Book: Охотник до сказок



Охотник до сказок

ОХОТНИК ДО СКАЗОК

Русские сказки

Охотник до сказок

Охотник до сказок

БАРИН-КУЗНЕЦ

Пересказала И. Карнаухова

Жил-был барин один, помещик богатый. Проезжал он раз мимо кузницы, увидал, как кузнец ловко куёт да деньгу за работу получает, и позавидовал ему.

— Живу я, — говорит, — живу, когда-то ещё урожай будет, когда-то ещё зерно продам, когда-то ещё деньги получу, а кузнец молотком постучит, и пожалуйте — деньги в руку. Дай-ка я кузницу заведу.

Завёл кузницу. Лакею своему велел мехи раздувать. Стоит ждёт заказчика.

Вдруг едет мужик мимо.

— Эй, мужик, заезжай-ка сюда!

Тот подъехал.

— Тебе, мужичок, не надо ли чего сковать?

— Да вот, барин, пожалуй, шины железные надо на весь стан, на все колёса.

— Ладно, сейчас сделаем.

— А сколько, барин, будет стоить?

— Да недорого возьму, хорошо сделаю.

Принялся барин за работу: лакей в мехи дует, барин железо куёт. А ковать-то не умеет. Работал-работал, да всё железо и сжёг.

— Вот что, мужичок, — говорит барин, — не выйдет тебе станок, а выйдет только один шинок. На одно колесо шина.

— Хорошо, — говорит мужик, — шинок так шинок.

Ковал-ковал барин железо и говорит:

— Нет, мужичок, не выйдет и шинок, а выйдет, нет ли сошничок[1].

— Ладно, — говорит мужичок, — давай сошничок.

Опять постучал барин молотком, ещё железа много испортил, пот со лба вытер и говорит:

— Нет, братец, не выйдет и сошничок, а дай бог, чтобы вышел кочедычок[2].

— Ну, хоть кочедычок, — говорит мужик.

Только у барина и на кочедычок железа не хватило: всё сжёг. Поработал-пора-ботал до седьмого поту и говорит:

— Нет, мужичок, не выйдет и кочедычок. А зато выйдет тебе знатный шичок.

Опустил барин раскалённое железо в воду, а оно как зашипит: пшши, шши, ши… Знатный шичок!

— Хорошо, — говорит мужик, — сколько же вам, барин, за шичок?

— Надо было бы полтораста рублей за всю работу взять, ну да на первый раз сто рублей всего возьму.

— Со мной, барин, денег сейчас нет, я домой за деньгами поеду.

И отъехал мужик. А барин лакею и говорит:

— Когда мужичонка придёт с деньгами, станет мне за работу платить, ты стой да приговаривай: «Прибавь, мол, ещё, прибавь».

— Слушаюсь.

Вот мужик захватил дома плеть, пришёл в кузницу и давай барина плетью стегать, а лакей стоит да приговаривает:

— Прибавь, брат, ещё, прибавь ещё.

Отстегал мужик барина и домой пошёл. Барин и накинулся на лакея:

— Ты что же это делаешь? Видишь — меня бьют, а сам орёшь: «Прибавь ещё»!

— Да ведь вы же сами велели!

Поколотил барин лакея, кузницу разломал и с той поры больше за кузнечное ремесло не брался.


Охотник до сказок


Охотник до сказок

СОЛДАТСКАЯ ШИНЕЛЬ

Пересказала И. Карнаухова

Ехал барин зимой на тройке по просёлочной. Шуба на нём хорьковая, шапка соболья, а всё-таки дрожит, мёрзнет. Нагнал барин солдата. Идёт солдат браво, трубочку курит, песню поёт. Закричал ему барин:

— Эй, солдатик, чего песни поёшь, аль замёрзнуть не боишься?

А солдат ему в ответ:

— Чего мне бояться — у меня ведь шинель. Я как спать захочу — постелю шинель, и в головах шинель, и закроюсь шинелью, куда как хорошо засну.

Удивился барин:

— Обменяй мне, солдатик, твою шинель на мою шубу. Я тебе ещё и шапку впридачу дам. В своей шубе я больно мёрзну, а дома и на перине не сплю!

— Хорошо, — говорит солдат, — бери знай.

Ну, прискакал барин домой, бежит к жене:

— Вот какую я, милочка, вещь купил. Мне теперь ни перины, ни подушек, ни одеял не стели: я лягу на шинель, и в головах шинель, и укроюсь шинелью, и спать крепко стану.

Стал укладываться — никак не идёт: и узко, и коротко, и в головах пусто, и лежать жёстко, и укрыться нечем.

Всю ночь промаялся, утром побежал к командиру на солдата жаловаться.

Приказал командир фельдфебелю, привели к нему солдатика.

— Ты что же это, барина обманул?

— Никак нет, ваше благородие, — говорит солдат, — мы вот как это делаем.

Взял шинель, расстелил, положил голову на рукав, полою накрылся.

— Куда как хорошо, ваше благородие, в походе на шинели спится.

— Молодец, — говорит командир, — жалую тебя чарочкой. А вы, господин, не обессудьте: кто поработает да устанет — и на шинели спит, а кто ничего не делает — и на перине не уснёт.


Охотник до сказок


Охотник до сказок

СОЛДАТСКАЯ ЗАГАДКА

Пересказала И. Карнаухова

Шли солдаты прохожие, остановились у бабки на отдых. А бабка была жадная, скупая. У неё зимой снегу не выпросишь. Стали солдатики у неё просить попить да поесть, а старуха отказывается:

— Деточки, чем же я вас буду потчевать? У меня ничего нет.

А в печи у неё был жареный петух, в горшке под сковородой. По всей избе жареным пахнет. Солдаты это дело сразу смекнули. Один хитрый такой был, вышел во двор, раздёргал воз со снопами, воротился в избу и говорит:

— Бабушка, а бабушка, выйди посмотри — у тебя скот хлеб ест с возу.

Старуха — на двор, а солдаты — к печке. Вынули из горшка петуха, а на место его старый лапоть положили.

Вот воротилась старуха.

Солдаты опять за своё:

— Дай, бабушка, поесть нам.

— Возьмите, деточки, хлеб да квас, и будет с вас.

И захотелось старухе над солдатами, бывалыми людьми, посмеяться. Загадала она загадку:

— А что, деточки, вы люди бывалые, всего видали. Скажите мне, здравствует ли в городе Печенском, в посаде Сковородной, в деревне Горшковой Курухан Куруханович?

— Нет, бабушка.

— А где же он, деточки?

— А в Ранцев-город переведён.

— А на его месте начальством кто?

— Да Липан Лыкович.

Посмеялась старуха над солдатами, а солдаты — над ней, и разошлись.

Старуха радуется: «Ишь, не знают, дурни, что у меня в горшке-то жареный петух». Заглянула в печь — ан петух-то улетел, а вместо него лапоть торчит.

— Ведь обманули меня, хитрущие!

То-то, бабушка, солдата не проведёшь — он человек бывалый…


Охотник до сказок


Охотник до сказок

БАРИН И ПЛОТНИК

Пересказал А. Нечаев

Ехал плотник из лесу, бревно вёз. Навстречу ему барин на тройке катит.

— Эй, мужик, вороти с дороги!

— Нет, барин, ты вороти. Я с возом, а ты порожняком — тебе и воротить.

Не стал барин много разговаривать, крикнул кучеру да слуге:

— Свалите, ребята, воз с дороги да всыпьте мужику хорошенько, чтобы знал, как барину перечить!

Слуга с кучером с козел соскочили, воз опрокинули в канаву, а плотника крепко побили. Потом сели и поехали, только пыль столбом завилась.

Бился, бился плотник, вызволил кое-как воз из канавы, а сам думает:

«Ладно, барин, даром тебе это не пройдёт, будешь помнить, как мастерового человека обижать!»

Добрался до дому, свалил бревно, захватил пилу да топор и отправился в помещичью усадьбу. Идёт мимо барского дома и кричит:

— Кому тёплые сени сработать, кому баню срубить!

А барин строиться любил. Услыхал и зовёт плотника:

— Да сумеешь ли ты хорошо сени построить?

— Отчего не сумею. Вот неподалёку отсюда такой тёплый лес растёт, что коли из того леса сени построить, так и зимой их топить не надо, всегда будет тепло. — И зовёт барина: — Пойдём со мной строевой лес выбирать.

Пришли в лес. Ходит плотник от дерева к дереву да обухом поколачивает. Ударит, потом ухом приложится, послушает.

— Это нам не годится. А вот это — в самый раз подойдёт.

Спрашивает барин:

— Как это ты можешь узнать, какое дерево годится? Научи и меня.

Подвёл его плотник к толстому дереву:

— Обними вот это дерево и ухом крепче приложись. Я буду постукивать, а ты слушай. Только крепче прижмись.

— Да у меня руки не хватают обнять.

— Ничего, давай тебя привяжу.

Привязал барина за руки к дереву, выломал берёзовый прут и давай его тем прутом потчевать. Бьёт да приговаривает:

— Я тебе и ещё взбучку дам, будешь знать, как мужика напрасно обижать!

Бил, бил, натешился и оставил барина в лесу одного. Сам ушёл.

Только на другой день нашли барина, отвязали его и привезли домой.

Слёг барин с тех побоев в постель, хворает.

А плотник прикинулся знахарем и пришёл в усадьбу:

— Не надо ли кого полечить, поправить?

Барин услыхал и зовёт:

— Полечи, братец, меня! Кони понесли, а я упал и ушибся.

Отчего же не полечить? Прикажи истопить баню да скажи, чтобы никто к нам входить не смел, а то сглазят, и всё лечение пропадёт, ещё хуже тебе будет.

Баню вытопили, привёл плотник барина, двери запер и говорит:

— Раздевайся и ложись на скамью, буду тебя едучей мазью мазать да парить, придётся тебе потерпеть.

— Лучше ты меня привяжи к скамье, а то как бы мне не упасть.

Плотнику того и надо. Привязал барина к скамье крепко-накрепко и давай по голому телу ремнём стегать.

Бьёт да приговаривает:

— Не обижай напрасно мастерового человека, не обижай мужика!

Напотчевал барина сколько надо и ушёл домой.

На другой день приехал барин лечиться в город и увидел на базаре плотника. Спрашивает барин плотника:

— Скажи, мужичок, ты ведь вчерашний?

А плотник смекнул, в чём дело, и отвечает:

— Никак нет, мне сорок шесть лет, какой же я вчерашний?

Поехал барин прочь несолоно хлебавши и заклялся с той поры мастеровых обижать.


Охотник до сказок


Охотник до сказок

ЗМЕЙ И ЦЫГАН

Пересказал К. Ушинский

В старые годы повадился в одну деревнюшку змей летать, людей пожирать. Всех переел, один мужик остался.

Шёл мимо этой деревни цыган и захотел на ночлег пристать. В какую избу ни заглянет — пусто! Зашёл, наконец, в последнюю избушку; сидит там да плачет остальной мужичок.

— Ты зачем сюда, цыган? — спрашивает мужичок. — Видно, жизнь тебе надоела.

— А что?

— Да ведь повадился сюда змей летать: всех поел. А завтра прилетит — меня сожрёт и тебе несдобровать: разом двух съест.

— А может, подавится, — отвечает цыган; — ляжем-ка спать: утро вечера мудренее.

Переночевали.

Утром поднялся вдруг вихрь, затряслась изба, и прилетает змей.

— Ага, — говорит, — прибыль есть! Оставил одного мужика, а нашёл двух — будет чем позавтракать.

— Будто и вправду съешь? — спрашивает цыган.

— Да, таки съем.

— Врёшь, подавишься!

— Что ж, ты разве сильнее меня?

— Ещё бы! — отвечает цыган. — Чай, сам знаешь, что у меня силы больше твоей.

— А ну, давай попробуем, кто кого сильнее.

— Давай.

Змей взял жернов и говорит:

— Смотри, я этот камень одной рукой раздавлю, — стиснул жернов в горсти так, что тот весь в песок рассыпался — только искры брызнули.

— Эко диво! — говорит цыган. — А ты так сожми камень, чтоб из него вода потекла! — Взял с полки узелок творогу и ну давить: сыворотка и потекла. — Что, видел? У кого силы больше?

— Правда твоя, — говорит змей, — рука у тебя сильнее; а вот попробуем, кто крепче свистнет.

— Ну, свисти!

Змей как свистнул — со всех дерев лист осыпался.

— Хорошо, брат, свистишь, — говорит цыган, — а всё не по-моему; завяжи-ка наперёд свои бельмы, а то я как свистну, то они у тебя изо лба повыскочат.

Завязал змей платком глаза и говорит:

— А ну-ка, свисти!

Цыган взял дубину да как свистнет змея по башке, так что тот во всё горло заорал:

— Полно, полно, брат цыган! Не свисти больше, и с одного разу глаза чуть на лоб не вылезли!

— Как знаешь, — говорит цыган, — а я ещё готов разок-другой свистнуть.

— Нет, не надо, не хочу больше спорить, — отвечает змей. — Давай лучше побратаемся!

И побратались цыган со змеем.

Говорит змей цыгану:

— Ступай, брат, на степь, там пасётся стадо волов: выбери самого жирного и волоки сюда на обед.

Пошёл цыган на степь, нашёл гурт волов, давай их ловить да друг с дружкой за хвосты связывать. Ждал, ждал змей — не дождался, побежал сам:

— Что так долго?

— А вот погоди, навяжу штук сорок, да зараз и поволоку, чтобы на целый месяц хватило.

— Экой ты какой! — говорит змей. — Нешто нам здесь век вековать — будет с нас и одного.

Ухватил змей самого жирного вола за хвост, сдёрнул шкуру, взвалил и шкуру и мясо на плечи и потащил домой.

— Как же, брат, — говорит цыган, — я столько штук навязал — неужели же бросить?

— Ну, брось.

Пришли в избу, наложили два котла мяса, а воды нет.

— На тебе воловью шкуру, — говорит змей, — набери полную воды и принеси сюда.

Потащил цыган к колодцу воловью шкуру, еле-еле порожнюю тащит; пришёл и давай колодец кругом окапывать. Змей ждал-ждал — не дождался, побежал сам.

— Что ты делаешь?

— Да вот, — отвечает цыган, — хочу колодец кругом окопать и в избу перетащить, чтобы не нужно было всякий раз по воду ходить.

— Экой ты какой! Много затеваешь, — сказал змей, набрал полную шкуру воды и понёс домой.

Есть и мясо и вода, да дров нет, и говорит змей цыгану:

— Сходи, брат, в лес, выбери сухой дуб и волоки сюда.

Пошёл цыган в лес, начал лыки драть да верёвки вить. Ждал-ждал змей — не дождался, опять бежит:

— Что ты здесь делаешь?

— Да вот, — отвечает цыган, — хочу за раз дубов двадцать зацепить верёвкой и тащить все с кореньями, чтоб надолго дров хватило.

— Экой ты, право! — говорит змей. — Всё по-своему делаешь.

Вырвал с корнем самый толстый дуб и поволок в избу.

Наварил змей говядины и зовёт цыгана обедать, а цыган надулся и говорит:

— Не хочу!

Вот змей сожрал сам целого вола и стал цыгана спрашивать:

— Скажи, брат, за что ты сердишься?

— А за то, — отвечает цыган, — что всё, что я ни сделаю, всё не так, всё не по-твоему.

— Ну, не сердись, помиримся.

— Если хочешь со мной мириться, — говорит цыган, — поедем ко мне в гости.

— Изволь, брат, поедем!

Змей достал повозку, запряг что ни есть лучших коней, и поехали вдвоём в цыганский табор. Стали подъезжать; а цыганята увидали отца, бегут к нему навстречу, голые, чёрные, да во всё горло кричат:

— Батька приехал! Змея привёз!

Змей испугался и спрашивает у цыгана:

— Это кто?

— А это мои дети, — отвечает цыган, — чай, голодны теперь; смотри, как за тебя примутся!

Змей с повозки — да бежать, и оставил цыгану и повозку и лошадей.


Охотник до сказок




Охотник до сказок

НИКИТА КОЖЕМЯКА

Пересказал К. Ушинский

В старые годы появился невдалеке от Киева страшный змей. Много народа потаскал в свою берлогу, потаскал и поел. Утащил змей и царскую дочь, но не съел её, а крепко-накрепко запер в своей берлоге. Увязалась за царевной из дому маленькая собачонка. Как улетит змей на промысел, царевна напишет записочку к отцу, к матери, привяжет записочку собачонке на шею и пошлёт её домой. Собачонка записочку отнесёт и ответ принесёт.

Вот раз царь и царица пишут царевне: «Узнай-де от змея, кто его сильней». Стала царевна от змея допытываться — и допыталась.

— Есть, — говорит змей, — в Киеве Никита Кожемяка — тот меня сильней.

Как ушёл змей на промысел, царевна и написала к отцу, к матери записочку: «Есть-де в Киеве Никита Кожемяка, он один сильнее змея, пошлите Никиту меня из неволи выручить».

Сыскал царь Никиту и сам с царицею пришёл его просить — выручить их дочку из тяжёлой неволи. В ту пору мял Кожемяка разом двенадцать воловьих кож. Как увидал он царя — испугался; руки у Никиты задрожали — и разорвал он разом все двенадцать кож. Рассердился тут Никита, что его испугали и ему убытку наделали, и сколько ни упрашивали его царь и царица пойти выручить царевну — не пошёл.

Вот и придумал царь с царицей собрать пять тысяч малолетних сирот — осиротил их лютый змей — и послали их просить Кожемяку освободить всю русскую землю от великой беды. Сжалился Кожемяка на сиротские слёзы, сам прослезился. Взял он триста пуд пеньки, насмолил её смолою, весь пенькою обмотался и пошёл. Подходит Никита к змеиной берлоге; а змей заперся, брёвнами завалился и к нему не выходит.

— Выходи лучше на чистое поле, а не то я всю твою берлогу размечу, — сказал Кожемяка и стал уже брёвна руками разбрасывать.

Видит змей беду неминучую, некуда ему от Никиты спрятаться, вышел в чистое поле. Долго ли, коротко ли они билися, только Никита повалил змея на землю и хотел его душить. Стал тут змей молить Никиту;

— Не бей меня, Никитушка, до смерти! Сильнее нас с тобой никого на свете нет, разделим весь свет поровну: ты будешь владеть в одной половине, а я в другой.

— Хорошо, — сказал Никита, — надо же прежде межу проложить, чтобы потом спору промеж нас не было.

Сделал Никита соху в триста пуд, запряг в неё змея и стал от Киева межу прокладывать, борозду пропахивать; глубиной та борозда в две сажени с четвертью. Провёл Никита борозду от Киева до самого Чёрного моря и говорит змею:

— Землю мы разделили, теперь давай море делить, чтоб о воде промеж нас спору не вышло.

Стали воду делить — вогнал Никита змея в Чёрное море, да там его и утопил.

Сделавши святое дело, воротился Никита в Киев, стал опять кожи мять, не взял за свой труд ничего. Царевна же воротилась к отцу, к матери.

Борозда Никитина, говорят, и теперь кое-где по степи видна; стоит она валом сажени на две высотою. Кругом мужички пашут, а борозды не распахивают: оставляют её на память о Никите Кожемяке.


Охотник до сказок


Охотник до сказок

ОХОТНИК ДО СКАЗОК

Пересказал К. Ушинский

Жил себе старик со старухой, и был старик большой охотник до сказок и всяких россказней. Приходит зимою к старику солдат, просится ночевать.

— Пожалуй, служба, ночуй, — говорит старик, — только с уговором: всю ночь мне рассказывай; ты человек бывалый, много видел, много знаешь.

Солдат согласился.

Поужинали старик с солдатом, и легли они оба на полати рядышком, а старуха села на лавке и стала при лучине прясть.

Долго рассказывал солдат старику про своё житьё-бытьё, где был и что видел. Рассказывал до полуночи, а потом помолчал немного и спрашивает у старика:

— А что, хозяин, знаешь ли, кто. с тобой на полатях лежит?

— Как кто? — спрашивает хозяин. Вестимо, солдат.

— Ан нет, не солдат, а волк.

Поглядел мужик на солдата — и точно, волк. Испугался старик, а волк и говорит:

— Да ты, хозяин, не бойся, погляди на себя: ведь и ты медведь.

Оглянулся на себя мужик — и точно, стал он медведем.

— Слушай, хозяин, — говорит тогда волк, — не приходится нам с тобою на полатях лежать: чего доброго, придут в избу люди, так нам смерти не миновать. Убежим-ка лучше, пока целы.

Вот и побежали волк с медведем в чистое поле. Бегут, а навстречу им хозяинова лошадь. Увидел волк лошадь и говорит:

— Давай съедим!

— Нет, ведь это моя лошадь, — говорит старик.

— Ну так что ж, что твоя! Голод — не тётка.

Съели они лошадь и бегут дальше, а навстречу им старуха, старикова жена. Волк опять и говорит:

— Давай старуху съедим.

— Как есть? Да ведь это моя жена, — говорит медведь.

— Какая твоя! — отвечает волк.

Съели и старуху. Так-то пробегали медведь с волком целое лето. Настаёт зима.

— Давай, — говорит волк, — заляжем в берлогу; ты полезай дальше, а я спереди лягу. Когда найдут нас охотники, то меня первого застрелят, а ты смотри: как меня убьют да начнут шкуру сдирать, выскочи из берлоги да через шкуру мою переметнись — и станешь опять человеком.

Вот лежат медведь с волком в берлоге; набрели на них охотники, застрелили волка и стали с него шкуру снимать.

А медведь как выскочит из берлоги да кувырком через волчью шкуру… и полетел старик с полатей вниз головой.

— Ой, ой! — завопил старый. — Всю спинушку отбил!

Старуха перепугалась и вскочила:

— Что ты? Что с тобой, родимый? Отчего упал? Кажись, и пьян не был!

— Как отчего? — говорит старик. — Да ты, видно, ничего не знаешь!

И стал старик рассказывать: мы-де с солдатом зверьём были — он волком, я медведем, лето целое пробегали, лошадушку нашу съели и тебя, старуха, съели.

Взялась тут старуха за бока и ну хохотать.

— Да вы, — говорит, — оба уже с час на полатях во всю мочь храпите, а я сидела да пряла!

Больно расшибся старик. Перестал он с тех пор до полуночи сказки слушать.


Охотник до сказок


Примечания

1

Сошник — железный наконечник на соху.

2

Кочедык — железный крючок, которым плетут лапти.

Охотник до сказок



home | my bookshelf | | Охотник до сказок |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу