Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Эгоист" Киланд Ви

Книга: Эгоист



Ви Киланд

Эгоист

Купить книгу "Эгоист" Киланд Ви

Vi Keeland

Egomaniac

Copyright © 2017. Egomaniac by Vi Keeland

© Бологова В., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2018

Глава 1

Дрю

Ненавижу предновогодний вечер.

Мы простояли в пробке уже два часа, а не проехали даже и девяти миль в сторону дома из аэропорта Ла Гуардия. И это начало одиннадцатого! В голове крутится вопрос: почему все эти люди до сих пор не за праздничным столом? Напряжение, которое мне удалось сбросить за две недели отдыха на Гавайях, вернулось и теперь все сильнее сжималось в груди, как тугая пружина, по мере того, как такси дюйм за дюймом едва пробивалось по забитой машинами дороге в сторону Верхнего Манхэттена.

Я тщетно пытался выбросить из головы все мысли о работе, к которой мне вскоре предстояло вернуться, – бесконечной веренице чужих проблем, вдобавок к моим собственным.

Она мне изменила.

Он мне изменил.

Сделайте так, чтобы я получил полную опеку над детьми.

Не хочу, чтобы ей достался дом в Вэйл.

Все, что она хочет, это мои деньги.

За последние три года она у меня ни разу не отсосала.


Каждый раз мне хочется сказать таким клиентам все, что я думаю на самом деле. Мне хочется закричать: «Послушай, старый надутый козел, тебе пятьдесят, ты лысый и пузатый. А ей двадцать три, она горячая штучка, с молодыми упругими сиськами, торчащими чуть ли не до подбородка. Хочешь сохранить этот брак? Хорошо, тогда явись домой с десятью штуками в новеньких хрустящих банкнотах и прикажи ей встать на колени. Тогда и получишь свой вожделенный минет. А она получит деньги на карманные расходы. И не надо притворяться, что когда-то было по-другому. Не устраивает? Тогда готовь чек на мое имя – уж я-то, в отличие от твоей без пяти минут бывшей жены, его точно получу, не будь я Дрю Джэггером, адвокатом по семейным делам».

Я с досадой потер затылок. Сидя на заднем сиденье в такси, я внезапно почувствовал легкий приступ клаустрофобии и выглянул в окно. Мимо проковыляла благообразного вида старушка на ходунках.

– Я выйду здесь! – крикнул я водителю.

– А как же ваш багаж? – с удивлением спросил мужчина у меня, выходящего из его машины.

– Откройте багажник. Мы все равно намертво застряли.

Движение безнадежно замерло, а до здания, где я обитал, оставалось всего два квартала. Бросив таксисту сто долларов сверху, я одним рывком вытащил чемодан из багажника и полной грудью вдохнул холодный воздух Манхэттена.

Я любил этот город и одновременно ненавидел.

На 575-й Парк-авеню, что на юго-восточном углу 36-й улицы, в основном отреставрированные здания довоенной постройки – при одном упоминании этого адреса ваш рейтинг взлетает до небес. Наша семья несколько поколений подряд занимала это здание, еще задолго до того, как его превратили в дорогущий жилой комплекс. Именно по этой причине мне и позволили сохранить офис на первом этаже, в то время как остальных арендаторов несколько лет назад безжалостно вышвырнули отсюда. Моя квартира также находилась в этом доме на верхнем этаже.

– Добро пожаловать домой, мистер Джэггер, – приветствовал меня швейцар в униформе, открывший дверь в холл.

– Спасибо, Эд. Я пропустил что-нибудь стоящее?

– Ничего. Здесь все по-старому. Заглянул тут к вам на днях проверить, как там ваш ремонт продвигается, так, на всякий случай. Выглядит впечатляюще.

– Надеюсь, рабочие пользовались служебным входом со стороны 36-й улицы, как мы и договаривались?

Эд кивнул:

– Разумеется. Последние несколько дней я их почти не слышал.

Я закинул чемодан в квартиру, а затем на лифте спустился вниз проверить, как идут дела с ремонтом моего офиса. За последние две недели, пока я предавался безделью в Гонолулу, мой офис должен был претерпеть полное обновление. Трещины в высоком потолке с лепниной надо было заделать и покрасить и сменить старые потертые паркетные полы на новую мраморную плитку.

Войдя в офис, я обнаружил, что все внутренние двери были плотно замотаны толстой полиэтиленовой пленкой, а на тех немногих предметах мебели, которые я не удосужился убрать в кладовку, красовались тяжелые чехлы.

– Твою ж мать, они еще не закончили, – выругался я вслух.

Подрядчик уверял меня, что к моменту моего возвращения останутся лишь незначительные отделочные работы. Получается, не зря я скептически отнесся к его обещаниям.

Я включил свет и порадовался, что хотя бы ремонт в холле практически завершен. Наконец-то я встречу Новый год без каких-либо неприятных сюрпризов – разнообразия ради.

Я осмотрелся вокруг, остался вполне доволен увиденным и уже собирался было уйти, как вдруг заметил узкую полоску света, пробивающегося из-под двери небольшой комнатушки в конце коридора, которую я использовал для хранения документов. В тот момент это не вызвало у меня никаких подозрений, и я направился туда, чтобы просто выключить свет.

Надо сказать, что я не из робкого десятка, да и не слабак – рост у меня шесть футов два дюйма, и вешу я около семидесяти. Подвел меня, скорее всего, общий настрой, ведь я меньше всего ожидал увидеть в своем офисе кого-либо постороннего, – поэтому, когда я открыл дверь в архив и увидел незнакомку, душа у меня рухнула куда-то вниз, и я застыл в полном недоумении.

Женщина пронзительно завизжала.

А я в растерянности отступил на шаг назад и оказался в коридоре.

Она вскочила на стул и заорала на меня, размахивая мобильным телефоном.

– Я вызываю полицию! – Трясущейся рукой она набрала девять, потом один, и тут ее пальцы зависли над последней цифрой. – Убирайтесь немедленно, и тогда я отменю вызов!

Я мог бы броситься к ней и вырвать телефон из рук еще до того, как она набрала последнюю цифру. Но девушка выглядела такой испуганной, что я сделал еще один шаг назад и поднял руки над головой в знак капитуляции.

– Я не собираюсь причинять вам вред, – произнес я самым спокойным, умиротворяющим тоном, на который был способен. – Не надо вызывать полицию. Это ведь мой офис.

– Вы что, меня за дуру принимаете? Вы только что вломились в мой офис.

– Ваш офис? По-видимому, вы только что сбежали из дурдома.

Она зашаталась на стуле и, вытянув руки в стороны, попыталась сохранить равновесие, как вдруг совершенно неожиданно с нее свалилась юбка и опутала ей ноги.

– Вон отсюда! – Девица мгновенно присела, схватила юбку и, повернувшись ко мне спиной, поспешно натянула ее обратно.

– Вам лечиться надо, мадам.

– Лечиться? Мадам? Вы шутите?

– Знаете что? – Я указал на телефон, который она сжимала в руке. – Почему бы вам не набрать последнюю цифру и не вызвать сюда полицию? Они с удовольствием доставят вас в психушку, из которой вы, видимо, недавно сбежали.

Женщина в гневе уставилась на меня, глаза ее сверкали.

Теперь, когда я хорошенько присмотрелся к ней, я должен был признать, что для сумасшедшей эта особа выглядела весьма недурно. Огненно-рыжие волосы, собранные в пучок на макушке, прекрасно сочетались с явно взрывным темпераментом. Однако, по достоинству оценив свирепое выражение ее сверкающих голубых глаз, я порадовался, что у меня хватило ума воздержаться от комплиментов.

Она решила последовать моему совету и принялась звонить в полицию, чтобы сообщить об ужасном преступлении – моем вторжении в мой собственный же офис.

– Хочу сообщить об ограблении.

– Постойте, о каком еще ограблении? – Я изогнул бровь и огляделся вокруг. Одинокий складной стул и такой же допотопный металлический стол были единственной мебелью в этой комнате. – Что, по вашему мнению, я собираюсь здесь украсть? Разве что вашу неземную красоту?

Вняв голосу разума, она тут же изменила состав преступления.

– Взлом и незаконное проникновение. Да, я хочу сообщить о взломе и проникновении по адресу 575-я Парк-авеню. – Девица замолчала, видимо слушала, что ей говорили на другом конце провода. – Нет, не думаю, что он вооружен. Но он такой здоровенный… Да, думаю, очень опасен. По крайней мере, шесть футов ростом. А может, и больше…

Я самодовольно ухмыльнулся.

– Да, и к тому же крепкого телосложения. Не забудьте им об этом сказать. Хотите, покажу бицепсы? А может, стоит сообщить, что у меня зеленые глаза? Не хотелось бы, чтобы меня перепутали с другими ну очень опасными воришками, неизвестно каким образом оказавшимися в моем собственном офисе.

Женщина закончила разговор, все так же стоя на стуле, и зло на меня посмотрела.

– Неужели у меня завелись мыши? – поинтересовался я.

– Какие еще мыши? – удивилась женщина.

– Ну, учитывая, то, что вы так резво запрыгнули на этот стул…

– По-вашему, это смешно?

– Как ни странно, да, хотя я сам не понимаю почему. Ведь мне следовало бы быть вне себя от ярости! Я возвращаюсь домой после двухнедельного отдыха и застаю у себя сквоттера, нагло захватившего мой офис.

– Вы с ума сошли. Никакой я не сквоттер. Говорю же, это мой офис. Я въехала сюда неделю назад.

Она снова опасно зашаталась на стуле.

– Почему бы вам не спуститься на пол? Не дай бог, навернетесь оттуда и что-нибудь себе повредите.

– Откуда я знаю, что вы на меня не нападете, если я слезу?

Я покачал головой, едва сдерживая смех.

– Дорогая моя, посмотрите на меня. Видите, какой я большой? А теперь взгляните на себя и сравните. Стоя на стуле, вы не в большей безопасности, чем на полу. Если бы я хотел с вами расправиться, ваш хладный труп уже валялся бы здесь, у моих ног.

– Между прочим, я владею приемами крав-мага[1] – тренируюсь два раза в неделю.

– Целых два раза в неделю? Спасибо, что предупредили.

– И нечего надо мной смеяться… Может, я сумела бы с вами справиться. Для грабителя вы что-то слишком нагло себя ведете.

– Спускайтесь, не бойтесь.

Женщина еще с минуту постояла, уставившись в пространство, а потом все-таки спрыгнула на пол.

– Ну, вот видите? Внизу вы в такой же безопасности, как и на стуле.

– Что вам здесь надо?

– Вы ведь так и не вызвали полицию, правда? А я в какой-то момент вам даже поверил.

– Нет. Но могу это сделать в любой момент.

– Тогда почему бы вам не поступить именно так? Чтобы полицейские приехали и арестовали вас за взлом и незаконное проникновение?

Она жестом указала на импровизированный письменный стол. Тут я впервые заметил, что по всей комнате разложены какие-то бумаги.

– Я же сказала вам, это мой офис. Просто мне пришлось сегодня работать допоздна, потому что весь день слишком шумели рабочие и я не успела сделать все, что наметила. А теперь ответьте на вопрос: зачем человеку вваливаться в свой офис в половине одиннадцатого в новогоднюю ночь?

Рабочие? Строительная бригада, которую я нанял, чтобы сделать ремонт? Здесь явно происходит что-то странное.

– Вы здесь были одновременно с рабочими?

– Конечно.

Я потер подбородок, сомневаясь, стоит ли ей верить.

– А как зовут прораба?

– Томми.

Вот черт! Похоже, она не врет. Или, по крайней мере, хоть что-то из этого бреда правда.

– Вы сказали, что въехали в офис неделю назад?

– Совершенно верно.

А у кого именно вы арендовали это помещение?

– У человека по имени Джон Кугар[2].

На сей раз обе мои брови поползли вверх.

– Джон Кугар? А почему не Мелленкамп?

– Откуда я знаю?

Все это не предвещало ничего хорошего.

– И вы, конечно, заплатили этому самому Джону Кугару всю сумму за аренду?

– Разумеется. Как еще можно снять офис? Залог за два месяца, оплата текущего месяца и следующего.

Я закрыл глаза и покачал головой:

– Вот черт!

– Что-то не так? – поинтересовалась женщина.

– Вы стали жертвой мошенников. Сколько они с вас содрали? Вы сказали, залог за два месяца, оплата текущего месяца и следующего. Итого, за четыре месяца?

– Десять тысяч долларов.

– Только не говорите мне, что заплатили наличными…

Тут до моей незваной гостьи наконец начало что-то доходить, и ее хорошенькое личико побледнело.

– Он сказал, что банк вечером закрыт и он не может дать мне ключи, пока чек не оплачен. А если я оплачу наличными, то можно будет въехать…

– То есть, вы хотите сказать, что заплатили некоему Джону Кугару сорок тысяч долларов наличными?

– Нет!

– Слава богу!

– Я заплатила ему десять тысяч долларов наличными.

– Вы вроде бы сказали, что заплатили за четыре месяца…

– Так и есть. Две с половиной тысячи в месяц.

Ну, это уже слишком. Вдобавок ко всему безумному бреду, которого я успел наслушаться, она всерьез считала, что можно снять помещение на Парк-авеню за две с половиной тысячи долларов в месяц. Я не выдержал и зашелся в приступе неудержимого хохота.

– Что здесь смешного?

– Похоже, вы не из Нью-Йорка. Я угадал?

– Нет. Я только что приехала из Оклахомы. А какое это имеет значение?

Я сделал шаг вперед к своей взломщице.

– С прискорбием сообщаю вам, мисс Оклахома, что это откровенное кидалово. И это действительно мой офис, я занимаю его уже три года. А до этого здесь тридцать лет проработал мой отец. Последние две недели меня здесь не было, я отдыхал, а в свое отсутствие задумал ремонт. Какой-то мошенник, назвавшийся именем небезызвестного певца, обвел вас вокруг пальца и выудил у вас наличные, якобы на аренду офиса, который он не имел права сдавать. Нашего швейцара зовут Эд. Вам стоит войти через главный вход, и он подтвердит каждое мое слово.

– Этого просто не может быть! – сказала женщина.

– А, кстати, зачем вам понадобился офис? – поинтересовался я.

– Я психолог.

Я протянул к ней руку:

– А я адвокат. Дайте-ка мне взглянуть на ваш контракт.

Она изменилась в лице.

– Он его еще не принес. Сказал, что собственник помещения на отдыхе в Бразилии, но я могу въехать, а он вернется первого числа, чтобы забрать арендную плату, и принесет контракт на подпись.

– Вас надули.

– Но я же заплатила эти десять тысяч долларов!

– И это тем более должно было вас насторожить. За две с половиной тысячи вы даже убогую конуру на Парк-авеню не снимете. Вам не показалось странным, что такое роскошное помещение предлагается за сущие гроши?

– Я подумала, что это выгодная сделка.

Я покачал головой:

– Вот уж действительно – сделка века.

Женщина прижала ладошку к губам.

– Кажется, меня сейчас вырвет, – прошептала она.



Глава 2

Эмери

Я чувствовала себя полной идиоткой.

В дверь ванной тихонько постучали.

– У вас там все нормально?

– Да, я в порядке.

Я просто сгорала со стыда. Это же надо быть такой наивной дурой! Все мои сбережения псу под хвост. Но… да, я в порядке.

Умывшись, я посмотрела на себя в зеркало. И что мне теперь делать, черт побери? На этой неделе мне должны были провести отдельную телефонную линию, и скоро прибудут заказанные фирменные бланки. Такие классные, с красивым логотипом и престижным адресом на Парк-авеню. Вот ведь досада! На это ушли еще две с половиной тысячи долларов. Я опустила голову и, опершись руками о край раковины, уставилась на текущую из крана воду, не в силах лицезреть свою глупую физиономию.

Делать было нечего, я медленно открыла дверь ванной комнаты и вышла. Законный арендатор моего бывшего замечательного офиса стоял, прислонившись к стене, и явно поджидал меня. Ну конечно, он непременно должен был оказаться роскошным мужчиной. Потому что судьба не допустила бы, чтобы я так опозорилась перед каким-нибудь замухрышкой, до которого мне и дела нет. Конечно, разумеется, только так.

– Вы уверены, что с вами все в порядке? – снова поинтересовался мужчина.

Я старалась не смотреть ему в глаза.

– Еще нет. Но я с этим справлюсь. – Я помедлила, прежде чем продолжить: – Вы не будете возражать, если я пройду в свой офис… я имею в виду, ваш офис, и соберу свои вещи?

– Конечно. Можете не спешить.

Собственно, собирать-то было особенно нечего. Вся моя мебель должна была быть доставлена на этой неделе. А также все документы из временного хранилища. Надо срочно отменить доставку. И где же это все мне теперь хранить, черт тебя возьми? Квартирка, которую я сняла, была не намного больше комнатушки, в которой я сейчас сидела.

Я поспешно складывала свои вещи в коробку, в ту же самую, в которой и привезла их сюда, и в этот момент на пороге появился законный владелец офиса. Я поторопилась заговорить прежде, чем он успел открыть рот.

– Простите… Мне так жаль… Попалась на удочку мошенников, угрожала натравить на вас полицию…

– Не забывайте еще об угрозе физической расправы с использованием приемов крав-мага.

Я подняла глаза и увидела, что он усмехается. Надо отметить, выглядел он весьма привлекательно. Даже слишком. Глядя на его красивое лицо, я почему-то занервничала, правда, не так, как в тот момент, когда от страха вскочила на стул и принялась звонить в полицию. Это все его дерзкая, самоуверенная улыбка – она выводила из себя и разила наповал, в прямом и переносном смысле.

– Представьте себе, я действительно занимаюсь крав-мага.

– Рад за вас. Надо сказать, вам удалось меня слегка напугать, когда я зашел в комнату и неожиданно вас там увидел. Что же касается боевых приемов, не сомневаюсь, что вы, вполне возможно, способны надрать задницу… какой-нибудь девчонке.

Я застыла над наполовину заполненной коробкой.

– Надрать задницу какой-нибудь девчонке? Между прочим, мой инструктор – мужчина.

Он сложил руки на груди… широкой мощной груди.

– И как давно вы занимаетесь?

– Почти три месяца.

– Вам не удастся справиться с мужчиной моей комплекции после трех месяцев занятий крав-мага.

Может быть, оттого, что час был слишком поздний, или до меня вдруг со всей ясностью дошло, что мошенники отобрали все накопленные за мою жизнь сбережения и у меня нет теперь офиса для работы с клиентами, но весь мой здравый смысл в тот момент куда-то испарился. Я ни с того ни с сего накинулась на бедного, ничего не подозревающего человека. Буквально взлетела на стул, оттуда прыгнула на складной стол и бросилась на него. Вот прямо так взяла и бросилась.

Но хотя моя атака и была совершенно неожиданной, он скрутил меня меньше чем за секунду. Непонятно, как он это проделал, но смог развернуть меня, заломить руки назад и тесно прижать спиной к себе. Особенно бесило то, что он даже не запыхался. Мужчина крепко держал меня, его теплое дыхание щекотало мой затылок, и тон, когда он заговорил, был абсолютно спокойным и ровным:

– И что это было?

– Пыталась показать вам, на что я способна.

Я почувствовала, как его тело затряслось от смеха, хотя он не издал ни звука.

– Вы надо мной смеетесь? Опять?

Он ответил, давясь от смеха:

– Даже и не думаю.

– Поверьте, я действительно умею драться. Просто сегодня немного не в форме из-за всего, что случилось.

Он даже и не думал отпускать меня. Напротив, наклонился, положил голову мне на плечо и насмешливо заговорил:

– Если уж мы перешли к демонстрации приемов, я тоже был бы счастлив показать, на что способен…

Каждый волосок на моем теле встал дыбом, и по коже забегали мурашки.

– М-м-м… я…

Он ослабил хватку, но мне понадобилась целая минута, чтобы прийти в себя и выскользнуть из его рук. Чувствуя, как пылают мои щеки от предательского румянца, и намеренно не поворачиваясь к нему лицом, я торопливо вынула зарядное устройство для телефона из розетки и продолжила собирать свои пожитки.

– Тут еще должны доставить мебель, и на четверг запланирована установка телефонной линии. – Мои плечи снова скорбно поникли. – Я заплатила транспортной компании двойную цену, чтобы они все привезли на этой неделе. Завтра с утра я первым делом отменю заказ, но на случай, если они все-таки появятся… не могли бы вы дать им отбой?

– Разумеется.

– Благодарю. – Я подняла собранную коробку, и тут уж мне ничего не оставалось, как только повернуться к нему лицом.

Он обогнул стол, подошел ко мне и забрал коробку из моих рук, а потом проводил в приемную. В помещении было темно, но света из комнаты, которой так и не суждено было стать хранилищем моих архивов, оказалось достаточно, чтобы мы могли хорошенько разглядеть друг друга. Мы остановились перед служебным входом, через который я и попадала сюда всю последнюю неделю. До меня вдруг дошло, что мнимый агент по недвижимости именно потому и настоял, чтобы я использовала этот вход, чтобы избежать скорого разоблачения. Он посоветовал не пользоваться главным входом со стороны Парк-авеню, так как, видите ли, управляющие зданием не хотели бы, чтобы пыль с нашей обуви пачкала полы во время ремонтных работ. А я купилась на все выдумки мошенника как последняя дурочка.

– Как вас зовут, мисс Оклахома? Вы же не хотите, чтобы я называл вас сквоттершей?

– Эмери. Эмери Роуз.

– Красивое имя. Роуз – это второе имя или фамилия?

– Фамилия.

Он переложил коробку с моим добром из правой руки в левую и протянул мне освободившуюся руку.

– Дрю. Дрю Майкл.

Я прищурилась:

– Это второе имя или фамилия?

Он улыбнулся, когда я в ответ пожала ему руку, и мне показалось, что от его улыбки в полутемной комнате стало немного светлее. Ямочек на его щеках не появилось, только резкие складки.

– Второе имя. Моя фамилия Джэггер.

– Приятно познакомиться, Дрю Джэггер, – сказала я и попыталась убрать свою руку. Но мужчина и не думал отпускать мою руку.

– Правда? Вам действительно приятно со мной познакомиться? Надо сказать, вы проявляете гораздо большую сдержанность и присутствие духа, чем это делал бы я в сходных обстоятельствах.

– Вы правы. Если честно, я бы предпочла, чтобы вы в конце концов оказались настоящим грабителем.

– У вас есть машина? Уже поздно, и эта коробка довольно тяжелая.

– Ничего страшного. Я просто поймаю такси.

Мужчина кивнул.

– Но постарайтесь быть осторожнее, когда будете садиться в такси и вылезать из него. Эта ваша юбка, кажется, живет своей отдельной от вас жизнью.

На сей раз даже тусклый свет не смог скрыть мои залившиеся краской щеки.

– После всех унижений, которые мне пришлось пережить сегодня вечером, вы могли хотя бы избавить меня от напоминания об этом позоре? Уж сделали бы вид, что ничего не заметили…

Дрю усмехнулся.

– Раве это возможно? Сделать вид, что не заметил такую… эффектную задницу?

Я сама худощавого телосложения, но вот попа несколько пышновата, что всегда оставалось предметом моего недовольства.

– И что вы хотите этим сказать? – Я с подозрением на него уставилась.

– Это был всего лишь комплимент, – с улыбкой сказал Дрю.

– Вы уверены?

– А почему, собственно, с вас юбка свалилась? Вы похудели в последнее время или есть еще какие-нибудь причины?

Видимо, в тот момент я дошла до точки – меня уже ничего не могло смутить больше, чем те минуты позора, которые я навлекла на себя сама.

– Я просто съела огромный гамбургер на ужин, и юбка стала немного тесновата, вот я и расстегнула ее. Дверь ведь была заперта, и я никак не ожидала, что кто-нибудь войдет.

– Вы поедаете огромные гамбургеры и умудряетесь так прекрасно выглядеть? Только не говорите об этом местным женщинам, а то они затолкают вас в первый же автобус до Оклахомы и отправят домой. – Он лукаво мне подмигнул, и – о боже! – я почувствовала, как быстро застучало мое сердце.

Мы вышли на улицу, Дрю остался ждать такси вместе со мной, держа в руках коробку с моими вещами, пока машина наконец не подрулила к тротуару. Он облокотился на дверь, наблюдая, как я забираюсь внутрь.

– В новогоднюю ночь всегда случается всякое дерьмо. Ничего, завтра будет лучше. Советую лечь в постель, заказать еще один огромный гамбургер и постараться как следует отдохнуть. Встречаемся послезавтра в полицейском участке. Запомните адрес: 19-й участок на 67-й авеню. Допустим, в восемь утра. Завтра в первый день нового года у них там будет полный дурдом – придется разбираться с подвыпившими идиотами, которых повяжут в новогоднюю ночь.

А ведь я даже как-то и не подумала, что надо обратиться в полицию. Полагаю, действительно придется пойти туда и написать заявление.

– Вам вовсе не обязательно идти туда со мной. Я и так причинила вам слишком много беспокойства.

Дрю пожал плечами:

– Им понадобится и мое заявление для отчетности. К тому же я в хороших отношениях с некоторыми из парней в участке. С моей помощью все пройдет гораздо быстрее.

– Хорошо. Спасибо.

Дрю постучал костяшками пальцев по крыше такси и наклонился, чтобы поговорить с водителем:

– Позаботьтесь о ней. У нее была дерьмовая ночь.

Как только такси отъехало, вклиниваясь в поток автомобилей, все неприятности, случившиеся за последний час, обрушились на меня с новой силой. Адреналин в крови просто зашкаливал – я внезапно ощутила, что лечу куда-то в невесомости и у меня захватывает дух, как при свободном падении с высоты.

Мошенники лишили меня всех моих сбережений.

У меня больше нет офиса.

Я уже дала всем своим клиентам новый адрес.

Голова у меня шла кругом.

Куда мне теперь податься?

Где я возьму залоговую сумму, даже если сумею быстро найти какое-нибудь помещение для работы?

Я снова почувствовала, что меня тошнит, и, откинувшись на спинку кожаного сиденья, сделала несколько глубоких вдохов. Как ни странно, первым образом, всплывшим у меня перед глазами, был образ привлекательного темноволосого мужчины, прислонившегося к двери моего офиса. То есть его офиса. И при этом воспоминании – несмотря на головокружение и сильный приступ паники – я вдруг ощутила, что губы мои невольно расплываются в улыбке.

Глава 3

Дрю

Я нервно крутил часы на руке. Опаздывает на целых двадцать минут. Эмери была, безусловно, весьма сексапильна, к тому же я совсем крошечной, пока не испорченной цинизмом частичкой моего сердца, той самой, где еще теплилось сострадание к ближнему, искренне сочувствовал человеку, так нелепо попавшемуся на удочку мошенников. Но опоздать на целых двадцать минут? Мой обычный гонорар – 675 долларов в час. А это значит, я только что потерял 225 долларов, пока торчал тут перед треклятым полицейским участком. Я бросил последний раз взгляд на улицу, собираясь уже направиться в офис, но мое внимание внезапно привлекло пятно яркого цвета, появившееся из-за угла.

Эмери была в зеленом. Я всегда питал слабость к зеленому цвету. И в самом деле, почему бы его не любить? Это цвет денег, травы, смешных лягушек с выпученными глазами, которых мне так нравилось гонять в детстве. Но в тот день, признаюсь, этот цвет стал моим самым любимым, когда я увидел, как груди Эмери подпрыгивают вверх-вниз под зеленой трикотажной кофточкой, пока она шла по улице. Для такого миниатюрного создания у нее был весьма впечатляющий бюст – в дополнение к аппетитной попке.

– Простите, бога ради, за опоздание. – Пальто ее было распахнуто, а щеки порозовели от быстрой ходьбы. На сей раз она выглядела несколько иначе, чем в злополучный новогодний вечер. Длинные волнистые волосы медного цвета были распущены, и под лучами солнца в них вспыхивали золотые искорки. – Я в метро поехала не в ту сторону.

– А я уже собирался уходить. – Я опустил глаза, чтобы взглянуть на часы, и заметил крошечные капельки пота на ее коже в глубоком вырезе кофты. Кашлянув, я постучал по циферблату, чтобы показать, насколько она опоздала.

– Тридцать пять минут. Это стоит триста пятьдесят долларов.

– Что, простите?

Я пожал плечами, всеми силами стараясь сохранить равнодушное выражение на лице.

– Обычная стоимость моих услуг – шестьсот семьдесят пять долларов в час. По вашей вине я потерял более получаса рабочего времени. Итого это стоит триста пятьдесят долларов.

– Я не могу сейчас заплатить вам. Я же разорена, помните? – Она подняла руки в полном отчаянии. – Мошенники обманом сдали мне ваш роскошный офис. Я не обязана платить вам эту сумму только за то, что проспала.

– Расслабьтесь. Я всего лишь вас подкалываю. – Я помолчал. – Позвольте, вы же сказали, что в метро не в ту сторону поехали?

Она с виноватым видом закусила губу и указала на полицейский участок.

– Давайте войдем туда. Я и так заставила вас ждать.

Я покачал головой.

– Вы мне солгали.

Эмери вздохнула.

– Простите. Я действительно проспала. Снова не могла заснуть прошлой ночью. Все случившееся кажется мне страшным сном.

Я кивнул и, к собственному удивлению, отпустил попавшуюся на крючок рыбку – что, надо заметить, для меня совершенно не характерно.

– Пойдемте. Давайте посмотрим, есть ли у нас шанс прищучить этого проходимца.

Когда мы вошли в полицейский участок, дежурный сержант, в тот момент разговаривавший по телефону, улыбнулся и поднял два пальца в знак приветствия. Закончив втолковывать звонившему, что исчезновение рекламных проспектов супермаркета из почтового ящика – это дело Почтовой инспекции, а вовсе не полиции Нью-Йорка, он протянул мне руку, перегнувшись через стойку.

– Надо же, Дрю Джэггер. Каким ветром тебя занесло в нашу дыру? Решил ради разнообразия познакомиться сегодня с жизнью трущоб?

Я улыбнулся и пожал ему руку.

– Что-то типа того. Как поживаешь, Фрэнк?

– Лучше всех. Могу себе позволить приходить домой ночью, не снимать башмаки в квартире, не опускать крышку унитаза, после того как отлил, и есть с одноразовых тарелок, чтобы не мыть эту чертову посуду. В холостяцкой жизни есть свои преимущества, дружище.

Я повернулся к Эмери:

– Позвольте вам представить – сержант Фрэнк Карузо. Держит мой бизнес на плаву, так как меняет жен как перчатки. Фрэнк, это Эмери Роуз. Ей надо подать заявление. Махони, случайно, сегодня не на дежурстве? Может, он сумеет ей помочь.

– Его не будет несколько недель. Подвернул ногу, когда гнался за грабителем. Но я посмотрю, кто тут у нас сейчас в загоне, и посоветую кого-нибудь стоящего. А что случилось? Семейная ссора? Муж ее достает, что ли?

– Ничего подобного. Эмери не моя клиентка. Просто она арендовала помещение в одном здании со мной пару недель назад.

Фрэнк присвистнул.

– В доме на Парк-авеню? Надо же – хорошенькая и богатая. Надеюсь, вы не замужем, красавица?

– Опять хочешь наступить на те же грабли, старина?

– О чем ты говоришь? До сих пор мне попадались только страшные и нищие. Может, моя проблема как раз в этом?

– Твоя проблема совершенно в другом, я уверен.

Фрэнк от меня отмахнулся.

– Так что все-таки случилось? Какие-то неприятности с арендодателем или что-то еще?

– Она умудрилась снять мой офис за две с половиной тысячи в месяц. Заплатила десять тысяч вперед. Вся проблема в том, что сняла она это помещение не у владельца, а у какого-то проходимца, изображающего агента по недвижимости, в то время, когда меня не было в городе, а в офисе шел ремонт.

– За две с половиной тысячи в месяц? За твое помещение?

– Она из Оклахомы.

Фрэнк с удивлением посмотрел на Эмери.

– А что, у вас в Оклахоме в «Монополию» не играют? Сложно сообразить, что помещение на Парк-авеню в пять раз дороже, чем на какой-нибудь Балтик-стрит?

Я оборвал ерничающего сержанта, прежде чем тот сумел еще больше испортить Эмери настроение. В конце концов, я уже высмеял ее за наивные высказывания в тот вечер, когда она устроила мне такой неожиданный прием в моем же собственном офисе. С нее достаточно. Фрэнк вручил нам какие-то бумаги для заполнения и отвел девушку в отдельный кабинет. По дороге туда я остановился поболтать со старым приятелем, а когда присоединился к Эмери, она уже почти закончила заполнять бланки.

Когда я закрыл дверь, она оторвала взгляд от своих бумаг и спросила:



– Вы занимаетесь уголовными делами?

– Нет, только семейными.

– Но, похоже, вас тут каждый коп знает.

– Мой старинный приятель работал в этом участке. К тому же некоторые из моих клиентов были полицейскими. А если вы дружите с парнем в синей форме, да к тому же оказываете ему добрую услугу, то весь участок будет стоять за вас горой, и еще много всяких плюсов. Эти парни умеют быть благодарными. По крайней мере, по отношению к своим. Между прочим, самый высокий процент разводов в этом городе как раз среди полицейских.

Через пару минут детектив, которого я раньше никогда не видел, вошел в кабинет и забрал заявление Эмери, а потом мое, сказав, что все процедуры со мной закончены и я могу идти, если хочу.

Понятие не имею, почему я торчал там еще полчаса, пока Эмери листала толстый альбом с фотографиями плохих парней в профиль и анфас.

Перевернув очередную страницу, она горестно вздохнула:

– Поверить не могу, что большинство преступников выглядят как обычные люди.

– Хотите сказать, что вы не отдали бы так легко десять тысяч наличными, если бы этот проходимец действительно был похож на преступника?

– Полагаю, да.

Я поскреб подбородок.

– Кстати, а в чем вы привезли ему весь гонорар? В пакете из коричневой бумаги и вся сумма сотнями?

– Нет, – произнесла она вызывающим тоном и замолчала. Я продолжал смотреть на нее в упор. Она закатила глаза. – Ну, хорошо. Но только пакет был не коричневый, а белый. С надписью «Венди».

Я поднял бровь:

– «Венди»? Та самая забегаловка с фастфудом? Вы явно питаете слабость к гамбургерам.

– Я положила гамбургер, который купила на обед, в сумку, а наличные в пакет, потому что не хотела выпускать их из рук в метро. Подумала, что если кто-то захочет меня обворовать, то скорее стащит сумочку, а не пакет с едой.

А ведь она права.

– Практичный подход для девушки из Оклахомы.

Она посмотрела на меня прищурившись.

– Вообще-то я родом не из сельской местности, а из Оклахома-Сити. Знаю, вы думаете, что я наивна, потому что родилась не в Нью-Йорке, и поэтому принимаю неразумные решения…

Тут уж я не смог удержаться от язвительного замечания:

– Но вы ведь и в самом деле отнесли фальшивому агенту по недвижимости десять штук в пакете из «Венди».

Она так вспылила, что казалось, из ее ушей вот-вот повалит дым. К счастью, стук в дверь избавил меня от участи быть съеденным с потрохами разъяренной фурией из Оклахомы. Из-за двери высунулась голова Фрэнка:

– Можно вас на минуточку, адвокат?

– Конечно.

Фрэнк открыл дверь пошире, подождал, пока я выйду из кабинета, и тщательно прикрыл ее, прежде чем заговорить:

– У нас небольшая проблема, Дрю.

С видом сержанта при исполнении он указал на дверь, за которой сидела Эмери.

– Согласно стандартной процедуре мы пробили личность потерпевшей.

– Да, и что?

– Эта штучка из Оклахомы в розыске, – сказал Фрэнк.

– Ты что, надо мной издеваешься?

– Хотел бы я, чтобы это было так. Новая компьютерная система вынуждает нас называть причину, по которой мы пробиваем личность. Детектив, принявший ее заявление, уже указал, что она находится у нас в участке. Все не так, как в старые добрые времена. Теперь все прозрачно, все легко отследить. Ей придется разбираться с повесткой в суд. Через час у меня заканчивается смена. Если хотите, я за шиворот отволоку ее в суд, чтобы она ответила на обвинения. Она может признать вину, и тогда есть шанс легко отделаться.

– В чем ее обвиняют?

Фрэнк хмыкнул.

– В непристойном обнажении в общественном месте, – с улыбкой сказал сержант.

* * *

– А теперь расскажите мне все от начала и до конца. – Мы сидели на скамье перед залом суда в ожидании послеобеденного заседания.

Эмери сникла.

– Это так необходимо?

– Вам придется изложить всю историю судье, поэтому я, как ваш адвокат, должен ее выслушать первым, – соврал я.

Несомненно, она будет писать кипятком от злости, когда узнает, что повестка в суд вовсе не означает, что тебе надо изливать всю подноготную о происшедшем. Мы войдем в зал суда, признаем вину, заплатим штраф и через час выйдем оттуда. Но весь мой день пошел насмарку, и мне нужна была компенсация в виде небольшого развлечения. К тому же мне нравился ее бешеный темперамент. Эмери была еще сексуальнее, когда злилась.

– Ну, ладно. Я тогда летом гостила у бабушки в Нью-Йорке. И познакомилась с одним парнем. У нас было несколько свиданий, и мы уже шли на сближение… В ту августовскую ночь было особенно жарко и душно. Я тогда только окончила школу и вообще никогда не совершала никаких сумасшедших поступков у себя дома. Поэтому, когда он предложил искупаться голыми в общественном бассейне, я подумала: А почему бы и нет? Никто ведь об этом никогда не узнает…

– Продолжайте.

– Мы пошли на 82-ю улицу, где находился открытый бассейн, и перемахнули через ограду. Было так темно, что, когда мы разделись, я была уверена, что парень меня даже не видит.

– Значит, вы разделись? Какого цвета было ваше нижнее белье?

Неужели я правда, как какой-то гребаный извращенец, задаю ей эти вопросы? Но в своем больном воображении я представлял ее в крошечных белых стрингах и соответствующего цвета кружевном бюстгальтере.

Она на мгновение запаниковала.

– Вам действительно необходимо все это знать? Ведь это было десять лет назад.

– Конечно, необходимо. Чем больше подробностей, тем лучше. Это покажет судье, что вы хорошо помните ту ночь, а значит, раскаиваетесь.

Эмери в глубокой задумчивости покусывала ноготь большого пальца.

– Белые! Точно, они были белые.

Прекрасно.

– Стринги или трусики?

Щеки ее вспыхнули, она закрыла лицо руками.

– Стринги. Боже, я сейчас сгорю со стыда.

– Ничего, это поможет освежить память.

– Хорошо.

– Вы сами разделись или этот парень вас раздел?

– Я разделась сама.

– Отлично. А что произошло потом? Расскажите мне все подробно. Постарайтесь не упускать никаких деталей. Вы можете счесть что-то не очень важным, но это на самом деле может помочь разобраться во всем.

Эмери кивнула.

– После того как я разделась, я сложила одежду и оставила ее у забора, через который мы перелезли. Джаред, так звали парня, который был со мной, тоже снял одежду и оставил там же рядом. Потом он залез на трамплин и прыгнул в воду.

– А потом что было?

– А потом нагрянула полиция.

– Вы даже не успели войти в воду? Даже не пошалили в воде и все такое?

– Нет. В воде я так и не побывала. Не успел Джаред вынырнуть, как завыли полицейские сирены.

Я чувствовал, что меня подло накололи. Я-то предвкушал дальнейшее развитие сюжета, а тут такой облом. Оказывается, парень даже не успел ее потискать. Прежде чем я успел задать следующий вопрос, служащий с планшетом в руках появился в дверях зала суда и залпом выпалил несколько фамилий. Услышав фамилию Роуз, я подвел Эмери к нему.

– Кабинет сто тридцать два, правая дверь вниз по коридору. Там вас ждет помощник окружного прокурора, чтобы обсудить дело прежде, чем вы предстанете перед судьей. Подождите снаружи. Она вас вызовет, когда подойдет ваша очередь.

Я хорошо знал, где находится эта комната, поэтому провел Эмери по коридору, и мы уселись на скамью перед нужной дверью. Она помолчала минуту, потом заговорила, в ее голосе слышалась дрожь, она и в самом деле едва сдерживала слезы.

– Прошу, извините меня за все, Дрю. Я, наверное, задолжала вам уже пять тысяч долларов за потраченное на меня время, но я даже и пяти сотен не могу заплатить.

– Не стоит об этом беспокоиться.

Она робко коснулась моей руки.

Чуть раньше я довольно крепко обнимал ее за талию, когда мы шли по коридору, и помогал выйти из полицейской машины, на которой Фрэнк любезно подвез нас к зданию суда, но сейчас она впервые сама ко мне прикоснулась. И, будь я проклят, мне это понравилось. К черту! Я не был с ней хорошо знаком, но успел узнать достаточно, чтобы понять, что мисс Оклахома не та женщина, которую можно бессовестно использовать. С этим надо завязывать, и как можно скорее.

– Но это так. Мне правда очень жаль, и вы не представляете, как я вам благодарна за то, что вы пришли со мной сюда сегодня. Я бы сломалась, если бы вас здесь не было. Я найду способ вас отблагодарить.

Я могу придумать даже несколько способов, детка.

– Все нормально, правда. Не стоит по этому поводу переживать. Все пройдет гладко, и мы с вами выйдем оттуда через двадцать минут.

И тут из-за двери раздался женский голос:

– Роуз. Дело номер 18493094. Есть ли адвокат у Роуз?

Полагаю, нас вызывал помощник областного прокурора. Я редко сталкивался с уголовными делами, за исключением вызовов в суд в связи с нарушениями правил дорожного движения или домашнего насилия, в которых обвиняли моих VIP-клиентов по бракоразводным процессам. Однако звонкий женский голос показался мне смутно знакомым, хотя я никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.

Пока не открыл дверь.

Внезапно до меня дошло, откуда я его знаю.

Последний раз, когда я слышал этот голос, его обладательница выкрикивала мое имя, а я входил в нее сзади в ванной комнате офиса конкурирующей юридической фирмы.

По злой иронии судьбы, из всех юристов Нью-Йорка в качестве помощника окружного прокурора нам подсунули Киру Олбрайт.

Вот черт! Похоже, все пройдет далеко не так гладко, как мне представлялось.

Глава 4

Дрю

Вот ведь невезуха, твою ж мать…


– Ничего не понимаю. Что происходит? – В голосе Эмери слышались панические нотки.

И я не мог ее осуждать. Все знают, что кобры, тигры и акулы очень опасны. А что можно сказать о дельфинах-афалинах? Такие милые безобидные создания, они так очаровательно свистят, когда их гладишь по голове. Но если вы ненароком причините кому-нибудь из этих животных вред, дельфин без промедления нападет на вас. И это правда. Одно из моих хобби – разумеется, помимо секса, – смотреть канал National Geographic.

Кира Олбрайт и была таким вот милым на первый взгляд дельфином. Она только что предложила судье наказание в виде месяца тюремного заключения – и это вместо штрафа, который она же нам пообещала меньше получаса назад.

– Подождите минутку. Посидите тут в уголочке, а я за вами скоро вернусь. Мне надо переговорить с помощником окружного прокурора. Наедине.

Эмери послушно кивнула, хотя выглядела так, словно вот-вот расплачется, и я выждал немного, давая ей возможность прийти в себя. Затем открыл дверцу в перегородке, отделяющей зрителей от участников действа, и провел ее на пустой ряд сзади. Я собирался уже уйти, но вдруг заметил, как по ее щеке скатилась слеза, и остановился.

Повинуясь порыву, я взял ее за подбородок и приподнял лицо так, что наши глаза встретились.

– Доверьтесь мне, мисс Оклахома. Вы сегодня обязательно поедете домой. Хорошо?

* * *

– Ты что творишь, черт побери?

От моего резкого тона Кира, которую я застал в женском туалете напротив зала суда, даже вздрогнула. И развернулась ко мне.

Я запер дверь.

– Ты не имеешь права сюда входить.

– Если кто-нибудь спросит, я отвечу, что сегодня ассоциирую себя с женской частью своей натуры.

– Ну, ты и задница!

– Это я-то задница? А кто нам голову морочил своими обещаниями? «Рада видеть тебя, Дрю… Порекомендую штраф в пятьдесят долларов, и вас сразу отпустят, глазом моргнуть не успеете…»

Она отвернулась от меня и подошла к зеркалу. Вынув губную помаду из кармана пиджака, Кира чуть наклонилась вперед и принялась обводить губы кроваво-красной линией, не произнося ни слова, пока не закончила. А затем улыбнулась мне самой широкой, самой ослепительной из своих улыбок.

– Полагаю, твоей новой постельной игрушке следует привыкать, что ей говорят одно, а потом происходит совершенно другое, когда она совсем этого не ожидает.

– Она вовсе не моя постельная игрушка. Она… мой друг, которому я помогаю.

– Видела я, как ты на нее смотрел, как держал руку на ее заднице. Если вы еще не спите, то скоро непременно будете. Для нее лучше было бы провести ночь в окружной кутузке, раз ты не можешь сдерживаться даже в зале суда. Может, после этого она будет меньше поддаваться твоим чарам. Подумай об этом, ведь я делаю этой женщине одолжение. Может, потом она скажет мне спасибо.

– Ты совсем спятила, если считаешь, что все это сойдет тебе с рук. Эмери не имеет ни малейшего отношения к тому, что произошло между нами. Я попрошу судью Хокинса заявить самоотвод, если возникнет необходимость.

– Заявить самоотвод? На каком основании?

– На основании того, что твой папаша играет с ним в гольф каждую пятницу, и ты сама мне говорила, что он выполняет все твои просьбы. Забыла, наверное, как любила потрепаться на профессиональные темы в постели после хорошенького секса?

– Ты не посмеешь, – сказала Кира, и в голосе у нее проскользнули нотки возмущения.

Я стоял от нее довольно далеко – на расстоянии трех метров, перед запертой дверью, – но после этих слов начал медленно приближаться к ней, пока не подошел почти вплотную.

– Хочешь проверить?

Она довольно долго смотрела мне в глаза.

– Отлично. Только давай поступим так, как и должны поступать достойные противники. Никаких угроз, никаких ударов ниже пояса. Мы просто заключим сделку.

Я тряхнул головой:

– Что ты хочешь, Кира?

– Это ты хочешь, чтобы твой клиент ночевал сегодня дома. А я хочу кое-что взамен.

– Замечательно. И что же ты хочешь?

Она провела языком по верхней губе, словно голодающий при виде сочного стейка.

– Тебя. И не наспех в ванной комнате или на заднем сиденье такси. Хочу тебя по полной программе. Сначала свидание по всем правилам: ужин с вином и все такое прочее. А потом секс в позиции «шестьдесят девять».

* * *

– Слава богу. Даже не знаю, как мне вас отблагодарить.

– Просто заплатите штраф, и давайте поскорее уйдем отсюда.

Я поспешил вывести мою подопечную из зала суда. Эмери, очевидно, объяснила мою спешку тем, что отняла у меня большую часть дня. Но причина состояла вовсе не в этом. Я почти уже вышел из здания суда, как Кира окликнула меня:

– Дрю, можно тебя на минутку.

– Не сейчас. Мне надо успеть на встречу.

Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Придерживая Эмери за спину, я продолжал идти, но моя клиентка на этот счет имела другое мнение. Она внезапно остановилась.

– Нам пора идти, – настойчиво напомнил я.

– Позвольте мне, по крайней мере, поблагодарить помощника прокурора.

– Это вовсе не обязательно. Она получает благодарность от города Нью-Йорка каждую пятницу в виде чека.

Глаза Эмери были полны упрека.

– Не хочу проявлять невежливость только потому, что вы так себя ведете. – С этими словами она повернулась и подождала, пока не подошла Кира.

Эмери протянула ей руку:

– Спасибо огромное за все, что вы сделали. Я была просто в ужасе, когда думала, что попаду в тюрьму.

Кира посмотрела на протянутую руку Эмери, но проигнорировала ее. А затем повернулась ко мне и с холодной улыбкой произнесла:

– Благодарите не меня, а своего адвоката.

– Конечно. Я обязательно это сделаю.

– Но смотрите не перестарайтесь. Мне он нужен в хорошей форме. – Кира развернулась на каблуках и небрежно помахала нам рукой через плечо.

– Я тебе позвоню, Дрю, и мы назначим встречу.

Эмери удивленно посмотрела на меня:

– Как-то странно она себя ведет.

– Наверное, лекарства закончились.

К тому моменту, как мы оплатили штраф и забрали справку о погашении судимости, было уже четыре часа.

Стоя на ступеньках здания суда, Эмери повернулась ко мне:

– Надеюсь, вы ничего не имеете против публичных выражений благодарности, потому что я собираюсь вас сейчас обнять.

Вообще-то я не большой любитель таких нежностей на публике, но, с другой стороны, я не получил никакой компенсации за потерянный день, так почему бы не воспользоваться этим случаем? Ощущение от упругих сисек, прижавшихся к моей груди, все же лучше, чем ничего, – может, даже лучше, чем полный рабочий день за 675 долларов в час.

– Ну, раз уж вы так настаиваете…

Улыбка, которой она меня одарила, была самой очаровательной из всех, которые мне только приходилось видеть в своей жизни. А потом Эмери меня обняла. Объятие было долгим – ее упругая грудь прижималась ко мне, и тепло изящного гибкого тела словно обволакивало меня, придавая излишнюю нежность простому выражению благодарности.

Даже запах ее был пленительным.

Она отстранилась, но ладони ее оставались на моих плечах.

– Я обязательно расплачусь с вами за все, что вы сегодня для меня сделали. Даже если на это уйдут годы.

– Не стоит беспокоиться.

– Нет, я совершенно серьезно.

Мы поболтали еще несколько минут, обменялись телефонами на тот случай, если на мой адрес поступят заказанные ею вещи, и распрощались. Она направлялась в сторону Верхнего Манхэттена, а мне надо было ехать в противоположном направлении, так что наши пути разошлись. Сделав несколько шагов, я оглянулся и некоторое время понаблюдал, как она идет, покачивая бедрами. Со спины Эмери выглядела так же привлекательно, как и сегодня утром, когда шла ко мне, подрагивая грудями в такт шагам.

Воображение мое разыгралось не на шутку. Я готов был поклясться, что в постели она будет просто невероятной. Не успел я отвернуться, как Эмери повернула голову и увидела, что я смотрю ей вслед. Она снова ослепительно улыбнулась и в последний раз помахала рукой, прежде чем завернула за угол и скрылась из глаз.

Черт, я действительно хочу, чтобы она со мной расплатилась. И даже готов придумать несколько способов, как это сделать.

Глава 5

Эмери

Я поднесла жужжащий телефон к уху, попутно успев заметить время, высветившееся на дисплее. Почти одиннадцать вечера – поздновато для звонков.

– Алло?

– Эмери?

Тот самый голос. Можно было даже не спрашивать, кто звонит. Но, если при живом общении его низкий голос звучал лишь чуть-чуть хрипловато, то по телефону эта хрипотца многократно усилилась.

– Дрю? Все в порядке?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Потому что уже поздновато для звонков.

Я услышала в трубке какой-то шум, затем Дрю вновь заговорил:

– Вот черт. Извините. Я понятия не имел, что уже так поздно. Только что посмотрел на часы. Думал, сейчас не позже девяти.

– Время, наверное, быстро летит, когда весь день проводишь в суде в компании злостных правонарушителей?

– Так и есть. Я вернулся домой, попытался наверстать упущенное с делами и завис в офисе. Потерял счет времени.

– А я пришла домой, выпила пару бокалов вина и некоторое время предавалась жалости к собственной персоне. Похоже, ваш вечер прошел более продуктивно. Вы еще в офисе?

– Да. Вот почему вам и звоню. Сидел и думал, что, когда вы подыщете новый офис, он будет выглядеть очень мило.

Что за странная тема для разговора…

– Спасибо. Но почему вы так решили?

– Стекло и темное дерево. Мне нравится. Хотя это довольно необычный выбор для девушки.

– Что вы хотите этим… о, нет, только не это. Неужели они уже доставили в офис мою мебель?

– Именно.

– Но как такое возможно? Вы же весь день были со мной?

– Мой подрядчик работал там, заканчивая ремонт, а у меня не было возможности предупредить его о сложившейся ситуации. Он счел, что оказывает мне услугу, впустив грузчиков.

Звонок застал меня на кухне. Я в отчаянии пару раз стукнулась головой о столешницу, но, решив, что голова мне еще пригодится, просто прижалась лбом к ее холодной поверхности, однако стон сдержать не смогла.

– Простите. Я немедленно с этим разберусь. Займусь прямо с утра.

– Можете не спешить. Мою мебель еще не привезли со склада. Так что ваша может постоять пока у меня.

– Спасибо. Мне так неловко. Я утром позвоню им и договорюсь, чтобы они приехали и увезли все обратно. А потом приеду к вам в офис, чтобы вам самому не пришлось со всем этим разбираться. Если это удобно.

– Конечно, нет проблем.

– Простите меня за все.

– Хватит извинений, Эмери. Уголовники со стажем народ суровый, им не пристало просить прощения по каждому поводу. Увидимся завтра утром.

Я засмеялась и положила трубку, отчаянно стараясь не разрыдаться.

* * *

– Здесь есть кто-нибудь?

Я постучала по приоткрытой двери, но ответом мне было лишь эхо. Дверь распахнулась, и я с изумлением обнаружила перед собой совершенно пустой холл. А я-то полагала, что мою мебель сгрузят именно здесь.

Где-то в глубине я услышала голос, но не смогла разобрать, кто это и что говорит. Я вошла в пустой холл и крикнула громче:

– Эй, Дрю, это вы?

Раздался быстро приближающийся четкий звук шагов по новому мраморному покрытию, и в холле появился Дрю. Прижимая телефон к уху и продолжая говорить, он поднял палец в предостерегающем жесте.

– Не нужен нам этот дом в Брекенридже. Мой клиент не выносит холод. Пусть она его забирает, но это единственная недвижимость, с которой она останется после расторжения брака. – Он некоторое время слушал своего собеседника, потом продолжил: – Нет, я вовсе не спятил. После того как мы закончим разговор, я пришлю тебе кое-какие снимки этой недвижимости в Брекенридже. Думаю, они убедят тебя, что миссис Холлистер действительно балдеет от этого дома.

В этот момент появился курьер из FedEx с полной тележкой каких-то коробок. Дрю оторвал телефон от уха и кивнул ему:

– Подождите минутку.

Решив, что мой долг помочь ему в этой ситуации, ведь это самое малое, чем я могу сейчас отплатить за его доброту, я расписалась в ведомости и попросила вежливого курьера сложить коробки на стойку в приемной, все еще покрытую полиэтиленом. Дрю коротко бросил «спасибо» и продолжил свой разговор по телефону.

Пока он в довольно повышенных тонах беседовал с кем-то на другом конце телефонной линии, я воспользовалась случаем, чтобы как следует рассмотреть его. На Дрю был деловой костюм, и весьма дорогой, судя по тому, как идеально он сидел на его крупной фигуре. Рукав на той руке, в которой он держал телефон, слегка задрался, открывая массивные, явно недешевые часы. Ботинки начищены до зеркального блеска, рубашка тщательно отглажена и накрахмалена до хруста. А вот темные волосы, пожалуй, длинноваты для человека, который так заботится о своей обуви. Светло-зеленые глаза… на его темном, загорелом после недавнего отпуска лице они казались особенно яркими.

Но, пожалуй, самой примечательной чертой были его губы – такие чувственные и идеально очерченные. Он был по-настоящему, по-мужски красив. Не припомню, чтобы я хоть когда-нибудь могла сказать такое о мужчине. Привлекательные, да, попадались такие. Пожалуй, даже сексуальные. Но чтобы описать внешность Дрю Джэггера, подходило единственное – красивый; любое другое слово было бы его недостойно.

Между тем телефонный разговор близился к концу.

– Серьезно, Макс, вспомни, в скольких делах мы с тобой сталкивались, и ты сидел напротив меня за столом, любуясь моей физиономией. И ты еще не научился различать, когда я блефую, а когда нет? Взгляни на эти фотки, а потом сообщи ответ на мое предложение. Думаю, ты сочтешь его более чем справедливым после того, как получишь полное представление о ситуации. Что на них? Да всего лишь двадцатилетний инструктор по горным лыжам – он обучает ее новой технике спуска в интересном положении. Предложение будет действовать в течение сорока восьми часов. После этого я снова тебе позвоню, это будет означать, что мой клиент получит еще один астрономический счет, а ты можешь спустить это предложение в унитаз.

Дрю нажал на кнопку, обрывая разговор, и посмотрел на меня, но не успел он заговорить, как телефон снова зажужжал в его руке. Вот черт! Он вздохнул, переводя раздосадованный взгляд с меня на телефон и обратно.

– Извините. Этот звонок придется тоже принять.

Тут во входную дверь постучал парнишка, доставивший несколько огромных бутылей воды Poland Spring. Я взглянула на Дрю:

– Я займусь этим. Можете продолжать разговаривать.

В течение следующих пятнадцати минут, пока Дрю вел беседу по телефону, я отправила восвояси какого-то назойливого торгового агента, дважды ответила на звонки по рабочему телефону, погребенному под кучей полиэтиленовой пленки, и расписалась в получении каких-то юридических документов, доставленных в адвокатский офис Дрю Джэггера. Когда наконец появился Дрю, я по телефону как раз заговаривала зубы одному из его потенциальных клиентов.

– Мы обязательно выразим благодарность мистеру Эйкену за то, что порекомендовал вам к нам обратиться. – Я помедлила и добавила: – Наша ставка… – тут я поймала на себе взгляд Дрю, – семьсот долларов в час.

Уголки его губ искривились.

– Разумеется. Давайте я запишу вас на предварительную консультацию. Подождите минуточку, я сейчас взгляну на расписание мистера Джэггера.

Я нажала на кнопку и протянула руку ладонью вверх.

– У тебя в телефоне есть расписание встреч?

Дрю вытащил телефон из кармана и передал его мне.

– Конечно.

Открыв электронный органайзер в мобильном, я принялась искать окно в его расписании. Все дни были заняты на месяц вперед.

– Не могли бы вы передвинуть ужин с некоей Моникой с шести на восемь, тогда я смогу записать мистера Паттерсона на четыре тридцать в среду? Он утверждает, что дело срочное. Ему, возможно, потребуется судебный запрет на отчуждение, чтобы защитить свои активы, как ты это сделал для мистера Эйкена.

– Договорились.

Я возобновила разговор с клиентом:

– Как насчет четырех тридцати в следующую среду. Вас устраивает? Отлично. Обычная сумма авансового взноса… – Я вопросительно взглянула на Дрю, и он поднял десять пальцев. – Двенадцать тысяч… Хорошо, спасибо. С нетерпением ждем встречи с вами. До свидания.

Когда я положила трубку, Дрю выглядел весьма довольным – было видно, что все это его весьма забавляло.

– Оказывается, я поднял свою почасовую ставку с шестисот семидесяти пяти до семи сотен?

– Вовсе нет. Двадцать пять долларов сверху – мои. Выставляя ему счет за каждый час, вы можете забирать эту сумму в счет погашения моего долга. Я рассчитала, что за восемь часов, проведенных со мной вчера, я должна пять тысяч четыреста долларов – разумеется, исходя из нормальной ставки, а не повышенной, как у мистера Паттерсона, – так что, если у него набегут несколько сотен часов, это было бы здорово.

Дрю усмехнулся.

– Рад снова видеть перед собой мегеру, которая напала на меня, демонстрируя приемы крав-мага, пару дней назад. Признаюсь, ваша странная кротость вчера меня несколько обеспокоила.

– Меня же арестовали и чуть не бросили в тюрьму.

– Вы меня обижаете. Неужели так мало верили в то, что я смогу вас вытащить?

– Та женщина вчера просто жаждала моей крови. Что вы ей такого сказали, что она поменяла свое мнение?

– Мы заключили сделку.

Я прищурилась:

– И что пообещали ей взамен, чтобы она смягчила для меня меру наказания?

Дрю посмотрел мне в глаза.

– Ничего особенного.

За моей спиной снова зазвонил офисный телефон.

– Хотите, чтобы я…

Он отмахнулся:

– Автоответчик примет звонок. Пойдемте, покажу вашу мебель.

– Я думала, ее оставят в холле.

– Видите ли, Том решил, что оказывает мне услугу, и расставил мебель в офисе.

Я прошла за Дрю по коридору, и он открыл передо мной дверь в просторный кабинет рядом с небольшой комнатой для хранения документов, в которой я работала всю последнюю неделю. В прошлый раз, когда я была здесь, ремонт еще не закончили – не были прикреплены молдинги и оставались кое-какие отделочные работы, к тому же все было покрыто полиэтиленовой пленкой. Видимо, вчера рабочие на славу потрудились, чтобы все завершить.

– Обалдеть! Как красиво. За исключением…

– За исключением чего? Что вы хотите сказать?

– Кабинет великолепный. Нет, правда – высокие потолки с широкими молдингами, стены… вот только все это белое. Почему бы не добавить сюда красок? Ведь белый цвет – это как-то скучновато.

Он пожал плечами:

– Предпочитаю простоту и строгость. Все в черно-белой гамме.

Я фыркнула.

– В таком случае хорошо, что вы вовремя вернулись. Я выбрала ярко-желтый цвет для этого кабинета. А копировальную комнату собиралась покрасить в красный.

Мой замечательный письменный стол действительно смотрелся великолепно в его кабинете, даже несмотря на скучное белое окружение. Столешница из толстого закаленного стекла и ножки из темного красного дерева в форме лошадок. Вообще-то я не большая поклонница мебели в современном стиле, но этот письменный стол поразил меня своей изысканностью и почему-то действовал на меня так умиротворяющее, что я просто не могла не приобрести его.

– Мебельная компания так и так не дала бы мне много времени, но, похоже, они собираются приехать прямо сегодня, чтобы забрать всю мебель назад. Правда, они хотели содрать с меня сорок процентов неустойки за возврат и транспортировку товара. Я битый час растолковывала их менеджеру, что они нарушили положения собственного договора на поставку, позволив принять товар лицу, не имевшему на это права.

– Да вы просто мастер телефонных переговоров.

– Я работала в типографии, в отделе по обслуживанию клиентов во время учебы в колледже. Прекрасно помню, какие именно аргументы заставляли меня прислушиваться к требованиям клиента и отходить от правил в его интересах после того, как он целый день бомбардировал меня звонками с претензиями.

Мобильный телефон Дрю снова начал трезвонить. Он мельком взглянул на него, но, видимо, решил не отвечать.

– Возьмите трубку. Я не буду мешать. И так отняла у вас бог знает сколько времени. Вижу, что вы действительно очень заняты.

– Все нормально. Я действительно не обязан на него отвечать.

– Скажите, неужели вы один занимаете это огромное помещение?

– Обычно еще присутствуют мой помощник и секретарь. Но секретарь ушла в отпуск на несколько месяцев по состоянию здоровья, а помощник вдруг надумал поступить на учебу в юридическую школу и уехал в другой штат.

– Похоже, вам теперь придется попотеть за троих.

Тут снова зазвонил мобильный телефон, и Дрю сказал, что на сей раз ему придется ответить. Несмотря на его радушное предложение чувствовать себя как дома, мне особенно нечем было здесь заняться. Он прошел в комнату для архивов и уселся за стол, который я еще недавно использовала в качестве письменного, а я вернулась в холл. Отыскав в ванной чистящие средства, я убрала остатки полиэтилена со стойки в холле и тщательно протерла ее, прежде чем водрузить на нее свой ноутбук.

В перерывах между просмотром электронных писем я отвечала на звонки по общему офисному телефону и принимала сообщения.

Когда через час вернулся Дрю, вид у него был весьма раздраженный.

– Мой телефон сдох. Можно позаимствовать ваш на пару минут? Радиотелефон еще на складе вместе с остальным барахлом, а я почти выбил нужные условия сделки. Не хочу давать адвокату противоположной стороны время опомниться и отказаться от всех тех идиотских предложений, на которые он только что согласился.

Я протянула ему свой мобильный:

– Вот, пожалуйста.

Дрю подошел ко мне и взял телефон.

– Какой у вас пароль?

– Эм-м-м… Черт.

– Вы что, не хотите, чтобы я знал ваш пароль?

– Да нет. Просто «черт» – это и есть мой пароль.

Дрю ухмыльнулся и подумал, что эта женщина просто создана для него.

Он набрал пароль и снова удалился.

Уже близился полдень, и мой желудок заурчал от голода, так как я поздно проснулась и не успела позавтракать. Но уйти из офиса я не могла, так как боялась снова пропустить появление грузчиков из мебельной компании. Услышав, что Дрю прекратил болтать по телефону, я решилась заглянуть к нему.

– Вы обычно заказываете обед в офис? Боюсь уйти и пропустить погрузку.

– Иногда. Что бы вы съели на обед?

Я пожала плечами.

– Все равно. Я не привередливая.

– Как насчет индийской кухни? «Карра Хаус» всего в паре кварталов отсюда, и доставка у них быстрая.

Я поморщилась.

– Вы что, не любите индийскую кухню?

– Не особенно.

– Хорошо. А как насчет китайской?

– Слишком много глютамата натрия.

– Может, суши?

– У меня аллергия на рыбу.

– Мексиканская еда?

– Слишком тяжелая для середины дня.

– Вы уверены, что понимаете значение фразы «не привередливая»?

Я посмотрела на него, чуть прищурившись.

– Разумеется. Просто вы предлагаете странные блюда.

– Так все-таки что бы вы хотели на обед, Эмери?

– Может, возьмем пиццу?

Он кивнул:

– Пиццу так пиццу. И кто из нас не привередливый?

* * *

После того как мы разделались с обедом, Дрю снял телефон с подставки для зарядки, но потом снова потянулся за моим.

– Можно взглянуть на ваши фотографии?

– Мои фотографии в телефоне? Зачем они вам?

– Лучший способ узнать кого-то – это посмотреть фотографии в мобильном, когда этот кто-то совсем того не ожидает.

– Даже не помню, что у меня там.

– В этом-то и вся фишка. Если бы у вас была возможность подчистить кое-какие фотки, я бы никогда не увидел настоящую вас. Я бы увидел лишь то, что вы захотели бы мне показать. И давайте уже перейдем на «ты»?

– Давай, – улыбнулась я.

Я судорожно попыталась вспомнить, были ли в фотоальбоме этого телефона какие-нибудь неприличные или компрометирующие меня фотографии, но Дрю с ухмылкой на лице быстренько передвинул его на свою сторону стола. В последнюю секунду я остановила его руку, накрыв ладонью.

– Подожди-ка. Если ты уж так хочешь посмотреть на мои фотографии, то я тоже хочу увидеть твои. И надеюсь найти там неприличные фотки, так как у меня они точно есть.

– Да ради бога. Меня не так-то просто смутить. – Дрю, все так же ухмыляясь, толкнул свой телефон, и он скользнул по столу в мою сторону.

Я наблюдала, как Дрю ввел пароль и принялся быстро просматривать мои фото. Через минуту он остановился и поднял брови.

– Вот этот снимок действительно многое о тебе говорит.

Я потянулась за телефоном, но он быстро отдернул руку.

– И что там? О каком снимке ты говоришь?

Дрю повернул телефон дисплеем ко мне. О боже. Я и в самом деле смутилась – фотография, сделанная неделю назад, была донельзя нелепой. На ней красовалась я крупным планом в разгар рабочего дня. Дело в том, что в тот злополучный понедельник мне предстояло вести подряд несколько сеансов психотерапии по телефону, но утром мой спикерфон[3] неожиданно сдох. Времени на то, чтобы выскочить из офиса и купить новый офисный телефон, у меня не было. К полудню я уже сходила с ума оттого, что не могла эффективно работать, так как одной рукой была вынуждена постоянно прижимать трубку к уху, что ограничивало меня в моих действиях. Тут во мне взыграло творческое начало, и я нашла довольно неожиданное решение. Я раскопала две широкие эластичные ленты ярко-оранжевого цвета и примотала ими телефон к голове, тщательно закрепив таким образом, чтобы больше не приходилось его держать. Одна из лент обматывала мой лоб немного повыше бровей, слегка опустив одну из них, что искажало пропорции лица, придавая ему весьма чудной вид. Вторая проходила по подбородку, стянув кожу, и на нем образовалась кривая ямка, которой обычно у меня нет и в помине.

– Мой спикерфон сдох, – смущенно попыталась я объяснить свой нелепый вид, – а у меня в тот день было очень много звонков. Мне нужно было освободить руки.

Дрю усмехнулся.

– Какая изобретательность. Это самое лучшее обновление для iPhone после смерти Стива Джобса. Может, захочешь продать им свою новую технологию?

Я скомкала салфетку и швырнула в него.

– Заткнись.

Он провел по экрану еще несколько раз и замер. На этот раз я даже предположить не могла, о чем он думает.

– Что там еще? Что ты застыл?

Он долго смотрел на фотографию и сглотнул, прежде чем повернул дисплей ко мне. Это была фотография в полный рост, сделанная в тот день, когда мы с Болдуином ходили к друзьям на свадьбу. Без сомнения, на этом фото я выглядела лучше, чем когда-либо в своей жизни. Прическа и макияж были сделаны в салоне, а платье сидело на мне как перчатка. Это было простое платье – черное, без рукавов, с глубоким V-образным вырезом, открывающим соблазнительные выпуклости. Платье было более смелым, чем я обычно себе позволяла, и я чувствовала себя в нем необыкновенно уверенной и привлекательной. Правда, это состояние продолжалось не более пятнадцати минут после того, как Болдуин сделал этот снимок, – ровно до того момента, когда в дверь его квартиры позвонили и я, открыв ее, поняла, что на свадьбу, на которую мы оба были приглашены, он идет с подружкой, и это вовсе не я.

Я невольно вспомнила горечь, которую тогда испытала, и чуть замешкавшись, пояснила:

– Это я собиралась к друзьям на свадьбу.

Дрю кивнул и снова посмотрел на фотографию, а потом перевел взгляд на меня.

– Выглядишь потрясающе. Ты просто дьявольски сексуальна.

Я почувствовала, как краска заливает лицо. Вот за что я ненавижу свою светлую кожу.

– Спасибо.

Он просмотрел еще пару фотографий и снова повернул ко мне дисплей:

– Бойфренд?

Этот снимок был сделан через несколько минут после того, как Болдуин сказал мне, что я прекрасно выгляжу, и сделал тот самый снимок в полный рост. Он обнимал меня за талию, а я улыбалась, глядя на него, пока он делал это селфи. Его подружка позвонила в дверь сразу после этого. Весь оставшийся вечер мы все были вынуждены натянуто улыбаться друг другу.

– Нет.

– Бывший бойфренд?

– Опять не угадал.

Он еще раз посмотрел на фото, а потом на меня.

– С ним связана какая-то история?

– С чего ты взял?

– Видно по твоему лицу. По тому, как ты на него смотришь.

Какая жалость, что практически незнакомый человек был способен понять мои чувства, бросив всего лишь беглый взгляд на фотографию, в то время как сам Болдуин о них так и не догадался. Я могла бы солгать Дрю, но по какой-то причине не стала этого делать.

– Мы познакомились, когда я училась на последнем курсе. Он преподавал нам психологию и в то же время работал над своей диссертацией. Это один из моих лучших друзей. Вообще-то я живу в соседней с ним квартире.

– Значит, у вас не срослось.

– А мы никогда и не пытались сблизиться. Он не испытывает ко мне тех же чувств, что и я.

Казалось, Дрю хотел еще что-то сказать по этому поводу, но вместо этого он просто кивнул и продолжил вынюхивать моменты моей личной жизни по фотографиям. Когда он закончил просматривать мой фотоальбом, то уже знал обо мне уйму вещей – видел фотки с моими младшими сестрами, включая селфи с собакой, которое мы сделали перед поездкой в Нью-Йорк. Он знал о моих чувствах к Болдуину, а также о том, какой находчивой и изобретательной я могу быть, когда очень приспичит и потребуется делать несколько дел одновременно.

Наконец он закончил и подтолкнул телефон ко мне через стол.

– Итак… Ты сказал, что если просмотреть фотографии друг друга, то можно многое узнать. И о чем же поведали тебе мои снимки?

– Ты привержена семейным ценностям, с разбитым сердцем и немножко чокнутая.

Я собиралась было обидеться насчет заключительной части фразы, но у меня не получилось, так как это была чистая правда. Но я вовсе не собиралась показывать, что признаю его правоту. Напротив, я потянулась за его телефоном.

– Пароль.

Он ухмыльнулся.

– Отсоси.

– Иди ты! Ты же его только что поменял.

Он покачал головой:

– Ничего подобного. Это одно из моих любимых слов по множеству причин. Хотя бы раз в день ты пробурчишь себе под нос это слово в адрес разных людей. И потом, кто не любит хороший отсос?!

– Ты извращенец.

– И это говорит женщина, чей пароль «черт».

– Я установила такой пароль, потому что все время его забывала, и всякий раз, когда вводила неправильный, говорила именно это слово. Вот Болдуин и предложил установить его в качестве пароля, когда я в очередной раз заблокировала свой телефон.

– Болдуин?

– Тот самый парень с фотографии.

Дрю кивнул.

По какой-то непонятной причине обсуждать Болдуина с Дрю мне было неловко, и я сменила тему разговора. Вводя пароль в его iPhone, я произнесла:

– Давай-ка посмотрим, господин адвокат, что я о тебе узнаю.

Дрю сцепил руки на затылке и, откинувшись на стуле, посмотрел на меня с явной насмешкой.

– Да ради бога.

Я нашла иконку фотоальбома и открыла его. Ничего не обнаружив, я переключилась на камеру. Там тоже было пусто.

– У тебя вообще нет фотографий. А кто говорил, что это способ узнать друг друга?

– Так и есть.

– И что же я только что о тебе узнала, увидев полное отсутствие фотографий в твоем телефоне?

– Ты узнала, что я не тот, кто играет по правилам, – сказал Дрю и улыбнулся.

Глава 6

Дрю

Ну и задница…

Это я о себе говорю. А не о той аппетитной крошке, на которую я только что глазел. Хотя… Задница у нее действительно потрясающая…

Эмери склонилась над стойкой в приемной, чтобы дотянуться до надрывающегося телефона, и поймала меня на том, что я бросаю плотоядные взгляды на ее аппетитную попку. Воспитанный человек на моем месте отвел бы взгляд, сделав вид, что вовсе на нее не пялился. А что сделал я? Нахально подмигнул.

И снова повторюсь. Какая роскошная задница…

В результате Эмери пристально посмотрела на меня, продолжая болтать по телефону в холле. Если женщина ловит тебя с поличным, когда ты пожираешь ее взглядом, события могут развиваться по двум сценариям. Она принимается с вами флиртовать в ответ или…

Эмери положила трубку и прямиком направилась ко мне. Лицо ее оставалось совершенно бесстрастным, так что я просто не знал, чего мне от нее ожидать.

Она остановилась на пороге кабинета и скрестила руки на груди.

– С какой стати ты только что пялился на мою задницу? – спросила она.

Видимо, это все же был второй вариант развития событий, когда объект твоего нескромного внимания начинает обвинять тебя в гнусном поведении. Я передразнил ее, приняв ту же позу и сложив руки на груди.

– Хочешь, чтобы я тебе соврал?

– Нет.

– У тебя сногсшибательная задница, – с усмешкой сказал я.

Ее щеки вспыхнули.

– Знаешь что? Ты сам и есть настоящая задница.

– Тогда, полагаю, я сногсшибательная задница. Потому что, как говорится, кто обзывается, тот сам так называется.

Ее нарочито серьезное лицо чуть дрогнуло, и она расхохоталась. Мне понравилось, что мои остроты скорее позабавили, чем разозлили ее.

– Неужели есть женщины, которые могут находить такое поведение привлекательным?

Я пожал плечами.

– Я красив и богат. А женщинам это нравится. Ты будешь очень удивлена, когда узнаешь, сколько всего мне сходит с рук.

– Какой же ты самовлюбленный тип.

– Может быть, и так, но то, что я сказал, сущая правда. – Я встал из-за письменного стола и приблизился к ней на расстояние около шага. – Вот скажи мне честно, если бы я был низеньким, лысым, нищим, беззубым и горбатым, ты бы послала меня куда подальше, если бы поймала на том, как я пялился на твою задницу?

Крошка сейчас выглядела просто очаровательно: чуть озадаченная, она мучительно пыталась придумать достойный ответ, хотя, судя по выражению ее лица, я был прав на все сто процентов.

– Ты настоящий эгоманьяк! – наконец выпалила она.

– Вполне возможно. Но при этом чертовски привлекательный эгоманьяк, не так ли?

Эмери закатила глаза и надулась, но я успел заметить легкую усмешку на ее лице перед тем, как она выплыла из моего кабинета, грациозно покачивая бедрами.

Боже мой, какая задница…

Остаток рабочего дня я провел, не отходя от телефона. Даже несмотря на то, что до конца недели у меня не было запланировано никаких консультаций в офисе, слух о том, что я вернулся из отпуска, быстро распространился, и теперь мои несчастные клиенты спешили поделиться со мной последними эскападами своих супруг. Я, конечно, работал в очень гнусном бизнесе, но был чертовски хорош в своем деле. Все эти люди жаждали мести, и всякий раз, когда я наносил удар какой-нибудь из жен, кстати вполне заслуживающей этого, я мысленно снова и снова сводил счеты со своей бывшей, Алексой. Наверное, по мне плакал психоаналитик, но такая опосредованная месть была менее хлопотной и приносила мне гораздо больше удовольствия.

Я только что закончил разговор с клиентом, который хотел добиться запретительного судебного приказа для своей раздельно проживающей супруги, чтобы она не имела возможности уничтожить его порноколлекцию, как услышал, что Эмери разговаривает по телефону в приемной. В пустом офисе ее голос раздавался весьма громко, и я невольно прислушался.

– Куинс? Это самое близкое к центру место, которое вы можете мне подыскать за полторы тысячи в месяц? А что, если я соглашусь на меньшее помещение? Без приемной, простой офис в каком-нибудь здании. – Она прервалась на минуту. – И что здесь такого смешного? Да, я действительно думаю, что вы можете подобрать мне помещение, в котором могут поместиться хотя бы несколько человека. – Она опять замолчала. – Нет, я не из Нью-Йорка. Но… но… Знаете что? Забудем об этом. Я позвоню другому агенту.

– Проблемы с поиском офиса? – спросил я, подходя к ней сзади.

Эмери резко развернулась. На лице ее было написано раздражение.

– И что я только делаю в этом Нью-Йорке?

– Это у тебя надо спросить.

Она вздохнула.

– Это длинная история. – Офисный телефон снова зазвонил, и она, подняв вверх палец, потянулась к нему раньше, чем я успел это сделать.

– Офис Дрю Джэггера… Могу я узнать, кто говорит? Мистер Лондон…

Она вопросительно взглянула на меня, и я поднял вверх руки в традиционном жесте, означающим «на фиг». Она продолжила совершенно невозмутимым тоном:

– Мистер Джэггер сейчас беседует с клиентом. А после этого будет еще одна встреча, и клиент уже ждет. Могу я передать ему подробное сообщение от вас?

Она молчала минуту, держа телефон на некотором расстоянии от уха и подняв брови. Я мог услышать этого балабола Хэла Лондона даже на расстоянии двух футов. Когда он наконец замолчал, чтобы перевести дыхание, она тут же поспешила вежливо свернуть разговор.

– Ты все слышал? – спросила она.

– Конечно. Этот парень полный козел. Я бы даже предпочел представлять интересы его суки-жены, которая ему изменяет. Он держит меня на телефоне по часу, как только у него выпадает такая возможность. Конечно, он заплатил свои копейки, но я все же не хочу с ним беседовать. Молодец, быстро ты его спровадила.

– Побольше любезности. Старайся утопить его в сладких речах. Это всегда отталкивает людей.

– Запомню на будущее.

Эмери взглянула на часы.

– Уже почти четыре. Не могу поверить, что еще до сих пор не приехали представители от мебельной компании. Прости за то, что проторчала тут весь день.

– Никаких проблем. Просто добавлю этот день к твоей арендной плате.

Она улыбнулась.

– Отлично. В таком случае выставлю тебе счет за услуги секретаря. Учти, я стою недешево.

В голове у меня тут же возникла довольно игривая картина – Эмери, изображающая секретаршу, и я в роли ее босса, – и слова вырвались у меня сами собой прежде, чем я сумел сообразить, что говорю:

– А я бы, пожалуй, дорого заплатил за твои услуги.

Она вспыхнула, но потом нанесла ответный удар:

– Уверена, с таким хреном, как ты, невыносимо работать, ведь придется терпеть твою самовлюбленность и пошлые комментарии, которые способны кого угодно достать. Тебе крупно повезло, что ты адвокат, пригодится, когда придет повестка в суд за приставания.

– Ты только что назвала меня хреном?

Эмери прикусила пухлую губку.

– Да, – с вызовом сказала она.

Я усмехнулся.

– Ты быстро меня вычислила.

В ее телефоне зазвонил будильник, и она его отключила.

– У меня на четыре запланирован телефонный разговор с клиентом. Я выйду отсюда ненадолго, чтобы принять этот звонок. В любом случае я не пропущу рабочих из мебельной компании.

– А почему бы тебе не воспользоваться моим офисом? Можешь использовать свой письменный стол, пока его не забрали назад. У меня, как видишь, напряг с мебелью. К тому же сможешь побеседовать с клиентом в более приватной обстановке.

– Но я не хочу пропустить приезд мебельной компании.

– Ничего, я прослежу за этим.

Она заколебалась.

– Ты не возражаешь?

Я покачал головой:

– Нет, конечно. Соглашайся. Теперь моя очередь поиграть в твоего секретаря.

Убедить ее мне было нетрудно. Я смотрел, как она идет по коридору – точнее сказать, я откровенно пялился на ее задницу, когда она шла по коридору. Дойдя до двери моего кабинета, она остановилась и оглянулась через плечо, снова поймав меня с поличным. Я был бы не я, если бы снова не подмигнул ей.

Когда перевалило за половину пятого, появились грузчики из мебельной компании. Эмери все еще работала в моем кабинете, и я постучал в полуоткрытую дверь, чтобы привлечь ее внимание. Она писала что-то в ноутбуке и одновременно отвечала клиенту. На голове у нее были наушники. Длинные бронзового цвета волосы она собрала в небрежный пучок на макушке. Когда она подняла голову, я впервые увидел ее в очках. Они были квадратные, с темной оправой, и выглядела она в них точь-в-точь как строгая библиотекарша из эротических фантазий.

Ну, по крайней мере, из моих фантазий. С минуту я глазел на нее, отпустив на волю воображение, пока она не закончила разговор.

Она попрощалась с клиентом, сняла наушники и посмотрела на меня:

– Все в порядке?

Неужели ее глаза всегда были такими ярко-голубыми? Или, может, черная оправа очков оттенила их цвет и они стали казаться еще ярче на фоне светлой кожи.

– М-м-м… да. Грузчики уже здесь.

Она как-то странно на меня посмотрела, а затем вышла в холл. После того как она подписала какие-то бумаги, рабочие проследовали за ней в мой кабинет. Они завернули ее письменный стол в чехол для транспортировки и крепко обмотали его клейкой лентой.

Эмери горестно вздохнула, глядя на него.

– Жаль, такой чудесный стол.

Я видел, с каким сожалением она смотрит на этот предмет мебели, который вот-вот унесут.

– Он просто великолепен.

За последние три дня эта девушка обнаружила, что у нее обманом выудили десять тысяч, была задержана полицией и узнала, что офис ее мечты принадлежит совсем другому человеку. Но только сейчас я увидел ее действительно опечаленной. Очевидно, запасы ее стойкости достигли предела. Когда я заметил эти полные слез глаза и отразившееся в них отчаяние, у меня вдруг что-то сдавило в груди. Ее слезы потрясли меня больше, чем я мог от себя ожидать. И очевидно, повредили не только мое сердце, но и… разум.

Потому что та бредовая идея, которую неожиданно произнесли мои губы, мне ни за что не пришла бы в голову, если бы у меня не было временного помрачения рассудка.

– Оставайся. Ты и твой стол должны здесь остаться. У меня предостаточно места для вас обоих.

Глава 7

Дрю

Канун Нового года, восемь лет назад

Лучшие моменты в жизни часто являются следствием неудачных идей.

Высокая блондинка с ногами, длинными, как лестница в небо… Связаться с ней определенно было неудачной идеей. Мое внимание было приковано к ней весь вечер. Она пришла с двумя друзьями – всем троим на вид было не больше восемнадцати. На вечеринку их притащил какой-то местный парень, который был другом друга одного из членов моего братства. Этот местный явно сам положил глаз на блондинку и время от времени давал волю рукам, но она, казалось, проявляла больший интерес к ребятам из нашего студенческого братства «Сигма Альфа», чем к нему.

Мне следовало бы сейчас готовиться к экзаменам на юридический факультет. Следовало, как обычно, уехать из Атланты домой на каникулы. Но так как это был последний семестр, все старшекурсники из нашего студенческого братства решили остаться на зимние каникулы. Одна вечеринка плавно перетекала в следующую, и так длилось все десять дней. В тот вечер был канун Нового года, и в общаге собралась весьма разношерстная толпа. В том числе и эта Дэйзи Дьюк[4] с длинными ногами, сладкая, как персик из Джорджии[5].

Наши взгляды встретились, и я судорожно глотнул пива из бутылки. Девица одарила меня широкой улыбкой, и мне вдруг страшно захотелось отведать сладких фруктов, желательно персиков. Она сама подошла – мне не пришлось даже вставать.

– Это место не занято?

Растерявшись на мгновение, я посмотрел налево, потом направо. Я сидел в кресле в уголке гостиной, наблюдая за ходом вечеринки. Ближайшее ко мне свободное место находилось на другом конце комнаты.

– Ты можешь садиться, где пожелаешь.

Она так и сделала, плюхнувшись своей аппетитной попкой ко мне на колени.

– Я заметила, что ты на меня смотришь.

– Тебя сложно не заметить.

– Так же, как и тебя. Ты самый привлекательный парень на этой вечеринке.

– Неужели? – с ухмылкой спросил я.

Я сделал еще один глоток пива, и мисс Длинные Ножки отобрала у меня бутылку. Она поднесла ее к губам, одним махом выпила почти половину и громко выдохнула.

– Как тебя зовут, Красивые Ножки?

– Алекса. А тебя?

– Дрю.

Я забрал у нее бутылку и залпом допил пиво.

– А кто этот парень, с которым ты сюда пришла?

– А, да это Леви.

– Значит, не бойфренд или что-то в этом роде?

Она покачала головой:

– Нет. Просто Леви. Он живет в Дугласвилле неподалеку от меня. Хорошо разбирается в машинах. Иногда и мою чинит.

В этот момент Леви, стоявший у входа, заметил Алексу. И ему явно не понравилось то, что он увидел.

Я кивнул в его сторону:

– А ты уверена, что Леви не считает, что между вами есть нечто больше, чем дружба? Похоже, он сейчас немного расстроен.

Она сидела у меня на коленях боком, но вдруг повернулась ко мне лицом и перекинула ногу, оседлав мои бедра и загородив от меня разъяренного автомеханика.

– Теперь ты его не видишь.

Я соединил руки у нее за спиной.

– Зато вижу кое-что поинтереснее.


Менее чем через час она попросила показать мою комнату. Конечно же, я не смог отказать. Всегда рад услужить красивой женщине. Я проживал в колледже уже четыре года. Некоторые девушки вполне недвусмысленно заявляли, чего они хотели от меня. А я был по горло занят учебой и не искал постоянных отношений, и вообще я предпочитал женщин, которые не играли в сложные игры, а сразу переходили прямо к делу.

Не успел я закрыть дверь своей спальни, как пальчики Алексы оказались на молнии моих штанов. Я прижал ее к двери, и та захлопнулась, отгораживая нас от шума вечеринки – как говорится, двух зайцев одним ударом.

– Ты в следующем году поступаешь на юридический? – спросила она, когда я нащупывал ее соски. Это должно было бы меня насторожить, ведь я словом не обмолвился о своих планах на будущее. Но… у нее были такие роскошные сиськи. И просто убийственные ноги… которые теперь обвивались вокруг моей талии. К тому же я не просыхал с обеда.

– Да. Пожалуй, останусь здесь в Университете Эмори. Пойду по стопам деда и отца. Они у меня юристы.

После этого мы встретили Новый год шикарным сексом.

Прекрасные воспоминания.

Но идея действительно была неудачная.

Глава 8

Дрю

– Знаешь, что я тебе скажу? – Роман Оливет смотрел на меня так, словно я только что признался, что убил королеву Елизавету. Он осуждающе покачал головой: – Это плохая идея, парень.

Я опустил взгляд на стакан с виски, который держал в руке, с минуту покрутил в нем янтарную жидкость, затем поднес к губам.

– Она будет помогать мне в качестве секретаря… в счет арендной платы в течение тех трех месяцев, пока отсутствует Тесс. Я всего лишь дам ей шанс подыскать за это время помещение под офис, которое она может себе позволить, и хоть немного встать на ноги.

Роман с шумом втянул в себя пиво из бокала.

– А ты помнишь, как два года назад я просил тебя сдать мне часть офиса, и ты заявил, что никогда и ни с кем не собираешься делить свое помещение.

– Так и есть. Это временный расклад.

Он посмотрел на меня прищурившись.

– Она горячая штучка, не так ли?

– Какое это имеет отношение к происходящему?

– Ну ты и хрен!

– Какого черта! Эмери сказала то же самое.

Роман удивленно поднял брови:

– То есть она обозвала тебя хреном, а ты все-таки позволяешь ей разделить с тобой офисное помещение? У нее, наверное, действительно стоящая задница.

Я пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но мы с Романом дружили уже целую вечность. Он, конечно, заметил легкое подергивание в уголке моих губ, покачал головой и расхохотался.

– Аппетитная задница – это твоя слабость. Типа как криптонит для Супермена.

Честно говоря, я и сам еще терялся в догадках, что на меня нашло пару часов назад. Я не только предложил этой женщине – пусть у нее и была потрясающая задница – расположиться в моем офисе, но еще и полчаса уговаривал ее принять мое предложение. Повторяю – я уговаривал ее въехать в мой офис на Парк-авеню, который я раньше категорически не желал делить с кем бы то ни было, причем совершенно бесплатно.

Я залпом допил остатки виски и знаком показал бармену, что хочу заказать еще.

– И в какой области права она работает?

– Она не юрист. Практикующий психолог.

– Мозгоправ? То есть теперь к тебе в офис будет шастать толпа всяких шизиков?

Вот об этом я как-то и не подумал. А что, если ее пациенты действительно психопаты, страдающие раздвоением личности? Или преступники, перерезавшие горло каким-нибудь старушкам и избежавшие длительного тюремного заключения, потому что были признаны невменяемыми? А вдруг кому-нибудь из них взбредет в голову меня убить? Неужели я могу лишиться жизни, и все из-за потрясающей задницы некой особы. Ну уж нет, ни одна задница того не стоит.

А с другой стороны, если подумать… насколько вменяемы мои собственные клиенты? Вот, например, семидесятилетний Фердинанд Армонк, обладатель состояния в сто миллионов долларов, в прошлом году был арестован за нападение на свою двадцатитрехлетнюю жену и попытку избиения ее тростью, потому что застал ее за отсасыванием у собственного инструктора по лечебной физкультуре. И с такими психами я имею дело практически каждый день.

Я пожал плечами:

– Едва ли ее шизики хуже, чем мои клиенты.

Кэндис Армонк добилась ареста своего мужа за то, что он ударил ее тростью, и пыталась оттяпать у него половину состояния во время развода. Роман был не просто моим другом, но еще и частным детективом, работающим на меня, и тогда очень помог мне в деле Армонка. Он раскопал старое лесбийское порно, в котором снялась Кэнди, когда ей было лет восемнадцать и она еще жила во Франции. Фильмец назывался «Порка Кэнди», и на экране она кончала, когда несколько женщин колотили ее палками. Но при этом почему-то считала, что единственный удар, который нанес ей муж, к слову говоря, не оставивший ни единого следа на ее теле, стоил пятьдесят миллионов. Когда она заявилась в мой офис для урегулирования конфликта, то наотрез отказалась даже просто находиться в комнате для переговоров в компании Фердинанда, пока я не вынес его трость за пределы здания.

Бармен принес мне новую порцию виски, я сделал глоток и усмехнулся:

– Да, точно, это будет настоящий сумасшедший дом.

* * *

Утром у меня была назначена встреча с клиентом на другом конце города. Когда я вернулся к себе и вошел в офис, то увидел Эмери, которая ходила взад-вперед по моему дополнительному пустому кабинету с наушниками на голове и разговаривала по телефону. Пока я шел по коридору, ее спина была обращена ко мне, и это дало мне прекрасную возможность хорошенько ее рассмотреть. На ней была черная узкая юбка, обтягивающая все нужные места, и белая шелковая блузка. Услышав мои шаги, она с улыбкой обернулась, и тут я заметил, что она босая. Ярко-красный лак на ее пальчиках в точности соответствовал цвету помады на улыбающихся губах. Ощущая странный комок в груди, я улыбнулся в ответ, подумав, что, возможно, следует принять прилосек[6] или что-то в этом роде. Я помахал ей рукой в знак приветствия и вошел в свой личный кабинет, в котором теперь стояла моя собственная мебель – хотя я не отдавал распоряжение привезти ее со склада.

Десять минут спустя Эмери тихонько постучала в мою дверь, хотя она была открыта. На сей раз на ее ногах были туфли – красные шпильки, скрывшие ее красные ноготки.

– Доброе утро.

– Доброе, – кивнул я.


Она подняла блокнот и вытащила из-за уха карандаш.

– У тебя было напряженное утро. Звонили шесть человек: Джаспер Мэнсон, Марлин Эплтон, Майкл Годдман, Курт Уэйлер и Арнольд Шварц. Я записала сообщения в блокнот, который нашла у тебя в кладовке. Надеюсь, ты не возражаешь, что я тут так свободно распоряжаюсь.

Я махнул рукой:

– Да без проблем, делай, как считаешь нужным. Без Тесс я понятия не имею, что где находится.

Она оторвала второй листок с копией записей из блокнота с копиркой и положила на мой письменный стол.

– Держи.

– Благодарю. Между прочим, это тебе я обязан возвращением моей мебели со склада?

– Ох. Да. Надеюсь, ты не против? Утром позвонили со склада и сообщили, что запланировали доставку на сегодня, поэтому я решила принять их как можно раньше. Когда я пришла в офис, подрядчик здесь наводил порядок и сказал, что закончил со всей грязной работой. Он собирается позднее прислать одного из рабочих, чтобы навести последние штрихи – прикрепить рамки выключателей и повесить табличку в коридоре. Коробки с твоими личными вещами из кабинета стоят на полу. Я хотела было их разобрать и навести там порядок, но решила, что это уж точно будет превышением моих полномочий.

– Я бы не стал возражать. Спасибо за то, что позаботилась обо всем сегодня утром. Я думал, что приду сюда и придется опять сидеть на складном стуле за складным столом. Это был приятный сюрприз.

– Без проблем. – Она бросила взгляд на часы. – У меня видеоконференция через несколько минут, но с половины первого до двух я свободна и могу помочь тебе обустроить кабинет. Могу заказать какую-нибудь еду, и проведем обеденный перерыв с пользой, если не возражаешь, конечно.

– Было бы здорово. У меня сейчас назначены телефонные переговоры, которые закончатся как раз в половине первого.

– Что бы ты хотел на обед?

– Удиви меня.

– Значит, на мой выбор? – с улыбкой спросила Эмери.

– Заказывай все, что хочешь. Я, в отличие от тебя, действительно не привередлив.

Эмери кивнула с улыбкой и развернулась, собираясь уйти к себе. Я остановил ее, чтобы задать вопрос, который вертелся у меня на языке с того самого ужина с Романом накануне вечером:

– В какой области психологии ты работаешь? Есть ли какая-нибудь специализация?

– Разумеется. Мне казалось, я тебе уже говорила. Я консультант по семейным отношениям.

– Семейный психолог?

– Да. Моя работа – спасать распадающиеся браки.

– Мы это с тобой точно не обсуждали. Я бы запомнил, учитывая, что я тоже имею дело с распадающимися браками, только я помогаю им окончательно разрушиться.

– Думаешь, будут проблемы?

Я покачал головой:

– Да вроде бы не должны.

Если бы я только мог предположить, насколько я ошибался в тот момент!

Глава 9

Эмери

– Вот, взгляни, еще несколько сообщений для тебя.

Дрю только что закончил разговаривать по телефону и жестом пригласил меня в свой кабинет. Поставив пакет с едой на его письменный стол, я вручила ему несколько листочков с записями. Он быстро их просмотрел и протянул мне один из них.

– Если этот парень, Джонатон Гейтс, перезвонит, даю тебе разрешение сразу повесить трубку.

– А как насчет того, чтобы перед этим его как-нибудь обозвать?

Дрю явно развеселился.

– А как ты хочешь его обозвать?

– Ну, это зависит от того, чем он тебе насолил.

– Он бьет свою жену.

– О боже! Ладно. – Я скривила губы, придумывая подходящее оскорбление для мистера Гейтса. – Назову его, пожалуй, гребаной скотиной, а потом повешу трубку.

Дрю усмехнулся.

– Ты ругаешься как-то не по-нью-йоркски.

– Что ты имеешь в виду? – Я подняла в удивлении брови.

– У тебя две лишние буквы в слове гребаный.

– А как надо это произносить?

– Отбрось две первые буквы, чего уж там.

Я послушно повторила без первых двух букв и улыбнулась.

– Нет, это не годится, звучит неуверенно. Тебе надо потренироваться, чтобы произносить это ругательство более естественно.

Я потянулась к пакету, достала еду, которую заказала, и с улыбкой предложила Дрю.

– Вот твой обед, – сказала я и снова выругалась.

– Как мило. – Он тоже расплылся в улыбке. – Так держать. Тренируйся, и скоро будешь выражаться совсем как Тесс.

– Какая Тесс?

– Это моя секретарша, которая сейчас в отпуске по состоянию здоровья. Перенесла операцию на позвоночнике. Ей шестьдесят, она выглядит точь-в-точь как Мэри Поппинс и при этом ругается как матрос.

– Даю обещание, что буду усердно практиковаться.

Я заказала сандвичи в ближайшей кафешке, которую обнаружила в первый день своей липовой аренды. Учитывая, что Дрю, судя по всему, следил за собой, я выбрала для него сандвич с индейкой на цельнозерновом хлебе с авокадо, ну и себе заодно заказала то же самое, хотя обычно я ем не столь здоровую пищу. Дрю расправился со своим сандвичем прежде, чем я успела съесть и половину своей порции, хотя сама я тоже ем довольно быстро.

Глядя на пустую упаковку из-под его сандвича, я спросила:

– Я так понимаю, тебе эта еда понравилась?

– Я пошел в спортзал в пять утра, и у меня не было возможности поесть, так как надо было еще успеть на встречу с клиентом на другом конце города. Так что это мой первый завтрак за сегодняшний день.

– Ты ходишь в спортзал в пять утра?

– Я ранняя пташка. Судя по ужасу в твоем голосе, могу предположить, что ты к ним не относишься.

– Вообще-то я пытаюсь.

– И как, получается? – ухмыльнулся Дрю, явно намекая на мое опоздание в день, когда мы направились в полицию.

– Пока без особого успеха. – Я засмеялась. – У меня проблемы с засыпанием ночью, поэтому я и встаю с трудом.

– А как насчет физических упражнений?

– Я начала ходить на занятия по технике крав-мага несколько раз в неделю, чтобы вымотать себя как следует, в надежде, что после занятий буду быстрее засыпать. В этом смысле занятия не оправдали моих надежд, но они мне все равно очень нравятся.

– А напитки, содержащие мелатонин?

– Пробовала. Бесполезно.

– Снотворное?

– После него я целый день хожу как пьяная. Даже тайленол ПМ бьет по мозгам.

– А как насчет пролактина?

– Пролактин? Что это такое? Что-то типа витамина?

– Гормон, который вырабатывается после оргазма. Вызывает сонливость. Ты пробовала мастурбировать прямо перед сном?

Я в этот момент как раз пыталась проглотить кусочек сандвича. Его слова застали меня врасплох, от неожиданности я вдохнула и подавилась. В прямом смысле этого слова. Маленький кусок хлеба попал не в то горло и намертво застрял там. В панике я вскочила, опрокинув при этом остаток еды и газировки на пол, и прижала руку к шее, жестом показывая, что не могу дышать.

К счастью, Дрю сразу все понял. Обогнув стол, он подбежал ко мне и несколько раз изо всех сил стукнул меня по спине. Но это не помогло, поэтому он обхватил меня сзади руками и применил так называемый прием Геймлиха, положив кулак на мой живот и резко вдавив его. Когда он проделал это во второй раз, кусок хлеба выскочил из моих дыхательных путей, пролетев через весь кабинет. Хотя весь эпизод длился не более пятнадцати секунд, я согнулась пополам и резко вдохнула воздух, словно не дышала минуты три. Сердце бешено колотилось в груди, уровень адреналина в крови зашкаливал.

Дрю продолжал держать меня, крепко обхватив руками чуть ниже груди, а я судорожно дышала, стараясь вдохнуть поглубже.

Наконец мое дыхание обрело более или менее нормальный ритм.

– Ты в порядке? – тихо и как-то даже неуверенно спросил он.

– Думаю, да, – прохрипела я в ответ.

Его хватка чуть ослабла, но он и не думал меня отпускать. Наоборот, прижал к себе и положил подбородок на мою макушку.

– Ты меня до чертиков напугала.

Я провела рукой по горлу.

– Какой кошмар! Как можно было подавиться до такой степени? Такое со мной никогда раньше не случалось.

В те ужасные секунды, когда я чуть не распрощалась с жизнью, я совсем не думала о причине, из-за которой подавилась. Но едва только опасность миновала, как я тут же все вспомнила.

– Это ты! Ты чуть меня не убил!

– Это я-то тебя чуть не убил? Вообще-то, мне показалось, что ты вот-вот коньки отбросишь из-за того, что твой мозг перестал получать кислород. Я только что спас тебе жизнь, красотка.

– Я подавилась по твоей вине. Кто затеял весь этот разговор про мастурбацию с едва знакомой женщиной?

– Едва знакомой?… Я видел тебя в нижнем белье, вытащил тебя из тюрьмы и дал тебе место в моем офисе, чтобы было где пристроить свою симпатичную задницу. И ты еще сомневаешься в том, что на данный момент именно я твой лучший друг в этом городе?

Я резко отстранилась и, крутанувшись на каблуках, уставилась ему в глаза.

– С чего ты взял, что мне вообще нужна мастурбация? Может, у меня есть парень, который решает для меня эти проблемы.

Дрю ухмыльнулся. Не улыбнулся, нет, а именно гнусно ухмыльнулся.

– Если это так и ты все еще не можешь заснуть после того, как он обслужит тебя на ночь, гони его в шею, потому что в постели он полный отстой.

– Полагаю, все твои женщины спят беспробудным сном после того, как ты их обслужишь?

– Совершено верно. Я просто супергерой. Повелитель пролактина.


Этот мужчина обладал просто уникальной способностью смешить меня в самый разгар наших препирательств. Ну и как на него сердиться? Я фыркнула и наклонилась, чтобы убрать остатки еды с пола.

– Отлично, повелитель пролактина. Не хочешь задействовать свои сверхъестественные способности и помочь мне убрать весь этот мусор?

После того как неприятные последствия нашего злосчастного обеда были устранены, я предложила Дрю помочь распаковать его вещи. В первой коробке обнаружилась беспроводная дрель, и он принялся развешивать по стенам свои дипломы в изящных рамках, в то время как я разворачивала вещи и протирала их. Мы весело и непринужденно болтали, пока он не задал вопрос, на который я боялась отвечать. Даже самой себе.

– Ты так и не рассказала мне, что привело тебя в Нью-Йорк.

– Это длинная история, – замялась я.

Дрю взглянул на часы.

– У меня есть еще двадцать минут до следующей консультации. Так что колись.

В первое мгновение я подумала, уж не сочинить ли мне какую-нибудь историю, чтобы не говорить правду. Но потом решила, что раз этот парень видел мои самые неприглядные стороны – можно сказать, спас от тюремного заключения и воочию убедился, что первый попавшийся мошенник запросто может впарить мне хоть тот же пресловутый Бруклинский мост[7], не говоря уже о недвижимости на Парк-авеню, то не имеет смысла притворяться.

– В первый год учебы в колледже я еще не знала, какую специализацию выбрать. Я выбрала сто первый класс по психологии, и надо сказать, профессор у нас был изумительный. Но он, к сожалению, любил выпить и поэтому часто не приходил на занятия или являлся за десять минут до их окончания. У него был ассистент, приехавший из Нью-Йорка для того, чтобы работать над диссертацией в Университете Оклахомы, вот ему-то и пришлось вести значительную часть занятий. Этим ассистентом и был Болдуин.

Дрю свалил кучу каких-то документов в шкаф, захлопнул дверцу и повернулся ко мне, пытливо глядя мне в лицо.

– Значит, ты переехала в Нью-Йорк, чтобы быть поближе к какому-то Болдуину? Помнится, ты на днях сказала, что он вовсе не отвечает на твои нежные чувства?

– Так и есть. Мы с Болдуином стали добрыми друзьями на все последующие четыре года учебы. У него была девушка, с которой он жил, – она изучала историю искусств, подрабатывая моделью. – Я невольно закатила глаза при мысли о Мередит; надо сказать, что более самовлюбленной особы я в жизни не встречала. – Он еще какое-то время преподавал в колледже, а потом решил вернуться в Нью-Йорк, чтобы начать свою собственную практику, а также преподавать в университете. Некоторое время мы поддерживали связь, пока я училась в аспирантуре, и он целый год помогал мне по скайпу с моей собственной диссертацией.

– А мы скоро доберемся до секса или еще чего-нибудь интересненького в этой твоей истории? Твой Болдуин мне уже до чертиков надоел.

Дрю стоял рядом со мной, распечатывая очередную коробку, и я с досадой стукнула его по руке.

– Между прочим, ты сам захотел послушать эту историю.

– Я думал, она будет более интересная, – ехидно заметил он, нахально ухмыляясь.

– В таком случае, чтобы ты не заснул, я постараюсь побыстрее ее закончить…

Дрю перебил меня:

– Не стоит обо мне волноваться. Спать мне совсем не хочется. Сегодня утром у меня не было выброса пролактина.

– Спасибо за эту ценную информацию. Так ты хочешь, чтобы я закончила свою историю или нет?

– Разумеется. Не знаю почему, но я просто жажду услышать, что же все-таки не так с этим Болдуином.

– С чего ты решил, что с ним должно быть что-то не так?

– Нутром чую.

– Ну так вот, ты ошибаешься. С Болдуином все в полном порядке. Он прекрасный парень, в высшей степени интеллигентный и воспитанный.

Дрю отвернулся от ящика, подбоченился и уставился на меня в упор.

– Ты сказала, что у него все эти четыре года была девушка. Как я понимаю, они расстались?

– Угадал. Они расстались как раз перед тем, как он собрался возвращаться в Нью-Йорк.

– И он даже ничего не предпринял в отношении тебя, хотя прекрасно знал, что ты в него влюблена?

– Откуда ты знаешь, что я была в него влюблена?

Он снисходительно посмотрел на меня, словно ответ был для него очевиден.

– Но ведь это так?

– Да. Но… я же не говорила тебе об этом.

– Детка, ты как открытая книга, у тебя все на лице написано.

Я вздохнула.

– Почему для тебя это очевидно, а Болдуин, похоже, даже не догадывается?

– Прекрасно он обо всем догадывается. Просто по какой-то причине скрывает это от тебя.

Просто невероятно, как Дрю мгновенно вычислил то, о чем я, если честно, уже давно и сама подозревала. Мне всегда казалось, что Болдуин прекрасно осведомлен о моих чувствах к нему, хотя я никогда ему в них не признавалась. В глубине души я надеялась, что он хоть чуть-чуть на них отвечает, просто не показывает этого. Именно поэтому я и решила сделать первый шаг – в прямом смысле слова, то есть переехала в Нью-Йорк. Отчего-то я вбила себе в голову, что, раз уж он теперь остался один, пришло мое время. Но единственное, чего я добилась, это вконец измучила себя, так как обнаружила, что он приводит домой разных девиц по нескольку раз в неделю.

– Я думала, что, если перееду в Нью-Йорк, наступит наше время.

– Он один сейчас живет? – поинтересовался Дрю.

– У него нет ни с кем серьезных отношений, но такое впечатление, что за последние несколько месяцев он перебрал половину женщин Нью-Йорка. Почти каждую неделю он приводит домой новую пассию. Последнюю зовут Рэйчел. – Я невольно фыркнула.

– Откуда ты знаешь? Ты живешь с этим типом?

– Нет, конечно. Я снимаю квартиру рядом, пока его сосед уехал работать преподавателем в Африку.

– Так, давай-ка разберемся. Он приводит к себе домой всех этих женщин прямо у тебя под носом и никогда не признавался в том, что знает о твоих чувствах к нему?

– Это только моя вина. Я никогда не говорила ему о них.

– Ты тут ни при чем. Этот парень просто полный мудак.

– Это вовсе не так.

– Открой глаза, Эмери! – почти закричал Дрю.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Надеюсь, ты права. Но готов поставить кругленькую сумму на то, что не ошибаюсь.

Я почувствовала, как волна гнева заливает мне лицо, и отвернулась, намереваясь убежать в свой кабинет, пусть сам распаковывает свои коробки! Но вовремя пришедшая в голову мысль о том, что этот офис на Парк-авеню я получила совершенно бесплатно, несколько отрезвила меня. Я постаралась успокоиться и продолжила молча работать, пока не распаковала последнюю вещицу.

Это была небольшая фотография в рамке, завернутая в пупырчатую пленку. Дрю вышел из офиса, чтобы отнести пустые коробки в пресс для мусора в подсобном помещении. Он вернулся как раз в тот момент, когда я снимала последний слой пленки с фотографии. Красивый мальчик в хоккейной форме лет пяти-шести и рядом – золотистый ретривер, пытающийся лизать его смеющееся лицо.

Улыбаясь, я повернулась к Дрю:

– Он просто очарователен. Это твой сынок?

Он забрал у меня фотографию и коротко и неожиданно резко ответил:

– Нет.

Наши глаза встретились, и я уже была готова задать следующий вопрос, но он прервал меня:

– Спасибо, что помогла распаковать вещи. Извини, мне надо готовиться к следующей встрече.

Глава 10

Дрю

Канун Нового года, семь лет назад

Я стоял в маленьком закутке в задней части церкви, глядя в окно на улицу. Шел проливной дождь, небо затянули мрачные темно-серые тучи, что полностью гармонировало с моим настроением в тот момент.

Природа была исполнена печали.

Возможно, это был знак, не предвещавший ничего хорошего, что едва ли говорило о правильности моего выбора.

Роман заглянул в дверь:

– Вот ты где. Сколько народу пригласил твой отец? Такое впечатление, что сюда набились человек четыреста. Гостей уже начали приглашать пройти на балкон.

– Понятия не имею. Я не спрашивал. – По правде говоря, я вообще очень мало интересовался своей свадьбой. Я объяснял отсутствие интереса к этому событию тем, что по горло был занят учебой на юридическом факультете, но позднее понял, что за этим все же стояло нечто большее. Видимо, сама мысль о женитьбе не вызывала у меня энтузиазма.

Роман подошел ко мне, и мы некоторое время стояли в меланхоличном молчании, созерцая унылую природу за окном. Затем он сунул руку во внутренний карман своего смокинга, вытащил фляжку и предложил ее мне. Я не отказался, в этот момент мне и в самом деле надо было выпить.

– Машина на заднем дворе, на тот случай, если захочешь по-тихому смыться, – произнес он.

Я искоса глянул на него и сделал два больших глотка из фляжки.

– Я не могу с ней так поступить. Она носит моего ребенка, дружище.

– Ну, у нее в любом случае будет твой ребенок через пару месяцев.

– Знаю. Но я не могу поступить иначе. Это будет неправильно.

– На фиг такие правильные поступки!

Я вернул флягу своему шаферу и с ухмылкой заметил:

– Между прочим, ты в церкви.

Он сделал глоток виски.

– Я так или иначе отправлюсь в ад. Так что какая разница?

Я рассмеялся. В двадцать четыре года моего лучшего друга уже неоднократно просили покинуть полицейское управление Нью-Йорка. Просили – это всего лишь вежливая форма, подразумевающая: «Лучше убирайся сам, или мы тебя уволим». Он и в самом деле не был ангелом.

– Я забочусь об Алексе. У нас с ней все получится.

– Что-то я пока не услышал от тебя ни слова о любви. Ты бы женился на ней, если бы она не залетела от тебя после нескольких месяцев секса?

Я промолчал. А что тут было говорить.

– Так я и думал. Люди могут иметь детей и вне брака. Сейчас на дворе не шестидесятые, мистер Умник[8].

– У нас все будет хорошо.

Роман похлопал меня по спине.

– В конце концов, это твоя жизнь. Но ключи у меня в кармане – на случай, если передумаешь.

– Спасибо, друг.

Глава 11

Эмери

– То, что вы физически находитесь на расстоянии в тысячи миль друг от друга, вовсе не означает, что ваши сердца не вместе. Вы должны каждый раз при разговоре напоминать, что думаете друг о друге. Позвольте спросить, Джефф, вы рассказали сегодня Ками о том, что вспомнили о ней во время пробежки, когда на пути вам попался магазин женского белья под названием «Ками-соулс». Вы сообщили об этом Ками перед нашим сеансом? Возможно, в тот момент, когда она пожаловалась, что вы совсем о ней не думаете?

Сорокадвухдюймовый экран моего монитора был разделен на две части: с левой стороны шла видеотрансляция с Джеффом Скоттом, с правой стороны – с его женой Ками Скотт. Они были женаты меньше года, когда случилось так, что Джеффа перевели работать на Западное побережье. Из-за того, что в семье деньги зарабатывал только он один, так как Ками в тот момент училась на курсах повышения квалификации для стоматологов, ему пришлось уехать. Супруги расстались по крайней мере на то время, пока Джефф не найдет новое место работы поближе к их дому в Коннектикуте.

– Нет. Я забыл упомянуть ей об этом, – признался Джефф. – Видите ли, я очень занят на работе. Но она знает, что я постоянно думаю о ней. – Его лицо на несколько секунд застыло на экране, хотя голос продолжал звучать. В застывшем кадре вид у него был весьма дурацкий. Один глаз полностью закрыт, второй приоткрыт, так что был виден лишь белок, и из-за этого казалось, что у него на глазу бельмо. Рот был открыт, и на языке были явно видны пятна от кофе. Надо будет найти более качественную программу для онлайн-консультаций. Одному богу известно, в каком виде я сама сейчас предстаю перед ними на экране.

Наш сорокапятиминутный психотерапевтический сеанс для семейных пар близился к завершению.

– На этой неделе я хотела бы предложить вам следующее упражнение. По крайней мере, раз в день, если что-то вдруг напомнит вам о супруге, тут же сообщите другому об этом. Если вы, например, вышли на пробежку, сделайте фотографию и отправьте жене с соответствующим сообщением. Ками, если вдруг придет пациент и примется кашлять или чихать, что напомнит вам о склонности Джеффа чихать несколько раз подряд, расскажите ему об этом. Эти милые мелочи очень важны – они помогут вам не забыть, что ваше сердце всегда рядом с любимым, даже если вас разделяют тысячи миль. Расстояние между вами – это лишь испытание, посланное вам, чтобы проверить, на что вы готовы пойти друг ради друга.

Тут я услышала нечто похожее на фырканье из-за полуоткрытой двери. Поэтому, когда закончился сеанс, я, весьма заинтригованная, направилась на поиски Дрю. Он стоял в копировальной комнате по соседству с моим кабинетом и делал копии каких-то документов.

– Ты, кажется, мне сейчас что-то сказал? – спросила я, не имея возможности прищучить его за недостаточностью улик.

– И не думал. Отец всегда учил меня, что если я не могу сказать женщине что-нибудь приятное, то лучше промолчать.

Значит, мне не показалось.

– Так ты подслушивал меня во время моего сеанса психотерапии? И смеялся над советами, которые я давала моим клиентам, так?

Дрю насмешливо прищурился.

– Даже и не думал подслушивать. Очень надо. Но ты оставила дверь открытой, да еще так громко говорила во время сеанса. Ты что, не знаешь, что вовсе не обязательно кричать, чтобы тебя услышал человек, сидящий по другую сторону экрана во время видеоконференции?

– И вовсе я не кричала!

Дрю закончил копировать документы и вытащил пачку бумаг из лотка.

– В любом случае, если ты не хочешь, чтобы я слушал твои дурацкие советы, потрудись впредь закрывать дверь в свой кабинет.

У меня чуть глаза не вылезли на лоб.

– Дурацкие советы?! О чем это ты говоришь? Я лицензированный психолог, защитивший диссертацию на тему преодоления барьеров в семейных отношениях путем открытости в общении при психотерапии для семейных пар.

Дрю фыркнул. Опять!

– Ну, понятно – значит, ты эксперт. Так что пусть все это остается на твоей совести. – С этими словами, все еще усмехаясь, он вернулся к себе в кабинет.

Он понятия не имел, о чем говорил. Мои советы были проверенными, основанными на результатах многолетних исследований семейных пар, которые действительно хотели наладить отношения. Я просто не могла это так оставить и последовала за ним в его кабинет.

– А какой совет дал бы ты семейной паре, вынужденной жить вдали друг от друга?

– Уж разумеется, более реалистичный, чем твой. «Расстояние между вами – это лишь испытание, посланное вам, чтобы проверить, на что вы готовы пойти друг ради друга». Это полное дерьмо. Где ты вычитала такую нелепую фразу? На какой-нибудь глупенькой поздравительной открытке?

Я вытаращила глаза.

– И как же ты представляешь реалистичный совет для такой пары?

– Совет очень простой. Нанять хорошего адвоката по разводам. Отношения на расстоянии не работают.

– Как я понимаю, ты был в такой ситуации и обжегся, поэтому считаешь, что и у других это не сработает?

– Вот и не угадала. У меня никогда не было отношений на расстоянии. И знаешь почему? Они просто не работают. Я знаю это по опыту. А какой опыт у тебя по части таких отношений?

– Я много лет изучала проблемы семейных пар. Думаю, что у меня уж побольше опыта в этой области, чем у тебя.

– Да неужели? – Дрю подошел к шкафу, вытащил огромную папку, перевязанную резиновой лентой, и грохнул ее на письменный стол.

– Вот, пожалуйста. Моррисон. Четырнадцать лет счастливого брака. Развелся два года назад. За три года до развода Дэн Моррисон получил должность регионального торгового представителя. Это сулило больше денег и возможность для жены не работать. Четыре ночи в неделю в пути, но тем не менее Дэн никогда не пропускал ночь свиданий с женой по пятницам и каждое воскресенье, в свой выходной не ленился преодолевать расстояние в сорок миль, чтобы помочь своему престарелому тестю помыться. Но при этом он кое-что упустил. И знаешь что? Оказалось, что каждый вторник, среду и четверг миссис Моррисон спала со своим инструктором по теннису, Лэиром.

Я продолжала сердито на него смотреть, и тогда он открыл еще один ящик, вытащил следующую папку и плюхнул ее поверх папки Моррисона.

– Лоринг. Был счастливо женат шесть лет до переезда офиса его компании из Нью-Йорка в Нью-Джерси. Восемьдесят миль. Не такое уж большое расстояние. Но Эл Лоринг работал по шестнадцать часов несколько раз в неделю. А его сука жена Мици, видите ли, имела обыкновение просыпаться от любого шороха, поэтому, когда он допоздна задерживался на работе, то оставался спать на диване в офисе, чтобы ненароком не разбудить свою принцессу. Пока в одну прекрасную ночь не заявился домой, потому что соскучился по Мици, хотя предполагалось, что он останется в офисе. И застал жену в позе раком на постели, с глубоко загнанным в нее членом соседа. Теперь его жена и собака перешли к соседу, а Эл превратился в алкоголика и потерял работу в Нью-Джерси.

Он потянулся к тому же ящику и достал еще одну папку.

– Лайем МакДьюн. Тоже женат шесть лет. Его жена Эрин временно переехала в Дублин, чтобы ухаживать за матерью, впавшей в депрессию после смерти отца. Развелась с Лайемом ради парня, похожего на гнома, потому что, видите ли, нашла родственную душу. Так что и в этом случае распрощаемся с идеей любви на расстоянии, даже под предлогом заботы о душевном здоровье матери.

Дрю дотянулся до нижнего ящика и открыл его. На сей раз я его остановила:

– Разве ты можешь мне все это рассказывать? Ты забыл, что должен соблюдать конфиденциальность в отношении информации, доверенной тебе твоим клиентом?

– Если что, я изменил имена этих не столь невинных овечек. Хочешь верь, хочешь нет, но у меня, в отличие от супруг моих клиентов, все еще остаются хоть какие-то моральные принципы. – Он указал на ящик: – Хочешь еще один пример? Думаю, что история несчастной любви лейтенанта О’Коннора придется тебе по вкусу. Вот уж действительно душещипательная история. Жена спала с его братом все то время, что он воевал в Ираке, и она…

Я снова его оборвала:

– Все понятно. Но ты упускаешь один важный момент – возможно, эти пары не распались бы, если бы прибегли к помощи профессионального психотерапевта. Ты же имеешь дело с безвыходными ситуациями – когда люди уже отчаялись и не пытаются бороться за свой брак.

Дрю уставился на меня:

– Ты действительно веришь, что брак можно спасти?

Я немного подумала, прежде чем ответить:

– Конечно, не любой. Но, уверена, большинство разводов можно было бы избежать. Взаимная открытость и стремление к общению может многое исправить в отношениях.

Дрю покачал головой:

– Какая наивность. То же самое, что надеяться снять недвижимость подобную моей, на Парк-авеню, за две штуки баксов в месяц.

– Да пошел ты… – разозлившись, прошипела я и бросилась назад в свой кабинет.

* * *

Всю оставшуюся часть дня я держала дверь закрытой. Около семи вечера в дверь постучали, и я даже вздрогнула от неожиданности. В тот момент я сосредоточенно расшифровывала свои записи, сделанные во время сегодняшних сеансов, – пишу я как курица лапой, а свои электронные досье на каждого пациента стараюсь вести всегда очень прилежно.

– Входи, – буркнула я.

Дверь приоткрылась на маленькую щелочку, достаточную лишь для того, чтобы просунуть в нее руку. Которая, собственно, оттуда и появилась. Это определенно была рука Дрю, и он размахивал чем-то белым.

Чем это он машет? Подозрительно похоже на нижнее белье.

Весь день после нашей ожесточенной перепалки я просто клокотала от гнева, и это уже начало меня угнетать. Его выходка придавала ситуации оттенок легкомыслия, что в тот момент нам обоим и требовалось.

– Входи, – повторила я, уже более приветливо.

Дверь приоткрылась еще на пару дюймов. На сей раз вслед за рукой с импровизированным белым флагом с осторожностью появилась голова.

– Надеюсь, ты уже перестала беситься и не собираешься практиковать на мне страшные приемы крав-мага?

Я рассмеялась.

– А надо бы. Ты заслуживаешь того, чтобы хорошенько надрать тебе задницу. Но я, так и быть, воздержусь.

Дрю широко улыбнулся и, распахнув дверь, целиком появился на пороге.

– Полагаю, мне следует извиниться перед тобой за то, что сегодня тебе наговорил.

Я откинулась назад в кресле.

– Следует, – подтвердила я, стараясь не улыбаться.

Он с виноватым видом опустил голову. Его поза напомнила мне маленького мальчика, который только что нашкодил – например, искупал собаку в красной краске. Это было так мило. И сам он был просто душка. Но я все равно намеревалась заставить его пресмыкаться и унижаться передо мной. Не поднимая головы, Дрю посмотрел на меня из-под темных ресниц умилительным взглядом, полным раскаяния.

– Прошу прощения за сегодняшнее.

– За что именно ты просишь прощения?

Он снова опустил взгляд.

– Ты же все равно от меня не отстанешь, верно?

– Даже не сомневайся.

– Хорошо. Извини меня за то, что назвал тебя наивной.

– Ладно, за что еще?

Я смотрела на его лицо, на котором отражалась тяжелая работа мысли.

– За то, что подслушивал твою беседу с клиентом.

– И это все?

– А что, разве есть еще что-нибудь? – На мгновение мне показалось, что он по-настоящему занервничал.

– Да.

Секунд через тридцать он щелкнул пальцами, как будто его осенило, и он явно был чрезвычайно горд собой.

– За то, что пялился на твою задницу.

Мои брови невольно поползли вверх.

– Это когда же ты пялился на мою задницу?

Он пожал плечами:

– При каждом удобном случае.

Больше я не могла сдерживаться.

– Извинения принимаются, – со смехом сказала я.

Он поднял голову и улыбнулся. Шутки шутками, но было видно, что он явно испытал облегчение. Да, у этого мужчины была весьма брутальная внешность. Но иногда за такую брутальность можно принять просто очень толстую броню, скрывающую довольно ранимую душу.

– Как насчет того, чтобы я угостил тебя гамбургером, чтобы загладить свою вину? – Он подмигнул. – Куплю тебе самый большой, чтобы ты объелась и с тебя снова слетела юбка – на этот раз специально для меня.

Глава 12

Эмери

– Могу я задать тебе личный вопрос?

– Нет, – быстро отрезал Дрю.

– Нет? – Я разочарованно скривила губы. – Знаешь, как правило, когда люди сидят за обеденным столом и болтают, если один спрашивает, можно ли кое о чем спросить, другой обычно отвечает согласием. Правила хорошего тона, ты о них когда-нибудь слышал?

– У меня свои правила. Когда меня спрашивают, можно ли задать вопрос, я обычно отвечаю отказом.

– Но почему?

– Потому что, если тебе потребовалось мое разрешение на то, чтобы что-то спросить, значит, это, скорее всего, будет вопрос такого рода, на который я в любом случае не захочу отвечать.

– Но как ты узнаешь это, если даже не выслушаешь вопрос?

Дрю откинулся в кресле.

– Ну и о чем ты меня хочешь спросить, Эмери?

– Теперь мне что-то расхотелось что-либо узнавать у тебя.

Дрю пожал плечами и одним глотком допил пиво.

– Нет так нет.

– В твоей жизни что-то случилось, из-за чего ты так негативно относишься к семейным отношениям?

– А говорила, что тебе расхотелось спрашивать.

– Я передумала.

– Ты как заноза в заднице. Знаешь об этом?

– А ты циничный, желчный наглец, вот мне и хочется узнать, что сделало тебя таким.

Как ни пытался Дрю это скрыть, но я все же заметила, как скривился уголок его губ в некоем подобии улыбки.

– Ладно, расскажу тебе, почему я такой желчный наглец, если ты соизволишь рассказать мне, каким образом ты стала занозой в заднице.

– Но я вовсе не считаю себя занозой в заднице.

– Может, тебе стоит сходить к психологу и он вытащит из тебя все это дерьмо?

Я смяла салфетку и швырнула ему в лицо, угодив точно в нос.

– Поступок зрелого человека, – невозмутимо заметил он.

– Никакая я не заноза в заднице. Просто ты заставляешь меня вести себя так.

Он ухмыльнулся.

– Но какая великолепная, смею заметить. И если уж разговор зашел об этой части тела, могу помочь тебе расстегнуть молнию, если ты наелась, чтобы тебе было удобнее.

Вот ведь самоуверенный нахал.

– Вижу, ты никогда не перестанешь напоминать мне о моем позоре в нашу первую встречу, так ведь?

– Даже не надейся.

Я потягивала мерло, чтобы добро не пропадало, но, если честно, в меня уже ничего не лезло, так как я до отвала наелась чудовищным по размерам гамбургером, который Дрю мне заказал. Честно говоря, я только и мечтала поскорее добраться до дома и расстегнуть юбку, хотя и не собиралась признаваться в этом Дрю.

– Итак, вернемся к моему исходному вопросу. Почему ты так скептически относишься к семейным отношениям?

– Я с утра до ночи занимаюсь разводами. Довольно трудно сохранить позитивный взгляд на семейные отношения, если постоянно являешься свидетелем измен, лжи, воровства, когда имеешь дело с людьми, которые поначалу жили в любви и согласии, а теперь получают удовольствие, заставляя друг друга страдать.

– Значит, твой цинизм связан с профессиональной деятельностью. А у тебя самого не было отношений, которые могли бы так ожесточить?

Дрю какое-то время смотрел на меня, поглаживая большим пальцем свою полную нижнюю губу и, как мне казалось, обдумывая ответ. Я невольно следила за его пальцем. Черт, до чего же красивые у него губы. Я представила, как они прижимаются к моим губам с жадным поцелуем.

К счастью, подоспела официантка и прервала мои излишне смелые фантазии.

– Не желаете ли еще чего-нибудь? – спросила она.

Дрю взглянул на меня:

– Может, возьмем какой-нибудь десерт?

– Нет, спасибо. В меня уже ничего не лезет.

Дрю повернулся к официантке и сказал:

– Просто принесите чек. Спасибо.

Она забрала наши тарелки, а когда ушла, на минуту повисло неловкое молчание. Он так и не ответил на мой вопрос, и я уже подумала, что Дрю постарается снова сменить тему разговора. К моему немалому удивлению, он все же ответил:

– Я разведен. Наш брак длился пять лет.

– О, понятно… прости.

– Это не твоя вина.

Я видела, что это признание далось ему с большим трудом, и по-хорошему его следовало бы оставить в покое, и все же я не смогла удержаться от вопроса:

– Это были отношения на расстоянии?

– Не в физическом смысле. Так что нынешний мой скепсис в отношении твоих клиентов обусловлен профессиональным опытом в бракоразводных делах. Основная причина, по которой люди в конечном итоге оказываются у меня в офисе, – они слишком мало времени проводят вместе.

– Готова признать, что большая часть проблем моих клиентов связана именно с этим. Не всегда речь идет о супругах, разделенных расстоянием, как те, беседу с которыми ты слышал сегодня, но в большинстве случаев семейные пары действительно мало времени проводят вместе. Они либо слишком заняты работой и им не хватает времени друг для друга, либо каждый живет своей жизнью, как это было до брака.

– Послушай, а ведь мы занимаемся похожими делами. Подумай, может, тебе стоит предлагать своим подопечным мою визитку, когда твои методы не срабатывают?

Я вытаращила на него глаза:

– Ты, наверное, шутишь?

Медленная улыбка расползлась по его лицу, и он, подмигнув, сделал глоток пива.

– Конечно, шучу.

Официантка принесла счет, и Дрю вытащил кошелек. Я полезла было за своим, но он меня остановил:

– Не забывай, обед сегодня за мой счет. В качестве компенсации за то, что вел себя как полный придурок.

– Ну тогда спасибо. Остается только надеяться, что ты будешь часто вести себя как полный придурок, – съязвила я. – Тогда мне, может быть, удастся заново скопить десять тысяч.

Дрю поднялся, подошел ко мне и отодвинул мой стул, когда я встала.

– Вот уж с чем проблем не будет. Я веду себя так ежедневно.

* * *

Замок на двери моей квартиры был довольно мудреный. Мне пришлось повернуть ключи несколько раз, а затем потолкать их вперед-назад, пытаясь нащупать правильное положение, чтобы язычок замка сдвинулся с места. Видимо, Болдуин услышал, как я звеню ключами. Дверь соседней квартиры открылась.

– Привет. Я стучался к тебе раньше, хотел предложить поужинать вместе, но тебя не оказалось дома.

– А, спасибо, я уже поужинала с Дрю.

Болдуин забрал у меня ключи и вставил в замок. Каким-то чудом ему каждый раз удавалось справиться с моим замком с первого раза. Дверь сразу открылась, и он вошел со мной в квартиру.

– Кто такой Дрю?

– Настоящий владелец офиса, который, как я думала, арендовала на Парк-авеню. Тот самый, который разрешил мне остаться в его помещении на несколько месяцев, помнишь, я тебе говорила?

Болдуин кивнул.

– Значит, ты теперь с ним еще и встречаешься?

Я фыркнула.

– Вовсе нет. Он вел себя сегодня как полный придурок и компенсировал мне это, пригласив на ужин.

– Как полный придурок? Это как же?


Я прошла в спальню, чтобы переодеться, продолжая разговаривать через полузакрытую дверь.

– Ну, скорее все же не совсем как придурок. У нас с ним просто очень разный взгляд на те советы, которые я даю по семейным отношениям. Он подслушал одну беседу и прямо выложил мне все, что думает по поводу последствий, которые могут иметь мои советы для клиентов.

Натянув спортивные штаны и футболку, я вышла в гостиную. Болдуин расположился на своем любимом месте – он всегда сидел в огромном кожаном кресле, когда заходил ко мне. Я как всегда прилегла на диване. Иногда это напрягало меня, заставляя чувствовать себя пациенткой на сеансе психоанализа.

– Он не должен был подслушивать твой разговор с клиентами. Ведь эти консультации конфиденциальны.

– Это моя вина. Я имею обыкновение громко говорить, когда веду видеоконференции, и к тому же оставила дверь открытой.

– Может, мне как-нибудь заехать в офис?

– Для чего?

– Ну, не знаю. Проверить, все ли в порядке.

Болдуин такой милый. Услышал, что кто-то ведет себя по отношению ко мне как придурок, и тут же начал разыгрывать из себя защитника. Хотя сама мысль о Болдуине, бросающем вызов Дрю, была достаточно комичной. Они были полными противоположностями. Болдуин худощавый, с хорошими манерами, среднего роста, словом, на вид типичный университетский профессор, коим он, собственно, и являлся. Он всегда носил галстук и очки, отчего выглядел старше своих тридцати пяти лет. Дрю же был моложе на шесть лет, высокий, широкоплечий, крепкого телосложения. Он мог выругаться, когда ему заблагорассудится, и наплевать ему было, кто при этом находится рядом. И все же, хотя его манеры были далеко не такими хорошими, как у Болдуина, под его внешней грубой оболочкой чувствовалась рыцарственная натура.

– Не думаю, что это необходимо. У меня все в порядке. Он просто внешне слегка неотесанный, что ли. Забавно, мне только что в голову пришло – его фамилия Джэггер[9]… Очень ему подходит.

Зная, что Болдуин любит выпить поздним вечером бокал вина, я прошла на кухню, открыла холодильник, извлекла бутылку, которую держала специально для него, и лишь потом задала вопрос:

– Налить тебе вина?

– Да, спасибо.

Я наполнила стакан, а себе взяла бутылочку воды. Когда я передавала ему бокал, он спросил:

– Не хочешь ко мне присоединиться?

Я плюхнулась на диван.

– Нет. Я переела. Слопала огромный бургер на ужин. Дрю заказал мне двойной чизбургер делюкс.

– Он тебе заказал? Ты же так привередлива в еде.

– Он знает, что я люблю гамбургеры. – Я пожала плечами и, откручивая крышку с бутылки, спросила: – А ты что ел на ужин?

– Заказал суши в «Дзен».

Я наморщила нос.

– Рада, что пропустила этот ужин.

– Я мог бы заказать что-то другое, если бы мы ужинали вместе.


Болдуин всегда предоставлял мне право выбора, когда мы заказывали еду. Это была одна из многих вещей, которые я в нем любила. Впрочем, суши – дежурное блюдо при свиданиях с женщинами, поэтому ему обычно не приходилось идти наперекор своим вкусам.

– Сегодня к тебе никто не придет? – как можно беззаботнее спросила я. Обычно я избегала обсуждать его личную жизнь. Мне было нелегко даже просто видеть его с другими женщинами, а уж выслушивать подробные рассказы об этих свиданиях было бы вообще невыносимо. Но в тот вечер я почему-то расхрабрилась.

– Надо было просмотреть кое-какие работы. Кстати, думаю, ты оценишь ответ на экзаменационный вопрос, который я получил от одной студентки.

– Что за вопрос?

– Я попросил их убедительно обосновать недостатки метода психоанализа по Фрейду. Последние три недели мы посвятили изучению работ Грюнбаума и Колби, поэтому с ответом на этот вопрос у них не должно было быть затруднений.

– Согласна. И какой же ответ ты получил?

– Мисс Бэлик написала: «Фрейд был мужчиной».

Я расхохоталась.

– Думаю, это веский довод. Тебе стоило бы накинуть ей пару баллов за этот замечательный ответ.

– Мило. Но я так не думаю.

– Ты всегда был слишком строг, когда оценивал работы студентов.

– Тебе грех жаловаться – я всегда ставил тебе только хорошие оценки.

– Вообще-то я их заслужила. – Это было сущей правдой, но я все же призадумалась. – Ты когда-нибудь завышал оценки тому, кто этого не заслуживает? Может, потому что это была хорошенькая девушка или вдруг кого-то стало жалко?

– Никогда. – Нельзя сказать, что его ответ меня удивил. Болдуин глотнул вина. – Итак, куда ты хочешь пойти в четверг вечером?

– Почему именно в четверг?

– Ужин в честь твоего дня рождения.

– О, я совсем забыла. Я была так занята последнее время, и у меня совершенно выскочило из головы, что скоро мой день рождения.

– Но я-то помню. Я подумал, что мы могли бы пойти в «Экрю». Это новый французский ресторанчик в Верхнем Ист-Сайде. Столики там забронированы на три месяца вперед, но одна из моих коллег дружит с владельцем, и он обещал ей, что у нас не будет проблем с тем, чтобы туда попасть.

– Это просто замечательно. Спасибо тебе. – Если честно, я бы предпочла снова сходить к Джоуи и съесть огромный жирный гамбургер. Но Болдуин был истинным гурманом и всегда старался расширить мои пищевые пристрастия. Иногда мне даже нравились некоторые из тех экзотических блюд, которые он заказывал для меня.

Болдуин остался еще ненадолго, и мы поболтали на разные профессиональные темы. Он рассказал о статье, которую надеялся опубликовать, а я поведала ему, что очень нервничаю, потому что на следующий день мне предстояло встретиться в офисе с двумя клиентами, которых я до сих пор знала только по видео и телефонным консультациям. После того как я переехала в Нью-Йорк, оказалось, что некоторые из моих постоянных клиентов живут неподалеку и могут общаться со мной лично. Первая встреча с ними всегда вызывала странные ощущения, но по поводу завтрашней встречи я испытывала особое волнение, потому что подозревала, что в этой паре муж применял физическое насилие в отношении своей жены.

Было уже довольно поздно, и в какой-то момент я зевнула и потянулась. Моя тоненькая майка задралась, обнажив полоску живота. Взгляд Болдуина застыл на моем теле, и я увидела, как он судорожно сглотнул. Такие ситуации больше всего меня смущали. Я бы не стала утверждать, что являюсь экспертом по мужчинам, но я встречалась с достаточным количеством представителей сильного пола, а с некоторыми даже состояла в довольно длительных отношениях. Обычно я легко могла распознать желание в мужском взгляде, и сейчас я готова была поклясться, что Болдуин испытывает ко мне вполне определенные чувства. Впрочем, ничего нового в этом не было. Я давно подозревала, что его влечет ко мне. Возможно, именно поэтому после стольких лет разочарования я все еще продолжала цепляться за наши с ним отношения.

Может, когда-нибудь из такой вот искры все же вспыхнет пламя.

Болдуин кашлянул, прочищая горло, и встал с кресла.

– Мне пора идти. Уже поздно.

– Ты уверен? Может, я и составлю тебе компанию, если ты захочешь выпить еще один бокальчик…

– Извини, у меня завтра лекция с утра пораньше.

– Хорошо, как хочешь.

Изо всех сил пытаясь скрыть разочарование, я проводила его к двери.

Болдуин пожелал мне доброй ночи, открыл дверь, но вдруг остановился и развернулся ко мне. На какой-то краткий миг мое воображение разыгралось, и я представила, что вот он сейчас закроет дверь и скажет, что хочет остаться со мной…

Вместо этого он будничным тоном произнес:

– Завтра мне должны доставить посылку. Если увидишь ее в холле, не могла бы ты ее забрать для меня? Я вернусь домой поздно.

– Конечно. Завтра ведь состоится Нью-Йоркский психологический симпозиум, о котором ты мне рассказывал, не так ли?

– Нет. Он будет на следующей неделе. Просто Рэйчел достала билеты на спектакль в маленький экспериментальный театр.

– О, Рэйчел.

– Ты же как-то видела ее со мной в кафе, помнишь?

– Точно. Рэйчел. – Можно подумать, я бы смогла ее забыть. На ней была длинная белая рубашка, которую я видела на Болдуине, когда он возвращался домой, а я подглядывала в дверной глазок. – Я заберу то, что увижу у твоей двери. Желаю приятно провести вечер.

После того как он ушел, я смыла косметику и почистила зубы. Разумеется, несмотря на то что я зевала пару минут назад, сон как рукой сняло, как только я решила улечься в постель.

Вот такая у меня жизнь.

Я вспомнила о дневном разговоре с Дрю – казалось, прошла целая неделя с тех пор. Повелитель пролактина дал мне совет мастурбировать перед сном. Но я совершенно не была расположена думать о Болдуине после того, как узнала о его предстоящем свидании с Рэйчел.

Хотя…

Мне ведь вовсе не обязательно представлять именно Болдуина, правда? В моей голове внезапно всплыл образ Дрю. А ведь он определенно привлекательный…

Нет, я не должна этого делать.

Я повернулась на другой бок и заставила себя закрыть глаза.

Через час я протянула руку к прикроватному столику. Безумно хотелось заснуть после этого долгого утомительного дня.

Включив вибратор, я закрыла глаза, пытаясь расслабиться под его мирное жужжание.

Десять минут спустя я уже крепко спала с блаженной улыбкой на лице.

Глава 13

Дрю

История с Алексой долгое время оказывала разрушительное влияние на мою профессиональную деятельность. После развода я видел отголоски собственного неудачного брака в каждой ожесточенной схватке, которую мои клиенты вели друг против друга. Все это напоминало мне, как много я потерял с той самой первой ночи с Алексой, когда полностью отключил голову и позволил своему члену принимать решения за меня. Все болезненные детали в делах своих клиентов я воспринимал как личные беды, и ежедневно как будто заново переживал худшие дни моей жизни.

В конце концов я научился разделять личное и профессиональное – в определенной степени. Но при этом я кое-что потерял. Моя работа стала для меня лишь источником денег, и я перестал получать от нее удовольствие. Хотя я больше не испытывал страх, спускаясь в свой офис, ощущение радостного предвкушения от работы начисто исчезло.

До сегодняшнего дня.

Я проснулся даже раньше обычного. После занятий в спортзале я пришел в офис к семи и принялся изучать материалы очередного дела. Генри Арчер был одним из немногих клиентов, к которым я на самом деле испытывал симпатию. Его бракоразводный процесс протекал довольно мирно, потому что он был действительно приличным парнем. В тот день на одиннадцать была назначена встреча, на которой я надеялся прийти к мировому соглашению и окончательно урегулировать его проблемы. Все участники процесса должны были собраться здесь для того, чтобы попытаться достигнуть окончательной договоренности. Странным образом, но к его без пяти минут бывшей жене я тоже не испытывал неприязни.

Я находился в копировальной комнате, когда услышал, что пришла Эмери. Ее каблучки громко цокали, когда она шла по коридору с большой коричневой сумкой в руке. Я отложил свои дела и направился к ней, чтобы забрать у нее сумку.

– Спасибо. Представь себе, никто в метро даже не уступил мне место с этой сумкой.

– Большинство людей просто козлы. Что, черт возьми, ты положила в свою сумку? У тебя там камни, что ли? – Я поставил сумку на ее письменный стол и открыл, даже не спрашивая разрешения. Внутри было массивное стеклянное пресс-папье, хотя казалось, что сделано оно не иначе как из свинца. – Эта хрень килограммов пять весит, не меньше. Ты что, боишься, что по офису пронесется ураган и сдует все твои бумаги?

Она выхватила пресс-папье из моих рук.

– Это награда. Я получила ее за статью, опубликованную в журнале «Психология сегодня».

– Да это настоящее орудие убийства. Просто счастье, что у тебя его не было под рукой, когда я в тот вечер обнаружил тебя в офисе.

– И правда, а то я могла бы оставить вмятину на твоей симпатичной мордашке.

Я ухмыльнулся.

– Так и знал. Ты считаешь меня симпатичным.

Я попытался разглядеть, что еще находится в сумке, но она шлепнула меня по руке.

– Не лезь куда не надо.

– Но ты же распаковывала мои вещи?

– Действительно. Ну, так и быть, тогда смотри.

– А теперь мне что-то расхотелось, раз уж ты разрешила.

– Знаешь, ты ведешь себя как капризный ребенок.

Я оставил свой телефон на копировальной машине и сейчас услышал, что он звонит. Я направился туда, чтобы ответить на звонок, но звонивший уже повесил трубку. Закончив копировать документы, я забрал стопку бумаг и снова остановился у кабинета Эмери, мне захотелось ее подразнить.

– Что-то ты сегодня рановато пришла. Последовала моему совету, чтобы уснуть пораньше?

– Вовсе нет, – быстро ответила Эмери… пожалуй, слишком быстро. За все те годы, что мне пришлось выслушивать свидетельские показания, я неплохо навострился замечать кое-какие подсказки – иногда едва неуловимые знаки наталкивали меня на неожиданную мысль и приносили весьма интересные результаты. Я нюхом почуял нечто интересное в ее поспешном ответе и немедленно взял след.

– Значит, у тебя прошлой ночью не было проблем с засыпанием, не так ли?

Когда она покраснела, отвернулась и принялась излишне усердно копаться в сумке, я понял, что на правильном пути. Сгорая от любопытства, я обошел письменный стол, чтобы видеть ее лицо.

Я наклонил голову и попытался поймать взгляд Эмери.

– Ты же прошлой ночью мастурбировала, я угадал?

Ее лицо залилось краской.

– А ты? – парировала она.

Уводит разговор в сторону. Прекрасно!

Мы же все понимаем, что это означает.

– Да. И утром тоже. Хочешь знать, о чем я думал, когда занимался этим?

– Нет!

– И тебе даже нисколечко не любопытно?

Она вспыхнула, но преодолела смущение и прямо взглянула мне в глаза – и мне это чертовски понравилось.

– Не пора ли тебе заняться делом, например, испоганить чей-нибудь брак, извращенец несчастный?

– Ну давай же, признай это. Ты мастурбировала прошлой ночью, вот почему так хорошо выспалась и в кои-то веки пришла вовремя на работу.

– А тебе какое дело?

– Не привык ошибаться.

– Ты действительно самый настоящий эгоманьяк.

– Мне это уже говорили.

– Ты от меня отстанешь, если я скажу правду?

Я кивнул:

– Конечно.

Она взглянула мне прямо в глаза.

– Да, ты прав. Я делала это.

– Что именно?

– Что значит, что именно? Ты знаешь, что я имею в виду.

Разумеется, знаю.

– Не уверен. Почему бы тебе не объяснить, что ты имеешь в виду?

– Пошел вон, извращенец!

– Скажи, что ты мастурбировала, и я уйду.

– Зачем? Чтобы ты кончал, представляя, как я мастурбирую?

– А я-то думал, что ты не хочешь знать, о чем я думал сегодня утром, когда себя обслуживал.

Я усмехнулся. Эмери пыталась казаться суровой, но, судя по голосу, была скорее смущена и слегка заинтригована, чем раздражена. В приступе великодушия, что было для меня вовсе нехарактерно, я решил снять ее с крючка, чтобы не испытывать судьбу.

– У меня сегодня в десять конференция, которая, возможно, перетечет в обед с клиентом. В правом верхнем углу стойки есть меню, если хочешь, закажи еду в офис.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Я остановился в дверях.

– Хочу еще кое-что узнать.

– Что?

– Скажи, ведь ты обо мне думала, когда мастурбировала?

Я сказал это просто, чтобы ее подразнить, но загнанное выражение на ее лице, как у оленя в свете фар, подсказало, что я попал в точку. Вот так поворот! Пребывание в офисе становится все более интересным. Какая-то часть меня (признаться, очень значительная часть) хотела задержаться и развить эту интересную тему дальше, но я внезапно превратился в подростка, не умеющего справляться со своими гормонами. Почувствовав стеснение в брюках, я молча развернулся и вышел. Благодаря своим грязным фантазиям маленькая мисс Оклахома в конце концов получила-таки отсрочку.

* * *

– Проблема вовсе не в этом. Проблема заключается в том, что ты просто не в состоянии приготовить еду без того, чтобы она не пригорела.

Подобные высказывания, да еще на повышенных тонах, были не в новинку в этих стенах. С той лишь разницей, что на этот раз их произносил не один из моих клиентов.

Я только что вернулся в офис после обеда с Генри Арчером, когда услышал раздраженный мужской голос, гулко отдающийся в коридоре. Дверь в кабинет Эмери была слегка приоткрыта, и я боролся с желанием заглянуть туда, чтобы удостовериться, что все у нее в порядке. Напрягая слух, я услышал, как она уговаривала некоего злобного типа успокоиться, а потом раздался другой, женский голос. Так что я вернулся в свой кабинет, решив на этот раз не вмешиваться в чужие дела.

Спустя минут пятнадцать скандал разгорелся с новой силой. Я разговаривал по телефону, когда тот же мужской голос прогремел в коридоре, достигнув моих ушей.

– Я с самого начала сомневался насчет женитьбы на тебе. Нужно было отменить свадьбу после того, как ты даже не смогла выносить нашего ребенка.

Я почувствовал, как волосы у меня на загривке встали дыбом. Да, он произнес ужасные слова. Но мне и раньше приходилось слышать, как супруги плевались друг в друга ядом в процессе развода. Так что меня мало что на свете могло шокировать. Но этот тип… волосы у меня встали дыбом не от того, что он сказал, а от того, как он это произнес. Его голос был просто пропитан ненавистью – он явно угрожал жертве, пытаясь запугать и унизить ее. Я не видел его лица, но внутреннее чутье подсказывало, что это не просто словесная угроза. К сожалению, за все эти годы я повидал немало мужчин, прибегавших к физическому насилию в отношении жен. Было что-то в голосе этих ублюдков, когда они выкрикивали оскорбления, что отличало их от обычного обмена любезностями, типа «ненавижу тебя» и «чтоб ты провалился, козел».

Я быстренько свернул телефонный разговор и пошел проверить, все ли в порядке у Эмери. Не успел я дойти до ее кабинета, как раздался ужасный грохот и звон стекла, и я стремглав бросился туда.

Когда я подбежал к двери, то увидел, что скандалист сидит на стуле, а его жена, стоя на четвереньках, пытается что-то убрать с пола. Эмери стояла рядом, живая и невредимая.

– Что здесь происходит? Все в порядке?

Эмери помедлила, а затем заговорила, поймав мой взгляд. По выражению ее глаз и успокаивающим интонациям в голосе я понял, что она пытается разрядить обстановку.

– Мистер Доусон слегка разволновался и смахнул со стола эту стеклянную вещицу.

Осколки тяжеленного пресс-папье, которое она тащила в метро в сумке, разлетелись по всему полу.

– Пойди-ка прогуляйся и остынь, приятель.

Мерзкий тип резко повернулся в мою сторону:

– Это ты со мной разговариваешь?

– Разумеется.

– А ты кто такой, черт побери?

– Я тот, кто советует тебе пойти прогуляться, чтобы успокоить нервы.

Он поднялся со стула.

– А что будет, если я этого не сделаю?

– Придется применить физическую силу и вывести тебя отсюда.

– Собираешься натравить на меня копов за разбитый кусок стекла?

– Только если Эмери этого захочет. Но твою задницу я смогу вытолкать на улицу и без помощи полиции.

Я сложил руки на груди и пристально и твердо посмотрел ему в глаза. Мужчин, издевавшихся над женщинами, я всегда считал трусами и подонками. Я бы, не задумываясь, вышвырнул это ничтожество из офиса и наслаждался бы каждой минутой во время процесса.

Через пару секунд негодяй перевел взгляд на жену.

– Все, к чертовой матери эту дерьмовую консультацию. – Затем он с дикой скоростью выскочил из кабинета. Мне даже пришлось посторониться, чтобы он не сбил меня с ног.

Эмери и ее клиентка тихонько стояли, пока мы не услышали стук хлопнувшей входной двери.

– Вы в порядке? – спросил я.

Эмери кивнула, а женщина впервые повернулась ко мне лицом. Ее щека была пурпурного цвета, переходящего в желтый, от заживающего синяка. Я сжал челюсти. Надо было вмазать этой скотине кулаком по морде, жаль, что упустил такую возможность.

– Он не всегда таким был. Просто последнее время у него проблемы на работе.

Как бы не так!

Мы с Эмери молча обменялись понимающими взглядами. Похоже, наше мнение по поводу сложившейся ситуации совпадало полностью.

– Вижу, вам надо поговорить. – С этими словами я закрыл за собой дверь.

Следующие полчаса я работал над материалами дела за стойкой в холле, не желая, чтобы муж-ублюдок вернулся в офис без моего ведома. В конце концов я увидел его за окном. Он стоял и курил сигарету в ожидании жены. Мудрое решение.

Эмери проводила миссис Доусон в холл, продолжая беседу.

– Как насчет того, чтобы побеседовать по телефону завтра? Хотя бы пятнадцать минут? Мне бы очень хотелось еще раз обсудить все с вами после сегодняшнего сеанса.

Клиентка кивнула:

– Хорошо.

– Давайте свяжемся часов в десять.

– Подходит. Билл уходит на работу в восемь.

Эмери кивнула:

– Подождите, пожалуйста, минутку. Я забыла дать вам карточку на сеанс на следующей неделе. Я схожу сейчас за ней и тут же вернусь.

После того как она ушла, я обратился к миссис Доусон и тихо заговорил с ней, старясь казаться беспристрастным:

– Думаете, с вами все будет в порядке?

Она быстро взглянула мне глаза и опустила взгляд.

– Все будет хорошо. На самом деле, Билл неплохой человек. Честно говоря, вы просто встретились с ним в неудачное время.

– Понятно.

Тут вернулась Эмери и вручила клиентке небольшую карточку.

– Поговорим завтра?

Та кивнула и вышла из офиса.

Когда дверь за ней захлопнулась, Эмери громко, протяжно выдохнула.

– Прошу прощение за случившееся.

– Не за что извиняться. Ты не несешь ответственность за то, что твой клиент настоящая скотина. У самого таких полно.

– Мне кажется, что он ее бьет.

– Склонен с тобой согласиться.

– Я также думаю, что больше никогда ее не услышу. Она оборвет со мной все контакты, потому что я открыто выразила свои подозрения по поводу того, что на самом деле между ними происходит.

– То есть ты считаешь, что завтра она не позвонит и не придет на назначенный сеанс на следующей неделе?

– Совершенно верно. Просто муж ей не позволит продолжать наши встречи. Теперь, когда я немного лучше его узнала, я вообще удивлена, что он согласился прийти сюда. До этого я проводила консультации только с ней.

– Да, полный облом получается.

Она снова вздохнула.

– Надеюсь, что она тебе позвонит, – сказала Эмери.

– Мне? – искренне изумился я.

– Визитная карточка, которую я ей дала, твоя. Подумала, что она скорее нуждается в адвокате по разводам, чем в консультанте по налаживанию семейных отношений.

Сказать, что я был удивлен, значит, ничего не сказать.

– Чудненько! – только и смог пробормотать я.

Мы рядышком прошли по коридору до моей двери.

– Я бы что-нибудь выпила, – устало произнесла Эмери.

– Где? В твоем кабинете или моем?

Эмери с интересом взглянула на меня:

– Ты держишь алкоголь в офисе?

– У меня часто случаются дерьмовые дни.

Она улыбнулась.

– Тогда давай лучше в моем.

* * *

– По вкусу просто скипидар. – Эмери выразительно поморщилась.

Я отпил из своего стакана.

– Между прочим, это «Гленморанджи» двадцатипятилетней выдержки. Этот так называемый растворитель, который ты сейчас пьешь, стоит шесть сотен за бутылку.

– За такие деньги могли бы сделать виски и повкуснее.

Я усмехнулся. Я расположился в кресле для посетителей, а Эмери восседала за своим письменным столом. Она, должно быть, распаковала оставшиеся коробки, так как кабинет теперь украшали всякие личные вещицы. Я взял со стола серебристую подставку из-под стеклянного пресс-папье, которое разбил этот подонок Доусон.

– Тебе понадобится новое оружие.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, когда рядом находится человек, который прекрасно справляется с запугиванием моих клиентов.

– Негодяй это заслужил. Надо было дать кулаком ему в морду, как он это проделывает со своей женой.

– Жаль, что ты этого не сделал. Этот тип настоящий говнюк.

Ей уже прекрасно удавалось сымитировать нью-йоркское произношение, хотя было понятно, что это уроженка Оклахомы, пытающаяся выговаривать слова, как жительница Нью-Йорка.

На письменном столе стояли две фотографии в рамках, которых я раньше не видел, и я протянул руку к одной из них. Это была фотография пожилой четы.

– Бери, не стесняйся, – произнесла она с улыбкой, но не без сарказма.

Я внимательно посмотрел на ее лицо, потом снова на людей на фото, и снова на нее.

– Это твои родители?

– Да.

– На кого из них ты похожа?

– Все говорят, на маму.

Я принялся изучать лицо ее матери и не обнаружил никакого сходства.

– Что-то не очень.

Она протянула руку и выхватила у меня фотографию.

– Вообще-то, я у них приемная дочь. Я похожа на биологическую мать.

– А… прости.

– Ничего страшного. Я не делаю из этого секрета.

Я откинулся на спинку кресла, наблюдая за тем, как менялось выражение ее лица, когда она разглядывала фото – с насмешливого на почти благоговейное. Это же выражение сохранилось, когда она снова заговорила со мной.

– Может, я и не похожа на маму, но у нас с ней много общего.

– Правда? Неужели и она ведет себя, как заноза в заднице?

Эмери сделала вид, что обиделась.

– И вовсе я не заноза в заднице.

– Ну, как сказать. Мы с тобой знакомы меньше недели, и в первый же день, когда я застал тебя в незаконно занятом помещении, ты пыталась меня побить. Через пару дней ты устроила скандал из-за моего невинного комментария по поводу неудачных советов, которые ты скармливала клиенту, а сегодня я чуть сам из-за тебя не ввязался в драку.

– Мои советы были не так уж плохи. – Она вздохнула. – Но что касается остального, боюсь, ты прав. Я ведь действительно для тебя как заноза в заднице, еще и место здесь занимаю…

Я допил свой виски, налил себе в стакан еще на два пальца и подлил в стакан Эмери.

– Считай, что тебе повезло. Я просто жить не могу без таких вот заноз в заднице.

Мы еще немного поболтали. Эмери рассказала, что ее родители держали магазин стройматериалов в Оклахоме, и о том, как однажды они продали какие-то товары парню, которого потом арестовали за то, что он на две недели замуровал жену в подземном бункере. Когда она рассказывала о том, как спасали жену того парня, зазвонил телефон в холле. Я направился туда, чтобы ответить, но Эмери схватила трубку первой.

– Офис мистера Джэггера. Чем я могу вам помочь? – произнесла она сексуальным голосом с ноткой кокетства.

Две порции виски раскрепостили ее, и она вела себя довольно игриво. Надо сказать, мне это понравилось.

– Могу я спросить, кто говорит? – Она схватила шариковую ручку и замолчала, слушая собеседника, при этом проводя кончиком ручки по нижней губе.

Я пристально следил за ее движениями. Готов поспорить, ее губы и на вкус восхитительны. Мне внезапно захотелось наклониться над стойкой и укусить ее за губу. Вот черт. Плохая идея.

И все же я продолжал стоять, уставившись на ее губы, когда она подняла на меня взгляд. Надо было отвести глаза, но губы ее двигались так соблазнительно, когда она заговорила, что я застыл, словно зачарованный.

– Хорошо, миссис Логан. Сейчас посмотрю, освободился ли он.

Только после этого я отвел взгляд от ее губ и принялся махать руками, показывая ей, что я занят. Она перевела телефон в режим ожидания на пять секунд, а потом возобновила разговор.

– Извините, миссис Логан. Похоже, он вышел. – Последовала пауза. – Нет, простите, я не имею права давать номер мобильного мистера Джэггера. Но я сообщу ему, что вы звонили.

Повесив трубку, она заметила:

– Знаешь, что до меня только что дошло?

– Что твой голос звучит сексуальнее после нескольких порций виски?

Она моргнула.

– А что, мой голос звучит сексуальнее? – с кокетством спросила Эмери.

Я сделал большой глоток виски из своего стакана.

– Да. Ты даже весьма кокетливо говорила по телефону.

– Вовсе нет!

Я пожал плечами.

– Как бы там ни было, мне понравилось. Так что до тебя дошло?

– А я уже и не помню. Две порции виски ударили мне в голову.

– А твои губы… – пробормотал я.

– Что?

– Ничего.

– О, я вспомнила, что хотела сказать. – Она указала на меня пальцем. – За три дня я приняла по крайней мере двадцать звонков и видела кучу назначенных встреч с клиентами у тебя в органайзере. Так вот, это первая миссис, которая сюда позвонила. У тебя нет клиентов, которых бы звали Джейн, или Джессика, или Джули.

– Совершенно верно. А все потому, что я работаю только с клиентами мужчинами.

– Что? – Она уставилась на меня так, будто я сказал ей, что небо красного цвета.

– Предпочитаю клиентов мужского пола. Понимаешь, они ничем не отличаются от женщин, только истерик закатывают меньше и кошельки у них… – Я понизил голос, услышав, что входная дверь открывается. – Ты кого-нибудь ждешь?

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Слышал, как только что открылась дверь. – Я встал и направился к холлу. – Кто здесь?

Из-за угла приемной показался парень, которого я раньше ни разу не видел.

– Привет. Я ищу Эмери Роуз.

Я прищурился.

– Кто вы такой? – На самом деле я опасался, что вернулся этот негодяй Доусон, чтобы устроить скандал. Но незнакомый парень выглядел настолько безобидно, что было сразу ясно – последние неприятности были у него в школе, когда одноклассники дразнили его «ботаником».

Я обернулся к Эмери, которая присоединилась ко мне в дверях.

– Болдуин? – удивилась она. – То-то мне показалось, что я услышала твой голос. Что ты здесь делаешь?

– Хотел устроить тебе сюрприз.

При этих словах парень неловко выставил вперед букет, который я до этого не заметил. Букет по цвету гармонировал с кривовато надетым галстуком-бабочкой и выглядел довольно жалко – было такое впечатление, что он приобрел его на китайском рынке в конце квартала за семь долларов девяносто девять центов.

– Как мило с твоей стороны.

Эмери шагнула из дверного проема, где мы стояли с ней в такой приятной близости, и подошла к парню, подарив ему объятия и поцелуй. По какой-то причине я остался стоять, наблюдая за этой сценой.

Приняв цветы, она вспомнила, что я стою за ее спиной.

– Болдуин, это Дрю. Дрю, Болдуин – это тот самый друг, о котором я тебе недавно рассказывала.

Я был озадачен, и она заметила это по выражению моего лица.

– Ассистент преподавателя в моем колледже. Помнишь, я же тебе о нем говорила.

Вот как? Тот самый тип?

– О, конечно. – Я протянул ему руку. – Приятно с вами познакомиться. Дрю Джэггер.

– Взаимно. Болдуин Маркум.

Между нами повисло странное неловкое молчание, но Эмери решительно его прервала:

– Правда, офис очень красивый?

– Да, действительно.

– Ты направляешься на встречу с Рэйчел?

– Спектакль начнется лишь через полтора часа. Вот я и решил заглянуть сюда, чтобы тебя проведать, посмотреть, как ты тут устроилась.

– Ну, тогда давай я покажу тебе мой кабинет.

Болдуин прошелся по офису и, заглянув в кабинет к Эмери, заметил бутылку «Гленморанджи» и два пустых стакана на ее письменном столе.

Он с недовольством посмотрел на нее.

– Это что, виски? Ты пьешь виски в пять часов дня?

Эмери либо не заметила высокомерия в его тоне, либо успешно его проигнорировала.

– Видишь ли, у нас был очень тяжелый день.

– Понятно, – Болдуин поджал губы.

– Как насчет стаканчика виски? – спросил я в полной уверенности, что он, судя по первому впечатлению, непременно откажется.

– Нет, благодарю.

Что ж, я видел достаточно.

– Мне надо работать. Рад был познакомиться, Болдуин.

Он кивнул.

Через час, уже собираясь уходить из офиса, я услышал смех этой парочки. Из-за возбуждающих событий начала дня в моей крови еще бурлил тестостерон. Вероятно, поэтому у меня вдруг возникло ничем не обоснованное желание съездить этому типу по морде. Мне необходим был выход накопившей агрессии. Вот ведь, черт! Кажется, нужно срочно с кем-нибудь переспать. Я легонько постучал в дверь Эмери, а потом открыл ее.

– Я собираюсь уходить. Советую сегодня попробовать то средство от бессонницы, о котором я тебе говорил, чтобы прийти завтра вовремя на работу.

Глаза Эмери округлились, и она попыталась спрятать улыбку.

– Хорошо. Может, так и сделаю.

Болдуин очень внимательно слушал наш разговор. Я помахал им рукой и кивнул:

– Желаю приятно провести вечер.

Не успел я сделать и шага к выходу, как Эмери окликнула меня:

– Дрю.

Я обернулся:

– Да?

Она сложила ладошки вместе в благодарственном жесте и произнесла:

– Спасибо за все, что ты сегодня для меня сделал. Не успела это сказать, но я тебе действительно очень признательна.

– Обращайся в любое время, Оклахома. – Я постучал костяшками пальцев по косяку двери. – Не засиживайся на работе допоздна, ладно?

– Не буду. У Болдуина есть планы на вечер, так что мы через несколько минут с ним уходим.

– Хочешь, я тебя подожду? Мы могли бы опять пойти съесть гамбургер у Джоуи.

Эмери открыла было рот, чтобы ответить, но тут вмешался мистер Галстук-Бабочка:

– На самом деле мои планы только что изменились. Почему бы мне не пригласить тебя сегодня поужинать?

– А ты разве не собирался на спектакль с Рэйчел?

– Мы его и в другой раз можем посмотреть. Я же не знал, что у тебя был тяжелый день. Вот и расскажешь мне обо всем за ужином.

Эмери вопросительно взглянула на меня, явно раздираемая противоречивыми желаниями. Я решил облегчить ей выбор. Кто я такой, в конце концов, чтобы мешать счастью влюбленных?

– Ну, тогда хорошего вам вечера.

Должно быть, я действительно самонадеян. И хотя в последнее время мне не раз указывали на мое завышенное эго, я готов был поклясться, что неожиданная перемена планов дружка Эмери была связана именно с моей персоной.

Глава 14

Дрю

Канун Нового года, пять лет назад

– С годовщиной тебя.

Алекса сидела на диване, листая журнал «People». Я наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, а потом нагнулся еще ниже, чтобы чмокнуть в лобик почти уже двухлетнего сынишку, спавшего у нее на коленях. Из ротика у него текли слюнки, и на ноге у жены образовалась уже приличная лужица.

Я указал на нее и сострил:

– Несколько лет назад сделать тебя влажной в новогоднюю ночь означало кое-что другое.

Она вздохнула.

– Я бы хотела куда-нибудь пойти. С самого моего детства это первый Новый год, который я встречаю дома.


Встреча Нового года всегда была грандиозным праздником для моей жены. Она непременно ждала его с радостным предвкушением, как ребенок встречи с Санта-Клаусом. А сейчас Алекса выглядела так разочарованно, словно вчера кто-то сказал ей, что Санта-Клауса не существует. Мы планировали отправиться в гости в новогоднюю ночь – на какую-то вечеринку в центре Атланты, которую устраивала ее подруга, куда идти мне на самом деле совсем не хотелось, – но няня, которая должна была сидеть с нашим сыном, нас подвела. Алекса очень сильно расстроилась, в то время как я в глубине души был очень доволен таким раскладом. Это был мой первый выходной за весь последний месяц, и меня вполне устраивала перспектива провести эту ночь дома, посмотреть какие-нибудь фильмы и, возможно, заняться любовью с женой – о чем еще может мечтать в новогоднюю ночь семейный человек.

Но Алекса ходила целый день надутая. Ей по-прежнему было трудно приспособиться к новому для нее образу жизни молодой матери. Да это было и понятно. В конце концов, ей всего двадцать два, и все ее подружки веселились на вечеринках, как и подобает двадцатидвухлетним девчонкам.

Я надеялся, что она обзаведется новыми подругами в клубе «Мамочка и я», который она начала посещать в прошлом месяце, – возможно, познакомится с замужними женщинами с детьми, которые не считали, что ответственное отношение к спиртному – это когда ты пьешь дорогущий швейцарский ликер и стараешься не пролить ни капли.

– А почему бы тебе одной не отправиться на какую-нибудь вечеринку? Я могу остаться дома с Беком.

У нее загорелись глаза.

– Правда?

Не так я планировал отпраздновать очередную годовщину наших отношений, но Алексе нужно было расслабиться.

– Конечно. Я просто выжат как лимон. Лучше побуду с моим малышом. Тем более надолго ты нас в одиночестве не оставишь, ведь правда?

Алекса осторожно приподняла головку Бека с колен и уложила его на подушки, а потом вскочила и бросилась мне на шею.

– Просто не терпится надеть платье, которое я недавно купила. Лорен и Эллисон умрут от зависти, когда увидят, что я теперь могу отовариваться в магазине «Нейман Маркус».

Я заставил себя улыбнуться.

– А я буду предвкушать, как сниму с тебя это платье, когда ты вернешься домой.

* * *

В тот вечер, за несколько часов до Нового года, я высадил Алексу у дома ее подружки Лорен и предложил заехать за ней после вечеринки, но она решительно отказалась, заявив, что закажет такси до дома, чтобы мне ненароком не разбудить ребенка.

Оказалось, что это не проблема – малыш уже и так не спал, было восемь утра следующего дня, а моя жена все еще не вернулась домой.

Бек сидел на своем высоком стульчике, посасывая колечки Cheerios и издавая громкие, квакающие звуки, чтобы привлечь мое внимание, когда я наливал себе вторую чашку кофе. Надувая и растягивая щеки, я громко закрякал ему в ответ, садясь на диван. Малыш замер, смешно нахмурился, и на мгновение мне показалось, что он вот-вот расплачется. Но мой сын, напротив, радостно захихикал, заставив меня засмеяться в ответ.

– Тебе понравилось, дружище? – Я наклонился ближе к нему и снова надул щеки. – Кр-ря-я, кря.

Сынишка некоторое время изучал мое лицо, словно в первый раз увидел, а потом снова загигикал. Я покрякал. После третьего или четвертого раза он сообразил, как я это делаю, и попытался издать такой же звук. Маленькие щечки надувались, но изо рта лишь вырывался воздух вперемешку со слюнями. Кряканья не получалось. Но это его не обескуражило.

После каждой его неудачной попытки я издавал нужный звук, а малыш внимательно наблюдал, снова и снова пытаясь повторять за мной. В какой-то момент настала его очередь, и я уже подумал, что пришла наконец и его минута славы. Он втянул полный рот воздуха и… задержал дыхание. Пухлые щечки начали краснеть, а личико стало забавно сосредоточенным. Вот какой молодчина! Если сразу не добился успеха в каком-либо деле, не отчаивайся, а продолжай упорно добиваться цели. В тот момент меня переполняла отцовская гордость. Когда мой малыш вырастет, трудолюбия ему будет не занимать.

Он несколько раз проделывал эту штуку с задержкой дыхания до покраснения щек, а потом снова залился счастливым смехом. Наступила моя очередь изображать утку. Когда я наклонился к нему ближе, чтобы крякнуть, то почувствовал результат стараний этого поганца. Оказывается, он так усердно тужился вовсе не для того, чтобы научиться крякать, – он просто наложил в подгузник.

Мы оба хохотали, когда я его переодевал. Вот только мне показалось, что он смеется не со мной за компанию, а надо мной.

Вскоре после этого маленький засранец сладко заснул. Я с умилением смотрел на него несколько минут. Не так я представлял себе свою жизнь, когда мечтал о будущем три года назад, но не променял бы ее сейчас ни на что на свете. Мой сынишка стал для меня всем.

Когда перевалило за десять, раздражение на Алексу, которая до сих пор не явилась, начало перерастать в беспокойство. Вдруг с ней что-то случилось? Я схватил телефон, лежавший в кухне на столе, и принялся просматривать сообщения. Никаких известий от жены. Я набрал ее номер и был переправлен на голосовую почту.

Окна гостиной нашей квартиры на третьем этаже многоквартирного дома выходили на Брод-стрит, тихий, зеленый квартал на окраине Атланты. Большинство жителей вчера тусовались на вечеринках, поэтому улицы были на удивление безлюдными. Вот почему я сразу заметил вылетевший из-за угла ярко-желтый тюнингованный «Додж Чарджер» с нарисованной на боку девяткой. Хотя окна были закрыты, я услышал рев мотора без глушителя и визг тормозов.

Ну и придурок этот водитель. Эта улица перед домом из-за угла совершенно не просматривалась. Что, если бы Алекса шла здесь с коляской, а этот идиот, завернувший сюда на скорости, мог бы их и не заметить, пока не стало бы слишком поздно. Я с досадой покачал головой и стал внимательно наблюдать за машиной из окна. Она проехала чуть дальше нашего подъезда и затормозила. Несколько минут она простояла с незаглушенным двигателем. Затем пассажирская дверь открылась – и оттуда появилась пара убийственных ножек.

Я, конечно, женат, но я мужчина из плоти и крови, так что не грех и полюбоваться.

Когда обладательница роскошных ножек вышла из автомобиля, я понял, что имею полное право на нее глазеть.

Потому что женщина, приехавшая сюда в навороченной тачке, предназначенной для уличных гонок, после целой ночи, проведенной неизвестно где, была не кто иная, как моя жена.

Глава 15

Эмери

Я пришла в офис раньше Дрю. Когда в десять часов он появился на пороге, я поприветствовала его, не скрывая сарказма.

– Неужто проспал? Может, посоветовать тебе какое-нибудь хитрое средство от бессонницы?

Я ожидала от него какого-нибудь язвительного ответа, который вогнал бы меня в краску. Но, похоже, он меня даже не слышал.

– Доброе утро. – Он скрылся в кабинете и немедленно начал с кем-то весьма горячо спорить по телефону. После того как он закончил разговор, я выждала пару минут, чтобы дать ему успокоиться, и отнесла в его кабинет утреннюю корреспонденцию.

Дрю стоял у письменного стола и отрешенно глядел в окно, попивая кофе из высокой кружки. Он даже не повернулся в мою сторону и выглядел так, словно находился за миллион миль отсюда. Я хотела было спросить, все ли у него в порядке, но тут он все же обернулся и вопрос отпал сам собой. Он был небрит, его обычно до хруста накрахмаленная рубашка выглядела сейчас так, будто он проспал в ней всю ночь, а под потускневшими глазами залегли темные круги.

– Ты выглядишь просто ужасно.

Он выдавил из себя невеселую улыбку.

– Спасибо за комплимент.

– У тебя что-то случилось?

Минуту Дрю стоял, потирая затылок, а потом кивнул:

– Да так, просто всякое личное дерьмо. Ничего, я справлюсь.

– Хочешь об этом поговорить? Я умею слушать.

– Разговоры – это последнее, что мне сейчас нужно. Прошлой ночью два часа пришлось провисеть на телефоне. Так что разговорами я сыт по горло.

– Ну, тогда ладно. Я могу еще что-нибудь для тебя сделать?

Несмотря на то что выглядел он так, словно прошел через ад, на мгновение в нем проснулся прежний Дрю – в ответ на мой вопрос он красноречиво изогнул бровь.

– Почему-то я сомневаюсь, что моя помощь в этом тебе так уж необходима, – съехидничала я.

Он ухмыльнулся.

– Не скажи. Ты определенно могла бы помочь мне заснуть вчерашней ночью.

Мы поболтали еще минут пять, а потом я кивнула на свой кабинет:

– У меня видеоконференция через пять минут, так что в ближайший час не смогу отвечать на телефонные звонки. После этого я свободна до консультации здесь в офисе в конце дня.

– Без проблем. Я сам отвечу на звонки.

– Спасибо. – Я развернулась, чтобы уйти, но тут вспомнила, о чем хотела спросить его утром, когда он появился в офисе. – Ты не будешь возражать, если я повешу небольшую интерактивную дощечку на дверь у себя в кабинете? У меня есть эти клейкие штучки, чтобы прикрепить ее, не портя дверь.

Приняв еще один звонок для Дрю, я успела прикрепить дощечку на дверь прямо перед видеоконференцией. Я предполагала каждый день писать на ней какое-нибудь высказывание, наводящее моих подопечных на правильные размышления, что я успешно делала на своем веб-сайте, когда консультировала клиентов только на видеоконференциях и по телефону. Теперь, когда приходилось работать с людьми вживую, я решила возобновить эту практику в новой форме.

Поскольку клиенты еще не вышли со мной на связь по скайпу, я нацепила очки для чтения и принялась просматривать папку, где хранила высказывания и цитаты об отношениях, пока не нашла то, что мне показалось уместным для ближайших сеансов. Я аккуратно вывела этот текст на доске.

Если ты задуваешь свечу другого человека, это не заставит твою свечу гореть ярче.

Сегодня я помогу сиять своей половинке, потому что…

Я сделала шаг назад и улыбнулась, перечитывая цитату. Господи, как же это здорово – помогать людям!

* * *

– Покопайся в ее электронной почте. Мне плевать, как ты это докажешь. Мне завтра до двух нужно позарез знать, путалась ли она с этим парнем.

Я не виделась с Дрю с самого утра, хотя слышала его громкий голос, когда споласкивала кружку из-под кофе в маленькой кухоньке рядом с его кабинетом.

– Роман, отвалю тебе пять штук, если тебе удастся сфотографировать их вместе. Ну, придумай что-нибудь, подбрось им на порог какую-нибудь корзинку с едой, что ли, лишь бы только выманить их из дома, и чтобы при этом они выглядели довольными жизнью. – Голос Дрю гремел в коридоре, сопровождаемый раскатистым смехом. – Да, отлично. Я просто балдею от твоих штучек, дружище.

Я вытирала кружку, когда Дрю вошел на кухню.

– Извини, но я случайно подслушала часть твоего разговора.

– Вот как? И какую же часть?

Я улыбнулась.

– Большую. Я так понимаю, ты с твоим частным сыщиком весьма близкие приятели?

Дрю вытащил бутылку воды из холодильника и открутил крышку.

– Роман мой лучший друг с того самого времени, как я отбил у него подружку в шестом классе.

– Ты увел у него девчонку и поэтому вы подружились?

– Точно. Он заразил ее ветрянкой, а потом от нее заразился и я. Мы с ним довольно серьезно заболели и не ходили в школу две недели. Дело кончилось тем, что мы на целых десять дней зависли у него, играя в видеоигры.

– А что стало с твоей девочкой? Она не мешала вашей дружбе?

– Мы с Романом заключили договор, постановив, что больше никогда в жизни не западем на одну девчонку. Я разорвал с ней отношения в первый же день, когда вернулся в школу, и с той поры мы с Романом друзья неразлейвода.

– Надо же, как мило.

Дрю рассмеялся.

– Да, мы такие. Роман среди ночи роется в помойке, чтобы среди кучи вынесенного женщиной мусора найти использованные презервативы, а я тот парень, который подсовывает его находки в качестве вещественных доказательств адвокату противной стороны во время бракоразводного процесса. Мы оба такие милые ребята.

Я поморщилась.

– Правда? Но ведь это же отвратительно. Как с физической, так и с моральной стороны.

– Как ты можешь так говорить, не зная, через что пришлось пройти моему клиенту? Месть иногда может быть очень сладкой.

– И что же делает ее сладкой? То, что оба человека чувствуют себя дерьмово после того, как месть свершилась, а не один?

Дрю медленно отпил воды из бутылки и прислонился бедром к столешнице.

– Ах, да, я же забыл, ты у нас неисправимый оптимист, свято верящий в чистоту человеческих отношений. Кстати, как твое вчерашнее свидание?

– Какое свидание?

– С мистером Галстук-Бабочка.

– А-а. Ужин прошел довольно мило. Но я не назвала бы это свиданием.

– То есть никакой движухи в конце вечера?

– А вот это уже не твое дело. Но между нами действительно ничего не было. Мы поужинали в приятной обстановке, много говорили о работе. Болдуин пытается устроить меня внештатным преподавателем в Нью-Йорский университет, где сам работает. Не думаю, что мне когда-нибудь захочется полностью посвятить себя научно-педагогической работе, я бы скорее предпочла работать там как почасовик, а остальное время заниматься с клиентами, как сейчас. Все кончилось тем, что после ужина мы распрощались у моих дверей.

– Что с этим парнем не так? Уж пора бы решиться на что-то – либо туда, либо обратно!

– Даже не представляю. Ведет он себя со мной весьма непоследовательно. Вот вчера, например. Предполагалось, что он пойдет в театр с Рэйчел – его нынешней подружкой, – и вдруг он заявился к нам в офис без предупреждения. Изменил планы в последнюю минуту и пригласил меня на ужин.

– А ты не хотела бы рассказать ему о своих чувствах?

– До сих пор как-то не было подходящего момента.

Дрю откинул голову назад.

– Что значит, не было подходящего момента? Да вот хотя бы вчера вечером?

– Но он же встречается с другой женщиной.

– И что? – непонимающе спросил Дрю.

– Не хочу мешать их отношениям.

– Я не сказал, что тебе надо тащить его в постель. Просто расскажи ему, как ты к нему относишься.

– Ты бы на моем месте так и сделал?

Дрю ухмыльнулся.

– Ну, вообще-то, я обычно просто занимаюсь сексом с девушками после свидания, а не признаюсь в нежных чувствах. Но это явно не в твоем стиле.

Я вздохнула.

– Хотела бы я, чтобы это было в моем стиле.

Он выразительно поиграл бровями.

– Могу тебе помочь в этом, если хочешь попробовать что-то новенькое.

– Как великодушно с твоей стороны.

– О, я был бы очень великодушным, поверь мне.

Признаюсь, мое сердце слегка затрепетало при виде лукавой усмешки Дрю. Я решительно покачала головой:

– Значит, вот до чего я докатилась? Я, консультант по семейным отношениям, получаю советы о том, как строить свою личную жизнь от адвоката по разводам.

– Ты идеалист. А я реалист.

Я расправила плечи.

– А как у тебя с личной жизнью, раз уж ты такой эксперт?

– На недостаток отношений не жалуюсь.

– Ты имеешь в виду сексуальные отношения?

– Да. Я люблю секс. На самом деле, я просто офигительно люблю секс. А вот все то дерьмо, что ему сопутствует, не переношу, – сказал Дрю.

– Ты имеешь в виду личные отношения?

– Я имею в виду, когда люди сходятся, начинают доверять друг другу, думают, что это на всю жизнь, а потом выясняется, что один из них просто использует другого, а потом выкидывает, как ненужную вещь.

– Далеко не все отношения заканчиваются этим.

– Во всех отношениях один человек всегда обманывает другого в один прекрасный момент. Если, конечно, вы не ограничиваетесь одним лишь сексом. Только в этом случае не будет растоптанных надежд и не оправдавшихся ожиданий.

– Думаю, собственный развод и специфика работы подпортили твой взгляд на мир, – сказала Эмери.

Он пожал плечами:

– А меня мой подпорченный взгляд на мир очень даже устраивает. Он помогает мне в работе.

* * *

Думая о том, как правильно выстроить работу с четой Сары и Бена Астер, я поняла, почему я так люблю консультировать семейные пары. Сара начала посещать мои сеансы после рождения сына и очень быстро поняла, что проблемы в их отношениях с мужем были вызваны далеко не только послеродовым стрессом. Сара забеременела после четырех месяцев совместной жизни, им пришлось срочно пожениться, а ожидание ребенка не дало молодоженам в полной мере насладиться всеми прелестями медового месяца.

После столь бурных событий жизнь супругов наконец вошла в свою колею, но они начали понимать, что их надежды и чаяния весьма отличаются. Бен мечтал о полном детишек доме с большим участком где-нибудь в пригороде и чтобы при этом Сара не работала и занималась хозяйством. Сара же, напротив, хотела остаться в их крохотной квартирке в Верхнем Ист-Сайде[10] и вернуться на работу, наняв няню для малыша.

Самое смешное – оба уверены, что много раз говорили друг другу о том, как они видели будущее их семьи, – полагаю, так оно и было. Вся проблема состояла в их неумении слушать друг друга. Даже несмотря на то, что в последние несколько месяцев они нашли пути к компромиссу в отношении уклада совместной жизни и даже принялись искать домик в Бруклине с небольшим участком, откуда можно было быстро добраться до Манхэттена, им все еще предстояло научиться правильному общению друг с другом. Чтобы помочь им, я придумала для них упражнение на эту неделю.

Я попросила Сару и Бена принести на занятие список из пяти желаний, которые они хотели бы воплотить в жизнь в следующем году. Сегодня мы целый день разбирали пожелания Сары. Она зачитывала Бену одно из запланированных дел, а он должен был объяснить ей, как, по его мнению, это должно осуществляться. Просто поразительно, как супруги, женатые уже полтора года, могли до такой степени не понимать друг друга.

– Хочу съездить в Южную Каролину, повидаться с моей лучшей подругой Бет, – произнесла Сара.

Я перевела взгляд на Бена:

– Хорошо. А теперь объясните мне, что только что сказала Сара.

– Ну, она хочет поехать в Южной Каролину, навестить свою незамужнюю подружку Бет.

– Понятно. Но ведь Сара не упомянула, что Бет не замужем, но, кажется, этот факт важен для вас. Объясните, почему то, что Бет не замужем, имеет для вас такое значение?

– Сара хочет уехать на время. Я понимаю, что ей нужно отвлечься и отдохнуть. Но она стремится поехать именно туда, чтобы наверстать упущенное – то есть беззаботный образ жизни незамужней женщины, который она вела до того, как мы встретились. Потом она вернется и будет постоянно раздражаться, что не может жить по-прежнему.

Далее Сара попыталась растолковать ему, чего ей не хватало в нынешней жизни из-за того, что любимой подруги не было рядом, и как бы ей хотелось проводить время у нее в гостях. Было совершенно понятно, чего она хочет, но муж воспринимал ее намерения совершенно иначе. Однако после пятнадцати минут обсуждения ей все же удалось его успокоить. Способность находить взаимопонимание и доверие у этой пары росли не по дням, а по часам, и в конце занятий я даже предложила проводить занятия со мной не раз в неделю, а через неделю.

– Знаете, что я сейчас вспомнила? – спросила Сара, когда Бен помогал ей надеть пальто.

– Что именно?

– После наших видеоконференций на вашей странице в Интернете всегда появлялось какое-нибудь интересное высказывание или цитата, которая напоминала мне, что надо сделать что-нибудь приятное для Бена. Как жаль, что больше этого нет.

Я улыбнулась.

– На самом деле есть. Я по-прежнему размещаю цитаты дня на своем сайте, но теперь они также имеются и на дощечке на двери моего кабинета. Дверь была открыта, когда вы пришли, и поэтому, видимо, не заметили, но можете прочитать сейчас.

Сара задержала Бена на выходе, и они вместе прочитали то, что там было написано. А затем женщина оглянулась на меня с каким-то странным выражением на лице, а Бен расплылся в широкой улыбке.

После того как клиенты ушли, я нацепила очки для чтения и подошла к двери, подумав, что, возможно, в текст закралась какая-нибудь орфографическая ошибка.

С правописанием было все в порядке, но, оказывается, Дрю решил приколоться и внес поправки в мой текст.

У меня было написано следующее:

Если ты задуваешь свечу другого человека, это не заставит твою свечу гореть ярче.

Сегодня я помогу сиять своей половинке, потому что…

Теперь надпись на моей табличке гласила:

Если ты вдуваешь другому человеку, это делает его жизнь ярче.

Сегодня я помогу сиять своей половинке, потому что вдую ей.

Дрю, я убью тебя!

Глава 16

Дрю

– Ну, ты и козел!

– Стив, я тебе перезвоню. Кажется, в комнате для переговоров разгорелся спор, который требует моего вмешательства. – Я положил трубку как раз в тот момент, когда Эмери ворвалась в мой кабинет, чтобы продолжить свою гневную тираду.

– Такие шуточки, возможно, кажутся смешными твоим идиотам-клиентам, которые нанимают людей для того, чтобы те копались в мусоре их жен в поисках презервативов, но только не моим!

– Какая муха тебя укусила, черт возьми? – Казалось, она вот-вот лопнет от возмущения. Эмери орала на меня, но тут я заметил, что на ней были те самые очки… Блин, что-то есть такое в этих чертовых очках… И еще одно – утром я не заметил, что юбка ее весьма соблазнительно обтягивает. Красный цвет ей удивительно идет.

Она вздернула подбородок.

– Что ты делаешь?

– А что я, собственно, делаю?

– Ты на меня пялишься. Я только что видела. Я пришла сюда, чтобы сказать, что ты гребаный козел, а ты на меня самым наглым образом пялишься. – Эмери возмущенно всплеснула руками.

– Я просто любовался твоим нарядом. А это совсем другое дело.

– Да неужели? – Она подбоченилась. – И в чем же отличие?

– В чем отличие?

– Не заговаривай мне зубы! Ты просто пытаешься выиграть время, чтобы придумать ответ. Какая разница, любуешься ты моим нарядом или бессовестно пялишься на меня?

– Мне нравится, как ты выглядишь в этих очках, – попытался вывернуться я.

– В очках?

– Именно, в очках. Они у тебя только для чтения?

Эмери некоторое время молчала, пытаясь сообразить, в чем тут подвох, а потом решительно тряхнула головой.

– Думаешь, после твоей отвратительной выходки ты можешь умаслить меня комплиментом?

Очень на это надеюсь.

– Думаю, у тебя не все в порядке с головой.

– Это у меня не все в порядке с головой? – Она повысила голос, выходя из себя.

Я откинулся в кресле назад, весьма довольный собой. Мне так нравилось ее подкалывать. Отвлекало от других, весьма невеселых мыслей.

– Вот уж не думал, что рыженьким идет красный цвет.

Она бросила взгляд на юбку и снова перевела его на меня, смутившись на секунду, затем недовольно прищурилась.

– Сейчас же прекрати.

– Что именно прекратить?

– Попытки умилостивить меня, говоря всякие приятные вещи.

– Ты что, не любишь комплименты?

– Люблю, когда они идут от души. Но не тогда, когда кто-то несет всякий бред, лишь бы перевести разговор на другую тему.

– И вовсе мои комплименты не бред.

Она скорчила гримасу, подтверждающую, что она не купилась на мои слова.

– Так ты хочешь сказать, что действительно тащишься от моих очков для чтения?

– Ты в них похожа на сексапильную библиотекаршу.

Она тряхнула головой.

– А красная юбка тебя чем привлекает?

– Честно говоря, мне все равно, какого цвета юбка. Но она так соблазнительно обтягивает… тебя. Подчеркивает самые интересные места.

Щеки Эмери начали заливаться краской. Интересно, как ее кремовая кожа будет выглядеть, если ее немножко пососать.

– Не смей больше трогать мою доску! Клиенты прочитали ту чушь, что ты там написал. К счастью, они обо мне высокого мнения, а то уже начали бы сомневаться в моем профессионализме после такой гнусной выходки.

– Слушаюсь, мэм. – Я приложил два пальца ко лбу в шутовском салюте.

– Спасибо.

Эмери повернулся, намереваясь уйти, и я не смог удержаться.

– Уверен, она у него отсосет сегодня ночью.

– Хочешь сказать, что помог мне их помирить?

* * *

В тот день, ломая привычные рамки, я решил уйти из офиса часов в шесть.

– Не хочешь попить пивка со мной и Романом в «Жирном коте»?

Эмери сидела за своим письменным столом, глядя в маленькое зеркальце и обводя губы ярко-красной помадой в цвет юбки. Следя за движением ее руки, повторяющей изгибы верхней губы, я вдруг осознал, что на фоне ослепительно-белых стен офиса она выглядела словно ожившее произведение искусства, яркое пятно красок на холсте.

Что за дерьмо, Джэггер? Какое еще ожившее произведение?

– Спасибо, но у меня есть планы на вечер.

– Свидание с горячим парнем?

– Мы с Болдуином идем во французский ресторан.

Я вдруг напрягся, совершенно неожиданно ощутив самый настоящий укол ревности. Какого черта?

– Французская кухня? Ну, что ж, я-то небольшой ее любитель.

– Я тоже. Но Болдуин обожает улиток.

– Улиток? – фыркнул я, пробормотав под нос: – Оно и понятно…

– Что ты сказал?

– Ничего.

На самом деле я хотел сказать, что улитки – это те же слизняки, и для мистера Галстук-Бабочка пожирание этой дряни будет все равно что акт каннибализма, ведь сам он не что иное, как настоящий слизняк. Но я не стал это озвучивать и лишь не без ехидства попрощался:

– Желаю приятно провести время… с улитками.

Глава 17

Дрю

– Какую позу предпочитаешь?

Эмили уселась ко мне на колени, оседлав меня.

– Вот эту.

Надо непременно послать Роману бутылку «Гран Патрон Платинум» за сегодняшнюю блестящую идею. Мы как обычно встретились в баре, но он настоял, чтобы зайти в соседнее заведение под названием «Майя», чтобы попробовать пирожки эмпанадас – мой друг был повернут на мексиканской кухне. Эмили Делука и ее приятельница Эллисон уже сидели там, попивая коктейль «Маргарита» у барной стойки. Эмили работала адвокатом в фирме на другом конце Манхэттена, куда я частенько обращался по вопросам наследственного планирования. Несколько раз мы с ней пофлиртовали, и между нами даже промелькнула искра, но у меня было правило – не вестись ни на какие искры, если на соответствующем пальце левой руки у женщины искрил блестящий камушек. А на пальце Эмили сложно было не заметить весьма увесистый булыжник.

Также сложно было не заметить, что сегодня вечером бриллиант на ее руке отсутствовал, – особенно после того, как она поводила пальцами левой руки у меня перед лицом, а после предложила угостить меня выпивкой. Впрочем, несмотря на столь красноречивый жест, я все же уточнил у нее, свободна ли она от уз брака, прежде чем мы покинули бар вместе. Какой бы горячей и на все готовой женщина ни была, я не хотел иметь дело с чужими женами.

Эмили опустилась на мой увеличивающийся член, а я забрался под ее смятую юбку, чтобы схватить обеими руками за попу. Затем оттянул кружево ее трусиков в складке между ягодицами, чтобы увеличить трение. Она застонала, и я потянул сильнее.

Обожаю стринги.

Она потянулась к моей рубашке и принялась расстегивать пуговицы, а я, посасывая кожу, целовал ее в шею.

– Я с самой первой встречи знала, что нам будет хорошо вместе. Надеюсь, ты прихватил пачку презервативов? Потому что после того, как я покатаюсь на тебе, я встану на колени, а ты войдешь в меня глубоко сзади.

Представив, как Эмили выглядит в такой позе, я понял, что это именно то, что мне сейчас необходимо. Особенно после того, как я всю неделю провел в фантазиях о заднице совсем другой женщины, о которой мне вообще не следовало бы мечтать. В последнее время я больше всего любил представлять кругленькую попку Эмери с розовым отпечатком моей ладони на кремовой коже, и то, как я изо всех сил вхожу в нее сзади. В моем воображении я кончал в нее, а потом собирал вытекающую из нее сперму в ладонь и размазывал как крем по розовому отпечатку на нежной коже.

Мои глаза были закрыты, но мне пришлось еще сильнее зажмуриться, чтобы отогнать образ рыжеволосой красотки из Оклахомы. Потому что думать об одной женщине, пока другая скачет на тебе сверху, это полная хрень даже для меня.

Эмили слегка приподнялась, просунула руку между нами и сжала мой член.

– Хочу тебя сейчас. – Она начала судорожно расстегивать мне брюки, а я потянулся за кошельком, где лежал запас на крайний случай. А затем с досадой вспомнил, что презервативов-то у меня и не осталось. Да что ж за невезуха!

– Может, у тебя найдется презерватив? – спросил я, покусывая ее ушко.

– Нет. – В ее голосе послышалось напряжение. – И я бросила пить противозачаточные таблетки в этом месяце. Ну, скажи мне, что в твоей квартире они все же где-нибудь есть.

Черт, черт, черт! У меня их нет! Я израсходовал всю большую коробку во время отдыха и даже не удосужился пополнить запас. Тогда же на Гавайях использовал даже тот, который на крайний случай всегда держал в кошельке.

Так, спокойно… Кажется, у меня несколько штук завалялись в офисе, в верхнем правом ящике стола. По крайней мере, не придется бежать за ними на улицу – там же сейчас так холодно, что яйца можно отморозить. Я застонал, отрываясь от Эмили, и обхватил ладонями ее лицо.

– Прости, подожди пару минут. Презервативы есть, но только внизу, в моем офисе.

– Хочешь, я пойду с тобой? Не буду возражать, если мы займемся сексом прямо на твоем столе. К тому же сэкономим время.

Вот ведь умная девочка. Но… возможно, это не такая уж хорошая идея – тащить ее туда, где все напоминало мне о женщине, которую я изо всех сил пытался выбросить из головы.

Я целомудренно поцеловал ее в лоб и снял со своих колен.

– Оставайся лучше здесь. Мой офис на первом этаже, а там охрана двадцать четыре часа в сутки. Не хочу закрывать тебе рот, когда ты будешь кричать.

Казалось, что проклятый лифт двигается бесконечно долго. Я даже успел застегнуть брюки и привести себя в порядок на тот случай, если наткнусь на Теда, дежурившего в нашем подъезде по ночам. Неплохо было бы еще и ботинки надеть. Пол, покрытый мраморными плитками, был холодным, словно кубики льда, а я сейчас вовсе не нуждался в охлаждении.

Зайдя в офис, я старался изо всех сил не смотреть на закрытую дверь кабинета Эмери, когда шел по коридору. И уж точно не желал видеть эту белую доску, на которой она написала свою дурацкую цитату, а потом ворвалась ко мне в кабинет, такая сердитая и сексуальная… Нет. Ни за что не буду смотреть в ту сторону. Открывая дверь своего кабинета, я, словно двухлетний ребенок приложил ладонь к лицу, чтобы отрезать периферийное зрение и не видеть ее кабинет.

Порывшись в ящиках письменного стола, я обнаружил три презерватива – повезло! – сунул их в карман и направился к холлу. Я прошел почти половину пути, когда вдруг услышал странный звук.

Придется проверить… как же не вовремя!

А может, ну его? Путь грабители тащат все, что им заблагорассудится. Разберусь с этим завтра. У меня наверху есть дела поважнее!

А затем я снова услышал этот настороживший меня звук. Казалось, кто-то громко всхлипнул. Неужели Эмери все еще здесь? Я попытался пройти мимо, но понял, что не сумею продолжить начатое, если буду думать, что с ней что-нибудь случилось. Что, если она упала и поранилась по пути, и теперь лежит там, истекая кровью? Я бросился к двери ее кабинета и резко распахнул ее.

– Дрю! Ты меня до смерти испугал. – Эмери аж подскочила в кресле, схватившись за сердце.

– А что ты тут делаешь в такое время? Я думал, что у тебя свидание с мистером Улиткой.

– Я тоже так думала.

Присмотревшись, я увидел, что лицо у нее заплаканное. В руке она сжимала скомканный бумажный платочек, бледная кожа под глазами припухла.

– И что этот гад тебе сделал?

У меня возник внезапный порыв придушить этого урода, затягивая на его тонкой шее галстук-бабочку.

Она всхлипнула.

– Ничего особенного. Он просто отменил ужин.

– Ну, отменил, и что? Первый раз, что ли?

– Но ведь сегодня мой день рождения, и…

– У тебя сегодня день рождения? Почему же ты мне ничего не сказала? – удивленно спросил я.

– Дни рождения очень долго ничего особенного для меня не значили. Когда я подросла, то праздновала День обретения, как другие дети празднуют день рождения.


– День обретения? А это что такое?

– Это день, когда мои родители принесли меня домой из приюта. Они сказали, что у всех детей есть день рождения, но тот день, когда они обрели меня, взяли в семью, стал для них самым важным. Поэтому они стали отмечать День обретения вместо моих обычных дней рождения. Эта традиция прижилась, и теперь день рождения для меня – это всего лишь дата в календаре.

– Это действительно необычно. Но все же ты должна была сообщить мне, что сегодня твой день рождения.

Я не мог не обратить внимание на то, как равнодушно Эмери отнеслась к этой дате, в то время как моя бывшая жена считала, что ее день рождения следует отмечать как национальный праздник. Эти дни дико раздражали меня даже еще до того, как наши отношения всерьез испортились.

Она пожала плечами.

– В любом случае я уже большая девочка. Болдуин заказал столик в том популярном французском ресторане, куда просто невозможно попасть, и мы договорились встретиться в восемь.

– И что же произошло?

– Он прислал мне сообщение, что Рэйчел взбесилась оттого, что он пригласил меня на ужин накануне, а когда он сказал, что сегодня мы снова встречаемся, она закатила скандал, поэтому ему пришлось все отменить.

Я был прав, этот парень – законченная скотина. Он откровенно морочил девушке голову. Теперь, после всех ее рассказов, у меня не осталось никаких сомнений на его счет. Кроме того, я же видел, как он среагировал вчера, когда я предложил ей пойти со мной поужинать. Этот придурок проявляет собственнические инстинкты по отношению к Эмери, и они не имеют с дружбой ничего общего. Он явно пытается и на елку залезть, и зад не ободрать.

– Я знаю, какие чувства ты к нему испытываешь. Но мне кажется, что этот тип полный мудак, – сказал я.

– Мне просто нужно отпустить ситуацию и жить дальше.

– Думаю, это стоящая идея.

– Пойду и отпраздную день рождения в одиночку, например, подцеплю кого-нибудь в баре и приведу к себе домой.

– А вот это идея плохая, – поспешил заверить я Эмери.

Она вздохнула.

– Знаю. Я не отношусь к числу тех девушек, которые спят с кем попало. Я как-то попыталась, но потом неделями себя ненавидела. Оно того не стоит.

И слава богу. Сама мысль о том, что она притащит домой какого-то случайного парня, чтобы просто переспать, вызывала у меня почти физическое страдание. Кстати говоря, меня наверху ждала женщина, которую я сегодня подцепил с этой же целью.

– И что ты будешь делать сегодня вечером?

– Сейчас закончу работать над этим файлом и пойду домой. Я очень устала.

– Хорошо. Но не задерживайся здесь слишком долго. Завтра отметим твой день рождения. Приглашу тебя к Джоуи пообедать.

Эмери выжала из себя улыбку.

– Звучит заманчиво.

Она опустила взгляд, и ее глаза округлились в изумлении.

– Ты пришел сюда босой?

– Да вот, пришлось срочно спуститься вниз.

– Ты работал допоздна и что-то забыл?

– Нет… М-м-м… у меня гости.

– А-а… – Ее личико, которое и так было грустным, приобрело такое выражение, словно я только что сообщил ей о смерти ее любимого щенка. На этот раз она даже улыбнуться не сумела. – Тогда не буду тебя задерживать. Я в любом случае скоро ухожу.

Я пожелал Эмери доброй ночи, но чувствовал себя при этом полным дерьмом. Почему, когда я поднимался в лифте, мне казалось, что на мои плечи легли лишние пятьдесят килограммов? Ведь не я же кинул бедную девчонку. И я понятие не имел, что у нее сегодня день рождения.

Погруженный в свои невеселые мысли, я вошел в квартиру, где меня встретила Эмили. Она стояла в дверях, ведущих в гостиную, и на ней не было ничего, кроме дьявольски сексуальных туфелек на тончайших шпильках и черных кружевных трусиков.

Когда тебе грустно, ничто не может поднять настроение лучше, чем пара дерзко торчащих сисек четвертого размера.

Она закинула голову и скрестила ноги. Туфли, пожалуй, надо оставить. Я уже почти чувствовал, как тонкие каблуки впиваются в мою спину.

– Тебе нравится то, что ты видишь?

Я ответил без слов – просто подошел к ней и поднял, так чтобы она смогла обвить ноги вокруг моей талии.

– Потом на мне покатаешься. Сейчас я хочу отыметь тебя на кухонном столе. Как тебе такая идея, Эмери?

Она хихикнула.

– Эмили. Вижу, вся кровь у тебя отлила вниз и ты с трудом соображаешь.

Твою ж мать. Я назвал ее Эмери и даже не заметил этого.

– Похоже на то.

Я подошел к столу и разложил ее на нем, а затем быстро расстегнул брюки… но, когда я поднял голову и посмотрел в ее улыбающееся лицо, я снова увидел перед собой Эмери.

Эмери.

А вовсе не Эмили, которую собирался сейчас отыметь.

Я несколько раз моргнул, чтобы обрести ясность зрения. Каштановые волосы, смуглая итальянская кожа, большие карие глаза. Между ними не было ничего общего. Склонившись над Эмили, я начал стягивать с себя одежду, стараясь делать это медленно, чтобы прийти в себя и сосредоточиться на той женщине, которая была здесь, передо мной. Я впился в ее губы, и мы утонули в поцелуе.

И все же я никак не мог избавиться от образа Эмери, плачущей в одиночестве за своим письменным столом. Ее большие голубые глаза покраснели, светлая кожа припухла. Бедняжка печалилась из-за придурка, который в данный момент, наверное, пожирал своих мерзких улиток, а потом в два часа ночи разбудит ее, когда будет заниматься сексом со своей подружкой, сотрясая стены соседней квартиры.

Дерьмо… Дерьмо…

– Дерьмо… – Я поднялся и запустил пальцы в волосы, готовый драть их от отчаяния.

– Что такое? Что случилось?

Я ответил, поспешно натягивая штаны:

– Это все из-за клиентки. Она позвонила, когда я был внизу, и я ее отшил. А сейчас вспомнил, что совершенно необходимо кое-что сделать.

– Что, прямо сейчас? Ты издеваешься надо мной?

– Прости, Эмери.

– Меня зовут Эмили. – Она села на столе, прикрыв грудь.

– Эмили. Точно. Прости. Не могу ни о чем другом думать.

Только об Эмери. А вовсе не об Эмили, как следовало бы сейчас.

– Ну, что ж, отлично, – сухо сказала она.

Какое уж там «отлично». Впрочем, разумеется, я был не вправе винить ее, я бы тоже дьявольски разозлился, если бы женщина так же по-свински меня продинамила, как это только что сделал я. Но делать нечего. Только извиниться.

– Мне очень-очень жаль, правда. Просто дело срочное, иначе я никогда бы так не поступил.

– Я понимаю.

Она оделась, и всего через пять минут после того, как я вошел в квартиру, где меня ждала разгоряченная, готовая к жаркому сексу роскошная женщина, я уже провожал ее к лифту.

Когда мы спускались вниз на лифте, я просто сгорал от чувства неловкости. Внизу в холле она поцеловала меня в щеку и вышла из двери, даже не оглянувшись. Наверное, я должен был испытывать муки совести, но вместо этого я чувствовал лишь нетерпение, гадая, успела Эмери уйти или нет.

Пожалуйста! Пусть она будет еще там.

Глава 18

Дрю

– О господи! – Эмери стояла прямо перед дверью в офис, когда я резко распахнул ее. Если бы она сделала еще один шаг, то, скорее всего, получила бы удар по лицу.

Она схватилась за сердце.

– Ты хочешь, чтобы у меня случился инфаркт? Почему ты каждый раз врываешься как на пожар?

– Отлично. Ты еще здесь.

– Я уже собиралась уходить. А что случилось? У тебя все в порядке? – удивленно спросила она.

– Все хорошо. А сейчас я забираю тебя праздновать твой день рождения.

– Тебе вовсе не обязательно это делать.

– Знаю. Но я этого хочу.

Эмери прищурилась.

– А я думала, у тебя гости.

– Ну, я избавился от нее.

– Почему?

– Что – почему?

– Почему ты вдруг отшил свою подружку? – Растерянное выражение на лице Эмери исчезло, когда ее вдруг осенило: – Или ты… Ох!

Я насупился.

– Что значит «ох»?

– Вы, наверное, все с ней уже закончили?

– Далеко еще не закончили, – проворчал я, подбородком указывая на улицу: – Пойдем. Ты заслуживаешь того, чтобы прекрасно провести вечер в день своего рождения. Этот безмозглый хмырь даже не представляет, от чего он отказывается. Пойдем, напьемся до поросячьего визга.

Она расплылась в улыбке от уха до уха.

– Звучит обалденно!

* * *

– Я так и не получу возможность загнать внутрь эти чертовы шары?

– Так вот почему ты так напряжена. Тебя давно никто не заваливал, и ты забыла, что внутрь загоняют вовсе не шары. – Я усмехнулся, когда пятый шар вкатился в левую лузу. Впрочем, Эмери была права – я мог очистить стол от шаров прежде, чем она натрет мелом свой кий.

Она сузила глаза.

– С чего ты взял, что я давно ни с кем не спала?

– Да просто ты всегда так напряжена.

Я думал, что она на меня набросится, но она поступила самым непредсказуемым образом, чем донельзя меня удивила. Когда я собирался ударить по шестому шару, она вдруг заорала:

– Осторожно!

Моя рука слегка дрогнула, и два шара покатились не в лузу, куда я собирался их направить, а совсем в другую сторону.

Эмери стояла с самодовольной улыбкой, очень гордая собой.

– Значит, так мы с тобой будем играть?

– А что такого? Я ведь напряжена, ничего не могу с собой поделать. Все время приходится сдерживать себя, вот слова сами собой и вылетают изо рта, как пробка из бутылки шампанского.

– Теперь твой удар. – Я указал рукой на покрытый сукном стол. Когда она приняла нужную позу, я обошел стол и теперь стоял прямо за ее спиной. Она пыталась сделать вид, что ее это ничуточки не беспокоит, но не выдержала и в конце концов обернулась.

– Что ты делаешь?

– Наблюдаю, как ты будешь бить по шару.

– Стоя сзади?

Я гнусно усмехнулся.

– Отсюда вид лучше.

– Вернись туда, где ты стоял. – Эмери указала на противоположную сторону бильярдного стола. – Думаю, оттуда тебе будет видно гораздо лучше.

Она снова наклонилась, пытаясь хорошенько нацелиться. Мой взгляд опустился на ее великолепный зад.

– Зависит от того, на что смотреть.

Когда она наконец ударила, кий лишь царапнул по сукну, пройдя мимо шара.

– А я думал, ты знаешь, как играть.

– Конечно, знаю.

– Что-то не похоже, – усмехнулся я.

– Просто я нервничаю оттого, что ты стоишь за моей спиной.

Я наклонился к ней и показал, как правильно держать руку, чтобы удерживать кий в позиции, из которой было бы легче бить по шару. После того как она поняла, в чем фишка, я перешел на другую сторону стола. Мои намерения были исключительно альтруистическими – по крайней мере, до того момента, как ее блузка разошлась на груди и я получил возможность любоваться ее аппетитными округлостями.

У меня перехватило дыхание. Она, видимо, носила бюстгальтер, который поддерживает лишь нижнюю половинку груди, и я мог видеть два идеальных шара с атласной кремовой кожей, слегка прикрытые черным кружевом.

Роскошные сиськи вдобавок к потрясающей заднице.

Я поднес бутылку с пивом к губам и ждал, когда она нанесет удар, но продолжал глазеть на нее поверх бутылки, делая долгий глоток. Единственное, что меня отвлекало от созерцания ее прелестей, был кий, ритмично ходивший взад-вперед между ее пальцев.

Мое воображение тут же услужливо подсказало мне, что она могла бы так же держать вместо кия…

Я заставил себя закрыть глаза, когда она наконец нанесла удар по шару, и одним глотком допил свою «Стеллу». На этот раз Эмери умудрилась попасть в цель, только забила один из моих шаров вместо своего. Она так радовалась, что я не решился сообщить ей об этом.

– Это значит, что я могу сделать еще один удар?

– Разумеется. Схожу-ка я еще за пивком. Хочешь?

– Да, только не пиво. Я уже переполнена до предела.

– Хорошо. Что ты хочешь?

– Удиви меня. Я выпью все, что ты мне предложишь.

Да, мне определенно нужно отлучиться на минутку.

У барной стойки выстроилась немалая очередь, но я был завсегдатаем этого бара. Мы с Романом встречались в «Жирном коте» в конце каждой недели, чтобы поиграть в бильярд и обсудить рабочие вопросы. Поэтому когда Малыш – так мы звали бармена, двухметрового детину, – увидел меня, он принял мой заказ вне очереди.

– Мне, пожалуйста, еще одну «Стеллу» и один из этих коктейлей. – Я указал на «Маргариту».

Губы Малыша растянулись в улыбке.

– Роман сегодня, видимо, подбивает клинья к какой-нибудь очередной даме сердца.

– Не угадал. Роман, наверное, дома и занят исключительно собой. Это я здесь с… – Черт побери, а кто она мне? Не подружка, это точно. Не коллега, хотя мы и работаем в одном офисе. Я не могу даже назвать ее сотрудницей. Так и не подыскав нужное слово, я остановился на самом простом варианте:

– С женщиной.

Эмери уж определенно женщина.

В ожидании заказа я размышлял о том, что мне никогда даже в голову не приходило привести сюда женщину на свидание – но ведь у нас сегодня и не свидание вовсе. Это было место, куда мы с приятелем приходили потусить и расслабиться. Однако я, ни на минуту не задумываясь, пригласил сюда Эмери. И все же, как приятно проводить время в этой дешевой забегаловке с бильярдным залом в компании женщины, с которой я чувствую себя так комфортно. А то, что она при этом чертовски сексуальна, это уже дополнительный бонус.

Я отсутствовал всего несколько минут, но, когда вернулся к бильярдному столу, с Эмери болтал какой-то тип. Во мне мгновенно поднялась волна здоровой мужской ревности. Но, несмотря на сильное желание сразу же послать его куда подальше, я решил, что будет лучше поставить его в неловкое положение в надежде, что он сам отвалит.

Я подошел к Эмери и встал рядом с ней. Вручая ей выпивку, я пристально посмотрел на этого ловеласа.

– Держи. Не хочешь познакомить меня со своим кавалером?

– Это Уилл. Он предложил показать мне несколько ударов.

– Да неужели?

Уилл держал напиток в левой руке. На его пальце все еще был след от обручального кольца, которое он, видимо, недавно снял. Я дождался, когда наши взгляды встретились, а потом выразительно посмотрел на тот самый палец.

– Мы будем занимать этот стол еще минут пятнадцать. Вы с женой хотите сыграть, когда мы закончим?

Ничего особенно я не сказал, но он без лишних слов понял мой намек, как это бывает между мужчинами.

– Может, в другой раз. Меня ждут друзья.

Приятно было пообщаться с тобой, Уилл.

После того как мы с Эмери закончили игру, мы уселись за столик в тихом уголке бара. Она быстро прикончила первую «Маргариту», и официантка тут же принесла вторую. Ее подавленное из-за хмыря с бабочкой настроение сменилось на приподнятое, конечно, не без помощи винных паров.

– Расскажи, какой из всех подарков, которые ты получал на день рождения, твой самый любимый.

– Мой любимый подарок? Даже и не знаю. Когда я рос, папаша покупал мне кучу всякого дерьма. Думаю, все же тачка, которую он подарил мне на семнадцатилетие.

– Как скучно. – Она сделала глоток коктейля, и на губах у нее остались крупицы соли.

– У тебя тут… – Я жестом указал на свой рот. – Соль.

Она подняла руку и вытерла губу, но с другой стороны.

Я усмехнулся и потянулся к ней через стол.

– Дай я это сделаю.

Повинуясь порыву, я снял соль с ее губ, поднес палец ко рту и слизал с него крупинки соли. Может, я обманываю себя, ведь недаром я эгоманьяк, но могу поклясться, что ее губы приоткрылись, и если бы наклонился поближе, то услышал бы короткий вздох.

Твою мать. А ведь она наверняка легко заводится в постели.

Я кашлянул.

– А как насчет тебя? Какой подарок для тебя был лучшим в жизни?

– Родители подарили мне сертификат на лазерную коррекцию зрения, когда мне исполнилось восемнадцать.

– Лазерная коррекция? Но ты ведь носишь очки?

– Да… я не воспользовалась подарком. Я пошла к доктору и объяснила, что родители ошиблись и мне не нужна операция.

– Как же так получается, что ты не захотела делать операцию, и в то же время считаешь, что это лучший подарок в твоей жизни?

Она снова сделала глоток коктейля. К сожалению, на сей раз соль не прилипла к ее губам. Я хотел было сделать вид, что она снова испачкалась, но Эмери заговорила слишком быстро:

– На самом деле я хотела сделать операцию. Во втором классе Мисси Робинсон обзывала меня бабулькой, потому что мне нужны были две пары очков: одна, чтобы видеть, что написано на доске, а вторая – чтобы читать. Это прозвище так и прилепилось ко мне, я ходила с ним все начальные классы. Я просто ненавидели свои очки. Долгое время я отказывалась носить их, несмотря на то что приходилось щуриться и меня постоянно мучили головные боли.

– Я что-то упустил? Твои родители подарили именно то, что тебе было так нужно, а ты отказалась от подарка?

– На самом деле родители не могли себе позволить такую дорогостоящую операцию. Она стоила шесть тысяч долларов, а отец уже лет двадцать ездил на одной и той же машине. Но все же это был лучший подарок, который я только могла пожелать.

Какая же она милая вдобавок к потрясающим сиськам, в высшей степени соблазнительной заднице и умным речам. Должен добавить, эти губки тоже очень ничего.

– А как обстоят дела сейчас? Если бы осуществлялось любое твое желание, чтобы ты сегодня хотела получить на день рождения?

Эмери в раздумье постучала пальчиком по губам.

– Принять ванну.

– Ванну? Типа этих спа-процедур с грязью и всего такого прочего?

– Нет. Просто хочу хорошенько понежиться в ванне. У меня в квартире только душ, и я так скучаю по настоящей ванне. Дома я имела привычку принимать ванну по утрам в субботу – надевала наушники и отмокала, пока не начинала морщиться кожа. Сейчас мне этого очень не хватает.

Я медленно отпил пиво из кружки, разглядывая ее.

– А ты скромна в желаниях.

Она пожала плечами.

– А как насчет тебя? Если бы сегодня ты праздновал день рождения, что бы ты выбрал в качестве подарка?

Я чуть не подавился от внезапно возникших фантазий. Лучше молчи. Не желая портить Эмери настроение в день рождения, я решил остановиться на второй идее насчет подарка.

– Хороший минет был бы самое то.

Эмери как раз отпивала коктейль и расхохоталась, забрызгав меня всего «Маргаритой».

Я вытер лицо салфеткой.

– Ну, теперь кроме соли на мне еще и коктейль.

Она хихикнула.

– Прости.

* * *

Мы, спотыкаясь, добрели до квартиры Эмери только после двух ночи. Это я настоял на том, чтобы проводить ее домой. Я сам был слегка под мухой, но, как мне казалось, она была еще сильнее пьяна.

– Ш-ш-ш… – Она приложила пальчик к губам, призывая меня к тишине, хотя больше шумела сама.

– Эт-то квартира Болдуини-и.

Точно. Она напилась в стельку.

Я забрал ключи у нее из рук.

– Ничего страшного, если он услышит, что ты пришла с другим мужчиной, это пойдет ему только на пользу.

Эмери чуть посторонилась, чтобы я мог открыть для нее дверь. Глубоко вздохнув, она положила голову на мое плечо, пока я возился с замком. Черт! Похоже, эту проклятую штуковину заело.

– Он не будет ревновать, – невнятно пробормотала она. – Я ему не нужна.

Я покрутил ключи в замке еще несколько раз, и замок с лязгом открылся.

– Ну, в таком случае он полный идиот.

Я распахнул дверь и вручил ключи Эмери. Она тут же их выронила и захихикала, когда мы столкнулись лбами, пытаясь поднять их с пола. Сквозь ее смех я услышал, как открывается дверь в соседнюю квартиру. Эмери ничего не заметила.

Когда Болдуин вышел в коридор и увидел нас, во мне внезапно проснулся собственнический инстинкт. Эмери стояла спиной к нему и не видела, что у нас появился зритель. Она улыбалась и смотрела на меня огромными голубыми глазами, и тут на меня что-то нашло. Я наклонился и запечатлел на ее губах нежный недолгий поцелуй – просто чтобы прощупать почву.

Всему виной вначале был тестостерон, желание досадить этому хрену из соседней квартиры. Так сказать, подлить масла в огонь. Но когда я поднял голову и увидел, что глаза у нее расширились, а губы приоткрылись, словно приглашая продолжать, мои дальнейшие действия уже не имели ничего общего с желанием подразнить наблюдателя.

Желание, вспыхнувшее во мне, казалось непреодолимым. Я потерял контроль над собой. Мой рот обрушился на ее губы, которые приоткрылись для меня. Я просунул туда язык и провел по ее языку. Он был соленый и пряный от текилы, и это было самое восхитительное, что я когда-либо пробовал. Внезапно я почувствовал, что просто невыносимо хочу ее.

Повинуясь внезапному порыву, я прижал Эмери к себе, крепко обхватив руками. Я уже не замечал парня, в которого она была влюблена и который сейчас наблюдал за нами, – во всем мире были только я и она. Все вокруг исчезло, когда я еще глубже проник в ее рот, и она с готовностью прижалась мягкими полушариями к моей груди. Звук, который она издала, когда моя рука накрыла ее феноменальную задницу, побудил меня продолжать. Я ничего не хотел так сильно, как только прижать ее к двери и потереться о нее своим набухающим членом. И я уступил бы порыву и сделал это, если бы ублюдок-сосед не испортил нам весь кайф.

Болдуин покашлял. При этом звуке Эмери отстранилась от меня и обернулась, обнаружив, что предмет ее обожания стоит и смотрит на то, что происходит между нами. Она выглядела ошеломленной, и в глазах ее промелькнула тень сожаления, что мне крайне не понравилось. И это несколько меня отрезвило. Я не имел права заставлять ее быть еще более несчастной, чем она уже была по вине этого кретина.

Сжав ее лицо в ладонях, я наклонился и прошептал:

– Может, это заставит его проснуться. – А потом поцеловал ее в щеку. – Увидимся завтра в офисе, именинница.

Глава 19

Дрю

Канун Нового года, четыре года назад

– Что за фигня, кто все эти люди? – Роман сидел в темноте на балконе моей квартиры и курил самокрутку, когда я выскочил к нему на пару минут, спасаясь от гостей.

– Может, ты бы узнал, если бы был там, вместо того чтобы сидеть здесь. – Я присел рядом с ним и принялся смотреть на море огней, которое сейчас представлял собой Нью-Йорк. – До чего же холодно!

– Ты видел ту блондинку с большими сиськами, в синем свитере?

– Это Сейдж. Одна из новых подружек Алексы.

– С мозгами у нее туговато. Я решил пошутить и сказал ей, что могу определить ее возраст, пощупав ее грудь.

– Только не говори мне, что она позволила тебе себя лапать.

Кончик сигареты Романа засветился красным, когда он сделал глубокую затяжку.

– После того как я хорошенько за нее подержался, она спросила, когда родилась. – Он выпустил цепочку колечек из дыма. – Я сказал «вчера» и вышел сюда покурить.

Я усмехнулся. Роман тот еще засранец. Он, наверное, получил оплеуху, или же ему повезло, и он легко отделался – иногда я даже гадал, какой из двух вариантов ему нравится больше.

– Ага. У Алексы просто талант выбирать себе таких подруг.

– Похоже, она неплохо освоилась в Нью-Йорке.

Со стороны, по крайней мере сегодня, это выглядело именно так. В любом случае лучше, чем тот ее поход на вечеринку в прошлом году, после которой она закатила мне грандиозный скандал в первый день нового года. А я всего лишь спросил ее, кто тот парень, который привез ее домой на следующий день утром. В этом году наш дом наполнили ее друзья, которых она завела в те четыре месяца, что прошли со дня нашего переезда в Нью-Йорк из Атланты. Но, по правде говоря, она все еще чуть ли не каждый день ныла по поводу разлуки с ее прежними приятелями и подружками.

– Она обзавелась несколькими друзьями. В основном с курсов по актерскому мастерству, на которые ходит, и из спортивного зала. Я надеялся, что она найдет друзей, у которых с ней больше общего, – может, дамочек из клуба «Мамочка и я», но она говорит, что они все надутые суки в свитерах.

– Ну, если эти свитера такие же, как у той блондинки, я, пожалуй, одолжу у тебя малыша Бека, чтобы заглянуть в этот самый клуб.

Мы помолчали несколько минут, наслаждаясь спокойствием ясной морозной ночи. Когда Роман снова заговорил, голос у него стал неожиданно серьезным:

– Как поживает Эй Джей?

Эй Джей – прозвище моего отца, сокращенный вариант имени Эндрю Джэггер. Никто из нас не использовал имя, данное при рождении: я всю жизнь был Дрю, а он Эй Джей.

– Не очень хорошо. Опухоль распространилась на легкое. Видимо, придется удалить кусочек.

– Вот черт. Прости, дружище. Эй Джей слишком еще молод для такой передряги.

Четыре месяца назад отец пошел к врачу на ежегодное обследование и анализы крови показали, что у него совсем отсутствовали печеночные ферменты. Через пару дней у него обнаружили рак печени. Несмотря на то что статистика была не на его стороне – за последние пять лет при таком диагнозе выживало лишь пятнадцать процентов, – он был полон оптимизма. Отец пережил месяцы интенсивной химиотерапии и чувствовал себя при этом просто ужасно, а после окончания последнего курса узнал, что рак дал метастазы в легкие.

– Верно. Я рад, что могу быть здесь рядом с ним. У него, конечно, куча друзей и коллег, но, так как у него нет жены, которая бы заботилась о нем, мне надо сейчас быть в Нью-Йорке.

– А я-то уже начал думать, что ты навсегда поселишься в Атланте.

– Похоже, Алекса именно это и планировала.

Я всегда намеревался вернуться в Нью-Йорк и работать с отцом в его адвокатской конторе. Когда я наконец сдал экзамен и был допущен к адвокатской практике, Алекса умоляла мена остаться в Атланте еще на год. Это, правда, означало, что мне придется сдавать квалификационный экзамен еще раз, но мне так хотелось сделать ее счастливой, пока она привыкала к тяготам материнства. Поэтому мы решили задержаться в Атланте на год. Год превратился в два, и, если бы не заболел отец, думаю, Алекса упросила бы меня провести в Атланте еще год, а потом еще…

– Она пытается приспособиться. Любит ходить по магазинам и решила записаться на курсы актерского мастерства. Очевидно, это то, что она всегда хотела сделать, но никогда не упоминала об этом, пока не пошла на первое занятие. – Я пожал плечами. – Да пусть занимается чем угодно, если это делает ее счастливой.

Роман посмотрел на меня.

– А как насчет тебя? Она делает тебя счастливым?

– Она хорошая мать.

– Как и моя мать. Но это вовсе не означает, что я хочу спать с ней и зависнуть возле ее юбки на всю оставшуюся жизнь.

– У тебя уникальная способность во всем находить только дерьмо.

– Я сплю с инструкторшей по йоге. Она тоже обожает всю эту туфту с самокопанием.

– Уверен, ты с ней именно поэтому, а вовсе не из-за того, что она может задрать ногу и положить себе на плечо.

– Единственные счастливые минуты, когда она закрывает свою варежку и прекращает проедать мне мозги всей этой бесполезной ученостью, это когда я закидываю ее ноги ей на плечи. Мой член действует как затычка для фонтана из цитат всяких там мудрецов.

Я усмехнулся и встал, хлопая друга по спине.

– Пойдем. Пора возвращаться на вечеринку. Я уже начал отмораживать яйца, и надо проверить, как там Бек. А то гости что-то расшумелись.

Пробираясь сквозь толпу людей, которых становилось все больше, я прошел в детскую. Мой малыш такой чертовски милый – он даже улыбался во сне. Ну ладно, возможно, он просто подергивался во сне, но его ротик каждую секунду то расслаблялся, то растягивался в улыбке. Возможно, ему снились гоночные машины и виноград – две вещи, которые он полюбил за последние два месяца. Я поправил одеяло, натянув его до подбородка, и провел пальцами по мягким щечкам. Господи, я даже представить себе не мог, что можно кого-то любить так сильно. На мгновение сердце в груди сжалось при мысли о том, что и мой отец мог так же смотреть на меня двадцать с лишним лет назад. Мне было так нужно, чтобы отец поправился. Я хотел, чтобы он поближе узнал моего сына и научил меня быть таким же замечательным отцом, как он сам.

Я не был религиозен – последний раз я был в церкви, когда женился на Алексе, а до этого, возможно, на похоронах. Но над кроваткой моего сынишки висел маленький крестик. Я видел его каждый день, но воспринимал лишь как часть убранства комнаты.

Но отчего бы и не попробовать.

Стоя рядом с кроваткой Бека, я произнес небольшую молитву, прося Бога присмотреть за моим отцом и малышом.

Мы жили в Нью-Йорке уже четыре месяца, и крестик всегда висел над кроваткой в детской. Но когда я открыл дверь, чтобы вернуться к гостям, он вдруг сорвался со стены и упал на пол.

Остается только надеяться, что это не дурное предзнаменование.

Глава 20

Эмери

Голова болела так, словно меня сбила машина, полная разъяренных членов общества анонимных алкоголиков. Я просто умирала от жажды, казалось, мой рот – это высушенная знойная пустыня, но каждый глоток воды при этом вызывал тошноту. О боже. Неудивительно, что я нечасто напиваюсь.

У этого жуткого похмелья был единственный плюс – я отвратительно чувствовала себя физически и у меня просто не осталось сил думать о том, что случилось вчера.

Дрю.

Этот поцелуй.

И Болдуин.

Задерживая дыхание, от которого мне самой становилось тошно, я еле притащилась в офис, опоздав еще больше, чем обычно. У меня не намечалось сеансов до полудня, но я не успевала внести свои комментарии в карты клиентов.

При мысли о том, что мне предстояло встретиться с Дрю лицом к лицу, моя тошнота, вызванная похмельем, начинала казаться мне лишь разминкой перед настоящим испытанием. Войдя в холл и увидев, что дверь в его кабинет закрыта, я облегченно вздохнула. Я понимала, что буду испытывать неловкость при общении с ним, так что будет лучше, если эта встреча произойдет как можно позже, когда я хоть немного приду в себя.

Войдя в кабинет, я повесила пальто на вешалку у двери и поставила ноутбук на док-станцию. И только когда я уселась за письменный стол и уже хотела включить компьютер, я заметила записку, явно написанную почерком Дрю.

Весь день буду в Джерси на снятии показаний. Вернусь не раньше вечера. Пожалуйста, окажи мне услугу и сходи наверх в мою квартиру. Я оставил записку с инструкциями на кухне. Восточный пентхаус. Карточка для лифта и ключи от двери в твоем верхнем ящике.

Заранее благодарю, Д.

Все это было очень странно. Я попыталась успокоиться и даже ответила на несколько писем, но любопытство взяло верх. Забрав ключ и карточку для лифта из верхнего ящика стола, я уже через пять минут вышла в холл. Поднимаясь на лифте, я словно во сне смотрела, как зажигаются цифры. Я знала, что Дрю жил в том же здании, но он никогда не упоминал, что это пентхаус. Зачем он направил меня к себе в квартиру? Может, у него есть кошка и ее надо покормить?

Сверкающие серебристые двери лифта раскрылись, и я вышла на последнем этаже. Там были только две двери, ЗП и ВП. В отличие от замка в моей квартире, дверь в Восточный пентхаус открылась довольно легко. Дрю написал, что не вернется до вечера, и все же я сочла своим долгом подать голос, когда приоткрыла дверь.

– Эй?… Эй? Есть кто-нибудь дома?

В квартире царила тишина. Никаких пушистых мурлычущих созданий у порога тоже не наблюдалось. Я закрыла за собой дверь и вошла внутрь в поисках кухни.

Очуметь!

Квартира Дрю Джэггера просто потрясала роскошью.

С отвисшей челюстью я прошла мимо элегантной кухни, спустилась на две ступеньки и попала в гостиную, где одна стена была полностью стеклянная. Окна от потолка до пола открывали вид на Центральный парк, который казался кадром из фильма. Полюбовавшись несколько минут красотой парка, я с трудом оторвала от него взгляд и направилась в кухню. На гранитной столешнице меня ждала записка:

По коридору, первая дверь справа.

Что за хрень?

Там был только один коридор. Мои ладошки вспотели, когда я протянула руку к дверной ручке. Я сама не понимала, отчего так нервничала.

Не имея ни малейшего понятия, что мне ожидать, я медленно открыла дверь и обнаружила… всего лишь пустую ванную комнату. Я все еще сжимала в руке записку из кухни и снова прочитала ее, проверяя себя. Все верно. Первая дверь справа. Предположив, что Дрю ошибся, я хотела было уже закрыть дверь, как заметила листочек, приклеенный к зеркалу над раковиной. Включив свет, я хорошенько рассмотрела ванную комнату, прежде чем прочитать записку. Это была просто чудесная ванная. Больше спальни в моей квартире. Повернувшись к своему отражению, я сняла листок с зеркала.

На тумбочке пакет. Там всякие женские штучки для ванны – все для тебя. Пульт от джакузи тоже там. С днем рождения, пусть и с опозданием. Приятного дня.

P. S. Мотрин в аптечке.

На мои глаза неожиданно навернулись слезы. Непримиримый разрушитель брачных отношений в глубине души оказался добрым и отзывчивым человеком.

* * *

Кожа у меня сморщилась от воды. Я отключилась минут на двадцать, отмокая в расслабляющей ванне и слушая Нору Джонс. Дрю приготовил соли для ванны, лавандовую пену и две маленькие свечки, тоже с ароматом лаванды. Неловкость, которую я испытывала, раздеваясь и наполняя ванну в незнакомом доме, быстро испарилась, как только я ступила в теплую воду.

Я провалялась в ванне больше получаса, и вода уже начала остывать, но мне все же хотелось опробовать джакузи. Я вытащила пробку, спустила часть воды и добавила немного из крана чуть ли не кипятка, чтобы согреться. Схватив крошечный пульт, я нажала на пару кнопок, и вода в ванной забурлила.

М-м-м, это просто божественно.

Я увеличила интенсивность струй в районе спины, а еще одну струю накрыла подошвой правой ноги, чтобы ее помассировать.

Это действительно было похоже на массаж. Когда же мне последний раз делали массаж и кто это был? Мужчина? Это было так давно. Очень давно. Наверное, поэтому я прикрыла глаза, чтобы полностью насладиться этими невероятными ощущениями. Интересно, а что бы я испытывала, если бы мне массировали другие части тела?

И это привело мои мысли прямиком к Дрю.

Тот поцелуй.

Тот поцелуй.


Я вздохнула. Я же не знала, что Болдуин вышел в коридор, а Дрю все это проделал только для того, чтобы заставить его ревновать. Но поцелуй получился совсем как настоящий. Он был наполнен страстью. Мне казалось, то, как он прижимался ко мне, как стискивал меня в своих объятиях, и сам этот поцелуй были вызваны неистовым желанием. И хотя вначале он меня напугал, мое тело немедленно ответило на его порыв. Вот почему, когда я осознала, что он это сделал только потому, что за нами наблюдал Болдуин, чтобы заставить его ревновать, меня охватили самые противоречивые чувства.

Но сегодня я пребывала в смятении совсем по другой причине. Мысль о том, что между мной и Дрю происходит нечто странное, волновала меня гораздо больше, чем то, что мог подумать об этом Болдуин.

Так как Дрю крепко засел у меня в мыслях, я решила отправить ему сообщение. Я понятия не имела, любит ли он общаться с помощью эсэмэсок – ни разу не видела, чтобы он обращал внимание на телефон, обычно он лишь отвечал на звонки.

Эмери: Это самый лучший подарок на день рождения, который я когда-либо получала. Спасибо тебе.

Мое сердечко заколотилось, когда на экране запрыгали точки.

Дрю: Неужели лучше подарка, который должен был исправить твое зрение, но ты его не приняла? Тебе легко угодить.

Я рассмеялась, передвинула ступню, убрав ее от струи, и развела ноги, чтобы чувствовать напор воды.

Эмери: Так мило с твоей стороны. Эта ванна просто божественна.

Дрю: Правда? Ты мне пишешь сообщение прямо из ванны?

Эмери: Угадал.

Дрю: Черт, вот только не надо мне этого рассказывать. Я тут в процессе опроса свидетелей, а теперь буду отвлекаться, представляя тебя голой в ванне.

Я начала было набирать ответ, но остановилась. Значит, Дрю представлял меня голой. По всему моему телу побежали крошечные мурашки, несмотря на то что я лежала в теплой воде. Я знала, что он меня просто дразнит, но в этом было что-то невыразимо волнующее, и я решила ему подыграть.

Эмери: И тебе нравится то, что ты представляешь?

Дрю: Я только что вынужден был подправить штаны под столом. Что на это скажешь?

Думаю… Мне понравилась мысль о том, что у Дрю Джэггера приключился стояк, когда он представлял меня в ванне. Мое тело реагировало на его слова так же, как на вчерашний поцелуй. Я пыталась придумать какой-нибудь остроумный ответ с сексуальным подтекстом, но пока я ломала голову, крошечные точки снова запрыгали на экране.

Дрю: Как пошли дела с этим недоумком профессором после моего ухода вчера?

При упоминании Болдуина на меня, как и вчера, словно вылили ушат холодной воды: я сразу вспомнила, что Дрю всего лишь был в обычном своем амплуа циничного шутника. И снова я попалась на эту удочку, вообразив на минуту, что это было серьезно с его стороны!

Эмери: Рассказывать нечего.

По какой-то причине я скрыла тот факт, что Болдуин попросил разрешения пригласить меня сегодня на ужин в качестве компенсации за вчерашнее.

После предыдущих сообщений, когда Дрю отвечал мне почти мгновенно, на этот раз он молчал несколько минут. Но в конце концов на экране снова появились точки.

Дрю: Приятно провести время. Мне нужно вернуться к работе над делом.

Это сообщение было последним. Я отмокала в ванне еще несколько минут, а потом быстро оделась и вернулась в офис. Мои консультации во второй половине дня особых волнений не принесли, и остаток дня пролетел за внесением новой информации в досье клиентов. Болдуин прислал сообщение, что зарезервировал на семь часов столик в каком-то модном месте, название которого я не решилась бы произнести, поэтому я ушла из офиса в половине шестого, чтобы навести красоту перед ужином.

Я сменила блузку и юбку, которые носила в офисе, на маленькое черное платье. Необязательно даже было наводить справки про ресторан, куда мы собирались, – я знала, что в любом случае это будет что-то пафосное. В отличие от Дрю, Болдуин не посещал дешевые бары с бильярдом в подвале и не имел обыкновения поедать жирные гамбургеры у Джоуи. Самое смешное, что мне совершенно не хотелось идти ни в какое фешенебельное место. Застегивая маленькие серьги с висячими жемчужинами, я внезапно разозлилась на саму себя за то, что приходится притворяться, будто мне нравится бывать в таких местах с Болдуином. По правде говоря, я просто делала вид, что получаю удовольствие от тех же вещей в жизни, что и он, чтобы иметь возможность проводить с ним время.

Когда Болдуин постучал в мою дверь ровно в семь, мне было как-то не по себе. Вместо обычного радостного предвкушения от встречи с ним я испытывала сейчас одно лишь раздражение. Я злилась на него за то, что он кинул меня накануне вечером, променяв на женщину, с которой он спал в последнее время, и меня бесила мысль, что приходится притворяться, будто наши вкусы совпадают, в то время как он и не собирался менять свои привычки ради меня. Я открыла дверь и пригласила его войти внутрь, пока заканчивала собираться.

Я была в спальне, когда в гостиной зазвонил мобильник Болдуина и он с кем-то поздоровался. Часть разговора я услышала, когда вернулась в гостиную.

– Возможно, около одиннадцати.

Я прошла на кухню, открыла сумку, с которой ходила сегодня на работу, и начала перекладывать всякие нужные штучки из нее в маленький черный клатч.

– Хорошо, договорились. Будет поздно, но мы еще успеем все это обсудить.

Я просматривала сообщения в телефоне, когда Болдуин завершил разговор. Оказывается, десять минут назад пришло сообщение от Дрю.

Дрю: Уже возвращаюсь. Ты еще в офисе? Придется писать заявление в суд, когда приеду, так что буду работать весь вечер. Собираюсь заказать китайскую еду. Что предпочитаешь?

Я начала набирать ответное сообщение, но остановилась, услышав голос Болдуина:

– Ты готова?

– Конечно. – Я взяла свой новый клатч и подошла к шкафу за пальто. Болдуин – настоящий джентльмен – взял пальто из моих рук и помог мне его надеть.

– Тебе придется работать после ужина?

– Хм?

– Ты сказал это по телефону. Я случайно услышала, что ты собираешься поговорить с кем-то позднее.

– О, это Рэйчел. У нас запланирована куча мероприятий на работе в конце недели. Она хочет пойти со мной, когда я буду читать доклад, а потом приглашает меня к себе. Я сказал, что мы обсудим это позже, когда я вернусь домой.

Маленький пузырек злости, растущий во мне, наконец прорвался наружу. Причем, как ни странно, я больше злилась на себя, чем на Болдуина. Я резко повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Знаешь что? Мне жаль, что сообщаю тебе об этом в последний момент, но у меня весь день болела голова, и сейчас состояние только ухудшилось. Боюсь, сегодня из меня получилась бы плохая компания для тебя.

Болдуин был явно ошарашен, он сдвинул брови и нахмурился.

– Ты не хочешь пойти со мной на ужин? – словно не веря своим ушам, произнес он.

– Только не сегодня. Прости. Встретимся как-нибудь в другой раз.

Я сделала это не намерено, но едва только произнесла эту фразу, как вдруг поняла, что повторила слова Болдуина, когда он отказался встречаться со мной в мой день рождения. Встретимся как-нибудь в другой раз.

После того как он ушел, я вспомнила, что так и не отправила Дрю текст, который начала набирать. Мои пальцы зависли над словами: «Уже ушла, но спасибо за приглашение», и я принялась стирать это сообщение.

К черту все!

Я набрала без дальнейших раздумий:

Эмери: Хочу свинину с грибами по-китайски.

Глава 21

Дрю

– Похоже, я поступил опрометчиво, уехав сегодня из офиса.

Эмери сняла пальто и оказалась в обтягивающем маленьком черном платье. Она улыбалась. Твою ж мать! Прошлой ночью, пока я ехал домой на такси, всю дорогу убеждал себя в том, что этот поцелуй был ради ее же собственного блага. Я просто ей подыгрывал. И все это произошло не потому, что она чертовски красива и умна, и даже не потому, что, совсем не умея играть в бильярд, даже не пожаловалась, когда я притащил ее в бар с бильярдными столами. А по той лишь единственной причине, что надо было простимулировать хмыря-профессора, чтобы тот решился хоть на какой-нибудь шаг. И я ведь почти убедил себя в том, что так оно и было.

Но эти мысли не давали мне покоя весь день. Что, если я подлил масла в огонь и он действительно перейдет к решительным действиям? Эмери просто таяла в моих объятиях, когда я ее целовал. Ее тело было таким податливым, я слышал ее легкий стон и знал, что она испытывает те же чувства, что и я сам. Мотор запущен, и машина готова к старту. Для этого ублюдка.

Снятие показаний со свидетелей должно было продолжаться четыре часа. Однако из-за моего рассеянного внимания у меня это заняло вдвое больше времени. Вечером я позвонил Иветт и отменил свидание, которое мы запланировали еще месяц назад. Иветт – стюардесса, предпочитавшая ни к чему не обязывающие отношения и напевавшая милую мелодию, делая минет. Бесценная находка для холостяка.

– Я собиралась пойти на одно мероприятие, но мои планы изменились, – сообщила мне Эмери немного смущенно.

Я кивнул.

– Давай поедим. А то твое мясо остынет.

Она уселась в одно из кресел для посетителей напротив моего стола.

– Как много еды. Кто-то собирается к нам присоединиться?

– Ты долго не отвечала на звонки, вот и заказал еще еды на тот случай, если ты еще в офисе. А поскольку не знал, что тебе нравится больше, куриное мясо, говядина или креветки, то заказал всего понемногу. Парень, принимавший заказ по телефону, еле говорил по-английски. Когда я позвонил, чтобы заказать свинину, то понял, что проще будет добавить ее к заказу, чем пытаться что-то заменить. – Я подвинул контейнер с едой через стол к ней поближе. – Никаких тарелок, никаких вилок. Надеюсь, ты умеешь есть палочками?

– Хм, с этим у меня полный провал.

Я указал большим пальцев наверх:

– Можешь подняться ко мне и взять вилку, если хочешь. Но я лично не ел с шести утра, так что сделай это сама.

Она улыбнулась и сорвала бумагу с палочек.

– Я постараюсь справиться. Но только не издевайся надо мной.

Это была непростая задача. Очень трудно не отпускать шуточки по поводу женщины с двумя левыми палочками. Она роняла больше, чем успевала донести до рта. Но мы обошлись без слов. Каждый раз, когда у нее падал кусок свинины на пути в рот, я усмехался, а она смотрела на меня с возмущением, прищурившись. И это было так же забавно, как дразнить ее с помощью слов, но требовало гораздо меньше усилий.

– И как себя повел этот хмырь, твой сосед профессор, вчера ночью?

Она вздохнула и откинулась в кресле.

– Да никак. Он пригласил меня на ужин сегодня вечером, в качестве компенсации за то, что отменил наше свидание накануне.

Я так и застыл с палочками, не донеся кусок до рта.

– То есть он сегодня снова тебя кинул?

– На этот раз нет. На самом деле это я его кинула.

Я сунул креветку в рот. Мое настроение заметно улучшилось.

– Вот и отлично. Значит, вы квиты. И как ты себя чувствуешь после этого?

На ее красивом личике расцвела улыбка.

– Просто замечательно.

– Поэтому ты так принарядилась?

Она кивнула.

– Мы собирались в какой-то навороченный ресторан на ужин в честь моего прошедшего дня рождения. Он заявился ко мне, чтобы меня забрать, и я подслушала его разговор по телефону с Рэйчел, когда он обещал приехать к ней после ужина.

– Значит, ты впала в ревность и отменила свидание?

– Нас самом деле нет. Меня взяла досада на саму себя. Все эти три года я по большей части только тем и занималась, что ловила те крохи внимания, которые уделял мне этот мужчина, но он никогда не будет воспринимать меня больше чем просто соседку. Я все же заслуживаю лучшего.

Я был с ней полностью согласен:

– Ты чертовски права.

Она вздохнула.

– Мне надо как-то двигаться дальше.

Я взял креветку палочками и предложил ей:

– Хочешь попробовать?

– Хочу. Но только сам положи мне ее в рот, иначе весь стол будет в соусе, пока я ее донесу.

Я изогнул бровь.

– Я буду счастлив положить тебе в рот все что угодно. Открой пошире, – сказал я, и мы оба засмеялись.

– У тебя удивительная способность любую самую невинную вещь превращать в нечто непристойное.

– Да, это мой великий дар.

Я поднес креветку к ней поближе, и ее красивый ротик приоткрылся, чтобы я мог ее покормить. Губы Эмери сомкнулись вокруг палочки, этот незатейливый жест прямиком ударил в мой член. Я представил, как он входит в ее рот и вокруг смыкаются идеально накрашенные губы. Рецепторы в ее языке почувствовали вкус креветки, и она закрыла глаза от наслаждения. В этот момент мне снова понадобилось поправить брюки. Я сглотнул, наблюдая, как она проглатывает креветку.

– Скажи, когда у тебя в последний раз был секс? – поинтересовался я.

Она закашлялась, чуть не подавившись куском креветки.

– Прости, что ты сказал?

– Ты меня услышала верно. Я говорил про секс. Когда он был у тебя в последний раз?

– Ты уже знаешь мою историю. У меня не было никаких отношений уже почти год.

– То есть сексуальных отношений? Я-то думал, что ты имеешь в виду, что ни с кем постоянно не встречалась в этот период.

– Так и есть.

– Ты знаешь, что отношения могут быть чисто сексуальными и ничем больше?

– Конечно, знаю. Но мне-то нужно нечто большее, чем просто переспать с кем-то один раз.

– Что, например? – решил уточнить я.

– Не знаю. Ну, прежде всего я хочу чувствовать себя в безопасности рядом с мужчиной. Он должен быть для меня физически привлекательным. Мне нужно, чтобы после того, как переспим, мы могли нормально общаться и чтобы у меня не было ощущения, что меня просто используют, что наши отношения односторонние, так сказать. Если это просто секс, хорошо, я согласна, но только если мы оба это понимаем.

Я кивнул:

– Да, это по-честному.

К этому моменту я напрочь потерял рассудок. Иначе как можно объяснить то, что мне в голову пришла совершенно дикая мысль, которую я тут же озвучил.

– Как ты думаешь, я могу претендовать на это место? Я подходящий кандидат?

– Кандидат? – Она действительно казалась озадаченной.

– В сексуальные партнеры. Думаю, нам стоит заняться сексом.

Глава 22

Эмери

– Ты просто псих ненормальный.

– Потому что думаю, что мы можем заняться сексом? Полагаешь, это делает меня психом? – спросил Дрю.

– Мы с тобой совершенно разные люди. Ты считаешь, что отношения длятся недолго, лишь до того момента, когда один человек предает другого.

– И что из этого?

– А я верю в любовь, в счастливый брак и уверена, что это возможно.

– Но я и не говорю о подобных вещах. Я всего лишь говорю о сексе. Я знаю, у тебя этого давно не было, поэтому на всякий случай напомню – секс, это когда мужчина и женщина…

Я оборвала его:

– Я знаю, что такое секс.

– Вот и отлично.

– Это безумие какое-то.

– Вот скажи, ты со мной чувствуешь себя в безопасности?

– В безопасности? Да, думаю, это так. Знаю, ты никогда не допустишь, чтобы со мной произошло что-нибудь плохое.

– Я кажусь тебе сексуально привлекательным?

– Ты, конечно же, знаешь, что выглядишь изумительно.

– А так как мы с тобой прекрасно отдаем себе отчет, что между нами происходит, ты не будешь считать, что я пытаюсь тебя использовать. – Дрю откинулся в кресле. – Вот видишь, я отвечаю всем твоим критериям. – Он подмигнул. – К тому же у меня есть огромная ванна, а это дополнительный бонус. Подумай об этом, ведь я подхожу тебе лучше всего. Пожалуй, я для тебя самая удачная находка.

Я не могла не расхохотаться над абсурдностью ситуации.

– И не забывай – еще один бонус, – я умею тебя рассмешить.

А ведь в чем-то он прав. Честно говоря, последние две недели Дрю Джэггер сумел возбудить во мне чувства, которые я не испытывала уже очень давно. Я закусила губу. Я чувствовала себя так, словно мой живот был наполовину заполненной сушилкой для белья – все внутри беспорядочно подпрыгивает, когда нагревается. Я не могла поверить в то, что, похоже, всерьез рассматриваю его предложение.

– А ты? Как давно у тебя были отношения с женщиной?

– Последний раз? За день до нашей встречи.

– То есть несколько недель назад. Это была твоя постоянная подружка?

– Нет. Мы встретились во время моего отдыха на Гавайях.

– Вы уже успели хорошо познакомиться, прежде чем занялись сексом? – Я понятия не имела, зачем задала этот вопрос.

Дрю поставил контейнер с едой на стол.

– Она отсосала у меня в ванной комнате через полчаса после того, как мы познакомились в баре.

Я невольно поморщилась.

– А ты хотела бы, чтобы я тебе солгал?

– Наверное, нет. Хотя не скрою, я предпочла бы, чтобы твой ответ был иным.

Он кивнул.

– Ты хотела бы, чтобы это была романтическая история в экзотической обстановке – то есть нечто большее, чем это было на самом деле. Но увы, оказалось просто секс между двумя взрослыми людьми по их обоюдному согласию. Не всегда это должно быть чем-то большим.

Я расправилась со своей китайской едой и откинулась в кресле, сложив руки на переполненном животе.

– Как бы соблазнительно это ни звучало… – я усмехнулась, – в основном из-за ванны, разумеется… я все же не думаю, что это хороша идея. Мы слишком много времени проводим вместе, чтобы это был просто секс.

Дрю потер большим пальцем полную нижнюю губу.

– Могу тебя выселить.

– Ну, тогда я точно захочу переспать с тобой. Ничто не способно возбудить меня больше, как возможность быть выброшенной на улицу, – съязвила я.

Дрю обошел стол, забрал у меня пустую коробочку из-под еды и вместе со своей выбросил в корзину. Я почувствовала, как он, возвращаясь, встал за моей спиной. Он наклонился к моему плечу, и когда заговорил, я почувствовала, как по телу поползли мурашки от его теплого дыхания, щекочущего мне шею:

– Если передумаешь, ты знаешь, где меня искать.

Через некоторое время после того, как мы покончили с ужином, я сказала Дрю, что мне надо ехать домой, чтобы закончить кое-какую работу, хотя на самом деле мне вовсе не хотелось оставаться в одиночестве. Но я вспомнила, что в своем сообщении он упомянул, что ему еще предстоят долгие часы работы, когда он вернется в офис, и не хотела отвлекать его. К тому же мне надо было переварить наш сегодняшний разговор. Несмотря на всю нелепость его неожиданного предложения, я, если честно, не могла отрицать, что мысль о сексуальных отношениях с Дрю показалась мне крайне заманчивой.

* * *

В последующие несколько дней ситуация с Болдуином оставалась довольно напряженной, и это несмотря на то, что наши отношения с Дрю вернулись в нормальное состояние. Под нормальным я имею в виду то, что он снова принялся высмеивать советы, которые я давала моим подопечным, если умудрялся меня подслушать, а я, в свою очередь, подслушав его рекомендации клиентам, обращала его внимание на полное отсутствие у него моральных принципов.

Вчера утром я услышала, как Болдуин открыл и закрыл свою дверь, а потом постучал в мою, но я проявила твердость и притворилась, что меня нет дома.

Понятия не имею, почему я избегала его, ведь он ничего особенно плохого не сделал. Поэтому на следующий день, когда он снова постучался ко мне, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и решила поступить как взрослый, воспитанный человек.

– Я о тебе беспокоился, – заявил он, едва я открыла дверь.

– Неужели? Я вовсе не хотела, чтобы ты волновался из-за меня. Просто было много работы.

– Полагаю, это хорошо. Рад, что все идет, как ты и планировала при переезде.

Ну, правда, не все. Но мне почему-то это теперь не важно.

– Да. Мне нравится, как идут дела с моей практикой.

– У тебя есть время позавтракать со мной? Я надеялся, мы сможем немножко поболтать. Обменяться новостями.

Время у меня было, но я предпочла солгать. Бросив взгляд на часы, я увидела, что уже половина восьмого.

– На самом деле у меня консультация в половине девятого, а я еще к ней не подготовилась.

– Может, тогда поужинаем вместе?

– Знаешь, у меня сегодня очень напряженный день. – Я слегка улыбнулась. – Придется работать допоздна, чтобы перенести свои записи в карты клиентов.

Болдуин нахмурился.

– А что насчет обеда? Можем поесть в твоем офисе, если хочешь.

Он явно не собирался принимать отказ.

– М-м-м… Конечно.

После того как он ушел, я поняла, что совершила оплошность, пригласив Болдуина в офис, и послала ему сообщение, предлагая встретиться в ресторане по соседству. Не то чтобы я беспокоилась, что Дрю будет недоволен или что-то в этом роде, просто не было никакой гарантии, что Дрю не ляпнет что-нибудь лишнее.

* * *

Важно не то, что вы говорите, а как вы это говорите.

Сегодня я хотел бы тебе сказать _____________________ и показать, что это для меня значит.

Написав очередную цитату дня на доске, я разместила ее также и на веб-сайте и принялась просматривать карты клиентов. Во второй половине дня у меня были запланированы психотерапевтические сеансы, которые шли один за другим, и я решила подготовиться заранее на тот случай, если поздно приду с обеда. Болдуин прислал сообщение, что заказал столик в кафе на Седьмой улице – престижном месте с салфетками из ткани, где приходится ждать некоторое время, пока готовятся фирменные изысканные блюда. Обычные гамбургеры там уж точно не подают, а предлагают стейки из японской мраморной говядины кобе с семенами фенхеля, приготовленные на жире уток, выращенных в естественных условиях, – короче, нечто с достаточно экзотическими названиями, чтобы оправдать цену в двадцать пять долларов.

Я была крайне удивлена, когда за полчаса до обеда Болдуин заявился в офис вместо того, чтобы ждать меня в ресторане, как и было запланировано.

– А я думала, мы встречаемся в кафе на Седьмой улице?

– Я просто оказался по соседству и решил заскочить за тобой по пути.

Я предложила ему пройти в мой кабинет, мне нужно было забрать пальто и выключить ноутбук. У Дрю все утро шла телеконференция, которая, разумеется, по злой иронии судьбы, закончилась именно в этот момент. Он вошел в мой кабинет, не подозревая, что там есть кто-то еще.

– Какие у тебя сегодня предпочтения? Я подумываю о парочке очень вредных гребаных хот-догов. Неплохо было бы прогуляться до… – Он замер, увидев Болдуина. – Вот оно что. Не знал, что ты не одна.

Я заметила, как слегка дернулся его подбородок. Да, от Болдуина он определенно не в восторге.

Разумеется, Болдуин не потрудился разрядить обстановку и с ехидством произнес:

– Мы идем обедать в ресторан, где не подают вредную пищу.

Дрю посмотрел на меня, взглядом выражая все то, что не сказал Болдуину. Потом повернулся и направился в свой кабинет со словами:

– Желаю вам насладиться здоровой пищей.

Я уже почти вышла из кабинета, когда Болдуин остановился, чтобы прочитать цитату дня на доске.

Он повернулся ко мне:

– Твоим клиентам нравится такая пошлость?

Я тут же ощетинилась:

– Представь себе, да. Я ежедневно размещаю такие высказывания на своем веб-сайте, куда клиенты заходят, чтобы подключаться к моим видеоконсультациям. Эти цитаты вдохновляют людей и побуждают их развивать свои взаимоотношения. Это усиливает положительный эффект от моих сеансов.

– Полагаю, все зависит от того, к чему именно ты их побуждаешь.

Я была весьма озадачена его реакцией, ведь на самом деле я позаимствовала эту идею из лекций, которые он читал в колледже, будучи ассистентом преподавателя. Я терялась в догадках, почему вдруг он пришел в такое раздражение от того, что я использовала его же совет на практике.

Выйдя из двери, я остановилась, чтобы перечитать написанную на доске цитату.

Дрю.

Я его точно убью.

Он изменил формулировку.

Снова.

Теперь надпись гласила:

Важно не то, что вы делаете, а с кем вы это делаете.

Сегодня я хотел бы это сделать с тобой и показать, как много это для меня значит.

Глава 23

Эмери

...

Купить книгу "Эгоист" Киланд Ви


Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Эгоист" Киланд Ви

на главную | моя полка | | Эгоист |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу