть «Последнее пристанище». Прислонившись спиной к косяку, я смотрела, как мои спутники сосредоточенно копались в сумках и прикладывали одежду.

— Эм, ребят, я, конечно, ни на что конкретное не намекаю, но как вы собираетесь добиться сходства с женщинами? Даже сменив одежду, вы все равно будете похожи на мужчин в женской рясе. Я не думаю, что там у всех такие большие проблемы со зрением, чтобы не заметить настолько ярко выраженных дефектов во внешности.

— А для этого, малышка, — обернувшись ко мне, произнес маг. — У нас есть замечательный я — практически дипломированный специалист. Я наложу на нас иллюзии, такие дамочки будут — закачаешься. Даже на ощупь не отличишь!

— Вот этого вот не надо, — поспешил встрять Эван. — Мы в монастырь едем, а не в публичный дом, давай без лишних округлостей.

Представлять эту картину я даже не рискнула, решив посмотреть на готовый результат, что себя зря накручивать. Подойдя к своей сумке, выудила из нее зеленый шарф и начала сосредоточенно заматывать его вокруг шеи.

— Ты куда это собралась? Темнеет уже, — подозрительно спросил меня Ричард.

— Прогуляюсь пойду, — спокойно ответила я, надев заплечные ножны.

— Одна?

— А ты видишь рядом со мной еще кого-то? Слушай, Форс, я тут пыталась деликатно удалиться, чтобы не смущать вас во время переодевания, но с тобой даже этого сделать нормально нельзя!

— Так! Стоп. Валерия — иди, куда шла, долго не задерживайся. Дик — переодеваться, — маг тут же заткнул открывшего было рот вещевика. — Село тихое, люди здесь мирные, ничего с ней не случится, если ты так переживаешь.

— Вот еще, — пробурчал парень. — Просто знаю я женщин — вечно опаздывают.

Я тихо выскользнула в приоткрытую дверь, последнее, что успел зацепить мой взгляд — это переодевшийся Эван, который выглядел на редкость нелепо.

***

На улице действительно уже сгущались сумерки, и стало заметно холоднее. Так, и куда же мне идти? Посмотрев по сторонам, я решила пойти вправо, надеясь кого-нибудь встретить и спросить дорогу.

Мне необходимо найти человека по имени Дирон Ригли, насколько мне известно, сейчас ему около шестидесяти лет. И, если честно, я не была уверена, что он еще жив. На это имя я натолкнулась, когда изучала бумаги в архивах — членство в ордене являлось своего рода пропуском в абсолютно любые уголки дворца, и я этим активно пользовалась.

В архивах я старалась найти записи о «Весеннем листопаде»**, охватывавшие последние десять лет. Упоминаний было не так уж много, потому что мало кто решался браться за изготовление этого яда. Когда норлак*** полностью уничтожили, причастных к созданию отравы, точнее тех, кого удалось вычислить, арестовали и отправили на рудники. Имена в записях встречались не очень часто, однако Дирон Ригли был среди них. До своего ареста мужчина жил в Лихолесье, больше о нем ничего неизвестно — никаких пометок, указывавших на то, выжил ли он, вернулся ли домой, не сделали. Если верить данным, то освободить его должны были три года назад.

Внезапно из-за поворота показалась девичья фигурка, которая несла в охапке что-то объемистое. Приглядевшись, я поняла, что это наколотые поленья, а девушка, словно почувствовав мой взгляд, споткнулась буквально на ровном месте и выронила ношу.

— Может, я помогу вам донести дрова? — поспешила я к незнакомке.

— Спасибо, вот незадача какая, все время здесь оступаюсь, — пожаловалась девушка, откидывая назад свои длинные светлые волосы. — Предложи это мужик какой чужой, я б отказалась, но девушка девушку не тронет же.

Я не стала ее разубеждать, в конце концов, женское коварство не совсем та тема, которую обсуждали спустя три минуты после первой встречи.

Разделив дрова на две равные части, мы отправились вниз по улице. Девушка сначала украдкой, а потом уже и совсем откровенно меня разглядывала.

— Вы ж не местная.

— Что? — переспросила я, поскольку погрузилась в свои мысли и не разобрала ее фразы.

— Не местная, говорю, я здесь всех знаю.

— Прям так и всех, — усмехнулась я, с интересом на нее поглядывая. Она примерно моего возраста, но вполне может знать того, кто мне нужен. — Как тебя зовут-то?

— А то, я здесь с рождения. И батя мой отсюда, и мама. Меня Анна зовут. Вон, кстати, наш дом, пришли уже почти, — кивнула она в сторону небольшого, но очень уютного на вид двухэтажного домика.

— Вэл.

— Красивое имя. Надолго к нам?

— Нет. Слушай, Анна, мне нужно человека найти, он лет десять назад в Лихолесье жил. А вот тут ли он сейчас, я понятия не имею, — аккуратно подбиралась я к интересующему вопросу. В это время мы как раз приблизились к ее жилищу и начали потихонечку сгружать ношу.

— А кого надо-то?

— Дирона Ригли, — выпалила я на одном дыхании, ожидая реакции, которая последовала незамедлительно. Девушка уронила остатки дров и повернулась ко мне с совершенно перекошенным лицом.

— Я, это, пойду, — Анна смотрела на меня перепуганными глазами, потом ее взгляд, видимо, наткнулся на меч за спиной, и зрачки ее еще больше расширились.

Входная дверь отворилась, и на крыльце появился мужчина в белой рубахе, видимо, его привлек грохот. Этот человек начал пристально оглядываться по сторонам, а особую суровость облику придавал нож для разделки мяса.

Схватив Анну за локоть, я начала быстрым шепотом говорить:

— Пожалуйста, я не обижу тебя. И этого человека тоже не трону, мне надо просто с ним поговорить, честное слово.

Мужчина, наконец, заметил нас и начал надвигаться, угрожающе сдвинув брови.

— Анна, все нормально?

— Да, папочка, — пролепетала девушка. — Эта девушка помогла мне дрова донести, я сейчас приду.

— Ну ладно, — еще раз шевельнув бровями, мужчина исчез из поля зрения.

— Анна, пожалуйста, скажи, Ригли в Лихолесье? Я еще раз обещаю, что не трону никого, — я говорила все еще почему-то шепотом, сердце начало колотиться с бешеной скоростью, ожидая вердикта Анны.

— Как ты с ним связаться умудрилась? Дурной это человек, очень дурной, его у нас теперь все опасаются, хотя и в лицо не говорят этого.

— Так он здесь!

— Тише ты! — шикнула девушка. — Здесь, куда ему деться, давно уж объявился. Он, поговаривают, торговал дрянью какой-то, от которой люди как мухи умирали. Но он этим не занимается больше, так что не ходи к нему.

— Я не собираюсь у него ничего покупать. И продавать тоже. Мне просто надо поговорить с ним.



— Да это дело-то не мое, я предупредила просто. Вверх по улице иди, на перекрестке направо сверни, по левой стороне дом его. Узнаешь, там калитка такая страшная, не проглядишь. А вообще, лучше бы тебе вернуться туда, откуда пришла. Не гоже девушкам с такими связываться. И это. Не говори никому, что я тебе на него указала, мне проблемы не нужны.

— Я понимаю, вот, — покопавшись в кармане штанов, я достала одну золотую монетку. — Купи себе что-нибудь. Извини, что испугала так.

— Не надо.

— Бери, — силой вложила монетку в руки. — Лент себе в волосы купи, все женихи твои будут, и платье новое — как раз хватит.

Щеки Анны покрылись легким румянцем, который никак не был связан с холодом, что неудивительно — у такой симпатичной девушки, как она, наверняка много кавалеров.

— Удачи тебе. И берегись его.

— Спасибо. Постараюсь.

К указанному месту я добралась практически бегом, как будто какая-то неведомая сила толкала меня в спину. Дом Ригли действительно оказался весьма узнаваем — это строение сохранило остатки былой роскоши, однако местами было изрядно потрепано. Видимо, во время отсутствия хозяина здание пустовало.

Остановившись перед калиткой, я начала перебирать в кармане монетки. Еще один плюс членства в ордене — это очень неплохое жалование. На две трети вполне можно было приобрести одного из лучших жеребцов из наших конюшен. Но деньги мне выплатят только тогда, когда мы вернемся во дворец, как раз будет примерно месяц, с того момента, как я оказалась в ордене. Пока что расходовались средства, взятые из дома.

Решив не тянуть кота за, кхм, не важно, за что, я толкнула массивную калитку, украшенную какой-то жуткой мордой. Вечернюю тишину разрезал скрип несмазанных петель, где-то вдалеке начал гулко лаять дворовый пес. Территория Ригли выглядела жутковато, больше всего мне хотелось развернуться и убежать. Поднялась по рассохшимся ступенькам на крыльцо и, глубоко вдохнув, постучала в дверь. Меня подло проигнорировали. Постучала еще раз. Опять ничего. Уже порядком раздраженная, я начала пинать дверь ногой, эти действия возымели успех.

— Чего надо? — гаркнул появившийся на пороге мужчина.

От неожиданности я поперхнулась и забыла все слова, которые собиралась сказать. Ригли не собирался ждать, пока гостья прокашляется, и попытался захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Все еще кашляя, просунула ногу между дверью и косяком, мешая осуществить задуманное.

— Поговорим? — блеснувшая в моих пальцах монета оказала благотворное влияние на хозяина, дверь моментально распахнулась, а я практически ввалилась внутрь.

— Прямо и налево, — произнеся эту фразу, владелец направился вглубь дома, громко шаркая при ходьбе. А ведь он не такой уж и старый, видимо, рудники сильно его подкосили…

На ходу разматывая шарф, я направилась следом за Ригли, попутно осматриваясь. Дом явно нуждался в ремонте, половицы так и скрипели под ногами, также было бы неплохо законопатить щели стенах. Слева от меня что-то пробежало. Надеюсь, здесь не водилась слишком кровожадная живность.

Мужчина уже ждал меня в комнате, которая когда-то выступала в роли гостиной, сейчас здесь был ужасный беспорядок. В помещении прочно обосновался запах табака вперемешку с ароматами дешевого вина. На небольшом столике, который стоял между двух кресел, лежал опрокинутый бокал с этим пойлом. Брезгливо сморщившись, я села на самый краешек засаленного кресла, положив шарф на колени.

— Ну?

Нда, бывший изготовитель ядов определенно не любитель поболтать.

— «Весенний листопад», — сразу перешла к делу. Мне хотелось поскорее покинуть это пропахшее, на мой взгляд, отчаянием место. Если бы отчаяние имело запах, то оно определенно пахло бы так — ветошью, скуренными сигаретами, затхлостью.

— Я ничего не знаю.

— А если подумать? — пододвинула по заляпанной столешнице монету.

— Деточка, — золотой тут же исчез. — А ты не боишься, что я тебя за такие вопросы прикопаю на заднем дворе?

— Не боюсь, — отвернула ворот куртки, демонстрируя знак, который обозначает прямое подчинение королю. Разумеется, нагло врала — мне было ужасно страшно, но я старалась говорить максимально твердым голосом.

— Даже так. На кой вообще приперлась? — рука мужчины скользнула куда-то вниз.

— Я не собираюсь вас арестовывать, за свое прошлое вы уже расплатились сполна, — вкрадчиво произнесла я, внимательно следя за его движениями. Ригли слегка расслабился, однако руку поднимать не торопился, в любой момент готовый кинуть в меня то, что сжимал в ладони. — Будем считать, что я здесь по личному вопросу. И о нашем разговоре никто не узнает.

— Допустим.

— Мне нужно знать, для кого вы изготавливали «Весенний листопад».

— Не помню, давно это было, — еще одна монетка перекатилась к его ладони. — Впрочем, последний заказ я делал лет десять назад, после пятилетнего затишья. Одно время листопад был популярен, хе-хе. Яды — лучшее средство для устранения неприятеля, спрос на них никогда не упадет.

— Имя?

— Не помню. — Звон монеты. — Луиза Олкот.

— Что о ней известно? Откуда она?

— Я в чужие дела нос не сую, да и тебе не советую, девочка, я заказ выполнил, деньги получил, хе-хе. Несильно они мне, однако, помогли, когда по мою душу явились. А теперь, проваливай.

— Если я узнаю, а я обязательно узнаю, что вы от меня что-то утаили, я вернусь, и тогда наш разговор не будет таким мирным, — пригрозила я, продолжая сидеть в кресле.

— Чего расселась? Убирайся, ясно же сказано было.

— Ждете, когда я повернусь спиной? Не на ту напали, а теперь, — встала и словно невзначай коснулась оголовья меча. — Проводите меня до двери.

Дирон Ригли осмотрел меня выцветшими глазами, затем развернулся и направился к выходу. Я направилась следом за ним, наблюдая за каждым движением. Казалось, что каждая мышца трясется от страха, но пока я не могла позволить себе расслабиться.

— Вот, что, девочка, ты ввязалась не в ту игру. Возвращайся домой к мамочке.

— Я обязательно навещу ее могилу, — процедила я сквозь зубы и вылетела на крыльцо, захлопнув за собой дверь.

Заматывая шарф, я спиной ощущала, что Ригли смотрел на меня из окна, поэтому не позволяла себе показать, насколько я напугана. Только свернув за угол, я бросилась бежать к постоялому двору.

Комментарий к Глава вторая, о непогоде и последнем пристанище

* Эван вспоминает эпизод с некромантом, когда Дика подстрелили из арбалета (подробнее — ГСиЗ, глава “Где проблемы с воспитанием продолжаются”)

**Весенний листопад — яд, от которого скончалась мать Валерии. И который также отравили в свое время некроманта.

***Норлак — растение, по внешнему виду больше напоминающее болотную кочку. На основе этого растения и готовится Весенний листопад. На данный момент растение полностью уничтожено.

========== Глава третья, о мужских приходах и не очень удачных импровизациях ==========

Монахини получились, как настоящие — фигуры были весьма женственными, со всеми полагающимися округлостями, кисти рук стали уже, а черты лиц заметно смягчились. Даже на ощупь ладонь теперь казалась женской. Единственное, что не стал исправлять Винтер, это рост — монахини вышли очень высокими, но, в конце концов, кто сказал, что не бывает высоких девушек?

— Ну как? — в голосе мага послышалась плохо скрытая гордость, на себя он еще не до конца наложил иллюзии, поэтому пока щеголял со своим лицом. — Хороши, да?

— Потрясающе! Такое чувство, что они в этой рясе родились. А голос тоже изменился?

— Сама послушай, — из уст монахини вырвался басок Эвана. — Но могу говорить вот так, — писклявым голосом добавил он.

— Да уж, сестра Эовин, с таким голосом только знакомства заводить. Попробуй полушепотом разговаривать что ли, а то вся маскировка псу под хвост. К вам, ребят, это тоже относится.

— Сестра Эовин?

— А почему нет? Хоть как-то созвучно с твоим именем, нам же надо будет как-то обращаться там друг к другу.

Ребята оказались со мной солидарны, поэтому Дик стал сестрой Дианой, а Лекс — сестрой Александрой, мое имя осталось при мне. Завершив все приготовления, парни направились на лестницу, чтобы дать мне возможность переодеться. Глянув последний раз в зеркало, Лекс поспешно внес коррективы в заклинание — замаскировал щетину на лице.

Мое облачение было таким же, как у остальных — черная широкая одежда прямого покроя, слегка подпоясанная в талии, которая скрывала тело от шеи до пят. На голову следовало накинуть традиционное покрывало, опять-таки черного цвета. Решив особо не заморачиваться, я надела это все поверх рубахи и штанов, сапоги также оставила — все равно под рясой не видно. Сунув руки в широкие рукава, я приняла смиренный вид, зеркало, правда, отразило похоронно-скорбный образ.

***

Мать Каталина на проверку оказалась сухонькой, невысокой женщиной неопределенного возраста. Отчасти ее возраст скрывала ряса, отчасти — наступившая темнота. Спутником монахини был молодой парень лет двадцати на вид, именно он управлял телегой, на которой нам предстояло добираться до монастыря. Телега была почти полностью загружена мешками с продуктами, но там все равно могли впритык разместиться пять человек.

— Сестры, — обратилась к нам мать-настоятельница, заметив наше удивление, которое вызвал ее спутник. — Это Мерк, он помогает нам доставлять продукты в монастырь. О порядках нашего прихода я расскажу, когда мы прибудем на место, — этой фразой она явно дала понять нам, что разговор не предназначен для посторонних ушей.

Наше оружие Лекс уменьшил до таких размеров, что оно уместилось в небольшой мешок, вес от этого, правда, не изменился. Также в мешок отправились аптечка и еще кое-какие мелочи, вроде веревки и мыла. С горем пополам разместившись в телеге, мы начали наш путь до монастыря. Пожалуй, важно отметить тот факт, что в село мы въехали по одной дороге — достаточно ровной и укатанной, а дорога до монастыря находилась с противоположной стороны и была вся в ямах и ухабах. Удары судьбы об одно место терпели со скорбным молчанием, однако наши лица весьма красочно выражали мнение по этому поводу, заставляя мать Каталину прятать улыбку.

Спустя очень короткое (хвала небесам!) время наша процессия подъехала к монастырю. Территория на первый взгляд достаточно большая, но никого из обитателей не видно, кажется, мы приехали после отбоя. Что же, тем лучше — избежим хотя бы на время лишних расспросов. Отправив Мерка разгружать телегу, мать Каталина повела нас за собой в здание монастыря. Там мы долго кружили по запутанным коридорам и галереям, пока не попали в небольшую комнатку, единственным источником света в которой была одинокая свеча на столе.

— Присаживайтесь, — мать-настоятельница указала нам на стулья, расположенные перед столом. — От лица всего монастыря я выражаю вам благодарность. И надеюсь, что мужчины будут вести себя прилично и не нарушат правил монастыря. Впрочем, вас, девушка, это тоже касается. Остальные жители монастыря ни о чем не догадаются, замаскированы вы великолепно.

— Но вы как-то узнали, что я настоящая девушка.

— Может, потому что ты нам дышишь в пупок? — с ехидцей спросил Дик.

Я метнула в его сторону угрожающий взгляд. Я действительно намного ниже всех, но не настолько же, все по плечо буду. А с ростом неловко как-то вышло, могла бы и сама догадаться…

— Мать Каталина, могли бы вы поподробнее рассказать о том, что происходит в монастыре? — взял ситуацию под свой контроль Винтер.

— Увы, сие нам неведомо. Но за несколько дней пропали три наших монахини.

— А могли они сбежать? Ну или просто в Лихолесье уехать развлекаться? — выдвинул свою теорию Эван.

— Вынуждена признаться, — слегка улыбнулась уголками рта настоятельница, — сначала я и сама так решила, поэтому-то и не стала сразу бить тревогу. Наш приход не запрещает получать удовольствия от жизни, и иногда монахини действительно выезжают за пределы монастыря. Но это не длится больше пяти дней.

— Вы в письме упоминали еще какие-то посторонние шумы на территории, можете что-то конкретное сказать?

— К сожалению, нет. По ночам мы слышим странные звуки в коридорах и на улице, но не решаемся выйти и проверить, что происходит.

— Мать Каталина, а сохранились какие-нибудь вещи девушек? — внезапно спросил Дик.

— Их кельи сейчас пустуют, вы разместитесь рядом. Надеюсь, вы найдете там что-то, что сможет помочь. Сейчас сестры находятся на вечерней молитве, и я должна буду к ним присоединиться, но сначала пройдемте наверх.

***

Кельи, в которых нам предстояло разместиться, были похожи друг на друга как яйца одной курицы — комнатка размера два на три метра, из обстановки — только лавка с постельными принадлежностями да тумбочка для мелочей. Перинка оказалась достаточно мягкой, а подушка и одеяло — не свалявшимися от времени. Все-таки аскетизм аскетизмом, но и об удобствах в монастыре Ровены Светлой не забывали. Сквозь маленькое окошко едва-едва пробивался лунный свет, но его вполне хватало, чтобы осмотреться.

У нас в распоряжении имелся примерно час форы до тех пор, пока сестры не вернутся с молитвы, и его необходимо было провести с максимальной пользой. Поэтому Александр сейчас осматривал этаж на наличие каких-либо магических следов, а мы с Эваном изучали кельи исчезнувших сестер. На стреме сначала хотели опять оставить меня, но я наотрез отказалась это делать, поэтому почетную службу у лестницы нес Дик.

Осмотр первой из трех комнаток дал неоднозначные результаты — из личных вещей там нашлись только четки из можжевельника, которые мы решили взять с собой. Никаких других мелочей, вроде книги или вазочки, не было, что само по себе казалось странным. Устав монастыря не запрещал монахиням хранить какие-то личные вещи, и многие девушки этим активно пользовались. Мы попутно сунули нос в другие, занятые кельи — они отличались какой-то обжитостью что ли. Кто-то повесил на стену картину с изображением Ровены, кто-то собственноручно раскрасил окошко, в общем, все старались придать своему пристанищу более уютный вид. А здесь — ничего.

Вторая из пустовавших келий являла собой более интересное зрелище — ее обитательница точно любила рисовать, поскольку в тумбочке удалось найти чистые листы пергамента и несколько уголечков, также по полу были разбросаны смятые рисунки — в основном сценки из жизни монастыря и еще какие-то окрестные пейзажи. Но почему-то нарисованное девушке не понравилось, потому что она явно намеревалась избавиться от бумажек. Кстати, заниматься художеством наша пропавшая монахиня любила в постели — на одеяле и подушке были видны следы угля, словно она вытирала о них пальцы. Рисунки свои девушка сшивала в отдельный альбом, его-то мы и решили взять, может, у Ричарда получится считать хоть какую-то информацию.

А вот третья комнатка преподнесла нам сюрприз — жившая в ней девушка любила всякие безделушки — вся тумбочка была заставлена фарфоровыми статуэтками, которые изображали различных животных — зайчиков, кошечек, собачек. Именно в уменьшительно-ласкательной форме, потому что иначе назвать эти мордочки с наивными глазами язык просто не поворачивался. А еще неизвестная нам сестра увлекалась вышиванием — в своих картинах она предпочитала изображать пресловутых животных, ими же украшала стены кельи. От окружавшего зверинца меня начало порядком подташнивать, поэтому я поторопила Эвана, который копался в ящичке:

— Ну что там? Давай быстрее, а то я скоро сама мяукать начну.

— Да ладно тебе, вполне миленько так получилось. Ладно-ладно, — поднял Эван руки вверх в защитном жесте. — Смотри, что я нашел, должно подойти.

Он держал в своей преображенной ладони какую-то цепочку. Приглядевшись, я поняла, что это порванный браслет, состоявший из нескольких цепочек и подвесок. Да, в виде кошек. Выскользнув за дверь, мы уже собирались пройти в одну из наших келий, как вдруг перед нами откуда-то выросла девушка-монахиня. На вид она была моей ровесницей, может, чуть старше.

— Ой, а что вы делали в келье сестры Агаты? — удивленно спросила девушка, жадно нас разглядывая. Особое внимание она уделила новоявленной сестре Эовин.

— О, сестра, — тут же нашелся Эван и начал говорить трагическим шепотом: — мы слышали о постигшем вас несчастье и зашли помолиться о здравии сестры Агаты.

Поняв намек, я сложила руки в характерном жесте и начала беззвучно шевелить губами. На самом деле я произносила один очень неприличный стишок, но знать это никому не обязательно. Монахиня посмотрела на нас с ярко выраженной любовью и тоже начала молиться. Уверена, что у нее все было по-настоящему.

— Ах, это так мило с вашей стороны. Право слово, мы все себе места не находим. Ой, а зачем вам вещи пропавших сестер?

Какая наблюдательная девушка, чтоб ее!

— Милая сестра, — теперь настал мой черед солировать. — Мы хотели бы обустроить алтарь с этими вещами по правилам нашего прихода, дабы неустанно молиться о здравии и скором возвращении наших сестер.

— Ах, как это прелестно! Я не представилась, в приходе я сестра Анна, а как к вам я могу обращаться? — девушке явно не терпелось поболтать с кем-нибудь.

— Сестра Валерия, а это — сестра Эовин. Милейшая сестра Анна, вынуждены оставить вас, чем скорее мы начнем превозносить молитвы, тем быстрее проявится результат.

— Конечно-конечно, я сама неустанно молюсь о скорейшем возвращении наших подруг.

Откланявшись, мы бочком начали перемещаться к нашим кельям. Будем считать, что пронесло.

— Ох, а из какого монастыря к нам прибыли такие милосердные сестры?

Я мысленно застонала, какая неугомонная!

— Мы из прихода Артура Лучезарного, — радостно ляпнул Эван.

Повисла тишина. Я еле сдержалась, чтобы не шлепнуть себя ладонью по лбу. Эван…

— Это же мужской приход? — наконец оправилась от шока сестра Анна.

— Дело в том, — я развернулась к девушке и наградила ее максимально дружелюбной улыбкой. — Что совершенно недавно был основан женский приход, мы одни из первых монахинь. О, это такая большая честь и великая миссия, — соловьем заливалась я, надеясь, что сестра Анна поверит в этот бред.

— О-о, — уважительно протянула девушка, смотря на нас, как на святых посланников богов.

Пока она не опомнилась и не начала задавать нам еще кучу вопросов, я схватила Эвана под локоть и потащила в отведенные нам комнаты. Боковым зрением я видела, как он недоуменно хлопал глазами.

— Ну какой Артур Лучезарный? — разъяренно прошипела я Эвану на ухо.

— Первое, что в голову пришло. Я от нашего учителя слышал про такой приход.

— Надо было лучше слушать его! Чуть вся маскировка в бездну не полетела.

— Ах так! — обиженно засопел парень. — Вот сама бы выкручивалась. Ты-то стояла да глазками хлопала.

— Ладно-ладно, не злись, тебе не идет. Просто замоталась сегодня, вот и сорвалась, — поспешно пошла я на попятную, денек сегодня трудный выдался, а Эван просто под горячую руку попался.

— Я сам виноват, нельзя ж только на меч надеяться, надо ее и головой думать. Кстати, куда ты ходила, пока мы собирались?

— К изготовителю ядов, — честно ответила я.

— Ха, ладно, не хочешь говорить — не надо, в конце концов, ты взрослая девушка.

Я старательно прятала улыбку. Все-таки, если хочешь что-то скрыть — говори правду, я ведь не соврала ему. Так, а где наши спутники? Как выяснилось, Лекс и Дик уже дожидались нас в одной из келий. Интересно, почему это Форс оставил наблюдательный пост у лестницы и переместился сюда? Собственно, этот вопрос я задала вслух.

— А сама-то как думаешь, мог я в таком виде на лестнице столбачить?

Я еще раз осмотрела его и хихикнула, понимая, что меня смутило, как только мы вошли в комнату. Перед собой я видела красивое лицо с правильными чертами, на котором так и сияли голубые глаза. Мужское лицо. Кажется, что-то пошло не так с заклинанием.

— Тебя кто-нибудь успел заметить в таком виде? — Обеспокоенно спросил его брат и начал осматривать себя, но с его мороком все было в порядке.

— Успел, — добавил Лекс, который тоже щеголял со своим настоящим лицом. Он выдержал паузу, вдоволь налюбовавшись нашими перекошенными лицами, и добавил: — Я вовремя его заметил и увел.

— Ну ты и… — от возмущения я даже не смогла подобрать слов, поэтому решила перевести тему. — Нашел что-нибудь на этаже?

— Чисто. Вообще никаких магических следов, тут даже призраки не водятся. На редкость благоприятное местечко, если бы еще люди не пропадали, так вообще бы ему цены не было, — южанин задумчиво почесал свою бровь со шрамом, была у него такая привычка — когда его что-то беспокоило, то рука непроизвольно тянулась к шраму.

Мы с Эваном кратко рассказали о результатах осмотра, а потом передали Ричарду вещи, которые удалось найти в кельях. Он стянул у себя с головы покрывало и кинул его на койку. Затем передвинул тумбочку, поставив ее прямо перед собой, и разложил принесенные нами предметы.

Я с интересом наблюдала за его действиями, поскольку мне еще ни разу не доводилось посмотреть, как работает его дар. Лекс, например, всегда колдовал с какой-то нарочитой небрежностью что ли, весь его облик как бы говорил, что обращение к магии совсем не является трудным. Впрочем, это действительно было так. Я конечно, в этом ничего не понимала, но все маги из нашего ордена наперебой твердили, что у Винтера очень мощный потенциал, и, если бы не его характер, был бы он бриллиантом, а так — алмаз, который еще не успели обработать.

Старший Форс тем временем полностью погрузился в работу, перебирая пальцами принесенные нами четки. Его лицо выражало полную сосредоточенность, иногда он скептически хмыкал, видимо, над образами, которые вставали перед его глазами. Он явно осознавал все, что происходит вокруг него, и мог контролировать ситуацию. Помнится, мы с Эваном как-то шли по дворцу, и его посетило очередное видение о будущем. Так он пошевелиться не мог, просто застыл и смотрел куда-то перед собой остекленевшим взглядом. Ох, как я тогда испугалась за него, он ведь не реагировал на мои попытки его растормошить. А потом, когда все закончилось, посмотрел на меня своими наивными серыми глазками и потащил вперед, как будто ничего и не было.

— Так. Сразу скажу, что вещи были оставлены девушками добровольно. И совсем недавно, но это и так было понятно. И самое главное — они еще являются владелицами этих вещей, но, сколько они ими пробудут, я не могу сказать, — Форс смотрел перед собой, собираясь с мыслями. — Почему-то у меня такое чувство, что они где-то рядом, но вот где — я никак не могу понять.

— Слушай, а как твой дар вообще работает? То есть, я понимаю, что ты как-то получаешь информацию о предметах, но что это из себя представляет? — задала я давно интересовавший меня вопрос.

— Хм, трудно объяснить. По-разному все происходит. Иногда я со стороны наблюдаю за какими-то событиями, связанными с предметом, иногда образ владельца возникает. А вот дальнейшую судьбу предмета я узнать не могу. Вот, например, — он показал на альбом с рисунками, — я видел, как девушка сшивала свои работы, даже эмоции ее ощутил, она очень дорожит этими рисунками, но в тоже время боится их.

Эван взял у брата из рук альбом и начал перелистывать шуршащие страницы. Стыдно признаться, в келье у нашей художницы мы как-то не удосужились посмотреть, что же изображала девушка на листах. Я обошла парня и слегка опустила его руки вниз, чтобы тоже видеть сшитые листы бумаги.

А посмотреть было на что. Все картины казались мрачными, и дело совсем не в угле, которым рисовала девушка, хотя черный цвет еще сильнее усугублял положение. Это больше напоминало иллюстрации к историям, которыми обычно пугают малышню — еловый лес с одинокой избушкой, стоящей посреди поляны, озеро и затаскивающие в него случайного путника чьи-то когтистые руки, и это еще не полный набор. А вот на последнем рисунке оказался изображен монастырь. Здесь не нарисовали никаких чудовищ или отрубленных голов, но все равно казалось, что над строением нависла какая-то тень. В правом верхнем углу девушка начертила какой-то непонятный символ — правильный треугольник, который пересекала молния.

— Что это за знак? — Эван успел опередить меня и задать повисший в воздухе вопрос.

— Это руна, — уверенно произнес Лекс, — я видел ее очень давно в одном из учебников, когда еще в Академии учился. Только я никак не могу вспомнить, что она обозначает. А ведь руны я на «отлично» в свое время сдал, надеюсь, здесь есть библиотека или что-то в этом духе.

— Тише, — шикнул на нас Дик, — слышите?

Мы все замолчали и начали напряженно прислушиваться, сначала не могли понять, что же привлекло внимание старшего Форса, однако потом до наших ушей донеслись прерывающиеся звуки — такое чувство, что кто-то проводил металлическими спицами по каменной стене. Причем доносился звук с разных сторон — откуда-то сверху и снаружи, что было весьма странным — мы находились на втором этаже. Если только таинственное нечто, скребущееся сейчас в темноте, не умеет летать.

***

Все монахини уже разбрелись по своим кельям, поэтому мы без всяких трудностей забрали оружие и разделились. Я и Лекс отправились осматривать территорию вокруг монастыря, а братья должны были проникнуть на третий этаж. Только сейчас мы поняли, какую совершили оплошность — никто из нас не догадался попросить план местности, а это бы существенно облегчило осмотр.

Покров ночи превратил территорию монастыря во что-то мрачное и таинственное — деревья отбрасывали угрожающую тень, плохо смазанная дверь сарая скрипела и действовала на нервы, а полетавшая мимо сова зловеще угукнула и убедила, что является порождением тьмы. Страх медленно, но верно расползался телу, заполняя каждый его уголок, но в тоже время я наслаждалась этим чувством. Сейчас, идя плечом к плечу с магом и находясь под его прикрытием, я ощущала себя гончей, бегущей по следу. Неизвестность буквально толкала вперед, заставляя опережать Винтера на поворотах. Лекс же только снисходительно улыбался, глядя на мою нетерпеливость, видимо, помнил себя в младые годы.

Прямо под окнами монастыря были расположены круглые клумбы, в теплое время года они, наверное, выглядели просто прекрасно, сейчас же о растениях напоминали только сухие побеги. Мы старались передвигаться как можно тише, но каждое наше движение сопровождалось шорохами опавших листьев. Впрочем, обитательницам не привыкать к непонятным звукам под окнами, поэтому недовольных криков в духе «Эй, кто это там шатается» не последовало.

— Наши окна сюда выходят, ты внизу посмотри, а я наверх слевитирую себя, — дал короткие указания Лекс, и практически сразу передо мной возникли его сапоги.

Пока Винтер осматривал стену рядом с нашими окошками, я присела на корточки и разгребла в разные стороны листья. Ничего. Только наши собственные следы. Разочарованно вздохнув, я перевела взгляд на стену. Каменная кладка прекрасно сохранилось, время практически не оставило на ней своих следов, не было даже щелей, сквозь которые мог бы проникать ветер и создавать гулкие звуки. Я даже простучала несколько камешков, никакого тайного хода, разумеется, не обнаружила. В задумчивости я села прямо на краешек клумбы и стала дожидаться, пока Лекс налетается. Меч в поясных ножнах с гулом ударился о каменную кладку. И я порадовалась, что складки одежды достаточно неплохо скрывали его при ходьбе, кто знает, может, мы натолкнемся на какую-нибудь полуночницу. Пришлось бы объяснять, что это обязательный атрибут нашего мнимого прихода.

— Чисто, — Лекс мягко приземлился напротив меня. — У тебя что?

— Аналогично. Даже следов никаких нет, — я поднялась с клумбы и обернулась, смотря, не обронила ли чего, — Ого, ты только посмотри, на чем я сидела!

Прямо на камне была выцарапана такая же руна, которую мы видели в альбоме — треугольник и пересекающая его молния. Причем, эта руна выделялась черными контурами, как будто внутрь залили краску.

Лекс присел и сделал несколько пассов рукой, а затем разочарованно выдохнул:

— Ничего! Что за ерунда здесь происходит… — осекся он и как-то напряженно начал всматриваться в пространство за моей спиной, а потом резко кинулся куда-то в темноту.

Пару секунд я стояла в недоумении, а затем, выругавшись, бросилась догонять быстроногого колдуна. Что мы преследовали, я разглядеть никак не могла. Если честно, то я и Лекса видела с большим трудом, потому что в самом начале забега запуталась в юбке и чуть не прочертила носом по земле. Подобрав одежду и перехватив ножны поудобнее, продолжила бег по местности.

Да чтоб тебя!

Винтер поменял траекторию движения, и я окончательно потеряла его из вида! Перейдя на шаг, достала меч из ножен и попыталась выровнять дыхание, но сердце явно решило выпрыгнуть из грудной клетки и отправиться в погоню самостоятельно. Благо, ночь выдалась лунная, хотя бы в кромешной тьме плутать не приходилось.

Я напряженно вслушивалась в темноту, но до ушей доносились только звуки спящей природы. Я медленно передвигалась в ту сторону, где, по моим представлениям, должен быть Лекс. Какая-то тень пронеслась мимо и чуть не сбила с ног.

Зараза!

Развернувшись, я начала преследовать таинственную тень. О том, что буду делать, если догоню неизвестного, подумать как-то не удосужилась, но все равно не бросила своего спонтанного занятия, а продолжила бежать. Расстояние между нами упорно не желало сокращаться, я уже начала уставать, а вот мой партнер по бегу явно был полон сил. Передвигался он на своих двоих, а очертания фигуры полностью скрывал черный плащ.

Внезапно фигура остановилась и… исчезла. От неожиданности я поскользнулась на мокрых листьях и завалилась назад, по инерции проехав еще пару метров. Перевернувшись на живот, в недоумении уставилась на пустое пространство перед собой. Провалился! Я была настолько поражена нежданным исчезновением беглеца, что не заметила, как рядом со мной появился Лекс. Винтер рывком поставил меня на ноги, попутно отряхивая налипшую грязь.

— Ты с ума сошла? Какого демона ты за ним одна побежала? — начал сразу же меня отчитывать маг.

— Извини, ты, знаешь ли, отсутствовал, пришлось импровизировать, — с досадой сказала я, расстроенная неудачной погоней. — Ты где застрял?

— Упустил как-то, все время на хвосте у него был, потом смотрю — уже один бегу. Пока сообразил, с какой сторон пришел, пока вышел — ты уже собственный забег устроила, о чём думала только!

Я смущенно потупилась и начала ковырять носком сапога землю, сама знаю, что совершила на редкость опрометчивый поступок. Сначала думай, потом делай, Прайд! Но, с другой стороны, я же, как меня все уверяли, полноправный член команды, а со мной носились, словно с корзинкой с яйцами. Не могла же я вечно отсиживаться в кустах, пока ребята подвергали себя опасности. Мысли по этому поводу тут же были озвучены магу.

— Это да, — утвердительно кивнул он, — но, пока у тебя опыта мало, будь добра, без прикрытия никуда.

Винтер повернулся ко мне спиной и начал осматривать то место, где исчез наш таинственный гость. Я показала затылку мага язык, а затем присела рядом и протянула руку в земле, за что тут же удостоилась возмущенного шлепка. Ну и пожалуйста, не больно-то и хотелось. Справа донесся топот ног. Обернувшись, я увидела Форсов, стремительно двигавшихся в нашу сторону, и огибать нас они определенно не собирались.

— Ложись! — схватила Лекса за плечо, и мы вместе завалились на землю.

А через нас перепрыгнули Форсы и побежали дальше, однако они очень быстро остановились и начали озираться по сторонам.

— Какого демона здесь происходит? — Александр поднялся на ноги, попутно выплевывая попавшую в рот землю.

— Где он? — вместо ответа спросил Эван. Он дышал так тяжело, как будто брат скакал на нем всю дорогу. Взяв краешек покрывала, парень вытер пот со своего лба.

Мы с магом недоуменно переглянулись, поскольку не могли понять, о чем толковал наш провидец. Мы ведь ясно видели, что братья бежали вдвоем, но по их словам выходило, что они гнались за кем-то.

— Да рядом с вами промчался человек в плаще! А потом исчез, как сквозь землю провалился, — Дик все еще продолжал осматриваться вокруг, а потом со злостью пнул подвернувшийся под ногу камешек, отправляя его в незапланированный полет.

— У нас здесь тоже был посетитель. Но я бы не стал так категорично утверждать, что это человек, — пробормотал Лекс, направляясь обратно к зданию. — Пойдемте, больше здесь искать нечего. Пока нечего.

— Тогда кто же наш незнакомец? Или их двое? — всё ещё не унимался вещевик, пока мы продолжали свой путь.

— Знаешь, он не представился, — едко сказала я и тут же поймала на себе возмущенный взгляд. — Но двигался быстрее, чем обычный человек, подозрительно, не так ли?

— Знаете, что более подозрительно? — привлек всеобщее внимание Эван. — То, что мы своим грохотом никого не разбудили.

Все дружно посмотрели на окна: действительно, в них не было даже намека на огонек свечи, зажженной потревоженной монахиней. Весь монастырь окутывала тишина, такое чувство, что сама ночь сплела защитное покрывало от шума и накинула его на каменные стены здания. Выглядело это одновременно завораживающе и ужасающе, ощущение неправильности всего происходящего медленно, но верно окутывало пространство.

Передернув от холода плечами, я начала догонять ребят, поскольку, засмотревшись на монастырь, слегка отстала от них.

Не нравилось мне все это, очень не нравилось.

Комментарий к Глава третья, о мужских приходах и не очень удачных импровизациях

Подробнее об относительно вольных порядках монастыря будет рассказано в следующих главах.

========== Глава четвертая, про мысли о вечном и любовные романы ==========

В келье раздавалось яростное перешептывание — это мужская часть команды настаивала на том, чтобы отправить женскую, представленную в моем лице, спать. Женская часть активно возмущалась и настаивала на том, что тоже будет нести караул. Но победило большинство, поэтому меня оставили в одиночестве, а Лекс даже на дверь наложил какое-то заклинание, чтобы я не вздумала бродить по этажу.

Но я и не собиралась этого делать, решив, что стоит разобраться с полученной за день информацией. Стянув сапоги и сбросив рясу, улеглась прямо в штанах и рубахе на постель и закинула руки за голову. Пламя свечи слабо подергивалось, освещая трещинки на потолке, которые причудливо переплетались, превращаясь в запутанный узор. Точно так же переплетались мои мысли, только они больше походили на запутанный клубок ниток.

Что же я имела? По сути, ничего. У меня есть единственная ниточка, ведущая от Дирона Ригли — имя, сообщенное им. Среди знакомых нашей семьи не было Луизы Олкот, я вообще впервые услышала про нее. Могла ли эта женщина быть причастной к смерти матери? Не стоило делать опрометчивых выводов, пока информация не проверена. Может, в архивах найдется какое-то упоминание об Олкот. Похоже, я близка к тому, чтобы воспользоваться советом господина Траста — хранителя архива — поставить там себе раскладушку. В ордене если кто-то и замечал, что я подолгу пропадала среди пыльных свитков, то все равно не спрашивал. В конце концов, у каждого свои увлечения.

Огонек свечи слабо дернулся в сторону, повинуясь какому-то порыву. Я села на постели и поджала ноги к груди, неотрывно смотря на пламя. Что же здесь все-таки происходит? После рассказов Форсов я вообще не была уверена, что мы с Лексом за кем-то гнались. Ведь парни тоже явно кого-то преследовали, но мы ничего не видели И этот быстроногий бегун. Он не телепортировался, хлопка тоже не услышали, фигура просто растаяла. Как мираж.

Я опять легла и попыталась поразмышлять о вечном, а также о предназначении человечества в мире, но как-то очень быстро заснула.

***

Я всегда представляла, что жизнь в монастыре должна быть тихой и размеренной — по коридорам обязаны чинно и степенно ходить монахини, а вокруг стоять полная тишина из-за соблюдаемого обета молчания. Не знаю, как обстояли дела в других приходах, но здесь все иначе: монахини весело шушукались между собой, а повсюду то и дело раздавался задорный смех. Старшие сестры иногда пытались осаживать молодежь, но чаще всего не обрубали общее веселье. Хотя нет, были моменты, когда окружающая обстановка соответствовала моим представлениям — во время молитв лица всех женщин приобретали такое одухотворенное выражение, что не приходилось сомневаться в том, что они находятся на своем месте.

Библиотека, кстати, в монастыре имелась. Небольшая, конечно, большинство книг было посвящено религии, но попадались и другие экземпляры, более интересные. Мы с Эваном, ставшим вновь сестрой Эовин, сидели за столом, обложившись книгами со всех сторон, и пытались найти таинственную руну. Только вот нужного учебника здесь не оказалось, а жаль, тогда бы мигом справились с задачей. Но чего нет, того нет, и мы непрерывно шелестели страницами книг, полностью заполняя этим звуком помещение.

— Почему именно мы должны копаться в пыльной библиотеке? — удрученно спросил Эван, оглядывая стол.

— Потому что малолетки не должны мешаться, пока взрослые разбираются с проблемами, — процитировала я Лекса и отложила книгу к уже просмотренным.

— Ха, а если кто-нибудь сейчас нападет на «беззащитных детишек»?

— Закидаем пыльными книжками, — серьезно ответила я.

Мы переглянулись и прыснули от смеха, представив эту картину. Библиотека находилась в самом дальнем закоулке монастыря, чтобы до нее добраться, нужно было пройти по запутанным коридорам. Если бы неведомое чудовище решило поохотиться именно на нас, то, наверное, поплутав по помещениям, оно почесало бы в затылке и пошло искать более легкодоступных жертв.

— А ночью-то что было?

— А, ерунда, — отмахнулся парень. — Патрулировали коридоры, менялись иногда. Представляешь, одна девушка — лунатичка.

— Может, это она всех похитила? — заинтригованно спросила я, не пытаясь скрыть улыбку.

— Если только еду. Я ее около кухни встретил, она, завидев меня, вытянула вперед руку с краюхой хлеба и закатила глаза. А когда я ее окликнул, так искренне изобразила удивление, что я почти поверил, что она сама не знает, как здесь оказалась, — усмехнулся Форс и захрустел костяшками рук.

— Не делай так, — поморщилась я от неприятного звука. — Мы состаримся за этим столом!

— Да нет, всего лишь поседеем, — «утешил» меня коллега по несчастью.

Мы с удвоенным усердием закопались в книги, изредка переговариваясь между собой или зачитывая наиболее забавные абзацы. Один раз мне даже попался типичный любовный романчик со всеми вытекающими последствиями — бесконечными клятвами в вечной любви, отчаянными подвигами героев, уничтожающих врагов голыми руками и просто тоннами цветов, конфет и прочих подарков. Ах да, еще были картинки, очень подробные картинки, а в некоторых случаях — даже слишком подробные. Окончательно меня добило название «Любовная любовь», но следовало признать, что томик пользовался популярностью — страницы выглядели так, словно над ними пролили слезы почти все монахини.

— Вот, смотри, — наконец-то Эван протянул мне тонкую книжечку в кожаном переплете.

Я потерла веки, а затем уже принялась всматриваться в листы. От просмотренных книг уже рябило в глазах, буквы плясали и упорно отказывались складывать в слова. Но мне все-таки удалось заметить описание нашего символа, хоть и какое-то невнятное.

— Это дневник что ли какой-то? — я в недоумении перелистнула страницы. — Точно. Смотри, и даты проставлены. Последняя запись сделана девять лет назад.

— Ну-ка, что там пишут про символ, — парень перетянул книжицу в свою сторону. — Ого! «В темноте он обретает наибольшую силу. Я заставлю неверующих узреть истину», — зачитал он мне строки.

Со скрипом отодвинув стулья, мы поднялись и размяли затекшие тела, а затем отправились на поиски ребят, прихватив с собой дневник. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.

Мы шли по коридору, петляя на поворотах. Наше сосредоточенное молчание прервали голоса, послышавшиеся вдалеке. Я и Эван напряженно вслушались в звуки, пытаясь распознать владелиц, а затем в ужасе переглянулись. Сестра Анна! Вот уж с кем сейчас абсолютно не было времени разговаривать. С утра она и еще несколько монахинь поймали нас и засыпали вопросами о выдуманном приходе. Второй раз я не собиралась проходить через эту пытку, Эван, судя по бегающим глазам, тоже.

Монахини продолжали приближаться, времени на размышления не было, убежать в какое-нибудь помещение мы не успевали. Впрочем, одно действие мы успевали бы сделать — прыжком подскочив к окну, я рывком распахнула его и перепрыгнула через подоконник. Эван, не растерявшись, выпрыгнул следом. Неудачно. Практически на меня приземлился. Некоторое время мы раздраженно шипели, пытаясь распутать переплетенные конечности. Заслышав разговоры прямо над нашими головами, затихли в на редкость неудобных позах.

— Эти прибывшие сестры просто прелестны, как бы я хотела, чтобы они остались в нашем приходе, — вдохновенно щебетала сестра Анна.

— А мне они показались какими-то странными. И не место чужачкам у нас, — пробормотала одна из ее спутниц.

— Сестра Клер, ну что ты такое говоришь, они просто само очарование, — возмутилась еще какая-то девушка. Голос казался знакомым, но я никак не могла вспомнить, кому он принадлежал.

— Я все равно останусь при своем мнении.

Девушки начали перепалку между собой, однако их голоса достаточно быстро стихли. Видимо, они решили продолжить выяснять отношения по пути. Нам с Форсом удалось распутаться, и мы решили поискать ребят сначала на улице. Погода, кстати, оказалась не в пример лучше вчерашней — солнышко так и пробивалось сквозь облака, а ветра и вовсе не было. Но приближающаяся зима давала о себе знать — парок изо рта являлся постоянным атрибутом.

Ричард и Александр обнаружились под одной из раскидистых яблонь в компании матери Каталины. Они о чем-то негромко переговаривались и, казалось бы, совершенно не замечали нашего приближения. А мы с Эваном разве что не подпрыгивали от нетерпения, так хотелось поделиться нашей находкой с остальными.

— Судя по вашим довольным лицам, поиски увенчались успехом.

— Ты как всегда проницателен, Лекс, — довольно сказала я, помахивая книжкой. — Мать Каталина, кому принадлежала эта вещь?

Настоятельница с опаской приняла из моих рук книжицу и начала просматривать страницы. Некоторое время лицо женщины не выражало никаких эмоций, а потом на нем появилась мрачная тень. Глава монастыря молчала и нервно кусала губы, пытаясь собраться с мыслями, а затем начала говорить:

— Этот дневник принадлежал матери Хельге, она до меня стояла во главе монастыря, это была сильная женщина с твердым характером. Она была ярой сторонницей старых уставов — только в последние годы наш монастырь стал таким свободным, что ли. Если, конечно, это слово можно употребить в отношении монастыря, — усмехнулась мать Каталина. — И все же, еще каких-то тридцать лет назад приход наш был образцом строгости и благочестия. Но постепенно монахиням стало дозволяться больше обычного, надо сказать, что это воздействовало благоприятно.

— Но мать Хельга явно была против? — поинтересовался Дик.

— Да, дочь моя, — ответила пожилая монахиня, но тут же исправилась, — сын мой. Хоть она и стояла во главе монастыря, полностью она не могла изменить новые уставы, поскольку решение выносилось на совете, в который входило еще пять человек. А потом в монастыре стали происходить странные вещи, наподобие тех, что происходят сейчас — но только люди не пропадали.

— Скажите, — торопливо начал Лекс. Он уже успел пролистать дневник и теперь торопился высказать какую-то мысль, посетившую его голову. — А вам не попадались странные символы на территории, вроде треугольника с молнией?

— Они до сих пор есть, их сама мать Хельга нанесла на камни. Как она сказала, это оберег от злых сил.

— Да уж, а ваша мать Хельга была не промах, — присвистнул наш маг и продолжил под наши недоуменные взгляды. — В общем, помните руну, на которую мы вчера натыкались постоянно? На клумбе. Вы тоже, ребята, — обратился он к Форсам, — наверху видели. Этот символ относится к одним из запретных, поэтому я не сразу про него и вспомнил. Если не вдаваться в магические дебри, то объясню его действие так: им пользуются для того, чтобы внушить что-то окружающим. Мать Хельга, видимо, в свое время воспользовалась этим символом.

— В смысле — внушать? Ты хочешь сказать, что мы вчера носились за пустотой? За плодом нашего воображения? — слегка опешил Эван.

— Вроде того, а точнее — за очень качественными галлюцинациями.

— Мать Хельга скончалась почти девять лет назад, это все невозможно, — произнесла мать Каталина.

— Возможно или невозможно, но факт остается фактом. Вы говорили, что у вас уже было такое, — торопливо продолжил Лекс, боясь упустить мысль. — Эти руны надо активировать периодически. После смерти предыдущей настоятельницы все ведь прекратилось, правильно? А сейчас их кто-то снова активировал.

— Но тогда этот человек должен быть магом, разве нет? — в задумчивости почесала я кончик носа.

— Не обязательно, там все на крови завязано. Колешь палец булавкой да символ чертишь. Скажите, а могла мать Хельга хотеть выжить из монастыря тех девушек, которые могли не соответствовать ее представлениям об идеальных монахинях?

— Александр, это звучит ужасно, хотя, вынуждена признать, что за матерью Хельгой действительно замечались, кхм, странности. Она была приверженцем строгих нравов — чистота помыслов. Вы хотите сказать, что у нее была сторонница ее взглядов, которая теперь продолжает ее дело?

— Я хочу сказать, что мать Хельга может по ночам сдвигать крышечку с гроба.

========== Глава пятая, про чувство несобранности ==========

— Мы не будем вскрывать гробницу, это кощунство! — разъяренно шипела я в сторону парней.

Наша четверка сосредоточенно пробиралась к небольшому каменному строению, находящемуся на заднем дворе. Парни тащили на себе инвентарь — лопаты, мотыги и прочие предметы, которыми можно было бы дробить камень. Все это мы одолжили в сарайчике возле ворот, который я сначала приняла за будочку для задумчивости. Мне торжественно вручили котомку с какой-то магической дребеденью Лекса. Всю дорогу я пыталась отговорить ребят от осквернения последнего пристанища монахинь, меня, разумеется, никто не слушал. Мы неумолимо приближались к склепу.

— Прайд, если боишься — так и скажи, нечего прикидываться святошей, — раздраженно бросил в мою сторону Ричард.

— Да причем тут это! Боюсь или не боюсь, — в тон ему ответила я. — Это неправильно! Эван, ну хоть ты им скажи!

— Вэл, да что такого-то? Откроем аккуратненько, Лекс свой ахалай-махалай прочитает, и домой поедем. Что ты трагедию делаешь из этого? — ответил Эван и осуждающе на меня посмотрел.

— Мы посягаем на святыни! А вдруг кто-то из девушек захочет помолиться костям усопших? И что они увидят — груду камней и разломанные саркофаги? — все еще отстаивала я целостность гробницы.

— Еще хоть что-нибудь скажешь по этому поводу, станешь соседкой покойниц, я тебя лично придушу! — практически взревел Ричард.

— Слушай, я понимаю, что по кладбищам ты никогда не гуляла и вообще возмущена до глубины души таким святотатством, но, если умершие будут сильно возмущаться, мы честно перед ними извинимся и свалим, — «успокоил» меня Лекс. Он, кстати, отозвал маскирующие чары, так что выглядели эти начинающие вандалы нелепо — юбки мало вязались с мужскими сосредоточенными лицами.

— Делайте, что хотите, пускай к вам разгневанные души потом являются, — окончательно сдалась я.

Если с раскапыванием могил на обычном кладбище я еще могла как-то смириться, дело есть дело, осквернение святых мест в мои планы никак не входило. Ой, кому я врала. Боялась я. Больная фантазия уже нарисовала пяток скелетиков, сложивших свои косточки в священной молитве. Но признаваться в этом, разумеется, не собиралась, уж не хотелось падать в глазах ребят, а Форс так и вовсе, если узнает, постоянно потешаться будет. Страх перед практически истлевшими костями я никак не могла объяснить, но от одной мысли о содержимом склепа, становилось жутко. Хороша защитница королевства, ничего не скажешь.

Склеп представлял собой одноэтажный каменный домик, материал, из которого он был сделан, больше всего напоминал мрамор. Дверь заменяла калитка из частых прутьев, замок отсутствовал, запиралась калитка изнутри на щеколду — девушки просовывали узкие ладошки сквозь прутья и отпирали строение. Парни обернулись и посмотрели на меня, явно ожидая, что я отодвину щеколду. Я же демонстративно скрестила руки на груди и отошла на пару шагов в сторону, всем своим видом говоря, что не собираюсь принимать в этом участия.

— Как за чем-то гнаться, так она первая, а как со склепом подсобить, так не дождешься, — проворчал маг, разминая пальцы.

Лекс подошел к решетке и протянул к ней правую руку. Некоторое время ничего не происходило, а затем он сделал движение в сторону, как будто отогнал муху. Маг потянул калитку на себя, и она без шума отворилась — кто-то регулярно смазывал петли. Забрав у меня мешочек, ребята вошли внутрь, а я повернулась спиной к входу и стала стоять на стреме, хоть об этом меня и не просили. Постою себе тихонечко, может, подозрительное что замечу. Но в склеп не войду! Я лучше еще за черной фигурой в капюшоне побегала бы, она хоть костями не гремела.

На плечо с неприятным сухим звуком что-то опустилось. Внутри все сжалось в холодный комок. Трепеща от ужаса, я повернула голову и перевела взгляд влево. На плече покоилась лучевая кость, фаланги спускались чуть ниже и касались покрывала.

Визгу, вырвавшемуся из горла, позавидовала бы любая банши. Мало соображая, что делаю, я схватила кость и дернула вперед. Второй визг не заставил себя долго ждать, поскольку она осталась в руке. Реакция на это последовала незамедлительно — я швырнула свою неожиданную ношу куда-то в темноту. Молча, кстати, третий вопль просто застрял где-то на полпути.

Обернувшись, я увидела этих трех паршивцев, которые даже и не думали сохранять серьезные лица. Лекс и Эван хохотали, схватившись за решетки, чтобы не упасть, а вот Дик стоял в непосредственной близости от меня и держал плечевую кость скелета, тоже не жалуясь на плохое настроение.

— Ты чего монахинями разбрасываешься? — ехидно осведомился он, отступая назад.

— Форс, ты скотина! Когда ты научишься думать своей дурной головой? — если бы я могла кричать, то оглушила бы его, но, увы, из горла вырывались только жалкие сипы.

Коленки тряслись так, словно я пыталась танцевать, а руки так и тянулись придушить этого самодовольно улыбающегося мерзавца. Я уже была готова вырвать из его рук эту несчастную кость и хорошенько отходить ей парня по всем доступным местам.

— Кстати, если перебудила всех, сама оправдываться будешь, — продолжил Дик, даже не пытаясь скрыть смех.

Меньше всего меня сейчас волновал спокойный сон монахинь. Я медленно приближалась к Ричарду, а он, гаденько ухмыляясь, отступал в склеп. Перешагнув порог, Дик победным взглядом уставился на меня, зная, что дальше я не пойду. Желание покалечить вещевика оказалось сильнее страха перед мертвецами. Я прыжком преодолела оставшееся расстояние и отчаянно вцепилась в кость, которую Форс все еще сжимал в руке. Лекс и Эван явно развлекались за наш счет, поскольку прекращать борьбу не спешили.

— Эх, молодежь, вам бы все развлекаться, — раздался справа приятный женский голос.

Мы все, как по команде, повернули головы и увидели перед собой полненькую монахиню, которая смотрела на нас с удивительной теплотой. Если бы она не парила в паре сантиметров над полом и не была жемчужно-белого цвета, то она бы ничем не отличалась от остальных. Монахиня висела в воздухе совсем рядом со вскрытым саркофагом, определенно являясь его постоялицей. Мы с Диком замерли, вцепившись в предмет конфликта, и смотрели на нее, недоуменно хлопая глазами.

— Мать Хельга? — деловито поинтересовался у призрака Лекс.

— Вот еще, — фыркнула монахиня. — Сестра Агрипа, а та зануда лежит с противоположной стороны.

— Извините, — смущенно пробормотал Эван.

— Да ничего, кости только на место положите, — добродушно отозвалась призрачная женщина.

Мы с Форсом одновременно разжали ладони, и кость с глухим звуком обрушилась на каменный пол.

— А нельзя ли поаккуратнее? — иронично изогнула бровь владелица.

Я выдавила из себя подобие улыбки и присела на корточки, не сводя взгляда с привидения. Рука шарила по полу и пыталась найти упущенное, но попадался пока один только камень.

— Ребят, да отомрите вы, первый раз призрака что ли увидели? — щелкнул рядом с нами пальцами Лекс.

— Угу, — на более длинную речь я сейчас была не способна.

— Сестра Агрипа, просим прощения за нашу вольность, — «ожил» наконец-то Дик и сразу же начал пускать в ход свое обаяние. — Хотя, я даже рад, что мы вас потревожили, когда еще представится возможность пообщаться с такой очаровательной женщиной.

Монахиня захихикала, как девчонка, и пригрозила Форсу прозрачным пальцем. Я все-таки смогла нашарить останки, которые лежали совсем рядом с моей стопой, и смущенно положила их на место. Эван и Лекс тем временем вскрыли нужный саркофаг, и маг начал выполнять над ним пассы.

— Ничего, — разочарованно вздохнул он. — Неужели это не она?

— Сестра Агрипа, — обратился к привидению Эван. — А никто из ваших соседей не выходит по ночам на прогулку?

— Она появлялась одно время, брюзжала, что Каталина совсем монастырь развратила, а если бы она вас тут увидела — вторично бы померла, — начала вспоминать монахиня. — А потом она исчезла.

— В смысле? — длина моей фразы определенно выросла.

— А вот так. Была, была, а потом бац — исчезла. После того, как здесь та девочка помолилась, я больше не видела Хельгу.

— Что за девочка? — встрепенулся Дик.

— Не знаю, как звать, после моей смерти появилась уже. У нее пальцы чумазые были.

Мы переглянулись и поняли, что подумали об одном человеке. А Лекс, судя по его лицу, так и вовсе знал, с чем предстояло столкнуться. Проблема была в том, что мы совершенно не знали, где искать девушку. Похоже, придется перекопать всю территорию монастыря, и этим мы и будем заниматься всю оставшуюся ночь. Подобрав инвентарь, все начали перемещаться к выходу.

— Девушка, — догнал меня голос монахини у самого порога.

— Д-да? — я так и замерла с занесенной ногой, не решаясь пошевелиться.

— Кость подберите да на место положите, а то чувствую себя какой-то неполной, — пожаловалась сестра Агрипа.

— О, конечно.

Аккуратно закрыв решетку, я поспешила догнать ребят, которые уже успели отойти на приличное расстояние. По пути обо что-то споткнулась и чуть не полетела на землю, но как-то смогла удержать равновесие. Слова, вертевшиеся на языке, не принято произносить на территории монастыря, поэтому я кое-как сдержалась. Однако все равно решила отправить тот предмет, о который запнулась, в непродолжительный полет с помощью волшебного пинка. Приглядевшись, опознала в предмете кость, которую так опрометчиво выкинула некоторое время назад. Преодолевая страх и брезгливость, я подняла часть скелета. Обернувшись, окинула оценивающим взглядом склеп и решила, что он не стал менее страшным. Потом положить можно будет… Или попросить Эвана.

Парни все-таки догадались остановиться и подождать меня. Находка не осталась незамеченной, однако ребята воздержались от комментариев, а только обменялись ехидными взглядами. А я с ходу задала вопрос, который терзал меня с самого появления призрачной монахини:

— Лекс, ты же говорил, что не почувствовал призраков? — возмущалась я. Встреча с сестрой Агрипой оставила в памяти весьма яркий след.

— Так я монастырь проверял, а не всю территорию. В здании на момент осмотра привидения не было, — спокойно ответил мне маг, посмеиваясь украдкой в покрывало, но затем он снова стал серьезным. — А теперь о главном. Я практически уверен, что мать Хельга вселилась в шкурку нашей художницы.

— Но куда делись еще две девушки тогда? Или матери Хельге нужны еще парадно-выходные костюмы? — шутливо поинтересовался Эван.

— Я думаю, ты прав, — озадачил нас всех Лекс. — Призрак не может долго находиться в одном теле, организм не принимает его и стремится избавиться.

— В общем, надо быстрее искать наших пропавших дамочек, — констатировал Дик. — Лекс, сможешь отправить нашу буйную монахиню по старому адресу?

— Да. Когда найдем ее, старайтесь в глаза не смотреть, а то под влияние попадете. А ты, Вэл, особенно, вряд ли ей мужское тело будет интересно для вместилища.

— Может, мы нашу леди-визг запрем от греха подальше? — выдвинул очередную оригинальную идею Форс-старший.

— Может, ты будешь делать что-то полезное, молчать, например? — посоветовала я. Нас разделяли Эван и Лекс, обегать которых я поленилась, поэтому ограничилась гневным высказыванием.

— Нет, запирать мы ее не будем, пусть лучше на виду будет, так оно надежнее, — протянул Лекс, скептически меня осматривая.

— Прекратите говорить обо мне в третьем лице, — возмутилась я. — Лучше подумайте, где могут прятать бедных девушек. Мы с Эваном днем смотрели план монастыря, никакие тайные ходы на нем не были отмечены. Кстати, Эван, как насчет маленького такого предсказания? Желательно, чтобы там было описание места, где находятся наши красавицы.

— Если бы все было так просто, Вэл, мы бы давно сделали ручкой монастырю и отправились бы во дворец пирожки лопать, — снисходительно пояснил мне провидец.

Возле входа в монастырь мы остановились, не зная, что делать дальше. Лично мне в голову упорно не хотели лезть никакие идеи по поводу предполагаемого начала поисков, потому что все уже было осмотрено вчера. Судя по рассеянно-сосредоточенным лицам моих спутников, у них был точно такой же творческий кризис. Эван присел на корточки и начал что-то чертить на земле подобранной палочкой, я присела рядом, но в темноте не могла рассмотреть его каракули. Видимо, бессмысленное ковыряние земли как-то активирует мозговую деятельность, потому что парень достаточно быстро предложил идею:

— Может, на живца попробуем?

Но его идея не получила должного отклика — старшие посмотрели на нас ошалевшим взглядом, а Дик так и вовсе покрутил пальцем у виска. А вот мне предложенный Эваном вариант показался не таким уж и плохим, и я поспешила поддержать парня:

— А что? Нам же надо как-то выманить нашу монахиню? Будем распевать непотребные песенки и все-такое, она не выдержит такого ужаса и…

— Самоликвидируется, — перебил меня Дик. — Ясно сказано же, чтобы ты на глаза старалась не попадаться призраку. Нет, потянуло приманкой поработать.

— Я ценю, конечно, твою заботу, — едко ответила я. — Но я имела в виду всех нас. Если ее поближе подпустить, она же распознает точно в вас мужчин, вселяться не захочет. Может, попытается выставить со своей территории нахалов, возомнивших о себе демон что.

— В любом случае, хотя бы высунется посмотреть, что за балаган здесь происходит, — радостно подхватил Эван. — А там, может, выследить получится. Да хоть что-то сделать.

— План так себе, если честно, — протянул Лекс. — Но шмакодявки правы, надо что-то делать.

— Я тут подумал, — пробормотал Дик, а затем прокомментировал мое хмыканье: — да, Прайд, взял и подумал. Так вот, нашему призраку нужно же кормить пленниц-то. Не может человек неделю без еды-воды прожить, а мёртвыми они ей ни к чему.

Эван начал трясти меня за плечо, от неожиданности я завалилась на бок. Кое-как вернувшись в прежнее положение, я хотела уже начать возмущаться, но неожиданно поняла причину столь активных жестов напарника. И тут же начала судорожно кивать, как бы говоря, что он может быть прав.

— Может, просветите нас, что у вас тут за разминка? — спросил Лекс и поставил нас на ноги с помощью магии.

— Прошлой ночью около кухни я видел монахиню, — начал тараторить Эван. — Я подумал, что проголодалась она, а сама девушка выдавала себя за лунатичку. Может, это наша призрачная настоятельница в новом обличии?

— Вот-вот! Если вчера ночью Эван спугнул ее, то сегодня она может захотеть пополнить запасы, — вдохновенно продолжила я, победно взмахивая костью, но потом сникла: — если уже не пополнила.

Лекс наколдовал пульсар и начал сосредоточенно копаться в котомке, спустя некоторое время ему удалось достать парочку камешков на шнурочках. В камнях я разбиралась не очень хорошо, если честно, но на первый взгляд мне показалось, что это кварц. Один камешек он отдал Эвану, а другой оставил себе.

— Если рядом будет привидение, то камень начнет светиться. Форсы — распевают похабные песенки под окнами кухни, Вэл — со мной на кухню, и, умоляю, день куда-нибудь эту проклятую кость!

Я вложила часть сестры Агрипы в ладонь Дику и, пока тот ничего не сказал по этому поводу, подобрала юбки и поспешила за Винтером.

========== Глава шестая, где поются песни и почти жуется морковь ==========

Как показала практика, сидеть под столом в полной темноте надоедает где-то уже через полчаса. Наши с Лексом очертания полностью скрывали сумрак и скатерть, обзор из-за этого был так себе, но приближение призрака выдаст амулет. Стол находился прямо перед открытым окном, так что до нас очень хорошо долетало пение братьев. Репертуар они себе подобрали похабней некуда — и про девушек не особо тяжелого поведения пели, и про дамского угодника, и даже про принца, который зажал в темноте лакея. Но мать Хельга, если и впечатлилась сюжетами песен, высказывать свое мнение явно не собиралась. Хорошо, что кельи находились в другом крыле, а то бы точно все проснулись.

— Если честно, про песни я пошутил, — шепнул мне на ухо Лекс.

Я нервно хихикнула и потерла затекшую поясницу. Неловко получится, если нас накроет приступ радикулита в самый неподходящий момент — вряд ли мать Хельга будет любезно дожидаться, пока мы разомнем спины. Кстати, наша покойная настоятельница непозволительно опаздывала, допусти я в свое время себе подобную задержку — была бы отчитана отцом со всей строгостью. Но я оставила папу и его желание сделать из меня настоящую леди месяц назад, и проблемы положения в обществе сейчас волновали меньше всего.

Раздался звук тихих шагов — кто-то осторожно ступал по каменному полу. Затем послышалось шебуршание, как будто неизвестный нам человек перекладывал кулечки с одного места на другое. Казалось бы, мать Хельга в очередном костюме пришла на кухню и дала о себе знать, если бы не одно маленькое обстоятельство: амулет Лекса, призванный выявить присутствие призрака, завибрировал, но не замигал. Маг даже изумленно постучал по нему ногтем, но никаких изменений не последовало. Голос, раздавшийся совсем рядом, совершенно выбил из равновесия и заставил нас подскочить:

— Мужчины.

Короткая фраза была произнесена разъяренным шепотом, определить владелицу голоса никак не удавалось. Боковым зрением я увидела, как Лекс выбросил руку в резком жесте и одними губами произнес несколько слов. Кончики его пальцев на мгновение засияли, давая понять, что заклинание активировано. Раздались торопливые шаги, а спустя мгновение кухня вновь погрузилась в тишину, прерываемую пением снаружи.

Мы вылезли из-под стола, я хотела было рвануть в коридор и посмотреть, кто же нас навестил, но маг удержал меня за рукав и потянул к окну. Выбравшись на улицу, мы столкнулись с удивленными Форсами, которые даже забыли про песнопение.

— Я навесил «сетку», по следам отыщем, — объяснил свое поведение маг. — Пошли бы сразу, только бы внимание привлекли.

— На кухне кто-то был, но не призрак, — доложила я Форсам.

— Эван, идешь со мной по следам, вы остаетесь здесь, — коротко бросил Лекс, отдавая мне камень на шнурочке, который я обмотала вокруг запястья, чтобы не потерять.

Винтер и младший Форс удалились, оставив нас рядом с окнами кухни. Мы с Диком переглянулись и пожали плечами, решив отложить выяснение отношений на потом. Парень воткнул кость, с которой так и не расстался, в клумбу, мы разошлись в разные стороны и начали бездумно ходить вдоль стены, встречаясь на середине. Неизвестность выматывала хуже непрерывного бега, мне до ужаса хотелось сбегать в келью и принести меч. Да-да, на «дело» мы отправились без оружия — не метать же ножи в монахинь? Но сейчас я бы не отказалась от кинжала, чтобы кинуть его в мало-мальски несимпатичную рожу. Скорее всего, попасть бы не попала, но хоть душу бы отвела.

По чьим следам сейчас крадутся Эван и Лекс? Неужели наша призрачная настоятельница имеет очень даже живых сообщников? Почему-то мне казалось, что владелица голоса как-то связана с матерью Хельгой, хотя никаких доказательств не было. Мозаика никак не хотела складываться в целое изображение, мне казалось, что я упускаю какую-то очень важную деталь.

Камешек в моей руке замигал.

Я остановилась и подняла голову, встретившись с холодным взглядом Дика. Его рот искривила какая-то нехорошая усмешка, а я почувствовала, что медленно оседаю на землю. Последнее, что запомнила, прежде чем окончательно погрузиться в темноту — прикосновение рук, подхвативших мое обмякшее тело.

***

Сознание упорно не желало возвращаться в затуманенную голову, стоило только открыть глаза, как перед ними тут же начинала мельтешить земля с видневшимися листьями. Сфокусировав взгляд, я сообразила, что мельтешение связано с движением и что меня куда-то несут, перекинув через плечо. Кварц на запястье упорно сигнализировал о том, что рядом находится приведение. Решив притвориться, что все еще не пришла в себя, я попыталась разобраться, что же произошло.

Я помнила, что перед падением снова встретилась с Диком. Хотя, судя по миганию камешка, с монахиней в теле Дика. Что там Лекс говорил про то, что матери Хельге вряд ли понравится мужское тело для вместилища? Показать бы ему сейчас наглядный пример, который тащит меня неизвестно куда. Впрочем, в этом есть и положительная черта — я хотя бы буду знать, где находятся наши пропавшие монахини. Но вот что делать дальше я вообще не представляла, не выгонять же мать Хельгу из тела Ричарда словами «Кыш, противная». Даже если не буду смотреть в глаза, то физически все равно не одолеть. Если только по голове стукнуть чем-нибудь, подкравшись сзади…

Страха как такового я не ощущала, если бы меня хотели убить, то уже бы давно сделали это. Больше переживаний было из-за того, что Ричард вынужден сейчас делить свое тело с привидением. Интересно, он что-нибудь чувствует сейчас? И как это потом на нем скажется? У него и так характер не сахар, а что будет после столь интригующего соседства, я даже предположить боялась.

Пока я размышляла о состоянии Дика и о том, как разобраться с настоятельницей, он остановился. Я закрыла глаза и постаралась притвориться безвольным кулем, чтобы не выдать себя раньше времени. Судя по ощущениям, парень поднимался по ступенькам. Перехватив меня поудобнее за ноги, он открыл дверь, о чем оповестил скрип несмазанных петель. Форс торопливо прошел по трещащим доскам, открыл еще одно помещение и фактически скинул меня на какую-то подстилку. Поскольку сейчас им управляла мать Хельга, я решила не припоминать ему этого в дальнейшем.

Дождавшись, пока Дик уйдет и выждав некоторое время, я решилась открыть глаза и осмотреться. В помещении был спертый воздух, от которого в носу неприятно свербело, окна отсутствовали, так что рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я смогла увидеть прямо перед собой ничком лежащие тела. Подобравшись к ним поближе, я нащупала у девушек слабый пульс. Монахинь, кстати, было всего две. Получается, что в теле третьей наша вездесущая мать Хельга прогулялась до монастыря, там, она почему-то решила покинуть ее тело и вселиться в Дика. Или… Может, она почуяла неладное, увидев братьев, решила перестраховаться таким образом. Я не знала, способны ли призраки почувствовать присутствие человека в помещении, поэтому сделала мысленную зарубку — уточнить это у Лекса, когда мы встретимся.

Я встала и стала обходить комнату по периметру, ощупывая стены. Шероховатые, необработанные доски, самое помещение небольшое, по размерам — меньше келий в монастыре. Один раз я даже споткнулась о ногу одной из девушек, но монахиня так и не пришла в себя. Безуспешно потолкав дверь, я села на пол, прислонившись к стене. Прекрасно. Просто замечательно, вот теперь можно начинать паниковать. Дышать в помещении без окошек было трудновато, воздух попадал в комнату только через щель между дверью и полом. Я передернулась от холода и подула на замерзшие ладони, надеясь, что монахини не заболеют воспалением легких, лежа на холодном полу.

Решив, что смысла в маскировке уже особого нет, я стянула с себя рясу и кое-как прикрыла ею девушек. Еще раз толкнула дверь, особо не надеясь на положительный результат. Но на этот раз она отворилась, и я вывалилась на Ричарда. Однако камешек, привязанный к запястью, упорно сигнализировал о том, что в нем все еще сидит настоятельница. Не поднимая взгляда от пола, я со всей силы саданула кулаком кровнику под дых. Дик сдавленно охнул, а я проскочила мимо него и побежала по комнате. Форс, впрочем, недолго оставался в неактивной состоянии и тут же начал преследование моей скромной персоны. Точнее, начала, но не вязалась у меня как-то монахиня со здоровенным парнем, тело которого она позаимствовала.

Заметив еще одну приоткрытую дверь, я ворвалась в помещение и с грохотом закрылась. Справа стояла длинная палка, ей-то я и воспользовалась, чтобы зафиксировать положение. На всякий случай придвинув еще и стул, прислушалась к звукам. Дик некоторое время барабанил в дерево, а потом поменял тактику:

— Открой, Прайд, это я. Она ушла, — елейным голоском произнесли по ту сторону.

— А в рот тебе не плюнуть жеваной морковкой? — прошипела я, поскольку камешек все еще предупреждал о привидении.

За дверью послышался скрежет, а затем до моих ушей донесся звук шагов, который достаточно быстро затих. Выждав пару мгновений, я отодвинула стул, но палку оставила на месте. Загнала сама себя в ловушку, Лекс, Эван, где же вы? Звон бьющегося стекла заставил меня нервно обернуться — Форс успел обежать здание снаружи и разбил стекло прямо кулаком, и кровь с него медленно стекала на пол. Ну-ну, а мне лечить потом.

Засмотревшись на кровавые капли, я подпустила одержимого слишком близко, он подскочил ко мне и схватил за плечи, приподнимая над полом. Я зажмурилась и начала дрыгать ногам, пытаясь вырваться, но хватка у парня просто стальная.

— Все-таки есть преимущества в этом грешном теле, — раздался злорадный голос, в котором были слышны женские интонации.

Внезапно хватка ослабилась, я рухнула на деревянный пол, отбив колени.

— Беги, — практически прокричал Дик. Каким-то образом вещевик умудрился ненадолго вернуть себе контроль над телом.

Меня не потребовалось уговаривать дважды. Я проползла между широко расставленных ног Форса и, поднявшись, подбежала к окну, выпрыгнув из него рыбкой. Осколки разорвали рубашку и оцарапали до крови руки, я кубарем прокатилась по сырой земле. Встав на ноги, побежала за угол дома. Теперь было видно, что это небольшая одноэтажная избушка, сбоку есть какая-то пристройка. К ней-то я и направила свои стопы, чтобы схорониться на время и продумать дальнейший план действий.

К крыше пристройки оказалась приставлена широкая доска, задержав дыхание, я взбежала по ней, как по мостику, и легла на холодную крышу. Дышала я очень тяжело, изо рта вырывалось облачко пара, что свидетельствовало о похолодании. Несмотря на то, что я находилась на улице в одной льняной рубахе и штанах, холода практически не чувствовалось, сказывалась напряженность ситуации. Царапины на руках немилосердно ныли, также я все еще ощущала на себе хватку Дика, точно синяки должны остаться.

О, Всевышний, что же мне делать? Подползя к краю крыши, я аккуратно осмотрелась. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди от радости: в области видимости показались Лекс и Эван, который нес на руках монахиню. От охватившей меня эйфории, я чуть не свалилась вниз, но вовремя взяла себя в руки. Я видела, как провидец аккуратно прислонил девушку к дереву, затем парни скрылись с моих глаз. Демон! Они же не знали про призрака в Дике. Подобравшись к тому месту, откуда залезала, я чуть не лишилась сознания — доска лежала на земле. Прыгать слишком высоко — ноги точно бы переломала.

Донеслись приглушенные звуки. Вернувшись к своей наблюдательной точке, я разглядела, как спиной к пристройке отступал Дик, прижимавший к себе за горло младшего брата. Особую трагичность вынужденной семейной ссоре придавал нож, которым вещевик угрожал Эвану. Лекс наступал, но решительных действий не предпринимал, опасался, что свои же пострадают.

— А теперь, маг, — холодным голосом сказал одержимый вещевик. — Ты отпускаешь нас. Я не намерена никого убивать. Но вот тела ваши грешные все же придется позаимствовать.

Лекс наткнулся взглядом на меня, едва заметно он качнул головой, намекая, что пора действовать. Я мысленно прочитала коротенькую молитву и прыгнула прямо на спину Дику. От неожиданности он рухнул на брата, каким-то чудом не пропоров ему горло, я по максимуму старалась придавить его сверху. Но он легко откинул меня, и я опять прокатилась по влажной земле. Винтер тут же сориентировался в ситуации и прокричал несколько магических слов. Дик слегка приподнялся над землей, а Эван поставил вокруг него четыре довольно крупных камня. Откуда он их достал, я вообще не понимала, как будто сам был магом, честное слово. Камни вспыхнули и образовали что-то вроде клетки. Некоторое время парень бесновался внутри силового поля, но покинуть его не мог. Затем Форс-старший осел на землю, а в клетке появилась призрачная монахиня. Она, в отличие от сестры Агрипы, была какая-то сероватая. Попытавшись пройти сквозь поле, мать Хельга разъяренно зашипела.

Эван без проблем вытащил брата из клетки, видимо, она рассчитывалась только на призраков. Дик, кстати, уже пришел в сознание и осматривался вокруг. Увидев меня, несколько потрепанную, но очень даже живую, он как-то облегченно улыбнулся уголком рта.

А наш призрак все продолжал метаться, периодически сотрясая воздух гневными воплями. Лекс, чертивший в упомянутом воздухе символы, морщился от криков. Надо сказать, от нервной монахини уже порядком начинала болеть голова. А пока я наблюдала за магом, Форсы направились внутрь дома, чтобы вынести пленниц на воздух.

— Все, мать Хельга, — довольно произнес Винтер, заканчивая приготовления. — Пора вам отправляться в гости, саму Ровену Светлую в качестве хозяйки не гарантирую, но там уж сами разберетесь.

— Богохульник, испытать тебе все муки после смерти! Всем вам! Я хотела вернуть порядок в монастырь, чтобы все не забывали о своем предназначении.

— Странные методы у вас, матушка, надо признать.

— А ты, грешница, обрядилась в мужские порты! Уже в зрелом возрасте находишься — давно пора либо неустанно молиться о спасении, либо семью держать.

— Мне кажется, человек, точнее, призрак, похитивший людей, не имеет права читать кому-либо проповеди, — высказалась я, ошарашенная боевым настроем Хельги.

— Так, хватит уже болтать, Лекс, заканчивай с ней уже, — бросил появившийся из-за моей спины Дик. На руках он держал одну из девушек, ее соседка по комнате сладко спала в объятиях Эвана.

Лекс начал творить свое колдовство, воздух вокруг заполнил предгрозовой запах, а лицо мага стало каким-то отрешенным. Прикрыв глаза, он нараспев произносил слова заклинания, руки Винтера были подняты над головой, и с кончиков пальцев срывалось какое-то серебристое сияние.

— Нет! — раздался резкий женский крик.

Девушка, которую до этого Эван оставил под деревом, неожиданно пришла в себя и стремительно бросилась к магу, пытаясь помешать ему отправить призрака в дальний путь. Она почти пронеслась мимо меня, но я успела схватиться за рясу, движение задержало монахиню и позволило Лексу завершить заклинание.

— Вы, вы, что вы сделали, — девушка упала на колени и в ужасе посмотрела на теперь уже пустую клетку.

Поведение удивило нас всех, Александр попытался подойти к ней, но монахиня в ужасе отползла назад. Лицо девушки перекосилось от ярости и отчаяния, кажется, она была близка к самой настоящей истерике.

— Ненавижу вас, — голос монахини сорвался на нервный крик. — Вы всё испортили! Мы просто хотели привести в порядок монастырь! Не подходи, — еще громче закричала она на приближающегося Лекса. — Такие вот обесчестили меня! Ненавижу вас!

Истерика окончательно накрыла бедную монахиню, ночь так и разрывали ее рыдания вперемешку с нервным хохотом. Она лихорадочно мотала головой в разные стороны, размазывая слезы по щекам. Я медленно начала к ней подходить, жестом показывая парням, чтобы они скрылись из поля зрения, не нужно нервировать бедную девочку, ей и так досталось. С неба медленно падал первый в этом году снег, касаясь поверхностей, он тут же таял, оставляя после себя только мокрые пятнышки.

Я опустилась на землю рядом с девушкой, которая никак не отреагировала на мое приближение. Как ее успокоить, я не знала, но хотя бы сбежать она не пыталась. Начав гладить ее по плечу, я попыталась сказать какую-то утешительную речь, но меня внезапно прервала сама монахиня. Она отняла руки от своего лица и уставилась на меня безумными карими глазами.

— Они ведь не правы, нельзя так жить в монастыре, — сбивчиво бормотала девушка, цепляясь за мои руки.

— Да, да, — не спорила я с ней, потому что это могло только навредить. Мне с большим трудом удалось не поморщиться от прикосновений, потому что она задела все еще кровоточащие царапины.

— И мы только хотели помочь всем, да, только помочь, — она начала раскачиваться и смотреть куда-то в одну точку. — Мать Хельга хотела помочь мне. Я так страдала, мне было так плохо, а она помогла мне, она хотела помочь всем. Но эти неблагодарные ее не поняли. Но я знаю, что делать, — голос девушки понизился до шепота. — Я их всех убью. А потом себя, тогда мы все вознесемся на небеса. Я так и сделаю, я так и сделаю. Ты ведь поможешь мне? Помоги мне вознести всех, тогда мы после смерти будем на небесах, нас возблагодарят на том свете. Где мои четки? Я хочу помолиться…

Девушка начала шептать совершенно невнятные слова, а затем завалилась на меня. Я подняла голову и увидела Лекса, на кончиках пальцев которого угасло золотистое сияние. Он взял девушку на руки и устало посмотрел на меня. Я поднялась с мокрой земли, и мы направились в сторону монастыря.

Как оказалось, избушка стояла в близлежащем лесочке, так что нам пришлось изрядно поплутать между деревьев. Пока мы выбирались, Лекс и Эван рассказывали о том, что произошло после того, как они оставили нас под окнами монастыря. Сеть, накинутая на девушку, оказалась выше всяких похвал, бедная монахиня даже не заподозрила, что на ее навесили заклинание. Но она наоборот дожидалась, пока за ней погонятся. Заметив преследование, девушка начала уводить парней как можно дальше от территории монастыря и леса, если бы не заклинание Лекса, то ей бы это удалось. В какой-то момент она решила, завела их достаточно далеко, а потом попыталась скинуть идущих по следу. А ребята сделали вид, что ей это удалось, а затем без проблем выследили почти у самой избушки. Там Винтер наложил чары, от которых девушка впала в сон. Что было дальше, и так известно.

— Ты сможешь помочь ей? — спросил у меня Лекс, прижимая девушку покрепче к себе.

Некоторое время я молчала, не зная, как подобрать слова. Девушка сошла с ума, даже не будучи профессиональным лекарем, даже не проводя никаких экспертиз, я точно могла сказать это. Думаю, что ребята тоже поняли, что с головой у несчастной не все в порядке.

— Я могу исцелить тело, но не душу, — медленно проговорила я, тщательно взвешивая каждое слово.

На нас обрушилось нехорошее молчание. Каждый думал о чем-то своем, в глубине души жалея обреченную девушку. Скорее всего, остаток своих дней ей придется провести под строгим надзором докторов. Она всего лишь хотела построить идеальный мирок, хотя бы на территории монастыря. Если бы не люди, когда-то надругавшиеся над девушкой, ее судьба могла бы сложиться совершенно иначе. А мать Хельга… Она всего лишь дала монахине то, о чем она так страстно мечтала. Умиротворение.

Снег все еще продолжал кружиться над нашими головами, тая, едва соприкоснувшись с поверхностью. Грязь под ногами окончательно превратилась в месиво. Я наконец-то почувствовала холод и зябко поежилась. Монастырь встретил нас своими темными стенами.

========== Глава седьмая, о поросенке с яблоками и валерианке ==========

Выезжать из монастыря собирались в полдень. Теперь уже в своем настоящем облике мы долго и муторно рассказывали матери Каталине и остальным о произошедшей истории. Любительница кошек и юная художница, сестры Агата и Рената соответственно, отсыпались в своих кельях. Они, кстати, даже не простудились, лежа на холодном полу в заброшенной избушке, чего нельзя было сказать обо мне — я на утро хлюпала носом и ощущала резь в горле. Лекарства от простуды я, бестолковая кукушка, оставила во дворце, так что лечение пришлось отложить до возвращения.

Сошедшую с ума монахиню звали сестра Роуз. Как оказалось, она недавно пришла в монастырь, совершенно разбитая и потерянная девушка пыталась начать новую жизнь. Именно в нее вселилась первоначально мать Хельга, несмотря на то, что мы подумали на художницу. Грязными пальцы были из-за четок, которые девушка практически всегда перебирала, они были покрыты слоем некачественной краски, поэтому пальцы девушки были чумазыми, как выразилась сестра Агрипа. Затем уже мать Хельга позаимствовала тело сестры Ренаты и заставила еще изобразить в своем альбоме руну, которая внушила нам галлюцинации. Также в теле художницы она активировала свои старые зарисовки на территории монастыря.

Сестра Агата же матери Хельге просто не нравилась, причиной тому послужила чрезмерная любовь юной сестры к безделушкам. Видимо, рассекая в ее теле, призрачная матушка надеялась на перевоспитание. Истинных причин мы уже все равно не узнаем. Могло ли соседство с призраком еще больше навредить затуманенному мозгу сестры Роуз, оставалось только гадать. Но девушка, поговорив с матерью Каталиной, добровольно решила отправиться к лекарям. Мы искренне надеялись, что для монахини все сложится удачно, если её не пришлось принуждать к лечению, то, может, она сможет восстановить свой разум.

Кстати, кости матери Хельги на всякий случай сожгли, мало ли что. Изгнать-то Лекс ее изгнал, но, кто знает, вдруг она вернется еще более озлобленная, чем до своего забега по территории. Старшие наставницы не особо оценили сожжение останков, но страх перед возвращением нервного призрака был сильнее, так что перед входом долго горел веселенький костерок. Ах да, лучевую кость сестры Агрипы мы тоже вернули на место. Правда, сначала на нее, воткнутую в клумбу, наткнулась сестра Анна, но все разрешилось вполне благополучно. Я даже лично отнесла кость в склеп, но не задержалась в нем надолго, все-таки лишний раз сталкиваться со скелетами — не по мне.

Провожали нас всем монастырем, парни ловили на себе восхищенные взгляды девушек, а я скромно сидела в телеге и ждала, пока они пожмут всем желающим ручки. Мерк, парнишка, привезший нас в монастырь, вызвался доставить и обратно. Видимо, ему не терпелось услышать историю из первых уст. Наконец, ребята залезли в телегу, и мы начали трястись по дороге в Лихолесье.

***

— Дик, — обратилась я к парню, который ехал чуть впереди меня.

Форс притормозил коня и поехал со мной бок о бок. Я была увлечена поимкой соскользнувшего конца шарфа, поэтому не сразу задала свой вопрос.

— Что ты хотела, Вэл? — Ричард проворно поймал шарф и замотал вокруг моей шеи. Между прочим, рассеченная рука его абсолютно не беспокоила, я залечила, как только мы вернулись в монастырь.

— Ты в избушке каким-то образом вернул себе контроль над телом, как тебе это удалось?

Лекс и Эван тоже попридержали коней, заинтересованно прислушиваясь к нашему разговору. Каким образом Дику удалось осуществить вышеупомянутое возвращение контроля, так и осталось загадкой. Кстати, он совершенно не помнил того момента, как мать Хельга заняла его шкурку. Ричард напустил на себя важный вид, но достаточно быстро сдался, начиная хихикать в воротник куртки.

— Ой, не смотрите вы все на меня так. Не знаю, честное слово, — поднял он руки в защитном жесте парень и чуть не упустил поводья.

— А как это? Когда в тебе что-то постороннее? — заинтригованно спросил брата Эван.

— Знаешь, как-то двусмысленно звучит, братишка, — уже откровенно хохотал Ричард. — Если ты интересуешься, как ты себя ощущаешь, когда в тебе сидит призрак, тут я могу ответить. Если тебя интересует что-то другое, тут я бессилен.

— Издеваешься? — пробурчал Эван, откидывая назад пепельную челку.

— А что, так заметно? На самом деле, я думал, что монахиня Валерию в качестве обновки выберет, вот и расслабился. Тут-то она меня и сцапала.

— Ну так логично, — хохотнул Лекс. — Если бы она в Вэл вселилась, то еще бы дня два тебя до избушки перла.

Я представила эту картину и поперхнулась кашлем; вчерашняя прогулка по лесу все больше и больше давала о себе знать.

— Но, — продолжил Дик. — Я видел все, что происходило, только пошевелиться не мог. На редкость неприятное чувство, вынужден признать. Кстати, Прайд, пока тащил тебя, всего костями исколола.

— Ой, какие мы нежные, — беззлобно фыркнула я, подкрепляя фразу оглушительным чихом.

— И тебе не хворать. На чем я остановился? Так вот, в какой-то момент мне надоело гонять Прайд по дому, плевать, что контролируют, эта заноза потом до конца жизни припоминать будет. Ну и оно как-то само вышло все, вступил с постоялицей в моем теле в конфликт, а затем полюбовался эффектно вылетевшей в окно девчонкой.

— До конца жизни или не до конца, это еще посмотрим, — осадила я своего коня, решившего отправиться в самостоятельный забег. — А вот за синяки точно обижусь.

На самом деле злиться я и не думала, хоть и пометил он меня знатно своими ручищами. Я с облегчением отметила про себя, что соседство с призраком никак на Дике не сказалось, не хотелось бы привезти во дворец что-то темное. Но Лекс перед выездом старательно колдовал над Форсом, пытаясь выявить наличие в нем чего-то потустороннего. Обнаружить в нем удалось только богатый запас нецензурной лексики, некоторые фразы были действительно сногсшибательны, я даже взяла парочку на заметку.

А Эван в какой-то момент осчастливил нас очередным предсказанием, на редкость бесполезным — сегодня во дворце на ужин запеченный с яблоками поросенок.

***

Я открыла дверь отведенной мне комнаты и хлопнула в ладоши, зажигая магические светильники. Постепенно они нагревались, и становилось ориентироваться гораздо легче. По размерам комната была не намного меньше той, в которой я жила дома до приезда сюда. Надо сказать, обжиться я еще не успела, поэтому спальня оставалась несколько официальной, что ли.

Кинув куртку на кровать, я присела на стул и стала расшнуровывать сапоги, выискивая взглядом туфли на плоской подошве, в которых обычно ходила. Куртка зашевелилась, и из-под нее высунулась рыжая усатая морда. Кот окинул меня желтыми глазами и потянулся всем телом, выпуская когти в покрывало.

— Оли, не цепляй покрывало! — укоризненно обратилась я к коту.

Котяра встряхнулся всем телом и спрыгнул на пол, спустя секунду на его месте стоял Оливер Стоун и энергично одергивал одежду. Метаморф приветливо мне улыбнулся и уселся на кровать, прямо на куртку. Я подошла к нему и попыталась выдернуть многострадальный предмет, не скажу, что это было легко, но, в конце концов, куртка отправилась в шкаф для верхней одежды.

— Здорово, Прайд, как там монахини?

— Твоими молитвами. Ты что забыл у меня в спальне? — с подозрением спросила я у уже развалившегося на кровати метаморфа.

— А у тебя здесь валерианкой пахнет, — промурлыкал молодой мужчина, потягиваясь всем телом.

— Валерианкой? — удивилась я, старательно принюхиваясь. — Ничего не чувствую.

Пока мы ехали до столицы, нос у меня окончательно забился, а резь в горле стала просто невыносимой. Но с помощью своих лекарств я надеялась встать на ноги за три дня. Различные микстуры и капли были привезены мной из дома, ими я заслужено гордилась, поскольку симптомы простуды они снимали практически мгновенно. А вот лекарства от более сложных болезней я пока так и не научилась готовить, образование не то. Но я уже приметила в библиотеке очень неплохие учебники, которые намеревалась перетащить к себе в комнату. Еще я отметила, что в спальне что-то изменилось, но никак не могла понять, что.

— А где секретер? — возмущенно спросила я у Стоуна, наконец-то поняв, что практически проглядела наличие, точнее, отсутствие, предмета мебели практически в мой рост.

— Э, секретер? — заметно стушевался метаморф, принимая вертикальное положение.

— Ну, тумба такая, с мой рост была почти, там еще дверцу откидываешь, на ней писать можно было.

— Я знаю, что такое секретер. Просто, как бы поделикатнее сказать-то…

— Да уж как-нибудь скажи уже, — начала раздражаться я, поскольку хотелось побыстрее принять лекарства. — Там аптечка моя была, куда секретер дели, демоны? Мы и на три дня не уехали, уже оприходовали!

— А ты ничего нового не замечаешь в обстановке? — увильнул от ответа Стоун.

Я мысленно сосчитала до пяти, чтобы не вскипеть. Играть в кошки-мышки сейчас совершенно нет настроения, но я терпеливо обвела взглядом комнату. Шкаф, комод, кровать, ширма… Как обычно всё, за исключением пропавшего секретера! Я уже хотела сказать Оливеру, чтобы перестал издеваться надо мной, но тут наткнулась взглядом на новый предмет.

— А это что еще такое? — обернулась к переместившемуся к двери Оливеру.

— Как что, туалетный столик, разумеется, — мурлыкнул метаморф, продолжая добираться до выхода.

— Я вижу! Что он здесь делает? Стоять! — остановила нацелившегося на дверную ручку Стоуна.

— Ну почему я попал под горячую руку? — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал мужчина, приглаживая растрепавшийся хвост, в который были собраны его волосы. — Столик тебе принесли этот, как-то девушка без туалетного столика — непорядок. А секретер передвинуть решили, увальни из стражи его зачем-то дверцей вниз перевернули. Ну, дальше сама догадаешься.

Я почувствовала, как у меня начал дергаться левый глаз. Да они знают, сколько времени я убила на приготовление лекарств? И все ради того, чтобы в мое отсутствие какие-то рохли разбили все флаконы. То-то на меня стражники косились подозрительно. Оказывается, это не воображение разыгралось. Я хотела было разразиться гневной тирадой, но вместо этого Оливер услышал не менее гневный чих. В дверь постучались, а затем в образовавшуюся щель просунулась светлая голова Эвана.

— Вэл, я хотел… О, небо, чем у тебя здесь так разит? — закашлялся парень.

— Валерианкой, — мрачно сказала я.

Если здесь разбились все лекарства, то смесь получилась просто гремучая, я даже порадовалась тому, что у меня заложен нос. Иначе бы точно слезу выбило. Хорошо, что противоядия остались целы, иначе дворец по камешкам собирать можно было бы. Эти флаконы я хранила на полках с одеждой, а что-то и вовсе с собой брала, мало ли что.

Эван, впечатлившийся ароматами моей комнаты, скрылся где-то в коридоре, за ним выскользнул метаморф, так что я осталась в одиночестве. Я подошла к окну и распахнула его пошире. Хоть запахов я и не чувствовала, голова все равно начинала болеть, кажется, еще и температура решила подняться в самый неподходящий момент. И лучше разыскать Тивальда Боунса — дворцового лекаря, пусть пропишет мне что-нибудь из своих запасов. Еще несколько раз чихнув, я поспешила привести себя порядок и покинуть пропахшую комнату.

========== Глава восьмая, про отсутствие иммунитета ==========

Перо со скрипом плясало по бумаге, то вырисовывая скачущие буквы, то перечеркивая уже написанные строки. Периодически раздавались шипение и споры, а также доносились звуки перелистываемых страниц. В общем, в библиотеке, которую оккупировали мы с Эваном, был небольшой творческий беспорядок. Тревор Сакс, решивший разнообразить свой досуг, иногда опускал вниз книгу, окидывал взглядом хаос вокруг нас, как-то неопределенно хмыкал и снова утыкался в строки.

Написание отчета о задании в монастыре продвигалось со скоростью пьяной улитки, мы с Эваном уже успели три раза поссориться и столько же помириться, извести кипу бумажек и проклясть все на свете. Увы, это мало способствовало появлению нормального текста.

— Апчхи! — удрученно уткнулась я в платок. Лекарь выписал мне кучу микстур, но они совершенно не помогали, а только усугубляли положение, а я была не в том состоянии, чтобы сварить что-то толковое.

— Будь здорова, — кивнул из-за книги Трэв. — Как отчет?

— Отвратительно, — пожаловался Эван, сосредоточенно потирая ребро левой ладони.

Я посмотрела на свою левую руку и увидела, что она в таком же состоянии — вся в чернилах. Мы с Эваном левши, когда что-то пишем, то проводим по свежему тексту, поэтому бумага обычно приобретает светло-серый оттенок, а ладонь пачкается до ужаса.

— Форс, будь мужчиной, — ухмыльнулся Тревор. — Я уверен, осталось не так уж и много. Кстати, а брат твой где? Он там чуть ли на главное действующее лицо, описал бы все по-быстрому.

— Он, видите ли, занят, договорился встретиться с Мариссой, — проворчал провидец.

— Вроде с Клариссой? — уточнила я, пододвигая к себе сшитые отчеты о предыдущих заданиях.

— Может и так, — охотно согласился со мной друг. — Я в его девушках запутался.

Обмакнув перо в чернильницу, Эван начал сосредоточенно выводить строчки. Почерк у него, если честно, ужасный, но у меня не лучше. Пока он писал, я просматривала прошлые отчеты. Ого, тут даже про некроманта из леса Терпимости написано, оказывается, его звали Стюарт Лоусон. Ха, он ведь так и не представился тогда. Кстати, кто отравил Лоусона и его подельников — так и не выяснили. И тут внимание привлекли несколько фраз в отчете, которые я зачитала.

— Я так понимаю, это Дик писал: «Взбалмошная, неуравновешенная девчонка», вот еще: «С плохим глазомером». Это он про расческу, что ли? Так я с третьего раза попала, — прогундосила я.

— Точно-точно, — рассмеялся Эван. — Мы ж всё фиксируем, что происходит. Твое имечко довольно часто мелькало в бумагах.

— Да уж, я, кстати, ему еще за «демона в юбке» не отомстила, — припомнила я слова короля.

— Как вы все друг друга не переубивали еще? Я бы на месте Винтера вас всех прикопал давно бы, а он молодец, с детьми нянчится, — хмыкнул Сакс, уворачиваясь от скомканного пергамента. — Я же говорю — дети.

— Злой ты, Тревор, — смяла очередную бумажку и прицелилась.

— Кстати, глазомер у тебя действительно не очень, — приподняв бровь, прокомментировал он пролетевший над головой комочек. — Вот выздоровеешь, я тебя ножи научу нормально метать.

Я неопределенно хлюпнула из-за кружки, к которой жадно припала губами. В ней плескался горячий отвар шиповника и гибискуса, который наверняка имел приятный терпкий привкус. К сожалению, оценить вкусовые качества я не могла, поскольку болезнь притупила все мои ощущения. Если честно, даже голод перестал ощущаться, а пищу приходилось принимать, потому что так надо.

Оставив отвар в сторону, я начала писать завершение злосчастного отчета, а довольный Эван откинулся на спинке стула и начал насвистывать какой-то задорный мотивчик. Мысли путались в голове, а текст никак не желал приобретать приличный вид. Но отчет должен быть готов к завтрашнему утру, чтобы его торжественно зачитали во время небольшого совещания. Небольшого, потому что на нем будет присутствовать не весь орден; пока нас не было, команда Рейна отправилась куда-то на север страны.

Радостно чихнув, я посыпала пергамент меленьким песочком и передала Эвану, он попытался быстро пробежаться глазами по тексту, но потерпел в этом сокрушительное поражение. Не став разбирать мой корявый почерк, он прикрепил написанный кусок отчета к уже готовым страницам. Оставив нашего книжного воина, который любезно пообещал отнести отчет королю, в обществе книг, мы с моим кровным другом направились в сторону наших комнат. Забавная ситуация, о том, что мы с Форсами являемся кровными врагами, практически никто не знал, а мы старались не поднимать эту тему. Наших решительно настроенных родственников поблизости не было, а остальным, как мы посудили, нет особого дела до распрей двух семей. На самом деле, мы танцевали буквально рядом с краем пропасти, но пока что проблем особых не возникало.

Король Филипп, разумеется, знал о деликатной проблеме наших семей. Ведь перед тем, как я вступила в орден, всю мою биографию тщательно проверили, а не заметить столь значительный факт было просто невозможно. Когда только началось наше сотрудничество, Блейк вызвал «сумасшедшую четверку», так нас прозвали остальные, и тактично намекнул, что в случае кровопролития, обычным денежным взысканием мы не отделаемся. Лекс, который никому из нас родственником не приходился, присутствовал при сцене нравоучения на правах командира и просто хорошего друга. Я тогда попыталась пошутить про то, что от несчастных случаев никто не застрахован, но четыре многообещающих взгляда заставили смущенно потупиться. Впрочем, сам Блейк сказал всю эту речь исключительно для проформы, потому что то и дело скользил по нашим лицам каким-то очень довольным взглядом.

Мы шли по коридору и тихо переговаривались между собой, когда сзади раздался торопливый стук каблучков, заставив нас с Эваном прижаться к одной из стен. Мимо нас, весело хихикая, прошла стайка молодых фрейлин, а одна из них отделилась от группки и поравнялась с нами.

— Вечер добрый, господа, — приветливо улыбнулась девушка, поправляя черный локон, выбившийся из прически.

— И вам того же, леди Игрейн, — очаровательно улыбнулся ей Эван, а я лишь приветственно покашляла, уткнувшись в платок.

— Что-то вы, леди Валерия, совсем разболелись, — участливо посочувствовала мне Игрейн.

Леди Игрейн Дингл была девушкой приятной во всех смыслах этого слова. При дворе она находилась достаточно давно и знала всю его подноготную, однако сплетницей не являлась. Помнится, после нашей первой встречи мы остались друг о друге не самого лестного мнения. Как она потом призналась, я показалась Игрейн немного не от мира сего. Еще бы, когда тебя три часа под дождем гоняют, будешь не от мира сего — мы с ней столкнулись аккурат в тот момент, когда я шла к себе в комнату после безуспешных попыток магов научить меня создавать пульсары. А я тогда решила, что леди Дингл слишком угрюма и необщительна, но потом, пообщавшись поближе, мы остались очень довольны друг другом и поддерживали что-то вроде приятельских отношений, иногда устраивая совместные посиделки у камина. Конечно, я не ощущала себя рядом с ней настолько свободно, как это было с Вероникой* или Кристиной**, но и особого дискомфорта тоже не возникало.

— И не говорите, леди, — удрученно пробормотала я, не переходя на «ты». — У вас какое-то дело?

— О да, я хотела бы украсть вашего спутника, чтобы он помог мне в одном деликатном вопросе, — хитро стрельнула карими глазами в сторону Эвана девушка.

— Помню-помню, — повернул голову на фрейлине тот. — Если леди соблаговолит подождать меня, то я возьму карты и поведаю, что же судьба уготовила вам.

— Премного благодарна, сэр Форс, я буду ждать вас в лиловой гостиной.

Произнеся эту фразу, леди Дингл развернулась на каблучках и торопливо пошла в сторону упомянутой комнаты. Многие фрейлины бегали к Эвану и просили предсказать им ближайшее будущее. Сам он пару раз предлагал и мне узнать, что ждет дальше, но я каждый раз отказывалась.

Свернув за очередной поворот, мы практически нос к носу столкнулись с Ричардом. Он куда-то шел, на ходу застегивая рубашку, глаза его маслянисто блестели, да и общий вид был весьма и весьма довольным. Эван принюхался и усмехнулся, давая понять, что от его брата сейчас исходит аромат женских духов. Дик же приветливо нам улыбнулся и даже соизволил поговорить:

— Привет великим труженикам! Как там отчет?

— Готов, пока ты там развлекался с Мариссой, — проворчал Эван, пытаясь отвесить Ричарду подзатыльник.

— Клариссой, — поправил его Дик, захватывая за шею и ероша кулаком волосы братцу.

— О, я же говорила! — победным взглядом посмотрела на провидца, а затем обратилась к Ричарду. — Кстати, у тебя на щеке помада осталась.

Дик скорчил забавную рожицу и стал копаться в кармане. Вытащив на белый свет кусочек ткани, он уже хотел приложить его к щеке, но вовремя осознал, что это некий кружевной элемент нижнего белья. Мы с Эваном деликатно сделали вид, что картины на стенах нас очень сильно заинтересовали, а вещевик быстро исправил оплошность.

— Кстати, Прайд, тебе там письмо прислали, — вспомнил Ричард. — И постарайся не попадаться на глаза Грею, а то ему сокол, письмо принесший, весь стол загадил.

— Сокол? — радостно переспросила я, поскольку догадалась, что это мой двоюродный братец прислал весточку.

— Ну да, его в клетку посадили да к тебе в комнату оттащили. Что, любовные записочки? — спросил Форс с какой-то непонятной интонацией.

— Может быть, — уклончиво ответила я. В конце концов, Дика совершенно не касалось, с кем я переписывалась.

Проявив удивительную для больного человека резвость, я практически тащила за собой Эвана, который, в принципе, не особо-то и упирался. Уже возле двери в свою комнату, я поняла, что младший Форс собирался заняться немного другими делами, нежели топать за сопливой, во всех смыслах этого слова, девчонкой. И, помахав парню обчиханным платочком, неисцелённая целительница в моем лице скрылась за дверью.

***

— Таким образом, призрак… А-апчхи!

— Прайд, как ты умудрилась заболеть? — иронично вопросил Дик Форс, протягивая мне платок. — Разве у тебя не должно быть иммунитета к болезням?

— С чего это? — гундосо пробормотала я, утыкаясь в платок.

— Ты же целитель, — улыбнулся Чарльз Кристалл, отодвигая от меня кружку с остатками отвара гибискуса и шиповника, чтобы я не смахнула ее на пол во время активной жестикуляции.

— Не аргумент. Тогда магов, по этой логике, нельзя заколдовать.

— Ну все, понеслась ворчать, — расхохотался маг, отчего вокруг его глаз образовалась сеточка морщин.

Чарли Кристалл был старше меня почти на пятнадцать лет, однако общий язык мы с ним нашли достаточно быстро. Этот добродушный маг охотно прикрывал меня перед Греем или Рейном, которые все еще хотели обнаружить во мне какие-то магические способности, тогда как остальные чародеи плюнули на это дело. Однажды он даже наложил на меня иллюзию, из-за которой я казалась кадкой с растением. В общем, по манере поведения этот задорный светловолосый мужчина никак не тянул на порядочного семьянина, которым являлся.

Дверь в зал совещаний распахнулась, и в помещение вошла девочка-служанка, толкавшая перед собой столик на колесиках, на котором расположились глиняный кувшин и стаканы. Ее косички смешно торчали в разные стороны, а серые глазёнки с восхищением поглядывали на собравшихся.

— Вот, просили с кухни принести. Для переряктики, — с очень важным видом произнесла девочка тоненьким голоском, особенно выделив незнакомое для нее, но наверняка очень важное слово.

— Спасибо, солнышко, — улыбнулся ей король, окончательно смутив малышку.

Она изобразила что-то похожее на реверанс и выскочила за дверь. Я покосилась на пустую теперь уже кружку и встала, направившись к столику. Жажда просто измучила, но я никак не могла напиться.

— Кто-нибудь будет? — спросила у мужчин, наклоняя кувшин и наливая в стакан темно-зеленую жидкость.

Их лица приобрели практически такой же оттенок, что и напиток, и я решила, что так они выразили свой отказ. Жидкость оказалась немного тягучей, словно кисель, и, наверняка, была просто отвратительной на вкус. Но его я все равно не ощущала, поэтому с легкостью влила в себя это пойло и прошагала к своему месту.

— Прайд, давай дочитывай отчет и отправляйся на боковую, — поторопил меня король Филипп. — Если бы было разборчиво написано, то вообще бы весь день отлеживалась бы.

Я извинительно чихнула и придвинула к себе бумаги. Разбор текста растянулся практически на двадцать минут, поскольку в некоторых местах я сама не могла разобрать, что вчера накатала в порыве вдохновения. В некоторых моментах откровенно импровизировала, стараясь, чтобы этого никто не заметил, но Лекс все равно украдкой показал мне кулак. Наконец, закончив с этим неблагодарным, но очень благородным занятием, я встала из-за стола, намереваясь отправиться в свою спальню.

В глазах запрыгали черные точки, а от желудка до легких прокатилась обжигающая волна боли. Я пошатнулась и вцепилась в край стола пальцами, чтобы не упасть. Что такое? В висках стучала кровь, но я как-то умудрилась обогнуть стол и направиться к выходу на негнущихся ногах. Кажется, меня кто-то окликнул, но в ушах звенело, и звуки долетали, как сквозь накинутое одеяло. Взгляд зацепился за столик, который находился в шаге от меня. А на нем кувшин со стаканами… Не может быть. Но… Да, я уверена, что в отвар что-то подмешали. Нельзя, чтобы его еще кто-то выпил. Дыхание перехватило от спазма, и я почувствовала, что теряю сознание. Уже падая на пол, каким-то образом умудрилась зацепиться за столик и опрокинуть его. Звон бьющейся посуды сопровождал начавшееся путешествие в темноту.

Комментарий к Глава восьмая, про отсутствие иммунитета

*Вероника Кроули — подруга Валерии. Они виделись на приёме у Райвэнов (упоминание — см. ГСиЗ, глава третья)

**Кристина — дочь Марты, кухарки в особняке Прайдов. Также подруга Валерии (упоминание — см ГСиЗ, глава вторая, глава тринадцатая)

========== Глава девятая, в тихом омуте… ==========

В комнате царило мрачное молчание, связанное с тяжелым состоянием лежавшей в кровати девушки. Выглядела она, мягко говоря, не очень. Лицо напоминало восковую маску, черты лица заострились, а под глазами залегли практически черные тени, губы были до того бескровными, что практически сливались по цвету с бледными щеками. В общем, видок самый подходящий для того, чтобы положить ее в гроб и прикопать на ближайшем кладбище, до которого, кстати, не так уж и далеко.

Я с тоской окинула взглядом свое тело, накрытое одеялом, и отплыла к окну, осматривая находящихся в комнате людей. Эх, знал бы отец, сколько сейчас мужчин находится в спальне его дочери, точно бы сошел с ума. Сразу стало как-то неловко за разбросанные по комнате чулки и книги. Но навести порядок ввиду моего состояния я, увы, не могла, поскольку спокойно проскальзывала сквозь предметы. Нет, я не являлась призраком, потому что еще была жива, но вот сколько еще проживу — неизвестно.

Я сейчас представляла собой полупрозрачную тень, химеру. В отваре, который нам принесли, находился яд, название которого я не могла определить, потому что на момент принятия его не ощущала ни вкусов, ни запахов. Но действовать он начал достаточно быстро, в течение получаса. Это сужало круг поисков, но ненамного. По какой-то причине яд не убил меня сразу, и я застряла между мирами живых и мертвых.

Полноватый мужчина с добродушным лицом склонился над моим телом и сосредоточенно щупал пульс. Лицо выражало смесь тревоги и опасения, но он никак не решался нарушить молчание, повисшее в помещении. Тивальда Боунса, дворцового лекаря, с трудом удалось отыскать, он был где-то в городе, однако, услышав про меня, тут же оставил дела и вернулся. Он сразу же выгнал всех из комнаты на время осмотра, сделав исключение для монарха да Лекса с Эваном. Король остался ввиду своего положения, а вот маг и ясновидящий просто отказались выходить за дверь даже под угрозой казни.

— Ну как она? — нетерпеливо спросил Лекс, устроившийся у изголовья кровати.

— Не могу сказать ничего конкретного. Сильнейшая лихорадка. Вы же знаете, что леди Прайд серьезно простудилась, что-то спровоцировало ухудшение ее состояния, — ответил наконец лекарь, поправляя очки на носу.

— То есть у леди Прайд просто тяжело протекает простуда? — с заметным облегчением уточнил король Филипп.

— Я полагаю, что да, милорд. Как только леди придет в сознание, я дам ей лекарств, что поставит ее на ноги.

Я застонала вслух. Все равно никто меня не услышал бы. Как только я обнаружила, что парю в воздухе тенью, то сразу же попыталась докричаться до людей в комнате. Безуспешно. Стон был вызван тем, что лекарь не сумел увидеть симптомы отравления, а списал все на обыкновенную болезнь. Как же так, господин Боунс? Хоть я тогда и находилась не в самом лучшем состоянии, но отравление ни с чем не могла спутать.

Мужчины начали копошиться в комнате, пробираясь к выходу. Я поспешила выскользнуть из комнаты, вид собственного тела действовал угнетающе и мешал сосредоточиться. В коридоре обнаружила Дика, который мерил его шагами и иногда бросал встревоженный взгляд в сторону двери. Заметив, что она приоткрывается, парень напустил на себя уверенную независимость и вообще сделал вид, что случайно здесь оказался. Лекарь сразу же откланялся и поспешил по своим делам, смешно переваливаясь с одной ноги на другую.

— Форс, только не говори, что ты все это время нес почетный караул в коридоре? — одними уголками рта улыбнулся король, оглядывая вещевика.

— Никак нет, ваше Величество. Просто шел мимо, а тут и вы все появились, — с нарочитой небрежностью обронил Форс.

Эван и Лекс ехидно переглянулись за его спиной, но вслух ничего не сказали. Но внезапно лицо Эвана приобрело землистый оттенок, глаза остекленели, и он уцепился за плечо Александра, чтобы не упасть.

— Что ты видел? — озабоченно спросил его колдун, придерживая за талию.

— Похороны, — тихо шепнул побледневшими губами Эван и беспомощно посмотрел на окружающих.

Короткое слово обрушилось, словно гильотина на голову приговоренному. Собственно, это и был мой приговор. Демон, неужели Черная Странница все-таки приберет меня к своим костлявым рукам? Отчаяние захлестнуло ледяной волной, я еще раз попыталась докричаться до мужчин, находящихся в коридоре, но они меня не слышали.

— Я с ней посижу, — прошелестел Эван и скрылся с удивительной скоростью в моей комнате, старательно пряча лицо.

— Найдите Боунса, пусть еще раз осмотрит Прайд, может, он ошибся, а дело не в простуде? — потёр лоб король.

Лекс и Дик разошлись с правителем в разные стороны, я, поколебавшись, устремилась за ними. Надо как-то дать им знак, что меня отравили. Но казалось, что хотели избавиться от всех, как же повезло, что я одна решилась глотнуть этого пойла. Везение, конечно, сомнительное, но лучше один полутруп, чем девять трупов.

Девушка в красном платье вынырнула откуда-то и схватила Дика под локоток, уводя в сторону. Форс махнул рукой Лексу, давая понять, чтобы тот не уходил далеко, и маг остановился в нескольких шагах от парочки, нетерпеливо затопав ногой по полу.

— Я тебя везде ищу, солнышко, — ласково обратилась она к Дику, прижимаясь к нему.

— Кларисса, я сейчас занят, — Дик попытался вывернуться из объятий девушки, чем только раззадорил ее.

Я с интересом смотрела на парочку, вот, значит, как выглядит известная мне по одним разговорам леди Кларисса. Следовало признать, что Форс действительно разбирается в женщинах. Девушка была красива, даже слишком красива: карие глаза искусно подведены и призывно смотрели на Дика, пухлые алые губки растянуты в обворожительной улыбке, а чуть вздернутый носик добавлял очарования. Единственное, что мне не понравилось в ее внешности, это искусственно вытравленные до белизны волосы, уложенные в замысловатую прическу.

— Ты такой напряженный, — пальцы леди Клариссы пробежались по плечам Форса и остановились на груди. — Пойдем, я помогу тебе расслабиться.

— Я же сказал, что у меня нет времени, — осадил девушку Ричард. — Ты не видела Боунса?

— О, так он же осматривал леди Прайд, — с издевкой протянула она мое имя.

Ого, кажется, я ей не нравилась. Я вспомнила, что за всё время, что жила во дворце, мы с ней пересекались всего пару раз. Леди Кларисса предпочитала общество другой девушки с созвучным именем — леди Мариссы, я припоминала, что эти двое достаточно похожи между собой. Видимо, из-за этого Эван их путал постоянно.

— Он снова нужен, если встретишь, скажи ему, чтобы зашел к Прайд в комнату.

— Твоя забота о ней просто трогательна, — приподняв бровь, протянула леди Кларисса.

Форс ничего ей не ответил и ушел, потянув за собой Винтера. Кларисса гневно открыла веер и поджала губы. Готова поспорить, что передавать лекарю слова оставившего ее в одиночестве молодого человека она и не собиралась.

***

Я всегда любила сидеть в библиотеке, особенно по вечерам, когда обитатели дворца разбредались по своим спальням и коридоры заполнялись тишиной. Обычно мы с Тревором допоздна засиживались за книжками, обложившись разными вкусностями и делясь впечатлениями от прочитанного. Вот и сейчас я парила от одного шкафа с книгами, до другого, пытаясь сосредоточиться. Нужно было понять, что за дрянь я выпила, а потом как-то дать знать об этом ребятам.

Так, что известно об отваре? Ничего. Тягучая жидкость темно-зеленого цвета, скорее всего там был яд без вкуса и запаха. Или нет? Я же ничего не ощущала. Демон, умудрилась же заболеть в такой неподходящий момент. В то, что отравление подгадывали под плохое самочувствие моей персоны, верилось с большим трудом. Но, с другой стороны, кто знал, что я разбираюсь в ядах? Положа руку на сердце, достаточно многие, так что призрачная теория подгадывания тоже не казалась такой уж нереальной.

Скорее всего, яд должен быть убить нас всех практически сразу, чтобы не успели ничего предпринять. Боль… Боль была обжигающей, моментально раскатившейся практически по всему телу. Я перебрала в голове яды, которые соответствовали симптомам — они все не имели запаха, но многие обладали травяным вкусом. Их легко замаскировать в отваре, но они все бы убили меня практически сразу после появления симптомов.

Я обвела взглядом библиотеку, посмотрела на Сакса и Кристалла, которые сосредоточенно листали книги. Лицо Тревора было на редкость отсутствующим, он сидел и смотрел в строки, но взгляд утыкался в одну точку.

— Отомри, — щелкнул пальцами маг, и с них соскочили иллюзорные бабочки.

— Я тут, — вяло пробормотал Тревор и снова уткнулся в книгу.

Я подлетела к столику, на котором стопкой лежали различные книги. Где-то в середине разместился справочник по ядам. Мне казалось, что я упускала что-то важное, полистать бы книгу, точно бы сообразила, в чем дело. Но не достать же, вот она рядом, а вот взять — нетушки. Я раздраженно махнула рукой в сторону корешков, рассчитывая, что проскочу через них, как и через другие предметы, но вместо этого книги обрушились на пол. Не веря своим глазам, я наклонилась и попыталась взять справочник, однако пальцы мои прошли сквозь него. Везение закончилось. Звук упавших книг привлек внимание мужчин за столом. Они недоуменно переглянулись, а Кристалл даже спустил с пальцев поисковое заклинание.

— Чисто, — задумчиво сказал он.

Меня даже магией не почувствуешь сейчас, ну что за притеснение по признаку материальности!

Тревор Сакс подошел к лежавшим на полу книгам и стал поднимать их. Добравшись до справочника по ядам, он задумчиво покрутил его в руках и понес к столу, где сидел маг.

— Я тут подумал, — сказал Сакс, кладя книгу на стол и стуча по ней пальцами, — мне кажется, что тут дело не в простуде.

— Думаешь, неизученная болезнь? — маг взял в руки кружку и начал рассматривать ее.

— Зачем Прайд стол опрокинула? Тебе не показалось это странным? — Сакс все еще стучал пальцами по книге.

Ну же, Трэв, ты близок! Вот же книга!

— Плохо стало, она ж сознание потеряла. Но, — маг со стуком поставил кружку на стол, — Прайд как будто специально к столику дернулась.

Если бы они могли меня видеть, то лицезрели бы фигуру со сложенными в молитвенном жесте руками. Давайте, ребята!

— Захотела пить или же, — отмерял слово за словом Сакс. — Наоборот не хотела, чтобы кто-то выпил из кувшина.

Мужчины переглянулись, потом перевели взгляд на книгу, которую принес Тревор, а затем одновременно выдохнули:

— Яд!

Наскоро собравшись, они выскочили из библиотеки, явно намереваясь сообщить о своем открытии Боунсу и остальным. Я осталась на месте, приложив руки к груди. Похоже, у меня все-таки есть шанс задержаться на этом свете на более долгий срок. Хорошо, что они установили факт отравления, но от чего — это еще предстояло выяснить. Думай, Прайд, думай.

Взгляд в очередной раз наткнулся на кружку, оставленную магом, и я облегченно захохотала, все равно никто не услышал бы. Поняла! Перспективы выжить становились все более и более реальными, надо только как-то подтолкнуть ребят. На совещании я пила отвар гибискуса с шиповником. Он-то и не позволил мне отправиться в объятия Черной Странницы, смягчив действие яда. Гибискус сыграл роль антидота, поэтому я сейчас находилась в состоянии тени. И подходил только один яд.

«Тихий омут».

О, кто-то знатно позаботился о том, чтобы личность отравителя не установили — уже через пару часов после смерти в теле не удалось бы обнаружить никаких следов. Так. У меня есть для себя две новости. Хорошая — в моем шкафу есть пузырек с противоядием. Плохая — у меня не больше двенадцати часов, чтобы как-то сообщить об этом ребятам. Если ничего не удастся сделать, то к утру я умру.

========== Глава десятая, где ведутся разговоры у камина и нервно кусаются губы ==========

Я скользила безмолвной тенью по коридорам дворца, не зная, как подсказать ребятам, от какого яда медленно умирало мое тело. Если ничего не придумаю, то состоятся похроны. Отправляться на кладбище, пусть и в гробу из дорогого дерева, не хотелось. Внимание привлекли разговоры, слышавшиеся из-за приоткрытой двери в гостиную, где беседовали фрейлины. Прислушавшись к словам, поняла, что речь идет обо мне. Конечно, подслушивать чужие разговоры нехорошо, но и сплетничать тоже не очень красиво. И тем более, все равно меня никто не увидит. Взвесив все за и против, я просочилась сквозь приоткрытую дверь и осмотрела комнату.

Возле камина собрались четыре девушки, у каждой на коленях было по корзинке с рукоделием, они весьма увлеченно копались в нитках. Но не менее увлеченно шел процесс перемывания моих косточек.

— Во дворце было гораздо спокойнее, пока сюда не заявилась эта выскочка! — гневно выпалила леди Кларисса, распутывая моток ниток.

— Согласна с тобой, Рис, — поддержала ее леди Марисса, поправляя высокую прическу. — И все мы знаем, каким способом она попала в орден.

Ну-ка, поподробнее, мне ужасно интересно, как же я в орден-то попала. Точно не зря зашла. Влетела. Тьфу, заглянула, в общем.

— Хватит! — вскрикнула леди Игрейн и гневно положила пяльцы на столик. — Как вам не стыдно! Леди Валерия больна, а вы устроили здесь танцы на костях.

— И что? На ней свет клином не сошелся, однако все носятся с ней, как с писаной торбой. Сэр Сакс так и вовсе из-за нее избегает меня, то ему надо леди Прайд прием боевой показать, то книгу какую-то интересную. Тьфу, аж противно! — вспылила Марисса.

Эта девушка настойчиво пыталась окучить Тревора Сакса, но сам мужчина не проявлял к ней никакого интереса, стараясь всячески избегать. И да, я пару раз вытаскивала его прямиком из объятий, уж больно у рыжика вид несчастный был. А леди Марисса считает, что я нацелилась в Сакса, вот это вот поворот событий.

— Вы просто завидуете ей, — тихо произнесла девушка, о присутствии которой я успела забыть.

— Чему завидовать-то, Тина? — едко поинтересовалась леди Кларисса, однако вид у нее стал уязвленный.

— Как же, — заправила за ухо светлую прядь девушка. — Она красивая, умная, занимает не последнее положение в обществе, да и в ордене к ней наверняка прислушиваются.

Я удивленно смотрела на говорившую; мы с ней никогда не общались, но меня она видела, судя по всему, довольно часто. Если честно, было безумно приятно, что меня защищала эта хрупкая девушка с тонкими чертами лица. И невольно я прониклась к ней очень теплыми чувствами. Если я выживу, то обязательно с ней поговорю. Если выживу…

— Красивая, как же. Обрядится вечно в штаны и носится по дворцу, словно пожар начался, — прокомментировала Кларисса.

Ну, хоть ум не отрицала. Мелочь, а приятно.

— Знаешь, кому-то не нужно навешивать на себя гору мишуры, чтобы быть привлекательным, — заступилась за меня Игрейн.

— Допустим, но в ордене-то ее держат за симпатичную мордашку да за кое-что пониже пояса, — победно посмотрела Рис на своих оппонентов и искривила ярко-красные губы в презрительной усмешке.

— На вашем месте, леди Кларисса, я бы следил за тем, что вы говорите, — послышался за спиной голос Дика.

Он и Джейсон Грей прошли прямо сквозь меня и остановились около кресел, и появление новых действующих лиц заставило всех вздрогнуть.

— Сэр Форс, я просто говорю про то, что леди Прайд явно попала в орден за, э, некие заслуги, никак не связанные с защитой королевства, — начала выпутываться слегка испуганная леди Рис.

— То есть вы, леди Кларисса, сомневаетесь в правильности выбора вашего короля? — вкрадчиво спросил сэр Грей, прищуривая глаза.

— Я, нет, право слово… — продолжила лепетать она. Карие глаза девушки бегали из стороны в сторону, не останавливаясь подолгу на одном месте.

— Может, вы могли бы предложить более достойную кандидатуру? Что же, напишите прощение его Величеству, он его обязательно рассмотрит, — продолжил словесное наступление маг. — Вы благородны по происхождению, леди Ислинг. А вот столь неприятная вам Валерия Прайд сочетает в себе не только благородство происхождения, но и души. И если кто и находится среди членов ордена по праву, то это она. Приятного вечера, леди.

Закончив свою гневную отповедь, сэр Джейсон покинул гостиную, Дик же, помедлив некоторое время, последовал за ним. На лицах всех присутствующих в комнате читались явное удивление и шок. Если бы я сейчас могла плакать, то слезы покатились бы из глаз. Никогда бы не подумала, что этот суровый мужчина способен на такой жест в мой адрес. Все то время, что я находилась в ордене, он нещадно критиковал меня, всячески высмеивая попытки доказать, что я не пустое место. И теперь оказалось, что он обо мне не такого нелестного мнения.

Я вылетела в коридор, пытаясь догнать удалявшихся мужчин. Мне казалось, что это нужно сделать. Они, кстати, не так уж и далеко ушли и остановились у лестницы.

— Джейсон, я думал, что ты не в особом восторге от женщины в ордене, — удивленно протянул Форс.

— Я по-прежнему считаю, что это не женское дело.

— Но то, что ты сказал…

— И от этих слов я не отказываюсь, — перебил парня маг. — Я действительно считаю, что Прайд на своем месте.

— Объясни тогда, на парня она никак не тянет, — усмехнулся Дик.

Грей некоторое время молчал, в задумчивости потирая подбородок, а потом со смешком произнес:

— Ты же помнишь, как ее принимали в орден. В зале стояла встрепанная даже не девушка, а девочка, смотрела на всех глазами испуганного олененка. Я тогда решил, что это детоубийство какое-то, ну как щуплая девица будет защищать королевство? Однако оказалось, что Прайд обладает внутренним стержнем.

— Да уж, и ужасным характером, — кивнул Форс.

— Может быть, но ты ведь тоже будешь переживать, если она не выкарабкается, — искоса посмотрел Джейсон на Ричарда. — Девочка непосредственная и твердая одновременно. Наверное, этим она и подкупает. Ну, а ваши перепалки — так и вовсе блаженство для души, и я бы не хотел лишаться этого развлечения.

— Я тоже, — сказал Форс, и я уловила в его голосе нотки грусти.

— О, — кинул взгляд за спину Дика маг, — кого-то ждет разбор полетов, удачи, дружище. Пойду, узнаю у Боунса, определил ли он яд.

С этими словами Грей подошел к лестнице и начал подниматься наверх, а его место практически сразу заняла разъяренная леди Кларисса. Лицо перекосилось от злости, она была буквально готова наброситься на Форса c кулаками и скинуть его вниз.

— Какого демона ты позволил ему так со мной разговаривать? — в бешенстве крикнула девушка, обличительно тыча пальцем в Дика.

— Во-первых, изволь говорить спокойно, — холодным тоном произнес Ричард, не позволяя себе повысить голос. — Во-вторых, я считаю, что он целиком и полностью прав, а твое поведение недопустимо.

— Да неужели? Он оскорбил меня, при всех унизил, — гневно расхаживала из стороны в сторону Кларисса. И я невольно отметила, что ее красная помада размазалась вокруг губ, а голос становился все выше и выше. — А ты даже не заступился за меня!

— С каких это пор констатация факта называется оскорблением?

— С каких пор? С каких пор? — судорожно хватала ртом воздух она. Парировать было нечем, поэтому леди Ислинг перевела тему: — А ты-то что всполошился так? Ты ее терпеть не можешь, но стоило этой выскочке чихнуть, как ты мигом стал добреньким. С какой радости?

— Успокойся, я не намерен вести разговор на повышенных тонах, — парень оторвал от своей груди руки девушки, поскольку она уже успела начать колотить его своими маленькими кулачками.

— Просто признайся, что ты неравнодушен к этой пигалице! Но огорчу тебя, дорогой, тебе ничего не светит. Всем и так известно, что она предпочитает греть постель твоему братцу, который ее и притащил. Да ее половина ордена уже в койку затащила, включая короля! — продолжала неистовствовать девушка.

Лицо Дика исказилось от ярости, в какой-то момент мне показалось, что он влепит разбушевавшейся девице пощечину. Кларисса и сама испугалась вида Форса, поскольку притихла и даже прикрыла глаза. Бить ее парень не стал, но и сдерживался он с огромным трудом. Впервые я видела Дика таким злым, захотелось спрятаться куда-нибудь от его гнева, хоть он и не был направлен на меня. На какую-то секунду даже показалось, что вокруг все потемнело, но это ощущение быстро прошло.

— Вы сами себя слышите, леди Кларисса? — произнес Форс таким тоном, от которого у прозрачной меня по спине пробежал табун мурашек, а уж Рис так и вовсе чуть сознание не потеряла. — Настоятельно вам рекомендую не судить всех по себе. И если вы позволите себе негативные высказывания в адрес леди Прайд или любого другого человека, живущего во дворце, то вы совершите самую большую глупость в своей жизни.

После этих слов Форс развернулся и оставил девушку в одиночестве. Выглядела она просто жалко, губы тряслись, а глаза были на мокром месте. Леди Ислинг прижала дрожащие руки к губам и смотрела вслед уходящему Дику неверящим взглядом. Я парила рядом с ней и была в похожем состоянии, только мой шок был более приятным.

***

Я просочилась в свою комнату и устало оглядела ее. Тело по-прежнему лежало на кровати и выглядело не очень свежим. А рядом сидел Эван и держал мою руку. Выглядел он не намного лучше — бледный, на лице видны следы тяжелого дня, а глаза как-то подозрительно блестели. Я невольно закусила губу, потому что было очень больно видеть, как он сидит рядом.

— Дружочек ты мой хороший, — зачем-то вслух сказала я и провела прозрачными пальцами по щеке Эвана.

Он дернулся от прикосновения и повернул голову, посмотрев прямо на меня. Серые глаза выражали бесконечное удивление, но затем они вновь заволоклись дымкой усталости. Эван спрятал лицо в ладонях и замер так на некоторое время. Я же еще раз до него дотронулась, но больше он никак не реагировал на мои прикосновения.

Дверь отворилась, а в комнату вошел метаморф. Он приблизился к Эвану и положил руку ему на плечо, заставив вздрогнуть.

— Уже за полночь, Эван, ложись спать, — преувеличенно бодро сказал Оливер, однако выглядел он тоже достаточно уставшим.

— А если… — парень не решился озвучить свои страшные мысли и просто кивнул в сторону кровати.

— Я покараулю, посплю котиком на животе у Прайд, если дыхание прервется, то сразу шум подниму. Иди, так ты ей не поможешь, — настойчиво выпроваживал парня из комнаты Стоун.

Эван все-таки послушался мужчину и вышел в коридор, я последовала за ним, чтобы убедиться, что он отправится в постель. Мы практически сразу же наткнулись на разгневанного Лекса. Точнее, Эван наткнулся, а я проскользнула сквозь парней.

— Проклятый Боунс! — практически прокричал Лекс, нервно запуская ладонь себе в волосы. — Чтобы определить яд, ему нужно провести анализ отвара, а это затянется до утра, не меньше!

Я вся сжалась внутри. У меня нет времени до утра. К утру я буду годна только для вскрытия.

— А можно ускорить как-то? — кусал губы Эван.

— Там ребята в справочниках копаются, пытаются яд подобрать. Но, — Лекс тоскливо развел руками. — Наш главный специалист по ядам сейчас в малопригодном состоянии. Эй, — взъерошил волосы парню маг. — Все хорошо будет, наша сестренка выкарабкается, ее даже отравить толком не смогли.

Я грустно улыбнулась словам Лекса. Сестренка… Всевышний, я действительно обрела в лице Лекса старшего мудрого братца, который всегда выручит. Вспомнился тот момент, когда я только-только вступила в орден и ничего еще не знала. Грей в тот день довел меня своими придирками чуть ли не до слез, и мы с ним знатно поцапались, поскольку маг всячески намекал на мою профнепригодность. Лекс, ставший свидетелем нашего скандала, наколдовал Грею, к моему немалому удовольствию, петушиные перья и клюв. Убегали от взбешенного Джейсона мы вместе.

Демон, я выживу. Где этот Боунс? Чего бы мне это ни будет стоить, но я достучусь до него!

========== Глава одиннадцатая, о пользе животных ==========

Поплутав по дворцу, я все-таки смогла найти комнату Тивальда Боунса, однако самого владельца в ней не оказалось. Ладно, придется подождать, не будет же он всю ночь гулять, тем более, что на столе все было готово для анализа отвара. Я осмотрела его комнату и бессовестно почитала названия на скляночках, а также пробежалась взглядом по книгам. Недурно, весьма недурно. Странно, что при таких материалах, Боунс не смог приготовить лекарство, которое бы вылечило мою простуду.

Наконец хозяин решил вернуться в свои покои и даже привел гостя — мужчину средних лет, в руках у которого был мелкий пуделек. Присмотревшись, я узнала посла одной из ближних стран — Ронии. Интересно, что ему так поздно понадобилось от лекаря, неужели желудок разболелся?

Посол спустил на пол собаку, и она начала старательно обнюхивать то место, над которым я сосредоточенно парила. Затем мужчина скрестил руки на груди и уставился на Боунса темными глазами, от взгляда которых становилось не по себе. Больше всего этот человек напоминал коршуна, а крючковатый нос только добавлял сходства с птицей.

— Извольте объяснить, как такое произошло, — суровым тоном начал посол, а его собачка робко тявкнула.

— Сэр Роуг, — сбивчиво начал лекарь, снимая очки и протирая стекла. — Произошло какое-то досадное недоразумение.

— Недоразумение? — сдвинул брови Роуг. — Провал плана вы считаете недоразумением? Вам были даны четкие указания, а вы должны были предоставить конкретный результат. А что на деле? Одна недотравленная девчонка, которая по вашим же словам, знает яды как свои пять пальцев. Вы отдаете себе отчет в том, что будет, когда она очнется?

— Не очнется. Самое позднее, к рассвету она умрет. Люди из ордена как-то поняли, что ее отравили. Но, увы, я не успею сделать анализ, опоздаю на какие-то мгновения, — с притворным сожалением сказал Боунс, разве что слезу не пустил. — А дальше следов яда в теле девчонки не найдут.

— Странно, что она вообще еще жива, даже яд паршивку сразу не взял. А казалось бы, все играет на руку — вам оставалось только не дать ей выздороветь, чтобы исключить вероятность распознавания отравы.

Какая прелесть. У меня сейчас начнется мания величия, отравление действительно подгадали. Тьфу. Только что я стала свидетелем измены королевству! И кто главное действующее лицо — лекарь, который уже почти двадцать лет занимал этот пост! Негодованию не было предела. Я разъяренно отмахивалась от лаявшей на мои ноги псинки, но заливавшаяся тявканьем шавка волновала сейчас меньше всего.

— Проверил бы ты комнату, Боунс, — посмотрел на пуделя Роуг и, подхватив его на руки, направился к двери. Все это время собака продолжала рычать на меня, высовываясь из-за плеча посла.

Тивальд Боунс неспешно подошел к креслу и устроился в нем, открыл какую-то книгу. Анализ отвара он, разумеется, и не собирался начинать проводить, прекрасно зная, что я выпила «Тихий омут». Затем он взял с тумбочки зеркальце и глянул в него, изобразив максимально скорбное выражение лица. Нет, он еще и отчаяние репетировал, каков подлец! Ткнув ему прозрачный шиш прямо в нос, я развернулась и поплыла к выходу. Еще и демонова собака облаяла…

От неожиданно пришедшей в голову идеи я на некоторое время замерла, а потом полетела в свою спальню с такой скоростью, на которую только была способна. Эта моя последняя надежда, если ничего не выйдет, можно будет смело заказывать домовину.

На полном ходу влетев в комнату, я с мрачным удовлетворением заметила лежавшего на моем животе Стоуна, который принял излюбленный облик рыжего кота. Если собака посла меня увидела, то, может, и Оливер в облике животного сможет распознать. Кот медленно то поднимался, то опускался, следуя в такт слабому дыханию.

— Оли, вставай, — протянула я полупрозрачную руку и провела по шерсти кота. — Мне нужна помощь.

Реакция не заставила себя долго ждать: распахнув желтые глазищи, кот уставился на меня и кубарем прокатился по кровати, разъяренно зашипев. Спрыгнув на пол, он принял человеческий облик и резво выскочил за дверь. Зараза! Я подлетела к шкафу и стала пытаться открыть дверцу, но ладони только проскальзывали сквозь нее. Я с ужасом посмотрела на кончики своих пальцев и поняла, что больше их не вижу. Мои призрачные очертания с каждым мгновением все больше и больше таяли в воздухе.

Поздно.

В комнату с грохотом ввалился Оливер, практически тащивший на себе ничего не понимающего Лекса.

— Прайд была здесь! — возбужденно сказал метаморф, осматривая комнату.

— Она и сейчас здесь, вон лежит себе на кровати, — произнес Александр, подходя к кровати и щупая мой пульс.

— Ты не понял! Она говорила со мной! И стояла там, где ты сейчас стоишь, — тряс за плечо мага Оливер.

Лекс осмотрел комнату, скользнув взглядом сквозь меня, пустил парочку поисковых импульсов и, вздохнув, покачал головой.

— Я ее тоже не вижу сейчас, но Прайд была здесь, — продолжал отстаивать свою позицию Оли. — Лекс, я не сошел с ума.

Песок на моих жизненных часах неумолимо пересыпался из сосуда жизни в сосуд смерти. Казалось, что я слышала, как он медленно шебуршал своими частичками. Руки были прозрачными уже до локтей, я в отчаянии пнула письменный стол, к которому переместилась. Раздался приглушенный стук, привлекший внимание ребят. Сейчас они, сами того не осознавая, смотрели прямо на меня. Оливер как-то странно извернулся воздухе, и на пол уже приземлился здоровый рыжий кот. Янтарными глазами он посмотрел прямо на меня, а потом мяукнул, повернув голову в сторону Александр.

— Оли, в шкафу противоядия, — не теряя времени, зашептала я коту.

Он процокал по полу в сторону шкафа и поставил лапки на дверцу, призывно зовя Лекса. Тот не растерялся, одним прыжком подскочил к шкафу и распахнул его, лихорадочно выбрасывая из него вещи. Ткань разных цветов летала по комнате, оседая на различных предметах. Пока маг разбрасывался одеждой, я наклонилась к рыжему коту и жарко зашептала:

— Проверьте Боунса и посла Ронии, этого Роуга. Я всего не знаю, но это точно они. Знаю, звучит бредово, но просто поверь мне.

Морда кота приобрела на редкость озадаченное выражение, если бы я сама этого не видела, то никогда бы не поверила, что такое могло произойти. Лекс тем временем выудил из шкафа котомку с противоядиями и поставил на стол. Маг попытался ослабить горловину мешочка, но это никак не удавалось, поэтому он просто разорвал ткань, раскладывая флаконы по поверхности.

— Какой? — нервно спросил он, снимая с плеча мою блузку и кидая ее себе за спину.

Оливер уверенно запрыгнул на стол и выжидающе посмотрел на мою полупрозрачную фигуру. Я подлетела к столу и уверенно кивнула на небольшой пузырек из темно-синего стекла, горлышко которого было заткнуто красной пробкой. Кот мяукнул и дотронулся лапой до показанного мной флакончика, Лекс схватил его и бросился к кровати, на ходу вынимая пробку.

Я опустила взгляд вниз и не рассмотрела свои ноги, которые таяли буквально на глазах. Не сдержав стона, отвернулась от кровати, чтобы не видеть своего умирающего тела. Только сейчас я поняла, что не смогла бы проглотить противоядие, поскольку лежала без сознания. По идее, вся моя жизнь должна была промчаться перед глазами, но я перед собой видела только распахнутый шкаф.

С обреченным смирением я закрыла глаза, провалившись в темноту.

***

— Давай, ложечку за короля, ложечку за законы, — настаивал Эван, сосредоточенно зачерпывая бульон.

— Эван, я же лопну сейчас, — всячески уворачивалась я от провидца, прикрываясь перебинтованной рукой.

К своему немалому удивлению, я все-таки выжила. Как оказалось, Лекс, осознавший, что выпить противоядие я не способна, в отчаянии полоснул по моему предплечью кинжалом и влил содержимое флакона непосредственно в рану. Я с такими способами принятия лекарств была не знакома, но, как ни странно, вариант Винтера оказался очень даже действенным, а след от ножа скоро сойдет на нет, ибо заживляющая мазь — стоящая вещь. Когда я в первый раз открыла глаза, то состояние мое мало отличалось от предсмертного. Но проглотить влитое в рот противоядие я смогла, после чего с чувством выполненного долга погрузилась в ставшее уже таким родным забытье.

Первая неделя прозинца* уже подходила к концу, но я практически все время проводила в постели. Попытки выбраться из комнаты ничем хорошим не заканчивались — в первый раз на меня гневно набросился Эван, развопившийся, что я еще слишком слаба. А во второй раз — гордо промаршировала до шкафа, но потом была вынуждена в прямом смысле ползти обратно в постель, поскольку голова самым предательским образом закружилась. Зато от простуды практически не осталось и следа, так что я могла в достаточно полной мере наслаждаться ароматами и вкусами блюд.

Эван, кстати, буквально переселился в мою комнату, проводя здесь все свободное время. Уходил он только на короткие совещания да на ночь. Однажды я ради шутки предложила перенести матрас и расстелить его на полу, парень тогда серьезно задумался над этим, однако подсунутый под нос кулак заставил принять младшего Форса правильное решение. А я, хоть и ворчала на него, все равно была рада, что мой друг находился рядом.

Одним из первых, как бы ни показалось странно, меня навестил Джейсон Грей. Он весьма своеобразно проявил свою заботу, притащив гору учебников по классификации нежити, и велел тщательно изучать их, дескать, лично проверять потом будет. Я помнила недавно подслушанные слова, поэтому не стала возмущаться, чем немало озадачила мага. На самом деле, днем ко мне частенько забегал кто-нибудь из ордена, ненадолго, конечно. Но, так или иначе, за короткий промежуток времени я успела, не выходя из спальни, повидаться со всеми членами ордена. Кроме Дика.

Он днем демонстративно не показывал и носа на пороге моей комнаты, за что нещадно был обруган Эваном. Когда тот в очередной раз начинал возмущаться поведением старшего брата, я каждый раз тушевалась и не решалась рассказать об одном маленьком событии. Я тогда только-только начала приходить в себя и большую часть времени проводила во сне. В одну из самых первых ночей меня вырвал из дремоты звук открывающейся двери, а затем послышались приближающиеся шаги. Даже с закрытыми глазами удалось почувствовать, как кто-то всматривался в мое лицо. Затем гость провел кончиками пальцев по моей щеке и тихо направился к выходу. Я тогда не утерпела и слегка приподняла веки; свет, пробивавшийся в приоткрытую дверь из коридора, обозначил фигуру Ричарда Форса, который навестил меня под покровом ночи. Этот его безмолвный жест значил гораздо больше, чем, если бы Дик постоянно обивал лоб о дверь спальни.

Кстати, обещанные Эваном похороны состоялись. Но проехался на плечах мужчин в гробике из красного дерева Тивальд Боунс. Стоун сразу же передал мои слова членам ордена, так что еще до рассвета по душу лекаря явились стражники во главе с королем. Как мне потом сказали, сердце Боунса не выдержало, и он замертво рухнул, как только увидел мрачное лицо правителя. Так что должность дворцового лекаря теперь официально считается свободной. Причина, подтолкнувшая Бонуса на предательство, банальна донельзя — деньги. В его комнате был обнаружен золотой запас, также удалось найти дарственную на особнячок с видом на море — сразу же после осуществления задуманного Боунс планировал оставить пост и отправиться в свое новое жилище.

Посла же успел перехватить Тревор; сэр Роуг, почуяв неладное, как раз собирался сделать ноги из дворца, но бдительный воин оказался проворнее. Первое время Роуг категорически отказывался сознаваться в содеянном, однако суровые маги все-таки узнали правду, прибегнув к телепатии. Как оказалось, Роуг намеревался развязать смуту в королевстве, решив убить короля и верных ему людей. Моя болезнь действительно была очень даже на руку отравителям, поэтому они решили не дожидаться возвращения команды Рейна, намереваясь разобраться с ними позже. После массового отравления Роуг планировал подтолкнуть своего правителя к войне между Ронией и Ламелией, которой, хвала Всевышнему, не суждено начаться. Во всяком случае, не в ближайшие сроки. Теперь уже бывшего посла торжественно депортировали из страны на родину, судить его будут по законам Ронии.

За время моей болезни снег окончательно успел запорошить все вокруг, а я с нетерпением ждала, когда Эван снимет неофициальный конвой с комнаты. Внутреннее чутье подсказывало, что из провидца выйдет замечательный каркас для снеговика. Улыбнувшись коварным мыслям относительно моей сиделки, я забрала тарелку с бульоном и покорно начала есть.

Комментарий к Глава одиннадцатая, о пользе животных

*Прозинец — первый зимний месяц

========== Глава двенадцатая, красное и белое ==========

Снег весело похрустывал под подошвами моих сапог, от холода наверняка раскраснелись щеки, а волосы уж точно выбились из-под шапки и растрепались от несильного, но очень холодного ветра. Но я и не собиралась сбавлять шаг, сосредоточенно двигаясь к намеченной цели. Иногда приходилось останавливаться и поудобнее перехватывать так и норовившие выскользнуть из рук кульки.

А торопилась я поскорее добраться до почтового отделения, свертки — это подарки домашним на Новирок, до которого оставалось чуть больше семи дней. Изначально отмечать Новирок планировалось дома, в кругу семьи, однако буквально пару дней назад отец прислал письмо, в котором упомянул, что все праздники он с дядей и его женой проведут в Зельне. Кажется, это связано с заключением очередного договора на поставку лошадей. Кристина же в своем последнем письме также упомянула, что они с матерью поедут в деревню к дальним родственникам. Так что отмечать дома Новирок мне было не с кем. В особняке, разумеется, останутся еще слуги, но с ними я не была в достаточно близких отношениях.

Остановившись перед дверью, я несколько раз глубоко вдохнула, поскольку успела прилично запыхаться, торопясь добраться к месту назначения до закрытия. И тут же возникла неразрешимая задача — не получалось попасть внутрь, потому что руки заняты кульками с подарками. Я жалобно посмотрела по сторонам, но, как назло, именно сейчас улицы были на редкость безлюдны, всех загнал по домам и тавернам начавшийся снегопад.

Пока я размышляла, как же попасть внутрь здания, дверь распахнулась и мазанула по рукам, которые я от неожиданности разжала, уронив ношу.

— Прошу прощения, леди, мне так неловко, — донесся до меня смутно знакомый голос. — Леди Валерия?

Подняв голову, я с удивлением обнаружила перед собой Дерека Уоррена, того самого папиного знакомого, у которого мы гостили летом.

— Сэр Уоррен, какая неожиданная встреча, — искренне поприветствовала я мужчину и присела, подбирая свертки.

— Я полагаю, сэр Дориан тоже здесь? — Уоррен присел рядом и заглянул куда-то за плечо, надеясь увидеть отца.

— Нет, я здесь одна.

Слова явно удивили сэра Дерека, но он решил временно воздержаться от вопросов. Взяв себе часть кульков, мужчина открыл дверь, пропуская меня вперед. Оформление посылки заняло не очень много времени, я как раз успела кратко, не вдаваясь в особые подробности, рассказать Уоррену о том, что теперь обитаю в столице. Также не стала рассказывать об основном роде своей деятельности, просто упомянула, что состою на государственной службе. Сэр Дерек определенно хотел узнать бы побольше, но по моей интонации понял, что распространяться я не намерена, поэтому благоразумно сменил тему.

Когда мы вышли на улицу, снег перестал валить крупными хлопьями, теперь настал мой черед расспрашивать неожиданного спутника.

— Ну, а вы? Вы давно приехали в Алию? — нетерпеливо спросила я, надевая перчатки.

— А вы сильно торопитесь, леди Прайд? Не желаете ли прогуляться, тогда я бы в полной мере удовлетворил ваше любопытство.

Я посмотрела на звездное небо, еще раз отметила, что снег перестал падать, и неуверенно пожала плечами, выражая согласие. Уоррен аккуратно подхватил меня под локоток, и мы медленным шагом направились к дворцу.

— Я в столице по делам мастерских, ничего интересного — бумажная волокита, — размеренно произнес своим излюбленным тоном Уоррен.

С момента нашей последней встречи он ни капли не изменился, сохранив при себе всю прежнюю красоту и грацию. Его даже не портила эта теплая одежда, в которой мужчины чаще всего становились похожи на медведей, сэр Уоррен же наоборот приобрел еще большую солидность и привлекательность.

— И надолго планируете задержаться?

— Уже через пару дней снова отправлюсь в дорогу. Надо признать, я думал, что путешествие выйдет на редкость скучным, однако встреча с вами скрасила мое одиночество.

— Не стоит благодарности, — не сдержала смешка я.

За разговором дорога до дворца пролетела практически незаметно, я и оглянуться не успела, как мы с сэром Уорреном оказались рядом с воротами. А самая тяжелая часть дороги, в горку, и вовсе прошла непринужденно, даже дыхание не сбилось. Снег опять начал кружиться, медленно оседая на землю в своем танце. Я остановилась и энергично отряхнула снежинки с шубки, а затем подняла голову на сэра Уоррена. Он пристально смотрел на меня, намереваясь что-то сказать.

— Заряд кончается, — сказала я, приглядевшись к фонарю за спиной Уоррена.

— Что? — поперхнулся какой-то заготовленной фразой мужчина и совершенно не по-джентльменски уставился на меня.

— Фонарь за вами мигает, заряд магический кончается, — пояснила я недоумевающему сэру Дереку.

Дерек Уоррен обернулся, некоторое время он осматривал пресловутый фонарь, а затем, повернув голову, откровенно расхохотался, чем вогнал меня в краску.

— Леди Валерия, вы сама непосредственность. Постарайтесь не растерять этого. Доброй ночи, — откланялся Уоррен и начал спускаться вниз по дороге, и очень скоро его поглотила темнота.

Поднявшаяся метель полностью скрыла его следы, как будто и не было нашей встречи. Я еще раз посмотрела на фонарь в обрамлении снежинок, тот пару раз мигнул и окончательно погас. Я пожала плечами и направилась в сторону входа, заряд же действительно кончился.

***

Короткое совещание было назначено на раннее утро, поскольку многим членам ордена предстояло выезжать на рассвете следующего дня. Так из нашей команды во дворце оставалась я одна, ко мне присоединялись Тедди Грин и Ларс Уэсли, остальные ехали отмечать Новирок с родственниками. Король Филипп наскоро проинструктировал отъезжающих, мол, максимальная бдительность, чуть что — сразу сообщить, но долго затягивать с речами не стал.

Новирок — один из самых любимых праздников нашего народа, который знаменовал наступление нового года. Некоторые, особо устойчивые к алкоголю, начинали отмечать его где-то за несколько дней до истинного наступления торжества. Заканчивалось же празднование обычно только спустя декаду, в общем, на ближайшие дни дворцу предстояло знатно опустеть, многих слуг его Величество уже отпустил. Казалось бы, просто идеальное время для очередного покушения на королевскую персону, но, видимо, незадачливые убийцы предпочитали решать такие вопросы на трезвую голову. За всю историю нашего королевства не было ни одного случая, когда кто-нибудь покушался на правителя в этот период.

— Так, на этом все. Всем хороших праздников, — закончил речь король, а потом добавил: — Чуть не забыл, Прайд, тебе письмо пришло.

— Сокол принес? — уточнила я, потянувшись через весь стол за конвертом. Может, Крис решил навестить меня? Он планировал отмечать Новирок вместе с товарищами по учебе, но, кто знает, вдруг его планы изменились.

— Нет. Кажется, мальчишка какой-то доставил.

На конверте действительно стояло мое имя, но почерк показался абсолютно незнакомым. Под грохот отодвигаемых стульев я распечатала послание и сразу же устремила взгляд в конец письма, чтобы узнать отправителя. Усмехнувшись, я хотела уже более подробно изучить текст, но заметила, что Эван самым наглым образом заглядывает мне через плечо.

— Эван, ты сейчас глаза уронишь, — щелкнула я по носу пойманного с поличным парня и демонстративно убрала сложенную бумагу в карман штанов.

— Так мне же интересно, кто тебе пишет, — притворно обиделся на меня младший Форс.

— Мужчина, — с издевкой произнесла я. — Умный, красивый, богатый, заботливый.

— И несуществующий, — прогоготал Дик. — Таких пряников в сиропе не существует, Прайд.

— Если ты не соответствуешь критериям, Форс, то не надо сразу всех мести под одну гребенку, — фыркнула я и выскочила за дверь, пока Ричард не съязвил еще что-нибудь.

Самое интересное, я ведь опять сообщила чистую правду — Дерек Уоррен, приславший весточку, подходил по всем указанным пунктам и даже больше. Я притормозила около одной из ниш и достала письмо, углубляясь в чтение. Так, и что же от меня потребовалось внезапно объявившемуся мужчине?

А хотел он встретиться сегодня днем на площади Теодора Освободителя, дабы «провести время в моем приятном обществе». Я свернула послание и задумчиво постучала им о ладонь. Я была абсолютно свободна и с чистой совестью могла принять приглашение сэра Дерека, но какое-то странное чувство удерживало от скоропалительного согласия. Вчера мы с ним довольно мило побеседовали, летом наши отношения тоже складывались весьма благоприятно, но я все равно не могла полностью расслабиться в его присутствии. Видимо, сказывалась разница в возрасте, однако с тем же Артуром Рейном или Уиллом Темплом такой проблемы не возникало, с ними я общалась очень даже непринужденно.

Взвесив все за и против, я решила все-таки встретиться с сэром Уорреном, рассудив, что отказ может обидеть его. Сэр Дерек хороший папин знакомый, да и не есть же он меня собрался. Пока я размышляла, спрашивая мысленно совет у стоявшей в нише статуи, сзади подкрался Лекс и дернул за косицу.

— О чем задумалась, малышка?

— О вечном, — улыбнулась я. — Как думаешь, его Величество разрешит мне временно использовать комнаты Боунса?

Нового лекаря после недавних событий пока так и не нашли, так что помещения покойного Боунса пустовали, а мне надо было заново варить многие лекарства. Тем более, я уже наметила в голове парочку интересных идей для некоторых зелий.

— Не знаю, спроси у него как-нибудь под бокальчик вина, — подмигнул маг, приобнимая меня за плечи и направляя в сторону лестницы.

— Если что, скажу, что ты надоумил, — пригрозила я. — Когда вернешься?

— Не знаю еще. А поехали со мной, у меня ж пятеро братьев. Самому мелкому, правда, тринадцать, но из остальных-то точно жениха тебе подберем.

— И почему всем так не терпится выдать меня замуж? — возвела я глаза к потолку, из-за чего споткнулась о внезапно появившуюся ступеньку.

— Оп, не падать, — удержал меня Лекс. — До Новирока далеко, а ты уже кренделя выписываешь, прям боязно оставлять.

— Лекс!

До этажа, на котором находились наши спальни, оставался еще один лестничный пролет, я уже занесла было ногу, чтобы начать подниматься, но Лекс настойчиво развернул меня и подтолкнул в сторону коридора.

— Наши комнаты этажом выше, — мягко напомнила я Лексу, пытаясь вернуть себе нужное направление.

— А ты вроде хотела в гостиной посидеть? — заюлил маг.

— Я хотела пойти к себе в комнату и заняться своими делами.

— А ты не можешь сделать это попозже?

— Лекс, — я посмотрела на него суровым взглядом. Получилось не очень, конечно, потому что Винтер не сдержал смешка. — Какого демона ты не пускаешь меня на наш этаж?

— Ну, там Дик будет, — с неохотой признался маг.

— Логично, он там тоже живет.

— Ты не совсем правильно поняла, он там с Клариссой будет. Сама понимаешь, разъедутся, ну и…

— Пестики-тычинки, — закончила я за него. Почему-то мне было неприятно это слышать. — Подожди, прям с утра что ли?

— Ну, это ж Ричард Форс, когда его останавливало время суток? — иронично поинтересовался маг.

— Я-то откуда знаю, не проверяла, знаешь ли. А вот ты, дружочек, как я погляжу, очень даже осведомлен.

— Что за грязные намеки? — притворно возмутился колдун, хватая меня в охапку и уже намеренно неся в сторону гостиных. — В общем, отложи свои дела в комнате на часик. Или на два, как дело пойдет.

— Они же не у меня в комнате. Да и к Форсу я ломиться не намерена.

— Ну, Кларисса девушка темпераментная, — хмыкнул Лекс. — Хотя я не понимаю, что он в ней нашел. Я вообще удивлен, что они помирились.

— Лекс, ты сплетничаешь, — пожурила я друга, подходя к креслу и устраивая в нем свои косточки. Я понимала, о какой ссоре он говорит, но расспрашивать не собиралась, мне казалось, что это неправильно. По сути, я вообще не должна была знать о разговоре Форса и Клариссы.

— Нет, я всего лишь информирую свою боевую подругу. Ладно, — согласился Лекс, столкнувшись с моим ехидным взглядом. — Сплетничаю. Но не говори, что тебе самой не интересно.

— Да не особо, — как можно равнодушнее пожала плечами я, хотя любопытство пыталось взять верх. — Они взрослые люди, сами разберутся.

— Самое обидное, этот хитрый лис Грей явно знает о причине ссоры, тогда как мне, своему лучшему другу, этот бл… блондин не хочет рассказывать. Грей так подленько улыбается всегда, когда я пытаюсь выпытать у Форса правду, но Джейсон тоже не колется.

Я посмотрела на лицо Александра, полное самого искреннего негодования, и рассмеялась — таким обиженным он выглядел.

— А где вы с Диком вообще познакомились?

— О, это очень славная история. Однажды я шел по ярмарке и увидел, как Дик помогает какой-то старушке донести ее кошелки. Сумок оказалось так много, что бедный парень не мог разогнуться. Разумеется, я не мог бросить его и кинулся на помощь. Что, неубедительно?

— Неа. Если добавишь в повествование пару-тройку симпатичных девиц, то будет реалистичнее.

Маг с довольной улыбкой закинул руки за голову, точно вспомнив что-то очень хорошее. В моей голове окончательно утвердились мысли, что парни познакомились в ходе каких-то не очень приличных, но зато очень приятных для них обстоятельств. Я кидала в сторону Лекса пытливые взгляды, но он упорно хранил молчание.

— Чем заниматься будешь, Вэл? — вынырнул наконец из воспоминаний Винтер.

— Не знаю еще, — вопрос застал меня врасплох, поскольку никаких планов я не построила. — Говорят, ярмарка будет. Схожу как-нибудь. Лекарств поварю, а то ж остолопы те всё поколотили!

— Не спали дворец. Так, — Александр покопался в кармане и достал колоду карт. — Играем?

— Сдавай, — согласилась я, надо же как-то коротать время. — Ставлю серебрушку.

— Как ты мелочна, — хмыкнул Лекс, кидая карты на стол.

Сегодня явно был не мой день в азартных играх, масть упорно не шла, а на руках имелась одна мелочь. Под конец я уже откровенно скулила и обвиняла мага в мухлеже. Лекс же обогатился сегодня за мой счет на семь серебрушек. Наверняка заработал бы и больше, но денег с собой у меня больше не было.

— Я же опаздываю! — резко вскочила я с кресла и опрокинула его, поняв, что действительно засиделась.

— Свидание, малышка? — поинтересовался маг, поднимая многострадальный предмет и крича мне вдогонку: — Ты, кстати, мне желание должна!

Но я ему ничего не ответила, поскольку уже с грохотом неслась вверх по лестнице.

***

Девушки из приличного общества не опаздывают на встречи, не носятся сломя голову и уж точно не ругаются на подвернувшихся под ногу прохожих. Я же с легкостью сейчас нарушила эти негласные правила, а под конец и вовсе умудрилась поскользнуться и проехать часть пути на своей нижней части. Но каково же было мое удивление, когда я добралась до площади Теодора Освободителя и не обнаружила на ней сэра Уоррена.

Он появился спустя минут пять, уверенно лавируя между прохожими и периодически уворачиваясь от всадников. Лицо сэра Дерека было удивительно сосредоточенным, словно он подсчитывал, сколько горожанок приобретет отрезы на платья, произведенные именно его мастерскими. Увидев меня, неловко топчущуюся на одном месте, мужчина сразу же заулыбался и приобрел на редкость цветущий вид.

— Прошу прощения за задержку, леди, — припал к тыльной стороне моей ладони мужчина. — В свое оправдание могу сказать, что встреча с вами просто глоток свежего воздуха после разговора с моим партнером. В качестве извинения прошу вас принять мое приглашение в одно замечательное место.

— Вы меня заинтриговали, сэр Дерек, что же это за место? — улыбнулась я, принимая руку.

— А это, моя дорогая леди, будет сюрпризом.

Он потянул меня за собой, уверенно огибая людей и попутно рассказывая забавные истории из своей жизни. Больше всего впечатлил рассказ о таинственном воре, который крал исключительно белую ткань. Виновником оказался сторож, у которого было десять дочерей на выданье, вот он и приложил руку к хозяйскому добру. Но сэр Уоррен с пониманием отнесся к ситуации и лично выделил материалы на оставшиеся пять платьев для девушек.

А «сюрпризом» оказалась небольшая, но очень уютная кондитерская, которая расположилась в одном из переулков. Сама я ни за что не смогла бы найти это заведение из-за неприметной вывески, но люди все равно знали о местечке, и от посетителей не было отбоя. Нам удалось занять столик около окна, сэр Уоррен шепнул пару слов разносчице и вернулся к прерванному разговору.

— Как вам здесь?

Я еще раз окинула взглядом помещение, чтобы вынести окончательный вердикт. Пожалуй, мне здесь нравилось, даже очень: круглые столики застелены идеально накрахмаленными скатертями персикового цвета, на окнах висели занавески такого же оттенка, а несколько пейзажей на стенах только добавляли уюта. Запахи, витавшие в кондитерской, сводили с ума. Аромат свежей выпечки смешивался с запахом карамели, создавая просто потрясающую гамму. За столиками сидела в основном одна молодежь, но недалеко от нас устроилась пожилая пара, которая с удовольствием попивала горячий грог.

— Ваше извинение чудесно, сэр Уоррен, — позволила я себе небольшую толику кокетства. — Как вы узнали про это место?

— Когда я жил в столице, все мои знакомые девушки просто сходили с ума по этой кондитерской.

К столику подошла девушка с подносом, кинув восхищённый взгляд на моего спутника, она начала составлять с подноса сладости. Ого. Похоже, сэр Уоррен решил заказать всё, что только можно, очень скоро на поверхности совершенно не осталось свободного места. Поддерживая непринуждённый разговор, мы принялись за уничтожение сладостей. В какой-то момент я замолчала, увлекшись крошением пирожного, а подняв голову, столкнулась с неотрывным взглядом карих глаз моего собеседника.

— У меня сахарная пудра на лице? — смущенно спросила я, поднося пальцы к лицу.

— О нет, что вы, — успокоил меня сэр Уоррен и отвел взгляд. На какой-то момент мне показалось, что в его глазах мелькнула искорка удовлетворения. — Скажите, а чем вы планируете заниматься, когда ваша служба подойдет к концу?

— Я только недавно приступила к ней, а покидать в ближайшее время планирую, — постаралась я скрыть напряжение, охватившее меня. Почему-то рассказывать об истинном роде своей деятельности не хотелось.

— И все же, как воспримут тот факт, что вы рано или поздно захотите создать, например, свою семью?

Мне совершенно не нравилось, что разговор ушел в эту степь, но отступать было некуда.

— А почему вы считаете, что я этого захочу?

— Все люди этого хотят.

— Но ведь вы, — кивнула я на правую руку сэра Уоррена, — так и не женились. Роль леди Уоррен до сих пор свободна, — не удержалась я от колкости.

— Подловили. Однако я надеюсь, что моя холостяцкая жизнь не продлится столь уж долго, — понизив голос, сообщил мне сэр Дерек.

— Уже темнеет, — напряженно отозвалась я, все же попытавшись смягчить интонацию, но мне это плохо удалось.

Дерек Уоррен понял, что я хочу завершить неловкий для себя разговор, и не стал настаивать на том, чтобы задержаться в кондитерской. Почему-то мне стало дурно, и я, путаясь в пуговицах шубы, торопливо шла к выходу, решив, что глоток свежего воздуха немного приведет в чувство. Ветер больно хлестнул по ладоням холодом, поэтому я поспешила надеть на замерзшие руки перчатки. Разговор оставил после себя неприятный осадок, причину которого никак не удавалось распознать, а источник беседы практически сразу вышел из кондитерской и повел меня в сторону дворца.

***

— Спасибо за прекрасный день, леди Валерия.

— Я тоже признательна, что вы смогли уделить мне время, — отмерила я дежурную фразочку, но все-таки не удержалась от укоризненного вздоха. — Вам не следовало так тратиться, сэр Уоррен.

Причиной послужил огромный букет кроваво-красных роз, которым наградил меня спутник. В какой-то момент сэр Уоррен попросил меня постоять некоторое время в одиночестве и юркнул в какую-то лавку. Спустя некоторое время из лавки появился сначала букет, в котором я потом насчитала около трех десятков цветков, а из-за него торжественно выглядывал сэр Дерек. Большие, практически с мой кулак, розы издавали просто умопомрачительный аромат на морозе. Весил букет очень даже прилично, и нести его я уже порядком подустала, однако из вежливости не сообщала этого мужчине.

— Это самое малое, что я мог сделать для вас.

— Хорошего вечера, сэр Дерек, рада была встретиться с вами, — переложив букет на левую сторону, я стянула с руки перчатку и протянула ладонь для прощания.

Сэр Уоррен прикоснулся губами к моей ладони, задержав поцелуй на более долгий срок, чем предусматривали правила этикета.

— До скорой встречи, моя дорогая леди Валерия.

Распрощавшись, сэр Дерек направился вниз по дороге, а я почему-то смотрела ему вслед, не в силах бороться с охватившей тревогой и печалью. Правда, перед тем, как окончательно скрыться из поля зрения, он обернулся и окинул меня долгим взглядом, словно стремился запомнить каждую черточку. Я неловко улыбнулась ему в ответ и поспешила к входу во дворец.

Розы в руках были покрыты снегом. Красное и белое. Кровь на белом снегу. Я усмехнулась своим внезапным ассоциациям, пора перестать читать на ночь книги о нечисти, которыми буквально завалили мою комнату Грей и Рейн. Снег сзади захрустел от чьих-то торопливых шагов; хоть я и находилась на защищенной территории, стало как-то не по себе.

— Поздновато возвращаешься, малышка.

— Рейн! Откуда идешь?

Артур Рейн поравнялся со мной, и дальнейший путь мы продолжили вместе. Как только я вступила в орден, маг выдумал себе за правило называть меня уменьшительно-ласкательными формами: малышка, крошка, девочка… Прямо как Лекс. Список можно продолжать до бесконечности. Первое время я сердито фырчала на него, но, что скрывать, та отеческая теплота, с которой ко мне относился Рейн, была приятна.

— Подарок маме забирал, чтоб ей пусто было, — откинул назад неровную челку Рейн и поудобнее перехватил большую коробку, мешавшую ему при ходьбе.

Я еле сдержалась от смеха. Отношения Рейна и его тещи, которую он скрепя сердце называл мамой, были похожи на схватку кобры и скорпиона. И я даже не могла предположить, кто выйдет победителем в этой битве: дипломированный специалист с многолетним стажем, вооруженный всеми возможными магическими приемами, или же немолодая женщина, вооруженная сварливым характером, а в минуты особого гнева — сковородкой. Хорошо, что жили они отдельно, навещая родственников несколько раз в год, иначе Тиаре Рейн, супруге нашего мага, пришлось бы похоронить кого-то из родных.

— А тебе не кажется, что твой букетодаритель староват? — с самым невинным выражением на лице спросил Артур.

— Что за намеки, Рейн? И вообще, ты что, подсматривал?

— Да нет, случайно увидел. Иду, никого не трогаю, настраиваюсь на поездку. Смотрю, впереди меня парочка идет какая-то, смотрю внимательнее, а это малышка наша с каким-то хмырем чешет.

— Он не хмырь, Рейн. Это папин старый знакомый, — непонятно почему начала оправдываться я, приподнимая подол платья, чтобы без проблем подняться по лестнице до входа.

— А спорим, что твоему папеньке этот «старый знакомый» так тщательно ручки не нацеловывает? — все еще продолжал докапываться маг.

— Мог бы и не подсматривать, между прочим. Или вообще другой дорогой пойти, — уже начала я замахиваться цветами на назойливого чародея, который решил поиграть в заботливого папочку.

— Ну, улица такая длинная, пустынная, мне было страшно одному возвращаться, — хохотнул он.

Я кинула на него возмущенный взгляд и увидела, что Артур еле сдерживается от совсем уж открытого смеха. Я попыталась сохранить серьезное выражение лица, но не выдержала и, предварительно показав Рейну язык, расхохоталась. Некоторое время мы сосредоточенно поднимались вверх по лестницам, оставляя после себя мокрые следы.

— Дочка-то твоя на каникулы к бабушке приедет? — перевела я тему.

— Так она уже там, умасливает эту мегеру перед нашим приездом, — очередное «ласковое» прозвище тещи Рейн произнес полушепотом, потому что мы уже приблизились к его комнатам. — Ладно, до встречи, крошка. Смотри у меня.

Завершив короткую тираду, Рейн скрылся за дверью, а я пошла дальше по коридору. Надо будет одолжить одну из напольных ваз, которые стояли на этажах практически на каждом шагу.

***

— А потом мы повязали того бандюгана, — закончил рассказ об одном из предыдущих заданий Лекс.

— И даже сохранили ему в целости все кости? — с деланным удивлением спросила я, уже открывая дверь в комнату.

Мы с Лексом как раз возвращались после ужина, и колдун травил забавные байки, чтобы скрасить дорогу до спален. Выезжали в основном все рано утром, так что маг обнял меня на прощание и направился к себе, чтобы хорошенько выспаться перед предстоящим путешествием. К телепортации он по-прежнему старался лишний раз не прибегать.

В комнате пахло розами и еще чем-то смутно знакомым. Я была уверена, что уже когда-то ощущала этот аромат — свежий, но немного пряный одновременно. Подойдя к вазе, провела пальцами по нежным бутонам, надо же — даже не подмерзли на холоде. И тут раздался торопливый стук в дверь, а затем в комнату влетел Эван.

— Слушай, а ты Дика не видела?

— Нет.

— Нигде не могу его найти, — пожаловался мне провидец.

— И ты ищешь его у меня комнате? — снисходительно поинтересовалась я. — Думаешь, он прячется у меня под кроватью?

— Мало ли, вдруг ты видела. Пойду, еще поищу этого засранца. Ты скоро ложиться будешь? Я хотел забежать напоследок.

— Я буду ждать тебя, мой прекрасный ясновидящий, — патетично сказала я и выпроводила парня за дверь.

Подойдя к кровати, я уселась на нее и принялась ослаблять шнуровку на платье — после прогулки не успела переодеться, практически сразу отправившись есть. Посторонний запах, который я ощутила при входе, как будто бы стал сильнее. Почему-то сегодняшний день вымотал и физически, и морально, хотя я сегодня даже не тренировалась. Если бы дверца шкафа была открыта, можно было бы попытаться докинуть снятое платье прямо с места. Спать я, конечно, еще не собиралась, решив дождаться Эвана, но переодеться определенно стоило.

Я встала и потянула платье наверх, но проскользнувшая в сознании деталь заставила вернуть его в прежнее состояние. Дверца шкафа. Я точно помнила, что, когда уходила, оставила ее открытой, есть за мной такой грешок. Кажется, кто-то побывал здесь в мое отсутствие. Я медленно подошла к шкафу, по пути вытащив из ящика стола кинжал, и резко открыла его.

Пусто. Вещи, разумеется, были на своих местах, а вот из глубины шифоньера никто не выпрыгнул.

Я стала медленно подходить к кровати, собираясь поднять покрывало и заглянуть под нее. Пальцы уже касались краешка, оставалось только сделать одно движение кистью. Стук слева заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Бред какой-то, — пробормотала я, резко перемещаясь к окну и закрывая его.

Кинув кинжал на кровать, я взяла халат и сосредоточенно потопала в ванную. Горячая вода должна меня успокоить. Собственно, что я так переполошилась? Может, и забегал кто зачем-то. Не нашел — закрыл машинально шкаф да вышел. Я бросила в бадью несколько зачарованных кристаллов и стала дожидаться, пока она наполнится, а вода нагреется. Аккуратно залезая, я услышала, как раздался хлопок двери. Рука дернулась, и тело с плеском опустилось на дно.

— Эван, ты? — крикнула я, сосредоточенно отплевываясь.

Молчание было мне ответом. Еще несколько раз позвав друга и ничего не услышав, я поленилась вылезать и проверять, что за ерунда происходит. Если меня решили прикончить, то пусть подождут, пока я вымоюсь. Однако в дверь никто не ломился, поэтому предполагаемое убийство откладывалось. Из ванной я вышла в относительно мирном расположении духа, смеясь над своей паранойей. Запаха свежести и пряностей больше не ощущалось, что окончательно убедило в излишней нервозности. Пригладив мокрые волосы пятерней и поплотнее запахнув халат, я подошла к письменному столу, чтобы закрыть выдвинутый ящик.

На темно-коричневом дереве белела роза. Ошарашенная, я так и опустилась на стул и дотронулась пальцами до стебля. Несильная боль от шипа развеяла сомнения о галлюцинациях. Я поднесла розу к лицу и с наслаждением вдохнула аромат; она пахла не так, как красные, запах был более нежным. Еще раз посмотрев на стол, я увидела, что неизвестный, одаривший меня цветком, оставил записку:

Тебе больше подходят белые цветы.

Слова были написаны аккуратным почерком, словно кто-то с наслаждением выводил их на бумаге. И кто же решил преподнести цветочек? Я резко дернулась в сторону кровати, чуть не опрокинув стул, и, рухнув на колени, откинула покрывало и заглянула вниз.

Никого.

Сунув руку между полом и кроватью, я пошарила в пространстве, но, разумеется, никого не схватила за волосы. Пальцы дотронулись до чего-то прохладного, зажав это что-то в кулаке, я поднялась на ноги и вернулась к столу. Раскрыв ладонь, увидела зеленый листочек, который наверняка до этого находился на стебле белой розы. Интересно получается, кто-то был в моей комнате, услышал, как открывается дверь, и спрятался под кроватью. Надо было сразу проверить, интересно, как бы гость выкручивался тогда?

Повертев розу в руках, я поднесла ее к губам и поцеловала мягкие лепестки, а затем поставила цветок в кувшин с питьевой водой отдельно от красного букета.

Я действительно любила белые цветы.

========== Глава тринадцатая, о стереотипах и заботе о ближнем ==========

Я была напряжена, словно кошка перед прыжком, руки аккуратно пытались выполнить движение правильно. Еще немного… В самый последний момент кисть дернулась, слишком затянув петлю.

— Это издевательство! — воскликнула я, гневно откидывая вязание.

Спицы проехали по столешнице с неприятным звуком, заставив Теда Грина усмехнуться.

— Совсем все плохо?

— А сам как думаешь? — кивнула я на связанный кусок.

— Ужасно, — даже не попытался соврать мужчина.

Я и сама знала, что выглядит будущий шарф просто жутко, потому что вязала просто отвратительно. И я бы ни за что не притронулась к спицам, если бы не проклятый Лекс. На следующий день после отъезда от него пришло письмецо, в котором говорилось, что надо бы исполнить проигранное желание. А желал у нас маг, чтобы я лично связала ему шарф. Вернее, было два варианта: связать шарф или показать свои стихи. Иногда, особенно осенними вечерами, меня посещало вдохновение, и я рифмовала любовь с кровью, а розы с морозами. Лекс каким-то образом увидел листок с очередными бредовыми зарисовками юной девушки, с тех пор он периодически пытался выпросить полные тексты. В общем, я из двух зол выбрала шарф.

Самое обидное, что цвет выбранной шерсти был очень красивый — насыщенно-фиолетовый, иногда уходящий в черноту. Он ассоциировался с горячими южными ночами и, на мой взгляд, очень подходил Лексу. Я так и представляла, как он лежит где-нибудь на песке и смотрит на темное небо. Или висит где-то на этом шарфе. Я уже готова из кожи вон вылезти, но связать еще метра два, чтобы повесить потом Лекса лично.

Грин встал и подошел к каминной полке; пошарив в вазе с фруктами, он достал яблоко и кинул в мою сторону. Подняв руки вверх над головой, я поймала яблоко и с наслаждением вонзила зубы в сочный плод. Тэд вернулся к креслу и начал сосредоточенно чистить апельсин, срезая кожуру ножом.

— Может, — задумчиво сказала я, проглотив кусок. — Петли слегка ослабить, тогда поприличнее будет?

— А не проще просто купить шарф?

— Нет, Тедди, это дело чести. Проигрыш в карты — святое. Хотя, мне тогда вообще масть не шла, — пожаловалась я.

— Зато в любви повезет, — иронично отметил мужчина. Лезвие в руке слегка дрогнуло и полоснуло его по большому пальцу.

— Ага, в большой и чистой, словно вымытый дракон, — фыркнула я, протягивая руку к его ладони и исцеляя небольшую царапину.

— Благодарю, — кивнул Тед и стер кровь с пальца. — Как все-таки удобно иметь в команде целителя, прям не жизнь — а сказка. Жаль только, редко вы встречаетесь.

— Редко, но метко. А вообще, это вроде как наследственное, у меня вот мамина бабушка была целителем, ее записи даже остались. Чисто теоретически, кто-то из моих потомков тоже унаследует дар.

— А вот у нас один я в семье оказался без способностей, — немного грустно улыбнулся Грин. Его кузен Ларс был вещевиком, как и отец.

Матери Теда и Ларса приходились друг другу родными сестрами. Мало кто в нашей стране не знал имени сестер Саммерс — блестящих предсказательниц. Несмотря на замужество, практиковали они под девичьей фамилией, идеально дополняя друг друга. К ним когда-то обращался за прогнозом сам Генрих III, наш покойный король. Но дар не помог им уйти от собственной гибели — почти пятнадцать лет назад они вместе с мужьями погибли при кораблекрушении. Теду тогда было пятнадцать лет, а Ларсу только-только исполнилось тринадцать, воспитывала затем вмиг осиротевших мальчиков бабушка по линии матерей. Ее не стало три года назад, так что Грин и Уэсли остались единственными родственниками друг у друга.

— Может, ножи пойдем покидаем, — предложила я мужчине, чтобы избавить его от грустных воспоминаний.

— После Новирока-то — самое оно, — сказал он, поднимаясь с кресла.

Что верно — то верно. Этой ночью вся столица дружно отмечала Новирок, поэтому даже сейчас, в первый вечер нового года, коридоры дворца были окончательно пустынными. Я после гулянки проснулась за полчаса до захода солнца с идеально пустой головой, все воспоминания напрочь выветрились из головы. Безумно радовал тот факт, что проснулась у себя в комнате. Одна. Тед открыл глаза в одной кровати с двоюродным братом и королем, они, кстати, так и продолжали отсыпаться, просто заходи — и бери королевство. Иногда я искренне начинала считать, что каждый раз кто-нибудь готовит очередной заговор, затем пьет рюмочку за успех мероприятия, потом еще одну. И еще. И трезвеют заговорщики только спустя несколько дней после праздника, откладывая неудачную кампанию на следующий год.

Прихватив несчастное вязание, мы с моим спутником погрузились в полумрак коридора.

***

Я резко дернулась и оторвала взгляд от бумаг, лежавших передо мной. Сколько я уже здесь находилась? Судя по затекшей спине, никак не меньше трех часов. Мы с Тедди изначально действительно отправились в тренировочный зал, где мне показывали, как правильно метать ножи в цель. Я оказалась на редкость бестолковой ученицей, то неправильно держала оружие, смещая тем самым центр тяжести, то слишком высоко заносила локоть, из-за чего тоже не попадала в цель. Из десяти бросков только два достигали места назначения, и то — один пришелся по соседней мишени, в которую я вообще не целилась. В конце концов, Грин отчаялся научить меня попадать в цель, и мы разошлись, решив отложить тренировку на какой-нибудь другой день. Спать я совершенно не хотела, поэтому направилась в архив, где и сейчас продолжала находиться.

Мне пришлось порядком покопаться в старых бумагах, но старания были вознаграждены — я нашла то, что искала — дело Луизы Олкот, той самой заказчицы «Весеннего листопада». Ее история оказалась достаточно банальной — супруг госпожи Олкот пресытился семейной жизнью и подыскал себе более молодую любовницу. Может, если бы у пары были дети, то неверный муж погулял бы да вернулся в семейное гнездышко, но, увы, за почти десять лет брака потомство так и не появилось. А вот молодая любовница господина Олкота смогла забеременеть и должна была подарить ему долгожданного наследника. Как гласило признание Луизы, прикрепленное к делу, муж захотел развестись с ней, чтобы жениться на беременной девушке и воспитывать своего ребенка. Господин Олкот хотел разрешить дело мирным образом, назначив пожизненное содержание Луизе, которого хватило бы на безбедное существование. Но супруга посчитала это недостаточной компенсацией за ветвистые рога на голове и решила получить в свое полное распоряжение все состояние мужа. Тогда-то она и обратилась к Дирону Ригли, а полученным ядом она отравила мужа. И беременную девушку.

Сабрина Толсон погибла в возрасте восемнадцати лет, сейчас ей могло исполниться двадцать семь. Если бы не родители девушки, то, скорее всего, это преступление не было раскрыто, одному Всевышнему известно, чего им стоило донести дело до самого короля. Убийцу их дочери покарали со всей строгостью — остаток своих дней ей предстояло провести в тюрьме, Луиза Олкот, надеясь на послабление, выдала изготовителя «Весеннего листопада», но ей это не помогло. Она так и не вышла на свободу, практически сразу ее убили в тюрьме во время одной из драк, разумеется, намеренно. И, если честно, мне было совершенно не жаль эту женщину.

Хлопком погасив свет в архиве, я взяла свечу со стола и направилась к выходу. К моменту гибели моей матери Луиза Олкот была мертва уже с полгода, а «Весенний листопад» конфисковали и уничтожили. Так что версию с ее причастностью можно было смело отбрасывать. Интересно, а какой стадии достиг отец в своем расследовании?

Свеча в моей руке погасла от сквозняка, погрузив коридор во тьму. Прекрасно. Магических светильников в коридорах, разумеется имелись, но сейчас же людей во дворце было очень мало, поэтому временно мы пользовались индивидуальными источниками света, мой — только что погас.

Темноты я не особо боялась, но все равно стало как-то жутковато. Скользя правой рукой по стене, я шла к лестницам, искренне надеясь, что не споткнусь обо что-нибудь по пути. Какой-то непонятный шорох донесся до ушей, заставив остановиться. Такое чувство, что это шуршали мыши, которые копошились в бумаге, но грызунов во дворце точно не было. Если бы я была магом, то пустила бы по коридору поисковый импульс, но увы и ах. Звуки тем временем стихли, я некоторое время постояла на месте, а затем продолжила путь. В конце коридора забрезжил огонек, заставив меня ускорить шаг.

Практически выбежав к источнику света, я чуть не врезалась в медленно бредущего по коридору Ларса Уэсли. Тот держался за голову и целенаправленно передвигался в сторону кухни, а общий вид его выражал вселенскую тоску.

— Помочь? — предложила я сосредоточенному вещевику.

— А ты можешь? — с надеждой посмотрел на меня мужчина, охотно подставляя лоб.

— До кухни доведу.

— А, пес с тобой, пошли, — поморщившись, потянул меня за собой Ларс.

Избавить его от похмелья я смогла бы с помощью специального недавно сваренного зелья, но ему еще предстояло настояться. Антипохмельный заговор у меня получался, мягко говоря, не очень. А грубо говоря — мог запросто усугубить ситуацию. В комнату возвращаться не хотелось, иначе пришлось бы терзать ненавистный шарф, а вот перекусить я бы не отказалась. Как я поняла, что мужчина направлялся на кухню? Элементарно, рассол — единственное, что способно сейчас облегчить его страдания.

Дворцовая кухня пустовала в столь поздний час, так что мы бессовестно забрались прямо в холодильные комнаты и начали самозабвенно копаться в продуктах. Если бы мы провернули это дело при свете дня, то тут же бы получили черпаком по лбам от кого-нибудь из поваров, но темнота надежно скрывала наше злодеяние. Прохладная температура в помещении поддерживалась с помощью заговоренных камней, которые были здесь практически на каждом шагу.

Закрепив факел на одной из полок, мы с вещевиком вскрыли бочку с солеными огурцами, Ларс зачерпнул заранее прихваченной кружкой рассол и с наслаждением начал пить. Я же выудила себе несколько огурцов и, усевшись на закрытую бочку с еще какими-то соленьями, принялась есть добычу, беспечно болтая ногами.

— И давно тебя на солененькое тянет? — хлюпнул из-за кружки заметно подобревший мужчина.

— Это все стереотип, Уэсли. А придумали все это наверняка продавцы лежалых огурцов.

Тот неопределенно хмыкнул и сам потянулся к соленому овощу, с громким хрустом отправив его в рот. Ларс вообще был не особо разговорчивым, действуя по принципу «делай, а не болтай». Надо сказать, его метод в работе был очень эффективным, а вот обычной жизни закрепил за Уэсли репутацию «темной лошадки». Мне до сих пор было иногда трудно поддерживать с ним разговор, впрочем, как и ему со мной.

— Пойдем?

Я с готовностью спрыгнула с бочки, захватив с собой огурец, и направилась к выходу. Если честно, сидеть здесь было достаточно холодно. Мы с Уэсли вышли за дверь холодильной комнаты, вновь оказавшись на кухне. Странное дело, на какой-то момент мне показалось, что, как только мы вернулись сюда, звуки, больше напоминавшие шепот, затихли. Но, судя по тому, как напрягся Ларс, мне не одной показалось.

Жестом он показал, чтобы я обходила один из столов с левой стороны, а сам мужчина занял позицию на правом фланге, прихватив по пути топорик для мяса. Практически без шума мы передвинулись к обозначенным местам и увидели, как из-под столешницы высовывался краешек белой ткани. Все встало на свои места.

— Показалось, пойдем, Прайд, — преувеличенно громко сказал Уэсли и затопал ногами на одном месте.

— Да, так спать хочется, — подключилась я к игре.

Нарочно создавая шум, мы вышли в коридор и притаились по бокам от двери. Ларс погасил факел, чтобы тени не привлекали внимания; в этой части дворца в коридоре были окна, поэтому мы могли ориентироваться в пространстве благодаря лунному свету. Спустя некоторое время стали раздаваться звуки шагов маленьких ножек, а затем в коридор буквально вывалилась низкая широкая фигура, накрытая простыней. Увидев темный силуэт Уэсли, она попятилась назад, практически сразу налетев на меня.

— Ку-ку, — мрачно сказала я, сдергивая с детей испорченную простынь с прорезями для глаз.

— Ыы, тетя Вэл, дядя Ларс! — дружно завопили пойманные с поличным ребятишки.

— И что это мы так поздно не в своих постельках? — самым невинным голосом поинтересовался мужчина.

Трое мальчишек сосредоточенно засопели и заковыряли носками обуви каменный пол. Они были детьми дворцового конюха и сводили с ума всех обитателей своими выходками. Мальчишки-погодки являлись практически точными копиями друг друга, самому старшему исполнилось десять лет. Имена у них тоже были созвучные — Билл, Уилл и Нилл.

— Мы гуляли, — начал выпутываться Билл.

— О, надо же, какая увлекательная история, — изобразила я удивление. — И часто вы в простыню обряжаетесь для прогулок?

— Ну, тетя Вэл, — шмыгнул носом средний брат и начал сознаваться. — Мы хотели попугать вас чуток. Вы бы так здорово завизжали, если бы на призрака наткнулись.

— Прелестно, то есть в коридоре возле архива тоже вы шуршали?

— Угу, — покаянно вздохнули братья, а затем Нилл продолжил тоненьким голосочком, — но вы там долго сидели, мы аж заснули.

— А потом к-а-а-ак выскочили, бледная, в руке свечка, ну вылитый призрак, напугали, — пожаловался Билл.

— Чудно, оборвать бы вам все троим уши да на шею повесить. Вот пожалуемся отцу, он вас мигом приструнит, — суровым голосом пообещал вещевик, шутки ради примериваясь к ушам.

По коридору начало разноситься хныканье проказников, поскольку с тяжелой отцовской рукой они были очень хорошо знакомы.

— Ну-ка, марш отсюда, — ткнула я огурцом себе за спину.

Не успели мы и моргнуть, как о братьях напоминала только простынка, которую я по-прежнему сжимала в руке. Обсуждая проблемы воспитания, мы с Ларсом направились в наши комнаты.

Ох уж эти дети.

***

— Вот, Лекс, я выполнила условие, — елейным голоском произнесла я, наматывая шарф магу на шею.

Два с половиной метра фиолетового недоразумения я все-таки связала, выпив при этом все запасы пустырника. Кстати, последние сантиметров пятнадцать шарфа были очень даже приличными, но я бы не решилась в ближайшее время взять в руки спицы.

— А я думал, ты выберешь другой вариант, — пробормотал Лекс, наблюдая за моим зловещим лицом. — Задушишь же!

— Так сейчас носят, — соврала я, потуже затягивая концы шарфа.

Лекс вернулся спустя семь дней после Новирока, а за день до него приехали Форсы. Стыдно признаться, но соскучиться я успела по всем троим, даже про Дику, который с ходу же отпустил в мой адрес язвительный комментарий, показывая, что в новом году кое-что совершенно не изменится. С каждым днем дворец все больше и больше оживал, наполняясь гулом обитателей, которые прибывали с завидной регулярностью.

— Сестренка, ты явно хочешь меня задушить, — щелкнул меня по носу Лекс.

— Ни в коем случае, — ответила я, продолжая свое темное дело. Находились мы на улице, поэтому издалека это выглядело как искренняя забота о ближнем.

Но закаленного в боях мага провести оказалось не так уж и просто, меня оперативно посадили в сугроб и начали прикапывать сверху снегом. А за нашей возней долго еще наблюдало старшее поколение и даже делало ставки. На меня, кстати, поставили унизительно мало денег, а зря. Мне удалось вырваться и проворно забраться на дерево. Закидывать снежками мага я продолжила со своей новой позиции, собирая материал для этого с веток.

— Как дети, — усмехнулся появившийся из пустоты Дик.

Два снежка, прилетевшие в него с разных сторон, заставили парня ругнуться сквозь зубы и присоединиться к забаве.

========== Глава четырнадцатая, о святых и не очень ==========

В спальне нашего короля я оказалась впервые. Надо сказать, весьма разочарована. Если честно, думала, что она будет более представительной, что ли, а комната по размерам была чуть больше той, что выделили мне, да и обставлена практически так же. Двуспальная кровать застелена изумрудно-зеленым покрывалом, на столе в беспорядке лежали свитки с наверняка очень важными записями, а на ширме криво устроилась парадная мантия монарха, на которой виднелись достаточно большие пятна.

Сам король уже успел снять рубашку, оставшись в одних штанах, и уселся на кровати, терпеливо дожидаясь меня.

— Опаздываешь.

— Зато вы точны. Впрочем, как и всегда.

Я приставила стул к кровати и села на него. Блейк развернулся ко мне правым боком, подставляя плечо, которое слегка припухло.

— Обезболивать будем или потерпите?

Король Филипп посмотрел на мое серо-зеленое от усталости лицо и уверенно сказал:

— Мужчины боли не боятся.

— Вывих, — констатировала я после минутного осмотра и резко вправила руку.

— Ох. Хоть бы предупредила.

— Зачем? Чтобы вы дергаться начали? — с пальцев уже начали было соскальзывать зеленые искорки, но король меня остановил.

— Ну уж нет. Давай-ка, пока мазью какой-нибудь помажем, а то потом тебя вперед ногами выносить придется.

Я с благодарностью посмотрела на него и начала копаться в принесенной заранее аптечке. Почему-то именно в этот день почти все решили разболеться — заговор зубов, исцеление синяков и ссадин, сломанное ребро, а еще надо прибавить к этому двухчасовую тренировку с Тревором и Тэдом. Я буквально валилась с ног от усталости.

Руку король вывихнул, неудачно упав с лошади, на седле которой внезапно порвалась подпруга. Именно порвалась, а не была подрезана, что исключало вероятность очередного покушения. Его Величество мог бы обратиться к дворцовому лекарю, и тот бы мигом вправил ему руку, но вот незадача — после событий, связанных с «Тихим омутом», нового лекаря пока так и не нашли. Я, конечно, в меру возможностей старалась помочь страждущим исцеления, щедро отливая лекарства из своих запасов и залечивая ссадины и ушибы.

Но лекаря нужно было срочно искать, потому что я не имела должного образования. Если простуду или несварение желудка я знала, чем лечить, то за более сложные болезни откровенно боялась браться, а вдруг не тем чем-нибудь напоила бы? Да, такого рода болезни исцелять следовало исключительно лекарствами, потому что в этом случае зараза как бы распространялась по всему телу, и чтобы вылечить, допустим, грипп, мне бы пришлось не отходить от больного с неделю. Я в очередной раз пожалела, что не воспротивилась отцу, который настоял на моем домашнем обучении, и не выучилась на настоящего доктора.

Начав наносить заживляющую мазь, я решила поднять тот вопрос, из-за которого на мою голову наверняка полетят шишки:

— Ваше Величество, я понимаю, что вы уже не один раз это слышали, но у вас до сих пор нет наследника…

— И ты туда же? Сейчас будешь сватать мне очередных девиц? — закатил к потолку глаза Блейк.

— Я же не предлагаю вам прямо сейчас жениться на абы ком, просто присмотрелись бы.

— И это говорит девушка, которая сделала все, чтобы избежать скорого замужества. Ты меня, конечно, извини, но из твоих уст описание прелестей семейной жизни будет звучать неубедительно.

— Но от меня и не зависит судьба всего королевства, — мягко, но настойчиво сказала я. — А если учесть, сколько раз на вас покушались…

— А давай я на тебе женюсь, Прайд? А что? Ты знатного происхождения, вполне достойная кандидатура, — воодушевленно начал монарх, не пытаясь скрыть ехидных интонаций. — Будешь меня всюду сопровождать и лечить. Благодать.

— Я лучше в монастырь пойду, — фыркнула я, но тут же вспомнила, с кем разговаривала, и сразу же перевела тему. — Что там с новым лекарем?

— Одни охламоны, которые не способны отличить обыкновенный насморк от аллергии, — усмехнулся король, делая вид, что не заметил моей дерзости.

Закончив накладывать повязку, я хотела было задать один вопрос, но никак не решалась, опасаясь реакции.

— Спрашивай уж, что хотела, — заминка не укрылась от монарха.

— Кто такая Линда? — выпалила я на одном дыхании, внимательно наблюдая за правителем.

Лицо Блейка сохранило свое прежнее выражение, однако в его глазах на какой-то миг вспыхнула глубоко спрятанная боль. Но эта секунда прошла, и он с улыбкой произнес:

— Прайд, ты же образованная девушка, сама прекрасно знаешь, что святая Линда — покровительница путников.

— Да-да, — перебила я, — девушка-менестрель. Но я ведь спрашиваю не про cвятую Линду. Меня интересует, кто такая Линда.

Святая Линда была посланницей Лота — бога пути и торговли. По верованиям, поклонение ему помогало сделать верный выбор на распутье. А девушка-менестрель должна своими песнями утешать сбившихся с пути.

Я зажмурилась, ожидая, что сейчас над моей головой пронесется буря. Однако этого не произошло, я позволила открыть сначала один глаз, затем, не заметив летящих ножей, и второй.

— И кто тебе насплетничал?

— Никто. Я сама догадалась.

— И как же, поведай это своему королю.

— Ну… — я растерялась и начала теребить цепочку на шее. — Трудно сказать. Пожалуй, сначала меня покоробило то, что орден, занимающийся, так сказать, восстановлением справедливости, назван в честь покровительницы путников. А если честно, то я заподозрила что-то, когда поближе вас узнала. Я заметила, что во время крупных сборищ вы не просто окидываете толпу дежурным взглядом, а целенаправленно кого-то ищете. А совсем недавно я в библиотеке книгу нашла, там рассказывается про одного моряка, который потом стал капитаном. И свой корабль он назвал в честь жены. Тогда я подумала, что вы орден тоже решили посвятить какому-то дорогому человеку.

В комнате повисло молчание, которое никто из нас не решался нарушить. Я ждала, когда полетит моя голова с плеч, а вот какие мысли кружились сейчас в голове у короля, оставалось только гадать. Спустя некоторое время я поняла, что ответа на свой вопрос дождаться не суждено, и начала собирать аптечку. У самого порога меня я услышала голос Блейка.

— Линда Перевелл.

— Что? — Пальцы чиркнули по дверной ручке, которую я уже было собралась опустить вниз.

— Линда Перевелл — девушка, в честь которой я назвал наш орден.

Король Филипп подошел к секретеру и достал из него бутылку вина и парочку бокалов. Сдвинув гору бумаг в сторону, он поставил свою ношу на стол и заполнил емкости жидкостью темно-рубинового цвета. Расценив это как приглашение остаться, я присела на стул, пристроив аптечку среди сваленных документов.

На вкус вино оказалось удивительно приятным — терпким, насыщенным, но без сивушного запаха, который присущ многим алкогольным напиткам. Продолжая согревать бокал в руках, я внимательно смотрела на монарха, который сидел напротив. Он уже опустошил свой бокал и теперь задумчиво крутил его в руках, пытаясь собраться с мыслями и начать тяжелый разговор.

— Даже не знаю, с чего начать, это долгая история, — неуверенно проговорил Блейк, лицо которого выражало сомнения относительно правильности своего решения.

— С чего-нибудь. А потом уже и сами поймете, что говорить, ваше Величество.

— Что ж. Думаю, ты догадываешься, что обучался я всему во дворце, а не в школе или еще где-то. И у меня были замечательные учителя — семейная пара Кристиан и Мария Перевеллы. Они не принадлежали к высшему свету, но людьми были очень хорошими, именно они показали мне, что такое настоящая семья. Мой отец, конечно, заботился обо мне, как умел, но все-таки был королем и ставил государство превыше всего, и я не имею права его в чем-либо обвинять. Но все же… — замолчал он, и правильное лицо монарха омрачила набежавшая тень печали.

— Вам хотелось бы, чтобы он иногда больше времени проводил с вами?

— Вроде того. Мне с младых лет твердили, что рано или поздно я взойду на престол и что поведение мое должно быть достойным. Но, знаешь, ребенку все-таки хочется побыть ребенком. А Перевеллы — они были для меня, как родные дядя и тетя, что ли, и они были искренне привязаны ко мне, не потому, что я наследный принц, а потому, что я — это я.

Филипп Блейк замолчал и принялся вновь наполнять бокалы. Сегодня он открылся для меня с совершенно другой стороны, я перестала видеть в нем сверхчеловека. Осознание того, что наш король — обычный человек с обычными желаниями обрушилось, словно ведро ледяной воды. Что говорить, я всегда считала, что наш король всегда контролирует ситуацию, что он всегда спокоен, а сейчас увидела, что он такой же, как и все мы. Демон, он действительно самый лучший правитель!

— У Кристиана и Марии была дочь Линда, я старше ее на три года, поэтому росли мы фактически вместе. Она знала меня как никто другой, про себя я могу сказать то же самое. — Выражение лица короля сразу же смягчилось, как только он заговорил об этой девушке. — Шли годы, мы росли. К сожалению, родители Линды скончались, когда ей исполнилось семнадцать лет, но мне удалось уговорить отца закрыть глаза на ее происхождение и оставить при дворе в качестве фрейлины. Честно скажу, это было непросто, но все же я это сделал. И зачем я все это тебе рассказываю?

— Может, потому что вы считаете, что это правильно? Вы уже тогда любили ее? — задала я очевидный вопрос, поскольку не сомневалась, что этих двоих связывало именно это чувство.

— Я всегда ее любил. Буквально с самой первой нашей встречи, когда она была девчонкой с торчащими в разные стороны косичками, а я все пытался корчить из себя взрослого. И все-таки она тоже полюбила меня, даже не знаю, почему…

Я отпила из бокала вино, чтобы как-то скрыть улыбку. Многие девушки мечтали бы назвать тогдашнего принца, ставшего теперь королем, своим возлюбленным, потому что открывавшиеся перспективы были безграничны. Но что-то подсказывало, что госпожа Перевелл не руководствовалась выгодой, если уж Блейк полюбил ее, то это, безусловно, замечательная девушка.

— Естественно, мы старались скрывать ото всех, какие отношения нас связывают, отец никогда бы не допустил моего брака с безродной девушкой. Несмотря на все трудности, мы были счастливы, это бросалось в глаза.

Я понимала, о чем он говорит. Если человек по-настоящему счастлив, то он буквально сияет от этого чувства. Это трудно объяснить, таких людей нужно видеть своими глазами. Кстати, о глазах — у короля они практически неуловимо потемнели, кажется, приближалась развязка этой истории.

— В конце концов, мы решили тайно пожениться, а потом — что было бы, то было. Я тогда уехал на несколько дней, по поручению отца, вернулся накануне церемонии. Но Линда исчезла, буквально растворилась — забрала все свои вещи и пропала. С тех пор я больше ее не видел. А она даже не оставила никакой записки.

— Вы пытались найти ее? — проговорила я, ощущая, как от этого рассказа слезы навернулись на глаза. Какая злодейка — жизнь. Неужели все сильные мира сего должны вступать в брак, который сулит какую-то политическую выгоду? Неужели короли не имели права на простое человеческое счастье?

— Пытался, конечно. Но, если человек не хочет, чтобы его нашли, то сделать это практически нереально. Я даже не знаю, жива ли она сейчас. Не стану скрывать, у меня были короткие интрижки с другими женщинами, но никто не смог заменить Линду. В конце концов, короли не женятся по любви, я был молод и горяч, но даже теперь, спустя три года, я бы все равно хотел жениться на Линде Перевелл. — Король сцепил пальцы в замочек и положил их перед собой на столешницу, это явно сделано для того, чтобы скрыть то, как заставили его нервничать воспоминания. Я накрыла своими ладонями руки правителя, и некоторое время мы сидели в тишине.

— Ваше Величество, — нарушила я молчание. — Посмотрите, как вы изменили наше королевство, а вашу жизнь поменять — никогда не поздно. Сейчас вы творите историю, и только вам решать, кто будет рядом с вами в эти времена.

— Может, не судьба? Ты веришь в судьбу, Прайд?

— Только в ту, которую можно изменить.

— Ты внешне на нее чем-то похожа, — неожиданно сказал правитель. — А вот характеры у вас разные.

— Полагаю, госпожа Перевелл никогда бы не позволила себе мелкие кражи с кухни? — улыбнулась я.

— Вроде того. Моя Линда, — с удивительной нежностью произнес Блейк, — всегда мечтала о семье и детях. А вот твой муж будет жить, как на пульсаре, только не обижайся, хорошо?

— На правду не обижаются, — хихикнула я, а затем указала взглядом на дверь. — Я могу быть свободна?

— Да, конечно. Только, сохрани наш разговор в тайне. В ордене о Линде до недавнего времени знал только Винтер, и я надеюсь, что ты не станешь распространяться.

— Слово члена ордена, — кивнула я и вышла за дверь.

Разговор с правителем оставил после себя грустный налет, ужасно жалко было и короля, и незнакомую девушку. Самое печальное, что, скорее всего, меня ожидала похожая судьба — в высшем свете действительно редко заключаются браки по любви. Если сейчас я успешно скрывалась от отца с его вечными намеками на свадьбу во дворце, то неизвестно, что будет через год-другой. Папа, конечно, не стал бы накидывать мне мешок на голову и пинками загонять в храм, но вот изобразить умирающего, которого исцелит только брак единственной дочери — это вполне в его стиле. Как раз перед моим отъездом в столицу он прикинулся тяжело больным, надеясь задержать в особняке. Помнится, отец даже смутился от отповеди, которую я прочитала на тему его недостойного поведения.

Я села на широкий подоконник в одном из коридоров и прижала ноги к груди, смотря за стекло. Ледень* медленно уходил, решив оставить после себя яркий след в виде метели. Окно выходило на дворцовый парк, в котором, несмотря на снегопад, было много народу. Я даже видела, как Уилл Темпл со своей супругой играли с детьми. В какой-то момент сын и дочка отбежали куда-то, а Темпл подхватил свою жену на руки и начал кружиться с ней на одном месте. Вернувшиеся дети обнаружили маму и папу лежащими на снегу и весело смеющимися. И я невольно отметила, какие они счастливые, настоящие… Из раздумий меня вырвал Эван, подкравшийся сзади и напугавший до полусмерти.

— Грустишь? — Он забрался на подоконник и сел напротив.

— Просто задумалась.

— Влюбилась, что ли?

— Почему это?

— Если девушка задумчивая, то точно влюбилась, — резонно отметил Эван.

— Или она просто использует голову по назначению, — парировала я.

— И то верно, — кивнул ясновидящий и прошептал: — Слушай, мне тут помощь в одном деле нужна, не окажешь услугу?

— И почему я думаю, что мне это не понравится? — задала я риторический вопрос, спускаясь на пол.

***

— Так и знала, что мне не понравится!

У Эвана имелось одно страстное увлечение — он просто обожал что-то строить. Самой большой радостью для него было найти какой-нибудь новый чертеж и попытаться претворить его в жизнь. Скворечников он сколотил просто уйму, а где-то в моей комнате валялась табуретка его производства. Вещи получались довольно-таки кособокие, но наш отважный предсказатель не сдавался. Младший Форс верил, что наступит тот день, когда он сможет сделать что-то по-настоящему полезное. О, Всевышний, почему я не переубеждала его в свое время, а наоборот — всячески подбадривала?

Если кратко, то Эван откопал чертеж какой-то штуковины, которая в перспективе должна парить. И, разумеется, не удержался и попытался построить это загадочное нечто. На деле летательный аппарат выглядел так: Эван взял три деревянные рейки, толщиной примерно с два моих запястья, и скрепил их между собой в одной точке. Таким образом, конструкция напоминала полураскрытый веер, затем Форс натянул на это сооружение плотную ткань. Если смотреть на это сверху, то можно разглядеть равнобедренный треугольник. Держаться предстояло за специальную перекладину, которую наш доморощенный конструктор прикрепил к основе. И вот мы стояли на крыше дворца, на ее плоской части, и Эван предлагал испробовать его творение на деле.

— Вэл, ты же не боишься высоты, — заискивал передо мной Эван, невинно хлопая серыми глазками.

— Я боюсь, что после твоих испытаний потребность в страхах вообще отпадет, — отнекивалась я, одергивая куртку. — И вообще, разве ты один не можешь?

— Да нет же, там на двоих рассчитано, для баланса.

— Брата возьми, если угробишь, только спасибо скажу.

— Было бы нечестно, если бы моей первый полет разделил тот, кто меня совсем не поддерживал. Пожалуйста, — совсем умоляющим взглядом посмотрел на меня друг.

Я еще раз прокляла те дни, когда убеждала Эвана не бросать своих начинаний, а затем с тоской обернулась на него. Вот стоял он сейчас с самым несчастным видом и так преданно заглядывал в глаза, что отказать просто не получалось.

— Мы не удержимся, руки могут соскользнуть, а без перчаток холодно будет, — уцепилась я за последний аргумент.

— Я там сделал крепления из веревок, чтобы страховаться. Ты что, не доверяешь мне? — прикинулся обиженным парень.

— Конкретно сейчас, не особо, — призналась я, подходя к конструкции и пролезая в петлю.

Издав боевой клич, Эван подскочил к летательному аппарату и занял позицию справа от меня, предварительно закрепив все веревки. Приподняв конструкцию за перекладину, мы начали разгоняться. Отталкиваясь от невысокого парапета, я зажмурилась, ожидая, что мы тут же полетим поперек ветра. Походили секунды, но падения так и не последовало, и я позволила себе открыть глаза.

Прямо под нами простиралась белоснежная территория дворца, над которой мы парили, словно огромная птица. Ощущение безграничной свободы накрыло с головой, хотелось громко-громко закричать, чтобы все вокруг узнали о моей эйфории.

— Эван! У тебя получилось! — в полном восторге повернула я голову к другу.

Тот был таком же состоянии, что и я. Лицо его светилось от радости и с трудом сдерживаемой гордости за свое творение, если бы не нужно было держать за перекладину, то он бы точно захлопал в ладоши. За всеми восхищенными охами и ахами мы как-то не заметили, что пролетели над дворцовым забором и теперь парили над Алией, постепенно снижаясь. Это немного омрачало полет, потому что в скором времени мы доберемся до густо заставленных домами улиц. Нам еще повезло, что дворец стоял как бы над городом, на возвышенности, иначе наш полет закончился бы гораздо раньше.

— Как разворачиваться?

— Я об этом не подумал.

— Не подумал? А тормозить как?

— Об этом я тоже не подумал, — пробормотал Эван, а затем попытался оправдаться: — Издержки.

— Ох, Эван, издержки, да мы в лепешку расшибемся, когда в здание влетим, — жалобно проскулила я.

Сейчас мы пролетали над ярмарочной площадью, которая пустовала в поздний час, но вот дальше нам определенно могут еще попасться люди на улицах. Левым краем мы все-таки зацепили одно здание, из-за чего нас ощутимо тряхнуло, а скорость снижения заметно увеличилась, как и угол падения.

— Мама! — в унисон крикнули мы с Эваном, когда произошло столкновение.

Упали прямо на один из уличных лотков, проломив ему гнилую крышу и свалившись внутрь. Грохот сломанных досок тут же привлек внимание жителей ближних домов. Стали раздаваться звуки распахивающихся окон, а также нарастал гул от голосов. Мы шипели от боли и пытались выкарабкаться из обломков нашего транспорта, получалось, откровенно говоря, плохо. Каркас переломился практически пополам, а ткань и вовсе опутала тела. Так еще и веревки предательски мешались.

— Что за происки тьмы? — раздался над головами суровый мужской голос.

Мы инстинктивно вжались сильнее в обломки, стараясь не шевелиться. Если нас обнаружат здесь, то владелец лавочки лично прикопает, никакой король не спасет. Голос принадлежал одному из продавцов посуды, на редкость сварливому мужчине. Хорошо, что товар он каждый раз уносил домой, опасаясь воров, иначе вопил бы гораздо сильнее.

— Позовите стражу, — наконец-то начал прорезаться голос у владельца. — Кража средь бела дня!

Ну, это он преувеличил, давно уже стемнело.

— Вон они! Вон воры! — раздался смутно знакомый голос.

Неужели нас обнаружили? Однако позорного сдергивания ткани не последовало, наоборот, звуки начали удаляться, как будто люди бросились догонять воришек. Выждав еще немного времени, я и Эван кое-как выпутались и поспешили к задней двери, сквозь которую владелец обычно попадал в ларек. Обломки мы тоже взяли с собой, чтобы, так сказать, не оставлять следов. Хромая и ругаясь, свернули за ближайший угол и прислонились в ближайшей стене.

— Ох, кажется, я что-то сломала, — простонала я, вытаскивая из-под куртки непонятно как попавший туда обломок деревяшки. — А нет, показалось.

— Повезло, что они отвлеклись, иначе не сносить нам головы, — в тон мне ответил подбитый товарищ.

— Я жду объяснений, — донесся голос, ранее кричавший про воров.

Мы повернули головы и увидели, как нас целенаправленно испепелял взглядом Чарльз Кристалл. Значит, это он нам помог. Его суровый вид мало способствовал красноречию, и выдали мы только маловразумительное мычание. Вид у нас был, похоже, на редкость забавный, потому что маг еле сдерживал смех, вкупе с сурово сдвинутыми бровями это смотрелось очень комично.

— Это я виноват, — сразу же кинулся защищать меня Эван.

— Оба хороши, — не уступала я первенство вины другу.

— Цыц, малявки! — прикрикнул на нас Кристалл. — Вы хоть осознаете, что могли все себе переломать?

— Так не переломали же, — сдавленно пискнула я, за что удостоилась сурового взгляда мага.

— Ну-ка, марш во дворец.

Мы с Эваном удрученно переглянулись и медленно отправились в сторону обозначенного места, но вид у нас был такой скорбный и несчастный, что колдун не выдержал и сказал:

— Особо никто не заметил вас, хотя летели вы знатно, знатно.

— Ты нас сдашь? — аккуратно осведомился Эван.

— Следовало бы, но я этого делать не буду. Вы ларек проломили тому нехорошему человеку, который нас пару дней назад обдурил. Буду считать себя отомщенным.

— О, Чарли, спасибо, — радостно воскликнула я.

— Но, — сделал он эффектную паузу. — За молчание вам придется поработать.

Лицо его не внушало особого доверия, я сдавленно сглотнула, осознавая, что маг задумал какую-то феерическую пакость. Я и Эван судорожно сцепили ладони и поковыляли к дворцу, молясь, чтобы Кристалл не вогнал нас в могилу.

***

— Могло быть и хуже, не находишь? — неуверенно спросила я, поправляя одежду.

Эван скептически хмыкнул и замер в требуемой позе. После небольшого совещания, на котором внезапно всплыл «появившийся непонятно откуда дракон и разрушивший лавку торговца с посудой», мы с младшим Форсом отправились выполнять условия договора с Кристаллом.

Требование Чарльза оказалось весьма, хм, неоднозначным, что ли. Близилась седьмая годовщина со дня его свадьбы, и решил наш маг преподнести жене в подарок нечто особенное. В частности, он решил напомнить Анжелике, своей супруге, о дне, когда они впервые встретились. Кристалл вдохновенно описывал нам события десятилетней давности, чтобы мы с Форсом могли проникнуться настроением. Они познакомились на маскараде, Чарльзу тогда только-только исполнилось двадцать два года, и он, как один из лучших учеников Магической Академии, получил возможность посетить бал-маскарад в королевском дворце. Там-то он и встретил девушку в нежно-розовом платье, которая просто пленила его своим очарованием. Анжелика Лион была фрейлиной при дворе. Она тоже обратила внимание на загадочного молодого мужчину в темно-синем камзоле, лицо которого, так же, как и ее, скрывала маска. Тот вечер навсегда остался в памяти молодых людей, но в следующий раз они встретились только через год. А еще через два сыграли свадьбу. И Чарльз твердо решил изобразить день их первой встрече на холсте.

Я и Эван стояли перед ним и сосредоточенно позировали, для полноты образа мы переоделись в те самые наряды, которые были на будущей чете Кристаллов десять лет назад. Платье Анжелики сохранилось просто в прекрасном состоянии, чего нельзя сказать о камзоле Чарльза, но маг ловко зачаровал одежду Эвана, чтобы она приняла нужный вид. Чтобы сберечь подол платья, пришлось надеть туфли на очень высоких каблуках, потому что леди Анжелика выше меня ростом.

— Не крутитесь, — сосредоточенно выглянул из-за мольберта Чарльз. Вид у мага был на редкость сосредоточенный, и он уже успел порядком измазаться в красках.

— Так точно, командир, — слаженно выдохнули мы с моим напарником по несчастью и поправили маски.

Местом для проведения экзекуции выбрали бальный зал, в котором и произошла судьбоносная встреча. Я и провидец замерли в одном из движений менуэта, а маг старался с максимальной точностью перенести все на холст. Но спустя некоторое время Чарли отложил кисти и начал с сомнением меня осматривать.

— Не так что-то, — задумчиво пробормотал маг. — Волосы!

— А что с ними? — недоуменно спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

— Приподними и зафиксируй, чтобы шея была открыта, — протянул мне Чарли шпильки. Ума не приложу, откуда он их достал только.

Выполнив требуемое, размяла затекшую поясницу и снова приняла изначальную позу. Ноги в неудобных туфлях болели, словно я несколько часов ходила по битому стеклу. Эван сочувственно поглядывал на меня сквозь прорези маски и тихонечко, практически не разжимая губ, рассказывал смешные истории. Секунды складывались в минуты, а минуты в часы… Наконец Чарльз объявил, попутно снимая иллюзию с Эвана:

— Достаточно на сегодня. Бегом в комнаты, а то Анжелика скоро из города вернется, и завтра…

Не дождавшись завершения фразы, Эван схватил меня за руку и потащил прочь из зала с такой силой, что я еле успевала перебирать ногами. Около лестницы остановилась и обреченно схватилась за перила.

— Все, сил моих больше нет, я не могу сделать в этих проклятых туфлях ни шага, — с чувством сказала я, приподнимая тонкий шифон.

— Чуть-чуть осталось. Эй, ты что делаешь? — возмутился парень, глядя на меня.

А я не делала ничего особенного, просто сняла туфли, взяв их в левую руку, и застонала от удовольствия, ощущая, как мраморная ступень приятно холодит ступни. Я была решительно настроена продолжить наш путь босиком.

— Простудишься же.

— Все равно, туфли не надену, хоть режь, пошли лучше, — сдернула я уже порядком надоевшую маску и кивнула головой в сторону лестницы.

— О нет, я не позволю леди морозить ножки, — повторил жест с маской друг и всучил ее мне.

А затем он внезапно подхватил меня на руки и с легкостью понес вверх по лестнице. Я не стала особо обольщаться по поводу своего веса, а просто мысленно похвалила товарища за усердные тренировки.

— Вот так вот и рождаются слухи о несуществующих романах, — усмехнулась я, цепляясь за шею Эвану правой рукой, в которой держала маски. Вырываться я не собиралась, решив с комфортом добраться до комнаты.

— Поболтают и перестанут.

— Ага, тебе легко говорить, а как же моя девичья честь, — притворно возмутилась я.

— Вэл, ты уже связалась с двумя кровниками, не уверен, что приличные девушки так делают, — начал дразниться друг.

И ведь не поспоришь. Продолжая подъем, мы неустанно подтрунивали друг над другом и так воодушевились процессом, что едва не врезались в парочку, которая тоже была увлечена друг другом, но немного в иной форме. Леди Кларисса Ислинг и сэр Ричард Форс слились в страстном поцелуе. Неожиданно для себя я вздрогнула, когда увидела эту картину. Шаги Эвана привлекли их внимание, и они расцепили объятия, недоуменно уставившись на нашу колоритную конструкцию. А затем губы леди Рис изогнулись в презрительной улыбочке, а сама она кинула торжествующий взгляд на старшего Форса. Весь вид девушки говорил о том, что она получила подтверждение наших с Эваном интимных отношений. Ну-ну.

— Хочешь, предскажу, что будет дальше, — шепнул мне на ухо Эван.

— Тут не надо быть ясновидящим, — в тон ему ответила я.

— Ах, леди Прайд, — язвительно обратилась ко мне девушка, пристально осматривая. — Я смотрю, вы прямо цветете.

— Вашими молитвами, леди Ислинг, — отправила я ей ответную улыбочку, даже не собираясь спускаться на пол.

— Братец, в честь чего такая неслыханная щедрость? — невинно осведомился Дик, делая шаг в сторону от Клариссы. — И в честь чего такой маскарад? Прайд, слезай, хватит брату моему руки оттягивать.

— Ты сама вежливость, Дик, — фыркнул Эван, поудобнее перехватывая меня.

— Остынь, мелкий. Тебя, кстати, Оливер срочно искал зачем-то, он буквально три минуты назад вниз спускался.

— Точно, я забыл совсем, что мы с ним договаривались… Подержи-ка, — передал Эван удивленную меня на руки не менее удивленному брату и тут же скрылся.

Мы с Диком недоуменно посмотрели друг на друга. Тот хоть и не был в восторге от внезапно появившейся меня на его руках, но скинуть на пол не пытался. Стало как-то неловко. Кларисса, судя по выражению лица, медленно закипала, готовясь закатить истерику. Такой расклад совершенно не устраивал, и я начала пихать замершего Форса локтем в живот, намекая, что пора опустить меня на бренную землю.

— Я это терпеть не намерена! — гневно сказала Рис и, резко развернувшись, начала удаляться.

— Иди, догоняй девушку, — посоветовала я Ричарду.

Тот послушался совета и направился вслед за леди Ислинг. Я вздохнула и продолжила:

— Только меня поставь уже куда-нибудь.

— А, точно, — опомнился он.

Ричард даже любезно придержал меня за локоть, пока я надевала ненавистные туфли. Убедившись, что я в состоянии продолжить свой путь самостоятельно, Форс все-таки отправился в погоню за давно скрывшейся леди Ислинг. Правда, спустя несколько шагов он обернулся и непринужденно обронил:

— А тебе идет, когда волосы наверх убраны.

— Спасибо, — немного удивленно произнесла я.

Дик явно хотел еще что-то сказать, но потом махнул мне рукой и направился по горячим следам беглянки-Рис.

Комментарий к Глава четырнадцатая, о святых и не очень

* Ледень — второй месяц зимы.

========== Глава пятнадцатая, о непунктуальности и впечатлительных невестах ==========

Солнышко ласково пробивалось сквозь окна, заполняя все помещение ярким светом. Лучи неторопливо скользили по цветочным гирляндам, которые были развешаны по храму, а снаружи, несмотря на морозную погоду, слышалось пение птиц. Никак не скажешь, что за окном унор* — самый холодный и непредсказуемый месяц зимы. Казалось, что и погода была не против благословить намечающийся брак. Жрец недоуменно окинул собравшуюся компанию взглядом, но все-таки решил приступить к брачному обряду:

— Благочестивые господа, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух любящих сердец…

«Благочестивые господа» в лице всего ордена прыснули со смеху, Лекс даже пустил фальшивую слезу умиления, а «любящие сердца», представленные мной и королем, попытались изобразить искреннюю радость. Получалось, конечно, не очень хорошо, потому что мы периодически косились в сторону входа, ожидая подлянки. Если честно, то я активно сомневалась в том, что наша авантюра увенчается успехом. Поток воспоминаний закружил меня, относя на пару дней назад…

…Я тогда сидела в зале совещаний и ждала, пока начнется очередное собрание. За столом мы расположились пока что впятером — я и команда Рейна; остальные, включая короля, задерживались. Потянувшись к кувшину с водой, начала пить прямо из него, поскольку стаканов поблизости не было.

— О, Прайд, хорошо, что ты уже здесь! — донесся до меня голос короля.

Повернув голову, увидела, как монарх вошел в зал вместе с Греем, Эваном и Лексом.

— У меня для тебя хорошие новости, через два дня наша свадьба, — как ни в чем не бывало заявил король.

Я в тот момент как раз делала очередной глоток, так что эта новость меня, мягко говоря, удивила. А если честно, то от неожиданности вода выплюнулась обратно в кувшин, а сама я зашлась в судорожном кашле. Эван начал услужливо бить меня по спине, да так, что у меня чуть позвоночник не осыпался. Кое-как отпихнув руку ясновидящего, я совсем невежливо вытаращилась на короля:

— А поподробнее?

— В храме Селины Хранящей мы торжественно поженимся через два дня, — с самым серьезным лицом сказал монарх.

На остальных, кстати, его заявление не произвело столь впечатляющего эффекта, а троица, вошедшая вместе с королем, так и вовсе еле сдерживала улыбки. А я ничего не понимала, но довольное лицо короля зарождало в голове подлые мысли о смене власти.

Пантеон богов в нашем мире самый разнообразный, но особняком над всеми возвышается один — Всевышний Отец. Если кратко — Всеотец, вряд ли он обидится на сокращение. По преданиям он и создал наш мир из пустоты, а остальные боги так или иначе состояли с Всевышним в родственных связях. Например, Ровена Светлая приходилась ему родной дочерью, а вот Селина Хранящая — и вовсе любимая супруга Всевышнего. Одна из любимых, если быть точнее, потому что вдвоем они бы не смогли «развести» такое количество богов в мире…

Многие боги имели своих посланников, как тот же Лот. Например, Октус был покровителем мира мертвых и по совместительству являлся посланником Дорэга. А сам Дорэг являлся богом подземного мира, его королем, а также приходился младшим братом Всеотцу. Кстати, почему-то посланник Дорэга был более опасен, чем он сам. Король мира мертвых по легендам тихо и мирно сидел у себя под землей, тогда как Октус знатно бедокурил, а последователи культа Октуса так и вовсе причиняли уйму неприятностей (один Стюарт Лоусон чего стоил).

Браки у нас действительно заключались в храмах вышеупомянутой Селины, которая, собственно, являлась богиней домашнего очага. И, как можно было догадаться по ее имени, этот домашний очаг и огонь в нем, Селина и охраняла. Практически у каждого бога были свои храмы, их еще именовали божьими домами, а служители храмов обычно назывались жрецами. Впрочем, допустимо было обращение «отец» или «мать» в соответствии с полом. А те, кто решил посвятить свою жизнь служению определенному богу, но в силу определенных обстоятельств не мог стать жрецом, обычно направляли свои стопы в соответствующий монастырь, как например, наши старые знакомые из чертогов Ровены Светлой.

— О чем разговор ведете? — поинтересовался вошедший в зал Ричард.

— О свадьбе Валерии, — радостно сообщил Эван.

— Вот как, — протянул Дик, сохраняя непринужденное лицо, но его зрачки все-таки немного расширились. — И кто этот сумасшедший?

— Я, — махнул рукой король.

— Э, прекрасный выбор, ваше Величество, — перестал уже что-либо понимать старший Форс. А затем аккуратно уточнил: — И давно у вас такие, хм, теплые отношения?

— Минут двадцать, — беспечно отозвался монарх.

— А что происходит, собственно? — подал голос Уилл Темпл, пуская в нашу сторону наколдованных мотыльков, чтобы привлечь внимание.

Но король удовлетворил любопытство страждущих только тогда, когда орден собрался в полном составе. Как выяснилось, косвенно в нашей скоропалительной свадьбе был виноват Эван, который в очередной раз узрел мрачное будущее. Видение переместило его на три дня вперед, как раз в день рождения Лекса, который совпадает с одной значимой датой для нашего королевства.

Именно в этот день был подписан договор об объединении западной и восточной частей королевства, а в этом году сему событию исполняется двести лет. Тогда во главе государства, разумеется, уже стоял род Блейков. Если у короля Филиппа на данный момент не имелось прямых наследников, которые могли бы претендовать на трон, то Персиваль Блейк, сидевший тогда на престоле, такой проблемой не обладал. Насколько я помнила из курса истории, у него имелось десять детей. И все от разных жен. Шут его знает, то ли женщины тогда были слишком слабые здоровьем, то ли король обладал, эм, таким темпераментом… В общем, практически каждый год Персиваль играл пышную свадьбу, затем, через некоторое время после рождения ребенка, следовали не менее пышные похороны, и дальше по кругу. Странно, что такими темпами монарх нажил себе только десять потомков. Видимо, потом уже невесты стали осмотрительнее и не торопились принимать предложение руки и других органов, которые шли в комплекте с конечностью.

Как известно, никто не вечен под луной, и Черная Странница в один далеко не прекрасный для Персиваля Блейка день прибрала его к рукам. И тут-то началось основное веселье. По законам престол передавался старшему сыну, а вот остальные дети, мимо которых проплыла корона, были недовольны этим обстоятельством. Тогда и произошел знаменитый раскол королевства на две практически равные по своей территории части, а все детишки, соответственно, разделились на два лагеря. Так что формально Ламелия превратилась в два самостоятельных государства. Часть братьев поддерживала севшего на престол старшенького, надеясь потом втихаря сместить его, а остальные были их ярыми оппонентами. И растянулся раскол практически на двадцать с лишним лет, братья отправлялись в мир иной — иногда самостоятельно, а иногда им помогали. В конце концов осталось два самых младших брата — Фернан, управлявший восточной частью, и Дэмиан, руководивший западной.

В дальнейшем история умалчивала, почему они все-таки решили вернуть всё на круги своя, но разрешился раскол мирным путем — братья подписали договор, причем Дэмиан добровольно уступил трон, а сам отправился в монастырь замаливать грехи. В какой монастырь ушел Дэмиан — тоже осталось загадкой. А вот его брат вошел в историю как Фернан Объединитель, правил он страной достаточно мудро и справедливо.

И вот, в честь двухсотлетия этого события, по всей стране организовывались пышные гуляния, в Алии так и вовсе должен состояться бал, на который съедутся многие знатные семьи практически со всех уголков Ламелии. Торжество и узрел наш провидец. Как оказалось, в его видении во время веселья было совершено очередное покушение на монарха, увенчавшееся успехом. Эван не смог точно сказать, каким образом будет совершено убийство, но пострадать при этом должно было огромное количество людей. Младший Форс, разумеется, тут же рассказал королю о скором несчастье, которое ждет всех нас в недалеком будущем.

— Поэтому мы разыграем небольшой спектакль, но за день до праздника, — продолжал рассказ его Величество. — К тому времени уже все подозреваемые соберутся во дворце. Мы не можем допустить, чтобы пострадали невинные люди.

— Ваше Величество, а почему вы так уверены, что план сработает? — спросила я, потирая виски. — Почему вы так уверены, что преступники перенесут запланированное на день назад?

— Коронация, Прайд. Когда мы поженимся…

— Если поженитесь, — неожиданно поправил монарха Дик. Джейсон Грей покосился на него и улыбнулся каким-то своим мыслям.

— Если мы поженимся, — согласился Блейк, — то тебя надо будет короновать. Следовательно, в случае моей смерти ты становишься официальным преемником.

— А что мешает убить вас вместе с молодой супругой во время бала? — промурлыкал Оливер Стоун.

— Ничего. Но, — взял слово Грей, — наша задача спровоцировать таинственных недоброжелателей на незапланированное покушение. Распустим соответствующие слухи, дескать, король женится. Присовокупим к этому сплетню: молодая супруга сразу же после коронации отправится к любимой троюродной бабушке по линии не менее любимого дедушки. Ищи ее потом по всей стране, проще сразу укокошить.

— Прайд, даже не спросишь, почему именно ты? — ехидно осведомился король, прекрасно знавший, что к скорому замужеству, пусть и призрачному и очень-очень гипотетическому, я не стремилась.

— А смысл? Все ведь уже решено. Тем более, мы же не можем выдавать какую-нибудь девушку из дворца за вашу невесту, это ведь огромный риск.

— Кто ты? И что ты сделала с Прайд? — в притворном ужасе спросил Дик, прикладывая ладонь к моему лбу. — Это ж разумные слова!

— С другой стороны, — убрала я его ладонь, — никогда не поздно обрядить в платье Форса, фатой завесить, никто и не разглядит…

Но Дик отказался надевать свадебный наряд, хотя я бы все отдала за это зрелище. Так что перед алтарем сейчас стояла я, обреченно сжав в одной руке достаточно высокий букет, а в другой — ладонь короля. Между тем нас никто так и не попытался убить, а жрец все приближался к жутким фразам «согласен ли ты взять в жены…» Мы с королем в ужасе уставились друг на друга, все-таки по-настоящему вступать в брак не хотелось. Расторгнуть узы, конечно, потом удалось бы, потратив на это немало времени и нервов. И никакой королевский статус не поможет.

— О, Всевышний, мне дурно, — зловещим шепотом сказала я и начала оседать на пол.

— Дорогая, что с тобой? — подключился король, подхватывая меня. Потом он как будто бы стушевался и неловко добавил: — У нее ноги мерзнут.

Видимо, жрец увидел под юбкой сапоги, которые никак не вязались с образом счастливой невесты. Тут еще и букет обрушился на каменный пол с угрожающим шумом — дело в том, что в качестве его основы был короткий меч, а вокруг прикреплены цветы. Я упорно изображала обморок, едва сдерживаясь от смеха, потому что духовное лицо явно пребывало сейчас в культурном шоке. Сдавленно пробормотав извинения, он, судя по шагам, удалился в одну из комнаток. Жрец нам попался молодой, с такими хитрющими глазами, что больше он походил на яблочного вора, чем на служителя храма.

Я приоткрыла глаз и, убедившись, что неназванный отец действительно ушел, бодренько соскочила на вниз. Присев на одну из скамеек, бессовестно задрала юбку и с наслаждением почесала коленку прямо сквозь штаны. Свадебного платья как такового у меня не было. Имелась широкая белая юбка и такого же цвета рубашка, от фаты тоже отказались, воткнув мне в косу несколько цветов и гордо назвав это «Прическа праздничная, упрощенная». Мои боевые товарищи тоже были при относительном параде, подобрав одежду таким образом, чтобы она не мешала в движении. В храме оказалось достаточно холодно, поэтому все мы остались в верхней одежде, а остальные даже остались в перчатках. Нам же с королем пришлось морозить руки, лично у меня уже пальцы сводило от холода.

— Задерживаются, — недовольно сказал король, с надеждой посмотрев на вход.

Увы, там никто не появился с воплями: «Ха-ха! Сейчас буду убивать вас всех!». Таинственные убийцы с каждой минутой разочаровывали все больше и больше. Никакой пунктуальности. Жрец тем временем снова появился перед нами и намекнул, что обряд заключения уз необходимо начать сначала.

Мне вручили немного потрепанный букет, а затем я и король Филипп заняли исходные позиции. Рыжий отец еще раз внимательно окинул нас взглядом, почесал небольшую бородку и начал вдохновенную речь. Иногда он срывался на смешки, но, в целом, держался очень даже неплохо. И опять начало дело доходить до тех фраз, которые мечтают услышать все нормальные брачующиеся. Нормальные. А вот у нас опять торопливо забегали глаза в разные стороны, а я уже приготовилась еще раз изобразить впечатлительную невесту, но в этом не было необходимости.

— Не делай этого, сестрёнка! — издал истеричный вопль Лекс.

Пока все присутствующие недоуменно таращились друг на друга, тот подскочил ко мне, перекинул через плечо и вприпрыжку направился к выходу. Честно, он слегка подпрыгивал, пока двигался вперед. Пинком открыв дверь, маг выскочил на улицу, забежал за угол и поставил меня на снег. Я кинула злосчастный букет и присела на корточки, потому что стоять от хохота не могла. Вытерев набежавшие на глаза слезы, я посмотрела на Лекса, который тоже откровенно смеялся над сложившейся ситуацией. Бедный жрец…

Подошедший Артур Рейн отчаянно боролся с душившим его смехом и пытался внятно рассказать, что произошло в храме после нашего эффектного исчезновения. Жрецу сказали, что Лекс воспитывал меня с малолетства, вот и перенервничал немного, но, когда мы вернемся, можно будет начать все сначала. После этой фразы многострадальный отец, по словам Рейна, в очередной раз удалился.

Когда мы втроем все-таки вернулись в храм, молодой жрец как-то странно хрюкнул и прикрылся книгой. Мои губы тоже подрагивали от тщательно сдерживаемой улыбки, а Эван так и вовсе рыдал от смеха, уткнувшись в плечо брата. Встав на свое место, я утвердительно кивнула, давая понять, что можно начинать очередную попытку всего этого безобразия.

— Может, не надо? — нервно хихикнул жрец, а затем поднял руки в защитном жесте. — Начнем сначала.

Третий круг операции под кодовым названием «Поженятся-не-поженятся» подходил к своему логическому завершению, как неожиданно до наших ушей донесся крик:

— Ложитесь!

— Ура! — машинально выкрикнула я, заваливаясь вместе с королем на бок.

По пути мы подмяли под себя жреца. Как раз вовремя — едва устроились на каменном полу, как над нашими головами пролетел огненный шар, который гулко врезался в стену и растекся по ней. Жрец под нами трясся, что-то мне подсказывало, что он не пропавшие святыни оплакивал, а просто хохотал в истерическом припадке. Помещение тут же заволокло едким дымом, от которого заслезились глаза, а легкие начали разрываться от кашля.

Поднявшись на ноги, мы с королем практически поволокли все еще истерично хохочущего и все еще ничего непонимающего жреца. В комнатушку с нами ворвалось еще несколько человек, остальные остались на месте происшествия. Судя по доносившемуся лязгу мечей, там кипела оживленная битва.

Покушение все-таки состоялось.

Комментарий к Глава пятнадцатая, о непунктуальности и впечатлительных невестах

*Унор — последний месяц зимы

Ровена Светлая — богиня плодородия

Лот — бог пути и торговли

========== Глава шестнадцатая, о плохом влиянии и лжи ==========

Вход в комнату быстро забаррикадировали, а маги — Темпл и Кристалл — даже наложили какое-то блокирующее заклинание. Но, судя по огненному шару, у наших противников тоже был чародей в комплекте. Итак, мы оказались запертыми вшестером: я, король, относительно успокоившийся жрец, Уилл Темпл, Чарли Кристалл и Эван. Грохот и крики, доносившиеся из-за двери, мне совсем не нравились.

Пока маги пускали поисковые импульсы, стараясь разобраться в обстановке, я судорожно снимала юбку и обрывала цветы вокруг меча. А Эван и король Филипп кратко объясняли жрецу, оказавшемуся отцом Дироном, что произошло. Комната явно использовалась в качестве кладовой — здесь так и были навалены различные предметы мебели и какие-то железки. А вот окон никаких не оказалось, зато практически под потолком имелось зарешеченное отверстие, сквозь которое пробивался воздух.

— Дрянь дело, — ругнулся сквозь зубы Чарли. — С нашими дерется человек десять. Еще на улице точно засада есть, но тут даже окна нет, чтобы импульс выпустить.

— Можно как-то отсюда выбраться? — обратился к отцу Дирону монарх.

— За стеной находится класс, раньше там с детишками занимались, сейчас ремонт идет, занятия остановлены, — издалека начал отец, — если решетку выбить, то можно попасть в соседнее помещение. Из класса можно будет добраться через коридор до еще одной комнатки. И уже оттуда открыть дверь.

Уилл пружинистым шагом подошел к еще одной двери, приложил к ней руку и попытался отодвинуть засов, который был с другой стороны. Но осуществить задуманное не удалось, а красивое лицо мага выражало искреннее разочарование. Обернувшись, он поднял взглядом какой-то предмет, доказывая, что телекинез ему все еще подвластен.

— И давно в храмах засовы из антимагического металла? — иронично поинтересовался Темпл.

Этим сплавом пользовались для того, чтобы лишать магической силы чародеев. Не навсегда, разумеется, просто металл не давал энергии формироваться и находить выход в качестве заклинаний.

Мое скромное предложение выбить дверь с помощью той же магии, увы, не нашло должного отклика. Стены в храме были достаточно старыми, могли не выдержать удара и похоронить нас под обломками. Оставалось только воспользоваться предложенным отцом Дироном вариантом.

Все дружно подняли головы и оценили размеры окошечка. Узковато. Расширять с помощью заклинания тоже не решились. Потом все дружно посмотрели в мою сторону. Я еще раз глянула наверх. Ну да, я вполне пролезла бы. Скинув с себя куртку, поудобнее перехватила меч, а Чарли заставил мое тело взлететь в воздух.

Решетка сидела в стене гораздо плотнее, чем я предполагала. Она шаталась в хлипкой стене, но выниматься из нее упорно отказывалась. Заковыристо ругаясь сквозь зубы, я старательно ковыряла стену мечом, осыпая моих товарищей по несчастью известкой.

— Лекс на тебя плохо влияет, — отметил Эван, услышав знакомое словечко.

— Дочь моя, грешно браниться в божьем доме, — вспомнил о своем предназначении отец Дирон.

— А вы помолитесь пока за мои грешки-то, — предложила я, все-таки вытащив решетку и кинув ее в руки жрецу.

Там вполне могла расположиться засада, поэтому я сначала просунула в отверстие правую руку. Не скажу, что ее было меньше жалко, просто левая рабочая, а без ноги остаться не хотелось. Однако отрубать конечность никто не спешил, поэтому я начала пролезать в дыру, махнув на прощание сапогами оставшимся внизу мужчинам. Какой вид им сейчас открывался, я старалась не представлять.

Когда я научусь сначала думать, а потом делать? Эта мысль не давала не покоя весь тот короткий момент, пока я падала вниз. Оттолкнувшись руками от стены, я отправилась в незапланированный полет. Тогда как следовало лезть вперед ногами, тогда можно было бы ухватиться руками за край и спрыгнуть вниз с небольшой высоты.

Грохот доложил моим мужчинам о том, что я добралась до места. Благословите все боги того, кто додумался начать ремонт в храме! Парты стояли одна на одной, поэтому летела я недолго, зато потом съехала вниз на столе и ощутимо приложилась боком. Могло быть и хуже.

— Прайд, ты жива?

— Вроде того.

Я подобрала клинок, который догадалась все-таки перекинуть в комнату заранее. Сквозь окно до меня долетали звуки сражения, видимо, часть наших все-таки переместилась на улицу. Пригнулась, чтобы не привлекать к себе внимания, и поспешила добраться до двери. Прислонившись спиной к стене, воровато выглянула из-за угла, но никого и ничего не увидела. Однако звуки движения докладывали, что я в коридоре не одна. Задержав дыхание, метнулась к дверной ручке и ввалилась в комнату, в которой находился еще один вход в каморку с запертыми товарищами.

— А вот и наша невеста, — насмешливо протянул какой-то мужчина, разглядывая меня.

— Э, здрасьте, — машинально сказала я, до глубины души пораженная внезапным знакомством.

В комнатушке нас было четверо: я, двое бандитов и еще кто-то, ничком лежавший около окна. Присмотревшись, едва сдержала вскрик, потому что узнала в человеке Оливера. Вокруг него разлилась лужа крови, а сам он не подавал никаких признаков жизни.

— Вам тут медом намазано, сначала метаморф прилетел, теперь будущая королева пожаловала. Или не королева? — уточнил второй мужчина, все еще пристально рассматривая меня.

В голове лихорадочно заметались мысли. Они не знали, что за дверью скрываются король и члены ордена в компании жреца. Получается, пришли недавно, иначе слышали бы наши разговоры, а то и грохот парт. Что же делать? Я не могла подобраться к двери, тот мужчина, что был с красной повязкой на шее, стоял прямо рядом с ней. Второй расположился рядом с ним, у него на одежде вообще отсутствовали отличительные знаки, а цвет волос скрывала косынка.

Почему они не нападали? Я покрепче сжала меч, хотя и понимала, что все равно не смогу долго выстоять против соперников.

— Скажи-ка, девочка, — с издевкой поинтересовался у меня мужчина с красной повязкой. — Ты хочешь выжить?

— Неплохо было бы, — осторожно ответила я, не сводя взгляда с мужчин.

— Отведи нас королю, ты же знаешь, где он. А мы тебя не тронем.

Что же делать? Увести их отсюда? Но тогда комната так и останется запертой, а я потом уже вряд ли смогу что-либо кому-то рассказать. А Оливер… Я немного дернулась, отгоняя от себя плохие мысли, сейчас нельзя думать о том, что Стоуна уже могла забрать Черная Странница. Пробежать мимо них и открыть дверь не получится…

Мужчины стояли спиной к двери, за которой скрывались мои спутники, они не видели, как в щель между ней и полом проползла серебристая дымка, сложившаяся в фразу: «Открой дверь и падай».

— Допустим, я знаю, где он. А где гарантии, что вы меня не убьете?

— А нет гарантий, только честное слово.

— Честное, — задумчиво протянула я. Надо было убедить их пропустить меня. Либо заставить самих открыть дверь.

— Твой дружок на полу еще жив, — как бы невзначай упомянул мужчина в бандане. — Чем быстрее отведешь нас к королю, тем раньше сможешь позвать на помощь. Должен же кто-то сегодня выжить.

Разумеется, мне никто бы не дал позвать на помощь, но я сделала вид, что поверила сладким речам. Прищурив глаза, мечом указала мужчинам, чтобы они посторонились, а затем, не поворачиваясь к ним спиной, начала медленно приближаться к заветной двери. Я по стеночке передвигалась к цели, чувствуя лопатками все шероховатости опоры. Бандиты (нормально их язык не поворачивался назвать) следили за мной, не отрывая взглядов, но я все-таки смогла добраться до засова. Сердце колотилось с бешеной скоростью, казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Оставалось сделать последний рывок. Надо просто ляпнуть что-нибудь, чтобы как-то их отвлечь, пусть это будет и самой бредовой фразой.

— Это еще один выход, — нагло соврала я, а затем в ужасе уставилась за спины убийц.

Игра оказалась достаточно убедительной. Или же соперники попались такие доверчивые, но на долю секунды они замешкались. Этого времени хватило на то, чтобы дернуть засов и распахнуть дверь. Затем я рухнула на пол и откатилась к Оливеру, прикрывая его тело. Раздался жуткий грохот, даже сквозь плотно сомкнутые веки до меня долетела яркая вспышка света, а потом все затихло. Я обернулась и увидела, как Эван и Чарли связывали поверженных мужчин, а жрец осторожно выглянул из комнаты, где они до этого скрывались, Темпл пускал сквозь открытое окно поисковые пульсары. Король же как-то незаметно оказался рядом со мной.

— Что со Стоуном?

Вместе нам удалось перевернуть тело, с губ метаморфа сорвался приглушенный стон. На лице его не было ни кровинки, глаза плотно зажмурены от боли. Трясущимися руками я распахнула его куртку и с треском разорвала рубашку, обнажая рану. Плохо. Полоснули прямо по животу, и потерял Оливер слишком много крови.

Зажав руками его рану, я начала затягивать ее, попутно произнося обезболивающий заговор. Давай, Оли, ты не должен умереть… Оторвав кусок от своей рубашки, промокнула рану, чтобы хоть как-то видеть, что происходило с ней. Как сквозь туман до меня долетела фраза короля:

— Темпл, остаешься здесь. Отец Дирон — тоже. Остальные за мной.

Относительно меня приказа не было, но тут и так все понятно. Не дать умереть Стоуну.

— Давай, Оли, — отчаянно шептала я, чтобы не давать панике захлестнуть меня. — Ты же кот. У кошек девять жизней…

Любимым воплощением Оливера действительно был кот. Рыжий, усатый котяра, который обожал нюхать лекарства в моей комнате. Уилл что-то делал с помощью своей магии, я слышала какое-то шевеление. Отец Дирон усиленно молился, умоляя богов сохранить жизнь Стоуна. Мой мир сузился сейчас до умирающего мужчины. Зеленые искры соскакивали с пальцев, по которым так и стекала кровь. Не знаю, сколько времени я так сидела. Были моменты, когда я начинала терять сознание, но каким-то чудом мне удавалось держаться. В очередной раз стерев кровь с живота Оливера, увидела, что рана его заметно уменьшилась. Она все еще кровоточила, но опасности для жизни не представляла, больше я ничего не могла сделать, не было сил. Раздался треск материи, а затем в мою руку вложили только что оторванные ленты ткани.

Как я потом разглядела, это оказались куски рясы нашего невольного соратника. С помощью мужчин мне удалось сделать перевязку Стоуну, тот еще не приходил в сознание, но дышал достаточно уверенно. Я обреченно прислонилась к стене, пытаясь успокоить трясущееся тело. Немного подташнивало от больших затрат энергии, но ощущения были вполне терпимыми.

За окном раздался звук взрыва. Я резко открыла глаза и посмотрела на Темпла.

Начинался третий раунд.

========== Глава семнадцатая, где возносятся молитвы ==========

Комментарий к Глава семнадцатая, где возносятся молитвы

Главы, связанные с покушением маленькие, но логически завершенные, а воду лить не хотелось)

Тех двоих, с которыми я изначально столкнулась в комнате, Темпл ввел в магический сон, их можно не опасаться. Надо было выбраться на улицу к остальным. Мое воображение нарисовало гору окровавленных тел, увенчав ее мертвым королем. Бр-р. Нет, нельзя об этом думать. Я сейчас была в малопригодном на что-либо состоянии, но и отсиживаться тоже отказывалась. Уилл понял, что переубедить меня не получится, поэтому зачаровал комнату, чтобы в нее никто не мог войти, оставив свободным от колдовства только окно. Засов, кстати, мы вырубили мечом и закинули вглубь кладовки. А через окно я должна была выбраться наружу, как только почувствую себя лучше.

Отец Дирон взял на себя заботу о нашем раненом товарище, а я сидела на полу и даже боялась выглянуть в окно, чтобы лишний раз не видеть того, что там могло происходить. Уилл ушел уже достаточно давно. Иногда до нас долетали приглушенные крики, но целая картинка происходящего не складывалась. В какой-то момент я поймала себя на том, что сосредоточенно молилась своей покровительнице — Магдалене.

Магдалена-целительница помогала таким, как я. Обладающим даром исцеления. А вознесение ей молитв, по преданиям, могло придать жизненных сил. Прилива энергии как такового я не ощущала, но бессвязное бормотание немного успокаивало. На полу вокруг меня лежали оборванные лепестки — я нервно вытащила из косы все цветы и безжалостно ощипала их. Пару раз я уже пыталась пройтись по комнате, но эти попытки не увенчались успехом — стоило встать, перед глазами тут же начинало все плыть.

Любит — не любит, выживет — не выживет…

Последний лепесток с цветка опустился на пол. Не выживет.

Я резко встала и, не обращая внимания на головокружение, направилась к окну. Обернувшись, коротко кивнула жрецу, а затем начала вылезать. Вернуться назад я уже не смогу, Уилл сформировал чары таким образом, что, как только окно захлопнется, попасть через него внутрь будет уже невозможно.

Снег хрустнул, приняв на себя мое тело, стрелы не полетели градом, никто не кинул огненный шар. Вокруг вообще не было ни одного живого человека. Мертвых — пятеро. Я с замирающим от ужаса сердцем подошла к телам поближе; четверо лежали лицами вверх, их я видела первый раз в жизни. Пятый лежал ничком, снег вокруг него больше всего был окрашен красным. Ветер играл со светлыми волосами умершего, словно насмехаясь над всем этим.

На подгибающихся ногах я подошла к лежавшему мужчине (хотя, в данной ситуации все-таки было бы уместнее употребить слово «труп») и робко схватила его за плечо, переворачивая. Кровь еще не успела засохнуть, от рта вниз бежала тягучая струйка, карие глаза остекленело смотрели в небо. Карие. Сердце, до этого позорно затихшее, начало колотиться в груди, выравнивая темп. Погибший паренек был совсем молодым, года на три старше меня. И если я еще могу изменить свою жизнь, то он этой возможности лишился навсегда. На его месте мог оказаться кто угодно из моих товарищей. Перед глазами стало все мутно от внезапно появившихся слез.

— Спи спокойно, — прошептала я, закрывая ему глаза.

А вокруг ни души, и снег настолько утрамбован, что найти следы не было никакой возможности. Кричать «Ау!» — верх неразумности, хотя я и так уже совершила непоправимую глупость — вышла на открытую местность. Но врагов рядом не было, иначе я бы присоединилась к мертвой пятерке. Покрепче сжав в руке короткий меч, начала отходить в небольшой лесок, рядом с которым и находился храм.

Собственно, больше вокруг не было ничего, поэтому-то выбор и пал на это место, чтобы мирные жители не пострадали. Я приближалась к лесу, ожидая, что в меня полетят арбалетные болты, но этого не последовало. Вокруг стояла просто звенящая тишина, от которой становилось не по себе. Ветки немного хрустнули от моего прикосновения, а затем сомкнулись за спиной. Я заметила на снегу цепочку кровавых следов, но не успела пройти по ней. Кто-то схватил меня сзади, зажав рот рукой, и, резко развернув, прислонил к дереву. Меч выскользнул из ослабевших пальцев и вонзился в снег.

— Эван, — облегченно выдохнула я, порывисто обнимая друга и тщательно ощупывая его спину на предмет лишней вентиляции. — Где остальные?

Выглядел ясновидящий на редкость помятым, губа разбита, а на лбу налилась здоровенная шишка, но главное — он был жив. Больше всего я боялась, что в мужчинах наделают дырок — от кольчуг отказались в самый последний момент, потому что не знали, что в храме будет так холодно. Слежку мы не исключали, не хотелось бы провалить операцию из-за того, что кто-то, заглянувший в окно во время обряда, увидел бы откровенно готовых к нападению свидетелей. Был еще вариант зачаровать кольчуги, наложив на них иллюзию, но это заклинание могло дать осечку в любой момент. И маги требовались с полным набором сил. Если бы знать заранее про холод…

Сейчас бы вскочить на лошадь и ускакать за подкреплением. Но транспорт мы оставили в ближайшей деревушке; по банальной причине — жалость. Не хотелось, чтобы животные погибли зря. Ведь, скорее всего, напавшие в первую очередь лишили бы нас коней. За час мы пешком добрались до храма, кто знает, сколько добираться лесом.

Эван бегло осмотрел меня, а затем отдал упущенный ранее меч, взял за руку и куда-то повел. Юноша нервно озирался по сторонам и одновременно шепотом рассказывал о ситуации. Когда они с Кристаллом и Блейком вышли их храма, никого рядом не было. Добравшись до леса, троица нарвалась на засаду, в пылу битвы они разъединились. С тех пор прошло где-то полтора часа, но Эван больше никого не видел. В один из обходов он заметил меня. Вот и вся история.

Вокруг нас было предостаточно следов, но, куда они вели, определить просто невозможно. И неизвестно, чем могли закончиться наши блуждания в лесу, если бы не новые действующие лица.

Всё началось с того, что я ощутила, как мне на шею набросили веревку и слегка придушили до такой степени, что сознание ненадолго покинуло. Очнулась, впрочем, достаточно быстро, первым увидела лежащего на земле Эвана, которого лупили всем, чем только можно, трое мужчин. Четвертый же стоял рядом и поигрывал кинжалом.

— Оставьте его! — не своим голосом завопила я, подрываясь с земли и с ходу запрыгивая на спину одному из бандитов. Тот откинул меня, словно надоедливую собачонку, я впечаталась прямо в дерево и со стоном сползла вниз.

— Вэл!

— О, и голосок прорезался, — довольно отметил тот, что игрался с кинжалом. Внешне он был достаточно симпатичным молодым мужчиной, но взгляд заставлял подвывать от ужаса — такой холодный. — За себя ты не волнуешься, мы уже заметили. Подведите-ка подружку его.

Ко мне с нехорошей улыбкой на губах начал приближаться один из подручных. Когда он подошел на достаточное расстояние, я лягнула его, за что тут же получила звонкую оплеуху. Когда в глазах прояснилось, я уже стояла с заломленными за спиной руками. Во рту был нехороший металлический привкус крови; меня успели вытряхнуть из куртки, оставив в одной рубашке, которая и так не отличалась особой цельностью.

— Ну, парень, — произнес главарь, водя острием по моему лицу. — Будешь говорить, где король?

— Пустите ее, я не знаю!

И мы ведь действительно не знали. А если бы знали — все равно бы ничего не сказали.

— Неправильный ответ, — спокойно возразил мужчина и резко вогнал кинжал мне чуть ниже правой ключицы.

Короткий крик, слетевший с губ, быстро сменился витиеватой бранью, которой я разразилась, чтобы не разрыдаться от боли. Когда перед глазами картинка вновь стала четкой, я увидела перед собой лицо главаря, который с фальшивым сочувствием приподнял меня за подбородок.

— Как нехорошо, когда молоденькая девушка так ругается. Ой как нехорошо.

— Пошел ты, — сплюнула я прямо ему на рубашку.

Еще одна пощечина заставила голову дернуться влево, а Эвана разразиться бранью похлеще моей, но к его словам сразу же примешались звуки ударов. А мучитель с истинным удовольствием вытер окровавленный кинжал о мою же, между прочим, рубашку и начал примеряться еще к какой-нибудь части тела. Но торжеству зла не суждено было свершиться — едва замахнувшись лезвием, мужчина опустился сначала на колени, а затем и окончательно рухнул на снег. Из спины торчали три стрелы.

Это вызвало короткое замешательство у державшего меня громилы. Я резко выпрямилась и откинула голову назад, судя по ощущениям, попала по горлу. На какой-то момент хватка на запястьях ослабла, и мне удалось вывернуться и сразу же откатиться в сторону. Через секунду в шкурке головореза прибавилось несколько дырок.

Когда я поднялась на дрожавшие ноги, то увидела, что рядом с Эваном лежат еще два подстреленных тела, а сам он не шевелится. А нашими спасителями оказались Тед Грин и Тревор Сакс, которые теперь показались из-за голых кустов. Не став размениваться на слова благодарности, на которые, впрочем, совершенно не было времени, я подлетела к Эвану и обрушилась рядом с ним на колени.

— Эван, Эван, — сиплым голосом позвала я друга, отчаянно щупая пульс.

Напавшие на нас мужчины отходили его до такой степени, что лицо разглядеть просто не было возможности, до такой степени все залила кровь.

— Уходим, — резко сказал Сакс, вручая мне кусок ткани. — Сама идти можешь?

Я кивнула, прижимая материю к своей ране, чтобы хоть как-то остановить кровь. Тревор подошел к Эвану и, закинув находившегося без сознания ясновидящего на плечо, направился к Теду, готовому в любой момент выпустить стрелу.

— Стойте! — донесся до нас голос жреца.

Тот спешил к нам со всей возможной скоростью и на себе он фактически тащил Оливера, который, хоть и перебирал ногами, но на прогулки сейчас не был способен.

— Подожгли храм, еле выбрались, — сразу объяснил отец Дирон.

И побитая компания начала плутать по лесу, отчаянно заметая следы. Я не спрашивала, куда мы идем, наши спасители явно знали дорогу, а только крепче прижимала ткань к повреждению и куталась в куртку. Её в последний момент догадалась набросить себе на плечи. Сумерки уже окончательно опустились на лес, когда мы вышли к небольшому одноэтажному зданию. Как оказалось, это королевский охотничий домик, отец нашего нынешнего монарха довольно часто стрелял по живности.

В дом мы ввалились, едва не выбив дверь, и сразу же увидели облегченные взгляды остальных.

========== Глава восемнадцатая, где рассматривается вероятность услуг некроманта ==========

— Эван! — ураганом подлетел к Тревору Дик, помогая отнести брата на лежак.

Я села прямо на пол, чтобы успокоиться. Руки и ноги тряслись до такой степени, что я просто больше не могла сделать ни шага. До сих пор казалось невероятным, что мы выбрались из западни. Рана на ключице начала ныть с новой силой, напоминая о себе, ее следовало промыть, но пока я ни на что не была способна. В это время король подошел ко мне и начал поднимать за левую руку, чтобы отвести куда-то.

— Это еще не конец, — мрачно сообщил он.

— Ваше Величество, может, мы вас сами того? А то столько мороки, — мрачно пошутила я, опираясь на монарха.

— Сошлю, — беззлобно ответил Блейк.

Я осталась одна в небольшой комнатке, которая выполняла роль ванной — здесь было зеркало, умывальник и несколько ведер. А еще на табуретке стоял тазик с водой и лежала небольшая аптечка. Морщась от боли, я сняла рубаху и подошла к зеркалу, чтобы оценить размер повреждений. Белье безнадежно испорчено, а жаль, это был один из любимых комплектов. Помимо ножевого ранения тело усыпали синяки разной степени фиолетовости, лицо тоже веселенькое — на правой скуле синяк, губа разбита, мелкие ссадины. А шею украшал ожог от веревки, который неприятно пощипывало.

Вода в тазике окрасилась от крови. Кое-как наложив повязку на ключицу, я натянула на себя испорченную рубашку и вышла к остальным, прихватив бинты. Первым делом направилась к Эвану, вокруг которого суетился Ричард. Как он был зол! Он точно хотел лично покарать тех несчастных, которые посмели покуситься на его младшего братца. Ух, я даже пожалела тех извергов. Честно, предложи кто-нибудь Дику сейчас воспользоваться услугами некроманта, тот бы с радостью согласился, лишь бы только лично вогнать в могилу тех проходимцев.

Эвана к моему приходу уже успели раздеть до штанов, лицо омыли. Странно, но в доме почему-то не было холодно, видимо, маги постарались. Когда я начала проводить диагностику, то руки жутко дрожали, отбрасывая с кончиков пальцев неровные серебристые искорки.

— Твари, — зашипела я, оценив ущерб.

Досталось моему другу очень сильно — правая почка отбита, так еще и сломали парочку ребер. По количество синяков и ссадин вообще говорить не стоит — парень был практически весь как один большой кровоподтек. С разбитых губ ясновидящего слетел обреченный стон, заставив меня поспешно наложить обезболивание.

— Потерпи, мой хороший, потерпи, — бормотала я, начиная процесс исцеления.

Начать решила с почки, на ее восстановление понадобилась основная доля времени и сил. Но все-таки мне удалось вернуть органу здоровое состояние. В виске глухо отдалась тупая боль, намекая, что лимит сил исчерпан, если продолжать — то можно будет рядом Эваном укладывать. Далее наступил черед бинтов и примочек. Дик протянул мне их такое количество, словно хотел, чтобы я обмотала его брата с головы до ног. Аптечка в охотничьем домике была самая элементарная, а свою я, о ужас, оставила в седельной сумке Дьёго.

— Потом продолжу, — сообщила я, когда закончила со всем.

Голова не кружилась, но в ней прочно поселилось такое ощущение, какое бывает при недосыпе. Какая-то звенящая пустота. Я окинула взглядом мужчин — Оливер, хоть и был все еще бледным, довольно бодро разговаривал с Тревором и отцом Дироном. Заметив мой взгляд, он махнул рукой, как бы говоря, что вполне продержится сам. Остальные передвигались на своих двоих и могли подождать, пока вернутся силы. Кроме Джейсона. Тот лежал на правом боку и периодически морщился от боли. Судя по тому, как он хватался за бедро, ранение было там. Максимально твердым шагом я подошла к магу и откинула покрывало.

— Учти, буду расценивать как домогательство, Прайд, — прокомментировал мое движение Грей.

— Ага, а еще жене пожалуйся, — разрешила я, разматывая бинты, чтобы оценить повреждение.

Ранение от стрелы, чистое, невоспаленное. Наконечник успели вытащить до меня, чему я была несказанно рада — вот чего не умела, того не умела. Тихо пробормотала обезболивающий заговор и сменила повязку.

— Что? И все? А устроить зеленое представление?

— Увы, на большее пока не способна, обратись через пару часиков, — пожала я плечами и невольно сморщилась от боли. Мимика не укрылась от черных глаз мага, он принял сидящее положение и пожурил меня:

— Надо было тебе себя сначала залечить, ну или боль убрать. А потом уже за меня браться.

— А она сама себя лечить не может, — ответил за меня подошедший в компании изрядно потрепанного Рейна Дик.

— Да? — покосился на меня Грей, словно требуя опровержения.

— Чистейшая правда, а поесть ничего нет?

— Небо, Прайд, такой момент напряженный, а ты думаешь, как бы желудок набить, — возвел глаза к потолку Ричард.

— У меня стресс, Форс. У меня свадьба сорвалась, три раза. И ели мы днем последний раз!

— Что должно произойти, чтобы эти двое прекратили препираться? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Артур, садясь на лежак рядом с временно выбывшим из строя магом.

— Конец света. А вообще, когда совесть раздавали, эти двое спорили. Вот и не досталось обоим, — усмехнулся Грей, посматривая на нас искоса.

Можно было продолжить спор, да я приметила в уголке комнаты одинокое пустующее кресло и устроилась в нем, свернувшись калачиком. Взгляд скользил по комнате, выхватывая малейшее движение. Дик преданно сидел рядом с Эваном, терпеливо дожидаясь, пока тот проснется. Маги сбились около лежака Грея в кружок по интересам и что-то увлеченно обсуждали, с ними же был и Блейк. Периодически от их размахиваний по комнате начинали разлетаться искорки. Остальные находились рядом с вернувшимся чуть ли не с того света Оливером. Пару раз они махнули мне, подзывая, но сине-зеленое лицо говорило само за себя.

Пока мы были в безопасности. Но что будет потом? Дальнейшего плана пока что не обсуждали, дом зачарован, но ощущение тревоги упорно не желало оставлять меня, отчасти из-за неизвестности, отчасти из-за того, что часть моих соратников все еще находилась в разобранном состоянии. Из-за того, что я сейчас беспомощна, словно котенок.

— Валерия, правильно?

— Да, отец, — удивилась я, принимая сидячее положение

Жрец в порядком потрепанной одежде присел на подлокотник и протянул мне сухарь. Некоторое время отец Дирон задумчиво перебирал четки, а затем решился на дальнейший разговор.

— Скажи, дочь моя, тебя устраивает твоя жизнь?

— Решили переквалифицировать меня в монахини? — не удержалась я от едкого вопроса. — А по поводу всего происходящего, можете быть уверены, я полностью отдаю себе отчет в своих действиях.

— Я видел, как вы привязаны к тем мальчикам, — кивнул он в сторону Форсов. Мальчики, кстати, были младше его максимум лет на десять. — Впрочем, как и ко всем здесь собравшимся.

— Эван мой лучший друг, — с нежностью сказала я, но практически сразу стала серьезной. — Он из-за меня пострадал. Я не прощу себе, если не справлюсь.

— Его брат тоже вами дорожит.

— Мы же в одной команде, — невольно улыбнулась я, — сама не знаю, как мы еще не придушили друг друга.

— Кто знает, — уклончиво ответил жрец, пряча улыбку. — Но уверен, вы приобрели гораздо больше, чем потеряли.

***

Воспоминания часто могут настичь нас в самый неподходящий момент. Бывает, память начинает играться с людьми, когда этого ждешь меньше всего, когда человек наиболее уязвим. А бывает, что наоборот, приятные картинки из прошлого помогают подавить чувство тревоги.

Мои руки скользили над телом Эвана, а с пальцев соскакивали зеленые искорки. Если телом я продолжала находиться в охотничьем домике рядом с пострадавшим другом, то мысли оказались далеко от этого места. Не могу сказать, что думала я только о том, выживем мы сегодня или нет, хотя этот вопрос очень волновал. В голове вихрем проносились самые разнообразные отрывки из прошлого: отец учит кататься меня на лошади, а мама, смеясь, пытается остановить эту затею, мне тогда только исполнилось семь. А вот — мы с Лексом наворовали бутербродов с кухни и забрались на деревья в саду, это было недели две назад, а мне кажется, что прошла уже целая вечность. Вот — мне шестнадцать лет, двоюродный брат приехал на летние каникулы домой, и мы с ним без разрешения удрали в Гаст. Помнится, тогда мы с ним забрались на крышу городской ратуши и сверху наблюдали за городом. В какой-то момент Крис с возмущением закрыл мне глаза, потому что по обычно пустующей улочке пробежали мужчины. Совершенно голые мужчины, прикрывавшиеся кроватными подушками.

Закончив с Эваном, я встала со стула и потянулась всем телом, разминая затекшую спину. Ключицу вновь обожгла волна боли, которая достаточно быстро сошла на нет. Я пробежалась взглядом по комнате, осматривая присутствующих; внимание приковали Джейсон Грей, который разминал подлатанную ногу, и Филипп Блейк.

Король Филипп стоял, опершись руками о подоконник, и смотрел на звездное небо. Его губы слегка подрагивали от тщательно сдерживаемой улыбки, но я даже в полумраке могла разглядеть, что монарх поглощен какими-то очень приятными воспоминаниями. Не сдержав своего любопытства, я подошла к нему и встала справа, тоже посмотрев в небо.

— Хорошая ночь, не так ли?

— Ровно на столько, на сколько это возможно в сложившейся ситуации, — протянула я, все еще смотря наверх.

Несмотря на то, что охотничий домик стоял посреди леса, обзор на звезды все равно каким-то образом оставался замечательным. Такое чувство, будто сотни алмазов рассыпали по бархату — так красиво было небо. До полуночи оставалось не более часа.

— Вам не страшно?

— Страшно? — невпопад переспросил король.

— Ну да, ведь до рассвета мы можем и не дожить, пока что у нас передышка. Но напасть могут в любую минуту.

— Меня с детства готовили к тому, что однажды я унаследую корону. Правитель должен ставить свой долг перед страной превыше всего, полный контроль разума над эмоциями — это я впитал чуть ли не с молоком кормилицы. Страх — непозволительная роскошь, на которую я не имею права. Но да, я боюсь. Боюсь, что подведу королевство. Однако сейчас рядом со мной надежные люди, которым я доверяю, которые доверяют мне. Вот только одного я не могу понять: стал ли я достойным правителем для Ламелии?

— Вы и сами прекрасно знаете ответ, — повернула я голову к правителю, а затем накрыла его ладонь своей.

— Хочешь секрет? — неожиданно спросил меня Блейк, понизив голос. — Мы с Линдой собирались пожениться как раз в этом храме. Никогда не думал, что снова окажусь здесь.

— И все же оказались. Только невеста подкачала, — хихикнула я, убирая руку.

— Ты хорошо держалась, во время третьей попытки так и вовсе была сама уверенность.

— У меня был достойный пример перед глазами.

Мы посмотрели друга на друга и прыснули от смеха. Почему-то на душе стало очень легко, несмотря на то, что в столицу мы можем и не вернуться. Король нашел ответ в своей душе, кем он стал. А вот кем стала я? Активно поразмышлять на эту тему я так и не смогла, потому что между мной и королем кто-то вклинился, настойчиво распихивая нас в разные стороны.

— Чай, — невозмутимо сказал Дик, протягивая две кружки. Я не могла не удивиться, откуда здесь продукты но, видимо, домик иногда все-таки проверяли.

Король не удержался от короткого смешка, который он издал, прикрывшись напитком. Я же смогла пригубить самую малость — чай был слишком горячим и причинял немилосердную боль разбитой губе.

— Невкусный? — озадаченно поинтересовался Форс.

— Вкусный, больно просто, — успокоила я вещевика, ставя кружку на подоконник.

— Да уж, тебе прилично досталось.

— До свадьбы заживет, — машинально сказала я, а потом засмеялась, — если я до нее доживу.

Однако о перспективах «дожить до свадьбы» мне тоже не довелось поразмышлять, поскольку было организовано небольшое совещание, связанное с решением более животрепещущего вопроса: дожить до утра. Маги установили на дом защиту, но неизвестно, как долго она продержится в случае нападения, к тому же среди не очень дружелюбно настроенных мужчин имелось несколько чародеев. И гипотетически маги из стана противника могут попытаться взломать чары.

Еще одно досадное обстоятельство, омрачавшее и без того не пышущую светом ситуацию, — мы не знали точного числа противников. Увы, никто из тех, с кем довелось сражаться мужчинам, не удосужился предоставить списки участвующих в покушении. Было известно только то, что поредели противники на тринадцать человек: пятеро, которых я видела у храма, четверка, атаковавшая нас с Эваном, еще четверо были убиты в моменты блуждания по лесу ребятами. Под вопросом была судьба двух мужчин, которых Уилл ввел в транс. Когда храм подожгли, отец Дирон, ввиду его природного благодушия, не смог бросить их там и выволок наружу. Оставив их лежать на снегу, жрец подхватил Оливера и направился в лес, а что стало с теми двумя — загадка.

Среди нас тоже было четыре не способных сражаться человека — жрец, ввиду его статуса, а также Эван, Оливер и я — ввиду понятных причин. Оливер, кстати, рвался превратиться в сову и облететь лес, чтобы выявить в нем наличие преступных элементов. Я как бы невзначай упомянула, что не полностью заживленная рана не выдержит таких трансформаций, поэтому с частью внутренностей он сможет попрощаться. Стоун кинул на меня такой обиженный взгляд, как будто это я его располосовала мечом. Метаморфу явно было неловко, что сейчас он находился не в самом лучшем своем состоянии, хотя Оли этого старался не показывать. Эван же так и продолжал спать, ему вообще противопоказано лишнее шевеление.

— Блейк, выходи, — разнесся по всей комнате голос, хотя новое действующее лицо было на улице.

Попались.

========== Глава девятнадцатая, о путешествиях и упрямстве ==========

Неловкость сложившейся ситуации удручала, мы совсем не ожидали столь внезапного появления наших противников и ошарашенно таращились друг на друга. Тишину нарушил король, очень своеобразно нарушил, я даже не подозревала, что он такие слова знает.

— Вырвалось, — буркнул монарх, игнорируя обращённые на него взгляды.

— Твои люди нам не нужны, — продолжал голос, достаточно приятный, надо сказать. — Выйдешь добровольно, жизнь им сохраним. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя гибли люди?

— А с кем имею честь разговаривать? — поинтересовался Блейк, желая потянуть время.

— Не выходишь через пятнадцать минут, мои люди атакуют, — проигнорировали вопрос. — Время пошло.

Маги проверили целостность защиты, добавили что-то в плетение заклинаний.

— Плохо дело, там семнадцать человек, — сообщил Лекс, после того, как к нему вернулся поисковый импульс.

— А нельзя телепортировать нас куда-нибудь? — с надеждой спросила я, теребя цепочку на шее.

— Сестрёнка, это надо делать на открытом воздухе. Вряд ли те головорезы пропустят нас, чтобы мы смогли начертить пентаграмму.

— Сколько защита продержится? — поинтересовался Грин, проверяя заточку меча.

— Смотря, как атаковать будут, — неопределённо пожал плечами Рейн, отходя от окна. — У них там тоже маги. Трое или четверо, не могу точно сказать, пока они силушку молодецкую не спешат показывать.

— Десять минут, — сообщил голос.

Я нервно подошла к окну и посмотрела на улицу — стрельбы из луков или арбалетов можно пока не опасаться, поскольку защита должна была выдержать. Мама… Мне открылся просто «изумительный» вид: с этой стороны стояло шестеро мужчин самого что ни на есть бандитского вида. Может, другие нападавшие были более симпатичными, но увиденная мною шестерка вызывала одним своим видом неприязнь. Такое чувство, что они согласились на участие в покушении только потому, что им не терпелось перерезать кому-нибудь глотку.

Самый высокий мужчина маслянисто улыбнулся мне, обнажив два ряда гнилых зубов, а затем с издевочкой отправил воздушный поцелуй. Я не удержалась и показала жест, символизирующий самое искреннее пожелание ему на данный момент. А желала я гнилозубому отправиться в небольшое такое путешествие с эротическим уклоном.

В комнате между тем кипела активная деятельность: всё небольшое количество мебели тщательно сдвигалось к двери, а Эвана так и вовсе отнесли на лежаке в импровизированную ванную комнатку, чтобы хоть как-то обезопасить от сражения. Меня с отцом Дироном тоже хотели туда отправить, но потом передумали и вручили арбалеты. Да-да, рыжему отцу тоже пришлось стать невольным участником битвы. Ему тактично объяснили, что противники вряд ли будут утруждать себя излишним разглядыванием соперников. А жреца они наверняка уже мысленно добавили в число наших соратников. Мы должны были отстреливаться из-за опрокинутого стола. Отец, кстати, изначально хотел разить противников священным словом, но, столкнувшись с моим ироничным взглядом, признал, что болтами будет эффективнее.

— Время вышло, Блейк, ты сделал неправильный выбор.

Дом сотрясся от ударов, которые нанесли маги из команды соперников. Наши колдуны стояли около распахнутых окон и сосредоточенно забрасывали атаковавших пульсарами, поскольку защиту высторили одностороннюю и рассчитанную на внешние удары. Эх, надо было подкинуть подлую идейку — начать стрелять раньше, чем истекло время на раздумья…

— Если что, стреляйте на поражение. Прайд — хоть куда-нибудь, — приказал монарх, намекая на мою меткость, а точнее — на ее отсутствие.

Я со вздохом кивнула, сжимая арбалет и ужасом ожидая того момента, когда пришлось бы открыть огонь. В своей жизни я не убивала никого, крупнее мухи, и страх лишения человека жизни заставил нервно сглотнуть. И тот факт, что настроены к нам отнюдь не дружелюбно, как-то не сильно успокаивал. Собственная психологическая слабость, проявившаяся в самый неподходящий момент, дико раздражала.

Защита не выдержала. В одно из окон ворвался пульсар; пролетев через все помещение, он ударился о стену и взорвался, опалив все вокруг себя. Дверь слетела с петель, в дом тут же ворвались несколько человек, даже сдвинутая мебель их не задержала. И закипела битва! Мы с отцом Дироном по мере возможности отстреливались, но я ни разу не попала, только немного притормаживала соперников. Самые большие проблемы начинались тогда, когда необходимо было перезаряжать арбалет. Я этого сделать просто не могла, поэтому каждый раз приходилось просить об этом жреца. А вот он словно родился с оружием в руках. Перезаряжал отец Дирон арбалет очень ловко, однако особой меткостью тоже не блистал.

Звон ударяющихся друг о друга мечей смешивался с бранью, к которой периодически добавлялся грохот упавших тел. Я в очередной раз подняла голову и увидела, что в левое окно лезет очередной недоброжелатель. Арбалетный болт, пролетевший на его головой, слегка поумерил пыл. Окно…

Демон!

В комнатушке, куда мы перетащили Эвана, было одно единственное, заколоченное окно. Но что стоит разломать деревяшки? Откинув в сторону разряженный арбалет, я ринулась к двери, едва не угодив при этом под чей-то кинжал.

— Стой, Прайд! — донесся до моих ушей чей-то крик.

Но поздно, я уже держалась за ручку. Закрывая дверь, увидела, как мою сторону летит арбалетный болт. Успела. Заколоченное окно было раскурочено, в него как раз только-только закончил залезать один из бандитов. Присмотревшись, я распознала в нем того человека, которому столь недавно предложила попутешествовать.

— Поцелуемся, крошка? — гоготнул мужик.

Оружия под рукой не было, поэтому я не придумала ничего умнее, как схватить тазик с водой и выплеснуть содержимое в лицо мужчине. Импровизированные банные процедуры из не совсем свежей воды заставили моего соперника на мгновение оцепенеть. Этим-то я и воспользовалась: подскочив к мужчине, организовала ему поцелуй с металлической поверхностью таза. Мокрый соперник поскользнулся и начал заваливаться на пол, увлекая меня за собой. Рухнув, он ударился затылком, а я добавила еще один удар тазом, который завибрировал от этого в руках. Тяжело дыша, села прямо на мокрый пол и начала искать, чем бы связать потерявшего сознание мужчину. Больше всего хотелось выкинуть его из окна обратно в лес, но сил бы на это просто не хватило. Я уже заканчивала фиксировать поверженному руки за спиной его же ремнем, когда Эван решил прекратить играть в спящего принца и торжественно открыл глаза.

Он недоуменно обвел помещение мутным взглядом, не понимая, что происходит. Грохот распахнувшейся двери заставил меня мысленно попрощаться с жизнью и в ужасе обернуться. Я ожидала увидеть все, что угодно: от занесенного меча, до огненного шара.

Но это был всего лишь Ларс Уэсли, который обзавелся новыми ссадинами и синяками. Увидев меня, мокрую и окончательно растрепанную, однако очень даже живую, он разразился гневной тирадой, поминая Прайдов до седьмого колена. Также Ларс не забыл упомянуть, что человек, бросающийся совершенно безоружный в гущу сражения, никак не может иметь права называться разумным существом. А затем ловко метнул кинжал в окно. Судя по донесшимся хрипам, угодил точно в цель.

— Что там?

— Наши целы, хоть и потрепаны. Часть переместилась на улицу. Забираем Форса.

Эван оперся на меня, и мы, пригнувшись, начали перемещение под прикрытием Ларса. Добравшись до стола, я рухнула на пол и увидела, как Уэсли забаррикадировал дверь с торчащей стрелой, засунув в ручку подсвечник. Прочухавшийся Эван настаивал на том, чтобы ему дали меч, однако удостоен он был только арбалета, все равно сражаться нормально парень еще не мог. Исцелила я его не полностью, но заниматься окончательным завершением лечения было как-то несподручно.

От недавно выполненных кульбитов рана на ключице вновь открылась, я зажимала ее левой рукой, но никак не могла остановить кровь. Прекрасно, не хватало скончаться в битве не как все приличные люди — от меча или стрелы, а умереть от кровопотери. Звуки сражения в домике тем временем стихли, выглянув из-за стола, я увидела только несколько лежащих тел. Переглянувшись с Эваном и отцом Дироном, мы устало облокотились на стол, позволив себе небольшую передышку.

Но не тут-то было. В одно из окон влетел желтый шар. Соприкоснувшись с полом, он разлетелся на пять шаров поменьше, которые начали медленно краснеть.

— Бежим! — взревел жрец, хватая нас с Эваном за шкирки.

Опрокинув многострадальный стол, мы со всех ног бросились врассыпную. А я, голова моя чугунная, так и вовсе выпрыгнула в ближайшее окошко, в которое и влетел указанный шар. Летела я, наверное, красиво. И сразу же врезалась в одного из вражеских магов, который и решил нас подорвать. Надо сказать, что злодея-чародея удалось удивить таким эффектным появлением, от неожиданности он обхватил меня, и мы в обнимку прокатились по снегу. В домике раздался взрыв, который окончательно выбил все окна. Внутри бушевало пламя, начавшее поглощать строение.

Я и молодой маг продолжали лежать на снегу и таращиться друг на друга, а затем он нагло спихнул меня на снег. Быстро сориентировавшись, колдун вскочил на ноги и начал создавать сине-фиолетовый шар. О том, что целиться он будет в меня, я как-то сразу догадалась. Поэтому сходу запульнула магу снежок промеж глаз, а затем вскочила и побежала куда-то, лавируя между дерущимися. Мокрая одежда не добавляла приятных ощущений, но думать об удобстве было как-то некогда. О теоретической болезни после пробежки тоже не время размышлять, тут бы выжить хотя бы.

Заходя на очередной вираж, я обо что-то споткнулась и полетела на снег. Моё эмоциональное высказывание, последовавшее за падением, заставило отца Дирона, о ноги которого я и запнулась, попытаться прочитать очередную проповедь (вот она, истинная преданность своему делу!). Однако от вознесения молитв пришлось отказаться, не так-то просто улепётывать от разгневанного мага с кучей лишних слов, но этого и не пришлось этого делать. К нашему скромному междусобойчику присоединился Лекс, который лихо вступил в схватку со своим коллегой.

— Вэл, — весело сказал Винтер, уворачиваясь от пущенного пульсара, — откатитесь куда-нибудь да отдохните чуток.

Легко сказать. Когда рядом с тобой полыхает пожар, из-за чего вокруг периодически летают куски дерева, как-то не очень просто находиться в расслабленном состоянии. А если прибавить к этому кипевшую вокруг битву, то и вовсе забывается такая вещь, как покой. Но мы с отцом Дироном действительно начали отходить от основного поля сражения, точнее, жрец отходил, а я практически висела на нем. Все силы были отданы ранее на пробежку, а теперь от потери крови меня ощутимо пошатывало, а рубашка так и вовсе практически полностью приобрела красный цвет. Но холода не ощущалось, отчасти из-за пожара, бушевавшего рядом, отчасти из-за стрессовой ситуации.

Звуки битвы начали доноситься как-то приглушенно, кажется, жрец звал меня по имени, но в ушах настойчиво поселился звон. Привело в себя умывание снегом, которое в спешном порядке осуществил отец Дирон. Я сразу же заметила, что прямо поверх рубахи он затянул рану обрывками своей рясы. Интересно, его одежда бесконечная какая-то?

Перед нами появились новые действующие лица различной степени потрепанности: Филипп Блейк, яро сражавшийся с темноволосым мужчиной, который на вид был чуть старше нашего короля, и Ричард Форс, ему в соперники достался лысый мужчина, выше и шире вещевика раза в полтора. Дела у дерущихся шли с попеременным успехом, а с каждым выпадом они приближались к нам. Отец Дирон, завидев такое дело, рывком поставил меня на подгибающиеся ноги и потащил за деревья.

— Им надо помочь, — вяло дернулась я обратно.

— Как? Снежками закидать?

— Хотя бы!

— Стой, оглашенная! — крикнул мне в спину отец Дирон.

Пошатываясь, я все-таки вернулась к изначальному месту сражения и увидела следующую картину: король лежал на земле без оружия, ногой в грудь ему упирался давешний соперник, который намеревался пригвоздить нашего правителя мечом к снегу.

— Вот и все, Блейк, — зловеще произнес мужчина. И я поняла, кто разговаривал с нами в доме. Все начало казаться заторможенным, медленно он поднял руки с мечом и медленно начал опускать их на нашего короля.

— Нет! — вскрикнула я, с ужасом глядя на творящееся.

Кто знает, то ли мой внезапный крик отвлек напавшего, то ли он потерял концентрацию от близости скорой победы. Но мужчина проглядел тот момент, когда на него напрыгнул Дик и сбил с ног. Вещевик подмял под себя противника и пару раз ткнул лицом в снег, как провинившегося котенка, а затем заломил ему руки. Осмотрев место битвы, Форс опустился на корточки и устало умылся снегом.

Потихонечку сюда начали стягиваться все члены ордена, находившиеся в разной степени подбитости. Взглядом я пыталась найти Эвана, но мне это никак не удавалось. Сердце нехорошо сжалось. Демон, да где же он? Его вытащил откуда-то Оливер, который тоже был не самой первой свежести. Эта еле стоящая на ногах парочка плюхнулась на снег и начала осматриваться. Заметив меня, Эван слабо улыбнулся разбитыми губами, а потом начал заваливаться на метаморфа.

Все пленники в количестве десяти штук были связаны и теперь кучкой валялись сбоку. Наши маги суетились вокруг членов ордена и накладывали заклинание, не дававшее нам окончательно превратиться в сосульки, — вся верхняя одежда осталась в доме и теперь наверняка превратилась в угольки.

Пока Лекс махал вокруг меня руками, завершая формирование заклинания, я тупо смотрела в небо. Надо же, мы все-таки выжили. Это казалось каким-то невероятным. Звезды показались какими-то особенно прекрасными, а луна так и вовсе вызывала невольное умиление. Кажется, через пару часов рассвет, до которого мы доживем. Следующие сутки наступили, сегодня вечером начнутся торжества. Кстати…

— С днем рождения, Лекс, — улыбнулась я и обняла насквозь пропахшего потом, кровью и гарью мага.

Винтер как обычно растрепал мне волосы, а затем начал увлекать туда, где в перспективе должен был заканчиваться лес. Наша побитая компания начала свой путь до деревеньки с оставленными лошадками, не забыв при этом прихватить пленников.

А сзади весело догорал охотничий домик…

***

Гуляния состоялись, король лично объявил о начале бала, на котором смогли присутствовать все члены ордена. Лица их сияли идеальной ровностью, никаких ссадин и синяков, я могла собой заслуженно гордиться. А вот сама я лично оценила всю прелесть вуали и закрытого под горло платья. К нестабильным иллюзиям было решено не прибегать, естественная маскировка надежнее. Мази и настойки должны были стереть все это безобразие с лица, но на это понадобится несколько дней. А на заживление раны на ключице, по прогнозам, уйдет не меньше полумесяца, но шрама, если не забывать обрабатывать, остаться не должно. Но вот запасы мази придется пополнить в ближайшее время, потому что почти вся она уже была израсходована.

Наших пленников, разумеется, на бал никто не пригласил, зато они смогли в полной мере насладиться комфортабельными темницами королевского дворца. Честное слово, темницы Алии очень даже неплохие, там даже нет проблем с отоплением. Но схваченные не оценили трогательной заботы об их здоровье и продолжали выкрикивать проклятия в адрес короля. И, разумеется, они клятвенно обещали вернуться и отомстить. Удачи. Рудники, на которые они отправятся в ближайшее время, с удовольствием будут выслушивать коварные планы до конца жизни новоиспечённых каторжников.

Причина покушения отнесла нас на двести лет назад, когда братья Фернан и Дэмиан заключили мирный договор, а Фернан стал законным правителем. Как оказалось, перед тем как уйти замаливать свои грехи в монастырь, Дэмиан успел оставить после себя небольшое потомство. Организатор покушения — тот самый мужчина, едва не убивший короля — оказался потомком того Дэмиана. Все сводилось к тому, что он считал несправедливым тот факт, что Ламелией правили теперь потомки Фернана. И решил вернуть на престол «истинных королей», а особое удовольствие ему бы доставило личное убийство Филиппа Блейка. Если честно, то в какой-то момент мне показалось, что больше Лоуренса Вайса, так звали неудавшегося убийцу, интересовала смерть нынешнего правителя, чем сама корона.

Отец Дирон, кстати, ненадолго перебрался в Алию. А весной начнется отстройка храма, король выделил деньги из государственной казны на это благое дело. В конце концов, если бы не наш маленький спектакль, то храм стоял бы и стоял. Жизнь медленно входила в привычное русло…

В один из зимних вечером я сидела у себя в комнате перед зеркалом и сосредоточенно обрабатывала заживляющей мазью боевые ранения на лице, когда ко мне ворвался возмущенный Эван. Все-таки не зря я в свое время над ним не разгибалась, провидец был как новенький, а уж прыти его оставалось позавидовать. Ничего не сказав, младший Форс юркнул в шкаф, аккуратно прикрыв за собой дверцу, но небольшая щелка все равно осталась. Это было что-то новенькое. Не успела я подивиться странному поведению, как в комнату, зловеще хлопнув дверью, ворвался Ричард.

— Какого демона! — завопила я, поплотнее закутавшись в халат. — Стучаться тебя не учили?

— Где этот паршивец? — Дик гневно метнулся к кровати и посмотрел под нее.

Видимо, Эван допек старшего брата, а теперь скрывался от его праведного гнева. Дик, кстати, уже успел заглянуть в ванную, а также за ширму. А вот до шкафа еще не добрался, что было весьма странным, я бы в первую очередь искала там. Но друга надо как-то спасать.

— Успокойся, Форс. Единственный паршивец здесь на данный момент — это ты. У меня тут не проходной двор, чтобы ты нагло врывался и начинал без разрешения шариться по моим вещам. А если я к тебе так залетать буду?

— Я видел, как он сюда забежал, придушу пакостника! — заскрипел зубами Ричард и начал двигаться в сторону шкафа.

— Полегче, вояка! — схватила я его за плечо и начала разворачивать в сторону двери. Безуспешно.

Внезапно Дик посмотрел на мое лицо, а затем провел большим пальцем по щеке. Я поймала себя на том, что от его прикосновения по телу пробежали сотни мурашек.

— Ты чего это? — с подозрением спросила я, отступая на шаг назад.

— Ты мазь не размазала, — беспечно ответил Форс.

Со стороны шкафа раздался хрюкающий звук. Услышав его, Дик просиял и рванул к многострадальной мебели. Дернув дверцу на себя, он запустил руку в шифоньер и выудил… мою полупрозрачную ночную сорочку! Даже не полупрозрачную, а прозрачную. И очень короткую. Это был подарок Вероники на Новирок, в приложенной записке было написано, что она желает мне «использовать ее по назначению вместе с мужем». Пока Ричард недоуменно разглядывал предмет моей одежды, я подскочила к нему, выдернула из пальцев вещь и захлопнула дверцу.

— Это уже ни в какие рамки не укладывается, Дик! — шлепнула я его по руке все той же сорочкой. — Не доводи до греха!

— Э, симпатичная сорочечка, Прайд, — сконфуженно сказал Ричард.

— Нравится? Дарю!

Завершив фразу, я натянула на голову Дику эту проклятую сорочку, а потом пинками отправила его к двери. Парень, как ни странно, подчинился и покинул комнату. Я некоторое время подождала, а затем выглянула в коридор, но Форса там не было. Эван тем временем выбрался из шкафа и теперь сосредоточенно запихивал обратно вывалившиеся вещи.

— И что на этот раз послужило причиной скандала?

— Да так, — неопределенно сказал Эван, — просто мой брат очень упрям.

— Это не новость. И всё же? Чем ты его допёк?

— Сказал ему, что он отказывается признавать очевидное.

— Кто ж признается?

— Ты бы тоже не призналась? — скосил на меня серые глаза друг.

— Конечно! Я вообще очень хорошо понимаю, почему он это так тщательно скрывает. Другое дело, что не всегда выходит…

— Так ты в курсе?! И давно? — подскочил Эван и вытаращился на меня.

— О, я всегда это знала. Буквально с самой первой встречи я поняла, что брат твой на редкость пустоголов.

— А, ты об этом…

— А ты о чем подумал?

— Почти об этом же, честное слово!

Верилось в это с трудом, уж больно кристально чистым взглядом смотрел на меня ясновидящий. Однако допытываться я не стала, все равно ничего бы из Эвана выбить не удалось. Еще некоторое время поболтав с ним, я тактично выпроводила парня из комнаты, сославшись на то, что мне надо переодеться. Это было сущей правдой, и, закончив приводить себя в порядок, я села за стол и еще раз перечитала доставленное накануне письмо:

Здравствуйте, моя дорогая леди Валерия!

Я пишу Вам это письмо, а за окном в очередной раз разбушевалась непогода. Но в последнее время метель приносит мне истинное наслаждение, потому что напоминает о нашей с Вами встрече. Я неустанно благодарю богов за то, что в тот день решил пойти той дорогой. Если бы не мимолетный порыв, то мы бы с Вами так и не пересеклись, представляете?

Недавно я встречался с моим деловым партнером. Вынужден признать, он удивительный профессионал в нашем деле, но иногда проявляет редкостное занудство. Так вот, в какой-то момент в таверне, где мы сидели, прямо за его головой начал мигать светильник. Я невольно заулыбался и поймал себя на мысли, что в голове так и вертится Ваше невинное замечание по поводу магического заряда. Кстати, мой деловой партнер решил, что улыбка моя связана с его совершенно неуместной шуткой, так что мы с ним смогли заключить очень выгодный договор. Однако это целиком и полностью Ваша заслуга, моя дорогая леди.

Должен признаться, в последнее время мне многое о Вас напоминает: книги в библиотеке, замерзший теперь уже пруд, цветы в вазах… Знаете, говорят, что случайных встреч не бывает. Как думаете, наша встреча тоже не была случайной? В моей душе теплится надежда, что мы еще встретимся, во всяком случае, Ваш покорный слуга этого бы очень хотел.

Надеюсь, что Вы не найдете мое эмоциональное письмо дурным тоном и все же простите мне эту дерзость.

Искренне Ваш Дерек Уоррен.

Я придвинула к себе стопку чистой бумаги и в задумчивости пощелкала пальцами по перу. И что же мне ему написать? Если бы я написала про то, как нас всех чуть на кусочки в лесу не порубили, то, думаю, не было бы у папы больше хорошего знакомого. Хотя, вряд ли бы Уоррен стал вести себя подобно эмоциональной барышне.

Дорогой Дерек Уоррен…

Едва написал эту фразу, я задумалась, а с пера прямо на бумагу упала чернильная капля и расползлась в разные стороны. Как-то слишком фамильярно. А если попробовать вот так:

Многоуважаемый сэр Уоррен.

Дальше я гневно перечеркнула надпись, а скомканную бумажку откинула за спину. Может, вообще ничего не отвечать? Это было бы слишком грубо, но фраза получилась больно уж официальной. С другой стороны, какой она должна быть? Ведь мы с сэром Дереком находились не в тех отношениях, чтобы писать друг другу метровые письма. Мы с ним вообще не были ни в каких отношениях, я всего лишь дочь его знакомого. Но почему-то письмо намекало, что мужчина явно другого мнения.

Гора бумажек за моей спиной продолжала расти, а письмо все никак не желало приобретать нормальный вид. Но в итоге я смогла победить в борьбе с эпистолярным жанром и, посыпав текст мелким песком, запечатала конверт, а затем поставила печать. Почему-то написание выжало из меня все соки, и я сидела на полу, подбирая скомканные бумажки, совершенно опустошенная.

— Малышка, а у тебя нет… Ух ты, что очередной полёт вдохновения? — ворвался в помещение Лекс.

— Привет, Лекс. Что ты хотел? — поинтересовалась я, озадаченно глядя на вошедшего мага. Кажется, моя комната пользуется сегодня особой популярностью.

— Да справочник один найти не могу, не ты взяла?

Я отрицательно покачала головой, а бумажки из рук посыпались на ковер. Лекс наклонился и подобрал смятые комочки, а потом, не удержавшись, начал разворачивать один, чтобы заглянуть, что там написано.

— Лекс! — укоризненно сказала я, выдергивая бумагу из его пальцев.

— Понял, понял. А стоит ли твой Дерек того, чтобы из-за него столько бумаги переводили? — хитро поинтересовался Александр.

— Он не мой, — возмутилась я.

— Да? А когда я его видел, он очень даже бодро болтал. Ладно, молчу, — поднял руки в защитном жесте маг, столкнувшись с моим суровым взглядом.

— Вот и молчи, — показала я Винтеру язык. — Как маленький, честное слово.

— Заботишься, заботишься. И что взамен? — состроил из себя обиженного колдун.

— А взамен удивительная неблагодарность! — хихикнула я и запульнула в Винтера бумажкой. — Если тебя это успокоит, то к Уоррену я не испытываю абсолютно никакого романтического интереса. Доволен?

— А к кому испытываешь? Должен же я знать, кто покорил сердце моей сестрёнки?

— Что, проверять будешь? Найдёшь этого человека и вызовешь на допрос с пристрастием?

— Ага, — победно ткнул пальцем мне щёку Лекс, — значит, есть кто-то!

— А ты куда-то шёл, Винтер? — начала я разворачивать его к выходу.

Вытолкав мага за дверь, я еще раз осмотрела бумажки и закинула их в камин. Огонь тут же начал плясать на новой добыче, быстро пожирая ее.

Наверное, есть.

========== Глава двадцатая, о пирожках и трезвости ==========

— Просто признайся, что мы заблудились, — настойчиво советовала я Дику.

Тот шел на пару шагов впереди меня, проваливаясь в снег чуть ли не по колено, и упорно отрицал очевидное. Мы уже пару часов блуждали по лесу, но выхода из него так и не нашли. А все потому, что вредный вещевик яро доказывал, что знает короткую дорогу до деревеньки Ромовые куличи, в которой нас дожидались Эван и Лекс.

Изначально мы оказались в Ромовых куличах, потому что стало известно о расшалившемся фамилиаре. Совсем недавно в этой деревеньке отравилась к праотцам местная знахарка, обладавшая неплохими магическими способностями, а вот ее дух-хранитель осиротел. Некоторое время он никуда не высовывался, а потом начал бедокурить, привлекая к себе внимание.

Фамилиары не могут долго существовать без хозяина, они начинают как бы болеть, а затем и вовсе исчезают. Наш, так сказать, клиент просто хотел намекнуть, чтобы кто-нибудь его да приютил. Когда мы приехали на место, то Лекс быстро нашел с духом общий язык, фамилиар добровольно забрался в клетку для перевозки. Выглядел он, кстати, как откормленный белый котяра, видимо, духи все-таки могут толстеть. В соседнем селе под названием Дубовка проживала какая-то дальняя родственница усопшей, тоже колдунья. К ней-то мы с Диком и отвезли фамилиара, а Эван и Лекс остались в Ромовых куличах, чтобы дождаться брата нашего мага, который должен был приехать в деревню на преддипломную практику.

Лошадок жалко было гонять по такому холоду, поэтому до Дубовки нас на телеге подвез местный гончар. Он как раз спешил на ярмарку, так что легко согласился на двух с половиной пассажиров. Кот-фамилиар, кстати, не испытывал никакого дискомфорта и явно был доволен переездом. Колдунья оказалась очень приятной женщиной, которая больше напоминала румяный пирожок. Собственно, пирожками-то нас тетушка Тамина, так она представилась, активно и попотчевала. Распрощавшись с местной знахаркой, мы пошли обратно в Ромовые куличи по дороге. И давно бы уже добрались до места, если бы мой спутник не предложил «срезать через лесок».

— Мы не заблудились, — упрямо мотнул головой парень.

— Да неужели? А следы вон чьи? Белки-переростка? Волка-большенога? Мы уже проходили тут четверть часа назад!

— Ну так выведи нас, если такая умная!

— Я изначально не корчила из себя великого проводника, а предлагала идти по дороге. Но кое-кто, не буду показывать пальцем, заверял меня, что знает короткий путь. Эй!

Последний вопль относился к снежку, которым Форс попал мне прямо по голове. Затем Дик отскочил от меня на достаточное расстояние и поманил рукой, словно вызывая на снежный поединок. Я начала лепить снежок и приближаться к обнаглевшему кровнику. А тот отступал назад, продолжая держать меня на таком расстоянии, с которого я бы точно не попала. Остановившись, я метнула комочек ввысь.

— С глазомером совсем беда, — нагло ухмыльнулся Ричард, а затем зашипел от холода.

Я кинула снежок прямо в ветви елки, под которой он так опрометчиво стоял. Промахнуться было очень трудно, так что долетело все по адресу. Лапы закачались, а снег с них посыпался прямо на Форса. Увидев его растерянное лицо, я просто не смогла удержаться от смеха.

— Ну все! — вскрикнул парень и побежал прямо на меня.

Я с громким визгом, который смешивался с хохотом, начала удирать от преследования. Некоторое время мы кружили между деревьев, потом Дик сделал резкий выпад и повалил меня в снег, придавив сверху.

— Сдавайся, Прайд! — угрожающе навис надо мной Дик, однако глаза его так и искрились от еле сдерживаемого смеха.

— Ни за что! — запальчиво воскликнула я.

Видимо, Форс поддался, потому что мне удалось перевернуть его на спину. Теперь я фактически лежала на нем и сосредоточенно засыпала снег за шиворот Ричарду. Он выкинул руку вперед и надвинул мне шерстяной платок на глаза, ослепив на мгновение. Пока я поправляла головной убор, Ричард в очередной раз перевернулся и опять навалился, придавливая.

— Это нечестно!

— А снег под одежду честно?

— А с тобой иначе нельзя! — поднапряглась я и снова оказалась сверху.

Однако Форс не стал меня переворачивать обратно. Мы так и лежали, отчаянно смеясь, и никак не могли остановить рвущийся наружу хохот. Я и вовсе уткнулась лбом в куртку Дика, а он обхватил меня за пояс, но скидывать на снег не торопился. В какой-то момент я подняла голову, раскрасневшееся от холода и хохота лицо Дика было очень и очень близко, если бы я немного подалась вперед, то легко смогла бы поцеловать его в подбородок. Или в губы. Эта мысль заставила скатиться на снег, однако подниматься я не спешила, оставшись лежать на спине.

Высокие деревья убегали ввысь, упираясь макушками в ясное небо, на котором не было ни облачка. Казалось, стоит протянуть руку — можно дотронуться до небосвода. Зима медленно подходила к концу, но холода еще не спешили уходить, не давая долгожданной весне начать прогулку по стране. Несмотря на то, что лежали мы на снегу, холода я не ощущала. Все-таки правильно подобранная одежда в уноре*— главное.

— Хорошо-то как, — донесся до меня бархатистый голос Дика. — Никаких тебе упырей, заговоров, благодать!

— И не говори, — с чувством поддакнула я. Потом не удержалась и ехидно добавила: — Еще бы девушку пофигуристее под бок, тогда твое счастье было бы полным.

— Еще не вечер, вот доберемся до места…

— Знаешь, я вот тебя не понимаю, если честно, — повернула я голову в сторону лежавшего рядом парня, — ты же вроде в отношениях с Клариссой. Но на других девушек так и заглядываешься, не очень красиво по отношению к ней, не находишь?

— А ты думаешь, я ее люблю? — вопросом на вопрос ответил Форс, смотря на меня.

— Тебе виднее, — осторожно произнесла я.

— Всевышний, только не говори, что считала, будто нас с ней связывает любовь до гробовой доски. Рис меня тоже не любит. Но она не глупа и была бы не прочь войти в наш клан, все-таки Форсы обладают большим весом в обществе, нежели Ислинги.

— Это да, но все равно, какая женщина будет терпеть, если ее мужчина будет левака давать? Как же чувство собственничества?

— А ты собственница? — прищурив глаза, спросил Дик.

— Вот смотри, женишься ты, будешь изменять жене, — не стала я отвечать на его вопрос, — станет она терпеть?

— Ты только что зарубила на корню мою семейную жизнь, которая еще даже не началась, — хохотнул он, затем сбрасывая с себя всю веселость. — Вэл, брак — святое. Поверь, свою жену я сделаю самой счастливой на свете. Но женюсь только тогда, когда удостоверюсь, что встретил свою суженую.

— На голову контуженную, — не удержалась я от колкости. Как-то не укладывался у меня в голове образ того Дика, которого я знала, с серьезными рассуждениями о браке.

— Чья бы корова мычала-то, на тебя вообще ни один нормальный мужчина не позарится, — фыркнул мой собеседник.

Я не удержалась и показала ему язык, а затем вновь устремила взгляд ввысь. На самом деле, ситуация была на редкость забавная: могла ли я еще год назад предположить, что буду валяться в снегу вместе со своим кровником и вести с ним беседы о ценностях брака? Да что там говорить, могла ли я знать, что вообще когда-то встречу кровных врагов? Что однажды окажусь именно в той ложе, где решат обсудить убийство короля? Но вынуждена признаться: моя жизнь стала гораздо лучше с тех пор, как я повстречалась с этой сумасшедшей троицей, с тех пор, как я вступила в орден. Как будто нашелся тот недостающий кусочек мозаики, отсутствие которого хоть и не мешало по жизни, но все равно причиняло какое-то неудобство.

— Пойдем? А то у меня уже замерзает важная часть меня, — кивнула я Дику, поднимаясь на ноги.

— Дубленка ж длинная вроде, — пробормотал он, повторяя мое движение.

— Форс! — Я хлопнула себя ладонью по лбу. — Я о голове!

***

К Ромовым куличам мы все-таки вышли, даже еще не начало смеркаться. Стоит ли упоминать, какими эпитетами мы награждали друг друга, пока выбирались из леса? О да, лично я обогатила свой словарный запас, Дик, судя по лицу, тоже. Продолжая переругиваться, мы приближались к постоялому двору. Открыв тяжелую дверь, я вошла в пропахшее едой помещение и с наслаждением вдохнула ароматы. Пирожки давно уже переварились, было бы неплохо подкрепиться.

Я обвела взглядом помещение: достаточно чисто и уютно, мебель выглядела крепкой, а разносчики еды — трезвыми. Но, посмотрев в сторону столика, где сидели наши друзья, я начала сомневаться в своей трезвости.

— Дик, а с чем пирожки были? — осторожно спросила я, снимая дубленку.

— С капустой, а что?

— Кажется, не просто с капустой. У меня Лекс двоится в глазах! А вот ты, — я повернула голову на спутника, — хвала Всевышнему, в единственном экземпляре. И Эван тоже.

Внезапно Форс так заливисто расхохотался, что привлек к нам внимание всех, кто сидел на первом этаже за столами. Я недоуменно хлопала глазами, не понимая, почему он так развеселился. В конце концов, я уже откровенно пихала его локтем в бок, чтобы парень прекратил издеваться. Он начал подталкивать меня в спину по направлению к столику, все еще продолжая издавать сдавленные звуки.

— Привет, красавица, — хором сказали Лексы.

— Прайд, отомри. Это, — указал Форс на левого Лекса, — Алан, младший брат нашего мага.

Я повнимательнее присмотрелась. Разницы между ними почти не было, несмотря на то, что Алану, как оказалось, двадцать три года. У младшего Винтера отсутствовал шрам на брови, видимо, придется так их различать, а еще его глаза имели чуть более светлый оттенок.

— Значит, ты у нас гроза всех привидений, вурдалаков и просто нехороших людей? — с улыбкой произнес Алан, сжав мои пальцы.

— Вроде того. Валерия, — представилась я.

— А я знаю. Лекс про тебя рассказывал, ничего, что я на «ты» сразу? Так вот, активно сватал мне тебя. Но, предупредил бы, что ты такая хорошенькая, я бы кольцом обзавелся сразу.

Небо! Они и правда совсем одинаковые! Даже характеры похожи. Окончательно меня добил абсолютно идентичный взгляд, который братья проводили разносчицу. Если Форсы обладали незначительный сходством, то здесь — практически один в один. Я совершенно невежливо уставилась на Винтеров, переводя взгляд то на одного, то на другого, приоткрыв рот в восхищенном удивлении.

— Алан, — усмехнулся Дик, — не советовал бы тебе на ней жениться.

— Почему? Что, сам нацелился?

— Не дай Всевышний. Она в могилу только так вгонит.

— И так вот всегда, — пожаловалась я новоприбывшему магу. — Ни за что не скажешь, что этот невоспитанный вещевик родной брат вот этого, — кивнула на Эвана, — прекрасного юноши. А вы все так похожи?

— Да, — ответил за братьев ясновидящий. — Знаешь, куклы такие есть? Большая кукла, ее открываешь, внутри такая же поменьше. Открываешь ту, что поменьше — там еще одна. И так далее. Вот Винтеры — как те куклы. Когда я в первый раз их всех рядом увидел, у меня прям в глазах зарябило.

— И что? Вы все маги?

— О да, Академия вешается. У нас вот младшенький осенью поступил, — хохотнул Лекс, — так магистр Стонкс нервный тик заработал. В любом случае, хоть один из нас, но точно диплом получить должен. Алу вообще чуток осталось, если не вышибут. Я удивлен, что не вышибли, как меня в свое время, он — как я характером, — гордо приобнял брата за плечи Александр.

— А у меня вот только двоюродный брат, он в этом году тоже выпускается. А родных братьев, сестер у меня нет.

— А ты попроси у папы на Новирок, — подмигнул Алан. — Пусть с мамой организуют подарочек, как раз успеют.

За столом повисло молчание, а Лекс укоризненно шикнул на брата. Тот понял, что сказал что-то не то, и осторожно посмотрел на меня. Я не злилась на болтливого колдуна, он же не знал, что мамы уже давно нет на этом свете. Как никто не знал того, что у меня мог бы быть братик или сестричка. Но все равно легкая грусть царапнула сердце.

— Мама умерла, а отец так и не женился. В общем, — я выдавила из себя почти искреннюю улыбку, — братиков не предвидится. Возьму себе Лекса и Эвана в старшие.

— А Дика? — облегченно спросил Ал, заметив, что я не сильно расстроена его нетактичным замечанием.

Я окинула взглядом Ричарда, изобразила глубокую задумчивость, а потом вынесла вердикт:

— Нет, спасибо, мне двух хватит. С Крисом — так и вовсе три будет. Куда мне столько? Солить, что ли?

— Если бы ты моей сестрой была, я бы повесился на ближайшем дереве, — заверил меня Ричард.

— Что ж ты молчал-то? Все, будь моим братом! Дать веревку?

— Ха, весело у вас тут. Откуда ты вообще свалилась на них?

— С ветки, — хором воскликнули мы, а затем наперебой начали рассказывать историю нашего знакомства.

Шутки и байки за столом не стихали ни на минуту. Я отметила, что мне очень понравился Алан, хороший парень. Добрый, открытый, но чувствовалась в нем сила. Надежный.

За окном уже давно стемнело, посетителей становилось все больше и больше, начинала играть музыка. Я, сославшись на усталость, направилась в комнату, которую для меня сняли ребята, и завалилась на кровать прямо в одежде.

Комментарий к Глава двадцатая, о пирожках и трезвости

Унор* последний месяц зимы.

Между покушением на короля и этими событиями прошло около трех недель.

========== Глава двадцать первая, про уютные гробики и увлекательные истории ==========

Я вынырнула из дремоты, когда кто-то открыл дверь в занимаемую мной комнату, хотя засов был задвинут. Стараясь не поддаваться панике, скользнула левой рукой под подушку и сжала холодную рукоятку серебряного кинжала. Раздался звук тихих шагов, кто-то аккуратно приближался к кровати. Ладонь дотронулась до плеча, я резко развернулась на спину и выставила вперед руку с кинжалом, но вовремя поняла, кто ко мне пришел.

— Лекс! Напугал, кто так делает?

Маг стоял рядом, перекинув через плечо дубленку, которую я забыла внизу, и явно хотел чего-то. Сделав в памяти заметку, что от Лекса следует закрываться на ключ, а ключ прятать подальше, я села и начала протирать заспанные глаза. Сквозь тонкую занавеску пробивался солнечный свет, оповещая о наступлении следующих суток. Надо же, хотела прилечь ненадолго, а в результате проспала всю ночь.

— О, молодец, малышка, уже нужные рефлексы приобрела, — похвалил мой выпад с кинжалом Лекс, а затем плюхнулся на постель. Я еле успела поджать ноги, иначе придавил бы. — Пошли по кладбищу прогуляемся, дубленку я твою принес, но лучше куртку надень, мало ли что.

— И что у нас на кладбище? — поинтересовалась я, слезая с кровати и натягивая сапоги.

— Пока неизвестно, вот придем на место — посмотрим.

— Умыться-то дай, изверг. Про завтрак я вообще молчу.

— Кто-то очень долго спит, но заботливый я завернул тебе пирожков с собой. Не задерживайся, мы внизу.

Закрыв дверь за магом, я подошла к умывальнику и стала приводить себя в относительно приличный вид. Голова немилосердно трещала, как будто вчера я пила не травяной чай, а кое-что в разы крепче. Видимо, сказывалась предстоящая перемена погоды, до весны оставались считанные денечки. Перспективы прогулки по кладбищу тоже не особо прельщали, но там хотя бы скелеты не должны находиться. А если и должны, то лежат они себе в гробиках, никого не трогают, надеюсь.

Мои спутники уже дожидались на улице, я еще раз подивилась сходству Лекса и Алана. Но теперь можно было прибавить дополнительное отличие: Алан несколько ниже брата, а также шире в плечах. Дорога до кладбища прошла относительно спокойно, не считая небольшой перепалки с Диком, который обвинил меня в излишнем обжорстве. На что я тактично спросила у Эвана, не желает ли он в будущем стать главой клана. Ясновидящий отказался от этой гипотетической чести, но и брату тоже намекнул, чтобы тот вел себя прилично.

Заснеженное кладбище выглядело на редкость уютно, снег так и искрился на могилках, а вокруг весело скакали птички. Я невольно начала мурлыкать себе под нос мотивчик «Ты лежишь в уютненьком гробике», что вызвало нездоровый смешок у Эвана.

— А что мы должны здесь найти? — запоздало полюбопытствовала я, оглядываясь по сторонам.

— А тут кто-то могилы по ночам раскапывает, сегодня ночью тоже пошерудили знатно, — бросил через плечо Алан.

— Восстание скелетов? — нервно хихикнула я, рефлекторно перестраиваясь поближе к Эвану.

— Пока непонятно, может, местные просто могилы грабят. Но взглянуть все равно стоит.

А между тем мы явно приближались к раскопанной могилке — впереди столпились жители Ромовых куличей и что-то очень бурно обсуждали. Слова их до нас пока не долетали, но жестикуляция у всех была очень даже активная. Группа особо заинтересованных состояла из десяти человек. Несколько женщин в возрасте, которые лузгали семечки и пытались узнать новые подробности, чтобы разнести их по всем Ромовым куличам, мужчины, пытавшиеся делать умные лица, периодически выглядывали мальчишки, которых взрослые тщательно отгоняли от могил. Среди собравшихся особенно выделялся седовласый мужчина с вислыми усами, который стоял прямо около могилы и осматривал ее самым критичным взглядом. По качеству его одежда была гораздо лучше, чем у многих присутствовавших, а уважительные взгляды, которые на него кидали, окончательно убедили, что мужчина этот занимал высокий по местным меркам статус.

Приосанившись, Алан деловито направился прямо к старосте, как оказалось, седой мужчина занимал именно эту должность. Лекс, усмехнувшись, направился за братом. Я и Форсы начали ходить среди собравшихся, чтобы попытаться выяснить какие-то подробности.

— Ы, милка, дык это все происки Мирайи! — прошепелявила одна бабулька, которую я расспрашивала.

— Кто это?

— Ты чавой, не знаешь? — вытаращилась на меня старушка: — Я тебя усе сейчас расскажу.

И начала невысокая бабулька рассказ, в котором неведомая мне Мирайя по ночам раскапывала могилы, чтобы варить приворотные зелья. А этими зельями она опаивала честных мужчин, которые, бесстыдники такие, тут же про жен забывали и начинали непотребства устраивать. Прямо на кладбище. Прямо с трупами.

— Ты, Алесса, брось ерунду нести, совсем девку запужала! — осадила заболтавшую меня старушку другая женщина, которая была помоложе. — Не слушай, деточка. От Алессы к Мирайе муж в свое время ушел, тридцать лет уж почти прошло, а она все забыть не может.

— Молчала б, Мина! Больше некому такое делать! У меня вообще корова не доена, — прошамкала Алесса и направилась к выходу с кладбища, смешно переваливаясь с одного бока на другой.

— Мина, а вы как считаете? Что здесь происходит? — обратилась я к оставшейся рядом женщине.

На вид ей было около шестидесяти лет, лицо так и разрисовала сетка морщин, однако серые глаза Мины не выцвели и продолжали смотреть на мир с такой задорностью, которая больше присуща маленьким девочкам, чем старушкам.

— Дочка, я не думаю. Я знаю, тут нечисто. Как померла Фионка, так и вовсе беда. Она хоть как-то нечисть проклятущую сдерживать могла. Никакого спасу теперь нет. Но, чую, сестрички ваши мигом разберутся.

— Сестрички?

— Ну да, вон, смугленькие, что со старостой лялякают. Справные девки, зря в магики пошли. Ну, бывай, дочка.

Попрощавшись, старушка последовала примеру недавно покинувшей нас Алессы. А я посмотрела на магов, которых Мина приняла за женщин. Видимо, у нее плоховато со зрением. Ее определенно сбили с толку достаточно длинные волосы южан, до плеч. Но не заметить трехдневную щетину…

Я направилась к Эвану и Дику, которые расспрашивали стоявших недалеко мужчин. Каменные надгробия мелькали перед глазами: Том Родсон, Аманда Кролс, Оливия Лоусон… Лоусон. Что-то знакомое. Стюарт Лоусон! Тот некромант, который хотел омолодиться за счет меня и единорога. Интересно, покойная ныне Оливия как-то с ним связана? Они, судя по датам на камне, вполне могли быть братом и сестрой. Или мужем и женой.

— Потопали, малышка, здесь больше нечего ловить, — дернул меня за косицу Лекс, тем самым вырвав из задумчивости.

— Вы идите, а я потом догоню вас. Если что — на постоялом дворе встретимся.

— Куда это ты собралась? — уточнил Дик, уставившись на меня.

— На свидание! Форс, имею я право на личное пространство?

— Да пожалуйста, — фыркнул Ричард, — мне-то что.

Убедившись, что две пары братьев скрылись, я подошла к старосте, который давал указания мужичкам относительно свежеразрытой могилы. Если мужчину и удивил мой вопрос, то виду он не показал, терпеливо ответив на него. Наскоро простившись с ним, я поспешила прочь с кладбища, а начавшаяся вскоре метель окончательно стерла мои следы.

***

Двухэтажный деревянный домик стоял слегка на отшибе и больше напоминал большой пряник. А снег на крыше только добавлял сходства с этой сладостью, потому что лежал подобно глазури. Если бы Дик узнал, с чем я сравнивала строение, то в очередной раз отпустил бы какую-нибудь шуточку по поводу моей тяги к еде.

Больше книг на сайте - Knigolub.net

Поднявшись по дубовым ступеням на крыльцо, я в нерешительности остановилась перед дверью. А затем пару раз робко ударила по дереву. Практически сразу дверь распахнулась, и на пороге появилась очаровательная девчушка лет десяти. Ее светлые кудряшки растрепались, а рот был приоткрыт, поскольку она явно хотела что-то сказать. Но девочка растерялась, увидев на пороге совершенно незнакомую тетю.

— Здрасьте, — тоненьким голосочком сказала она, разглядывая меня зеленющими глазами.

— Привет, солнышко, а мама или папа дома?

— Папа уехал в город, а мамы тоже нет.

— Лотти, с кем ты там разговариваешь? — раздался суровый басок, а затем на пороге появился парнишка пятнадцати-шестнадцати лет. Симпатичный такой мальчишка, через пару годиков от девочек отбоя не будет. — Сколько раз тебе говорили, чтобы ты дверь не распахивала! А вдруг воры? Здравствуйте, вы к кому?

— Тетя к маме или к папе, — пропищала Лотти. «Тетя» смущенно кашлянула и подтвердила слова малышки кивком.

— Мама скоро придет. Можете ее подождать, — сказал юноша, распахивая дверь пошире и пропуская меня вперед.

— А ты не боишься незнакомцев пускать? — спросила я, принимая приглашение и тщательно вытирая ноги о половичок.

Мальчишка осмотрел меня взглядом сверху вниз, а потом беспечно ответил:

— Неа, ты ж ростом с табуретку. Что ты мне сделаешь? Ой, извините.

— Да ладно, — фыркнула я, — ненамного я тебя старше. Вэл.

— Адам. Куртку на гвоздик повесь, а сапоги на полочку кинь, полы только вымыл.

Выполнив все указания Адама, я направилась вслед за ним, аккуратно ступая по деревянным доскам. Судя по обстановке, семья отнюдь не бедствовала, потому что мебель была относительно новой, а в самой большой комнате, куда меня привел парнишка, владельцы и вовсе застелили пол ковром. В деревнях не многие могли себе такое позволить. Его сестра с ногами забралась на стул и начала что-то сосредоточенно рисовать на листочке.

Я присела на стул и с интересом начала осматриваться вокруг. Да, Лоусоны определенно не нуждались, они даже могли позволить себе камин, в котором весело плясал огонь. Да и дети выглядели очень ухоженными. Я почувствовала, что Адам с не меньшим интересом рассматривает меня.

— А зачем тебе мама-то? — спохватился парнишка.

— Спросить у нее хотела кое-что.

— Если по поводу кладбища, то не знает она ничего. Мама вообще старается избегать всякой мистики. А я вот думаю, что там вурдалаки.

— Почему сразу вурдалаки? Может, другое что.

— Да точно вурдалаки, больше некому. Смотри, могилы разрыты? Разрыты. По-любому упырь из нее вылез.

— Упыри и вурдалаки это разные виды нежити, — вспомнила я главы из учебников, — тем более, что вурдалаки на кровных родственников нападают. А постояльцы разрытых могил не были в родстве. Или хочешь сказать, что в Ромовых куличах вурдалачье нашествие?

— А ты что, ведьма? То есть магичка?

— Ну, один мой товарищ, сказал бы, что я та еще ведьма, но нет. Однако с магами знакома.

— Ух ты! И они старички с посохами и седыми бородами? И жуть могучие?

— Вроде того, — хихикнула я, вспомнив своих знакомых «старичков».

— Адам, кто к нам пришел? — раздался мелодичный женский голос, а вскоре на пороге комнаты показалась и его обладательница.

Если бы я не знала, что она мать Адама, то приняла бы ее за старшую сестру ребят. Шерстяное платье подчеркивало стройность фигуры, а светлые волосы еще хранили на себе немного снежинок. Она совсем не была похожа на сельскую жительницу, в каждом ее движении чувствовалась уверенность, которая больше присуща аристократкам или, на худой конец, горожанкам.

— Здравствуйте, — встала я со стула, приветствуя хозяйку дома.

— День добрый. С кем имею честь разговаривать?

Речь выдавала в вошедшей жительницу города. Во всяком случае, говорок у нее был точь-в-точь алийский. А вот Адам, когда говорил, мешал городские и сельские словечки.

— Валерия. Могли бы вы уделить мне немного времени?

— Смотря, по какому вы вопросу, Валерия. Меня зовут Лиара, — женщина прошла к свободному стулу и села напротив меня. — Адам, покорми сестру.

— Ну мам!

— Адам, — слегка подняла брови Лиара, заставив сына подчиниться. Он еще некоторое время ворчал, но, перехватив сестру поперек живота, скрылся из комнаты.

— Скажите, кем вам приходилась Оливия Лоусон?

— Это моя мать. Что? Ее могилу разрыли?

— Нет, что вы. Я не по этому вопросу. Точнее, я и мои товарищи разбираемся с кладбищем, но с вами я хотела бы поговорить по личному вопросу. Вы как-то связаны со Стюартом Лоусоном? Или это просто однофамилец? — нетерпеливо спросила я. Лиара, разумеется, сейчас жила под фамилией мужа, однако я не запомнила, под какой. Но староста любезно подсказал, что в девичестве она была Лоусон.

— Он скончался летом, — сразу же напряглась Лиара. — А за грехи отца, которого я видела последний раз тридцать лет назад, я отвечать не намерена. О его смерти мне сообщили власти. Но хоронить я его не стала, он в общей могиле. Я знаю, что он чуть не прирезал какую-то девчонку, но я к этому не имею никакого отношения. Уходите.

— Я знаю. Видите ли, это меня он чуть не прирезал. А вам сообщили причину его смерти?

— О, — сочувственно посмотрела она на меня, — мне жаль, что у вас с ним не самое приятное знакомство вышло. Я знаю, что его отравили. Каким-то «Осенним листопадом». Я не вникала в подробности, да мне все равно, что с ним. Для меня он умер гораздо раньше.

— «Весенним листопадом», — поправила я женщину.

— Зачем ты здесь, Валерия? — перешла на «ты» Лиара. — Неужели решила отомстить родственникам за моральный ущерб?

— Не сочтите за бестактность, сколько вам лет? Тридцать пять?

— Сорок, — улыбнулась Лиара, явно польщенная скидкой на возраст.

— Моей маме тоже было бы сорок. Она умерла восемь лет назад. Именно от этого яда, которым отравили вашего отца. А я просто пытаюсь понять, один человек отправил их путешествовать с Черной Странницей или нет.

Некоторое время Лиара молчала, разглядывая меня со смесью удивления и жалости.

— Вот как, — протянула моя собеседница. — Мне жаль твою маму. Как яд назывался? «Весенний листопад»… Ничего не знаю о таком. Мой отец оставил нас, мне тогда было десять лет. Но он никогда не упоминал ничего такого. Впрочем, где-то должна быть его записная книжка, не знаю, почему я ее не выкинула до сих пор… Если я найду ее, могу прислать тебе, если это как-то поможет.

— Это было бы замечательно, Лиара. Извините, что разбередила вам старые раны на душе. Я запишу, куда отправлять.

Я уже стояла на пороге в одежде, когда Лиара все-таки посмотрела на адрес, который был накорябан на бумажке.

— Ого, никогда бы не подумала. И как тебя занесло во дворец?

— Это долгая, но увлекательная история. Всего доброго, Лиара. У вас замечательные дети.

Метель на улице уже стихла, а солнце начинало медленно садиться. Я направилась в ту сторону, где по моим представлениям должен был быть постоялый двор. Справа от меня послышался звук ломающихся веток, словно кто-то пробирался мимо.

— Выходи. Медведь и тот тише, — сказала я, поворачиваясь к кустам и скрещивая руки на груди.

========== Глава двадцать вторая, где рушатся хлипкие конструкции и выписываются кренделя ==========

Ветки начали раздвигаться, наконец явив передо мной всклокоченного Эвана.

— И? — спросила я, как бы намекая, что не против услышать объяснения.

— Какая неожиданная встреча, Вэл, — почти искренне удивился Эван. — Ладно. Я тут намеренно.

— Это я заметила. Причем, слежки за мной не было. Ты знал, где меня искать. Опять будущее подглядел?

— А что я должен был подумать, если увидел, как ты, совершенно безоружная, в какой-то дом на отшибе направилась? — начал словесно атаковать меня Эван. — Вдруг случилось бы что-то? К кому ты ходила?

— В гости, — буркнула я.

За все то время, что мы работали вместе, я так и не рассказывала ребятам, что пытаюсь докопаться до истины. Они акцентировали внимание на отлучках и набегах на архив, но особо с расспросами не лезли. Парни знали, что мама скончалась, но настоящие причины для них так и остались загадкой. Эван как-то спросил меня, доверяю ли я ему. Я доверяла. Может, настало время рассказать ему обо всем?

— У тебя проблемы какие-то? — продолжал допытываться друг.

— Эван… Даже не знаю, с чего начать-то, — подцепила я товарища за руку и потащила в сторону постоялого двора. — Это все началось задолго до нашего знакомства.

— Что же? О, дай угадаю! Точно, несчастная любовь? Вас разлучили, и теперь ты ищешь его по всему белому свету?

— Его я действительно ищу. Только он — тот, кто убил мою мать, — тихо сказала я.

Странно, я думала, что эти слова дадутся с невероятным трудом, но все оказалось гораздо проще. Просто рядом с Эваном мне не нужно прикидываться кем-то, кем я на самом деле не являлась. Ему можно было все открыто сказать. Вот и сейчас он смотрел на меня взглядом, в котором не было ни капли осуждения, только понимание.

— Ты знаешь, как она погибла? — спросила я.

— Нет, если честно. Кажется, это было какое-то громкое дело, но я, извини, как-то не придавал этому особого значения. Сама понимаешь, у нас дома кровники особо не обсуждались, — виновато протянул он.

— Истинная причина смерти — «Весенний листопад». Да, — кивнула я, подтверждая его невысказанный вопрос, — как и у некроманта. Но я пока не смогла выяснить, один человек отравил их или нет. Сроки хранения по данным совпадают, но… Я пытаюсь проверить всех, кто как-то связан, сам понимаешь, проще искать иголку в стоге сена.

Мы успели приблизиться к постоялому двору, поэтому мнение Эвана я так и не узнала, поскольку оба благоразумно замолчали. На первом этаже опять собралось очень много народу, но наших товарищей здесь не было. Видимо, все еще ходили по деревне. Заказав еду, мы с Эваном разошлись по своим комнатам, чтобы переодеться перед обедом. Но не успела я снять верхнюю одежду и ополоснуть руки, как ко мне ворвался, размахивая вязаной кофтой над головой, недавно покинутый друг.

— Я не могу это так оставить, Вэл, помолчи, — остановил меня жестом Эван. — Я понимаю, что это вообще не мое дело, но все решено. В любом случае, хочешь ты этого или нет, я постараюсь помочь тебе. Если учесть, что почти все, кто связан с этим делом, преступные элементы, то одна вообще больше ни к кому не пойдешь! Только не начинай, что мне по идее не должно быть дела до матери моей кровницы и прочее, если ты это скажешь — укушу.

— Сама укушу, неужели ты думаешь, что я могла бы тебе такое сказать? Только пусть это будет нашим маленьким секретом, хорошо?

— Заметано, сестричка.

Всевышний, какая волна нежности прокатилась по телу от слов Эвана. Почему-то стало легко-легко, ведь он всегда сможет поддержать меня, помочь. Я смотрела на улыбавшегося парня, глаза которого так и искрились. Ему было очень приятно, что я поделилась с ним своими проблемами. Не сдержавшись, с громким визгом подбежала к другу и просто запрыгнула на него, обвив руками и ногами, а затем от души расцеловала в обе щеки. Эван пошатнулся от моего внезапного порыва и начал отступать назад. Подозревая, что сейчас наша хлипкая конструкция завалится, я расцепила ноги. Как раз вовремя — Эван все же упал, хорошо, что прямо на кровать, которая протестующее скрипнула от тяжести двух тел.

— Леди себя так не ведут, — пожурил меня друг, которого я придавила. Впрочем, судя по дергавшейся груди, на плохое настроение он не жаловался.

— Не будь занудой, Эван, тебе не идет. Если бы я всегда вела себя, как леди, то кое-кого задавило бы обломками. Не знаешь, кого?

— Понятия не имею, — прикинулся наивненьким Эван и поцеловал меня в макушку.

— Так, всё, отпускай-ка меня, а то сейчас, по закону подлости… — не успела я договорить, как дверь без стука отворилась.

— Вэл, Эвана не видела? — спросил Дик и закашлялся.

— Кто-то ворвется, — закончила я все-таки фразу.

Эван подо мной трясся от беззвучного смеха. Я лица его брата не видела, но, судя по доносившемуся кашлю, тот был более чем впечатлен представшей перед его глазами сценой. Кое-как вывернувшись из рук младшего Форса, я скатилась прямо на пол.

— Похлопать тебя по спинке, Дик? А вообще, мог бы и постучать.

— Да, — подхватил Эван, — вдруг мы бы не одеты были?

— Что? — хором завопили мы с Диком.

— Шутка, — мигом принял вертикальное положение этот оригинал.

— Да я тебя за такие шутки! От брата нахватался, что ли?

— А я здесь вообще причем?

— Это все твое дурное влияние! Не от Лекса ж он такому научился!

— Вообще-то, вы с ним больше времени вместе проводите. Так что к тебе претензии все.

— Вы так ругаетесь, как будто лет десять в браке прожили, — заявил Эван и быстро проскочил между нами в коридор.

Мы с Диком ничего не успели сказать ему, только вытаращились друг на друга.

— Всыпать ему? — иронично поинтересовался Ричард, направляясь к выходу.

— Я могу его легонечко травануть, чтобы неповадно было…

— Вэл! Он мой брат все-таки! Лучше слабительное.

— Секундочку, — я сделала вид, что иду к сумке со снадобьями.

— Вэл! — обхватил меня за пояс Дик и выставил за порог.

А затем, вцепившись в ладонь, чтобы я не вздумала завернуть куда-нибудь по пути, Ричард повел меня за собой вниз, где нас уже должен был дожидаться накрытый стол. Я сначала хотела высвободить руку, но потом передумала и легонько сжала пальцы.

***

— И обычно он нападает и вскрывает черепушку, чтобы добраться до мозга.

— Лекс, мы едим.

— Надо проверить, находили кого-то с вывернутым ливером наружу. Такое тоже может быть.

— Мы едим! — еще раз воскликнула я и отставила тарелку с мятой картошкой, которая теперь напоминала упомянутый мозг.

На первом этаже стоял гул, поэтому наших разговоров особо никто не слышал, а если и слышал, то не придавал особого значения. В любом случае, задание с фамилиаром плавно перетекло в еще одно, связанное с разграбленным кладбищем. И братцы-маги радостно сообщили, что очень сильно подозревают: здесь замешан гуль.

Что такое этот гуль и с чем его едят, за едой нам, собственно, и объясняли, отчаянно жестикулируя. После каждой фразы мы с Эваном все больше грустнели и начинали уныло ковыряться в тарелках, чувствуя, как аппетит сходит на нет. Итак, гуль — это представитель нежити, судя по рассказам Лекса, имевший на редкость неприятную внешность. Видимо, не особо привлекательная внешность достаточно сильно огорчала гуля, потому что он вполне мог перекинуться в человека и ходить рядом с людными местами. Точнее, притаиться рядом и напасть на одинокого путника с одной целью — закусить. А если путники не спешили попадаться в радостные объятия гуля, то он вполне мог заморить червячка, пообедав покойником, желательно, посвежее.

Днем на кладбище Алан и Лекс тщательно осмотрели могилы, даже кое-где нашли следы когтей. Счастью Алана не было предела — еще бы, только приехал, а тут уже и материал для практической части диплома готов. Почти готов — осталось его только выловить и укокошить. Стоит ли говорить, что при свете дня гуль предпочитал не высовывать своего бренного тела? В общем, меч и магию нам помощь!

— А почему вы так уверены, что это гуль?

— Был бы тут Грей, всыпал бы он тебе по первое число, крошка. По глазам вижу, что пропустила ты эту главу в учебнике.

Что я могла поделать с тем, что гули не представляли абсолютно никакой ценности в плане медицины? Скорее всего, я действительно пробежалась взглядом по тексту, а затем прочитанное заботливо выветрилось из головушки. Что говорить, мне гораздо проще было удержать в памяти названия сотен трав, а также практически все способы их применения в полевых условиях, чем запомнить отличия оборотня от вервольфа, к примеру.

— Форма следов от когтей, то, как могила разграблена, да много причин, — загибал пальцы Алан, которому явно не терпелось устроить засаду.

— И что мы будем делать? Устроим чьи-нибудь похороны? — с надеждой спросила я и покосилась на Дика.

— Лучше, — не дал вставить Ричарду и слова Лекс, — ловля на живца. Устроим ночную прогулку по кладбищу.

— А какие умственные способности у гуля? — на всякий случай уточнил Эван. — Насколько он туп, чтобы ничего не заподозрить при виде гуляющих посреди ночи по кладбищу людей?

— Разделимся, часть по дороге заброшенной будет ходить, а часть — по кладбищу. Если что — сразу мечом голову отсекайте.

— И еще, — добавил Лекс, — он может принять вполне приличный облик, чтобы заманить в ловушку, так что — нос по ветру держать. Так, я и Эван якобы навестим могилку нашей бабушки, вы — гуляете по дороге. Делайте, что хотите — но гуля выманите! Если что — замирайте, он на шевеление очень хорошо реагирует.

Мы переглянулись с Аланом и Диком, а затем направились за одеждой. Ловля на живца — так ловля на живца.

***

Снег кружился белыми хлопьями, практически сразу скрывая наши следы. Ромовые куличи остались позади, а впереди расстилалась темнота, которая не сулила ничего, кроме неизвестности. Я и Ричард Форс сосредоточенно отмеряли шаги, а затем встали друг напротив друга, обнажив оружие.

— Приступим? — перетек Дик в боевую стойку.

— Давно пора было разобраться, — кивнула я, сжав меч.

Мы напали одновременно, звон мечей разрезал ночную тишину. При желании, кровник сразу бы победил меня, но ему хотелось растянуть удовольствие. У него было явное преимущество в силе, зато я была более юркая. Тревор мог мной заслуженно гордиться, приёмы, которые он мне показывал в свое время, сами собой всплывали в голове, а тело машинально их выполняло. Мы знатно гоняли друг друга по сугробам, пока Дик не запнулся и не завалился на спину, выронив меч. Я быстро села на парня, приставив оружие к его шее.

— Ну, вот и все.

— Больше ярости, — шепнул Дик.

— Что?

— Ярости, говорю, добавь.

— А, точно, — шепнула я, понимая, что надо говорить громче. — Моли о пощаде, ха-ха-ха! Вот и смерть твоя пришла, хо-хо-хо!

— Ты решила гуля взять измором? Он так точно от смеха скончается, — фыркнул он.

— Ах простите, ваше вещевичное Величество! — я нетерпеливо поерзала, вглядываясь в темноту. — Ну где он?

— Меч-то убери, ненормальная. И не ерзай так, — стушевался Дик.

Я продолжала сидеть на нем, изображая свершение кровной мести. По пути мы кратко обсудили возможные варианты засады и решили, что гуляющие ночью по пустой дороге люди будут выглядеть уж очень подозрительно даже для гуля. А вот решившая разобраться между собой парочка кровников — как раз то, что нужно. Тем более, что гулю очень бы понравилось — и свежий труп есть, и выжившего догнать можно будет.

Разумеется, никто никого не собирался убивать, нам надо было только изобразить достаточно убедительную схватку, а Алану следовало занять наблюдательную позицию недалеко от нас. И вот, битва разыграна, но нежити, решившей подзакусить, как-то не наблюдалось.

— Делать-то что будем? — неуверенно поинтересовалась я.

Ричард резким движением выбил из моих рук оружие и мягко толкнул в сторону, намекая, чтобы я откатилась. За то время, что мы работали вчетвером, нам каким-то образом удалось достигнуть понимания в некоторых вопросах — иногда хватало одного только взгляда, чтобы понять, чего от тебя хочет товарищ. Вот и сейчас я поняла, что Дик хочет заново начать драться. Подкатившись к своему мечу, я поднялась на ноги и встала прямо перед тоже принявший вертикальную позицию Ричардом.

— Не шевелись, — одними губами сказал Дик, а глаза его расширились от удивления.

— Он что, сзади меня? — с замершим от нехорошего предчувствия сердцем спросила я.

Руки с мечом начали трястись. Дик глазами указал, чтобы я опять упала вниз, что было тут же выполнено, а он с мечом наголо понесся на гуля. Пока я перекатывалась на бок, но на время потеряла способность ориентироваться, а когда сфокусировала взгляд, то увидела, что монстр отшвырнул Ричарда в сторону.

Да, выглядел гуль действительно не очень — длинное вытянутое тело венчала непропорционально большая голова, казалось, что руки сгибались в локтях под всеми возможными углами. А огроменным клыкам я и вовсе уделила особое внимание. Все это я уже отмечала, когда бежала на гуля, замахиваясь мечом, поскольку монстр собирался перекусить Диком.

Подбежав, я присела, уворачиваясь от когтей, а затем рубанула по той части гуля, где у нормальных людей должны располагаться ребра. Надо было целиться в шею, но до нее я бы при всем желании не смогла дотянуться. Меч вошел в тело монстра, словно в подтаявшее масло. И так там и остался, я один разок дернула его, но оружие никак не хотело выниматься. А вторую попытку возмущенный таким непочтительным отношением к своему телу гуль не собирался давать, угрожающе рыкнув на меня и замахнувшись когтями. Но торжеству зла не суждено было состояться, поскольку окончательно обалдевший монстр получил по морде пульсаром, который растекся по ней с еле слышным шипением.

— Не стой столбом, — дернул меня за руку Дик, таща в сторону.

Гуль погнался почему-то за нами, хотя Алан, на мой взгляд, тоже был аппетитненьким. Но именно сзади настойчиво доносился хруст снега, а также слышалось зловещее рычание.

— Меч дай свой, — задыхаясь от бега на морозе, попросил Дик.

— Он в нем остался, поворачивай!

Мы немного изменили траекторию и теперь двигались в сторону кладбища. Судя по звукам, Алан продолжал забрасывать гуля пульсарами, поскольку иногда слышались глухие удары, но настойчивая нежить все равно не желала переключиться на мага. И тут я увидела, как в нашу сторону по дороге медленно направлялись Эван и Лекс, очень медленно, практически вразвалочку. Однако, завидев наши приближающиеся фигуры, парни начали проявлять удивительную активность. Александр принялся на бегу создавать огненный шар, а Эван обнажил меч. Кстати, собирался маг метнуть шар очень и очень скоро.

Мы с Диком одновременно дернули друг друга вниз. Вместе мы и завалились, закрыв головы руками, потому что над ними очень прилично громыхнуло от столкновения с пульсаром. А затем я почувствовала, что тело перекатывается по снегу само по себе — кто-то из магов постарался убрать нас с дороги. Раздался предсмертный (пожалуйста, ведь предсмертный же?) рык гуля, а потом все затихло. Я подняла голову и с облегчением увидела, что Эван деловито протирает свой меч снегом, а маги суетятся вокруг упокоенного гуля. Дик лежал рядом на снегу и пытался отдышаться.

— Как ты меч умудрилась в нем оставить?

— Ты свой вообще обронил где-то. О, звезда упала. Загадывай желание.

— Загадал, — после секундного молчания сказал он.

— Что загадал? — осведомилась я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

— Не скажу, а то не сбудется, — хмыкнул Дик.

Я кинула в его сторону насмешливый взгляд, а потом подошла к Эвану, забрав свой меч, который заботливый провидец уже успел протереть, и вложив его в ножны. Пока Винтеры продолжали колдовать над мертвым гулем, я посмотрела в небо и увидела, что вниз сорвалась еще одна звезда. Но загадывать я ничего не стала, потому что желание все равно бы не сбылось.

***

Отмечали мы убиение гуля шумно и весело, угощая всех, кто заходил в двери постоялого двора. В какой-то момент я начала подозревать, что люди выходили и заново заходили, чтобы получить бесплатную выпивку. Но, если честно, было как-то уже все равно. Я тихо попивала грог, а вот мои мужчины развлекались за счет игры, правила которой сводились к тому, кто кого перепьет. Количество пустых рюмок перед ними увеличивалось с удручающей скоростью, но победитель пока так и не был выявлен.

— Так, ребятушки, я спать, — поднялась я из-за стола и кивнула своим спутникам.

От выпитого грога по телу разлилось приятное тепло; я не ощущала себя пьяной, однако и засиживаться не собиралась. Основной причиной моего спешного ухода послужило то, что в голове начали роиться такие мысли, на которые даже намека не должно было быть. Но нет, сознание явно решило сыграть злую шутку.

— Дбброй ночи, Валерии, — не очень ровно помахал рукой Эван, обратившись ко мне во множественном числе.

— О, кому-то хватит уже.

— Я нрмльно, — отнекивался ясновидящий.

— Я про себя, — слукавила я, сделав движение ладонью за спиной, намекающее на то, чтобы мне дали ключ. — Проводи подругу до комнаты, а то заблужусь.

— Пшли, но я вернсь.

— Конечно, — улыбнулась, сжав в руке ключ от комнаты Дика и Эвана.

Всего мы сняли три комнаты — я, на правах девушки, проживала в гордом одиночестве, а вот ребята разделились по кровному родству — брат с братом. И нам с Эваном предстояло совершить нелегкий для него подъем по лестнице, потому что ноги парня сейчас определенно существовали отдельно, выписывая просто удивительные кренделя. На второй этаж мы понимались минут пятнадцать, а я неустанно благодарила Всевышнего, что на третьем этаже все комнаты были заняты. Кое-как отперев дверь, я ввалилась в помещение и втащила за собой Эвана.

— Кроватка! — радостно сказал Эван. — О, еще одна!

— Кроватка, кроватка, алкашня, — тихо пробормотала я, подталкивая его к одной из коек.

Парень сделал пару шагов назад и плюхнулся на кровать, которая угрожающе прогнулась, но испытание выдержала. Эван попытался поймать сапог и стянуть его, но, кажется, обувь упорно убегала от него. Но он не сдавался и справился с задачей, забросив сапоги в дальний угол комнаты.

— Минуточку плжу и спщусь, — заплетающимся языком заверил меня Эван.

— Обязательно, — кивнула провидцу, подходя к окну и открывая форточку.

А затем прошлась взглядом по комнате, выискивая кувшин с водой. Поиски достаточно быстро увенчались успехом, я налила воды в стакан и поставила его на тумбочку рядом с кроватью Эвана. Кому-то утром будет очень хотеться пить. Я села на пустую кровать, собираясь дождаться, пока он заснет, а то потянет на приключения — ищи потом по всем Ромовым куличам. Эван посмотрел на меня, а потом пьяно хихикнул:

— Ну вот как ты не змечешь, что… — тут сон его окончательно сморил. — Хр-р-р.

— Что ты напился, как свинья, дружок, — прошептала я, накрывая друга одеялом, и пригладила его растрепанные волосы.

Никогда бы не подумала, что Эван — храпит. Интересно, что он хотел сказать? Я готова была поставить последние деньги на то, что утром он этого и не вспомнит. Открыв дверь, я поперхнулась, потому что увидела, как Лекс, Дик и Алан (именно в таком порядке), обняв друг друга за плечи, пытались изобразить танец задорных синичек — то есть дергали ногами в разные стороны и что-то весело чирикали. Угораздило же со скрытыми алкоголиками связаться… Дик отделился от конструкции и начал ломиться в мою дверь, которую я еще не успела отпереть. Винтеры же скрылись в своей комнате и с грохотом в ней разместились.

— Форс, ты промахнулся комнатой, — подошла я к нему и потянула на себя.

Он повиновался, но в какой-то момент запнулся и начал заваливаться на меня, а я рефлекторно обхватила его торс руками и начала отступать назад.

— Я не удержу тебя, Дик! — на ходу верещала я.

С громким топотом мы ворвались в комнату, я уцепилась пальцами правой руки за дверной косяк и смогла удержаться на ногах. Кое-как я перекинула левую руку Дика через плечо и повела его в сторону койки. Докатилась, Прайд. Я представила, что сказал бы отец, узнай, что его дочь пытается уложить спать очередного пьяного кровника. Одного она уже уложила. Если опустить нецензурную брань, то он бы промолчал…

— Все, спи, пьянь, — помогла я улечься Дику на кровать. И горестно спросила у пустоты: — И что мне с вами всеми делать?

— Понять и простить, — сонно пробормотал Ричард, обнимая подушку.

Я невольно улыбнулась, примерилась к его сапогам, но поняла, что только растормошу начавшего засыпать парня. Прикрывая за собой дверь, услышала нечеткую фразу, которая, видимо, никому конкретному не предназначалась:

— Сбылось, кстати.

========== Глава двадцать третья, о фикусах и теплых руках ==========

Комментарий к Глава двадцать третья, о фикусах и теплых руках

Честно скажу, данная сюжетная арка — моя любимая, мур.

* Брезень — первый месяц весны.

Что может быть прекраснее ранней весны, когда снег уже почти полностью растаял, вокруг весело зажурчали ручейки, а природа начала оживать в прямом смысле? Пожалуй, только цветение деревьев, но до этого еще очень и очень далеко, а пока что мы могли наслаждаться долгожданным теплом. Я с удовольствием вдыхала свежий воздух, и счастье мое было бы полным, если бы не зудящий над правым ухом Джейсон Грей, который пытался выпытать, как же все-таки убить упыря.

Но обо всем по порядку. В самом начале брезня* король Филипп сообщил на очередном собрании, что намерен посетить Ронию — государство, граничащее с Ламелией на севере. В последнее время отношения между Ронией и Ламелией становились все более и более натянутыми, а случай с послом, который хотел отравить короля, отнюдь не способствовал установлению стабильного мира. Вести, приходившие от посла Ламелии в Ронии были, мягко говоря, неважными, если бы ни одна сторона ничего не предприняла, то обязательно началась бы война. Но наш правитель сумел найти выход.

На территории Ронии находилась деревня под названием Гнильцы. Формально она принадлежала Ламелии, а на самом деле давно уже пустовала. И эти Гнильцы были бельмом в глазу, потому что территориально от Ламелии они находились достаточно далеко, с проверками не наездишься, а принадлежность деревушки к другой стране не позволяла Ронии проложить через нее торговый путь. И наш монарх вел долгую переписку с правителем Ронии — королем Августином III (нет, плохая фантазия у венценосных особ определенно наследственное явление) — и вот, кажется, они пришли к согласию. Цель нашего путешествия — подписание мирного договора, а в качестве приятного подарка Рония получала пресловутые Гнильцы. Точнее, подписывать договор, разумеется, будут правители королевств, а мы просто сопровождали короля. Ради такого случая в путь-дорогу отправились две команды ордена — наша и Грея, который, все еще жужжал мне над ухом.

— Ну же, Прайд. Вот идешь ты такая по лесу, а навстречу тебе упырь. Что делать будешь? — пытался выковырять из моей головушки какие-то знания о нежити маг.

Я посильнее сжала поводья Дьёго, еле сдержавшись, чтобы не ускакать от ответа. Мы ехали неспешной рысцой вдоль леса, граница была преодолена два дня назад, а до столицы Ронии нам оставалось добираться еще несколько часов. В пути мы находились уже восьмой день, и все это время Грей буквально не отходил от меня, заваливая разными вопросами по своей специальности. Можно воспользоваться телепортацией, но в Ронии никто из наших магов ранее не бывал. Занесло бы в какой-нибудь благословенный фонтан — одними Гнильцами не отделались. Да и слишком много энергии пришлось бы затратить на телепортацию магам, а нам тогда их тащить в качестве груза. Одно дело, когда Лекс перенес нас двоих вместе с лошадью, а тут на троих магов — девять коней и всадники. В общем, проще добираться своим ходом. Хотя, если бы Грей был в бессознательном состоянии, то лично для мне это сыграло на руку…

— Давай, что делать будешь?

— Лекса позову.

— Лекса нет. А упырь голодный, зубами щелкает.

Я с тоской окинула взглядом деревья вокруг, посмотрела на остальных мужчин, которые ехали спереди и сзади, а потом выдала:

— А вот чисто теоретически, кто быстрее бегает — я или упырь?

— Прайд!

— А что? Грей, я реалист. Огнем я швыряться не умею, факел — не первая вещь, которую я постоянно ношу с собой. Либо Лекс, либо бег.

— Вот! Помнишь же, что огнем его надо бить! Чего прикидываешься?

— Ты спросил, что я стану делать, если встречусь с упырем. Я тебе ответила. Какие проблемы?

— Не придирайся к словам. Ты должна быть готова к столкновению с абсолютно любой нежитью.

— Хорошо, — покорно сказала я, а Грей покосился на меня, пораженный покладистостью. — Тогда ты будешь мне перечислять все яды и симптомы от отравления. В алфавитном порядке.

— Ну ты загнула. Мне бы хоть треть вспомнить, я все-таки боевой маг, а не отравитель.

— Вот! А я — целитель. Не требуй от меня невозможного, я не могу разбираться во всем одинаково хорошо. Я честно стараюсь запомнить все, что только возможно, про нежить, но мне нужно больше времени. Ты же остальных не заставляешь вбивать в голову всю информацию.

Грей опять покосился на меня и запахнул форменную куртку. Да, ради такого случая, как поездка в соседнее королевство, мы выехали в форменной одежде. Черные куртки были просто созданы для ранней весны — как раз не было ни жарко, ни холодно. Климат Ронии практически полностью совпадал с погодными условиями нашей страны, так что особые прелести акклиматизации не грозили.

Мне до жути хотелось поскорее оказаться в столице Ронии — Дорздене, это один из древнейших городов нашего континента. Кстати, название переводилось как «постоянный», и это было весьма символично, потому что столицей Ронии этот город является уже несколько столетий. Но на осмотр достопримечательностей у нас будет не так уж и много времени, уже утром мы должны отправиться дальше, потому что резиденция короля расположена в нескольких часах езды от столицы. Но, если честно, я не собиралась уделять особое внимание архитектуре, хотя она, судя по записям, должна быть крайне впечатляющей.

Я намеревалась посетить храм Магдалены-целительницы, который располагался в столице. Ради такого случая в седельной сумке лежало длинное платье василькового цвета, которое, как я надеялась, сохранило приличный вид. И предвкушение предстоящего похода, который состоится уже сегодня вечером, заставляло меня возбужденно ерзать в седле.

Тем временем наша делегация, состоявшая из девяти человек, выехала на открытую местность. На деле при подписании договора будут присутствовать еще три советника его Величества, но они выехали раньше, чтобы подготовить все документы, и уже дожидались нас в замке. Чему я, если честно, тихо радовалась, потому что членов ордена советники, мягко говоря, не жаловали, однако открыто выступать против короля не смели.

Вокруг расстилалась черная равнина, на которой кое-где виднелись белые островки снега. Небо над головами было ясное-ясное, солнце находилось в зените и начинало припекать, что не могло не радовать. Неожиданно впереди показался дуб-исполин, который возвышался над местностью, словно башня. Я так и представила, что где-то наверху заточена прекрасная принцесса, жаждущая спасения, а затем усмехнулась своим глупым мыслям.

— Айда наперегонки до дуба, — услышала я задорный голос Лекса.

— Кто последний — пишет отчет, — крикнул король, подгоняя своего жеребца.

Я ударила Дьёго пятками и пустила его в галоп, наклонившись при этом к холке и сжав посильнее бока коня ногами. Наконец-то! От скорости сразу же засвистело в ушах, а разглядеть что-либо на земле стало просто невозможно, все слилось в одну сплошную черную линию. Коса окончательно растрепалась, выбившиеся прядки так и щекотали лицо, но это абсолютно не смущало. Ощущение какого-то безграничного восторга накрыло с головой, что говорить, для меня всегда было самым большим наслаждением скакать на лошади бешеным галопом, когда оставались только я и дорога. И ничего больше.

Мы все направились к дубу, разделившись на две группы. Впереди скакали Грей, Кристалл и Форсы, а я, король, Лекс и Сакс со Стоуном отставали от них где-то на два корпуса. Внезапно лидирующая группа начала заворачивать немного вправо, я присмотрелась и поняла, что они движутся к мосту. А прямо по курсу перед нами разверзся овраг, к которому мы приближались и приближались. Оливер и Тревор тоже отделились от нас и направились к остальным, а мы втроем все продолжали приближаться к краю. Ширина оврага была не больше пяти метров, глубина тоже приблизительно такая же. Почти у самого края мы с магом и королем выстроились в одну линию, а затем кони оттолкнулись от земли.

Ощущение полета продлилось, увы, недолго, наши лошадки без видимого труда преодолели препятствие и продолжили нести к дереву. Теперь мы были лидирующей группой, а основная борьба развязалась между Лексом и Блейком, я отставала где-то на полкорпуса. Мужчины, преодолевшие овраг через мост, спешили к дубу, но явно не успевали добраться до него раньше нас.

— Ничья, — удовлетворенно хохотнул Лекс, когда он и король одновременно дотронулись до коры.

Остальные приближались к нам, а в конце я с удовлетворением увидела Джейсона Грея! Ага, боги покарали его за экзекуцию моего мозга. Я начала пить прохладную воду из фляги, запрокинув при этом голову наверх. То, что я увидела на ветках, заставило впихнуть емкость с водой в руки к подошедшему Эвану. Все дружно спешились, давая лошадям отдых, да и что говорить, хотелось размять ноги.

— Я не думал, что ты через овраг прыгнешь, Вэл, — обратился ко мне Эван, а затем дернул за рукав, потому что я таращилась наверх. — Что ты там увидела?

— Судя по горящим глазам — очередную важную для лечения штуку, — прокомментировал король Филипп и тоже поднял голову.

О да! Прямо на ветвях дуба находилась красная омела. Если белую омелу можно было легко достать в лавках, то ее красная соратница встречалась достаточно редко. И в Ронии я нашла ее практически на первом же дубе. Руки так и зачесались спрятать это сокровище к себе в мешочек, чтобы потом, когда мы вернемся в Алию, сварить зелье, смягчающее нарывы. Этот рецепт я давно взяла на заметку, но приготовить лекарство не было возможности из-за отсутствия основного компонента.

— Подсадите меня кто-нибудь до нижней ветки.

— Давай слевитирую, — предложил Грей.

— Ни в коем случае! Никакой магии рядом с красной омелой, она этого не любит, — я чуть ли не пришла в ужас от такого кощунства.

Покопавшись в седельных сумках, я вытащила носок и засунула его в карман куртки. Носок, кстати, обхихикали, потому что он был голубой в розовую овечку, но это подарок Марты, она лично связала мне три пары с разными узорами. Очень теплые, между прочим.

— На тебе сейчас такие же носочки, Прайд? — хитро спросил Оливер, сажая меня на плечи.

— Нет, на мне сейчас в кошечку, Оли, — отозвалась я.

И ведь не соврала. Зеленые носки с узором в виде рыжих кошек были скрыты от глаз моих спутников, но они точно решили, что я пошутила. Вот и говори правду этим мужчинам. Оливер встал и подошел к стволу почти вплотную, я вытянула руки наверх, уцепилась за ветку и начала карабкаться на нее. Давненько я по деревьям не лазала, однако навыков не растеряла, с каждым движением приближаясь к омеле. Наконец, оседлав ближайшую ветку, я начала сосредоточенно срезать растение и трепетно упаковывать его в носок. Как повезло, совсем молодой побег, его целебные свойства гораздо выше.

— Иди к мамочке, сладенькая моя, — приговаривала я.

— Другие так мужа любимого зовут, а эта ненормальная к фикусу обращается!

— Сам ты фикус, Форс, — огрызнулась я на вещевика. — Много ты понимаешь. Это же просто бесценное растение, — воодушевленно махала я носком, который уже успела заполнить, — оно… Мама!

Я до такой степени увлеклась жестикуляцией, что съехала вбок на ветке, здорово перепугав своим визгом всех остальных. Однако скрещенные ноги не дали мне упасть, теперь я висела вниз головой, судорожно сжимая драгоценный носок, хорошо, что кинжал в ствол воткнула заранее. А мужчины озадаченно смотрели на меня.

— Кидай носок, Прайд!

— Еще чего! Она не должна помяться! И никакой магии! — завопила я, заметив, что маги начали делать пассы.

На самом деле, особого дискомфорта я не ощущала, в детстве и не так по веткам скакала. Но вот омела не должна была получить повреждений. Цепочка, выбившаяся из-под воротника, щекотала лицо, мешая сосредоточиться. Точно! Кое-как расстегнув куртку, я сунула пухлый носок за пазуху, предварительно завязав его. Раскачав корпус, изогнулась дугой, а затем схватилась руками за ветку, только тогда я позволила себе расцепить ноги. Снизу донеслись облегченные вздохи.

Вниз мне спускаться всегда было почему-то легче, вот и сейчас успело раздаться буквально два-три комментария относительно моей бестолковости, а я уже сидела на самой нижней ветке. Но отважные мужчины не торопились помочь преодолеть расстояние до земли, решив понаблюдать, как я буду выкручиваться. В принципе, можно уцепиться руками за ветку, а потом спрыгнуть вниз, с такого расстояния точно бы не расшиблась. Но попала бы я прямиком в грязь, в достаточно жидкую грязь, которая даже сверху казалась на редкость неприятной. Перспективы продолжать дальнейшую дорогу перепачканной не грели, но спутники мои с преувеличенным интересом разглядывали пейзаж вокруг. И мне еще что-то смеют говорить по поводу ребячливости! Схватившись покрепче за ветку, я «стекла» вниз и теперь висела, беспомощно дергая ногами. Грязь суше не стала, а мои вредные товарищи даже Дьёго не желали подводить, чтобы я прямо в седло плюхнулась.

— Ну кто-нибудь! Ну ребят, — обратилась я к своей команде, однако они сделали вид, что не слышат меня. — Ах так! Значит, как у них похмелье, так сразу «Вэл, солнышко», а как помочь — не дождешься от них!

Лекс соизволил сжалиться, подошел к висящей мне и обхватил за талию, спуская на землю. А потом потащил к Дьёго.

— Спасибо, я сама как-нибудь, — едко сказала я, пытаясь вывернуться.

— Не фырчи, малышка, — ответил Лекс, ставя меня около коня. — Или будешь жаловаться своему Уоррену?

— Он — не мой, Лекс! — зашипела я, убирая носок с омелой в сумку.

Эти шуточки Александра по поводу меня и сэра Уоррена достали до такой степени, что пару раз Винтер уже просил желудочные капли и начал с опаской брать еду из моих рук. А все потому, что Дерек Уоррен регулярно присылал письма, на которые приходилось вежливо отвечать. И кто заметил меня с конвертами? Правильно. А уж когда Лекс лично вручил мне очередное письмо, то я и вовсе чуть не придушила южанина за самодовольную физиономию, которая так и сияла!

Еще раз кинув гневный взгляд на мага, я устроилась в седле и потрепала Дьёго по холке. Остальные уже тоже рассаживались, готовясь продолжить путь. Дальше начиналась достаточно неровная местность, поэтому мы пустили лошадей неспешным шагом. Судя по карте, часа через три мы прибудем в Дорзден, поэтому можно особо не гнать лошадей. Ехали группками по три человека: маги спереди, в центре король с воином и метаморфом, а сзади я и Форсы. Эван, кстати, косился на меня и ерзал в седле, вызывая не самые лестные ассоциации.

— Спрашивай уж, что хотел, — кивнула я ехавшему по правую руку от меня провидцу.

— Иногда меня начинают терзать смутные сомнения, что ясновидящая ты, а не я, — почесал затылок Эван, а затем с самым хитрющим выражением лица спросил: — А у тебя все серьезно с этим Уорреном?

Раз. Два. Три. Убью. Пять.

Я вдыхала в себя свежий воздух, чтобы успокоиться и не залепить по лбу другу. Вот уж от него я такой подлости вообще не ожидала, он тоже теперь будет меня доставать по этому поводу? А Эван продолжал ехать, откровенно таращась на меня, весь его внешний вид говорил о том, что он жаждет услышать из моих уст подробнейший рассказ. А вот его братец наоборот демонстративно держал голову прямо, но, случайно повернувшись налево, я увидела, что он скосил взгляд, определенно решив получить очередную тему для шуточек надо мной.

— Как мне надоел весь этот бред. Сначала Лекс, теперь ты, — обиженно выдохнула я, — как дети. Я на дубе четверть часа назад сидела, у меня и с ним роман. А с Дьёго мы вообще тайные любовники, и я жду от него жеребеночка!

— Это совсем уже бред.

— Как и то, что у меня что-то с сэром Уорреном.

— Но он же не просто так тебе пишет, — продолжал допытываться Эван и как бы невзначай спросил, — что пишет, кстати?

Шесть. Семь. Зараза. Девять. Десять.

— Ну ладно, не хочешь, не рассказывай, — надулся Эван. — Хоть скажи, человек-то хороший? И как выглядит? Сколько лет?

— Это человек, который никогда ничего не делает просто так, — протянула я, вспомнив свое первое впечатление об Уоррене. — Надежный. Далеко не дурак. Красивый. Щедрый, но практичный. В целом, неплохой, но…

— Но ты в него не влюблена, — неожиданно констатировал Ричард.

— Это ты с чего взял? Она ж его описала в самом лучшем свете.

— Эван, она его описала, как делового партнера, а не как возлюбленного.

— Я вам не мешаю, мальчики? — приподняла я брови и посмотрела по сторонам на братьев.

— Точно, ты ж у нас специалист по женщинам, — не слушая меня, начал задирать брата Эван. — Только посмотришь и сразу всю подноготную вычислишь!

— Зависть — плохое чувство, мелкий, — злорадно ответил Дик. — В любом случае, влюбленные себя так не ведут.

— Да неужели? — спросил провидец таким голосом, словно вкладывал в свои слова какой-то скрытый смысл. Смысл, понятный только им двоим.

— Не нарывайся, — растерял было свой запал Ричард, но потом все равно продолжил, — а вот глядя на Прайд, кстати, я вообще не уверен, что она когда-либо влюблялась. Ай, больно! — схватился он за затылок и потер его, поскольку рука у меня с детства тяжелая была.

— Что, получил? — довольно сказал Эван, а потом тоже начал тереть затылок и возмутился: — А мне за что?

— За все хорошее. Хватит обсуждать меня при мне. Это первое. Второе — имею я право на личную жизнь, в которой не будет ваших любопытных носов? Ричард! Я же не лезу в твои отношения с девушками. Тебе бы понравилось, если бы я у тебя в комнате сидела и давала дельные советы, пока ты там опылением занимаешься? — начала возмущаться я.

— Опылением? — не понял Дик и слегка отъехал влево, чтобы я не дотянулась до него. — А, ты о…

— Так, ну Всевышний с ним с опылением, — прервал начавшуюся заварушку Эван. — Ну хоть первая любовь-то была? Вот я честно скажу, что влюблен был в нашу гувернантку.

— Что? В госпожу Милингтон? Не может быть!

— Почему не может-то?

— Да она ж была размером с дракона. Когда она садилась на диван, то он приподнимался.

— Зато от нее булочками пахло. И шоколадом, — улыбнулся Эван.

— Чудненько. Мой брат был влюблен в кондитерские запахи, — пробормотал Дик. — Ладно, раз уж такое дело, скажу. Эван, помнишь, к нам как-то приезжал папин товарищ. С семьей.

Я с интересом прислушивалась к фразам братьев. Они сейчас так оживленно посматривали друг на друга, сразу было видно, какое между ними взаимопонимание, несмотря на вечные ссоры. И какие новые подробности биографии Форсов открываются, надо же. Я невольно хихикнула и посмотрела в спины наших спутников, которые тоже о чем-то переговаривались, но вряд ли их разговоры касались всяких юношеских увлечений. Солнце стало припекать сильнее, заставив расстегнуть куртку и в очередной раз припасть к фляге с водой.

— Да, Кристина Никлсон, — мечтательно протянул Дик, прищурив один глаз от слепящего солнца.

— Подожди, — встрепыхнулся Эван, — ей же лет семнадцать было. Так?

— Ага, самое оно. Девушки все хорошеют и хорошеют, эх…

— А тебе четырнадцать!

— И что? Но она была ужасно привлекательна. Да не паникуй ты так, дальше невинного поцелуя в щечку дело почти не зашло. Все-таки, Тина тоже не глупая девушка. Однако в ней меня больше привлекала внешность. А вот Изабелла, — с какой-то непонятной интонацией протянул последнее имя Форс.

— Ты решил про всех своих девушек рассказать? — не сдержалась я от смешка. — Ладно, не обижайся. Что за Изабелла?

— Я тогда старше был уже, — охотно начал рассказывать Ричард. — А вот она гораздо младше, совсем девчонка. Не знаю, как объяснить. Если Кристина вызывала по большей части физическое влечение, то Изабелла привлекала чем-то внутренним. Смелая и бесхитростная. Взъерошенный воробей. Не знаю, где она сейчас, если честно.

Надо же. Никогда бы не подумала, что Дик так тепло может вспоминать что-то из прошлого. Невольно я позавидовала неизвестной Изабелле, потому что, судя по рассказу, она была совсем маленькой, но все равно сумела оставить след в душе Форса. Я настолько задумалась, что не сразу заметила, как на меня двух сторон уставились братья, явно чего-то ожидая.

— По идее, на этом моменте должен быть твой душещипательный рассказ, — подсказал Дик, — а потом ты торжественно скажешь, как его звали.

— Да. Откровенность за откровенность, — поддакнул Эван.

— Я не просила об этом, — улыбнулась я. — Я не знаю имени.

— Как так? Вэл, это нечестно!

— Эван, я правда не знаю. Я его видела всего один раз в жизни, когда маленькая была. И мы не представились как-то друг другу.

— И каким был этот мальчик?

Я некоторое время ехала и молчала, не зная, как ответить на вопрос. А правда, каким? Я плохо помнила его, твердо знала лишь то, что он был старше меня лет на пять. Лучи солнца скользнули по моему лицу и заставили сморщиться, а потом я сказала:

— Теплым. — Я ответила на недоуменные взгляды: — У него руки очень теплые были. Так, давайте закончим уже с детскими воспоминаниями, а то смотрите, как мы отстали.

Это было действительно так — наши спутники пустили коней рысцой по ровной дороге, ведущей к Дорздену. Я стукнула Дьёго пятками, подгоняя вперед, а братья на некоторое время остались позади. И воспоминания снова отнесли меня на несколько лет назад, в весенний сад Торнтонов, где я и встретила мальчика с теплыми руками.

========== Глава двадцать четвертая, о компрометировании и невидимых ношах ==========

— Проходите, проходите, — суетливо говорил губернатор Дорздена, рассыпаясь перед нами в поклонах. — Эй, ребятушки, коней в порядок приведите, чтобы они к утру бодрячком были.

Господин Освальд Крид занимал должность губернатора Дорздена и близлежащих к нему территорий вот уже пятнадцать лет, и за это время преступность на вверенных ему землях существенно снизилась. Во всяком случае, так он сам утверждал, пока сопровождал нашу делегацию в дом. В этом мужчине чувствовалась военная выправка, каждый шаг был четко отмерен, но речь его была торопливой, словно тот опасался забыть заготовленную фразу. Возраст уже начал оставлять на нем свои следы — светлые волосы были тронуты сединой, а вокруг глаз прочно обосновалась сеточка морщин. Но со спины ему нельзя было дать больше сорока лет, хотя на деле возраст губернатора перевалил уже за пятый десяток.

— Это такая честь принимать вас в нашем доме, — продолжал рассыпаться в благодарностях господин Крид. — Через час извольте откушать, а пока отдохните, комнатки вам уже подготовили, ванны осталось только заполнить.

Ванна! О да, о ней я сейчас мечтала больше всего. Широкие лестницы с белыми ступенями показались какими-то особенно длинными, а каждый шаг давался с невероятным трудом. Но я не смогла не отметить великолепное убранство особняка, находящегося почти в самом центре столицы. Даже снаружи здание поражало воображение своими размерами, а внутри так и вовсе оказалось еще более впечатляющим. Отделка явно была дорогой, но не броской, отсутствовали те безвкусные предметы, которыми так стремились заполнить свои дома дорвавшиеся до власти выходцы из средних слоев населения. Несмотря на то, что Освальд Крид поднялся по карьерной лестнице с самых низов, его дом не похож на дешевую безделушку. Здесь чувствовались стиль и утонченная женская рука.

Слуги, которые попадались нам по пути, выглядели очень опрятно и сыто, при виде хозяина они не падали в благоговейный обморок, но мужчины тут же отдавали честь, а женщины слегка приседали в поклоне. Сам же губернатор вежливо улыбался им, и улыбка эта отнюдь не была натянутой. Во всем доме царила какая-то светлая атмосфера, а яркое освещение и белая мебель только добавляли уюта.

Отведенная мне комната тоже оказалась очень уютной и достаточно просторной. Я опустила свои сумки на пол и начала увлеченно в них копаться. Достав банные принадлежности, сразу же потопала в ванную, на ходу расставаясь с одеждой. А увиденная бадья так и вовсе заставила застонать от будущего удовольствия — она была просто огромна. С наслаждением погрузившись в ароматную воду, которая источала запах миндаля и шиповника, я откинулась на бортик и удовлетворенно закрыла глаза. Усталость медленно отступала, мысли прояснялись, а также появился аппетит. Пар от воды приятно щекотал лицо, невольно заставляя улыбаться, а все тело стало таким расслабленным. Я умудрилась заснуть и с бульком погрузиться на дно бадьи. Внезапный нырок тут же пробудил и заставил покинуть начавшую остывать воду. Кинув в емкость впитывающие кристаллы, я обмоталась потуже полотенцем и прошла в комнату, затем завалившись на кровать.

Свежее постельное белье услужливо хрустнуло под моим телом, надо бы начать собираться, но сонливость опять навалилась с новой силой. Видимо, ванная была все-таки слишком горячей. Больше всего хотелось подремать пару часиков, чтобы потом сразу же направиться в храм, но это невежливо по отношению к принимающей нас стороне. Сумки находились как-то возмутительно далеко, заставив пожалеть о том, что телекинезом я не владела. Еще и разбросанные по всей комнате вещи не мешало бы собрать, моя форменная рубашка так и вовсе покоилась на ширме, а штаны улетели под стул. Хорошо, что с собой есть еще комплекты формы.

Пересилив себя, я начала собираться. Но первым делом вытащила собранную омелу и разложила ее на комоде, чтобы она немного подсушилась, а уже затем начала разбираться с одеждой. Вещи теперь аккуратно лежали стопочкой на стуле, а васильковое платье дожидалось своей минуты на кровати. Больше всего времени ушло на то, чтобы распутать то воронье гнездо, что образовалось на голове. Сами по себе волосы мои были не особо густыми, но кудри все равно постоянно путались. Пару раз я пыталась их обрезать, но меня за этим занятием застукала леди Игрейн и чуть не придушила. Свои волосы она наоборот всячески пыталась превратить в локоны, но укладка у нее долго не держалась.

Заплетя волосы в привычную косу, я обулась, а затем начала надевать платье и столкнулась с проблемой — шнуровка располагалась сзади. Руки просто отказывались вывернуться под нужным углом и затянуть верх достаточно туго. Мои попытки справиться со шнуровкой прервал стук в дверь.

— Прайд, ты скоро?

Обернувшись, я увидела, что в комнату просунул голову король и терпеливо дожидался ответа на свой вопрос.

— Три минуты, ваше Величество. Будьте добры, позовите кого-нибудь из служанок, мне нужна помощь.

— Есть более быстрый вариант, — сказал правитель. Сначала я не поняла, что он подразумевал, а потом почувствовала, что шнуровка затягивается.

— Ваше Величество, вы меня компрометируете! — возмутилась я. — Не так туго, мне еще дышать надо.

— Прайд, расслабься, нас губернатор вообще хотел в одной комнате поселить. Слухи, слухи.

— О, сплетни о нашем маленьком представлении и до Ронии долетели? — поинтересовалась я, поправляя длинные рукава платья.

— Вроде того. Зараза, — ругнулся сквозь зубы король.

— Сами вообще-то тогда план разработали, теперь пожинайте плоды.

— Да я петельку пропустил, — объяснил Блейк, а затем начал ослаблять шнуровку.

— И это более быстрый вариант? — обреченно спросила я, в очередной раз лишенная доступа к воздуху резким рывком, который теперь уже затягивал верх. — Есть в этом здании хоть кто-то, способный одеть женщину?

— Тут, знаешь ли, больше в обратных действиях все как-то практиковались.

— Ваше Величество!

С горем пополам монарху удалось справиться с добровольно взваленной на собственные плечи миссией, и мы все-таки направились в столовую. Разумеется, торжественный выход не остался незамеченным: мы практически сразу столкнулись с Тревором Саксом. Он торопливо шел к лестницам, небось, опять зачитался у себя в комнате. Увидев нас, Трэв притормозил и удивленно спросил:

— А вы почему так задержались?

— Платье застегивали, — опередил меня король.

Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Какой срок дают за убийство короля? Пятнадцать.

— Да, его Величество хотел пойти в платье, но синий цвет ему не пошел, — не удержалась я от шпильки.

— Наш целитель явно не в духе, — ухмыльнулся король, даже не рассердившись на замечание.

— Так голодная же, если Прайд голодная, все, тушите свечи, — со знающим видом произнес Тревор.

Кстати, да. Есть хотелось просто ужасно. Потому что последний приём пищи был утром. А сгрызенные втихаря от остальных сухари лично я не считала за полноценный обед. Как-то незаметно подошли к столовой, и я на мгновение ослепла от яркого света. Постепенно глаза привыкли, и мы направились к свободным местам. Королю, разумеется, оставили место во главе стола, а по правую руку от него устроился хозяин дома. Тревор по пути нашел себе место рядом с Оливером, так что мне ничего не оставалось, как сесть на оставшееся свободное место — слева от Блейка.

Дожидались, собственно, только нас троих. Однако остальные явно не скучали, развлекаясь за счет бесед. На противоположной стороне стола расположилась семья губернатора и Форсы, а остальные были по левую руку от меня. Лия Крид, жена губернатора, оказалась приятной женщиной лет пятидесяти. Она определенно нервничала, принимая столь важных гостей, поскольку то и дело подзывала слуг и давала им все новые и новые указания. Чуть полноватые руки суетливо переставляли приборы перед собой, иногда она наклонялась к старшему сыну и делала какие-то замечания.

Как оказалось, всего у четы Кридов было четверо детей. Дочерей — трое, но самой младшей девочке только-только исполнилось шесть лет, поэтому за обедом она с нами не сидела. Джон Крид в перерывах между наставлениями матери увлеченно общался с магами, сидевшими напротив. Молодой человек расспрашивал их о различных особенностях магии, в основном его интересовала телепортация, потому что, как я поняла по разговорам, его невеста жила достаточно далеко, что не позволяло им часто видеться.

Одни блюда сменяли другие, обед шел своим чередом. За столом слышались шутки и различные истории, так что обстановка была очень дружелюбной, что позволило хозяевам немного расслабиться. Слуга встал справа от меня и хотел было налить вино в бокал, но я жестом его остановила.

— Все-таки у Ламелии скоро появится принц или принцесса? — добродушно поинтересовался у короля Филиппа губернатор, комментируя мой жест.

От такого предположения грех было не поперхнуться. И закашлялся, почему-то, Дик. А я решила объяснить господину Криду, что мы не являемся с королем женихом и невестой.

— Наследник обязательно появится, — начала я. Потом, переждав очередной приступ кашля Ричарда, продолжила: — Но вот только его матерью буду не я. Слухи о том, что мы с его Величеством находимся в близких отношениях, сильно приукрашены.

— Дело в том, что я действительно имел честь называть леди Прайд своей невестой, но это было сделано только для того, чтобы разоблачить преступников. Иными словами, фиктивная помолвка.

— Прошу простить меня за это недоразумение, — сразу же занервничал господин Освальд и выронил столовые приборы, а его жена тут же залилась краской.

— Что вы, — улыбнулась я, — злые языки многое говорят. А в ваших словах не было дурного умысла. Отсутствие вина в моем бокале я могу объяснить своим желанием посетить храм Магдалены-целительницы.

— Надеюсь, он устоит, — сдавленным голосом пробормотал Дик, судя по всему, в горле у него все еще першило.

— Конечно, — отправила я на другой конец стола ядовитую улыбку. — Я же без тебя пойду.

— Сэр Эван, — трогательно краснея, начала говорить семнадцатилетняя Роза, средняя дочь Кридов, — а правда, что вы можете предсказать судьбу?

— Разумеется, госпожа Роза, но, даже не делая расклад, я могу сказать, что ваша судьба сложится просто замечательно.

А Эван, оказывается, тот еще дамский угодник, видимо, это семейное. Ему доставляло удовольствие смущать еще не достигшую совершеннолетия девушку, которая покраснела сильнее и постаралась спрятать лицо за светлыми локонами. А вот ее старшая сестра Жаклин особое внимание уделяла Ричарду, так и стреляя в его сторону глазками. Они были очень похожи с сестрой — миловидные девушки с очаровательными улыбками.

Я дотронулась до руки короля, привлекая к себе внимание, и взглядом указала на дверь, как бы спрашивая разрешение на выход. Блейк коротко кивнул, а затем указал на окно, намекая, чтобы вернулась я не очень поздно.

— Что ж, господа, вынуждена вас оставить. Всего доброго, — встала я из-за стола, а затем присела в реверансе.

— Леди Валерия, — неожиданно встрепыхнулась Жаклин, — позвольте я провожу вас. Вы ведь впервые в Дорздене. Папочка, можно я покажу леди Прайд город?

Я неуверенно кивнула, показывая, что не против компании. В принципе, проводник мне действительно не повредит, но, судя по плутовато прикрытым глазам девушки, ей явно не терпелось покинуть столовую именно в моем обществе. Достаточно быстро получив согласие от отца, девушка быстро скрылась за дверью, чтобы переодеться. Я некоторое время помедлила, а затем также направилась в отведенную мне спальню, чтобы взять кое-что из вещей. Интересно, что кроется за внезапной благотворительностью госпожи Жаклин?

***

Основал столицу Ронии некий Крейн Эплдорф много-много веков назад. Как гласила история этой страны, раньше на всей территории Дорздена простирались бескрайние болота. Эплдорф направлялся из одного конца страны в другой с группой исследователей, однако по какой-то неведомой причине решил задержаться на болоте. Спустя какое-то время на болотах возникло поселение, а затем уже оно разрослось до города. Это краткая история основания, а полную версию мне поведала Жаклин, пока мы продвигались по узким улочкам. И если честно, после ее рассказа меня не покидало чувство, что Эплдорф просто заблудился, но, чтобы никто ничего не заподозрил, подсуетился и основал селение…

Жаклин, до этого торопливо рассказывавшая различные истории, внезапно замолчала и немного нервно поправила шаль. Она решила не просто проводить меня до храма, а посетить его вместе со мной, чтобы помолиться о здравии своей семьи. Некоторое время мы в молчании шли по улице, и вокруг раздавались только наши шаги, а затем госпожа Крид робко спросила:

— Госпожа Валерия, а вы хорошо знаете сэра Ричарда?

Судя по румянцу, появившемуся на еще щеках, наш вещевик ей очень и очень понравился. Так, глазки горели, пальцы теребили пуговицы на одежде. Всё. Готова. Еще одно покоренное сердечко можно прибавить в копилочку побед Ричарда на любовном фронте. Одно его присутствие оказывало на девушек такое действие, как валерианка на котов. А ведь он не прилагал особых усилий. Надеюсь, ему хватит ума не обижать госпожу Крид.

— Я бы так не сказала, мы в одной команде меньше полугода.

— Вот как, — протянула Жаклин. — А у него есть невеста?

— Вроде нет, — неуверенно сказала я. Его отношения с Клариссой были м-м-м, интимными, но предложения руки и сердца со всеми вытекающими последствиями Дик ей не делал. — Госпожа Жаклин, я думаю, это вам лучше будет у него самого спросить. Все-таки личная жизнь, сами понимаете.

— Да, я прошу прощения за свою бестактность. Просто, ах, как неловко, — еще больше стушевалась госпожа Крид, — не рассказывайте, пожалуйста, о нашем разговоре. Но сэр Форс очень привлекательный мужчина, он такой…И, ну, сами понимаете. Девушка девушку всегда поймет, мне проще у вас что-то спросить. Вы считаете меня легкомысленной?

— Нет, почему же, — успокоила я девушку, которой, как она сама недавно сообщила, только-только исполнилось двадцать лет. — Тем более, что не мне упрекать вас в легкомысленности, я сама сегодня чуть с дерева не свалилась.

— Вы серьезно?

— Как никогда, — заверила я Жаклин и кратко поведала историю добычи омелы. Кажется, девушке байка понравилась, потому что сначала она неуверенно улыбалась, а потом уже открыто хихикала.

— А вы отчаянная, — прокомментировала она, а затем снова вернулась к интересующему ее вопросу, — а какой он?

— Дик-то? — задумчиво почесала я кончик носа.

Нет, он, конечно, та еще заноза в одном месте. В пятке — вроде и ходить неудобно, но как-то заставляет не расслабляться и постоянно быть в тонусе. За все то время, что мы были знакомы, я как-то не задавалась вопросом, как к нему отношусь. Наши вечные споры и подколки воспринимались как само собой разумеющееся, как будто всё так и должно быть. Нет, подкалывала я его всегда за милую душу, но всё же я искренне им восхищалась, как и всеми в ордене. Я давно отметила для себя, что Дик Форс не из тех, кто будет колебаться, не из тех, кто будет сдаваться. Он будет бороться до конца, пожалуй, эта черта мне в нем очень нравилась.

— Он как-то обмолвился, что сделает свою жену самой счастливой на свете. И знаете, я ему верю, — улыбнулась я. — Только давайте, это останется между нами.

— Конечно. Вот мы и пришли, кстати.

Я подняла голову и с восторгом оглядела храм, который до этого видела только на картинках в книжках. Больше всего он напоминал распустившийся русалочий цветок, который так часто можно встретить на водоемах. Сам храм был построен из белого мрамора, но сейчас в лучах закатного солнца он казался красным, словно небо вокруг. Тот, кто построил его, был не иначе как богом. Потому что земной человек просто не в состоянии сотворить такое прекрасное здание.

Перед самым входом я начертила в воздухе у себя перед лицом две пересекающиеся бесконечности — знак Магдалены, а затем поправила шаль на голове и вошла в храм. Здесь стоял горьковато-сладкий запах, чем-то похожий на запах хризантем, который, казалось, проникал в каждую клеточку, заставляя дышать глубже. Почувствовав легкий аромат меда, я поняла, что в храме все пропиталось вереском. Вокруг все было заволочено какой-то непонятной дымкой, из-за чего очертания посетителей расплывались перед глазами. Жаклин что-то сказала мне и затерялась среди людей, а я принялась бродить по храму, жадно вдыхая пьянящий аромат вереска.

Здесь было много людей, кто-то с радостным лицом зажигал свечу перед портретом Магдалены и чертил в воздухе знаки бесконечности, кто-то, наоборот, рыдал на коленях и тоже чертил знаки. Я заметила, что возле плакавших людей запах горечи преобладал, а возле улыбавшихся — сильнее пахло сладостью. Помимо воли мои руки начали сиять зеленоватым светом изнутри, но искорки не спешили соскальзывать с пальцев. По телу медленной волной раскатилось умиротворение, а легкая улыбка не покидала лица.

Перед образом Магдалены я опустилась на колени и склонила голову, беззвучно шевеля губами. Молилась я за разных людей. За отца, который так и не женился после смерти матери. За дядю и тетю, которые так и не смогли родить второго ребенка, хотя очень хотели. За Криса, который вечно ввязывался в авантюры. За свою команду, которую я любила всем сердцем. За всех членов ордена, которые так часто рисковали своей жизнью. За Линду Перевелл, которая сейчас находилась неизвестно где. За многих.

Я почувствовала, что рядом со мной кто-то тоже начал молиться. От этого человека я ощущала одновременно и горький, и сладкий запах, не в силах выделить что-то преобладающее. Любопытство брало верх, я скосила взгляд в сторону и смогла увидеть мужские ладони, которые так и сияли изнутри зеленоватым светом. Как и мои. Поражённая внезапной догадкой, я совершенно невежливо уставилась на мужчину, жадно его осматривая.

Он стоял на коленях перед образом Магдалены и молился с закрытыми глазами, тонкие губы быстро шевелились, а голос был понижен до торопливого шёпота. На вид он казался немного старше моего отца, но у папы не имелось даже намёка на седину, а волосы молившегося мужчины так и испещрили белые нитки. А возле рта я четко увидела глубоко залегшие морщины, как будто раньше он много улыбался, а теперь же повода для смеха у него было мало. Одежда мужчины оказалась достаточно поношенной, но чистой и аккуратно выглаженной. Выглядела она дорожной, словно он между делом зашел помолиться в храм. Было в увиденном мною целителе что-то загадочное и простое одновременно.

— Во времена моей молодости девушки были скромнее, — низким голосом произнес мужчина, поворачивая лицо ко мне. Зеленые глаза смотрели с укором и ярко выраженным осуждением.

— Я… Извините, я не хотела вас обидеть, — покраснев, начала оправдываться я. — Просто, ваши руки, они светятся зеленым.

— Это не заразно, девушка, — фыркнул целитель, поднимаясь на ноги.

— Я знаю, — тоже вскочила я. — Я просто никогда не сталкивалась еще с целителями. Простите, я правда не хотела обидеть вас.

— О, вот как, — окинул он меня заинтересованным взглядом. — Кто передал дар?

Я не успела ответить, потому что ощутила резкий приступ дурноты. Голову словно стянул стальной обруч, а запах вереска стал просто невыносимым. В глазах все помутнело, я видела, как мужчина беззвучно шевелил губами, что-то спрашивая. Но в ушах поселился настойчивый звон, я никак не могла понять, чего он от меня хотел. Как в тумане я ощутила, что меня схватили за локоть и повели куда-то. По щекам хлестнул свежий ветер, но перед глазами все равно было неясно, прояснилось все только через некоторое время. Я осознала, что сижу на лавочке, а надо мной нависал целитель, сурового лица которого не могли скрыть опустившиеся сумерки.

— Ты сколько в храме провела, девочка?

— Час где-то, — прошептала я еле слышно. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а в носу прочно обосновался ставший удушающим запах вереска.

— С ума сошла что ли? Да даже полчаса это слишком. Ты чем думала? Теперь до утра точно отходить будешь, бестолочь.

Я чувствовала себя так плохо, что даже сил не было огрызнуться на него. Целитель отчитывал меня, словно провинившегося котенка, нагадившего в хозяйские сапоги. Но я не могла понять, за что. Меня немного потрясывало, а взгляд почему-то не желал фокусироваться.

— Или ты в первый раз в храме-то? — догадался уточнить целитель. Дождавшись моего утвердительного кивка, он продолжил: — Тогда понятно всё. Учитывая, что ты не знаешь элементарщины, предположу, что дар от бабушки или дедушки достался, которых ты не застала.

— От прабабушки, — пробормотала я, стаскивая с головы шаль. Дышать становилось немного легче, хоть я все еще видела не слишком четко.

— Звать-то тебя как, горемыка?

— Валерия.

— Ну, а я Седрик. Вот, что, Валерия, знаешь, чем в храме пахло?

— Вереском, — утвердительно кивнула я.

— Не просто вереском, — сказал Седрик, садясь рядом на лавку. — Жженым вереском.

— Там не пахло ничем горелым.

— Потому что вереск был вымочен в соке плодов снежноягодника. Знаешь, что это, дубинушка?

— Седрик, вы могли бы не так активно сомневаться в моих умственных способностях? Естественно, знаю, все его свойства перечислить? — едко спросила я.

— Ладно, может, не дубинушка, — согласился он, явно довольный моими знаниями. — Из-за того, что вереск был вымочен в соке, жженым и не пахло.

— Но ведь там многие по несколько часов проводят — и ничего.

— Они не целители. Вереск в храме только на таких, как мы, вот так действует.

— Зачем ж тогда жечь его? Чтобы отлавливать целителей? Кому плохо станет, к тому за помощью и бросаться? — недоуменно спросила я.

— Ну, обычные люди ощущают редкостное умиротворение и покой. А вот целители… Скажем так, это помогает понять, кому помощь нужна.

— Вот почему от кого-то пахло горечью, а от кого-то — сладким! — посетила внезапная мысль.

— Хм, может, с тобой еще не все потеряно? — наградил меня одобрительной улыбкой целитель. — Это помогает понять, у кого душа болит. Видела, там же многие за кого-то молятся, за кого-то душа болит. Часто, разумеется, нам нельзя нанюхиваться всего этого дела.

— А что будет, если перенюхать?

— Вот, смотри, — он достал ножичек и провел по своему пальцу, оставив царапину. — Попробуй залечить. Да-да, один целитель может вылечить другого. Пробуй.

Я протянула руку в привычном жесте, сосредоточилась, но ничего не произошло. Я закрыла глаза, опять сосредоточилась, но опять ничего не произошло. В ужасе попыталась провести диагностику целителя, но опять ничего не вышло. Я лишилась своего дара?

— Да не нервничай так, Валерия. Через сутки точно в норму придёшь. Вот тебе и ответ, так что, будь осторожнее с жженым вереском. Навсегда, конечно, так дара не лишишься, но остаться на несколько часов без кусочка себя неприятно, не правда ли?

— Еще как, — выдохнула я. Я так привыкла к силе исцеления, что не мыслила без нее своей жизни.

— Мой сын также испугался, когда на время лишился силы, — горько усмехнулся Седрик.

— А сколько ему?

— Было бы двадцать три. А так ему навсегда осталось двадцать.

— Простите, — прошептала я.

— Ничего. Рано или поздно понимаешь, что всех спасти не удастся. Будь это твоя жена или сын, — на мгновение зеленые глаза Седрика остекленели. — И все же… Ужасно несправедливо, когда не можешь спасти близкого, не находишь?

— Это точно, — удрученно сказала я, вспомнив маму. Её я так и не смогла спасти.

— Ну, бывай. Больше в храм не суйся пока что.

— До свидания. Надеюсь, вы найдете то, что ищете, — неожиданно даже для самой себя сказала я. Целитель пристально на меня посмотрел, а потом усмехнулся.

— Скорее уж «прощайте», вряд ли свидимся. Ну, не хворай.

Седрик встал и направился за ворота, немного ссутулив плечи. Такое чувство, будто он нес какую-то видную одному ему ношу. И не знал, как от нее избавиться. Я подняла руки и начертила в воздухе знаки бесконечности, надеясь, что это хоть как-то поможет ему в пути. Словно почувствовав мое движение, он обернулся и повторил жесты, а затем его поглотила толпа, вышедшая из храма, скрыв от моих глаз. Госпожа Жаклин выискивала меня среди людей, вяло махнув ей, я направилась к дочери губернатора, и мы вместе покинули территорию храма.

========== Глава двадцать пятая, где пророчат почесуху, а также обнаруживаются непустые комнаты ==========

Тихие вечерние посиделки шли своим чередом. Практически все разбрелись кто куда обособленными группками. Я сидела в кресле рядом с Эваном, напротив которого устроились Жаклин и Роза. И наш провидец с хитрым лицом тасовал колоду карт, намереваясь раскрыть девушкам тайны будущего. Шестилетняя Мия дергала сестер за подолы платьев, привлекая внимание.

— Поиграйте со мной, пожалуйста.

— Мия, не приставай, — настойчиво сказала Жаклин, горящими глазами глядя на карты.

— А со мной ты хочешь играть? — наклонилась я к малышке.

— Хочу!

Я встала и поправила штаны, а затем переместилась вслед за Мией к окну, где она разложила свои игрушки. Изначально я хотела поехать с остальными осматривать окрестности, поэтому переоделась, но потом поняла, что не выдержу разговоров о политике. Да и запах вереска все еще не желал меня отпускать, нагоняя теперь сонливость. Так что, сославшись на то, что Эван мне тоже должен погадать, я присоединилась к молодым людям в гостиной. А король с командой Грея отправились вместе с губернатором и его женой объезжать территорию. Куда пропали Лекс, Дик и Джон — загадка.

В куклы нам с Мией довольно быстро наскучило играть, поэтому мы единогласно решили придумать другое развлечение. Прятки отмели, потому что с моей стороны было бы невежливо заглядывать во все места в чужом доме. А малышка-Мия явно бы не стала прятаться в гостиной. Для жмурок было слишком мало народа. Если только…

— А давай в лошадку?

— Это как?

— Залезай, — велела я девочке, бухаясь на четвереньки. Вот заодно и растормошусь.

Девочке затея понравилась, она запрыгала на одном месте, забралась на меня, сжав ножками бока и положив ладошки мне на плечи. Я изобразила лошадиное ржание, заставив Эвана выронить колоду, а затем сосредоточенно поползла по мягкому ковру. Мия точно была в восторге от необычного для нее занятия, потому что весело хохотала. Мы «обскакали» гостиную по кругу три раза, а на четвертом круге я впечаталась лбом в чьи-то ноги. А затем почувствовала отсутствие дополнительного веса в лице Мии, видимо, ее кто-то снял. Подняв голову, я увидела, что ноги принадлежали Джону Криду, который теперь держал сестру на руках и еле сдерживал смех, глядя на меня сверху вниз. По бокам от него расположились Дик и Лекс, которые тоже находили мой внешний вид забавным. Тут я догадалась встать на ноги и принять более достойную позу.

— Сестрёнка, — хохотнул Лекс, — только не говори, что у твоего отца закончились лошадки и теперь он будет разводить скаковых людей?

— Как ты догадался? — деланно удивилась я.

— А давайте в жмурки играть, — заёрзала на руках у Джона Мия. — Пожалуйста, пожалуйста!

— Желание маленькой принцессы — закон, — неожиданно для всех согласился Ричард, доставая откуда-то шёлковую повязку. — Но ты водишь.

Собственно, играть стали все, кто был в гостиной. Правда, Жаклин сначала не хотела дурачиться но, заметив, что Дик нацелен на игру, тоже присоединилась, встав справа от него. Раскружив Мию по кругу, мы разбрелись по комнате, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание. Малышка очень быстро поймала Лекса и даже смогла угадать, что это он. Правда, она слегка приспустила повязку, но этого никто не «заметил». Лекс тоже долго не мучился, почти сразу заграбастав меня в охапку.

— Так, ну тут все просто, — сказал он, даже не начав ощупывать меня, — пахнет травами, значит, Вэл.

На глаза мне тут же нацепили повязку, от которой пахло чем-то пряным. Погрузившись во тьму, я несколько раз покружилась на одном месте, а затем начала охоту. Доносившееся со всех сторон хихиканье никак не давало выбрать направление, а мягкий ковер заглушал шаги. Хлопки доносились со всех сторон, я аккуратно пошла вперед и через пару шагов врезалась в стену, отбив коленку. Хихиканье стало громче, давая понять, что нужно взять левее. Робко шагая, я приближалась к источникам звука. Судя по ощущениям, кто-то должен был быть прямо напротив меня. И тут я почувствовала, что справа кто-то дернулся в сторону, сделав резкий выпад рукой, схватила этого кого-то за запястье.

— Ага! Так, рука широкая, значит, мужчина, — довольно прокомментировала я.

Встав, как я надеялась напротив, принялась ощупывать свою добычу. Добыча, кстати, не выдавала себя голосом и стояла на редкость смирно.

— Так, челка есть, — скользнула я руками к голове и перебрала волосы, а затем провела ладонями вниз до шеи, — волосы короткие. Значит, не Лекс.

— Верно, малышка, — подал голос Александр откуда-то сзади.

А руки продолжили изучать пойманного. Кончики пальцев дотронулись до щёк и губ, но портрет это мне так и не помогло составить, зато я почувствовала, как кто-то выдохнул и обжёг дыханием ладони.

— Кто же ты у нас? — задумчиво протянула я, а затем нащупала, что на шее висит цепочка с круглым медальоном. — Ага! Ты — один из Форсов, но, — провела рукой от своей макушки вперед, как бы замеряя рост. Ребро ладони дотронулось до шеи пока неразгаданного брата. — Эвану я достаю почти до подбородка, а здесь расстояние больше. Значит, ты — Дик!

Завершив фразу, я стянула с себя повязку и победным взглядом уставилась на Ричарда. Он стоял очень близко и разглядывал меня, мне показалось, что зрачки его удивленно расширились, словно Дик не до конца понимал, что сейчас произошло. На меня же нахлынуло какое-то странное оцепенение, которое я никак не могла с себя сбросить.

— Теперь дядя Дик водит! — воодушевленно воскликнула Мия.

От ее голоса я вздрогнула, а затем вложила в ладонь Форса платок и встала в круг. Ричард надел повязку и несколько раз прокрутился на одном месте, а затем начал игру. Надо сказать, что лавировал по комнате он очень даже профессионально, а потом поймал «случайно» оказавшуюся Жаклин. Девушка настойчиво крутилась рядом с ним, так и норовя попасть в его руки, однако ей пришлось попотеть, потому что Дик явно ориентировался не на хлопки, а на запах. Принюхавшись к навязавшейся пленнице он, как мне показалось, немного сник, а затем аккуратно положил девушке руки на плечи.

— Девушка в платье, — немного разочарованно протянул он, — госпожа Жаклин, я полагаю?

— Угадали, — кокетливо ответила Жаклин.

Игра в жмурки еще долго бы продолжались, если бы не появилась няня Мии и не увела ее спать. Девочка очень не хотела уходить, ещё бы, когда с ней ещё будет играть такое количество взрослых. Когда маленькая госпожа покинула нас, все как-то разбрелись в очередной раз по углам. Жаклин развлекала Дика беседой в темном уголке комнаты, а Роза играла в карты вместе с Джоном и Лексом. Я же ждала, что мне наворожит Эван, наконец-то дорвавшийся до моей судьбы.

— Ну, юная дева, узри же своё будущее, — противным голосом сказал провидец, мешая колоду.

Быстро-быстро он начал кидать карты на стол в каком-то понятном одному ему раскладе, а его лицо приобрело на редкость важное выражение. Снаружи раздался цокот лошадиных копыт, видимо, остальные вернулись с прогулки. А Эван всё всматривался в карты, выкладывая их перед собой.

— Ну что там? Слушай, а ты можешь увидеть, найду я того, кого ищу?

— Ты про?

— Именно, — кивнула я, намекая на убийцу матери, хотелось бы знать увенчается эта авантюра успехом.

— Так, — почесал лоб друг, — ты рано или поздно узнаешь правду, это я точно вижу. Но когда — не могу сказать. Я тут кое-что другое вижу ещё, дорогу круглую, и ты по ней бегаешь. И ещё, — он внезапно замолчал, а потом резко смешал карты. — Нет, ничего.

— Что? Эван, — щёлкнула я пальцами перед его носом, а он внезапно перехватил мою ладонь и пристально на неё посмотрел. — Слушай, либо говори какое-то жуткое предсказание, сулящее мне почесуху, либо сделай нормальное лицо.

— Показалось, — немного дёрганно улыбнулся Эван. — А ты себя хорошо чувствуешь? А то ты бледная какая-то, как из храма вернулась.

Настал мой черед дёргаться. Я явно была сейчас не способна кого-то исцелить, сонливость все ещё не желала отпускать. Но почему-то я верила Седрику, который сказал, что всё нормализуется. Просто я ощущала какую-то беспомощность. Ведь, если что-то произойдет с моими спутниками, а силы не вернутся до этого времени… Нет. Заверив Эвана, что все просто замечательно, я подцепила его под локоток и потащила в столовую.

***

В столовой поселился настойчивый гул голосов, периодически слышалось звяканье чашек, и раздавался весёлый смех. Рассадка была такая же, как и за обедом, я краем уха слышала, как его Величество о чём-то говорил с губернатором и его женой, а Лекс что-то сосредоточенно втирал Чарли. Я отстранённо мешала чай, хотя и пила его без сахара, просто надо было как-то занять руки. Прав оказался Седрик, когда сказал, что неприятно лишиться частички себя, пусть и ненадолго. Я раньше как-то никогда не задумывалась о сущности моего дара, воспринимая его как должное. А сейчас, лишившись на некоторое время способностей, поняла, насколько они для меня важны. Горько-сладкий запах, который присутствовал в храме, казалось, продолжал преследовать, мерещась даже здесь, в доме господина Крида. Ложечка с тихим звяканьем выпала из пальцев и ударилась о блюдце. И все почему-то смотрели на меня, явно чего-то ожидая.

— Что-то случилось?

— Мы спрашивали, как вам храм, леди Валерия, — улыбнулась Лия Крид, а затем обеспокоенно уточнила: — С вами всё нормально? Вы немного бледны.

— Благодарю за заботу, — кивнула я. — А храм великолепен. Я его видела раньше только в книгах, но наяву — он гораздо прекраснее, словно кувшинка.

— А запах там был просто прекрасен, чувствуете? — вдохновенно начала щебетать Жаклин. — Я так рада, что там можно было приобрести благовония.

Я пригляделась и увидела, что все вокруг заволочено, как в храме. А на противоположном конце стола стояло металлическое блюдо, от которого исходил легкий дымок. Запах вереска все сильнее заполнял помещение. Как я так задумалась, что не заметила, как зажгли травы? Всем присутствовавшим, кстати, запах пришелся по нутру, а вот я снова ощутила приступ дурноты, который накрыл меня с головой. Нужно было выйти на воздух, я опять надышалась вереском, а это значило, что сила исцеления вернется ещё позже.

— Я прошу прощения, — собственный голос донёсся до меня, как сквозь туман. Мне был жизненно необходим свежий воздух, я сосредоточенно пробиралась к выходу, натыкаясь на мебель.

— Прайд, тебе плохо? — обеспокоенно спросил кто-то, кажется, Тревор.

— Просто немного душно, — обернулась я и выдавила подобие улыбки. Не стоит волновать всех, я ведь почти в порядке. — Я скоро вернусь, — а вот тут вот я покривила душой, не собираясь возвращаться в пропахшую вереском комнату.

Я не помню, как добралась до выхода, но спустя какое-то время до меня стали доноситься звуки улицы, а потом я осознала, что сижу на ступенях какого-то дома. Где я сейчас находилась, было непонятно, как сюда добралась — тоже, но пока что это абсолютно не волновало. Жадно вдыхая воздух, я отстраненно смотрела прямо перед собой, изредка выхватывая взглядом людей, которые проходили по освещенной улице. Казалось, что вечером город оживал еще больше, потому что так и слышались разговоры, которые смешивались со смешками. Мимо проезжали экипажи, иногда появлялись всадники, постепенно звуки стали слышаться все чётче и чётче. Да и в глазах прояснялось, но сердце все равно никак не желало стучать в нормальном темпе, зато теперь я могла ощущать что-то помимо запаха вереска. Вокруг пахло сточной канавой и потными лошадьми, но эти запахи сейчас казались прекраснее всего на свете. Лишь бы не вереск.

— Что, детка, с работы поперли? — раздался рядом мужской голос.

— Что? — недоуменно переспросила я, поднимая голову и разглядывая мужчину. Точнее, парня, на вид он был моим ровесником, хотя, кто разберет в темноте.

— Пойдем, я тебе заплачу гораздо больше, чем бывшие клиенты, — наклонился ко мне парень, обдавая запахом перегара.

— Я не падшая женщина, — помотала я головой. Странно, я же не вульгарно одета, верхней одежды, правда, не было, но это же не показатель.

— О, ну, раз ты любишь такие игры, — пьяно протянул парень, поправляя длинные и вроде бы светлые волосы, — то ты, разумеется, невинная путница, случайно оказавшаяся рядом с публичным домом.

Ещё лучше. Только я могла чисто случайно, а это действительно случайность, усесться на ступени борделя. Из всех домов в городе надо было выбрать именно этот, верно, сам Илок* подтолкнул меня к этому, а теперь ехидно ухмылялся где-то за спиной. Пока я корила себя за глупость, парнишка уселся рядом со мной и недвусмысленно начал придвигаться всё ближе и ближе. Я отодвигалась влево, пока ступени не кончились, а кончились они внезапно. Перил отсутствовали, так что я свалилась прямо в нерастаявший сугробик, но очень быстро встала на ноги и начала активно подрагивать от холода. Сердце все еще колотилось слишком быстро, но теперь уже не от вереска, а от напряженности ситуации.

— Меня зовут Джеймс, — поднялся на ноги молодой человек и начал приближаться ко мне. — А тебя как, солнышко?

— Джиневра, — неуверенно соврала я, пятясь назад. Назвавшийся Джеймсом оперативно перекрыл путь, не давая пройти, как оказалось, парень гораздо менее пьян, чем я решила вначале. Кричать не имело смысла, потому что стражники да и местные люди решили бы, что это часть любовных утех, которым обычно предавались в этом доме. Вот только у меня была несколько иная развлекательная программа, но, как деликатно донести это до Джеймса, я не представляла.

— И сколько ты берешь за свои услуги, Джиневра? — ухмыльнулся он и пальцами пробежался вверх по моему животу. Но конечной цели я не позволила достигнуть, потому что уперлась руками в его грудь. Джеймс, кажется, решил, что это часть игрищ, потому что тут же исправился: — Прости, мы же играем в недотрогу. О, прекрасная Джиневра, — гаркнул он мне прямо на ухо, — помоги же уставшему путнику обрести покой и умиротворение!

— А… Э… А пошли к тебе, — брякнула я, лихорадочно продумывая план побега. Мое предложение Джеймсу очень понравилось, что говорить, я чуть не ослепла от его улыбки. Он нагло обнял меня за талию и повел было вглубь улочки, но я его остановила: — Я только вещи возьму, а то холодно. Подожди меня тут, зайчоночек.

— Поторопись, кисонька, — отпустил меня парень и подтолкнул к ступеням. Направлять он меня хотел шлепком по мягкому месту, но я шустренько присела, поэтому схлопотала по пояснице.

Взлетев по ступеням, я торопливо потарабанила в дверь, а затем проскользнула в образовавшуюся щель. И тут же оказалась в мире похоти и разврата. Здесь тоже было все покрыто сизой дымкой, только это было из-за сигарет, а еще все вокруг словно пропиталось насквозь алкоголем. Открывшая дверь женщина недоуменно вытаращила глаза и закашлялась до такой степени, что ее пышная грудь чуть не вывалилась из корсета. Я же обогнула женщину не особо тяжелого поведения и побежала дальше по дому, стараясь не смотреть на не совсем одетых людей. Ай, да что скрывать, кое-кто был совсем уж голым.

Я уже начала активно сомневаться в своем и так изначально не самом гениальном плане. А суть его была такова — выбраться через окно с противоположной стороны. Как же хорошо, что здесь нет решеток, это я успела заметить ещё снаружи. Щеки уже совсем раскраснелись от стыда и бега, когда я вылетела в коридор с кучей совершенно одинаковых дверей. А звуки, доносившиеся из-за этих дверей, заставили меня ещё больше покраснеть. Открыв дверь в самом конце коридора, я вбежала в комнату.

Да, не в пустую.

Парочка, которая там находилась, явно не ожидала, что в самый разгар веселья к ним присоединится ещё кто-то. Они на секунду замерли, а затем запутались в руках и ногах и свалились с кровати. Я готова была сквозь землю провалиться, приличной девушке вообще не положено видеть обнажённых мужчин, тем более в таких количествах… Закрыв лицо руками, я подбиралась к окну, а справа от меня пара, судя по звукам, пыталась распутаться.

— Извините, простите, продолжайте, — пискляво говорила я, распахивая окно и вылезая в него.

Выпрыгнула, разумеется, в лужу, но это было не важно. Главное — что Джеймс так и дожидался меня около ступеней, а я уже судорожно бежала, куда глаза глядят. Глядели они в сторону улочек, по которым я долго петляла, пока не выскочила на главную площадь. Мы проезжали ее сегодня днем, я еще подивилась странному памятнику в виде фруктовой корзины, который символизировал почему-то мир и благодушие. Бросившись наперерез какому-то экипажу, остановила его и под поток отборнейшей брани полезла в коляску.

— К дому губернатора. Если будете ехать и молчать, заплачу вдвойне, — тоном, который не терпел пререканий, сказала я.

Экипаж сдвинулся с места, а я откинулась на спинку сидения и затряслась от холода и беззвучного смеха. Вот вам и девушка из высшего света. Кажется, эту поездку я еще ой как долго буду вспоминать.

Комментарий к Глава двадцать пятая, где пророчат почесуху, а также обнаруживаются непустые комнаты

* Илок — бог глупости

========== Глава двадцать шестая, об огородах и пирожных ==========

Расписной потолок выглядел как-то удручающе, несмотря на то, что был стилизован под небо. Однако все эти облака нагнетали атмосферу и навевали тоску, заставляя думать о смысле жизни и прочих философских вещах. Но особо разлеживаться времени не было, поскольку уже через пару часов нам надо предстояло выезжать в замок короля Августина III. Скоро должен был появиться министр иностранных дел Ронии, некий Уильям Бэкон, чтобы сопровождать нас до места назначения. О том, что у нас будет провожатый, выяснилось во время моего отсутствия, за которое, кстати, я получила приличный нагоняй от Лекса и Чарли.

Сложив все свои вещи в седельные сумки, я еще раз окинула взглядом комнату, проверяя, не оставила ли чего. Выловив мальчишку-слугу, попросила отнести все в конюшню, а сама направилась вниз к остальным, чтобы позавтракать. Вчерашняя прогулка без верхней одежды, хвала Всевышнему, никак не сказалась на моем здоровье, зато отразилась на одном комплекте формы, превратив его в грязное недоразумение.

В столовой уже собралась вся семья губернатора, включая маленькую Мию, которая приветливо помахала мне и похлопала по стулу рядом с собой, приглашая присесть. А вот где пропадали все мои спутники — непонятно, потому что никого из ордена за столом пока что не было. Я заняла место рядом с Мией и начала неторопливо завтракать, попутно слушая рассказ девочки про пони, которого обещал ей купить папа. От моего взгляда не укрылось то, что Роза находилась в каком-то радостном воодушевлении, а вот ее сестра наоборот была на редкость задумчивой. Жаклин смотрела прямо перед собой, а ее руки крошили в тарелку кусочек хлеба. Заметив, что я ее разглядываю, она указала взглядом на выход, намекая, что желает переговорить после завтрака. Мой еле заметный кивок дал понять, что намек не остался без внимания, девушка заметно расслабилась и даже начала улыбаться. А, когда появились члены ордена, она засияла подобно начищенному подсвечнику.

— Привет, сестричка, — плюхнулся рядом со мной Эван и поцеловал в щеку. — Как спалось?

— Неплохо, а тебе? Слушай, ты причесывался вообще? — уставилась я на всклокоченного парня и попыталась пригладить торчащие во все стороны волосы. А заодно провести диагностику, но оба действия оказались безуспешны: силы пока так и не вернулись, а волосы Эвана остались растрепанными.

— Да заснул с мокрой головой, — фыркнул парень, а затем с наслаждением начал поглощать выпечку, лежавшую на его тарелке.

Краем глаза я заметила, что Жаклин поднялась из-за стола и направилась к выходу. Выждав немного времени, я, сославшись на то, что желаю проверить, все ли собрала, также покинула столовую. Девушка ждала меня прямо за дверью, нетерпеливо расхаживая из стороны в сторону. Увидев, как я появилась на пороге, она кивнула и повела за собой вверх по лестнице. Пока мы шли, Жаклин немного нервно озиралась по сторонам, а я еле за ней поспевала. Наконец мы вошли в ее спальню, и девушка жестом пригласила меня сесть в одно из больших кресел, которые стояли около окна. Комната Жаклин была просторной и светлой, как и все в этом доме, пожалуй, я бы назвала это помещение нежным, потому что в каждой детали чувствовалась рука хозяйки.

— Леди Валерия, — обратилась ко мне Жаклин, усаживаясь в кресло и нервно сцепляя пальцы в замочек, — могу я попросить вас об одной услуге?

— Смотря, чего вы желаете, — улыбнулась я.

— Ах, — встала девушка и прошлась по комнате. — Мне так неловко навязываться, но мне просто не к кому обратиться за помощью. Вы, как девушка, должны понять меня… Могли бы вы передать сэру Ричарду вот это, — Жаклин подошла к туалетному столику и взяла с него свиток, перевязанный розовой ленточкой.

Как-то не хотелось быть голубем с любовными записочками, вообще не хотелось вмешиваться во всю эту ситуацию, становясь третьей лишней. Но у старшей дочери губернатора было такое умоляющее лицо, что я невольно протянула руку и сжала послание. Жаклин так и просияла, а затем торопливо обняла меня, я только и смогла улыбнуться да ответить на ее объятие. Все-таки Жаклин Крид — очень хорошая девушка, светлая и чистая.

— И еще, леди Валерия, могли бы вы отдать письмо потом, когда вы уже на место прибудете. Или, если такое возможно, просто оставьте его где-то среди вещей, а не отдавайте лично в руки. Простите, что вмешиваю вас…

— Что вы, обещаю, это все останется нашим маленьким секретом. Пойдемте вниз, мы скоро выезжаем, — кивнула я в сторону двери, а потом убрала свиток в карман, стараясь не помять.

Когда мы подошли к столовой, то услышали, что там велись оживленные разговоры, кажется, Уильям Бэкон уже изволил приехать. Пора прощаться с семейством Крид и отправляться в дальнейший путь. Пройдя в столовую, я убедилась в своих предположениях — министр иностранных дел действительно почтил нас своим присутствием и теперь сосредоточенно знакомился со всеми. Жаклин прошла к своей семье и встала справа от отца, дожидаясь, пока он завершит разговор. Я же окинула равнодушным взглядом сэра Бэкона, но не смогла выявить для себя что-то интересное — с такой внешностью самое место в тайной канцелярии. В нем было все слишком обычным — обычные волосы мышастого оттенка, серые глаза, типичные черты лица. Пожалуй, встреть я его на улице, не обратила бы внимания. А вот этот мужчина, которому на вид было около пятидесяти лет, явно не упустил бы ни одной детали во внешности случайно увиденного на улице человека, уж больно пристально он осматривал всех нас, казалось, что он даже делает какие-то заметки в памяти.

— А это, сэр Бэкон, — кивнул в мою сторону Блейк, — леди Валерия Прайд.

— Рад знакомству, леди, — дежурно поцеловал мою руку сэр Бэкон, а затем пристально посмотрел в лицо, вызывая на поединок взглядов. Но наша негласная битва так и не успела начаться, потому что министр как-то странно выпучил глаза и начал судорожно кашлять.

Пока его отпаивали водой, я невольно покосилась на свое отражение. Вроде все нормально, глаза и нос на своих местах. Хотя, мне показалось, что сэр Бэкон как будто бы узнал меня, но мы до этого никогда не встречались, в этом я была уверена. Однако судорожно пивший воду министр так странно на меня косился, что я невольно начала вспоминать все свои прегрешения. Может, я вчера его обрызгала водой из луж, пока бежала к экипажу?

— Прошу прощения за заминку, — сдавленным голосом просипел сэр Бэкон. — Пройдемте же на выход. Ах да, забыл сказать, нас еще будет сопровождать мой сын Джереми, он должен подъехать с минуты на минуту. Леди, позвольте стать вашим спутником, — обратился ко мне министр и тут же практически потащил за собой, схватив за предплечье.

Чтобы не толпиться, мои спутники взяли куртки и отправились одеваться на улицу, а вот я и навязавшийся сэр Бэкон задержались и остались наедине. Министр начал помогать мне надевать верхнюю одежду, а затем я услышала, как он тихо сказал на ухо:

— Позвольте выразить свое восхищение, леди, эмоции вы контролируете просто замечательно. Но позвольте спросить, что в публичном доме делала девушка благородного происхождения?

Настал мой черед закашляться. Министр иностранных дел в публичном доме. В борделе. Да как угодно назвать — смысл не изменится.

— А вы что там делали? — только и смогла просипеть я, оборачиваясь и разглядывая сэра Бэкона.

— О, то, чем вы мне так любезно разрешили продолжить заниматься, пока вылезали в окно.

Краска стыда залила мое лицо, какой позор. Как можно было из всех комнат выбрать ту, где расслаблялся министр иностранных дел? Который еще и лицо мое запомнить умудрился. А я… А что я, я запомнила несколько другие части тела.

— Небо, леди Прайд, только не говорите, что вы действительно не запомнили моего лица, а я только что сам раскрыл все карты? — начало доходить до сэра Бэкона всё происходящее.

— Я как-то другое запомнила, — прокашляла я. Теперь настал черёд смущаться Уильяму Бэкону. Надо же, вогнала в краску человека, который мне в отцы годился. — А давайте, я вас не видела, вы меня не видели? И никому не будем говорить об этом досадном недоразумении?

Бэкон судорожно кивнул и открыл дверь. Наши лошадки были уже готовы, а мои спутники прощались с семьей губернатора. Мужчины воодушевленно целовали женские ручки и обменивались рукопожатиями с Освальдом Кридом. Поймав взгляд Жаклин, я коротко кивнула и похлопала себя по карману, намекая, что все будет выполнено в лучшем виде. Откуда-то подъехал молодой человек на сером коне. Остановившись, сын министра, начал спешиваться. И это ему почти удалось, но, когда мы столкнулись взглядами, он нервно дернулся и не очень грациозно бухнулся на каменную брусчатку. А я, пробормотав, что, кажется, забыла что-то в комнате, взлетела по ступенькам и захлопнула входную дверь. А потом три раза ударилась лбом о дерево. Медаль «Неудачница года» должна быть у меня в кармане.

Мало того, что видела министра не в самом приличном виде, так еще и его сын вчера пытался скрасить свой досуг в моем обществе. Ха, было бы весело, если бы они на выходе встретились, потому что вряд ли сэр Бэкон знал, что Джеймс, хотя, нет, Джереми, решил покутить в бордельчике. Яблочко от яблоньки недалеко падает. Сэр Бэкон, судя по всему, вдовец, кольца на пальце не было, а сын имелся, а то совсем неловко уж было бы смотреть в глаза матери семейства. Глубоко вдохнув, я переложила письмо из кармана штанов за пазуху, а потом вышла на улицу, сияя как будто бы искренней улыбкой. Все уже сидели на лошадях, кроме сына министра, который держал за уздечку моего Дьёго. Наскоро простившись с семейством Крид, я забрала поводья из цепких пальцев Джереми.

— Джиневра, значит? — с идзевочкой пропел рядом Джереми, откидывая назад светлые пряди. Его руки потянулись ко мне, подсадить решил, ну-ну.

— Молчал бы, Джеймс, — не менее язвительно протянула я, а затем откинула наглые руки. — И морковку свою попридержи, зайчоночек, если не хочешь в дальнейшем лишиться части своего огорода.

Нашу перепалку скрывал ото всех бок Дьёго. Джереми Бэкон окинул меня взглядом, а затем начал спиной отходить к своему коню, который стоял рядом. По его губам я четко прочитала: «Стерва». Нет, я не стала ругаться, а просто показала ему кулак. С оттопыренным пальцем. Выпрямившись в седле, я спиной ощутила, как Джереми изучал меня, и вся передернулась от омерзения.

***

Замок поражал своими размерами. Его высокие шпили мы заметили еще издалека, казалось, что башни заканчиваются под самыми облаками, а сам замок вот-вот окажется под самым носом. Но расстояние обманчиво, уже полчаса мы видели каменное здание, но так к нему и не приблизились. Построен замок был из белого камня, а вот крыша была черной, я невольно сравнила своего Дьёго с ним — белый с черной гривой. Всю дорогу я старалась держаться как можно дальше от Бэконов, знакомство с которыми напрягало все больше и больше. Если отец семейства еще мог претендовать на звание разумного человека, министр все-таки, то сын… Рядом с ним я ощущала резкие приступы ненависти ко всему, что шевелится, а шевелился обычно рядом, собственно, Джереми. Он, кстати, оказался ровесником Эвана, но мой друг никогда бы не позволил вести себя так рядом с женщиной.

Вблизи замок и вовсе давил своей массивностью, казалось, что сейчас он просто обрушится и завалит обломками. Издали заметив наше приближение, стража начала опускать подвесной мост, который обрушился на землю, разбрызгав грязь. Я краем глаза отметила, как Джейсон спустил с пальцев какое-то заклинание, а затем еле заметно кивнул, давая понять, что путь чист. Лошадей тут же увели в конюшню, а сумки начали оттаскивать по выделенным покоям. А нас уже повели в комнаты, чтобы немного отдохнуть перед аудиенцией у короля. Шли мы чинно и благородно, попутно слушая историю замка, которую я пропустила мимо ушей, потому что откровенно глазела по сторонам.

Во-первых, тут практически на каждом шагу стояли рыцарские доспехи. Пустые. Я проверила, украдкой отстав от остальных. Во-вторых, море гобеленов на стенах, в основном это были сюжеты из жизни предков короля Августина III, когда они совершали какое-то очередное славное деяние, вроде усекновения дракона или посадки дерева. В-третьих, слуги. Их было очень много, и они открыто таращились на нас и перешептывались между собой.

Приглашенных на подписание договора прибыло более чем достаточно, поэтому со свободными комнатами была напряженка. Мне досталась смежная комната — с общей ванной, а вот кто мой сосед — пока загадка, потому что я засмотрелась по сторонам и не увидела, кто зашел в соседнюю дверь. Скинув сапоги, я прошлась по мягкому ковру, ощущая, как ворс приятно щекочет стопы даже сквозь носки, которые на этот раз были с рыбками. А потом начала вертеть письмо Жаклин Дику. Интересно, а что она там написала? Наверное, что-то про голубые глаза и сверкающую улыбку. Рука помимо воли потянулась к ленточке, но я вовремя остановилась. Меня не касается, что там написано, хоть мне интересно. А что Дик ответит ей на письмо? Что за мысли в голове. Меня это не касается. Успокойся, Прайд.

Сунув до поры до времени письмо в карман, я разложила вещи, а затем проверила кровать на мягкость. Не самая удобная, видимо, специально, чтобы гости не залеживались, но недолго перекантоваться можно. Я вообще плохо высыпалась, если спала не на своей кровати, а к дворцовой в Алии так и вовсе привыкала почти три месяца. И тут за дверью в ванную комнату послышалось какое-то движение, кажется, мой сосед объявился.

— Кто мой сосед? — заинтригованно спросила я, постукивая по двери. Открыть не решилась, вдруг, он уже успел оголиться.

— Сюрприз, — радостно распахнул дверь Эван. Одетый. — Я хотел помыться, но дамы вперед. О, у тебя тут уютненько, — заглянул он через мое плечо в комнату, опираясь рукой о косяк.

— А у тебя что? — поднырнула я под руку Эвана, пересекла ванную и вошла в соседнюю комнату. Почти так же, как и у меня, только кровать без балдахина. И мне почему-то казалось, что она удобнее. Быстро проверив свои догадки методом ощупывания матраса, я обернулась к другу и коварно предложила: — Может, поменяемся? Ты же знаешь, как я плохо засыпаю на непривычной кроватке, а у тебя тут помягче, вроде.

— Чего не сделаешь ради подруги, — охотно согласился Эван, а затем направился в ванную. — Вещи твои пойду перенесу.

— Тогда свои захвати сразу, — кивнула я на седельные сумки, которые лежали на кровати слева от меня.

— Кстати, спасибо, что напомнила. Это Дика, перепутали слуги.

Дождавшись, пока ясновидящий скроется, я начала расстегивать сумку, чтобы положить письмо Жаклин. Но пальцы почему-то тряслись, застежка никак не хотела поддаваться. Не хотелось, чтобы Эван застукал, как я копалась в вещах его старшего брата. Кое-как запихнув изрядно пострадавшую от моих действий бумагу, я привела сумку в порядок и приняла самый невинный вид, который только можно было придумать. Как раз вовремя, секунду спустя на пороге появился Эван с моими пожитками, быстро поменяв сумки местами, он вышел из комнаты, отправившись к брату. А я направилась в ванную, предварительно оставив записку другу, чтобы не вздумал ломиться. Наблюдая, как бадья заполняется водой, я решительно выгоняла из головы мысли, в которых, почему-то, были письмо Жаклин и Дик, радостно скакавший по комнате и кричавший о постигшем его счастье. Что за бред в голове?

***

Интересно, кто это только придумал — произносить витиеватые речи, одно вступление к которым доводит до зубовного скрежета? Явно какой-то человек с прогрессировавшей манией величия, потому что в нормальном состоянии слушать это все просто невозможно. Встреча с правящей династией состоялась на неофициальном уровне, то есть присутствовало всего около тридцати человек от двух стран. Короли Ламелии и Ронии торжественно обменивались приветствиями вот уже полчаса, но к основной цели нашего приезда так пока и не приблизились. Зато упомянули дедушек и бабушек, которые гордились бы своими потомками, решившими в такой «нелегкий для всех нас момент встретиться, дабы решить столь животрепещущие вопросы, которые уже не один десяток лет мешают нашим странам идти рука об руку…». Муть.

Лицо Филиппа Блейка выражало смесь обреченного смирения и тщательно замаскированного негодования, так уже поперек горла встали эти речи, после которых наш монарх, определенно, должен был обнаружить мозоль на языке. А вот ламельские советники, стоявшие рядом с Блейком, одобрительно кивали, довольные словами нашего молодого правителя. Приехавшие за несколько дней до нас советники уже успели установить контакты с политическими партнерами, во всяком случае, так они сами утверждали.

Августину III наш король годился в сыновья — правителю Ронии перевалило за шестой десяток, на троне он уже сидел более двадцати лет. Король Августин из рода Кэрролов смотрел на окружающих уже немного поблекшими глазами, в которых, я готова была поклясться, была скрыта вековая мудрость. Он как бы взглядом говорил Блейку: «Что такого ты, мальчик, можешь сказать, чего я не знаю? Но я принимаю твои правила. Пока принимаю». Военный мундир, в который обрядился король Ронии ради такого случая, сидел на раздобревшей фигуре слишком плотно, казалось, что пуговицы сейчас отлетят и попадут какому-нибудь незадачливому министру по лбу. Седые волосы Августина III были уложены таким образом, чтобы прикрывать лысину, а тяжелая корона, переливавшаяся в свете, только помогала фиксировать прическу.

А вот королева Виктория выглядела просто замечательно для своего возраста. Ей нельзя было дать на вид больше сорока лет, хотя в этом году отмечали ее пятьдесят пятый юбилей. Высокая, стройная, с безукоризненно прямой спиной, она возвышалась над подданными и скользила по лицам взглядом равнодушных зеленых глаз. Какие это глаза, они были так прекрасны, что за один взгляд не жалко и умереть. Но на лице королевы нельзя было прочитать никаких эмоций, только светский интерес, который на деле и гроша ломаного не стоил. Виктория Кэррол явно скучала на этой встрече. Или делала вид, что скучала, потому что иногда она позволяла себе одобрительные кивки, когда ее муж говорил особо душещипательные строки из своей речи.

Наследник престола разглядывал Филиппа Блейка с уважением, приправленным толикой зависти. Еще бы, они были ровесниками, но Блейк — уже король, а Эдвард Кэррол — пока только принц. Вряд ли принц Ронии желал смерти своему отцу, но, думаю, не отказался бы, если бы тот добровольно отрекся от короны в пользу сына. Кстати, принц Эдвард вел занимательную беседу с министром Бэконом. Столкнувшись со мной взглядом, сэр Бэкон как бы случайно дотронулся пальцем до подбородка, намекая, что наш негласный договор в силе. Рядом с этими двумя стояла девушка, беспечно обмахивавшаяся веером и изучавшая людей в зале. Выглядела она, как ожившая картинка из сказок о принцессах, наверное, потому что ей и была. Аннабель Кэррол внешне была очень похожа на своего старшего брата, если бы не разница в возрасте, то их легко можно принять за близнецов. Светлое платье, отделанное кружевами, делало принцессу похожей на облако или на пирожное, щедро украшенное кремом. Словно подтверждая последнюю мысль, желудок коротко проурчал, заставив Дика покоситься на меня, закатить глаза и произнести одними губами фразу: «Ты безнадежна».

А по обрывкам фраз становилось понятно, что скоро вся эта пытка речью подойдет к концу, потому что доносились слова «подпишем» и «очень рад». Мысленно я исполнила веселый танец и покосилась в сторону дверей. Но кое о чем я забыла: о том, что должно быть торжественное завершение, подводящее итоги этой встречи. Минус еще полчаса из жизни, которые растянулись на целую вечность для моего окончательно прилипшего к спине живота. И вот, когда уже произошло торжественное пожатие рук и целование ручек, когда уже всех оповестили о том, что вечером состоится бал в честь прибывших гостей, когда все уже практически рванули к дверям, король Филипп сделал жестом знак, что хочет еще что-то сказать. На какой-то момент мне даже почудился хоровой стон, но это было только разыгравшееся воображение, а вот вопрос нашего короля заставил меня всю обратиться в слух:

— Могу я узнать, какова судьба Эрвина Роуга?

О да, что стало с послом Ронии, который чуть было не устроил массовое отравление, интересовало всех, кто прибыл. Меня — особенно, как-никак, главная пострадавшая, хотелось какой-то моральной компенсации хотя бы.

— Он скончался, — неожиданно сказала королева Виктория низким, утробным голосом.

— Мир его праху, — без особого сожаления сказал Лекс так, чтобы его услышала только я.

— Сэр Роуг должен был отправиться на каторгу за то, что он сделал, — продолжила королева, задержавшись взглядом на мне, — но его нашли мертвым в камере.

Что ж, Роуг легко отделался, вряд ли бы его изнеженный дворцовыми прелестями организм выдержал испытание каторгой. Конечно, о мертвых либо хорошо, либо ничего, но только вот покойный Роуг был совсем уж мрачной и неприятной личностью. Наверное, все же нехорошо так ругать его, пусть даже и в мыслях, но, с другой стороны, я имела право испытывать неприязнь к послу. Так и достигнув равновесия между совестью и обидой за моральный ущерб, нанесенный несколько месяцев назад, я, подталкиваемая в спину Лексом, направилась к выходу.

А еще предстояло вытерпеть бал.

========== Глава двадцать седьмая, о винограде, сопении и бубенцах ==========

Мне всегда казалось, что танцующие пары рассказывают какую-то историю своими движениями. Полонез, например, представлялся разговором двух важных людей, которые только что заключили со всей помпезностью особенный договор. А менуэт навевал мысли о робком кавалере, который никак не может признаться в своих чувствах не менее робкой барышне. Осмотрев вальсирующие пары и отогнав мысли о хлопьях снега, я начала пробираться к столам с закусками. По пути еле увернулась от Дика, танцевавшего с какой-то привлекательной (еще бы, зная Дика) блондинкой, а потом чуть не налетела на короля Филиппа, который кружился в вальсе вместе с принцессой Аннабель. Девушка что-то увлеченно щебетала, а вот Блейк выглядел на редкость отстраненным, он вежливо кивал на фразы, но взгляд его был направлен как бы сквозь принцессу. И почему-то мне казалось, что мысленно он танцевал с Линдой Перевелл…

Взяв в руки гроздь винограда без косточек, я неторопливо отправляла ягоды в рот. Заметив, что руки мои заняты, усатый офицер поменял траекторию движения и оперативно пригласил на танец скучавшую неподалеку девушку. Единственная дама, заявившаяся на бал в штанах и сапогах, коей, собственно, я и являлась, вызвала нешуточный интерес. Невольно в голову приходили сравнения с диковинной птицей в клетке, на которую откровенно таращились. Периодически поступали приглашения потанцевать, на которые поступали вежливые до определенного момента отказы. Потом это уже порядком все надоело, поэтому пришлось вооружиться виноградом.

То, что будет организован бал, я подозревала, но намеренно не взяла платья, которое соответствовало бы случаю. Танцевать я умела, но не особо любила. Одно дело в свое удовольствие покружиться в вальсе, а другое — стоптать себе и оттоптать кавалерам ноги в опостылевших плясках. А официальной версией для моих боевых товарищей, которые позволили себе немного расслабиться, но все равно оставались настороже, было мое желание «неустанно нести свою службу». Хотя, возможно я бы и хотела потанцевать с кем-то особенным для себя, но все равно бы не смогла в этом признаться. Даже самой себе. Виноград в руке закончился, симпатичный рыжеволосый парень, завидев такое дело, рыпнулся в мою сторону. Но тут же был вынужден развернуться, потому что я приветливо помахала рукой с зажатым апельсином.

— Малышка, ты так всех кавалеров распугаешь, — материализовался рядом со мной Лекс в компании Чарльза Кристалла.

— Это я умею, — согласно кивнула я, снимая шкурку с апельсина. Сколько папиных кандидатов в мужья я успела отвадить до того, как вступила в орден — не сосчитать. Хотя, некоторые кадры были весьма забавными. Особенно тот мужчина, кажется, Тибальд Ройм, который постоянно рассказывал о смальте, кусочках, из которых складывалась мозаика. Помнится, однажды он взялся показывать мне эту смальту, хотя, компания ему явно не требовалась. Я вообще толком не поняла, зачем ему невеста, потому что влюблен сэр Ройм точно был в эти кусочки. Но, когда я заснула за просмотром, он почему-то обиделся и сказал, что я задела тонкие струны его души. В общем, той еще скрипкой был несостоявшийся женишок.

— Кстати, о тебе спрашивал Джереми Бэкон, — припомнил Чарли, принимая у меня треть апельсинчика.

— Надеюсь, ты сказал, что я провалилась. Или умерла.

— Что, не понравился мальчик? Мне тоже. Кстати, вон он, долго жить будет. У тебя секунда, чтобы скрыться.

Старательно смотря в сторону, я направилась в противоположный конец зала, обходя Джереми по максимальной амплитуде. Зал был просто огромен, чтобы пересечь его быстрым шагом понадобилось не меньше трех минут, а ведь еще надо не попадаться под ноги танцующим. Проходя мимо окон, высота которых равнялась высоте стен, я с грустью отметила, что никакого балкончика за ними нет. А жаль, это было бы очень кстати, потому что становилось достаточно душно. Сам бальный зал оказался очень похож на тот, что размешался в алийском дворце — просторный и светлый. Хрустальные люстры, заправленные магией, зрительно помогали сделать помещение еще больше, а каменный пол покрывали замысловатые узоры, в которых смутно угадывались очертания какого-то растения. Видимо, тот, кто расписывал пол, и сам не знал, какое растение он изобразил, потому что больше всего это напоминало смесь папоротника и подорожника, а цветы походили на пионы. Смутно так походили.

— Ой, извините, — смущенно пробормотала девушка-служанка, задевшая меня подносом.

— Ничего, — немного отодвинулась я от стола, давай ей возможность составить бокалы. Служанка как-то неловко переставляла посуду, один раз она даже чуть не опрокинула чашу с пуншем, видимо, впервые прислуживала на таком мероприятии. На вид она была моей ровесницей, из-под косынки торчала русая челка, серые глаза смотрели на все очень внимательно, а форменное платье подчеркивало угловатость фигуры. — Как тебя зовут?

— Э… Элиза, — робко пролепетала девушка, искоса глядя на меня. Наверное, она чаще слышала приказы, потому что мой вопрос застал ее врасплох. — А почему вы не танцуете?

— О, я в неподходящей одежде, — подмигнула я девушке, нацеливаясь на яблоко. — А ты не знаешь, когда это все закончится?

— Совсем скоро, — оглядела Элиза зал своим пристальным взглядом, — совсем скоро. А правда, — она понизила голос до шепота, — правда, что вы лично разоблачили сэра Роуга? Как вам это удалось? Ой, извините, мне нельзя было спрашивать, — в ужасе прижала она ладошки ко рту, все еще продолжая внимательно смотреть не меня.

— Не извиняйся, — попыталась я одобрительно потрепать по плечу Элизу, но она как-то дернулась в сторону. Заметив, что я недоуменно на нее покосилась, служанка выдавила подобие улыбки и сделала шаг ко мне. Может, ей просто не нравилось, когда к ней прикасались посторонние? Элиза, кстати, продолжала пытливо смотреть, ей определённо не терпелось узнать подробности разоблачения Роуга. Я еще раз подивилась тому, как разлетается по свету информация, а потом начала говорить: — Сэр Роуг просто оказался не в то время и не в том месте. Поправочка, для него не в том месте.

— А как вы обо всем узнали?

Рассказывать о том, что я тенью бродила по дворцу, пока мое тело медленно умирало, как-то не хотелось. Девушку я видела первый раз в жизни, а сообщенная информация уж точно в кратчайшие сроки разлетится по всему замку. Если вести о моем скромном участии в деле с Роугом так открыто блуждали среди общества, то сплетни из первых уст будут просто вишенкой на куске торта. Я не представилась, но Элиза точно знала, что я прибыла с ламельской делегацией, знала, как меня зовут. Еще раз окинув взглядом служанку, я увидела, что из-под ее платья выбился висевший на шее тоненький шнурочек, на котором висел кулон в виде свернутой змейки.

— Красивый кулон, — перевела я тему, кивая на змейку. — Он что-то значит?

— Н-нет, просто подарок, — тут же спрятала шнурок служанка, а затем суетливо начала откланиваться. — Прошу прощения, что так задержала вас, всего доброго.

Развернувшись на каблучках, Элиза торопливо принялась пробираться к выходу, свой поднос она оставила на столе. Я проводила служанку удивленным взглядом, а затем вновь стала разглядывать танцующие пары. Я так увлеклась, что пропустила коварное приближение Джереми, который подкрался и опять гаркнул меня на ухо:

— Потанцуем, Джиневра? Или тебе больше нравится настоящее имя?

— А как ты с больной ногой танцевать будешь?

— У меня не болит нога, — непонимающе уставился на меня сын министра, заправляя длинную прядь за ухо.

— Неужели? — удивилась я, а затем от всей души наступила ему на ногу, посильнее надавливая пяткой. Форменные сапоги, кстати, у нас были на толстой, рифленой подошве, в них категорически не рекомендовалось даже случайно наступать кому-то на конечности. И Джереми Бэкон подтвердил это, слегка взвизгнув тоненьким голосочком, но из-за громкой музыки его почти никто не услышал. — А говоришь, не болит. Удачи, Джеймс.

Прихватив со стола яблоко, я направилась к выходу из зала, потому что заметила там скопление знакомых синих мантий. А это значило, что пытки плясками подошли к концу, теперь можно было расслабиться в отведенных комнатах.

***

— Спишь? — раздался тихий шепот возле кровати.

Спала, пока кто-то не вошел в комнату посреди ночи и не начал задавать глупые вопросы. Вот что этот человек рассчитывал услышать? Спросонья я плохо соображала, что от меня вообще нужно, угораздило же дверь забыть запереть. Но это никак не походило на покушение, потому что убийцы не уточняют, спит человек или нет. А сразу делают свое грязное дело, и правильно, нечего расстраивать жертву перед смертью.

— Не спи, дело есть, — все еще шепотом произнесли совсем рядом с кроватью.

Да кто там такой настойчивый? Я накрылась одеялом с головой, пытаясь избавиться от этого ночного кошмара в лице назойливого посетителя. Так и хотелось сказать: «Я сплю, не мешай, изверг». Но выдать смогла только маловразумительное мычание. Некто принял это за приглашение и нагло растянулся рядом на кровати, это я поняла по тому, как примялся матрас. Поползновений на девичью честь не последовало, поэтому я снова провалилась в сон. Ненадолго, сразу же над ухом снова раздался теперь уже раздосадованный шепот:

— Мне помощь нужна, ты ж у нас мастер деликатные тексты составлять.

Когда я успела стать мастером в указанной области, прошло как-то мимо меня. Почему надо решать этот вопрос прямо сейчас — тоже непонятно, я еще раз издала приглушенное мычание, надеясь, что неизвестный скроется. И сильнее накрылась одеялом, повернувшись на правый бок. По идее, я сейчас лежала в одной постели с мужчиной, надо было встать и выпроводить его, но желание спать пересиливало. Стыд мне, позор и вечное порицание. И опять меня выдернул из объятий сна шепот:

— Надо просто аккуратно все написать, чтобы не обидеть. Да прекрати спать, когда я с тобой разговариваю!

Раздался хлопок, зажегший свет, а потом одеяло начали отбирать. Я настойчиво боролась за него, в конце концов, резкий рывок заставил повернуться на левый бок, а одеяло так и вовсе откинули куда-то в ноги. Сил терпеть эту наглость больше не было, я резко открыла глаза. Увиденное зрелище заставило на секунду оцепенеть. Ричард Форс, лежавший прямо передо мной, тоже испытал все прелести шокового состояния, я начала серьезно опасаться, что его глаза выпадут и затеряются в подушках.

— Пошел вон из моей постели, — прошипела я, сразу же проснувшись.

— П-прайд, ты что делаешь в кровати моего брата? — просипел Дик, стараясь не смотреть на меня. Получалось у него, откровенно говоря, плохо. Помимо воли взгляд его перемещался на мое тело. Тут важно отметить тот факт, что, собираясь в Ронию, я умудрилась забыть ночные сорочки. И спала я, собственно, в нижней части белья (ай, ладно, в трусах) и обыкновенной льняной рубахе с длинными рукавами, которая еле-еле прикрывала ту область, на которую упомянутое белье надевалось. Во сне рубаха имела свойство задираться, обнаруживаясь по утрам практически на голове. Сейчас, судя по ощущениям, рубашка была где-то на уровне талии.

— Вон! — практически выкрикнула я, пихая Форса в грудь. Не рассчитала немного, он от неожиданности кубарем свалился с кровати, а я схватила одеяло, обмоталась им и юркнула за ширму. Щеки просто горели от возмущения и стыда. Кажется, я поставила рекорд по скоростному одеванию. Потому что, когда я, пылая праведным гневом, выскочила из-за ширмы, облачившись в штаны и швырнув одеяло обратно на кровать, Ричард только-только поднимался с пола.

— Что ты тут забыла? — возмутился Дик, отряхиваясь и не очень дружелюбно смотря на меня.

— А тебе не кажется, что я должна этот вопрос задавать? Вообще-то, это ты только что вломился ко мне в комнату и нагло улегся на кровать! Да ты в этой одежде целый день шатался везде, где только можно было. Еще и в обуви!

— Мне следовало раздеться? — едко осведомился Ричард, опасно приближаясь.

— Следовало, — язвительно сказала я, тоже делая шаг, — в своей комнате.

Мы стояли напротив и целенаправленно прожигали друг друга взглядами. Но Форс не спешил осыпаться на ковер горсткой пепла, как и я. В комнате только слышалось возмущенное дыхание, я тяжело дышала, потому что пыталась контролировать свои эмоции, а не устраивать свершение кровной мести с помощью подручных средств. В честь чего Дик изображал сопение пьяного дракона, понятно не было, но кровник ждал объяснений. Как будто это я к нему в спальню вломилась!

— Вэл, у тебя все нормально? Дик? — показался на пороге ванной заспанный Эван, на ходу застегивавший рубашку. — Ты что здесь делаешь?

— Лучше скажи, что твоя дорогая подружка забыла у тебя в постели?

— Ревнуешь, Форс? — прокомментировала я, стараясь поддеть его. Больше всего это все напоминало сцену ревности, когда супруг застал неверную жену в объятиях любовника. Но жен, мужей и любовников здесь не было. И Форс не мог меня ревновать, скорее он злился из-за того, что оказался в такой нелепой ситуации. А после предыдущей фразы он и вовсе посмотрел на меня совсем уж диким взглядом и определенно решил придушить.

— Технически это ее постель, вообще-то, — торопливо вклинился между нами Эван. — Мы почти сразу поменялись комнатами, потому что здесь матрас лучше, а Вэл плохо спит на чужих кроватях…

— Очень важное уточнение, Эван, — выдохнула я, постепенно успокаиваясь. Если я не прибила Дика сразу, то уже можно быть уверенной, что кровопролития не произойдет. Хотя теперь такое скопление Форсов в моей спальне начинало напрягать. Надо было как-то выпроводить их, и поскорее, потому что у ясновидящего было такое плутоватое выражение, как будто он хотел что-то высказать брату. — Почему бы вам не устроить братские посиделки в другом месте? Форс, ты же к Эвану шел, промахнулся, с кем не бывает. На самом деле, ни с кем такого не бывает, но ты же у нас уникальный.

— Прайд, не нарывайся!

— Вообще-то, ты должен был сказать: «Прости меня, пожалуйста, остолопа». Но даже эта простая фраза тебе явно не по силам!

— И что еще я, по-твоему, не могу сделать? — прищурился Дик, отодвинув брата и снова приблизившись ко мне.

— Ребят, может, — начал было бедный провидец, но, столкнувшись с нашими яростными взглядами, мгновенно сдался. — Ладно, продолжайте.

— Признать очевидное, — пропела я, снова поворачиваясь к Форсу. Ричард удивленно на меня посмотрел, затем кинул суровый взгляд на брата, а потом снова обратил свое внимание на кровницу. А я тем временем продолжила: — Ты никогда не признаешь, что вот тут вот действительно допустил оплошность. Но нет, вместо того, чтобы по-тихому извиниться и скрыться с глаз моих, строишь из себя оскорбленную невинность. Все, спокойной ночи.

Завершив фразу, я подошла к столу и принялась наливать в стакан воду, а затем жадно стала пить. За спиной послышались шаги, Эван, что-то пробормотав, кажется, удалился к себе в комнату. А вот Дик по-прежнему стоял сзади, я чувствовала, как он смотрит на меня. В очередной раз послышались шаги, но не удаляющиеся, а приближающиеся.

— Не злись, — обошел меня Дик, а затем протянул оттопыренный мизинец. — Давай мириться.

Этот жест смотрелся так мило, что я еле сдержалась от улыбки, сохраняя максимально суровый вид. Вот умеет же Форс применять свое обаяние, когда надо. Нарочно смотря в другую сторону, я протянула ему мизинец. Вещевик тут же сплел наши пальцы и начал раскачивать руки. Свободную ладонь он положил мне на макушку, повернув на себя голову, заставив смотреть в лицо. Самое забавное, что сейчас он был очень серьезен в этом детском жесте, а во взгляде не было и капли иронии.

— А вообще, ты сама виновата, — ухмыльнулся Дик. — Надо было дверь запирать.

— Ах ты паршивец! — возмутилась я и попыталась нанести ему несколько ударов кулаками по широкой груди. Попыталась — потому что расхохотавшийся кровник проворно перехватил меня и закинул на плечо. Оставалось только осыпать несильными ударами спину и мстительно ворчать. А Ричард тем временем приблизился к кровати, сгрузил меня вниз и, прежде чем я успела что-то сделать, схватил одеяло и плотно обмотал им, прижав руки к телу.

— Спи, неугомонная, — откинул с моего лица нависшие пряди волос Форс, а затем быстро проскочил в ванную, захлопнув за собой дверь.

Пока я выпутывалась из одеяла, дверь в ванную, Дик, разумеется, уже запер. Я пару раз стукнула по ней, но открывать мне не спешили. И этому человеку летом исполнится двадцать три года! А по поводу входной двери — это он прямо в точку, надо бы исправить эту оплошность, а то новых ночных визитеров моя психика не вынесет. Уже засыпая, я вспомнила слова Ричарда о деликатном тексте, видимо, братья сейчас сосредоточенно писали ответ госпоже Жаклин. Эта мысль заставила шевельнуться в груди какое-то непонятное чувство, но понять, что это, я так и не смогла, окончательно сморенная сном.

***

Настроение было просто прекрасным, несмотря на то, что провели очередную экзекуцию собранием. Короли обсуждали последние детали договора, внося дополнительные коррективы, советники дружно поддакивали, а остальные маскировались под предметы мебели. Иными словами, это совещание должно было навевать тоску, но я так сияла улыбкой, что под конец на меня уже начали коситься мужчины из ордена. Еще бы, выглядело это действительно подозрительно, ведь обычно моё лицо во время таких мероприятий больше напоминало вежливую маску. Грей даже с опаской поинтересовался, в честь чего это я так сияю, но полученный ответ про хорошую погоду его мало удовлетворил.

Причина веселья была на редкость банальна: проснувшись сегодня утром, я почти сразу вцепилась в Эвана и незаметно для него все-таки смогла провести диагностику. Возвращение дара и послужило причиной приподнятого настроения, а также редкостного благодушия. Я даже добровольно вызвалась поехать завтра в Гнильцы, чтобы «осмотреть» подарочек в последний раз. Изначально меня собирались оставить в замке, заменив Оливером. Грей и Кристалл будут проверять все вокруг с помощью магии, а Эван и Сакс должны были удостовериться в безопасности опытным путем. Тронный зал по случаю такого события, как подписание мирного договора, уже сегодня начали заставлять мебелью. Король Августин уверял, что в его замке мы можем ни о чем не волноваться, но все же следовало перестраховаться. Меня, конечно, могли бы припахать к простукиванию стен или еще к чему-нибудь, но рядом наверняка крутился бы Джейсон и вдалбливал бы мне в голову что-то про нежить. Так что, рассмотрев возможные перспективы, я выбрала поездку на свежем воздухе, туманно намекнув, что в замке от меня не было бы вообще никакой пользы.

На самом деле, поездка в Гнильцы носила чисто формальный характер, если бы не дань традициям, то ее вообще бы не было. О каких традициях так упорно все твердили, я не поняла. Видимо, король Филипп завтра должен будет биться лбом о землю в Гнильцах и плакать, что отдает их, родимых, совершенно незнакомым людям. Но всегда будет их помнить и рассказывать своим потомкам, что когда-то принадлежала эта деревенька Ламелии… В очередной раз посмеявшись над своими глупыми мыслями, я устремилась дальше по коридору в сторону комнат, напевая одну песенку про дракона, который хотел похитить принцессу, но перепутал башни и украл пожилого мага. В песне дракон еще долго удирал от обрадовавшегося такой удаче колдуна — ведь шкура дракона и его зубы — очень ценные ингредиенты для зелий.

— Соскучилась по мне? — поинтересовался Джереми, который стоял между рыцарскими доспехами. Я его даже сразу не заметила, неплохая маскировка, однако.

— Чего тебе? — настроение сразу же упало, а вместо песни про дракона в голове настойчиво закрутился мотив «Шел б ты…».

— Хочу показать тебе мою комнату, — встал передом мной парень, не пропуская вперед. — Но она в другом крыле.

— Вот и осматривай ее в одиночестве, — фыркнула я, пытаясь пройти, но Джереми оказался более проворен, чем предполагалось. — Я тебя предупреждала, по-моему. Проблемы со слухом? Или появились дополнительные ноги?

— Давай тогда прямо здесь, по-быстренькому, — ухмыльнулся сын министра и потянулся к ремню, — а потом побежишь всех остальных ублажать.

Помимо воли я подскочила к потерявшему всякий стыд молодому человеку, который не иначе как по недоразумению являлся аристократом, и залепила пощечину, от которой его голова слегка дернулась в сторону. Он дотронулся пальцами до, как я надеялась, пламенем горящей щеки и стер выступившую кровь. А я с мрачным удовлетворением наблюдала, как набухала царапина на его щеке.

— О, кошечка с коготками, — слизнул Джереми кровь с пальца. — Правда глаза колет? Скажи, а с кем тебе больше нравится кувыркаться в постели? С блондинчиками? Или тебе нравятся мужчины поопытнее? А может, ты предпочитаешь рассказывать сказки на ночь вашему королю?

— Да как ты смеешь даже упоминать их своим поганым ртом? — окончательно вызверилась я, выхватывая кинжал. Оскорбления в свой адрес я еще как-то могла стерпеть, потому что прекрасно представляла, как со стороны смотрится единственная девушка среди стольких мужчин. Но то, каким тоном этот червяк выплюнул слова о моих товарищах. Даже не червяк, слизень, его глаза так и наполнились испугом, когда я прижала лезвие к его горлу. — Ты даже мизинца не стоишь, жалкий трус. Где же твое красноречие? Язык проглотил? Боишься, что твою шкурку попортят, слизняк?

Он действительно был напуган, над губой выступили капельки пота, а глаза нервно бегали из стороны в сторону. Отчаянно прижавшись к каменной стене, Джереми даже не делал попыток высвободиться. Как же он был жалок. Убивать его я не собиралась, да и что говорить, парню бы не составило большого труда выбить из моей руки оружие, которое я судорожно сжимала в подрагивавшей от гнева ладони.

— Если, если, — дрожащим голоском практически пропищал Джереми, судорожно сглатывая. — Ты что-то сделаешь, это будет политический скандал. Мой отец этого так не оставит!

— Смотри, как запел! — изобразила я удивление. — Только и можешь прикрываться политикой да спиной папочки, без которого ты — пустое место, — прошипела фразу, отходя на пару шагов назад и отмахиваясь от него, давая понять, чтобы Джереми проваливал.

Надо сказать, без стали под горлом он стал чувствовать себя гораздо увереннее. На лице опять появилась самодовольная усмешка, хотя руки, которыми он вытер пот со лба, все еще немного дрожали. Спиной Джереми отступал назад, придумывая, чтобы еще такого сказать мне, дабы последнее слово осталось за ним.

— Дешёвка, — презрительно сплюнул он себе под ноги, сморщив нос, как будто смотрел на что-то не очень аппетитное.

Я же равнодушно смотрела на него, потому что знала, что через секунду он горько об этом пожалеет. Но я ошиблась, все случилось гораздо быстрее. Джереми Бэкон даже сообразить не успел, что произошло, как его руку заломили за спину, а потом он уже полировал лицом стенку. Тревор Сакс незаметно подкрался к парню сзади. На какой части разговора товарищ присутствовал, я точно сказать не могла, потому что сама заметила рыжего воина практически в самый последний момент.

— А сейчас, мальчик, — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, пропел Тревор. — Ты будешь извиняться перед леди Валерией. Да так, чтобы она эти извинения приняла.

— Трэв, не надо, — запротестовала было я, но тут же осеклась, столкнувшись с взглядом Тревора.

— Не слышу извинений, мальчик.

— Прости, — прохрипел Джереми, колени которого выплясывали какой-то танец.

— Издеваешься? Даже я не слышу, а она — тем более. И будь добр, на «вы» обращайся, — силой развернул парня Сакс ко мне лицом.

— П-п-ростите, леди Прайд. Такое больше не повторится, — прозаикался парнишка, волосы которого окончательно намокли от пота, а затем сделал попытку вырваться. — Пусти, громила!

— Он прощен? — вопросительно посмотрел на меня Трэа и, дождавшись судорожного кивка, развернул Джереми к себе лицом, а затем прошипел: — Ещё раз поблизости увижу — костей не соберешь. Понял? Я спросил: понял?

— Д-д-да.

— А теперь, проваливай, пока я не передумал и не разобрал тебя на кусочки, — задал направление бледному парню Сакс с помощью чудодейственного пинка. Спотыкаясь, Джереми с максимально возможной скоростью скрылся дальше по коридору. Тревор проводил его взглядом, а затем потащил меня по направлению к комнатам.

— Спасибо, Трэв. Но, наверное, не стоило так угрожать ему, — пролепетала я.

— Стоило, Прайд. Я догадываюсь, чего от тебя этот проходимец хотел. Тоже мне пуп королевства выискался, пусть займется стиркой штанишек своих, ему полезно. Меньше будет непотребности приличным девушкам предлагать.

— Только вот он меня приличной девушкой не считает, — горько усмехнулась я, возвращая кинжал в поясные ножны.

— Подожди, — развернул меня за плечи Тревор и посмотрел сверху вниз, — он назвал тебя…

— Не прямым текстом, конечно, я бы сказала, что в завуалированной форме.

— Так, кто-то у меня зубов не досчитается, — дернулся было Тревор назад, но я его притормозила.

— Трэв, спасибо тебе большое. Но не стоит на него размениваться. Этот трус того не стоит, ты бы видел, как он испугался, когда я ему кинжалом угрожала.

— Эх, Прайд. Ты, конечно, не обижайся, но репутацию мы тебе все подмочили.

— Если бы я так тряслась над своей репутацией, то меня бы здесь не было, — улыбнулась я, запуская руки в карманы.

— И то верно. Пошли, маленькое недоразумение.

— Почему сразу маленькое? Мне почти девятнадцать.

— Зато роста — никакого. Кстати, в следующий раз, бей сразу по бубенцам, чтобы неповадно было. Тебе снизу как раз удобно будет.

— По бубенцам? — не сразу поняла я, а потом почувствовала, что щеки покрылись румянцем смущения. — Это скажется на рождаемости.

— В любом случае, такие как этот Джереми, — прошепелявил имя Тревор, — не должны размножаться. Кстати, дверь запирай хорошенечко.

Дверь действительно стоило проверять. Вряд ли, конечно, выйдет ночной конфуз со спальнями, но сегодня хотелось бы спать без лишних пробуждений. В основном потому, что завтрашний денек обещал быть трудным — сначала поездка в прогнившие Гнильцы, потом подписание договора, а затем очередные гуляния в честь всего этого дела. Не хотелось бы заснуть лицом в салате, это было бы по меньшей мере невежливо, по большей мере — глупо.

========== Глава двадцать восьмая, о многофункциональных местах и невозможном ==========

Казалось, что время в Гнильцах как будто остановилось. Складывалось такое ощущение, словно отсюда отлучились ненадолго, а когда вернулись — обнаружили только уныние и запустение. Сама деревня была небольшая — всего одна улица, вдоль которой так и наставлены покосившиеся от времени домишки. А прямо посередине единственной дороги зачем-то выкопали колодец. Его предназначение так и осталось загадкой, потому что рассказы упорно доказывали, что воды в колодце никогда не было. И не будет.

В общем, Гнильцы оказались на редкость неинтересным местом, в которое можно было и не ехать. Чтобы обойти деревню, понадобилось не больше получаса, а теперь вся наша группа, состоявшая из пяти ламельцев и семи ронийцев, стояла возле колодца и чего-то выжидала. Я поймала себя на том, что сосредоточенно кошусь на короля Филиппа, ожидая, когда же он начнет сотрясать рыданиями воздух, отдавая дань традициям, о точной сути которых нам никто не удосужился сообщить. Блейк же не менее сосредоточенно смотрел на представителей Ронии, выжидая проявления признаков пресловутых традиций, которыми нас сюда и загнали. Пятеро из семи были безликими стражниками, которые топтались неподалеку. Оставшиеся — министр Бэкон и принц Эдвард. Видимо, они тоже понятия не имели, в чем должна выражаться дань, поэтому мы в молчании изучали колодец.

Еще и погода подводила — все небо было затянуто серыми тучками, и периодически накрапывал мелкий дождик. Становилось холодно и неуютно, но молчание по-прежнему никто не нарушил. Колодец тоже не спешил дарить развлечение, все еще оставаясь каменным и бездушным. Я запахнула форменную куртку и, переминаясь с ноги на ногу, задала интересовавший меня вопрос:

— А что это за здание?

На краткий миг мне послышался вздох облегчения, потому что фраза послужила своеобразным толчком к движению. А двигаться мы начали к упомянутому строению, которое волей-неволей привлекало внимание. Просто это оказалось единственное трехэтажное здание в деревне. На вид оно тоже было достаточно обветшалым, но сохранилось все же гораздо лучше других домов. Во всяком случае, стекла здесь были целы, тогда как другие здания так и зияли черными дырами.

— Это дом совещаний. И почтовое отделение, а еще в подвале располагались кабак и, хм, место для досуга, — на последнем словосочетании принц Эдвард немного сбился и покосился на меня.

— Какое многофункциональное местечко, — хохотнул Лекс, пихая Ричарда локтем в бок. — Жаль, мы к тому досугу не успели.

Вещевик и маг так ехидно переглянулись и прыснули в кулаки, что стало понятно — познакомились эти двое точно не на почте. Я еще раз окинула взглядом здание — на третьем этаже от ветра хлопали ставни, а потом из окна вылетели три летучие мыши. Сразу вспомнились детские страшилки про черный-черный дом в черном-черном городе. К реальности меня вернул голос короля Филиппа:

— Прайд, ты с нами? Нам настойчиво рекомендовали посетить местную достопримечательность. Или боишься призраков?

Оливер уже скрылся в доме, а король стоял на крыльце и вопросительно на меня смотрел. Ронийцы отправились за лошадьми, а Лекс и Дик стояли невдалеке и о чем-то шептались, периодически хихикая в воротники курток. Пожалуй, заглянуть в местную достопримечательность действительно стоило.

Я взбежала на крыльцо по рассохшимся ступенькам и прошла в дом, где уже ходили Блейк и Стоун. Здесь пахло затхлостью и сыростью, а гнилой пол угрожающе прогибался под весом наших тел. Прямо около входа располагался прилавок, за которым когда-то принимали посылки и выдавали письма. Сейчас он был покрыт слоем пыли, на котором виднелись цепочки от мышиных следов. Чуть дальше располагались стол и несколько стульев. Тоже пыльные.

Я прошла к лестнице, по пути споткнувшись о металлическое кольцо. Кажется, это был вход в подвал, где раньше кутили и развлекались с девицами, а также употребляли хмельные напитки. Дождавшись, пока король преодолеет расстояние до второго этажа, я тоже начала подниматься. Ступени так и скрипели, в какой-то момент по одной пробежала трещина, разделившая ее пополам. Такими темпами Рония сможет здорово сэкономить на сносе, дом просто разваливался, хотя мы не прилагали для этого никаких усилий. На втором этаже было душно, мои спутники невольно начали расстегивать куртки, а я свою и вовсе несла в руках, а потом сбагрила Оливеру.

Второй этаж занимали ранее жилые помещения — однотипные, похожие друг на друга спальни, в которых можно было обнаружить жалкие остатки мебели. А вот на противоположной стороне было что-то вроде гостиных и кабинетов, во всяком случае, там стояли потрепанные диваны и кресла, кое-где виднелись книжные полки со следами от мышей. Собственно, раньше здесь проживали староста со своей семьей. Кстати, он-то и был негласным владельцем кабака и импровизированного публичного дома. Иными словами, был и так самым уважаемым человеком в селении, еще и старостой являлся. Почему-то съехавшие отсюда люди не стали увозить весь свой скарб, то ли причиной послужили суеверия: новому дому — новая мебель, то ли просто стало лень. В одной из комнат даже сохранилось старенькое пианино, которое едва не развалилось, когда я приподняла крышку. Пальцы легли на пыльные клавиши, и раздался звук расстроенного инструмента.

— Слышите? — неожиданно затих Блейк. Я и Стоун замерли и прислушались, пытаясь понять, что заставило его так взбудоражиться. — Наверху что-то шумит.

Там, судя по рассказам, должны были находиться гостевые комнаты. Действительно, с третьего этажа доносились какие-то звуки, которые больше напоминали треск. Но и снизу мне теперь отчетливо что-то слышалось. Судя по встревоженным лицам мужчин — не мне одной. Больше никому не хотелось задерживаться в казавшемся уже откровенно странном доме. А еще вокруг начал расползаться едкий запах… Запах дыма!

Дом загорелся каким-то непостижимым образом. Дружно вывалившись в коридор второго этажа, мы обнаружили, что лестница на третий этаж уже вся скрыта пляшущими языками пламени. Доступ к низу — тоже перекрыт огнем. Запах гари пробирался сквозь одежду и, казалось, заполнял все тело прямо через кожу. Пригнувшись и зажимая лица рукавами, вернулись в комнату с пианино, чтобы через проходные комнаты добраться до еще одной лестницы. От дыма слезились глаза, а легкие разрывались от кашля, приходилось пробираться на ощупь.

За считанные мгновения огонь охватил практически все вокруг. О том, почему мы не заметили возгорания, думать было некогда. В какой-то момент мы с Оливером переглянулись и без слов поняли друг друга. Главное уберечь короля, пусть даже ценой собственных жизней. С лестницы мы едва не кувырнулись, потому что не заметили ее из-за черного дыма. На первом этаже пламя бушевало еще сильнее, жадно пожирая все доступные предметы. Лестница привела нас в противоположный от главного входа конец зала. Мы сюда не дошли во время осмотра, потому что видели, какой гнилой пол. Если я еще как-то смогла бы по нему пройти, то вес мужчин доски бы точно не выдержали.

Мы заходились в судорожном кашле и лихорадочно осматривались. Вокруг уже начали падать вниз балки и доски, огонь тут же приступал плясать на новом топливе. С этой стороны здания не было даже окон, через которые мы могли бы выбраться. Я практически не могла дышать, а потом обессилено обрушилась на колени. Сквозь дым я увидела, как король и метаморф бились плечами о стену. Не сразу до меня дошло, что они пытались выломать дверь, но все-таки мужчинам удалось снести ее с петель.

За дверью было что-то вроде стеклянной веранды. Стеклянной! Ее легко разбить. Эта мысль поставила меня на ноги и подвела к королю и Стоуну. Какой-то странный треск раздался над нашими головами. Оливер схватил Блейка за плечи и вытолкнул за дверь, а затем прыгнул на меня, сбивая с ног. И тут же на то место, где мы недавно стояли, обрушились доски, завалив выход. Но это было уже не важно, ведь Блейк теперь сможет выбраться. Именно об этом я думала, пока становилась на четвереньки. Выпрямиться в полный рост просто не было сил, к тому же снизу было немного легче дышать.

— Прайд! Стоун! — кашляя, прокричал король.

— Уходите, мы через окно, — прокашлял Оли, а затем обратился в кота. Правильно, тогда доски его выдержат.

Я практически ничего не видела, только ползла на мяуканье Оливера. Огонь, везде горевшее дерево, приходилось уворачиваться от нервно плясавших языков пламени. Надо было добраться до противоположного конца зала. Иногда я заваливалась, не в силах продолжить движение, тогда Оли возвращался и утыкался мне в щеку мокрым носом. Окно было уже совсем близко, все еще кашляя, я схватила какую-то деревяшку и выбила стекло, которое разбилось с тихим звоном. Тихим — потому что все вокруг стоял грохот от треска огня и ломавшихся балок. Подняв голову, как в тумане, я увидела, что сверху что-то начинает падать. Все казалось каким-то замедленным, руки сами схватили кота и вышвырнули его в разбитое окно. Мне показалось, что Оли как-то обиженно мявкнул, когда вылетал наружу.

А потом меня завалило обломками, которые придавили все тело. Последнее, что я запомнила, — это шум полыхавшего пламени и короткую вспышку света.

***

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу на продавленной кровати. Обстановка вокруг не напоминала комнату в замке, здесь была старая, рассохшаяся от времени мебель. Странно, может, заехали по пути в какую-то деревню, чтобы откачать нас. Голова немилосердно трещала, а легкие все еще разрывались от дыма. Я с опаской села и пошевелила конечностями, они с неохотой повиновались, скорее всего, меня уже давненько здесь положили. Голова отказывалась что-либо соображать, а запах гари, пропитавший всю одежду, еще больше сбивал. На табуретке возле кровати стоял тазик с водой, а на стуле висела чья-то белая рубаха. Ее-то я и позаимствовала, поскольку моя форменная рубашка больше напоминала решето. Белая рубаха была очень сильно велика, потому что принадлежала мужчине, рукава пришлось подвернуть до локтей, чтобы они не скатывались вниз.

Холодная вода немного привела в чувство, но в ушах почему-то поселился настойчивый звон. В любом случае, меня вытащили из того кошмара, а временное недомогание было всего лишь мелочью по сравнению с тем, что могло случиться. За все время, что я находилась в довольно тесной комнатушке, никто так и не зашел. Видимо, выясняли причину пожара.

Выйдя из комнаты, я обнаружила, что нахожусь на втором этаже, спуститься предстояло по хлипкой лестнице, которая шаталась, но не скрипела. Пройдя чуть дальше по коридору первого этажа, я обнаружила комнату, возле окна стояла знакомая черноволосая фигура.

— Лекс! — радостно позвала я.

Колдун обернулся и уставился на меня с выражением ужаса, которое быстро сменилось на яростное. Что-то в его облике изменилось, но я не успела понять, что, потому что Винтер сотворил пульсар и метнул его в меня. Я спряталась за дверь и начала медленно отступать к выходу, ища себе что-то, чем можно было бы отбиться. Лекс. Метнул. В меня. Пульсар. Сказать, что я была удивлена, — ничего не сказать, кажется, он немного не в себе.

Пока я размышляла о состоянии Лекса, тот успел выскочить из комнаты и броситься на меня с кинжалом наголо. Я запнулась о ковер и повалилась на спину. Единственное, что я успела сделать — подставить левую ладонь под лезвие. Боль от соприкосновения с кинжалом отрезвила меня от первоначального шока, заставив гаркнуть на Винтера:

— Ты совсем, что ли?

Почему-то Лекс не стал повторять попытку закалывания, удивленно смотря на кинжал. Зато маг поднял меня с помощью левитации и, сковав все движения, потащил в комнату. Я чувствовала, как кровь стекает по пальцам на пол, но не могла пошевелиться. Кинув меня на диван, Лекс, не снимая чар, взял стул и уселся лицом к спинке, пристально уставившись.

— Что ты за дрянь?

Я окончательно убедилась, что это не Лекс. Он бы никогда не стал со мной так разговаривать.

— Молчишь. Хорошо. Серебро тебя не берет. Попробуем огонь, — на кончиках пальцев колдуна заплясали язычки пламени.

— Лекс, ты белены объелся?

— Заткнись, тварь! Решила поиграть на чувствах и принять облик Валерии? Что же, тебе это удалось.

— Да я и есть Валерия! А вот ты — точно не Александр.

Тот презрительно сморщился и сплюнул на пол, явно показывая, что не намерен меня выслушивать. Кажется, он твердо решил подпалить меня, решив начать с волос. Я с ужасом шарила взглядом по комнате, не зная, что предпринять, но тут заметила знакомый темно-фиолетовый предмет на тумбочке.

— Шарф! Я его связала тебе!

Маг удивленно погасил огонь и требовательно уставился на меня, почесав шрам на брови. Эта его привычка добавила уверенности, что передо мной настоящий Винтер, но он не верил, что я — Валерия Прайд.

— Я тебе связала его, потому что проиграла в карты. Ты загадал желание, в письме написал. Либо шарф, либо стихи. Я никому не показывала письмо, о втором условии никто не знал.

Как только я закончила эту фразу, то почувствовала, как ко мне вернулась способность двигаться. А спустя секунду ребра затрещали от объятий, в которые заключил меня Лекс.

— Вэл! Но как? Это невозможно, — бормотал маг, ощупывая меня на предмет осязаемости.

— Дай что-нибудь, чем руку перевязать можно, — жалобно попросила я.

Я ничего не понимала, друг, названный брат хотел меня убить. И убил бы, от этого безумно хотелось расплакаться. Лекс подскочил, метнулся куда-то в коридор и сразу же прибежал обратно с бутылкой и куском ткани. Выбив пробку, он щедро плеснул жидкостью на ладонь. Я зашипела от боли, потому что в бутылке, судя по запаху, находился чистый спирт. Лекс тем временем перевязал мне руку, я заметила, как сильно тряслись его пальцы. Закончив перевязку, он неверяще смотрел на меня, а глаза его были полны слез.

— Что происходит? Лекс, что происходит?

— Откуда ты здесь?

— Я спустилась из комнаты, вы же сами меня туда отнесли.

— Да нет же! Этого просто не может быть!

— Лекс, я очнулась наверху, спустилась вниз, а ты на меня накинулся. Почему?

— Почему? Почему? — нервно запустил себе в волосы руку маг. — Да мы тебя похоронили три года назад!

========== Глава двадцать девятая, о повторах и размытой реальности ==========

В глазах сразу же потемнело, а голову словно сдавил металлический обруч. Я умерла? Но это невозможно, я очень даже живая. Покойники не могут мысленно так ругаться. Я посмотрела на Лекса и поняла, что изменилось в его внешности: с левой стороны появилась седая прядь. Это никак не укладывалось в моей больной голове, я хотела задать Лексу несколько вопросов, но отвлек звук, донесшийся откуда-то из глубины дома. Как оказалось, шум доносился из кухни, а то, что я увидела на ней, окончательно подкосило.

Ричард, сидя на стуле перед столом, пытался поймать стакан с какой-то жидкостью. Видимо, посуда от него убегала, потому что выполнил это действие в хлам пьяный вещевик не сразу. Жадно выпив содержимое емкости, он обвел нас с Лексом осоловелым взглядом, задержав его на мне.

— Ты ведь ненастоящая, — с тупой улыбкой сказал Дик, распространяя вокруг запах дешёвого алкоголя.

— Я тебе покажу, какая я ненастоящая! — взревела я, подлетая к этому пьянице и замахиваясь кулаком.

Точный удар прямиком в челюсть сбил расслабленное тело Форса со стула и отправил на пол. Нда, переусердствовала немного. Видимо, сказались мой стресс и проспиртованный организм Ричарда. Раньше б я никогда не смогла выбить сознание из Дика, зато теперь он лежал около стула и сладко спал.

— Лекс, помоги перетащить этого алкаша, я сейчас с ума сойду просто.

Маг сделал манящее движение рукой и начал левитировать спящего Дика в сторону лестницы на второй этаж. Когда тело вещевика пролетело мимо меня, я заметила на его подбородке красный воспаленный шрам. О, Всевышний, что еще произошло после моей смерти? Пока Лекс отсутствовал, я осматривала кухню, в которой только что разыгралось представление. Все доступные поверхности были завалены посудой — чистые тарелки и заляпанные стаканы, треснувший кувшин, столовые приборы, выглядывавшие из сковородки. Окончательно меня добила жирная мышь, которая нагло сидела на столе и что-то ела, периодически поднимая голову и осматриваясь.

— Он спит, хорошо же ты его приложила, — вырвал меня из состояния равнодушия голос Лекса.

Чувства, которые я сейчас испытывала, были на редкость сумбурны: злость и отчаяние, страх и нервозность. Я не понимала, что происходит, и твердо намеревалась вытрясти из Лекса всю информацию. А Дик, явно находящийся в лютом запое, только усугубил ситуацию. И где Эван вообще? Я чувствовала, что ко мне медленно подкрадывалась истерика, больше всего хотелось сесть на пол и завыть, потому что происходящее никак не желало укладываться в голове.

— Какого демона здесь происходит? — помимо воли голос сорвался на истеричный крик. — Ладно, у Дика всегда в голове солома была, но Эван-то почему за братом не следит?

— Вэл, через месяц после, — голос мага надломился, — после твоей смерти, Эвана не стало.

Я почувствовала, что коленки подогнулись, я бы непременно рухнула на пол, если бы Лекс не передвинул с помощью телекинеза стул. Предмет нехорошо скрипнул, когда на него обрушилось мое тело, но устоял и не рассыпался на щепки. Я сидела и пыталась протолкнуть в легкие воздух, который застревал где-то на полпути, отказываясь проходить дальше. Эван, мой лучший друг, погиб почти вслед за мной. Перед глазами пронеслось его лицо с этой вечной мальчишеской улыбкой и встрепанными пепельными волосами. Глаза тут же стали видеть все размыто из-за навернувшихся слез, которые никак не желали катиться по щекам.

— Как? — прошептала я, поднимая голову на Лекса.

Тот подошел, сел на корточки и, взяв мои трясущиеся руки в свои, заглянул в глаза. Лучше бы он этого не делал. За все то время, что мы были с ним знакомы, никогда я не видела у Александра такого пустого взгляда. Он долго молчал, его глаза на какой-то момент остекленели, словно чародей вспоминал и вспоминал прошедшие события.

— Когда ты умерла, все пошло наперекосяк, — начал говорить Лекс, уставившись в одну точку. — Что ты последнее помнишь?

— Пожар. Мы с королем были в доме, начался пожар, Оли его за дверь успел вытолкнуть. А доступ к двери завалило, — потирая виски, начала я восстанавливать в памяти события. — Потом Оливер в кота обернулся, мы почти до окна добрались. Но что-то падать начало, я кота в окно выкинула и… Я помню, как на меня обрушились доски. Очнулась я здесь уже. До определенного момента я была уверена, что вы вытащили меня.

— Ты погибла тогда, — с горечью произнес Винтер. — А Оливер, он себя больше всех винил, его-то ты спасла тогда. Помнишь, в тот же день короли должны были подписывать договор? В общем, нас всех отправили в замок, а из ближайшей деревни людей привезли, чтобы они завал разгребали. Филипп, — впервые за все время Лекс назвал короля просто по имени, — хотел отложить подписание договора, пока твое тело не найдут, но его мало кто слушал.

Александр поднялся на ноги и отошел к окну, он некоторое время молчал, смотря сквозь стекло. Наконец, откинув седую прядь назад, он продолжил свой нелегкий рассказ:

— Стоит упоминать, как мы были подавлены тогда все? Вот только это никак не повлияло на отсрочку. Я до сих пор не могу поверить, что мы это допустили, — начал Лекс нервно заламывать пальцы, — что недоглядели. Вечером, точнее, уже почти ночью, все собрались в зале. Помню, как король Августин извинялся за тебя, только вот нашу сестренку его извинения нам не вернули. А потом… Знаешь, я четко помню, как часы пробили десять раз, а потом королям поднесли ларчик с документами. По идее, его должны были до этого проверить, мы и сами должны были еще провести осмотр, но… Когда крышку открыли — оттуда на правителей набросились лерийские кобры. Мужчин не спасли.

Я в ужасе прижала ладони ко рту, отказываясь верить в то, что сейчас сказал Лекс. Но маг не спешил разуверять меня. Лерийские кобры в Ронии! Лерия — это южное государство, состоявшее из нескольких островов. Иными словами, эта страна — родина Лекса, ведь его мама — южанка, и родился он тоже в Лерии. Только после появления первого сына на свет госпожа Винтер перебралась в Ламелию. На юге очень часто можно встретить ядовитых животных, а пресловутые кобры — одни из самых опасных. Смерть после укуса обычно наступала в течение десяти минут.

— О том, что нашего короля больше нет, стало известно достаточно быстро, — отстраненно продолжил Винтер. — Линда, как только узнала, сразу приехала из Табаргана. Твоим родственникам тоже сразу сообщили. К тому моменту, когда мы доставили ваши тела в столицу, Дориан Прайд уже был там.

Я застонала, опустив лицо в ладони. Отец, наверное, просто сошел с ума от горя. Сначала жена, потом дочь. Лекс посмотрел на меня, явно собираясь сказать еще что-то, и точно не менее ужасное.

— Он увез тебя в родовое поместье, а затем вернулся в Алию. И убил Эвана.

— Нет! — вскрикнула я. Слезы наконец-то хлынули из моих глаз, потому что представляла, чем это все обернулось.

— Клана Прайд больше нет, — тихо сказал Лекс, подходя ко мне и обнимая сзади за плечи. — Ваша кровная вражда переросла в практически официальную войну, и… В общем, из Форсов теперь остался только Дик.

Мне казалось, что я сейчас потеряю сознание. Тупая боль расползлась по всему телу, заполняя каждую его клеточку. Слова Лекса доносились, как сквозь одеяло, а я не могла ничего сказать, потому что из горла вырывались только маловразумительные хрипы. Я почувствовала, как Лекс вложил мне в руку стакан. Поднося его к губам, я искренне надеялась, что там яд. Ледяная вода свела зубы и рухнула в желудок, обдав холодом пищевод.

— Договаривай, — прошептала я, понимая, что Лекс еще не все мне рассказал.

— Королева Виктория поспособствовала началу войны с Ламелией, в которой и так была смута. Нашей страны теперь больше нет. Кстати, новоиспеченная правительница не особо долго горевала, несмотря на то, что скоропостижно овдовела. А потом разом лишилась детей. Да, принц Эдвард и принцесса Аннабель тоже погибли. Но это уже произошло после нашего отъезда из Ронии. Я даже толком не знаю, что с ними случилось.

Я сидела, обхватив голову руками. Как же такое могло получиться? Этого не должно было произойти, не должно. Но почему-то все случилось. Почему я оказалась здесь, в будущем, где от моей команды осталось только два человека?

— А где мы вообще? — неожиданно даже для самой себя спросила я, чтобы как-то отвлечься и не начать истерить.

— В Лерии, это дом моей матери, — почесал шрам Лекс. — Он, правда, продан давно. Но владельцы сюда и носа не показывают. Так что мы тут основательно засели.

— А остальные где? Тоже в Лерию перебрались?

Лекс замолчал. Тишина, которая повисла в кухне, мне не понравилась. Сердце нехорошо замерло, я притихла, ожидая, что скажет маг.

— Никого больше нет, Вэл, — выдохнул наконец Лекс. Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы покатились по щекам. Стало так невыносимо больно, что захотелось опуститься на пол и сжаться в комочек. Хотелось защититься хоть как-то от внешнего мира. А Винтер тихо продолжил: — Новая власть нас всех вне закона объявила. Как же, самые преданные покойному правителю Ламелии люди. Хорошо, что семьи успели переправить в разные страны. Нас методично всех истребляли, мы с Диком чисто случайно выжили. Недавно вот Гвендолин весточку прислала. Она после смерти Уилла совсем плохая была, но ради деток справилась, — отстраненно произнес Лекс, глядя куда-то пред собой.

Гвендолин и Уилл Темплы… У них была такая любовь, которую разрушили ради политической игры. А многие ребята так и не завели своих семей. Это же нечестно, совсем нечестно. Больше всего на свете я хотела проснуться и понять, что это все страшный сон. Я ущипнула себя за руку, но картинка перед глазами по-прежнему оставалась ясной, лишая последней надежды на то, что это все ненастоящее. Лекс присел рядом со мной на стул, покопался в одежде и извлек папироску. А раньше он не курил…

Все, за что мы так яро боролись, кануло в небытие. Принцип домино — толкнули одну костяшку, а повалились все. Если бы мне кто-то раньше сказал, что моя смерть может повлечь за собой такие последствия, то я бы расхохоталась этому человеку в лицо. По кухне пополз сладковатый дымок, я принюхалась к нему и закипела от возмущения — запах льёрника, растения обладающего наркотическим эффектом, я ни с чем не могла перепутать.

— Ты совсем, что ли? — в очередной раз крикнула я, отвешивая магу хорошую оплеуху и отбирая зажженную папиросу.

— Ты чего? — схватился Лекс за ухо.

— Чего я? Чего я? — я нервно вскочила и начала метаться по кухне. — Я полчаса назад узнала, что умерла три года назад. Согласись, немного выбивает почву из-под ног. Затем я узнаю, что мой лучший друг погиб от руки моего отца, его брат спился, а мой названный брат — подсел на наркотики. Вся моя семья уничтожена. Наша страна уничтожена. А в довершение — дело всей нашей жизни улетело в бездну!

Закончив гневную тираду, я кинула окурок на пол и уставилась на Лекса, пытаясь выровнять дыхание. Я понимала, что он ни в чем не виноват, но просто не могла сдержать нахлынувших эмоций. Такое чувство, что весь мир рухнул, разлетевшись на тысячи осколков, каждый из которых пронзал тело насквозь. Собственно, так оно и было.

— Знаешь, я уже и забыл, что тебя по запаху не проведешь, — впервые за все время улыбнулся Лекс.

— Толку-то от этого…

— Знаешь, я не хотел навредить тебе, честно. Просто, представь себе, что я испытал, когда увидел нашу погибшую сестренку.

Я передернула плечами, не очень приятно слушать про то, как тебя не стало. Но я же здесь, как такое могло произойти? А Лекс тем временем отстраненно продолжал:

— Да, тебя только по этой белой рубашке и смогли найти, единственное светлое пятно, демон! — дальше Лекс ругнулся так витиевато и заковыристо, что я в очередной раз подивилась его лексикону.

Что-то в произнесенной им фразе заставило меня насторожиться. Белая рубашка?

— Повтори, — резко попросила я.

И Лекс повторил, добавив еще парочку крепких выражений.

— Я не об этом, ты сказал, что меня нашли в белой рубашке.

— Да.

— Но я ее надела перед тем, как спустилась! Я была в форме, я пришла в себя наверху, моя черная рубашка, — я особенно выделила цвет, — оказалась вся порванная, меня не могли найти в этой рубахе!

Мы с магом ошарашенно уставились друг на друга, все происходившее было странным. Нет, не так. Это было слишком странным даже для нас. Лекс опять потянулся к шраму и сосредоточенно поскреб его ногтями. Выражение лица мага постепенно менялось с недоуменного на удивленно-понимающее. Он взял меня за руку и повел в какую-то комнату, которая находилась рядом с кухонькой.

Комната была практически полностью завалена всякими магическими штуковинами, по стенам висели пучки непонятных волокон, а на столе свалены разные баночки и скляночки. Кто-то, видимо Лекс, передвинул всю мебель по периметру комнаты, освободив центр. В центре комнаты мелом была начерчена пентаграмма с немного неровными лучами.

— Помещение, из которого ты вышла, находится прямо над этой комнатой.

— И что это нам дает? — непонимающе спросила я, нервно расплетая косу и поскребывая макушку.

То, что рассказал Лекс, заставило мои глаза полезть на лоб: за несколько часов до нашего с ним разговора он провел обряд. О том, во что ему выльется это, маг умолчал, но ставка явно была очень высока. Кратко суть обряда сводилась к следующему: Лекс намешал свои порошки, поджег их и разбил сосуд со смесью в центре пентаграммы, требуя явить ему то, что поможет исправить этот кошмар, в котором все живут последние годы. Сам маг толком не знал, что должно было произойти, но, когда дым рассеялся, перед его глазами было волшебное «ничего». Он, конечно, ради приличия постоял некоторое время в помещении, проверил его на присутствие чего-либо, а затем в самом мрачном расположении духа отправился в комнату, где я его и обнаружила.

Все сводилось к тому, что заклинание сработало, обряд был проведен удачно, а призвал Лекс меня. Каким-то образом он умудрился выхватить меня в момент смерти в настоящем и отправить в будущее. Оставался открытым вопрос: как же все исправить? Ответ прост, словно полено, я не должна умереть в 969 году, тогда и спустя три года все будет иначе. Лекс должен отправить меня назад, в день моей гибели, но спустя секунду после того, как я исчезла в том времени. Это все казалось просто невероятным, но, если удалось сделать скачок в будущее, то и с прошлым все тоже должно было получиться.

Был только одно обстоятельство, которое пугало и меня, и Лекса. И мы долгое время не решались озвучить своих предположений: белая рубашка. Лекс утверждал, что нашли тело в ней, а из этого получалось, что Винтер вытянул меня из прошлого, затем, скорее всего, мы сделали такие же выводы — что взял, надо вернуть назад. Чародей прочитал свои заклинания, я вернулась на три года назад и всё-таки умерла.

Я долго не могла понять, как такое возможно: если я была в будущем и, вернувшись, снова погибла, то почему сейчас все повторяется. Лекс тоже никак не мог разобраться в этой ерунде, потом он хлопнул себя ладонью по лбу и начал сосредоточенно листать какую-то книгу. Затем он подсунул мне текст, и все встало на свои места.

Временная петля. Это явление было описано в научной литературе, но по большей части в теории, а нам «посчастливилось» столкнуться с ним на практике. В основе временной петли лежало обычно некое событие, которое постоянно повторялось. Это как перебрать днем гору зерна, лечь спать, а утром снова обнаружить зерно перед собой. В нашем случае — я каждый раз была в ужасном будущем, каждый раз возвращалась назад и каждый раз погибала.

Но эту петлю надо разорвать.

***

Я поднималась вверх по лестнице в комнату, чтобы немного отдохнуть. Тупая боль, поселившаяся в теле, никак не хотела уходить, но хотя бы последствия пожара не давали о себе знать. Я знала, что у меня будет попытка всё исправить, но сейчас, поднимаясь по рассохшимся ступеням, я испытывала только одно — страх. Скорее всего, всё это время Ричард и Александр тоже испытывали страх. Боязнь за родственников, которые могут стать пешками в государственных интригах. В сознании промелькнула мысль, что против Ричарда больше некого использовать, вся его семья мертва. Как и моя. По сути, друг у друга остались только вещевик и маг, при таком раскладе Лекс вряд ли сможет когда-то повидаться с семьёй. Устало я отметила, что ребята действительно плотно здесь засели. До этого места новоиспечённая власть пока что не добралась. Маскировочные чары стали постоянным атрибутом в жизни Винтера и Форса, вот и сейчас Лекс, изменив личину, отправился за продуктами.

Сквозь приоткрытую дверь пробивался тонкий луч света, а также доносился плеск воды. Я некоторое время в нерешительности стояла в коридоре, а затем тихо вошла в комнату. Спиной ко мне стоял Дик и сосредоточенно умывался над тазиком с водой, щедро поливая голову. Свою рубашку он кинул на кровать, оставшись в штанах. Запах перегара еще витал в комнате, но движения Форса все же были четкими и уверенными. Взяв полотенце, Дик начал вытирать капельки, струившиеся по телу. Когда он наконец поднял голову, то увидел в оконном отражении, что я за ним наблюдала.

— Ты как, нормально? Лекс заходил ко мне, кратко обрисовал ситуацию, — повесив полотенце на шею, начал подходить ко мне Дик. — И, предупреждая твой скепсис, сразу скажу, что смог разобраться во всей терминологии, — выдавил он из себя какое-то подобие улыбки.

— Нормально? — язвить я была не настроена. — Смотря, что подразумевать под этим словом. Согласись, все, что происходит вокруг, изначально не нормально.

Я смотрела прямо перед собой, а Дик в этом время подошел ко мне почти впритык. Протянув вперед руку, я дернула вниз полотенце, обнажив полузажившую рану от меча на теле Дика, которая пересекала все туловище наискосок от правой ключицы до живота. Рана была воспаленной и кровоточила в некоторых местах. Такое чувство, что Ричарда попытались разделить на две не совсем равные части, я с трудом представляла, как он смог выжить после такого удара.

— Кто тебя так? — машинально провела я пальцами по ране, от них тут же начали отскакивать серебристые искорки диагностики.

— Твой двоюродный брат. Это, — Ричард щелкнул себя пальцами по подбородку, — тоже он. Прости. У меня не было выбора.

Он говорил короткими, рублеными фразами, в голосе не было никаких эмоций. Я прислонилась спиной к двери и съехала по ней на пол, устало запрокинув голову и смотря на Дика снизу вверх. Винила ли я его? Нет, он просто пытался выжить в этом кошмаре, но слезы все равно навернулись на глаза, а душевная боль расползалась по телу с новой силой. Ричард уселся рядом со мной, облокотившись на дверь, и снова заговорил:

— Я правда не хотел всего этого.

— Я знаю, Дик, знаю, — не глядя, я нашла его ладонь и легонько сжала дрожавшими пальцами.

— Когда, — голос Ричарда дрогнул, — когда тебя не стало, твой отец узнал, что мы работали вместе. Смерть единственной дочери — более чем достаточный повод для того, чтобы начать открытую охоту на кровников.

Папа… Папа мог принять скоропалительное решение, поддавшись эмоциям. Его нрав удавалось сдерживать только маме, иногда мне.

— Эван, он просто подвернулся ему под руку, иначе Дориан бы с отца моего начал. А потом отец уже начал открытое преследование, мама пыталась его остановить, но…

Я много слышала о Грегори Форсе, знала, как он выглядит. Одно упоминание о нем заставляло сердце трепетать от ужаса — хладнокровный, преданный кровной вражде. Он, услышав фамилию Прайд, сразу же обнажал оружие и стремился атаковать.

А Дик все рассказывал и рассказывал, я чувствовала, какую боль он испытывает от этих слов, но ему просто необходимо было выговориться. А кто как не кровница, пусть и считавшаяся мертвой, лучше всего поймет одинокого в своем горе парня, хотя теперь уже молодого мужчину, сейчас Дику почти двадцать шесть. Мы сейчас были в одинаковой ситуации — без семьи. Наши родственники уничтожили друг друга. Только, если я была вынуждена справляться с информацией, которая обрушилась на меня потоком, то Дик терпел все это уже три года. И я не хотела знать, что творится у него в душе, хотя догадывалась. Догадывалась по его потерянным, стеклянным голубым глазам, что внутри у него все выжжено.

Он рассказал, как его мама попыталась встретиться с тетей Роксаной, чтобы хоть как-то повлиять на разъяренных мужчин. Тогда они обе погибли, Грегори Форс подложил взрывчатку в карету, не зная, что моя тетя находилась там вместе с его женой. Следующим стал дядя Дэниэл, его сердце просто остановилось. А вот мой отец и глава клана Форс погибли в сражении друг с другом. В их поединке изначально не было бы победителя, только проигравший, каждый лишился слишком многого.

— Мы уже тогда с Лексом долго скрывались, но три месяца назад твой двоюродный брат выследил меня, до сих пор не знаю, как ему это удалось.

— Он был адвокатом, мечтал расследовать преступления, — с горькой нежностью вспомнила я о Крисе. Мой двоюродный брат, мой отважный Ким Раслер* погиб совсем недавно.

— Когда мы с ним встретились, — вспоминал Дик, утирая злые слезы, — я разрывался на две части: одна часть хотела отомстить за моих родных, а другая все время вспоминала девочку с большими глазами, которая точно бы этого не допустила.

Только сейчас я смогла понять, что Дик тоже противился нашей кровной вражде. Да, когда он только узнал, что я — Прайд, то настроен был убить меня. Но только потому, что нам с детства внушали — кровников надо уничтожать. Кланы Прайд и Форс существовали в каком-то негласном перемирии, ведь не составило бы особого труда выяснить, где сейчас кто-то из враждебного стана. Но наши отцы этого не делали. А вот встреться они случайно, то устроили бы поединок. А мы, дети своих отцов, мы уживались вместе, несмотря на разногласия. И если и грозились придушить друг друга, то не подкрепляли слова действиями. Даже сейчас, зная, что Дик лишил жизни Криса, я бы не смогла убить его.

— Я похоронил его рядом с твоими, за могилами присматривают, а я… Я ни разу не был у нас с тех пор, просто не могу себя заставить, — Дик уткнулся лбом в колени, а плечи его затряслись.

Я сама уже давно плакала, глотая соленые слезы, терпеть это все не было больше сил. Я встала на колени рядом с потерянным кровником (другом?) и обхватила за плечи, как бы накрывая его сверху своим телом, словно это могло защитить от окружающего мира. Наверное, мне следовало что-то сказать ему, как-то утешить, но все слова в этой ситуации казались бессмысленными и пустыми. Получалось только гладить Дика по голове и плечам да сдерживать всхлипы, так и норовившие вырваться наружу. От Ричарда пахло перегаром и еще чем-то странным, но не льёрником. Что ж, хотя бы он не пристрастился к наркотикам, хоть какая-то приятная новость. Сколько мы так сидели, я не знаю, в какой-то момент моя рука скользнула от плеча Дика вниз по груди, и я ощутила горячую влагу на пальцах, которая не являлась слезами.

— Пойдем, надо залечить рану, — я встала с пола, украдкой сморкаясь в полотенце.

— Ты ненавидишь меня? — прошептал он, отводя взгляд покрасневших глаз.

— Не больше, чем три года назад.

— Как-то уклончиво, не находишь? — Дик подошел к кровати и послушно лег на нее.

Что я должна была ему ответить? Даже в самые наши первые встречи я никогда не испытывала к нему ненависти, ведь он не сделал мне ничего плохого. Пару раз чуть не пристукнул, но не со зла же, а потому что считал это своим долгом. Потом мы начали работать в одной команде, я привязалась к Дику, как и ко всем. А сейчас, сейчас грани между реальностью и вымыслом для меня настолько размыты, что я просто не могла выразить словами тех чувств, которые испытывала.

Воспаление на ране снял заговор, я освоила его относительно недавно, вот только на практике не было случая применить. Зеленоватые искорки еще долго соскакивали с моих пальцев, пока я исцеляла физическую рану Ричарда. Заштопать его порванную в клочья душу я не могла. Наконец, вернув груди гладкую кожу, я направилась к двери.

— Полежи немного, — обернулась я к Ричарду уже у самого порога.

— Когда Лекс тебя отправляет?

— Завтра. Или послезавтра, как к нему достаточно сил вернется.

За время нашего разговора я забыла о том, что мне еще предстояло сделать, а теперь, после слов Дика, меня трясло вдвойне: от усталости и от страха, который снова начал расползаться по телу. Неизбежность. Я боялась, что не смогу все исправить, что все старания будут напрасны. Внезапно я ощутила, как Дик подошел ко мне сзади и обнял за плечи, прижав к себе и уткнувшись носом в пропахшие гарью волосы.

— Почему мы снова должны тебя терять? — донесся до моих ушей его обречённый голос. Ричард не верил, что мне удастся разорвать петлю. Я сама сейчас в это не верила.

— Не потеряете, — я даже немного удивилась тому, как мягко и одновременно уверенно прозвучал мой голос. — В этот раз все будет иначе.

— Ты каждый раз погибала, — развернул он меня к себе лицом и пристально посмотрел в глаза. — Оставайся. Тебе выпал второй шанс, воспользуйся им.

— А как же второй шанс для Эвана? Для наших родителей? Для короля? Для всех? Ты же прекрасно понимаешь, если я останусь здесь, то до конца жизни буду винить себя за то, что ничего не попыталась сделать.

— Почему-то мне кажется, что ты каждый раз это говорила. Знаешь, меня всегда это удивляло в тебе: ты готова думать о ком угодно, кроме себя. Кровника завалило обломками? Хей, надо его вытащить. Короля решили убить, хм, надо бы остановить беспредел. Вот и сейчас. Ты стоишь, такая маленькая и напуганная, вся трясешься, но пытаешься убедить меня в том, что все будет хорошо. Ты не меняешься.

— Я такая же, как и была три года назад, ведь для меня не было этого времени, — неловко улыбнулась я и зачем-то протянула руку к лицу Дика, а потом провела кончиками пальцев от его правого виска до подбородка. И очень серьезно добавила: — Но вот ты сейчас не тот Ричард Форс, которого я знала.

— Тот Дик тоже умер три года назад.

— Нет, — я дотронулась ладонью до его груди там, где билось сердце. — Я уверена, что он где-то здесь.

А спустя мгновение я вновь оказалась в объятиях Дика, он крепко-крепко сжимал мои плечи и опять опустил лицо в спутанные волосы. Я отчаянно прижималась к человеку, который несколько месяцев назад убил моего последнего родственника, но осознание этого факта не вызывало никаких эмоций. Я должна его ненавидеть за то, что он сделал? А смысл? В этом никто не виноват, просто так легла карта. У меня будет попытка все исправить, пусть шансы практически ничтожны, но они все же есть. А сил думать о том, какие чувства я должна сейчас испытывать к кровнику, просто не осталось.

Какое-то непонятное ощущение нахлынуло на меня, оттесняя ненадолго страх и тревогу. Какое-то нежно-щемящее чувство, которое и нравилось, и одновременно причиняло боль. Я вывернулась из объятий Форса и потянула на себя дверь, уже выходя за порог, обернулась и сказала:

— Всё будет хорошо.

Сквозь скрип закрывающейся двери до меня долетел еле слышный шепот:

— Ты так ничего и не поняла…

Комментарий к Глава двадцать девятая, о повторах и размытой реальности

* Ким Раслер — детское прозвище двоюродного брата Валерии

========== Глава тридцатая, где складывают два и два, а также диктуют правила ==========

Утро спешно развеяло надежды на то, что все произошедшее — просто дурной сон. Проснувшись, я обнаружила перед собой покосившуюся мебель, которая окончательно убедила в реальности всего. Снизу слышалась какая-то возня, доносилась приглушенная ругань, поэтому я быстро привела себя в порядок и поспешила спуститься. Как оказалось, ребята зачем-то делали перестановку в гостиной, а ругались они из-за того, что Лекс чуть не попал Дику диваном по ноге. Мое появление на пороге комнаты заставило мужчин прекратить споры, зато они уставились на меня, как на живой труп. В принципе, это было практически истиной.

— Отомрите, — щелкнула я пальцами. — Я еще не умерла.

Кажется, они хотели сказать что-то, но я сразу же развернулась и направилась в сторону кухни. Иначе я бы просто разрыдалась. Если вчера все, что случилось, еще как-то укладывалось в моей голове, то сегодня я просто изнывала от ужаса. Умирать второй раз за сутки тоже не хотелось. Пока ребята что-то делали в комнате, я начала накрывать на стол, чтобы как-то занять руки. И первой пострадала мышь, гневно согнанная полотенцем. Из принесенной вчера Лексом еды осталось немного хлеба да вяленого мяса, а еще удалось обнаружить почти полную кринку прохладного молока. Тихие шаги сзади застали меня врасплох, и я выронила одну из глиняных кружек, которая разлетелась на десяток черепков. Тело как-то само опустилось на пол.

— К счастью, — невпопад сказал Дик, присаживаясь на корточки рядом с осколками. Он хотел было собрать то, что осталось от кружки, но я перехватила его ладони и крепко сжала.

— Порежешься, — объяснила я свое движение. Хотя, оно только наполовину было связано с опасением повреждений. — Надо замести, где у вас тут веник?

Веника, видимо, не было, потому что подошедший Лекс прибрался с помощью магии, а затем мы начали завтракать. В гнетущем таком молчании, которое расползалось по кухне, заполняя все доступное пространство. Дик и Лекс виновато косились на меня, все это очень сильно напоминало поминки.

— Может, байки травить будем? Ну, или песню споем какую, — предложила я. Но ребята не воодушевились, а только еще сильнее вытаращили глаза, что вкупе со скорбными лицами смотрелась на редкость глупо. — Сидим, как на похоронах.

— Ну… Так… Это, — вякнул Лекс, почесав бровь.

— Не самый удачная байка, — фыркнула я. — Так. Не надо хоронить меня раньше времени. Я очень даже жива.

— Пока жива.

— Браво, Дик, умеешь подбодрить, — пару раз хлопнула я в ладоши. Боль в рассеченной ладони заставила на короткий миг поморщиться, но это быстро прошло. — Знаешь, прямо придает боевой настрой. Лекс, когда ты меня вернешь обратно?

— Завтра днем.

— Отлично! А это время давайте потратим на то, чтобы я отправилась в благоприятном расположении духа. И если я там все-таки изволю помереть, не хотелось, чтобы последним моим воспоминанием были ваши кислые физиономии.

Начинать никто из них не собирался, поэтому пришлось самой вспоминать глупые истории, в которые я попадала. И в которые попадали окружающие. Я поделилась с ребятами воспоминанием про голых мужчин на улице Гаста, которые бежали по каменной брусчатке и отчаянно прикрывались подушками. Правда, Дик и Лекс не оценили мой рассказ, потому что как-то странно переглянулись, начали покашливать и вообще постарались перевести разговор на другую тему. Видимо, мысленно сочувствовали тем голышам. Когда с завтраком почти было покончено, Дик начал собираться к колодцу, чтобы принести воды. Лекс накинул на него облик рябой девушки, которая не вызывала бы у мужчин никаких мыслей, кроме панических

— Слушай, Ричард, а где твой медальон? — Я еще вчера заметила, что на шее вещевика больше не висела золотая цепочка с клановым медальоном. И мне было очень любопытно, куда он его задевал, ведь Дик почти никогда не расставался с этой вещью. Форс начал греметь ведрами и вообще сделал вид, что не услышал моего вопроса, а потом и вовсе выскользнул из кухни. Я недоуменно посмотрела на Лекса: — Я что-то не то спросила?

— Малышка, ты же умная девочка, но иногда бываешь такой глупышкой, — иронично посмотрел на меня колдун.

— Я же не знала, что это его заденет, — попыталась я оправдаться. — Я догоню его и извинюсь.

— Тебе точно надо потренировать мозг, — хмыкнул Лекс. — Вот и попробуй загадку одну решить: загляни-ка в тумбочку к Дику. А потом попытайся сложить два и два. Только тс.

Завершив туманную фразу, Александр вышел и оставил меня в одиночестве. Я ничего не понимала, не уверена, что в состоянии сейчас разгадать головоломку. Но приняла решение, воспользоваться советом мага и сунуть свой любопытный нос в вещи Ричарда. Наверное, он лишился медальона при каких-то не очень приятных обстоятельствах, о которых лишний раз лучше не напоминать. Хотя, последние три года — это и были не очень приятные обстоятельства.

Лекс продолжал переставлять с помощью магии мебель в гостиной, а Дик пока так и не вернулся с водой. Поколебавшись некоторое время, я все же направилась в комнату, которую занимал Ричард. Кстати, именно в ней я вчера пришла себя, следовательно, и Дика вчера ограбила на рубаху. Пройдя в комнату, я уставилась на тумбочку и замерла в нерешительности. Может, не следовало поддаваться на провокацию Лекса? С другой стороны, он бы не стал устраивать воскресшей подруге подлянку.

С неприятным звуком выдвинув ящик тумбочки, я запустила в него руку и начала искать что-то. Что — я сама не знала, а пальцы пока что находили только некачественно обработанное дерево. Но потом я кончиками пальцем дотронулась до чего-то тонкого и прохладного, до цепочки! Ага, наверное, порвалась, а ювелиру отдать нет ни денег, ни возможности. Но каково было мое удивление, когда я достала предмет.

Я действительно держала в пальцах цепочку. Серебряную цепочку с кулоном в виде олененка. Точно такая же висела у меня сейчас на шее. Что там Лекс говорил? Сложить два и два? Я не была до конца уверена, но почему-то мне казалось, что медальон Ричард положил в мой гроб. Не раскапывал же он могилу, когда хоронил Криса. Не в силах стоять, я опустилась на скрипучую кровать, по пути вернув цепочку на дно ящика. Никогда бы не подумала, что Дик сохранит что-то на память обо мне. И этот его жест заставил прокатиться по всему моему телу волну теплоты и невольного умиления. А еще я вспомнила, что Лекс носил тот уродливый шарф, который я ему связала, точнее, выстрадала.

Опять стало невыносимо грустно, но хотя бы слезы не лились. Это оказалась какая-то приятная грусть, потому что я осознала, что мы несмотря ни на что были одной командой. Да, все мы очень разные, мы часто переругивались между собой. Но в то же время — мы идеально дополняли друг друга. Кто, как не Эван, мог осадить своего разошедшегося брата? Кто, как не Лекс, всегда был готов прикрыть мою спину и другие части, от магов из ордена? Да и я сама частенько мирила переругавшихся между собой мужчин, которые все-таки слушались вредную целительницу.

— Валерия? — вырвал меня из задумчивости голос Дика. — Ты что-то хотела?

— Нет, — неуверенно повернула я голову в его сторону. Ричард стоял на пороге и недоуменно меня рассматривал. Говорить, что я без разрешения копалась в его вещах, как-то не хотелось. — Я задумалась и комнату перепутала. Извини.

— Ничего, — сел он рядом со мной на кровать, которая прогнулась еще больше. — Будем считать, что квиты. За Ронию, помнишь?

— Еще бы! Для меня это было совсем недавно, вообще-то!

— Правда, чтобы ты полностью считала себя отомщенной, я должен быть не совсем одет.

— Ну вот что ты за человек такой? — возмутилась я и посмотрела на Ричарда. — Все надо опошлить.

— Зато ты не сидишь с пасмурным лицом. Сама же хотела отправиться обратно бодрячком, — поддел меня Дик и задумчиво потер щеку. Потом он пристально на меня посмотрел и понизил голос: — Слушай, ведь, если ты выживешь, то вот этого всего же не будет? По идее, всё это же не произойдет? И я из 969 года не буду помнить, допустим, нашего вот этого разговора, потому что для меня он не состоится?

— По идее, да. Наверное, это все буду только я помнить. Хотя я бы предпочла все забыть. Так глупо все, да? Ты бы поверил, если бы тебе сказали, что одна смерть потянет за собой такую цепочку?

— О, кого-то потянуло на размышления. Пойдем к Лексу, выпьем с горя, — потянул меня в сторону выхода Ричард.

— Алкоголем свои проблемы решают слабые люди, — нравоучительно сказала я, идя следом. Надо было действительно присоединиться к Александру, только вот пить я не собиралась. Не хватало еще погибнуть не в дыму, а по пьяни — свалившись здесь с лестницы.

— Значит, я — слабый, — усмехнулся Дик.

— Я так не считаю, — серьезно посмотрела я на замершего от моих слов Ричарда. Потом я порывисто обняла его на короткий миг и бегом спустилась по чуть не развалившейся лестнице.

***

Сумерки уже опустились на окрестности, когда мы втроем с мрачным удовлетворением оглядывали гостиную. Точнее, то, что от нее осталось. Заливаться алкоголем мы не стали, решив заняться более полезными вещами — подготовкой помещения к моему завтрашнему переносу. Собственно, этим с самого утра уже и занимались Дик и Лекс, а теперь все было почти готово. Всю мебель составили вдоль стен, освободив центр, ковер скатали и вообще забросили куда-то на второй этаж. Можно было бы, конечно, воспользоваться той комнатой, в которой вчера магичил Лекс, но он опасался, что пентаграмма даст сбой, и меня вообще занесет не туда.

Пока мы заканчивали перестановку, я всячески расспрашивала про подробности пожара. Как оказалось, удалось установить, что возгорание началось одновременно и на третьем, и на первом этажах. Иными словами, это был намеренный поджог. И виновника, надо сказать, быстро вычислили. Им оказался один из тех безликих стражников, который сопровождал нас в тот день. Действительно, в какой-то из моментов из пятерки отделился человек и отлучился ненадолго. Правда, тогда все решили, что он отошел по нужде, поэтому не стали акцентировать на этом внимание. Но то, как быстро нашли виноватого, наводило на мысли, что стражник был всего лишь пешкой в чужой игре. В большой игре, которая велась с королевским размахом.

— Думаете, все-таки к этому приложила руку королева Виктория? — нервно спросила я, перекатывая по столешнице отваренную в мундире картофелину. Закончив разбираться в гостиной, мы переместились на кухню, чтобы поесть и обсудить дальнейший план действий.

— У нас было три года, чтобы подумать. Точнее, у меня, поскольку вот этот, — кивнул на Дика Лекс, — почти всегда беспросветно пил.

— А ты к льёрнику пристрастился, — отбил подачу мага Форс.

— Ребят, — похлопала я в ладоши, привлекая внимание, и сморщилась от несильной боли. Порез от кинжала Лекса причинял некоторое неудобство, а заживляющей мази у парней не было. — Вернемся к нашим уткам. Точнее, к королеве. Почему вы так уверены, что она причастна? Допустим, что война с Ламелией была действительно выгодна. Допустим, что инициатор поджога она. Но ведь погибли потом оба короля. Так еще и дети потом умерли.

— Могла ли мать поспособствовать гибели собственных детей? Тебя это смущает? Малышка, когда дело касается политики, то все чувства отступают на второй план. Тем более, слишком уж много совпадений было. Королю настойчиво нашептывали, что надо бы посетить этот проклятый дом совещаний. Без задней мысли, конечно, так, для общего развития.

— И еще, — отобрал у меня истерзанную картофелину Ричард и принялся снимать кожуру, — никого из ближайшего окружения покойного короля Августина при дворе не осталось. Новая метла по-новому метет. По слухам, некоторых тоже отправили к Черной Страннице добровольно-принудительно. Держи, — протянул он очищенный корнеплод.

Я задумчиво начала жевать картошку, практически не ощущая вкуса. Мои друзья пытались убедить в том, что за всем ужасом, который происходит уже три года, стоит нынешняя правительница Ронии. В памяти сразу же всплыл ее образ — красивая, уверенная в себе женщина. Которая скучала на официальных приемах. Или все-таки делала вид, что скучала? Загадка никак не желала решаться, могла ли она одна разыграть такую партию? Этот вопрос я задала вслух.

— Вряд ли, — в унисон сказали мужчины. А Лекс затем продолжил: — Но и на марионетку она не тянет. Скорее всего, тандем. Вопрос только — с кем. Насколько нам известно, все эти новые министры и советники раньше особо в замке не мелькали. Но зуб даю, королева Виктория приложила свою ручку.

— Зуб твой не поможет Вэл, — взлохматил волосы Дик. — Представь, ворвется она в замок и начнет кричать, что королева переворот устраивает. Как думаешь, повесят Валерию или голову отрубят? Доказательств никаких нет. Мы сами только на свои домыслы опираемся.

— То есть, мне по-любому крышка, — невесело усмехнулась я, примериваясь, обо что бы вытереть пальцы. Примеривалась я, почему-то, к штанам Дика, который сидел слева. И уже даже начала прикидывать, как бы незаметно выполнить свой грязный замысел.

— Не прицеливайся к моим штанам, как к салфетке, — щелкнул меня по щеке он, заставив слегка покраснеть. Какой внимательный, однако.

— А если телепатию попробовать? — зацепилась за еще один вариант. И тут же сникла: — Кто позволит копаться в голове у королевы? Слушай, Лекс, — неожиданно вспомнила я, — а ты меня перенесешь прямо в горящее здание? Нельзя как-то рядом вышвырнуть?

— Извини, сестренка. Откуда взял, туда и положу.

— Слушайте, если я пойду прогуляюсь, это будет сильно подозрительно? — резко перевела я тему. Сейчас нужно было побыть одной, чтобы не показывать парням, какое отчаяние захлестнуло меня после нашего разговора.

— Нет, в принципе. Тебя тут никто никогда не видел, только накинь что-то. Летние ночи даже на юге прохладные, — протянул Лекс и жестом остановил Дика, который, кажется, хотел встать и пойти со мной.

— Летние? — уже на пороге обернулась я. Надо же, а погибла я ранней весной, то есть прошло чуть больше трех лет. Кое-как выдавив из себя улыбку, сказала: — Никогда не видела южного неба. Хоть сейчас полюбуюсь.

Парни начали тихо переговариваться между собой. Вроде Дик что-то возмущенно говорил Винтеру. Но смысла фраз я не поняла, потому что уже схватила чью-то пропахшую табаком куртку и буквально вывалилась за дверь.

***

Южное небо переливалось тысячами бриллиантов, на которые так были похожи звезды. Словно драгоценности высыпали на шарф, который я связала Лексу во время праздников по случаю Новирока. Для меня с тех пор не прошло и трех месяцев, а казалось, что это было целую вечность назад. Я лежала недалеко от покосившегося домика прямо на траве, закутавшись в куртку и тупо смотря на небо. Скорее всего, это последние звезды, которые я вижу в своей жизни. Да, все повторится снова. Опять будет пожар, опять будет Лекс, метнувший в меня пульсар. Опять будет пьяный Дик. Только с ними уже буду не я, это будет другая Валерия. Которая тоже будет вот так лежать и не знать, что ей делать дальше.

Умирать, не дожив до девятнадцати, это ведь так нелепо. А сейчас я сама себе казалась до ужаса противной, потому что… Потому что, предложи мне теперь Лекс или Дик остаться в этом времени, я бы согласилась. Вчера Дик сказал, что я думаю о ком угодно, кроме себя. Но сейчас в голове были только эгоистичные мысли о сохранении собственной жизни. Я резко встала и с тоской посмотрела на немного нелепое здание. Оно, казалось бы, завалилось на один бок, а водосточная труба и вовсе опасно накренилась. На первом этаже одиноко горел свет в окне, а на неплотных занавесках были видны две мужские тени. Эти тени жестикулировали, даже не слыша разговоров, я понимала, что Александр и Ричард оживленно спорили.

Запахнув поплотнее огромную куртку, я невесело поплелась куда-то вниз. Дом стоял как бы на холме, по пути я пару раз поскользнулась на траве, но все равно добралась до подножия благополучно — не расквасив себе нос. Миновав колодец, из которого Ричард днем набирал воду, вышла на тропинку, которая была едва ли заметна в темноте. По пути споткнулась о какой-то камешек и раздраженно пнула его, отправив в полет. Я всего лишь глупая целительница, которая почему-то решила, что в состоянии защищать королевство наравне с мужчинами. А теперь нашего королевства нет, и меня тоже почти что нет. Всевышний, что мне делать?

Но все боги нашего мира не спешили на помощь нерадивой целительнице, давая понять, что выкручиваться надо самой. Как-то неожиданно для себя я обнаружила, что вышла к берегу, на который жадно налетали пенные волны. Накатываясь одна на другую, они с нетерпением скользили по мокрому песку, стремясь заполнить как можно больше пространства. И тут я поняла, что впервые в своей жизни увидела море. Луна выглянула из-за облаков и отразилась на водной поверхности, давая немного освещения. А я все смотрела на прибой, не в силах оторваться. Руки начали стаскивать одежду, которую я расположила за одним из камней, а сверху придавила сапогами.

Оставшись в одном белье, я неуверенно начала двигаться в сторону воды, ощущая, как проминается под стопами влажный песок. Очередная волна лизнула ноги, заставив робко отступить на шаг назад. Водная стихия казалась теперь какой-то подавляющей, какой-то слишком могучей. Несколько раз глубоко вдохнув, я начала заходить в воду. Если песок был уже холодным, то море, наоборот, еще не успело остыть. Вокруг настойчиво расползался запах соли, сразу же защипало порез на руке, а повязка и вовсе соскользнула и уплыла. Но я только глубже заплывала, делая размеренные гребки.

Очередная волна оказалась слишком высокой, она накрыла меня с головой, вдавливая как можно глубже. Соленая вода залилась в уши и нос, ноги не доставали до дна, а волны все накатывали и накатывали. Сил бороться со стихией больше не было, я тонула и даже не пыталась выплыть. Легкие настойчиво требовали хотя бы маленький глоточек воздуха, но все тело как будто превратилось в мешок с картошкой.

— …Ты что, мне не доверяешь? — с нарочитой обидой протянул Эван, когда я отказывалась опробовать его летательную штуковину…

— …Для меня ты всегда останешься ребенком, за которого я буду переживать, — негромко сказал отец, смирившись с моим решением уехать в столицу…

— …Сестренка, ты явно хочешь меня задушить, — с легкостью разгадал мой коварный план Лекс, пока я затягивала концы шарфа…

— …Крошка Вэл, — задорно окликнул меня двоюродный брат, вернувшийся на каникулы. — Давай в Гаст поедем. Я тебе пряник куплю…

— …Ты решила гуля взять измором? Он так точно от смеха скончается, — иронично сказал Дик, на котором я сосредоточенно сидела и изображала свершение кровной мести…

Резко вынырнув, я жадно вдохнула и сделала парочку мощных гребков. Сильнее, еще сильнее, я не покорюсь водной стихии. Руки начали болеть от напряжения, но заплыв продолжался. С каждым новым движением тело заполняла усталость, смешанная с уверенностью. Тяжело дыша, я выбралась на берег и опустилась на колени. Вода стекала с волос, ладонь зудела от соли, а дыхание никак не хотело выравниваться. Но я победила. В этой изначально неравной схватке все-таки человек (в моем случае, человечек) одержал верх.

Пошатываясь от усталости и от разбушевавшегося ветра, который заставлял ежиться, я вернулась к своим вещам и стала судорожно натягивать их на мокрое тело. Одежда немилосердно прилипала, но все равно в результате оказалась на нужных местах. Когда я, все еще мокрая и наверняка до ужаса взъерошенная, вышла к старому дому, Ричард и Лекс стояли перед входом и вглядывались в темноту. Мое эффектное появление заставило их лица немного вытянуться. Колдун открыл было рот, чтобы что-то сказать, но теперь уже его остановил Дик:

— Сходи за водой, Лекс. Ей надо помыться.

Александр негромко и нецензурно (зная Лекса, точно нецензурно) поворчал, но все равно отправился к колодцу, размахивая пустыми ведрами. Он уже почти скрылся из виду, когда вокруг него расползлась дымка маскировочных чар. Когда я проходила к входу, Дик аккуратно взял меня за ладонь, притормаживая.

— Ты ведь догадалась, куда делся мой медальон? — ровным голосом спросил он. Я смотрела на входную дверь, но все равно ощущала, что этот вопрос был задан как бы в сторону, тоже не поворачивая головы.

— Да, — тихо, но четко ответила я, чувствуя, как теплые пальцы Дика сильнее сжали мои.

— Когда вернешься назад, сделай так, чтобы спустя три года он продолжал висеть на моей шее, хорошо?

— Конечно, — повернулась я к нему и пристально заглянула в лицо. — Ты веришь, что у меня получится?

— Теперь да. Не стой на ветру, — подтолкнул меня к двери Дик.

Теперь я тоже верила, что смогу побороться. Мне поддалась водная стихия, значит, и с огненной мы еще поиграем. Вот только правила буду диктовать я.

========== Глава тридцать первая, о неверных вычислениях и манто ==========

Вдох, выдох. Опять вдох. Снова выдох. Сердцебиение было просто ужасающим, а дыхание помимо воли учащалось. Судорожные попытки успокоиться ни к чему не приводили, руки, стягивавшие волосы в косицу, упорно подрагивали. До моего возвращения в прошлое оставались сущие мгновения, и от этого пальцы начинали трястись еще сильнее. Выжить, разорвать проклятую петлю, это предстояло сделать совсем скоро. Но вот как это осуществить — не было никаких мыслей.

Я примерно знала, что меня ждет — всюду горящие языки пламени, едкий дым, слепящий глаза. Но как выбраться из здания… Времени на размышления у меня там не будет, надо сейчас полностью продумать все возможные варианты. Только они никак не желали проясняться в голове, по-прежнему оставаясь на редкость туманными. Дом обрушится, я должна выйти раньше, чем это произойдет. Лекс сказал, что меня еле достали из-под обломков, нашли по белой рубашке, которая не до конца утратила свой цвет тогда в пожаре. Руки сжались в кулаки, до боли вгоняя короткие ногти в ладони. К демону белую рубашку!

Распахнув шкаф, я начала передвигать вешалки. Формально комната была закреплена за Лексом, вещи в шкафу принадлежали ему. Ночевал эти дни маг вместе с Диком, перетащив еще одну кровать в соседнее помещение. Сейчас Винтер завершал внизу последние приготовления для моего переноса назад, а я твердо решила начать рвать петлю прямо сейчас. В шкафу висело несколько льняных рубашек, и почти все они были белыми. Издевательство. В самом углу валялись две скомканные рубахи — синяя и зеленая. Но одна рубашка зияла дырищей с два моих кулака, а у второй был оторван рукав.

— Ты готова? — раздался за моей спиной голос Дика.

Я так увлеклась поисками одежды, что приход вещевика прошел мимо. Обернувшись, начала пристально рассматривать мужчину, которого сбил мой настойчивый взгляд. Ричард немного нервно поправил воротник своей темно-фиолетовой рубашки, а потом кивнул в сторону двери, намекая, что пробил час. Ага, фиолетовая, это вполне должно подойти.

— Раздевайся, — уверенно сказала я, подходя к Дику. Он поперхнулся какой-то фразой и ошеломленно посмотрел на меня, делая пару шагов в сторону.

— Ты чего? — после короткого отступления Ричард налетел на стену.

— Раздевайся, — повторила я, жадно смотря на одежду. Но Форс еще больше переменился в лице и теперь двигался вдоль стены. Ах так! Прыжком подскочив к нему, я вцепилась в рубашку и начала тянуть ее наверх. — Снимай уже эту несчастную рубаху!

— Я понимаю, ты нервничаешь, — отбивался от меня Дик. Получалось у него не важно, но потом он все-таки схватил меня за руки, развернул и прижал спиной к своей груди, лишая возможности шевелиться. Некоторое время я дергала плечами, пытаясь вырваться, но потом сдалась. Ричард немного ослабил хватку и тихо спросил: — Но ты правда считаешь, что это следует делать? Ты не думала, что я, допустим, не смогу уже спокойно смотреть, как ты перемещаешься назад?

— Не будь жмотом, Форс! Тебе рубашки жалко? — обиженно спросила я, делая еще одну попытку вырваться. — Я не хочу отправляться в белой, хватит уже. Пусть темная будет!

— Так ты просто переодеться хочешь, — как-то горько протянул над моей головой Дик. Потом я почувствовала, что он отпустил меня, а еще спустя мгновение вложил в руки одежду. — Как закончишь, спускайся вниз.

Прижимая к себе темно-фиолетовую ткань, я обернулась и увидела, как Форс скрылся за дверью. Вспомнился наш с ним разговор, когда я только оказалась в будущем. И опять по телу расползлось это щемящее чувство, которое теперь уже категорически не нравилось, но было решено списать все на страх и нервозность. Уверенно избавившись от белой рубашки, я переоделась в отобранную вещь и в последний раз оглядела обшарпанную комнатушку. В голове поселились позорные мыслишки, например, забиться под кровать или спрятаться в шкаф, чтобы меня никто не нашел. И тут же пришла еще одна мысль, на этот раз не позорная: если я успею выбраться из дома, то в замок поеду вместе со всеми. Договор все равно будут подписывать, но ведь я скажу про кобр, тогда будет возможность поймать преступников с поличным. И не придется необоснованно обвинять королеву, и вообще ничего этого не будет.

Хлопнув себя ладонями по щекам, я направилась вниз, нарочито громко топая. Чем ближе я подходила к гостиной, тем сильнее начинали трястись коленки, а желание завыть в голос так и вовсе стало казаться первостепенным. Но отступать было некуда. Войдя в комнату, я увидела, что на полу уже начертили пентаграмму, на лучах которой стояли чадящие сизым дымом блюдца. Не знаю, что в них тлело, но из-за всего этого помещение заполнил какой-то приторный запах, от которого начинала болеть голова. Лекс сосредоточенно стоял возле стола и тщательно смешивал в плошке свои магические порошки. Лицо колдуна было довольно спокойным, но я все равно видела, как потрясывались его руки.

— Почти готово, посиди немного, — попытался ободряюще улыбнуться мне Винтер. Вот только взгляд карих глаз был очень печальным, а потом Лекс отставил плошку и резко подошел ко мне: — Может, останешься?

— В такой-то компании? Пьющего и курящего? — с наигранным возмущением спросила я, порывисто обнимая Александра. Он ничего не ответил, а только крепче прижал меня к себе, попутно гладя по голове. — Да, да, ты ведь опять эту дрянь курил. Меня по запаху не проведешь, сам говорил.

От Лекса действительно пахло льёрником, мужчина даже не пытался отпираться. Разжав руки, я подтолкнула мага к столу, чтобы он завершил все приготовления, а сама подошла к окну и выглянула за занавеску. Погода как будто издевалась, нагоняя тоску, — дождь медленно накрапывал, а все небо было затянуто серыми тучами. Невольно я прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять нервную дрожь. Вдох, выдох. О, Магдалена, помоги мне!

— Давай, малышка, пора.

Ноги стали совершенно онемевшими, но тело как-то само переместилось к пентаграмме. Я встала ровно по центру и посмотрела на Лекса, держащего в руках плошку, от которой теперь исходил легкий искрящийся дымок. От объятий воздержались, ограничившись практически твердыми кивками. Я косилась на дверь, но она не спешила отворяться.

— А Дик не придет? — немного разочарованно спросила я. Хотелось попрощаться, но Ричард не торопился переступать порог комнаты. Я вообще не знала, где Форс сейчас находится.

— Вэл, — неожиданно усмехнулся Александр, — ты сложила вчера два и два?

— Да, но к чему ты это спрашиваешь? — недоуменно покосилась я на южанина.

— Кажется, ты получила не четыре, а три, — туманно ответил Лекс и принялся читать заклинание.

Сначала он говорил слова медленно, размеренно, но затем темп начал убыстряться. Воздух вокруг как будто бы наполнился запахом озона, а то, что находилось в блюдцах, принялось слабо взрываться. Очень скоро в комнате уже почти ничего нельзя было разглядеть, а Лекс все произносил и произносил слова. Мне казалось, что грудь сдавил тугой обруч, но это было точно не от страха. Неужели уже начало работать заклинание? Коленки начали трястись с удвоенной силой, я видела, как Александр медленно (или мне уже все казалось таким замедленным?) подошел к пентаграмме. Губы его шевелились, но слов совершенно не было слышно. Я крепко стиснула зубы, чтобы подавить вой ужаса, который так и хотел вырваться из груди.

Он все-таки пришел. Когда Лекс уже занес руки, чтобы бросить плошку к моим ногам, Дик все-таки вошел в комнату. Я машинально отметила, что он переоделся в светлую рубаху и теперь казался до ужаса бледным. Наверное, у меня лицо было не лучше, потому что ноги и вовсе начали подгибаться. Я не услышала, а скорее почувствовала, как около моих ног раскололся на черепки сосуд, брошенный Лексом. Дышать стало еще тяжелее, от ног к голове медленно поднимался дым с фиолетовыми искрами. Звуки и вовсе перестали доноситься, казалось, вокруг осталась только выжженная пустыня. А я продолжала смотреть на замершего на пороге Ричарда, который теперь уже почти окончательно слился по цвету с рубашкой. Грудь так невыносимо сдавило, что воздух никак не желал проталкиваться в легкие. Раздался хлопок, и меня ослепила яркая вспышка света, а затем вокруг расползлась темнота. Последнее, что запомнила, — совершенно бескровное лицо Дика, по губам которого я прочитала фразу: «Ты обещала».

***

С визгом, который потонул в грохоте бушевавшего пламени, я рухнула на деревянный пол. Угораздило же порталу открыться высоко. Но времени жалеть свои ребра не было, нужно выбираться. От дыма сразу же запершило в горле, и заслезились глаза. Почему-то Лекс переместил меня не к окну, где я в прошлый раз потеряла сознание, а к одной из лестниц. Отчаянно бросившись вперед, я споткнулась о металлическое кольцо на полу и упала. А когда вновь кинула взгляд в сторону предполагаемого выхода, то увидела, что туда теперь не пробраться. С губ сорвался всхлип вперемешку с кашлем. Я была в ловушке, я погибну. Проклятое кольцо! И тут в голову пришла совершенно шальная мысль.

Резко подкатившись обратно к кусочку металла, я судорожно дернула его вверх, пытаясь открыть дверцу. Там внизу должен быть подвал, может, получится переждать, пока дом будет рушиться. Вокруг все трещало от огня, но крышка никак не поддавалась. Не знаю, как мне это удалось, но я буквально лопатками ощутила, как сверху что-то падает. С отчаянным криком дернула за кольцо, вход в подвал отворился, а я кубарем скатилась вниз по лесенке. Крышка тут же захлопнулась, заглушая звуки огня. Я лежала на каменном полу, который холодил бок, и жалобно скулила, не в силах пошевелиться. Когда я падала, то здорово ободрала себе руки, которые теперь немилосердно саднили, а еще ужасно ныла правая коленка. Ну а левая ладонь и вовсе представляла собой печальное зрелище.

В подвале было темно, все еще пахло гарью, но я хотя бы не задыхалась. Пока что не задыхалась. Я опять в ловушке, в которую сама себя загнала, выкроив только несколько минут для жизни. Резко сев и поморщившись, встала и начала на ощупь передвигаться по подвалу. Я не сдамся, я ведь обещала. Глаза постепенно привыкали к темноте, а руки обшаривали пространство вокруг себя. Сверху что-то совсем уж угрожающе загромыхало. Невольно я бросилась вперед, обо что-то споткнулась и опять завались на пол, закрывая голову руками. Но на меня ничего не обрушилось, зато, кажется, это начал рушиться дом. Как там Лекс сказал, многофункциональное местечко, чтоб ему пусто было? Зданию, разумеется, а не Лексу.

Я безуспешно покричала, но никто меня не услышал. Я сама могла расслышать только звуки грохотавшего пламени, которое наверняка жадно плясало на обломках. Опять становилось тяжело дышать. Что ж, хотя бы смерть от голода и жажды мне не грозит, я просто задохнусь здесь. Еще раз попытавшись ощупать пространство, продвинулась куда-то вправо. Где теперь находится вход в подвал, трудно было сказать. Зато нашла стойку, очень ощутимо так нашла, здорово приложившись коленкой. Как будто у меня их нескончаемый запас. Остальную мебель, которая должна была бы находиться в кабаке, нащупать пока не удалось. Как же это глупо, погибнуть в цвете лет да еще и практически в борделе!

А ведь здесь рядом действительно должен быть импровизированный бордельчик, ведь его подразумевали под «местом для досуга». Кстати, забавно получалось, что староста деревни жил практически над этим развратным местом. Но, если кабак, он официально держал, то публичный дом был, так сказать, не совсем признанным источником дохода. Скорее всего, у неизвестного старосты была семья. И если с толпой пьяниц, проходящих через дом, она могла смириться, то вряд ли бы стала терпеть уйму продажных женщин…

Я резко хлопнула в ладоши, но магическими светильниками здесь и не пахло. Значит, придется искать вход в обитель похоти на ощупь. У меня появилась призрачная надежда на то, что в бордель должен вести какой-то ход с улицы. Ведь должны же были клиенты и, кхм, работницы как-то туда попадать. Сначала необходимо в это заведение добраться, а потом уже в нем поискать тайный ход. Но надо поторопиться, потому что дышать становилось все труднее и труднее, и опять заслезились глаза. Кое-как удалось добраться до стены, по пути обрушив сваленные в кучу стулья. Теперь ладонями я ощущала шероховатое дерево. Медленно я обходила подвал по периметру и иногда натыкалась на разные предметы. Лучше бы на дверь наткнулась, потому что сверху все еще доносился приглушенный грохот огня. И потолок над головой запросто мог обрушиться, погребя меня под завалами.

Глаза окончательно привыкли к темноте, я практически перестала натыкаться на мебель, поскольку видела ее смутные очертания. Пальцы нащупали дверную ручку. Радостно кашлянув, я открыла найденную дверь и прошла в соседнее помещение. Здесь было легче дышать, запах гари еще не добрался, но было также темно. Голова закружилась, так что тело помимо воли обрушилось на колени, а легкие начали буквально разрываться от судорожного кашля. Появилась жуткая слабость, не было сил, чтобы просто подняться на ноги, а про осмотр помещения и речи не шло.

Если я не выберусь, то умру от отравления, и времени осталось не так уж и много. Эта мысль кое-как привела меня в вертикальное положение, правда, я практически сразу же начала падать. Чтобы избежать падения, зачем-то широко расставила руки и уперлась ладонями в шершавые стены. Получается, я сейчас в каком-то коридоре. В голове поселилась настойчивая пульсирующая боль, я попыталась ослабить шнуровку на рубашке, но пальцы не слушались. Это вызвало жуткое раздражение, заставив в гневе стукнуть кулаком по стенке, а по щекам покатились злые слезы. Я так устала, больше всего хотелось лечь прямо на пол и заснуть.

Судорожный кашель заставил согнуться пополам, а еще подкатила тошнота, но распрощаться с содержимым желудка было не суждено — он и так был пуст. Я с утра не смогла заставить себя проглотить и кусочка. И тут я поняла, что мое тело теперь даже не найдут. Кому придет в голову искать пропавшую девчонку в подвале? Ноги сами начали еле-еле передвигаться, кое-как, опираясь о стенку, я медленно брела вперед. Пальцы ощущали изменения в структуре, каменная стена сменялась иногда деревянными дверьми, а затем снова возвращался холод камня. Двери? Ах да, я же в борделе, наверняка там комнаты, в которых развлекались посетители.

Тупик. В конце коридора не было никакой двери. Жалобно всхлипнув, я опустилась на пол и прислонилась спиной холодной стене. Вот и все. Дым начал добираться уже и досюда, кажется, пол в доме все-таки обвалился. Получается, сейчас я уже не под домом, а чуть дальше. Но от этого не становилось легче ни на каплю. Кашель опять разрывал легкие, а руки были безвольно опущены вдоль тела. Сколько мне осталось? Десять минут? Пятнадцать?

Небольшой сквознячок проскользнул по пальцам, заставив поджать их. И тут я резко вскочила на ноги, не обращая внимания ни на головную боль, ни на головокружение. Руки теперь лихорадочно ощупывали стенку, пытаясь найти какой-нибудь рычаг. Как я могла забыть, что собиралась искать тайный ход? Но теперь, ощутив легкий ветерок, я точно знала, что выход совсем рядом. О том, куда ход приведет, старалась не думать, хоть куда-нибудь, где будет не так трудно дышать. Слева на стене, чуть выше моей головы, удалось найти выступ. Я попыталась надавить на него, но до конца сделать это не получилось, какую-то пружину заклинило. Ну уж нет, теперь я точно умирать не намерена.

Из последних сил я начала бить кулаком по плитке, пытаясь заставить ее открыть потайную дверь. Давай же! Раздался сухой щелчок, и медленно, словно издеваясь, дверка начала отъезжать. Но образовалась только щель, в которую мне удалось с горем пополам протиснуться. Опять темнота, но, кажется, это тоже какой-то коридор. Здесь был очень спертый воздух, который давил на грудь еще сильнее, чем угар. И опять я зашлась в судорожном кашле, от которого уже начали болеть все внутренности. Но надо было двигаться вперед, я понимала, что рано или поздно просто потеряю сознание, но сделать это надо как можно дальше. А еще лучше — вообще не терять его, но тут уж как Всевышнему будет угодно.

Такое чувство, что стены коридора кто-то тщательно обработал — я чувствовала, что под ладонью деревянные панели. Немного сыроватые, кое-где совсем подгнившие, но это действительно были панели. А вот пол хода никто так и не удосужился привести в нормальное состояние, под подошвами сапог четко ощущалась земля, иногда даже попадались мелкие камешки. Иногда — довольно крупные, на один такой я налетела в темноте и рухнула вниз. Впрочем, я достаточно быстро поднялась и продолжила свой путь, стремясь выбраться из этого мрачного места. Теперь становилось тяжело дышать не потому, что легкие наполнялись дымом, а потому, что в ходе вообще было мало воздуха. Но все равно надо двигаться дальше. По телу расползлась дрожь, а коленки все больше подгибались. Каждый шаг давался с ужасным трудом, каждый вдох причинял немилосердную боль, которая, казалось бы, была готова раскроить грудную клетку напополам. Хоть бы немного свежего воздуха, пожалуйста…

Похоже, кто-то из богов все же услышал мои молитвы. Я действительно ощутила приток воздуха и невольно попыталась двигаться быстрее. Спотыкаясь и все еще скользя рукой по стене, я бросилась прямо. Оставалось надеяться, что там нет никакой ямы или люка, а то можно было бы получать награду в области «Самая нелепая смерть». Голова все еще жутко кружилась, теперь уже не только от того, что я надышалась всякой дрянью в пожаре, свою роль также сыграл свежий воздух, который жадно вдыхался. Прямо перед собой удалось нащупать какой-то лаз, прикрытый чем-то вроде деревянной панели, которые были на стенах коридора. Слабость, катастрофическая слабость разлилась по всему телу, а в голове поселился настойчивый гул. Толкнув деревянную поверхность, я вывалилась вперед, где дышалось достаточно легко, и упала, устало закрыв глаза и провалившись в забытье.

***

Очнувшись, я не смогла сдержать стон боли, которая противно поселилась, казалось бы, во всем теле. Начали болеть сразу все ушибы, а в голове прочно обосновалась пустота. В затекшем теле медленно нарастало покалывание от сотен мелких иголочек, которые так и поселились под кожей. Где я вообще? Опять подкатила тошнота, поэтому пока даже решила не делать попыток принять вертикальное положение, а только повернулась на спину. И тут же резко села, впрочем, от неприятных ощущений, разлившихся по конечностям, быстро завалилась на бок, а потом опять легла на спину. Было чему удивиться, если честно. Прямо перед собой я видела каменный цилиндр, через круглое отверстие наверху четко могла разглядеть кусочек неба. Что же это получается, тайный ход привел меня на дно колодца? Ха, то-то в нем воды отродясь не было.

Пока дыхание медленно выравнивалось, я в голове прокручивала, как же выбраться отсюда, стараясь не обращать внимания на холод. Логично, что здесь должна быть еще одна дверь, ведь не залезали же гости сюда через верх. Колодец-то прямо в центре деревушки стоял, как-то слишком уж было бы подозрительно, если бы вниз часто спускалась вереница людей. Хотя, это было бы забавно… Живенько нарисовав себе эту картину, я невольно рассмеялась, не обращая внимания на небольшую боль в грудной клетке. Это все пройдет, главное, что я выжила. А звезды, которые я видела в Лерии, не стали последними в моей жизни. Уже начали опускаться сумерки, скоро опять можно будет полюбоваться на ночное небо…

Демон!

Кое-как встала на ноги и начала ощупывать каменную кладку, пытаясь найти очередной рычаг, плитку, кнопку… Что угодно, что могло открыть следующую дверь. Судя по небу, сейчас около восьми часов вечера. Сам колодец неглубокий, не больше пяти метров, ведь он, как выяснилось, был сугубо для декоративной цели. В Гнильцы мы приехали около полудня, в это же время Лекс из будущего вернул меня обратно. Получалось, что без сознания я провалялась на сырой земле не меньше шести часов, если выкинуть то время, которое ушло на то, чтобы добраться до колодца. Чем это грозит здоровью, я старалась не думать. Александр сказал, что в десять часов в зал внесут ларец с кобрами. Меня все считают мертвой, ларец опять не проверят, только уже ничего нельзя будет исправить, ведь петля разорвана.

Я обшарила каждый сантиметр этого несчастного колодца, разумеется, ту часть, до которой доставала руками, но ничего не нашла. А небо продолжало неумолимо темнеть, сигнализируя о том, что время не соизволило замедлить свой бег.

— Эй, вытащите меня отсюда! — покричала я наверх.

— Сюююда, сюююда, — издевательски прошептало эхо, ударяясь о каменную кладку.

Отважных спасителей, наперебой бросающихся мне на помощь, не наблюдалось. Еще раз ощупала каменную кладку. Имелись небольшие выступы, за которые можно было бы кое-как уцепиться пальцами, но ноги ставить было некуда. Между камнями были щели, Тед, например, с легкостью бы поднялся с помощью двух коротких мечей. У меня не было сейчас даже одноручника, он так и остался прикрепленным к седлу Дьёго. Дьёго… Его ж наверняка увели в замок, придется еще и лошадь где-то добывать. Но это сейчас второстепенная проблема, сейчас надо выбраться наверх. Еще раз осмотрела кладку и увидела, что в нее вделаны какие-то скобы, в которых я распознала подобие лестницы. Вот только до них я при всем своем желании не могла допрыгнуть, но кто сказал, что попыток не было? Порядком выдохнувшись, я опустилась на землю и с тоской обвела взглядом полутемный колодец. И тут же наткнула